Book: Хвостатые истории



Хвостатые истории

Дарья Пушкарева

Хвостатые истории: советы по воспитанию собак, лисиц, песцов и других животных

Хвостатые истории

Во внутреннем оформлении и макете использованы иллюстрации Екатерины Левашовой


Хвостатые истории

В оформлении книги использованы фото Дарьи Пушкаревой


Хвостатые истории

© Пушкарева Д., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Часть I

Собаки

Хвостатые истории

1. Ларочка

Хвостатые истории

Когда в школе все дети называли свои вполне реальные будущие профессии, я говорила: «Хочу приют для собак». У меня в детстве не было собаки, так как росла я без отца, а мама работала, очень уставала и тянула всю семью одна. Мама понимала, что подарок получит дочка, а ухаживать за собачкой придется ей самой, то есть в семье появится еще одна непростая и не терпящая откладывания «на потом» забота и нагрузка. Вообще дарить детям собак неправильно. Это должна быть общая ответственность всей семьи, исходя из возможностей семьи. Вот у нас таких возможностей совсем не было.

Зато с нами жили три кота. Пара подобранных на помойке и один спасенный от садистов. Мое детство прошло, таким образом, рядом с животными, но даже совсем маленькой я все равно очень хотела собачку.

Помню, как однажды кто-то подкинул в наш подъезд щенка. Я тогда перешла в пятый класс.

Как обычно, люди разделились на хороших и плохих – одни щенка подкармливали, другие пинали и выгоняли из подъезда. И, будучи ребенком, я хорошо понимала, что происходит, и очень переживала из-за малыша. Моя мама тоже волновалась, и каждое наше утро начиналось с того, что мы шли с тарелочкой курицы кормить щенка, который обосновался под лестницей.

Но однажды щенка сильно побили ночью, да так, что наутро он уже хромал. Конечно, мы знали, кто это сделал, и понимали, что все повторится вновь. Вот тогда мамино сердце не выдержало, и я увидела и навсегда запомнила выражение ее лица и хмуро сведенные брови, когда она обдумывала сложное для нашей семьи решение. Мы ведь понимали, что для щенка все может закончиться плохо. И я прыгала вокруг мамы и умоляла: «У нас будет собака, правда? У нас будет собака…». Но судьба распорядилась чуть иначе: в тот же самый день дрогнуло сердце не только мамино, и щенка забрала другая семья. Я наблюдала за тем, как растет эта рыжая милая псина, потому что хозяева часто выгуливали ее во дворе (они жили в соседнем подъезде), и она всегда выглядела очень гордой и счастливой.

А сама же я продолжала жить без собаки, в окружении трех котов, на которых, к слову, годам к четырнадцати у меня развилась… аллергия. Да, и так бывает! Средний по старшинству кот Тиша лежал у меня на коленях, а я читала книгу и вдруг почувствовала, что начинаю задыхаться. Впоследствии мне диагностировали астму, и с котами я общалась, только держа ингалятор в кармашке. Но у мамы ни разу не возникло и мысли отказаться от котов из-за аллергии у ребенка! Все три кота прожили до глубокой старости и умерли в нашей семье, оставшись навсегда в сердцах, памяти и фотографиях.

Я окончила школу, поступила в университет. Ни о каких собаках речи не шло – решалось мое будущее, я получала основы в профессии, с которой очень серьезно планировала связать свою жизнь: училась на продюсера и готовилась к работе на первом телевизионном проекте.

Затем, конечно, этот проект случился – правда, пошла я на него не продюсером, а оператором, что оказалось мне гораздо ближе: я вообще глубоко творческий человек, искусство притягивало меня больше всего на свете.

Киношная командировка – это когда ты уезжаешь на полгода, живешь в гостинице, видишь ежедневно одних и тех же людей, работаешь по двенадцать часов, часто с единственным выходным раз в две недели. Какие тут собаки? И самое неудобное: я была молода и думала, что кино – единственное мое призвание, потому планировала проработать всю жизнь в этой сфере и вот в таком интересном графике.

Что мне оставалось? Плотно подсесть на форумы помощи животным и помогать деньгами тем, кто в них нуждался. Я быстро делала карьеру, зарплата повышалась, и половина тратилась на жизнь, а половина – на спасение собак. Старалась помогать самым безнадежным, в самых срочных случаях. Часто просила не писать про меня в отчетах, так как суммы были большими, и я думала, что если их указывать, то этому животному больше вообще помогать не будут. Потом деньги закончатся, и собака перейдет из раздела экстренных в раздел пристройства, где как раз таки потребуется оплата передержек, иногда очень длительных. А на нее люди скидываются очень неохотно, потому что в срочных темах всегда есть животные на грани жизни и смерти, и им, объективно, помощь нужнее.

Еще я раскидывала информацию о пристройстве животных по доскам объявлений, а когда бывала в Москве, распечатывала объявления с отрывными телефонами кураторов и прямо с утра шла и клеила их по всему нашему району. Этот процесс меня очень увлекал. Помогала, в общем, как могла.

Однажды на том же форуме наткнулась на тему «щенок без глаза». История такая: щенку было месяца три, когда его сбила машина на глазах мальчишки лет пятнадцати. Парнишка принес щенка в ветклинику, где девочке (а это оказалась девочка) зашили рану на мордочке и сшили веко. Собачка получила сотрясение головного мозга, ушиб спины, перелом подвздошной кости, смещение слезного канала и повреждение хрусталика глаза. Набор не для слабака… Оказали первую помощь и отдали в Одинцовский приют. В приюте щенулькой занимались волонтеры, но глаз вызывал большое беспокойство, а значит, требовалась консультация и помощь офтальмолога. Собирали на эту нужду десять тысяч рублей.

Тогда еще не было такой удобной, как сейчас, возможности делать банковские переводы, потому часто помощь передавалась лично. Мы с мужем приехали на встречу с волонтером. Я передаю ей деньги, и она говорит: «Спасибо, конечно, но мы все равно не сможем отвезти ее к врачу. Некому».

Мы переглядываемся с мужем, и я выпаливаю: «Может, мы свозим?»

И все сразу стало понятно и просто!

Договорились с Александром, директором Одинцовского приюта, потрясающе добрым, милосердным и самоотверженным человеком, о том, что подъедем за щенком. Он сам вынес и посадил мне на колени огромную меховушку. Я смотрела на нее и говорила сама себе – это что, ЩЕНОК? Представляете, насколько я тогда была полным нулем в собачьей теме, если даже не представляла, какого размера должен быть трехмесячный щенок, и ждала кроху где-то с котенка? Я смешная, да.

Отмечу один важный момент: бабушка воспитала во мне страх перед собаками. Так бывает: любишь их всей душой, но при этом боишься до обморока. Бабушка внушала мне, что любая бесхозная собака обязательно укусит, если размахивать руками или смотреть ей в глаза, – я усвоила эти предостережения и, в общем, каждый раз переходила на другую сторону улицы при встрече с собакой, стараясь на нее не смотреть.

При этом дома втыкалась в интернет, читала про пострадавших животных и помогала им. Пресек эту порочную практику боязни собак мой муж. В одной из командировок мы со съемочной группой сидели на объекте. Смеркалось. Ребята шашлычок жарили. Стояла теплая весна, и на запах мяса пришел к нам рыжий пес.

Сидя на скамеечке, я привычно отодвинулась подальше и сжалась, а муж взял собаку за морду и совершенно беспардонно сделал «ам-ам-ам» – сомкнул и разомкнул ей челюсти в шутку. И угостил мяском, конечно.

Я спросила: «КА-А-АК ты понимаешь, что эта собака не укусит?»

Он посмотрел на меня, на собаку, потом снова на меня и ответил: «Так видно же, что она очень добрая».

И пожал плечами.

И я в тот момент перестала бояться собак. Словно отрезало.

Как определить, что собака добрая?

○ По виляющему хвосту, спокойному поведению, проявляемому любопытству. Добрая собака подходит к человеку, тянется к нему, не отпрыгивает в сторону. Зачастую она расслабленно виляет хвостом, не делает резких движений.

○ Злая собака тоже не бежит и не вцепляется незнакомцу в горло, она может облаивать, может пытаться обежать человека сбоку и при этом громко и грозно лает. Но собаки так ведут себя очень редко и, как правило, у них есть к тому причины. Чаще всего это боязнь людей и попытка защититься от них заранее или охрана своей территории (тут тоже люди виноваты: если бы они не выкидывали на улицу «братьев своих меньших», животным не приходилось бы выискивать себе укрытия и тем более охранять их).

Щенка мы назвали Ларочкой. В общем-то, в честь моей мамы, которую зовут Лариса. Когда я еще не знала пол щенка (в теме на форуме об этом не писали), то решила – если мальчик, то Лорик, если девочка, то Лара. Оказалась Ларочка.

Мы решили курировать щенка, свозить к офтальмологу, найти передержку, ведь мы продолжали работать в кино с очень сложным рабочим графиком. Но меня охватывала форменная паника от одной мысли, что за собачкой будет ухаживать кто-то другой (во мне просыпались задатки мамаши-наседки, вы понимаете). Я считала своей обязанностью устроить все так, чтобы никакой опасности для Ларочки не было, а забота и ласка были, да в избытке. Чтобы никто не забыл ей дать препарат, чтобы вовремя просигналил о любых новостях… Мы долго думали и нашли-таки идеальный вариант! То есть решили оставить Ларку себе.

В первый вечер Лара показалась нам удивительно спокойной и терпеливейшей собакой, которая ни разу не пискнула ни во время мытья (тогда-то мы и обнаружили у нее несколько ссадин на теле и порванное ушко – последствия встречи с машиной), ни во время сушки, ни во время вычесывания, хотя поводы для писка были: полностью вымыть и вычесать собаку, у которой швы по всей голове, абсолютно безболезненно получиться не могло.

Так же тихо и спокойно она потом вела себя у врачей, но ровно до момента, пока не привыкла к нам и нашему окружению. Для начала мы свозили ее к трем главным офтальмологам Москвы, и у самого же первого оказалось, что после автотравмы глаз просто зашили! Конечно, глаз сильно пострадал, но физиологически был сохранен, еще существовал! Конечно, пришлось его сначала интенсивно полечить, и до сих пор мы периодически проводим курсы поддерживающей терапии, однако глаз нам сохранили.

А вскоре выяснилось, что Лара обладает не одним, а двумя глазами и мерзким характером (могла крыситься и кусаться, хотя была абсолютно балованным и безумно богатым щенком). Проявлялся характер в основном в тех местах, где Ларочка обгладывала стены и пол. Я усиленно прививала ей культуру поведения, учила ее разным командам, и сама училась сосуществовать с собакой.

Наши киношные смены длились по-прежнему долго, потому в течение дня Лару обязательно навещала моя мама. Впрочем, щенку это не мешало крошить в конфетти все заготовленные для ее туалета пеленки, открывать двери, отрывать плинтуса и ковырять линолеум. Список ее достижений впечатлял!

Когда Лара решила, что ей нужно примодниться и повадилась лапкой открывать дверь шкафа, вытаскивать оттуда всю мою тогда еще красивую обувь на каблуках да с вышивкой, а потом над ней всяко-разно издеваться, нам пришлось двери шкафов… заколотить гвоздями. И открывала я их сама каждый раз плоскогубцами. Ибо иначе Ларочку было не победить – она все умела открыть, даже холодильник.

Настало время, когда Ларку можно было выводить на улицу. Мама переживала: «Когда на улицу пойдете, обязательно наденьте на Ларочку комбинезон, а то она замерзнет! И гуляйте поначалу недолго, а то простудится ребенок, и игрушек ей нужно больше, а то вдруг будет скучно». И все в таком роде. А когда мы наконец отправились вечером гулять (уже наступила зима) и подвели одетую по всем перечисленным правилам Ларку к подъезду, чтобы показать маме, она уже кричала нам из окна: «Куда вы ее на ночь глядя, ребенок же себе лапы об лед порежет!!!» С тех пор мы перед выгулом одевали Лару в смешные зимние ботиночки.

Да, я не просто так сказала, что Ларочка была очень богатой в щенячестве, потому что у нас как будто ребенок родился, а у моей мамы – внучка. Мы покупали ей шмотки, обувь, ошейник со стразами Сваровски, заказывали лучший корм из Америки, занимались с кинологом, посещали всех врачей, тщательно следили за здоровьем. К слову, в наш первый вечер я сильно облажалась: помимо того, что ожидала щенка размером с котенка, а в руках у меня оказалась меховая кобылица, я еще и отличилась тем, что налила в свежекупленную миску молока, а во вторую насыпала «Чаппи». Думала: какая я заботливая псиномать. Все самое лучшее – детям!

К счастью, на форуме мне вставили мозги быстро и навсегда, провели краткий ликбез о собачьем кормлении, и я погрузилась в диетологию с головой. Сравнивала составы кормов и консервов, дотошно изучала все, что написано на упаковках вкусняшек, и в итоге стала закупать дорогущий холистик-корм из Штатов.

Ларочка была счастлива!

Она вертела то нами, то хвостом. То кусалась, то писалась от счастья, у нее что в детстве, что во взрослом возрасте была очень подвижная психика, и никакой специалист эту проблему не решил.

Поскольку до сего момента собаки у меня никогда не было, возник миллион тупых вопросов, типа:

– А как приучить собаку ходить дома в туалет, пока ее нельзя выгуливать?

– Сколько раз в день собачка должна какать?

– Куда укладывать спать – может, приобрести специальный собачий домик? А если домик, то какой? (Конечно, самый лучший и самый дорогой – решала я.)

Знакомо, да? Ведь у каждого с первой в жизни собакой непременно возникала классическая паника с миллионом тараканов (вот тут у каждого свои). Хорошо, что у меня было много опытных друзей с форума, которые подсказывали мне ответы на все мои вопросы.

Так Ларочка получила прописку в моей семье. Она въехала в нее в новой мягкой переноске (тут уж мои друзья оказались бессильны: «Собачке должно быть мягко, я сказала!»), с багажником игрушек, расчесок, шампуней, ковриком, зубной щеткой и кучей банок и пакетов с кормом.

А потом… потом нам нужно было уезжать в следующую командировку на полгода. Моя мама сказала, что Ларочка, конечно, останется у нее. Мы знали, что мама продолжит сдувать с щеночка пылинки и водить на прогулку, обувая разные ботиночки и принаряжая дитятко в попону.

В общем, уехали с легким сердцем! И вот после командировки и долгой разлуки случилась эпичная и бесконечно смешная встреча в коридоре маминой квартиры: заходим, и на нас с мужем вылетает огромное, толстое меховое ядро. Оно скользит лапами по паркету в холле, сначала потому, что слишком быстро бежит вперед. Затем ядро понимает, что перед ним какие-то не вполне знакомые люди, дико пугается, потому что нас категорически не узнает (напомню, шесть месяцев прошло), на всех скоростях разворачивается, вновь проскальзывая лапами по полу, и улетает в спальню, оставив за собой неловкую лужицу. А мы… мы в это время также пугаемся в ответ, потому что не ожидали, что Ларочка настолько быстро вырастет в весьма объемную и, подчеркну, неслабо округлившуюся на «бабушкиных пирожках» особу!

Вообще-то Ларочка выросла не такой уж и крупной, как прогнозировали ветеринары – ведь в щенячестве у нее были лапы «ну точно как у кавказской овчарки!» Нас готовили к тому, что вырастет эта меховушка огромным леонбергером, но в шесть месяцев Ларка решила, что в росте она останавливается, и получилась мне по колено, даже чуть выше. Знаете, за пятнадцать лет я узнала огромное количество собак, сотни! Не только своих, конечно, но и за время поездок фотографом по приютам, за время волонтерства, помощи в пристройстве видела всевозможных собак, всех размеров, пород, беспород и мастей. Но никогда мне не попадалась, ни разу, ни намеком, ни даже хоть чуть-чуть похожая на Ларочку собака. У нее совершенно уникальная внешность, сочетающая несочетаемые вещи.

Мы всегда шутили – Ларочка не может определиться с самопрезентацией. Она поначалу хотела быть пушистой собакой, затем передумала и выросла в гладкошерстную. Раньше хвост выглядел ниточкой – а отрос в шикарное опахало, причем вся собака осталась гладкая, а хвост – как у павлина. Ладно, как у плакучей ивы ветви!

Она осталась с выпученными глазами, темной мордочкой, но при этом вся светло-палевая.

А первой Ларкиной весной мы купили зеркальную фотокамеру, и с тех пор качество и количество фотографий значительно выросло. Вместе с весной пришла пора снова уезжать в командировку на несколько месяцев. Ларочку пришлось оставить с моей мамой, которая ежедневно целовала собаку в попу, чесала за ушком, делала салатики из мяска с овощами, дарила подарки и позволяла сидеть теплым пушистым воротничком на шее.

Из этой командировки мы уже вернулись втроем. С нами приехал Персей, более того, тогда же в одной московской клинике нас ждал третий пес – Фрост, и про них я непременно расскажу.

Моя детская мечта о собаке осуществилась только с появлением Ларки. Спустя год у меня уже жили три собаки, что приносило мне абсолютное счастье. Сегодня я смотрю на свою многочисленную семью – на несколько десятков спасенных собак и пушных зверей, которые никогда не станут шубой – и с улыбкой вспоминаю свои самые первые впечатления от посаженного мне на колени в машине мехового щенка, который показался мне огромным.



Она и сейчас жива, уже старушка, и она – собака всей семьи. Мы живем с большим количеством животных, а Ларка из-за сложного характера не ужилась практически ни с кем. Учитывая, что ей нужно огромное количество персонального внимания, мы решили, что Лара сама выберет, с кем из членов нашей семьи ей благоденствовать. В основном она у моей мамы или у родственников мужа. Бесконечно ее любим!

2. Персей, Фрост и Брыня

Персей

Персея, курцхаара, мы подобрали в Кудепсте, где тогда работали с мужем на киносъемках и, соответственно, жили в гостинице.

История знакомства с Персеем началась со встречи на улице. Пока готовили съемочную площадку и ставили свет, я присела на лавочку под палящим солнцем. Мимо пробегала собака приметного окраса, и я внезапно попросила мужа сфотографировать меня с красивым песиком! Тогда мы даже не обратили внимания на плохое состояние собаки, слишком уж быстро все произошло. Сфотографировались, курцхаар побежал по своим делам, а мы отправились работать над очередным дублем.

На том все могло бы закончиться, но внезапно курцхаар объявился вновь, тот самый – мне запомнились его желтые глаза. Его привлек запах обеда, который нам как раз привезли на площадку: много коробочек с салатами, первыми и вторыми блюдами, которые мы называли «кинокормом». Самым вкусным всегда было второе, особенно если макароны с тефтелями. Вот аромат тефтелей и завлек пятнистого в тот самый двор, где расположилась вся наша бригада.

Он стал отчаянно выпрашивать у всех жрачку, и тогда-то мы его хорошенько разглядели: сплошные кости! Скормив свой обед и обед мужа (или наоборот – муж скормил ему мой обед), мы купили сосисок в соседнем магазине. Те сосиски, пожалуй, и зажгли искру между нами – пока пес глотал их вместе с кожурой, мы влюбились в него бесповоротно.

Но… как его хотя бы придержать? Ни ошейника, ни опознавательных знаков. Опросили местных – никто такого во дворах ближайших не видел. Ну и по собаке было видно, что пес ничейный и давно скитается.

Соответственно, было принято спонтанное решение его спасать, и знаете, тогда как-то плевать было на обстоятельства, что мы в командировке, живем в гостинице, куда нельзя с животными, и что по двенадцать часов ежедневно работаем на выезде. Надо было спасти, без отговорок и разговоров.

Но действовать нужно было последовательно, потому первым делом мы отправили мальчика-ассистента, местного жителя, в ближайший зоомагазин за ошейником с поводком. Наш обед закончился, начались съемки. К слову сказать, съемки – это абсолютно поглощающий все твое внимание процесс, где невозможно даже на пять минут оторваться от монитора, камеры или мизансцены. Так что пока ассистент бегал за ошейником и поводком, пес, конечно, слинял: ведь это курцхаар с шилом в одном месте. Мы, конечно, очень расстроились, но сопли распускать было нецелесообразно – стали думать, как его найти!

Нас немедленно посетила абсолютно гениальная идея: вернувшись вечером в гостиницу, мы скачали с фотоаппарата фото – ведь я попросила сфоткать меня на лавочке и «красивую собачку рядом». Я быстренько сверстала мегаобъявление: разыскивается, мол, пес, кобель, курцхаар, шоколадный с крапом, указала примерный возраст (вообще наобум, не знаю, зачем мы это сделали). Прилепила фото и пошла с флешкой к администратору группы, чтобы распечатать на принтере штук двести объявлений. Собрала несколько любопытных взглядов и от администратора, и от тех, кто был в «офисе» (так мы называли номер в гостинице, отданный под административные нужды – там ваяли расписание на следующий съемочный день, распечатывали сценарии, вели бухгалтерскую отчетность и так далее).

Получив кипу заветных бумажек, мы сразу пошли расклеивать это добро по всему району. А ребята мы неленивые и настойчивые, и за следующие три дня весь район был обклеен под завязку.

Тогда, кстати, я еще не знала, сколько таких неприкаянных курцхааров стадами ходит и в Сочи, и в Адлере, и в Абхазии… шанс на то, что увидят именно «нашу» собаку, был минимален. По странности по объявлению неделю нам вообще никто не звонил, хотя мы регулярно обновляли черно-белые распечатки с нашими отрывными телефонами.

Выходные дни членам съемочной группы положены раз в неделю, но по факту, конечно, гораздо реже. В тот выходной режиссерско-операторскую группу малым составом решили вознаградить за трудовые заслуги и повезли на экскурсию в очень тайное место на Красной Поляне, в которое можно попасть только по приглашению. И ни в каком поисковике вы его не найдете! И дорогу туда, конечно, я уже не вспомню, да и тогда ехала и в окошко смотрела; нам пообещали показать древнее место силы, где каждый чувствует что-то свое.

Не буду вдаваться в подробности, так как считаю то воспоминание очень личным, но именно там, вступив в круг, наполненный необъяснимой концентрации энергией, я загадала простенькое желание: пусть наш курцхаар найдется…

Спустя двадцать минут после того, как мы покинули удивительное место, раздался звонок, и в телефоне зазвенели детские голоса: «Мы нашли вашу собачку, мы ее поймали, приезжайте!»

Это был действительно он. Мы бы не спутали своего беглеца даже с сотней одинаковых курцхааров, тем более что пятна на шкурке найденного пса в точности совпадали с пятнами на фотографиях. И эти желтые-желтые глаза!

Курцхаара шибануло машиной, он изрезал лапы осколками стекла, дети его пожалели и привязали на веревочку к дереву. Выпросили у мужа целую тысячу рублей в качестве вознаграждения и побежали ее разменивать, мы же принялись звонить местным и расспрашивать о ближайшей ветеринарке.

Остаток вечера мы провели в веткабинете, где с собакена сняли пару банок клещей… Попутно думали, как назвать парня, и решили – Персеем будет! Мы снимали сериал про греческую диаспору, и пришло на ум обозначить подобранца именем какого-нибудь соответствующего бога.

А затем мы уже втроем вернулись в гостиницу. Вызвонили нашего исполнительного продюсера Марину, добрую, но очень строгую женщину, чтобы сообщить новость: «Мы тут собачку поймали…» Она, сонная, вышла нам навстречу, окинула нас многозначительным взглядом, молча покрутила пальцем у виска и отправилась отдыхать дальше. Само собой, никто не побежал за нас выпрашивать у владельцев гостиницы разрешения на подселение в номер хвостатого жильца.

Времени горевать не оставалось, поскольку уже смеркалось, а нам предстояло найти передержку, куда можно было бы определить собаку до отъезда. До финиша оставалось не каких-нибудь пару дней, а целых два месяца.

Нашли! Передержку у себя дома предложил местный фотограф, который фиксировал съемочный процесс для прессы. Персей пробыл там ровно три дня, ровно до того момента, как я заметила в заборе дырку размером с кулак. Я попросила ее заделать, на что фотограф ответил: не переживайте, мол, собака привязана, да и дырка слишком мала, чтобы в нее физически пролезть. Уезжаем из передержки, а через полчаса звонок: «Ваш пес сорвался с привязи, пролез через ту самую дырку в заборе, и… его сбила машина».

Не помню, как мы бежали назад, только помню, что очень быстро. Хватаем в охапку Персея и пытаемся найти ветклинику. Снова поздний вечер, мы уставшие, после очередного съемочного дня, и в районе нашем такой роскоши, как клиника, нет. А единственная ветстанция уже должна закрыться, поскольку рабочий день закончился. Но кто сказал, что не стоит стучать в закрытые двери? Очень даже стоит, когда сильно нужно.

На наше счастье врач оказалась на месте, причем, когда на лестнице, ведущей к клинике, нас встретила пара трехлапых собак, мы поняли, что врач на месте как раз из любви к животным. Так и было: оказалось, эта женщина подбирает раненых собак, лечит их и оставляет у себя (кажется, вселенная способна свести меня с фанатами своего дела в любом месте планеты). Зашивала она лапу Персея – благо рана оказалась не очень серьезной – наживую, потому что никакой седации в наличии не было, а Персей орал, почти матом. Муж держал пса, а я убежала подальше за территорию клиники, чтобы не слышать этого воя. Но все закончилось довольно быстро, а Персей оказался от природы очень нежным мальчиком.

Уже ночью мы привезли собаку к гостинице. Но поскольку правила категорически запрещали проживание с животными, мы договорились с художниками-постановщиками, чтобы Персей пожил… в их огромном автобусе со съемочным реквизитом, то есть там, где много красивых деревянных изделий, бумаги, инструментов и прочих важных штук, весьма привлекательных с точки зрения изничтожения курцхааром. Однако за все время проживания Персея в этом автобусе ни один предмет реквизита не пострадал, за что ему бесконечное спасибо.

Ночью он спал у постановщиков, а днем мы вместе ездили на съемки, и я держала его на коленях. А катались мы в общем автобусе для всей съемочной группы порой по два часа в одну сторону, и даже по горным серпантинам.

Поначалу все было мирно, но вскоре съемочный люд начал возмущаться: мол, собачка воняет, чешется, а вдруг блохи, клещи и другие аргументы из топ-10? К слову, актеры и режиссеры (они на этом сериале периодически менялись) никогда не возмущались, а заслуженный артист РСФСР Юрий Александрович Кузьменков даже защищал Персея перед группой, говоря, что ничуть он не пахнет и не мешает ни капельки.

Но, если честно, вряд ли в своей жизни Персей когда-либо мылся, а еще у него были проблемы с желудочно-кишечным трактом от ужасной кормежки за время скитаний. В общем, мы поняли, что кое-какие претензии к нашему псу не возникли на ровном месте, и решили пятнистого вымыть. А где это сделать, если не в гостинице? В гостиницу официально пройти ни с какими собаками нельзя, а Персею уже месяцев семь, и свернуть лося клубочком, чтобы пронести под мышкой, не получилось бы. Мы действительно пытались засунуть его под куртку, но эта гениальная идея умерла еще на стадии репетиций. В итоге в светлых головах созрел план пронести в номера собаченьку поздно ночью между нами двумя, слившимися в крепких объятиях. Так мы, трое в лодке, а точнее в лифте, и ехали, обнимаясь.

Преодолев все рубежи и оказавшись в номере, мы, преисполненные радости, стали совать Персея в ванную, и тут у товарища началась такая громкая истерика, что нас накрыла стопроцентная уверенность: сейчас точно прибежит директор гостиницы и тут же выселит всю съемочную группу с нами во главе. Мыли Персея, испытывая весь спектр эмоций, и только домыли, как в дверь серьезно постучали. Серьезность самого стука я почувствовала всем своим существом и сжалась. Время было сильно позднее, даже позже полуночи, и мы точно никого не ждали.

Муж подошел к двери и спросил сурово: «Кто там?!»

В ответ голос администратора: «Администратор! Откройте, пожалуйста, номер!»

Началась тихая паника.

Муж говорит через дверь: «Нам нужно одеться, дайте пять минут!»

В ответ слышим: «Хорошо».

Что делать??? Персея в охапку – и на балкон. Соседний балкон – нашего верного оператора Сережи, с которым мы крепко дружили и который всегда готов был прийти на выручку. Повезло: Сережа как раз отдыхал на балконе, и мы шепотом, с выпученными глазами и собакой на руках, объяснили, что животное нужно немедленно забрать через балкон и спрятать. Потому что за дверью администратор гостиницы.

Сережа все быстро понял, затем свершилась волнующая, но молниеносная операция по передаче пятнистого груза через балкон, – и муж помчался к двери.

Открывает, а там… стоит наш ассистент по актерам и ржет!!! Увидел, как мы собаку в номер протащили, и решил поприкалываться!

Как он ушел без разбитого лица, до сих пор удивляюсь.

С тех пор мы стали искать разные способы помыть Персея без его истерик. Например, находясь в том же Адлере на съемках, мы два раза в день водили собачку на пляж гулять. Поближе к водице. И даже бросали ему в воду до безумия любимый теннисный мячик. Охотничий инстинкт заставлял его бежать за целью, но вода была ему чрезвычайно противна, и вселенское страдание каждый раз ярко читалось на его благородном лице.

И только опытным путем мы выяснили, что пес не боится воды, если с ним моется мой муж. Вот мужу и приходилось раздеваться, залезать вместе с Персеем в ванну и намывать дитятко.

И это при том, что Персей – в принципе водоплавающая охотничья собака породы курцхаар, с самыми настоящими перепонками на лапах! Он должен (просто его позабыли поставить в известность относительно данного факта) приносить подстреленных уток и другие полезности, упавшие в воду. Но в нашем случае, если мячик падал у кромки воды, у берега, начиналась страшная паника, что и достать нельзя, и оставить мячик не можно… В результате из моря мяч ему таскали мы с мужем поочередно.

Персей прожил с нами весь съемочный процесс, откормился, застал смену двух режиссеров, ездил и в групповом автобусе (уже никто не вонял ни в прямом, ни в переносном смысле слова), стал звездой всех репортажей о нашем сериале, и в каждом издании о нем писали «ребята из съемочной группы спасли собаку, теперь он сын полка». Только вот имя постоянно перевирали, называя то Персиком, то Персивалем.

Для того чтобы вывезти его в Москву, мы выкупили СВ, так как в поезде, в котором должна была возвращаться вся съемочная группа, перевозить животных, конечно же, запрещалось. Отдельно доплатили проводнице, которая любезно говорила, на каких станциях можно вывести пса в туалет, а на каких лучше закрывать двери поплотнее.

С тех пор прошло одиннадцать лет. Сейчас Персей уже старый и, к сожалению, серьезно болен, поэтому в основном спит и, конечно, уже не бегает безудержно за своим любимым зеленым мячиком, а только видит его порой во сне, когда начинает поскуливать и подергивать лапами, словно он снова совсем молодой и бежит куда-то, такой безбашенный и веселый, каким мы встретили его когда-то в пригороде Адлера.

○ К сожалению, бросают любых собак. Беспородных и породистых, крупных и декоративных. Кто-то удивляется тому, что в нашей семье много породистых собак. Люди почему-то считают, что только дворнягам суждено быть бездомными, а уж собаки с родословной всегда сидят по хозяйским диванам! Это очень ошибочное суждение.

○ Отказываются не от породы или ее отсутствия – отказываются от животного. У собак определенных пород есть ярко выраженные черты, так называемые породные качества, – например, гончие склонны к побегам, потому что их чутье и напористость быстро ведут по следу, если они его учуят. Хаски очень активны, им нужно много не только времени, но и спорта для того, чтобы они не громили квартиру и выплескивали свою энергию.

○ Даже таксы, как норные охотники, могут иметь очень сложный характер, а люди привыкли таких маленьких миленьких собачек (вы хотя бы однажды зубы взрослой таксы видели?) считать декоративными.

○ Небольшой размер собаки не означает, что она беспроблемная и ее не надо воспитывать!

○ Любой человек, который хочет породистую собаку и при этом действительно очарован какой-либо породой, а не родословной, может приютить отказника.

○ Не так уж сложно найти через поиск в интернете команду помощи породе, которая вас интересует, и стать владельцем чудесного пса!

Фрост

Я увидела его в 2008 году на форуме помощи животным. С фотографии на меня смотрел лысый и несчастный пес, то ли десяти с лишком, то ли ста с тем же лишком лет от роду. Букет кожных болезней, два месяца интенсивной терапии за спиной. А я тем временем трудилась на съемках телевизионного фильма и уже более полугода сидела сиднем в павильоне.

Работать оператором в павильоне – процесс не очень творческий: нужно следить за камерами, планами, экспозицией, но свет там выставляется один раз на весь съемочный цикл, и схемы немного корректируются в зависимости от того, день нужен в кадре или ночь.

В общем, я сидела в аппаратной и имела возможность мониторить не только происходящее в кадре, но и с ноутбука – один форум помощи животным. Там-то я и набрела на тему в разделе «срочное». Название жуткое – «собака как обваренная кипятком!».

Выглядел пес очень плохо. Он был совершенно лысым, с диагнозами «саркоптоз, демодекоз, лишай и аллергия». А нашли его зимой, прямо 14 февраля, в Валентинов день… на помойке. Он тогда вообще потерял шерсть – а представляете, каково оказаться голым в феврале?

Обнаружила его добрая женщина по имени Лада. Она же перевезла пса в ветклинику и открыла тему на форуме, так как финансов требовалось очень много. Я подключилась где-то к середине процесса и оказывала в основном информационную поддержку, поднимала тему, чтобы ее видели заходящие на форум пользователи, ведь, увы, конкуренция между теми, кому нужна помощь, огромная.

И как-то, знаете, быстро влюбилась в этого лысого пса, которого тогда называли Хвостик. А влюбившись, решила поговорить с мужем о второй собаке.

В конце концов, и Ларочке тоже требовалась компания дома, пока мы отсутствуем.

Муж спокойно отнесся к идее взять в семью собаку, которая, скорее всего, больше никогда не обрастет шерстью. Только в наш самый первый приезд в клинику на знакомство с Хвостиком тихо спросил: «Ты уверена, что хочешь забрать именно его?» Хвост в тот момент с остервенением грыз решетку стационарного бокса, так как у товарища чесалось все тело, а зуд – неприятная штука. Глаза смотрели в одну точку, из пасти по-дурацки капала на пол слюна. Особого интеллекта его внешний вид не демонстрировал.



Я ответила мужу, что уверена, потому что меня бесконечно очаровало это смешное существо с очевидно весьма непростой жизнью до встречи с нами.

Я думала, он очень старый. Лет десяти. Точнее определить не представлялось возможным, хотя когда мы с врачом глянули на пасть, то выяснилось, что собака вполне себе молодая – такие зубы могли быть и у полуторагодовалого пса, и у трехлетнего. Только болезнь и долгое лечение наложили отпечаток усталости на его облик.

На выписке нам сказали: запасайтесь попонами и комбинезонами, товарищ ваш никогда не обрастет! А что вышло? Ой, случилось невероятное: спустя месяц после выписки Хвостик заколосился, как поле с пшеницей! Выросла золотисто-рыжая шерсть абсолютно везде – причем такая, что он стал действительно сильно меховым псом.

Мы назвали его по-киношному: Фрост. Frost с английского переводится как «иней», но в кино фростом называют специальный фильтр, который делает свет более мягким. Имя было созвучно с предыдущей кличкой Хвост, и на нее пес стал откликаться с первой же минуты.

Каким тогда был Фрост, напоминают только фото, да и те выглядят подставой. Коллажи «до и после» регулярно облетают интернет, и половина комментаторов стереотипно пишет: «Не врите, это другая собака!» А мы и не врем, это та самая собака, как бы ни казалось сложным поверить в это (мы сами удивляемся).

Быстро отросшая шуба Фроста годами работает его визитной карточкой. Помню, занимались мы ОКД (общий курс дрессировки – Примеч. ред.) в школе дрессуры. Учили команды, проходили курс обучения городской собаки.

Мы очень ответственно подходили к делу и каждую субботу ездили на пятичасовые занятия – сначала часика два в группе, остальное время – индивидуальная отработка полученных навыков.

И в крещенские морозы никто тренировки не отменял, а менее стойкие хозяева просто сами не приезжали на занятия.

А мы приезжали и бесконечно этим гордились.

Ну так вот, когда в крещенские морозы все стояли на линейке и показывали, чему научились и что за неделю не забыли, наш тренер, как подходило время команды «сидеть», говорил так: «Сегодня команду «сидеть» не отрабатывает никто, кроме Фроста – с его шубой он не замерзнет!»

Представляете? Это про пса, которому ветеринары пророчили всю жизнь голышом ходить!

Фрост приоделся в свою шубку и стал походить на бельгийскую овчарку малинуа. Мы не искали в нем признаков породы, нам вообще в этом плане совершенно все равно – любим каждую собаку, вне зависимости от происхождения и внешности. Но вот наши учителя видели в нем некоторую примесь малинуа, а что еще важнее – бельгийский ум, энергию и способность схватывать любой навык на лету.

Как-то раз, нахваленные тренерами за успехи, мы решили записаться на ЗКС (защитно-караульная служба – Примеч. ред.), и эта история заслуживает отдельного внимания.

Скажу сразу: караул – это не про результат работы Фроста, это скорее характеристика его обучения. Вообще Фрост у нас пищевик и милота, обожатель активных игр на природе. Этот пес любит всех, каждый человек ему – лучший друг.

Когда мы жили в городе, то часто шутили, что Фрост, хоть и типа овчарка, но даст «обнести» квартиру «на раз». Сам ворам дверь откроет и экскурсию проведет, повиляет им хвостом, не исключено, что и лизнет на прощание. Но так как мы обладали завидным фототехнопарком, который не помещался ни в один сейф, хотелось какой-то защиты. И мы отправились с Фростом на ЗКС.

На первом занятии примотали его за поводок к дереву и начали пытаться вызвать хоть какую-то активную реакцию – ну, грозно подходил фигурант, например, или имитировали нападение на меня, а я орала: «Фрост, спасай!»… Но он удобно присел попой в снег и наблюдал представление с любопытством и даже некоторым скепсисом.

Часа через два стемнело (световой день был коротким), мы отчаялись развлекать пса, устали и начали думать, что пора сворачиваться… И тут Фрост зачем-то изобразил робкое «аф».

Тренера как ветром сдуло в лес.

Повисла драматическая пауза, тишина которой нарушалась лишь усиленным скрипом Фростиного мозга – он думал. До него доходило: значит, если от одного его почти что зевка этот огромный мужик сломя голову улепетнул в лес, то, наверное, коли рыкнуть, он, поди, и пахуче обделается?

Итак, наш пес изобразил рык, и в качестве реакции на угрозу фигуранту пришлось отыграть, что он обделался качественно и количественно, как и мечталось Фросту. С тех пор дрессировка пошла как надо: Фрост словил свое удовольствие и научился охранять дом, меня, при необходимости предметы, и мы им очень довольны. Впрочем, осталась одна побочка: на людей в капюшонах он лает всегда. Потому что в самый первый раз на фигуранте как раз был капюшон.

Мы прошли с Фростом весь наш общий путь становления большой семьи. На его глазах происходили все перемены в моей жизни, включая замужество – он присутствовал на нашей свадьбе и даже фото есть, на котором Фрост держит два кольца на своей черной кожаной носопырке; рождение ребенка, переезд за город, второй переезд, третий. В его жизни был период, когда ему и еще шести собакам мы с мужем снимали квартиру – в те два очень сложных месяца после родов мне пришлось переехать к маме на соседнюю улицу, а собаки остались в прежней двушке, которую мы продолжали снимать ради их комфорта. Дима разрывался между мной и дочерью и собаками, с которыми нужно было каждый день качественно и количественно гулять, играть, уделять всем внимание.

Сейчас Фрост уже постарел, но пребывает в бодрости и активности, опекает всех членов семьи, включая меня. Среди собак, безусловно, именно он мой самый лучший друг.

○ Считаю занятия общим курсом послушания для собаки, живущей в городе, обязательным.

○ По моему опыту, гораздо более действенным, чем индивидуальное занятие с кинологом, оказывается занятие в группе с другими владельцами собак и их собаками.

○ Групповые занятия играют важнейшую роль в социализации и трусливых, и агрессивных собак – эти проблемы гораздо быстрее решаются в коллективе, чем при обучении с «персональным тренером», даже если он приезжает к вам на дом. Хотя, безусловно, есть проблемы, которые лучше решать в индивидуальном порядке.

Брыня

Десять лет назад где-то во Владимирской области долго пристраивался молодой кобель русской гончей, а родственник моего мужа очень кстати мечтал об охотничьей собаке. Поскольку для бешеной коровы, то бишь меня, семь верст, то бишь 250 километров, не крюк, нам этот вариант очень даже подходил. Поехали.

Родственника много раз предупредили, что с псом предстоит большая работа, с поводка поначалу спускать категорически нельзя. Как опытный охотник, он воспринял наставления спокойно и без иллюзий, что собака на второй же день начнет брать зайцев. Но не это меня пугало. Я, честно говоря, больше всего боялась увидеть вместо гончака дворнягу. Нет, дядя мужа не заморачивался на породе, и я тоже, как вы знаете, люблю всех, не выделяя по породному признаку, но ведь я же дала личное честное слово – обещала привезти «русскую гончую».

А поехали мы забирать собаку без фото, как на свидание вслепую. Наверное, только у меня так в жизни бывает.

На тот момент я уже неплохо разбиралась в фенотипах гончаков… точнее, знала, как выглядит русская пегая гончая. И мне казалось, что этих знаний вполне достаточно.

Однако русскую гончую без слова «пегая» я вообще не идентифицировала. Думала, что гончая может быть только красиво пятнистая, трехцветная, коровушка такая с разными пятнами на белом фоне. Вот такую я и воспринимала как «настоящую» гончую.

Попалась я тогда хорошенько! – испытав при первой встрече с Брыней масштабный шок.

Потому что Брыня оказался самым настоящим русским гончаком без приставки «пегая», а русские гончие выглядят как помесь овчарки с дворнягой, простите меня все любители этой замечательной породы.

От вида «овчарочьего» хвоста и общей, с моей точки зрения, незавершенности образа собаки моя душа ушла в пятки. Мне собака показалась самым что ни на есть метисом из дворняг, и в попытке успокоить себя я уже разрабатывала план свалить этот пушистый хвост на дилетантское деревенское разведение. А что бы делали вы на моем месте, ожидая увидеть тонкий изящный хвост а-ля пойнтер? Смех и грех.

Это потом я уже по форме черепа, горбинке на носу и описанию породы в интернете (каюсь) поняла, что перед нами чистокровный русский гончак – в дальнейшем подобные пробелы в знании породных отличий я восполнила максимально.

Отдельно хочу рассказать, как его ловили. А его именно ловили – причем прямо в деревне, где кормили!

Назвать пса решили Бим. Двойка за оригинальность, но на него собака отозвалась с позитивом. Точнее, без истерики. Говорят, его раньше звали Тоби, но на эту кличку он не прореагировал ни разу, потому стал Бимом. Еще рассказывали, что он той зимой в деревню выполз с отказавшими задними лапами – то ли от голода, то ли от травмы, то ли обморожение было… Никто не ставил точный диагноз, но добрые люди согрели и выкормили собаку. Правда, смелым он все равно не стал – познакомившись с ним, мы поняли, что он дико, дичайше зашуган. Не знаю, что он в прежней жизни испытал, но его держали вчетвером, когда мой муж менял ему ошейник. Я начала представлять себе, как пес поедет в машине: не перекусает ли всех со страха? Идти в машину (да и вообще идти) он категорически отказался, и пришлось – естественно – нести собаку на руках. Помню тот момент отчетливо: гончака определили на заднее сиденье, следом села я, и все двери в авто захлопнулись. Мое лицо оказалось вровень с его носом, и позади носа смотрели два очень серьезных глаза. Смотрели прямо на меня, и я не могла прочитать в них эмоцию. Пес головой почти касался крыши машины, он был большим и занимал много места. И смотрел на меня в упор. Стало страшно, ведь я совсем не знала его характер.

Однако… поехали. На выезде из деревеньки Бим положил мне голову на колени, а я начала аккуратно гладить его по спине. По пути в новый дом наш герой вел себя так, как и полагается себя вести идеальной собаке: спал, стойко вытерпев проведенную, хотя и короткую фотосессию, запихнутые последовательно три таблетки глистогонного, одеваемый антиблошиный ошейник, размазываемые капли от клещей и вкалываемую под шкуру сыворотку.

А доехав, мы сразу стали знакомиться. Точнее, вжались в землю (ненадолго) и дали себя сфотографировать с хозяином. Но позировал пес недолго – он решил ретироваться и просто-напросто начал с неимоверной силой рваться на поводке вперед. Не важно, что впереди, но тянуть хоть куда пес считал правильным решением. Так они обошли весь участок.

Условия, хотела бы я заметить, для собаки в том доме были очень подходящими. Огромная частная территория, где гончей было бы вполне комфортно пастись на еврогазоне и бегать по угодьям сколько захочется. Полагался и прудик с рыбками, и часть земли с вековыми деревьями.

Страх Бима просто затмевал его сознание, он чуть что укладывался на землю – и ни с места. Звать, дергать, подталкивать, уговаривать было бессмысленно – приходилось просто таскать его на руках.

Очень долго пес выходил из стресса, привыкая к семье, которая с первого взгляда приняла его с любовью, заботой и нежностью. Ему и творожок, и молоко козье специально покупали, чтобы только оттаял хоть чуть-чуть. Какая натаска, какая охота? Грозный пес вырыл на участке яму в свой рост, лег в нее и в ней дрожал.

А потом случился апокалипсис: рабочие делали уборку территории, чем-то грохотнул один, второй не вовремя приоткрыл калитку… и все. Бим сквозанул в эту щель и мгновенно скрылся из виду.

Мы с мужем тогда отдыхали от съемок. Стояло очень жаркое лето, и мы уехали на дачу вместе с собаками, проводили все дни в праздности, выезжали в поля, на пруды, фотографировали наших животных – в общем, по-настоящему хорошенько расслабились.

И тут звонок. По выражению лица мужа я сразу поняла, что случилось. Мне не нужно было слышать голос из телефонной трубки: «Сбежал?»

«Сбежал…»

Мы в тот же день вернулись домой. Ездить искать предстояло во Владимирскую область, потому каждый день в шесть утра, после выгула собак, мы садились в машину и стартовали на поиски. Ох и сложен, и извилист был этот путь! Объезжали деревни, раздавали его фото и наши телефоны. Заезжали на кладбища, потому что нам говорили, что там часто собаки бегают стаями – а вдруг и наш туда прибился?

Говорили разное! То его видели по другую сторону многополосного шоссе, то в соседней деревне, но без хвоста, то три дня назад рядом с лесом, но на трех лапах. Я такой ужас пережила в ту неделю поисков, не представляете!

И вот однажды, когда мы ездили и клеили объявления по автобусным остановкам, нам позвонили из военной части.

«Ваш гончак у нас ошивается, приезжайте!»

Опять же в шесть утра нас уже ждал автобус с вояками, на котором мы проехали через все проходные и вышли на плац.

Та потрясающе живописная картина никогда не изгладится из моей памяти: над ровным асфальтом стоял плотный туман, все вокруг серое, влажная утренняя зелень окружала плац со всех сторон. И посреди стоял он, на своих высоченных ногах, такой близкий и одновременно недосягаемый, словно предлагая нам снисходительно: «Ну, ловите!»

Как ловить – мы, конечно, без малейшего понятия, потому что близко к себе он никого не подпускал. «А как его зовут?» – поинтересовался кто-то из солдат.

«Бим, – пробубнила я и подумала: – Только он об этом уже забыл».

Сначала солдаты смеялись над незадачливыми хозяевами. Потом нам пришлось рассказать им всю историю и даже съездить за шашлыком, потому как провели мы там не час и не два, а весь день. Утомленные попытками словить беглеца, мы успели скататься в город и купить рыболовецкие сети, потому что ловить иначе Бима просто не предоставлялось шансов. Он не подходил ни на консервы, ни на запах мяса, а позже и вовсе ушел в лесочек и умостился в зоне видимости на куче песка поспать. Устал малыш. Только подкрасться к нему все равно не получалось.

Под вечер я села в машину и стала искать в интернете снотворные препараты для поимки беглеца. Мама обрывала телефон с переживаниями и вопросами. О том, что можно вызвать ловца, мы тогда не знали, да и ловцов-то был один-единственный человек на всю Москву, а тут Владимирская область да военный объект.

Дико устав, мы с сожалением признались себе, что в этот раз ничего не получается. Надо было возвращаться завтра с конкретным планом действий и соответствующим арсеналом, и я уже сказала «Поехали!», как муж попросил попробовать последний разик.

Гончак вышел к машине и буравил нас взглядом, держась поодаль метрах в двадцати. Муж пошел с ним разговаривать, прихватив банку тушенки, а я даже не выползла – ноги болели, весь день пробегали за собакой…

И тут вдруг… резкое движение, пес у мужа под мышкой, муж бежит к машине, я вылетаю, распахиваю дверь, затем снова захлопываю и выдыхаю: «КАК ТЕБЕ УДАЛОСЬ???…» А он говорит: «Протягивал к нему руку, а он подходил по сантиметру, и тут я схватил его за ухо, затем в охапку, пока он растерялся, и бегом!»

Знаете, потом я много раз держала в руках это гладкое, небольшое совсем ухо и не понимала, как можно было за него поймать такую крупную собаку. Но – судьба!

Решение было трудным, зато быстрым: собаку мы не возвращаем, да и к охоте она совсем не пригодна. Так что пес едет к нам. Первым делом мы отказались от имени Бим. Люблю, когда в кличке есть звук «Р», как рекомендуют некоторые кинологи. А еще мне нравятся необычные имена, и тогда я хотела непременно древнерусское. На этом мои требования не заканчиваются – нужно, чтобы имя подходило породе «русская гончая» и отображало характер собаки. Долго бились мы с мужем над задачкой, но имя нашли. Быть ему Добрыней. А нежно – Брыня или Брынечка.

Так началась долгая, насыщенная и счастливая жизнь Брыни в нашей тогда совсем маленькой семье. До него я таких забитых собак не видела никогда, хотя опыта у меня накопилось много – я же фотографировала животных на пристройство и повидала разное. Добрыня занял для меня тогда весь пьедестал в олимпийском первенстве по невменяемости. Представьте себе полного психа, но психа ти-и-и-и-хого! Брыня был настолько тихий псих, что единственный из всех наших гончаков не сгрыз и не испортил ни одной вещи за всю жизнь с нами!

Его страхи не уходили очень долго. Он вздрагивал даже от нажатия кнопки лифта, не говоря уже о моем внезапном чихе. О, в эти жуткие моменты он натурально подскакивал почти до потолка от ужаса. Прогулки проходили экстремально нервно. Наука хождения на поводке ему была не близка: он тянул сразу во все стороны, как псих, только на этот раз буйный. Людей он боялся истерически. Увидит впереди человека – все, можно сразу сворачивать, потому что туда он не пойдет категорически. И вишенка на торте неадекватности – он бросался на всех собак.

Я всегда гуляла с ним, держа поводок обеими руками. Однажды на прогулке, когда в очередной раз Брыня тащил меня куда-то вбок, проходящий мимо человек уточнил, не русская ли гончая это. А я ответила: «Да какая это гончая, это чушь собачья!» Так и прилипло навсегда: называем его когда Брынечка, а когда Чушенька.

В дополнение к радостям выгула мы выяснили, что Брыня панически боится душа и воды из крана. Но выяснили мы это не сразу. Когда после поимки беглеца доставили в новый дом, он не особо осознавал происходящее, потому впервые был вымыт спокойно. А вот на следующий день по возвращении с прогулки меня ждал сюрприз. Плановая помывка лап превратилась в Мокрую Битву. За пять минут Брыня три раза выскакивал из ванны весь в мыле и залегал на полу так, что его было буквально не отодрать, как будто у него отрастали присоски ужаса. К такому «невменько» мы не были готовы и начали проводить активные реформы. В течение целого года мы боролись с этим страхом Брыни хитростью: ставили миску с его едой в ванну, и ел он только там.

Конечно, мы начали занятия со специалистом. Так, со временем все поведенческие проблемы нам удалось скорректировать с опытными кинологами. Дисциплина, терпение, неукоснительное выполнение рекомендаций и домашних заданий кинологов – и вуаля: тихий невменяемый псих стал совершенно комфортным для жизни в городе и квартире псом. И даже смирился с наличием чужих собак на прогулке! Хотя один раз я все-таки расслабилась и чуть не лишилась указательного пальца.

Дело было так: мы гуляли ранним летним утром в парке, и Брыня завидел огромного черного терьера. К терьеру прилагались поводок и хозяин, а Брыня был уже воспитанным и знал, что кидаться на других собак не разрешается. Но он решил – хоть воздух поднадкусываю, и начал щелкать зубами и лаять на потенциальную жертву, не предпринимая, впрочем, попыток кидаться и волочить меня за собой на поводке.

Я же не нашла ничего лучшего, чем, в смущении от подобного поведения своей собаки, попытаться зажать ему рот рукой… и палец попал аккурат между зубами, которые немедленно интенсивно и многократно сомкнулись.

Признаюсь честно: я совершенно спокойно отношусь к виду крови. Присутствовала на операциях, спасала собак с открытыми переломами, видела много всякого жуткого, но от вида собственной крови я падаю в обморок. Что началось! Я поняла, что идти не могу, буквально падаю, а в руках у нас с мужем четыре собаки, включая Брыню. Пришлось выдать всех собак мужу, чтобы он домчался с ними до дома, а затем вернулся, чтобы помочь мне. Пока муж спешно отводил собак, я решила все же двигаться по направлению к выходу из парка, но сознание предательски покидало меня, потому я не шла, а ползла. С прокушенным пальцем. Я понимаю, как смешно читать про это, но у меня такой организм.

Очень водички хотелось, чтобы освежиться, но все люди, которые появлялись на горизонте, к сожалению, сворачивали в сторону, завидев ползущую по тропинке женщину. Однако мне удалось вернуться домой, а дальше получилось забавно: порядком поврежденный палец требовал длительного восстановления, и его приходилось всерьез бинтовать.

В то время я уже работала фотографом, что требовало множества рабочих встреч. Естественно, когда на переговоры приходил фотограф с огромной повязкой на указательном пальце, шуток про трудовую мозоль мне избегать никак не удавалось. Но мне пришлось по-серьезному переучиться и фотографировать при помощи среднего пальца, что тоже вызывало бурную реакцию у клиентов – однако что поделать: в отпуск я уходить не планировала.

Что до Брыни, то, несмотря на курс послушания и знание всех команд, мы по-прежнему не могли спускать его в городе с поводка. Никогда. Я видела, как он тоскует и хочет побегать, как ему нужна воля, свобода! Ведь это гончая, а таким собакам жизненно необходимы движение и ветер, развевающий висячие уши.

Он худел, неохотно ел, впрочем, с наслаждением спал на кровати, но прогулки все равно не приносили ему большого удовольствия.

Только после нашего окончательного переезда за полторы сотни километров от Москвы Брыня стал по-настоящему счастливым и свободным, в том числе и от своих страхов.

К старости, конечно, появились классические болячки возрастных собак – у Брыни обнаружилась хроническая почечная недостаточность и подозрение на онкологию желудочно-кишечного тракта. Прошлой зимой Брыня впервые за многолетний период стабильности себя плохо почувствовал. Тогда мы подумали, что пришла, должно быть, его пора. У нас был очередной выгул, и муж сказал: «Только Брыню не выпускаем, он спит, не нужно его тревожить».

Я почувствовала такую печаль – может, это его последний выгул, а ведь он так любит гулять… И потащила его со второго этажа через весь корпус по лестнице вниз, до выгула, на руках.

С того момента прошло полгода. Через полгода Брыня все стоял на выгуле и втягивал носом летний воздух, как и положено свободной и счастливой гончей собаке. И даже тогда он все равно мог гулять без перерыва по четыре часа подряд и ни разу не прилечь и даже не присесть. К нему прилипла наша фирменная фраза: «Потому что Брынечка ве-е-е-ечный», ведь в нашу семью он попал в 2008 году, когда ему уже было, скорее всего, не менее пяти лет. Прожив с нами почти двенадцать лет, преодолев все возможные и невозможные возрастные рубежи для собаки своего размера и неизвестно какую историю прежней жизни, получив на ежегодных осмотрах огромное количество комплиментов от ветеринарных врачей (они восхищались, в какой впечатляюще хорошей форме наш старичок), наш добрый друг Брыня покинул этот мир. Как-то раз он заснул на своем лежаке с друзьями молодости – Фростом и Персеем и даже с врагом молодости, с которым он обрел под конец мир – корги Кристофером Робином… Наутро я поняла, что Брыня заснул с нами, а проснулся в самом лучшем мире, снова молодым, азартным и быстрым, и сейчас гуляет в каком-нибудь красивом поле на своих длинных изящных лапах, иногда останавливается и ловит гладкими аккуратными ушами ветер.

И когда-нибудь мы с ним обязательно встретимся и побегаем вместе.

○ Счастье любой собаки – это понимание хозяином ее истинных потребностей.

○ Очень часто люди очеловечивают своих питомцев: кутают их в одежки, как детей, считают, что ничего не может быть лучше жизни на диване.

○ Часто хозяева боятся выводить любимого пса на прогулку в плохую погоду. Конечно, есть собаки, которые ненавидят дождь и метель – но если на улице слабая морось, это совсем не повод гулять 10 минут до куста и обратно! Собака без прогулок будет грустить и болеть…

○ Очень важно задавать себе вопрос: что нужно моей собаке? Достаточно ли ей движения, игр? Интересно ли ей жить рядом с вами? Это нормальные вопросы для тех, кто хочет проявлять заботу по отношению к своему питомцу.

Раньше я тоже считала, что собаке важнее всего шикарный лежак с мягкими бортами; мы тоже одевали и обували первую собаку, даже шарфик повязывали и совсем мало гуляли, если за окном накрапывал дождь.

Наш Брыня стал первым, кто показал, как важно учитывать желания собаки и насколько сильно породные качества влияют на самочувствие животного. Например, после переезда за город Брыня мог не вернуться в комнату, а зарыться в стог соломы и переночевать в нем с огромным удовольствием. Его шерсть блестела, а глаза были полны задора и радости от обрушившейся свободы выбора и чувства безопасности, которое он обрел вне мегаполиса.

3. Шуня, Груша и Ника

Шуня

Однажды 30 декабря, перед самым Новым годом, мы с мужем и собаками, как обычно, гуляли в парке. Раннее утро, будний день, вокруг – ни души. У меня на поводке, конечно, Брыня, которого нельзя отпускать во избежание побега, вокруг носятся рыжие Фрост и Ларочка, а муж увлеченно выковыривает из оврага мячик пятнистого Персея. Все шло очень благостно и спокойно ровно до тех пор, пока на горизонте не замаячила точка, которая быстро переросла в мохнатый довольно внушительных размеров шар.

Шар быстренько стал собакой и несся ровно по направлению к нам, точнее Брынечке в пасть. На тот момент я бы не сказала, что Добрыня уже прошел школу послушания и коррекции поведения, потому он решительно и категорически настроился на вкусный и питательный меховой завтрак из самовыгульного пса.

Я закричала: «УБЕРИТЕ СОБАКУ!!!!» кому-то невидимому. Одновременно – да-да, именно одновременно – закричала мужу, чтобы он бросал мяч и мчал спасать пушана, потому что я одна не справлюсь.

Где-то вдали замаячила тетенька, до которой я начала, срывая голос, пытаться донести, что собак с поводка отпускать в парке не стоило бы. Но тетенька замахала руками, давая понять, что не имеет к псу ни малейшего отношения, и свернула в сторону.

Голден ретривер – а это оказался именно он – добежал до нашей компании и словно вкопанный замер метрах в пяти поодаль, мотая хвостом, как метрономом.

«Иди домой, – мудро посоветовал муж, все-таки спасший из оврага мяч. – Иди домой, иначе Брынечка тебя съест!»

«Иди сюда, сладкий!» – пропел Брынечка, облизнувшись и повиснув на ошейнике передо мной.

«Ой, ребята, вы такие классные! – сказал ретривер. – Можно я с вами до дома дойду?»

И взаправду пошел.

Это была презабавная процессия.

Мы сурово тащили собак домой, потому что прогулка накрылась медным тазом, причем все шли носами вперед и только Брынечка – носом назад, потому что там, почти наступая ему на пятки, вприпрыжку шагал золотистый ретривер и задорно повиливал хвостом.

В подъезд я зашла первой, муж подцепил за ошейник (да-да, ошейник наличествовал) незваного гостя, и так мы друг за друженькой дошли до квартиры, где, конечно, Брыня тут же и повалил ретривера на пол.

Конфликт продлился недолго, потому что на него все громогласно отреагировали, а Брыня, до сих пор страдавший разными страхами и не любивший громких звуков, мгновенно ретировался на кухню заедать свежеполученный стресс.

Голдяш временно остался в нашей семье – до поиска старых хозяев, хотя уже было понятно, что пес без адресника или телефона, написанного хотя бы от руки на ошейнике, – никуда не годное дело.

Однако в районе никто такого пса никак не узнавал: ни в парке, ни во дворах. Мы уже начали привыкать, справили новогодние праздники, сделали ему фотосессию, сводили в ветеринарку, поспорили, как назвать. Вариантов была масса, но тогда я очень любила клички с буквой «Р», а на ум приходили только «Пушок», «Пушан» да «Пушкин». В результате первые две недели звали его то Пушиш, то Шуш.

Но у Шуша обнаружилось в ухе клеймо. Мы его переписали по буквам и полезли в интернет – искать концы. Думали, может, на хозяев выйдем или узнаем хотя бы, как зовут собаку, кто заводчик.

И нашли клуб! По телефону очень милая и деликатная женщина сказала, что заводчика найти точно не получится и данных по хозяину тоже нет, но пес зарегистрирован в базе как Тедди Биг-Пэд («Подушка – Плюшевый-Мишка»), и ему от роду шесть лет. И добавила: «Вообще-то нам по поводу этого пса звонят уже восьмой раз. Видимо, он в какой-то неблагополучной семье, раз его так часто теряют. Может, если у вас есть возможность, вы его себе оставите?»

Я сказала, что мы собаку полюбили и думаем оставить, но все же хотим разузнать какую-нибудь не лишнюю для нас всех информацию.

С Брыней Шуш подружился, дома проявлял невероятную деликатность, оказался приученным к выгулу и отученным от кровати (ни намека на кроватные посягательства он не проявлял, но про его аристократические манеры я расскажу попозже).

И вот как-то раз на прогулочке в парке Шуш, такой обычно вальяжный нюхатель всех меток, внезапно не то что оживился – он переменился в поведении. Рванул вперед и буквально на пузе подполз к мужчине, шедшему нам навстречу. Сердце у меня из груди упало в живот – мы сразу поняли, что Шуш встретил хозяина.

И вот мы встретились лицом к лицу.

– Надо же, – сказал мужчина, глядя на виляющего ему хвостом ретривера, всего намытого и начесанного, – я вот точно такого же пару недель назад потерял.

– Хм, – ответила я, – а мы пару недель назад этого вот пса нашли.

– Но у моего пса была отличительная черта – одно яйцо!

– Ну… – протянула я, – у нашего два.

И каждый отправился своей дорогой.

Точнее, мужчина, не узнавший свою собаку, пошел дальше, а я посмотрела на мужа и сказала: «У нашего тоже одно, можешь догнать его и попросить подарить нам собаку?»

Я тогда поняла, что просто не смогу жить, обманывая, а с другой стороны, хозяин не узнал собственного пса, и, следовательно, мне нужен был официальный отказ.

И муж очень быстро договорился!

Оказалось, ретривер был подарком! Его шесть лет назад дочери этого мужчины подарил ухажер. И все шесть лет пес прожил не очень-то и нужным, потому что собаки подарками быть не должны! Семья честно пыталась его пристраивать, а потом он начал теряться, потому что выходил с хозяином без поводка на утреннюю пробежку и отвлекался на других собак, а хозяин бегал по привычному маршруту и особо за ретривером не следил. Сам вернется.

Потому-то, когда я звонила в клуб, мне и сказали, что его теряли восемь раз за несколько лет.

○ Никогда и никакие животные неожиданными подарками становиться не должны!

○ Подарить животное без предупреждения – это взвалить на человека ответственность, которая ему может быть совсем без надобности.

○ Животное должно прийти в семью только в результате взвешенного решения, причем принимать его должны все вместе, а не кто-то один.

○ Я понимаю фразу «мы не можем завести собаку, потому что муж против». Право любого человека – не хотеть домашних животных, и если люди живут семьей, они должны принять правильное решение: лучше не заводить собаку, чем взять ее в дом, где кто-то будет ее любить, а кто-то – нет.

○ Животные очень чуткие. Они чувствуют отношение к ним каждого члена семьи, помните об этом!

С тех пор мы с хозяином ни разу не встречались, хотя гуляли в одном и том же парке по нашим любимым маршрутам. Мы даже узнали подъезд, в котором жил раньше Шуш – в соседнем доме! Но к подъезду, как ни странно, он никогда на поводке не тянул, да и вообще после той встречи все словно выдохнули и освободились от тяжелого прошлого.

Вот что я вам еще не рассказала: Шуш оказался совсем глухим.

Нам об этом сказали на первом же приеме у ветеринара, да и мы тоже уже начали что-то подозревать.

Дабы точно убедиться в глухоте ретривера, доктор подождала удобного момента, тихонько подкралась к нему, пока он разглядывал на стене баннер со скелетом собаки, и ударила друг о друга двумя железными мисками прямо у него за ушами.

Он не шелохнулся. «Вообще странно, – сказала врач. – Он же должен был хотя бы на колебания воздуха отреагировать. Но все же он глухой».

Что ж, не проблема.

В ту пору мы ходили на дрессуру со всеми нашими собаками, и Шуня, которого мы стали звать Пушуней или Шуней, тоже начал ездить с остальными.

На первом же занятии фотограф, работавший с группой, подходит ко мне и спрашивает: «А ваш песик глухой, да?»

«Как пробка!» – отвечаю.

«Я заметил».

Соответственно, тренер тоже узнал про это и стал показывать, как тренировать абсолютно глухую собаку.

И, знаете, это была величайшая афера всех времен и народов со стороны Шуни, потому что спустя пару лет он решил, что хватит прикидываться глухарем и на звук разворачивающегося фантика от конфетки прицокал из спальни на кухню с круглыми глазами, в которых читалось одно слово «ДАЙ!».

С того самого дня он всегда откликался на свое имя. Прибегал из другой комнаты, если звали. Подходил пристегиваться на прогулку.

«Что это было?» – недоумевали мы.

«Да ничего особенного. Могу и так», – пожимал плечами Шуня, абсолютно потрясающий пес. Это подтверждали и его внешний облик вкупе с благородным происхождением, и манеры.

Шуня не позволял себе дерзости спать на кровати. Картина маслом: все наши хвосты раскинутся на перинах, займут собою все пространство и смачно сопят. И только Шунечка лежит бедненький на полу с печальными глазами. Мы шутили, мол, хоть одна собака у нас воспитанная, но я-то аристократа ужасно жалела. Особенно когда перед сном он отваживался положить морду на кровать для почесух, а потом тяжело вздыхал и единственный из всех укладывался на пол.

И вот мое сердце не выдержало, так что я решила собаченьку научить жить полноценной, с моей точки зрения, жизнью. Сначала Шуня после долгих уговоров решился интеллигентно положить на кровать одну лапку. Потом раздухарился и долгое время складывал две лапочки и так стоял – половинкой тела на кровати, но другая-то часть собаки по-прежнему на полу! Но мне этого было мало, и Шуня пошел на совсем крайнюю меру – с ужасом в глазах он поднимал третью лапу и держал ее на весу. А потом даже решился положить на кровать и ее! Целых три лапы на кровати, оцените степень дерзости! В итоге обучение восхождению на кровать продлилось неделю!

Аристократа нашего мы в конце концов уговорили спать с нами всей тушкой, но то был нелегкий труд.

Еще он не умел лаять. Мы же вместо того чтобы неистово радоваться данному факту, решили собаченьку научить. У Шуни наблюдалась совершенно ретриверская привычка сидеть с печальнейшим видом и театрально выпрашивать еду. Владельцы собак с такими глазами, регулярно наливающимися слезами (наверное, это у них напрямую связано с выделением желудочного сока), поймут меня. Именно в этот момент муж решил действовать. Он показал Шуне желанный кусочек и сделал «Аф!». Шуня долго и внимательно смотрел на мужа, а потом издал какой-то невразумительный звук. Муж был в восторге и наградил Шуню сполна. Аристократ все понял и с каждым разом лаял за еду все лучше. Только вот беда… звонкий лай с того момента стал неизменной компанией в приложение к печальным глазам…

Вот так мы учили хорошую собаку плохим манерам.

Безусловной у Шуни была любовь к писательству. Когда мы еще жили в городе и гуляли в парке со всеми нашими семью собаками, они тянули вперед, и только Шуня – в противоположную сторону. Товарищ он был ответственный, оставить без внимания чью-то записку позволить себе решительно не мог. Он плелся позади всех, тормозя компанию на променаде, и внимательно читал, а после так же внимательно и витиевато отвечал на послания.

Мы уверены, что у него были тогда захватывающие романы по переписке. С несколькими женщинами, а может и мужчинами, а может даже и молоденькими мальчиками, уж это никому не известно. Гулять со всей стаей в формате «семеро коней вперед, а один графоман – назад», нам было решительно неудобно.

Как-то раз я поддалась на уговоры мужа отпустить его с поводка. «Шуня не убежит, уже достаточно долго с нами», – уверенно настаивал он. И я поверила. Была зима, вокруг лесопарковая зона, ни одного источника света.

Все шло благопристойно, но вот Шуня сначала слегка отдалился от нашей компании, а потом со свистом дунул в темноту. За ним тут же рванул Фрост и пас его какое-то время. Мы планировали не дергать Фроста, чтобы он сам привел Шуню обратно. Но мы с мужем так переживали, что все же подозвали Фроста – тот по своему послушанию тут же вернулся – естественно, один. Все в панике, я, дополнительно, в истерике. Мы отвели собак домой и еще два часа лазили с фонарем по сугробам и тупо кричали и свистели, зная, что Шуня глух как пробка (тогда еще длился период глухоты, о да!).

И пока мы темной зимней ночью выбивались из сил в поисках блудного псына, Шуня преспокойно тусовался в гостях! Он увязался за молоденькой боксершей, причем прилип к ней как банный лист, и ее хозяину ничего не оставалось делать, кроме как… забрать Шуню к себе домой. Слава богу на Шуне был адресник, а по нему хозяин боксерши дозвонился до обливающейся слезами меня и доложил: «Ретривер ваш поел, прилег к нашей собаке на лежак и уже отдыхает».

Мы приходим, значит, для торжественного воссоединения после драматической разлуки, и – знаете что – Шуня встречает нас, лениво помахивая хвостом, да еще и с фирменным взглядом «чопришли»! Но вернулся домой очень довольным.

А еще Шуня был заядлым путешественником. Он настолько любил машину и «кататься», что всегда столбил себе место заранее, пусть даже в багажнике седана, но главное, чтобы все поняли – куда бы мы ни ехали, он едет с нами. Из багажника собака выволакивалась и тут же залезала на заднее сиденье. Среди маршрутов Шуни: автопробег Москва – Северодвинск – Москва, по ходу которого пес получал невероятное удовольствие. Махать ушами из открытого окна – в этом был весь он…

Наш патриарх дожил до шестнадцати лет: это прекрасный возраст для крупного кобеля голден ретривера. С шести лет, когда он только попал к нам, мы прилагали много усилий к сохранению подвижности его задних лап, ведь тогда он припадал то на одну, то на другую лапу, и мне казалось, что паралич не за горами.

Однако эта участь миновала нашу семью – Шуня до последнего оставался на своих ногах, много гулял, много вилял. Только под самый конец уже не спешил выходить на выгул, сутками спал и вставал с трудом – нужно отдать ему должное, за одиннадцать лет он ни разу не обременил нас даже кратковременным отказом задних лап и вообще был самым идеальным плюшевым ретривером на свете.

Поздним вечером 12 января 2018 года, когда все уже случилось, я зацепилась взглядом за огромные снежные хлопья за окном: они очень медленно падали вниз. Падали красиво, падали бесконечно; я смотрела на них и улетала в вечность ко всем тем, кто ждет меня по ту сторону этого мира. Ко всем тем, кто встретит меня там когда-нибудь.

○ Иногда мне представляется, будто я бегу по безлюдной солнечной улице, а навстречу мне несутся все мои ушедшие собаки, и я чувствую счастье. Спросите, как я их отпускаю? Да я и не отпускаю. Как переживаю потери? Терплю. Я смирилась с тем, что абсолютно все мы уйдем, и хорошо, если про каждого из нас скажут: «Они прожили долгую, счастливую жизнь и умерли в своих постелях в один день». Правда же?

Груша

У Шуни была лучшая подружка Груша. Она и по сей день живет с нами!

А история началась так.

Как-то раз, в 2011 году, возвращаясь с прогулки… вообще, это вот возвращение или пребывание на прогулке с большим количеством собак нас в результате связало. Но тот раз был необычный: во‑первых, стояли крещенские морозы. Лютобешеные! Действительно, собаки пытались не наступать на снег всеми лапами сразу. Во-вторых, шли мы домой абсолютной ночью, так как днем и вечерами пропадали на работе. Мы тогда сильно после полуночи выходили гулять с собаками, тихо спускались через два пролета по лестнице и затем наслаждались одиночеством, благо в такое время других собак гуляет крайне мало.

А возвращались еще позже.

И вот подходим мы к подъезду. Улица перед домом залита рыжим фонарным светом, всюду искрится снег, тишина. И я краем глаза замечаю слева на дороге одинокую фигурку.

Поворачиваю голову и уже четко могу разглядеть силуэт некрупной собаки, которая моментально перестала играть в «замри» и быстренько побежала в нашу сторону.

Я только успела заметить, что у нее нет ушей и хвоста, как собака начала изображать перформанс одной актрисы, причем очень талантливой: села, театрально закатила глаза и протянула ко мне лапу. К длинной шерсти примерзли льдышки. Тельце дрожало. Мое сердце разбилось на кусочки – это была очень жестокая картина, если честно! Собака сидела в состоянии «я умираю», кренилась набок, но сейчас, спустя годы, мне кажется, что все-таки это был серьезный такой актерский наигрыш и Станиславский воскликнул бы «ВЕРЮ!!!». И зарыдал бы.

Муж молча взял всех собак, болтавшихся у меня на поводках, и завел в подъезд, а я осталась с несчастностью умываться слезами, моментально застывающими на морозе.

Всмотрелась в ее уши, которых не было… Они выглядели свежеотрезанными… Незадолго до этого случая муж фотографировал на пристройство собаку, которой тоже отрезали уши ножом. Взрослой собаке! Я тогда долго не могла спать, а тут – то же самое, прям с доставкой на дом… Кто-то или поиздевался, или решил посмотреть на полном серьезе, будет ли собака похожа без ушей и хвоста на алабая (при размере ниже колена, ага).

Конечно, уже через несколько минут она стала частью нашей семьи: муж вернулся, взял актрису Больших и Малых на руки и все так же молча поднялся с ней на наш второй этаж. Следом, хлюпая носом, поднималась я.

– Ну и как назовем?

– Конечно, Груша!

– Почему же «конечно»?

– В смысле? Видно же, что это Груша, и никто другой!

В тот момент я была точно уверена: эту собаку должны звать так. Никакое иное имя ей не подойдет. Давайте будем называть это шоковым озарением. А к имени Груша привыкла действительно очень быстро, она вообще смышленая, талантливая девочка.

Когда Груша наконец пришла в себя после пережитого, она влезла мне на шею, и оторвать ее от меня уже оказалось невозможным. Она прилипла и влюбила в себя беспрекословно – и стало понятно, что она навсегда остается у нас после всего пережитого. Хотя, признаться, для проформы мы раскатали в большой комнате нашей двушки фотофон, поставили два осветительных прибора и сделали Грушеньке фотосессию на пристройство. Уже тогда мы понимали, что соблюдаем простую формальность – зато фотографии мне пригодились для иллюстрации того, какой она к нам пришла и какой стала, когда расцвела! Вообще как фотограф я очень хорошо понимаю ценность семейных архивов. Точнее, их бесценность! Только фотографии и видеохроники способны хранить наши воспоминания, и, признаться, порой я хорошенько зависаю над съемками прошлых лет.

Груша была лишена многих возможностей для манипуляции людьми, ведь две основные части тела, предназначенные для управления хозяевами – уши и хвост – у нее отсутствовали. Но она нашла выход, и быстро – вся коммуникация, исходящая от нее, основывалась на бесподобных выражениях морды, мимике бровями и телодвижениях, вернее сказать телоколебаниях или телоколыханиях. «Вилять всей собакой» – точно про Грушу! А еще она четко поняла, что нужно махать ресничками, лапки давать поочередно и почаще и улыбаться изо всех сил – вот тогда жизнь пройдет стабильно в розовом цвете.

Что она и делает – всегда улыбается, колбасит своим хвостом, который хоть и обрубок, но капитально оброс шерстью и превратился в помпон или даже небольшой веер – и лезет обниматься. Желательно на ручки. И, как вы уже догадались, теперешний вес ее совершенно не смущает, нет. Ведь Груша – вечный щенок, а щенкам место – правильно, на ручках!

Сколько ей было лет? Сколько угодно. Она казалась мне полуторагодовалой собакой, но могла быть и трехлетней, и даже пятилетней, ведь мой большой опыт дал мне понять, что хорошие зубы у собаки могут быть в любом среднем возрасте, если с генами повезет. Несмотря на то, что с тех пор прошло уже девять лет, а значит, сейчас ей минимум двенадцать, а скорее всего, побольше, в душе Груша – все тот же нелепый подросток в белых носочках, так непосредственно и уверенно протиснувшийся в нашу жизнь. Она бегает по участку, играет с другими собаками, и я наивно продолжаю думать, что время остановилось, что никто из нас не стареет, а Груше по-прежнему годика три. По крайней мере, виду о том, что она старше, наш меховой помпончик не подает.

Ника

Появление в нашей семье Ники завершает одну из микроэпох моей жизни – городскую.

Тогда мы еще боролись за воспитание Брейна, о котором я обязательно расскажу, и жили в съемной двушке напротив парка.

Нику за три года до момента, о котором сейчас рассказ, мы с волонтерами вытащили из муниципального приюта, а спустя какое-то время я пристроила в замечательную, как мне казалось, семью. Новые хозяева показывали мне, какая шикарная будка-дворец ждет Нику на их вольготном загородном участке, но заверяли, что ночевать она будет в доме. Никакого самовыгула по деревне, только строго внутри участка, паштет с пальца и всесторонняя забота гарантировались. Я была бесконечно рада тому, что на Нику, которой тогда было лет пять, а может и семь (зубы желто-коричневые, старые, плохие очень), нашлись свои люди! Тем более что собака из приюта, ни к чему не приучена, особой какой-то изюминкой внешней не отличалась – обычная беспородная собака, которых, к сожалению, в каждом приюте большое количество.

Нику в новый дом отвезли с легким сердцем и какое-то время я поддерживала с новыми хозяевами связь. Новости поступали только хорошие! Затем у меня начался новый киношный проект, рутина увлекла с головой, а общение сошло на нет, потому что я не хотела быть навязчивой, ведь уже долгое время по переписке и звонкам все у собаки складывалось хорошо, даже фотки слали.

И вдруг спустя три года звонок: «Девушка! Вы нам пристраивали Нику, заберите ее!» Я тогда даже не поняла, что речь идет о нашей Нике. Да и собак я с тех пор не пристраивала, а только фотографировала, потому честно ответила: «Быть не может, я не пристраиваю собак, я фотограф. Наверное, я вашу собаку фотографировала, вам куратору звонить нужно».

На том конце провода удивились, однако я уверенно повторила, что вопрос не по адресу, и положила трубку.

И тут меня осенило. «Да быть не может!» – отмахнулась я от странной мысли. Прошло столько лет, все было хорошо!

Но червячок, затаившийся внутри, начал о себе регулярно напоминать. И донапоминался до того, что я перезвонила и стала выяснять, что за Ника, да как же так и что случилось. Оказалось, что да, это она.

И что ее волшебные когда-то хозяева уже год как переехали в городскую квартиру. А собаку с собой не взяли, потому что… «она же не квартирная!»

Что вообще значит «не квартирная»? По какому принципу определяется эта неквартирность животного? По породе, размеру, поведению? Собака или в семье, или нет, и она прекрасно адаптируется, если ей немного помочь. Однако Никины хозяева такую позицию не разделяли. Они оставили Нику бегать по деревне, где она шаталась по помойкам и приставала к велосипедистам и любителям утренней трусцы – догоняла и облаивала. Спортсмены пугались, и жители деревни в конце концов резонно поставили вопрос отлова. Нику требовалось срочно забирать оттуда – и вот только тогда (!) бывшие хозяева позвонили мне. И сообщили, что, если я ее не заберу, они отдадут собаку в приют или усыпят… Ни то, ни другое не было легким вариантом – нужно найти приют, который согласится взять взрослую собаку, а ведь приютам нужны не новые проблемные животные, а помощь уже живущим там собакам! Второй вариант с усыплением вообще дикий – на эвтаназию нужны деньги, и я прям вижу, что эти люди заморочились бы на вызов врача и оплату его услуг. Куда там! Когда я попросила посадить Нику на привязь, чтобы мы не бегали ее искать по всей деревне, когда приедем, то услышала: «Ну уж нет, она же всю землю вокруг себя загадит».

И тут я поняла, что ни в какой приют они ее не станут определять и даже не вызовут эвтаназию. Собаку просто отравят или пристрелят, потому действовать требовалось быстро.

Мы собрались и поехали. Поймали и привезли домой. Все!

Ника, конечно же, оказалась милейшим существом огромного ума, идеального поведения и шикарного послушания. Среди моих на тот момент шести собак она была настоящим ангелом.

В то время я часто думала: а ведь они будут стареть вместе. И уходить тоже. Я смотрела на них – молодых, азартных, смелых – и думала, мол, глупости, они никогда не постареют. И они не старели.

Год за годом я считала, что Фросту все еще не исполнилось и пяти, что Груша до сих пор щенок, Ларочке лет шесть, никак не больше, а Шуня с Никой всегда были чуть-чуть ветеранами, но из тех, кто никогда не даст намека на свой почтенный возраст.

Мои лучшие друзья. Моя семья. Треть всей моей жизни Шуня с Никой сопровождали меня!

Ника, конечно, тоже ушла от старости, которую мы замедляли, как могли, но договориться на более долгий срок не удалось. До последних часов она ходила на своих ногах, оставаясь в здравом уме и абсолютном сознании, а под вечер легла, вздохнула и уснула навсегда. Я сидела работала, она легла справа подле меня и ушла так тихо, что даже не привлекла моего внимания. Ее безусловная деликатность и тут взяла свое. Нике в тот год было не менее шестнадцати годков, но, скорее всего, гораздо больше. Она прожила долгую и насыщенную жизнь, бόльшая часть которой оказалась для нее самой счастливой.

○ Пристроить животное очень сложно.

○ Первым делом стоит забыть о том, чтобы подыскивать приют.

○ Может сложиться и так, что в найденном вами приюте пристанищем собаки окажется вольер, где уже битком набито собак, где кормят самым дешевым сухим кормом и никогда не гуляют – в нашей стране приютов без выгула очень и очень много. Волонтеры выбирают себе подопечных в таких приютах и приезжают гулять на выходных. Это фактически одна прогулка в неделю!

○ Стоит ли говорить, как тяжело жить собакам в таких условиях, тем более что волонтеров на всех не хватает и многие собаки сидят без выгула пожизненно!

○ Если вы нашли собаку и хотите ее пристроить, в первую очередь отметайте мысль о том, чтобы отдать ее в приют. Хорошим приютам самим нужна помощь, а не еще одна собака!

○ Пристроить старое животное сложно, как я уже сказала, но такие чудеса случаются. Главное – понимать, что от вашего желания теперь зависит целая жизнь.

4. Арно, Аро и Плюха

Арно

Любимый Арно, с тобой из моей жизни ушла вселенная…

Так начиналось мое письмо собаке. Вообще письма собакам я не пишу, общаюсь с ними словами, голосом и разговариваю мысленно. Но Арно был самым особенным псом для меня, и потому, когда он умер, я написала ему письмо.

«Я никогда не думала, что можно столькому научиться у тебя и что можно радоваться каждому дню, проводимому рядом с такой тяжелой собакой. Я помню все. Помню, как ты появился у нас и как я сказала тебе: «Теперь ты станешь моей собакой. Пусть даже на день, даже на час».

Мы гуляли с собаками в парке напротив дома, как вдруг увидели на полянке скопление собачников, причем все они смотрели куда-то вниз, в траву. У меня возникло тревожное ощущение, и мыслей о том, что люди наблюдают за играми своих питомцев, мне в голову не приходило. Конечно, мы подошли спросить, что стряслось, – и увидели его.

Черный некрупный овчар лежал в траве пластом. Не мог встать. Настоящий скелет – огромная голова с провалами на висках, повисшие уши и сплошные выпирающие ребра.

«Вот, лежит… – сказал кто-то. – Не знаем, откуда взялся». Мы с мужем осмотрели пса, поспрашивали, не хочет ли кто забрать его себе, но никто не изъявил желания. «Тогда мы отвезем его в клинику, усыпим, чтобы не мучился», – сказала я. «Правильно», – поддержал кто-то. «Вы молодцы», – добавил еще кто-то, и все начали потихоньку расходиться.

Я никогда не усыпляла собак. На тот момент с нами были четверо – Фрост, Персей, Брыня и Шуня, а Ларочка жила с мамой.

И опыт у нас был совсем небольшой, но я уже знала, что, если собаке непоправимо плохо, ее лучше усыпить.

○ К сожалению, многие люди, видя, что животное заболело, по своей неопытности принимают решение об усыплении. Но при первом осмотре трудно определить, насколько все действительно необратимо. А я точно знаю, что в основном очень даже обратимо, если отвезти животное к врачу, но не на эвтаназию, а на обследование, на диагностику, если нужно – в отделение интенсивной терапии. Но узнала я об этом не сразу – Арно научил меня.

Мы сидели с ним на траве: я и он. Муж ушел в гараж за машиной, чтобы отвезти старика в ветеринарную клинику и завершить его страдания. Казалось, другой помощи мы не могли ему оказать. Он был так слаб, но пытался встать, и во время одной из попыток через его голову упал на землю старый ошейник. Мы отошли совсем чуть-чуть от того места, где нашли его, я села на куртку, Арно лег у меня в ногах. Мы ждали. Его лапы кое-как двигались, но общее истощение оказалось настолько сильным, что на ногах он держаться не мог.

Ночное небо было безоблачным, звездным и спокойным, как в кино. Он лежал, и в глазах у него была пустота, словно жизнь уже закончилась. А я говорила с ним о том, что все будет хорошо. Что я рядом и можно ничего не бояться. В общем, болтала ему какой-то наивный бред, ну а что я еще могла? Тогда я была уверена – мы привезем в клинику этот скелет, простимся и усыпим. Но хотя бы эти минуты мы ему облегчим.

Муж приехал, мы осторожно переложили Арно на заднее сиденье машины, привезли в ветклинику. Долго стояли на парковке. Долго молчали. Уже наступила ночь.

Затем вошли. Врач, встретивший нас, что-то говорила об анализах, которые можно сдать только утром. А я видела негнущиеся лапы, сгорбленную спину, обреченный взгляд пса… Почему-то мы даже не заикнулись об усыплении. На ватных ногах мы вышли из клиники, сели в машину и отправились домой. И Арно поехал с нами.

Я помню, как он расцвел в начале лета. И не помню месяца счастливее для нас, чем июнь того года. Я откармливала его, давала по две курицы в день! Вела фотохронику положительных изменений, а Арно самозабвенно запрыгивал на бордюры и спрыгивал с них, быстро шаркал за мной до выгула… Тогда мы могли еще позволить себе гулять не перед домом и не на руках, а своими ногами, по своему желанию, даже подолгу. Он пытался сам запрыгнуть в машину, когда ездили по врачам, а дома порывался влезть ко мне на кресло.

Он жил мной, а я жила им. Он встречал меня с работы, виляя хвостом, заглядывая в глаза. Он с удовольствием ел и боялся зайти в комнату, чтобы не запачкать ковры вечно натертыми зеленой мазью от артрита локтями. Он всегда ложился в коридоре так, чтобы видеть хотя бы мою спину, когда я сидела за компьютером. И терпеть не мог, когда мне приходилось выдворять его на кухню на время студийных съемок (мы оборудовали дома крошечную фотостудию для съемки животных) – стучал лапкой в дверь, а за стеклом я видела его ожидающий силуэт.

Несмотря на действительно сломанный позвоночник и проблемы со всеми лапами сразу, Арно ухитрялся охотиться на Брыньку, загонял его иногда на кресло и порой не давал пройти к миске с водой или ложился рядом с мисками и поджидал. Я испытывала невероятное счастье, видя интерес в глазах такой старой собаки. Мы еще шутили – крокодил, то есть Арно, снова подстерегает лань, то есть тонконогого Брынечку, у водопоя.

Мы фотографировались, валялись на траве, много гуляли и играли. Выбегали на улицу по три-четыре раза в день. А потом мне потребовалось уехать на две недели из Москвы.

Вернувшись, я не узнала Арно. Вместо бодрого старичка меня встретил тяжело передвигающий лапы, усталый пес, который не хотел ничего. Не хотел ходить, не хотел гулять, у него вдруг клочьями полезла шерсть.

Я спросила мужа, когда Арно перестал уверенно ходить, как прежде? На третий или четвертый день после моего отъезда, ответил муж. Никто не смог определить настоящей причины, но с большой вероятностью предполагали, что Арно с моим отъездом испытал сильный стресс, от которого оправиться было очень тяжело. Слова «я была в шоке» – не преувеличение. Я впала в шок и панику, и мы вновь начали ездить по врачам.

Тогда же впервые с мочой пошла кровь. Недели через две после моего возвращения Арно слегка ожил. Мы продолжали гулять, старались делать это подольше, но расстояния, на которые мы отдалялись от дома, сокращались с каждой неделей…

Я больше не видела его таким, как до отъезда, но очень старалась делать для него максимум. У Арно диагностировали аденому простаты, но оперироваться в его возрасте запретили.

К осени он плотно сидел на лекарствах, из-за чего у него начались проблемы с шерстью, однако взгляд его был чист, и он постоянно находился рядом со мной, встречал меня хрипловатым лаем, начал заходить в гостиную и ложился слева от меня, пока я работаю, а ночью скромно спал у порога спальни.

А потом у Арно отказала задняя лапа и проявилось недержание. Он ходил уже очень медленно, пытаясь перебирать всеми лапами, но получалось не всегда. Я понимала, что справиться с недержанием уже нельзя и ругать Арно бессмысленно. Мы перестали ходить по лестнице и пересели на лифт, в лифт заходили с тряпочкой на случай неожиданности.

О прогулках на расстояние даже полусотни метров мы уже забыли – Арно мог только перейти дорогу и шел так медленно, что мы гуляли все дольше, а не дальше, к сожалению. Из окон на нас смотрел весь дом, а я смотрела только на него. Он очень старался, он так боялся меня подвести. Он шел так быстро, как мог, но получалось плохо. К февралю задние лапы отказали практически полностью, но передние были еще сильными, и я стала носить его на руках с лестницы, а на улице придерживала под животом, помогая.

Соседи нас не понимали.

«Дашенька, его нужно усыпить», – говорила при нашей встрече соседка по лестничной площадке, милая и деликатная пожилая дама, у которой не было собак, как и претензий к нам. Она просто нас жалела.

«Я друзей не усыпляю!» – раздраженно отвечала я.

Однажды, выходя на выгул, я обнаружила прикрепленную к своей двери анонимную записку. Там говорилось, чтобы мой овчар перестал мочиться на кусты сирени перед домом. Что таким образом мы угробим кусты и нарушим красоту двора. Все это письмо сквозило неприязнью к старости и немощности моей собаки.

Все же прекрасно знали, как тяжело ему ходить, а злосчастные кусты сирени были первыми, до которых он дошкрябывал на своих негнущихся лапах…

Когда Арно решил, что больше не хочет стоять на ногах, но не переставал ждать своего времени выгула, его начал носить мой муж. В любую погоду – в метель или в солнце, они стояли во дворике перед нашим домом вместе и дышали воздухом, а потом Арно ехал на руках обратно домой. Мы ничего тогда про инвалидные коляски для собак не знали, но сейчас, оглядываясь назад, скажу – инвалидная коляска к нам в лифт не влезла бы. В нашем подъезде был только маленький лифт, и я не представляю себе процесса выноса на руках отдельно овчарки, отдельно коляски и бесконечно сочувствую тем, кто сталкивается с подобными проблемами в мегаполисе.

А Арно продолжал лаять на Брыньку, хотя уже и не ходил за ним – зато мог подловить, пока тот подойдет поближе, чтобы сделать смешной выпад вперед.

Несколько раз я поднимала его на ноги долгими курсами уколов вдоль позвоночника. У нас была разработана сложная схема лечения, которая держала Арно в «ходячей» форме до последнего.

Когда у Арно полностью парализовало заднюю часть тела и уколы перестали помогать, каждый вечер он требовал, чтобы я не забыла перенести его в спальню, когда сама пойду спать. Часто я засиживалась в гостиной за компьютером до глубокой ночи, и он засыпал рядом. Тогда я не будила его и на цыпочках выходила из комнаты, погасив свет. Но стоило мне лечь в кровать, как я слышала его требовательный лай.

Он был тяжелым, поэтому мы придумали ритуал перемещения из гостиной в спальню – я брала его лежак за края и вместе с овчаром тащила по полу через коридор. Получались такие забавные катания, фактически такси премиум-класса от точки до точки.

Примерно через год, в мае, у Арно что-то случилось с пищеварительным трактом, он перестал поднимать голову, с туалетом стало совсем плохо. Ему поставили капельницу, но я чувствовала, что он уходит. Тогда я запретила ему уходить, так и сказала ему – не смей уходить от меня.

У меня традиция есть. В Новый год, под бой курантов, я обычно загадываю желание – и оно всегда сбывается. В том году я загадала, чтобы Арно прожил еще год, до следующей зимы. И тогда, в мае, я напомнила ему об этом. Он смотрел на меня и просил помощи. Я делала все, что только возможно, даже спала рядом несколько ночей: он не мог заснуть без меня ни на пять минут. Постоянно просил меня гладить его по голове. Стоило мне убрать руку, раздавался протяжный, сиплый умоляющий лай, и он тыркал меня теплым носом в ладонь. В полусне я продолжала его гладить.

Один раз он ухитрился приподняться так, чтобы положить голову ко мне на кровать – я обнаружила это уже утром. На капельницах мы пережили этот кризис. Я с удивлением и радостью увидела, что он снова поднимается передней частью тела, снова готов играть в мяч, бодр, насколько это возможно, у него нормализовался стул. Зато недержание мочи не уменьшилось.

Впрочем, мы придумали целую систему подкладок, полотенец, клеенок, которые менялись так, что до последнего дня у Арно не появилось ни намека на пролежни. Я купила ему огромное мягчайшее место, и первый раз, когда мы положили его туда, в его глазах я увидела высочайшую степень наслаждения. Это место всегда лежало слева от меня, где он привык ложиться сам, когда еще ходил.

Эти наши игры! У меня в архиве есть замечательное видео, на котором Арно, уже парализованный, играет со мной в мяч. Я кидаю небольшой мячик, а он носом, как морской котик в мультфильме, отбрасывает его назад. Мы играли подолгу каждый день, и оба получали огромное удовольствие.

Я научилась понимать его с полувздоха. Знала, когда он просит попить, когда ему нужно перевернуться или когда просто хочет, чтобы его погладили. И каждый день отказывалась думать о том, что скоро придет время расставания, потому что слепо верила – Арно будет со мной всегда. Что он просто такая собачка – все бегают, а он – собачка, которая не умеет бегать, а умеет только лежать. Что это обычно для его жизни, не более того. И успокаивала себя тем, что парализованные с детства собаки проживают долгие годы. И что он доживет до Нового года, а потом еще раз до Нового года. Это стало бы моим следующим желанием под бой курантов.

В начале лета случился еще один кризис. Вместо мочи пошла практически чистая кровь, врачи снова прописали Арно антибиотики. Он сильно похудел без движения, потому что мышцы не работали, и я стала кормить его плотнее, чем обычно. Он ел, но его привычки, повадки менялись, привычные рефлексы и сигналы становились слабее. Если раньше, как только ему случалось пописать, он оповещал меня тихим лаем, то теперь он молчал.

Я постоянно смотрела на него, боялась увидеть, что ребра уже не поднимаются дыханием. Я следила за ним каждую минуту. Говорила ему: «Ну что же ты молчишь, Арно, почему ты перестал говорить со мной?» Но позже поняла, что время пришло. И тогда я сказала: «Арно, я так хотела, чтобы ты не уходил от меня еще бы полгода. Но если тебе тяжело, если ты здесь только из-за меня, тогда иди. Только вспоминай меня и приходи ко мне почаще».

На его день рождения – ровно через год, как мы его забрали к нам – я думала, что мы обязательно вынесем его в парк и донесем до того места, где его нашли, пофотографируемся, поваляемся в траве. Но в этот день у нас были съемки, и на следующий тоже, и через день… Мы так и не успели в последний раз сфотографироваться на улице, как хотелось, но несколько домашних кадров у меня, конечно, осталось. Он умер очень быстро, ночью.

Когда мы ехали в ветклинику, думая, что можно будет сразу кремировать тело и забрать урночку с собой, он лежал на заднем сиденье автомобиля. Единственный раз я сжимала его лапу, и ему было не больно. Потом начались невнятные дни, без времени и смысла. Мне нужно было снимать две свадьбы. Общаться с людьми. Надо было, как обычно, заряжать людей своим оптимизмом. Я с трудом вспоминаю, что происходило вокруг меня, кроме моментов, когда я садилась на его лежак и плакала. Но иногда я все же успокаивалась, думаю, в те краткие моменты, когда он приходил ко мне. Я не сомневалась, что он за моей спиной, или рядом, или в другой комнате.

С того дня, как он решил уйти, я не чувствовала ни минуты прежнего счастья, ни минуты того смысла, мира, которым он был для меня. В моем сердце – черная дыра, и она не давала мне спать, есть, пить, не позволяла думать, мечтать, жить. Эту трагедию я могу сравнить только с потерей любимого, выстраданного члена семьи, над которым я тряслась, как над самым дорогим сокровищем; ведь это была моя первая ушедшая собака, первая смерть в моей жизни.

Вскоре после его ухода случилась одна мистическая история, которая помогла мне в конце концов пережить утрату.

Помню, вдруг проснулась лунной ночью. Холодный свет лился на стену через приоткрытую штору. Я лежала в постели, сна не было ни в одном глазу. Смотрю – в комнату на своих длинных лапах тихонько заходит Брынечка. Он идет мимо нашей кровати и попадает в сноп лунного света. А за ним идет огромная и черная тень овчара с одним надломленным ухом, точно как у Арно. И никакого страха тогда во мне не всколыхнулось, никакого сомнения – я села на кровати и придвинулась к краю, сказав: «Арно, дай Брынечке пройти спокойно», – и попыталась придержать тень рукой.

Рука прошла сквозь тень, и все закончилось…

Для меня в тот момент все казалось настолько само собой разумеющимся, нормальным, что я даже не сразу поняла, что Арно-то уже нет с нами! Пожалуй, тогда, единственный раз в жизни, я абсолютно четко и явно увидела призрак собаки. И мне этого хватило: теперь я точно знаю, что они продолжают жить после смерти и мы обязательно встретимся.

Я знаю правило, которое работает именно на меня, – невосполнимую утрату нужно перекрывать резкой переменой, но в тот момент мне ничего не хотелось. Мне хотелось вернуть его. Вернуть того овчара, старого и больного, которому негде жить и нет надежды на жизнь. И в мою жизнь пришел такой пес. Видно, кто-то на небе этого очень хотел… Я остро чувствовала, что должна спасти старую, больную, никому не нужную овчарку.

У которой нет надежды.

И она пришла ко мне.

Точнее, он.

Я отослала запрос в команду помощи овчаркам: «Ищу старого восточника, можно с проблемами по суставам, справимся».

Оказался на пристройстве… хотя какое пристройство! Будем называть вещи своими именами: на доживании в команде находился старенький, лет пятнадцати восточник с проблемами всего вместе взятого. Он был брошен на дачных участках, но родился под счастливой звездой, ведь все же его спасли! Когда я увидела восточника с висячим левым ухом на негнущихся лапах, у меня не возникло никаких мыслей, кроме одной – ЭТО ОН. Хотя внешне он совсем на Арно не походил.

Назвали мы его Аро.

Аро

Наверное, странный выбор – взять старую немаленькую собаку с кучей болезней. Если до смерти Арно я думала о том, что хорошо бы вырастить когда-нибудь восточника со щенячьего возраста, то после ухода Арно мне сразу стало ясно – возьму только старика, и только овчарку.

Когда Аро лег на мягкое Арношкино место, глубоко и блаженно вздохнул, в моей душе наступил мир. Все встало на свои места. Я сижу за компьютером, а рядом со мной, слева, как обычно, спит старая овчарка и ворчит во сне.

Это было ласковейшее животное, совсем не такое суровое, как его предшественник. Лизучий и благодарный добряк. Мы переживали, как он подружится с нашим стадом – а он и не думал ни с кем конфликтовать, хотя некоторые его побаивались.

На прогулке он медленно передвигался на своих ослабевших лапах, спотыкался, заваливался, и гулять ему нужно было отдельно. В нагрузку к нему всегда бралась Плюшка, которая гулять вообще не любила: выйдет на улицу и тут же тянет назад. О, про Плюшку я обязательно расскажу вам, потерпите!

Так или иначе, но со стадом из гончака, курцхаара, ретривера, недомалинуа и Ларочки старому псу гулять вообще было невозможно, ведь это стадо активно бегающее и прыгающее, а Аро просто не вписался бы в их ритм. Хирург прописал ему двигаться по высокой траве и по воде (без фанатизма), и мы практиковали эти упражнения, а у меня, конечно, остались в семейном архиве памятные кадры о наших замечательных прогулках.

Прожив у нас всего неделю, он вписался в коллектив, будто рос здесь с щенячьего возраста. Мы его прозвали гигаплюшкой, потому что плюшка – это, по большому счету, состояние души. Хотя единственным, кто построил самого Брейна, стал именно Аро. Брейн тогда обретался у нас относительно недавно, жили мы в городе, вернее доживали, поскольку появление в семье этого крокомонстра и стало катализатором нашего переезда в деревню.

Брейн проявлял агрессию к людям и своим собакам, членам своей стаи – он гнобил всех наших со страшной силой. Мы утихомиривали сражающихся швабрами, причем никакие кинологические занятия не помогали… Вобщем-то потому мы и уехали из квартиры – Брейн сделал жизнь в ней невозможной. Однажды он решил под вечерок закусить овчариком, чего раньше не практиковал. Очевидно, захотелось какой-то новизны. И вот после истеричного лая и валяния по полу оба замерли в милейшей мизансцене: Брейн с выпученными глазами лежал на спине с прижатыми к животику лапками, а Аро, согнувшись над ним, как Акела над добычей, с широченной улыбкой держал в зубах… брейновские яйца.

В тот момент Брейн переосмыслил внутристайные отношения и понял, что он вообще тут не главный. Впрочем, яйца это ему не спасло, и из-за своей радикально разрушительной силы (склонности жрать все, что видит, скуки ради вынимать зубами болты из бетона) он переселился сначала в клетку для дога, а затем переехал к моей маме на большую веранду. Ну а потом мы все вместе обосновались за городом, и у каждого началась свободная жизнь.

Из невменяемо несчастной, никому не нужной, верой и правдой служившей на промзонах и объектах, а потом слитой на голодную смерть старой овчарки Аро превратился в бодрящегося добродушного старичка и прожил с нами три счастливых года. От воспоминаний о нем в моей душе разливается тепло. Я определенно тоже родилась под счастливой звездой, потому что именно со мной прожил последние свои годы этот волшебный пес.

А еще именно Аро сблизил нас с моим лучшим другом Таней! Мы встретились на одной из съемок для благотворительного фонда. Встретились – очень мягко сказано, если быть точнее, то четырнадцать часов мы проездили, фотографируя собак на пристройство в разных местах Москвы и области. И за это время переговорили обо всем! Ну так вот, у меня как раз в тот момент Аро терял чувствительность задних лап из-за возраста, а у Тани тоже жил дома старичок-берн (бернский зенненхунд) Бейлис, тоже полупарализованный. Мы с Таней обменялись опытом ухода за такими животными и сразу очень подружились.

Плюшка

Что касается Плюшки, ставшей лучшей подружкой Аро, то дело было так.

Какое-то время я ездила фотографировать собак в Кожуховский приют. Он только открылся, там постепенно заполнялись собаками сектора, и мне совместно с волонтерами нужно было зафиксировать на фото каждую собаку в каждом вольере. Общий план, портрет, передать характер. Это была сложная работа, в особенности потому, что пришлась на зиму!

И вот захожу я в очередной вольер и вижу толстенную коротколапую собаченьку рыже-белого окраса, с огромными выпученными глазами.

«Ой какая плюха!» – воскликнула я, не сдержав порыва эмоций. И почувствовала, что знаю ее всю жизнь, знаю, как ее зовут и какая она.

Передо мной пыхтел плюшевый батон, похожий на диванный валик, с глазами как две планеты, вилючий и писающийся от радости. И тогда случилось у нас то самое, которое с первого взгляда.

Дома я сообщила, что нашла в приюте рыже-белую метиску корги на очень коротких лапках и хочу ее забрать. Муж и мама категорически возражали против очередной – уже пятой – собаки. Тогда в нашей стране и, соответственно, киноиндустрии начинался кризис, и еще одно животное в доме казалось безумством. Но я просто так не сдаюсь, потому пообещала себе и семье, что стану всячески заслуживать эту собаку. Буду очень много работать, продолжать делать хорошие и добрые дела и все в таком духе, лишь бы забрать это коротконогое счастье домой.

Я приезжала в Кожухово еще дважды до воссоединения с Плюшаном. Заходила к ней и непременно всплакивала в ее вольере. Времени на встречи отводилось категорически мало, и все это походило на тюремные свидания. Я еще не знала, что она старая и с опухолью. В конце концов я решила, что сделала достаточно добрых дел и много поработала, поэтому Плюху из приюта могу забирать с чистой совестью.

Плюша заняла свое почетное место в семье и свила себе гнездо под моим рабочим креслом. Когда я сидела за компьютером, а мне что-то тыкалось в ногу – я знала, это Плю. А если я смотрела на нее хоть одним глазком – та сразу лезла ко мне на руки с поцелуями. Она вела себя как существо, дорвавшееся до счастья – улыбалась, виляла хвостом, не отходила от нас с мужем, хрюкала, пищала и писалась от восторга.

Наблюдавший Плюху кардиолог объяснила нам, что собачка очень боится нас потерять, а потому еще долгое время проведет в стрессе-предвкушении, что мы куда-нибудь исчезнем. С этим психологическим стрессом было связано ее бурное дыхание открытой пастью и отказы писать самостоятельно (иногда приходилось приподнимать ее на руках, чтобы она как следует прописалась).

Пока мы жили в городе, прогулки Плюша откровенно ненавидела. Хотя деваться ей было некуда – пока у нас не появились овчарки-пенсионеры Арно и Аро, с которыми мы гуляли всего по полчаса из-за того, что они сильно уставали, ей приходилось выдерживать бешеный темп Брыни, Фроста и Персея. А с ними мы проводили в парке по несколько часов. Плю даже пришлось скинуть лишний вес. Вот тогда-то у нее вместе с талией обнаружились довольно длинные прекрасные лапы, и метисовость корги была мгновенно забыта.

За время нашей совместной жизни Плюша заставила меня пережить много тревожных моментов по поводу ее здоровья: и вскрывшаяся опухоль дала знать о себе, и частые эпилептические приступы. Один из них и стал для нее последним. Это была опухоль мозга.

Плюшу я люблю до сих пор, ничуть не меньше, чем при ее жизни у нас. Я заслужила эту собаку, и она прожила у нас долгую счастливую жизнь, полную любви и спокойствия, среди своих любимых розовых веревочных косичек, которые она расплетала по ниточкам… жизнь, которую заслуживает прожить каждая собака.

Давайте я поделюсь с вами своими соображениями по поводу старых собак в семье.

Помню, сказала мне одна знакомая: «Хочу фокстерьера!» Я, конечно, говорю: «О, сейчас любую породу можно взять бесплатно из тех, кто нуждается в новом доме!» Для подтверждения этой чудной возможности я залезла на «Авито» и тут же нашла следующее: «Переустраивается фокстерьер восьми лет». Зачитала объявление и вот что услышала: «Нет, не хочу старую!»

Так я узнала, что взрослую собаку брать не стоит, ибо у нее сложившийся характер и она скоро умрет.

Второй аргумент в том конкретном случае совсем не имеет смысла, ибо фоксы обычно доживают до пятнадцати лет. Восемь лет для собаки среднего размера – это в принципе расцвет и пик адекватности. А что до первого, то тут две составляющие.

Во-первых, темперамент часто определяют гены. Это врожденное. Прилипала или самодостаточность, то есть то, какой вырастет ваша собака, сначала определяют гены, а потом уже воспитание. А порой и воспитанием из индивидуальной особы не сделать ту, что на коленочки будет лезть каждую свободную ото сна секунду.

Во-вторых, сложившийся характер в моем понимании – плюс, а не минус. Это предсказуемость и возможность найти того, с кем проживешь душа в душу. Задумайтесь об этом!

Если сравнивать старых и молодых собак, то у первых на контрасте плюсов более чем достаточно. Утверждаю это исходя из опыта своей многоголовой семьи:

○ старики не громят дом, не бьются о стены в играх, не врезаются в мебель и хозяев;

○ возрастная собака идеальна для работающего человека: ушел из дома – на душе спокойно, возвращаешься – твой хвостик спит, все вещи на месте, никакого ущерба для домашнего уюта;

○ старикам не нужно много гулять. Если вы занятой человек, то двадцать минут до работы и полчаса вечером для молодой собаки – почти издевательство. И дом при таком раскладе разрушен будет вдвое быстрее. А возрастной пес выйдет, воздухом подышит, туалетные дела сделает и уже тянет обратно – туда, где теплая подстилка;

○ пожилая собака уже ко всему приучена: это и есть «сложившийся характер». Вам не придется бегать, как со щенком-подростком, по семь раз в день на улицу, чтобы объяснить, что-куда-зачем. Место даже показывать не нужно: как правило, они бухнутся на лежак раньше, чем вы откроете рот. А если объяснения нужны – до собакена все дойдет быстро, помогает мудрость;

○ ваш старый пес вряд ли станет выть один дома. Когда я работала по двенадцать часов и наш первый щенок Ларочка включала дома воющую тоненькую сирену – означенная сирена стала моим ночным кошмаром;

○ с пожилой собакой приятно поговорить. Молодая тебя и слушать не будет – убежит по своим делам, а ты останешься со своими мыслями наедине.

Исключения будут всегда. Но мой опыт из года в год подтверждает то, что я только что написала, конечно, я не говорю о ветхой древности в глубоком маразме, которая ежеминутно ходит в туалет под себя. Хотя и к этому тоже нужно быть готовым, понять, принять и любить до последнего дня, ведь этот рубеж может перейти когда-то и ваш маленький милый щенок. Ведь ясно же, что он не останется двухмесячным чудом навсегда.

Приведу еще один «железный аргумент», который слышу не так уж редко: «Ее же надо будет постоянно лечить!» Даже купив щенка у лучших заводчиков, вы рискуете. Всякое случается, возможно, вам придется постоянно лечить свою собаку с самого рождения. А если даже молодая собака окажется здоровой, она все равно состарится, и так или иначе вы столкнетесь с необходимостью лечения. Откуда такая иллюзия, что проблемы начнутся «когда-нибудь сильно потом»? Или рассуждающие подобным образом люди уже готовы просто избавиться от собаки с проблемами? Ну раз уж лечить – не вариант?

Наши выгулы разбиты на несколько заходов. В одном заходе гуляют совсем старенькие собачки – как же это умилительно! Всегда знаешь, что не нужно наматывать круги по территории, чтобы следить одновременно за всеми сразу, ведь они спокойно ходят за мной хвостом или щиплют траву, аки коровки. Лежат в теньке или валяются на солнце, степенно бродят тут и там. А следом выгул молодых. С анархией и безумием: у нас даже гончие на крыше машины танцевали! Весь выгул тявкает, врезается в людей и все вокруг, игнорирует команды – как же, пыл-то надо куда-то выплеснуть! Грязные, мокрые, счастлииииивые, конечно, а довольные жизнью старики смотрят на них и ржут – дурачье зеленое!

А что касается страха «она скоро умрет» – это, конечно, наш личный эгоизм. Мы хотим, чтобы член семьи прожил рядом с нами подольше, и жалеем себя, боимся, что новый-старый друг уйдет слишком рано. Только привык к собаке – а она возьми и умри, нехорошо. Но если все-таки поразмыслить и забрать собаку из приюта, а не купить щенка у модного заводчика? Безусловно, если не брать глубокого старика, то рядом с вами никто и не умрет «слишком рано», это произойдет в приюте, о чем вы никогда не узнаете. Зато вам спокойнее, вы не переживаете, а помочь бездомному животному не решили нужным, исходя из собственного эгоизма. И потом – вы же не считаете себя стариками в середине жизни, в сорок лет, правда? Значит, и восьмилетний пес вовсе не старый, а в самом расцвете зрелости, и вы можете подарить ему счастливую жизнь.

Знаете, непередаваемо прекрасные ощущения охватывают, когда ты сидишь работаешь, слышишь тихий вздох, поворачиваешься – а старый пес лежит на диване и сердечки тебе глазами отправляет. Я запомнила это навсегда. Аро было все равно, что мы с ним нашли друг друга, когда ему стукнуло много лет. Он очень меня любил, и взаимно. И это развеивает еще один миф о том, что старая собака не полюбит нового хозяина, потому что не выросла рядом с ним. Полюбит. Потому что вы – Человек, ее спаситель и центр вселенной.

5. Брейн

Когда деревья были большими, мы с мужем – молодыми, а собак в съемной двушке – всего пять, нам в голову пришла великолепная идея: взять шестого пса. Мы раньше никогда еще не выбирали собак – напротив, собаки выбирали нас, и вот такого, чтобы сесть за каталог на пристройство, листать фотографии, спорить, разглядывать, читать истории, в нашей жизни не случалось.

Но я не была бы собой, если бы еще до начала выбора кандидатуры в хвостатую семью не выкатила ряд требований: хочется, чтобы пес был обязательно охотничьей породы, причем инвалид и даже такой, какого точно никто себе взять никогда не захочет.

Дима скептически отнесся к такому перечню, но я замахала руками, убедительно заявив, что «таких собак десятки, если не сотни, просто поверь мне».

Первый вечер поисков закончился фиаско. Как и второй, и все последующие. Я, не скрою – в легком напряжении, перешла с каталогов по пристройству собак в Москве на питерские. Дима заприметил объявление какого-то крохотного щенка русской гончей и предложил забрать его, но я хмыкнула – щенок, дескать, своих людей всегда найдет, а мы ищем страшного инвалида, если ты вдруг забыл.

Ну ок, время шло, а я, с дергающимся глазом, все листала, листала и листала. И в результате вышла на картотеку собак в Краснодаре. Есть там приют для особенных животных под названием «Краснодог». И в папке с фотографиями инвалидов в одной из их социальных сетей я увидела эти глаза.

Гончак. Настоящий русский пегий гончак.

Но положа руку на сердце выглядел он страшновато: перекошенная физиономия, половина лба в сторону, глаза безумные, выпученные.

«Пес Руслан. В детстве он получил черепно-мозговую травму, из-за чего у него такой забавный вид», – точно помню, какой была формулировка. И где-то в комментариях прозвучало, что не очень-то он и забавный, право слово, внешность на любителя. Вот прямо на меня.

– Его не будут звать Русланом, – безапелляционно сказал муж.

– Конечно, нет, – согласилась я. – Придумаем ему имя вместе.

Но для начала нужно было продумать доставку восьмимесячного лосенка из Краснодара к нам, а еще раньше – поговорить с кураторами приюта, узнать о прошлом животного, его привычках, особенностях.

Впрочем, краснодарские волонтеры очень обрадовались моему звонку: инвалиды нечасто пристраиваются, к тому же я им понравилась.

«Вы точно не передумаете?» – спросили они меня перед началом оформления Руслана на авиаперелет. Я была в себе уверена, ведь такое решение категорически нельзя принимать необдуманно. Своим выбором я беру на себя ответственность за жизнь, а это вполне серьезно, согласитесь.

Для перелета щену дали легкий наркоз. Мы встретили в аэропорту огромный пластиковый бокс и, пока грузили его в машину, заметили, что новый наш товарищ уже проснулся и внимательно смотрит на нас своими странными, посаженными на разный уровень глазами.

– А вдруг он агрессивный? – внезапно сказал Дима.

– С чего бы, – хмыкнула я, – поехали.

Дома, освободившись от переноски, Руслан прошелся на заплетающихся лапах по квартире, перенюхался с прочими нашими питомцами, шумно выхлебал миску воды и отправился с нами на первую московскую прогулку.

Имя мы ему уже надумали – Брейншторм! Красивое, звучное имя, мгновенно сократившееся до просто Брейн. «Мозг! – размышляла я. – Умным будет, ведь как корабль назовешь…»

Все шло хорошо ровно до вечера, когда, вернувшись с долгого променада по Строгинскому парку, погоняв голубей, поплескав в Москве-реке лапы и взболтнув там огромный свой язык, Брейнушка не кинулся сначала на Фроста, затем на Грушу, после на Шуню, повалив его на пол и принявшись с остервенением трепать за холку.

Получилось громко.

И, как сейчас помню, за окном уже темно. Ранний сентябрь. Время позднее. Соседи снизу, соседи сверху, везде соседи – а у нас в квартире собачьи вопли и человечьи крики, чего до сих пор ни разу в жизни не бывало. Разнимать не умеем. Как реагировать – не знаем. Кто-то из нас в панику, кто-то в истерику (подозреваю, что оба раза я), Дима кое-как собак разнял и позакрывал по разным комнатам. Брейна – в коридор, мне – телефонную трубку: «Звони. Спрашивай, что это может быть, отчего такое поведение».

У меня колени стучали друг о друга, пока волонтер на том конце провода слушал мой нервно-сбивчивый рассказ. Впрочем, ничего нового я не узнала, кроме того, что в приюте Брейн жил с другой какой-то собакой, у которой отжал будку. А больше ничего конкретного, никаких идей.

Мы не стали долго думать и наняли Брейнушке персонального кинолога. Одновременно ходили на групповые занятия, чтобы погасить агрессию к другим собакам – ну и по врачам. Его кривая голова не доставляла ему проблем, но в итоге походов к разным специалистам мы поняли, что Брейн не исправится, потому что на самом деле он не злой.

«У него черепно-мозговая травма, полученная в раннем детстве. Поведение вашего пса – ее последствия. Скорее всего, он живет в каком-то своем мире, у него могут быть галлюцинации, нужно смириться с этим», – сказал нам невролог.

И правда, агрессия Брейна не выглядела рядовой. Он мог кидаться на стены и кусать их или начинал играть с воздухом, будучи уже довольно взрослым псом. Особенно полюбилась ему игра со свежей землей – у нас в районе тогда клумбы перекапывали, чернозема по пути в парк масса. Ух как он летел в эти кучи! И прыгал, прыгал, словно рядом с ним играет еще одна собака. Примерно тогда мы узнали, что Брейн-то наш жил в детстве… на кладбище. И именно оттуда, уже с кривой головой, волонтеры его и забрали.

Не представляете, сколько пошло фантазий с ноткой черного юмора, когда два этих факта – кладбищенское детство и любовь играть со свежей землей – соединились друг с другом. С тех пор мы называем эти игры «Брейн и его невидимые друзья».

Не прошло и месяца, как лосенок начал проявлять агрессию по отношению к нам с мужем. Он всегда делал это без предупреждения и в опасной манере – прыгал в лицо. Русская пегая гончая – порода крупная. Брейн только рос, но в свои восемь месяцев он ставил лапы мне на плечи, а во мне 178 сантиметров роста. И когда такая тушенька делает бросок тебе в лицо или в шею – это очень страшно, правда.

Одновременно Брейн стал форменным погромщиком. Он разбирал квартиру в бетон. Напомню, занятия с персональным тренером и групповые занятия у нас тогда шли полным ходом! – и все проблемы наши пытались решать профессионалы. Муж прошел с Брейном курс ОКД и сдал его на пятерочку! Пес идеально выполнял команды – ровно до момента, как его начинало клинить.

Ничего не помогало. Чаще всего Брейн охранял нелепые и невидимые предметы – когда у него случался глюк, он мог начать охранять воздух вокруг себя. А охрана в его понимании – это всегда бросок.

Какое-то время дома в наморднике ходил. Однажды муж ремонтировал розетку в коридоре, присел за инструментом – и ему прилетел сзади в шею Брейн всей своей массой. Не будь он в наморднике, не было бы у меня мужа, определенно заявляю. И, конечно, мы его изолировали от других собак. Привыкшие перемещаться по всей квартире, они отчаянно не понимали, почему теперь их закрывают в комнатах, а выход на выгул через жившего в коридоре Брейна превратился в сложнейшее мероприятие. Брейн, разумеется, выгуливался индивидуально.

А теперь самое отягчающее обстоятельство: я была на первом триместре беременности, когда мы забрали в семью нашего косатика. Прозвище «косатик» – производное от косатки, хищного морского кита черно-белого окраса. Очень Брейн нам напоминал косатку своими круглыми блестящими боками и опасностью, которую, собственно говоря, представлял. Второе прозвище тоже навеяла морская тематика – «камбала». На этом позвольте остановиться чуть подробнее.

Когда у Брейна случался клин и на него нападало кусачее настроение, внимательные люди – то есть мы – научились такие моменты определять буквально за несколько секунд до их наступления. Этих секунд должно было хватить, чтобы бежать, опережая собственный визг, и спасать свою жизнь. Мы различали два тревожных знака. Первый: глаза Брейна становились красными. Второй: в силу асимметричного расположения и микровыражений личика Брейна его глаза практически становились друг над другом – вот прям как у камбалы. Незабываемое зрелище, убежденно заявляю вам.

Отсюда пошло выражение «камбалит» – это и стало синонимом слову «бежать».

Однажды мы с мужем собирались на съемки, а Брейн разгуливал в коридоре квартиры со всей своей деловитостью – хвостик удочкой, глаза в пучок, когтем там и сям ковыряет линолеум. Собаки спали по комнатам, все чинно-мирно. Но как только мы приблизились к входной двери, оттуда вдруг – камбала, зубы в три ряда (уф, показалось), прыжок – и вот мы снова в комнате и не знаем, что делать. Ведь реально же нужно выезжать, опоздания в нашей работе неприемлемы.

Брейн тем временем выцепил из входной двери кусочек поролона и начал с ним играть, попутно охраняя его от воздуха и стен вокруг себя.

Мы – звонить кинологу нашему. Так и эдак, не выпускает нас скотинка, что же делать? – и тут в трубку прозвучало то самое… «Вызывайте МЧС, пусть стреляют. Серьезно. Он же уже не щенок, он может кого-то из вас сильно покалечить, если не хуже». Ну мы с мужем переглянулись скептически, трубочку положили, Дима взял толстенное одеяло и предпринял попытку зайти в коридор и деактивировать одеялом Брейна.

Раз не вышло. Два не вышло.

На третий раз он его повалил – в смысле муж повалил Брейна, укутал одеялом, и мы вместе упаковали зубастую морду в намордник.

И жили дальше. Спустя месяц Брейн решил, что больше не будет оставаться один дома, и всякий раз, когда мы уезжали на съемки, орал дурниной по пять, шесть, восемь часов подряд. Кто знает, что такое голос русской гончей, тот сейчас пожалел жителей соседних домов.

Выручила моя мама – предложила переселить Брейна к ней хотя бы на время, она-то дома постоянно.

Спустя несколько месяцев позвонил тот самый кинолог и поинтересовался вежливо:

– Ну как ваши дела?.. Все живы?

– Все живы!

– Ну слава богу!

– Умоляем, возьмите Брейна к себе на перевоспитание! С проживанием! Я платить буду, сколько надо!

И тогда кинолог рассказал о своем видении нашей ситуации. Взять-то, мол, можно, и за пару месяцев и солидную сумму превратится Брейн в милого домашнего песика, но с инструкцией, которой должны будем следовать мы с мужем и вообще вся наша семья. Шаг в сторону от предписаний – все, апокалипсис. И, говорит, жить по инструкции еще сложнее, чем без нее, с малоуправляемым монстром в пегой шкуре.

– Ладно, – киваю, – а какие еще варианты? Только не про усыпление.

– Отдайте его. Отдайте в условия, в которых он будет счастлив.

– Хм, это какие же?

– За город. В персональный вольер, чтобы минимум контактов с человеком, много места, просторный выгул. Ему ведь на самом деле именно это нужно, не диван и не социум.

В тот же вечер мы сидели на сайтах по аренде недвижимости и выбирали загородный дом, куда можно было бы переехать с Брейном и всеми остальными. Но ничего найти не могли – в основном дома под съем ограничиваются сухим «без животных и детей». А у нас тогда уже и дочь родилась, и животные, и один социально опасный элемент среди них.

С рождением ребенка жизнь вообще радикально поменялась, с учетом, что я не переставала работать на съемках, но это уже совсем другая история. В общем, из съемной двушки выезжать надо было в любом случае, потому мы нашли все же один вариант в ближнем Подмосковье и решили переезжать.

А предварительно отреставрировали квартиру, которую Брейн сожрал до бетона, купили туда новую мебель и до сих пор с благодарностью вспоминаем того арендодателя. Надеюсь, у него все хорошо в жизни, ведь он ни слова не сказал нам за все годы ни про собак, ни про то, что мы сдали ему жилье с совершенно другой меблировкой, ни разу не потревожил нас визитом.

В отличие от хозяев нашего первого загородного дома, которые буквально по мозгам катались со своими требованиями и опасениями. Я вообще не понимаю, зачем нужно было сдавать дом нам, владельцам животных и детей, чтобы потом постоянно переживать, не царапнет ли кто их ламинат? В результате мы жили в прекрасном доме, застеленном тремя слоями толстенной полиэтиленовой пленки, и от уюта не осталось и следа. Хозяева постоянно приезжали, проверяли, не грызанули ли чего собаки, при этом относились к ним со страхом и нелюбовью, что было очевидно и по разговорам, и по взглядам.

Я, как человек ранимый и мирный, чувствовала себя вечно виноватой и жила в постоянном страхе. В результате не прошло и четырех месяцев, как мы утомились от этой ситуации.

Но прежде чем перейти к описанию следующего важного события, скажу, что Брейн в съемный дом как въехал, так сразу и выехал, потому что если прочие собаки аккуратно ходили по закутанному в пленку пространству, то он оставил бы руины от любого строения.

Мы нашли нашему буйному дружочку загородную передержку с вольером. Что важно – не просто передержку, а такую, которая согласилась взять именно его. Мы с мужем исправно платили и приезжали с товарищем гулять, несмотря на то что ездить приходилось довольно далеко. Ну а сами решились на сложный шаг – набрать кредитов и купить что-то свое.

К чему-то своему у меня оказалась масса требований, порой противоречащих одно другому – ну, к примеру, чтобы был капитальный дом и минимум 40 соток земли, и дешево.

Конечно, чудес не случилось, и свои финансовые возможности по выплатам мы тоже взвешивали, потому купить удалось прекрасное жилье с большим участком земли в замечательной деревне, но… за 160 километров от Москвы. Путь на работу и обратно составлял теперь в общей сложности шесть часов, но дорога была красивой, азарта в нас с мужем много, потому мы думали недолго – и подписались на этот вариант.

Самое главное – там уже был вольер. Огромный! Как денник для лошадки. Гости приезжали и спрашивали, не конюшня ли там у нас, а мы с мужем переглядывались и отвечали, что нет, не конюшня, там живет молодой теленочек.

Брейн и вправду вырос в хорошего такого телка. Он становился все больше, выше, шире, накачивал мышцы – ведь в его распоряжении оказалось почти что пастбище.

А я поняла, что у меня наконец-то появилась возможность спасать большее количество собак – ведь именно к этой цели я потихоньку двигалась все предыдущие годы. Теперь место позволяло!

Так агрессивный и непредсказуемый гончак, на котором поставили крест кинологи и неврологи, стал катализатором – и именно благодаря ему мы с мужем находимся здесь и сейчас, среди множества спасенных собак и пушных зверей. И дело не в том, что пес оказался очень проблемным, а мы нашли возможность сосуществовать с ним. В таких ситуациях важно стараться сделать все от нас зависящее, чтобы оставить инвалиду шанс выжить.

С годами пес стал спокойнее, начал уживаться с другими животными, и каждый год, 9 сентября, в день рождения моего мужа и по совместительству примерной даты прилета к нам Брейна из Краснодара, Дима берет этого огромного бычка к себе на плечи, а я делаю памятную фотографию. В знак триумфа жизни и победы над сложностями, в знак того, что семья – святое, даже если внутри нее очутился очень сложный товарищ.

○ Вы же не выкидываете на улицу серьезно заболевших родственников, правда? Не усыпляете их? Вы можете подумать сейчас – а зачем сравнивать людей и животных? А я отвечу вам – а почему бы и нет?

○ Жить заслуживает каждый. Мы с вами очень хотим жить, и животные тоже.

○ Самый бесценный дар на свете – жизнь. И за сохранение каждой жизни нужно бороться, если возникает угроза.

6. Корж

В нашей семье есть очень особенный, очень властный и серьезный, но слегка коротколапый пес – вельш-корги-пемброк по имени Кристофер Робин.

Занесло его к нам прямо с Рублевки, а точнее с Рублевки через вираж в виде очень хорошей передержки, на которой он провел пару лет или даже больше.

Но начиналось все действительно с богатого дома на Рублевке, куда его купили щенком с такой родословной, что короли бы обзавидовались. Только вот лучшие крови знаменитого питомника не спасли от предательства…

А дело было так.

Кристофер Робин, или просто К.Р., как я привыкла сокращать его имя не только письменно, но и устно (и он даже откликается), оказался в своем первом доме второй собакой после вест-хайленд-уайт-терьера – такого маленького белого бородача. Ребятки не сумели подружиться. Что сделали хозяева? Меня там не было и своими глазами я, разумеется, ничего не могла видеть, но выбитые передние зубы Кристофера свидетельствовали о том, что терпеливо заниматься собакой с дрессировщиком или зоопсихологом в прежней семье казалось слишком скучным.

Однако такой рецепт на дружбу двух кобелей не сработал, и нашего вельш-корги со звездными кровями с Рублевки изгнали.

Коржа забрала заводчица, но жила она не в Москве и своего подопечного определила на передержку к другой очень хорошей женщине, которая тоже занимается этой породой. Бесконечно благодарна им за то, сколько сил они вложили в восстановление здоровья Кристофера, ведь, помимо зубов, у него еще и суставы после «богатой» жизни очень пострадали.

Я познакомилась с Коржом (именно с большой буквы, со всем уважением) благодаря теме, висевшей на породном форуме в закрепленных объявлениях. Крупными буквами в ней было написано «Корги шести лет ищет дом». Я зашла в эту тему и скромно предложила принять собаку в семью, уточнив, что у меня уже есть много собак. Люди на форуме знали меня как ответственного человека и волонтера со стажем – они дали добро, но я вдруг затормозила. Что-то внутри меня подсказывало: такая породистая собака с великолепными кровями и, по сути, еще молодая должна собрать вокруг себя толпу желающих стать новыми хозяевами. Я же старалась спасать тех, у кого нет никакого второго шанса – вот и решила не торопиться.

В тот же день я предложила ребятам-породникам подождать хотя бы полгода, поискать парню хозяев, а если за это время пристроить не удастся – вернусь.

Честно? Тему не мониторила год, уверенная, что с Коржом все в порядке. А он возьми да и не пристройся. На вопрос, почему красавца не забирают, мне ответили: «Характером не вышел». Тут-то и всплыло, что ему хозяева (или работники) выбили зубы за то, что не подружился с другим кобелем.

Но мы же любим собак посложнее, так и случился у нас в семье +1.

Поначалу он действительно проявлял характер: периодически кусался, очень ревностно относился ко всяким манипуляциям. Когти подстричь – ни-ни, за ошейник взять во время еды – вообще можно без рук остаться, а то и без лица! Но, как ни странно, со всеми нашими собаками он подружился, кроме одного старейшины – русского гончего Добрыни.

И вот парадокс: стоило забрать Коржа и сделать пару снимков, выложить в соцсети, клянусь – не прошло и месяца, как посыпались письма (почувствовала себя Гарри Поттером, чей дом атаковали совы): «Ой, у вас корги! А вы его пристраиваете?», «Мы готовы забрать его к себе в семью», «Мы – отличные ручки». Вот где эти люди были год назад? Ведь тема висела в закрепленных сверху на одном из немногих ресурсов, посвященных корги в России. Где искать себе корги, как не там? Чудеса.

Естественно, его величество остался с нами, ведь из семьи мы никого не отдаем.

«А почему Кристофер Робин?» – думаю, хотели вы спросить с самого начала. Ведь иногда мы даем имена очень заковыристые и частенько с историей. Но в этом случае я просто посмотрела на него и сказала Диме: «Будет Кристофер Робин». «Это же мальчик из «Винни Пуха»!» – удивился он. А я, представляете, совсем забыла, что так звали героя детской сказки, мой мозг сам взял да и откопал где-то в чертогах разума такое имя!

Теперь подходим к самому сложному: к пожизненной вражде с Добрыней, с которым у Кристофера сразу возникла глубокая, искренняя и абсолютно взаимная ненависть. Причем в самом яром проявлении: такая, что не приведи судьба им когда-либо увидеться, разве только через забор или бронированное стекло. Они с первого взгляда невзлюбили друг друга и существовали раздельно еще со времен жизни в деревенском доме.

Я все понимаю: Корж – очень мужественный малый, несмотря на низкий рост, и он совершенно не приемлет никакого метросексуализма, прилизанности и излишней, даже приторной сладости, которой всегда отличался наш Брынечка. Весь этот французский маникюр на лапках и вечно розовые уши, тонкий гончий голосок, манерность и стройность вызвали у Коржа однозначное отторжение, а уж длиннолапость Брыни… эта отвратительная черта, пожалуй, бесила вельша нашего пемброка более всего.

Брынечка часто ел из миски, стоящей на стуле (тогда мы еще исповедовали религию сухих кормов и до натурального кормления не доросли). Под Брынин рост – идеальное решение. Но крайне невежливое по отношению к Коржу! Он, конечно, негодует, истекая завистливой слюной и примеряясь, какая ляжка Брынечки более аппетитная – правая или левая.

Вот только примерялся он к ляжкам через стеклянную дверь. Их нельзя было объединять. Совсем. Никак. Ни чуточки. Нам хватило двух драк, чтобы на долгие годы капитально разделить высоконогого эльфа и табуреточкообразного гнома. И каждый день следить, чтобы, не приведи судьба, они не встретились, потому как крышу рвало обоим сразу.

Шли годы, старели они вместе – правда, в раздельных пространствах. После переезда на новую землю, где мы построили корпуса, уже не приходилось запирать Брыню перед выгулом К.Р. и наоборот. Оба расселились по помещениям с отдельными выходами и уже забыли о существовании друг друга. Сильно возрастной Брынечка впал в благостный маразм, а с течением времени и К.Р. потерял былую ловкость, располнел и стал неповоротливым брюзжащим лентяем (да простит он меня – давайте договоримся Кристоферу Робину эту строчку из книги не читать и не пересказывать).

И вот у Брыни диагностировали онкологическое заболевание желудочно-кишечного тракта. Он, разумеется, потребовал персональную нянечку в виде меня, и я переселила его в спальню, к себе под бочок. А в спальне… давно и уверенно властвовал Корж.

Они не узнали друг друга. Это, пожалуй, стало потрясением, но только не для них. С тех пор я молилась, чтобы сознание обоих не прояснилось и они не вспомнили бурное прошлое… Но они, разумеется, вспомнили дня через три! Картина походила на конфликт в доме престарелых, когда один старый хрыч мутузит клюкой по инвалидному креслу другого замшелого пня и все удары – мимо. Честно, без уважения к старости, мы с мужем от души хохотали при виде этой картины! А два пенсионера, думаю, правильно сделали, выяснив свои отношения тем семейным вечером – так Брыня и К.Р. поняли, что их горячие встречи давно канули в Лету, да и разошлись полюбовно. Конфликт действительно стал их последним, и они, наконец, примирились с существованием друг друга.

С Кристофером регулярно случаются какие-то забавные истории, которые идут от его сложного, порой непредсказуемого характера.

Выхожу, к примеру, на выгул, вижу Кристофера Робина, а вокруг бутылочки, бутылочки, бутылочки. Пластиковые бутылочки, от которых у него самая настоящая зависимость: когда К.Р. видит, что кто-то стащил интересующий его мусор из мешка (сами понимаете, в жизни с собаками такое периодически случается), он нужные ему предметы отжимает, тащит на выгул и победоносно расхаживает с добычей в зубах. Вообще, Кристофер Робин, как нормальная овчарка – настоящий добытчик и защитник. Не только банок и бутылок, замечу справедливости ради. Была у него под защитой и одна принцесса: несколько лет жила с нами любимая рыжая Джеки с эпилептическим заболеванием в тяжелой форме. Собаки с таким недугом всегда под прицелом, ведь приступы эпилепсии становятся для стаи сигналом, что товарищу нужно помочь… помочь умереть. Как хозяйка нескольких собак с эпилепсией (обычно мало кто готов брать животных с таким диагнозом в семьи, а мы с мужем в разные годы взяли нескольких), я знала, что стайный инстинкт «добей слабого» по щелчку включается даже у животных, которые с детства живут друг с другом и вроде как крепко дружат. У немногих животных нет этого яростного желания добить слабого, и этих собак я бесконечно уважаю (хотя и не понимаю, что ими движет, почему они не проявляют заложенной самой природой агрессии).

Ну так вот: нам вообще не приходилось волноваться за Джи, потому что Корж, несмотря на малый рост, всякий раз во время приступа становился на защиту подруги. Он принимал боевую стойку, распушался от холки до хвоста, ввысь и вширь, и ходил вокруг Джи, не спуская глаз с других собак в комнате. Все знали, что к Коржу соваться нельзя, потому что в те моменты он становился сильнее разъяренного дракона. Ни разу в жизни больше я не видела, чтобы кто-то из собак защищал животных с эпилепсией. Как я уже написала, редко какие животные остаются равнодушными к болеющим товарищам (и это прекрасно, потому что с ними можно поселить эпилептиков, которым тоже нужны компания и социальное общение), но никто и никогда не вставал на их защиту.

А еще как-то раз жадный Кристофер Робин решил, что вся вода мира принадлежит ему одному. Он навис над поильным ведром и с наслаждением и смакованием полоскал язык в воде, как вдруг рядом с водопоем нарисовалась настырная рыжая вилялка – спаниель Кутберт.

«Опасность!» – подумал Корж, нацепил ведро на шею и гордо пронес его через всю комнату, с трудом перебирая своими короткими лапоньками. В результате он все-таки запнулся и опрокинул ведро на себя. Фактически надел на голову.

Мораль сей басни: если ты жадина – изволь надеть на голову ведро.

А вообще, Коржиный недорост в большинстве случаев скорее козырь: если ты полурослик, то можно легко маневрировать и проходить под брюхом у большинства собак.

В сочетании с крутым нравом это завидное преимущество!

Душу, требующую свободы, не запрешь в четырех стенах. Вот и наши особо свободолюбивые собаки обосновались на выгуле 24/7, то есть круглосуточно и семь дней в неделю. Сон на свежем воздухе, бесконечные прогулки и солнечные ванны. Не жизнь, а кайф! Корж Кристофер Робин одно время решил, что постарел, и стал очень редко выходить на выгул, но точно так же каким-то летним днем передумал и все переиграл: он уверенно решил тоже кайфовать, вышел на терраску, спрыгнул на землю – и завис с веселой компашкой наших главных гуляк. Я не препятствую такому выбору, их комфорт – главное для меня. Обычно под «свободным выгулом» понимается праздное шатание по городу или деревне. Мне такое только в страшных снах может присниться – много у меня калек после подобных приключений в прошлых жизнях. Наш свободный выгул – огромная территория с укрытиями, лесочком, ямками и прочими радостями, но высоченным и хорошо укрепленным забором вокруг.

Все наши свободолюбцы прекрасно общаются с любыми собаками, выходящими на выгул из корпусов и вольеров (это обязательное условие на вольный билет) и беспрепятственно бродят по всей территории днем и ночью. Вот и Кристофер Робин, обосновавшись на свободе, как-то раз решил заглянуть в чужой корпус во время выгула живущих в нем собак.

Входная дверь была открыта, чтобы животные при желании могли вернуться домой и возлечь на сенцо. Одним словом, заходи, кто хочет, и бери, что хочешь.

Вот Корж и взял. Баранью ногу.

Нога осталась после кормления – так как к приему пищи у нас такое же свободное отношение, как и к выгулу, у животных мясо не съедается сразу, а смакуется в течение дня. Вот с утра, к примеру, один товарищ на мясе щеки разложил и сладко спит, а к вечеру этот кусок с удовольствием умял и лег переваривать. В общем, в корпусе лежала баранья нога без подписи, а раз принадлежность кому-то конкретному определить оказалось невозможным, Кристофер Робин прихватил ее и с торжественным видом вынес на солнечный свет.

Он шел с ней наперевес, степенно вышагивая и зыркая по сторонам налитыми кровью от напряжения (и гордости) глазами. Его красноречивый взгляд недвусмысленно предупреждал всех «уголовников» из самого проблемного по характерам корпуса, что он вообще-то барон на районе. И к нему НИКТО не посмел сунуться. Ни одна толстощекая мордень. Ни один гопник из бывшеуличных и дерзких особ, коих в том корпусе великое множество. Ни один из класса коррекции с травматичным прошлым и соответствующими замашками. Никто даже косо не глянул! Все уши поуложили за головами и по стеночке рядком выстроились, стараясь лишнее движение не сделать. Кристофер Робин гордо продефилировал через весь двор в кусты и там, как лев с бедром косули, методично разделался с добычей. И это с минимальным комплектом зубов! В принципе, сейчас он уже почти все по старости потерял, но без проблем ест кусковое мясо деснами. Я вот руками к нему часто все же не лезу, потому что он и деснами может кости переломать. Опасный тип, чего уж там!

Наблюдала я это действо с захваченной добычей, а в голове играл имперский марш из кинофильма «Звездные войны». Фотографировать сие великолепие я, естественно, не стала – решила поберечь психику впечатлительных подписчиков соцсетей, ибо мясо, хищная улыбочка Кристофера и кровь в одном кадре производят неизгладимое впечатление.

Однажды Кристоферу Робину сплохело. Да, это еще одна забавная история, несмотря на то что началась не за здравие. Коротконогому стало худо так, что даже при всем нашем опыте понять, что именно с ним случилось, мы не смогли. Он просто стал вялым без повышения температуры, зато с отказом от еды и питья, а живот на ощупь казался странным. Дима схватил К.Р. под мышку и покатил на ночь глядя в клинику. Там, конечно, после кучи бешено дорогих обследований стали ставить множество диагнозов, но ни одного конкретного.

На следующее утро Корж и муж вернулись! Корж выглядел бодрым (в отличие от мужа), но ел не так, как всегда. Аппетит возвращался постепенно, пока мы переживали и привлекали разных специалистов к диагностике.

Как выяснилось, из-за возрастных проблем со спиной у Кристофера Робина случился катастрофический… запор. Прописали К. Р. рекомендацию добавлять в еду вазелиновое масло, что мы и делали до тех пор, пока не перешли с сухого корма на натуральный рацион.

Упорство Кристофера проявлялось также и в долгих восхождениях. Это было трудным преодолением высоты, которая вновь и вновь вставала перед К.Р… я сейчас о лестнице. Жили мы тогда в двухэтажном доме в деревне. Каждый день перед нашим храбрым, но маленьким властелином вселенной вставала она… Высокая, крутая, изогнутая лестница. Вообще, для прочих собак она была низкой и пологой, конечно, но ведь у них и лапы вчетверо длиннее.

Он упорно поднимался практически часами – это потому, что после каждой ступенечки полагался перерыв, а его удобно было устраивать прямо на означенной ступенечке, поскольку ширины в ней было предостаточно. И вот, когда ступенечка гордо пройдена – положен часик на сон, а дальше можно снова в путь. Корж ко всему своему упорству (а это породная гордость) еще и изобретательный, потому залезал он так: сначала правой передней, потом правой задней, затем подтягивал левую переднюю и левую заднюю, пока все тельце целиком не окажется на новой покоренной ступеньке. И так, к полудню, он преодолевал весь положенный километраж. Стоит отметить, что на руках кататься по лестнице и обратно он категорически отказывался, потому мы предоставили ему в этом отношении полную свободу и самостоятельность.

Лестница эта стояла в его личном топ-5 самых ненавистных вещей. В списке этом значится следующее:

– стричь когти (для этого события требуются три смелых человека);

– когда берут за ошейник;

– мыться;

– Брыня;

– ну и, конечно, лестница.

Однако согласно всему вышеописанному вы можете подумать, что Кристофер Робин только и мыслит, как создать проблемы окружающим – а вот и нет! Еще он умеет заводить себе друзей.

Однажды маленький хитрокоржопец был пойман с поличным в преступном сговоре с известной рецидивисткой Паолой, миленькой гончей совсем крохотного росточка. Она даже ниже самого Кристофера. Захожу я как-то в свою спальню, а там: одна баночку сперла, второй баночку окучивает лежит. И ничего, что у одной от пола до холки всего 30 сантиметров, а у второго лапки такие короткие, что и ухо не почесать. А баночки так-то припрятаны были – сговор налицо! На пару лиц – по одной сразу было видно, что она «ни при чем», а второй нагло жрал и даже притворяться не пытался.

Иногда он решает заводить друзей не только среди собак, но и среди людей, хотя больше эта дружба похожа на отношения властелина и раба.

Не так давно мы с мужем уезжали на фотосъемку, а с собаками оставались, конечно, Паша и Макс – наши верные любимые работники. В их задачи входило следить, кормить, убирать и развлекать четверолапый народ, с чем они доблестно и в полном объеме управились.

На следующий день Макс шокировал меня новостью:

– Знаешь, Даша, что Корж очень любит кататься на тачке?

Я искренне удивилась, так как ни разу в жизни мне не приходило в голову сажать Кристофера Робина в тачку, чтобы покатать. Его на руки-то взять не всегда можно, даже с тысячей извинений и одним подношением, что уж говорить о каких-то покатушках! Корж – пес серьезный, между прочим, овчарка! – не стоит об этом забывать. Породу вывели для охраны овец, с чем корги отлично справляются и по сей день.

Вот и наш Корж тоже не сахар характером… Он как в том анекдоте – «засасывает насмерть», так что лишний раз хватать и поднимать на руки я его вообще никому бы не рекомендовала. Кроме Макса, Макс у нас бесстрашный.

– Покажи!

Макс берет безо всяких экивоков и колебаний их величество в охапку, сажает в тачку и начинает катать. Причем не в первую попавшуюся тачку (у нас их несколько, в бытовых вопросах они очень нужны), а в свою персональную, голубую.

И Корж принимает невыразимо горделивый вид, едет, значит, в тачке своей и на всех мимо проходящих собак огрызается. Дескать, моя машина, мой рикша, что вы понимаете в этом всем, плебеи, и не суйте недостойные носы ко мне в кабину!

– Ну вот вчера он целый день так катался, – продолжал рассказывать Макс. – И не потому, что не мог вылезти, а потому, что не хотел и ему нравилось.

Смотрю на эту морду с улыбкой от уха до уха (я про Коржа сейчас) и вижу – не придумывает Макс. И я поняла: Кристофер Робин, как любая собачка небольшого размера, мечтающая быть Наполеоном, наконец увидел себя выше всех остальных собак. Не просто выше, а выше на целых две головы! С того ракурса, о котором всегда мечтал, – и вот мечта воплощена в реальность. И не просто смотрел, а даже рычал на них с этой безопасной высоты и понимал, что так оно и должно было быть по праву рождения. Его королевского рождения. С тех пор так и катаем его периодически, даже персональный маршрут разработали!

Стоит ли баловать собак? О, это выбор каждого человека, индивидуальный! Кто-то не пускает собаку даже на порог спальни, а кто-то приглашает поспать под свое одеяло в собственную кровать. И то, и другое я считаю нормальным, если хозяин собаку любит и относится с пониманием к ее потребностям.

○ Нужно четко разделять то, что собаке в удовольствие и не принесет вреда, а что в удовольствие, но при этом может сказаться на здоровье. Я, например, тоже могу спать, обложившись собаками с ног до головы, но никогда не угощу животное жареной курицей и ни на какие глазки «кота из Шрека» не поддамся.

○ Если баловство – это купить собаке тридцать пятый пуллер, – то почему бы нет?

○ Если баловство – позволить собаке сидеть у вас на шее, а вам это по душе, тоже ничего страшного.

○ Если же вы во время ужина привычно подкидываете в радостно открытую пасть кусочки со своих тарелок – вам нужно остановиться и больше никогда этого не делать.

7. Катрена

День рождения мужа подходил к концу. Мы уже сделали традиционное фото с Брейном на его плечах, надкусили завезенный друзьями торт, и я уж было готовилась выпускать под вечер свой любимый корпус под номером два, в котором живут самые сложные по психике и характерам особы, как за забором что-то промелькнуло. А вы понимаете, что мелькание чего-то за забором действует на меня моментально – как альфа-самка и вожачка стаи, смотреть за безопасностью территориальных границ я мчу первая.

Вышла. Осмотрелась. Тихий и теплый сентябрьский вечерок. Где-то высоко в небе начинают загораться звезды. Романтика зашкаливает.

И тут… в мусорном ведре шур-шур-шур. Я мгновенно устремляю туда взгляд, и вот она! Действительно, чужеродная собака мышиного окраса, с ушами-локаторами замерла двумя передними лапами на баке в позе «если я не буду дышать, никто меня не заметит».

Однако я как человек инстаграмный не только заметила, но и достала из кармашка телефон и давай транслировать происходящее в социальную сеть. «Смотрите, – говорю, – к нам тут собачка пришла. Что же делать?» – и иронично ставлю опросную форму на предмет «брать или нет». Мне не нужно было смотреть результаты голосования подписчиков, но если вам важно – там около 90 % рекомендовали брать, и остальные люди, составившие 10 %, как я считаю, ткнули в «нет», просто промазав мимо «да».

Смекнув, что ее рассекретили, собака абсолютно стандартно-дворовой наружности продолжила рыться в мусорном баке, а я поняла, что наглости ей не занимать. Поснимала немного на видео, пробовала подойти поближе – но она отбегала.

Тут и муж вышел, заинтересовавшись, чего я вдруг за забором позабыла.

– Родной, тут собашка какая-то…

– Это не собашка, а волчья помесь, – внезапно охарактеризовал ее Дима, но я поспешила его разубедить.

Волчья помесь тем временем вывалилась из помойки с видом полного неудовлетворения и пошла рыскать вокруг контейнера с мясом. И тут я ее вспомнила.

Нет. Не надо волноваться, это не когда-то потерянная нами и спустя много лет найденная собака – такого в нашей семейке не случается. Однако мы с ней действительно однажды повстречались. Дело было так.

Как-то раз мои друзья-фермеры, они же по совместительству соседи, пригласили меня посетить семинар по ароматерапии для животных, который предполагал поездку в Коломну. И прямо у их дома, уже тронувшись с места на нашем «Патриоте», я увидела ее в глубокой траве. У меня рефлекс на собак за окном автомобиля – думаю, сейчас многие волонтеры, читающие эту главу, узнали себя.

А у соседей в это время по территории гуляет крупный охранный пес лютобешеного темперамента. Так что когда моя подруга в ужасе закричала мужу: «Тут собака приблудная, держи нашего… а то убьет!» – я прекрасно поняла ее панику и сама испугалась не на шутку.

Мы уехали на семинар, а по приезде серой полевой мышки уже и след простыл.

С тех пор и недели не прошло – и вот она нарисовалась, живехонькая, да прямо перед нашим домом. Легла. Смотрит. А я смотрю на Диму. Он улыбается – не в первый раз, говорит, вижу. Оказалось, барышня гастролирует в окрестностях, а по утрам заходит к нам на континентальный завтрак, точнее, беспардонно ворует наше мясо! Но всегда чуть что убегала, потому попалась мне на глаза только тем вечерком, и то по собственной халатности.

С мужем я быстро договорилась, что мы собачку забираем, ведь оба понимали, что рано или поздно ее все-таки убьет соседский пес, а если не он, то по пути в ближайшую деревню ей встретится трасса, а на трассах собакам часто не везет.

Особа, впрочем, не ловилась. Она подходила на три метра, подхалимажно крутила вилялкой, припадала игриво на передние лапы, но ошейник надеть не давалась. Я даже ползала за ней на коленях с уговорами (то еще зрелище), но и это не сработало.

Время шло, я начинала уставать, ведь день, невзирая на праздник, оставался обычным днем в плане бытовой нагрузки. Смеркалось, слегка холодало, потому пришлось пойти на крайние меры: открыть калитку на территорию и ловить рыбку методом свободного заплыва.

«Зайдет – значит, будет жить с нами; ну а нет – тогда до завтра, утро вечера мудренее». Оказалась наша барышня не дурой (что, впрочем, ее завтраки уже доказали): взяла да зашла, автоматически получив прописку в нашей семье.

За нас переживало столько подписчиков в инстаграме, что я решила доверить аудитории выбор имени и поставила новый опрос на тему «как назвать?». Имена, впрочем, пришли мне в голову моментально, я выставила на голосование два варианта: Катрена и Ингрета.

Ох и жаркая была борьба! Результаты долго держались на отметке 50:50, и я шутила, что Катрена-Ингрета тоже вполне себе славное двойное имя, а мы ведь любим назвать собаку посложнее (когда наша районная ветстанция приезжает вакцинировать все семейство, мы диктуем некоторые имена по слогам, а некоторые максимально упрощаем), но в результате Катрена победила с минимальным перевесом.

Такой вот подарочек мужу на 35 лет.

Она стала даваться в руки спустя три дня, и сразу наши работники, Паша и Макс, обнаружили на ней около десятка клещей. За что Катюха получила укол «Пиростопа» – рисковать пироплазмозом я не готова.

Новенькая прочно поселилась у нас на участке. Говоря «на участке», я имею в виду именно территорию выгула, конечно, всю. Поначалу она показывала склочный характер – на всех скалилась, нос морщила, обнажая клыки, и я искренне растерялась, раздумывая, к кому же подсадить такую сложную соседку. В результате осталась она одна и везде: теперь Катрена присутствует на выгуле ВСЕХ корпусов (некуда деваться) и поначалу регулярно показывала белозубость, огрызаясь на неудачные маневры товарищей собак. А для нее они почти все были неудачными. С течением времени привыкла ко всем, и начались совершенно другие взаимоотношения, о которых непременно поведаю дальше.

На личных качествах сюрпризы новоприбывшей не закончились. Еще через пару дней я стала задаваться вопросом, не беременна ли часом эта женщина? Вместе со мной интересное положение заметили инста-подписчики. А спустя еще некоторое время брюхатость Катрены стала совершенно неоспоримым фактом. Даже пересматривая свои видео от девятого сентября, сделанные тем самым вечером, я вижу этот хорошенько беременный живот, но в момент ее ловли по моим и, соответственно, ее венам хлестал адреналин, и интересное положение осталось незамеченным.

Как волонтер и человек, понимающий плачевное состояние животных без хозяев на улицах нашей страны, я совершенно не против стерилизации на крайних сроках таких собак. Они вынуждены рожать под забором, а их щенков вряд ли ждет хорошая судьба – скорее только выживание в жестоком мире, полном садистов, опасностей, голода, холода, жажды и тяжелых заболеваний. Но если беременная собака внезапно пришла ко мне домой, как троянский конь с сюрпризом в животе, то ее щенки уже не на улице, и они моя ответственность.

Я не сомневалась в том, что хочу, чтобы у них были трава, солнце, снег, еда, дом, игры, общение с себе подобными и людьми. Конечно, я надеялась, что Катрена поимеет совесть и родит штук пять, а не двенадцать, например, и будет с ними возиться самостоятельно. И пока я жила этой надеждой и даже понемножку мечтала, как скоро буду сюсюкаться с крохотными щенками, мы форсированно возводили вольер, где планировали организовать ясли. Детки уже шевелились, когда я клала руку Катрене на живот! И ведь смотрела она на меня честнейшими глазами девственницы в тот памятный вечер дня рождения мужа. Клялась мне, что никого с собой не привела и станет идеальной собакой!

В общем, мы погрузились в дополнительные заботы и расходы, пока Катрена с видом победительницы грела пузо на теплом сентябрьском солнце и готовилась к беременной фотосессии.

Но сбыться фотосессии судьба не привела. Только снова не волнуйтесь, пожалуйста! Все хорошо!

Стоял тогда непогожий дождливый денек. Облака низко висли над нашими корпусами и периодически проливали на нас очередную тонну воды. Я шлепала тапками по размытой земле с мясным ведром в каждой руке и кормила своих любимых агрессоров. Все тянулось своим чередом. Но, как только дошла очередь до индивидуального кормления будущей матери, Катрены на месте не оказалось. Этой залетной во всех смыслах дамы не было ни в строящемся медкорпусе, ни на территории, ни в привычных укрытиях. И на зов она тоже не бежала! Я психанула и начала приставать к работникам, пытая их, кто и где видел Катрену в последний раз. Паша сказал, что она окопалась от дождя под новыми вольерами.

О, для нее это было нетипичное поведение! Когда это Катрена боялась дождя? Да ей любая погода самая лучшая! И пока я летела, оскальзываясь то тут, то там, к нужным вольерам, уже понимала, что происходит: конечно, роды!

Под вольером вокруг Катрены все уже пищало и ползало, а сама роженица зыркала безумными глазами по сторонам, вылизывая розовым языком новоприбывших в этот мир. Так наш троянский конь в собачьем обличье Катрена коварно лишила нас всех обещанной беременной фотосессии.

Впрочем, убиваться по утраченным кадрам было не очень уместно – на повестке дня стоял совсем другой вопрос: как ее извлечь из-под вольера, ведь залегла мамашка очень глубоко. Я запереживала, позвала ребят. Думала – ну все, Катюха теперь там осела капитально, она же полудичок, начнет кусаться и охранять потомство… Так что в ее логово на животе пополз Дима. Обошлись легким испугом: он прицепил Катю на поводок и совершенно спокойно вытащил. Его уже сменила я, начав одного за другим вынимать щенков, а они все не заканчивались…

Вольер мы как раз доделали, хотя еще не принесли туда ни соломы, ни мисок – ничего: думали, что роды состоятся недельки через две. Но пришлось заселяться экстренно. Положила я к Катрене все ее стадо из семерых деток (ну хоть не двенадцатерых) такого обличья, что какой-нибудь канал по части интриг-скандалов-расследований мог бы выпустить репортаж под названием: «Шок! Сенсация! В Московской области собака родила телят!» Роженица нас только радовала: она усердно и ответственно вылизывала своих детей и боялась даже в туалет из вольера отойти. Я бесконечно благодарна ей за то, что никого не пришлось выкармливать из бутылки и держать на грелках, потому что в нашем распорядке дня это стало бы сверхнагрузкой.

Конечно, я все равно очень переживала. Во-первых, буренки однозначно родились раньше срока: два малыша очень маленькие и слабые.

Во-вторых, хорошо питаться Катерина начала только после того, как зашла к нам на огонек, да так и осталась: свою кормежку в прошлой жизни, а значит, на протяжении всей беременности, она наглядно продемонстрировала нам во время копания в помойке. Вряд ли меню было полноценным. Сильно сомневаюсь.

В-третьих, ничего не известно про генетику отца/отцов, да и самой матери.

В-четвертых, я обработала Катрену «Пиростопом» на третий день жизни у нас, когда о беременности мы не подозревали.

Все это в совокупности – факторы риска для выживаемости помета. Но мы старались сделать максимум для всех новорожденных!

Каждое мое утро начиналось с тех пор в яслях. Случалась даже передозировка умиления – ощущение, что я из псиноматери превратилась в псинобабушку.

Катрята быстро обзавелись именами и – да, индивидуальными характерами. Росли на натуральном кормлении, мясе, свежем молоке прямо из-под соседской козы. Один самый слабенький немного отставал в развитии поначалу, но затем догнал всех (и, пожалуй, перегнал слегка).

Имена дали замечательные: До, Ре, Ми, Фа, Соль, Ля, Си, ведь под Катреной постоянно перемещалась и пищала целая гамма на семь нот.

Когда они начали подрастать, получилось очень забавно: пятеро развивались в классических собак, а двое – в низкоросликов. Причем с нормальной длиной лап все были коровьего пятнистого окраса, а коротколапыми – только черные. Удивительное рядом. Как так получилось? Я знала, что самку могут повязать несколько кобелей и оставить свой генетический след в одном помете, и в случае Катюхи, по всей видимости, так и получилось.

Что до характеров, то по рыжему Ре сразу было видно – комета! Активный, игручий, ничего и никого не боится. Уже на третьей неделе он отважно преодолевал преграды и звонко тявкал на собак по ту сторону вольера. Ми – яркая триколорная девочка – в детстве была черно-белой и раскрасилась только с возрастом. Это еще один удивительный факт Катрениной семейки (хотя с учетом, что мать их сама регулярно перекрашивается… впрочем, не стану забегать вперед). Ми, рожденная для снежных и грязевых игр, всегда смело несется в центр событий, когда вылетает на выгул. Забег по сугробам, ныряние в сугробы или в купальню, покорение грязевой горки – любимые виды спорта.

Меховушка Фа просто роскошна и гордо носит подпольную кличку «московская сторожевая». Правда, с течением времени ее детская меховушность почти сошла на нет, а вот прозвище про сторожевую осталось. Как и другие сестры-коровки, она очень активна и игрива. Другие собаки – ее лучшие друзья. Никаких проблем с новыми знакомствами с самого начала выгулов в компании у Фа не возникало.

Малышке Соль повезло с особыми приметами больше остальных. Ее черный рукав ни с чем не спутать: с самого рождения красиво окрашенная черным лапа на белом фоне. Как и у сестер, проблем с освоением окружающего мира у нее нет от слова «совсем». А вот с привязанностью к человеку очень даже есть, и я виню в этом неизвестную отцовскую генетику. Ведь часто бывает, что щенки рождаются дичками и даже при ежедневном общении с ними продолжают проявлять диковатые черты, а уж возможность бегать по огромной территории не добавляет желания моментально идти в руки к людям. Ведь гораздо интереснее изучать пространство, правда? В общем, эта особенность характера добавляет перца в конце прогулки, когда одну из девушек нужно возвращать на базу (то есть в вольер).

До – абсолютно безбашенный крендель. Если его рыжего брата Ре можно назвать самым активным, а пятнистых сестер Ми, Фа и Соль – самыми игривыми и тусовочными, то этот – просто настоящая оторва и разбойник!

Но самое интересное ждет вас сейчас – близкое знакомство с двумя противоположностями. Хотя они оба черные. Оба коротколапые. Оба гладкошерстные и почти совсем одинаковые, но зато – земля и небо, лед и пламень. Во всех смыслах!

Си – полухоббит, полутакса, полу-Катрена. Хотя нет, от мамы там ничего. Если бы я сама не переносила его новорожденного в вольер, то не поверила бы, что это ее сынок. Си оказался полной противоположностью разноцветным братьям и сестрам, которые прикидывались милотой. Первые прогулки все расставили по местам – Си выходил с поджатыми лапами, ужасно стеснялся, боялся больших и страшных взрослых собак и… очень сильно нуждался в нас!

Лез нам на ручки или сразу на шею.

А второй очаровательный хоббит – Ля, которого я за глаза называю «серьезным парнем», но только по приколу: он не просто похож на своего брата, не просто стеснительный скромняжка, замирающий на выгуле. Он пошел дальше. При виде моего мужа Ля автоматически заваливается на спину, пузом кверху, чтобы это самое пузо чесали. Чесали его полностью! Какие там сородичи? Какие игры? Если тут в наличии профессиональный чесальщик!

Но самое главное: когда дети урагана Катрены, сами маленькие урагашки, выходят на выгул, рано или поздно встает вопрос – как загнать ЭТО домой?

Сделав прививки и выдержав карантин, мы стали по одному выпускать их из вольера погулять. И сразу же приучали к именам. Делали это точно так же, как и с другими собаками: вкусняшка-поглаживание-имя или иди-сюда-имя. Но есть нюанс: во втором случае виновник торжества должен быть один, чтобы ненароком не подумал, что домой зовут кого-то другого.

Сначала катрята не шибко реагировали на имена, потому что перед ними открылся огромный удивительный мир, который очень срочно нужно было исследовать! Но это лишь вопрос времени, и совсем скоро щенки стали отзываться, когда их зовут.

Сложнее получалось с возвратом на базу, то есть в родной вольер. У самых активных, коих большинство, не возникало ни малейшего мотива реагировать на наши просьбы. Подходит очередь следующего щенка, зовем гуляющего – а он включает глухоту и убегает. Точнее, отзывается на имя, оценивает ситуацию и уносится еще дальше. Так что в первый месяц щенячьих прогулок мы оттачивали абсолютно невыработанный раньше навык беготни за щенком и ловли его вручную.

Самое забавное в этой ситуации, что поначалу пойти погулять тоже не особо получалось – дети боялись сами выпрыгивать из вольера, высоко же! Так что приходилось выносить все семейство на руках.

А до серии прогулок к ним в вольер запрыгивали мама Катрена со своими взрослыми друзьями. Эдакая компания бременских музыкантов, которые выбрали жизнь под открытым небом, игривые и добродушные. Так вот, сначала щенки, выросшие буквально за четыре месяца до размера мамы, бесились со взрослыми, а потом не уставали на выгуле! Вот бы нам столько энергии!

Если бы меня спросили о первой ассоциации, связанной с выгулом катрят, я бы сразу сказала – что-то из творчества Иеронима Босха, друзья. Вы точно видели эти смешные и ужасные средневековые картины, где миллион персонажей и они делают СТРАННОЕ. Потому что катрята, помимо общего хаоса и способности присутствовать одновременно всюду, порой принимают совершенно фантастические образы из средневекового бестиария.

Они умеют бегать задом наперед, способны прятать голову под живот во время движения и получаться на фотографиях двулапыми при наличии полного комплекта конечностей. Они ловко переплетаются в змеиные узлы и испаряются с места за доли секунды. Знаете, какое самое популярное видео у меня в инстаграме? Как Катькины дети катались с грязевой горки.

Почти целый месяц лили дожди. И земляная насыпь, на которой собаки обожают лежать летом, превратилась в сплошной грязевой каток. Обнаружив это, катрята неслись с бешеными глазами только туда, забирались наверх, ложились на бока и скатывались вниз! Нет, это не шутка и не преувеличение. Они катались так, пока на коричневом фоне слипшейся шерсти оставались одни горящие задором глаза, а потом мы с мужем, конечно, их ловили и на руках разносили по вольерам, иначе они перегревались на этом аттракционе до языков, трижды обернутых вокруг шеи.

Ну а черные братья Ля и Си, которые когда-то хотели быть таксами, а потом переросли эти детские глупости и стали щеночками весом под двадцать килограммов каждый… на коротких лапах, в конце концов распробовали прелести общения не только с людьми, но и с другими собаками. Им стало этого мало – оба решили стать главными «на раёне» и организовали бандитскую группировку, которой, по их фантазиям, должны были все окружающие подчиняться. Си стал ведущим, а Ля просто прикидывался крутым рядом с решительным близнецом.

Начали, конечно, с братвы – в прямом смысле, со своих же братьев. Они провоцировали конфликты и ухитрялись доминировать над крупными, статными, высоконогими парнями. Дело дошло до отселения самого отъявленного упыря Си – причем не абы куда, а к САМОМУ Брейну!

Мы не думали «вот задаст те Брейн жаришку», конечно же, нет. Рассчитывали на то, что крупный телец Брейн одним только своим присутствием рядом побудит Си задуматься о собственном поведении. Но… но Си решил иначе. Сначала он попробовал отобрать у Брейна еду – и отобрал. Как? Мы сами не поняли и долго находились в шоке. Вместе с Брейном. Затем полурослик начал строить Брейна, загнал бедолагу в угол вольера и облаивал до тех пор, пока мы, вращая глазами в орбитах, думали, куда отсаживать буяна.

В результате Си пошел к девочкам. К своим красавицам-сестрам, в которых души не чает. С мальчиками же, очевидно, он на одном пространстве жить не готов – а вот гулять всегда пожалуйста.

Так пубертатные катрята и разъехались по трем вольерам, да и пора уже пришла расселять: несмотря на то что вольеры большие, семерым собакам в одном очень тесно.

Что до матери-героини, то Катрена – просто поразительная женщина, которая, даже будучи многодетной мамочкой в декрете, не перестает ухаживать за собой и наводить лоск. В особенности она любит красить волосы – в смысле щеголять разными окрасами шерсти.

У меня собралась обширная коллекция ее образов в разные времена года, и наблюдать за ее метаморфозами удивительно. Судите сами!

Пришла она к нам, пребывая на третьем триместре беременности. С помойки. Конечно, тут не до салонов красоты, потому поначалу она выглядела серой мышью с тусклой шерстью – для инстаграма я снимала на видео крупные планы этой невзрачности и говорила: «Запомните ее такой, и сравним, какой она станет на нашем питании!» Дело себя ждать не заставило – еще до родов Катрена стала блестючей и поигрывала на солнце лоснящимся растущим пузом.

После родов, поняв, что тут не просто все готовенькое, но и у ее детишек появилась чуткая бабушка, Катрена по-быстрому свалила из материнского гнезда (очевидно, в салоны красоты) и принялась проводить кучу времени на свежем воздухе в активных играх с другими собаками (нужно же было фигуру в тонус возвращать). Но прежде всего она решила: «в новую жизнь – с новым цветом волос!» и… перекрасила спину почти что в черный.

Весь свой первый ноябрь и декабрь в нашей семье она так и ходила – с чернющими боками, хвостом, воротником и даже лбом, а где-то к февралю поняла, что образ начал приедаться.

И сменила колор радикально. На медный блонд. Я только восхищалась – это же надо так себя любить! До середины весны шальная императрица размышляла, что бы такое учудить дальше, и пришла к выводу, что ей очень пойдет черно-рыжее омбре в районе лопаток и шеи. Получилось! Она была абсолютно права.

Но расскажу о вещах более важных.

Когда мы все пришли в себя после родов, обзавелись еще восемью собаками, включая новоявленную мамашу, я сказала «нам хватит» и записала Катрену на операцию. Но сначала наш хирург готовил покои для императрицы, а точнее, менял операционную, а потом у Катюхи случилась течка, и мы снова ждали (так как стерилизация во время течки не рекомендована из-за вероятных осложнений).

○ Я согласна с тем, что стерилизация после первой течки – оптимальный вариант для сохранения здоровья животного.

○ Если вы слышали что-то вроде «нужно родить разок для здоровья» – учтите, это миф, причем очень вредный. Если проводить аналогию с людьми – женщины ведь не рожают «для здоровья». Напротив, после родов их физическое и психическое здоровье зачастую долго восстанавливается.

Вязка собаки, с моей точки зрения (которую поддерживают и ветеринарные врачи), нужна только в случае, если животное имеет племенную ценность. Если вы вяжете собаку без родословной, тем более беспородную, то вы способствуете появлению на улицах бездомных животных, потому что отследить судьбы пристроенных без рода и племени щенков невозможно. Каким-то деткам повезет, и они останутся в семьях, а другим совсем не повезет, и они пополнят ряды бездомышей, родят где-нибудь в промзоне новых щенков… Я знала, что все дети Катрены останутся со мной и я не стану их пристраивать, потому что у меня это не получается. Я наивна и всегда верю людям, мне обычно нравятся все кандидаты в будущих хозяев. Сами понимаете, тут легко ошибиться, потому мне проще оставить всех себе.

○ Если вы пристраиваете взрослую собаку, делайте это, заранее ее стерилизовав, пожалуйста.

Вот тогда императрица и дала нам жару. Катрена хотела продолжать свой род со всеми собаками земного шара, не отличая сук от кобелей. За первые же сутки я уразумела, что в течку ее желают даже кастраты. А особо буйные пробивают головой арматуру на вольерах и идут на взлет с посадкой аккурат посреди выгула, то есть у ног красавицы. От грехов (именно во множественном числе) подальше мы изолировали распутную женщину в медблок, где по ней сохли уже наши болящие. Виновница торжества в это время подвывала ночами и пыталась склеить слепого Ятагана (который тоже давным-давно непорочен).

Я совершенно точно знала: несмотря на сильное желание Катрены принести в этот мир еще много новых собак, я не хочу больше от нее щенков, мне и правда хватит семерых (от них тоже новых собак не будет, они, видите, и так сами приходят, потому мы всех стерилизовали, когда подросткам стукнул годик).

Накануне я решила Катрену прихорошить. Она живет на выгуле, спит на мясе и никогда в жизни не мылась (у нас так точно, да и в прошлой жизни в spa я ее не представляю). Так что идея попрыскать ее ароматным спреем для шерсти с божественным запахом показалась мне роскошной.

Взяла я баллончик, сняла кучу сториз в инстаграм с анонсом. Навожусь на цель, пшик… – такой скорости я от Катрены не ожидала! В долю секунды собака оказалась под вольером, причем под самым дальним. Она даже рожать так далеко не уползала. Императрица решила сохранить натуральность – есть версия, что боялась забить новым запахом природный афродизиак. И ведь не зря сражалась: сколько мужчин в день Х ее носило на руках, ух! Сначала мой муж, затем работник Макс, в клинике – доктор Константин. Как она упивалась своей популярностью!

Правда, мы схитрили и перед выездом дополнили природное очарование Катрены – надели ошейник с биркой, поводок новый расчехлили, сфоткали селфи – в общем, были во всеоружии. Ехали, кстати, достойно – образ обязывал. Сначала Катрена поволновалась для протокола, а остальные три часа дороги спала тихонько на заднем сиденье. Во время остановки, правда, попыталась оплатить проезд по платной трассе, но я сказала, что сама справлюсь, без сопливых.

В машине запас терпения Катрены, правда, кончился, и дикая деревенская собака все же в ней проснулась. Не задалось у нас и с поводком – мы признали позорное фиаско на попытке подтащить дамочку к весам через коридор клиники. Согласилась только на руках, а веса там, к слову, больше двадцати кило. Чистого жира. То есть, конечно, золота.

А после стерилизации мне выдали… чужую собаку! Дело было так. В этот день к нашему хирургу приехала и другая звезда – собака моих друзей, Лиса, которую я знаю много лет. Она очень похожа на Катрену, только нос коричневый. Сижу я на выдаче животного, жду. Приходит хирург с Лисой на руках, разговариваем. Потом он мне:

– Чего собаку-то не забираете?

– А это не моя! Моя с черным носом.

Лиса бывала у нас дома и ничуть не расстроилась бы, если бы погостила еще немного. Но мы посмеялись, и мне вынесли уже нашу шальную даму.

Еще Катрена немного гончая. Ну, не в смысле породы, конечно, а по замашкам: она умело мышкует даже под снегом и громко лает, причем упросить ее замолчать невозможно. Помнится, однажды ночью она почуяла какого-то зверя вдоль забора – и как девку понеслооооо горланить! Я в сапогах на босу ногу и в надетой прямо на пижаму куртке гонялась за ней, пока сама не устала – а Катрене хоть бы хны, носится и орет в темноту. Долго-долго длилась эта охрана территории, а какого зверя Катька гоняла, так мы и не узнали. Соседи говорили, что неподалеку видели лосиные следы накануне, так что все может быть.

Есть у этой яркой женщины свои симпатии и антипатии. Но в основном симпатии. Из антипатий – только неумелый ухажер, крупный гончий пес по имени Славный, с прозвищем Амбал. Его жаль: вечно он мимо кассы – то альфа-самцом его никто не признал (а он так стремился к славе!), то вот дама сердца отвергла. Но он совсем, совершенно, ни капельки не в ее вкусе – зато, по замыслу насмешника Купидона, большому мальчику приглянулась именно она. Амбал ухаживать не умеет: он просто подходит к своей девушке сзади и загребает ее сильными лапами в охапку. Она бесится, вертится, огрызается, а Амбал ей такой: «Ты моя, чикуля!» В общем, Катрена, зная, что скоростной бег – слабая сторона ее докучливого ухажера, как правило, все-таки вырывается и улепетывает через выгул куда подальше, только пяточки сверкают.

А среди откровенных симпатий у нее тоже гончий, но пожилой, даже сильно возрастной пес по имени Дед Выстрел. С ним она крутила где-то месяца три, уже будучи стерилизованной.

Выстрел, несмотря на то что сто лет назад к нам уже дедом приехал, постоянно трясет порохом из пороховниц, и вовсе не песком. Он всегда подтянут, разговорчив и охоч до дамского пола – любит женщин. Женщин собачьего происхождения, я имею в виду.

Его самой яркой и ответной пассией была Катрена – до тех пор, пока не ударилась во все тяжкие и не пошла заводить себе любимчиков в каждом корпусе. Набрав шестерых ухажеров, Катрена решила стать свободной от нравственных оков женщиной, ну а Дед, стало быть, расстраивался по этому поводу.

Он смотрел с терраски за поведением своей бывшей, да и засмотрелся как-то раз на другую. Тонкую-звонкую, длинноногую, тоже, как и он, гончую с манерами Джеки Кеннеди. Зовут ее Внезапная (имя кратко характеризует историю появления). Вот Внезапной только нитки жемчуга не хватает, чтобы полностью соответствовать образу мадам Жаклин – честное слово! – и Дед влип просто по уши.

Внезапная ответила взаимностью, она скромная и чопорная леди, которой изящные ухаживания умудренного опытом мужчины показались весьма уместными. И вот, смотрю, они уже на терраске вдвоем время проводят, спят в обнимку. Дед ее лапой по голове иногда гладит – стиль игры такой.

Катрена же нет-нет да и появится на горизонте. Она, конечно, напрочь шальная, на всю голову. Может к Деду подойти-подсесть или даже прилечь, мордочку милую состроить, уши развесить – ну а он что? Он смущен. Внезапная смущена. Амур де труа вообще не в их планах и правилах.

Помню, аккурат перед Новым годом все умилялись – Катрена и Дед снова вместе! Они лежали у дровницы, образуя телами форму сердечка, и даже я задумалась – не грядет ли воссоединение? Но – нет.

В 2020-м, первого января, Катрена повиляла вилялкой обратно к своим многочисленным воздыхателям, Дед и Внезапная потыкали друг друга носопырками, и воцарился мир.

8. СНПЧ

Вот бывают же харизматичные бабоньки! У Паолы за всю харизму отвечает фирменный выразительный взгляд, который говорит, что она словно ни при чем. Что бы Паола ни сделала, как бы ни нашкодила – она ни при чем абсолютно, и закрепилось за ней прозвище «сучка-ни-при-чем», а сокращенно СНПЧ. Она и откликается на оба эти имени, к слову.

Наша СНПЧ прилетела к нам от недобросовестного хозяина, который использовал ее как копировальную машину, а точнее автомат-производитель щенков. А когда выжал все, что мог, просто решил избавиться от собаки. Думаете, бесплатно? Ничуть не бывало! Он потребовал денег за несчастную рожалку. Волонтеры все выплатили, поэтому забудем старое и грустное – ведь сейчас наша дама живет в царских условиях, и никто от нее ничего не требует. Скорее наоборот…

Скорее Паола требует к себе особого отношения, как к королеве. Например, чтоб ее на ручках носили. И желательно, чтоб каждый раз разных. Ручек у нас не так-то и много, но отказать ей мы не можем.

Она уверена, что ей принадлежим не только мы, но и наши вещи. Они вроде как бы наши, но все равно немножечко ее. За примерами далеко ходить не надобно: когда она жила с нами в комнате, то садилась на мой стул и не двигалась. Если я начинала присаживаться (заметьте, я сказала, присаживаться, а не плюхаться) на краешек, она влезала на стол. Понимаете, да? И сидела, внимательно глядя на мою оторопь от такой картины мира. Она, конечно, тут хозяйка, а мы так – погостить пришли. И все это происходит с тем самым взглядом «я тут ни при чем, это стол сам под собачку забрался!»

Ангельский взгляд и милая полуулыбка должны были мне намекнуть, что какая-то чертовщинка за всем этим явно скрывается… но я верила до последнего! Пока она не собрала целую преступную группировку «СНПЧ и Кº».

Однажды она забралась на полочку с консервами для болезных. Сперла баночку, скинула ее вниз, где ее с радостью слопал Корж. Потому что у СНПЧ все по велению сердца, ради чистого искусства! И ничего, что у Паолы росточек от земли 30 сантиметров, а у Коржика лапки такие короткие, что и ухо не почесать. Налицо преступление, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Но у обоих лица – ни при чем. Оно само попрыгало на пол.

Почтенный возраст СНПЧ компенсируют волшебные крылья. Ибо только они способны настолько легко поднять ее плотненькое тельце, когда приспичит залезть, к примеру, на стол. И даже в такие моменты, переворотив все на столе вверх дном, она гордо ни при чем.

Более того, Паола ни на секунду не считает себя толстушкой. Хотя по факту талия как бревно, и на спину можно легко поставить пару тарелок. Однако СНПЧ ни при чем – лишний вес отдельно, она отдельно, она не с ним! У нее даже есть аутотренинг на эту тему – иногда она выбирает такие отчаянные места для сна и втискивается в такие щели, что я сама начинаю верить, что наговариваю на толстушку и на самом деле она фитнес-модель, а вовсе не плюс-сайз.

Страсть Паолы к гнездованию всегда меня поражала. Как находятся эти укромные местечки, в которых собаки вообще не подразумевались? Почему СНПЧ влезает в любую коробочку, которую видит на своем пути? Как она выбирает для передвижения маршруты, пролегающие по стенам, полкам, шкафам и потолку… Потому что если ты ни при чем, то у тебя нет преград!

Если мне случается спать, то это ненадолго в самом прямом смысле слова – я постоянно просыпаюсь из-за любого звука. Комар мимо не пролетит, птица не споет! Но особенно быстро меня пробуждают нелогичные звуки, что неудивительно при жизни с таким количеством непростых собак.

Но один раз стал особенным – сквозь сон я почувствовала легкий запах ароматных малосольных огурцов. За ним появился звук скрежета зубьев по стеклу.

Сон как рукой сняло, знаете ли, потому что логика у меня сильная. И она мне напомнила, что в изголовье кровати стояла банка. И в ней плавал последний, мой любименький, оставленный на черный голодный день огурчик. И это самое дорогое только что стырили, раскрутили, сожрали, выпили рассол и принялись было уже тару затачивать, как внезапно явилась гневная я.

Паола же – а это была именно она – как всегда, сидела с видом, будто совершенно ни при чем, а между лапоньками у нее поблескивала заветная баночка.

Барагозить – вот поистине любимое занятие Паолы. И делать это обязательно следует только в случае, когда типа никто не видит и вроде как никого нет дома. Желательно, чтобы я отлучилась на выгул или хотя бы покормить других собак. Стоит мне выйти за дверь – СНПЧ на столе. Возвращаюсь – мгновенно на полу, а то и в лежаке, едва ли не под одеялом. Вот только со стола все скинуто, что было пожрать – пожрано, что было не пожрать – просто разложено на сене, хаотично. Но на лице у собаки при этом такая благодать! И, естественно, фирменный взгляд.

После того как Паола невзначай уронила всю полку с моей фототехникой, я на пару месяцев стала закрывать ее в отсадник, когда уходила из спальни. Ну исчезло доверие к животному, а вот рабочие инструменты ох как нужны! Вместо доверия я оставляла даме погрызушку-лакомство. Паола подумала, раскаялась и всем своим видом убедила меня: долой шалости, запоздавший пубертат в прошлом, теперь больше никаких нарушений домашних правил. Я поверила и перестала ее закрывать. КАК я могла дать себя провести этой актрисе?

Забраться на полку, разворошить одежду и устроить себе там гнездо? Легко.

Залезть на стеллаж, вытащить из коробки подгузник и подстелить его под попку? Сделано!

Сожрать налобные фонари, разворошить мешок с мусором и растащить его по всей комнате? Паола в первых рядах.

С хищным, измазанным кремом аж до бровей лицом охранять мои косметические сокровища… От меня??? И список новых ее шалостей можно продолжать бесконечно.

Вот пример. Есть у СНПЧ излюбленное развлекалово на выгуле – залезть всеми лапами в тазик с водой и охранять от других особ. Или в бак с фаршем. И обязательно с таким видом, будто тазик сам под лапы занырнул, а она тут совершенно не при делах. Просто охранялка автоматически включилась, оно само получилось.

А недавно я ее обнаружила в норе. В обычной норе, которую вырыли собаки в куче земли. Она нагло забралась туда и отжала чужое належанное место!

Паола – актриса высшего класса, без трех минут народная артистка! Так что мне остается терпеть ее проделки и, конечно, запечатлевать звезду с фирменным лицом для восхищенной публики. И это ой как не просто!

Вот нацелилась ты и ждешь с фотоаппаратом – чаще всего в засаде. Только бы успеть, только бы не моргнуть! Но Паола не лыком шита. Она тоже в засаде. И вот мы как фотоохотник и дикий красивый зверь – обе не дышим и ждем, кто кого пересидит.

Живет Паола с каких-то пор на свободном выгуле – это вся территория внутри забора, и ни шагу за его пределы нельзя, разумеется. Собаки именно живут на выгуле, а не приходят каждый вечер спать в какой-то из корпусов. Паола же поселилась на свободном выгуле, однажды решив, что так ей комфортнее. И как-то раз я не встретила на выгуле с утра ни фирменный взгляд, ни ее саму. Нигде! Хотя, как и всегда, по утрам я делала полный обход участка, дабы убедиться, что на базе все спокойно.

Я не сильно переживала, так как в этот день стояла аномально жаркая погода. И Паола просто могла забраться глубоко под вольер, в тенек и охлаждать там свои окорочка. Но она не вышла даже к обеду, хотя большой любитель забраться прямо в бак с фаршем!

В тот момент у меня началась легкая паника – что-то произошло. В голове роились разные версии о местонахождении СНПЧ. И мы с Димой начали ее искать. Но поиски оказались безрезультатными. Собаки не было нигде…

Меня трясло, я думала, что у меня случится инфаркт и инсульт одновременно! Ни в норах, ни в самых дальних темных углах под вольерами, ни в лесочке – Паолы не было НИГДЕ. Мы проверили все вольеры, думая, что один из работников мог не заметить и закрыть ее там. Но там ее тоже не оказалось. И тут меня осенило. Оставалось едва ли не последнее место, куда она могла зайти – такое, из разряда фантастических, но в процессе проведения поисково-спасательной операции цепляешься за любую версию. В общем, я подумала про второй этаж в корпусе для гончаков.

Гончий корпус – это отдельно стоящее двухэтажное строение. На первом этаже там живут гончие, а второй этаж пустует. Раньше там обретался Брейн, но он переехал в вольер и теперь туда никто не ходит – собаки просто ленятся, хотя он и открыт, но гончие предпочитают первый этаж. Туда мы даже с обходами не заглядываем, потому что не видим никакого смысла, раз там точно никого не бывает. Несложно догадаться, что именно на нежилом этаже чужого для Паолы корпуса Дима ее и обнаружил.

Она ходила по всему этажу, как царица по своим владениям. А этаж-то большой, владения действительно царские. Конечно же, с фирменным видом, что она тут абсолютно ни при чем. С улыбкой от уха до уха, с королевской статью, она неторопливо спустилась по лестнице, прошла через первый этаж и вышла на выгул. Увидела меня, начала вилять вилялкой и улыбаться еще шире, хотя шире уже было некуда. А во взгляде читалось: «Прости, мать, но я абсолютно ни при чем, оно само так вышло». Ну не вредина? Значит, накануне, ближе к ночи, она прошмыгнула туда, спряталась и осталась ночевать. А нас от ее проделки чуть откачивать не пришлось…

Меня часто спрашивают, как мы живем в постоянном шуме, ведь собаки бесконечно лают. Но это не так. Собаки лают по нескольким причинам. Если к нам приезжают друзья или рабочие, если кто-то из собак на выгуле слишком близко подходит к вольерам с другими псами и если происходит что-то из ряда вон выходящее. Есть еще вечерний запой, но для меня это скорее песня, чем шум. Это когда одна собака начинает подвывать, за ней подхватывают остальные и поют в унисон. Очень красиво!

Я знаю всех наших собак по голосам и понимаю причины их лая, ведь тембр голоса меняется в зависимости от ситуации. Вот и в тот день, работая в медкорпусе, я услышала, как в своем вольере лают детишки Катрены. Даже не лают, а истерят. И это показалось мне очень подозрительным, потому как на территории не было работников, гостей тоже не намечалось, а на свободолюбивых собак-гуляк щенки так остро не реагируют.

Дима предположил, что они просто играли и чересчур расшалились. Но я знала, что шалости тут ни при чем. Как говорится, сердце псиноматери не обманешь. Там точно что-то произошло или явился кто-то, кого быть не должно. Естественно, я побежала на разведку! И первое, что я увидела, выйдя из медблока, были огромные глаза Паолы. Наша СНПЧ… стояла под крышей вольеров на досках.

Доски выполняют функцию потолка для живущих в вольерах собак. Ну и, соответственно, предотвращают внеплановые побеги. Доски лежат не вплотную друг к другу, а на небольшом расстоянии. Вот по ним и шла, а точнее ползла, наша Паола. Как маленькая вагонетка по рельсам, она меееедленно двигалась в мою сторону. Правыми лапками перебирая по одной доске, а левыми по другой. И в глазах читалось полнейшее недоумение: «Как я тут оказалась??? Что я тут делаю???» Не иначе как вольер сам нахально подлез под нашу даму!

Значит, она потихоньку забралась по дровнице наверх, прошлась по потолку до конца вольеров и тихо идет обратно. Естественно, катрята возмутились, что у них над головой ходит какая-то собака, и они начали яростно изгонять ее оттуда. Потому что на ее месте должны были гулять, по их мнению, они сами! Но СНПЧ, как всегда, всем своим видом показывала, что она тут ни при чем и вообще, снимите меня отсюда. Снимите немедленно!

Залезть на дровницу человеку довольно сложно, хотя собаки с легкостью взлетают на самый верх, поэтому я позвала на выручку мужа. Диме пришлось влезть на дровницу, затем на крышу вольера, выцарапать оттуда Паолу и с ней на ручках спуститься обратно. Примерно с такими же глазами, как у СНПЧ. Все это выглядело весьма трогательно и волнующе, хотя и безопасно для всех участников спасательной операции. Паола никак не могла оттуда свалиться, но как-то так застопорилась и застеснялась, что сама бы оттуда точно не спустилась. Поэтому слово «спасать» здесь пришлось очень кстати!

Спасательная операция продлилась минут двадцать. Все это время я топталась внизу, как Пятачок, с беспокойством смотрящий на летящего на шаре Винни. Когда Дима слез и опустил Паолу на землю, она снова сделала вид, будто ровным счетом ничего не происходило, и отправилась спокойненько по своим делам. Ну не нахалка? Не иначе как проверяет крепость моих нервов!!!

А на выгуле у нас всегда шведский стол для собак. Баки с едой стоят повсюду в шаговой доступности. Поэтому все хвосты ныряют в них носами и жуют прямо не отходя от кассы, то есть не отвлекаясь от прогулок. Все съедают свою норму и конфликтов при таком пищевом изобилии не возникает.

У всех все поровну, всем достанется вкусный кусочек. Но иногда некоторые собачки ведут себя настолько нахально, что даже я впадаю в ступор и просто наблюдаю, не вмешиваясь.

Есть у нас песик по имени Славный. И по фамилии Амбал, потому что это такой альфа-шкаф-альфач среди гончаков. Внешне он реально крутой качок, даже крупнее Брейна. А по поведению не настоящий альфа-самец, а именно альфач с претензией. Который, может, и вправду самый сильный, но слегка туповатый. Такой классический вышибала. И строит всех тех, чьи умственные способности оказываются еще ниже, чем у него (такие тоже у нас наличествуют).

Естественно, многие на выгуле обходят Амбала стороной, а во время трапезы в радиусе десяти метров от него вообще не видно ни души. Поэтому наш качок вкушает неспешно, зная, что никто к нему не сунется.

Но прилетело откуда не ждали…

Картина маслом. Стоит наш Славный Амбал посреди двора и мусолит кусок мяса. Не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой. И вдруг к нему подруливает Паола с тем самым фирменным взглядом «ни при чем». Подходит, встает рядом и даже до его колена в холке не дотягивает. Да она вообще вся размером с голову Славного!

Подходит… и вынимает у него изо рта (!!!) весь мясной шмат, разворачивается и уносит в лес. Естественно, с видом, будто ее здесь вообще не было.

Амбал от такой наглости впал в ступор, уронил челюсть на землю и вообще не понял, что произошло. Другие собаки обернулись с немым вопросом – а что, так можно было? И только СНПЧ, изничтожив добычу, выползла на солнышко и разложила в тепле свои окорочка.

○ Наблюдая за своими собаками, я обнаружила интересную закономерность: маленькие особы более склонны к таким шалостям, как прыжки по столам и походы по компьютерной клавиатуре.

○ Среднекрупные собаки редко когда обнаруживаются на шкафу (хотя среди гончих бывали такие экземпляры), а вот мелочь всякая – им только дай волю!

○ Если вы – счастливый обладатель маленькой попрыгушки, всегда следите за тем, что может оказаться в ее доступе.

○ Мы приучились убирать абсолютно все опасные и соблазнительные вещи – сахар с солью, авторучки и карандаши (которые замечательно грызутся, но могут осколком поранить пищевод), посуду, даже крепкие на вид кофейные чашки.

9. Берти и Кº

Берти Вустер попал к нам благодаря причудливому сплетению нитей судьбы. А что, иначе и не скажешь – ведь он точно к нам не собирался, да и мы его прибытие совершенно не планировали.

А планировали мы бернского зенненхунда, старенького, несчастного, одинокого и нуждающегося в доме и семье – такой запрос мы отправили во вселенную и команду помощи попавшим в беду бернским овчаркам под названием «Берноспас» – и стали ждать. Ждали, кстати, недолго.

Позвонила однажды нам очень встревоженная женщина и сказала, что в поле у дороги давно сидит бернский зенненхунд. Видимо, высадили его из машины «хозяева» и уехали. А он сидит и честно ждет, когда за ним вернутся. Берны ведь они такие – очень порядочные, если так можно сказать о собаке… Хотя почему нельзя? Как раз о собаке точно можно так говорить.

Берны очень верят в честность и порядочность человека, поэтому пес решил, что люди уехали по делам и непременно вернутся, но они не возвратились. Пес сидел и не уходил, еду берны сами добывать не умеют, рождественские морозы никто не отменял, оставаться на месте при подобных раскладах такой несамостоятельной собаке, одним словом, оставалось совсем недолго. Но рождественские чудеса тоже никто не отменял: добрые люди ехали с дачи да не проехали мимо, забрали его, позвонили в команду. В «Берноспасе» им дали наш телефон, мы обо всем договорились и стали ждать прибытия несчастного берна-сироты.

С дороги Бертины (точнее, на тот момент товарищ еще оставался безымянным, но впоследствии мы окрестили его Берти Вустером) спасители нам позвонили, сообщили, что собака ужасно грязная и что «бороду они постригли, так как она ну уж совсем невозможная».

Вот тут любой, кто видел бернского зенненхунда хоть раз в жизни, кое-что да заподозрил бы, ибо знает, что берн – не Санта-Клаус и бороды у него точно нет. Мы посмеялись, поняв, что везут нам не берна – но какая разница, кто он, если собаке нужна помощь! Пока добрые люди везли нам очень грязную собаку с постриженной бородой, мы приняли разумное решение сразу записать пса в груминг и очищать его от чего бы там ни было у профессионалов.

Привезли нам нечто огромное, в панцире из шерсти и грязи, очень вонючее, обмороженное, с огромной опухолью на фаберже. Но зато пес был типичнейшего трехколорного бернского окраса. Имя тогда этому валенку мы еще не придумали, а просто рванули без промедления в груминг к нашему чудо-мастеру.

Его абсолютно ватную по фактуре шерсть пришлось состричь налысо. Стригли его два с лишним часа и сломали две машинки. Все время груминга он стоял, вжавшись мордахой в Танин бок, и тихо вздыхал. Ни грамма агрессии, ни рыка, ничего такого – одно сплошное джентльменство. Под комом грязной шерсти обнаружился худющий как скелет и ласковый как котенок Берти Вустер. Имя появилось само, видимо, из-за дивной белой манишки и абсолютно идеальных манер. Еще у товарища обнаружились, конечно, экземы, которые не могли не образоваться под коркой из колтунов. С экземами справились быстро, ну а опухоль в скором времени успешно прооперировали.

По результатам анализов и УЗИ, на которые мы сразу отвозим каждую нашу собаку, как только она вступает в семью, у Берти Вустера обнаружился комплекс проблем. Пес, очевидно, провел на улице много времени, пока не попал к нам, и в результате истощения плюс обморожения у него выявили цистит, пиелонефрит, простатит, застой желчи. Прописали комплексное лечение и диету, конечно.

Парня мы восстановили, и зажил он прекрасней всех. Всегда улыбчив, красив и статен. А вообще Бертинька наш Вустер весь состоит из противоречий. Эти самые противоречия были заложены в него страшным генетическим взрывом, который произошел вследствие судьбоносной встречи большого королевского пуделя и бернской зенненхундочки (ну или наоборот, пуделихи и зенненхунда). В результате этого странного кровосмешения в Швейцарии получилась дизайнерская порода бернадудль, а у нас на родине, как и всегда, что-то пошло не так, и получился Бертинька наш Вустер. Когда мы наткнулись на фотки бернадудлей в интернете, на нас снизошло просветление, и мы сразу поняли – да это ж наш Берти! С тех пор, без претензии, конечно, на действительную эксклюзивность, мы его бернадудлем и прозвали ласково.

Вот и считалось, что в Бертиньке не на жизнь, а насмерть, как Чужой и Хищник, бьются аристократ, красавец и сноб (пудель) и жизнерадостный крестьянский парень из швейцарской глубинки (зенненхунд). Впрочем, во всех битвах неизменно побеждает обычная среднероссийская свинья, которая, видимо, пробегала где-то рядом в момент грехопадения двух высокопородных собак.

Когда Берти свежепомыт, красиво пострижен и пахнет духами – он великий сноб, ходит задрав нос, он красавец и метросексуал. Но стоит шерсти слегка отрасти, верх берет веселый и лохматый селянин-берн, который бежит по грязи как небольшой, но уверенный в себе трактор. Где-то в середине пути трактор легко мутирует в поросенка, и Бертинька, забыв о духах и туманах, вываливается в этой самой грязи. Вычистить и вычесать ватную шерсть не может никто, и тогда, к священному ужасу всего груминг-салона, мы едем бриться наголо и вновь благоухать духами. Такой уж у нас с Бертинькой жизненный цикл устаканился.

Он любил отдыхать в теньке, цепляя в кустах репьи, когда кучеряшки отрастали, как бы намекая: «А не пора ли мне в Москву на процедуры и друга навестить?» Очень любил почесушки и законно требовал их у меня регулярно! Берти Вустер бычил своим огромным лбом мне ноги до тех пор, пока не получал желаемое, а если хозяйка отвлеклась, не дай боже, перестала его гладить – начинал бычить с удвоенной силой (а силы у Берти целый вагон). После известных Бертиных стрижек «под ноль» он на недельку становился похожим на швейцарского гроссхаунда, то есть на гладкошерстного берна. Это порождало массу казусных ситуаций, потому что Танины соседи никак не могли понять, что видят одну и ту же собаку, и часто спрашивали, куда делась «та пушистая», а потом – где «тот гроссхаунд».

А еще у него были очень необычные «акульи зубки»: редкие, крупные и треугольные, отчего улыбка выглядела слегка зловещей, а улыбаться Бертька очень любил.

Жил Берти преимущественно у нас, но и у Тани регулярно гостил, особенно в дни до и после груминга. И вот однажды Берти, на тот момент пребывавший в мегаполисе у Тани, вернулся домой в такой неземной красоте, что любой колхозный порась умер бы от зависти прям в свинарнике, понимая, что так угваздаться надо реально уметь.

А вот Мика, собачка Таниной мамы, у нас настоящая блондинка, причем в элитном оттенке «медовый блонд». Мика хотя и беспородна, но в душе и по поведению – гламурная фифа, и она не любит грязи, не любит свиней, не любит запаха фермы! Увидев Берти, Мика сморщила в гармошку нос и завалилась в обмороке в угол дивана, поглядывая сквозь прищур и длинные ресницы за великаном-простачком.

Берти – парень ну очень дружелюбный, потому такое пренебрежение со стороны старинной подружки он не одобрил и пошел в атаку – доказывать Мике, что она все равно не найдет никого лучше и краше, чем он. Дальше они вели себя как столкнувшиеся в метро пьяный бомж и блондинка в белом пальто. Бертинька дружески напирал на барышню, постоянно норовя вытереть об ее шерстку свою сомнительной чистоты бороду, а Мика в ответ шипела как змея и скалилась, давая понять, что она хоть и изящная моделька, но может – и еще как может! – послать по всем известному адресу.

Развела их Таня по разным комнатам. На следующий день Берти успешно посетил куафера, вновь приобрел внешность и повадки сноба и чистюли, и они с Микой, как и всегда бывало в такие периоды, оказывались на одной волне – чтобы вместе изящно обходить лужи во дворе, спихивая в них саму Таню.

Наш плюшевый понторез обожал груминг-салон с персональным мастером, свою загородную резиденцию (то есть наш с Димой дом-на-много-собак) и московскую квартиру со своим персональным дворецким (самой Таней). Ну, вы поняли, что жених-то он завидный, хотя и на пенсии, ибо Берти был псом возрастным. А еще в московской тусовке Берти обзавелся самым лучшим другом! Им стал овчар по имени Чаки, Танин пес, тоже сильно немолоденький.

Дружба двух взрослых кобелей, которые к тому же росли не вместе, – большая редкость. Но Берти и Чаки действительно дружили вполне серьезно, по-мужски. Они могли спокойно есть и пить рядом, без малейшей попытки отобрать что-нибудь друг у друга. Берти иногда ложился к Чаки на лежак, когда видел, что другу нездоровится и ему надо подставить крепкое мужское плечо, точнее просто согреть. Чаки был старше Берти и к тому моменту плохо ходил; как и многих пожилых овчарок, его подводили ослабевшие задние лапы. Берти всегда выдерживал комфортный для друга темп прогулки, подстраивался под старшего. И лишь однажды случайно задел своего другана плечом. Чаки оскользнулся и упал, Таня возмутилась и стала отчитывать и без того совершенно расстроенного Берти. Чаки, между тем, поднялся, снова встал плечом к плечу с Берти и так выразительно глянул на хозяйку, что она поняла безо всяких слов – друга в обиду овчар не даст и виноватым не считает!

Когда Чаки приезжал к нам погостить на время Таниных командировок, Берти искренне радовался, показывал другу свои обширные владения, старался развлечь неспешными играми.

Когда Чаки не стало, Берти долго не мог понять, приезжая к Тане, где же его дружок, скучал, выискивал глазами на улице…

У Берти и Чаки был один общий хештег «дваупыря». И у Тани они жили замечательно, когда Берти приезжал в свою московскую резиденцию.

Но один разочек к ним добавилась нежданная компания: Таня привезла Мику. Та прибыла на целые каникулы, потому как Танина мама отбыла на свои каникулы – в Берлин. Мика – тот еще подарок, честно говоря. Она у нас драматическая актриса и играет всю жизнь в одной пьесе, античной трагедии «Мартышка и очко». Ну то есть Мика пуглива, очкует по каждому поводу и без оного, при любом удобном случае падает в обморок под кровать. Парни – овчар Чаки и бернодудль Берти – Мику знают хорошо, на ее бабские штучки и обмороки не ведутся, так что в общем-то ничто не предвещало никаких, так сказать, эксцессов.

А вечером к Тане приехали мы с Алексеем. Алексей, чтоб вы знали, это не какой-то там дядька, а пшеничный терьер и зовут его так по документам. Алексей – для своих просто Пшено – не впервые приезжал к Тане в рамках программы «Обмен собак между городом и деревней», и снова цель была той же – груминг. Алексея мы тоже стрижем налысо, как новобранца, дважды в год – так того требуют особенности его шерсти.

Если кратко об Алексее, то он терьер, и этим все сказано. Если изучить очередь на причисление к лику святых, то он там где-то второй с конца, примерно.

Всю нашу с ним дорогу домой Алексей энергично радовался жизни. Ему нравилось решительно все снаружи авто и еще больше все, что внутри. Это ужасно изматывает, когда катаешься по три часа только в одну сторону.

Дома собаки встретили Алексея холодно, ибо знали его достаточно давно. А Чаки вообще возвел очи к небу и скривил рожу так, как умеет только глубоко, до самых печенок выведенный из себя человек. Бертинька наш Вустер просто сделал вид, что игнор – лучшее оружие супротив докучливых терьеров.

А вот Мика с Алексеем знакома не была, и он ей, разумеется, не понравился. И они помчались… Не далее как через десять минут они уронили пару стульев, разгрохали утюг и две чашки. Дело пошло веселее, когда Бертинька решил, что все играют, и присоединился к ним. Таня малодушно сбежала в аптеку, утешая себя тем, что все равно пора делать ремонт, причем уже давно.

Через полчаса она вернулась. За дверью царила зловещая, просто гнетущая тишина. За пять секунд, пока Таня открывала дверь, она успела вообразить минимум десяток ситуаций одна страшнее другой.

Таня влетела в квартиру и застала живописнейшую картину: в углу за тумбочкой сидел Алексей, серьезный и печальный, как факельщик на похоронах. Берти и Мика покоились на лежаках и старательно жмурились, всем своим видом демонстрируя глубочайший сон. В центре композиции, гордо задрав нос, сидел Чаки, а валяющиеся повсюду клоки шерсти доказывали, что прилетело всем именно от него, и прилетело прилично. С того момента в квартире воцарились спокойствие и порядок.

Конец осени-2016 стал, пожалуй, самым мрачным для нашей семьи: период вирусной инфекции, на которую не действовала вакцина «Нобивак». Месяцы борьбы за жизни, победы и тяжелые поражения в боях с бедой…

Очень сложно пришлось Берти Вустеру, ведь он был сильно-сильно возрастным. Его огромный, но старый организм не справлялся, несмотря на бесконечную, полноценную терапию. Здоровяк боролся, как мог, и мы делали все, что было в наших силах, и даже больше. Но Берти ушел. Ушел к своему другу, овчару Чаки, который скончался чуть раньше – в конце лета того же года. Теперь они вечно молодые, безбашенные и бесконечно красивые. Радостно бегают и улыбаются, Берти – своей неподражаемой улыбкой!

Но настоящие зенненхунды в нашей жизни все же встречались.

Флер – очаровательная леди бальзаковского возраста, которая в преклонные свои года вдруг оказалась никому не нужной. Ей искали постоянный дом и вышли на нас, а мы влюбились в старушку, обрадованные возможностью помочь ей, благо тогда у нас не было и полусотни собак.

Всего за день Флер обжилась так, словно всю жизнь провела с нами: с первого часа шмякает ресничками, по команде бежит с выгула домой и активно требует внимания!

Флер – очень трогательная и тихая, невероятно ласковая собака, которая всегда хотела быть рядом – тыкаться мордой в руки стало ее любимым занятием! А еще ей очень по нраву постоянно путаться под ногами, ложиться поперек прохода, блокировать своим немалым тельцем двери и вообще вести себя как типичный упертый представитель зенненхундского племени. При всем своем умении находиться одновременно везде, она вызывает только восторг и нежное к себе отношение!

Однажды было неповторимой поэзии утро, растянувшееся, впрочем, до самого захода солнца. Все наши поля, от края до края, нарядились в застывший иголками иней. Светило холодное солнце, под которым эта неземная прелесть продержалась до вечера. В такую погоду нормальный фотограф бросает любые дела и бежит за фотоаппаратом. Конечно, я неистово желала немедленно помчаться в деревню за оставленной там аппаратурой, чтобы поймать на пленку внезапно разлившиеся краски зимы. Но как псиномать я, конечно, никуда не побежала, потому что нужно гулять-кормить-чесать-лечить. Я уж было совсем сникла, как под самый конец дня муж подарил мне возможность запечатлеть хоть что-нибудь: привез аппаратуру.

Как назло, все собаки, выбранные мной для благородной цели подчеркнуть волшебство природы, вели себя при позировании отвратительно. Время шло, солнце садилось, а иней начал таять, ибо температура воздуха решительно поползла вверх, невзирая на приближающийся вечер. И тут пришла на ум наша образцовая Флер, которая как ленивый зенненхунд ну просто обязана была выполнить наши творческие задачи!

Привели мы ее в распрекрасное место, к заиндевевшим колосьям. От нее требовалось просто встать с ними рядом для хорошего кадра. Флер самозабвенно наступила на колосья, прошлась туда-сюда и превратила ландшафт в опустошенный клочок земли. Перевели на пару шагов в сторону к подобному фону, а она бах на спину – и давай валяться. С чувством, с прихрюкиваниями. А мы с мужем стоим над ней и тихо ржем. И немножко бесимся. Зенненхундисты нас легко поймут: коли берн включил упрямство, то совладать с ним отнюдь не просто и не быстро. Но результат, какой-никакой, получился. Сейчас я считаю эти кадры одними из самых красивых в нашем семейном архиве.

В январе 2016-го Флер преподнесла нам не самый приятный сюрприз – у нее отказала задняя лапа, она сильно на эту тему стрессанула и просто не могла подняться. Я говорю ей: «У тебя три рабочие лапы, вставай!», а она такая: «Ой, нет, не могу, не хочу, я в панике!» Но я не сдаюсь, и никакой зенненхунд меня не переупрямит. Я пошла ва-банк и поставила страдалицу на коляску. И что бы вы думали? Флер сразу же вспомнила, что можно ходить и на трех, и на следующей день ходила криво-косо, но САМА!

Однако это, конечно, лишь полумера, ей нужно было вставать обратно на все четыре! А значит, впереди нас ждали курсы терапии. Флер то вставала сама и шла, то мне приходилось ее поднимать, и она медленно шагала. Флер ненавидела коляску и изо всех сил старалась ходить, чтобы не встречаться с колесами и сбруей.

А в июне гром грянул среди ясного неба: с утра и днем Флер выглядела совершенно бодрой, как всегда с огромным аппетитом ела, вставала на передние лапы и с моей помощью – на все четыре. А потом ко мне зашел муж – я третий корпус укладывала спать, убиралась и ведра с водой разносила – и говорит, что приходит к Флер, а она крепко спит, словно мертвая… И это оказалось правдой. Ушла во сне, причем до последнего дня оставалась на своих ногах.

Бывали на моей памяти такие мгновенные уходы стариков, но вообще я не могу привыкнуть к смертям животных. Вот и тогда я испытала сильную боль, потому что понимала – старенькая, больная, уже очень для своей породы возрастная, очень. Но когда с утра ходит, сметает корм, а потом засыпает навсегда – это все равно такой шок, что стоишь в отупении и плачешь.

Она была любимейшим членом нашей семьи, невероятно ласковой, прилипчивой в хорошем смысле слова девочкой, постоянно тыркавшейся носопыркой в ладонь, чтобы бесконечно гладиться. Я так люблю ее! И обязательно увижусь с ней, чтобы снова чесать за ухом.

Я искала возможность заткнуть дыру в сердце, и в начале осени того же года, спустя два месяца, мы забирали десятилетнюю отказницу-зенненхундочку с максимально странным для породы именем Джоконда. Она прожила с ним всю жизнь, так что торжественное посвящение в семью в духе «новая жизнь – новое имя» мы пропустили. Но схитрили все же: в миру эта слегка пучеглазая барышня звалась Жужелицей (а точнее, Жужужужужужелицей, вредной и кусачей), что шло ей гораздо больше.

Немного углублюсь в породу бернский зенненхунд. Она считается очень древней, и корни ее проследить сложно, зато сложно не заметить в истории зенненхундов такие громкие слова, как «Юлий Цезарь» и «Римская империя». Собаки эти использовались в военном деле, ну и традиционно – охраняли скот. Конечно, то были предки зенненхундов, и сложно сказать, насколько они походили на нынешних. Родиной современного типа принято считать Швейцарию, где скот – везде, а войн – ни одной. Слыли бернцы знатными пастухами и компаньонами и даже в охоте помогали.

Очень рассмешила меня одна история, она не о собаках даже, а о людях. В какой-то исторический момент в моду вошел сенбернар. Редким он был настолько же, насколько модным, так что предприимчивые хозяева продавали двухцветных рыже-белых зенненхундов под видом сенбернаров. Тогда трехцветные собаки оказались на грани исчезновения! Нам крупно повезло, что породу вовремя узаконили и именно в трехцветном варианте. Чему я несказанно рада: мне кажется, такой окрас им очень к лицу.

Вернемся к Жу. Первое время она совсем не давалась в руки, выбегала на выгул и ошалело носилась. Не сказать, что это были приступы безудержного веселья, скорее принцип. Мы ее ловили, на что Жужелица злобно огрызалась.

Для бабки ее возраста двигалась она чересчур активно и бойко, я бы даже предложила ей вести занятия по фитнесу среди толстых собак, которые любят пешие лесные маршруты, как и Жужелица, вот только за ней никто из толстяков не угнался бы.

Домой она возвращалась последней. То есть совсем последней и только по команде. Сама же команда звучала так: чтобы остановить порхание Жужелицы, следовало сильно издалека начинать кричать «сидееееееть, сидеееееееть!», чтобы привлечь ее внимание, затем быстренько к ней телепортироваться и повторить мантру, глядя прямо в ее слегка выпученные глазья. Тогда Жужелица впадает в ступор, дает взять себя за ошейник и вернуть на базу. И да, это вообще-то прогресс, ибо ранее о’соба (это у нас такая семейная игра слов: типа и особа, и собака) не покорялась вообще, а тут уже даже не кусалась, во как! Потом она научилась сама приходить домой, по собственному желанию, но, как правило, останавливалась у дверей и ждала. Чего ждала – непонятно. Двери открыты, заходи и ложись. И посему я сделала вывод, что Жужелица ждала, конечно же, меня. Как только я приближалась, чтобы все так же взять за ошейник и завести в дом, она куражно выпучивала глаза и смотрела на меня практически как Брейн, отклоняясь назад и вбок от протянутой руки. Но в результате всегда позволяла себя подцепить и провести в покои.

Берн Жужелица старела и в какой-то момент перешла исключительно на шамканье консервами паштетообразной консистенции. Имела право – для зенненхунда у Жу был очень приличный или, прямо скажем, практически неприличный возраст, в котором позволено все, от паштетов до маразма.

Веселые деньки сменялись еще более веселыми. Пока однажды за двое суток Жужелицу не накрыло двумя инсультами подряд… Было страшно и тяжело нам обеим. Паралич задних лап, частичный паралич лицевых мышц, общее угнетенное состояние, отказ от всего. Первый инсульт прошел более-менее без потерь. Когда случился прямо на моих глазах второй, Жу стала страшно закидываться и кричать на весь дом, и я подумала, что теперь точно ВСЕ. Руки сами взялись за снотворное, которое применяется для седации собак – нет, не подумайте, я не собиралась ее усыплять! Мне нужно было избавить Жу от сильнейшей боли, сделать для этого хоть что-нибудь, причем экстренно! Под седацией Жу, само собой, заснула, боли ее отпустили – она просто лежала на боку и спала. Честно скажу: я была уверена, что, скорее всего, она не оправится, а когда проснется, снова почувствует боль… А через несколько часов гляжу – Жу перевернулась с бока на живот и голову положила нормально, как живая собака.

Только вот есть после инсульта она не могла совсем, да и стоять не получалось. Но бабка Жу не лыком шита! С моей помощью она потихоньку начала поднимать морду и смотреть осмысленно. Я давала ей то консервы, то печень, то курицу, а она брала в рот и выплевывала – не из вредности, просто челюсти ее не слушались. Но хотя бы носом водила – значит, интерес к еде был! И это давало мне надежду.

А потом Жужелица начала вставать с моей поддержкой, пытаться идти к ведру с водой и полоскать в нем язык. Наши кулинарные способности нехило выросли благодаря Джоконде. Как вам разбодяженные миксером консервы с бульоном? Вот и она оценила, и стала, наконец, есть!

Свершилось чудо: через несколько дней Жу встретила меня на своих ногах, и ее хвост вилял! Вилял, понимаете? Вот, право же, бывают на свете чудеса.

Но был у чуда один побочный эффект. После перенесенного Жу совершенно точно впала в маразм. Она возненавидела всех собак, отчаянно кусала – меня в том числе, очень сильно, – своими пеньками, оставшимися вместо зубов. И… пила кровь.

В самом что ни на есть прямом смысле. Она совсем отказалась от консервов и даже курицы и перешла полностью на субпродукты и мясо, и покровавей, пожалуйста. Серьезно! Она пила говяжью кровь, которую приходилось специально покупать, и за это мы, как любящие хозяева, не без черного юморка прозвали Жу бабкой-кровопийцей. Еще более комичной кличка стала, когда в ее жизни появился маленький друг по имени Чабрец, гладкошерстный теплый песик, который тогда только появился у нас. Он отставал в развитии (его отдали нам местные охотники как некондицию). Наша бабка-кровопийца разрешала новенькому малышу спать на себе. Чабрец был совсем крохой и заползал на Жужелицу, как на перину. Примерно представляете, сколько в этой фигульке наглости и бесстрашия, если оно ложится на бабку-кровопийцу и лежит с таким видом, будто она – ковер? Не от большого ума он так делал, но от неслабого нахальства!

Спустя год активной и полноценной жизни тихо, в своей постели, ушла с миром легендарная для нашей семьи берн Джоконда по прозвищу Жужелица. Ей было двенадцать, для бернского зенненхунда очень почтенный возраст. Собаки имеют на это право: как бы мы их ни держали, как бы ни запрещали им и ни говорили «не уходи, я тебя не отпускаю, я без тебя не смогу» – они имеют право уйти. Они знают, когда уже точно пора, даже если покидают любимую и любящую семью. Да по сути они и не уходят никуда далеко, потому что если бы я не чувствовала их рядом, то давно и бесповоротно слетела бы с катушек.

Когда с миром и без боли заканчивают свой земной путь такие древние реликты, то я, конечно же, плачу и чувствую опустошенность, но потом останавливаю себя и представляю, как шикарная, блестящая черной спиной берн Жужелица, со своим мерзким, вредным характером тырит где-то на облаке вкусняшку у ангельской берняшки Флер – и все становится на свои места. Мы, конечно же, все умрем. И все, кто ценил в этой жизни дружбу со своими собаками, кто считал их собственной семьей, встретятся с ними непременно.

10. Драго и Руди

В августе 2014 года эта история всколыхнула сердца многих. Крохотного щенка покалечило на стройке вагонеткой, груженной бетонными плитами, – ему переехало обе передние лапы.

Волонтеры Тамбова сделали все возможное и невозможное, чтобы помочь ребенку. В результате малыш хорошо перенес операцию и прошел долгую реабилитацию. Его лапки медленно, но верно заживали. Я до сих пор с невыразимым умилением пересматриваю короткий видеоролик его щенячьих времен: вот крохотное, большеглазое существо с завязанными остатками передних лапок лежит на боку и исступленно виляет хвостиком-ниточкой. Доверчиво смотрит в кадр, тянется носиком целоваться. Он изначально был очень трепетным и контактным, даже не представляю, как такие собаки выживают на улицах, ведь им очень нужно общение с человеком.

Щенок рос, и через пару месяцев стало ясно, что он будет довольно крупным псом, что для его тяжелейшей травмы огромный минус. Чтобы облегчить долю и ускорить заживление, волонтеры заказали Руди специальные варежки, а затем и коляску. Однако все средства передвижения он принимал в штыки и очень противился занятиям.

Каждый, кто узнавал о Руди, первым делом удивлялся: как он вообще пережил это событие? Он же такой маленький и слабый… Маленький, да удаленький – Руди сопротивлялся сначала смерти, потом травме, а потом и попыткам приучить его к переднеприводной колеснице. Делал это абсолютно без злобы и даже будто извиняясь – просто стоял на одном месте, всем своим видом давая понять, что не знает, как в этом кататься. И я его, если честно, понимаю! Ведь стоило ему прийти в себя после травмы, операции, реабилитации и мало-мальски научиться двигаться, как под нос суют какую-то тележку и ожидают бега да веселья! Это волонтеры хотели как лучше, а Руди желал научиться делать все сам и стать независимой двулапой собакой, безо всяких инвалидных принадлежностей. Колесница его смущала и ограничивала – как молодой и темпераментный пес, Руди хотел и столбиком на задних лапках вставать, и нагибаться к земле, а переднеприводное приспособление такой возможности ему не давало.

Сначала Руди без коляски ходил еле-еле (впрочем, в коляске он не ходил вообще – замирал надолго и делал вид, будто он часть ландшафта, а в основном вообще лежал). Зачастую при ходьбе пес опирался о землю носопыркой, отчего она становилась теплой. То ли он оправдывал свое имя рождественского красноносого оленя Рудольфа, то ли имя пришлось так точно ко двору – но персонаж он однозначно с самого начала был и есть сказочный.

Но, как бы мило он ни выглядел, его сопротивление занятиям очень беспокоило волонтеров, которые его спасли и заботились о нем.

Если бы я тогда занималась Руди, то, исходя из опыта, скорее всего, чуть раньше позволила бы ему обходиться только своими двоими, ведь у меня уже есть пес с подобной травмой по имени Гюнтер, который на двух лапах бегает так же быстро, как и четвероногие друзья. Когда же он помогает себе частями передних лап – вообще непонятно, что у него есть какой-то физический недостаток.

Но я совершенно точно знаю, что непрошеных советов давать не нужно: когда я только начала следить за историей Руди, то вообще не думала, что это моя будущая собака. Я просто была одной из сотен людей, кто переживал за малыша и желал ему самого хорошего будущего.

Судьба, впрочем, сложилось таким образом, что в октябре 2015 года псиномать уже встречала Руди дома.

Руди оказался таким ловким кенгуренышем! Он отлично управлялся со своим телом, передвигался сам, опираясь на культяшки. Вдобавок он оказался невозможной милотой! Никакая трагедия не смогла сломить его карамельного нрава. Эта трепетная нежнятина с первого дня не опускает свой виляющий пушистый хвост – я постоянно чувствовала дуновение ветерка от этого вилючего хвоста-опахала. Окончательно он разорвал наши мимиметры специальной шоу-программой: научился умильно залезать на диваны и вставать столбиком, чтобы получше разглядеть что-то, познакомиться с собакой (для этого обязательно надо казаться выше), положить мордочку на кровать, на стол, на стул или мне на колени, дотянуться до вкусняшки в моих руках. В общем, он умел больше, чем обычная собака с полным комплектом лап.

Так и повелось, что ему любая преграда – не помеха! Взобраться на самый высокий стог и охранять его от других собак? Легко! Руди делает свой великолепный «бросок кобры» и в считаные секунды оказывается на вершине. Мне даже страшно смотреть на такую высоту, а ему весело. Резвится там и скачет.

Игры в царя горы на песке? Запросто! Взбирается, выкапывает на самом верху ямку, играет с собаками и принимает песочные ванны.

Что касается лестницы, то Руди ее не просто освоил, но и полюбил почти так же, как кушать и возиться в игрищах на выгуле. И у него ровным счетом никаких недопониманий со ступеньками нет – и вверх, и вниз носится без раздумий на своих двоих.

Руди повезло с характером (точнее, с Рудиным характером прежде всего повезло нам, но для собаки желание общаться в социуме – тоже важный плюс к жизненному комфорту) – парень он довольно компанейский и игривый по своей натуре. Молодость и добрый нрав позволили ему быстро найти общий язык со всеми собаками. А еще выяснилось, что он жуткий бабник! Есть у Руди очаровательное свойство: он обожает выбирать себе даму сердца. Процесс выбора происходит быстро, затем идет короткий период ухаживания, ну а потом Руди уже не отклеивается от своей подружки, кладет ей головушку на плечо, когда засыпает, на выгуле же держится подле нее и заигрывает. Но… при всей любви дама сердца меняется спустя несколько месяцев полного взаимопонимания и жизни душа в душу. И почему-то всегда Руди выбирает себе подруг бальзаковского возраста.

Скажу откровенно: этот отчаянный ловелас выбирает самых страшных или самых старых, или всех прям сразу, непередаваемым образом. Не ругайте меня за такие определения – я всех собак люблю одинаково, и некрасивых животных не существует, но если с юмором рассматривать Рудины влюбленности, то все обстоит именно так, как я рассказываю.

Его первой дамой сердца стала Беатриче – приземистая, склонная к полноте, беспородная… э-э-э… бабка.

С ней Руди спал, гулял, играл, и, кстати, он единственный, с кем диковатая и возрастная Беатриче вообще играла. Больше она никого так не любила, как этого парня (даже меня).

Разлучницей стала ветхая леди Мона, слепая на оба глаза, пребывающая в полном маразме, тоже беспородная, палевого окраса, с драным ухом. В общем, Руди умеет любить явно не за внешность.

С Моной он наслаждался тихим семейным счастьем где-то с год, пока не появилась на его горизонте, затмив солнце и все остальное…

…ОНА. Эталон женской красоты, рыжая бестия, бассет-колбассет Ингрид. Вот уж дама на любителя – но ах, как они жгли! Жгли от рассвета до заката, да так, что батончик Ингрид похудела!

Затем в наши дома пришла болезнь, и пару пришлось разлучить. Руди познакомился с Драго… Не подумайте об адюльтере – я уверена, что у них исключительно братская любовь.

И вот эти оба-два, братья по духу, одновременно влюбляются в одну и ту же девушку Лагерту. Она стала для Руди мимолетным увлечением, ибо неформат: молодая гончая яркого двухцветного окраса, одновременно блондинка и рыжая – непонятно, в общем, что он в ней нашел.

Сейчас, кстати, Рудольф свободен и находится в активном поиске.

Период, когда Руди и Драго начали дружить, стал для моей семьи одним из самых тяжелых. Тогда, невзирая на то что мы вакцинируем наших животных ежегодно (и очень рекомендуем каждому собаководу не отмахиваться от вакцин), к нам пришла инфекция. И заболели действительно многие. Знаете почему? По двум причинам: первая – высочайшая вирулентность современных вирусов: они очень живучие и часто мутируют. И вторая – потому что, прививая вакциной «Нобивак», которую в основном рекомендуют ветеринарные врачи, мы не интересуемся, штаммы каких вирусов в ней содержатся. В вакцине «Нобивак» есть штаммы чумы плотоядных, парвовирусного энтерита, гепатита… но это далеко не все, от чего стоит прививать собак! Штаммы других заболеваний есть в расширенных вакцинах типа «Мультикан-8», а всем нашим собакам мы привили «Нобивак» – и столкнулись с ужасной бедой.

Не стану вдаваться в детали тех тяжелейших дней. Мы пережили этот эпизод, сделали для себя выводы, и я очень хочу предостеречь других: случается всякое, и взрослые собаки заболевают, и привитые.

○ Берегите своих животных, задавайте вопросы ветеринарным врачам и обязательно доверяйте своей интуиции.

○ Только внимательный хозяин может подмечать какие-то изменения в поведении и состоянии своего питомца, которые даже опытный врач увидеть на первом приеме не всегда сумеет.

Итак, одним не очень добрым утром Руди заболел. Он и до этого капризничал в еде и частенько кривлялся, а в то утро изобразил резкий и категорический отказ от всего, включая курицу. Пес лег пластом и залихорадил. Я экстренно дала ему препараты по классической схеме «если расстроился желудок».

Однако улучшений не последовало, и следующим шагом стала капельница. Но не так-то просто поставить катетер собаке без передних лап! Ведь остаются только задние, а они у него сильные и прокачанные, как у кролика-переростка. И он отлично ими дерется. Но мой муж Дима за годы жизни с десятками хроников и инвалидов плюс к своему медицинскому образованию превратился в настоящего гуру катетеризации. У него 80-й уровень по этой теме!

В то время у нас еще не было медицинского корпуса, и лазарет мы устроили прямо в нашей спальне. Там я могла наблюдать болеющих постоянно в течение суток. После нужной дозы медпрепаратов Руди оживился и даже скушал курочку. Я, конечно, порадовалась, но продолжала держать руку на пульсе и букет шприцев в боевой готовности.

И одновременно его друг и брат, тоже двулапый пес по имени Драго начал странно дышать.

Сейчас предлагаю отвлечься ненадолго от этой сюжетной линии, к которой мы обязательно вернемся, и познакомиться с Драго поближе.

Он тоже остался без лап. Без задних, совсем.

Драго был всего год, когда он попал под поезд. Бесхозный пес-сам-по-себе, он сидел на рельсах и не заметил приближающейся опасности.

Потом неделю ему пришлось ползать в грязи, волоча за собой практически отрезанные остатки задних лап. Началось заражение крови, а пес не получал никакой помощи, о нем даже никто не знал, кроме местных нищих. Они пытались даже подкармливать его, но, безусловно, ни о каком ветеринаре и речи не заходило. Тем более Драго оказался типичным дичком, то есть не искал помощи у человека, сторонился, боялся и от страха огрызался. Пес оказался в критически сложной ситуации, между жизнью и смертью.

Ему, однако, очень повезло, и моя близкая подруга, волонтер, посвятившая собакам уже много лет, узнала про него. Чтобы выловить прячущегося и злобного пса, она ползала за ним по грязи и смогла сделать невозможное – поймать и отвезти его в клинику. Парню дали наркоз и провели операцию.

Однако счастье длилось недолго: отойдя от наркоза, пес стал всерьез воевать с врачами, не давая обрабатывать послеоперационные культи и промывать дренажи.

Аня, спасшая Драго, еще когда они с ним в клинику мчали, позвонила мне и спросила, возьму ли я после операции это сокровище? Ведь никаких вариантов нет. Я согласилась.

И вот спустя день звонит Аня, очень взволнованная: «Врачи говорят, что его придется усыпить, потому что он не дает обрабатывать швы, кидается. Поговори с ними… я все пойму, но просто поговори!»

Врач очень серьезно объяснила, что с собакой невозможно работать, а держать его на седации постоянно нельзя. Я не знала, что сказать, я песика не видела даже на фото, не представляла, как он выглядит и как себя ведет. И мне ничего не пришло в голову иного, кроме как попросить врача подержать пациента в клинике еще один день. В душе я просто надеялась, что еще денек – и он поменяется, начнет к себе подпускать, и все сложится удачно.

Возможно, мой ответ отрезвил врача, а может, персонал клиники нашел какой-то подход к сложному пациенту. Так или иначе прошел еще один день, и мне уже не звонили с настойчивой рекомендацией об эвтаназии. А через неделю я забрала его домой.

Не скажу, что Драго подобрел, даже совсем нет. Но на него нацепили плотное ведерко из «Икеи» с прорезанным отверстием для головы, узкое такое, как плафон, вместо мягкого пластикового воротника. Непрозрачное ведро было невозможно прогрызть или стащить лапами. Эта гениальная конструкция помогла докторам справляться с неукротимым парнем, а значит, должна была и мне помочь наладить с ним отношения.

Итак, Драго попал к нам в семью. Конечно, первые дни оказались крайне тяжелыми: обработка дренажей и инъекции требовали тесного контакта с собакой, и только ведро на его голове спасало от попыток прокомпостировать всех вокруг. Мне приходилось ограничивать его передвижения по целому ряду причин: нельзя нарушить швы, а значит, ползать было нельзя. О свободном перемещении мы не думали и потому, что дикаренок Драго мог успешно заныкаться где-нибудь между холодильником и стеной или выбрать малодоступное для нас место в доме, что нарушило бы график обработок и вообще помешало бы лечению. И, разумеется, требовалось оберегать его от других собак, ведь они часто разлизывают швы, как свои, так и – запросто – чужие. Их девиз: «Вижу шов – надо разлизать!»

Именно поэтому мы с мужем соорудили для Драго небольшой отсадничек, в который я забиралась на каждую обработку. Надо было присесть на корточки и заползти к нему с головой в этот домик, откуда на меня сверкали два зеленых глаза из недр икейского плафона. Мне было страшновато, потому я старалась совсем не смотреть в глубину ведра.

Драго не сразу понял, что к нему относятся с любовью и заботой, ничего не требуют, предлагают комфорт и вкусную еду. И потихоньку начал оттаивать.

Когда швы сняли, я решила попробовать выгулять пса на колеснице. Исключительно эксперимента ради! Я взяла старую двухколесную коляску другой собаки и решила примерить ее на Драго. Она не вполне подходила, пришлось подкручивать винтики-шпунтики, чистить застежки и подгонять сбрую. К тому же я не знала, как улягутся культи задних лап в подвес. Но любопытство все же перевесило мои опасения. Я собрала и поставила коляску, вывела и впрягла собаку. На полминутки забежала в дом за телефоном, чтобы записать на видео первые робкие шаги Драго (если они вообще будут, ведь многие собаки при первом выезде в свет вообще стоят не шелохнувшись и не двигаются с места). Выхожу – а на крыльце никого нет. Блин, где собака?

Драго тем временем уже вовсю рассекал по другому концу территории, весело размахивая плафоном на голове! Никогда не сотрется из моей памяти эта картина: серое небо, зеленая листва, настроение слегка предгрозовое. И вдоль деревьев гоняет этот парень, впервые вставший на коляску, задорно покручивая своим белым ведерком!

Но первое мое впечатление оказалось обманчивым. Драго начал спрыгивать с коляски и продолжать движение, не касаясь задней частью земли. Я впервые видела двулапую собаку, которая бегает на передних! Через пару дней уже не было никакой возможности запрягать Драго – я сняла с него ведро и увидела ряд прекрасных белых зубов в ответ на попытку перекинуть сбрую на его плечи. Пес всем своим существом противился техническому прогрессу и не хотел сдавать на права, предпочитая оставаться пешеходом. Так и повелось: за много лет рядом с нами он каждый день показывает, насколько правилен его выбор. Драго, поигрывая бицепсами под лоснящейся шерстью, неутомимо гуляет со всеми собаками, роет землю, умеет прыгать, а в свободное от прогулок время стреляет в мою сторону взглядами, полными любви.

Но доверять он научился только мне. Я знаю по опыту, что бывают собаки, самостоятельно избравшие одного-единственного хозяина. Драго – один из таких псов. Даже мой муж не может подойти к нему и погладить – Драго убегает. На укол его всегда ловлю и несу на руках я, если речь о прививке. А вот когда в наш дом пришел вирус, то приходилось излавливать этого парня мне, а мужу – помогать, потому что уколов требовалось довольно много и с сильным качком мне было тяжеловато справиться. И если нужно в клинику поехать – тоже ловлю я, в намордничек упаковываю и сажаю в машину я, а дальше молюсь, чтобы все прошло хорошо.

Ну а теперь вернемся в осень-2016, когда наши собаки подхватили вирусную инфекцию.

В середине ноября Драго вдруг начал как-то странно дышать. Некоторые собаки стараются добавить разнообразия в мою жизнь и никак не поймут, что ежедневная рутина мне милее всего на свете… Странно дышать – это еще умудриться надо, но Драго сумел. Он начал дышать словно перед сердечным приступом, но без других симптомов. В результате чего приступ чуть не случился у меня.

В клинику с Драго отважно поехал муж. Но скатались они, мягко говоря, бестолково: ехали мы за анализами на вирус, а их там брать отказались, ибо «признаков вирусов не видят». Как муж ни упрашивал, прояснить хоть что-то нам не удалось. Можете себе представить ситуацию? Приезжаете в клинику, а вам отказываются сделать диагностику? Вот и так бывает. Драго позволил врачам заглянуть себе прямо в пасть. Там они и нашли причину тяжелого дыхания – отек гортани, правда, неявно выраженный. «Откуда отек гортани?» – резонно прозвучал наш следующий вопрос. Врачи быстро сориентировались – мол, Драго мог грызть какую-нибудь палку, щепка попала в горло, он ее выкашлял, но успел травмировать горло. Мое дерзкое «не может быть» их не убедило. А зря. Во-первых, на выгуле Драго всегда со мной. Во-вторых, никогда не жует никаких палок. И, наконец, дома подгрызать попросту нечего. Я не убедила докторов, а они не убедили меня. Легче мне снова не стало, но на том мы разошлись. И клинику на следующий день поменяли. Там врач оказался более сговорчивым и взял анализы на вирусы. По остальным показателям все выглядело неплохо: рентген чистый, легкие в норме, сердце тоже. «Почему тогда так дышит?» – спросите вы. Вот и мы сходили с ума от неизвестности.

А дальше… пришел положительный результат анализа на вирус.

Сам по себе этот вирус для собак как грипп для людей – несмертелен. Но наш был особенный – в кишечно-легочной форме и, судя по всему, мутировавший.

За ту осень мы стали, наверное, профессорами вирусологии. Мы подняли всю научную литературу по вирусам изо всех доступных нам ресурсов, перелопатили кучу статистики, исследований новых и старых препаратов и их комбинаций друг с другом.

Вырабатывали с врачами какие-то схемы, слушали, что от вирусов нет лекарств (но просто ждать я все равно не могла). Снова искали, заказывали лекарства из разных городов России и даже писали производителям препаратов, уже снятых с продажи.

Нам помогали замечательные люди, которые высылали нужные лекарства, витамины, инфузионные растворы практически отовсюду. География переживающих за нас невероятно широка, и от меня каждому за эту помощь – низкий-низкий поклон.

В конце концов все закончилось вакциной в самой первой ее форме – мы научились готовить сыворотку из крови уже переболевших наших собак, чтобы лечить с ее помощью заболевающих, потому что именно она помогает иммунитету от вируса, который курсирует в нашем прайде.

Молодой и спортивный Драго «прокашлялся» за несколько дней, хотя и получил свою дозу уколов. Он сильный и быстро пришел в норму, но от ненавистных иголок его это не спасло: Драго одним из первых переболел и выработал иммунитет, потому ему выпала честь (и долг) стать Почетным донором и Спасителем своих сводных братьев и сестер. Мы готовили сыворотку из его крови и, таким образом, не допускали развития эпидемии.

В ту пору я тоже научилась ставить катетеры, причем в момент паники, когда снова кто-то заболевал (что происходило каждый день). Теперь я могла поставить катетер в вену, даже не забривая шерсть на лапе, даже с налобным фонариком. Конечно, мы жили в дичайшем стрессе. Когда болеют любимые животные, они же члены семьи, ты не хочешь ничего, кроме их здоровья.

Помню, вышла на выгул, там Дима обсуждал что-то с нашей бригадой строителей. Я едва держалась на ногах, у меня все тело отказывало от усталости, потому что сутками шли уколы и капельницы, уколы и капельницы. Доползла до мужа – и со мной случилась истерика.

– Давай нанимать кого-то в помощь, не могу больше! – рыдала я.

Так в нашей семье появился Паша. Он начал работать на следующий же день, и я с огромным облегчением смогла передать ему часть бытовых забот (уборку и помощь в кормлении), чтобы практически сутками бегать по корпусам со шприцами и растворами. Часто приходилось ночевать рядом с какой-то из собак, держать за лапу, иначе капельница переставала капать. Когда все закончилось, я почувствовала себя самым измученным человеком на свете… Прошло уже больше трех лет. Я знаю, что повторов не будет, теперь мы прививаемся вакцинами, содержащими все нужные штаммы.

Откуда взялся вирус? Возможно, его завезла любая из когда-либо приехавших собак, у которых он был в форме носительства (это значит, что никакой карантин не поможет). Еще мы легко могли привезти его из клиники – но отказываться от ветеринарной помощи значит дать умереть собакам, которым нужно лечение.

○ После этой истории я хочу посоветовать каждому хозяину собаки или кошки: если заболело ваше домашнее, привитое животное, постарайтесь сдать анализы на вирусы. Ибо может оказаться, что в вакцине такого вируса просто не было, и вы успеете проколоть, например, сыворотку. Даже если врач отправляет домой с прописанным метронидазолом, не уходите – сдавайте анализы!

○ Берегите своих животных! Они не справятся с бедой без вашей помощи!

Что до Руди и Драго – после того как я переселила сначала одного, а потом и второго к себе под бочок – в лазарет, не успела опомниться, как двое болезных сдружились и стали делить один диван на двоих.

Когда мы приготовили для лаборатории очередные пробирки с кровью пациентов, я подписала их именами собак и фамилией мужа, сфотографировала себе для истории и выложила в инстаграм. Там получились «Руди Кузнецов» и «Драго Кузнецов». Мои самые внимательные подписчики мигом написали: «Руди и Драго Кузнецовы. Братья!»

С тех пор Братья Кузнецовы – официальная кличка наших дружочков. А ведь они реально как братья и у них много общего, например, четыре лапы на двоих. Только Руди – позитивный добряк, а Драго – упыристый позитив.

После выздоровления оба остались жить в нашей комнате. Они делили лежаки, диваны и покрывала. Дружно охраняли их от других собак. Вместе лопали именные торты, специально изготовленные для них. Но всему приходит конец…

Нет! Не пугайтесь! Ничего страшного не произошло. Просто я поняла, что таскать Руди на выгул на руках мимо всех собак – это истерика! Наша спальня находилась в глубине второго этажа одного корпуса, а выход на выгул – в самом начале первого этажа другого корпуса. Мы мудро решили освободить комнату прямо перед дверью на выгул и перенести туда Рудин диван.

Переселение прошло вполне успешно. По крайней мере, Руди был доволен. Он всячески показывал это, размахивая вилялкой и растягивая улыбальник.

На этом история названых братьев не завершилась. Поначалу каждый пошел своей дорогой – они жили в разных корпусах, выходили на разные выгулы и вообще никак не пересекались. А потом мы смогли построить медблок и забрали туда Драго, а следом и Руди переселился к нам. Нет, они ничем не болеют, просто медблок одноэтажный, без порогов и парапетов, и оттуда выход на выгул обоим таким замечательным, но все же двулапым героям максимально удобный!

Руди – чемпион по приданию своим честным глазкам щенячьего выражения и вилянию роскошным хвостом, и Драго, с его невыразимой волей к жизни – живые доказательства нашего девиза «не спешите усыплять». Сколько раз нам предлагали усыпить ребят в самом начале историй каждого из них, но они живы и бесконечно счастливы, ни в чем совершенно не ограничены!

А ведь многие боятся инвалидов и думают, что такие собаки никогда не смогут стать полноценными. Это неправда! Руди и Драго в чем-то более полноценны, чем обычные собаки. Ведь они умеют двигаться не только параллельно земле; Руди встает на задние лапы, а Драго может поднять свое тело на передних не только над землей, но и так, что задняя его часть окажется выше передней – очень помогает эффектно метить территорию, скажу я вам! Это означает, что для инвалидов не существует никаких преград.

○ Не нужно бояться брать на себя заботу о таких животных. Да, многие из них требуют особенных условий и далеко не всегда невероятно сложных, как может показаться с первого взгляда.

○ Животные-инвалиды специфичны в содержании, но они могут – и должны быть счастливыми.

○ Некоторым не нужно ничего, кроме любви: трехлапый пес бегает так же быстро, как и собака с полным комплектом конечностей. Слепой пес отлично ориентируется в пространстве, и ему не нужны никакие приспособления, чтобы не натыкаться на углы и стены – он все чувствует.

○ Не спешите усыплять животных, ведь инвалидность – не приговор!

11. Китри и Кутберт

История началась с письма: «Она появилась на трассе, у магазина, возле помойки. Я удивилась – такая чистенькая, ухоженная и молоденькая, но больно уж растерянная. Подумала: домашняя, может, потерялась? Я прошла мимо, но в голове засела заноза. Через день я увидела ее снова. Потом заметила из машины, как она плелась за какими-то юными особами, идущими на пляж. Но опять как-то потерянно, без надежды. Она всегда была одна – ни к каким стаям не примыкала. Я начала искать ее глазами везде и возить еду к помойке. Она не подходила – боялась. Видно, гоняли отовсюду. Покормила ее издалека».

Собаку спасли, но приключения ее на этом не закончились. Кураторы нашли прежних хозяев, которые обозначили ее породу как «кокер-спаниель+бретон» и заявили, что держали «для производства». Совершенно бессовестно – спаниелистый микс без документов для производства еще десятка условно охотничьих собак на сезон. Вот и такие «заводчики» бывают…

В Москве Китри пристроили на передержку, сначала вроде бы насовсем, а впоследствии выяснилось, что все-таки временно. Дело было так: Китри пожила на передержке несколько месяцев, и ее временные хозяева сообщили, что она стала полноправным членом семьи. Проходит год, и тут звонок куратору Лере: «Забирайте собаку!» Через год люди неожиданно вспомнили, что собака все же на передержке и сейчас невыносимо мешает им жить.

Конечно, Лера, с которой мы давно знакомы, начала искать собачке новый дом и предложила рыжую спаниелинку мне. Я же поначалу противилась – куда мне молодую здоровую собаку? У нас же в основном старички, инвалиды да хроники, а тут «профиль не мой». Но оказалось, что все-таки мой – у Китри обнаружили лейшманиоз. Эта хроническая болезнь часто приводит к летальному исходу, а заразилась собачка в Черногории, откуда была родом. А значит, вся ее жизнь пройдет на поддерживающих препаратах.

Лера мне тогда еще сказала: «Будет она у тебя звездой!» А я в ответ: «Нет, вряд ли я вообще буду о ней в соцсетях рассказывать, у нас там и так достаточно разных судеб и историй освещено». Дело в том, что помогающим животным людям частенько приходится слышать упреки на темы «Почему вы помогаете этим, а этим не помогаете? Почему помогаете животным, а не детям? Почему помогли породистой, а не беспородной? Почему взяли здоровую, а не больную? Почему молодую, а не старую?» – и так далее. При нашей ежедневной нагрузке тратить время на объяснения, что каждый вправе помогать, кому хочет, у меня вообще нет сил. К тому же у собачки не написали на лбу: «у меня лейшманиоз».

Я назвала ее именем героини балета Минкуса «Дон Кихот». Она была легкой, яркой, активной звездочкой с собственными планами на карьеру в соцсетях.

Китри упорно залезала в каждый кадр каждого моего видео, буквально врывалась туда маленьким ураганом и перетягивала все внимание на себя. Скоро открылся ее большой дар – Китри с упоением, часами могла приносить различные предметы и выпрашивать, чтобы кинули еще раз. Она была великая апортировщица, всегда при деле и постоянно с улыбкой на лице.

Весной у нас всегда начинается стройка, и в тот год на участке появилось много рабочих, которых Китри стала активно и бессовестно использовать. Точнее, она-то считала, что сильно помогает. Схема помощи выглядела так: кто-то бросает ей пуллер, она его обязательно находит, приносит обратно и кладет к ногам. Если пуллер не бросают снова, она свой объект помощи облаивает или тычет в ноги носом, пока не бросят. Если объект переходит работать на другое место – не беда, ведь помощь не ждет! Китри берет пуллер в зубы, переносит его на новое место дислокации и проделывает схему с лаем и тыканьем носом, пока не получает свое.

Китри приносила всегда именно тот предмет, который бросили, не то что другие собаки – кинешь одну палку, а в ответ тебе притаскивают другую, причем счастья полные штаны. Китри будет хоть полчаса искать именно свою вещь. Ребята-рабочие порой пользовались этим и зашвыривали пуллеры на другой конец участка, чтобы Китри дала им возможность немножко поработать.

Вот так они и работали: трое в лодке, считая собаку, разумеется, попутно вызывая бурные восторги подписчиков и собрав целый фан-клуб. Я же спрашивала строителей: «Не загнать ли Китри в дом, не мешает ли?» И в ответ слышала: «Нет, ни в коем случае!» Да еще извиняются, что не так часто, как всем бы хотелось, кидают ей пуллер или брусочки.

Брусочки… это вообще отдельная история. Тогда их на стройке было много, они валялись везде, и Китри они полюбились до восторженной истерики. Похоже, той весной и летом Китри почти не появлялась в кадре без брусочка в зубах или в руках у Паши, готовящегося бросить ей этот замечательный предмет для немедленной апортировки.

Паша – наш работник, который очень любит животных, но особенной любовью он наделил Китри. Вообще рядом с именами Китри и Паша так часто звучит слово «любовь», что даже непонятно, кто кого любил больше. Паша, конечно, из-за требовательной спаниельки мало строил, зато много ее тискал, гладил и занимался апортировкой.

Вторым талантом Китри стали съемки на GoPro. Мы пристегивали эту специальную камеру для съемки в движении к четвероногому оператору, и Китри показывала нам свой мир. Конечно, когда она бежала за пуллером, все мелькало перед глазами так, что половину зрителей хорошенько укачивало. Но при этом легко получалось разглядеть забавные моменты, когда, например, Персей отнимал у нее игрушку. В общем, с Китри можно было работать в кино, материал она снимать умела!

Осенью 2016-го началась наша бесконечно длинная борьба с вирусом. Вакцинированная Китри оказалась инкубатиком, то есть уже носила в себе инфекцию на момент прививки новой вакциной, так что прививка ее не спасла. Мы поняли это по хлюпающему носу, общей вялости и отказу от еды. На вечно жизнерадостную собаку это было совершенно не похоже, и, честно, я тогда сказала: «Только не Китри». Не могла поверить, что эта крепкая собака тоже заболеет, тем более что мы всем успели трижды проколоть сыворотку и нужную вакцину тоже, выждав необходимый интервал.

Исправно и с удовольствием Китри пила бульон, махала хвостом, но очень много спала и почти не ела. Могла вообще отказаться от еды, тогда в ход шла капельница и совсем тяжелая артиллерия под кодовым названием «печень в меду».

Печень в меду мы одно время каждый день готовили песику на последней стадии рака. Он не ел ничего, а вот печень в меду – ел. С тех пор все яства, которые готовятся персонально для болеющих собак, называются так. Когда идет отказ от курицы, фарша, рубца и даже бульона, мы начинаем думать про «печень в меду». Порой она спасает не только болеющую собаку, но и меня – если я вижу, что не евшая неделю особа вдруг блестит глазами и уплетает ту самую печень, это придает мне поистине богатырские силы! Специально для Китри мы готовили сердце в соусе, и она изволила кушать. Но к вечеру меню ей надоедало, и мы изобретали новый деликатес.

Еще Китри отличалась очень специфичными венами. За время бесконечных капельниц для разных-разных собак мы сталкивались с непривычными проблемами. Например, одной леди с идеально ровными стройными ногами (именно ногами) катетер причинял невыразимые душевные страдания, и она буквально требовала снимать его после каждой капельницы, причем с истерикой. У другого джентльмена случались страшные отеки после любых капельниц, и капать приходилось с огромными перерывами. У Китри же от природы очень нежные вены и еще более нежные лапы. Катетер не стоял дольше суток – лапа начинала опухать, становилась горячей, Китри не могла на нее наступить, у нее поднималась температура, и приходилось переставлять катетер на другую конечность. 31 декабря того года здоровых вен у Китри практически не осталось, потому что из-за частых капельниц они все были исколоты и не успевали отдыхать. Нам самим уже не хватило ловкости и мастерства найти пригодную для катетеризации вену, и Котя поехала в клинику, бережно завернутая в плед и памперс. Не было их с Димой часа три. Но капельницу все-таки поставили.

Американские горки продолжались, Китри то ела, то нет. Сами катетер поставить мы уже не могли, приходилось возить ее в клинику. Но хвост вилял, что всегда было показателем настроения спаниельки. Мы придумывали все более разнообразные блюда. Выявили склонность к геометрическим формам – например, в период любви к фрикаделькам Китри ела их в строгой последовательности и никак иначе. Мне требовалось выкладывать перед ней еду в какой-то форме и закрывать дверь (Китри жила одна в специально оборудованной комнатке-отсаднике, потому что лежала на капельницах, что не терпит никакого соседства с другими собаками). Итак, я придумывала из фрикаделек квадраты, круги, линии, разные буквы и оставляла Китри наедине с подношениями. А она эти формы пофрикадельно уменьшала, последовательно, одну за одной, и ни разу не ела мясные шарики без системы.

В феврале состояние ухудшилось, и мы снова поехали в клинику. Подписчикам в соцсетях я рассказывала о нашей нелегкой, да что там – душераздирающей – борьбе за Китри. Двое суток на ногах без сна, сменили три клиники, ночью ездили в банк крови, масса других происшествий… На фоне ослабленного иммунитета и лейшманиоза у Китри начались проблемы с почками. Ей поставили страшный диагноз: хроническая почечная недостаточность. Когда такое пишут в медкарте, назад дороги уже нет. Вот тут и пошла настоящая битва за остаток жизни Китри.

Сначала врачи пытались улучшить показатели работы почек медикаментозно, но когда стало понятно, что положительной динамики нет, мы решились на диализ. Это очень дорогая, традиционно «человеческая» процедура, позволяющая отфильтровать продукты обмена веществ и жидкости, которые больные почки уже не в состоянии удалить. Люди живут на диализе годами и даже десятилетиями. С собаками пока так не получалось, но мы решили пробовать все. Нам помогала, казалось, вся Россия. Несмотря на то что я сразу обозначила в посте, что собака больна, скорее всего, неизлечимо, речь идет только о поддержании жизни, и никаких сборов я объявлять на эту цель не стану, потому что оплачивать возможность комфортного доживания с полным медицинским обеспечением – это моя зона ответственности. Но Китри любили так, что деньги на оплату дорогущего диализа отправляли все равно, а еще писали душевные письма, стихи и присылали картины. Даже коллективную молитву организовали, представляете? Мы боролись за Котю всем миром, и этот мир был готов идти с нами до конца. Я счастлива, что столько людей и друзей объединилось вокруг нашей общей беды, и всегда буду помнить их добро.

А люди не просто относились к Китри, как к своей родной. Время показало, насколько нужной оказалась эта очень болезненная для меня история.

○ Я до сих пор получаю сообщения: «Мы дали своей собаке шанс, хотя казалось, шансов нет! Глядя на то, как вы боролись за Китри, мы тоже решили бороться – и вот уже год он с нами». Или: «Врачи настаивали на усыплении. Благодаря истории с Китри мы нашли других врачей, кто хотел ее спасти, и моя кошка сейчас жива и здорова».

○ Без сомнения, Китри спасла сотни животных благодаря вере их хозяев в то, что бороться нужно до конца. Вдумайтесь: собака с неизлечимым заболеванием спасала других собак и кошек просто своей вдохновляющей историей!

Мы сделали много процедур, переезжали из клиники в клинику, когда от Китри отказывались из-за вен – капельницы уже было некуда ставить. В стационарах она тоже влюбляла в себя персонал, врачи слали мне видео ее вилючего рыжего хвоста до и после процедур, записывали, с каким удовольствием она ест. Китри не воспринимала больницы как место, где все больно и плохо, она везде видела людей, которые хотели с ней общаться, настолько социальной собакой она была.

У нас с подписчиками разработана кодовая фраза «Китри дает задание». После этих слов обычно шла какая-то просьба: завезти в клинику определенный вид консервов, какие-то лекарства или приехать и навестить. Ой, многие за то время гуляли с Китри в парках рядом с клиникой! Я предупреждала персонал, что сегодня приедут такие-то ребята погулять с Китри, ведь сама я не могла ездить каждый день тратя шесть часов на дорогу, – все остальные мои собаки требовали ежедневного внимания. Но и Китри без общения оставить было невозможно, потому мы организовывали такие гостевые визиты к нашей рыженькой. И представляете, Москва занимала очередь (!!!), записывалась вперед на прогулки с Китри в стационаре, потому что люди бесконечно любили ее.

А однажды Китри разрешили временно выписаться из клиники домой!

На этот раз я поехала за ней сама. В нашей пятистраничной выписке, похожей скорее на научный доклад, значилось – «прогноз неблагоприятный». Я об этом знала. Врачи считали ее почки уже слишком сильно поврежденными, чтобы говорить об их восстановлении. Неблагоприятный прогноз, но что мы делаем в ответ? – смотрим на виляющий бесценный хвост и говорим – это не только живая, но и счастливая собака, и мы будем жить дальше, сколько отведено. Дожить нужно полноценно, каждую отведенную минуту. Рыжий хвост должен вилять, а не довиливать.

Этому ребенку можно было все. Хочет пуллер таскать – пусть таскает. Хочет курицу есть – пусть ест. Без фанатизма. Если начистоту, то никто из нас не знал, сколько еще Китри будет радовать нас своей жизнью в нашей семье – ни врачи, ни анализы. Все доктора говорили, что шансы прожить даже месяц при такой степени поражения почек ничтожно малы. Потому кормить ее только через трубку невкусной и нелюбимой едой – неправильно, если есть возможность увидеть блеск в глазах Китри при появлении курицы на обед. Доктора это понимали и разрешали нам немного таких вольностей.

Итак, Китри была дома, рядом и виляла. Спустя очень счастливую домашнюю неделю, ради которой я быстро научилась ухаживать за центральным венозным катетером, мы вернулись в стационар, а оттуда в скором времени – снова домой, но на этот раз потому, что больше никто даже в лучшей клинике Москвы уже не мог ничего сделать для Китри. Но мы не опустили руки, а обратились к другому доктору, который, как оказалось, знал про нас уже полтора месяца, но, поскольку собака наблюдалась в другом стационаре, он не мог участвовать в лечебном процессе – профессиональная этика.

И вот как раз этот доктор помог нам: он нашел подходящие вены, сделал еще один диализ, и хвост вилял, Китри ела, настроение у нее было бодрым. Кстати! Во время долгих диализов доктор играл ей на гитаре – мне прислали видео. Эта собака вдохновляла всех и собирала вокруг себя самых лучших людей.

Но я всегда помнила, что рано или поздно – в нашем случае, довольно рано – закончатся вены, а с ними закончатся диализы, позволяющие Китри полноценно жить. И тогда все закончится. Именно поэтому мы продолжали жить одним днем. День виляем – и хорошо.

Китри стала первой собакой, которая жила на аппарате под названием «искусственная почка». Не лечилась, а именно жила, как живут на диализе люди в ожидании трансплантации, но только собакам почку не пересаживают.

Во-первых, у собак, в отличие от кошек и людей, донорские органы не приживаются; во‑вторых, собаки пока не умеют подписывать согласие на изъятие у них донорского органа, потому этическая проблема стоит очень остро.

И вот ровно в середине весны, после пятимесячной борьбы, мы забрали ее домой насовсем. Китри – та самая собака, которая хотела жить с неумолимой силой, вопреки всему, и она даже в тяжелой болезни не могла и не хотела просто лежать пластом. Сама я тайком мечтала, чтобы Китри дожила до момента, когда первая сочная трава повыползет из коричневой земли, и очень хотелось солнца, под которым так приятно мять эту свежесть лапами. Дожили! Правда, с солнцем тогда вышла напряженка, оно капризничало и пряталось, а потом и вовсе пошли дожди, но походить, посидеть и полежать на свежей травке мы успели.

19 апреля 2017 года Китри решила, что сделала для этого мира все, что хотела, и тихо ушла во сне. Удивительная собака, которая примером своей мужественной борьбы за жизнь спасла многих, многих, многих других. Которая до своей болезни жила так ярко и излучала такую ауру радости и счастья вокруг себя, что мгновенно пробиралась в сердце каждому, даже через интернет. Все знали Китри. Все говорили – идеальная собака. А заболев, Китри стала символом борьбы за каждый счастливый день, и благодаря ей сейчас живут те, которых не отпустили и не усыпили в пограничный момент между жизнью и смертью, потому что люди, спасавшие этих собак, говорили: «Пока мы не знали Китри, мы не знали, как нужно бороться, но теперь знаем».

Я сделала большое видео про ее жизнь у нас. В нем было все – брусочки, пуллеры, много снега и травы, солнца, водяных брызг. В нем есть моменты, когда Китри работала оператором на камере GoPro, и замедленная съемка ее потрясающих прыжков вверх. Есть про стройку и Пашу, про вилючий хвост, и про фрикадельки, и про то, как доктор играл ей ночами на гитаре, пока Китри лежала на диализе. И мне кажется, более насыщенных дней для собаки не придумать. Я счастлива, что мы получили столько месяцев «сверх», месяцы бесконечной борьбы – но и огромной радости каждому дню.

Китри даже спасла собак из другой страны, сама того не зная. Пока она лежала на диализе – пока аппарат выводил отходы из организма, которые уже не могли вывести умирающие почки, она спасла… нашего Кутберта.

Именно в тот мучительный для себя период я получила письмо на турецком языке. Я ничего не поняла, но, открыв фотографию, увидела собаку, очень похожую на Китри, очевидно, в каком-то приюте. Выглядела собака плохо, и мне показалось, что ей очень нужна помощь.

В своих предположениях я оказалась права. Конечно, мы вытащили его (мальчик оказался) оттуда, но было нелегко – пес действительно сидел в турецком городском приюте, с которым не нашлось прямых связей и знакомств, а деньги на сборы и перелет мы собирали всем миром, потому что каждый, кто переживал за Китри, хотел поддержать и его, такого похожего и уже такого родного.

Песика я тогда уже называла Китриным братом, слишком он походил на нее – ну, и в честь своей спасительницы, с которой он, впрочем, познакомиться не успел. А по правилу «новая жизнь – новое имя» он стал зваться Кутберт, сокращенно Кутя (Китри мы сокращенно называли Котей).

Это была самая быстрая адаптация собаки в моей семье! Выйдя из бокса для перелета, он кинулся мне в руки и с тех пор не отлипает. Есть у Кутберта и фирменная фишка – выписывание восьмерочки вокруг моих ног. А вот с апортировкой, в отличие от «сестры», не сложилось, так как пес боится всего, что кидают. Такие уж отголоски прошлой жизни бывают у приютских, да и не только.

Среди последних Китриных фотографий у меня есть одна, на которой она лежит на том самом месте, где сейчас регулярно хлопает ушами этот солнечный пес. Еще он обожает ставить грязные лапки на мой новый и прекрасный чистый свитер. Светлый, конечно, такие цвета собакам всегда нравятся больше.

Кутберт – маленький воришка, смесь клептомана и фетишиста. Он повадился тырить мою кружку с изголовья кровати. Кружка металлическая, с нарисованной лисичкой и надписью «фыр-фыр», подарок друзей – короче, моя любимая и весьма ценная. Он прячет ее под столом и делает большие непонимающие глаза, когда я забираю драгоценность, ведь ему эта вещь гораздо нужнее. Удовольствие от воровства и нездоровая любовь к конкретной вещи налицо – так что диагнозы назад не возьму, и не просите!

Но и на кружке рыжий не остановился. Мне иногда дарят всякие вкусняшки к кофе. И вот однажды я сделала себе напиток класса «лакшери» – кофе с маршмеллоу. Ну и как истинный блогер пошла с ним выискивать лучший кадр: чтобы свет хороший и собачка яркая на фоне. В общем, сняла и решила сразу подкорректировать. А чашку заветную отставила в сторону. Оглядываюсь через некоторое время – ни чашки, ни кофе, ни зефирок. Чашка на земле, маршмеллоу – уже у Кутеньки в животике. А я – овца.

Немножко об интимных тайнах: самая отвратительная привычка у Кутберта – он писает на других собак. Дома и на улице. Прямо вот подходит, поднимает лапку и… орошает рандомно выбранного друга. Вот жду, когда ему уже кто-то объяснит наконец, что так делать нехорошо, но отчего-то никто этого не объясняет, и рыжий продолжает издеваться над окружающими.

А однажды я увидела Кутберта совсем не вилялочкой. Вместо милого спаниеля – фурия с зубами, когтями и прочими стальными причиндалами. А все потому, что он охранял кастрюлю из-под курицы, которую я решила спрятать. Я поставила ее… в бокс-отсадник, потому что она была нужна мне именно в той комнате, где никаких стеллажей и шкафов не предусмотрено. А бокс-отсадник (на случай, если кто-то заболеет) стоял себе спокойно в уголочке. Кастрюлю я туда припрятала, но не заметила, как Кутберт просек ее там наличие. Он притерся к боксу и начал бдить кастрюлю, как, простите, сучку в течке. На самом деле я не шучу, поведение совершенно аналогичное! И когда мимо проходил огромный пес, случился бросок рыжей кобры, сопровожденный до кучи воинственным воплем. Я испугалась от неожиданности. Пес тем более, почти до обморока, он чувствительный мальчик. Я заорала в ответ. Кутберт убрал зубы, когти и причиндалы и снова стал милой рыжей вилялкой. Но я знаю, что это временно – ведь он даже спал в обнимку с боксом. Понимаете, спал с ним! Мне нужно было просто убрать кастрюлю, но она, дрянь такая, необъяснимым образом застряла.

На следующий день история с кастрюлей-из-под-курицы-в-боксе получила неожиданное продолжение, и персонажей на страже ее неприкосновенности за ночь заметно прибавилось. Еле-еле нам удалось всех отогнать и извлечь курицу. Больше таких ошибок в нашей семье не совершалось.

Впрочем, Кутберт повысил свой security-уровень – через некоторое время он попытался охранять курицу в кастрюле на столе. Пришлось ее побыстрее скормить, дабы не нервировать доблестного защитника еды.

Когда малыш прилетел из Турции, он в прямом смысле не отлипал от моей ноги, крепко обняв ее своими сладкими лапками. Завидев меня на горизонте, он бежал, виляя хвостом так, что впору было запускать ракету на полученной от его виляния энергии.

Переехав в мою спальню, он понял, что хочет большего – сидеть на коленях. ВСЕГДА.

Его план по захвату псиноматери встретил конкуренцию от миниатюрного, но очень ревнивого Мистера Дарси породы кавалер-кинг-чарльз-спаниель. Кутя отважно сражался за свою мечту, но все же иногда делился мамой с другими собаками.

Но со временем он отлип от маминого тапочка и стал с той же невообразимой энергией играть с друзьями. Потому что понял: тут есть еще и другие источники удовольствия! Друзьями он считает даже тех, чья слава серьезного парня вообще не предполагает слова «играть». Но Кутберт, по-щенячьи припадая к земле и заваливаясь на спину, растопил даже эти каменные сердца. А что уж говорить о нас, любителях рыжей милоты!

12. Аякс

В жарком августе 2014 года началась новая история в нашей жизни. Новой она стала и для овчара Аякса, прибывшего из Минска в Москву.

Изначально он попал в минскую усыпалку, где его вскоре должны были усыпить по закону, как животное, не имевшее хозяина.

Волонтеры, спасающие оттуда собак, сфотографировали этого мехового красавца, смотревшего из-за решетки вольера тяжелым львиным взглядом. Я очень хотела помочь ему, но сразу поняла – получится непросто.

Пес был агрессивным, но это не главное. Главное – то, что овчар вертелся за своим хвостом. Не ради игры и не от скуки, скорее всего, у него сформировался устойчивый тип поведения, когда пес минут сорок крутится за хвостом, затем хватает его зубами и держит, причем подолгу, лежа и скрутившись колечком.

Мы не могли и не планировали ничего диагностировать по обрывочным видео из Минска, однако поняли, что такому псу понадобится кинолог.

Решили все же забирать. Перед отправкой Аякса побрили под наркозом. Я не шучу: пес был в ужасном состоянии, сплошной колтун! Ребята в Минске понимали, что у нас и без этого хлопот появится вдоволь, потому одну проблему сняли с наших плеч – овчар поехал с коротенькой стрижечкой. Ну а провести эту процедуру без наркоза не было совершенно никакой возможности – очень уж агрессивная собака.

Его встречал мой муж, а передавал водитель из Минска, которому Аякса выдали в клетке. Всю дорогу пес вертелся в клетке за своим хвостом, и поначалу было сложно решить, как его пересаживать из машины в машину без клетки. Муж сунул ему в нос печенюшку, Аякс отвлекся на нее и был моментально перегружен в нужный транспорт. Что ж, для начала повезло.

Два самых сложных вопроса решились для Аякса еще до его приезда – сразу отозвался кинолог, одновременно предложив и услуги по передержке. Потому пес сразу поехал за город, к кинологу, который по большой удаче жил неподалеку от нас.

Раз уж так сложилось, я в тот же день помчалась знакомиться. А овчара назвали гордо – Аяксом.

Первое, что мы увидели по приезде, – это забинтованную руку кинолога Вилена… Аякс встретил нас нормально, но быстро засунул хвост в зубы. Он не жевал его, а держал в зубах, прикусив. И так мог крутиться. Или стоять. Или лежать… причем долго. Выглядел он при этом очень обиженным и несчастным, естественно.

Мы обрадовались, что Аякс не травмировал себя этим жеванием – хвост у него был пышным. Все, что происходило, смахивало на вредную привычку типа грызть ногти на нервной почве. Тогда мы еще и подумать не могли о всей серьезности такого поведения собаки.

Наблюдая за Аяксом в наш первый приезд на передержку, мы сразу отметили дюжину гаденьких моментов в его поведении. Он быстренько схватил за угол мешок корма и хотел утащить добычу в какое-нибудь логово, а когда Вилен взял его за ошейник и начал оттаскивать от мешка, Аякс стал кидаться в лучших традициях психов, охраняющих свои вещи. Другой момент: мы зашли в дом, чтобы определить, где поставить миски и расположить лежак, а Аякс тем временем, перевернув пару ведер, спер что-то с кухни и побежал на участок – дербанить и охранять. То есть собака не знала совершенно никаких правил приличия и поведения ни в помещении, ни с человеком. Команды ни в жизнь не слыхивала. Все это очень громко намекало, что пес в доме не жил никогда, и, скорее всего, Аякс раньше был несчастным цепным овчаром.

Кинолог дал ему навскидку года три. Оценив Аяксовы огромные белые зубы, я спорить не стала. Хотя это вообще не совпадало с информацией из минской усыпалки. Там наш овчар представлялся старым запущенным псом, именно поэтому я и занялась им. А после того как его забрали на передержку еще в Минске, он начал стремительно молодеть. Хотя, если честно, мой опыт сталкивал меня с собаками и их зубами в разных возрастах и кондициях, и даже у старых собак порой бывали белые красивые зубы. Сейчас я думаю, что Аяксу было лет пять-шесть.

Вилен потихоньку находил общий язык с овчаром и терпеливо прививал ему хорошие манеры. Аякс был, условно, молод и находился в самом начале своего пути, и все мы знаем, насколько овчарки ориентированы на человека. Неминуемо стали закрадываться мысли, что хорошо бы такой собаке личного хозяина и много индивидуального внимания… Я же, в свою очередь, не занимаюсь пристройством собак, у меня это плохо получается, и никого я пристраивать не планировала.

Вот только все потихоньку начали убеждать меня в том, что Аяксу нужна семья, где он был бы единственным питомцем. Положа руку на сердце скажу, что, хоть я и плохо пристраиваю и не люблю этого, но такой сложный член семьи нашу жизнь не облегчил бы. Потому я согласилась попробовать попристраивать его, но вначале требовалось привести его психику в порядок.

С любимого хвостожевания Аякс переключался на вкусняшки, на мясо, на какие-то интересности. При этом другие раздражители (новые люди, например, активно двигающиеся) приводили его в уныние, и овчар снова засовывал хвост в рот; я видела, как он с повизгиванием крутился за ним. И как тяжело дышал, лежа с хвостом в зубах и исподлобья поглядывая вокруг.

Аякса, кстати, смешно прозвали Яндексом, потом сократили до Ясечки. Вилену удалось очень быстро завладеть сердцем и мозгами овчара. Серьезно, ребята демонстрировали настоящие чудеса. За восемь дней ежедневных занятий наш абсолютно деструктивный пес… а впрочем, лучше процитирую самого Вилена. Вот выдержка из отчетного письма нам:

– гуляем без намордника;

– не уроборосим от проезжающих машин (уроборос – свернувшийся в кольцо змей или дракон, кусающий себя за хвост. – Д. П.);

– не трогаем помойку;

– пускаем кота и руки в миску;

– по команде ждем перед едой;

– также ждем перед дверными проемами;

– знаем «сидеть» и «лежать» (а заодно осознаем то, что человек может обращаться к собаке с просьбой что-то сделать);

– можем спать в доме и на своем матрасике (это первые успехи, их закреплять нужно);

– неплохо ходим по команде «рядом» и все чаще по дороге заглядываем мне в лицо;

– умеем залезать на возвышение и пройти по нему, не стремясь на втором шагу спрыгнуть на более привычную поверхность;

– бьемся головой о «дай лапу» (несколько раз она оказывалась в моей руке, и недовольство от наводящих прикосновений вроде как ушло);

– умеем углаживаться до состояния грудкой вверх, привалившись к ногам (пока всего пару раз);

– не буйствуем по ночам!

Правда, все еще:

– прикидываемся уроборосом при приезде гостей;

– мелкими эпизодами в течение дня делаем то же в обычных условиях;

– огрызаемся при непонятно-неприятных манипуляциях (это я ему железы под хвостом надумал проверить… Из того, что успел увидеть, вроде нормально).

Такие теплые письма-отчеты от Вилена мы получали постоянно. Было видно, как он трепетно относится к псу, а пес, в свою очередь, учится отвечать тем же – в силу своих возможностей, конечно.

Наступали холода, и ребята начали мерзнуть на неотапливаемой даче. Ну как ребята! Это Вилен начал мерзнуть, а Аякс, подозреваю, возрадовался, ведь он уже начал обрастать мехом и потихоньку преображаться в медведя.

Чудесная девушка Тата предложила квартиру для проживания новоиспеченных друзей. Мне это казалось непростым испытанием, ведь Аякс только научился жить в доме, но Вилен убедил меня, что все нормально, ребята вдвоем справятся, а новые трудности их только сблизят. Время шло, Яська уже спокойно оставался дома один без намордника, не выл и не лаял, как раньше.

Овчар каждое утро будил Вилена, засовывая голову под одеяло и нежно пожевывая руки (это, кстати, цитата из письма). Затем пес с котом неслись к двери, где стоял их корм, и ждали завтрака. Да! С котами, как ни странно, он еще на даче очень подружился, а точнее просто не обращал на них внимания. Но, по-моему, такие отношения и дружбой можно было назвать.

К этому времени Аякс уже отлично выполнял команды, ничего не портил, не лазил по мебели, терпел любые манипуляции – в общем, стал образцово-показательной овчаркой. Оставался лишь хвост…

Еще один фрагмент письма:

«Что меня не отпускает и печалит – чем дольше мы так, тем больше овчар привяжется ко мне. Ему пора начинать работать со своим хозяином. Походить на занятия по послушке с другими собаками. Мне кажется, Аяксу должна понравиться поисково-спасательная служба в паре со своим человеком – он любит работать носом. В общем, честно говоря, у меня есть мечта, чтобы в его жизни появилось Дело, которое позволит чувствовать себя нужным и займет мозги».

Немецкая овчарка – порода, крайне ориентированная на человека, ей порой не нужны никакие другие собаки, только любимый хозяин. Исторически сложилось так, что овчарка всегда шла бок о бок с людьми, будь то пастьба, караульная, розыскная или иная служба. И мы снова крепко задумались о пристройстве.

Оставалась лишь проблема хвоста в зубах и периодического лая… Но парень так старался, что мы приняли четкое решение: пробуем пристроить! И… пристроили. Семья Аяксу нашлась очень быстро: люди влюбились в него по фотографии. Да, так бывает, тем более что сам по себе пес просто впечатляющей красоты!

В семье мама, папа, две дочки. Старшая дочка сразу прикипела к меховому другу, все, что у них происходило, контролировал и консультировал Вилен, а семья оказалась очень ответственная, правильная, грамотная в плане отношения к собакам. Отдавали с предупреждением, что Аяксу все равно понадобятся занятия, и новые хозяева честно занимались с ним, хотя в квартире и лай, и хвост по-прежнему никуда не девались.

А потом Аякс начал проявлять агрессию. Не сказать чтобы он раньше этого не делал – да, делал, с первого дня. С посадки в машину в Минске, прокусив руку волонтеру, он этим отличился. На первой же встрече с нашим кинологом, охраняя корм, он сделал нешуточный удар зубами, и кинолог встретил нас с забинтованным запястьем, о чем я уже рассказала. Такую нечастую, но все-таки агрессию снять с животного даже проживание с кинологом не смогло, однако семья была в курсе этой ситуации. Кроме того, Вилен приезжал их контролировать.

Аякса очень там полюбили, я точно знаю. Полюбили крепко, но он со временем, когда Вилен уже перестал приезжать – ведь невозможно всю жизнь сопровождать одну, уже пристроенную собаку, – стал кусать детей. Думаю, Аяксу в принципе подошла бы только семья, состоящая из кинолога, жены кинолога и детей кинолога, но таких на горизонте, конечно же, не было.

Никогда не забуду слова Маргариты, мамы семейства: «Если бы он кусал меня, мы бы никогда его не вернули, но он схватил Катю за руку и держал, не отпуская, несколько минут».

Я ответила, что, конечно, мы заберем его, и тепло поблагодарила Маргариту за терпение и шанс для сложного пса. Спустя пару дней Аякс приехал к нам, и вопрос его пристройства был закрыт навсегда.

С тех пор он жил своей жизнью, и жизнь его стала такой, какую Аякс хотел вести без постоянных кинологических предписаний. Мы не могли круглосуточно занимать его чем-то, но делали все, чтобы отвлекать его от хвоста: покупали долгоиграющие погрызушки, игрушки, выделили отдельную комнату с диваном. На выгуле он повадился швырять ведра и отдирать забор – его увлекали занятия, которым он мог предаваться подолгу, выполняя одно и то же движение. Драть забор – ок, главное, чтобы не крутился за хвостом! И мы перестали запрещать ему такое поведение, потому что иначе он моментально запихивает хвост в пасть и опять лежит, скрючившись на траве.

Аякс имел возможность играть с другими собаками, но он совсем не обращал на них внимания. Выполнять команды – выполнял, но, конечно, не львиную долю своего и нашего дня.

В основном в течение дня Аякс много бегал, много лаял (кстати, от этой привычки его и кинолог не смог отучить) – он лаял всегда, его клинило, и включался безостановочный сиплый лай. Видимо, когда-то пес сорвал себе горло, еще в прошлой жизни, до минской усыпалки.

Я часто думаю: когда, в какие моменты он бывал счастлив? Когда ел. Когда увлеченно отрывал поликарбонат от сетки-рабицы или потрошил кресло на выгуле. Его это отвлекало, но мы уже поняли – никакие команды, никакая дрессура не решат его проблем, потому что они не психологического, а неврологического плана. А мы ставили на психологию.

Однажды, уже в самом-самом глубоком своем помутнении, он укусил собаку, с которой жил все это время. Точнее, он без причины схватил ее за ногу и держал, не рвал, не мотал, а держал, как свой хвост. И на него не действовало ничего, кроме еды, то есть расцепить его челюсти было невозможно механическим способом, криками, холодным душем и никакими в принципе действиями. Только показав еду (!), нам удалось его отвлечь от собаки – Аякс моментально переключился на миску, и это разрешило ситуацию. С пострадавшей собакой все хорошо, рана была не глубокая.

Зимой Аяксу поставили диагноз «с высокой вероятностью» – опухоль мозга. Какого именно отдела – проверять не стали, так как на операцию мы бы не решились. Состояние не стремительно, но заметно ухудшалось: проблески сознания становились все реже, погромы участились, кручения за хвостом тоже. Но при этом Аякс ел, бегал на выгуле, очень хорошо физически выглядел. Он не страдал болями и до самого конца оставался сложным, но любимым и привычным Яськой со всеми своими закидонами.

Удивительно, но в ночь перед уходом он абсолютно успокоился. Дима сказал мне, что Аякс странный, и отвез меня на старую землю, где Яська тогда жил: мы находились на стадии переезда из деревни: часть собак уже перевезли, а часть еще оставалась в деревенском доме. Место жительства Аякса мы не планировали менять, чтобы не спровоцировать у него стресс. Соответственно, Аяксом и собаками в деревне занимался муж, а я – теми, кого мы уже перевезли на новую территорию.

Я сразу поняла, что что-то не так, переводя Аякса из его комнаты в нашу основную комнату в доме, чего никогда бы не сделала в его обычном состоянии. К тому времени Аякс уже совсем неадекватно себя вел и не давался в руки. А тут я почувствовала, что могу легко взять его за ошейник и ничего мне за это не будет. Я не могла поверить своим глазам – он просто стоял в комнате, смотрел на меня, вообще не трогал хвост. Не забыть мне этот взгляд, такой, словно болезнь вдруг оставила пса. Он давал себя погладить, сел, затем лег. Проспал всю ночь на лежаке, хотя еще день назад раздирал такие лежаки в хлам за несколько секунд. И наутро, на том же лежаке, уснул навсегда, тихо, у меня на руках. Я думала, его уход будет гораздо страшнее, но Аякс пощадил меня и мои чувства.

После продолжительной и тяжелой болезни Аякс ушел, освобожденный от мучений и, я уверена, теперь очень счастливый. У него была сложная жизнь, и мне часто приходилось спрашивать себя, что можно сделать для него, как добавить немного света в темное царство его недуга. Надеюсь, я сделала все, от меня зависящее, и Аякс жил с нами счастливым.

Несколько слов относительно опухолей мозга у собак. Далеко не все они такие сложные в совместном проживании, как Аякс. В основном ведущим симптомом такой опухоли служат приступы по типу эпилептических, и на поведении животного в остальное время заболевание не сказывается радикальным образом. Сейчас опухоль диагностирована у Фроста. Он живет активной жизнью даже с учетом возраста. Не теряет ориентации в пространстве, не слепнет, не становится агрессивным, не имеет никаких неврологических отклонений за исключением судорожных припадков примерно раз в месяц. В каком-то смысле нам с ним повезло, ведь приступы не учащаются. Но Фрост – яркий пример того, как пес с таким диагнозом может проживать абсолютно полноценную старость, и если раньше для меня «опухоль мозга» у собаки звучало катастрофой, то сейчас я так не считаю.

13. Вафля

Покалеченного малыша нашли на полупустой железнодорожной станции холодным апрелем два с половиной года назад. Никто точно не знает, что именно случилось, но было понятно, что есть спинномозговая травма: пес не мог вставать на задние лапы. Вдобавок к этому ужасные порезы. Скорее всего, задела проходящая электричка. Но ему, можно сказать, повезло, потому что добрые люди нашли и забрали. Хоть и назвали тогда волонтеры мальчика странным и смешным именем Ахтунг, но в стрессовой ситуации что только в голову не придет!

Потом начались скитания по клиникам и кураторам, и тут я предпочту без подробностей, потому что всегда держусь в стороне от волонтерских выяснений отношений, а в истории с Ахтунгом с них все практически и началось.

В общем, так или иначе мальчик сидел в клинике и ждал, пока его кто-нибудь заберет домой. Надежды на восстановление подвижности не оставалось – доктора сказали как отрезали: чувствительность задних лап не вернется, слишком серьезная травма.

Пристроить собаку-спинальника у нас в стране очень сложно, такие животные редко находят семьи. И как всегда в подобных случаях, предложение усыпить звучало предательски часто.

Но как можно усыпить молодую, полную жизни собаку? Как можно принять такое решение, глядя ему в глаза? Вот и занимавшиеся тогда Ахтунгом девушки поняли, что никак этого делать нельзя. И написали мне.

Тогда наша семейка была существенно меньше нынешней, и я еще могла себе позволить брать новеньких. Посмотрела на фотографии и видео, зацепилась за эти глаза и поняла, что у нас новый член семьи. В клинике закончили лечение, и вот весной, получив выписку, товарищ был готов к переезду, оставалось только организовать его доставку из клиники до дома через много километров и одно большое поле. Мы позвонили знакомому водителю и попросили помочь с переездом; все организовали и сделали четко – и вот я уже достаю пса из машины и несу в отдельную комнату: в ожидании анализов на вирусы и прочую гадость, забытых в чехарде, Вафля временно поселился в карантинном блоке, где царствовал единолично. Знакомиться с другими спинальниками сразу не следовало.

Тут же придумала полное имя, роскошное, торжественное – Варфоломей, ну а для самых близких он стал Вафлей или даже Вафелькой.

Самочувствие Вафлино было прекрасное, ел с огромным аппетитом, адаптацию проходил как по маслу! Он очень хотел выйти из карантина к другим собакам, настойчиво тыкая носопыркой в дверь и мгновенно подскакивая, когда я заходила к нему в отсадничек – в надежде, что уже можно влиться в коллектив. Конечно, пока было нельзя. А можно (и нужно!) было хорошо кушать, капаться прописанными антибиотиками, витаминами и прочей поддержкой организма, слушаться псиномать и здороветь!

Время пролетело быстро, пришли хорошие результаты анализов, Вафля набрался сил, привык ко мне ииии… получил доступ к собакам, жившим тогда в нашей спальне (с нами всегда живут хроники, старички и требующие повышенного внимания о’собы). О! Это было Вафлино счастье. Первым он познакомился с Руди. Ну а дальше пошло-поехало… И пошло-поехало не в ту степь, потому что ангельские у Варфоломея только глазки, а внутри рыжего улыбчивого пса сидит настоящий демоненок.

Он невероятно любит меня, что же касается других собак – тут все очень избирательно. Совсем Варфоломей не сошелся со Слейпниром, нашим хаски-на-коляске. Невзирая на холодное спокойствие последнего, Вафля настолько не любит этого волчару, что постоянно норовит укусить его за мохнатую ляжку! Они всегда живут раздельно, хотя научились гулять вместе – просто стараются не пересекаться на нашем большом выгуле. Как отъявленная дворовая шпана, Вафля поначалу увязывался за ним, толкался, преследовал и подрезал хасячью колесницу. Откуда такая неприязнь? Наверное, его бесит, что наш Слейпнир всегда в дзене и любит весь мир, даже лисичек.

Суть Вафли – мерзкий характер и невероятная уверенность в себе, несмотря на размеры (довольно-таки средние, он ни с какой стороны не волкодав) и неходящие задние лапы. Не верите? Ха, обычно мне пишут в ответ на публикацию нижеследующих фактов «Вы наговариваете на хорошую собачку!»

Итак… Однажды я застала его в спальне в обнимку с лопатой. Да, в нашей глуши можно обнаружить лопату в спальне. Попытка забрать инструмент закончилась провалом.

– Вафелька, можно я возьму лопату?

– НЕ МОЖНО!

Этот эпичный диалог сопровождался фотографией Вафли со злобной миной и лопатой в обнимку, с тех пор фраза «не можно» стала крылатой.

Ну ладно, с лопатой разобрались.

– А Коржа можно забрать, чтоб вычесать?

– Не можно.

– Почему не можно, зачем тебе Корж?

– Потому что он мягкий! – отвечает Вафля, удобно укладывая голову на спину Кристофера Робина.

И ведь не поспоришь.

Если я на выгуле чешу другую собаку, Варфоломей подлетает ко мне на всех колесах и начинает пихать боками того, кому перепало внимание без его на то согласия. Одновременно он подпрыгивает на передних лапах, стараясь допрыгнуть до меня, и машет огромным розовым языком, как флагом.

– НЕ МОЖНО чесать других, ты моя навеки!

«Да вижу я, вижу!» – и начинаю беспрекословно чесать именно его.

Однажды я решила, что в нашей спальне Вафле тесновато, и перенесла его к спинальникам. У них большое помещение, мы его залом называем. Там красиво и просторно, даже картины на стенах висят с портретами жителей – подарки от почитателей наших колесничек.

Думала понравится.

Ничуть!

Варфоломей делал все, чтобы переехать ко мне в спальню, включая объявленную в спинальном зале голодовку. Понимаете, собака прекрасно себя чувствует, активна, позитивна, очень тебе радуется, гуляет, но не ест. Нет – и все. Я такое за весь свой богатейший опыт видела только у Варфоломея, ведь он, как человек, встал в позу и выпрашивал переезд обратно. Я понимаю такую форму проявления стресса: пес очень любит меня и при мне всегда показывает активность – тогда быт спинального отделения из размеренного ритма перешел в слегка хаотичный. Вафля скакал, Вафля лаял, Вафля ревновал меня и делал это одновременно везде. Однако ведь мне нужно быть еще и в других корпусах и успевать работать, поэтому круглосуточно оставаться рядом уже не получалось, и в моменты моего отсутствия как раз и наступала Вафлина тоска. От которой пропадал аппетит. Но я не то чтобы сразу пошла у него на поводу: честно говоря, я по-прежнему считала, что псу будет лучше в пространстве спинального зала, чем в нашей спальне. Ладно, думаю, упыренок, будут тебе подношения – стала круги к нему наматывать то с рубцом, то с консервами. Он буравил меня взглядом перед полной миской превосходной вкусноты и бормотал тихонечко: «Хочу в спальню… в спаленку хочу!» А я ему такая: «ЕШЬ!!!» А Вафля мне в ответ объявляет еще три дня голодовки. Ясное дело, тут уже мы стали и температуру мерить, и цвет мочи проверять, и консистенцию кала изучать, но отклонений не обнаружили. В общем, измотал меня товарищ, разнервничал. И в результате голодал он ровно до того мгновения, пока я не перенесла его в свою комнату обратно. Все! С тех пор ни разу никаких отказов от еды не наблюдалось.

С отбытием Вафли обратно ко мне под крыло спинальный корпус выдохнул и успокоился, а вот спальня наша, напротив, приобрела уже знакомую атмосферу устойчивого хаоса. Вафля вновь скачет, Вафля вновь лает, Вафля, конечно же, ревнует, и с обитателями спальни тоже постепенно начались, простите за жаргон, терки. Например, с другим спинальником по имени Рубикон дела у Вафельки довольно быстро пошли под откос. Они друг друга невзлюбили категорически, попеременно отжимали лежаки и сверкали зубами. Но все это было как-то по-детски, пока Вафля не вспомнил любимый прием и не начал щипать вражину за зад. Тут следует напомнить, что зада своего Рубикон, вследствие спинальности, не чувствовал, потому картинка выглядела странновато, когда Рубик перемещался по комнате, а следом за ним волочился Вафля, придерживая зубьями кожу попца.

Дел у Вафли вообще всегда много: кроме того что Рубика клацать, нужно было обязательно продолжить хозяйское воспитание. Воспитательных методик, помимо голодовки, успешно использованной на первом этапе, у Вафли наличествовала ровным счетом одна: сделать личико посложнее, зубки выпятить и сообщать на все неодобренные хозяйские действия свое фирменное «НЕ МОЖНО». В общем, если хочешь воспитать хозяина, вот простой и понятный тренинг от Вафли:

1) берешь, что тебе нравится;

2) садишься/ложишься рядом, в идеале обняв всеми лапами предмет;

3) надеваешь на морду выражение «не можно»: в редких случаях этого недостаточно, и тогда можно впечатляюще улыбнуться.

К коляске этот парень тоже привык мгновенно. Обычно происходит по-разному: бывает, собака неделю стоит на одном месте, познакомившись с коляской, и не делает ни шагу. Тут нужно терпеливо ждать, разговаривать, подманивать вкусняшками. А случается, что вжих – и помчал! Вот и Вафелька встал и немедленно поехал, легко, словно только того и ждал. Со спинальниками это всегда ужасно волнующий момент! И когда ты видишь у собаки на морде счастье от движения и возможности исследования мира – то просто не можешь сдержать слез радости!

С возвращением выгула в его жизнь (после травмы и до появления собственного колесного автотранспорта в выгуле пес был ограничен, ведь коленки стирать на улице никак не можно) у Варфоломея проявилась одна страсть. Копать. Нет, даже так: КОПАТЬ.

Поначалу он, чтобы охладиться, виртуозно заезжал под высокие вольеры, но затем решил, что копнуть землицы и прилечь передней частью туловища в расковырянный грунт даже лучше! Так он и делает в каждый жаркий летний день.

На лето, к слову, мы всем спинальникам огородили палисадничек: поставили деревянное ограждение и открыли дверь из корпуса так, чтобы в любое время дня и ночи каждый из них, кто хотел наслаждаться свежим воздухом, мог выйти (выползти, конечно), подышать и потом вернуться в помещение. А можно и вовсе не возвращаться – постелен толстенький слой соломы поверх земли, переохладиться невозможно, а лежать на открытом воздухе очень приятно. Над головой – навес, так что даже в летние дождливые дни можно с удобного лежбища романтично любоваться струящейся с неба водой.

Однажды Вафля начал копать яму рядом с деревянным ограждением палисадничка и никак не останавливался. Территория эта в его полном распоряжении, то есть ходи, где хочешь, делай, что хочешь, и копай, где хочешь. И вот он решил хорошенько копнуть, чтобы уютно умостить свое тельце в ямке. Я значения задумке не придала, ведь раскопками пес занимается регулярно, а муж мой озадачился: стоял, смотрел на Вафлины занятия с некоторой задумчивостью и, наконец, спросил: «Интересно, а когда он остановится-то вообще?» Я еще подумала, что остановится, конечно, выкопает достаточных размеров для собственной тушки – и все.

Ха. Просто три раза ХА. Прихожу я с утра и в осадок выпадаю. Вафля не просто не остановился, а прокопал лаз под забор! Сквозной!!! Спинальник, инвалид-колясочник, понимаете, да? А сам сидит в глубине результата своих трудов как ни в чем не бывало и балдеет.

Позже через этот лаз на общий выгул просочилась парочка других спинальников и болталась там, счастливая, нарушив всем остальным гуляющим распорядок дня.

Так мы и поняли, что Вафелька не только злобушка, но и альтруист. Иначе чего бы это он для других так старался! В общем, закончилось все тем, что лаз пришлось ликвидировать посредством кирпича, а собак вернуть на их зону отдыха.

○ Как я общаюсь с агрессорами? С теми, кто может укусить и даже покусать? Самое главное – осторожность! Это не банальные слова.

○ Давным-давно, до первых укусов, я была бесстрашным человеком, потому что не знала, чего стоит бояться, ведь так всегда бывает – пока не узнаешь, не поймешь. Сейчас я никогда не лезу на рожон.

Мои правила

○ Не лезть к собакам лицом. Если я точно знаю, что сейчас оближет – то лицо подставлю. Но специально садиться перед собакой не рискую. Достаточно гладить их руками!

○ Не проходить близко от собаки, которая ест. Ох, мне было достаточно двух раз, когда я поставила ногу рядом с куском мяса, который собака держала в лапах! У многих животных этот инстинкт срабатывает быстрее, чем они успевают подумать: кусь – и моя щиколотка прокомпостирована. Они просто защищают свое!

○ Не гладить собаку, если она спит. Помните выражение «не будите спящую собаку»? Вот и не будите. Один разочек я так чуть палец не потеряла, потому что сунула руку в стог сена почесать спящего пса, а он спросонья не понял и хорошенько меня прихватил. Конечно, если вы точно знаете реакцию своей собаки, то гладьте ее во время сна сколько угодно – но не все животные лояльно к этому относятся.

Если вы не знаете, как справиться с агрессором, вам поможет кинолог. Но до момента, как он начнет работать с животным, можно использовать такой прием – отвлечь, переключить внимание. Тот же Варфоломей может рычать на меня потому, что я хочу поставить его на коляску, а он в данный момент против, но стоит показать вкусняшку, как выражение его глаз мигом меняется и поведение тоже!

14. Слейпнир

Главный антагонист Вафли – хаски по имени Слейпнир, и эта глава как раз про него.

«Заберите хаски на коляске!» – звучало как мастерски продуманная реклама, созданная специально для меня. Я сразу согласилась, настолько меня зацепила ситуация. Но дальше что-то пошло не так, история развивалась тревожно и запутанно, и тот хаски исчез из поля зрения, таинственно и бесповоротно – как и появился.

Я даже успела немного опечалиться, но судьба решила, что раз уж псиномать согласилась, то упускать возможность нечего. Так появился другой «хаски на коляске» и уверенно встал к нам в очередь. Точнее, не в очередь, а в план ожидания постройки нового вольера или комнаты, где можно было бы разместить такую собаку: на тот момент спинальников у нас было совсем немного, и специальных помещений для особенных жильцов мы не предусматривали.

В общем, построить мы ничего не успели, так как собаку просто выгоняли с передержки. Классическая история, одним словом, и в итоге быстро – но с предысторией – попал к нам этот красавец с волчьей статьей и небесно-голубыми глазами.

Мы назвали его Слейпниром. Тогда был период увлечения скандинавской мифологией, а Слейпнир – это многоногий конь бога Одина, в переводе «проворный». Наш тоже может быть очень резвым, когда захочет, хотя у него всего четыре ноги, а рабочих и того меньше – две. Зато плюс два личных колеса! Я сказала «когда захочет», потому что за годы совместной жизни перед каждым выгулом не знаю – примется он сейчас рассекать на колеснице или решит мирно пастись часок-другой на лужайке, крепко задумавшись о смысле жизни. За философский стиль поведения и любовь понюхать цветочки во время прогулки мы прозвали его Ботаником.

Хаски, пожалуй, мне нравились всегда, да и кто им не симпатизирует? Яркие, с немножко бешеным взглядом, улыбающиеся, активные и меховые, они влюбляют в себя сразу и внешностью, и энергией. Уже тогда было очень много бесхозных хаски, и пока их количество с каждым годом только растет. Образно выражаясь, набрать упряжку из брошенных голубоглазов мне труда не составило бы. Модная порода, непростая в содержании, с тонкими нюансами, поэтому и столько отказников. Зачем же покупают? Из-за красоты. Голубые глазки. Фоткаться можно. В подарок. А отказников берут единицы. «Хочу только щенка», «обучить можно только в детстве», «он точно какой-то не такой, раз отказались», «а родословная где?»… Одним словом, в команде помощи этой породе всегда есть на кого засмотреться, если вам не нужна родословная или собака щенячьего возраста.

Я же не решалась связаться с этой породой, почитывая форумы и поглядывая на фоточки того, что хаски творят в квартире, как они недолго думая закидывают цветочные горшки на люстры и прогрызают насквозь двери. Почему-то, имея свору гончаков, которая даст фору любому хаски по части разрушений (и дала – вспомнить хотя бы Брейна), я все равно сомневалась. Но когда мне предложили хаски-спинальника и я увидела эти глаза, то, конечно, утонула в них… «К тому же спинальник точно не сможет скакать по потолку», – подумала я и забрала его в семью.

История инвалидности банальна: Слейпнира сбила машина, от удара парень получил перелом позвоночника и в одночасье стал инвалидом. Я прикипела к нему с первого взгляда! И знаете, мы встретили его уже взрослым, уверенным, даже мудрым, хотя так не принято говорить о собаках, и рассудительным – иногда кажется, что он сразу родился серьезным и двухколесным, а маленьким вовсе не был! Не могу представить себе Слейпнира игривым щенком, для меня он – скандинавское божество с железной волей и ледяным спокойствием. Хотя Слейпнир умеет быть ласковым, обожает нас, в особенности моего мужа, никогда не упустит возможности пообниматься с ним и уютно уткнуться в колени. Когда я их вижу вместе, то думаю, что муж выглядит настоящим Королем Севера со своим лютоволком.

Итак, наш «хаски наоборот» спокойный, рассудительный, никуда не торопится, благосклонен к флоре, но все же кое-что из хасячьего в Слейпнире присутствует – он всегда готов исследовать новые пространства.

Попадая в незнакомую среду, из режима пассивного ботаника он переключается в режим активного – шпарит на всех парах от куста к разнотравью, от стога к елке, сует носопырник в мышиные норы, копает, размахивает языком, как флагом, вертится – кайфует, одним словом.

Наверное, вы слышали, что хаски отвязно охотятся на все, что движется? Отучить их не гоняться за дворовыми кошками может только очень настойчивый человек! Но Слейпнир же не зря «хаски наоборот». Так что в поле он любит гулять не ради охоты за мышами. Все гораздо интереснее – кратчайший путь в поля лежит через наш Лисий дом, где живут спасенные нами от судьбы стать шубами меховые звери – лисы, енотовидные собаки и песцы.

Меня часто спрашивают о том, как сосуществуют наши собаки и пушные звери. Конечно, без происшествий – дело в том, что они практически не пересекаются. У каждого свой отдельный выгул. И собаки с пушными зверями могут только наблюдать друг друга сквозь решетку забора. А между решетками собачьего забора и лисьих вольеров пролегает достаточно большая территория, на которую собакам не попасть (ну, всем, кроме Слейпнира).

Одни собаки заинтересованно наблюдают за лисичками, другие привыкли к соседям и абсолютно не обращают на них внимания. Иногда гончие лают на лис, которые, в свою очередь, дразнят собак абсолютным пофигизмом и бесстрашием. Порой они высаживаются перед забором в рядок и на полном серьезе троллят собак – вдумчиво смотрят на них, демонстративно играют в снежки зимой или камешки летом. Песцы в этом плане в основном игнорируют все происходящее вокруг, они вообще немного инопланетяне. А вот енотовидные собачки наших обычных собак через забор не видят, мы их снабдили сплошным крепким заграждением из дерева. Дело в том, что енотовидки очень яростно охраняют свою территорию от любых посягательств, и даже просто почуяв близость других животных, исступленно кидаются на ограду, грозно хрюкают и всем своим видом показывают, что они тут самые главные.

Что до Слейпнира, то у лис он готов зависать надолго. И вовсе не ради того, чтобы пытаться охотиться на них. Нет! Он обожает торчать перед дверью, ведущей к лисьим вольерам. Он может залипнуть там на полчаса и трогать лапкой решетку, чтобы его пустили. А если пустим – то стоит перед вольерами и смотрит прямо на лисиц. Как в музее! Не лает, не кидается, а вдумчиво наблюдает, иногда переезжая на коляске от двери с одними лисами к дверям других.

Нормальный человек себе такое с трудом может представить. Но где нормальность, а где наша семейка? Так что созерцательная любовь хаски-спинальника к лисам для нас ситуация вполне себе обыденная, такую привязанность я разделяю и поощряю.

Выезжая на выгул, первым делом он спешит в сторону лисятника – проверить, как там его друзья. Вообще-то он может умчать к ним даже без коляски, потому что желание проверить меховых членов семьи очень-очень велико! А я бегу за ним с коляской в одной руке и сбруей в другой, и, честно говоря, в такие моменты мне очень смешно.

Когда Слейпнир впервые вплотную подъехал на своем авто к вольерам с лисами, туда, куда прежде не ступала лапа ни одной собаки, я насладилась просмотром документального фильма под интригующим названием «Как псовые узрели новое», ибо СОБАКУ так близко они все повстречали впервые в своей жизни. Лисицы толпой прилипли к решетке и даже взялись бороться за внимание понаехавшего. Песцы же выбрали пару-тройку засланцев-дежурных поглядеть причину переполоха. Да и те пришлепали вразвалочку и спокойно глазели на необычного зазаборного (точнее, завольерного) гостя.

Но особые чувства Слейпнира вспыхнули к блондинке-лисице по имени Альмалексия. И они, сказать по правде, не остались безответными. Алька, темпераментная и активная, очень живо реагировала на появление лютоволка. Она визжала, виляла хвостом, ползала – для лисы это проявление дикого восторга! – после чего они принялись очень мило нюхаться через решетку.

Но вспыхнувший роман оказался роковым треугольником. Паре то и дело мешала рыжая бестия Бахара. Она также претендовала на внимание принца при коляске, яростно расталкивала всех вокруг и визжала ультразвуком (тогда еще обе скандалистки жили со всеми лисами в общем вольере, но из-за дурных характеров и постоянных конфликтных ситуаций мне пришлось их расселить, однако это уже совсем другая история).

Однажды мы с Димой решились на эксперимент. Надели на Слейпнира намордник и выпустили с Алькой погулять вдвоем. Намордник, конечно, в целях безопасности обоих. Слейпнир хоть и типа инвалид, но реакцию может выдать абсолютно непредсказуемую, несмотря на тысячу и один пример совместного мирного проживания лисички и собаки (в основном в зарубежных инстаграмах).

Это могла бы получиться милая история: трогательная дружба хаски-инвалида и лисички, спасенной со зверофермы. Но ожидание и реальность не совпали: Слейпнир слишком активно бегал за красоткой и норовил опрокинуться, а Алька, попав на выгул, вообще забыла о своем двухколесном друге и начала заниматься удовлетворением лисьих интересов: поиском нор мышей-полевок.

Разочаровавшись в увиденном, мы поменяли действующее лисо (точнее, лицо) и выпустили Бахару, но в новом тандеме все оказалось еще сложнее. И Бахара не заинтересовалась собакой, и Слейпнир не смотрел в сторону рыжей лисы, а толкался около решетки, куда увели Альмалексию. Все же сердце викинга отдано этой светловолосой валькирии навеки.

Бахара все-таки однажды завоевала внимание голубоглазого красавца – правда, не сама, а благодаря обстоятельствам. После расселения общего вольера ее однокомнатная квартирка оказалась расположена в удобном для подъезда на коляске месте, а вот у Альки новое помещение было почти недосягаемо для транспортных маневров.

Но истинную любовь не купишь удобной парковкой – Слейпнир с тех пор говорил Бахаре вялое «привет» легким поворотом уха и ехал заниматься изучением трав и соцветий, в то время как Бахара всячески извивалась и визжала от восторга, увидев своего прынца.

Что до прочих представителей нашей пушной части семьи, то енотовидные собаки Слейпнира не интересуют вообще. К моему огромному удивлению, сами они уже разленились настолько, что вместо привычной яростной охраны территориальных границ чего-то там невнятно похрюкивают, увидев хаски, и все втроем неторопливо отправляются поспать.

К другим собакам – то есть обычным, не енотовидным – Слейпнир относится с меньшим интересом, чем даже к растениям. Слейпнир не замечен в участии в собакоскладах (это когда несколько собак уютно ложатся спать одной кучкой), разве что очень редко, по праздникам. У него нет привязанностей и закадычных друзей среди собак. Он эдакий волк-одиночка, но не потому, что не может найти себе компанию – она-то у него всегда есть, а скорее потому, что не жаждет общества и максимально самодостаточен в своей жизни.

Как видите, жизнь у хаски-на-коляске очень насыщенная и наполнена целыми двумя хобби! Согласитесь, не каждый здоровый человек может похвастаться таким арсеналом.

Ах да! Есть у Слейпнира еще одна особенность: он просто тащится от своих колесниц! Далеко не все к ним привыкают. Кто-то вообще отказывается, как наши двухлапые Руди и Драго, другие согласны лишь немножко покататься, а потом ложатся в колясках отдыхать (для этого мы заказываем специальные удобные колеснички). Но есть в нашей большой Семье собаки, в чьей жизни «авто» занимает особое место.

Если я просто подхожу к двери, у них не появляется мысли о прогулке, ведь в их мире я просто приблизилась к выходу в мир. Но если я беру в руки колесничку, то немедленно вспыхивает полнейший дурдом! Слейпнир начинает выносить дверь, всей меховой собакой показывая мне, насколько безудержно и побыстрее он желает отправиться в очередную экспедицию.

Он готов гулять сутками – такое ощущение, что у него вообще в заводских настройках отключена функция «усталость». Он очень выносливый и невероятно устойчивый. Домой он сам не приезжает и вообще гуляет в любую погоду (кроме самой жести, когда я в принципе никого не выпускаю, то есть в морозы, метели и проливные дожди).

Слейпнир прекрасен, с какой стороны ни взгляни – и душой, и внешностью он очень фотогеничен, в частности благодаря выразительным чертам лица и мимике. У собак она становится настоящей визитной карточкой. Мимика Слейпнира весьма богата, что подтвердят тысячи кадров, где он то улыбается во всю волчью пасть, то чрезвычайно серьезен. Взгляд этих голубых глаз в целом крайне суров, но ровно до тех пор, пока на горизонте не появляется мой муж или у меня в руках не обнаруживаются вкусняшки: тогда глазки моментально собираются в кучку, и наш лютоволк преображается в знаменитого кота из «Шрека».

Часть II

Пушнина

Хвостатые истории

15. Про мех и фермы

Хвостатые истории

Рассказ про нашу жизнь будет, конечно, неполным, если я не расскажу про «пушнину». Так мы полушутливо-полуласково называем спасенных нами пушных зверей.

Как известно, мех не растет на деревьях. Он растет на живых животных, которые рождаются и умирают только с одной целью, определенной для них человеком, – стать шубой.

Однажды я поняла, что у жителей нашей страны существует серьезный пробел в знаниях на эту тему. Меня осенило после диалога в инстаграме под моим видео с лисами на свободном выгуле. Я рассказывала про норы, и в комментариях одна женщина написала, что норки роют потому, что лисичкам так привычнее. Мне пришлось возразить, что привычек таких у лис со зверофермы как раз нет, что и доказывает поведение наших животных, для которых рытье нор оказалось очень непопулярным занятием. И в ответ услышала: «Спасибо за разъяснение, да, там (в смысле, на моем видео. – Д. П.) действительно есть ограждение, наверное, это и есть звероферма».

Я, конечно, почувствовала прилив ярости, но очень корректно написала, что мы как раз и спасаем животных со звероферм.

И поняла, насколько люди не в теме. Нет, они, разумеется, знают, что мех не растет на деревьях. Но, вероятно, многие пребывают в иллюзиях, что перед тем как стать вещью, лисички и песцы мирно пасутся в полувольных условиях, вкусно едят, плавают в построенных для них прудиках, но… Но звероферма – это совсем не так.

На фермах животные содержатся в шедах. Клетки по метру в каждую сторону стоят в два ряда, одна клетка – одна лиса. Через железную перегородку – следующая клетка.

Животные не выходят из клеток никогда. Под лапами у них решетка, чтобы экскременты падали на землю. Из-за такого содержания у всех зверей, которым посчастливилось быть спасенными, пясти лап провалены, суставы слабые. Если удается выкупить животное в молодом возрасте, даже совсем щенком, то слабые лапы исправить можно правильной диетой и, конечно же, движениями. У взрослых животных, достигших восьмимесячного возраста, или у тех, кто несколько лет провел на ферме производителем потомства, лапы исправить практически нереально.

В нашей стране разработан ГОСТ по организации звероферм, а также опубликовано множество научных статей, в которых указано, что лучше держать животных в полутьме, поскольку это благотворно влияет на мех. Потому шеды построены так, что козырек спускается достаточно низко, а солнечный свет редко попадает в ряды клеток.

С двух и до восьми месяцев пушные звери живут на решетке и никогда не ходят по земле. Кормят их смесью мясокостной муки с примесью добавок (например, гормональных) для улучшения качества меха. Ни о каком видоспецифичном питании речи, конечно же, не идет, более того, звери на фермах вообще не едят твердую пищу никогда. Их зубы и челюсти не работают во время разделывания кусков, ведь мяса они не получают, только полужидкое питание, которое наливают в миску на барабане, даже не открывая дверь клетки. Вот почему многие спасенные со звероферм животные живут недолго – у них уже к годовалому возрасту отказывает печень.

По достижении максимального размера (в восемь месяцев) их забивают. Никто в нашей стране шкуры живьем с животных не сдирает. Забой происходит посредством дитилина – укола с обездвиживающим веществом. Смерть от удушья наступает не мгновенно.

Все, кто носит мех и считает, что «их специально для этого выращивают»… Носите! Только без иллюзий, что на вашу шубу животные выращиваются в условиях, отличающихся от тех, которые я описала. В нашей стране пушных зверей содержат только так, это не считается жестоким обращением с животными, все согласно нормативам…

Всему есть своя цена. Шубе – такая, а вовсе не деньги.

16. Как все началось

Я никогда не думала, что стану спасать лис. Всегда мечтала помогать собакам и сильно удивилась бы, если бы вдруг встретила Дашу из будущего с такой вот новостью.

А получилось все вот как.

Однажды волонтера Олесю нужно было выручить с пристройством – животное было хронически больным, такие вообще свои семьи могут до старости искать. И я решила, что могу помочь, предложив место в нашей семейке. Мы не были знакомы с Олесей, но после этого пристройства, обсудив множество разных тем и почувствовав, что обе на одной волне, мы крепко подружились. И вот как-то в одном из наших разговоров промелькнуло «… и мои лисы». Я переспрашиваю: «Что, прости? Лисы?»

А Леся как ни в чем не бывало продолжает: «Ну да, у меня же спасенные со зверофермы лисы еще живут». Как само собой разумеющееся обычное дело – лисы, что уж тут особенного!

Я давай ее расспрашивать про лис и спасение с ферм, живо заинтересовалась темой, потому что, сами понимаете, – необычное и новое всегда порождает много эмоций и желание разузнать подробности.

Так мне открылся совершенно новый мир – мир людей, которые спасают методом выкупа пушных зверей с мехового производства. И я сказала себе, что тоже хочу быть в их числе.

Однако осуществлять странную мечту не спешила – сначала решила изучить хорошенько матчасть и, конечно, мужа подготовить.

К матчасти очень серьезно отнеслась: перелопатила все группы лисоводов в соцсетях, купила всевозможные диссертации и научные труды из закрытых разделов электронных библиотек, консультировалась с работниками московского зоопарка и специалистами по питанию. В общем, получила хорошие базовые знания, но процесс не педалировала. На тот момент оставались и другие важные дела по улучшению жизни наших собак, а для лис еще нужно было думать, какие вольеры строить и где на нашей земле расположить новую семейку.

Но исполнение задуманного, как известно, нельзя запланировать на конкретный месяц или день. Мечты сбываются внезапно, всегда некстати, всегда застают врасплох, и уже с намечтанным приходится идти дальше, параллельно разруливая свалившиеся вместе со счастьем проблемы.

В нашем случае все решил звонок друга, как вы уже догадались – конечно, звонила Леся: «Даш, ты хотела спасти лисят? Ну у меня есть тут вариант… На меня вышли люди, которые предлагают выкупить трех лисят с притравки… Решать нужно сегодня, прямо сейчас!»

Притравка – еще одна жестокость нашего мира. Пушных зверей используют для того, чтобы натравливать на них собак охотничьих пород! Так их обучают охоте. Это страшная практика, когда на так называемых притравочных станциях зверей буквально отдают на растерзание собакам. Недавно – в 2018 году – контактную притравку запретили. Это значит, что бедных лис больше не будут отдавать на растерзание собакам. Но, во‑первых, исполнение такого закона сложно проконтролировать. А во‑вторых, бесконтактную притравку оставили… Бесконтактная притравка – это, например, когда животное сидит в клетке и собаки кидаются на нее.

Итак, нам предоставился шанс спасти трех лисят, которым суждено было попасть на притравочную станцию.

За лисят просили немалые деньги, но я не открывала никаких сборов на эту троицу, потому что даже не знала, как все это объяснять подписчикам моего инстаграма. Даша спасает лис? Ну, они знают, что Даша странная, но все же…

В общем, мы выкупили их в тот же день.

Все закрутилось как-то очень быстро. Впрочем, я давно заметила – стоит начать помогать кому-то, сразу со всех сторон появляется множество тех, кому ты нужен.

Мы не успели оглянуться, как оказались всесторонне увешанными лисами и енотками, и могу сказать, ощущение это из приятных. В группе по спасению пушных зверей «ВКонтакте» я наткнулась на объявление о пристройстве месячного щенка енотовидной собачки без лапки. На фотографии он был таким маленьким и растерянным, что мое сердце моментально сжалось, и я отправила запрос.

Оказалось, что у малыша еще несколько братиков и сестричек, и, конечно, спасти одного, а других оставить было бы плохим решением – так я оказалась владелицей нескольких наших первых енотовидных щенков.

Однако подход к содержанию таких животных оказался весьма особенным. Особенней, чем все наши особенные собаки, вместе взятые, и я хочу поговорить об этом очень серьезно.

Это так необычно и трогательно – держать на руках маленькую лису. Она сидит и моргает глазками, и вовсе не собирается от тебя сбежать, не хочет вывернуться, а сворачивается клубком, тыкается носом в подмышку, лижет ладони.

Это так непривычно – держать в руках существо, которое родилось в неволе у торговца лисьими шкурами. Шанс которого быть замеченным, купленным не в виде воротника, а живым и теплым, урурукающим, фырчащим, был мизерным. Мало кто покупает лис с такой целью. Но мы решились.

Сейчас я напишу что-то очевидное и одновременно шокирующее: спасти лису (песца, енотовидную собачку) – это больше чем помочь обычной собаке или кошке. Даже самая неприметная дворняжка, рожденная и выросшая в какой-нибудь промзоне, имеет больше шансов на неплохую жизнь, чем лиса на звероферме.

○ У пушных зверей, рожденных в неволе на звероферме, есть только один путь: дожить до года в тесной и полутемной клетке, а затем стать шубой. Если, конечно, их не выкупят.

○ Лисы непопулярны. Шубы – да, очень. Но я знаю, что многие, кто уже подписался на нас в соцсетях, отказались от шуб и никогда больше не купят изделий из натурального меха. Спасая лис от смерти ради чужой красоты, мы стараемся донести до максимально возможного числа людей простую истину: жить хочет каждый.

Минимум, на который способен каждый человек, – отказаться от использования натурального меха и активно транслировать свою позицию в социальных сетях; максимум – спасти пушного зверя со зверофермы и подарить ему жизнь.

Но прежде чем принять решение, вам непременно нужно взвесить свои возможности по поводу содержания таких животных, проконсультироваться с теми, кто уже их выкупал и справляется с содержанием.

Хочу обратить ваше внимание на несколько важных моментов.

Во-первых, лиса – это жидкость. Метафора, конечно, но очень верная! Как и любая жидкость, она имеет сверхспособность просачиваться всюду. Например, для одной из наших лис, когда она жила в жилом помещении до переезда в специально оборудованный вольер, залезть в закрытые ящики шкафа не составляло проблемы. Она «читала» книги: от и до про гончих, потом про выращивание щенка, а я потом убирала мелкие-мелкие ошметки страниц. Еще ей понравился фен, а плойка – наоборот, не понравилась, поэтому лиса утопила ее в унитазе. Разбила прозрачную вазу, а туалетная, так сказать, бумага представляла собой сыплющиеся сверху конфетти. Могу сказать с уверенностью: все лисы такие.

Еще лисы очень шумные! Особенно по ночам. Крепко задумайтесь, прежде чем заводить лису в квартире, – лично я рекомендую только вольер. В частный дом, в вольер за городом – пожалуйста. Но лиса в квартире может принести больше неприятностей, чем удовольствия от взаимного общения, в том числе и соседям, и себе самой.

А как гулять, если лиса живет в квартире? Это ведь тоже проблема. Если вы поведете лису на выгул в город и она перепугается, то вывернется из шлейки, и вы навечно запомните сверкающие пятки. Побегов спасенных с ферм лис из «городских» фиксировалось лесоводами довольно много.

Лиса любопытна и гиперактивна, потому вольер для нее должен иметь бетонный пол, сетку на потолке, по бокам и вообще везде. Еще лисы классно копают и отлично лазают по отвесным поверхностям (пятнадцатиметровая сосна – для лисы вполне нормально, залезла и сидит). Склонность к побегу по 10-балльной шкале – 20. Территория, где живут наши лисы, огорожена высоким забором с глубоким бетонным основанием, а сверху по всему периметру ограждения есть навесные сетки, расположенные так, что даже вскарабкавшаяся по вертикали лиса выше залезть из-за сетки не сможет. Наших лис мы ползающими по забору ни разу не видели, но точно знаем – они на это способны!

Енотовидные собаки – это животные, ведомые инстинктами, с ярко выраженным территориальным поведением, сплоченные, и упаси судьба кого попасть на их – их! – территорию. Поэтому в квартире они не уживутся с собаками и кошками, это всегда будет проблемой – подружить взрослую енотовидную особу с другим животным… Во всяком случае, я таких историй со счастливым финалом не знаю.

А вот если их поселить в вольер или отгородить часть земельного участка, то все получится очень адекватно: енотки очень привязчивы к месту обитания, особенно если оно им нравится. Енотовидная собака, по моему любимому сравнению, – это немножко скот. Скот ведь ничего не копает и никуда не лезет – он пасется или спит. «Обложи енотку кирпичами – и она уже не уйдет», как повторяет мой муж. Правда, был у нас уникальный случай, когда енотовидный, с позволения сказать, пес вскарабкивался по решетке вольера, но это действительно неповторимый экземпляр. За годы я подобного поведения у остальных енотовидных собак не видела ни намеком, они очень предсказуемые животные.

Енотки не ведут раскопок, никуда не ломятся – думаю, открой им дверь настежь, они все равно не выйдут за порог. Выгул не любят. Пока мы не построили им дом с внутренним двором, гулять вообще не выходили. К побегу совершенно не склонны, тут даже шкалы не нужно.

Еще енотовидные собаки шикарно решают вопрос с туалетом: всем стадом топают для туалетных дел в один избранный угол, и это у них с детства! Даже приучать ни к чему не нужно, они выбрали место и на всю жизнь его как туалет зафиксировали. Очень чистоплотные, за шерстью ухаживают сами, а если живут стайкой, то очень мило и трогательно чистят шкурки друг другу, закапываясь носиками в мех партнера.

Песцы – синоним лени. Они лазают, высоко прыгают, могут висеть на сетке вольера, если сильно заинтересуются, – но интересуются они только едой, потому вероятность увидеть зависшего под крышей песца не сильно велика. В условиях вольера песцы ничего не роют – они живут на всем готовом, потому им влом напрягаться. Как показал наш опыт, в условиях огороженной территории они тоже ничего не роют и даже не планируют предаваться этому занятию. Склонность к побегу по шкале 10 баллов я бы оценила в 1–2.

Многие ассоциируют лису и песца исключительно с дикими зверями (а енотовидных собак – с енотами, но это другая история). Предлагаю разобраться в деталях.

Итак, есть дикие звери. Это лисы и енотовидные собаки из леса, арктические песцы и прочие псовые, включая волков с шакалами. Они не знают рук человека, с людьми не контактируют и от них не зависят, сами добывают себе пропитание, роют норы и живут в естественной среде от трех до пяти лет, в зависимости от фортуны.

Есть фермерские звери – те, которые рождаются, приносят потомство и умирают на зверофермах в процессе мехового производства. Они ничего не умеют сами, живут в клетках, пищу и воду получают от человека, практически обездвижены условиями содержания, даже по земле никогда не ходят за время короткой жизни, перед тем, как стать одеждой, – они всегда в клетках, лапами на решетке.

Поэтому выкупать и выпускать их в лес нельзя – они погибнут от нехватки знаний и притупленных (точнее, загубленных человеком) инстинктов, которыми не пользовались ни они, ни их предки десятками поколений. Одна из звероферм нашей страны основана в 1928 году! С тех времен ведет свою историю пушнина клеточного содержания – какие там инстинкты? У нас лисы, спасенные с мехового производства, мясо-то не сразу есть научились, они не привыкли лапами еду придерживать и зубами куски отрывать, я поначалу пищу им едва ли только не пережевывала! Да и лесу как таковому, согласитесь, ни разу не нужен подарок в виде фермерской лисы с разными заболеваниями, которые есть в таких хозяйствах, – лес к такому не готовили. В естественной среде, как я уже говорила, жизнь зверя в принципе недолгая: про енотовидных собак пишут, что для них и два-три года уже из разряда «пожил так пожил!», а выпущенные на вольные хлеба пушные звери, которые никогда в лесу не бывали, гибнут сразу.

Пушные звери с ферм не сложнее и не проще приютских собак и кошек в смысле желания контактировать с человеком.

Бывают пушистики совершенно ручные, готовые весь день горжеткой висеть у меня на шее, только бы гладили, хотя, признаюсь, их меньшинство. Есть те, кто к себе не подпускает – но и у дворовых собак, и у беспризорных кошек тоже встречается такое поведение. Дички, интроверты, индивидуалы – все это зависит не от вида животного, не от того, лиса это или пес, а от темперамента, характера, генов и отпечатка жизненного опыта. А он у зверей с ферм незавидный.

Забирая со зверофермы животное, вы должны быть готовы к любому его характеру и понимать, что ваш поступок – не просто доброе желание, а настоящее спасение и большая ответственность.

Когда я впервые столкнулась со злым лисенком (а это случилось практически сразу), то обратилась за советом к опытному лисоводу, который консультирует меня и по сей день. Он объяснил мне, как приучить шипучку не кусаться.

○ Во-первых, лучше начинать действительно с раннего возраста, когда укус мелкого щенка не распашет вам руки до костей. Если пытаться проделывать нижеследующую схему с восьмимесячным лисом размера лося (чуть-чуть преувеличила), то лучше даже не начинать.

○ Во-вторых, подключаем хитрость и слоновье терпение! С лисами не работают обычные методы, к которым мы привыкли, общаясь с собаками.

○ Кормление с рук, высиживание часами на одной с ними площади и долгие разговоры в надежде, что они привыкнут и от вашего совместного времяпрепровождения станут ручными, – все это не работает.


Лису нужно приучать к рукам сразу. Схема такая:

○ ловим!

○ фиксируем за холку, как котенка или щенка, и аккуратно поднимаем над полом;

○ берем в руки нормально, гладим, разговариваем, снова гладим;

○ отпускаем обратно на пол.

○ В шутку это можно назвать «поймать и причинить добро», но только такой способ и есть самый действенный, иначе лиса будет продолжать кидаться на вас и проявлять агрессию.

Со злыми енотовидными собаками и песцами работают те же приемы.

Главное – не терять контакт с лисой и не расслабляться при первых достижениях, продолжать работу на тему дружбы и взаимопонимания каждый день. Однако подчеркну, что есть животные, с которыми такие приемы не сработают, и они могут остаться злыми. Ваша задача – понимать это до выкупа пушного зверя, если вы решились кого-то спасти.

Еще за время общения с выкупленными ребятами-зверятами я пришла к выводу, что мне гораздо приятнее давать им самим выбор становиться добрыми или злыми, доверчивыми или нет. Они мне ничего не должны, а вот я им очень даже – обязана уважать их характеры, наклонности и, раз уж так сложилось, непреклонности. Мне важнее создать для них условия, в которых они будут счастливы, чем сделать так, чтобы можно было с ними сюсюкать и на руках держать. Сами по себе эти нежности им совершенно не нужны, а вот свобода передвижения, безопасность, правильный рацион – абсолютно необходимы.

Если пушной зверек сам проявляет ко мне интерес и готов контактировать, я всегда эту потребность замечу! Так, например, я заметила желание нашей рыжей верещалки Бахары общаться со мной, и постепенно выяснилось, что она совершенно не хочет находиться в обществе себе подобных, ей подавай общение с человеком! А прирученная с детства песец Майма, к примеру, так и не научилась получать удовольствие, сидя на руках, потому я беру ее только для того, чтобы провести необходимые медицинские процедуры.

Бывает и так, что изначально злое животное сменяет гнев на милость и решает, что человек-то – тоже довольно забавный объект окружающего мира: так я подружилась с енотовидной собакой. Хельга, чуть только приехав со зверофермы, кидалась на меня и фыркала, а теперь вальяжно ложится на спину, чтобы получить массаж всего своего немаленького тельца.

○ Мой совет: не будьте эгоистами. Прежде чем активно приучать животное к рукам, спросите себя, нужно ли ему это?

○ Разумеется, необходимый минимум важен – например, если понадобится поездка в клинику, вы должны уметь своего пушного зверя как-то изловить и посадить в переноску, но порой это действительно очень сложная задача.

17. Первая поездка на звероферму

«Первая и последняя» – хотелось бы мне написать, но нет. В зверохозяйствах, прямо внутри шедов, я побывала дважды, в разных. В остальные поездках за меня ездила Леся, или я доезжала до ворот и там уже принимала клетки-переноски с выкупленными зверятами. Моя психика не выдерживает!

Молодняк пушных зверей в зверохозяйствах совершенно официально продают и живым. На сайтах пушных ферм можно ознакомиться с расценками на лис, песцов, норок и соболей, приехать и легально приобрести животное в собственность. И оно ни шубой, ни шапкой, ни помпоном уже никогда не станет.

И самое прекрасное в том, что, когда вы выкупаете лису со зверофермы, на ее место не посадят другую! Клетка будет пустовать до следующего года, ведь количество рождаемых в хозяйствах щенков строго регламентировано. Сколько родилось – столько и будет жить до следующей весны.

Если животное выкупают живым, то клетка освобождается, и заполнить ее некем: невозможно приказать зверям наплодить еще щенков, чтобы посадить их в пустующие клетки – они не размножаются по щелчку пальцев. В лес вылавливать диких лис никто не побежит, так как животные с мехового производства селекционируются по качеству меха, а лесные жители по меркам зверохозяйств – это вообще другой вид с другим типом меха и размером. Все животные фермы стоят на учете и имеют родословную, лесных жителей к ним не добавляют с 1950-х годов.

○ Если в какой-то год на ферму придет тысяча человек и выкупит весь молодняк, она будет пустовать до следующей весны, пока звери-производители не дадут новый помет.

Но, к сожалению, реальность такова, что из тысяч животных с ферм ежегодно спасают всего несколько десятков. А на одну шубу идет больше тридцати животных, то есть живых зверей! Знаете, с какой критикой волонтеры всякий раз сталкиваются от людей, не разбирающихся в проблеме? Мы слышим, что своими выкупами… спонсируем зверофермы! А теперь вдумайтесь в цифры – волонтеры своими усилиями даже одну шубу с трудом «спонсируют» в год! И все, что нам нужно, – чтобы нас поддерживали, а не критиковали. Ведь в нашей стране бороться с меховым производством очень сложно. Мы стараемся менять отношение женщин к меху (и у нас получается), но спасать можем только так, как нам позволяет это делать законодательство, на которое невыразимо сложно повлиять! Просто поймите, что каждый из нас пытается спасти жизнь, а жизнь бесценна.

И эти счастливо спасенные несколько десятков животных потом учат других людей осознанности, отказу от меха – ведь многим достаточно увидеть несколько раз, какие они прекрасные, когда живые, а не висят на вешалке в шкафу. Какие интересные у них повадки, как они разговаривают, как общаются друг с другом и с человеком.

Все мы, наверное, привыкли к тому, что лисы рыжие и черные, поэтому белые, черно-белые, серо-буро-малиновые (я не шучу) лисицы с голубыми глазами и розовыми носами казались каким-то невероятным чудом. А ведь они стали такими в результате работы селекционеров. Многолетней работы, охватывающей не просто годы, а десятилетия!

И вот на наших зверохозяйствах таких лисят как раз таки и продают в сезон продаж – с апреля по октябрь.

Соответственно, начав спасать лис и енотовидных собак, я набралась смелости и решила сама поехать на ферму, выкупить еще нескольких зверят.

Ехать решили с моим лучшим другом Таней, которая полностью поддерживала меня в том, что пушнина – не мех. Тане пришлось созвониться с зоотехником, ветеринарным врачом фермы, администрацией – в общем, провести кучу переговоров, прежде чем нам назначили дату визита. Хотя в другом хозяйстве на первый же звонок по номеру с сайта милая девушка ответила: «Приезжайте, пожалуйста, в любой рабочий день и выкупайте, сколько хотите!»

Ехали мы с Таней, волновались очень, думали, что купим зверьков пять или шесть.

На проходной нас встретил главный зоотехник и провел на территорию. Там, возле шедов, сидела на скамейке женщина, держа на руках трех рыжих лисят.

Вы, наверное, думаете, что в таких местах только живодеры работают? Эта женщина посмотрела на нас, и в ее глазах стояли слезы. В хозяйствах разные люди трудятся, но абсолютно ошибочно считать, что все они поголовно бездушны. Очень многие идут туда вынужденно, например, нет жилья, а хозяйства предлагают проживание на территории. Эти люди тоже любят животных, и многие из них копят деньги, а потом выкупают звериков на фермах, где работают. Занимаются с лисятами, приручают, чтобы появилось больше шансов заинтересовать ими покупателей. Сами размещают объявления, чтобы, опять же, повысить шансы на спасение хоть кого-нибудь. Выкуп – единственная возможность животного выйти с фермы живым. И никто из рядовых работников не получает премий за продажи.

В общем, женщина посмотрела на нас и сказала: «Заберите хотя бы одну из этих девочек. Я сама с ними занималась, они ручные…»

Мы с Таней чуть не разревелись. Пришлось, конечно, забрать всю троицу. Кстати, я очень обрадовалась, узнав, что через несколько лет эта женщина уволилась с фермы, выкупила при помощи друзей нескольких лисиц и устроилась работать в приют для животных. Я бы сама с удовольствием взяла ее на работу, но у нас совсем негде жить, потому к помощи мы вынуждены привлекать только местных ребят.

И вот, решив, что мы точно возьмем лисят, мы с Таней и сотрудниками зверофермы пошли прямо в шеды.

Знаете, что самое тяжелое? Конечно, знаете. Это выбор. Как решить, что вот этого мы спасаем, а этот пойдет в ноябре в забой? Как не мучиться потом, не вспоминать тех, кому мы не дали шанса? А ведь их там сотни, тысячи!

Мы брали тех, на кого падал взгляд. Я шла, стараясь смотреть только вперед, но все равно мне нужно было выбирать! Заметила в стороне белую енотовидную собаку, сказала: «Давайте эту!»

Сотрудница открыла клетку и попыталась взять собаку, однако та испугалась и стала огрызаться, даже кидаться в ответ. Клетку моментально закрыли со словами «с этой у вас ничего не получится, слишком злая», и нас повели дальше.

Пришлось выбрать другую енотовидку, с которой справились быстрее.

Где-то в середине первого шеда Таня увидела бесхвостого лисенка. Она так и воскликнула: «Ой, а этот без хвоста». На что работница сказала, что рядом сидят его брат и сестра, один без хвоста, а второй без хвоста и без задней лапы сразу. Мы удивились, спросили, как же так получается? Оказывается, бывает, что лиса-мать в стрессе отъедает всему помету хвосты… В общем, пришлось и их попросить, всю семейку инвалидов.

Так мы шли и выбирали, не выбирая.

А потом долго грузили переноски в машину, получали чеки в бухгалтерии, пытались успокоиться после увиденного.

Спустя неделю я попросила Лесю съездить на звероферму и забрать ту самую енотовидную собаку, которую не смогли выловить в первый раз. Ту самую злюку, которая из-за своего характера обрекла себя висеть в шкафу чьим-то воротником. Хотя, конечно, не она виновата в собственном нраве, а все пушное звероводство и люди, которые решили, что одежда из убитых животных – это красиво.

У меня была тайная видеозапись нашего посещения фермы. Я нигде ее не публиковала и не собираюсь, однако на записи была видна именно та клетка, та самая енотка, так что перепутать невозможно. Я отправила нужный видеофрагмент Лесе и сама посчитала, какой ряд какого шеда ей нужен.

Белая енотовидка сидела на своем месте и злилась. Теперь ее сумели поймать и благополучно вручить Лесе.

Кстати, животное тяжело выходило из стресса после попадания в совершенно новые условия – ведь, как ни крути, с самого рождения они, кроме своей клетки, ничего другого никогда не видят. Любое изменение окружающей обстановки всегда порождает нервозность, ведь животному – да и человеку, вспомните свои ощущения при вынужденном переезде! – поначалу трудно понять, что новая среда ему только во благо. В общем, енотовидка распсиховалась так, что мне пришлось поставить ей капельницу, но затем все нормализовалось, и с тех пор она счастливо живет, ходит по траве и дружит со своей стаей.

Еще разок мы с Таней приезжали в другое хозяйство, где нам продали списанных с производства животных. Это были матерые, взрослые лисицы, отрожавшие на ферме несколько пометов и выполнившие свой долг перед пушным звероводством, дав ему необходимое потомство… Тоже тяжелая тема.

У этих лис, помимо устойчиво агрессивных по отношению к людям характеров, были серьезные проблемы с внутренними органами из-за невидоспецифичного питания и тюремных условий содержания. Одну из них, красавицу Меридию, больше двух недель лечили в разных стационарах, но так и не смогли спасти – отказала печень.

○ Пушное звероводство как отрасль производства само по себе очень жестокое.

○ Никакая красота никакой одежды не может быть оправдана убийством и тяжелой, хотя и короткой, жизнью зверей перед тем, как они станут шубами.

○ Люди продолжают наряжаться в меха, причем сегодня, когда без проблем можно выбрать – причем значительно дешевле – любую зимнюю одежду, теплую, красивую, легкую, модную, самого невероятного цвета, удобную в эксплуатации!

18. Наши не-собаки

Самая популярная лиса среди всех спасенных нами – рыжая болтушка, хохотушка и пищалка по имени Бахара.

В дикой природе бывают лисы рыжие и черно-бурые. Все прочие окрасы – жемчужные, шоколадные, в кружочек и полоску – специально выведены на зверофермах, чтобы получить оригинальный мех. Окрас Бахары, ярко-рыжий, с красноватым оттенком и черными чулками на лапах, называется «огнива».

Она, как из сказки, влюбляет в себя с первого взгляда, и на то много причин.

Завидев меня на горизонте, Бахара начинает буйно кричать от разрывающего ее восторга. Она так рвется ко мне, что аж трясется от нетерпения, и за это получила прозвище Вибролиса-истеричка. Играет она не менее смешно, чем встречает: схватит меня за руку и тащит в логово, потому что уверена: нечего тут всяких других гладить и тискать, ко мне пришла моя, моя, моя личная преееелесть!!! Хватает не больно, совсем как собака. Порой прикусит палец и держит во рту. Я ей говорю суровым голосом, практически сдвинув брови: «А ну-ка отдай пальчик!» А она мне «Не-а!», и взгляд такой хитрый-хитрый. Про суровость шучу, конечно.

Скажу честно, в соцсетях на Бахарины концерты люди реагируют не всегда однозначно: впервые услышав, какие звуки издает радующаяся жизни лиса (причем это относится к любой лисичке – именно воплями они и выражают свое счастье), часто принимают их за плач ребенка и спрашивают: «Ой, а лисичка здорова?!» Я терпеливо объясняю, что да, здорова, и для лисы такие звуки очень характерны, если она радуется.

А вот с плачем ребенка у меня другая история связана. Шла я как-то в ночное время по вольерам с ведром мяса – докармливать тех, кому по режиму так положено. Зима, небо все в звездах, морозец. Абсолютная тишина.

И вдруг откуда-то из лисятника раздается этот крик – то ли стон, то ли короткий плач, – действительно, словно ребенок плачет. Я-то знаю, что так лисицы общаются в темное время суток, ведь для них как раз ночью начинается самое интересное, а днем они предпочитают спать да лениться. Но мне все равно жутковато стало.

Впрочем, за несколько лет я прослушала уже всю музыкальную гамму пушных зверей и признаюсь, что некоторые их звуки впечатляют своей мелодичностью! Особенно это касается пения песцов: несмотря на то что наши животные стерилизованы, гормоны все равно берут свое, и весной мы часто слышим призывный зов самцов и самок. Они и кудахчут, и долго протяжно поют нараспев – порой записываю какое-то видео, комментирую, и тут один из песцов как запоет! Я мгновенно замолкаю, так как перебивать такую красоту никак нельзя.

Но вернемся же к Бахаре.

– Почему она так странно гуляет? – спрашивают меня подписчики в инстаграме.

– Да потому что так ее нарисовала студия «Пиксар», – хочу ответить я, но пишу: «Просто у Бахары такой темперамент».

Ну правда же, как так получается, что ты вроде лиса, а гуляешь в стиле «крадущийся тигр, сумасшедшая белка из «Ледникового периода»? Мне очень сложно бывает ловить ее движения любым объективом, а на видео выходит настолько хаотичная суета, что не понять сразу, меховая ли змея выписывает зигзаги в траве или иное какое существо, причем неведомое.

Вот почему я предпочитаю снимать Бахару в ее вольере. Там нет высокой травы и сугробов, можно рассмотреть ее пластику и грацию, а людям очень нужно показывать животных живыми, чтобы они видели их полностью, с повадками, взглядами и мимикой и говорили «нет» меховому бизнесу. В вольере можно успеть разглядеть, что Бахарин хвост вообще живет отдельной жизнью и не отчитывается перед своей хозяйкой. То есть, понимаете, не лиса виляет хвостом и не хвост – лисой, а они всегда увлечены разными делами. Хвост может завязываться в узел и развязываться, смотреть вниз, выписывать знак вопроса, а лиса в это время вообще лежит и наслаждается тем, как я ей пузо чешу.

Бахара изначально не была ни дичком, ни ручной плюшкой, то есть выросла вполне обычной: ни то ни се. Ее можно было брать в руки, но нежностью никакой там и не пахло. А поселившись в общем вольере, она вообще переняла классический стиль игры других лис: подбежать ко мне, цапнуть за ногу и с радостным хохотом умчаться. Но стоило мне с таким раскладом примириться, как жизнь распорядилась иначе. Взрослея, Бахара начала терроризировать других лис, и от греха подальше мы поселили ее отдельно. Именно тогда она и расцвела в своей привязанности ко мне и в конце концов беззаветно полюбила.

Вторая по популярности в нашей семье – песец Майма, особенное животное, которое приехало к нам совсем маленьким щенком со зверофермы. У нее лицевая травма с рождения – предположительно в клетке, где росли щенки, ей отгрызли часть носа и верхней губы. Вообще в хозяйствах это частый случай – бывает лиса, родившая потомство, в стрессе отгрызает своим щенкам хвосты…

Но животные восхитительны – у них не бывает депрессий или низкой самооценки из-за физического увечья. Вот и наша Майма с задорным и боевым характером никогда не комплексует и живет насыщенной песцовой жизнью! Из-за своей особенности она многим напоминает кошку – перса-экзота с приплюснутой мордочкой и частенько высунутым язычком.

Но вообще на долю Маймы выпало много испытаний. Есть на зверофермах типичная для таких хозяйств хворь, которая распространена только среди пушных зверей и другим не передается. Болезнь затрагивает нервную систему и проявляется судорожными припадками, и нет от нее ни лекарства, ни вакцин. Заболевший песец (или лиса) может выздороветь, но может и умереть, а еще может рецидивировать, и тогда заболевание переходит в хроническое с долгим затишьем и резкими обострениями, как правило, раз в год. Этот сложный путь и выбрала Майма: девять месяцев все спокойно, а на десятый – бах! И снова приступ.

Однажды зимой, как раз в такую сложную пору, у Маймы снова начались приступы, причем настолько сильные, что пришлось переселить ее из вольера в дом. В огромный бокс, размером для дога, в котором Майма свила себе гнездышко из соломы, заботливо постеленной нами. Бокс стоял рядом с моей кроватью – я засыпала и просыпалась, глядя на него, чтоб не пропустить ухудшение и вовремя помочь. Пару раз даже капельницы шли в ход, потому что бедолага напрочь отказывалась от еды.

Ох мы и попотели в ту зиму! В прямом и переносном смысле слова, ведь Майма оказалась в супертеплой шубе при комнатной температуре. А песцы в своих зимних одеждах не мерзнут даже при –70º по Цельсию! В теплом помещении, конечно, ей было жарко, но выбора нам не оставалось: ставить животному капельницу при минусовой температуре вольера было совершенно невозможно – раствор замерз бы попросту. Но и вернуться быстро в летнее одеяние песец не может, а потому промаялись мы так обе до весны. Затем приступы прекратились, и много месяцев Майма жила спокойно, свободно гуляла, отлично ела и ни на что не жаловалась.

Болезнь ее никогда не отпустит, но Майма живет достаточно весело и разнообразно – буянит, в периоды обострений собак из бокса гоняет, еду защищает, аки демон. Но через год после долгой ремиссии беззаботная жизнь кончилась, и тот самый хронический вирус опять взбесился. Новый виток болезни заставил меня переживать еще сильнее: дело в том, что после приступа судорог Майма зубами разодрала себе… заднюю лапу. Мы потом с врачами долго обсуждали эту ситуацию. Пришли к выводу, что болезнь, влияющая на нервную систему, частенько заставляет животное наносить себе увечья. Часто дикие звери, да и собаки тоже, если не могут «дотянуться» до того, что внезапно заболело, начинают вредить конечностям: вот и Майма дотянуться до головушки своей не могла, а до лапы – запросто.

Клыки у песца как лезвия. Они огромной, без преувеличения, длины, особенно верхние. Вот Майма и распорола ими заднюю лапку так, что перебила нервные окончания, и после врачебного консилиума было решено ее ампутировать. Шансов на восстановление нервной чувствительности никаких, и даже при полном заживлении лапа осталась бы обездвиженной, и Майма точно разобралась бы с ней по-своему – легко отгрызла бы целиком.

После операции у песца возникли проблемы: в крови начали разрушаться эритроциты, тромбоциты, все основные показатели падали с каждым днем. Вот тогда я боролась за ее жизнь, как львица… Но я понимала, что все обязательно придет в норму, Майме нужно оправиться от операции, а потом снова жить счастливо. Я выкармливала ее из шприца часами – даже с учетом огромного опыта с проблемными в плане здоровья собаками признаюсь, что это была одна из самых сложных битв за жизнь, и мы победили!

С тех пор прошло уже более полугода, и Майма, полностью оправившись от последствий операции, научилась бодро бегать на трех конечностях, вновь отлично ест, набрала вес, гуляет, радуется жизни и, конечно же, буянит. Ибо лапой больше, лапой меньше, а характер не отнять.

Наверное, это сто первая история про то, что бывают такие моменты, когда думаешь – вот сейчас не спасти, сейчас уже все… Но тем не менее собираешь силы, волю и веру, прилагаешь максимум усилий – и случается чудо. А дальше каждый день смотришь на счастливую новую жизнь и знаешь, что все было не зря!

○ Всем, кто борется за жизнь своих любимых питомцев, я от всего сердца желаю не падать духом.

○ Важно оставаться сильными и своей силой помогать слабым выкарабкиваться из всяких болезней и напастей.

○ И если шансы есть, хотя бы минимальные, если у ваших подопечных сохранилась любовь к жизни – значит, будем жить!

19. Вильма

Среди наших енотовидных собак заметно выделяется характером Вильма. Она приехала к нам с шубной фермы маленьким запуганным зверьком, но со временем оттаяла и начала раскрывать свой боевой характер. Эта кареглазая блондинка – мой личный антидепрессант. Как только мне становится грустно, я иду жамкать ее плотные бока.

Как и многие блондинки, Вильма очень любит шмотки, хорошо выглядеть и вкусно покушать.

Шмотки ей нравятся исключительно мои! При встрече она всегда с нескрываемым любопытством обнюхивает штаны, облизывает сапоги (они часто испачканы остатками фарша от кормления) и дергает все доступные шнурочки. Если шнурочков нет – тогда может за штанину ухватить и хорошенько дернуть. Мол, снимай давай, мне в хозяйстве больше пригодятся.

Уход за шерстью она осуществляет в основном самолично, редко кому доверяет свой образ (енотовидным собакам присуща привычка ухаживать за мехом друг друга). В любую, даже самую слякотную погоду ей удается выглядеть кипенно-белой. Сногсшибательная девушка!

Енотовидные собачки едят один раз в день, правда, с утра и до вечера – шутим мы. Но зимой, когда все ждут, впадут ли енотовидки в спячку, первой на обед всегда прибегает Вильма – очевидно, мечтает стать моделью plus size, но мы контролируем ее вес, ведь переедание тоже нездорово для организма.

Вильма на редкость контактная. Но так было не всегда. Сначала ее трогать и тем более чесать или гладить не представлялось возможным. Постепенно она начала позволять нам эдакие вольности, но только по особым случаям. Теперь удалось дождаться ее милостивого разрешения делать это регулярно (в обмен на обгрызание обуви, разумеется). И, конечно, только мне.

Очень мило наблюдать, как она радуется моему появлению и бегает вдоль забора с победоносно задранным хвостом. А еще умильнее играть с ней.

Игра с человеком у еноток происходит так же, как у обычных собак, но на более примитивном уровне. Они делают вид, что кусаются, задирают хвосты и шустро бегают вокруг. Задранный хвост – это маркер очень приподнятого енотовидного настроения, крайней степени возбуждения и радости. Чем выше и распушеннее хвост – тем чудеснее.

Кроме отгрызания шнурков с моей одежды, Вильма умело отжимает предметы из рук. Так, один раз она уперла миску и ушла в закат, как и положено – задрав при этом хвост.

Как-то утром я зашла к еноткам и не встретила ни-ко-го. Сразу вспомнился недавний разговор с мужем:

Я: «Пошли собак енотовидных кормить!»

Муж: «Нет. Они должны быть в спячке. Ты мне обещала, что они будут спать и что зимой получается экономия на кормах. Так что мы бережем корм, а они спят».

Шутки шутками, но я косо смотрела на эти зимние шарики-поглотители-еды. И обрадовалась, когда они все наконец-то залегли спать. Но тут из туннеля выкатывается Вильма. Делает до-о-о-о-олгий зевок, неспешно потягивается всем телом, нюхает воздух и идет за своей порцией. А потом радостно играет сама с собой. Самодостаточная женщина.

С ней связаны еще два персонажа.

Во-первых, ее часто путают с голубоглазой принцессой Ульве, такой же блондинкой, вот только у Ульве глаза цвета неба, а Вильма кареглазая.

Во-вторых, у нее сложилась милейшая и совершенно безгрешная пара с енотовидным, с позволения сказать, псом, по имени Психопат Яспер, который следует тенью за своей избранницей.

20. Яспер

«Не обижайте собачку!» – эту фразу я слышу всегда, когда произношу его имя. Почему Яспер – Психопат? Заметьте, первое слово его имени я пишу с большой буквы – и все потому, что это реально часть клички!

«Психопат Яспер» звучит как индеец Облако Громовой Птицы или Зоркий Ястребиный Глаз. И совершенно заслуженно.

Безусловно, психопатичная приставка появилась не в моих фантазиях, а родилась из особенностей характера данной енотовидной особи.

Яспер у нас со щеночка. Он был одним из первых, кого мы вообще спасли среди пушных зверей. И если среди еноток есть, в принципе, похожие лицами собачки, то этот раскосый прищур и коварную ухмылочку не спутать ни с чем. Яспер – самый миниатюрный среди енотовидных коллег, но явно из тех, о ком говорят «мал, да удал».

С детства самый нервный из щенков, он вечно вляпывался в какие-то истории: то на сетку манежика заберется, пока прочие еноточки мирно посапывают, то таз с водой на белобрысую сестрицу опрокинет. Да и повзрослев, отличился после кастрации – во время отходняка от наркоза психанул и стал грызть решетку отсадника, куда его поместили как раз таки с целью безопасного и спокойного реабилитационного периода. Так грыз, что застрял клыком и залип с открытым ртом до тех пор, пока я созывала команду из трех человек – только таким составом нам удалось извлечь Яспера из его нелепого положения.

В стае Яспер ведет себя нахально: сначала отбирает еду у братьев, затем доедает свое, выбегает первым в любое мое появление, дабы удостовериться, точно ли я с пустыми руками или все-таки окажусь полезной и притащу с собой вкусные ништяки.

По ночам у Психопата свои забавы: во время моих обходов в темное время суток (и года) он любит преследовать меня по пятам – настойчиво и безотрывно, пытаясь схватить за сапоги или штаны. Целеустремленный мальчик, в общем. Я думаю, у него коварный маньячный план завалить меня, утащить в свое логово и питаться мной всю зиму, не выходя из гнезда.

К слову, о гнезде. На зиму всем еноткам мы сооружаем искусственную нору в виде туннеля: на деревянные подпорки наваливаем тюки соломы так, чтобы получался длинный, надежно укрытый проход. У него даже есть название – «метро». Вот в это самое метро Яспер и старается меня заманить практически каждый день.

Ни с кем он крепко не дружит (удивительно, да?), зато все остальные этой мелочи опасаются – дать леща он может без преамбул, просто подойти и вломить хорошенько.

Енотовидная собака – не енот! Иногда мне хочется кричать об этом. Потому что люди постоянно обзывают енотовидных собак енотами, и даже работники зверофермы часто сокращают их до «енотов» в разговорах.

Отсюда происходят большая путаница и дезинформация, а о том, что существует такое животное – собака енотовидная, знает не очень большое количество людей, так как зверь в целом не особо популярен.

Однажды мы записывали енотовидную собаку в ветеринарную клинику, и произошел следующий телефонный разговор с администратором.

– Здравствуйте, мы бы хотели записать енотовидную собаку на прием.

– Здравствуйте, хорошо, я так поняла, у вас енот?

– Нет, у нас енотовидная собака.

– То есть у вас собака?

– Да, енотовидная.

– Значит, енот?

Это реальный совершенно разговор! Да что там: несколько лет назад я тоже не знала о существовании енотовидных собак. Кстати, когда вам вдруг попадется шуба из енота – знайте, ее сшили из енотовидных собак, потому что енотов в нашей стране вообще на мех не разводят. А енот (он же енот-полоскун) – животное семейства енотовых и никакого отношения к псовым, конечно, не имеет.

○ Енотовидная собака принадлежит к семейству псовых, и свое название она получила благодаря схожему с енотом окрасу морды. Еще оба эти зверя в дикой среде умеют впадать в зимнюю спячку.


На этом сходства заканчиваются и начинаются различия:

○ у енота лапы похожи на руки человека. Он способен высоко взбираться, и его излюбленное место жительства в дикой природе – дупло высокого дерева. Еноты обхватывают лапами ветки и могут висеть вниз головой;

○ енотовидная собака на лапах только ходит. У нее нет длинных пальцев, которыми можно хвататься, потому она, как приличная собака, перемещается строго горизонтально, по земле, а в естественной среде прячется в норах;

○ у енота полосатый хвост, круговых полос на нем насчитывается от пяти до десяти, а у енотовидной собаки хвост пушистый и однотонный, равномерно окрашенный;

○ еноты не живут в средней полосе России. Они были интродуцированы на юг нашей страны, где и обитают до сих пор;

○ енотовидных же собак как раз в нашей полосе огромное количество, включая Подмосковье.

Енотов в России, как я уже сказала, не разводят на мех. К сожалению, енотовидная собака очень популярна в отечественных зверохозяйствах. Их разводят специально и убивают с целью получить шкурки; мех енотовидных собак дешевый и идет на отделку воротников, шапок и всякую дребедень в виде помпонов и брелоков.

○ Похожи ли енотовидные собаки на обычных собак своим поведением? И да, и нет. Вилять хвостом они не умеют. Крайне редко можно увидеть некоторое подобие виляния в процессе игры, но радость при появлении человека они выражают тем, что бодрячком бегут прямо к нему.

Когда енотовидная собака охраняет игрушку или еду, она задирает хвост кверху и рычит – обычные собаки тоже так делают. Играют енотовидки так же – и игрушки любят погонять, и друг за другом иногда бегают, когда не ленятся (что, впрочем, бывает редко). Им нравится, когда их чешут, хотя среди спасенных с ферм енотовидок часто встречаются совсем неручные, норовистые особы. Но если с психикой все нормально, то чесание для енотки – огромное удовольствие. Например, моя блондинка Хельга разваливается у меня на коленях, прямо на спине, и наслаждается, когда я чешу ей пузо.

21. На вольном выгуле

До того как мы построили отдельно огороженную имитацию естественной среды обитания (с кормлением по часам и подношениями на блюдечке, конечно), все наши лисы и песцы жили в вольерных секциях. Они выходили на огороженный выгул для того, чтобы поразмяться, а затем возвращались по вольерам спать.

Однако некоторые упертые животные решили диктовать мне свои правила – и, как обычно, я подчинилась их воле.

Например, один из моих первых лисиков, спасенных с щенячьего возраста, по имени Партурнакс, сменил несколько вариантов. В его распоряжении бывали и апартаменты загородного дома, и общий вольер с деревянным двухэтажным домиком, в котором жили еще несколько лис, и парный вольер, куда он переехал вместе с любимой подругой Альмалексией потому, что началось половое созревание и пошли конфликты. Но однажды Накс (так я его нежно называю) решил, что с него хватит. Типа «Стены, любые стены – не мое. Да и подруга особо не нужна, а вот свобода на готовенькой еде – это о-о-о-о-очень привлекательный вариант».

И решил он с выгула в свой вольер не возвращаться. Вообще. Ни за вкусняшку, ни за так. Никогда.

А я придерживаюсь позиции, что животному видней. Если безопасно – пусть так и будет, а на нашем лисьем выгуле все в порядке. Там уже построены укрытия от дождя и непогоды: мы поставили пустые открытые клетки-переноски с соломой, а забор, разумеется, оборудовали навесной сеткой под углом в 90º, так что не убежать. Каждый день еду приносят, кормят. Чего еще желать?

И Партурнакс начал… обживаться всерьез. Он вырыл две глубокие норы и сделал еще пару заготовок. Одну, правда, рабочие наши по ошибке залили бетоном во время очередной перестройки, и я очень расстроилась, тем более что предприимчивый лис упрятал туда фарш на черный день. Ну да ладно, остальные-то уцелели!

Самую глубокую нору Накс начал постепенно расширять, еженощно выкапывая там камеры-ответвления и коридоры. Оговорюсь сразу – нет, не рядом с забором, не переживайте.

Получилась огромная нора-туннель, уходившая под вольерную секцию, даже целая подземка, которая использовалась как укрытие и тайник одновременно. В тайник натаскивались мясные кусочки, про запас. Ну а в комнатках, конечно, уютно спать.

Все поменялось с приездом еще одного красавца, взрослого лиса по имени Найт Блейд (Ночной Клинок, между прочим). Он того же окраса под названием «сангло», как и Накс, и вообще они похожи, только вот взгляд у Блейда более хищный и коварный.

Вышло так, что выкупленный с фермы Найт Блейд приехал, когда секция под заселение новичка еще не до конца была готова. Дабы не держать лиса в клетке, я решила выпустить его на свободный выгул, и… он моментально занял любовно выкопанную Наксом нору. И плотненько в ней поселился.

Сначала я думала, что пришельца придется выковыривать оттуда, затем решила, что Накс докопает вторую глубокую нору, тем более что он в ней тоже частенько отдыхал. Но все сложилось совсем по-иному: оба лиса подружились и стали жить вместе в одной норе. Только в моменты, когда оба резко сигали в свою подземку и застревали на входе толстыми боками, можно было услышать недовольное шипение – в остальном они сосуществовали абсолютно мирно, ведь подземных комнат много.

Однажды я попробовала снять видео о том, какая она, нора изнутри. Взяла селфи-палку, но ее длины совсем не хватило, и пришлось примотать палку скотчем к березовой ветке. Так, со вспышкой на телефоне, я проникла на метр вперед и уперлась в одну из лисиц. Дальше не было возможности ничего разглядеть, к тому же лисы весьма разгневались, сверкали желтыми глазами и шипели.

А спустя год случилось великое переселение пушного народа в продуманную нами имитацию естественной среды обитания.

Шальная идея с лисьим супервыгулом родилась сама собой. Так получилось, что одним летом несколько наших собак выбрали свободный выгул в качестве стиля жизни. Как же захватывало нас наблюдение за ними: собакены попали в фактически естественную среду обитания на большущую территорию, при этом не лишаясь общества человека и, конечно, шикарного ежедневного меню. Собаки получили максимальную свободу воли и самовыражения: они ели когда хотели, где хотели спали, начали делать нычки прямо на выгуле, закапывая мясо под снег, играли, находили себе новые местечки для отдыха и игр. Я видела в этом совмещение вольного времяпрепровождения и коммуникаций с собратьями и нами, людьми, и получала от этого огромное удовольствие!

И явилась в голову мою и Димину одновременно мыслица о том, что лисам, с присущей им дикостью, точно нужно что-то подобное. Ведь с фермы они редко приезжают в нашу семью ручными, да и контакт с человеком далеко не всем таким спасенышам по нраву.

Давайте начистоту! Приручить в принципе можно кого угодно, хоть крокодила, но всегда нужно помнить, что это – инициатива человека, а не зверя. Зверь крайне редко идет и говорит «ну-ка приручи меня скорей!!!» И классическая адекватная лиса, конечно, предпочтет условную свободу, когда не нужно охотиться, а все подают на тарелочке, но можно рыть норы и обживать большую территорию, перемещаться без препятствий и общаться с сородичами. И в этом всем великолепии человек должен присутствовать как можно реже и меньше.

Однако к такому смелому плану требовалось хорошенько подготовиться.

Прежде всего, не устану благодарить тех друзей наших животных благодаря которым вообще это чудо случилось. Замечательные люди выделили собственные средства на ограду выгула и работы по ее установке, а ведь это очень затратное мероприятие! Без их помощи еще неизвестно, сколько лет мы бы с мужем копили на свободную территорию для наших пушных зверей.

Итак, нам требовалось:

– огородить гектар земли. Лисы ведут оседлый образ жизни, для комфорта им нужно 10–30 кв. м, а значит, гектара достаточно;

– залить бетонное основание по всему периметру, глубокое и широкое, чтобы никаких подкопов;

– установить забор с навесными сетками, чтобы никаких перелезаний;

– навести уют: притащить и вкопать деревья, пни, коряги и сконструированные нами лазалки, оборудовать многоуровневые площадки, а еще несколько свежих земляных копок с деликатным намеком на возможность рыть норы;

– обрабатывать всю территорию от клещей;

– и, конечно, вакцинировать всех от бешенства вкусной жевательной вакциной (на нашей ветстанции нам ежегодно выдают эту вакцину).

А еще я безумно мечтала о пруде с валунами для наших пушных зверей! Однажды увидела фотографию: в дикой природе енотовидная собака стояла у пруда в окружении огромных, поросших мхом валунов, и отражение в воде рисовало зверька-близнеца вверх ногами. Меня так впечатлила эта красота, что я крепко замечтала для наших животных такую же… и все сбылось!

Я плакала от счастья в прямом эфире инстаграма, когда наступил Тот Самый День и мои спасенные от беспощадной смерти лисы были готовы ступить на вольную землю своими мягкими лапами. Было готово все, а валуны для пруда я выбирала самолично.

Мой муж принес на новую территорию первую лису, выпустил и… Я поняла, что радостью такой силы непременно нужно делиться с каждым человеком, любящим природу!

Дрожащими руками я открыла инстаграм, нажала кнопку «прямой эфир» и стала показывать волшебный процесс переселения лис из вольеров на специально созданное для них пространство. И плакала. И не только я! Вместе со мной прослезились все, кто следил за ходом стройки, помогал материально и морально нас очень поддерживал! Я была бесконечно счастлива поделиться с неравнодушными людьми этим великим – в рамках нашей семьи и в рамках жизни каждой из спасенных лис – событием.

Происходило переселение следующим образом: Дима открывал вольеры, лисы выходили из них на старый огороженный выгул, а потом замечали новую открытую дверь. И как самые любопытные создания в мире, конечно, отправлялись туда на обследование новостройки. Я вообще считаю любопытство главным лисьим качеством, ведь именно из-за него они и попадают во всякие переплеты что в сказках, что в реальности – им вечно нужно сунуть свой нос везде и всюду.

Попадая на новую, поначалу казавшуюся бескрайней, территорию, все наши спасенные лисы начинали носиться по траве, прыгать, играть, верещать – честно, я столько эмоций у лис никогда раньше не наблюдала! Да, они жили в комфортабельных вольерах, на большой площади, с лазалками, турникетами и полочками, и гуляли на не очень большом, но все-таки ежедневном выгуле, лапами по траве, по снегу. Все это у них было! Но никогда до того самого дня у них не появлялось возможности подолгу бежать, куда хочется!

Знаете, какой мой самый любимый момент? Когда вывезенная со зверофермы лиса, которая никогда в жизни ничего под лапами, кроме отвратительной решетки, не чувствовала, впервые ступает на твердую землю. Хотя порой она испытывает шок… Почти все лисы сразу начинают резвиться и демонстрировать бурную радость – которую ни с чем не спутать – от впервые обретенной свободы, все изучать и везде лазать. Но бывает и так, что животные не понимают происходящего, пугаются и даже с разбега врезаются в забор – ориентироваться на таких территориях их никто не учил!

На новом большом выгуле мы установили те же турникеты с полочками, что были в вольерах – для разнообразия, – и оставили после заливки бетонного основания кучу щебня и песка. Это оказалось гениальным решением, мы даже предположить не могли, насколько удачным: первые попытки вырыть нору представились нашим взглядам уже утром следующего дня. Ну а со временем в этой куче образовалась нора-многоходовка, в которой ночуют минимум две лисы (первый, конечно же, Накс, вырывший нору и на старом выгуле, о чем я уже рассказала) – и им там очень нравится!

После великого переселения лис мы оборудовали новое пространство и для наших песцов. План выглядел аналогично:

– обнести забором с навесными сетками и на бетонном основании большую территорию с березами, сосной, колосьями да разнотравьями;

– оставить красивую, посыпанную щебнем площадку прямо напротив входа – на ней ленивые песцы теперь разваливают свои пуза во время утреннего, предобеденного, послеобеденного, полдничного, вечернего и когда-душеньке-угодно дрема;

– смастерить на заказ будки-укрытия и расставить их по укромным уголкам;

– установить водопойные тазы.

А потом, наконец, солнечным погожим днем мы принялись заселять квартирантов, точнее настоящих загородных жильцов. И в этот день мой муж Дима, конечно, надорвался. Путь в песчатник лежит через всю лисью территорию приличных размеров. Песец весит до восьми килограммов, и, естественно, пропустить каждого из них (как и веселую компанию) через лисятник нельзя – песцепровода там нет. Как вы понимаете из условий задачки, Дима в этот день как бы сходил в поход с неслабым грузом. Сначала с одним, потом еще с парочкой грузов, затем еще и еще. А я эти уникальные моменты запечатлела, конечно, в прямом эфире, показывая первую реакцию счастливчиков на новый дом.

Был в этой съемке важный нюанс. Песцы – не лисы. Они не умеют и не любят беситься, прыгать, сломя голову куда-то бежать. Это размеренные и спокойные животные, даже вальяжные, очень уравновешенные. По прибытии они осматривали пространство, бродили по дорожкам и заглядывали в будки. Кто-то пошел к тазику с водой, кто-то быстро прилег в тени сосны. Не возникло гиперажиотажа, которого так ждал зритель. Не было лисьего восторга, бесилок и переизбытка эмоций. Песцы вели себя в соответствии с темпераментом и привычками, и я очень порадовалась за то, как по-свойски они пришли и начали обживать новый уголок – словно родились там, выросли, а теперь из отпуска вернулись.

У них нет территориальных конфликтов. Они могут пошипеть друг на друга порой, но без особого азарта. Территория огромна, песцы разошлись по ней и собираются теперь вместе только на время кормления – Дима специально приучает их, что основная порция дается у ворот, и только потом идет и раскладывает дополнительные паечки на крыши будок (так удобнее).

○ Песцы – не стайные и не индивидуалисты, они живут, не особо утруждаясь соблюдением каких-нибудь особых правил.

○ В живой природе песцы моногамны, создают пару, приносят потомство, но иногда объединяются с другими семьями в колонии.

○ В зимний период они кочуют в поисках пропитания и живут по одному.

○ Им комфортно как в одиночку, так и среди других песцов – это уживчивые, покладистые животные, с которыми у нас никогда не возникало проблем.

Во время полового созревания еще в самый первый год лисиц пришлось расселять, а кому-то строить индивидуальные отсадники – но у песцов вообще ничего подобного не бывало. Даже когда у Маймы начались приступы, другие песцы не трогали ее, но, безусловно, мы не могли рисковать и отселили заболевшую.

Вообще, по уживчивости я поставлю песцов на первое место среди всех пушных, с которыми мы имеем дело. Лисы проявляются очень по-разному, кто-то настолько агрессивен, что живет отдельно и даже не гуляет с остальными. А достаточно спокойные (вроде бы) енотовидные собаки вообще лютые, к ним нереально подселить новую соседку, так как стая формируется раз и навсегда.

В общем, эмоций на тему переезда песцов больше всего испытала я сама. Обязанности распределены четко – животные наслаждаются новой территорией, Дима кормит, а моя задача простая – фотографировать и видео снимать как можно чаще. Мне важно каждый день показывать людям, что эти животные не должны рождаться, чтобы стать чьей-то одеждой.

Мне кажется, что здесь, на этой земле, они жили всегда: встречали рассветы, сидя на валунах у пруда, делали нычки из мяса, чего-то там верещали на своем лисьем языке.

Однако у переселения и переселенцев не все пошло идеально гладко, хотя такой расклад мы предполагали, когда размышляли на тему, как оно все случится. Нам нужно было продумывать не только мелочи, но и анализировать характеры наших животных, чтобы не допустить на новой территории стресса и конфликтов.

В вольерах сразу остались агрессивные и хронически больные звери.

Например, Бахара – открытый агрессор, недаром у нее даже ухо драное, как у пиратской лисы из мультфильма. Когда начался период взросления, Бахара сразу показала, что не готова делить пространство ни с кем, и, соответственно, на общую территорию ее также нельзя было выпускать.

Или еще пример – властный, огромный и злой лис Морихаус, тоже оставшийся в старом вольере. О нем расскажу отдельно.

Характером Морихаус не удался. Точнее, очень удался – в деда. Дед его был настолько легендарным упырем, что на звероферме его помнят и помнить будут. Он невероятно красивого окраса – кофе с молоком: на белом мехе коричневые пятна. Редкий и благородный окрас, который подчеркивают змеиные желтые глаза и убийственный взгляд.

Морихауса очень интересно забрали со зверофермы. Та самая Леся, благодаря которой у нас вообще появились лисы, ездила спасать очередную партию пушных зверей и заодно сняла несколько обитателей зверофермы – на будущее. Среди них была девочка-песец с лицевой травмой Майма и лис удивительного окраса «молоко и кофе». Мы в него влюбились обе! Я, конечно, Лесе уступила, но попросила при следующей поездке присмотреть аналогичного «кофейного» лисенка.

Леся миссию выполнила: забрала своего Апреля и ткнула пальцем в его соседа со словами «этого тоже берем». Им оказался Морихаус, родной Апрелев брат.

Он был чертовски красивым и уже почти взрослым, но кто бы знал, каким чертовским упырем окажется! О, он люто «жрется». Во-первых, принципиально не ловился на дефабержирование (то есть кастрацию). Во-вторых, он надменный гнус. Его брат Апрель, который живет у Леси, вытирает лапы о ее борзых собак и не дается в руки даже для обработки ушей от зверофермерского отита. Морихаус характером – точная копия, только борзые для вытирания ног у него в вольере не живут, одни людишки захаживают с завтраками в постель.

Что до хронически больных, то и они, конечно, на общую территорию заселяться совершенно точно не могли. Потому что у лис, как и у прочих зверей, есть инстинкт – добить слабого, но такие дела в нашей семье неприемлемы, и если животному нужен индивидуальный уход, то он его получит. А как с больной лисой на свободной территории? Она же в нору уйдет и не достать ее оттуда уже никогда, а если и достать, то может оказаться слишком поздно. В общем, риск ничем не оправдан.

А вот к чему мы оказались неготовыми, так это к тому, что кому-нибудь из зверей свободный выгул не понравится! Хотя, если пораскинуть мозгами, можно было ожидать подобного, ведь животные со звероферм во многих десятках поколений не бывали ни на каком пространстве, кроме метровых клеток в шедах. У каждой нашей лисы был свой вольер и возможность выходить на выгул в определенное время дня вкупе с возможностью вернуться в свой вольер и заныкаться в любимый укромный уголок. А на открытом пространстве все новое, из укрытий – только будки, норы никем не выкопаны, пространство залито солнечным светом, и ему не видно ни конца ни края. Некоторые лисы просто испугались! Они начали истерично бегать и врезаться в забор, правда, по счастью, такое поведение долго не продлилось, животные успокоились и принялись более осмысленно воспринимать происходящее.

Кроме одного лиса, уже взрослого, трусоватого. Он часа три без остановки бегал по новому пространству и в конце концов добегался до сердечного приступа. Остановить его бег мы, конечно, никак не могли, и только когда он свалился набок с открытым ртом, появилась реальная возможность (точнее, не менее реальная необходимость) унести его с территории. И вот тогда уже бежали мы с мужем. Три дня лис провел на терапии в вольере, и больше мы не пытались выселить его обратно. Он из вольера-то своего выходить не любит и всем своим видом показывает – не нужна ему никакая свобода, он привык к тому, что вокруг безопасные решетки и никто не трогает. Правда, вольер его размером не метр на метр, как клетка на звероферме, а огромные хоромы с будкой, турникетом для лазанья и дерном в двадцать пять сантиметров под лапами – чтобы все равно по земле топал!

Инстинкты, данные лисам и песцам самой природой, у зверофермерских животных отсутствуют напрочь. Я уже писала, что именно эта неприспособленность и не позволяет выпускать выкупленных пушных зверей в естественную среду обитания, потому что для них она как раз неестественна. И это – повторюсь – очень важно помнить, желая зверикам добра, ведь даже птичка, выпущенная из клетки, погибнет на улице: не прокормится для начала.

И вот наши животные очень ярко показали, насколько они не приспособлены к выживанию в естественной среде.

К примеру, история с норами у песцов. С норами, которых нет!

В природе песцы роют норы в тундре. Тундру песец предпочитает из-за того, что полностью открытая или немного холмистая местность никак не препятствует рытью выводковых нор и обустройству системы туннелей.

Они обустраивают свое жилье не дальше чем в пятистах метрах от воды и используют его много лет подряд в силу того, что подобрать хорошее место для дома в тундре очень трудно. Роют сами!

Сложность нор увеличивается по мере их использования из года в год. Порой норы частично разрушаются, и песцы прорывают новые ходы, а центр жилища постепенно перемещается. Разрушение происходит из-за оседания рыхлой почвы при постоянных перекопках. Способствуют этому также выветривание, затаптывание стадами оленей, ну и, конечно, человек, который, может быть, и не охотится на песцов, но копать да строить любит, не оглядываясь на природу.

Чем благоприятнее место расположения норы, тем чаще в ней поселяются пары для размножения. При этом каждый раз песцы расчищают сами лазы и выходные отверстия.

В старых норовищах песцы делают ходы в два-три яруса с несколькими помещениями для гнезд. Логовище, где обустраивается гнездо, обычно выстлано сухой травой и мхом. Старые поселения песцов – сложные строения с длинными переплетающимися ходами, многими действующими и заброшенными выходами. На поверхности вокруг выходов нор почва удобряется экскрементами зверьков и остатками пищи, поэтому в этих местах растительность становится особенно пышной.

А в зимнее время, когда не нужно заниматься детьми, песцы скрываются во временных естественных убежищах.

В метели, например, они часто отсиживаются с подветренной стороны камней.

Так как песец находится в поиске пропитания, он кочует, но к периоду размножения всегда возвращается в свою старую, «насиженную» норку.

Песцы – моногамные животные, которые заводят себе пару на всю жизнь. Чтобы приготовить дом, в котором появятся на свет маленькие члены песцового семейства, у родителей есть 55 дней беременности.

После рождения малышей мама все время проводит с детьми, обучая их премудростям жизни. А папа становится основным добытчиком еды для всей семьи. Арктические лисы умеют запасаться впрок; если в теплое время года образуется излишек пищи, то они могут хранить его в своей норе до зимы.

А в суровые, холодные зимние месяцы, когда мясной вкусняшки не добыть, песцы не брезгуют навозом северного оленя или идут за медведем, чтобы доесть за ним остатки добычи.

Как я уже писала, зимой они кочуют в поисках пропитания, возвращаясь к норам только к весне.

Организм песца приспособлен выдерживать запредельные температуры до –60ºС за счет нескольких особенностей. Во-первых, из-за структуры меха. Зимняя шерсть у них плотная и многослойная, идеально сохраняет тепло. Во-вторых, короткие закругленные ушки почти не выступают над шерстью, что защищает от сильных морозов. В-третьих, укороченные мордочка и лапки сокращают потерю тепла. В-четвертых, мехом у песцов покрыты даже подошвы: на лапах он густой и жесткий, что предохраняет от обморожений. Таким образом, природа позаботилась о пушном зверьке, и песец зимой гарантированно не мерзнет в любые холода. Кстати, именно наличие волоса на подошвах лап дало научное название виду lagopus, что с греческого языка переводится как «заячья лапа». Именно поэтому песца иногда называют «зайценогой лисой».

Наши песцы действительно спят на свежем воздухе и чувствуют себя более чем комфортно (тем более что навоз оленя им добывать не приходится), однако норы не вырыли ни одной! И вовсе не потому, что они стерилизованы: стерилизация не блокирует гормональные всплески по весне, и песцы показывают желание плодиться и размножаться, вот только готовиться им к выращиванию потомства лень, и за все время они ни коготком не ковырнули землю на своей большой территории.

Что до лис, то они вырыли две норы и на этом категорически остановились. Я очень радовалась поначалу, что вот, дескать, инстинкты просыпаются, и очень интересно будет наблюдать за этими процессами. Однако нет! – две норы за год, и больше никаких попыток. А зачем? Укрытия есть (будки). Еду носят. Воду наливают. Нет смысла напрягаться!

Еще один пример, удивительный и одновременно смешной, касается жизни енотовидных собак.

Как говорит небезызвестный Джон Сноу, а вслед за ним и мой муж, очень на Сноу похожий: «Зима близко». И в пору приближения зимы нас ждет ежегодное развлечение, исконно зимнее. Называется оно «енотковый тотализатор».

Не слышали о таком? Объясняю. Енотовидные собаки – единственные из псовых, кто нет-нет, да и заляжет в спячку. Желательно в обнимку с партнером. Это, конечно, не спячка, как у медведей, но тем не менее прикорнуть могут на длительный срок. Зимний сон приходит в декабре-январе и может длиться по февраль-март. Постельку енотка предпочитает устроить в глубокой норе, выстилая ее мхом и сухой травой.

Это теоретически. У диких еноток в дикой же природе. Нашей первой осенью со спасенными пушными зверями мы начитались статей и книжек, чтобы, так сказать, подготовиться. Знать, что нас ждет. А ждало нас следующее: к концу осени зверюшки наши, как и положено, начали жиреть. Нет, даже так: ЖИРЕТЬ. И обрастать теплым зимним мехом. Мы, предчувствуя зимнюю экономию (особенно муж радовался, ха-ха), подкладывали и подкладывали еду. Ну, чтобы зверюшки успели скопить жирок и счастливо уснуть.

Я, кстати, прибавку в весе и размерах ощутила на собственной, так сказать, шкуре. Когда мы стерилизовали и кастрировали всех наших зверей, их нужно было носить с территории лисятника в медблок, к хирургическому столу и назад. Ну, мышцы я себе тогда подкачала нехило.

В общем, зверюшки зевали, зверюшки сократили свою активность, но вот парадокс: чуть только наступало время обеда или ужина, как они всем стадом, со знатным топотом и оптимизмом бодро бежали к кормушкам – еда же по расписанию! Ну а после приема пищи можно и поспать.

Мы ждали. Да что там мы, все наши подписчики с замиранием сердца ждали и каждый день хотели уже услышать новость – когда же я наконец напишу долгожданную фразу: «Спят сладким сном енотки»… Сначала мы объясняли происходящее (точнее, никак не происходящее) тем, что недостаточно холодно, но потом грянули морозы в –20ºС. А спячка так и не приходила.

В общем, к апрелю, когда снег активно таял, я делала последние зимние фотографии и мрачновато констатировала: «Не уснули».

Ежегодно так у нас и повелось. Впрочем, причина очевидна – если кормят, то проспать выдачу порции никак нельзя! Нам предлагали – хотите, чтобы провалились в сон, так не кормите. Но позвольте, я психологически не могу не кормить своих животных.

Люблю ходить к нашим пушным зверям и, в частности, к лисам на кормление. Во-первых, они заняты едой и совсем не обращают на меня внимания. Во-вторых, как приятно наблюдать за кормлением тех, кого мы не разводим для наживы, а спасли и теперь заботимся, чтобы они счастливо жили!

Выдача еды для пушных зверей происходит практически всегда перед заходом солнца – они ночные жители и согласно инстинктам выходят поохотиться в темное время суток. Мы учитываем это и стараемся соблюдать их режим. Сбои бывают из-за непогоды – если вечером льет, то лисы сидят по будкам и норам, и кормление переносится на утро. Зимой же, когда смеркается быстро, мы их кормим все-таки в светлое время суток. И не забываем разнести воду и выколотить из тазиков вмерзший лед. В общем, дел много.

Как правило, еду мы оставляем сразу на два дня, что вполне логично. В природе хищники охотятся, но не съедают все сразу: часть они складывают в тайничок, а потом возвращаются к нему и доедают. Мы наблюдаем такое поведение во всей красе – по выгулу там и сям красуются мелкие ямки, в которые лисы утаскивают свои запаски и заботливо закапывают при помощи носов. Лисы могут выкопать ямку под такую нычку, держа мясо в зубах, и делают это очень быстро. Затем укладывают кусок поглубже и набрасывают землю именно мордой, не лапами. Когда земля полностью прикрывает заначку, звери утрамбовывают ее очень смешными движениями, как бы приплющивая носом. Так поступают лисы и песцы, а вот за енотовидными собаками не наблюдается запасливого поведения (впрочем, енотовидки – создания невеликого ума, так что мы и не ждем от них ничего особо осмысленного).

Всех наших пушных зверей кормит Дима, а значит, я могу спокойно наблюдать за процессом с фотоаппаратом наперевес, находясь прямо в эпицентре событий. Фотографировать этот процесс – сплошное удовольствие, потому что без еды лисы любят ходить за мной по пятам с очень деловыми лицами, а это что-нибудь да значит. Например, желание поиграть с моей одеждой или обувью, а может, и с ногами. Игры у лис с людьми специфические, в основном вредительские: они могут подкрасться, сделать выпад, цапнуть за штанину, отскочить, посмеяться (в смысле полюбоваться на реакцию человека) и, если им все понравится, повторить действие. Хорошо еще, когда в единственном числе, но на свободной территории они обрушиваются на тебя со своими игрищами всей стайкой!

В общем, когда наступает вечерний час кормления, я чувствую себя максимально защищенной от лисьих посягательств и часто фотографирую их.

Когда Дима приходит с кормовыми баками, он издает особые цыкающие звуки, которые невозможно изобразить при помощи текста. «Общаюсь, как умею», – говорит он, но лисы прекрасно понимают его. Они вылезают из будок и нор, спрыгивают со своих турникетов и слетаются в одну подлаивающую стаю – лисицы коротко тявкают от нетерпения, когда дело доходит до раздачи еды. Похватав первые куски, они разбегаются кто куда, и у мужа есть возможность спокойно разложить им вкусностей по видным и удобным местам.

А вкусностей у наших пушных зверей целый шведский стол: мы кормим животных видоспецифично, таким образом, в рацион входят мясо баранины и говядины, субпродукты (особенно ливер), обязательно птица (курица, перепела), рыба лососевых пород (обычно зимой, летом с рыбьими оптовыми поставками бывают перебои). Рацион уже достаточно богатый и разнообразный, но по осени мы им еще яблоки предлагаем, полезно же! Особенно их любят енотовидные собаки, которые в принципе считаются всеядными.

Среди стилей еды выделю три основных.

Первый – стиль «Бешеная Лисонька». Кажется, я только в замедленной съемке могу разглядеть разбор мясных блюд в начале кормления лис. Дело происходит в полете, где все подчинено хаосу: меняются траектории, лисы врезаются друг в друга, делают вертикальный взлет на четырех лапах, проносятся вдоль ограды по территории (а это хороший метраж). И нет, они не голодны – кто кормит лисиц мясом, тот знает, что это совершенно нормальная история.

Что делаем мы? Ну, Дима кормит, у него ответственная часть работы. Я слежу за тем, кто, как и сколько ест, куда уносит прикапывать, всем ли досталось (сразу говорю – всем), снимаю красивые фотографии, если успеваю, ибо частенько затвор срабатывает, лишь когда лисица с шилом в попе уже далеко за границами кадра.

Случаются ли конфликты? Совсем нет. В такой суматохе не до конфликтов: ведь нужно утащить и припрятать как можно больше кусков. Один закопала – бежит за другим. Другой потеряла по ходу дела – бегом за следующим. Третий уже во рту – ничего, дайте два.

Второй стиль мы назвали «Слабоумие и Отвага» – я сейчас никого не оскорбила, между прочим. Но енотовидные собаки едят именно так: они все вцепляются в первый летящий на землю кусок, даже если кусков летит сразу на всех, причем с излишком. Запустить зубы в один-единственный и играть в перетяжки минут десять, пока до кого-нибудь не доходит, что вокруг накиданы уже целые горы прекрасной еды, на которую никто не претендует.

Еще енотовидным собакам под силу обглодать до скелета крупные части крупного же рогатого скота, а затем медитировать над скелетом, а иногда и спать бочком к мясцу. Енотовидные собаки бесстрашны и прожорливы, потому можно без проблем закинуть им позвоночник с мясом на ребрах. Через два дня от него останется белоснежный каркас, из которого будут сверкать по ночам желтые фонарики хищных глазок.

Третий неповторимый стиль кормления называется весьма элегантно: «Охраняю Какашечку».

Это про песцов, конечно. Песцы склонны охранять все, но при этом не шевелиться, только издавать мяукающие звуки да задирать вверх хвост – устрашающая, согласитесь, манера. Кого хочешь перепугает.

Одни охраняют комочек земли, рядом с которым разложили телеса, другие – веточку дерева, третьи положат между лап какашечку и давай ее охранять! Я не преувеличила, заметьте – у меня в архиве есть фотодоказательства.

Едят песцы довольно быстро, растаскивая еду по будкам на всей территории, но тоже охраняют и после еды охраняют уже съеденную еду, а после переваривания съеденной еды охраняют – ну, вы поняли.

Кого кормить сложнее всего? Все же лисиц, с их хаосом и неуловимым передвижением. Но, в любом случае, наградой нам – довольные животные в отличной кондиции, с сияющей шерстью и в задорном настроении. Не шубы!

В начале самого первого нашего февраля с пушными зверьми мы стали замечать, что енотки подозрительно разбиваются по парам. Хвост торчит, плечи расправлены, боевая стойка – сразу угадываешь покорителя женских сердец. Дама: такая вся волшебная уровня «богиня», нагуталинила нос и водит им туда-сюда перед ухажером. Вы все правильно поняли – у еноток внезапно начался гон. Ну как внезапно… Он пришел по плану, по расписанию, просто наступила оттепель, а в таких обстоятельствах план на спаривание начинает осуществляться чуть раньше, чем заведено. Поэтому операцию под кодовым названием «Прощание с Фаберже» пришлось запускать безотлагательно – мы никогда не планировали ни щенков, ни агрессивно охраняющих территорию половозрелых животных, ни опухолей по половой части, и все эти проблемы решает стерилизация. В наших обстоятельствах это всегда в некотором роде конвейер: доктора оперируют, мы носим туда-сюда, следим за выходом из наркоза, наркозим следующих. В общем, целый день занят только этой задачей.

Сложнее всего было стрелять снотворным в животных, которых невозможно поймать, и таскать их на руках через всю территорию туда и обратно, потому что они тяжелые.

В результате дней по прощанию с яйцами получилось два, а не один, и все ужасно уставали. Доктор потом шутил, что ему вновь всю ночь будут матки сниться.

Через несколько дней мы окончательно убедились, что отсутствие некоторых органов для чистой и горячей любви абсолютно не помеха. Разбившиеся по парам енотовидные собаки и после операции остались в них – это очень трепетно и мило: многие источники пишут, что енотовидная собака выбирает пару на всю жизнь!

Хотя далеко не все, что пишут о енотовидных собаках, касается тех, что со звероферм.

В дикой природе заведено все так, как положено, а у наших порой наоборот.

Вот, к примеру, говорят, что особый талант енотовидной собаки заключается в умении прикидываться мертвенькой при опасности. Ну так себе защитный маневр, согласитесь – ведь тогда гончая собака возьмет еноточку в зубы да и принесет охотнику безо всяких проблем.

Наши же, завидев ловца с трубкой, из которой вылетал шприц со снотворным, улепетывали так, что отловить каждого было нереально сложной задачей! И ни намека на театральные обмороки!

Еще источники обещали нам, что енотовидные собачки – спокойные животные, которым только спать, есть и на солнышке пуза греть. Ну, еще иногда прогуливаться лениво. В целом справедливо, но в любых правилах есть исключения… в этой роли торжественно выступил енотовидный, не побоюсь сказать, пес по имени Конрад.

Сначала он вел себя очень прилично. Выполнял все функции, что ему природой положены. А летом взял и взбунтовался. Вскарабкался по решетке ограды на два метра и ушел в загул по навесной сетке. Она натянута по всему периметру, как раз чтобы особо шустрые товарищи не устроили побег. Конрад, в общем-то, и не собирался дернуть, просто залез и гулял по верхотуре, как по земле. Снимал его Дима с рабочими. Естественно, сетку обновили и укрепили.

Но не так прост Конрад. Наш гордый орел, которого на тот момент мы уже начали называть Кондором, продолжил свои ходки сначала на сетку, а потом и на крышу навеса. Картина маслом: на дворе темная ночь, поливает дождь, по блестящей крыше цокает лапами енотка. Отстукивает «тык-тык-тык» туда-сюда. Пойдет направо – песнь заводит… ну разве только енотовидная собака у нас вместо известного кота.

На крышу снова полез Дима, один. Долго бегал за неуловимым псом, уговаривая спрыгнуть обратно на выгул. Ведь пес-то не из ручных! Но все же миссия была блестяще выполнена, беглец прибыл в родную стихию.

Только с утра угадайте что? Правильно – Конрад, которого я в сердцах назвала «сын самки енотовидной собаки», снова гордо восседает на крыше! Но и этого ему показалось мало. Увлекаемый полетом своей енотовидной мысли, он пошел теперь уже по всем верхним сеткам. Под конец своего путешествия прополз между крышей и сеткой и забрался в лисятник, затаившись там от врага. Лисы испытали полнейший восторг. Мы – как-то не особо.

Пришлось резать сетку и вытаскивать собаку вручную. Отселили его в отсадник – подальше от греха. Но у Конрада созрели другие планы: на этот раз в свой ход он разыграл карту Коперфильда и каким-то волшебным образом просочился в щель над дверцей, вернувшись к своим воздушным представлениям.

Нам нужно было как-то обезопасить отсадник от этих безумных побегов. Решили перестраивать. Но пока шел евроремонт – временно сдались. Конрад оценил уровень доверия и попыток к дальнейшему бегству не предпринимал – все ограничилось блужданием по сетке с осмотром территорий. Он прекрасно спускался самостоятельно, но предпочитал проводить день на втором ярусе. Ради эксперимента мы и миску с едой ему поставили на сетку. Енотовидный верхолаз оценил: молниеносно вонзил зубья в помидор и утащил на крышу: мы только чавканье и слышали.

«Нагулялся и хватит» – сказали мы, достроив личные апартаменты полосатому. Там достаточно места для прогулок, сна и мясных нычек на всякий случай!

А если вы спросите меня, чего я не люблю по отношению к пушным зверям, то – сейчас вы будете удивлены – я не очень люблю лето!

К лету все зимние пушные звери превращаются – как в сказке, серьезно – иногда вообще в других животных, если судить исключительно по внешности. Они сбрасывают накопленные за зиму жировые и меховые слои и легким движением линьки подходят к летнему сезону в меру стройными и, даже осмелюсь сказать, дерзко лысыми. Если совсем честно, некоторые лисоводы ласково, но очень четко называют их в этот период «обсосами». От меховой красоты ничего не остается – зато вольеры и выгул выстилаются роскошным, но надоевшим мехом.

Лисы поздней весной становятся странными: тонконогими и большеухими. Теряют шикарные бакенбарды и умилительные львиные воротники вокруг шеи, которые хочется тискать (но не удается).

В своем облегченном варианте они становятся еще изящнее. Но неподготовленный человек может их вообще не узнать: например, песцы полностью меняют окрас! Из белоснежных становятся серо-полосатыми, а те, кто был серого цвета зимой, перекрашиваются в угольно-черный.

Енотовидные собаки зимой и летом одинаково шаровидны, но без шерсти на щеках тоже кажутся стройнее, а их шеи – длиннее, чем в зимнее время.

Так или иначе, летом или зимой они прекрасны тем, что живы. Они прекрасны потому, что их создала такими природа. Их жизнь бесценна, как жизнь любого существа на Земле. И уж совершенно точно они не должны рождаться ради того, чтобы стать одеждой. Я часто слышу аргумент про Сибирь. «А вот в Сибири…» – и далее про невменяемые морозы и выживание. Но этот аргумент, к сожалению, предъявляют в основном москвички и жительницы городов, куда не приходят сибирские холода. А вот мои подписчицы из Сибири, напротив, рассказывают про температуры до –40ºС и говорят, что шубы ради обогрева при этом не покупают. Да и вообще – вы часто видели мужчин в шубах из норки или чернобурки? А в жилетках из песца до колена поверх водолазки? Такая она, беспощадная столичная мода. Если опираться на аргументы про лютые морозы, то шуба непременно присутствовала бы и в женском гардеробе, и в мужском, ведь все люди мерзнут одинаково. Однако о шубах мечтают только женщины, и вовсе не ради тепла. А потому что статусно.

○ Только вот крутой статус за счет кладбища на собственных плечах весьма сомнителен. Просто задумайтесь об этом.

Вместо послесловия: ответы на вопросы

Пишут мне много, архив можно создать изрядный. Я решила включить в книгу наиболее часто встречающиеся вопросы, ведь если люди спрашивают об одном и том же, значит, это для них важно. Читайте!


Даша, кем ты работаешь? Как удается содержать все это огромное хозяйство?

Тут стоит начать с того, что в зените своей карьеры как фотографа я входила в топ-5 свадебных фотографов Москвы и работала в премиум-сегменте. Моими клиентами в основном были представители бизнес-элиты и политики. Очень и очень образованные, интеллигентные и умные люди, к которым я всегда относилась и отношусь с огромным уважением. Мир состоятельных людей совершенно не таков, каким его принято считать. Там нет лентяев, нет хамов, деньгами там тоже сорить считается дурным тоном. Многие участвуют в благотворительности, точнее, все семьи, с которыми мы долго сотрудничали и продолжаем работать, заняты благотворительностью, каждый в своей сфере (в основном помогают детям).

Особую известность мне принес нестандартный подход к работе со светом – я была единственным фотографом, который возил с собой кучу приборов импульсного света и двух мастеров по свету – эту фишку я перенесла в фотографию из кино, потому что мне всегда не хватало красоты естественного освещения, да и не каждому лицу оно подходило, откровенно говоря.

Хотя и своим трудом на телевидении я горжусь. Бывали, само собой, и не самые рейтинговые сериалы, но в России они в принципе, с моей точки зрения, не шедевры. Мне очень нравится полнометражный фильм «Чартер» про падающий самолет, с известным актером Владимиром Гостюхиным. Это был крайне сложный с психологической точки зрения проект, с недружелюбной, склочной командой, но мы справились. Однако в середине кинокарьеры я поняла, что всю жизнь с кино вряд ли свяжу, слишком мало в нем творчества, если снимаешь коммерческие проекты.

С фотографией же все в твоих руках, и в этой сфере, конечно, я с удовольствием раскрыла свой потенциал.

Когда мы уехали за 160 километров от Москвы, то пару лет после переезда еще ездили на крупные съемки. Физически выдержать их было очень тяжело: во‑первых, дорога отнимает шесть часов в общей сложности, во‑вторых, отпахать мероприятие длительностью двенадцать – четырнадцать часов без передышки в обвесе с двумя камерами мне давалось все сложней. Болела спина, ноги и руки уставали, а в голове постоянно крутилось – как там мои собаки дома? Ведь они ждали нас больше двенадцати часов!

В результате сработали два фактора: нежелание оставлять животных надолго и слишком большое количество заказов. Если с первым все понятно, то второе поясню. Провести качественную съемку – не одного дня задача. Фотограф приносит с мероприятия несколько тысяч кадров, и каждый требует обработки. Но не просто цветокоррекции, а детальной ретуши всех кадров. В результате ретуши накопилось настолько много, что я поняла – вот прямо сейчас говорю «стоп» всем заказам, а чтобы обработать весь отснятый материал, мне нужен… год! Я загоняла сама себя. Не помню ни одного выходного дня за шесть лет активной фотосъемки. Недавно нашла свой старый ежедневник и пролистала его, вспомнила прошлое. Там каждый день по одной-две съемки значилось и по несколько мастер-классов в неделю, которые мы с мужем давали другим фотографам.

И я решила, что мне будет комфортнее работать из дома. Мои клиенты из премиум-сегмента остались со мной: я счастлива работать с их семейными архивами – а они пополняются ежегодно, – ретушировать их фотографии, которые они делают сами или заказывают у других мастеров, подводить их под единый стиль. Эта работа меня увлекает и позволяет мне оставаться с моими животными, зарабатывая средства на их содержание.

Параллельно я по-прежнему занимаюсь обучением. Я провожу несколько мастер-классов по фотографии, а также организовала длинные (двухмесячные) интенсивы по удаленным профессиям. Подрабатываю копирайтером, когда есть возможность, пишу статьи для интернет-порталов. Планирую открыть онлайн-школу и уверена, что у меня все получится, ведь школа станет средством на пути к глобальной цели: очень хочу открыть приют или даже сеть приютов для животных.


Но ведь у тебя уже есть приют?

Нет. Решительно нет. Я категорически обижаюсь, когда кто-то называет нашу семью приютом, потому что это неправда! Часто подаю в паблики жалобу на нарушение авторских прав: понимаю, что сюжет о том, что супружеская пара переехала в лес, чтобы спасать животных, звучит очень привлекательно, но обычно паблики без разрешения просто выдергивают видео из моих соцсетей, чтобы сделать ролик с громкими тезисами, и подписывают все это «приютом». Я немедленно жалуюсь на распространение дезинформации и нарушение авторских прав, потому что такое положение дел меня не устраивает.

Приют – это когда текучка, волонтеры, пристройство, собака приехала – собака уехала, собаку вернули и так далее. Приют – это временное место содержания бесхозного животного. А у нас все собаки наши, личные, они любимы, им посвящена наша жизнь, они – члены семьи. Они с нами навсегда, мы никого не пристраиваем и всегда преодолевали сложности – ну, как с Брейном, ведь мало какая семья оставит пса, если он кидается на женщину, ожидающую ребенка, редкая семья переедет ради такой собаки за город, бросит мегаполис и все прелести комфортной жизни. А нам нормально – жизнь одна, и ее нужно жить осмысленно, не бестолково, делать добро и наслаждаться этим. Но мы не приют ни юридически, ни фактически. Живем на своей земле, на частной территории, все животные – просто наши животные. Когда я рассказываю о них в социальных сетях, моя задача – это пропаганда добра. Продвижение идеи, что не нужно спешить усыплять, что старые собаки не должны заканчивать свою жизнь никому не нужными, что они достойны любви так же, как и молодые.


Кто вам помогает? Сколько у вас работников?

Прежде всего нам помогают друзья. Неравнодушные люди тоже помогают! Крупных постоянных спонсоров у нас никогда не было. Мы даже открывали благотворительный фонд, НКО, чтобы привлечь спонсорство, и громко называли себя проектом. По факту мы были и остаемся живущими в лесу людьми с нестандартными жизненными приоритетами – спасать других. НКО мы все же закрыли, потому что расходов и труда по его содержанию оказалось слишком много: работа бухгалтера, несмотря на то что она помогала нам на волонтерских началах (я всегда испытывала неловкость из-за того, что она тратит свое личное время на нас бесплатно); содержание и обслуживание счета – это ежемесячные списания. Но в какой-то момент наличие юридического лица нам очень помогло: мы смогли выйти на краудфандинговую площадку «Планета. ру» и благодаря нескольким проектам построить половину всего, что требовалось животным на нашей земле. Остальную половину мы строили за свой счет и при помощи нескольких друзей. За все собранные на платформе средства мы отчитались по всем правилам, и перед налоговой, и перед жертвователями, до копейки. Я показывала каждую купленную доску, каждую коробочку гвоздей, каждый чек, все на видео зафиксировано и транслировалось в соцсети. Пишу так подробно потому, что многие любят считать чужие деньги. Считайте, я совсем не против.

Что касается содержания, то у меня такое кредо: взяв на себя ответственность, нужно понимать, что справляться придется самостоятельно и не ждать, что за тебя это сделает кто-то другой. Это мой принцип содержания всех животных: твое животное – твоя ответственность. Однако ежемесячный расход на их содержание огромный, и я работаю на трех разных работах. Несмотря на то что все они онлайн, я не могу НЕ назвать это ежедневной пахотой, причем ежевечерней, ведь целый день мы обслуживаем наших собак, которых нужно кормить, выгуливать, обязательно общаться с ними… На практике это тоже большой, зачастую физически тяжелый труд, хотя и сопровождаемый огромным нашим удовольствием.

Накапливать средства на какие-то позитивные изменения для наших подопечных в таком режиме невозможно, ведь очень сложно зарабатывать больше и больше, хотя, конечно, я иногда пытаюсь прыгнуть выше головы и беру дополнительные подработки. Но в связи с тем, что откладывать очень долго и сложно, а тот же ремонт во всех корпусах спустя пять лет активной эксплуатации делать уже край как необходимо, мы прибегаем к помощи неравнодушных людей. Помощи, подчеркну, только на улучшение условий, не на содержание! Ремонт, расширение территории (например, нужно огородить забором еще больше земли под выгул), проведение горячей воды, покупка солнечных панелей – все это я подразумеваю под улучшениями условий, и только благодаря друзьям и неравнодушным людям эти позитивные изменения в нашей жизни происходят. Порой человек, желающий помочь, возникает из ниоткуда. Просто получаешь письмо: мы видим, что вы без скважины уже который год мучаетесь, готовы помочь в этом деле! – и случается чудо. Так нам и медблок построили. Просто два замечательных человека объединились и выделили финансы под строительство небольшого, но такого нужного нам строения, где мы можем лечить самых сложных, хронически больных животных.

Еще нам машину так подарили! До нас нет и не предвидится нормальной дороги, потому каждую весну и осень мы вызывали за деньги водителя на «уазике», чтобы проезжать до деревни и обратно. Ведь нам при любой погоде 365 дней в году нужно покупать еду, лекарства, возить мясо собакам, ездить в клиники. Был период, когда у нас закончилась вода и пришлось ежедневно привозить куб (то есть ТОННУ) воды, чтобы напоить всех животных. И так каждый день – ты платишь, к тебе едут, что в финансовом и психологическом отношении оказалось очень непросто.

И вот друзья и неравнодушные люди собрали деньги, чтобы мы смогли купить УАЗ «Патриот», подержанный, конечно. Без него нам пришлось бы туго. Правда, чиним часто, но главное – есть что чинить!

Что до помощников, то собаками и пушными зверями занимаемся каждый день мы с мужем. Со временем мы наняли двух работников – нужно мясо рубить, помогать с кормлением, следить за собаками на выгулах, убирать в корпусах. У работников есть выходные, зарплата, все как положено. Также к нам по конкретным нуждам приезжает бригада из трех человек: что-то построить, помочь по территории: например, весной придется снова вырубать молодняк растущих деревьев. На сельхозземле за такими вещами нужно следить.


А сколько у вас земли? И как вообще живут животные? Есть ли бытовые трудности?

У нас пять гектаров, из них уже освоено два – один гектар для собак и один – для пушных зверей. За остальной территорией ухаживаем, это дополнительные ежегодные задачи, на которые нельзя забить – мы соблюдаем все нормы законодательства, что касается и земли, и животных. Например, все наши животные, конечно, официально привиты от бешенства. Они поставлены на учет в местной государственной ветеринарной станции, ежегодно к нам приезжают врачи для проведения вакцинации и сверки со списком (в списке каждое животное указано со всеми данными: пол, возраст, окрас, порода или ее отсутствие). Всех сельскохозяйственных животных (лисы с фермы именно к таковым и относятся) мы ввозим официально, проходим предварительно все согласования, получаем свидетельство по форме. Перед ввозом на территорию лис даже смывы со свежепостроенных вольеров нужно было предоставить – мы все делаем, как положено.

Собаки наши живут в корпусах и вольерных рядах. В вольерах – те, кому комфортно в утепленных будках на соломе, ну а в корпусах – гладкошерстные и нежные в плане здоровья животные. Две собаки на комнату, комнаты разделены крепкой сеткой и деревянными перегородками. Я расселяю собакенов по характерам, чтобы уживались, не конфликтовали. Отопление печное, то есть в каждом строении для животных стоит печь, в холодные зимы мы вообще не спим, точнее спим урывками. То муж дежурит, то я, каждые три часа дрова нужно подкидывать, чтобы тепло сохранить.

С бытом все очень сложно, но мы привыкли. В 2019 году мы зажили как люди, с душем и горячей водой, а до этого целых четыре года помыться было сложно! Летом летний душ, зимой… зимой или в деревню, где дом остался (но там то труба лопнет, то еще что), или, набравшись наглости, по соседям. Собак подмывали (некоторым собакам это нужно по здоровью), кипятя чайничек, и с тазиком, по старинке.

Никакого электричества – слишком дорого провести. Мы пользуемся альтернативными вариантами: поставили солнечные батареи – это был отличный шаг! Летом почти целиком обходимся энергией солнца. Остальное время года – бензиновый генератор. Очень затратно, но других вариантов нет.

Еще ветряк ставили. Но он упал – поставщик оказался недобросовестным, плохо закрепили болты, починить ветряк после падения оказалось невозможно…

Почему я говорю «корпуса»? Не «дома» и не «вольеры». Да потому что это строения, которые невозможно описать одним каким-то правильным словом. Это облагороженные сараи. Внутри – только солома, перегородки, освещение, собаки. Стены начали красить, и тут же кто-то написал в соцсетях: «а зачем вы красите стены, собакам это не нужно». И тут я такую обиду почувствовала, что даже не сдержалась. Написала: «Ведь у вас есть дома обои? Вот и мне хочется жить и смотреть на веселый цвет стен, а не серый»… Мы живем в таких же условиях, как собаки, с теми же стенами, такими же потолками. У нас нет никакого капитального дома для личного проживания. Во-первых, строить не на что, во‑вторых, на земле сельхозназначения нельзя ставить дома. Мебель у нас самодельная. Кровать, столешницы, полки – все своими руками! Нам нормально. Я не из тех, кто стремится к роскоши. Конечно, хочется какого-то бытового комфорта, но наш опыт показывает, что человек привыкает к любой аскезе, если понимает, что делает доброе дело.


Почему вы уехали из деревни?

По банальной причине – соседи и множество собак малосовместимы. Я спасала собак, стариков и инвалидов, но их же не закроешь в доме – им нужно каждый день гулять, и я очень переживала, что они погавкают и разбудят соседского ребенка, отчего начнутся проблемы. Когда мы возвращались со съемок за полночь, меня буквально трясло – я просила мужа звонить соседям и просить прощения за то, что мы поздно вернемся и собаки немного полают. Хотя никакой дикости не было, они не орали круглосуточно и вообще вели себя очень тихо. Я запрещала им лаять и сейчас понимаю, что это не очень правильно – все равно что человеку запретить разговаривать, а ребенку – плакать. Не дело это. В общем, сложилось так, что я снова полезла на сайт недвижимости и земельных участков и начала прицениваться к сельхозземлям. Для нас это был единственный вариант жить в удалении от населенного пункта, несмотря на то что прописаться, провести свет, канализацию и получить в принципе блага цивилизации на обычной сельхозке невозможно. Я, правда, ничего об этом не знала, но даже если бы и знала, меня и эти обстоятельства не остановили бы.


В общем и целом, какие у вас собаки?

У нас сформировано несколько подгрупп, скажем так. Инвалиды настоящие – это собаки с переломами позвоночников. Частые жертвы автомобильных происшествий, когда собака выскакивает на дорогу, и все – перелом позвоночника из-за удара, и пес никогда не сможет ходить на четырех лапах. Для таких собак у нас есть инвалидные коляски, которые позволяют им активно двигаться. К слову, животные эти никак не переживают свое состояние, они ползают на передних лапах и ведут себя как все остальные: радуются, выпрашивают вкусняшки, прыгают, когда я беру в руки «сбруи» – часть от инвалидной коляски типа шлейки, и это означает, что сейчас все дружно пойдут гулять. Точнее, поедут.

Другая подгруппа – «типа инвалиды», как мы их в шутку называем. Они фактически инвалиды, но это не очень заметно – трехлапые собаки бегают на таких же скоростях, как их товарищи с полным комплектом конечностей; слепые собаки восхитительно ориентируются в пространстве, играют с друзьями, ни во что не врезаются; глухие собаки вообще живут в раю, их ничего не тревожит.

Третья подгруппа – наши старички. С ними проще всего, им главное – спать в тепле, чтобы никто не мешал их спокойному времяпрепровождению, и при этом завтрак с ужином – по расписанию.

Четвертая подгруппа самая сложная – агрессоры и дички. Как-то так сложилось, что собаки-инвалиды с нарушениями психики к нам попадали достаточно часто. Это тоже совершенно непристраиваемые собаки, многие из них избежали усыпления из-за агрессивности и неприспособленности к жизни с человеком. Такие собаки не для обычной семьи, к каждой из них нужны индивидуальный подход и большая осторожность.

Как ни странно прозвучат мои слова, но я безумно люблю таких животных. Они требуют – из-за своего состояния, конечно, а не капризов – массу времени и сил, но когда собака, никогда не принимавшая человека, впервые подставляет тебе голову для почесушек – такое ощущение запоминаешь навсегда.

За дичками я могу по полгода с момента их заселения в нашу семью ползать по всем корпусам на коленях и с вкусняшкой на вытянутой руке. И в конце концов они начинают доверять человеку – и это тоже огромная победа!

Этой зимой пес, одновременно дикий и агрессивный (от испуга, а не злобы, он боится всего мира), который живет у меня уже три года, впервые позволил мне погладить его. Знаете, ощущение непередаваемое. Все внутри поет!

Есть, однако, и собаки, которые меня не воспринимают. Да, они признали авторитет мужа, а меня ни в грош не ставят, потому мне сложно с ними общаться. Только на выгуле и очень осторожно, а покормить, зайти в вольер или комнату я не могу, даже опасаюсь, а Дима – может и каждый день, конечно, заходит.

И обратная ситуация тоже наличествует – например, гончак один, которого в прошлой жизни сильно бил бывший хозяин. Рокот ненавидит весь мужской род, и даже когда Дима или работники проходят мимо его вольера, вгрызается в доски двери и лает, рычит до хрипа. С этим псом справляюсь только я, меня он слушает и уважает.

А есть другой песик, в прошлой жизни его звали Люцифер. Пес, сменивший за восемь лет семь семей, и мы шутим – видимо, каждую из них он просто съел. У него агрессия закреплена генетически, он породистый, и по его родственникам мы узнали, что у них тоже агрессивное поведение.

В общем, злобаря никто не хотел брать, несмотря на выдающиеся внешние данные, и я быстро поняла почему, когда зашла к нему в вольер прибраться, а он не просто припер меня к стенке, но и начал беспорядочно кусать за руки.

А мужа он слушается каким-то безусловным послушанием, у них, видимо, психологическая связь.


К вам в гости можно?

Друзья приезжают. Те, кому я доверяю, тоже. Приезжают СМИ, пресса, интернет-порталы бывали у нас, вели прямые эфиры. Мне нечего скрывать от общественности, но и проходной двор у себя дома, с учетом, что мы не приют, я делать не только не вижу смысла, но и опасаюсь. Разные люди бывают. Раньше, когда в деревне жили, всех пускали, наивно думали, что каждый человек приходит к нам только с добром. Но как-то раз нам понадобилось в клинику поехать с тяжелой собакой, причем мы знали, что на весь день застрянем. Я написала об этом в соцсетях, а когда мы вернулись… Калитка распахнута, дверь дома взломана, собаки бегают везде… одну вообще не нашли! Старенькую-старенькую, ее вывезли аж в соседний город и выкинули в промзоне. Вернули нам ее по адреснику на шее, слава богу. Этот стресс я никогда в жизни не забуду, и выводы соответствующие сделала.

А после приезда представителей СМИ нам всегда подбрасывают собак! Хотя я прошу ни в коем случае не светить наше местонахождение именно потому, что чувство опасности меня все же не покидает. Но нас все равно как-то находят и подкидывают собак. Люди ведь как думают? Раз уж есть несколько десятков собак, пускай еще одна будет! А для нас это не только финансовая ответственность, но и персональное внимание, которое нужно оказать новому животному, и место, где его разместить, и карантин, и адаптация…

Приехали к нам снимать для благотворительного проекта. На территории, конечно, оставили самых лояльных животных, остальных развели по корпусам, по вольерам. И тут один из наших агрессоров почувствовал присутствие незнакомых людей и как снесет с петель дверь! Изнутри арматурой отделанную, кстати. Ну, муж переключил внимание собаки на себя, а я спешно, точнее бегом, уводила людей с территории! Приезжающие к нам друзья знают особенности и собак, и правил поведения с ними. А те, кому просто поглазеть да на развлекательной экскурсии побывать – не к нам, пожалуйста. У нас весь быт подчинен режиму, с утра до вечера выгулы и кормления, проводить прогулки-экскурсии некогда.


Ради чего все это?

Чтобы видеть счастливые глаза и лица, знать, что их жизни спасены. Когда твои животные ни в чем не нуждаются, ты понимаешь, что боль, слезы, трудности – все это вполне адекватная плата за возможность видеть их сладко спящими, вкусно кушающими, радостно виляющими хвостиками. Так ты ощущаешь истинную наполненность собственной жизни, чувствуешь, что не зря и не для себя живешь.

И уходы всех без исключения членов нашей семьи я переживаю так же: стараюсь вспоминать самые прекрасные моменты, думаю, насколько полноценной была их жизнь… И в итоге даже горе, которое я переживаю при каждой утрате, – это цена за мое ежедневное счастье видеть их веселыми и довольными, здоровыми и главное – ЖИВЫМИ!

На прощание еще раз скажу об ответственности. Именно она поднимает меня каждое утро и руководит мной в течение всего дня, пока я ухаживаю за своими животными. Именно она сажает меня вечером за работу.

Домашние животные ничего не могут решать сами именно потому, что они – домашние. Это наша с вами ответственность – не только любить, но и внимательно относиться к кормлению, здоровью своего питомца. Знать, как ему не навредить и как защитить его от определенных болезней, не подвергать опасности.

Если жизненные обстоятельства складываются так, что животному будет лучше в другой семье, – умейте ответственно его переустраивать! Никто этого за вас не сделает. В России нет службы спасения чужих собак, а волонтер – не профессия, а просто неспособность человека пройти мимо чужой беды. Очень хочется, чтобы таких бед совсем не случалось, и так и произойдет, если все мы всегда будем помнить об ответственности за другую жизнь.


И совсем-совсем уже напоследок пишу следующие очень важные слова.


От всего сердца благодарю:


Таню Белецкую,

Лену Орлину,

Олю Спицину,

Олю Ивашкину,

Тоню Тюрину,

Катю Левашову,

Кристину Рассказову!


Без вас, друзья, эта книга не получилась бы!


Хвостатые истории

home | my bookshelf | | Хвостатые истории |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу