Book: Лис Улисс и свирель времени



Лис Улисс и свирель времени

Фред Адра

Лис Улисс и свирель времени


Лис Улисс и свирель времени

Глава 1

Плохая Вероника и люди-кляксы

Вероника решила стать плохой. Перестать быть собой, примерной двенадцатилетней девочкой, которую все знают. А стать совершенно другим человеком. Плохим. Потому что только так можно добиться справедливости. Разве это правильно, когда всего за один проступок ей говорят: «Ты вовсе не такая хорошая, как казалось». А как же ее прежнее поведение?

Но все это было бы не так обидно, если бы одновременно не происходило буквально обратное с ее одноклассником Феликсом.

Феликс, хулиган и двоечник, при появлении которого мамы поспешно уводят детишек домой, стражи порядка застывают в состоянии повышенной боевой готовности, а другие хулиганы настороженно сжимают и разжимают кулаки. Тот самый Феликс, который к своим двенадцати годам успел обидеть такое количество народу, что хватило бы на небольшое государство. Или даже большое. Феликс, по которому тюрьма не просто плачет, а рыдает, заливаясь слезами. Камера для Феликса уже зарезервирована, ему только остается подрасти, не отклоняясь от избранного курса.

А он взял да отклонился. Казалось бы, ну что тут особенного: помог соседке донести из магазина сумки. Кто угодно мог это сделать. Только вот Феликс – не кто угодно. Феликс и помощь – понятия из разных вселенных. И уж совсем невозможно представить, как он сам, по личной инициативе, говорит кому-то: «А давайте, я помогу вам сумки дотащить».

Но факт остается фактом – он это сделал. Соседка, когда оправилась от изумления и испуга, растрезвонила шокирующую новость всему свету. Люди ахнули. Некоторые охнули. А потом и те и другие воскликнули: «А парнишка не так уж плох! Из него выйдет толк!» И в то же время – про Веронику: «А девочка не так уж хороша. Вряд ли из нее выйдет толк».

А ведь причина такая мелкая и несерьезная, что о ней и говорить смешно.

За пару минут до дурацкого подвига Феликса все та же соседка столкнулась с Вероникой, когда девочка шла в школу, и попросила ее помочь с теми же самыми сумками. Вероника и рада бы, но тогда она рисковала опоздать на контрольную. А это недопустимо! Поэтому Вероника вежливо извинилась и предельно ясно объяснила причину своего отказа, в расчете на понимание со стороны просящего. Но понимания не возникло.

– Так это же совсем быстро! – уговаривала соседка. – Ты точно успеешь на свою контрольную!

Но Вероника была вынуждена не согласиться. Она поминутно расписала соседке, как именно все произойдет, и выходило, что опоздания не миновать. Она снова вежливо извинилась и ушла.

А затем возник Феликс (который и не думал являться на контрольную!) и сам предложил свои услуги.

И теперь весь мир считает, что хорошая Вероника поступила плохо, а плохой Феликс – хорошо. На хулигана Феликса все смотрят с надеждой, а на всегда такую примерную Веронику – с разочарованием и недоверием. Разве это честно?!

Но ничего, зато теперь есть решение. Его Веронике подсказал очень странный человек, с которым она познакомилась вчера в сквере рядом со школой.

Произошло это так. После занятий Вероника не пошла домой. Настроение было ужасное, и она, предусмотрительно выключив мобильник, двинулась в сторону сквера. Там можно спокойно посидеть у пруда и, глядя на темную воду, без помех пострадать.

Сквер встретил девочку тишиной и безлюдными дорожками. Как мило с его стороны. Сегодня Вероника не любит людей. Она предпочла бы на какое-то время оказаться в мире, где их вообще нет. Потому что люди злы.

Утром прошел дождь, и скамейки все еще были влажными. Обычно Вероника избегала садиться на мокрые скамейки. Мама уверяла, что это вернейший путь простудиться или подхватить какую-нибудь инфекцию. Но сейчас Вероника не собиралась слушаться маму, поэтому без колебаний задрала пальто и уселась на скамейку прямо в джинсах. Пускай инфекции радуются – ведь они далеко не так злы, как люди. Вероника уставилась на воду и погрузилась в горькие думы.

– Девочка, мне кажется, что ты несчастна, – раздалось внезапно за ее спиной.

Вероника вздрогнула и обернулась. Рядом с ее скамейкой стоял незнакомый мальчик очень странного вида. Ростом даже ниже Вероники, которая и так была самой маленькой в классе. Плащ черного цвета спускался до земли. Нижнюю часть лица закрывал черный шарф, верхнюю – гигантские очки с черными стеклами, кажущиеся в такой пасмурный день совершенно неуместными. Капюшон цвета плаща, шарфа и очков спадал на глаза. Вязаные перчатки избранной цветовой гамме не изменяли. «Прямо не мальчик, а клякса какая-то», – подумала Вероника.

Шарф зашевелился, и из его глубин прозвучало:

– У тебя грустный вид.

Последовавший за этими словами поступок человечка-кляксы безмерно удивил девочку. Незнакомец вытащил из кармана плаща колоду карт, развел руки по сторонам, и карты роскошным веером перелетели из одной руки в другую.

Вероника ахнула. Прежде она видала подобные трюки лишь в кино.

А мальчик издал приглушенный шарфом смешок, провел одной ладонью над другой, и колода исчезла. Легкий взмах руки, и карты снова появились – словно из воздуха. А дальше фокусник совершил нечто совсем уже непостижимое: он разбросал карты вокруг себя, раскинул руки ладонями вниз и… карты сами взлетели к черноте перчаток, собираясь в две равные колоды!

– Одной не хватает, – сказал он, даже не взглянув на карты. – Посмотри-ка у себя в ранце.

В огромных черных стеклах очков незнакомца Веронике почудилась усмешка. Озадаченная, она полезла в ранец. Поверх учебников и тетрадей лежала игральная карта. С нее на девочку смотрела рыжая лисица в черной короне. Пиковая дама. Вероника никогда ничего подобного не видела. Карты со зверями, надо же…

Она перевернула карту, и тут ее поджидал очередной сюрприз. Узор «рубашки» представлял собой рисунок кирпичной стены, где с каждого кирпичика на девочку смотрел кошачий глаз. И все эти глаза моргали – будто живые!

Вероника снова перевела взгляд на пиковую даму и тихо вскрикнула: теперь это был бубновый валет! И вместо лисицы на девочку хитро глядел черный кот в красном берете.

Вероника перевернула карту и обнаружила, что «рубашка» не изменилась. Она снова взглянула на лицевую сторону. На этот раз на ней оказался джокер, представляющий собой весьма странного зверя, похожего на ящерицу, но почему-то тигриной расцветки. Нарисованный шутовской колпак подрагивал, и Веронике даже показалось, что она слышит далекий звон бубенчиков.

– Это Карта Шулера, – объяснил мальчик, присаживаясь на скамейку. – Она может стать чем угодно. Очень удобно. Только с ней надо осторожно, а то ведь и побить могут.

Карты? Шулер? Могут побить? Какой, однако, странный мальчик. Хотя… А мальчик ли?

Вероника настороженно поглядела на незнакомца. Не видя лица, определить его возраст было невозможно. Но почему-то вдруг появилась уверенность, что загадочный фокусник – далеко не ребенок.

– Вы – взрослый, – сказала Вероника, и это прозвучало как обвинение.

Непроницаемые черные стекла повернулись к ней и замерли.

– Разумеется, взрослый, – спокойно ответил незнакомец. – А ты подумала, что я мальчик? Из-за моего роста?

Вероника кивнула, а сама внутренне напряглась. То, что собеседник оказался не ровесником, переводило его в разряд незнакомцев, разговаривать с которыми на улице сильно не рекомендуется родителями, учителями и хорошими книгами. Причем, согласно одной такой книге, самое гибельное место для разговоров с незнакомцами – это как раз сквер с прудом.

От странного человека не укрылось замешательство юной собеседницы.

– Боишься разговаривать с незнакомцем? Понимаю. Я и сам колебался, начинать ли с тобой беседу. Ведь ты незнакомка. Вдруг опасна!

– Я-то с чего опасна? – возмутилась Вероника.

– А ты не опасна? То есть я могу расслабиться и больше тебя не бояться?

– Вы меня боялись? – удивилась девочка.

– Очень, – без намека на иронию ответил фокусник. – Кстати, не отдашь ли мне моего пикового туза?

Вероника протянула ему Карту Шулера, которая теперь действительно была пиковым тузом.

– Спасибо. – Человечек-клякса вернул карту в колоду. – А моя низкорослость объясняется просто: я лилипут.

– Правда? Как в цирке?

– Вот именно.

– А вы можете снять шарф и очки? Мне трудно разговаривать с человеком, не видя его лица.

– Не могу. Я урод и никому не показываю своего лица.

– В каком смысле урод? – не поняла Вероника.

– В прямом. Я лилипут-уродец. – Незнакомец немного подумал. – И инвалид. И беглец. Из цирка лилипутов-уродцев-инвалидов. И беглецов. Надеюсь, ты никому не сообщишь, что я здесь?

– Нет. А почему вы сбежали из цирка?

– Потому что я обыграл директора в «дурака» при помощи Карты Шулера. Но меня заложили. Клоуны. И директор решил отдать меня на съедение львам. Я ужасно перепугался. Львы тоже. Вот мы и разбежались – я в одну сторону, львы в другую. А клоуны остались. Ну, а у тебя что стряслось?

Вероника собралась уже было ответить, что, мол, не ваше дело, но передумала. А почему бы и нет? Ей ведь хочется излить кому-нибудь душу, а чужой человек в данном случае подходит куда больше, чем близкий. Можно говорить все как есть, не стараясь казаться примерной девочкой.

И она рассказала лилипуту все – и про себя, и про Феликса, и про соседку, и про то, как все это несправедливо. Тот внимательно выслушал и сказал:

– Ничего удивительного. «Принцип скверного мальчика» в классическом виде.

– Что за принцип такой? – удивилась Вероника.

– О, это очень просто. Есть плохой мальчик… или девочка, неважно… будем считать, что мальчик. Итак, есть плохой мальчик, который всех достает и вообще ужасен и невыносим. Окружающие только и мечтают о том, чтобы паршивец перевоспитался. Просто спят и видят. И вот наш мальчик вдруг берет и совершает что-нибудь хорошее. Что происходит с остальными? Правильно, они начинают верить, что их мечта исполняется. Положительные эмоции бьют через край, надежда наполняет сердца и все такое. На радостях все принимаются хвалить мальчика, дарить ему подарки и дружески хлопать по плечу. А сам негодник, между тем, может, и не думает исправляться. Но это и неважно. Главное для него – время от времени внушать всем мысль, что он способен стать паинькой. Вот и все.

Вероника нахмурилась.

– А как же хорошие мальчики? Почему им никто подарков не дарит?

– А за что? Они же и так хорошие, из-за них никто с облегчением не вздыхает. Все привыкли. Ну, хороший и хороший. Молодец.

– Но это же несправедливо!

– Почему? У людей исполняется мечта. Что здесь несправедливого? Между прочим, «принцип скверного мальчика» работает не только с детьми. Но и со взрослыми. И даже с целыми странами.

Но взрослые и целые страны Веронику не интересовали. Пример негодника из объяснения человечка-кляксы ее чрезвычайно взволновал.

– Это что же получается? Для того чтобы люди ценили, какая я хорошая, мне сначала надо побыть плохой?

– Ну… Как вариант, – усмехнулся фокусник.

– Вот это да… – поразилась Вероника. – Эх, столько лет потеряно! Но ничего! Начну сегодня же! Спасибо вам… э-э…

– Меня зовут Карл.

Девочка хихикнула.

– Карлик Карл. Смешно. Не обижайтесь, я просто уже становлюсь плохой девочкой.

– Я не обижаюсь. Удачи тебе… ммм…

– Вероника.

– Удачи, Вероника!

Не произнеся больше ни слова, лилипут встал и пошел прочь из сквера. А Вероника в крайнем возбуждении помчалась домой. Ей не терпелось совершать плохие поступки.

Но все оказалось не так просто. Навыки плохого поведения у Вероники отсутствовали. С чего начать?

Девочка повалилась на кровать и задумалась. Для начала следует всем грубить и дерзить. Это понятно, это самое простое. Дальше. Плохо учиться. Развязно себя вести. Соседкам вообще никогда не помогать. А, наоборот, мешать.

Да ну, ерунда это все! Куча ее знакомых ребят ведут себя подобным образом постоянно, а взрослые просто списывают это на трудный возраст. Ведь двенадцать лет – действительно очень трудный возраст.

Нужно что-нибудь посерьезней. Вот как Феликс. Кстати! Уж если кто и разбирается в вопросе, то именно он!

Вероника вытянула из кармана мобильник и нашла в телефонной книжке номер Феликса. Хулиган ответил почти сразу.

– Ну, допустим, алло.

– Привет, это Вероника.

– О-па! А на фига?

– Дело есть…

Феликс задумался. Он не понимал, какое может быть к нему дело у тихони Вероники. Наконец до него дошло, что об этом можно спросить.

– Какое?

– Скажи, Феликс, ты завтра хулиганить будешь?

– Ты что, коротышка, сбрендила? Когда это я хулиганил?

– Ну… Скажем… Будешь у малышей мелочь отбирать?

– А, это. Буду.

– Феликс, а давай я с тобой?

– Что-о-о?!

– Тоже буду мелочь отбирать! Давай вместе!

– С дуба рухнула?

– Феликс, ну, пожалуйста! Я сама не умею!

– Да тебе-то это зачем?!

– Мне очень надо! Пожалуйста, Феликс, я буду хорошо отнимать, честное слово. Малыши будут плакать, вот увидишь! Только возьми меня с собой!

– Да иди ты!.. Совсем офигела.

– Феликс, а ты кого-нибудь завтра побьешь?

– Конечно. Тебя.

– Не, ну серьезно.

– Побью, без вариантов. Тут давно один козел нарывается…

– Я с тобой, Феликс!

– Да что тебе надо?! Чего пристала?!

– Я хочу стать такой, как ты! Давай вместе забьем козла, который нарывается! Или еще кому-нибудь морду набьем! Это… Начистим рыло, вот!

– Вероника, тебя чё, уронили?

– Феликс, научи меня хулиганить, а? Будь моим гуру!

Последнего слова собеседник не знал и обиделся.

– Сама ты дуру!

– Не дуру, а гуру, – поправила его Вероника. – И не я, а ты. Это значит учитель.

Это слово Феликс знал и обиделся еще сильнее:

– Ты за базаром-то следи! Я те дам учитель!

– Кстати! Давай завтра учителей поизводим! Ну, ты же умеешь! И плохие слова на доске напишем! Научишь меня сквернословить?

– Рррр, – зарычал хулиган.

– Ладно, пиши сам. А я буду подносить тебе мелки. Как верная скво!

В ответ на какую-то «скво» Феликс выдал череду неизвестных Веронике слов, судя по звучанию, не означающих ничего приличного.

– Это ругательства, да? – обрадовалась Вероника. – Повтори, пожалуйста, я запишу!

– Ну все, задолбала! – прорычал Феликс и отключился.

Это провал, осознала Вероника. Но почему Феликс отказался ей помочь? Не ясно. Странный он какой-то.

«Разница в ментальностях», – с гордостью за собственную эрудицию заключила девочка и отправилась на кухню, к маме, сделать что-нибудь плохое.

Она разбила тарелку, рассыпала сахар, уронила в кастрюлю с супом банку повидла, после чего была выпровожена прочь с нулевым результатом: мама не поняла, что дочь стала плохой, и списала все на усталость.

Тогда Вероника уселась в гостиной и врубила на полную громкость телевизор, ожидая, когда находящийся в соседней комнате папа выйдет из себя.

Папа появился скоро. Не говоря ни слова, он выключил телевизор и озабоченно сказал:

– Ну, вот что… Меня давно беспокоит твой слух. Вчера я с трудом тебя дозвался. И позавчера тоже. И пятнадцатого апреля прошлого года. Теперь вижу, что дело совсем плохо. Все, на днях идем к врачу.

Вероника испугалась:

– Нет-нет, я прекрасно слышу! Я просто хулиганила!

– Хулиганила? – Папа фыркнул. – Выдумала бы что-нибудь поубедительней. Все, и не спорь!

Да что ж такое!

До самого вечера Вероника просидела в своей комнате, пытаясь разобраться, почему же у нее ничего не выходит. Вот уж не думала она, что стать плохой – так сложно.

Вечером мама попросила ее уложить спать младшего братика Альберта и рассказать ему перед сном сказку. Эту процедуру Вероника проделывала сотню раз. Она уже хотела привычно рассказать какую-нибудь известную историю, но вдруг поняла, что ей выпала неплохая возможность проявить себя с худшей стороны. Она зловеще улыбнулась и начала:

– Ну, слушай, Альбертик. Жила-была девочка. Ее мать умерла, и отец женился снова. Мачеха была злая, и девочке стало очень плохо. А потом отец тоже умер, и злая мачеха привела в дом злого отчима. И девочке стало так плохо, что она умерла. Тогда злая мачеха и злой отчим удочерили другую девочку, которая стала злой падчерицей.

Тут Альбертик не выдержал нагнетания сказочного зла и заплакал. Вероника ликовала: сейчас на плач прибегут родители и увидят, какая она плохая! Она посмотрела на зареванное лицо братика, и ей вдруг стало мучительно стыдно. Ребенок-то чем провинился? За что она его так?

Признавая свой случай безнадежным, раскаявшаяся Вероника поспешила исправить положение:

– Альбертик, успокойся и слушай дальше. Злая мачеха умерла, и злой отчим женился на другой женщине, которая оказалась доброй. И когда злой отчим умер, она вышла замуж за доброго отчима. А после смерти злой падчерицы они удочерили добрую девочку. В общем, добро победило зло! Спи, горе мое…

Так вчерашний день и закончился – полным провалом. Вероника ни на шаг не приблизилась к статусу «скверного мальчика».



Увы, но и новый день не принес ничего хорошего. Напрасно Вероника надеялась на школу. Оказавшись среди одноклассников, она так оробела, что одна только мысль сделать что-то не то вгоняла ее в оцепенение. К тому же, девочка догадывалась, что на фоне блистательного Феликса (кстати, кидавшего на нее весьма хмурые взгляды) прослыть скверной девочкой будет очень не просто. На это могут понадобиться многие месяцы упорного труда. А может, и века. Потому что рядом с хулиганом номер один все остальные ребята казались образцом воспитанности и послушания – даже если ходили на головах. Перещеголять Феликса – такая миссия вообще может оказаться невыполнимой.

Вероника так расстроилась, что не смогла усидеть до конца занятий – сбежала с двух последних уроков и уныло добрела до вчерашнего сквера. Здесь ее ждал очередной неприятный сюрприз: из-за того, что день выдался солнечный, вокруг пруда кучковались парочки и мамаши с детьми. А так хотелось посидеть в одиночестве у воды!

Она направилась было к выходу, как за ее спиной раздался уже знакомый приглушенный голос:

– Сегодня ты еще несчастней.

Вероника резко повернулась. Человечек-клякса выглядел так же, как и вчера. Черное-пречерное пятно на фоне яркого весеннего денька.

– Ничего не выходит, – пожаловалась Вероника, радуясь, что нашлось, с кем поделиться неприятностями.

– В смысле? – полюбопытствовал Карл, указывая в сторону ближайшей свободной скамейки.

Они присели, и Вероника объяснила:

– У меня не получается быть плохой. Я даже не знаю, с чего начать!

– Странно… – удивился лилипут. – Делать гадости – это ведь так просто.

– Как же, просто! – фыркнула Вероника. – Это смотря для кого. Я всегда совершала только хорошие поступки, мне – не просто!

– Хорошие, говоришь… Например?

Девочка замялась. Странный какой-то вопрос задал ей Карл.

– Прилежно училась.

– И что в этом хорошего? – усмехнулся циркач.

– Как это? – не поняла Вероника.

– Само по себе это не хорошо и не плохо. Ну, вот скажи, почему ты прилежно училась?

– Просто… Меня учили, я и училась. А как же еще? Делала уроки и все такое…

– Вот видишь. Ты даже не задумывалась, как тебе поступать. Делать уроки или нет. Для тебя это автоматическое действие. Как у робота. Если автомат с напитками выдает тебе баночку лимонада, разве это можно назвать хорошим поступком? Он просто делает то, что должен, не задумываясь. Ты хоть и живая, а поступала точно так же.

Вероника задумалась. Мнение Карла ее смутило.

– Давай другой пример, – потребовал карлик.

– Родителей слушалась, – произнесла Вероника уже как-то неуверенно.

– А почему слушалась?

– Ну… Потому что иначе бы меня ругали или наказывали.

– То есть совершала хорошие дела из-за страха? – уточнил Карл с иронией.

Вероника не ответила.

– Ладно, я тебе помогу, – сжалился собеседник. – Что хорошего ты сделала не себе, а кому-нибудь другому?

Девочка задумалась. А правда, что? Все, что приходило ей на ум, она совершала лишь потому, что или боялась наказания, или хотела хорошо выглядеть, или имела с этого какую-то выгоду, или просто желала, чтобы от нее отстали. А вот так, чтобы просто взять и сделать кому-нибудь что-то хорошее… Странно, но она ничего такого не припоминает.

– Позволь, я попробую объяснить причину твоего замешательства, – прервал ее размышления Карл. – На самом деле ты ничего хорошего в своей жизни не делала. Просто ты не совершала и плохого. Верно?

– Выходит, что так… – растерянно согласилась девочка.

– Вот потому у тебя ничего и не получается. Ты привыкла плыть по течению. Но чтобы совершать поступки – неважно, хорошие или плохие, – надо проявлять волю и характер. А у тебя нет ни воли, ни характера, – жестко заключил Карл.

Вероника была так подавлена, что даже не нашла в себе сил обидеться.

– И что же делать? – тихо спросила она.

Ответ лилипута был категоричен:

– Для начала взять себя в руки и перестать ныть! Теперь, когда ты знаешь, в чем проблема, решить ее будет гораздо проще. С теорией я, так и быть, помогу. Если ты не против, конечно…

– Я согласна! – немедленно заверила Вероника. Ей показалось, что Карл довольно улыбается, хотя увидеть это за очками и шарфом она, конечно, не могла.

– Тогда слушай. Основной принцип гадкого поведения очень прост: найди, в чем слабость жертвы, и бей по ней. Например, если человек трус, пугай его. Если раним, выстави его на посмешище. Если влюблен, заставь его сомневаться в объекте любви. Если честен, клевещи на него. Если имеет тайну, растрезвонь ее всему свету. Ну, и так далее.

Вероника поежилась. Слова Карла были ей неприятны, она даже на мгновенье заколебалась – а не бросить ли эту затею. Но тут же взяла себя в руки. Не время для слабости. Воля и характер! У нее есть цель! Стать плохой, чтобы потом прослыть хорошей. Долой сомнения!

Между тем, Карл продолжал:

– Поскольку в гнусностях ты новичок, советую начать с подражания тем, кто уже преуспел. Самый элементарный способ – связаться с дурной компанией.

– Я пробовала, – поморщилась Вероника. – Она послала меня подальше.

– Еще раз попробуй.

– Еще раз пошлет.

– В третий раз попробуй. А если не получится, найди другую компанию. Да что с тобой, Вероника! Вокруг же полно плохих людей!

Вероника представила себе, как она пристает к плохим людям с просьбами взять ее в ученицы, и сникла. От Карла это не укрылось.

– Не нравится мне твой настрой. Так не пойдет. Ну-ка, давай, выполни простейшее упражнение. Видишь, малыш играет с мячиком? Отними мяч и брось его в пруд.

Вероника с ужасом поглядела на безмятежного карапуза, пинавшего ногой красный мячик.

– Я… не смогу…

Карл издал тяжелый вздох.

– Ладно, облегчаю задачу. Подойди к его мамаше и скажи, что у нее невероятно уродливый ребенок.

– Но он вовсе не уродливый!

– Да какая разница! Пойди и скажи! Да сделай же хоть что-нибудь! Порви дедуле газету! Пни щенка!

Вероника перевела сердитый взгляд на наставника.

– А если я сорву с вас капюшон и очки, это будет плохой поступок?

– Плохой, – кивнул лилипут. – И это будет последний поступок в твоей жизни. Потому что ты нарушишь кодекс поведения юного паршивца, который гласит: твори гадости лишь тогда, когда тебе за них не влетит. А от меня – влетит. Сильно. Так что выброси из головы эту безумную идею и сосредоточься на легких жертвах.

Вероника вжала голову в плечи и жалобно сказала:

– Не могу… Видать, не судьба…

Карл внезапно оживился:

– Слушай, а это мысль! Можно ведь узнать твою судьбу! И сразу станет понятно, на что ты способна, а на что нет. А то вдруг я зря трачу на тебя свое драгоценное время. Пошли! – Он резко встал.

– Куда? – растерялась Вероника.

Циркач не ответил. Он засеменил по аллее, то и дело оборачиваясь и подзывая Веронику: «Ну же!» – словно и не сомневался, что она последует за ним.

И правильно не сомневался. Любопытство взяло верх над осторожностью, и Вероника, подхватив ранец, поспешила за Карлом.

Минут через десять они подошли к многоэтажному дому, ничем не отличающемуся от своих собратьев по обе стороны улицы. Карл, который всю дорогу лишь отмахивался от требований Вероники объяснить, куда он ее ведет, остановился, окинул взглядом здание от первого этажа до последнего и глухо произнес:

– Пришли.

– Я не войду, пока вы не скажете, зачем это нужно! – предупредила Вероника.

Гигантские черные очки повернулись в ее сторону.

– Какая-то ты несообразительная, – укоризненно заметил Карл. – Я же сказал – узнать твою судьбу! Вот и привел тебя к человеку, который может ее увидеть.

До Вероники дошло.

– А! К гадалке! Так бы и говорили!

Ей уже приходилось иметь дело с гадалками-любительницами из маминых знакомых, и девочка находила их довольно забавными: немолодые женщины делали загадочный вид, раскладывали карты или заглядывали в кофейную чашку и говорили что-нибудь вроде «ждет тебя длинная дорога», или «но пройдут годы и явится за тобой сероглазый красавец», или «избегай больших кошек». Ну, и прочую чепуху.

Карл уловил в голосе спутницы насмешку и сердито возразил:

– Не к гадалке, а к ясновидящей! Это совсем другое дело! И смотри, прояви почтительность! Она очень важная особа. К тому же, она моя сестра.

– Сестра? – удивилась Вероника.

– Да. Она тоже сбежала из цирка. Потому что предсказала директору, что он продует мне в карты. Он разозлился и тайно приказал фокуснику, то есть мне, посадить ее в коробку и разрезать пилой. Но она и это предсказала, поэтому сбежала вместе с фокусником, то есть мной. И вообще, она не только ясновидящая, но и предсказательница. – Он немного подумал. – Ну, ладно, и гадалка тоже. Пошли!

Лифт доставил их на последний, девятый этаж. Здесь находилась только одна квартира, номер которой на черной двери указан не был. С улицы на лестничную клетку через крохотное окошко еле-еле пробивался робкий свет. От царящего здесь сумрака Веронике стало не по себе.

Кнопки звонка рядом с дверью не обнаружилось, и Карл тихонечко постучал. Щелкнул замок. Лилипут толкнул дверь и поманил за собой Веронику. Вслед за Карлом она ступила в незнакомую квартиру, с трудом переставляя ставшие ватными ноги. В голове билась паническая мысль: «Зачем я это делаю?!», но любопытство никуда не делось и по-прежнему властвовало над остальными чувствами.

В квартире царил мрак. Через плотно закрытые ставни не пробивалось ни лучика. Лишь впереди, в глубине, слабо мерцали стоящие на столике свечи, и в их мерцании угадывался силуэт хозяйки дома.

– Вероника… – раздался глубокий женский голос. – Не удивляйся. Я ждала тебя.

Вероника испуганно пискнула.

– Я предвидела твой приход, – пояснила женщина. – Ведь я ясновидящая. Подойди, не бойся.

Карл легонько подтолкнул девочку в спину, и походкой зомби та приблизилась к столику перед гадалкой. Теперь она видела, что хозяйка дома – очень низкорослая женщина, даже ниже Карла. Все ее тело закрывало строгое черное платье, высокие черные перчатки добирались до плеч, а лицо пряталось за вуалью.

«Еще одна клякса», – подумала Вероника, хотя ей было не до смеха. Два безликих карлика – это уже слишком. Это как минимум вдвое страшней, чем один безликий карлик.

– Карл, сядь у стены и не мешай! – строго велела ясновидящая. Веронику это удивило – похоже, в этой странной семейке главной является сестра.

Женщина снова обратилась к гостье, и голос ее теперь звучал вкрадчиво:

– Давай знакомиться. Меня зовут Магда. Я рада, что ты пришла. Вижу, тебе все еще страшно. Понимаю. Но не нужно бояться. Я не скажу ничего такого, что бы испортило тебе жизнь. У нас, ясновидящих, своя этика. Дай левую руку!

Словно загипнотизированная, Вероника подчинилась.

– Двенадцать лет… – тихо произнесла маленькая женщина. – Вижу недовольство своей судьбой. Ощущение недооцененности со стороны окружающих… Понятно. Что ж, заглянем в будущее.

Ясновидящая нежно провела пальцами правой руки по ладони девочки.

– Вижу… – прошептала она и замолчала, продолжая двигать пальцами вдоль Вероникиных линий судьбы.

Девочка почувствовала легкое покалывание, и ей показалось, что линии судьбы светятся. «Наверно, обман зрения», – сказала она себе, стараясь заставить сердце стучать потише и не мешать слушать, что говорит Магда. Однако Магда ничего не говорила. Она лишь повторяла, как заведенная, «вижу… вижу…» и водила пальцами по ладони Вероники. И это выглядело странно и зловеще.

Вероника перевела взгляд на ладонь. То, что она увидела, заставило ее похолодеть. Линии судьбы медленно, но уверенно менялись в длине и перемещались – одна чуть правее, другая, наоборот, немного левее…

В этот миг девочка со всей ясностью поняла, что происходит. Ясновидящая вовсе не читает Вероникину судьбу. Она ее меняет!

Дальше события развивались стремительно. Вероника выдернула руку, резко развернулась и бросилась к выходу. Карл попытался загородить ей дорогу, но опоздал – девочка уже выскочила в подъезд. Даже не думая о лифте, она полетела вниз по ступенькам. Вслед ей донесся крик Магды: «Карл, задержи ее! Я не закончила!» Что именно не закончила гадалка, Вероника не имела понятия, но задерживаться, чтобы выяснить, не собиралась. Страх гнал ее вниз, лестничные пролеты и ступени мелькали перед глазами, а следом несся Карл, то и дело выкрикивая: «Стой! Чего ты испугалась, дурочка!»

Лестницы все не кончались, и Вероника испугалась, что Карл ее вот-вот схватит, поэтому позволила себе на мгновенье замедлить бег и бросить взгляд назад. За ней никто не гнался. И никакого шума преследования. Ни звука не доносилось и из шахты лифта. В подъезде стояла абсолютная тишина. Окон здесь не было. Слабые лампочки в пролетах давали тусклый свет.

Девочка озадаченно остановилась. Что это значит? Неужели лилипут прекратил погоню? Может, устал? Может, у него, к примеру, сердце слабое и промчаться пятнадцать этажей для него не так-то просто?

Вероника похолодела. Она ясно помнила, что дом – девятиэтажный! Но точно так же была совершенно уверена, что, удирая от Карла, насчитала пятнадцать этажей!

Вероника кинулась к лифту и нажала кнопку вызова. Ничего не произошло.

– Мамочки… – пискнула девочка. Она подошла к перилам и посмотрела вниз. Ей почудилось, что лестницам нет конца и края, что они уходят как минимум к центру Земли. Вероника задрала голову – лестницы, казалось, убегали в космос.

Страх сменился на ужас. В панике девочка сбежала к ближайшим квартирам и заколотила сначала в одну дверь, потом в другую. В ответ – тишина. Вероника попыталась открыть двери – безрезультатно.

На негнущихся ногах она спустилась еще на один этаж (идти наверх она не решилась, потому что там ее мог подкарауливать Карл). Здесь вообще не было дверей, лишь голые стены.

Зато еще одним этажом ниже, куда Вероника сползла в полном отчаянии, дверь обнаружилась. Всего одна. Открытая. И за ней – слабое красноватое свечение.

Вероника приблизилась и увидела, что дверь ведет на пустынную улицу. Но это была какая-то неправильная улица. Вдоль нее не было ни одного дерева. Даже травы не было. По бокам стояли приземистые дома с крохотными окнами, ни капли не похожие на здания в ее родном городе. Они казались абсолютно квадратными и все, как один, имели красноватый оттенок. Возможно, это было связано с тем, что вся эта местность освещалась красным светом, совсем не напоминающим солнечный. Он исходил откуда-то сверху, Веронике не было видно, откуда именно.

И ни души кругом.

Это не ее город!

Но, не видя иного выбора, девочка шагнула наружу…

В тот же миг дверь захлопнулась, вокруг Вероники закружились вихри, раздался оглушительный грохот, дома задрожали, и земля ушла из-под ног. Вероника упала на колени и зажмурилась. Через мгновенье все стихло, и на нее обрушилась оглушительная тишина. Она открыла глаза и… ничего не увидела. Абсолютная чернота.

Вероника встала, дрожащими пальцами вытащила из кармана мобильник и нажала первую попавшуюся кнопку. Засветился экран. Девочка облегченно выдохнула – она не ослепла! Просто вокруг действительно мрак.

Она попыталась позвонить родителям, но безрезультатно – связи не было. Надо вернуться в дом, решила Вероника, пытаясь нащупать за спиной дверь. Но никакой двери не было. Пальцы нащупали неровную шероховатую поверхность.

Вероника хотела посветить мобильником, поискать дверь, но в этот момент в отдалении темноту прорезали два фонарных луча. Девочка неподвижно замерла. Неизвестно, кто здесь еще, кроме нее. Это могут быть как Карл с Магдой, так и какие-нибудь новые, пока неизвестные враги.

Вероника уловила отдаленные голоса, но слов было не разобрать. Осторожно засунув мобильник в карман, она снова пошарила рукой по стене, пытаясь обнаружить дверь. Возможно, где-то левее… Или правее…

Рука на что-то наткнулась, и какой-то невидимый предмет упал и с грохотом разбился.

Голоса немедленно смолкли, и оба луча метнулись в сторону оцепеневшей Вероники. Затем один из фонарей начал стремительно приближаться. В его свете девочка уже различала какие-то сундуки, коробки… А потом фонарик подлетел совсем близко и немного осветил своего обладателя.

Кажется, такие создания называются барсами.

«Избегай больших кошек».

Вероника закричала.

Глава 2

Неприятности и злоключения

Диагноз и время

трагическая сценка

Больничная палата. В палате Пациент и Доктор.

Доктор. Видите ли, эту болезнь лечить пока не умеют. Но мы можем поместить вас в состояние анабиоза, и вы проспите до тех пор, пока медицина не найдет способ справляться с вашим недугом.

Пациент. А сколько времени придется спать?

Доктор. Трудно сказать. Может, десятки лет, а может, несколько минут.

Пациент. Я согласен.

Надпись на экране: «Прошли десятки лет, а может, несколько минут».

Пациент. Спасибо, доктор! Вы разбудили меня и вылечили мою болезнь!



Доктор. Да, и это хорошая новость. Но есть и плохая…

Пациент. Доктор, вы меня пугаете!

За кадром звучит в записи испуганное оханье.

Доктор. За то время, что вы спали, мы научились лечить вашу болезнь. Но разучились лечить все остальные. Поэтому вы сейчас умрете от насморка.

Пациент. О, нет! Усыпите меня обратно! (Чихает и умирает)

Доктор. Вот и все… Какая грустная история.

Доктор медленно уходит в даль. На экране появляется надпись: «Жить ему оставалось два часа». За кадром звучит в записи плач.

Титры

Пингвин Евгений перечитал написанную им только что трагическую сценку и вздохнул. До чего же странными вещами иногда приходится заниматься. Еще утром ему и в голову не могло прийти, что он станет писать маленькие грустные истории для телевизионного шоу.

Вчера, когда Несчастные и их попутчики в лице Марио, суслика Георгия, Бенджамина Крота и сверхобезьяненка Вероники ехали в Градбург из Долины Сугробов, все понимали, что в городе их ждут различные неприятности. О том, какая именно напасть уготована Евгению, пингвин узнал сегодня утром, когда заявился на работу и узнал, что у него нет работы. Барсук Борис, директор библиотеки, уволил Евгения, пока тот был в отпуске.

– И слышать ничего не желаю! – воскликнул Борис в ответ на недоумение бывшего сотрудника. – Панкам и анархистам не место возле книг! Книги требуют дисциплины, а не анархии и пан… ммм… панкства!

Евгений не стал спорить. Но перед тем, как покинуть кабинет начальника, он остановился в дверях и тихо произнес удивленным тоном, словно обращаясь не к Борису, а к самому себе:

– А ведь я отомщу.

Библиотечный генерал поперхнулся. Евгения он боялся – за то, что тот очень неприметный, вежливый и нерешительный. А Борис знал, что в тихом омуте черти водятся, и те конкретные черти, что водятся в омуте Евгения, уже несколько дней не давали барсуку спокойно спать. С каждой ночью они становились все крупнее и страшнее. Поэтому оставлять под своим началом такого опасного пингвина было никак нельзя.

А Евгений покинул переставшую быть родной библиотеку и направился в ближайшее издательство. Он шел по улице и твердил себе:

– Тем лучше! Хватит заниматься чужими книгами! Пора жить своими! Вот сейчас издам роман, получу гонорар и думать забуду про всяких военных книгоначальников!

Издательство, в которое явился Евгений, называлось «Раскаленный глагол». Главным редактором здесь была волчица по имени Суффиксида Подлежащая.

– Это замечательно, что вы принесли вашу рукопись! – жизнерадостно объявила она, принимая Евгения у себя в кабинете. – Мы ищем талантов денно и нощно! О чем ваш роман?

– Это автобиография.

– О! Наверно, у вас была очень интересная жизнь? Авантюры, приключения всякие, опасности. Да?

– Конечно.

– Отлично! И рукопись, смотрите, какая пухлая! Феноменально!

Евгений смутился. Пока что все идет очень хорошо. Даже странно…

– То есть это не плохо, что роман автобиографический? – на всякий случай уточнил пингвин.

– Это великолепно! Основано на реальных событиях, прекрасно! А то, знаете, иногда авторы напридумывают всякой чуши, просто ужас. Вот, недавно читала рукопись про какого-то щенка, у которого обнаружились магические способности, и его отправили учиться в специальную волшебную школу для таких, как он, щенков. Ну кто это станет читать!

– Не знаю, – робко ответил Евгений, ловя себя на том, что лично он бы стал.

– Или вот еще была рукопись. Компания из четырех неудачников ищет карту к каким-то древним сокровищам, бегает туда-сюда, суетится. Ну, не бред?!

– Бред… – кивнул Евгений, начиная сомневаться в безоблачном будущем своего романа.

– Хорошо, что у вас нет ничего подобного.

– Да уж… – уныло промолвил Евгений.

Суффиксида Подлежащая кинула на него настороженный взгляд и спросила:

– Ведь у вас в книге нет магических школ, верно?

– Ни одной! – заверил Евгений.

– Вот и чудненько! Что ж, я с интересом ознакомлюсь с вашим творением, как только разберусь с предыдущими пятистами рукописями.

– Пятистами?! – ужаснулся пингвин.

– Ну да. А что поделать? В Градбурге гениев больше, чем жителей. Так что всего вам хорошего, мы обязательно с вами свяжемся. Если, конечно, решим с вами связываться. Смешной каламбур, правда? Я всем его говорю.

– Смешной, – убитым голосом ответил Евгений. – До свидания.

Уже покинув издательство, Евгений вспомнил, что в своем романе он очень уважительно отзывается о барсуке Борисе, выводит его бравым генералом и всячески превозносит. Недопустимое искажение истины! Но что-либо менять теперь поздно. Ничего, в следующей книге он откроет читателю всю правду о недостойном барсуке, выведя его предателем и трусом!

А сейчас же, поскольку литературная карьера складываться не торопилась, следовало найти какой-нибудь источник дохода. С этой целью Евгений прибыл в бюро по трудоустройству. Здесь его приняла служащая, молоденькая кошка. Ее наметанный глаз мгновенно классифицировал посетителя как патологического неудачника.

– Какая у вас специальность?

– Я библиотекарь.

Кошка пробежалась по базе данных.

– Есть работа для библиотекаря.

Евгений воспрял духом. Но, как оказалось, преждевременно.

– Только тут есть приписка, – сообщила кошка. – Сказано, что вам работу давать нельзя, потому что вы внесены в черный список злейших врагов печатного слова. Если кто-нибудь увидит вас с книгой, должен немедленно сообщить об этом в полицию.

«Ах, Борис! – разгневанно подумал Евгений. – Ну все, теперь точно отомщу. Вот уже почти решил не мстить, но раз так, то отомщу ужасно!»

– Мне очень жаль, – неискренне сказала служащая, прерывая поток его грозных мыслей. – Скажите, что вы еще умеете делать?

– Ничего, – честно ответил Евгений.

– Так я и думала. Ладно, посмотрим, есть ли что-нибудь для такого никчемного и жалкого безработного, как вы, – кошка уткнулась в монитор. – Так… Ага… Никому-то вы не нужны. Хотя!..

– Что? – заволновался Евгений.

– Нет, показалось. Скажите, вы сильный?

– Духом.

– А телом?

– Хуже.

– Просто тут есть работа на стройке. Должна быть возведена новая пятиэтажка.

– Боюсь, ни одна бригада не согласится принять меня в свои ряды, – заметил Евгений.

– В том-то и дело, что там нет никакой бригады. Вы сами будете ее строить. Один.

Евгений представил себе эту картину. Как он месит цемент, кладет кирпичи, управляет краном…

– Я, конечно, могу попробовать… – осторожно сказал он. – Только кто согласится жить в построенном мной доме?

– Да что ж вы такой ни к чему не годный! – возмутилась кошка. – Шли бы уже нищенствовать и не морочили голову занятым зверям.

– Нищенствовать я тоже не умею.

Служащая осуждающе покачала головой. Мол, и откуда только берутся такие ничтожества.

– Ну пойдите на какие-нибудь профессиональные курсы, получите специальность! Вот, можете пойти на курсы библиотекарей!

– Опять? – удивился Евгений.

– Вот что! – решительно заявила кошка. – Я не могу тратить на вас все свое время. Давайте, говорите, что вы умеете хоть как-нибудь. Даже плохо.

Евгений задумался.

– Ну… Я умею писать автобиографические романы.

– Да кому это надо! Еще что-нибудь!

– Еще… умею играть на сцене трагедии.

Кошка схватилась за голову.

– Писать романы! Трагедии! Где я вам найду работу с такими дурацкими способностями?! Вот, смотрите, запускаю поиск по словам «писать» и «трагедии», убедитесь сами, что ни черта не найдется! – Служащая внезапно умолкла и изумленно уставилась в экран. – Надо же… Повезло вам, недотепе этакому. Сейчас выдам направление…

Через полчаса Евгений входил в здание телецентра. Ему предстояло встретиться с двумя знаменитыми трагиками, о которых он слышал впервые в жизни, так как не любил смотреть телевизор.

В трагик-шоу «Маленькие гамлеты» требовался автор коротких сценок. Евгений знал, что гамлеты – это такой сказочный народец, очень грустный. Но он совершенно не понимал, кому и зачем нужно грустное шоу.

В реальной жизни известные трагики оказались двумя веселыми и озорными лисами. Одного звали Аполлинарий Веченсон, второго – Марсель Слезоточифф.

– А вот и наш новый автор! – обрадовались они. – Ты чего такой хмурый, автор? Взбодрись!

– Я не хмурый, я озадаченный, – отозвался «новый автор». – Я не понимаю, зачем зрителям нужно шоу, от которого они будут расстраиваться.

– Нате вам, здрасьте! – воскликнул Аполлинарий Веченсон. – Да зрители обожают расстраиваться! Иначе зачем бы они смотрели программы новостей!

А Марсель Слезоточифф добавил:

– Весь фокус в том, что зрители расстраиваются не за себя. Иначе бы им это, конечно, не нравилось. Скажи-ка, любезный, много ли наших выпусков ты видел?

– Ну… так. Ни одного.

– Нате вам, здрасьте! – возмутился Аполлинарий Веченсон, но коллега с ним не согласился:

– Нет-нет, это хорошо! Это означает, что у нового автора будет свежий, незамутненный взгляд. И вообще, главное – талант!

– Тогда я вам подхожу, – заметил Евгений, чем немало развеселил нанимателей. Трагики подмигивали друг другу, хитро кивали в сторону Евгения и игриво хлопали друг друга по плечу. Пингвин недоуменно наблюдал за ними и думал: «Неужели эти шалуны способны огорчать многотысячную аудиторию?»

– Ну, вот что, наш талантливый претендент, – сказал Веченсон, когда веселье улеглось. – Пройди-ка в соседнюю комнату и набросай сценарий короткой трагик-сценки для двух актеров. Посмотрим, что получится.

– Тема – любая, – пояснил Слезоточифф. – Главное, чтобы коротко и печально. Чтобы зрители рыдали.

– Пускай в конце кто-нибудь умрет, – посоветовал Веченсон. – Под закадровый плач откинет коньки. В общем, не жалей черной краски. Дерзай!

– И пусть будет жизненно, – добавил Слезоточифф. – Запомни главную заповедь драматурга: работа на девяносто процентов состоит из наблюдений и только на семьдесят – из фантазии. – Веселый трагик озадаченно потер лоб и дополнил: – И на пятьдесят – из неумения считать.

Шалуны опять принялись хихикать и хлопать друг друга по плечу. Евгений не стал дожидаться, пока они успокоятся, вышел в соседнюю комнату и довольно быстро набросал сценку под названием «Диагноз и время».

– А что, неплохо, – не скрывая удивления, одобрил Веченсон. – Для начала – вполне!

– Мне нравится, – кивнул Слезоточифф. – Я буду доктор.

– Вот еще! – возмутился партнер. – Это я буду доктор!

– Не будем ссориться, – миролюбиво предложил Слезоточифф. – Давай бросим жребий. Орел – я доктор, решка – ты пациент.

Последовал очередной сеанс смеха и похлопываний по плечу, после чего трагики сообщили Евгению, что тот принят. Радоваться этому обстоятельству или нет, пингвин еще не понимал…


В отличие от Евгения, Лис Улисс, возвращаясь в Градбург, уже знал как минимум об одной неприятности, что ожидала его по приезду. Неприятность случилась на следующее же утро после возвращения.

Улисс сидел за столом, сосредоточенно рисуя на тетрадном листе какую-то схему. В соседней комнате спала Вероника – Улисс предоставил девочке свою спальню, а сам устроился на диване в гостиной.

Вероника мало что рассказала новым знакомым – лишь то, что она попала в их мир из мира сверхобезьянов через какой-то странный дом с непонятным количеством этажей. Улисс большего от девочки пока и не требовал – раз она что-то скрывает, значит, на то есть причины. В любом случае, расспрашивать ее подробно по дороге в Градбург, то есть в присутствии недружелюбного Бенджамина Крота и малознакомого суслика Георгия было бы очень неосмотрительно. А потом они приехали домой, и девочка быстро уснула.

Сам Улисс тоже особо о произошедшем в сокровищнице не распространялся. Он даже не был уверен, стоит ли вообще это делать… Зато Берта, Константин и Евгений не умолкали всю дорогу, хвастаясь своими приключениями в Вершине.

Громкий стук в дверь отвлек Улисса от размышлений и рисования. «Ну вот. Начинается», – подумал он, открывая дверь. На пороге стояли два крупных волка, будто бы материализовавшихся из вчерашних рассказов друзей.

– Антонио и Джанкарло, я полагаю? – осведомился Улисс.

– Так точно, – улыбнулся левый волк. – Если вас интересуют детали, то Антонио – это я, а Джанкарло – он. Мы войдем?

Улисс пожал плечами:

– Можно подумать, вам запретишь…

– Подумать можно, – отозвался Джанкарло. – Запретить нельзя.

Волки с удобством разместились за столом и уставились на севшего по другую сторону Улисса. Некоторое время все молчали.

– И? – наконец сказал Улисс.

– Ну, вы же все понимаете, – ответил на это Антонио.

– Я понимаю, что вас послал Кроликонне, – уклончиво сообщил Улисс.

Волки синхронно усмехнулись. Джанкарло сказал:

– Ладно, Улисс, мы вам сейчас проиллюстрируем, зачем мы здесь. – Он повернулся к приятелю. – Дорогой Антонио!

– Слушаю тебя, милый Джанкарло! – нежно отозвался Антонио.

– Я брал у тебя взаймы монету, дорогой Антонио!

– Да, милый Джанкарло!

– Так вот, я хочу тебе ее вернуть, дорогой Антонио!

– Это очень мудрое решение, милый Джанкарло!

– Возьми свою монету, дорогой Антонио!

– Беру, милый Джанкарло!

Улисс зааплодировал, но беззвучно, чтобы не разбудить Веронику – ни к чему, чтобы визитеры ее увидели.

– Браво. Прекрасно сыграно.

Волки поклонились.

– Повторить на бис? – предложил Антонио.

– Не стоит. Хочу сохранить первое впечатление.

– А поняли ли вы заложенный в этой сцене намек? – поинтересовался Джанкарло.

– Конечно. Дон Кроликонне считает, что пора расплачиваться.

Волки подарили Улиссу уважительные взгляды.

– Хорошо, что вы это понимаете, – заметил Антонио. – А то, знаете, иногда так бывает, что должник не понимает, а у него вдруг дом сгорает.

– Итак, Улисс, с вашего разрешения, я подведу черту, – заявил Джанкарло. – Дон Кроликонне снабдил вас немалой суммой на поиски сокровищ саблезубых в расчете на долю с этих самых сокровищ. Случилось же так, что сокровища вы нашли, да еще и совсем не там, где ожидалось, – но свою долю босс не получил. И он весьма раздосадован. В данном случае самое правильное, что вы можете сделать, это вернуть ему долг, включая, замечу, и набежавший процент.

– Сокровищницу завалило, – сообщил Улисс.

– Мы в курсе. Марио уже отчитался. Боюсь, это ничего не меняет.

«Они не знают о Веронике, – с облегчением догадался Улисс. – Молодец Марио, не выдал!»

– Я не в состоянии сейчас вернуть требуемую сумму.

Волки тяжко вздохнули и укоризненно покачали головами.

– Улисс, пожалуйста, не вынуждайте нас делать вещи, которые сильно всех расстроят, – попросил Антонио.

– Мы ведь не можем вернуться к боссу ни с чем, – пояснил Джанкарло. – Он и так сильно недоволен тем обстоятельством, что мы создаем рок-группу с двумя знаменитыми сыщиками.

– Я слышал об этом, – кивнул Улисс. – Поздравляю, это хорошее решение.

– Спасибо, Улисс! Мы рады, что вы одобряете! К сожалению, Кроликонне не разделяет вашего одобрения. А если мы еще и вернемся от вас с пустыми лапами… Боюсь, нам тогда будет не до музыки.

– У меня правда нет нужной суммы. Но я могу предложить кое-что получше.

– Вот как? – заинтересовался Антонио. – Ну-ка?

Улисс протянул им топографическую карту:

– Здесь отмечено точное местонахождение сокровищницы. Кроликонне может полностью разграбить ее, и я даже не стану претендовать на свою долю. Единственное, что мне нужно, это обещание дона дать взглянуть на книги.

Взгляд Антонио принял сочувственное выражение.

– Ах, Улисс, Улисс… Ну, что вы, в самом деле. Зачем нам ваша карта? Мы и так уже знаем, где находится тайник. Сами понимаете, такую деталь укрыть от босса Марио бы не посмел.

– Это еще не все, – заметил Улисс. – Есть кое-что, о чем Марио не осведомлен. А без этого у вас ничего не выйдет. Смотрите, – он подвинул в сторону гостей почти законченный к их приходу рисунок.

Волки изумленно на него уставились.

– Это похоже на электронную систему безопасности, – заметил Антонио.

– Это она и есть, – сообщил Улисс. – Именно она и завалила пещеру.

Две пары глаз оторвались от рисунка и с недоверием уставились на хозяина дома.

– Улисс, у нас, конечно, нет высшего образования, – сказал Джанкарло. – У нас и среднего нет. У нас только неоконченное начальное. Но даже мы знаем, что во времена саблезубых тигров электроники не было.

Улисс спокойно кивнул.

– В таком случае, можете представить, как был удивлен я, ее там обнаружив.

– Хм… – нахмурился Антонио. – И кто же ее установил?

– Чего не знаю, того не знаю, – пожал плечами Улисс. – Зато я знаю комбинацию цифр, которая эту систему отключает.

– Да ну? А почему же тогда система завалила пещеру? – не поверил Джанкарло.

– Разве не очевидно? Я узнал комбинацию уже после обвала.

– Откуда?

– Это к делу не относится. Для вас важно другое – я готов сообщить эту комбинацию в ответ на списывание долга.

– Хм… – Антонио задумчиво потер щеку. – Улисс, а почему вы сами не полезете за сокровищами?

– Так они же завалены! Где я возьму деньги на бульдозеры, экскаваторы и рабочих?! Сомневаюсь, что Кроликонне снова подкинет мне средств.

– Логично, – кивнул волк. – Но зачем нам отключать систему безопасности, если она уже сработала?

– Затем, что она сработает снова и снова! Вы будете разгребать, а она – заваливать! Много-много раз! Ну, так как? Передадите Кроликонне мое предложение?

Гости размышляли недолго.

– Передадим! До встречи! Будете живы, приходите на концерт!

Когда за волками захлопнулась входная дверь, Улисс с облегчением выдохнул. «Только бы то число действительно оказалось кодом отключения системы. Иначе…» – но об «иначе» думать не хотелось.

Из спальни показалась заспанная Вероника в домашнем халате Улисса. Девочка помахала рукой:

– Привет.

– Доброе утро, – улыбнулся Улисс. – Как спалось?

– Нормально. Ты уже знаешь, как вернуть меня домой?

Лис развел лапами:

– Увы… Но мы обязательно что-нибудь придумаем.

Улисс был убежден, что вернуть Веронику домой следует как можно скорей. Присутствие в этом мире пришельца из другого мира, населенного сверхобезьянами и где все животные являются примитивными бессловесными тварями, – это очень серьезное нарушение законов мироздания. Даже страшно представить, к каким драматическим последствиям это может привести. Проблема усугубляется еще и тем, что Веронику видели не только Несчастные, но и Марио, Бенджамин Крот, суслик Георгий и, что хуже всего, брат Нимрод, для которого само ее существование – оскорбление его религиозных чувств. И хотя пока ничего не случилось, сложившееся положение скорее напоминает затишье перед бурей.

– Послушай, Вероника… Вечером придут друзья, и мы вместе поищем выход из ситуации. И вот еще что. Я собираюсь рассказать им о том, что случилось в пещере. Только я расскажу не все. О нашей находке говорить не стану. Не удивляйся и ни в коем случае не встревай.

– Почему? – удивилась Вероника.

– Потому что бывает такое знание, которое несет в себе опасность для того, кто им обладает. И пока я не уверен, что мое… или, вернее, наше с тобой знание не таит в себе угрозу, лучше держать его при себе. Я и так уже достаточно подвергал ребят опасности в прошлом…

– А… – проронила девочка, давая понять, что слова Улисса ее не убедили.

– Ты ведь тоже что-то скрываешь, – заметил на это лис.

– Ничего я не скрываю!

– Правда? Тогда почему не расскажешь, как оказалась в том загадочном доме?

Вероника ничего не ответила и скрылась в ванной комнате…


Неприятности лисички Берты начались сразу же, как только она переступила порог родного дома и поняла, что на этот раз ее побег безнаказанным не останется.

Весь вечер и часть ночи ей пришлось выносить родительские крики, время от времени сменяющиеся на нравоучительные монологи. Берта и сама понимала, что виновата, поэтому попросила прощения раз пятьсот. Но прощать ее мама с папой не спешили. Наоборот, ей пообещали наказание в виде тотального контроля над каждым ее шагом, прослушивания телефонных разговоров и домашнего ареста.

С утра, за завтраком, а затем и во время обеда воспитательная работа продолжилась. Правда, было заметно, что родители уже растеряли прежний пыл и скорее просто вошли во вкус. Как известно, если кто-то покорно выслушивает ваши нравоучения, обвинения и причитания, то остановиться очень трудно.

– Из дому ни на шаг! – грозно объявил папа.

– А то ты нам больше не дочь! – предупредила мама. Она очень любила этот прием и довольно часто заявляла по самым различным поводам: «ты мне больше не дочь», «ты мне больше не муж», «ты мне больше не мать», «вы мне больше не почтальон», «вы мне больше не случайный прохожий на улице» и так далее…

Смиренно опустив голову и ковыряя ложкой в тарелке супа, Берта пыталась робко возразить:

– Но мне очень надо… Меня ждут друзья, это важно…

– О твоих дружках мы и слышать не хотим! – повысила голос мама. – Они тебя учат только плохому!

– Забудь о них, – строго велел папа. – Они все сплошные ничтожества, которые не знают, чего хотят от жизни. У них не может быть никаких важных дел. Мы сами найдем тебе друзей, каких надо.

В душе лисички родился пока еще робкий протест. Это Несчастные-то ничтожества?! Да они самые достойные звери, какие только существуют в мире! И их дела очень даже важны!

Внезапно Берта увидела себя со стороны. Увидела жалкую безропотную лисичку, которая совсем недавно искала карту саблезубых тигров, изображала из себя тайного агента, участвовала в головокружительных авантюрах, пережила Вершину и с честью вынесла все испытания.

Она вскинула голову и тихо, но твердо произнесла:

– Мама, папа, я вас очень люблю.

Родители насторожились. Слова дочери были хорошими, но за ними должно было что-то последовать. Что-то, что им наверняка не понравится.

– Очень люблю, – повторила Берта. – Но вы не можете указывать мне, куда ходить и с кем дружить.

– Что такое?! – возмутился папа.

– Ты мне больше не дочь! – воскликнула мама.

Но Берту это не остановило.

– За прошедшие несколько дней я пережила больше, чем вы за всю вашу жизнь, – уверенно продолжала она. – Я подвергалась смертельным опасностям, спасала друзей, добивалась поставленных целей… Вы не можете что-то приказывать дочке с таким богатым жизненным опытом.

– Что ты мелешь! – закричала мама. – Ты всего лишь школьница!

– Старшеклассница…

– Все равно! Ты должна слушаться взрослых!

– Нет… Я уже не та маленькая Берта, разве вы не поняли? Каждый взрослеет в свое время. Мое время наступило. Я просто не имею права послушаться вас и бросить друзей. Мне очень жаль, что я заставила вас переживать, но это наказание я принять не могу… Я всегда готова выслушивать ваши советы, но решать буду сама. Простите…

Отец стукнул кулаком по столу.

– Довольно! Я не желаю больше выслушивать этот бред! Ты никуда не пойдешь! А ну марш в свою комнату, ты наказана!

Когда папа запер дверь ее комнаты с наружной стороны, Берта вздохнула и сочувственно произнесла:

– Святая простота…

Она переоделась в походную одежду, закинула в рюкзак куртку для Вероники – чтобы девочка не парилась в своем пальто, дни-то стоят совсем не холодные, – и через пару минут уже слезала на землю по веткам дерева, что росло прямо у ее окна.

В правильности принятого решения лисичка не сомневалась ни капли…


Кот Константин был единственным из группы, с кем после возвращения в Градбург ничего плохого не произошло. Он вообще большую часть времени безмятежно проспал, сделав перерывы лишь на завтрак, второй завтрак, третий завтрак и самый последний, маленький завтрак. Зато от обеда он отказался, а поужинать рассчитывал у Улисса.

Когда он явился на встречу, все уже были в сборе, включая даже Марио – коала больше ни за кем не шпионил, однако не считал данный факт веским основанием для отказа от полюбившегося ему общества Несчастных, к которым он в душе причислял и себя.

Друзья пили традиционный чай с пончиками и увлеченно внимали рассказам Вероники о мире сверхобезьянов. Вчера она еще была слишком шокирована тем, что с ней произошло, и почти все время молчала. А сегодня, когда немного освоилась, стала более разговорчива.

Пришелица поведала новым знакомым поразительные вещи.

– Коты у нас поменьше размером. А, например, львы или тигры – наоборот, гораздо крупнее. У вас разница в росте между животными не такая большая, как у нас. Странно, правда?

– На самом деле, не странно, – ответил на это Улисс. – В незапамятные времена, когда звери еще были совсем дикие, они различались по размеру, как и в вашем мире. Но потом эволюция и долгая цивилизованная жизнь бок о бок сделали свое дело и немного нас уравняли.

– А снежные барсы у нас не вымерли, – продолжала Вероника. – Только они немного отличаются от того, которого я видела в пещере. У него шерсть совсем белая, а у наших – пятнистая.

– Да уж, – криво усмехнулся Константин. – Наш барс особенный, это точно. Чтоб его… Ну ладно, хорош про зверей рассказывать! Ты давай про сверхобезьянов что-нибудь расскажи!

– Про людей, – поправила девочка. – У нас не говорят «сверхобезьяны». Мы называем себя «люди». А если один, то «человек».

– Целых два слова для обозначения одного и того же вида? – удивился кот. – Слушай, ну и самомнение у вас!

– Никакое это не самомнение! – заступилась Вероника за родное человечество. – Просто человек – царь природы!

– А, ну тогда конечно, – фыркнул Константин, да и остальные заулыбались. – Никакого самомнения, просто обычный, рядовой царь природы. Улисс, у меня такое впечатление, что идеи нашей веселой секты, которая тусуется в замке графа Бабуина, в мире Вероники одержали полную победу.

– Так и есть, – ответил лис. – Я же вам вчера рассказывал.

– А, ну да. Загадочный саблезубый старец Ефрат, куча миров… Как же, помню. Ладно, Вероника, давай, выкладывай, как вы там, люди, живете, чем занимаетесь, и вообще.

Но Улисс не позволил Веронике исполнить просьбу Константина.

– Прошу прощения, друзья, я понимаю, как вам интересно послушать истории про другой мир, но есть более срочные темы.

– Как вернуть Веронику домой? – догадалась Берта.

– Не только. Есть еще нечто очень важное, что я не успел вам вчера рассказать. Точнее даже, не не успел, а не был готов. Собирался с мыслями, обдумывал, анализировал.

– Ну и? – поторопил лиса Константин. – Шеф, не тяни, интересно же!

Лис Улисс сделал паузу, о чем-то размышляя, а затем выдал фразу, приведшую друзей в изумление:

– Тайник в Долине Сугробов создан не саблезубыми тиграми.

Глава 3

Кое-что о мироздании

«Наверно, это и называется немая сцена, – пронеслось в голове Евгения. – Надо будет воткнуть в какую-нибудь сценку для гамлетов. Сильная штука».

Сильная штука разбилась одновременными возгласами со всех сторон:

– Как?!

– Кем?!

– Шутишь!

– Улисс, только не говори, что нам опять придется нестись на край света!

Последняя реплика принадлежала Константину, который за последние дни окончательно определился со своей жизненной позицией – да, он очень хочет разбогатеть, но только так, чтобы для этого ничего не надо было делать.

Улисс поднял лапу, призывая друзей к спокойствию.

– Тише, я все объясню. Как вы уже знаете, сокровищницу завалило, потому что Вероника случайно что-то задела. Но вы еще не знаете, что именно…

– Так мы думали, что ты и сам не знаешь! – вставила Берта. – Иначе бы сказал нам!

– При Бенджамине Кроте? Не лучшая идея, согласись. А после просто времени не хватило. Да и вообще, тема серьезная, я хотел дождаться спокойной обстановки. Так вот… Та штука, которую задела Вероника, была кнопка на панели электронной системы безопасности.

Воцарилось недоуменное молчание. Друзья переводили взгляды с Улисса на Веронику, ожидая, что кто-нибудь из них вдруг возьмет да признается в том, что эта новость – всего лишь неудачная шутка. Но Улисс с Вероникой делать подобное признание и не думали.

Первым очнулся Константин.

– А зачем ты притащил в сокровищницу электронную систему безопасности?

– Я тут ни при чем. Она там уже была.

– Во времена саблезубых не существовало электроники, – назидательным тоном сообщила Берта. – Выходит, кто-то совсем недавно побывал в сокровищнице?

– Я тоже сначала так решил, – кивнул Улисс. – Но потом понял – нет. Причина в другом. Это сама сокровищница была построена недавно. Она вовсе не древняя.

– То есть сокровища не настоящие? – спросил Константин в ужасе от мысли, что, возможно, он столько натерпелся в погоне за какими-то фальшивками.

– Настоящие. Только помещены они в пещеру не во времена саблезубых, а гораздо позже.

– Но одной системы безопасности для такого вывода недостаточно, – заметила Берта. – Значит, есть что-то еще?

Улисс замялся и поймал на себе заинтригованный взгляд Вероники – мол, ну и как будешь выкручиваться?

– Да, – осторожно произнес Улисс. – Но об этом не сейчас… Я должен кое-что проверить…

– Эй, шеф, так нечестно! – возмутился Константин.

– Зато правильно, – парировал лис.

– Ни фига не правильно! Мы тоже хотим понять, почему пещера современная, а не древняя! А то электронику, знаешь ли, на что угодно прицепить можно!

До сих пор хранивший молчание Евгений наконец включился в беседу:

– Улисс, если сокровищницу построили не саблезубые, то кто? И зачем?

Эта тема так всех взволновала, что, к радости Улисса, расспросы на неугодную ему тему немедленно прекратились.

– Это очень правильные вопросы, Евгений. Марио, может, ответишь?

Коала от неожиданности выпучил глаза.

– Я-то откуда знаю?!

– Марио, не юли! – строго заявил Константин. – Давай, колись, кто нас за нос водит и зачем!

– Да понятия не имею! Ребята, вы чего! Я ведь точно такой же обманутый, как и вы! Улисс, с чего ты взял, что я знаю?

– Я только предположил. Ведь ты шпионил как раз на того, кто с очень большой долей вероятности в курсе, что происходит…

Константин стукнул по столу кулаком.

– Кроликонне! Ах, зайчара бандитская! Все знал с самого начала и развел нас, как лохов! Ну, ничего, он у меня еще попляшет! Дайте мне небольшую танковую дивизию, и я покажу ему, где мыши зимуют!

– Думаю, Улисс имеет в виду не Кроликонне, – перебил его Евгений, – а того саблезубого старца, который дал ему настоящую карту. Ефрата.

– Совершенно верно, – подтвердил Улисс.

Кот тут же остыл.

– А… Ну да, конечно. От этой вымершей братии ничего хорошего ждать не приходится – что от тигров, что от барсов… Вымерли бы они уже до конца, что ли.

– Да, я шпионил на Ефрата, – сказал Марио. – Но это вовсе не означает, что старик открывал мне все карты. Не так ли, Улисс?

– Так. Я хочу с ним увидеться, Марио. И сегодня же. Отвезешь?

– Конечно! Я и сам не прочь задать ему парочку вопросов. Электронная система безопасности, вы только подумайте…

Улисс кивнул.

– Отлично, с этим разобрались. Теперь перейдем к другой важной теме. Вероника…

Внимание всех присутствующих переключилось на девочку, от чего та почувствовала себя неуютно. Да, вроде бы ей все здесь желают добра, но мало ли… Карл тоже вызывал к себе доверие, а чем все обернулось.

– Я пролистал кучу книг и нашел… – продолжал Улисс. – Оказывается, в старину бытовал миф о доме между мирами. Впрочем, нет, не совсем так. На самом деле это не дом, а некое загадочное место. Его так и называли – Междуместо. Оно могло обернуться чем угодно – домом, каретой, дуплом дерева, даже драконом. В последнем случае дракон вас проглатывал, а затем выплевывал – уже в другой мир.

– То есть мне еще повезло. – Вероника представила, что ее выплевывает дракон, и у нее закружилась голова.

– А как найти это самое Междуместо? – поинтересовалась Берта с блеском в глазах. Ей не терпелось в другие миры.

– Никак, – ответил Улисс. – Оно само тебя находит – если сочтет нужным.

– Как само? Оно что, разумное?

– Понятия не имею. Я только пересказываю то, что говорят легенды. Междуместо может появиться где угодно, для кого – само решит, причем так просто его не распознаешь.

– Улисс, но если Междуместо нельзя найти, то как мы его найдем? – недоумевал Евгений.

– Никак. Выход один – добиться того, чтобы оно само нас нашло. Надо стать ему нужными.

– Каким образом? – спросили все.

– Не знаю… Но все не так плохо. Ведь Вероника уже побывала в Междуместе. Значит, можно снова. Я думаю, что для этого следует воссоздать цепочку событий, которая предшествовала попаданию Вероники в тот дом. Тогда Междуместо может объявиться снова. Так что, Вероника, тебе придется рассказать нам все, как было, ничего не утаивая. Иначе мы не сможем помочь тебе вернуться домой.

Девочка растерялась. Ей не хотелось рассказывать про Карла и Магду. Она боялась довериться новым знакомым. А вдруг они тоже лишь притворяются хорошими? Вдруг на самом деле они связаны с Карлом и Магдой? И если она им расскажет все как есть, то ее тут же схватят и выдадут злым циркачам. Ведь… Ведь…

Вероника похолодела. Перед ее мысленным взором появились черные лилипуты, брат и сестра. Только сейчас она осознала, что именно в их облике было самым необычным. На их перчатках было лишь по четыре пальца!

Они – не люди! Они звери! Из этого мира!

Нет, она ни за что больше ничего не расскажет. Как же, нашли дурочку!

– Я… не готова. Мне надо подумать.

– На это нет времени, Вероника, – мягко сказал Улисс. – Тебя надо вернуть домой как можно скорей.

– А зачем мне торопиться?

Этого Улисс не ожидал, поэтому даже не успел скрыть изумление.

– То есть?!

– Ну, я же не каждый день оказываюсь в другом мире. Раз уж я сюда попала, мне хочется увидеть побольше, попутешествовать. Это же невероятно, что я здесь!

– Что ты, Вероника! – Несчастные и Марио удивленно переглянулись: никогда прежде они не видели Улисса таким взволнованным. – Об этом не может быть и речи! И думать забудь! Твое присутствие здесь может обернуться катаклизмом!

– Да ладно, Улисс. Ну какая от меня угроза…

– Ты не понимаешь! Тебя уже видел брат Нимрод! Он убежден, что ты Сверхобезьян, но не тот Сверхобезьян, который ему нужен! И если он рассказал о тебе остальным сектантам – а я подозреваю, что уж как минимум Его Святейшеству он рассказал, – то в опасности и ты, и все мы, и вообще весь наш мир! Ты что, хочешь стать причиной религиозных войн?!

– Да каким образом?!

– Потому что ты Сверхобезьян, – усмехнулся Константин. – У кое-кого от этого факта может поехать крыша.

– Вы меня постоянно обзываете этим Сверхобезьяном! Но почему это опасно-то?!

Улисс вздохнул.

– Чтобы объяснить как следует, мне придется начать издалека.

– Ничего, я наберусь терпения! – с легким раздражением отозвалась девочка.

Лис сделал вид, что не заметил ее недовольства.

– Скажи, Вероника, в вашем мире есть религия?

– И не одна!

– Что же они говорят о сотворении вашего мира?

– Ну, самые популярные утверждают, что мир создан Богом за шесть дней. На шестой он сотворил людей.

– А зачем он это сделал? – полюбопытствовал Константин.

– Не знаю… Захотел и сделал.

Последняя фраза вызвала всеобщее удивление.

– Захотел? Надо же!

– А что такого? – нахмурилась Вероника.

– У нас считается несколько иначе, – ответил Улисс. – Слушай…


В начале всего был Космический Первозверь, тело которого состояло из всех видов живых существ, которые когда-либо существовали, существуют или могли бы существовать на свете.


– Как это? – не поняла Вероника. – Как тело может состоять из живых существ?


Никто не знает, ибо Космический Первозверь непостижим. Он летал по им же созданному космосу и наслаждался совершенством и красотой своей работы. Но однажды он так залюбовался одной зелено-голубой планетой, что случайно столкнулся с кометой, луной, сотней астероидов и тысячью метеоритов. Произошла Великая Космическая Катастрофа, в результате которой тело Космического Первозверя содрогнулось и изринуло из себя на поверхность планеты множество живых существ – животных, птиц, рыб, гадов, насекомых, бактерий… Так на Земле появилась жизнь.

И сказал Космический Первозверь, что это не хорошо. Поэтому он решил больше не обращать внимания на испорченную планету и ее обитателей.

Но не тут-то было. Сотворенные животные чувствовали себя одинокими, сиротливыми и беззащитными. Они воззвали к Космическому Первозверю:

– О, Космический Отец наш, не оставляй чад своих! Ибо перебьют они друг друга, потому что молоды, горячи и глупы. Вразуми нас, Отец, наставь на путь!

Но Космический Первозверь оставался глух к их мольбам. Тогда решили животные, что не доходят их слова до слуха Отца, и сказали друг другу:

– Глуховат Космический Отец наш. Давайте построим башню до небес, прямо до чертогов Космического Первозверя, и тогда он нас услышит!

И начали они строить башню до небес, и добрались до небес, но не было на небесах Космического Первозверя, а была лишь записка: «Ушел на другой конец Вселенной. Буду не скоро».

Опечалились животные, разобрали башню на камни и выложили на земле гигантскую надпись: «Отец наш, ну пожалуйс…», а на окончание камней не хватило. До сих пор богословы и теологи гадают, что же хотели написать животные. Одни считают, что «Отец наш, ну пожалуйста, не оставляй нас, чад своих», другие – что «Отец наш, ну пожалуйся кому-нибудь на нас, только будь с нами», а третьи – что животные хотели написать «Отец наш, принеси нам с другого края Вселенной гостинец!», но перепутали слова.

Космический же Первозверь вовсе не ушел ни на какой другой конец Вселенной, а просто спрятался, когда увидел, как до небес поднимается башня. Он считал недопустимым для себя сбегать от им же сотворенных животных, поэтому постоянно был рядом, но делал вид, что его нет. Многие даже поверили и говорили: «Бога нет». Но другие им отвечали: «Самих вас нет! А Бог есть, вон он прячется. Не оборачивайтесь, а то он расстроится, что мы его видим».

Поняли тогда животные, что так просто им Космического Первозверя не уговорить. И решили они его задобрить. Стали приносить в жертву насекомых и произносить молитвы, в которых всячески восхваляли Космического Первозверя и принижали себя – а вдруг Отец купится на лесть и согласится помогать своим детям.


– А я знаю эти молитвы! – вскричал Константин. – Сейчас… О, Космический Первозверь, ты велик и грандиозен, ты просто супер, а мы, по сравнению с тобой, вовсе не так велики и грандиозны, хотя тоже в чем-то супер. Помоги нам, а?

– Слушай, откуда ты знаешь эти молитвы дословно? – удивилась Берта.

– Обижаешь! У меня была очень набожная семья, мы соблюдали половину традиций!

– А чего только половину?

– Ну, мы же не фанатики какие-нибудь…

– С вашего разрешения, я продолжу, – вмешался Улисс.


Бесчисленные молитвы, похвалы и просьбы так утомили Космического Первозверя, что он разгневался и решил уничтожить на земле все живое, устроив всемирный потоп. Животные испугались и взмолились…


– Ой, у нас тоже это есть! – воскликнула Вероника. – Ну, про Всемирный потоп! Только у нас Бог его устроил, чтобы наказать людей за грехи.

– Так и у нас тоже, – ответил Константин. – Занудство – страшный грех. Верно, Берта?

– Константин, не нуди!

Улисс встал, снял с книжной полки томик «Мироздания»…

– Это наши священные тексты, – пояснил он Веронике. – Сейчас… Ага, вот!


И обратились тогда они к Космическому Первозверю, и были среди них и Лис, и Кот, и Пес, и даже Тонкий Лори.

И воскликнули они:

Пощади нас, Космический Первозверь, ведь мы дети Твои!

И ответил им Космический Первозверь:

Отстаньте, звери! Разве не знаете вы, что не люблю Я вас, ибо сотворил вас по ошибке и по случайности?

И заплакали тогда звери, и были среди них и Лис, и Кот, и Пес, и даже Тонкий Лори:

Мы же только хотели, чтобы Ты наставил нас на путь истинный в великой мудрости Твоей!

И сжалился тогда Космический Первозверь.

И сказал Он:

Не буду топить вас, случайные отпрыски Мои, а дам вам вместо этого заповеди, которые должны вы будете выполнять.

Вот эти заповеди.

Не нуди.

Не приставай.

Не отвлекай.

Найди какую-нибудь стену и с ней беседуй.

Почитай Космического Отца своего и не утомляй Его разговорами.

Не нуди.

На всякий случай еще раз – не нуди.

И последнее:

Не (тут уже сами что-нибудь нужное впишите – Я, что-ли, должен за вас все делать?).

И обрадовались звери, что получили заповеди.

Но недоумевали некоторые, и были среди них и Волк, и Кролик, и Лев, и даже Тонкий Лори.

И спросили они Космического Первозверя:

Отец, разве не должно быть заповедей про то, что нельзя убивать и красть?

И ответил им Космический Первозверь:

Я так и думал, что вы сами о них знаете, поэтому и дал вам последнюю заповедь, чтобы могли вы вписать туда все эти необходимые запреты про не убивать и не красть.

Но не успокоились на этом некоторые звери.

И были среди них и Волк, и Кролик, и Лев, и даже Тонкий Лори.

И спросили они:

Но почему же сам Ты не сделал этого, Космический Отец наш?

И рассердился Космический Первозверь:

Да будет известно вам, грешники, что нарушаете вы первую, шестую и седьмую заповеди мои, и за это расселю Я вас, поселю меж вами демонов, чтобы докучали они вам, и приставали они к вам – чтобы поняли вы, каково Мне от занудства вашего!


Улисс закрыл книгу.


С тех пор появилось множество религиозных течений. Например, Концепция Большой Обиды, которая учит, что животные должны чувствовать обиду на Космического Первозверя за то, что он предоставил их самим себе, то есть, фактически, бросил на произвол судьбы. Молитвы последователей Концепции Большой Обиды сильно отличались от прежних. Например. «О, Космический Первозверь, мы тоже тебя не любим, ибо обижены! Ну что, поможешь нам? Нет? Ну и сиди один!»

Обиданты и традиционалисты постоянно враждовали: «…и пошло колено Лиса войной на колено Зайца, и объединился Заяц с Кроликом, и нанесли они поражение колену Волка – по ошибке, ибо воевали вовсе не с ним, а с Лисом».

В результате той войны появилось новое течение – случайнисты. Они верили, что, поскольку Космический Первозверь сотворил животных по ошибке (они называли ее Великой Священной Ошибкой), то и животным следует все делать ошибочно. Однако впоследствии их позиция была признана ошибочной.

На сегодняшний день самая популярная конфессия называется «всеравнизм». Принцип всеравнистов таков: на самом деле, Космический Первозверь все равно принимает непосредственное участие и в судьбе нашего мира, и в жизни каждого его представителя. Доказательством этого является то, что Космический Первозверь позволяет всем животным после смерти и существования в виде призрака вернуться в его тело, стать его частью.

Мы же этого участия не замечаем, потому что именно так и задумано Космическим Первозверем. Почему – вопрос не простой. Об этом написаны многие труды, а для их толкования написаны еще более многие труды, которые объясняются другими многими трудами – так что теперь уж точно ничего не поймешь.

В общем, нечего лезть к Космическому Первозверю с просьбами или обидами – что, кстати, является серьезным нарушением сразу трех заповедей: «не нуди», «не нуди» и «на всякий случай еще раз – не нуди». Но молитвы в адрес Космического Первозверя всеравнисты не отменили. На всякий случай…


Улисс сделал короткую паузу, чтобы отдышаться.

– Вероника, мы вплотную подошли к главной теме. Есть такая секта – сверхобезьянцы. В своих идеях они продвинулись дальше всех. Они вообще отдалились от темы Космического Первозверя и ждут появления Сверхобезьяна – высшего существа, которое и даст животным то, что они веками тщетно ожидают от Космического Первозверя – знания, защиту, власть и величие. Но Сверхобезьян позаботится не обо всех, а только о тех, кто ожидает его прихода, о тех, кто приближает его появление верной службой секте. Именно их он возвеличит и поставит над остальными зверями. Сектанты верят, что Сверхобезьян равен по силам и могуществу самому Космическому Первозверю, так как он не входит в список тварей, что составляют тело Отца. А это значит, что он тоже бог. Так вот, Вероника… Считается, что Сверхобезьян будет внешне похож на обезьяну без шерсти. То есть на тебя.

– Круто… – потрясенно промолвила девочка.

– Ничего не круто! – возразил Улисс. – Они ждут, что Сверхобезьян будет самцом! И что им станет один из адептов их веры! Поэтому само твое существование – оскорбление их религиозных чувств! Вспомни, как рассердился тот барс в пещере, когда увидел тебя!

– Да ладно, Улисс, может, все не так плохо? – предположил Константин. – А вдруг они в итоге решат, что Вероника – вполне себе достойный Сверхобезьян, настоящий…

Лис бросил на кота суровый взгляд.

– А вот это будет настоящей катастрофой, – произнес он так тихо, что всем стало не по себе. – Тогда уж точно не миновать нам религиозных войн. – Он повернулся к Веронике. – Теперь ты понимаешь, что тебе надо как можно скорее покинуть наш мир? Опасность грозит и ему, и тебе! И вообще, есть мнение, что Сверхобезьян наш мир разрушит! Хочешь его разрушить? Только потому, что вздумалось прогуляться? Хочешь?

Девочка поежилась.

– Да ладно, ладно… Я, вообще-то, не против вернуться домой.

– Спасибо, – Улисс облегченно выдохнул. – А то мне уже показалось, что ты готова на опрометчивые поступки.

Он решительно встал.

– Вот, друзья, как мы поступим. Пока час не очень поздний, я хочу нанести визит саблезубому старцу, от которого рассчитываю получить кое-какие ответы. И про сокровищницу, и про место между мирами. Ефрат Уйсур утверждал, что саблезубые тигры и снежные барсы прыгают из мира в мир, чуть ли не когда хотят, вот я и подумал – а не через Междуместо ли!

– Тогда нужно еще брата Нимрода спросить, – внес предложение Константин, но, поймав на себе со всех сторон красноречивые взгляды, тут же добавил: – Если мы окончательно свихнемся, конечно.

– Улисс, вы с Марио езжайте, а мы останемся с Вероникой! – с энтузиазмом заявила Берта.

Однако Улисс не согласился.

– Нет, мы поступим иначе. Вы все идите по домам, отдыхайте, а Вероника останется здесь одна. Погодите, не спорьте! – Лис повернулся к девочке. – Вероника, послушай, это очень важно. Снаружи должно казаться, что в доме никого нет. Поэтому сиди тихо, как больной муравей, на телефонные звонки не отвечай, к двери не подходи и свет не включай.

– Да уж, весело, ничего не скажешь, – скривилась девочка.

– Придется потерпеть. На данный момент этот план – самый безопасный из всех, которые приходят мне в голову. А если я вернусь от Ефрата без решения твоей проблемы, то завтра обязательно надо будет подыскать тебе убежище понадеждей, чем мой дом.

– Но… – попыталась было вставить лисичка.

– Нет, Берта! Вариант, при котором вы всей толпой охраняете Веронику и привлекаете к себе внимание с улицы – хуже!

Берта недовольно поморщила носик, всем видом давая понять, что она невысокого мнения о решении Улисса…


Какое-то время Улисс с Марио ехали молча. Город закончился, фары рассеивали темноту вечернего леса, и пустынное шоссе, казалось, убегает в сам космос…

На душе лиса было неспокойно. Он думал, не допустил ли ошибку, оставив Веронику дома. Может, стоило взять ее с собой? Но кто знает, что ожидает их у Ефрата… Эх, что ни делай, а спокойствия не будет, пока девочка из чужого мира не вернется к себе домой.

– Улисс, – позвал с соседнего сиденья Марио, ведущий машину. – А нам не следовало сначала позвонить Ефрату? Ну, чтобы убедиться, что он дома, например?

– И вспугнуть его? Нет, не стоило.

Коала кивнул.

– Что ж, как шпион, я с тобой согласен.

Улисс повернул к нему голову:

– Марио, что тебе известно о Ефрате?

Водитель задумался.

– Знаешь… Раньше казалось, что многое. Я знал, что он саблезубый тигр из другого мира, что он стремится не допустить в наш мир Сверхобезьяна, и почему он к этому стремится… Но вот ты сейчас спросил, и я понял, что о нем самом я практически ничего-то и не знаю. Сам себе удивляюсь, как же так. Наверно, знание о том, что саблезубые тигры не вымерли и что существуют иные миры, представлялось мне таким огромным, что я упустил из виду как следует поинтересоваться личностью самого Ефрата. Для меня, как для профессионального шпиона, это непростительный прокол.

Улисс не ответил. Он все сильнее убеждался, что Ефрат ведет какую-то свою игру… И это пугало – настолько, насколько могут пугать игры, ведомые созданиями, которых не должно существовать уже кучу веков.

– Прибыли, – сообщил Марио.

Автомобиль остановился у ворот дома Ефрата, Марио заглушил мотор, и попутчики выбрались наружу. Когда Улисс был здесь в первый раз, его за забором встретили горящие фонари в виде различных зверей и звучащая из дома музыкальная шкатулка.

Сейчас все было иначе. Из дома не доносилось ни звука. Фонари не горели, окна тоже были темны. От жилища саблезубого старца веяло одиночеством и покинутостью…

Улисс толкнул ворота – они оказались не заперты. Зашуршал под лапами мелкий красный камень, рассыпанный на дорожке, ведущей к дому.

– Что-то здесь не то… – прошептал Марио.

У Улисса тоже было нехорошее предчувствие. Они поднялись по ступенькам и увидели, что входная дверь не заперта.

– Обычно дверь бывает открыта в двух случаях, – заметил Улисс, – когда бояться либо некого, либо некому.

Они вошли в дом и оказались в огромной комнате. Единственным источником света здесь была висящая за окнами луна. В глубине комнаты Улисс различил очертания гигантского аквариума, в котором, как он помнил, плавали шары, символизирующие различные миры.

– Господин Уйсур! – позвал он. – Это Улисс и Марио! Вы дома?

В ответ – ни звука.

Шпион пошарил по стене и нащупал выключатель. В следующее мгновение комната озарилась сиянием множества светильников.

Улисс осмотрелся. Гостиная Ефрата казалась такой же, какой лис запомнил ее после первого визита. Только на этот раз камин не горел и шары в мертвом аквариуме не плавали, а покоились на дне.

– Господин Ефрат! – снова безрезультатно позвал лис. – Марио, может, с ним что-то случилось? Он же очень старый…

– Может, и случилось, – отозвался коала. – Только вряд ли мы это узнаем. Нет его здесь, Улисс. Сумкой на животе чую, нет его.

Взгляд Улисса упал на запертую дверь в дальней стене комнаты.

– Ты бывал когда-нибудь в другой комнате? – спросил он.

– Нет, – ответил Марио. – Но полагаю, что сейчас побываю. – Он решительно направился к двери. – Думаю, там спальня.

Коала распахнул дверь и застыл в изумлении.

– Нет, не спальня… – пробормотал он.

Улисс подошел к нему и заглянул за дверь. Его взгляду открылось огромное помещение – света здесь не было, но того, который попадал сюда из гостиной, хватало, чтобы разглядеть все, что в этом помещении находилось. Вернее, не находилось. Комната была первозданно пуста. На стенах ни краски, ни штукатурки, ни обоев. На полу – ни намека на паркет или плиты. Ничего. Лишь за окном напротив двери еле колыхались от ветра ветви растущего с задней стороны дома дерева.

– Не самый жилой вид, – хмыкнул Марио. – Если Ефрат использовал эту комнату как спальню, то он супераскет.

– Не использовал, – ответил Улисс. – Никакая это не спальня. И дом этот – не дом. Гостиная, в которой Ефрат нас с тобой принимал, просто бутафория, декорация, пыль в глаза. Здесь никто не живет. Пока мы сюда ехали, у меня мелькнула мысль, что подобное возможно, но не хотелось в это верить.

– М-да… – Марио задумчиво почесал затылок. – И где теперь искать его, этого Ефрата?..

– Как ты с ним обычно связывался? – спросил Улисс.

– По телефону.

Улисс, внимательно осматриваясь, прошелся по гостиной. Телефонный аппарат обнаружился на полу между рыцарскими доспехами. Лис снял трубку.

– Гудка нет. Похоже, здесь нет даже линии.

Марио вздохнул.

– Да ясно уже. Я думал, что звонил сюда, а на самом деле – в какое-то другое место. Давай, Улисс, вернемся в город, и я позвоню, попробую договориться о встрече с этим жуликом. Ну, типа, понятия не имею, что он мошенник.

– Да-да, конечно… – рассеянно отозвался Улисс. Что-то из сказанного шпионом его беспокоило, он пытался понять, что именно. Какое-то слово…

– Погоди, Марио. Если Ефрат действительно саблезубый тигр и прибыл к нам из другого мира – а мы теперь знаем наверняка, что это возможно, – то он вовсе не обязан оставаться у нас постоянно. Вполне вероятно, что он способен перемещаться в свой мир, когда угодно, то есть пользуется тем самым Междуместом из легенд. А это именно то, что нам нужно!

Шпион пораженно разинул пасть.

– Точно! Надо срочно ему позвонить!

Не сговариваясь, они бросились к выходу…


Тем временем Вероника умирала от скуки. Она строго следовала наказу Улисса не привлекать к себе внимания и уже начала чувствовать себя растением. Да уж, никому снаружи и в голову не придет, что в доме кто-то есть, это точно.

Чтобы не сходить с ума от гнетущей тишины и еще более гнетущей темноты, девочка закрыла глаза и стала прокручивать в памяти удивительные события последних двух дней.

Вот она идет на пруд, вот встречает Карла. Безуспешно пытается быть плохой. Идет с Карлом к Магде…

Зря она это вспомнила. К тишине и темноте прибавился страх. Теперь Вероника ощущала себя не просто растением, а очень напуганным растением. Надо срочно подумать о чем-нибудь хорошем.

Но подумать о чем-нибудь хорошем она не успела, так как в этот миг тишину взорвал телефонный звонок.

– Мама! – не сдержавшись, вскрикнула девочка, подпрыгнув в кресле, как ей показалось, аж до потолка.

Телефон продолжал трезвонить. «Да замолчи уже, и без тебя тошно!» – взмолилась Вероника.

Телефон звякнул еще несколько раз, а затем включился автоответчик:

– Здравствуйте, это Лис Улисс, меня нет дома, а возможно, и в городе, или, кто знает, даже в этом мире, но зато вы можете оставить мне сообщение, которое я обязательно прослушаю. А если оно мне понравится, то сохраню и буду слушать ежедневно.

Прозвучал сигнал, означающий начало записи, и приглушенный голос произнес:

– Здравствуйте, Улисс. Это Карл, брат Магды. Я всего лишь хотел от имени сестры и от себя лично поблагодарить вас за ценную информацию, которую вы нам предоставили. Мы рассчитываем на вашу дальнейшую поддержку. Спасибо, всего хорошего.

Раздался щелчок, и на Веронику вновь навалилась тишина. Левая ладонь зачесалась, и девочке показалось, что измененные Магдой линии судьбы немного светятся. Во рту стало сухо, в голове забились панические мысли.

Они все-таки заодно! Она подозревала, подозревала! Улисс заодно с Карлом и Магдой! Никому нельзя верить!

Немедленно бежать! Но куда? Она ничего в этом мире не знает. Может, поискать тех странных сектантов, которые ждут Сверхобезьяна? А что! Она ведь и есть Сверхобезьян, ей там наверняка помогут! Правда, Улисс говорил… Да какая разница, что говорил Улисс! Ни одному его слову нельзя верить! Раз он называл сверхобезьянцев опасными, значит, на самом деле наоборот – как раз они безобидные.

Не теряя больше ни секунды, Вероника вскочила, стремительно натянула принесенную Бертой курточку, схватила ранец, распахнула входную дверь и кинулась в опускающуюся на город ночь…

Глава 4

Брат Нимрод строит планы

Улица, на которой оказалась Вероника, была пуста. «Тем лучше», – решила девочка. Она выглядит слишком необычно для этого мира, не стоит ей привлекать к себе излишнее внимание.

Вероника подняла ворот куртки и натянула на глаза вязаную шапочку, так кстати забытую в один из ненастных дней в ранце. Не ахти какая маскировка, но все же…

Только что теперь делать, куда идти? Она ведь и понятия не имеет, где искать секту сверхобезьянцев. Придется кого-нибудь спросить, что само по себе уже не очень хорошо. Но выбора нет.

И, словно по заказу, из-за угла показалась темная фигура. Вероника приободрилась и двинулась ей навстречу. Однако в следующий момент фигура оказалась в круге света уличного фонаря, и Вероника охнула. Черный плащ, черный шарф, огромные черные очки! Быстрым и уверенным шагом Карл приближался к Веронике. Девочка отпрянула. Бежать!

– Даже не думай, – раздался за ее спиной насмешливый голос.

Вероника резко повернулась. Магда стояла буквально в двух шагах от нее, девочка кожей чувствовала на себе жгучий взгляд из-под вуали.

– Дело должно быть закончено, милая, – ласково произнесла ясновидящая. – Просто дай мне ладонь. Тебе нечего бояться.

Но Вероника считала иначе. Поэтому дернулась в сторону, но тут же ощутила на своей руке выше локтя цепкую хватку Карла.

– Давай на этот раз без беготни, – сказал беглый циркач.

Магда подошла к девочке вплотную.

– Ладонь! – приказала она.

– Что вам нужно? – жалобно заныла Вероника. – Что я вам сделала?

Гадалка потеряла терпение. Она крепко схватила левую руку Вероники, но в этот миг раздался визг тормозов, и возле девочки и карликов резко остановился фургон. Боковая дверца отъехала в сторону, и на проезжую часть выскочили три субьекта в темных рясах – двое были шимпанзе, а один – шакал. Каждый сжимал в лапах остроконечную деревянную палку.

Две палки нацелились на Карла и одна – на Магду.

– Схватите ее и подойдите! – велел один из шимпанзе.

– Что? – опешил Карл.

– Он хотел сказать – отпустите ее и отойдите, – пояснил второй шимпанзе.

– Могли бы и сами догадаться, – буркнул шакал.

Магда запрокинула назад голову и громко расхохоталась.

– Уж не думаете ли вы мне помешать! – Она направила на шакала свободную лапу, в воздухе что-то треснуло и запахло лимоном. Оба шимпанзе замерли в нерешительности, а шакал вздрогнул и выронил палку. Он ненавидел лимон. Но как эта ведьма догадалась?!

Тогда из фургона спустилась на асфальт еще одна фигура в рясе, на этот раз в красной. «Так вот что означает оказаться между молотом и наковальней», – удрученно подумала Вероника, узнавшая в новом субъекте снежного барса, встреченного ею в подземной сокровищнице в Долине Сугробов. Лис Улисс и его друзья называли барса братом Нимродом, и единственное воспоминание Вероники, связанное с этим сверхобезьянцем, – это то, что ее появление в этом мире ему сильно не понравилось. А значит, и новая встреча не сулит ей ничего хорошего.

– Так-так, – усмехнулся брат Нимрод, направляя на Магду пистолет. – Новые конкуренты, как интересно! Ну что, мадам, выясним, что быстрее – пуля или колдовство?

В нерешительности Магды ясно читался ответ на этот вопрос: пуля быстрее.

– Вы еще пожалеете… – зло прошипела она, и черные циркачи отпустили Веронику.

– А теперь поднимите вуаль! – приказал брат Нимрод. – Я хочу знать, кто вы такая!

Ясновидящая медленно приблизилась к барсу почти вплотную, словно не замечая направленного на нее пистолета.

– Хотите знать, кто я такая? Ладно… – Магда приподняла вуаль и, поскольку она теперь стояла прямо напротив брата Нимрода, ее морда открылась только ему.

Барс пораженно отпрянул.

– Убирайтесь! Оба! Вон отсюда! – воскликнул он, и Вероника могла бы поклясться, что в его голосе прозвучал испуг.

Магда тихо рассмеялась и вновь скрыла морду под вуалью.

– Пойдем, – небрежно бросила она Карлу. Но перед тем, как удалиться, гадалка на мгновенье повернулась к барсу. – Это еще не конец…

Брат Нимрод проводил черную пару яростным взглядом, а затем велел:

– Все в машину!

Понимая, что у нее нет никаких шансов сбежать, Вероника подчинилась. Шакал помог ей забраться в фургон, следом залез сам, а за ним и остальные сверхобезьянцы.

«Что ж, я ведь сама хотела их найти, – подумала Вероника. – Уж не было ли это ошибкой? Что-то не кажется, чтобы они от меня фанатели, как от своего Сверхобезьяна».

Но стоило ей об этом подумать, как все сверхобезьянцы, включая даже брата Нимрода, почтительно склонили перед ней головы! Изумленная Вероника перехватила взгляд одного из шимпанзе и разглядела в нем фанатичное обожание.

«Ну вот, совсем другое дело», – решила она и, незаметно для себя самой, приосанилась. – То-то же. Человек – царь природы. Так что, фауна, знай свое место!»

Может, и правда не стоит ей торопиться домой? Там царей природы несколько миллиардов, а здесь – она одна.

Надо подумать…


Именно эта фраза – «надо подумать» – и пришла в голову брату Нимроду прошедшей ночью после разговора с Его Святейшеством, и именно она в итоге привела барса к изменению его позиции по отношению к Веронике.

Девочка помнила все верно – ее появление не на шутку рассердило брата Нимрода. Что это за Сверхобезьян такой! Это просто какое-то надругательство над святынями, а не Сверхобезьян!

Брат Нимрод вернулся в Градбург на вертолете, и всю дорогу он кипел от гнева. Столько работать, обойти Ищущего Лиса, и что в итоге? Все, с него хватит. Проблему неправильного Сверхобезьяна он скинет на Его Святейшество и секту сверхобезьянцев, пускай сами разбираются. А он отправится домой. И возвращение его будет бесславным. Проклятье!

Ближе к ночи вертолет (который брат Нимрод похитил в Саблезубых горах у мафиози) добрался до Градбурга, и пилот-шакал высадил барса прямо перед замком графа Бабуина – резиденции ордена Пришествия Сверхобезьяна.

– Это было незабываемо, – признался пилот брату Нимроду. – Наконец-то я испытал, что такое похищение! Как я вам благодарен! Давайте в следующий раз испытаем, что такое авиакатастрофа! Завтра вас устроит?

– Проваливай, – огрызнулся брат Нимрод.

– Ну, как хотите. Если надумаете, дайте знать, и я тут же подпилю лопасть-другую. Пока!

Вертолет поднялся в воздух и понесся прочь. А из замка высыпали любопытные сверхобезьянцы во главе с Его Святейшеством – самцом мартышки в белой рясе.

– Брат Нимрод! Какого… – тут Его Святейшество понял, что чуть было не выругался, и не выругался. – …такого… Какого такого вы тут вертолетами балуетесь и паству пугаете? И вообще, как вы смеете появляться здесь после того, что учинили!

Брат Нимрод прошествовал мимо главы ордена, не обратив никакого внимания на его возмущение.

– Надо поговорить. Срочно, – бросил он, не сбавляя шага.

Было в голосе барса что-то такое, что немедленно убедило Его Святейшество – им действительно надо поговорить. Срочно.

– По кельям, братья, по кельям! – скомандовал главный сверхобезьянец любопытным и засеменил вслед за братом Нимродом.

Мартышка и снежный барс уединились в кабинете Его Святейшества. Граф Бабуин пытался к ним присоединиться на правах хозяина замка, однако был вежливо, но твердо выпровожен наружу. Граф дал понять, что обижен. Брат Нимрод и Его Святейшество дали понять, что их это не волнует. Граф дал понять, что никто не гарантирует дальнейшее использование его замка для нужд ордена. Брат Нимрод и Его Святейшество дали понять, что никто не гарантирует графу его безопасность. Граф дал понять, что ладно, он уже уходит. Брат Нимрод и Его Святейшество дали понять, что то-то же.

– Ну?! – нетерпеливо спросил Его Святейшество. – Где сокровища?! Вы что, не нашли их?!

– Нашел… – мрачно ответил брат Нимрод.

– Так где же они?!

– В сокровищнице. Ваше Святейшество, не смотрите на меня так! Я скажу, где оно находится, и можете отправлять туда поисковую группу. Но сначала вы должны узнать, что произошло кое-что важнее сокровищ. Гораздо важнее!

И брат Нимрод рассказал Его Святейшеству о Веронике. Однако глава ордена воспринял известие спокойно:

– Ну и что? Сверхобезьян должен появиться из среды адептов веры, а не из какой-то подземной пещеры. И он должен быть самцом. Так что ваша новая знакомая не имеет к нам никакого отношения. Забудьте об этом создании. Мне даже неинтересно, откуда оно взялось.

Брат Нимрод был возмущен до глубины души.

– Вы шутите?! А как же самкитянская ересь?!

Самкитянской ересью называлось ответвление сверхобезьянства, предводимое в далеком прошлом сестрой Ларисой, которая заявляла, что Сверхобезьян вовсе не обязан быть самцом и даже может прийти не из недр ордена, а извне. Возмущенное сверхобезьянство боролось с ересью всеми возможными способами: сестру Ларису изгнали из рядов секты, и она была вынуждена влачить жалкое существование богатой, капризной и избалованной мирянки, а ее учение подавалось послушникам как пример глупости, святотатства и женского шовинизма.

Его Святейшество нахмурился.

– Вы полагаете, что паства может заразиться этим ложным учением?

– А вы сомневаетесь, что многие решат, будто появление этой девочки подтверждает правоту еретиков-самкитян? – ехидно поинтересовался барс.

– Это нехорошо, – заключил Его Святейшество. – Следует принять меры, чтобы никто об этой девочке не услышал.

– Поздно. Мы были в пещере не одни.

– И вы просто так взяли и ушли?!

– Я был вне себя, – мрачно объяснил брат Нимрод.

– Ну, знаете… Ладно, я сам этим займусь. – Его Святейшество не скрывал, что доволен – еще бы, сам ужасный брат Нимрод сел в лужу! – Расскажите, как найти сокровищницу…


Когда брат Нимрод наконец очутился в своей келье, его охватило сомнение. Правильно ли он поступает?

Он проник в сокровищницу раньше Ищущего Лиса, и теперь, если верить предсказаниям, в мир должен прийти Сверхобезьян. Кстати, еретики правы, он действительно не обязан быть из рядов секты – это обезьяны сами придумали. А в изначальном сверхобезьянстве, который исповедовали снежные барсы, никак не оговоривалось, откуда явится высшее существо. Но Сверхобезьян может быть только самцом, это уже без вариантов! И не ребенком!

Что отсюда следует? То существо в пещере – не Сверхобезьян. Оно – что-то иное. По преданию, настоящий Сверхобезьян должен был появиться еще вчера, после неудачи, постигшей Ищущего Лиса. Но этого не произошло! Вместо него появилась какая-то самозванка!

И это очень плохо. Соплеменников брата Нимрода во главе с Его Правдоподобием, которые в соседнем мире с нетерпением ожидают успешного исхода миссии, такой поворот дел не устроит. Они станут искать виноватого. И, разумеется, найдут его в лице Нимрода. После чего он может до потери пульса убеждать сородичей, что все сделал правильно – ему это не поможет. Его обязательно накажут.

Что же делать? Надо подумать… Возможно, еще не все потеряно.

К утру в голове брата Нимрода созрел план действий. И, хотя от этого плана сильно несло безумием, барсу он нравился. Во всяком случае, это лучше, чем рассчитывать на снисхождение соплеменников, вовсе не склонных к снисхождению. А попытка не пытка. Пытка будет потом – если попытка не удастся. Но брат Нимрод приложит все усилия, чтобы она удалась.

Идея была проста. Что нужно сверхобезьянцам вообще, а снежным барсам в частности? Им нужен Сверхобезьян, который их возвеличит. Что ж, они его получат. Не того, которого ждали? Ну уж, извините, какой есть. Не уродились в этом году Сверхобезьяны, так что нечего привередничать.

После утренней трапезы брат Нимрод намекнул Его Святейшеству, что лично он уже не уверен в том, что Сверхобезьян не может быть юной самкой. Однако эта идея не нашла понимания у главы секты. Его Святейшество ужасно разгневался и так переволновался, что к нему пришлось вызвать врача.

«Ладно, – подумал брат Нимрод. – Пойду другим путем».

Барс засел в своем кабинете и углубился в просмотр личных дел сектантов, выискивая подходящие кандидатуры для осуществления плана. Он выбрал троих: шакала Иннокентия и двух шимпанзе – Еремию и Филиппа. Во-первых, потому что эти трое были друзьями, а следовательно, уже являли собой более или менее сплоченную группу. А во-вторых, все они были замечены в повышенном интересе и неафишируемой симпатии ко всякой ереси, в том числе и к самкитянству.

Брат Нимрод вызвал троицу в свой кабинет, усадил их перед собой и некоторое время молча изучал, мысленно возвращаясь к их личным делам.

Шимпанзе Еремия. Неистовый фанатик. Впадает в экстаз, только заслышав слова «Сверхобезьян» и «Космический Первозверь». Перерывы между молитвами коротает в молитвах.

Шакал Иннокентий. Большой почитатель религиозных авторитетов и отцов секты. Многие их труды выучил наизусть и постоянно нервирует Его Святейшество тем, что поправляет его во время проповедей, когда глава секты ошибается в цитатах.

Шимпанзе Филипп. Головная боль всего ордена, так как с рождения страдает перевертянкой. Этот хронический недуг заставляет больного говорить обратное тому, что он хочет сказать. Филипп – единственный зверь в замке, который может громко заявлять, что ненавидит Космического Первозверя и презирает Сверхобезьяна, и ему ничего за это не будет.

– Мне известно о ваших симпатиях к идеям сестры Ларисы, – с максимальным дружелюбием сказал брат Нимрод.

Посетители напряглись. Никому не хочется быть обвиненным в ереси.

– Совершенно верно! – ответил Филипп.

«Ничего подобного», – мысленно перевел брат Нимрод.

– Вы ошибаетесь, – возразил Иннокентий. – Ибо сказано: «Не слухам верь, но сплетням».

А Еремия закрыл глаза лапами и запричитал:

– Убереги, Сверхобезьян, от навета, спаси от языков недобрых!

Брат Нимрод улыбнулся – как ему казалось, миролюбиво. Посетители отшатнулись.

– Не волнуйтесь, – сказал барс. – Я вызвал вас не для того, чтобы обвинить в ереси. Напротив… Я решил, что в данный момент вы единственные, кому я могу доверить страшную тайну. – Брат Нимрод выдержал театральную паузу и объявил: – Сестра Лариса была права!

Сверхобезьянцы поежились. Филипп произнес:

– Этого следовало ожидать, – что означало: «не может быть».

– Ибо сказано: «Не искушай брата своего», – укоризненно добавил Иннокентий.

– Грешникам не место среди праведников! – гневно изрек Еремия.

«Не верят, – догадался барс. – Думают, я их провоцирую».

– Это не ловушка. Сверхобезьян пришел, и я его видел. Он – юная самка!

Посетители выпучили глаза.

А брат Нимрод продолжал:

– Как вы понимаете, этот факт многим не понравится. А значит, Сверхобезьян нуждается в нашей защите!

– Ибо сказано: «Не поверят в Него». Или, согласно сестре Ларисе, «в Нее»… – прошептал Иннокентий.

Брат Нимрод довольно кивнул:

– Вот именно, любезный мой шакал.

Иннокентий обиделся:

– Я не шакал, а обезьяна псового происхождения! Ибо сказано: «Кто примет веру в Меня, тот обезьяна!»

– Прошу прощения, любезная моя обезьяна псового происхождения. – Брат Нимрод был сама покладистость.

– Ничего. Ибо сказано: «Не держи обиды на того, кто назовет тебя тем, кем ты когда-то был».

– Спасибо. Как ты, однако, подкован в священных текстах. Только, Иннокентий, а свои-то мысли у тебя есть? – полюбопытствовал брат Нимрод.

– Конечно! Ибо сказано: «Имей свои мысли!»

– Убежим от ваших волков, – вмешался Филипп.

– Ты прав, вернемся к нашим баранам, – кивнул брат Нимрод.

– Где же Сверхобезьян?! – воскликнул Еремия. – Я жажду узреть его воочию!

У брата Нимрода имелась догадка насчет того, где может находиться девочка-Сверхобезьян. Когда он ночью обдумывал этот вопрос, то попытался проникнуть в психологию врага – то есть Ищущего Лиса, который вчера остался с девочкой в пещере. Насколько брат Нимрод знал Улисса, существовала очень высокая вероятность, что лис потащил ее к себе – как он делает со всеми, о ком ему вдруг приспичит заботиться.

– Не сомневаюсь, что Сверхобезьян томится в лапах врагов веры, – сказал брат Нимрод. – Но мы освободим его и защитим!

Возглавляемая барсом группа тихонько спустилась в гараж и забралась в один из принадлежащих секте фургонов. Шакал Иннокентий уселся за руль и вывел машину наружу.

Сверхобезьянцы заняли выжидательную позицию недалеко от дома Улисса.

– Сверхобезьян должен быть здесь, – пояснил брат Нимрод. – Так что, братья, запасаемся терпением и не сводим с дома глаз.

– Да поможет нам Космический Первозверь, – сказал Еремия.

Ждать пришлось долго. Наблюдатели видели, как в доме собрались звери, как они потом разбрелись кто куда, включая и самого Улисса, после чего в доме стало совсем тихо и темно. Спутники барса начали проявлять первые признаки разочарования.

– Мы должны остаться! – заявил Филипп.

– Нет, мы остаемся, – возразил брат Нимрод. – Сверхобезьян там, я чувствую это! Подождем еще немного, если хозяин не вернется, то проникнем в дом.

Но до этого дело не дошло. Внезапно дверь отворилась, и на улицу поспешно выскочил некто, не очень хорошо видимый в вечерней темноте. Но брат Нимрод подскочил на месте:

– Это он!

Все прильнули к стеклам фургона, пытаясь получше разглядеть Сверхобезьяна.

– Не видно, – пожаловался Еремия. – Почему вы решили, что это он? Сверхобезьян не может быть незаметен! От него исходит божественный свет!

– Маловерные! Это от взрослого Сверхобезьяна исходит божественный свет! – сымпровизировал брат Нимрод, опасаясь, что теряет бразды правления. – А наш Сверхобезьян еще ребенок. Дитя, что нуждается в нашей защите!

И тут случилось нечто, что рассеяло все сомнения наблюдателей. Существо, вышедшее из дома Улисса, вдруг оказалось схвачено двумя, невесть откуда взявшимися, фигурами. Они казались совершенно черными, словно кляксы.

Иннокентий пораженно процитировал:

– «И будут преследовать Его звери страшные, звери черные. И схватят Его за лапы с помыслами недобрыми. И спасут Его те, что уверуют в Него, ибо наблюдают за Ним из фургона»…

«Ничего себе», – подумал брат Нимрод, никак не ожидавший, что ему на выручку придут древние пророчества.

Тем лучше!

– Убедились, маловерные? Спасем же его! Вперед!

Так Веронике во второй раз удалось сбежать от Карла и Магды. И теперь она ехала в фургоне вместе со спасителями, не сводящими с нее восторженных глаз. Даже шакал, ведущий машину, время от времени поглядывал назад, чтобы просветленно блеснуть глазами.

– Мы погубим тебя, ненавистный, – с чувством произнес один из шимпанзе.

Прежде чем Вероника успела испугаться, второй шимпанзе пояснил:

– Он имеет в виду: мы защитим тебя, обожаемый!

Брат Нимрод исподтишка наблюдал за своими новоиспеченными помощниками. Он был очень доволен. Сначала вдруг взяло да исполнилось пророчество, а затем все увидели, что спасенное существо – действительно обезьяна без шерсти, как и положено. И сейчас, глядя на Филиппа, Еремию и Иннокентия, барс с удовлетворением осознавал: они верят…


Лис Улисс и Марио пребывали в замешательстве. Вероника бесследно исчезла, и этот факт наводил на очень тревожные мысли.

– Может, она просто вышла подышать воздухом? – безнадежно предположил коала. – Ее пальто здесь…

Улисс покачал головой.

– Берта принесла ей куртку. Которую нигде не видно.

– Улисс, думаешь, ее похитили?

Лис пожал плечами.

– Не знаю… Похитили, или она сама ушла…

– Но почему?!

Вместо ответа Улисс спросил:

– Марио, ты рассказывал Ефрату про Веронику?

– Конечно…

– Выходит, о Веронике знала куча народу. Не только брат Нимрод, Крот и Георгий, но еще и Ефрат…

– Улисс, ну я же понятия не имел, что Ефрат обманщик, – шпион виновато опустил глаза. – Я думал, мы все заодно…

Резко зазвонил телефон. Улисс схватил трубку, разрываясь между хорошим предчувствием и нехорошим:

– Алло?!

– Здравствуйте, Улисс, – раздался в ответ голос известного мафиози, зайца Кроликонне.

Лис не смог скрыть разочарования. Он отошел в сторонку, показав глазами Марио, что разговор предстоит конфиденциальный.

– А… Это вы, дон Кроликонне. Добрый вечер.

– Что-то вы мне не очень рады, – заметил собеседник.

– Вам показалось. Конечно, я рад. Как можно не обрадоваться тому, кто готов спалить твой дом.

– Какие ужасы вы про меня думаете, Улисс. Мне, право, обидно. Просто вы должны понимать, что когда некто одалживает вам деньги на то, чтобы получить еще большие деньги, то он ожидает определенных результатов. И если результаты отрицательные, наш некто может очень расстроиться. И тогда спалить ваш дом – это меньшее, на что он способен в расстроенных чувствах. Лично я не стал бы его за это винить. Особенно если он – это я. Улисс, я ссудил вас деньгами и что теперь за это получаю?

– Вы получаете число, – ответил лис. – Очень важное число, которое откроет вам доступ в сокровищницу. За это вы прощаете мне все долги. И еще дайте обещание, что я смогу пользоваться книгами из тайника.

– Число, значит… Ладно, Улисс. Я думал над вашим предложением и склонен его принять. Хотя и не без сомнений. Давайте ваше число.

– Диктую по цифрам. Два, четыре, три, два, шесть, один, пять, один, восемь, четыре. До свидания, дон Кроликонне.

– Спокойной ночи, Улисс.

Улисс повесил трубку и только тут заметил, что на автоответчике оставлено сообщение. Он немедленно включил динамик и запустил воспроизведение: «Здравствуйте, Улисс. Это Карл, брат Магды. Я всего лишь хотел от имени сестры и от себя лично поблагодарить вас за ценную информацию, которую вы нам предоставили. Мы рассчитываем на вашу дальнейшую поддержку. Спасибо, всего хорошего».

Улисс удивленно опустился на стул и обратился к Марио:

– Ничего не понимаю… Какой Карл, какая Магда? Что за информация?

Марио насторожился.

– Улисс, когда ты уходил, телефон был на громкоговорителе?

– Не помню. Возможно… Хочешь сказать, что Вероника могла услышать это сообщение, и оно ее почему-то настолько напугало, что она решила сбежать?

– Да. Именно это я и хочу сказать, – кивнул шпион.

Улисс задумался.

– Меня это беспокоит… Возможно, за появлением Вероники в нашем мире стоит что-то еще. Марио, мы обязаны ее отыскать! И… – Улисс покосился на телефон. – Необходимо узнать, кто такие эти Карл и Магда.

Марио согласился. После чего они несколько раз попытались дозвониться до Ефрата, но безрезультатно. Саблезубый старец не отвечал…


Брат Нимрод и его помощники привезли Веронику в замок графа Бабуина. Девочка облачилась в рясу, накинула на лицо капюшон и, не вызывая никаких подозрений, добралась до кабинета брата Нимрода.

– Мне надо поговорить со Сверхобезьяном наедине, – строго заявил барс Филиппу, Еремие и Иннокентию. – Поэтому ступайте. И помните, появление Сверхобезьяна – тайна! Не раскрывайте ее никому, даже тем, кто склонен к самкитянской ереси. Не забудьте также ни в коем случае не упомянуть им про исполнившиеся пророчества. И особенно не подчеркивайте, что Сверхобезьяна защищает сам брат Нимрод.

С этими словами он отпустил их, будучи абсолютно уверенным, что новость о пришествии девочки-Сверхобезьяна вскоре станет известна куче народа. И это хорошо!

Брат Нимрод закрыл за сподвижниками дверь и повернулся к Веронике.

– Ну, что ж… Теперь поговорим откровенно, без свидетелей. Так откуда ты взялась?

Девочка насторожилась.

– Что значит откуда? Я Сверхобезьян! Тот, кого вы ждали!

Брат Нимрод поморщился.

– Перестань. Никакой ты не Сверхобезьян, уж мы-то с тобой это знаем.

Вероника растерялась.

– Но почему тогда… Я хочу сказать…

– Пока просто ответь, откуда ты взялась! – велел брат Нимрод.

– Ну… Вообще-то, я не здешняя. Я из другого мира.

Барс уселся в кресло за свой стол и движением лапы пригласил Веронику присесть напротив.

– Я это подозревал. И что, много в твоем мире существ, подобных тебе?

– Шесть… Может, семь…

– Шесть-семь Сверхобезьянов – цифра явно завышенная, – усмехнулся брат Нимрод, не дослушав. – Надо же, шесть-семь…

– Миллиардов, – закончила Вероника.

Брат Нимрод поперхнулся и зашелся кашлем. Шесть-семь миллиардов Сверхобезьянов! Миллиарды ложных богов! Даже древние язычники не позволяли себе таких пантеонов! О, Космический Первозверь, что же еще ты натворил в той Великой Катастрофе?!

Брат Нимрод взял себя в лапы и спросил:

– Что от тебя хотели те, черные?

– Понятия не имею! А вы их знаете?

– Нет.

– Тогда почему вы испугались, когда та колдунья открыла морду?

– Я вовсе не испугался, – возразил барс. – Просто мне не понравилась ее морда. Некрасивая. Скажи лучше, почему ты ушла от Лиса Улисса?

Какое-то мгновение Вероника колебалась с ответом.

– Я решила, что он обманщик. Что ему нельзя доверять.

Брат Нимрод довольно улыбнулся.

– Верное решение. Ты очень проницательная. Как тебя зовут?

– Вероника.

– Вероника… Вероника… – повторил сверхобезьянец, словно пробуя имя на вкус. – Это хорошо, мне нравится. Имечко что надо, подходит…

– Для чего подходит? – не поняла девочка.

Но вместо ответа брат Нимрод сказал:

– Мне нужна твоя помощь.

Вероника удивилась:

– Да? А я думала, что это вы мне поможете…

– А что тебе нужно?

– Ну, я полагала, что вы подскажете, как мне вернуться домой, в свой мир.

– А, это… Конечно, помогу.

– Так вы знаете, как это сделать?! – воспряла духом девочка.

– Догадываюсь. Скажи, как ты попала в наш мир? Хотя нет, давай я сам догадаюсь. Ты вошла куда-то… возможно, в некое здание… а вышла уже у нас. Верно?

Вероника оживленно кивнула.

– В таком случае, я знаю, как ты можешь вернуться, – сообщил брат Нимрод.

– Ура-а-а! Можно прямо сейчас?

– Нет. Я же сказал, мне нужна твоя помощь. Разве ты не хочешь помочь тому, кто может вернуть тебя домой?

– Ну… Вообще-то… – замялась Вероника. – Я как бы хочу. В принципе. Ну, если только не долго. А то ведь мои родители волнуются.

Брат Нимрод скрестил лапы на груди и сказал:

– Давай договоримся. Сначала ты поможешь мне, а потом ты мне поможешь.

– Э?

– А уже после этого я помогу тебе вернуться.

Вероника задумалась.

– У меня есть выбор?

– Конечно. Если тебя не устраивает мое предложение, то ты свободна. Можешь сама искать путь домой.

– Тогда я согласна, – вздохнула Вероника. – Но вы не правы. Так нельзя…

– Я делаю это в высших интересах, – возразил брат Нимрод. – О которых тебе знать ни к чему. От тебя требуется совсем другое.

– Что же?

– Мне нужно, чтобы ты изображала из себя Сверхобезьяна.

– Но я понятия не имею, как это делать!

Брат Нимрод загадочно улыбнулся.

– Не беспокойся. Просто доверься мне…

Глава 5

Ночь Большого Раскола

В дверь кабинета робко постучались. Брат Нимрод нахмурился, знаком велел Веронике молчать и, подойдя к двери, спросил:

– Кто там?

– Сподвижники! – прозвучало в ответ, и Вероника узнала голос шимпанзе Еремии.

– Ибо сказано: «Вернитесь и узрите!» – добавил голос шакала Иннокентия.

– Не впускайте нас! – закончил страдающий перевертянкой шимпанзе Филипп.

Брат Нимрод открыл дверь.

– Я же велел не мешать нам! – недовольно сказал он, загораживая проход непрошеным визитерам.

– Мы не можем, – заявил Еремия. – Наши души тянутся к Сверхобезьяну! Мы должны видеть его, ощущать его присутствие!

Иннокентий горячо поддержал друга:

– Ибо сказано: «Вот Он!»

Брата Нимрода такой поворот дел не устраивал, однако просто взять и прогнать ретивых сверхобезьянцев он не решился – все-таки союзники. Поэтому барс пошел на хитрость. Он отвлек сподвижников тем, что занял их делом: отправил в соседний кабинет исследовать содержимое ранца Вероники – ведь в нем хранятся бесценные записи самого Сверхобезьяна, имеющие колоссальное религиозное значение! Вероника отнеслась к этой идее равнодушно – в данный момент ее беспокоили совсем другие вопросы, – зато сподвижники прониклись небывалым воодушевлением.

С величайшей бережностью они вытащили на стол все, что было в ранце. Учебники, в отличие от тетрадей, сверхобезьянцев не заинтересовали.

Наиболее бурный восторг вызвал дневник Вероники. Сами сверхобезьянцы никогда не учились в обычной школе и понятия не имели о том, что такое школьный дневник. Поэтому они интерпретировали находку по-своему.

– Личный дневник Сверхобезьяна, – благоговейно прошептал Еремия. – Его собственные записи. Смотрите, тут всякие науки и цифры!

– Ибо сказано: «География четыре», – согласился Иннокентий. – Почему-то все цифры – от трех до пяти.

– Это священные числа Сверхобезьяна! – осенило Еремию. – Три – означает трех сподвижников, то есть нас. Четыре – означает трех сподвижников и их единственно верный путь. А пять – трех сподвижников, единственно верный путь и…

– И еще один единственно верный путь, – подсказал Иннокентий.

– Точно!

– Чепуха, – вставил Филипп.

– Я рад, что ты согласен, – ответил ему Еремия и вновь углубился в изучение дневника. – Науки повторяются. От страницы к странице – одни и те же. Это безусловное указание на то, что только эти дисциплины являются истинными. Все остальные – ложные и подлежат искоренению.

– Ибо сказано: «Подобно гнилым корням», – поддержал его Иннокентий.

Неожиданно Еремия подпрыгнул в крайнем возбуждении.

– Смотрите, тут написано: «Не забыть тетрадь по математике!»

– И? – не понял Филипп, хотя внутренне уже был готов радоваться по любому поводу.

– Это же она! – воскликнул Еремия. – Недостающая заповедь Космического Первозверя!

Иннокентий ахнул.

– Ибо сказано: «И последнее: Не (тут уже сами что-нибудь нужное впишите)».

– Вот именно! Мы нашли ее! Последнюю заповедь! Она звучит: «Не забывай тетрадь по математике!» Космический Первозверь передал ее нам через Сверхобезьяна, как и было предсказано!

– Это реализм, – прошептал Филипп.

– И правда, фантастика! – энергично закивал Еремия.

Их совещание было прервано стуком в дверь. В коридоре переминалась с лапы на лапу кучка сверхобезьянцев. Это были те, кому Еремия, Филипп и Иннокентий по большому секрету рассказали о приходе Сверхобезьяна, а также те, кому по еще большему секрету рассказали об этом те, кто услышал новость от Еремии, Филиппа и Иннокентия.

Теперь они хотели убедиться в приходе высшего существа собственными глазами, и даже возможный гнев брата Нимрода не мог их остановить.

– А есть ли у вас с собой тетради по математике? – строго вопросил Еремия.

– Нету, – растерянно развели лапами новоприбывшие.

Еремия, Филипп и Иннокентий многозначительно усмехнулись.


Брат Нимрод вовсе не стал гневаться. Напротив, он был доволен, так как все шло по плану. Барс велел Филиппу и Иннокентию собрать всех интересующихся в малой молитвенной зале, где им и будет явлен долгожданный Сверхобезьян. Еремии же предстояло сыграть в грядущем действе важную роль, так как брат Нимрод задумал явить сверхобезьянцам чудо.

– То есть мне надо будет притворяться? – нахмурился Еремия, когда барс ввел его в курс дела.

– Можно и так сказать. А что? Неужели ты сомневаешься, что Вероника способна совершить подобное чудо?

– Нет, конечно!

– Ну, значит, нет и никакого обмана, – сказал брат Нимрод, и Еремия был вынужден согласиться.

Чудо было необходимо, и брат Нимрод понимал это со всей очевидностью. А настоящее или подлинное – не так важно.

Сама Вероника к этому времени уже сильно жалела, что связалась со сверхобезьянцами. Она чувствовала, что все больше и больше вязнет в чем-то, что определенно походило на болото. Ах, мама, папа, где же вы! Увидит ли она их когда-нибудь? Вероника автоматически засунула руку в карман джинсов, где у нее обычно лежал мобильник, и с ужасом осознала, что аппарат остался в пальто. А пальто – у Улисса. Впрочем, мобильник в этом мире был совершенно бесполезен, и это немного утешило девочку.

Брат Нимрод проинструктировал Веронику по поводу предстоящей демонстрации ее сверхобезьянской сущности, и на душе девочки заскребли кошки. Хотя в этом мире, наверно, так не говорят… Здесь, наверно, на душе скребут какие-нибудь насекомые. Впрочем, кто бы там ни скреб, общей картины это не меняло – ей придется дурачить сектантов, чтобы брат Нимрод помог ей вернуться домой. Кошмар.

Стараясь подавить в себе неприятные ощущения, девочка слушала указания брата Нимрода.

– Поменьше разговаривай. Лучше вообще молчи. Но если все же придется что-нибудь сказать, то говори так, чтобы тебя нельзя было понять однозначно. Так, чтобы каждый услышал в твоих словах то, что ему хочется услышать.

Вероника поежилась.

– Не волнуйся, все пройдет хорошо, – попытался успокоить ее барс. – Ребята ужасно давно ждут Сверхобезьяна и уже так устали от этого занятия, что сами все сделают для того, чтобы поверить, будто ты и есть он. Почаще употребляй слова «свет», «тьма», «силы зла», «защитники добра»… В любом контексте. Вместо «чтобы» говори «дабы», а вместо «потому что» – «ибо».

– Почему? – удивилась Вероника. – Это ведь то же самое.

– То же самое, – не спорил брат Нимрод. – Но звучит весомее. Ибо так следует изъясняться высшему существу, дабы тьма ушла из наших душ и воцарился свет.

– Дабы силы зла отступили перед защитниками добра? – уточнила Вероника.

– Именно, – усмехнулся брат Нимрод.

Слух о том, что Сверхобезьян явился и его можно узреть воочию, ураганом пронесся по замку графа Бабуина, ошарашивая всех, кто еще не заснул. В итоге в малую молитвенную залу набилось столько народу, что Филиппу с Иннокентием с трудом удавалось пробивать себе проход от дверей к алтарю.

– Сойдитесь, сойдитесь плотнее! – кричал Филипп, помахивая перед мордами сектантов толстой тетрадью, на обложке которой значилось «Тетрадь по математике брата Филиппа».

– Ибо сказано: «Дорогу, дорогу!» – восклицал Иннокентий, ударяя особо неповоротливых сверхобезьянцев тетрадью с надписью «Тетрадь по математике брата Иннокентия».

В проеме двери появился брат Нимрод, а рядом с ним… Толпа ахнула и расступилась.

Сектанты завороженно глядели на Веронику. Конечно, они знали, они всегда знали, что Сверхобезьян должен быть не таким, и явиться не так, но ведь вот же она – юная самка обезьяны без шерсти, и ничего против этого не скажешь. А они так долго ждали, они так устали ждать, а некоторые и вообще уже сомневались, что явление Сверхобезьяна произойдет на самом деле. Многим из них так хотелось поверить в Веронику, что до этой веры оставался всего шаг…

Брат Нимрод и Вероника прошествовали к алтарю. Барс поднял лапу и обратился к собранию:

– Братья и сестры! Перед вами Вероника. Она – Сверхобезьян. В глазах ваших читаю я смятение. В душах у вас хаос, но, как известно, именно из хаоса Космический Первозверь создал Вселенную…

Его речь была прервана гневным возгласом:

– Остановитесь, нечестивцы!

От входа к алтарю, вне себя от возмущения, решительно шагал Его Святейшество.

– Святотатство! Брат Нимрод, вы перешли все границы! Эта особа, – палец главы секты взметнулся в сторону Вероники, – не Сверхобезьян!

– Отчего же такая уверенность? – спокойно поинтересовался барс.

– Она самка! И не адепт веры!

Брат Нимрод пожал плечами.

– Сестра Лариса предвидела такую возможность.

– Сестра Лариса – еретичка!

– Как знать, как знать…

Его Святейшество скрестил лапы на груди.

– Ах, так? Тогда докажите, что эта девица – Сверхобезьян! Пускай она сотворит чудо!

По толпе прокатился согласный гул, а брат Нимрод еле заметно усмехнулся.

– Хорошо, Ваше Святейшество. Это справедливое требование. Сверхобезьян Вероника сотворит чудо исцеления. Брат Филипп, брат Иннокентий, приведите больного!

Шимпанзе и шакал вылетели из залы и сразу же вернулись, ведя под лапы Еремию. Последний закатывал глаза, хромал, трясся и кашлял. Могло показаться, что он болен всеми болезнями одновременно.

Сподвижники подтащили страдальца к алтарю, отпустили и отошли в сторону. Брат Нимрод сделал приглашающий жест Веронике, и девочка, с трудом уняв дрожь в коленках, приблизилась к Еремии, простерла к нему руки и лаконично воскликнула:

– Излечись!

Собрание затаило дыхание. Еремия пару раз кашлянул, потом смолк, выпрямил «хромую» лапу, изумленно поглядел на переставшие трястись передние лапы и тихо произнес:

– Я здоров… – И еще раз, уже громко: – Я здоров!

Сверхобезьянцы охнули. Кто-то воскликнул:

– Чудо! Чудо! Больной теперь здоров!

Его Святейшество рассерженно топнул лапой:

– Никакое это не чудо! Он только притворялся больным!

– Чудо! Чудо! – вскричал тот же голос. – Притворявшийся больным теперь притворяется здоровым!

Сектанты заволновались, в разных концах залы вспыхнули споры. Одни поверили в то, что Вероника – Сверхобезьян, другие – нет. И тогда брат Нимрод решил, что его сегодняшний план вступил в завершающую фазу.

– Тихо! Тихо, я сказал! – что есть силы рявкнул он. – Слушайте все!

Голоса спорщиков смолкли.

– Раз не все готовы принять Веронику как Сверхобезьяна, так тому и быть! Те, кто узрел свет истины, да последуют за нами! А слепцы пускай не верят и далее, блуждая в темноте! И да войдет эта ночь в историю как Ночь Большого Раскола! Потому что сейчас, в эту самую секунду, я учреждаю новый орден – орден верониканцев! С нами Истина!

Брат Нимрод не ошибся – впоследствии эта ночь действительно вошла в историю как Ночь Большого Раскола.


Марио ползал на коленях по мостовой и сосредоточенно ее изучал, выискивая следы, которые могли бы пролить свет на исчезновение Вероники.

– Ага! – воскликнул он. – Здесь проехала машина!

– Это проезжая часть, – откликнулся стоящий рядом со шпионом Лис Улисс. – Здесь постоянно проезжают машины.

Коала поморщился и поднялся на задние лапы.

– Может, соседи что-нибудь видели? – без особого энтузиазма предположил он. – Пойдем поспрашиваем.

– Давай ты сам, – ответил Улисс. – А я пока поищу что-нибудь про этих загадочных Карла и Магду.

Марио кивнул и направился к ближайшему соседнему дому, чьи темные безжизненные окна нагоняли на шпиона тоску. А Улисс вернулся к себе и вытащил из внутреннего кармана пальто тонкую книжицу в кожаном черном переплете. Он раскрыл ее, пробежал глазами по странице, фыркнул, пробормотал: «А чего я, собственно, ожидал?», и вернул книжицу на место. После чего сел за компьютер и ввел в строку поиска «Карл, Магда», указав, что искать надо оба слова. Поисковая система выдала несколько сотен результатов. Это было ожидаемо. Улисс вздохнул и обреченно принялся пролистывать страницу за страницей.

Через четверть часа он пришел к выводу, что бездарно тратит время и что следует сузить поиск, добавив еще какие-нибудь критерии. Улисс задумался, какие именно, и автоматически переключил поиск на картинки. Первая же фотография привела его в изумление. Со снимка, на фоне раскопок древнего города, во всю пасть улыбался енот-археолог Бенджамин Крот, извечный соперник Улисса и его друзей в поисках сокровищ саблезубых тигров!

Но какое отношение имеет профессор к Карлу и Магде?!

Улисс перешел к тексту, на который вела фотография. Это была статья трехлетней давности о раскопках Клыкополиса, столицы мифических сфинксов, в которой рассказывалось, что останки легендарных животных археологам пока обнаружить не удалось, но они не теряют надежды. Руководил раскопками лично Бенджамин Крот. Знаменитый археолог, в частности, поведал журналистам, что его экспедиции удалось обнаружить множество именных предметов, косвенно указывающих на то, что сфинксы могли существовать в действительности.

– Вот, например, перед вами кинжал с дарственной надписью, – говорил Крот. – Сейчас я вам ее переведу… «Величественному Карлу, зверю с сердцем льва и хваткой орла, брату прекрасной Магды, чьи глаза скрывает вечная ночь». Видите? Сердце льва и хватка орла! Два зверя в одном! Как и положено сфинксу!

– Но это больше смахивает на обычную метафору… – возражал журналист. – Которая означает, что этот Карл был храбрым и ловким зверем, вот и все.

На что Крот, в свою очередь, замечал:

– Именно к такому выводу, возможно, пришли бы филологи. Но разве филологи раскапывают древние города? Нет, это делаем мы, археологи. И я, как руководитель экспедиции и ученый с мировым именем, решительно заявляю, что сердцу льва место в теле льва, а хватке орла – в когтях орла! То есть в теле и когтях сфинкса!

– А другого варианта нет? – интересовался журналист.

– Почему же нет? Есть. Это может быть метафора.

Больше в статье имена таинственных Карла и Магды не упоминались.

Улисс, воодушевленный обнаруженной зацепкой, добавил в строку поиска к «Карлу» и «Магде» слова «сфинксы» и «Клыкополис» и получил на редкость любопытный результат. Оказывается, в Градбурге существует тайная молодежная организация Сфинксы Преисподней, члены которой не только убеждены, что сфинксы существовали, но и считают себя их духовными наследниками!

«Священные книги не упоминают сфинксов в числе животных, исторгнутых из тела Космического Первозверя, – прочитал Улисс. – И в этом они совершенно правы, так как сфинксы действительно не были частью бога. Однако при падении на Землю и при ударе о твердь планеты некоторые животные смешались друг с другом. Так и получились сфинксы. Сомневаться в этом просто глупо.

Ввиду их особой природы, сфинксы обладали исключительными способностями, позволявшими им проникать в тайны мироздания. Эти способности передались и нам, духовным наследникам сфинксов, сочетающим в себе силу и жизненную энергию не одного зверя, но двух! Мы звери с сердцем льва и хваткой орла!»

Далее Улисс узнал совсем поразительную вещь. Как выяснилось, именно древний Клыкополис является для Сфинксов Преисподней главным местом паломничества, а найденный там Бенджамином Кротом кинжал – самой важной священной реликвией. Члены организации часто берут себе новые имена, полные, по их мнению, высокого мистического смысла. И самые популярные имена у них это те, что связаны с Клыкополисским кинжалом. То есть Карл, Магда и Бенджамин!

В крайнем возбуждении Улисс попытался отыскать координаты этой удивительной организации, однако его ждало разочарование: Сфинксы Преисподней чужих к себе не подпускали, тщательно скрывали свое членство в организации и ее координаты не афишировали.

Но лис не унывал. Все равно у него теперь есть ниточка, да еще какая!

Дверь распахнулась, и в дом вошел угрюмый Марио.

– Улисс, тебе чрезвычайно повезло с соседями. Они все слепые и глухие. Никто ничего не видел и не слышал. А некоторые при виде меня, такого мирного и приветливого меня, чуть не вызвали полицию.

– Ничего удивительного, – ответил Улисс. – Сам подумай, врывается к ним посреди ночи какой-то подозрительный коала, задает странные вопросы…

– Надо было тебе пойти со мной. Тебя-то они знают. Может, сходим?

Но Улисс покачал головой и лукаво усмехнулся.

– Нет, Марио. Сейчас мы с тобой нанесем визит нашему старому другу Бенджамину Кроту.

Шпион от удивления вытаращил на лиса глаза.

– Он-то нам зачем?

– Поехали, поехали! По дороге объясню!

Но их ждало разочарование. Бенджамина Крота, снимавшего квартиру на последнем этаже пятиэтажки недалеко от Городского Археологического Музея, дома не оказалось.

– Может, уехал? – предположил Марио. – Он ведь не здешний…

– Может быть… – задумчиво ответил Улисс. Ну вот, сначала пропадает саблезубый старец Ефрат, теперь археолог… Странно все это. Однако в то, что Крот покинул Градбург, не очень верилось.

– Марио, давай-ка заглянем в музей, – предложил Улисс.

– Так ведь он закрыт, – заметил коала.

– Заглянем в закрытый музей.

– Улисс, я понимаю, что Крот имеет прямое отношение к музею. Но ведь сейчас ночь!

– Ну и что? Разве по ночам музеи перестают быть музеями? Марио, давай просто сделаем это. Скорее всего, мы там никого не обнаружим, но ведь нам уже не привыкать, верно?

Шпион пожал плечами. В музей так в музей. Всяко лучше, чем сидеть без дела…


На заднем дворе музея перед ступеньками, ведущими в здание, стоял одинокий автофургон, принадлежащий шоферу-философу суслику Георгию. Свет висящего над крыльцом фонаря падал на фургон и немного на лежащие чуть поодаль, возле забора, большие деревянные бочки. Две из них в данный момент были обитаемы: в одной расположился Бенджамин Крот, а в другой – суслик Георгий.

– Подумать только, я ей так верил! – ныл Крот. – Я был убежден, что она на самом деле тайный агент! А она оказалась обычной школьницей, да еще и сообщницей Улисса!

– Профессор, мы же договорились… – мягко вставил Георгий, но не был услышан.

– Я любил ее всей душой! Всем сердцем! А она играла мной!

– Профессор…

– Забавлялась, как игрушкой!

– Профессор!

Археолог осекся.

– Ой, я, кажется, опять говорил о Берте.

– Да, немножко, – подтвердил Георгий.

– Я не специально!

– Так у нас ничего не выйдет, – заметил суслик. – Может, оставим эту затею? Мне кажется, что вы не очень стремитесь стать философом.

– Нет-нет, я хочу! Пожалуйста, научите меня! Мне так нравится эта ваша позиция про то, что всё фигня.

– Не всё фигня, – строго возразил Георгий. – Мы сами – вовсе не фигня. А вот все остальное – фигня и не имеет никакого значения. Потому что мир – это проекция нашего сознания, вне коего никакого мира не существует.

Последняя фраза озадачила енота.

– Если так… То почему она меня не любит?!

– Неужели не понятно? Потому что вы не хотите, чтобы она вас любила.

– Как это? – опешил Крот.

– А разве нет? Неужели вы хотите, чтобы вашей подругой стала школьница, обманщица, жестокая мошенница?

– Э-э… Вот когда вы так говорите, то я и правда не очень этого хочу. Но ведь я считал ее тайным агентом!

– И что? Разве она тайный агент?

– Нет…

– А кто же она на самом деле?

– Школьница. Обманщица. Жестокая мошенница. – Крот нахмурился. – Что-то она мне уже не так нравится, как раньше. Хм… Фигня какая-то получается.

Георгий довольно улыбнулся.

– Вот видите, я же говорил. Фигня.

– Да-да, теперь я понимаю! – возбужденно прошептал енот. – Всё фигня! Так значит, я смогу стать философом?

– Посмотрим… Пока что за вас все я делаю. Вот как мы поступим. С утра мы с вами пустимся странствовать по свету и познавать себя и мир – что, по сути, одно и то же. Это лучшая школа для начинающего философа, сторонника теории избирательного пофигизма. Этот термин я только что придумал, между прочим. Нравится?

– Очень! И куда мы поедем?

– Никуда не поедем. Мы пойдем пешком.

– Ой…

– Да. И без денег.

– Но…

– Без еды.

– Ох…

– Только так. Иначе ничего не выйдет.

– А если нам понадобится еда? Или деньги?

– Дадут.

– Кто?

– Понятия не имею. Кого придумаем, те и дадут. Ведь мир – он… что?

– Ммм… Круглый?

– Нет. Он проекция нашего сознания. Хотя пока что, – суслик кинул на собеседника сочувственный взгляд, – только моего.

– Но… Скажите, Георгий…

– Зовите меня учитель.

– Хорошо. А вы зовите меня профессор.

– Я и так зову вас профессор.

– Тогда тоже зовите меня учитель.

Георгий окинул Крота долгим взглядом. Археолог поежился.

– Хорошо, продолжайте звать меня профессор.

– Спасибо, – кивнул Георгий.

– Так вот, учитель… Зачем нам скитаться? Может, останемся в бочках? Вы же говорили, что бочки – это лучшая школа для философа.

– Верно, но в этой школе вы прогуливаете слишком много уроков. Так что теперь я вас направляю в школу для особо трудных философов. Не расстраивайтесь, профессор, вам понравится. Только представьте – скитания, без денег, без еды, стертые в кровь лапы…

– И правда, – содрогнувшись, выдавил из себя Крот. – Звучит соблазнительно.

– Профессор, вас же никто не заставляет. Можете отказаться и вернуться домой, чтобы продолжить жить в сплошном негативе и умереть от отчаяния.

– Нет-нет! Я хочу стать таким же спокойным, как вы, так что я согласен на все!

– Вот это я одобряю. А умереть от отчаяния – нет. Это не самая умная смерть. Профессор, вы слышали философскую притчу про Смерть?

– Нет.

– Слушайте.

Философская притча про смерть, рассказанная сусликом Георгием

Давным-давно, в очень мрачные времена жила на свете семья сусликов, муж и жена. Были они звери тихие, скромные и добрые. Поэтому другие звери их всячески обижали. И вот как-то родилась у сусликов дочь.

– Тяжело ей придется, – вздохнула мама. – Будут обижать ее, как обижают нас.

– Нет! – возразил отец. – Мы дадим ей такое имя, что все станут ее бояться и не посмеют обидеть! Мы назовем ее Смерть!

Отец оказался прав. Все вокруг боялись Смерти и не трогали ее.

Смерть росла без друзей, поскольку ни в одну компанию ее не принимали.

– Можно с вами поиграть? – спрашивала она других детей.

– Нельзя! – отвечали ей. – Ты Смерть! Мы тебя боимся!

Смерть плакала и уходила. А дети за ее спиной шептались:

– Как же она сама не понимает таких простых вещей? Какая глупая Смерть!

Прошли годы, и Смерть превратилась в прекрасную девушку. Но никто из парней не хотел с ней встречаться. Как-то не очень приятно заигрывать со Смертью.

Но однажды пришел в деревню парень-суслик из чужих краев, и первым зверем, которого он увидел, была Смерть. Но он еще не знал, что ее так зовут, поэтому она ему очень приглянулась.

– Здравствуй, красавица, – улыбнулся парень-суслик. – Ты почему такая грустная?

– Потому что меня все боятся, – ответила Смерть и заплакала.

– Это не так. Я тебя не боюсь. Выйдешь за меня замуж?

– Конечно, выйду! – обрадовалась девушка.

– Ура! – воскликнул парень-суслик. – Тогда давай знакомиться. Меня зовут Парень-Суслик. А тебя?

Смерть испугалась, что если Парень-Суслик узнает, как ее зовут, то убежит в леса. Поэтому она солгала:

– Меня зовут Девушка.

– Какое красивое имя! Побежали жениться, Девушка!

– Побежали! Только давай побежим далеко, ладно? Туда, где нас никто не знает.

– Почему? – удивился Парень-Суслик.

– Так у нас принято, – слукавила Смерть.

Парень-Суслик не стал спорить – ему нравилось соглашаться с Девушкой. И они побежали жениться в далекую-далекую деревню, где их никто не знал.

Там они зашли в храм и попросили священника их поженить. Священник кивнул и спросил:

– Согласна ли ты, Девушка, взять в мужья Парня-Суслика и жить с ним в мире и согласии, пока смерть не разлучит вас?

– Согласна!

– А ты, Парень-Суслик, согласен взять в жены Девушку и жить с ней в мире и согласии, пока смерть не разлучит вас?

– Согласен.

Так они стали мужем и женой. И жили вечно, потому что Смерть их так и не разлучила. Ведь она любила Парня-Суслика.

Они и сейчас живут.

Георгий закончил свой рассказ. Крот задумчиво молчал. А потом спросил:

– В чем смысл этой притчи?

– Разве не ясно? – удивился Георгий.

– Нет-нет, конечно, ясно! Но в чем он?

– В том, что Парень-Суслик может умереть в любой день.

– Почему? – напрягся Крот. – Смерть его разлюбит и разлучит их?

– Да нет… Просто он уже старенький. Все-таки несколько веков живет.

Археолог выпучил глаза и, не сдержавшись, воскликнул:

– Что за фигня?!

– О! – довольно ответил Георгий.

В этот момент тишину нарушил звук шагов, и из-за угла музея появились две фигуры. Они вышли на свет, и Крот с Георгием узнали в них Лиса Улисса и Марио.

Археолог недовольно поморщился.

– Учитель, зачем вы притащили сюда эти две проекции вашего сознания?

– Это не я, – ответил суслик. – Иногда проекции позволяют себе вольности. Даже не иногда, а довольно часто. Почти всегда.

Лис Улисс узнал фургон Георгия и, внимательно прислушиваясь, огляделся по сторонам.

– Георгий, господин Крот, вы здесь? Отзовитесь, пожалуйста!

– Мы тут, в бочках! – выкрикнул суслик.

Крот чуть не задохнулся от возмущения.

– Что вы делаете?! Зачем отвечаете ему?!

– Как зачем? – искренне удивился Георгий. – Они наши друзья. С Марио мы вместе сидели.

– Никакие они нам не друзья! Они враги!

Шофер укоризненно покачал головой.

– Профессор, это огромный шаг назад. У настоящего философа не может быть врагов, потому что вражда – это фигня.

Тут к ним подошли Улисс и Марио.

– Почему вы в бочках? – поинтересовался коала. – В Градбурге квартирный кризис?

– Нет, мы философствуем, – ответил Георгий.

– А… Тогда понятно, – неискренне произнес Марио.

– Многие древние философы жили в бочках, – объяснил ему Улисс. – Таким образом они снимали с себя бремя цивилизации и, не отвлекаясь на мирскую суету, добивались потрясающих результатов.

– Я даже догадываюсь, каких, – хмыкнул шпион. – Искривленный позвоночник, испорченное зрение и атрофированные мышцы. Потрясающие результаты!

Улисс не был согласен с его мнением, однако разговор о философии решил отложить до более подходящего момента. Сейчас важно другое.

– Господин Крот, у нас к вам всего один вопрос.

– Я счастлив, – буркнул енот. – После того как вы лишили меня сокровищ саблезубых и подослали мошенницу Берту, вы решили добить меня вопросом. Ладно, я теперь философ, так что не злюсь на вас… Хотя лапы так и чешутся вас задушить. Лапы еще не прониклись философией избирательного пофигизма.

– Господин Крот, как найти Сфинксов Преисподней?

Из бочки на Улисса уставились изумленные глаза.

– А я откуда знаю?

– Ну, вы же с ними как-то связаны…

– Я?! Улисс, Сфинксы Преисподней это молодые хулиганы, которые одеваются в черное, гоняют на мотоциклах и слушают шумную музыку. А я известный ученый, охотник на расхитителей гробниц и без пяти минут философ. Вы улавливаете мой намек?

– Вполне. И тем не менее, связь есть. Ведь не случайно же Сфинксы почитают вас, берут себе в качестве псевдонима ваше имя, совершают паломничество в раскопанный вами город Клыкополис и чтут найденный там вами кинжал как свою главную реликвию.

Крота сказанное Улиссом приятно удивило.

– Ух ты, правда? Надо же, а я не знал. Какие милые дети… Правда, теперь я, кажется, понял, кто два года назад выкрал Клыкополисский кинжал из музея. Улисс, как я погляжу, вам известно про этих Сфинксов гораздо больше, чем мне. Так что вынужден вас разочаровать, и, уж простите, делаю это с радостью.

Лис вздохнул.

– Жаль… Но, может, вы хотя бы предположите, где их искать? Раз уж они так увлечены вашими раскопками.

– А что тут предполагать? На раскопках и искать. Вы же сами сказали, что они совершают паломничество в Клыкополис.

Улисс покачал головой.

– Нет, это далеко. У нас нет времени на поездку в Клыкополис.

– Ну, я не знаю… Попробуйте поискать в самом Градбурге что-нибудь, связанное со сфинксами. Я, разумеется, имею в виду мифических сфинксов, а не этих занятных ребятишек. Ведь занятные ребятишки могут совершать паломничества не только в Клыкополис, но и к чему-нибудь по месту жительства.

Улисс чуть не хлопнул себя по лбу – одновременно от досады (потому что не догадался сам) и от радости (потому что все равно догадался, пусть и с подсказки Крота).

– Профессор, огромное спасибо! Вы нам очень помогли.

– Да? – скривился енот. – Какая неприятность. Эх, не уследил за языком.

Но Улисс его больше не слушал. Он коротко попрощался с философами и решительно зашагал прочь, увлекая за собой Марио, удивленного такой поспешностью.

– Улисс, ты ведешь себя так, будто у тебя есть идея, – заметил коала.

– Есть! Мы немедленно едем на Старое Кладбище!

– На кладбище?! Это еще зачем? Ты что-то вспомнил, да?

Лис Улисс довольно кивнул. Да, он кое-что вспомнил. Когда он, Константин и Евгений впервые попали на Старое Кладбище, то познакомились там с Волком Самуэлем. Этот аристократичного вида призрак убеждал друзей совершить экскурсию по кладбищу и, в качестве приманки, упомянул пирамиду сфинксов. «Хотите пирамиду сфинксов? – спросил тогда Волк Самуэль. – Да-да, здесь и пирамида есть! Сфинксов никогда не было, а пирамида, где они похоронены, есть. Забавно, правда? Забавно и таинственно!»

По мнению Улисса, это не только забавно и таинственно, но еще и может оказаться весьма полезным!

Георгий и Бенджамин Крот проводили Улисса и Марио взглядами, и, когда те скрылись за углом музея, суслик произнес:

– Из Улисса мог бы получиться хороший философ. А из Марио – плохой. Надо было им сказать.

– Это еще зачем? – ревниво насупился Крот. – Учитель, у вас уже есть ученик, вам хватит!

Георгий перевел на него укоризненный взгляд и покачал головой:

– Профессор, на вас совершенно не действует бочка. Вы одержимы мирской суетой. Вам нужно расслабиться. Будем медитировать. Закройте глаза, считайте до десяти и представляйте, что вы находитесь рядом с чем-нибудь спокойным и умиротворенным. Например, со мной…


Марио, превышая скорость, вел машину по загородному шоссе в сторону Старого Кладбища. Дорога была темна и пустынна, что случалось с ней довольно часто, поскольку она определенно не входила в список популярных маршрутов градбуржцев. Черные деревья, росшие вдоль обочин и призванные наводить ужас на проезжающих, уже так отчаялись дождаться этих самых проезжающих, что от тоски наводили ужас лишь друг на друга.

– Улисс, допустим, мы найдем этих самых Сфинксов Преисподней, – произнес Марио. – Как мы вычислим из кучи фальшивых Карл и Магд тех, которые нам нужны? Это все равно, что искать иголку в стоге иголок.

– Понятия не имею, – ответил лис. – Доверимся судьбе.

– О! – воскликнул коала. – Судьбе! Какая старая, до боли знакомая фраза!

Улисс улыбнулся.

– Эта реплика больше подошла бы Константину.

– Ты прав, – кивнул Марио. – Не будем говорить ему, что я украл его реплику, ладно? Не хочется его расстраивать.

Вскоре в свете луны показались ворота Старого Кладбища. Марио тихонечко присвистнул.

– Улисс, ты только посмотри…

Лис не ответил. Он и так уже смотрел во все глаза.

У ворот кладбища стояло несколько мотоциклов.

Глава 6

Сфинксы Преисподней

Лис Улисс и Марио выбрались из машины и приблизились к воротам. Из недр кладбища доносился рев электрогитар и грохот ударных.

– Это, видать, та самая шумная музыка, которую, по словам Крота, любят Сфинксы Преисподней. Похоже, паломничество в самом разгаре, – сказал Улисс.

– Я тоже люблю такую музыку, – заметил Марио. – Но сейчас у меня чего-то нет на нее настроения. Эх, не Сфинкс я Преисподней!

Улисс толкнул правую створку ворот, и искатели ступили на территорию кладбища. В тот же миг, словно по беззвучному сигналу, перед ними возник призрак тигренка.

– Дорогие туристы, вам неслыханно повезло! – с деланой бодростью объявил он. – Этой ночью у нас особое мероприятие – экстремальный туризм! Экскурсия по Старому Кладбищу, полному не только традиционных призраков и банальных зомби, но и брутальной шпаны – злобной, агрессивной и, что хуже, то есть, простите, лучше всего, совершенно живой! Опасности и риск вам гарантированы, и всего за тройную плату!

Улисс улыбнулся и мягко прервал самозваного гида:

– Юный Уйсур, вы меня не узнаете?

Тигренок недоуменно уставился на лиса.

– Нет, вроде… Хотя, погодите. Ваша морда мне знакома.

– Меня зовут Улисс.

– А! Лис Улисс! Тот самый! Ну, конечно!

– А я Марио, – ревниво представился коала.

– Марио?

– Да. Тот самый Марио.

Юный Уйсур пожал плечами.

– Нет, вас не помню.

Шпион поморщился и проворчал:

– Вот так, живешь, живешь, и никакой благодарности.

– Юный Уйсур, поздравляем тебя с обретением новой семьи, – сказал Улисс. – Не отведешь ли нас к Волку Самуэлю, чтобы мы могли и его поздравить?

Тигренок кивнул и поплыл в глубь кладбища, поманив за собой Улисса и Марио.

– Зачем нам Волк Самуэль? – тихонько спросил коала.

– Так я же сказал, поздравить, – ответил Улисс.

– Думаешь, сейчас самое подходящее время?

– …а также заручиться его поддержкой перед тем, как соваться к брутальной шпане.

– А! Тогда другое дело!

Мимо тянулись ряды могил и надгробий, на многих из которых восседали привидения, они корчили рожи и подмигивали Улиссу и Марио. То и дело на фоне луны мелькали силуэты летучих мышей, а также еще каких-то тварей, узнать которых не получалось и не хотелось. Источник шумной музыки переместился куда-то вправо, из чего Улисс сделал вывод, что именно в той стороне находится пирамида сфинксов. Однако самой пирамиды за деревьями видно не было.

– Пришли! – возвестил тигренок.

Навстречу им летел светящийся радостью Волк Самуэль в своем привычном наряде – фраке и цилиндре. В лапе, как обычно, трость. Волк производил впечатление бесконечно счастливого призрака.

– Лис Улисс! Марио! Как я рад вас видеть! Вы знаете, у меня такая новость, такая новость!

– Знаем, – улыбнулся Улисс. – Наши друзья все нам рассказали. От души поздравляю вас!

– И я поздравляю! – вставил Марио.

– Спасибо! Так, пасынка моего вы знаете… Сейчас я вас познакомлю с супругой! Клара, Клара! Лети скорей сюда!

Из темноты кладбища возник черный призрачный силуэт. Красивая немолодая пантера повисла в воздухе рядом с мужем и пасынком.

– Доброй ночи, – поздоровалась она. – Так вы и есть Лис Улисс. О вас столько говорят!

– Да, это он, – ответил за спутника коала. – А я Марио. Обо мне столько говорят!

– Примите наши поздравления, Клара, – слегка склонив голову, произнес Улисс.

– Благодарю, – улыбнулась пантера.

– Жаль, что вы опоздали на свадьбу, – добавил Волк Самуэль.

Улисс в ответ лишь развел лапами.

– Главное, что вы наконец обрели свое счастье, – вставил Марио.

Призрачный волк обнял призрачную пантеру за призрачную талию.

– Это точно. Мы ужасно счастливы. Смерть удалась!

– Скажите, Улисс, вам удалось найти сокровища саблезубых тигров? – поинтересовалась Клара.

– Да. Но толку мало. Сокровищница находилась в подземной пещере, которую полностью завалило.

– А Вершину разрушили Железные Звери, – вставил Марио.

– Вовремя мы оттуда смотались, – хмыкнул юный Уйсур.

– Мы тоже, – усмехнулся коала.

Волк Самуэль и Клара пристроились на ближайшем надгробии, юный Уйсур повис над ними, а Лис Улисс и Марио уселись прямо на дорожку.

– Что привело вас к нам на этот раз? – спросил волк. – Сами видите, сегодня не самая лучшая ночь для посещения Старого Кладбища. – Призрак многозначительно повел головой в ту сторону, откуда неслись тяжелые гитарные риффы. – От этих малолетних хулиганов нет никакого спасу! Они даже зомби не боятся! А нас, простых призраков, вообще ни в грош не ставят. Приезжают, грохочут своей ужасной музыкой, забираются в пирамиду, тревожат покой сфинксов. Которых, правда, никогда не существовало, но все равно!

– А нам показалось, что вас это устраивает, – заметил Улисс. – Юный Уйсур говорил про дорогостоящий экстремальный туризм…

– Какой туризм, Улисс! Можно подумать, к нам сюда валят толпы туристов! Вы первые с тех самых пор, как здесь были вы же. Но пасынок молодец, да. Не растерялся. Теперь у нас с ним, можно сказать, семейный бизнес.

Висящий в воздухе тигренок потупил взор и застенчиво повел туда-сюда задней левой лапой.

– Я далеко пойду, – сообщил он.

Улисс с этим утверждением охотно согласился и вернулся к вопросу Самуэля:

– Мы приехали на Старое Кладбище именно из-за этих хулиганов. Нам нужно их увидеть…

– Зачем?! – выпучив от удивления глаза, хором спросили Волк Самуэль, Клара и юный Уйсур.

Лис Улисс и Марио сделали каменные выражения морд и выразительно промолчали.

– А, понимаю… – произнес Волк Самуэль. – Дело особой секретности. Да, Улисс, это на вас похоже. Ладно, хотите их повидать, дело ваше. В конце концов, если вас убьют, то вы везунчики – ведь вы уже на кладбище.

– Самуэль! – грозно прервала его Клара. Она не любила специфический старокладбищенский юмор.

– Мы надеемся на вашу помощь, Самуэль, – сказал Улисс.

– На мою? – удивился волк.

– Да. Нам нужно увидеть этих ребят, но так, чтобы они нас не заметили. Вы же большой знаток Старого Кладбища. Сможете нам помочь?

Волк Самуэль размышлял не дольше мгновенья.

– Конечно, смогу! Есть такой способ!

– Я тоже его знаю! – воодушевился юный Уйсур. – Я вам покажу!

– Нет! – строго отрезала Клара. – Ты останешься со мной!

– Ну, мама Клара, – заныл тигренок. – Так не честно! Ведь я тоже знаю способ!

– И я знаю! – ледяным тоном отрезала пантера. – И мы оба останемся!

– Но я же призрак! Что со мной может произойти хуже того, что уже произошло?

Волк Самуэль решил, что пора вмешаться:

– Юный Уйсур, мы семья! Так что не смей становиться на пути у материнских инстинктов мамы Клары! Она беспокоится за тебя не потому, что с тобой может что-то случиться, а потому что она за тебя беспокоится!

Он поднялся в воздух, дав понять, что спор окончен, и медленно полетел в сторону музыки. Лис Улисс и Марио, попрощавшись с Кларой и пасынком, направились вслед за ним.

Звуки музыки становились все громче, и, когда деревья в конце аллеи расступились, друзья наконец увидели пирамиду сфинксов. Высотой она была примерно с трехэтажный дом и смотрелась здесь, в самом сердце Старого Кладбища, совершенно чужеродным элементом. Привидений поблизости заметно не было – видимо, пирамида не казалась им привлекательным местом.

– Кому пришла в голову идея строить на кладбище пирамиду? – спросил Улисс Волка Самуэля.

– Никто не знает, – ответил призрак. – Только пирамида появилась здесь задолго до кладбища.

– Вот как… Кто же в ней похоронен?

– Никто. Все саркофаги пусты.

– Тогда почему ее называют пирамидой сфинксов? Ведь сфинксы – мифические существа.

– Потому что на ней так написано. – Волк Самуэль кивнул в сторону входа в пирамиду. Над ним в камне была высечена надпись: «Пирамида сфинксов». По бокам от входа сидели два каменных сфинкса – с телом льва и головой обезьяны.

– Вот это сфинксы, это я понимаю, – заявил Марио. – Как раз про таких я читал в сказках. А то выдумали, понимаешь, сердце одного зверя, хватка другого…

– А почему бы и нет? – возразил Улисс. – Никто же их на самом деле не видел. Остается простор для воображения.

Они приблизились к строению вплотную.

– О, тут еще надписи! – сказал Марио, указывая пальцем.

Действительно, стену пирамиды в изобилии покрывали выцарапанные острыми предметами надписи: «Енотик Вадим и слоник Генри были тут», «Давайте ляжем костьми! Злостные скелеты», «Старое Кладбище – для покойников! Живые – вон!», «Чуваки, где мой череп?! Это не смешно!», «Смерти нет», «Жизни нет», «Смерть не есть конец», «Жизнь не есть начало», «Зомби дураки», «Сами вы дураки. Зомби», «Сами вы зомби. Дураки», «Пантера Клара + волк Самуэль = юный Уйсур».

Последняя надпись ужасно возмутила Волка Самуэля. Улисс и Марио поначалу решили, что возмущение призрака вызвал сам факт упоминания его семьи в этой настенной хронике, но, как оказалось, дело было в другом.

– Да что ж такое! – сердился Самуэль. – Опять пишут «волк» с маленькой буквы! Я миллион раз всем объяснял, что у потомков аристократических фамилий название вида пишется с большой! Вот вас, Лис Улисс, когда-нибудь писали с маленькой буквы?

– Нет, – улыбнулся Улисс.

– Видите! Никакой справедливости! Все, мне надоело. Отныне буду водиться только с грамотными привидениями.

Марио хихикнул.

– Ага. А неграмотные обидятся и начнут «Самуэль» тоже с маленькой буквы писать.

– Уважаемый Самуэль, понимаю и разделяю ваше негодование, но хотел бы напомнить о нашей просьбе, – сказал Улисс.

– Да-да, конечно… – всполошился волк. – Следуйте за мной.

Вслед за призраком Улисс и Марио обогнули пирамиду и вскоре оказались возле массивной могильной плиты. На гранитном надгробии полустерлась надпись: «Здесь покоится Скрытус Тайноходус, великий невидимый зверь».

– Нам сюда, – Волк Самуэль кивнул в сторону плиты.

– Мне еще рано, – поморщился Марио.

– Это не могила, – догадался Улисс. – Подземный ход, не так ли?

– Верно, – ответил призрак. – Он ведет в пирамиду.

– Надо же, – удивился Улисс. – Есть и пирамида, и тайный ход… Все как положено на Востоке.

– Нет только похороненных. Никаких костей или мумий, – заметил коала. – Что слегка отличает нашу пирамиду от классических. Может, это не настоящая пирамида? Может, это декорации, и здесь просто когда-то собирались снимать кино?

– В те времена не было кино, – возразил Волк Самуэль.

– Ну, так я же не сказал, что они его сняли. Они только собирались. Но кино еще не изобрели, и у них ничего не вышло. Это великая трагедия прошлого.

Призрак не стал развивать эту тему. Он опустился на землю возле могильной плиты и сказал:

– Помогите сдвинуть. Мне одному не справиться. Силы не те, что при жизни. Вот когда я был жив, то десять таких плит одной левой… трогал.

Улисс и Марио наклонились и совместными усилиями отодвинули плиту в сторону. Свет луны упал на неровные каменные ступеньки, ведущие под землю.

– Вперед! – скомандовал Волк Самуэль и нырнул в подземный ход. – Только осторожно, не споткнитесь. А то останетесь без лап.

– Ну и ладно, – мрачно ответил шпион. – Никогда не любил свои лапы.

Улисс и Марио вытащили карманные фонари и последовали за провожатым.

Узкий подземный ход привел их к другим ступенькам, поднявшись по которым, они оказались в замкнутом пространстве, несколько тесноватом для троих – Волк Самуэль, хоть и был привидением, а место себе требовал, как живой.

– Мы внутри саркофага, – пояснил он.

– То-то я чувствую себя мумией, – понимающе отозвался Марио.

Теперь, когда они очутились в пирамиде, шумная музыка слышалась особенно шумно, даже несмотря на каменные стены саркофага.

– Классный музон! – одобрил шпион. – Это же «Чугунные воины», суперская группа, я в детстве ее обожал!

– Выключите фонари, – велел Волк Самуэль. Он дотронулся призрачными лапами до крышки саркофага – на это у него сил хватало, – и во всех стенках открылись многочисленные крохотные отверстия, похожие на дверные глазки. В них тут же хлынул свет.

Друзья прильнули глазами к отверстиям…

Их взглядам открылся зал, будто сошедший с фотографий, сделанных в пирамидах на Востоке – колонны, саркофаги, статуи, копья, барельефы и фрески, изображающие древних божеств и сцены загробной жизни…

Посреди зала на полу расположился магнитофон, из которого и гремели «Чугунные воины», вокруг него сидело пять зверей – волк, пес, ягуар, кошка и пантера. Все молодые, одетые в черные кожаные куртки с множеством заклепок и сжимающие в лапах мотоциклетные шлемы. Пол около них был усеян окурками, бутылками и банками от разных газированных напитков.

Взгляды сидящих были устремлены в центр круга, где рядом с магнитофоном трясся в бесноватом танце шестой зверь – кролик, тоже молодой и одетый в черное. Кролик прыгал, махал лапами и орал – как ему казалось, мелодию звучащей песни.

Ягуар встал, подошел к магнитофону и выключил музыку. На пирамиду обрушилась оглушительная тишина.

– Ты прошел последнее испытание! – прозвучал в этой тишине торжественный голос ягуара.

Кролик снова запрыгал, на этот раз уже от радости. По мордам сидящих зверей скользнули мимолетные ухмылки.

– Какое имя ты возьмешь себе, о новообращенный? – спросил ягуар.

– Карл! – не задумываясь, ответил кролик.

Сфинксы Преисподней одобрительно закивали. Ягуар обнял новообращенного.

– Тезка! А прозвище какое?

– Гордоухий! – отозвался кролик. Было ясно, что прозвище он придумал заранее.

– Так вот как эти Карлы и Магды друг друга различают – по прозвищам, – прошептал Марио, внимательно наблюдая за этой сценой.

– Карл Гордоухий! – воскликнул ягуар, отойдя в сторону и простерев лапы в сторону кролика. – Ты стоишь на пороге величайшего события в твоей жизни! Ты будешь служить Темному Властелину, противостоять роботам, повелевать ветрами, ворочить реками, что берут свое начало в дельте Нила и в альфе Центавра, ты укажешь путь Космическому Первозверю, выпьешь со Сверхобезьяном, укротишь кометы, плюнешь с Луны, свергнешь тайное правительство, пристыдишь презренного обывателя, узришь конец Вселенной и начало новой эры, проникнешь в тайны мироздания и не поверишь в них, сосчитаешь до семи… Ты станешь Сфинском Преисподней!

Марио наклонился к Улиссу и прошептал:

– Слушай, ты же много читал, верно? Что означает этот набор слов?

– Он означает, что этот парень тоже много читал, – ответил лис. – Но ничего не понял.

Шпион кивнул.

– Зато я, кажется, понял, что мне напоминает эта пламенная речь. Моя бабушка покупала на рынке всякие овощи, фрукты, коренья, ягоды, колбаски, шоколадки… А потом все это смешивала. Получались мозги этого парня.

Тем временем ягуар перевел дух и произнес:

– Но все это только в том случае, если Магистр одобрит твою кандидатуру. Мы-то согласны, но последнее слово за Магистром!

Кролик возбужденно закивал головой, аж уши замелькали.

– Да-да, я понимаю, конечно!

Ягуар снисходительно похлопал его по плечу.

– Молодец. Завтра увидишься с Магистром.

Улисс повернулся к Марио и уверенно заявил:

– Мы тоже должны увидеться с Магистром, кем бы он там ни был. Потому что если у этой кучки Карлов и Магд есть верхушка, то нам нужна именно она.

– Согласен, – ответил коала. – И что теперь? Станем Сфинксами Преисподней?

– Да!

Они выбрались наружу, вернули могильную плиту на место, попрощались с Волком Самуэлем и заспешили в пирамиду.

Друзья обнаружили Сфинксов Преисподней, пьющими газированные напитки, курящими сигареты и громко подпевающими «Чугунным воинам». Причем новообращенный кролик Карл Гордоухий усердствовал сильнее всех.

Лис Улисс и Марио были встречены молодыми зверьми в высшей степени неприветливо. Музыку немедленно выключили, и вся шестерка подскочила к непрошеным гостям.

– Чего приперлись?! А ну, валите отсюда!

Улисс и Марио не ожидали радушного приема, но от такой агрессивности они даже несколько растерялись.

– Да мы просто мимо проходили, – неуверенно сказал коала. – И решили заглянуть…

– Не на что тут глядеть! – зло ответили им. – Эта пирамида не для вас! Здесь собираются только подлинные романтики и идеалисты! Понял, мокрица сумчатая?

Марио понял. «Подлинные романтики и идеалисты» демонстрировали полную готовность перейти к романтичному и идеалистичному насилию.

Улисс решил, что времени на цивилизованные переговоры просто нет. Значит, «романтиков и идеалистов» надо срочно отвлечь на что-нибудь поважнее насилия. А это как раз вовсе не сложно.

– Мы хотим стать Сфинксами Преисподней, – твердо сообщил лис.

Теперь уже растерялись молодые звери.

– Сфинксы? – переспросил ягуар, неубедительно изображая удивление. – Какие такие сфинксы?

– Такие. Вы.

– Не понимаю, о чем вы, – делано рассмеялся ягуар.

– Понимаете, – резко возразил Улисс и многозначительно добавил: – Мы от Карла и Магды.

От агрессивности Сфинксов Преисподней не осталось и следа.

– Ах, вот оно что, – протянул ягуар. – Так бы и сказали. Тогда вы знаете, что должны пройти испытание.

– Мы знаем, – подтвердили Улисс и Марио.

– Хорошо. В таком случае приходите сегодня в два часа ночи на Старое Кладбище к гробнице сфинксов.

– Так ведь сейчас уже без пяти два, – заметил Марио.

– Ну так и вы уже здесь. Ваше счастье, что не опоздали. Назовите свои имена, хотя они вам уже, скорее всего, не пригодятся.

Лис Улисс и Марио назвались. Сфинксы тоже представились. Ягуара звали Карл Кровавосправедливый, волка – Карл Бешенохладнокровный, пса – Карл Пугающенеожиданный, кошку – Магда Великокогтистая и пантеру – Магда Перепончатокрылая.

Затем ягуар велел всем усесться на пол вокруг магнитофона.

– Приступим к испытанию. – Он повернулся к Марио: – Начнем с тебя. Почему ты решил, что можешь стать Сфинксом? Разве в тебе обитает два зверя одновременно?

– О, да! – не задумываясь, ответил Марио. – Наша семья родственна сфинксам. Моя сестра-коала в душе была русалка. У нее был такой роскошный рыбий хвост, она мне про него все уши прожужжала. Прожужжала… прожужжала… Да, еще она немножко была шмель!

– Где же она сейчас?

– Не знаю. Уплыла куда-то. С другими русалками. А может, улетела. С другими шмелями.

– Ну, хорошо, твоя сестра – русалка. Но почему из этого следует, что ты сфинкс?

– А кто же еще? Не русалка же!

Ягуар повернулся к Улиссу:

– А ты что скажешь?

Лис был лаконичен:

– У меня сердце льва и хватка орла.

Молодые звери вздрогнули. Лис Улисс произнес фразу, которая была лозунгом Сфинксов Преисподней, и к этому они готовы не были.

– Ладно, – сказал ягуар. – Следующее испытание. Ответь-ка, Лис Улисс, сколько будет дважды два?

Это еще что за вопрос? Лис Улисс еле сдержался, чтобы автоматически не ответить «четыре». «Стоп!» – одернул он себя. Что-то тут не так. Надо быть осторожнее.

Что ему уже известно о Сфинксах Преисподней? Это молодые звери с кашей в головах, не блещущие, судя по всему, ни интеллектом, ни образованием, зато преисполненные чувством собственного превосходства и исключительности – причем без всяких на то оснований. В голове Улисса промелькнули детали речи ягуара, обращенной к кролику. Там было что-то про Темного Властелина, тайное правительство, презренных обывателей…

Теперь ясно. Сфинксы Преисподней падки на всякие крайности – теории заговоров и тому подобные вещи. Их привлекает все радикальное и экстремальное, все, что позволяет им чувствовать себя не такими, как все, особенными, приобщенными к тайным знаниям и скрываемым от «презренных обывателей» истинам. Какая разница, что и зачем, главное – быть против системы, и неважно, что из себя представляет эта самая «система».

То-то у них в мозгах такой хаос…

Значит, сколько будет дважды два? Ну-ну.

Улисс вспомнил о малочисленной экстремистской группе ученых-любителей, выступающих за пересмотр математики. Они утверждают, что в течение множества веков под видом математических фактов зверям подсовывают всякую ложь. Таблицу умножения эти «пересмотрщики» называют крупнейшей аферой в истории науки.

Определенно, такая теория должна казаться Сфинксам Преисподней правдивой и привлекательной!

– Ну, – прервал его размышления ягуар. – Так сколько будет дважды два?

– Пятнадцать! – убежденно ответил Улисс. – Ну, или сто шесть. Главное, что не четыре, потому что таблица умножения – вранье!

Ягуар казался довольным.

– А ты что скажешь? – спросил он Марио.

Тот понятия не имел, почему Улисс понес такую ахинею, но, поскольку она сработала, ответил:

– Дважды два равняется квадрату гипотенузы.

Последнее слово озадачило малообразованных Сфинксов Преисподней, и Марио понял, что перестарался. Так что он решил срочно внести ясность:

– Гипотенуза не равняется четырем. Вот что важно.

Ответ был принят.

Ягуар задал Марио следующий вопрос:

– Какую музыку следует слушать Сфинксам Преисподней?

Тут коала оказался в своей стихии. Его вкусы совпадали со вкусами этих ребят, хотя в глубине души шпиона это расстраивало: разве правильно, что эти дурачки любят хорошую музыку? Ему было бы куда комфортнее, если бы они слушали какую-нибудь попсу.

Ну, да ладно.

– Сфинксы Преисподней должны слушать быструю шумную музыку, исполняемую на визжащих электрогитарах! «Чугунных воинов», например! Или «Чертовских бесов»!

Молодые звери издали одобрительный вой.

– Обожаю «Чугунных воинов», – вставил Улисс. – Особенно вот эту песню: ааааа-тарарааааа! – Он, как смог, воспроизвел мелодию песни, услышанную им из саркофага.

Ягуар встал и торжественно произнес:

– Вы прошли испытание!

Кролик вскочил и возмущенно воскликнул:

– Как прошли? Так нечестно! Они не танцевали!

Но ягуар его осадил:

– Они и не должны танцевать! Потому что, в отличие от тебя, Карл Гордоухий, с честью прошли все начальные испытания. А ты их не прошел! Сядь!

Пристыженный кролик рухнул на пол и попытался сделать вид, что он – часть интерьера.

– Какие имена вы возьмете себе, о новообращенные? – спросил ягуар. – Улисс, хотите имя Карл?

Улисс оглядел стоящих перед ним Карлов и пришел к выводу, что для одной пирамиды их уже более чем достаточно.

– Лучше Бенджамин. Можете звать меня просто Бени.

– А прозвище?

– Бенджамин Путешествующий, – ответил Улисс.

Ягуар кивнул и повернулся к Марио.

– А я беру себе имя Магда, – заявил коала. – Что уставились? Я могу взять имя Магда?

– Это женское имя, – обескураженно заметил ягуар.

– Это оно, когда без прозвища, женское, – возразил Марио. – А с прозвищем будет мужское. Зовите меня Магда Мужественный!

Сфинксы Преисподней нахмурились. Это было что-то новое, и они не знали, как реагировать. Поэтому ягуар сказал:

– Это решит Магистр. Все равно от него зависит, станете вы одними из нас или нет. Завтра вы с ним увидитесь.

– А как зовут Магистра? – поинтересовался Улисс.

– Карл, – ответил ягуар.

– Надо же, – удивленно вскинул брови Марио.

А Улисс ничего не сказал. Он впервые подумал, что поиски Вероники грозят затянуться на неопределенный срок, а каждый потерянный день увеличивает опасность вовлечения девочки в судьбу этого мира.

Видимо, надо поискать еще ниточки, не зацикливаясь на одних только Сфинксах Преисподней…


Развешанные по стенам электрические светильники усиленно притворялись факелами – для этой цели в них были вкручены специальные лампочки, дающие неровный мерцающий свет. С потолка на прочных нитках свисали трупики насекомых, в основном, пауков и мух. Мухи были убиты пауками, а пауки – обитателями комнаты.

Последних было двое – самец и самка, вид которых не угадывался из-за закрытых черных одеяний, огромных очков самца и вуали самки. Окажись здесь Вероника, она бы немедленно узнала Карла и Магду.

Прорицательница держала в лапах восковую фигуру некоего зверя семейства кошачьих. Совсем недавно тело животного выкрасили в белый цвет – краска еще даже не успела высохнуть, ее резкий запах пропитал тяжелый воздух в комнате.

Тонкой кистью Магда нарисовала на морде куклы два крохотных красных глаза. Затем обернула ее в кусок ярко-алой ткани, оставив снаружи только морду.

Левой лапой ясновидящая подняла куклу на уровень глаз, правой взяла одну из длинных игл, что в изобилии валялись перед ней на столике, и ликующе произнесла:

– Нимрод, скоро ты поймешь, что не стоит становиться у меня на пути.

Острая игла с легкостью вонзилась в восковое тело куклы…

Глава 7

Война слухов

Еле теплые лучи раннего весеннего солнца заливали просторную комнату. Напротив окна, на диване из коричневого кожзаменителя сидели два крупных волка. Виноватые морды, сложенные на коленях лапы и сутулые спины выдавали их стремление казаться крохотными и незаметными, а лучше и вовсе невидимыми.

Перед волками, уперев передние лапы в бока, стояла миниатюрная пожилая волчица и очень сердито выговаривала одному из них:

– Музыкантом, подумать только! И не делай вид, что тебя здесь нет, Антонио! Знаю я все эти уловки!

– Мама, ну в самом деле… – робко пытался возразить Антонио.

– Мы с папашей Луиджи жизнь положили на то, чтобы ты стал уважаемым бандитом и выбился в звери! Мы так гордились тобой! Твоя сестра Франческа назвала в честь тебя сына. Теперь придется переименовать!

– Мама, но на Ботфортском полуострове все поют!

– Да-да! – вскинул голову Джанкарло.

– А ты вообще молчи! – прикрикнула на него волчица, и Джанкарло тут же съежился обратно. А волчица вернулась к сыну. – Ну так и вы пойте, кто ж вам мешает! Но после работы, Антонио! А не вместо. Как мне теперь смотреть в глаза Кроликонне?

– А не надо смотреть ему в глаза, мама! Смотри лучше в глаза папаше Луиджи!

В ответ волчица наградила сына подзатыльником и накинулась на Джанкарло:

– А ты где был?!

– Я не виноват, тетушка Луиза! – испуганно воскликнул Джанкарло. – Это всё Антонио!

– Эй-эй! – возмутился Антонио.

– Это всё лисы! – немедленно скорректировал свою позицию Джанкарло.

– Лисы? – удивилась волчица.

– Да-да, лисы! Это они предложили… то есть уговорили… в смысле заставили нас собрать группу «Сыщики и воры»! Уж мы отпирались, отпирались…

– Мы отпирались, мама! – подтвердил Антонио. – Но они нас пытали! Они пели и играли, о что за мука!

Тетушка Луиза сердито топнула лапой.

– А ну, цыц! – Ее глаза превратились в щелочки. – «Сыщики и воры»? Воры, я так понимаю, это вы. А лисы, выходит, сыщики? Вы создаете ансамбль с сыщиками?!

– Тетушка Луиза, они не специально! Их жизнь вынудила!

– Мама, не волнуйся, они мелкие сыщики. Карманные кражи, хулиганство, не более того…

Но тетушка Луиза уже разволновалась так сильно, что не слушала.

– Какой позор! Над нами будут смеяться все соседи! Они будут говорить: «Вы знаете непутевого сына тетушки Луизы и папаши Луиджи? Он поет с сыщиками!» Нет, папаша Луиджи этого не переживет!

– Папаша Луиджи пережил женитьбу на маме, так что ему уже ничего не страшно, – шепнул Антонио другу, и волки захихикали.

– А вам, я вижу, смешно, да? – с горечью произнесла тетушка Луиза. – Конечно, загнать родителей в могилу, что может быть смешнее! Загнать, посмеяться, а потом петь с сыщиками!

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник Кроликонне, при виде которого Антонио и Джанкарло немедленно прекратили хихикать и вскочили с дивана.

– Тетушка Луиза!

– Кроликонне!

Заяц и волчица сердечно обнялись.

– Надолго к нам, тетушка Луиза?

– Ах, не знаю. Останусь, пока не вправлю мозги этим глупым мальчишкам.

Кроликонне окинул сочувственным взглядом подчиненных.

– Так вы в курсе, тетушка Луиза… Это хорошо. А то я уже думал позвать психиатра.

– Зачем психиатры, дон Кроликонне, когда есть родственники?

– Уверен, вы справитесь, тетушка Луиза, – кивнул мафиози и повернулся к волкам: – А вы, мои дорогие, марш в гостиную! Там зачем-то сидит делегация монахов, займите их беседой, я скоро приду.

Антонио и Джанкарло, не скрывая облегчения, покинули комнату, а Кроликонне спросил тетушку Луизу:

– Ну, что?

Волчица вздохнула.

– Пока не получается. Их очень увлекла эта идея с группой. Но я верю в силу моих уговоров! Не зря же я примчалась в Градбург с Ботфортского полуострова сразу после вашего звонка!

– Я верю в вас, тетушка Луиза. А то ребята работают все меньше и меньше, скоро совсем перестанут. А мне бы не хотелось, чтобы они меня потеряли. Ведь тогда мне придется им мстить.

Тетушка Луиза вздрогнула.

– А это обязательно?

– Конечно, – печально ответил Кроликонне. – Как же иначе? Таков закон. Но не волнуйтесь, у вас есть время в запасе. Да и с местью я торопиться не буду. Месть это блюдо, которое следует подавать холодным, невкусным и слегка протухшим. Как здоровье папаши Луиджи?

– Могло бы быть и получше. Здоров.

– Рад слышать. Мне пора. Чувствуйте себя как дома.

И Кроликонне направился в гостиную, оставив тетушку Луизу наедине с ее мыслями о том, как образумить Антонио и Джанкарло.

В гостиной Кроликонне ждали трое монахов, представившиеся как Еремия, Филипп и Иннокентий, первые двое – обезьяны, последний – шакал. Здесь же находились и Антонио с Джанкарло, пытавшиеся занять гостей беседой.

– Может, поговорим о футболе? – предложили волки.

Монахи покачали головами.

– О рок-музыке?

Монахи покачали головами.

– О девушках?

Монахи покачали головами.

– О комедиях?

Монахи покачали головами.

– О классической литературе? – спросил Антонио.

Монахи и Джанкарло покачали головами.

– Ну и хорошо, – заявил Антонио. – Это я от отчаяния.

– Что здесь происходит? – нахмурился вошедший в гостиную Кроликонне.

– Мы играем в вопросы и качание головами, – объяснил Антонио.

– Как вам не стыдно! Не можете занять гостей беседой! – Кроликонне осуждающе покачал головой, чем изрядно порадовал Антонио:

– Вот-вот, примерно так!

Кроликонне уселся в свое роскошное кресло и вытащил сигару. Антонио и Джанкарло поднесли зажигалки.

– Итак, – сказал заяц, выпуская первые клубы дыма. – Если не ошибаюсь, вы сверхобезьянцы.

– Ошибаетесь, – ответил шимпанзе по имени Еремия, в глазах которого то и дело вспыхивал огонь одержимости, немало пугающий тех, кто плохо его знал, и сильно пугающий тех, кто знал его хорошо. – Еще вчера мы были сверхобезьянцы. Но теперь мы – верониканцы!

– В первый раз слышу, – признался Кроликонне.

– Еще услышите. Все услышат. И вы нам в этом поможете, – твердо ответил Еремия.

– Я? – удивился Кроликонне. Какие забавные монахи. Психи, что ли?

Еремия кивнул. А Иннокентий вставил:

– Ибо сказано: «И поможет он им».

Еремия выудил из недр рясы фотографию и положил ее на стол перед Кроликонне. Заяц взял снимок, всмотрелся в него и изумленно спросил:

– Кто это?

– Это Вероника, – благоговейно произнес Еремия. – Она Сверхобезьян!

– Такая юная? – скептически хмыкнул заяц.

– Да. Она – Сверхобезьян в детстве.

Кроликонне положил фотографию на стол.

– Ну и? Я тут при чем? Я далекий от религии зверь. Мое дело – всякие махинации, коррупция и рэкет.

– Нам нужны деньги, – лаконично сообщил Еремия.

Кроликонне, Антонио и Джанкарло от души рассмеялись.

– Разве у секты сверхобезьянцев нет денег? – поинтересовался Кроликонне. – Никогда не поверю!

– Конечно, есть, – невозмутимо ответил Еремия. – Но вы невнимательны. Мы – не сверхобезьянцы. Мы – верониканцы. Сверхобезьянцы – наши противники. Поэтому нам срочно нужны деньги. А также связи с прессой, телевидением и влиятельными личностями в городе. Вот вы нам с этим всем и поможете.

Кроликонне прекратил смеяться.

– С чего это я стану вам помогать?

Еремия усмехнулся.

– Очень просто. Сверхобезьян пришел в этот мир, и теперь все будет иначе. За нами будущее. И перед тем, кто будет идти с нами рядом, открываются удивительные возможности. Вам, дон Кроликонне, будут прощены все грехи. А после смерти вас причислят к лику святых. А если будете себя хорошо вести, то до смерти.

– Благодарю, – кивнул Кроликонне. – Но меня интересуют более материальные, земные вещи.

– Власть, – сказал Еремия.

– Что?

– Власть, дон Кроликонне. У нас будет власть. И не просто власть, а над звериными умами и душами. Сами решайте, с нами вы или нет. Но решать придется сейчас.

Кроликонне задумчиво перевел взгляд на фотографию загадочного существа, названного гостями Вероникой. Мафиози прислушался к собственной интуиции, которой был обязан многими удачными сделками в своей жизни, и вздрогнул. Интуиция не подсказывала, как обычно, а буквально вопила: соглашайся!

Кроликонне согласился. Еремия улыбнулся и протянул ему тетрадь. На обложке тетради пораженный Кроликонне прочитал: «Тетрадь по математике дона Кроликонне».


Что же привело верониканцев к известному мафиози?

Ночь в замке графа Бабуина выдалась бурной и бессонной. Сразу после Большого Раскола между теми, кто сохранял верность секте сверхобезьянцев, и теми, кто примкнул к провозглашенному братом Нимродом ордену верониканцев, вспыхнула непримиримая вражда.

Его Святейшество потребовал, чтобы Вероника совершила еще одно чудо. В ответ брат Нимрод обвинил главу секты в бессердечности.

– Как вы можете, изверг! – разорялся барс. – Сверхобезьян еще ребенок! Ее надо беречь, а не заставлять творить чудеса на потеху толпе! Смотрите, как она устала от исцеления!

– Ага! – торжествовал Его Святейшество. – Она просто не может!

– Как же не может, если только что смогла? – ехидно подначивал его брат Нимрод и спрашивал «излеченного» Еремию: – У тебя что-нибудь болит?

– Нет.

– Вот видите!

Спор окончился ничем. В конце концов Его Святейшество велел всем разойтись, и озадаченные сектанты группками потянулись в разные уголки замка. Спать никто не собирался, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Замок гудел, как встревоженный улей, в котором пчелы тоже разделились на два лагеря – одни за матку, а другие – против.

Его Святейшеству также было не до сна. Он созвал ближайших соратников на совет и объявил им, что важнейшей задачей сверхобезьянства является скорая и полная победа над верониканской ересью.

Двое сверхобезьянцев были отправлены к графу Бабуину с требованием вышвырнуть всех еретиков из замка. Однако граф в ответ замялся.

– Ну, я не знаю… Они ведь еще могут исправиться…

Сверхобезьянцы рассердились:

– Уж не стали ли вы сами верониканцем, брат Бабуин?

– Нет-нет, что вы! Просто… ну… мало ли… А вдруг она и правда Сверхобезьян?

– Какой позор! – воскликнули сверхобезьянцы и вернулись на совет ни с чем.

– Значит, будем бороться с ересью сами, – решил Его Святейшество. – И начнем с очернения! Нам помогут тщательно подготовленные слухи!

В стане верониканцев тоже царило возбуждение. Веронику брат Нимрод отправил спать, выставив у ее кельи охрану, а сам возглавил тайный совет нового ордена.

Он объявил, что важнейшей задачей верониканства является скорая и полная победа над изжившим себя и зашедшим в тупик архаичным сверхобезьянством.

Двое верониканцев были отправлены к графу Бабуину с требованием присоединиться к ордену и отказать «блуждающим во тьме» сверхобезьянцам в приюте, выгнав их из замка.

– Ну, я не знаю… – промямлил граф, пряча глаза. – Они ведь еще могут осознать…

– Неужели вы сомневаетесь, что Вероника и есть Сверхобезьян?! – разгневались верониканцы.

– Что вы, что вы, как можно! Я же видел чудо исцеления своими глазами. Но… просто… А вдруг она не Сверхобезьян?

– Вы будете гореть в аду, – пообещали ему верониканцы и вернулись к своим ни с чем.

– Ничего, – ответил на это брат Нимрод. – Мы все равно не сдадимся, наш путь – единственно верный, ибо… Ладно, опустим, ибо что, тем более что вы и сами в курсе. Призовем же на помощь слухи!

Так, посреди ночи, в замке графа Бабуина разразилась война слухов. С обеих сторон в народ были отправлены диверсанты, чьей задачей было распространять сведения, очерняющие противника. Слухи разносились по замку со скоростью слухов.

…Никакого чуда не было, как не было и никакой девочки. Имел место массовый гипноз. Разве вы не знали, что до того, как стать сверхобезьянцем, брат Нимрод пять лет провел в племени гипнотизеров?

…Вероника явилась в замок по воздуху и прошла по потолку, как по полу. На такое способен только Сверхобезьян.

…Ученые, враги секты, вывели Веронику из обычной макаки в специальной генетической лаборатории с помощью дьявольских антисверхобезьянских технологий.

…Когда Вероника вырастет во взрослого Сверхобезьяна, она поразит огнем всех тех, кто сегодня выступает против нее. У некоторых, кстати, уже появились ожоги. И зубы болят.

…Брат Нимрод – мошенник.

…Его Святейшество – обманщик.

Доверчивые, но еще не определившиеся сектанты метались из стороны в сторону, перебегая из одного ордена в другой. Поняв, что счет 1:1, сверхобезьянцы и верониканцы прибегнули к новой тактике. Теперь слухами не ограничивались. На стенах замка стали появляться надписи – некоторые рекламного, некоторые пророческого толка.

Вероотступники, вас ждет ад!

НЕ НАС, А ВАС!

Вероники нет!

Вероника есть!

Разве она самец? Нет! Разве она одна из нас? Нет!

Сестра Лариса была права!

СВЕРХОБЕЗЬЯНЦЫ, ВПЕРЕД!

Верониканцы, назад!


Спустя некоторое время начали появляться и иные надписи: «Ребята, хватит!», «Совсем офигели» и «Идите уже спать». Странность их заключалась не только в содержании, но и в месте и времени появления: очень высоко, под потолком, и совершенно непонятно, когда. Схватить за лапу того, кто их малевал, никому не удалось.

Обе стороны забеспокоились и пришли к одному и тому же выводу: в замке появилась новая, третья группа, чьи цели пока не ясны, но наверняка враждебны.

Его Святейшество дал приказ отыскать авторов странных надписей и привести к нему. Совершенно независимо от главы секты брат Нимрод уже собрался отдать аналогичный приказ, как внезапно почувствовал острый укол в груди. Потом еще и еще. Уколы следовали один за другим – в грудь, в живот, в бедра, в шею. Боль была не сильной, но дискомфортной. «Подхватил какую-то заразу», – подумал барс, не подозревая, что как раз в это время на другом конце города загадочная Магда тычет иглой в восковую фигуру, символизирующую его самого.

Уколы отвлекли брата Нимрода от мысли отыскать авторов непонятных надписей. У него появилась другая идея. Зачем вообще нужна эта битва со сверхобезьянцами? Верониканству совсем необязательно переубеждать кучку упертых фанатиков, когда за стенами замка ждет гигантский мир, полный зверей. Туда и следует нести свет нового учения.

Но для этого понадобятся средства. На кассу секты рассчитывать не приходится, за ней неусыпно следит Его Святейшество. Значит, деньги нужно добыть в другом месте. И не только деньги, но и связи.

Тогда-то брат Нимрод и дал указание Еремии, Филиппу и Иннокентию нанести визит дону Кроликонне и сделать тому предложение, от которого дон не захочет отказаться…


Известие о том, что Вероника пропала, вызвало у Константина, Евгения и Берты разную реакцию.

Кот внутренне застонал, так как почувствовал, что снова предстоят беготня, поиски и прочие радости приключенческой жизни, о которых после Вершины он не мог думать без тошноты.

Берта же, напротив, обрадовалась, хотя виду не подала. Тот факт, что судьба требует от Улисса и его друзей новых свершений, придавал смысл ее поведению в последние два дня.

Вчера, по возвращении домой в весьма позднем часу, она получила хорошую взбучку от родителей, которая, однако, ничуть не поколебала уверенность Берты в собственной правоте. «Когда-нибудь они все поймут, – рассудила она. – Просто они пока не готовы».

Как выяснилось, родители оказались не готовы и на следующий день. Вернувшись из школы, лисичка обнаружила, что дерево у ее окна спилено.

«Святая простота», – сочувственно думала она несколькими часами позже, спускаясь из окна на землю по веревке.

И вот теперь сама судьба подтверждает ее правоту – конечно, она никак не может послушаться родителей и остаться дома, когда творится такое! Без ее участия друзьям не справиться, а о том, что может случиться с миром, и подумать страшно.

Что же до Евгения, то у него вообще не получалось сосредоточиться на проблеме. Что поделать, его мысли сейчас занимали совсем другие вещи. Таков удел творческих натур. Даже посреди пожара такую натуру больше заботит не где огнетушитель, а является ли ее последнее творение шедевром.

– Улисс, у нас уже есть план действий? – деловито поинтересовалась Берта.

– Есть, – ответил Улисс таким тоном, что становилось абсолютно очевидно: планом он недоволен.

– И что же мы должны делать?

– Мы должны включить телевизор! – нетерпеливо заявил Евгений прежде, чем Улисс успел что-то ответить.

Все с удивлением на него уставились.

– Интересная мысль, – произнес Улисс. – Особенно если учесть, что я не включал телевизор уже несколько месяцев. Не хочешь пояснить свою мысль?

– Сейчас начнутся «Маленькие гамлеты», – пряча глаза, сказал пингвин. – Они будут играть сценку по моему сценарию. Мне очень-очень-очень важно ее увидеть!

– Евгений, как ты можешь! – возмутилась Берта. – Думать о каком-то шоу, когда мир может вот-вот рухнуть!

– Ну он же вряд ли рухнет в ближайшие двадцать минут. Мир – довольно устойчивая штука… Ребята, ну как вы не понимаете? Это моя пьеса! Выстраданная! Ко мне же приходит известность!

Улисс принял решение.

– Мы понимаем, Евгений. Для тебя это действительно важно, а двадцать минут ничего не изменят. Включай телевизор.

– Вот и правильно, – одобрил Константин. – Мне тоже это нужно. Чтобы потом дразнить Евгения.

Друзья уселись напротив телевизора, и даже Марио передвинулся из своего любимого уголка поближе к остальным.

Зазвучала унылая музыка, вызывающая ассоциации со Старым Кладбищем, когда там не слишком весело, и на весь экран протянулась черная надпись на сером фоне: «трагик-шоу Маленькие гамлеты». Низкий глубокий голос за кадром похоронно объявил:

– Начинаем трагик-шоу «Маленькие гамлеты». В течение последующих двадцати минут наши озорные меланхолики будут давить из вас слезу. Приготовьте бумажные салфетки и носовые платки. Наш спонсор – фирма «Плакса Хнык – платки и салфетки». «Плакса Хнык» – рыдайте в удовольствие, рыдайте от души!

Надпись сменилась на другую:

Несчастный влюбленный

автор:

Евген Ледовитый

в ролях:

Аполлинарий Веченсон

Марсель Слезоточифф

Константин повернулся к Евгению, взгляд его был ироничен.

– Евген Ледовитый?

– Мой псевдоним, – гордо кивнул пингвин. – Круто, правда?

– Скорее, зябко, – хмыкнул кот.

На экране появился Аполлинарий Веченсон. Трагический лис держал в лапе поникший цветок и скорбно взирал на зрителя.

– Мне всегда не везло в любви, – мертвым голосом произнес он. За кадром раздался хоровой вздох сочувствия.

Веченсон продолжал:

– Стоило мне в кого-нибудь влюбиться, как все сразу заканчивалось очень плохо. В детском садике я встретил лисичку по имени Любимая. На следующий день она вышла замуж и уехала в другую страну. В школе я влюбился в кошечку, которую звали Возлюбленная. Через час она упала в трехкилометровую яму и умерла.

«Зрители» за кадром всплакнули.

– После школы у меня появилась девушка. Но когда я ушел на пятнадцать минут в армию, она меня не дождалась и выскочила замуж за другого. И так – четыре раза. Из армии я вернулся героем, и меня полюбила прекрасная волчица по имени Обожаемая. Но ее отец ненавидит героев войны и не позволяет ей со мной встречаться.

На экране появился Марсель Слезоточифф. Повязка на его левом рукаве гласила: «Отец Обожаемой».

– Зачем ты опять явился, негодяйский влюбленный? – рассердился он.

– Я пришел встретиться с вашей дочерью!

– Уходи! Мне не нравится, что ты встречаешься с моей дочерью!

– Мне тоже не нравится, что вы с ней встречаетесь. Но я же вам не запрещаю!

– Ах, так! – воскликнул отец Обожаемой. – Немедленно дуэль!

За кадром испуганно вскрикнули. В лапах у актеров появились старинные пистолеты. Враги прицелились друг в друга.

– Евгений, пожалуйста, скажи, что никто не умрет, – жалобно взмолилась Берта.

– Не могу! Это трагедия! – важно ответил автор пьесы. – Здесь все по-честному!

– А чего они не стреляют? – спросил Константин. – Стоят и молчат как дураки.

– Это называется «немая сцена», – объяснил драматург.

С экрана один за другим раздались два выстрела. Актеры картинно упали на пол. Камера медленно удалялась, и безжизненные тела становились все меньше и меньше. Девичий голос за кадром произнес:

– Два зверя было в моей жизни: отец и возлюбленный. Ныне не осталось ни одного. Моя жизнь потеряла смысл. Я покончу с собой.

Грянул выстрел. На весь экран протянулось слово «конец». Прежде чем оно растаяло, раздался еще один выстрел.

– Это еще что? – удивился Константин. – Обожаемая снова покончила с собой? Вошла во вкус? Или в первый раз промахнулась?

– Да нет же! – с досадой ответил Евгений. – Это не она…

– А кто?

– В том-то и дело, что это неизвестно! Понимаешь, получается, что каждая смерть влечет за собой новую. Кто-то еще умер в самую последнюю секунду пьесы, и зритель даже не знает, кто! Это супертрагично!

– О… Ясно. В таком случае, друг мой, мог бы не мелочиться. Дал бы уже не выстрел, а залп из пушки. Или взрыв бомбы. Обожаемая стреляется, а потом – ба-бах! – взрывается бомба! Потому что каждая смерть влечет за собой новую.

– А мне понравилось, – со слезами в голосе произнесла Берта. – Евгений, ты молодец! Очень грустно получилось!

– Да уж, – добавил Константин. – Засолировал Евген Ледовитый. Вот оно, тлетворное влияние больших трагических театров. Не хватает только нашей бездыханной подруги.

Сидящий в сторонке Марио издал скептический вздох и негромко произнес:

– Попса, – однако встретив уничижительный взгляд Евгения, спешно добавил: – В хорошем смысле, разумеется.

«Маленькие гамлеты» закончились, и по экрану поползли первые кадры анонса программы новостей. Улисс потянулся к пульту, чтобы выключить телевизор, как вдруг потрясенно воскликнул:

– Смотрите!

Все уставились в экран. Но ничего особенного не увидели.

– Шеф, ты чего? – удивился Константин.

– Там была Вероника!

Быстренько пройдя этап озадаченных переглядываний и недоверчивых восклицаний, друзья собрались у телевизора, по которому уже вовсю гоняли новости.

– Ну, и где же Вероника? – то и дело восклицал Константин, когда нетерпеливо, а когда скептически.

– Может, тебе показалось? – спрашивала Берта.

– Наверно, это была не Вероника, а кто-то на нее похожий, – предполагал Евгений. – Еще какой-нибудь Сверхобезьян, попавший к нам через Междуместо.

И лишь Марио ничего не говорил. Коала был мрачен, так как очень серьезно относился к предполагаемой разрушительной силе Вероники.

– А теперь новость из замка графа Бабуина, где проходит съезд приверженцев секты Пришествия Сверхобезьяна, – сказала ведущая – лиса по имени Инга Сми. Рядом с ней в студии сидел сосредоточенный шимпанзе в рясе. – Уважаемые телезрители, позвольте представить вам брата Еремию. Брат Еремия, так вы утверждаете, что этот загадочный Сверхобезьян явился?

– Воистину так, – ответил шимпанзе.

– И вы его видели?

– Разумеется.

– И вы убеждены, что это действительно он?

– Всецело.

– А этот Сверхобезьян – он бог? Как Космический Первозверь?

– Он послан к нам, чтобы дать то, чего сам Космический Первозверь в великом равнодушии своем дать не хочет. А значит, он бог. Вернее, богиня.

– Богиня?

– Да. Сверхобезьян – девочка. Ее зовут Вероника.

– Как это? Я читала, что им должен быть взрослый самец!

– Это всего лишь одна из версий. Но вот сестра Лариса утверждала, что Сверхобезьян должен быть самкой. И это логично – ведь раз место бога уже занято Космическим Первозверем, то, значит, Сверхобезьян как раз и должен быть не богом, а богиней.

– Вот оно что… А почему же сестра Лариса не пришла с вами?

– Она умерла.

– О… Какая жалость. Примите мои соболезнования.

– Ничего. Это случилось пятьсот лет назад. Так что я не очень скорблю.

На мгновенье в глазах ведущей мелькнуло нечто вроде смущения. Она повернулась к камере.

– В данный момент наш специальный корреспондент Анатолий находится в замке графа Бабуина, и если брат Еремия прав, то мы все сейчас сможем увидеть этого Сверхобезьяна! – Лисица прижала наушник к уху, а экран разделился на две половинки. Вторая половинка пока оставалась темной. – Анатолий?

Темная половинка экрана прояснилась, и зрители увидели скромную комнату с серыми стенами. Посреди комнаты стоял хорек, одной лапой он держал крупный микрофон, а другой – прижимал к уху наушник.

– Я в замке графа Бабуина, – сообщил Анатолий. – Рядом с той, кого здесь называют Сверхобезьяном. Инга?

– Мы все жаждем увидеть Веронику и поговорить с ней, – отозвалась ведущая. – Анатолий?

– Да-да, конечно!

Камера переместилась, и на экране появилась Вероника. Улисс, Константин, Берта, Евгений и Марио шумно выдохнули. Еще один выдох донесся из телевизора – его произвела потрясенная Инга Сми.

Вероника сидела в кресле с прямой деревянной спинкой и смотрела прямо в объектив, взгляд ее был серьезен. Анатолий нерешительно приблизился к девочке и поднес к ее лицу микрофон. Инга Сми откашлялась и глухо сказала:

– Здравствуйте, Вероника. Всем нам – и мне, и моим коллегам, и телезрителям – не терпится услышать что-нибудь лично от вас. Например, действительно ли вы Сверхобезьян, можете ли совершать чудеса и имеете ли постоянный контакт с самим Космическим Первозверем. Вероника?

Девочка не пошевелилась. Ее взгляд, казалось, был направлен прямо на зрителя – на всех сразу и на каждого в отдельности.

– Вероника? – снова позвала ведущая.

Но девочка не ответила. Вместо этого она отвернулась. По ее лицу еле заметно пробежала гримаса отвращения.

– Э? – крайне неуверенно спросила Инга Сми.

Вероника снова посмотрела в объектив, и на этот раз ее взгляд выражал безграничную жалость. Девочка встала с кресла и молча вышла из комнаты.

– Постойте, куда вы! – воскликнул Анатолий. Его половинка экрана мигнула и пропала.

– Что случилось? – испуганно спросила ведущая брата Еремию.

– А разве не ясно?! – с неожиданным надрывом воскликнул шимпанзе. – Сверхобезьян заглянула в ваши души, да-да, во все ваши телезрительские души, и что она там увидела?!

– Что? – пискнула Инга Сми.

– Она увидела, что вы погрязли в грехе и безнравственности! И этим вы вызвали столь сильное ее отвращение и жалость, что она даже не стала разговаривать с вами! Вы забыли о духовности! Вот вы! – его палец взметнулся в сторону обалдевшей ведущей. – Вы помните о духовности?

– Э…

– А пора бы вспомнить! Куда ты катишься, о мир! О чем вы думаете, о звери! Ваше счастье, что Сверхобезьян еще юна, а то бы – ох!

– Большое спасибо, брат Еремия, – поспешно сказала ведущая. – Это было очень… э-э… познавательно. А мы переходим к следующему сюжету.

Улисс выключил телевизор и обвел взглядом друзей.

– Что ж… У нас две новости. Хорошая и плохая. Хорошая – мы нашли Веронику. Плохая – ее нашли все.

– Улисс, это конец, – скорбно изрек Марио. – Мы опоздали.

– Мы опоздали, но это не конец, – возразил Улисс, однако голос его был не весел. – Просто наша цель несколько изменилась. Теперь, прежде чем отправить Веронику в ее родной мир, мы должны убедить ее рассказать зверям правду. Что никакой она не Сверхобезьян.

– Эх… – вздохнул шпион. – Выходит, Карл, Магда, Сфинксы Преисподней, пирамида и «Чугунные воины» – всё напрасно. Мы и без этого нашли Веронику. Улисс, значит, мы уже не пойдем к Магистру?

– Обязательно пойдем! Мы обязаны найти Карла и Магду, кто бы они ни были! Ведь они наверняка имеют какое-то отношение к происходящему! И, скорее всего, их роль вовсе не положительна!

– Ребята, что вы несете? – недовольно вмешалась Берта. – Вы произнесли кучу слов, которые нам ничего не говорят. Какие-такие сфинксы, какие магистры и карлы?

– Мы просто не успели вам рассказать, – сказал Улисс и вкратце поведал друзьям о его и Марио вечерних и ночных приключениях.

– Так что вечером мы отправимся к этому самому Магистру, – добавил он, закончив рассказ.

– Я с вами! – немедленно вызвалась Берта.

Константин презрительно фыркнул в ее сторону:

– Не находишь в себе сил отказаться от подвига? Слабачка!

Улисс покачал головой:

– Нет, Берта, тебе с нами нельзя. Это ведь мы были в пирамиде, это нас ожидает Магистр. Лишние звери могут вызвать подозрение.

– Вот всегда ты так! – возмутилась лисичка. – Марио ведь идет, а он, между прочим, не один из Несчастных!

– Я просто плыву по течению, – подал голос коала. – А так – мое дело сторона. Я, как Космический Первозверь, – ни во что не вмешиваюсь.

– Ты – не вмешиваешься? – хихикнул Константин. – Да ты только этим и занимаешься!

Марио насупился.

– Хочешь сказать, что я непрофессионален?

– Да нет, хочу сказать, что ты классный парень.

– Как же все-таки мы будем вытаскивать Веронику из замка графа Бабуина? – спросил Евгений, чем погрузил всех в тягостные раздумия.

Константину раньше всех надоело ломать голову, тем более что он не считал свою голову пригодной к этому занятию. Его взгляд неожиданно упал на валяющееся на кресле пальто Вероники. Кот вскочил, схватил его и принялся шарить по карманам.

– Эй, как тебе не стыдно! – крикнула ему Берта.

Но Константин проигнорировал ее возглас. К тому же он нашел то, что искал.

– Он здесь! – радовался кот, размахивая мобильником Вероники. – Я так и знал, что она его забыла!

Евгений пожал плечами.

– А что толку? У нас он не работает. Потому что еще не изобретен.

– Все равно он классный! Смотри, светится! А я не тороплюсь, подожду, пока его изобретут, а у меня он уже раз и есть!

– Не обольщайся, – осадил его Улисс. – Мобильник Вероника заберет домой.

– Это если мы ее вырвем из ласковых лап сверхобезьянцев, – заметил Константин. – Если повезет, то у нас ничего не выйдет, и он останется у меня!

– Постыдился бы… – с презрением поморщилась Берта.

– Как-нибудь в другой раз. И вообще! Сокровища саблезубых мы не добыли, верно? Разве это справедливо, что я должен остаться вообще ни с чем?

– Перестаньте, ребята, – попросил Улисс. – У нас и так куча проблем. Константин, можешь играть с мобильником, но помни, что он не твой.

Улисс тяжело вздохнул. Он пребывал в растерянности и не скрывал этого.

– Вы с Марио должны ехать к Магистру, – сказала Берта. – Значит, вызволять Веронику будем мы! Я, Константин и Евгений. После Вершины нам это точно по плечу!

– А вдруг вас поймают и будут пытать? – спросил Марио.

– Подумаешь! Мы не боимся пыток!

– Эй, говори только за себя! – немедленно взвился Константин.

Улисс поднял лапу, призывая к тишине.

– Друзья, вы, похоже, не понимаете. Задача куда сложнее, чем просто вытащить Веронику. И дело даже не в том, что ее наверняка очень хорошо охраняют. Вспомните-ка передачу. Разве вы не заметили? Вероника добровольно изображает из себя Сверхобезьяна. Очевидно, что она сотрудничает с сектантами. И не просто с сектантами, а с нашим старым знакомым – братом Нимродом. Ибо я ни на секунду не сомневаюсь, что именно он стоит за тем спектаклем, который мы видели по телевизору. Чувствуется лапа опытного кукловода. Забрать Веронику будет крайне сложно. Потому что она сама этого не хочет. Она не с нами. Она против нас. И это, друзья мои, очень большая проблема…

Глава 8

Магистр

Енот Бенджамин Крот и суслик Георгий весь день бродили по городу. Никогда прежде знаменитому археологу не приходилось так долго перемещаться по столь импровизированному маршруту. Однако к удивлению профессора, этот факт его нисколько не беспокоил. Енот страшно гордился тем, что вот-вот станет настоящим философом, и взирал на окружающий мир с позиции избирательного пофигизма. «Ты – фигня, – мысленно объявлял миру Крот. – А я – нет!»

Философы вышли на пешеходную улицу, по бокам призывно потянулись ряды магазинных вывесок, а в воздухе разлился сдобный аромат. В животе Крота многозначительно заурчало.

– Учитель, а что лучше – голодный философ или сытый философ? – с намеком спросил он Георгия.

– Сытый, – мгновенно отозвался суслик. – А что?

– Просто я чувствую себя плохим философом, – ответил енот. – Теперь понятно, почему.

– И почему же?

– Да потому, что я голоден!

– Извините, профессор, но вы ошибаетесь. Вы не голодны.

– Как так? Я хочу есть!

– Это иллюзия.

– Какая еще иллюзия?! У меня в животе урчит!

– Я ничего не слышу.

– Так это проблемы вашего слуха, а не моего живота!

– У меня абсолютный слух.

– А у меня абсолютный живот!

Георгий остановился. Взгляд его выражал бесконечное сочувствие.

– Бедный профессор! Ваш абсолютный живот чувствует приближение голода, когда сам голод еще очень далеко. Но вы же понимаете, насколько это ощущение обманчиво?

– Оно не обманчиво! – возразил Крот. – Ага! Что, нечего сказать?

– Вот катится камень с горы – видит ли он в мыслях своих обвал? – почти утвердительно произнес Георгий.

Взгляд археолога стал подозрительным.

– В каком смысле?

– Это новый урок, профессор. Когда философу нечего сказать, он начинает говорить загадками. Таким образом он: «а» – скрывает, что ему нечего сказать, и «б» – заставляет собеседника самого придумывать, что хотел сказать философ. Это очень важный прием, запомните его.

– Запомню, – уныло отозвался Крот. Убеждения Георгия на него не подействовали – археолог по-прежнему чувствовал голод, а от попыток не обращать на него внимание голод только усилился.

Улица была полна пешеходов. Крот провожал их завистливыми взглядами – уж они-то наверняка сытые!

– Уж они-то наверняка сытые, – проворчал он, обессиленно присаживаясь на скамейку.

Георгий уселся рядом и возразил:

– А вот они-то как раз голодные. Просто они этого не осознают.

Крот фыркнул.

– Ну да, конечно.

– Конечно, – невозмутимо ответил суслик. – А иначе почему, по-вашему, они снуют туда-сюда? Вот, смотрите, мы с вами спокойно сидим и наслаждаемся моим обществом. А они – снуют. Вам нравится слово «снуют», профессор?

Крот прокрутил в голове слово «снуют» и решил, что оно ему не нравится. На душе немного полегчало от сознания того, что он не снует.

– Мы с вами, профессор, не являемся частью всей этой суеты, – сказал Георгий. – Разве это не замечательно?

– Это чудесно, – неуверенно ответил енот. «Урч-урч», – добавил его живот.

– Мы словно обыкновенный горожанин из притчи об обыкновенном горожанине, – сообщил суслик. – Слышали ее?

– Не думаю.

– Тогда слушайте.

Притча об обыкновенном горожанине

Давным-давно жил-был в одном большом сусликовском городе обыкновенный горожанин. Сокращенно будем именовать его Обыгор.

Правил этим городом король. Он жил во дворце. А Обыгор жил в маленькой комнатке, потому что был очень беден. Но Обыгор на жизнь не жаловался. Он любил жизнь. И свой город он тоже любил, очень. И горожан любил, особенно таких же обыкновенных, как он сам. Их судьба тревожила Обыгора. Поэтому иногда он облачался в богатые одежды и ходил неузнанным во дворец, чтобы послушать, что говорят о народе вельможи.

И вот однажды Обыгор привычно переоделся в придворного и инкогнито пришел во дворец, прямо в тронный зал, где король совещался со своими министрами.

– Мы должны повысить налоги, – сказал один министр. – Таким образом хоть немного осложним жизнь народу. Пускай все, что зарабатывают, отдают в казну.

– Отлично! – согласился король. – Но этого мало.

– Еще есть предложение: понизить призывной возраст, – включился другой министр. – Как только какое дитя скажет «мама», так сразу его в армию, на передовую!

– Шикарно! – обрадовался король.

– Еще надо ввести новые наказания, – предложил третий министр.

– За что? – спросил король.

– За новые преступления! Например, объявить вне закона вопрос «который час?» с двух дня до шести вечера. И того, кто нарушит, отправить на каторгу как очень опасного преступника!

– Великолепно! – Король расхохотался. – Так ему, народу, и надо!

Тогда Обыгор подошел к королю и воскликнул:

– Вот оно что! Вон оно, значит, как! Вы еще об этом пожалеете!

Король презрительно скривил губы.

– Да кто ты такой, жалкий вельможишка?

В ответ Обыгор резко скинул капюшон. Король и министры испуганно ахнули:

– Это же обыкновенный горожанин! Обыкновенный горожанин собственной персоной! Мы пропали! Теперь он все расскажет народу, и будет революция!

– Вот именно, – подтвердил Обыгор. – Вас свергнут и казнят. Ну, я пошел.

Взмолились тогда король и министры:

– Смилуйся, обыкновенный горожанин! Не вели казнить во имя революции, вели слово молвить во имя самодержавия!

– Ладно, молвите, – согласился Обыгор, сохраняя, однако, строгий вид.

– Мы будем любить народ! Обещаем! Мы понизим налоги…

– Только понизите?

– Отменим! Мы повысим призывной возраст…

– Только повысите?

– Да, но до трехсот лет! Столько все равно не живут! А за преступления будем награждать!

– Хм… Ладно, я согласен. Не расскажу ничего народу.

– Ура! – обрадовались король и министры.

Они сделали все как обещали. Они отменили налоги, и город пришел в упадок. Они повысили призывной возраст, и соседние города с легкостью завоевали пограничные районы. Они стали награждать за преступления, и кровь потекла по улицам.

В общем, народ устал это терпеть, совершил революцию и казнил короля и министров. А заодно и Обыгора.

Георгий умолк. Крот обдумал услышанное и спросил:

– А в чем мораль?

– Мораль такова: никогда не заискивайте перед обыкновенными горожанами! А то устроили тут, понимаешь, – ах, они сытые, я голодный! Тьфу!

– Э-э… Мораль точно в этом? – засомневался Крот.

– Сейчас – да! Решил угнетать народ, так угнетай, не прогибайся! Иначе какой из тебя тиран?

– Из меня?! – обалдел Крот.

– Ну, не из вас. Из другого кого-нибудь. Все равно же революционеры казнят, верно? Так умри достойно, как деспот!

– А разве это гуманно?

– А разве я сказал, что это гуманно? Я сказал, что это достойно. Достойно диктатора умереть смертью диктатора. Достоинство, конечно, сомнительное, но ведь не недостаток же.

Философы помолчали. Особенно помолчал Крот. Он был озадачен. Наконец археолог признался:

– Учитель, я ничего не понял. А вы сами поняли, что хотели сказать?

– Вот катится к берегу волна – думает ли она о цунами? – ответил суслик.

На этот раз Крот замолчал надолго. Его разум пытался переварить услышанное от Георгия, а желудок пытался переварить еду. Однако еды не было, и желудок возмущался все сильней. Трудно переварить то, чего нет.

– Профессор, не знаю, как вы, но я проголодался, – неожиданно заявил Георгий.

Крот аж поперхнулся.

– Проголодались? – ядовито переспросил он. – Неужели? Может, это иллюзия?

– Нет, не иллюзия, – невозмутимо возразил суслик. – Что я, по-вашему, не отличу голод от иллюзии? Они же совершенно не похожи друг на друга. Но если вы не голодны…

– Голоден! – торопливо воскликнул Крот.

– Вот и отлично. Добудьте-ка нам еду.

– Я?! Но у меня же нет денег!

– Вы философ. Вы и без денег добудете все, что угодно. Философ и владыка мира – это синонимы, не забывайте.

Крот об этом не забывал. Философом он себя уже почти чувствовал, причем отсутствие денег весьма этому способствовало. Но владыкой мира археолог себя не ощущал. И опять же, этому способствовало отсутствие денег.

– Ну… Может быть… Если бы кто-нибудь нас накормил… Или дал бы денег… – неуверенно произнес енот.

– А в чем проблема? Разве вы забыли, что мир – это проекция нашего сознания? Придумайте того, кто вам нужен, вот и все!

– Хорошо. Я хочу придумать богатого зверя, которому не нужны деньги, а нам нужны. И он нам их отдает.

– Отличная мысль! – одобрил Георгий. – Вперед!

Крот с энтузиазмом сосредоточился на задаче. Он зажмурился, надул щеки и принялся усиленно представлять щедрого богача. Археолог решил, что пускай это будет слон. Слон – крупное и сильное животное, может за раз очень много денег философам принести.

Воображаемый слон был облачен во фрак, а огромную голову зверя венчал черный цилиндр. Слон бросил к лапам Крота сундук с золотом и воскликнул: «Берите! Всё берите! Вам нужнее! Купите себе недвижимость и поесть!»

Крот открыл глаза и вскочил:

– Есть! – Он огляделся по сторонам, но никаких слонов и никаких сундуков не увидел. – Нет?

– Простите? – сказал Георгий.

– Слон! Богач и меценат! Где он? Вы его видели?

– Нет.

– Но я же его придумал!

– Вот вам и новый урок, профессор. Нельзя придумать того, кого нет.

Крот рухнул обратно на скамейку. Он чувствовал себя обманутым.

– Что значит – нельзя того, кого нет? – рассердился он.

Георгий сохранял невозмутимость.

– Конечно, нельзя. Мы же с вами не Космические Первозвери, верно? Мы не боги, мы философы. Или у вас мания величия, профессор?

– Но кого же тогда вы предлагали мне придумать?!

– Кого-нибудь уже существующего, разумеется. Ну, например, вон того медведя-булочника. Давайте, профессор, дерзайте!

Крот представил себе, как он придумывает медведя-булочника. Это было совсем нетрудно, так как реальный медведь-булочник и так маячил перед глазами, обслуживая посетителей своей булочной, из которой доносились дурманящие запахи.

Внутренним зрением Крот увидел, как медведь выбегает из булочной, бросает к лапам философов сундук и восклицает: «Забирайте! Всё забирайте! Здесь и мое, и слона – вам нужнее!»

– Вроде придумал, – произнес археолог. Убежденным он не выглядел.

– Замечательно! – обрадовался Георгий. – Тогда вперед, принесите нам поесть.

Крот обреченно вздохнул и неуверенной походкой направился в сторону булочной.

– Добрый день, – приветливо улыбнулся ему стоящий за прилавком медведь.

– Здравствуйте, – ответил Крот, неловко переминаясь с лапы на лапу. – Меня зовут Бенджамин Крот. Я енот археологии и профессор. То есть археолог профессуры и енот. В смысле… я много копал, знаете ли. Древности, руины. Развалины. Храмы, дворцы.

Булочник с одобрением кивнул.

– Классно. Только зачем вы мне это рассказываете?

– Ну… Может, вам интересно. Ведь это же я вас придумал.

Медведь уставился на посетителя.

– Что вы со мной сделали?

– Придумал вас. Минуты три назад.

– Вот как? А я себя помню дольше, – заметил медведь.

– Ну, вы же жили и до того, как я вас придумал, – объяснил Крот.

– Ах, вот оно что… Ну, спасибо, что придумали. Очень мило с вашей стороны.

– Я философ, – невпопад ответил енот.

– Я так и подумал.

– Я голодный философ, – уточнил Крот.

– Такой вариант я тоже не исключал, – понимающе сказал булочник. – Можете купить у меня что-нибудь.

Крот смущенно прокашлялся и сообщил:

– У меня нет денег. Может, вы мне так дадите что-нибудь поесть? В благодарность за то, что я вас придумал?

– Эх… А я-то решил, что вы меня бескорыстно придумали. – Медведь осуждающе покачал головой.

Крот не знал, что на это ответить. Он вспомнил, что когда философу нечего сказать, то он говорит загадками.

– Сотня одежек, и все без застежек.

Медведь развел лапами.

– Это не у меня. Это вам надо в овощной.

– Два кольца, два конца, а посередине гвоздик.

– Ателье на другой стороне улицы, – ответил медведь.

– Висит груша, нельзя скушать.

Булочник сочувственно вздохнул.

– А как же ее скушаешь? Ее сначала купить надо, а у вас денег нет.

– Как вам не стыдно! Я же вас придумал! – напомнил Крот.

– В таком случае, вы можете придумать, где взять деньги, господин выдумщик. Желаю удачи.

Крот вернулся к Георгию ни с чем. Суслик сразу почуял неладное.

– Что-то не так, профессор?

– Вот горит спичка – думает ли она о пожаре? – мрачно произнес Крот.

– Вы мне зубы не заговаривайте! Где еда?

– В магазине, – уныло ответил енот под аккомпанемент сразу двух голодных животов.

Георгий решительно поднялся со скамейки.

– Ясно. Ладно, я сам.

Он ушел в булочную и вернулся через пару минут с пакетом пирожков и пончиков.

– Налетай, философы! – оптимистично воскликнул он, плюхаясь на скамейку рядом с изумленным Кротом.

– Но, учитель! – воскликнул археолог, судорожно хватая пирожок с картошкой. – Как вам удалось?!

– Делов-то, – хмыкнул Георгий. – Я рассказал булочнику, что мы философы и что это мы его придумали, вот он в благодарность и угостил нас.

Крот поперхнулся. Он откашлялся и возмущенно вскричал:

– Но я сказал то же самое!

Суслик покровительственно похлопал его по плечу:

– Не расстраивайтесь, профессор. Со временем и у вас станет получаться. Этот случай лишь наглядно показывает, что вам еще учиться и учиться. Привет, Евгений! – Последняя реплика была адресована проходящему мимо пингвину.

– Привет, – отозвался Евгений, не сбавляя шагу.

– Пока, Евгений! – крикнул ему в спину Георгий.

– Пока, – донеслось в ответ.

Когда Евгений немного удалился, мимо философов прошмыгнул странный тип, одетый в черное пальто до пят. Морду типа скрывали огромные черные очки, наполовину закрытые черной же вязаной шапкой. Крадущейся походкой незнакомец двигался вслед за пингвином.

– Профессор, – сказал Георгий. – Вам не кажется, что этот черный тип следит за Евгением?

– Похоже на то, – промычал Крот, не переставая жевать. – Ну и ладно. Вот это уж точно фигня.

Георгий ничего не ответил, пожал плечами и потянулся за очередным пончиком. А Крот взгрустнул, потому что появление Евгения напомнило ему о Берте и ее обмане. Енот подумал, что лучше, если бы произошло наоборот: мимо прошла бы Берта, и тогда он вспомнил бы о Евгении. И ему было бы не так грустно. Хотя это, конечно, фигня…


Берта никак не могла в это время проходить мимо философов, так как находилась в совершенно другом месте. Они с Константином сидели в кафе и пили кофе с корицей. При этом между друзьями происходил жаркий спор.

– Нет, нет и нет! – воскликнул кот. Он считал, что тройное «нет» звучит убедительнее, чем одинарное или двойное.

– Да послушай ты! – настаивала Берта, на которую количество услышанных «нет» не возымело никакого действия. – Мы не можем просто сидеть и смотреть, как мир катится в пропасть!

– Сидеть и смотреть, конечно, не дело, – согласился Константин. – Я как раз собирался пойти домой и прилечь. Буду лежать и смотреть.

Лисичка начала терять терпение.

– Константин! Ну не могу же я одна провернуть такую операцию!

– Так и не надо! Возьми Евгения. Э-э… Я глупость сказал, да?

– Вообще-то, нет, – ехидно ответила Берта. – Евгений-то похрабрее тебя будет. Но если придется сматываться, он может стать обузой. Вспомни театр в Вершине.

Кот поморщился.

– Все равно, Берта… Надо хотя бы с Улиссом поговорить. Может, он сам захочет с тобой пойти.

– Нет, у него встреча с Магистром. А промедление смерти подобно. К тому же, Улисс может нас не пустить.

– Да? Тогда точно надо с ним поговорить.

– Константин! Ну мы что, дети малые – чуть что, сразу бежать к Улиссу за поддержкой? Это после Вершины-то! Ведь мы же там сами справились со всеми проблемами! И сейчас справимся! Знаешь что, если ты так не хочешь идти, то и не надо! Обойдусь без тебя!

Берта скрестила лапы на груди и демонстративно уставилась в окно, всем видом показывая, что никакого Константина для нее больше не существует. Кот меланхолично покрутил ложечкой в чашке с кофе. В пасти появился неприятный кислый привкус. «Это не от кофе, – угрюмо подумал Константин. – Это от такой жизни».

– Ладно, Берта. Давай-ка повтори, как ты видишь эту безумную авантюру.

Лисичка мгновенно преобразилась, будто и не была только что ужасно сердита на друга.

– Все очень просто, – с энтузиазмом принялась объяснять она. – Мы с тобой проникаем к сверхобезьянцам под видом этих странных Карла и Магды, находим Веронику, она пугается и сама – понимаешь, Константин! – сама сбегает из замка!

– С чего это она пугается?

– Ну она же испугалась телефонного звонка этого Карла и потому сбежала от нас!

– Это только предположение, – скептически заметил кот.

– Верно. Но это очень убедительное предположение! В любом случае, чем мы рискуем?

– Жизнями.

– Да ну, Константин, что за пессимизм, в самом деле? Вспомни Вершину!

– Я помню Вершину. Это то самое место, где мы рисковали жизнями.

– Константин! В конце концов, речь идет о спасении мира! – возмутилась Берта.

Кот усмехнулся.

– К чему пафос? Разве это еще не стало нашим обычным занятием? Разве не этим мы занимаемся ежедневно между обедом и ужином? Ну, хорошо, допустим, Вероника действительно так пугается Карла и Магду, что стоит им напомнить о себе, как она тут же пускается в бега. Только с чего это она примет нас за них? Мы же понятия не имеем, как они выглядят, и вообще, кто они такие!

Берта хитро прищурилась.

– Я все продумала. Мы так замаскируемся, что вообще нельзя будет понять, кто мы такие! Оденемся с головы до пят во все черное – например, плащи, плюс капюшоны, плюс огромные темные очки. Тогда достаточно будет и намека для Вероники, что мы те, кого она боится. Она решит, что это Карл с Магдой замаскировались и пришли за ней. Тогда она испугается и убежит из замка! А уже снаружи мы ей всё объясним.

– Да ну? А если она не сбежит, а натравит на нас сверхобезьянцев? Которые, между прочим, считают ее богиней! Нам тогда кирдык.

– Значит, мы подкараулим ее в такой момент, когда она не сможет этого сделать. Придется импровизировать, Константин, а ты как думал?

Кот схватился за голову.

– Берта! Ты рехнулась! Уж прости за прямоту!

– Нет проблем, – улыбнулась лисичка, возвращаясь к кофе с корицей. – Давай рехнись и ты, да поскорее. А потом покажем им всем, как решать мировые проблемы!


Когда стемнело, Улисс и Марио подъехали на машине шпиона к воротам центрального парка. Здесь у них была назначена встреча с ягуаром Карлом Кровавосправедливым, лидером Сфинксов Преисподней из пирамиды на Старом Кладбище.

Друзья даже не успели вылезти из машины, как с грохотом и дымом их окружило несколько мотоциклистов, затянутых в черную кожу с многочисленными заклепками. Один из Сфинксов наклонился к водительскому окну и бросил:

– Следуйте за нами.

Мотоциклы агрессивно взревели и сорвались с места. Марио повел машину за ними. Через четверть часа, следуя за мотоэскадрой, кандидаты в Сфинксы Преисподней оказались в элитном районе Градбурга. Высотных домов здесь не было, все сплошь частные виллы.

Мотоциклисты остановились у высоких ворот, увенчанных чугунной надписью «Вилла «Величие», и сняли шлемы. Улисс и Марио выбрались из автомобиля и приблизились к Карлу Кровавосправедливому. Ягуар кинул быстрый взгляд на часы и сказал:

– У Гордоухого есть еще две минуты. Ждем.

Не прошло и минуты, как к вилле со стороны городского центра подбежал запыхавшийся Карл Гордоухий. Кролик схватился лапами за ограду, чтобы не свалиться на землю, и, тяжело дыша, со свистом и хрипом прошипел:

– Успел?

– Успел, но чуть не опоздал, – строго заметил ягуар.

Он нажал кнопку звонка слева от ворот.

– Слушаю? – раздалось из динамика.

– О, Магистр, – почтительно произнес ягуар. – Это ваши верные Сфинксы Преисподней. Мы привели новообращенных. Они ждут вашего решения.

– Пускай войдут, – велел динамик и отключился. Раздалось жужжание, и ворота открылись.

Лис, коала и кролик двинулись к вилле «Величие». Они поднялись по ступенькам на террасу к открытой входной двери, ступили за порог и очутились в большой комнате, освещенной множеством свечей.

В центре комнаты на подобии трона восседал хозяин виллы. Тело его покрывали черные доспехи, а морду скрывала высокая железная маска с прорезями для глаз. На месте пасти в маске располагался небольшой динамик. Понять, каким именно зверем является Магистр, а также самец он или самка, таким образом, оказалось невозможно. Было лишь ясно, что он – довольно крупное животное, куда крупнее лиса и, уж тем более, кролика.

– Назовите свои прежние и новые имена. – Голос Магистра, преображенный динамиком и еще каким-то эффектом из арсенала психоделических рок-групп, звучал громко, низко, гулко и отдавался эхом. Получалось так: «НАЗОВИТЕ-азовите СВОИ-ваи ПРЕЖНИЕ-режние И НОВЫЕ-овые ИМЕНА-имена». От этого становилось жутко.

Кролик испуганно ойкнул и повалился на колени.

– О, Ма-ма-магистр, – пролепетал он, запинаясь от страха и трепета. – Меня зовут Карл, Магистр…

– Хорошее имя, – одобрила маска.

– Карл Гордоухий, – конкретизировал кролик. – А прежде меня звали… Иначе.

– Точнее? – потребовала неподвижная фигура на троне.

Карл Гордоухий задрожал, его гордые уши затряслись.

– Так и звали, Магистр. Иначе – это имя. Северо-американское имя, о Магистр. Оно означает «тот, которого зовут по-другому, нежели остальных в его племени».

– Понятно. Теперь лис, – повелел Магистр.

В отличие от кролика по имени Иначе, Улисс никакого трепета не испытывал. Происходящее виделось ему дурно поставленным спектаклем.

– Меня зовут Бенджамин Путешествующий. Прежде меня звали Улисс.

– Коала? – спросил Магистр.

– Магда, – представился шпион. – Магда Мужественный.

– Магда – женское имя, – строго заметил динамик.

– Это здесь оно женское, – пояснил коала. – А у нас, в Северной Америке, – мужское. У нас оно тоже северо-американское и означает «тот, кого зовут женским именем, которое на самом деле мужское». А раньше меня звали Марио. Это значит «тот, кто любит телесериалы про пришельцев».

Магистр отреагировал не сразу. Казалось, он пребывал в замешательстве.

– Лишь избранные могут стать Сфинксами Преисподней, – после несколько затянувшейся паузы прозвучало из динамика. – Только особенные. Ты! – Правая лапа Магистра взметнулась в сторону Карла Гордоухого. – Остаешься с нами, твоими новообретенными братьями. А вы, – Магистр махнул лапой в сторону Улисса и Марио, – уходите.

– Ага! – обрадовался кролик. – То-то же! Так вам и надо, выскочки! Вы недостойны, а я достоин! О, как я ликую!

– Погодите, Магистр, – нахмурился Марио. – Чем мы вас не устраиваем?

– Карл Гордоухий сказал верно, – низко прохрипел динамик. – Вы недостойны.

– Нет уж, позвольте! – начал было возмущаться коала, но его остановил Улисс, взяв за плечо:

– Пойдем, Магда. Спор здесь не поможет.

– Ладно! Ладно, мы уйдем! Но мы удалимся гордо, как и подобает подлинным Сфинксам подлинной Преисподней! Не будь я Магда Мужественный!

Мотоциклисты за воротами встретили их с удивлением.

– Так быстро? – спросил ягуар. – Странно… Что-то не так?

– Магистр отказался посвятить нас в Сфинксы Преисподней, – с наигранной горечью сообщил Улисс.

Этого молодые звери никак не ожидали.

– То есть как? Не верю! – воскликнул ягуар.

– Такое случается в первый раз, не так ли? – догадался Улисс.

– Да…

– Все когда-нибудь происходит впервые, – философски заметил Марио. – Что ж, пока, ребята. Кстати, у «Чугунных воинов» вышел новый альбом – просто отвал башки! Обязательно послушайте!

Оставив Сфинксов Преисподней в растерянности, Улисс и Марио забрались в машину шпиона и уехали.

Однако недалеко.

– Сделай круг и вернись к вилле «Величие» с другой стороны, – сказал Улисс.

– Будем следить? – азартно поинтересовался шпион.

– Обязательно! Тут происходит что-то необычное. За этим цирком скрывается больше, чем кажется.

Марио кивнул.

– Я тоже так думаю. К тому же, мы ничего не выяснили про Карла и Магду.

– Вот именно. Карл и Магда – ключ к тому, что происходит с Вероникой!

Они остановили машину в начале улицы и дождались, когда Сфинксы Преисподней убрались прочь. Затем подъехали поближе к вилле, потушили фары, заглушили мотор и стали терпеливо наблюдать в надежде, что произойдет что-нибудь достойное внимания.

– Придется запастись терпением, – сказал Марио задумавшемуся спутнику. – Ну, мне не привыкать, я же шпион. Улисс, открой бардачок, там должны быть леденцы. Они скрасят наше ожидание.

Улисс вытащил из бардачка круглую коробочку с леденцами, и на некоторое время в машине повисла тишина, нарушаемая лишь тихим причмокиванием. Потом Марио сказал:

– Почему же Магистр нас прогнал? Не поверил в нашу искренность? А я так старался, ну так старался!

– Думаю, дело не только в искренности, – заметил Улисс, не отрывая взгляда от виллы «Величие», окутанной мягким лунным светом.

– А в чем еще?

– Есть у меня одно предположение. Мы слишком старые. Ты ведь обратил внимание, что все Сфинксы, включая и Гордоухого Иначе, – юные звери, гораздо моложе нас с тобой?

– Конечно.

– Мне кажется, это неспроста. Но почему – пока не знаю.

Снова воцарилось молчание. Количество леденцов в круглой коробочке неумолимо сокращалось. Вилла «Величие» притворялась необитаемой. Улица решительно претендовала на звание самой тихой и пустынной улицы в мире. В голову Улисса полезли первые мысли о скуке.

Прошло полчаса.

В конце улицы появилась стайка велосипедистов. Улисс и Марио напряглись, леденцы были немедленно отставлены в сторону, мысли о скуке улетучились.

Велосипедисты подкатили к воротам виллы и остановились. Стало видно, что все они – звери молодые. Улисс и Марио пригнулись, стараясь не выдать своего присутствия – никто не должен был заподозрить, что в припаркованном в считаных метрах от виллы автомобиле кто-то есть. Они увидели, как один из велосипедистов нажал на кнопку звонка, и через несколько мгновений до них донеслись слова, удивившие наблюдателей до глубины души:

– О, Наставник! Это мы, ваши Грифоны Поднебесья! С нами новообращенные, что ждут вашего высочайшего решения!

Ворота приоткрылись, и двое «новообращенных», аккуратно прислонив велосипеды к ограде, направились к вилле…

– Я выхожу с ними поговорить, – шепотом сообщил Улисс.

– Неразумно, – также шепотом заметил Марио. – Но как знаешь.

Улисс вылез из машины, и внимание кучковавшихся у ворот виллы Грифонов Поднебесья тотчас же переключилось на него. Лис приблизился, понимая, что на дружелюбие и радушие велосипедистов рассчитывать не приходится.

– Чего надо? – грубо спросили его, окидывая хмурыми взглядами.

– Ребята, мы с другом, похоже, заблудились, – как можно беспечней сказал Улисс. – Нам надо было налево, а мы оказались справа. Не подскажете дорогу?

– Не знаем мы никакую дорогу! Проваливайте!

Улисс изобразил наивность.

– Не может быть, чтобы вы не знали совсем никакой дороги. Хоть какую-то знать должны.

Из группы выделился молодой кот задиристого вида.

– Тут ты прав, прохожий, – высокомерно заявил он. – Кое-какую дорогу мы знаем. Но не собираемся открывать ее презренным обывателям!

«Ага, знакомая песня», – подумал Улисс, а вслух сказал:

– Понимаю. Простите мне мое презренное обывательское любопытство, но, может, вы также боретесь против тайных правительств?

– Чего? – не понял кот. – Каких еще правительств?

– О, ребята, это страшное дело! Есть такие тайные правительства, которые правят тайными народами! Да-да, в тайных странах!

– Не знаем мы никаких тайных правительств!

«Странно, – подумал Улисс. – Презренные обыватели – да, а тайные правительства – нет? Странно».

– Слушайте, а я вас, кажется, знаю! – сказал он задиристому коту. – Вас ведь зовут Карл?

– Нет, – не дрогнув, ответил кот.

– Точно? А может, кого-то другого зовут Карл? Или, скажем, Магда? – Улисс обвел взглядом ребят, и у всех на мордах прочитал недовольное недоумение.

– Слушай, чего тебе надо?! – разозлился кот. – Тебе же сказали, катись отсюда!

– Ухожу-ухожу. – Улисс миролюбиво поднял лапы. – Даже не ухожу, улетаю. Подобно сфинксу, что несется по преисподней!

На юных мордах не дрогнул ни один мускул. Улисс попятился и добавил:

– Подобно грифону в поднебесной выси…

Велосипедисты вздрогнули и тревожно переглянулись. Улисс не стал ждать, когда они опомнятся, и быстрым шагом направился к машине.

– Поезжай! – сказал он Марио, едва захлопнув дверцу. – Как тогда – сделай круг и вернись в начало улицы.

– Я слышал ваш разговор, – сообщил Марио, пока они кружили по району. – Ну, и зачем он тебе понадобился? Ты же ничего не выяснил!

Улисс покачал головой.

– Не скажи. Я узнал, что эти Грифоны ничего не знают о Сфинксах, и что имена Карл и Магда им ничего не говорят. Конечно, они могли и притворяться, но мне показалось, их недоумение было искренним.

– Ну и что? – пожал плечами коала. – Нам-то это что дает?

– Нам это дает знание. Но что оно означает и для чего нам понадобится, пока не ясно. Не будем торопиться, продолжим наблюдение.

После того как велосипедисты умчались в ночь, Улисс и Марио вернулись на наблюдательный пост около виллы, и снова потянулись утомительные минуты ожидания. Спустя час кончились леденцы, а еще через полчаса друзья начали клевать носом.

– Тебе нужен на телефон определитель номера, – недовольно проворчал Марио. – Тогда мы бы с самого начала знали, откуда звонит этот дурацкий Карл. Да-да, определитель номера… А еще хорошо бы определитель месторасположения, определитель биографии, определитель секретов и определитель мыслей. Было бы очень удобно.

– Можно попробовать узнать, откуда звонил Карл, через телефонную станцию, – сонно произнес Улисс. – И почему я сразу не подумал?

Марио фыркнул.

– Потому что ты не профи, Улисс! При всем уважении, не профи, и этим все сказано! А я, между прочим, сразу подумал про телефонную станцию и попросил работающего там знакомого шпиона разузнать, откуда был звонок. Он обещал выяснить и сообщить.

– Ого! – восхищенно сказал Улисс. – Марио, снимаю шляпу! А чего же ты сразу не сказал? Может, не пришлось бы связываться с этими сфинксами и магистрами.

– Да не, Улисс… Информации-то еще нету. А время идет. И потом, я почти уверен, что этот Карл звонил с телефона-автомата…

Внезапно Улисс вздрогнул. Сон как лапой сняло.

– Смотри, Марио!

К вилле приближалась небольшая компания молодых зверей на самокатах. Как и ожидали наблюдатели, самокатчики остановились у ворот «Величия». Один из них нажал кнопку звонка и на вопрос «слушаю?» сообщил:

– О, Ментор! Это ваши верные Левиафаны Подглубинья! Мы привели новых посвященных на ваше утверждение!

– А Магистр крут, – с невольным восхищением прошептал Марио. – На какую широкую лапу поставил производство малолетних придурков! Такую бы энергию да на что-нибудь путное!

Наблюдатели терпеливо дождались конца аудиенции Ментора с новоиспеченными Левиафанами Подглубинья и, после того как самокатчики укатили, устало выпрямились.

– Интересно, кто следующий? – поинтересовался Марио.

– Не знаю, кто, но приедут они, похоже, на роликах, – усмехнулся Улисс. – На наших глазах происходит кризис радикальных молодежных группировок славного города Градбурга.

Однако больше никто не приехал. Случилось другое: со стороны виллы донесся звук запираемой двери, а через пару минут зарычал мотор. Ворота распахнулись, длинный черный автомобиль выехал на улицу и стремительно понесся прочь. Наблюдатели успели разглядеть в нем одинокую фигуру водителя, правда, и на этот раз было непонятно, что это за зверь.

– Думаю, это Магистр, Наставник и Ментор! – произнес Марио. – И куда же вся эта компания помчалась на ночь глядя, хотелось бы знать?

Улисс кивнул.

– Давай за ним!

Глава 9

Самая короткая миссия Берты и Константина

Только к ночи Его Святейшество осознал весь трагизм происходящего. Появление верониканцев на телеэкране вызвало у него лишь снисходительную усмешку, однако когда Веронику стали показывать каждый час, а вечером дикторы уже не называли ее иначе чем Сверхобезьяном и даже богиней, стало ясно, что дело принимает серьезный оборот.

С первых полос всех вечерних газет смотрела Вероника. Заголовки приводили Его Святейшество в состояние тихого бешенства: «Богиня спустилась на землю», «Посланница Космического Первозверя», «Покаемся, пока не поздно».

Из донесений отправленных в город разведчиков-сверхобезьянцев, переодетых в мирские одежды, складывалась поистине катастрофическая картина. Горожане только и говорили, что о Веронике, о погрязшем в грехе мире, о нравственности, морали и духовности. Верониканство стало темой номер один. То, чего сверхобезьянская секта не смогла добиться в течение многих десятилетий – несмотря ни на какие брошюры, вылазки в прессу и целую армию миссионеров, – верониканцы достигли всего за один день!

Причина свершившейся беды Его Святейшеству была очевидна. Сверхобезьянство предлагало зверям ожидание высшего существа. А верониканство это существо предъявило. То, что оно ложное, пойди еще докажи!

И тогда главе ордена стало ясно, что если уже сегодня не предпринять чрезвычайные меры, то завтра верониканство окончательно вышвырнет сверхобезьянство на свалку истории.

Его Святейшество созвал ближайших соратников на тайный совет, где сказал:

– Это война, дети мои! Война, которую мы проигрываем!

Соратники скорбно закивали.

– Однако, – возвысил голос глава секты, – мы ее еще не проиграли! Более того, мы все еще можем победить!

– Но каким образом? – недоуменно поинтересовались соратники.

Его Святейшество хитро прищурился.

– Мы обратим против еретиков их же оружие.

– В смысле? – нахмурились соратники.

– Это очень просто, дети мои! Нам нужен свой Сверхобезьян! Как у еретиков!

– Но он… она… он же ненастоящий!

– Ничего, у нас тоже будет ненастоящий!

– Но это же неправда…

– Это смертельная битва! Сейчас не до правды! Мы должны сохранить огонь истинной веры до прихода подлинного Сверхобезьяна – любой ценой!

Идея сохранения огня истинной веры вызвала у соратников понимание. Единогласно было решено огонь сохранить. Для исполнения роли Сверхобезьяна пригласили малоизвестного немолодого актера – шимпанзе по имени Казимир Фигляров-Софитов. Актер находился «на мели» и был рад любой роли, а сверхобезьянцы предложили неплохие условия.

– Не сомневайтесь, я изображу вашего Сверхобезьяна так, что все ахнут, – важно заявил он, усевшись напротив Его Святейшества в кабинете последнего. – У меня богатейший опыт, я тыщу раз играл всяких пророков, королей и богов. Да я сам в душе бог.

– Вас предупредили, что вы должны будете сбрить шерсть на теле? – уточнил глава секты. – У Сверхобезьяна нет шерсти на теле.

– Да. Это не проблема. Ведь вы же за это заплатите, верно? Очень-очень-очень много?

– Не наглейте. Вы получите просто очень много.

Актер укоризненно скривил морду.

– Не жадничайте.

Его Святейшество вздохнул.

– Ладно. Пускай будет очень-очень много. Но не очень-очень-очень!

– Согласен.

– Чудесно. Что ж, примемся за создание требуемого образа.

– Примемся! – Казимир Фигляров-Софитов встал. Следом за ним поднялся Его Святейшество.

Коридор встретил их новой, как обычно, невесть откуда взявшейся надписью на стене – прямо напротив кабинета Его Святейшества:

«Нельзя защищать правду ложью! Хотя нет, можно. Но не нужно!

КП».

Глава секты гневно надул щеки и топнул лапой:

– Да что ж такое! Опять!

Загадочного происхождения надписи на стенах замка возникали с пугающей регулярностью и одинаково бесили оба противоборствующих лагеря. Появляющаяся с некоторых пор лаконичная подпись не помогала вычислить негодяев, ответственных за эти безобразия, и это тоже немало всех раздражало. В замке завелась какая-то «третья сила», тайная, а потому – опасная для всех.

Попытки расшифровать подпись «КП» ни к чему толковому не привели. Предлагались варианты: Коалиция Прокуроров, Кровожадный Прокуратор, Как Прежде, Кривой Пистолет, Классические Приматы, Контрольный Пункт, Кран Пожарный, Камера Пыток, Крутые Парни, Клевые Подруги, Куриные Перья, Конечно Павианы, Кривозубые Пираньи, Клубок Питонов, Косые Палкометатели, Кошки Пышки, Комариный Писк, Клинические Параноики, Клещи Паразиты, Красота По-градбургски и даже Комуни Попадя. Но все эти варианты были отметены по причине их бессмысленности.

Вот и сейчас Его Святейшество смотрел на новую надпись, испытывая страстное желание разрушить город-другой. «КП, – думал он, скрежеща зубами. – Да что же это такое?! КП. Может, это не организация, а имя? Какое имя начинается на «к»? М-м…»

И тут его осенило. «К» – это Кирилл! Ну конечно! Кирилл – так зовут шимпанзе-сверхобезьянца, который занимался Учением с пленной рысью Анжелой Витраж, а потом сбежал из замка, неся в своем сердце озлобленность и ненависть ко всему сверхобезьянскому. Кому же еще, как не ему, заниматься подрывной деятельностью!

А что такое «П»? Кирилл П… П… Предавший! Ну вот, теперь все ясно.

Ладно, Кирилл Предавший. Недолго осталось тебе резвиться. Твоя тайна раскрыта.

Его Святейшество довольно хихикнул, похлопал в ладоши и пару раз подпрыгнул. Деликатный Казимир Фигляров-Софитов сделал вид, что не заметил недостойного поведения главы секты…

Но радость Его Святейшества была недолгой. Подумаешь, раскусил Кирилла. Кирилл это мелочь, незначительная помеха. А вот верониканская угроза – это серьезно. Это то, что заставляло главу секты чувствовать себя несчастным.

Чувствовала себя несчастной и Вероника. День прошел ужасно. Поначалу ей было интересно и даже немного весело изображать из себя Сверхобезьяна, но ажиотаж вокруг ее персоны рос с такой скоростью и в таких масштабах, что ей стало не по себе. Кроме того, играть роль богини ей приходилось все время, без перерыва, публично. Журналисты, телевизионщики и просто восторженные почитатели роились вокруг нее с энтузиазмом пчел в улье. Фотосессии сменялись интервью, чтобы вновь смениться фотосессией, чтобы вновь смениться интервью. Все ответы были заготовлены заранее братом Нимродом, так что думать Веронике не приходилось. И эта роль бездумной богини ее тяготила все сильней.

Кроме того, ей было ужасно стыдно обманывать жителей этого мира. Появилось чувство, что, притворяясь Сверхобезьяном, она толкает их на что-то очень плохое. Атмосфера фанатизма вокруг нее становилась все ощутимей – как со стороны сторонников, так и со стороны противников. Ряды и тех, и других росли с ненормальной скоростью. Уж не был ли прав Лис Улисс в своих предостережениях?

В редкие минуты, когда Веронике удавалось перекинуться словечком с барсом наедине, она напоминала о его обещании:

– Я сделала то, о чем вы просили. Теперь вы должны вернуть меня домой!

– Конечно, конечно, – отвечал брат Нимрод. – Но сейчас неподходящий момент. Помоги мне еще немного, ладно? Сама же видишь, как это важно.

– Мои родители – это тоже важно! И моя школа – важно! Отправьте меня домой! Вы обещали!

– Зачем ты так? – расстраивался барс. – Мне и так больно. Эх ты…

И Вероника ничего не могла поделать, так как брат Нимрод не врал – ему действительно было больно. Весь день его мучил странный недуг – невидимые иглы кололи его по всему телу. Барс постоянно морщился, хватался за больные места и иногда даже вскрикивал. Но и не думал заняться лечением, так как всецело посвящал себя делу возвеличивания верониканства.

А Вероника все больше и больше склонялась к мысли, что на самом деле он вовсе не собирается ее отпускать. Наоборот, брат Нимрод будет делать все возможное, чтобы она осталась рядом с ним подольше. Кто же захочет лишиться богини в самый разгар становления ее культа…

Во второй половине дня верониканцы, воодушевленные интересом общественности к явлению Вероники, не теряя времени даром, взялись за очередной этап популяризации новой, стремительно входящей в моду, конфессии. Наспех подобранные братом Нимродом верониканцы были объявлены профессиональными гидами, в чьи обязанности теперь входило водить экскурсии по «святым местам» замка графа Бабуина.

Его Святейшество и верные ему сверхобезьянцы пришли в ярость. Глава секты потребовал от графа Бабуина вмешаться и запретить туристическое безобразие. В ответ граф Бабуин заперся в спальне и сделал вид, что его не существует. А применить против верониканцев силу Его Святейшество опасался, так как догадывался, что силы может не хватить. Поэтому оставалось, скрежеща зубами, терпеть нашествие в замок любопытных туристов, чувствуя, как быстро и уверенно власть ускользает из его лап. Именно тогда ему впервые пришла мысль о необходимости заиметь собственного Сверхобезьяна…

А вот Берте и Константину экскурсии по «святым местам» оказались очень кстати, так как облегчили задачу проникновения в замок.

Группа туристов прошла через парадный вход и оказалась в длинном коридоре.

– Обратите внимание, – произнес гид-павиан, указывая на многочисленные картины, изображающие Сверхобезьяна и его деяния, – перед вами галерея архаичных заблуждений в отношении Сверхобезьяна. Как видите, Вероника здесь изображена в виде взрослого самца.

Туристы заулыбались – мол, и как же угораздило художников так ошибаться.

– Времена были древние, дикие… Шутка ли, целых два дня назад, – пояснил гид, в голосе которого слышалась ироничная снисходительность к древним диким временам.

Туристы продвинулись вперед по коридору, свернули за угол и обнаружили группу мрачных сверхобезьянцев, расположившихся вдоль стен с плакатами «Не верьте в Лжесверхобезьяна!», «Вероника – не тот, за кого себя выдает!» и лаконичным «Вероника? Нет!».

– Это еретики, – невозмутимо сообщил гид. – Они будут гореть в аду.

– Можно потрогать? – полюбопытствовал турист-волк с огромным фотоаппаратом на шее.

– Не советую. Могут укусить.

– А нам дадут тетради по математике? – с надеждой поинтересовалась морская свинка, прижимавшая к груди тоненькую тетрадку.

– У вас же есть, – заметил гид.

– Это по литературе. У меня не нашлось по математике.

– Ничего, что по литературе. Вы как можете пытаетесь соблюсти заповедь, делаете максимум, что в ваших силах, и нет вашей вины в том, что силы эти ограничены. Вам зачтется ваше старание. Нарисуйте только внутри какой-нибудь треугольник – на всякий случай.

Морская свинка счастливо захлопала ресницами.

– А это наш лифт, – благоговейно произнес гид. – Да будет вам известно, что Вероника способна привести его в движение одним-единственным движением пальца!

Туристы ахнули.

– Богиня, – прошептал кто-то.

– И она уже не раз это делала! – добавил гид.

Под восторженные возгласы замигали вспышки фотоаппаратов.

– Не раз?! – поразилась морская свинка.

– Да, не раз, – со значением кивнул гид. – Два раза.

От избытка чувств свинка на несколько секунд потеряла сознание.

– Следуем дальше, не задерживаемся! – объявил гид.

Берта подняла лапу.

– Слушаю? – обратил на нее внимание гид.

– Можно выйти?

– В смысле? Экскурсия только началась. Самые святые места впереди.

– Нет, я имею в виду, в туалет, – пояснила лисичка.

– А… Да, конечно. Вон там, справа от лифта. Он, кстати, тоже святой.

– Спасибо! Не хочу вас задерживать, продолжайте экскурсию, я догоню!

Берта унеслась в сторону туалета. За ней – Константин, бросив на ходу:

– И я догоню!

Ведомые павианом туристы последовали дальше. Мрачные сверхобезьянцы с плакатами отправились за ними, уныло бормоча:

– Опомнитесь. Не верьте им. Верьте нам.

Когда коридор опустел, из туалета выглянули Константин и Берта.

– Вроде чисто! – громким шепотом решил Константин.

Настороженно оглядываясь по сторонам, кот и лисичка приблизились к лифту.

Оба были наряжены в длинные закрытые черные плащи с капюшонами, сдвинутыми на огромные темные очки, прикрывающие глаза.

– Ужасно, – констатировал кот, оглядев подругу. – Боюсь, первый же обитатель замка вызовет полицию.

– Опять пессимизм? Константин, настройся на лучшее!

– Я и настроен на лучшее. Верю в то, что нас не убьют, а просто вызовут полицию.

– Неужели все так плохо? – расстроилась Берта.

– Да нет… Всегда есть возможность смешаться с толпой. Найти бы еще такую толпу.

Лисичка повернулась к другу в профиль.

– Я похожа на монахиню?

– Очень. Ты похожа на монахиню, надевшую шпионский плащ и начисто забывшую, что такое молитвы.

Берта расстроилась.

– Что же делать? Мы ведь будем привлекать внимание… О! Давай выдавать себя за журналистов! Я похожа на журналистку?

– Еще как. Ты похожа на журналистку из еженедельника про зловещих маньяков. В котором пишешь про себя же. Ну, и про меня тоже… Это издание про нас с тобой.

Берта нажала кнопку вызова лифта.

– К делу! Главное, чтобы Вероника поверила, что мы с тобой Карл и Магда. Так нам вниз, да?

– Угу… Все важное здесь на нижних этажах.

– Тут вообще так интересно!

– О, ты даже не представляешь, насколько… – саркастически хмыкнул кот.

Подъехал лифт. «Карл» и «Магда» спустились на один этаж, и их взглядам открылась подземная площадь с Фонтаном Красноречия. На площади царило оживление.

Константин огляделся по сторонам.

– Боюсь, подходящей для нас толпы здесь нет, – констатировал он. – Что-то я больше никого в таком дебильном наряде не вижу.

– Да ладно, не дрейфь, – бросила ему Берта. – Здесь сегодня не замок, а проходной двор – и не таких типов видали.

– Не таких – возможно, – кивнул кот. – Но мы-то как раз такие.

Он оказался прав. Их внешний вид, безусловно, привлекал к себе повышенное внимание, он словно кричал: «Чужаки! Чужаки!» Некоторые верониканцы и сверхобезьянцы даже прекратили ожесточенные споры и изумленно уставились на незнакомцев.

Константин и Берта почувствовали себя неуютно. Им захотелось как можно скорее убраться отсюда. Они подошли к ближайшей группке верониканцев (то, что они не обычные сверхобезьянцы, было понятно по тетрадям в их лапах), и Берта сказала:

– Здравствуйте. Не подскажете, как пройти к Веронике?

Монахи рассмеялись.

– К Веронике? – переспросил один шимпанзе, окинув странную визитершу насмешливым взглядом. – Вот так, ни много ни мало? А может, сразу к Космическому Первозверю?

Верониканцы снова рассмеялись.

– Нет, спасибо, к Космическому Первозверю не надо, – с трудом сдерживая раздражение, ответила лисичка. – Только к Веронике.

– Надо же… И чем Вероника удостоилась такой чести? – поинтересовался верониканец, чем вызвал очередной приступ смеха у приятелей.

«Я не выйду из себя, я не выйду из себя», – подумала Берта, а вслух пояснила:

– Меня зовут Магда. Я журналистка.

– Неужели? Из какой газеты?

– Из… «Ежененедельного маньяка»!

– А где же ваш блокнот?

Берта не растерялась.

– Вот мой блокнот, – она указала на Константина.

Константин медленно повернул голову в сторону подруги. Его черные очки, как могли, выражали недоумение.

– Магда?

– Да, блокнот?

– Что вы имеете в виду? – удивился верониканец. – Как это он блокнот?

– Вы слышали про зверей с феноменальной памятью?

– Слышал.

– Ну так кем же еще им работать, как не блокнотами, диктофонами, справочниками и энциклопедиями?

– И что, он может воспроизвести все слово в слово? – по-прежнему не верил шимпанзе.

– Конечно! Блокнот, ну-ка повтори, что сказал наш уважаемый собеседник.

– «И что, он может воспроизвести все слово в слово».

– Вот видите, стопроцентная точность.

– Впечатляет, – признал верониканец. Его друзья кивками тоже выразили уважение потрясающим способностям блокнота.

– Вот и чудесно! – обрадовалась Берта. – Теперь отведете нас к Веронике?

– Не так быстро, дамочка. Сначала вам надо встретиться с братом Нимродом.

Эта новость Берте и Константину решительно не понравилась.

– Нам не надо встретиться с братом Нимродом, – возразила лисичка.

– Надо. В противном случае и не мечтайте увидеться с Вероникой.

– Тогда мы лучше пойдем.

Но не тут-то было.

– Мы так не думаем, – со скрытой угрозой произнес шимпанзе, а остальные верониканцы окружили Берту и Константина со всех сторон.

– Но вы можете хотя бы просто передать Веронике, что пришли Карл и Магда, которые очень хотят задать ей несколько вопросов? – в отчаянии спросила Берта. – Она, знаете, как обрадуется!

– Передам, – ответил верониканец. – Если не забуду. А теперь следуйте за нами, и без фокусов!


Брат Нимрод сидел за массивным письменным столом и изучал донесения следственной группы, созданной им для поисков негодяев, скрывающихся за буквами «КП». Возмутительные надписи неизвестного происхождения злили барса ничуть не меньше, чем главу сверхобезьянцев. Особенно пугало то, что своей мазней негодяи очень быстро реагировали на происходящее в замке – даже на сказанное в узком кругу на тайных совещаниях. А это означало хорошую организацию – внедренных шпионов и, возможно, технические приспособления, вроде подслушивающих жучков и скрытых камер.

Да, брата Нимрода все это очень бесило, но ни капли не удивляло. Он и раньше подозревал, что в стенах замка, маскируясь под сверхобезьянцев, существует некая тайная организация, преследующая какие-то свои цели, наверняка идущие вразрез с целями как сверхобезьянцев, так и верониканцев. Барс даже удивился бы, если бы такой организации не оказалось. Ведь создал же он сам структуру, подорвавшую сверхобезьянство изнутри. Наверняка же он не единственный такой у себя на уме.

Однако, несмотря на невольное уважение к этому загадочному «КП», брат Нимрод был преисполнен решимости найти его и уничтожить. Никто не должен вставать на пути снежных барсов с их великой миссией!

К сожалению, в донесениях следственной группы ничего толкового обнаружить не удалось, но брат Нимрод не терял надежды.

В дверь кабинета постучали.

– Войдите! – произнес брат Нимрод, не отрываясь от донесений. В боку, неизвестно уже в который раз, больно закололо, но барс постарался не обращать внимания.

Несколько верониканцев ввели в кабинет две фигуры в черных плащах и огромных очках.

Брат Нимрод поднял глаза и с недоумением уставился на странную парочку.

– Это еще кто?

– Вот, поймали у фонтана, – сообщил один из верониканцев. – Уверяют, что журналисты. Представились Магдой и блокнотом.

Левая бровь барса взлетела вверх.

– Магдой и кем?

– Блокнотом.

Брат Нимрод откинулся на спинку кресла и скрестил лапы на груди.

– Ну-ка, откиньте капюшоны и снимите очки!

Черные фигуры нехотя подчинились.

– О-па! – развеселился барс. – Знакомые все морды! Условно добрый вечер, Берта, и, допустим, добрый вечер, Константин. Что занесло вас в нашу скромную обитель?

– Заблудились, – уныло ответил кот.

– Они просили встречу с Вероникой, – сказал шимпанзе-верониканец.

– Мы просто… – начала было выкручиваться Берта, но властным движением лапы брат Нимрод ее остановил.

– У меня сейчас нет времени на ваше вранье. Скажите только, почему Магда и блокнот?

Лисичка замялась.

– Ну… Надо же было как-то назваться. Почему бы и не Магдой?

– И почему бы не блокнотом? – уточнил барс.

– Ну да.

– Как это по-улиссовски, – с наигранным сочувствием вздохнул барс и обратился к верониканцам: – Заприте их в экзекуторской, я займусь ими позже. – Он с усмешкой поглядел на Константина. – Возможно, придется вырвать из блокнота несколько страничек…


Когда верониканцы удалились, заперев дверь экзекуторской, Берта растерянно опустилась на стул. Их с Константином пленение произошло так стремительно, что она еще не успела сей факт переварить.

Константин уселся на соседний стул, вернул на нос темные очки, закинул лапу на лапу и заявил:

– Вот, Берточка, это экзекуторская. Та самая, куда я в первый раз попал по милости Евгения, а второй – по твоей.

Берта огляделась по сторонам, отчего ее растерянность лишь возросла. Интерьер экзекуторской не располагал к спокойствию и уверенности в себе.

– Кстати, подруга, нас можно поздравить с новым достижением.

– Достижением? – не поняла лисичка.

– Конечно. Еще ни один наш план не проваливался так быстро.

Берта покачала головой. Она не готова была принять действительность.

– Но почему? Что мы сделали не так?

– Да как тебе сказать… Каждый из нас сделал не так что-то свое, – ответил Константин. – Ты переоценила собственные силы. А я переоценил степень своей влюбленности в тебя.

– Чего это я переоценила свои силы?! – возмутилась Берта. – Мы с тобой ветераны Вершины, ты что, забыл? Да я за несколько дней пережила больше, чем мои родители за всю жизнь!

Константин усмехнулся.

– Подруга, может, ты и опытней своих родителей, не знаю. Вполне допускаю, что они провалили бы данную миссию еще быстрее. Но только вершинский опыт, милая, привел у тебя к побочным эффектам в виде отказавших тормозов. Что толку от опыта, ума и способностей, если тормоза не работают? Зазналась ты, любовь моя.

Такое объяснение Берте решительно не понравилось, особенно потому, что казалось верным.

– Ой, да ладно! А про себя тогда что скажешь?! Ты, между прочим, не так уж горячо меня отговаривал!

– А я просто по-мартовски влюбленный дурак, – пожал плечами кот. – В апреле я бы тебя отговорил.

Берта ничего не успела ответить, потому что в этот момент внутри Константина приглушенно зазвучала незнакомая мелодия. Кот неподвижно застыл и обалдело разинул пасть.

Берта была удивлена не меньше.

– Ты съел магнитофон? И не поделился? Жадина!

Музыка и не думала умолкать. Константин возбужденно вскочил.

– Я знаю, что это! – воскликнул он и выудил из недр «конспиративного» одеяния мобильник Вероники.

От неожиданности Берта даже забыла о том, что находится в экзекуторской. Она подскочила к другу.

– Покажи!

Мобильник заливался вовсю, экран голубовато светился, на нем горела надпись «Мама».

– Я отвечу, я отвечу! – воскликнул Константин и, прежде чем Берта успела среагировать, нажал кнопку и прижал аппарат к уху.

– Мама?

– Вероника! – с беспокойством раздалось в ответ.

– Нет, это не Вероника. Но вы не волнуйтесь.

– Где моя дочь?! Чего вы хотите?!

Константин запутался.

– Э-э… На какой вопрос сначала отвечать?

– Где моя дочь?! Как с ней обращаются?!

– Ваша дочь более чем в порядке, – как можно убедительней произнес кот. – Обращаются с ней как с богиней!

– Что вам надо? Денег?

Константин замялся.

– Денег мне, конечно, надо. Но я не жду их от вас. Думаю, вы решили, что ваша дочь похищена. Это не так.

– Тогда почему она сама не ответила на звонок? Где она? И кто вы такой? Только отвечайте честно!

Вообще-то, Константин как раз собирался что-нибудь соврать, но приказ говорить честно прозвучал так строго, что он растерялся и ответил:

– Вероника не может ответить, потому что ее телефон находится у меня, а я нахожусь в камере пыток, и для Вероники хорошо, что она не находится здесь со мной. А она сейчас служит объектом поклонения для толпы безумных сектантов, которые считают ее богиней, хотя на самом деле она разрушит мир. Меня же зовут Константин, я кот, пытать меня будут вместе с моей подругой Бертой, она лисица. Вот, пожалуй, и все.

Трубка молчала.

– Но у нас все под контролем! – поспешил утешить собеседницу Константин.

Трубка молчала.

– Это если вкратце, – пояснил Константин.

На этот раз мама Вероники ответила, и голос ее был сух, как ветка столетнего кустарника в сердце самой знойной пустыни:

– Все понятно. Передайте Веронике, что это не смешно. И что, даже убегая из дома, следует помнить о родителях. Родителях, которые места себе не находят от волнения. Скажите ей, что если она сегодня же не вернется домой, то пожалеет об этом. А вам, молодой человек, должно быть стыдно! Потакать…

Тут мобильник выключился.

– Ну вот, не договорили, – расстроился Константин. Он потыкал в кнопки аппарата, потряс его, постучал по экрану… – Опять сдох. Ладно, Вероникина мама хотя бы уже не думает, что дочку похитили, и то хорошо. А в остальное она, кажется, не поверила. Ну, и зачем тогда просила говорить правду?

Берта уселась на стул и задумчиво произнесла:

– Константин… Ты понимаешь, что сейчас произошло?

– Конечно. Я поговорил с мамой Вероники.

– И что это означает?

– О! – Константин восхищенно поднял над головой мобильник. – Это означает, что в мире Вероники офигительная техника!

– А еще?

Кот недоуменно уставился на лисичку.

– Подруга, ты явно к чему-то клонишь. Но я не догоняю, к чему.

– Константин, это же очевидно! Нам только что дозвонились из другого мира! Это могло произойти только в одном случае! Ну, теперь догоняешь?

Константин догнал. Он пораженно опустился на стул.

– Ты хочешь сказать…

– Вот именно! Где-то совсем близко открывалось Междуместо!


В то же самое время неожиданный и странный разговор произошел и у брата Нимрода. Барс просматривал третью сотню возможных расшифровок подписи «КП», когда внезапно зазвонил красный телефон, стоящий на его письменном столе. Сказать, что брат Нимрод удивился, было бы сильным преуменьшением того изумления, которое он испытал от этого звонка.

Дело в том, что номер этого телефона был мало кому известен. Если совсем точно, то известен он был одному брату Нимроду. Барс завел его на всякий случай. Но этот самый всякий случай еще не наступил, и у телефона не было никаких оснований звонить. Но он звонил, и весьма настойчиво.

Брат Нимрод с некоторой опаской поднял трубку.

– Алло?

Тихий женский голос ответил:

– Положите левую лапу на грудь.

Барс ощутил сухость в пасти.

– Кто это? – спросил он, хотя уже догадывался, кто.

На другом конце линии раздался приглушенный смешок.

– Делайте, что вам говорят, Нимрод.

– Откуда вы знаете этот номер?!

– Дорогой мой снежный барс, так у нас разговор не получится. Положите левую лапу на грудь, или я вешаю трубку.

Брат Нимрод послушался.

– Положил.

В тот же миг словно острейшая игла пронзила его левую лапу насквозь, вонзилась в грудь и вышла со стороны спины. Барс вскрикнул от боли и выронил трубку. Через мгновенье боль полностью утихла. Тяжело дыша, брат Нимрод подобрал телефонную трубку.

– Так это ваша работа! – яростно прорычал он.

– Разумеется, – спокойно ответила собеседница. – Но это очень легко прекратить. Достаточно лишь согласиться на мое условие.

– Какое еще условие, террористка?!

– Отдайте мне Веронику, и я обещаю, что больше никогда вас не побеспокою.

– Это невозможно!

– Тогда боль усилится. Она будет невыносимой и постоянной. Боюсь, Нимрод, вам тогда станет не до религиозных революций.

Барс стиснул зубы и промолчал.

– Даю час на раздумье, – жестко произнесла собеседница и отключилась.

Брат Нимрод со злостью бросил трубку на рычаг, чуть не сломав телефонный аппарат, и вскочил.

– Мы еще посмотрим, кто кого, – процедил он сквозь зубы, вылетел из кабинета и понесся в сторону кельи, в которой содержалась Вероника.

У дверей кельи дежурил отряд из десяти верониканцев, в задачи которого входило никого к Веронике не впускать и ни к кому Веронику не выпускать. Брат Нимрод рявкнул сторожам: «Удвоить охрану!», и ворвался в келью.

– Чего от тебя хочет та ведьма? – спросил он, прижав девочку к стенке.

– Что? – не поняла Вероника.

– Та ведьма, из лап которой мы тебя вырвали возле дома Улисса! Зачем ты ей?!

Девочка нервно сглотнула.

– А, вы про Магду… Не знаю зачем.

Барс ошеломленно отпрянул.

– Магда? Ее зовут Магда?

Вероника кивнула.

Брат Нимрод задумчиво уставился в пространство. Черная колдунья представилась Веронике Магдой. Берта пыталась пробиться к Веронике и тоже представилась Магдой. Это не может быть случайностью! Уж не стоит ли за этим все тот же Лис Улисс!

Барс повернулся к напуганной Веронике.

– Что тебе о ней известно?

– Да ничего не известно! Я понятия не имею, чего ей от меня нужно!

Некоторое время брат Нимрод молча смотрел в глаза девочки, словно пытался проникнуть в ее душу и уже там допросить как следует.

– Ладно, – сказал он наконец. – Не говори. Спрошу о Магде у Магды же.

Вероника вздрогнула.

– Как это? Она что, здесь, в замке?

Барс усмехнулся.

– Здесь. В замке, – ответил он, не посчитав нужным пояснить, что речь идет о притворщице Берте, а не о настоящей Магде.

Веронику охватила паника. Они пришли за ней! А она здесь, как в западне. Что же делать? Кто ответит на этот вопрос?

– Здесь даже «Справочная бога» не помогла бы, – забывшись, произнесла она вслух. Очень тихо, но брат Нимрод, уже взявшийся за дверную ручку, услышал.

В мгновение ока барс вновь оказался рядом с девочкой, схватил ее за плечи и яростно затряс.

– Ты знаешь про «Справочную бога»?! Откуда? Где она? Немедленно отвечай!

– Я про… про… просто о ней слышала… – бормотала Вероника, но брат Нимрод ей не верил.

«Какая же я дура! – в отчаянии думала девочка. – Проговорилась! Дура, дура!» Она смотрела в налитые кровью безумные глаза брата Нимрода и понимала…

Брат Нимрод обманывает ее и вовсе не собирается отпускать домой…

Родители сходят с ума от волнения…

Ее присутствие в этом мире уже привело к религиозному расколу…

Карл и Магда почти подобрались к ней вплотную…

Она проговорилась о «Справочной бога», и брат Нимрод сделает все, чтобы выпытать, что ей известно…

И теперь совершенно очевидно, что открывать правду нельзя – она уже и так сильно навредила этому миру…

Бежать! Но как же убежишь, когда ее сторожит толпа верониканцев, которые, хоть и считают ее богиней, все равно подчиняются не ей, а брату Нимроду?

Никакого выхода. Побег невозможен.

Но побег необходим.

Глава 10

Отель «Роскошь»

Ближе к ночи Бенджамин Крот и суслик Георгий добрели до набережной, которая привела их к гигантскому гостиничному комплексу. Это был отель «Роскошь» – самый шикарный и дорогой отель в Градбурге. Он горел тысячами огней и шумел тысячами голосов. Времена года, день, ночь – все это здесь не имело никакого значения: активная жизнь и развлечения не прекращались в «Роскоши» ни на минуту.

Георгий остановился, задрал голову, вгляделся в темное небо над отелем и сказал:

– Профессор, а не пора ли нам остепениться?

– В смысле? – не понял Крот.

– Я имею в виду скромный ночлег.

Археолог перевел взгляд на парадный вход отеля, возле которого дежурили два швейцара-волка, без устали распахивающие стеклянные двери перед нарядно одетыми зверями.

– Скромный? – переспросил енот. – Разойдемся по домам? Или вернемся в бочки?

– Дома на время обучения отменяются. Бочки далеки и не комфортны. Думаю, куда приятней будет снять номер в отеле.

– На какие шиши? – полюбопытствовал Крот.

– Деньги – не проблема, – ответил Георгий.

– Конечно, деньги не проблема, – криво усмехнулся Крот. – Проблема – их отсутствие.

– Нет, проблема – ваш постоянный негативный настрой, – возразил суслик. – Так что кончайте кукситься и добудьте денег.

– Опять я?! – ужаснулся Крот. – Еду я, и деньги тоже я?!

– Это не вы добыли еду, профессор, – напомнил Георгий.

Крот застонал.

– Ну давайте я просто съезжу к себе за деньгами.

– Нет. Это не достойно философа. Деньги нам нужны здесь и сейчас. Ну же, профессор! Поверьте в себя наконец! Вот Улисс наверняка бы…

– Ни слова больше! – вскинул лапу енот. – Я добуду деньги!

Суслик удовлетворенно кивнул и присел на скамейку, скрестив на груди лапы. Крот стянул с себя куртку и, вздохнув, бросил ее на землю поблизости от входа в отель. Сам с кряхтением опустился рядом, вытянул правую лапу ладонью вверх и заунывно затянул:

– Подайте бедному профессору археологии, звери добрые! Совсем разорили раскопки проклятые. Никакого здоровья не осталось. Жена ушла, дети бросили, соперники украли все заслуги, враги закопали все кровно раскопанное! Подайте на продолжение исследований в области углеродного анализа органических останков периода позднего мезозоя!

Георгий решительно встал и подошел к Кроту.

– Профессор, таким способом вы и за десять тысяч лет нужную сумму не соберете. Нет, я понимаю, как археолог вы привыкли мыслить эпохами, но у нас нет столько времени. Уж полночь близится.

– Знаете что, учитель! Не нравится, добывайте деньги сами! – Крот раздраженно поднялся на задние лапы. – Вот, освобождаю вам место.

– Не нужно. Я сделаю это по-другому, – ответил Георгий.

Он пристально вгляделся в высокие и широкие окна отеля «Роскошь». Там, за окнами, в холле развалились в удобных креслах различные звери. Они светски общались, пили коктейли и листали вечернюю прессу и модные журналы. Одним из этих зверей был одинокой волк, одетый в деловой черный костюм. Волк держал на коленях прямоугольный чемоданчик и грустил.

– О! – обрадовался суслик. – Он-то мне и нужен!

– Вы его знаете? – оживился Крот.

– Впервые вижу. Но нужен мне именно он. Профессор, ждите, я скоро!

Георгий убежал в отель. Через окно Крот видел, как суслик подсел к грустному волку и завел в ним беседу. Волк сначала казался недовольным, однако Георгия это ни капли не смущало – он что-то энергично втолковывал собеседнику, и вскоре того было не узнать. Печаль с его морды испарилась, спина распрямилась, глаза засияли. Под конец беседы волк долго жал лапу суслику, а когда тот встал, протянул ему несколько банкнот. Потом вскочил и опять долго жал лапу Георгию, словно не желал его отпускать.

Археолог встретил суслика с разинутой от изумления пастью.

– Как, учитель?! Как?!

– У парня проблемы с бизнесом. Я дал ему гениальный совет. Небесплатно.

– А разве это правильно?

– Правильно. Во-первых, нам нужны деньги. А во-вторых, он бизнесмен. Бесплатному совету он бы не внял. Не всем нужно помогать задаром. А то, вы думаете, почему я не повез вас в Вершину бесплатно? Такой поступок был бы не в вашей системе координат, профессор.

– Все равно мне было обидно! – возразил Крот. – Я к вам пришел за помощью, а вы с меня деньги взяли!

Георгий примирительно похлопал его по плечу.

– Не обижайтесь, профессор. Мы же тогда еще не были друзьями.

У Крота замерло сердце.

– А… сейчас?

– Ну, сами подумайте. Разве иначе я стал бы обучать вас бесплатно?

У енота на глазах выступили слезы. «У меня есть друг, – растроганно думал он. – Настоящий друг. У меня. Есть. Он сам сказал».

– Что с вами, профессор? – насторожился Георгий.

Крот суетливо вытер слезы.

– Ничего. Я в порядке. – Ему захотелось перевести разговор на другую тему. – Учитель! А как же вы дали ему совет? Вы разбираетесь в бизнесе?

– Что? Конечно, нет!

– Тогда как же?..

– Я разбираюсь в ткани жизни. Бизнес не сложнее, поверьте.

Однако Крота такое объяснение не удовлетворило.

– Нет, погодите. Учитель, если вы такой умный, то почему такой бедный?

– Почему это я бедный? Я вовсе не бедный. Но и не умный. Я мудрый. Это не одно и то же.

– А какая разница?

– Умный считает, что если он быстро разбогатеет, то всем докажет, что он умный. Чтобы никто не смог кинуть ему с ехидной ухмылкой: «Если ты такой умный, то почему такой бедный?» Эта фраза его ужасно пугает. Вот и пыжится, как дурак. А мудрый и не собирается кому-то что-то доказывать. Ему на это наплевать. Короче, если обобщить, то умный знает «как», а мудрый – «надо ли».

Крот был озадачен. Он всегда считал, что «мудрый» это разновидность «умного», что-то вроде «шибко умный».

– Но разве мудрый не хочет разбогатеть?

– Хочет, пожалуй. А в моем случае, даже наверняка.

– То есть вы хотите сказать, что могли бы разбогатеть в любой момент?

– Конечно. Делов-то… Я же философ.

– Но почему не сейчас?! Я не понимаю!

– Не, сейчас нельзя. Позволить себе сейчас разбогатеть – все равно, что поить грудного младенца черным кофе. Вкусно, но рано.

– Извините, учитель, но мне не кажется это умным.

– Вот и хорошо. Не люблю умных. Они столько фигни творят, разгребай за ними потом… Вот ученый какой-нибудь. Физик. Или хуже, химик. Умный, аж мозги из ушей. И изобретает жуткое-прежуткое оружие. А оно разносит полгалактики. Доказал всем, какой он умный? Да не то слово! А был бы не умный, а мудрый, разве стал бы он такую фигню изобретать? То-то же. Умные даже хуже глупых. И те и другие творят всякую фигню, только глупые – глупую фигню, а умные – умную. Второе опасней. В общем, на фиг. Мудрость круче.

Крот пока что не был готов принять подобное отношение к теме обогащения, так как искренне считал ее Темой Номер Один. Однако тщательно запоминал все, что говорит Георгий, так как собирался впоследствии написать книгу «Мои беседы с сусликом Георгием» и сделать на ней много денег. Крот не оставлял надежды стать не просто философом, а очень богатым философом.

Георгий, не подозревавший о корыстных мыслях своего ученика, похлопал его по плечу и жизнерадостно сказал:

– И чего это мы бедные? Разве каждый может себе позволить номер в «Роскоши»? Мы – можем! Идемте, профессор!

Отель встретил философов многочисленными доказательствами своего названия. Роскошь лилась потоками яркого света из солнцеподобных люстр; роскошь поднималась волнами от ковров нездешнего происхождения, ступать по которым было страшно; роскошь атаковала стрелами от настенных фресок, изображающих все ту же роскошь. Холл был наводнен постояльцами в нарядах, каждый из которых стоил столько, сколько Кроту хватило бы на полноценные раскопки какого-нибудь древнего города. В центре холла, у фонтана, джаз-трио в составе рояль, контрабас и барабаны наигрывало нежные мелодии в духе «ретро». В воздухе разливался аромат ленивого дорогостоящего безумия.

Портье за стойкой, молодой лис, окинул суслика и енота взглядом, полным вежливого снисхождения, словно весь внешний облик гостей кричал «неплатежеспособны!».

– Слушаю вас, господа?

– Нам нужен двухместный номер, – сказал Георгий.

– Вы бронировали?

– Нет.

Портье развел лапами:

– В таком случае, увы… Все номера заняты.

Суслика это известие весьма удивило.

– Все? В таком огромном отеле, да еще и не в сезон?

– Вы правы, это необычно, – согласился портье. – Но сегодня ночью в отеле намечается грандиозный праздник, и съехалось небывалое количество гостей. Так что ничем не могу помочь. Если, конечно… – Портье замолчал.

– Ну? Если, конечно, что?

Лис почесал щеку.

– Вообще-то, есть один номер. Только он… плохой. Нет-нет, сам номер, конечно, шикарный! Аура у него плохая. И репутация.

Георгий оперся о стойку и заинтересованно попросил объяснить.

– Загадочные смерти, – ответил портье. – Таинственные исчезновения. Неведомые голоса. Оживающие предметы. Необъяснимые события. Однажды в нем остановилась одна балерина, а наутро ее нашли толстой! А еще однажды там ночевал вор, скрывающийся от полиции. А наутро его нашла полиция! А еще как-то там никто не ночевал. Но всю ночь из номера доносились голоса и крики, будто кого-то убивают. А наутро оказалось, что труп исчез! Короче, плохой номер, никто не берет.

– Мы возьмем, – сказал суслик.

До сих пор хранивший молчание Крот нервно воскликнул:

– Но, учитель!

– Перестаньте, профессор. Вы же ученый, а позволяете запугать себя всякими суевериями.

– Но вдруг это правда?!

– Да наверняка правда, – пожал плечами Георгий. – Нам-то чего бояться? Мы же философы. Это пускай нас боятся. – Он повернулся к портье. – Берем.

– Ну, как знаете. Если загадочно умрете или таинственно исчезнете, не говорите, что вас не предупреждали.

– Не беспокойтесь. Да, и вот еще что. Нам нужно сено.

– Сено? – удивился портье. – К вам присоединятся лошади?

– Это не для еды.

– А для чего?

– Лежать на нем.

– А чем вас шелк не устраивает?

– Он не сено.

– С этим не поспоришь, – хмыкнул портье. – Ладно, как угодно. Я распоряжусь, чтобы в номер принесли сено.

– Зачем нам лежать на сене? – обеспокоенно поинтересовался Крот, когда философы отошли от стойки. – Лично я вполне удовлетворюсь шелком.

– Ах, профессор, ну что вы, в самом деле! Как можно обучаться философии, лежа на шелке? Я и так сделал вам поблажку, взяв с собой в отель, а не отправив в бочку. Но вы непременно должны лежать на сене. А сено – на полу. Иначе это не учеба, а просто разврат какой-то!

– Позвольте! – возмутился енот. – Я, выходит, на полу на сене? А вы, значит, нет?!

Георгий смерил Крота долгим взглядом.

– Профессор. Вы хотите прервать обучение? Нет проблем.

– Не хочу! Но почему я, а не вы?!

– Так вы же учитесь, а не я. Я уже давно готовый философ, мне эти учебные пособия в виде сена ни к чему.

Крот насупился. Ему нечего было возразить учителю. В конце концов, он же сам напросился к нему в ученики.

– Вот идет жеребенок – думает ли он о табуне? – проворчал археолог, и в этот момент его сбил с лап немолодой грузный кабан.

Кабан держал черную папку, при столкновении из нее выпало несколько листочков с печатными текстами. Ругаясь, кабан поспешно наклонился и суетливо их подобрал.

– Смотрите, где стоите! – рявкнул он поднявшемуся с пола Кроту.

Тот аж задохнулся от возмущения.

– Это вы смотрите, куда прете!

– Нет, вы только полюбуйтесь на него! – заорал кабан, обращаясь к начавшей собираться вокруг них публике. – Специально стоял здесь и караулил меня, чтобы упасть!

– Безобразие, – согласились некоторые из публики. На самом деле, они выражали поддержку кабану, потому что, в отличие от Крота и Георгия, тот был дорого одет. Поэтому его приняли за «своего».

– Давайте просто разойдемся, – примирительно предложил суслик.

– Ага! – вскричал кабан. – Это вы его подговорили, чтобы я его уронил!

Георгий удивленно вскинул брови.

– Вы псих? – спокойно поинтересовался он.

От негодования кабан на короткое время потерял дар речи. Георгий воспользовался этой паузой, чтобы увести рвущегося в бой Крота к лифтам.

– Нахалы, – бросала им вслед публика. – Сразу видно, бескультурные, аморальные, безнравственные типы!

Крот кипел от ярости, но Георгий лишь иронично улыбнулся.

– Успокойтесь, профессор, это фигня. А вот и наш лифт.

Философы зашли в лифт. Они не видели, как в отель вбежали запыхавшиеся Лис Улисс и Марио…

Поначалу лис и коала ехали вслед за Магистром без осложнений. Дороги в такое время были почти пусты. Однако когда впереди замаячили башни отеля «Роскошь», машин стало намного больше. Оно и понятно, вблизи от моря жизнь в Градбурге не утихала и по ночам. Следить за автомобилем Магистра стало трудно, между ним и преследователями вклинивались другие, а на одном из светофоров Улисс и Марио чуть вообще его не потеряли.

А потеряли они его на огромной стоянке отеля, успев лишь издалека увидеть, как водитель покинул машину и зашел в гостиницу.

Лис и коала бросились следом, но – поздно. Холл отеля был полон зверей, и кто из них Магистр – не угадать. Если он вообще еще в холле.

– Марио, ты разглядел его? – спросил Улисс. – Какой это зверь? Во что одет?

– Разглядел, – ответил шпион. – Что-то крупное. Одет в одежду. Боюсь, это всё.

– Давай спросим швейцаров!

Они вернулись ко входу в отель. Но швейцары ничем им не помогли.

– Мы уже давно не обращаем внимания на посетителей. Наше дело – открывать двери, чтобы отель выглядел круто и шикарно. А сами при этом прокручиваем в головах любимые фильмы, а то ведь от такой работы можно свихнуться. В общем, извините, ребята. Но кто-то точно заходил. Кто-то крупный, одетый… Может, это вам поможет?

– Не особо, – вздохнул Улисс. – Но все равно спасибо.

Они с Марио подошли к стойке и обратились к одному из портье, лису:

– Скажите, пожалуйста, вот буквально только что кто-нибудь вселялся в отель?

– Это конфиденциальная информация, – строго заметил портье.

– Мы никому не расскажем, – пообещал Улисс.

– Вселялись.

– Кто? – оживленно спросили искатели.

– Это тоже конфиденциальная информация.

– Будем немы как могилы!

– Некто Бенджамин Крот и некто суслик Георгий.

Улисс и Марио удивленно переглянулись. Потом спросили:

– И больше никто?

– Больше никто.

– Спасибо!

Друзья отошли от стойки.

– Ну… – без энтузиазма вымолвил Марио. – Мы, конечно, можем предположить, что Крот это Магистр. А Георгий, скажем, Наставник. Или Ментор.

– Наш Магистр был один, – напомнил Улисс. – Наставник и Ментор – это все он же.

Шпиона осенило.

– Знаю! – обрадовался он. – Крот залез на плечи Георгия, и из двух мелких зверей получился один крупный. Это и есть наш Магистр!

– Марио, Крот и Георгий вселились в отель как два зверя, а не один.

Коала сокрушенно вздохнул.

– Да, не сходится. Видимо, они – не Магистр.

– Разумеется, нет. Наш Магистр приехал сюда не ночевать. Скорее всего, у него здесь дело. Возможно, встреча, – предположил Улисс.

– Слушай, а может, ну его, этого Магистра? – с надеждой предложил Марио. – Давай я сейчас позвоню своему другу с телефонной станции! Вдруг он даст нам адрес этого Карла! Тогда к лешему Магистра с его левиафанами и грифонами!

Улисс пожал плечами и кивнул в сторону телефонов-автоматов:

– Звони. Но не думаю, что все так просто…

Пока Марио звонил приятелю, Улисс, усевшись в одно из свободных кресел в холле, наблюдал за пестрой респектабельной публикой.

Взгляд лиса скользил по многочисленным мордам, и на душе его становилось неспокойно. Во всех этих зверях была какая-то странность… Что-то еле уловимое в выражениях морд. Словно у всех посетителей и постояльцев отеля есть объединяющая их неведомая цель…

«Да ну, – мысленно одернул себя Улисс. – Не может быть. Всюду мне уже мерещатся тайны. От усталости, наверно».

Однако его интуиция была с этим не согласна. Она настаивала.

Тогда Улисс еще раз попытался проанализировать то, что видит. И в итоге понял, что его напрягает: морды окружающих его зверей, все как одна, выражали плохо сдерживаемую эйфорию. Эйфорию того сорта, что в любой момент способна превратить множество независимых друг от друга личностей в толпу. А от толпы Улисс никогда ничего хорошего не ждал.

Вернулся Марио. Коала выглядел озадаченным. Он уселся напротив Улисса и сказал:

– Значит, так. Карл звонил с телефона-автомата.

– Мы это ожидали, – кивнул Улисс. – Где находится этот автомат?

Шпион пристально посмотрел на лиса.

– Нигде.

Улисс решил, что ослышался.

– Что?

Марио почесал затылок и ответил:

– Номер, с которого звонил Карл, давно отменен. А телефонная будка с тем автоматом бесследно пропала. Карл звонил из ниоткуда.

Улисс немного помолчал, переваривая информацию. Затем твердо произнес:

– Мы должны найти Магистра.

Друзья решительно встали. На этом их решительность иссякла, поскольку как именно искать Магистра, было совершенно не ясно. И, может, они бы даже приуныли, если бы в этот момент их внимание не привлекла суматоха возле стойки, где портье-лис спорил с хомяком в коричневом костюме. Вокруг собрались любопытные, делающие вид, что они вовсе не подслушивают, а просто им необходимо постоять именно здесь, именно сейчас и именно навострив уши.

– Мы за все заплатим, – убеждал хомяк.

Но портье его не слушал. Он считал себя обязанным высказать все, за что собирался заплатить хомяк.

– Две разбитые люстры, – строго произнес он, глядя на собеседника сверху вниз.

– Он нечаянно, – оправдывался хомяк тоном, в котором не было и намека на раскаяние, а сквозила лишь обреченная усталость. – Стулом задел.

– Стул тоже сломан!

– Хрупкая у вас мебель. Не выдерживает ударов о люстру.

– А телевизор, выкинутый из окна в бассейн?

– Не стоит жалеть. Он все равно ничего толкового не показывал.

– Это неважно!

– Мы заплатим за телевизор, – вздохнул хомяк.

– А за бассейн?

– Само собой.

– Это ведь не в первый раз, – заметил портье.

– Знаю, – кивнул хомяк. – В двадцать седьмой. Мы и в прежние двадцать шесть всё оплатили.

– Боюсь, наше терпение на исходе! – грозно повысил голос портье. – Если подобное повторится, мы будем вынуждены раз и навсегда отказать вам в гостеприимстве!

– Обязательно повторится. Крошка Гром – поп-звезда, ему нужна разрядка. Знаете, какой у него напряженный график? А еще и эта кража… Вы же в курсе, что у Крошки украли его любимый мини-микрофон в виде жука-скарабея, с которым он не расставался вот уже целых два дня. И украли, между прочим, в вашем отеле!

– Это еще не повод ломать имущество отеля!

– Мы за все заплатим. В двойном размере.

– И на остальных ваших музыкантов постоянно жалуются! Шумят, буянят, ломают мебель!

– Ах, мне ли не знать, – развел лапами хомяк. – Сам же на них и жалуюсь. А что толку? Творческие личности, все как один гении. Разве можно быть гением и ничего не сломать?

– Можно!

– Мы за все заплатим. И еще столько же – лично вам.

Улисс повернулся к Марио:

– Крошка Гром… Где-то я слышал это имя.

Марио фыркнул.

– Еще бы не слышал. Хорек, поп-звезда, любимец девочек. Мне он не нравится. Вот «Чугунные воины» это музыка. Хоть их и слушают всякие придурки преисподней.

Неожиданно они уловили из уст хомяка знакомое имя:

– Уверяю вас, что скоро Крошка Гром успокоится. Поисками микрофона занялся сам сыщик Проспер, так что ждать недолго!

Улисс и Марио переглянулись. А затем, не обменявшись ни словом, подошли к стойке.

– Прошу прощения, – обратился Улисс к хомяку, – вы, кажется, упомянули сыщика Проспера?

– Верно, – кивнул хомяк.

– Меня зовут Улисс. А это Марио. Мы с Проспером – большие друзья. Где можно его найти?

Хомяку вопрос не понравился.

– Меня зовут Валентин, я продюсер Крошки Грома. Сыщик Проспер в данный момент расследует для нас страшное преступление. И я бы очень не хотел, чтобы ему мешали всякие друзья!

Улисс примирительно поднял лапы:

– О, конечно, конечно! Может, мы тогда могли бы перекинуться парой слов хотя бы с Антуанеттой? Она ведь тоже здесь, верно?

– Здесь. – Валентин немного подумал. – Ладно, с Антуанеттой можно. Ждите, я попрошу ее спуститься.

Он направился к лифтам, а Улисс и Марио вернулись в свои кресла.

Ждать пришлось недолго. Когда из лифта показалась Антуанетта, бессменная помощница сыщика Проспера, друзья немедленно обратили внимание, что лисица чем-то сильно возбуждена. Приблизившись, она нацепила маску холодного равнодушия. Улисс и Марио поднялись с кресел и поздоровались.

Вместо ответного приветствия Антуанетта одарила Улисса колючим взглядом.

– Надеюсь, вы позвали меня, чтобы объясниться?

На мгновение Улисс растерялся, но потом понял, о чем говорит лисица.

– Вы насчет карты саблезубых?

– Ага. Насчет фальшивой карты, которую вы нам подсунули, чтобы отправить по ложному следу.

– Нет-нет, поверьте, все совсем не так! – заверил ее Улисс. – Я был уверен, что карта настоящая, и никого не собирался обманывать! Марио может подтвердить.

– Подтверждаю, – кивнул коала.

– И, кстати, если вас это утешит, сокровищницу завалило, так что я тоже ничего не добился.

Антуанетта фыркнула.

– Ладно, сделаю вид, что поверила. Теперь объясните, зачем мы вам понадобились?

Улисс предложил даме присесть. Компания расположилась в креслах вокруг журнального столика.

– Нам нужна помощь, – сказал Улисс. – Мы в этом отеле кое-кого ищем и не знаем, как найти. И тут выясняется, что вы с Проспером тоже здесь. Правда, я не уверен, что у нас есть деньги оплатить услуги мэтра. Но, может, он просто даст совет? На что обращать внимание, с чего начать…

Антуанетта, подняв правую лапу, прервала его речь. Ее глаза азартно заблестели.

– Мэтр вам поможет, и без денег.

– Ооо… – произнесли Улисс и Марио, чувствуя, что за этим обязательно последует какое-то «но».

– Но! – сказала Антуанетта. – Услуга за услугу.

– С радостью вам поможем, – ответил Улисс. Марио, будучи неуверенным ни в помощи, ни в радости, промолчал.

– Мы с мэтром в данный момент расследуем кражу ценного мини-микрофона у Крошки Грома.

– Знаем, – кивнул Улисс.

– Это мы его украли.

Если бы пингвин Евгений писал пьесу об этом приключении Улисса, то он бы непременно вставил здесь «немую сцену». Ибо если Антуанетта ставила себе цель поразить собеседников до глубины души, то ей это удалось на все сто.

– Вижу, вы удивлены, – заметила лисица.

– Какая наблюдательность! – неискренне восхитился Марио. – Сразу видно – сыщица.

– Зачем вам это понадобилось? – недоумевал Улисс.

– Чтобы найти пропажу и тем самым сблизиться с Крошкой Громом и, главное, с его продюсером Валентином. Тогда нам будет легче убедить Валентина послушать нашу группу. Ну, вы знаете, «Сыщики и воры», вместе с Антонио и Джанкарло.

Улисс покачал головой:

– Поверить не могу, что солидный лис, известнейший сыщик, занимается подобными вещами.

– Ах, оставьте! – фыркнула Антуанетта. – Это же шоу-бизнес! Здесь иначе не выживешь. А Проспер, между прочим, в душе ребенок. Мы хотим на большую сцену и не остановимся ни перед чем! Если понадобится, мы выкрадем тысячи мини-микрофонов!

Улисс развел лапами.

– Дело ваше. Но я не понимаю, при чем тут мы.

– Видите ли… – Лисица сделала невинное выражение морды. – Мини-микрофоны сами по себе не крадутся. Их кто-то крадет. Например, вы.

– Мы?! – разинули пасти собеседники.

– Ну да. Притворитесь ворами. Мы вас разоблачим. А за это поможем вам найти того, кого вы ищете.

– С какой стати нам красть у Крошки Грома микрофон? – поинтересовался Улисс.

– Ну, например, вы его фанаты.

Марио подпрыгнул.

– Ну уж нет! Я еще, может, согласен притворяться вором, но фанатом Крошки Грома – ни-ког-да!

– Хорошо, – легко согласилась Антуанетта. – Давайте вы украли микрофон из ненависти.

– Нет, это хуже, – возразил Улисс. – Пускай я буду воришка-фанат. А Марио, так и быть, ничего не знал. Марио, сможешь разыграть удивление моим бесчестным поступком?

Коала всплеснул лапами:

– Улисс! Как ты мог! Посягнуть на частную собственность! Не ожидал от тебя. Господа, немедленно проверьте свои карманы – среди нас вор!

– Не переигрывай. Но, вообще, нормально. Антуанетта, каков план действий?

– Разоблачение должно пройти в фирменном стиле мэтра – со сбором подозреваемых вместе. Пойду посоветуюсь с мэтром. Ах да… – Лисица вытащила из сумочки и протянула Улиссу крохотного позолоченного жука-скарабея. – Ваш украденный микрофон.

Пока друзья ожидали в холле, Марио расписывал Улиссу прелести микрофона Крошки Грома: оказывается, это миниатюрное чудо техники было разработано специально для любителей радиомикрофонов в виде насекомых. Или, наоборот, для любителей насекомых с функциями радиомикрофона – Марио точно не помнит, но штука однозначно крутая. Он, как шпион и меломан, от нее просто балдеет.

Спустя несколько минут к друзьям подошел портье-кот и сообщил, что их ожидают в апартаментах 501-супер-роскошь-люкс, пятый этаж.

Пятьсот первый действительно оказался супер-роскошь-люксом. В нем можно было бы поселить небольшую деревню. Но сейчас здесь временно квартировал поп-звезда Крошка Гром. Очень худой молодой хорек с изможденной от ночных дебошей мордой и выражением глаз, в которых читалось, как тяжело быть суперзвездой: эти назойливые поклонницы, эти прилипалы-репортеры, эти папарацци, эти автограф-сессии, о боже, за что, – хотя приятно, конечно.

Облаченный в черный халат, размалеванный кровоточащими сердечками и рогатыми черепушками, Крошка Гром развалился в кресле, задрав задние лапы на другое кресло. Голова певца была обмотана полотенцем, чтобы все видели – она у Крошки не только есть, но и болит.

Кроме звезды, в комнате находилось еще несколько зверей: продюсер Валентин, сидящий на стуле рядом с певцом и постоянно пьющий газировку; неприметного вида кот с раскрытым блокнотом, расположившийся на полу возле Крошки; горничная-крольчиха, скромно сидящая в углу на табуретке и старающаяся казаться незаметной; а также Проспер и Антуанетта. Лисица расположилась на диване, изображая глубокую заинтересованность в происходящем, а знаменитый сыщик медленно расхаживал взад-вперед, как он делал всегда, когда выводил на чистую воду очередного преступника на глазах у всех подозреваемых.

– Это еще кто? – Крошка Гром недовольно покосился в сторону вошедших Улисса и Марио.

– Друзья мэтра Проспера, – объяснил Валентин.

– Вы принесли пиво? – на мгновенье оживился хорек.

Продюсер сделал страшные глаза, призванные убедить новоприбывших ни в коем случае не признаваться в том, что они принесли пиво. Пойти навстречу Валентину не составило никакого труда, даже не пришлось притворяться.

– Нет, не принесли, – развел лапами Улисс.

Крошка Гром сник.

– Может, хоть какие-нибудь телевизоры принесли? Я бы их в окно выкинул… Там как раз бассейн.

Валентин сделал Улиссу и Марио знак лапой, чтобы они присели на диван рядом с Антуанеттой.

– Итак, – объявил Проспер, – я готов назвать преступника!

– Как ты мог! – воскликнул Марио, повернувшись к Улиссу.

– Рано, – тихо одернула его Антуанетта.

Поп-звезда снова оживился и спросил Проспера:

– Вы нашли мой микрофончик?

– Разумеется. Однако не все сразу.

Крошка Гром надул губы. Времена, когда он готов был согласиться с формулировкой «не все сразу», остались в далеком прошлом. Слова Проспера вогнали его в дежурную депрессию, что так привлекала его поклонниц.

– Пиши, – бросил он коту с блокнотом. – Новая песня. Мое сердце подыхает, сочится кровью, задыхается в болезненном тумане, кладбищенская тьма отравляет мое сознание.

Марио наклонился к Улиссу:

– Теперь ты понимаешь, почему он нравится девочкам и не нравится мне?

– А разве «Чугунные воины» поют не о том же? – полюбопытствовал Улисс.

Коала одарил его взглядом, полным упрека.

– Улисс, при всем уважении… Ты ничего не понимаешь в музыке!

Просперу не понравилась заминка в виде всплеска творческой энергии у Крошки Грома, но он смолчал, помятуя об истинной цели этого «расследования», и продолжил только после того, как певец умолк, так и не закончив новую песню.

– Итак. Как гласит сыщицкое правило номер один, найди того, кому выгодно преступление, и найдешь того, кто его совершил. У кого же был мотив? Разумеется, прежде всего, у продюсера.

Валентин сделал большие глаза и чуть не пролил газировку.

– Зачем мне его микрофон?

– Чтобы вогнать Крошку Грома в депрессию, лишить таким образом сил и тем самым прекратить его буйные дебоши, из-за которых у вас постоянно неприятности, – объяснил сыщик.

– Надо же, – заинтересованно покачал головой продюсер. – Учту на будущее.

– Однако у продюсера железное алиби! – объявил Проспер и пояснил: – Он поклялся мамой, что не крал микрофон. Следующий подозреваемый – секретарь Крошки Грома!

Кот вздрогнул и выронил блокнот.

– Я? Почему я?

– Из той нежности, с которой вы отзывались об этом микрофоне, я сделал вывод, что ваш дедушка был энтомолог и что вам могла передаться его страсть к изучению насекомых, генетически трансформировшаяся в страсть к изучению именно жуков-скарабеев!

Все, и особенно секретарь, глубоко задумались. Но Проспер не позволил задуматься слишком глубоко:

– Однако у вас есть алиби. Точнее, алиби есть у жука-скарабея: он не настоящий, и, следовательно, вам ни к чему.

Все понимающе улыбнулись, а секретарь снова глубоко задумался.

– Это гениально, мэтр, – вспомнила Антуанетта.

– Переходим к более вероятному подозреваемому! – воскликнул Проспер. – Горничная!

Несчастная крольчиха затряслась от страха.

Сыщик пояснил:

– Мотив прост – корысть. На вырученные от продажи микрофона деньги горничная могла бы безбедно жить семьсот одиннадцать лет! Однако у нее есть алиби: во время кражи микрофона она в соседнем номере крала концертный галстук-бабочку от Шметтерлинкуса. Так что она невиновна.

Горничная облегченно выдохнула.

– Следующие подозреваемые – гигантские разумные жуки с планеты ПиИкс-453 созвездия Пегаса! – Палец сыщика взметнулся в сторону висящего на стене постера кинофильма «Земля на мушке, мушки на Земле». – Мотив: освобождение из рабства всех жуков во Вселенной, до которых только могут добраться гигантские разумные жуки с планеты ПиИкс-453 созвездия Пегаса. Однако и у них имеется алиби: их не существует. Это кино.

Проспер сделал паузу. Сообразительная публика обратила взгляды на Улисса и Марио.

– Итак, двое последних подозреваемых, – сказал сыщик.

Марио повернулся к Улиссу:

– Как ты мог!

Антуанетта покачала головой:

– Рано.

– Улисса и Марио я знаю уже много часов, – заявил Проспер. – За это время я изучил их так хорошо, что знаю их даже лучше, чем они сами себя. Например, мне известно, что Марио не любит творчество Крошки Грома, а Улисс, напротив, от него фанатеет. И мне стало очевидно, что микрофон украл кто-то из них. Оставалось только понять, кто. Мотив есть у каждого. Марио мог украсть микрофон, чтобы тайно по ночам его ненавидеть. А Улисс – чтобы греть у сердца.

Крошка Гром с любопытством поглядел на Улисса.

– Фанат? Правда, что ли?

– Я вас обожаю… – с придыханием произнес лис.

– Ух ты! – обрадовался певец. – Надо же! Меня все больше девочки обожают. Вы меня вдохновили. Секретарь, пиши: сумрак падает на плечи одинокого меня, боль сковывает сердце, душа кровоточит, воет ветер, светит луна. Эх, сейчас бы телевизор, да в окно… Проспер, продолжайте.

Сыщик кивнул и продолжил:

– Однако у одного из них есть неоспоримое алиби. Он родом из Австралии, где в Средние века за воровство отрубали лапы.

Марио резво поднял лапу:

– Я! Это я! Это у нас отрубали лапы! Поэтому я не крал! Очень логично!

Проспер улыбнулся особой сыщицкой улыбкой.

– Остается один Улисс. Улисс, будете сознаваться?

Улисс опустил голову и виновато произнес:

– Простите меня, Крошка Гром… Вот ваш микрофон…

Антуанетта повернулась к Марио:

– Ну?

– Что?

– Пора.

– А?

– Марио!

– А! Как ты мог, Улисс! Как ты мог! В Средние века в Австралии за это отрубали лапы!

– Я так виноват… – Всем своим видом Улисс демонстрировал раскаяние. – Я думал, что никто не заметит. А я бы принес микрофон домой, встал бы с ним перед зеркалом, поставил бы записи Крошки Грома и открывал бы под них пасть, словно это я пою. А передо мной будто бы стадион, и миллионы зрителей, и все кричат: «Мы любим тебя, Крошка Улисс!» А я стою такой с мини-микрофоном и открываю пасть.

От этой проникновенной речи Крошка Гром расчувствовался и даже пустил слезу.

– Вообще-то, я не люблю стадионные концерты, – сказал он. – Предпочитаю интимную атмосферу, в которой могу видеть и чувствовать зрителя. Скажем, зал тысяч на двести. Но в такой зал все мои поклонники не влезут. – Он огляделся по сторонам. – А что, телевизоров больше нету?

– Нет! – резко ответил Валентин. – И не будет! – Он слез со стула, подошел к Просперу и пожал ему лапу. – Спасибо, господин сыщик! Звоним в полицию?

– Думаю, это лишнее, – улыбнулся Проспер. – Давайте простим Улисса. Смотрите, как он жалеет о содеянном.

– Мммм… Ладно. Позвольте выдать вам гонорар за прекрасную работу.

Но Проспер не позволил. Вместо этого он попросил Валентина послушать молодую перспективную группу «Сыщики и воры». Продюсер поскучнел, но не нашел в себе сил отказаться. Поэтому Проспер и Антуанетта покидали супер-роскошь-люкс в приподнятом настроении.

Сыщики, Улисс и Марио молча спустились на лифте в холл отеля, где с морды Проспера слетели остатки недавней игривости. Он сухо сказал Улиссу:

– Наш договор в силе. Я помогу вам найти того, кого вы ищете. Но учтите, я не верю, будто вы не знали, что карта к сокровищам была фальшивой.

Улисс развел лапами:

– Надеюсь, что смогу убедить вас в своей искренности.

Сыщик холодно кивнул и направился к креслам. Антуанетта и Марио последовали за ним.

Улисс задержался возле лифтов. Он улучил момент, когда рядом никого не было, и быстро вытащил из внутреннего кармана пальто тонкую книжицу. «Может, хоть сейчас из этого выйдет что-то толковое?» – понадеялся Улисс, раскрывая ее на произвольной странице. Затем разочарованно закрыл и вернул на место.

Если бы брат Нимрод мог увидеть эту книжицу, он, без сомнения, не на шутку бы разволновался. На черной обложке золотыми буквами красовалось:

Справочная бога

От создателя мира

Глава 11

Магистр будет найден

Номер, в котором остановились Бенджамин Крот и суслик Георгий, выглядел очень даже на уровне. Смущали только развешанные тут и там сообщения вроде «просьба на люстре не вешаться», «просьба не заливать ковры кровью», «просьба в ванной не топиться», «просьба не реагировать слишком шумно на явление призраков – соседи пугаются», «замогильный вой по ночам можно пережить – затычки для ушей на тумбочке», «периодически возникающие на зеркале алые надписи практически безопасны».

– Практически? – напрягся археолог. – Что значит «практически безопасны»?

Суслик безразлично пожал плечами:

– Возможно, это означает, что они опасны теоретически.

– Учитель, давайте выселимся!

Георгий повалился на кровать.

– Завтра.

– А вы уверены, что мы доживем до завтра? – Крот нервно сглотнул.

– Практически уверен.

– Никогда больше не произносите этого слова!

– Что плохого в этом слове?

– Практически всё!

В дверь тихо постучали. Крот вскрикнул и кинулся к шкафу, чтобы спрятаться. Его остановил спокойный голос Георгия:

– Не советую. Вдруг там уже кто-то есть.

Профессор замер, в ужасе уставившись на шкаф.

– Но, скорее всего, нет, – успокоил его суслик и крикнул в сторону входной двери: – Войдите!

Вошла кошка-горничная с огромным мешком.

– Ваше сено, господа! – сказала она, ничем не выдав своего удивления. К причудам постояльцев она давно привыкла. – Вас предупредили, что эти апартаменты несут гибель?

– Да, благодарю, – ответил Георгий, забирая у нее мешок.

Горничная повернулась к Кроту.

– О… Вы тот самый енот, который напал на кабана, преследовал его по всему холлу, жестоко избил и ограбил, сжег его дом, разорил и трижды убил! – Она укоризненно покачала головой, взгляд ее был полон осуждения. «Я бы не выдала за вас свою дочь», – словно бы говорил он.

– Что? Это неправда! – успел пролепетать обалдевший археолог, перед тем как потерял дар речи.

– Это правда, – строго возразила горничная. – Пострадавший сам рассказал все, как было. Все звери в холле знают, что это правда, и все об этом говорят. – Она снова повернулась к Георгию. – Вас предупредили, что это самый опасный гостиничный номер в мире?

– Расписали во всех красках, – ответил суслик.

– Спокойной ночи. – Горничная мило улыбнулась и покинула номер.

Когда дверь за ней затворилась, Крот подскочил к Георгию:

– Учитель, вы слышали, какие слухи распространяет этот свин?! Нет, я вернусь и выскажу этому типу все! Я напишу про него в газеты!

Георгий оторвался от мешка с сеном и с интересом уставился на Крота.

– Профессор, у вас есть дома ценные вещи?

– Что? А… Есть.

– Выбросьте их.

Крот растерялся.

– Зачем? Они же ценные, их жалко выбрасывать.

– Странно. Вы жалеете вещи, но не жалеете время, которое куда ценнее. Готовы тратить его на всякую фигню.

– Но он же говорит про меня гадости!

– Вот пусть он и транжирит свою жизнь на фигню, раз ему не жалко.

Но Крота это убедило лишь частично.

– Дело же не только в этом кабане! Дело во всех остальных, которые теперь думают обо мне черт знает что!

– Каких остальных? – полюбопытствовал Георгий.

– Ну этих… Горничная и другие.

– И что вам с того?

– Как что? Важно, что о тебе думают другие звери!

– Нет, неважно. Подойдите к вопросу философски, профессор.

Крот замялся.

– А… Важно, что ты сам о них думаешь?

– Да нет же, профессор! Вообще не надо думать ни о них, ни о том, что они думают. Ибо вот это уже суперфигня. Какие-то звери, которых вы даже не знаете. Вот меня вы знаете. Поэтому важно, что я о вас думаю. Хотя, и это не очень. И не сейчас. Сейчас важно поспать.

Суслик вытряхнул на пол сено из мешка.

– А вот и ваша постель. Роскошное ложе для школяра!

От вида «роскошного ложа для школяра» Крот пришел в уныние. Он ткнул пальцем в сторону кровати:

– Между прочим, на этой кровати запросто поместятся двое!

– Верно, – кивнул Георгий. – Я и я.

– Но, учитель…

– Не позорьтесь, школяр! Вы проходите курс молодого философа, так что извольте!


Лежать на сене было неудобно. И дело даже не в том, что жестко – ведь приходилось же прежде Кроту на раскопках спать в палатках. Неудобство доставлял тот факт, что в метре от него находилась роскошная кровать, занятая не Кротом, а совсем другим зверем. Другой зверь сладко спал и мерно сопел. От этого душу енота переполняли темные чувства, кричавшие о несправедливости и призывавшие к революции.

«Пускай сам спит на полу, на этом дурацком сене, угнетатель несчастный! – думал Крот. – Разве учителя так поступают? Нет! Учителя заботятся о своих учениках. Они укладывают их в уютные теплые постели, рассказывают им сказки, подтыкают одеяльца… Сторожат у кровати, пока ученики спят, чтобы никто малюток не обидел».

Из ванной комнаты донесся шум льющейся воды. «Ну вот, – подумал Крот. – Мало того, что спит на шелке, так еще и забыл кран закрыть».

Из ванной донесся детский плач. «Да еще и плачет, как ребенок. Что?! Плачет?!»

Крот резко поднялся и посмотрел на кровать. Луна освещала безмятежную морду спящего Георгия. Напрашивался пугающий вывод: в ванной плачет кто-то другой.

– Учитель, – дрожащим голосом позвал Крот.

Суслик неохотно пошевелил головой.

– Что случилось? – сонным голосом спросил он, протягивая лапу к ночнику. Комната наполнилась мягким светом, однако археологу от этого легче не стало.

– В ванной кто-то льет воду и плачет, – шепотом сообщил Крот.

Георгий прислушался.

– Действительно, – согласился он. – Ну и что? Возьмите затычки для ушей, как советуют эти заботливые надписи, и спите себе.

Крот решил, что ослышался.

– И это всё?! Разве мы не станем панически сбегать из номера?

Георгий укоризненно вздохнул.

– Профессор, нас же честно предупредили, что это плохой номер. Мы знали, на что шли.

– Но, учитель, здесь же страшно! Смотрите, занавеска шевелится!

Но суслик не испугался занавески.

– Ветер, наверное…

– Какой ветер?! Окно закрыто!

– Да? Хм… Действительно. Занятно. Давайте спать, профессор.

– А-а-а-а! – закричал Крот, тыча пальцем в сторону настенного зеркала. – Там, в отражении, с люстры свисает веревка!

– Ох… Профессор, но здесь, не в отражении, с люстры ничего не свисает. Это ведь важнее, правда? Спокойной но…

– А-а-а-а! Зеркало, учитель!

На зеркальном стекле невидимая рука вывела размашистым почерком «кровь!», причем, судя по темным алым разводам, кровью же и вывела.

– О, – заинтригованно произнес Георгий, слезая с кровати. – Похоже, мистические обитатели плохого номера решили с нами пообщаться.

Он подошел к зеркалу и вгляделся в надпись, колоритно покрывшую его отражение как раз в районе груди.

– Значит, кровь?

«Кровь!» – подтвердила невидимая рука.

– А какой группы?

«Что?»

– Первой, второй? Какой группы кровь?

Невидимый обитатель номера, казалось, задумался. Потом написал:

«Всех!»

– Очень интересно! – Георгий повернулся к дрожащему Кроту. – Профессор, вы знаете притчу о Ночном Суслике?

Археолог помотал головой.

Георгий уселся в кресло и закинул лапу на лапу.

– Тогда слушайте. И вы, мистические обитатели, тоже послушайте, вам будет интересно! Эй, если вы меня слышите, напишите «кровь»!

«Кровь!» – немедленно растеклось по зеркалу.

Суслик удовлетворенно кивнул.

– Отлично. Да, и попросите тех, в ванной, не шуметь – мешают.

Звук льющейся воды и детский плач смолкли. Зато в комнате заскрипели и задвигались стулья – невидимые обитатели рассаживались, чтобы послушать историю.

Георгий дождался тишины и начал рассказ…

Притча о ночном суслике

Жил в одном городе суслик. Днем он работал в планетарии крутильщиком неба. А ночью превращался в вампира, за что дал себе прозвище Ночной Суслик.

Ночной Суслик бродил по городу, испытывая ужасный голод, нападал на прохожих и выпивал их кровь. Оставшись без крови, жертвы вампира обращались в полицию, требовали выловить преступника и вернуть кровь законным владельцам.

Ночной Суслик понял, что оставаться в городе для него небезопасно. Он прибился к группе искателей проблем и отправился вместе с ними в замок графа Убивича. Тем, кто сможет пережить ночь в замке, была обещана роскошная награда – жизнь. Спутники Ночного Суслика хотели попытать счастья, или, вернее, несчастья.

Однако шансов у них не было. Когда-то в прошлом в замке произошло ужасное убийство, и теперь жестокое строение, обозленное на весь звериный род, убивало всех, кто оставался в его стенах.

Спутники Ночного Суслика погибли в первую же половину ночи. Одного из них коварное здание заманило в шахту лифта. Уже падая в нее, несчастный понял, как ошибся – ведь в замке не было никакого лифта. Другого спутника хитроумная постройка заперла в спальне и не выпускала, пока он не заснул навсегда. Третий зверь умер от старости. Четвертый повесился, после того как утопил пятого, застрелившего шестого. Седьмой неосторожно поглядел в зеркало, как раз когда в нем находилась его Смерть. А восьмого замок отдал на смертельное распитие изголодавшемуся вампиру, который так кстати приехал вместе с остальными.

Но самого Ночного Суслика замок погубить так и не смог. Ночной Суслик воспользовался навыками, приобретенными им в планетарии, где он работал крутильщиком неба. Здесь, в замке, в час великой опасности, его озарило – пространство можно крутить не только в планетарии, но где угодно! Что было сил Ночной Суслик завертел пространство, и замок, полностью потерявший ориентацию, запутался в собственных коридорах, споткнулся о собственные стены и развалился на части.

Ночной Суслик выжил! Конечно, после такого испытания он уже не мог оставаться прежним зверем. Душу его тяготило раскаяние и мучила жажда встать на путь света. Но и отказаться от своей сущности было невозможно. Тогда он решил, что по ночам по-прежнему будет вампиром, а днем – донором крови. Таким образом он компенсирует зло добром. Или наоборот.

Очень скоро Ночной Суслик прославился на весь город как самый востребованный донор. Еще бы – ведь он единственный сдавал кровь и первой, и второй, и третьей, и четвертой групп! Причем в любой момент и по первому зову! О нем писали газеты, снимали кино, его приводили в пример другим донорам, которые от зависти кусали собственные губы до крови.

Но однажды случилось несчастье. Глубокой ночью наш суслик напал на очередную жертву, уже почти вонзил ей в шею клыки, как жертва извернулась и нанесла вампиру смертельный удар в грудь осиновой пилкой для ногтей. Ночной Суслик упал, истек кровью, сморщился и рассыпался, а жертва объявила себя победителем вампира-маньяка, так долго терроризировавшего весь город.

Но радость ее была недолгой. Буквально следующим же утром жертве – победительнице вампира должны были сделать переливание крови одновременно первой и немножко третьей групп. Пожертвовать такую кровь мог только супердонор, но он бесследно исчез. И пришлось победительнице вампира умереть, так и не поняв, что она сама стала причиной собственной смерти…

Так заканчивается притча о Ночном Суслике, несчастнейшем из вампиров и счастливейшем из доноров.

Георгий умолк. Крот задумчиво тер щеку. Мистические обитатели неслышно обитали вокруг.

Наконец на зеркале появилось:

«А мораль?»

– Ну, подумайте сами, – предложил Георгий.

«Кровь?»

– Нет. Еще версии?

В ванной раздался детский всхлип с вопросительной интонацией. Суслик покачал головой.

– Тоже нет. А вы что скажете, профессор?

– Ммм… Даже зло способно на добро? Что-нибудь в этом роде?

– В этом, но не это.

– Тогда не знаю.

– Мораль проста. Всему в жизни найдется место и время. Главное, не перепутать. Вот, скажем, вы. – Георгий встал с кресла и подошел к зеркалу. – Зачем вы устраиваете все эти представления с кровью, отражениями и звуками? Чтобы до смерти напугать постояльцев, верно?

В ванной комнате утвердительно всхлипнули.

– Но ведь ничего не вышло, так? А почему? Да потому что вы неправильно выбрали цели и время. Возьмем, к примеру, профессора. Его же может напугать что угодно. – Георгий повернул голову к Кроту. – Бу!

– Ааа! – вскрикнул енот.

Суслик выразительно улыбнулся зеркалу.

– Видите, как просто? Никакой радости. А со мной так и вовсе прокол вышел. Я же ни капли ваших выходок не испугался. А почему? А потому. У меня был очень тяжелый день, я слишком устал, чтобы пугаться. Поэтому у меня к вам предложение. Давайте я высплюсь и тогда уже испугаюсь, ладно? Возвращайтесь утром. А лучше в полдень. Договорились? Если да, напишите «кровь».

«Кровь».

– Вот и хорошо. До завтра, мои незримые друзья.

Георгий стер с зеркала все надписи и вернулся в кровать. Он выключил ночник, сладко потянулся, пожелал Кроту спокойной ночи и уснул.

Археолог еще какое-то время пребывал в напряженном ожидании – а вдруг мистические обитатели нарушат договор и вновь станут безобразничать? Но обитатели попались исключительно честные и больше постояльцев не тревожили. В итоге Кроту тоже удалось заснуть, и ему снились звук льющейся в ванной воды, детский плач и кровавые надписи на стекле.

Однако идиллия продолжалась недолго. Часовая стрелка уже почти добралась до полуночи, как в дверь номера постучали.

– Георгий, Крот, откройте! – раздался голос сыщика Проспера. – Это Проспер, Антуанетта, Улисс и Марио!


Чтобы узнать, какие пути привели Улисса, Марио и сыщиков к философам, вернемся немного назад, к тому моменту, когда Проспер согласился помочь Улиссу и Марио в поисках Магистра.

– Это какой-то крупный зверь, – сообщил Улисс.

– Отзывается на кличку Магистр, – добавил Марио. – Или Наставник. Или Ментор. Иногда.

– Это все? – недовольно уточнил Проспер.

Улисс и Марио кивнули. Сыщик вздохнул.

– Ладно, бывало и меньше… В какое время он прибыл в отель?

– Минут за пять до нас, – ответил Улисс. – То есть около одиннадцати.

– Швейцаров спрашивали? Может, они его запомнили?

– Спрашивали. Говорят, что вообще не обращают внимания на входящих и выходящих зверей, так как все время смотрят кино.

– Простите? – удивился сыщик.

– Ну, знаете, у них такие крохотные видики, встроенные в воротники… – завелся было коала, но Улисс его осадил:

– Марио, не сейчас. Они сказали, что прокручивают в воображении фильмы, чтобы не сойти с ума от однообразной работы.

Проспер выглядел чрезвычайно заинтригованным.

– Надо же! Мне просто не терпится потолковать с этими оригинальными ребятами! Улисс, составите компанию?

– Разумеется.

Лисы подошли к волкам-швейцарам.

– Здравствуйте еще раз, – сказал Улисс. – Помните меня?

– Нет, – ответили волки. – Мы же сказали, что не обращаем внимания на посетителей отеля. Так что мы вас не помним.

– Неужели совсем не обращаете внимания на посетителей? – изумился Проспер.

– Абсолютно, – подтвердили швейцары, с невозмутимым видом распахивая двери перед входящей парой, котом и кошкой. – Видите, даже не смотрим в их сторону.

– Это были кот и кошка, – сообщил Проспер.

– Возможно. Мы не заметили.

– Поразительно! И как вам только удается?

– Дело в том, что мы прокручиваем в воображении любимые фильмы.

– А вот об этом хотелось бы поподробней, – улыбнулся Проспер. – И, с вашего разрешения, по отдельности. Не возражаете?

Швейцары пожали плечами. Сыщик расценил этот жест как согласие.

– Давайте сначала вы, – обратился он к одному из волков. – Отойдем на пару метров. Буквально на минутку. Надеюсь, ваш коллега продержится на посту один?

– Продержусь, – заверил коллега, и Проспер с Улиссом и первым швейцаром отошли в сторонку.

– Скажите, уважаемый, – обратился сыщик к волку. – Какой фильм вы прокручивали в голове около двадцати трех ноль-ноль?

Швейцар наморщил лоб.

– Ммм… Сейчас. Да, вспомнил! «Веселый Роджер и Грустный Роберт»!

– К сожалению, я его не видел. А вы, Улисс?

– Видел. Хороший фильм. Про пиратов.

– Замечательно, что вам знаком этот фильм! – обрадовался Проспер. – Пожалуйста, Улисс, слушайте очень внимательно ответ нашего друга на следующий вопрос. – Он повернулся к швейцару. – Уважаемый, постарайтесь максимально точно вспомнить, какой именно эпизод вы видели между двадцатью двумя пятьдесят пять и двадцатью тремя ноль пять.

Волк немного подумал и ответил:

– Это был уже почти конец фильма. Веселый Роджер дерется на дуэли с Грустным Робертом. Они так красиво дерутся, будто танцуют, машут шпагами, забираются на рею, а внизу, на палубе, орут матросы…

– Погодите! – перебил его Улисс. – Я хорошо помню эту сцену! Дуэль происходила на заброшенном корабле, там не было никаких матросов!

Швейцар казался сбитым с толку.

– Хм… А ведь правда… Странно. Наверно, фантазия разыгралась.

Взгляд Проспера стал хищным.

– А теперь, уважаемый, хорошенько припомните, кто именно был среди этих матросов. Какие звери?

– Значит, так. – Швейцар принялся загибать пальцы. – Был лис. Кролик был. Вепрь. Тигр. Кот. Пудель. Лев. Пантера. Коала. Медведь…

– Какой медведь? – быстро спросил Проспер. – Бурый или белый?

– Бурый.

– Продолжайте!

– Лось. Рысь. Вроде, всё.

– Большое спасибо, уважаемый! – довольно улыбнулся сыщик. – Будьте так добры, подмените вашего коллегу. Мы хотели бы расспросить и его.

Подошел второй швейцар, и Проспер задал ему тот же вопрос, что и его предшественнику.

– Я в это время смотрел «Школьника-волшебника», – сообщил второй швейцар.

Проспер адресовал немой вопрос Улиссу. Улисс кивнул.

– Видел. Классное кино. Про школьника-волшебника.

– Чудесно! Тогда будьте внимательны! Скажите, друг мой швейцар, какой эпизод вы видели между двадцатью двумя пятьдесят пять и двадцатью тремя ноль пять?

Швейцар задумался.

– Мне кажется, как раз в это время школьник-волшебник поочередно превращал своего кровного врага злодея-неуча в разных животных.

– Разных? – вмешался Улисс. – Он превратил его в мышь, вот и всё.

Швейцар пришел в замешательство.

– Верно… Странно, почему это мне привиделась целая куча превращений?

– И в кого же превращал школьник-волшебник своего врага? – поинтересовался сыщик.

– Сначала в волка. Потом в кота. В медведя…

– В какого? – немедленно попросил уточнить сыщик.

– В белого. Так, дальше. В кабана. В лиса. В барса. В коала. В болонку. И уже после болонки – в мышь.

– Спасибо! Вы нам очень помогли! Улисс, давайте вернемся к нашим и разберемся с той бесценной информацией, которую удалось получить от этих славных парней, недооценивающих собственную наблюдательность.

Улисс восхищенно посмотрел на Проспера.

– Я понял, куда вы клоните, Проспер. Здорово! Не возражаете, если я процитирую вашу помощницу?

– В каком смысле?

– Это гениально, мэтр!

– Ну, право… – смутился Проспер. Но было заметно, что он польщен.

Марио и Антуанетта встретили их нетерпеливым требованием все рассказать. Проспер рассказал. И добавил:

– В своих воспоминаниях швейцары видели то, чего в фильмах не было. Частично это явилось результатом ложной памяти и собственного воображения. Однако другая часть – это то, что швейцары увидели в реальности, но не осознали этого. И оно отпечаталось в их мозгу как воспоминание о фильме.

– Но, мэтр, как мы определим, что воображение, а что – наблюдение?

– У меня есть идея на этот счет, – самодовольно улыбнулся Проспер. – Антуанетта, составь-ка списки зверей, которых видели свидетели, но которых на самом деле в фильмах не было.

Антуанетта составила. Списки получились такие:

Первый швейцар Второй швейцар


Лис Волк

Кролик Кот

Вепрь Белый медведь

Тигр Кабан

Кот Лис

Пудель Барс

Лев Коала

Пантера Болонка

Коала

Бурый медведь

Лось

Рысь

– Теперь оставь в этих списках только тех зверей, которые появляются у обоих свидетелей, – велел Проспер. – С большой долей вероятности они и будут теми, кто проходил мимо швейцаров в нужном нам интервале времени. Что получилось?

Получилось следующее:

Первый швейцар Второй швейцар


Лис Кот

Кот Лис

Коала Коала

Проспер нахмурился.

– Не сходится. Улисс, вы ведь сказали, что нужный вам зверь – крупный. Крупнее лиса?

– Определенно, – подтвердил Улисс. – К тому же смею предположить, что лис и коала – это мы с Марио.

– Логично. Остается кот. Но кот – вовсе не крупное животное! Неужели я ошибся?

– Нет, Проспер, вы не ошиблись, – покачал головой Улисс. – Ошиблась Антуанетта.

Лисица возмущенно повела плечами.

– Простите? – с вызовом воскликнула она.

– Не обижайтесь, – миролюбиво попросил Улисс. – Все ошибаются. Кто бы мы были без наших ошибок?

– И в чем же моя ошибка?

– Вы случайно вычеркнули нужного зверя, – ответил Улисс. – Дело в том, что кабан и вепрь – одно и то же. Кабанов называли вепрями в древней свинской мифологии.

Антуанетта вздрогнула. Спесь немедленно слетела с ее морды.

– Ой… И правда. Как же это я…

– Отлично, Улисс! – обрадовался Проспер. – Конечно, наш зверь – кабан! Если, конечно, мы ничего не упустили из виду. Что ж, уже лучше. Попробуем-ка выяснить, кто он такой, этот таинственный кабан. Давайте, Улисс, потолкуем с портье.

Лис-портье встретил их неизменной заученной улыбкой.

– Господа?

– Нас интересует один кабан, – сказал Проспер. – Он вошел в отель около одиннадцати часов вечера.

– О, да! – ухмыльнулся портье.

– Вы его знаете? – оживился сыщик.

– О, нет!

– Но вы же сказали «о, да»!

– О, да!

– Поясните, пожалуйста! В нем было что-то особенное?

– О, да!

– Слушайте, вы можете произносить что-нибудь еще? – рассердился Проспер.

– О, да!

– Ну так произнесите наконец!

– Да его чуть не убили! – сообщил портье. – Буквально у меня на глазах! Два постояльца набросились на него и искололи ножиками!

– Ничего себе! – удивился сыщик. – Вы вызвали полицию?

– Нет, все закончилось мирно.

– Хм… Этот кабан, он постоялец отеля?

– Нет.

– Значит, вы не знаете, где он сейчас может находиться?

– Понятия не имею.

– А те, кто на него напал? Кто они такие?

– Постояльцы. Суслик и енот.

До сих пор хранивший молчание Улисс вздрогнул.

– Суслик и енот?! Их зовут, соответственно, Георгий и Бенджамин Крот?

– Да.

Улисс и Проспер недоуменно переглянулись.

– В каком номере они остановились? – спросил у портье сыщик.

– Этого я сказать не могу. Конфиденциальность.

– Мы унесем эту информацию с собой в могилу, – заверил Улисс. Но на сей раз не сработало.

– Нет-нет, даже не просите! Это уже слишком, я могу лишиться места! А оно мне нравится!

– Придется дать взятку, – вздохнул Проспер.

Но у Улисса имелась другая идея. Он остановил Проспера, уже готового полезть в карман пальто за бумажником, и обратился к портье с просьбой предоставить ему лист бумаги. Не ожидая подвоха, портье выполнил просьбу.

Улисс со значением продемонстрировал лист Просперу. Сыщик не понимал, куда клонит напарник, но на всякий случай поддержал его игру важным кивком головы.

Улисс положил лист на стойку и постучал по нему пальцем, выразительно глядя на портье. Тот насторожился.

– Что?

– Взгляните повнимательней на этот документ, – предложил Улисс.

Портье взглянул.

– Документ? – с недоумением переспросил он.

Улисс кивнул.

– Это компромат на вас.

– Да ну? – Портье облегченно усмехнулся.

Улисс же сохранял абсолютную серьезность.

– Я бы на вашем месте не усмехался так облегченно, господин портье. Не смотрите, что здесь пусто. Полагаю, вы знаете, как легко можно превратить невинный лист бумаги в обличительный документ?

– Это не легко, – возразил портье.

Теперь уже усмехнулись Улисс с Проспером. Они переглянулись, пожали плечами и снова усмехнулись. Портье занервничал.

– Что смешного? – нахмурился он.

– Видите ли, мой друг – знаменитый сыщик, – объяснил Улисс. – Он способен в два счета вытащить на свет все скелеты из ваших шкафов. И тогда этот листик превратится в длинный список ваших грехов. Не сомневаюсь, что найдется немало зверей, которые с интересом с ним ознакомятся. Так что, если вы хотите, чтобы эта бумажка сохранила девственную белизну, сообщите нам, в каком номере остановились суслик Георгий и Бенджамин Крот.

Портье облизал пересохшие губы.

– А может, мне лучше вызвать полицию и обвинить вас в шантаже?

– Тогда вызовите заодно и санитаров, – посоветовал Улисс. – Потому что, после того как в качестве доказательства шантажа вы предъявите полицейским пустую бумажку, вами заинтересуются психиатры.

Портье напряженно перевел взгляд на Проспера. Знаменитый сыщик молчал и улыбался улыбкой зверя, способного узнать все обо всех. Портье горестно вздохнул и признал поражение.

– Обещаете никому не рассказывать то, чего не станете разнюхивать?

– Разумеется, – заверил Улисс.

– Ладно. Они поселились в номере семьсот три.

Улисс поблагодарил портье и протянул ему несостоявшийся перечень грехов.

– Договор дороже денег.

– Надеюсь, вы не припрятали копию, – проворчал портье, аккуратно разрезая ножницами лист на мелкие кусочки…


Часовая стрелка уже почти добралась до полуночи, как в дверь номера семьсот три постучали.

– Георгий, Крот, откройте! – раздался голос сыщика Проспера. – Это Проспер, Антуанетта, Улисс и Марио!

– Не открывайте, учитель! – испуганно воскликнул Крот.

– Я и не собирался, – сонно ответил Георгий. – У меня для этого есть ученик. Откройте дверь, профессор.

– Ни за что! А вдруг это убийцы!

– Тогда они выломают дверь и будет еще хуже. Откройте.

– Учитель!

– Профессор!

– Вот увидите, это фатальная ошибка, – буркнул Крот, поднимаясь с пола.

Он подошел к двери, повернул ключ и немедленно отскочил назад, опасаясь убийц. Но вошедшие действительно оказались Улиссом, Марио и сыщиками. «Если, конечно, это не убийцы, изменившие внешность», – подумалось еноту.

– Какими судьбами? – полюбопытствовал Георгий, принимая сидячее положение.

– Извините за вторжение в столь поздний час, – сказал Проспер. – Поверьте, если бы не дело чрезвычайной важности…

– Верю, – перебил его Георгий. – К делу.

– Хорошо. Нам известно, что в холле вы напали на одного кабана. Нам нужно знать, кто он такой и где его найти.

– Мы не нападали! – возмутился Крот. – Учитель, видите?!

– Все в порядке, профессор. Думаю, наших гостей не волнует, кто на кого на самом деле напал.

– Не волнует, – подтвердил Проспер. – Нас волнует только сам кабан.

– Мы с ним не знакомы, – ответил Георгий. – Это было случайное столкновение.

По гостям прокатился вздох разочарования.

– Выходит, вы о нем ничего не знаете? – приуныл сыщик.

– Этого я не говорил, – с лукавой улыбкой заметил суслик.

– Так-так? – воспрял духом Проспер.

– Я произнесу два слова, а вы уж сами решайте, помогают они вам или нет.

– Внимательно слушаем!

– Сфинксы Преисподней.

«Немая сцена», в очередной раз написал бы пингвин Евгений, описывай он реакцию гостей на слова философа. Просперу и Антуанетте фраза «Сфинксы Преисподней» ни о чем не говорила, а лишь заставила задуматься. Зато Улисс и Марио застыли, разинув пасти. Последнее не ускользнуло от внимания Георгия.

– Похоже, они вам помогают, – удовлетворенно произнес он.

– Георгий, что вам известно о Сфинксах? – спросил Улисс.

– Ничего. Понятия не имею, что это такое. Просто наш кабан выронил какие-то бумажки, и я успел кое-что прочитать, прежде чем он их подобрал: «Сфинксы Преисподней» и всякие цифры.

– Всё, это точно тот, кого мы ищем, – сообщил Улисс Просперу. – Теперь – никаких сомнений.

– Поздравляю, – ответил сыщик. – Осталось лишь узнать, где его найти.

– В зале торжеств, – сказал Георгий.

Пять голов синхронно повернулись в его сторону, десять глаз выражали немой вопрос.

– Среди тех бумажек был пригласительный билет, – объяснил суслик. – В зал торжеств отеля «Роскошь», в полночь. Зачем, не знаю – это все, что я успел заметить. Полночь миновала, так что, полагаю, ваш кабан уже там.

– Георгий, Крот, вы сможете его опознать? – воодушевленно спросил Улисс.

– Конечно, – кивнул суслик.

– Тогда я вас очень прошу, пойдемте с нами в зал торжеств.

– Еще чего, – фыркнул Крот. – А спать кто будет?

– Я пойду, – сказал Георгий, выбираясь из кровати. – Чувствую себя обязанным помочь Марио. Ведь мы вместе сидели.

– Но, учитель!

– Вы можете остаться, профессор.

От этой идеи археолог пришел в ужас.

– Один?! Здесь?! Ни за что! Скорее в зал торжеств!

Проспер повернулся к Улиссу.

– Думаю, моя помощь вам больше не нужна. Теперь вам помогут Георгий и профессор. А мы с Антуанеттой позволим себе поехать на репетицию. Честно говоря, мы уже немножко опаздываем.

– Репетиция – ночью? – удивился Улисс.

– Конечно, а когда же еще? Днем мы все заняты преступлениями: Антонио с Джанкарло их совершают, мы – раскрываем…

– Что ж, спасибо за помощь. Репетиция – это важно. Здорово, что вы решили воплотить мечту юности.

– Сделайте кавер на «Чугунных воинов», – посоветовал на прощание Марио.

– Мы подумаем, – улыбнулся сыщик, никогда не слышавший о такой группе. – Всего хорошего. Ах да, Улисс… Пожалуй, я вам все-таки верю. Ну, насчет карты саблезубых – что вы не нарочно нас обманули.

Проспер смутился и поспешил удалиться. Антуанетта мило всем улыбнулась и покинула номер вслед за мэтром…


Улисс, Марио и философы двигались сквозь холл «Роскоши» к залу торжеств. Холл был непривычно пуст. Совсем недавно здесь толпился красочно разодетый народ, но сейчас остались только работники отеля. Улисс поймал себя на мысли, что внезапно опустевшая «Роскошь» его тревожит. Но почему именно, он не понимал.

Высокие деревянные двери зала торжеств оказались закрыты, из-за них доносились музыка и гул множества голосов.

– Надеюсь, мы не будем выглядеть на этом празднике слишком неуместно, – сказал Улисс, берясь за массивную дверную ручку.

Он потянул створку на себя, и зал торжеств открылся перед ним и его спутниками. Четыре челюсти отвисли, четыре пары бровей взлетели вверх.

– Улисс, мы таки будем выглядеть неуместно, – глухо произнес Марио.

Улисс кивнул. Крот ойкнул. Георгий вспомнил, что он философ, и сделал вид, что удивление прошло.

Перед ними были Вероники. Сотни, а может, тысячи Вероник.

Глава 12

Праздник Возвышения

Вероники кружились по залу в танце под бодрый мотив, исполняемый рок-группой на сцене. Вероники кучковались, мельтеша бокалами, фужерами и закусками. Вероники мило общались друг с другом, блистая шикарными женскими нарядами и причудливыми головными уборами или дорогими мужскими костюмами.

– А ведь кто-то сделал на этом большие деньги… – мечтательно и совершенно нефилософски вздохнул Крот.

– На чем? – наивно полюбопытствовал Марио.

– На масках Вероники, разумеется! Понять бы еще, зачем они понадобились…

– Наша девочка очень популярна в народе, – сказал шпион, но в голосе его не чувствовалось гордости за девочку.

– Меня вот что волнует… – вставил Улисс. – Как теперь мы узнаем нашего кабана?

– Это как раз просто, – отозвался Крот. – Находим самую противную и хамоватую Веронику – наверняка она и будет наш кабан!

Георгий флегматично почесал щеку.

– Можно провести эксперимент. Профессор сбивает с лап одну Веронику за другой, и тогда… Простите, профессор, я чувствую по вашей ауре, что эта идея вам не нравится. Забудьте.

– Ладно, разберемся, – сказал Улисс. – Вперед – примем участие в маскараде!

Как только искатели переступили порог зала, перед ними выросли два лакея-кота с открытыми мордами. В лапах они держали подносы с масками.

– Вход только для Вероник! – весомо сообщили они, указывая носами на подносы.

– А как же вы сами зашли? – полюбопытствовал Улисс, чем на некоторое время ввел лакеев в замешательство. А когда они опомнились, то ответили:

– А мы раньше зашли!

Улисс, Марио и философы надели по маске и огляделись. Оказалось, что, кроме лакеев, в зале находились и другие звери с открытыми мордами – шныряющие меж «вероник» телевизионщики с телекамерами и микрофонами, а также три субъекта в рясах – два шимпанзе и шакал. Последние важно расхаживали по залу, задрав носы и поглядывая на всех свысока. Перед ними почтительно расступались, а некоторые даже кланялись.

– Смею предположить, что верониканство уверенно шагает в массы, – невесело отметил Улисс. – А также, что сверхобезьянцам это вряд ли понравится. Ох, как бы не повторилась история с изуверами и иноверцами.

Стоящий рядом коала повернул к нему человеческое лицо.

– С кем?

– Были такие секты в древности – изуверы и иноверцы, – объяснил Улисс. – Первые верили в бога Изу, а вторые – в бога Ино. Секты воевали друг с другом, чтобы доказать, чей бог более правильный.

– И с каким результатом?

– Ты о них когда-нибудь слышал?

– Нет.

– Вот и результат.

Человек-коала понимающе кивнул. А человек-суслик произнес:

– Спасибо, что вытащили меня. Здесь обещает быть сверхъестественно.

Рок-группа доиграла песню, и на сцену взобрался тщедушный зверек в маске Вероники, над которой выразительно торчали заячьи уши.

– Кажется, я догадываюсь, кто это, – хмыкнул Марио.

– Наверно, крокодил, – предположил Георгий и в ответ на недоумение спутников пояснил: – По сути, разумеется.

Зверек подошел к микрофону, снял маску и оказался доном Кроликонне. Вероникообразное общество приветствовало его аплодисментами и восторженными криками. Мафиози изобразил смущение.

– Не мне надо аплодировать, друзья, – с легкой дрожью в голосе произнес он. – Хотя, знаете… Можно и мне. Ведь я был одним из первых, кого коснулся божественный свет верониканства. И теперь, когда я уже святой, я хочу сказать вам. Братья и сестры! Отцы и матери! Кузены и кузины! Вот стою я перед вами, скромный и обычный святой мафиози. Стою и каюсь! Я грабил вас и вымогал у вас деньги – без всякого зазрения совести. Но впредь! Впредь, сыновья и дочери, тести и тещи, деверя и золовки, обязуюсь испытывать при этом страшные душевные муки, ведущие к духовному очищению. Вот не будь я святым!

По залу прокатился гул одобрения. Кроликонне смахнул слезу, затем, на всякий случай, еще одну и продолжил:

– Сегодняшняя ночь особенная. Ибо Праздник Возвышения – это не просто маскарад и обжорство, о нет! Праздник Возвышения – это означает, что мы празднуем и возвышаемся! Возвышаемся над самими собой и, что куда важнее, над другими, над теми, кто еще только начинает свой путь к Веронике! Но мы, все мы, зятья и невестки, уйдем отсюда утром истинными верующими, подлинными верониканцами, и в душах наших будут звучать самые главные слова! – Кроликонне поднял правую лапу и патетически воскликнул: – Произнесем же их!

– Духовность! – отозвалась толпа. – Нравственность! Мораль!

Улисс еле слышно вздохнул:

– Вот так слова теряют смысл.

– Жаль, – добавил Георгий. – Хорошие были слова. Мне будет их не хватать.

Рок-группа за спиной у оратора издала несколько нестройных, но торжественных нот.

– Не мне вам говорить, как низко в последние годы упал моральный облик градбуржцев, – заявил Кроликонне. – Да, говорить об этом не мне, а другим – тем, кто разбирается в вопросе лучше меня. Мое же дело маленькое – указывать путь к Веронике заблудшим душам, как и положено святому. А кто станет упираться, тому я сожгу дом.

– Правильно, – кивнули «вероники».

– Сейчас же я хочу пригласить на сцену председателя общества «Духовный очернитель»! Встречаем!

Под гром оваций и барабанной установки святой мафиози уступил место самке, которая, сняв маску, превратилась в знакомую Улиссу и Бенджамину Кроту аристократку – рысь Жозефину Витраж.

– Я вчера включила телевизор… – тихо произнесла она в микрофон, и все умолкли, чтобы лучше слышать. – То, что я увидела, повергло меня в шок. На всех каналах – одна сплошная безнравственность и бездуховность!

– О да, – с чувством поддержало ее собрание.

– Взять, к примеру, «Маленьких гамлетов»!

– Убожество! – согласилась толпа.

– Это же просто аморальная передача! – с надрывом воскликнула Жозефина Витраж. – Там показаны самцы и самки!

«Вероники» содрогнулись.

– И ведь этот ужас могут видеть дети! Наша прямая, я бы даже сказала, святая обязанность оградить детей от лавины пошлости, что обрушивается на нас со всех сторон! Ведь кому как не верониканцам знать, что нужно детям!

– Никому!

– То ли дело раньше, в наше время, – мечтательно закатила глаза благородная рысь. – Какие были передачи… Добрые, чистые. Никаких самцов, никаких самок. Сплошные нектар и амброзия.

Толпа ностальгически вдохнула.

– И вот что я вам скажу! Все новое плохо! А все старое – хорошо!

– Да! – согласились маски.

– Мы, верониканское общество «Духовный очернитель», не останемся в стороне! Напротив, мы будем контролировать все, что предлагается зверям под видом культуры! Мы пойдем в школы и детские сады! В издательства, прессу и на телевидение! Мы введем цензуру повсюду! И тогда нравственность и мораль восторжествуют! И чтобы никаких самцов и самок! Да пребудет с нами Вероника!

– Класс! – неожиданно для спутников обрадовался Георгий. – Всегда мечтал поглядеть на средневековье! Спасибо, что вытащили меня!

– А теперь… – торжественно объявила Жозефина Витраж. – Я приглашаю на эту сцену сподвижников богини Вероники!

Под неистовый рев публики на сцену важно поднялись трое верониканцев в рясах – шимпанзе Еремия, шимпанзе Филипп и шакал Иннокентий.

– Вы прокляты! – воскликнул болеющий перевертянкой Филипп.

– Вы благословенны, – перевел Еремия.

А Иннокентий добавил:

– Ибо сказано: «Те, кто».

– По доброй ли воле пришли вы к Веронике, о звери? – строго вопросил Еремия.

– Да! – рявкнул зал.

– Верите ли вы, что Вероника – Сверхобезьян? – еще сильнее нахмурился Еремия.

– Да не то слово!

– Понесете ли вы в мир наше учение?

– Незамедлительно!

– «Да будет так», – мягко процитировал Иннокентий.

– Ибо сказано! – согласилась толпа.

– Пускай каждый подойдет к нам и причастится к истинной вере! – объявил Еремия.

Толпа ринулась к сцене.

– Да случится это позже, – конкретизировал верониканец, и толпа остановилась. – Во время Праздника Возвышения, маскарада в честь Сверхобезьяна Вероники! И да будет известно вам, что этот бал – последнее ваше распутное развлечение! Вы рвете с прежней жизнью! Да здравствует нравственность!

– Да здравствует!!!

– Самцы в одну сторону, самки – в другую!

– Ура!

– Близится утро, когда мы вместе установим в городе Законы Вероники! И горе тому, кто!

– Горе!

– А теперь для нас поет Крошка Гром!

– О дааааааа!!! – взревела публика, и под этот рев на сцену выскочил певец-хорек. Сподвижники спустились в зал и тут же стали объектом осады со стороны огромного количества желающих стать верониканцами. Рок-группа заиграла бодрый ритмичный мотив, и Крошка Гром выкрикнул в микрофон:

– Привет, Градбург!

– АААА!!!

– Я не вижу ваших тетрадей по математике!

– Еще не получили!!!

– И первая моя песня посвящается Веронике!

Группа перешла на спокойную тему, и Крошка Гром проникновенно запел:

– Ночь опустилась, чтобы задушить мою душу. Она душит душу, душит душу. Но сквозь боль и страх я вижу свет, я слышу звук. Ля-ля тук-тук, ля-ля тук-тук. Я счастлив, потому что я – верониканец! Я – верониканец! Я – верониканец, и я прав! О да, детка, я прав!

Георгий потянул за рукав Улисса и довольно сказал:

– Спасибо, что вытащили меня. Всегда мечтал узнать, что такое попса в психушке.

Улисс огляделся по сторонам и обнаружил недалеко от себя Жозефину Витраж. Рысь больше не надела маску, и было заметно, что она ужасно горда собой. Вокруг нее увивались самцы и самки, желающие примкнуть к обществу «Духовный очернитель», чтобы путем цензуры, запретов и разоблачений насаждать в народе нравственность и мораль.

– Я сейчас вернусь, – бросил спутникам Улисс и подошел к Жозефине Витраж. Так как он был в маске, аристократка его не узнала.

– Впечатлен вашей речью, – сообщил Улисс.

Рысь одарила его довольной улыбкой.

– Однако мне не все ясно, – признался лис.

– Спрашивайте, я объясню, – великодушно предложила госпожа Витраж.

– Вот вы сказали, что все новое плохо, а все старое хорошо. Но известно, что все новое – это хорошо забытое старое. Означает ли это, что все плохое – это хорошо забытое хорошее?

Жозефина Витраж уставилась на Улисса с разинутой пастью.

– Э… – наконец произнесла она.

– То есть да? – уточнил Улисс.

– Мне пора! – всполошилась рысь. – Меня срочно ждут… на том конце зала! Да, на том конце.

– Не смею задерживать. – Улисс учтиво поклонился, и госпожа Витраж быстренько от него сбежала. За ней умчались и остальные духовные очернители и очернительницы.

– Вы ее озадачили, – раздался за спиной Улисса низкий голос, в котором угадывалась легкая насмешка.

Лис обернулся и увидел крупного зверя в строгом костюме и маске Вероники. Улиссу он показался смутно знакомым. И этот глухо звучащий из-под маски голос лис тоже определенно где-то слышал.

Прежде чем Улисс успел предположить, кто стоит перед ним, собеседник произнес:

– Вы не против, если вас тоже озадачат?

– Не против, – ответил Улисс. Ему стало любопытно.

– Замечательно. Так вот. Три обломка ждут своего часа, чтобы собраться в единое целое и родить звук, который приведет к ответам на многие вопросы.

Улисс нахмурился.

– Хм… Действительно, я озадачен. Скажите, мы знакомы?

Зверь не ответил. Вместо этого он кивнул в сторону и сказал:

– Похоже, это за вами.

Улисс повернул голову и увидел приближающегося Марио. Несмотря на маску, было заметно, что коала взволнован.

– Они его нашли! – воскликнул шпион и схватил лиса за лапу. – Идем скорей!

– Секунду… – сказал Улисс. Ему хотелось узнать, с кем он только что разговаривал. Но таинственный собеседник уже успел раствориться в толпе «вероник».

– Какую секунду! – возмутился Марио. – Ребята обнаружили Магистра. Пошли скорее, пока они его снова не потеряли!

– Марио, что у тебя под мышкой? – полюбопытствовал Улисс.

– Что? А, это… Тетрадь по математике. Я тут стал верониканцем.

– Но ты же прекрасно знаешь, что Вероника не Сверхобезьян.

– Да. Но я также знаю, что с сегодняшнего дня быть верониканцем полезно для здоровья. И вообще. Я шпион, мне это нужно для работы. Улисс, мы будем обсуждать мое внезапное вероисповедание или ловить Магистра?

– Ловить, конечно. Просто я удивился. Идем!

Пока они пересекали зал, Улисса осенило. Он понял, кем был тот странный зверь, задавший ему загадку про три обломка. Да это же старец Ефрат Уйсур, пропавший саблезубый тигр!

– Марио, кажется, я только что видел Ефрата!

Коала остановился как вкопанный. В глазах его читалась нерешительность.

– Улисс, это серьезная информация. Но придется решать – или Ефрат, или Магистр. А то ведь за двумя Кроликонне погонимся, ни одного не поймаем.

– Ты прав. Сосредоточимся на Магистре. Ефрата попробуем выловить позже.

Когда они добрались до Крота и Георгия, то первое, что бросилось в глаза Улиссу, это тетради в лапах у обоих философов.

– Георгий! – поразился Улисс. – Вы стали верониканцем! Зачем?!

– Не знаю, смешно, – ответил суслик. – Фигня, конечно, но захотелось попробовать. Я словно бы не только наблюдаю средневековье, но и живу в нем. Интересно, а скоро будет инквизиция?

– Такими темпами? И оглянуться не успеем! – ответил Улисс.

Философ обрадовался.

– Здорово! В какое интересное время мы вдруг живем! Спасибо, что вытащили меня! Хотите тетрадку?

– Нет, спасибо. Профессор, а вас-то как угораздило?

Крот смущенно повертел в лапах тетрадь.

– Да как-то само собой. Все взяли, и я взял. Даже не заметил, как стал верониканцем. Вот вечно я так!

Улисс окинул ироничным взглядом спутников и резюмировал:

– Итак, я неожиданно оказался в обществе целых трех верониканцев, причем ни один из них не является искренним. Надо отдать должное брату Нимроду, лихо работает. Однако к делу. Профессор, Георгий, вы обнаружили Магистра?

– А как же! – отозвался суслик. – Я призвал силы космоса, и они открыли мне, что вон он, ваш Магистр, у стены. Весь такой неприкаянный.

Действительно, в нескольких метрах от них, возле стены одиноко стоял крупный зверь в маске Вероники. Он вертел мордой по сторонам, словно кого-то высматривал, и делал похожие на букву «м» пассы тетрадью по математике. Под мышкой у зверя виднелась папка для бумаг.

– Вы уверены, что это он? – спросил Марио.

– Без сомнения, – ответил Георгий. – Его размеры, его фигура, его наряд и папка. Уж папку-то я тогда хорошо разглядел.

– Ладно, – решительно произнес Улисс. – Иду ва-банк. Ждите!

Он зашагал к фигуре у стены, вежливо, но твердо прося зверей на пути расступиться.

– Здравствуйте, Магистр.

Зверь вздрогнул и повернул маску к Улиссу.

– Наконец-то! – нервно воскликнул он. – Я уже беспокоился, что не придете! Но разве вас не должно быть двое?

– Нас двое, – заверил его Улисс. – Итак? – Этот вопрос можно было понимать как угодно, и лис надеялся, что Магистр поймет именно так, как угодно Улиссу.

Так и вышло.

– Всё со мной! – Кабан похлопал по папке. – Осталось только выбрать и договориться о цене. Где мы можем спокойно все обсудить?

Отвечать на этот вопрос следовало быстро. Поэтому Улисс выпалил первое, что пришло ему в голову:

– Через две минуты поднимайтесь в номер семьсот три.

Не дав Магистру время на реакцию, лис стремительно удалился сквозь толпу.

– Ну? – спросили его спутники.

– Да, это Магистр, – кивнул Улисс. – У него здесь назначена встреча. Думаю, этими эм-образными пассами он давал знать о себе тем, кого ждал. Но они пока не появились, поэтому ими станем мы с Марио. Профессор, Георгий, можно воспользоваться вашим номером, чтобы поговорить с Магистром в тишине и без свидетелей?

– Еще чего! – возмутился Крот.

– Конечно, можно, – ответил суслик, с готовностью протягивая Улиссу ключ. – Но учтите, свидетели будут. Наш номер полон духов зверей, нашедших там смерть и жаждущих пугать постояльцев.

– А! – обрадовался Крот. – Как же я забыл! Улисс, ну разумеется, пользуйтесь нашим номером сколько угодно! Кровь!

– Что? – не понял Марио.

– Ничего. Идите в номер, идите.

И Улисс с Марио быстро удалились, чтобы успеть на место встречи раньше Магистра. Георгий помахал в воздухе тетрадью по математике:

– Оказывается, эта воздушная «м» была условным знаком. Занятно, профессор, не находите?

Крот не успел ответить, так как рядом с философами раздался незнакомый голос:

– Магистр?

Говорящий, некий зверь среднего роста в плаще, закрывавшем все тело, и в маске Вероники, обращался к суслику. За незнакомцем стоял еще один – точно такой же, сквозь прорези для глаз он пристально разглядывал Георгия.

– Да, я Магистр, – без тени смущения ответил суслик. – А вы клоны, искусственно выращенные в пробирках?

– Нет, – невозмутимо ответил первый незнакомец.

– Это хорошо. Не люблю клонов, искусственно выращенных в пробирках. Они всегда так неожиданно умирают…

– Где мы можем спокойно обсудить наше дело? – спросил незнакомец.

– Увы, нигде. В наше время не осталось спокойных мест. Хотя, с другой стороны, все зависит от того, что считать покоем. Например, если зверь живет в квартире с постоянно включенным телевизором, – а такие есть, – то для него состояние покоя будет неотделимо от бубнящего фона. Так что, возможно, этот зал с его шумным маскарадом покажется такому зверю очень спокойным местом. Как считаете?

– Вы имеете в виду, что чем больше вокруг народу, тем мы незаметнее? В этом есть логика. А кто это с вами? – Незнакомец указал на Крота.

– Мой сын, – немедленно ответил Георгий. – Магистр-младший.

Собеседники казались недовольными.

– А ему обязательно присутствовать при встрече?

– Да и нам с вами необязательно, – ответил суслик. – Но мы же присутствуем.

– Ладно, пускай. Итак, Магистр, что вы имеете нам предложить?

– Я бы хотел предложить вам съездить куда-нибудь отдохнуть, расслабиться и подумать о том, что фигня, а что нет.

– Вы что, издеваетесь? – прошипел незнакомец.

Крот затрясся от страха, но Георгий остался невозмутим.

– Пока нет, – ответил он. – Я так понимаю, мое предложение вам не нравится?

Незнакомцы переглянулись.

– Вы не Магистр! – заявили они Георгию.

– Это вопрос самоидентификации, – возразил суслик. – Я чувствую себя Магистром.

Глаза первого незнакомца превратились в щелки.

– С огнем играете, – процедил он сквозь зубы, резко развернулся и зашагал прочь. Его спутник безмолвно последовал за ним.

– Учитель… – дрожащим голосом произнес Крот. – А ведь он прав. Ну, насчет игр и огня.

– Возможно, – не стал возражать суслик. – Просто мне казалось, что они прислушаются к моему предложению. Я ошибся. Ну и ладно. Фигня. Давайте-ка лучше веселиться, профессор! Здесь так смехотливо. Спасибо Улиссу и Марио, что вытащили меня!


Поскольку Улисс и Марио были предупреждены о потусторонних обитателях «плохого» номера, последних ждало разочарование: коала с лисом и не подумали их пугаться. В зеркале с люстры уныло свисала уже ни на что не надеющаяся веревка. То и дело возникающая и исчезающая надпись «кровь» становилась все более блеклой, а в детском плаче из ванной комнаты прорезались нотки отчаяния.

Улиссу и Марио было не до них. Они ждали Магистра. И Магистр явился. Грузный кабан, уже без маски, ввалился в номер и недоуменно уставился на Улисса и Марио, занявших два из трех кресел в комнате.

– Господа, вы забыли снять маски!

– Мы и не собирались их снимать, – ответил Улисс. Еще не хватало, чтобы Магистр узнал в них неудавшихся Сфинксов Преисподней!

– Но…

– Мы вас не держим.

Кабан немедленно пошел на попятную.

– Нет-нет, что вы! Конечно, оставайтесь в масках, если вам нравится. Хотите остаться неузнанными, это даже правильно.

– К делу, Магистр!

Кабан рухнул в третье кресло, поместил вездесущую папку на журнальный столик, раскрыл ее и принялся суетливо перебирать бумаги.

– Будет проще, если вы сразу скажете, сколько готовы заплатить и на какой срез общества рассчитываете, – сказал он. – Тогда я тут же подберу подходящую группу.

Понятия не имея, о чем речь, Улисс покачал головой.

– Нет. Мы хотим увидеть все варианты.

Магистр уступил. Он протянул каждому из собеседников по документу.

– Ладно. Вот, смотрите, это группа под названием Левиафаны Подглубинья. Все ее члены – из низших слоев населения. Плюс: дешево. Минус: если ваши планы касаются не только низов, то Левиафанов вам не хватит.

Магистр вытянул из папки другой лист.

– Это Грифоны Поднебесья. Дети среднего класса. Дороже, чем Левиафаны, разумеется. Вы же понимаете, их подготовка сложнее.

Еще один документ покинул папку и лег на стол перед неподвижно застывшими Улиссом и Марио. Друзья все еще не понимали, в чем именно заключается предложение Магистра, но в их душах росло ощущение чего-то липкого, вязкого, противного и дурно пахнущего.

– Это моя гордость, – важно заявил кабан. – Сфинксы Преисподней. Все дети – из богатых семей. Дорого. Но ведь и потенциал огромен! С ними вы добъетесь много большего, чем с другими.

– А есть еще группы? – поинтересовался Улисс.

– Конечно! У меня огромная картотека! Однако все они пока в стадии подготовки. Готовые – только эти три. Но, согласитесь, выбор очень хорош. Вам остается только решить, какая группа вам подходит, обозначить задачи и выдать аванс.

– Задачи, значит… – глухо произнес Улисс, радуясь, что собеседник не видит выражение его морды.

– Ну да, – ответил Магистр. – Что именно вы хотите сотворить из этих ребят? Политическую группу, военизированную, религиозную, может, видистскую? Радикальную, экстремистскую, антисоциальную?.. Четко сформулируйте, и я вложу в их головы все, что угодно. Они мне верят, как богу. Я же месяцами дрессировал их, запихивал в их глупые и необразованные головки всякую чушь. Фитиль готов, осталось лишь поднести спичку, и вы получите классных молодых зомби, готовых пойти за вами и в огонь, и в воду. За, как им будет казаться, свои прекрасные убеждения.

Марио за все это время не произнес ни слова. Что происходит в его душе, понять было сложно. Улиссу же казалось, будто он съел что-то очень несъедобное, и теперь весь его организм протестует против этакого безобразия.

– Значит, мы сможем послать их в бой? – уточнил он.

– Разумеется! – радостно откликнулся Магистр.

– И натравить на кого угодно?

– Еще как!

– И они будут готовы, если нам нужно, пожертвовать собой?

– Скорее всего!

– Впечатляет… Скажите, Магистр, как вы пришли к идее такого бизнеса? Неужели сами?

Кабан с гордым видом откинулся на спинку кресла. Ему казалось, что клиенты им восхищаются, и это его чрезвычайно радовало.

– Буду откровенен, не сам. Мне подсказали.

– Кто же, если не секрет?

– До сих пор не знаю.

Улисс так удивился, что на какой-то миг даже забыл о своем отвращении к Магистру.

– Простите?

Кабан хихикнул.

– А они тоже мне свои морды не показывали, как и вы. Я в то время торговал запрещенными сладостями. Сидел как-то в кафе, вдруг подходят двое, самец и самка, оба в черном, наглухо, от макушки до пят. Морд не видно. Садятся напротив и говорят, что запрещенные сладости – это мило, но мелко. И подкинули идейку насчет дрессировки молодежных стаек на продажу. А потом ушли. Вот и все.

– И вы совсем ничего не знаете?

– Нет. Только имена – Карл и Магда.

Улисс и Марио переглянулись. Если бы их вероникообразные маски были способны выражать эмоции своих носителей, то сейчас они бы выражали очень многое.

– Вот оно что… – произнес Улисс. – Значит, Клыкополисский кинжал ни при чем?

– Откуда вы знаете про Клыкополисский кинжал? – насторожился Магистр.

– Вы нас недооцениваете, – осуждающе покачал головой Улисс. – Мы многое знаем.

– А, ну да. Понимаю. Клыкополисский кинжал содержит имена Карл и Магда. Забавное совпадение, я воспользовался им в дрессировке Сфинксов Преисподней. Итак, господа? На ком вы остановили свой выбор?

– Такие решения не принимаются с наскоку, – ответил Улисс. – Мы должны посоветоваться с другими… партнерами. Благодарим за предоставленную информацию, мы с вами свяжемся.

Кабан не скрывал разочарования, однако сказал:

– Ну, что же, я понимаю. Жду вашего ответа. – Он собрал бумаги в папку и встал. – Вернусь на Праздник Возвышения. Честь имею, господа!

Как только за ним захлопнулась входная дверь, Улисс и Марио сдернули маски.

– Честь он имеет, как же! – брезгливо фыркнул Марио. – Улисс, во что это мы только что окунулись? Ощущения у меня самые гадостные.

Лис встал, подошел к зеркалу и вгляделся в собственное отражение.

– Вот, значит, в чем заключается бизнес Магистра…

«Кровь!» – гневно растеклось по стеклу.

Улисс хмыкнул.

– Лучше и не скажешь. Марио, мне кажется, нам следует познакомиться поближе с жилищем Магистра. Вернее, с его картотекой.

– В смысле, пока его нет дома?

– Что ты, Марио, проникать в чужое жилище в отсутствие хозяина – это не в наших правилах! Но вдруг он дома…

– Погоди, Улисс, он же… А! Понял! Не в наших правилах! Да, надо съездить. Вдруг он дома.

Глава 13

Ненастная улица

Пока машина шпиона мчала Улисса и Марио обратно к дому Магистра, лис рассуждал о том, что удалось узнать.

Итак, тайна всех этих Сфинксов Преисподней и прочих молодежных компаний с громкими названиями раскрыта. Все они – результат деятельности Магистра, занимающегося, с подачи загадочных Карла и Магды, довольно грязным бизнесом.

Он пользуется тем, что юные звери еще не очень образованы и лишены жизненного опыта, и забивает им головы разной ерундой, основанной на чувстве собственного превосходства, отличии от «презренных обывателей» и приобщении к «тайным знаниям», сбивает их в стайки, создавая в сознании пустую нишу с табличкой «место для идеологии». Именно поэтому, видимо, он и прогнал Улисса и Марио – они слишком взрослые, могут куда больше знать, а значит, подвергнуть сомнению слова Магистра и, что еще хуже, заронить зерно сомнения в душах остальных.

Таким образом Магистр создает кучу «тайных обществ» и затем продает их клиентам, которые заменят его в глазах ребят, станут лидерами и вожаками. Магистру придется лишь слегка «подкорректировать» убеждения своих юных последователей в соответствии с требованиями клиента.

Улисс давно так не сердился. Он был решительно настроен уничтожить бизнес Магистра и мучительно думал, как это сделать, не нарушив попутно собственные принципы.

Они с Марио планируют проникнуть в дом Магистра в отсутствие хозяина – ведь им прекрасно известно, что кабан остался на Празднике Возвышения, – и это никак не согласуется с принципами Улисса. Именно поэтому лис позволил себе предположить, что Магистр может оказаться дома. Ведь теоретически это возможно. Например, если кабан прилетел из отеля домой на реактивном самолете.

Лис покосился на Марио. Хорошо, что сообразительный коала его поддерживает.

Автомобиль остановился у погруженной в темноту виллы «Величие». Улисс и Марио выбрались из машины и приблизились к воротам. Шпион нажал кнопку звонка, через несколько мгновений «допустил», что Магистра все-таки нет дома, и выжидательно, даже с некоторым вызовом, уставился на Улисса.

– Может, его и нет, – кивнул лис. – Но не обязательно.

– Так? – заинтересовался Марио.

– Он может быть дома и лежать где-нибудь на полу без сознания. Совсем один. Внезапно заболевший и не успевший вызвать «Скорую». Истекая кровью. Ведь теоретически такое возможно?

– Конечно.

– А раз так, разве мы не обязаны проникнуть в дом, чтобы ему помочь?

– Это наш долг! – с нескрываемым удовольствием согласился Марио. Улиссу подумалось, что, наверно, коала тоже в душе кипит от ярости, но, как и его спутник, не подает виду.

– Значит, через забор? – уточнил Улисс.

– Непременно! – кивнул Марио и лихо вскарабкался на ворота. Через считаные секунды он уже стоял с другой стороны и ждал Улисса, который оказался не настолько проворен.

Попасть в сам дом труда не составило: воспользовавшись своими шпионскими навыками, Марио немного поколдовал над замками входной двери – и путь был открыт.

– Господин Магистр! – громко позвал коала, переступив порог. – Где искать вас, истекающего кровью?

– Если он без сознания, то не сможет ответить, – заметил Улисс. – Нам придется самим поискать.

– Ты прав! Не будем медлить!

Большая комната, в которой очутились Улисс и Марио, была им знакома – именно здесь Магистр отказался принять их в Сфинксы Преисподней. Троноподобное кресло по-прежнему стояло в центре комнаты, а рядом валялись доспехи и высокая маска, за которыми хозяин виллы скрывал свой подлинный облик во время «священных церемоний».

В стене за троном обнаружилась дубовая дверь с массивной позолоченной ручкой в форме свиного копыта. Дверь оказалась не заперта и с готовностью отворилась, впустив искателей в личный кабинет Магистра.

Улисс нажал на выключатель справа от двери, и кабинет озарился ярким светом. Взгляд искателей сразу же упал на деревянный письменный стол внушительных размеров с кучей выдвижных ящичков, на каждом из которых виднелась наклейка с буквами: «а – г», «д – з» и так далее, до конца алфавита. Картотека Магистра?

– И где же наш обморочный бедняга? – поинтересовался Марио.

– Возможно, он лежит и мучается в каком-нибудь очень незаметном месте, – заявил Улисс. – Я думаю, нам помогут эти ящички. Теоретически они могут содержать указание на эти самые незаметные места, что так подходят для истекания кровью.

– Теоретически могут, – согласился шпион. – Мы обязаны в них заглянуть. Иначе как спасти Магистра?

Они приблизились к столу. Прежде чем исследовать содержимое ящиков, лис и коала обратили внимание на лист бумаги, приклеенный к поверхности стола. Каллиграфическим почерком на нем было выведено:

Всё

Все

Всегда

Как всем известно

Неопровержимо

Бесспорно

Правда

Безусловно

Разумеется

Доподлинно

Неоспоримо

С полной уверенностью

Марио выглядел озадаченным, и Улисс объяснил:

– Полагаю, это памятка. Этакий глоссарий демагога. Демагоги, лжецы и манипуляторы, вроде Магистра, обильно посыпают свою речь подобными фразами, чтобы звучать более убедительно. Трудно сомневаться в истинности той лапши, что тебе вешают на уши, если она подается с полной уверенностью, как нечто доподлинное, неоспоримое и безусловное. Это правда, а правда неопровержима. Как всем, бесспорно, известно.

Марио понимающе кивнул:

– Разумеется. Всегда.

– Однако к делу! – сказал Улисс, выдвигая верхний левый ящик стола.

Это действительно была картотека Магистра. Карточки располагались по именам подростков, согласно алфавиту. Под именем значились адрес, домашний телефон и название выдуманной Магистром группировки, вроде Сфинксов Преисподней. Иногда была также пометка «Продано», и рядом с ней – цена. В этом случае еще присутствовала дополнительная графа «детали коррекции», где значилось «видизм», или «сектантство», или «за власть», или «против власти», или «классовая вражда», и прочее в том же духе.

– Многих же он обработал, – мрачно констатировал Улисс.

– Трудолюбивый, – согласился Марио. – И откуда только берется такой энтузиазм.

Улисс принялся высыпать содержимое ящиков на стол.

– Чтобы легче было искать информацию о незаметных местах, – пояснил он.

Марио с готовностью подхватил его инициативу.

Вскоре на столе образовалась горка из карточек.

– Я так нервничаю, что хочу курить, – признался Улисс.

– Разве ты куришь? – удивился коала.

– Нет. Но мне кажется, что хочу. У тебя есть сигареты?

– Откуда? Я же не курю.

– Эх… Но огонек-то найдется? Хотя бы сделаю вид, что прикуриваю. Вдруг полегчает.

– Есть. – Марио полез в карман. – Вот спички, держи.

Улисс чиркнул спичкой о коробок, несколько мгновений глядел на огонь, а затем выронил горящую спичку прямо на карточки.

– Какой я неуклюжий! – сокрушенно покачал головой Улисс. – Смотри, что я натворил!

– Этак вся картотека сгорит, – забеспокоился Марио. – Как мы потом будем смотреть в глаза Магистру? Ну, когда его спасем.

Между тем огонь резвился вовсю, охватывая все больше и больше карточек.

– Надо позвонить пожарным! – сообразил Улисс. – Знаешь номер?

Марио задумался.

– Вообще-то, у меня есть знакомые пожарные. Но они не давали мне своих номеров. Знаешь, даже обидно, я-то думал, мы с ними друзья.

– Не грусти. – Улисс участливо похлопал шпиона по плечу. – Зато у тебя теперь есть мы. И наши номера тоже.

Коала улыбнулся.

– Да, а у вас – мой. Кстати, как там картотека?

– Горит. Слушай, может, позвонить в справочную и спросить, не знают ли они кого-нибудь, у кого есть номер телефона пожарных?

– Это мысль! Какой номер справочной?

Улисс нахмурился.

– Кажется, какие-то цифры… Я думал, ты знаешь.

– Понятия не имею. Придется гасить своими лапами. Слушай, Улисс, можно ведь потушить водой! Из крана!

Улисс протестующе замахал лапами.

– Что ты, Марио! Нельзя открывать кран! Вдруг у Магистра из крана течет не вода, а керосин! Будет только хуже!

– Да, теоретически такое возможно, – кивнул Марио и поглядел на костер. – А картотека-то – тю. Почти вся…

– К счастью, не вся. – Улисс указал на нижний правый ящик стола, каким-то образом ими пропущенный. – До тех бумаг огонь не добрался.

– До этих? – Марио вытащил ящик и вытряхнул его содержимое в уже затухающий костер. Огонь с энтузиазмом ожил.

– А, нет, добрался… – заметил Улисс.

– Добрался и всё пожег, – констатировал Марио, когда огонь погас, а от картотеки осталась лишь зола. – Хорошо, что не перекинулся на занавески. А то очень неудобно было бы перед Магистром.

Улисс повернулся к шпиону.

– Знаешь, теперь мне кажется, что его нет в доме. До сих пор-то я думал, что он где-то на полу истекает кровью… А сейчас уже так не думаю.

– Интересно, у меня то же чувство. Наверно, он в отеле остался. Ну и замечательно, значит, не истекает кровью!

– Тогда нам здесь больше делать нечего, – сказал Улисс.

– Согласен, – кивнул коала. – Если, конечно, мы не собираемся еще что-нибудь случайно спалить.

– Это вряд ли, – покачал головой Улисс и двинулся к выходу из кабинета.

Марио последовал было за ним, как внезапно заметил на полу под столом лист бумаги. Решив, что это, наверно, случайно уцелевший бланк из уничтоженной картотеки, он нагнулся… Но это оказалась не карточка, а пустой почтовый конверт.

– Улисс, смотри… Похоже, Магистр слегка скромничал, когда утверждал, что его знакомство с Карлом и Магдой носит исключительно поверхностный характер.

Улисс взял из лапы шпиона конверт. Обратным адресом значилось:

Градбург

ул. Ненастная, 23

Карлу и Магде

Улисс пожал плечами.

– Ну и что? У Магистра полным-полно этих Карлов и Магд. Всех Сфинксов Преисподней так зовут. Вот кто-то из них и живет на улице Ненастной, в доме номер двадцать три.

– Все не так просто, Улисс, – усмехнулся Марио. – Когда-то у меня была подружка, самка панды. Она жила на Ненастной улице, так что я частенько там прохаживался. Потом она переехала в другой город, а мое сердце разбилось. Но речь не о том. А знаешь, о чем?

– О чем?

– На Ненастной улице ровно двадцать два дома. Никакого двадцать третьего нет и быть не может.

Улисс перевел взгляд на конверт, затем обратно на шпиона.

– Карл звонил мне с несуществующего телефона-автомата, – заметил он. – Так почему бы ему не проживать в несуществующем доме? Ты это хочешь сказать?

Марио кивнул.

– Поехали! – решительно произнес Улисс…


Улица Ненастная была известна тем, что на ней всегда шел дождь. Отсюда и название. В те дни, когда дождя не было, улицу переименовывали – в Солнечную или Пасмурную.

Сегодня дождь шел, вернее, накрапывал. Улисс и Марио прогулялись вдоль улицы до конца, до двадцать второго номера. За ним обнаружился двадцать третий.

– Улисс, клянусь, его здесь не было! – пораженно воскликнул Марио. – Может, построили?.. Но тогда почему он выглядит таким старым?

Дом номер двадцать три действительно выглядел очень старым. Или, правильней будет сказать, древним. Он был похож на миниатюрный храм – с колоннами и каменными мифологическими фигурками под треугольной крышей. Так строили много веков назад, – Бенджамин Крот мог бы сказать, когда именно, – те, кто хотел казаться богаче и значимей, чем были на самом деле.

За спинами Улисса и Марио раздались шаги, друзья повернулись и увидели пожилого кота с тростью. Кот подошел к двадцать второму номеру и остановился перед дверью, принявшись копаться в карманах пальто в поисках ключей. На Улисса и Марио он не обращал внимания.

– Скажите, пожалуйста, уважаемый, кто живет в этом доме? – обратился к коту Улисс, указывая в сторону «храма».

– Понятия не имею, – ответил кот. – Этот дом довольно редко здесь появляется.

– В каком смысле? – удивился лис.

Постукивая тростью, кот приблизился к Улиссу и Марио.

– Видите ли, на самом деле на этой улице только двадцать два дома.

– Ага, я же говорил! – обрадовался коала.

– Но иногда появляется и двадцать третий, – продолжил кот. – И выглядит он всегда по-разному. Сегодня вот, я вижу, он похож на крохотный древний храм. Так строили много веков назад те, кто хотел казаться богаче и значимей, чем были на самом деле. Будь я археологом, мог бы сказать, когда именно…

– Вы меня извините, – сказал Улисс. – Возможно, я покажусь вам невежественным зверем. Но я искренне не понимаю, как дом может появляться и исчезать. Нет, я, конечно, в курсе, что мир полон чудес, но все же.

– Не расстраивайтесь, – улыбнулся кот. – Никто этого не понимает. Мы, обитатели Ненастной улицы, считаем, что дом появляется тогда, когда это нужно его жильцам. Но так это или нет, не знаю… Никто никогда этих жильцов не видел. Лишь только свет в окнах, да временами раздаются из дома странные звуки.

Когда кот скрылся за входной дверью двадцать второго номера, Улисс и Марио подошли к таинственному зданию. Из дома не доносилось ни звука, в окнах было темно.

Улисс постучался. Ответа не последовало.

– Марио, сможешь открыть?

Коала окинул дверь неприязненным взглядом.

– Пожалуй, смогу. Но не буду. Чего-то не тянет взламывать замок дома, который умеет исчезать и появляться, когда ему вздумается. Улисс, нам обязательно туда вторгаться? Тебя не беспокоит, что это входит в привычку?

Ответ лиса был жестким.

– Да, это нехорошо. Но хочу тебе напомнить о Празднике Возвышения. Марио, город охватывает безумие! За появлением в нашем мире Вероники кто-то стоит. Возможно, Карл и Магда, кем бы они там ни были. Мы почти подобрались к ним, и я не собираюсь останавливаться!

– Понимаю, – кивнул шпион. – Но что если те Карл и Магда, что живут в этом доме, не наши? А какие-нибудь Сфинксы какой-нибудь Преисподней? Нехорошо получится.

– Думаю, это наши. Вспомни, Карл звонил мне с несуществующего телефона-автомата. А здесь перед нами – несуществующий дом, в котором как раз и живет некий Карл. Как ты полагаешь, наш или нет?

Коала пожал плечами.

– Ну… Вероятно. Даже наверное. Ладно, ты прав. Подвинься, я открою.

Возиться пришлось долго. Кроме обычных замков, дверь охранялась и охранными заклинаниями, взламывать которые Марио учился когда-то в шпионской школе – но это было давно и вообще считалось сказочками.

Однако в итоге его труд увенчался успехом, и путь был открыт. Из темноты за дверью веяло чем-то очень нехорошим… Улисс и Марио переступили порог только после того, как взяли себя в лапы и побороли нерешительность.

Улисс нащупал на стене выключатель…

Друзья находились в очень странном месте. Светильники, развешанные по стенам, были выполнены в виде факелов, и свет от них исходил неровный, мерцающий. С потолка свисали на нитках трупики насекомых.

Посередине комнаты стоял скромный деревянный столик. Вся его поверхность была покрыта иглами разной длины, выдавленными тюбиками из-под краски, резкий запах которой вызывал головокружение, обрывками бумаги и прочим хламом.

А еще на нем лежало несколько фотографий, при взгляде на которые Улиссу и Марио стало не по себе. Ибо на всех снимках были запечатлены они сами. А также Берта, Константин, Евгений…

Вот фотография, где Улисс входит в дом рыси Жозефины Витраж.

Снимок, на котором Несчастные в саду у дома Улисса, Евгений держит Карту Земли – одну из частей фальшивой карты к сокровищам саблезубых тигров.

Улисс с Барбарой в кафе. Как раз когда они попались на глаза Евгению и Константину.

Карточка, на которой глубоким вечером Улисс ловит «такси» Марио, чтобы отправиться на встречу с судьбой, к тигру Ефрату Уйсуру. Надо же, а Улиссу казалось, что на улице тогда вообще никого не было.

И последняя фотография: раннее утро – Улисс покидает свое жилище, чтобы отправиться на вокзал, откуда поезд должен унести его в Долину Сугробов.

– Ничего себе… – обескураженно произнес лис.

– Они следили за каждым твоим шагом, – заметил Марио. – Уж не шпионы ли они, как я?

Улисс нахмурился. Да, Карл и Магда следили за ним и его друзьями. Но зачем, с какой целью?

Он еще раз просмотрел фотографии. Что-то в них не то… Есть некая странность.

– Смотри, Марио. Эти снимки сделаны, когда все части карты были уже у нас. Более ранних нет. Это что-нибудь значит?

– Думаю, раньше ты Карла и Магду не интересовал, – ответил коала.

– То-то и оно, – согласился Улисс. Он чувствовал, что это наблюдение очень важно, но пока не понимал, почему.

Взгляд Марио стал тревожным.

– Слушай, Улисс, ты долго собираешься здесь оставаться?

– Не знаю. А что?

– У этого дома есть нехорошая привычка исчезать. Вдруг ему вздумается исчезнуть как раз пока мы здесь? Лично меня это беспокоит.

Улисс покачал головой.

– Сомневаюсь, что в этом случае мы исчезнем вместе с ним. Скорее всего, останемся стоять на улице. Ведь этот дом – не что иное как Междуместо. Разве не ясно? Но оно предназначено для Карла и Магды, а не для нас с тобой.

Марио немного помолчал, обдумывая услышанное.

– Так что, будем сидеть и ждать, когда они соизволят явиться?

Улисс развел лапами.

– Это может занять слишком много времени. Честно говоря, даже не знаю, как поступить. Пока что мы в тупике. Надеюсь, судьба подаст нам знак.

– В таком случае, хорошо бы она поторопилась, – хмыкнул Марио.

И в то же мгновенье судьба показала, насколько она умеет быть торопливой.

Дверь в дом распахнулась, и на пороге возник темный силуэт. Улисс и Марио испуганно отпрянули.

– Ну, и как вы здесь очутились? – знакомым голосом потребовал объяснений силуэт.

Улисс подумал, что сегодняшний день был полон неожиданностей и сюрпризов. Но новый сюрприз оказался самым неожиданным из всех. Ибо голос силуэта принадлежал Евгению…


В то время, когда Улисс и Марио мчались по следам Магистра к отелю «Роскошь», брат Нимрод сидел в своей келье, переделанной в кабинет, и напряженно размышлял. До исхода ультиматума, поставленного ему Магдой, – отдать ей Веронику, а не то она причинит ему боль, – оставалось всего четверть часа. Но снежного барса сейчас беспокоило не это. «Справочная бога» – вот что полностью занимало его мысли.

Добиться от Вероники вразумительного ответа не удалось – девочка мямлила что-то вроде «просто где-то слышала», и было совершенно очевидно, что она врет. Как заставить ее сказать правду, брат Нимрод пока не знал. Вероника нынче вроде как богиня, в экзекуторскую ее не отправишь. Но что-то же делать надо!

А вообще, все это странно. Вероника находится в их мире всего ничего, откуда она может знать о «Справочной бога»? Об этой мифической книге известно далеко не каждому. А Вероника только и успела что побывать в замке графа Бабуина – причем под строжайшим надзором самого брата Нимрода, – в доме Лиса Улисса, да в сокровищнице саблезубых тигров в Долине Сугробов.

– Ха! – подпрыгнув на месте, возбужденно выкрикнул брат Нимрод. Затем вскочил, выбежал в коридор и со всех лап кинулся к келье Вероники.

– Открывайте! – нетерпеливо приказал он охранникам.

Ураганом ворвавшись в келью, барс подскочил к напуганной Веронике и демонически рассмеялся ей в лицо.

– А ну-ка, дорогая, выкладывай начистоту, что на самом деле произошло в тайнике саблезубых! И учти, я все знаю!

Вероника нервно сглотнула и пролепетала:

– Если вы все знаете, то зачем спрашиваете?

– Не умничай! Думаешь, если богиня, то тебе все можно?

– Нет, – честно призналась Вероника. – Когда я еще не была богиней, мне было можно куда больше, чем сейчас.

– Вот и не выпендривайся. Итак? Что на самом деле произошло в сокровищнице после моего ухода?

– Ее завалило…

– И вы ничего не успели забрать?

– Нет…

– Врешь! «Справочная бога» – древнейшая книга, которая считается мифической. Но она существует! И где же еще ей быть, как не в древнем тайнике? Не так ли?

– Не знаю…

– Иначе с чего бы тебе вообще знать о ней? Это, видишь ли, не самая популярная темя для разговоров. Книга была в тайнике, и вы ее забрали! Вернее, ее забрал Улисс!

– Ничего такого не знаю, – уныло возразила Вероника. «Как он догадался?» – подумала она.

Брат Нимрод лишь рассмеялся и двинулся к выходу.

Он уже приоткрыл дверь, как Вероника в отчаянии воскликнула:

– Немедленно отпустите меня!

В келью тут же заглянули любопытные охранники.

– Никак нельзя, – с притворной учтивостью произнес брат Нимрод. – За стенами кельи у тебя, о Вероника, множество недоброжелателей.

– А я не боюсь! Я Сверхобезьян, чего мне бояться! Меня защищает Космический Первозверь!

В ее словах был смысл. Любопытные охранники повернули головы в сторону барса. Что он на это ответит?

– Это так, о Вероника, – невозмутимо кивнул брат Нимрод. – Тебя защищает Космический Первозверь. И делает он это лапами подлинно верующих. Нашими лапами. Если мы тебя выпустим, то предадим его высокое доверие.

Охранники фанатично закивали – да-да, все так и есть.

Вероника запаниковала. Ничего не выходит! Паника толкнула ее на поступок, на который в нормальном состоянии она бы ни за что не решилась.

– Брат Нимрод! – как можно более грозно воскликнула девочка, направив на барса указательный палец правой руки. – Я могу быть не только милостивой! Если вы немедленно меня не отпустите, то жестоко об этом пожалеете! Не вынуждайте меня причинять вам боль!

«Ну же, – мысленно взмолилась Вероника. – Испугайся, ну что тебе стоит».

Но брат Нимрод, конечно, ни капельки не испугался. В глазах барса промелькнула искорка веселья, и он вкрадчиво произнес:

– Ах, Вероника, ты искушаешь меня. Ты проверяешь крепость моего духа, силу моей веры. Я готов к любым испытаниям, к любой боли, но не позволю подвергнуть тебя опасности за стенами этой кельи!

Вероника чуть не плакала. Ничего не получается, ей не убежать, не спастись! Указательный палец девочки дрогнул, и в ту же секунду брат Нимрод схватился за живот и вскрикнул.

Вероника поначалу решила, что барс придуривается. Но нет, брат Нимрод снова закричал и согнулся, держась за бок. Охранники с ужасом уставились на Веронику.

Девочка не понимала, что происходит, но не воспользоваться ситуацией было бы непростительно. Она перевела палец на охранников и строго приказала:

– Немедленно расступитесь!

Верониканцы испуганно повиновались.

– Нет! – выкрикнул брат Нимрод. – Не слушайте! Это не она! – В этот момент по всему его телу пронеслась колющая боль, барс закашлялся и упал на четыре лапы.

Охранники кинулись прочь. Вероника велела одному из них вернуться и отдать ей рясу. Верониканец, дрожа, послушался и тут же испарился.

Девочка облачилась в рясу, надвинула капюшон на глаза и, пока брат Нимрод корчился на полу, выскочила из кельи. Погони за ней не было.

– Проклятье! – прошипел брат Нимрод, когда боль его отпустила. Он бросил взгляд на наручные часы – да, все верно, час, отпущенный ему Магдой на раздумья, прошел. Чертова ведьма, как и обещала, наказала его за непослушание, и так некстати!

Надо срочно что-то предпринять. Во-первых, под большим секретом отправить группу на поимку Вероники. Если до утра девочка не вернется, то у верониканцев, а значит, и у самого брата Нимрода, будут серьезные проблемы.

Далее. Необходимо избавиться от Магды. Наверняка проклятая ведьма заставляет барса испытывать боль с помощью классического древнего колдовства – истязает восковую куклу, символизирующую брата Нимрода.

Барс ухмыльнулся. Да, несомненно, так и есть. Жаль, он раньше не догадался. Ничего, ему тоже известны кое-какие древние трюки.

Избавиться от самой Магды он, пожалуй, пока не может, зато может уничтожить куклу. Надо действовать немедленно, пока Магда вновь не принялась его мучить…


Берта усиленно боролась с депрессией. Депрессия побеждала. У депрессии было множество союзников: страх, неуверенность и интерьер экзекуторской. А у Берты только один союзник – Константин. Да и тот, вместо того чтобы искать выход из положения, занимается какой-то ерундой: загибает пальцы, что-то шепотом подсчитывая.

– Что ты делаешь? – без особого интереса спросила лисичка.

– Пытаюсь сосчитать, сколько раз за последние дни попадал в переплет по чужой вине. Выходит много, пальцев не хватает. Не одолжишь свои?

Лязгнул замок, дверь распахнулась, и в экзекуторскую вошел брат Нимрод. В коридоре маячили силуэты охранников.

При виде барса Константин и Берта внутренне сжались, готовясь к худшему. Однако брат Нимрод прошел мимо них, даже не удостоив вниманием. Он приблизился к столику со всевозможными колющими предметами и деловито их оглядел. Время от времени главный верониканец вздрагивал и морщился, словно от невидимых уколов. Кот и лисичка недоуменно следили за его действиями.

Брат Нимрод выбрал длинную иглу и принялся ожесточенно колоть ею сам себя в различных частях тела, приговаривая:

– Вот так! Получай! Мы еще поглядим!

– Что он делает? – пораженно спросила Берта.

Константин понятия не имел, что означает эта сцена, но притворился всезнающим:

– Разве не очевидно? Допрашивает сам себя, прибегая при этом к пыткам. Пытается добыть из себя информацию, которую от себя скрывает. Видимо, не смог договориться с собой по-хорошему.

А барс продолжал колоть себя, чувствуя, как с каждым уколом где-то далеко отсюда разрушается проклятая кукла. Вот так, Магда! Твое колдовство – палка о двух концах. Сейчас твоя дурацкая кукла рассыплется в прах!

Брат Нимрод замер, лапа, готовая нанести очередной укол, застыла в воздухе. Барс чуть ли не физически ощутил, как ведьмина кукла прекратила свое существование. Полностью исчезла боль, вызванная древним колдовством.

Брат Нимрод счастливо рассмеялся. Он представил себе, в какую ярость, должно быть, пришла Магда, когда кукла развалилась прямо в ее лапах.

Барс взял стул и уселся напротив пленников. Те глядели на него в напряженном ожидании.

Брат Нимрод сложил лапы на груди и перевел взгляд на Берту.

– Итак, милая, я жажду узнать, почему ты назвалась именно Магдой.

Лисичка повела плечами.

– А что тут такого? Имя как имя.

– Уж всяко лучше, чем блокнот, – с кривой ухмылкой вставил Константин.

– Имен много, – заметил брат Нимрод. – Почему ты выбрала именно это?

– В честь моей троюродной бабушки, – сымпровизировала лисичка. – Ее звали Магда, и у нее был кузнечик по кличке Блокнотик.

Барс осуждающе покачал головой.

– Неправильный ответ, – с фальшивым сочувствием произнес он. – Видимо, вам не хочется выбраться отсюда. Тогда другой вопрос. Что вам известно о «Справочной бога»?

– О чем? – искренне удивились пленники. – Какая-такая справочная?

«Та самая, которая находится у вашего Улисса», – чуть было не ответил брат Нимрод, но промолчал, потому что в этот момент ему в голову пришла отличная идея.

Морда барса расплылась в широкой улыбке, от которой пленникам стало холодно.

Брат Нимрод понял, как добыть «Справочную бога». Это будет проще простого. Улисс сам же ему ее и отдаст.

Глава 14

Таланты и поклонники

Лис Улисс и Марио уставились на Евгения, уставившегося на Лиса Улисса и Марио.

– Нас сюда привело расследование темных делишек Магистра, – сказал Улисс. – А ты как здесь оказался?

– Я занимался слежкой, – туманно ответил пингвин.

Коала хмыкнул.

– Надо же, какая интересная ночь. Любопытно, остался ли в городе хоть кто-нибудь, кто бы не занимался слежкой?

Улисс нахмурился:

– Евгений, ты о чем? Какая слежка? Во что ты впутался?

– Я слежу за вами. Хотя, вообще-то, я здесь по делу.

Шпион удовлетворенно кивнул:

– Ну, точно, слежка нынче в моде. Ребята, я вас, пожалуй, брошу и открою частную школу для шпионов. Все-таки я профи…

– Но Евгений-то не профи, – с беспокойством заметил на это Улисс. – Ну-ка, Евгений, рассказывай, да поподробней.

– Извольте, – ответил пингвин, устраиваясь на деревянном табурете. Лис Улисс и Марио уселись по другую сторону стола. Таким образом они делали одновременно два дела: ждали загадочных обитателей дома 23 и слушали рассказ Евгения.

Рассказ Евгения

День выдался отменный.

Когда на неспящий город опустился хитрый вечер, я решил погреть перышки у ласкового очага в каком-нибудь дружелюбном и приветливом заведении с милыми и расторопными работниками. Свой выбор я остановил на таверне «Кабан и якорь», где меня знали и любили.

– Эй, зверь, принеси-ка молока, да поскорее! – велел я хриплым голосом угодливо улыбающемуся официанту.

Молоко оказалось отменным.

– Разрази меня гром! – одобрительно воскликнул я. Затем вытащил из ранца рабочую тетрадь, чтобы набросать сценку для «Маленьких гамлетов».

Сценка вышла отменная.

Вот, слушайте.

Недобрые сюжеты

трагическая сценка

За прилавком сюжетного магазина стоит скучающий Продавец. Входит Писатель.

Немая сцена.

Писатель. Добрый день…

Продавец (оживая). А я вас знаю!

Немая сцена.

Писатель. Знаете?

Продавец. Конечно! Вы знаменитый писатель! Я читал ваши книги, ваши статьи, блокноты, письма, историю болезни, мысли! Прежде вы никогда не пользовались услугами моего магазина. Что, настали трудные времена?

Писатель. Да. У меня кончаются сюжеты. Моего запаса сюжетов осталось на два месяца. А потом – всё. Голод, нищета, самодельные игрушки…

Продавец. Самодельные игрушки?

Немая сцена.

Писатель. Да, как в детстве. Я рос в очень бедной семье. У нас не было денег на игрушки, поэтому отец мастерил их сам. Ему все приходилось мастерить самому. У нас были самодельные игрушки, самодельный телевизор, самодельный автомобиль, самодельный особняк…

Продавец. Ну, и чем не сюжет? Напишите об этом книгу!

Писатель. Опять?

Продавец. А, вы уже…

Писатель. Да, раз пятнадцать. Читателей уже тошнит от моего тяжелого детства.

Немая сцена. Плач за кадром.

Продавец. А напишите книгу про то, как у вас кончились сюжеты!

Писатель. Такую книгу я уже написал. Она была первой, вообще-то…

Продавец. Что ж, в таком случае, вы пришли куда нужно. У меня огромный выбор сюжетов!

Писатель. Чудесно! Что можете предложить?

Продавец. Вот прекрасный сюжет. Один лис попадает в параллельный мир и становится там королем!

Писатель. Я такое уже читал.

Продавец. Ну так! Очень популярный товар, расхватывают!

Писатель. Давайте что-нибудь другое.

Продавец. Ладно. Вот, чудный сюжетец про то, как в наш мир попадает один лис из параллельного и становится королем!

Писатель. Так это ведь то же самое.

Продавец. Ничего не то же самое.

Писатель. Давайте еще.

Продавец. Извольте. Один мир попадает в параллельного лиса и становится там галактикой.

Немая сцена.

Писатель. М-да…

Продавец. Постойте, не уходите! Вот, глядите, один стрелок попадает в мишень и становится там яблочком! Или, наоборот, две молнии попадают в медведя и становятся там спичками. Да куда же вы? Ладно, уговорили, берите вот это, для себя держал. Один лис попадает на бабки и становится там должен.

Писатель идет к двери. Продавец достает пистолет и стреляет в Писателя. Писатель падает.

Продавец. Один продавец попадает в писателя и становится подсудимым.

Писатель (с трудом поднимая голову). Это я бы взял… (Умирает).

Немая сцена.

Продавец. О, нет!

Немая сцена.

Продавец. Что я натворил!

Немая сцена.

Продавец. Мог заработать, а вместо этого убил клиента!

Немая сцена.

Продавец. Да задолбали уже со своими немыми сценами! Тут же трагедия!

Плач за кадром.

Продавец. Одна пуля попадает в голову и становится там причиной гибели молодого перспективного продавца сюжетов! (Стреляется).

Немая сцена.

Плач за кадром.

Немая сцена.

Титры

Я проигрывал в уме сочиненную только что сценку, представляя, как произнесут каждую реплику «Маленькие гамлеты», когда внезапно над моим столиком нависла чья-то тень. Я поднял глаза и увидел, что эта тень принадлежит тени.

Да-да, друзья, не удивляйтесь! Зверь, стоящий рядом со мной, действительно походил на тень: во всем черном – с головы до пят, морда закрыта капюшоном, шарфом и огромными темными очками. К какому животному виду принадлежит этот субъект, было не ясно. Зато он был похож на тень.

– Прошу великодушно меня простить, – вежливо произнес незнакомец. – Вы, случайно, не Евген Ледовитый?

Пришлось мне скромно признаться, что да, я и есть Евген Ледовитый.

– О, я так рад! – воскликнул субъект. – Позволите присесть?

Я не возражал. Хотя, если честно, общение с восторженными поклонниками в мои планы не входило. Они порой такие назойливые, эти поклонники, такие прилипучие, будто я им что-то должен. Обычно я их избегаю, и нечего ухмыляться, Марио!

Однако мы отвлеклись.

Незнакомец уселся напротив меня, излучая своим черным обликом невидимый глазу восторг.

– Как вы догадались, что я Евген Ледовитый? – полюбопытствовал я.

– Видите ли, я давний фанат «Маленьких гамлетов», не пропускаю ни одну их передачу. Недавно я узнал, что у них новый автор, пингвин. А, как известно, пингвинов в Градбурге не так уж много. Буду откровенен, до того как встретить вас, я пару раз обознался, приняв за Евгена Ледовитого других пингвинов. Надеюсь, вас это не обижает?

– Нисколько, – заверил я. – Вы же не знали, что они – не я.

Черные очки совершили движение вниз-вверх. Это был кивок.

– Вы мудры, – прозвучало из-под шарфа. – Приятно видеть, что Евген Ледовитый так же мудр в жизни, как и в творчестве.

Как вам известно, я абсолютно невосприимчив к лести, поэтому в душе обрадовался, что слова незнакомца были искренни.

– С кем имею честь? – осведомился я.

– С горячим поклонником трагических скетчей!

– Я в смысле имени.

– А. Меня зовут Некарл.

– Какое странное имя, – заметил я.

– Просто я нездешний. Моя родина очень далеко, в Африке. Там имя Некарл очень распространено. Как, например, в Антарктиде имя Евген.

– А, – сказал я. – Понятно. А к какому виду вы принадлежите? Не могу разобрать, все такое черное…

– Евгений, в вас столько загадок, – ответил Некарл.

Мне показалось, что это прозвучало несколько невпопад. Да что там, я был удивлен!

– Простите?

– А во мне всего одна. И эта загадка: к какому виду я принадлежу. Неужели вы хотите оставить меня без единой загадки? Зачем мне тогда жить? Кому интересен ни капли не загадочный зверь? Вот вам интересен?

– Не знаю, – признался я.

– Видите! А мне бы очень не хотелось, чтобы вы потеряли ко мне интерес. Ведь я ваш большой поклонник.

Я смутился. Собеседник это заметил и пояснил:

– В последнее время мои любимые «Маленькие гамлеты» буквально загибались. Их могла спасти только новая кровь, и кровь, замечу, чрезвычайно талантливая. Вы и есть эта кровь, Евген! Спасибо вам! От лица всех поклонников всех талантов – спасибо!

Я смутился еще больше. Слава так обременяет, друзья мои. Боюсь, вам не понять. Так что поверьте на слово.

Чтобы скрыть охватившее меня чувство неловкости, я решил перевести разговор в иное русло.

– Некарл, расскажите что-нибудь о себе.

И что вы думаете? В ответ на это предложение Некарл снова выдал нечто совершенно неуместное:

– Прошу вас, Евген, не надо жалости! Это унижает!

– О чем вы? – искренне удивился я. Ведь я вовсе не собирался его жалеть. Да и с какой стати?

– Я же все понимаю, – ответил собеседник. – Вы из великодушия и жалости предлагаете мне рассказать что-нибудь из моей неинтересной жизни. Вы, чья жизнь гораздо увлекательней моей.

– Но… – попытался было возразить я, однако Некарл не слушал:

– Ведь это вы талант, а я лишь ваш поклонник!

Признаюсь, этот парень мне нравился. Он так хорошо понимает, кто есть кто в этом мире.

– Это я должен спрашивать вас о вашей жизни, и никак не наоборот, – добавил Некарл. – Расскажите о своей жизни, дорогой Евген! Я помогу вам наводящими вопросами!

Как мило с его стороны. Он такой хороший поклонник, я бы с удовольствием рассказал ему о себе. Однако мне казалось несправедливым, что он так презрительно относится к своей жизни. Мне, действительно, стало его жаль, я почувствовал себя обязанным помочь ему побороть комплексы.

– Уверяю, вы ошибаетесь! – воскликнул я. – Жизнь поклонника может быть ничуть не менее интересной, чем моя.

Некарл развел лапами.

– Ладно-ладно, дорогой Евген! Вы так благородны, щедры и великодушны, что пытаетесь поставить меня на одну доску с собой. Признаюсь, я растроган. Если бы не очки, вы бы увидели слезы на моих глазах. Но я не могу принять от вас такой подарок. Это было бы нечестно с моей стороны – заставлять вас выслушивать скучнейшие истории из моей так называемой жизни. Давайте лучше вы расскажите! Вот мой первый вопрос…

– Я вовсе не считаю, что это нечестно, – перебил я, все еще надеясь ему помочь.

Некарл умолк. В черных стеклах его очков мне почудилось раздражение.

– Знаете, что? – сказал он. – Пускай наш спор решит игра.

– Какая игра? – не понял я.

– Карточная. Например, «дурак». – В его лапе невесть откуда возникла колода карт. – Кто выигрывает, того ждет приз: он и будет отвечать на вопросы о своей жизни. Что, как вы понимаете, большая-большая честь. Ну как? Соглашайтесь, Евген, ведь это интрига!

А что? И впрямь интригует. На самом-то деле я действительно, не жаждал слушать истории о его скучной жизни, я хотел пойти на это лишь из жалости. Но если я выиграю в «дурака», то с чистой совестью отделаюсь от этой обременительной необходимости, и это не будет выглядеть черство с моей стороны. Вроде как я очень хотел послушать, но карты рассудили иначе.

Соблазнительно.

– Я согласен!

– Чудесно! – обрадовался Некарл.

Он раздал карты, и мы начали играть.

В первой же шестерке карт у меня оказался козырной туз. Я, разумеется, решил попридержать его до конца игры. А в душе пожалел, что козырной туз за игру может попасться лишь раз. И что вы думаете? Не прошло и минуты, как я вытянул из колоды еще одного козырного туза! Мое удивление было настолько сильным, что я даже промолчал, хотя стало очевидно – с этой колодой что-то не так. Это чувство усилилось, когда мне выпало еще три козырных туза. К концу игры у меня их было пять!

Я выложил на стол своих тузов, понимая, что сейчас Некарл объявит меня шулером. Хотя, вообще-то, это его колода. Между прочим. Кстати.

И знаете, как повел себя Некарл? А вот как! Он уставился на моих козырных тузов, вздохнул, бросил на стол свои карты и сказал:

– Что ж, Евген, вы выиграли.

Немая сцена.

– Что значит – выиграл? У меня было пять козырных тузов!

– Ну да, – кивнул Некарл. – Неудивительно, что вы выиграли.

– Но такого быть не должно! Это нечестная игра!

– Что вы хотите этим сказать? – недоуменно поинтересовался Некарл. – Разве вы жульничали?

– Нет, но…

– Тузы пришли к вам сами, не так ли?

– Да, однако…

– Значит, все честно.

– Да как же честно?! В колоде не может быть больше одного козырного туза!

– А в ней и нет. Вот, смотрите.

Он шустро перебрал карты. В ней действительно было по одному тузу на каждую масть!

Мне стыдно в этом признаться, но я растерялся.

– Как же так?..

– Я могу быть с вами предельно откровенен? – спросил Некарл.

– Разумеется!

– Дело в том, что это необычная колода. Она справедливая.

– Справедливая? Как это?

– Она не допускает случайных побед. Выигрывает тот, кто должен выиграть! Колода лишь помогает ему в этом – с помощью так называемых Карт Шулера, которые могут стать абсолютно любой картой из колоды. Так что ваша победа не просто честная, дорогой Евген, она еще и справедливая! Иначе колода не стала бы вам подыгрывать.

Я все еще не понимал, как к этому относиться.

– Но это же игра. Разве честно, чтобы колода кому-то подыгрывала?

– По-вашему, честнее, если выигрывать будет не тот, кто заслуживает, а кому просто повезет?

А ведь он прав, подумалось мне. То есть, нет, конечно, это нечестно, но ведь иначе – еще более не честно.

Как все сложно! Но, с другой стороны, не переигрывать же. А то вдруг колода передумает, и я проиграю. К тому же, меня переполняла гордость за то, что колода была на моей стороне. Уж и не знаю почему, но это казалось свидетельством моего превосходства над Некарлом. Я крут.

– Да, теперь ясно, что игра была честной, – сказал я. – А значит, я выиграл.

– Ну конечно! – обрадовался Некарл.

– Мне очень хотелось послушать про вашу жизнь, – на всякий случай слукавил я. – Но раз игра рассудила иначе, то так тому и быть. Верно?

– Несомненно!

– Ладно, задавайте вопросы, – великодушно позволил я. Все-таки это классно – рассказывать фанатам о своей жизни, видя, как жадно они глотают каждое слово.


Улисс и Марио многозначительно переглянулись, что не ускользнуло от внимания рассказчика.

– В чем дело? – насторожился пингвин.

– И о чем же, Евгений, расспрашивал тебя Некарл? – спросил Улисс.

– О разном. О моей жизни.

– А особенно?

– Особенно – о событиях последних дней.

– И ты ему рассказал про нас? Про сокровища саблезубых тигров? Про Веронику?

– Да… – Евгений почувствовал себя неуютно, но не понимал, почему. – А что, не должен был?

– Вообще-то, нет, – заметил Марио.

– Но почему? Он так интересовался!

– А ты не задумывался, почему он так интересовался? – спросил Улисс.

– С какой стати? Он поклонник. Для поклонников естественно желание знать все о кумире.

– А… Ну да. Ладно, Евгений, продолжай. Что было дальше?


Мои рассказы чрезвычайно взволновали Некарла.

– Ах, Евген, это просто потрясающе, сколько всего вам довелось пережить! Даже представить страшно!

– Ну, не так уж и страшно, – скромно заметил я.

– Это вам не страшно, потому что вы герой. А мне страшно. Но, скажите, Евген, что же теперь будет? Неужели так и не удастся вернуть Веронику обратно в ее мир? Я ужасно напуган.

– Все будет хорошо, – отважно заверил я.

Некарл сокрушенно покачал черной головой.

– Ох, надеюсь. Скажите, о кумир, могу ли я рассчитывать на то, что вы поставите меня в известность, если что-то произойдет? С вами, с Улиссом, с Вероникой? А то ведь я ужасно за всех вас беспокоюсь. От таких волнений недолго и свихнуться!

Меня глубоко тронуло такое беспокойство о моей судьбе и судьбе моих друзей. Несомненно, Некарл – просто эталон поклонника. Я заверил его, что, конечно, поставлю его в известность о любом важном событии в моей жизни. Он был чрезвычайно растроган.

– Спасибо. Спасибо, дорогой кумир. Да, и вот еще что. Думаю, вам не следует рассказывать обо мне вашим друзьям.

– Почему? – удивился я.

– Ну, у них же нет поклонников. Не нужно, чтобы они вам завидовали, это вредит дружбе.

Я возмущенно замахал крыльями.

– Что вы, Некарл, мои друзья не такие!

– Не сомневаюсь, – ответил он. – Вот как раз если вы хотите, чтобы они продолжали оставаться «не такими», и не надо провоцировать их на зависть.

Мне стыдно признаться, но в тот момент я с ним согласился. Возможно даже, что не обнаружь я вас здесь, в этом доме, то ничего бы и не рассказал. Сейчас-то я уже не думаю, что это было бы правильно. Вот, я рассказываю вам про Некарла и не замечаю никакой зависти.

Марио, и не надо так осуждающе на меня смотреть! Да, я в вас усомнился, но то была минутная слабость, и мне совестно.


– Ничего себе минутная, – фыркнул коала. – Это, милейший, многочасовая слабость!

– Перестань, – сказал ему Улисс. – Он и так уже понял, что был не прав. И, к сожалению, это не худшее, что с ним произошло.

Евгений недоуменно поглядел на лиса.

– В каком смысле? Что такого плохого со мной произошло?

Но вместо ответа Улисс попросил его закончить свою повесть.


Мне осталось поведать совсем немного.

Некарл сказал, что будет время от времени со мной связываться, чтобы узнавать новости. А заодно оставил мне свой адрес – на случай, если произойдет что-нибудь особенно важное и мне захочется немедленно с ним поделиться, как с верным и преданным поклонником. Адрес такой: Ненастная улица, дом двадцать три.

Затем он удалился, а я остался в кабаке писать сценки.

А через некоторое время я понял, что нечто особенно важное уже произошло! Ведь я написал несколько очень замечательных сценариев, которые Некарлу наверняка не терпится услышать! И я отправился на Ненастную улицу. Однако Некарла дома не оказалось, и я решил подождать его на улице.

Вдруг смотрю – вы! Я так удивился, что спрятался в кустах. Слежу за вами и думаю: что понадобилось Улиссу и Марио на Ненастной улице? А вы – раз! – вламываетесь в дом Некарла! Ничего себе!

Я немного подождал, а потом решил, что обязан выяснить, что к чему. Вот и выясняю. Всё.


Улисс и Марио неотрывно глядели на Евгения. Пингвину стало неуютно, он заерзал на табурете и спросил:

– Что?

– Евгений, – сказал Улисс. – Ты меня удивляешь.

– В смысле?

– Твоя слава еще не наступила, а уже не на шутку тебя опьянила.

Пингвин насупился.

– Не понимаю, о чем ты.

За Улисса пояснил Марио:

– Не царское это дело – бегать за поклонниками. Звезды себя так не ведут.

– Так ведут себя только неготовые к славе звезды, – добавил Улисс.

– Ой, да ладно, – отмахнулся Евгений, хотя в глубине души чувствовал, что друзья правы. – Вовсе это не плохо.

Неожиданно Улисс с ним согласился:

– Да, не плохо. В конце концов, каждому нужно время, чтобы привыкнуть к известности. Плохо другое: как ловко этот твой якобы поклонник обвел тебя вокруг пальца. И так просто, что даже обидно.

Евгений не верил своим ушам.

– Якобы? Вокруг пальца?

– Конечно. Он сыграл на твоем неуемном тщеславии.

– Нет у меня никакого тщеславия!

Марио хохотнул.

– Да неужели? Конечно, о кумир, вы нисколько не тщеславны!

А Улисс сказал:

– Беда в том, Евгений, что ты действительно не понимал, что происходит. Тебе и в голову не пришло, что ты увяз в болоте Некарловой лести. Он точно знал, на каких струнах твоей души следует играть.

– И в «дурака» ты выиграл не случайно, – сказал Марио.

– Конечно, не случайно! – воскликнул Евгений. – Я был достоин этой победы, и колода сама мне подыграла!

– Колода действительно тебе подыграла, но вовсе не сама, – вздохнул Улисс. – Это дело лап Некарла. Он шулер, и карты у него – шулерские. Он хотел твоей победы в игре, чтобы ты еще сильнее раздулся от собственной важности и с еще большей охотой отвечал на его вопросы.

На пингвина было жалко смотреть. Поэтому друзья смотрели на него и жалели.

– Но зачем? – почти плакал Евгений. Прозрение оказалось болезненным. – Зачем он это сделал?

– Чтобы добыть побольше информации, – ответил Улисс. – И сейчас, и особенно потом.

Он протянул Евгению фотографии, на которых были запечатлены Улисс и Несчастные. Пингвин уныло просмотрел снимки.

– Он следит за нами, – бесцветно произнес он. – А я дурак. Самовлюбленный, тщеславный болван.

– Понимание – шаг к исправлению, – многозначительно изрек Марио, но наткнулся на такой недружелюбный взгляд Евгения, что сделал вид, будто ничего не говорил.

– Но зачем ему это? – спросил пингвин. – Слежка, информация… Чего он от нас хочет?

– Думаю, что Веронику, – ответил Улисс. – Дело в том, что этот твой «поклонник» – не кто иной, как тот самый Карл, из-за которого Вероника от нас сбежала. Теперь он ее ищет и беспокоится, как бы мы не нашли ее раньше его.

– Карл? – удивился Евгений. – Так его зовут не Некарл?

– Он специально сказал, что он Некарл, чтобы ты не подумал, что он Карл, – объяснил Марио, за что снова удостоился недоброго взгляда от Евгения. Однако на этот раз коала не стал делать вид, что ничего не говорил. Сколько можно!

– Что же я натворил… – сокрушался Евгений.

Но, к его удивлению, Улисс сказал:

– Возможно, это даже к лучшему. Теперь мы можем через тебя дезинформировать Карла. Мы обернем против него его же собственную хитрость.

– Улисс, отличная идея! – одобрил Марио. – Какую дезу подкинем врагам?

Лис пожал плечами:

– Пока не знаю. Но как только появится, что подкинуть, так тут же и подкинем.

Шпион кивнул:

– Точно. Вернем Веронику, а через Евгения обманем Карла, будто она не у нас. Евгений, знаешь, а от твоего неуемного тщеславия есть польза. Меня это радует.

Пингвин рассердился:

– А меня нет! Я не хочу, чтобы всякий жулик мог пользоваться моей слабостью! Теперь всех поклонников буду проверять на знание моего творчества! Никто не обманет!

Но Марио его уже не слушал. Он повернулся к Улиссу:

– Слушай, а тебе не кажется, что мы понапрасну теряем время, ожидая здесь невесть чего? Может, Карл вообще сегодня не появится!

Лис вздохнул. Да, он опасался, что они зря теряют время.

– Если так, то очень плохо. Время летит, а мы все еще далеки от возвращения Вероники домой. Скверно…

– Потому что наш мир сходит с ума на религиозной почве? – уточнил коала.

– Ну да, – подтвердил Улисс.

Марио уставился на него ироничным взглядом.

– Ты чего-то не договариваешь, Улисс. Я давно это чувствую. Может, пришла пора рассказать?..

– Может быть… – негромко произнес Улисс. – Прежде всего я хочу извиниться за то, что не рассказал об этом раньше. Мне казалось, что так будет лучше, потому что… ну, знаете, есть такие вещи, о которых чем меньше народу знает, тем лучше.

Марио и Евгений кивнули: да, есть такие вещи. Затем укоризненно покачали головами: но все равно друзьям о них рассказывать следует.

– Пожалуй, следует, – не спорил Улисс. – Но хорошо, что я этого не сделал. А то уже сегодня, возможно, информация попала бы в лапы Карла, враждебные намерения которого хоть и не понятны, но очевидны.

– Улисс, к делу, – призвал Марио. – Мы сгораем от нетерпения.

Улисс и так уже собирался перейти к делу.

– Как вы знаете, сокровищницу саблезубых тигров завалило после того, как Вероника нажала кнопку на панели системы безопасности. Нам пришлось срочно выбираться, иначе бы мы погибли. Но чего вы не знаете, так это то, что кое-что я все-таки из сокровищницы прихватить успел.

Улисс полез во внутренний карман и вытащил тонкую книжицу с надписью «Справочная бога» на обложке.

– Об этой книге говорят очень древние малоизвестные легенды. «Справочная бога» – книга, по преданию написанная самим Космическим Первозверем и содержащая все истины на свете. Если ее открыть, то можно увидеть одну из этих истин.

Евгений сделал большие глаза.

– Улисс… То есть можно заглянуть в эту «Справочную» и узнать все, что нужно?

– Если бы все было так просто! Книга сама решает, какую истину выдать. Увы, до сих пор она мне ничем не помогла. Всякий раз, как я открываю, натыкаюсь на какой-нибудь общеизвестный факт вроде «остров – это часть суши, со всех сторон окруженная водой». Исключение случилось лишь раз: «Справочная» показала код отключения электронной защиты сокровищницы саблезубых тигров. Только это произошло уже после того, как сокровищница разрушилась.

– Выходит, от книжки никакого толку? – не в силах скрыть разочарование спросил пингвин.

Но Улисс в ответ покачал головой.

– Наверняка толк есть. Только, видимо, время еще не пришло. Думаю, книга сама решит, когда дать нам то, что нужно… – Он повертел «Справочную» в лапах. – Ну, или нет.

– Улисс… – сказал Марио. – А кто еще, кроме нас, знает про «Справочную»?

– Вероника. И это плохо. Она обещала никому не рассказывать, но мало ли что может случиться… И это дополнительная причина как можно скорее вырвать ее из лап брата Нимрода. Не хватало еще, чтобы он прознал о «Справочной бога»! То же самое касается Карла и Магды – если они доберутся до девочки раньше нас.

– Улисс, открой книгу! – воскликнул Марио. – Вдруг она сообщит, кто такие Карл и Магда!

– Сомневаюсь. Думаешь, я не пробовал? – сказал Улисс, но просьбу шпиона выполнил. – Ну, вот, что и следовало ожидать. «Молекула воды состоит из двух атомов водорода и одного атома кислорода».

Коала поморщился.

– Да, чего-то совсем не то. А можно мне попробовать?

– Конечно. – Улисс протянул ему «Справочную», и Марио нетерпеливо ее раскрыл. Но его ждало разочарование.

– «Земля обращается вокруг солнца». Не, ну спасибо, конечно. Я как раз начал про это забывать.

– Давайте я! – воскликнул Евгений, воспринимающий происходящее как увлекательную игру.

Марио передал «Справочную бога» пингвину. Евгений раскрыл ее и прочитал вслух:

– «Три обломка ждут своего часа, чтобы собраться в единое целое и родить звук, который приведет к ответам на многие вопросы».

– Как полезно, – скептически хмыкнул Марио, но осекся, заметив изумленные глаза Улисса.

– Евгений, покажи! – Лис схватил протянутую пингвином книжку и впился взглядом в раскрытые страницы. – А вот и толк. Невероятно…

– Не хочешь пояснить? – спросил коала. – Поизумлялись бы вместе.

– На Празднике Возвышения в отеле «Роскошь» я повидался с саблезубым тигром Ефратом Уйсуром. Правда, о том, что это он, я понял только потом, потому что старец был под маской. Так вот, Ефрат произнес эти же слова! Один в один!

«Немая сцена», – подумал Евгений.

– Улисс… – промолвил Марио, когда к нему вернулся дар речи. – Но почему «Справочная» показала эти слова не тебе, а Евгению?

Пингвин вздрогнул. А правда, почему?

– Вот именно, – сказал Улисс. – Это очень правильный вопрос. Возможно, ответ на него даст сам Евгений?

– Понятия не имею! – воскликнул пингвин.

– Евгений, но «Справочная» сделала это не случайно, – заметил Улисс. – Полагаю, что именно ты – единственный из присутствующих, кто способен понять, о каких обломках идет речь. Не торопись с ответом, подумай.

И Евгений задумался. Сначала слегка, а потом глубоко.

Обломки… Три обломка. Вместе они родят звук. Обломки. Три штуки обломков. Хм…

В памяти что-то зашевелилось. В памяти. Память.

Памятка!

– Да! – вскричал пингвин. – Я знаю, что это!

Он бросил на стол свой вездесущий ранец и принялся суетливо в нем рыться.

– Сейчас… Одну секунду… Да где же он… Ммм… Есть!

Евгений триумфально поднял правое крыло с обломком деревянной свирели.

– Это подарок Флейтиста-В-Поношенном-Пальто! Помните, я рассказывал? Про тот случай, сразу после нашего приезда в Вершину? Флейтист разломал свою свирель на три части и подарил нам в качестве памяток – чтобы мы не забывали всегда вникать в суть вещей.

Улисс, не скрывая трепета, протянул лапу:

– Можно?

Евгений отдал ему обломок. Улисс бережно взял его, с интересом осмотрел со всех сторон и даже подул в него – правда, звука не получилось.

– Остальные два, я так понимаю, у Берты и Константина?

– Ну да! – радостно подтвердил Евгений. Пингвин был чрезвычайно доволен, что именно он раскрыл тайну слов Ефрата и «Справочной бога». А то заладили все – тщеславие, тщеславие…

– Не возражаешь, если я пока оставлю его у себя? – попросил Улисс.

– Конечно! – легко согласился Евгений.

Внезапно Марио резко вскочил с места, чуть не опрокинув табурет.

– Ребята, за окном кто-то есть! Я видел, как что-то промелькнуло!

Все выбежали из дома. Уже светало. Ненастная улица казалась совершенно пустынной. Друзья огляделись, но никого не увидели.

Они решили вернуться в дом, однако ничего не вышло. Дом номер двадцать три исчез. На том месте, где он только что стоял, не было ничего. Голая земля.

– Ммм… – шокированно промычал Евгений.

– Это особенный дом, – объяснил Улисс. – Он иногда пропадает.

– Как это? – обалдел пингвин.

– Видимо, исчезает в другой мир. Через Междуместо. Нам туда дороги нет.

А Марио сказал:

– Раз дом исчез, значит, его жильцам он сейчас не нужен. И нет никакого смысла дожидаться Карла.

– Согласен, – кивнул Улисс. – Пошли-ка по домам. Надо хоть немного поспать. Нас ждет новый тяжелый день, необходимо набраться сил.

Друзья побрели в сторону центра города.

– Кто же это все-таки промелькнул в окне… – никак не мог успокоиться Марио.

И тут Улисс остановился.

– А вот кто, – глухо произнес он.

Пингвин и коала перехватили его взгляд и охнули. Впереди них, на другом конце улицы, стремительно появлялись и исчезали до боли знакомые фигуры.

Бумажные Звери.

Глава 15

Под землей

Вероника проснулась, протерла глаза, зевнула и потянулась. Голова гудела. Девочка прислушалась и поняла, что на самом деле гудит вовсе не голова. Гудит все вокруг. Множество всевозможных машин и механизмов, построенных будто бы специально для того, чтобы гудеть. Просто удивительно, как ей вообще удалось заснуть…

Она откинула одеяло, встала с кровати, быстро оделась и отправилась искать единственного обитателя этого странного подземного царства…

Вероника догадывалась, где он может находиться, и не ошиблась – шимпанзе по имени Бенедикт обнаружился перед экраном собранного им недавно телевизора.

Бенедикт услышал шаги девочки и обернулся.

– О, привет! Хорошо спалось?

– Ничего, спасибо, – уклончиво ответила Вероника, которой спалось очень тревожно, но в этом не было вины Бенедикта. Напротив, тот сделал все от него зависящее, чтобы облегчить ей пребывание в его подземной мастерской: накормил хлебом, напоил чаем и уступил нечто скрипящее и пружинистое, обозначенное как «кровать». Однако Вероника чувствовала, что шимпанзе действительно делится с ней всем, что у него есть, и делает это от чистого сердца.

Бенедикт кивнул в сторону чайника на маленькой плите:

– Как раз вскипел. Наливай себе чаю и садись полюбуйся на своих последователей. По всем каналам – только они.

Девочка поморщилась.

– Они мне не последователи.

Бенедикт хихикнул.

– Ты для них богиня. Я вот думаю, что много веков назад точно так же зверей обманули кем-то, названным Космическим Первозверем. – Голос Бенедикта стал злым. – А мы теперь расхлебываем! Да что там мы – я расхлебываю!

Шимпанзе оседлал любимого конька, и Вероника решила не реагировать. Ей и так с большим трудом удалось убедить Бенедикта, что она настоящая, а не морок, насланный религиозными мракобесами…

Прошедшей ночью, сбежав от брата Нимрода, Вероника попыталась было покинуть замок графа Бабуина через парадный вход, однако по пути все время натыкалась на верониканцев и сверхобезьянцев. Страх оказаться узнанной заставил ее искать иные пути. Эти пути привели ее в лифт и заставили спуститься еще глубже под землю – может, там удастся переждать ночь, а днем подняться наверх и выскользнуть наружу в толпе туристов.

Под землей оказался длинный коридор, пройдя по которому Вероника наткнулась на дверь…

Так она и попала во владения шимпанзе по имени Бенедикт, изобретателя и механика.

Огромный зал, в котором очутилась Вероника, был полон причудливых машин непонятного назначения. Между ними суетливо сновал их создатель в замызганной старой рясе и огромных очках. Он заметил возникшую на пороге фигуру в рясе с капюшоном, подбежал и удивленно спросил:

– Вы кто?

Первой реакцией Вероники было желание немедленно убежать. Но она не стала этого делать. Сколько можно бегать? Этот шимпанзе здесь один и, судя по виду, совершенно безопасен. Может, он не такой чокнутый, как его собратья наверху? Вдруг он ей поможет?

Вероника откинула капюшон. Шимпанзе икнул, быстро отвернулся и сделал вид, что ужасно занят починкой ближайшей машины. Такая его реакция сильно удивила Веронику.

– Эй! – позвала она.

Шимпанзе не отреагировал.

– Я к вам обращаюсь!

Шимпанзе на секунду скосил глаза в ее сторону и буркнул:

– Ничего не выйдет.

– Что не выйдет? – опешила Вероника.

– Я знаю, что вас нет, – ответил шимпанзе, стараясь не смотреть в ее сторону. – Так что не пытайтесь делать вид, будто вы есть.

Вероника подняла брови:

– Меня нет? Это почему же?

– Я в вас не верю.

Вероника думала, что запас ее способности удивляться уже исчерпан. Однако она ошибалась.

– Ничего себе заявочки! Это как понимать – вы в меня не верите?

Странный сверхобезьянец наконец соизволил повернуться в ее сторону.

– А чего мне в вас верить? Вас же не существует.

– Да ну? А почему тогда вы со мной разговариваете?

– Ну, вы задаете вопросы, я отвечаю…

– Ага! Выходит, я существую!

– Не выходит.

Вероника нахмурилась.

– Погодите… Вы что, считаете меня галлюцинацией? Может, мне вас стукнуть, чтобы развеять сомнения?

– Стукать меня не надо, – покачал головой шимпанзе. – И галлюцинацией я вас не считаю. Просто вас не существует. Но это не мешает мне с вами разговаривать.

Быстрым движением Вероника вытянула руку и ущипнула зануду за локоть.

– А-а-а! – выкрикнул тот. – Вы что?!

– Я существую, – процедила девочка сквозь зубы.

– Ладно-ладно, существуете! Только я все равно в вас не верю, потому что вас нет!

– Да с чего вы взяли, что меня нет? – возмущенно воскликнула девочка.

Шимпанзе принял важный вид.

– Потому что я материалист и атеист, – гордо объяснил он. – Я не верю в Космического Первозверя, а значит, и в Сверхобезьяна, а следовательно, и в вас.

– Так вы все же знаете, кто я?

– Конечно, я же смотрю телевизор! Я знаю, что вы богиня, но я также знаю, что вас не существует!

– Есть и другое объяснение, – заметила девочка. – Я существую, но я не богиня.

– О… – ответил шимпанзе и задумался. – Хм. Действительно, такое возможно. Тогда кто же вы? Вид у вас, признаюсь, странный. Таких зверей я прежде не видел… Слушайте! – внезапно засиял сверхобезьянец-атеист. – Вы опытный экземпляр, да? Генетический урод? Из биологической лаборатории? Так она существует?

– Я не урод, – обиделась Вероника. – И вообще, выбирайте выражения. Я из другого мира. У нас все такие, как я. В другие миры вы верите?

– Запросто, – кивнул шимпанзе. – Они же материальны. А я материалист. Так вы пришелица! Вот, это доказывает, что Космического Первозверя нет!

– Разве? – удивилась девочка, но спорить ей больше не хотелось. – Впрочем, как хотите, пускай доказывает. Меня зовут Вероника.

– А то я не знаю, – усмехнулся шимпанзе. – Ну, а я Бенедикт. Раньше меня звали брат Бенедикт, а теперь просто Бенедикт. Еще у меня есть прозвище – Сумасшедший Самоучка.

– Очень приятно, – улыбнулась Вероника. – А то, что вы в меня не верите, это даже хорошо. Потому что от тех, кто в меня верит, мне не по себе. Я от них сбежала. Ведь вы меня не выдадите, правда?

– Конечно, нет! Как можно выдать того, в кого не веришь! Прячтесь у меня, сколько хотите. Чаю?

Вероника с облегчением согласилась.

– А как так вышло, что вы не верите в Космического Первозверя? – полюбопытствовала Вероника, когда вскипел чайник. – Ведь вы же были сверхобезьянцем?

– Это результат тщательного анализа глубин мироздания, – важно ответил Сумасшедший Самоучка. – Рассказать?

– Расскажите!

И Бенедикт поведал Веронике свою историю.

Однажды, несколько дней назад, когда он еще был фанатичным сверхобезьянцем и звался не просто Бенедиктом, а братом Бенедиктом, к нему в лабораторию ворвались террористы во главе с лисом, котом и шимпанзе, под началом у которых был коала. Бандиты заставили брата Бенедикта открыть им путь в низшие слои мироздания для спасения подруги одного из террористов.

Оставшись один, Сумасшедший Самоучка с удивлением обнаружил, что он одновременно ненавидит негодяев и симпатизирует им. Это открытие настолько его поразило, что он немедленно засел за священные тексты в поисках ответа на вопрос – какое отношение является правильным? Что ему следует делать – ненавидеть или симпатизировать?

И тут его ждало новое открытие.

В одной главе священные тексты утверждали:

А если ворвутся в лабораторию твою непрошеные гости, да еще и будут среди них лис, кот, шимпанзе, да коала под началом их,

Не позволяй уйти им живыми, но возненавидь их, ибо чужие они и пришлые, и противны в глазах Космического Первозверя, и никогда не примут Сверхобезьяна как родного,

Позови на подмогу, да учини над ними самосуд со смертным приговором,

Ибо сказано —

Посягли они,

И посему наказаны будут.

Однако в другой главе священные тексты заявляли буквально обратное!

А коли придет в мастерскую к тебе хитрец-коала, да начальники его – лис, кот и шимпанзе, и заставят делать то, что противно сердцу твоему,

Не злись и не суди их,

А пожалей да помоги,

Ведь не ведают они, что творят,

Ибо дураки они, заблудшие они, и в участии твоем нуждаются

Они,

Чтобы обратил ты их мордами к Космическому Отцу нашему,

Хоть и плевать Ему на нас,

Но не плевать тебе на них.

Озадачился Сумасшедший Самоучка. Почему священные тексты дают настолько разные указания? И какое из них – правильное?

И тут сознание брата Бенедикта поразила ужасная мысль. Сама постановка вопроса – какое из указаний правильное – является совершенно и абсолютно невозможной! Ведь это же священные тексты! Они по определению не могут давать неправильные указания! Значит, правильны оба!

Но это же невозможно…

В страшном волнении изобретатель принялся листать книги. И увидел, что поразившее его явление оказалось вовсе не единичным. Священные тексты противоречат сами себе!

Уж не потому ли одни звери творят во имя веры очень хорошие поступки, а другие, во имя той же самой веры, – ужасные? И те, и другие ссылаются на священные книги, приводят цитаты, так что вроде бы все верно, все по закону. Да вот только закон этот меняется от главы к главе, причем его кидает из крайности в крайность.

И решил тогда Сумасшедший Самоучка священные тексты переписать – разделить их на две книги: хорошую и плохую. В хорошей книге он соберет все те указания Космического Первозверя, которые приводят к добрым поступкам – вроде «люби всех зверей, ведь все они вышли из тела Моего». А в плохой книге он соберет те указания, которые приводят к ужасным поступкам – например, указание «да, все звери вышли из тела Моего, но некоторые пошли слишком далеко, и им следовало бы поотрывать лапы – дабы не выпендривались». Таким образом каждый сможет выбрать, какого варианта веры придерживаться – доброго или злого. Заодно и окружающим станет ясно, кто есть кто. Какое будет облегчение для всех!

Брат Бенедикт с энтузиазмом взялся за работу. Однако очень быстро возникла проблема – далеко не всегда ему было ясно, как трактовать то или иное указание. Вот, к примеру, такое: «не пей яблочный сок после сока томатного». Это хорошо или плохо?

«Не беда! – сказал себе брат Бенедикт. – Мне поможет компьютер!»

Он загнал священные тексты в компьютер и запустил программу разделения на хорошее и плохое.

Однако все оказалось не так просто. Компьютер взялся за фразу про соки, немного повис, а потом заявил:

«Не хватает данных».

«Каких еще данных?» – недовольно напечатал брат Бенедикт.

«Яблочный сок отравлен?» – спросил компьютер.

«Нет», – ответил брат Бенедикт.

«А томатный?»

«Нет».

«Тогда это плохое указание».

«Почему?» – удивился шимпанзе.

«Потому что бессмысленное».

«Неправда!»

«Почему?»

«Указание Космического Первозверя не может быть бессмысленным!»

«Даже если он сам захочет, чтобы оно было бессмысленным?»

Сумасшедший Самоучка растерялся.

«Ну… Если захочет, то, возможно».

«А он хочет?»

«Не знаю».

«Не хватает данных!»

Брат Бенедикт вздохнул и выключил компьютер. Помощи от него не дождешься. Надо будет построить специальный религиозный компьютер, способный самостоятельно разбираться в тонкостях веры. Знать бы еще, как его построить…

И изобретатель отправился спать.

Посреди ночи он внезапно проснулся и вскочил, пораженный неожиданным открытием, совершенным им во сне.

Нет никакого Космического Первозверя! Только так можно объяснить неразбериху со священными текстами. Так что правы атеисты, которые утверждают, что мир создался сам собой, без всякого вмешательства высших сил.

Никаких высших сил нет. Сверхобезьян не придет. Все, во что верил брат Бенедикт, ложь!

Но теперь кончено. Он прозрел. Отныне его не проведешь. И никаких больше «братьев». Он просто Бенедикт. Ученый. Изобретатель. Материалист и атеист. Обычный гениальный шимпанзе, который не верит в богов.

Ну вот, все стало на свои места. Бенедикт рассмеялся.

– Эй, Космический Первозверь, я в тебя не верю! Ну-ка, накажи меня! Порази меня какой-нибудь молнией! А, то-то! – возликовал он, когда никакого наказания не последовало. Что и требовалось доказать.

Чрезвычайно довольный собой, Сумасшедший Самоучка потратил весь день на то, чтобы собрать телевизор (для этого пришлось разобрать несколько других машин: «Коварную установку 24», «Растворитель врага» и машину для эвакуации) и стереть с потолка невесть откуда взявшуюся непонятную надпись «Делать больше нечего».

Вечером Бенедикт смотрел телевизор и с чувством глубокого удовлетворения пил яблочный сок после томатного…


Вероника отрезала себе кусок хлеба, посолила его и уселась рядом с Бенедиктом перед телеэкраном. Шла передача «Про самое важное», постоянной ведущей которой была лисица Инга Сми.

В гостях у Инги Сми находился самец мартышки, известный как Его Святейшество, глава ордена сверхобезьянцев. Вид у Его Святейшества был наилукавейший.

– Звери! – вещал главный сверхобезьянец. – Вас жестоко обманули! Вероника – не Свехобезьян! Но у меня для вас прекрасная новость! Настоящий Сверхобезьян явился и готов войти в студию, чтобы все убедились, какой он настоящий!

– Ха! – усмехнулся Бенедикт, скосив глаза на Веронику и призывая ее присоединиться к его веселью.

– Ха, – сказала Вероника, не желая обижать гостеприимного хозяина.

Тем временем в студии, под аплодисменты, появился какой-то тип в белоснежной рясе. Он был похож на пожилого шимпанзе, с которого сбрили всю шерсть. Зрелище весьма пугающее.

– Я Сверхобезьян! – патетически воскликнул новый гость программы. – Единственный и истинный! Последуйте за мной, о звери, и познайте все то, о чем молчит Космический Отец наш!

– Ой! – внезапно оживилась Инга Сми. – Я вас узнала! Вы же Казимир Фигляров-Софитов! Актер! Моя бабушка вас обожает!

«Единственный и истинный Сверхобезьян» расплылся в счастливой улыбке.

– Правда обожает? – спросил он, начисто выйдя из образа.

Было видно, как занервничал Его Святейшество.

– Что такое? – вскричал он, пристально вглядываясь в морду Фиглярова-Софитова. – Не может быть! Какой коварный обман! Признавайтесь, кто вас нанял?

– Так ведь… – начал было актер, собираясь абсолютно честно признаться, кто его нанял.

– Никаких оправданий! – немедленно перебил его глава секты. – Как вы могли! Посягнуть на святое! Выдать себя за Сверхобезьяна! Вы ничем не лучше Вероники! Прокляну! А вы чего уставились?! – закричал Его Святейшество в камеру. – Немедленно прекратите передачу! Не видите разве, какое у нас горе?!

По экрану пошли помехи.

Сумасшедший Самоучка заливался хохотом. Теперь, когда он стал законченным материалистом и атеистом, все, что касалось его прежней веры, сильно его забавляло. Ох уж эти звери, во что только не верят: в Космического Первозверя, в Сверхобезьяна… Дикий народ. Не то что материалисты и атеисты.

Изображение вернулось в норму, и в передаче начался новый сюжет – на этот раз в гостях у Инги Сми оказались шимпанзе-верониканец Еремия и одетая во все черное рысь Жозефина Витраж в качестве председателя морально-нравственного общества «Духовный очернитель».

– Брат Еремия, и сразу вопрос… – начала ведущая, но верониканец строго ее перебил:

– Вопрос может быть только один – вы уже перешли в лоно верониканства?

– Конечно! – воскликнула лисица, демонстрируя тетрадь по математике. – Почти вся студия перешла в это лоно!

– Это правильно, – милостиво кивнул Еремия. – А то мало ли, приглашаете в передачу Его Бывшее Святейшество, этого еретика и заблудшего лгуна. Нехорошо.

– Сверхобезьянцы развращают народ! – энергично вступила в беседу Жозефина Витраж. – Да и вообще, все, кто не с нами, верониканцами, исполнены греха! И развращают наших детей! Взять, к примеру, музыку. Ведь ее слушает молодежь! Чему она учится? Вот, у нас тут с собой диск новоиспеченной группы «Сыщики и воры». Как вы думаете, какой тайный посыл скрыт в их песнях?

– Понятия не имею, – призналась Инга Сми.

– А вы поставьте, – мрачно предложил Еремия.

Ведущая поставила диск в стереосистему и нажала «пуск». Из динамиков полились звуки мандолины и гобоя, к ним присоединилась скрипка, а затем чистый женский голос:

– Моя любовь, как птица, что в клетке томится!

На этом месте Еремия выключил музыку. Ведущая непонимающе на него уставилась:

– И что здесь не так?

– В том-то и дело, – назидательно произнесла Жозефина Витраж. – Кажется, что ничего такого. Они очень ловко маскируются, эти, с позволения сказать, певцы.

– Но, как было уже замечено, адский посыл – тайный, – добавил Еремия. – Давайте прокрутим запись в обратную сторону!

Он нажал на «Пуск в обратную сторону», и все услышали:

– Ястимот ектелк в очт ацитп как вобюл яом!

– Звучит жутко, – согласилась ведущая. – Но все равно непонятно.

– Ястимот – один из наиужаснейших демонов Нижнего мира, – объяснил Еремия. – А сама фраза – на древнедемоническом. Страшный мертвый язык, которого никто не знает, но который действует на подсознание. То, что мы сейчас слышали, по моему, ни на чем не обоснованному, но верному мнению, переводится как «Ястимот хочет, чтобы ты грешил, подчинись или умри!».

– Ничего себе… – остолбенела Инга Сми. – Бедные ребятишки. Теперь понятно, от чего в обществе такое падение нравов.

– И ведь вся рок-музыка так, – сокрушенно покачала головой Жозефина Витраж. – Представляете? Лично меня просто трясет. Куда катится мир?

– А давайте еще что-нибудь наоборот послушаем! – возбужденно предложила Инга Сми. – У меня тут где-то были «Чугунные воины»…

Еремия и Жозефина Витраж содрогнулись.

– «Чугунных воинов» даже не надо прокручивать наоборот! – воскликнула рысь. – И так слышно, что сплошной разврат – по одним только гитарам! Не вздумайте ставить!

– Давайте лучше послушаем фрагмент речи Его Еретического Святейшества, – сказал Еремия. – Это хоть и не музыка, но, поверьте, тоже очень познавательно.

Он поставил диск в систему. Послышался кашель, а затем голос главы сверхобезьянцев:

– Душа томится…

Еремия не позволил ему продолжить и нажал на «стоп».

– А теперь послушаем в обратную сторону.

– Ястимот ашуд… – сказала стереосистема и закашляла.

– Видите, – весомо произнес верониканец. – Опять Ястимот. Таким образом, Его Неактуальное Святейшество поклоняется Ястимоту. А вовсе не Космическому Первозверю или Сверхобезьяну.

Ведущая сделала круглые глаза.

– Кто бы мог подумать! А что такое «ашуд»?

– Ашуд – жена Ястимота. Демоница, приходящая к детям во снах и пугающая их образами школьных уроков.

– Какой ужас! – воскликнула Инга Сми. – И все это под нашим носом!

Жозефина Витраж тяжело вздохнула.

– И не просто под носом, – чуть не плакала она. – А при живейшем нашем участии.

– Как это? – не поняла ведущая.

Рысь протянула ей еще один компакт-диск. Инга Сми с готовностью запихнула его в стереосистему.

– Это что? – спросила она, протягивая лапу к кнопке «пуск».

– Это вы, – ответила «духовная очернительница».

Лапа ведущей застыла в воздухе.

– Простите?

– Это запись вашего голоса, – жестко пояснил Еремия и сам нажал на «пуск». Из динамиков раздался голос Инги Сми:

– А теперь о погоде.

– Слушаем в обратную сторону, – сказал Еремия.

– Едогоп о репет а, – заявила стереосистема.

Ведущая сникла и упавшим голосом произнесла:

– Едогоп… Тоже какой-нибудь демон, да?

Еремия кивнул и конкретизировал:

– Не такой ужасный, как Ястимот. Но все равно плохой. Демон же.

– Я не специально, – прошептала Инга Сми.

– Мы понимаем, – почти ласково ответил верониканец. – Вас совратили, соблазнили злом. Но вы еще можете ступить на путь истинный. Первый шаг, – он кивнул в сторону тетради по математике, – вы уже сделали.

Ведущая воспряла духом.

– Я готова сделать больше!

– Тогда одевайтесь скромнее! – внезапно разозлилась Жозефина Витраж. – Что это за голые плечи, я не понимаю!

– Я… Простите…

– Это безнравственно!

– Больше не буду…

– Какой пример вы подаете девочкам! Голые плечи!

Инга Сми закрыла морду лапами и всхлипнула. Но Жозефина Витраж и не думала ее жалеть.

– Посмотрите на меня! Мои плечи прикрыты! А почему? Потому что я высоконравственная верониканка! Брать пример!

– Успокойтесь, дорогая, – миролюбиво сказал ей Еремия. – Наша любезная ведущая уже раскаивается.

– Я раскаиваюсь! – подтвердила Инга Сми. – Послушайте другие мои записи! Увидите, я не такая уж и пропащая!

– Конечно, послушаем, – заверила Жозефина Витраж. – Мы всех послушаем. Уже собраны записи половины градбуржцев. Теперь безнравственность в большой опасности. Всех выведем на чистую воду.

– Да поможет нам Вероника, – смиренно добавил Еремия.

– Начинаются новые времена! – восторженно и грозно воскликнула рысь. – Времена святейшей цензуры! Да здравствует моя мораль! То есть я хотела сказать просто мораль.

Вероника сидела притихшая, лицо ее стало белее мела.

– Что я наделала… – прошептала она. – Это все из-за меня…

Сумасшедший Самоучка хмыкнул и ничего не сказал. Он вскипятил воду и заварил чай себе и девочке. А в передаче тем временем опять сменились гости. Ушли Еремия с Жозефиной Витраж и вернулся Его Святейшество.

– Радостное известие! – сияя, объявил он. – Явился истинный Сверхобезьян!

– Опять? – поморщилась Инга Сми. – Вы уже одного сегодня приводили. Думаю, моя бабушка была в восторге, она в молодости ходила на все его спектакли.

Его Святейшество замахал лапами.

– То был ложный Сверхобезьян! Вроде Вероники! А теперь – внимание! – подлинный!

Он кинул взгляд через плечо и крикнул кому-то за пределами кадра:

– Ну! Входи же! Эй, скажите кто-нибудь Сверхобезьяну, чтобы входил! – Он повернулся к ведущей. – Сейчас, сейчас…

В кадре появился субъект в белой рясе. На этот раз субъект оказался бритым наголо павианом. Он даже не успел ничего сказать, как Инга Сми сообщила:

– И его я знаю. Он тоже актер. Его зовут Мигель Де Горилла. Любимец моей мамы.

– Да что ж такое… – расстроился Его Святейшество. – Все меня сегодня обманывают. Это заговор. Точно, заговор!

Ведущая досадливо махнула лапой.

– Никакой это не заговор. Ничего у вас не выходит. Идите лучше молитесь своему Ястимоту.

Глава секты выпучил глаза:

– Кому?!

Но Инга Сми лишь повела плечами и обратилась к зрителям:

– Что ж, наша передача подошла к концу. Увидимся завтра в это же время. А сейчас – экстренный выпуск новостей!

Под ритмичную музыку на экране побежала заставка: «Новости! Все самое плохое со всех концов света!». Затем музыка смолкла и появилась крупная надпись:

ВАЖНО! СПЕЦВЫПУСК!

НОВОСТЬ ЧАСА!


Под барабанную дробь надпись сменилась на другую:

Пропала опасная богиня!

Особые приметы: Вероника.


Держа в руках недопитую чашку с остывшим чаем, девочка потерянно смотрела в экран. Надежда, что побег решил ее проблемы, улетучивалась с каждой секундой. Все стало еще хуже…

Глава 16

Новые времена

Узнав о том, что учудили верониканцы, отобранные братом Нимродом для поисков девочки, снежный барс пришел в ярость. Им ясно было сказано: избегать огласки! Всю ночь они рыскали по замку в поисках девочки, а утром кому-то из них пришла в голову блестящая мысль: дать объявление в газеты и на телевидение.

И они дали! А брату Нимроду потом заявили, что это вовсе не огласка.

– Что же такое тогда, по-вашему, огласка? – прорычал барс.

– Ну, это если бы мы пошли по улицам города, оглашая: «Пропала Вероника!» Вот это была бы огласка. Все точно, мы сверялись со словарем.

Главный верониканец пинками выгнал недоумков за дверь, а потом рухнул в кресло и схватился за голову.

Когда сладостные картинки всевозможных казней покинули его воображение, брат Нимрод озадачился тем, как исправить положение. А исправлять его требовалось срочно.

Пришлось барсу самому выступить по телевидению с разъяснительной речью. Он заявил, что Вероника сбежала не просто так, а для того, чтобы проверить крепость веры своих приверженцев. Мол, смогут ли они сохранить ее, в смысле веру, в отсутствие богини. Если смогут, то молодцы, тогда она наконец подробно расскажет все, о чем столько веков молчит Космический Первозверь. А если нет, то значит они ее, то есть Вероники, недостойны и никогда уже не узнают, о чем молчит Космический Первозверь. Именно поэтому в объявлении о побеге Вероника названа не просто богиней, а опасной богиней.

Результат этого выступления превзошел даже самые смелые ожидания брата Нимрода. На телевидение хлынул поток звонков от горожан, которые уверяли, что побег богини только укрепил их веру. А соглядатаи брата Нимрода на улицах Градбурга сообщали, что число зверей, принимающих верониканство, увеличивается с каждым часом. Очень многие жаждали узнать, о чем же столько веков молчит Космический Первозверь.

И тогда брат Нимрод глубоко задумался. А нужна ли ему теперь Вероника? Не лучше ли будет, если она вообще не вернется? А верониканцам можно объявить, что богиня постоянно находится рядом с Космическим Первозверем и вещает истину через брата Нимрода и его сподвижников.

Ведь говорить от имени богов гораздо проще, когда сами боги не вмешиваются. А то, например, та же Вероника – возьмет да ляпнет что-нибудь не то, а брату Нимроду потом это толковать. Проблема.

Так что лучше, если Вероника просто превратится в символ, а сама исчезнет навсегда. Нет богини – нет проблемы.

Теперь тем более надо ее отыскать – чтобы не наделала глупостей и не навредила верониканству. Найти и запереть, да понадежней.

Приняв сие важное решение, брат Нимрод взялся за дело, которое до сих пор откладывал, будучи занятым более срочными вопросами. Он снял телефонную трубку и набрал номер.

На другом конце города, в доме Лиса Улисса зазвонил телефон.

Улисс нехотя пробудился ото сна и открыл глаза. Может, оно и к лучшему, что его разбудили. Столько дел впереди, до сна ли сейчас… И звонок этот, кстати, может оказаться важным.

Улисс встал с постели, натянул халат и потянулся к телефону.

– Алло?

– Добрый день, – ответил голос, который лис ожидал услышать меньше всего.

– Вы?

– Удивлены? – усмехнулся брат Нимрод. – У меня к вам, Улисс, деловое предложение. Думаю, вы заинтересуетесь.

– Посмотрим… – холодно ответил лис.

– Возможно, вы уже догадались, что ваши друзья у меня.

Это предположение Улиссу сильно не понравилось. И прежде всего тем, что он понятия не имел, о чем речь. Поэтому он промолчал.

А брат Нимрод продолжил:

– Предлагаю честный обмен. Я возвращаю вам лисичку и кота…

У Улисса перехватило дыхание. «Берта? Константин? В плену у брата Нимрода? Каким образом?! Неужели они сунулись в замок графа Бабуина!»

– И что же вы хотите взамен?

– Всего лишь «Справочную бога», – с нарочитой небрежностью сообщил брат Нимрод.

Улисс бережно провел лапой по обложке мифической книги. Эх, Вероника… Все-таки не сдержала слово.

– Я могу заявить в полицию, что вы удерживаете силой моих друзей, – заметил Улисс.

– А толку? Ну, нагрянут в замок полицейские и никого не найдут. А в том, что не найдут, даже не сомневайтесь.

Улисс и так понимал, что полиция ничем не поможет его друзьям. Они просто бесследно сгинут в утробе замка графа Бабуина.

Но отдать брату Нимроду «Справочную бога»?! Книгу, которая знает все на свете?! Об этом даже подумать страшно. Но и оставлять друзей в лапах снежного барса никак невозможно.

Улисс напряженно искал выход, поэтому решил потянуть время.

– И Веронику вернете? – спросил он, стремясь немного затянуть беседу.

– Веронику? – Брат Нимрод расхохотался. – А вы шутник, Улисс! Неужели вы готовы ждать, пока я ее найду?

Что?! «Найду»?!

Улисс опустился на стул. Так. Что же это такое важное он проспал? Надо срочно узнать последние новости.

Между тем барс продолжал:

– Нет, Улисс, о Веронике речь не идет. Только ваши друзья. И нечего тянуть время. Думаете, я дурачок, не понимаю, к чему эти лишние вопросы? Решайте!

Улисс вздохнул. Что же делать? Отдать брату Нимроду «Справочную бога» или, может, попытаться каким-то образом выкрутиться, обмануть?..

Автоматическим, уже привычным движением лис открыл книгу и ошалело в нее уставился.

На распахнутой странице было напечатано одно-единственное слово:


Отдать.


Обмен состоялся недалеко от замка графа Бабуина, на пустынном перекрестке, где, по преданию, в далеком прошлом певцы отдавали свои души демонам за идеальные голоса. После таких сделок демоны часто выражали недовольство, так как, в отличие от голосов, полученные ими души были вовсе не идеальны. Демоны обвиняли певцов в мошенничестве. А певцы лишь посмеивались да подшучивали новообретенными идеальными голосами над доверчивыми демонами, которых они так ловко провели. А от чего бы и не посмеяться над простофилями? Что остановит? Души-то уже нет, пусть даже и далеко не идеальной.

Улисс, Марио и Евгений подъехали к месту встречи со стороны города, а брат Нимрод с гориллами-телохранителями и заложниками – со стороны замка графа Бабуина. Сам обмен занял считаные секунды. Константина с Бертой, виновато глядящих себе под лапы, пересадили в машину шпиона, брат Нимрод, ликуя, буквально вырвал у Улисса «Справочную бога», и компании разъехались.

Улисс, сидящий на переднем сиденье рядом с водителем, смотрел перед собой и молчал. Зато Евгений молчать не собирался.

– Ну, и что вас понесло в замок графа Бабуина? – допытывался он у провинившихся друзей. В оплошности Константина и Берты пингвин находил утешение в собственном неблестящем поведении с Карлом. Поэтому он убедил себя, что их проступок гораздо серьезнее, чем его. – Никого не спросясь? А?

– Мы надеялись вывести оттуда Веронику, – еле слышно ответила Берта.

– Какая самонадеянность! – воскликнул Евгений. Но лисичка его уже не слушала, ее куда больше беспокоило то, что за все время Улисс не произнес ни слова.

– Улисс… – позвала Берта. Лис не шелохнулся.

– Шеф, ты что, оглох? – простодушно поинтересовался Константин, у которого чувство вины уже почти прошло. Это чувство в его душе никогда надолго не задерживалось. – Марио, позови Улисса!

– Раньше надо было звать Улисса, – фыркнул коала. – Когда собрались воплощать свою дебильную идею.

– Да ладно, классная была идея! – возразил кот, хотя сам изначально считал иначе. – Просто ничего не вышло.

– Еще как вышло, – заметил Марио. – Только не у вас, а у брата Нимрода, который благодаря вам заполучил «Справочную бога».

– Чего-чего заполучил?

– А вот мы вам не скажем, что это!

Константин чуть не задохнулся от возмущения. Но сказать ничего не успел, потому что в этот момент заговорил Улисс. И, хотя слова его звучали тихо, а сам лис даже не повернул головы, все в машине немедленно напряглись.

– Марио, сделай, пожалуйста, круг, – попросил Улисс. – Завезем Берту домой.

– Домой? – окончательно упала духом лисичка.

Ответа не последовало. В машине воцарилась тишина. Потом ее нарушил Евгений, который не вытерпел и рассказал Константину с Бертой и про «Справочную бога», и про побег Вероники.

– Она сбежала! – обрадовался Константин. – Ай, молодец!

– Ничего хорошего, – подал голос Марио. – Раньше мы хоть знали, где она находится. А теперь?

– А… – расстроился кот. – Тогда плохо. Тогда она не молодец.

Когда друзья подъезжали к дому Берты, дорогу перед автомобилем перебежала парочка Бумажных Зверей. Их появление оказалось для кота и лисички неприятным сюрпризом. Берта охнула, а Константин поморщился и деловито поинтересовался:

– Крысы уже здесь?

– Пока не видно, – ответил Марио.

– Интересно, кого они выберут в качестве Башенек? – задумался кот. – Вот бы брата Нимрода!

– Вряд ли, – заметил коала, останавливая машину.

В дверях подъезда Берту неожиданно окликнул догнавший ее Улисс. Берта повернулась и уставилась лису в грудь. Ей было стыдно, и она не решалась смотреть ему в глаза. Улисс мягко поднял ее мордочку и встретился с лисичкой взглядом.

– Берта, я хочу, чтобы ты знала, – негромко произнес он. – Я тебя очень уважаю и горжусь тобой. И мне совсем не все равно, что с тобой происходит. Ты прошла длинный путь, который закалил тебя, сделал сильнее и мудрее. Это большой успех, но не позволяй ему вскружить тебе голову. От этого теряешь бдительность и становишься уязвимым.

Лисичка тяжело вздохнула.

– Я уже поняла, как глупо поступила. Да еще и Константина втянула. Улисс… Можно я не пойду сейчас домой? Я боюсь.

– Родителей?

– Да.

– Зачем тянуть? Все равно придется объясняться.

– Да ладно, не в первый раз.

Улисс покачал головой.

– В первый. Раньше было иначе.

Берта нахмурилась. О чем это он? Лисичка немного поразмыслила.

– Кажется, я поняла… – глядя в сторону, произнесла она. – Раньше я взвешивала, как поступить – по-своему или так, как хотели бы родители, – и решала, что важнее. А вчера кинулась в авантюру, даже не вспомнив о маме с папой. Ты это имеешь в виду?

Улисс кивнул.

– Просто не забывай, что ничего не должно быть слишком. И тогда всем будет лучше – и тебе, и тем, кто тебя окружает. Удачи.

Лисичка ступила в подъезд.

– Постой, – снова окликнул ее Улисс. Берта остановилась. – Чуть не забыл. Ты можешь дать мне на время обломок свирели, который подарил тебе в Вершине Флейтист-В-Поношенном-Пальто?

– Конечно, могу, – с удивлением ответила Берта. – Но зачем он тебе?

– Толком сам не знаю, – признался Улисс. – Но некоторые вымершие саблезубые тигры и мифические книги Космических Первозверей уверяют, что без этого никак.

Лисичка рассмеялась и протянула Улиссу обломок свирели, который всегда носила с собой в кармане…


Когда Улисс вернулся в машину, Константин встретил его словами:

– Между прочим, мы в замке кое-что узнали. Ой, что мы узнали… Но я вам не расскажу, раз вы такие надутые.

– Не рассказывай, – равнодушно ответил Улисс. Марио вообще был само безразличие. Константин покосился на Евгения.

– Ну? Хоть ты будешь уговаривать?

– Не-а, – сказал пингвин, хотя как раз собирался уговаривать.

Кот обвел друзей недовольным взглядом.

– Что, никто не будет уговаривать?

Все промолчали.

– Ладно, тогда расскажу, – заявил Константин. – В общем, вы, наверно, помните, что у меня с собой был мобильник Вероники. Так вот, мы по нему говорили с ее мамой.

Марио вдавил в пол педаль тормоза, раздался скрип, и машина остановилась. Все повернулись к Константину.

– Продолжай, – сказал Улисс.

– Милая женщина, – продолжил кот, довольный произведенным эффектом. – Только очень недоверчивая. Мне кажется, она не поверила, что я кот. В следующий раз назовусь бурундуком – возможно, это прозвучит убедительней.

– Погоди, – остановил его Марио. – Не о том говоришь. Объясни лучше, каким образом вы говорили с мамой Вероники? Она вообще-то находится в другом мире. А в нашем мобильник и вовсе не должен работать.

– Вот именно, – усмехнулся Константин. – Зато он должен работать в мире Вероники. Ну как, наступает просветление?

– Нет, – недоуменно ответил Евгений.

Но, в отличие от него, Улисс и Марио поняли, к чему клонит Константин. Коала свистнул, а Улисс сказал:

– Ого…

Недовольный таком поворотом дел, Евгений спросил Константина:

– Вы что, побывали в мире Вероники?

– Почти, – ответил кот. – То есть нет. Просто в замке графа Бабуина находится Междуместо. И оно открылось, да прямиком в мир Вероники. Как раз когда ее мама звонила дочке. Супер, правда?

– Пока не понятно, – ответил Улисс. – Константин, у тебя с собой обломок свирели из Вершины?

– Конечно. Я без него ни шагу. Представляешь, вдруг окажешься в ситуации, когда жизненно понадобится обломок свирели из Вершины!

– Отлично. Ты как раз в этой ситуации. Дашь поносить?

Кот вытянул из кармана джинсов обломок свирели.

– Как раз собирался тебе предложить, шеф.

– Неужели?

– Ага.

– Он в курсе, зачем это нужно, – вмешался Марио. – Мы рассказали, пока ты болтал с Бертой.

– Но, смотри, играй только красивые песни, – попросил Константин, отдавая Улиссу свой обломок.

– Ну, что ж… – сказал Улисс, вертя в лапах все три кусочка вершинской свирели. – Поехали ко мне. Пора склеить флейту.

Но друзей ждало разочарование. Склеенная флейта ничего не дала. Улисс, а вслед за ним и остальные до одури в нее дули, и даже добивались какого-то подобия звука, однако ничего не произошло. Того звука, который, если верить тигру Ефрату и «Справочной бога», должен привести к ответам на многие вопросы, не получалось.

– Все, я пошел спать, – не выдержал наконец Константин. – Просто валюсь с лап. А то все эти тревоги, волнения, пыточные, барсы, боги, богини… Улисс, ничего, если я прямо тут? – Он улегся на диван и моментально отрубился.

– А мне пора к «гамлетам», – встревожился Евгений, поглядывая на настенные часы. – Ой-ой-ой, уже опаздываю!

– Давай я тебя подброшу, – предложил Марио. – Если, конечно, нет чего-то более срочного. Улисс?

Лис покачал головой.

– Я должен хорошенько подумать, что теперь делать. Так что поезжайте. Но, как освободитесь, возвращайтесь. Времени совсем мало. Надеюсь, удастся исправить ситуацию до прихода Железных Зверей…

– Ты хотел сказать Деревянных? – уточнил коала.

– Увы, на это я даже не надеюсь…

Оставшись один, Улисс погрузился в глубокие раздумья, продолжая машинально вертеть в лапах свирель из разрушенной Вершины…


Евгений обнаружил «Маленьких гамлетов» угрюмыми и подавленными. Лисы-трагики сидели за столом в их общем кабинете и предавались унынию. Евгений забеспокоился, ведь обычно «гамлеты» были веселы и озорны, а грустили лишь на экране.

– Репетируете? – спросил он.

Вместо ответа Марсель Слезоточифф досадливо махнул лапой, а Аполлинарий Веченсон подвинул в сторону Евгения лист бумаги и показал глазами: читай, мол.

Пингвин взял бумагу. Это оказалось обращение директора телеканала ко всем работникам:

На канале вводится цензура.

Все пошлое, аморальное и безнравственное

будет вырезано и поругано.

Особенно это касается всех передач.

За моралью будут следить особенно

моральные цензоры из числа верониканцев

и общества «Духовный очернитель».

И нечего возмущаться! На меня давит

общественность!

Евгению стало не по себе и даже почудилось, будто он слышит закадровый плач. Потому что прочитанное вполне тянуло на трагедию. Чутье подсказывало, что в борьбе за нравственность верониканские цензоры не остановятся ни перед чем. И что их мораль, скорее всего, будет сильно отличаться от морали Евгения.

– В общем, дело касается твоей последней сценки, – сообщил Аполлинарий Веченсон. – Про писателя и продавца сюжетов.

– Она нам понравилась, – вставил Марсель Слезоточифф. – Я уже видел себя в роли писателя…

– Я тоже видел себя в роли писателя, – со вздохом признался Аполлинарий Веченсон. – Только, боюсь, это неважно.

Евгений похолодел.

– Почему неважно?

– Цензор назвал скетч пошлым. Все зачеркнул и предложил новый вариант, очень нравственный.

– Мы его видели, – процедил сквозь зубы Марсель Слезоточифф.

– Полюбуйся и ты, – вздохнул Аполлинарий Веченсон, протягивая Евгению папку с надписью «Святая цензура – отдел по надзору за нравственностью и моралью, так что смотрите у меня!».

Пингвин осторожно раскрыл папку, словно опасался, что из нее выскочит цензор собственной персоной.

«Очень нравственный» вариант сценки про писателя и продавца сюжетов заставил Евгения икать.

Добрые сюжеты

нравственная сценка

За прилавком сюжетного магазина стоит Продавец. Входит Писатель.

Писатель. Добрый день.

Продавец. Добрый день.

Немая сцена.

Писатель. Мне нужны сюжеты.

Продавец. А просили ли вы сюжеты у Космического Отца нашего?

Писатель. Да, но вы же знаете, Он не отвечает на молитвы.

Продавец. Конечно, не отвечает. Вы должны были обратиться к Нему через Веронику.

Писатель. Правда? Я не знал!

Немая сцена.

Продавец. Не расстраивайтесь. Еще не поздно. А пока возьмите тетрадь по математике.

Писатель. Спасибо! О, это невероятно! Как только я прикоснулся к тетради, в моей голове возникло четыреста семьдесят два новых сюжета!

Продавец. Это значит, что ваши мольбы услышаны. Идите же с миром.

Писатель уходит. Входят ангелы. Немая сцена.

Титры и благодарности Веронике, брату Нимроду и обществу «Духовный очернитель»

Подавив икоту, Евгений поднял глаза на «гамлетов».

– Ангелы?

– Именно, – кивнул Марсель Слезоточифф. – Цензор считает, что появление ангелов очень важно.

– Изящный поворот в сюжете, – вставил Аполлинарий Веченсон, похожий в этот момент на циклон.

Евгений с содроганием положил папку на стол.

– Но разве сценка не должна быть трагической? – осторожно поинтересовался он.

– А ты находишь ее комической? – скривился Марсель Слезоточифф.

– Да нет…

Аполлинарий Веченсон наклонился вперед и заговорщически произнес:

– Евгений, мы не можем это играть. Для нас это слишком трагично. Напиши новую пьесу, а? Такую, чтобы цензура не придралась.

– Я не смогу, – упадническим голосом признался пингвин. – Для верониканцев все, что я напишу, будет аморально.

– Ну, попробуй. Разве в твоей голове нет четырехсот семидесяти двух новых сюжетов?

– Есть. Но они все безнравственны. В них – о ужас! – самцы и самки держат друг друга за лапы.

Марсель Слезоточифф пододвинул к нему чистый лист бумаги и шариковую ручку.

– Пожалуйста, Евгений, – в голосе лиса прорезалось отчаяние. – Попробуй. Потому что это, – он брезгливо указал на цензорскую папку, – мы играть не сможем даже под пытками.

С внезапной решимостью Евгений схватил ручку и за несколько мгновений набросал новую сценку. Как только он закончил, «гамлеты» жадно ее схватили и пробежали глазами.

Смерть

последняя сценка

В кадре «Маленькие гамлеты».

«Маленькие гамлеты». Мы умерли.

Немая сцена.

Благодарности Веронике, брату Нимроду и обществу «Духовный очернитель»

Лисы вылупились на пингвина.

– Евгений, ты чего?

– Это всё, – ответил Евгений.

Трагики тревожно переглянулись.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что вы можете последовать моему примеру.

Но «гамлеты» все еще недоумевали.

– Какому примеру?

– Уволиться.

Евгений встал и, провожаемый растерянными взглядами актеров, вышел из кабинета…


Улисс сварил черный кофе и встал у окна. Именно так ему думалось лучше всего – взгляд отстраненно скользил по улице, не задерживаясь даже на Бумажных Зверях, лапа почти автоматически подносила чашку к губам, а в мозгу энергично прокручивались мысли и образы.

Лис пытался составить план дальнейших действий по поиску Вероники, однако все время непроизвольно возвращался к странным фотографиям в доме 23 по Ненастной улице. В этих снимках чувствовалась некая странная закономерность, в которой, казалось, заключается ключ к разгадке тайны Карла и Магды, к пониманию того, кто они и что им нужно.

Почему фотографии сделаны после того, как в лапах Несчастных оказались все части карты саблезубых тигров? Почему нет более ранних кадров? Карл и Магда как-то связаны с тайником? С картой? Со снежными барсами, с саблезубыми тиграми? Голова пухнет от всех этих вопросов.

Улисс поднес чашку к губам и обнаружил, что она опустела. Он даже не заметил, как выпил весь кофе. Ладно, теперь очередь чая.

Лис зажег комфорку и уставился на огонь, напрочь забыв о чайнике. Потому что в этот момент его поразила неожиданная мысль: а что если дело вовсе не в карте и не в сокровищнице, что если интерес Карла и Магды к Улиссу и его друзьям объясняется чем-то совсем другим?

Что еще произошло незадолго до того, как были сделаны фотографии?

Улисс прокрутил в голове события того дня, и разум зацепился за один эпизод, казавшийся тогда не столь уж важным, и уж совсем не тем, что могло бы иметь последствия.

– Ага! – воскликнул лис, чуть не разбудив мирно спящего на диване Константина.

Улиссу, стоящему у плиты, стало жарко. Он выключил газ, но жар не исчез. Значит, дело не в огне, а в том, что он, похоже, нащупал ниточку.

Встречаясь с Евгением, Карл тщательно скрывал свою морду. До сих пор Улисс полагал, что таинственный неприятель – какой-то знакомый зверь, не желающий быть узнанным. Однако возможно, что и это допущение ошибочно. Если догадка Улисса верна, то Карл действительно не хотел быть узнанным, но вовсе не потому, что он знаком лису и его друзьям. Причина может быть совсем в другом.

Тогда все сходится! И, хотя с мотивами Карла и Магды понятно не все, Улисс знает, кто они и, главное, откуда.

Вернувшиеся Марио и Евгений, тяжело переживающий случившееся на телестудии, обнаружили шефа хитро и довольно улыбающимся.

– Неужели есть повод для радости? – удивился пингвин, будучи абсолютно уверенным, что такого повода теперь в природе не существует по определению.

На диване сквозь сон что-то промурлыкал Константин, а Улисс ответил:

– Может быть. Не исключено, что загадка Карла и Магды уже менее загадка, чем раньше.

– Ты знаешь, кто они? – оживился коала.

– Возможно… – уклончиво ответил Улисс. – Мне нужно удостовериться. А для этого я хочу лично встретиться с Карлом. Евгений, устроишь?

– Я? – испугался пингвин.

– А кто же еще? – хихикнул Марио. – Из нас всех лишь ты один водишь дружбу с врагом.

– Ничего я не вожу!

– Евгений, успокойся, – попросил Улисс. – Все к лучшему. Ведь только ты можешь устроить мне встречу с Карлом. Кроме исчезнувшего дома на Ненастной улице, он оставил тебе какой-нибудь канал связи с ним?

– Да. Я могу оставить ему записку в «Кабане и якоре».

– Чудесно! Напиши ему, что мы нашли сбежавшую Веронику, и пообещай подробности при личной встрече. Назначь ее… да там же, в «Кабане и якоре», и как можно скорее. Марио, отвезешь Евгения в кабак?

– Не вопрос, – ответил шпион. – А ты не хочешь объяснить, в чем дело?

– Обязательно объясню, но не сейчас, а после разговора с Карлом, когда, надеюсь, буду знать намного больше, – заверил Улисс.

– А я знаю, кто такие Карл и Магда, – внезапно заявил Константин, который, оказывается, не спал с того самого момента, как вернулись Евгений и Марио, но не подавал вида и внимательно прислушивался к разговору. Кот поднялся с дивана. – Мне приснился ответ. Знаете, у гениев так бывает, им снятся ответы на вопросы. Так вот, Карл и Магда это археологи из общества тайных археологов, подельники Бенджамина Крота из общества тайных Бенджаминов Кротов, которые вместе с ним раскапывали Клыкополис и взяли себе псевдонимы в честь найденного там кинжала. А на самом деле их зовут Анри и Валентина.

– Почему Анри и Валентина? – опешил Евгений.

– Не знаю, мне так приснилось. Улисс, ну что, я угадал?

– Нет, – ответил лис.

– Ну вот, так всегда, – надулся Константин. – Как твои сны – так пророчества, а как мои пророчества – так просто сны. Неужели даже про кинжал не угадал?

– Про кинжал – не знаю. Но если Клыкополисский кинжал как-то и связан с Карлом и Магдой, то не тем, что они назвались в честь его.

– А чем же тогда?

Улисс загадочно улыбнулся.

– Тогда… скорее наоборот. Это кинжал назван в их честь.

Все озадаченно уставились на лиса. «Немая сцена», – подумал Евгений…


Заполучив «Справочную бога», брат Нимрод еле дождался того момента, когда вернулся в замок графа Бабуина и остался один в своем кабинете. Он велел охранникам его не беспокоить, запер дверь и, дрожа от волнения, раскрыл «Справочную»…


Задавать вопросы – лучший путь к познанию истины.


«Ага, – подумал барс, – вопросы. Сейчас».

Он захлопнул книгу и снова раскрыл.

– Где находится Вероника?

Вопрос приоритета – один из наиважнейших при познании истины.


– Понял, – кивнул брат Нимрод. – Вероника сейчас не главное. А что важнее? Ммм… Справочная, что сделать, чтобы верониканство победило?


Конкуренты – помеха, которую можно устранить.


«Конкуренты – это сверхобезьянцы», – понял барс. Да, избавиться от них было бы нелишним, они, хоть и проигрывают верониканцам, все же тормозят распространение нового учения.

– И как же от них избавиться? Граф Бабуин не соглашается выгнать их из замка.


Всему свое время.


– С этим нельзя не согласиться. Но когда оно придет, это свое время?


Порой ждешь нужного момента и не замечаешь, что он уже наступил.


Брат Нимрод вскочил. Вот так книга, просто сокровище!

Барс помчался к графу Бабуину. На этот раз все прошло гладко. Впечатленный успехом верониканства среди населения Градбурга, граф Бабуин решил, что время держаться в стороне прошло, а время примкнуть к побеждающим, наоборот, настало. Поэтому на призыв брата Нимрода изгнать наконец проклятых еретиков граф ответил согласием.

В конфликте конфессий наступил переломный момент. Его Святейшество и те сверхобезьянцы, что по-прежнему хранили верность своему учению, покидали стены замка под насмешки и улюлюканье верониканцев. Глава ордена вышел последним. Он повернулся, простер лапы к замку и выкрикнул:

– Будьте вы прокляты, еретики! И ты, Бабуин, тоже! Предатель, гореть тебе в аду! И до ада гореть! И после! О, как вы все пожалеете! Мы изгнаны, но не побеждены!

Его Святейшество не кривил душой. Сверхобезьянцы действительно не считали себя побежденными, они собирались сражаться с узурпаторами не на жизнь, а на смерть.

Сектанты перебрались в город и начали готовиться к партизанской войне против верониканцев, рассчитывая на поддержку тех, кому не нравились новые порядки и кого следовало «обработать» в духе подлинного сверхобезьянства.

В это же время дон Кроликонне получил неприятное известие из Долины Сугробов. Посланная им к заваленной сокровищнице саблезубых тигров команда мафиози столкнулась с отрядом сверхобезьянцев, отправленным туда Его Святейшеством. Группы подрались, и драка закончилась вничью. Тогда противники пришли к соглашению, по которому сокровища предстояло поделить. Естественно, обе стороны намеревались обмануть друг друга. Но до этого не дошло. Когда бандиты и монахи отключили защитную систему с помощью кода, полученного от Улисса, и эскаваторами разгребли завал, то оказалось, что никаких сокровищ там нет. Выходило, что тайник уже кто-то обчистил. Кроликонне был вне себя от гнева.

Кроме того, Антонио и Джанкарло прознали, что это Кроликонне подсунул «Духовному очернителю» запись группы «Сыщики и воры» в расчете, что, после обвинения в безнравственности, никто не захочет иметь дело с опальным ансамблем, и это, в свою очередь, заставит волков распустить группу и больше не отвлекаться от бандитизма.

Антонио и Джанкарло очень обиделись и заявили, что раз так, то они уедут с Проспером и Антуанеттой в родной город сыщиков и будут пробовать счастья там, где никто не прослушивает записи наоборот, вдали от религиозной истерии Градбурга.

А истерия, между тем, достигла нешуточных масштабов. Количество членов «Духовного очернителя» неуклонно росло. В городе обнаружилось немало зверей, мечтающих объявить себя эталоном нравственности и навязать окружающим свою точку зрения на мораль. Верониканцы, в свою очередь, всячески их поддерживали и объявляли, что именно такова воля Вероники, от чего «очернители» считали себя не меньше, чем проводниками божьей воли. Правда, мнения самой Вероники никто не спрашивал. Тем более она так своевременно исчезла. На редкость удобная богиня.

«Духовные очернители» приобретали в Градбурге все большее влияние и вынуждали власти города вводить новые порядки: раздельные ветки метро для самцов и самок, ежечасные массовые молитвы с бессмысленным нытьем в адрес Космического Первозверя, обязательное изучение в школах верониканства вместо сверхобезьянства, которое следовало ввести и немедленно с позором отменить, сбор записей голосов всех горожан с целью выявления и наказания зверей, поклоняющихся демонам Ястимоту и Едогопу.

Следует, однако, отметить, что невесть откуда взявшиеся на улицах города Бумажные Звери беспокоили брата Нимрода, ведь барс знал, что они вестники беды. Он убедил себя, что причина их появления заключается в сверхобезьянцах, которые мутят воду и мешают установлению в городе нужной религии, но теперь, когда еретики изгнаны и заклеймены позором, Бумажные Звери исчезнут.

И Бумажные Звери действительно исчезли. Правда, не совсем так, как того ожидал брат Нимрод. Их сменили Деревянные Звери.

А из-за города начали доходить слухи о появлении на дорогах и в лесах полчищ крыс…

Глава 17

Тень прошлого

В портовом кабаке «Кабан и якорь» как всегда было шумно и дымно. В углу помещения не очень трезвый сенбернар наигрывал на расстроенном пианино меланхоличные мелодии. За ближайшим к нему столиком сидел необычный зверь непонятного происхождения, с головы до пят облаченный во все черное. Морду его закрывали большие темные очки и шарф. Странный зверь кого-то или чего-то ждал.

Лис Улисс вошел в «Кабан и якорь» и задержался на входе, окидывая внимательным взглядом посетителей. Заметив зверя в черном, Улисс двинулся к его столику.

Незнакомец тоже увидел лиса, но что он чувствует в этой связи, понять было невозможно – очки надежно скрывали глаза.

Улисс сел напротив. Рядом немедленно возник официант. Лис заказал лимонад, и официант испарился.

– Карл, я полагаю? – спросил Улисс.

Черный зверь немного помолчал, а потом сказал:

– А я так полагаю, Евгений не явится?

Улисс кивнул.

Подошел официант, принес бытылочку лимонада и два стакана.

– Будете? – спросил Улисс.

– Нет, благодарю, – ответил Карл. – Не умею пить через шарф.

– Снимите.

Карл издал приглушенный смешок.

– Я просто так предложил, – пояснил Улисс. – Понимаю, что вам не нужны неприятности. Снимете шарф и очки, а вокруг звери с их предрассудками. Еще побьют…

– Побьют?

– Наверняка. Таких, как вы, не любят и боятся.

Карл не ответил, но по тому, как он напрягся, было ясно, что слова лиса его встревожили. Улисс невозмутимо налил в стакан лимонад и сделал несколько глотков.

– Кстати, – спокойно произнес он. – Кто вы в основе?

Карл ответил не сразу. Но в итоге решил, что упираться больше нет смысла.

– Лис.

Улисс рассмеялся.

– Надо же.

– Но от основы не очень-то много осталось, – заметил Карл.

Улисс кивнул.

– Понимаю. А Магда – действительно вам сестра?

– Да.

– И, – просто из любопытства, – вы имеете какое-то отношение к легендарному Клыкополисскому кинжалу?

– Он назван в нашу честь.

На некоторое время за столиком повисло молчание. Карл не шевелился, а Улисс продолжал пить лимонад. Наконец Карл сказал:

– Значит, послание Евгения о том, что якобы Вероника у вас, было нужно, чтобы мы с вами встретились? Что ж, я не очень-то и поверил, будто вы ее нашли.

Улисс поставил стакан на стол.

– Кстати. Сообщение на моем автоответчике. Вы хотели напугать Веронику? Чтобы она покинула мой дом?

– Да.

– Но зачем такие сложности? К чему приплетать девочку из другого мира? Если вы просто жаждете мести, то этого можно добиться куда проще.

– Возможно. Но мы не ищем легких путей.

Улисс решил, что пора переходить к более важному вопросу.

– Послушайте. Вы ведь понимаете, что мы не нарочно вас обидели. Мы вовсе этого не хотели.

Карл молчал, и было совершенно непонятно, как он относится к словам собеседника.

– Предлагаю решить проблему мирно, – продолжал Улисс. – Мы ведь можем договориться?

– Не думаю, – холодно ответил Карл.

– Послушайте! Ваша месть заходит слишком далеко! Посмотрите вокруг, в городе творится настоящее безумие! То, что вы делаете, выходит за рамки мести мне и моим друзьям!

Карл не ответил. Улисс собрался было высказать дополнительные доводы в пользу мирного решения конфликта – например, про зловещий смысл появления Деревянных Зверей, как внезапно до него дошло, почему Карл столь несговорчив.

– Погодите… Кажется, я понял. Это не просто месть, верно? Здесь что-то еще.

Улиссу показалось, что собеседник усмехается. Лис понял, что его догадка верна.

– Здесь точно что-то еще… Именно поэтому вы впутали в это дело Веронику. Ваша цель – не месть.

– Я бы сказал – не только месть, – заметил Карл.

– Что же еще?

– И не надейтесь, – покачал головой Карл. – Не скажу. Вы даже не подозреваете, что еще за всем этим стоит. И меня это устраивает.

Улисс поднялся.

– Значит, не договоримся?

Карл развел лапами.

Улисс, не прощаясь, покинул кабак. В паре кварталов отсюда в машине Марио его ждали друзья.

– Ну?! – набросились они на Улисса, стоило только ему приземлиться на переднее сиденье рядом с водителем. – Рассказывай!

– Даже не знаю, с чего начать, – вздохнув, признался лис.

– Ну, хотя бы с того, кто они такие, эти Карл и Магда, – посоветовал коала.

– Они демоны, – просто ответил Улисс…


Оставаясь сидеть на месте, Карл проводил взглядом Улисса. Недооценили они с Магдой противника – надо же, вычислил, что они демоны. Правда, пока лису видна только одна сторона их действий, самая банальная – месть. Улисс еще очень далек от понимания, насколько все серьезней. А когда узнает, будет поздно.

Карл улыбнулся. На него нахлынули воспоминания о том, как все начиналось…

А для Карла все началось с визита его сестры Магды. Демоница, отдаленно похожая на лисицу Верхнего мира, встала у окна, кинув злой взгляд наружу. Красный свет от далекого утреннего солнца, проникающий под землю через множество специальных отражателей и цветовые фильтры, которые окрашивали его в любимые демонами кровавые тона, окутал Магду, придавая ее облику величие.

– Нам нанесли ужасное оскорбление. Такого унижения я не помню уже несколько столетий.

– О чем ты? – удивился брат.

– Вчера был вызов. В замок графа Бабуина, чтобы совершить демонический ритуал.

– Так это же хорошо, – заметил Карл.

Сестра отвернулась от окна и уставилась на брата, взгляд ее был темен.

– Мне тоже так казалось. Я отвоевала своим ребятам право ответить на вызов.

Карл кивнул. Он понимал сложности сестры, работавшей учительницей в элитной школе для одаренных демонят. Вызовы из Верхнего мира – уже несколько веков как редкость, детям приходится учиться почти исключительно по теории. Поэтому каждый вызов становится поводом для борьбы между классами – кто удостоится чести заключить настоящую демоническую сделку. Это бесценная практика.

Магда продолжала:

– Ребята отправились наверх, но очень скоро вернулись. Их прогнали, Карл! Напугали и прогнали! И они трусливо удрали, ты представляешь?! Демоны убежали от обычных зверей! Убежали, поджав хвосты, и даже растеряли при бегстве собственные учебники!

Брат был поражен.

– Ничего себе… Видимо, опасность была нешуточная.

Магда чуть не захлебнулась от ярости.

– Опасность?! Не было никакой опасности, Карл! На наших ребят просто цыкнули, и все! Вот такое поколение мы воспитали! Без практики наши дети превращаются в жалких трусов, недостойных зваться демонами! Вспомни наше славное прошлое, как перед нами трепетали, как дрожали при одной только мысли о нас!

Карл подошел к сестре и нежно обнял ее за плечи.

– Успокойся, дорогая. Может, все не так уж плохо.

Магда оттолкнула его.

– Нет, все плохо! Я опозорена! Коллеги надо мной смеются. Говорят, что Магда стареет, дряхлеет, не может больше воспитывать демонов! Можно подумать, их ученики не сбежали бы. Ха! Да они еще трусливей моих!

– Ребят наказала?

– Конечно. Посадила на неделю в кипящие котлы. Пускай набираются уму-разуму. Но этого недостаточно. Я жажду мести!

Последнюю фразу демоница прошипела, от чего ее полулисиная морда стала напоминать полузмеиную. Карл видел, что сестру переполняет гнев, и знал, что пока она не расплатится с обидчиками, то не успокоится. Собственно, и ему самому хотелось мести. Демоны не прощают обид. Иначе они уже не демоны.

Но это еще не все. Обычные звери из ненавистного и презираемого Верхнего мира никогда не должны одерживать верх над демонами. Таков порядок. Во всяком случае, именно так считается в Нижнем мире, и Карл свято в это верил. Тот зверь, что унизил Магду, нанес оскорбление всем демонам, всему Нижнему миру, и должен быть наказан.

– Ты выяснила, кто за этим стоит?

Магда кивнула.

– Первым же делом. Некто Лис Улисс.

– Лис Улисс… – повторил Карл, словно пробуя имя врага на вкус. – Не сомневайся, он еще умоется слезами. Вспомним былые времена, сестренка!

Магда поцеловала брата в шершавую щеку.

– Я знала, что ты поможешь.

– А как же иначе, – улыбнулся Карл. – Но не будем тянуть. Следует собрать побольше информации об этом Улиссе.

Брат с сестрой энергично взялись за работу. Они выбрались в Верхний мир, где тайно подглядывали и подслушивали, фотографировали и записывали. Затем Карл внимательно анализировал полученную информацию, выискивая у врага слабые места – места, по которым и следовало ударить.

Неожиданно Карлу что-то показалось знакомым.

– Не может быть… – пробормотал демон, не веря своим глазам.

Он снова перепроверил и сопоставил информацию.

Ищущий Лис…

Его помощники…

Карта к сокровищам…

Тайник вымершего вида…

Долина Сугробов…

Все сходится! А этот Лис Улисс даже ни о чем не подозревает! Да и откуда ему!

Карл расхохотался и поднял глаза на сестру.

– Магда, ты даже не представляешь, кто такой этот Лис Улисс и что за ним стоит!

Демоница оторвалась от составляемого ею списка возможных вариантов мести и уставилась на брата.

– Поясни.

Карл с удовольствием пояснил.

– Ты ничего не путаешь? – возбужденно спросила Магда.

– Конечно, нет! Разве такое перепутаешь! Ну, ты понимаешь, что это значит?

Демоница обнажила клыки.

– О, да, – зловеще произнесла она. – Наша месть может быть намного больше, чем месть. Если мы все правильно рассчитаем, то ударим не только по Улиссу. Ха! Верхний мир давно следует проучить! Особенно этот Градбург, который прямо над нашими головами!

– Легко не будет, – заметил Карл. – Возможно, даже придется отправиться в мир людей.

– Ничего, – оскалилась Магда. – Так даже интересней.

В тот же день брат и сестра, сгорая от нетерпения, составили свой коварный план…


Вероника страдала. Время шло, а она все пряталась у Бенедикта. Но это не может продолжаться до бесконечности, ей необходимо вернуться домой!

Бывший сверхобезьянец практически не отходил от телеэкрана, стараясь не пропустить ни одной программы. Вероникино терпение лопнуло, и она решительно выключила телевизор.

– Эй, ты что! – возмутился Сумасшедший Самоучка и тяжело задышал, словно ему перекрыли кислород.

– Нельзя столько пялиться в ящик, – назидательно заявила Вероника. – Это вредно для мозгов.

– У меня гениальные мозги, им так просто не навредишь! – возразил Бенедикт.

Девочка вздохнула.

– Мне надо вернуться домой. Как можно скорее.

– Так включи телевизор, может, там как раз показывают, как это сделать!

Вероника покачала головой и укоризненно поглядела на Бенедикта.

– Не показывают. Мы должны выбраться на поверхность…

Шимпанзе схватился за голову и даже на мгновение забыл про телевизор.

– На поверхность?! Ни в коем случае! Я не был наверху несколько лет, я там немедленно умру от микробов!

«Это скорее здесь без микробов умрешь», – хотела возразить девочка, но не успела, потому что в этот момент Сумасшедший Самоучка вздрогнул и приложил палец к губам.

– Что… – начала было Вероника, но Бенедикт замахал на нее лапой и указал глазами в сторону двери, ведущей из лаборатории во внешний коридор.

Девочка напрягла слух, однако не уловила ничего, кроме привычного уже гудения бесчисленных изобретений Сумасшедшего Самоучки.

Но Бенедикт определенно что-то слышал. Он на цыпочках подкрался к двери и приложил к ней ухо. Вероника обеспокоенно встала за его спиной.

– Кто там? – настороженно спросил изобретатель.

За дверью отчетливо послышалась какая-то возня, и раздался незнакомый голос:

– Брат Бенедикт! Вы живы?

– Жив. А вы кто?

– Мы – поисковый спецотряд ордена верони… сверхобезьянцев. Мы думали, что вы умерли, столько лет от вас ничего не было слышно! Но вы живы, слава Верони… Сверхобезья… Космическому Первозверю! Немедленно откройте, чтобы мы заключили вас в наши братские объятия!

Бенедикт оглянулся на Веронику. Девочка не скрывала испуга.

– Это за мной! – громко зашептала она. – Поисковый спецотряд верониканцев!

Бенедикт кивнул, сделал успокаивающий жест и выкрикнул:

– Как я рад, что вы обо мне вспомнили! Сейчас открою! Только накину на себя что-нибудь, а то за столько лет очень сильно разделся. Вы уж извините, братья, придется подождать. Я быстро!

Он поспешно засеменил прочь от двери, маня за собой Веронику, которая уже успела не на шутку запаниковать. Они достигли дальнего угла лаборатории, темного и необжитого. Здесь, за старыми ящиками, в стене обнаружилась металлическая дверь. Бенедикт распахнул ее, пошарил лапой по стене, и вспыхнул свет. Перед Вероникой простирался узкий туннель.

– Прячься здесь, – сказал Сумасшедший Самоучка. – Я постараюсь поскорее их выпроводить.

Девочка послушно нырнула в туннель, и дверь за ней захлопнулась. Вероника услышала, как Бенедикт вернул ящики на место, а затем наступила тишина.

Коридор уходил далеко, конца ему было не видно, причем казалось, что он сужается, а от мысли, что она находится глубоко под землей, Вероника ощутила сильный приступ клаустрофобии.

Но затем ей стало не до страха замкнутого пространства, потому что за дверью послышались голоса.

– Что за ящиками? – разобрала она.

– Ничего, – раздался наигранно безмятежный голос Сумасшедшего Самоучки.

– Неужели? – усмехнулись в ответ, после чего раздался стук – это отбрасывали в сторону ящики, прикрывающие дверь в туннель.

У девочки внутри все оборвалось. Еще несколько мгновений, и верониканцы ее схватят! Сломя голову она кинулась в глубь туннеля и вскоре очутилась на развилке. Недолго думая, Вероника повернула налево и увидела ступеньки, ведущие вниз. Спускаться еще глубже под землю очень не хотелось, но еще больше не хотелось попасться. Так что она побежала вниз. Она бежала и вспоминала, что не так давно похожим образом удирала от Карла по лестничным пролетам загадочного дома, где Магда пыталась изменить ее линии судьбы. Только там все-таки был дом, а здесь – страшное подземелье. К тому же, чем ниже она спускается, тем лампы попадаются реже и становится темнее.

Вскоре лампы пропали окончательно, однако где-то внизу горел красноватый огонек. По мере того как Вероника спускалась, он становился ярче.

И вдруг лестница закончилась. Перед Вероникой был выход. Но… выход куда? Кроме прямоугольника, в который снаружи проникал слабый свет цвета крови, девочка ничего не видела.

Собрав остатки мужества, она шагнула наружу…

Перед ней простиралась пустынная каменистая местность, залитая красным светом, источник которого был непонятен – свет не был похож на солнечный. Вдалеке виднелись приземистые квадратные здания. И ни травинки, ни деревца, ни души кругом.

У Вероники перехватило дыхание. Нечто похожее она уже видела! Всего несколько мгновений, но видела! Все в том же доме, где она сбежала от Карла и Магды, когда выглядывала за дверь подъезда, на самом нижнем этаже… За секунду до того, как ступила за порог и попала в сокровищницу саблезубых тигров.

Девочка обернулась. За ее спиной стоял скучный маленький домик, сложенный из грубых камней, без окон и с единственной дверью, из которой она только что вышла.

Но самое неожиданное и удивительное находилось в паре десятков метров от нее. Телефонная будка. Самая обычная телефонная будка. Она смотрелась настолько одиноко и неуместно здесь, в этом красном подземном мире, вдали от зданий, что казалось, будто она вот-вот исчезнет.

Но будка и не думала исчезать.

«А вдруг я смогу позвонить домой! – заволновалась Вероника. – Надо попытаться!»

Она зашла в будку, сняла трубку, порылась в карманах и выгребла немного мелочи, которую подарил ей Евгений в качестве сувенира. Ну, хоть в чем-то повезло.

Дрожащим пальцем Вероника набрала домашний номер. В трубке раздались гудки, а затем – о чудо! – голос:

– Алло?

Голос был женский, но не мамин, а какой-то незнакомый, и это расстроило Веронику – неужели она попала к кому-то в Градбурге по номеру, аналогичному ее собственному? Вот облом…

– Здравствуйте, это Вероника, – без особой надежды представилась она.

– Вероника! – обрадовались на другом конце линии. – Какое счастье! Наконец-то ты нашлась!

Вероника охнула. Она дозвонилась домой!

– Алло, кто это говорит? Позовите мою маму, пожалуйста, или папу!

– Их нет дома, они ушли давать объявление о розыске. А я ваша соседка, тетя Агнеса, неужели ты меня не узнала? Твои родители попросили меня посидеть с Альбертиком.

Веронике стало очень стыдно, так как она не только не узнала тетю Агнесу, но и вовсе ее не помнила. Придется соврать, а то как-то неудобно получается.

– Тетя Агнеса, ну конечно, я просто не сразу узнала ваш голос.

– Ничего, милая, все нормально. Где ты находишься? Я сообщу твоим родителям, и они немедленно за тобой приедут!

– Э-э… – растерялась девочка. Где она находится… Хороший вопрос. – Я не очень представляю себе, что это за место.

– Попробуй его описать, – предложила тетя Агнеса.

– Ладно. В общем, тут какой-то большой пустырь, вдалеке скучные дома, нет ни деревьев, ни травы, не видно ни одного человека, и все какое-то красное.

– А! – воскликнула тетя Агнеса. – Ты звонишь с телефона-автомата, верно? Он там прямо посреди пустыря, так?

– Да.

– Отлично! Я знаю это место! Хотя тебе еще предстоит объяснить, как ты там очутилась, но это уже забота твоих родителей, а не моя.

– Знаете? – поразилась Вероника. Вот уж она не ожидала. – А разве это не другой мир?

– Другой мир? О чем ты, милая?

– Ни о чем, – быстро ответила Вероника, чтобы не сойти за чокнутую. – Просто это место находится под землей.

Тетя Агнеса рассмеялась.

– Ну и что? Метро тоже под землей. В общем, никуда не уходи. Скоро за тобой приедут.

Соседка повесила трубку. Вероника облегченно вздохнула и вышла наружу. Она уселась прямо на землю и прислонилась спиной к дверце будки. Скоро все будет кончено. Можно расслабиться и спокойно дождаться маму с папой.

Прошло несколько минут. Краем глаза Вероника уловила со стороны далеких домов какое-то движение. Она пригляделась и различила черную точку, медленно увеличивающуюся в размерах. Точка выросла еще немного и превратилась в черный автомобиль, который направлялся прямо в сторону Вероники.

Внезапно девочку охватило беспокойство. Происходящее стало казаться неправильным. Откуда тетя Агнеса знает это место под землей? Что оно такое, это место? И кто такая вообще эта тетя Агнеса? Вероника пыталась вспомнить соседку с таким именем, но безуспешно. Уж не попалась ли она на удочку собственного страстного желания поверить в то, что неприятности закончились? Ой-ой-ой!

Автомобиль был уже совсем близко. Вероника вскочила на ноги и кинулась к домику, через который попала сюда из замка графа Бабуина. Но не успела. Черный автомобиль с тонированными стеклами обогнал ее и резко затормозил прямо между ней и входом в домик.

Задняя дверца распахнулась, и из машины вылезла… кто-то. Вероника в страхе отпрянула. Незнакомка, одетая в черно-красные одежды, была похожа на кошку, над внешностью которой хорошенько поработали гримеры фильмов ужасов – во всяком случае, у обычных кошек не бывает таких длинных, торчащих наружу клыков, узких, похожих на змеиные, глаз и козлиных рожек. У кошек вообще не бывает рожек. Взять, к примеру, Константина – у него их нет.

Кошка, словно воплотившаяся из ночного кошмара, улыбнулась и произнесла голосом тети Агнесы:

– Милая девочка, давай-ка без ненужных проблем. Полезай в машину.

Стекло водителя отъехало вниз, и Вероника увидела еще одно жуткое создание – на этот раз гримеры из того же самого ужастика потрудились над лисом. Этот лис тоже был неправильным, не таким, какими должны быть лисы. Вот, скажем, Улисс – у него нет рожек и змеиных глаз.

– Бежать некуда, Вероника, – глумливо улыбаясь, произнес водитель, и при звуке его голоса девочка похолодела. Водителем оказался Карл, который, наконец, продемонстрировал свой подлинный облик.

– Да кто вы такие?! – вскричала Вероника, пятась назад. – Что вам от меня нужно?!

«Кошка» указала на дверцу.

– Нам нужно, чтобы ты села в машину. Прямо сейчас. И по-хорошему.

Последняя фраза была произнесена с такой ледяной угрозой, что Вероника осознала – она попалась. На этот раз ей не убежать.

Проклиная собственную глупость, она забралась в машину…

До подземного города доехали в полной тишине. Автомобиль помчался по широкой улице между наводящими тоску каменными домами. Пешеходов было мало, и все они, как видимо, снимались в том же фильме, что и Карл с «тетей Агнесой» – их извращенные животные морды наводили на Веронику ужас.

«Это не звери. Это демоны, – дошло до нее. – Я попала в Нижний мир. Ох, как же я попала».

Автомобиль остановился у дома, который отличался от окружающих зданий. Во всяком случае, к нему с некоторой натяжкой можно было применить слово «архитектура». Этот дом походил на миниатюрный древний храм – с колоннами и мифологическими фигурками под крышей. Слева от двери висела табличка с номером «23».

Карл повернулся назад и сказал «тете Агнесе»:

– Спасибо. Ты нам очень помогла. Честно говоря, не ожидал, что эта уловка с телефоном сработает.

Псевдокошка улыбнулась:

– Рада помочь, Карл.

Некоторое время демоны смотрели друг на друга и улыбались.

«Они, оказывается, парочка, – с неприязнью подумала Вероника. – Демоны-голубки. Отвратительно. Только бы не вздумали целоваться».

К счастью, Карл и «тетя Агнеса» целоваться не стали. Демоница вылезла из машины и скрылась в доме напротив «храма».

– Мы тоже выходим, – сказал Веронике Карл. – И без глупостей.

– Какие еще могут быть глупости, – проворчала девочка, выбираясь из машины. – Разве еще остались такие, которые я не совершила?

Карл завел ее в дом номер 23. В скудно освещенной комнате за столом сидела демоница, облаченная в строгое черное платье. Демоница отдаленно походила на лису, но с учетом всех необходимых для Нижнего мира модификаций внешности – рожки, увеличенные клыки и змеиные глаза. Эти глаза в упор уставились на Веронику, а пасть расплылась в улыбке, не сулящей девочке ничего хорошего.

Карл подтолкнул Веронику в спину, а Магда вытянула вперед правую лапу в черной перчатке и негромко произнесла:

– Твою ладонь, милая. Работу следует завершить.

Глава 18

Развилка

Улисс прошел по узкому туннелю от лифта до двери, из-за которой доносился монотонный гул, и постучался. Дверь чуть приоткрылась, и из-за нее выглянул шимпанзе в больших круглых очках с толстыми линзами. Шимпанзе с изумлением уставился на Улисса.

– Здравствуйте, брат Бенедикт. Позволите войти? – спросил лис.

Шимпанзе кивнул и посторонился.

– Только не брат. Просто Бенедикт, – поправил он.

Улисс ступил во владения Сумасшедшего Самоучки, закрыл за собой дверь и поинтересовался:

– Почему просто Бенедикт? Вы больше не сверхобезьянец?

– Нет! – гордо ответил шимпанзе. – Я теперь неверующий!

– Надо же… Однако к делу. Помните меня?

Бенедикт кивнул.

– Конечно. Вы недавно приходили с друзьями спасать какую-то девушку от демонов. Не ожидал снова вас увидеть. Что на этот раз? Еще кого-нибудь спасаете?

Улисс улыбнулся.

– Можно сказать и так.

– И что, снова от демонов?

Улисс развел лапами.

– Это у вас такое хобби? – хмыкнул Бенедикт.

– Скорее судьба.

– Понимаю, – кивнул Сумасшедший Самоучка. – Только никаких демонов нет. Поэтому я в них не верю.

– Как бы хотелось с вами согласиться! – воскликнул Улисс. – Но, боюсь, мне придется с ними разобраться, даже если их нет. Как я уже сказал, это судьба. И мне нужна ваша помощь.

– Моя? – удивился Бенедикт. – Но я не верю в демонов.

– Вам и не нужно. С вас достаточно, что вы пропустите меня в то подземелье, которое ведет в Нижний мир.

Бенедикт замялся. Улисс решил прояснить ситуацию:

– Я бы не стал вас беспокоить, если бы не обстоятельства. Дело в том, что я попал в замок под видом туриста и попытался спуститься на лифте на минус седьмой этаж. Но не вышло, лифт не идет дальше минус второго. Тогда я вспомнил о вас и вашей заветной дверке.

Бенедикта объяснения Улисса не успокоили. В принципе, теперь, когда он больше не связан никакими обязательствами по отношению к ордену сверхобезьянцев, он без проблем предоставил бы этому странному лису возможность прохода в Нижний мир из его лаборатории, если бы не одно «но». Пару часов назад в том самом туннеле, который теперь нужен Улиссу, пропала Вероника. Когда искавшие ее верониканцы удалились, Бенедикт долго и безуспешно звал девочку, но та не появилась и не откликнулась. Видать, сбежала, испугавшись преследователей, прямиком в Нижний мир. Искать ее Бенедикт, разумеется, не намеревался, потому что туннель его пугал. Однако судьба Вероники изобретателя волновала.

И теперь он не знал, как поступить. Прогнать Улисса, чтобы он случайно не обнаружил Веронику и не сдал ее верониканцам, или, наоборот, понадеяться, что лис найдет девочку и вернет ее в лабораторию, где она снова будет в безопасности.

Надо выбирать. А выбирать Бенедикт ненавидел с детства. Он потому и подался в секту, что там ничего выбирать не нужно – все уже выбрано за тебя, а ты знай наслаждайся готовыми ответами. А если вдруг проблема, то опять же – ломать голову ни к чему, как скажет Его Святейшество, так и поступай. Кайф.

Но теперь решать надо самому. И это так мучительно, что Бенедикт чуть было снова не стал сверхобезьянцем. Однако сдержался.

– Вас, похоже, что-то мучает, – заметил Улисс.

– Да, кое-что, – мрачно ответил Бенедикт. – Кое-какие вопросы выбора и вообще. Не могу найти ответы.

– Возможно, вам не помешает выбраться из вашего подземного заточения, – предположил Улисс. – Ответы на эти вопросы могут ждать вас наверху.

– Наверх я не выйду! Там микробы!

– Там не только микробы. Там еще и ответы. Впрочем, дело ваше. Ну что, пустите меня?

Бенедикт задумался. Он представил себе, как пришел к Его Святейшеству и сказал:

«Ваше Святейшество, я больше не верю в ваше святейшество, но мне требуется решение проблемы».

«Конечно, сын мой, – ответил Его Святейшество. – Что там у тебя?»

«Пустить лиса вниз, к демонам, которых нет, или прогнать наверх, к сектантам, которые есть?»

«Пустить», – не задумываясь, ответил Его Святейшество.

Бенедикт облегченно выдохнул. Ну вот, за него снова решил кто-то другой, слава Космическому Первозверю. Которого нет.

– Ладно, – сказал Бенедикт. – Только у меня просьба. Если увидите там, внизу, кого-нибудь… ммм… кто не демон… которых нет… попросите его, хотя, вообще-то, ее прийти ко мне. Который есть.

Улисс кивнул и ответил с самым серьезным видом:

– Я ничего не понял, но все сделаю.

– Спасибо! – Бенедикт растроганно хлюпнул носом. – Идите за мной!

Когда силуэт Улисса растворился в полумраке туннеля, Сумасшедший Самоучка затворил дверь и представил, что он снова пришел к Его Святейшеству за советом.

«Подниматься ли мне на поверхность?» – спросил он.

«Нет!» – ответил Его Святейшество.

«Ага! – воскликнул Бенедикт. – Это вы специально так говорите, потому что не хотите, чтобы я узнал ответы! За то, что я теперь атеист! Раз так, точно поднимусь!»

«А как же микробы?» – ехидно спросил Его Святейшество.

Бенедикт приуныл. Микробы – это проблема. Он сел за компьютер и запустил программу выбора между микробами и ответами. «Не хватает данных», – ответил компьютер.

Придется решать самому, удрученно понял Бенедикт и пошел за таблеткой от головной боли…


Улисс спускался по каменным ступенькам в Нижний мир. Он надеялся, что там, в мире демонов, ему удастся разгадать загадку Карла и Магды – что еще ими движет помимо мести. Он не сомневался, что именно в понимании этого заключается ключ к решению проблем с Вероникой, а значит, и с несчастьем, готовым вот-вот обрушиться на Градбург.

Друзья хотели пойти с ним, но Улисс их отговорил. Не стоит вторгаться в Нижний мир целой толпой, привлекая к себе внимание. Пускай лучше остаются наверху – а ну как выйдут на след Вероники? А Улиссу одному будет проще…

Кстати, о конспирации. Лис остановился. Здесь, на полпути в край демонов, уже было темновато, так как свет из туннеля наверху сюда практически не добирался. Улисс зажег фонарик, порылся в рюкзаке и облачился поверх пальто в длинный черный дождевик с капюшоном, шарф и темные очки.

«Наверно, я сейчас похож на Карла, когда он старается не быть на себя похожим, – подумал лис. – Если так, то очень хорошо».

Закинув рюкзак за спину, он продолжил спуск. Вскоре внизу появился красный огонек. Мир демонов близок, понял Улисс.

Через несколько минут его лапы ступили на камни Нижнего мира. Вдали виднелся город, а совсем рядом стояла телефонная будка.

«Не тот ли это пропавший телефон-автомат, о котором говорил Марио? – подумал Улисс. – С него-то мне и звонил Карл».

Лис заглянул в будку, не обнаружил ничего интересного и сделал несколько шагов в направлении далеких зданий. Но остановился, так как со стороны города к нему приближалась одинокая знакомая фигура.

Вот так неожиданность!

Улисс тоже не остался незамеченным – фигура замерла на месте, а затем попятилась.

«Не узнала меня в этом наряде», – понял лис. Он откинул капюшон, сорвал с носа очки и размотал шарф.

– Вероника, не пугайся, это я! Пожалуйста, не убегай!

Слегка поколебавшись, девочка приблизилась к Улиссу.

– Я не боюсь.

То, как бесцветно она это произнесла, Улиссу не понравилось.

– Рад, что с тобой все в порядке, – осторожно сказал лис, так как вовсе не был уверен, что с Вероникой все в порядке.

Девочка равнодушно кивнула.

– Рада, что ты рад. Ну, я пошла.

– Постой! Куда пошла?

– К брату Нимроду.

Улисса это известие несказанно удивило.

– Зачем? Ты же от него сбежала!

– Я должна.

– А как же родной мир, дом, семья?

– Это менее важно.

Улисс уселся прямо на землю и похлопал лапой рядом с собой, призывая Веронику последовать его примеру.

– Давай-ка поговорим.

– Не хочу…

– Надо! Градбург в большой опасности, и для того, чтобы ему помочь, необходимо понять, что с тобой произошло. Мы здесь одни, поблизости ни демонов, ни зверей, никто нам не помешает.

Девочка продолжала стоять, безучастно глядя на телефонную будку.

– Вероника… Пожалуйста… Никуда не денется твой брат Нимрод.

– Ладно.

Вероника пристроилась рядом с Улиссом.

– Рассказывай, – попросил Улисс.

И Вероника поведала о том, как сбежала от брата Нимрода, как пряталась у Бенедикта, а потом спустилась в Нижний мир, где так глупо угодила в лапы Карла и Магды. И про то, как Магда изменила расположение линий судьбы на Вероникиной ладони, а потом просто отпустила.

– Просто отпустила? – недоуменно переспросил Улисс.

– Да, – подтвердила девочка.

– И тебя это не насторожило?

– Немножко. Но еще больше обрадовало. Так что я не стала ждать и побежала к брату Нимроду.

Улисс резко поднял правую лапу.

– Стоп-стоп! Почему к брату Нимроду?!

– А как же иначе! Я должна вернуться к верониканцам! Теперь я несу за них ответственность, они же в меня верят!

– Вероника, ты что? Действительно возомнила себя Сверхобезьяном?

– Не возомнила. Я и есть Сверхобезьян.

Улисс уставился на девочку со смешанным выражением изумления и иронии. Вероника замялась.

– Ну… Так получилось… В любом случае, теперь ничего не поделаешь. Я должна стать Сверхобезьяном для тех, кто верит, что я – это он. Уж такова моя судьба…

– Твоя судьба?

– Ну да.

– Твоя судьба? – На этот раз Улисс сделал акцент на слове «твоя».

– А чья же еще? – недоумевала девочка.

– То есть, если не ты, то кто?

– Ну да…

Улисс вздохнул.

– Вероника, ты же прекрасно понимаешь, что эту якобы судьбу тебе подкинули Карл и Магда – тем, что поиграли с линиями на твоей ладони.

Девочка не ответила. Она выглядела растерянной.

– Одного не пойму… – задумчиво произнес Улисс. – Зачем им это нужно? Чего они таким образом добиваются? Если это месть мне, то какая-то она уж очень загадочная.

– А при чем тут ты?

Вместо ответа Улисс сказал:

– Вероника, ты должна мне рассказать все. С самого начала.

Вероника немного поразмыслила, а потом кивнула…

Она рассказала все. И о том, как ее никто не ценил, и как она встретила Карла и он рассказал ей про «Принцип скверного мальчика», и о том, как она безуспешно пыталась стать плохой, как брала пример с хулигана Феликса…

В этом месте Улисс не выдержал и перебил:

– Принцип скверного мальчика! Как же, знаю! Был в моей школе один такой парень, действовал по этому принципу.

– Получилось? – оживилась Вероника.

– Еще как! Он творил ужасные вещи, но однажды перевел старушку через дорогу или, на всякий случай, через две, и о нем сразу же заговорили хорошо. Но потом его хитрость раскусили, а самого парнишку побили. Сильно. Дело в том, что эта система работает хорошо, но недолго. Про последствия-то Карл от тебя утаил.

Вероника продолжила. Она рассказала, как Карл вызвался ей помочь и привел к своей сестре, якобы чтобы та прочитала ее судьбу, а демоница вместо этого попыталась Вероникину судьбу изменить, и как Магда не успела завершить свое дело, потому что Вероника сбежала и оказалась в мире Лиса Улисса, на мгновение увидев Нижний мир.

– Ага, – задумчиво произнес Лис Улисс, когда девочка замолчала. – Значит, тогда она не изменила твою судьбу до конца. И завершила свою работу только теперь. После чего взяла да спокойно тебя отпустила. Почему? А потому что знала, что ты и так сделаешь то, что нужно ей и Карлу. Вопрос только в том, что именно им нужно. Ты не знаешь?

Вероника пожала плечами.

– Погоди-погоди! – Улисс нахмурил лоб и потер виски. – Кажется, я уловил. Ты сбежала от Карла и Магды, попала в наш мир и угодила к брату Нимроду, который тебя использовал в собственных целях. После чего наши демонические друзья вновь до тебя добираются, Магда завершает изменение твоей ладони и тут же отпускает. И что же ты? Ты стремишься вернуться к брату Нимроду! Ага!

– Что ага? – недовольно спросила Вероника. – Я ничего не понимаю.

– Это именно то, что нужно Карлу и Магде! – воскликнул Улисс. – Чтобы ты оказалась с братом Нимродом! Они с самого начала этого хотели! Только в первый раз это произошло преждевременно, так как Магда изменила твою судьбу лишь частично. Поэтому ты воплотила только часть их плана, и поэтому они так стремились до тебя добраться. И теперь, когда твоя ладонь изменена полностью, ты сама возвращаешься к брату Нимроду, чтобы довершить начатое!

Вероника недоверчиво покосилась на Улисса.

– Да ну, ерунда. Я сама хочу вернуться. Потому что чувствую себя ответственной за тех, кто в меня верит. Мы в ответе за тех, кого приручили. Это, между прочим, тоже лис сказал.

– Не стану спорить с незнакомым мне лисом, – улыбнулся Улисс, – однако замечу – кто кого приручил, еще большой вопрос. Вероника, как же ты не понимаешь? Ты не сама идешь к брату Нимроду, тебя направляют измененные линии судьбы. Это нужно не тебе, а демонам. Зачем – пока не ясно, но очевидно, что они надеются таким образом причинить огромный вред моему городу и, видимо, мне.

– Чепуха! Это мое собственное желание! – рассердилась Вероника и резко встала. – С меня довольно! Меня ждут мои верониканцы!

Она решительно зашагала к невзрачному строению, которое вело в Верхний мир, в подземелье замка графа Бабуина.

– Почему бы тебе не стать Константином? – бросил ей в спину Улисс.

Вероника остановилась.

– Или почему бы тебе не стать мной? – сказал Улисс.

Девочка повернулась.

– Ты о чем? – спросила она одновременно и раздраженно, и обеспокоенно.

– Стань Бертой. Евгением. Хулиганом Феликсом. Сверхобезьяном. Братом Нимродом. Короче, кем угодно, только не Вероникой.

Девочка молчала. Решительный настрой ее покинул.

– Думаешь, Карл и Магда случайно выбрали именно тебя? – продолжал Улисс. – О, нет! Ты отлично дала понять, что ты именно та, кто им нужна.

Вероника приблизилась к лису и снова уселась рядом.

– Почему?

– Потому что ты рассказала Карлу, что стремишься стать Феликсом. Или, если говорить обобщенно, ты продемонстрировала готовность не идти собственной дорогой. И Карл с Магдой увидели в тебе превосходный материал для воплощения своих идей.

– Материал? – поморщилась Вероника.

– Да, вроде глины. Ты показала, что из тебя можно вылепить, что угодно. Возможно, в противном случае Магде и не удалось бы изменить линии на твоей ладони.

– Так не бывает. – Вероника сделала попытку рассмеяться, но смех получился искусственный и неубедительный.

– Бывает по-всякому, – возразил Улисс. – Магда колдует над ладонью, а кто-то другой, – скажем, Магистр, – внушает бредовые идеи. Но цель одинакова – сотворить марионетку из того, кто готов отказаться от своего «я», кто боится или стыдится самого себя, кому кажется, что лучше быть не собой, а кем-то другим. Якобы так будет правильней и надежней.

– Кто такой Магистр? – глухо поинтересовалась Вероника.

– Один весьма неординарный господин, с которым мы с Марио недавно столкнулись. Магистр находил ребят, подобных тебе, боящихся обрести собственную судьбу и потому готовых принять за нее тот бред, что им внушал Магистр. Он лепил из них, что хотел. Думаю, он бы обрадовался встрече с тобой. Тебе нравится фраза «Сфинксы Преисподней»?

– Да.

– Точно бы обрадовался.

Они немного помолчали, а затем Улисс сказал:

– Ты сейчас на развилке. Знаешь, как в сказках: направо пойдешь – себя потеряешь, налево пойдешь – Сверхобезьяном не станешь.

– Я должна идти направо, – бесцветно произнесла Вероника, почесывая многострадальную ладонь.

– Ничего ты не должна, – мягко возразил Улисс. – Ты свободна в выборе. Можешь подняться со мной наверх, а потом вернуться домой – мы придумаем, как.

Вероника не ответила. Она прислушалась к собственным чувствам. Сначала чувства несли всякую бессвязную чушь, а потом, наконец договорившись между собой, в один голос заявили: «Судьба есть судьба. Твоя судьба – стать Сверхобезьяном».

– Я иду к брату Нимроду, – сказала Вероника.

Улисс больше не пытался ее остановить. Он сделал все, что мог. Девочка исчезла в проеме двери странного строения, а лис вздохнул и принялся искать выход из положения. Положения, которое с уходом Вероники существенно осложнилось.

Он уже собрался продолжить свой путь в глубь Нижнего мира, чтобы отыскать Карла и Магду, как услышал:

– Улисс.

Вероника вернулась. Она смотрела на лиса, взгляд ее выражал смятение.

Улисс встал и подошел к девочке. Она вытянула вперед левую руку:

– Смотри…

Улисс увидел, что ладонь Вероники покраснела, но поразило его другое: линии судьбы подрагивали, словно были готовы сорваться с места.

– Ужасно чешется, – призналась Вероника, морщась и потирая ладонь.

Улисс пристально посмотрел на девочку.

– Тебе уже не так сильно хочется к брату Нимроду?

– Да… Только это вышло наоборот. Я поднималась по ступенькам в подземелье и думала о том, что ты мне сказал. И вдруг почувствовала – где-то очень глубоко в душе, – что на самом деле совсем не хочу быть Сверхобезьяном. Вспомнила дом, маму, папу, брата, друзей… Я подумала, что мое место рядом с ними, именно там я смогу быть самой собой. И я не заметила, как повернула обратно. И тогда ужасно зачесалась ладонь. А когда я вышла к свету, то увидела, что линии двигаются.

Вероника перестала чесать ладонь и, кинув взгляд в даль, сказала:

– Я хочу все исправить. Хотя бы попытаться. Я выступлю по телевизору и расскажу правду! Только мне страшно…

Улисс понимающе улыбнулся.

– Конечно, страшно. Но мне кажется, ты с этим справишься.

Вероника кивнула и вдруг вскрикнула:

– Ай, как больно!

Ее измученная ладонь словно засветилась изнутри, а линии пришли в движение, возвращаясь на свои прежние места.

– Вот и все, – удовлетворенно произнес Улисс. – Твоя судьба к тебе вернулась. Давай-ка пойдем, пока Карл с Магдой не прознали, что их план провалился. И кстати… Бенедикт просил передать, что он за тебя беспокоится.

Сумасшедший Самоучка встретил их с радостью. Он порывался угостить Улисса и Веронику чаем и развлечь историями об их похождениях в Нижнем мире, почему-то считая, будто лучше их знает, что там с ними произошло. Однако ничего не вышло.

– Мы торопимся, – сказал Улисс. – Вы можете подняться с нами.

Бенедикт замялся. Он все еще не решался выбраться на поверхность, хотя думал о такой возможности уже почти без ужаса.

Улисс и Вероника попрощались с изобретателем, пожелали ему не бояться микробов и, облачившись в рясы с капюшонами, покинули лабораторию. Из замка они выбрались без труда, притворившись туристами – братом и сестрой.

А Бенедикт вернулся к телевизору, где как раз начались новости…


Новостей в Градбурге было много.

Кошачья семья неких Секундомериков, живущая в собственном домике на краю города, подверглась нападению крыс, которые опустошили секундомериковские холодильник и погреб. Представители полиции и общества «Духовный очернитель» заявили, что Секундомерики сами виноваты в происшедшем, ибо крысы – лишь инструмент в лапах Космического Первозверя, наказывающего нечестивую семейку за грехи. А грехи Секундомериков очевидны, ибо они до сих пор не приняли верониканство. И это, по словам главы «Духовного очернителя» Жозефины Витраж, касается всех, так как тот, кто все еще противится свету истинной веры, подвергает опасности весь город. Поэтому верониканцы вынуждены принять меры. Какие именно, госпожа Витраж не уточнила, однако ее слова звучали зловеще.

Далее в новостях говорилось о новых порядках в городе. Для борьбы с безнравственностью и аморальностью создаются специальные отряды верониканцев, в чьи обязанности входит контроль за семейной жизнью градбуржцев. Наблюдатель из такого отряда селится на несколько недель у выбранной семьи и следит, чтобы домочадцы вели себя в рамках верониканской морали. Содержание наблюдателя падает на плечи контролируемых, ибо все это делается ради их же блага. Кроме того, наблюдатель должен проследить, чтобы наблюдаемые прилежно вели «Дневник мыслей» и не забывали записывать в него все мысли, которые собираются подумать.

Новости то и дело прерывались рекламой, только теперь рекламировались не товары, а верониканство:

Хозяин-верониканец уволил с работы?

Бьют на улице за то, что нет тетради

по математике?

Называют еретиком и плюют вслед?

Твои проблемы можно решить!

Просто стань верониканцем!

Каждому новообращенному

в подарок – значок!

Криминальная хроника была целиком посвящена сверхобезьянцам, которые после изгнания их из замка графа Бабуина ударились в экстремизм и терроризм.

Они подло нападали на верониканцев и противились справедливым нападениям верониканцев на них самих. Они били витрины верониканских магазинов, рвали тетради по математике, сжигали автомобили членов «Духовного очернителя» и распространяли листовки возмутительного содержания, где говорилось, что час расплаты грядет.

В телестудию подбросили видеозапись обращения к народу сверхобезьянского лидера, пожелавшего остаться неизвестным. Запись была показана в конце криминальной хроники. На фоне белой простыни, исписанной казавшимися случайными цитатами из священных текстов, стоял низенький сверхобезьянец в белой рясе и с игрушечным автоматом в лапах. Экстремист смотрел в камеру через прорези для глаз в маске, скрывавшей его морду, и говорил хорошо знакомым телезрителям голосом Его Святейшества:

– Лживое верониканство доживает свои последние часы. Очень скоро мы, святые воины Сверхобезьяна, герои и мученики, одержим победу, и тогда наконец наступят счастливые благословенные времена, когда мы будем делать все то же самое, что и верониканцы, но только во имя истинной веры – веры, которая в тыщу миллионов раз истинней, чем лживое верониканство!

Новости завершал прогноз погоды. Новый ведущий, лис-верониканец, мрачно взирал с экрана и грозно предрекал:

– Холодно. Сыро. Дождливо. Гнусно и мерзко. Безнравственно и аморально. А всё потому, что не все еще приняли верониканство!


В это время на окраине города некий пожилой кот вышел на крыльцо своего дома, сжимая в лапах ружье. Кота звали Виктор Секундомерик, и он намеревался защищать свои дом и семью от крыс.

Секундомерик прошелся вдоль забора, напряженно приглядываясь и прислушиваясь. Крыс видно не было, и вообще вокруг царили покой и тишина. Лишь иногда где-то вдали мелькали силуэты Деревянных Зверей, которых Виктор Секундомерик не считал нужным опасаться.

Внезапно ему почудилось, будто откуда-то издалека доносятся странные звуки. Словно множественные удары железа по железу.

Секундомерик нахмурился, потряс головой, чтобы отогнать наваждение, но звуки не пропали. Лишь стали немного глуше…

Глава 19

Немая сцена

Константин и Евгений направлялись в кафе, чтобы обсудить судьбу мира за чашкой чего-нибудь покрепче, чем чай. Например, кофе.

Проходя мимо городской библиотеки, они увидели толпу зверей с торжественно-мрачными мордами, портретами Вероники и плакатами «Духовного очернителя». Перед толпой вприпрыжку прохаживался одетый во все черное кролик с мегафоном в лапе, в который он заявлял самым строгим образом:

– Аморальные книги должны быть подвергнуты изъятию и сожжению! Не позволим безнравственным писакам развращать нашу молодежь и нас самих! Не тому нас учила Вероника! Я как особо духовный цензор составил перечень книг, которые мне не нравятся! Взываю к сознательности директора библиотеки Бориса: отдайте нам эти книги по-хорошему, чтобы мы могли их сжечь и очистить мир от скверны!

– Сжечь? – ужаснулся Евгений. – Да они рехнулись!

Прежде чем Константин успел его образумить, пингвин бросился к грозному кролику с криком:

– Как можно сжигать книги!

«Очернитель» отнял мегафон от губ и обратился к толпе:

– Друзья, объясните этой заблудшей душе, как можно сжигать книги.

Из толпы немедленно послышались ответы:

– На костре! В печи! В жерле вулкана!

– Как видите, способов множество, – сказал кролик Евгению.

– Да я не о том! – возмутился пингвин.

Константин подергал его за рукав:

– Поблагодари за объяснение, и пойдем!

Но Евгений не внял его уговорам.

– Одумайтесь! Нельзя сжигать книги, вы что! Это же книги!

К его и Константина удивлению, кролик задумался. Толпа, увидев, что предводитель задумался, тоже задумалась.

– Хм, – наконец произнес «очернитель». – Нечто подобное мне когда-то говорила бабушка. Вы тоже ее внук?

– Нет, – ответил Евгений. – Но у меня тоже есть бабушка.

Кролик понимающе кивнул.

– Да, книги сжигать нельзя. Решено, мы их утопим!

Евгений в отчаянии схватился за голову.

– Нельзя топить книги!

Кролик начал терять терпение.

– Речь идет об очень плохих книгах, греховных. Чего это вы их защищаете, а? Любите грех? Поклоняетесь Едогопу, Ястимоту и жене его Ашуд? Ну-ка, скажите что-нибудь наоборот!

Константин застонал. Ну почему он опять попадает в неприятности по чужой вине? Сколько можно?

А можно, как выяснилось, много, причем в данном случае неприятности только начинались. Внезапно кто-то в толпе узнал Евгения.

– Смотрите, это же тот самый пингвин, который писал для этих мерзких «Маленьких гамлетов»!

– А вот и слава, – мрачно проворчал Константин, обозревая окрестности на предмет бегства. Окрестности удручали.

Евгений растерялся. Он по-другому представлял себе популярность.

– Почему мерзкие? Хорошие «гамлеты», грустные.

Толпа сделала шаг вперед. Константин и Евгений попятились к зданию библиотеки.

Толпа оскалилась. Константин и Евгений нервно сглотнули.

За их спинами раздался звук открываемой двери, и женский голос – голос, который опешивший Евгений ожидал услышать меньше всего, – выкрикнул:

– Сюда, скорее!

Кот с пингвином кинулись к библиотеке, толпа с ревом рванула за ними, но опоздала – дверь захлопнулась. Верониканцы гневно забарабанили в нее кулаками.

Константин и Евгений переводили дух, ошеломленно уставившись на неожиданную спасительницу – волчицу Барбару, в которую всего несколько дней назад пингвин был влюблен, несчастно и безответно. Евгений прислушался к своим чувствам. Чувства молчали. Неужели любовь прошла? «Эй, чувства!», – позвал он. «Мы тут», – раздались из недр души тихие усталые голоса. Значит, любовь не прошла, она просто ослабла. И на том спасибо.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Евгений и тут же понял, как глупо звучит его вопрос. Пингвин отлично знал, что Барбара часто посещает библиотеку, собственно, именно здесь они и познакомились. Чтобы сгладить впечатление, Евгений добавил: – Наверно, пришла за книгами? Какими-нибудь?.. – и тут же понял, что сделал еще хуже.

Но прекрасная волчица не обратила на его оплошность ни малейшего внимания.

– Пытаюсь отсюда выбраться, – безрадостно сообщила она. – Уже довольно долго.

– А в чем проблема? – полюбопытствовал Константин.

– В моей одежде. Она не скромна. Я, видите ли, в брюках. Это теперь признак распущенности.

– Их же можно снять, – заметил кот, но, судя по убийственному взгляду волчицы, эта идея ей не понравилась.

Евгений огляделся по сторонам – библиотека была пуста. «В смутные времена, – подумалось ему, – народ не интересует библиотека. В смутные времена народ интересует библиотеку погромить». Эту мысль наглядно иллюстрировали непрекращающиеся вопли «народа» за дверью.

– А где библиотекари? – спросил Евгений. – Где директор Борис?

– Все разбежались, – ответила Барбара. – Только Борис остался. Он в кабинете, звонит в полицию. Не может дозвониться, там автоответчик – говорит, что все ушли на молитву.

Словно в подтверждение ее слов, из кабинета директора появился барсук Борис. В лапах он держал стопку книг.

Увидев кота и пингвина, директор библиотеки сделал круглые глаза.

– Евгений! Как ты вовремя!

Пингвина такая радушная встреча несказанно удивила, а Константина – возмутила. Он вовсе не считал, что Евгений вовремя. Что бы это «вовремя» ни значило.

– Вообще-то, вы меня уволили, – напомнил Борису Евгений.

– Да-да… – Барсук отвел глаза в притворном смущении. – Мне очень жаль. Больше я никогда тебя не уволю.

– Больше и не получится, – хмыкнул Константин. – Он уже у вас не работает.

– Я знаю, я знаю… – вздохнул Борис. – Потому и не уволю. Но, Евгений! Какие бы ни были между нами разногласия, ты же любишь книги!

– Люблю, – не возражал пингвин.

– Тогда на! – Борис протянул ему стопку книг, которую держал в лапах.

– Зачем? – растерялся Евгений.

– Вынеси их погромщикам! Пускай они их сожгут, может, тогда угомонятся!

Пингвин не верил своим ушам.

– И это говорите вы! Директор библиотеки! Вы должны защищать книги!

– Я и защищаю. Просто я защищаю одни книги тем, что выдаю другие. Евгений, не беспокойся, я выбрал дурацкие книги, чисто развлекательные.

– Да какая разница!

– Огромная. Их не жалко. Книги должны не развлекать, а воспитывать! Учить доброте, честности и состраданию!

Евгений вспомнил, что однажды он сказал друзьям то же самое. И ответ Улисса его тогда очень удивил:

– Самые озлобленные, лживые и жестокие звери, которых я знаю, читали в детстве именно такие книги. – В ответ на общее недоумение лис пояснил: – Эти звери потом вырастали и готовы были за свои идеалы, за то, что они сами считали «добротой, честностью и состраданием», порвать глотку всем, кто с ними не согласен.

Тогда Евгений решил, что Улисс преувеличивает, однако сейчас ему уже так не казалось.

Евгений решительно покачал головой:

– Я не стану этого делать!

Борис разочарованно вздохнул:

– Жаль. Барбара, может, вы?

Волчица в ответ лишь презрительно фыркнула.

– Придется самому, – приуныл барсук. – Нехорошо. Вдруг они меня побьют?

– Я и вам не позволю это сделать! – воскликнул Евгений, загораживая директору проход к двери. – Наш долг – защитить все книги без исключения!

Константин безуспешно пытался оттащить его в сторону:

– Дружище, хватит геройствовать, а? А то мне это кое-что напоминает!

Он имел в виду происшествие в Вершине, когда Евгений пытался сказать со сцены театра зрителям правду о том, что творилось в их городе. Тогда все чуть было не закончилось очень плохо.

Однако сам Евгений подумал о другом. Да, ситуация действительно кое-что ему напоминала. Но нечто совсем иное, нежели Константину. Борис, Барбара и Евгений, вынужденные защищать библиотеку от варваров – да ведь Евгений сам же все это описывал в своем романе! Оказывается, он предвидел события! С ума сойти…

Но если так, то, значит, возможны и другие совпадения. Погодите-ка…

– Барбара! У тебя должен быть пулемет!

Волчица уставилась на него с тем выражением морды, которое у Евгения с некоторых пор прочно ассоциировалось с отказом в любви.

– У меня нет пулемета, – сообщила Барбара.

– А мы так на вас рассчитывали, – покачал головой Константин.

Пингвин расстроился. Выходит, он предвидел не все.

– Евгений, да отойди ты наконец! – пытался урезонить его Константин.

Евгений не слушался. Он смотрел на Константина и думал, что его он тоже не предвидел.

В этот момент со звоном разбилось одно из окон, и в помещение влетел внушительных размеров булыжник.

– Ай-ай-ай! – испугался Борис. – Ну вот, теперь парой книг не отделаемся. Евгений, видишь, что ты натворил? Правильно я тебя уволил!

– Я их урезоню, – заявил Евгений.

– Не вздумай! – вздрогнул Константин.

– Я взову к их разуму.

Кот схватил пингвина за крыло.

– Какой еще разум у погромщиков! Разве что коллективный и очень маленький!

Евгений высвободил крыло.

– Константин, все нормально. Максимум, они меня не послушают.

– А что, пускай попробует! – вмешался Борис. – Господин кот, не мешайте ему!

А Барбара не сказала ничего. Зато она посмотрела на Евгения так, как никогда не смотрела прежде. Словно увидела в нем совсем не того пингвина, которого знала. Правда, Евгений этого не заметил, ему было не до того.

Он высунулся в окно и крикнул беснующейся толпе «духовных очернителей»:

– Друзья!

«Очернители» так удивились его появлению, что даже притихли.

– Друзья, послушайте!

Тут удивление «очернителей» прошло, и они снова завопили.

– Грешник! Камнями его, камнями! Пока не очистится! – Они потянулись к булыжникам.

Евгений вытянул вперед крылья, демонстрируя, что он не вооружен и что у него самые миролюбивые намерения.

– Друзья! Да, возможно, я грешен! Но пусть тот из вас бросит в меня камень, кто сам без греха!

Ему пришлось немедленно отпрянуть от окна и пригнуться, чтобы увернуться от града камней.

– Аморальный грешник! – неслось вслед за камнями.

– Ну, как там разум? – ехидно поинтересовался Константин.

– Я справлюсь, – упрямился Евгений, осторожно возвращаясь к окну. – Да послу… – Пингвин увернулся от камней. – Деревянные Зве… – Пригнулся. – Градбур… – Отпрыгнул.

Терпение Константина лопнуло. С помощью Барбары он наконец оттащил друга от окна.

– Евгений, ты самая болтливая мишень в мире. Но я не хочу тебя потерять, ты мне дорог как память.

Волчица же произнесла с нескрываемым восхищением:

– Евгений, твой поступок глуп, но отважен…

Пингвин вздрогнул и поинтересовался:

– А что для тебя важнее – что он глуп или что отважен?

В глазах Барбары промелькнула кокетливая искорка.

– Пока не решила.

«А что важно для меня?» – подумал Евгений. Он прислушался к чувствам. Те вяло заявили, что лично они сыты Барбарой по горло. Не то чтобы они о ней забыли, нет. Но с них хватит.

И Евгений вдруг понял, что больше не любит прекрасную волчицу. Более того, эта любовь, которая совсем недавно так его мучила, теперь показалась ему какой-то нелепой, временной… Какой-то школьной. Той любовью, которая бывает дана зверю не для того, чтобы соединить его судьбу с судьбой возлюбленного, а для того, чтобы характеру было от чего формироваться.

Евгений посмотрел Барбаре в глаза и сказал:

– Спасибо тебе.

– За что? – удивилась волчица.

– За науку.

Барбара нахмурилась. Ей хотелось, чтобы Евгений пригласил ее на свидание, а не чтобы он благодарил ее за какие-то непонятные науки.

Константин понял эту сцену по-своему. Он шмыгнул носом и сказал:

– Да, друзья, пора прощаться. Пришел наш последний час. – Он повернулся к пребывающему в растерянности Борису. – Спасибо вам.

– За что? – обалдел барсук.

– За науку.

– Эй, ты чего меня передразниваешь! – возмутился Евгений.

– Извини, друг. Просто у меня сейчас ни одной своей мысли, поэтому я воспользовался твоими. Но если выживем, мои мысли к твоим услугам!

В этот момент сильный удар снаружи сотряс входную дверь. Толпа «очернителей» вспомнила про такое понятие, как «таран».

– Кто-то стучится, – мрачно сообщил Константин. – Наверно, нравственность пришла.

Борис запаниковал.

– Что же делать! Теперь они меня не пощадят!

– Давайте забаррикадируем дверь книгами! – предложил Константин. – А то чего это – мы их защищаем, а они будут спокойно отлеживаться на полках?! Пускай тоже защищают нас, своих защитников!

Между тем удары в дверь следовали один за другим и сопровождались криками, не обещавшими ничего хорошего ни греховным книгам, ни греховным зверям.

Евгений упал духом.

– Теперь нас спасет только чудо…

Константин фыркнул.

– Угу. Ты бы еще сказал Вероника.

И тут произошло чудо. И, как выяснилось позже, стояла за ним именно Вероника. Когда Константин об этом узнает, он будет так поражен, что почти поверит в Веронику как в богиню. Но потом вспомнит, что она не богиня, и не поверит.

А чудо заключалось в том, что внезапно удары в дверь прекратились и крики смолкли. Константин осторожно выглянул в окно и пораженно сообщил остальным:

– Они убегают! Все!

– А как же погром? – спросил Борис, еще не веря в такое счастье.

Константин пожал плечами.

– Они опомнились! – воскликнул Евгений. – Вняли моим словам!

Однако никто не разделил его оптимизма. Барбара покачала головой:

– Сомневаюсь. Тут другое… Что-то произошло.

Прекрасная волчица была права. «Очернители» не собирались отказываться от своих высоконравственных разрушительных планов. Но их отвлекла неожиданная и очень волнительная новость, принесенная одним из членов организации как раз тогда, когда дверь библиотеки уже готова была разлететься на куски.

– Вероника! – кричал запыхавшийся еж, указывая куда-то в сторону. – По телевизору!

Все ахнули. Сама Вероника! По телевизору! До греховных ли книжек сейчас! Одухотворенная толпа бросилась по домам, к телеэкранам. Вот послушают Веронику и с еще большим рвением вернутся к уничтожению греховных книг. Наверняка богиня благословит их на это нужное дело.

Однако все вышло иначе. «Очернителей», прочих верониканцев, да и остальных градбуржцев ожидало потрясение…


Вероника ужасно нервничала. Сидящая напротив девочки ведущая программы новостей Инга Сми нервничала еще сильнее, впрочем, как и все, кто находился в этот момент в телестудии. Не волноваться в присутствии живой богини – довольно трудно.

Единственным, кто сохранял спокойствие, был Лис Улисс. Он стоял в дальнем углу и взглядом подбадривал Веронику.

Инга Сми попыталась улыбнуться в камеру, в результате чего ее симпатичная мордочка стала похожа на посмертную маску. Ведущая изо всех сил делала вид, что она в полном порядке и вовсе не дрожит.

– Дорогие телезрители, – произнесла она тоном роботов из старых фильмов. – У нас в гостях… Вероника! – Инга Сми повернулась к гостье и сказала тоном роботов из фильмов поновее, где роботы научились говорить благоговейно: – Мы внемлем…

Вероника собралась с духом и решительно посмотрела в камеру. Телезрители вздрогнули.

– Я не богиня, – тихо, но твердо произнесла девочка.

Верониканцы у телеэкранов недоуменно нахмурились и решили, что что-то со звуком.

– Не богиня, – немного громче повторила девочка.

Верониканцы у телеэкранов в панике поглядели в окно, чтобы проверить, не падает ли небо. Оно не падало.

Вероника продолжала:

– Я не Сверхобезьян… в том смысле, в котором вы думаете, что я это он. Просто я из другого мира…

Вероника рассказала про свой мир, мир людей. Где животные неразумны, бегают по лесам или живут в зоопарках. Рассказала о том, как попала в Градбург и как по ошибке была принята за легендарного Сверхобезьяна. Под конец Вероника извинилась перед градбуржцами за то, что ввела их в заблуждение.

Зрители пребывали в шоке. А небо по-прежнему не падало. Хотя должно было…


Улицы пустовали. Жители города, прикованные к телевизорам, пораженно внимали Веронике и пока не могли почувствовать, что что-то изменилось. Изменилось совсем чуть-чуть, еле уловимо, словно в знойный день вдруг подул невесть откуда взявшийся ветерок, такой легкий, что разумом его и не осознаешь, а ощущаешь только кожей. И лишь потом удивленно восклицаешь: «Ой, ветерок!»

Эта перемена касалась поведения Деревянных Зверей. Если, конечно, можно назвать поведением просто бессистемное мотание по улицам.

Мотание продолжалось. Но наблюдательному горожанину в движениях удивительных созданий теперь могла бы почудиться неуверенность…


После телепередачи брату Нимроду пришлось лично выйти к верониканцам на площадь перед Фонтаном Красноречия и выступить с успокоительной речью. С тревогой и раздражением снежный барс отметил про себя, что на площади собралось гораздо меньше народу, чем прежде. Сюда пришли те, чью веру слова Вероники не поколебали, а также те, кто пока еще сомневался, оставаться верониканцем или уже не стоит. Брату Нимроду было необходимо убедить их, что все в порядке и на самом деле конфессии вовсе не был нанесен сокрушительный удар. Ах, Вероника, это же надо, так все испортить! Ну кто ее за язык тянул? Катилась бы в свой человеческий мир молча, как и подобает лжебогам. Нет, покаяться ей захотелось, видите ли.

Ничего. Еще не все потеряно.

– Братья и сестры! – с надрывом воскликнул барс. – Вы даже не представляете, как радостно мне приветствовать вас и видеть, что вы с честью выдержали тяжелое испытание, которому подвергла нас наша богиня. Как ужасно осознавать, что она больше не с нами, что она утратила веру в саму себя! Однако наш долг – показать всем, что мы тверды, как и прежде! Что даже сама Вероника не заставит нас перестать верить в нее! И тогда наша богиня-еретичка опомнится и снова станет связующим звеном между нами и Космическим Первозверем! Мы должны верить в это! Ибо если не мы, то кто? Бывают времена, когда боги указывают нам путь. Но бывают и времена, когда мы указываем путь богам. И мы не позволим Веронике уклониться от верного курса! Иначе какие же мы верониканцы!

В свой кабинет брат Нимрод вернулся со смешанным чувством. Он не был уверен, что ему удалось успокоить верониканцев. Необходимо сделать что-нибудь такое, что укрепило бы их веру.

Брат Нимрод раскрыл «Справочную бога» и прочитал:

Мало что способно укрепить дух зверя так,

как способна на это военная победа.

Ну, конечно! Нужна крупная победа над сверхобезьянцами! Причем не поставить их вне закона, как собирался брат Нимрод ранее, а победить в бою. Так, чтобы они вообще с позором бежали из города. А то ведь небось сейчас радуются, ликуют, строят антиверониканские планы.

Размышления брата Нимрода прервал телефонный звонок.

– Ха-ха-ха! – злорадно раздалось в трубке.

Барс откинулся на спинку кресла и усмехнулся.

– Кого я слышу! Ваше Святейшество!

– Оно самое! Ну что, отступник, не долго длился ваш праздник!

– О чем вы, Ваше Святейшество?

– О том! Вероника – никакая не Сверхобезьян! Она сама сказала!

– Она просто испытывает веру своих последователей. Имеет право.

– Вот только не надо этих глупостей! Приберегите их для вашей паствы. Которая, наверно, уже вся разбежалась, ха-ха! Ну, теперь мы вам покажем!

Брат Нимрод сделал вид, что безмерно удивлен.

– Ваше Святейшество, неужели вы объявляете нам войну?

– Вот именно! Теперь, когда вы ослабли, мы покончим с вами раз и навсегда и победителями вернемся в наш замок! От имени ордена сверхобезьянцев вызываю вас всех на бой!

– От имени ордена верониканцев принимаю ваш вызов. Где и когда?

– Через два часа, перед замком!

Брат Нимрод заглянул в «Справочную бога». «Справочная» сообщила:

Место для боя должно устраивать тебя,

а не противника.

«Бесценная книга», – подумал барс и сказал:

– Нет, Ваше Святейшество, перед замком – плохая идея. Неужели мы станем осквернять кровопролитием такое священное место?

– А какое место мы станем осквернять кровопролитием? – поинтересовался главный сверхобезьянец.

– Ну, скажем… У Черного Ущелья?

Брат Нимрод покосился на «Справочную».


Годится.


Барс удовлетворенно кивнул.

– Подойдет, Ваше Святейшество?

– Отличное место! После нашей победы его переименуют в Ущелье имени Победы Сверхобезьянства. Вот увидите! Хотя нет, уже не увидите. Хи-хи. Давайте, приводите вашу жалкую кучку упертых фанатиков.

– Ну почему же кучку? – усмехнулся брат Нимрод. – Нас, упертых фанатиков, наберется несколько тысяч.

Хихиканье на другом конце линии оборвалось.

– Вы серьезно? – напрягся Его Святейшество.

– Разумеется. Ну, до встречи.

– Погодите! Слушайте, брат Нимрод, а давайте так. Мы притаимся в ущелье, а вы будете заходить в него маленькими группками. Скажем, одна маленькая группка зайдет, а минут через десять – другая. Хорошая идея, правда?

– Ммм… Даже не знаю.

– Вам что, жалко? Интересно же получится!

– Ладно, уговорили. – Брат Нимрод еле сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Вот и хорошо! – обрадовался Его Святейшество. – Да, и давайте вы не возьмете с собой оружия!

– Как же мы будем сражаться?

– Голыми лапами! У вас, верониканцев, такие сильные лапы, зачем вам оружие?

– Ладно, мы придем без оружия.

– Ура!

– А вы тоже придете без оружия?

– Нет, мы с оружием. У нас не такие сильные лапы.

– Понимаю. До свидания, Ваше Святейшество.

Брат Нимрод повесил трубку и наконец-то от души расхохотался. Да, верониканцев стало меньше, но их по-прежнему больше, чем сверхобезьянцев. У врага никаких шансов…


Через пару часов наспех собранное войско верониканцев подошло к Черному Ущелью. Бойцы вооружились чем могли – дубинами, палками, ножами и старинными алебардами, «одолженными» ради такого случая в замке графа Бабуина. В толпе мелькало также несколько пистолетов и ружей.

Сверхобезьянцы были уже здесь, но спрятаться в ущелье пока не успели. А при виде верониканской армии, которая намного превосходила их численностью, воины Его Святейшества растерялись и задумались о бегстве. Глава ордена обещал им легкую победу над безоружным врагом, однако, похоже, победа им не светила никакая – ни легкая, ни тяжелая. Зато верониканцы от души посмеивались.

От войска сверхобезьянцев отделился молодой шимпанзе и направился в сторону брата Нимрода, размахивая белым флагом.

– Сдаетесь? – спросил барс с ухмылкой.

– Еще чего! – возмутился парламентарий. – Это переговоры. Я уполномочен выразить возмущение тем, что вы явились вооруженные! У нас был договор!

Брат Нимрод пожал плечами.

– Ладно, вы выразили возмущение. Что еще?

– Еще Его Святейшество хочет знать, собираетесь ли вы выполнить вторую часть соглашения и заводить свое войско в ущелье маленькими группками?

– Конечно, собираемся! – подтвердил брат Нимрод. – Правда, группа будет всего одна. Вот она, за мной.

– Но это же все войско! – возмутился парламентарий. – Это не маленькая группка!

– Разве? А по-моему, маленькая. Всего несколько тысяч. Видимо, у нас с Его Святейшеством разные понятия о том, что такое «маленькая группка».

Парламентарий замешкался.

– Это… Может, отложим бой?

Барс кивнул с самым серьезным видом.

– Без проблем. На пять минут вас устроит?

Парламентарий не ответил. Взгляд его скользнул за спину брата Нимрода и просветлел.

– О! – обрадовался он. – Вы все-таки решили придерживаться соглашения!

Брат Нимрод нахмурился.

– Что вы имеете в виду?

– Ваша армия уменьшилась!

Барс резко повернулся и увидел, что, действительно, верониканцев стало очевидно меньше! Те, что замыкали строй, просто-напросто исчезли!

Что это значит? Дезертирство? Но как оно могло пройти незамеченным, это же не два-три зверя, а несколько сотен!

– Я пошел обратно, – сказал парламентарий. – Обрадую наших. О, у вас еще бойцов пропало!

Верониканская армия зашевелилась, бойцы занервничали.

– Что происходит?! – рявкнул брат Нимрод, пробиваясь сквозь ряды в арьергард войска. Но ответа не получил, так как остальные верониканцы тоже пребывали в замешательстве.

Вокруг раздавались панические возгласы:

– Все кончено!

– Это нам наказание за то, что не отвернулись от Вероники!

– Это нам наказание за то, что чуть не отвернулись от Вероники!

– Надо бежать! Это проклятое место!

Брат Нимрод схватил автора последней реплики за грудки и зарычал:

– Что ты сказал! А ну, повтори!

Бедняга, чуть не ставший заикой, дрожа, повторил:

– Ме-ме-место…

Брат Нимрод отшвырнул его в сторону и что есть силы заорал:

– Убираемся отсюда! Это ловушка!

Но было поздно… На мгновение вспыхнул яркий свет, вокруг верониканского войска закружились вихри, земля задрожала, и раздался оглушительный грохот.

А потом все стихло.

Ущелья больше не было. Вокруг простиралась каменистая пустыня с низенькими скучными кустарниками, неподалеку возвышались темные скалы, и никаких следов цивилизации. Вокруг Градбурга такого ландшафта не было и быть не могло.

Чуть поодаль обнаружился арьергард войска, оказавшийся в этом странном месте чуть раньше остальных. А с другой стороны, буквально через несколько секунд, возникли и сверхобезьянцы.

В замешательстве пребывали все без исключения.

– Брат Нимрод… – испуганно произнес один из верониканцев. – Что произошло?

Барс стиснул зубы в бессильной злобе. В отличие от остальных, он понимал, что произошло. Оба войска переместились в другой мир через Междуместо. А это могло произойти лишь в том случае, если это самое Междуместо открылось специально для них. Но почему? В чем смысл?

Все это очень походило на ловушку. Но как это может быть ловушкой, если брат Нимрод лично выбрал местом битвы Черное Ущелье. И «Справочная бога» его выбор одобрила.

Кстати… С очень скверным предчувствием брат Нимрод вытащил из-за пазухи мифическую книжку, раскрыл ее и уставился на одно-единственное слово:


Сюрприз!


Барса охватила ярость. Значит, действительно, ловушка! И подстроил ее тот, кто подсунул ему эту мерзкую лживую книжонку. Лис Улисс! Негодяйский лис хотел избавиться от брата Нимрода, а заодно и от верониканцев со сверхобезьянцами. Немыслимое коварство, даже брат Нимрод на такое не способен! Хотя нет, способен, если бы знал, как.

Ну, и какой толк теперь от этой битвы? За чьи души теперь сражаться враждующим конфессиям, если эти души остались в другом мире?

Но, может, и в этом мире найдутся души, готовые принять верониканство как истинную веру? Тогда появится шанс все исправить, начать с начала и выполнить миссию, пусть даже и не совсем там, где планировалось.

Брат Нимрод не заметил, как пробормотал вслух:

– Интересно, обитаем ли этот мир…

Стоявший рядом шакал Иннокентий услышал слова барса и сказал:

– Этот мир необитаем.

– А ты откуда знаешь? – вскинулся брат Нимрод.

– Ибо начертано, – ответил Иннокентий и указал на одну из скал, черную поверхность которой покрывала невесть откуда взявшаяся надпись:

Этот мир необитаем.

КП

Брат Нимрод чуть не зарычал от злости. Опять этот загадочный КП! «Какой Паршивец» – вот что означает это «КП»! Ох, добраться бы до него!

А вот то, что в этом мире нет жителей – очень плохо. За чьи души бороться? Над кем искать власти? Все бессмысленно.

«Ничего, Лис Улисс, – подумал брат Нимрод. – Ничего, КП. Я найду дорогу обратно, и тогда вам мало не покажется».

Барс обвел взглядом толпу верониканцев и сверхобезьянцев, которые уже успели смешаться с теми, кого всего несколько минут назад считали врагами. Толпа безмолвствовала. Воевать больше не хотелось, да и за что теперь воевать? Все, как завороженные, уставились на наскальную надпись.

«Немая сцена», – написал бы Евгений, если бы находился здесь. Но, к его счастью, он здесь не находился…


Недалеко от Градбурга, в лесу, собралось еще одно войско, куда более грозное, чем верониканское и сверхобезьянское, вместе взятые. Все бойцы в этой армии были крысами. Войско готовилось войти в город и разграбить его, ожидался лишь приказ генерала Гаубица.

Сам генерал Гаубиц стоял вместе со своим адьютантом на пригорке и смотрел в полевой бинокль. Он видел, как со стороны города приближается одинокая фигура. Это был разведчик, и генерал намеревался его дождаться, прежде чем отдать приказ о наступлении.

Вообще-то, напасть на Градбург следовало еще с утра, до того как стали слышны Железные Звери. Однако из города доходили странные и тревожные слухи о неправильном поведении Деревянных Зверей. Гаубиц не любил напрасно рисковать и тянул до последнего, рассчитывая, что на военную операцию под кодовым названием «Разбой» время останется. Все зависело от донесения разведки.

А вот, кстати, и она.

– Мой генерал, Деревянные Звери пропали! – взволнованно сообщил разведчик, как только взобрался на пригорок.

Генералу это известие не понравилось.

– Так быстро? Плохо. Мы рискуем не успеть разграбить город до появления Железных Зверей. Возможно, придется ограничиться только окраиной.

Разведчик затряс головой:

– Нет-нет, мой генерал, дело в другом! Деревянные Звери не уничтожены. Они просто пропали. И Железных уже не слышно!

– Ах, вот оно что… – Генерал Гаубиц задумался.

Выходит, кому-то в Градбурге удалось отвести беду. Похвально. Хотя и жалко. Что ж, крысы умеют ждать.

Генерал Гаубиц повернулся к адьютанту:

– Операция отменяется. Мы отступаем.

Глава 20

Финальный пафос

Археолог Бенджамин Крот и суслик Георгий сидели в парке на скамейке и думали о вечном. Мысль Георгия, будь она высказана, звучала бы так: «Существуют ли на вечные вопросы вечные ответы?» А мысль Крота так: «Это ж надо, заставить ученика спать на твердом полу! Вот вечно он так!»

– Какие-то проблемы, профессор? – беспечно полюбопытствовал Георгий, от которого не укрылось скверное расположение духа енота.

– Конечно! – с мрачным энтузиазмом подтвердил Крот. – У меня болит все тело!

– Ого… – посочувствовал суслик. – Тогда вам надо к врачу. К специалисту в области всех тел.

– Мне не надо к врачу! Что мне нужно, так это здоровый сон! Следующую ночь вы опять заставите меня спать на сене, пока сами будете нежиться в теплой постели?

– А что, профессор, вас это злит?

– Еще как!

– Тогда опять.

Крот чуть не задохнулся от возмущения.

– Тогда и вы спите на полу! Настоящий учитель должен разделять тяжкую долю ученика!

– Я ее разделил, когда сам был учеником. К тому же, если я тоже улягусь на полу, у вас не будет повода злиться. И в чем тогда урок?

– Зачем нужно, чтобы я злился?

– Это-то как раз и не нужно, профессор. Нужно, чтобы вы осознали, какая это фигня, и не злились.

– Понимаю. Хорошо, я не злюсь.

Георгий недоверчиво покосился на ученика.

– Как-то вы зло это сказали, профессор.

– Просто у меня в горле першит. Кхе-кхе.

– Так ведь и взгляд злой.

– Так ведь и в глазах першит.

Суслик вздохнул.

– Профессор, вы хотите стать философом или нет?

Крот пожал плечами.

– Уже не знаю… Смотрите, учитель, газета.

Это ветер пригнал к их скамейке сегодняшний выпуск «Градбургского вестника». Георгий поступок ветра не одобрил:

– Газеты – это фигня.

Крот подобрал «Градбургский вестник». В отличие от учителя, ему нравились газеты – они вызывали у него различные негативные эмоции, которые енот любил.

Он пролистал «Вестник» и вдруг наткнулся на заметку, которая заставила его сердце сжаться.

– Новости археологии, – глухо прочитал он, скорее для самого себя, нежели для Георгия. – В Птеродактилевой Долине найден прекрасно сохранившийся скелет бронтозайца. – Енот поднял глаза. – Невероятно…

– Наверно, очень древний? – поинтересовался суслик.

– Очень… И ведь кто нашел! Профессор Ископайко!

– Молодец Ископайко, – одобрил Георгий.

Крот резко повернулся к суслику, взгляд его выражал душевные муки. Он ностальгически вздохнул.

– Вы не понимаете, учитель! На его месте должен был быть я! Это же мои раскопки! Я передал их Ископайко, когда занялся охотой на расхитителей гробниц!

Енот уставился в землю таким взглядом, словно видел ее насквозь.

– Я хочу вернуться в чистую археологию. Все эти расхитители, сокровища, избирательные пофигизмы… Зачем они мне? Учитель, вы только не обижайтесь!

– На что мне обижаться? – улыбнулся Георгий. – Вы решили вернуться к своему призванию, это же замечательно. Я с удовольствием найду вашему поступку философское оправдание.

– Значит, вас не задевает, что я больше не хочу становиться философом?

– Ах, профессор, философ из вас все равно получился бы так себе. Это, конечно, фигня, но… Будьте лучше хорошим археологом!

Впервые за долгое время Бенджамин Крот почувствовал себя счастливым. А то ведь он уже начал забывать, что у слова «несчастье» существует антоним.

– Ура! Мне больше не придется спать на полу!

– Да, профессор. Отныне разве что в поле на голой земле.

Суслик с енотом переглянулись и рассмеялись. Крот сказал:

– Я чувствую себя, как тот енот из известной притчи. Про то, как один енот отправился искать лучшее место на свете и понял, что дом и есть то самое место.

Георгий понимающе кивнул:

– Я знаю похожую притчу, только она про улитку. Одна улитка отправилась искать лучшее место на свете и поняла, что оно всегда при ней.

– Не очень похоже, – заметил Крот. – Притча про енота, она же будто обо мне!

– Угу. А про улитку – обо мне, – кивнул Георгий. – Кстати, есть еще одна притча из той же оперы. Про лиса, который отправился искать что-нибудь, что оправдало бы его поиск.

– Как это? – удивился Крот.

– А он не знал, что именно ищет.

– Зачем же тогда отправляться на поиски? – по-прежнему недоумевал археолог.

– Чтобы узнать, что искать.

Крот нахмурился.

– Мне не нравится эта притча. Она непонятная, а ее герой напоминает Лиса Улисса. Который тоже непонятный. Не удивлюсь, если он прямо сейчас делает что-нибудь непонятное…


Если бы Бенджамин Крот мог узнать, чем на самом деле сейчас занят Лис Улисс, то, скорее всего, он бы воскликнул: «Я же говорил!» Ибо со стороны действия Улисса вряд ли бы кому-то показались понятными. Их пока не понимала даже Вероника, хотя и находилась рядом.

Девочка и лис стояли перед замком графа Бабуина. На фоне красноватого закатного неба строение выглядело одиноким и заброшенным. Совсем недавно замок был полон зверей, он гудел, как улей, жил полноценной жизнью, дав приют фанатикам, интриганам и тем, кто стал сверхобезьянцем или верониканцем в поисках истины. Однако теперь здесь мало кто остался. Большинство сектантов, и тех и других, куда-то загадочно исчезли. И хотя их исчезновение выглядело довольно зловеще, город вздохнул с облегчением.

– Зачем мы здесь? – Вероника поежилась, не столько от ветра, сколько от неприятных воспоминаний, связанных с этим местом. – Я думала, ты приведешь меня туда, откуда я смогу попасть домой.

– Так и есть, – ответил Улисс. – Это где-то здесь.

– С чего ты взял?

– Из-за твоего телефона. Он был у Константина, в замке, когда твоей маме удалось на него позвонить. Это значит, что где-то здесь открывалось Междуместо. И если оно открылось тогда, значит, может открыться и сейчас.

Перед тем как направиться сюда, Улисс и Вероника заскочили к лису домой за мобильником и Вероникиным пальто. Только школьный ранец Вероники все еще оставался где-то в недрах замка, и, похоже, отыскать его будет непросто. Если вообще возможно.

Девочка вынула из кармана телефон и потыкала кнопки. Безрезультатно. Мобильник оставался глух и нем.

– Ничего… – разочарованно произнесла Вероника. – Как же мы найдем его, это Междуместо?

– Никак, – ответил Улисс. – В том-то и дело, что его нельзя найти. Оно само открывается, если это нужно.

– Кому нужно?

Лис пожал плечами.

– Ну, допустим, судьбе. Вряд ли мы когда-либо узнаем более точный ответ.

– А почему ты считаешь, что этот момент наступил?

Улисс повернулся к девочке.

– Ты попала в наш мир из-за колдовства демонов. Теперь колдовство рассеялось, и ты, насколько смогла, исправила то, что здесь натворила. Судьбе больше незачем удерживать тебя в нашем мире. Если мои расчеты верны, то как только ты окажешься в нужном месте, тебя перенесет домой.

Вероника облизнула пересохшие губы.

– И ты знаешь, где это место?

– Думаю, да…

– В замке? Ты сказал, что Междуместо открылось, когда мобильник был в замке, а значит, и оно само в замке.

– Оно не совсем в замке. Оно поблизости… Вспомни, Вероника, что ты видела, когда тебя переносило в наш мир?

Девочка задумалась. Затем сделала круглые глаза.

– Какое-то мгновение я видела Нижний мир!

Улисс кивнул.

– Вот и ответ. Нам нужно в Нижний мир. Как раз под замком. Твое Междуместо откроется там. Если откроется.

Вероника схватила его за лапу:

– Улисс, но я не хочу в Нижний мир! Мне страшно!

– Понимаю, – мягко произнес Улисс. – Однако другого способа, боюсь, нет. Разве что сокровищница саблезубых, однако туда не попасть.

– Но ты пойдешь со мной, правда?

Лис замялся.

– Мое присутствие может оказаться помехой. Вдруг Междуместо не откроется, если ты будешь не одна… – Он наткнулся на отчаянный взгляд Вероники. – Неважно. Я пойду с тобой.

Они приблизились к входной двери замка графа Бабуина. Рядом со входом висело крупное объявление:

МУЗЕЙ СВЕРХОБЕЗЬЯНСТВА И ВЕРОНИКАНСТВА

Окунитесь в мрачный мир несколькочасовой давности!

Улисс рассмеялся.

– Быстро же они сориентировались. В деловой смекалке графу Бабуину не откажешь.

Однако Веронике совсем не было весело. Она не знала, какой прием ждет ее в замке, превращенном из-за нее в музей. К тому же краем уха она слышала какой-то тихий звук, который сильно действовал на нервы и вызывал чувство тревоги. Вероника прислушалась и вдруг поняла, откуда этот звук исходит.

– Улисс, ты свистишь!

– Это не я, – ответил лис, вытаскивая из внутреннего кармана пальто свирель, некогда принадлежащую Флейтисту-В-Поношенном-Пальто из города Вершины. – Это она. Видишь, на ветру она звучит еще громче.

– Сама? – поразилась Вероника. – Разве в нее не надо дуть?

– Это особая свирель, – пояснил Улисс. – Согласно одному предсказанию, она должна родить звук, который приведет к ответам на многие вопросы. Вот она и рождает. А это, дорогая Вероника, знак, что мы на верном пути.

Он убрал инструмент обратно в карман и позвонил в дверь. Прошло около минуты, прежде чем в двери отворилось смотровое окошко. Из него на Улисса уставились недовольные глаза.

– Музей закрыт! – ворчливо сообщили недовольные глаза. – Поздно уже. Приходите завтра. – Тут глаза заметили Веронику и из недовольных превратились в обалдевшие. – Вы?! Никуда не уходите, я сейчас позову графа!

Глаза исчезли. А через пару минут напряженного ожидания дверь распахнулась. На пороге стоял улыбающийся во всю пасть граф Бабуин, сменивший рясу сектанта на серый деловой костюм.

– Вероника! Собственной персоной! Да вы заходите, заходите!

Ошарашенная таким радушным приемом, девочка, настороженно поглядывая по сторонам, переступила порог. Улисс, сохраняя спокойствие, последовал за ней.

– Вероника! – воскликнул граф Бабуин. – У меня к вам отличное предложение! Давайте вы будете работать в моем музее экспонатом! Будете изображать из себя богиню, для вас же это раз плюнуть!

Девочка стояла перед ним огорошенная и не знала, что ответить. Зато Улисс знал.

– Прежде всего мы должны осмотреть место предлагаемой работы, – важно заявил он.

Граф Бабуин перевел на него взгляд и поинтересовался:

– С кем имею честь?

Улисс слегка склонил голову и представился:

– Лис Улисс, адвокат. Представляю интересы Вероники.

– Очень приятно, – ответил хозяин замка. – Я граф Бабуин. Тоже представляю интересы Вероники. Представляю их, как совпадающие с моими.

– Поглядим… – уклончиво сказал Улисс. – Итак, место работы?

– Да весь замок! Он будет полностью в ее распоряжении!

– С вашего разрешения, мы бы хотели пройтись по нему, приглядеться, так сказать, к условиям труда.

– Конечно, пройдитесь! А потом приходите ко мне в кабинет, он на втором этаже, и все обсудим подробно! Дать вам провожатого?

Улисс повел лапой – мол, провожатый нам ни к чему.

– Как угодно, – сказал граф Бабуин. – Кстати, вы свистите.

– Адвокаты всегда свистят, – невозмутимо объяснил Улисс.

Граф Бабуин удалился, оставив Улисса и Веронику одних. Перед ними простирался коридор, заканчивающийся лифтом. Картины с изображением Сверхобезьяна, прежде в изобилии развешанные на стенах, исчезли. Их сменили пейзажи, натюрморты и портреты Бабуиновых предков.

Флейта, спрятанная во внутреннем кармане пальто Улисса, продолжала тихонько что-то напевать, и ее голос усиливался по мере того, как лис с девочкой приближались к лифту.

– Мне еще ни разу не удавалось спуститься на этом лифте ниже минус второго этажа, – негромко произнес Улисс. – Что-то всегда мешало. Однако, если Междуместо действительно тебя ждет, то должно получиться…

Вероника вошла в лифт вместе с Улиссом, взяв его за лапу. Ей, конечно, очень хотелось вернуться домой, но, желательно, минуя замок графа Бабуина и, уж тем более, Нижний мир.

Лифт, полностью игнорируя Вероникины чувства, двинулся вниз. Он добрался до минус второго этажа и не остановился. Вероника прикусила губу и покосилась на Улисса – спутник, если и нервничал, то виду не подавал.

Лифт проезжал этаж за этажом, и казалось, что в его кабине становится жарче. Вот на панели замерцало «-7», и лифт остановился. За дверной решеткой, весь в оттенках красного, простирался Нижний мир…

Вероника узнала этот пейзаж. Он отпечатался в ее памяти, как на фотокарточке, хотя она наблюдала его лишь пару мгновений. В те самые мгновения перехода из ее мира в сокровищницу саблезубых тигров. Пустынная улица, красные дома, отсутствие растительности – один в один как тогда.

– Даже не знаю, что теперь делать, – озабоченно сказал Улисс. – Может, попытаться как-то ее проломить?

Вероника перевела на него изумленный взгляд.

– О чем ты? Что проломить?

Теперь настал черед Улисса удивляться.

– Стену, разумеется!

– Какую стену?

– Вот эту, какую же еще? – Лис указал в сторону мира демонов.

– Улисс… – настороженно проронила Вероника. – Ты что, не видишь Нижний мир?

Улисс нахмурился.

– Нет. Я вижу каменную стену, и никакого выхода. А ты, стало быть, видишь Нижний мир?

Девочка кивнула.

– Тот самый его участок, что и тогда… Когда в первый раз сбежала от Карла и Магды.

– Ах, вот оно что… Поздравляю, Вероника. Мы на месте. Дальше мне дороги нет, проход открыт только для тебя.

Девочка замялась. Ей было страшно выходить из лифта. Ей было страшно оставаться в лифте. Она пыталась понять, что ее пугает сильнее. Она подумала и поняла.

Вероника отодвинула дверную решетку. Жаркий воздух Нижнего мира колыхался, приглашая девочку сделать первый шаг.

Вероника повернулась к Улиссу:

– Жаль, я ни с кем не успела попрощаться. Передай ребятам, что я их не забуду, ладно?

– Конечно. Прощай, Вероника. Храни свою судьбу.

Вероника улыбнулась.

– Постараюсь. Прощай, Улисс. Спасибо тебе.

– Погоди… – Улисс вытащил поющую флейту и протянул девочке. – Возьми. На память.

Но Вероника не решалась принять подарок.

– А как же ответы, к которым она должна привести?

– Сам найду. Бери. Видишь, она склеена из трех частей. Эти обломки были у Берты, Константина и Евгения. Думаю, они не стали бы возражать против такого подарка – чтобы ты о всех нас помнила.

Вероника бережно приняла из лап лиса свирель.

– Спасибо… А у меня, к сожалению, для вас ничего нет.

Улисс засмеялся.

– О, не волнуйся! Тебя здесь точно не забудут!

Вероника улыбнулась и, собравшись с духом, сделала шаг в Нижний мир…

Ей показалось, будто ее закружило в вихре, перед глазами заплясали огни, а в ушах прогремел гром. Но продолжалось это не долее пары мгновений.

Вероника находилась в знакомом подъезде. Это был тот самый дом, куда привел ее Карл, чтобы узнать ее судьбу. За спиной закрылись дверцы лифта, из которого она, как могло показаться, только что вышла, но это был вовсе не лифт в замке графа Бабуина, а самый обыкновенный лифт, принадлежащий этому дому в ее мире. Вокруг никого не было. Пролетом ниже девочка увидела дверь на улицу и, ахнув, заспешила наружу.

Родной мир встретил Веронику моросящим дождиком, огнями вечерних фонарей и знакомыми с детства звуками и запахами любимого города.

Свирель в руке девочки молчала. Ответы, к которым могло бы привести ее пение, находились бесконечно далеко отсюда. Вероника вздохнула и зашагала домой, не без тревоги размышляя о том, что скажет родителям. Чем объяснит столь долгое свое отсутствие? Правде они вряд ли поверят. Да еще и ранец она потеряла, вместе со всеми учебниками и тетрадями. Он так и остался в замке графа Бабуина.

«Ну и ладно, – подумала девочка. – Им там, в музее верониканства, он нужнее, чем мне. А родителям расскажу правду. Верить или нет, пускай решают сами. Большие уже…»


Улисс видел, как Вероника буквально прошла сквозь стену. Он потрогал стену лапой – та была твердой и шершавой.

– Однако, – покачал головой Улисс.

Лифт нервно дернулся и начал подъем…

Вернувшись в пустующий коридор на первом этаже, Улисс поначалу не заподозрил неладное. Вроде бы все здесь оставалось таким же, как и тогда, когда они с Вероникой сюда явились. Однако в конце коридора Улисса ожидал сюрприз. Вместо ожидаемой входной двери здесь теперь была каменная стена, точно такая же, как и та стена на минус седьмом этаже, через которую несколько минут назад ушла Вероника.

Некоторое время лис озадаченно разглядывал неожиданное препятствие, а потом направился на второй этаж, чтобы получить объяснения у графа Бабуина.

Дверь в кабинет графа оказалась распахнута, внутри горел свет, но никого не было. И вообще, возникло такое чувство, будто во всем замке нет ни души.

Улисс нахмурился и ступил в кабинет.

Первое, что бросилось ему в глаза, была чернота за окном. Словно ночное небо без луны и без звезд. И это странно, так как до ночи еще оставалось время.

Улисс подошел к окну и обнаружил, что дело вовсе не в ночи. Чернота за окном не была небом. Она было просто чернотой. «Наверное, так выглядит ничто, – подумалось Улиссу. – То самое ничто, в котором обитал Космический Первозверь до того, как придумал мир».

Лис озабоченно потер подбородок. И что теперь делать? Тоже придумать мир?

Улисс повернулся и повел взглядом по кабинету.

– Есть здесь кто-нибудь? – громко спросил он. Его слова разбились об абсолютную тишину.

Улисс выглянул за дверь и огляделся – коридор был пуст.

– Эй!

Ничего. Улисс вернулся в кабинет и увидел, что на письменном столе появился предмет, которого еще пару мгновений назад не было и в помине.

Красивая тонкая свирель красного цвета. Очень похожая на свирель Флейтиста-В-Поношенном-Пальто из Вершины, которого встретили Берта, Константин и Евгений, а также на свирель Флейтиста-В-Поношенном-Пальто из Долины Сугробов, которого встретил в своих странствиях сам Улисс.

Лис уселся в кресло графа Бабуина и взял свирель в лапы. Осмотрел ее со всех сторон, а затем поднес к губам и дунул. Инструмент издал тонкий звук. Из коридора ему ответила другая флейта, и, спустя мгновение, в кабинет, пританцовывая, вплыл саблезубый тигр Ефрат Уйсур в халате, разрисованном драконами. Наигрывая на свирели красивую мелодию и лукаво поглядывая на Улисса, почтенный старец расположился на стуле по другую сторону стола.

– У меня так не получается, – сказал Улисс.

Ефрат Уйсур отнял флейту от губ и ответил:

– Еще научитесь.

– Не исключено, – кивнул Улисс. – Только зачем?

– Ну, она же вас выбрала.

Улисс перевел взгляд на свирель в своей лапе.

– Она?

– Ну да.

– А я думал, что меня выбрала другая флейта, склеенная. Ведь именно она должна была привести меня к ответам на многие вопросы. Правда, я подарил ее Веронике…

– И правильно сделали, – одобрил Ефрат. – У девочки есть все задатки.

– Задатки чего?

Вместо ответа саблезубый тигр сыграл на флейте коротенькую игривую мелодию, а затем сказал:

– Улисс, признайтесь, беспокоитесь за Веронику?

– Девочка на моих глазах растворилась в каменной стене. Да, меня это слегка беспокоит.

– С ней все в порядке. Она дома. Считайте это первым из многих ответов. Но, вообще, Улисс, вы теперь и собственными силами можете прийти к некоторым ответам. Попробуете? Например, что вы думаете по поводу того места, в котором мы находимся?

У Улисса уже имелось мнение на этот счет.

– Полагаю, что этот черный квадрат, – он ткнул в сторону окна, – означает, что мы не в замке графа Бабуина.

– Точно.

– Мы между мирами? Это Междуместо, верно?

– Конечно.

– А выглядит оно, как замок графа Бабуина, по причинам, постичь которые мы не в состоянии?

– Вот именно.

Улисс продолжал:

– Мы оказались здесь потому, что настал какой-то очень важный момент с точки зрения судьбы?

– Настал, друг мой, – улыбнулся Ефрат.

– Тут уже вы что-нибудь скажите, – предложил лис. – А то мне одному скучно.

– Факт вашего появления здесь, Улисс, означает, что испытание окончено, – с готовностью ответил Ефрат. – А флейта – что оно пройдено вами успешно. Ваш поиск закончен, Улисс.

– Звучит торжественно и пугающе, – усмехнулся Улисс.

– Понимаю, – развел лапами саблезубый старец. – И прошу простить меня за пафос. Видите, я даже явился к вам в халате, чтобы хоть как-то его ослабить. Халат и пафос неважно сочетаются.

– Отчего же? – возразил Улисс. – В вашем фальшивом доме в лесу вы тоже были в халате, но это не мешало вам звучать очень патетично, когда вы расписывали мою великую роль в спасении мира. Вы были так убедительны, у меня и тени сомнения не возникло, что вы лукавите.

– Простите, Улисс, и поверьте, что я вас не обманывал. Про Сверхобезьяна, про сокровищницу саблезубых, про то, что вы Ищущий Лис – это все правда. Просто это не вся правда. Кое-что я от вас утаил.

Взгляд Улисса стал ироничным.

– Вы утаили самую суть происходящего. Это гораздо больше, чем «кое-что».

– Так было нужно. Вам нельзя было узнать раньше времени, в чем заключается ваш поиск. Неведение – необходимое условие. Только неведающий Ищущий Лис был способен пройти испытание до конца, воплощая великий замысел судьбы.

– Опять пафос, – укоризненно покачал головой Улисс.

– Знаю, – с наигранной грустью ответил тигр. – Обещаю, это в последний раз. Судьба, при моем, так сказать, посредничестве, намерена раскрыть перед вами все карты, так что этот пафос – финальный. Вы уж потерпите, ладно?

– Так и быть, – милостиво согласился Улисс. – Давайте перейдем непосредственно к картам.

– Давайте. Улисс, что вы думаете об Антонио и Джанкарло?

Если бы Улисс задался целью составить перечень самых важных вопросов, то вопрос о помощниках дона Кроликонне вполне мог бы претендовать в этом списке на последнее место. Поэтому лис несказанно удивился.

– А я должен о них думать?

– Не должны, но почему бы не подумать? Ваши пути практически не пересекались, однако эти волки оказались втянутыми в историю, которая без вас бы не случилась. И чем закончилась для них эта история?

– Хм… Они собрали рок-группу. Вместе с Проспером и Антуанеттой, которые тоже с детства об этом мечтали.

Ефрат улыбнулся во всю пасть.

– Вот именно, Улисс. А что скажете о Волке Самуэле, вашем хорошем знакомом со Старого Кладбища?

– Он наконец-то создал семью с той, о которой мечтал всю жизнь и почти всю смерть.

– Точно! – Ефрат радовался, как ребенок. – А юный Уйсур?

– Обрел родителей. Я все еще не понимаю, куда вы клоните.

– Скоро поймете. Улисс, а что насчет Вероники?

– А что насчет Вероники?

Ефрат многозначительно поднял палец.

– Улисс, Вероника – это самое сложное. Можно сказать, последний этап…

– Опять загадками говорите, Ефрат.

– Да, потому что хочу, чтобы отгадками говорили вы, Улисс.

– Ладно. Вероника вернулась в родной мир, к счастью, не разрушив наш. И еще она вернула себе свою судьбу.

– Свою судьбу… – повторил Ефрат. – Вот они, ключевые слова. Улисс, кто такой, по-вашему, лидер?

– Тот, кто ведет других за собой, – не раздумывая, ответил Улисс. – И звери сходят со своих троп и идут за таким лидером, опьяненные его харизмой и ораторским мастерством. Однако бывают и другие лидеры – они никого за собой не ведут. Рядо