Book: Санай и Сарацин. Темное дело



Санай и Сарацин. Темное дело

Владимир Кривоногов

Санай и Сарацин. Темное дело

– Вы когда-нибудь встречали зомбированного кровососа?

– Ты имеешь ввиду: дохлого, но ходячего? – Санай прочистил горло, поморщился, откинулся на спинку облезлого стула и, немного помолчав, эмоционально возразил. – Да, ну вас к черту! Не может такого быть! А если даже и может, то не дай бог с ним встретиться. От такого неприятного прохожего может недержанием накрыть, как ядерной вспышкой. Вот я лично, такого безобразия ни разу не видел. Может быть, братишка встречал – он через оптику своего любимого винтореза много чего в жизни повидал. Видишь, как он с ним опять трясется, вот его и спроси.

Сарацин поднял голову, вопросительно кивнул, но очкарик почему-то замялся и, уткнувшись в планшетный компьютер, принялся ожесточенно тыкать в него раздражающе чистеньким пальчиком. Снайпер пожал плечами и продолжил обновлять синюю изоленту на треснувшем прикладе.

Очкарик беззвучно шевелил губами и вдруг тихо спросил Саная:

– А паучки метрового размера не попадались?

Пулеметчик не то чтобы вздрогнул – его пустой болтовней не напугаешь, просто теперь он взглянул на клиента по-другому. Какие-то у него вопросы странные.

– Хм…

– А крокодилы, к примеру, или существа похожие на крокодилов?

Санай молчал и смотрел на сгорбившегося и бликующего стеклами очков молодого человека.

– А тигры? Полосатые кошачьи попадались?

Сарацин со своего места интеллигентно хихикнул.

Санай мельком кивнул другу – что-то тут не чисто.

– Альберт Сергеевич, – сталкер обратился к клиенту так, как он им представился перед тем, как предложить на первый взгляд простую работенку. – Что-то вы темните, нервируете нас с братом. Может быть, вы нам грешным плебеям объясните смысл происходящего. А то мы с братом даже призадумались, не поднять ли вдвое гонорар за этот выход.

Сарацин со своего места поощрительно кашлянул.

На самом деле задача была не сложная – необходимо отвести этого дурика до точки на карте, подождать сутки, и увести обратно на кордон, не задавая лишних вопросов. Маршрут простой, хоженый – дойти до кромки болот, и чуть углубившись в дебри камыша, миновать сгоревший хутор Опачичи. А вот проходить дальше в болота с этой стороны напарникам еще не доводилось. Там, куда указал им клиент, по мнению сталкеров вообще ничего не было. Небольшой пригорок или даже возвышенность, но не остров. Воды в тех местах мало – разливы только по весне случались, да и то пройти всегда можно было. Изгибы рельефа позволяли гулять, не замочив сапог даже в конце апреля.

В ответ на реплику Саная клиент напрягся:

– Вы обещали не задавать лишних вопросов и за это вы получили дополнительное вознаграждение. А теперь вы начинаете торговаться, хотя мы уже на маршруте – это не делает вам чести. Очень серьезные люди посоветовали мне обратиться именно к вам, а теперь я вижу, что они ошибались.

Санай усмехнулся:

– Ах, вот как мы заговорили! Вообще-то мы с братом от своих обязанностей не отказываемся. Просто не хотелось бы засунуть свою бесценную голову так сказать в темную, так сказать, в жо…

– Можете не продолжать, я вас понял.

– Родной, если ты такой принципиальный и такой понятливый, то не надо устраивать нам интервью с прикольными вопросами, от которых веет или даже за версту несет го…

– Ясно, ясно, ясно, – зачастил очкарик. – Меня предупреждали, что вы проницательны и умнее, чем кажетесь на первый взгляд.

– О как! У нас что, с братом морды тупые?

Очкарик не ответил, сосредоточившись на экране планшетника. Игнорируя вопрос Саная, он пробормотал:

– Эх, жаль! Сигнал со спутника ушел.

Сарацин снова хихикнул.

Подвал бывшего пансионата или больницы, в котором разместились на ночевку проводники и ведомый ими клиент, находился между кордоном и болотами. Местечко было проверенное, при этом, здания как такового не осталось – одни развалины, а вот хитрый подвальчик сохранился – сухой, теплый, безопасный. Даже костерок при желании можно развести в непогоду и промозглый холод, но только не в этот раз – неожиданная августовская жара навалилась на Зону отчуждения духотой, и в костре не было необходимости. И все-таки близился сентябрь, и туманы возле большой воды теперь случались нередко. Сталкеры намеревались по утренней дымке продолжить движение и уже к полудню спокойно пройти по кромке болот к хутору Опачичи.

Там, по замыслам, они выйдут на оперативный простор.

Обычно, на берегах болот опасность представляли слепые собаки и свежий молодняк псевдокабанов, которые выходили на водопой и вообще весело хрюкали в камышах. Остальная нечисть Зоны в этих угодьях встречалась реже. Поэтому Санай в этот рейд помимо пулемета прихватил приличный шестизарядный дробовик Бекас-12М, очень эффективный – как раз для таких вот неутомимых четвероногих противников.

Аномальный выброс отбушевал два дня назад, и в запасе у проводников и их ведомого по всем сталкерским понятиям имелось не менее пяти безопасных для пешего движения суток. Сарацин же считал, что не более трех, а затем передвигаться по Зоне будет можно, но уже в непосредственной близости от схронов или нескольких наработанных стоянок. Бывало, что предупреждение о новой глобальной катастрофе поступало в ПДА за полчаса. А в поле искать убежище за такой короткий срок очень проблематично. Хуже, когда предупреждение о выбросе не поступало вообще, а предвестники катастрофы, подобно северному сиянию уже полыхали, разбрасывая невероятные светящиеся всполохи на все небеса, тогда если не действовать, останется только молиться – у тебя в запасе не более пяти минут. А нужно сделать многое – не паникуя сориентироваться, найти глубокое убежище и вгрызаться, вгрызаться в землю! Других вариантов нет – в противном случае наступит крайне мучительная смерть! В лучшем случае, конечно, в зоне ведь есть вещи и пострашнее смерти.

Ночь прошла спокойно – быстро перекусили и в четыре часа утра напарники были уже на ногах в полной боевой готовности к выходу. Клиент удивил – несмотря на инфантильную внешность, очкарик был бодр и даже весело спросил:

– Чего стоим?

Санай поморщился и уже открыл, было, рот, чтобы ответить что-нибудь резкое и даже в некоторой степени неприличное, но Сарацин опередил напарника. Его шепот прозвучал отчетливо и веско:

– Уважаемый Альберт Сергеевич, передайте своим серьезным людям, если доживете, конечно, чтобы нам с братом, таких клиентов как вы больше не присылали.

Клиент попрыгал, внимательно прислушиваясь, не бренчит ли снаряжение и, с издевкой спросил:

– И чем же это я не угодил столь уважаемым следопытам?

– А тем, что вы очень смахиваете на моего бывшего препода по сопромату в универе. Он был такой же напыщенный и самоуверенный индюк.

– О! Вы учились в университете? Похвально.

Сарацин с удивлением вскинул бровь, и с интересом посмотрев на клиента, с усмешкой ответил:

– Ну почему же «учились», мы его даже «закончили-с» с отличием-с. А вы думали, что я на лекциях и семинарах пульку что ли расписывал?

– Хм, конечно нет, – смущенно кашлянул Альберт Сергеевич, и уже более примирительным тоном спросил. – А почему вы применили в отношении своего преподавателя термин «был»?

– А потому, что этот ученый хмырь обливал всех без исключения студентов презрением, высокомерием и заумными нравоучениями, а потом его внезапно взяли и выперли из универа. Вот так вот! А выгнали всего лишь за то, что он в состоянии острого алкогольного опьянения свою голую и очень сисястую жену босиком гонял вокруг общаги, размахивая здоровенным топором, при этом крайне нецензурно выражаясь, что совершенно естественно в данном случае. Видите ли, иногда навязанный человеком облик для окружающих, весьма разительно отличается от реального положения дел. Вы не находите?

Клиент зажмурился, но не издал ни звука.

Так и вышли – молча.

Туман стелился слабенько, но был, и это радовало. Напарники сместились чуть правее подозрительного завала, состоящего из крупных металлических балок, связанных в косичку. Красиво, конечно, но лучше такие вот удивительные инсталляции обходить стороной, а еще лучше – никогда не встречаться с автором этого художественного гигантизма.

Сарацин замер, уставившись в экран своего небольшого компьютера, пристегнутого к левой руке, чуть выше кисти. Стилус мелькал в правой руке, а Санай тем временем молча стоял и настороженно обозревал окрестности, не мешая напарнику. Клиент же напротив – нетерпеливо переступал с ноги на ногу, не понимая причин заминки.

– Не секоти! – прошептал ему Санай и, сжалившись, широко улыбнулся и подмигнул. – Не ссыте, Альберт Сергеевич, пока брат не даст команды на движение, так и будем стоять до вечера.

Клиент округлил глаза, скрипнул зубами, но больше не проронил ни звука.

– Туда, – Сарацин махнул правой рукой в северо-западном направлении. – Движемся километр, там определимся.

Санай кивнул, поправил на плече ремень пулемета и выдвинулся первым. Следом за ним шел клиент, замыкал группу Сарацин.

Зорька уже высветила восток, но ночной мрак рассеивался неохотно. Троица окунулась в туман и пропала из виду стороннего наблюдателя, если бы таковой имелся поблизости.

Шли по высохшему заливному лугу, примыкающему к плотным зарослям кустов. Спутанная трава раздражала и мешала передвигаться беззвучно. От росы намокали ноги, но напарники были одеты в очень крутые комбинезоны, сшитые из уникального материала – влага внутрь не попадала. Клиент же в своем обычном армейском камуфляже быстро промок и ощутимо сбавил ход.

Дважды пикнул детектор Саная. Сканер четко указал направление, размер и характер аномалии.

– Впереди какое-то марево, – тревожно прошептал клиент.

– Ты смотри какой глазастый, это «карусель» среднего размера во взведенном состоянии, – откликнулся пулеметчик.

Где-то далеко прозвучала автоматная очередь, затем еще одна. В условиях тумана точно определить направление выстрелов не представлялось возможным. В эту пору в Зоне болталось много лихого люда – и свободные бродяги, и бандиты разного сорта, и прочие вояки.

– Бери правее, – подал голос Сарацин. – В кустики заходим.

Санай мельком кивнул.

Там в зарослях оказалась приличная звериная тропа. Идти стало даже легче. Корни мешали, но тропка, вытоптанная псевдокабанами, была очень удобной. Оставалась возможность встречи с хрюкающими мутантами, но и преимуществ много – слева стена плотно сплетенных ветвей, справа непроходимый массив кустов, и роса клиенту не досаждала. Троица пошла быстрее.

Примерно через пятьсот метров тропка вполне удобно вывела сталкеров на свободное пространство. Остановились. Сарацин вновь выбрал азимут движения – до сгоревшего хутора оставалось меньше километра, но как Санай не всматривался в электронный бинокль, так ничего путного не разглядел – туман по-прежнему хорошо скрывал людей и остальной окружающий мир.

– Вон там, – Сарацин указал направление двумя пальцами правой руки. – Большое поле выжженной земли, а за ним начинаются остовы хутора Опачичи. Ну что, готовы? Тогда двинули.

Неожиданно под ногами захлюпала вода, напарники сразу приняли вправо. Чувствовалось, что рядом начинается огромная заболоченная пойма степной реки – теперь будут попадаться грязи и лужи. Недавно прошли дожди, насытив влагой высохшую за лето почву.

Теперь первым шел Сарацин, за ним клиент, замыкал Санай.

Пулеметчик все время тревожно оглядывался – что-то подспудно беспокоило, но каких-то конкретных признаков реальной угрозы не наблюдалось. Но что-то раздражало и все тут!

Преодолев очередную низину и пройдя зигзагом между сгнившими корягами, троица аккуратно поднялась на небольшой бугорок. До хутора оставалось пройти каких-то двести-триста метров, когда неизвестно кем выпущенная пуля чиркнула по шлему Саная. Пройдя по касательной и чуть-чуть срикошетив, пуля оставила на поверхности шлема треснувшую продолговатую бороздку.

Санай мгновенно завалился на левый бок и перевернулся на живот. Сарацин среагировал сразу – присел ниже кромки бурьяна, вскидывая винторез, и с тревогой посмотрел на Саная. А вот очкарик разочаровал – с удивлением посмотрел сначала на пулеметчика, затем на снайпера. Сарацин шикнул на него. Клиент плюхнулся вниз, вдобавок громко прогремев своим автоматом и каким-то ведром в рюкзаке.

Сарацин, глядя на неловкие действия ведомого, недовольно поморщился. Его так и подмывало укоризненно протянуть:

– Ну, Альберт Сергеевич…

Санай ощупывал шлем над правым ухом.

– Видал? – прошептал он. – Прямо по кумполу залепили. Как думаешь, откуда стреляли?

Сарацин гуськом приблизился к другу и, включив экран ПДА, повернул его к лицу напарника.

– Смотри. Думаю, что с кромки леса стреляли. Вот отсюда или отсюда. Дистанция большая – не менее шестисот метров.

– Эх, плохо! – отозвался Санай. – Какая-то скотина за нами идет или просто возле хутора пасется. Шлем вот испортили. – Санай вздохнул и добавил. – Поймаю – уши оторву!

– Сам-то как?

– Как будто бы, кирпичом по кумполу съездили, а так все нормально. Голова болит.

– Идти сможешь?

– А куда я денусь! Ясен пень.

Сарацин торопливо зашептал:

– Надо срочно менять позицию. К самому хутору идти опасно. Там кровососы обитают. Точно тебе говорю. Не хотелось бы с ними встретиться.

Внимательно выслушав снайпера, клиент оживился:

– Вы сказали «кровососы»? Обычные кровососы или некая разновидность? Особенности какие-нибудь заметили?

– Слышь, профессор, – Санай быстро снял шлем и потер ушибленное шальной пулей место. – Заткнись! Ты меня понял?

Клиент удивленно захлопал длинными, как у обиженной девочки ресницами, но промолчал.

Санай спокойно смотрел в глаза клиенту, не дождавшись ответной реакции, повернулся к своему напарнику и заметил:

– Помнится мне, на окраине деревни старая водокачка стояла, а за ней мостки в заросли камыша уходят – туда пойдем. Нам же сами Опачичи не нужны – зачем рисковать?

– Тогда двинули, пока нас не обложили. А то погонят, как оленей на засаду охотников.

Санай небрежно нацепил свой шлем и молча тронулся вперед.

– Левее бери, – шепнул Сарацин. – Так вернее будет. Все равно надо насыпь пересечь.

– Хапы.

Теперь троица двигалась с удвоенной опаской. Ползком преодолели небольшой бугорок, но никто не стрелял и вообще противник, если он был, себя никак больше не проявлял. Утренняя гнетущая тишина разбавилась звуками зарождающегося дня – ветерок свистел в проводах, где-то совсем далеко что-то взорвалось – не то граната бабахнула, не то аномалия сработала – сразу не разберешь с такого расстояния.

Пересечь высокую насыпь старой дороги решились не сразу. Перед тем, как подняться наверх и нырнуть в кусты на той стороне старой дороги, напарники долго совещались, а Сарацин при этом внимательно рассматривал в оптический прицел все доступные с этой точки окрестности.

По мнению Альберта Сергеевича, они сидели в этой противной придорожной канаве неоправданно долго, но свои мысли вслух не высказывал. Он, конечно, хотел вставить слово в деловой диалог этой оригинальной спарки сталкеров, но, заметив, что Санай угрожающе вскинул брови, предпочел не встревать со своими глупостями. Клиент мялся, пытаясь как-то привлечь к себе внимание, но оба сталкера нервозность ведомого уже давно заметили.

– Говорите уже, – шепнул Сарацин. – Только быстро, а то подъем на эту насыпь может оказаться последним осмысленным действием в вашей хитрозадой жизни.

– Это еще почему?

Санай в ответ только со злостью фыркнул:

– Потому, ботаническая твоя голова, что на дороге стоит раскуроченная БМП-3, а вокруг нее лежат три мертвых человека военной наружности. Что такое «мертвый человек» объяснять надо?

Клиент ошарашенно хлопал ресницами и по-прежнему молчал с открытым ртом.

– Мертвый человек, это такой неживой труп, который до места своей смерти, еще, будучи розовощеким веселым организмом, пришел на своих двоих, а потом его, – Санай мило улыбнулся. – Шлеп и убили.

– Брат, давай его выслушаем, – Сарацин вновь прильнул к оптике винтореза. – Вдруг он покакать хочет, а мы ему не даем в кустики сбегать.

Альберт Сергеевич захлопнул рот и, прокашлявшись в кулак, вдруг неожиданно хрипло заявил:

– Вы меня раздражаете! Я никогда еще не чувствовал себя таким идиотом, а между тем я с отличием закончил Национальную академию государственного управления Украины! А вы разговариваете между собой обо мне, как будто бы, меня вообще не существует. Между прочим, я живой человек и требую уважения к своей персоне.

– Вот же блин, а! – недовольно покачал головой Санай и заявил. – Персона он! Я вижу, что ты еще живой, но это легко исправить. Если не будешь слушаться дяденьку Сарацина или меня, то оно само собой наладится. Только учти: у нас с братом на двоих одна пехотная лопатка и хоронить тебя не будем – бросим за вон тот камушек и по своим делам уйдем, а тобой потом падальщики всю Зону-маму удобрят.



Клиент громко и не к месту икнул:

– Как это?

Сарацин опять хихикнул – его всегда развлекали умозаключения друга.

– А потому, что, родной, – продолжил Санай. – У местных поедателей мертвечины отличное пищеварение. Они прекрасно разбрасывают помет и гадят на дорогу – хрен потом тебя от подошвы отскребаешь.

Сарацину даже показалось, что Альберт Сергеевич сейчас заплачет.

– Пора делом заняться. Поступим так. Форсируем преграду плотной группой. Быстро и сразу. Если существует зевающий наблюдатель, он может не успеть среагировать. А вот если он заметит первого, то может успеть выстрелить по второму и уж совсем точно по третьему.

Санай согласился.

– Тогда готовимся и стартуем.

Странно, но дружную группу, поднявшуюся на насыпь и буквально за пару секунд, нырнувшую в кусты за этой треклятой дорогой, никто не обстрелял. Видимо наблюдатель от длительного ожидания потерял бдительность. Но дальше…

Собственно, именно вот тут все и началось! Милая и непринужденная прогулка двух экскурсоводов и платного туриста закончилась. Вмиг завертелось так, что срезанные пулеметными и автоматными очередями ветви и стволы не крупных деревьев и кустов, падали на плечи и головы людей, вросших в какую-то удачно подвернувшуюся яму. Это вам не городской бой, когда можно бегать себе на радость по коридорчикам, крышам, заборам и гаражам с бойлерными, а также прочими сараями и строениями! Туда пальнул, туда гранату швырнул – иногда паясничая и балагуря. Нет! На стыке кордона и болот такие штуки не прокатят. Тут и домов-то нет. Выходило так, что наклевывался обычный тактический бой на пересеченной местности.

Но не тут-то было – стреляли сразу с нескольких направлений. Ругающийся последними словами Санай, держался правой рукой за шлем. Реакция сталкера была инстинктивной и не имела никакого практического применения. Только и слышалось от него: «мать», да «перемать». Со спокойной неприязнью он смотрел, как над головами плотная крона ракитника, закрывающая сталкеров от прицельного огня противника, постепенно превращалась в измочаленный банный веник.

– Брат! Уходим! Уходим!

От крика Сарацина Санай вышел из оцепенения и грубо схватив за шкирку одуревшего от страха Альберта Сергеевича, рванул со сноровкой и силой почти двухметрового детины. Сарацин метнулся следом.

На первый взгляд где-то в глубине души снайпер вроде бы был спокоен, но зол. Он вообще не любил, когда по ним с Санаем стреляют, а когда ты находишься в диком поле без бетонных укрытий – это вообще напрягает. Такое, конечно, и раньше часто случалось, но сейчас плотный групповой обстрел нельзя было сравнить с предыдущими стычками. Казалось, что стреляют со всех сторон.

Через пятнадцать метров их вновь прижали к земле.

Сарацин шепнул:

– До водонапорной башни чуть больше ста метров. Попробуем?

– А что остается? Сможешь пулеметчика в огонек садануть?

– Попробую, но вряд ли попаду.

Санай быстро ответил:

– Сейчас, на это может надеяться только дурачок. Главное ошеломить и то хлеб.

– Тогда, ждите моего выстрела и сразу бегите!

Санай понимал, как страшно выцеливать стреляющий в тебя пулемет противника, но выхода не было – настырный пулеметчик не давал поднять голову. Стрелок или стрелки явно не видели друзей, но видимо знали, где они находятся.

Через миг напор атакующих вдруг спал, но через пять секунд вновь заработал пулемет. Он бил откуда-то справа. Внезапно Сарацин вскинулся, прильнул к оптике винтореза, замер под очередью не прицельно бьющего пулемета, и выстрелил. Санай подумал, что случилось не поправимое – Сарацин дернулся, но продолжал стоять. Пулемет захлебнулся, но чуть левее возник огонек автомата и словно эхом пулемета заколотил своей трещоткой. Сарацин чуть довернул ствол и вновь выстрелил.

Санай присвистнул, заслышав, как выпавший автомат из рук противника брякнулся на что-то металлическое.

– Бегом! – скомандовал клиенту Санай. – Быстро!

Сарацин уже бежал впереди – Санай увидел его согнутую спину.

Вражеский огонь восстановился через целых восемь секунд!

Вот это да!!!

Предыдущая канавка, которая так услужливо и вовремя спасла трех человек, наверное, сейчас стала глубже от выстрелов и разрывов гранат противника, но теперь стреляли слева. Видимо Сарацин своей яркой, лаконичной стрельбой все-таки зацепил или даже уничтожил двух противников – Санай мысленно аплодировал.

Друзья всегда не брезговали проредить грядку преследователей, что бы у врагов не возникало ложного чувства безнаказанности. Гибнущие рядом твои же подельники частенько очень быстро охлаждали пыл своим простреленным видом – в связи с чем, задор и напор атаки злобных преследователей зачастую иссякал совсем или создавал заминку, прибавляя очки в зачет, а секундами промедления увеличивая фору беглецов.

Парни бежали и бежали вперед. В стремлении увеличить разрыв, они не забывали об осторожности – огибали плотные заросли кустарника и во все глаза смотрели под ноги. Уходить надобно тихо – без скрипов и треска поломанных веток. Даже клиент своим рыхлым нутром почувствовал, что не нужно производить лишних звуков. А еще! На Альберта Сергеевича снизошло просветление – он вдруг отчетливо осознал, что без этих вот двух опытных сталкеров наступит хана ему, каюк, капут, капец, амба, смерть! Он даже по-новому взглянул на бегущего рядом Саная – с благодарностью и уважением.

– Хрена ли вылупился? – нервно выдохнул пулеметчик. – Под ноги смотри, скотина!

Кусты сменились первыми зарослями камыша – впереди замаячила водонапорная башня.

Да вот же она – уже рядом!

Но чуда не случилось.

Грохот вражеских выстрелов навалился с новой силой!

Санаю некогда было размышлять над ситуацией, он подталкивал клиента или дергал его за шиворот, придавая необходимое ускорение в нужном направлении, а вот Сарацин, отталкивая от лица набегающие ветви, призадумался. Что-то не состыковывалось! Что-то было не так! Противника никто из них до сих пор не видел! Опытные! Обученные! Бывалые! А значит, скорее всего, такие ребята их давно уничтожили бы, но почему-то стреляли слева по ходу движения их небольшой группы, иногда справа, иногда над головами.

– Блин! Санай! Нас гонят, как быков. Ты оказался прав!

На бегу сильно не пообщаешься, но напарник выдохнул:

– К башне!

Впереди лежала большая бетонная труба, друзья, не сговариваясь, поползли к ней.

– Я больше не могу, – стуча зубами от страха, выдал клиент.

– Что-то быстро, – ехидно прошептал Санай.

– Страшно, – протянул Альберт Сергеевич.

– Что-то мелковатые эсбэушники пошли. Видать, после ваших майданов настоящие профессионалы повывелись! – Санай заполз за трубу и приготовился к стрельбе из пулемета.

Клиент попытался залезть внутрь бетонного изделия, но Сарацин грубо схватил его за ногу, и выволок обратно.

– Слышь, Алик! Здесь все подчиняются моим или дяденьки Саная приказам. Мы, конечно, киевских академий не кончали, но наставническую зуботычину я могу тебе навесить и без красного диплома. – Сарацин подвинулся поближе и с надрывом зашептал в ухо клиента. – Если в трубу запустят веселый рикошет, тебе мало не покажется. Так что лежи, где лежишь и не дергайся.

То ли противник на какое-то время потерял сталкеров из виду, то ли проводил перегруппировку, но огневой шквал обрушился с новой силой и снова сразу с нескольких направлений. Шлеп, шлеп, дзинь!

Сарацин оказался прав. Несколько пуль все-таки попали со стороны открытого торца в трубу и там издавали очень интересные звуки отскоков и рикошетов.

– Теперь понял? – шепнул Сарацин клиенту.

– Угу, – прошептал Альберт Сергеевич.

– Вот тебе и угу, – после этого Сарацин посмотрел в глаза напарнику и вопросительно дернул подбородком.

Санай быстро ответил:

– Хватай клиента, я вас пулеметом прикрою. На счет «раз»!

Теперь настала очередь Сарацина хватать за шиворот полностью деморализованного очкарика.

– Готовимся! – крикнул Санай и, установив сошки «Печенега» на вросшую в землю бетонную трубу, открыл плотный огонь в сторону противника. Очередь, вторая, третья – Санай стрелял частыми очередями, меняя направление огня и целясь ниже кромки бурьяна и несчастных кустиков. Выпустив очередную порцию огненной смерти в сторону преследователей, Санай пригнулся. Огонь противника временно заглох – воцарилась хрупкая тишина – только звон в ушах и запах пороховой гари.

– Все! К водонапорной башне бегом – «раз»!

Напарники вскочили и, согнувшись в три погибели, побежали к старой колхозной водокачке, при этом теперь Сарацин держал за шиворот Альберта Сергеевича.

Страх Божий!

Каждый чувствовал, что вот сейчас пуля прилетит в спину, в затылок или, не дай Бог, в задницу!

Друзья быстро переглянулись: серые, сосредоточенные лица.

В этот раз клиент оказался молодцом – не ныл, не канючил, не ворчал – видать осознал, что шутки кончились и, теперь больше всего на свете хотелось ни пива с рыбой, ни телевизора с любимой передачей, не хотелось славы, денег, женщин – теперь вдруг ничего-ничего не хотелось!

А жаждалось одно – выжить!

Скукожившись и сгорбившись, клиент бежал к древней развалине гидротехнического сооружения и даже ни разу не споткнулся.

Нельзя падать – любая заминка на руку противнику. Враг спокойно прицелится и хладнокровно их подстрелит, как в тире – не особенно волнуясь и не торопясь.

Вот он – пролом в кирпичной кладке! Уже рядом! Он такой вожделенный и замечательный, такой близкий и недостижимый! А ведь добежали! Все трое! Живые! Протиснулись в пролом, отползли, затихли.

– Не стреляли, – после паузы констатировал факт Санай. Он сразу принялся искать выход с другой стороны башни. – Почему? Как думаешь?

Сарацин завалился на правый бок и, мельком кинув взгляд на любимый винторез, немедля, включил сканер.

– Опа! – Встревожился снайпер. – У нас в гостях семь красных отметок на сканере, и еще две – значит девять.

– Нехило, – прокомментировал Санай. – Ситуация фиговая.

– Блин! Еще два десятка красных отметок! Все – трындец нам. Я их даже сосчитать не могу.

– Сколько-сколько? – переспросил друга Санай. – Ты чего? Серьезно?

Сарацин мельком кивнул.

Клиент с тревогой и надеждой смотрел, то на одного, то на другого – теперь он ловил каждое слово своих проводников, не перебивая и не мешая. Он понял, что эти двое – вот так и разруливают возникающие проблемы – спокойно советуясь друг с другом, даже в самой напряженной обстановке проговаривая причины напастей и их возможные решения. Не зря о Санае и Сарацине ходят легенды.

– Брат, – обойдя помещение, прошептал пулеметчик. – Нас накроют единственной гранатой. Давай прорываться.

– Это невозможно, – медленно проговорил снайпер. – Они везде. Сам посмотри. Мы уже в кольце, но все красные отметки держатся на средней дистанции – самая близкая в двадцати пяти метрах. Нас действительно загнали и теперь эта орава врагов чего-то ждет – возможно, приказа главаря или командира, как хочешь, так его и называй. Выкурить нас отсюда они смогли бы за пару секунд. Ну, в смысле, Альберта Сергеевича, – поправился Сарацин.

– П-п-почему? – немного заикаясь, подал голос клиент. – Почему именно меня?

Санай медленно повернул к нему голову и пояснил:

– У нас с братом костюмы оборудованы дыхательной системой замкнутого цикла, а ты, милый, и от сквозняка задохнешься.

– Вы не можете меня бросить, – с ноткой истерики в голосе запричитал Альберт Сергеевич. – Я ведомый, а вы проводники и отвечаете за меня.

К удивлению клиента, в этот раз напарники промолчали. Он ожидал, что его поднимут на смех или как-нибудь оскорбят, но сталкеры не ответили.

Сарацин обернулся и, глядя в глаза Альберта Сергеевича, со всей серьезностью проговорил:

– Алик, мы в беде. Поверь, мы тебя не бросим, но и вариантов для спасения мало, точнее нет совсем. Мы с Санаем во всяких переделках бывали, но то, что происходит с нами сейчас, не поддается анализу – врагов слишком много и мы в окружении.

Санай молчал.

– Но как же? Так не может быть!

Санай поморщился и ответил:

– Алик, извини, родной, – сталкер помолчал и через силу прошептал. – Мы с братом не можем воевать с умной сотней врагов. Понимаешь, мы в таких случаях всегда делали ноги – ших-ших, и кусты колеблются. Ищи ветра в поле!

– Но, господин Санай, – поперхнулся Альберт Сергеевич. – Кто эти люди, что нас преследуют?

Сарацин грустно хмыкнул и, опередив своего друга, ответил:

– Это враги.

– Военные?

– А какая разница? Военные, бандиты, наемники – тебе от этого легче будет?

– Нет.

– Ну, вот и нам с братом по барабану, кто из них по нам стреляет – лишь бы мимо!

Сарацин кашлянул и продолжил:

– Альберт Сергеевич, нам, конечно, небезразлично в кого стрелять – но и разбираться особо не будем, если по нам дубасят. Это не значит, что мы лупим во все, что шевелится, но и просто проигнорировать атаку на нас мы не можем. Иногда мы вступаем в бой, а иногда просто отходим – в разных случаях по-разному и всегда по своему усмотрению. Но, видать, лафа закончилась – мы в глубокой э… в глубокой.

– Не стреляли-то почему? – повторил свой вопрос Санай.

Сарацин шепотом ответил:

– Может быть потому, что мы сами, по своей собственной воле забежали туда, куда противнику и надо было. Из этой башни всего один выход – он же вход. По кустам и оврагам мы могли бы бегать до посинения и в любых направлениях.

– Почему? – поежился клиент, постепенно выходя из душевного ступора вязкого оцепенения, навеянного пережитым ужасом близкой смерти.

Санай аккуратно выглянул в пролом и прошептал:

– А потому, родной, что мы с Сарацином очень свободолюбивые и очень непоседливые.

– Есть контакт! – эмоционально зачастил снайпер. – Одна красная отметка стала серой! Ой! Серая отметка перемещается в сторону хутора.

– Да ладно! – удивился Санай. – Походу, у нас появилось экзотическое подкрепление.

Напарник кивнул:

– Рядом деревня кровососов – Опачичи. Их тут должно быть видимо-невидимо. Судя по всему, это их работа.

– Поясните, – вдруг оживился Альберт Сергеевич. Он как-то даже преобразился. – Как вы считаете, это проявление видовых повадок или спонтанное поведение?

Внешне спокойный Санай нервно хохотнул:

– Есть у противной кровососины одна любимая повадочка: во время чужой драки бойцов воровать.

Сарацин согласно кивнул, он по-прежнему работал с ПДА, но добавил:

– Кровососы всегда за здоровый или нездоровый кипиш. Видимо, один такой мутант несчастного солдатика и утащил – наверняка в логово понес – завтракать, пока жертва не остыла, пока вояка тепленький и вкусный.

Санай залег возле пролома, установил пулемет, прильнул к прицелу и прошептал:

– Вот бы все кровососы за нас заступились. Мы бы под шумок смылись.

– Так ведь, – Клиент осекся, но продолжил. – Я собственно, за этим и иду.

Напарники замерли, переглянулись и повернулись к ведомому.

– Продолжайте, продолжайте, Альберт Сергеевич, не стесняйтесь.

– Господин Сарацин, – выпрямился клиент. – Разрешите мне провести эксперимент номер два?

Сарацин чуть не поперхнулся:

– Алик, вы дурак?

Санай подхватил:

– Давайте, давайте, уважаемый, рожайте, а то у врагов не ровен час, туалетная бумага закончится – в атаку пойдут, а мы трезвехонькие.

– Спасибо, – ответил клиент. Он медленно запустил руку в свой рюкзак – порылся и с некоторой толикой подобострастия достал некий пакет с большой красной цифрой «2» на боку. Разрезав складишком защитную пленку, Альберт Сергеевич вынул из нее странный серебристый контейнер.

К удивлению сталкеров, на внешней крышке изделия были нанесены два до боли знакомых предостерегающих знака: радиационной и бактериологической опасности. Также имелась надпись: «DANGER!»

Руки клиента замелькали – он быстро открыл крышку, вынул из специального крепления причудливой формы черную матовую конструкцию, отдаленно напоминающую антенну, размотал метровый моток тонкого кабеля, воткнул разъем в специальное гнездо где-то сбоку и просто, без затей нажал на красную кнопку.

Вроде бы внешне ничего в окружающем пространстве не изменилось, но мужчины ощутили возникший металлический привкус во рту. Чуть позже основательно потемнело в глазах.

Санай кашлянул – Альберт Сергеевич сразу среагировал:

– Забыл вас предупредить, если возникнут неприятные ощущения – придется потерпеть. Дело в том, что нам всем необходимо находиться на некотором удалении от манка.

– Манка? – удивленно прошептал Санай. – Какого такого манка?

Клиент прочистил горло и поправился:

– От излучателя, я хотел сказать «от излучателя». А управлять всем процессом можно дистанционно с помощью вот этого носимого пульта управления.

Альберт Сергеевич раскрыл небольшую упаковку и достал смешной выгнутый приборчик, смахивающий на губную гармошку.

– Только вот генератор с антенной необходимо вынести из замкнутого помещения…

Внезапно снаружи загрохотали выстрелы. Стреляли сразу несколько человек, но почему-то пули крошили кирпичную кладку выше пролома башни. Хрип, усиленный громкоговорителем прервал вздрогнувшего «ботаника». Неприятный, грубый голос возвестил:



– Эй, мля, придурки, мля, вы, мля, меня, мля, слышите, мля?

Дальше последовал отвратительный хохот. Друзья вновь переглянулись. Возникшую заминку с их преследованием они не могли объяснить, а вот теперь все встало на свои места: их загнали, обложили, а теперь вот появился веселый главарь банды, который никуда не торопился и явно наслаждался возникшей ситуацией.

Санай хмыкнул:

– Пять «мля» подряд это сильно. Видать великого ума человечище попался.

Сарацин возразил:

– Он может быть «дурочка» включил, очень уж ребята у него профессиональные – на простую банду не смахивают.

Санай в ответ пожал плечами.

– Эй, косоротые! Я знаю, мля, что вы, меня слышите! – говорящий в громкоговоритель человек закашлялся и снова засмеялся. – Давайте так: руки вверх и по одному выползайте из этого заднего прохода. Если не выйдете, мы вам «муху» в дырку засадим. Считаю до десяти. Раз!

Сарацин быстро зашептал:

– Вот и выход из положения. Санай, быстро, доставай веревку привязывай к поясу клиента. Устройство в пакет, быстро.

Снайпер протянул Альберту Сергеевичу черный плотный пакет.

– Два, мля! – раздалось снаружи.

Санай уже вынул прочный нейлоновый шнур и привязывал к поясному ремню Альберта Сергеевича.

Сарацин помогал клиенту заталкивать включенную установку и антенну в пакет.

– Три-и-и!

Альберт Сергеевич дрожащим голосом спросил:

– А зачем все это?

Сарацин быстро зачастил:

– Выходишь. В одной руке пакет, в другой автомат. Вот этот.

Санай протянул найденный ранее при обходе башни небольшой совершенно ржавый АКСУ.

– Держи за ремень. Сделаешь четыре шага и медленно положишь пакет и автомат на землю. Затем все просто – будет немного больно, но поверь, все обойдется.

– Четыре, мля! Советую поторопиться! Я уже психовать начинаю, между прочим.

Сарацин дослушал фразу главаря и добавил:

– Алик, когда руки будешь поднимать, ты их на затылок положи – голову поберечь надо.

– Я не понимаю, – с дрожью в голосе протянул клиент.

– Эй! Пять уже, мля! – проскрипело снаружи.

Санай встряхнул клиента, поставил перед проломом и крикнул:

– Не стреляйте! Мы уже выходим!

– Будь мужиком, – шепнул Сарацин. – А пульт я подержу, пока ты не вернешься.

Альберт Сергеевич мелко закивал, не в силах что-либо произнести и осмыслить.

– Шесть! – раздалось с нажимом. – Семь!

– Выходим! – крикнул Санай и прошептал в ухо клиенту. – Четыре шага, только четыре шага! Вперед.

Сарацин ласково подтолкнул очкарика в спину и тот двинулся к пролому, затем нагнулся и вышагнул на залитое солнцем пространство.

Друзья дружно ухватились за нейлоновую веревку и, придерживая ее в натяг, понемногу стравливали, по мере того, как удалялся клиент.

Очкарик сделал шаг, второй, третий, четвертый и вдруг вознамерился сделать еще шаг – видимо от ужаса уже не соображал, что от него требуется.

Сарацин не сильно дернул привязанный к армейскому поясному ремню шнур – клиент вздрогнул, опустив уже занесенную ногу, замер.

– Бросай оружие, тупица! – немедленно захрипел громкоговоритель. – Я как вам сказал? Руки вверх и без оружия по одному выходите. – Совершенно неожиданно голос главаря обиженно заканючил. – Ну, я же вроде бы понятно все объяснил. Папа, ну чего они всегда не так все делают? Прямо обидно и все-тут. Чего они все такие дураки?

В ответ кто-то закричал:

– Да заткнись, ты, идиот, и командуй!

Бандит не выключая громкоговоритель, сразу же обратился к вышедшему из башни человеку:

– А вот теперь медленно опускай на землю автомат и мешок! Кстати, что там в мешке?

– Там патроны! – выкрикнул из убежища Санай. – Мы хотим сдать вам патроны!

Голос засмеялся и, прокашлявшись, зашептал кому-то рядом:

– Папа, они хотят патрончиков нам подбросить! Правда, здорово?

– Да заткнись, ты, идиот, или отключай тангенту, когда хочешь что-нибудь мне сказать.

Альберт Сергеевич, почти не наклоняясь, опустил ржавый автомат и пакет с устройством на землю. Он что-то хотел сказать, мол, не стреляйте, я все сделал, но только проблеял что-то невнятное.

Застыв в нерешительности, он медленно поднял руки на манер пленных фрицев во времена Великой Отечественной Войны, но затем, видимо, вспомнив инструкции своих проводников, закрыл ладонями затылок.

В этот момент он и исчез с прицелов наблюдателей.

Вот только что, вроде бы, он стоял на солнышке с растерянным лицом, а потом вдруг – раз! – согнулся в три погибели и улетел обратно в пролом водонапорной башни.

Друзья стояли у дальней стены водокачки с растянутыми улыбками на пыльных лицах, по-прежнему держа в руках конец прочной веревки.

Сарацин подскочил, сунул в руки обалдевшего Альберта Сергеевича «губную гармошку» и приказал:

– Работай! А то нас сейчас размажут по стенам!

Клиент поморщился, вспоминая удар затылком о край кирпичной кладки, но быстро зафиксировал взгляд на пульте дистанционного управления изделием, поднес к губам и принялся в него дуть.

Ничего не происходило, если не считать тот факт, что перестала выделяться прозрачная слюна и, просветлело в глазах.

– Это ревербератор, – оторвавшись от изделия, пояснил Альберт Сергеевич.

– Работай! – зашипел Санай. – Потом расскажешь.

Клиент кашлянул и вдруг заявил:

– Э… Мне никогда не доводилось вживую призывать мутантов. У нас в лаборатории не было кровососов. Мы на пьяных мышках в основном экспериментировали.

Снаружи раздался усиленный громкоговорителем обиженный голос:

– Папа! А куда этот грязный мужик подевался? Так же нечестно, мля!

Сарацин грубо воткнул загубник устройства в рот Альберта Сергеевича и медленно по слогам прошептал:

– Нас сейчас убьют! Скорее зови своих пьяных мышей!

Клиент принялся как-то хитро выдувать воздух из легких: сериями и протяжно.

Сарацин сосредоточился на экране ПДА и присвистнул:

– Продолжай! Вроде бы что-то происходит!

Санай опустил ствол пулемета и заглянул через плечо друга:

– Смотри, сколько новых отметок появилось.

Начавшаяся пальба подтвердила эффективность работы «манка-ревербератора». На арене боевых действий возникли десятки стремительных мерцающих желтых точек.

В настройках ПДА Сарацина сканер обозначал этим канареечным цветом любых встречающихся на пути мутантов, иногда достаточно быстро распознавая и идентифицируя монстра.

– Завертелось! – Довольно потер ладони Санай. – Не останавливайся, Алик, не останавливайся. Дуй в дуду, дудец!

Там, за кирпичной стеной закричали люди.

Не стройный, но оглушающий адский хор дополняла какофоническая завеса хаотичной пальбы из всех видов автоматического оружия – даже раздались несколько взрывов.

К этим страшным, но все-таки знакомым для людского слуха звукам добавлялись совершенно чуждое рычание десятков мутантов.

Красные точки повсеместно меняли цвет на серый, но и желтые отметки тоже иногда гасли, превращаясь в серенькие неподвижные квадратики. Казалось, что грохот стоял на всю Чернобыльскую зону.

Напарники всерьез опасались, что в проломе возникнет мерцающий силуэт мутанта-невидимки. Кровососы передвигались во всех направлениях, иногда возникая наяву и вновь исчезая.

Санай терпеливо держал на прицеле пулемета злополучный пролом, а Сарацин тем временем следил за тактической обстановкой. Судя по получаемым сканером данным, участников совместного корпоратива бандитов и кровососов значительно поубавилось, но бой продолжался.

Несколько бандитов, что потолковее и поопытнее сгрудились в плотную группу, организовав круговую оборону. Эти бойцы спиной к спине отражали атаки разъяренных мутантов, постепенно смещаясь куда-то в сторону – рычащие преследователи подались за ними.

На прощание взвизгнул громкоговоритель и, звуки боя, постепенно затихая, удалились за пределы активной работы сканера.

Санай с облегчением выдохнул и, обнажив в техасской улыбке ровные белые зубы, сказал:

– Брат, походу кризис миновал, а то я уже подумал, что мы с тобой отбегали по радиоактивному плодородию.

Сарацин оторвал взгляд от экрана ПДА и, посмотрев на клиента, скомандовал:

– Алик, хватит в дудку дудеть! Не дай Боже кровососа приманишь в нашу скорбную обитель.

А там, в диком поле бой не стихал, но удалялся от водонапорной башни. Все с облегчением выдохнули – даже Альберт Сергеевич улыбнулся, но внезапно Сарацин закричал:

– Брат, у нас гости!

По тому надрыву в голосе, с которым Сарацин выкрикнул эту фразу, Санай понял, что враг рядом и времени на вопросы не осталось. Он вскинул «Печенега» и сразу открыл огонь в проем пролома.

В тот же миг возникшее там мерцающее марево погасло, и наяву проявилась отвратительная фигура кровососа.

Огромный, черный, антропоморфный гуманоид, с напрочь отсутствующей гуманностью и, с пучком противных извивающихся щупалец-присосок вместо рта.

Пулеметная очередь Саная в упор крошила тело мутанта, вырывая куски плоти и запуская во все стороны кровавые фонтанчики и брызги.

Кровосос взвыл, подломился и, упав в песчаную пыль грудой нелицеприятных дымящихся останков, навсегда застыл.

Санай перестал стрелять и сплюнул:

– Ну, надо же, а! Страхолюдина какая. Сколько я их уже перестрелял, а все привыкнуть не могу.

– Погас, – прокомментировал Сарацин. – Чуть не опоздали. Эта тварь из нас отбивные бы сделала за пару секунд.

Клиент просто сидел на пятой точке, мелко дрожал и беспомощно хлопал длинными, как у девочки ресницами.

Санай хмыкнул:

– Слышь, Альберт Сергеевич! Вот он – кровосос. Можешь его поизучать. Тебе же было интересно, какой он разновидности. Я тебе и так скажу – это «кровососус дохлус».

Клиент отрицательно покачал головой и непроизвольно отодвинулся. Он осознал, что к этому существу, пускай и убитому, он не приблизится ни за какие коврижки, ни днем, ни ночью, никогда.

– Еще один! – со свирепым видом горячо зашептал Сарацин. – Мимо бежит. Тихо! Остановился – мерцает. К нам двинулся…

– Бе… бе… бей его, Санай! – прорвало Альберта Сергеевича. – Мочи эту падлу, мочи!

Кровосос не торопясь направился к водокачке, но вдруг, видимо, передумал.

Где-то в стороне он заметил раненого бандита, довольно заурчал и рванул к легкой добыче, пока беззащитный человек не достался голодным конкурентам-соплеменникам.

Сарацин прошептал:

– Он ушел.

– Пора валить отсюда, – повторил Санай. – Не нравится мне здесь. Давайте на маршрут вернемся, пока всем еще не до нас. Уйдем в камыши, и поминай, как звали.

Сарацин повернулся к Альберту Сергеевичу и с серьезной физиономией, заявил:

– Алик, вы выросли в моих глазах, когда потребовали «мочить падлу». На миг я даже подумал, что пошел бы с вами в разведку.

Клиент хлопал ресницами и молчал, еще не в силах уловить тонкой подколки сталкера. Ждать ответной реакции «очкарика» друзья не стали, быстро подхватились – Санай аккуратно выглянул наружу, кивнул, и группа вышла на солнечный свет. Смотреть на этот самый белый свет было противно – взгляд непроизвольно цеплялся за останки растерзанных людей. Кое-где валялись трупы кровососов.

– Уходим, уходим, уходим, уходим, – шептал Сарацин. – Совсем скоро сюда хлынет волна мутированных падальщиков.

Сначала быстрым шагом миновали шершавые кирпичные стены водокачки, затем еще ускорились почти до бега и канули в зарослях болотного камыша.

Все!

Вроде бы оторвались!

Ушли!

Избавились от ужаса!

Слава тебе, Господи!

Спасибо тебе, Мама-Зона!

Преодолев натоптанную тропу – метров четыреста, не больше – остановились. Под подошвами сапог зачавкала черная болотная жижа.

Дозиметры радиоактивности принялись неприятно потрескивать.

– Двигаемся, – скомандовал Санай. – Преследования вроде бы нет.

Сарацин согласился:

– Сканер молчит. Предлагаю углубиться в камыш по азимуту на километр. Нужно покинуть «шумящий» участок.

Двинулись дальше – начались мостки из досок, щитков и прочего деревянного хлама – по ним сместились еще на двести метров. Санай замыкая группу, развернулся и присел на корточки. Он опасался возможных преследователей. Бандиты же откуда-то взялись, да и кровососов оказалось значительно больше, чем он ожидал.

Яркий солнечный денек всех обманывал, навевая беспечность и лень.

По сторонам от мостков веселый летний ветерок гулял в массиве сочно-зеленого тростника. Внезапные шорохи в камыше напрягали и раздражали друзей. Все время чудилось, что какая-то зверюга, не разбирая дороги, ломится через плотные болотные заросли.

– Там, впереди слева, – прошептал Сарацин. – Начинается большое химическое пятно. Грязное, токсичное и опасное. Не будем задерживаться.

– Сколько до места назначения? – спросил Санай, особенно ни к кому не обращаясь.

Ответил клиент, – он уже успокоился от нахлынувших переживаний и подобно Сарацину, постоянно копался в своем планшетнике:

– Спутник утверждает, что не больше одного километра семисот метров.

– А дальше?

– Что дальше? – не понял Альберт Сергеевич.

Сталкеры внезапно присели, кинулся на землю и клиент – видать поумнел за сутки.

Производя лавинообразный шум, справа от друзей пронеслось многочисленное псевдокабанье семейство. Хрюкающая братия устремилась в сторону берега и злополучной водокачки – видимо мутанты почуяли запах свежей плоти и крови.

Напарники замерли, как мраморные изваяния. Сарацин при этом смотрел в глаза Альберту Сергеевичу и держал указательный палец на губах.

Друзья опасались, что крайние подсвинки могут выскочить к ним.

Но вроде бы пронесло. Внезапно раздавшаяся интенсивная стрельба по псевдокабанам заставила сталкеров с удивлением вскинуть брови и, с тревогой переглянуться.

– Что-то быстро они перегруппировались, – поморщился Санай. – Они что, всех кровососов уже ухлопали?

– Может быть, это другая группа преследователей?

– А это надо нашего дорогого клиента спросить, какого рожна нас все время кто-то прессует. Брат, ты заметил, что у нас с самого утра день не задался?

Сарацин повернулся к ведомому и, прочистив горло, спросил:

– Альберт Сергеевич, я все время стесняюсь полюбопытствовать, а когда вы будете проводить эксперимент номер один?

– Какой такой номер один? – залебезил «очкарик».

– Тот самый, – ухмыльнулся снайпер.

Санай продолжал следить за опасным массивом камыша. Пулемет он забросил за спину и теперь наслаждался дробовиком, его мобильностью и легкостью.

По сухому гребню сместились еще на сорок метров, причем чуть в сторону. Врытая в землю пятидесяти тонная цистерна поразила воображение людей – откуда она здесь взялась? Троица нырнула за внезапно возникшее укрытие.

Санай пристально поглядел в глаза клиента и вопросительно кивнул, как бы приглашая вернуться к прерванному разговору.

– Рядом лаборатория, – недовольно буркнул Альберт Сергеевич.

– И....? – поощрительно протянул пулеметчик.

– Это и есть конечная точка.

– Там тебя ждут?

Альберт Сергеевич отрицательно покачал головой.

Сарацин прищурился и спросил:

– Алик, ты нормальный? Ты вообще, откуда взялся? Ты знаешь, как охраняются действующие лаборатории в Зоне? А ну, давай, выкладывай все начистоту!

– А то мы с братом не подписывались укрепленные базы штурмовать, – добавил Санай.

– Нет, что вы! – залебезил клиент. – Не надо ничего штурмовать! Достаточно установить маяк – вот этот контейнер под номером один. Все просто – его даже включать не надо. Его еще на Большой Земле включили.

Друзья с тревогой переглянулись.

– И ты все это время таскал с собой активный маяк? – Сарацин даже нервно всплеснул руками.

– Вы не понимаете! – в сердцах крикнул очкарик.

– Во-первых, не ори! А во-вторых, разъясни нам тупорылым, что мы такого не понимаем! – клиенту не понравились стальные нотки в голосе Саная, но он продолжил:

– Там «ферма». На ней хозяйничает человек по кличке «Зоотехник» …

– И....? – вновь протянул Санай.

– Международный преступный синдикат наладил поставки экзотических и не типичных для Зоны животных.

– Куда наладил? – не понял Санай.

– Сюда, – спокойно ответил Альберт Сергеевич. – Здесь «Зоотехник» организовал несколько открытых площадок для проведения мутационных экспериментов над животными: львами, тиграми и прочими крупными хищниками. Достоверно известно, что также проводились эксперименты и над ядовитыми змеями и пауками.

– Брат, я, кажется, врубился, – Сарацин посмотрел в глаза Саная и зашептал. – Он оставляет бедных несчастных скотинок под выбросом! А затем…

– А затем, – перебил Сарацина клиент. – Получившиеся устойчивые биологические формы переправляют на Большую Землю.

– Ясненько, – подвел черту Санай. – Всяческие коллекционеры, военные умники и прочие бессовестные толстосумы, наверняка с удовольствием таких редких страшил за дикие бабки покупают. Серьезный бизнес – если коротко.

Клиент кивнул.

– Есть одна нестыковочка, – спокойно возразил Сарацин. – Сколько лет действует «ферма»?

– Вы действительно умнее, чем кажетесь, – сконфузился Альберт Сергеевич. – Три года…

– Вот, где собака зарыта! – приподнял указательный палец в черной кожаной перчатке Сарацин. – Три года их не трогали, время шло, и что же такого должно было произойти, чтобы начать подкладывать под такой замечательный объект радиоцелеуказатель? Чем это ваш «Зоотехник» провинился?

– Они начали работать над вирусами, – прошептал клиент. – По данным разведки на «ферме» впервые создан устойчивый штамм аномального коронавируса.

Санай непроизвольно кашлянул.

– Вот, брат! – торжественно объявил Сарацин. – Попахивает пандемией! Кстати, ты капли от насморка сегодня принимал?

Санай хохотнул:

– Я не пью на работе.

Сарацин повернулся к очкарику и язвительно поинтересовался:

– А скажите-ка нам, дорогой Альберт Сергеевич, какое такое замечательное устройство должно прилететь на ваш маячок и какими такими специфическими свойствами оно должно обладать, чтобы гарантированно выжечь не только упаковки хранения вирусов, но и земную атмосферу в радиусе километра-двух? Чтобы, так сказать, наверняка уничтожить, возможно, вырвавшийся на свободу смертельный вирус. Я правильно сформулировал вопрос?

Клиент молчал.

– Говори, скотина! – Санай толкнул ведомого локтем в бок, видимо, поощряя его, таким образом, на дальнейшие откровения. – Или сейчас пойдешь один к дяденьке «Зоотехнику».

– Крылатая ракета прилетит, – выдавил из себя Альберт Сергеевич.

Друзья помолчали, внимательно контролируя окрестности.

– С какой накачкой? Хотя можете не продолжать – я и так догадался. – Сарацин горько усмехнулся, но внезапно клиент ответил:

– С ядерной тактической боеголовкой.

– Брат, ты слыхал новости? Они хотят сбросить на Зону ядрёную бомбу и самое прикольное во всем этом то, что мы с тобой находимся в самом эпицентре будущего взрыва.

– Плачу тысячу гринов сверху!

– Заметано, – тут же среагировал Сарацин. – Только ответь на один вопрос: время бомбардировки назначено?

– Обратный отсчет уже запущен.

Санай нахмурился, а Сарацин почувствовал, как вдоль хребта пробежали предательские мурашки – целое стадо таких неприятных и склизких мурашей.

– Сколько осталось? – просто спросил снайпер, пытаясь сдержать непроизвольный душевный порыв: смазывать лыжи, делать ноги, валить, утекать, сматывать удочки, убегать или просто отваливать.

– Удар назначен на двадцать один час местного времени.

– Такс, – напарники одновременно посмотрели на свои ПДА, засекая время. – Осталось девять часов, если твои хозяева не врут.

– Брат, это все ерунда какая-то, – Сарацин взял себя в руки и продолжил. – Почему мой сканер не видит активное устройство клиента? Он должен распознаваться и отображаться на экране сканера, а во-вторых, какой смысл мочить атомной бомбой по хоть и аномальному, но все-таки насморку?

– Эх, вы! Корифеи и ветераны Зоны! Подумайте, если эти ребята могут применять ядерное оружие по территории суверенного государства, то и датчик наведения на цель у них, наверное, особенный, точнее используемые частоты и специальное экранирование контейнера устройства, но это вообще-то секретная информация. А по поводу гриппа скажу, что производная вируса, который мутировал и преобразился на «ферме» уже не совсем грипп. Точнее, совсем не грипп. Скорее, это уже бактериологическое оружие, превращающее простых людей в подобие зомби, при этом распространяясь простым воздушно-капельным путем. Наши специалисты полагают, что данный вирус для современной цивилизации явится настоящей бубонной чумой средневековья, и спасения от нее уже не будет. Судьба всего Человечества под угрозой и в ваших руках!

– Вы прослушали радиоспектакль «Судный день американского алкоголика», – хихикнул Санай.

– Вы зря смеетесь, – начал раздражаться Альберт Сергеевич. – Я и так вам рассказал больше, чем мог.

– Даже как-то неудобно спрашивать, на кого вы работаете, – выдал Сарацин.

– Я не могу вам ответить на этот вопрос, – сжал зубы клиент. – Хоть пытайте – не скажу.

– А что! А это мысль! – весело воскликнул Санай. – Я знаю одну прикольную пытку – хит сезона, так сказать! Сам не проверял, но «долговцы» так ржали, когда рассказывали – пытка эта тоже с местными условиями связана.

Альберт Сергеевич со злостью в глазах зыркнул на пулеметчика.

Санай хитро прищурился и продолжил:

– Они, представляете, рядом с «трамплином» колышек в землю вбивают, а к нему крепкую такую веревочку из нейлона метров пять не больше привязывают. Тот тросик наматывают на ноги испытуемого, а потом несговорчивого бедолагу бросают в аномалию. Хи-хи-хи! Вот не могу!

– А дальше-то что? – клиент заинтересованно поднял понурую голову.

– А что дальше! Жуть кромешная дальше – аномалия выстреливает человечка в стратосферу, но он пролетает пять метров, веревочка натягивается, и тогда испытуемый по дуге возвращается в теплые объятия долговцев полностью деморализованным существом. Бывает, мимо шлепнется, ну ты понял. Для особо несговорчивых персон процедуру рекомендуется повторить несколько раз.

– Я, между прочим, деньги за свою безопасность плачу, – проскрипел Альберт Сергеевич. – Это очень непорядочно грабить клиента на маршруте.

– Милый, мы тебя грабить не собираемся. Понимаешь, мы с Сарацином такие идейные и героические, что часто от этого страдаем.

Снайпер, рассматривая окрестности через оптику винтореза, заметил:

– Вроде бы все стихло. Давайте продолжим движение, а то нам еще предстоит наверстать время для отхода. Если мы окажемся непосредственными свидетелями прилета крылатой ракеты, то бежать уже будет поздно.

Санай молча кивнул и сразу пошел вперед.

– Бери правее, – шепнул Сарацин. – В камыше нас не найдут, а маячок совсем не обязательно им на стол вместо пирога водружать, достаточно приблизиться к забору.

Дальше шли молча. Иногда под ногами чавкала грязь – куда без нее на болоте, но открытой воды не было и преследования тоже. Через драгоценные сорок минут оказались рядом с «фермой».

Как и все обитаемые объекты Зоны, данная общность строительных вагончиков, заборов и старого кирпичного ангара были плотно замотаны хитросплетениями колючей проволоки западного производства.

Сталкеры залегли за сухим бугорком и принялись рассматривать подходы к «ферме» в бинокль и оптический прицел винтореза.

– Справа подъездная дорога, – шепнул Санай.

– Вижу, – откликнулся Сарацин. – Два часовых: пулеметчик на вышке и один зевающий лоботряс у ворот. Совсем расслабились ребята.

– Обманка, – возразил Санай. – Если нас обнаружат, то среагируют молниеносно. Набежит вражин, как тараканов в старой коммуналке.

Санай прищурился, заслонил глаза ладонью от яркого солнечного света и предложил:

– Слева у забора потрескивает «электра». Думаю, эта аномалия сыграет нам на руку. Противник уже свыкся с ее присутствием и считает, что в Зоне не найдется идиотов, которые бы приблизились к северному забору с той стороны. Поэтому данное направление не особенно и охраняют. Там мы и скинем маяк.

– «Электра» шумит в радиочастотном диапазоне от нуля до трех-четырех гигагерц. Не будет ли она своим воздействием глушить полезный сигнал целеуказателя? – Сарацин спрашивал клиента, а тот в ответ пожал плечами, но ответил:

– Наши разработчики меня заверили, что никакие влияния Зоны отчуждения не способны помешать работе маяка.

– Ну, это ваши «яйцеголовые» погорячились, – сказал Санай и сплюнул. – Сарацин, давай решать, а то времени уже в обрез.

– Брат, бери контейнер у клиента и ползи к краю «электры», там его камышиком закроешь или прикопаешь, а я тебя прикрою. Если что, пулеметчика с вышки сниму, а потом мы все вместе дернем в дурбень. Попетляем в диком поле и смоемся. Выходить будем обратно на Кордон, хотя в создавшихся условиях можно бы и на Свалку рвануть, на базу Долга. Там бункер хороший – пересидим ядерную атаку, щей похлебаем, сало водкой запьем, а когда армагедец закончится, этого дурика на Кордон выведем, а то в сталкерской деревне придется в погребе сидеть. А я этого не люблю, да и когда от ударной волны полетят дома и мосты, лучше в бункере прятаться, чем в выгребной яме.

– Тогда начали.

Санай взял продолговатый контейнер, сильно смахивающий на обычный полулитровый термос и, быстро спросил:

– У него есть «верх-низ»? Это важно?

Альберт Сергеевич в ответ прошептал:

– Как хотите, так и располагайте на земле. Он к тому же герметичен, но в воду не опускать. Лучше травкой накрыть или трошки прикопать, как господин Сарацин посоветовал. И еще… никакой я вам не «дурик».

– Слышь, дурик, сейчас сам с термосом поползешь.

Клиент промолчал, опустив глаза.

Санай заткнул контейнер за разгрузку, переглянулся с напарником и исчез в камыше. Сарацин провожал его взглядом, насколько это было возможно, а потом приник к оптическому прицелу винтореза, полностью сконцентрировавшись на пулеметчике на вышке.

Время остановилось. Одна минута очень вяло сменяла другую.

Затем Сарацин услышал возбужденные голоса.

– Чего это они? – Внезапно почти в ухо прошептал клиент.

– Заткнись! – Резко шикнул на него снайпер и продолжил держать на прицеле размахивающего руками часового. Он что-то кричал кому-то внизу и, это его поведение очень не понравилось Сарацину.

Когда в Зоне происходило что-то непонятное, всегда его настораживало, так как в этих случаях не всегда можно оценить степень опасности.

В этот момент там, на «ферме» раздался такой ужасный рык: низкий и с сиплым придыханием, что даже клиент от неожиданности икнул.

У Сарацина у самого непроизвольно зашевелились волосы на затылке. Звук был рядом и, сталкеру стало ясно, что этот рык издавало не совсем земное существо. Тут сомнений нет – это мутанты. А вот какие? Это вопрос. Если верить всему тому бреду, который наговорил Альберт Сергеевич, то это мог быть новый, неизведанный монстр. Например, псевдокрокодил, псевдолев, псевдослон, псевдогиена, да кто угодно «псевдо».

К невероятному воплю сразу присоединились сразу несколько подобных глоток.

Клиент смотрел перед собой распахнутыми от ужаса глазами и кивал, мол, я же вам говорил, я же вас предупреждал, а вы мне не верили!

Сарацин похлопал его по плечу и прошептал:

– Алик, тихо, тихо, тихо. Возможно, звери почувствовали наше присутствие и мы уже в беде, но пока об этом не знаем.

Клиент продолжал мелко кивать, руки у него отчетливо дрожали.

– Не мешай работать, – продолжил снайпер. – А то мы так и останемся зимовать на этом болоте в виде непереваренных кусочков в желудках твоих любимых псевдокашачьих монстров или зомбированных кровососов.

Альберт Сергеевич, сам, как зомби в очередной раз кивнул, а Сарацин прильнул к оптике. Пулеметчик на вышке своим поведением сразу расстроил. Он размахивал руками в сторону сталкеров и кому-то что-то кричал. Слышно было, но не разборчиво. Хорошо разбирались только обороты речи, заканчивающиеся на «ять».

Снайпер за свою длинную по местным меркам сталкерскую жизнь положил уже много всяческих подонков, мутантов и извергов, но никогда ни в кого не стрелял без веских на то веских причин.

Вот и сейчас мотива не было. Саная часовой явно не видел, и его самого с ведомым вроде бы тоже. Тогда бы он незатейливо и незамысловато открыл бы по ним огонь из пулемета, а так, он просто что-то кричал, но угрозы Сарацин пока не ощущал.

Парадокс, да и только!

– Сейчас вернется Санай и можно рвать когти, – прошептал сталкер. – Кризиса пока нет.

Он ошибался – кризис начался сразу через три секунды.

Теперь закричали люди.

На объекте явно началась отчаянная заваруха, и пулеметчик действительно открыл огонь. Он стрелял в глубину своего двора, крутился и менял позицию на вышке. Патронов не экономил – очередь за очередью посылал и влево вниз, и вправо.

К нему присоединились автоматчики: один, второй… восьмой.

А вот затем начался действительно кромешный ужас, защитники «фермы» один за другим начали кричать в предсмертных муках – у Сарацина на этот счет сомнений не было – он эти местные песни знал наизусть. Да и у Альберта Сергеевича видимо тоже – он прижал лицо к земле и, обхватив голову дрожащими руками, подвывал. Затем он пополз, чтобы не слышать вопли людей и рокот мутантов.

– Спекся дядя, – констатировал факт снайпер.

Тем временем Санай тихо и мирно добрался до «электры». Эта электрическая аномалия явно давно не разряжалась, поэтому часто искрила, хорошо обозначая свои границы.

Когда началась пальба и рычание мутантов, сталкер уже остроумно разместил «маячок».

На самой кромке аномалии располагалась древняя куча строительного мусора, вот на нее Санай и разместил устройство целеуказателя, привалив сверху парочкой потрескавшихся кирпичей.

– Ох! Ёпрст! – заворчал сталкер, когда раздалась адская какофония.

Куда стрелял пулемет противника, он не знал, но заволновался:

– Лишь бы не по Сарацину…

Санай уже развернулся к плотным зарослям камыша, откуда он собственно, сюда и приполз, как до животной жути непереносимые для слуха простого обывателя вопли мутантов резко усилились после взрыва гранаты и грохота обрушившейся кирпичной стены «фермы».

Сталкер непроизвольно присел и, обернувшись, увидел, как из получившегося пролома принялось протискиваться нечто. Толстые, чешуйчатые, когтистые лапы ухватились за края, и на свет божий появилась уродливая голова мутанта. Длинная зубастая пасть намекала, что это создание когда-то было крокодилом. Но на этом сходство с древней рептилией заканчивалось. Горящие угольки глубоко посаженных глаз поразили. Санаю даже показалось, что в них светился разум!

Заметив человека, существо рванулось вперед, пытаясь расширить отверстие в каменной преграде.

Санай вскинул «Печенега», но стрелять передумал. Он быстро посмотрел по сторонам, выхватил обломок красного кирпича и немного сместился вправо.

Вывалившаяся наружу тварь, зарычала, и… встала на задние лапы.

Между новейшим исчадием Зоны и человеком располагалась любимая «электра». Сталкер очень надеялся, что существо рванется напрямки и вляпается в неприятности – мгновенно разряжающаяся аномалия вещь чудовищная.

Но псевдокрокодил поступил по-другому. Да! Сначала он рванулся, как и предполагал пулеметчик.

– Давай, Гена, давай! – ухмыльнулся Санай, но, достигнув широко растелившейся и потрескивающей ловушки, чешуйчатый «псевдогена» внезапно застыл, как вкопанный. И остановился-то в каком-то сантиметре. Жаль!

– Тогда план «Б», – крикнул Санай и зашвырнул с безопасного расстояния увесистый камушек в самый центр «электры». – Отведай же кирпидончика, злой электрик!

Аномалия, именуемая в народе «электрой», только этого и ждала – жахнула так, что уши заложило. Несколько пляшущих по земле молний достигли своими ослепительными щупальцами зубастого мутанта.

Видимо тот хотел рыкнуть, но не смог, или не успел – почернел, задымился и упал зубастой мордой в аномалию, которая еще раз разрядилась на остаточной емкости и успокоилась.

– Если не заземляться, предохранители сгорят, – хохотнул Санай. – Двести тысяч ампер, это вам не пуп царапать и не пельмени треска…

Сталкер обернулся на новый шум и, заметив еще двух мутантов, проталкивающихся через пролом, подхватил свой ненаглядный пулемет и побежал к напарнику.

– Теперь некогда ползать, пора смазывать лыжи!

А Сарацин со стороны своей позиции услышал сработку «электры». Он сместил винторез левее и увидел бегущего Саная.

– Во! Блин!

А, уже рассмотрев тех, кто за ним бежит, только и вымолвил:

– Трындец!

Вопли и стрельба на «ферме» не прекращались.

Снайпер быстро вернул прицел на часового, который с высоты своей позиции заметил бегущую фигуру напарника и уже повернул в его сторону свой пулемет. Сарацин охнул и сразу выстрелил.

Винторез бесшумно выплюнул шестнадцать смертоносных грамм – противник дернулся и осел в будке, задрав в небо ствол пулемета.

Сарацин не отрываясь от оптики, разглядывал теперь подъездную к объекту дорогу. Дорогу-то видно, а вот ворота, к сожалению, нет – они оказались за крайним углом забора «фермы», а жаль. Но события развивались далее.

Видимо один из охранников распахнул створки ворот или калитку и теперь мелькал пятками, пытаясь убежать подальше от этого взбесившегося зверинца.

Снайпер удивленно вскинул брови – за человеком в простом камуфляже устремилась группа… не пойми кого.

–– Какие-то они полосатые, – прошептал сталкер.

На вид эти существа напоминали не то сурков, не то крупных енотов, только у этих животных были свои, совершенно уникальные особенности. То, что шкурки зверей были осыпаны корками и гнойными образованиями, как раз не удивляло. А вот неестественно вытянутые морды, гипертрофированные задние конечности, огромные клыки и десятисантиметровые когти поражали.

Небольшая стайка неизвестных мутантов вмиг догнала орущего охранника и, повалив его на землю, неприятно закопошилась, разбрызгивая во все стороны какие-то неприятные ошметки.

Стая выла и, как показалось снайперу, довольно урчала и чавкала.

Даже отсюда было слышно.

– Теперь ты знаешь, как выглядят боевые хомячки? – спросил подбежавший Санай, при этом он развернулся и открыл огонь по своим экзотическим преследователям.

«Печенег» хорошо и плотно поработал и заглох.

– Ты видал, какие классные крокодильчики за мной бегали? Прямоходящие и, по-моему, умные.

Сарацин уже поднялся на ноги и показал напарнику направление отхода:

– Туда.

– А где дурик?

– Туда и уполз горемыка.

Друзья побежали.

Санай сплюнул кислую слюну и мимоходом спросил:

– Небось, спекся паникер?

– Ага. Как только зверушки затявкали, так он сразу и заныл.

Санай резко обернулся. Все-таки один крокодильчик увязался за ним, смешно подпрыгивая на задних конечностях, потешно сложив ручки на груди.

– Брат, дай я селфи с этим «псевдогеной» сделаю. Ты его ко мне подпусти на три метра, а потом в него из пистолета засадишь пару выстрелов. Я кадр сделаю, развернусь и из пулемета его отлакирую.

– Хапы, – хихикнул Сарацин.

Санай остановился, быстро достал из-за пазухи плоский черный гаджет, отвел правую руку в сторону и улыбнулся широкой голливудской улыбкой, а Сарацин отбежал на три метра, развернулся и приготовился стрелять.

Мутант заметил, что преследуемые им жертвы остановились, сразу сбавил ход и разинул пасть. Псевдокрокодил, подобно дрессированному цирковому Мишке вразвалочку и неуклюже поковылял к Санаю и, похоже, улыбался, радостно выпустив из пасти длинные шнурки зеленых слюней.

– Чиз! – скомандовал Сарацин.

Санай успел сделать пару снимков, а потом развернулся и в упор расстрелял удивленного крокодила.

Тело монстра распотрошило за каких-то две-три секунды. Мутант завалился на спину и, издыхая, громко захлопнул пасть, медленно сжимая когтистые руки.

– Ты чего не стрелял? – выдохнул Санай.

– Понимаешь, он так прикольно улыбался, ну я и подумал, что если в него шмальну, могу кадр тебе испортить.

– Знаешь, сколько нам бабла отвалят за эти фотографии? Новый мутант все-таки!

– Кто? Он или ты?

В ответ Санай заржал:

– Какой-то он тупой. Не находишь?

– Неопытный просто, – заметил Сарацин и тихо, но вкрадчиво позвал. – Альбе-ерт Серге-евич! Вы где-е?

Клиент не ответил.

– Этого нам еще не хватало! – проворчал Сарацин. – Подлетное время семь часов две минуты, пора уходить, причем очень быстро.

– Мы не можем его бросить, – заявил Санай и добавил. – Или можем?

Сарацин выразительно посмотрел на друга и скривился.

– Если мы его не найдем за полчаса, придется уходить. Это очень плохо и крайне негативно отразится на нашей репутации, но я думаю, что мы это переживем. А вот фактическая потеря клиента будет на нашей совести.

– Жалко Алика, – с серьезным лицом подвел черту Санай. – Пропадет он без нас, наивный глупыш. Я полюбил его, как сына.

Далее друзья уже не разговаривали – разошлись в разные стороны. Они двигались по расширяющейся спирали, но положительного результата не достигли. Если бы Санай не наступил прямо на голову клиента, то вообще прошел бы мимо. Альберт Сергеевич зарекомендовал себя истинным индейцем, явив миру чудеса маскировки. Он вдавился всем телом в липкую грязь и даже закидал себя ворохом пожелтевшего тростника.

– Вставай, чудик, – незлобиво хохотнул сталкер. – Ты, таким образом, от ядерного взрыва спрятался или от мутантов?

Санай коротко свистнул и махнул рукой напарнику.

Сарацин мигом возник рядом и тоже присвистнул:

– Нда, уж…

Альберт Сергеевич сидел на пятой точке – грязный, как черт. Но настораживало не это. Что-то в клиенте изменилось: глазки бегают, интенсивные мелкие вздохи и выдохи, трясущиеся руки и подбородок.

Сарацин достал небольшую фляжку из нержавейки и почти насильно влил в рот припадочного чистейший спирт. Горючий напиток клиент выпил, как воду, но вдруг закашлялся и выплюнул, подобно хозяйкам на брюки мужа, перед тем как пройтись по штанинам раскаленным утюжком.

– Что со мной? – проскрипел Альберт Сергеевич, каждой трещинкой на губах ощущая разбегающийся спирт. – Почему я в грязи?

Друзья переглянулись.

– Алик, тебе крышу от страха снесло, – попытался объяснить ситуацию Сарацин.

– Все, милый, – с выпяченным вперед подбородком медленно проговорил Санай. – Ты теперь пациент желтой дачи. Тебе теперь водительские права на Украине не выдадут.

Клиент встал на ноги и попытался отряхнуться:

– А где эти противные монстры и куда подевался мой планшет?

Сарацин с облегчением улыбнулся, а Санай поднял указательный палец вверх и возвестил:

– Вот, что спирт животворящий делает! Аминь!

После этого друзья провели десяти секундный военный совет:

– На Свалку?

– Угу.

– А он?

– Сам пойдет. Заодно обсохнет.

– Хапы.

– Двинули.

Напарники и ведомый пошли. Шли не так быстро, как хотелось бы – приходилось проявлять осторожность и постоянно опасаться нападения или преследования, но все обошлось. Густые камыши действительно хорошо скрывали группу. Аномалии почти не встречались, мутантов и двуногих монстров тоже не было. Тропить новые маршруты в плотном массиве тростника, конечно, трудно, но слава Матери Зоне иногда встречались попутные звериные тропы, по которым идти одно удовольствие.

Миновал час.

Сарацин посмотрел на экран ПДА и сообщил:

– Удалились от «фермы» примерно на полтора километра. Подлетное время пять сорок пять.

– Тогда, привал пять минут, – подхватил Санай.

– Нет времени рассиживаться, – возразил Сарацин. – Я не успокоюсь, пока за мной не закроется трехтонная дверь в бункере на базе Долга.

– Так ведь наш Алик еле-еле костыли передвигает. Он, наверное, ноги смозолил и прочие интимные места. Я хотел для него привал устроить.

– Брат, нам надо уходить! За то время, что мы тут с тобой болтаем, уже могли бы на целых сто метров сместиться от будущего эпицентра. Я и в пяти километрах не буду чувствовать себя в безопасности.

Санай молча подхватил охнувшего клиента и практически потащил его на себе.

– Альберт Сергеевич, вам придется потерпеть! Дядя Сарацин отдыхать не разрешает, но ты не волнуйся, если нас за это время не подстрелят и не съедят, то через каких-то десять километров мы будем в безопасности. Кстати, там тебе и задницу зеленкой смажут.

– Э…

– И не говори…

Раздавшийся мелкий, но настойчивый зуммер обоих ПДА напарников заставил вздрогнуть. Друзья озабоченно переглянулись – так коммуникаторы реагировали только на экстренные оповещения Серафима или его дружка Синоптика.

Крайний раз подобное сообщение Санай и Сарацин получали за час до предыдущего аномального выброса три дня назад. Тогда они были на маршруте и успели забраться в какой-то удачно подвернувшийся подвал.

Теперь же они находились в диком поле Затона и, если вдруг случится что-то серьезное, то приличного укрытия так просто будет не найти.

– Читай! – крикнул Санай. – Не томи, а то я клиента обратно в грязь брошу.

Сарацин деловито прочистил горло и начал быстро водить указательным пальцем правой руки по иконкам на экране переносного компьютера.

– Брат…

Сарацин окаменел и медленно поднял глаза на друга.

– Она? – догадался Санай.

Сарацин мрачно кивнул:

– «Всем!!!!! От руководства Синдиката наемников получена срочная информация! Со стороны стран НАТО по направлению к Зоне запущена крылатая ракета «Томагавк». Есть вероятность пролета, но шаман первого класса Синоптик предрекает атаку на один из неизвестных объектов Зоны. В этом случае подлетное время объекта составляет три минуты. Прошу очень серьезно отнестись к этой спорной информации и срочно найти надежное укрытие. Последствия применения ядерного оружия в условиях Зоны аномальных воздействий НЕПРЕДСКАЗУЕМЫ!!! Да храни вас Бог! Серафим.»

Санай бережно посадил клиента на сухой бугорок, пошарил в кармашке разгрузки, достал мятую пачку сигарет, закурил и протянул напарнику.

Сарацин горько улыбнулся и сказал:

– Брат, никогда не думал, что мне придется сказать тебе эти слова…

Сарацин нервно выпустил дымок, кашлянул и продолжил:

– Я очень горжусь, что все эти годы был рядом с тобой. Я не шучу, это честь для меня и настоящее счастье. Я не знаю, что будет с нами дальше, но ты рядом и мне не страшно.

Санай вздохнул и ответил:

– Эх, Кира, ты Кира. Ты же спецназовец и мой друг. Слушай, а у тебя плеер еще живой? Давай послушаем твою любимую песенку, как там ее?

– «Nothing at All»?

– Ага. А потом уж, как говорится, и ноги к центру взрыва.

Сарацин бросил сигарету, достал небольшой квадратный гаджет, включил его и протянул один наушник Санаю, а второй воткнул себе в ухо.

Послышалась невероятная, как будто бы с другой планеты психоделическая музыка и даже мурашки пробежали по спинам слушателей, а где-то уже рядом к своей, только ей известной цели, несла свою страшную начинку летучая смерть. Крылатая ракета с зарядом эквивалентом в двести килотонн тротила буквально мелькнула своим продолговатым белым телом над головами бойцов боевого охранения Передового Периметра и ушла дальше, туда, в сторону Затона.

Через пять целых сорок четыре сотых секунды «Томагавк» достиг «фермы». На высоте двадцати метров крылатая ракета пролетела над двумя, стоящими плечом к плечу людьми в боевой экипировке, один из которых держал в руках видавший виды «Винторез», а другой – потертый, но очень надежный русский пулемет «Печенег». Эти двое, слушая удивительную музыку, молчали и, даже как-то отстраненно проводили взглядом промчавшуюся над ними адскую стрелу.

И…

Этот миг…

Весь этот несчастный мир высветился стерилизующим негативом…

Мгновенно разбухший купол, рванул в разные стороны невероятной и видимой наяву ударной волной, сдирая с неба редкие облачка…

Санай и Сарацин закрыли глаза… на веки вечные…

Через одну десятитысячную мига после запуска термоядерной реакции Сущность Зоны проснулась и, видимо осознав происходящее для нее неприемлемое действо и, дальнейшую невозможность предотвращения уничтожения Её Самою, она обратилась к силам Монолита.

А тот…

Он просто сменил полярность события.

Близкая и невыносимо яркая ядерная вспышка, не оставляющая шансов для всего живого, внезапно погасла, не оставив даже намека на ядерный загар на лицах Саная и Сарацина. Ударная волна не достигла друзей. Она схлопнулась, подобно мыльному пузырю, не дойдя до них каких-то пятидесяти метров.

А дальше…

И все же такому огромному количеству выделенной взрывом энергии деваться было некуда и тогда Зона, та самая Матушка Зона, раковая опухоль на теле планеты, Извращенная Псевдоприрода, пользуясь установками Монолита, преобразовала ее и дальше, подобно Господу Богу претворила рождение новой жизни – невероятной и чуждой для всего земного сущего.

На теле Зоны появилась бородавка инородной жизни, диаметром чуть менее трех километров – за несколько секунд ввысь рванулись растения и деревья неизвестной нам природы. Новый черный лес, плотный и невообразимый, остановил свой рост только тогда, когда хитросплетения неизведанных деревьев достигли сто метровой высоты. Страшные темные джунгли застыли. В них, в демонических дебрях, завелись обитатели, свои животные и свои же насекомоподобные существа. А вот есть ли там разумные твари, подобные людям, еще неизвестно, но поверьте, все об этом сразу узнают.

На планете Земля родилась конкурирующая форма жизни.

– Что это было? – прошептал Альберт Сергеевич, когда все стихло.

Друзья вынули наушники и, повернувшись в сторону клиента, тихо засмеялись.

– Кстати, милок! – Сарацин достал из нагрудного кармана небольшой картонный прямоугольник. – Вот тебе волшебная визиточка. Видишь тут цифирь с буковками, это наш с братом буферный счет. Сообщи своим тупым хозяевам в Лэнгли, что на него надобно срочно перечислить двести тысяч гринов, сверхконтрактных, и плюс ту тысячу, которую ты нам ранее обещал. Я понятно выражаюсь или пояснить?

Клиент выпучил глаза.

– Сейчас мы пойдем в бар к Трофимычу, что квартирует на базе Долга, – Санай ухмыльнулся. – Там мы все вместе будем ждать выполнения данного поручения.

– А долго мы будем там сидеть? – заволновался Альберт Сергеевич.

– До посинения, – выпятил подбородок Санай.

– Или до второго пришествия, – недобро улыбнулся Сарацин. – Но лучше всего, не позднее трех суток.

Клиент обиженно выпятил губки, но кивнул.


home | my bookshelf | | Санай и Сарацин. Темное дело |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу