Book: Герои



Герои

Забавная мифология-2: Герои

Предисловие

Начнем, пожалуй, с флэшбэка.

Итак, вначале был Хаос, потом Уран и Гея, потом Крон и Рея, потом Крон сожрал своих детей, дети обиделись, замутили войну с титанами, запихали папу в Тартар и начали сами править миром. Образовалась верховная троица: Зевс на земле и в воздухе, Посейдон на море и Аид в... э, Аиде (ладно, в мире мертвых). Братья женились и размножались (кроме Аида, он в силу специфики профессии не любил детей). Братья завели себе свиты по вкусу и измывались над смертными, как только могли. Смертные отвечали богам взаимностью и, в попытках дотянуться до божественности, отжигали, как только можно (взять хоть Тантала, который попытался накормить богов человечиной!).

По идее, такое никогда не может наскучить, но богам почему-то наскучило. Сентиментально-сериальные развлечения в стиле "он полюбил ее, но она его не полюбила, и она стала деревом" показались пресными. Захотелось реального экшна, причем не ординарного боевичка, а чего пофантастичнее...

Вот тогда-то и появился род героев. Герои были все больше сыновьями Зевса, изредка – Посейдона. И смертных женщин, конечно. Героев вечно тянуло на квесты и подвиги, а потому прославились они тем, что истребляли редкую чудовищную фауну Древней Греции (медуз горгон, ехидн, химер и вообще, чем уникальнее была тварь, тем больше герои радовались). Людям, которых фауна поедала, такой оборот очень нравился. А фауне – не очень, но против богов не попрешь.

Первым по хронологии героем был Персей. Почти одновременно с ним где-то по земле шастал Беллерофонт. А через три поколения герои начали рождаться прямо пачками, с разницей в несколько лет: Персей был прадедом Геракла, Геракл был почти ровесником Ясона, там же еще где-то прыгают Тесей, Орфей и целая вереница других. При этом они еще встречались между собой, всячески затрудняя наш рассказ.

А рассказ у нас будет складываться из повествований о разных героях (и плевать на хронологию). Сначала поговорим о Персее, потом скажем пару слов о Беллерофонте, потом о Геракле, Ясоне и Тесее. А потом, может, еще до кого доберемся.

Ну, как говорится – в большой греческий путь!

Часть 1. ПЕРСЕЙНЫЕ ПОХОЖДЕНИЯ

Итак, судя по хронологии, первым, кто заявил о себе мощно, круто и в веках – был Персей, сын женщины и жидкости, храбрый джигит с божественными цацками, истребитель редкой фауны, любитель чего почернее, отчаянный штукатур и дедушкомочитель. Прадед Геракла и звезда в прямом смысле слова.

Все вышесказанное следует расписать под хохлому множеством словес, чем мы сейчас и займемся. И, конечно, начнем с того, с чего начинались все мифы о великих героях.

С пророчества.

1. У меня тут Зевса... натекло...

Когда царь Аргоса Акрисий узнал от оракула, что его должен убить внук, он почему-то совсем не обрадовался – а мог бы воскликнуть, что, мол, всё как у людей, даже как у богов, и пуститься в буйный пляс. Но вместо этого царь принялся хмурить бровь и подумывать, что делать с единственной дочкой, которая и должна была народить супостата.

Решение было найдено в стиле «Эврика»: Данаю заперли в подвал. Подвал проконопатили камнями и бронзой (чтобы уж точно никакой ушлый жених не пролез). И, вроде бы, учли даже все, но оказалось, что не учли Зевса, которому в погоне за женихательством не указ ни камни, ни бронза (да по сравнению с Герой это – тьфу и растереть!)

Громовержец закономерно заинтересовался – что ж такого-то там в подвале красивого прячут – и полез брать твердыню штурмом. История молчит о первых попытках (если вспомнить, что Зевс умел превращаться в животных – таки зря молчит история, колоритные картины). На беду верховного бога, подвал был выстроен в стиле «ни муравей не проползет, ни Громовержец не промчится». Но – и вот тут оцените логику – там, где не проползет и муравей – вполне может просочиться что-нибудь жидкое…

Находчивый Зевс перешел в жидкое состояние (золотого дождя, не подумайте чего!) – и, о радость, оказалось, что подлые греческие гастарбайтеры где-то недоконопатили. Так что вскоре у Данаи закапало с потолка, а через девять месяцев после этого родился мальчик – тот самый Персей.

Аэды (у них просто настрой какой-то – пропускать самое интересное) не описывают выражение лица Акрисия, когда он увидел на руках у дочери внучка. Длинный, яркий и ужасно нецензурный монолог, который сопровождал выражение лица, время от времени прерывался воплями: «КАК?! КАК, Тифон тебя через Ехидну?!»

Даная опускала глазки и бормотала что-то, что вот, накапало… кхм, малость.

Изобразив оглушительный фэйспалм, Акрисий приказал приволочь деревянный ящик побольше, проконопатить его («Хорошо проконопатить, кому сказано, а то бывали случаи!»), после чего закатал в сундук дочь и внука и с грустным вздохом выкинул в море.

Ну, а дальше все было примерно как у Пушкина:

В синем небе звезды блещут,

В синем море волны хлещут;

Туча по небу идет,

Бочка по морю плывет.

Словно горькая вдовица,

Плачет, бьется в ней царица;

И растет ребенок там

Не по дням, а по часам.

В конце концов, ящик выкинуло на берег острова Серифы, прямо в сети рыбаку Диктису. Диктис ящик открыл – и тут уже получилось не по-пушкински, а как-то по-довинчевски: вместо «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца» перед рыбаком оказалась «Мадонна с младенцем». Ошалев от такого поэтичного выверта судьбы, рыбак отвел находку к царю острова. Вот на царском-то дворе Персей потихоньку и вырос.

Античный форум

Акрисий: У меня с потолка подвала капает Громовержец! От этого можно как-то избавиться?!

Крон: Я проверял, от ЭТОГО избавиться невозможно!

Гера: Что он делает у какого-то смертного на потолке?!

Посейдон: Сырость – это хорошо!

Аид: лол, попробуйте тряпкой.

2. Домогатели домогались-домогались...

Полидект, на царском дворе которого вырос Персей, оказался мужик не промах, решил, что он не хуже Зевса и полез женихаться к матери героя. Правда, без эффектных превращений в атмосферные осадки. Персея такой оборот дел совсем не устраивал, и он, недолго думая, заворотил царю оглобли (или превращайся в золотой дождь, как папа, или катись!). Полидект, который, как оказалось, был в чем-то еще и на Акрисия похож, насупил брови и начал думать – куда б услать ушлого сынишку.

Вариант с подвалом отпал еще на подлете (знаем, чем такое заканчивается), остался вариант более простой и заманчивый: спихнуть парнишу в квест со смертельным исходом.

– Значит так, сын Громовержца, – заявил Полидект. – Хватит тебе сидеть на казенных-то харчах. А ну взял ноги в руки и пошел за головой Медузы Горгоны! И тебе – подвиг, и мне – жизненно необходимая в хозяйстве вещь.

Тут опять приходится отвлечься на аэдов и передать героический ответ Персея:

– Ну, ладно, добуду я тебе ее голову…

И дополнить тем, что после этого Персей поинтересовался:

– …а это кто?

Выяснилось, что Медуза Горгона – колоритная личность. Когда-то она была красивой девушкой, к которой воспылал Посейдон. Но, не в пример своему брату, не стал рассказывать сказки про красивые глаза или превращаться в дождь, а просто совершил с Медузой действия определенного плана в храме Афины. Оскорбленная Медуза так громко рыдала о том, что «он не сказал мне, что у меня красивые глаза!!», что разозленная Афина превратила ее в чудовище. «Ну и все равно мне замужество не светило», – заметила Горгона и принялась носиться повсюду на золотых крыльях, раздирать людей чешуйчатыми руками и пить кровушку, всячески входя во вкус такой жизни. Сестры – Сфены и Эвриала – посмотрев на жизнь Медузы решили, что тоже хотят стать «веселыми монстрятинами» – и таки стали. В результате троица имела колоритное зрелище: змеи вместо волос, клыки-кинжалы, когти, чешуя, золотые крылья – красотища такая, что посмотришь – и в камень превратишься. Собственно, как раз народ и превращался. Толпами.

Из всех Горгон Медуза была единственной смертной, но непробиваемая броня и убийственность взгляда сводили смертность практически на нет. Но тут уже Персею начали вовсю помогать родственнички: Гермес презентовал свой меч, разрубающий любые сплавы, и сандалии-летяги; Афина отдарилась зеркальным щитом. В полезное снаряжение входила еще безразмерная сумка и шлем-невидимка.

По сути, так на войну не снаряжали еще никого.

Очень довольный таким снаряжением, Персей простился с матерью, вышел на дорогу, и тут до него дошло: где живут сестры-горгоны, никто попросту не знает.

Плюнув, герой надел крылатые сандалии и рванул по воздуху в неопределенном направлении, бормоча, что вот, божественные покровители, шлемы, мечи, сандалии… могли бы хоть приблизительную карту дать!!

Античный форум

Гермес: Дядя, ты даешь. Ты что, не мог сказать, что у нее красивые глаза?!

Посейдон: Я сказал, что у нее кривые ноги. Не оценила.

Афина: Этот Полидект такой странный. Выбрал одну смертную Горгону…

Посейдон: Мог бы выбрать бессмертную, да.

Гермес – Афине: А ты Персею точно победы хочешь?

Аид: Откуда у этого смертного МОЙ ШЛЕМ?!

Гермес покинул беседу.

3. Операция "Голову с плеч!"

Какое-то время Персей бесцельно бороздил просторы греческой вселенной, но потом Гермес сжалился, вмешался и пояснил ситуацию. Оказываются, местожительство Горгон известно старухам-Грайям (по сведениям – старшим сестрам Горгон), которые и сами-то живут не близко. Грайи примечательны тем, что на троих у них – один зуб и один глаз, которыми они и пользуются в строгой очередности (не органы, а переходящий вымпел!). При всем при этом старушки не промах и информацией обеспечены лучше, чем зрением и зубами. А потому расклад таков: подкрадываешься, крадешь у бабушек единственное достояние (не зуб крадешь! Да в кого ж ты такой тупой…), а потом подвергаешь допросу с пристрастием. Все, ТЗ получено, дуй воровать орган!

Персей, вооруженный до зубов стараниями родственничков, сильно озадачился. Что ни говори, парень уже морально изготовился головы рубать, а тут, оказывается, другие подвиги требуются… Но, поскольку сын Зевса был юношей послушным, то на остров к Граям все-таки отправился, дождался торжественной передачи глаза и упер оный у бабуль из-под трех носов.

После чего со спокойной совестью дождался коллективного вопля «Хулиганы зрения лишают!» – и предложил сменять глаз на информацию. Оживившиеся Грайи попытались раскрутить Персея еще на пару зубов («Милок, у тебя их полным-полно, ну что тебе стоит»), не преуспели и выложили все, что знали: практически точный адрес в духе «Ну, это далеко-далеко, на крайнем западе, где царствует мрачный бог Танат и его мать Нюкта».

– Спасибо, облагодетельствовали, – не растерялся Персей, вернул глаз ближайшей Грайе и полетел «далеко-далеко на крайний запад».

Кто другой, имея на руках такое количество информации, попал бы не на остров Горгон, а в гости к Танату. Но Персей был героем и долетел, куда нужно. Причем, еще и хорошо подобрал время: сестры как раз напились кровушки, раскинули крылышки и дружно сопели на своем острове: руби – не хочу.

Тут случилась еще одна заминка. Поскольку Горгоны были тройняшками, они оказались (кто б подумал, а?) одинаковы с лица. Существовала опасность рубануть одну из бессмертных Горгон и все-таки проверить на себе гостеприимство Таната. Пока Персей изображал вокруг Горгон комара и маялся вопросами типа «А если всем трем головы снести – они прирастут? А если одна не прирастет – это та, которая мне нужна?» – опять вмешался Гермес. Тяжко вздыхая, он показал на одну из Горгон и заверил, что – вот тебе Медуза, давай уже, чикай голову, а то с вашими подвигами мне свои дела делать некогда…

Подвиг проходил по всем героическим правилам. Герой подлетал к чудовищу на крылатых сандалиях, невидимый – и еще смотрел только в отражение щита, а то мало ли, глаза откроет, а помирать неохота. Горгона на поползновения героя реагировала храпом и слабым шевелением змей на голове. Гермес отчаянно закрывался ладонями где-то в сторонке и бормотал, что «да надо было мне самому этой твари голову отрубить, проще б было…»

Наконец Персей решил, что инструкцию по технике безопасности при общении с Горгонами он выполнил сполна, достал волшебный меч и свершил неимоверный подвиг: снес голову спящей Медузы. Голова не успела еще возмутиться («зачем же так будить?!»), как была уже засунута в волшебную сумку, а герой со всех сандалий несся от острова подальше. Потому что две оставшихся и бессмертных Горгон проснулись, и вид обезглавленной сестры им совсем не понравился.

Какое-то время в небесах разворачивалась игра «залови невидимку», потом Горгоны поняли, что тупо нарезают круги по воздуху, а героя-то уже и нет… И вернулись на остров, где их к тому же ожидало то еще зрелище: из тела Горгоны с потоком крови родились белоснежный крылатый конь Пегас и великан Хрисаор (только что было только тело, а тут – кони какие-то, великаны…)

Персей в то время был где-то уже над Ливией, причем зверски ругался, потому что в волшебной саморасширяющейся сумке оказался недостаток: она гнусным образом протекала. Кровь Медузы падала на землю, превращалась в змей и начинала сходу кусать ливийцев.

В общем, Сфена и Эвриала остались злыми, в небесах появился крылатый конь, на земле – новый великан, а Ливия стала пустыней, но главное – великий подвиг таки совершился.

Античный форум

Грайи: Этот гадский герой испортил нам глаз! Вернул каким-то косым и близоруким!

Зевс: Зато великий подвиг.

Сфено: Ха, глаз! Этот герой нам сестру испортил! Вместо нее – конь какой-то.

Зевс: Зато подвиг!

Танат: Задолбался косить ливийцев. Кто туда змей напустил?!

Зевс: Э-э-э…

Аид: Между прочим, брат, мог бы и получше экипировать героя на подвиг.

Зевс: ЕЩЕ лучше? Издеваешься? Как?

Аид: Дать ему молнию, гы-гы.



4. Во саду ли в огороде бегают Атланты...

Совершить великий подвиг, а потом еще мотаться по небу с головой Медузы за плечами – это вам не оливки лузгать. Эту нехитрую истину Персей почувствовал на себе и очень скоро: из живота что-то взывало к милосердию, глаза слипались, да и вообще, пережитый стресс – великий подвиг же! – давал себя знать.

Основная загвоздка была в том, что край света не был оборудован гостиницами, тавернами и постоянными дворами. А потому, оказавшись во владениях титана Атланта, Персей очень обрадовался.

Ибо владения были буржуинскими, с пышными садами и большими стадами, что намекало на приятный отдых.

Хозяин, впрочем, тоже был типичный буржуин и охранял свои владения куда как рьяно. Особенно он трясся над яблоней с золотыми яблочками. Картина «титан Атлант над фруктом чахнет» осложнялась еще и тем, что правдолюбивая Фемида выдала титану предсказание: мол, бойся, Атлант, бойся, придет к тебе однажды сын Зевса, да и обнесет твой сад и утащит твои золотые яблочки. Опасаясь подлого разбоя, Атлант обнес свой сад сам. Забором. С которого, видимо, потом брали проект для Великой Китайской Стены. Потом посадил под забором огнедышащего дракона. Но сердце чуткого садовника таки стучало неспокойно.

Можно представить, что это самое сердце вытворило, когда к титану в дом на крылышках впорхнул дружелюбный и ничего не подозревающий Персей и первым делом выдал:

– Приветик! Я – сын Зевса, не пустишь ли меня к себе на отдых и покушать?

В сердце каждого садовладельца живет тайный сторож Митрич с двустволкой. Он древнее титанов. Этот зловредный дух как раз и проснулся в сердце у Атланта, так что сын Япета и брат Прометея принялся, потрясая кулаками, вопить:

– У-у, фулюганы, лазют тут, яблоки тырют! У-у, пшел вон, а то уши оборву! У-у, у меня тут лук, солью заряженный, – (короткое замыкание в мозгу: солью?! а, плевать). – Дракона спущу, ремнем отшлепаю, брысь отседа!!!

Ошеломленный Персей заикнулся было о том, что вот, великий подвиг… Медуза… на что получил в ответ, что титан и не такую брехню слыхивал, и вообще, у титана внук – Гермес, так что на враки уже пару столетий иммунитет.

После чего дух садовника с двустволкой возобладал, и Атлант твердо решил выкинуть Персея из своего дома кверху тормашками.

Персей, некормленый, невыспанный и злой, из дома-то вышел сам. А вот уже потом разошелся не на шутку – мол, сыновей Громовержца и великих героев гнать?! А подарочка за такую ласку не хочешь, дядя?!

И вытащил из сумки голову Медузы Горгоны с отчаянно выпученными глазами.

Титан, конечно, отвернуться не успел и закаменел на славу, так, что уперся даже в небо на веки вечные.

Персей плюнул, из чистого благородства не стал покушаться на хозяйские яблоки и убрел искать другое место для отдыха, бормоча при этом, что, оказывается, голова Горгоны – ужасно нужная в хозяйстве вещь…

После такой аналитической выкладки его точно ждали великие дела.

Античный форум:

Зевс: Я что-то не понял! Гермес, ты же мне отчитывался, что заставил деда принять небесный свод на плечи?

Гермес: Ну, да.

Зевс: А он – ходит, машет руками, еще в доме сидит. И Персей теперь заставил принять его на плечи небо.

Гермес: Ага ж.

Зевс: Но он сейчас уже окаменел.

Гермес: Так точно, ага.

Мойры: Да ну, как же, он потом с Гераклом только так трепаться будет!

Зевс: Да как это понимать?!

Гермес: Ты еще не слышал, что аэды про тебя сочиняют)

5. Вкуссненькая рыбка, голлм, голлм...

К тому времени, как Персей на своих аэросандалиях домахал до Эфиопии, ему уже не хотелось не то что яблок – в принципе ничего. Правда, подлетая к царству Кефея герой малость взбодрился при виде интересной картины: «А что это там на скале такое черненькое белеется? О, оно еще и плачет! О, так оно еще и девушка? Это я удачно зашел…»

Правда, аэды выдают какие-то варианты, что Персей чуть не принял девушку за прекрасную статую из белого мрамора, но, наверное, врут. Из мрамора – может быть, но вот белого – очень вряд ли, потому что девушка, на минуточку, была коренной эфиопкой. А именно – дочкой самого царя Кефея Андромедой. И болталась она на скале совсем не от праздности душевной. И даже не потому, что прогневала богов. И даже не (по примеру Прометея) для того, чтобы ей клевали печень. То есть, гнев кое-кого правда имел место, но речь шла уже совсем не об одном органе…

Если по порядку, то мать Андромеды, Кассиопея прогневала морских нимф заявлением, что она красивее их. Нимфы, вместо того, чтобы постучать костяшками пальцев по головам, всерьез обиделись и пошли с челобитной к Посейдону. Посейдон, который нимф шибко любил как подданных и просто так, иногда в частном порядке, выслал на земли Кефея славную монстрятину.

Монстрятина последовательно пережрала: приманку у рыбаков, рыбу у рыбаков и даже частично самих рыбаков. Когда водная пакость принялась за корабли, народ пошел к оракулу, от которого и получил логичный ответ: «А вы отдайте на растерзание чудищу дочку Кассиопеи, авось, полегчает».

Вдохновленный народ не стал особо спрашивать разрешения у царя и царицы, так что Андромеду споро пристегнули к скале, украсили лавровым венком (с приправкой оно вкуснее) – и пожелали счастливо оставаться под морским бризом.

Услышав такую трагическую историю и увидев красивую, хоть и излишне загорелую девушку в беде, Персей тут же влюбился и возжелал объект любви спасти от участи вкусного полдника. Но перерубать цепи волшебным мечом почему-то не стал, потому что «лучше я совершу великий подвиг!!»

Объект будущего подвига уже всплыл с морского дна, унюхал полдник и бодро нацелился на скалу с царевной.

Кассиопея и Кефей, увидев морское диво, прибежали на берег и принялись обнимать дочь, вопя и голося.

В этом сумбуре Персей проявил себя как истинный сын Громовержца.

– Спокойно, граждане! – заявил он. – Я, на минуточку, сын Зевса и совершил великий подвиг – убил Медузу. Могу еще один совершить, исключительно ради большой любви к вашей дочери. Только… это… мне бы уточнить… а дадите дочку в жены?!

Малость прибалдевшие родители пообещали не только дочку в жены, но и царство в придачу и даже еще к нему печенек. Про печеньки Персей уже не слышал. Когда он увидел, какого размера рыбеха подплывает к скале, голод вскипел в его крови с новой силой, а потому он окончательно отбросил сомнения и рванул забарывать монстра.

Голодный герой и голодное чудовище сошлись в эпическом поединке. Голову Медузы Персей, повинуясь ясным стратегическим импульсам, использовать не стал (каменное нельзя съесть), а потому усердно тыкал монстра мечом с высоты. Монстр лупил хвостом, пытался сбить героя с сандалий и вообще очень обижался, что ему не дают законно покушать.

В конце концов крылышки на сандалиях Персея намокли. А поскольку принимать ванны с монстрами в его планы никак не входило – то он, выкрикнув для поднятия духа: «Я все равно наконец поем!!!» встал ногой на скалу и прикончил рыбку окончательно.

После чего Андромеда была раскована, и родители торжественно повели домой и ее, и новоявленного жениха.

Последний, впрочем, тоскливо оглядывался назад, рвался из рук и бормотал что-то о вкусненькой рыбке…

Античный форум:

Зевс: Ну, и как эта дрянь у берегов Эфиопии называется?

Гермес: Э-э… Персей?

Зевс: Я о монстре.

Посейдон: Это был коллекционный гуппи из моего аквариума!

Зевс: Брат, ты завязывай там с мутациями. Сколько уже тебя и Аида прошу…

Аид: Сначала подкинут вотчину с залежами урана, потом обижаются.

6. Ты виноват лишь в том, что хочется мне…

По основному закону, действующему в античных мифах – то есть по закону подлости – на свадебном пиру Персею тоже спокойно поесть не удалось. Сначала, понимаете ли, надо принести благодарственные жертвы богам (и нет, барана есть нельзя. Нельзя, кому сказано, это для богов! Тьфу ты, оттащите героя от барана, он еще сырой… живой… ну, ладно, уже только сырой, но все еще для богов…), потом знакомство с родственниками и прочие церемонии, потом речи и тосты, а потом «Так он же совершил великий подвиг! Расскажи нам, о герой, о своих свершениях!» Когда же сладостная минута наконец наступила, Персей раз двадцать повторил, как именно он героически убивал страшную Медузу и вонзил зубы в жаркое – во дворце поднялся гром, крик, и в пиршественный зал ввалился первый жених Андромеды. С копьем, при войске и при непраздничном настроении, потому как: «Пропала царевна, невеста моя-а-а!», и «А ну, отдайте, чего забрали!”, и «Где этот герой, который у меня почти жену увел?»

Герой, слившийся с барашком в страстной гармонии бытия, не прореагировал. Поэтому встал отец Андромеды и тактично напомнил горячему эфиопскому парню Финею, что невесту-то его хотели чудовищу отдать… не припоминаешь? В цепях там на скалу повесили и все такое… А вот Финея в эти трогательные мгновения рядом не наблюдалось.

На это горячий эфиоп буркнул что-то вроде того, что он «за копьем ходил» и в подтверждение этим же копьем запустил в Персея. Тем самым оторвав того от барашка.

Фактически, Финей подписал себе и своим спутникам смертный приговор.

С воплем, выражавшим весь трагизм своей Ананки: «Да дадут мне сегодня пожрать?!» – Персей вскочил и отправил копье по обратному адресу (и даже почти попал). После чего, особенно яростный по той причине, что «А счастье было так возможно, так близко…», выхватил меч и принялся рубать супостатов. С Олимпа к брату принеслась Афина со своей эгидой, и под ее прикрытием герой какое-то время преспокойно усеивал пиршественный зал телами врагов. Тела, правда, сопротивлялись, как могли, здраво рассудив, что тут вон свадьба, пир… вот этого бешеного убрать и можно хорошо попраздновать.

Что произошло дальше – тут аэды выражаются туманно. То ли у Афины нашлись другие дела, и она унеслась куда-то по ним, а Персея окружили… То ли рука бойца рубать устала, то ли вокруг полегло слишком много народа… В конце концов, может быть, какой-нибудь ушлый друг Финея прихватил со стола баранью ножку в пылу боя – так или иначе, но Персей выдал: «Ну, бойтесь, сволочи!» – и схватился уже не за меч, а за торбу. При этом скомандовал: «Кто со мной – отвернуться! Врагам – смотреть на меня, сейчас вылетит птичка!!» – и, согласно аэдам, всем друзьям хватило ума отвернуться, а всем врагам – хватило ума посмотреть…

После чего зал украсился большим количеством каменных статуй в разных позах, потому что из торбы появилась не птичка, а голова Медузы – с неизменно работающими глазами. Единственным уцелевшим оказался горячий эфиоп Финей, который по причине своей горячности не успел сообразить – друг он или враг, а потому отвернулся.

Увидев, что в друзьях у него – сплошные статуи, Финей безоговорочно признал право Персея на жену и жаркое и робко так поинтересовался: а может, не надо, а?

– Надо, Финя, надо! – твердо отвечал Персей, протягивая ему голову Медузы.

В зале стало на одну статую больше, уважаемые гости вылезли из-под столов, а великий герой сунул оружие обратно в сумку, сел и все-таки доел жаркое.

Так что свадьба в целом получилась нормальная греческая.

Античный форум:

Гера: Он вообще что-нибудь сам делать умеет?! С женихами ему Афина помогала…

Зевс: Спокуха, все не так критично. Зато у него уже не было шлема: он отдал его нимфам…

Аид: Каким нимфам?!

Зевс: Аэды поют, что Персей получил шлем от нимф…

Персефона: От КАКИХ НИМФ?!

Аид: Кому он отдал МОЙ ШЛЕМ?!

Гермес: Каменные изваяния воинов-эфиопов по сходной цене. Оптом, в розницу.

7. Так он же памятник!

Долго в царстве Кефея Персей все-таки решил не оставаться: он взял жену, поправил торбу и вернулся на Сериф к великому домогателю Полидекту. И почти сразу обнаружил, что Полидект в своих домоганиях времени зря не терял. Даная, спасаясь от приставучего царя, окопалась в храме Зевса и перешла на осадное положение. В храме Полидект Данаю не преследовал, справедливо опасаясь молний или золотых осадков. Зато время от времени бродил в окрестностях, отчего Данаяпугалась за свою честь и окапывалась в храме прочнее.

Разозленный видом активно окапывающейся матери, Персей рванул в дворец и успел, конечно, на пир (потому что в песнях аэдов цари больше ничем не занимаются). И, само собой, с порога заявил:

– Я совершил великий подвиг и выполнил твое поручение!

…сначала Полидект честно пытался вспомнить, кто такой Персей. Потом, еще больше удивляясь, начал вспоминать, какое поручение ему давал. Потом – уже совсем долго – вкуривал, почему Персей вообще жив, с таким-то поручением…

Потом, разумеется, начал ржать и тыкать пальцем, потому что «Гы-гы, а это не капустный кочан у тебя там в мешочке?»

Персей привычным жестом потянулся к своей сумке, приговаривая: «Так тебе доказательства нужны? Сейчас вылетит птичка…»

Через пару секунд в зале некаменным остались Персей, голова Горгоны и пиршественный стол. Герой посмотрел на статуи Полидекта со товарищи, резюмировал: «Хорошо пошло, нормальный мрамор», прихватил со стола горсть оливок и пошел сообщать матери, что можно больше не окапываться.

Античный форум

Танат: Заберите у этого *цензура* голову этой *цензура* Медузы! Мне долго еще отсекать пряди *цензура* у каменных статуй?!

Гермес: Чур, я забираю. В мире спрос на каменные скульптуры, хочу открыть дельце.

Танат: Я… тебя…

Гермес: Деньги пополам. Я с головой Медузки, ты с лобзиком для прядей, под мастерские подземный мир сойдет.

Аид: За предоставления помещений в долю возьмете.

Гермес: Не вопрос, как со службой доставки?

Танат: Гипноса можно подключить, у него десять тысяч крылатых детей.

Зевс: Афина, девочка моя, надо что-то делать.

8. И не рыжий, и не конопатый, и не лопатой...

Вообще-то, ошибка думать, что великий герой всея Эллады Персей все свои подвиги творил исключительно с подачи божественных родственников и с помощью головы Медузы. Сам он тоже был способен натворить неслабо.

После того, как царь Серифа чисто случайно сделался статуей, Персей усадил на трон брата Полидекта – того самого Диктиса, который спас с его матерью. А на справедливый вопрос: «А ты того… сам править не хочешь?» – ответил, что, конечно, оно бы надо, но тут во дворце архитектура неприветливая, да и вообще, ностальгия чего-то замучила, хочется на родину и дедушку повидать.

Загадочно ухмыльнувшись на прощание, Персей взял мать, жену, торбу с головой Горгоны и отчалил в сторону Аргоса.

Восторгам Акрисия, когда он узнал, кто к нему плывет, не было предела первые пять секунд, пока он не вспомнил, что…

1. По пророчеству его должен убить внук.

2. Он сам пытался утопить этого внука вместе с матерью.

3. Внук направляется к нему вместе с этой самой неутопленной матерью и женой-эфиопкой (последняя была угрозой неясной, но мало ли…).

4. Внук недавно обогатил Эфиопию и Сериф коллекцией каменных статуй, потому что у внука – голова Медузы Горгоны.

При таком раскладе восторгам пора было смениться обширным инфарктом миокарда, но Акрисий оказался мужиком крепким и с хорошей скоростью. Прибыв в Аргос, Персей узнал, что его дедушка «отбыл в неизвестном направлении на неопределенный срок». Разочарован герой не был и стал тихо-мирно править в Аргосе, перед этим сдав регалии: меч и сандалики – Гермесу, а голову Медузы – Афине. Афина от подарка осталась в девчачьем восторге и незамедлительно повесила его на грудь (у! страшненькие змейки! выпученные глазки! пойду Гере покажусь…).

Но история без исполнения пророчества была бы все-таки неполной, а потому как-то Персей закатил пышные спортивные состязания, а Акрисий – явно тайный фанат здорового образа жизни – притащился на них посмотреть. Конечно, инкогнито.

Персей, от души радуясь, что может, наконец, что-то делать без помощи богов, молвил: «Эх, отведайте силушки богатырской!» – и запустил в небо медный диск.

Акрисий, который сидел на трибунах далековато, успел подумать: «А что там за атлет?» – потом «А что там за свист?» – потом увидел медный диск, идущий ему прямой наводкой в голову со скоростью неизвестной в те дикие времена ракеты «земля-воздух»…

«Понятно», – мрачно додумал Акрисий и помер, ибо жить с половиной черепа затруднительно.



Персей же впал в отчаяние и скорбь, запричитал, что «ах я, криворукое чмо, убил милого дедушку, который пытался меня утопить» и от безмерной печальки не захотел править в Аргосе, показав себя не только героем, но и крутым логиком.

Потому Персей отдал Аргос родичу, а сам двинул в Тиринф, где благополучно доправил, нажил уйму потомков, между делом повоевал с Дионисом и основал Микены, то ли потеряв меч, то ли найдя гриб и от этого проникшись желанием что-то основывать (грибы – всегда стимул). В конце жизненного пути Афина в благодарность за украшение на панцирь прилепила Персея и Андромеду на небо как созвездия. Потому что «Брат, мы бы взяли тебя на Олимп… но Зевс как-то опасается твоей меткости».

Античный форум

Зевс: Во дворце как-то тихо. Где Гера?

Гермес: Э-э… строит козни?

Гера: Я под кроватью. Уберите от меня эту маньячку! Я не хочу смотреть на эту жуткую башку!

Афина: Зацените новую эгидку! Ну, хоть кто-нибудь!!

Зевс покинул беседу.

Гера покинула беседу.

Гермес покинул беседу.

Аид: Племяшка, у меня таких эгидок полный мир, но все живые. Заходи на досуге нарежешь.

Часть 2. БЕЛЛЕРОФОНТ, ИЛИ ОЧЕНЬ ЛОШАДИНАЯ ИСТОРИЯ

Немного позже, чем Персей (тот, который великий герой и меткий кидатель дисков в дедушек) жил другой герой, тоже в своем роде. Внук Сизифа, грек с кармой «это не я, это вышло нечаянно», друг крылатого коня и первый греческий летчик-истребитель (и не просто истребитель, а ценной фауны!). Человек-метеорит и просто сумасшедший, о котором в одной главе рассказать нельзя.

Поэтому мы расскажем в трех.

9. Заберите это! Заберите!!

История начинается с того, как Беллерофонта, внука Сизифа (да-да, того самого, который немного одессит и за это катит камень в Аиде), и прекрасного греческого мачо, начали перекидывать туда-сюда, как будто Ананка решила поиграться им в мячик.

Началось с того, что в родном городе герой совершенно случайно убил какого-то горожанина. Почему-то жители города не захотели слушать доводов: «Но это может случиться с каждым!» и «Но я же няшный, мне можно!» − а потому желающих очистить героя от убийства не нашлось, и из Коринфа Беллерофонт сбежал в Тиринф, к царю Пройту. Пройт был не против гостя, потому что граждан в Тиринфе много и «если какая случайность… ну, чего уж там».

Случайность вылезла не с той стороны. Жена Пройта Антейя рассмотрела красивого гостя и вознамерилась с гостем познакомиться с понятной стороны. Но Беллерофонт, наивная и чистая душа, заявил, что «Я мальчик нецелованный» и «Уйди, тетка, не для тебя мой цвяточек зацвел».

Богоравной Антейе это совсем не понравилось, а потому она нажаловалась мужу, что «гость твой – охальник, совсем проходу не дает, оскорбляет и преследует любовью – сил никаких нет». Жалоба предполагала скорое свидание героя с Танатом. По сугубо деловому вопросу для последнего.

Вопрос встал за средством, которым надо было убирать героя. Гость – он, однако, гость, а покровитель гостей – однако, Зевс, который грозен. Потому Пройт скоренько написал письмо папе Антеи Иобату, вручил таблички Беллерофонту и отправил с посланием.

В табличках была горячая просьба к тестю оказать услугу и прикончить подателя оного, потому что, понимаешь «жену оскорбляет».

Беллерофонт философски побрел к Иобату, который так обрадовался гостю, что девять дней чествовал его пирами. И только потом вспомнил, что гонец-то – с письмецом, надо бы прочитать…

И прочитал.

Что творилось в голове у Иобата, можно описать только приблизительно. Тут и мысли о том, что зять все-таки – свинья изрядная, и скорбь по потраченным на девятидневный пир средствам, и жалость к гостю-герою, которого надо мочить… о, минуточку, а как его мочить? Он же гость, а покровитель гостей – однако, Громовержец…

А как там героя можно убить не своими руками? О! Есть же пример Полидекта и Персея: послать убивать что-нибудь страшное, что может героя сожрать.

Жизнь Иобата становилась интересной. Ему срочно нужен был монстр.

Античный форум

Афина: Смертные такие тупые. Выходов было больше.

Гермес: Ага, переписать письмо Пройта под копирку и услать Беллерофонта еще к какой-нибудь родне. Потом опять переписать. И послать. И переписать…

Арес: Я не понял. А эту тварь он тоже нечаянно убьет?

Зевс: Меня боятся))

Посейдон: Пфе, меня боятся больше.

Аид: А, ну-ну.

10. Кони, в облаках летали кони...

По счастью, нужный образчик мутагенной фауны как раз обретался неподалеку. Тифон и Ехидна в те благословенные времена плодились, как кролики, и одна их трехголовая огнедышащая деточка забрела к Иобату. Спереди Химера была львом, сзади – змеей, посередине – дикой козой, а по характеру она была козой на все сто процентов, что плавно переводило миссию Беллерофонта в разряд невыполнимых.

Правда, Беллерофонт об этом не знал, а потому решил немедленно забарывать чудовище. Начал он с безупречного умозаключения: «Нужен конь!» Кому и зачем был нужен конь и при чем тут вообще Химера – было неясно, но Беллерофонт твердо решил обзавестись не какой-то лошадкой, а крылатым Пегасом, родившимся из крови Медузы Горгоны. Герой выждал время, создал стратегические запасы морковки и пошел караулить Пегаса к водопою.

То ли морковка была несортовой, то ли Пегас унаследовал характер матери, но на долгосрочную службу к герою он поступать не желал. Беллерофонт гонялся за парнокопытным днем и ночью, грозно взывая: «Лошаааааадка!!», − а Пегас издевательски ржал с большой высоты, время от времени проводя сеансы навозометания.

В конце концов добрый прорицатель дал герою совет из народных русских сказок: «Утро вечера мудренее!». И герой улегся спать у источника, где впервые встретился с богатырским конем. И во сне привиделась ему богиня Афина, которая явно решила оформлять шефство над всеми героями Эллады. «Ну, ты дурень, − ласково сказала богиня, − морковкой озаботился, а об уздечке забыл! Ладно уж, давай так. Морковку лучше сам съешь от греха. Приноси жертву Посейдону, он у нас по лошадям. А золотую уздечку я тебе за так подарю, не жалко».

Жертва Посейдону, золотая уздечка и ударные дозы бета-каротина сотворили чудо: Пегас попался. Последовала долгая джигитовка в небесах, но окрыленный удачей и морковкой Беллерофонт на коне усидел, после чего между животиной и ее новым хозяином закончились разногласия. Пришла пора мочить Химеру.

И вот тут-то блестящий план Беллерофонта заиграл во всей красе. Когда Химера увидела из своей пещеры летящего крылатого коня… Психологический эффект атаки далеко затмил прием «матросы на зебрах», который станет известен в глубоком будущем.

Бедное чудовище в дикой непонятке («Конь?! Летит?! А-а-а-а, те грибы были совсем не нормальные!») выскочило из пещеры и зависло в когнитивном диссонансе козьей, львиной и змеиной натур. При этом удачно подставившись под стрелы героя.

Бой был эпичен, чудовищен и, по утверждениям аэдов, ни разу не смешон. Беллерофонт, удерживаясь за бока Пегаса исключительно коленками, потому что руки были заняты луком, палил без передыху и только на поражение (по утверждениям тех же аэдов колчан у Беллерофонта был бездоннее Тартара, потому что стрелы в нем не заканчивались, а собирать их на крылатом коне он не мог). Химера, от ужаса даже не думая заползти куда-нибудь подальше в пещеру, носилась по горам и долам, изрыгая огонь и дико воя («Какого Тартара конь летит?! Когда меня уже отпустит?!»). Стратегической целью Химеры было собрать как можно больше стрел героя в разные места.

Пегас, как самый вменяемый, махал крыльями и игогокал под нос по-древнегречески: «Я конь-истребитель, живот мой набит, небо – моя обитель. А тот, который на мне сидит, считает, что он истребитель» (из чего заключаем, что Высоцкий был хорошо знаком с Пегасом и что некоторые стихи – вне времени).

Конец схватки был предрешен. У Беллерофонта не успели закончиться стрелы, а бедная Химера дрыгала рожками и ножками.

Добивая ее, с неба неслось победное ржание.

Античный форум

Аполлон: Это технически невозможно! С такой высоты… по движущейся мишени… стрелами…

Артемида: Согласна, он половину в «молоко» всадил!

Афина: Кто сказал, что это были стрелы?

Арес: Так тогда от чего Химера померла?

Танат: Инфаркт миокарда. Не все это могут вынести.

Дионис: Я вижу летающих лошадей! А-а-а-а-а-а….

Танат: Ну, вот, что я говорил.

11. Бывший лучший, но опальный стрелок

Царь Иобат с великим горем констатировал, что затея не удалась и надо искать кого-то с более устойчивой к крылатым коням психикой. Беллерофонта послали сначала к воинственным солимам, потом к воинственным амазонкам, но с этими герой разобрался уже без психологических атак (пинок в коленку, лбом об косяк и т. д.). Иобат выслал навстречу победоносному герою отряд самых мощных ликийцев, которые заманили Беллерофонта в засаду, но результатом стали только трупы мощных ликийцев и удивленный Беллерофонт: «А чего они… а я нечаянно». Тогда царь все понял, отдал герою дочку в жены и полцарства в придачу и начал ждать: а может, он сам угробится.

И таки дождался. Не находя вокруг никаких подземных гибридов и воинственных племен, Беллерофонт начал со скуки потихоньку дуреть и звездить. И зазвездился до того, что решил взлететь на своем коне аж на Олимп – посмотреть, чего там боги поделывают.

Наличие еще одного брутального мужика на Олимпе, где через раз брутальны даже женщины, в планы Зевса не входило. Поэтому Громовержец прекратил эпохальный полет еще на стадии взлета: Пегас с его подачи впал в дикую лошадиную ярость и сбросил героя. Беллерофонт, который уже привык держаться за коня только коленками, внезапно дал себя сбросить, стукнулся головой и одурел еще больше, чем до того.

В общем, Танату уже и делать почти нечего было. Так, подождать несколько лет, пока безумный Беллерофонт не нагуляется по Элладе, и прогуляться с мечиком.

Античный форум

Артемида: Только подумайте, что этот гад мог увидеть, если бы залетел на Олимп! Он мог бы осквернить своим взором меня!

Афродита: Или застать меня с Аресом, мы как раз…

Зевс: Да и мы с Ганимедом, если честно…

Гефест: ЧТО?!

Гера: ЧТО-о?!

Афродита покинула беседу.

Зевс покинул беседу.

Часть 3. ГЕРОИЧЕСКАЯ ГЕРАКЛИАДА

Уже по названию части можно заключить, что мы таки добрались до Него. Перед нами – Самая Крутая Геройская Шишка, он же Истребитель Греческой Флоры, Фауны и Населения. Душитель Таната, ходячее мочилово всего и всех, огромная фиванская заноза в печени Геры, сантехник 80 левела, домкрат небесного свода, укротитель тартарских песиков и основатель понятия «квест». Персонаж невероятного числа тупых экранизаций. Герой, давший жизнь Олимпийским Играм, а самое главное – вкусной и полезной каше.

В общем, встречайте Геракла, пока он не встретил вас.

12. Трехдневный труд – ан, и герой

О Геракле есть великое множество фильмов, а также один диснеевский мультик и диснеевский же мультсериал. Во всех этих отражениях рождение великого героя освещается мутно, а зачатие обычно не освещается вообще, потому что «ну, чаво там может быть интересного, кто жне знает, как детей делают». Ограниченные минутами просмотра режиссеры должны раз и навсегда уяснить – в истории Геракла неинтересного не бывает.

История началась с того, что Зевс под хорошее настроение решил одарить эллинов царем. Способ сотворения царя был выбран наиболее привычный: произвести путем прямой передачи божественных генов какой-нибудь симпатичной смертной. Дело осталось за достойной смертной: красивой, с подходящей биографией и желательно без склонности к самоубийственным глупостям, а то с Семелой уже намучился, а потом беременным ходить, нафиг-нафиг!

В конце концов, Громовержец остановил свой выбор на Алкмене, жене Амфитриона, военачальника Фив. Во-первых, кандидатка была красивой, во-вторых, нужная биография тоже имелась. Правда, не у нее, а у нее мужа, который исхитрился сначала вернуть своему тестю похищенные у него стада, а потом прибить этого же тестя из-за этих же стад. В общем, на выходе получалась отменная картина. Зевс дождался, пока Амфитрион отправится в очередной военный поход, заявился к Алкмене в облике ее мужа, и…

И по распоряжению Громовержца ночь длилась трое суток. В самом прямом смысле слова: загодя предупрежденный Гелиос прохлаждался у себя во дворце, а заработавшаяся Нюкта, основательно покачиваясь, зигзагами ездила по небу, бубня что-то о сверхурочных.

Неизвестно, что делали жители Эллады во время незапланированных сумерек. Вполне возможно – тоже повышали рождаемость, ибо темнота – друг молодежи… Но во дворце Амфитриона разворачивалось действо, достойное кроличьего садка.

Ответим сразу – нет, аэды достоверно не отвечают, почему подвиг зачатия Геракла в исполнении Зевса растянулся на три дня. Возможно, Громовержец решил придать понятию «любовная прелюдия» потенциально новое значение. А может быть – просто циклился и, начав, продолжал ударный труд по принципу отбойного молотка без возможности мгновенного отключения (Алкмена, надо полагать, удивлялась, но не возражала, потому что «муж же с войны вернулся, разлука и всякое такое»). Наконец, есть версия, что в первые сутки Зевс, трудясь в поте всей своей натуры, обеспечил Гераклу убойную дозу силы, во вторые сутки – столько же смелости, в третьи – снабдил повышенным болевым порогом, крутостью, желанием совершать подвиги и остальным по мелочам… В общем, Зевс только-только решил было перейти к непосредственной передаче будущему сынуле еще и неслабого умища, но тут муж вернулся из военной командировки и все испортил.

Казалось бы, проблема в лице Амфитриона решалась одной молнией. Но подуставший за трое суток подвига на кроватной ниве Зевс вовремя вспомнил, что лавагет Фив, на минуточку, настолько взрывной, что прибил собственного тестя (плюс воинственных телебоев и чудовищную Тевмесскую лисицу), а колчан – на Олимпе. Поэтому было принято решение о быстром тактическом отступлении из спальни на Олимп, после чего наконец-то в Фивах наступил день.

А вернувшийся военачальник Амфитрион поспешил, конечно же, в объятия любимой жены, которая явно за трое суток огребла годовую порцию впечатлений.

Из-за того, что вернувшиеся мужья вечно норовят подгадить бедным любовникам, у Алкмены родился не один сын, а двойня. При этом Ификл, как утверждают, был от Амфитриона, а Алкид… в общем, как мы увидим дальше, три дня Зевс таки потратил не впустую.

Божественный форум

Арес: Батя, поздравляю, ты бог.

Зевс: Удивительно. Я в курсе.

Амфитрион: Так, я не понял… Алкмена, КОГО ты прятала в шкафу, когда я вернулся?!

Аид: Шкаф несовместим с достоинством Громовержца.

Зевс: Хватит двусмысленностей, пошляк. И да, я был под кроватью.

Гера: Я ме-е-е-е-едленно достаю мою самую большую палку…

Зевс: Ха-ха, жена должна знать свое место. Ты ничего не сделаешь.

Гера: Я ме-е-е-е-едленно откладываю палку и начинаю перечитывать свиток с легендой про участь Урана…

Зевс:О_О

13. И ни разу он не царь!

После трехдневного любовного марафона (и последовавшего марафонного скандала от Геры) Зевс долго восстанавливал дыхалку, отмалчивался и решал, что бы такое грандиозное выкинуть. К тому времени, как Алкмена должна была рожать, гениальный план был готов. Громовержец собрал богов и закатил пир, а на пиру принялся вещать: «Се, внемлите! Грядет великий герой! Вот сегодня он родится в роду Персеидов и будет царствовать над всеми своими родственниками!» И все это громко. Радостно, от души. Прямо на глазах у медленно доходящей до последней степени каления Геры, которая после своего марафона тоже довольно долго берегла дыхалку…

Сказать такое перед ревнючей женой, которая ведает не только семейными очагами, но и родами смертных – все равно, что ляпнуть бывалому вору-медвежатнику, что, мол, сейф с деньгами вон там, за углом, и да, ключ я на всякий случай спрятал в жутко тайном месте, в верхнем левом ящичке стола.

Гера, которая явно была в душе стратегом, встретила заявление мужа коварным восклицанием: «Гонишь!» – а на божественное: «Зуб даю, что так!» потребовала: «А поклянись Стиксом в том, что первый рожденный сегодня в роду Персеидов будет править своими родичами!»

Уточнение формулировки Зевса ни разу не насторожило, то ли потому, что пир, веселье, тридцать вторая чаша нектара, то ли потому что богиня обмана Ата, по словам аэдов, «завладела его разумом» (возможно, имел место гиперсильный гипноз с помощью бюста). Так или иначе, а клятву Громовержец дал и даже не удивился, когда Гера поднялась из-за стола, потому что ей «срочно надо, на минуточку».

Ата осталась организовывать своим орудием гипноза отвлекающий маневр, а Гера на колеснице быстренько слетала в Аргос. Там она ускорила роды у жены Сфенела, и в роду Персея первым появился на свет Эврисфей. Хилый, злобный и недоношенный, зато, однако, царь.

После этого супружница Громовержца вернулась на пир и обрадовала мужа вестью о том, что «все, оно родилось, оно будет царствовать, ибо ты так сказал!» И вот здесь до Зевса внезапно дошло, и обуяли его гнев и трепет, а потому и начал он метать с Олимпа даже не молнии, а первое, что попалось под руки.

Первой под руки попалась Ата, улетевшая из дворца на землю так основательно, что обратно ей больше не захотелось. Богиня обмана живо освоилась среди людей, принялась скитаться там и сям и разрабатывать демократию, средства массовой информации и ипотеку.

А Громовержец, поостыв и посмотрев на схоронившихся под столом детей (повторять полет Аты никому не хотелось), заключил с Герой договор о том, что сын его будет служить Эврисфею не до конца жизни, а только выполнит двенадцать подвигов, а потом получит бессмертие. Гера, прикинув свои возможности нагадить герою во время подвигов, согласилась и мысленно сложила в сторону новорожденного шиш. Зевс, который шиш жены явственно внутренним взором увидел, приказал Афине помогать сводному брату.

Как раз когда расстановка сил стала ясной, у Алкмены родились близнецы, один из которых, Алкид, и будет потом назван Гераклом, то есть Избранным Герой.

Как покажет история дальше, такое прозвище было даже не юмором. Это был злой сарказм.

Античный форум

Гермес: Зевс – чемпион Эллады по метанию Аты с Олимпа! Предлагаю соревнования! (со ставками).

Посейдон: Я метну сильнее, чем Зевс!!!

Ата: Прошу Аида о шлеме-невидимке. Выгодные условия. Расслабляющий гипноз.

Персефона: Могу замаскировать под дерево. Надежно. Навсегда.

Гипнос: Меня сегодня в небесах подрезало что-то орущее, летящее к земле. По-моему, я узнал свою сестру Ату.

Танат: Я говорил, что тебе нужно меньше возиться с маковым раствором.

14. Вчера мы змей душили-душили...

Очень может быть, что про детство Геракла аэды бы нам так ничего и не поведали, если бы не Гера и не ее державный зуд: а как бы напакостить любимому сыну моего мужа? Подослать кого-нибудь умелого с кинжалом – не божественно. Попросить у подземного братца какое-нибудь чудище – так брат жлоб и не даст… Самой заняться – так вон как Ата красиво летела, а Зевс еще не остыл!

В конце концов Гера остановилась на двух здоровенных гадинах (в смысле, змеях): эффективно и вполне отражает все, что она чувствует к новорожденному. А что две – так просто на всякий случай. Контрольный укус, опять же.

Гадинам был задан объект кусания, после чего понятливые пресмыкающиеся направились укушать и беспрепятственно доползли до колыбели, в которой будущий герой Алкид спал вместе с будущим негероем Ификлом. В колыбели гадин ждал сюрприз: Алкид невовремя проснулся, увидел две раззявленные пасти, емко приложил: «Кака», – и обозначил свою будущую роль истребителя греческой фауны, придушив полномочных представителей Геры на месте.

И тут как-то все сразу спохватились и сбежались, как будто змеи перед смертью орали «СОС!» и мучительно отбивались. Когда вокруг колыбельки сгрудились Алкмена, слуги и даже Амфитрион с мечом… ну, в общем, картина была достойной прорицания. Ификл в колыске рыдал по принципу «Уберите от меня этого сына Зевса!» Сын Зевса, он же Алкид, держал двух удушенных змеюк и беззастенчиво ржал.

– Да-а, – изрек Амфитрион, - этот точно не мой. Надо бы прорицателя позвать, что ли…

Вскоре послали за знаменитым слепым Тиресием, обозначили ситуацию, и дедушку, что называется, понесло. Слушая список подвигов, которые предстоит совершить приемному сыну, непоседевший Амфитрион поседел и пошел собирать учителей. Потому как «понаделают детей-героев, а на образование им монеты не оставят… боги!»

Образование Геракл получал элитное, с мечом, луком и копьем успевал лучше всех, а попытке вложить в него толику науки встречал в пики (потому что штыков тогда еще не было). Кроме всего прочего, Геракла пытались научить играть и петь, но слух у героя явно был на уровне «по ушам протопали титаны», а с хорошими легкими… в общем, страдали все. Особенно страдал брат Орфея, Лин, который и обучал героя владеть кифарой.

Как-то раз, исчерпав все словесные аргументы типа «От этих звуков в Аиде тени второй раз померли!» или «Это страшнее вопля Пана в Титаномахии» Лин перешел к аргументам прикладным и съездил герою по уху. Натурально, Геракл мгновенно овладел кифарой, правда, не так, как надо: Лин почувствовал удар по черепушке, а дальше был уже задумчивый Танат и ржущий Гермес: «Записать, что убит своим же инструментом?»

На суде Геракл не отпирался: «Он стукнул, ну и я стукнул. Так же ж можно ж! Во, хотите – стукните меня!»

Желающих не нашлось, героя послали подальше. В том смысле, что отправили в Киферон пастухом к овечкам.

Но детские впечатления оказались свежи: большинство своих подвигов Геракл совершал либо методом удушения либо методом «по башке кифарой», только вместо кифары брал что-нибудь потяжелее.

Античный форум

Зевс: Отправить героя к овцам! Ничего, он и там отличится…

Дионис: Ну, зная папу, бгг)

Гермес: Папа, он не то имел в виду.

Дионис: Я то имел в виду!

Афина: А способность к пению – это наследственное?

Афродита: Это по мужской линии. Арес иногда поет в ванной(

Гефест: Ужасно поет, зараза. Лучше б жену увел.

Аид: А знаете, почему Крон изверг своих детей? Просто он попросил переодетого Зевса спеть застольную песню…

Зевс: Брат, я же просил тебя не рассказывать.

15. А лучше бы героями рождались...

После вступления в официальную должность «молодец среди овец» сын Зевса четко следовал эволюции. Для начала он занялся прокачкой внешней и внутренней силы (отработка сурового взгляда и железной челюсти включена). Потом выломал себе дубину из железного дерева (здравствуй, первобытно-общинный строй). А дальше уже все пошло всерьез: меч от Гермеса, одежка от Афины, лук и стрелы от Аполлона и прочие конфетки от родственников. В общем, Геракл реально мог с виду доэволюционировать до уровня героя и человека, если бы он не был Гераклом.

Во-первых, с дубинкой сын Зевса расставаться не желал. Во-вторых, при первой же возможности завалил непролетарским оружием Киферонского льва-людоеда. А завалив, сделал из шкуры плащ, завязал лапы под подбородком, накинул голову вместо капюшона – и… вскоре в стаде Геракла стало много массовых овечьих инфарктов.

Правда, в это же время герой успел доказать, что годится не только для инфарктов, а даже совсем наоборот. И что славные отцовские гены живут и множатся – тоже.

Однажды будущий Истребитель Чудовищ носился по горам и рощам за своим будущим плащиком (читай – Киферонский людоед) и к вечеру немного подустал (беготня, махания палицей, настойчивые уговоры льва отдать шкурку, все такое). Гостеприимство герою оказал царь Феспий, богатый дочерями (50 шт.) и небогатый мозгом. Ночью в порядке ахтунгового тест-драйва Феспий принялся посылать дочерей в палатку Геракла. Геракл поначалу был приятно удивлен, но потом вошел во вкус: очередная дочь Феспия забегала в палатку, спустя некоторое время выбегала из нее же, а вслед несся деловой голос героя: «Следующая!» Феспий тихо фигел. Дочери делились впечатлениями и измерениями и пытались стать в очередь дважды, но их жестоко обламывали сестры. К утру расправа и очередь закончились, Геракл вышел из палатки, посмотрел на последнюю дочь Феспия, которая побоялась зайти, смачно подытожил: «Все молодцы! А вот ты – ты дура», – и пошел дальше охотиться на льва, оставив Феспия еще более богатым – на пятьдесят внуков.

Вскоре после ударной ночи Геракл повстречался с послами Орхомена, которому Фивы выплачивали дань. Встреча героя очень разозлила (ну, правильно, кому приятно долги платить), потому он, недолго думая, отрезал у послов уши-носы и отправил их в таком виде в Орхомен с наставлениями: «Все, кто потребуют у нас своих денег – агрессоры и мастдай».

В Ортхомене, понятное дело, не прониклись и поднялись на войну за родные средства. В последующей разборке стороны понесли следующие потери:

- лавагет Амфитрион (он же отчим Геракла)

- царь Ортхомена (убит неопознанной дубиной)

- сколько-то сотен безымянных солдат с лавагетами.

А в целом фиванцы остались в выигрыше, потому что наложили на ортхоменцев вдвое большую дань.

От трофеев перепало и Гераклу: басилевс Фив от всего сердца приложил героя семейной жизнью, отдав ему в жены свою дочь Мегару (Мегеру, да-да, имя стало нарицательным, а теперь вообразите характер этого чуда).

В общем, все шло от хорошего к лучшему: жена, дети, семейный очаг. А поэтому, вскоре после рождения у него трех сыновей, Геракл как-то ушел совершать подвиги.

Как это случилось – доподлинно никому не известно. Одни аэды утверждают, что свербение в точке мстительности Геры достигло предела, и она напустила на Алкида безумие, во время которого он убил своих детей и детей брата. Некоторые осторожно вякают, что с такой женой – там и Геры особенно-то не надо: посмотрел на выражение лица – и вот ты уже как берсерк после настойки с мухоморами.

А некоторые вот упорно твердят, что, будто бы, было раз Гераклу приятное видение в виде двух красавиц. Одна, в цветочном уборе, настойчиво зазывала перейти на ее сторону, потому что «танцы, песни, вино, печень… э, лепешки, у нас есть лепешки!» Вторая – в минималистичном белом – пафосно транслировала: «Алкид! Иди за мной к славе! К славе!!» «Алкид, у нас есть сиськи!» – выкинула козырь первая, подтверждая слова эмпирическим показом. В общем, сын Зевса уже почти выбрал, когда женщина в белом тоже нашлась: «Алкид, пойдешь со мной – будешь всем бить морды!» – и в доказательство своих слов просияла божественным светом.

– Оп-па! – обрадовался герой. – Я тоже смогу светиться в темноте? – и перешел на нужную сторону.

В общем, трагично, лирично или комично, а только выбор был сделан: Геракл отправился к царю Эврисфею, а тот срочно сел составлять список редких античных животных, подлежащих истреблению.

Жену Геракл подарил племяннику Иолаю – в очередной раз подтвердив, что героически широк душой.

Античный форум

Зевс: Устами героя… И как я не додумался?! Жену – племяннику!

Тритон покинул беседу.

Зевс: …или лучше брату…

Посейдон покинул беседу.

Зевс: О! А если брат женат на дочери моей сестры – он же мне еще теперь и племянник?! И вообще, восемь месяцев один – так что кто будет против?

Персефона: Я!

Гера: Я!!!

Танат, Гипнос, Геката, Ахерон, Стикс покинули беседу.

Гермес: Это они баррикадироваться…

Зевс: А брат как будто не против, гы-гы.

Аид: У меня-то шлем-невидимка, а вот царство жаль.

16. Браконьерство первое. Лёвушку на плащик

Что ответил Геракл, когда Эврисфей велел ему истребить Немейского льва – история, опять же, молчит. Вероятнее всего – он просто с намеком поправил на своей голове шкурку Киферонского людоеда. Ну, или имело место что-нибудь вроде «Тренировки – наше все!»

Но Немейский лев, как-никак, был деточкой Тифона и Ехидны, а потому от Киферонского родича отличался примерно как танк от «Запорожца» (в комплекте – громкий рев, ненормальная проходимость, способность жрать топливо со страшной силой, плюс оная же страшная сила, минус выхлоп «Запорожца», плюс армированная броня). Изнутри лев, видимо, тоже был немножко армированным, потому что долгие годы преспокойно терроризировал окрестности Немеи, лопая практически все, в том числе немытых немейцев – и хоть бы хны.

Поскольку такое полезное изобретение, как коктейль Молотова, в Элладе тогда еще не прижилось, а молниями Зевс сына не снабдил, Гераклу пришлось действовать по старинке. То есть, топать до логова льва, садиться в засаду и проверять шкуру зверя на стрелоустойчивость.

С точностью хорошего снайпера Геракл положил все три стрелы точно в армированную шкуру, после чего льву не стало ни больно, ни обидно. «Отстой», – мрачно подытожил герой и взялся за дубинку.

После хорошего удара по черепу лев малость «поплыл», ибо бронированная шкура – это круто, а сотрясение мозга – это сотрясение мозга. Геракл великодушно отшвырнул дубину и навалился на зверя в удушающем приеме.

А дальше аэды расходятся в толковании и дают несколько версий развития событий:

– не задохнуться, когда на тебя падает сто пятьдесят килограммов дурного греческого оптимизма – очень сложно.

– Геракл в долгом пути не особо заботился о дезодорантах (плюс не слишком ароматная львиная шкура на плечах), а у кошек хорошее обоняние. Смерть тонкой натуры от конфликта с геройской действительностью была практически мгновенна.

– лев знал о подвиге Геракла на почве деторождения и «Шо?! Шо от меня хочет этот мужик?! А-а-а-а, умираю от ужаса…».

– лев всегда подсознательно мечтал об обнимашках и сдох от счастья, получив желаемое в таком объеме.

Результат в любом случае оказался один: броня сменила хозяина. Шкурку Киферонского людоеда Геракл пристроил на гвоздик, как костюм выходного дня, а сам натянул то, что попросторнее и не так блохами порчено.

Все, что осталось от льва после свежевания, Геракл торжественно предъявил Эврисфею, что, опять же, чуть не вызвало смерть от конфликта тонкой натуры с полежавшей, ободранной действительностью. Отдышавшись, Эврисфей запретил Гераклу появляться в Микенах и принялся срочно собирать мозги в кучку, потому что надо было дать Гераклу что-то такое неожиданное, смертельное, чтобы он ни разу с этим не сталкивался…

Ну, и зная умственные способности микенского царя – неудивительно, что следующим подвигом стала змея.

Античный форум

Гермес: Вообще-то, Геракл мог просто запеть. Быстрее, надежнее, разрушительнее.

Афина: Тогда лев совершил бы самоубийство, а доведение до суицида – не подвиг.

Стимфалийские птицы: Лёва – лузер.

Цербер: Лев – отстойник.

Лернейская гидра: Неудачник.

Ананка-Судьба: Бгы-гы, я молчу-молчу…

17. Браконьерство второе. Гидры с раками

Ну, если точнее, то не совсем змея. И даже совсем не змея, а еще один из плодов брака двух больших подземных одиночеств – Тифона и Ехидны (этим двоим явно пора подавать на Эврисфея и Геракла в Олимпийский суд). У Лернейской гидры было одно туловище и девять драконовых голов, одна из которых была бессмертна. Мозги между головами распределялись примерно поровну, а способностью жрать все в любых количествах гидра могла померяться со своим братом – Немейским львом (уже покойным).

Но у Геракла сильны были ассоциации типа «Хвост есть? – змея – змей я душил с детства – да ничо, прокатимся с ветерком!» А потому в путешествие к Лерне он прихватил племянника Иолая – как сторожа для лошадей и стратегического запаса дорожного пива.

Поначалу драчка действительно шла бодренько: Геракл начал поджигать стрелы и пускать их в болото, а гидра вылезла из логова, чтобы сделать ему тактичное фатальное замечание. Тут для героя наступил облом, ибо – девять голов! Девять шей! За какую сначала хвататься?! Интеллектуально не озабоченный Геракл пожал плечами, наступил сестре немейского льва на тулово и привычно взялся за дубинку.

Дубинка весело залетала в воздухе. Движуха перешла в подобие унылого триллера. Геракл молотил дубинкой по головам. Головы весело разлетались, брызжа мозгами. На месте каждой головы вырастали две других. Но Геракл хорошо разбирался в дубинках, а в математике не очень. Поэтому он бодро колотил дубинкой и только удивлялся, мол, «Откуда лезут? Вроде, девять было уже…»

Где-то через пару часов Эллада могла бы обзавестись уникальным монстром о-непонятно-куда-столько-вообще-головах, но Гера на Олимпе притомилась смотреть на монотонные взмахи дубиной. А потому она послала чудовищного рака, чтобы тот напал на Геракла с тыла.

Правда, рак, натурально, до тыла не дотянулся, а потому вцепился Гераклу в пятку.

Герой отвлекся от дубины и обратил внимание на несколько экзистенциальных моментов:

– либо в глазах конкретно троится, либо гидра что-то очень головастая.

– из рощи выглядывает Иолай с мехом пива.

– в пятке торчит здоровущий рак. Рак! К пиву!! Иолай, на помощь, уйдет ценная закусь!!!

…рака приговорили первым. После этого Геракл в приступе оригинального садизма заявил: «Тащи дрова, подпалим змейку!» На дрова пошла ближайшая роща, каждая снесенная голова получила профилактическое прижигание, после чего уже не отрастала. А потом головы вообще кончились.

На последнюю Геракл навалил скалу, а то «размножается она тут… тоже». А в желчи гидры намочил свои стрелы, чем сделал их смертоносными и доказал, что хороший герой с любого подвига что-нибудь да поимеет.

Иолай, который обзавелся шикарным раком к пиву, был с этим полностью согласен.

Античный форум

Зевс: Ну, как было-то? Ну, я не видел! Ну, расскажите!

Арес: Было круто! Он эти головы – трах! А дубиной – бух! А деревом – пшш! А Гера пыталась помешать Гераклу раком…

Зевс: О_о

Гера: О_О Шта?!

Афина: Арес, ты не умеешь рассказывать. Итак, в результате активного стратегического продвижения в глубь болота, Гераклу удалось понудить гидру к наступательным действиям, вследствие чего осуществилось ее неуклонное выползание из логова…

Зевс: Браааааааат!!

Аид: А что я?! Я не знаю. Гидра нервная и на подробности не колется. Тень рака тоже не особо(

18. Браконьерство третье. Птичка уже не вылетит

В аркадском городе Стимфала за шутку о «Сейчас вылетит птичка» можно было легко поймать вилами в глаз и коленом обо все остальное. Ибо тема была болезненной, как геополитика в двадцать первом веке: птички, в свое время прикормленные Аресом, таки вылетали и проходились по окрестностям подобием парового катка. На пугала не покупались, ибо: первое – общались с Аресом (после такого уже ничего не возьмет), второе: птички были с медными клювами и лапами и бронзовыми перьями (мечта любого добытчика цветных металлов). Линяя на лету, стая стимфалийских птиц представляла собой что-то вроде отряда летучих кровожадныхарбалетчиков. В общем, команда «Воздух!» в окрестностях Стимфала была ой, как актуальна.

Пока Эврисфею не пришло в голову поручить Гераклу – мол, а иди-ка, истреби-ка летучий металлолом! Геракл ничего не имел против металлолома и отправился гонять птиц, а Афина отправилась помогать Гераклу, тайно крутя кукиши по адресу Ареса и мачехи.

Богиня-воительница сходу заявила братику: мол, птиц много, на земле их не достать, клюются они зверски, а потому, дорогой, будем применять смертоносное психологичное оружие: музыку. Мы, конечно, хотели тебе кифару забабахать, но с кифарами у тебя как-то не сложилось (опасливый взгляд), а потому – держи два тимпана, становись на холме и жги глаголом… напалмом… короче, жги, браток, не опозорь божественную кровь!

Геракл сгреб инструмент, одобрительно крякнул, что, мол, «Во, наконец-то! Ударные – это мое!» – влез на холм и вжарил со всей геройской дури.

Мироздание замерло, впав в шок и трепет.

Порывом античного тимпанного рок-н-ролла помогатую Афину снесло далеко за окрестности Стимфала с легкой контузией. Впали в кататонический ступор музы вместе с Аполлоном. Зевс перестал окучивать очередную любовницу, заслушавшись. Опали яблоки в садах Деметры на Олимпе.

Глубоко под землей проснулся Аид с воплем: «Танат, где шлем, титаны атакуют!» Титаны дальновидно утрамбовались в Тартар посильнее. Тень приснопокойного орфиста Лина в панике понеслась топиться в Лете, вопя, что знает эту манеру игры…

И где-то высоко-высоко, оторвавшись от своей оси мира, громкое «буэ» издала Ананка-Судьба…

Стимфалийских птиц мощью звука катапультировало за пределы Эллады на берега Эксинского Понта (Черного моря), но даже курортная зона не смогла поправить расстроенные нервы: пернатая фауна лысела все больше и в конце концов перемерла окончательно.

А Геракл расстроился: он вообще-то только начал…

Античный форум

Гермес: Вообще, повезло еще. А то мог бы и спеть!

Арес: Тогда Стимфал был бы пустыней.

Аполлон: Тогда и Олимп был бы не особо населенным.

Зевс: У мальчика талант)

Аполлон: О_О

Танат: А мне нравится.

Арес: ?!

Танат: Тени не сопротивляются. Олимпийцы улыбаются. Куча новых друзей.

Гермес: ?!

Танат: Ну, просто они поняли, что есть что-то страшнее смерти.

19. Браконьерство четвертое. Проскакал по Греции олень…

Следующим следствием недоношенности Эврисфея стало поручение Гераклу изловить Керинейскую лань. Лань была наслана на аркадцев Артемидой, а потому обладала модельной внешностью (золотые рога, медные ноги) и мерзким характером (испорченные посевы, разоренные сады).

Запасом стратегической морковки, как Беллерофонт, Геракл обзаводиться не стал, здраво рассудив, что «в засаде уже со львом сидел, особо не сработало». Прикинув, что сильная его сторона – в психологических атаках, герой просто в лоб вылетел на выслеженную лань во всей красе. То есть, в львиной шкуре, с ревом и при дубинке (в ступор и нервное «ик» впали не только дриады окрестных деревьев, но даже мелкие насекомые).

Но лань-таки принадлежала Артемиде, а потому имела еще и стальные нервы! Пережив первое мгновение всепоглощающего стресса («Лев? Лев с дубинкой?! Я сегодня ела какую-то странную траву?!»), лань развернулась, просигналила хвостом «Нас не догоняя-а-ат!» – и взяла быстрый старт в северном направлении. Геракл, которому не улыбалось шариться по лесам и полянам, прокомментировал: «Ну, понеслась!» – и принял участие в гонке-преследовании…

Без ступоров, икоты и сердечных приступов эта пробежка, надо думать, все равно не обошлась, потому что несущаяся галопом лань с золотыми рогами – еще куда ни шло, но вот бегущий следом и матерящийся по-гречески лев на задних лапах и с дубинкой…

В общем, акция «бегом от Геракла» длилась примерно год, за который парочка успела переплыть сколько-то рек, пересечь сколько-то лесов и долин и навеять местным сколько-то кошмаров. Под конец Геракл загнал лань на дальний север, в снег, и хотел было ее уже схватить, но тут животину осенила гениальная идея: «Я что – олень?! Чего я вообще бегу на север?!» Поэтому, увернувшись от Геракла в результате сложного обходного маневра, лань понеслась… приготовьтесь… НА ЮГ.

Геракл, проклиная логику парнокопытного, понесся следом – через те же самые реки, поля, леса и уже заранее нервных местных. Очередной этап марафонского пробега закончился в Аркадии, где лань притормозила и задалась еще одним гениальным вопросом: «А чего это я бегу на юг?! А может…»

Тут она опять начала разворачиваться для сложного обходного маневра, но Геракл понял, что вечный челночный бег через Грецию – не его стихия, а потому снял с плеча лук и подстрелил лань в ногу.

После чего, конечно, перед ним предстала разозленная Артемида с вопросом: а есть ли у него разрешение на отстрел редких животных?

– Да, вроде, боги выписали, а Эврисфей утвердил, – не моргнув глазом, отчеканил Геракл, – лев и гидра особо не жаловались. Птички тоже.

«Гринпис» античности ничего не смог поделать с олимпийским блатом героя: лань пошла в Микены, а Геракл – дальше истреблять элладскую живность.

Античный форум

Гермес: Раньше он до лука как-то не мог додуматься…

Арес: Почему он не спел, когда выбежал на нее в первый раз?

Афина: Эврисфей приказал принести лань ЖИВОЙ.

Артемида: Кто-нибудь знает, что эти микенцы сделали с моей ланью?!

Гермес: Ля-ля-ля, ля-ля-ля, рожки да ножки…

Артемида: ?!

Гермес покинул беседу.

20. Браконьерство пятое. Ну, и кто тут Пятачок?

На пятый раз царь Микен решил в прямом смысле слова подложить герою свинью. А поскольку для Геракла свинья была нужна особого масштаба и экстерьера, выбор пал на Эриманфского вепря, который опустошал окрестности Псофиса, оставляя их без ценных желудей и без еще более ценных жителей.

Геракл, еще толком не отдохнул от затяжного кросса «по долинам и по взгорьям» за Керинейской ланью, а потому долго не мог определиться со стратегией. Засада? Выход в лоб? Секретное разрушительное оружие (музыка)?

В конце концов, стратегия была выбрана новая и неопробованная, но психологически явно верная: хочешь поймать кабана – думай как кабан!

С этой похвальной целью Геракл на пути к Псофису завернул в гости к кентавру Фолу и вместе с хозяином в компании спиртного ужрался до свинячьего визга. К сожалению, процесс приближения героя к свинской природе обеспечивался за счет коллективных запасов вина всех кентавров округи. Учуяв, что заначку распаковали, кентавры с округи сбежались и начали выдвигать претензии в духе медведей из сказочки про Машу: «А кто это пил наше вино?». Только в более агрессивной форме, потому что алкоголь – это святое.

Геракл, который уже достаточно приблизился к искомому состоянию, сперва забросал кентавров головнями (это хозяев-то жилища!), а затем, по принципу «Вы разбудили мою внутреннюю хрюкзиллу» погнался за отчаянно драпающими кентаврами, отстреливая их ядовитыми стрелами.

Кентавры, которые были уже готовы сами Гераклу наливать, добежали до Малеи и укрылись «в домике» – то есть, в пещере у кентавра Хирона. Вслед за беглецами в пещеру, по инерции натягивая лук, влетел Геракл – и, конечно, первая же ядовитая стрела досталась его учителю и другу. «Ой, – смутился после этого Геракл. – Какая ж я после этого свинья. О! Свинья!! Нужное состояние достигнуто, где там этот кабан?!»

Хирон остался раздумывать, как бы сподручнее сойти во мрак Аида от неизлечимой раны (надо отдать ему должное, он нашел способ), а Геракл дотопал до Псофиса, в окрестностях которого состоялся контакт, короткий, но жесткий диалог – и, понятное дело, свинья по природе уступила свинье по подпитию. Вепрь был загнан в снег, связан, взвален на плечи и притащен живым в Микены с выкладкой: «Просили? Получите!»

История, опять же, не обошлась без нервных травм: Эврисфей спрятался от зрелища в бронзовый сосуд. Правда, аэды не уточняют – от какого зрелища: все-таки вепря или все-таки похмельного Геракла.

Античный форум

Геракл: Люуууди… Бо-оги… что вчера было?!

Гермес: Ты загнал микенского царя в медный сосуд.

Афина: Потому что принес в его дворец на плечах огромного вепря.

Артемида: Живого и злого вепря.

Арес: Ты еще предлагал им чмокнуться, потому что «явно родственники»…

Гефест: Еще ты навешал племени диких кентавров.

Аид: Ко мне ломится раненый тобой Хирон с просьбами забрать его в подземку…

Геракл: Ясно, нормально погуляли.

21. Браконьерство шестое. Сантехников вызывали?

Царь Элиды Авгий был существом крепкого буржуинского замеса: чужое пригребем, своего не отдадим ни крохи. Своего у Авгия, как у сына Гелиоса, было в избытке. По странному выверту судьбы, щедрее всего Гелиос одарил сынка мясомолочной животиной (читай – овцы и быки). Дабы не растерять многочисленную красоту, Авгий соорудил грандиозный скотный двор – и уже тут столкнулся с проблемой ароматного характера.

Судя по всему, стада Авгия в совершенстве переняли нрав хозяина. Руководствуясь принципом «врагу – ни пяди!» они стремились не оставить пастбищам ни крупицы ценных удобрений. Терпели, как стеснительный мальчик на уроке, потом торжественно, стараясь не расплескать, добредали до скотного двора, и там уже осуществляли церемонию благодарности за хороший корм сполна.

В результате нескольких лет такой практики местные жители обходили скотный двор Авгия за много стадий и предварительно обмотав головы тряпками. Мухи дохли от счастья еще на подлете, птицы – в полете, но не от счастья, Гермес над скотным двором не пролетал категорически, ибо это грозило потерей сознания и координации. Конюхи и пастухи пробирались к стойлам, обвязавшись веревками и нащупывая пути шестами, напевая под нос: «Меня засосала опасная трясина…»

Поколебавшись, Авгий изменил буржуинству и вызвал античных сантехников. Те увидели масштабы проблемы, освоили уровень олимпийского мата и посоветовали вызвать античных водолазов. После чего дезертировали, оставив Авгия разгребаться во всех смыслах этого слова.

Но тут на помощь этаким античным Бэтменом примчался царь Эврисфей и заявил, что у него есть та-а-а-акой специалист…

Геракл к заданию отнесся с обычным пофигизмом. Осмотрев скотный двор, напоминающий Всеэлладский Фонд Удобрений, герой изрек:

– Ясно, объем большой. Срочный вызов будешь оформлять? Сделаю за день, но с тебя в таком случае – одна десятая стад.

«Сильны сантехники в Микенах», – подумал Авгий, но согласился. Из чистого желания посмотреть, как Геракл к концу дня освоит олимпийский мат.

Геракл между тем зашел на двор, провозгласил, что «Что-то засор тут, вроде, промыть надо бы», снес стены и глобально промыл территорию, отведя в нее воды двух речек – Пенея и Алфея.

На несколько дней всё, что пили и ели элидцы, приобрело явственный привкус великого подвига и неявственный – кишечной палочки. Территория ниже по течению наполнилась плодородными землями и дохлой рыбой.

Воды двух рек, которым ЦУ не давалось, захватили не только навоз, но и стойла, и пару десятков быков в придачу – в общем, на освободившейся совершенно лысой территории свободно можно было построить аэродром для высочайших визитов с Олимпа.

Авгий, увидев площадку, приведенную в свое первобытное состояние, в срочном порядке освоил олимпийский мат и всей лингвистической мощью оного отказался Гераклу платить, потому что… (дальше пошли жесты, и они тоже не прошли цензуру).

Геракл сказал «Ну, ладно, чо», – и пошел себе в Микены. Где уже поджидавший его Эврисфей (гадкий, как содержимое скотного двора Авгия) заявил, что раз – подвиг он не засчитывает, «потому что цены загибаешь». И два – да, иди, помойся уже, тебе там еще дельце с парнокопытным предстоит.

Позже, конечно, Геракл начал с Авгием войну и все равно отобрал кровно заработанные стада, а попутно еще и Олимпийские игры учредил… но все равно, у этого подвига какой-то нехороший душок.

Античный форум

Тритон: Что это было?!

Океаниды: Что это было?!

Нереиды: Что это было?!

Амфитрита: Что это… буэ…

Зевс: А почему это от моего брата на последнем пиру так странно пахло?

Геракл: Упс. Забыл, что реки впадают в море.

Посейдон: [ высказывание удалено цензурой ] !!!

22. Браконьерство седьмое. Коррида? Какая коррида?!

Обещанное дельце с парнокопытным оказалось срочной командировкой на Крит, для отлова тамошнего быка – дара Посейдона, бешеной скотины и папы Минотавра (бык был, как известный шампунь, три в одном).

Аэды упорно утверждают, что бык был заслан к царю Миносу Посейдоном якобы для того, чтобы Минос принёс его Посейдону в жертву. Логика «я шлю тебе говядину, а ты мне ее порежь» внезапно дала сбой: говядина оказалась редкой красоты, а Минос – жадным и испытывающим дикую тягу к симпатичной говядине. В общем, на алтарь подсунули какого-то вполне заурядного быка (еще раз подтвердив, что красивым пробиваться легче), а Посейдонова засланца впихнули в стадо, где он добра не нажил (и подтвердил еще одну теорию: обманутые олимпийцы вредны для здоровья окружающих).

Непонятно, как боги могли отличать одно принесенное в жертву животное от другого («Фу, дым всесожжения какой-то невкусный»), но Посейдон, натурально, отличил и впал в состояние Аида, то есть, тихого гадства. Очень скоро жена Миноса Пасифая воспылала к быку греховной страстью (ну, потому что «хоть и скотина, но – красииииивый!»). И по принципу «Любовь зла, полюбишь и вот это самое» нашла способ овладеться желаемым. Способ был прост, включал деревянную корову, сооруженную специально по такому случаю, Пасифаю, лежащую в деревянной корове, быка, проникшегося романтическими чувствами («Она пахнет деревом! И молчаливая!»)… В общем, Пасифая скоро родила Минотавра, о котором речь еще пойдёт, а у быка, когда он понял, как жестоко поругали его целомудрие, оказалась порушенной психика. Впавший в неадекват подарок Посейдона начал носиться по Криту и распугивать округу, но тут как раз на Крит прибыл Геракл, которому на психику живых существ в принципе было наплевать.

На самом деле, логично было бы устроить первую в мире корриду с эффектными взмахами львиной шкурой, изящными отскоками и уставшим быком (аплодисменты благодарных критян прилагаются). Но Геракл воспользовался своим методом: вычисление бешеного объекта – низколетящий орущий по-гречески таран, идущий с объектом на сближение – интенсивные пинки по рогам и вообще, куда получится… Окончательно подорвавший психику и много раз пнутый во всякое бык с отчаяния было решил утопиться, но Геракл влез в море следом, за рога вытащил несчастную скотину из воды и, пристально глядя в глаза животному мудрым геройским взглядом, заявил:

– В общем, я забыл дома деньги на обратный проезд. Так что сейчас мы поиграем в похищение Европы.

Очень скоро Посейдона, не успевшего еще отойти от изжоги из-за неправильного жертвоприношения, пробило на серьезную икотку на нервной почве. В вотчине Посейдона в направлении Эллады со скоростью хорошего парусника плыл уже почти не бешеный бык. На спине быка в позе похищаемой Европы сидел Геракл и голосом собачьего дрессировщика вещал:

– Брассом! Кроллем! Раз-два-три! А теперь пошёл-пошёл саженками, а то мне не прикольно! Помогаем хвостоооом! Быстрее гребём – быстрее пригребём!

К берегам Эллады скорость быка превышала скорость рыбы-пилы, а порушенная психика уступила место крепким суицидальным настроениям. Геракл вышел на берег, оценил пенный след, оставшийся позади, и задумчиво изрёк:

– Вообще, хорошо доплыли. Припрячь, что ли, как постоянное плавсредство? – чем суицидальные настроения усугубил.

Быка Геракл благополучно сдал Эфрисфею, но тому наличие в его стадах говядины с такими настроениями тоже радости не принесло (потому что чаще всего бык пытался убиться о других быков или о стены стойла). Животное было выпущено на волю и в конце концов застрелено другим героем – Тесеем.

Ходят слухи, что под стрелы бык подставился сам, со слезами радости на глазах.

Античный форум

Посейдон: Бык… ик… Геракл… ик… ик… ик…

Зевс: Брат, ты что-то хотел нам сказать?

Амфитрита: Да он еще с этих конюшен не отошёл! Вот почему в нашей вотчине всякая хрень вечно плавает? На прошлой неделе…

Пан: Я просто решил искупнуться(

Посейдон: Ик… Геракл…ик…

Зевс: С этим уже что-то надо делать.

Аид: Поскольку кубок воды вряд ли поможет, предлагаю напугать))

Гера: Помню я, как ты пугаешь!!!

Аид: Что? У тебя же икота пропала?

Гера: Вместе с голосом, желанием двигаться и жить!

Зевс: Брат, кстати, люблю тебя... нутыпонимаешь.

23. А смерть у вас какая-то квёлая...

Когда-то царь Фер Адмет дружил организмами с Аполлоном. Целомудренные аэды современности называют это «был любимцем», а нецеломудренные фанфикёры такое обозначают как «слэшный пейринг с высоким рейтингом». Рейтинг был настолько высок, а дружба организмов – плодотворна, что Аполлон выхлопотал у Мойр разрешение для Адмета на добровольную отмазку от смерти. Правда, отмазка работала, только если кто-то соглашался умереть за Адмета, но царь Фер был такой античной няшей, что желающие заместить его собой должны были выстраиваться в очередь, водить хороводы вокруг дворца и доставать Таната призывными воплями: «Я хочу помереть за этого парня первым!»

Возможно даже, что родня царя, слуги и просто жители Фер даже начали выстраиваться в очередь и готовить транспаранты для бога смерти, но потом вспомнили:

а) кто их заберет,

б) куда заберет,

в) к кому заберёт,

г) у Аида очень плохой характер.

И как-то сразу сделали вид, что они просто собрались потанцевать, а теперь уже и по домам пора, и вообще, дети не кормлены, оливки не давлены, на фиг, на фиг!

В общем, в урочный час своей вроде как смерти Адмет остался один, с тысячей вежливых отказов: от престарелых родителей, от верных слуг и друзей, а также от всех жителей Фер, включая вон того лишайного одноногого сироту с помойки. «Но я же няша?» – удивился бедный царь, готовясь помирать. «Почти мёртвая няша», – успокоил приближающийся Танат. И вот тут-то жена Адмета Алкеста решила: была не была, рвану в Аид вместо любимого!

Царь очень плакал, но отговаривать жену дальновидно не стал, поэтому в назначенный час Танат появился, порадовался, что имя жены тоже начинается на А, махнул мечом – и… глубокий траур начался во дворце.

Тело Алкесты завернули в ткани и спустили в толос (подвал-гробница), Адмет начал ходить и голосить, что «на кого ж ты меня оставила», слуги ходили и голосили примерно так же, но тут появился Геракл и обломал всем скорбь.

Геракл в Ферах оказался, собственно, случайно, по пути к очередному подвигу – долгая дорога, недостаток вина и общения, а тут друг в городе правит, а почему бы и нет… Скорбная физиономия друга Адмета слегка удивила героя, но верный законам гостеприимства Адмет тут же заявил, что, мол, родственница у меня померла, ты ничего, пируй, пируй!

Дверь на женскую половину задраили, на мужской приготовили богатый пир, и всё сразу стало веселее. На женской по-прежнему предавались трауру. На мужской Геракл пировал и (о, ужас) от пущего веселья пел – так что непонятно, где было грустнее. Слуги Адмета, привычные, в общем, ко многому, акустическое мучение переносили стойко, но с перекошенными лицами, к которым Геракл не замедлил придраться:

– Ты меня уважаешь? А ну, быстро улыбаться и пить! Глядишь, и рожа разгладится.

Слуга усомнился в действии вина как анальгетика от пения героев, а потому раскололся и таки выдал страшную тайну о смерти госпожи.

– Я свинья, – приуныл Геракл. – Опять. Э, ладно, мы герои или не герои? А ну, где там ваш толос, куда госпожу положили?!

Бога смерти, который в полночь прилетел напиться жертвенной крови у толоса покойницы, ждал очень большой сюрприз. Большой, нетрезвый, в львиной шкуре и не особо разбирающийся в переговорах.

Поэтому Танат для начала получил в ухо, а потом его сдавили в дружеских алкогольного типа объятиях и задушевно потребовали:

– Давай сюда бабу.

– Чё?! – ответил Танат вопросом, пресекающим любые аргументы.

Завязалась борьба. Голодный и по натуре своей не особо добрый Танат дышал на героя своим «леденящим дыханием» («Меееентоооос!»). Герой, основательно покушавший и попивший во дворце Адмета, тоже дышал на Таната чем-то, что аэды предпочли не описывать. Победил геройский перегар: сбитый с крыльев бог смерти оказался связанным и предпочёл откупиться от Геракла Алкестой, «только отвернись уже куда-нибудь, как мужика тебя прошу!!»

Алкесту Геракл закутал в покрывала и отвёл к царю, где после недолгих препирательств («На, бери, хорошая баба!» – «Да не надо мне, я только жену похоронил!» – «Ну, хоть оставь у себя, отвоевал, деть некуда!» - «Ну, только ради дружбы…») была разыграна сцена «Алкеста, открой личико!» – и траур в городе быстро прекратился, а воцарилось ликование. Когда Адмет узнал, что благоверная еще и три дня будет молчать – ликование возросло, натурально, в три раза.

А Геракл побрёл отсыпаться, а то ещё за конями Диомеда ехать во Фракию…

В свете всего произошедшего, фракийцам следовало окапываться.

Античный форум

Зевс: Знаешь, сынок, тебе всё-таки не следует пить…

Геракл: А? А чего? Что-то было?!

Гермес: Ты дал в ухо Танату.

Афина: Оставил его без ужина.

Гермес: Отобрал у него тень.

Гипнос: По-моему, еще и подорвал его веру в человечество.

Персефона: Я не жалуюсь, но почему гонец моего мужа сжевал всю мяту в моем саду?

Аид: Геката сказала, что мята – хорошее успокаивающее.

Геката: Ребята, нервный крылатый хмырь с рефлексом мечника – это сильно!

Танат: Фиг бы с ним, с ухом, но мою жертвенную кровь кое-кто тоже вылакал!

Геракл: Почему во рту такой привкус, как будто мясо было недожаренным?

24. Браконьерство восьмое. Купила мама коника, а коник-то – мутант...

Восьмая погоня за ценной мутагенной греческой фауной – конями царя Диомеда – у Геракла началась как-то наперекосяк. Раньше всего, по дороге случилась маленькая заварушка с начищением табла богу смерти. Дальше, пришлось ехать за море, к царю Диомеду. Диомед правил бистонами, которые, как слышно из названия, были ну очень воинственными и не очень обремененными моралью.

Плюс ко всему, сами кони бистонского царя. Мультяшный ёжик, увидев одну такую лошадку, с воплем: «Меня тут не было!» – ломанулся бы в обратно в туман, не разбирая дороги, а после всю жизнь бы заикался и пил горькую с медвежонком.

Причина в том, что как-то раз царь Диомед, решил, что «хорошо бы моим коняжкам в пищу животных белков подсыпать» – и заменил овёс диетой из пленников и случайно приставших к Фракии мореходов. Кони от человечинки вошли в рост и в силу, но резко недобрали тормозов, отчего их и приходилось держать на железных цепях (поскольку на конюхов, на слуг и даже на самого царя они смотрели, как на смешную говорящую пищу).

Ну, и последнее – к Фракии Геракл прибыл уже в разряде тех, кто любит не только женщин. Рядом мыкался и нежно голубел какой-то сын Гермеса Абдер.

Долго голубеть Абдеру не пришлось. Стратегический план захвата лошадей-мясожоров был реализован быстро и без лишних трупов, а вот при отступлении Гераклу в спину ударил вопль обиженного царя, солидарного с тем самым ёжиком из тумана: «Лоша-а-а-адка-а-а!!!» Вслед за воплем появился Диомед с войском бистонов (которые понятия не имели, куда еще утилизировать пленников, как не на корм лошадям, а потому очень возмущались). Чутко уловивший запах разборок Геракл сцапал дубину, наказал Абдеру смотреть за трофеями и пошел крушить черепа. Абдер остался голубеть уже от нехороших предчувствий и кидаться фразочками типа: «Маленькие, хорошие, нежные пони…».

Кони Диомеда смотрели на него глазами заядлых гомофобов. Всё предвещало большую беду.

Когда Геракл, заровнявший Диомеда и большую часть войска бистонов дубиной в песочек, вернулся к кораблям, его поджидали подозрительно сытые кони, явно удовлетворившие одновременно и каннибальские, и идеологические наклонности.

Геракл, как пишут аэды, огорчился. Одного взгляда на огорченного Геракла достаточно, чтобы кони стали толерантными к мужской любви веганами. В таком состоянии они и доплыли до царя Эврисфея, который так впечатлился, что приказал отпустить «лошадочек» на волю.

На воле коней Диомеда якобы растерзали дикие звери, которые не встречались с огорченными Гераклами и не меняли свой образ питания.

Поэтому о потерях в рядах диких зверей аэды молчат.

Античный форум

Гера: Я заявляю вам, как хранительница домашнего очага!! Вот, уже и кони протестуют! Да есть у нас стопроцентные мужики, или нет?!

Зевс покинул беседу.

Дионис покинул беседу.

Посейдон покинул беседу.

Гермес: А как же!!

Аид: ?

Гермес покинул беседу.

Афина: У вас есть я! И немного – Артемида!

Гера: О_о

Афина покинула беседу.

Аид: По-моему, сегодня подземные тусуются без компании)

25. Браконьерство девятое. А может, вы нам поясок... добром?

После расправы над конями Диомеда греческая фауна начала нырять и маскироваться при виде Геракла так активно, что Эврисфей долго не мог придумать, куда бы героя еще припрячь. Но в конце концов, пораздумав, послал к амазонкам, здраво рассудив, что «бабы – тоже фауна», а с такими характерами – они еще и за чудовищную фауну сойдут.

Кроме того, дочь Эврисфея желала иметь пояс царицы амазонок Ипполиты. Пояс был подарком Ареса и царицей вообще-то использовался как символ власти, но микенская царевна явно лелеяла надежды на другие функции («волшебный пояс для похудания», например).

Чтобы не скучно было ездить к амазонкам, Геракл захватил с собой друзей, и поездка действительно прошла душевно: сначала война с сыновьями Миноса, потом вынос воинственного народа со смешным названием бебрики (земли последних Геракл сдал своему другу Лику с просьбой «назвать их как-нибудь иначе, а то невозможно же прям…»).

В конце концов Геракл все-таки явился к амазонкам и огорошил их новым приемом: вежливой улыбкой и просьбой отдать пояс.

Когда к тебе заявляется что-то вроде маленького горного кряжа, завернутое в львиную шкуру и с дубиной на плече, а потом вместо режима «Геракл крушить!» включает обаяшку и вежливо вещает, что, мол «не могли бы вы, нам очень надо», – отказать очень, очень сложно. Подобравшая отпавшую при виде харизмы Геракла челюсть Ипполита уже почти начала снимать с себя пояс. Но тут вмешалась Гера, которая только-только отошла от фиаско с раком… ладно, с гидрой.

На этот раз Гера не стала посылать вместо себя членистоногих, а превратилась в амазонку и пошла в бабском стиле сеять сплетни и хаос. Вперед шли несокрушимые аргументы типа: «Это же мужик», «У него глазки хитрые», «Он приехал забрать нашу царицу в рабство, а потом…» (дальше шел пересказ приключений Геракла с пятьюдесятью дочерьми Феспия). На последнем аргументе воинственные амазонки схватились за оружие, взревели, что «а глазки-то правда хитрые» – и началось стандартное мочилово.

Достойных эпизодов в эпической схватке было, пожалуй, два. В самом начале боя на Геракла летела-летела и налетела опередившая всё войско Аэлла. Через минуту Аэлла бежала в обратном направлении с вдвое больше скоростью, причём еще успевала проламывать собой строй подруг. За Аэллой, придавая нужное ускорение, бежал Геракл с мечом – и таки догнал, ускорение оказалось недостаточным (или Геракл настырным).

Потом еще семь лучших копьеносиц, спутниц самой Артемиды, решили одновременно швырнуть в Геракла свои копья. И всемером одновременно промахнулись! Либо Артемида подбирала себе спутниц с ярко выраженным косоглазием, либо Геракл продемонстрировал уклон в стиле Нео, с эффектным прогибом и пропуском всех копий над собой…

Ну, а финал был предсказуем. После мирного договора обе стороны подсчитали трупы, герой Тесей получил в жены пленную Антиопу, а Ипполита выкупила поясом предводительницу своего войска.

Но пояс дочери Эврисфея всё равно не помог, потому что пояс – это пояс, а жареная баранина перед сном – не лечится.

Античный форум

Посейдон: Так! Теперь бабы какие-то жидкие стали, а?

Зевс: Брат, я бы не стал…

Арес: Да правда же, чо! Обмельчали женщины. Ни сражаться не умеют. Ни другого чего…

Афродита: Как?

Артемида: Что?!

Афина: ЧТО?!

Гера: ?!?!

Персефона: Та-а-а-а-а-ак…

Арес: Упс.

Аид: Братцы, кто как хочет, а я за шлемом.

26. Браконьерство десятое. Тридцать три коровы…

На десятый раз царь Эврисфей заявил Гераклу, что тема парнокопытных все же раскрыта не полностью. И прибавил, что вот, есть на крайнем-крайнем западе такой великан, Герион, а у него есть коровы… нет, не чудовища. И не бешеные. И не психованные. И голов у каждой одна! И хватит спрашивать у меня, почему такое лёгкое задание, а ну, пошёл доставать ценных альпийских, тьфу, герионских коров!

Геракл в легком недоумении (как это – просто коровы?!) пересек добрую половину мира, прибрёл на крайний запад – и тут оказалось, что авиарейсов, плавающих быков или хоть захудалой лодочной маршрутки на остров, где паслись искомые коровы, не было положено. Конечно, можно было свистнуть Гермеса и одолжить у брата сандалии, но коров тогда пришлось бы вывозить или вплавь, по старинке, или по одной, в объятиях. Герой как раз прикидывал, какой имидж ему подойдет больше: тренер плавающего скота или античный Мимино (кантовать коров по воздуху казалось забавнее). Но тут к берегу причалила ладья Гелиоса, в которой бог солнца каждый вечер переплывал с запада на восток.

Красноречиво лежащие на луке пальцы, вежливый тон, стерильно-геройский прищур – и вот уже очень приветливый Гелиос проводит попутчику экскурсию прямо из лодки: «Да, да, а коровы вон там, и если тебе еще ладья понадобится – бери, не жалко!»

Коров стерегли двухголовый пёс Орф, его хозяин – пастух Эвритион, а на периферии смутно мелькали три профиля великана Гериона, у которого вообще все было в трех комплектах (потому что три тела). Разборка Геракла с этой многоголово-великанской компанией проходила в духе «бух-шмяк, кто следующий, уноси готовенького, э-э, почему вокруг одни трупы?!»

Криминалисты бы сказали, что Геракл осуществил кровавую расправу с собакой пастуха, самим пастухом, а потом устранил свидетеля-хозяина, заставшего его на месте похищения коров.

Психологи бы заметили, что у Геракла была неадекватная реакция на многоголовость и великанскость (больше одной башки? Родственник Гидры, передай ей там привет в подземном мире. Великан? Родственник Немейского льва, с ним тоже можешь поздороваться).

Ну, а может, Геракл просто захотел поиграть с пёсиком в палочки, но не рассчитал броска дубины. Прибежавшему пастуху он попытался объяснить, что «не-не, мы просто в палочки играем, вот так!» – и тоже чего-то не рассчитал, после чего Гериона пристрелил просто из расстроенных чувств, а о коровах было некому позаботиться, а у Геракла было доброе сердце…

– Интересно, эти коровы огнеупорные? – вслух подумал добросердечный герой, глядя на обжигающую ладью Гелиоса. – Эх, если нет – какой шашлычок будет!

После чего запинал стадо в ладью, попрыгал сверху на коровах, утрамбовав практически до состояния тушенки, и сел на вёсла. Водные жители Океана, конечно, видели многое – но Солнце, идущее в обратном направлении, страдальчески мычащее и пахнущее, как небезызвестный скотный двор Авгия, явно стало причиной для многих клятв «С завтрашнего дня больше ни капли!»

На берегу герой выгрузил стадо, обрадовал Гелиоса заявлением: «Они огнеупорные! Только нервные какие-то, странно даже». Потом изобразил лицом благодарность и удалился с коровами. Гелиос остался чистить ладью и избавляться от воспоминаний.

А Геракл понял, что в задании Эврисфея была добрая подковырка: коров было много. Поэтому время от времени приходилось отвлекаться на удушение мелких царьков, уворовывающих из стада по одной коровьей единице. Когда царьки были передушены (Гефест, которого Геракл попросил постеречь стадо, облегченно вздохнул на этом моменте), вмешалась Гера и наслала бешенство на всех коров. Надо отдать должное Гераклу: тот только обрадовался: «Всё-таки психованные!». После чего переловил стадо и всучил Эврисфею. Тот принёс коров в жертву Гере и загрустил: ресурс интересных парнокопытных был всё-таки исчерпан.

Зато впереди замаячила тема интересных собак.

Античный форум

Гера: Ик… Ненавижу коров((

Гелиос: Фу. Ненавижу коров!!(((

Гефест: Ненавижу коров!!

Аид: Ненавижу коров.

Гефест: Ну, мне-то их пришлось доить, дядя, а ты-то чего?!

Аид: В каком смысле – доить?! То есть, стоп, мы тут обсуждаем НЕ ОЛИМПИЕК?!

27. Браконьерство одиннадцатое. Не все псы попадают в рай

В одиннадцатый раз желание Эврисфея послать Геракла куда подальше натолкнулось на естественно-географические причины: дальше слать уже было некуда. Царь-страдалец даже возопил: «Да когда ж эта геройская скотина сойдет в Аид?!» – и смолк, пораженный внезапной идеей.

К сожалению, простое «умри ты нафиг» за подвиг никак не засчитывалось, а потому нужно было выбрать ценный приз (достаточно ценный, чтобы разозлить Аида, который под хорошее настроение мог просто посидеть с племянником за чашей винца). Несколько дней Эврисфей перебирал варианты.

1. Отправить Геракла за Персефоной. С одной стороны – ценный для Аида объект, со второй – объект довольно симпатичный. В минусах было то, что Геракл мог ненавязчиво сдать своего заказчика, а тогда придется объясняться и с Аидом, и с Деметрой (причем, объясняться придется, уже махая ветками и поскрипывая стволом, ибо нрав Персефоны тоже был крут).

2. Отправить Геракла за Танатом. Этот вариант отпал, стоило Эврисфею припомнить бодрый отчет героя: «А потом я завернул к другу Адмету на ночлег. Попутно отпинал по ребрам этого, подземного…» Область применения Таната в хозяйстве была непонятной, а характер – вряд ли лучше, чем у Персефоны.

3. Отправить Геракла за каким-нибудь чучелом из свиты Аида, желательно непарнокопытным, потому что всё мычащее вызывает у героя истерический ржач.

– Идёшь за Цербером, – был высочайший вердикт Микенского царя. – Три головы, хвост-дракон, в общем, со всех сторон бешеный…

Геракл покивал, тоже выдал вердикт: «О, всё включено!» – и пошел себе в Аид.

Проводником и парнем, «который каждую собаку там знает, да, и Цербера тоже» выступал Гермес. В подземном мире к мужской компании добавилась еще и Афина, она же контролирующий фактор для двух придурков, она же голос Зевса, она же «дочь моя, ты там присмотри, чтобы мальчик особо подземных не помял».

Надо сказать, даже с двумя гидами Геракл не бросил сурового туристического духа: громко разговаривал, нервировал местных и портил достопримечательности.

Первый эпизод случился на самом входе, у скульптурной композиции «Два дебила – это сила». В роли двух дебилов выступали герои Тесей и Пейрифой, сидящие на троне. Они-то как раз сходили в подземный мир за Персефоной и нарвались на гостеприимного Аида и его «ну, задержитесь подольше, я давно таких не видел! И вообще, из вас выйдет отличная статуя». За время, проведенное на троне, Тесей и Пейрифой приобрели осанку современного офисного работника (двенадцать часов на жестком стуле без обеда). То, чем герои думали, когда шли отбирать у подземного Владыки жену, болело отчаянно.

– Геракл! – воззвал Тесей с насеста. – Как герой героя прошу… генофонд ведь промораживается!

Пораженный сочувствием к генофонду друга, Геракл простер длань… и античная интерпретация сказки «Репка» заиграла всеми гранями. Репкой был скорбно стонущий Тесей, зловредной корневой системой – трон, а Геракл выступал в роли бабки-дедки-внучки-Жучки-кошки-мышки, потому что Гермес и Афина стояли в сторонке, фиксируя зрелище глазами на память.

Громкий треск возвестил, что «тянули-тянули – и вытянули!». Трон остался в проигравших, сохранив себе на память эстетически важный кусок из хитона Тесея. Ободренный Геракл повернулся к Пейрифою с явным намерением испортить скульптуру совсем, но такого кощунства над искусством не вынесло уже мироздание.

Афина, оглядывая затрясшиеся скалы, грозно возвестила: «Это воля богов! Его дебильность слишком неподъемная даже для тебя. И вообще, хватит уже над интерьерами издеваться» – и Пейрифой остался изображать прототип роденовского «Мыслителя», а Геракл отправился распугивать местное население.

Причем, какое-то время шел и искренне недоумевал: почему это вокруг куча знакомых лиц и почему это тени разлетаются с воплями: «О, нет, опять этот!», «И после смерти мне не обрести покоооой!», «А-а! Он и сюда за нами пришёл!». Непонятка разъяснилась, когда Гермес намекнул:

– Ну, а кто сюда, спрашивается, кучу народу отправил?

Из неиспугавшихся (или неотправленных Гераклом в Аид) рядом нарисовалась тень героя Мелеагра, и тут же принялась взывать: «Геракл, женись, жениииись… Тьфу, да что за мысли, на сестре моей Деянире женись!»

– Нормально гуляем, – молвил обалдевший герой. – Уже и тут окрутить хотят.

Но жениться на Деянире все-таки поклялся.

А душу отвел, кинувшись на тень Медузы Горгоны с мечом и воплем: «О, в самый раз по мне!» К дворцу Владыки Геракл, собственно, продвигался бегом, махая мечом и гоняя верещащую тень. Следом за Гераклом бежала Афина и летел Гермес и весело подавали реплики типа: «Да ладно, она и так мертвая», «Да ладно, теперь она еще и нервная», «Да ладно, тут еще есть, кого гонять».

Много ужасов испортил Геракл по пути ко дворцу подземного дядюшки, но в конце концов таки предстал перед глазами Великого и Ужасного (нет, не Гудвина), жены его и нервно выглядывающего из-за трона Таната.

Персефона смотрела с восторгом, оно и понятно, шоу культуристов – нечастое зрелище в подземном мире. Аид поглядывал с умилением, потому что: «Основной же поставщик! Так держать, племяш!» Танат поглядывал с явственным тиком и выражением «врагу не дамся», пока Геракл не озвучил, что прибыл за Цербером.

– Какие разговоры? – отмахнулся Аид. – Забирай, только не забывай кормить и гладить. Племянник, гладить НЕ дубинкой. И не мечом. И не стрелами. И вообще, оставь-ка лучше оружие и иди, укрощай моего мопсика голыми руками, а то знаем мы твои методы обращения с редкими животными.

Геракл с удовольствием оставил оружие, промаршировал к воротам и познакомился с Цербером методом Немейского льва. То есть, долгий сеанс удушения, плюс легкий флёр долгого путешествия без дезодорантов, плюс дезориентирующая болтовня в духе «всегда себе хотел такого песика», плюс (на этот раз) непрожигаемая и непрокусываемая шкура…

Очень скоро Геракл надел на полузадушенного Цербера ошейники, отсалютовал дяде на прощание и двинулся обратно через подземный мир в духе дядьки, гуляющего во дворе с любимым пекинесом.

Реакцию теней на зрелище аэды дальновидно опускают.

На поверхности Цербер вел себя, как полагается нервному щеночку, попавшему в незнакомую среду: он скулил, плевался ядовитой пеной и вообще, посильно доказывал, что верхний мир – полное фе. Геракл, в норме сочувствуя песику, все же дотащил того до дворца в Микенах и показал Эврисфею.

Мягко говоря, расстроенного и не особо красивого Цербера. Тоже нерадостному и непрекрасному Эврисфею (встреча из серии «Чужой против Хищника»).

Какое-то время Эврисфей и Цербер скулили и тошнили вместе, а герой бросал фразы, типа: «Ой, что это с собачкой? Наверное, вы ему не нравитесь».

В конце концов, Эврисфей наконец смог просигналить руками из угла, что Цербера можно выпускать… не здесь выпускать! И вообще, подальше его, подальше…

Очень скоро от Микен к ближайшему входу в подземный мир двинулось что-то сверхскоростное, трехголовое и плюющееся ядом.

А Эврисфей, который огреб годовую порцию адреналина, поклялся себе в следующий раз Геракла посылать за чем-нибудь безобидным.

Например, за яблочками.

Античный форум

Зевс: Что это… это что… это что такое принёс мне Гермес?!

Аид: Это счёт.

Зевс: Но… первая позиция… «На восстановление здоровья Цербера»?!

Аид: Мой бедный пёсик сам не свой! Он не кушает мозговую косточку! Он метит в углах! Он воет по ночам! У его хвоста ненормальный выхлоп!

Зевс: Но вторая позиция… «На восстановление здоровья Таната»?!

Аид: Ну да, он же думал, что Геракл за ним. И да, мой бедный вестник сам не свой! Он не…

Афина: Папа, лучше просто заплати, а то он еще и про порчу интерьеров озвучит.

28. Браконьерство двенадцатое. А подать-ка мне молодильных яблочек!

Очередной вояж Геракла разворачивался по всем канонам русской сказки – той, которая про молодильные яблочки. В роли престарелого царя выступал недоношенный Эврисфей, за трех сыновей отдувался Геракл, а хозяином яблочек оказался титан Атлант, так что в целом замес получился даже круче сказочного.

Эврисфей, который и так подковы в руке не гнул, в результате милых шуток Геракла начал сдавать окончательно. Эрифманские хряки, людоедские кони и аидские песики во дворце год от года точили остатки царского здоровья, а окончательно косила царя физиономия самого Геракла – неизменно бодрая и горящая нездоровым энтузиазмом. Поэтому на двенадцатый раз Эврисфей решил, что еще одного песика или кабана его организм не перенесет, а потому пусть уже хоть раз Геракл достанет что-нибудь полезное! Например, три золотых молодильных яблочка из сада Атланта.

– Мда, – с сожалением молвил Геракл. – Фрукты не кусаются.

И убрел шататься по Элладе с целью получить заряд экстрима перед путешествием. Недальновидные тут же сочинили, что великий герой, мол, таким образом просто искал дорогу к Атланту, и нет-нет, никаких селений он не посещал, морд не бил, бабам не подмигивал.

О наличии у Геракла брата Гермеса, который когда-то и заставил Атланта принять на плечи небо, аэды почему-то забывают.

На экстрим Алкиду удалось набрести возле реки Эридан – тамошние нимфы явно наслушались лживых аэдов и принялись советовать Гераклу поспрошать о направлении морского старца Нерея.

– С этим еще не дрался, – обрадовался герой и принялся оглашать берег воплями: «Нерей, вылезай, Геракл пришел!»

Нерей действительно вылез и был почти наповал шокирован коронным приемом – дружелюбными обнимашками и вежливым: «Не подскажете, как пройти к Атланту?»

Немейский лев от обнимашек Геракла безвременно почил. Танат откупился тенью Алкесты. Нерей оказался круче, заявил: «Я нем как рыба!» – и таки действительно стал рыбой. А потом змеёй. А потом огнём. Геракл реагировал не менее оперативно: «О, таранька будет! О, я таких змеюк душил! Э, соблюдайте пожарную безопасность, где тут вода?!»

После того, как ему последовательно наступили на хвост, подушили, залили, прикопали, почти срубили и почти пристрелили – Нерей выдохся и пальцем показал направление – за море-окиян, в Ливию.

Дальше дело пошло по накатанной дорожке.

– Ну-у, вообще-то, денег на проезд я так и не взял, так что… ты слышал историю с Критским быком? В общем…

У Геракла был просто талант делать из всего, что ему попадалось на пути, средство передвижения (Танат может сказать спасибо, что дальше плавсредств Алкид так и не двинулся).

После встречи с Нереем экстрим попер густыми косяками. В Ливии Геракл пересекся с сыном Геи-Земли, Антеем. Антей хотел бороться, Геракл хотел экстрима. В общем, долгих разговоров не получилось, получилось что-то вроде игры Антеем в городки со смачными комментариями:

– Эхма, низко пошел, к дождю!

– Думал, до того бархана доброшу.

– О, недолет. Зато воронка – что надо, гы-гы.

Скоро герою стало не смешно. Антей яростно изображал прототипа русских сказочных царевичей: «Ударился он о сыру землю, и обратился еще более злою мордою». Процесс «бросок-подъем-бросок» шел исправно, параллельно с мыслительным процессом сына Зевса: «Он что – песок нюхает и сил набирается? У него там что-то спрятано?»

На идею геотермальных источников энергии и активного заземления Геракл так и не вырулил, зато догадался сменить тактику и начал отжимать Антея как штангу. Великан, которого разлучили с матерью землей, скоро сообщил: «Заряд кончился» – и Геракл пошел себе дальше за яблочками.

Атлант, он же дед Гермеса, он же вечный сторож Митрич в душе, повёл себя при встрече шустро. За яблоками? Да, такие есть. Да, гадостью не поливал, хотя надо бы. Никаких проблем, сейчас сам тебе яблоки и принесу, только ты уж подержи за меня, как бы это сказать, небо? Потому что сам яблоки ты точно не найдешь. Да, точно не найдешь (жест в сторону золотых яблонь, усыпанных плодами). А стерегут их стоглазый дракон и мои дочери. Нет, непонятно, кто страшнее, я еще сам не разобрался. Нет, это явно страшнее, чем к Аиду. И вообще, ты кто, садовник? Вот и бери небо, пока я буду находить тебе яблоки без золотых червей.

В общем, уже через несколько минут слегка недоумевающий Геракл держал на себе небесный свод, мрачно комментируя: «Во Уран разожрался». В сторону сада ОЧЕНЬ неспешной походкой удалялся Атлант, то и дело останавливаясь, чтобы понюхать цветочек или почесаться. Визит за яблочками обещал затянуться.

Нужно отдать Гераклу должное – когда Атлант произвел полную ревизию своего сада и вернулся с нужными фруктами – герой всё еще держал на себе небо и всё еще вспоминал нехорошие слова.

– Одобряю, – умилился Атлант. – Слушай, а давай я еще и курьером у тебя поработаю – в Микены сгоняю. Я быстренько!

И вот тут Геракл мобилизовал остатки духа. В Микены? Да не вопрос, тем более, что после визита Атланта Эврисфею уже никакие фрукты не помогут. Держать небо? Авек плезир, то есть, тьфу ты, как-то по-гречески. Только, как бы это сказать, Урану на заре времен не то удалили – ему б липосакцию сделать, или еще чего. В общем, он натирает. В общем, ты совсем немножко небо подержи, а я шкурку льва себе на плечи – и назад стоять, хорошо?!

В общем, уже через несколько минут картина развернулась в обратном направлении. Атлант держал небо с глубокомысленным выражением: «Где-то я прокололся?» В отдалении стоял густой клуб пыли, слышался победный галоп Геракла и его отдаленное: «Атлант, извини, я дома забыл погладить собаааааку!!»

Разозленный титан устроил герою хороший звездопад, но Геракл, звезданутый по наследственности, не особенно испугался.

Эврисфей фрукты не оценил и вообще про них не вспомнил: «Вернулся? Кто вернулся?! ЭТОТ вернулся?! Какие в Тартар яблоки, я его знаю, он какое-нибудь чудище с собой притащил! Гоните прочь, служба закончилась!»

Геракл пожертвовал молодильные яблочки Афине, а та подвесила их обратно на яблоньку.

После круговорота фруктов в природе Геракл наконец получил свободу.

Античный форум

Арес: Баррикады! Баррикады!!

Аполлон: Эвакуация! Эвакуация!!

Аид: Эвтаназия! Всем и бесплатно!

Зевс: Чего паникуем?

Афина: Геракл исполнил все свои подвиги. Теперь кутить пойдет.

Зевс: Ну… Вообще-то, я за баррикады.

29. И немного попутных жертв

Натура Геракла была до того широка, что просто двенадцатью подвигами, по одному на год, он обойтись не мог. А потому халтурил на стороне и совершал геройства из любви к искусству. Например, пристукнул Антея или подышал на Таната, или основал хорошую кормушку для журналистов и допингистов (читай – Олимпийские игры). Все попутные подвиги Геракла перечислить сложно, потому что герой явно жил по принципу «Ни дня без заварухи, ни ночи без чего похуже». Будем принимать эпичность допустимыми дозами: остановимся на двух кровавых инцидентах.

Как-то Гераклу надоело плавать на быках, морских богах и прочей невнятной фауне, а потому он решил затесаться в команду к Ясону на корабль «Арго». Мол, хорошая компания (пятьдесят штук героев), за проезд платить не нужно, да и вообще, за золотым руном плывем, а потому мордобой неизбежен, а такое шоу не пропускают.

По причинам исключительной подлючести богов и исключительной потопляемости очередного любовника, до конечной станции Геракл не доехал (об этом – ниже), а побрел посуху туда – не знаю куда. Лирически поглаживая лук и дубинку и просвечивая территорию глазами на предмет еще одной строчки в послужном списке (белочка – мелко, нимфа – не в том смысле, болтающийся на скале титан – неподвижная и неинтересная мишень…).

– Герка! – возопила мишень, оказавшаяся на поверку Прометеем – пламенным вором и первым греческим партизаном. – Сколько лет жду! Герка, у меня шелушится кожа! И моя бедная печень!

Герой еще не успел наставительно воздеть дубину и выдать, что, мол, пить надо меньше, а титан не успел возмутиться и ответить, что он трезвенник и язвенник, но с Зевсом шутки плохи… как тут с небес свалился многолетний прометеев цирроз. Он же орел Зевса. Он же птичка, привыкшая к исключительно деликатесной титанской печенке, строго по расписанию.

– Герка, – по-эзоповски трагично возгласил Прометей, – и перешел уже на матерно-ультразвуковой: – Клюююююююююют!!!

– Ах ты, дятел-титаноед, ты куда клювом целишь?! – возмутился великий герой в тот же момент, снимая лук с широкого плеча.

Больно ударенный обидной метафорой орел дрогнул в воздухе, удачно подставившись под контрольный. В рядах питомцев Зевса открылась вакансия.

Геракл тем временем расправился с цепями, как Тузик с грелкой, вытащил из Прометея алмазный клин (с потаенным комментарием: «В хозяйстве сгодится!»)… и двинул мирить титана с папой. Что самое интересное, Прометей и Зевс были настолько поражены суровостью героя, что перетерпели его «Мирись-мирись-мирись и больше не дерись» молча. Зевс даже не сделал сынуле выговора за подбитую птичку, разумно полагая, что ничего внятнее «Да не благодари, мне в радость» – все равно от героя не дождется.

Слабый вяк Громовержца: «Сделайте уже Прометею кольцо из его цепи и той скалы, чтобы мое слово не нарушалось», – раздался уже после ухода Геракла…

Во второй раз Геракл умудрился славно покутить в Египте по пути за яблоками Гесперид.

В Египет героя занесло в нехорошую для туристов пору. Девять лет назад какой-то шустрый предсказатель нагадал царю Бусирису, что неурожай в стране прекратится, если он будет ежегодно приносить в жертву Зевсу одного чужеземца. Может, царь обожал гороскопы и предсказания, а может, просто ему опротивели туристы – но он воскликнул: «В чем проблема, понаехавших – завались!» – и взялся за дело с выдумкой и размахом. За девять лет урожаи не стали больше, туристов стало гораздо меньше, но царь следовал пророчеству с упорством отбойного молотка: «Больше чужаков на алтари отечественных урожаев! Рано или поздно мы задолбаем Громовержца жертвами! Ну, или мы задолбаем тенями Аида, а он уже – Громовержца, а это дорогого стоит!»

Вышло, однако, так, что задолбать удалось Геракла. Герой только-только явился в страну и, хорошенько не определившись, куда он забрел, уснул на солнышке возле Нила. Ушлые египтяне тут же окрутили героя цепями и повели к фараону, который и возвестил: так, мол и так, ты у нас такой здоровенький, что послужишь хорошей жертвой Громовержцу… что ты говоришь? Он тебе папа? Ну, вот, замолви там перед папой за нас словечко, а то с урожаем у нас нехорошо, понимаешь…

Геракл грустно вздохнул. Мягко сообщил фараону, что его, собственно, задолбали. После чего порвал цепи и задолбал уже фараона. Вместе с сыном. Цепями. С фразой, претендующей на эпичность:

– Поливать не пробовали, аграрии недоделанные?!

Прервав династию любителей предсказаний и нелюбителей поливки, Геракл удалился за яблочками, оставляя после себя египтян в странной и поэтической задумчивости.

Видимо, именно этот визит стал причиной того, что в египетской мифологии начисто отсутствуют мифы о героях. Как говорится, одного хватило.

Античный форум

Зевс: Они обидели моего мальчика!

Арес: А не наоборот?

Гермес: А вообще, Египет хорошая такая страна…

Аполлон: ТАМ НЕТ ГЕРОЕВ!!

Дионис: Там не с кем пить?!

Посейдон: Можно устроить семейный отпуск.

Зевс: Угу. В гости… к дальней родне.

Аид: И это МЕНЯ называют мстительным?!

Афина: Кажется, боги Египта начинают строить пирамидные заграждения.

30. А мне летать охота

Вскоре после того, как Эврисфей окончательно обзавелся нервными припадками, Геракл решил налаживать личную жизнь и кинул клич: «Иду жениться, кто не спрятался – я не виноват!»

Эллада вымерла. Нервно закопались в траву даже жвачные животные. Басилевсы с челядью полезли в обустроенные за последние годы гераклоубежища. В царство Аидово наметилось экстренное паломничество оставшихся в живых после подвигов Алкида тварей (твари напоролись на табличку «Заперто в виду угрозы Геракла» и ушли партизанить в горы). На Олимпе срочно осваивали основы камуфляжа и искусство загромождения ворот подручными статуями-колоннами-Орами. Танат поднялся на высоту стратосферы, крупно изобразил на лице, что просто так не сдастся, и приготовился отмахиваться мечом.

Не успел спрятаться только басилевс Ойхаллии Эврит – да и то потому, что был лучником, а не атлетом. Правда, жениться на Эврите Геракл не захотел, то ли потому что тот был толстым и страшным и вообще мужиком, то ли потому что «да зачем мне в хозяйстве лучник, я сам лучник, вот если б ты готовить нормально умел…» Словом, Алкид решил подбивать клинья к дочке Эврита – прекрасной Иоле.

Оскорбленный таким пренебрежением Эврит ответил, что отдать-то дочку – оно и можно бы, да только давай уж тогда хоть в стрельбе, что ли, посоревнуемся.

Дальше все развивалось вполне в канонах баллад о Робин Гуде. Гуд, он же Геракл, обстрелял противника, особо даже не почесавшись. Эврит, как предшественник шерифа Ноттингемского, замыслил пакость, дочку не отдал, а прогнал Геракла с позором, потому что «ты на Эврисфея сантехником работал, и вообще, мы люди благородные». Причем, прежде чем осуществить самоубийственный момент, Эврит уверился, что Геракл упился уже не до состояния бешеного хрюкозавра, а до состояния геройской и пьяной амебы, не способной никому вломить в щи.

Геракл ушел, но пообещал, что, мол, «ай’л би бэк, ю’л би дэд». Эврит вздохнул с облегчением и решил было посвятить время чревоугодию, но тут обнаружилось, что кушать нечего: стада Эврита подгребла чья-то нехорошая рука. «Кого это я обидел и вытолкал? – припомнил лучник. – Ага, так это Геракл, стало быть! Ударил по больному – по баранине! Обрек на мучительное веганство, нет ему прощения!»

Справедливости нужно заметить, что, пока Эврит мучительно думал на Геракла, его баранину спокойно кушал Автолик, сын Гермеса, а потому наследственный специалист по чужим стадам.

В очевидную версию «Наши бараны у того героического барана» не верил только Ификл, сын Эврита. Проникшись духом еще несозданного Шерлока Холмса, юноша вызвался отыскать копытных с помощью хитромудрой дедукции – ну, а отыскал себе аналог Рейхенбаха в близком времени от любимого друга.

Идя по горячему… в общем, по свежим уликам угнанных стад, античный сыщик завернул к другу своему Гераклу, который встретил его вполне адекватно. Но Гера таки умела в нужный момент уронить пасынку на голову рояль. На этот раз безумие на Геракла она наслала, когда они вдвоем с Ификлом решили полюбоваться видом с крепостных стен. Герой перешел в состояние «Геракл крушить», гость через это перешел в состояние «Ификл летать», а Зевс на Олимпе разблокировал врата и насупил монобровь, и это выглядело самым грозным из всего.

За убийство гостя в состоянии аффекта Громовержец наслал на сына тяжкую болезнь (возможно, просто ветрянку, но по-олимпийски суровую). Истомленный Геракл, пострадав и постенав, отправился в Дельфы, узнавать, как вернуть ценное здоровье – и экшн пошел на новый виток.

Пифия, удышавшись парами, заявила Гераклу, что ничего не скажет, что иди вообще отсюда, и «я Прометей, я Прометей, хватит клевать мне печень!» Геракл, справедливо обидевшись, что «сама дышит, а мне не дает», экспроприировал у пифии треножник, с которого она давала прорицания. Теперь уже обиделся Аполлон. И явился самолично защищать свою пифию и свою мебель.

Само собой, бог искусства и лучников с порога получил в светлое табло именно ценной мебелью.

Вслед за этим в табло словил Геракл (с комментарием «О, треножником удобно бить героев!»). «И богов», – деликатно возразил герой, демонстрируя аргумент увесистым фактом по голове.

Дельфы века не видели такой веселухи и не слышали таких поэтических эвфемизмов из нежных уст своего покровителя…

Зевс на Олимпе сначала записывал, потом принимал ставки, потом вспомнил, что у него есть монобровь и молнии, применил то и другое и силой замирил сыновей.

Бедная пифия, которая все это наблюдала вживую, тут же начала вещать без остановки:

– Да, да, ты избавишься от кары богов, Геракл, если тебя продадут на три года в рабство, а деньги отдай Эвриту за сына, отдай деньги, отдай ему уже деньги, когда ж меня уже наконец отпустит…

Геракл поставил треножник и двинул продаваться в рабство, что и осуществил с переменным успехом.

Между прочим, денег Эврит у него все равно не взял, заявил, что «ты мне враг». И, как говорится в передаче «Поле чудес»: «Вам нужно было брать деньги…»

Античный форум

Артемида: СОС. Аполлон перестал писать песни, перешел на матерные частушки.

Гермес: Веселуха)

Артемида: Да, когда он поет их НЕ МНЕ!!

Аид: Кто-нибудь, убедите уже Таната слезть с Урана, у него там смертные третий день некошены.

Дионис: Лююююдииии… бооооогиии…. А уже можно выходить?

31. Мы не рабы, рабы – Геракл…

Царица Лидии Омфала, которой досталось сомнительное счастье в виде раба-Геракла, показала себя тонким и разумным троллем.

– Никаких подвигов! – заявила она с самого начала. – Знаем мы вас, не успеешь оглянуться – весь дворец в церберах и гидрах, вон, Эврисфей до сих пор дергается и заикается… Что еще умеешь? Демонстрировать не надо, сказано! Оружие сдать, шкуру сдать (о, кстати, мой фасончик!), никого не обнимать, главное – не петь!

Мучениям Геракла, лишенного почти всего арсенала, не было конца. Правда, еще можно было убивать грозным видом, но тут царица начала переодевать героя в женское платье и давать ему в руки прялку – и стало совсем кисло.

Существование в образе пряхи-трансвестита (мойры в обнимку с Кончитой Вурст нервно курят оливки в стороне) печалило Геракла неимоверно, как и отсутствие вокруг всего родного, тифоновско-ехиднинского, с чем можно было бы до смерти обняться. Большие сердечные муки испытывали только стражники и гости Омфалы, которые пытались сзади облапить фигуристую пряху, а потом обнаруживали, что:

– у пряхи борода,

– нет, это не бородатая женщина, оставьте ваши робкие надежды,

– да, это Геракл, он смотрит на тебя с доброй улыбкой живоглота.

Чтобы окончательно довести и стражников, и гостей, и Геракла, Омфала прогуливалась неподалеку. В львиной шкуре, с луком и стрелами, вгоняя народ в шок («Геракл усох?!») и писклявым голосом ругая «новую диету».

Успехи Геракла в ткацко-прядильном деле аэды держат при себе (есть мнение, что герой освоил новое искусство: как нецензурно прясть). Зато охотно повествуют, что иногда Омфала все-таки отпускала героя в увольнительные: пошататься по лесам, поломать дубы от больших эмоций, пообрывать ромашки с мечтательным: «Прирезать-придушить-притопить-прибить-завязать узлом» (адресованным, конечно, родимой хозяйке).

Разбойники и всевозможные враги лидийцев во время таких походов куда-то девались, а Геракл корчил недоуменные мины и заявлял, что «да я только брови нахмурил, а они померли… мучительно».

Плюс к этому сын Зевса вынес двоих соседних басилевсов, которые – о, ужас! – пытались заставить его работать на полях и в винограднике (есть мнение, что выносил весело, со словами: «Жать?! Копать?! Нет! Я – пряха честная!»). Пресек в Эфесе кражу своего оружия карликами-кекропами (без кровопролития, потому что рассмешили, но кекропам хватило и одного смеха). И по мелочам – сплавал на Арго за руном (не доплыл), принял участие в охоте на Калидонского вепря (не убил)….

В общем, не считая приобретения полезных навыков типа «я еще и крестиком вышивать умею», – Геракл в эти годы ничем особенным не отметился. Зато потом благополучно дембельнулся из рабства – и Эллада начала окапываться активнее…

Античный форум

Афродита: А откуда это у Омфалы двое детей?

Гера: А это у нее Геракл побыл рабом.

Афина: Так он же за прялкой сидел?!

Гермес: Ты что, плохо братишку знаешь? И за прялкой успеет…

Арес: А говорили – герои в неволе не размножаются)

32. Это вам не «Илиада», это вам не «Одиссея»…

После трехлетнего воздержания (от подвигов) душа Геракла явственно требовала разгуляться, дать какому-нибудь чудищу отведать силушки богатырской, или просто вульгарно вломить какой-нибудь вражине в античные щи. Как назло, год на чудовищную фауну выдался неурожайный (ибо всё потомство Тифона и Ехидны рвануло просить дипломатического убежища у Аида), а потому герою пришлось пойти по старым связям.

Злопамятен Геракл был в папу, поэтому на Мнемозину-память не жаловался: реестр «обидевших Герку» выстраивался такой…

– Так, Эврисфей… из плюсов: прикольно орет и в кувшины прячется, из минусов – он столько раз это делал, что уже и не смешно. Авгий на списании… Танат… так, кажись, это не он меня обидел… Лаомедонт не заплатил за освобождение дочери. О! Лаомедонт!! Не заплатил!!!

В общем, верный принципу «заплати налоги и спокойно взывай к Гипносу» Геракл рванул брать Трою. С первого взгляда, все происходило в классическо-аэдском ключе: ссора из-за женщины, собираются герои, годы стоят под стенами города, вызывают друг друга на поединки, режут противников и союзников, строят коней и всячески создают будущий эпос для многих поколений. Только в классике Геракл разбирался плохо, а про эпос знал одно: «Он – это я!». Поэтому он попросту собрал команду и взял Трою в рекордно краткие сроки (обеспечив аэдов материалом разве что на пару частушек).

Лаомедонта и его сыновей (кроме младшего) Геракл попросту перестрелял, опять недобрав эпичности.

Пока боги на Олимпе отходили от зрелища («Это что, осада Крепкостенной Трои?!» – «Стоп, а когда всё кончилось? Я моргнул»), выяснилось, что Геракл к тому же еще и не ворвался в город первым. То есть, он, конечно, хотел и старался, но троянцы толкались и мешали, а герой Теламон по утрам бегал кроссы и тренировал дыхалку…

На финише Теламон успел порадоваться – первым взял город! – потом повернулся, увидел, что над ним грозно реет меч Геракла, страшной молнии подобный, и сразу начал робко прятать тело стройное за камни.

- Раз булыжник, два булыжник… как, зачем?! Таки, а зачем я сюда так бежал?! Конечно, за камнями, а то из чего мне жертвенник Гераклу-победителю строить…

Геракл махнул рукой и выдал Теламону царевну Гесиону в жены («Вдвоем быстрее построите»). Царевне Гесионе, как старой знакомой («Я ж тебя от чудовища спасал и все такое») было позволено выбрать и отпустить одного пленника. Царевна выбрала недостреленного брата Подарка (это имя) и вышла к Гераклу с характерным:

Наконец сбываются все мячты –

Лучший мой Подарочек – это ты…

Геракл не растерялся и ответил, что, мол, нет, Гесион, погоди, хоть выкуп-то за главного пленника дай, а то как-то уже совсем неэпично. В ответ царевна сняла покрывало – мол, держи, от себя отрываю («Фессалииииийский пухоооовый платоооок!»). Герой посмотрел на бэушное покрывало, посмотрел на сына Лаомедонта, махнул рукой, заявил: «Ладно, покрывало выглядит лучше» – даровал пленнику новое имя (Приам, т.е. «купленный») и власть над Троей, а сам отплыл в закат, дабы восполнить недостаток эпичности.

Увы, возвращения в духе «а потом он двадцать лет плыл домой, вернулся к жене и навалял ее женихам» у Геракла тоже не вышло. То ли из-за отсутствия жены, то ли из-за Геры, которая решила вернуться на первую строчку рейтинга «Нагадь Гераклу». А потому подговорила Гипноса усыпить Громовержца, а сама наслала бурю.

Буря занесла корабль Геракла к жителям Коса, которые были свято уверены, что «в такую погоду свои дома сидят. В такую погоду только разбойники шастают». А потому герой был встречен дружным каменным артобстрелом. Когда артобстрел надоел Гераклу, он сошел на сушу… продравший глаза на рассвете Громовержец узрел разоренный до уровня Сахары остров Кос, труп местного царя – кстати, сына Посейдона – и Геракла, доказывающего выжившим жителям: «В общем, поняли, что я свой?!»

Профилактическую порку Гере за сынулю Зевс всё-таки устроил. Гера висела между небом и землей, Громовержец смачно отсчитывал шлепки по мягкому, а все, пытавшиеся влезть с робким: «Но ведь это не Геракл подвергался опасности… это скорее жители Коса…» – своевременно летели с Олимпа вверх тормашками.

Зевс искал еще и Гипноса, то ли чтобы выпороть, то ли чтобы послать по оговоренному маршруту вниз головой. Но Гипнос вовремя вспомнил о месте прописки, сидел в подземельях и жаловался маме-Нюкте, что «этим олимпийцам эпичность подавай, а потом сами жалуются».

Античный форум

Афина: Вчера отец попытался перехватить Гипноса при исполнении обязанностей.

Гипнос: Стоп. Я у матери четвертый день отсиживаюсь!

Аид: Ну, я не знаю, как их различать, они близнецы!

Афина: Ага. И Танат просто случайно в муке перемазался…

Зевс: Гипнос, ты прощен.

Афродита: Гипнос, возвращайся!

Арес: Мы любим тебя, брат!

Дионис: Я вообще не знал, что каменный пестик – ТАКОЕ страшное оружие…

Танат: Разговорчики в ночное время!

Все покинули форум

33. Размер не имеет значения

Когда у героев романов начинается спокойная жизнь, автор обычно выдвигает вперед боевую обученную армию роялей (выйдешь на огород грядку прополоть, а злой мировой гений тырит в твоем саду яблоки, инда надобно опять в поход собираться). У Ананки-Судьбы в роли армии роялей обычно выступала, как ни странно, не ревнивая Гера и не страсть Зевса к раздаче всем трудных заданий. Эта роль была твердо закреплена за Геей – той самой матушкой Землей, которая время от времени рожала, а потом все олимпийцы дружно ходили и бурчали, что они стали сторонниками абортов.

После последней эскапады с Тифоном Гея основательно поняла, что рожать что-то одно, могучее, стоголовое, но безмозглое – против олимпийцев явно не лекарство. А потому к новой рожательной акции подошла с выдумкой и размахом. Для начала был припряжен проверенный супруг (Тартар). Потом в тайном месте, на Флегрейских полях осуществилось таинство (Гея тихарилась, как самка Чужого и, есть мнение, что ухмылялась при этом примерно так же). Результатом стало около полусотни исключительно здоровых Гигантов на любой вкус: летающих, косматых, с козлиными ногами, со змеиным низом – в общем «приходите на Флегры, у нас большой ассортимент для будущего финала олимпийцев».

Несмотря на то, что деточки были зело разнообразны, злобны и могучи, Гея решила их подготовить к разборке с олимпийцами поосновательнее. А потому, кроме дубин, копий и прочей атрибутики достала хорошей травы для поднятия боевого духа. В том смысле, что после натирания этой травой Гиганты стали неуязвимы для оружия богов. Гея хотела подстраховаться дополнительно и достать еще гербария, который обеспечит неуязвимость новых детей от смертных. Но вышло так, что Зевс тоже заделался страстным травособирателем, запретил Гелиосу и Селене светить, вышел в поле и в темноте осуществил мстительную акцию «Косят зевсы траву, трын-траву на поляне».

Гея, которая в последние годы больше занималась планами мести, чем садоводством, развела руками и заявила Гигантам, что, мол, нема хорошей травы больше, скури… сгубили злобные олимпийцы. Гиганты обиделись и ринулись в бой. Бой проходил по традиции любой большой античной «махии» – с метанием в противника камней, горящих стволов деревьев, собственных братьев и вообще, чего там под руку подвернется.

Сначала олимпийцы упорно гвоздили новых противников своими силами. Когда количество шишек на божественных лбах начало увеличиваться в геометрической прогрессии, Зевса осенило: «О, точно, трава… они ж неуязвимы!» − и олимпийцы возопили к Ананке. Ананка заглянула в свой свиток, обозначила, что для Гигантов фатален какой-то смертный герой в львиной шкуре, после чего продолжила подсчет божественных шишек.

Дальше всё было уже совсем закономерно…

− Кто-кто?!

− Она не могла яснее выражаться?

− Я вообще всю ночь косил, а теперь молнии метаю, я не помню, про кого она!

− Тихо! Афина ДУМАТЬ БУДЕТ!!

Мудрая дочь Зевса всё-таки разгадала великую загадку Ананки: речь о Геракле («элементарно, Арес, он герой и он ходит в львиной шкуре» − «Но как ты поняла это?!»). После чего по поручению отца отбыла за братом.

Кавалерия-артиллерия-мотопехота-десант в лице Геракла высадился на Флегрейских полях вовремя и приступил к активной расчистке территории. Первая стрела досталась самому крупному и самому могучему Алкионею, носившему подпольную кличку «Погибель Аида». Поскольку старший Гигант был на родине бессмертен, Геракл подхватил его на плечи и насильно удалил с поля (аэдам осталось гадать, добивал ли Гиганта сам герой, или уже Аид тактично поинтересовался, кто тут чья погибель).

В это время с Геры с понятными намерениями начал рвать покрывало Гигант Порфирион (война войной, а бабы по расписанию). Гиганта доконали молния и стрела в глаз (есть мнение, что обе были пущены с синхронным воплем: «Окстись, лучше смерть!»).

Далее последовал развеселый и эпический вынос Гигантов за пределы бытия. Гея охала и огорчалась, Геракл пускал стрелы и нес Гигантам смерть, олимпийцы добивали, наваливали острова, бросались тирсами и глыбами железа. Веселуха шла такая, что мойрам показалось мало резать нити, и они лично булавами обеспечили двум Гигантам тяжелую черепно-мозговую.

Где-то в толпе скромно пробиралась Геката, представляясь встреченным Гигантам: «Привет, я дипломатический представитель Владыки Аида. Да, вы горите. Это у меня в руках факел. Сейчас вас заберет Танат, он еще один дипломатический представитель…»

В общем, все отличились, Геракл размялся и только Гея констатировала, что не везет ей с детьми, и отправилась сажать капусту.

Античный форум

Посейдон: Навалил остров Кос на Полибота. Лол.

Гера: Мной интересуются мужчины!

Афина: Я решила загадку самой Ананки!

Зевс: Это была шикарная трава!

Арес: А где вообще Аид все время был?!

Геката: Хотите поговорить с его дипломатическими представителями?

Алкионей: По-моему, меня сейчас еще раз пнуло что-то невидимое.

34. А теперь рогатый!

Есть мнение, что во время эпического приключения с Гигантами Геракл был уже основательно и бесповоротно женат. Но поскольку женитьба Геракла и кончина Геракла – две вещи тесно связанные и даже где-то взаимообусловленные, мы расскажем о втором сразу после первого.

Как мы помним, из Аида Геракл вернулся не только с колоритной собачкой и коллекцией впечатлений типа «я написал на заборе Аида большое и неприличное слово», но еще и с обещанием. Обещание было дано другу Мелеагру и подразумевало женитьбу на сестре Мелеагра Деянире, а, как известно, Геракл сказал – Геракл сделал.

Басилевс Калидона с говорящим именем Ойней, надо полагать, озадачился, когда к нему заявился Геракл и вывалил с порога:

– Тебе приветик от сынка. Ага, знаю, что покойник. И он тут мне поручил твою дочку Деяниру за себя взять, так что давай уже честным пирком да за свадебку.

– Ой-не… – вымолвил пришибленный вестями Ойней. – А как же кастинг? А то у нас тут женихи – толпа героев плюс еще речной бог Ахелой. Ты, конечно, по блату и братской протекции… но дочку все равно победит тот, кто всех заборет!

Женихи услышали вердикт, посмотрели на Деяниру, посмотрели на Ахелоя… и Геракл сразу оказался в финале кастинга, а откуда-то с конюшен были слышны торопливые приказы запрягать побыстрее.

Речное божество Ахелой было то ли могучим и самонадеянным, то ли просто неосведомленным, поскольку начало нагло глумиться над происхождением Геракла – мол, ты на папу непохож, да ты и на маму непохож, и вообще, ты на свою рожу посмотри, куда тебе жениться, бракованный с рождения экземпляр?

В ответ прозвучал боевой клич великого и неистового:

– Обнимашки! – и Ахелоя сдавили в коронном героическом приёме.

Но Ахелой как-никак был речным божеством, а потому привык жить без воздуха, а потому три раунда ароматных геройских объятий прошли без последствий.

На четвертый раз Геракл решил зайти с тыла. Дезориентированный и слегка напуганный Ахелой запаниковал и не нашел ничего лучше, как превратиться.

В змею.

После чего и был придушен с задумчивым: «Ты реально не знаешь моей биографии, да?» – и от испуга превратился еще раз.

В быка.

После короткого сеанса истеричного ржача: «Бгыгы, парнокопытное, ты б еще яблочком стал…» Геракл повалил быка так на землю так, что отломал ему рог. После чего Ахелой принял нормальный облик, подарил герою рог и быстро удалился, пока Геракл не стал рассуждать о ценности говядины на обед.

Случаи с реками и четвероногими, правда, на этом себя не исчерпали. На обратном пути в Тиринф Гераклу попалась бурная река. Роль дедушки Мазая (или дедушки Харона) на речке выполнял кентавр Несс, без лодки, зато плавучий, как нормальная помесь коня и человека. Сам Геракл речку форсировал привычно – вплавь, а вот Деяниру усадил на коняжное плавсредство, чем и совершил роковую ошибку (сажать надо было на себя).

Внезапный, как похмелье Диониса, Несс заявил: «Оплата натурой и вперед» – и начал быстро удаляться от реки и из поля видимости с Деянирой на спине.

Геракл совершил вторую фатальную ошибку. Вместо того, чтобы сказать: «Клятва выполнена, я же женился», – и продолжить путь, герой сделал Нессу тактичное замечание ядовитой стрелой в спину.

Замечание оказалось фатально весомым (для всех). Помирающий Несс, глядя на то, как из раны течет кровь, сдобренная лернейским ядом, впал в гадство и начал вещать:

– Эх, милая, не судьба нам с тобой… Но ты уж помни обо мне, ладно? И вот что, видишь кровушку? Собери, пригодится. Если вдруг муж разлюбит – ты только ему одежку кровушкой натри, и прям такая страсть попрет, такая верность, муахаха, то есть, кхе-кхе…

Деянира, не читавшая о свойствах органических ядов, не различавшая оные с афродизиаками и вообще, явственно мозговитостью не отличавшаяся, кровь собрала и зажилила до случая.

Чем и обеспечила Гераклу в будущем персональную аваду кентавру.

Античный форум

Зевс: Бессмертие? Брат, если ты не забыл, у меня тут Гера. Я только заикнулся, а на Олимпе уже нет целой посуды. И да, на всем Олимпе. И да, золотая посуда тоже не целая…

Аид: Лол.

Зевс: Она грозится к тебе переехать!

Персефона: Лол, представила. Олимп ликует, в Аиде новая казнь.

Аид: Брат, если ты не забыл, у меня тут ТОЛПЫ. Геракл живой, а они уже окопались…

Танат: Резать. Этого. Придурка. Не. Стану!!!

Аид: И да, они грозятся ВСЕ к тебе переехать, если только Геракл…

Зевс: Гермес, у нас еще квота на выдачу бессмертия не закончилась?

35. Олимп подкрался незаметно

После женитьбы жизнь у Геракла складывалась – малина земляничная. Мирные геройские будни с редкими вылазками пострелять Гигантов и спасти Олимп, только любимые дела: строгание детей, пиры и войны… И тут вдруг амфора дегтя в пифос меда: вы проданы в рабство царице-троллю, получите-распишитесь (см. главу «Мы не рабы, рабы – Геракл…»).

Пока Геракл изобретал новый стиль в искусстве прясть, Деянира, как прилежная жена, поливала фикусы, растила детей и смотрела на календарь, но через три года фикусы уже в мольбе шарахались от лейки, дети подросли, а календарь показывал, что любезный муж куда-то загулял. Решено было снарядить за папой старшего сынка Гилла («Сынок, ты оторви его там от очередного чудовища, только в пути поосторожнее, а то вести какие-то тревожные: то Калидонские вепри, то бородатые пряхи…»).

Гилл проникся и двинул возвращать родительнице покой. Как это часто бывает, с покоем он разминулся. Явившийся сразу после ухода Гилла вестник обрадовал Деяниру: мол, все в порядке, просто Геракл закончил с рабством, надо было как-то отпраздновать и где-то погулять… в общем, он разрушил Ойхаллию. Ну да, у него там маленькие счеты с Эвритом: тот сначала дочку в жены не дал, потом за сына выкуп не взял… Кому сказано, спать спокойно! Твой муж, да после трех лет рабства… В общем, там ворота упали только от предвкушения у него на лице. И не только ворота. И не только упали. В общем, принимай гонца с пленниками и дарами. Все, вестник сделал дело, вестник может уходить.

Гонец Лихас, дары и пленники прибыли следующим античным эшелоном, но новой порции покоя не принесли, а совсем даже наоборот, поскольку в ряды пленниц затесалась дочь Эврита Иола, к которой Геракл когда-то упорно и безуспешно сватался. После долгой тряски за грудки Лихас скромно признался, что Геракл, вообще-то… ну, да, жениться собрался… ну, такое дело, старая любовь… ну, будет две жены, бывает…

И очень удивился, когда в ответ не последовало вопля: «Господин назначил меня любимой женой!»

Чувства неверного мужа следовало срочно возвращать. Отвергнув как малоэффективные скалки разной тяжести и не найдя рычага, которым можно было бы достойно вразумить великого героя по голове, Деянира решила вразумлять через другое место и другим путем, о котором «лошадь надвое сказала».

Из стратегических запасов был извлечен сосуд с кровью кентавра Несса (инструкция: «Натри кровью одежду мужа, и никто ему не будет дороже тебя»). Из другого запасника появился роскошный плащ. Натерев второе первым, Деянира упаковала предположительный аналог античной Виагры в черный ящик и приказала Лихасу отнести ящик мужу в качестве сектора «Приз». Сама же уселась ждать вестей о том, как мужа поперло.

И Геракла поперло, но в смысле, далеком от эротики (впоследствии боевые друзья Геракла были за это Деянире признательны). Урок античной трагической химии был классическим: яд лернейской гидры на плаще + солнечные лучи + костер для жертвоприношения = …

«О, да, я весь горю! Э, то есть… э, народ! Я весь горю!»

«Ой-ой-ой! Это какой-то неправильный плащ! Наверное, его прислал мне неправильный гонец!» (свист Лихаса, с мрачным «А твоя жена говорила – приз…» летящего в скалу головой).

*обширный эпизод вырезан цензурой*

«…наверное, жена у меня тоже неправильная! Чтоб её…»

*еще более обширный эпизод вырезан цензурой*.

Мысль материальна. Когда Гилл добрался до дома и в скупых выражениях пересказал матушке все то, что вырезано цензурой, Деянира вздохнула и прибегла к классическому выходу: меч, грудь, бурные аплодисменты подземных, Аид, торжественно вручающий награду «Блондинке столетия».

Когда Гераклу, принесенному ко дворцу, доложили, что жена его опередила, рванув в Аид первым скоростным рейсом, он возмутился:

– Что – и люлей не надавать?! О, великий брат Зевса, Аид, усыпи меня быстролетающей смертью! Только быстрее, мне тут нужно догнать кой-кого и объясниться по-семейному.

Аид просьбу выполнять почему-то не спешил. Далеко из-под земли слышались приглушенные комментарии: «Ага, усыплю, только вот поймаю этого… быстролетающего… стоять, зар-р-раза!» – быстрый свист крыльев и отмазки: «Занят я! Занят! Плотный график, пробки в воздухе, на неделе никак к Гераклу не успею!»

– Мда, – опечалился герой, - придется, как всегда, самому. А ну-ка, зажжем!

Костер на вершине горы сложили сразу, а вот желание сотворить шашлык из великого героя почему-то ни у кого не нашлось (сынок Гилл выбыл из строя после того, как Геракл выдал за него Иолу). Из остальных долгих «бла-бла» в трагическом и пафосном стиле можно вычленить примерно следующее: «Убей меня!» – «Не-а» – «А если я тебя обзову?» – «Ну… э… не-а» – «Э, Филоктет, лук и стрелы подарю!» – «Раз-два-три, Герочка, гори!!!»

Непонятно, где до этого был Олимп (возможно, на вручении премии Деянире), но на приготовлении блюда «Геркулес на углях в соусе из лернейского яда» внезапно загремел гром, с неба начали валиться колесницы с Афиной и Гермесом, и вообще, все потом единодушно признали, что сожжение героев очень стимулирует воображение.

На колеснице Геракл был доставлен на Олимп, где Гера сообщила ему, что мертвый – значит, не враг, и вообще, мир-дружба-жвачка, и вот тебе уже нормальная жена в компенсацию, собственного олимпийского производства, зовут Геба, правда, она тебе сестра по отцу, но это традиция такая, привыкать надобно!

– А и нормально, – заключил Геракл, - пир будет? О, я знаю много застольных песен…

Олимпийцы подозрительно побледнели.

В общем, смерть великого героя – это очень трагичная история.

Античный форум

Арес: По-мойму у мню кнтузия.

Гера: Да ладно, не так уж и страшно. Вот когда Зевс поет в ванной…

Афродита: Что жареные бараны тоже пытаются сбежать от этого в Аид?

Артемида: Никто не видел моего брата?

Гефест: Он где-то в подвалах догрызает кифару. Кричит, что жизнь никогда не будет прежней.

Афина: Тонкие натуры вообще плохо совместимы с греческим застольным фольклором…

Гермес: Воск для ушных затычек. Оптом, в розницу. Последняя партия.

Геракл: Ребята, свадьба удалась! Жаль, мордобоя не было…

Все покинули форум.

Часть 4. ТЕСЕЙСТВО-РОТОЗЕЙСТВО

И надо бы сказать – мол, Геракл умер, да здравствует Тесей… только вот когда Геракл умер – Тесей уже совсем не здравствовал, потому что подвиги свои учинял примерно в то же время. И все-таки мы добрались до него, а потому перед нами в кои-то веки не сын Зевса, но сын Посейдона – Мистер Тяжелая Наследственность! Он же великолепный дурошлеп, забывший свою жену на острове и угробивший папу из-за приступа склероза, он же вдохновенный гений, решивший потребовать у Аида законную жену Персефону.

Ну да, вообще-то, он еще и подвиги совершал, но подвиги просто меркнут…

36. Герой – лекарство от бесплодия

У Афинского царя Эгея не было детей, хотя он очень старался. Жертвы разным богам и пилюльки от лекарей результата не давали, а потому Эгей, недолго думая, отправился в Дельфы вопрошать оракула о своей проблеме.

Оракул Аполлона, по скромным высказываниям аэдов, дал царю неясный ответ: пифия вскочила и начала носиться кругами с воплями: «Еще один! Еще один! Нам всем каюк, ройте окопы, сестры!»

«Мда, – приуныл Эгей. – Велика мудрость Аполлона, надо бы к ней дешифратора». И отправился к мудрому царю Арголиды Питфею, который споро взялся устанавливать истину:

– Как там, «аш назг дурбатулук»?

– Нет, все больше «Нам всем каюк»…

– А очень бегала?

– О-о-о!!!

– Вина требовала?

– Неразбавленного. Еще все кричала: «Хочу это развидеть!»

– О! Тогда поздравляю, у тебя родится великий герой! Симптомы налицо.

Питфей был совсем не прочь, чтобы великий герой родился и в его семье. А потому предложил Эгею несколько шокирующее средство от бесплодия:

–- Слушай, а давай женись, а? Вот дочку свою Эфру в жены отдам…

Искренне удивленный новаторством Питфея (жениться?! а оно точно надо для детей? А может, все-таки можно как-нибудь… иначе извернуться?) Эгей пошел на последний шаг и женился.

Ну, и тут боги, конечно, вспомнили обо всех принесенных им жертвах и поспешили на помощь (почти как «Чип и Дейл», но в несравненно более мощном смысле). В общем, в семье Эгея родился сын Посейдона.

«Ой-ой, – призадумался Эгей, – Это какое-то неправильное средство». И засобирался на родину, в Афины. А перед отъездом выбрал скалу побольше, засунул под нее меч и сандалии и наказал жене:

– Ну, ты сына-то воспитывай. А когда он сможет сдвинуть этот камешек – давай, присылай его ко мне. Я его узнаю по мечу и сандалиям. Да я железно помню, как они выглядят, у меня тапки эксклюзивного дизайна! Не-е, если скалу не сдвинет, то не присылай. А то иначе я его совсем никак не узнаю. Что? Если вообще не сдвинет? Ну, тогда и ладно. Эх-х, пора мне, дорогая, чмоки-чмоки.

Пыль над дорогой от колесницы Эгея стояла еще несколько дней.

Как показала мифология, скалу надо было подбирать массивнее. Через шестнадцать лет Тесей, которому уже в то время не было равных по силе, отпинал камешек в сторону, забрал меч и тапки и заявил:

– Ну, я к папаньке, в Афины. Что?! Морским путем?! А как мне там подвиги по пути совершать? У-у-у, трепещи, нечисть лесная-болотная!

Нечисть не услышала и не затрепетала. И очень зря.

Античный форум

Зевс: Э-э! Рожать героев от смертных… плагиат!

Посейдон: Вот увидите, мой сыночек насовершает подвигов!

Мойры: Э… кхм… а, ладно, сами увидите.

Зевс: Угу, теперь не хватало еще, чтобы Аид подключился…

Персефона: Простите, чтобы КТО подключился?

Аид: Нет, меня, конечно, подмывает, чисто в шутку, посмотреть, какие подвиги будут совершать мои потомки. И будут ли они похожи на меня в молодости…

Посейдон: …а… э… ты ведь сказал: «В шутку?» Правда? В шутку же?!

Зевс: Брат, вот честно – верность жене такая хорошая штука…

37. Вжиг, вжиг, уноси готовенького…

Вообще, путь Тесея в Афины проходил в стиле славного хита «Песняров» «Касіў Ясь канюшыну», со смачными «Бздыщ, ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, вжик, ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, хрясь!»

Первым на пути еще пока не героя встретился сын Гефеста великан Перифет. Перифет был в отца хромым и в отца хотел ковать, но ковать не умел, а потому жестоко сублимировал каждому путнику железной дубиной по голове. После встречи с Тесеем Перифет остался без комплексов. Правда, еще и без жизни. И без дубины, прихваченной Тесеем для подражания кумиру молодежи – Гераклу.

Следующим от Тесея не успел спрятаться разбойник Синид, у которого тоже было своеобразное хобби – пригибать к земле две сосны, привязывать к ним пойманного путника и следить за тем, как тот разрывается, правда не от нравственных противоречий, а от вполне конкретных двух здоровенных сосен. «Гм, – подумал Тесей, привязывая Синида к двум соснам, – хорошо пошел, высоко. Кто там следующий?»

Кромионская свинья, дочь Тифона и Ехидны, подвернулась удачно для Тесея и неудачно для свиньи. Аэды замечают, что герой «нагнал ее и поразил мечом», из чего можно заключить, что бедное чудовище таки просекло в Тесее опасность для своей свинской жизни, и пыталось спастись бегством, но Тесей, воодушевленный отцовскими тапками, не спасовал.

На очереди оказался разбойник Скирон, который жил над пропастью и заставлял путников мыть ему ноги. Наклонившись, увидев и обоняв конечности Скирона, путники впадали в шок и в трепет, а там уже «достаточно одной подножки» – и рыбам внизу прикорм, и чудовищная черепаха сытая.

Явившийся Тесей сходу начал рушить разбойничью идиллию бытия. «Это? Мыть?! – возмутился он, оценив фронт работ. – Да иди ты целиком искупайся хоть раз в жизни!»

Скирон проделал путь в бурное море с обреченным вяком: «И ноги грязные!» По неточным сведениям аэдов, черепаха, съевшая разбойника, на месте почила от столь неэкологичной пищи.

Возле Элевсина обретался великан Керкион, который решил испробовать на Тесее силушку богатырскую. «Начнем с классики, – поучительно молвил Тесей, – обнимашки?» «Вяк», – резюмировал нежно придушенный Керкион, последней мыслью которого стало: «А говорил – не Геракл, не Геракл…»

Дальше Тесей шел, время от времени нервно вскрикивая: «Ахтунг! Идет герой, всем выходить, я буду щелкать вас по разбойничий морд, шнелль, шнелль!» На удивление, разбойников ему почти и не попадалось до самого Прокруста.

Прокруст был кроватным маньяком. Увы, не в античном смысле. Поставив у себя в доме произведение слесарного искусства, он никак не мог успокоиться и подгонял под кровать встреченных путников, либо растягивая до требуемой длины, либо отрубая ноги. Судя по количеству жертв, либо кровать была сработана по нестандартным меркам, либо путники в Аттике были сплошь нестандартные. А Танат все летал, а Прокруст все огорчался…

Встреча с Тесеем развивалась стремительно: «Э-э, герой, не хочешь ли ты тут на кроватке поле… о-о, куда это ты меня несешь, я не готов к такому развитию отношений! На мою кроватку? А-а-а-а! Оказывается, надо было сначала ее на себя померить!!!»

– Много лишнего, – резюмировал Тесей, удалил Прокрусту то ли конечности, то ли голову – словом, то, что за мебель выступало – и пошел себе дальше, размышляя на тему: хм, кажется, я пролил чьей-то там крови, надо бы очиститься, что ли…

Афины нервно икали в предвкушении.

Античный форум

Посейдон: Ну?! Я вам что говорил? Раз-два, раз-два, это вам не по подвигу в год!!

Арес: Ага, прямо «всэх убью адын останус»…

Танат: Я требую прибавки или нормальных сверхурочных! Да я… с этими героями… не успеваю!!!

Аид: Извини, забыл сказать, у тебя из-за героичности века ставка подросла.

Танат: И так на полторы пашу из-за некоторых военных гениев.

Арес покинул форум.

38. Скромная Тесея

То ли мама Тесея снарядила ему одежду из личных запасов, то ли все ионийцы гуляли в длинном и цветастом, но с длинными волосами и в своем прикиде юный герой был, прямо сказать, бабообразен. О чем ему и не замедлили сообщить на входе в Афины рабочие, которые крыли крышу храма. За компанию с крышей рабочие покрыли Тесея (чем – история умалчивает, но слово «девушка» она все-таки сохранила). Обиженный Тесей не стал долго искать метательные средства, и дальше монолог рабочих развивался так:

− Эй, милая-хорошая, пойдем в храм Афины на культурную програ… о, стоп, что это свистит над головой? Колесница? КАКАЯ КОЛЕСНИЦА?!

− Ну, я не знаю, тут стояла, − пожал плечами Тесей и пошел себе дальше, оставив рабочих толковать: «Есть женщины в наших селениях!»

Во дворце Эгея Тесей решил поберечь слабое сердце папы и не выскакивать на царя с мечом и с радостным воплем: «Сюрприз! Я твой сынуля!» − до второй фразы престарелый царь мог уже и не дослушать. Потому герой назвался чужим именем и сказался странником, что Эгей, который за годы основательно забыл, как выглядели его сандалии, безмятежно переварил.

Но вот женой Эгея в то время была Медея – колдунья, детоубийца, сволочь и вообще, особа с богатым уголовным прошлым (о чем будет рассказано ниже). И она-то своим рецидивистским чутьем быстро рассекретила: «Опа, опа, конкурент! Включить программу «устранение»!»

Хилому и по старости пугливому царю быстренько преподнесли белиберду в духе: «Ты глянь на этого своего гостя: в длинных одеждах, волосы распущены… явно лазутчик, замаскированный под бабу. После пира соблазнит твою стражу длинными ресницами, проберется в спальню с топором – и привет, Аид, ищи местечко!». В качестве спасения стражников от ресниц, царя – от лазутчиков (а себя – от наследника) предлагался яд.

Киллерский план прошел согласование на высшем уровне и был реализован на пиру. Тесей чашу с ядом взял охотно.

− О, запивочка! Сейчас, только колбаски отрежу… − и вынул из-за пояса меч.

− Меч?! – прозрел царь. – Он режет мечом колбасу! Это семейное! А ну-ка покажи ногу над столом! Тесей, сынок мой единоутробный!!!

Чаша с ядом отправилась в угол («не пей, тенёночком станешь!»), Тесей – в отцовские объятия, Медея с сыном – в изгнание… куда отправились сотрапезники, пораженные зрелищем ноги в шестнадцатилетней сандалии прямо над столом – история умалчивает.

Но подстричься Тесею все-таки пришлось. Во избежание необходимости ходить и предъявлять всем и каждому аргумент того, что он не баба. А то народ уже собирался со сватовством: любят в Афинах сильных женщин…

Античный форум

Арес: Ну, не знаю, а точно мужик?

Посейдон: Он же совершал подвиги!

Афина: На самом деле, характер совершения данных подвигов говорит о прямо противоположном гендерном аспекте: вместо зрелого героя-мужчины мы видим скорее аналог истеричной Геры, бегающей по Элладе и крушащей всех, кто попадётся…

Арес: А точно баба? Сисек же нет.

Афродита: Хотите – сделаю?!

Аид: Понятие о совершенном герое сильно расширится…

39. Слишком много тыла

Как оно всегда бывает, появление героя в Афинах для кого-то стало радостью, а для кого-то − настойчивой болью в том, на чем сидят. В данном случае дискомфортом в афедронной части организма обзавелся брат Эгея Паллант, а также пятнадцать его наследников, которым хотелось править в Афинах после смерти бездетного дядюшки.

Потенциальные наследники возопили: «Так возьмем же Афины силой!» − и двинулись на Афины всеми силами, то есть, ВСЕ ПЯТНАДЦАТЬ ЧЕЛОВЕК. Распевая при этом что-то вроде:

Пятнадцать человек на античный сундук,

Йо-хо-хо – и в сосуд с нектаром…

Афины почему-то не особенно испугались армии неприятеля. Тогда Палланты (явно думавшие именно афедронной частью организма) измыслили хитрый тактический ход. Половина братьев ОСТАЛАСЬ В ЗАСАДЕ, а половина так и стояла под стенами Афин.

В городе уже начинали тревожиться, ибо «а кто там знает, может, это заразно». Но одного не знали храбрые паллантиды про Тесея: у него тоже не все было в порядке с этой самой частью организма, которой они сидели и думали.

У героя в ней было огромное шило. Шило почувствовало перспективу подвига и дало импульс всему остальному организму.

«Хитрый план, говорите? – прикинул Тесей. – Ну, ничего, сначала надо лишить неприятеля головы. Поскольку уже ясно, чем неприятель думает – зайдем с тыла!»

Очень скоро те паллантиды, которые сидели в засаде, ощутили на себе всю мощь шила и любви к подвигам, отчего и отбыли в Аид до срока. Остальные паллантиды, узрев Тесея, летящего на них со всей геройской дури, расхотели править в Афинах и показали герою… ну да, тыл. В том смысле, что обратились в позорное бегство.

История могла бы этим кончиться, если бы подвиг состоялся. Но состоялась только половина подвига, а потому пресловутое шило продолжало давать настойчивые запросы: «Свершить великое, свершить великое…»

По счастью, окрестности Марафона как раз разорял Критский бык (он же седьмой подвиг Геракла, он же плавсредство, он же симпатичная говядина, он же папа Минотавра). Импульс родного шила был столь велик, что Тесей мигом смотался в Марафон и в самом прямом смысле слова начал хватать быка за рога. И без того психически нездоровый бык посмотрел Тесею в глаза, подумал: «Еще один. Сейчас назад на Крит поплывёт!» − и прикинулся тихим дебилом в состоянии кататонии. В каковом и был принесен потом в жертву Аполлону.

Шило начало было утихомириваться, но тут на горизонте замаячила новая проблема. Проблема была сыном быка, жила на Крите и носила кодовое название «Ми-ми».

Античный форум

Посейдон: Весь в меня, а?! Весь в меня!

Гера: По-моему, скорее весь в Зевса.

Зевс: Это ты о моей несравненной красоте?!

Аид: По-моему, это она о шиле…

Арес: А никого не напрягает, что сын Посейдона замочил быка Посейдона?!

Посейдон: Да что ж мне, дитёнку говядинки жалко?!

40. Очень МИ-мишно

Как вы, может быть, помните, до того, как психика Критского быка была изрядно покорежена греческими героями, он успел наставить царю Миносу рога (не свои, а метафорические). Наставление рогов включало в себя переодетую в деревянную корову царицу Пасифаю и непушкинское: «родила царица в ночь… в общем, лучше бы лягушку».

Минос оказался необидчивым и ругать супружницу за шашни с быком не стал: «Ну, с кем не бывает. И бык был красава, так что нет претензий». Царь даже подарил новорожденному часть своего имени и выстроил квартирку с нетипичной архитектурой – Лабиринт. В Лабиринте Минотавр, он же Ми-Ми, бродил, буянил, отвергал вегетарианскую пищу и желал фастфуда в виде эллинов. «Ша, Мимочка, – заверил людобыка царь, – Вот наложу на Афины позорную дань – и будут тебе котлеты-тушенка-солонинка».

Позорные афинские котлеты знатного рода поставлялись каждые девять лет, по дюжине каждого пола. Минотавр рос, здоровел, бродил и буянил, афиняне рыдали, история циклилась, но потом пришел Тесей, и грянул кризис.

Юный герой, натурально, живо заинтересовался, почему это вокруг все скорбят, откуда черные паруса, какой Минотавр… а дальше началось закономерное: «Папа, пусти меня на роль консервы! Этот гибрид ест наш афинский генофонд! Отцу напинал, и сыну напинаю!»

Все аргументы типа «Кровиночка ты моя!» разбивались о «Я консерва, я консерва!» Потому очень скоро Тесей был отпущен в числе других съеденцев на Крит. С настоятельной просьбой возвращаться, белея парусом одиноким в честь победы.

Перед отплытием Тесей принес жертву Афродите, чем наверняка озадачил олимпийский пантеон. Афродита же после отбора кандидатур (влюбленный Минотавр? Минос? Эх, жаль, царица Пасифая мутит в основном с быками…) остановилась на царевне Ариадне, которую в героя и влюбила.

Царь Минос с радостью предоставил Тесею шанс показать свою крутость, спонтанно двинув спич на тему «Я – сын Зевса, а вы кто еси?» На все тесейские «Аз есьм сын Посейдона» Минос ржал смехом Станиславского и троллил в духе «Не верю!», «Да ты с твоей прической вообще девочка!» и «Ап! Колечко летит в море! Апорт, герой! Апорт!»

Вот последнее было лишним, ибо герой, не любящий словесных прений, взял разбег и по красивой гиперболической дуге ушел вниз с утеса. А оказавшись в воде, быстренько продемонстрировал навыки плавания саженками, по-собачьи, по-дельфиньи, и уже хотел демонстрировать сальто морских котиков, но тут в глубине его подхватил Тритон и с резюме «Неча плавать, заждались» умчал в подводный дворец Посейдона.

Во дворце Тесея ждало кольцо, много «ути-пути, он прям вылитый я» от Посейдона, золотой венок от Амфитриты (которая была толерантнее Геры, а потому и в мифы не попала)… В общем, на берег античный Ихтиандр вернулся при полном параде, заявив: «Я еще и на спине могу! И по-лягушачьи!»

Чем совершенно и покорил сердце Ариадны, которая явилась к нему с клубком ниток, пояснила, что нет, клубок – это не чтобы «куда покатится, туда пойдешь», пояснила еще раз, что когда брат у тебя – в прямом смысле жадина-говядина – то жизнь отстой, а потому вот тебе, герой еще и меч. Все, инструктаж окончен, иди свершай великий подвиг.

Великое свершилось просто. Тесей дошел в Лабиринте до Минотавра. Минотавр, который предвкушал ночь стейков, очень обрадовался и начал демонстрировать герою рога-копыта-грозный рев.

– Ух ты, внушает, – согласился Тесей, скромно доставая меч. – Тык.

«Упс», – мрачно резюмировал быкочеловек («И Танаты мрачнющие в глазах…»), отбывая к Аиду античным экспрессом.

– Ага, – кивнул Тесей и смотал из Лабиринта удочки. То есть, ниточки. То есть, нить Ариадны, привязанную у выхода.

После чего захватил саму Ариадну, резюмировал: «Тур удался!», пробил днища у всех критских кораблей и смотал удочки еще раз. Метафорически, зато быстро.

Правда, сматывание удочек проходило через остров Наксос, на котором Тесею явился Дионис. Беседа прошла в гоп-традиции: «А Ариадна есть? А если найду?!» – «Да ты чо, в натуре?!» – «Да мне ее в жены обещали, в натуре!!» – «А, тогда ладно». После чего Ариадна осталась на острове и стала женой Диониса, Дионис остался доволен, а Тесей остался праведным эллином и по такому случаю впал в шок, трепет, меланхолию и склероз. Посмотрев на Тесея, в меланхолию и склероз впала и вся остальная команда. Поэтому к Афинам корабль приближался, неся на мачтах паруса веселенькой хтонической расцветки.

Эгей тем временем высматривал паруса на горизонте, дожидаясь конкретного «Тетя Ася приехала». Вглядевшись в горизонт и узрев истину, царь стоически молвил: «Приплыл …», – помянул зверя, не обитающего в широтах Греции, но пушного и белого, и по красивой дуге, с торпедной скоростью, со скалы…

Очень может быть, царем Афинским владело желание наконец-то потолковать с Посейдоном о тонкостях воспитания потомства. Но Эгей наследственной плавучестью не обладал, а потому обнаружил, что прием у Посейдона закрыт, зато у Аида открыто круглосуточно, без обедов и выходных.

Тесей, который узнал, что приемный родитель совершил фатальный заплыв, удвоил шок, трепет и меланхолию, зато выключил склероз, назвал море Эгейским и стал править в Афинах.

Божественный форум

Посейдон: О, да! Ну, весь в меня!

Аид: …тоже папа из-за него гигнулся…

Аполлон: Что-то не везет коровам и быкам с героями. Если подумать…

Гера: И ничего я не волоокая!

Ариадна: Таки кто-нибудь, передайте Афродите: лучше бы она влюбила этого героя в Минотавра.

41. Амазоночный антидепресняк

Правление Тесея в Афинах по понятным причинам проходило в состоянии острого депресняка (приемный папа утонул в водах настоящего папы, невесту отдал за так, профукал жертву Афродиты, все в совокупности – равно герой-эмо, который смотрит на дождь, пьет вино и думает, кому дать по шее). Время от времени Тесей гулял на сторону и совершал подвиги, но потом возвращался и начинал править, и становился все грустнее и грустнее, и в конце концов пришел ему… Геракл.

Геракл, когда не крушил черепа и не душил порождений Ехидны, был существом добрым, отзывчивым и готовым ради друга Таната обнять, что однажды и было проверено.

– Выпьем, – озвучил Геракл традиционный вариант.

– Было, – отмел Тесей.

– Подвиг? – это был нетрадиционный, но героический подход.

– Было трижды в прошлом месяце.

Вариант «споем» – тот, который выводил из любой депрессии сразу до царства Аида, Геракл приберег в качестве контрольного.

– Ну, тогда давай со мной за поясом Ипполиты? Путешествие, подвиг, вокруг только бабы… ТЕСЕЙ! ТЕСЕЮШКО!! Куды ж ты рванул, к амазонкам в другую сторону!

Когда вектор был задан правильно, оказалось, что а) подраться с воинственными женщинами – хорошая психотерапия, б) Афродита таки имеет совесть и жертвы отрабатывает на славу. Потому в Афины Тесей вернулся уже с амазонкой Антиопой – де-юре пленной, а де-факто – влюбленной.

Свадьба и жизнь с женой-амазонкой оказались тоже неплохим антидепрессантом (какие печали, тут резкое слово – и бой с любезной на мечах!). Но тут заработал принцип «конечно, две молнии в одно дерево не бьют, но это античность, у нас чокнутый Громовержец». Остальные амазонки не были в курсе, что там де-факто, а знали, что «подруга в плену, все мужики козлы, а этот вообще невесту Дионису отдал, то есть, он в квадрате винторогий, вынесем его, подруги, вернем Антиопе здоровую девственную жизнь!»

Согласно общемужскому принципу, подруги жены – зло. Тесей столкнулся со злом чистым, кристаллизованным и дистиллированным: никаких сплетен и посиделок, оружие, войско, «Спартааааа», рать подруг жены осаждает город, гвоздит защитников и уверяет, что в метафорическом смысле совершит с Афинами все то, что царь Афин сделал с предположительно пленной Антиопой.

Предположительно пленная Антиопа взяла копье и мужа и от души показала подругам: «Почувствуй нашу любовь!» С любовью как-то не вышло, вратарь пропустил копье в ворота, и молодая царица убыла в направлении подземного мира.

«А причина боя?!» – расстроились амазонки и вернулись к себе.

«А жертва Афродите?!» – расстроился Тесей, у которого явно как-то не складывалась личная жизнь.

«А нас вообще за что?!» – расстроились афиняне, личную жизнь которым попортили амазонки.

В общем, в депрессии были все.

Божественный форум

Афродита: Может, выдать ему абонемент?

Аид: Гераклу уже выдали лицензию на отстрел подземных он у меня чуть Таната не придушил.

Афродита: И что?

Дионис: А ты знаешь, кого этот Тесей в следующий раз в себя влюбит?!

Танат покинул форум.

42. Генетика и немного филологии

Аэды говорят, что мифический народ лапифов произошел от деревьев, из которых путем сложной эволюции получились человекообразные, с виду – нормальные, а в душе имеющие разъяренного буратинку.

Предком лапифа Пейрифоя явно был дуб, а эволюция оказалась западлистой по-эллински и подкинула Пейрифою геройскую внешность и интеллект гордого древесного предка. В результате получилось то, что захотело подраться с Тесеем и показать распиаренному герою, что «слава – это еще не все» (© С. Снейп). Путь вызова на бой был прост – через говядину, то есть, через похищение стад.

Тесей, которому говядина была дорога как память о славных подвигах, пустился в погоню, герои предстали друг перед другом… и тут оказалось, что Афродита как-то слишком хорошо отрабатывает свои жертвы. Ничем другим спонтанное: «Мужик, ты шикарен!!» со стороны Пейрифоя объяснить было нельзя.

Тесей медленно проникался. Небо над головой подозрительно голубело. Ирида в отдалении чертила нестандартную радугу. Пейрифой несся вперед, надеясь на обнимашки.

– Может, поединок? – робко предложил Тесей. – Нет, ты тоже красава, но…

Второй вопль: «Давай дружить!» – был уже конкретнее и не отдавал неприятным небесным цветом. Дружить Тесей соглашался – если не организмами.

– О, – порадовался Пейрифой, – славный античный бро, ты как раз успеешь на мою свадьбу!

Свадьбу Пейрифоя с Гипподамией в результате отмечали пышно, с другом Тесеем, другими героями и дикими кентаврами.

Кентавры нужны были для мордобоя, потому что античная свадьба без оного – грустна и пресна. Причины для очередного витка античного эпоса на трезвую голову, правда, не отыскивались, но после долгих пифосов и амфор праздника одного из кентавров унесло в филологию, и это все решило. «Мужики! – осенило кентавра. – А знаете, что обозначает имя Гипподамия? «Смирная лошадь»! О! Лошадь!! Хватай невесту, она из наших!» Мужики прониклись филологическим духом и начали хватать уже и не только невесту, а всякое другое женское и визжащее (разберемся с именами).

– Значит так, – мягко вставил тут Тесей. – Я герой. Буду краток. Мочи филологов!

Новоявленная наука была прибита жестокой действительностью на месте. Действительность в лице Тесея, Пейрифоя и других героев, за неимением оружия, воспользовалась подручными средствами. Какое-то время кентавров весело забивали подносами, блюдами, метательными ножками баранов, курительницами и прочими пиршественными атрибутами. Кентавры вяло отмахивались камнями, скалами и далекими предками Пейрифоя.

Потом Тесей предложил исследование на тему «Меч как средство геноцида диких племен путем изготовления конской колбасы», герои взяли оружие, и кентавров в Элладе осталось очень немного.

А Пейрифой и Гипподамия зажили счастливо. Правда, очень скоро оказалось, что Танат явно тоже задолжал Тесею, потому что Гипподамия померла.

И депресняк оказался разделенным уже на двоих.

Античный форум

Посейдон: Завязывайте уже с абонементами!

Афродита покинула форум.

Танат покинул форум.

Гипнос покинул форум.

Арес покинул форум.

Дионис покинул форум.

Гера покинула форум.

Зевс: Э-э… мне как-то кажется, что у твоего сына все будет… сложно.

43. Слабоумие и отвага

Как и его славные предки, Пейрифой в депресняке являл суровую картину: много пил, кукожился и не берег почки. Тесей же, как более опытный, сразу заявил, что «ничего, есть средство» и предложил приобрести что-нибудь красивое и по возможности функционально заменяющее юную Гипподамию… как вы сказали, там в Спарте прекрасная Елена завелась? Дочка Зевса и Леды? Вот и лапушки. Нет, драться не будем. А то у Елены двое братьев, а мы в депрессии, так что ну ее, эту родню. Нет, подключим резервы хитрости и будем красть.

Хитрость в резервах и правда оказалась, потому Елену благополучно добыли. Правда по пути Тесей посмотрел на украденное и вспомнил, что тоже холостяк, а потому предложил метать жребий. Но с тем, чтобы тот, кому достанется Елена, поклялся помочь второму добыть жену.

Ананка весело гыгыкнула и стасовала нити. Тесей оказался женатым на прекрасной, Пейрифой оказался во вторичном депресняке, но зато с возможностью отыграться, что он и сделал, заявив:

− Хочу в жены Персефону!

Чем поверг только что возрадовавшегося Тесея в привычное упадническое состояние духа.

Аргументы друга типа «А давай перекинем жребий?» или «А ты помнишь, что дама замужем? А ты помнишь, ЗА КЕМ она замужем?» напарывались на топание ногами и вопли: «Хачччу Персефону! Хачччу! Хачччу! Я по прадеду дерево, потому хаччу!» Следом шли вопли о том, что восемь месяцев без жены или двенадцать – суть одно и то же.

Для объяснения дальнейшего есть несколько вариантов:

а) сложно-научный: о прогрессировании уровня оборзического дебилизма в группах героев, насчитывающих более одной особи.

б) рационально-античный: «у Диониса было странное вино, а вон теми грибами вообще не надо было закусывать».

в) воспитательно-образовательный: «далекую родню нужно знать в лицо и по характеру».

г) психологический: о вечном подспудном желании любого героя самоубиться в компании.

д) арифметическо-хтонический. По которому в среднем герое в три раза меньше логики, чем в средней блондинке.

А может, все резервы хитрости у героев ушли на похищение Елены. Так или иначе, но герои не стали Персефону красть с поверхности («Фу, плагиат же!») Или из подземного мира. Герои просто заявились в Аид, предстали перед царем и заявили – мол, давай сюда жену. А то мы что-нибудь сотворим. Что – не знаем. Но однозначно что-нибудь ужасное.

В истории это, возможно, был первый случай, когда Аид буквально поперхнулся жезлом.

После минутных разрывашек между истерическим ржачем: «Они мне угрожают! Не, реально, они мне угрожают, муахахаха!» и тихо растущей изнутри паникой («У них там наверху бешенство? А если это заразно?») Аид заявил, что «нема проблем, дорогие гости, второй век избавителей жду!», посадил героев на роскошные каменные троны и устроил пир с биением себя в грудь и шикарным троллингом:

– Ребята, так обяжете, так обяжете… вы же вместе с тещей ее заберете?! Только это… она стерва, храпит, со скуки убивает природу и жрет человечину. Ничего?

– А можно вам еще Гекату в нагрузку?

– А гранатами запаслись? А как тогда? А-а, ну-ну.

– Тесей, вот а ты слышал насчет наследственности? Вот я так смотрю – тяжелая она у тебя. Да и у друга… деревья-то…

– Ну, ладно, можете встать из-за стола. Не встается? Клей – «Подземный момент!» «Подземный момент» – последний аргумент! Запатентовано Гекатой. А теперь злодейский смех.

Когда раскаты коварного «Мухахаха!!» затихли в отдалении и сменились распоряжениями типа: «Танат – всем подземным по 20 уколов от бешенства, мало кого эти герои кусали по пути!», Тесей попытался поерзать на троне. Однако орган с шилом, он же основной мыслительный, был плотно к трону присобачен.

– Ну, – озвучил герой хмуро, – тебе лучше было выбрать Таната. Или Цербера.

– Зато для депрессии теперь есть реальный повод, – ответил Пейрифой и начал стенать.

Античный форум

Афина: А почему они пришли к Аиду, если Персефона тогда была на поверхности?

Зевс: Тяжелая наследственность.

Посейдон: Не понял, ты вот сейчас это о чем?!

Афина: А, поняла)

Аид: Танат, когда я говорил о двадцати уколах – я не имел в виду меч…

Деметра: Он говорил им, что я храплю?!

Персефона: И подумать только: я этого не видела!

44. Кто сказал, что герои не летают?

Картина в духе «Прозаседавшиеся» держалась до того момента, как в подземелье заглянул Геракл за Цербером. После дальнейшего «тянем-потянем-вытянуть не можем, то есть, можем, но только Тесея, потому что у кое-кого наследственность древесная, и он корни пустил», сын Посейдона получил свободу. И пошел себе на родину в глубокой депрессии, храня память об ужасном царстве Аида там, где раньше было шило.

Вести с родины были в духе криминальной хроники по НТВ. Оказалось, что Кастор и Полидевк, они же братья Елены, занялись активным сыском и таки докопались до Афин. А докопавшись, взяли Афины, заявили сестре, что, мол, неча тут в замужестве прохлаждаться, геть до дому, а то Троянскую войну не из-за кого устраивать будет. И до кучи прихватили с трофеями еще и мать Тесея. То ли в припадке внезапной любви к античным пенсионеркам, то ли за отсутствием бабушки, которая может вязать носки и кормить до отвала.

Вернувшийся Тесей обнаружил, что Афины – в руинах, на троне – узурпатор, мама – в плену, сыновья – в изгнании, а к его рассказам о том, как «да я… к Аиду за Персефоной ходил! Смерть дышала мне прямо в лицо!» - относятся с умеренным скепсисом и замечают, что, мол, не из лица большой кусок ткани выдран.

Депресняк рос и цвел и перешел уже в форму, когда лечиться спиртным бесполезно, и пора лечиться дачей. Натурально, Тесей рванул к себе во владения на остров Эвбею. Но тамошний правитель Ликомед давно распланировал тесейские сотки под собственные оливки, а потому пригласил героя на задушевный разговор на высокой скале.

На скале Тесей какое-то время ностальгировал по поводу того, что, мол, «вот с такой скалы папа навернулся», тихо удивляясь, почему собеседник молчит. Собеседник в этот момент брал разбег, старательно нацеливаясь на многострадальное место, только недавно освобожденное Гераклом.

Грозная сандалия Ликомеда откомментировала: «импульс дан!» –- и Тесей с мрачным: «Это мое больное место-о-о-о-о!» по памятной нам еще с Эгея дуге ушел в море. Причем, оказалось, что герои не только не летают, но и не плавают: в море у героя включилась полная депрессия, к ностальгии прибавился склероз, и сын Посейдона утонул с достойным наковальни звуком.

И как-то пора бы уже, нужно же и о других рассказывать.

Античный форум

Посейдон: Стоп?! А он мой сын?!

Афина: Да я уже поняла, что такое тяжелая наследственность, хватит!

Геракл: А чего я его освобождал тогда?!

Аид: Нормальный круговорот героев в аиде, лол)

ЧАСТЬ 4. АРГОНАВТНЫЕ АВАНТЮРЫ

Ну, и поскольку мы уже осмыслили – что могут натворить герои в одиночестве – пришла пора понять, на что способны полсотни героев в славной тусовке (Геракл идет в довесок с надписью «Все включено»). Потому на нас надвигается античная yellow submarine (ну, или «Титаник» -– в общем, тоже корабль известный). В отдалении шепчет приключение «Полсотни рыл в одном «Арго» пустились по морю к руну». Из-за плеч же героев в повесть прыгает и рвется Первый Античный Тимуровец, Простейшее Однотапочное, единственный герой, который нравился Гере, охотник за шкуркой золотого барана и господин «А нас тут рать!».

В общем, на повестке дня Ясон со своими аргонавтами.

45. Понты с баранами

Каждая великая история о подвигах традиционно начинается с похода налево. На сей раз для разнообразия в известную сторону свернул не Зевс (для которого это было уже глубоко, глубоко профессиональное), а царь Орхомены Афамант, он же сын бога ветров, он же муж богини облаков Нефелы и отец двух детей, Фрикса и Геллы. Афамант как-то возжелал чего-то менее небесного и женился на Ино, дочке Кадма. Дочка Кадма оказалась фанаткой Геры в делах семейных. А что делают злые мачехи с пасынками и падчерицами? Правильно…

Правда, Ино еще была явной фанаткой то ли Гермеса, то ли Диониса, потому что простых путей вроде «отравить-удушить-утопить-зарезать» не признавала в упор, а строила долгосрочные планы, после которых белым пушистым хвостом известного зверя могла накрыться вся страна. Так, первым делом царица уговорила орхоменянок высушить семена, предназначенные для посева. «О, новая огородная методика! – обрадовались орхоменянки. – Айда сушить! А что это ничего не растет?! А-а-а-а, аграрная реформа гигнулась, у нас будет почему-то глобальный неурожай! Ой! Да это еще и голод! А почему бы это?!»

Царь Афамант впал в глубокое недоумение и послал гонца к оракулу Аполлона за аграрной консультацией. Подкупленные царицей послы возвестили, что, мол, Аполлон, конечно, не специалист, но попробуй принести в жертву сына – глядишь, на полях чего-нибудь и заколосится.

– В битве за урожай хороши все средства! – выдал царь. – Где сын? Где нож?! Где алтарь?!

Афамант как-то даже забыл, что Фрикс и Гелла – таки детки богини облаков, которая высоко сидит, далеко глядит и тетка с юмором.

Потому в момент жертвоприношения с неба спустился золотой баран. Он же дар бога Гелиоса, он же – неявный намек на интеллект царя Афаманта.Баран подобрал детишек, выдал с высоты издевательское «Бээ!» – и рванул в неизвестном направлении на реактивной тяге, оставив Орхомену голодной, но под впечатлением.

Как оказалось, баран, да еще золотой, да еще летающий – это слишком и не только для орхоменян. Потому что где-то над морем Гелла выдала, что, мол, братец, золотое и летучее – это уж какие-то запредельные понты. После чего разжала пальцы и утонула в море, которое, конечно, назвали Геллеспонтом.

Фрикс, у которого были более крепкие нервы, дотерпел до Колхиды, где правил волшебник Эет. У Эета, как у сына Гелиоса, понтов было и так в достатке, потому Фрикс был воспитан и своевременно женат на дочке Эета, баран – принесен в жертву Зевсу и ободран, а шкурка повешена на дереве в роще Ареса. Для увеличения понтов к руну был пристроен огнедышащий нервный дракон с бессонницей.

И все затихло. Только потомки Афаманта бормотали что-то, похожее на «моя прелессссть» и очень хотели руно всевластья как переходящий символ благоденствия и понтов.

Античный форум

Афродита: О_О Я что-то не поняла… а разве бараны летают?!

Посейдон: Если пнуть хорошо – так очень даже, лол.

Танат: Сплошные бараны и летают! То подрежут, то пробки в воздухе создают!

Гипнос покинул форум.

Ирида покинула форум.

Гермес покинул форум.

46. Я боюсь твою сандаль

Брат Афаманта Кретей, несмотря на более чем подозрительное имя, оказался предприимчив и выстроил себе курортный город Иолк. В Иолке должен был править сын Кретея Эсон, но тут его брат по матери Пелий заявил: «Знаешь что? Я сын Посейдона, а вас тут рядом не сидело». Эсон стал простым гражданином и с досады родил Ясона, но и невезуха не дремала: мальчик был зело прекрасен, Пелий был зело жесток, и Эсон опасался семейного исхода по типу «нож, жертвенник, мальчик, странные летающие бараны с неба».

Выход был найден в пышных фантомных поминках. Фальшиво голося, что вот, померла его кровиночка, Эсон тихо спихнул кровиночку в горы к кентавру Хирону.

Годы шли. Ясон прокачивался до уровня героя. Пелий тем временем получил предсказание, по которому его погибелью должен был выступить человек, одетый только в одну сандалию. От этого сын Посейдона стал еще жесточе и пристально досматривал ноги всем, кто приходил в Иолк (чем шокировал туристов и собственные органы обоняния).

Через двадцать лет (и многие тысячи ног) Ясон в горах решил, что уровня героя он достиг, так что пора уже припадать к истокам. Не хватало, правда, божественного покровителя, но тут Ясона возлюбила Гера, и все стало на свои места.

Гера возлюбила героя, во-первых, потому что он не был сыном Зевса. Во-вторых, когда герой пробирался в Иолк, супружнице Громовержца вздумалось присесть на берегу горной речки в образе античной пенсионерки. На жалобный клич «Сынок, перенеси-ка!» – Ясон прореагировал в духе античного тимуровца, сгреб старушку и бодро ломанулся в речку, не уточняя бродов (такого экстрима Гера не знала долго…). Помогло то ли геройство, то ли божественность пассажирки: в речке утопилась только сандалия. Возлюбленный Герой Ясон посмотрел на босую ногу, выдал перл оптимиста: «Ноги наполовину обуты, уже хорошо» – и пошел себе в Иолк.

Где, конечно, произвел фурор на площади своей красотой, леопардовой шкурой и неполнотой комплекта обуви.

Пелий, который примчался на звук фурора, по привычке взглянул на ноги незнакомца, и по одной сандалии и безмятежности улыбки диагностировал великого героя. Или свою погибель.

Тем более что в ответ на подозрительное «Кто там?» Ясон принялся радостно вещать: «Это я. Сын Эсона Ясон. Пришел отбирать власть. У Пелия».

После чего помахал Пелию и отбыл в дом отца, где Эсон свою кровиночку сразу же узнал («И сандалийки нету! Наши гены, кретейские!»). Туда же прибыли и братья Эсона, цари соседних государств, и все решили: надо бы уж сказать Пелию, чтобы отдавал власть, а то сколько можно уже.

Ясон честно явился к Пелию и попросил его подвинуться.

– Ага, щазз, – сказал Пелий, – ой, в смысле, таки забери ты эту власть, мне така кака радости не приносит. Только сплавай ты уже в Колхиду за золотым руном, а то ко мне тут в снах тень Фрикса приходит, а у меня годы уже не те, да и вообще, я психически больной после досмотра стольких ног. В общем, золотую шкурку – на власть, по рукам?

Ясон согласился, Пелий возликовал (героя сбыли дальше, чем к Хирону…).

Как выяснилось, ликовал зря. Подписки о том, что поплывет за руном один, Ясон не давал.

Античный форум

Аполлон: Да ладно вам! Герой – и не сын Зевса?

Посейдон: Да ладно… против моего сына?!

Арес: Да ладно, Эет мой любимчик – и что есть у этого Ясона против него?

Афина: А вы помните, что он возлюбленный Герой?

Аполлон покинул форум.

Посейдон покинул форум.

Арес покинул форум.

Зевс: …чувствую, великий будет герой, лол)

47. Мама-папа, люблю вас, больше вас люблю спецназ…

В то время в Элладе героев как раз развелось, как любовниц у Зевса (эти две величины были еще и взаимосвязаны), а потому у Ясона было, на кого равняться.

Схема первая, «Геракл», включала в себя отлов какого-нибудь дикого отродья Тифона и Ехидны, заплыв на нем до Колхиды, таран стен Колхиды оным же отродьем, порушенную психику всех, начиная от жителей Колхиды, заканчивая случайно подвернувшимся под руку драконом… А после надевание золотого руна на голову и возвращение в нем на родину. На испуганном драконе.

Схема вторая, «Тесей», предполагала пеший путь с массовым выносом по пути великанов, чудовищ и мозгов разбойникам. Потом хлоп-хлоп ресницами дочери колхидского царя, захват руна и дочери, выдачу дочери за Диониса и спонтанный поход в подземный мир за своим бесславным концом.

Была еще схема «Беллерофонт», которая называлась просто: «Убей дракона, навернись с Пегаса», но ее хитрый Ясон отверг сразу. И, решив пойти своим путем, кинул по Элладе клич: «Зову на подвиг. Гарантирую: драчки, плаванье, шашлык, славу, много непознанного и дракона в конце. Герои – а вам слабо?»

Ну, кто ж знал, что там полсотни героев набежит. Поначалу Ясон встречал будущую команду если не с распростертыми объятиями, то радостно потирая руки – точно.

– Местные герои? Давайте толпой, подвигов на всех хватит! Зет, Калаид, крылатые сыновья Борея? Крылья пригодятся, пойдете за разведку. О, Кастор и Полидевк, сыновья Зевса и Леды? Ну, ничего, у меня с Герой все схвачено, проходите… А это кто с вами? Идас и Линкей, по дружбе? Знаем мы ту дружбу, проходите, проходите… А это кто? Орфей? Опять же, музыка в походе нужна… Адмет, Теламон – ага, ага, подвигов хватит на всех… ой, елки, куда вас столько, хоть бы на меня-то одного хватило…

Потом пришел Тесей, еще к тому времени не друживший с деревьями. Ясон стойко выдал было, что ну, наверное же, подвигов хватит на вс…

Тут в компанию с радостным воплем: «Кто сказал «подвиг»?!» пришел Геракл, и в воздухе повис стойкий душок керосина. Ибо все призадумались, СКОЛЬКО и КАКИХ должно быть подвигов, чтобы уж хватило бы.

Нужно отдать ему должное, Ясон оказался парнем крепким. Он не поддался соблазну разогнать героев, взять одного Геракла и сделать дело быстро и тихо. Вместо этого он занялся изыскиванием адекватного плавсредства (отмахиваясь от того же Геракла, который утверждал, что знает остров, где «Во такие быки плавучие!»)

Для постройки корабля был найден хороший мастер с пиратским именем Арг. Корабль с намеком назвали по имени мастера (плыли все-таки за не вполне своим руном), команду окрестили аргонавтами. Афина, которая решила за компанию с Герой возлюбить первый античный спецназ, вделала в корму кусок священного дуба и авторитетно заявила, что, мол, все щели заткнуты, теперь не потопнет.

А потому как-то раз с утра с походной песней под музыку Орфея «Арго» отправился в плаванье. На корме в недоумении стоял Ясон, которого выбрали предводителем, потому что Геракл отказался.

Сам Геракл сидел на палубе и тихо удивлялся: «Пятьдесят пацанов, да? Так чего этого Пелия сразу не вынести, я не понимаю…»

Подвиги ждали впереди.

Античный форум

Посейдон: А Колхида вообще в той стороне?

Арес: Так они не за руном, они за подвигами.

Аполлон: С таким направлением они до этой Колхиды еще сколько плыть будут…

Афина: Ничего, тут из соседнего Египта какие-то смертные вот уже сорок лет уйти как следует не могут.

48. Нас на бабу променял…

Она мне: "Уйди!"

Мол, мы впереди.

Не хочем с мужчинами знаться,

А будем теперь почковаться!

Возможно, песнь аргонавта, увидевшего лемниянку

По общей статистике, женщина, которой что-то не нравится в супруге, после тактичного намека скалкой в духе «мой милый, ты неправ», может хлопнуть дверью. Или прибегнуть к акустическому оружию – сиречь, плачу. Или замкнуться в гордом партизанском молчании. На худой конец – всегда есть тяжелая артиллерия в виде вызова тёщи…

Женская половина острова Лемнос о статистике была глубоко не в курсе. А логика у лемниянок вообще была своя: как-то раз они всем хором решили, что их мужчины «Ка-а-а-азлы» (не в смысле характера, но в смысле запаха). Вместо того, чтобы все так же хором пойти и постирать мужей – лемниянки преспокойно сплавили всё дурнопахнущее в царство к Аиду. Единым рейсом (с напутствиями – «ну хоть в Лете помоются»). То есть, всех мужчин острова. Кроме отца царицы Гипсипилы, который то ли сохранил от старости своей рудиментарные зачатки гигиены, то ли был местный умывальников начальник и мочалок командир, то ли наоборот, вонял так резво, что храбрые лемниянки боялись к нему подступиться.

О функциональных проблемах такого решения лемниянки либо не думали, либо думали в каком-то типично античном смысле. Но зато как-то даже начали входить во вкус, потому что когда к Лемносу причалил «Арго», первым предложением было: «Да чего там, тропка к Аиду протоптана…» Царица Гипсипила пугала всех мужской солидарностью и «а ну как узнают, куда мы всех своих мужей – так еще и нам за мужьями придется… Вот вы – вы конкретно хотите сейчас объясняться с мужьями в Аиде?!» Когда лемниянки были уже запуганы практически до попытки прекратить поход аргонавтов насильно, встала няня царицы Полуксо. И задвинула речь в стиле «буду краток»:

– Ага, а охранять вас будет кто? А когда состаритесь – кого вы будете пилить? Да и вообще, вы еще не настолько простейшие, чтобы размножаться делением. То есть, конечно, мы сюда можем позвать Зевса, но у него есть фатальный побочный эффект, он же Гера. А потому геть, геть звать героев в город на пиры!

Героев позвали, герои радостно пришли, ибо начинать поход не с отбития мозгов злым великанам, а с пиров и красивых женщин было даже как-то в новинку. На корабле остались несколько человек, да Геракл, который бурчал, что видал он и вино, и баб, и вообще, только выпьешь и скажешь: «Щас спою!» – а все вокруг лежат и взывают к Танату.

Аргонавты загуляли мощно и основательно. Лемниянки открыли для себя, что мужчины, оказываются, бывают вполне себе эстетичны с точки зрения запахов, так что про Аид больше не задумывались, а задумывались про «оставить героев для личного пользования». За пирами, соревнованиями и другими атрибутами веселья всем начало даже как-то казаться, что руно – не волк, в лес не убежит, да и вообще, кому нужна эта шкура, да и Пелий как-то никому не сдался, а подвиги… а чего там подвиги?!

В конце концов Гераклу надоело сидеть и вдумчиво плевать в море, он пришел в город ночью и пояснил, что «вы – (много нехороших эпитетов) герои. И потому ну-ка все в хитоны впрыгнули и рванули за подвигами (долгое указание координат, где находится совсем не Арго, но, видимо, там водятся подвиги). А не то… вас же тут пятьдесят? Так вот, слышали про пятьдесят дочерей Феспия и что с ними было? Так вот… (длинное и невероятно садистское описание, после которого герои начинают бледнеть). Потому как я сюда, конечно, взял любовника Гиласа, но если что – могу…»

На финале тирады бледные и совершенно трезвые аргонавты рванули с места с воплями: «Да здравствуют подвиги, да-да!» После чего прыгнули на весла и взяли такой темп, как будто собирались заработать античные медали в гребном спорте.

Лемниянки махали платочками с берега и кричали: «Приплывайте ещё-о-о-о!!!»

Античный форум

Афина: Ну, и кто после этого скажет, что нет настоящей женской дружбы. Я… утираю скупую мужскую слезу!

Зевс: Я тоже.

Арес: Потому что они вынесли своих мужей?!

Зевс: Потому что они не позвали меня-а-а-а-а!

Гера: Да ладно, дорогой, я бы потом запарилась весь остров гонять. Хотя вот их методы мне глубоко симпатичны.

Зевс: О_о

Аид: Гера, если надумаешь тоже отправлять его ко мне – валяй. Сто лет не видались.

49. О вреде пьянства и соседства

Соседи – тема извечная. Некоторые устраивают потопы, другие в тайно-садистских целях приобретают перфоратор, больших собак, громких детей, сварливых жен, алкоголиков-друзей (нужное подчеркнуть). Долионы с полуострова Кизик жили напротив Медвежьей горы с шестирукими великанами, так что таки имели, что сказать по поводу злососедских отношений. Неизвестно, как у великанов было с ремонтами и потопами, но время от времени со дна морского, аки злобный участковый, всплывал Посейдон, делал шестируким ата-та и напоминал, что долионы – его потомки.

Когда «Арго» пристал к Кизику, долионы и их царь (Кизик, царь Кизика) встретили героев радушием и возлияниями. В принципе, против не был никто: аргонавты после Лемноса начали привыкать к плаванью по схеме «от пира к пиру». Хорошо набравшись Дионисовых даров в честь знакомства, герои хотели было уже отчалить в закат. Но тут появились великаны и на правах соседей начали обижаться, что, мол, комендантский час, а тут песни, пляски, алкоголики, ходють тут всякие, и вообще, почему нас не позвали. Обижались великаны предметно: скалами и валунами. Они еще не знали, что нарываться на пятьдесят героев после пира – очень фатальная затея. Ибо архетипы «пир» и «мордобой» связаны в сознании среднего героя на генетическом уровне.

…соседей долионов аргонавты выселили в Аид за полчасика. Потом с сетованием на то, что и размяться-то не пришлось, погрузились на корабль и уплыли в ночь.

Такое ощущение, что этой ночью гуляли все. Селена-Луна отрывалась где-то на небесах, потому не взошла. Ветер явно не был ни трезвенником, ни язвенником, потому что поменял направление на прямо противоположное. Рулевой у аргонавтов был после пира, а потому не заметил того, что «Арго» несет обратно к Кизику.

Где, конечно, тоже пировали. А потому выгрузку каких-то непонятных личностей на родной берег посчитали нападением пиратов. А потому по-партизански, в полной тьме понеслись защищать остров. И… мы ведь уже говорили насчет «пятьдесят героев после пира» и «фатальной идеи»?

В темноте и при начинающемся у обеих сторон похмелья грянул жестокий «бой с тенью», и до рассвета герои успели-таки размяться, а многие долионы, в том числе царь Кизик – догнать соседей в Аиде. На рассвете ошибка выяснилась, герои засмущались, похмелье наступило, а Геракл потер бороду и признал, что уже был в подобной ситуации и неудобно как-то получилось.

После чего герои справили тризну по погибшим. Нет, не безалкогольную.

Античный форум

Арес: Кутили у лемниянок.

Арес: Кутили у долионов.

Арес: Вынесли шестируких и собственных друзей за компанию.

Арес: А-а-а-а-а!!! Пустите меня, я хочу быть героем и поплыть за подвигами!

Афина: А где вообще был Посейдон, пока герои убивали его потомков?

Посейдон: Дыклм… бглыр… олмп.

Дионис: В общем, дядя присутствовал у меня с дипломатическим визитом.

50. Грыбыте отседа

После затяжного алкогольного марафона аргонавты преисполнились намерений доплыть до следующего острова как можно раньше, ибо «а вдруг там тоже наливают». Соответственно, гребли с энтузиазмом, оставляя позади длинный след оглушенной рыбы, дельфинов и нереид, пристукнутых веслами. Соответственно, самый большой энтузиазм привычно проявлял Геракл, который вообще все привык делать широко и от души. К сожалению, весла выполняли без запаса прочности на случай Геракла, а потому, помыкавшись немного («герой, ты там офигел, ты решил мной в дно упереться и вот так поскакать?»), весло исполнило классическое «хрусть и пополам». Потом еще пополам и еще пополам, прощай, мореный дуб, не один ты не вынес Геракла.

Расстроенный такой оказией («Да говорил, на быке надо плыть или на боге каком!»), Геракл на первой же стоянке сошел искать себе весло. С ним с корабля сошел юный и прекрасный Гилас, но искал уже не весло, а явственно приключений на то самое свое прекрасное. Гилас со своей задачей справился на сто процентов с бонусом: не успел он наклониться над ручьем, как оттуда высунулись наяды, высказались в том плане, что, Гилас, девочек любить надо, а не героев смущать, и утащили парня в воду. Видимо, для проведения долгого и обстоятельного ликбеза с перевоспитанием в нужно-наядскую сторону.

Геракл тем временем выяснил, что весла в данной местности не водятся, с огорчения скорчевал ближайшую пихту, сделал на пробу пару гребковых движений, подумал и не стал обрубать ветки – а что, так грести удобнее, и аромат свежее. Дерево было водружено на плечо и уже даже почти доставлено на корабль, но тут с корабля прибежал друг Геракла Полифем. И обстоятельно объяснил, что, мол, пока ты, дед Пихто, шастаешь с деревьями на плечах, у нас тут Гилас потерялся.

«Ну, здрасьте, – озадачился Геракл, – сначала весло, теперь вот личная жизнь накрылась». Прихватив за компанию Полифема, герой двинул на поиски личной жизни (выход, эпичнее, чем у ёжика с воплями о лошадке). Наяды, однако, были заняты ликбезом где-то у себя, а потому шифровались и на гневные вопли Геракла отзываться не спешили.

А время все шло, а транспорт не ждал. Аргонавты, душа которых так и стремилась к гипотетическому застолью на дальних берегах, с первой утренней зорькой рванули от берега, как коровы на пастбище. И только утром обнаружили, что чего-то такого сильномогучего в рядах не хватает.

Фоновое ощущение типа «вроде как у нас тут был какой-то еще великий герой» вскоре перешло в осознание, осознание – в опупение, а потом Теламон, он же друг Геракла, поймал острую форму недостатка Алкидов поблизости и начал носиться по палубе, вопя: «Верните Герку! Геркусик, на кого ж ты нас оставил! Шофэр, заворачивай рулило, пассажира забыли!»

Ясон, который открыл в себе защитный механизм и впал в удачную прострацию, так что его можно было считать мертвым, тоже услышал о себе много нового. И о соотношении своего величия с Геракловым тоже. Речь Теламона уже дошла до «Да ему вообще Гера покровительствует! Да тут сплошные заговоры», а действия – до «съездить веслом в рулевого», когда из пучин показалось сперва много ламинарии, а потом под ней бог Главк.

Бог вцепился в корму, остановил уже почти развернувшийся корабль и выдал тираду из ключевых слов: «Геракл, Полифем, остались, воля Громовержца, другие подвиги, прекрасный Гилас, нимфы». Чем разбавлялись ключевые слова, история не донесла. Приложив героев напоследок емким: «А теперь быстро погребли отседа!» Главк булькнулся обратно.

Присмиревший Теламон кинулся к веслу, и герои правда погребли…

Античный форум

Арес: Геракл выбыл. Не-е-ет! Я за него болел!

Афина: Там еще достаточно осталось.

Гермес: Печалька. Не увидели ЗРЕЛИЩА. Я уже прямо воображал, как он гребет пихтой.

Амфитрита: Да ладно, хватит уже, наши и так от этого героя нервные…

Аполлон: Путь "Арго" бы сильно сократился. А если учесть их приключения дальше было бы еще "Геракл, пришибающий пихтой царя бебриков", "Геракл, гоняющийся с пихтой за гарпиями"...

Арес: Эй!

Аполлон: Ну ладно, без спойлеров)

51. Бокс!

То ли перед отплытием аргонавты как-то зажали жертвы Дионису, то ли у самого бога винопития были какие-то дела (связанные, видимо, с производством и употреблением античного этанола) – но застолья в этот раз не получилось, а получилось совсем даже наоборот.

Поскольку вся логика всей античной мифологии говорит, что герои либо пируют, либо бьют морды (время от времени совмещая то и другое, вспомним свадьбу Персея или Пейрифоя) – то логично предположить…

Ну, обо всем по порядку. В Вифинии жили бебрики (те, которые еще помесь бобра и гаврика, помните?). Бебрики, обиженные названием, задействовались воинственными фанатами античного бокса. Чемпионом в сверхтяжелом весе значился вождь племени Амик (отчаянно сублимировавший то, как уменьшительно-ласкательно звучит его имя). Местные чемпионы давно уже досказывали свое унылое «а он мне хук слева, и вот я тут» Аиду, потому выбирать противников приходилось из приезжих. Нужно отдать Амику должное – приезжие радовали Аида такими же историями.

Понаехавшим аргонавтам Амик не обрадовался, чарку не поднес, восхищением не просиял и вообще, обозвал их морскими бомжами и предложил нащелкать в табло. В ответ из рядов героев выдвинулся Полидевк, в котором взыграли гены папы-Зевса. Полидевк выдал, что, мол, за бомжа ответишь, и вообще, я тебе тут покажу нокаут тебе через кросс свингом об косяк!

Бебрик Амик был огромен, в черном плаще аки Зорро и с дубиной аки питекантроп. Полидевк был прекрасен, как Аполлон (о других достоинствах аэды помалкивают). Намечалась схватка по типу «Шварценеггер (в лучшие свои годы) против Брэда Питта», но слово есть слово, и ринг «сверхтяжелый бебрик против сверхкрасивого сына Зевса» таки грянул.

Какое-то время противники вполне себе в традициях античного «Рокки» мутузили друг друга с переменным успехом. Аргонавты готовились отворачиваться и считали раунды. Бебрики делали ставки на время размазывания Полидевка коронным хуком. Амик решал, как вообще попасть по вот этому мелкому, юркому, которое ослепляет улыбкой и норовит не по правилам обежать и дать пенделя великому кулачному бойцу.

Полидевк явственно чувствовал себя античным Сталлоне, только красивым, без суровой пачки и неприятной боксерской припухлости лица. Потому на одном из раундов, когда Амик уже привычно по нему промахнулся, Полидевк как следует подпрыгнул… и… удар в ухо, чистый нокаут, рефери ведет отсчет с офигевшим видом!

«Мда-а, нокаут чище некуда, – радостно покивал Аид, узрев перед собой тень Амика. – Это ж надо так в ухо заехать, что кулак чуть ли не с той стороны головы вышел!»

Бебрики, увидев форсажно склеенные ласты своего чемпиона, пришли в ужас и изумление и толпой побежали мстить. А потом уже поредевшей толпой побежали обратно. Ибо:

А) Полидевк уже разогнался, а гены-то Зевсовы, его еще останови…

Б) Там еще сорок с лишним героев, и каждому хочется принять участие.

А потом Дионис вернулся на законное место, и аргонавты все отметили пиром.

Чтобы не выбиваться уж из стиля-то.

Античный форум

Афина: Между прочим, они там пируют, а Полидевк так и не успокоился еще.

Аид: Я могу употреблять выражение «Зевс в одном месте играет», или это слишком не по-олимпийски?

Арес: Так нет же противников.

Афина: Так он без противников.

Гермес: И кому б продать новую концепцию, «бой с тенью»?

52. К слову, о спойлерах…

Царю Фракии Финею Аполлон под хорошее настроение подарил дар прорицания. И нет бы фракийскому царю как порядочному прорицателю выдавать что-нибудь такое размытое, зловещее, в духе «я вижу хвост большого пушистого северного зверя, о-о, мы все умрем, но, возможно, что и нет»… Но воодушевленный Финей поскакал предостерегать окружающих от кирпичей на крышах, бешеных собак-богов-героев и вообще, скользких ловушек Ананки-судьбы. То есть, обломал богам экшн, завалил сценарий драмы и снизил накал страстей в отдельно взятой местности до критической отметки.

Как выяснилось, спойлеры на Олимпе не любили. А потому сначала к Финею сходил Аполлон и лишил зрения (но не выкалывая моргала, а просто пыхнув в глаза чем-то этаким). Потом Финея стали лишать еды и закидывать какахами, но, к счастью, не сами олимпийцы, а посланные ими гарпии.

Гарпии представляли собой еще одну головную боль орнитологов античности: крылья-лапы на месте – вроде бы птицы. Но головы человечьи. Ниже голов бедных орнитологов и вовсе начинало крыть не по-детски (это какой там размер? а зачем им такие-то…). Диеты гарпии не придерживались принципиально, потому каждая попытка слепого Финея поесть проваливалась. А если учесть стервозность птичек, размеры и привычку не только сразу пожирать, но и сразу выделять… выражение «птичка какнула» приобретает мрачный и даже несколько хтонический оттенок.

Во всяком случае, не выдержав голода и усиленной артподготовки гарпий, родня Финея сбежала. И навстречу аргонавтам, причалившим к Фракии, наощупь выполз уже очень, очень голодный и несчастный прорицатель. Которого аргонавты, уже серьезно вошедшие в ритм, решили немедленно угощать богатым пиршеством.

Пока пиршество готовилось, старец поведал, что Аполлон, прежде чем изобразить из себя сварочный аппарат в работе, предсказал, что освободят Финея Зет и Калаид, крылатые сыновья Борея и дальняя родня.

– Спойлер, – нахмурились Зет и Калаид, но согласились после пира посмотреть, что там за гарпии и с чем их едят.

План накрылся большой медной посудиной: как только Финей протянул руку к еде, у гарпий явственно сработала какая-то тревожная кнопка, и они сами явились посмотреть, кто тут и чем питается. Не обращая внимания на впавших в ступор аргонавтов (птицы с сиськами? не, пора уже завязывать с пирами!), гарпии что съели, что понадкусывали, после чего наградили присутствующих из-под потолка продуктами метаболизма.

В процессе награждения до Бореадов медленно стало доходить, что эти (много терминов, длинных и поэтических) ЕЛИ ИХ БАРАШКА.Взрыв ярости был сравним с восстанием Гекатонхейров. Гарпии выдали новую порцию отходов уже только при взгляде на лица Зета и Калаида, после чего развернулась воздушная гонка-преследование над морем, без передышек, но зато с красочными обещаниями насчет выщипывания перьев. В конце концов ясно стало, что гарпии в сопровождении Бореадов облетят не только Элладу, но и нарушат воздушное движение по всему миру. Тогда с Олимпа спустилась вестница богов Ирида и сказала, что, мол, летите вы обратно, горячие элладские парни, гарпии к Финею таки обратно не прилетят (да кто их туда после вас затащит-то?!)

Пока Бореады с гарпиями изображали воздушные бои (возможно, с бомбометанием), аргонавты все же покормили Финея. Сытого старца тут же развезло на пророчества в духе «туда не ходи, скала башка попадет, совсем у Аида будешь», аргонавты слушали и радостно кивали…

На Олимпе тоже слушали, осознавая, что любителей спойлеров не изменишь.

Античный форум

Гермес: Аполлон, а ты чем его слепил?

Аполлон: Красотой, вестимо)

Афина: Зря. Надо было Пана взять. Или пьяного Ареса.

Арес: Муахаха, тогда бы он мало того, что ослеп – еще и заикался бы!

Аполлон: Да ладно, я уже послал к нему кое-что крылатое и устрашающее.

Арес: Чо, опять с сиськами, все жрет и гадит потом?

Аполлон: Э-э...

Танат: То есть, ЧТО от меня требовалось по-настоящему?!

Все покинули форум.

53. Гады мы? Конечно, гады!

Черное Море тогда звалось Эксинским Понтом. И неспроста: понтов на въезде в курортную зону было немало. Взять хотя бы суровый морской турникет. За каким счастьем и кто из богов пристроил в проливе скалы, которые могут сходиться и расходиться – аэдами как-то забылось. Возможно, у какого-то античного Кулибина в голове созрел принцип «Осторожно, двери закрываются», который он попытался в отдельно взятой местности воплотить. А двери возьми да и заклинь. Потому скалы работали по принципу глобального «ОМНОМНОМ», сплющивая в лепешку все, что в пролив попадало. С досады народ нарек их Симплегадами (благодаря примерному переводу: «simple» – англ. «просто» + «гады» – рус. «сволочи» можно оценить степень народной любви).

Жетонов Симплегады не требовали, а потому служили радостным пропуском в Аид всем подряд кораблям. Но у Ясона таки был в рукаве спойлер, полученный от подкормленного Финея. Спойлер гласил: «Сначала опыты на животных! Кидани в пролив что-нибудь крылатое и посмотри, что будет!» По некоторым сведениям, Ясон сперва задумался о Бореадах, но был коллективно переубежден. Согласно другим источникам, герой взял с собой цаплю (видимо, скороговорка о цапле, которая чахла-сохла-сдохла имеет мощную древнегреческую подоплеку). Мы остановимся на более распространенной подопытной древней птичке: на голубе.

Итак, Ясон вынул голубя, подождал, пока разошлись скалы, вспомнил славную науку по метанию дисков… птичка не просто вылетела, а последовала по длинной заданной траектории. Бедный голубь сперва задался философским вопросом: «И что мне у гуманного Ноя не жилось?» – а потом начал крылышками бяк-бяк-бяк-бяк, потому что Симплегады решили выполнить привычное голм-голм.

То ли посыл героической руки был хорош, то ли голубь взял высокий класс спринта, но скалы отхватили часть хвостового оперения птички и на этом остановились. «Йес! – возликовал Ясон. – Опыт удался, айда на весла!»

Практика показала, что проверять плавучесть на летучем было как минимум ошибочно. То есть, когда скалы разошлись, «Арго» понесло похлеще, чем Остапа. Но вот движения встречной волны Ясон не учел, а потому «цель потеряна, описываем бессистемные круги и осознаем, что нам летать, нам летать охота!»

Симплегады тем временем начали сближаться, активно оправдывая два последних слога своего названия. Намечалось много щепок и долгая пирушка в подземном мире (Танат вздохнул и изготовился к нырянию между скал за прядями храбрых мореплавателей). Но тут Афина наконец отняла ладонь от лица и решила, что пора бы оправдывать репутацию покровительницы героев.

Одной рукой богиня ненавязчиво тормознула скалу, второй выдала кораблю импульс, достаточный, чтобы аргонавты на несколько секунд почувствовали – что такое плавать на реактивном. Симплегады все же успели подрихтовать кормовое весло «Арго», после чего механизм сломался окончательно, скалы разошлись и больше не сходились.

Афина выдохнула и пошла думать умные мысли на Олимп. Танат выдохнул, поняв, что водного экстрима не предвидится. Аргонавты выдохнули вообще громче всех, сперва запоздалое «Ай, мамочка, хочу домой», потом благодарности богине.

И только голубь гордо реял над «Арго» и вынашивал ужасные планы мести роду человеческому.

Античный форум:

Арес: Е-е-есть женщины в наших олимпах…

Аполлон: Это было достойно песни! Ну там, скалу на ходу остановит, в горящий дворец забежит…

Гермес: Если это ты про Афину, то она его пробежит. Насквозь. И не через двери к тому же. А потом повалит тебя – и ногами, ногами…

Афина: А нечего было красть мое любимое веретено!

Дионис: ?!

Гермес: Не всё нужно знать аэдам(

54. Крестные богини

На импульсе от реактивного толчка Афины «Арго» плыл долго, но скучно. Потому при виде очередного острова аргонавты возликовали, рассудив, что по статистике уж там-то непременно сыщутся пиры, потасовки, крылатая пакость или дальние голодные родичи-прорицатели.

Прогноз оправдался сразу по всем статьям. Для начала на героев вылетели Стимфалийские птицы, контуженные Гераклом на всю голову еще во время его пятого подвига, а потому линяющие во все стороны медными перьями и идущие кораблю навстречу в духе «античный Перл Харбор». Секретного звукового оружия (Геракла) с аргонавтами не было. Был Орфей, но он уникальным музыкальным даром приводить в трепет с двух нот и валить с ног припевом не обладал. Сшибать птичек пришлось стрелами (хотя есть версия, что в конце боя Ясон возопил: «Ребята, грянем песню!» − и пернатая фауна бежала в панике только от предвкушения).

За птицами появились дальние родственники. Для разнообразия – четыре штуки, сыновья Фрикса (того, который совершил великий заплыв на золотом баране) и жертвы кораблекрушения. То есть, причин для пира набиралось уже даже больше, чем нужно. Правда, все четыре сына Фрикса оказались ни разу не прорицателями, но зато старший, всё же предсказал, что Эет, жестокий, беспощадный и аллегорически винторогий, руно не отдаст.

«Ух ты ж», − сказал Ясон и лег себе спать.

А тем временем на Олимпе было слегка мафиозно. Афина, у которой с лица еще не сошел отпечаток ладони, держала совет с Герой (ака две «крестные матери»). Разговор складывался в том смысле, что я вот тут недавно скалу держала, корабль пинала, а это ты – его «крыша», так что давай уже, подключайся к процессу, а то ситуация уже критическая, и у меня кончились идеи. Гера пожала плечами, заметила, что пакостить героям – это она умеет хорошо, а вот благоволить – опыта нет. Но вообще, нет проблем, которые нельзя решить с помощью хорошего снайпера. Нет, Афина, не в этом смысле. И вообще, пошли уже к Афродите, а то на твоем фоне у нас в компании сильно не хватает блондинки.

К Афродите, которая, как настоящая блондинка, смотрелась в зеркальце и чесала волосы, богини завалились уже с готовым планом. И «заказали» Медею, дочь Эета, волшебницу и жрицу Гекаты.

− А точно не Эета? И не Гекату? – уточнила Афродита. – Ну, смотрите, так оригинальнее было бы…

После чего нашла Эрота, выдала координаты цели и информацию об оплате (игрушкой и по факту, и никакой предоплаты, а то знаем мы вас, снайперов, начнете палить во все движущееся, а мне потом объясняйся с Герой, почему это Ясон так популярен). И отпустила в Колхиду с наставлениями: «И никаких контрольных выстрелов!»

Античный форум

Гера: … а вообще, может, лучше бы Эета…

Афина: Это почему?

Гера: Ну, жрицами Гекаты просто так не становятся.

Гипнос: Ага, строгий отбор на стервозность.

Геката: Муа-ха-ха-ха-ха!!! Покажите-покажите мне влюбленную Медею!

Афина: Возможно, мы еще успеем попросить Эрота пальнуть в дракона, который охраняет руно…

55. Все на целину!

В противовес романтическому «Проснись и пой!» утро Ясона началось с «Проснись и пошли отбирать золотое руно!» Проникшийся духом пацифизма во время плавания герой заявил, что нет, лучше сначала устроить переговоры, а потом уж выносить Эета, Колхиду или что там попадется.

Ко дворцу Эета Ясон со спутниками добирался под дымовой завесой. Дымовая завеса была делом рук Геры, которая рассудила, что мало ли, кто захочет оскорбить героев, а там – летающие колесницы, щедро расточаемые пенделя… нет уж, хватит.

Потому когда Эет со домочадцы выскочили из своих дворцов, перед ними предстали облака. Которые на поверку оказались не белыми лошадками.

Воспользовавшись общим шоком, Эрот прицелился (этот с бородой – Эет, этот слишком красивый – его сын Абсирт, эта старовата – старшая дочка Халкиопа… о, подходящая мишень, пли! Йес, десять из десяти, контрольного в голову не требуется!).

Пока Медея смотрела на Ясона и справлялась с тахикардией от стрелы (но и от Ясона тоже), царь Эет был деятелен. «О, внуки. Внуки – это хорошо, живые – уже хуже, но все равно хорошо. О, чужеземец. Чужеземец – это… а давай на пир? Да что ты говоришь, за золотым руном? И для этого ты ЧИСТО СЛУЧАЙНО собрал пятьдесят лучших героев Эллады? А не за Колхидой ли ты ко мне с этакой-то компанией?»

Трепыхания Ясона в стиле «Ну, кто ж знал, что столько набежит», «Нет, мне не нужна власть, мне нужна только шкурка барана, просто я не знал, сколько она весит», «Ну, надо же было кому-то грести» и «Да ну, это мы еще Геракла по пути потеряли» перевели состояние царя из недоверчивости в тяжкую паранойю. В которой он и высказался, что, мол, раз так, то у меня тут ЧИСТО СЛУЧАЙНО целина не пахана. В общем, надо бы вспахать (правда, в стойлах у меня ЧИСТО СЛУЧАЙНО огнедышащие быки), засеять (из семян остались только зубы дракона, со злаковыми напряг, НЕНАРОЧНО), а когда из зубов вырастут воины – сжать и смолотить доступными методами (воины НЕПРЕДВИДЕННО будут в броне и при оружии). Вот сделаешь – а потом можно будет и за шкурку поговорить. Компрендо, амиго?

Ясон бодро ответил: «Йа, йа!» − и пошел себе на «Арго», где хотел было по традиции лечь спать. Но потом махнул рукой и начал думать.

Античный форум

Аид: Спасибо, он еще пропалывать не заставил. Или окучивать. Или подвязывать. Или поливать. Или…

Афина: Это из печального опыта мужа богини-агрария?

Аид: У меня вообще-то еще сестра и теща. В одном лице(

Геката: На Полях Мук с некоторых пор самая страшная кара – постоянная прополка.

Арес: Серьезно, что ли?! О_О

Аид: Шутит. Я же не настолько садист…

56. Драмы и допинги

Мозговой штурм на «Арго» проходил весело и с запахом адреналина. Достаточно долго на палубе слышалось следующее: «О нет, у нас нехватка кадров, мы потеряли своего спеца по бешеной говядине!» − «Да и так ясно, что Геракл бы предложил – обнимашки!» − «Идея! Если исходить из того, что быкам не хватает доброго слова и объятий…» − «Может, спеть?» (версия Орфея) − «Это тоже только у Геракла действует…» − «Так, стоп, а мы что, уже не на Лесбосе и не пируем?!» − «Кстати, насчет выпить… а если допинг?» Про допинг Аргос вспомнил, что тут неподалеку живет волшебница Медея, так что кого же просить, как не ее.

В ответ с неба упали сначала белый голубь, потом коршун (первый − к Ясону под одежду, второй фатально и в море), и прорицатель с ничего никому не говорящим именем Мопс высказался в том духе, что это, наверное, хорошо.

Так что к Медее было решено идти, в некотором смысле, по совету вещего Мопса.

Тем временем в Колхиде все были при делах: Эет отыгрывал злого античного гения, живописуя колхидцам, как он сожжет корабль, угробит героев, мучительно казнит внуков (раскаты зловещего хохота). Колхидцы хотели спать. Медея в своем дворце видела сны по Фрейду (ну ладно, по Гипносу), из которых следовало, что снайпер-Эрот свое дело знал. По пробуждении Медея рыдала, пророчила сыновьям Фрикса веселую дорогу до Аида, соглашалась на просьбы сестры помочь Ясону и терзалась вопросами в духе «быть иль не быть» − словом, отдыхает не только Шекспир, но и Гомер, да и Чехов заодно тоже курит в стороне. Для эффектного финала Медея хотела даже тяпнуть яду, но тут Гера провела внушение в духе «Окстись, хватит драм, а то ща как появлюсь, как поговорю за жизнь!» − и Медея почувствовала, что жить-то очень даже хочется.

Первое свидание было обставлено готичненько: в храме Гекаты, при участии Аргоса и вещего Мопса. Красивый Ясон (мейк-ап от Геры!) и тоже не особо страшная Медея сказали друг другу многое. Из утрированных выдержек:

− О прекрасная дева, ну помоги мне уже, ты же знаешь, как велика слава Ариадны, которая помогла Тесею… ой, то есть, я не в том смысле, что я собираюсь выдать тебя замуж за Диониса…

− Так вот, эта мазь дарует суперсилу. Только там с рецептом применения не запутайся: в полночь – жертву Гекате, потом иди на корабль и не оборачивайся (ну, мало ли, Геката после недельного недосыпа над котлами явится, мне дорог твой рассудок). А с утреца натираешь себя, доспехи, оружие… Два в одном – еще и полироль. Э-э, точно хочешь знать, из чего оно сделано?

− Прекрасная дева, эх, я б тебя с собой забрал. Хотя готовить бы, видимо, не давал, да-а…

− …так вот, когда этот орел вырывает Прометею печенку – вырастает растение с магическими корешками…

− Эм… нет, все нормально, зеленый – мой природный оттенок.

− Ага, так вот, а когда воины вылезут – пульни в них камнем, способ проверенный. Эх, вспоминай меня и мои допинги, а? А то есть у меня чувство, что папаня, если что, не обрадуется.

− Так а давай тогда с нами? Способ в каком-то смысле тоже проверенный.

Медея было задумалась, но тут Гера опять применила тактики телепатического внушения «Даю установку – следовать за Ясоном» − и решение как-то получилось почти положительным.

Античный форум

Гера: А-а-а-а!! Кошмар, Афина, как ты покровительствуешь всем этим героям? Этому красоту наведи… этой внушение проведи, еще и не одно, у Афродиты стрелу попроси…

Афина: Многолетняя практика. И метать голубей с коршунами у тебя уже хорошо получается.

Гера: Гр-р-р-р, пойду сорвусь на Геракле.

Геката: Ну, ладно, завтра-то я уже заступаю.

Афина: Покровительствовать Ясону?!

Геката: А, не, мне чисто с него поржать.

57. Соберем, и посеем, и вспашем

Этой же ночью Ясон решил воплощать инструкцию по применению допинга, а потому переоделся в черное, омылся, выкопал в песке на берегу ямку и принес в жертву Гекате черную овцу с медом.

Тут же вокруг зарычало и забегало и появилось сперва множество стигийских собак, а потом и сама Геката с двумя факелами и при лучшем своем имидже (есть версия, что еще и с воплем: «А-а-а-а, шашлык!! Сто лет не сидела нахаляву. Герой, а ты хоть вино-то взял?»).

Узрев такую античную версию дамы с собачкой, Ясон развернулся и ОЧЕНЬ БЫСТРО, НЕ ОБОРАЧИВАЯСЬ (даже на звуки довольного чавканья) вернулся на «Арго».

После ночного зрелища и утренней растирки кремом, герой, натурально, уже ничему не поражался и ничего не пугался, потому на все гримасы Эета а-ля Доктор Зло отвечал улыбкой в духе «да мы тут вчера с Гекатой виделись».

Аграрный эксперимент прошел на той же пофигистической волне. То есть, когда чудовищные быки выскочили из пещер и пошли на героя в лоб, рассчитывая, что сейчас тут кто-то повидает вблизи созвездия… «Ути-пути, бычатинки милые! Уй, какие ж вы симпатичные по сравнению с… э, не будем. Ой, ну чего ж вы мне в щит стучитесь?» (удары в щит начинают по интенсиву напоминать дробь дятла. Безнадежную дробь очень крупного рогатого дятла), «У-у, вы еще и огнем дышите, вот и правильно, зажжем!» (быки античной морзянкой сигнализируют в щит, что больше так уже не могут), «А, то есть, вспашем».

Вспашка больше напоминала челночный бег по полю (какой железный плуг? Какие быки?). Ясон бодро подталкивал быков плугом и погонял копьем. После чего, отправив ласковыми пенделями совершенно дезориентированных зверей обратно в пещеры, засеял поле зубами дракона, сбегал, похлебал водицы из шлема…

И тут инда взопрели озимые. В том смысле, что воины проклюнулись и успели еще посмотреть на свет, когда в них со стороны Ясона после вопля «Выбивала!» прилетел здоровенный валун. И тут, понятное дело, у воинов начались претензии в духе «Ты кинул мячик!» − «Нет, это ты, когда мы не смотрели!» − «Да ты вообще молчи, ты даже зубом был кариозный!» − «А-а-а-а, пломба ходячая!» Что и привело к летальному исходу многих и многих. Ясону уж так, осталось дорезать тех, кто выжил после стоматологических войн.

Ясон послушно дорезал, отсалютовал Эету (который больше напоминал уже не Доктора Зло, а лемура – в смысле, глаза в пол-лица и лапки трясутся) и пошел себе на «Арго», насвистывая что-то про золотых барашков.

Античный форум

Геката: Ха, вот как надо обеспечивать боевой настрой. С первого взгляда.

Аид: Просто если б со второго – его к нам бы уже…

Геката: Что?! Лучший наряд, лучшие румяна… змеи по плечам… лучшие…

Танат: А Гипнос теперь нервный. Пьет из своей чаши, икает, линяет перьями.

Геката: Ну, так я ж на нем румяна и все такое пробовала…

Аид: Вообще, я думал, он привык.

Геката: …из-за угла, вообще-то. Так эффект лучше.

58. Мы все участники регаты…

Царь Эет все-таки был в родстве с Гелиосом, а не с ближайшим дубом из священной рощи. Потому сообразил, что герой как-то уж подозрительно крут, огнеупорен, как рабочий хитон Гефеста, а уж камнями кидается – мама дорогая, лестригоны в Аиде завистливо цокают языками. И если только мимо матери Ясона случайно три ночи подряд не проходил Зевс, то таки имел место какой-то стимулятор… о, погодите, так у меня ж дочурка волшебница! В общем, Эет понял. А Медея поняла, что он понял. И, пока он не успел понять, что она поняла, решила, что Колхида – конечно, хорошо и горно, но пора, пора уже менять место жительства…

В общем, Ясон еще не успел допраздновать и развидеть ту самую Гекату, как у костра на берегу появилась Медея и заявила, что вставай уже, труба зовет, приданое ждет, кто мне рассказывал истории про Тесея? В общем, есть предложение повторить отступательный маневр.

Маневр был повторен аккуратно и точно, с поправкой на дракона. Дракон охранял в священной роще руно, страдал бессонницей и желанием самореализоваться. Но Медея призвала Гипноса, начитала ужасных заклинаний в духе «Спи моя гадость, усни» (с унылым подтягиванием баском Ясона получался тягучий древнегреческий колыбельный рэп в гекзаметре), начала поливать зельями сперва окрестности, а после и самого дракона – и несчастный ящер таки уснул, как совесть пьяного аэда.

«Мда, − посетовал Ясон, снимая золотую шкурку с дерева, − жаль, мы Геракла потеряли, с его пением все было бы быстрее».

После акта «взять свое, но без спроса» начался следующий, предвиденный «Мочите весла!» Тут же выяснилось, что Ясон пропустил в истории Тесея пару строк – тех самых, в которых Тесей с сотоварищи пробивал днища кораблям критийцев.

А потом с утра Эет обнаружил спящего дракона, дырку от шкурки на месте руна, пропажу дочки, целые корабли и пейзаж «Белеет парус одинокий» на горизонте. Эет сказал: “Они шо, серьезно?!” – щелкнул пальцами – и началась очень масштабная парусная регата.

Античный форум

Тесей: Плагиаторы.

Посейдон: Неудачные плагиаторы.

Дионис: А они там не собираются эту Медею… ну… на острове там оставить… мне?

Ариадра: ?!

Гермес: А какими чарами можно усыпить дракона?

Гипнос: Что вообще происходит? Какие чары? Да после того, как она начала петь о своей великой любви, я ничего не по… И почему это я сплю в обнимку с драконом?!

59. И никуда без расчленёнки!

Судя по дальнейшему, в географическом атласе Ясон тоже чего-то крупно недочитал. Поэтому решение плыть назад другим путем и вообще, хитрыми зигзагами, с упором не на географию, а на внезапность, вышло не просто боком, а торпедой вылетело через корму. Поскольку колхидцы плыли огородами и партизанскими тропами.

Когда аргонавты домахались веслами до Истра, они увидели, что войско колхидцев уже успело от души отожраться шашлыками в ожидании и даже, кажется, начинало пенять на то, что где ж эти аргонавты на своем быстроходном корабле шастают.

Расклад «сорок девять героев и без Геракла» был слишком суров против многотысячного воинства, потому было решено подумать мозгом. Поскольку на корабле все были героями, думать мозгом пришлось Медее. То есть, жрице Гекаты. То есть, выхода в духе «а потом мы все подружимся и отправимся в мир розовых щенят» изначально ждать не следовало. Выход получился скорее в духе какой-то из частей «Пилы».

Сперва честный Ясон долго стучал себе в грудь и говорил, что худшее (шкурку барашка, б\у) оставит себе, а лучшее (Медею) так и быть, забирайте. Удивленный такой сменой приоритетов брат Медеи Абсирт пришел повидаться с сестрой в храм и таки правда повидался на целых пять секунд, пока из-за колонны не выскочила кавалерия в лице как-оказалось-уже-не-настолько-честного Ясона с мечом. Дальше пошла жесткая расчлененка, потом компоненты Абсирта побросали в Истр, войско запаниковало и начало, в некотором смысле, собирать лего из своего командира ниже по течению, а об аргонавтах за этим занимательным занятием как-то и позабылось.

Но тут уже сами аргонавты попали в шторм и довольно долго недоумевали, откуда бы непогода, пока не заговорил кусок додонского дуба на корме. Объяснив Ясону и Медее, что они, в некотором смысле, его ментальные родичи, кусок дуба донес, что убивать безоружного в храме – это как бы нехорошо. А потому надо, надо умываться… в смысле, очищаться. У волшебницы Кирки. И плевать, что не по курсу – кто-то хочет спорить с волей богов?

Следуя указаниям, в некотором смысле, дерева, аргонавты доплыли до той самой волшебницы с именем любимого гномского инструмента. Кирка особыми нравственными заморочками не страдала, к тому же признала в Медее родню по Гелиосу, потому заявила, что ва, не беда, всего-то брата родного укокошила. После чего быстро провела обряд очищения. И аргонавты поплыли дальше чудить с географией.

Античный форум

Посейдон: Ой-ей… а они вообще в Элладу собрались?!

Дионис: Они собираются коварно подкрасться к ней с тыла!

Афина: Вообще-то, если учитывать, что у них там разговаривает КУСОК ДУБА, и они ему верят… неправильный маршрут – это наименьшая из проблем.

Гера: Я извиняюсь, а что, там на корабле готовит Медея?!

Геката: Ну да, а что, у кого-то проблемы с моими кулинарными рецептами, хе-хе?

Афина: …да-а, их ждут великие подвиги…

60. Туда без обратно

Если путешешествие «туда» для аргонавтов проходило под эгидой «Кто больше выпьет, или Хоббиты отдыхают», то путешествие «обратно» напоминало шатания пьяного бессмертного хомячка по минному полю. Хотя очень возможно, что добрый Ясон просто решил подкинуть команде впечатлений, а попутно осчастливить Медею показом всего-всего, что есть в греческой мифологии.

А потому…

− И-и наша экскурсия сразу же начинается с эксклюзивных парных экспонатов: Сцилла плюс Харибда. Названия смешные, экспонаты не очень. Харибда – это вон та, которая с большой пастью и заглатывает море, у Сциллы пастей поменьше, зато шесть. Пасти мы сейчас рассмотрим подробнее и, возможно, даже изнутри, если нашему кормчему не повезет. О, всем внимание! У нас незапланированная акция: явление нашей покровительницы Геры, которая бросает между нашими экспонатами волосок и советует по нему плыть. Мне подсказывают, что наша покровительница как будто кричит «Ну, на хрена вы сюда поперлись?» − но, возможно, это потому, что перед нами частная экспозиция…

− Наша экскурсия прерывается на музыкальную паузу, поскольку мы проплываем у острова сирен. Сирены – очередная удача античных селекционеров: помесь женщины и птицы (птичье тело плюс грудь, лицо, сопрано, коварный нрав). Есть предложение выслушать музыкальный номер полностью и разбиваясь о грифы у острова сирен… Что делает Орфей? Почему он берет кифару? Неужели мы увидим дуэтный номер? Это что, песни из репертуара Геракла?! − долгая, полная ужаса пауза. – Все-таки, не все могут вынести пафос наших гимнов. Кто-нибудь, скажите Орфею, чтобы перестал, а то сирены слишком активно топятся…

− И теперь – совершенно особый аттракцион! Пролив Планкты, он же водоворот под скалами, он же место, где не могут нормально пролететь даже голуби, которые носят амброзию для Громовержца! Нет, никто не в курсе, сколько нужно голубей с амброзией, чтобы накормить одного Громовержца… Итак, все приготовились к пику экстрима и к финальной точке нашей экскурсии – посещению царства Аида… Набрали в грудь воздуха, чтобы энтузиастическим «Уиии!» поприветствовать Таната… стоп, почему стихают волны? Какая Гера и почему она опять рвет волосы, нам вновь предстоит плыть по волоску? Что она там говорит Амфитрите насчет «смири уже волны, а то Аид не желает их всех сразу принимать, потому что план по имбецилам у него перевыполнен»? Мы что, просто вот так плывем дальше, без всякого адреналина?

К феакам в результате приплыл бодрый Ясон, впечатленная по самое «не могу» Медея и подозрительно икающие после экскурсии аргонавты. Еще к феакам приплыли колхидцы, которые доловили лего из командира, возжаждали мести и привычно рванули партизанскими маршрутами вместо туристических, а потому не опередили «Арго» только из природной вежливости.

В ответ царь Алкиной быстренько поженил Ясона и Медею, после чего задвинул перед колхидцами речь о нерушимости брачных уз и Медею отдавать отказался. Сбитые с толку колхидцы подались на родину (при этом речь о золотом руне они так и не подняли: то ли забыли, то ли не так поняли насчет Ясона и брачных уз).

А аргонавты вполне спокойно доплыли почти что до Пелопоннеса, но случайная буря, которая внезапно унесла их туда, не знаю куда, показала, что а) впечатления все-таки еще не все собраны; б) медовый месяц будет бурным.

Античный форум

Гера: А можно как-то… перестать быть покровителем, если ты стал покровителем? У меня скоро волос на них не хватит.

Афина: Насчет покровителей не знаю, насчет волос могу посоветовать шлем. Мешает рвать, скрывает седину.

Геката: Три головы, в принципе, тоже выход. Больше волос, больше обзор…

Гера: …хм-м, удобнее закатывать скандалы…

Аид: …и наконец-то полное сходство с Цербером.

61. Нелетучий корабль

Медовый месяц начинался в античном духе (то есть, шум, грохот, буря, экстренный и недобровольный заплыв на «Арго» через моря-акияны, а потом упаднические настроения, потому что кончилось вино). Доплыв до Ливии, корабль надежно выбросился на пустынный берег, а всех обуяло отчаяние, потому что медовый месяц – у Ясона, а в пустыне оказались все. По счастью, какие-то местные нимфы заинтересовались картиной в духе «Полсотни неприкаянных героев апатично бродят тут и там по берегу». И решили героев развеселить. И заявили им, что вот это у вас с девайсом непорядки, вы свое транспортное средство так замотали, что он теперь отказывается вас носить (между нами говоря, не совсем ясно и как вас земля-то носит). Потому теперь будете носить вы его. Нет, сталкивать в воду корабль не надо, это не наш метод. Подождете, пока Амфитрита выпрягает коней – а тогда уж хватайте его на плечи и нежно тащите через Ливийскую пустыню, куда вас, кстати, и занесло.

Какая связь между плечами, Амфитритой, пустыней и необходимостью переть через нее здоровенную пентеконтеру* − нимфы не сказали, а аргонавты не спрашивали (потому что уже смирились со своим очень странным везением). Они просто подождали, пока через пустыню побегут кони (античный аналог белочки) – а затем…

Всем, кто с жалостью поглядывает на картину «Бурлаки на Волге», надо срочно отвернуться, потому что Ливия не Волга, и есть мнение, что нежно нести «Арго» по ней не получилось. Через двенадцать дней уже последняя ящерица в Ливии знала греческую обсценную лексику, а змеи нахватались и начали шипеть что-то вроде: «А говорят, женщина на корабле к несчастью»… О божествах пустыни умолчим. Через много-много лет один ушлый славянский князь прикинет такой вот психологический эффект сухопутного корабельства, но пожалеет подданных и поставит свои ладьи на колеса.

В конце античного похода, бессмысленного и беспощадного, аргонавты таки дошли до водной глади, спустили на нее корабль, обплавали берега и обнаружили (звук фэйспалма), что промахнулись мимо моря и находятся в озере. Намечалась еще одна пробежка налегке с кораблем на плечах, но тут перед героями появился Тритон, принял жертвенного барана (пробулькав что-то вроде «Он мне будет о вас напоминаааать!») и показал, что выход из озера в море таки есть.

Если бы на корабле была просто женщина – на том бы все и кончилось. Но на корабле таки была Медея. Потому первая же попытка запастись у Крита водой и продовольствием споткнулась о Талоса, который медный, но не памятник.

Талос был подарен Зевсом Миносу в качестве вечного берегового инспектора и, как подобает инспектору, – нрав имел очень грозный, а кулаки очень здоровые. Приплызжих он приветствовал каменюками, а иногда – во всех смыслах горячими обнимашками (горячими потому, что медный Талос раскалялся в огне, а потом уж кидался обниматься). Из достопримечательностей Талос, кроме медного тела, имел незамкнутую кровеносную систему (как у червей). Единственный сосуд закупоривался на пятке шпеньком.

Само собой, что полсотни аргонавтов гиганта не особенно устрашили, и после нескольких скал, приправленных зычным «Я твой лодка мачт шатал!» в дело вступила Медея. Которая представилась – мол, патентованная жрица Гекаты – и предложила Талосу бессмертие через удаление шпенька в пятке. Шпенек Таллос вытащил и тут же обрел жизнь вечную, во веки веков, ами… в смысле, Аид.

На радостях после этого аргонавты неминуемо влезли еще в одну ночную бурю, но тут уже их спас Аполлон, который принялся пускать золотые стрелы (есть мнение, что пускал он их с воплем: «Да сколько можно уже?!»).

А потом «Арго» как-то внезапно приплыл в Иолк. Где все тут же начали бурно ликовать и славить Ясона. Не замечая при этом, что некоторые аргонавты подозрительно расползаются в стороны со стонами «Да чтобы я еще раз с ним куда поплыл…»

Античный форум

Гера: Ну, почему Аполлон? Мог бы Зевс…

Зевс: Я вообще-то боялся, что не смогу промахнуться.

Афина: Есть лингвистический вопрос. Правда ли, что во многих местностях смертные произносят «Т» как «Ф»?*

Танат: НЕТ!

Талос: О_О

Примечания:

* пентеконтера – пятидесятивесельный корабль

** а вот правда, было. «Танат» как «Фанат» произносился, серьезно)

62. Ботокс по-античному

После того, как Ясон вернулся с руном и Медеей, Пелий долго хлопал в ладошки, но власть не отдал. По этой причине герой и вожак аргонавтов сел в угол и надулся, но тут пришла Медея, сказала «Не печалься и не хнычь, есть проблемы и опричь», − и пошла мстить Пелию страшной мстёй за обиженного Ясона.

Правда, для начала пришлось отвлечься на косметические процедуры, поскольку оказалось, что у папы Ясона – Эсона – сильно развитое чувство халявы (ну, это же тот, кто умудрился спихнуть отпрыска на воспитание кентавру!). Как только в разговорах проскользнуло, что Медея волшебница, – началось бесконечное «А-а-а, радикулит, ревматизм, геморрои, кто б меня бедного полечил, а лучше − омолодил». Метод «шпенька и Талоса» здесь не катил, потому что Ясон отца всячески поддерживал.

Поэтому для начала Медея в полночь и на перекрестке воззвала к Гекате. Геката прониклась и даже поделилась колесницей с драконами – средством для хорошего сбора трав. После сбора Медея пошла воздвигать алтари и приносить жертвы – сначала обязательной Гекате, потом богине юности, а потом уж и Аиду с Персефоной – чтобы не отнимали жизнь у Эсона «если вдруг я напутаю с ингредиентами».

Потом Медея начала варить, причем для надежностью мешала зелье веткой от векового засохшего дерева. Когда на зазеленевшей ветке появились плоды – колдунья решила, что, вроде, готова, после чего взяла кинжал и перерезала тестю горло и выпустила из него кровь. Методы у жрицы Гекаты не менялись.

Правда, после этого в рану был влит раствор, после которого Эсон, конечно, проснулся зеленым и с плодами, но только от пережитых переживаний, а так обнаружил, что и болезни куда-то рассосались, и в теле какая-то легкость, и жить внезапно стало молодо и хорошо.

Поскольку зелье еще осталось, то план в духе «три головы Цербера – одной дубинкой» сложился сам собой. Медея взялась за психологическую обработку дочерей Пелия – мол, хорошее зелье пропадает, а не надо ли вам молодого отца? В качестве презентации над котлом был зарезан старый козел, ставший потом ягненком. После чего Медея привела аргумент в духе «один старый козел, второй старый ко… кхм, в смысле, мне что – жалко?!». Дочери Пелия по своей незамутненности радостно взяли меч и закромсали отца, после чего Медея развела руками и молвила «Вообче-то, я хитра в смысле подлости нутра, но чавой-то мне сегодня не колдуется с утра!» − и Пелий остался в покромсанном виде.

Но (поскольку ноги Ясона так и торчали из того самого угла) на трон сел сын Пелия, а Ясона и Медею изгнали из Иолка.

Античный форум

Аид: Геката, у этой жрицы даже уже не твои методы…

Геката: Ну, это ж колхидцы. Если что не так – «Вах, зарэжю!»

Эет: А-а-а-а! Ясон, дружище, знаешь что?! За такую мне и руна не жалко!

63. Отеллы рядом не валялись

После изгнания Медея и Ясон осчастливили своим проживанием Коринф, достаточно надолго, но и достаточно двусмысленно. Поскольку примерно в то время, пока Медея рожала и воспитывала двоих детей, Ясон начал заглядываться на местную царевну Главку. А ее отец выдал эпическое «Ну, а что, я не против, герой все-таки». То есть, изменник коварный решил жениться на Главке и бросить Медею.

На секундочку, чтобы все прониклись ситуацией, — он решил бросить Медею. Жрицу Гекаты. У которой только один режим решения проблем — «Медея кромсать». И которую природа, кажется, наградила недостающими у великого героя тестикулами.

Покаменев и поголодав несколько дней, Медея впала сперва в неистовство и проклятия (икалось всем и под землей, и на Олимпе, а уж во дворце Креонта на нездоровую икотку пробило последнюю курицу в углу), потом начала звать смерть (смерть осмотрительно не явилась). После чего Медея таки вошла в нужный режим и решила действовать в стиле «Всэх убью, адна астанус», не исключая из печального списка и собственных детей — в общем, все, чтобы показать Ясону, что нет, царство Аида — это достаточно дружелюбный, обходительный мир, да и его обитатели еще ничего, а вот то, что ты, дорогой, получишь от меня на прощание — это действительно эпик.

Так что когда на горизонте возник Креонт, который малость опасался метода Медеи решать проблемы — Медея действовала в стиле, который потом возьмут себе на вооружение пингвины-коммандос из одного мультика. То есть, улыбалась и махала. И на все речи царя в духе «У-у! Удались из Коринфа с сыновьями, а то ж я тебя за зятя… это… вот!» — отвечала, что вот, еще бы денечек, увязать узелочек и повесить на палочку — чтобы было, с чем по миру пойти.

Появление Ясона с готовым набором фраз наподобие «Я делаю это только ради нашего блага», «Моим детям будет просто круто, если у меня родятся от Главки другие дети, то есть ты же понимаешь, как наших-то будут любить!» — было встречено без улыбок и отмашек, зато с активным поиском гипотетической скалки. Покровительница Ясона Гера, с уважением послушав то, что Медея высказала мужу, записала пару слов и пошла пробовать на Громовержце. Ясон послушал и удалился, чутко ощущая, что сейчас аргументы словесные у Медеи подойдут к концу и начнется бытовое насилие.

Медея же тем временем занялась поиском отходных путей, которые и нашлись в Афинах. Царь Эгей (тот самый, который папа Тесея и прыгун со скал), проникшись трагической историей и посулами решить проблему с бездетностью (нет, не методом «Медея кромсать!», другим!), — согласился предоставить надежное политическое убежище. С одним условием: границу новоявленная беженка будет пересекать сама. Медея, у которой в запасе всегда была колесница Гекаты, опять улыбалась и махала…

После чего (все еще с улыбкой и машущая) колдунья вернулась к себе и учинила там такое, что Отелло бы от зависти занялся самоудушением. Для начала Главке был послан подарок — одежда и венец с неявными бирочками «Пропуск в Аид досрочно». Аэды не донесли, о чем думала Главка, которая сразу же все это кинулась на себя мерить. Наверное, что-нибудь вроде «Ути-пути, жрицы Гекаты такие добрые! А если у них увести мужей — они и еще добреют! И конечно, несмотря на то, что эта колдунья варит яды — она ими в жизни не пользовалась!» В общем, заблуждения рассеялись быстро, и померла Главка в мучениях, захватив с собой еще и отца, который не знал техники безопасности при работе с отравленными плащами.

Примерно в это самое время у Ясона тоже рассеялись кое-какие заблуждения (вроде «А чего там, потомок Гелиоса, колхидянка, поубивала кучу народу, поплачет и простит»). Медея доразвеяла то, что осталось, появившись перед мужем на колеснице с драконами. И вместе с телами детей, в духе «Я ж вас породила, я ж вас как Тарас Бульба». Еще раз изобразив всю четверку пингвинов, только очень кровожадную («Выскаляемся и машем!») — Медея отбыла в Афины, где и занялась решением проблем с бездетностью.

А Ясону после этого как-то не везло. То ли не подворачивалось старушек, которых можно перенести через горные речки, то ли окрестным царевнам как-то уже не хотелось влюбляться в героя (а то ведь «Прилетит вдруг Медея в золотой колеснице и бесплатно покажет Аид…»). В общем, шатался герой по свету и дошатался как-то до своего старого «Арго», где и прилег отдохнуть в тенечке. Тут выяснилось, что Ясон тоже что-то пропустил по технике безопасности (не спать в тени многолетних кораблей, которые сильно на тебя кренятся). В общем, одна руина похоронила другую.

Античный форум

Геката: А правда, что Медея сначала смерть звала?

Танат: Ага, щазззз! К этой-то…

Афина: Гера, разве не ты покровитель Ясона?

Гера: У меня женская солидарность. И вообще, ты тоже его покровитель. Появилась бы, спасла…

Афина: Ага, щазззз! То есть, в смысле, у меня были веские причины.

ЧАСТЬ 5. ВСЕГЕРОЙСКИЙ ВИНЕГРЕТ

Несмотря на то что античный геройский эпос как будто упорно стремится к концу, нерешенных вопросов остается достаточно много. А именно: плавание Ясона точно обошлось без сложных психических последствий у его участников? А среди этих участников были такие же альтернативно одаре… ну, в смысле, были те, о которых можно написать? А чем там кончилось у Диоскуров? А Орфей еще долго пел, или сразу с «Арго» прыг — и в Аид за Эвридикой? А какие еще герои по античности похаживали и чего они там поделали?

В общем — в Тартар хронологию и логику заодно! Все-таки о греках пишем…

64. Ща спою!

Злая гадюка кусила её…

Видимо, утрированный Орфей

— И что бы это нам с ним сделать?

— Голову ему оторвать!

Видимо, утрированные вакханки

У певца Орфея в жизни все было вполне себе шоколадно. Во-первых, учить Геракла пению взялся не он, а его брат Лин (в чем очень скоро раскаялся в Аиде, снимая с головы кифару). Во-вторых, Орфей сплавал на «Арго», и мозги остались на месте. Дальше, Орфей перепел сирен, а это уже чего-нибудь да стоит. В общем, все было у Орфея: слава, сладкоголосость, кифарозвучность и даже красавица жена, так что уже последний Циклоп бы понял, что это просто Ананка-судьба так медленно пытается донести до бочки меда ложку дегтя. Размером с пару пифосов.

Женой у Орфея была нимфа Эвридика, святой целью жизни которой (как у каждой нимфы) было: любить мужа, плести венки и радостно прыгать по лужайке, не особо глядя, на что ж она там прыгает. Последний пункт Эвридику и подвел: после очередного особенно эффектного танцевального па нимфа приземлилась на змею, та не стерпела нимфских килограммов — и привет, помашите Танату. Орфей какое-то время стенал и тосковал, а потом вспомнил, что он, на секундочку герой, пусть и с кифарой, и решил задвинуть сольный концерт в подземном царстве.

Подземное царство от звезды античной эстрады спрятаться не успело.

Первым под раздачу музыки и пения попал Харон, который сперва отказался перевозить в Аид живого и без оплаты. Через некоторое время жалобной сладкозвучности Харон уже махал веслами, как загипнотизированный (положив, таким образом, начало традиции маршруток со встроенным шансоном). За Хароном культурной программой насладились все вокруг, от Цербера и теней до грешников вроде Тантала и Сизифа, а затем и, собственно, подземных Владык со свитой.

Суть проблемы Орфей донес полно, исчерпывающе, со множеством метафор, переливов, обертонов, куплетов и припевов, отчего подземные впали в ступор, прониклись трагизмом и заплакали поголовно (домохозяйкам после сериалов уподобились все! Даже Геката). Аид слушал, склонив голову. Попытки сбежать с этого праздника траура были в корне пресечены Персефоной, которая решила, что лучший носовой платок — грудь супруга в царственном гиматии. Аид стоически дослушал и сходу дал клятву Стиксом, в том смысле, что бери, певец, чего там тебе надо, и хватит нам тут современного искусства, а то уж сильно за душу берет, а мне ж потом всех ЭТИХ успокаивать!

Орфей обрадовался и попросил обратно Эвридику. Не все были в курсе, что Владыка Аид — на самом деле тролль…

Поэтому ма-а-аленькое условие идти перед тенью своей жены обратно к свету и не оборачиваться Орфей принял всерьез только наполовину. На самом-то деле он вознамерился накинуться на Эвридику с объятиями уже как увидел, но проводник-Гермес акт возможной тенефилии строго пресек и развернул героя в направлении выхода. Да-да, и без песен, пожалуйста.

Как выяснилось, Орфею без песен нельзя. У Орфея без песен резко заводились мысли. Например: «А есть ли там Эвридика?» Мыслей с приближением выхода становилось все больше, шея начинала подозрительно выворачиваться в обратном направлении… В общем, выяснилось, что: Эвридика — есть, но недолго; Владыка — таки тролль; Орфей — олень, основательный и метафорический.

Тяжелая метафора и вторичная потеря жены опять повергла Орфея в горе и страдания, но подземные почему-то на песни больше не велись и при этом подозрительно пахли из ушей пчелиным воском.

С горя Орфей ушел в родную Фракию и решил больше не жениться. А потому начал активно любить юношей, но не в высокодуховном смысле (оригинальный выход, о котором почему-то молчат аэды). Юноши немного подумали, решили что — а, Тартар с ним, с высокодуховным, — и тоже начали активно любить всех своего пола, кто не успел увернуться.

Женщины Фракии с горя заделались вакханками, потому что запить же от такого можно (и потому что вакханки умели раздирать на куски мужчин) и начали поговаривать, что хорошо бы за такое дело Орфею кое-что оторвать.

Фракийки сказали — фракийки сделали. Правда, в горячке разборок толпа вакханок малость перепутала и оторвала Орфею голову. После чего все пошло своим чередом: вакханки — объяснять мужьям, кого надо любить, природа и нимфы — скорбеть по смерти Орфея, голова — на остров Лесбос, кифара — на небо… А Орфей — по прежнему маршруту, обретать супругу в подземном царстве и радостно вещать «Ну вот, теперь мы неразлучны, а я ж был тебе так верен, ты знаешь?!»

Античный форум

Гермес: Ходят упорные слухи о злостных попытках кого-то заказать Орфею «фракийскую плясовую», а потом еще и »частушки о сатирах».

Аид: Репутацию надо подтверждать, бгыгы.

Персефона: Я успела пресечь)

Геракл: Нет, ну все поняли, за что я убил Лина?!

Гипнос: Танат, а ты вообще как прядь ему срезал?! А если б он того… запел?

Танат: Да спасибо вакханкам — обезвредили…

65. По-братски, или по-честному?

Один из неписанных законов античной мифологии гласит: «Шерше ля Зевс» (потому что в половине случаев проблемы начинаются с него). На этот раз таки проблема началась с поползновений Громовержного в сторону спартанской царицы Леды. Поползновения были активны и привели к рождению Елены (в будущем Прекрасной и Троянской) и Полидевка. Спартанский царь Тиндарей эстафету принял, а потому у Леды родились еще и Кастор с Клитемнестрой.

Бессмертно-смертный братский тандем Полидевка и Кастора получился героическим во всех смыслах: Полидевк был кулачным бойцом, Кастор – колесничим, так что стратегия «даем кулаком в морду и – нас не догоняяяят!» была какое-то время очень популярна в Спарте и окрестностях.

Но – плох дуэт, который не хочет стать квартетом, так что братья крепко задружились со своими кузенами – Идасом и Линкеем. Линкей видел через несколько археологических слоев, Идас в эти самые слои укладывал противников, так что компания усилила пробивные возможности и обзавелась устройством наведения. О чем очень скоро узнали все, на кого братья устраивали набеги. В общем, родственники как-то даже не по-гречески любили друг друга, но тут в дело влезла вторая причина античных проблем, и все наконец стало по-гречески.

Второй неписанный закон мифологии гласит: «Нет Зевса – ищите говядину». Зевс в наш рассказ уже приходил, поэтому, как бы…

Угнанное из Аркадии стадо должен был делить на всех Идас, который быстро ощутил всеми фибрами души любовь к мясному и молочному, а потому заявил, что, мол, считать я не умею, а потому давайте-ка впустим сюда дух честных состязаний. Вот бык, вот я его делю на четыре части, кто съест свою часть первым – забирает одну половину, вторым – вторую половину, бронзовой медали нет, приза зрительских симпатий – тоже. Да, нет? Начали!

Кастор и Полидевк еще только соображали, как можно, собственно, впихнуть невпихуемое и умять неуминаемое (опять же, не так уж и проголодались) – как тут со стороны кузенов раздалось громкое «ОМНОМНОМ». А потом Идас резюмировал: «Мои глисты – мое богатство!» — похлопал себя по животу и помог доглодать Линкею последнюю косточку.

Крепкая дружба не вынесла испытанием говядиной, Кастор и Полидевк впали в гнев («Предупреждать надо, что твоим глистам Тифон дорогу уступает!»), а потому решили отнять у кузенов нажитое нечестным обжираловом.

Но немного разогнались и угнали не только то самое стадо, но и часть стада Идаса и Линкея, а еще почему-то невест Идаса и Линкея (то ли так разогнались, то ли внешность у невест была уж очень характерная).

После чего братья внезапно поняли, что Идасу и Линкею-то, наверное, такой оборот дела не понравится. И спрятались, на секундочку, в дупле (аэды не указывают, с трофеями или без). Мол, они ка-ак пойдут мимо, а мы ка-а-ак выпрыгнем, ух, полетят клочки по закоулочкам!

Но остроглазому Линкею две пары глаз, моргающие из дупла и постоянное бормотание «Мы в домике, мы в домике» показались подозрительными, потому он шепнул своему брату, что «Это какие-то неправильные пчелы», Идас метнул копье – в дупле стало на смертную часть дуэта меньше.

После чего из дупла вылез расстроенный смертью брата Полидевк, и тут все поняли, что лучше бы в дупле правда пчелы были, что ли…

Последовал грациозный забег родственных душ, после чего в компании стало меньше еще и на Линкея. Полидевк собирался уже объяснить Идасу политику «а вот не надо неправильно делить стада и убивать чужих братьев», но тут вмешалась первопричина проблем. Нет, не говядина. Зевс. С молнией.

Молнией Зевс от широкой души испепелил труп Линкея и Идаса заодно. После чего Полидевк вернулся к трупу брата и начал рыдать, тосковать и не хотеть жить на светлом Олимпе.

Зато предложение Зевса жить один день с братом в Аиде, а другой – на Олимпе было принято на ура. Опять же – братство, дружба, возможность потроллить кой-кого испепеленного… В общем, победили родственные чувства.

Античный форум

Посейдон: Это они так… с родственниками?! Да как так можно-то?!

Афина: Вообще не понимаю.

Арес: Ага, у нас вот все… гладко. С родственниками.

Дионис: Никаких распрей.

Гера: С кого эти смертные пример берут, вообще непонятно.

Зевс: Хоть ты учи их нормальным родственным отношениям.

Аид: А вы сейчас точно о нашем пантеоне?

66. Шоу соловьев и немного уродов

Иногда интересно бывает вообразить, как на Олимпе наблюдают за тем, что разворачивается внизу, у смертных. Потому как если на самом Олимпе к подобию вечной «Санта-Барбары» уже как-то даже и привыкли (ну, подумаешь, Зевс и Гера опять ссорятся…) – то смертные все же умеют время от времени отчебучивать что-то такое… вгоняющее богов в непонятку. Поэтому есть подозрения, что просмотры иногда проходят семейно, с зажевыванием амброзии и громкими комментариями женской части аудитории.

Историю Прокны и Филомелы с Олимпа явно наблюдали, как хороший такой, годный античный триллер. Несмотря на то, что завязка была вполне себе банальной. Воевал Пандион, царь Афин, с варварами, у которых к Афинам были смутные, но серьезные претензии. В тот момент, когда Пандион, окинув взглядом варварское войско, уже прикидывал, а не воззвать ли к Аиду (может, скопом похорониться будет дешевле?) – ему на помощь как-то вдруг пришел царь Фракии Терей (который сам был варваром, а потому его мотивация выглядела как-то так: «Ну, мы тут шли, а эти на дороге, начали их бить, увлеклись малость… о, так это мы вас спасли?!»). Обрадованный царь быстро отдал спасителю в жены дочь Прокну, и еще пять лет олимпийцы могли смирно жевать себе нектар и возмущаться семейной идиллией: опять же, сын родился, опять же, супруги не ссорятся…

Но тут Прокна стала скучать по сестре и очень просить мужа за этой самой сестрой еще раз съездить в Афины (и если там по дороге варвары… ну, ты понимаешь дорогой). Терей отпираться не стал, доехал до Афин, увидел Филомелу и понял, что либо он как-то не так спас Афины, либо самую красивую сестру Пандарей приберегал для каких-то других спасителей.

Мотивация вышла на новый уровень: пантомима на тему «Вот этак и еще вот этак Прокна скучает без Филомелы» могла бы заставить возрыдать Таната. Пандарей сдался почти что без боя и отпустил зятя и дочку с наставлениями побыстрее приплывать назад. Олимпийцы заняли места и разобрали амброзию.

По пути Терей немного поразмышлял и понял, что не-а, совесть не томит, этика не мешает. Поэтому конечным пунктом экспедиции стал не царский дворец, а хижина пастуха (далее обширный эпизод вырезан из-за высокого рейтинга и нецензурных комментариев олимпийцев). Некоторые аэды робко утверждают, что, мол, Филомела онемела от стыда. Судя по всему, имела место все же другая версия: Филомела принялась так активно пилить родственника за содеянное, что он устал внимать шекспировским монологам, еще раз вопросил свою совесть – не против, да? – взялся за меч и вырезал свояченице язык.

После чего на всякий случай сказал жене, что, мол, какое горе, Филомела умерла, я весь скорблю (олимпийки на этом моменте дружно ахнули, а олимпийцы начали понемногу делать ставки на развязку).

Свои коварные преступные замыслы Терей лелеял без учета нрава Филомелы и того, что упорство лечится не избавлением от языка. Оставшись одна, Филомела села за ткацкий станок и наткала таких античных комиксов, что «Марвел» суициднет, только посмотрев. А затем послала ткань сестре.

Дальше события начали нарастать с такой скоростью, что олимпийцам некогда было отлучаться от просмотра. Раз – Прокна развернула мангу авторства Филомелы, выяснила, кто, как и что, схватилась за сердце и начала лелеять жуткие планы. Два – в праздник Диониса, когда все бегают по лесам, Прокна тоже побегала по лесам и освободила сестру. Три – сестры начали уже вместе лелеять жуткие планы, причем почему-то выпиливание Терея (или удаление у него некоторых деталей, можно даже не языка) было как-то не принято как проект.

Когда мозговой штурм зашел в тупик («Что-что мы с ним сделаем, сестра моя? Медленнее покажи») – к Прокне подошел ее сын Итис. Похожий на отца. Для полноты картины не хватало лампочки, загоревшейся над головой счастливой мамаши (с надписью «Роскошная идея!»)

Во время следующего эпизода выяснилось, что совесть у Прокны как-то тоже не возражает, что Прокна что-то слышала про Тантала и что олимпийцы могут давиться с комментариями «Ну нафиг, нас отец хотя бы не резал перед тем, как жрать!»

В общем, когда Терей вернулся, начал кушать и нахваливать, а потом захотел увидеть сына – Прокна его обрадовала тем, что он теперь еще и каннибал. А, да дорогой, а это Филомела, та самая. Да, это она в тебя голову твоего сына швырнула. Как, хвататься за меч, а нас-то за что?!

Очень может быть, что Зевс в этот момент хотел сообщить Терею, какое он нехорошее античное кю, но поперхнулся амброзией и превратил царя в удода. И уж вообще тайной покрыто, что он там хотел сказать о Прокне и Филомеле. Но эти двое стали ласточкой и соловьем.

Античный форум

Зевс : Я просто кашлял… булькал… ну, ругался немного… И вообще, что там смертные всякую муть крутят, мне бы чего-нибудь позитивного…

Посейдон: На Лесбосе нимфы гуляют, зацени.

Афина: Жутко вредное зрелище на самом деле. Очень даже чревато.

Зевс: Чем? О_О

Гера: Сотрясением, переломами…

67. Как вы сына назовете, так оно и...

История о Гермафродите началась, естественно, с Гермеса. И с Афродиты. Оные личности как-то решили скрасить друг другом досуг, а кончилось дело сыном, и тут уже вплотную стал главный вопрос для многих родителей – как назвать ребенка.

Душа Афродиты просила прекрасного, душа Гермеса просила выпендриться, поэтому хоть сколько-нибудь адекватные варианты отметались на подлете. До тех пор, пока вдохновение не пришло и не вдарило под дых, подарив блестящую идею: а чего там, сложим два имени, получится красиво, и о папе с мамой будет напоминать.

Вариант «Афрогермес» был забракован сразу, из-за его чрезвычайной толерантности, для античности несвойственной. Варианты Гермодит и Афродитомес внезапно тоже на ура не пошли, потому счастливые родители остановились на версии «Гермафродит», с коей и отправили сынку на воспитание наядам. У которых, надо думать, в следующие годы была очень даже популярна шутка.

– А ты Гермафродит, да? Ух ты, какой златоволосенький. А кто твои папа с мамой?

– …вы что, серьезно?!

А так-то сынок олимпийцев себя чувствовал вполне себе гармоничным, от внутренних раздраев не страдал и был в маму красивым (аэды скорбно молчат об отцовской наследственности). Поэтому в момент купания в озере на это самое в маму красивое как-то засмотрелась нимфа Салмакида и загорелась по самое не могу. Но на все намеки, что, мол, давай, пошли делать маленьких гермафросалмиков – юноша отбивался ногами и вопил, что нет, не мила ты мне, постылая, и гермафросалмиков упорно делать не хотел. «Это ты видел мою светлую сторону», – многозначительно сказала Салмакида, вцепилась в объект страсти и возопила к богам с просьбой соединить их с любимым.

Судя по результату – она возопила все-таки к Дионису. Возможно, к Аресу, который, как полагается военному, считал метафоры лишним в жизни. Или же просьба пришлась на финал очередного олимпийского пиршества.

В общем, Гермафродит слился с нимфой не только в переносном смысле, плотно перейдя в состояние «оно».

…через какое-то время беганий по озеру с воплями: «Почему я оно и зачем мне вот это вот все лишнее?!» – Гермафродит открыл в себе папин характер и подытожил, что ничего так, в каком-то смысле даже удобно. Да и имечко оправдывается. Вот только смертных бы еще осчастливить…

Гермафродит возопил к родителям, а те цыкнули на воды озера, и воды получили возможность проводить эти самые операции «было – он, стало – оно» на всех пловцах, которые туда окунутся.

Пловцы, надо полагать, были от души счастливы.

Античный форум:

Мезевса (Афина): А что, мне нравится такой подход к выбору имен. Распространим?

Крея (Гера): И во всех именах будет подозрительно много «Зе». Арес – Зегер, Аполлон – Зето, Дионис – Земел…

Зайя (Гермес): Ну, у меня мать – Майя, так что даже как-то благозвучно выходит:)

Земетра (Персефона): Бугага, бойтесь меня, бойтесь!

Нюкреб (Танат): Пожалуйста. Не. Надо. Переименовывать. Никого. Под. Землей.

68. Однолюбы отжигают ​

Если с родней или семейными отношениями у кого-то из древних греков каким-то чудом залаживалось — туда немедленно приходил Зевс. Если Зевс был занят, его подменял кто-то другой.

В случае с охотником Кефалом и его женой Прокридой Зевс оставил вместо себя Эос. И похоже, что снабдил ее подробными инструкциями: правда, богиня зари ни во что не стала превращаться, но Кефала для личного пользования умыкнула вполне себе ловко.

При этом на все трепыхания Кефала типа «Да я… да я этого, однолюб!» Эос вежливо кивала и замечала, что да, да, Зевс у нас тоже однолюб — в том смысле, что любит все одушевленное, так что тут мы с вами, сударь, сходимся. Здесь Эос ошибалась, поскольку Кефал оказался мало того, что однолюбом, так еще и однолюбом настырным. Охотник мигом просек веселый нрав богини, откашлялся, взял нужную ноту и… громкие причитания «А-а-а, помираю без Прокриды», «У-у, и скучно, и грустно, и некому руку подать» обеспечили розоперстную мигренью и депрессией. Какое-то время Эос зависла в непонимании ситуации: мужик… хочет уйти… в семью к жене?! Потом махнула рукой и заявила, что так и так, амнистия тебе вышла, иди уже в родные пенаты. Только сначала надо бы проверить твою жену на взаимность чувств и пустые шкафы. Проверку надо? Вот тебе новый облик, пошел-пошел-пошел!

Кефал и правда пошел, нашел свою жену в скорби и при отсутствии неустановленных личностей в шкафах. И ничего лучше не придумал, как начать склонять жену к аморалу. Причем, на все отмазки типа «Да я однолюбка! О-о, мой бедный Кефал» — реагировал привычными фразами, что Афродита, мол, тоже однолюбка… В конце концов после долгой психологической обработки и посулов мзды Прокрида начала уже посматривать как-то приветливее… и тут Кефал применил эпический выход с «Аз есмь муж твой, великий и ужасный, блудница!» Прокрида поникла головой, сказала, что да, мол, как я, зараза, несовершенна — и ушла себе партизанить в горы, оставив мужа прикидывать — что в постановке прошло не так.

Партизанить в горах Прокриде какое-то время помогала Артемида — и даже снабдила ее волшебным самонаводящимся копьем. Потом Артемида узнала, что новая спутница (громкий античный звук ужаса и потрясения) не девственница, и указала ей на сосну (потому что дверей в лесу не нашлось). Прокрида пошла дальше уже с копьем, дошла аж до Крита и до Миноса — и тут уже началось веселье.

Миносу — да-да, тому самому — не сказать, чтобы везло по жизни. Тут тебе быки бешеные, жена влюбленная (в быка), потом приемный Минотавр в лабиринте, потом Геракл, потом Тесей. До кучи всего Пасифая как-то разозлилась на Миноса за частые измены (нет, ну я тебе только с быком, а ты мне каждый раз с разными!) и наслала на мужа проклятие. Женщин Минос после проклятия любить не перестал, зато стал в процессе извергать змей, скорпионов и сколопендр, отчего наложницы и любовницы отправлялись к Аиду толпами, некоторые от яда, некоторые от впечатлений. Потому что когда ОТТУДА на тебя моргает сколопендра… В общем, не каждая ожидает встретить фауну Эллады в таких экзотических местах.

Само собой, увидев Прокриду, Минос решил, что сколопендры — сколопендрами, а наследственность обязывает. А поскольку Минос был, как бы, еще и царь, отказываться Прокриде было как-то даже страшновато. Поэтому она сваяла из желчного пузыря козы первое средство контрацепции и смело двинула к Миносу. Змеи и скорпионы к желчному пузырю козы оказались совсем не готовы, заклятие спало, кладбище наложниц прекратило разрастаться. Счастливый Минос подарил Прокриде чудесную собаку Лайлапа и наконец-то пошел налево без всяких сколопендр.

Экипированная волшебным копьем, волшебной собакой и волшебным опытом борьбы с античными венерическими заболеваниями Прокрида вернулась на родину. Переоделась в купца и заявилась к Кефалу, демонстрируя: мол, вона что у меня есть! Кефал, который вообще-то был охотником, начал предлагать денег, но «купец» сказал, что, мол, в средствах я не стеснен, зато есть у меня к тебе предложение насчет чистой и очень горячей любви… «Да я однолю… э-э, натурал», — попробовал было упереться Кефал, потом вспомнил, что таки в античности живут, посмотрел на копье и собаку… пробормотал что-то вроде «Эх, один раз — не Аполлон!» — и приготовился делиться с купцом горячей любовью. После чего… нет, никаких выходов в духе «Муа-ха-ха, неверный, голубеешь?!» Просто и скромно: «Я жена твоя, Прокрида, я супружница твоя».

Пристыженный Кефал пустил слезу, супруги помирились и начали вкушать семейное счастье полной бочкой. В которой, как известно, всегда что-нибудь в количестве ложки да плавает.

Кефал начал охотиться с не знающей промаха собакой и не знающим промаха копьем. Поскольку выслеживать дичь было как бы и не надо, Кефал начал петь. Поскольку в окрестностях Афин было жарко, то пел он о желанной прохладе: мол, приди, приди, помираю.

Как показала практика, нужно было петь что-нибудь про Деда Мороза. Хотя не факт, что сработало бы.

Так или иначе, какой-то афинянин впечатлился репертуаром и пересказал Прокриде, что, мол, твой муж там на охоте какую-то Прохладу песнями подзывает. Явно нимфа (предположение, что охотник может долго ходить по лесу и просто петь о прохладе, никому в голову не пришло). Прокриду начали терзать смутные сомнения, так что она вспомнила свое славное партизанское прошлое и полезла в кусты шпионить за мужем.

А дальше все уже было по печальному сценарию: шорох, самонаводящееся копье, «Ты что вообще в кустах делаешь?!», «Помираю. Только… не… женись… на Прохладе…», «Да я ж… я просто… я же однолюб!!!» Слезы, трагедия, фэйспалм Аида на троне. Занавес.

Так что прежде чем петь — подумайте, о чем, господа.

Античный форум

Афина: Говорила я о важности гигиены…

Зевс: Сынок, ты к врачам-то обращался?

Минос: Да они вообще только седели и заикались почему-то…

Асклепий: Сколопендры. Сколопендры. Сколопендры.

Аид: Ахаха, сделаю этого мужика своим судьей. Он прекрасен, серьезно.

69. А мне летать охота

Вообще-то, мастеровитым и талантливым в Древней Греции как-то традиционно не везло. Либо со временем их начинало плющить не по-детски в стиле «Да я этих богов… как Цербер тряпку!» – и боги таки приходили, соревновались, а потом античные умельцы отправлялись повышать квалификацию в царство Аида. Либо боги к мастеровитым начинали благоволить, а это тоже заканчивалось странно. Например, спонтанным браком со статуей, если вспомнить Пигмалиона.

В жизнь Дедала боги не вмешивались, но Дедал был настолько творческим, что обеспечил фэйспалм Ананки сам себе.

Для начала – Дедал был крут практически во всем. Строил, вырезал, лепил, мастерил, творил инструменты (возможно, художественно делал тортики, но образцы этого искусства уничтожались слишком быстро). Словом, был таким античным прототипом всех кулибиных мира. Причем, как настоящий мастер, обладал нежной и ранимой психикой. Поэтому когда ученик Дедала Талос начал превосходить учителя – учитель отвел ученика на высокий обрыв и вопросил меланхолично: «Отчего люди не летают как птицы?»

Ответ ученик формулировал уже в полете, поскольку нога Дедала чисто случайно нашла важную точку приложения силы. Формулировке немного помешала Афина, которая превратила ученика в куропатку. «Надо же, какие странные эффекты дает приложение ноги к копчику на краю обрыва», – подумал Дедал вслед ученику и вернулся себе мастерить.

Но жители Афин как-то эксперимента не заценили (возможно, осознали, что для полноценных результатов исследования нужна экспериментальная серия, а пробовать никому не хотелось). И потому Дедала как-то быстренько из Афин изгнали, несмотря на все его: «Да я просто изобретатель и ученый, да я, можно сказать, изобрел для вас способ добыть кучу халявных куропаток!»

В результате Дедала приютил на Крите Минос. Да-да, тот самый, что имел проблемы с быками, странными вкусами жены и сколопендрами, которые не давали царю полноценно релаксировать налево. Собственно, Дедал на Крит прибыл, как раз когда Минос обманул покровителя своего Посейдона, принес в жертву не того быка, а Посейдон сказал: «Ну, ладно» – и жена Миноса вдруг ощутила, что в эротических грезах внезапно мелькают рога и копыта.

…Дедал на скромные признания Пасифая в смысле «Во, быка бы мне» сперва реагировал стойко, нордически: мол – вам надо, вы и забирайте. Потом уразумел суть проблемы, но все равно не растерялся и достиг совершенства в выделывании деревянных коров, полых изнутри и снабженных стратегически важными отверстиями (как и что замерялось при изготовлении первой модели – история до нас не донесла). Дедал как раз собирался прототип усовершенствовать, оборудовать встроенной мычалкой, пристроить на место искусственное вымя, приточить искусственный хвост с функцией мухогонялки, но тут Пасифая растоптала добрые стремления мастера словами: «Главное – функциональность!» – влезла в корову, захлопнула крышку и двинула налаживать контакты с объектом обожания. И наладила (хотя у быка оказалось разбитым сердце, и эту проблему пришлось решать уже Гераклу). И родила Минотавра.

…в ответ на все патетические вопли Миноса (которому жена наставила слишком очевидные рога): «КАК?! Как она вообще сумела…?!» – Дедал делал лицо истинного ученого и выдвигал аргументы типа: «Ну, мы же не можем предположить, что там была какая-нибудь искусственная корова, а?» Потом аргументы перешли в плоскость: «Ну, не огорчайся, давай я построю Лабиринт для этого, с рогами?» – и это нашло горячий отклик в сердце царя Крита.

Лабиринт был построен, но жить Дедалу спокойнее не стало, потому что Минос как-то подозрительно косился и что-то такое расспрашивал о методике построения искусственных коров. Безобидные «просто гости» начинали стойко отдавать тюремной баландой. Дедал был Миносом объявлен невыездным, отчего закручинился и решился все-таки отбыть в эмиграцию, но оригинальным способом.

Вопрос «Отчего люди не летают?» витал в воздухе и перерастал в научно-практическую проблему. К решению которой Дедал подошел основательно: набрал перьев, сделал каркасы, закрепил перья воском и нитками… результатом стали четыре крыла – но вовсе не для того, чтобы явить миру четырехкрылую неведомую дедалолеталку. Просто за время заключения на Крите Дедал успел смастерить еще и сына Икара – между делом, от рабыни, естественным путем.

Лучше бы Дедал выстругал себе какую-нибудь античную буратинку. Как известно, на детях гения природа отдыхает. В случае Икара природа взяла длительный академический отпуск, скрутив в сторону Дедала нехилую дулю.

Инструкция по использованию крыльев была максимально проста и в устах Дедала звучала примерно так: «Крыльями мах-мах. За мной лететь. Это воск. Воск под солнцем тает. Высоко не лететь. Потому что тает. Это перья. Перья от воды тяжелеют. Низко не лететь. Там вода. В воде можно утонуть. Потом придет злой дяденька, заберет тебя к еще более злому дяденьке, мертвый будешь – вообще огорчительно».

Икар кивал и улыбался, как девочка в каске, которой на голову упал кирпич. Инструкции канули в Лету все, кроме «Крыльями мах-мах».

Поэтому во время полета Икар, конечно, крыльями махал, но летал по причудливой траекторией, которую греки обозначали как «Гермес после пира у Диониса». А потом и вообще поймал идею: «Ой, а чего б прямо к солнцу не взлететь, человечеству нужен выход в Космос».

Славы Гагарина или даже Белки и Стрелки Икару, натурально, не досталось, ибо лучи Гелиоса как-то внезапно растопили воск. «Ой, воск под солнцем тает, – совершил эпохальное открытие Икар. – Ой, я лечу вниз. О, а крылья от воды тяжелеют, что ли? Буль». Последним эпохальным открытием сына Дедала стало: «Танат знает много нехороших слов».

В это время Дедал спинным мозгом ощутил, что полет проходит слишком спокойно, значит, возможно, кого-то забыли… белые перья, подмигивающие из волн, его теорию подтвердили. Огорченный Дедал опустился на какой-то остров, крылья сломал и заявил, что он так не играет, и вообще, пойдет он искать мирной жизни.

Мирную жизнь Дедал худо-бедно нашел у царя Кокала. Но тут на горизонте опять заявился Минос, нрав которого был уже отягощен сколопендрами и встречей с Тесеем. А потому сделался царь дико мстительным и не прощающим эмиграции никому. Где скрывается Дедал, Минос не знал, потому объявил по Элладе: «Кто проденет нитку в раковину так, чтобы нитка прошла все изгибы и вышла с другой стороны – получит награду». Царь Кокал не понял коварства и возмечтал о награде (ну а что, у мужика там Пасифая и сколопендры, вот Минос и развлекается с раковинами, наверное). А Дедал в благодарность предложил решение (привязать к нитке муравья и запустить в раковину). Но Минос награды за загадку не дал, а наоборот, заявил, что теперь-то он знает, у кого Дедал, поскольку больше так извратиться с муравьем и ниткой в Элладе не способен никто (тут пошло что-то личное, про деревянных коров). Дальше следовало предписание подать Дедала сей же час.

Однако царь Кокал тоже оказался вполне античным типом, решающим проблемы исключительно через собственное имя. Потому он наотрез отказался высылать Дедала курьером и был согласен только на самовывоз. Приехавшему за Дедалом Миносу Кокал заявил, что иди-ка ты в баню, а то с дороги непонятно, царь ты Крита, али эфиоп зловредный. Минос послушно пошел в баню, где дочери Кокала сказали: «Извините, холодную воду у нас отключили». И обдали Миноса кипятком.

В общем, Минос «бух в котел, и там сварился». А Дедал пошел себе изобретать дальше, но зато уже четко знал – отчего люди не летают.

Античный форум

Дедал: …и еще я хотел приделать корове вращающиеся рога, плюс язык, выстреливающий на восемь шагов, и да, если оборудовать ее выдвижными шипами на копытах…

Гермес: Зачем?

Дедал: Совершенство не знает границ.

Геракл: Фух. Если бы Критский бык столкнулся с такой коровой – мне бы там с ним труднее пришлось.

Афина: Танат правда знает много нехороших слов?

Танат: Постоянно слышу комментарии своего царя по поводу всего, что происходит на Олимпе. Думаю на досуге составить словарь античной обсценной лексики.

Персефона: С меня приложение со списком особо изобретательных метафор.


home | my bookshelf | | Герои |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу