Book: Резак 2



Резак 2

Герман Горшенев

S-T-I-K-S. Резак 2

Пролог

Великий господин, затмевающий солнце задумчиво заходил свой кабинет. Он сейчас размышлял о том, какой же он добрый и милостивый, и несмотря на всё то, что ему устраивают холопы, он по-прежнему одаривает их своим благословением. Даже это девчонка, она же его укусила! Не могла постараться, а выбрыкнулась. После визита гонца животных, всё что относится к его лучшей части тела, великий господин, затмевающий солнце воспринимал очень болезненно. Даже после полного восстановления, остались болезненные ощущения. Девке то что? Подумаешь, переломанный нос и пару выбитых зубов. Отрастёт. Холопки они очень крепкие, да и что тут такого? Можно подумать, каждый день ей выпадает такое счастье, близко познать столь великого человека как он. Какие же они всё-таки не благодарные — эти быдляне.

Ещё был испорчен маникюр, а его делали позавчера, а эти синяки на костяшках. В Стиксе они раз пять быстрее проходят, чем в его мире, но на завтра назначена деловая встреча. И что о нём подумают? Что он опустился до того, что сам холопов бьёт? Какие же они всё-таки…

Какие же эти быдляне неблагодарные! Каждое утро ты к ним выходишь, чтобы они могли полюбоваться, получить эстетическое удовольствие, смотря на него, вышедшего на террасу. И это в любую погоду, каждое утро, и никому не интересно во сколько закончилась вечеринка, а перед этим надо обязательно одеть новый халат, произвести омовение, утренний моцион, а потом макияж. Они думают, что просто всегда выглядеть замечательно, выходя на балкон? А теперь эта девка ещё укусила… Когда у неё ещё будет такая возможность? Странные они, эти влюблённые дуры. Великий господин, затмевающий солнце подошёл к богатому бару, взял хрустальный бокал и налил в него Мадеру сорокалетней выдержки, из старинной бутылки. В баре было немало крепкого спиртного, но это не для него, а для мужланов, других хозяев стабов, часто посещавших этот кабинет с деловыми визитами. Великий господин, затмевающий солнце фыркнул своим мыслям. Гостим предпочитали крепкую дрянь, насыщенному вкусу выдержанного вина. Дураки и грубияны.

Бокал был прохладен, как и положено по этикету, но на несколько градусов холоднее чем нужно. Это всё от того, что железяка имела постоянную температуру и отрегулировать не было никакой возможности. Древний артефакт был в форме квадратного куска металла, имеющего высоту всего сантиметра четыре и сторону сантиметров пятьдесят. По его краям размещались дуги из жёлтого, чёрного, розового и абсолютно белого металла. Он был не радиоактивен. Великий господин, затмевающий солнце всегда проверял все странные предметы, не смогут могут ли они повредить его выдающемуся здоровью. Хотя это Стикс, но ничего из того, что касается его здоровья на самотёк пускать нельзя. Артефакт был предметом гордости. С одной стороны квадрат был всегда холодным, ровно семь градусов по Цельсию, а с другой был всегда горячим пятьдесят шесть градусов, две другие стороны оставались комнатной температуры и не имели замечательных дужек, на которые так удобно размещать чашки и бокалы. Пришлось специально подыскивать и перебрать немало наборов посуды.

Великий господин, затмевающий солнце держал кофейные чашечки на тёплой стороне, потому что эспрессо всегда принято пить из тёплой чашечки, а с другой специально подобрал бокалы, чтоб они соответствовали тем напитком которые, предполагалось пить из прохладных бокалов, и при этом идеально подходили под форму дужек. Как-то поменять, раздвинуть или отогнуть дужки было совершенно невозможно. Материал квадрата не был подвержен никаким механическим воздействиям, он даже тайно попытался поцарапать алмазом квадрат с нижней, не видимой никому стороны. Алмаз успешно царапался об артефакт, но при этом сам артефакт остался равнодушен к подобным издевательствам.

В этом мире всё далеко от совершенства и нагретые артефактом чашечки кофе были теплее на два градуса чем это положено, а бокалы на целых три градуса холоднее, чем принято подавать напитки. Любой бы специально обученный холоп сделал всё идеально, но холоп может быть у каждого хозяина стаба, а вот такой артефакт один на весь Стикс. Великий господин, затмевающий солнце мог поступиться несколькими градусами в этикете, ради возможности похвастать тем, чего у других нет и никогда не будет.

Специально для квадрата то был сделана шикарная подставка, украшенная лучшими ювелирами. Драгоценности в этом мире цены не имеют, зато имеют значение возможности, а у него они были, а это был предмет гордости. Великий не был ни коллекционерам, ни знатоком и тем более человеком готовым отдаться с головой в познание мира. Единственным его увлечением было взращивание внутреннего достоинства. Уникальные предметы давали ощущение полной власти, пусть не над всем миром, но над тем кусочком, который подвластен движению его ухоженной руки с идеальным маникюром.

Вот с такими мыслями великий властелин опустился своё любимое кресло, донышко проломилось, хрустнула надрезанная ткань и зад провалился в дырку, а ноги высоко задрались. Тело согнулась почти пополам, руки остались на массивных подлокотниках, и он даже не успел испугаться, когда кто-то очень быстрый залепил рот скотчем и прибил гвоздями руки к подлокотнику, странным прибором. Это было похоже на строительный пневматический пистолет, только с массивным глушителем. Устройство было почти бесшумным, но массивные гвозди пробивали кости рук и глубоко уходили в дерево, намертво фиксируя согнутую позу.

Глава 1. Резак. Ножи Великого учителя

— Резак, дружище, откуда у тебя столько терпения? — спросил я сам себя, медленно, почти не дыша перемещаясь по комнате.

Я продвигался медленно. За сорок минут прошёл четыре с половиной метра, а именно 4562 миллиметра за 48 минут. Четыре с половиной минуты на открывание дверей сейфа и восемь минут ушло на то, чтобы взять оружие и закрыть дверь. Ещё сорок семь минут заняла дорога назад, чтобы выйти из области объёмного датчика. Это были хоромы — личная комната «Великого господина, затмевающего солнце своим сиянием». Именно так было велено холопам называть своего обожаемого великого вождя. Он сам так пожелал и заставлял чтобы этому правилу следовали неукоснительно.

Объёмный датчик остался глух к моему перемещению, а я поставил четвёртый ствол, к ещё трём. В сейфе ещё было два ствола, нож, пара гранат и несколько шкатулок с ценным барахлом. Мне их ещё не удалось открыть и посмотреть. Сидеть и ждать великого было скучно, поэтому я тренировался и воровал из сейфа оружие, а чтобы растянуть удовольствие, делал это по одному стволу. Разумеется, полагаться на случайность я не стал и очень давно все сигнальные приборы были отключены, видеокамера транслировала на пост охраны вид унылый пустой комнаты с меняющей освещением, в зависимости от фаз осветила. Объёмный датчик был отключён от основной системы, но питание я в нём оставил. Прибор пытался выследить меня, а я его обмануть.

В этот раз великий господин затмевающий солнце опоздал. Вчера он восстановил обычай первой брачной ночи. Видно после моего прошлого визита, культурное развитие общества достаточно отросло, и он взялся за старое. Доберман мне уже сообщил, что наш подопечный задерживается. Опаздывал он потому, что решил этот обычай как-то расширить, но вроде как девчонка его укусила, а ему пришлось ударить. Ушиб палец, сорвал маникюр, потом нужно было поехать к знахарю, который лечил ушибленный мизинчик и укушенное место. После моего прошлого визита, он к подобного рода ранениям относился очень трепетно. Потом засиделся в салоне, восстанавливая лопнувший лак на безупречном маникюре.

Я услышал шаги, поблагодарил объёмный датчик за отличную компанию и затаился. Дверь открылась. Одетый в богатый халат, зашёл напомаженный величайший.

Когда Ласка мне говорила, что люди это самые быстро оскотинивающиеся и дичающие животные, она была абсолютно права. Я это знал и раньше, и новостью для меня это не было, но я не думал, что это происходит так быстро. Теперь я даже знаю сроки, за сколько это происходит. Человеку надо чуть больше полугода. Всего восемь месяцев назад я был на этом стабе. Здесь завёлся садист, педофил и извращенец, полный здоровья и нездоровых мыслей. Этот субъект подгоревший под себя власть и заставлял своих людей называть его не иначе как «Великий господин затмевающий солнце», а простых жителей он и его прихвостни называли холопами. Всего два года назад сюда приходили животные со своей армией, и прибили гвоздями к воротам предыдущего великого властителя, с похожими повадками, а стоило армии Кота покинуть эту территорию, как история повторялась.

Что я делал тут всего восемь месяцев назад? Да, ладно! Не поверите, проводил воспитательную работу. Менять великих властителей смысла не было, как только приколачивали к воротам предыдущего, тут же заводился новый, поэтому животные решили воспитывать тех, кто есть.

Разумеется, с приходом нового властителя многое менялось. При предыдущем в ходу была дыба и женщин, не желавших разделить ложе с господином, забивали камнями, а нынешний был скромнее и ограничился отрезанием пальцев в знак верности и обычаем первой брачной ночи. Зато, каждое утро быдляне должны были приходить на площадь и любоваться своим новым хозяином, гордо выходящим на балкон в расшитом халате.

В прошлый раз я с ним немного поговорил по душам, и прихватив сувенир, отправился к себе, а ему пришлось отменить назначены на вечер обряд посвящения невесты в супружеские обязанности. Тогда молодожёнам пришлось самим разбираться со своими вопросами, без милостивой помощи великого господина, затмевающего солнце. У меня даже запись его речи есть, где он объяснял своё решение культурным развитием общества и понятием социальной справедливости. В том-то и дело, что это Стикс. За эти восемь месяцев, при помощи хороших знахарей, культурное развитие общества опять отросло и пришло время нового разговора.

Величайший из величайших господинов, затмевающих солнце поковырялся в обширном баре, что-то бубня себе под нос, налил бокал вина, уселся в своё любимое кресло и провалился задницей, высоко выставив ноги и пытаюсь вылезти, удерживаясь руками за подлокотники. Поза лучше не придумаешь. У меня было всё приготовлено заранее. Обожаю металлизированный скотч. Почему-то все бандиты в Америке, во всех фильмах пользуются именно этим металлизированным скотчем. Между прочим, добыть его не так просто. Он из строительных магазинов, иногда появляется хозяйственных, очень редко бывает канцелярских в основном в больших, а так просто найти его в любом доме или в любой машине нельзя. Обычный да, его полно, и он всюду, а вот металлизированный нет. Я приготовил именно металлизированный. Последнее время для подобных вещей всегда таскаю именно такой, я его обожаю. Пока мысли проносились в голове, полоска серого скотча уже было наклеена на рожу великого, и я пристрелил гвоздями руки к креслу.

Мне для этого специально пришлось изобрести гвоздомёт с глушителем. Обычный пневматический строительный инструмент, только модернизированный для бесшумного прибивания затмевающих солнцу и еже с ними к креслам. Всё было сделано тихо и быстро.

Величайший из величайших прекрасно меня помнил и прекрасно помнил ситуацию, в которой он так же точно провалился в кресло. Но тогда у меня не было чем прибивать руки, и я их фиксировал по-простому, стяжками, но в этот раз получилось интересней. Поза была максимально беззащитна и полностью открывала доступ к «культурному развитию общества». Несколько секунд надо обязательно постоять, чтобы воспитуемых проникся глубиной своей вины.

— Привет, — очень дружелюбно и с улыбкой сказал я.

В прошлый раз великий господин пытался угрожать, шипеть, ругаться, предлагать денег, а в этот раз он просто выл, и нервно зыркал глазами.

— Я же тебя предупреждал, — продолжил я свой монолог под монотонная мычание. — Ты же вот также сидел передо мной в этом же кресле, и после прошлого раза тебе пришло в голову его перебить, починить? Нафига? Оно тебе надо? Я бы это кресло наверняка выкинул, а так, даже ничего нового придумывать не надо. Совсем с тобой не стало интересно работать, обязательно выкини кресло, когда надумаешь в следующий раз пакостить. Хочется каждый раз что-нибудь новенькое придумать, а то не работа, а просто рутина в какая-то.

В кабинете великого господина было немало всяких вкусняшек. Нашёл банку небольшого размера, сделанную в хрустальной мастерской. Идеальный сосуд с широким горлом и крышкой был достоин любого музея, а в нем хранили варенье из абрикосы с фундуком. Открыл банку, взял золотую ложку, не серебряную, меньше чем с золота здесь не ели. В Стиксе это ценности не имело, металл как металл, но сам смысл… Найти золотую ложку всё равно гораздо сложнее чем серебряную. Варенье было превосходным, скорее даже жердёла, чем абрикоса, на столько оно было ароматным и сладим. Съел ещё одну ложку, показывая всем своим видом что я никуда не тороплюсь и у нас полно времени, для всего что задумано.

— Отличное варенье! — похвалил я содержимое, подтвердив демонстрацией высоко поднятой ложкой, продолжил есть.

Покачав от удовольствия головой, посмотрел на прибитого воспитуемого, который продолжал мычать на одной ноте.

— Хороший мир! Всё отрастает и можно есть сладкого сколько влезет. Слушай, великий господин, вот на кой тебе сдались эти холопки? Съезди в Свободный город, он же под боком. Там только захоти, девки такие штуки выполняют, что твоим быдлянкам объяснять заморишься, что так тоже можно. Там даже мальчики есть, правда, тебе, наверное, даже больше подойдёт, хотя если честно, тебе крупное травоядное надо подыскать, у вас будет культурное единение. Тебе бы гораздо больше тупая скотина подошла, потому что те, кто меня не понимают с первого раза обычно не очень сообразительные.

Я вывернул остатки варенья на стол, подошёл к могучему бару, по-другому не сказать. Здесь было собрано всё самое лучшее из лучшего. Это конечно была бледная копия бара, который был у Траха, но он настоящий коллекционер, а не распонтованный попугай, кичащийся своим богатством и всевластием. Сполоснул водкой сосуд от остатков варенья, нашёл бутылку абсента в 85 градусов. Это почти чистый спирт, правда не прозрачный, но мы же не медицинские образцы для студентов храним, где важно сохранение цвета и формы, а мне нужен только сувенир. Залил банку абсентом. Кот бы не одобрил, но у меня на это дело заказик есть. А что? Если я выполняю основное задание, почему не могу взять шабашку? Надел одноразовый медицинский халат, маску, шапку, в глаз вставил золоте пенсне, в руку взял Пальценож:

— Нуссс, приступим, — попытался я передразнить стиль разговора древнего доктора.

Подошёл к затмевающему солнце. В одной руке Пальценож, в другой хрустальный сосуд полностью освобождённый от варенья и поигрывающий светом заходящего солнца в идеальных гранях. Всё прошло быстро, можно сказать буднично. Великий, наверное, и вправду тупой, если одного раза не хватает. Затмевающий солнце выл, а я помыл нож и руки водкой, не забыв плеснуть спиртного на ровный срез величайшему, сидящему в кресле. Это Стикс и заражения крови не бывает, но так хотелось сделать хоть ещё одну маленькую гадость. Мою шутку оценили, пытаясь выгнуться и замычали в двое громче.

Я вежливо поблагодарил за гостеприимство и найденное для аудиенции время, вышел из комнаты, через вырезанную в стене дырку, а через десять минут был за периметром стаба. За моей спиной завыли сирены тревоги, и по поселению заметались вооружённые люди. Сейчас господина найдут и отправят к знахарю. Поползут слухи, и разумеется у этих слухов будет документальное подтверждение в несколько фотографий, сидящего с высоко заданными ногами господина затмевающий солнце, держащего у себя на голове чудный сосуд, заполненный предметами гордости и залитыми абсентом.

Я шёл и думал, что какое это замечательное место! Даже обычные задания отрежь-принеси на внешке выглядят рутиной, а тут что не дело, так одно веселье. Если бы я знал, что здесь не пекло, а такое весёлое место, то давно бы с одними голыми руками притопал, и не было бы силы меня остановить!

Доберман меня ждал на полянке, где мы обусловились. Я ему продемонстрировал банку с отрезанным культурным достоянием общества или как там великий говорил, культурное развитие общества. Доберман скривился:

— Нафига ты его приволок?

— А это, мой уважаемый учитель, тебе подарок!

Надо было видеть морду пса. Я такие шутки люблю. Пока он соображал, я продолжил ехидничать:

— Будем тебе, товарищ Доберман, оружие делать.

Пёс в основном невозмутимый, но сейчас, хоть на долю секунды самообладание его покинуло.



— Доберман, всё просто. Ты не понял. Следи за мои мыслями, — и я стал размахивать банкой с отрезанными принадлежностями великого господина, затмевающего солнце. — Я ещё в прошлый раз подсуетился, когда узнавал о нём всё. Заговорил с мужиками, а они рассказали, что живёт одна девочка на него очень обиженная и специализация у неё ксер. Полезное знакомство, кстати. Затмевающий солнце, чуть ли не на ней первой свой брачный обычай тренировал. Я к ней, и без задней мысли рассказываю, что проучить хочу, выбирай мол красавица варианты. Можно ушки и нос подрезать, будет как поросёнок ходить с пяточком вместо сопелки, или гадость на лбу написать, или ещё чего выдумаешь. А она мне чуть ли не в пояс кланяться: «Ой спасибо тебе благородный воин. А принеси мне его бубенцы».

— Так и сказала, Благородный воин? — сделал удивлённую морду учитель.

— Ага.

— Это она зря. А вот поручение, самое то для тебя.

— А она мне значит дальше: «Благодарю тебя, я для всех ксер обычный, но талант у меня есть тайный, если ты мне вот такую баночку принесёшь, я тебя отблагодарю. Я вещам внутреннюю структуру менять могу. Хочешь я в твои ножи алмазную крошку вкраплю, и не просто добавлю, а в каждую молекулу завяжу, будут ножи прочнее стали, почти как алмаз, стекло можно будет царапать». Я же сказал, что благодарю красна девица, желаемое добуду, а желание отложу. Теперь понял собака, на что я подписался? У меня мономолекуляры, а для твоих лап они не подходят, вот и бегает мой уважаемый учитель с железяками. Ты, кстати, ножи подточил, как я просил?

Доберман утвердительно кивнул, а я продолжил:

— Смотри сюда. Я у Кота в чулане копался, там у него столько прикольных штуковин валяется.

Я развернул тряпку, в которую была завёрнута очень прочная пластиковая коробка в которой лежал кусок разломанного ножа модели штурм 1024. Такой же как Брата и Пальценож, только весь в трещинах и покорёженный.

— Это Доберман, с первых экспериментов Кота осталось, — пояснил я недоумевающим псу. — Оказывается, он один из неудавшихся ножей сохранил. Вроде как чего-то выращивали не стой стороны. Они с Блохастым обсуждали, когда я мешки тащил. Будем пробовать в твои ножички такие кристаллы вставлять. Сразу скажу, такой острый не получится, Агафья просто не сможет с такими мелкими вещами работать, зато раз в десять будут острее чем у тебя сейчас и даже об стекло тупиться перестанут, армейские каски с одного удара резать будешь. Как тебе, модернизировать комплект ножей Великого учителя, за причендалы злодея?

— Резак, ты скотина, но с тобой дружить крайне выгодно, и учитель оскалил широкую улыбку, выставив свои немаленькие клыки.

Мы шли с Доберманом по лесу, хотя могли бы попросить любой броневиков доставить нас быстро до соседнего стаба, показав удостоверение бойцов армии животных, которую тут весьма уважали, а доберман мог подтвердить это просто своей мордой. Однако, следуя советам Вождя, не того который вёл мировой пролетариат, а нашего Вождя — здоровенного волосатого дядьки-викинга, покрытого шкурам, мы с Доберманом использовать любую возможность развивать свои умения скрытного передвижения по кластерам, недалеко от пекла.

Самое интересное, что это приносило свои плоды. По крохотной капельке, но Стикс давал нам прибавки к нашим возможностям. Были участки, когда нам приходилось ползти ползком, уткнувши рожи и морды в землю пробираться по миллиметру, боясь тронуть засохшую веточку или выдать себя малейшим не слышным для человеческого уха звуком, а бывали места, когда можно было спокойно топать несколько километров, не боясь встретить кого-либо. Иногда, не сговариваясь, останавливались и обходили подозрительную поляну, а затем осторожно сунув туда любопытные морды, посмотреть, чего мы такие пугливые, находили этому несколько подтверждений, стоящих и применяющихся с носка на пятку.

Сейчас был именно тот участок, когда можно спокойно идти и поболтать.

— Резак, я прекрасно знал, а сейчас больше чем уверен, что вы с Гайкой семья маньяков, начал Доберман.

— Мне это уже много раз говорили.

— Ученик, ты не понял. Отрежь и принеси, совсем не то. Отрезание ног, и даже выходки с «достоянием общества» — это мальчишество. В каждом человеке живёт настоящий маньяк, просто надо знать какой. Мне, как учителю, была чрезвычайно интересно какой же из видов маньяков мой ученик. То, что вы не сексуальные маньяки — это абсолютно точно. Такую влюблённую пару нежных голубков ещё надо поискать, то что вы не маньяки отрезально-потрошильные тоже понятно. Даже твои шутки и охота на нимф не являются маньячеством. Я из-за этого книжки умные начал читать. Маньяка ведёт страх, они потрошат своих жертв, боясь сексуальной неудачи, сжигают целые города из-за страха и обожания огня, а ты и Гайка «интересовальные» маньяки, по-другому не скажешь. Вы страшно боитесь потерять или пропустить что-то интересное, вас просто трясёт от страха, что вдруг что-то случится, а вас там не окажется, и не удастся принять участие в каком-нибудь развесёлом мероприятии. Я даже ваш психотип определил, — доберман оскалился. — Вы с Гайкой шизоидного типа.

— Это почему шизоидного?

— Потому что все ваши решения практически максимально подходят к ситуации, но являются не последовательными и спонтанными, не поддаются логике, но при этом, как ни странно, максимально соответствуют обстановке.

Мне было очень непривычно слышать такое от своего учителя, но очевидно Доберман действительно впрягся в тему и занялся этим серьёзно. Он с виду собака нахальная, а так он очень умный и по объёму знаний и начитанности может составить конкуренцию немалому числу преподавателей высших учебных заведений. А вот сейчас я сам задумался, кто я и почему делаю именно так, а не иначе? Пожалуй, да, с пунктом про «интересовальных» маньяков совершенно согласен, а шизоидным типом мышления и спорить не буду, именно всегда так и поступал, выбирая решение, которое мне больше всего нравится, а не является логически обоснованным. Зато всегда было весело!

Мы пришли в дом очаровательной девушке. Агафья нас встретила на пороге.

— Приветствую тебя, красна девица! Смотри, какие я тебе штуковины принёс, каждый раз всё лучше и лучше. Слушай, ты прошлыми ничего не сделала?

— Тебе зачем? — удивился Доберман, а девушка сделан недоуменное лицо.

Я пояснил:

— Если у тебя новые есть, тебе старые уже не нужны? Отдай их мне. Хочу нашему великому и затмевающему солнце, месяца через три-четыре на стол поставить. Кто-то очень быстро привыкать стал. Возиться неохота, каждые полгода ездить, потом жди его почти день, пока маникюр восстанавливает, а так месяца через четыре ему на письменный стол поставлю, ещё на полгода хватит. А то наш великий господин очень непунктуальный, каждый раз солнце затмевает разное время, а тут я в своём графике буду.

В ответ получил обворожительная улыбку, учитель захихикал:

— Резак, как сапиенсу могут приходить в голову такие мысли?

— Доберман, ты не забывай, я прежде всего хомо, а это самый гадкий и подлый вид животных, не то что вы, собаки.

Пёс ещё больше оскалил морду в улыбке, а наша знакомая забрала свежий трофей, и пошла рыться в кладовке, искать предыдущий. Девушка была полностью психически здорова, но былые обиды читались на лице и очевидно, для чего-то подобного эти сувениры ей и были нужны. Обиды никуда не делись, свадьбы не каждый день, а когда её портят обычаи первой брачной ночи, то девушки такие вещи не забывают. Она уволокла новую банку и вернула предыдущую. «Культурное развитие общества» было в той же самой банке, как я его и приносил, залитое крепким спиртным.

Пока хозяйка собирала на стол, потому что отпускать нас без ужина она категорически отказалась, я стоял около массивного шкафа. Тут была собрана груда разного мусора, совершенно не системно, от открыток, сушёных лягушачьих лапок, значков, вымпелов до патронов и драгоценностей. Даже был снаряд, вполне боевой, от какого-то очень крупного древнего орудия. Моё внимание привлёк уродливый кубок. Он был выполнен не в форме чаши для напитка, а был наградным кубком, который дают за различные чемпионаты. Приз выглядел как сморщенная старушечья рука, пожимающая истерзанную книжку, видавшую виды, погрызенную по бокам крысами, которую с большим трудом отбили крупные собаки, а потом принесли своему хозяину. Затем это чудо полиграфии вымазали безобразной краской, изображающей золото и отрубили старушечью руку, покрыв и тем же самым цветом и прибили гвоздями к деревяшке. К этому творению была приделана табличка со стёртой надписью: «Победителю … филологический … будет за …». Всё остальное не читалось.

Я с интересом изучал жуткий предмет, который должен был быть подарен победителю конкурса филологии. Гостеприимная хозяйка, проходя мимо меня и пронося поднос с едой, сказала:

— Это я всякие дурацкие легенды Стикса собираю. Эта называется: «Сонька — золотая ручка». Говорят, где-то в городе развлечений, в квартале пятиэтажек есть девушка. Она этот кубок выиграла в литературном конкурсе. Действует всего один раз. На этот кубок шары с неба валяться из настоящего золота, — и она показала ладонями массивный шар, размером с пушечное ядро. — Говорят, с космоса падают, дома от крыши до подвала пробивает. Но только всё это враньё, не бывает такого, там это филологичку давно не находят, да и с теми, кто в квартал пятиэтажек ходит, разные неприятности случаются. Эту легенду уже давно забыли, только такие коллекционеры как я помнят. У меня тут ещё много чего есть. А эта легенда глупая, если девицу напугать, то она на один раз открывает умение и потом больше это умение никогда не даётся. Такого не бывает, умение если появилось, то оно постоянное.

Я, всю свою жизнь которую провёл в Стиксе, доверял своему чутью. Мой внутренний доберман навострил уши, вытянул морду и стал в стойку. Видя моё поведение, каким-то своим собачьим чутьём Доберман среагировал, повторив полностью движения моей воображаемой собаки. Девушка в городе развлечений, в квартале пятиэтажек, а последнее время она почему-то перестала появляться, а потом и Легенду забыли. Ещё и тихие неприятности с любопытными, которые туда сунуться. Что-то мне это всё напоминает. Кажется, мы очень давно не встречались с моим хорошим другом Трахом.

Ужин я ел как курсант — десантник училища стратегических ракетных войск глубоководного погружения, краснознамённой бронетанковой колонны ударных подводных крейсеров, то есть заглатывая большими кусками и постоянно косясь на дверь. Видя моё поведение, Доберман поступал так же. Оказать в просьбе милой девушке, разделить с ней ужин, мы не могли, но мне уже не терпелось бежать к новой интересной затее, что называется, «рвал копыта».

Какую хорошую историю я сейчас услышал. Наверное, у меня умение такое, притягивать подобные истории. Сколько раз были случаи, когда я о страшных чокнутых на всю голову нимфах и их делах узнавал вот так, от случайно подсевшего за стол спившегося бомжа с вывернутыми от спека и алкоголя мозгами, или от случайно пробегающего мальчишки, который остановился, дёрнул меня за штанину и сказал: «Дяденька, там такая тётенька страшная ходила». Этот мальчишка меня навёл на одну из самых кровавых и сильных нимф, с длинным списком трупов и преступлений. Мне её до сих пор не удалось поймать, но я это обязательно сделаю и зачитаю приговори и протрублю в трубу. И сейчас, случайная история, рассказанная о глупой коллекции безделушек, опять меня ведёт к интересному и похоже, опять к нимфам.

Поблагодарив хозяйку за ужин и отдав ножи моего учителя на переделку, мы чинно протопали неспешным шагом до угла. Хозяйка нас провожала, стоя около калитки. Как только мы вышли из зоны видимости дамы, наше поведение радикально поменялось. Доберман тряс меня за плечи, требуя подробностей, а я в захлёб рассказывал свои соображения.

— Резак, как ты собираешься это делать? Тебе надо девку найти, забрать и притащить в безопасное место!

— Всё нормально. У нас Трах есть, он всё знает и таскал от туда девок постоянно. Усыпим, всё подготовим, потом бодрящего вколем, а ты напугаешь.

— Как? — спросил Доберман.

— Одного твоего вида неподготовленному человеку достаточно. Да не знаю! Выйдешь, скажешь: «Привет» и укусишь. Только смотри собака, нос зажимай, потому что от одной морды можно обгадиться, а так почти верняк.

Учитель довольно оскалился:

— Резак, как тебе удаётся любое дело в цирк превращать?

— Это у меня такой дар улья, цирковая обезьяна называется, только имей в виду, он может через вербальный контакт передаваться, но ты не бойся, это как блохи, с животных не переходят.

— А у меня значит, будет цирковая собака, — подытожил мою великую по глупости шутку учитель и оскалился.

Трах по-прежнему жил в городе Самки. Кот не стал брать этот город под свою юрисдикцию, сославшись на то, что свободные города — это не его профиль, а передал его Хозяйке. Терять столь интересное и защищённое место было глупо, тем более там уже были наработаны торговые отношения и развита инфраструктура. Торговцам было плевать, кто будет главный, лишь бы условия были прежними. Ближайший караван идущий в город Самки был назначен на сегодня, и пёс уже сообщил, чтобы нас ждали.

Глава 2. Резак. Пыльная банда искателей приключений

Трах нас ждал в кабаке, который был излюбленным местом наших встреч, как говорила Гайка: «Производственных совещаний». Обещал мне целую банду больших сюрпризов, но интригу раскрывать категорически отказался.

Войдя в кабак, я обнаружил команду камуфляжных гиббонов, почти полным составом. Парни радикально пересмотреть своё отношение к боевым действиям в Стиксе. Вместо огромных страшных и совершенно дурацких ножей, появились вполне нормальные адекватные клинки, огромные пушки страшных калибров сменило оружие с глушителями. Было и тяжёлое оружие. Если ты всю жизнь десантник, то отобрать у тебя пулемёт практически невозможно, но по количеству адекватных стволов сразу было понятно, что бойцы сделали выводы. Тяжёлые бронежилеты, выдерживающие выстрел танка и весящие как половина упомянутой машины, сменили лёгкие и очень дорогие, но не менее эффективные. Как правило, все всё тело бойцов покрывали либо кевларовые костюмы, либо кольчуги из титана, наподобие тех, которые таскали внешники.

Главный гиббон подошёл и дал мне кулаком в морду. Я бы мог увернуться и легко перехватить удар или блокировать, но не стал. В глазах сверкнули звёздочки. Этим кулаком, если бы хотели могли бы убить, но били от души с размаха, не опасаясь ответного удара. Вышла добротно мужицкая пощёчина, после которой теряют равновесие, садятся на пятую точку, а те кто покрепче, вот как я, делают пару шагов назад и несколько секунд пытаются собрать глаза в кучу. Главарь обнял меня как медведь котёнка и передал для обнимания следующей горилле. Потом меня тискали все остальные его подручные, передавая с рук на руки, трепали по голове, стучали кулаками в плечо и чего-то говорили. Отвечать было не надо, главное, что мы встретились. Я тоже был рад встрече, всё-таки привязался к этим несмышлёнышам, которые верят, что с помощью пулемёта можно себе проложить дорогу через пекло. Приятная встреча, даже если она начинается с того, что тебе дали в морду.

Трах сидел за столом перед бутылкой двадцативосьмилетнего виски крепостью 57 градусов и лыбился:

— Резак, ты такой популярный для обнимашек, что порой думаю, твоя охота на нимф, это просто повод убрать конкуренток. Эй, фиванские войны, дайте и мне эту морду потискать. Эй гиббоны! Рассказывайте лучше вашему спасителю, как вы тут прижились.

Я удивлённо посмотрел на Траха, а он не менее удивлённо посмотрел на меня, копируя мою морду с максимальной долей артистизма, как он этого любил обычно делать:

— Резак, ты что? Их теперь так и называют — Гиббоны. Они даже имена поменяли. Главный у них Орангутанг — и он показал на старшего, — а это Горилл, Макак, Шимпанзин. Они в честь тебя назвались. А что? Резак, они сейчас так и называется — Гиббоны. А легенды о сумасшедшем мастере ножей, шляющемуся вдоль пекла с голой девицей и спасающему потеряшек уже по Стиксу пошли. Ты бы видел рожи их нанимателей, когда с нулевыми, даже отрицательными шансами выжить, почти в полном составе отряд вломился на стаб и надавал по ушам всем, кто их кинул. А потом ещё контору гранатой нолдов подорвали. Половине стаба стёкла выбило. Для них слово Гиббон теперь священно, сам мастер ножей, выводящий потерянные группы из пекла их так назвал.

Вот это я удивился. Меня никто не учил на публичные выступления и держать рожу, поэтому все заржали. Очевидно моя физиономия сейчас была тоже, сродни тому самому Гиббону.

— У парней дела в гору пошли. Когда ты их с того света притащил, их наниматели сильно удивились, и теперь их кидать даже не пытаются, с ними дела честно ведутся и заказы на них посыпались. Наши обезьяны ума набрались, теперь по пеклу с песнями не бродят и просто так из дробовика не стреляют, обросли глушителями, ходят как индейцы.



Немного отойдя от таких новостей, я перешёл к делу:

— Трах, надо в Город Развлечений съездить. Мне срочно нужна сестра, которая в пятиэтажках живёт. Ты даже не представляешь, как срочно!

— Резак, ты с дуба рухнул? Там через двенадцать часов перегрузка, а нам на машине по шоссе ехать часов восемь-десять, ещё и гнать и только на броневике.

Я повернулся к Гиббонам:

— Эй, парни, подбросить надо через весь Стикс с включёнными фарами, с рёвом мотора, проехаться так, чтобы каждая собака знала. Ну, как вы это обычно делаете.

Главный гиббон как-то замялся:

— Вообще-то, мы о работе почти договорились, под это дело снарягу купили, потратили почти всё что у нас есть.

Доберман, всё это время просто слушавший разговор и лыбившийся, спросил:

— Вы о городе животных и складе для сторонних специалистов слышали? Пропуск на склад для сторонних специалистов на один день, плюс я покупаю вашу снарягу и нанимаю всю банду.

Часть парней осталось безучастно, но Орангутанг, Горилл и ещё пара камуфляжных показали своё согласие вытянутыми от удивления рожами и открытыми ртами.

Трах по-клоунски запрыгал и противным голосом завопил:

— Заправляй обезьяно-мобили! Включай фары и музыку по громче! Резак мне рассказывал, как вы ходили вдоль пекла и в каждого бегуна из гранатомёта стреляли. И мне теперь можно посмотреть!

Ехали мы и вправду в стиле моих прежних гиббонов. Два бронированных «Урала» неслись по дороге, прыгая по неровностям и срезая по пересечённой местности, форсируя небольшие лужи и ручейки, разбрызгивая фонтаны воды. Слово — «звукомаскировка» мужики полностью игнорировали, чем приводили в неописуемый восторг толпы заражённых, которые радостно бежали за нами, пока не выбивались из сил. Только некоторым счастливчикам, бросившимся наперерез, удавалось стукнуть головой об бампер или прокатить кишки, лихо намотав их на колёса грузовиков.

Прибыли мы за час до перегрузки. На стоянке дельцов, около Города Развлечений, парни заказали скоростную мойку и заправку техники. Тут предоставляли и такую услугу. Большинство направилось к навесу с кофемашинами и едой. Мужики устали и хотели немного перевести дух. Два броневика на которых мы прибыли, смотрелись мастодонтами среди великов, мотоциклов и кабриолетов жаждущей развлечений публики, а камуфляж гоббонов выглядел одеждой фриков, среди полуголых девиц и их ухажёров, тоже одевших всё самое нарядное и сразу. Над чёрными руинами Города Развлечений сгустился грязно-серый туман, который одним рывком стал белоснежным и начал развеиваться. С холма был виден огромный город, залитый огнями уличных фонарей.

Вся стоянка погрузилась в гробовую тишину. Глава дельцов ударил в огромный гонг и заорал: «Город Развлечений открыт!». Толпа радостно завопила и бросилась к дерчикам, мотоциклам и дорогим тачкам.

Наши парни тоже двинули к машинам, и мы неспешно поехали. Маршрут был немного в стороне, по глухому шоссе выводящему прямо на квартал пятиэтажек, где обиталась младшая сестра, как мы её называли.

Броневики шли один за другим. На этом шоссе не должно быть ментов, но они были. ДПСник замахал палкой, и машина остановилась. Главный гиббон что-то ему сказал, после чего представитель жезлообразных вытянуться в струнку и отдал честь. Как только мы начали движение, тут же выхватил блокнот и начал писать. Горилл приоткрыл окно, а Макак выстрелил из глубины салона, сделав три скупых выстрела из Вала. Гильзы звякнули по полу кузова нашего броневика, а гаишники повалились около машины. Парни растут и это очень правильно. В такой ситуации нельзя оставлять позади сомневающихся ДПСников, которые начнут будоражить начальство и поднимать тревогу, но росли Гиббоны медленно. Можно было просто слегка притормозить, а Макак, судя по снаряжению, у них отличный снайпер и прекрасно мог выстрелить и на ходу, не думаю, чтобы промахнулся.

Дальше добрались без приключений. Сразу видно — парни военные. Я бы попытался тихо пробраться в квартиру девки и умыкнуть её не привлекая внимания, но это не их стиль. Они установили несколько баллонов, вручили мне и Траху противогазы и открыли вентили. Весь квартал заволокло маревом. Кошки недоумённо выползали из подвалов, сводили глаза в кучу и плюхались последи дороги, летучие мыши, потеряв ориентацию бились в столбы и брали на таран кроны деревьев. Старушка из окна первого этажа, и ночью не прекращавшая нести бдительную вахту, возмущалась всего несколько секунд, а затем уткнулась носом в богато обставленный алое подоконник.

Я, Трах, Горилл и Шимпанзин поднялись на верхний этаж и выломали дверь в квартиру. Сестра была на месте. В серванте стоял ужасающий кубок победителя филологического соревнования в форме драной книги и старушечьей руки, прибитой гвоздями. Глянул на табличку с надписью: «Победителю … филологический … будет за …». Всё остальное по-прежнему не читалось. Да, ладно! Надпись не стёрлась, она сразу была такая! Надо будет Доберману показать, который в машине остался. Пусть поржёт. На его морду противогаза не нашлось, и принимать участие в газовой атаке он не стал.

Трах показал парням на вынос тела. Горилл схватил девку в охапку и поволок к машине. По приносу тела Доберман вколол девчонке снотворное и укрепил даму в специальных носилках. Вся операция заняла меньше сорока минут, но вместо направления к стоянке, мы поехали в сторону центра.

— Нам надо за старшей сестрой заехать.

— Трах, нафига?

Подработка. Резак, не переживай. Заказ самой Хозяйки, а тут ты мне подвернулся. Почему бы и не сделать? Я давно обещал старшую изловить, хотел тебя звать, младшая сестра слишком слабенькая, а тут такая возможность. Сам великий обнаружитель и поисковик тёлок — собственной персоной. Давай порадуем нашу большую руководительницу.

Я внимательно посмотрел.

— Резак, всё под белым флагом и с великого дозволения. Не переживай, никто голову ломать не будет. Моя задача привезти, недельку проверить, чтобы у неё никаких других умений не было, а то как долбанёт нового мужа, будет потом мужик собственных гениталий пугаться. Никогда не знаешь, что у старшей сестрички припасено, а потом передам с рук в руки Хозяйке, а она уже там пристроит девушку. У нас закон и порядок.

Я пожал плечами. Мне плевать. Проехать по окраине или заехать в центр города разница в двадцать минут, и она ничего не решает.

Наши броневики подъехали к площади Ленина с обратной стороны и стали недалеко от Эльдарада. Старшую сестру я больше почувствовал, чем разглядел её лицо, ритмично двигающееся и прижатое изнутри к тонированному стеклу чёрного внедорожника, припаркованного посреди аккуратного газона. Показал Траху на автомобиль. Товарищ только восхищённо качнул головой, и направился к чёрной машине.

Подойдя к транспортному средству Трах беззастенчиво открыл дверь. На передних сидениях сидела пара парней, а на заднем была девка с ещё одним другом. На лице моего товарища не двинулась ни одна мышца и он сохранил абсолютное холоднокровие, застав даму весьма выразительной позе. Вежливо представился:

— Медицинская служба корпуса. Гражданочка, пожалуйста предъявите вашу санитарную книжку.

Дружки, было открывшие рот на такую наглость, сразу сдулись, увидев меня стоящего рядом, вооружённого Валом, у которой был привычно сложен приклад. Сзади стояли Макак, баюкающий снайперскую винтовку на руках словно ребёнка и Горилл, который держал на ремне ПКМ. Пожалуй, впервые за всё время их квадратные спецназовские рожи выглядели уместно. Парни смотрелись серьёзно. Массивные бронежилеты, тактические перчатки и прямой презрительный взгляд не давал поводов для ссоры.

Мы совсем небыли похожи на обычных патрульных, подошедших срубить бабло с непристойно себя ведущей пьяной компании.

— Карантинный режим, — бесстрастно повторил Трах. — Гражданочка, вам придётся пройти со мной.

Девка пыталась возмущаться, но Макак и Горилл просто взяли её подмышки и выволокли из машины. Дружки даже не сделали попыток воспрепятствовать извлечению девицы из внедорожника. Поставив сестру на ноги, бойцы указали на бронированный «Урал» покрытый камуфляжем и с военными номерами.

— Извините за беспокойство. Такая работа не простая. И ещё парни, никому не верьте, всё это просто реклама. Спирт внутрь и старый копеечный хлоргексидин снаружи. Спасибо за сотрудничество, — известил Трах сидящих в машине, и удалился, оставив владельцев чёрного внедорожника с недоуменными рожами.

Гиббоны загрузили девку, а товарищ потащил меня ко входу в Эльдарада.

— Зачем? Мы же старшую сестру старшую поймали.

— А вы с Гайкой заходили, а мне нельзя? Пошли, много времени займёт.

Бодигуарды опять придрались к Валу, и разместились на своём месте в шкафу гардероба. А мы зашли в зал, где дёргано извивали тела, разгорячённые алкоголем жители сельского поселения.

— Резак, стоять. Не всё коту масленица. Постой в зале, пока взрослые разговаривают, — и товарищ попёрся через толпу в сторону сцены.

Диджей с упоением миксовал как получалось, когда массивная пуля из Вала вывернула ему половину черепа. Музыка оборвалась, продолжив звучать одной монотонной нотой, а Трах вскинул автомат над головой, словно первобытный воин копьё:

— Вы, этого хотели? Вы ждали демократии, чтобы каждый мог выйти на сцену и пристрелить диджея? Это ваша мечта? И ради этого наши прадеды давили белогвардейцев, а наши деды гнали фашистскую сволочь? Этого вы добивались? Глупцы! — и продолжил трясти автоматом в стиле дикого варвара.

Народ ломанулся к выходу, и клуб опустел. Трах помог девицам из клеток открыть защёлки дверей. Они в истерике дёргали решётки, и не могли освободиться. Выпущенные на волю телесастые танцовщицы с визгом разбежались по залу, а товарищ просто светился от удовольствия.

— Трах, ты всё? Поехали?

В ответ я получил довольный кивок.

Из Города Развлечений грузовики выехали без приключений. Доехали до блокпоста где находился броневик Добермана в который перегрузили носилки с девицей. Оставили старшую сестру гиббонам, дали поручение доставить её Хозяйке. Мы приглашали и «обезьян» поучаствовать в эксперименте, но приземлённые солдафоны отказались, сославшись на то, что им гораздо интересней будет покопаться у Кота на складе для сторонних специалистов.

Для эксперимента выбрали глухой кластер, затерянный среди тихих мелководных речушек и полукругом окружённый болотом. В паре километров от живописного, поросшего травкой холма расположилось несколько бетонных строений, заброшенных давным-давно и покосившиеся рассыпающиеся кирпичные стены здания начальства. Окна и двери были обозначены сгнившими остатками. Если не знать брода, который, утопая по самые окна преодолел броневик учителя, то добраться сюда можно только вплавь. Заражённых здесь почти не было. Пристрелили пару изголодавшихся ползунов, невесть каким образом тут оказавшихся и всё.

Девушка просыпалась. Я уже заложил кубок в остатки промзоны, километрах в двух от нас, и чтобы видно и подальше. Если это правда, про шары с неба, то куда они полетят неизвестно куда и лучше подальше. Включил камеру, взял бинокль. Младшая сестра открыла глаза, и приподнялась. Довольно симпатичная, они всегда очень похожи, и я её хорошо помню. Они у Траха в клетках сидели.

Она обвела глазами траву и лужок, расположившийся на небольшом холмике, откуда отлично просматривалась промзона. Я махнул рукой Доберману кусать. Учитель шагнул вперёд, улыбнулся оскалив клыки, сказал: «Привет!», и укусил за ногу. Эффект превзошёл все ожидания. Девушка заверещала, задрыгала руками, визг переходил в ультразвук. В небе начали появляться красные точки, и спустя полминуты, вертикально и одновременно упали на промзону не меньше трёхсот-четырёхсот огненных росчерков. Грохнуло! Здания начали заваливаться.

Зрелище было настолько великолепно, что даже младшая сестра прекратила орать и заворожено смотрела на множество метеоров пришедших с неба и всплесками огня, ударившими в землю. Здание сложились, выпустив облако пыли. Одновременного удара такого количества массивных предметов не выдержало ни одно сооружение.

К ней подошёл Трах и обнял за плечи. Девушка вздрогнула. Товарищ что-то говорил ей в пол голоса, на её глазах навернулись слёзы, а затем она разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. Пусть занимается, это он умеет.

Доберман поднялся:

— Схожу посмотрю, чего там такое.

Я сделал самый ерничающий тон голоса с спросил:

— А ты не боишься, что это ещё не все шарики упали?

Доберман на меня внимательно посмотрел и съел на травку. Прошло минут тридцать, но с неба ничего не падало. Девушка уже успокоилась и с интересом наблюдала за нами. Пёс потерял терпение, цыкнул на глупую шутку, посмотрел на мою сияющую рожу и ухмыляющееся лицо Траха. Мой товарищ достал очки в тонкой оправе из жёлтого металла, нацепил на нос и осмотрел на небо. Снял с носа очки и достал невесть откуда взявшуюся подзорную трубу. Небольшой латунный цилиндр разложился в солидного размера оптический прибор, размеру которого мог позавидовать любой командир пиратского корабля. Достав фланелевую тряпочку стал сосредоточенно протирать оба стекла.

Доберман скривил морду, махнул лапой на наши выходки и пошёл к строениям. Учитель уже почти дошёл до построек, когда Трах закончил протирку оптики и приложил трубу подзорную трубу глазу, и завопил:

— Назад! Назад! Доберман, назад!

Эту интонацию поделать невозможно. В словах всегда есть ноты, которые находится за гранью голоса и понимания. Пёс, словно дворовой кот отпрыгнул назад, вывернув в полёте спину приземлившись на все четыре лапы. Как спринтер на сверх короткой дистанции, стартовал с места с большим прыжком. Он нёсся к нам по холму с которого уже успел спуститься, помогая себе верхней парой конечностей. Сделал он это крайне вовремя. На огромной скорости, раз в десять быстрее чем раньше, в землю грохнуло полусотни шаров. Огненные метеоры разнесли остатки построек в щепки и Добермана накрыло облаком пыли. Мне в лицо ударило плотным воздухом, а потом и весь холмик накрыло взвесью мелкой пылью, а на голову начали сыпаться мелкие камешки. Они били в лицо и плечи, падая сверху. Я уже знал, что с учителем всё в порядке. Он буквально за секунду успел выскочить из-под падающих шаров.

Трах сидел с глупым непонимающим лицом, девчонка, перемазанная пылью, стояла с широко открытыми глазами и ртом. Вынырнувший из пыли силуэт учителя ткнул мне в лицо своим носом:

— Резак! Твою мать!

— Я просто пошутил, — сообщил я и пожал плечами.

Доберман плюхнулся на припорошённую белым травку и раскинул лапы:

— Резак, вот что ты за сапиенс такой?

Я отвечать не стал, ведь это был риторический вопрос.

Немного успокоившись, мы начали собираться. Доберман забрал флешку из камеры, которой мы снимали всё происходящее, и вновь установил на станину, замаскировав её травой. А вдруг ещё что-то с неба свалиться. Вновь форсировав пару речушек, добрались до ближайшего блокпоста и оставив девушку, с поручением доставить её Хозяйке, рванули к нашей знакомой, обладательнице коллекции легенд Стикса. По пути заехали кафе и купили кучу еды.

Вся наша пыльная банда завалилась к Агафье. Девушку мы нашли сразу же, на крохотном дворе перед входом в дом. С грязными руками, перемазанная землёй, она ухаживала за небольшим палисадником, подрезая цветущие кустики и подвязывая пышный цветущие веточки.

— Ой, а я вас не ждала, — сказала она, увидев наши сияющие морды и рожи. — Я только-только ножи сделала, до большого клинка, сабли и шпаги ещё не касалась. Мне ещё недели две надо, быстрее не получается. Я и так все свои заказы отложила.

Я с Трахом тащил большие кульки и коробки. Доберман оскалился в улыбке:

— Ничего, возьму что есть, а за остальным позже приду. Мы к тебе на ужин.

Агафья посмотрела на небо и только начавшее всходить солнце.

— На завтрак, на обед и на ужин, может ещё и засидимся, — съехидничал я, — Мы на все перемены блюд жрачки взяли, — и потряс увесистыми кульками.

Как только мы зашли в дом, Доберман сразу взял быка за рога:

— Агафья, нам нужно срочно, прям срочно-срочно услышать рассказ о всей твоей коллекции. Три голодных сапиенса хотят жрать и пищи для души. Вожделеем самое длинное и подробное повествование, и чтобы ни одна лягушачья лапка не была пропущена, а мы пока стол накроем, а ты подходи и не томи парней, мы жаждем твоего женского общества.

Агафья кивнула и шустро упрыгала в комнату. Вернулся минут через пятнадцать, переродившись, с промытыми руками и лицом, с наспех наложенным макияжем. К этому моменту мы уже успели вывалить на стол всё что принесли и ждали хозяйку, вытянув любопытные рожи и морды. Тайно расставили пару скрытых видеокамер и включили диктофоны, положив их себе в карманы. Сейчас мы боялись пропустить хотя бы одно слово, но смущать открытой записью девушку не хотели. Это Трах предложил, он очень продуманный. Мы бы с Доберманом обязательно попытались всё просто запомнить, а самое важное записать в блокнот, и нам и в голову не приходила идея, что можно всегда расставить скрытое видео наблюдения и включить запись.

Агафья рассказывала множество всяких глупых и дремучих историй, как например об отморозке, который вскормил белую жемчужину собственной собаке, о мужике, кладбищенском работнике взявшего имя Харон, который бухал и выделывал такие вещи, которые даже в мою логику не укладывались. О странном дядьке, который мог творить чудеса и делать детей стикса иммунными, при этом сидел за непроходимой чернотой и дразнил окружающих разговорами по телефону. Раз в десять-пятнадцать лет выбирался наружу, чтобы побродить вдоль пекла и пакостить, а затем опять спрятался к себе в древнюю избу, охраняемую двумя великанами с топорами.

Была легенда о странном тепловом квадрате, который служил мозгом для механического дракона, закопанного глубоко под землёй где-то посередине пекла. Пара интересных легенд касаемо непосредственно нимф с жуткими способностями, при этом они занимались изучением Стикса и совсем не хотели мирового господства и власти над окружающими. Такого просто не бывает, и как по мне, так это вообще глупые истории. Очень улыбнула история о деревянном человеке, который ходит вдоль пекла с дубиной и спасает потерявшихся людей от развитых заражённых, а сопровождают его голая женщина. На эту историю Доберман с Трахом лыбились во всем морды и рожи. Было весьма занятная легенда о древнем человеке, который на собачьей упряжке проехал до старинного города, расположенного посреди пекла, жители которого ничем кроме половых отношений не занимались.

Тупые и совершенно бесполезны легенды. Меня больше ничего не зацепило, но это Стикс, и интернета тут нет, а истории так перевираются, что до оригинала добраться очень сложно. Пересказанные под спеком и хорошей дозой алкоголя, легенды совсем утрачивают свою суть и превращаются в больные истории, не поддающиеся никакому пониманию.

Даже история, в которой слегка угадывался я и моя жена, которая вовсе не голая ходила по Стиксу, а легко одетая, если это легенда обо мне конечно, была переврана до неузнаваемости. Меня возмутило отсутствие ножей и замена их на дубину, самое главное, почему это я деревянный? Хотя история может быть о ком угодно, и я пытаюсь притянуть за уши глупую байку, тем более в ней не было сказано ни слова про группу обезьян.

Покинули дом гостеприимной хозяйки только к утру, оставив девушку в недоумении от нашего внезапного любопытства. Ни одна из историй меня не зацепила, хотя Трах несколько раз вытягивал рожу, а Доберман навострил уши. По договорённости, все обсуждения мы перенесли на потом, обещая рассказать друг-другу все подозрительные моменты.

Глава 3. Резак. Моё невзрослое поведение

После разговора с Агафьей и безумного отжига в Городе Развлечений, наша пыльная банда разбрелась по своим углам обдумывать происходящее и искать закономерности в сумбурных легендах, рассказанных девушкой. Эти пару дней мы с Гайкой в течении дня изображали милую семейную пару и гуляли по парку с ребёнком, а по ночам возвращались к своему амплуа «интресовальных» маньяков, пересматривая записи разговора с Агафьей и рыли всю доступную информацию.

После столь удачного эксперимента с легендой про «Золотую ручку», моё отношение к бреду, который рассказывают в качестве правдивых историй, сильно поменялось. Через пару дней ко мне в комнату по скребли когтями.

— Заходите товарищ Кот. Я двери в этом городе никогда не закрываю.

Гайка встала с кресла, взяла с кроватки нашего малыша, которого мы назвали Одиссей. Слишком много он путешествовал в животе и через много опасностей прошёл, как-то зацепилось, а потом вроде как другие варианты имени и не прижились.

Кот зашёл, подошёл к малышу, потрогал пушистой лапой за щеку, а мой детёныш вцепился со всем возможным энтузиазмом в мягкую тёплую шкуру Главного конструктора. Немного поиграв с ребёнком, Кот стал расхаживать по комнате, как профессор, заложив лапы за спину, нервного размахивая хвостом, выпуская и затягивая когти в подушечки пальцев лап.

— Резак, скажите, что вам известно о нимфах?

— Умение управлять мужчинами, даруемое женщинам. Обычно просят голосом, но некоторым нужен контакт, иногда весьма глубокий. Есть адекватные, а есть отмороженные.

Кот кивал моим словам, но, наверное, я говорил не то, что от меня хотели услышать.

— Знаете, молодой человек, к нам попал очень странный прибор. Основная его функция — это делать детей, рождённых в Стиксе иммунными. Совсем небольшой процент три-пять, может до десяти, но выяснились некоторые недокументированные возможности. Я вам расскажу одну историю, без подробностей. Когда к нам сюда попал товарищ Блохастый, то его хотели убить. Это связано с его работой. Может слышали о комплектах жемчужин? Его пытались парализовать очень сильным умением, просто невероятно сильным умением стикса. Закончилось это для одного мерзавца тем, что уважаемый Блохастый перекусил ему шею.

Я, наверное, сделал сильно глупое лицо, потому что никак не ожидал от мирного старшего научного сотрудника такой прыти. Я его привык видеть сидящим на скамеечке парка и читающим груду очень умных бумаг или важно идущим по столовой, и вежливо отвечающим на приветствия. То, что он может кому-то голову откусить, как-то не укладывалось в образ профессора, которым я его знаю. Заметив моё замешательство, Кот махнул лапой:

— Не суть. Основное умение Блохастого — это сенс, его нюх, скорее природная возможность собачьего тела и кваза. Просто перерождение увеличило природные способности носа собаки многократно. Я предполагал, что за Блохастым будут внимательно следить, но пока дружки мерзавца не решались на какие-то действия, потому что всё время наш нос был под чутким наблюдением и товарищ Блохастый никуда не выходит без сопровождения либо Кошатины, либо кого-то из серьёзных бойцов. Так вот, о приборе. Мы случайно открыли ещё одну его особенность. Он является резонатором умений стикса, но только в том случае, если разумный не осознаёт своего умения, а применяет его не осознанно. Мы изучили случай нападения на Блохастого, и пришли к выводу, что у него есть некое защитное умение, против ментального воздействия, но как мы не старались, понять принципы его действия не могли.

Кот сделал ещё один круг по комнате, потрепал за щёку Одиссея, чем вызвал бурный восторг малого и продолжил:

— В лаборатории мы изучали прибор, проводили ряд скучных замеров и некоторые эксперименты. За нашим носом следили очень неплохие сенсы, может быть готовили операцию по захвату, теперь уже мы этого не узнаем. Блохастого аккуратно щупали умениями. У нашего пса было не осознанное умение, закрываться и ответно реагировать на подобные действия. Его подхватил резонатор. Знаете, Резак, очень серьёзные сенсы, о некоторых мне кое-что удалось узнать. Теперь даже знаю, кто интересуется нашим уважаемым старшим научным сотрудником. Он обнаружил всех кто за ним следит, а его умение дало ответную реакцию. Двадцать восемь трупов и десяток овощей. Полный паралич и возможно мы уже никогда не выведем из комы сопровождающих, которые были преданы в охрану этим сенсам. У нас товарищ Блохастый теперь осознал своё умение, и после резонатора усилил его многократно. Он теперь как крейсер РЭБ борьбы — может выжигать мозги сенсам на огромном расстоянии и видеть тех, кто направил на него атаку.

— Товарищ Кот, а как я могу тут поучаствовать? — осторожно поинтересовался, а Гайка навострила уши.

— Резак, всё очень просто. Всем известны сенсы. Они определяют какие-либо параметры, и они ни что иное как радар пассивного типа, а вот нимфе нужно определить, иначе она просто не сможет нанести воздействие, нужно ещё и передать это воздействие. Нимфы — это радар активного типа. Я бы хотел снова проверить резонатор. Он очень мощный. Мне нужен иммунный, который ещё не осознал своего умения, при этом точно надо знать, что это за дар. Надо быть уверенным, что это не будет огненный шар, усиленный многократно или озеро кислоты. При этом желательно контролировать эксперимент, имея надёжную защиту от вышедшего из-под контроля умения. Мне товарищ Доберман доложил, что недавно вы проводили некие изыскания с лицами, имеющими гарантированные способности. Мне нужна нимфа, которая ещё не осознала своего умения. Вы полностью невосприимчивы к этому дару и можете подстраховать, если что-то пойдёт не так.

Гайка захихикала. Я улыбнулся, вспомнив рожу Вождя, когда он ухмылялся, словно мудрый дедушка, рассказывал о том, что видит этот мир как ненастоящий, а как игровой, прикольный, наполненный всякими дурацкими и развесёлыми заданиями. Ну что же, похоже пришло время с ним полностью соглашаться. Ко мне опять в комнату пришёл Кот и даёт очередное задание на поиск женщины, обладающей сверхспособностью.

В очередной раз меня нельзя было попросить найти какого-нибудь взорвавшегося идиота, поймать маньяка или покараулить в лесу крупную тварь. Из всего стаба и всех бойцов, Кот пришёл именно ко мне и именно с очередным заданием найти женщину. Наверное, у меня неплохо прокачено это умение. Я улыбнулся:

— Да товарищ Кот. В принципе не сложно, но надо собрать компанию.

— Она уже есть. Возьми вашу банду орангутангов и вашего товарища Траха.

— Гиббонов. Они гиббоны.

— Не важно. Я же с ними договорился и выписал им постоянный пропуск на склад для сторонних специалистов и попросил подготовиться.

Я улыбнулся. Главный конструктор уже почти всё организовал и все ждали только меня.

Через пятнадцать минут я, Гайка и Кот зашли в жилище товарища Блохастого. Комната напоминала жилище древнего Алхимика или сумасшедшей бабки мусорщицы, которая выбирала из мусора исключительно объедки и раскладывала и их по сверх современным холодильникам, на покупку которых тратила всю свою пенсию. Посреди стола стоял небольшой куб с ребром сантиметров пятьдесят-шестьдесят, покрытый дугами из розового, белого и чёрного метала. Увидев предмет, я пошутил:

— Товарищ Блохастый тоже на нём бокалы греет? А то великий господин затмевающий солнце, которого я езжу иногда воспитывать, всё время жаловался, что чашечки эспрессо на одной стороне слишком горячие, а бокалы на другой стороне слишком холодные.

Все молчали несколько секунд, внимательно меня рассматривая. Затем Кот выхватил из поясной сумочки тактический коммуникатор и начал раздавать команды, Гайки на меня удивлённо посмотрела, а Пёс произнёс:

— Резак, это и есть резонатор древних, — и плюхнулся на пятую точку, почесал задней ногой за ухом.

Дальше всё завертелось очень быстро. Гайка договаривалась с соседями, что они присмотрят за Одиссеем, Кот раздавал невероятное количество команд, а Блохастый задумчиво чесал ногой за ухом. Через десять минут меня впихнули в броневик, который на бешеной скорости понёсся к стабу великого господина.

Пока мы ехали, я получил отповедь Главного конструктора о том, что если вдруг, случайно увижу какой-нибудь предмет древней цивилизации, великий артефакт или что-нибудь вроде Кольца Всевластия, то можно преспокойно потрудиться и доложить об этом товарищи Главному Конструктору, который непременно найдёт несколько минут выслушать такого уважаемого гражданина как я. Выслушал от жены, которая была страшно расстроена, что случайно узнаёт вот такие вещи от посторонних, а муж даже не потрудился сообщить. Даже выслушал от Блохастого. Он вежливо предложил, что если мне совсем тяжело пройтись до горисполкома, то он готов меня принимать у себя дома или сам лично выходить в удобное мне место и время, чтобы послушать историю о древних артефактах. Мне даже не надо потом ничего делать, он сам позаботиться и доложит куда следует. Ещё выслушал массу вариантов по поводу того, что я совсем не взрослый человек.

Мы въехали на пылающий стаб великого господина. Всюду валялись трупы, а затмевающий солнце встретил нас у городских ворот, вернее на городских воротах, прибитый гвоздями к входной группе.

В этот раз он превзошёл сам себя. Он возжелал одну из малолетних быдлянок, которая было рождена в Стиксе, и ребёнок сразу родился иммунным. Родители не знали ужаса перерождения детей и были тихо счастливы и низко кланялись, соблюдая все правила. Великий господин приказал доставить к нему их дочку, отрезал голову девчонки и не имея возможности, после моего визита, сделать это лично, приказал изнасиловать уже безголовое тело. Это было перебором даже для бессловесных холопов. Поднялся бунт. Восставший народ взялся за оружие. После такого, даже часть охраны перешла на сторону восставших. Войска животных не успели совсем чуть-чуть. Быстро навели порядок, добили всех прихвостней прежнего властителя и уже начали организовывать новое местное самоуправление.

С какого перепуга прежний хозяин стаба из тихого извращенца переквалифицировался в кровожадного монстра было не ясно, но тем страннее всё это выглядело.

Мы подъехали к знакомому мне особняку. Здание было вывернуто наизнанку. Доберман со своими бойцами был уже здесь. Он подбежал и совсем по-военному отдал честь Коту, хотя никогда не носил головного убора:

— Товарищ Кот, ничего. Ни каких предметах похожих не найдено.

— Совсем? — поинтересовался Главный конструктор.

— Так точно! Предмета нет. Мы даже полы подняли, потолки сорвали, но думаю, что предмет забрали. Подставка инкрустирована десятком чёрных жемчужин и очень дорогая, а она на месте. Ничего больше не пропало, мы уже опросили прислугу.

Кот повернулся ко мне:

— Резак, срочно, с этой же перегрузкой отправляйтесь в Город Развлечений и забирайте обоих нимф. Мне нужны обе сестры.

Я уже давно понял, что происходит что-то неладное и только согласно кивнул.

Пожары тушили, народ суетился, а я, как самая бесчувственная скотина, в душе радовался возможности ввязаться в очередное весёлое приключение.

Глава 4. Резак. Обсестрили

Кот предлагал закрыть территорию Горда Развлечений и изъять обеих Сестёр, но решили пока попробовать это сделать тихо. Тот, кто похитил артефакт, мог проявить себя и была возможность, если не изловить негодяя, то хотя бы понять кому это надо. Доберман в миссии не учувствовал, а был на подстраховке вместе с разношёрстной командой спецназа города животных. Это я серьёзно. В команду, помимо людей входило немало химер.

Сразу разделились. Я отправился за старшей сестрой в Эльдарада, а Трах и Гиббоны за младшей. С машиной мудрить тоже не стали, и на стоянке меня ждал чёрный седан главы администрации с наглухо затонированными стёклами. Доехал без приключений. Пост ДПСников на въезде в сельское поселение городского типа полностью проигнорировал мою машину и через пятнадцать минут я заходил в клубешник.

Я зашёл в Эльдарада, привычно разместив бодигуарда на его положенном месте в шкафу гардероба. На другом краю зала сразу увидел сестру, которая вела парня к небольшой двери. Она его держала за руку и улыбалась, а он её держал за задницу, засунув руку глубоко за пояс вовсе не длинной юбки. Сегодня в клубе народа было намного больше чем обычно и у меня ушло немало времени, пока я протискивался среди гуляющих, двигающихся в танце и разгорячённых алкоголем. Дверь вела в небольшой коридор, уходящий на служебные помещения и уборной.

Парочку я нашёл в туалете. Дверь в кабинку была открыта, старшая сестра сидела на толчке высоко задрав ноги и уперев шпильки в косяк двери. Сверху, всем телом, её прижимал ухажёр. Всё было сделано в одну пулю, которая вошла в нижнюю часть черепа парня, вышла из переносицы, и войдя девице в рот, пробила позвонки в нижней части головы, а затем ушла в пластик обшивки стены санузла, имитирующий дорогую плитку.

На втором этаже хлопнула дверь, и я понёсся вперёд, наткнулся на угрюмого парня с надписью «охрана». Бодигуард начал делать страшную рожу и попытался меня схватить руками. Попытался, это потому, что его руки уже падали отрубленные Братом и Пальценожем. Кровь брызнула, испачкав меня по самые локти, а я сделал быстрый толчок лезвия лоб, потому что мне сейчас совсем не надо, чтобы он начал орать.

В два прыжка я оказался около стальной двери, ведущий куда-то на второй этаж. По странному стечению обстоятельств, это была единственная вещь в этом клубе являющаяся не подделкой на городское, а именно настоящей городской стальной дверью. В этом изделии было много рёбер жёсткости, вязкий металл, и отличная закалка замков, которые были закрыты изнутри, а ещё были обратные упоры. Пальценож и Брат прекрасно резали армейские каски, керамические пластины бронежилетов и эту дверь, но надо было время, на срезание почти десятка точек упора.

Заскочил в комнату перекатом. Меня могли ждать с оружием, но в комнате были только две девицы топлес, двое парней в ярких нарядах и один дядька в солидном, но потёртом костюме, а злодей уже покинул комнату через окно. Все они были застрелены.

На улице раздался рык мотора и прокруты колёс уезжающего автомобиля, я выпрыгнул в окно, но только успел увидеть свет удаляющихся фар. Через секунду, в пяти шагах от меня, прямо на клумбу с цветами, припарковался знакомый белый Мазератти. Машина была разрисована светящимися красками из баллончиков, а над ним гордо реял чёрно-красный флаг революционной Анголы с мачете и шестерёнкой. Увидев меня, девки на заднем сидении весело завизжали и подняли майки, показав сиськи, но через секунду, видя окровавленные по локоть руки, два ножа и серьёзное лицо, опустили майки обратно, зачехлив прелести. Парень, сидевший за рулём, перегнувшись через сиденье, внимательно на меня смотрел.

— Забираю вашу машину, а вы ищете себе другую и валите из города, тут что-то очень плохое творится. Хотите жить, делайте это как можно быстрее. Моя тачка с той стоны клуба, можете её взять, — и я швырнул ключи одной из тёлок.

Девицы выпрыгнули с заднего сиденья, прихватив небольшие, но тяжёлые сумки, очевидно с оружием. Парень достал из бардачка револьвер в ковбойском стиле, а из под сведения вытащил Бизон с глушителем, тоже прихватил небольшую сумку и шустро уступил мне место. Я дал по газам. Мазератти ездит очень быстро, а я ехал быстро и нагло, ровно посередине дороги. Это очень хорошая машина, которая ненавязчиво, но жёстко пытается исправлять ошибки водителя. Дорога была ровная, прямая и пустая. Только поэтому я никуда не влетел и не перевернул машину. Колёса пошли юзом, когда я на доли секунды потерял чёткость зрения и координацию движений, волосы на загривке встали дыбом и по всему телу пошли мурашки. Да что такое! Вашу мать! Нимфа! Жутко сильная нимфа. Такой силой обладали только Хозяйка и Самка.

Выровняв управление, и грохнув дисками об бордюр, я нёсся к кварталу пятиэтажек, откуда раздались выстрелы и бумкнула граната. Подъехав, увидел что гиббоны валялись, вопя и извиваясь от боли, а Трах страшно матерился, из носа и ушей потекла кровь. Он палил из автомата на расплав ствола, просто во все стороны, срывая и меня обоймы, хватал с подсумков бойцов гранаты и швырял куда придётся. Товарищ был абсолютно иммунный против тактильных нимф, почти полностью против вербальных. Что это было за нимфа сказать не могу, но нимфа была жутко сильная. Удар я тоже почувствовал, волосы на загривке не хотели ложится, мурашки по прежнему покрывали всю кожу. Да твою же мать! Как мне везёт на тёток, обладающих сверхспособностями и появляющимися так не вовремя. Что ей тут надо?

Я подбежал к другу:

— Трах, как ты?

Он увидел меня, улыбнулся. Взгляд был расфокусированный. Долбанули его очень прилично, не представляю, что с парнями.

— Ты как? — потряс я его за плечи, а друг покачал неопределённо головой, сразу показывая, что в порядке и не в порядке. — Парней надо в машину! Вести сможешь?

Товарищ немного задумался, и я получил утвердительный кивок. Несколько минут мы таскали Гиббонов в кузов, а затем помог Траху сесть на водительское кресло. Я знал, что мой друг человек надёжный и геройствовать не будет, но хотел ещё раз это проговорить.

— Езжай на стоянку дельцов, как появиться связь, сразу зови на помощь, сам ничего не делай. Сразу доложи Коту и Хозяйке, пусть она их забирает, попробует вытащить, у них сейчас все мозги вывернуты.

Мне согласно кивали, он был надежным парнем и никогда не позволял себе лобовые атаки. Как только машина тронулась, я побежал. Умение нимф не проходит бесследно, оно переполняет воздух, наполняет энергией, а потом жгёт изнутри. Я не мог определить где она находится, но знал направление. Это тоже один из моих многочисленных даров. Есть немного времени после воздействия, когда ты чувствуешь направление. Это может быть и километр, может быть десять, но хоть так. Просить кого-то о помощи невозможно. Даже если у Траха из ушей кровь течёт, то обычных парней эта нимфа просто порвёт на куски.

Ощущение почти угасало. Я едва-едва чувствовал обрывки умения, и оно находилась на той стороне городка, ближе к тепловой станции. Почему на той? Потому что небольшое поселение городского типа разделяла тихая речушка. Через неё проходила массивная дамба, по которой проложены железнодорожные пути, ведущие к тепловой станции и автомобильная дорога с широкими полосами, на которых можно разъехаться двум большим грузовикам. Дамба ограждала солидное водохранилище, по краям обросшее десятками метров камыша. Вода стекала в тихую равнинную речку, типичную для средней полосы с илистыми берегами, еле заметным течением и зарослями береговой растительности. Речка была неглубокая, но широкая, метров шестьдесят. Ниже по течению, в сужении двух берегов был расположен автомобильный мост.

Я пронёсся по нему на сторону тепловой станции. Мой автомобиль отъехал всего на пол сотни метров, когда за мной бумкнуло и мост провалился в реку. Никогда не умел делать полицейских разворотов. Вот такая у меня странность. Я мог рисковать, подкрадывается с ножами к опаснейшим тварям или отмороженным вооруженным по самые помидоры ублюдкам, в моём сознании было нормальным, а срывать колёса с асфальта, пустив машину в занос — это нет. Я уже понял, что меня заманили и начал разворачиваться к дамбе. Глухой звук мощного взрыва донесся и прокатился по округе. Платину в нескольких местах вспучило, и через пробоины хлынула вода, сливаясь в небольшое русло тихой реки.

Ниже по течению, освещая хлипкий мостик «кладок» пронёсся мотоцикл. После того как фары исчезли в камышах, раздалось ещё несколько взрывов и стальные плиты упали в воду. Этот мост я сразу и не заметил. В детстве я ездил в деревню к бабушке и там был такой же. В деревнях их обычно называют «кладка». На вбитые прямо в грунт стальные трубы наваривали металлический каркас и сверху укладывали перфорированные листы металла. Крохотный пешеходный мост, по которому мог проехать велосипед или мотоцикл. Обе стороны моста уходили в раскидистые заросли камыша.

Вода из взорванной дабы вытекала через огромные дыры и заполнила русло. Теперь илистая, обросшая камышом и спокойная речка превратилась в бурный горный поток. Волны грязи селевым потоком накатывали друг на друга. На той стороне реки пронесся знакомый белый джип жены главы администрации, которые я отлично знаю.

До самой черноты больше ни одного моста не было, а плыть в ревущем потоке грязи сейчас было нереально. Пока не стечет водохранилище, соваться в бурную воду, несущую больше грязи чем воды, было невозможно. Осталось просто стоять и зло смотреть в сторону уже скрывшихся фар внедорожника.

Ловушка сработала отлично, но меня смущало не это. Мои ловушки тоже срабатывали, так почему чужие ловушки не могут сработать на мне? В этом ничего сверхъестественного не было, а меня напрягал способ исполнения. Нафига взрывать дамбу, мост, ещё и пешеходный мостик? Даже если бы сейчас кладки остались целые, они были глубоко под грязевым потоком. Зачем проехали мимо меня на джипе жены главы администрации, там ведь полно других дорог? Незнакомцы легко могли взорвать мост под моей машиной. Те, кто смог взорвать дамбу, наверняка умеют обращаться со взрывчаткой, но взорвали мост, поле того как я оказался на этом берегу. Глупая шутка? В том, что весельчаков было много, я не сомневался. От перегрузки кластера прошло совсем немного времени и одному человеку заложить такое количество зарядов просто не под силу.

Я ещё некоторое время посмотрел на воду, потом сходил к расположенному недалеко магазинчику и беззастенчиво срезов замки, набрал полиэтиленовых кульков. Неспешно упаковал оружие, снял одежду и также тщательно её завернул, вернулся к мосту. К этому времени речка превратилась из бурного потока, во вполне себе нормальную грязную, но тихую водную преграду. Почти все время шел по дну неглубокого водоёма, проплыв лишь метров десять, после чего ноги опять нащупали дно и я спокойно вышел на ту сторону.

В деревенских домах зажигался свет и люди беспокойно смотрели на разрушенную дамбу и месиво грязи вместо речки. Около одного из домов стояла колонка и я обмылся от грязи, составив компанию сидящей за забором деревенской собаке, которая теперь могла с чистой совестью брехать не без повода, а на вполне себе на нормального нарушителя спокойствия. Накинув одежду на слегка обсохшее тело, спокойно направился к центру города. Спешить смысла не было. Я очень сомневаюсь, что суть произошедшего только в том, чтобы задержать меня на пару часов, пока стекала вода водохранилища. Происходящее было любопытным, но ничего конкретного в голову не приходило. Слишком несоизмеримый по затратам способ с достигнутой целью.

Поселение городского типа не огромное и минут через двадцать я уже был на площади Ленина. Белый джип жены главы администрации я нашёл брошенным около здания Сбербанка, которое располагалась в метрах в сто ниже центральной площади, разумеется тоже на улице Ленина. Уже светало и сейчас в город должны прийти твари. Отдыхающие уже покидали город, кое-где была ли пожары, раздавались выстрелы. Я сунул любопытный нос в машину, но ничего интересного не увидел.

Внезапно рядом заурчали. Да ещё рано! Твари обычно приходят гораздо позднее, хорошо засветло. Несколько массивных темных силуэтов перескочили дорогу совсем рядом. Я прыгнул в бок и Пальценож перерубил лапу топтуну, затем удар Братом. Заражённый заваливался с перерубленными шейными позвонками, а я побежал вдоль здания Сбербанка. На первом этаже расположился не только офис банка, но и парикмахерская и булочная. Сейчас главное найти дверь, в которую удастся быстро юркнуть, и уйти с наполнявшейся заражёнными улицы.

Искомое нашлось почти сразу. Булочная имела стеклянную дверь иприкрывающую её решётку с навесным замком от честных людей, который тут же оказался перерезан мономолекулярным лезвием. Со стеклянной дверью было ещё легче, и через несколько секунд я шмыгнул в помещение, не забыв сунуть в дужки решётки замок. Я специально перерубил его так, чтобы потом можно было повесит на место.

Легко нашёл пожарный выход, прихватив по пути с витрины коробку кексиков. Дверь вела в общий коридор, который шёл к задней двери и лестнице на второй этаж. Выше был узкий проход на крышу. Внизу грохнули решётки, которые пока выдерживали массу тварей.

Иммунные Стикса живы только тем, что заражённые непроходимо тупы. Идущие по моему запаху твари вместо того, чтобы немного повернуть в небольшой закуток, где была дверь булочной, ломились в окна банка, заваренные толстыми прутьями. Они немного погодя разберутся и вломятся куда надо, но у меня есть немного времени осмотреться.

Половина второго этажа тоже была загорожена решетками. Тут располагался сельский магазин «Охотник-Рыболов». Двери были взломаны. Его тоже грабили. В Стиксе даже убогие двустволки и двенадцатые патроны найдут покупателей. Грабители, не хотели привлекать внимания и заходили в здание с запасного входа, двери которого был сейчас прикрыты, хотя и имели следы взлома.

Зашёл внутрь магазина, осмотрелся, взял с витрины термос и навёл в нём растворимого кофе из куллера, стоящего в служебном помещении. Прихватил с вешалки пару простеньких камуфляжных курток и спокойно поднялся по крохотной и узкой, запримеченной ранее лесенке на крышу. Проход был такой узкий, что я по нему с трудом протиснулся. Традиционно, открывал дверь Пальценожем и скинув одну куртку на выступ вентиляции, сел на неё, накинув вторую на плечи.

Прохлада летней зорьки, свежий воздух, начинающее светлеть небо, разгорающиеся пожары и проносящиеся крупные заражённые. Куртка, накинутая на плечи, давала ощущение уюта, кексики были отменные, а крышка термоса с горячим кофе приятно грела руки.

Первыми в город приходят именно развитые твари, и мой расчёт полностью оправдался. Топтун сейчас самый мелкий, а жадные строители здания, отдавшие все площади под сдаваемую территорию, просто идеально подготовили планировку к осаде. В узкую лесенку, ведущую на крышу, крупные заражённые не могли просунуться, а мозгов залезть по стенам, разламывая сайдинг, им не хватало. Обо мне знали, и хотели съесть, но первый же желающий застрял между бетонных стен и зло урчал, преграждая дорогу остальным.

Сейчас тварей было слишком много и мне оставалось только ждать на крыше, пока смогу проскочить среди поубавившихся заражённых. После обеда чернота начнёт восстанавливаться и большинство крупных заражённых покинет эти места, и тогда можно будет спокойно прошмыгнуть домой, а сейчас спокойно выпить кофе и поесть кексов, любуясь наполняющимся заражёнными городом. Ах! Да! Надо ещё немного подумать, что это вообще сейчас было.

Крупные твари прекрасно знали, что после обеда чернота восстанавливается, и большинство из них уходило. Оставались лишь немногие, самые тупые из развитых и мелкота. Но и этого было достаточно, чтобы трейсеры и рейдеры с удовольствием пользовались этим моментом. Мне нужно просто немного подождать и я примкну к одной из развесёлых компаний, которые с удовольствием примут помощь моих ножей. Это просто, и даже набившиеся на второй этаж десяток развитых заражённых, недовольно урчащих и пытающихся выдать леща, застрявшему в проходе собрату, не желавшему уступать место, меня сильно не напрягали. Меня напрягал грёбанный неизвестной, который не стал уходить из города сразу, а устроил пиротехническое шоу. Может ему хотелось увидеть меня голым, переплывающим через грязевой поток с парой увесистых чувалов?

Долго думать о вечном одинокому мастеру ножей не дали. Не успел я доесть и половину кексов, а термос с кофе был ещё почти полон, когда среди заражённых начали мелькать силуэты животных — рукопашных бойцов армии кота, а через пару минут тишину сменили звуки выстрелов. Заражённых убивали. Не дрались с ними, а именно убивали, как некий раздражитель мешающий важному делу.

Не успел я насладиться видами Города Развлечений, утопающего в крови, кишках и лучах восходящего солнца, когда вдалеке послышались низкий рыки крупного калибра и по улице Ленина, которая отлично просматривалась с крыши, прошло несколько БМПТ. За тяжёлой техникой проехали несколько бронированных грузовиков и БТР.С брони и из машин выпрыгивали парни в полной боевом обвесе со штурмовыми комплексами. Было много животных и химер, кто с чем.

Животные лихо резали тварей, используя свою силу тела и невероятные умения, которые я чувствовал. Отголоски силы заливали воздух, а когти и клыки находили цели. Несколько раз заметил молниеносную черную тень пантеры, увидел флегматичный Ласку, которой на доли секунды взрывалась и снова возвращалась свое привычное спокойное умиротворяющее состояние, стоя около очередного трупа.

С дохлых заражённых срезали споровые мешки, швыряя их ведёрки и полиэтиленовые кульки. Город чистили. Крупняк выбивался из тридцаток, установленных на технике, а мелочь бойцы убивали своими силами. Похоже, в этот раз трейсерам работы не останется. Кот, желая получить от меня информацию, просто решил взять город штурмом. Трах наверняка доехал, и настучал куда следует. Он точно не стал бы геройствовать, и сразу доложил начальству. Сила стаба животных позволяла не такое, и сегодня Город Развлечений приобретет множество счастливчиков. Говорят, из этого города мало каким новичкам удается выбраться, но раньше никогда не брали этот город штурмом, истребляя всех заражённых подчистую. Кстати, тварям сильно и не дали порезвиться, остановив их в районе центра, сохранив половину города нетронутой. Сильно пострадали только районы около тепловой станции, квартал пятиэтажек и вдоль реки. Бронированные машины продолжали сновать по улицам, выбивая крупняк, а бойцы из животных ловко перепрыгивали между крышами, лазили через заборы, выискивали и уничтожая пришедших сюда тварей. Люди действовали небольшими группами, но не менее эффективно.

БМПТ лихо заложив разворот и заскользив траками по плитам площади, перекатил через несколько клумб и стал около моего здания. Ещё на ходу он отстрелил почти всю братию, собравшуюся поесть именно меня. Я спустился, ткнул пару раз ножом застрявшего в проходе топтуна, перелез через тело и добил его собрата. Этих двоих не было видно через витринные окна и с брони их не пристрелили. Вышел через разгромленную булочную. Как и предполагал, заражённые разобрались куда надо ломиться, но успешно прошли тест на тупость, сделав это с приличным запозданием и дав возможность мне убраться на крышу, ещё и кофе приготовить.

Внизу меня ждал парень, держащий в руках гарнитуру связи.

— Резак? — больше для порядка, чем выясняя мою личность спросил он.

Я кивнул, и мне сунули гарнитуру. Нацепил наушник и доложился:

— Слушаю вас товарищ Кот.

— Резак! Прекрасно! Вы живы! — услышал я голос Главного Конструктора.

— Всё гораздо хуже, меня и не собирались убивать, просто кому-то надо было посмотреть как я голым по грязи с мешками ходить буду.

— Что вы сказали? — удивился котяра.

— Старшую сестру убили, и показали куда мне надо ехать. Затем прогнали банду Траха, ведь если гиббонов сразу не убили, то их убивать тоже не хотели, хотя могли. Затем меня заманили на тот берег, подорвали дамбу с мостами, и чтобы не пачкать одежду, мне пришлось голым и с мешками плыть по грязи, а потом я немного прогулялся и полез на крышу дома кофе пить, а затем за мной приехал танк, рацию привёз.

— Не могу разобраться в том, что вы рассказываете, — серьёзным голосом сообщил товарищ Главный конструктор.

— Это сложно, придётся схему рисовать.

— Резак! Срочно ко мне, и когда вы уже повзрослеете? — возмущённо ответил мне наушник.

Не успел в динамике замолкнуть голос Кота, когда около БМПТ остановился «Тигр», открылась дверь и мне показали садиться внутрь. Шустро доехали до штаба, который расположили на стоянке дельцов. Пока ехал, наблюдал за множеством автобусов, грузовиков и просто машин, набитых людьми. Город эвакуировали. Сколько среди этих людей будет иммунных пока непонятно, но сегодня для многих счастливый день.

Меня подвезли и выгрузили прямо около полевого штаба, который расположили на стоянке дельцов. Здесь были почти мои знакомые руководители стаба животных. Кот сразу сунул мне в руки планшет:

— Резак, взгляните. В этом городе удивительно мало камер, и все, в которые должен был попасть тот, кто это всё устроил были отключены. Нам удалось зафиксировать неизвестного только на одной, которую установили дельцы на крыше одного из зданий. Вы знаете, они продают трансляцию, чтобы трейсерам было удобно охотятся. У нас всего пару фотографий и они много не скажут.

Я кивнул. Это действительно была прибыльная услуга. Пока все развлекались, стояночники устанавливали камеры, а потом на эти камеры очень было удобно ориентироваться, отлавливая крупных заражённых, оставшихся в городе после восстановления черноты. Посмотрел на планшет. Незнакомец был в перчатках, чёрной водолазке, балаклаве, и если это и был мужчина, то в целях маскировки он позаботился об изящных пальцах, тонких руках, не менее тонкой талии, отсутствии кадыка и крупных сиськах. Не скажу, чтобы для меня это оказалась новостью. Мне в очередной раз придётся искать женщину.

— Отлично, товарищ Кот. Теперь круг подозреваемых сократился процентов до тридцати.

Я знал, что шутить не самое время, но так хотелось посмотреть на недоумевающую морду главного конструктора. И пока он прибывал в недоумении, серьёзным тоном продолжил:

— Те, кто не проявил себя в школе и не показал выдающуюся успеваемость, нам не подходят. У двоечниц и даже троечниц абсолютное алиби. Будем искать только хорошисток и отличниц.

Доберман, который привык к моим выходкам и понял сразу как я определил размер школьных оценок неизвестной дамы, стал лыбиться, а Коту потребовалось некоторое время, чтобы понять мои слова.

— Резак! Как у вас получается из любого события клоунаду делать? — возмутился котяра.

— Не знаю. Доберман тоже мне всё время об этом говорит. Товарищ Кот, я пока сюда ехал в броневике, поговорил с парнями о вечном, а они у вас военные, и рассказали мне кое-что интересное. Чтобы подорвать дамбу с железнодорожными путями в двух местах, надо тонны две-три взрывчатки, и не просто накидать сверху, а заложить, пробурить дыры или использовать уже готовые люки. Мост ерунда, килограмм десять под опоры. Вы сейчас меня журите за несерьёзность, а как вы думаете, сколько папирос скурил тот, кто потратил две тонны взрывчатки, чтобы меня на том берегу на часик задержать? А если это и вправду сделано для того, чтобы на меня голого и грязного посмотреть? А может быть хотели показать, что тоже знают где белого джипа брать? А вдруг это часть религиозного обряда, когда мастер ножей должен рассвет на крыше встретить? Я пол сотни вариантов могу предложить, но предполагаю, что в вашу логику их не уложим.

Кот полминуты смотрел на меня, затем нарезал несколько кругов стуча по бокам хвостом, выпуская и засовывая когти в подушечки пальцев лап, остановился и посмотрел мне в глаза:

— Резак, я приношу свои извинения. Мы имеем совершенно неадекватные поступки, и совершенно нетипичную логику действий, а я пытаюсь учить вас, как поступать правильно. Вы лучший специалист по больным на всю голову извращенцам, свихнувшимся маньякам и просто не типично думающим людям. Сейчас у нас именно такая ситуация. Разумеется, советы Главного конструктора в этой ситуации будут бесполезны. Мне нужно разобраться что тут происходит, и если от меня что-то будет нужно, то спрашивайте в любое время, постараюсь вам помочь и берите все необходимое, а как поступать сами решайте.

— Товарищ Кот, это действительно большая проблема. Самка не смогла найти ни одного человека, который бы точно определял старшую сестру кроме меня и Гайки, а она имела очень большие связи и обладала немалой информацией. Этот кто-то притащил дико сильную нимфу, чтобы шугнуть гиббонов, нашёл старшую сестру и пристрелил. Очень сомневаюсь, что это совпадение и мы имеем простого блюстителя нравственности, карающего за половые отношения на общественном толчке.

— Резак, когда Трах приехал к пятиэтажкам, то он нашёл там младшую сестру тоже убитой. Я знаю, что это не сложно, просто нужно проверить всего одну квартиру и если в ней есть девушка подходящего возраста, то всего лишь пристрелить, но надо знать какая квартира и кого искать.

Я повернулся к Доберману:

— Ты запись разговора с Агафьей можешь добыть, а то она у меня дома на компе. Она кажется что-то говорила и о квадрате, который у механического дракона мозгами служит. Это тот, который в пекле закопан.

— Резак, блин! Что ты за сапиенс, и я такой же стал! Надо ехать и быстро!

Оставив Кота в недоумении, пёс, раздав несколько поручений своим бойцам, посадил меня в свой броневик, и мы понеслись к стабу где жила девушка. Машина ревела мотором, а мы, перекрикивая друг друга обсуждали:

— Резак, она же говорила о тепловом квадрате, теперь понятно о чём это было, но я-то там не был, а ты почему не догадался? Твою мать, ученик, как ты мог? Ты же сапиенс, и я тоже хорош.

— Доберман, Агафья говорила, что квадрат был мозгом у дракона, это как понимать? А остальное тоже правда? Она ещё о дядьке рассказывала, который в древней избе живёт и его два великана с топорами охраняют. Это тоже точная информация и надо проверить?

— Да не знаю я теперь чему верить. С тобой всегда так, не знаешь куда бежать. Главное, чтобы твоя безалаберность была не заразная, а то Коту нас двоих не вытерпеть.

На стабе где жила Агафья технику со знаками армии животных знали и уважали. Ворота открыли сразу и даже не пытались тормозить наш броневик. Мы пронеслись до дома девушки и остановились. Калитка была открыта. Дверь была не заперта, хозяйки не было. На столе лежал свёрток и конверт. Доберман открыл, достал листик и зачитал вслух: «Дорогой мой Резак! Спасибо тебе за сувениры. Про затмевающего солнце я тебя не обманывала, и он мне должен, и ему никогда за это не расплатится. Мне нужно срочно покинуть эту территорию. Большие клинки я Доберману доделала. Надеюсь, твоего друга порадует острота и прочность лезвий. Спасибо тебе за всё!»

Постскриптум: «Долго же ты соображал об истории с тепловым квадратом, а зацепился за какую-то дурацкую историю про Соньку золотую ручку. Это самая идиотская из историй, и такого просто не бывает. Резак — ты дебил. Целую!».

Пёс вручил мне листик, что бы я мог своими глазами убедиться, что зачитано верно. Развернул свёрток и осматривал клинки, лыбясь во всю пасть.

— Хорошо сделала, теперь они у меня почти как твой Пальценож. Резак, у тебя есть достойный противник, такой же неадекватный, как и ты, готовый потратить кучу взрывчатки, ради смеха, но они тебя явно недооценивают, потому что выбранная тобой идиотская легенда оказалась действительно правдой. Недооценивать моего ученика — это ошибка.

Я стоял и радовался валу событий, который на меня свалился, но не мог понять, что делать дальше.

Глава 5. Резак. Мастер в поисках смысла

Я был в раздумьях. Заниматься было совсем нечем. Рейды по местным царькам отменились сами собой. После бунта у великого господина, затмевающего солнце князьки сильно умерили свои потребности в извращениях, и, если им хотелось чего-то эдакого, заказывали профессионалок в свободных городах, полностью избавив быдлян от бремени полового гнёта, оставив холопам только тяжкий труд на благо рабовладельца.

Они видели в действиях животных немного другую последовательность. Вначале перебравший с властью затмевающий солнце, отрезанная голова девчонки, бунт, выдвижение армии Кота, прибитый гвоздями к воротам великий господин, передача власти местному самоуправлению. Хотя наша последовательность была другая, а именно вначале прибор, потом с какого-то перепуга отрезанная голова, как следствие бунт, гвозди и только потом армия животных, но князькам об этом не сообщали.

Никаких больше женщин искать не надо, никто не пропадал, никто никуда не уходил. У меня был творческий тупик. Представления не имею как искать нимфу, которая прибила сестёр, а другие задания отпали сами собой.

Я тренировался с Доберманом, находил себе развлечение, двигаясь между стабами, обходя заражённых, пытался помогать всем, кому мог и отвечал на вопросы, что представления не имею с чего начать. Главный конструктор понимающе кивал и разводил лапами, просил сообщить, если вдруг я что-нибудь придумаю или что-то мне будет нужно из оборудования и снаряжения.

Мы лежали с Гайкой в постели. В соседней комнате мирно сопел Одиссей. Тема моего творческого тупика давно стала привычной, после телесного единения. Нам хотелось интересных приключений, но тонкая ниточка понимания постоянно ускользала. Гайка повернулась ко мне и провела пальцами по плечу:

— Я с Вождём говорила и рассказала о Городе Развлечений. Он сильно ржал, передавал тебе привет. Предлагал посмотреть на мир, как на игровой. Обычно если в игре заходят в тупик, то занимаются всякой хренью. Надо проверить, нет ли золотого слитка с выгравированной картой в унитазе, постучать дубиной по потолку или попытаться угостить огнедышащего дракона шоколадкой, вместо отрубания голов. Надо что-то такое сделать, что обычно не делают.

— Не могу я придумать ни одной шоколадки и где дубиной постучать, даже сраные царьки притихли, и к ним просто приехать в гости нет повода. Всю местность вдоль и поперёк исходил.

Она внимательно слушала. Сейчас она была намного старше меня и внимательно смотрела:

— Ты не можешь придумать никакого идиотства?

— Я не могу придумать нужного идиотства.

— А знаешь, почему об этом месте на внешке почти никто не знает? — сменила тему Гайка и плюхнулась на подушку. — В тысяче километрах от этого места никто ничего не слышал о городе животных, о свободных городах и о том, что здесь происходит. А всё потому, что на внешку никому не надо ходить. У нас много умений, проблема заражённых практически решена, огромные города, много занятий, интересной работы и всякой загадочной фигни. Нам просто там делать нечего, и если кто-то и возвращается на внешку, то только для того чтобы забрать семью или заблудившегося друга. Резак, единственное место куда не придёт в голову ни одному нормальному человеку поехать — это внешка. Ты себя считал величайшим мастером ножей и небезосновательно. Для внешки ты лучший из лучших, но здесь в одной банде Вождя найдётся пара-тройка людей, для которых ты всего лишь мальчишка.

Я смотрел на Гайку удивлённо. А действительно, я всё время искал куда бы поехать, прикидывал рейды в глубь пекла и далёкое путешествие на рабовладельческий юг, а оказывается всё просто. Самым простым местом куда надо было двинуться — это обратно на внешку. Все знали туда дорогу, но просто не ходили. Там, среди бардака и летающих беспилотников, нормальному человеку нечего делать. Что бы добить моё эго, Гайка задала следующий вопрос:

— Резак, почему ты не спросил совета у тех, кто не умный?

— Мне надо самых тупых найти?

— Резак, ты дебил?

Я улыбнулся. Меня женщины так постоянно называли, и даже в письменной форме.

— Резак, блин, не обязательно искать тупых, можно спросить у тех, кто не серьёзный, у Кошатины, например, — сообщила супруга.

— Гаечка, ты молодец!

Я вскочил и было собрался выходить из комнаты, но услышал грозное:

— Стоять! Ты куда это один собрался?

Через несколько минут, прихватив Одиссея, мы шли к центральной площади города, где обычно тренировались животные. Тотошки не было, а Кошатина была с крупным зверем. С этими делами, я давно сюда не приходил. Кошка тренировалась с массивным животным, больше напоминающим прямоходящего медведя с пастью крокодила. Сложно определить из какого переродилась это существо, ведь помимо того, что на него сильно подействовали геномодификанты, он был квазом. Если квазы-люди становились похожими на мертвяков и выглядели вполне предсказуемо, то с животными изменения происходили совершенно случайно. Блохастый похож на классического вервольфа из фильмов лёгких ужастиков, кваз-кабан, который изображал свинью из черепашек-ниндзя, не был похож вообще ни на кого. Ещё был Элвис — белый медведь, которого никто тут не замечает, пока носом не ткнётся. Он был похож на страшный ночной кошмар, смесь мехового покрывала, бронированного грузовика и старого сморщенного деда, которому укуренный дантист вместо зубного протеза вкрутил комплект резцов от промышленного деревообрабатывающего станка.

Массивный спарринг-партнёр двигался стремительно, подстать Кошатине. Если Тотошку учили, и несмотря на то, что он был прокрыт массивными бронеплитами и весил втрое больше, был всего лишь подростком, которому далеко до настоящего мастерства кошки. Этот зверь оказался профессионалом высочайшего уровня. Раньше я его не видел, хотя это и не удивительно. Многие животные живут не в городе, а на военной базе и сюда почти не приходят, а заглядывают в город очень изредка.

Кошка прыгнула, и в последний момент, отрываясь от земли, чикрнула лапой по траве, совершенно невероятным образом изменила направление прыжка и ударила по ногам своему партнёру. Зверь, уже приготовившийся ловить кошку в полёте, вывернулся от сильного удара по лапам, мгновенно вернул равновесие, и перекатившись через спину с массивным горбом, приняла двойной удар передних лап Кошатины своими руками и тут же получил в бок удар задними лапами. У пантеры всё-таки четыре боевые конечности, против двух у очеловеченного медведя-крокодила. Когда животное приобретает гуманоидные формы, то часть навыков передаётся с ног на руки, и животное становится больше похоже на человека и начинает думать как человек, забывая о отличных дополнительных боевых отростках в виде задних лап, хвостов, рогов и роговых пластинах на горбу.

Мы наблюдали за тренировкой ещё минут двадцать. Бой длился доли секунды и зевак не было. Животные просто прыгали друг на друга, расходились в стороны и долго благодарили. Когда тренировали Тотошку, всё было гораздо зрелищней и желающих понаблюдать хватало, когда массивная бронированная туша пса летела кубарем и визжа пыталась вскочить, под расчётливыми ударами кошки. Для простого человеческого глаза сейчас зацепиться было незачто. Я с удовольствием наблюдал за этой парочкой. Хотя и считаю себя мастером ножей, но по самой нижней планке, а Кошатина и вот этот неизвестный мне зверь были мастерами клыков и когтей. Не берусь сказать где заканчивается уровень мастера с верхней стороны, но думаю, они были хорошо в верхней половине этого Великого звания.

Замечательная схватка! Гайка вряд ли что-то рассмотрела, и только благодаря моим умениям, я смог уловить происходящее. Для постороннего — это выглядело как скоротечный прыжок массивных животных друг на друга, а подом долгое и вежливое благодарение своего партнёра за отличный спаринг.

Мы ждали. Кошка, закончив тренировку, распрощалась с медведе-крокодилом и подошла:

— Здравствуйте, товарищ Кошатина, — вежливо поздоровался я.

Мне в ответ по-дружески оскалились:

— Резак, ну что за «вы»? Для тебя на «ты», и просто Кошатина, без «товарищей», а то я себя на партсобрании ощущаю, как будто хотят на вид ставить.

Гайка выпустила Одиссея на травку, который протопал до Кошатины и с полным фанатизмом вцепился в хвост, который вначале повалил малого на траву и вырвался, а потом был пойман моим детёнышем и пленён.

— А где Тотошка? Я его давно не видел, — поинтересовался я у пантеры.

— Ты не знаешь? — удивилась кошка.

Пожал в ответ плечами.

— Резак, ты что? Тотошка ушёл в рейд. Сбежал наш подросток. Наслушался каких-то глупых сказок, и решил, что будет легенды Стикса разгадывать и неизвестные зоны открывать. Вбил себе в голову, что каждая сказка Стикса — это правдивая история, и только нужно до сути докопаться и первоисточник найти. Оставил записку и ушёл. Подростковый максимализм. Но это ничего, он мальчик крупный, умный, о себе позаботиться сможет, да и я с Блохастым его основательно учила, думаю, что всё хорошо будет. Так чего пришли?

Мы кратко рассказали суть своей проблемы.

— Вот давайте к игрокам сходим и все записи покажем. Они большие специалисты по таким штукам, — сразу предложила Кошатина. — И я с вами, мне тоже интересно.

Пока мы быстро сплавили Одиссея на содержание соседям, Кошатина договорилась о транспорте и через час с небольшим подъезжали к месту обитания реконструкторов. Стаб игроков просто не мог быть сделан иначе как крепость, но они её обустроили не в средневековом стиле, а в античном, с колоннами и украшениями. Железобетон совсем не портил общего впечатления. Современных средств обороны тоже хватало, но доты, стволы орудий и бронетехника, мирно стоящая в капонирах, вполне вписывались в антураж и инородно не выглядела.

Нас прекрасно знали и сразу провели к цитадели, сквозь разномастную толпу снующих по всюду людей и животных, изображавших воинов всех времён и народов. Животных было немало, хотя людей на порядок больше. Многих, до глубины души зацепила тема, что Стикс — это игровой мир, и если ты в это веришь, то тебе это щедро вознаграждается.

Вождя мы нашли в просторном зале. В одном из углов, на который падал яркий луч света, стоял стол, грубо сколоченный из массивных, слегка отёсанных брёвен. Вокруг стола расхаживал человек в доспехе из пластин бронежилетов и шкур. За столом сидел молодой парень, сгорбившись в три погибели на неудобной табуретке. Перед ним лежала толстенная огромная книга, а перо скрипело, выводя буквы на желтоватых листах. Викинг расхаживал и диктовал:

— Всё началось с появления этого человека. Зло скрывалось по глухим углам, ощетинившись оружием и закрывшись непроходимыми дорогами.

Парень поднял голову:

— Вождь, а зачем мы это всё пишем? Можно распечатать, я это за пол часа на компе сделаю.

— У каждого клана должна быть своя летопись. Ещё чего не хватало, на принтере печатать! Где ты видел летописи на принтере? Хочешь умение? Качай каллиграфию. Я для тебя у животных ксера выпросил. Отрабатывай и старательно!

Парень пожал плечами и снова склонился над книгой, вернувшись к своему занятию.

Наша банда подошла к викингу, занятому сохранением истории.

— Привет Вождь! Мне опять задание на поиск женщин дали, одно Кот и одно само прилипло.

Писарь захихикал. Викинг хмыкнул:

— Что качаешь, то и липнет. Как, не решил, что этот мир игровой или всё по-прежнему настоящий?

— Уже и не знаю, но очень не хочется думать, что мой ребёнок выдуманный, поэтому пока оставлю настоящим.

— Ну как знаешь. Рассказывай, чего притопали.

Я достал ноутбук и включил запись. Просмотр затянулся, как и положено до самой глубокой ночи. К нам присоединился Апачи и вот этот рыцарь, который ходил в чёрном воронёном доспехе. Вождь хмыкал и качал головой.

— Я слышал про древнего человека с собачей упряжкой. Об этом Кота и Блохастого надо расспросить. Это их история. Отморозок, что собаке белую жемчужину скормил, так это только на внешке может быть. Здесь каждая собака знает, — посмотрел на пантеру. — И кошки, и двуногие, что если вдруг обзавёлся белой жемчужиной, то первое что нужно делать, если сам не сожрал, топать в город животных. За белую жемчужину они отгружают четыре комплекта умений на выбор. Всё равно с белой жемчужины такого не получишь. Хочешь ксером становись, хочешь бойцом, а хочешь время останавливай. Смысла нет пробовать белую жемчужину, есть только не для ребёнка, а сразу получить четыре гарантированных комплекта. Это не афишируется, но те, к кому такие штуки попадают, информацию узнают и это не сложно. Историй о больных на голову вроде кладбищенского сторожа Харона, везде хватает, что правда, а что нет понять просто невозможно.

— Вождь, я квадрат сам видел, а у Кота куб есть.

— А вот о древнем драконе механическом — это всё что угодно может быть. Тут полно разных артефактов. Бывает такие штуки находят, что потом еле ноги уносят или целые кластеры погибают, когда какой-нибудь баран старинные предметы запускать пытается. Так и ждёшь перезагрузки, чтобы озеро кислоты сошло или земля гореть перестала.

Вождь обвёл взглядом зал и с тоном мудрого дедушки, как он любил это делать, продолжил:

— Знаешь Резак, тебе рассказали далеко не все истории, но хотели что-то нужно рассказать. Думаю, тебе тепловой квадрат специально перед носом положили, а ты его проигнорировал. Вот его и забрали от греха подальше. Наверняка есть и дракон. Можно в эту сторону рыть, я бы так и поступил, но скорее всего ничего не найду, потому что тебе для всего нужны женщины. У тебя необъятное поле для экспериментов, — и вождь очередной раз начал лыбится.

— Я, и так это понимаю.

— А, ничего ты не понимаешь, и никто пока не понимает. Тут всё в кучу намешано, и девки, и артефакты, и драконы. Самое простое, что девка через артефакт драконом управляет, но как тебя в эту компанию присунуть не пойму. Ты тут точно не нужен и про дракона не знаешь, значит бесполезен, а древняя штуковина у неё и так есть.

После разговора с Вождём мы неслись к Блохастому. Пантера уже рассказала в общих чертах о приключениях танка, и она знала эту историю, но важны подробности. Истории раскрывались как книга шифровальщика, пока не ткнут носом, никогда не поймёшь написанного.

— Кошатина, надо видео Блохастому показать, он большой специалист. Почему мне Доберман ничего не сказал? Он же мог прекрасно узнать эту историю!

Пантера, сидевшая за спиной, промурлыкала:

— Понимаешь Резак, Доберман командовал группой по освобождению заложников, и он лучший специалист если нужно кого-то отловить или освободить, но это не его специализация. Мозги у него работают по-другому, а его задачей было освобождать людей от больных на всю голову придурков. Он никогда не смотрел на мир с открытыми глазами, просто нельзя, иначе можно пропустить что-то очень нехорошее. Твой учитель такой подозрительный, потому что насмотрелся на всяких уродов, которые хитрые бомбы на себя вешают и заложников изображают. Террористом мог оказаться кто угодно, от дедушки до перепуганной женщины, держащей в руках младенца и таскающей пояс со взрывчаткой. Такая не раздумывая подорвёт себя и своего ребёнка, и при малейшем подозрении ей надо в голову стрелять. Вот в таких условиях он и работал. Он и сейчас подозрительный, злобный, быстрый и порода для него самое то.

— Это точно, как для него выводили. Я пока не знаю что мне делать, но хоть что-то нарыли.

Наш броневик внёсся в город животных и подрулил к дому, в котором жили Кошатина, Блохастый, и профессор Пятачок. Других жильцов давно отселили, а большая часть здания была отдана под склады запахов. Как мне пояснили, Коту было проще новый дом построить и отселить людей, чем этот отмывать. Вылезая из машины, пантера высоко прыгнула и приземлилась с пойманной в полёте вороной. Мы с Гайкой заулыбались. Кошка часто ловила в полёте ничего не подозревающих ворон, прыгая на невероятную высоту и относила Блохастому. Его это страшно раздражали и дико веселило Кошатину. Наверное, в этом был тайный смысл. Поймав пернатую добычу, банда любознательных вломилась в лабораторию. Блохастый немного поругался на повторяющиеся шутки, которые совсем, по его мнению, не смешные, но положил ворону в один из холодильников, с весьма похожими экспонатами. После краткого рассказа Блохастому о сути нашего приезда, старший научный сотрудник начал рыться в ворохе бумаг и клацать когтями по клавиатуре ноутбука, совсем забыв о глупой выходке пантеры:

— Есть очень высокоразвитая цивилизация — Новые люди. Мы их называем — нео. Это настоящие нолды, но себя они ими не считают, и называются «новыми людьми». Мы по сравнению с ними — дети. Они уже тысячи лет воюют где-то в космосе, захватывают целые кустки галактики, двигатели пространственного перемещения и прочее. Технологии за пределами даже нашей научной фантастики. Это вторая часть истории, а первая часть история началась как раз с нашим уважаемым товарищем Командиром, мной, Доберманом и Алёшей. Мы добыли некие свидетельства, подтверждающие теорию хранителей.

Я, наверное, сделал самое глупое лицо, или Блохастый просто меня выбрал объектом приложения замечательной лекции:

— Резак, я тебе сейчас попробую объяснить. Существует некая теория «Хранителей». В этом мире хищники живут вечно и чисто теоретически ограничений не имеют. Если в нашем мире вершиной эволюционной цепочки является старость, болезни, увечья, размер заложенный генетическим кодом, то здесь этого нет. Хищник будет расти и жить вечно, превратившись с суперхищника, заняв навсегда вершину пищевой цепи. Даже если останется один, то это конец многообразию экосистемы, он просто всё выжрет. Вечная вершина пищевой цепи очевидно не устраивает хозяев Стикса и тогда они ввели новый вид — Хранители.

Блохастый достал лист бумаги и ловко зацепив карандаш между двумя пальцами лапы, словно держишь указательным и средним без большого, нарисовал схему с квадратиками — новички, не развитые, среднеразвитые, развитые, элита, скребберы.

— Смотрите, иммунных здесь нет, потому что мы десерт. В общем питании наша доля составляет сотые доли процента. Теперь немного вернусь. Если скребберы жрут элиту, значит кто-то должен жрать скребберов? Но тогда смысл? Какая разница где будет вершина верхней пищевой цепи? И тут возникает парадокс, и мы вводим понятие Хранителя. Он должен отвечать двум требованиям! Первым будет возможность питания высшей цепочкой хищников, не затрагивая низшие звенья, а вторым, возможность уничтожения Хранителя низшими формами пищевой цепи. Только тогда круг будет замкнут и лучшими кандидатами на должность хранителей в Стиксе будут именно иммунные. Напомню, иммунные здесь именно десерт. Заражённый не питаются иммунными, заражённые питаются друг другом и основа жизни каннибализм. Никакому элитнику не хватит иммунных для питания и развития. Численность Хранителей контролируют низшие формы заражённых, а Хранители контролируют вершину пищевой цепи. Такая форма экосистемы нужна только в Стиксе, где полностью исключён фактор старения и болезней. Смотрите, — и Блохастый, открыв ноутбук, показал несколько фотографий.

Я смотрел на картинку, где жирный ушастик целился в громадное чудовище из лука. Пылающая стрела указывала в пасть огромному уродливом монстру. С первого взгляда было понятно, что через мгновение чудовище падёт под стрелой ушастого толстяка и длинноухие беременные женщины, и мужики с солидными пивными брюшками взвоют от радости. Блохастый пощёлкал ещё десяток фото обсидианового старинного города, чтобы я понял антураж.

— По нашему мнению, мы видим именно хранителя. Это второе подтверждение, а первое мы получили от новых людей. Однако, они вначале нам легко передали сведения, а потом неожиданно отказались от своих слов, сказав, что такого быть не может, это ошибка, и закрыли тему. Нео — военные коммунисты и многие вещи, которые практикуются в общении между обычными людьми, у них просто не существуют. Это первый случай, когда они отказались от своих слов и косят под дурочку. Обычно, они прямолинейные как революционный бронепоезд. У нас информации совсем не много. Хранитель находиться где-то недалеко от пекла, и обрывки информации, что есть секретные проходы, а доступ обычным смертным к нему открывается раз в двадцать лет.

— Как в легенде про мужика, который сидит за чернотой и дразнит всех разговорами по телефону, а раз в десять лет выбирается беспредел устраивать?

— Очень похоже, но два рыцаря с топорами, сторожащих древнюю избу — это перебор. Вот за эту историю Тотошка и зацепился.

— И пошёл наш подросток искать Хранителя Стикса?

— Разумеется. Он же подросток! Он не может просто пойти и нарвать в лесу грибов или принести какую-нибудь полезную деталь, и меньше чем на Хранителя Стикса детвора не согласна. Это потому, что более достойной цели пока не подвернулось, — и Блохастый оскалился во всю пасть, — Подростковый максимализм! Если тебя обидели в ЖЭКе, когда пошёл относить квитанцию оплаты за свет, то лучшим способом смены хамского отношения — будет революция в стране.

Немного посмотрев карты местности, решили, что найти следы Тотошки будет совсем несложно. Через выступ пекла на внешку идёт четыре основные дороги. Две временные, которые открывались с перезагрузками кластеров на пару недель, почти без тварей и отличными многополосными шоссе. Эти дороги ждут караваны, и они круглые сутки оживлённые, и хорошо патрулируемые. Дороги ровные, скорость большая, а для бронированной техники в сопровождении хорошего конвоя, и при почти полном отсутствии заражённых — всегда многолюдны. Есть и две постоянные дороги. Извилистые, кривые, ведущие хитрыми изгибами. О них все знали, но пользовались крайне редко. Местами нужно было ползти на брюхе и проверять каждый шаг, а иногда происходили массовые переходы заражённых, с одного кластера на другой. Можно было сильно попасть, оказавшись на пути миграции тварей, и проще было дождаться караванные дороги.

Удобные временные дороги я исключил сразу. Не будет подросток ходить где безопасно и комфортно, тем-более, если каждый знакомый будет останавливаться, спрашивать, как дела, узнавать, что он тут делает, и предлагать довести. Выбрать первую для проверки дорогу тоже труда не составляло, достаточно было глянуть на карту и взять которая ближе всего к пеплу.

В броневик жены, похожий на мини купер из танковой брони и с колёсами от крупного трактора, набилось любознательная банда. Блохастый, услышав о наших изысканиях, отказался покидать группу затейников. Пришлось выкрутить заднее сиденье. Кошатина была размером с две обычные пантеры, так странно на неё подействовали генмодификанты, да и Блохастый был вовсе не маленький. Мы с Гайкой заняли передние места, а животные заняли весь объем, предназначенный для заднего сиденья и почти полностью багажник.

Снаряжения было немного. Я взял только самое необходимое, что могу таскать на себе. Броневик оставили на блокпосте. Проход на внешку был довольно широкий и представлял собой длинную бельевую верёвку, на которую грязными тряпками разной формы были присоединены кластеры. Иногда открывалась сама чернота, впуская тварей из пекла, но не на долго. Сам проход заражённых интересовал мало, пока они паслись на кластерах, подъедая новичков и самих себя. Основная опасность были именно в момент открытия черноты, но было это редко, а к небольшому количеству заражённых тут все давно приспособились.

Видимость с блокпоста всю ширину прохода не перекрывала, да и задачи блокировать дорогу не стояло. Это укрепление задумано как пункт охраны и Тотошку никто не видел. Оставив броневик под охраной, мы пошли вдоль прохода делая зигзаги, чтобы перехватить всю ширину дороги. Через два часа прогулки нашли нескольких тварей, жрущих довольно крупного заражённого. Кошка сорвалась с места и в несколько прыжков подбежала к орде, состоящей из лотерейщика и нескольких бегунов. Наверное, я один заметил как она их убила, столь быстро это случилось. Мы подошли к трупам, а Кошатина промурлыкала:

— Резак, тебе не надо пачкаться. У тебя очень долгая дорога. Взгляни.

Ничего другого искать было не надо. Кто-то большой и массивный, раза в два тяжелее рубера, свалил его на траву, вбил головы в землю, вывернув практически на спину, поломал хребет и разрубил сразу четырьмя клинками грудную клетку от плеча до самой брюшины. Тотошка тоже не стал мудрить с выбором дороги и конечно выбрал ту, которая самая опасная и которая лежит ближе к пеплу. Разумеется, зачем искать Великого хранителя Стикса где-нибудь около внешки, где даже новички могут самостоятельно выживать, прикрываясь беспилотниками выбивающими крупных тварей.

Пришло время прощаться. Кошатина промурлыкала, чтобы я обязательно пользовался услугами агентов. У животных по всей внешке была целая сеть людей, которые в случае чего, готовы были пополнить снаряжение, предоставить отдых, рассказать накопившиеся сплетни. Раз уж я туда отправился, то агентуру надо обязательно взбодрить и просмотреть как они работают, потому что им очень хорошо платят.

Блохастый повторил вежливую просьбу, что если я вдруг найду чего-нибудь эдакое, то обязательно сразу к нему, а он потом уже сам позовёт всех кого надо. Гайка повторила слова предыдущих двух ораторов, чтобы я себя берёг, чтобы не брезговал комфортом и не ночевал под открытым небом, когда это можно сделать и обязательно рассказал о всём интересном. Разумеется, вначале я должен рассказать любимой жене, и только потом отправиться ко всем остальным.

След был взят, и я спокойно потопал по широкому извилистому проходу, пересекающему выступ пекла.

Глава 6. Резак. Свят

Четыре дня прошли в неспешном перемещении в сторону внешки. Я пробирался по редкому лесу, с чередующимися хвойными и лиственными деревьями, когда заметил снайпера. Кроны деревьев были высоко задраны к небу, и соревнуясь с соснами, тянули свои ветки ввысь, не заморачиваясь на нижних, почти лысых сучках. В густой тени, подлеска почти не было и редкие кустики, пробившиеся сквозь плотный ковёр из листьев и опавшей хвои почти не мешали обзору. Толстые стволы, вовсе не имевшие веток снизу, зрению практически не мешали.

Мужчина лежал на грамотно оборудованном месте снайпера. Массивная крупнокалиберная винтовка с глушителем, интегрированным на всю длину ствола, была оборудована мощным оптическим прицелом. На подставке стоял дальномер, а сам он расположился на специальной подстилке. Рядом были разложенные под рукой обоймы, а боец наблюдал за несколькими людьми.

Я тоже достал бинокль, который откопал в кладовке Кота, среди экспериментального оборудования. Скромный по размерам прибор имел оптическое регулируемое увеличение от трёх до пятидесяти, мог быть ночным прибором, а с помощью электроники увеличивать кратность изображения до пятисот. Бинокль ещё можно было в качестве ночного или оптического прицела использовать, и дальномера, и ещё чего-то, я не разбирался. Интересных снайперу энтузиастов я рассмотрел во всех мельчайших подробностях.

Буквально метрах в двухстах вышагивала группа больных на всю голову идиотов. По-другому не сказать. Они были вооружены двустволками, и одним древним «Калашниковым». Эу, Карл, двустволками, в сотне километрах от пекла! Они явно искали приключений на свои органы, и точно не головы, мозгами тут и не пахло. Пара девиц, одетые в облегающие камуфляжные лосины, выгодно подчёркивающие вполне симпатичные задницы, в башмаки, стилизованные под берцы, с высокой шнуровкой, платформой, высоким каблуком и модными блестящими фирменными полированными латунными накладками, в которых играли солнечные зайчики, двигались в авангарде. Дамы имели ярко накрашенные губы и аккуратные пышные причёски. Камуфляжные майки, одетые без бюстгальтеров и камуфляжные порео, очевидно выполнявшие функции маскхалатов, завершали образ.

Трое парней замыкали шествие и грозно топали, сопя на весь лес. Они тоже были одеты по самой последней туристической моде, но рассмотреть их я не успел. Искатели приключений добились чего хотели. Приключения здесь крупные, голодные и двигаются очень быстро.

Снайпер открыл огонь сразу, не выдерживая паузу, но с одной пули, даже такого калибра, развитого заражённого не убить. Потребовалось отстрелять одну, затем вторую обойму. Результатом было три порванных заражёнными трупа и два перепуганных туриста, которые возомнили себя крутыми трейсерами. Оставшегося в живых, модного парня трясло. Туристка визжала, совершенно не обращая внимание на текущие по ногам жёлтые струйки. Мужик встал с лёжки и направился к отдыхающим, поцокал языком на двустволку, поднял выроненный из рук автомат. Надел ремень оружия на шею модника, развернул в сторону, откуда пришла группа искателей приключений и ткнул кулаком в спину, придав ускорение. Встряхнул девицу за плечи, прекратив поток визга, развернул в туже сторону, что и её товарища. Смачным пендалем, между обтянутых камуфляжными лосинами ягодиц, взбодрил девицу и направил вслед за её мужчиной.

Спаситель страждущих немного понаблюдал за потрусившими обратно охотниками на заражённых, вернулся на свою лежанку, взял из рюкзака термосумку и отправился к трупам. Напевая песенку, делал надрезы и вытаскивал органы, складывая в полиэтиленовые кульки, которые размещал в тару. Я уже двигался потихонечку, подкрадываясь очень осторожно, и наблюдая. Я не спешил. Мне было интересно весьма странное поведение снайпера.

Если он наш, а он именно иммунный, давно живущий в Стиксе, то нафига ему органы? На мура он был совсем не похож. Эти живут одним днём, не просыхают, торчат, и никого бы отпускать не стали. Они каждый день живут как последний и даже если бы тёлку в камуфляжных лосинах и отпустили бы, то обязательно отодрав перед этим.

Если он внешник, то до внешки здесь почти тысяча километров и не самое лучшее путешествие с сумкой, набитой кишками. Проще было бы там кого-нибудь поймать. Если ему действительно нужны эти органы, то достаточно было сделать ещё пару выстрелов и у тебя будет не три, а целых пять комплектов. Да он мог просто начать стрелять на несколько секунд позднее и тогда бы тоже получил пять комплектов кишок.

Пока я осторожно подкрадывался, пытался разгадать внутренний мир мужика, он уже выпотрошил трупы, аккуратно переложив органы в сумку, но не выгреб всё под ноль, а вырезал несколько штук. Я был в курсе как это делают муры и внешники. Там даже костный мозг идёт в переработку, разделывают как на мясокомбинате, а здесь всего по несколько пакетиков. Я вышел так, чтобы он не успел вскинуть автомат или выхватить ножи.

Потрошитель криво хмыкнул, как будто меня ждал. Взял кривой сучок с земли и ударил как ножом. Он сделал хлёсткий и режущий удар, больше предназначенный для нанесения неглубокой и обширной раны вызывающий кровотечение, чем для того чтобы убить. Отличие было только в том, что у него в руке палка, а не нож. Я, как и многие бойцы армии животных давным-давно приучился носить лёгкую, почти ничего не весящую кольчугу, сплетённую из мелких колечек титана. Она вполне держала режущие удары обычных ножей, царапины, немного гасила тупые удары. Мне она особо не нужна, я привык полагаться на собственные умения, он такая невесомая рубашка защищали от корявых сучков при падении или случайного гвоздя, торчащего из груды сгнившего мусора, да и перекатываться в ней было приятней, чем без неё, тем более особого веса она не имела.

Я замешкался всего на мгновение. Он бил как ножом, по-настоящему, только палкой. Тело среагировало, но мужчина оказался очень быстрый. Раны я избежал, а на кольчуге образовался обширный порез. Незнакомец, словно в кино, поддел носком берца лежащую на земле ещё одну корявую палку подлиннее, подкинул её и схватил в полёте во вторую руку, нанёс широкий размашистый удар сверху. Я принял вторую палку на скрещенные Брата и Пальценожа. Глухо звякнуло неметаллом, потому что не в деревяшках ни в моих ножах металла нет.

Боец одёрнул своё оружие, разорвал дистанцию. В руках у него были две палки, которые он при мне схватил с земли. Кривой сучок, которым он распорол мне куртку и кольчугу, и только моя реакция спасла рёбра, и длинная ветка со следами гниения и грибка, свалившаяся с дерева явно не в этом году. Он внимательно осмотрел меня и сделал ещё одну молниеносную атаку. Будь на моём месте кто-либо другой, вряд ли бы были шансы отбиться от палок, изображавших меч и нож, а в этот раз сучок стал стилетом. Отбив атаку меча-палки, опять приняв острие в перекрестье ножей, я ударил противника ногой в корпус, отбрасывая бойца, но получил удар в бедро. Сучок проткнул кобуру, оставив небольшую дырку в кольчуге, срезала кусок пластиковой кобуры, за малым, не зацепив ПСС и оставил небольшую царапину на коже.

Это было какое-то хитрое умение — превращать любую палку в отличное холодное оружие, ничем не уступающие моим мономолекулярам. Подкрадываясь, я учёл, чтобы человек не мог добраться до своего оружия и вытащить ножи, которые тоже был на поясе, но кто же знал, что у этого грёбаного лесовика любая палка режет как лезвие нолдов и не уступает по прочности. Хорошо хоть шишки в гранаты не превращает, а тот тут их полно валяется. Я скользнул взглядом по земле, и не успел как следует осмыслить эту идею, как мужик сунул сучёк за пояс и схватив с земли шишку, швырнул мне под ноги, а сам прыгнул за массивное бревно. Моё тело само понеслось к толстому дереву, рука схватила ветку, и я облетел ствол как Тарзан. С разгона прижался боком с обратной стороны к дереву, которое теперь разделяло меня и упавшую шишку. Открыл рот, готовясь ко взрыву. Хватит ли расстояния чтобы меня не разорвало в клочки? Неизвестно, что ещё припасено у этого любителя экологии.

Секунда, другая. Вместо взрыва меня накрыло гоготом. Мужик вылез из-за бревна и наглым образом ржал, но не спешил атаковать. При этом он наблюдал за мной, словно тигр всю жизнь проживший на отдалённом острове и вдруг обнаруживший собрата. Вроде и прогнать надо, но так хочется помурлыкать с таким же, как и ты. Боец лыбился во всю рожу:

— Бро, если бы ты так не посмотрел на шишку, я бы не догадался! А хорошо было бы, но я только с палками. А ножики у тебя что надо, я обычно перерубаю. Удивил.

Мужик оказался любопытный и внимательно меня осматривал, улыбаясь во всю рожу, а я выглядывал из-за дерева, куда залёг спасаясь от шишки-гранаты. Хрен его знает, что можно ожидать от этого лесовика.

— Слышь, друид, Вначале палки на землю!

— Да ладно тебе, это всего лишь палки, но как скажешь, — и он швырнул сучок в близлежащий ствол дерева, воткнув деревяшку на половину длины, а палку-меч, на рыцарский манер, как это делали средневековые латники со своими двуручными мечами, глубоко воткнул в бревно.

Надо учитывать, что он может сучки метать, подобно ножам, а это совсем плохо, и сделал непринуждённо-легко, а с учётом того, что он мне титановую кольчугу пропорол и пластиковую кобуру от ПСС срезал, надо быть очень осторожным. Незнакомец продолжил общаться, подходя с пустыми руками, раскрыв ладони:

— Бро, и ты ножи в ножны. Давай поговорим?

Он подходил открыто, не выказывая признаков агрессии. Я убрал ножи и вышел из-за ствола, и только моя реакция спасла мой нос от перелома. Удар был быстрый и сокрушительный. Я почти успел и кулак слегка ударил под глаз. Разорвал дистанцию, ударив ногой незнакомца в бедро, заставив хорошо присесть на колено и выхватил ножи. Мужик, скривившись от боли, примирительно вскинул руку:

— Всё! Всё! Нормально, Бро! Больше не буду, — начал утешать меня противник. — Надо было проверить, а то может у тебя только ножик чудодейственный. Обычно я любой металл разрубаю, это первое что мне не удалось разрубить. Бро, ты кто вообще такой? То ты мне одного знакомого напомнил, только он должен знать, чем дядя чешет, когда думает, и что ему за это тётя дарит. Вообще то я тётю ждал, а тут ты пришёл.

Этот леший, с палками, меня поставил в тупик. Если он об этом, то я идиот?

— Бро, так ты никого не ищешь? Так как дядю зовут, когда ему тётя чешет, когда дарит, в тот момент, когда он думает? Выходит, я тебя зря не пристрелил? А то я тебя давно заметил, — уже поняв по моей глупой роже, что угадал, продолжал глумиться лесовик.

— Задней ногой он чешет, за ухом, только тётя ему ворон просто так дарит, это его страшно раздражает. Она их в полёте ловит. Так ты меня ждал?

— Если ты тот, то да.

Я протянул руку:

— Резак.

— Свят, — ответил крепким рукопожатием незнакомец.

— Свят, так где Тотошка?

— А хрен его знает. В подземельях. У нас неудачка вышла. Мы уже вниз собрались, но на нас странный народ напал. Псу из гранатомёта пару раз прилетело, но удачно, блоки динамической защиты сработали. Я за палки и давай козлов резать, да и Тотошка не отставал. Пулемётные пикапы как игрушки расшвыривал, но козлов всё больше становилось и неизвестно чем бы закончилось, но привалила орда. Меня заражённые почти не замечают, а вот с собакой беда. Я псину в подземелье загнал. Снаряги много было, и он килограмм под сто пластиковой взрывчатки тащил, а это пол тонны, если на тротил пересчитывать. Еле уговорил не геройствовать, втюхал, что великий у него долг самого Хранителя найти, и, если я погибну, то он должен.

Моя рожа расплылась в улыбку и Свят тоже заулыбался и продолжил:

— Ну, да. А как ещё? До разумного поведения ему ещё взрослеть и взрослеть, хоть так справадил. Мимо меня заражённые бегут, совсем не видят. Я подождал пока по моим расчётам Тотошка поворота три пройдёт и рванул. Козлов давно порвали, а вот на запах собаки твари двинули, сильно тянуть нельзя было. Бахнуло как надо, куски мяса с неба пол минуты валили. Даже орда немного притормозила, столько дармовой жратвы на голову валиться, а я сбежал потихоньку. Проход завалило наглухо, а следующая перегрузка через год, но есть ещё один. Маленький, расширять надо, там только взрывать, тонны три-четыре взрывчатки и неделя работы.

— Свят, рассказывай всё по порядку и про это тоже рассказывай, нафига тебе кишки и почему всё не выгреб?

— Существует четыре базовые виды вещества, которые здесь добываются. Они добываются из разных органов. Я специализируюсь на одном и оборудование у меня для вытяжки только на одно, зато самое эффективное, так сказать широкого спектра в основном его используют, именно для лечения. Есть ещё для омоложения и ещё чего-то, но я этим не занимаюсь, поэтому мне все органы не нужны. Я беру только те, где моё вещество.

— Так ты мур?

— Нет. Внутренний-внешник. Слушай, бро, тебе над мимикой надо работать, а то у тебя лицо глупое становиться, — и Свят заржал. Отсмеявшись махнул рукой, — Пошли, снарягу прихватим и ко мне, а то сюда твари сейчас сбегутся, всё по пути расскажу.

Забрав винтовку и оборудование, товарищ вручил мне немного поклажи, а сам взял оружие и рюкзак, в который засунул термосумку.

— Я о городе животных знаю, но активно не общались, изредка, и вдруг одного пса тут видел от ваших. Огромный такой, тонны три весит не меньше, а с бронёй так все пять. Он меня вначале расспрашивал, что да как.

— Сразу заговорил?

— Не, не сразу. Как собаки. Посмотрят на тебя как на дебила, а потом на холодильник, да так, что сам слюну сглатываешь, и сразу понятно, что псина не кормлена. С языка слова сами срываются, хлопаю по броне, а он от удовольствия глаза зажмуривает. Я ему всю обстановку и географию сам рассказал, а он только в глаза преданно смотрел и хвостом вилял. Только я его всё равно расколол. Я у него знак животных увидел и прикинул, что не станут они так серьёзно на простую псину тратиться. Остановился и сказал, что проход в интересное подземелье знаю, но только сам не решаюсь идти, можем вместе сходить, но ты мне всё рассказываешь, а я тебе. Только не по собачьему, а по-человечески, а не заговоришь, ну и хрен с тобой. Вали куда знаешь, не будут на тебя животные столько брони переводить, если ты не человек, у них и своих нормальных животных хватает. Расколол я его. Он какого-то там сверх мужика ищет, который голыми руками скребберов душит. А потом на нас напали, и я его в проход сунул. Он меня тогда предупредил, что его искать будут. Вообще-то я пантеру или вервольфа с мордой как у добермана и кучей ножей ждал, но и про тебя от тоже предупредил. Я за ним всё равно собирался сходить, но без компании не решался, да и взрывных работ много, помощь нужна.

— Свят, ты про несколько тонн взрывчатки говорил. А где мы столько возьмём? Мне надо в город животных возвращаться?

— Резак, это не проблема, мне на мою первую базу съездить надо. Всё равно к моим старым внешникам показаться стоит, а то совсем забыли. Давно хотел им товар отвезти, родственникам письмо передать, да и так… Там и возьмём, а то давно я ничего не нагребал полезного.

— Не понял про базу. Что значит первая и вторая есть?

— Бро, сейчас поймёшь, всё расскажу. Я же в звании и мне положено — почти покладено, только давно не пользовался! И лицо у тебя, следи…

Мы шли, а Свят продолжал рассказывать:

— Мы не пакостим, народ специально не режим, только тут и без этого нормально. Это всё тупость и жадность, а так, на всех хватило бы. Если новичков на внешке ловить, их надо сто штук на пару доз лекарства, а здесь с одной такой дуры, которая решила из давалки в великого трейсера переквалифицироваться, можно сотни доз сделать. Просто надо подождать пока её заражённые порвут и тварей отогнать. Она сама влипла, никто не заставлял, её выбор, а таких трупов тут тысячи. С одного трупа дуры лекарств на целый город получается. На учёных можно заработать неплохо. У нас даже договорённость есть с умниками. Мы их потихоньку куда-нибудь подальше от посторонних глаз завозим, и они там ковыряются, аж от восторга визжат.

— Вы тут нормально так развернулись, как я смотрю.

— Это ещё не всё. К нам больница попадает. Перезагрузка идёт всего кластера, а посередине есть один крохотный стаб. Две стенки в три этажа. Здание детской больницы, для безнадёжных детей. Малых туда умирать привозят. Шириной ровно на кровать. Руку вытянешь и всё, считай отрезало. На первом этаже регистратура, а на двух этажах выше кровати. Обычные такие, больничные, на два места. На них мы детей укладываем, потом кластер перегружается. Всё в законе. Чистим кластер, наёмников со всех сторон привлекаем, чтоб видели, что детвора прошла с перезагрузкой. А что бы стенки не выделялись, мы это место подкрашиваем и ремонтируем по-тихому. Специальную краску нашли, если не знаешь что искать, то в жизни не увидишь, а там значит детвора. Целая детская больница. Выгребаем всех на карантин. Сложно всё это. Вроде ничего и не скрываем, но целая тема. За нашими детёнышами следим, если всё удаётся, растим и учим как родных, а потом выпускаем в этот замечательный мир. Резак, как ты думаешь, это хороший мир?

— Я тоже думаю замечательный. Настоящая мечта, только не все это понимают.

— Точно! Я о таком мечтал, и вот сбылось. Для многих это единственное средство. Потом следующая перегрузка больницы. Вот такой двухместный экспресс жизни один раз в год. Те дети, которым вытяжку из иммунных ещё в том мире прокололи, почти никогда не перерождаются. Это мы потом обнаружили. Всего два места. Когда дети взрослеют, и, если случается, что выживают, или не уходят далеко, мы их с родителями встречаем, а родители конечно башляют. У нас тут есть небольшой кластер, там перегружается оружейка стрелкового тира. Там по легенде целая куча крупнокалиберных пулемётов с полным БК приходит, а ещё мы вроде как дорогу в Сталинград нашли. Он далеко за Ростовом перегружается, как раз в момент войны с немцами. Согласно истории, мы там снаряды таскаем и прочее тяжёлое вооружение.

— А можно поподробнее? Что, вправду?

— Да ты что? Это хрен знает где в пекле! Конечно нет, просто орудия у нас и вправду тех модификаций, многие до сих под на вооружении во многих странах стоят, мы специально такие притащили, чтобы вопросов было меньше. Они простые, а вокруг нашего стаба черноты полно, то что надо. Надёжно, просто и всегда взрывается. Кто там будет разбираться, в пятидесятых, шестидесятых или ещё каких годах снаряд делали? Ящики мы старые нашли, военные, туда и складываем боеприпасы. У нас три десятка ЗИС-3 есть. Пушечка, что надо! Мы своей артиллерией целую дивизию остановить можем. А патроны к КПВТ? Их ещё до войны разработали, про пулемётные молчу.

— Правильно, если не наглеть, то всё объяснимо!

— Да, все верят, даже дорогу в Сталинград отжать пытались, но куда им против нас. У нас не стаб, а действующий артиллерийский музей, а есть калибры и посерьёзней. Соседи быстро сообразили, что дружить надо, и мы им снаряды поставляем.

— Сталинград выдумка?

— Нет, почему выдумка. Всё правда. Я туда доходил. У меня в одну сторону почти четыре месяца ушло, всю дорогу на брюхе прополз. Ни о каком транспорте там даже речи быть не может, даже современные танки порвут.

— Я эту легенду слышал, но думал, что байка дурацкая.

— Я, Резак, сам так думал, но интересно было, а как пришёл, так и охренел. Никакие фильмы этого не передадут. Город в руинах, везде пожары, сразу после перезагрузки из кисляка самолёты немецкие разлетаются, стрельба, взрывы, настоящая война! Еле ноги унёс! Потом туда твари приходят. Представляешь, миллионы заражённых! Идёт стрельба, бой, самолёты над тобой летают, а потом всё это волной тварей накрывает. Они толпой идут, целые городские кварталы заполняют. Зрелище жуткое. Я туда даже не ходил, издали в бинокль посмотрел.

— А как ты по пеклу прошёл?

— Есть у меня умение. На меня заражённые внимания не обращают, только самые крупные. Вот с ними плохо, а мелкие меня вовсе игнорируют. Это редкое, но обычное умение, просто у кого-то оно сильнее развито, а у кого-то слабее.

То, что мне говорил Свят — это разрывало все мои понятия и правила о том, что я раньше знал о внешниках. Здесь, почти под самым пеклом, среди десятков поселений, находились самые настоящие внешники, которые собирали кишки, торговали оружием, ещё и организовали транспортировку и переселение сюда безнадёжно больных детей и всё это под носом у десятков стабов, города называющих себя стронгами и рассказывающими на каждом углу, как они совершают карательные рейды. Хотя, если честно, я всего несколько реальных историй знаю и половину из них от Блохастого слышал. Вот там ребята по-настоящему развернулись в борьбе за независимость Стикса, а всё остальное — мелкие пакости и партизанщина.

— Свят, а зачем ты мне первому встречному всё это рассказываешь?

— А ты не первой встречной. У нас, Резак, всё страшно секретно, а как тебя увидел, так накатило. Когда я сюда попадал, у меня большие проблемы со здоровьем были и профессия странная, вроде альтернативной биологии. Я неизлечимый был, денег не хватало, только на таблетки, чтобы жизнь поддерживать. Мне тут работу и предложили, мол, самое то для тебя. Одни отморозки и безнадёга попадает, и профессия у тебя подходящая. Оплачиваем мы тебе лечение, пока тебя тут не пристрелят или дырку в химзащите не поймаешь. На меня, когда сюда попал, в первый же день, как накатило! Вышел из бункера, противогаз снял, к небу поднял и как заору: «Верую! Верую! Верую!».

— И как тебя только сразу не пристрелили?

— На слабоумных БК переводить — это грех. Примета плохая — к поносу. Так парням и сказал. На меня неделю косились, но я не перерождался, на все вопросы отвечал «Верую! Верую! Верую!» Я на базе первым иммунным был. Научники из меня крови и мочи литрами нацеживали. Без противогаза ходил, здоровье на поправку попёрло, ел с пола, спал под открытым небом, бродил далеко. Около базы всегда полно заражённых было, там их автоматические пулемёты убивали и на минах подрывались. За споранами даже ходить никуда не надо. Крупняк тоже встречался, в нашем секторе его не редко с беспилотников стреляли. Мне в первые дни жемчуга удалось наковырять, я несколько жемчужин чёрных принял, а яйцеголовые узнали, так ещё и красную подогнали. Эксперимент! Они потом на анализах отыгрались. Горох и спораны горстями собирал и живец бадяжил.

Свят рассказывал очень любопытные вещи, а мне оставалось только делать глупое лицо и внимать:

— А потом, бро, я попробовал под местного косить. При бабле, снаряга хорошая, но на базе попроще брал, чтобы без подозрений, с легендами тоже проблем не было, историй хватало. На несколько месяцев уходил, почти до самого пекла добирался. Так с одного стаба на другой и бродил. Народу помогал, не крысил, но мне частенько трупы попадались. Вот как эти трейсерши. Я по-тихому то селезёнку дёрну, то матку вырежу или яйца какого-нибудь бородача приволоку. Органы не на внешке собирал, а под пеклом, тут народ пожил, и лекарства на порядки больше получается. С одного моего прихода вещества добывали больше, чем с новичков вся база за полгода наковыряет.

Я шёл и думал о том, что рассказывает товарищ. Пока, такой уровень наглости и порядочности не совмещался, а Свят продолжал говорить:

— Затем меня здесь нашли и предложили заняться другим проходом. Как про детей рассказали, так я уже отказать не посмел, слишком много совпало, я ведь тоже сюда нелечибельным попал. Это теперь мой долг, может для этого мне иммунитет и выдан. Так, что, Резак, я как двойной агент. Тут у нас частный бизнес, а там я до сих пор в звании числюсь, иногда им сослуживцам потрошки подкидываю. Как на свою первую базу прихожу, они от восторга прыгают. Свят пришёл, и они годовой план сразу выполнили. Я у них почти начальник, выслуга лет идёт, пару раз медалью награждали и на довольствие поставлен. Мне даже жалованье платят, до подполковника дослужился, скоро на пенсию. Вот только не знаю где тут своё жалование тратить, обратно-то меня точно не пустят и по заражению, и тесты на адекватность наверняка завалю.

Я просто обожаю разные интересные, невероятные и можно сказать неадекватные истории. История Свята уверенно займёт место в моей лучшей подборке. Этот чудила облазил почти всю доступную территорию Стикса, ни в чём себе не отказывает и при этом ухитряется быть внешником сразу на двух базах. На одной ещё и звание получает, и думает куда пенсию пристроить.

Мы заходили на стаб где обосновались корешки Свята. Достаточно типичное для этой зоны устройство. Несколько блокпостов вынесены вперёд, сделанные как массивные бетонные сооружения, напоминающие доты старинных оборонительных линий и два ряда стен. Бросалось в глаза наличие большого количества крупнокалиберных старых пулемётов. ДШК, времён Второй Мировой войны были эффективны и по сей день, а мелкокалиберная стрелковка было разумеется современная. Пушек было просто много, и они тоже были времён Второй Мировой. Легенду о Сталинграде и открытой туда дороге здесь поддерживали, хотя в условиях Стикса, семидесяти шестимиллиметровые ЗиС-3 выполняли свою задачу на отлично. Пройдя КПП первой линии, мы попали за вторую стену. Между первой и второй стеной было несколько закрытых позиций внушительно калибра гаубиц. Стволы тоже были старинные, но крупнокалиберные орудия, способные отправлять увесистые фугасы на десятки километров, могли остановить и современные танки, а об обычных бронетранспортёрах или пулемётных пикапах — молчу. Как говорят: «Артиллерия Бог войны» — и она свою божескую функцию — убережения стаба от неприятностей, выполняла на отлично.

Кое где были «Максимы», даже попался на глаза счетверённый. Но и ДШК и другие древние средства ведения огня были оснащены современной оптикой, а в паре мест видел радары, сканирующие пространство. На подъезде, вокруг очищенной от кустов территории, засаженной травкой, стояли знаки минных полей.

Разумеется, любое укрепление можно было взять, но Стикс — это не великие войны Второй Мировой, а внешника со своими беспилотниками и крылатыми ракетами, идущими в двух метрах от земли и несущими пол тонны взрывчатки, была далеко. Брать такие укрепления себе дороже, даже для большой конфедерации стабов. Выгоднее было торговать и смысла воевать с такой защищённой территорией не было.

Нас пропускали ничего не спрашивая. Мы прошли к главному зданию на центральной площади жилой части поселения. Город, как это тут часто принято, делился на две зоны. Первая была военная база с промышленным уклоном, где находился небольшой завод по снаряжению патронов, ремонтная база техники, а дома были похожи на бетонные бункеры, растущие в глубину земли. Вторая часть была милым городком с аккуратными невысокими домиками, наподобие таунхаусов, с уютными двориками, толстыми железобетонными стенами, небольшими зарешёченными окнами и длинными не захламлёнными улицами, которые прекрасно расстреливали на всю длину.

У здания штаба нас встретил мужчина.

— Знакомься, Кабальеро, — представил Свят встречавшего. — Человек старой закалки. Его закаливали ещё до того, как появились ГОСТы и хоть какие-нибудь технические условия, поэтому закалили как получилось. Он до сих пор думает, что меня зомби не замечают потому, что я от зубной пасты и туалетной бумаги отказался, и не понимает, что этот отказ я сделал в целях борьбы с культурным ханжеством. Он у нас и команданте, и дон, и председатель политбюро.

Свят перевёл взгляд на меня и указал на мою персону пафосным жестом:

— Это Резак. Он у Тотошки в корешах и дядях числится, — презентовал меня товарищ, а я пожал руку новому знакомому.

— Приветствую! Плохо же вы за своей детворой следите. Шастают подростки где вздумается. — Улыбаясь, сообщил Кабальеро.

— Команданте, я Резака отдал, мне надо на ту базу сходить, какое что подгрести. Возьму несколько тонн взрывчатки и горное оборудование. С сапёрами поговорить иду, пусть список подготовят, может ещё чего. Не хочу с нашей базы запасы дёргать, да и давно надо показаться, может из дома писем передали, начальника позлить, а то совсем расслабились. Давай заказы. Я побежал. С гостем сам разберёшься, — отсалютовав по-мушкетёрски, воображаемой шпагой, Свят умчался по своим делам, оставив меня на попечении начальнику.

Пройдя в кабинет, Кабальеро усадил меня в кресло и минут двадцать раздавал указания по телефону, позвал пару спецов на быстрое совещание. Симпатичная девушка, носившая камуфляж, при ноже и пистолете, принесла кофе и бутерброды. Пока начальник руководил, я поел и осмотрел аскетичный кабинет с множеством книг, толстых папок и больших экранов. Закончив раздавать указания, и закрыв дверь за вышедшими посетителям, обратился ко мне:

— Мы о городе животных знаем. Нас твои шефы прикармливают. Свят не говорил? Мы сами охренели. Думали, что у нас полный секюрити и инкогнити, а к нам колонна техники прикатывает, а в ней два грузовика тентованные, а под тентом рефрижератор замаскирован. Выходят оборотни. Один из собаки и с кучей ножей, а другой как медведь с пастью от динозавра. Похвалили нас за то, что вели себя отлично, не борзели, кишками не промышляли, а только собирательством. За то, что народ выводим и от заражённых спасаем, особенно Свят. Очень хвалили про переселение детей. Это у нас под огромным секретом, и не представляю, как они раскопали. Сгрузили кучу трупов, дали заказ на боеприпасы, материалы и оборудование. Ещё раз похвалили, сказали, что тут и нам, и боссам нашим хватит, и они за заказ честно рассчитались. Не часто, но приходят машины. Недавно два грузовика было. Там трупы, как будто арматурой и камнями забивали, или вообще голыми руками в куски разрывали. Одному мужику несколько раз орган отрезали и гвоздями руки прибивали. Как раны заживали, так опять делали. Представляешь!

— Кабальеро, ты о нём сильно не переживай. Сразу надо было прирезать. Это его воспитывали, но видно плохо. Он потом малолетке голову отрезал и труп изнасиловать приказал. Вот бунт и поднялся. Там его шайку в клочья рвали.

— Откуда знаешь?

— Информация из первых рук.

— Да, блин. Люди хуже заражённых бывают. Хотели бы договориться, всем бы хватало. В нашем мире — это тоже спасённые жизни. Мои шефы себя не забывают, но и много для других делают. Сюда патроны, от сюда лекарство. И там, и там меньше смертей станет, но так разве бывает? Ладно Резак, это философское. Тебя к Святу проводят, отдыхай и сами там, как собирались.

Я распрощался с руководителем и через несколько минут, сопровождаемый девушкой, приносившей кофе, прибыл к дому моего товарища. Свят, обложившись бумажками, оружием и неведомыми железяками перемещался по комнате.

— О! Резак! Пришёл? Тебе чё ни будь надо?

— Кобуру к ПСС. Ты мне её сильно чикнул, ствол цепляться может, да кольчугу подлатать.

— Скидывай рыцарское, к утру сделаем. Послезавтра караван уходит, пол пути на нём проделаем, а потом пешком.

— Свят, я тут вопросом мучаюсь, а как мы кишки через весь Стикс таскать будем? Ладно, тут всё организованно. Не проще местным боссам заказать? А если спалимся?

Товарищ достал два небольших баллона голубого цвета и продемонстрировал.

— Сюда смотри. Кишки давно не носим. Мы концентрированную вытяжку делаем. Это самые настоящие баллоны с кислородом, только с двойным дном. Если раскрутить, то там эссенция, а внутри действительно баллоны и действительно с кислородом, и вес соответствует полностью и стравить можно. Никому и в голову не придёт вентиль выкручивать. Для чего нужен? Идите на хрен — это не ваше дело, а пшикнуть можно. Кислород? Все в сад… Вот так эссенцию и таскаю. Я под это дело для своих, сюда, на вторую базу, оборудование вытребовал. В этих двух баллонах лекарства больше, чем они с новичков за два года натаскивают. Распределение вещества столь неравномерно, что с одного бомжа, который тут курил, бухал и на стабе двадцать лет просидел, изредка выглядывая на кластеры, вещества больше чем с сотни новичков. Я им сразу годовой план принёс, а они потом по капле будут туда передавать. Всем говорить, что воевали, не жалея задницы, патроны спишут или продадут, или просто по ближайшим кустикам отпуляют ради веселья. И задачу выполнили, и никуда выходить не надо, ни за кем охотятся, сиди себе в бункере, звания и бабки получай, а Свят их корми — бездельников. Но я под это дело современное оружие там выгребаю и взрывчатку тоннами гружу. Это такой серьёзный бизнес, что пяток-другой тонн взрывчатки — это фигня. Они беспилотников три штуки в воздухе постоянно держат! Три, блин, долбаных беспилотника в воздухе, а время жизни у беспилотника знаешь какое? Два месяца максимум, и обязательно в какую-нибудь дрянь влетит. Ладно, отдыхаем, думаем, что ещё надо и двигаем на самую внешнюю внешку.

Глава 7. Добрая Милая Крёстная. Несговорчивая псина

Как-то мне один русский немец еврейского происхождения говорил, что ему жаловались немецкие немцы, которые вместе с ним работали в летней школе, куда съезжались дети со всего света. Суть жалобы была в том, что при появлении несколько русских малышей, когда их собирали в одну группу, то уже через два месяца даже собаки вокруг начинали гавкать по-русски. Вот такими русскими на нашем детсадовском кластере были малыши нео. Детёныши новых человеков, даже если они были младше и их было меньше, очень ловко собирались вместе и могли всегда дать отпор обидчику. Наша детвора, поначалу пытавшаяся отстаивать свою территорию, была вынуждена заниматься тем же, сбиваясь в банды малолетних преступников, договариваясь и находя общий язык с детворой нео. Наши дети тоже быстро пришли к теме объединения усилий в борьбе за свои детские права. Может быть в развитом обществе, где главным является толерантность, воспитание человека, в рамках культурного развития общества и эстетики потребления — это и неправильно, но Стикс — это совсем другое место и подобное общение в нашей детворе шло только на пользу. Малыши нео своим наплевательским отношением ко всему материальному, кроме Тамагочи, с которыми они обожали играться и оружия, которое было у них вполне боевое, на мой взгляд очень благотворно влияли и на нашу детвору.

Наша группа давно вернулась из экспедиции, притащив на стаб Тотошку. После того, как Голодная Настенька шугнула орду элитных элитников, мы с перепачканными штанами, но живые и здоровые, галопом вернулись к городу мастеров. Сразу прибежали к Мосе, сообщили о смертельном стабе и нижнем ярусе проходов, куда уходит переросшие все пределы заражённые. У мастеров были планы рыть вниз, и они уже подыскали пару подходящих пустот, идущих глубоко под землю, и им не доставало только инструмента. После похода к закромам Родины, как раз такое оборудование у них появилось, но мы успели остановить работящих «гномов». Не известно, все ли проходы уровнем ниже заполнены такими тварями, но даже одного такого развитого заражённого вполне хватит, чтобы сожрать всех трудолюбивых жителей разом.

Весь остальной путь был проделан без приключений. Благодаря карте подземелий, которую нам вручил Мося, мы знали не только путь, но и примерное время перегрузок. Это очень ускоряло движение, и мы могли подгадать как время отдыха, так и пути. Наш участок, о котором мы как можно подробнее рассказали, тоже уже был на этой карте.

На стабе папуасов нам немного попоклонялись, упросили сходить в подземный переход города Коняевск, где набрали жратвы для вечно голодных чёрных человечков. Нашу группу одарили грудой китайской бижутерии. В этот раз отвертеться не удалось, ссылаясь на незавершённость похода. Пигмеи и слышать ничего не хотели об отказе от сокровищ. Пришлось благодарно брать. Отойдя на несколько километров, на крохотном стабе, похожем на нишу в стене, мы заныкали клад, задвинув подаренные сокровища четырьмя бетонными блоками, которые Настя Лёня таскали вместе. Через щели был виден мешок с имуществом, но обычный человек до него мог добраться только с помощью динамита.

Подходя уже ближе к нашему стабу, Настя Лёня просили не разговаривать, и двигаться как можно тише. Квазы уходили далеко вперёд, бесшумными тенями растворяясь в темноте и поглядывая на потолок. Демократа хотят поймать? Щас! Нашли дурака.

По возвращении нас радостно встретили знакомые лица, распахивающие перед нами стальные ворота, окружённые толстенными бетонными стенами. Пока мы ходили и искали Голодную Настеньку, Король Артур организовал на подземном стабе, расположенном под кластером Бабы Яги, настоящий форпост. Наши соорудили свежие бетонные укрепления, огневые точки, оснащённые как обычными, так и крупнокалиберными пулемётами, даже притащили пару скорострельных тридцаток.

Наш Главком разумно предположил, что возможна ситуация, когда мы вернёмся и нам ещё долго придётся сидеть под землёй в ожидании открытия прохода. Возможно нам потребуется защита, еда и снаряжение, поэтому к нашему возвращению построили крепость. Всё в духе нашего эффективного кризисного управляющего — Короля Артура.

Проход вниз открывался на каждую третью перезагрузку. Раз в три недели мы становились обладателями широкой дороги вниз. Под землёй оборудовали настоящую гостиницу, размещённую в крепости, а всё пространство вокруг перетянули решётками и осветили. Мастера и чёрные человечки с удовольствием приходили в гости, приводили детвору поиграть на солнышке и откормиться на экологически чистых продуктах из глубокой древности. Подземные соседи с удовольствием принимали наши подарки, гостили, пытались помогать чем могли. Мастера включились в проектирование и строительство новой цитадели, таскали арматуру из проходов, и демонтировали необходимые строительные материалы. Папуасы задаривали нас грудами китайской бижутерии и неслабо помогали ловить одичавших собак и кошек, притаскивая попутно кучу мелкой живности, о наличие которой у нас на кластерах мы и не знали.

Наши вояки полностью перевооружили и оснастили армию пигмеев самым современным оружием. Они подарили подходящее для их небольшого роста холодное оружие и подобрали бесшумный компактный огнестрел. Разнообразием калибров заморачивать соседей не стали, а выдали им пистолеты и автоматы под один тип патрона, всё равно им боеприпасы брать негде, кроме нашего стаба. Папуасы приходили всем табором, с детьми, женщинами, шаманом и вождём. Чёрные женщины, не обременённые этическими заморочками современного общества, с радостью соглашались на всё, с понравившимся белым великаном, чем невероятно бодрили и заставляли держаться в тонусе наших баб.

Король Артур, получивший в свои руки мастеров и неограниченный доступ к современной стали, потирал руки и переделал проект цитадели из высотной башни в «Башню Саурона», не меньше. У нас было очень много хороших металлов привезённых соседями и нео. Это много для жизни, но ничтожно для строительства. Цемент мы делали из блоков песчаника, под несколькими домами, а арматуру, переплавляя дрянное железо из Терема. Теперь мы имели доступ к рельсам и могли, раздалбливая бетон подземных кластеров, выколупывать арматуру в астрономических количествах. Всю неделю, пока проход был открыт, гудели лебёдки, поднимающие металл на поверхность.

Это не всё. Наши тоже ходили в гости и военные походы. Всем было интересно посмотреть, как живут наши новые друзья, а такая отдушина, после многолетнего сидения взаперти, пришлась как нельзя кстати. Соседи беззастенчиво использовали мощь наших рукопашников для продуктовых экспедиций. Несколько раз посещали подземный переход города Коняевск, добывали груды еды, чем приводили в восторг чёрных человечков. Один раз брали склады мобрезерва. В этот раз, используя информацию предыдущего нашествия о копающих заражённых, сразу завалили половину склада, выиграв для себя почти двенадцать часов спокойной мародёрки. Пол суток паровозики мастеров катались туда-обратно с ценным имуществом.

Однако. Несмотря на то, что у нас над головой было солнце, ни папуасы, ни мастера не захотели у нас оставаться и переселятся. Я бы и сам десять раз подумал. Видя мощь наших рукопашников и умения, дающиеся жителям нашего стаба десятками, поневоле ощущаешь дисбаланс необходимого для выживания и избыточного для чего-то то грядущего. Ещё и нео, выбравшие наш стаб местом эвакуации своего молодняка. Ситуация с молодью новых людей была «секретом полишинеля». Об этом не болтали, но все понимали, что если неприятности будут слишком большими, а чернота не выдержит, то тут будут проблемы на порядки большие, чем у жителей подземелий. Предусмотрительные мастера и чувствующий своим звериным чутьём маленькие чёрные человечки старались держаться от нас подальше, хотя всюду совали свои любопытные носы и загребущие лапки, с удовольствием получая наши подарки.

Я сидел на скамейке под навесом, разложив на большом бревенчатом столе листы формата почти А0, и занимался оригами. У нео тоже были свои форматы листов, и они почти совпали с нашими, достаточно было обрезать небольшой край по тонкой линии, чтобы получить оригинальные размеры бумаги новых людей. Наши умельцы распечатали для меня весьма интересную документацию, а именно, схему умений. Какой уже раз пытался разными способами складывать листы, и опровергнуть свою теорию, но получал только подтверждение. Последнюю неделю я сильно нервничал и ждал для научной консультации моего бессменного оппонента и критика Батюшку Айболита.

Мимо меня про трусил Тотошка. Человек двадцать детворы ехала на нём верхом, вцепившись в бронепластины и удобные квадраты динамической защиты. Детвора обожала кататься на огромном псе, который с удовольствием играл с мелкими. Тотошка на меня косо посмотрел, я ответил ему таким же взглядом. Первое что он сделал, когда мы вернулись с поисков Голодной Настеньки — это потащил меня зубами за рукав, желая отправиться к себе домой и приглашая нас последовать за ним. Я ему предложил просто, по-человечески поговорить, озвучить друг-другу интересные истории. Он расскажет где живёт, а мы разумеется сходим к нему в гости. Тотошка пыталась лизать, чесать за ухом, наблюдать за воронами и делать прочие собачьи штуковины, но я упрямо предлагал поговорить по душам. В конечном итоге пёс плюнул на моё предложение и пошёл открывать рукава Батюшке Айболиту, пытаясь уже ему по собачьему объяснить, что хочет домой и нам бы тоже неплохо прогуляться.

Наш глава церкви подсел ко мне на лавку, положив шестопёр на стол:

— Рассказывай давай, чего у тебя у еретика такого, что от дел праведных отрываешь?

— Хотел сначала с тобой поговорить. Боюсь, что Короля Артура удар хватит. Вот смотри, и я показал на разложенный лист бумаги. — Это ты заешь. Схема умений, что новые человеки рисуют. Они для меня распечатали. Вот оригинал, он на пластике, почти как бумага, только не мнётся и не пачкается, с него бумажные копии сделал и формат подравнял.

Я сложил большой лист по диагонали, потом сложил отогнув в треугольники уголки, сделал это очень аккуратно восемь раз и развернул.

— Ну Батюшка Айболит, зацени!

Провёл пальцем по линиям сгиба. Моё умение пересекали линии смятой бумаги и упирались в восемь квадратов, которые нео обозначили как абсолютные умения Стикса. До появления дара Амазонки, само существование таких возможностей ставилось под сомнение, а квадраты на схеме появились исключительно как дань математической логики, чтобы место пустое заполнить. От моего умения расходились лучи и пересекали пустые и заполненные квадраты. Один из них теперь тоже был подписан как умение Голодной Настеньки. На схеме никакой связи между моим умением, расположенным совсем не в центре листа и разбросанным по всей схеме пустыми местами со знаком вопроса не существовало.

— Добрая Милая Крёстная, так ты ведь мог как угодно бумагу сложить, но сложил именно так.

Святой отец покачал головой, взял листы и сделал свою версию оригами, стараюсь складывать квадратами, прямоугольниками и деля листы на симметричные полоски по три части. Когда развернул, крякнул от удивления. Его полоски тоже проходили через моё умение, пересекаясь и расходясь на все восемь квадратов, два из которых были заполнены умениями Джульетты и Голодный Настеньки. Моё умение и умение наших двух девушек на схеме не пересекались стрелками и лежали в разных частях листа бумаги. Батюшка повторил эксперимент, взяв ещё один лист из пачки ещё не мятых. Новая версия повторила рисунок, где линии сгиба шли от меня к знакам вопроса.

— Добрая Милая Крёстная, почему это нео не увидели? Они же до отрыжки дотошные? Каждую глупую шутку тащат своей искусственной голове на проверку, и каждое слово поведенческим анализатором проверяют, особенно теперь твоё, а ты эту таблицу процентов на пять заполнял. Должны были увидеть.

— Может потому, что лет эдак тысячу ничего не печатали? Они всё на компьютерах делают, или потому, что о Голодной Настеньке пока не знают. Для них это пока квадратик с вопросом. Нео эти листы специально для меня печатали и передали. Не думаю, что у новых людей кроме моей персоны много научных работников, которые до сих пор на деревьях по верёвках лазят.

Батюшка взял из пачки ещё один лист и сложил двухтрубный пароход, а потом немного подумав, сложил его втрое, скомпоновал из него треугольник с носиком. Развернул. Убедился, что моё умение опять упёрлось в квадраты. Хмыкнул. Я показал штук пять своих вариантов сворачивания, которые лежали на столе.

— Да, согласен, — выдал своё традиционное наш глава церкви. — Им надо сказать, пусть свои электронные мозги напрягут, а вот Королю Артуру давай пока ничего не говорить. Есть чего бояться, и я тоже теперь опасаться стал. Пока сами не разберёмся, молчим. Зверёнышей напряги, как танк в гости придёт, пусть информацию научникам скинут.

Мы седели рядышком на лавке под навесом, смотрели на множество вариантов измятых листов бумаги, и молчали.

Глава 8. Добрая Милая Крёстная. Очень короткие охотничьи платья

Какой раз убеждаюсь, что планы создают чтобы их нарушать. Чем более продуманный, подробный и проработанный во всех деталях будет план, тем приятнее будет процесс нарушения и удовольствие, что поступил не так как задумано изначально. Ко мне с телефоном на вытянутой руке бежала Зойка Свинюка:

— Добрая Милая Крёстная, тебя к телефону!

— Чего?

— К телефону!

— Кого?

— Тебя!

Номер был неизвестен.

— Алло?

В трубке раздался знакомый голос одного из учёных нео, которого я хорошо знал по работе над таблицей умений:

— Добрая Милая Крёстная, Будь на страже!

— Всегда на страже! — ответил я на традиционное приветствие новых людей, хотя очень сомневаюсь, что именно так правильно отвечать.

— Я очень рад снова вас слышать! Танк в обычном месте, мне необходимо присутствие ваше и обоих детей командующего третьей ударной бронегруппой изолированных поселений новых людей. Надо взять много бумаги и чем писать. Я вас жду.

— Спасибо! Я тоже рад слышать. Скоро будем.

Это тоже изюминка моих вывертов общения. У меня есть свой телефон, я его не выключаю никогда и номер знают все. Если уговаривать детей, если у кого-то срыв или просто сегодня отличная погода, а я сам этого не заметил, то звонят не стесняясь, а вот когда звонок действительно важный, то отзванивают Зойку Свинюку, чтобы она мне телефон тащила. Странно, для чего-то нео потребовали Джульетту с Носорогом. У нео принято обоих молодожёнов называть детьми. Если взяли в семью, то только дети, ни каких золовок, деверей, зятьёв и свояков, только родители и дети — аллес.

За миграциями Зойки Свинюки, что касаемо приближения к моей персоне, оказывается внимательно следили заинтересованные лица. Не успел я положить трубку, как около меня материализовались Настя Лёня, и через пол минуты подошёл Батюшка Айболит:

— Рассказывай еретик, чего там?

— Нео пришли. Зверёнышей надо звать и к нашему месту топать.

Батюшка Айболит ловко поймал за шкирку одного из пробегавших малых и дал поручение на сообщение информации влюблёнышам. Глава церкви мог просто позвонить, но предпочитать задействовать во всех своих делах окружающих, считая, что общие работы объединяют. Отправив детёныша с посланием, повернулся ко мне:

— Король Артур на стройке занят. Попросил, чтобы я сам с тобой сходил, если надо.

— Даже если и не надо, кто же меня без надзора отпустит?

Не успел Святой Отец к своему: «Да, согласен» — придумать хорошую поучительную историю, как прибежали взмыленные зверёныши. Я поздоровался и осведомился у недорослей:

— Будьте на страже! Танк пришёл, просили перьев и пергамента взять. Для чего нужна бумага?

— Будь на страже, Добрая Милая Крёстная! Пароль писать, — сообщила Амазонка, демонстрируя несколько увесистых блокнотов размером с амбарную книгу.

Вот оно как. Значит есть какая-то экстренная связь у нео, и эта связь информативна, ведь пришёл только танк с учёным, а не бронегруппа. Если бы сигнал был один, то он был экстренным и сюда бы бросили всю военную мощь. Я, сразу после того как мы со Святым Отцом делали оригами, попросил Амазонку связаться с новыми людьми и передать, что у меня открытие и мне надо срочно сообщить информацию.

Мне уже давно понятно, что все планы самим разобраться с наши оригами, не говорить Королю Артуру, сделать всё тихо, оставить моё открытие достоянием только научного сообщества — отменяются.

Шли быстро, дошли без проблем. Ещё бы! Весь свет рукопашников стаба собрался. Настя Лёня, которые топали с весёленькими пластиковыми ведёрками, куда складывали споровые мешки заражённых, решивших перекусить нашей группой. Если прибегали не развитые твари, из которых добычи пока не будет, то квазы ловили их за шкирку, ломали ноги и швыряли в кусты на доращивание. Рядом со мной топал Батюшка Айболит, привычно лаская свой неразлучный шестопёр, и чуть сзади шли влюблёныши. Хотя и казалось, что они заняты любование друг на дружку, но я прекрасно знаю нео и уверен, что это им не мешает контролировать всю окружающую обстановку. Среднюю треть пути нас сопровождала ещё и Эль-Маринель, занимавшаяся отловом кошек на одном из кластеров с группой чернокожих охотников. Некоторое время ей было любопытно, куда это мы направились, но узнав, что у нас научный симпозиум намечается, скривила носик и ускакала обратно в лес к папуасам.

Рейдер танк, длинноногий и быстрый, всегда мне напоминавший гончую собаку, ждал нас там, где всегда. Нас разделяла полоска черноты метров пятьсот. Именно сюда новые люди привозят детей. В этот раз тоже привезли, правда, меньше чем обычно. Пока я разговаривал с малышами и пытался уговорить их не перерождаться, зверёныши писали диктант. Через два часа я уже раздал диагнозы. Старался думать и называть именно так, хотя, нифига это не диагнозы, а смертные приговоры. Радовало только то, что детей удалось уговорить почти половину. Новые люди нашли какой— то способ определять ещё на ранних сроках беременности, что малыш возможно будет иммунный, и женщины новых людей рожали только тех детей, которые имели шанс. Процент не знал никто, но малых нео, получавших иммунитет, было в разы больше чем у детей с той стороны черноты.

Пришло время заняться научной деятельностью. Я развернул лист бумаги, показав схему умений. Нео наверняка за мной следили, и у них отличная оптика, думаю, другой у новых людей просто нет. Показал им как свернуть лист и указал на линии сгиба, проходившие через моё умение. Я приволок с собой почти десяток вариантов сложенных бумажек. Здесь была и моя, отлично прыгающая лягушка, и треугольник с носиком, раскладывающийся в двухтрубный пароход Святого Отца, и панамка, которая великовата даже нашим квазам, потому что из листа А0, и ещё куча всего. Я по телефону изложил историю умения Голодной Настеньки и объяснил, почему и какой квадрат заполнил. Со мной задумчиво соглашались, и я, как будто слышал как скрипят мозги моего научного товарища, когда ему только что сползшая с дерева обезьяна растолковывала принципы работы двигателя межпространственного перемещения.

Меня уведомили, что оптической информации достаточно и попросили подойти. Чернота по-прежнему блокировала весь цифровой трафик. Даже попытки нео сделать что-то вроде модемов времён фидонета и раннего интернета, когда устройства друг-другу свистели голосом, не увенчались успехом. Зато был Добрая Милая Крёстная! Я самый надёжный переносчик информации. Я приспособился флешки во вру таскать. Разделся и добежал до танка. В таком виде меня пускала любая чернота. Зоркие роторные турели танка внимательно следили, чтобы никто из заражённых даже носа не смел сунуть к месту моего выхода. Важную персону радостно встретил знакомый учёный и улыбались несколько штурмовиков, поднявшие забрала и следившие, что если вдруг кто-то из заражённых не умрёт под огнём автоматических пушек, то добить вовремя.

К моменту моего явления, уже ждал научный халат, и огромный экран, который нео выволокли из машины. Пока я бежал, искин быстренько набросал около тридцати тысяч способов сворачивания бумаги. Автоматическому мозгу удалось свернуть фонарики, животных, домики, человечки и даже нелюдей. Мой научный коллега нервничал, и было от чего. Способы сворачивания, когда линии не проходили через моё умение, конечно были, но пугало другое — это проценты совпадения. Если сделать выборку по вариантам при которых получался ассоциируемый с чем-то реальным результат, то мы получали 76,4 %, а если всё подряд, то 61,8 %. Я пробежал глазами сотни четыре вариантов, получил крохотную флешку с посланием для зверёнышей, записью для меня и результатами расчёта искина. Попрощался, скинул халат, сунул в рот флешку и побежал обратно, оставив осмысливать произошедшее всё научное сообщество новых людей.

Твою-же мать! Два из восьми умений открылись в моём присутствии, а ещё эти числа. Было-бы ровно 60 % и 70 %, то просто совпадение, а тут меня самого проняло. Я могу сколько угодно, без всякой опаски поминать скребберов, а вот имя этого математика теперь побоюсь в слух произносить. Представляю, что с прямолинейными и лишёнными фантазии нео происходит.

Зверёныши дописали диктант, и наша банда обратно почти бежали. Я изложил своё видение ситуации Батюшке Айболиту, попутно дав погреть уши и влюблёнышам. Вопрос экспедиции к хозяевам Тотошки был решён, только пса в известность о подготовке решили ставить последним, а то он всем рукава пообрывает, тащить будет. На подходе к стабу нас встретил Король Артур, и мы продолжили военный совет на бегу, уже расширенным составом. Первое что сделали, это побежали в Дурку к супермозгу смотреть видео с флешки.

Сейчас мы сидели и ещё один раз, уже неизвестно какой по счёту, пересматривали не длинную запись. В ней папа Амазонки советовал нам сидеть тихо и не отсвечивать, потому что ожидался внекатегорийный массовой пробой нелюдей. Скорее всего нео не выдержат и лучшим средством защиты будет наша чернота, которая по подсчётам новых человеков, на ближайшие двадцать лет прикроет нас от неприятностей извне. Если мы увидим что-то подозрительное, то наши товарищи с высокоразвитой цивилизации советовали стрелять сразу и без предупреждения. Напомнили, что у нас есть восемь тактических зарядов с расщепляющимися материалами и средствами доставки. Обратились лично к Королю Артуру и просили не жадничать, а щедро дарить оное злодеям в случае необходимости, и обещали пополнять запасы при первой же возможности.

Я глянул на короля Артура, который уже некоторое время смотрел на меня со взглядом человека, который хотел меня демократом обозвать и добавить, что с меня всё и началось. Смыла озвучивать мысль, что пока всё не началось, то надо срочно готовить экспедицию к хозяевам Тотошки, небыло. Надо обязательно узнать, что за сила такая может давать умения, и создавать таких бойцов. Если что-то пойдёт по плохому сценарию, то нам потребуется любая помощь.

Во второй части записи командующий третьей ударной группы изолированных поселение новых людей рассказывал планы нео. Они попробуют погасить пробои. Скорее всего ничего не случиться и скоро всё уляжется, а пробои нелюдей это дело постоянное с их стороны внешки, и проблем не представляют. Главное, пережить всплеск активности. Однако, если это у них не получится, то они готовы пробить дыру в своём пекле, с той стороны, где прилетают миллиардные поселения и практически полностью вся территория покрыта огромными городами с домами в несколько сотен этажей и кишит миллионами сверх развитых заражённых. Новые люди попытаются прикрыться от хлынувших в Стикс нелюдей тварями и собрать силы для ответного удара уже на той территории.

Звучало браво и реалистично, и нео это уже делали во время первой войны с нелюдями. А что? Я регулярно достаю супермозг на предмет развлекательных историй и прекрасно знал историю Нового человечества. Вначале были всякие люди, когда из космоса пришли нелюди. Был мирный космос и много бездельников с пивными брюшками, которые переложили тяжёлую работу на роботов. Потом люди разделились на новых людей, объединившихся в коммуны, и взявших в руки ядерные бомбы, и всех остальных. Остальных съели, а новые люди вломили нелюдям, которые свалили на тысчонку лет отдышаться. Когда насекомые, пауки и всякие подобные вернулись, то обнаружили, что новые люди не сидели без дела, а активно размножались, строили боевые космические корабли и гнали оружейный плутоний. Воевали долго, но нелюдям опять вломили.

Это была самая долгая и самая кровавая вторая война. Чудесное и наивное время космического стимпанка. Период дредноутов по сто километров в длину и огромных эскадр. Корабли были такие здоровые, что их даже не пытались уничтожать дистанционно, а брали на абордаж. Главной ударной силой стал десант. Шагающие таки, которые сбрасывали на броню кораблей врага, были размером больше теперешних впятеро, а звёздные системы просто переставали существовать после боя. Было ещё несколько войн, где люди успешно побеждали, даже если им приходилось этим заниматься тысячелетиями.

Первым решил заговорить Батюшка Айболит:

— Надо выдвигаться. Меня Тотошка каждый день за рукав таскает, домой хочет, а после этого о нём всё узнать надо. То, что его хозяева делают, это весь Стикс перевернуть может. Внутренняя наука и технология на дары Стикса.

— А не боишься, что нас, как особо любопытных к дереву около муравейника привяжут и какую-нибудь лёгкую книжку для чтения оставят, чтоб не скучно было?

— Всяко может быть, но пока без этого обходились. Думаю, с нашей бандой связываться не будет, да и с псом мы дружим.

— Главное, чтобы на неоненавистников не нарвались, но новые люди своих врагов знают, и детей с мальства учат, кто нехороший. Я зверёнышей уже расспрашивал. Они ничего не знают, значит во врагах эти не числятся. Создатели Тотошки или совсем далеко, или кто-то из неагрессивных.

— Да, согласен. Подытожил мои словам Батюшка Айболит.

Процесс сборов прошёл быстро. Самым тяжёлым было успокоить радовавшегося Тотошку, чтобы навьючить на него груз, и не дать рукава оторвать, когда он пробовал ускорить процесс выдвижения и дёргал за них. Если он такой здоровый, и ему так надо, то пусть и таскает. Половина груза — это всё равно его жратва. До перегрузки кластера Бабы Яги и закрытия прохода оставался день, и мы решили упаковаться и поспать уже внизу, в подземной крепости, когда проход закроется. Надо было срочно спускаться, чтобы не ждать потом две недели.

Я традиционно взял палаш, свой «Калашников» в модификации нео, пару сменных штанов, рубах, рюкзак и запасные удобные красные сапоги. Батюшка Айболит похожий набор, только вместо рубах рясы, а вместо палаша шестопёр, сестра Ася тоже самое, только вместо автомата был бесшумный пистолет с пулями нео, сарафаны, набор медицинских инструментов. Тотошка, как самый заинтересованный взял всё остальное, что мы тащить на своей спине не хотели. Настя Лёня — тоже самое, что и в прошлый раз.

Все рекорды скорости по собиранию побила Эль-Маринель. Она не только собралась, а успела впрячь наших девок на временные татухи. Они тут так называют раскраску тела какими-то едучими красками, которые проникают глубоко под кожу и даже в условиях Стикса держатся месяцами. Наша эльфийка щеголяла изысканными рисунками, украшавшими всё тело, почти не прикрытое коротким охотничьим платьем.

Платьев у неё было несколько, и они были хороши. Девки постоянно снимали много вещей с заражённых, но больше складировали чем носили. Некоторые из нарядов нашей лучнице были явно малы, но она их упорно натягивала. Все были столь короткого фасона, что едва прикрывали зад, или прикрывали зад частично.

На вопросы Батюшки Айболита, почему не взять сарафан, она отвечала, что она боевая единица и будет много бегать, а это неудобно. Вопрос: «Почему нельзя сделать платье чуть выше колен, одеть штаны или сообразить длинный разрез в юбке?», — поставил Эль-Маринель в тупик, и не найдя что ответить, она вообще прекратила отвечать на эти провокационные вопросы. Зато с нижней частью туалета был полный порядок. Наши женщины предпочитали носить спортивную обувь, или лёгкие берцы, когда такие удавалось снять с заражённых.

Но надо отдать должное, Эль-Маринель в первую очередь была боец, потом эльфийка, и только потом взбалмошная девчонка. Основу её багажа составляли оплетённые певчие стрелы. Она их брала с большим запасом. Как правило, стрела всегда ломалась после первого выстрела, и могла остаться целой, только если тварь небольшая и упала удачно, не сломав древко. Взяли несколько запасных луков бубликов, которые у неё тоже ломались, набрали наконечников, и чтобы не мудрить в подземельях с поиском птиц, прихватили ещё и запас перьев, надеясь, что уж палок мы точно отыщем.

Зверёныши тоже просились в экспедицию, но я не взял их по той же причине, что и в прошлый раз. То, что они остаются дома, было сразу понятно, но если бы они не попробовали напроситься, то себе бы этого никогда не простили.

Весь вечер мы таскали оборудование вниз, стараясь успеть до перезагрузки. Ночь прошла спокойно, а утром, через узкую щель в граните нам просунули кабель, подключённый к супермозгу нео. Это устройство прекрасно управляло и нашей электроникой.

Стараясь успеть всё собрать, я смог только стать полновластным властелином всех знаний высокоразвитой цивилизации, и совсем ничего не успел расспросить. Те бумаги, которые писали зверёныши, были частью кода, открывающего мне полный доступ ко всей информации, которую знала цивилизация новых людей. Мне надо было ответить на кучу вопросов, мозг должен был понять, не нахожусь ли я под чужим влиянием. Я отвечал на вопросы, а Джульетта и Носорог показывали козявкам нужные листы. Экзамен я сдал и имел право запросить любой чертёж самого современного космического крейсера или узнать о расположении орбитальных баз, или заказать протокол отлова бозона Хиггса.

Вот что я вчера не сделал, так это расспросить о насущном, а именно о пробоях и их категориях. Сегодня я собирался сделать это обязательно. Хотел до ухода снова, но уже в подробностях, осмыслить произошедшее и проговорить с Батюшкой и Королём Артуром.

На селекторном совещании состав был как обычно, все заинтересованные лица. Я хотел сам поспрашивать супермозг нео, а потом доложить кратко, но кто же мне даст? Каждому было интересно тоже поучаствовать в процессе. В первую очередь меня интересовали пробои и их классификация. Всё было достаточно просто. У нелюдей были те же возможности, что и у внешников. Для них это был ещё один мир, куда можно было сунуть ненасытные жвала и загребущие клешни. Новые люди об этом знали, преспокойно закрывали пробои, даже не пытаясь договариваться с ненавистным врагом.

Параллельно нашёл интересную информацию о предположении, что именно из нелюдей перерождаются скребберы, но подтверждения этому не получили. Нео проводили ряд экспериментов, когда вживлялись датчики слежения заражённым богомолам и штурмовым вариантам пауков. Эти виды были заточены на контактный бой в условиях космоса и агрессивных атмосфер планет. Такие бойцы могли порвать нового человека в штурмовом скафандре.

Подобные заражённые, которые используют свою невероятную физическую силу генномодифицированных мышц и прочность природной брони, очень быстро отжирались до самых высших форм элиты и невообразимых размеров, превосходя всю местную живность в кровожадности, но так и не становились скребберами. Была целая теория о том, что надо время для полного перерождения, или это другие виды, или может быть какой-то неизвестный вид нелюдей. Я попросил сбросить мне эту информацию, чтобы спокойно почитать потом. Нео так и не решили тайну появления скребберов.

Самое плохое в этой информации было то, что иногда, не очень часто, могут появляться группы пробоев. Вот эти группы пробоев и испугали новых людей. В групповых пробоях иногда появлялись большие порталы, и нелюди могли перебросить сюда полноценные войска, что представляла собой угрозу как для новых людей, так и для всего Стикса в целом. Сравнимые по вооружению и уровню развития, нелюди вполне могли истребить нео и взяться за всех остальных. Первые признаки таких проблем уже появились, но чем это завершится, как обычно небольшим всплеском активности или всё-таки будет теоретически предсказанный массовый пробой вне категорий, новые люди не знали.

Как обычно, главным зачинщиком беспорядков оказался, угадайте кто? Я! Добрая Милая Крёстная нашёл подтверждение умениям, которые считались невозможными и были чисто теоретическими. Однако, они оказались вполне осязаемыми и под боком. Боевые искины нео, получив такие подтверждения тут же перестроились под этот мир, где теоретические задумки вполне реальны и поменяли отношение к предполагаемым возможностям. Если и эта теория окажется верной, то нас ждут мягко говоря, плохие времена. Да, чего там! Немытое вонючее место придёт тут всем! Однозначно! С учётом упрямства нелюдей, которые мало считались с ресурсами, возможен был любой исход жизни в этой вселенной. Вот на такой позитивной ноте мы завершили наши научные изыскания, проверили снаряжение и двинули, немного посидев на дорожку.

Глава 9. Резак. Ножки с бантиками

Я глянул на Свята и протянул ему остатки кофе в термосе. Он кивнул в знак благодарности и улыбнулся на всю рожу, покрытую заспанными лёжками. Думаю, и на моей физиономии можно найти подобные следы пересыпа. С дорогой всё было на редкость отработанно и продуманно. Спали как коты, почти круглые сутки. Спали пока ехали в бронированном грузовике, а приезжая к вечеру на ночёвку, ужинали и перебирались спать в кровать, чтобы потом сесть в грузовик и уютно устроившись в кресле, снова задремать. Но сонная часть закончилась, и мы пёхом топали среди кластеров в гости к одному корешку Свята. Мой товарищ обязательно хотел вручить подарок, который готовил всё это время своему другу.

С собой в дорогу, помимо рюкзаков мы взяли две объёмные вязанки хвороста. Как объяснил Свят, это подарок, который он тащит своему товарищу. Я был не против, мне вообще плевать, надо так надо.

Мы шли по тихому живописному месту. Дорога пролегала около обрубка небольшого городка и обширного леса, часть которого пересекали несколько полосок черноты. Это была та самая нехорошая чернота, как говорил Блохастый, с временным смещением. Довольно частое явление в районах, прилегающих к пеклу. Она и позволяла выживать иммунным, преграждая путь тварям, и почти не встречающееся на внешке. Здесь в ходу были более слабые формы чёрной аномалии и долго живущие в Стиксе иммунные могли часами ходить по этим зонам.

Эта была правильная, сильная, могла порвать предметы в клочки, оторвать мясо от костей и мгновенно убить почти всю электронику. Мы дотащили свои две вязанки палок, от совсем тоненьких сучков, аккуратно упакованных в целлофан, до могучих брёвен — кривых и корявых. Товарищ их тоже бережно обернул, заботясь о том, чтобы ни один листик и ни один кусочек коры не оторвался.

— Свят, а для чего эти все дрова? Мы в лесу, тут таких веток полно, нафига тащить? Мы и тут могли набрать хвороста, хоть тонну.

— Это специальные палки! У меня дар — я любую ветку могу в меч превращать, любая деревяшка в руке — это клинок. Эти редкие, неправильные, они как неживые, он не мёртвые, скорее, как не родившиеся и в клинок не превращаются. Не знаю, как это охарактеризовать — совсем другие. Мне как-то такая попалась. Небольшой сучёк, странный, я его в рюкзак сунул, потом хотел разобраться, но забыл, так и таскал. Мне с товарищем в эту черноту прыгать пришлось. Тут все кластеры разом перегружались, или под откат, или рискнуть в черноту лезть. Прыгнули, неудачно. У напарника глаза выпарило, кожа лопается, на мне тактические очки были, они трещинами пошли и чувствую, как подгорать начал. Я перед этим спека кольнул, как стимулятор и обезболивающее. Знал, что просто так не отделаемся, тем сознание и не потерял. Лучше без кожи походить, чем наверняка под перегрузку попасть. На мне кожа подгорает, товарищ от болевого шока бьётся.

Свят сделал размашистый жест поэта, ему только черепа в руке для вдохновения не хватало. Продолжил повествование:

— К нам что-то невообразимое, невероятное подкатывает, а в мозгу проносится: «И какого хрена вы тут делаете? Время своё тратить на вас бездельников! Повадились в черноту прыгать. Не видели, что кластер перегружается? А ну пошли отсюда!» — и меня с товарищем могучим пинком под зад на свежий перезагрузился кластер выкинуло. Только ещё и подлечило немного. У напарника из глаз и порванной кожи в черноте кровь хлестала, а тут уже сукровица, и не течёт. Я вообще легко отделался. Хватаю товарища за шкирку и начал потихонечку отползать от местных добряков, чтобы ещё один стимулирующий пендаль не прилетел, а у меня в мозгу: «Ну-ка постой! А что это у тебя там в рюкзаке такое интересное?». Меня вроде как спасли, ещё и разговаривают. А ты знаешь, Резак, обижать здесь никого не надо, непонятно где и как это выкатиться. Я сам ещё от боли не отошёл, кости ломит, зад отваливается. Раскрыл рюкзак и показываю всё что есть. Достал обоймы к автомату, фляжку с живчиком, электронику, которая сдохла безвозвратно. А у меня в голове проноситься, что всё не то, а потом вот эту палку показал, а мне говорят: «Ой, какая вещь! А ты можешь мне её отдать?». Конечно отдал.

— Свят, а нафига ему палки? Если всё правда и тебя не просто вштырило, и ты галюны поймал, то этот из черноты очень мощный.

— Он мне объяснял, но я толком не понял. Сам понимаешь, у меня половина кожи прогорела, на руках товарищ корчиться, да и я под спеком. Этот из черноты может или судьбу менять, или смерть отгонять. Смысл в том, что, если кто-то коней должен двинуть прямо сейчас, этой палкой можно ему второй шанс дать, а он смерть может либо предсказывать, либо знает как мы умрём и изменить может, если ты ему мил будешь. Он мне тогда и говорит: «Я твоей гибели не вижу, но вот этой палкой могу другим помочь. Если такие ещё найдёшь, обязательно приноси». Заморочено у него всё, но деревяшка понравилась. С тех пор если нахожу, то всегда забираю.

Мы подошли к черноте и Свят швырнул внутрь палки.

— Резак, а ты что ждёшь? Свои швыряй.

— Вообще-то я ожидал кого-нибудь увидеть. Призрак подойти должен или что вроде такого.

— Бро, ты как ребёнок. Великие сущности палки попросили принести. Если надо будет, сами тебя найдут. Швыряй. Никуда дрова не денутся, — похлопал меня по плечу и заорал в черноту. — Приятель! Я те палок приволок! А это Резак! Он хороший!

Ничего не происходило. Палки лежали за полоской черноты, птички пели, ветерок шуршал листиками. Я по привычке пожал плечами и швырнул свою древесину в черноту. После столь страстных и страшных историй, которые по дороге рассказал мой приятель, я ожидал здесь увидеть минимум чёрного рейдера, либо размывчатое пятно тумана, из которого проглядывает череп. Да всё что угодно, но просто швырнуть вязанку хвороста на полоску черноты и остаться таким довольным… Ну, Святу лучше видно, пусть делает как хочет если его это успокаивает.

Выполнив свой социальный долг по прикармливанию божественных сущностей, отправились к базе где обитался мой приятель, но по пути ещё одно место, в котором он намеревался раздобыть подарок бывшему начальнику.

Мы осторожно пробирались по улочкам небольшого городка. Я почувствовал заражённых, и хотел Свята чуть-чуть придержать рукой, но натолкнулся на его руку, которую он собирался очевидно сделать тоже самое. Напарник не ожидал от меня такой чувствительности и одобрительно покачал головой. Я понимал что впереди заражённые, но вопреки моему ожиданию, что мы сейчас их обойдём, он показал двигаться туда. Разговаривать и задавать вопросы, демонстрирует себя звуками, не лучшая идея, тем более я здесь на правах гостя и Святу виднее. Подкравшись, он показал знаком остановиться и выглянул из-за угла, внимательно посмотрел, покачал головой, и мы начали красться к другому перекрёстку. Позанимались немного бесшумным паркуром, перелезая через гаражи и невысокие заборы частных домов, попрыгали через палисадники.

Свят осмотрел ещё несколько групп заражённых, но они ему почему-то не подходили. Я, раздираемый любопытством, уже шепнуть товарищу, чтобы объяснил, что он делает, но каждый раз показывал мне строгий указательный палец, и чтобы я не шумел. Наконец мой приятель заулыбался и показал довольный большой палец. Я взглянул.

Девица, свежак, метр восемьдесят в холке, в чулках в большую призывную клетку и на шпильках с огромной платформой стояла и раскачивалась. Короткая юбка особо не прикрывала трусы, а верхнюю часть украшал короткий топ, одетый без белья и макияж самых ярких цветов боевой раскраски. Свят взял в руки черенок от поломанной грабли, который казался таким гнилым и старым, что, наверное, не пережил субботник и был оставлен гнить в качестве удобрения. Напарник указал мне на несколько заражённых стоявших рядом, взглядом спросив, что если он будет занят девкой, то справлюсь ли я сам? Я ответил кивком головы, что готов, достал ножи и показал, можно начинать.

Вот чем я по-настоящему давно не занимался, так это не резал свежаков. Последний раз уже не вспомню когда это было. Почти сразу, когда я попал в улей, меня подобрал мой крёстный. За пару дней он убедился, что меня можно научить держать ножи, и я авансом получил своё имя. Потом начались тренировки, где мне пришлось отработать гордое имя — Резак. В руках умелого, хотя и постоянно укуренного учителя, я быстро научился держать ножи в руках, и почти сразу перешёл на серьёзные, по меркам внешки дела. Свежаки становились моей добычей крайне редко, даже не могу сказать, что я вспоминал молодость.

Мы выскочили, и я успокоил своих за секунды. Вопреки моему ожиданию, Свят схватил девку за талию и показал на вход в цветочный магазин. Шипящую и пытавшуюся вывернуться и сожрать моего товарища заражённую он очень ловко впихнул внутрь, положил на стол и перерубил пополам палкой, которая оставила ровный срез, не хуже Пальценожа. Подняв ноги таким образом, чтобы кровь стекала за стойку, аккуратно положил отрезанные конечности на чистое место, достал из рюкзака баллончик, пшикнул на срез. Кровь мгновенно спеклась и перестала течь. Ещё раз переместив обрубок, на стойку, около цветов, стал обматывать целлофаном и паковать нижнюю половину заражённый. Выглядела весьма странно, но наблюдая как сосредоточенно мой товарищ был занят, я уже не стал ничего говорить под руку, думаю, что такие вещи обязательно потребуют объяснение и вскоре я их получу.

— Ну как подарок? Загляденье? — поинтересовался моим именем товарищ.

Ноги девки были аккуратно упакованы в прозрачный целлофан, а через промежность и вокруг ягодиц были намотаны яркие ленты, завершавшиеся большим бантом, который был расположен на том месте, где должно было быть продолжение тела.

— Прикольно. Я, наверное, так бы не сделал. Мне терпения не хватит. Свят, скажи, и нафига тебе это надо?

— Для моего имиджа и одного урода побесить. Пошли на воздушек, расскажу. Здесь больше делать нечего.

Мы вышли из магазина. На шум, который устроила втаскиваемая девка, набежало ещё несколько заражённых. Это они зря, может быть и был бы шанс вырасти в более крупных заражённых, но теперь точно не будет.

— На базе один Эрнест Неодимович завёлся. Тварь конченная, слов нету. Девчонка у нас служила, тихая, спокойная, никого не трогала, а это грёбанный урод её так достал, что она противогаз сняла. Иммунитета у неё не оказалась, разумеется. Всё орал, что от девки только борщ нужен и нижняя половина, а верхней, так хоть пусть вообще не будет, ему пофигу. Вот я ему из каждой экспедиции теперь сувенир и приношу — нижнюю половину девки. Раздражает его страшно. Мне же надо как-то имидж поддерживать? Да и пусть тварь помнит.

— Дела, — прокомментировал я.

— Да, блин. Вот с тех пор у меня такая традиция. В этом есть логика. Они меня считают больным на всю голову, отмороженным до невменяемости и вопросы решать со мной нельзя, и давить соответственно нельзя, и что-то требовать. Что можно требовать от неадекватного психа? Поэтому у нас образовался симбиоз. Я тут у них звание получаю, зарплату родственникам отправляю, мне письма пишут. Я даже в ведомости расписывалась за премию и в журнале по технике безопасности.

— Так и расписываешься?

— Да нет, конечно, электронную подпись ставлю, кто же мне бумажки бухгалтерские в руки даст? Прихожу когда вздумается, приношу что надо, хапаю сколько смогу и сваливаю. Мне на базе дают нужное оборудование, а я отдаю эссенцию, но если у меня букварь найдут или учебник математики за первый класс, то сразу поймут, что я читать учусь, и считай моё кредо пропало. Приходится быть долбаном идиотом, а в условиях Стикса такой имидж поддерживать весьма легко, а с Эрнестом Неодимовичем даже ничего нового придумывать не надо, знай про нижнюю половину девки не забывай.

Свят мне очень напоминал моего друга Траха. При первом приближении создаётся ощущение необузданного извращенца с повёрнутыми на всю катушку мозгами, но если ближе узнаешь человека, то видишь, что он очень продуманный, образованный и даже некоторыми местами интеллигентный, прямо как я сам.

Через пару часов неспешной ходьбы мы подошли к первому периметру. Обычно дальше иммунные не ходят, если не хотят поделиться органами с друзьями внешниками и дружат с головой. Как правило здесь только мины и видеонаблюдение. Потом ещё идут несколько периметров, дальше всё посерьёзнее. Товарищ достал из рюкзака пару электронных часов, одел сам и протянул мне:

— Резак, чудо «Ролексы» одевать, шуметь, на мины наступать, в видеокамеры почаще рожы корчить и не забывать зад показывать, а то подумают, что ты не со мной, а по моим следам какой-то интеллигент увязался, на базу пробраться хочет. Могут стрельнуть. Тут везде мины тупые, в пластиковых корпусах, ни одной железки, металлоискатель бесполезен, а вот на улитке мины умные. Разминировать не получиться, но если у тебя чудо часики, то они пропускают, и начальству на базу стучат, что шляются тут всякие.

Почти час мы шли по извилистой дороге, называемой улиткой. Так звался проход в минном поле, где оставляли дорогу не заминированной, а в нашем случае перекрытую умными минами. Ближе к базе, нас сопровождали взглядами камер автоматические пулемёты, зыркая оптикой из бетонных дотов. Когда я со Святом подошёл почти в плотную к стене, открыли небольшую бронированную дверь, и мы вошли на территорию базы.

Нас встретило несколько бойцов в противогазах. Свят, держащий в руках объёмный целлофановый пакет женских ног, украшенный бантом, радостно их поприветствовал:

— Хола девчонки! Опять в намордниках? Мужиков покусать боитесь? Хоть мостре мамас, тогда уж! Где Эрнест Неодимович? Я тут подарочек сообразил.

От такого изобилия иностранной речи парни вначале скривились, но увидев подарок и узнав кому он предназначен, простили мелкие пакости моему товарищу и заулыбались. Старший смены покачал головой:

— Свят, ты долбаный ненормальный! Там он, — и мужчина указал рукой.

— Верую! Верую! Верую! — сообщил мой подельник и мы направились в указанную сторону.

Однако, сразу мы туда не пошли, а вначале товарищ отдал баллоны, попросил освободить тару и вручил нужным людям флешку и список оборудования, который мы намеревались забрать с собой. Везде с улыбкой смотрели на подарок, и все, до последнего салабона знали, кому он предназначен. Злого бывшего начальника нашли на небольшом дворике. Он был иммунный, и о приходе Свята уже знал. Товарищ поставил ноги у стены, указав на подношение и поздоровался:

— Здравия желаю, Эрнест Неодимович!

— Свят, твою мать! У меня имя есть. Я иммунный, если не заметил. Повторенная дважды шутка не смешная. Я тебе уже говорил, имбецылу, что я тут не причём. Этой психопатке надо было пасть заткнуть и молчать, а не противогаз снимать.

Напряжение снял невысокий мужчина, подошедший к нам и державший список оборудования в руке. Он был тоже иммунный и, наверное, большой начальник, потому что скомандовал:

— Отставить! Убрать эту дрянь! — и указал Эрнесту Неодимовичу на прислонённый к стене подарок.

Эрнест сплюнул под ноги, скривил рожу и взяв в охапку презент, покинул дворик, под занявшую всю морду улыбку Свята.

— Свят, это кто? — спросил начальник, указав на меня.

— Здравия желаю! При нём — можно. Новый сотрудник. Производственник. Резак зовут.

— Понятно. Пошли.

Через пару минут мы были в кабинете. Рассадив нас по креслам просторного, но аскетичного кабинета, начальник положил перед нами листы. Обставлено помещение без изысков, только с дополнительным количеством оружия.

— Свят, зачем это всё? И ещё, я прекрасно знаю, как сходят с ума и это не твой случай. Ты что-то мутишь.

Мой товарищ заулыбался:

— Если в Стиксе у тебя с головой всё в порядке, то это самое плохой признак, скоро умирать, — и стал водить пальцем по бумагам. — Это для соседей и мне немного боеприпасов. Хорошо отдаренные соседи — совсем не любопытные и безынициативные. Это яйцеголовые раздобыть просили. Сами прокормиться не могут, а пользы много, перегрузки предсказывают, заражённых потрошат, карты особые рисуют. Представления не имею для чего эти приборы. Тоже подкармливаю. Сам понимаешь, такое количество эссенции в одно рыло добыть и переработать нельзя. А это мне, — и палец товарища остановился на строчках с названиями взрывчатки и количеством в тоннах.

— Я про это и спрашивал. Зачем столько?

— Туннель рыть, этого может и не хватить.

— Куда туннель? — поинтересовался начальник.

— Проход на новое место, только это очень далеко, около пекла, перспективы могут быть.

— Ладно. Я уже всё заказал, дня три надо, если всё по плану пойдёт. Свят. Пожалуйста. Для меня. У нас очень мало иммунных, и случись что, каждый человек на счету. Я не могу Эрнеста выгнать, сам понимаешь. Я прошу.

— Хорошо. Но я не забыл.

— Забывать не просил. Спасибо.

Следующие три дня мы отдыхали, вернее я в сопровождении товарища совал свой нос всюду, куда нас пускали. При первой встрече с Котом в лесу, он мне обещал много нового и интересного, а ещё и невероятного. Я, тогда, принимая обещания пушистого Главного Конструктора, даже не мог подумать, что в новое и интересное входит дружеская экскурсия на базу внешников.

Мы разместились в странной машине. Она походила на монстра из постапокалиптичных фильмов, выполненного в малом бюджете, людьми с небогатой фантазией. Тентованный «Урал» был покрыт бронеплитами и диким камуфляжем.

— Резак, ты, это, противогазик то одень, пока мы сюда шли посторонних глаз точно не было, а вот на выезде дорог всего несколько. Наверняка где-нибудь камера дальнобойная стоит. На тех, кто в противогазе даже не смотрят, а вот муров выпасают, и правильно делают. Этих ублюдков наказывать надо. С них и началось массовое вырезание кишок. Первые внешники падальщики были, всем хватало, а потом жадность…

— А нас свои не сольют? А то мы по базе три дня бродили без паранджи.

— Нет. Ты что? Я для них счастливый билет. Даже Эрнест будет молчать. Здесь никому не хочется с базы выходить и за иммунными гоняться, а простые парни давно забыли, как противогаз изнутри пахнет. Такого как я, наверное, ни у одних внешников нет. Сейчас мы по дороге жизни поедим. Это не та, которая в Ленинграде, это так называли наши пращуры когда тебе через голову своя же артиллерия снаряды отправляет. Метров на триста перед самым носом, а ты бежишь в атаку перед самым артобстрелом. Один снаряд не туда и всё, считает погиб от дружественного огня. Так пехота нашей бежала, перед самыми окопами немцев артподготовка прекращалось, только спрыгнуть и в рукопашную. По-разному называли. У нас сейчас также будет.

Свят надел противогаз и дал по газам, машина выехала из открытых ворот. Два беспилотника вышли из-за леса буквально брюхами протерев верхние ветки деревьев и ударили из пушек по кустам вдоль дороги. Сразу за тем как пролетели самолёты, грохнули орудия и местность перед базой заволокло дымом разрывов снарядов. Снаряды из автоматических пушек взрывались над лесом, осыпая подлесок густым ковром осколков. «Ну погнали!» — орал товарищ, сквозь противогаз и дал по газам. Машина вы неслась вперёд. «Тут кто угодно может быть. Для нас их к земле прижмут, и мы прокатимся с ветерком!» — сообщи он. Беспилотники сделали красивый разлёт, поворот и долбанули по невидимым для нас целям, заложив дугу ушли в сторону.

По бокам и перед машиной гремели разрывы. Артиллеристы вели грамотный огонь и мы прикрытые огнём орудий, резко свернули на неприметную грунтовую дорогу и подминая кусты ехали по еле заметной колее. Оставив грохот взрывов в стороне, проехали пару лужаек, перед большой искусственной посадкой вышли на корявую, разрытую колеями и размытую ручейком дорогу.

Забытая всеми грунтовка несколько раз пересекала русло водной преграды и ни о каких внедорожниках здесь речи и быть не могло. По этому пути могли проехать только трактора и такие монстры как наш Трэш — Урал, загребая по самые мосты грязь и расшвыривая её кусками. Через час мы выехали на сухое, для того чтобы через некоторое время опять нырнуть в полужидкое болото, давить камыши. Выехали на бережок красивой степной речки со спокойным течением. Здесь она делала изгиб и наша машина справа и слева была закрыта высокими зарослями камыша, хорошо превосходящими по высоте высоту нашей техники. Свет снял противогаз:

— Поздравляю нас Бро! Оторвались! Теперь генеральная уборка.

— Не понял?

Вместо ответа, Свят показал мне на выход. Я вылез из массивной двери, с прикрученным бронелистом, толщиной сантиметра три. Машина была вся обвешана защитой и выкрашена в безумный камуфляж. Кто придумал так маскировать грузовик была загадка. Такое ощущение, что парней срочников вывели на субботник и приказали нарисовать камуфляж красками которые до этого спёрли в каптёрке, которые остались ещё со времён развала Советского Союза. Была только зелёная, чёрная и белая, а о том что их краски можно смешивать, салобонам сообщить забыли. Старательные салаги старались как могли, раскрашивая чудо модернизации.

— Резак, смотри. Я великий! — заорал товарищ, — и отодрал кусок плиты, прикрывающей капот, оставив торчать болты и успешно сломав толстую, сантиметра три плиту.

Да, блин! Это не металл — это обычный пеноплекс, только покрашенной под броневую плиту и прикрученный массивными стальными болтами. Свят, движением фокусника разрезал тент. Под тканью была кабина бронированного кунга.

— А теперь вуаля! — и плюнув на палец, мой товарищ провёл по камуфляжу. Под пёстрой окраской странных художников, не знавших о том, что краски можно смешивать, был полноценный хаки обычных военных грузовиков. Наше чудо техники покрасили гуашью?

— А теперь мой друг за мойку высокого давления, гаечные ключи и лопату. У нас на всё минут двадцать, пока поймут что произошло и кинутся искать тентованный «Урал» внешников. Хотя очень сомневаюсь. Тут надо долго жить и местные дороги знать, здесь до таких знаний обычно не доживают.

Свят пошёл к воде, набрал ведро воды и ливанул на дверь, от которой только что отодрал ещё один кусок якобы брони. Протёр тряпкой и отмыл герб объединённого союза стабов, нанесённый заводским способом. На бегу это невозможно подделать. Такое делали всего в нескольких мастерских и позволялось такой знак иметь только военным машинам. Поселение Свята тоже принадлежало именно этому объединению. Кстати, хитрованский стаб товарища входил ещё в несколько союзов и со всеми дружил, щедро отдариваясь ценным имуществом. Объединённому союзу они поставляли древние снаряды, пушки и даже оплачивал наёмников для введения воин и поддержания порядка в их части Стикса.

— У нас знак объединённого союза стабов, и бортовой нужный номер, заводское нанесение, настоящая аэрография, главное лучше подлинника не сделать. Масляной краской на коленке такое не нарисуешь.

— А не спалят? Был такой «Урал», потом другой и так несколько раз.

— Да, ну! Это внешка, я это фокус если раз в полгода проворачиваю, и то не каждые. За это время тут две третьи населения меняется. Резак, не парься, завтра мы покинем эти дикие места и будем уже в цивилизованной части Стикса, а там нас встретят, я договорился. Теперь у нас с тобой дружище не какой-то там тент внешников, a настоящий бронированный Урал нашего объединения. Пусть только посмеют косо глянуть! Сейчас проедем по грязи, потом ещё одна мойка и мы в законе, так что, Кёрхер в зубы и чтобы через пять минут я этого камуфляжа я не видел! Выполнять, рядовой Резак!

Я шуточно отдал честь и гордо выпятив грудь сказал: «есть!»

Речка, около которой мы остановились в этом месте делала резкий поворот и намыла настоящий омут. Его глубине могло позавидовать русло солидной судоходной реке. Там мы и утопили лишние оборудование. Наломанный пеноплекс с маскировочной окраской забрали с собой. Проезжая мимо кластера с садовыми участками подобрали подходящую постройку с бревенчатым сараем и грудой ценного хлама. Перетащили пеноплекс в сарай.

— Резак, скажи, пиромания входит в сферу твоих интересов?

Свят взял с полки сарая свечу. Немного порыскав около мангала притащил средство для розжига углей и выцветшее на солнце полотенце. В сарае, где мы сложили камуфляжный пеноплекс были изрядные запасы ценных деревянных деталей, которые ещё не сгнили, а выбросить жалко. Товарищ создал настоящий шедевр в стиле пионерского лагеря. В пропитанное средством для розжига мангалов полотенце он установил свечу и поджог. Когда свеча немного прогорит, то загорится ткань и соседние политые остатками жидкости деревяшки, сарай сгорит и от нашего камуфляжного секрета не останется и следа. По прикидкам Свята, пожар тут будет минут через двадцать, как раз хватит ещё на один большой заворот.

Перевоплотившись из размалёванного в камуфляж тента неприятеля в важных местных, разъезжающих на серьёзном бронированном кунге, двинули дальше.

Глава 10. Гром. Красный сапог

Моё имя — Гром. Звучит гордо, но на самом деле оно шуточное. Когда мне его давали, народ со смеха чуть лодку не перевернул, на которой меня спасать приплыл. Я на рыбалку себе травмат купил Васп-Гром. Кроха размером с ладонь, патроны обычная девятка, шесть штук в обойме, зато почти ничего не весит. У моего пистолета даже предохранителя нет, стреляет самовзводом. Забавная пуколка, но при всём смешном виде — вполне себе травмат. Если не удовлетворят своё эго по большим пушкам, что там девять миллиметров, что там, стандартные девяносто джоулей — больше нельзя. В нарушение всяких правил таскал в кармане вместе с ещё одной обоймой.

У меня друг — отмороженный на весь подсачек карповик. Он мне подставку под удочку подарил фирменную. Стальная, тяжёлая, таскать неудобно, зато хорошо вкручивается. Он мне всё говорил: «Вот будет сазаний паровоз или пеленгас долбанёт, китайский алюминий в дугу гнётся, а эта выручать будет, и по голове дать можно». Вот и она меня тоже выручила. Я этой палкой и травматом отмахался, думал нарки-опущенные под кайфом с притона сбежали. Целая толпа была. Еле вырвался и на островок переплыл.

Речка у нас широкая и полноводная, а ещё и весна. Плавать холодно, но пришлось. Прямо напротив меня длинный и узкий остров, такие тут не редкость. Метров сорок ширины и километр длины. Так с палкой и пистолетом переплыл. На одну сторону пробежал, на другую. Везде одно и тоже, и для Стикса обычная тема. Те, кто не решился прыгать и плыть, уже в куски порвали. Решил отсидеться и помощи подождать. Через час лодка с вооружёнными бойцами подплыла. Они думали, твари рейдера загнали. Выстрелы то пистолетные, но странные. Как увидели мою пушку, которая на ладони умещается, со смеха попадали. Громом и окрестили в честь моей смешной артиллерии, и изрядного боезапаса в две обоймы по шесть патронов.

Мой крёстный тогда говорил, что если ты с рыболовной палкой и этим пекалем отмахался, то и дальше у тебя всё будет хорошо. Так оно и было, до этого путешествия.

Огромная тварь, похожая на гусеницу, неслась на наш пикап. Шесть пар лап, расположенных спереди, завершались наростами словно совковые лопаты, а задняя часть держалась на десятке-другом ног, обросших иглами и разбросанных по брюху как-попало. Три лапы имели много суставов и могли обхватить тушу дважды. Они с одного бока, а голова, или что-то похожее, росло сзади и выгнув шею смотрела сотней глаз. Ещё пара недоразвитых голов росло по телу, а удлинение вроде хвоста имело гигантский шип.

Это был скреббер. Он появился неоткуда и двигался к нам постепенно ускоряясь. Заражённые, на которых мы натолкнулись, бросили нас и побежали во все стороны. Я развернул ствол и дал спуск. Пули били в наросты на шкуре и рикошетами уходили в стороны, совсем не мешая огромной твари. Последний раз клацнул мой КПВТ, и завершающий ленту патрон отправился к телу гиганта. Крайняя надежда с вольфрамовым сердечником щёлкнула об роговые пластины, ушла в сторону, надёжно вбивая последний гвоздь в крышу нашего гроба.

Огромная пасть, открывшаяся просто так, из перелома секции панциря обнажила прямоугольные, как у деревоперерабатывающего станка резцы. Сознание уловило запах свежеиспечённого печенья, миндаля и вяленной рыбы. Никакой сладковатой трупной вони или смрада гниения. Мой нос уловил запах за то мгновение, когда тварь замерла, дрогнула всей тушей и бросилась бежать. Она рванула от нас с невообразимой скорость, а мимо проносится мужичок в одном красном сапоге. Он орал, рычал, шипел и говорил какие-то слова, похоже на всех языках одновременно. В руках странный человек держал саблю, больше похожую на столовый нож, по лезвию который горел огонь. Делая огромные многометровые прыжки, он ухитрялся бежать быстрее скреббера, а скреббер убегал от него.

Мужик развил невообразимую скорость и догонял убегающую тварь. Он был обут в один красный сапог, одет в совершенно дурацкие штаны и широкую рубаху. Бесстрашно прыгнул на чудовище, по пути ударив рукой по лапе, рассёк своим горящим большим кухонным ножом значительную прореху в шкуре, ухитрился ударить ногой, боднуть лбом, укусить, а затем запрыгнул внутрь, разорвав себе проход в теле саблей и руками. Огромный фонтан внутренностей брызнул во все стороны, тварь разорвало по полам, а среди этого метался отблеск огненного кухонного ножа-переростка, утопая в истерзанных внутренностях.

Страшный дядька пробил дыру и залез внутрь тела, мечущегося в агонии монстра, а затем расчленил его пополам. С чудовищной скоростью метался отблеск горящего лезвия. Огромные лапы били по мужику, пытаясь избавиться от агрессивного существа, но такое ощущение, что всё это его не касалось и он жил своей жизнью, в другом мире. Массивные когти и лапы, способные разорвать танк, не причиняли ему никакого беспокойства и совсем не мешали раздирать половину скреббера на крохотные куски, размером с носовой платок. Лапы твари словно стучали в бетонную стену и не имели к происходящему никакого отношения.

Вторая, оторванная половина пыталась уползти и спастись бегством. Всюду бежали заражённые. Они очень боялись и похоже им было страшно везде, а бежали во все стороны, не разбирая дороги. Я не думал, что их тут так много, они были в ужасе и им было всё равно куда бежать.

Когда этот мужичок драл скреббера, было страшно, было очень-очень страшно. Я уже успел попрощаться с жизнью и всё что я делал — это чисто на злобе. Хотелось причинить гадостей по максимум, перед тем как тебя сожрут и разорвут в клочья кишки. Сейчас, от одних звуков, несущихся с места где раздирали тварь, пронимало до костей и нервно трясло изнутри. В эти секунды мы родились третий раз. Первый — в том мире, второй — после того как получили счастливый билет иммунного, а третий — со странным охотником на скребберов, бегающим в одном красном сапоге.

Мимо нас галопом бежали крупные заражённые. Похоже, происходящее их испугало не меньше нас. Я вжался в пулемёт, а рядом со мной, схватившись мёртвой хваткой в автомат, стоял Дятел, а на дне кузова пикапа стонал Туз с разодранным животом и изломанной грудной клеткой. Рёбра торчали острыми осколками из порванной выцветшей майки, которую он застирал до дыр, штопал, но упрямо носил.

Когда мы здесь встретили такое количество заражённых, наши шансы на выживание стали измеряться миллионными долями, а когда появился скреббер, уже перестали измеряться математикой, столь ничтожны они оказались. После того, как мы отстрелял все крупнокалиберные патроны, трубы гранатомётов остались пусты, как и обоймы из боекомплекта моих напарников, то наличие шансов измерить было невозможно. Всё что сейчас происходило — было чудом, далеко за гранью математики, логики и разума. Дятел тоже боялся, но пытался держаться, крепко сжимал автомат, хотя его трясло, а штаны были мокрые. Это всё мелочи, мокрые штаны дело обычное, и если всё завершается только мокрыми штанами, а не выпущенными кишками, то на такую ерунду и внимания никто не обращает. Все, кто думает иначе, воображая себя крутым спецназовцем с квадратным подбородком, обычно, больше первого рейда не живут.

Тузу было плохо. Похоже пришёл конец и ему и его майке. За эту майку он своё имя и получил, от нескольких уголовников, которые его нашли. Сидельцы, с которых почти год сходили наколки, никакой другой ассоциации не видели. Яркая майка с зелёным прямоугольником, имеющим по диагонали два квадрата на краях и один большой квадрат посередине, развёрнутые под углом сорок пять градусов, вызывали ассоциацию не печатной платы с новейшим чипом, а именно игральной карты.

Мой товарищ первое время злился, показывая на майке микросхемы, и пытаясь всех убедить, что это чудо электроники, требующее уважения. Уголовники, криво лыбились и отвечали, что они и не спорят, и если он хочет этого туза считать платой, так никто не против, это его право.

Я перевёл взгляд на Дятла. Он очень серьёзный охотник и человек с железной психикой, а сейчас его трясло. Наверное, и меня будет трясти, я просто это ещё не понял.

Немного загибая в сторону, на нас побежал здоровенный топтун, грозя перевернуть наш пикап. Передним вырос силуэт рыцаря, в полтора человеческих роста, закованного в броню. Верхом двусторонний секиры он поймал топтуна за то место, где у него должна быть шея, между телом и пастью, чуть подкинул, и совершенно без замаха отрубил башку, своим оружием. Мимо пытался пробежать ещё один топтун и несколько мелких тварей. Чёрный рыцарь, разрубил всех в одно движение, начертив в воздухе кровавую дугу, идущую за лезвием топора, словно в японском мультике. Если у пары бегунов срез пришёлся по середине груди, и они тряпками повалились на землю, то у их более крупного товарища отсекло верхнюю половину тела, которая попыталась сбежать, пользуясь руками. Беглеца догнал ещё один рыцарь, появившийся рядом с первым и наступивший полу-топтуну ногой на голову, и вдавивший споровый мешок внутрь черепа. Он был точной копией первого, тоже в полтора человеческих роста, и тоже был одет в чёрный латный доспех с глухим шлемом. Они действовали как одно целое, синхронизируя каждое движение до миллисекунды. Не развитых заражённых хватали за головы и встряхивали, ломая шеи, ставили подножки, наступая латными башмаками на головы и вдавливая споровые мешки в черепа. Иногда просто хлопали ладонями, закованными в сталь по споровым мешкам на затылке.

Справа от нас очень недобро заурчали. Переборов свой страх, около пикапа остановился здоровенный рубер. Я выхватил пистолет, мой напарники направил автомат. Огромная тварь была от нас в нескольких шагах. Без крупного калибра, вопрос был только в том, насколько больно мы ему сделаем, перед тем как он нас убьёт. Три стрелы одновременно воткнулись в башку рубера, две в глаза и одна в раскрытую пасть. Заражённый обмяк и плюхнулся мордой об землю, сломав стрелы и ещё больше загоняя обломки древка в голову. Со стороны затылка торчали три наконечника, которые пробили споровый мешок изнутри.

К пикапу подпрыгала девушка. Она не ходила, она всё время двигалась вприпрыжку. На ней были лёгкие берцы, много украшений с броскими камнями, руки и ноги разрисованы яркими красками. На рисунках изображены драконы, бабочки, цветочки в совершенно непредсказуемых сочетаниях. Одета она была в почти прозрачное и дико короткое платье, а голову покрывала щетинка в несколько миллиметров светлых волос, которые практически не были видны в лучах солнца. Голову украшали лопоухие уши. Когда она поворачивалась и солонце светило сзади, то они просвечивались и притягивали взгляд. Вот это природа наделила девчонку! На почти лысой голове они смотрелись ещё больше. Надо на них меньше пялиться. Нас, вроде как спасают, для чего, пока непонятно, но как-то неудобно.

Лопоухое создание держала в руке лук, за спиной два колчана стрел, повешенных крест-накрест и на поясе был нож. Никакого огнестрела у неё не было. Она с сожалением покачала головой и вздохнула, глядя на поломанные стрелы, повернулась к нам и представилась:

— Привет! Я Эль-Маринель Ушастая.

Тем временем мужичок продолжал рвать тварь. Разодрав заднюю половину твари до крохотных лоскутков, он перебрался к передней, которая попыталась по-тихому удрать. Шансов у неё не было. Всю округу оглашали нечеловеческие вопли, переходящие в ультразвук, а потом спускающаяся до самых низов, от которых дрожат внутренности, а через секунду опять поднимались на писк, за гранью слышимости. От этих звуков трясло всё вокруг, внутренности сводило в приступе ужаса, а зубы скручивало как под сверлом стоматолога. Злой дядька ругался на непонятных языках, шипел, кричал, скрипел. Скреббер бил его лапами, пыталась хоть как-то избавиться от этого назойливого мелкого убийцы, но это по-прежнему совершенно не приносили никаких результатов. Такое ощущение, что он просто не замечал, что его бьют. Двигался обладатель красного сапога тоже не по-человечески. Он то оббегал тварь, разрывая дистанцию, то прыгал обратно, используя в драке помимо своего большого ножа все части тела, кусаясь, ударяя руками, ногами и пытаюсь боднуть головой.

Заражённые продолжали бежать с нескрываемым ужасом. Девушка влезла к нам в пикап и совершенно не обращая внимание на нас, вытащила из колчана ещё одну стрелу, наложила на лук, и в позе охотника в ожидании, стала внимательно наблюдать за происходящим. Скреббера разрывали голыми руками на носовые платочки. Два рыцаря, поглядывая в сторону самого главного действия, не забывали перехватывать то одного заражённого, то другого. Похоже, им вообще было без разницы, какого размера кто будет. Тем, кто покрупнее, подрубали лапы и добивали ударами кулаков по споровым мешкам, а мелочь хватали за головы и ломали шеи. Некоторых шустриков сбивали с ног, наступая башмаками на голову, раздавливая споровый мешок, а порой и весь череп. Рыцари это делали настолько обыденно, как будто они этим всю жизнь каждый день занимались.

Задний бампер накренился, я с Дятлом дёрнулся. К нам в кузов залазил поп. Настоящий поп в рясе, с крестом, бородой и стриженный под ноль. Под рясой угадывался бронежилет, одетый поверх длинной кольчуги. Беззастенчиво распихав нас и девушку, он внимательно посмотрел на происходящее:

— Да, согласен. Добрая Милая Крестная сегодня в ударе. Всегда хотел посмотреть, а то всё рассказывают да рассказывают, — не оборачиваясь на нас говорил поп. — Это он ещё долго будет занят. Пока полностью жизни в скреббере не останется, не отпустит. Будет добивать, пока до последней клеточки не сдохнет. Дело редкое. Большая у меня сегодня удача посмотреть, как оно бывает.

Священник поправил висящий на шее автомат Калашникова с драным прикладом и толстым стволом из серого металла. У него ещё была кобура с пистолетом и здоровая стальная дубина, вроде булавы. Внимательно наблюдая за происходящим, он перебил бороду. В кузове, с выпущенными кишками и разломанной грудной клеткой стонал Туз.

Поп обратился к лучнице:

— Эй, эльфийка, чего стоишь? А ну дуй за Сестрой Асей, не видишь, люди умирают? Ещё насмотришься.

Девушка кивнула, посмотрела на нас и улыбнулась, затем ушастое создание легко выпрыгнула из пикапа и унеслась куда-то в припрыжку. Поп обернулся к нам:

— Можете меня звать Батюшка Айболит. Кто вы такие будите и чего сюда забрались?

Я решил сразу всё рассказать. Нас спасли, и наверняка эти чудики, которые скреббера разрывают, могут так спросить, что лучше самому всё сразу рассказать, и наплевал на все законы Стикса. Я сказал:

— Мы за заначкой идём. Много чего припрятано. Это мой крёстный, когда умирал всё рассказал.

— И много припрятано? Того стоило? — поинтересовался батюшка.

Я покачал головой:

— Нет конечно, не стоило. Мы рассчитывали, что всё будет по-тихому, тут всегда так было, и двигатель у нас специальный, и вооружение мы взяли хорошее, и умения есть, которые нас прикрывают от заражённых. Сильных тут быть не должно, кластеры глухие, жрать нечего, может пара осёдлых будет, но крупника точно не должно было быть, тем более скреббера.

— Да, согласен. У нас тоже информация, что тут никого. Поменялось тут что-то.

— Мой крёстный БТР припрятал, поломанный, но детали мы с собой прихватили. Думали запустить. БК есть, стволы, взрывчатки немного. Патроны с избытком.

Поп махнул рукой:

— Ладно, мирское, неинтересно. Немного подлечим и можете топать за своим броневиком. Оружие у нас особенное, поделиться многим не сможем. Патронов совсем мало взяли. Можете с нами пойти, только нам туда.

Это было в другую сторону, но мы с Дятлом сразу закивали в знак согласия. Если только эти странные чудики не пошутили, то нас не только спасли, но ещё и брались довести до безопасного места и совсем не заинтересовались конкретно, где у нас и что припрятано. Я озвучил:

— За мирским мы тоже потом сходим. Мы с вами, если возьмёте конечно.

Через несколько минут вернулась ушастая девушка. Она скакала к пикапу, а за ней шла взрослая женщина в военных берцах и русском старинном сарафане, подпоясанным армейским поясом с кобурой. За женщинами шло нечто, отдалённо напоминавшее собаку и ростом хорошо за полтора метра в холке. Массивные металлические плиты закрывали тело, а их покрывал слой элементов динамической защиты. В огромной пасте виднелись клыки, защищённые металлом, и такие-же покрытые металлом когти. Недобрый взгляд скользнул по нам, и монстр вильнул хвостом, закрытым в защиту из толстых колец. На него было навьючена целая куча мешков и рюкзаков, а в зубах, гордо подняв морду, он тащил красный сапог. Это очевидно сапог вот того мужичка, который сейчас добивал скреббера.

Женщина запрыгнула в кузов, подошла к раненому, осмотрела раны, и вернулась к бронированной собаке, или что это у них такое, но больше всего похоже на собаку. Сняла небольшую сумку и вернулась обратно. В руках у неё была настоящий докторский саквояж, как показывают в кино или мультиках. Достала оттуда свёрток, а котором было множество кармашков с хирургическими инструментами. Тут были и скальпели, и зажимы, и даже небольшая пила в виде тросика из нержавеющей стали с зубцами. Около Туза положила несколько коробок со шприцами, бинтами и прочими медицинскими штуковинами. В руках у женщины появился небольшой, похожий на пистолет шприц, которым она, прижимая к коже раненого раструб ствола, «обстреляла» раны. Перезарядила ампулу и сменив пятак из нержавейки на длинную иглу, сделала ещё несколько уколов. Достала фляжку и пролила из неё раны мутной жидкостью.

Я так про раны сказал, потому что других названий не знаю. На самом деле, вся передняя часть товарища была в виде сплошной каши, и если бы не укол спека, то он бы был уже мёртв. Женщина в старинном сарафане и армейских берцах, коснулась руками ран и начала их собирать. Это именно так и выглядело. Кусочки костей срастались на глазах, острые крошки, кусочки грязи, клочки органов и рваные лоскутки плоти и кожи она вытирала с рук салфеткой. Затем взяла скальпель и разрезав штанину, срезала несколько полосок кожи и что-то обмотала в распоротой брюшине. Подняла голову и прокомментировала:

— Это его плоть, я органы фиксирую. Очень много повреждений, потом внутри рассосётся. Если обычными нитками делать, то прежде чем раны затянет, их организм отторгнет. Это такая проблема в Стиксе, — и вернулась к своему занятию.

На её руках кровь запеклась, видно было как рваные куски мяса срастаются, схватываются и превращаются в знакомые на вид мышцы и кости. Внутренние органы в руках женщины снова становились гладкими, а не в форме порванной тряпки. При этом она страшно материлась, как на больного, так и на всё, что попадалось ей под руку. На наших глазах происходило невероятное чудо. Если её компания была странная снаружи, то женщина была иная изнутри. Я слышал про невероятно сильных знахарей, но то, что она делала, было за пределами любых брехливых рассказов. О таких как она, с придыханием и сказочной интонацией рассказывали друг-другу рейдеры. Всегда хочется иметь под рукой знахаря, который может засунуть тебе обратно кишки, собрать раздробленную грудину, лёгкими щелчками пальцев срастить порванную в лоскуты кожу, а затем отматюкать и пообещать, что через несколько дней ты сможешь встать.

При самом лучшем раскладе, даже если бы мы прямо сейчас оказались у нас на стабе, то Туз бы пролежал несколько месяцев обколотый спеком, и в гипсе, пока будут срастаться внутренние органы и кости. Мы его и не собирались лечить, просто обкололи тем что было, потому что сильно не хотели добивать своего товарища. Знаете, есть такая женщина, обычно её зовут Надежда. При любых обстоятельствах она ухитряется умирать уже тогда, когда все остальные умерли или разошлись по своим делам.

— Сестра Ася, как болезный? Ходить, когда будет? — спросил Батюшка Айболит.

— Думаю дней пять, — ответила женщина.

Охренеть! Эти чудики спрашивают, не будет ли Туз жить, а когда он будет ходить! Так вот как тебя зовут, та загадочная Надежда, умирающая последней, но иногда приходящая, засовывающая кишки обратно и соединяющая раздробленные кости. Тебя зовут — Сестра Ася.

Заражённые кончились. Они либо разбежались, либо их придушили два рыцаря. Приличное количество тварей пристрелила лысая лучница, разрисованная всеми цветами радуги. Она всё время говорила, улыбалась, строила глазки и походя стреляла, почти не целясь. Да она совсем не смотрела, куда стреляет! Просто в одно мгновение стрела оказывалась на тетиве, щёлкал лук и тварь летела кубарем через башку или заваливалась на бок, а в глазу или открытой пасти торчали стрелы. В её голове, наверное, два мозга. Один предназначен для щебеталок, говорилок, улыбашек и рассказывания милых историй. Первый мозг растягивал улыбку до ушей и говорил: «Это Батюшка Айболит, он всегда занятый, а это Сестра Ася, она лечит, но всё время ругается. А это Настя Лёня, они муж и жена, а у них ребёнок — девочка, её Голодная Настенька зовут…» Тем временем, второй злобный и суровый мозг, демонтированный с боевой машины и установленный в череп этой милой девчонки, успевал внимательно следить за окружающим, выбирать цели и неуловимым движением поражать с невероятной точностью. Её стрелы имели невероятную пробивную мощь, я бы, наверное, поставил на её стрелы, а не на КПВТ.

Девушка радостно запрыгала: «Добрая Милая Крестная! Ой! Ой! Смотрите! Он возвращается, скреббера придушил! Сходим посмотрим?»

С этим всем мы пропустили момент, когда мужичок перестал рычать, распрямился, внимательно осмотрел что происходит вокруг и в одном сапоге, ругаясь на простом русском, направился к нам. Он вытирал глаза от липкой гадости, аккуратно на вытянутой руке держа полыхающий огнём саблю, или даже скорее большой тесак. Рыцари, неспешно топая между трупами, методично собирали трофеи. С разделкой они не заморачивались, а просто отрывали споровый мешок руками и швыряли в небольшие оранжевые брезентовые ведёрки, какие часто берут на рыбалку.

Дядька в одном сапоге подошёл к нам. Рядом с ним радостно прыгало бронированное чудовище, всем своим видом предлагая взять принесённую пару к сапогу.

— Тотошка, фу! Да подожди ты! Дай отмоюсь, хоть один сапог пусть чистым будет. Батюшка Айболит, пока палаш горит, хочу нам бронепластин нарезать. Говорят, они раза в три легче и раз в пять прочнее обычных стальных. В прошлые разы как-то не удавалось, всё думал попробовать. Можем Эль-Маринельке броне-платьице сообразить, а то нашей ушастой явно поддувает, — затем обернулся к нам. — Эй, пацаны, хватит кишками раскидываться, вам сейчас тоже чего-нибудь сбацаем. Я вроде несколько крупных кусков видел. Кстати, говорят ещё запах специальный даёт, заражённых отгоняет, а то я слышал вы вонючку себе кислую на голову льёте.

Поп вылез из кузова и потопал к трупу скреббера вместе со этим странным дядькой, перемазанным липкой гадостью и очень аккуратно держащим свою странную саблю на вытянутой руке. За ними утопал один из рыцарей, а затем перескочив через борт кузова, упрыгала лучница.

Через некоторое время странная компания вернулась. Все были перемазаны липкой гадостью, но довольны поисками. Они тащили груду кусков, похожих на сросшийся хитин рака с кожей. Чёрный рыцарь швырнул куски на землю, отправился к Сестре Асе и вручил ей споровый мешок. Споровый мешок скреббера был огромен. Великан надрубил его секирой, разломав словно тыкву. Я краем глаза следил, как женщина перебирала содержимое, вытаскивая белые жемчужины и куски янтаря. Никогда раньше даже не видел ни того ни другого.

Нас позвали. Я подошёл к груде кусков, вблизи похожих на жёванные объедки полуварёного рака, которого изрядно погрызли перед тем как выбросить в мусорник. Мужичок выбирал «объедки» поровнее и крупнее, и словно художник, вырезал куски нужного размера. Посмотрел на меня, прикинул экспозицию и приступил к нарезанию кусков. Он «навоял» довольно приличную кучу, и выбрав хорошую охапку, отдал мне:

— Примерь, должны вместо штатных в ваши бронежилеты стать. Если что, сами там. Палаш уже почти потух, чёта я поздно сообразил.

Я взял в руки нарезанные куски брони твари. Они были необычайно лёгкими. Я слышал об этом под очень большим секретом, от очень серьёзных людей. Несмотря на то, что упоминать скребера является крайне плохой приметой, многие действительно выдающиеся рейдеры, трейсеры и даже стронги, с удовольствием платили колоссальные суммы за подобные штуки.

Броня из этих представителей Стикса превосходила керамические пластины бронежилетов самых высоких классов, была в разы легче и самое главное, имела свой запах. Если по близости нет другого скреббера, а развитые заражённые тебя не видят глазами, чтобы понять, что их обманывают, то стараются уходить подальше. Из двух запахов, иммунного и неназываемого почти всегда выбирают тот, который пострашнее. На не развитых это не действует — они слишком тупые, а вот крупные уходят, ведь именно они самые опасные.

Странные чудики дарили целое сокровище. Мужичок на глаз прикинул пластины к моему бронежилету и накидал что-то вроде рыцарских доспехов на лучницу, укладывая куски на траву. Плевать, если что-то мне не подходит. Я потом сделаю, обошью кевларовой тканью, можно алмазной фрезой на станке подрезать, если конечно доживу. Всё время не покидало ощущение, что этот самый дядька в одном сапоге, развернётся и отрубит голову или руки со словами: «Шутка! Малые, вы и правда думали, что вам броню от скреббера дарить будут?».

Но ничего не происходило, я по-прежнему держал куски и забирать у меня их никто и не думал. Поп и мужик морщили лбы, прикидывая, где ещё подрезать, чтобы размер соответствовал их лучнице. Эль-Маринель, услышав, что её и вправду собрались приодеть, презрительно фыркнула, задрала носик и ускакала подальше в сторону леса, где ещё мелькало несколько мечущихся в ужасе заражённых.

Всё это время пёс прыгал вокруг занятых своими делами и пытался хоть кому-нибудь вручить красный сапог, который до сих пор держал в зубах.

Глава 11. Резак. Скальпы в русском стиле

На бронированном «Урале» со знаками Объединённого Союза по Стиксу путешествуется легко и непринуждённо. Всю дорогу Свят, словно ребёнок прознавший, что ему собираются дарить огромную пачку конфет, распределял сладости, с кем и какой конфетой поделиться. Только у него вместо конфет была взрывчатка. Он вспоминал каждый угол прохода и по сто раз проговаривал куда и сколько закладывать. Он так живо описывал момент, когда своды обрушаться, открывая проход, и мы войдём в загадочный туннель, что меня самого начал терзать дух познаний.

Мы были совсем рядом с пеклом. По пути заехали на пару дружественных стабов, частично выгрузить ценное имущество. Таскать с собой лишнее не хотелось и у нас была последняя остановка к вожделенным горно-подрывательным работам, ведущим в проход приключений. Сейчас скинем несколько ящиков союзникам и в «рудники».

Мы подъехали к стабу. Около ворот Свят неспешно развернул «Урал», открыл бойницу в стекле и проорал сквозь дырку бронированного стекла парню охраннику, который вышел к нам навстречу:

— Я сейчас туда на пригорок стану. Минут через пятнадцать здесь будет танк и два БМП. Они потрёпанные, без знаков различия — это наши. Смотрите не пальните, я их ждать должен.

Парень кивнул на ворота:

— Да заезжай, мимо не проедут.

— Не, я их ждать должен. Я на пригорок, что бы меня видели. Тут связь хреновая, не достаёт, что-то совсем она кривая у вас.

Парень ещё раз предложил заехать. Свят в ответ отмахнулся:

— Да заедем, если меня не увидят, нервничать будут.

— Стволы пусть отвернут, — без эмоций добавил охранник и отправился к воротам.

— Ясный-красный и флаг поставим, — улыбнулся в спину уходящего бойца мой товарищ и наш транспорт неспешно направился к пригорку.

— Это что было про танк? — поинтересовался я.

— Это чтобы не заезжать и не подумали, что сбежим. Я очень хорошо знаю их начальника и только очень-очень доверенные люди в курсе одной штуки. У них есть девять парней, которые должны постоянно дежурить. Даже они сами этого не знают. Въездов всего три, но я должен въезжать только через два. Если на стабе всё тихо, то обязательно кто-то из них будет на двух постах. Я их всех в лицо знаю. Об этом секрете очень мало кто слышал, даже сами парни уверенны, что график случайно так попадает. Если что-то случается со старыми, знакомят с новыми, но один или два должны быть на месте, а сейчас на посту все новые. Стаб по-тихому вырезали, даже пикнуть никто не смог.

— А почему нас отпустили? Почему новые хозяева не объявились? Это не внешка, тут поселения из рук в руки не часто переходят.

— В том и дело. Как будто нас ждут, и никто нас не отпускал пока, сейчас увидишь.

Местность была ровная и прекрасно простреливалась с блокпоста и соседних башен. Наша машина была идеальной мишенью, стоящей на краю земляного свала. Он был почти отвесный, градусов под шестьдесят, как не больше, уходящий в овраг, и насколько хватало взгляда заросший кустарником. По дну журчал ручеёк, образовавший внизу настоящее глиняное месиво.

— Парашют есть? Тогда выходим по-маленькому, — сообщил напарник.

— Свят, не самое время. И при чём тут парашют?

— Да, ладно? Тебе удобрения для кустиков жалко, или уже от пиратской жизни отвык?

Это точно. Последнее время меня Свят тащил по всем приключениям, а я, словно вагон у паровоза плёлся следом и совсем похоже думать отучился и расслабился. Конечно, надо посмотреть не из кабины машины, а своими глазами. Если где-то и были снайпера, то мы делали для них всё как можно неудобней. Выходили по очереди, ходили вокруг машины, прикрываясь бронированным кузовом и массивными колёсами, нас одновременно даже нельзя было подстрелить в ноги, чтобы подбежать и поймать. Сволочи мы — одним словом.

Машину Свят не глушил. Я сел внутрь, захлопнул дверь, а напарник оставил дверь открытой, сел полубоком на водительское сиденье и дал по газам. Дверь захлопнулась по инерции и «Урал» спрыгнул в овражек, словно тинейджер на горном велике, почти доехал до противоположной половины, вывернулся, меняя направление, и мы погнали по грязи. Нас прикрывали стены оврага, и машина выехать из них не могла, но и враги, мгновенно открывшие огонь, когда наш «Урал» полетел вниз, нас достать тоже не были в состоянии.

Как только машина начала движение, по корпусу ударил град пуль от стрелковки, распыляя щедрые рикошеты от бронированного корпуса, а серьёзный калибр задержался на мгновение, и только временем полёта пули и скоростью нажатия пальца на массивные рычаги «крупняка», могу объяснить отсутствие дыр в нашем транспорте. Противоположный склон оврага покрыло множеством попаданий, пролетевших над нашим корпусом, через доли секунды, после того, как машина нырнула вниз.

По лицу товарища было видно, что в таком манёвре он совсем не уверен, и когда мы понеслись по грязи, оставляя за собой фонтаны мутной жижи, стало понятно, что чистой воды авантюра выгорела. Я и сам не понял, как нам это удалось. Зато теперь понятно, для чего были нужны парашюты. Нас отпустили от стаба, только по тому, что никому и в голову не могло прийти, что мы можем так поступить. Ни один нормальный человек не решился бы на такой спуск, но тут не наш случай.

— Резак, они тебя выпасали. У меня таких секретов нет, чтобы из-за меня стабы брать. Что-то с городом животных связанно. Если бы ты им нужен был дохлый, то они прям из ворот долбанули с гранатомёта. Верняк, ни на каких ножах и палках драться не нужно, а тут пытались внутрь затащить. Брать живым внутри бронекабины очень неудобно, тебя надо было выманить. Это Резак — большой плюс. Хотя, если надоест кому-то или приказ вроде: «Не можете взять живым, ну и хрен с ними», то это плохо.

Всё это Свят орал, несясь по оврагу, а затем почти повалив машину на бок выпрыгнул на ровное поле, засеянное какой-то кормовой травой. Мы погнали до ближайшей лесопосадки, чтобы скрыться за деревьями, а не маячить посреди открытого пространства.

— Да нет у меня ни каких секретов! Свят, вообще ничего не знаю, сам сюда пришёл, от безделья. Решил Тотошку поискать. Заняться мне было нечем.

— Бро, значит что-то другое. Что бы не случилось, сразу беги к Кабальеро, сливай ему всё и всех. Рассказывай, что знаешь и не знаешь.

— Свят, мы пока в машине. Вместе.

— На долго ли? Держись! — и товарищ рванул руль.

Машина заложила разворот и по дуге ушла за посадку, а за нами понеслись пикапы. Проехав пол километра, проламывая кусты, спустились в низинку и обогнув несколько сараев, съехали на раскисшую и раздолбанную тракторами грунтовку, взяли крохотную речку-вонючку в брод. Разбрызгав воду, и пустив волну, перетёкшую на лобовое стекло, выехали на противоположный берег и завернули за сараи. Строения прикрыли нас от огня, а пикапы отстали, оставшись на том берегу. Проходимость военного бронированного «Урала» и внедорожника, каким бы крутым и лифтованным он бы не был, сравнивать нельзя.

— Ага! Места знать надо, — злорадно бурчал мой товарищ.

Мы неслись напролом, игнорируя заборчики, заросшие камышом участки, огороды и кустарники.

Свят гнал. Он водил «Уралы» — лучше чем просто на отлично. Словно спортивный болид с лифтовой подвеской, рамой и обязательным присутствием восторженных нетрезвых зрителей и визжащих от восторга и показывающих сиськи зрительниц, «Урал» уходил в дрифт, прыгал в грязь, поднимая целые облака липкого месива, крутил виражи. Только вместо биноклей, за нами смотрели через оптику прицелов, пытались щедро одарить пулями, а несколько бригад техников на пикапах и бронетранспортёрах отобрать старые колёса, и не поставить взамен новые.

Это был бессчётный раз, когда мы пытались по-тихому слинять. Машину крутануло, и мы вошли в очередной дрифт, нарушая все законы физики. Понеслись к небольшой речушке, которую уже форсировали сегодня неоднократно. Свят крутанул машину за секунду до того, как по нам открыли огонь. За нами опять пытались гнаться, но для пулемётных пикапов было глубоко, для бронетранспортёров наш «Урал» был слишком быстрым.

— Мать! Бро! Это сенсы! Они нас видят! Куда бы не поехали, они нас видят. Как из грязи нос высунем, нас поимеют, — Свят на секунду замолчал и сменив интонацию спросил. — Скажи, а правда у животных есть склад для сторонних специалистов, где на халяву могут гранатомёт подарить или пару КПВТ можно взять и унести?

— Да. Есть такой. Я там к ПСС патроны брал, а мне ещё один ствол хотели всунуть, еле «отнекался».

Товарищ заложил резкий разворот.

— Тогда ты мне должен посещение великого хранилища нолдов. Если есть склад для сторонних специалистов, значит и есть хранилище. Мне ничего не надо, просто посмотреть. Ведь есть?

— Есть. Я обещаю попросить. Очень попросить.

— Это хорошо. А у меня тут один путь есть. Бро, опять держись!

— Свят, давай бросим машину?

— Ещё чего! Резак, ты нужен им. Я столько берёг проход, и отдал его Собаке. Если сейчас брошу взрывчатку, то меня жаба задушит. Я в подземелье всё равно попаду не раньше, чем через год. Держись! — прервал свою жалостливую отповедь мой товарищ, и мы понеслись по редколесью, вышли на грязь и заехали на большой холм, с которого влетели в железнодорожный туннель.

Машину дико трясло на рельсах. Я молчал, вжавшись в сидение и вцепившись в ручки. Видя, как Свят напряжённо всматривается, не хотел лезть под руку и отвлекать. Проехав с полкилометра Свят заговорил:

— Это последний выход. Мы сейчас для них невидимы, но это единственно место куда можно свалить, думаю они скоро сообразят и сунуться в туннель. Если сегодня ничего не взорву, то не прощу себе этого никогда. Тебя раньше высажу. Сейчас будет электрощитовая, за ней узкая щель. Там проход наверх. Я поеду дальше. Этот выход на поверхность единственный, на весь туннель. Я проеду ещё километров двадцать и там подорву машину. Ходы идут ещё километров на двести и выходят на Сталинград. Ни одного больше выхода из туннеля нет. Они решат, что мы хотим отсидеться или просто сами подорвались, в любом случае нас на той стороне заражённые сожрут. У тебя будет время сбежать.

— Это и есть проход на Сталинград? А ты?

— Ага, только заражённые в этот туннель не заходят, а на выходе их миллионы, кроме меня там никто не выживет. Я там уже был и вернулся. Резак, о твоём проходе никто не знает, они должны за грузовиком погнаться. Как будешь на верху, сразу к Кабальеро, пусть с твоими боссами стыкуется. Всё, на выход! И поторапливайся, ползти на верх долго, а взрывчатки у меня много. Всё, на десантирование!

Я хлопнул товарища по предплечью и спрыгнул около неприметного электрического шкафа, каких тут сотни. Небольшую щель нашёл сразу, и протиснувшись в неё метра три, обнаружил вполне приличный проход, для гибкого и непривередливого человека. Местами он был довольно широким, а местами приходилось изгибаться, но без фанатизма.

Свят почти не сомневался в том, что об этом проходе никто не знает. Эти всегда, почти, чуть-чуть, и совсем немного — они меня просто преследуют по жизни. Меня ждали. Я уверен, что ждали именно меня, но в планы ожидающих вмешался кто-то третий. Наверх ушёл бой. Я аккуратно высунулся из люка и увидел, как женщина, закованная в броню очень похожую на доспех римских легионеров и космический скафандр одновременно, металась между бойцами. В её руках были два клинка, и она двигалась стремительно. Умения Стикса просто заполняли всё пространство, и женщина выливала силу ничуть не экономя. Её ножи были хороши! Она ушла в перекат, пропустила над собой выстрел из подствольного гранатомёта, ударила по ногам бойца, задержала лезвие в районе середины кости и выпрямившись, рассекла тело до самого подбородка. Нож не заметил бедренной кости, грудины, бронежилета с керамическими пластинами, разрубил подбородок и оставил хорошую зарубку на каске.

Я, словно чёртик из табакерки, выпрыгнул из люка, чиркнул гранатомётчику Пальценожем по шейным позвонкам, доступным через узкую щель между каской и воротником бронежилета. Он так увлёкся выцеливанием шустрой дамы, что совсем не смотрел по сторонам. Пробежался по кустам, немного подрезав азартно стреляющих в женщину автоматчиков. Мои действия, со стороны незнакомки не остались незамеченными, и она сделала свой круг гостеприимства, оставив по пути несколько трупов. В конце траектории нашего движения мы на одно мгновение стали спина к спине.

Ничего объяснять и показывать не надо, я прекрасно знал куда побегу через мгновение, и что собралась делать она, хотя, каким образом девушка собралась это сделать, мне не совсем понятно.

Почему девушка? Она была закована в доспех повторяющий анатомические формы как у древних греков и римлян, только из какого-то современного материала, шлем имел непрозрачное забрало, а в руках у неё были два весьма странного вида клинка, которые резали не хуже моего Брата и Пальценожа. Мы разошлись дугой. Я сделал рывок, а она рванулась на всей возможной скорости, не скрываясь, на пулемёты. Два ПКМ в упор, не смогли остановить воительницу. Пули просто отлетали от её доспеха, а я, прокатившись под корягу ударил по ногам снайпера, который упал, а я рубанул, вспоров брюшину. Ткнул, бьющегося в агонии бойца ножом в голову. Он такой же, как и я, только ему сегодня не повезло и оставлять подранка совсем не хотелось. Откатился от растекающейся лужи крови, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие чистоты у одежды.

С пулемётчиками тоже было всё кончено. Девушка уже откинула наверх своё непроницаемое забрало. Юное, можно сказать подростковое лицо, смотрело недобрым взглядом на оставшегося в живых перепуганного бойца. У него были подрезаны сухожилия, и руки свисали тряпками, а остальных разметало в куски. Всюду была типичная расчленёнка, с ровными срезами, проходящими через пластины бронежилетов, каски и прочие предметы амуниции.

Я сразу на это обратил внимание. Мои мономолекуляры резали всё, не тупились и не ломались, но, чтобы разрезать, как бы сказал один мой знакомый: «от шеи до седла», на это мои величайшие ножи нолдов были неспособны. Не хватит никакой силы рассечь керамическую пластину бронежилета или разрубить болтавшийся на груди ствол автомата. Дело не в том, что нож не разрежет, а дело в вязкости материала. Лезвие разрежет, а сам клинок завязнет. Я могу так сделать, но нужно применять умения Стикса, а её ножи резали сами, без всяких умений. Всюду валялись подтверждения моих наблюдений в виде ровных срезов на касках, бронежилетах и отрезанных конечностях.

Девушка внимательно осматривала стоящего на коленях пленного, а затем в одно движение, очень ловко, от уха до уха прошлась ножом. В её руке оказался скальп с двумя ушами. Она сняла скальп точно и привычно, только обычно надрезы делали по кругу и никогда уши в состав скальпа не вводили. Она внимательно осмотрела своё произведение искусства. Мне не раз приходилось снимать скальпы с мерзавцев или для устрашения какого-нибудь очередного ублюдка, но сделать «скальп-ушанку», даже мне не приходило в голову. Немного подумав и очевидно решив, что это не самое лучшее изобретение, одним движением отрезала уши, а остаток разместила в небольшой коробочке на бедре скафандра. Девушка, наигравшись с пленным, легко ткнула его ножом в голову, пробив череп и направилась ко мне широко улыбаясь. С сильным акцентом представилась:

— Джульетта.

Я улыбнулся в ответ, развёл ножи в стороны, показывая, что совершенно открытый и не собираюсь ничего агрессивного делать:

— Резак. А Ромео где? Негоже одной Джульетте скальпы резать.

— Он не режет. Это я непилот-капитан. Он на стабе остался. Дома с ребёнком будет. Нам нельзя в одном подразделении воевать, чтобы оба родителя в одном бою не погибли. Ребёнка должен кто-то обязательно воспитывать, хотя бы один из родителей.

Перед глазами стала Гайка, когда я её беременную выхватывал из-под колёс несущегося броневика, посланного Самкой. Как-то сразу на эту тему продолжать шутить расхотелось. Есть ещё одна странность. Эта юная девочка говорила о ребёнке, как о гарантированно иммунном. Она либо совсем глупая, либо уверена, что у неё ребёнок иммунный.

— Слушай Джульетта, а что ты здесь делаешь? Места глухие и откуда ты тут взялась, такая уверенная вооружённая?

— Я собаку ищу. Я по её следу иду. Они тоже по следу шли, а я им в спину ударила.

— А с каких пор люди собак по следу ищут?

Но девчонка не поняла мой юмор, а на полном серьёзе повела меня шагов на пятьдесят в сторону и показала. Да вашу мать! Вы что, издеваетесь? В траве была притоптана свежая дорожка по которой прошло несколько человек и не человек. Около лужи, которые часто встречается в этой равнинной местности и могут очень долго держаться после дождя в виде влажной земли и крохотного пятачка воды, было несколько следов. Такие места очень сложно заметить пока не наступишь, если не знаешь заранее. Было полно следов. Ясно видны отпечатки походной обуви, может быть кроссовок на высокой подошве или военных берц небольшого размера, огромные сапоги, которые спадали бы с ног не самого маленького йети, вздумай он обуться. Были вполне нормальные следы человеческого о размера нескольких лап, завершающиеся острыми как бритва когтями. Я давно перестал вздрагивать, когда да со мной случаются подобные вещи. У меня это вошло в привычку, столько раз это происходило, после того как я, преследуя нимфу, пересёк выступ черноты и оказался в местносте, где животные разговаривают, а викинги отрубают колёса броневиков секирами.

Джульетта, показав на следы начала пояснять:

— Вот это башмаки Сестры Аси, следов Эль-Маринель тут нет, она никогда в грязь не влезет, но и другим не скажет, по сухому обпрыгала. Это Настя Лёня, — и указала на огромные следы башмаков, которые сняли с вожака самого крупного йети. — А это Тотошка, — и Джульетта показала следы огромных когтистых лап. — Нужно догнать! Скоро война. Всё плохо. Обязательно догнать.

Я стоял и чесал лоб. В голову пришла мысль, что скоро начну со всеми этими делами как Блохастый, садится на зад и чесать за ухом задней ногой.

— Подруга, а я знаю куда они идут. Я сам в этом городе жил и дядю Тотошки знаю и тётю знаю. Грязь уже почти высохла, думаю далеко ушли, так не догоним. Нам надо в один город заскочить. Тут недалеко. Найдём транспорт и договоримся чтобы их встретили.

Мой план был прост. Догонять группу, прошедшую здесь несколько суток назад на своих двоих очень тяжело. Я примерно понимал, где меня высадил Свят и собирался добраться до ближайшего стаба и нанять транспорт. Мне нужно всё рассказать Кабальеро, который имел по словам моего товарища связь с городом животных. Нужно было срочно сообщить и о Тотошке, и о том, что произошло со мной, и девчонка имела какую-то очень важную информацию. Главное ничего не забыть, пока мою черепушку не заполнила новая партия удивительного и интересного.

Мы шли по кластерам, рассказывали друг другу множество историй. Джульетта прыгала от восторга, когда я рассказывал про Тотошку, о его тёте и дяде, взявших на воспитание сироту и вырастивших такого бойца. Удивлялась, как он всех обвёл вокруг носа, а я объяснял, что он от природы хитрожопый, и пса учили лучше воспитатели. Его названная родня настоящие чемпионы по всему тому, что он продемонстрировал, а затем я прыгал вокруг девчонки, весело размахивая руками. Как ребёнок с открытым ртом, слушал рассказы про могучих рукопашников, поход вдоль пекла, когда странный мужик разрывающий руками скреббера и при этом нуждающихся в постоянной защите от мелких хулиганов, её и её жениха протащил галопом вдоль пекла. Как они ухитрились сбежать чуть ли не от половины всех царьков местных княжеств, и кинули целый танковый полк Объединённого Союза. Я до слёз ржал, когда история про мужика, живущего в древней избе и охраняемого двумя богатырями с топорами оказалась правдой и понял, как её переврали. У меня мозг взорвался от того, что я узнавал, а затем наставала моя очередь рассказывать интересные истории. Если кто-то из заражённых выскакивал на нас, то два мастера клинков быстро заставляли замолчать урчащего невоспитанного негодяя, который посмел прервать столь увлекательную беседу. Мы его штрафовали на споровый мешок, который я складывал в плотный полиэтиленовый пакет и продолжали обмен интересной информацией.

Девчонка была юна, но была настоящим мастером ножей и носила грозное звание — непилот-капитан. «Непилот-капитан» — именно так и звучало оно у новых людей. На непилот-капитанов возлагались все обязанности, связанные с боевым применением машины, кроме непосредственно порулить штурвалом и пострелять из пушек. Штурмы, абордажи, осады, карательные операции и десанты — когда командование танками переходило к ней, руководителю ударной десантной группой, непилот-капитану.

Мы подошли к стабу. Охрана очень удивилась, увидев мирно притопавшую пару. Тут не принято прогуливаться без броневика или не имея внушительных пушек. Стаб был типичным представителем сральников, которых множество в Стиксе. Эти поселения не входили обычно в сильные объединения и держали нейтралитет на правах чумаходов. Их не трогали, чтобы не марать руки, но нам было плевать, наверняка здесь можно найти транспорт, а большего от этого захолустья я и не ожидал.

Прошли к центру, миновав загаженные кварталы, заполненные бухими рейдерами, опустившимися ниже бомжей и шлюхами, не заморачивающимися личной гигиеной, после очередного клиента. Зашли в заведение по приличней. Около кабака было значительно меньше мусора, девки, стоявшие на пороге, иногда мыли голову и даже подводили растёртый макияж, а гарсон, разместившийся у двери, имел фартук, хоть и не первой свежести, но вполне белого узнаваемого цвета.

Это хорошо, что в Стиксе невозможно получить заражение крови или подхватить кожные болезни, иначе половина этого стаба давно бы сдохла от дизентерии.

— Привет! — поздоровался я с барменом и положил на стойку несколько споранов. — Мне нужна машина. Тут не далеко. Стаб Объединённого Союза. Не знаешь где взять? Я заплачу.

— Присаживайтесь. Заказывайте. Попробую договориться, но сам понимаешь.

— Я же сказал — заплачу. Нельзя по быстрее?

— Как можно быстрее, — улыбнулся работник сферы обслуживания и сгрёб спораны. — У нас стаб маленький, надо будет узнать, кто сейчас трезвый.

Вот это менталитет! Самое сложное узнать не про машину, а кто из водил трезвый или не под кайфом. Только благодаря тому, что все продукты тут халявные и в заводской упаковке, еда оказалась вполне нормальная. И вправду, тяжело испортить кусок мяса, запекаемый в пакете, салат в коробке из супермаркета, булку в целлофане и бутылку колы. Инородным инопланетным кораблём, приземлившимся посреди стола, смотрелось блюдо с пирожными и конфетами. Продукты разумеется были тоже заводского происхождения, но вопреки местным традициям были аккуратно сервированы и разложены. Наверное, на кухне кто-то изрядно накурился и сейчас его пробрало не на «хи-хи», как обычно, а пёрло на «повара». Судя по фигурной посыпке из сахарной пудры, нескольким свежим ягодам клюквы, черники и физалиса, украшавших композицию, вштырило его не по-детски.

«Ножи и пистолет с драконами.»

Действующие лица:

Резак — мастер ножей.

Джульетта — мастер ножей и непилот-капитан рейдер танка «Разрывающий».

Бармен — тип с хитрыми, бегающими глазёнками, одетый в неопрятный фартук и нервно поглядывающий из-за стойки.

Местное быдло — группа лиц, действующее на своё усмотрение и предпринимающее агрессивные действия ко всем пришедшим в заведение незнакомцам.

Шлюхи — местные шлюхи, в задачу которых входит гадко хихикать и подбадривать местное быдло, когда оно предпринимает агрессивные действия ко всем пришедшим в заведение незнакомцам или визжать и разбегаться, когда шлюхам угрожает опасность.

Действие первое.

Унылый кабак, за одним из столов которого сидят Резак и Джульетта в ожидании транспорта. На столе стоит поднос с пирожными и тарелки с едой. На соседних столах расположились завсегдатаи заведения — представители местного быдла, а компанию им составляют неопрятные, громко смеющиеся девицы. Вдоль всего заведения расположена массивная барная стойка сделанная из грубых досок, безвкусно покрытых облезших лаком. Официант выглядывает из-за стойки.

Резак: Блин! Вот это грязь.

Резак открывает бутылку колы и делает из неё глоток, брезгливо отодвигая недомытый стакан, кидает беглый взгляд на Джульетту. Его подруга спокойно продолжает есть, но одними глазами показывает, что наблюдает за окружающим пространством.

Местные завсегдатаи, вооружённые разномастным оружием, покидают свои места и окружают стол, за которым расположились Резак и Джульетта.

Мужик с разлапистой бородой и следами грязи на лице: Эй, косманавтша, не хочешь с нормальными мужиками в невесомости покувыркаться?

Стоящий рядом (передёргивая автомат): Я слышал вы машинку ищите, можем прокатить. Вы очень спешите, так мы поможем, руки на стол, и всё будет быстро.

Резак полностью игнорирует подошедших, а Джульетта спокойно сидит и пьёт сладкий напиток из трубочки.

Действие второе.

Резак откидывается на спинку стула и продолжает движение. Стул падает, а Резак ударяет двумя ножами по ногам мужчины с бородой и второго с автоматом. Перекувыркнувшись через спину, вскакивает позади падающих мужчин и прорезает позвоночные столбы вдоль, выводя лезвия до затылка. Пальценожем бьёт ещё одному мужчине в голову, протыкая череп. Стоящая рядом девица пытается вытащить пистолет из сумки, а Резак внимательно за этим наблюдает.

Одновременно с началом движения Резака, Джульетта резко встаёт. В её руках оказываются два клинка. Один из стоящих за её стулом бандитов вскидывает руки. На руках болтаются два увесистых лоскута кожи, от подрезанных брюшины, рёбер, и пласт мышц кожи под руками. Эти лоскуты символизируют крылья и очень на них похожи. Раненый бежит к выходу, не попадает в дверной проем, ударился в косяк и бьётся как раненая птица, болтая крыльями. Второго мужчину, в обратный ход ножей, Джульетта разрезает по диагонали. Срезы проходят от плеча до бедра.

Джульетта бросает ножи в ножны, в её руке оказывается пистолет, инкрустированный розовым и белым золотом, на рукояти изображение двух драконов переплетающих хвосты, которые убивают женщин и детей. Звучит два выстрела, которые сливаются в один. Пуля нео, попадает крупному мужчине с дробовиком в грудь. Рука улетает за стойку бара, калеча бармена и разбивая несколько бутылок, голова ударяется в потолок, оставляя вмятину и раскалываясь, а грудная клетка разрывается на мелкую фракцию, обрызгивая окружающих и понижая общую видимость происходящего. Второй выстрел попадает в район паха девицы, выхватывающую пистолет-пулемёт. Девица падает на пол, ударяясь грудями, верхней части тела, а средняя часть тела и верхняя часть ног дополняют разбрызганную в воздухе фракцию, ещё больше мешая обзору.

Джульетта разворачивается, и делает два выстрела в деревянную стойку бара. Стойка разлетается крупной щепой, калеча и раня окружающих. Щепа впивается в кожу, ранит глаза и открытые участки тела, а крупные куски ломают кости и отрывают конечности.

Резак (восторженно): Подруга, это что у тебя за гаубица. С линкора сняла?

Девке, находящейся около Резака, удаётся вытащить пистолет, и она его начинает направлять. Резак отрубает руку вместе с оружием, немного подумав, в одно движение подрубает обе ноги, но не добивает тело, дав соскользнуть на пол. Девка прикусывает язык, ударившись лицом об пол.

Резак: Ну, извини дружище Трах. Знаю, что есть повод обидеться, но так получилось. Я не специально.

Шлюхи визжат и разбегаются.

Действие третье.

Джульетта проходит по залу, добивая раненых. Заходит за стойку, продолжая начатое. Резак помогает. Резак и Джульетта вытирают ножи и прячут оружие. Джульетта возвращается к столу, берёт поднос с пирожными, подходит к Резаку.

Джульетта: Нам пора?

Резак: Думаю да.

Джульетта захлопывает забрало, берёт Резака за палец и ведёт к выходу из разгромленного кабака. Около дверей их встречает несколько парней с автоматами и нашивками службы безопасности стаба. Руки у парней дрожат, на лицах неуверенность или откровенный испуг. Подбегает запыхавшийся мужичок, по лицу которого стекают крупные капли пота. Джульетта протягивает руку с подносом, но котором пирожные и конфеты, предлагая всем угощаться.

Немая сцена.

Занавес.

Такой разгром пройти незамеченным не мог, и на входе нас уже ждало несколько парней охранников, перепугано держащих стволы. Подруге ничего не стоило вырезать весь этот стаб в одиночку. Я уже был осведомлён о возможности её костюма. Два пулемёта в упор не оставили на нём ни одной царапины, а предусмотрительная девчонка при выходе из двери захлопнула забрало. У всех этих прибежавших охранников с дрожащими руками не было никаких шансов даже с одним мной, а если Джульетта из своего пистолетика начнёт стрелять, то тут одна выжженная пустыня останется.

Прибежал потный пузан, наверное, начальник. Вырезать этот стаб в наши планы не входило, и я начал мириться. На спинку скамейки, стоящую около кабака, аккуратно положил десять горошин и вежливо поздоровался:

— Привет убогие! Посмотрите камеры наблюдения, там они, наверное, есть или разбежавшихся дырок поспрашивайте. Я подожду и не буду вас убивать, мне проблемы не нужны. Этого на ремонт помойки вполне хватит.

Подруга повернулась ко мне, а потом посмотрела на охрану, слегка наклонив голову. Лица, через непрозрачное забрало видно не было. Что-то решила, поставила на скамейку блюдо, отщёлкнула небольшую коробочку с бедра, и достала из неё чёрную жемчужину, положив её рядом с моими горошинами. Пузатый мужичок, очевидно большой начальник местного гуляй города смотрел на нас с удивлением и испугом.

От нас потребовали разоружиться, но Джульетта, в лучших русских традициях свернула кукиш и продемонстрировала бравым воителям. От нас с разоружением сразу отстали, он пристали с обязательным посещением кабинета большого и потного начальника. По прибытии в кабинет, толстопуз попытался на нас на ехать:

— Вы кто такие? Что вы тут устроили?

— Я, старший специалист из команды Свята, в прямом подчинении Кабальеро. Я боец Объединённого Союза. Сейчас вырежу к хренам ваша стаб, а после того как начальник пришлёт сюда десяток самоходок, будете наклонно стоять и извиняться, — отрапортовал я.

Джульетта открыла забрало, впервые с момента, когда вышла из заведения, которые мы успешно вырезали:

— Третья ударная бронегруппа изолированных поселений новых людей. Рейдер танк «Разрывающий». Непилот-капитан — Джульетта.

Пузан шустро сдулся. Рейдер Свят был известен, и даже если этот конкретно пузан был не в курсе, то об Объединённом Союзе и о Кабальеро знал точно. Конечно он представления не имел о новых людях и бронегруппах, но мелкие чиновники, привыкшие десятилетиями высиживать в своих тёплых креслах, обладали поистине звериным чутьём. Никакие умения Стикса здесь не причём — это у них от природы. Во всех мирах эти свойства действуют одинаково и совершенно не важно, что мы говорили, а важно как мы это говорили.

— Ну что вы сразу! Сами виноваты! Выбрали самый злачный гадюшник. Мы вам помочь хотели, только вы сами справились. Сами понимаете, в каждую помойку нос не сунешь. Поддерживаем порядок как можем, Но всякое бывает.

Пока мы шли с Джульеттой до этого чумаходного стаба, нашу беседу прерывало немало заражённых, и мы их штрафовали на споровые мешки, которые я складывал в пластиковый пакет. Его и положил на стол пузану:

— Нам нужна машина. Быстро. Мне надо срочно к Кабальеро, — делая паузы в каждом слове сообщил я.

Пузан сгрёб пакет, и засуетился. Кстати, жемчужину и горошины с лавки он тоже не забыл прихватить. Через двадцать минут мы покинули периметр гостеприимного стаба в составе колонны из бронированного самопального грузовика и пулемётного пикапа, который нарезал вокруг нас круги. От нас постарались избавиться как можно быстрее и даже водитель был трезвый.

Кабальеро нас принял в кабинете. Джульетту попросил пока поесть и подождать в приёмной. Девушка с пистолетом, которая в прошлый раз приносила мне кофе и сопровождала к Святу, быстренько сообразила еду для девчонки и притащила мне в кабинете начальника.

— Резак, я с ней отдельно поговорю, и совсем не надо чтобы и наш разговор слышали. У меня от тебя тайн нет, но вот у неё могут быть чужие, для тебя не предназначенные. Ну извини, у нас такие правила.

— Нормально, мне потом мои начальники расскажу, — я, привычно пожав плечами, согласился.

Дальше я рассказывал во всех подробностях свои приключения. Как и советовал Свят, сливал всех и сразу. Рассказывал всё в мельчайших подробностях, а Кабальеро слушал, помечал в блокноте и задавал наводящие вопросы. Затем меня выпроводили из кабинета, под предлогом попить кофе и поесть бутербродов, и попросили зайти Джульетту. Когда моя подруга покинула кабинет в сопровождении девушки, исполнявшей работу секретаря, меня снова позвали. Я немного подождал пока начальник раздаст кучу распоряжений, и закончив со срочным, босс Свята снова обратил на меня своё внимание:

— Резак, я хотел с тобой поговорить совсем не об этом.

Кабальеро достал сигару и раскурил. Предложил мне, но я отказался.

— Я давно наблюдаю за Святом и всегда отгонял мысли, что это и вправду может быть. Ни у кого другого этого никогда не наблюдалось, а ты второй, у кого появилась эта особенность. Мне один умник рассказывал о теории умений, что все умения в мире связаны и зависят друг от друга, как-то там взаимодействуют, даже показывал кусочек листа, где несколько умение соединены стрелочками. Там всё сложно, не буду забивать тебе голову. Вроде есть одно очень хитрое умение. Оно не проявляется прямую, им нельзя поджигать дрова, ускорять время или затачивать ножи, даже ничего определять нельзя.

Начальник Свята пыхнул дымом и проложил:

— В мире, согласно этой теории, все события имеет конечное количество, как закон сохранения энергии. Одни привязаны к месту, и могут произойти только там, другие ко времени, а третьи, просто так бродят в пространстве и времени, выискивая к кому бы привязаться. К Святу обязательно прицепится. Любой другой может сто раз пройти по этому месту и в любое время, а если там пройдёт Свят, то обязательно влезет. Ты второй представитель этого умения. То-то вы так снюхались, я даже не представляю сколько всего должно было совпасть, чтобы ты вышел на эту девчонку, которая ищет собаку, которую Свят в подземелье отправил. Резак, я не знаю, как на тебя реагировать, — и команданте плеснул себе в пузатой стакан спиртного, достал ещё один, налил и двинул в мою сторону. — Резак, у этого умения есть одна проблема. Оно тебе обеспечивает весёлую жизнь, но главное, не надорваться.

Глава 12. Добрая Милая Крёстная. Орда муров

Как оказалось, из подземного царства в открытый мир Стикса было полно проходов. Мастера их знали почти с десяток, но они были бесполезны. В туннелях кишело заражёнными, которые приходили сверху в поисках еды, проваливались вниз при миграции орд и не могли выбраться наверх. Среди тварей попадались и весьма огромные. Если разведчикам и удавалось проскользнуть, то протащить караван мирных жителей было совершенно невозможно, да и зачем? Там, под землёй мастера заняли свою нишу, наладили быт и питание, были уважаемы соседями, а здесь, на поверхности их никто не ждал и им надо было либо отдаваться на милость местным царькам, либо начинать войну за свои права.

Мастера думали над этим, но окинув взглядом свои запасы боеприпасов и скромное вооружение, по меркам стабов расположенных около пекла, оставляли контакты с жителями поверхности на потом. Вряд ли кто-то ждал наверху, им просто не хватит патронов, чтобы пробиться и было глупо бросать насиженные места и родной танк. Разведчики мастеров и соседних подземных стабов тут бывали регулярно, иногда пользуюсь перезагрузками, когда твари уходили, по ещё не рассеявшему кисляку, прошмыгивали наверх в поисках ценностей.

Если ползти на брюхе по самым узким проходам, если сильно не шуметь и не хамить, то вполне нормальная дорога, ничем не лучше и не хуже других дорог в Стиксе. Сразу оговорюсь, это не наш стиль. Группа, в которую входят Настя Лёня, Эль-Маринель и Батюшка Айболит, а вокруг радостно прыгает бронированная пятитонная псина, по этим дорогам просто обязана ходить как по ухоженным парковым улочкам, вертя головой по сторонам и наслаждаюсь окружающей обстановкой.

Ещё раз проверил разум нашей псины и поставил зачёт. Вечером, я устроил целое плановое совещание со смотринами карты, на которой показал возможные проходы. Когда утром начали собираться и направились в самый короткий и самый большой туннель, пёс по обыкновению глянул на меня косо. Тотошка посмотрел на мой рукав, который я ему некогда последнее время не давал дёргать, а всегда говорил, что, если он хочет что-то мне объяснить, может так прямо и сказать, подошёл к Батюшке Айболиту и двумя мощными рывками задал направление в соседний проход. Собственно говоря, разницы никакой не было. По длине проходы были почти одинаковы, только в тот который нас потащил пёс, чуть уже. Если в первом проходе спокойно мог проехать революционный бронепоезд, развернув орудия во все стороны и гордо рея флагами, то во втором ему бы пришлось эти орудия направить вдоль корпуса и слегка приспустить флаги.

Покинув замечательный туннель, мы вышли на открытую местность, а спустя десяток километров натолкнулись на наших новых товарищей. Сейчас мы с Батюшкой Айболитом были заняты научным спором на гране теологии и теории вероятности. Подоспей мы на минуту позже, и нашли ты обглоданный пикап, или пройдя на пол часа раньше, не смогли бы помочь. Эль-Маринель скакала по округе, а Сестра Ася по привычке шла рядом и материла «спотыкучие» камни и корни, которые ловко подсовывались её под ноги.

Парни упрямо тащили носилки, сопя и выбиваясь из сил, но о помощи не просили. С их точки зрения, мы им сделали подозрительно много. Помимо того, что спасли, взяли с собой, ещё и знатно одарили. Меня давно заботили вопросы соотношения нашей закрытой территории и остального мира. Я внимательно следил за своим темпом ходьбы, дыханием. Мы со святым отцом иногда брали носилки, чтобы некоторое время дать парням передохнуть.

О силе рукопашников я молчу. Они другой генетический вид и совсем не похожи на людей, кроме количества рук, ног и умения говорить, во всём остальном это совершенно другие животные. Батюшка Айболит не уставал совсем, таща на его взгляд невесомые носилки с Тузом и ориентировался только на мою усталость и то, когда парни немного отдохнут. А вот я рукопашником не был, хотя и не считал себя слабаком и держался раза в полтора-два получше парней, которые тоже изрядно положили в Стиксе.

Может быть именно срок жизни на этом сказывается? Сколько я здесь прожил? Эх, плохо не считал года, надо было сразу этим заморачиваться, теперь и не упомнишь. Первые годы мы провели в диком цейтноте за выживание, строительство оборонных укреплений, а выдохнуть смогли только когда появился Король Артур и прочие рукопашники. Нам и без прихода великой орды постоянно перепадала куча неприятностей. Заражённые у нас быстро обжирались, становясь огромными, а несчастные случаи и нервные срывы были явлением каждодневным. Несколько лет мы думали только о том, чтобы не быть съеденными, а о внутреннем мире подумали только лет через пять, когда смогли восстановить разрушенную стену и наладили постоянный доступ к Терему, из которого таскали порох и ядра. К тому моменту у наших рукопашников уже развились умения в полную силу, и мы смогли облегчённо выдохнуть.

Потом появился Король Артур и начал строить оборонительные комплексы и впервые предложил проект Дурки. Так это было лет двадцать назад. Сколько же лет я в Стиксе? Лет двадцать до первого нашествия прожил, затем ещё два нашествия. Эти орды заражённых были с интервалом года по три, и потом ещё немного. Странно, почему раньше никогда не считал? Ух, а сколько же мне тогда лет? Хорошо за сто двадцать выходит, а девки заглядываются, прям огурец. Не скажу, что жених первой свежести, но вполне себе ничего сохранился для своих то ста двадцати, наверное, даже хорошо за сто двадцать пять с плюсом.

Не зря мы так плотно закрыты, что ни один элитник нос сунуть не может. Эксперимент хозяев Стикса, чтоб подопытные крысы не разбежались. Вот уже какой раз тащу носилки. Гром и Дятел без груза с ног валятся, а я бы ещё походил, и дополнительная нагрузка для меня не скажу, что в тягость.

Смена обстановки, как это у меня всегда бывает, прошла мгновенно. Моя половина, которая отвечает за сохранность тела и реакцию на опасности мгновенно приступила к своим обязанностям, а та половина, которая занимается рассуждениями, наблюдает и спорит с Батюшкой Айболитом, ухмыляясь во всю рожу и скрестив пальцы говорила: «Нус, что у нас на это раз? Такс, преинтересненькое событие-с». С тех пор как я вернулся из путешествия со зверёнышами и много раз вспоминал свой путь, стал обращать внимание на ситуации, когда обстановка вокруг меня меняется за доли мгновения. Если у всех других это сопровождалось каким-либо посылом, мрачным ожиданием или предчувствием, то у меня это происходило бессимптомно, как сейчас.

Добрая Милая Крёстная топал себе спокойно, никого не трогал, как вдруг Эль-Маринель выпускает несколько стрел, Настя Лёня срываются с места. Один кваз хватает меня за шкирку и швыряет в кусты. Пока лечу, вижу, как второй несётся на пулемётную точку, красиво разбрызгивая от брони искры попаданий и эффектных рикошетов трассирующих пуль, которые заряжали через несколько штук, как это любят делать пулемётчики. Это была уже третья версия доспеха Насти Лёни, основная часть которых была сделана из сплавов новых людей и высоколегированных инструментальных сталей. Я ещё не успел упасть на землю, как огневая точка была подавлена широким росчерком секиры, образовав в воздухе красивую дугу из капель крови.

Тотошку, в случае подобных ситуаций, мы проинструктировали как надо поступать с грузом. По классике положено сказать — дрессировали, но я по-прежнему уверен, что мы его именно инструктировали, а он вилял хвостом и старался не заржать, и не показать, что он нас идиотами считает. Суть изобретения была в том, что вся поклажа размещалась на некой системе переноски, соединённой на большой пятак, который открывался, скидывая груз со спины пса, или перерубалась лямка, освобождая собаку от ноши.

Ещё один зачёт по сообразительности. Как только первые пули цокнули по броне собаки, он сел на пятую точку и в одно мгновение срезал когтями обузу. Все наши «чувалы», «хабари» и «оклунки» оказались на земле, а Тотошка рванул к нападавшим, бросившись на стрёкот нескольких автоматов. Я ещё не успел прилететь мордой в траву, когда около меня пролетела Сестра Ася, которую запульнул ко мне Батюшка Айболит.

На ту сторону дороги в противоположные кусты полетели наши «потеряшки». Святой отец, после того как убрал с линии огня медперсонал, зашвырнул в укрытие и наших парней. Наверное, нас ожидали и решили подпустить поближе, чтобы накрыть кинжальным огнём, но Эль-Маринель обычно чувствует опасность раньше, и по давней эльфийской традиции стреляет первой и без предупреждения. Думаю, Настя Лёня тоже почувствовали чужаков и распределили цели, но вида не подали и ждали первые стрелы нашей лучницы, а Батюшка Айболит уже среагировал на движение бойцов.

Я, осторожно высунув нос, убедился, что с ближайшей линией засады было покончено раньше, чем они открыли огонь, а выстрелить успели только те, кто был подальше. Подползла Сестра Ася, держа в руке пистолет с пулями нео, других у неё не было. Участие медперсонала в боевых действиях не предполагалось, и если дело дошло до её пистолета, то пульки нео, способные пристрелить бронепоезд — самое то в такой ситуации. Беззвучно матерясь, она тоже наблюдала за боевыми действиями. Показал нашему доктору, чтобы она оставалась тут, а сам, изображая казака-пластуна попёрся к Святому отцу.

Геройски подполз и прицепил на автомат модный оптический прицел. В базе, автоматы в переделке новых людей оптики не имели, а были оснащены просто открытым прицелом. Для дальнего боя у них были специальные средства или наведение осуществлялось по изображению на забрале внутри шлема скафандра. Наши маньяки-рукодельники приспособили оптику, которая мне отлично пригодилась. Режим бесшумной стрельбы без выброса гильзы и прекрасную оптику, видящую в трёх спектрах, оценил уже четвёртый супостат.

Про три спектра я не оговорился. Представления не имею, как новые люди всунули в корпус советского штатного прицела это устройство, но я видел мир одновременно в световом, инфракрасном и звуковом спектре. Достаточно было кому ни будь неосторожно чихнуть, вспотеть или высунуть из-за дерева разогретый от выстрелов ствол, как он становился моей жертвой. Вспомнил как меня натаскивали новые люди, готовя к рейду. После такой дрессировки я неплохо попадал, стреляя обычными бронебойными. Пули нео пока решили не светить. Батюшка Айболит вёл не менее результативный огонь с открытого прицела. Он рукопашник и в подобных оптических костылях не нуждается.

Те, кто на нас напал скорее всего были мурами. Я несколько раз видел людей в бронированных костюмах химзащиты, но пальнуть не успевал. Обладатели противогазов появлялись лишь на мгновение, чтобы проконтролировать ситуацию и направить действия своих угашенных спеком подчинённых.

— Видел противогазников? Внешники? Муры? — провёл я консультацию с представителем Святой церкви.

— Да, согласен. Тоже видел, думал вначале показалось, но потом опять разглядел, и ты вот сказал.

— Откуда они тут? Мы сейчас почти в пекле, и, если бы не полоска черноты, тут бы было чистое пекло. Внешка хрен знает где! Как блин они прошли через все стабы, где каждый бомж себя стронгом считает?

— А мне по чём знать? Я же первый раз на улицу вышел. Это ты путешествуешь, а я на стабе сидел, а выбирался только когда за Голодной Настенькой ходили.

Нас зажали. Эль-Маринель унеслась на фланг, отстреливать одиночные цели. То там, то там орали люди и замолкали автоматы. Настя Лёня взялись за крупнокалиберные пулемёты и лупили в упор. Пользуясь своим непробиваемым доспехом, сделанным из металлов нео и легированной стали, своей нечеловеческой скоростью и выносливостью, они метались между деревьями, открывая огонь, давая скупые короткие очереди, но муров было слишком много и враги постоянно прибывали. Потеряв изрядно народа, злые люди подогнали броневики и пару пулемётных пикапов с крупняком. Я уже отстрелял несколько обойм бронебойных и зарядил пульки нео. Нас потихоньку поддавливали, используя крупный калибр с техники, но серьёзно получив по зубам в первые минуты боя, пока не лезли. Ну вот, стоило подумать, как, наверное, сработало моё дурацкое умение привлекать приключения. Нас решили давить бронёй.

С вражеской бронетехникой пришлось повозиться. Один БТР выкатил на дорогу и на огромной скорости понёсся к нам. Крупнокалиберный пулемёт в упор ещё никто не отменял. Расчёт простой — если у нас нечем принять БТР, типа гранатомёта или что-то посерьёзней, то нашу банду просто расстреляют из крупного калибра. Это только в кино один танк— одна граната, и далеко не факт, что попадёшь, или пробьёшь и этого будет достаточно. Когда на тебя выскакивает броня, то времени у тебя совсем много, а ворвавшийся в тыл БТР мог устроить что угодно.

Мы со Святым Отцом открыли огонь из своих автоматов. Расчёт муров был прост, но в расчёт явно не входили пульки новых людей. Броня БТР не пробивалась, она крошилась и лопалось. Несколько пуль попали в переднюю часть, выгнув здоровенный кусок. Он практически остался целым, только влетел внутрь корпуса, сминая и разрывая внутреннее пространство машины. Понятия не имею что там произошло, но после таких попаданий, броневик начал уходить с дороги, вилять, а из всех щелей повалил густой и плотный дым, вырывающийся из корпуса под огромным давлением.

Второй БТР понёсся к нам одновременно с первым, появившись сбоку, где находились Настя Лёня. Броня неслась, открыв шквальный огонь из всех амбразур и КПВТ. Одному из наших квазов в грудь прилетело несколько пуль из крупного калибра, сбила с ног прилично отбросив. Я впервые вижу, чтобы Настю Лёню кто-то сбил с ног. Оказывается, их можно сбивать с ног БТРами. Похоже, доспехи из сплавов новых людей выдержали, но долбануло очень прилично и отбросило в кусты. Второй супруг открыл по броневику огонь из своего крупнокалиберного пулемёта, стреляя длинной очередью, почти в упор.

Часть пуль рикошетила и не пробивала броню, разбрызгивая снопы искр, но большая часть пробивала корпус, уходя внутрь. Со вторым БТРом было покончено. Выскочившие за бронёй несколько пулемётных пикапов, поспешили развернуться, он это удалось не всем. Словно кот, карауливший пол дня в кустах мышь, из подлеска выскочил Тотошка и прыгнув на перерез одному из пикапов, ударив в борт лапами. Думаю, в нашем псе веса раза в два больше чем в машине. Пикап резко сменив направление, эффектно перекатился раз пять через крышу и замер. Из подлеска прилетела стрела, пробив дверь. Наверное, в пикапе кому-то удалось выжить, а Эль-Маринель исправила это упущение.

Ещё один пикап подловил Батюшка Айболит, отправив в него три пули новых людей. Машине вспучило капот, оторвало переднюю дверь, разорвав часть кабины в куски и превратив содержимое в месиво из крови, кишков, пластика, рваного металла, а последняя пуля, попавшая в заднюю часть, оторвала мост с колёсами.

После такого, на нас обрушился град ответного огня, а мы словно зайцы, скакали меняя позиции. Похоже к врагам подтянулось ещё немного техники, но теперь к нам не приближались, но то что муров становилось всё больше — это очевидно. У нас пока обходилась без жертв. Враги от нас не ожидали огневой мощи сравнимой с выстрелами дивизионной артиллерии. Судя по ленивым «пуляниям» в нашу сторону, муры и их хозяева внешники пока не придумали, что с нами делать, а просто решили взять измором.

Подходили Настя Лёня, проверить, в порядке ли я. На броне одного из них были следы от попаданий, в виде внушительных вмятин, а из-под доспеха подтёки крови. Вполне хорошо отделались, с учётом того, что стреляли из КПВТ почти в упор, а попаданий было несколько. Прибегал Тотошка, виляя хвостом и силясь в очередной раз доказать мне, что он собака. Хорошо, я показал, что поверил, чтобы не ронять боевой дух. Пёс был весь перемазан следами вражеской крови, и броня имела следы сотен попаданий. Были и подтёки собачей крови из-под металла, но организмы квазов имеют невероятную способность к регенерации, и ран геройская псина не замечала.

Очень хорошо повели себя парни. Мы ещё уходя от пикапа, отдали им немного патронов. Их стволы были под другие калибры, но зная, что путь долгий, а тащить всё равно будет Тотошка, мы прихватили несколько коробок с патронами других, самых популярных видов, чем у нас. Пригодилось. Имея скромный боезапас, Гром и Дятел метались по кустам, выискивая подходящий прострел, чтобы подловить кого ни будь из врагов на точный одиночный выстрел, и даже Туз делал что мог, хотя его состояние ещё очень далеко даже до активного ползанья.

Вот интересно, чем до получения сана наш Святой Отец занимался? Он отлично стреляет из автомата, а медперсонал и наших рейдеров по кустам раскидал, как всю жизнь этим занимался. Если Сестра Ася всегда медик, то парни хорошие рейдеры, а среагировали позднее Батюшки Айболита. Дело не в том, что он рукопашник, а в том, что он знает как надо делать в подобной ситуации, а парни нет.

Смеркалось. Темнота нашим рукопашникам не помеха, поэтому Настя Лёня иногда давали скупые очереди из крупнокалиберных пулемётов, а по ответному обстрелу с той стороны было понятно, что пули нередко находили цели. Батюшка Айболит вёл огонь пулями нео, отправляя одиночные выстрелы по не соблюдающим технику безопасности врагам. Несколько раз прибегала Эль-Маринель к сваленным на землю пожиткам. Девчонка была зла и с пустыми колчанами. Пополнив запас стрел, ускакивала в наступающую темноту. Постоянно вспыхивала стрельба, перемежающаяся воплями. Это наша лучница или Тотошка подлавливали зазевавшихся и желавших спокойно переночевать негодяев.

Пульки новых людей — это вещь! Особенно когда у тебя есть автомат новых человеков и прицел. Предварительно напрядённый сердечник несёт в себе огромную мощь, и расстояние, на котором пуля попадёт в цель значения не имеет. Я удобно расположил цевьё автомата на раздвоение толстых веток, вдох-выдох, ни одна мышца на лице не дрогнет, пока модный прицел новых людей даёт увеличение. Уже почти ночь, но оптика прекрасно с этим справляется. Демаскировать столь удобную позицию в мои планы не входило, и огонь вёлся в режиме без выброса гильзы и автомат слегка качало, но глаз не потерял картинку.

От притаившегося за разлапистым кустом мура отлетел крупный кусок, наверное, одна из конечностей. Разглядеть было тяжело, потому что в момент попадания тело превратилось в бесформенное тепловое пятно, которое стало быстро остывать, расположившись по веткам ближайших кустов и деревьев. Он был уверен, что его не видят. Так и есть, для бинокля он был недоступен, но тепловизор его видел прекрасно.

Мы держали врагов на расстоянии, а они пока не лезли. Как ещё стемнеет, решили уходить обратно в туннели. Скорее всего муры просто ждут подкрепления в виде миномётов или артиллерии, чтобы нас просто накрыть по площади. Парни помогали Сестре Аси с Тузом. Их раненого товарища хорошо кинуло, да и ползал он активно, помогая в бою чем мог. Их оружие в подобной ситуации бесполезно, а я продолжил заниматься спортивной стрельбой. Вдох-выдох!

Над нами пролетели две огненные звёздочки, упав на стороне врага. Вспухло огненное зарево. Через несколько секунд земля дрогнула, пришла ударная волна и грохнула по ушным перепонкам, накрыла пылью, лезущей в нос и глаза. Это что? Маленькие ядерные бомбы, или у муров эшелон со взрывчаткой подорвался? Ведя на ходу огонь из орудий и курсовых пулемётов, мимо нас проехали три танка. С брони прыгали бойцы, закованные в самые современные броневые защиты и странные животные. Часть из них была похожа на обычных животных, только крупнее, а другая часть на оборотней из фильмов. Мимо нас пронеслась чёрная пантера, и делая большие скачки пропрыгал крылатый монстр, который вёл с одной лапы огонь из крупнокалиберного пулемёта, а в другой держал здоровенный тесак.

— Зело твой коллега, только по внешникам и мурам специализируется, — указала на крылатое создание Батюшка Айболит.

— Я бы так не торопился с выводами.

— А что? Крылатый, здоровый и ножик у него самое то! — весело подмигнул представитель Святой церкви и по-дружески пнул меня кулаком в бок.

Один из танков заложил разворот, и стал между нами и уходящим в даль боем, прикрыв собой от случайных пуль и осколков. На нашей огневой позиции, рядом с нами прилёг странный человеко-пёс. Он был кваз лохматой собаки, обросший кусками роговых пластин, вокруг которых располагались клочки свалявшейся шерсти. Двигался как человек или скорее, как волк оборотень из фильмов, а в лапах держал соединённые пустые трубы от двух гранатомётов. Гость оскалил внушительную пасть в улыбке и поздоровался:

— Доброй ночи уважаемые. А Тотошка с вами? Что-то я его не вижу. Как долбануло! Две тысячи семьсот квадратных метров гарантированного поражения всех перспективных образцов. Когда нам ТЗ принесли, у нас мозги выворачивались А это аж восьмое поколение бронетехники, местным танкам корпуса за пол километра сминает. Мне как-то по морде с километра взрывной волной дало, час провалялся. Товарищ Главный конструктор опять будет грозиться на цепь посадить и в будке держать. Я эти стволы обожаю, — и странный пёс с ядерным гранатомётом потёр пахнущие свежим выстрелом спаренные трубы.

Появилась Эль-Маринель, подбежала к валяющимся нашим мешкам и стала набирать стрелы. Всё охотничье платье было перепачкано кровью, колчаны почти пустые. На пояске висел замазанный нож. Она ещё и в рукопашную поработала, помимо стрел. Да, всё-таки она боец гораздо больше чем эльфийка и взбалмошная девчонка, чтобы там не говорили. Зло зыркнув по сторонам, и убедившись, что лежащий с нами пёс не агрессивен, ускакала на звуки затухающего боя.

Со стороны леса выкатилась древняя «Тридцатьчетвёрка». Она двигалась абсолютно бесшумно и плавно. Я совсем не слышал звука мотора. Глянул на наших квазов. Настя Лёня вели огонь из своих крупнокалиберных пулемётов, внимательно наблюдая за моей безопасность, готовые в любую секунду переключить внимание на новых гостей. Из танка вылез странный огромный котяра, носивший на задних лапах берцы детского размера и ходячий прямо.

— Товарищ Блохастый, а где Тотошка? — первым делом поинтересовался новый гость.

Со стороны боя выскочил наш пёс и радостно прыгая и гремя бронёй завопил:

— Дядя Блохастый! Дядя Кот! Я их нашёл! Я их привёл! Как я по вам соскучился!

Кот и странный пёс бросились к нашему хитрожопому псевдо-псу. Несколько бойцов пробегавших мимо, тоже радостно приветствовали Тотошку. Сказать, что я удивился? Вовсе нет. Я не совсем был уверен, что он говорящий, и это было бонусом, но то что он на сто процентов разумен, в этом ни на секунду не сомневался. Я даже возраст определил верно. Когда он произнёс: «Дядя», то это многое объясняло. Наблюдая за игрой Тотошки и нашей детворы, я предполагал, что он подросток среднего возроста. Это время, когда уже не отнимают игрушки у своих мелких собратьев, но с удовольствием составляют компанию по игре.

По одной из моих версий было наличие возможности переселять сознание человека в животное. По тому как двигались звери и как себя вели, мне было очевидно, что это люди, просто в теле животных. А всё-таки какой он молодец. Если эта технология действительно существует, то их цивилизация должна быть более продвинута чем наша. Ещё был вопрос по умениям, и ещё куча вопросов.

Натискавшись с нашим бронированным тинейджером, кот и кваз-пёс переключили внимание на нас.

— Здравствуйте! Я Главный конструктор Кот, это старший научный сотрудник Блохастый, а с Тотошкой вы знакомы.

— Значит всё-таки Тотошка, — задумчиво произнёс наш глава нашей церкви, запуская пальцы в бороду.

Я представил нашу банду:

— Это Батюшка Айболит, Сестра Ася, девчонка с луком, которая ускакала, это Эль-Маринель, парни — Туз, Дятел и Гром. Мы их по дороге отбили у заражённых. Это Настя Лёня, а я Добрая Милая Крёстная.

— Как! Это вы? — округлил глаза Котяра и внимательно на меня посмотрел, — мы столько времени с вами хотели поговорить, но по телефону не могли выяснить ряд вопросов, а когда отступала чернота, то вы всё время были отлучке, и никто не знал где вы и когда вернётесь.

Пёс, который старший научный сотрудник, что-то шепнул Коту, который Главный конструктор и тот опять округлил глаза:

— Замечательно! — и указал на наши автоматы в доработке новых людей. — У меня тоже есть несколько таких автоматов, значит мне не придётся тратить время и объяснять кучу всего. Разрешите взглянуть?

Я отдал Коту автомат нео. Но внимательно смотрел на оружие, царапнул когтём приклад и понюхал, передал в лапы Блохастому, который тоже с интересом смотрел на оружие, так же обнюхал, а затем вернул мне.

К нам направился чёрный рукокрылый демон. На плече у него болтался труп человека в комбинезоне химзащиты, а в руках он волок особо не упирающегося, с безнадёжным взглядом мужчину в добротной военной форме. Судя по всему, руки и ноги были переломаны. Кот повернувшись к нам и пояснил:

— К сожалению, Стикс нам диктует другие правила. Товарищ Демон так делает для удобства переноски. Поломанные конечности говорить не мешают, а я в тонкости общения не вмешиваюсь. Пусть этим занимаются те, кто это делать умеет, а мне нужна только информация.

Как человек из Советского Союза, я сразу обратил внимание на обращение товарищ, когда Кот представлял Блохастого. Теперь ещё один товарищ. Тем временем, товарищ Демон опустил мура на землю и к нам подошёл человек, мужчина с несколькими боевыми наградами на груди в камуфляжной форме. Сказав пару слов пленному, покачал головой и произнёс несколько команд в рацию. Подошла девушка, закованная в камуфляжную броню и глухом сферическом шлеме с забралом из пуленепробиваемого стекла. Сняла шлем, вежливо поздоровалась, присела на корточки около мура, внимательно глянула в глаза перепуганному человеку и доложила, что через пол часа будет готова.

Кот потянул меня за палец к «Тридцатьчетвёрке», и мы нас Святым отцом направились в сторону древнего танка. Сюда подъехал БТР и с брони сгрузили ещё несколько трупов в костюмах химзащиты.

— Эта милая девушка наш сенс, так сказать мастер-палач. Если что-то кто-то знает, то поверьте, обязательно об этом узнаем и мы. Не будем смущать юное создание в рабочее время. Лучше взгляните на это, — и Кот указал на трупы в костюмах химзащиты. — Последнее время с этим местом происходят странные вещи. Раньше таких слов как «мур» и «внешник» люди не слышали десятилетиями, а теперь с завидной регулярностью встречаем подобные рейды. Муров работают в тёмную, объясняя важность всяческими глупостями. Только щедрая оплата и выжженные спеком мозги не позволяют им понять, что их открыто обманывают. Настоящей цели мы так и не выяснили. У внешников есть особенности обратной передачи портала, и ничего кроме лекарства тащить от сюда смысла не имеет. Что-бы вы понимали, сюда легко передать танк, а что бы от сюда передать гвоздь, надо затратить энергии в тысячу раз больше. Даже если это будут палладиевые слитки, этот того не стоит. В прошлом рейде муры искали новейшую радиостанцию с новой модели танка и два ядерных снаряда. Чушь! Бред! Нет такой вещи, кроме вакцины, которую имеет смысл от сюда притаскивать. Для многих внешников работа здесь — это дорога в один конец.

К нам подбежал боец, занимавшийся стаскиванием трупов:

— Товарищ Кот, тоже самое. Кардио-система у каждого.

— Большое спасибо, — поблагодарил Главный конструктор бойца и повернулся к нам. — Ну вот, похоже опять мы остались без правдивой информации. Я верен, что из мура ничего интересного не вытрясут. Очередная история про высокоценные урановые стержни или залежи золота, а вот до истинной цели мы так и не можем докопаться.

Кот и Блохастый подошли к телу внешника, стянули модный противогаз с большим обзорным стеклом. Перед тем как надевать средство защиты, он ещё какой-то мазью намазал. Пока Кот копался в карманах трупа и просматривал несколько бумажек, Блохастый повернулся к нам:

— Вот кого надо было спрашивать. Они вживляют себе интегрированные системы уничтожения. Что мы только не делали, как мы к ним только не подлавливали, но при малейшей опасности они себя убивают.

Кот, накопавшись в карманах выпрямился:

— Уважаемые друзья, предлагаю перебраться на нашу временную базу. Я не планировал своего участия в этих событиях, и работал в нашем научном лагере, но нам сообщили, что один из наших рейдеров возвращается и возможно ему нужна помощь. Мы оказались ближе всех, а тут ещё рейд муров. Мне надо о многом с вами поговорить, но хотелось сделать это в спокойной обстановке, а скоро тут будет полно заражённых.

К уху Кота подошёл Тотошка и тоже что-то шепнул. Наш хитрожопый проводник крутился всё время рядом, грея уши об наши беседы и радостно прыгая, когда кто из штурмовиков армии животных приветственно хлопал его по броне. Главный конструктор в очередной раз округлил глаза:

— Добрая Милая Крёстная? Это вы? — удивлённо произнёс Конструктор.

— Пока да. А что? — подозрительно ответил я.

— Вы не поняли! Вы хранитель! Вы определённо хранитель!

Блохастый сделал удивлённую морду, и уставился на меня, затем сел на пятую точку и ловко почесал за ухом задней ногой. Святой отец оценивающе посмотрел на меня и запустил по привычке пятерню в бороду. Чувствуя такое внимание и понимая, что я являюсь центром восторженного поведения, очень захотелось чего ни будь, где ни будь почесать и у себя, подражая псу и Батюшке Айболиту.

— Вы не понимаете, — продолжил Кот. — Ваш автомат, умения, а вы ещё и хранитель! Нам надо срочно поговорить. У меня к вам куча вопросов!

Котяра восторженно прыгал в предвкушении беседы, при этом не забывая раздавать кучу распоряжений, принимать доклады и следить за происходящим. За это время милая девушка доложила о допросе, принеся листик бумаги с отчётом. Кот пробежав взглядом отдал листок Блохастому, который, как и его начальник скривил морду и озвучил предположения Кота в бесполезности допроса мура. Бандит был уверен, что его наняли найти новейшее навигационное оборудование с упавшего самолёта.

Бой уже затих. Настя Лёня помогали собирать трофеи, и перехватывали прибегающих на шум заражённых. Бойцы армии животных, видя нечеловеческую мощь нашей семейной пары, откровенно их побаивались, но помощь с радостью принимали. Появилась Эль-Маринель. Её привезли на броне одного из танков, вместе с небольшим отрядом закованных в самые современные средства защиты бойцов. За танком на тросах волочились несколько пикапов, наполненных захваченным имуществом. Не смотря на знаки внимания, которые оказывали бойцы нашей белобрысой эльфийке, было понятно, что они иллюзий по поводу её внешности не строят и видели нашу лучницу в бою.

Как это обычно у меня бывает, прошла небольшая смена обстановки. В этот раз совсем небольшая, потому что я толком ничего и не разглядел. Со стороны, откуда приехала «Тридцатьчетвёрка», появилась небольшая орда, но заражённые были невероятно сильно развиты. Элитник вёл около десятка руберов и десятка три топтунов. Наверняка они на шум прибежали, и решили поучаствовать в бесплатной раздаче, но сделали это слишком рано.

Охрана Кота отреагировала молниеносно. Демон вспорхнул с места и ведя огонь их крупнокалиберного пулемёта приземлился на одного из руберов, добив тесаком. Неспешно трусившие к нам с места боя несколько животных резко ускорились и впрыгнули в толпу заражённых, разрывая в куски и убивая. Не остались в стороне и мои компаньоны. Настя Лёня, действуя как обычно синхронно, подрубали лапы, били кулаками по затылкам и разрубали в куски. Эль-Маринель скакала в самом центре орды, совершенным чудом уходя от ударов лап и посылая стрелы в глаза и пасти. Грохнули крупнокалиберные пулемёты. С ордой было покончено.

Настя Лёня привычно достали пластиковые ведёрки и отрывали споровые мешки, а Эль-Маринель сделав лицо, как будто ей стая голубей на голову нагадила, осторожно выбралась из кровавого месива, ухитрившись как обычно не запачкаться. Бойцы человеческой расы, помогавшие с заражёнными, опасливо косились на моих квазов, которые на их глазах разрубали рубера по диагонали и одобрительно обсуждали смертельные выстрелы нашей эльфийки. Они показывали на стрелы, и рассказывали друг другу, как она это делала. Штурмовики Кота млели от нашей белобрысой лучницы.

Кот подошёл к нам:

— Это сейчас будет продолжаться постоянно. Нам надо быстрее собираться, через десять минут уезжаем. — и котяра утопал, раздавая распоряжения по отходу и сбору трофеев.

И действительно, через десять минут к нам подогнали ещё несколько машин, мы погрузились и выдвинулись.

Глава 13. Добрая Милая Крёстная. Эффективный менеджер

Мощь лагеря животных была велика. Нас привезли без приключений и расположили в палатке, но большинство обитателей предпочитало спасть под открытым небом. Оборона состояла из боевой техники и множества животных, как обычных, только крупнее, так и оборотней, обвешанных различным оружием. Выстрелов не было, а выскакивающих заражённых перехватывали ещё на дальних подступах, не позволяя даже приблизиться к лагерю.

По приезду нас угостили жареным мясом, которое готовили на многочисленных кострах, пылавших повсюду. Сила лагеря была такова, что его обитатели совсем не опасались жечь костры и мирно спали на земле, не опасаясь местных неприятностей, а ведь мы были недалеко от пекла. Конечно все имели оружие, и были готовы к любым ситуациям, но сам принцип…

К нам подходил Кот, поинтересоваться как мы устроились, а рядом с нашим костром расположился Блохастый, мирно ковыряющийся в странном электронном приборе, и рассказывающий интереснейшие истории о городе животных, своих приключениях в бытность собаки и как он со своей подругой воспитывал племянника. Он ловко орудовал лапами, используя четыре пальца и подушку на ладони, если так можно сказать, вместо большого.

Я, Батюшка Айболит и Сестра Ася ржали, надрывая животы, узнавая хитрости, которыми нас обманывал Тотошка. Особенно впечатлила тема односторонней беседы, поставленная в настоящую науку. И действительно, как поговорить с человеком, расспросить что тебе надо и рассказать необходимую ему информацию, оставаясь для собеседника собакой и не роняя его самооценку? Очень порадовал рассказ о том, как Блохастый выработал систему дрессировки людей, на основе методов, которые применял к своим собакам. Что-бы окончательно надорвать нам животы, Блохастый с гордостью рассказал о науке Запохология, и что она начиналась с «Теории пуков», а потом развилась в «Теорию индикаторных запахов», и уже потом в Запахологию. Это уже было слишком много даже для меня. Блохастый это рассказывал с невозмутимым видом, держа интонацию профессора на лекции, а мы катались около костра на земле, надрываясь от смеха.

Миры Кота и Блохастого сильно превосходили наш по уровню развития. Это были настоящие нолды, только местные, хотя они себя такими и не считали. Отсюда и техника, очень похожая на школы конструирования, что были привычны мне, только гораздо более совершенная и с большими возможностями. А ещё нам сообщили, что с нашего стаба сбежала неугомонная Джульетта. Она и сообщила о нашем приходе. Блохастый не знал как зовут девчонку, но по краткому описанию, было понятно, что это именно она. Ну кому ещё придёт в голову вырезать половину стаба ножами, искать Тотошку и Добрую Милую Крёстную? Как я понял, у неё для нашей группы очень важное сообщение. Хорошо хоть Носорога не прихватила, а оставила с ребёнком, а то нам за недогляд от её папы может влететь, и никто не будет искать истинных виноватых, когда я под боком.

Всё складывалось отлично. Мы нашли очень мощную цивилизацию, я бы сказал именно так, а не просто стаб, весьма дружественную и готовую нам оказывать всяческую поддержку. Батюшка Айболит, несмотря на то, что большую часть времени проржал, договорился о экспедиции к нам Блохастого и обнюхивания им наших запасов чёрного жемчуга. Он у нас всё равно простаивает, а если удастся собрать несколько наборов с умениями, то даже нашему гипертрофированному в развитии месту это не помешает.

Я озадачил старшего научного сотрудника рассказом о нео, которые бродят по пеклу как у себя дома и имеют промышленные запасы чёрных жемчужин. Новые люди поддерживали отношения с животными, но неохотно делились технологиями, предпочитая щедро платить за оказанные услуги и держа дистанцию. Во время моего рассказа Блохастый сидел на пятой точке и задумчиво чесал задней ногой за ухом. Животным почему-то не приходила в голову идея поделиться информацией с новыми людьми, которых наверняка заинтересуют наборы готовых умений, и они с разностью поучаствуют в проекте материально.

Блохастый ушёл, утащив прибор и оставив нас обсуждать новости. Поговорить о чём было. Недалеко от нас расположились наши потеряшки. Тузу ещё было очень плохо, но по сравнению с тем состоянием в котором мы его нашли, он чувствовал себя на все сто. Гром и Дятел светились от радости. К ним тоже подходил Кот, и очевидно сделал предложение, от которого невозможно отказаться, причём обошлось без пистолетов, а Главный конструктор обошёлся только пряниками.

Я выполз на шум и подошёл к одному из костров. С Эль-Маринель с пеной у рта спорил довольно крупный мужчина под метр девяносто роста, со слащавый мордой и обрюзглыми чертами лица. Он был или неадекватно ориентированный, либо эффективный менеджер, привыкший погонять в отделе своих тёток и отбирать по ноль целых шесть пятнадцатых процента премии за каждое опоздание, несданный вовремя отчёт или нарушение корпоративного стиля одежды. Это абсолютно точно, потому что выбрал объектом морального внушения именно нашу лучницу. Сразу скажу, что это не лучший выбор с его стороны. Крупный мужчина что-то активно объяснял и одерживал полную победу в жарком споре с девушкой. Она пыталась говорить в ответ, но как правило, все словесные баталии оказывались не в её пользу. На нашем стабе любая баба могла словесно зашугать Эль-Маринель, не говоря о некоторых выдающихся словесных гадюках. Я не раз заступался за мою подопечную, прогоняя от неё злые языки.

Рядом находились штурмовики Кота, готовые в любую секунду накостылять обидчику их любимицы, но ораторского мастерства эффективному менеджеру было не занимать, и повода дать себе в морду он не предоставлял. Градус спора накалялся. В пылу словесной баталии этот суперэффективный менеджер допустил роковую ошибку. Подтверждая свои слова и окончательно морально изничтожая оппонента, слегка ткнул пальцем в лоб нашу короткостриженую лучницу.

Эль-Маринель девушка не крупная, но и не маленькая, спортивного телосложения, со всеми полагающимися формами, которые должны быть у девушки спортивного телосложения. Её массы вполне хватило, чтобы снести с ног слащавого, а рукопашные умения шли бонусом к нашей обиженной даме. Мужик оказался на земле, а сверху, добивая связки ударов, которые начала бить ещё в полёте, уселась наша эльфийка. Для моего глаза слишком всё быстро происходит, чтобы разглядеть подробности работы рукопашника.

Бойцы одобрительно загудели, а наша любимица штурмовых горилл Кота, сидела на визжащем теле, с измазанными по локоть в крови кулаками и злобно раздувала ноздри. Любая баба на нашем стабе знает, что во время спора с Эль-Маринель никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя допускать тактильного контакта. Не важно, будет это щелчок по носу, плевок или брошенная косточка от вишни, спор закончиться всегда одинаково.

Всё тело эффективного менеджера покрывалась кровоподтёками, из разбитых носа и губ текли струйки крови, рот визжал, а руки тряслись, демонстрируя пару открытых переломов пальцев. Убедившись, что добивать нечего, девушка эффектно поднялась, продолжая сжимать измазанные по локоть в крови кулаки, вызвав неописуемую бурю восторга и обожания у бойцов. Они и так от неё млели, а сейчас воздух просто сгустился от восторженных взглядов.

Парни попытались немножко попихать слащаво ногами, чтобы он хотя бы сделал попытку подняться, но его природное чутье эффективного менеджера говорило, что сейчас этого нельзя делать категорически, а надо продолжать валяться на земле, вопя как можно громче и демонстрируя переломы пальцев и разбитый нос. Поняв, что продолжения шоу не будет, народ с бурчанием разбредался. Эль-Маринель уже затащили в какую-то компанию, обсуждая произошедшее. Могу сказать одно, зная возможности рукопашников, сверхэффективный менеджер легко отделался.

Представление закончилось. Народ разошёлся по своим делам, одинокое тело продолжало валяться и вопить, пытаясь привлечь внимание, а костры приятно освещали лагерь, наполняя пространство тёплым светом.

Приходил Кот в сопровождении огромной чёрной пантеры, которая ходила за ним по лагерю неотступно, но немного понаблюдав ушёл, не дав по поводу произошедшего ни каких распоряжений. Рядом со мной и Батюшкой Айболитом, молча наблюдавший всё это время, стоял парень в древней, потёртой, но аккуратной форме танкиста. Я его раньше видел. Он командовал старинной «Тридцатьчетвёркой», на которой любил разъезжать котяра. Глядя на вопящего слащавого проговорил:

— Я, когда третий раз горел, рядом с нами разведка стояла, а там девушка была. Вся худенькая, стройная, глазки голубенькие, на всё лицо, как будто перепуганные до невозможности. Она у них в разведроте служила. Вначале думали жирует разведка и себе кухарку завели или прачку. По штату не положено, но они разведчики, им много спускали, а оказалось она одна за линию фронта ходила. Вот как ваша, руками и ногами дралась, даже ножа с собой не брала. Наденет сапожки старенькие, полушубок драный, платьице, платочек и уходит, а через несколько дней в окоп заваливается. Вся замызганная, истощавщая, одни глаза на всё лицо и говорит: «Помогите дотащить, немец под тем кустом лежит». Разведка срывается, сползает и притаскивает «языка», а у него все кости рук и ног поломаны или суставы вывернуты. Бойцы Кота тоже так делают, только они здоровые, а она совсем хрупкая. Она так и отвечала: «А зачем? Говорить ему не мешает, а так тащишь спокойно. Где надо там и бросил, лежит и ждёт тебя, только рот надо хорошо завязать». Она никогда с собой оружие не брала, голые руки и ноги у неё оружие. Сколько к ней всяких грубиянов женихаться приходило, только она им отказывала, мол война и не до этого, а тех, кто непонятливый била. На моих глазах парню под два метра ростом ногой в голову ударила, так он минут десять подняться не мог.

Столь интересный рассказ танкиста прервал молодой человек в наглаженном до хруста камуфляже и добротной кожаной папкой под мышкой. Он подошёл и вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание. Среди временного лагеря и горящих костров, он смотрелся как пришелец из глубин космоса.

— Добрый вечер Добрая Милая Крёстная, добрый вечер Батюшка Айболит. Товарищ Главный конструктор просит вас подойти к нему в штабную палатку через пол часа. Товарищ Командир, очень хорошо что вы здесь, товарищ Кот хочет видеть и вас тоже.

Командир сделал удивлённое лицо, а молодой человек с папкой пояснил:

— Будет совещание, связанное с вашей поездкой по пеклу вместе с товарищем Блохастым. Речь пойдёт о затерянном городе, как я понял, но подробностей не знаю, товарищ Главный конструктор сам расскажет.

Командир понимающе кивнул, а затем они оба удалились, оставив меня и Батюшку Айболита наедине с нашим ловко подогретым любопытством, аж на пол часа времени.

Подгоняемые интересом, ровно в положенное время мы были в штабной палатке Кота, оборудованной под командный пункт, научную лабораторию и зал совещаний одновременно. Блохастый и Кот радостно нас встретили и с азартом вводили в курс дела. Оказывается, я был вершиной пищевой цепи Стикса. Вернее, не я, а мой воображаемый друг. Если в нашем мире самый сильный хищник обязательно погибнет от старости или болезней, то в этом мире он может жить и развиваться вечно, уничтожая конкурентов и ломая экосистему. Для этого в этом мире существуют некие хранители, которые сидят тихо, молчат в тряпочку и питаются только теми, кто стоит на вершине пищевой цепи.

Я как раз был таким уникумом. Подтверждая, что мне достался редчайший, но не уникальный экземпляр нам рассказали о экспедиции в затерянный город из обсидиана, и показали фотографию огромной картины с множеством ушастых и жирных человечков, которые во главе с могучим воином убивали страшного монстра. У него был лук, с очень правильно изображённой и полыхающей огнём по лезвию стрелой. Герой стоял, направив оружие на жуткого монстра, а за его спиной множество персонажей вело бой. За спиной твари расположилось войско монстров и всюду валялись трупы с обеих сторон. Все мужчины имели пивное брюшко, а женщины беременны. Это изображение было единственным, где местные жители не изображали себя занимающимися любовью. На всех фотографиях изображений скульптур, барельефов или просто росписи, которые были сделаны в затерянном городе, изображались только сцены половых отношений. Кот щёлкал на ноутбуке фотографии, которые повторял на большом белом экране проектор.

— Какие-то неправильные эльфы, — сообщил я своё наблюдение. — Чего-то они жирные сильно и женщины все беременные. Понятно, что ничем другим кроме размножения они не занимаются, но какие-то они не такие. Может Эль-Маринель позвать? Она вроде как специалист, наверное, — озвучил я своё предложение.

— Да, согласен. — поддержал меня Батюшка Айболит.

Кот кивнул и дал распоряжение найти нашу лучницу.

Первое что сделала наша эльфийка, просмотрев фотографии из затерянного города, транслируемые проектором на большом белом экране — это презрительно фыркнула:

— Дураки они! У них даже луков нет, — подвела итог наш эксперт по ушастым. — А эта и эта странная, — указала она на двух женщин, стоящих за спиной у могучего воина, — а этот мужик вообще беременный, а эта всё хочет забрать, хотя и не жадная, — показала на ещё одну женщину в дальнем углу.

Мы все бросились рассматривать рисунок. Кот дал увеличение на показанные фигуры, внимательно их рассматривая, а затем удивлённо спросил:

— А почему луков нет? Вот, полно стрел, а это луки, — и указал на изогнутые палки с привязанными верёвками. Такие предметы многие персонажи держали в руках, и немало палок с верёвкой валялось около убитых человечков.

— Это не луки, это скрипки дурацкие или гитары, или балалайки. Не знаю, что это. Лук только у него, а это не луки, из них нельзя стрелять у них не тетива, а куча верёвок и привязаны они не так, — прокомментировала Эль-Маринель.

Мы ещё раз бросились увеличивать и смотреть изображения. И действительно, то что мне и всем остальным казалось луком, при приближении походило на музыкальный инструмент, с натяжным колком и одной струной.

— Позвольте, а как же стрелы? — удивился Блохастый.

— Это не стрелы, а копья. Они вот этими палками их кидают, — указала пальцем наш специалист по древнему метательному оружию.

Она опять оказалась права. У многих из человечков в вооружении присутствовали изогнутые палки, и даже на заднем плане обнаружили пару метателей. На них просто не обратили внимание, не вдаваясь в подробности ведения боя второстепенными персонажами батального полотна. Все этот способ прекрасно знали, но без опытного взгляда никому и в голову не приходило, что это так важно.

Блохастый плюхнулся на зад и почесал ногой за ухом, а Кот ходил по комнате выпуская и засовывая когти в подушечки пальцев лап. Я, очередной раз столкнувшись с таким напором мистики, решился на ещё один эксперимент. Свой плакат с графом умений я приберегал, и пока никому не рассказывал о нём, но один экземпляр таскал с собой. Я достал свою бумажку с умениями и продекламировал:

— Раз пошла такая маза, то я вам хочу показать один документ, над которым я с новыми человеками уже много лет работаю. Извините за жаргонизм, но другого эпитета к нашей научной конференции не подобрал, — и продемонстрировал двухтрубный пароход из бумаги, который Батюшка Айболит на стабе из схемы умений сложил.

Мною был взят именно этот вариант, как самый аккуратный и компактный. Такие вещи общей поклаже не доверяю, поэтому поделка была потёрта и сразу видно, что ей часто пользовались. Я такие ситуации обожаю, хотя специально ничего не делаю, и если получается, то только спонтанно. Если бы я из своих шаровар вытащил живого зайца, то Кот с Блохастым удивились бы меньше. Оба животных удивлённо выпучили глаза на потасканный пароход из бумаги.

— Это не то что вы подумали, — поспешил развеять сомнения животных по поводу моей душевной состоятельности, — это не я, это Батюшка Айболит свернул.

Пока котяра и пёс осознавали, что происходит, я развернул лист и продемонстрировал схему умений. Кот округлил глаза ещё больше, хотя казалось больше некуда, а пёс удивлённо взвизгнул и словно ребёнок которому показали коробку со ста видами конфет и предложили на время выбрать одну, бросился осматривать помятый лист.

— Добрая Милая Крёстная, это-же! Да откуда это всё? Вот! Товарищ Кот! Я знал! Смотрите, я могу структурного-ксера без Цедного-Алвона сделать! Да как-же это? — радостно вопил Блохастый.

Оба животных мгновенно поняли, что это за схема и прыгали вокруг бумаги, косясь чтобы я у них не забрал новую игрушку.

— Уважаемые коллеги! Я вам дам позже ознакомиться с документом, а сейчас хочу провести один ненаучный и мистический эксперимент, но вначале мне нужно обещание, что никто никого на костре жечь не будет.

На меня уставились четыре глаза и четыре настороженные уха, два из которых стояли торчком, а два, которые обычно висели безвольными тряпками, поднялись почти на треть. Я взял схему умений и прикрепил на экране, затем подтащил проектор, пока размер картинки с батальной битвой не стал совпадать с размером листа. Формат бумаги нео удивительным образом совпал с изображением. Вот тут удивился и я, и всё сразу понявший Батюшка Айболит. Меня за палец подёргал Кот, показывая всем своим видом, что желает услышать результат.

То, что моё умение попало в контур человека, который держал лук, не было ничего удивительного, ведь он занимал почти четверть всей площади листа, а то что квадраты с умениями Голодной Настеньки и Джульетты совпали с именно теми женщинами, на которых показала Эль-Маринель — меня напрягло. Ещё один из пустых квадратов, предназначенных для абсолютных умений, совпал с контуром беременного мужчины. Остальные квадраты на картине были пусты. По среди жаркого боя, просто были дырки, где разместились оставшиеся пустые квадраты. Я объяснил своё наблюдение.

Если товарищ Главный конструктор и товарищ Старший научный сотрудник раньше и не верили в сверхъестественное, то теперь они точно знали, к кому надо общаться. Блохастый бросился к компьютеру выделяя изображения пустых квадратов и загружая оригинал фотографии, сделанный с потрясающим разрешением, пока я объяснял суть произошедшего. Это оказались не пустые места, а места с убранным изображением.

Кто-то очень искусный убрал рисунки с этих мест, сделав плавные переходы, почти скрывающие углубления и замаскировал вторичными изображениями в виде упавших предметов быта или летящего копья. Когда Блохастый вёл съёмку в затерянном городе, то использовали самое современное оборудование, а формат фотографии позволял с нереальной для моего мира точностью не только передать каждый пиксель, но и определить до него расстояние до тысячных долей миллиметра. Это оборудование использовали в мире Кота для промышленного дефекто-сканирования крупногабаритной техники. Одним снимком выявляли микро-очаги ржавчины и микротрещины на целом пароходе. Вот такие камеры и использовали для съёмок.

Два умения мы знаем, одно у мужика, который беременный, и пять от нас спрятали. Было над чем подумать. Блохастый сел традиционно на пятую точку и чесал задней ногой ухо, Кот стоял, выпускал и засовывал когти, Эль-Маринель радостно прыгала и тёрла ладони, предвкушая новые путешествие, Батюшка Айболит мял бороду, запустив в неё пятерню, а командир танка задумчиво тёр щёку.

Мне, глядя на всю эту компанию тоже захотелось чего ни будь почесать. К следующему научному симпозиуму надо обязательно решить, чем, где, и каким способом производить почёсывание.

Глава 14. Резак. Здрасьте

Сейчас было очередное утро, и я уже пару дней слонялся по стабу Свята без дела. Кабальеро сразу же связался с животными и получил распоряжение, что меня и Джульетту нужно оберегать и ждать помощи. Дисциплинированная девчонка сидела взаперти, ожидая встречи со своими родственниками, а я слонялся по территории, заходя в самые дальние и глухие уголки. Это был один из районов красных фонарей. Я не оговорился. Даже на небольшом и военизированном стабе этих районов было два. В этой зоне Стикса с женщинами реальная напряжёнка и, пожалуй, единственным способом обеспечить достойным общением мужскую половину — это создание подобных мест. Про свободные города — молчу.

Многие стабы привлекали несильно разборчивых женщин к себе, создавая отличные условия для жизни, обеспечивая зарплату и даже гарантируя трудовой отпуск особым ударницам сферы обслуживания. Те, кто стоял на караванных путях, по-тихому заказывали рабынь с дальних рабовладельческих кластеров, с которыми в обмен на свободу подписывали долгосрочные контракты с возможностью пролонгации.

Проходя мимо одного из кабаков ко мне подошла девушка-подросток лет пятнадцати-шестнадцати не больше. Одета обычно, как все местные дырки в короткую юбку, яркие броски чулки, туфли на высоченной шпильке, а через полупрозрачную майку просвечивались начинающие расти груди.

— Здрасьте! — поздоровалась Она.

— Здорова коль не шутишь, — ответил я той же монетой.

— Резак, я тебя тут уже несколько недель жду. Хотела с тобой поговорить. Пойдём за столик?

Расклад со знанием моего имени мне совсем не понравился, но опасности я не чувствовал, и распираемый интересом зашёл в кабак. Мы разместились у столика около окна, с хорошим обзором зала и прекрасным видом на дверь. Кабальеро поддерживал на всём стабе железную военную дисциплину, и даже заведение такого толка выглядели опрятными и чистыми, на сколько это возможно. Меня не покидало ощущение, что я где-то её уже видел, но имею прекрасную память и если бы это было в ситуации требующей действий ножами, то лица у меня намертво отпечатываться в памяти, да и умения стикса есть, позволяющие вынимать из памяти людей вовремя, немного раньше, чем в тебя полетят пули. Сейчас я был уверен, что знаю её, но не мог вспомнить.

На улице заорали: «Луиза! Тварь ленивая! Ты куда ушла? Мужики без тебя обойтись могут, а ты без них будешь с голоду дохнуть, улицы мести и грязь выгребать! Скотина! Ты где ходишь?»

К нам подошёл один из угрюмых официантов, держащих свою морду постоянно перекошенной. Местные власти могли заставить соблюдать правила гигиены и требовать чистоты в таких заведениях, но избавить мир от подобного хамского поведения и подобающих выражений физиономии невозможно. Разминая на брюхе фартук, тип криво промолвил:

— Слышь дырка, тебя «мама» зовёт.

— Да пошла она! — резко ответила девочка. — Сходи ей голову отрежь и сам об стенку головой убейся, не загрязняй мир.

Мужик криво хмыкнул, пожал плечами и пошёл за барную стойку. Немного покопавшись, вышел из кабака держа в руке пару здоровых ножей. Через минуту всё близлежащие пространство бара огласили дикий визг девок и утробное рычание мужика. Через некоторое время послышались быстрые шаги и глухой удар с хрустом кости. Окружающее пространство огласила вторая волна визга. Народ спешил на шум.

Девчонка была нимфой. Если Хозяйка и Самка были чудовищно сильными, невероятными нимфами, то она была просто демонически сильной. Когда она бросала слова, то вливала в них целый океан энергии. В её худом тельце пылала сверхновая, заливая целые галактики светом своей вспышки. В каждом слове проходило столько мощи, что казалось невероятным, как мир смог поместить это всё в неё. Мне ещё ни разу не удавалось оказаться рядом со столь жутким ударом силой Стикса. Волосы на затылке встали дыбом, а всё тело покрылось мурашками. Все нимфы до этого вместе взятые были её бледной тенью, а ведь Самка и Хозяйка ухитрялись держать каждая по целому городу. Самое странное в этой девчонке было то, что она до сих пор себя не проявила, а была обычной дыркой, может быть по мелочам выпрашивала себе еды и бутылку спиртного, может быть просила скромные просьбы. Вылить столько силы не могла ни одна из тех, кого я знал. Быть такой нимфой и не прихватить себе даже скромного городка или не хотеть властвовать над миром? Странно.

— Луизочка, деточка, похоже тебя уволили, — сказал я, а она безразлично пожала плечами.

— Да пошла она. Работа хорошая. Мне нравится, только всё равно где работать, а я не люблю, когда меня отвлекают от серьёзного разговора. Я тебя очень долго искала. Даже решила немножко проверить, когда ты в городе Самки был. Ты всех побил и сбежал, а потом со своими животными пришёл и всех распугал. Я два месяца ждала, пока караулы сменятся.

— Луиза, те кто в городе из мужчин был, они все очень Самку любили, а она вроде как нимфа сильная была.

— Да, знаю я. Пока новая смена не пришла никому ни на какой козе не подъедешь, а в город животных я соваться не решалась, все ждала пока ты оттуда выйдешь.

— Луизочка, скажи мне пожалуйста, что такой доброй девочке как ты, надо от такого скромного дяденьки как я?

— Я хочу папу найти.

Мои мысли радостно воскликнули и водили хоровод вопя: «Найти папу! Найти папу!». Первый раз меня попросили не искать женщину за столько времени, но на моём лице не дрогнул ни одна мышца.

— И как его найти?

— Надо найти мою сестру, она может быть такой же как я. С её помощью я смогу встретиться с папой.

Мои мысли показали мне слюнявые языки, а потом развернулись и показали потные задницы, злобно хохоча над моим наивным порывом чувств. Похоже, без поиска женщин в этой части Стикса у меня не обойдётся ни одно задание, а Луиза продолжила:

— Мне нужно найти мою сестру. Она должна быть тоже очень сильно нимфой, и она родилась уже в Стиксе, и у неё нет имплантов. Я её не убью, она мне очень нужна.

У человека очень велика ассоциативная способность. Мы созданы распознавать себе подобных, находя лучшую пару или узнавая родню, а ощущение, что я уже где-то видел эти черты лица, соединились и как будто молотом по голове ударили. Хорошим таким молотом в морду прилетело!

— Луиза, а скажи пожалуйста, твой любимый папа случайно не командует третьей ударной бронегруппа изолированных поселений новых людей? Как-то так, если не ошибаюсь.

Девчонка переменилась в лице, а я продолжил:

— Я кажется знаю твою сестру. Она такая же отмороженная, как и ты, только она совсем не нимфа. Она, наверное, как я, с ножами.

Луиза зло выругалась, стукнула по столу, а потом разрыдалась:

— Я так надеялась! Я… Я столько лет ждала. Она должна быть нимфой! Я без неё убью папу. Столько лет зря!

Девчонка заливалась горестными слезами, а я ничего не понял, о чём она говорила. Встал со своего стула перешёл на её сторону. Приобнял за плечо и погладил по голове. Это настоящие рыдания, а не игривые вопли нимф, которые пытаются разжалобить, чтобы их отвязали от дерева. Я хорошо чувствую и эти слёзы были искренние. От неё веяло подавленностью, расстройством и настоящий горестью. Она рассчитывала, что сестра тоже нимфа и поможет, и тогда её не надо будет убивать папу.

Пока я переходил на соседний с девчонкой стул, глянул в окно. Всё, как и предполагал по звукам. Женщина, наверное, мамочка Луизы лежала добротно выпотрошенная, а кишки развешаны на окружающем интерьере. Рядом валялся мужик с вмятой по самые плечи головой и раздробленным черепом. Весьма странной переход вот такой милой просьбы к неподдельным слезам.

— Луиза, ты чего? Нафига тебе папу убивать?

— Мне нужна нимфа. Мне нужна сильная нимфа. Я искала тебя, и ты мне должен был помочь найти сестру, и она должна быть нимфой. Мне нужна сильная нимфа, которая согласиться помочь. Где я теперь такую возьму?

Такой простой вопрос поставил меня в тупик. Это как профессора математических наук, подрабатывающего на полставки в соседнем кабинете у астрофизиков и помогающего своим собратьям по науке рассчитывать траекторию движения галактики и отгадывать время взрывов сверхновых, принести решать уравнение из трёх чисел, одно из которых неизвестное. Первое состояние шок, а потом понимание произошедшего.

— Эй, подруга! У меня есть очень сильная нимфа, которую не надо уговаривать. Что скажем то и сделает.

Она скривилась:

— Нимфа? Сильная? И она согласиться? Не надо уговаривать?

— Ну, такая, весьма специфична и нимфа, и если она подойдёт, то уговоры я беру на себя.

Девчонка заулыбалась, продолжая всхлипывать и размазывая по лицу растёкшийся густой слой макияжа.

— Луиза, только одно условие. Мы прямо сейчас встаём и уходим, никому, ничего не говоря и никуда не заходя, а то у меня последнее время нехорошо получается. Стоит мне хоть кому-нибудь рассказать о своих планах, и обязательно встречаются очень плохие злые люди. Не уверен, что в этот раз получится обойтись без них, но по крайней мере буду знать, что мои разговоры здесь ни при чём. У тебя есть какие-нибудь цены личные вещи?

В ответ мне криво хмыкнули и отрицательно покачали головой. На самом деле я не шутил, потому что уже боялся что-то произносить вслух. Стоило мне что-нибудь сделать, кому-нибудь пойти, рассказать и любое моё дело остановилось с ног на голову, махало пятками в воздухе и демонстрировало зад под не скрывающим ничего килтом. Почему килтом? А хрен его знает, так, наверное, противней выглядит. В любом случае нам надо было сваливать. Девки уже почти перестали орать, а служба безопасности начала расспросы трясущихся от страха дырок и очень скоро обратят внимание на милую девушку, попросивший у бармена не забыть головой об стенку стукнуть, после того как отрежет мамочке голову.

Мы тихо свалили, купив по пути в нескольких местах самое необходимое для путешествия пешком по Стиксу. Запас споранов ножи и ППС я носил с собой, небольшая фляжка с очень концентрированным живчиком тоже была при мне, а остальное можно мародёрствовать по дороге. Только покинув территорию стаба я набросился на девчонку с расспросами:

— Луиза, какого хрена ты хотела меня взорвать в Городе Развлечений, почему ты хочешь убить папу и нахрена тебе нимфа? И зачем я тебе сдался?

Девчонка на мгновение впала в ступор от смены моего поведения и такого количества наездов.

— Про какой город развлечений ты говоришь? Это была не я. Я тебя ждала на стабе, который по дороге к городу животных, в пяти километрах на запад, а когда ты ушёл, то с караваном уехала сюда. Я всё время жила в этом городе, но алиби нет, потому что каждый вечер трахалась, но представления не имею с кем и у кого нужно подтверждать мою невиновность.

— А папу зачем убивать?

— Да, блин! Не хочу я его убивать, но убью если встречу и всех остальных убью! — уже перешла на повышенный голос моя подруга.

— Луиза, тихо. Тихо. Спокойно. Я просто спросил. Быков ко мне и Траху ты подослала, думал и тут что-то знаешь. Я тебе верю, иначе бы ещё в баре прирезал, но ты постарайся мне всё объяснить так, чтобы я понял.

— Я не могу появится и даже не могу подходить ни к кому из наших. Танк, в котором я была повредили внешники-нелюди пришедшие в этот мир, и когда мы покидали машину, мой папа был непилот-капитаном, а потом разрушился центр биоинтеграции и я взяла управление на себя. У меня так и остались настроенные импланты.

— Импланты? В Стиксе?

— Да, блин! У меня есть импланты и они не отторгаются, потому что они сжились с организмом настолько сильно, что даже Стикс их разделить не может. Но это относиться только к тем, кто сюда попал уже с имплантами из нашего мира, остальным их вживить нельзя. Не забивай себе голову — это слишком напряжно для твоего ума. Я теперь ни к кому из наших подходить не могу, и даже к технике. Люди погибают, а техника выходит из строя. Если будет тот, кто пришёл из того мира, откуда я взялась, я его просто убью и даже папу могу убить и объяснить это не смогу. Понимаешь, мне нужен поломанный древний танк, а я кажется такой нашла. Я могу к нему подключиться и отключить себе режим активного подавления, а нормальные устройства я разрушаю, мне подходит только поломанное древнее устройство с выделенным резонатором.

— Ещё раз, нафига тебе древний танк? Я не понял.

— Когда я заняла место непилот-капитана, то танк был уже сумасшедшим, ему повредили систему управления, и я держала его, пока всех эвакуировали, но за мной не успели вернуться. Так на мне и остались разомкнутые связи. Я держала танк своим умением нимфы. Резак, я тебе не смогу точно объяснить, как это работает. Я очень сильная нимфа и все устройства переходят под моё управление и отказываются потом работать с хозяином, а это смерть. Мне нужен танк, к которому можно подключиться без контрольного узла, а эти узлы стали делали уже в конце второй войны с нелюдями. Это очень давно.

— Луиза, то есть, всё просто. Идём в пекло, находим древний покорёженный сумасшедший танк с вывернутым управлением, который находящиеся в неадеквате, сажаем тебя внутрь и отключаем тебе мозги, и в таком безмозглом состоянии ты снова можешь оказаться в объятьях любящего папы? Я правильно понял?

— Резак, ты дебил, слов нет какой дебил, но основную мысль уловил верно.

— Меня почти все женщины так называют, и не только жена.

— А я думаю, просто другого слова не находят.

— Луиза, так давай я схожу к твоим и сообщу. Ты расскажешь где ты живёшь, объясню ситуацию.

— Нельзя. Тебе никто не поверит и если узнают о танке, то поступят по-другому. С этой машиной не всё так просто. К нему нельзя показывать дорогу и никого туда пускать, пока я туда не попаду. Такого просто не может быть, но оно есть. Мне нужен старый древний ещё и поломанный танк, где нет встроенного резонирующего модуля, а он отдельный. Мне не нужны никакие мозги в танке — я сама мозги, и мне нужно найти старое железо.

— Я тебя не понимаю. Почему, если я приду и всё расскажу, то не поверят?

— Резак, танк враждебен. Это танк второй войны с нелюдями, и он будет считать всех иммунных нелюдями. Это из-за паразита и нового типа имплантов. Ему надо рассказать кто враги и научить, это могу сделать только я и это нельзя объяснить. Это знание получено из моего умения нимфы. Вот ты бы мне поверил?

— Нет, но ты произнесла волшебное слово. Все женщины, которые мне давали правильные поручения называли меня дебилом. Назвала меня дебилом и ты, и тоже произнесла пароль, который расположил к тебе моё сердце, — и залыбился во всю рожу.

Луиза скривилась, очевидно хотела произнести пароль ещё раз, но решив, что я понимаю это слово как похвалу, просто хмыкнула, но поучительную лекцию продолжила:

— Для управления танком нужно три человека. Один должен быть контролером, невосприимчивым к ментальным воздействиям, а два других должны быть чем-то связаны с ментальными вещами. Подойдут сэнсы, ментаты, нимфы, но нужно найти кого-то, очень сильного, потому что если у тебя нет имплантов, то общаться с датчиками очень тяжело. Модули биоуправления могут тебя просто не услышать.

— А что должен уметь человек, который будет управлять танком?

— Ничего не должен, должен сидеть в капсуле и тихо молчать, и ничего не трогать, не мешать. Я сама всё сделаю.

— Так нимфа подойдёт?

— Подойдёт, но очень сильная.

— Знаешь Луиза, именно такую нимфу мы ловить и идём, которая будет тихо сидеть в уголочке, ничего не трогать, и нам её совершенно не надо будет уговаривать.

— Твою нимфу мы точно сможем уговорить помогать? — ещё раз уточнила девчонка.

Я пожал плечами:

— Ну такую, специфическую нимфу, сильную, но уговоры я беру на себя. А в качестве не восприимчивого я же подойду?

— Ты дебил? Я про тебя и говорила. Мне нужен человек с полным иммунитетом к воздействию, иначе у тебя мозги выкипят, только главное, чтоб и ты тоже руками ничего не трогал, я все сделаю сама. Зачем я тебя столько искала? Вы мне только как биоматериал нужны, ещё два куска мозгов.

— Так тебе биоматериал нужен или мозги? Мои соответствуют и тому и другому, а вот третий члена экипажа, скорее всего будет только биоматериал, про интеллектуальность ничего сказать не могу.

Луиза ещё раз внимательно на меня посмотрела, очевидно оценивала сколько шутки я вложил в эти фразы.

Мы шли по знакомой дороге от внешки к животным, через выступ пекла. Я в очередной раз заставлял себя красться, а не скакать в припрыжку от счастья. Хотя мне не удалось понять и половину из того, что мне наговорила девчонка, но знаю, что попал на очередное и интересное. В прошлый раз дорога заняла три дня, а я двигался в неспешном графике, изучая местность и внимательно наблюдая, поэтому до ночёвки добрались тоже спокойно, ещё хорошо за светло. Заночевали в том же доме, что я ночевал в прошлый раз.

Среди небольшого коттеджного посёлка я выбрал именно этот дом, за паранойю его хозяев. Внутренняя обстановка строения была скромная, и на мой взгляд воровать было нечего, но зато дом был снабжён системой мощных решёток и имел три выхода: через дверь, подземный гараж и эксплуатируемую крышу. Всё было закрыто на массивные металлические двери, и о чудо неадекватности! Не имею понятия для чего, но межкомнатные двери были попроще, но тоже металлические. Вода подавалась через большой верхний бак, газ был в баллонах и солидный запас продуктов в подвале и на кухонных полках. Пальценож отличный ключ для всех металлических дверей, подошёл и для этого строения. В лучах закатного солнца приготовили еду и переволокли в подвал. Небольшое АГВ давало горячую воду для скромного душа. Я не разу не пожалел, что не поленился пройти в глубь посёлка, пропустив дорого-богатые строения на въезде, и найти именно этот дом.

Мы ужинали и вели неспешную светскую беседу, где я честно пытался понять, что от меня хотят и выведать всего и сразу, и побольше. Ещё в том мире, где космические корабли ходят между галактиками, Луиза проявила серьёзные ментальные способности и училась по специальной программе, имела специальные импланты, которые позволяли управлять тысячами устройств. Да, блин! Моя подруга родилась в другой галактике, а не в той, из которой попала в Стикс. Эти способности, кстати, проявлялись только у девочек, а здесь она сразу почувствовала себя нимфой. Из таких как Луиза получались хозяйки орбитальных крепостей, ремонтных доков, где одновременно чинили сотни боевых кораблей и пилот-капитаны, ведущие боевые эскадры.

Как оказалось, Стикс был вовсе не спокойным местом с хитрыми внешниками, мародёрством и скромными заражёнными, иногда дорастающими до крупных особей. Наша часть территории напоминала детский сад, а Стикс был похож на слоёный пирог. За поясом черноты шло наше пекло с прилетающими крупными городами вроде Москвы или Ростова-на-Дону и миллионами заражённых, затем новая внешка, чернота и мегаполисы развитых цивилизаций, где стоэтажные дома имели по сто этажей не только вверх, но и вниз, а число жителей шло на сотни миллионов и что там творилось сложно себе вообразить.

Вот на таком поясе внешниками были не только люди, но нелюди, приходившие из мира Луизы. Они регулярно открывали переходы, а нео закрывали порталы, уничтожая всех, кто не имел двух рук, двух ног, а имел хоботки и жвало. Луиза в своём мире была очень сильной говорящий с управляющими модулями, а дальше был переход в Стикс. Тут в Стиксе она не сколько получила новое умение нимфы, а сколько развила предыдущие способности, а потом был бой, в котором её танку вывели из строя центральный управляющий модуль. Луиза силой своего дара Стикса обуздала сумасшедший танк, взяв под управление безумные периферийные модули и вывела его из боя, высадила экипаж и увела агрессивную машину с выведенным из строя мозгом, а дальше было всё, что я уже знаю.

Я рассказывал о нимфе, которую мы собирались поймать и её особенностях. Рассказал и о второй младшей сестре, как о запасном варианте. Когда я поведал, как в городе Самки им ломали мозги, а потом мой приятель Трах их дрессировал и проверял на наличие недокументированных возможностей и побочных умений, Луиза возмущённо воскликнула:

— В моём языке слова «дебил» не существует, таких как ты и твой приятель ещё на второй неделе беременности определяют и удаляют из общества! Вы со своим другом правда дебилы! Это же тактильная нимфа! Обычная, твою мать, тактильная нимфа. Ей не обязательно прикасаться к половым органам, ей достаточно почесать спину, поцеловать или погладить руку. Через слизистые контакт лучше, но драть её совсем не обязательно. Как вы только до этого додумались?

— Подруга, там, где мы додумались, простых решений не искали, и поверь, половые органы — это не самое сложное из тех вариантов, которые предлагались. И скажи пожалуйста, что означает слово «обычная»? Ты говорила обычная тактильная нимфа, а какие ещё бывают?

Девчонка окинула меня взглядом, как будто у меня не то что с головой, у меня совсем остальным тоже полный непорядок.

— Резак, ты и вправду дебил? Почему ты думаешь, что если ножами тыкать есть сотня другая умений, то нимфа бывает только одного вида? Нимфы бывают вербальные, тактильные, теологические, гомофобные и ещё десятка два других вариантов в разных сочетаниях. Я, например, нимфа вербальная и немного тактильная.

— Луиза, если мне с тактильными и вербальными нимфами понятно, то что такое теологическая и тем более гомофобная?

— Теологическая может воздействовать на человека в рамках узкого общего интереса, общей религии, любови к футбольной команде или котикам. Она может, например, попросить молиться пока лоб об пол не расшибёт, кричать гол на повтор записи старого хоккейного или футбольного матча, пока кишки изо рта не полезут или крепко, любя обнимать, пока обнимаемый не задохнётся или не погибнет от поломанных в объятьях рёбер. Гомофобная может просить только о каких-то физических или моральных действиях против своего пола, например, прирезать какой-нибудь женщину или оторвать голову. Ну что-то вроде такого, но попросить денег или станцевать танго у неё не получится, только насилия против женщин и всё. Ты полный дебил, если столько лет охотился на нимф и даже не поинтересовался.

— Луиза, я интересовался, я всем кишки наружу вынул пока мне не рассказали всё до последней буквы, но ты за две минуты мне выложила о нимфах больше, чем я собрал за эти годы. Откуда ты это всё знаешь?

— Это же все было написано на информационном экране, около столовой. Там таблица была, сотни три умений, но я же нимфа, вот про себя и читала, пока наших около столовой ждала. Резак, вы правда здесь такие дикие?

— Если у тебя это все на плакате висело, около столовой, то ты, моя подруга, даже не представляешь какие мы дикие. За то, что ты мне сейчас рассказала, одни мои знакомые парни в чёрных похоронных костюмах, будут готовы тебя во все самые-самые места расцеловать и подарками по самую маковку задарить. Слушай, если как пользоваться теологической нимфой понятно, например, собрать денег на веру или добрые дела, то как пользоваться гомофобной?

— Резак, у тебя совсем фантазии нет? Сидишь ты с подружкой, все хорошо, спек, выпивка, закуска, музыка лёгкая играет, а потом к вам подходит дырка и предлагает компанию, чтобы втроём культурно отдохнуть. Всё у вас получилось, и вдруг тебя охватывает желание в клочки дырку порвать и голову засушить. Если так сильно захотел, то сразу и сделал, а подружка тебе помогает кишки собрать и тело вынести. Проходит какое-то время, она тебе говорит: «Ты знаешь Резак, насиловать оторванную нижнюю половину от верхней у нас дело наказуемое. Я конечно хорошая подруга и буду тебя покрывать, это морально приятно, но экономически совершенно невыгодно и нужна некоторая материальная подпитка». Резак, у тебя мозги совсем не хотят работать, а ситуаций миллион.

Подумать было над чем. За пять минут девчонка вывалила столько знаний, сколько мне не удалось собрать за все это время. У меня даже в мыслях не было классифицировать нимф, а о том, что бывают тактильные нимфы я узнал только от Траха, причём мы считали их отдельным видом, а про гомофобных и теологических даже не догадывался. Теперь, некоторые преступления, которые мною не были разгаданы, становятся вполне объяснимы.

Следующие две ночёвки мы провели подобным образом, где я мучал Луизу на предмет всего, что чего могло дотянуться моё любопытство. Меня разрывало между желанием узнать функциональную информацию о умениях, которые были на экране около столовой и нефункциональными рассказами, о том, как звёздные эскадры рвали в клочки планеты пауков и злых космических тараканов.

Через три дня мы вышли к блокпосту, с которого началось моё путешествие на внешку. Бойцом армии животных быть хорошо, а большим начальником бойцов армии животных быть вообще замечательно. Как оказалось, я именно таким большим начальником и был, по крайней мере согласно моего удостоверения. Все, кто понимал, что такое город животных и имел к нему какое-то отношение, готовы были помочь чем могли. Мне было достаточно представиться, показать соответствующий жетон и расписаться в получении оборудования, если конечно такое имелось в наличии. Броневик с блокпоста нам никто не дал, зато посадили на проходивший мимо транспорт и домчали до стоянки дельцов около Города Развлечений, сделав специально для нас большой крюк.

Уже здесь можно было купить любой транспорт, как для передвижения внутри Города Развлечений, так и для движения по кластерам. К вечеру, начала собираться основная часть народа. Полуголые девицы и нарядные ухажёры подтягивались на церемонию открытия. Над руинами сгустился грязно-серый туман, который одним рывком стал белоснежным и начал развеиваться. С холма отлично был виден огромный город, залитый огнями уличных фонарей. Вся стоянка погрузилась в гробовую тишину. Глава дельцов ударил в огромный гонг и заорал: «Город Развлечений открыт!». Толпа радостно завопила.

Чёрный седан главы администрации на стоянке уже купили, а дельцы марку держали, и больше одной такой машины не продавали. Нам предложили не менее пафосный и не менее затонировынный внедорожник замдиректора тепловой станции. Как уверили стояночники, машина не менее приметная, и если надо просто спокойно проехать, то она отлично подходит. И вправду, мы проехали несколько постов ДПС, которые полностью проигнорировали наше транспортное средство и успешно припарковались рядом с памятником Ленина, на площади Ленина, недалеко от клуба «Эльдарада».

Сестру я увидел сразу. Было ощущения какой-то неправильности. В это раз она была крупной стройной женщиной, слегка за тридцать, с весьма здоровенной грудью и не по-деревенски коктейльном платье, которое постоянно ползло на верх, показывая трусы, а женщина пыталась его расположить на положенный ему уровень. Однако, когда, слегка подвыпившая дама всё-таки укрепила одеяние на достаточном уровне, соблюдя компромисс между процентом засвета трусов и натяжением ткани, уверенно направилась к чёрному дорогому внедорожнику, припаркованному прямо на газоне около клуба. Я с Гайкой её уже ловил в этой машине, где должно было находиться трое почитателей женских ценностей. Женщина уверенно подошла к машине и села внутрь. Мы с Луизой дивинули на добычу, повинуясь охотничьему инстинкту.

Гайка как-то говорила, что все на месте и можно стрелять по компасу. Все трое были на месте и практически по компасу и стрелял. Как не старался стрелять в тело по диагонали, но ПСС сильноват для таких дел. Одна из пуль пробила на вылет и слегка запачкала машину. Надо будет в дальнейшем это учитывать. Хотел без заморочек, в следующий раз буду ножами. Сестре налепил на рот скотч и перемотал руки и ноги. Показал удостоверение армии животных, но быстро и не открывая.

— Полиция. Это для твоей-же безопасности. Они бандиты. Посиди пол часа, я тебя отпущу. Всем говори, что ничего не знаешь. Если что. Не вздумай бежать, а то подумают, что ты их органам сдала, и тогда тебя их дружки в куски порвут. Ты поняла?

Женщина перепугано закивала, а я закрыл её в машине вместе с трупами.

— Луиза, есть ещё одно дело. Пошли в клуб.

Подруга сделала удивлённое лицо, но пошла ничего не спрашивая. Мы зашли вместе. Бодигуарды на этот раз не хотели пускать не только меня, по обыкновению придравшись к автомату, хотя я всегда в городе ношу Вал со сложенным прикладом, по-походному и на предохранителе, но и не хотели пускать Луизу. Почему-то им казалось, что она здесь может насмотреться много разврата, не положенного ей по возрасту. Я их разместил на своём привычном месте в шкафу, и мы зашли в зал набитый пьяными и трясущимися телами. Поставил Луизу в дальнем углу у стены, с которого хорошо просматривался весь зал, а сам попёр в центр действия, забрался на сцену, взял за волосы диджея и немного наклонил голову дважды выстрелил из ПСС в затылок.

Пистолет клацал, а куски носа и лобовая кость, брызнув мозгами, полетели в зал, я выключил музыку. В гробовой тишине, пододвинул к себе микрофон, дунул, постучал и произнёс:

— Вы! Это все вы! Из-за таких как вы, которые едят мясо, могут убить последнего кита! Как вам не совестно смотреть в глаза животному, которого убили, но не собираетесь сесть? — и потряс руками над головой.

Народ ломанулся к выходу. Когда зал покидали последние притоптанные посетители, Луиза подошла к сцене и строго спросила:

— Резак, ну ты объясни, нафига? Нет, ну вот объясни, мы же нимфу поймали?

— Луиза, меня жена попросила. Знаешь, это как дети, когда страдают диатезом и дают конфетки остальным окружающим, когда им самим их есть нельзя. Для них важно, чтобы окружающие ели конфету, получали от этого удовольствие, а они следят внимательно как человек млеет, как он жуёт, для них это важно. Так и тут. Ну как я могу отказать жене, если она просила, что, если буду в Городе Развлечений, обязательно зайти в клуб и пристрелить диджея.

К моему удивлению девчонка согласно кивнула, или поняла смысл сказанного, либо ощутив детские переживания, либо включила женскую солидарность. А может и то и другое сразу, на мой взгляд она подходила под оба эти определения одинаково.

Выйдя из клуба, мы перегрузили старшую сестру в свою машину. Среди вопящих и бегающих по площади Ленина жителей сельского поселения, вырвавшихся их стен развлекательного заведения, никто не обратил внимания на девушку подростка и дядьку, который тащил на плече смотанную металлизированным скотчем женщину. Я обожаю этот скотч.

Со второй сестрой прошло всё на удивление буднично. Сунул Луизе противогаз и поднялись на последний этаж. У меня такого запаса газа как у Гиббонов не было, чтобы усыплять весь подъезд, поэтому пришлось действовать не топорно, а ножом. Бесшумно подрезал Пальценожем внизу двери щель и открыл баллон. Всё было на нашей стороне, даже сквозняк, который жадно втягивал усыпительное внутрь квартиры. Уже через пять минут, обколотая снотворным младшая сестра и её чудесный кубок филолога, из старушечьей руки, драной книги и фальшивого золота разместились в машине. Заезжать на этнографическую выставку мы не стали, а сразу отправились на стоянку.

Памятуя о том, что самое лучшее успокоительное — это хорошее чтение, ещё около клуба, с парой слов пояснений, я сунул «памятку новичка Стикса» старшей сестре. Все это время она читала книгу, немного подскуливая залепленным ртом и шмыгая носом, но не истерила и не пыталась бежать, а опасливо наблюдала и внимательно слушала наши разговоры.

По прибытии на стоянку мы купили броневик-черепашку. Тут так называли машины, обшитые стандартным набором защиты. Крайне дешёвое, но эффективное средство передвижения. К крупному внедорожнику, сотней саморезов прикручивали дополнительные пластины металла и решётки на окна. Можно было на окна поставить жалюзи, дополнительно защищающие от пуль. Наборы были стандартные и выпускались сотнями, под самые популярные модели автомобилей. Нужно было просто приложить пластины в нужных местах и прикрутить к корпусу, а когда приходило время ТО, то старую машину выкидывали, перекручивая пластины на новую.

Мы купили первую попавшуюся — разницы никакой. Никому и в голову не придёт ставить защиту на кроссовер, поэтому все машины были массивными крупными внедорожниками. Были и полноприводные грузовики, но гонять по кластерам на мастодонте мне не хотелось, да и вожу я крупную технику не очень.

Перегрузив сестёр, я довольно потёр руки:

— Я готов! Колись подруга, где танчик зарыла?

— Не знаю. Где-то в пекле.

— Ты не знаешь где танк? А зачем мы тогда поймали сестру? Их можно было поймать на следующей неделе. Они тут каждую неделю.

— Резак! Резак, ты дебил! Ты ни слова не сказал, что сестра ловится раз в неделю!

— А ты ни слова не сказала, что представление имеешь где танк.

— Танк в пекле!

— Ага, очень хорошее определение.

— И что нам теперь с сёстрами делать? — растерянно спросила девушка.

— С сёстрами не проблема. Та что помельче, отдадим Коту, он у нас товарищ Главный конструктор не большой, самое то — размерчик, а ту, что покрупнее и сисястей, где-нибудь привяжем, оставим корма, биотуалет и будем спокойно твой танк древний искать. Подруга, не парься и перестань такое сосредоточенное лицо делать, а то в университет возьмут и пока учёным не станешь не выпустят. У меня такое постоянно происходит и пока жив, здоров ни на кого не жалуюсь. С вами, похотливыми малолетками тяжело, но ладно, раз уж взялся, то буду продолжать. Есть у меня один друг, он по пеклу как у себя дома по прихожей ползает. Сейчас развезём по домам сестричек и к нему, он обязательно поможет.

Луиза заулыбалась, и мы сели в машину. Я завёл мотор.

Глава 15. Резак. Палки есть?

Вот за что я люблю и не люблю этот мир, так это за его переменчивость. Ещё секунду назад мы ехали вдоль полоски черноты и строили планы, как через пол часа оставим младшую сестру на блокпосте, перед въездом дороги через выступ пекла, и как будем ждать Свята на стабе Кабальеро, чтобы Луиза на глаза никому не попадалась, а через мгновение по броневым пластинам нашего внедорожника ударили пули.

Хотя, немного не так. Я почувствовал, что впереди кто-то есть и рванул руль в сторону, а те, кто сидел в засаде поняли, что обнаружены и начали вести огонь. Я привык доверять своей паранойе и внутренним тараканам больше, чем разуму. Расстояние было велико, и попадания были больше случайные, не мешавшие мне нестись к полоске черноты.

— Луиза, ты долго в Стиксе живёшь?

Она сделала неопределённый жест. Я перекинул руку за сидение и схватил противогазы, в которых мы младшую сестру усыпляли. Один швырнул подруге, а второй пытался натянуть сам, маневрируя между деревьев. Хорошо хоть это были молодые деревца и кустики, а наш транспорт подготовленный. Если мне манёвр не удавался, то я просто сносил зелёную преграду массивной решёткой вместо бампера. Он должен был выдержать удар об заражённого, а для зелени самое то. Я уже привык к таким случайностям и даже не стал хвалить себя за то, что не выкинул противогазы, а швырнул за переднее сидение. Девчонка поняла всё правильно.

Когда я разворачивался, уходя от засады, за нами рвануло несколько пулемётных пикапов. Оторваться нам не дадут, а вот понаглеть можно. Я повернулся к старшей сестре. Женщина, вцепившись в ручки, пыталась удержаться в прыгающей машине и поддерживала мирно сопевшую под действием транквилизаторов младшую сестру. Я хлопнул её по лицу:

— Глаза закрой! Сейчас в огонь въедем! Кожа будет гореть. Это ненадолго. Глаза не открывать, иначе выжжет. Ты поняла? И её держи. Не вздумай открыть! Терпеть, пока я не разрешу!

Женщина плотно сжала веки и сделала лицо, как будто я пытаюсь накормить её манной кашей.

— Так и сиди, — ещё раз поощрительно хлопнул ладонью по носу, развернулся и крепко вцепился в руль.

Я тут ходил пешком, поэтому всё знал до мельчайших особенностей и один из горбов черноты, заприметил давно. Она была сильная, но не жуткая. Здесь есть и такая, которая разрывает всё в клочки, а эта поломает машину и выведет из строя всю электронику, но сразу не убьёт. Дал полный газ. Нас почти догнали, и только неровности местности не давали попасть. Пули летели рядом и иногда вскользь чиркали по корпусу. Наш броневик имел коробку автомат, и за секунду до того, как мы вошли в черноту я включил нейтраль. Машина покатилась по инерции. Моторы в таком месте обычно глохнут почти сразу, коробка механика стопорит колёса, а коробки автоматы срывают машину в неуправляемые манёвры. Тут почти все ездят на лифтованных внедорожниках, поэтому есть шанс, что преследователи могут и перевернуться, облегчив мне задачу. А ещё, в этой черноте перестают стрелять патроны, а вот ножи работают отлично.

Я глянул на Луизу. Она зыркнула на меня сквозь стёкла противогаза и достала ножи. Они у неё были обычные, но вполне грамотно выбранные, а значит наверняка умеет ими пользоваться, без фанатизма конечно, не то что её сестричка. На это и был расчёт. Каждая секунда времени дорога и работала на нас. Мы прокатились в черноту метров на сто, и я крутнул руль. Машина зашла за чёрное, массивное строение графитного цвета. В черноту летели пули, но нас не доставали. Стекло на маске потихонечку давала трещины, времени было совсем немного. В такой черноте обгорает кожа, ломается всё, а в первую очередь страдают глаза и слизистые, а самое главное, чем ты дольше прожил в Стиксе, тем больше у тебя будет времени, прежде чем ты потеряешь сознание и станешь частью ландшафта графитового цвета. Если нападавшие прожили в Стиксе меньше, а ещё и не озаботились очками, то им сейчас совсем плохо. Я как раз и намеревался, как самая последняя скотина, воспользоваться этими мгновениями в личных целях.

Мы с Луизой выпрыгнули из транспорта и приготовились бежать к теряющим управления машинам. Аномальная зона начиналась сразу прямо по кустам и увидеть её на расстоянии практически невозможно. Растительность обрывалась, словно срезанная ножом, а дальше шла уже графитовая плоскость. Пикапы на полном ходу влетели в черноту, теряя управление и нечто полупрозрачное, в форме человека возникло перед одной из машин, выставило ногу, приняло на подошву бампер. От удара пикап развернуло и подкинуло задние колёса. Бампер остался на месте, остановленный башмаком тёмной фигуры, а пулемётчик перелетел через голову полупрозрачного человека и приземлился на спину, несколько раз перекатился, но каким-то чудом остался живым. Водителя размазало по стеклу, а сидевшего рядом приглушило ударом об дверь.

Тёмное нечто сделало два шага в сторону, при этом переместившись метров на тридцать, и схватив ещё один пикап рукой за фаркоп, тормознуло с той же лёгкостью, что и первый. Тёмный монстр разбил водительское стекло на двери и взяв шофёра за шею, выдернул скелет из мяса, швырнув его на землю, а пулемётчику, чудом удержавшемуся в кузове, открыл череп словно чайник из которого шёл пар. Обошёл пикап с другой стороны и оторвав дверь, вытащил сидящего рядом с водителем человека, но не убил, а взяв за шкирку отволок к краю черноты и швырнул в кусты.

Машины преследователей влетали в черноту одна за другой, некоторые переворачивались, но чёрное нечто больше не пыталось никого убивать, а ходило от машины к машине, выпихивая их из черноты, словно это не пулемётные пикапы, а тележки из магазина. Те, которые перевернулись, ставило на колёса и тоже отправляло обратно. Люди, попав в черноту и не имея масок, орали, схватившись за глаза, выбегали из дверей, а те, кто был за пулемётами вываливались на землю.

Чёрное существо собирало кричащих потеряшек за шкирки и по несколько штук вышвыривало в кусты, перед чернотой.

— Вот же достали. Ходят тут. Намазано у вас здесь? Другого места не нашли? Валите от сюда и мусор свой забирайте! — неслось у меня в голове странное бурчание, исходившее от тёмной человеческой фигуры.

Вышвырнутые обратно люди, помогая друг другу, спешили убраться подальше. Разумеется, машины брать никто и не пытался, но похоже всё что было за границей тёмной зоны, существо совсем не интересовало.

Закончив с борьбой за экологию и очистив черноту от пикапов и людей, существо обратило своё внимание на нас. То, что нас тоже сразу заметили, я не сомневался, но бежать не спешил. Когда появилось чёрное нечто, стёкла моего противогаза перестали покрываться трещинами, а кожу рук жечь. Старшая сестра тоже перестала орать, но продолжала сосредоточенно сжимать глаза и губы, дыша носом. Ей досталась большая часть ощущений, и только чудо, что она ещё была в сознании. Наверное, на это обратила внимание и Луиза, опасливо переводя взгляд с меня на нашего защитника.

— Ты принёс? У тебя палки есть? — раздалось у меня в голове.

— Нет, но Свят всегда их собирает. — осторожно произнёс я, смотря на человеческую фигуру, состоящую из плотного тёмного тумана.

— А я думал ты палки принёс. Мне надо много палок. В этом мире у многих неправильная судьба, надо менять. Палок на всех не хватает. Мне надо много палок. — запереживал голос у меня в голове.

Я уже понял с чем столкнулся. Когда мы со Святом швыряли палки в черноту, то даже не мог представить, размер происходящего. До последнего я думал, что это просто у моего товарища заскок, которые тут не редкость, но даже и не мог помыслить столкнуться нос к носу с хозяином черноты или как их называют «Чёрным рейдером». Я вообще не верил в эту историю Стикса, как и во все остальные, кстати.

— Я не принёс палок, но мы идём к моему другу Святу, и я скажу ему про палки. Он о них не забывает, а всегда собирает. Но я ему напомню.

— А-а-а-а-а. Я тебя помню и Свята помню. Он хороший, он мне палки приносит, многим судьбу спасает. Тогда вам туда, — и существо махнула рукой и начало понемногу рассеиваться, и облаком отходить от нас.

В стороне, куда наш неожиданный защитник махнул рукой, проламывая чёрные графитовые очертания всего, что попадалась на пути, появлялась ровная дорога, шириной метра три, состоящая из полированных треугольников. Дорога образовывалась сама по себе, разрушая контуры чёрных деревьев, домов, сминая и дополняя неровности почвы.

Я вздохнул поглубже, собрал всю наглость, которую только мог, сжал её в невидимую точку, доже немного зажмурил глаза, снял противогаз и очень вежливо произнёс:

— Уважаемый! Извините пожалуйста.

Отплывшее от меня метров на десять пятно тумана, мгновенно приобрело очертания человека, который сделав всего один шаг, оказался в нескольких сантиметрах от меня:

— Палки есть? — раздалось в голове.

— Палок нет.

— А-а-а-а-а. А я думал палки есть, — прошла по моему мозгу расстроенная мысль.

— Я обязательно скажу Святу, чтобы поискал получше. А нельзя ли у вас спросить? Мы ищем одну старинную древнюю машину. Я не знаю на что это похоже. Вам не попадалось чего ни будь вроде карьерного самосвала на костылях, или парохода на ножках? Может быть тут атомная электростанция ходила или горно-обогатительный комбинат пробегал? Главное, чтобы очень древнее и из металла. Должно быть где-то в пекле. Может случайно видели?

— А-а-а-а-а. Тогда вам туда, — произнесло существо у меня в голове, и махнув рукой в другую сторону, растворилось облаком тёмного тумана.

В стороне куда существо махнуло рукой в этот раз, появлялась ещё одна дорога. Как и в первом случае, проламывая чёрные графитовые очертания всего, что попадалась на пути, появлялся ровный путь, шириной метра три, состоящая из точно таких же полированных треугольников. Дорога образовывалась сама по себе, разрушая контуры чёрных деревьев, домов и ровняя неровности земли. Эта дорога уходила далеко в пекло, извиваясь по переплетению полосок черноты и уходя за пределы видимости.

Я повернул голову и посмотрел в сторону нашей машины. Старшая сестра, наверно почувствовавшая, что кожа уже перестала гореть, посмела открыть глаза и вылезла из машины наблюдая за всем происходящим. Сколько она увидела из произошедшего представления не имею, но, судя по перепуганному лицу, немало. Вот и хорошо, не придётся ничего доказывать, она всё сама видела.

Луиза стояла, боясь шелохнуться. Подруга стянула маску противогаза. По её бледному, почти белому лицу текли крупные капли пота, и она прошептала одними губами:

— Резак, ты дебил.

Глава 16. Резак. Корейская и французская кухня

Мы шли третьи сутки. Я катил тележку с младшей сестрой, а старшая сестра помогала тащить выбившуюся из сил Луизу. В очередной раз поблагодарил Стикс за то, что в этот раз вместо субтильной профурсетки он нам послал крепкую, рослую бабу. Без неё я бы давно бросил сонную девушку посреди черноты и тащил бы свою подругу. Ещё я благодарил себя за то, что не пошёл сразу по дороге, гордо взвалив на плечо сонное тело и задрав подбородок, а начал думать головой.

Когда дельцы делали броневики черепашки, они проверяли мотор и техническое состояние машины, осматривали подвеску, заправляли бак по самую крышку, пылесосили салон, но не заморачивались на содержимое багажника и перчаточного ящика. В нашем багажнике была основательная детская коляска, трёхколёсный велик, удочки и сумка с рыболовными принадлежностями. Также нашлась полторашка воды, из которой, наверное, мыли руки и её регулярно наполняли. Пластик бутылки был потёрт, а пробка была с другого напитка, но вода внутри оказалась обычная, из-под крана. Была ещё одна бутылка с водой, которую я прихватил на стоянке, а вот вся газировка, которую взяла Луиза, взорвалась, расплёскивая по всему салону сладкую пену.

Прежде чем отправиться в путь, я смастерил из коляски, велика, раскладной дюралевой лопаты и всего, что смог отодрать от машины, нечто вроде тележки и приладил буксировочный трос, чтобы он удобно размещался на груди.

Сейчас, таща тело на колёсной тележке, по ровной словно стекло дороге, благодарил себя за предусмотрительность и хомячество. Чёрное существо ни слова не сказало о том, что с дороги сходить нельзя или нельзя лечь поспать, но я это знал. Стоило нам остановиться хоть на шаг, или прилечь на часок, и призрачная дорога растает, оставив нас посреди агрессивной черноты. Если сойти с неё хоть на шаг, то вернуться на неё мы уже никогда не сможем.

Вдоль нашего пути бежали огромные заражённые, проявляя интерес к столь вкусным персонам, но боялись даже сунуть нос в нашу защитницу, и немного пройдясь параллельно и видя, что мы не собираемся покидать аномальную зону, убегали искать добычу полегче. Моя бабская банда неплохо подготовилась к путешествию. Я, из своей фляги концентрированной вытяжки из споранов, капнул немного в воду, и у нас получилось почти три литра нормального живчика, была тележка для перевозки тела и решимость в глазах. Никто и не мог предполагать, что дорога растянется на трое суток, а воду мы выпили ещё на первые. Сейчас мы держались только на инъекциях спека и стимуляторах, которые я тоже всегда таскал с избытком. Облизывая пересохшие губы, я тащил лямку тележки, а старшая сестра, поддерживала, теряющую от обезвоживания и усталости Луизу. Стоять нельзя, только идти, только вперёд. Все возможные точки невозврата были пройдены, а если обернуться назад, то было видно, как несокрушимые плиты чёрного полированного камня покрывались трещинами и рассыпалась в пыль, оставляя неровную полоску.

Мы дошли. К этому моменту в ногах не осталось силы, а в голове мыслей. Дорога упиралась в крохотный стаб, метров триста в диаметре, большую часть которого занимало болото с вонючей, липкой жижей, кочками и квакающими лягушками. Посреди болота, прямо из воды росло несколько разлапистый деревьев очень похожих на Иву, только облепленных крупными красными цветами, напоминающими цветением каштаны. Аромат цветов был ненавязчив и столь силён, что перекрывал запах прелой растительности и затхлой воды.

Как только мы пересекли черноту, сойдя с чёрной дороги, оно рассыпалось в пыль оставив только направление, а мы, стоная и бросив тележку с сонный девушкой, лишь только она выкатилась из аномалии, кинулись к ближайшей вонючей луже пить воду. Разгребая ряску и зелёные палочки плотной растительности, хлебали живительную влагу не обращай внимание на множество мелких жучков, и козявок, плавающих внутри воды и цепляющихся за зубы. Нас не смущал ни свет, ни запах, ни муть, которая подымалась при малейшем прикосновении к поверхности. Жадно напившись, старшая сестра и Луиза так и остались лежать на берегу, тяжело дыша, а я нашёл в себе силы набрать в пустую бутылку воды и напоить сонную девушку. Её тело в сознание не приходило, но жадно пило воду, спасая свою биологическую единицу. Это всё. Я допил пару глотков мутной воды, оставшейся в бутылке и плюхнулся на землю. Снов не было.

Стаб был окружён полоской черноты всего в несколько десятков метров шириной, но аномалия оказалась невероятно агрессивна. Стоило листику или веточке коснуться невидимой границы, как её разрывало в клочья. Недалеко просматривались множественные силуэты ходивших или стоявших у заражённых. Это пекло, и здесь всегда полно тварей, но чёрная стена словно делала нас невидимыми и на нас никто не обращал внимания. Может продолжала действовать магия чёрного рейдера, а может просто заражённые были слишком крупные и набрались достаточно ума, чтобы не пробовать соваться в черноту.

Я проснулся, и первым делом подполз к луже опять напиться. После того, как жажда была утолена, пришёл голод. Мы уезжали из Города Развлечений поев накануне, потом трое суток дороги и, наверное, не меньше суток проспали. Пять дней без еды, и с собой я ничего не прихватил. В нашей машине и рюкзаках её просто не было, иначе бы зацепил немного.

Первой очнулась старшая сестра, а вскоре очнулась и Луиза. После водопоя они сидели, раскачиваясь словно заражённые и тихо поскуливали. Такое количество стимуляторов и спека просто так не проходит. Хотя в моих шприц-тюбиках был самый лучший из возможных, который я брал в чулане товарища Главного Конструктора по личному его распоряжению, всё равно это стимулятор и лошадиные дозы бодрящих препаратов без последствий не проходят. А были ещё и мои таблеточки, и пластинки, которые сами растворяются на языке, а ещё и по литру живчика в начале пути. Вся эта боевая химия помогла нам добраться сюда, но теперь просила свою кровавую жатву в виде головной боли и запаха нагадивших во рту кошек.

Я смени положение с лёжа, на сидя и спросил:

— Уважаемые дамы, какую кухню вы предпочитаете, корейскую или французскую?

На меня непонимающе посмотрели. Я обвёл окружающее пространство ладонью и пафосно изрёк:

— Могу наловить лягушек или намариновать головастиков с диким луком. Есть нам всё равно что-то надо. Предлагаю питаться изысками местной кухни. Боюсь, что в нормальный ресторан нас гарсон не пустит, — и показал на нескольких очень развитых заражённых, стоявших метрах в семистах за чертой по направлению к промзоне большого города.

Дамы скривились. Луиза скривилась демонстративно-показательно, а старшая сестра слегка, стараясь не показывать негативных эмоций в моём присутствии.

Чернота была нашей надёжной защитницей и раз нас не съели раньше, то и теперь не тронут. Я был в этом уверен, поэтому костёр разводил не боясь. Лягушек мои спутницы ели неохотно, а вот запечённый ёжик, которого мне удалось поймать, разошёлся на ура. Ещё, бюстгальтером старшей сестры, который представлял собой два внушительных черпака из кружевной сетки, удалось наловить с полсотни мальков мелкой рыбёшки. Мы зажарили на углях и ели целиком, не чистя и не потроша.

Всё это время Луиза бормотала: «Я знаю, он здесь. Я его чувствую. Он вот здесь», — но отпускать без должного отдыха, рвущуюся к своему обожаемому танчику девчонку, я не хотел. Непонятно сколько времени нам придётся быть на ногах, удастся ли поесть, поспать и попить, и пока мы не приведём себя хоть какой-то порядок, и не будем крепко стоять на ногах, то гостеприимный островок около вонючего болота я покидать моей девчачей банде категорически запретил.

Очень позабавила тема выживальщиков. На столько привыкаешь к мародёрству, что если тебе надо сорвать яблоко с ветки, а не взять из корзинки овощного ларька на перегрузившимся кластере, то начинаешь испытывать когнитивный диссонанс. Я даже вспомнить не могу, когда добывал еду по-другому. В Стиксе, где достаточно иметь Пальценож, чтобы всегда быть напоенным, накормленным, с крышей над головой и хорошо отдохнувшим, мне впервые пришлось заморачиваться на добывание подножного корма. Луизу и старшую сестру кормить было легко, достаточно было испечь ёжика, нажарить мелких рыбок и лягушачьих лапок, то с младшей сестрой было сложнее.

Хитрые транквилизаторы, которые я добыл в кладовой у Кота, по тайному совету Кошатины, лишали биологический объект сознания, но не превращали тело в овощ. Тело можно было поить, оно ворочалось если лежало неудобно, что предотвращало неумышленную порчу по неосторожности. Очень удобная штуковина для транспортировки в полевых условиях, прямо как у нас.

Пожалуй, самое большое достоинство этой химии, что бессознательное существо можно было поить, что я и решил использовать. Для подобия кормления я отобрал горсть запечённых на костре мальков у возмутившихся дам, но узнав, что я забочусь о беспомощных, а не просто решил сожрать самое вкусное, помогли. Они растёрли между двух камней рыбу в кашу, разболтали её в бутылке с водой и напоили мутной жижей младшую сестру. Еда так-себе, но в желудке у спящей девушке благодарственно заурчало. Четыре дня без кормления — это многовато даже для бесчувственного тела, которое возят в тележке.

Следующие три дня я провёл с бюстгальтером в руках, покалено в мутной жиже, ловя молодь неизвестной рыбёшки и терроризируя стада лягушек. Реально, просветление в голове и отсутствие боли в ней-же, мы почувствовали только через день. Даже теперь, наше состояние можно было назвать удовлетворительным с натяжкой, и ни о каком походе к танку я и слышать не хотел, пока не пойму, что мы хоть немного восстановились. Спешить, на мой взгляд, было некуда. Если древняя машина пролежала тут тысячи лет, то потерпит ещё пару дней, а вот для нас эти дни будут не лишними.

Жизнь налаживалась. Я ощущал себя настоящим вождём первобытного племени. У нас появился дом из говна и палок, защищавший нас от вечерней прохлады и сделанный из камыша и веток, которые я нарубил и переплёл разумеется самым кривым способом, но прочно, в лучших традициях индейцев, проживших всю жизнь в городе и оказавшихся на природе впервые. Я имел обширные охотничьи угодья и две жены, даже удалось обзавестись ещё одной запасной, на консервации, но пока вводить её в эксплуатацию не хотел, мне и этих хватало. Заимел домашнюю утварью, срезав совок от неудобной лопаты, и сделал из него отличную сковородку. Я использовал древко лопаты для перевозки младшей сестры, соорудив основу для тележки. Разрушать своё творение не стал, вдруг мы всё-таки найдём способ безопасного ухода из этого гостеприимного места, а пока пусть все наши приборы с высокоразвитой цивилизации остаются нетронутыми. Совок всё равно неудобно выступал и мешался при ходьбе.

Мы неплохо устроились. Внимательно наблюдая за природой, я обнаружил что это болото полно жизни. Наш рацион из лягушек и мальков я разнообразил крупными рыбинами, которых я ухитрился поймать на удочку из булавки с платья старшей сестры. Массивная блестящая штуковина крайне заинтересовала огромных рыбин, бывших здесь свирепыми хищниками и пожиравших головастиков с лягушками. Пожалел о том, что не включил в состав носилок удочку и чего-нибудь из рыболовных принадлежностей, когда собирал конструкцию для перевозки. Но кто же знал, что мне придётся жить натуральным хозяйством?

В Стиксе я рыбалкой занимался впервые, мне это даже в голову не приходило. Поговаривают, есть отличные кластеры где можно поймать огромную рыбу и удачно расположенные островки, где тебя совершенно не беспокоят орды заражённых, но меня никто на природу не звал, да и времени не было.

Старшая сестра ухитрилась найти растения, которые выполняли роль приправ и даже своего рода овощей. В еду пошли клубни цветов и какая-то фигня, выкопанная и собранное вокруг болота. Всё было вполне съедобно и прилично на вкус. Никогда не подумал, что мне ещё придётся разнообразить своё меню несколькими змеями. Они всё равно ползали рядом и страшно раздражали моих жён, поэтому я их поймал и тоже пустил в пищу. Очень неплохо. Представления не имею о их ядовитости, и я им сразу отрезал голову и забросил подальше в черноту. Жизнь папуасского племени шла своим чередом, старшая сестра ухаживает за младшей, Луиза ныла, подгоняя нас отправиться в дорогу.

Вождь добывал еду, а жёны готовили, пока я валялся на травке и думал, что делать дальше. Ситуация была дурацкая до искривления сознания. К стабу-горе, где мы предполагали найти древнюю машину, регулярно приходили здоровенные, просто громадные заражённые, какое-то время тусили, а потом уходил. Вокруг нас были абсолютно пустые кластеры без жратвы и свежих перегрузок, а понять, что они тут делают я откровенно не мог. По непонятной причине, к горе со всех сторон приходила настоящая элита, стояла раскачиваясь некоторое время и уходила. Чего тварям здесь надо? Почему находятся именно здесь и каждый раз разное время? Для себя я твёрдо решил, что пока не уловлю хоть какой-нибудь последовательность и не пойму, что вообще происходит, с нашего болота ни ногой.

Всё это выглядело странным. Наверное, мне сейчас мог позавидовать любой натуралист, столько нового мне приходилось наблюдать, но меня это сильно напрягало. Я внимательно наблюдал за окружающим пространством, охотился, ловил рыбу и думал. Я не сомневался, что нам из черноты выйти дадут. Стаб с болотом находился на территории нашего чёрного знакомого, и не думаю, что такому важному другу поставщика палок как я, будут чинить препятствия, а вот обратно зайти наверняка не получиться.

Нам никто нам не обещал большего, чем для нас уже сделали, а вот поведение местной живности, старшей сестры и моей подруги меня заинтересовало. Занимаясь промыслом, я обратил внимание на то, что когда старшая сестра начинала петь, а Луиза принималась активно ныть, то лягушки и змеи ловились лучше, мальки подплывали ближе, а рыбины, свирепые хищники болота, с большей охотой ловились на мою удочку из блискучей брошки, и как раз к этому времени подходили заражённые. Всё происходило как-то одновременно и даже козявки начинали стрекотать веселее, а всякие жучки и бабочки порхали охотнее. Потом всё замирало и на следующий день начиналась заново. Я даже начал записывать время, насколько это можно было определить по солнцу Стикса, но каждый раз всё повторялось в разное время. Лягушки снова вылезали квакать, сестра пела, а заражённые собирались стадами и топтались на месте.

Мои графики всеобщего веселя пополнялись, и я уже мог уловить некие цикличности. Меня страшно смущало поведение заражённых. Они приходили к горе, остановились раскачиваясь и ни на кого не охотились.

После того что со мной случилось с момента того как я первый раз пересёк выступ пекла и попал к животным, я сильно поменял своё отношение к приметам, ощущениям и мистическим проявлениям. Я поверил во всё все дурацкие и самые идиотские истории, которые оказались правдой. Я даже отчасти согласен был с Вождём, который улыбаясь говорил про игровой мир. Соглашаться с чем было. Самые лучшие ножи я получал из лап говорящего кота, а мистика стала моей второй натурой, но главное с этим делом не переборщить и понять знаки правильно. Если перед тобой узкий проход сокровищами, то это не всегда значит, что тебя хотят одарить, а возможно в тот момент, когда ты ставь на четвереньки полезешь за бесценным богатством, тобой могут грубо воспользоваться. Всегда надо быть крайне осторожным в чтении мистических знаков, и в этом я тоже не раз убеждался.

На происхождение этого бурного веселья и его цикличность я обратил внимание сразу на второй день, после того как сошло действие стимуляторов, и мог отвечать за своё моральное здоровье, а вот понять его происхождение у меня пока не получалось. Похоже, я один остался бесчувственный сухарём и не вырубал, что происходит, но старался не обращать на себя внимание ни словом, ни делом никого не задевать, боясь спугнуть тонкую ниточку баланса. Я наблюдал и примерно уже выработал последовательности этого эмоционального всплеска. На всей этой территории единственный кого не касалось волна эйфории был я.

Мы здесь уже были почти неделю, все восстановились, живы-здоровы, полны энтузиазма и бодрости, но как пробраться между чернотой и горой представления не имею. Вокруг холма, который, наверное, и был той самой машиной закрытой или закопанной, а может быть в бункере наподобие тех, которые в войну строили фашисты, постоянно крутились крупные заражённые. После черноты ни какие патроны не стреляли, электроника не работала и стоял насущный вопрос как нам пройти?

За ужином я решился поднять тему общего подъёма настроения:

— Скажи, чего ты поёшь? — спросил я старшую сестру.

— А мне танк поёт, а я подпеваю.

— Он не тебе поёт, он меня зовёт! — возмутилась Луиза.

— А мне поёт, — упрямилась старшая сестра и показала Луизе язык.

— Ни фига он не поёт! Это он меня зовёт! — и Луиза бросилась на старшую сестру с кулаками, но была перехвачена ловким ударом в грудь босой пятки, и не раздумывая попыталась укусить женщину за ногу.

У меня отличная реакция, и прежде чем старшая сестра зацепилась моей подруги в волосы, я перехватил обоих дам за шкирку и стряхнул.

— Цыц женщины, а то на обед без лягушачьих лапок останетесь! Я сказал!

Долгая практика судьи научила задавать правильные вопросы, поэтому я довольно быстро выяснил в чём было дело. Оказывается, всё дело было в поведении древней машины. Из всех окружающих это место на многие десятки километров я был единственным, кто не слышал пение танка. Всё было, как и предполагал. Я подвёл итог:

— Луиза, подумай пожалуйста, только сейчас не отвечай, а ответишь мне завтра вечером. Сможем ли мы за несколько часов дойти до танка и попасть внутрь? Не думаю, что призывное пение и весёлые пляски помешают крупным заражённым пообедать такими вкусными иммунными как мы. Ты же понимаешь, что меня на таких здоровых аборигенов не хватит? С этого момента докладываем мне, когда и кому захочется петь или ещё чего. Теперь спать, а я лягу посередине, чтобы жёны во сне не подрались.

В ответ получил два свирепых взгляда. Как я люблю такие моменты.

Глава 17. Резак. Радостные вопли

Сколько не оттягивай тот момент, но он должен был наступить. Мы продолжали находиться на своём болоте, посреди черноты, и никуда они двигались до тех пор, пока я не перестал чувствовать заражённых. В моём лице не ахти какой сенс, но предположил, что если я заражённых не чувствую, то скорее всего и они меня не чувствуют тоже, а как-то перемещаться и подходить краю черноты, чтобы потом быстро оказаться на холме, мы не стали. Наша банда аборигенов провела довольно много времени именно в этом месте, и крупные твари нас чувствовали наверняка и привыкли к нашему положения. Если его резко поменять в присутствии местных обитателей, то это может вызвать нездоровый интерес к нашим перемещениям. Мы ждали пока заражённые разойдутся и у нас всё было готово к решительному марш-броску.

Как только никто больше не хотел петь, лягушки стали вяло переквакиваться, а не орать во всю глотку, а крупные хищники глубин ушли в воду, дав возможность малькам спокойно кормиться, я выдохнул и шагнул в черноту, таща за собой тележку с младшей сонной сестрой. Ничего не произошло, даже глаза остались равнодушны к аномалии, хотя именно они в первую очередь страдают. Жёны шагнули следом, таща запас продуктов и делая озабоченные лица.

Первым делом по выходу из черноты я бросил в неё сачок для ловли малька в виде бюстгальтера старшей сестры. Всё равно он нам теперь больше не нужен, а после рыбы она его носить отказывалась. Предмет женского туалета и рыболовную снасть по совместительству, разорвало на клочки, сразу как она попала в аномалию. Гостеприимство чёрного рейдера окончено. Он и так сделал невероятно много, но пора и честь знать. Обратного пути не будет. Моя выходка впечатления на женщин не произвела, а я рассчитывал… Мои дамы были слишком озабочены тем, что мы остались без защиты, и возможности вернуться обратно, и мы двинули вперёд.

Вопреки моим ожиданиям, девчонка уверена привела нас к одному из люков, как она считала. Танк был брошен давным-давно и за многие тысячелетия засыпался грунтом и оброс растительностью. Вырубить мелкий кустарник, срубить несколько небольших деревьев и выкорчевать пни заняло не очень много времени. Пальценож и Брат резали отлично, и мом было удобно рыхлить землю. С дальнейшим копанием также проблем не было. Наша сковородка-лопата, на которой мы жарили головастиков, змей и деликатесных ёжиков прекрасно выполняла свою первоначальную задачу. Так и продолжали.

Я рыхлил грунт ножам, а жёны, сменяя друг друга выгребали его из ямы обрезком лопаты. Мономоленуляры — это такая штука, что без должной подготовки сам не заметишь, как на одну ногу меньше стало, или пол черепа само отрезалось, поэтому я пока я им ножи не доверял. Зато придумал, что дарить на юбилей своей скво, если синяя борода отрастёт. Уже через час с небольшим перед нами была здоровенная яма, в которой был малый грузовой люк. Этот кроха имел размеры нормальных таких ворот, в которые при хорошем желании можно было просунуть грузовик.

Луиза легла на него всем телом и замерла, а затем взвизгнула от восторга и радостно завопила:

— Он меня услышал! Он услышал! — а затем замолчала.

Старшая сестра сделала перепуганное лицо и замерла.

— Что? Что такое? Не молчите! — это я уже орал старшей сестре и тряс женщину за плечи, а она продолжала испуганно сжимать губы, словно малыш, который обнаружил что неожиданно хочет в туалет прямо здесь и сейчас виноватым голосом старшая сестра прошептала:

— Я петь хочу.

Да вашу мать! Вот это я не мог предполагать. Конечно, блин! Танк почувствовал Луизу и начал вопить от радости. Он же сколько тысяч лет тут пролежал. Конечно он будет вопить и ему плевать, что сейчас сюда всё пекло сбежится, а мы люк даже толком не откопали и представления не знаем, как его открывать. Долбаные планы, лучше их вообще не строить.

Чем крупнее тварь, тем лучше я её чувствую. Все мысли смешались в кучу. Хотя заражённых ещё не было видно, но я уже не мог определить где и сколько их находиться. Сотни огромных тварей неслись на призывный вой древней машины.

— Вашу мать! Бабы, вы охренели? — заорал я на своих непутёвых жён — Луиза, ты мне могла сказать, что он истерику устроит? Заткни его, а ты, блин, взрослая женщина, не могла об этом подумать? — отвязался я и на старшую сестру, так, на всякий случай, потому что она оказалась рядом.

Луиза смотрела на меня перемазанным в пыли лицом и качала головой:

— Я не могу. Он, он меня зовёт, он меня услышал, он не остановится.

— Тогда открывай! — наорал я ещё раз на и без того перепуганную подругу.

— Я не могу, — пролепетала в ответ подруга.

Нас заметили, а мы даже не начали открывать дверь. Заражённых было столько, что я уже не понимал где осёл и где козёл. Твари были по всюду и бежали на концерт, ещё и с буфетом! Десяток огромных заражённых, которых я совершенно не чувствовал в этой толпе, метнулись в нашу сторону. Это были огромные, чудовищные монстры и они были совсем рядом. Старшая сестра завопила. Всё окуталось туманом.

Видимость упала практически до нуля, а старшая сестра продолжала визжать на одной ноте. В нос долбануло кислятиной. Твою мать! Какая на хрен перегрузка? Это же стаб? Ему хрен знает сколько тысяч лет. Заражённые забыв о нас начали метаться, часть из них словно дворовые коты перепрыгнув через голову понеслись обратно, другие кинулись в нашу сторону. Для крупной твари это несколько секунд. Я практически на ощупь схватил за шкирку визжащую женщину, дёрнул на себя и закрыв её рот рукой, отпрыгнул в яму, утаскивая за собой. Больно плюхнулся о дно, стукнувшись о ноги перепуганной Луизы. Подсечка, и пока подруга падала в яму на старшую сестру, я словно цирковой акробат вскочил в один прыжок наружу, оказался около тележки с младшей сестрой и сдернул её вниз. Мимо нас пронеслось несколько громадных заражённых, и стоило мне плюхнуться на дно и получить увесистый удар упавшим на меня приспособлением для перевозки сонных женщин, через нашу яму перепрыгнуло две больших тени. Туман настолько сильно сгустился, что даже в метре от себя что-то разглядеть было практически невозможно, он заражённые были гигантскими, тут и без подробностей было ясно.

Туман глушил звуки и рассеиваться не собирался. Гробовая тишина сменила суету в одно мгновение. Бабы тряслись от страха и боялись даже дышать. Стаб! Это был всё-таки стаб, а вот дар старшей сестры был беспредельный. Нет, не так. Это — «ДА-РИ-ЩЕ»! Я о таком слышал. Люди с таким даром, которые могли вызвать кисляк и шугнуть целую орду заражённых, были сродни ядерным зарядам и также высоко ценились, а охранялись и держались в секрете, пожалуй, и получше.

Вот, наверное, о таких не документированных возможностях сестричек мне и говорил Трах, когда осторожничал перед началом работы и первым контактом с новой дамой. Он всегда волновался, чтобы новая сестра не долбанула каким-нибудь весёлым умением своего будущего ухажёра, ну и ему тоже не прилетело. Да блин, согнать орду, и это у тётки, которая пару недель в Стиксе? А она ещё и нимфа, и охренеть какая нимфа.

Мы вжались в землю, и я задал вопрос подруге:

— Луиза, и что нам с этим проходом делать? Сказать Сим-Сим откройся, а может произнести слово друг по-эльфийски, и на тебя вывалится куча дохлых гномов? Есть вариант сказать волшебное слово «Тагдым-пердым», и на тебя выскочит птичка, а при должной сноровке ты можешь увернуться, совсем не испачкавшись и проскочить в открывшейся отверстие, пока оно не захлопнулось.

Девчонка на меня косо глянула и покачала головой, традиционно что-то бурча на тему того, что такие как я появляются на свет только потому, что руководители вашей планеты не обеспечили надлежащего медицинского контроля.

— Резак, сейчас открою. Ждите. Машина тысячи лет ждала, мне надо время чтобы вывести системы на аварийную мощность, а потом запустить хоть один энергоблок. Я не могу пока. Двери — это второй контур.

Я не стал больше бодрить подругу. Она и без того дёрганная какая-то, нервничает, наверное, вот как я, например, который высунув нос из нашего окопа осторожно наблюдал за происходящим. Мммда… Понятно, что получилось случайно, но старшая сестричка долбанула кисляка от души. Туман и не собирался развеиваться. Ну и хорошо, непонятно сколько Луиза ещё провозится. По нервным движениям и крупным каплям пота, стекающим по лицу, было сразу понятно, что дела идут не быстро.

Прошло уже почти шесть часов сидения в уютной яме. Я совсем привык к нашему новому дому, к раскачивающейся и бормочущей на незнакомом языке Луизе, которая говорила с машиной, пытаясь быстрее раскочегарить энергетические установки, к густому туману над головой. Покормил и попоил себя и старшую сестру, и даже немного посидел с прикрытыми глазами, отдыхая после нервных событий, пока старшая возилась с младшей.

Наконец всё свершилось. Дверь медленно, по миллиметру ползла в стороны. Люк открылся уже так, чтобы мы могли пролезть, и шмыгнули внутрь, заволакивая тележку со спящей девушкой. Когда мы зашли, Луиза закрыла глаза, замерла, и дверь поползла обратно, отделяя нас от внешнего мира. Как только створки соединились, включился свет.

Представления не имею почему родственники Луизы называют эти машины танками. В малом ангаре, как назвала это помещение моя подруга, который был высотой метра три и в котором совершенно спокойно могли разместиться два, а если аккуратно, то и три наших танка. По бокам висели четыре странные машинки, похожие на гироскутеры с колёсами в виде шарика, разрезанного пополам. Полусферы были размером с полтора колеса хорошего крупного трактора, а всё пространство было заставлено массивными креслами.

— Десантный блок, — пояснила Луиза. — В то время десант — это основная сила. Девчонку надо в медмодуль отнести. Она очень сильно исхудала и наверняка с жидкостью у неё проблемы, а нам надо срочно подключаться к управлению, пока танк окончательно не проснулся. Если не взять управление он взбеситься. У него мозги в очень большом не в порядке. Если мы его не возьмём под контроль, то ничего хорошего не будет. Он меня уже спрашивал про паразита и стал не доверять.

— Угу, — ответил я, и не стал ничего выяснять про тонкости управления древними монстрами, а просто качнул головой, чтоб подруга меньше болтала и показывала кого и куда тащить.

Мы шли по коридорам и узким винтовым лестницам. Подъёмники не работали, поэтому приходилось волочить младшую сестру, взвалил на плечо. Тележку я бросил ещё на входе. Как я и думал, тут расстояние будет очень большое и мы через несколько минут уже были на месте. Мы шли по коридору мимо барельефов, вырезанных искусными мастерами, весёленьких шторок, закрывавших экраны, которые, наверное, должны были изображать окна. Там, где материалы были натуральные, вроде цветов в кадках, прикреплённых к полу в специальных нишах, которые, наверное, во время боя закрылись, то всё истлело и угадывалось больше по форме праха, а вот синтетические радостные шторки висели как ни в чём ни бывало, только серьёзно припылились.

Свет включался перед нами и выключался, когда мы проходили участок. Меня очень заинтересовали сюжеты картин, барельефов и ажурной резьбы, которой было украшено всё пространство коридоров. Они были практически везде одинаковые, только в разных вариациях. Люди в массивных скафандрах похожих на крупные водолазные, для погружения на сколько-то тысяч метров, я о таких в кино видел, и с огромными пушками, кстати, и с ножами очень похожими на те, которые были у Джульетты, резали, стреляли, отрывали и вбивали в грунт подошвами башмаков головы различных представителей отряда насекомых, пауков, богомолов и тараканов.

Ещё понравился понравилось композиция из трёх картин, где люди в начале смотрят на пауков и богомолов, успешно убивают, а после этого, отрезав головы, дарят своим детишкам, которые играют ими в футбол, или что там у Луизиных родственников придумано для детворы.

Подойдя к двери, подруга немного поколдовала со входом, и мы вошли в традиционно запылённую, но встретившую нас освещением, небольшую комнату. Она была наполнена капсулами. Вот точно такими, как мы себе представляем по фильмам и фантастическим книжкам, в которые нужно положить тело, чтобы его лечили. Внизу были капсулы массивные и здоровые, наверное, для того чтобы ложить туда тела по кускам и его сшивали и лечили подольше, и совсем небольшие, это, наверное, если кто-то палец порезал.

Младшую сестру мы разместили в партере, выбрав для этого капсулу побольше и галопом, вслед за Луизой, понеслись куда-то вверх. Преодолев два яруса, оказались в комнате, ярко освещённой, и в которой было несколько очень похожих капсул, в которую мы до этого запихнули младшую сестру. Луиза традиционно замерла на несколько секунд и три капсулы открылись.

— Резак, туда, а ты туда, — указала моя подруга кому и куда надо укладываться.

— Эй подруга, а что-то подключать, и грязные мы как не могу. А раздеваться точно не надо?

— Резак! — повысив голос огрызнулась властительница невидимого управления, — Ты дебил? Лезь говорю!

Я пожал плечами и лёг на лежанку. Крышка капсулы закрылась, и секунду я был в полной темноте, а потом перед моим взглядом открылось всё пространство сразу. Я увидел заражённых, которые были за десятки километров, видел всю гору и всё окружающее пространство, длинную изгибающуюся полоску черноты, подходившую вплотную к горе. Я отлично разглядел родное болото, даже разглядел наш очаг, в котором догорали брошенные после завтракать перед отправкой лягушачьи лапки, нашу палатку и истерически квакающих в неописуемом восторге лягушек.

Танк вопил на всю округу, и я его сейчас слышал, а вокруг рассеивающегося тумана кругами, в диком трансе бегали огромные заражённые. Их было охренеть сколько! Одна тысяча четыреста шестьдесят две штуки, а из них двести восемьдесят три элитника, пятьсот двадцать семь руберов и дальше по списку, и ещё двенадцать штук, которых классифицировать не удалось. Наверное, какая-то переходная стадия, или перерождались не из людей, а животных, а у них развитие идёт немного иначе так. Глянул на болото. Все двести двенадцать тысяч шестьсот семнадцать половозрелых особей лягушек заходились в истошном кваканье, стараясь переорать танк, а миллион сто семь тысяч девятьсот три неполовозрелые особи наворачивали круги, поднимая муть, и радостно резвились в мутной воде.

Какие на хрен полтора миллиона не половозрелых особей лягушки? Как я их мог посчитать? И тут же узнал, что я их считал методом аппроксимации среднего количества доступных визуальному обзору половозрелых и не половозрелых особей. Лягушки были просчитаны на некоторых доступных визуальному контролю участках, а затем общая площадь болота разделена по категориям. На каждом участке должно было находиться примерно определённое количество лягушек, а затем вычислены площади этих зон и применён хитрый математический коэффициент.

Согласно выделенным контрольным зонам, подвергшимся повторному визуальному анализу, метод был довольно точный и составлял порядка девяносто шести процентов, а заражённые были просчитаны методом простого пересчёта и на всякий случай классифицированы, раз их всё равно посчитали.

Ко мне в голову повалились мысли. Как я люблю своего папу, как же я по нему соскучилась. Мужчиной быть скучно, и как они только обходятся всего одним видом оргазма? Меня передёрнуло от возмущения и мне прилетел поток образов двух хихикающих особей женского пола, и тут же накрыло групповой мыслью, что как мы теперь счастливы, что после стольких столетий дрёмы есть возможность порулить вверенным мне механизмом, и всё это накрыло могучим разумом гигантского существа, желавшего убивать нелюдей и просто трясущегося в нетерпении, предвкушая возможности сделать желаемое как можно быстрее.

Моему взору распахнулась пространство ещё дальше. Я видел тепло, радиацию, свет, видел далеко в небо до самых звёзд и глубоко под землю. Мог посчитать каждую арматурину небольшой кривой многоэтажки. Я увидел фонтанчик электричества, искрящийся и бьющий сверху вниз и уходящий в глубоко в землю на несколько метров, почти на пределе чувствительности сенсоров. Тридцать два километра восемьсот двадцать шесть метров, мгновенно определил расстояние и подумал. Странно, очень похоже на портал, как будто в компьютерных играх, это точно не перегрузка кластера. Не успела моя мысль завершится, когда фонтанчик угас, разорванный вылетевшим из меня десятком вольфрамовых болванок, облачённых в ферромагнитные корпуса. «Малый пробой категория два», — всплыло у меня в памяти. Отчёт третьего орудия правого борта: «Пробой закрыт». А потом меня захлестнуло радостью от честно выполненного долга.

Да твою же мать, это куда я влез? Не успел я подумать, как получить подробный отчёт, что являюсь координатор-помощник непилот-капитана ударного танка «Убийца неверных», корабль переписки — несущий линкор призрак «Топор палача». Да, что такое? Как мозг отключить? Тут же получил целый пакет знаний, который освободился к тому, что мозг отключать нельзя, потому что это приведёт к нарушению в управлении бортовых систем и минимальным количеством людей, необходимых для управления боевой машины является три человека. Один из них должен обязательно быть свободным новым человеком. Спасибо, поблагодарил за столь обширные знания, уже боясь что-то думать, а мне ответили, что рады стараться и если что-то мне ещё нужно узнать, то мне об этом достаточно подумать.

Неожиданно наступила темнота, и моё могучее сознание схлопнулось до меня привычного, лежащего в капсуле с еле заметным освещением. Было довольно просторно и можно было поворочаться и даже сесть, если не делать быстрых движений. Я оказался пристёгнут широкими ремнями, которые совсем не сковывали движения, но при рывках переставали двигаться и амортизировали.

— Луиза? Подруга? Как эту штуку открывать? — осторожно подал я голос.

— Резак! Ты дебил! — срывающимся на крик голосом сообщила моя подельница, из динамика около изголовья.

— А по конкретней?

— Никак!

— Это как, никак?

— Резак! Ты издеваешься?! — с чего-то вдруг, опять наорала подруга.

— Да чего такое происходит? — уже я оторвался на подругу.

— Нам тут ещё четыре часа сидеть!

— Ну, хорошо. Я пока в туалет не хочу.

— Резак! Эта тварь сбежала! Она запустила протокол биологического подавления! Машина не выпустит нас ещё четыре часа.

— Старшая сестра сбежала? Она что-то спёрла?

— Нет, блин! Но она запустила протокол биологического подавления!

— Если ничего не спёрла, ну и хрен с ней. У нас ещё одна должна остаться.

— Это может делать только непилот-капитан, а непилот-капитан — я.

— Ну ты даёшь! Подруга, да эта железяка тут с вывернутыми мозгами тысячи лет пролежала. Ей вообще пофиг, он тут один с тоски выл, а тут такая пышная дама что-то просит.

По злому сопению Луизы я понял, что она просто выбилась из сил, и это единственная причина почему меня сейчас не обозвали. Прошло минут двадцать, по моему субъективному времени, пока она снова заговорила.

— Я непилот-капитан. Есть вещи, которые может делать только командир танка, и пока его не убили, никого кроме него машина слушать не будет. Я представления не имею кого ты притащил. Он её послушал, ты дебил и никогда не поймёшь какой надо иметь допуск, чтобы танк выполнял такие приказы, даже не спрашивая своего непилот-капитана.

Я глубоко вздохнул и замолчал. Мои мысли ухватились за тонкую ниточку, которую пока не мог вытащить, а когда немного потянул, то это оказалось крысиным хвостиком, на котором болталась здоровенная жирная крыса, мокрая и вонючая, которая готова на равных драться с котами и не брезговавшая как отбросами канализации, так и едой, оставленной на хозяйском столе.

— Мать! Луиза! Твою мать! Мы её вместе ловили, а я её видел раньше! Я дебил, блин! — завопил я, а подруга сразу притихла, и даже перестала зло сопеть.

Всё наше путешествие меня не покидало ощущение неправильности и дежавю. Я собственноручно вытащил её из знакомого чёрного внедорожника, я чувствовал, что она сильная нимфа, но у неё не было гадливого взгляда прошлых сестёр. Они все имели гадкий, оценивающий взгляд, кроме этой. Я списал это на то, что она чуть постарше и прошла возраст пахотливой малолетки. Но как? Никто ничего не знал и не мог знать. Или мог? Это была не сестра? Но она сильнейшая нимфа, что она делала в городе развлечений? Если она не новичок, то почему она ничего не сказала, а безропотно тащила Луизу, а потом ела лягушек на болоте?

Мысли заполняли мою голову. Я теперь точно знаю где видел этот изгиб рук и массивную грудь. В той машине, когда подорвали дамбу, была она. Хотя на той фотографии она была в перчатках и балаклаве, но это точно была она.

— Резак. Что? — осторожно подала голос подельница.

Я заржал:

— Эй, подруга. Нас кажется того, отымели. Только не могу понять зачем.

Луиза промолчала, а я улёгся поудобнее. Раз ничего сделать нельзя, то надо отдыхать и думать.

— Эй, Луиза, а что теперь с танком будет?

— В смысле?

— Нам для управления младшая сестра подойдёт?

— Нам она теперь не нужна. Тут три человека нужны для взятия контроля. Я почти всё отключила и могу сама управлять напрямую. У него с головой совсем непорядок. Повреждено устройство, усиливающее сигналы мозга. Танк почти полностью рабочий, его поэтому и покинули, что он начал мозги выжигать. Это резонатор. Он на современных танках не стоит. Очень старое устройство и делалось другой цивилизацией ещё на заре развития биоинтегрированного управления. Оно усиливало сигнал команд от имплантов и передавало электронике. Сейчас этот модуль не нужен и самое главное, мы его так и не научились делать. Даже для нашего развития — это были запредельные технологии. Нальву — очень странные гуманоиды, имеют невероятное развитие науки и очень не любят нелюдей, но так за оружие не взялись, зато поставляют нам удивительные штуки для кораблей. У них там настоящий мирный космос, никакого оружия, так бы их и сожрали, если бы наши флоты вовремя не подошли. Ну да ладно Резак, это для твоей головы слишком много информации.

— А почему твои мозги танк не выжег?

— Я сейчас сама кому хочешь выжгу, как он. Я уже обратные процессы запустила, но ещё долго ни к кому подойти не смогу.

— А как эта штука выглядит? — насторожился я. — Это случайно не кубик, где одна сторона всегда горячая, а другая холодная, и дуги такие, из золота, розового, белого и чёрного металла.

Бум! Я прям почувствовал, как Луиза подскочила, но страховочные ремни не позволяли двигаться быстро.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Я пару таких видел. Один поменьше и плоский, а другой совсем кубик. На том который поменьше, знакомый извращенец чашечки для кофе грел, а тем, который побольше, моя знакомая собака одним козлам на двадцать километров мозги выжгла. Вот я и подумал. Слушай! Так может наша поддельная сестра его и хотела стырить?

— Нет. Она ушла на разведывательном модуле, а резонатор на месте.

— А чего ей тогда было надо? — поинтересовался я у подруги.

Мне ответили злым сопением, и я тоже ничего говорить не стал, а устроился поудобнее, и даже пол часика подремал.

Когда крышка капсулы открылась, Луиза уже стояла надомной и сунула свёрнутый листок пластика. Я развернул и прочитал вслух:

«Дорогой мой Резак! Уж извини, что воспользовалась твои мальчишеской наивностью, но с тобой было весело. Передай привет Луизе. Она талантливая девочка, и мне было очень приятно иметь с вами дело. Спасибо что поделились, надеюсь и я вам отдала что-то полезное. Упустить такой уникальный шанс я не могла. Возвращаю тебе твой дурацкий квадрат, всё равно чашечкой для эспрессо получается слишком горячая, а бокалы для вина слишком холодные, и как говорил великий господин, затмевающий солнце, что любой холоп справился бы с этим лучше. Он уже у Кота.

Спасибо!

Постскриптум. Мне надо сойти именно сейчас. Объяснять долго, ты всё равно не поймёшь.

Постскриптум к постскриптуму. Настоящая старшая сестра, как вы её называете с Трахом, в дальней кабинке туалета.

Постскриптум к постскриптуму к постскриптуму. Туда не ходи, в этот раз у меня пули были только экспансивные, там очень-очень грязно.

Постскриптум к постскриптуму к постскриптуму к постскриптуму. Когда вам надо будет уйти, чтобы не возиться, оставьте сонную девчонку в медблоке. Она там хоть двести лет может пролежать и никуда не денется, а для вас я запрограммировала второй разведывательный модуль. Он вас выведет на Город Игроков.

Постскриптум к постскриптуму к постскриптуму к постскриптуму к постскриптуму. Резак, ты дебил, но я давно с таким удовольствием не путешествовала.»

Дальше было нарисовано улыбающееся во всю рожу солнышко, держащее в лучиках пару ножей. Я передал бумажку Луизе, что бы она сама убедилась, что с моих слов зачитано верно.

Луиза перечитывала бумажку, зависнув на несколько минут, и зло играя желваками. Один из экранов засветился и резиновый голос произнёс на незнакомом мне языке. Луиза дёрнулась, как будто бы к ней подкрался огромный заражённый и замерла, а затем осторожно повернулась к экрану, недоумённо шепча:

— Групповой пробой второй категории. Этого не может быть! Это групповой пробой второй категории. Это нелюди. Но откуда здесь групповой пробой?

Потом ещё один экран засветился, и ещё, и на экранах начали смеяться надписи на незнакомом языке.

— Ещё один, — прошептала Луиза. — Резак, это война, это сюда пришли нелюди, нам надо срочно воевать!

Я пожал плечами, а подруга завопила:

— Ну и вали отсюда! Вали к своей, этой, с сиськами!

— Луиза, тихо, я нифига не понял из того, что ты сказала, но я не говорил, что не буду воевать. Тихо, подруга. Скажи мне как и что не делать, и ещё, задрали ваши загадки и непонятное бормотание.

Девчонка схватила за руку и потащила на одну палубу вниз, к небольшой комнате, где была куча прикрученных к стене коробочек.

Она вручила мне небольшой медальончик, который вешался на шею и крохотную бусинку, которую я засунул в ухо. Через пол минуты железяка заговорила на корявом русском и теперь незнакомые слова прекрасно переводились, но от того что я понимал смысл слов, содержание мне по-прежнему ничего не говорило.

«Групповой пробой, категория три, четыреста шестьдесят юрлов к шесть аймар, малый групповой пробой категория четыре, восемьсот юрлов к двадцать восемь аймар», — извещал меня металлический голос.

Мы бежали к нашим капсулам, но перед тем как подруга запрыгнула внутрь, я схватила её за руку:

— Луиза, я должен знать, что происходит. Я нифига не понимаю, я представления не имею, что мне надо делать.

Я беру танк под ручное управление и отдам тебе несколько орудий. Просто смотри куда стрелять и давай команду, он всё сделает сам. Это нелюди. Это дохрена сколько нелюдей. Они нашли дорогу! Ты понимаешь? Они всех убьют. Им ничего не надо, им просто надо убить!

Я отпустил руку, и Луиза запрыгнула в капсулу, а я разместился в своей, и крышка закрылась. Всё пространство развернулась в моей голове на триста шестьдесят градусов, и я увидел тысячи электрических фонтанчиков, таких как мы уже гасили. Они были повсюду, а вокруг них копошились неведомые мне животные, одетые в подобие гидрокостюмов. Их было очень-очень-очень много.

Глава 18. Гром. Противотанковые рвы нового человечества

Я со своими товарищами сидел у костра и обсуждал как девчонка с луком, которая пришла в отряде с чудиками, вломила двухметровому мужику, который её задирал и не убила его голыми руками только из приличия. Вокруг нас сидели бойцы в составе которых были как люди, так и животные очень похожие на обычных, но гораздо крупнее и почти совсем превратившиеся в людей звери. Эти бойцы были обвешанный оружием и дрались словно целый взвод самого специального спецназа. Нас радушно приняли, улыбались, рассказывали свои какие-то запредельные истории, отлили живчика и разделили с нами еду. Вместо наших автоматов подарили самые современные, снарядов внушительным боекомплектом и теперь в наши разгрузки были полны патронов, гранат и даже две трубы гранатомётов выделили.

Дятел так вообще получил отличную снайперскую винтовку, которая могла стрелять очередями, сделана по системе буллпап и имела интегрированный глушитель, а ещё и оптический прицел который мог быть одновременно и ночным. Всё это мы просто так как со словами: «Что-то вы пацаны совсем безоружные — это нехорошо». После того как на моих глазах разорвали в клочья скребберов, девчонки с луками убивали развитых тварей, пантеры ломали позвоночники огромным заражённых, а коты с собаками разъезжали на древних тридцатьчетвёрках моё удивление уже не срабатывало.

К нам подошёл кот в ботинках в сопровождении огромной чёрной пантеры. Кошка внимательно следила по сторонам, приглядывая за своим начальником.

— Добрый вечер! — вежливо поздоровался котяра и подсел около костра, жмурясь и водя ушами по сторонам. — Скажите пожалуйста Гром. Вас кажется так зовут?

Я кивнул, а кот продолжил:

— Я Главный конструктор Кот, можете обращаться в просто товарищ Кот. Там, откуда вы пришли, есть что вас держит или всё-таки вы готовы на некоторую смену места жительства? Мы сейчас набираем наёмников. Чтобы вы понимали, будет большая война. Наши друзья, являющиеся представителями очень высокоразвитой цивилизации, набирают армию. Хотите посмотреть чудеса космические технологий? Вам будет наверняка интересно взглянуть, а помимо этого они очень-очень хорошо платят, и сейчас им нужны штыки. Наши друзья рассказывали, как вы доблестно воевали, и я хотел вам предложить стать наёмниками у наших товарищей. Поверьте, это очень хорошее дело. Мы сейчас собираем всех, кого можем, и вопрос даже не в деньгах, а в том, что если наши друзья не выдержат, то скорее всего и здесь будет очень-очень плохо. Достанется всем, включая вас и нас.

Котяра прошёл круг вокруг костра, стуча по бокам хвостом и посмотрев мне в глаза спросил:

— Вы когда-нибудь видели шагающие танки и межзвёздные космические корабли? Правда они сейчас не могут летать, в связи с местными особенностями, но думаю полазить по каютам и пострелять из бластеров вам дадут, разумеется после победы. За оплату не беспокойтесь. У наших друзей есть чем платить. Если всё обойдётся, то вы можете сюда вернуться очень богатыми людьми и с лучшим снаряжением.

Я и мои друзья слушали, а моё удивление перешло на другой уровень. Я уже думал что ничему не удивлюсь, но наверное это только начало.

— Я согласен, первым ответил Туз.

— Да, и мне охота посмотреть на космические корабли и всё что вы придумали, — поддержал Дятел, а я просто кивнул.

— Это не мы придумали, нам до этих технологий ещё очень далеко, но сейчас всех, кого можем из наших бойцов, перебрасывает туда. У нас скоро караван. Подумайте хорошенько, у вас есть время. Если что-то нужно передать, сообщить кому-нибудь или у вас есть друзья или родственники, которым потребуются финансовая поддержка, тоже мне обязательно сообщите, а пока отдыхайте, знакомьтесь, вас будут инструктировать послезавтра. Я бы сам с удовольствием поучаствовал в космической битве, но у меня очень много обязательств как у руководителя и не могу бросить свой город в такой неспокойной обстановке.

Пожелав доброй ночи, Кот удалился в сопровождении огромной чёрной пантеры.

Через два дня нас привезли во временный лагерь глубоко в пекле, где собирали бойцов для отправки к новым людям, или как их тут все называли — нео. Ехали на серьёзной броне в сопровождении тяжёлой техники. Дорога была накатана и заражённых подчищали, не стесняясь в средствах, а вдоль нашего пути были небольшие укреплённые посты, в которых мы останавливались на отдых.

Мы доехали, наша броня остановилась, я вышел, и стал. Парни, вылезающие за мной ткнулись в мою спину. Прямо передо мной, за несколькими карьерными грузовиками, переоборудованными для путешествий по Стиксу, стоял шагающий танк. Он был совсем другой чем я его представлял, но это был именно он. Я стоял и глазел, а выползающие сзади бойцы, энергично меня подпихивали, не понимая моего ступора, но стоило и им высунуть нос, то тоже замирали. Пробка росла и полностью закупорила оставшихся внутри.

— Двигай давай! Не задерживай! Гром, Туз Дятел, ко-мне! — скомандовал подошедший к нашему броневику мужчина, отвлекая от созерцания на настоящий шагающий танк.

— Чё стоим? Двигаем! Стрелочки для кого нарисованы? Рассматривать в движении к пункту сбора! Шагом марш! — взбодрил он остальных, прибывших вместе с нами.

Мужик был одет в броню, наподобие космического скафандра, только не такого неуклюжего, как наши космонавты выходят в открытый космос, а скорее продвинутого гидрокостюма, покрытого броневой защитой как доспех древнего латника. В руке он держал массивный шлем, а лицо украшала косматая топорщащаяся во все стороны борода. На шлеме была нарисована небольшая красная звёздочка, а на груди звезда побольше, внутри которой размещались две буквы: «ЯЪ». Мы подошли и поздоровались, а мужик, кивнув в ответ, махнул рукой:

— Идите туда. Найдёте палатки Русской Бригады, а я остальных соберу и к вам.

Через пол часа мужик вернулся и построил нас новичков. Всё было как в армии, но в неформальной. Скорее было похоже на пиратскую команду опытных морских бандитов.

— Здравия Желаю! Я Правша. Я ваш командир на ближайшие несколько дней, пока будем осуществлять переход через пекло. Выдвигаемся через пару дней, и у вас есть время на отдых. Получайте переводчики и вливайтесь в коллектив. Учитесь, вам помогут.

Дальше нас под опеку взял один из помощников Правши и провёл целую экскурсию по лагерю, открывая нам глаза на упущенные нами подробности.

Территория делилась на три зоны. Одну занимали мы, одну артиллеристы и в третьей было расквартировано племя индейцев. У меня нет другого сравнения. Те, кого мы называли индейцами, были чуть за два метра ростом, имели атлетические сухие фигуры, азиатский разрез глаз и горбатый нос. Наверно, их привезли с какой-то далёкой части стикса. Я никогда раньше не видел таких черт лица и такого желтовато-розового цвета кожи. Самое главное их отличие от обычных людей было в том, что они всё время ходили с гордым видом и высоко задранными подбородками. Представления не имею откуда этих здоровяков притащили, но какие бабы у них классные! Это тоже было правдой. У них воевали как мужчины, так и женщины. Я несколько раз ловил на себе взгляд одной очень симпатичной индейки, под два метра ростом, но с очень миловидными чертами лица и крепкой стройной фигурой.

Понятие национального разделения тут было весьма условное. Выданное нам небольшое устройство, которое вешалась на шею и причитающаяся к нему крохотная горошина для уха, и впрямь выполняла роль синхронного переводчика со всех языков на все и совершенно не существовало разницы с кем тебе общаться. Ты мог говорить и понимать любого человека, который находился в лагере, от покрытых массивными бронированными костюмами новых людей, до ругани на татарском.

Основную часть лагеря составляли люди, которые говорили по-русски, но их не называли Русской Бригадой, а такое гордое название имели только такие как мы. Все, кто был в этом подразделении оказался потеряшками, которых нео и их союзники вытащили посередине пекла. Именно с этого сектора приходило большинство отчаянных парней, готовых порыться в сокровищницах пекла, и больше того, нео нас целенаправленно подбирали.

Как оказалось, легко адаптирующиеся, принимающие действительность как есть и с удовольствием вступающие в боевые отряды новых человеков, люди из нашего сектора весьма ценились за свою сообразительность и отвагу. Это конечно не относиться ко всем иммунным, обитающим в нашей части Стикса. Нео подбирали только тех, кого спасали далеко за границей пекла. Своего рода естественный отбор и проверка щенков на храбрость. У каждого из ветеранов отряда была своя история, но можно все их свести к тому, что когда они думали, что к ним пришёл северный пушной лис, то вместо названного ранее животного приходил шагающий танк. Затем, улыбчивые парни в космических скафандрах и с «плазмаганами» предлагали проехать с ними, увидеть много нового и получить отличную зарплату за интересную работу. В нашем отряде отказавшихся не было.

Броня привозила новичков сплошным потоком, и мы уже сами встречали вновь прибывших и вводили в курс дела. К моменту отправки в нашем лагере собралось человек двести пятьдесят. Нашим транспортом, который повезёт нас через пекло, были четыре карьерных самосвала, переоборудованные словно сухопутные корабли со стальными бортами, крупнокалиберными пулемётами, скорострельными тридцатками и прочими проявлениями оборонной мощи. С другой стороны выстроившихся в линию сухопутных кораблей, оборудованных словно линкоры, стоял шагающий танк. Группы новичков, выгружаемые из броневиков, первым делом останавливались, смотря на эту машину, открыв рот и замерев от неожиданности. Здесь почти не было людей, которые не видели фильма с участием шагающих машин, бьющих повстанцев где-то далеко в космосе. Этот фильм в тех или иных вариантах был почти во всех мирах, но увидеть вживую такую машину было настоящим шоком.

На самом деле, во всех мирах техника разделяла своё развитие на тяжёлую гусеничную и шагающую. Это было обычное развитие военных технологий, и даже в отдалённых колониях, которые были оторваны от цивилизации тысячами звёздных лет на века, появлялись именно две ветви развития техники. Фантасты предвидели шагающие многоногие машины ещё за сотни лет до появления фильма, кстати.

Длинноногий, похожий на многоногого гепарда, поджарый и быстрый танк стоял с противоположной стороны лагеря. Он был охрененный. Пожалуй, кроме принципа, когда к корпусу прикреплены ноги, он ничем не был похож на киношных. Это была настоящая боевая машина, очень опасная и быстрая. Здесь даже думать не надо. Наши фантазийные танки были скорее аналогом древних машин времён первой мировой, со скрипящими гусеницами, множеством пулемётов и пушек, предназначенных для психологического запугивания пехоты, чем для боя, а этот был самым современным танком с низким корпусом, зализанными обводами, огромным орудием и без единой лишние детали. Во всем его существе читалось, что он грозная боевая машина.

Уже через два дня нас повезли в самую глубину пекла, туда, где должна будет разразиться небывалая по меркам этого мира война.

Само путешествие по пеклу не представляло собой никакой проблемы, как оказалось. Стикс был похож скорее на многослойный бутерброд или стопку блинов, или торт — все определения подходят. За внешкой шла полоса довольно спокойная, с перезагружаемыми небольшими кластерами, где были относительно маленькие поселения или достаточно пустынные промзоны, леса и другие мало заселённые районы, а потом начинались полоски черноты, встык с ними, либо за ними загружались огромные города. Это была вторая полоска черноты и пекло.

Как оказалось, дальше опять шла пустынная полоса, внешка, следующая чернота и пекло. Разница была только в мирах, которые приходили. Мы проезжали мимо гигантских городов, вздымающих кварталы небоскрёбов и раскинувшие жилые зоны, на сотни километров. Это походило на азиатские мегаполисы вроде Токио и Сингапура, только из будущего, ещё больше и густо населённые, и кишащие громадными заражёнными.

Вот за таким пеклом шла полоска черноты и новая внешка, где могут создавать проходы пришельцы из мира новых людей, или нео, как мы их называем. Эти пришельцы были не гуманоидами и имели уровень развития, сопоставимый с новыми людьми. Они хотели всех убить, а новые люди собирались с ними воевать, если кратко.

Для транспортировки людей приспособили карьерные самосвалы. Мы двигались быстро, по широким шоссе, где машины не могли пройти по высоте под эстакадами, мосты были заранее демонтированы, и вся наша дорога представляла собой просто обычный проезд по отличному асфальту, только на немного крупных грузовиках.

Перебегая с одной стороны на другую, двигался рейдер танк. Длинноногая, злобная и отлично вооружённая машина на разгоне заражённых не экономила. Танк рыкал орудиями, разрывая в клочки крупных тварей, иногда посылал заряды, уходившие огненными росчерками за горизонт, или стрелял из штуковин, которые назывались роторами. Они были очень похожими на пулемёт Гатлинга с вращающимися стволами, только стреляли крохотными шариками и могли убивать заражённых сотнями. Каждый такой шарик имел энергию сравнимую с попаданием тридцатимиллиметровой пушки, и даже огромные заражённые дохли после нескольких дырок.

Заражённых было не много. Вдоль нашего пути нео поставили отпугивающие датчики, которые мы не ощущали, зато для заражённых это было очень больно и неприятно. Большинство из них ушло от дороги, и на нас пытались нападать только редкие уникумы.

Нас везли вместе с индейцами. Как обычно, у них были серьёзные лица и высоко задранные подбородки. Ещё в лагере я любовался одной представительницей воинственного племени и часто перехватывал ответные взгляды, но дальше переглядок у нас не заходило. Сейчас она сидела всего в паре кресел от меня, а соседнее пустовало. Я подсел:

— Привет! Я Гром, а тебя как зовут?

— Я Зу. А у тебя очень грозное имя.

— Да как сказать, мы имён не выбираем. Назвали в честь оружия.

— Тогда это очень хорошее имя, но для любви не время, — сразу осадила меня красавица.

— Нет, проблем, — согласился я, — сейчас хотел просто познакомиться, конечно надо вначале победить. Нас вместе везут, и наверное, воевать будем рядом. Можно в гости ходить, да и посмотреть на такую воительницу будет приятно.

По серьёзному взгляду понял, что сыскал уважение, столь обстоятельным подходом. Дальше мы просто болтали, совершенно не обращая внимание на косые взгляды её соплеменников и сальные ухмылки моих товарищей. Хотя она и была на голову выше меня, по всему остальному была отличной собеседницей и просто красивой девушкой, немного не типичной, но приятной и радующей глаз. Так и развлекали друг дружку, пока не увидели линию обороны нео.

Все бросились к экранам. Борта грузовиков не имели дыр, но были увешаны телевизорами, на которые транслировалось изображение с наружных камер, заменяя окна. Круглые котлованы заполнялись водой из широкого канала, воду в который отвели из большой реки, и всё соединялось в одну большую систему углублений, которую наполняли водой. Всюду копошились стальные пауки, таскавшие железяки и бетонные блоки, копавшие себе норы и сооружавшие целые бобровые хатки из металла и строительного мусора вдоль берега, и на сколько хватало глаз по обе стороны дороги. В этом месте будут держать оборону новые люди, где пришельцы из их мира смогут применять в полную силу своё высокотехнологичное оружие. Находившийся по близости город из небоскрёбов разбирали и сооружали настоящий укреп район. Тысячи строительных машин, от узнаваемых бульдозеров и экскаваторов, до совсем непонятных, работали не останавливаясь.

— Уважаемый экскурсантёры, позазарьте на экраны слева по борту. Вы имеете уникальную возможность понаблюдать высшее проявление лени и безответственности перед экологией, — начал один из парней, который занимался нашей транспортировкой. — Эти котлованы вырыты ядерным способом. Новое человечество не стало утруждать себя традиционным рытьём грязи, а просто забурило заряд поглубже и произвела взрыв тактического ядерной бомбы.

Масштабы работ просто поражали. Мы прыгали от экрана к экрану, с открытыми ртами, пытаясь рассмотреть происходящее, а наш гид продолжал экскурсию:

— А теперь, звезда нашей экскурсии, ударный танк! — и парень захлопал в ладоши.

Мы аж присели. Недалеко от дороги стояла пара нереальных громадин. Наш рейдер танк, к размеру которого мы так и не привыкли, был просто козлоногим щенком по сравнению с этими монстрами. Даже не представляю какими надо обладать технологиями, чтобы построить такую махину.

Глава 19. Гром. Пятизвёздочные окопы

Мы доехали, и нас перегружали в небольшие броневики, чтобы отвезти на вокзал, получать оружие и технику. Карьерные грузовики ушли обратно, а банду новичков отправились в город будущего.

В этой зоне Стикса были совершенно другие отношения с внешниками. Ситуация, когда колонна их бронетехники сворачивала с пути, отгоняла заражённых, спасая попавших в беду рейдеров или помогала новичкам — было делом обыденным. Их защитные базы были окружены поселениями, и в случае мега орды, по-другому и не скажешь, когда с той стороны пекла приходили миллионы и десятки миллионов заражённых, остановились крепостями. Как в старину, когда в замок барона стекались крестьяне из соседних деревень, чтобы пережить очередное нашествие степняков или врагов пришедших с далёких гор. Местные уходили под защиту бункеров тех, кто приходил в этот мир пробоями, и никому и в голову не приходило резать иммунных на органы. Разумеется, про лекарства из иммунных тут знали, и в Стиксе всегда погибало много людей, а прежде чем похоронить погибших, по возможности оставляли органы для того чтобы передать внешникам. В том мире это тоже жизни, и все это понимали.

Для меня и товарищей это было культурным шоком. Мы привыкли видеть во внешниках постоянных врагов, которые в любую секунду готовы выпотрошить тебя и бросить на съедение заражённым. Было непривычно и даже дико, когда из люка бронетранспортёра, который нас приехал встречать, высунулась морда в обзорном противогазе и по морщинкам глаз над подмасочником было понятно, что тебе улыбаются по всю рожу, а затем тебя по-приятельски спросили: «Здорова мужики, как добрались? Чё стоим? Загружайся!» — и нам открыли люк, чтобы мы могли залезть в транспорт.

Не все внешники здесь были такими, но нео очень рьяно следили за соблюдением правил, а тех, кого текущее положение дел не устраивало, новые люди просто вышвыривали из Стикса, закрывая порталы и разрушая защитные сооружения до основания. Обычно одного раза хватало, чтобы при следующем открытии пробоя первым высовывался белый флаг в руках переговорщика, но были отмороженные, которые раз за разом пытались пробиться в Стикс, но раз за разом получали отпор.

Я даже слышал о случаях, когда внешникам в благодарность за чудесное спасение люди дарили почку или ещё какие органы. Всё равно при хорошем знахаре и щедрой оплате всё это очень быстро залечивается и отрастает.

Стикс для местных внешников был прежде всего местом ни где они добывали лекарство, а где они получали новые технологии. Лекарство было маленькой попутной крошкой и приятным бонусом, а за счёт особенностей порталов всё остальное тащить к себе вообще смысла не имело. Самым главным, что они получали в Стиксе — это новые технологии. Космическая цивилизация нео очень неохотно, понемножку делилась своими разработками, считая, что из любых старых, жадных, алчных и тупых людей рано или поздно под действием обстоятельств появятся новые люди, а когда придут нелюди, а в том, что они придут нео не сомневались, пусть лучше люди будут к этому готовы.

Новые люди отлично помнили, как их цивилизация создавала оружие и космические корабли, теряя миллионы жизней под градом ударов насекомоподобных тварей. По мнению нео, внешники были пока недостойны, по пусть лучше у них это будет заранее, чем им придётся создавать с нуля в цехах, которые обстреливают орбитальные крепости пауков и старикам не нужно будет уходить в расходные бригады, а молодым семьям воспитывать по двадцать детей, набирая к своим малышам по пятнадцать сирот. Возможно в их мире технологии никогда не понадобятся, но пусть лучше будут.

Знания отдавались по чуть-чуть, очень порционно и только после того как новые люди убеждались, что старые люди приняли технологию и смогли её понять и повторить, и разумеется доложились о полученных результатах. После этого они получали следующую часть знаний.

Ресурсов на изучение Стикса внешники не жалели и благодаря общению с новыми людьми они за последние пару сотен лет прошли такой путь, которые не проходили в развитии цивилизации за предыдущие десять тысяч.

Да и правильно. Во сколько паровозов с тушёнкой, устаревшими танками и противогазами можно оценить чертежи космического корабля с двигателем для межзвёздного перемещения? Не факт, что это вообще можно придумать. Мозги нео работали в условиях войны, и многие идеи просто не придут в голову, когда над тобой не висит флот жуков.

Культурный Шок и Когнитивный Диссонанс устали иметь наши мозги и спокойно лежали в постели, куря папиросы в нарушении всех правил пожарной безопасности, когда нас привезли на вокзал для получения оборудования. Переполненные впечатлениями, всё что тут происходило мы приняли как должное.

Первое ощущение, что попал на сьёмки фильма про войну. Именно на съёмки. Всё действие происходило на вокзале железной монорельсовой дороги и образовывало некие слои, которые двигались каждый в своём темпе и одновременно создавали общую картину суеты и всепоглощающего, но управляемого хаоса. Актёры, декораторы, съёмочная группа и полиция отгоняющая зевак от места съёмок сменяли друг друга в своём движении. Сами хозяева фильма ещё не определились про что будет фильм и даже к какой эпохе он будет принадлежать. В толпе бегали по пояс голые крупные мужики, таскающие ящики цвета хаки, внешники в костюмах полной химзащиты рулили кранами и управляли погрузчиками, а нео в своих боевых скафандрах, пользуясь невероятной силой моторов, волокли здоровенные и тяжеленые металлические блоки.

Всюду были завалы ящиков, контейнеров, среди которых ползала боевая техника. К этому надо дополнить множество гражданских, одетых в самые разномастные одежды и пытающихся помогать везде и одновременно В этой части Стикса ходить в камуфляже было не принято. У нас комуфляж был на все случаи жизни и имел практическое значение, как маскировка во время долгих перемещений между стабами, а тут для перемещения между поселениями было принято пользоваться тяжёлой бронетехникой, и одежда в которой тебя будут есть, значения не имела. Тут такие здоровенные заражённые, что явно не стоит надеяться на то, что тебя не заметят потому, что у тебя куртка маскировочная.

Но больше всего это было похоже на фильм про нашу Великую Отечественную войну. Все готовились к самому плохому, но по сосредоточенным лицам было понятно, что опускать руки никто не собирается.

Заревел сигнал, народ подался в стороны и на перрон подошёл грузовой состав:

— Эй, мужики, в цепочку и перегружаем ящики. Ваши только справа от двери, — сверившись с планшетом, скомандовал бородатый дядька, к которому в подчинение нас передали на время разгрузки.

Каждый получал своё оборудование. Народ бегал словно муравьи. Мы перегружатели боеприпасы и оружие в большие грузовики, из груды ящиков, составленных в стеллажи.

Подъехал ультрасовременный состав и стал, открывая двери вагонов. Зазвучали серены, предупреждая от опасности. Из вагонов, очень похожих на товарные, начали выходить роботы. Словно кривоногие шестиногие лошадки, у которых вместо головы были спарки крупнокалиберных пулемётов и совсем незнакомое мне оружие, топали по перрону и лезли в транспорт. Эти шестиногие машины были сделаны по технологии нео, только внешниками. Они сильно развернулись, получив информацию от нового человечества, но большинство техники была привычная гусеничная или колёсная. Мелкая ходячая техника делалась по заказу новых людей и должна была отправиться на одну из трёх групп озёр, нарытых ядерными бомбоми, а нам доставалась привычная, с траками и колёсами.

Затем, когда тяжёлая техника была разгружена, мы, словно стадо диких муравьёв набрасывались на содержимое урбанистического паровоза. Получали снаряды, гранатомёты, стрелковку, похожую на крупнокалиберные противотанковые ружья и автономных роботов. Была и тяжёлая техника.

Огромное, совсем не похожие на наши танки машины стояли по одному или два на платформе. Танкостроение внешников пошло по-другому пути. Если наши танки были как можно более приземистые, компактные и максимально защищённые и вооружённые одним орудием, то их боевые машины напоминали технику самой зари танкостроения с множеством башен и орудий. Эдакие сухопутные линкоры.

После того, как тяжеловесы сползли с платформ, раздалась сирены. Вдоль рядов пошли люди в противогазах, которые помогали оттаскивать тяжести и отгоняли зазевавшихся от вагонов. Они установили что-то вроде флажков и ленточек на палках, как огораживают проходы на вокзалах и уличных шествиях. Внешники внимательно следили, чтобы никто не сунулся в опасную зону.

Рыча моторами, к платформе подъехало несколько крупных гусеничных машин. Я бы назвал это карьерным бульдозером. Гусеничные монстры были громадные и зацепив клещами механической руки разгруженный состав, уволокли его в сторону, стянув с рельс.

Через пару минут заревели серены и подъехал новый состав. Никто не заморачивался с отправкой вагонов обратно, их просто сбрасывали с рельс, а до начала боёв оставались считанные дни. Через пару недель возможно всё и закончится. Новые люди — они рациональны и эмоций в этом вопросе не высказывали, а просто транслировали факты, что если мы не победим, то все умрём. Всё просто.

Всю разгрузку я поглядывал на Зу. Индейцы разгружали соседние вагоны и зачастую грузили ящики в те же грузовики, что и мы. Наверное, как я и предполагал, мы будем соседями. К вечеру, наша колонна двинула на передовую.

По прибытии нас встретил Правша, который укатил на фронт, сразу после того как отправил нас разгружать вагоны. Увидев нас, он радостно заулыбался:

— Ага, явились! И никто не струсил? Ну, тогда получайте оборудование. Вот ваша броня производства самих внешников. Отличный костюмчик. У меня таких целых два. Если в таком шмоте на внешку увернуться, буду почти как Супермен, да вот только всё никак не соберусь, да и, наверное, уже не пойду туда, нефиг там делать, я вам скажу. Броня в точности как у них самих, только упрощённый контур дыхания стоит. Небольшой автономный блок замкнутого цикла часов на шесть, это если химией долбанут, я потом покажу как включается. Нам бактерий бояться здесь не надо, поэтому минус полтора килограмма веса, а так всё такое-же. Осколки от «Эфки» держит везде, даже если под ногами взорвалась, а шлем, грудь, плечи и пах в упор с ПКМ бронебойными не пробивается, только вмятины остаются, разве что в стыки суставов попадут, но это редко. Краткий обзор закончен, получай «сюртуки»! Буду вас учить одеваться.

Мы уже почти влезли в свои новые бронекостюмы, когда к нам подошёл наш командир — сэр Баргалор Соколор. Мой переводчик переводил приставку к имени именно как сэр. Правша о нём уже нам рассказал и характеризовал исключительно в положительном цвете, и мы знали, что своего «сэра» он получил не за достижения в области краеведения. Он был иммунный внешник. Среди них всегда было немало раненых, порванных костюмов химзащиты и просто несчастных случаев. Некоторые счастливчики становились иммунными. Он носил точно такую же броню как у нас, напоминающую древний латный доспех, с шлемом и подобием противогаза. Хотя ему был положен офицерский костюм с повышенным уровнем защиты, но сэр Баргалор считал ниже своего достоинства одевать более хорошую броню, чем у его бойцов. Познакомившись, он отправился по своим делам, дал распоряжение как можно быстрее вливаться в общее дело и изучить окрестную территорию.

Начали изучения с экспедиции за продуктами и материалами. По близости от нас была группа полупромышленных зданий, которые разбирались для сооружения оборонительных укреплений и огромный торговый центр. Нас, как новичков отправили за вкусняшками.

С торговым центром мы разобрались очень быстро. Это был мир нашего командира сэра Баргалора, а вернее одна из его модификации. В его мире о Стиксе прекрасно знали и называли его заражённой зоной. Он общался со своей семьёй, передовая электронные послания, имел приличное жалование и был иммунным и вернуться обратно не мог. Его цивилизация была гораздо более развита чем наша и они довольно легко находили отличия этих миров от своих, а вот точной копии своего мира не встречали ни разу.

Благодаря огромному торговому центру и пояснениям нашего командира, проблем со снабжением нашей небольшой бригады не было. Люди и через несколько сотен лет, а думаю именно такой отрезок времени составляет разница в развитии наших цивилизаций, по-прежнему обожали ходить по магазинам и лапоть товар. Были и уникумы, которые могли взять голографическую тележку и проходя по рядам, просто мазуть взглядом, и тогда внутри корзины появлялось голографическое изображение, а подходя к кассе получить свой товар уже упакованным, или электронное сообщение, что покупки отравлены домой. Однако, большинство посетителей приезжало сюда именно за живыми покупками, побродить между полок, трогать и рассматривать товар лично.

Хотя большинство предметов в зале были выставлены в единичных экземплярах, склады были вполне нашего времени, только больше и лучше. Огромные стеллажи шли бесконечными линиями, а гигантские холодильные камеры наполнены замороженными продуктами. Торговый центр имел автономные модули энергопитания, и система складских холодильников входила в число особых объектов. Как правило, в Стиксе к холодильникам не подходят даже близко, но по утверждениям нашего командира, местные хранилища будут работать ещё много недель, а потом нагреваться ещё месяц, а за это время или нас сомнут, или мы победим. Подводя итоги, можно смело утверждать, что креветковым, супом и шашлыками из отборного мяса мы обеспечены на весь срок проведения боевых действий.

Заморозка — это деликатесы. Большая часть еды была сделана в нашем стиле и упакована в вакуум, законсервирована и засушена. Очень порадовали консервы, которые при открывании сами нагревались, бутылки с газировкой охлаждались до нужной температуры, а дополнительные несколько сотен лет сторонний маркетологов привели к самым различным формам изысков. В том мире была популярна колбаса имевшая на срезе кислотно-зелёный цвет со вкусом сгущённого молока, но большинство из того что мы таскали, было вполне понятное и привычное.

Немного пограбив продуктовый, набрав груды водолазных масок и очков для плавания в спортивном магазине, отправились на демонтаж промзоны.

Нас никто не собирался использовать в качестве пушечного мяса и для обороны это место было выбрано неслучайно. Справа и слева от нас, раскинув свои чёрные объятия находилась чернота. Это был один из редких, но очень гадких и подлых видов. Перед нами была не очень сильная полоска аномалии, убивающая электрику, электронику, портящая патроны и не дающая взрываться гранатам, а затем была полоска обычной земли. В первой черноте не новички могли работать и по несколько часов, а вот её партнёршей, которая расположилась узкой полоской за нашими окопами была уже более сильная чернота, в которую соваться было крайне нежелательно.

Она открывалась словно большая тарелка, расходясь под очень острым углом по сторонам и извиваясь своими очертаниями вдоль наших окопов. В некоторых местах мы даже ставили палки, чтобы понимать где надо пригибать голову, что бы тебе её случайно не оторвало. Наши вешки срезало, словно огненным ножом, а сама аномалия нависала над нашими окопами незримой крышей. Главное, не забывать и не вылезти в ненужном месте. В тех местах, где черноты нет, и нелюди смогут использовать своё высокотехнологичное оружие, оборону будут держать сами нео.

По замыслу новых людей мы должны были просто удержать пришельцев в этом районе. Рано или поздно система жизнеобеспечения в скафандрах закончится, и они вынуждены будут открыть забрала, чтобы вдохнуть воздуха, заразиться и превратиться в безмозглых тварей, а потом останется только добить тех, кто оказался иммунным, но для этого надо было ещё продержатся.

Оставшееся время до вечера мы долбили, сверлили и работали грубым и корявым инструментом, отколупывая метал, бетонные блоки и добывая тонкую пластиковую или стальную арматуру, из которой собирались делать подобие колючей проволоки, а утром мы отправились месить грязь.

По нашим планам, всю полоску не агрессивной черноты перед окопами мы хотели превратить в непролазные джунгли из железа, бетона и проволоки.

В черноте ни какие моторы не работали, как бензиновые так и электрические. Мы, как и наши древние предки когда-то рыли противотанковые рвы, точно также рыли рвы против космических пришельцев, утопая по щиколотку в полужидкой грязи, ковыряя её лопатами. Правда с бетоном и подсобными работами было гораздо легче, чем нашим пращурам. Если нам нужно было свернуть какой-нибудь камень или вытащить из земли глубоко застрявшую железяку, всегда можно было её прицепить тросом и попросить стоявший за пределами черноты бульдозер или танк внешников дёрнуть. С бетоном тоже вопрос решился очень. По всей нашей черноте были разбросаны рукава, через которые подавали бетон из специальной машины, когда нужно было укрепить конструкцию.

Работали все. Танк внешников, больше похожий на карьерный бульдозер, только с множеством башен укреплённых по всему корпусу, рыкнул мотором и откатил массивную металлическую конструкцию похожую на древние противотанковые ежи. Мы перекинули тросы в глубину черноты и пока танк ехал от нас, сварная конструкция тянулась внутрь.

Такими штуками мы перегораживали проходы между полосками черноты и решили изготовить и затащить их внутрь. Пока всё не началось, мы пробовали как можно больше захламить нашу линию обороны. Также в черноту, укрепив блоки таскали всё остальное. Только мы собирали нечто, из железа, натасканного с разборки зданий, как следующий бульдозер тащил волоком металлическое корыто размером с кузов самосвала, заваленное металлическим хламом. Всё это подтаскивали к аномалии, а дальше приходилось почти всё носить вручную, поэтому куски были разрезаны таким образом, чтобы силами трёх-четырёх человек можно было утащить железяку до нужного места, не имея возможности пользоваться техникой.

Были придуманы и другие средства автоматизации, кроме блоков. Соорудили, что-то вроде плуга на длинных цепях для копания. Мы отцепили ковш от бульдозера, приварив к нему длинные цепи, и эту конструкцию соединили с машиной, стоящей за чернотой. Получилось весьма стильно и результативно. Целая банда землекопов оттаскивала ковш подальше, а потом массивный гусеничный трактор тащил нашу чудо лопату обратно, смещая многие кубометры грунта. Рыть таким способом можно было только в одну сторону, зато по много, оставляя глубокую, больше метра борозду. Всё быстрее чем копать вручную, хотя во многих местах другого варианта кроме старой знакомый всем лопаты не было вовсе.

Мы бы рыли хоть круглые сутки, но каждый имел свой предел. Все пришли в Стикс в разное время, и кто-то мог находиться в черноте по полдня, пока не начинало закатываться сознание от усталости, а кому-то хватало и десяти минут, чтобы ноги начали подкашиваться и его приходилось тащить обратно и отпаивать живчиком. Кому-то достаточно было поспать пару часов, а кто-то по несколько часов выл от головной боли, не сбиваемой ни какими обезболивающими.

Мы бы работали и быстрее, но по негласной договорённости каждый отвечал за себя и не должен был выходить за грань адекватного. Когда начнётся атака нелюдей, нам дееспособные бойцы будут нужнее, чем перерывшие свою норму инвалиды.

А ещё, каждому событию соответствует свой мусор. В древние времена в степи валялись поломанные клинки, копья и стрела, позднее брустверы окопов были завалены гильзами, пустыми банками из-под тушёнки и бычками самокруток. Во времена пандемий улицы больших городов были завалены медицинскими масками и неткаными антибактериальными салфетками, а у нас окопы были завалены водолазными масками, очками для плавания и для катания на лыжах.

В черноте в первую очередь страдали глаза, поэтому мы закрывали их очками. Вход шло всё, от пластиковых водолазных масок, до спортивных очков для плавания, противогазы, какие-то непонятные маски-шлемы, но через некоторое время стекло мутнело, покрывалось трещинками, а иногда и лопалась. В копах грудами валялись очки с мутными стёклами. Мы их контейнерами таскали из торгового центра для своей работы. Но несмотря на всё это — мы рыли, и другого способа остановить нелюдей не было. Нам нужна была каждая секунда, каждая могла стать той самой, разделяющий тебя от смерти.

Конечно, наша работа ни в какое сравнение не шла с работой наших предков, которые утопали в грязи, жили в холоде и впроголодь. Мы жрали от пуза, были здоровы как породистые коты и бытовали в самых комфортных условиях. Когда всё начнётся, то, то что мы сейчас накопаем, наварим из арматуры и натаскаем бетонных блоков и прочего мусора, который мы смогли демонтировать из зданий, будет нашей защитой.

Нео — они молодцы. Они не собирались подставлять нас под прямой удар нелюдей, схожих с ними по технологическому развитию, а отдали для таких как мы бригад самые безопасные участке, прикрытые чернотой. Но нас не раз предупредили, что когда всё начнётся, то новым людям будет не до нас и скорее всего на помощь мы рассчитывать не сможем. Там, где будут стоять армия новых людей, с нашим оружием и нашей бронёй просто нечего делать. Это участки не закрыты местными аномалиями и пришельцы там будут работать своим оружием в полную силу. Предсказать исход противостояния не мог никто, а новые люди сами не были уверены ни в чём. Об этом ещё до отъезда нас предупредили.

Когда эмиссары Кота катались по внешке и их сектору Стикса, подбирая людей, то случайных среди них не было. Здесь были желающие хорошо заработать и готовые трудиться за большие деньги и принимать на себя большие риски за соответствую оплату, были искатели приключений, были сорвиголовы, которые и без оплаты любили шляться по самым опасным местам. Кого тут только не было, но трусов с хитрыми глазёнками мне здесь увидеть так и не удалось. Мужики рыли, таскали арматуру, там, где можно работали бульдозеры, а где была нельзя брались за ломы и лопаты. Когда нео с нами всё это ещё раз проговорили на отправном пункте, отказавшихся не было, ни единого человека.

Не смотря на упорный труд, я и мои товарищи отожрали солидные ряхи. Любой солдат умеет готовить, а когда в бригаде завелось несколько профессиональных шеф-поваров, имеющих неограниченный доступ к деликатесам, то это караул. Парни, имели мечты готовить целый список блюд, которых разуметься не было в меню их ресторанов из-за дикой себестоимости или экзотичности, а тут они просто отрывались.

Я за эти дни узнал названий жратвы больше, чем за последние несколько лет. Всюду, на надувных матрасах, застеленных новеньким бельём спали заляпанные грязью, не снявшие обувь мужики, а вдоль окопов тянулись провода, к которым были подключены автоматические хлебопечки и шашлычницы, манящие ароматами. В каждом углу стояли блоки с газировкой и консервами, а рядом с ними воткнутые в землю грязные лопаты.

Один чел с торгового центра даже надувной джакузи притащил, в котором любил полежать после копания. В общем, всё включено, и никак не меньше пяти звёзд.

Глава 20. Гром. Палка громыхалка

Все эти дни, пока мы копали, пара рейдер танков паслась с той стороны нашей черноты, гася иногда появляющиеся небольшие вспышки пробоев. Нео довольно точно предсказали появление массовых пробоев, которые в таком количестве можно открыть раз в несколько тысячелетий, и нам страшно повезло родиться именно сейчас.

К этому времени мы уже получили и пристреляли весь наш обширный арсенал. У нео были большие проблемы с передачей оружия другим, не новым людям. Только некоторые модели, предназначенные для вооружения союзников из гуманоидных рас, могли быть использованы нами. Дятлу, как лучшему скоростному снайперу достался разгонник производства новых людей. Он стрелял вольфрамовыми стрелками, помещёнными в стальную оболочку. Оружие отличное, лёгкое и убойное до невозможности, но его было очень мало, просто до смешного. Похожие штуки у нас получили человек десять, а нас было триста с плюсом рыл.

Кое кто получил Калашниковы со специальными пульками. Выглядели они откровенно драно, имели большой красивый ствол как у вала, только из серого металла, и стреляли бесшумно. Попадание такого патрона разносило бетонный блок или проламывало броню современной бронемашины, но, всегда есть «но», они срабатывали в черноте. Как только пуля касалась черноты, она разрывалась, высвобождая кучу энергии. Оружие очень мощное, но практически бесполезное, ведь его можно использовать только метров на двухстах между нашими окопами и первой линией черноты. Проще было выстрелить в упор из штатного основного ствола, чем доставать второй.

Мне, кстати, тоже выдали небольшой пистолет с такими пулями, на случай если придётся драться с нелюдями в рукопашную. Когда я получал дамского размера пекаль со специальным боеприпасом, парни ржали до слёз и изгалялись шутить над размерами моей пушки. Они конечно знали, что пулями нео я могу даже электричку пристрелить, но историю моего имени и моего первого «Васп-Грома» они отлично помнили. Для стрельбы внутрь черноты подходило только тупое, кинетическое, поэтому моим штатным оружием стала самозарядная крупнокалиберная винтовка внешников.

Сигнал тревоги дали загодя, сообщив, что через несколько часов всё начнётся. Рейдер-танки резво ускакали, оставив огромную территорию за нашей первой линией черноты вспыхивать множеством огней. У нас было полно времени одеть броню и приготовить оружие.

Наши окопы представляли с собой сюрреалистическую картину. Грязные бойцы, вгрызающиеся в землю и ждущие врага в окопах с оружием за бетонными блоками, всюду были мешки с песком и сваренные арматурные прутья. Впереди нас лежала равнина, утыканная железками, обвитая колючей проволокой и мусором, который мы смогли найти. Мы тащили всё, что было тяжёлое и корявое и при этом отлично простреливалось. Мы собирались замедлить нелюдей, а не создавать им укрытия.

Через нашу черноту проходил приличного размера овраг, одну сторону которого мы срыли, чтобы простреливать обратную сторону, а через шланги в него сутками закачивали воду. Грязищу развели невероятную. Мы даже землю на дне перекопали, а глубина липкой жижи получилась такая, что можно было провалиться по пояс, и разумеется всё было украшено вбитыми в землю кольями и хитросплетениями арматуры и проволоки.

Кстати, мы тоже все были грязные, и не по тому, что у нас не было новой одежды или возможности постирать, а потому, что просто этого не делали. Работа в черноте выматывала силы на столько, что нас хватало только доползти до матраса и вырубиться. Многие даже башмаки не снимали. В паре мест мужики настоящие прачечные организовали с автоматическими стиральными машинами и целыми контейнерами новой одежды, но на это просто не хватало сил, а проснувшись, сразу бежали в нашу защитницу рыть и скручивать болтами подлые железные конструкции.

По замыслу нелюдей мы должны были погибнуть в первые секунды боя, и больше не раздражать своим присутствием. Нелюдь предполагает, а Стикс располагает. Выйдя из порталов, насекомоподобные грохнули по нам всей своей мощью всех своих сверхтехнологичных средств уничтожения. На нас полетели тысячи ракет, ракеток и ракетёнок, целый океан огненных плевков и росчерков боевых лазеров.

Всё это добро летело через черноту. Огненные плевки, подозреваю, что это была плазма, а не файерболы, вспыхивали на границе красивым полярным сеянием, лазеры распыляли пучки света, погружая нас в мир сельской дискотеки и заставляя жмуриться, а ракеты падали нам на головы, снося бетонные блоки, но не взрываясь. Наша благодетельница чернота рьяно следила за своими подопечными и защищала нас лучше самой крепкой брони.

Кучи управляемых и неуправляемых снарядов, боеголовок и совсем диковинных штуковин сыпалось на наши окопы, заставляя вжиматься в землю и прятаться в ниши, норы и под защиту бетонных дотов. Всё это подало бесполезными кусками металла. С таким же успехом нас можно из бронзовых пушек ядрами обстреливать. Огромные ракеты с потухшими соплами ударялись об бетонные блоки, разлетаясь в куски и распрыскивая шипящую кислоту, которая, наверно, должна быть ракетным топливом, но после пролёта через черноту отказывалась гореть, даже залив раскалённые угли мангала, на котором мы жарили мясо. Мелкие ракетки разбивались о землю и десятками застревали в переплетениях арматуры и проволоки, дрыгая крылышками и шипя боковыми манёвровыми соплами.

Почти час вокруг нашей линии обороты небо светилось всеми огнями радуги, а окопы засыпали космическим мусором, а потом всё прекратилось. С нашей возвышенности было хорошо видно всю долину, которая была усеяна вспышками переходов и заполнялась множеством пришельцев. Нелюди прекрасно видели эффективность своего оружия, уже разобрались где начиналась граница аномалии и поменяли тактику. К срезу чёрной зоны подтягивалась целая толпа самого разного вида существ. Я их мог прекрасно рассмотреть сквозь оптический прицел своего ружья. Они готовились брать нас штурмом в рукопашную.

Я часто слышал от нео и внешников поговорки на тему, что нелюдей всегда больше, но никогда не думал на сколько, и не принимал их так буквально. Нелюди превосходили нас по количеству раз в двести, как не больше. Да, через черноту из оружия можно пронести только арматурные прутья, а у нас пулемёты, пушки и разгонники, но это двести раз. Ау, двести раз, как не больше. И они попёрли, полились нескончаемой рекой! Да что-там! Целое море нелюдей хлынуло на наши окопы, и сдулось.

Благодаря нашей черноте защитнице и незнанию пришельцев, их потери были ужасные. Основная масса нелюдей двигалась на наши позиции. Червячки с лапками, толстенькие и длинноногие пауки, муравьи и прочая невиданная живность дохла тысячами, только попадая в черноту. Кто оказался покрепче, добрался до наших целебных грязей со вкопанными палками. Пожалуй, туда дошли только длинноногие пауки и твари очень похожие на богомолов, только они были закованы скафандры и их лапы завершали металлические протезы, даже с виду очень острые и прочные. Эти существа могли выдерживать несколько попаданий и дохли крайне неохотно, но и они все издохли либо на откосе, застряв в переплетениях арматуры, цепей и проволоки, либо частично перейдя грязевой овраг и задержавшись на заградительных сооружениях за ним.

Небольшой ручеёк нелюдей оторвался, направился к нашим соседям и тоже полёг под градом их огня. Наши собратья по разуму— индейцы, которым достался соседний участок обороны, вопили от счастья. Двухметровые гиганты радостно прыгали, потрясая оружием. Им достался только хвостик основного удара, но даже несмотря на это, при их при их нежелании строить внутри черноты какие-либо заградительные укрепления, а гордо сражаться оружием, всё равно пора богомолов почти дошла до окопов. Сейчас трупы инопланетян лежали около брустверов, пробитые множеством дыр, а гордые горбоносики радостно прыгали и орали боевые кличи.

Я стоял и наблюдал за дикой радостью соседей. Ко мне подошли мои товарищи и тоже наблюдали за приступом веселья. Наша позиция была ближе всех и Дятлу с Тузом тоже всё было прекрасно видно. К нам подошёл сэр Баргалор, некоторое время внимательно наблюдал за прыгающими индейцами, стоя около нас:

— Глупцы. В их мире не было ни одной войны.

— Сэр Баргалор, глянь какие они воинственные.

— Они глупцы. У них были не войны, а детские игры с оружием. У малышни иногда тоже случаются удары палками и разбитые носы. На них сейчас насекомых напало раз в двадцать меньше чем на нас, и всё равно они пошли дошли до окопов. Назначение вот этих, отважно дохнуть и быть героями наивных детских сказок. Если за нас возьмутся всерьёз, уже через неделю у нас будет новые соседи. Запомните, что я сказал, — и наш командир покачал головой, глядя на прыгающих в боевом танце двухметровых горбоносых великанов, махнул рукой и пошёл по своим командирским делам вдоль извилистых окопов, которые мы тут нарыли в несколько рядов.

Во время обстрела никто не погиб, но пострадавшие были. Броня внешников отлично защищала от ударов небольших обломков разлетающихся на куски ракет и имела свою жёсткость, как на латах рыцаря, но отлетали и крупные куски, и увесистые обломки бетонных блоков.

С момента первой атаки прошло уже несколько дней. Большинство нелюдей уходило в сторону карьеров, которые нео нарыли атомными бомбами. Судя по всему, там будет нанесён главный удар, но нас тоже не оставляли в покое и атаки происходили регулярно. Пришельцы уже не пытались пускать толстеньких пауков, червяков с ножками и прочую слабо определяемую мной живность, которая мгновенно дохла, попадая в черноту, зато нам доставались атаки длинноногих пауков и богомолов, которые дрались в рукопашную.

Враги быстро поняли, что в нашей черноте погибает всё оборудование и не желая терять технику, больше с оружием не совались, но и оставлять нас в покое тоже никто не собирался. Тысячи бойцов врага вываливались из порталов и уходили в сторону обороны новых людей, а мы продолжали получать яростные и стремительные атаки, которые могли начаться, когда угодно.

У нелюдей тоже была кинетическое оружие, сродни тому, которое применяли нео. К нам постоянно прилетали болванки или длинные очереди из похожих роторов, как стояли на танках у новых людей. Наши танки были вкопаны по башни и стояли почти в полутора километрах через ещё одну зону черноты, а перед нашими окопами мы натаскали мешки с песком и бетонные блоки, а в паре метрах впереди постоянно горели костры. Как нам говорили нео — это сильно сбивало возможности прицеливания нелюдей, которые в большинстве видели в инфракрасном спектре. В особо опасных местах мы вбивали колышки, и словно бельё на просушке, развешивали тряпки. Да, тряпьё не останавливало заряды, зато нас было не видно и можно было почти безопасно проскочить.

Никто не высовывался из окопов без особой необходимости, и мы уже привыкли бегать пригибаясь, как крысы нарыли себе целую систему нор, комфортных лежанок и лазов, а на постоянный обстрел железяками, не утихающий ни на минуту, мы совсем уже перестали обращать внимание. Расстояние было очень большое, чтобы бить прицельно, и если нелюди желали так подавить нашу волю к обороне, то это они не по адресу. Наши деды жили под обстрелом немецких гаубиц и метким огнём снайперов, и ничего, а у нас курорт, но пришельцы так не считали и продолжали упрямо пулять из своих орудий.

Я сидел и ел саморазогревающиеся консервы, пил самоохлаждающуюся газировку. После разграбления торгового центра у нас было целое меню из отличных деликатесных продуктов, но по-быстрому перекусить — это самое то. Почти все консервы имели специальные вставки, которые позволяли приводить продукт к нужной температуре. Я всегда любил тушёнку и ещё в детстве, с отцом на рыбалке, вместо того чтобы шкварить шашлыки или затеваться с ухой, тратя драгоценное время, когда клюёт, мы по-быстрому, на таблетке сухого спирта разогревали по банке мясных консервов. Приправленное хлебом и свежим воздухом мясо из банки ничуть не хуже бутербродов.

Ко мне с Дятлом подошёл Туз. Ещё в торговом центре он отодрал себе десяток длинных бамбуковых палок, которые использовались для декорации одного из магазинов. Длинные и прочные полки толщиной в два пальца и метра три-четыре в длину не помещалась в извилистый окоп, и он тащил одну из них над бруствером, задрав вверх некое сооружение на вытянутой руке.

— Эй, витязи, зацените! Новое изобретение, — и товарищ продемонстрировал нам девайс.

К бамбуковой палке была привязана кумулятивная граната внешников для безоткатного орудия, только со снятым выталкивающим зарядом. Туз, довольный приведённым эффектом, пустился в объяснения.

— У нас их полно, а пауки очень шустрые. Когда мы стреляем, то твари успевают уворачиваться. В черноте гранаты не срабатывают, а между окопами и нашей защитницей метров двести. Нелюди такое расстояние за несколько секунд пробегают. В жизни не попадёшь даже в паука, про богомола молчу. Полностью бесполезное штуковина, а тут может подловлю пришельца и тыкну. У нас этих гранат горы, стрелять ими даже смысла нет. Есть такая штука, не помню как называется, на акул с ней охотятся. Длинная палка, а к ней стрелялка с двенадцатым патроном привязана. В рыбу тыкать надо, и тут также. Может и у нас прокатит, а то они уже почти до окопов доходят, а так я снизу в брюхо ткну, наверное, если получится, — и он с гордостью продемонстрировал сооружение.

Модной верёвкой к бамбучине была привязана граната на боевом взводе, и только ждала, когда ею стукнут врага. Настоящее копьё древнего воина, только из хайтек материалов и пафоса, сделанное в лучших традициях диких людей.

— Забрала закрыли. Смотрите! — и дождавшись пока мы пригнулись и закрыли бронестёкла шлемов, Туз пнул гранатой стальную железяку, одну из тех, которые мы врывали в грунт перед окопами.

Кусок бамбука вырвала у него из рук, и обломок копья откинула метров на десять, по нашим бронекостюмам стукнули мелкие осколки, не причинив никакого вреда, а кумулятивная струя пробила и железяку и стоящий за ней бетонный блок.

— Видели? — восторженно вопил товарищ.

Дятел поднял забрало шлема, опущенного перед испытаниями и задумчиво чесал щетину на подбородке:

— Туз, слушай, свяжи и мне парочку таких.

— И мне, поддержал я своего приятеля.

— Вот ещё! Нашли оружейника! Я что, нанимался? Сами свяжите.

К нам в окоп спрыгнул наш командир:

— Это что было? — настороженно спросил он.

— Это копьё артиллерийское. Если богомолы вплотную подойдут, можно в брюхо ткнуть, ну или напугать, наверное, — и Туз с азартом, размахивая руками, рассказал о чудо палке сэру Баргалору.

Весь рассказ командир внимательно посмотрел на аккуратную дыру в железке и рваную дырку в бетоне:

— Как делал?

— Да ничего сложного — палка, граната, верёвка и желание делать гадости!

Наш командующий криво хмыкнул:

— Сделай и мне несколько штук, и парням расскажи, — и он кивнул на торчащие над окопами головы бойцов, тоже заинтересовавшихся нашим бабахом.

Каждый день проходил одинаково. Порталов с той стороны черноты становилось всё больше, они крупнели и над ними появились светящиеся купола многоугольников. К нам постоянно прибегали нелюди, но в основном дохли, не добежав до окопов, но были и прорывы, и первые трупы. Мы всё делали правильно, но слишком увлеклись комфортом. Несколько израненных богомолов ворвались на наши позиции и бежали вдоль окопов, разрубая бойцов, ведущих по ним шквальный огонь. Даже если кто-то падал на дно окопа, пытаясь пропустить тварь, то получал удар лапой, которая с лёгкостью разрубала тело.

Богомолы и пауки были здоровенные по два с половиной, а то и три метра ростом и весом хорошо за тонну. Для их мощных лап наша броня, которую мы получили от внешников, защитой не была и защищала только от случайных или косых ударов. Однако, такие ситуации были массовые, и когда мечущаяся по окопам тварь пыталась достать всех, кого могла, наши доспехи похожие на рыцарские латы с противогазом, часто выручали.

Очень выручили наши палки-стрелялки с примотанной гранатой. Мне самому удалось такой воспользоваться. Я её держал в нише, подрытой вдоль окопа, и уже забыл про сей девайс, но чем дальше положишь, тем ближе возьмёшь. Я длинноногого паука не видел, он подскочил сбоку и только внимательность к боковому зрению, выработанная годами жизни в Стиксе, позволила мне среагировать на тень. Я бросился на дно окопа и схватив палку, просто отгородился длинным шестом от нелюдя. Он пёр на меня и наткнулся всем корпусом на гранату. Бахнуло, кумулятивная струя выбила целое облако внутренностей, а паук, проскочив надомной, покатился кубарем и ещё долго дрыгал ногами, издыхая в нескольких метрах от окопа. В том бою мы ещё несколько тварей прибили нашими палками.

Если с пауками было всё понятно, и мы быстро нащупали уязвимые точки на скафандрах длинноногих бегунов, то богомолы каждый раз были разные. С виду они ничем не отличались, ни размером, ни скоростью движения, не тем как вели себя попадая в окопы, а вот как их бы убивать было каждый раз загадкой. От одних отскакивали бронебойный болванки, выпущенные из танков внешников, а другие легко пробивались моим ружьём. Некоторые, получив несколько попаданий валились на землю и бились в агонии, другие, пробитые десятками попаданий, продолжали нестись на наши позиции, совершенно не обращая внимание на рваные дыры и выпотрошенная выстрелами брюхо. Гарантированно убить эту тварь сразу могло только попадания нескольких выстрелов из автоматической турели нео или пробившая головной защитный шлем болванка танка, но при скорости с которой двигались нелюди — это было очень редко. Основные потери пришельцы несли именно на нашей полосе препятствий, которая замедляла шустрых врагов, а дальше как повезёт.

Когда мы рыли первый вариант окопов, то не мелочились, а использовали бульдозеры и экскаваторы, делая добротные и широкие проходы, но теперь первоначально вырытые для нас техникой укрепления мы превращали в узкие щели, делали неглубокие колодцы, перекрывали настилами из железобетонных блоков и строили подземные лисьи норы. Из узких проходов громадные твари нас выколупывали гораздо хуже, чем из широких и у нас появлялось больше шансов, когда они добегали до наших окопов. Чтобы сузить ширину ходов затаскивали внутрь бетонные блоки, либо закладывали чем-то вроде кирпичей из композитных материалов, отломанных от недалеко расположенных зданий. Наша оборона превратилась в узкие крысиные норы, куда мы прятались при первых признаках опасности и уже пытались оттуда достать мечущийся по поверхности огромных монстров, которые не могли пролезть в наши лазы.

В нашем отряде был и один настоящий чистокровный новый человек — подросток Вуаннса. Он родился ещё в том мире и попал сюда с перезагрузкой. Фишка была в том, что у него были импланты, которые позволяли на расстоянии управлять техникой. Каждый бой он уходил в бункер из железобетонных блоков, садится в кресло и смотрел на происходящие через камеры автоматических турелей, помогая им выбирать цели. Каким бы развитым не был искин, но в подлости с живым организмом он соревноваться не в состоянии, будь то человек или паук.

По большому счёту без этих двух малышек, которые мы обложили бетонными блоками и обставили целой кучей вбитых в землю кольев, чтобы до них было практически невозможно добраться, наша бы оборона не состоялась. Ротор нео посылал тысячи разогнанных до космической скорости крохотных шариков, а разгонную турель мы заботливо кормили крупными стальными гайками, которые при попадании отрывали нелюдям лапы и оставляли в телах дыры, словно в них главным калибром дредноута попали. В первом же бою мы оценили заботу новых людей о своих не новых собратьях. Без этих турелей мы бы однозначно стали бы мясом и именно они были нашей основной огневой мощью.

Говорят атеистов под обстрелом не бывает, у нас тоже не было. Каждое утро просыпаясь первым делом мы здоровались со своей защитницей чернотой. Мы на полном серьёзе хвалили аномалию, а когда наливали себе чай кофе или спиртное, плескали несколько капель за черные полоски и графитового цвета, делились едой, отрывая кусочки бутербродов, швыряя в аномалию, которая мгновенно разорвала угощение на клочки. Она нас по-прежнему прикрывала гигантской тарелкой, уходя высоко в небо. Без неё мы бы продержались всего нескольких секунд, как раз достаточных для подлёта ракет нелюдей. Наша аномалия тянулась извивающейся бесконечной змеёй, от одного края горизонта до другого, оставляя не широкие проходы. Мы держались.

Глава 21. Гром. Наследство

Я прильнул к прицелу. Отличное оружие, по размеру было похоже на наше противотанковое, но намного легче и одному человеку с ним можно было вполне управиться, хотя калибр был даже побольше. Заряжалось обоймами по десять патронов, представлявших собой цельнометаллический сердечник, которые вылетал с помощью жидкого горючего вещества, подаваемого из баллона, рассчитанного на пол сотни выстрелов.

Нелюди пошли в очередную атаку. Завыл ротор и защёлкал разгонник автоматических турелей. Без них мы бы давно были съедены пришельцами из глубокого космоса. Именно эти два устройства новых людей уничтожали большую часть врагов, а до нас доходили только недобитки, и то, мы несли потери. Всё было как всегда, но потом резко поменялось. Нелюди не стали рваться к нашим окопам через заграждения, а сделав большую дугу пошли на соседей. Индейцев всегда атаковала только маленькая часть космических тварей и им доставались редкие подранки. Обрадованные таким наплывам врага, горбоносики азартно пуляли в толпу набегавших пришельцев.

Первыми, что пошло что-то не так поняли нео. Патрулировавший за второй полоской черноты рейдер-танк бросился на помощь к нашим соседям. Новые люди рисковали за гранью всего разумного и неразумного. Танк скакал как горный козёл по узкой полоске земли, проходящей между раскинувшимися от горизонта до горизонта зонами черноты, пытаясь успеть и хоть кого-то спасти из племени горбоносых. Нео поняли, что будет нужна помощь немного раньше остальных и к этому участку бросили быстрый рейдер-танк. Машина неслась на всей возможной скорости по лабиринту нормальной земли между чернотой, упираясь лапами и прыгая, ухитряясь палить из всех видов оружия. Мы поняли вторыми и побежали на помощь соседям, пробегая извилистыми тропками между аномалиями. Парни с дальних позиций, увидев, что добежать не успеют, на руках вытаскивали тяжёлое вооружение на брустверы и наплевав на обстрел нелюдей, пытались помочь огнём. Последними поняли сами индейцы.

Их резали. Обычно, когда на наши позиции прорывались штук пять подранков богомолов или немного пауков, двигающихся на скорости еле уловимой глазу и в один удар перерубающих человека в броне по диагонали лапой, нам было очень плохо. К индейцам забежали почти все. Возможно, нелюди специально не атаковали этот участок обороны, чтобы мы его не укрепили, и берегли слабое место для фланговой атаки. Обойдя по широкой дуге, пришельцы ударили по дальнему краю позиций соседей и мгновенно перебив всех обороняющихся на одной стороне, двигались к другой, методично подрезая пытавшихся геройствовать горбоносых недоумков.

Мы бросились на помощь. Бежали что есть сил по узким, извилистым дорожкам между чернотой отделявшей нашей позиции от позиций смелых и отважных, но тупых «Чингаджуков». Я бежал первым, а Дятел и Туз следом. Мы были к ним ближе всех и бросились на помощь почти сразу, как только сэр Баргалор дал разрешение. Небольшая часть врагов, всё-таки атаковавшая и нас, увязла в грязи и до сих пор продиралась сквозь арматуру, подставляясь под огонь тяжёлой техники и автоматических турелей, а индейцев уже дорезали.

Мне удалось вбежать в окоп соседей, когда богомол сбил с ног и вскинул лапы над одним из бойцов гордого племени, а я выстрелил несколько раз. Пули отлетали от шкуры и скафандра, цокнули по шлему, но одна из них очень удачно прошла в стыке между защитой головы и тела, на пару секунд замедлив нелюдя. Ноги понесли меня вперёд, и бросив винтовку в два прыжка добрался до лежащего на краю бруствера тела, схватил индейца и сдёрнул его в окоп, а сам повалился сверху. Просто почувствовал спиной, как две мощные лапы ударили на пару сантиметров выше меня.

Окопы рыли добротно, бульдозером в хороший человеческий рост, поэтому лапы просто дёрнулись по земле, не достав до моей спины несколько сантиметров. Я это не видел, но почувствовал по удару, пришедшему в края ямы. Перевернулся прямо лёжа на спасённом, выхватил сигнальный пистолет и выстрелил в нелюдя. Нео говорили, что богомолы частично ориентировались по теплу и на секунду потерявший ориентацию пришелец замешкался, а бежавшие сзади бойцы лупили из всего чего только можно.

К дезориентированному врагу подскочил сэр Баргалор, приставил свой штурмовой комплекс с подствольником прямо к шее нелюдя и дал кумулятивный выстрел. Оружие разорвало и отбросило нашего начальника, а струя пробила броню твари. Шустрый пришелец, словно испуганный кот прыгнул вверх, намереваясь разорвать дистанцию от наседавших людей, но видно на секунду оказался над насыпью и попал в зону обстрела танка. Башка и спина, которая на мгновение оказалась над бруствером, разлетелась кусками от ротора, бьющего с машины нео. Туша врага рухнула к нам в окоп, придавив меня и индейца.

Броня внешников была сделана как средневековые латы, имевшие свою жёсткость и только этим я и остался жив, придавленный конвульсирующей тварью, и без неё меня бы просто раздавило. На секунду закрыв свет, через наш окоп перешагнул рейдер танк, палящий во все стороны. Ежесекундно сотни огненных росчерков летели в стороны, неся смерть прорвавшимся пришельцам. Рейдер танк уже выбрался из узких закоулков на нормальные дороги между аномалиями и вёл огонь и всех своих орудий, заливая плазмой целые поля и вздымая тучи пыли от попадания роторных орудий. Несколько раз в секунду хлопали разгонные орудия.

Перешагнувшую через наш окоп машину мне удалось увидеть только краем глаза. Маска была залита кишками нелюдя, а сам я не мог по шелохнуться, придавленной дохлой консультирующий дёргающейся тушей. Парни вытащили мои телеса и индейца из-под дохлятины. Не скажу, что мне было хорошо, но броня неплохо удержала форму и амортизировала. Такое ощущение, что по тебе проехали автомобилем, а потом вернулись и проехали обратно. Горбоносику пришлось хуже. Мало того, что его придавило, как и меня дохлой тушей богомола, нелюдь ещё и сбил его с ног ударом корпуса.

Я снял шлем, под которым оказалась горбоносая молодая женщина, красивая, крупная, как и все индейцы, слегка за два метра ростом. Это была Зу и она улыбалась:

— Гром. У тебя хорошее имя.

— А ты дура, — ответил я за секунду до того, как она потеряла сознание…

Нео — они молодцы! Несмотря на то, что они были до рыготины пунктуальные, обязательные и рациональные, всё что касалось жизни людей в борьбе с пришельцами у них имело другую математику. Вместо того чтобы бросить индейцев и остановить нелюдей уже на следующей линии обороны огнём танков внешников, при поддержке рейдер-танка, они безумно рисковали столь ценной машиной ради спасения бойцов. Между прочим, самих нео, как и подобных шагающих танков совсем немного, и каждый был на счету в открытой части фронта.

По всем фронтам шли большие перемены. Не везде было всё так хорошо. Наши соседи индейцы понесли чудовищные потери. Они посчитали ниже своего достоинства копать и готовить заграждения, а геройски задрав свои носы, встретили отважно и браво напавших. Ворвавшиеся на их позицию богомолы и длинноногие пауки просто разорвали в клочки почти всех. У нас было время, пока работали автоматические турели нео и через наши спины били бронебойными болванками стоящие ещё через одну линию черноты танки внешников, а у них не было. Они имели те-же средства огневой поддержки, но не имели долгого, злого продирания нелюдей через груды мусора, бетонных блоков, вбитых столбов с накрученной проволокой и сваренной арматуры. У них всё было быстро.

Шустрые богомолы ворвались на позиции и уже через день мы получили себе в подкрепление остатки оставшихся в живых бойцов неведомого племени. Теперь они радикально поменяли отношение к жизни и фортификации. Получив по зубам, оставшиеся в живых гордые горбоносые великаны до изнеможения рыли землю, таскали арматуру и скручивали болтами швеллера и уголки, а русская бригада, получив пополнение, привычно взялась за рытьё, вбивании кольев и таскания мусора, оборудуя ещё одну доставшуюся нам по наследству линию обороны.

Наша придумка гранатомётной палки чумой разошлась по всем фронтам. Фишка этого приспособления было в подлости. Мощнейшую кумулятивную гранату внешников мы привязывали к длинной трёх-четырёх метровой палке и пытались ею тыкать в прорвавшийся на наши позиции длинноногих пауков и богомолов. Нелюди не понимали опасности исходящий от субтильных гуманоидов, тыкающих в них палками с привязанными железками, и только когда граната взрывалась, замечали, что что-то пошло не так.

Для нас было всё достаточно безопасно. С этой стороны взрыва нашу броню обдавало градом мелких не причиняющих вреда осколков и слегка приглушало взрывом. Главное, чтобы не прилетело какого-нибудь крупного куска, а разорванная в клочья дубина обычно вырывалась из рук и летела в сторону, лишь бы не переусердствовать с хваткой, и не сильно сжимать пальцы. Зато нелюдь получал добротную кумулятивную строю, которая могла покалечить лапы, а при хорошем стечении обстоятельств даже пробить скафандр.

Помню, как в своём мире смотрел фильм про бравых космических десантников, которые палили в нападавших на них жуков из автоматического оружия, разрывая их в клочья и заваливая пространство тысячами трупов. Сразу скажу, у нас не так. На нас бросали довольно небольшие силы и до наших окопов доходили только подранки. Большинство нелюдей погибало при входе в черноту и только самые здоровые, разрывая металлические прутья и раскидывая бетонные блоки неслись на наши позиции под градом огня и совсем немногие из них доходили до окопов. Зато те, кому удавалось прорваться на наши позиции, несли смерть направо и налево. Если бы к нам прорвалась хотя бы десятая честь тех, кто начинал атаковать, то наша героическая оборона была бы окончена.

Обычные осколочные и фугасные гранаты, огнемёты и прочие вещи которые у нас понимаются как мощное оружие здесь были абсолютно бесполезны. Огонь стекал с прочных панцирей богомолов совершенно не причинял никакого вреда, а по скафандрам пауков цокали осколки гранат, по моим ощущениям вообще не оставляли никакого следа. Даже взорвавшаяся под ногами пришельца граната могла его только отвлечь, для того чтобы другие смогли по нему вести прицельный огонь или кто-нибудь из наших смельчаков попытался ткнуть его кумулятивной палкой.

На бруствере сидела Зу. Я подсел рядом:

— Не переживай так. Вы идиоты и так быстро это не проходит. В моём мире было много войн. Мы каждый раз зарывались в землю, наши города сносили до основания, есть такие, которые за сто лет приходилось заново отстраивать по три раза, а бывало и чаще. Даже бетон горел.

— Это неправильно, — сказала девушка, сжала губы.

— Знаю, что неправильно, но нас никто не спрашивал. Просто приходили и стирали наши дома с лица земли, женщин и детей изгоняли в деревянные дома и поджигали, раненых добивали, засыпали колодцы, убивали даже скотину, а плодородную землю собирали в вагоны и увозили. Нам пришлось.

— Всё равно это неправильно, — прошептала Зу на своём певучем языке и обняла меня за шею.

Такое проявление чувств я видел впервые у злых и стиснувших зубы, а теперь роющих с утра до вечера землю индейцев. Впереди, там за чернотой раскрывались порталы один за одним. Проходили враги и их становилось всё больше и больше. Из каждого портала выходило до десятка нелюдей, а из крупных выходила техника, а потом порталы схлопывались, чтобы снова открыться. Большинство врагов уходило в сторону от нашей черноты, оставляя только богомолов и длинноногих пауков. Нео говорили, что это только самое начало какого-то массового вне категорийного пробоя, который будет развиваться как волна, нарастая и не прекращаясь, становясь миллионами проходов. Жутко представить какого размера твари и что здесь вывалится дальше.

Для меня пекло — это тысячи и сотни тысяч заражённых, а теперь это тысячи пришельцев. Заражённых давно выбили, как с нашей стороны, так и со стороны нелюдей, пришедших убить этот мир. Самые свирепые элитники были всего лишь частью экосистемы жестокого, но справедливого мира, а чужаки были инородны и враждебны самому сущему. Такой пробой мог случаться раз в несколько тысячелетий, и вроде как уже когда-то был, но что тогда произошло, и кто остановил нелюдей тогда, никто не знал. У нео было по этому поводу множество легенд, одна неправдоподобнее другой, но в этот раз даже новые люди небыли уверены до конца, что у нас получится, хотя были готовы драться до последнего. Мы ещё долго сидели, обнявшись и наблюдали за долиной, залитой светом тысяч переходов.

Дни шли, а нелюди прибывали. Зу, наплевав на косые взгляды своих соплеменников отрыла себе удобную огневую точку рядом с моей. У неё была точно такая-же, как и у меня винтовка, и весёлые глаза. Мы вместе убивали нелюдей, ели, рыли землю и спали в одной палатке. В одну из передышек между боёв, к нашему гнезду подошли мои товарищи. Подруга поцеловала меня над бровью и провела рукой от затылка к шее. Публичные ласки у индейцев выглядели несколько иначе, чем привычные в моём мире, хотя в постели, вернее в палатке с роскошным надувным матрасом, которых мы тут с избытком натаскали из огромного торгового центра, всё было точно также, как и с нашими женщинами, только немного пришлось подстроиться под её двухметровый рост.

Подруга улыбнулась и ушла к своему племени. Они как раз начинали сваривать массивную конструкцию, которая должна была подло вращаться при ударе и выставлять шипы, пытаясь зацепиться за длинные ноги пауков и мешая перескакивать через себя богомолам. После той атаки нелюдей, индейцы имели просто фанатично-свирепое отношение ко всем оборонительным сооружением и с утра до ночи занимали свои мозги придумывания подлых ловушек, соревнуясь в искусстве гадостей с самыми продвинутыми киногероями моего мира.

Ко мне подсели мои товарищи. Дятел указал Тузу на меня:

— Вот! Учись у нашего Грома. Хотя и пушки у него мелкие, зато женщины самые крупные, не то что твоя электроника козырная. Гром, хочешь поржать? Зацени. Это новая партия кумулятивных гранат пришла. — и Дятел вручил мне крупный металлический цилиндр.

Туз сделал жест профессора и сообщил:

— Внешники подсуетились. Сразу с креплением под палку делают, скоро луки придумаем, а там глядишь и до паровоза недалеко.

Я посмотрел на новую модификацию, и действительно, история вещь цикличная. Уже заводским методом на кумулятивном заряде было приделано два зажима, в которые очень легко вставлялась палка и в несколько движений можно было намертво закрепить гранату. Это благо, что связь не работала и ни один из бросивших в атаку нелюдей никогда не пытался отступать, а то бы они уже давно известили своих бойцов о том, что есть чудо-оружие.

Очередной день. Когда мы рыли укрепления на своей части черноты, то работали спокойно и обстоятельно, а зону бывшую под охраной индейцев укрепляли как могли. Обстрел нелюдей не прекращался, но сильно выручало то, что в черноте все снаряды имели сильное случайное отклонение. Мы приспособились осторожно заползать в аномалию на брюхе, используя каждый миллиметр укрытий, а там цеплять блок с тросом, которым и затаскивали уже сваренные корявые и тяжёлые конструкции. Так просто перескочить большинству нелюдей через такие заграждения не удавалось, но обязательно оставались дыры, через которые могли протиснуться пара другая шустриков и добежать до наших окопов почти не раненными. Вот это сейчас и произошло.

Богомол, вернувшись всем телом от попадания нескольких шариков выпущенных нашей автоматической турелью влетел в окопы, укрывшись за валом от огня наших автоматических защитников. Он поджал лапы и прятался за бруствером, оставшись недоступным для выстрелов тяжёлой техники. Огромные рваные раны буквально на глазах срастались. У богомолов регенерация было просто безумная, и пока они бежали к окопам можно было успеть трижды попасть в одну и ту же тварь, и когда он подбегал, первые две дыры уже затянулись и не текли зеленовато-розовой жидкостью. Нелюдь покрутил головой. Нео нам рассказывали, что они видят в тепловом и звуковом спектре. Как видеть в звуковом, я понятия не имею, но вдоль всех наших окопов постоянно стояли обычные бочки, металлические кастрюли или корыта в которых всё время горел огонь. Как мы уже убедились — это неплохо защищало и давало несколько секунд передышки, пока тварь искала людей прикрытых жаром костров.

Все замерли. Сейчас произошло самое плохое. Если богомол прорвался в окопы — это почти всегда были жертвы. Я схватил копьё с примотанной кумулятивной гранатой. Меня и врага разделяли несколько метров и биотуалет. В этом мире он был выполнен совсем по-другому и представлял собой эстетичное сооружение с подогревом сиденья и благодарственной хвальбой за его посещение, произносимой в обязательном порядке электронным устройством на незнакомом языке, но по своей сути он оставался тем же самым био-горшком. Как и в моём мире — это был кубик из тонкого пластика с массивной платформой, где и размещались запасы полученных устройством ценностей. Я ткнул в туалет своим гранатомётным копьём. Говорят, кумулятивная струя рассеивается. Не знаю как она рассчитывается у нас, но у гранаты внешников нифига она не рассеивается. По моей броне привычно столкнули мелкие осколки, древко вырвало из рук, а богомолу перебило две ноги взрывом вырвавшимся из туалета. Не ожидавшая такой подлости от пластикового кубика тварь, ударила обоими лапами в домик тишины, рассекая его по диагонали.

Через бруствер, со спины богомола, словно древняя богиня войны, сделав огромный прыжок и держа в руках сразу два копья, прыгнула Зу. Обе гранаты нашли свою цель, пробив скафандр нелюдя и вырвав с обратной стороны здоровенные куски плоти. Девушка приземлилась на спину ошарашенного врага, на секунду скрывшись в облаке дыма, и выпрыгнула словно цирковой Акробат. Наши парни уже воспользовались заминкой врага и высовываясь из окопов вели сосредоточенный огонь, стараюсь перебить лапы и пробить мощный шлем, прикрывающий башку. Зу продолжила полёт красиво приземлившись на руки, ушла в кувырок и плюхнулась около меня, за остатками растерзанного биотуалета. Из под маски её шлема были видны горящие радостными огоньками глаза. Оставшиеся тогда в живых горбоносые индейцы, в том числе и моя подруга, теперь не пренебрегали броневой защитой, рытьём земли, но по-прежнему продолжали совершать геройские поступки и лезли в самые жаркие места.

Я сжал кулак и грозно сунул его под нос Зу, а она изобразила покорный поцелуй предмета угрозы. Правее нас раздались несколько разрывов. Там был паук, тоже шустро проскочивший в обход наших железяк. Похоже всех отловили. В наушниках, на общем канале заговорил голос командира давая отбой.

Мы только вставали с земли, а около руин растерзанного биотуалета ещё продолжала консультировать туша дохлого богомола, как равнина за чернотой начала светиться ярче, потом ярче и ещё ярче, наполняясь светом тысяч прибывающих пробоев. Теперь они не схлопывались выпустив несколько нелюдей, а оставались на месте, продолжая поставлять в это мир пришельцев. Каждую минуту открывались десятки пробоев, и они становились больше и больше. Наверное, это был тот самый вне категорийный пробой, заполнивший всё пространство равнины переходами.

Глава 22. Резак. Доктор Резак

Если в первое погружение я не разделял себя с мозгом могучей машины и полностью с ним слился, то сейчас я ощущал себя вполне предыдущим Резаком, которому просто на затылок шурупами прикрутили десяток другой глаз и ушей, и включили видимость во всех возможных спектрах. Я теперь был не частью машины, а наездником, который ехал верхом и давал команды, а как их интерпретировала кобыла мне было совершенно неизвестно. Общение с подругой происходило голосом мозга, если так можно сказать. Все мои мысли в слова не формировались, а надо было напыжиться и выдавить фразу. Получалось легко и быстро, а главное удавалось фильтровать базар и не заполнять общий канал матом.

Теперь я мог взглянуть на машину другими глазами. Когда моё сознание было слито с древним монстром и ещё двумя особями женского пола, мне и в голову не приходило поинтересоваться состояние себя. Я и так прекрасно всё знал, каждый агрегат, узел, блок и запасы зарядов для роторных орудий поштучно, и даже неполовозрелых особей лягушек сосчитал методом аппроксимации с точность девяносто шесть процентов. Это название я запомнил на всю жизнь, так офигел от собственных возможностей.

Танк был на ходу, но побывал в серьёзной передряге. Из двух десятков лап целыми остались восемь по одному борту, и шесть с другого. Весь корпус был покрыт вмятинами, врытвинами и целыми кратерами от давних попаданий. Некоторые лапы были вырваны с мясом и всюду виднелись следы ремонта обшивки. Её наспех закрывали латками, а полости заполняли пластиком, вроде пены. Множество орудийных башен, если их можно так назвать, была выжжена или вырвана, но и оставшегося вооружения хватало.

Танк, словно бойцовая собака, не обращая внимания на укусы и давние шрамы рвался рвать врага и его постоянно приходилось сдерживать. Я просто чувствовал, как он рычал и тянул всеми лапами к нелюдям, а Луиза держала его за мысленный строгий ошейник не давая броситься в самую гущу пришельцев.

Мы шли по краю массового пробоя и долбили из всех орудий, убивая насекомоподобных пачками, но их становилось всё больше и больше. Мы выползли в тыл нашествия. Через чувствительные сенсоры и регулярно отправляемые в воздух крохотные зонды, которые позволяли с высоты самолёта увидеть местность на сотни километров, мы прекрасно видели центр нашествия, расположившийся вдоль нескольких линий черноты.

С той стороны яростно обороняясь от постоянно прибывающих нелюдей дрались люди. Там были все. Нео на шагающих танчиках, намного более мелких чем наш, и в массивных скафандрах, словно из компьютерных игр, обычные люди на танках и с ручным оружием. Человечество превратило полоску черноты в настоящий укрепрайон, и пока держалось, но враги прибывали многотысячными волнами и падение обороны было просто вопросом времени.

Танк делал что мог, и нелюди несли огромные потери. Наше появление оценили и сосредоточили по нам весь возможный огонь, но пока мы имели фору. Как пояснила Луиза, порталы пока были мелкие, и тяжёлой техники они сюда не притащили, а из ручной стрелковки такие танки как у нас пробить очень сложно. Мы не мудрили. Я выбирал места, поплотнее заполненные козявками и долбил туда, получая массу благодарностей от машины, за удачно выбранную цель, а подруга зло сопела.

— Луиза, что не так? Не молчи блин!

— Порталы прикрыты энергетическими щитами, а заряды для ротора у нас уже скоро закончатся. Нам надо порталы закрывать. Мы не сможем нелюдей перебить, нам надо закрыть порталы. Они только кинетическим оружием закрываются!

Я и сам это видел, только не понимал. Чтобы закрыть порталы, оказывается, нужна масса и у них действительно щиты. Удары энергетического оружия просто стекали с невидимой преграды над переходами и все порталы которые мы погасили, были закрыты роторными или разгонными орудиями танка. Железяки, влетающие в портал, видно нарушали какие-то настройки и электрический фонтанчик исчезал.

— Слушай, так может какие-нибудь ракетами долбануть?

— Энергетические щиты…

— А давай просто боеголовки поснимаем и будут железки. Железками же можно? Можем ногами потоптать, у нас их ещё больше половины осталось.

Луиза на секунду замерла, и танк двинулся в гущу переходов. Через полминуты вылетели сотни ракет, ракеток и совсем здоровенных ракетищ. Все они летели, не взрываясь и ударяли в порталы, которые удачно схлопывались.

— Я боеголовки деактивировала, но нам надолго не хватит, танк был в бою и боезапас совсем небольшой остался. Я не уверена, что можно подходить близко и топтать, с такого расстояния нам небезопасно. Я бы под щиты никого не пускала, — бормотала подруга.

— Слушай, а у меня идея. Ты говорила о усилителе древнем, это именно такая штуковина, которая квадратная с дугами? Одной сторона всегда тёплая, а с другая холодная?

— Да, я же говорила, только он неисправен, нестабилен и совсем непонятно как работает.

— Отлично! То, что надо! Прямо как для меня делали! Я младшую сестру в чувство не приводил, Коту берёг. Там всё муторно, нужно только одну железяку отправить в порталы нелюдям. В прошлый раз у меня получилось. Мы целую промзону на полкилометра снесли. Шары с неба падали как пудовые гири, пробивали по четыре этажа бетонки. Если сейчас усилим, мы вообще километра три закроем. Долбанём, офигеют твои козявки, а если не получится усилить, то просто полкилометра накроем — тоже хлеб.

Луиза замолчала, и я быстро рассказал, как мы пугали младшую сестру, и как она за это на изуродованную приз-руку золотыми шарами с неба пулялась. Луиза слушала и только сопела.

— Эу, подруга, я ничего не курил, это правда было. У меня даже свидетели есть. Я это вместе с учителем делал и Трахом. Ну ты знаешь — собака с ножами, а о Трахе я тоже рассказывал. Он ещё в городе Самки сестёр на недокументированные возможности проверял.

Я просто почувствовал, как Луиза скривилась. Наверное, в качестве свидетелей я выбрал не самых удачных представителей Стикса, и компания в которой я испытывал умение младшей сестры доверия моей подруги не внушила, но она вылезла с командного ложемента, оставив танк двигаться по дуге, самостоятельно выбирая цели.

Мой ложемент открылся, и я увидел серьёзное лицо подруги.

— Пошли. У нас три торпеды есть. Они противокорабельные, наверняка у нелюдей средств борьбы с ними нет. Думаю, долетят. Заодно ещё два крупных портала закроем, только боеголовки с антимассой надо снять, они на удар.

То, что танк будет уничтожать крупные корабли нелюдей не предполагалось, машина была предназначена для абордажей или штурмов укрепрайонов на планетах и крупных астероидах. На всякий случай танк располагал тремя торпедами. Ими можно было сбить фрегат или эсминец, повредит малый крейсер, или, например, мощным зарядом выжечь командирскую рубку авианосца, или выпустить в большой ангар, наполненный кораблями врага. Эти торпеды прекрасно летали и в атмосфере, могли глубоко проникать в грунт, и при удаче грохнуть подземный бункер.

Новые люди, как я уже понял, были весьма расчётливы, что касается боевых действий. Они не стали мудрить, а поставили обычные корабельные торпеды с лёгкого крейсера. Почему это называется торпеда я не понял, на самом деле, как по мне, обычная ракета в вольфрамовым корпусе, покрытая дико прочным пластиком, который с трудом царапали мои ножи, но сильно экспериментировать не стал, а чуть поскрёб обухом Пальценожа, боясь затупить или поломать лезвие. Ну его нафик, эти высокотехнологичные цивилизации и их неразрушимые материалы.

Открыть и закрыть корпус вольфрамовых брёвен с мотором и крылышками было делом минуты, тем более это делали металлические пауки, и вся моя работа заключалась «в посмотреть» и отдать Луизе филологический приз младшей сестры в виде жуткой руки покрытой золотом.

Подготовив торпеды, подруга унеслась по своим капитанском делам, оставив меня наедине со всей производственной мощью великой древний машины. Я сразу понял, что искин был контуженный и больной на всю голову. Перекинуть ему мыслеобразом то, что я хочу от него получить, было нельзя. Прямое управление осталось только у Луизы, поэтому я дотошно, повторяя по нескольку раз в разных вариантах пытался объяснить, что мне надо. Верная и исполнительная машина старалась угодить как могла, а я делал глубокие вдохи, пытаясь пополнить и астрала запасы терпения и выдохнуть излишки раздражения, и сконцентрироваться на том, что мне всё равно придётся это сделать и получить от автоматизированного производства, управляемого сумасшедшим компьютером, нужное мне оборудование.

Я как-то в том мире, до Стикса, друга домой приводил. Он был дико пьян и почти всё время мне пришлось его тащить, но зайдя в квартиру нас встретил радостный и желавший угодить всем чем только мог своему пьяному хозяину пудель. Товарищ не отпускал меня до тех пор, пока не показал как его домашний питомец умеет приносить тапки. Тупое жизнерадостное животное делало всё от него зависящее и методом долгого перебора, натаскав целую кучу хлама, всё-таки ухитрилась притащить тапок. Всё это время мой приятель пытался объяснить, что он хочет от жизнерадостной собаки, а пудель тащил всё, что, по его мнению, соответствовало запросам еле стоящего на ногах хозяина.

У меня было примерно так же, только если пёс всё-таки знал список предметов какие от него хотели для принесения, то искин представления не имел, что я от него хочу. Лишившийся поддержки тройственного мозга, компьютер по своей разумности сейчас сильно уступал пуделю, зато исполнительность превосходил в разы.

Луиза вернулась и ждала за дверью экспериментального кабинета. Для действий, я выбрал прямоугольную комнату сверху до низу покрытую экранами. Всё делалось в страшной спешке и уверенности не было. Торпеды уже были запущенны. Это была боевая космическая торпеда, и она не могла не дойти. Эти торпеды предназначены преодолевать ближнюю ПВО, уклоняться от крупных систем и пронизывать энергетические щиты среднего класса военных кораблей нелюдей. Она предназначалась для убийства серьёзных кораблей класс эсминец, десантный бот и фрегат, и у нелюдей, вываливающиеся из порталов, богомолов, пауков и сколопендр, просто не было средств уничтожения подобных машин. В Стиксе летать нормально нельзя, и вся электроника была отключена, а управлялась торпеда маленькими козявками, сидящими и ждущими только одного — лететь и достичь цели. Они хотели достичь любимой, заветной и желанной цели и они это сделали. И я получил команду от моего непилот-капитана на начало хамства.

Трах, он только с виду обычный извращенец, на самом деле он очень продуманный аккуратный и предусмотрительный. О семье младшей сестры он знал всё: в каком халате ходила мама, с какими подружками общалась, где служил папа, когда был военным, а затем гражданских моряков. Где и какие сувениры были расставлены, какими вещами пользовались, от зубной щётки, до авторучки. Было множество фотографий обстановки комнаты, поэтому я просто попросил искин танка распечатать мне на объёмном принтере кровать и простынь девушки, а ещё халат и парик мамы, а комнату мы сделали, просто включив изображение, восстановив его из моей памяти с разных ракурсов. Танк сохранил много моих воспоминаний, после объединения сознаний.

Всё было просто. Когда я рассказывал свой план, у Луизы даже слов не нашлось для того, чтобы обозвать меня. Самое сложное, это момент пробуждения. Девушка должна быть в полном сознании, проснуться, а затем испугаться, и очень сильно. План был весёлый и до конца в него, я никого не посвятил, а то получу кучу противников в лице подруги.

Я стоял около одного из экранов, спиной к кровати, вытирая пыль с полки и тихо бубня себе под нос, стараясь сделать голос тоном, как можно выше. На мне был халат и парик мамы. Девчонка поднялась с кровати, осматривая комнату, и спросила:

— Мама?

Я в одно движение подскочил, а она ещё не поняла где находиться, настолько реалистично экраны изображали комнату. Увидев перед собой в мамином халате мою рожу, она начала округлять глаза, но раньше, чем она испугалась моего появления, в моих руках очутился её нос, отрезанный Пальценожем.

— Съем тебя! — страшно прорычал я, демонстрируя в специально сделанное зеркало отражение её, лица с отрезанной сопелкой.

Девка завизжала! Вселенский ужас был её глазах. Она сидела на кровати, в истерике трясла руками и орала. Звук переходил в какие-то невероятные вопли летучий мыши, близкие к ультразвуку. Так мог вопить только человек на грани безумия. Меня окатило волной сработавшего сильнейшего умения. Я всегда чувствую, когда применяют сильные умения, и не важно какие. Волны умения накатывали одна на другую, а по всему моему телу забегали здоровенные мурашки.

Девчонка обмякла и откинулась на кровать, распрыскивая кровь, и растекаясь жёлтой лужицей не выдержавшего мочевого пузыря.

«Протокол два! Спасение члена экипажа», — прогудел у меня в ухе металлический голос искина.

Я пшыкнул кровеостанавливающим на рану младшей сестры, вколол спека и заклеил пластырем. В каюту вбежала Луиза:

— Резак! Ты! Ты! Ты дебил! Танк дал второй протокол спасения! Она сума сошла! Он ей полгода памяти выжег, что бы у неё сознание не порвалось! Ты её так напугал, что она чокнулась, у неё мозги не выдержали, если танк не успел мы больное на всю голову тело получили.

— А что, так можно мозги выправить? — удивился я, чем вызвал ещё один приступ гнева подруги.

— Резак! В твоём случае это не работает!

Луиза ещё что-то хотела сказать, когда все экраны в комнате на несколько секунд погасли, изображавшие комнату переключились на небо и искин отчитался: «Внимание, боевая готовность, код ноль». Экраны переключили изображение с комнаты на чёрное звёздное небо. В атмосферу входили тысячи шаров, поблёскивая золотыми боками. Оптические приборы новых людей давали потрясающее изображение. Шары раскалялись, входя в плотные слои атмосферы, образуя шлейф из расплавленного металла. Они падали вертикально.

Можно сказать, левой ногой запихали девчонку в медицинскую капсулу и понеслись галопом к своим командным ложементам. «Две минуты восемнадцать секунд, две минуты четыре секунды», — монотонно отчитывал голос. Какие единицы измерения какие я знал, синхронный переводчик сразу переводил в метры, аршины и локти, воспринимаемые моим недоразвитым мозгом не нового человека, а данные которые просто не существует в моём воображении он называл без перевода, вставляя мягкие певучие слова незнакомого мне языка. «Подлётное время одна минута восемь секунд», — звучало в моём ухе, когда да крышка командного гроба закрылась и мне снова прикрутили множество глаз по всему периметру головы.

Я посмотрел в небо. По всему пространству космоса неслись золотые шары. Их было бессчётное количество. Танк отчитывался о том, что перебросил всю энергию на верхние щиты. Машина приседала, ложась брюхом на землю и отключая всё возможное оборудование. Нелюди, получив возможность пробиться своим оружием через энергетическую защиту, яростно лупили по машине. Отчёты о потерях боевых постов и попаданиях заполняли край моего зрения сплошным потоком.

Шары были уже совсем близко. «Подлётное время двенадцать секунд», — отчитался танк, верный словно пёс и злобный как росомаха. Космические гостинцы попадали абсолютно вертикально. Они уже пронзили атмосферу, и сейчас было видно даже невооружённым взглядом тысячи солнц из перегретой плазмы, которые тянули свои длинные хвосты к поверхности Стикса. Часть шаров, расплавившись, разлеталась бесформенными кляксами и каплями металлического дождя.

Темнота! Удар! Страховочные ремни резанули по рукам, ногам и груди, впиваясь в тело и удерживая меня в командном ложементе. На чёрном фоне моего зрения вспыхнули сотни непонятных мне надписей. «Включение третьего контура, купольный щит один процент, два процента, четыре процента…», — говорил голос искина танка.

Я думал, что оглохну от визга Луизы. Если бы голос не транслировали прямо в голову, обходя череп, у меня бы из ушей точно потекла кровь, так она орала. Моё зрение начинало восстанавливаться. Понемногу открывались резервные механические веки машины, наполняя мою голову изображениями. Смотреть было на что.

Танк распрямлял лапы, поднимаясь из моря жидкого золота, раскинувшегося на всю долину. Порталов нелюдей уже не было, а сами немногие пришельцы, до сих пор выжившие каким-то чудом, бились в агонии сгорая в море жидкого метала. Золото стекало по корпусу танка и застывало, блестя на солнце. Порталы нелюдей продолжали открываться, чтобы через мгновение схлопнуться, отдав этому миру яркую вспышку. Золотые шары падали, расплёскивая облака брызг, лил дождь мелких капель и большие плюхи раскалённой жидкости хлюпали по поверхности. Прикрытый щитами, наш танк остывал, чего нельзя сказать об окружающем пространстве, шары продолжали падать и падать.

Луиза перестала орать и мы, затаив дыхание, наблюдали за устроенным нам беспределом, не зная что делать.

— Луиза, мы посреди жидкого золота, — осторожно сообщил я информацию непилот-капитану.

— И чему ты радуешься? Современные сплавы превосходит его по химической инертности и в разы по прочности. Если бы это была платина или палладий, тогда его можно использовать в катализаторах, а так, бесполезный метал. Это только у вас, в мире, наполненном торгашами ему цену придумали.

— Луиза, мы посреди жидкого золота! Твою мать! Посреди золота.

— Резак, ты дебил? Там чуть больше тысячи градусов, и если нас не прибило первой волной, когда шары по корпусу били, то нам вообще насрать, а под щитами у нас и пятисот нет. Весь корпус замызгали. А как ты думал танки выдерживают удары плазмы и лазеров? Эти машины делали чтобы высаживать на орбитальные крепости и давить колонии нелюдей на планетах. Здесь все основные узлы по тройному резервированию, а внешнее резервирование до восьми блоков. Танк был в бою и очень сильно пострадал, но нас так может обливать ещё пару раз, как минимум. Щиты выдержали первый удар, а дальше нам плевать.

Мне нечего ей было ответить. Как по мне, мы тут Армагеддон устроили, а оказывается нео регулярно на таких тачках забег по лужам с жидким золотом проводят и главное, чтобы целиковым шаром не долбануло.

Я заткнулся, и с удовольствием наблюдал за огненным ливнем, который шёл по всюду. Золото, остывшее на корпусе, зализало мелкие пробоины, и мы смотрелись как кабриолет Мазератти известного сутенёра, блестя на всю округу драгоценными боками.

Идиллия продолжалась недолго, пока подруга не завопила в очередной раз:

— Твою Мать! Она вошла в контакт с резонатором и качает умение через него! Золото будет лить вечно, если мы её не остановим. Твоя долбаная филологичка зальёт весь Стикс золотом!

— Прирезать?

— Нельзя! Это одна из причин, почему такие устройства перестали ставить, они запоминают команду и даже если нет источника, продолжают транслировать.

— А сила? Откуда сестра берёт силу?

— Это он берёт! Это резонатор. Это технологии Нальву! Они корабли заправляют, залетая в корону звёзд. Это Нальву.

— Луиза, так что нам надо делать? Может железяку сломать?

— Он не уничтожимый.

— Тогда ядерный заряд или в жерле вулкана утопить, там часто не ломаемые штуковины плавят.

Шутку не поняли, и обозвав ещё раз, сказали:

— Откачивать и успокаивать девчонку.

— Попробуем убедить, что я ей нос случайно отрезал?

— Резак! Ты дебил!

Луиза задумалась и начала бурчать:

— Если танк не ошибся в протоколе, то она не будет ничего помнить или будет помнить обрывки, только вот отрезанный нос. С ним что посоветуешь? А? Доктор хренов.

— Луиза, а у меня есть идея, — и я изложил.

Подруга слушала молча, внимательно, и не обозвала ни разу, что могу объяснить только усталостью.

Мой ложемент открылся и я, пока вылезал, получил от подруги несколько бодрящих тычков для ускорения. Мы вновь понеслись по коридорам.

Невозможно передать как ругалась Луиза, когда искин отказался отдавать нам сестру и открывать медицинскую капсулу. Согласно инструкции, первичная регенерация должна была идти ещё часа два, и до этого времени он не видел смысла вводить в строй раненого члена экипажа, при наличии достаточного количества для управления машиной здоровых бойцов.

Подруга, скрипя зубами села на пол и зло морщила лицо, я уселся рядом.

— Слушай, а как ты это всё знаешь? Танком вот управлять, технологии всякие. В нашем мире похотливые малолетки тупые до невозможности, а такое ощущение, что ты с детского сада высшую математику учишь.

— Я уже и не знаю сколько мне лет. Попав в Стикс меня сильно откинуло по возрасту. Я, наверное, уже лет сто пятьдесят не меняюсь. Это очень давняя история. У меня биологического возраста раза в четыре больше чем у тебя, даже с учётом того времени, что ты в Стиксе провёл. Я, Резак, древняя старуха и мне только пирожками шамкать да с молодыми мальчиками развлекаться, а вместо этого с тобой дебилом мир спасаю.

— Да ладно! Я вообще люблю женщин постарше, у вас такие затеи получаться, сам удивляюсь. Моя жена тоже старше меня будет и ничего, одни плюсы. А почему раньше не сказала?

— Зачем? Для твоего мозга и так было много информации.

— А сколько же тогда твоему папе лет?

— На сорок больше.

Я не стал больше любопытствовать, а просто сидел и молча ждал, пока медблок отдаст нам сестру, которую ещё предстояло утешать, а золотой ливень срывал с неба сотни тонн металла, не ослабевая ни на минуту.

Луиза общалась с танком посредствам мыслеобразов, а не как я, размахивая руками и показывая мимикой, что я хочу, поэтому мы получили белые халаты, маски и докторские шапки через минуту, вот только согласно инструкции, саму сестру через несколько часов. Так и сидели ряженым медперсоналом, ожидая пробуждения пациентки.

Девчонка приходила в себя. На носу было наклеено что-то вроде пластыря, под которым был специальный биогель стимулирующий рост и регенерацию тканей. Луиза присела на край открывающаяся медицинской капсулы. Больница она есть больница. Окажись ты на тысячу лет назад или на несколько тысячелетий вперёд, можешь не понять, что находишься в магазине, жилье или транспорте, но сапиенсы так устроены, что больницу мы чувствуем на подсознании и плевать что теперь вместо шуруповёртов которыми прикручивают оторванные ноги стоят массивные капсулы биорегенерации.

Девчонка, открыв глаза сразу поняла где она находится. Я стоял немножко дальше, стянув медицинскую маску на подбородок, накинув халат на плечи. Младшая сестра, мазнув взглядом по Луизе, испуганно посмотрела на меня. Подруга стянула с лица маску и приветливо улыбнулась:

— Привет. Очнулась? Ты в больнице. С тобой всё хорошо. У тебя была очень сильная травма лица, особенно пострадал нос.

Девчонка дёрнулась, пытаясь встать и тронуть руками лицо, но Луиза мягко, но сильно придержала её руку и надавив на грудь уложила обратно:

— Трогать нельзя. У тебя будет отличный красивый носик. Доктор Резак большой специалист, по подобным вопросам. Он отлично тебя прооперировал и очень скоро поправишься. Всё уже позади.

— Он мне хотел нос отрезать, — как-то неуверенно сказала девушка, глядя в мою сторону.

Луиза широко улыбнулась:

— Пока шла операция, ты несколько раз выходила из наркоза. Это очень больно и страшно. Пора забывать, всё уже позади. Доктор Резак оперируя тебя, сам себя превзошёл.

Девушка расслабилась, прикрыла глаза и прошептала:

— Спасибо.

Медкапсула по сигналу подруги дала снотворное и закрылась. Луиза повернулась ко мне:

— Доктор Резак, если вы не слышали, то вас поблагодарили.

— Не за что, обращайтесь если надо, — сказал я, привычно пожав плечами, но девчонка меня не услышала, транквилизаторы снова начали действовать, отправляя младшую сестру на длительное хранение.

Мы тут такое устроили, что новые люди скоро залезут в танк и расколдуют спящую красавицу, которую к тому времени, думаю, уже можно будет будить поцелуем в новый носик.

Я уже почувствовал, что древний кубик попустило и теперь он снижал накал страстей и постепенно успокаивался.

— Мать! Резак! Твою мать! — неожиданно заорала Луиза.

— Да что такое?

— Я! — завопила Луиза.

— Не понял. — ответил я.

— Я их вижу! Я их всех чувствую! Я сейчас всех чуть не убила!

Стоило посмотреть на мертвецки бледное, испуганное лицо подруги, чтобы понять, что что-то пошло совсем не так.

— Спокойно. Тихо. Что надо делать? — выставив успокаивающе ладони, и понижая интонацию вопросил я Луизу.

— Бежать! Сейчас, — и мы побежали.

Как только крышки ложементов закрылись, машина с места взяла бешеный галоп, разбрызгивая жидкий металл, понеслась в сторону нашей внешки.

Глава 23. Гром. Мощь древних воинов

После того как мы отбили атаку на индейцев, нелюди больше не нападали, а просто накапливали силы и продолжали обстреливать наши позиции. Они накапливали богомолов и пауков, решив нас прихлопнуть одним ударом. Если раньше нас атаковали до полусотни тварей, то сейчас их уже скопилось несколько тысяч. Никто не строил иллюзий что мы сможем удержать первую линию обороны, хотя и никто не строил иллюзий, что сможем удержать и вторую, но тут мы будем драться в узких проходах, под прикрытием черноты и тяжёлой техники. Автоматические турели Вуаннсы оставили впереди. Нелюди обязательно их снесут, а чтобы они не добрались до пацана мы залили ему бункер бетоном, соорудив сверху настоящий саркофаг из металла и бетона. Натаскали подростку целую груду регенеративных патронов воздуха, еды и воды. Этого ему хватит на несколько месяцев, а за это время либо всё захватят пришельцы, либо нам удастся что-то придумать.

Мы опять рыли окопы. Перепачканная грязью Зу взяла мою руку:

— Гром. У тебя очень сильное имя. Я хочу в другом мире родить тебе ребёнка, в этом мы уже не успеем.

Я просто в ответ сжал руку. Что-то говорить про победу, и то, что отчаиваться не надо, смысла не было. Все и так знали, что если ход войны и будет переломлен, то дальше, на следующей линии обороны, через несколько сотен километров, где новые люди готовили ещё один укрепрайон и от кого как мы долго тут проторчим зависит победа там. Зу сделала упрямое лицо и взялась за лопату, и я тоже. Я хочу быть с ней рядом, всегда, в этом и в том мире.

Закончить подготовку обороны не удаётся никогда, вопрос только на сколько много ты успел сделать. Мы успели много. Лопатами мы только дорабатывали траншеи, вырытые землеройной техникой. Помня про дикую подвижность богомолов, мы переложили проходы бетонными плитами и нарыли целую сеть узких лазов. Мы с Зу оборудовали себе огневые точки рядом, и помогали остальным, поглядывая в сторону продолжающих открываться порталов.

Нео не угадали с центром нашествия на несколько сотен километров, предполагая, что основная масса проходов будет открыта немного в стороне, но вышло даже лучше. Стикс решил для перехода пришельцам отдать место перед нашими позициями и не имея возможности через черноту протаскивать технику, насекомоподобные были вынуждены перебираться на несколько сотен километров в сторону, где новые люди нарыли котлованы ядерными бомбами. Несколько раз прилетали летающие машины нео, выжигая целые поля бомбами и огнём авиационных орудий, но почти сразу сбивались. Нелюди имели примерно равный уровень развития и ничем не уступали новому человечеству.

Неожиданно, в наушниках на общем канале заорал замурованный в бункере Вуаннса:

— Убийца Неверных! Это сам Убийца Неверных! Он пришёл к нам на помощь! Там он! Это древний танк! Первая модель ударных танков! Древние прислали его к нам на помощь!

Подросток восторженно орал, а мы бросились к прицелам. На том краю долины происходило странное. Я выкрутил увеличение до упора. Было очень далеко, но погода была прекрасная и с нашей возвышенности, расположенной около торгового центра, всё было прекрасно видно. Огромная машина шла по тому краю нашествия и палила в нелюдей из десятков орудий расположенных по всему корпусу. Пришельцы яростно отвечали, но почти бесполезно. Прикрытый светящимися многогранниками исполин плевать хотел на стрельбу перемещающихся вокруг корпуса врагов, а сосредотачивал огонь на переходах, закрывая их пачками. Затем двинулся в самую гущу порталов, выпуская сотни ракет.

Танк был громадный и убивал нелюдей сотнями и десятками закрывая порталы, но пришельцев было столько, что его появление уже ничего не решало. Пришельцы словно саранча открывали и открывали проходы, вываливались в этот мир тысячами. Это как с деревенскими мухами, облепившими свинарник, курятник и засидевшими весь потолок летней кухни пытаться бороться газетой.

Мы заворожённо смотрели, как раненная машина вела бой. Танк вступил в противостояние будучи уже сильно повреждён. Бог весть какие силы ему прошлось победить и с какими врагами он дрался, но по всему корпусу у него были вырваны дыры, почти половина лап потеряна, а корпус в нескольких местах имел громадные рваные прорехи, наспех закрытые латками, но боевая машина была настроена решительно и раскрыв светящиеся многоугольники защит бросилась в самую гущу событий.

Немного побродив по позициям пришельцев, танк поджал лапы и лёг на пузо, убрав светящиеся многоугольники с боков и ярко засветив сверху. На оставшиеся без защиты борта с восторгом набросились нелюди, пытаясь покончить с громадиной, наносившей колоссальный ущерб. В наушниках раздался восторженный вопль Вуаннсы:

— Он жертвует собой! Это оружие древних! Она навёл огонь на себя!

Подросток смотрел на мир глазами автоматических турелей нео и видел происходящее немного раньше нас, но через несколько секунд увидели и мы. Из глубины безоблачного неба на долину падали десятки тысяч светящихся метеоров. Многие распадались на части и словно вода, вылитая с многоэтажки, расплёскивались кляксами.

Тысячи метеоров ударили в поверхность равнины, огненной лавиной похоронив танк, и нелюдей со всеми порталами. Совсем немного переходов осталось по краям, но их было ничтожное количество, по сравнению утопленными в жидком металле. Зу заворожённо смотрела на расплёскивающиеся огнём росчерки. Я схватил подругу и толкнул на дно окопа. Ревущая волна огня прошла над нашим укрытием. Броня внешников зашипела сработавшей защитой дыхания, и запустила регенеративные патроны. Я не чувствовал жара, но травинки, торчащие их разрытых комков земли, свернулись, а на землю начали капать раскалённые капли металла от наступившего конца света. Я и моя скво осторожно высунули носы из окопа. Повсюду из укрытий начали показываться головы бойцов, а мы с Зу стояли и держались за руки наблюдая как на равнину продолжали падать метеоры, расплёскивая огненную жижу.

Где-то там, под слоем раскалённого ада похоронил себя раненый танк, убив сразу всех нелюдей. Общий канал вопил восторженными криками, а потом затих настороженным шёпотом: «Это золото! Это, вашу мать, жидкое золото! …» бубнили парни, сгребая и рассматривая остывшие дробинки, падавшие с неба. Я тоже глянул на металл. На броне, бруствере и стволе моего ружья были блестящие капли.

«Смотрите! Смотрите! Это он! Он жив! …», — орал общий канал. Из раскалённого моря, распрямляя лапы вставала древняя машина. Вспыхнул многоугольник защиты, затем ещё и ещё один, пока не отгородил машину от огня. Из расплавленного ада, блестя на солнце, вставал израненный, но не побеждённый золотой танк.

Я постучал Зу по шлему, и она переключилась на наш канал, который мы настроили только для себя.

— Зу, у нас будет время родить ребёнка ещё в этом мире.

Подруга бросилась ко мне в объятья. Мы так и стояли, не обращая внимание ни на что в этом мире, слушая в наушниках дыхание друг друга.

Танк стоял ещё несколько часов, замерев среди огня, затем золотой шквал начал понемногу стихать и стартовав с места, словно испуганная собака, он ускакал в сторону нашей внешки.

Сказать, что нео были удивлены — это ничего не сказать. Мало того, что танк был представителем первой модели и прародителем всех ударных танков, так ещё и снятым с вооружения несколько тысячелетий назад. Таким громадинам просто не находилось достойных целей. Мало того, что он был почли в полтора раза крупнее современных ударных танков, которые мы видели по дороге сюда, он ещё был приписан к какому-то легендарному линкору. Я точно не знаю эту историю, но вроде как этот корабль неожиданно для всех появился на краю галактики в маточной системе жуков и всех убил. Собственно говоря, с этого и начался перелом во второй войне с нелюдями. Это была самая страшная и самая кровавая война. После этого новые люди где уже никогда не отступали, и сейчас уже вели не знаю какую по счёту войну и отжимали у насекомых уже третью Галактику. И вот опять тот же самый корабль, вернее его бортовой ударный танк появился тут и жутким оружием древних прихлопнул сразу всех нелюдей, а затем сбежал в неизвестном направлении поблёскивая позолоченными боками.

Новые люди ничего не знали не о появлении танка, ни о древнем страшном оружии, заливающем расплавленным металлом сотни километров. Если бы сейчас появилась голая демонесса с огненными крыльями, зазубренным кривым мечом и собственноручно вырвала кишки и выела глаза нелюдям, но новые люди удивились бы меньше.

Золотой ливень из раскалённого металла лил ещё несколько дней, потом ещё две недели повсюду, среди жидкого золота открывались и схлопывались через долю мгновения порталы. Только по яркой вспышке было понятно, что там происходит. Жар был такой, что не выдерживала ни какое оборудование и никакая защита, и мы, бросив свои позиции переместились на несколько километров назад, расположившись в торговом центре, уютно приспособив под своё жильё промышленный холодильник. Агрегат пыхтел, гудел, яростно вращал вентиляторами, стараясь удержать заданную температуру и упорно не ломался.

Наш героический овраг с грязью и кольями залило жидкое золото. Метал подступал постепенно, нависая большой каплей, покрываясь коркой, а потом находил себе путь, ощутив неровность почвы, и быстрой тяжёлой густой струёй проливался на несколько десятков метров, чтобы вновь остановиться и набухать увесистый кляксой. Металл стал поступать уже под самые наши позиции, и, хотя окопы были на возвышении и жидкое золото растекалось вдоль, уходя по сторонам, жар был нестерпимый.

Казалось, всё население новых людей прибежало посмотреть на место, где грозная боевая машина древних одним ударом закрыла сотни тысяч порталов нелюдей и убила миллионы врагов. Нео организовали настоящее паломничество, а наши нагрудные переводчики, которые висели у каждого на шее, в пол голоса переводили шёпот новых человеков. Они представления не имели, что за жуткое оружие применил танк из глубокой древности и поражались мощи, которой обладали их предки, когда строили звёздные корабли в сотни километров длиной и такие исполинские машины.

Нео организовали целое паломничество к месту битвы. Приходили большими семьями и привозили целые стада карапузов, которые открыв рот смотрели на золотой дождь и залитую металлом равнину, а потом с диким восторгом бродили по нашему холодильнику, поедая мороженое и рыбные консервы килограммами.

Основную часть уцелевших в том бою индейцев представляли женщины, и почти все они были не связаны брачными узами, а после того как отгремела война, то оказались добры, даже щедры и совсем не заморачивались. Спиртное лилась реками и холодильник гудел весельем круглые сутки. Мы с Зу часто, заменив регенеративные патроны для дыхания, выходили на крышу торгового центра смотреть на затухающий золотой дождь. Где-то там, вдалеке, бродили танки нео, добивая остатки разбежавшихся нелюдей. Война была закончена, и мы строили планы куда отправимся дальше по странным дорогам Стикса, но обязательно вместе.

Глава 24. Резак. На ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха

Покинув место боя, мы бросили танк в бешеный галоп. Мы скакали по полям, усеянным единичными порталами и не смотря на срочность, находили время плюнуть во врагов из бортовых орудий. Дав подруге время прийти в себя, я начал осторожные расспросы:

— Подруга, ты мне скажешь, что произошло? Танк, вроде, как и ничего.

— Я их всех увидела. Я их всех увидела и чуть не убила. Я не знаю что со мной, но я сейчас нестабильна и очень сильная. Я увидела всех новых людей с имплантами и всю технику на сотни километров и хотела взять под управление, а резонатор начал усиливать. Я еле одёрнулась! Я могу убить всех сразу и в следующий раз могу не остановиться. Я очень сильная и мне нужно время. Я даже себя убить не могу, потому что танк выйдет из-под контроля и будет уничтожать всех. Он ещё не знает о том, что есть новые люди и никого не примет. Его надо усыпить и только когда проснётся, поймёт.

— Это как перезагрузка?

— Да, наверное, а я сейчас нестабильна. Я и машина сейчас опасны для всех окружающих.

— А твои не бросятся искать машину? Нас вполне могли заметить, да и цвет у нас как у реперской тачки? — попробовал пошутить я, чтобы сбросить напряжение.

Луизу это не улыбнуло и обзывать она меня не стала, а серьёзно ответила:

— Мы закрыли только самые большие порталы, через которые должна прийти тяжёлая техника, а без неё у нелюдей никаких шансов. Они ещё будут приходить сюда пару недель, а за это время мы успеем скрыться. Моему народу сейчас не до нас. Машине нужно дня два чтобы прийти в чувство, а я должна как можно быстрее уйти и затеряться. Не знаю сколько времени мне нужно для стабилизации, чтобы я перестала всех брать под контроль и убивать. У меня такое ощущение, что мною мир как-то по-другому мир воспринимается. Я сама не пойму, что это и откуда взялось.

— Знаешь подруга, у меня тоже ощущение, что что-то и у меня не так, после того как танк в голове поковырялся…

Мы скакали. Танк очень чётко отделял нелюдей от местной фауны. На заражённых он не обращал никакого внимания, правда даже и не пытался переступать, если кто-то оказывался под нашими лапами. Пару раз спугнули удивительных тварей, о существовании которых я даже представления не имел. Огромного, вполне узнаваемого элитника, жрал диск. Самый настоящий круг, который был оплетён чешуёй вроде змеиной и имел пасть вдоль всей окружности с огромными клыками и вторую пасть, с другой стороны. Когда мы приблизились, то видя такую громадину как наша тачка, он сбежал. С обоих сторон диска примерно посередине росли две лапы. Одна завершалась массивным копытом, а другая вполне узнаваемой трёхпалой рукой, имеющей два сустава и развитые мышцы, покрытые волосатой кожей. Диск, перепуганным нашим появлением, вскочил и бросив жертву, помогая удерживать равновесие конечностями укатился. Змеиная кожа по окружности пошла буграми и он лихо разогнавшись километров до шестидесяти укатил в сторону заброшенных построек, где и затаился.

— Луиза, ты видела? Это что такое было?

— Не знаю. Наверное, скреббер, их тут полно, но при приближении танков они всегда сваливают, а этот слишком жратвой увлёкся.

Я попросил машину ещё раз показать животное и как мог запомнил место его обитания. Это очень далеко от границы пекла, но мало ли, последнее время я так далеко забредаю, что возможно эта информация пригодится. Катающаяся зверюга сама по себе была удивительная, а ещё могла оказаться вполне функциональной для охоты.

Танк двигался быстро. Мы были уже меньше чем в паре сотен километров от границы полоски черноты отделяющую эту зону пекла от наших свободных территорий. Можно сказать, чувствовали запах дома и при желании и умении, вполне можо проползти на брюхе, Свят то ползал, а чем я хуже? Или Луиза здесь была раньше или танк имел карты, но двигались мы быстро и уверенно выбрались на огромный стаб. Она управляла техникой напрямую, хотя машина была повреждена и немного не в себе, но вполне работоспособна.

Вдоль границы территории росли могучие исполинские деревья, которые здесь не трогали тысячелетиями. Оно и неудивительно. Если сюда народ как-то и добирался, то это на бронетехнике и совсем не с целью лесозаготовок. Проломив первозданные джунгли из хвойных и могучих лиственных деревьев наш золотой лимузин забрёл поглубже и улёгся брюхом на грунт, подмяв крупные кроны. Мои электронные глаза отключились и через минуту ложемент открылся. Надо мной стояла подруга:

— Всё, пошли, сейчас надо забрать резонатор Нальву. Я его отключила от системы, и он ещё очень нестабилен и непонятно, вернётся ли в норму, его точно надо забрать. Танк без него прекрасно обойдётся. Нам нужно уходить.

— Луиза, может быть лучше поближе всё-таки? Сотка километров по пеплу, ещё этот ящик тащить. Есть идея его где-нибудь здесь поглубже прикопать.

— Резак, ты дебил? Это Нальву. Если мы его здесь оставим, то его найдут раньше, чем танк. Он вопит на всю округу и просто удивительно, что ты его не слышишь.

Я обратился к своим чувствам:

— Ты знаешь Луиза, а я его слышу. Я его прекрасно слышу, ещё и петь хочется.

— Да? — ещё раз удивилась подруга, как будто бы только что не удивлялась тому, что я его не слышу.

— Слушай, со мной вообще какая-то хрень происходит. После того как мы прокатились втроём в танке у меня в голове такая куча мусора стоит, раньше за собой не замечал. Я стал какой-то подозрительный. Не могу описать.

Подруга задумалась и осторожно сообщила:

— Я тоже чувствую, что со мной что-то не так, даже очень не так. Я это на свою нестабильность списала, но ты то полный иммунный и к воздействиям нимф, а скорее всего и к ментатам, и вообще ко всем мозголомам не чувствительный. Тебе по барабану, что на тебя там напустили.

— Луиза, а мене и сейчас по барабану, но раньше я мимо ушей пропускал, а теперь слышу, но мне по-прежнему пофиг.

— Это очень странно. Многие умения идут связками. Если ты имунный, то ты не должен слышать, а нимфа слышит, потому, что ей важна обратная реакция. Ты можешь быть одновременно и врачом, и палачом, и там и там анатомия, а вот следователем и воспитателем детского сада одновременно быть нельзя. Следователь должен во всех видеть ублюдков и никому не верить, а воспитатель детского сада до последнего должен во всех малолетних пакостниках видеть людей, иначе будет воспитывать одних моральных уродов. Понимаешь? Тоже и с умениями. Нельзя одновременно игнорировать ментальные воздействия и работать с ними. Невозможно.

— Ну, не знаю. Может это танк транслирует?

— Может, сейчас я в таком состоянии, что сама ничего не понимаю. И ещё, твоя ряженная старшая сестра с сиськами, нам оставила координаты для встречи. Это небольшой стаб около пекла. Можем не ходить, а можем пойти.

— Давай туда и двинем, пока от неё ничего плохого не было. Кубик только спрячем, хотя она его могла и раньше спереть. Не догадываешься что ей надо? Танк то мы уже захапали, вроде ничего больше прикольного у нас не осталось.

— Хочет поговорить с тобой и со мной. Так и написала. Это только сейчас танк сообщил. Мать её, таких прав вообще ни у кого нет, что бы машина сразу что-то не сообщал своему непилот-капитану! Мой отец, командующий бронегруппой и командующий эскадрой, даже он так приказывать не может.

— Луиза, да не заморачивайся так. Поговорим, и всё узнаем. Если она такая пупатая и главная, то могла нас сто раз придушить, а не письма писать.

Подруга зло засопела в порыве ревности к системам управления, а я, отбросив решение проблем на момент поступления, пожал плечами.

Мы отправились на нижние этажи и вышли в тот же ангар, в который входили. Одного из средств передвижения не было. Очевидно, его взяла поддельная старшая сестра, чтобы сбежать. Я уже привык, что у нео всё на ножках, но вопреки моему ожиданию разведывательный модуль не имел ножек, и был тот самый гироскутер с колёсами в полтора колеса крупного трактора в виде шара, разрезанного пополам, с укреплённой по середине кабинкой. Луиза открыла машину, что-то пощёлкала, потрогала и сказала транспорту, словно добродушной собаке, что бы он готовился к поездке.

Дав команду нашему средству передвижения, мы отправились забирать древнее устройство. Ничего сложного в этом тоже не было. Нео по своей сути были образцовыми педантами, и, если ты привык к диагональным проходам, треугольным комнатам и дурацким расположениям блоков, всё остальное находилась и вынималось с первого пинка. Луиза нашла куски комбинезонов, которыми мы обмотали раскалённые жаром и обжигающее невероятных холодом дуги, чтобы было удобно тащить, и поволокли чудо техники в ангар.

К нашему приходу модуль уже скатился с креплений и ждал нас около открытой двери. Нам осталось только погрузить имущество в небольшой багажник ящик, и погрузиться самим. Удобно разместившись в креслах, выехали из чрева танка. Блин! Какой же он здоровенный. Охренеть какие должны быть войны и какие должны быть мозги, чтобы создавать такую технику. Это не единичные экземпляры «вундервафель», это серийная машина, просто в то время было принято гонять на звездолётах длиной в сто километров и высаживать на броню врага такие скромные танчики.

Мы выбрались со стаба по воде. Модуль прекрасно плавал и Луиза сразу, наверное, решила выбираться таким способом, а не по поваленным танкам деревьям. Немного проплыв, выехали на степной кластер и лихо поехали в сторону, которую нам указала поддельная сестра. Мы конечно рисковали угодить в ловушку, но какие ловушки, когда во всех местах зудит любопытство. Мы неслись километров восемьдесят по пересечённой местности. Гироскутеру было плевать по чему ехать. Наша тачка форсировала речки, ехала по ровному, по неровному и даже по болотной жиже, приводя в дикий ужас местных обитателей грязевого озера. Полусферы меняли свою геометрию, и когда мы ехали по ровному, почти выпрямляясь, а когда заезжали в грязь, доставали лопасти и расширялись до больших полукругов.

— Подруга, я тоже такую машинку хочу.

— Заберёшь. Я научу. Здесь имплантов не нужно, тут обычная ручное управление. Мы их разрабатывали для союзников гуманоидных рас.

— Это ты так шутишь?

— Вовсе нет. Его даже заправлять не надо, он сам заправляется от любой доступной энергии.

Я так и не понял, заимел я сейчас фантастическое средство передвижения по Стиксу, или со мной разговаривали как с дебилом, когда проще согласиться, чем добиваться правды, но пока решил этот вопрос оставить на перспективу, а просто любовался видами, проносившимися мимо наших экранов. В бронированной кабине окон не было, зато были почти кругового вида экраны, через которые было прекрасно видно, что происходит снизу, сверху и по бокам. Пару раз за нами пытались увязать крупные заражённые, но мы ускорялись, оставляя далеко позади разгневанных местных, которые довольно быстро отставали и решали поискать менее прыткую добычу.

Один раз нарвались в упор на здоровенного рубера, который почти до нас добрался, но рявкнул разгонник, отстрелив ему лапу. Мы пронеслись мимо ревущего от злобы заражённого, не подозревающего как ему повезло, что Луиза сегодня была в хорошем настроении и не пожелала тратить боезапас для того чтобы добить аборигена.

Мы припарковались километрах в десяти от места назначения. Луиза натянула на меня взятой с танка комбинезон, который по её утверждениям должен был удерживать выстрел автомата в упор. Очень сомневаюсь, что подобная тряпочка на это способна, но нео такие парни, что хрен их поймёшь, может и может. В любом случае я сильно рисковать не собирался, подставляясь под пули, но видя с какой серьёзностью моя подруга натягивал подобную одежонку, тоже облачился. Из оружия получил разгонник новых людей. Это древняя модификация и по словам Луизы, она не имела ограничений и было предназначена для вооружения союзников из гуманоидных рас. У нео очень сложно всё с передачей оружия и если ты не новый человек, то почти ни какое оружие в твоих руках работать не сможет.

Пушка по их меркам была на подхвате, а по нашим вполне себе гаубица дивизионной поддержки. Небольшое устройство больше походило на пластиковую коробку с несколькими крючками-ручками, чем на привычное нам оружие и пуляло металлические стрелки. Броневика, чтобы попробовать, под рукой не оказалось, но толстенные стволы деревьев разлетались в щепки при попадании. Одевшись в лохмотья и вооружившись пластиковыми чемоданами, двинулись на навстречу.

Стаб был свободным городом, вернее свободным хутором. Таких тут полно. До размеров и возможностей свободных городов такими как управляли Хозяйка и Самка тут была очень далеко, но ширка, курка и девки здесь были представлены в полном объёме. Пара стоявших на входе и несильно тратившихся на одежду девиц выдала книжицу с правилами поведения и картой местного поселения, где очень подробно было нарисовано картинками где, кого и за сколько можно отыметь, где купить снарягу и наркоту. Девки поулыбались мне, косо глянули на Луизу, очевидно на подсознание чувствую мощную конкурентку и немного подёргав за рукава, приглашая прямо сейчас культурно отдохнуть, сразу же отстали, видя, что мы не их клиенты.

Девицы оставили нас в покое и отправились к воротам сторожить очередную партию прибывших, а нам следовало найти заведение с названием «Задогривая кобылка». Только не спрашивайте, как это. Всю дорогу от нашего транспорта до ворот стаба сам над этим думал. Заведение нашлось быстро. Оно было самым дорогим, пафосным и стояло на центральной площади недалеко от здания паханского руководства. Обозвать центральную малину — мэрией, у меня язык не поворачивается.

Хозяйка ресепшина предложила себя раньше, чем осведомилась о цели нашего визита и косо глянув на Луизу, сообщила что меня ждут и здесь давно оплачен номер с неограниченным пребыванием, обслуживанием и в него включена стоимость всего, что мы пожелаем от жратвы до безлимитного купона на приобретение оружия и снаряжения в соседнем магазине где торговали амуницией и стволами. Я ожидал что-то подобного и ничуть не был удивлён самой сути происходящего, но так и не могу привыкнуть к его исполнению в подобных поселениях.

Из оборудования нам ничего не надо. Я не видел смысла менять неприметную коробку новых людей, убивающую ствол дерева в полтора обхвата одним выстрелом на нашу стрелковку, а грязная одежда в этом городе меня вполне устраивала. Тут все мужчины ходят в потёртом и грязном, а женщины без одежды.

Мы направились в ресторан. В Стиксе, даже в самых жутких «срачевнях» и «обрыгаловках» как правило хорошая еда. Продукты заводского происхождения просто берут с перегрузок и разогревают, и их ещё надо уметь испортить. Это был ресторан — настоящий, а у нас был заказано обслуживание без ограничений. Никто не приносил меню и не мучал нас выбором, а просто сервировали стол и обновляли перемены блюд.

Мы до этого не голодали. У нас был запас лягушачьих лапок и закопчённой рыбы, да и на танке еда была, и вполне вкусная. У новых людей есть система хранения, позволяющая сохранять жратву тысячелетиями, но это не могло повлиять на вкусовые качества. Часть меню, предназначенного разнообразить базовый рацион, за такое время пришла в негодность. Остался только основной комплект, похожий на шоколадные батончики с рыбой. Есть можно, но чисто закрывая потребность в белках, жирах и углеводах.

Мы сидели и с удовольствием жевали, когда ко мне пришло осознание неправильного:

— Луиза, кабак взяли по-тихому. Да не верти ты головой, по-тихому — это когда по без шума и флагами никто не машет.

Пока подруга косилась по сторонам, в попытке обнаружить следы штурма, я достал гранату нолдов. После черноты она наверняка не работала, но весила мало, и я просто забыл её выкинуть на болоте. Угрожать разгонником нео в виде пластиковой коробки с ручками, смысла не имело. Это только в кино делают предупредительный выстрел и на него реагируют разговорами, а в реальном бою на любой выстрел реагирует выстрелом в ответ и на поражение. Наверняка в коробках из светлого пластика с дурацкими кривыми ручками народ не заподозрит грозное оружие, способное разнести в щепки ствол дерева в полтора обхвата. Единственным способом начать переговоры было что-нибудь существенное и знакомое. Гранаты Кота, или как их тут все называли «гранаты нолдов» в этой части Стикса были в ходу, разумеется у знающих людей, а эти наверняка такие. Посреди свободного города по-тихому взять кабак, где у каждой самой распоследней дырки может не быть лифчика, но обязательно будет пушка — это надо уметь.

Был очень сомнительный и крохотный шанс, что всё это не для нас. Попробовать стоило, и мы, как ни в чём не бывало поднялись из-за стола и направились к выходу. Если это не по нашу душу, то обычно, случайным зевакам дают покинуть помещение, что бы под ногами не путались. По нашу. Как только мы двинулись к выходу, буквально из ниоткуда материализовалась несколько парней с наведённым на нас штурмовыми комплексами.

Если бы нас хотели убить, то могли бы просто взорвать этот сральник и не пришлось бы подставляться. Наверняка они знали, что я мастер ножей и представляю реальную угрозу. Какими бы быстрыми и умелыми не были бойцы, в Стиксе, полном умений и загадочных трансформаций никогда нельзя быть уверенным ни в чём, но они сознательно пошли на этот риск.

Всё было больше чем грамотно и полностью адаптировано к условиям этого мира, где помимо физических возможностей есть ещё и умения, и всякие девиации на тему физического развития. Каждый из них держал на прицеле свою зону — корпус, ноги, голова и даже если комбинезон выданный Луизой выдержит, то можно очень легко получить пулю в неприкрытые участки на руках и ногах. Вокруг нас стояла человек пять и ещё несколько контролировали поодаль.

Я выхватил фугасную гранату нолдов, продемонстрировал что она приведена в боевое положение, и только моя рука не даёт ей взорваться. Скомандовал:

— Стволы бросить! Вжаться в пол!

Лица парней озарила счастливая улыбка. Бойцы разом отшвырнули оружие, как будто стволы обблевал бомж больной открытой формой туберкулёза и плашмя плюхнулась на пол. Они старались как можно больше распластаться, прижимаясь всем телом, растопыривали руки и ноги, и не сводили с меня счастливых, восторженных взглядов, ожидая что я на них посмотрю, как они хорошо стелются по пафосной плитке покрывавшей пол ресторана.

Вот это удар! Жуткий, не виданный, беспредельный по своей силе удар нимфы. Волосы на моём загривке стали дыбом, а на руках пошли мурашками. Луиза пригнулась, втянув голову в плечи и медленно поворачивала ко мне вытянутое от изумления лицо.

— Резак, — полушёпотом произнесла подруга, — ты дебил! — а затем заржала, скривившись в остром приступе надрывающейся смехом диафрагмы, и плюхнулась на пол, дрыгая ногами.

Парни ползали по полу, стараясь занять положение, чтобы встретиться со мною взглядом. Я уже понял, что произошло, но как? Это невозможно в принципе! Я так не могу! Луиза билась в истерике, стуча по полу кулаками и дрыгая ногами.

Я слышал про понятие отката. Если человек применяет специфическое сильное умение, то потом могут быть самые чудные последствия. Можно плакать, петь, может казаться запах жареной селёдки или страшно хотеться съесть персикового компота, а в моём случае откатом было неуёмное желание смеяться, вернее, тупо ржать. Меня пропёрло на сильнейшее «ха-ха». Живот скрутило судорогой, ноги подкосились, а из глаз хлынули смешливые слёзы, заливая прекрасную плитку пола, на которую я завалился.

Сквозь засланные слезами глаза я видел, как сквозь стену, проломив в один толчок слой кирпичей и газоблоков, в помещение ворвалась моя давняя знакомая. Мощную фигуру в полтора человеческих роста прикрывала массивная броня, покрытая цифровым камуфляжем на базе розового и фукси. В руках Зефиринка держала свои боевые молоты, а голову украшал шлем в форме полусферы с прикрученными болтами белобрысыми косичками, завершавшимися белыми бантами первоклассницы.

Квазы — они сами по себе невозмутимы и к этому надо добавить анатомические особенности, сдерживающие быструю мимику лица. Если вам удалось увидеть кваза с вытянутым от удивления лицом, то вам повезло. Я с Луизой на секунду перестал ржать, наблюдая как сквозь стену ввалилась Зефиринка и замерла с недоумевающей мордой, а затем нас опять накрыло.

Кваз подошла к подруге, подняла её с пола за шкирку, словно котёнка держа в воздухе над полом, немного струхнула и грозно проурчала:

— Нимфа, отпусти всех!

— Это не я! Это теперь у нас Резак нимфа! Резак — нимфа! — выдавила Луиза, указала на меня пальцем и задрыгала руками и ногами в воздухе, в очередном приступе хохота.

Если в течении минуты вам удалось увидеть недоумевающую морду кваза дважды, то вам повезло, впору загадывать желания. Зефиринка недоумевала ещё секунд двадцать, глядя на меня, валяющегося на полу, а затем, как и Луизу взяла за шкирку и выволокла через пролом в стене. Около дыры стояли три женщины. Две мне были незнакомы, и они держали наизготовку луки, а третья держала весьма экзотического вида клинки. Я её хорошо знал. Девушка была один из самых высокоуровневых мастеров работы с подобным оружием. Я её отлично помнил по Городу Игроков, потому что сам весьма интересуюсь темой работы с холодным оружием. Дамы были злы и удивлены, глядя на меня и Луизу корчащихся в приступе смеха, выносимых квазом за шиворот.

Женский отряд шёл через бурлящий, вопящий, орущий, визжащий, бегающий и истекающий соплями город. Повсюду валялись мужики, старающийся как можно сильней вжаться в грунт. Вокруг бегали паникующие девки, пытавшиеся заставить встать на ноги своих кавалеров, орали, визжали, а кто-то просто в панике носился кругами по улицам. Мы с Луизой проплывали по воздуху над всем этим безобразием, удерживаемые могучими руками Зефиринки высоко над землёй и безостановочно ржали, глядя на очередную партию валяющихся на земле лиц мужского пола.

Когда мы вышли на окраину, я увидел боевую дружину Города Игроков почти полным составом, валяющуюся на заросшем травой газоне между двумя невысокими постройками. Меня окончательно накрыло. Парни вроде Вождя и Апачи очень давно в Стиксе и имеют множество защит, поэтому их лица не светились всеобщим счастьем, а были очень злы, смотря на Луизу, ещё не понимая главного виновника происходящего.

Эпилог один. Резак и Луиза

Ещё час бригада Вождя была вынуждена ждать на земле пока я отсмеюсь, и только потом под чутким руководством похихикивающей Луизы и злыми взглядами женщин-игроков, мне удалось разрешить встать парням с земли. У меня есть умение сенса, но это совсем другое. Одно дело слушать, просто вырастив у себя ещё одно ухо, а другое давать команды, реагировать на обратную информацию, особенно когда тебя постоянно отвлекали матюками, заполнившими всё пространство поляны. Даже пришлось пригрозить, что если они не заткнуться, то будут целоваться.

Выяснение происходящего я отодвинул на потом, дай бог сейчас поднять парней без последствий. У меня нет объяснений произошедшему, но я, как никто другой понял силу этого запредельного удара нимфы, который сделал, вашу мать, я! Луиза контролировала каждое моё действие и беспрестанно обзывалась, но помогала как могла. Как только мы освободили от моих чар бойцов, часть из них осталась тут, а нас отправили в крепость Города Игроков.

Через несколько дней мы прибыли на территорию Вождя, но по прибытии мы направились не на стаб, а на один из лесных кластеров окружавших поселение живописным пейзажем. Сопровождавший нас игрок в потёртом халате и пластинчатой броне, нашитой на кожаный жилет, показал куда идти. Метров через двести я и Луиза вышли на небольшую поляну в центре которой стоял давно сгоревший и покрытый ржавчиной Т-54. Нас встретила улыбающаяся старшая сестра.

Выглядела она весьма импозантно. В руках у неё было две палки. Одна с верёвкой, привязанной к концам и изгибавшую древесину дугой. Это кривое нечто с бельевой бечёвкой и сделанное из необструганной древесины назвать луком могут только дошколята. Вторая палка была в полном соответствии первой. К ветке, отломанной от росшего по соседству куста, нитками был привязан гвоздь и пучок перьев.

Диссонансом восприятия всей этой картине шёл её наряд. Стринги из золотой цепочки и крохотного треугольника спереди, искусно украшенного драгоценными камнями. На ювелирной резьбе и камнях не экономили, а вот размер изделия был явно меньше необходимого. Тоже можно сказать о верней части доспеха. Два массивных наплечника сверкали ослепительными отблесками граней чеканки и не менее обширным набором камней. Они удерживали два стальных круга, прикрывавшие грудь. Сами круги были не велики, и совсем немного перекрывали площадь ареол. Апофеозом образа были две деревянные прищепки, связанные резинкой из-под трусов и прикреплённые к ушам через макушку так, чтобы оттягивать их вверх.

Увидев нас, поддельная сестра заулыбалась:

— Луиза, ты настоящая умничка! Резак, я поражена. Когда в этом мире появятся империя непоследовательности, ты будешь её бессменным императором. Тебе даже преемника на посту не смогут найти, потому что в этой вселенной просто нет больше людей с такими вывернутыми мозгами. Между прочим, после твоей выходки с тем, как ты положил целый город, многие царьки стабов срочно пересматривают оборонную стратегию. Ищут пулемётчиц, артиллеристок и тех, кто может управлять танками, роют закрома кухонь, медблоков и борделей. Сейчас женщин ставят на постах и в наблюдательные пункты. Ты голову половине Стикса взорвал. Те, кто в курсе произошедшего, собирают информацию о сильнейших мифах и изучают возможность как массового удара, так и средства противодействия подобным вещам. Истерия, одним словом. А всё ты.

Я пожал плечами. Я сюда пришёл получать ответы, а не выслушивать как я опять чего-то не так сделал. Хотя, могу и послушать, дело привычное. А поддельная старшая сестра продолжила просветительскую работу.

— Нимфы бывают тактильные, вербальные, гомофобные и теологичные, но есть ещё один вид. Это крайне редкий и почти неизученный аспект этого умения, проявляющийся совсем не у многих. То, что мы привыкли называть шестым чувством, является седьмым. Есть такая штука как проприоцепция. Это ощущения себя в пространстве. Без этого чувства ты ложку ко рту поднести не сможешь, если не будешь на неё смотреть. С нимфами тоже, почти все они должны использовать для контакта прямые чувства. Им надо трогать, говорить, смотреть, но некоторые осознают себя в объёме мира и могут достать всех, кто находиться в их зоне действия.

— Самка и Хозяйка? — предположил я.

— Да. А как они по-твоему могут контролировать целый город? Ещё я, Луиза и теперь Резак. Вот поэтому ты и положил целый стаб. Главное в умении связанных с менталом — это умеренность. Небольшое воздействие, и дальше усиливаешь, до результата, а не по-мужицки во всю силу и наотмашь. Простите что вас тогда бросила, но я должна была сойти с танка именно тогда, потому что изначально планировалось, что я буду непилот-капитаном — шутливым тоном сообщила старшая сестра.

— Непилот-капитаном может быть только новый человек, а у тебя нет имплантов, иначе я тебя бы убила, — задрав нос отрапортовала моя подруга.

Старшая сестра по учительский снисходительно улыбнулась:

— Я новый человек и у меня есть импланты, а если бы Резак был нормальным человеком, то история была-бы другая. Ещё в первый приход к извращенцу, который называл себя великим господином, должен был обратить внимание на древний артефакт, но нет. Вместо того, чтобы хоть словом обмолвиться Коту или Блохастому о странном предмете, он нашёл историю о Соньке — золотой ручке и раскрыл её. Все думали, что это пьяный бред мертворождённого имбецила, но наш Резак не такой! Всё должно было быть просто. Резак находит артефакт, потом находит специалиста по древним артефактам — меня, потом собираем экспедицию и находим танк и запускаем.

— Да, кто ты такая и почему! Так принадлежит новым людям! — возмущалась Луиза.

Поддельная старшая сестра опять снисходительно улыбнулась:

— Я и есть новый человек. Один из самых первых новых людей. Ты наверняка слышала моё имя. Меня зовут профессор Парэск Ульти.

— Что? — Луизу как будто по голове мокрым мешком с испражнениями скреббера ударили.

— Я профессор Парэск Ульти и создатель системы биоинтегрированного управления. У меня есть импланты, самые первые, прототип, и от них ведут свой род все остальные. Импланты живые организмы, обладающие групповым разумом, а я мама всего биоинтегрированного управления. Поэтому ты не можешь взять меня под контроль. Я должна была быть непилот-капитаном танка и после того, как машине будет восстановлено управление, я смогу передать его другому человеку. Танк отдаст мне звание, а потом я это звание могу передать, но опять это Резак, и место непилот-капитана заняла Луиза. Во всей вселенной всего одно существо кроме меня могло лечь в ложемент непилот-капитана и это Луиза — ты, и только потому, что у тебя тоже импланты не в порядке.

Я очень смутно понимал о чём говорит бывшая поддельная сестра, но по выражению лица подруги было понятно, что она охренела, а профессор Ульти продолжила:

— Я самая настоящая мама для танка и для всей техники новых людей, но танк был невменяем, и он бы обязательно отдал бы мне управление, и не принял бы больше никого, а мы не вечны, и я не имею права рисковать такой машиной. Случись что со мной, он будет агрессивным железом, а его мощь по-прежнему огромна. Я вынуждена была уйти, чтобы не стать непилот-капитаном танка навсегда. Он бы просто не принял другого человека, и мне надо было покинуть вас, пока системы не вошли в полную мощность. Я должна была уйти именно тогда.

Луиза была поражена, а я задал главный вопрос человечества:

— Нафига? А я тут при чём?

— Я очень давно в Стиксе. Люди за такое время жизни деградирую и сходят с ума, если не находят подходящего занятия. Я учёный и теперь коллекционер. Я собираю умения. Существовала маленькая вероятность того, что танк объединяя сознания, пока находиться в неадекватном состоянии, через неправильно работающий резонатор Нальву, передаст некоторое количество умений. Шанс один на миллион, но он передал все умения сразу. Мы теперь можем всё, что каждый из нас умел до этого. Резак, ты теперь полная нимфа, всех пяти видов. Вы, дети, чуть было не оставили меня за бортом, и я с очень большим трудом попала на дивный аттракцион щедрости. Такого шанса больше не будет. Резак, как оказалось, ты единственный тут незаменимый. Даже непилот-капитанов, которые могут взять под контроль сумасшедшую машину два, но ты, невосприимчивый к ментальным воздействиям один. Даже твой друг Трах, имеющий уникальные иммунитеты к мозголомам, остался бы с выжженными мозгами. Ты, Резак, лежал в командном ложементе рядом с двумя нимфами усиленными поломанным резонатором Нальву. Я примерно знала где танк. Он совсем недалеко от границы пекла. А знаешь откуда? По историям дальних рейдеров, обходящих эти места. Там много рассказов о массовых сумасшествиях и неадекватном поведении, но мы, как обычно, нашли другую дорогу. Я тоже кое-что из умений получила и начала качать эльфийку. Даже уши начали расти, если прищепки не снимать. Правда приходиться одеваться легко, но с такой одеждой получается гораздо лучше. Смотри.

Почти голая профессор Парэск Ульти наложила палку с перьями и примотанным нитками гвоздём на другую палку с верёвкой и натянув тетиву, запустила в сторону Т-54. Стрела ударила в башню и вошла в броню по самое оперение.

Эпилог два. Добрая Милая Крёстная

В это путешествие больше никаких приключений не было. Кот и слышать не хотел о том, что мы куда-то отправимся с этой стоянки и хотим посмотрим город Животных. Через несколько часов он связался с нео, которые категоричной форме объявили, что меня надо быстрее отправить обратно и чтоб я не смел и носа высовывать до тех пор, пока все вопросы не решатся. Дав в сопровождение несколько массивных животных похожих на оборотней и целую кучу бронетехники с парнями в самых современных бронекостюмах и вооружённых по лучшей спецназовской моде, нас отправили обратно и высадили у входа в коридор где к нам присоединили Джульетту.

Она тоже оказывается выбралась погулять, собственно говоря она и предупредила о нашем приходе. Дисциплинированная девчонка дулась, но не осмелилась нарушить личный приказ командующего третьей ударной группы изолированных поселений новых людей, а по совместительству её папы, возвращаться на стаб и вести мою охрану.

Джульетта сидела на ящиках с тремя тактическими ядерными зарядами нео, которые мы должны были передать королю Артуру с просьбой, что если где-то будут подходящие демократы, то пулять во все стороны и не жопиться. На этом всё. Приключение превратилась в обычную руину. Мы прошли по коридорам, помогли мастером взять продуктовый хранилище, осчастливили папуасов и подождав несколько дней очередной перегрузки кластера с домиком бабы-яги, открывающий большой проход, вылезли к себе домой.

Пожалуй, основной причиной путешествия Джульетты было то, что она решила размяться и скорее всего понимала, что если она не сбежит сейчас, то потом это можно будет сделать непонятно когда. Я не могу подобрать более веской причины, объяснить такое большое желание девчонки известить нас о том, что начался внекатегорийный пробой. Нео давно с вероятностью в девяносто девять процентов предсказали его существование и сообщили о том, что это обязательно будет, и если бы этого не произошло, то скорее всё в результате какого-нибудь невероятного чуда. О пробое были прекрасно осведомлены животные и специальные люди по всему Стиксу подбирали бойцов в армию новых людей. Конечно жаль, что не удалось посетить город животных и если новые люди не выдержат, то Стикс ждут очень большие перемены, но будем надеяться на хорошее. Стикс — это такое место, где даже, имея стопроцентную гарантию совсем не факт, что всё получится.

Всё это было давно и прошло несколько месяцев. Сейчас, когда далёкая и прошедшая мимо меня война отгремела, я, в сопровождении почти все банды руководителей нашего стаба ждал делегацию города животных. Из проёма в шкафу Бабы-Яги показалась морда Кота:

— Я вас приветствую, товарищи! Добрая Милая Крёстная у меня вам подарок, — и Кот, вылезая из лаза вручил мне потёртый бумажный двухтрубный пароход.

Я осторожно развернул видавшую виды бумагу и внимательно посмотрел на потёртый лист с графом умений. На него было нанесено изображение той древней картины, что животные раскопали в заброшенном городе. Один из значков высших умений Стикса оказался заполнен. Он был на изображении беременного мужчины и гласил: «Резак — полная нимфа».


Конец книги.

2020 г.


home | my bookshelf | | Резак 2 |     цвет текста