Book: Сердце Дракона. Том 17. Часть 2



Сердце Дракона. Том 17. Часть 2

Кирилл Клеванский

Сердце Дракона. Семнадцатый том. Часть 2

Глава 1510


Глава 1510

Хаджар передвинул фигуру по доске.

— Через два дня?

Шакх, снявший маску, кивнул. Хаджар помнил его как немного наивного (хотя кто из них не был наивен) мальчишку, влюбленного в Ильмену, да будет её перерождение благостным. Сейчас же перед ним сидел молодой мужчина, насколько можно было назвать молодым человека, разменявшего свой век.

Жесткие линии лица — почти такие же хищные, как песчаные бури в Море Песка. Кожа, цвета мокрой бронзы изрезанная несколькими уродливыми шрамами, оставленными когтями.

Какой-то зверь умудрился полоснуть Шакха от левого виска до правой ключицы, оставив на лице и шее три длинных, белых борозды, сильно выделявшихся на общем фоне.

Две сабли, артефакты Божественного уровня плохо качества, покоились в его ножнах. Странный доспех с тремя отверстиями в центре он убрал обратно в амулет и сидел теперь в просторном, цветастом кафтане.

Длинные, столь же хищные пальцы, что и когти оставившие шрамы, двигали фигуры на доске.

— Когда вы с Эйненом уехали… как, кстати, этот лысый островитянин?

Шакх сделал ход и Хаджар задумался над тем, как ему лучше ответить. Не на вопрос, разумеется, а на ситуацию, сложившуюся на доске.

— Живет в Даанатане. У него семья и дети. Старший путешествует, остальные, насколько мне известно, остались с родителями.

— Женат? Семья? — искренне удивился Шакх. — Что за сумасшедшая женщина согласилась связать себя узами с этим радужно-глазым?

Хаджар улыбнулся и подвинул слона дальше по полю.

— Эльфийская женщина.

— Вечерние Звезды! — воскликнул Шакх. — Слышат предки, я думал, что это мне посчастливилось пережить невероятные приключения, но теперь вижу — вы времени даром тоже не теряли.

Хаджар, наблюдая за фигурами на шахматной доске, вспомнил все, что с ними произошло после того, как они покинули Море Песка. Школа боевых искусств, орки, демоны, дворцовые интриги, война…

— Вижу, и у тебя есть пара шрамов, — Шакх провел ладонью по груди. Он вовсе не имел ввиду те полосы, что теперь украшали его лицо.

— У кого из нас их нет, старый друг.

Шакх не ответил. Не сразу. Они расстались в Подземном Городе не на лучшей ноте. Шакх долгое время винил Хаджара и Эйнена в том, что произошло с Шакаром и Ильменой. Но…

— Ты прав, старый друг, — кивнул он и сделал ход фигурой.

Но кто старое помянет…

— И все же, — вздохнул Хаджар и посмотрел на небо над головой. Ясное, лишь с несколькими кучевыми, неспешно плывущими среди лазурного океана. — Всего два дня…

— Представь мое собственное удивление, Хаджар, — в глазах Шакара, окрашенных пустыней, отобразились теплота и ностальгия. — Она появилась на пороге Подземного Города. Могущественнее богов и демонов. Небесный Император средней стадии. Ты бы видел старика. Тот едва ли душу ей не продал.

Стариком Шакх называл Рахаима. Колдуна, правящего Подземным Городом Моря Песка, а так же создавшего своего клона, который и владел караваном, где пересеклись судьбы Хаджара и Шакха.

— Она сказала, что хочет исследовать Библиотеку Города Магов. Или, хотя бы, то, что от неё осталось. Мы около месяца путешествовали по пустыне в поисках обломков и осколков. Вели беседы и… ну, ты сам понимаешь. Я рассказывал ей о себе, она о себе и своей родине… Вокруг бесконечные пески, а над головой Вечерние Звезды.

Хаджар мысленно добавил, что сердце Шакха тосковало по теплу, а женщины, достигшие таких ступеней развития и пережившие так много трансформаций тела, редко когда лишены неземной красоты.

Их даже описывать бесполезно, потому как каждая будет достойна собственного зала портретов и скульптур в лучших дворцах.

— Не знаю, что её привлекло во мне, — пожал плечами Пустынный Мираж (татуировка Имени украшала его левую руку) и подвинул фигуру ладьи. — Мы предавалась утехам на барханах, а вокруг нас не было никого, кроме миражей таинственных городов и стран, рожденных зноем и холодом. Так я и получил Имя.

У каждого свой путь в Имени. И никто, даже величайшие мудрецы, до сих пор не знали, с чем это связано и что это вообще такое — Имя.

— Когда её исследование закончилось, то она предложила мне отправиться вместе с ней. Сюда, в Чужие Земли. Ей требовался помощник в секте, — Шакх похлопал по бедру, где на поясе кафтана висел медальон секты Сумеречных Тайн. — Я даже не раздумывал. Меня больше ничего не держало на родине. Служить всю жизнь охранником караванов и бодаться с бедуинами за доступ к оазису?

— Ты выбрал странствия, — Хаджар отбил нападение на короля ловкой контратакой конем.

— Именно, — кивнул Шакх. — И, надеюсь, Ветер Северных Долин, ты не винишь меня, что я не попросил её отправиться сперва за вами.

— Нет, — честно ответил Хаджар. — у каждого из нас свой путь. Ты прошел своим. А я — своим. Я лишь рад, что они снова пересеклись и мы смогли сказать друг другу теплые слова.

— Я давно вас не виню в произошедшем, Хаджар. Ни тебя, ни Эйнена. Такова жизнь адептов. Мы теряем и мы находим. И лишь боги свидетели наших собственных трагедий.

Хаджар промолчал. Насчет богов он не был согласен, но к чему эту пустые препирательства. Редко когда у адепта выдавалась возможность встретиться с тем, кто помнил начало твоего пути.

И еще реже, когда ты мог назвать этого человека другом.

— Так началось мое услужение секте Сумречных Тайн, — продолжил рассказ Шакх. — А что было дальше — чистое везение. Я тренировался со своими парными саблями и, в один день, мимо бараков слуг проходил один из мастеров секты. Он не был родом из Моря Песка, но путешествовал там, когда пытался лучше разобраться в своей магии песка.

Маги… они как лучники — чем дальше по пути развития, тем реже встречались и те, и другие. Слишком много времени и ресурсов требовалось, чтобы продвигаться по их стезе. Порой на тысячу могущественных адептов с трудом встретишь десяток магов или лучников.

— Он предложил мне сделку, которую я не мог не принять. Так я начал помогать ему с Именем Песка, отправляясь с ним по пустыням Чужих Земель. А он, в свою очередь, обучал меня чему мог и подарил знание о Терны.

Хаджар уже ощутил в Шакхе маленькую вспышку Терны. Осколок столь незначительный, что незаметный даже на фоне Лэтэи. Это сложно было назвать “знание о Терне”, но, кто знает, как принято в Сумеречных Тайнах.

— Так я сперва стал учеником внешнего круга, а потом, — Шакх отодвинул короля и подготовил себе почву для попытки поставить мат Хаджару. — вместе с Этелинэ и её товарищами, мы попали в аномалию.

— Аномалию?

Шакх кивнул.

— Я понимаю твое удивление. Я сам никогда не верил в их существование но… — Пустынный Мираж провел ладонью по шрамам на лице и шее. — Там мы встретили Дикого Бога и пещеру, полную ловушек и того, что я никогда не смогу описать человеку, не бывавшему в аномалии. Я видел такое, Хаджар, что заставила меня усомниться в своей разумности.

Аномалии… Хаджар так много слышал о них, но еще никогда прежде не видел того, кто побывал в такой. И вот — эта участь выпала на долю Шакха.

— Ты…

— Мне повезло, — голос Шакха потяжелел, а взгляд потускнел. — Но иногда мне кажется, что наоборот — мне не повезло выжить там.

Глава 1511

Глава 1511

Они помолчали немного, каждый думая о своем. Хаджар понял, откуда у Шакха такой же взгляд, как Хаджар видел у себя, Примуса, Эссенин, Солнцеликого и много у кого еще.

Взгляд человека, оставшегося в вечном одиночестве на своем пути развития.

— Когда мудрецы говорят нам о единственном спутнике по пути развития и то, что это чувство сильно отличается от простой любви смертных — мы слушаем, но не понимаем. И от того — не верим, — Шакх задумался над доской. — Понимание приходит лишь когда теряем, и лишь тогда вспоминаем, что мудрецы были одиноки. Мудрость и шрамы, Хаджар, теперь я понял, что одного без другого не приходит.

Шакх повзрослел.

Сильно повзрослел.

Перед Хаджаром сидел на юноша, не способный увидеть дальше собственного носа, а опытный воин, знающий цену жизни.

— Они все погибли, — произнес Шакх то, что и так уже видел в его глазах Хаджар. — а мне досталась дурацкая техника медитации, сделавшая меня Небесным Императором и доспех. Все, о чем я мог мечтать прежде и все, что с радостью бы отдал, чтобы ввернуть их обратно.

Хаджар понимал, о чем говорит Шакх. И, видят Вечерние Звезды и слышит Высокое Небо, в этом мире бродило слишком много тех, в ком откликнулись бы слова Пустынного Миража и кто бы мог и сам рассказать подобную историю.

— “Пообещай… что… не вступишь в мир боевых искусств… там лишь несчастье”.

Может из-за Стража в памяти Хаджара вспылил слова его матери. Матери, не знавшей, что сделал её муж, чтобы на свет появился маленький принц.

— Мат, — объявил Хаджар, поставив слона на одну линию с королем.

Шакх какое-то время смотрел на доску, а затем развел руками.

— Видимо мне придется сказать своим нанимателям, что я проиграл наш с тобой бой, Хаджар Дархан, Северный Ветер.

— Это сильно на тебя повлияет?

Шакх только улыбнулся.

— Они отправили заказ в секту Сумеречных Тайн. Секте без разницы кому достанется ключ из нижней двадцатки семей. Они принимают такие… приглашения, если так можно выразиться, только с той целью, чтобы выяснить, не появился ли Страж.

Хаджар с Шакхом посмотрели друг другу в глаза.

— Чтобы прислать помощь и побороть его? — спросил Хаджар.

Шакх ответил не сразу. И, в принципе, это было лучшим ответом.

— Может наши пути пересекутся вновь, Хаджар. И тогда я бы хотел проверить кто из нас и насколько стал сильнее. Не откажешь ли ты мне в дружеском поединке до первой крови?

— Почту за честь, — Хаджар осенил себя священным символом Моря Песка. Шакх ответил тем же.

Старый знакомый поднялся, отряхнул кафтан и, чуть поклонившись, исчез в песчаном вихре.


***


— Что это все значит?!

Один из глав семьи Катекан буквально подлетел к Шакху и схватил того за грудки. Сверкнула сабля и, еще до того, как седой мужчина закричал от боли и его отсеченная кисть упала на землю, Пустынный Мираж вернул оружие обратно в ножны.

— Вы заплатили мне и моей секте за то, чтобы мы помогли вам принять участие в гонке за ключом и стелой. Я выполнил это условие.

— Мы договаривались, что…

— Я сразился с их защитником и проиграл, — перебил Шакх, после чего он повысил голос и осмотрел всех из собравшихся у линии рубежа адептов. — А если кто-то из вас хочет самостоятельно проверить свои силы против мастера Ветра Северных Долин, то я не стану настаивать!

— Что?

— Он сказал Ветер Северных Долин?

— Тот который в одиночку уничтожил клан Подземного Шепота?

— Нет, я слышал, что он сделал это даже не обнажая меча.

— Демонов монстр!

— Семья Катекан недостаточно мне заплатила, чтобы я тут бился с демоном во плоти!

— Братцы, вы как хотите, а я лучше отправлюсь на север. Говорят, там вскоре будут штурмовать гробницу мастера из древности. Может даже самого Лари Криволапого.

— Леди, я присоединюсь к этому умнику. Лучше попытать удачу там, чем сложить головы здесь.

Видя, как все больше и больше нанятых адептов покидает край ущелья, Шакх развернулся и посмотрел на своего старого друга, которого по молодости считал верным врагом.

Может их пути действительно пересекутся вновь? Что же, он будет этому лишь рад. Насколько помнил Шакх, за Безумным Генералом всегда следовал по пятам ветер перемен.

И, видят Вечерние Звезды, перемены ему сейчас были нужнее воздуха.


***


— Что это было? — спросил Геданий, когда Хаджар вернулся обратно за периметр.

— Я встретил старого друга, — ответил тот и подошел к Лэтэи. Та незаметно кивнула, но все еще не сводила со своего товарища недоверчивого взгляда.

— Я все объясню позже.

Она кивнула.

— Мастер Ветер Северных Долин, — к Хаджару подошел Адагей и слегка поклонился. — я хотел бы выразить вам огромную благодарность и…

— Мы выполнили свою часть сделки, — Хаджар протянул руку.

Адагей чуть прискорбно вздохнул, после чего опустил на ладонь небольшое кольцо — дешевый пространственный артефакт, который использовали адепты для передачи чего-то большего, чем просто деньги, в каком бы виде те не представали.

— Я…

Хаджар взмахнул полой одежд, накрыв ими Лэтэю и те исчезли в потоках ветра.

Оставшиеся на краю ущелья адепты еще какое-то время постояли, после чего Геданий отдал короткий приказ:

— Развернуть пушки энергии — нанятые адепты покинули не только нас, но и семью Катекан. Сравняем их с землей, после чего уберемся отсюда, пока не прибыли другие семьи.


***


Хаджар с Лэтэей сидели в таверне в Синих Крышах и пили теплый чай. Народа собралось уже немало и большая часть обсуждали именно прошедшую гонку за ключом и стелой.

— Мы уже десять раз слышали о том, как мастер Ветер Северных Долин одолел Дикого Бога.

— Именно — устали уже.

— Мастер Ветер Северных Долин то, мастер Ветер Северных Долин сё… ну сколько можно уже. Как-будто в Чужих Землях других мастеров нет.

— Вот именно! Я, между прочим, недавно вернулся с границ Моря Безудержного Треска и степей Шавальде. Я собственными глазами видел дуэль Поступи Снега и воительницы Легенор. И, между прочим, это будет куда-как масштабнее этих ваших…

— Ой, да ладно вам… Самое забавное-то, что семья Геденид, в итоге, вся полегла под мечами наемников Багряного Хлыста. Те устроили засаду и полностью перебили всю семью.

— Говорят, там выжил кто-то…

— Да хоть бы и так. Тем не менее это впервые в истории, когда у наемников оказывается ключ и стела.

Группы путешественников продолжили общаться на тему последних новостей, а Лэтэя все так же сверлила глазами Хаджара.

— Это долгая история, — вздохнул он.

— У нас есть время, — парировала воительница.

Хаджар отпил немного чая. Вкусный, терпкий. Но немного горчил.

— Тогда слушай…



Глава 1512

Глава 1512


— Хаджар, ты ведь понимаешь, что то, что ты мне сейчас рассказал, может стоит жизни и тебе, и мне…

Они все еще сидели в шумной таверне в Синих Крышах. Люди все еще веселились, обсуждали последние новости и никто из них понятия не имел, что происходило за их спинами.

Лэтэя обнажила простой нож и резко провела им по ладони, оставляя на коже глубокую полосу. Произнеся нужные слова, она дождалась пока рана затянется во вспышке золотого света, после чего едва ли не залпом осушила пиалу с чаем.

Хаджар её не останавливал.

Принцесса Звездного Дождя разбиралась в играх ничуть не хуже, чем он сам. И клятву она принесла не ради того, чтобы случайно не раскрыть секрет. А чтобы, даже если кто-то попытается его выведать — у него ничего бы не получилось.

Лэтэя теперь, благодаря законам Небес и Земли, не могла нарушить данное слово, точно так же как объект не мог превысить предельное ускорение свободного падения.

— И, мне кажется, этим ключом ты испортил план Абрахама. Он ведь собирался торговаться с Сумеречными Тайнами. А теперь…

— Ключ исчезнет, — Хаджар вглядывался в свое отражение на поверхности чая. — он был создан для Гедания и, в чужих руках, превратиться в пыль.

Лэтэя подняла взгляд на собеседника. Недолго, но они помолчали.

— Ты все сделал правильно, Хаджар, — произнесла она чуть тише, чем это требовалось. — Мы выполнили контракт. Мы добыли для них ключ и стелу и сберегли им жизни. Сперва всему каравану, а затем и Теккане с Артекаем. Ты не можешь быть всюду и спасти каждого.

Да, это так… но, может, если бы у него было чуть больше времени, чем оставшиеся немногим меньше, чем шесть веков, то он мог бы сделать больше.

Хаджар опрокинул в себя чай, жалея, что там находиться не что-то покрепче. Но он уже видел куда его привел алкоголь в том видении, подаренном шаманом. Он не хотел повторять это вновь.

— У нас есть еще время? — спросил он у Лэтэи.

Та посмотрела за окно. Тени от заходящего солнца уже едва-едва ласкали крыши города. Будто ладонью заботливой матери касаясь черепицы, укрывая от вездесущего зноя и давая радость мимолетной прохлады, скрывая за ней стремящийся воцариться холод.

— Надо уходить, — ответила та. — скоро сбор в условленном месте, а нам еще добираться туда не меньше месяца из-за скорых разливов рек.

Хаджар кивнул, затем вспомнил о том, что все это время ключ будет находиться во владении Звездного Дождя, пока Алба-удун будет занят ковкой его копии. Абрахам все верно рассчитал — на изготовление копии уйдет не меньше четырех месяцев. И это с учетом, что почти два Хаджар с Лэтэей потратили на гонку.

Неделя до Синих Крыш, потом чуть дольше непосредственно на поиски, еще столько же обратно и сейчас — назад к Звездному Дождю мимо разлива реки Ар'н'ки.

Из-за зноя на горных вершинах, откуда берет свое начало река, растаяли ледяные шапки, отправив вниз по течению водяные толщи.

Так что дороги размоет и им придется ехать куда осторожнее, чем прежде, ибо кто знает какую звериную тропу они могут пересечь.

В итоге путь, занявший изначально всего неделю, растянется на добрых четыре. И это при самом оптимистичном раскладе.

— Вам все понравилось? — спросила пробегавшая мимо официантка. В руках она держала настоящую пирамиду из подносов, с покоившимися на них разнообразными блюдами и чарками, с кувшинами.

Лэтэя улыбнулась, поблагодарила за пищу и кров, после чего оставила на столе небольшой кожаный кошель. Официантка, с куда более счастливым выражением лица, чем прежде, подхватила его и умчалась дальше по своим делам.

Хаджар же, взяв шляпу, в очередной раз удивился особенным свойствам этого артефакта. Он не знал — была ли она магической изначально, когда её подарил простой старик на границе Дарнаса. Или её зачаровал кто-то уже потом, но после того происшествия с древом жизни, она растеряла все свои волшебные свойства, вновь став просто соломенной шляпой.

И единственной её особенностью было то, что она всегда к нему возвращалась. Даже если он её терял.

Стянув длинные волосы в хвост, Хаджар надел свою излюбленную защиту от солнца и, прикурив трубку, вышел следом за Лэтэей.

Улица встретила их шумом и гвалтом голосов, еще даже более громких, чем в таверне.

Все куда-то спешили.

По мостовым стучали подковы, трещали рессоры, люди, нагруженные тюками (разумеется, пространственными артефактами) покидали город.

— Что это со всеми…

— Гонка за терной закончилась, — пояснила Лэтэя. Девушка шла чуть впереди и одним своим присутствием рассекала толпу бредущих на встречу. — Путешественники и ловцы удачи направляются на север. К той гробнице, о которой сейчас столько речи. Правда не думаю, что её смогут вскрыть раньше, чем лет через пять. Но пока доберутся, пока передерутся за право быть массовкой среди учеников Пятерки Основателей. Вот и собираются заранее…

Путь развития… большинство тех, кого видел перед собой Хаджар, были, по меркам смертных, древними существами. От девяти веков и старше.

Они уже давно потеряли возможность развиваться при помощи обычных ресурсов или техник медитации. И вот, носились по Чужим Землям и всему Безымянному Миру в поисках того, что может помочь им стать сильнее.

Иногда они попадали в земли смертных и это порождало легенды о летающих Небесных Солдата и Рыцарях Духа, способных уничтожать горы. На деле это это Небесные Императоры и Безымянные, максимально снизив эффект своего присутствия, искали крупицы силы и знаний.

Иногда они делились ими с другими.

Как, к примеру, история Шакха.

Судьба, не иначе.

— Я уже несколько раз слышал о Пятерке Основателей, — Хаджар выдохнул облачко дыма. — они и вправду так могучи.

— Могучи ли Основатели? — Лэтэя от удивления даже обернулась. — Представь город Звездного Дождя, а затем сделай его в десять… нет, в пятнадцать раз больше. И количество людей, обитавших в нем, увеличь в двое от представленного. И это будет то, насколько велик и могуч слабейший из пяти Основателей — семья Лецкет. Кстати, в это время их торговые караваны, обычно, путешествуют по крупным свободным городам. Странно, что мы не застали их в Синих Крышах… но может что-то задержало по пути.

Хаджар хотел было уже что-то сказать, как в него, сзади, неожиданно кто-то врезался.

— Проклятый оборванец! — закричал нервный адепт.

Но и неудивительно, что он спутал Хаджара с “оборванцем”. Тот, по старой привычке, скрывал свою ауру, лишая ту любых черт, отличающих его от простого Безымянного. Да и одежды он вновь преобразил в привычные добротные, но сотни раз штопанные и самодельные.

— Не спеши я так, то выпотрошил бы тебя на месте!

Глава 1513

Глава 1513


Хаджар хотел было просто отойти в сторону, но стоило ему это сделать, как он ощутил на своей спине очередной толчок.

— Во имя богов и демонов, ну ты нарвался, деревенщина!

Он обернулся.

Такое впечатление, что судьба имела не просто странное чувство иронии, но еще и попросту не обладала особой фантазией. Позади него стоял напыщенный адепт в надраенной до блеска бригантине, которую тот почему-то не убрал в амулет. Он держал в руках здоровенный боевой молот, а низкий лоб делал и без того не очень обезображенное интеллектом лицо еще… менее обезображенным.

Позади адепта двигалась пятерка таких же, не особо интеллектуальных, но довольно сильных и закованных в броню. Они шли так, чтобы находившегося в центре, скрытого под темной накидкой, сложно было не просто случайно задеть, но даже увидеть.

Они выглядели своеобразным островком в людском потоке.

— Падин, — прозвучал голос из-под накидки. Он мог с равной долей вероятности принадлежать как мужчине, так и женщине. — я не хочу платить твоей семье отступные за твою смерть.

— Что, молод…

— Прошу нас простить, воины, — чуть склонилась фигура. — да осветят боги ваш путь.

И с этими словами фигура в накидке продолжила свой путь, а вместе с ней и пятерка воинов во главе с Падином. Тот еще немного оборачивался на Хаджара и Лэтэю, смотря на них одновременно с недовольством и недоверием.

Хаджар, встав рядом с другом, смотрел им в след.

— Ты скрывала свою ауру? — спросил он.

Правда заключалась в том, что если не использовать особые техники и артефакты, то ауру и силу можно скрыть только от более слабого адепта. Это не получится сделать даже против равного.

Именно поэтому Хаджар чувствовал Лэтэю, а та — его. Потому что, при прочих равных, несмотря на ощутимую разницу в силе, опыте и терне, они находились на примерно равных условиях.

Падин же, как и пятерка воинов, были явно слабее и потому не могли почувствовать настоящей силы тех, с кем едва не начали конфликт из-за какого-то сущего пустяка.

— Да, — коротко ответила Лэтэя.

Она тоже выглядела удивленной.

— Мир действительно огромен, — Хадажр выдохнул очередное облачко. — и полон таинственных мастеров и монстров.

— И иногда мастера и монстры — одно и тоже.

Решив больше не обсуждать произошедшего, Лэтэя с Хаджаром направились к стойбищам, где оставили своих скакунов и повозку. Пусть Хаджар и не любил перемещаться пешком, но и растрачивать энергию на то, чтобы двигаться по пути ветра, не собирался.

По дороге к стойбищам, он обернулся всего раз, но таинственной фигуры в накидке не увидел.

Для простого обывателя ничего удивительного не произошло, но для Хаджара… Кого бы не охраняли воины, тот явно не принадлежал к числу тех самых — простых обывателей.

Он смог почувствовать силу Хаджара и Лэтэи, в то время как они не смогли разобрать настоящей силы спрятанного под накидкой.

О чем это говорило?

О том, что предчувствие Хаджара, возникшее на границе обрыва ущелья, так никуда не исчезло, а значит оно не имело никакого отношения к Стражу и лабиринту стелы.


***


Уже две недели, как Хаджар, чередуясь с Лэтэей, ехали по пыльным дорогам Чужих Земель, двигаясь в обратную сторону. Река разлилась настолько широко, что некогда красивая долина с заливными лугами и цветущими холмами, превратилась в нечто заболоченное и не очень приятно пахнущее.

Поднимавшиеся вокруг леса утопали едва ли не по кроны, и, благодаря игре света, отражавшегося на поверхности воды, стало видно горы на западе.

В данный момент, пока Лэтэя находилась в глубокой медитации, Хаджар держал вожжи и выбирал дорогу, которая не ушла под воду. Порой это сделать было невозможно и тогда ему приходилось тратить энергию, чтобы создать под копытами скакунов тропу из ветра.

В один день им пришлось перелетать под сотню километров, в результате чего следующую ночь Хаджар провел в глубокой медитации, чтобы восстановить свой запас сил.

Он не был настолько богат, чтобы по любому поводу использовать алхимию.

Поправив шляпу, Хаджар внезапно заметил, что рядом с ним на козлах сидит маленький, черный комочек. Тут зевал и облизывался раздвоенным, змеиным языком.

Не узнать это создание было попросту невозможно.

— И что же тебя остановило от личного визита?

Комочек повернулся к нему и чуть прищурил два красных глаза.

— Мне кажется, — прозвучал знакомый, не человеческий голос. — ты сейчас не в лучшем настроении, Хаджи-дружище. Вдруг попытаешься проткнуть меня своей железякой. А старик Хельмер уже не в том возрасте, чтобы играть в салочки.

Комок отвернулся и даже немного надулся. Будто обиделся.

Один из кошмаров, находящихся под властью левой руки Князя Демонов. Интересно, какому дитя тот принадлежал, перед тем как влиться в сонм ему подобных.

— Я знаю о сделке моего отца.

Комок повернулся к нему так же резко, как и отвернулся.

— Значит интуиция меня не подвела и ты действительно не в духе! Как хорошо, что у меня дела на другом конце света и я сейчас не могу быть в Чужих Землях.

— Если ты сказал, что ты не можешь быть в Чужих Землях, значит ты именно здесь и находишься.

Комочек выругался на языке, которого не то, что Хаджар не знал, но даже нейросеть не сразу смогла определить, что это действительно была разговорная речь, а не просто бессвязный набор звуков.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, Хаджи. Это пугает. Ты когда-нибудь видел испуганного Повелителя Ночных Кошмаров? Я вот — ни разу. Я даже не знаю, может ли мне присниться собственный кошмар? Хотя нет, знаю. Мой кошмар — это ты. Хаджи, вот скажи мне пожалуйста, ты какой договор с Князем заключил?

— Никакого.

Он снова выругался.

— Ну ладно, де-юре, между вами действительно нет соглашения. Но де-факто, если не забывать условий, ты должен уничтожить орден Ворона. А я что-то не вижу, чтобы ты хоть немного продвинулся в этом деле и-и-и-и…

Звук размазался в пространстве, когда Хаджар ладонью столкнул комочек страха с козлов. У него действительно не было настроение вести разговоров со своим “крестным демоном”.

Лэтэя, отодвинув края ширмы, уселась на козлы.

— Помнишь ты спрашивал, про Пятерку Основателей?

Хаджар кивнул.

Лэтэя подняла ладонь и указала ею вперед.

— Смотри.

Хаджар посмотрел, но не увидел ничего, кроме горы. Двигающейся горы.

— Проклятье… это что, животное?

— Пожирающий Облака Мул, — ответила Лэтэя. — таких разводят в семье Лецкет. Так что, кажется, мы догнали их караван только… что они делают в этом месте?

Хаджар понятия не имел, что там с семьей Лецкет. Но что он знал — то чувство, возникшее у него на границе обрыва, сейчас взвыло с утроенной силой.

Глава 1514

Глава 1514


Хаджар посмотрел на запад. Солнце уже клонилось к горизонту. Он бы удивился, если бы в последнее время произошло бы что-то без извечных спутников в виде…

Лэтэя чуть приподнялась на козлах. Ветер разметал её золотые волосы, переливавшиеся жидким металлом в свете просыпавшихся на востоке звезд.

Лэтэя, Падающая Звезда. Татуировка её Имени покрывала тонкой, едва заметной, серебристой вязью левую руку. Платье трепыхалось, хлопая крыльями. И звезды расцветали драгоценными камнями за её спиной.

Будто следовали за ней.

— Посмотри, Хаджар! — будто маленькая девочка, полная восторга и удивления, закричала она, указывая на огромную гору. — Самый настоящий, Пожирающий Облака Мул! Я о таких только из рассказов Кассия слышала!

Существо действительно потрясало воображение. Для начала — казалось, будто у него и вовсе нет головы. Только два хвоста, один подлиннее, а другой покороче. Но если присмотреться, то становилось заметно, как на одном из хвостов — что-то медленно открывает и закрывает пасть, поедая кучевые облака.

И действительно, то, что Хаджар сперва принял за хвост, на деле оказалась голова создания. Совсем маленькая на фоне исполинского тела. Она чем-то напоминала голову рыбы-молота, с овальной пастью по центру, лишенной даже малейшего намека на клыки. Хотя у такой махины, если бы имелись клыки, то каждый был бы размером с вековое дерево.

Передвигалось создание на пяти пар ног, больше напоминающих по форме мраморные столпы.

Из его груди торчали какие-то жгуты, извивавшиеся по ветру. Учитывая, что создание не обладало глазами, то, видимо, подобные “усы” заменяли ему отсутствующие по замыслу природы органы.

Но все это меркло по сравнению с тем, что находилось у него на спине.

Огромный, настолько, что терялся в облачных высотах, костяной горб. Достаточно широкий, чтобы на его вершине уместился маленький поселок с каменными стенами, видимо призванными защищать от небесных обитателей.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


— У него город на горбу?

— Торговый странствующий поселок, — глаза Лэтэи буквально светились от счастья и азарта. — Говорят, что живущие там, видели за свои жизни все края и уголки Чужих Земель. У Лецкетов всего три таких каравана и они неустанно странствуют по землям, возвращаясь на родину лишь раз в век.

Один раз за век… Хаджару сложно было представить столь длительное путешествие.

— Давай поторопимся! — Лэтэя выхватила у него вожжи и подогнала скакунов. — Мы успеем их нагнать.

И они понеслись во весь опор, чтобы успеть за самым причудливым караваном, который только видел в своей жизни Хаджар. А видел он их немало.

Чем ближе они подъезжали к Пожирающему Облака Мулу, тем отчетливее Хаджар осознавал, что это создание не просто обладало гигантскими размерами, но и, скорее всего, являлось чем-то вроде движимого и необычайно дорого имущества. Сколько же требовалось ресурсов и времени, чтобы вырастить такую махину?

Она была так высока, что набрасывала тень на залитую разливом реки долину. Тень, сравнимую с горной, но при этом — двигающуюся.

Внешне создание казалось неповоротливым и медлительным, но учитывая его размеры и размах шага, то становилось понятно, почему Лэтэе с Хаджаром потребовалось около часа, чтобы нагнать караван.

И, если Пожирающий Облака Мул, действительно вызывал восхищение, то количество людей, следующих за ним — удивление. Хаджар, несмотря на все свои странствия, не видел караванов многочисленнее, чем те, что странствовали по Морю Песка. Там, среди барханов и оазисов, в одной группе могло передвигаться до нескольких тысяч человек.



Но то, что открылось Хаджару сейчас…

Такое впечатление что за огромным Мулом следовал целый народ. Тысячи и тысячи странствующих воинов, торговцев, простых путешественников, наемные отряды, даже небольшая армия в виде полутора сотен бойцов, под предводительством генерала на верхом на здоровенном (правда на фоне мула тот выглядел даже как-то смешно) медведе.

Целое море из людей, общей численностью в тридцать с лишним тысяч человек разлилось по долине и окружило Мула. Хаджар даже приметил несколько знакомых лиц, которые уже встречались ему в Синих Крышах.

В том числе и та странная фигура в балахоне, в окружении воинов. Правда в данный момент она поднималась по своеобразному лифту, сделанному из деревянной платформе и таких же направляющих. Простой механический ворот и несколько канатов поднимали группу на вершину Мула.

Туда, где находился настоящий небольшой городок.

Хаджар с Лэтэей попытались подъехать поближе к Мулу, но перед ними появился отряд воинов как раз из той армии, под предводительством генерала.

— Кто такие? — спросил их предводитель верхом на животном, одновременно похожем на кабана и страуса. — С какой целью хотите присоединиться к каравану Лецкет?

Хаджар посмотрел на Лэтэю. Несмотря на то, что у него прибавилось знаний о Чужих Землях, он все еще плохо ориентировался в местных реалиях, так что не хотел сходу попасть в просак. Ибо как подсказывала практика, каждый подобный “просак”, связанный с жизнью адептов, обычно заканчивался кровопролитным конфликтом.

— Лэтэя, Падающая Звезда, — девушка сходу представилась своим настоящим именем. — Из семьи Звездного Дождя. Это мой спутник — Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин.

Имена одной из, пусть и младших семей Чужих Земель, вкупе с мастером, о котором только и разговоров в последнее время, произвели некоторое впечатление на воинов.

Достаточное, чтобы их предводитель отсалютовал на местный манер. Хаджар ответил тем же. Лэтэя воздержалась. Она не принадлежала к числу военных, как бывших, так и действующих.

— Я слышал, вы однажды носили генеральский медальон, — обратился к нему предводитель отряда.

— Имел честь, — ответил Хаджар.

— Тогда, если у вас будет на то желание и возможность, не согласитесь ли вы проехать к нашему генералу. Признаться, защита такого каравана вопрос больше скучный, чем сопряженный с опасностями. Так что мы развлекаем себя битвами с другими военными, а уж на сражение двух генералов соберется поглазеть настоящая толпа.

Речь офицера звучало плавно и грамотно. Было понятно, что он не только шашкой привык размахивать, но и обладал вполне сносным образованием.

— Буду только р…

Хаджар не договорил.

Чувство, которое преследовало его с того самого момента, как они добрались до ущелье с ключом и стелой, взвыло раненным волком. Оно буквально вздернуло Хаджара и заставило его накрыть повозку своей аурой и терной, вместе с мистериями меча и именем ветра.

Со стороны это выглядело, словно неистовый, синий дракон взвился в штормовом вихре, прикрывая крыльями и чешуей скакунов и всадников.

Ошарашенные лица воинов, непонимающий взгляд Лэтэи и чувство, будто легкой поступью приближается старуха с косой — вот все, что смог запомнить Хаджар, ибо следующие мгновения не поддавались его разуму.

Глава 1515

Глава 1515


Сначала будто бы вздрогнула земля. Но не так, как во время техники или землетрясения. Нет, она словно распадалась на части. Атомы, если выражаться языком Земли.

Превращалась в пыль, обнажая под собой бесконечное пространство слившихся воедино тьмы и света. Хаджар не знал, существует ли тот цвет, что образовал этот союз и вообще — можно ли это называть цветом.

Люди и звери, что-то крича, падали туда и исчезали во вспышках кровавых брызг, растворявшихся так же, как и все вокруг. Свет солнца. Ветер. Звуки. Цвета. Запахи. Деревья. Трава. Вода.

Все это исчезало в раскрывающемся бутоном хищного цвета водовороте тьмы и света. Другого света. Не белого и не желтого. Скорее сияния совсем иного толка. И другой тьмы. Словно не принадлежащей тому миру, где умирали в данный момент тысячи людей.

Огромный мул, оглашая окрестности гулким стоном, падал в этот океан тьмы и света, порожденных то ли иным измерением, то ли брешью и дырой в этой реальности.

Хаджар не знал, что происходило, но понимал одно — это была та самая…

— Аномалия, — выдохнула разом побледневшая Лэтэя.

Благодаря манипуляциям Хаджара, она застыли в потоке ветров, пытавшихся словно сбежать из западни.

Хаджар обернулся и понял, что спастись таким образом у них не получится. Реальность трещала уже не только под землей, но и в небесах и на линии горизонта. Будто что-то заключило их внутрь сферы, лопавшейся изнутри наружу.

Может так выглядела грань?

— Быстрее! — выкрикнул Хаджар.

Он еще видел лицо офицера, с которым только что говорил, видел его протянутую в немой мольбе руку, но уже ничего не мог сделать. Воин, упавший внутрь круговерти тьмы и света, постепенно исчезал в пыли цвета свежей крови.

Куски породы, взлетая в воздух, постепенно исчезали прахом, но они все еще были достаточно тверды и тяжелы, чтобы выдержать подковы скакунов и колеса повозки.

Хаджар, ведомый лишь интуицией и инстинктами, дернул вожжи.

— Хья! — выкрикнул он. — Пошли! Быстрее! Хья! Хья!

Он стегал скакунов без пощади и не сдерживая силу. Вожжи оставляли на спинах лошадей кровавые следы, будто их стегали кнутами. Кони ржали от боли и бежали так быстро, как только могли. Может из-за той же боли. А может тоже — по причине страха.

Они, как и все живое вокруг, как птицы, как редкие зверьки, прятавшиеся в траве, как люди и ездовые животные, ощущали присутствие незримого духа с косой, собиравшегося богатую жатву.

Хаджар, используя имя ветра, прокладывал путь от одной каменной платформе к другой, успевая покинуть те до того, как ненадежная опора превратиться в пыль.

Вокруг падали люди. Они кричали. Пытались зацепиться за повозку, но Хаджар не мог позволить себе остановиться. Он чувствовал, что если замедлиться хоть на мгновение, то упадет вниз и уже ничем и никому не сможет помочь.

Дрожали рессоры, когда повозка прыгала с одного пласта на другой. Кто-то еще, увидев летавшую между платформами повозку, пытался повторить тоже самое. У кого-то получалось, но большинство не успевали вовремя покинуть плато и падали вниз. Туда, где даже их крики пожирало голодное пространство.

— Быстрее! — рычал Хаджар. — Быстрее!

Имя ветра ослабевало. Его терзали изменчивые потоки реальности и, в какой-то момент, повозка скакала между взмывавшим в воздух и растворявшимися в танце мрака и света кусками породы только за счет силы самих коней.

— Мы разобьемся! — закричала Лэтэя, когда перед ними показалась огромная пропасть, разделявшая последнюю платформу и медленно растворявшегося, уже мертвого, огромного Мула.

— Держись!

Хаджар обхватил Лэтэю за талию и, последний раз стеганув скакунов, отпустил вожжи и вскочил на козлы. Когда колеса разваливающейся повозки оторвались от поверхности, Хаджар, используя всю силу как физического, так и энергетического тел, взмыл вверх.

Ржание испуганных, окровавленных лошадей, исчезало где-то внизу, пока Хаджар вместе с Лэтэей летели прямо на костяной горб мула.

Обнажив Синий Клинок, Хаджар вонзил его в горб, а затем прижал к себе Лэтэю.

До городка, из которого доносились испуганные крики и возгласы, оставалось километр по отвесной стене из белой кости.

— Мы не успели, — прошептала Лэтэя.

Хаджар посмотрел туда, где только что находилась долина. Теперь, вместо неё, вместо вообще какой-либо реальности, постепенно смыкались стенки сферы тьмы и света. Сдувавшимся шаром она стремительно смыкалась в одну единую точку.

Хаджар накрыл одеждами Лэтэю и, прижав ту к себе, вжался в стены горба.

И, в последний момент времени, аномалия пожара даже его — само время. Все замерло. Ни звуков. Ни мыслей. Только костяной горб, полуразрушенный город и пара сотен тех, кто налип на островок реальности в расколе самой реальности.

А затем исчезли и они.


***


— Кто ты такой?

— Я? Это сложный вопрос. Я уже давно забыл.

— Забыл? Я тоже забыл… Кто я такой? Как меня зовут?

— А как ты хочешь, чтобы тебя звали?

— Хочу? Что такое… хотеть?

— Ты не знаешь? Что же… этим ты мне напоминаешь одного моего ближайшего друга и вернейшего врага. Он тоже не знал, что такое хотеть.

— Друг… враг… я не знаю что это… Где мы?

— Там, где ты будешь в безопасности.

— Здесь ничего нет…

— Да… ты прав… наверное будет немного одиноко там, где ничего нет.

— Наверное… я не знаю, что такое одиноко.

— Жаль, я не могу сказать того же. Я знаю. Слишком хорошо знаю. Поверь — тебе не понравится. Настоящее одиночество хуже смерти.

— Смерть? А что такое смерть?

— Я покажу тебе. Это и все остальное.


***


— Хаджар!

Сквозь мглу прорвался знакомый голос.

— Хаджар! Открой глаза, безумец ты несчастный!

Глаза… да… ему нужно было открыть глаза.

Он их открыл и по ним тут же хлестнуло болезненной резью яркое, полуденное солнце. Странно, он помнил, что все произошло под самый закат.

— В данный момент, вполне счастливый, — прокряхтел он и поднялся, пусть и с помощью Лэтэи, на ноги. Мотнув головой и проморгавшись, он смог оглядеться. — Проклятье… это точно не долина Синих Крыш… где мы?

— Понятия не имею, — ответила Лэтэя. — Думаю, так выглядит аномалия изнутри.

Хаджар промолчал. Ему снова казалось, что он видел какой-то сон, не мог вспомнить какой. Даже ущипнул себя, чтобы проверить, что все еще не спит.

Увы, он действительно находился в реальности. Ну или где-то в другом месте. Потому что реальным окружающий мир не выглядел.

Огромные пространства, залитые водой, водопадами обрушившиеся в туманную пустоту. Горы здесь заменяли обросшие лесами скелеты столь невероятных тварей, что Пожирающий Облака Мул на их фоне выглядел бы котенком. Целые скалы парили среди морей из кучевых облаков.

И реки. Такие большие, что напоминали собой океаны. Цвета лазури и синевы. Над ними парили белые птицы, и порой выныривали какие-то обитатели глубин, которых даже вообразить было сложно.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


Что же, теперь понятно, почему Шакх не мог описать аномалию тому, кто её не видел.

— Смотри! — Лэтэя указала на запад… если, разумеется, здесь сохранились привычные стороны света.

Там, среди плавающих в воздухе скал, застыл тот самый костяной горб, на вершине которого реял флаг.

— Есть выжившие, — с облегчением выдохнула Лэтэя. — поспешим. Может кому-то нужна наша помощь.

Хаджар посмотрел на девушку и промолчал.

Опыт подсказывал, что в такой ситуации далеко не факт, что выжившие были на благо.

Проклятье… ну и куда на этот раз его занесло?

Глава 1516

Глава 1516


У Хаджара не сразу получилось призвать тропу ветра. В первый раз Имя Ветра даже не откликнулось, что повергло адепта в секундный шок, но затем старый друг пришел.

Если так можно выразиться о чем-то столь эфемерном, как ветер, то тот выглядел слегка… контуженным. Не понимающим, что произошло и где они.

Хаджар почувствовал, что ветер уже пытался выбраться из этой аномалии, но не смог, каждый раз возвращаясь в то место, откуда начал свое бегство.

— Что-то не так? — спросила Лэтэя.

Хаджар недоуменно покачал головой.

— Ты что-нибудь знаешь об аномалиях?

Девушка посмотрела на дрожащую перед ними синюю тропу, исчезавшую в потоках воздуха. Обычно та выглядела как нечто осязаемое и плотное, теперь же эта была лента тумана, петляющая и едва не разваливающаяся прямо на глазах.

— Только сказки, — ответила принцесса. — слухи… какие-то кривотолки и спекуляции. Аномалии, на самом деле, не такое уж редкое явление, просто…

— Просто рассказать могут только те, кто выжил, — закончил за Лэтэю Хаджар.

Та кивнула, после чего взяла Хаджара под руку.

— Пойдем, — произнесла она чуть тише, чем обычно.

Хаджар осторожно ступил на тропу ветра и та унесла их через огромные реки и разливы, протащила над летающими скалами, порой едва ли не касаясь удивительных летающих зверей и прекрасных птиц. Необычной формы, удивительной энергии, те совсем не боялись вида людей, будто никогда прежде с ними и не сталкивались.

Вскоре тропа замерла и Хаджар с Лэтэей сошли на одном из плавающих в воздухе островков. Тут росло несколько деревьев, а еще вниз, на бескрайние реки, проливался водопад из пруда с парой карпов. Золотым и серебристым с красными пятнами.

— Проклятье, — выругался Хаджар и сделал шаг назад.

Тоже самое поспешила сделать и Лэтэя.

От пруда исходила столь мощная и непонятная энергия, что их интуиция адептов буквально закричала об опасности. Два небольших карпа, размером с мужскую ладонь, могли повредить энергетические тела Безымянных адептов! Как такое вообще было возможно, учитывая, что карпы не являлись какими-то волшебными или древними.

Простые рыбки, какие смертные вылавливают себе на ужин.

— Аномалия, — многозначительно протянула Лэтэя.

Хаджар еще раз кивнул. Кто знает, что таится в этом удивительном, но и столь же опасном месте. Месте, которое позволило Шакху так далеко продвинуться по пути развития.

Что-то подсказывало Хаджару, что вряд ли до попадания в аномалию его старый пустынный друг обладал хотя бы десятой частью силы, которую продемонстрировал на краю ущелья.

Да и та броня… такую Хаджар еще прежде не видел и это учитывая его странствия, коих хватило бы на десяток веков жизни пятерки простых адептов.

Обогнув странный пруд, Хаджар с Лэтэей оттолкнулись от островка и взмыли в воздух, приземлившись на отвесный край костяного горба.

Несмотря на многотонный вес, сравнимый с весом средних габаритов горы, тот парил среди облаков так же свободно и легко, как иная птица.

Подхватив Лэтэю под талию, Хаджар вновь призвал тропу ветра, что на этот раз далось куда проще. Та взвилась синей лентой и стоило двум адептам на неё ступить, как уже через несколько мгновений они оказались на вершине.

— Все не так страшно, как могло быть, — вынесла свой вердикт Лэтэя.

В принципе — в словах принцессы имелась искра истины. Город действительно выглядел лучше, чем то, что можно было ожидать, учитывая недавние события.

Стены в некоторых местах сквозили брешами, но их осколки далеко не улетели — так же, как и сам остров, зависли в воздуха, создавая иллюзию, будто крепостная стена была изготовлена не из камня, а сшита из простой холщи и теперь требовала заплатки.

Так же выглядели и дома. Где-то в воздухе застыла часть крыльца, у других воспарила крыша, может отлетели окна или тоже — отсутствовал кусок стены, паря в десятке сантиметрах от того места, где он находился еще совсем недавно.

Некоторые улицы выгнулись морской волной да и застыли в таком же положении. Местам, конечно, все так же парили целые пласты брусчатки или даже гранита.

Город, пусть и маленький, выглядел богатым. Хорошие, чистые улочки, ливневые и сливные канализации, из множества труб которых теперь в реки текли уже даже не нечистоты и не кровь, а вода, причем откуда она здесь бралась сказать не представлялось возможным.

Правда, что-то подсказывало Хаджару, что формировалась она прямо так — из воздуха. Нарушая все известные законы не только Неба и Земли, но даже здравого смысла. Ничто в Безымянном Мире не могло взяться ни откуда и не исчезнуть в никуда — Хаджар знал этот тезис под соусом “закона сохранения энергии”.

— Проклятье! Просто добей меня!

— Боги и демоны, как больно!

— Мама… мама… где моя мама?!

— Скорее бы уже пришла см… — старик, лишенный нижней половины тела, так и не договорил. Он оборвался на половине слова и затих на руках у плачущего ребенка, ищущего маму.

Но вряд ли он сможет найти её так просто — у него отсутствовали глаза. Вместо них прямо из глазниц вытекали капли крови и, нарушая все мыслимые принципы мироздания, улетали вверх — дальше в синее небо.

Вскоре затих и он.

Если город выглядел более менее нормально, то вот люди… некоторые из них выглядели так же ужасно, как навеянные Хельмером кошмары.

Лишенные конечности, а порой и большей части тела, они кричали и умирали от потери крови и разрыва энергетического тела. Аномалия, перед тем, как выплюнуть их в этот странный край, забрала больше, чем могла себе позволить отдать жизнь.

Адепты, из числа непострадавших, ходили между стонущими и умирающим и пытались найти тех, кому они могли помочь, но…

Помощь, как видел Хаджар, сводилась к тому, чтобы вонзить кинжал под затылок. В то место, откуда проще всего попасть в мозг. Безболезненная и милосердная смерть. Быстрый и четкий удар не позволял умирающему почувствовать даже укола боли.

Хаджар отвернулся. Он сжал кулаки и задышал чуть чаще.

Теплая ладонь коснулась его плеча.

— Ты никак не мог им помочь, — произнесла Лэтэя.

— Да, — ответил Хаджар. — не мог…

Но это не означало, что у него перед глазами перестали проноситься лица тех кто кричал, кто тянул к нему в немой мольбе свои руки. Как мать с отцом пытались добросить до их повозки своего ребенка. Как пропасть затягивала в себя кричащих и испуганных детей. Как стонали…

— Не мог, — повторил Хаджар и, выдохнув, открыл глаза.

Вереница чужих лиц и судеб прервалась и в душе вновь воцарился покой, оставив после себя очередную, тонкую царапину.

— Нам нужно найти тех, кто знает чуть больше, чем мы, — сказал, оглядевшись, Хаджар. — и, может, выжил кто-то из управляющих городом.

Сюда, за крепостные стены, уже стягивались сотни выживших адептов, кому повезло чуть больше, чем пострадавшим от аномалии. И, учитывая обстоятельства, без лидера они долго не протянут. Адепты — не самые мирные и уживчивые создания в Безымянном Мире.

Не говоря уже о сильных адептах, чью ауру Хаджар хорошо чувствовал.

— Думаю, мы можем попытать счастье там, — Лэтэя указала рукой на городскую ратушу.

Её шпиль, вместе с разломанным часовым механизмом, застыл в воздухе, как коробку раскрыв деревянное здание. Очень старое, но видно, что с заботой реконструированное.

— Отлично, — кивнул Хаджар.

Стараясь не смотреть на умирающих калек, они пошли дальше.

Глава 1517

Глава 1517


— Видимо не мы одним пришли к тому же выводу, — прошептала Лэтэя, стоя плечом к плечу с Хаджаром.

Не потому, что искала в его присутствии защиты или поддержки — Лэтэя обладала не только сильным путем развития, но и достаточно могучим духом, чтобы справляться с проблемами и вызовами мира самостоятельно.

Просто людей вокруг столпилось столько, что вся площадь превратилась в кишащее марево.

— Что происходит?!

— Куда мы попали?!

— Проклятье! Мне кто-нибудь, что-нибудь объяснит?

— Пока я добирался сюда, то дважды едва не отправился на суд праотцов! И это я— Небесный Император Дожан Горбатый!

— Дожан Горбатый?! Тот самый, у которого никогда не было женщ…

— Попробуй договорить эту фразу и я покажу тебе…

— Я видел монстров, о которых не слышали даже в моей секте Безмятежного Сна! И это учитывая, что я целые века провел изучаю флору и фауну Чужих Земель! Я даже в это путешествие отправился, чтобы пополнить библиотеку секты!

Хаджар повернулся к Лэтэе.

— Одна из десяти крупнейших организаций, — прошептала она. — находится на седьмом месте по могуществу. Но это мирные ребята. Они занимаются исследованиями магии и мира. Ученые и волшебники. Очень редко контактируют с внешним миром, но обладают внушительной силой.

Хаджар кивнул. Вряд ли бы, будь это иначе — не обладай они “внушительной силой”, смогли бы сохранять нейтралитет. Тем, кто сильнее, они не интересны в плане завоевания, скорее, как делового или научного партнера, а остальные побаивались трогать их в более… понятном для воина смысле.

— И что, даже умник из Безмятежного Сна не может понять, что мы в аномалии?

— Еще не факт, что это аномалия, достопочтенный адепт. У неё есть…

— Достаточно! — громыхнул мощный голос.

На балкон ратуши вышел вполне себе колоритный мужчина. С седыми волосами, крупной нижней челюстью и высокими надбровными дугами. За плечами у него покоился старый, испещренный вмятинами и трещинами, но все еще крепкий боевой молот.

С мощными руками, каждая в обхвате толще ствола молодого дуба, он производил впечатление ходячей крепости. А аура Небесного Императора средней стадии вместе с искрами терны лишь подкрепляла производимое впечатление.

Хаджар же отметил про себя, что в очередной раз он встречал адепта, лишенного света терны. Как и Лэтэя, они обладали лишь искрой. Что же до Шакха, тот имел лишь вспышку.

Хаджар задумался на мгновение.

А существовала ли вообще у терны классификация? Или это его попытки систематизировать знание, у которого не имелось системы как таковой.

— Внести задачу в список, — мысленно приказал Хаджар.

[Запрос принят… запрос обработан. Задача сформирована. Начинаю исполнение. Создаю реестр “Терна”. Каталог “систематизация информации о Терне”]

— Губернатор хочет с вами поговорить, — проворчал громадный воин, после чего из-за его спины вышла резко контрастирующая с верзилой женщина.

Легкая, как травинка, с изяществом ветви плакучей ивы. Она почти не обладала выдающимися женскими формами, но при этом два кинжала на её бедрах давали ясно понять, что ей не особо требовался такой защитник.

Хаджар с ходу мог определить, когда адепт больше полагался на скорость и ловкость, чем на голую мощь. И по этой женщине — Небесной Императрице средней стадии, но со светом терны, можно было легко сказать одно — попасть по ней мечом или техникой будет куда сложнее, чем не отдать душу праотцам при первом же столкновении с её когте-подобными кинжалами.

— Меня зовут Эйте Лецкет, — представилась она, поправляя свои резко контрастирующие с почти девичьей фигурой, пышные каштановые волосы. — Я из семьи Лецкет и мне вверен этот город.

— Да мне плевать из какой ты семьи?

— Да, он прав! Лучше скажи, куда нас завел ваш караван?!

— Где мы находимся и…

Женщина улыбнулась. Просто улыбнулась. Но этого было достаточно, чтобы толпа замолкла. Хаджар не чувствовал, чтобы в толпе имелся хоть кто-то, кто был бы сильнее, чем Эйте.

Да, здесь присутствовали более менее равные ей (включая самих Хаджара и Лэтэи), но не могущественнее.

— На данный момент я не могу сказать многого. Но одно известно точно — мы находимся в аномалии, — после этих слов обычная тишина превратилась в настоящее гробовое молчание. Вряд ли здесь находился кто-то, кто уже бывал в такой переделке, но об опасности аномалий слышали все без исключения. Даже Хаджар. — Вы все знаете слухи о подобных местах. Кто-то от родных и близких, другие от мастеров и учителей, от соратников и от простых бардов и менестрелей. Все, о чем я могу просить вас в данный момент — не верить услышанному. Прошу, в ближайшие два дня, не покидайте стен города без необходимости. Насколько мы можем судить, здесь безопасно, но мы не знаем, что творится там, — Эйте указал за пределы города, после чего еще раз обвела толпу адептов взглядов. — Большинство из вас не из моей семьи. Вы не наши наемники и не связаны с нами контрактом. Я не могу вам приказывать. Но я искренне прошу — давайте объединим наши усилия и попытаемся вместе выбраться из этой ситуации.

По толпе пошли шепотки. Один из тех, кто оказался равен Лецкет по силе, задал вопрос:

— Достопочтенная Эйте, вы слышали обо мне, я слышал о вас, так что прошу скажите — насколько вы уверены, что сможете вывести нас из этого кризиса?

— Спасибо, достопочтенный Лешкер, Ядовитый Дым, — чуть склонила голову Лецкет. — Я пока не могу ответить вам. Прошу дать мне двое суток. В полдень третьего дня мы снова соберемся здесь снова и обсудим все детали, после чего примем решение.

— Вы говорите “мы”! — выкрикнули из толпы. — А кто эти “вы”?

— Да, он дело говорит?! Кому мы вверяем свои судьбы?!

— Ага! Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока другие решают вопрос моей жизни.

— Мы должны быть уверены!

— Я вас поняла, — вновь улыбнулась Эйте и звуки снова смолкли. — Вы, достопочтенные адепты, все верно говорите. Поэтому я прошу тех, кто равен или сильнее меня, пройти сюда — к ратуше. Вместе мы решим, что можем сделать для того, чтобы покинуть эту аномалию.

Как бы ни были демократичны Чужие Земли, но они, как и весь Безымянный Мир, подчинялись самому главному закону — закону сильного. И тот, кто сильнее, решал, а остальные выбирали подчиниться им или попытать счастье самостоятельно.

Хаджар, вместе с Лэтэей, пройдя по тропе ветра, оказались в компании еще около четырех других адептов, в том числе и мрачного, одноглазого Ядовитого Дыма.

— Вы видите тоже, что вижу и я?

— Перья и фенечки в седых волосах, неужели…

— Кажется да. Кажется с нами Ветер Северных Долин, Безумный Генерал!

— Учитывая его удачу, может и у нас появится шанс.

Вместе с другими адептами, Хаджар вошел внутрь ратуши, где тут же увидел фигуру, закутанную в балахон и стоявших рядом воинов.

— Кажется, мы встретились снова, доблестные воины, — чуть склонилась в сторону Хаджара и Лэтэи странная фигура.

По широкой лестнице к ним уже спускалась Эйте и её телохранитель.

Подойдя к фигуре, она низко ей поклонилась, после чего произнесла то, чего Хаджар никак не мог ожидать.

— Мудрец, прошу, вы сможете нам помочь?

— Я постараюсь, Эйте. В память о твоем далеком предке и моем хорошем друге. Но мои силы ограничены законами Небес и Земли даже здесь, в этом пространстве.

Смутные подозрения зародились в душе Хаджара, так что он вышел вперед и второй раз в жизни произнес фразу, которой его обучили еще очень давно.

— Видевший славу Дома Ярости Клинка приветствует вас, о мудрейший!

Фигура медленно повернулась в его сторону, а затем так же склонила голову.

— Ищущий среди Теней Ярких Светил приветствует тебя, достопочтенный воин, — после чего фигура выпрямилась и медленно сняла капюшон. — Не часто встретишь среди смертных тех, кто знает о правилах этикета моей страны.

Хаджар выдохнул и склонил голову.

— Не часто встретишь среди смертных тех, над кем не властно время.

Перед ним стоял Бессмертный. Не первый из тех, кого видел в своей жизни Хаджар.

Но, Высокое Небо, это был первый Бессмертный “не человек”. Низкорослой фигурой в балахоне оказалась обезьяна.

Похожая на человека, но все же — обезьяна.

Глава 1518

Глава 1518

— Меня зовут Кань Дун из павильона Теней Ярких Светил, — бессмертный, ростом не выше, чем полтора метра, чуть склонил свою мохнатую голову.

В легкой, серебристой броне, он выглядел скорее очень низкорослый, четерхпалый, хвостатый волосатый мужчина преклонных лет, чем обезьяна. Разве что лицо, обрамленное седой, длинной, но уже давно не густой шерстью, выдавало в нем первобытного примата.

— Для меня большая честь стоять рядом с вами, — поклонился Ядовитый Дым.

— Впервые я встречаю одного из покоривших время, — так же поклонился другой.

Уже через несколько мгновений каждый из адептов склонил голову в глубоком поклоне, признавая заслуги Бессмертного. Для любого адепта Безымянного Мира, достигшего хоть каких-нибудь высот на пути развития, пределом мечтаний являлся регион Чужих Земель.

Заповедный край, где обитали сильнейшие мастера. Где каждый мог найти испытание себе по вкусу, чтобы продвинуться чуть дальше в своих поисках силы.

Но, в свою очередь, каждый обитель Чужих Земель грезил, что когда-нибудь у него хватит сил, опыта, ресурсов и артефактов, чтобы предстать перед испытанием Небес и Земли. Превзойдя которое, они смогут пересечь бескрайний океан и вступить на благословенные берега Страны Бессмертных.

Разумеется, одним своим появлением Кань Дун вызывал не только оторопь от того могущества, которым обладал, но и глубокое, неподдельное уважение, ибо каждый из адептов понимал насколько это тяжелый и сложный путь.

— Раз среди нас Бессмертный, — выпрямился с улыбкой один из адептов. — то, думаю, это событие, когда мы как никогда близки к смерти, может стать лучшим поводом для нашего развития!

Одобрительные шепотки зазвучали среди четверки адептов. Хаджар с Лэтэей и Эйте вместе с её телохранителями сохраняли молчание. Так же, как и группа воинов во главе с Падином, оберегавшая Кань Дуна. Не то чтобы последнему требовалась защита — законы Неба и Земли позволяли Бессмертным, демонам, богам и духам защищать себя в случае, если на них совершит нападение смертный, но…

Существовали и иные методы навредить тому, кто ограничен в своей власти. Так что, порой, путешествия по землям смертных оборачивались для Бессмертных трагедией. И, чтобы их не постигла незавидная участь, они нанимали себе охрану.

Выглядело это, конечно, сюрреалистично — группа смертных адептов оберегающих Бессмертного, но такова суть закона Небес и Земли.

— Прошу меня простить, достопочтенные воины, — поклонился Кань Дун. В его поведении не проглядывалось ни грамма высокомерия или презрения, которые ему можно было бы даже простить, учитывая пройденный им жизненный путь. — Но даже здесь, в этом таинственном крае, мои силы все еще ограничены законами Небес и Земли. Пока мне не угрожает прямая опасность, я не смогу вам помочь делом.

Адепты разом поникли. Стоило понимать, что даже учитывая их немалую силу аномалия все равно оставалась явлением, способным перемолоть все те сотни могущественных адептов, коим не посчастливилось здесь оказаться.

— Но вы можете помочь нам советом, — с надеждой в голосе не то спросила, не то утвердительно высказалась Эйте.

— Разумеется, достопочтенная глава города, — вновь поклонился Кань Дун. — в свое время я достаточно путешествовал по этому краю, да и на моей родине встречается достаточно аномалий. Павильон Теней Ярких Светил не так сведущ в делах Безымянного Мира, как Башня Книг нашего лидера, но я достаточно знаю, чтобы постараться помочь в нашей непростой ситуации.

Хаджар постарался скрыть свое отношение к происходящему, но это все равно не укрылось от меткого взора глаз-бусин бессмертной обезьяны.

Для начала Хаджар подозревал, что не так просто судьба свела Бессмертного и торговый караван Лецкертов. Не говоря уже о том, что его попросту немного настораживало спокойствие Кань Дуна.

Хотя, может, Хаджар попросту устал от манеры лишенных рамок времени говорить так, будто впереди целая вечность. Что, впрочем, так и было, но не для всех.

— Я расскажу вам то, что знаю, — обезьяна отвела взгляд в сторону от Хаджара и продолжила диалог. — Аномалия это разрыв в ткани времени и пространства.

— Времени и пространства? — переспросил один из адептов. — Мы сейчас находимся в прошлом?

— В прошлом, будущем и настоящем одновременно, — кивнул Бессмертный. — и одновременно с этим — нигде из перечисленного. Не знаю, слышали ли вы что-нибудь о Древе Жизни или, как его еще называют, Древе Мира?

Адепты переглянулись.

— Только, слухи и песни бардов, мудрец, — ответил за всех Ядовитый Дым.

— Тогда объясню так, адепты, мы находимся не в прошлом, настоящем или будущем, а в одном из отражений этих состояний. В той вариации событий, которые привели к тому, что наш мир стал именно таким, каким мы его сейчас видим.

— Полным рек и с летающими скалами? — уточнил Падин.

— Это пространство, — поднял указательный (или как он мог называться у обезьяны, учитывая её четырехпалость). — я говорил про время. Что же про пространство — законы его формирования в аномалиях не известны даже Башне Книг.

Адепты вновь зашептались.

— Значит мы находимся не в прошлом и не в будущем?

— А пространство здесь формируется так, как пожелает того… кто бы там ни желал?

— Мудрец, — вновь вперед вышел Ядовитый Дым. — тогда как нам отсюда выбраться?

— Это всегда загадка, — пожал плечами Бессмертный. — в свое время я побывал в аномалии, где мы встретились с целым народом, полагавшим, что мир ограничивается их пространством. Они обитали на острове размером с небольшую империю.

— И как же вы выбрались оттуда?

Обезьяна, без всякой заминки или какого-либо следа того, что ей сложно было признать этот факт, ответила:

— Нам пришлось убить всех разумных на том острове. От детей, до стариков. Только тогда аномалия распалась.

На какое-то мгновение в зале повисла тишина. Каждый пытался осмыслить то, что услышал. Да, в жизни адептов случалось проливать кровь. Порой даже кровь невинных. Но искоренить целую цивилизацию…

— И сколько времени это у вас заняло? — чуть холоднее спросил один из адептов.

Трудно было его винить за осуждение. Да, они сами не оказывались на месте Кань Дуна и тех, с кем он попал в аномалию. Они не стояли перед выбором остаться существовать в эфемерном пространстве или иск невинных, но…

— Одиннадцать тысяч лет, — на этот раз со вздохом ответил Кань Дун. — та цивилизация была достаточно развита, чтобы оказать нам сопротивление и…

— Проклятье! — воскликнул адепт с боевыми перчатками. — Я дал клятву и если через четыреста лет её не исполню, то…

— На этот счет не стоит переживать, — перебил обезьян. — как я уже сказал — мы находимся вне времени и пространства Безымянного Мира. Не знаю, насколько это растянется, но время здесь застыло для нас. Все те одиннадцать тысяч лет, что мы провели на том острове, с нам был простой смертный, случайно оказавшийся не в том времени и не в том месте. Увы, у него имелась врожденная неспособность к пути развития, но это не помешало ему оставаться тридцатилетним все это время, а затем состариться и умереть уже в нашем мире.

— Что ж, тогда мы можем немного расслабиться. Раз время здесь не властно и…

— Расслабляться, как раз, не стоит, — нахмурился Бессмертный. — аномалии таят опасности, к которым нельзя быть готовым. То, что на первый взгляд не представляет опасности для нашего мира, здесь может оказаться смертельным.

Хаджар вспомнил пруд с двумя карпами.

Что же — это все еще не повод доверять Кань Дуну.

Глава 1519

Глава 1519

— Но как вы поняли, что вам требуется именно уничтожить цивилизацию, чтобы выбраться оттуда? — спросила Лэтэя.

Скорее всего этот вопрос интересовал большинство собравшихся в ратуше, но задать его напрямую не решались. Само по себе осознание того, что им, возможно, придется поступить так же — лежало на душе тяжким грузом.

Среди собравшихся здесь не ощущалось присутствия темной энергии — энергии, которую развивали в себе адепты, питавшиеся страданиями и темными эмоциями людей.

Таких, как знал Хаджар, было достаточно среди кланов убийц, наемников и, разумеется, специализирующихся на подобном сект. Последние обычно обитали где-то вдалеке от глаз прочих адептов и маскировались под простые секты. В противном случае на них начиналась открытая охота.

— Это хороший вопрос, — кивнул Кань Дун. Качнулась его золотая грива-шерсть, лишний раз напоминая о том, что бессмертный, все же, не принадлежал к людскому роду. Хаджар достаточно повидал на своем веку по-настоящему разумных зверей, чтобы убедится в том, что как бы далеко не продвинулся их интеллект, в глубине своей души они все равно оставались именно зверьми. — У каждой аномалии всегда есть условие, при котором целостность аномалии разрушается и она растворяется в Реке Мира.

— И как узнать эти условия? — насторожено спросил Лешкер.

Хаджар прекрасно понимал аккуратность Ядовитого Дыма. Никто из собравшихся не обладал достаточными знаниями об аномалии, чтобы судить о ней самостоятельно. И кто знает, какие цели преследовал здесь бессмертный. Он с легкостью мог скормить им любую информацию и у них не осталось бы выбора, кроме как поверить.

Потому что альтернатива… она выглядела слишком пугающей, чтобы о ней хотя бы задумываться.

— На самом деле… — Кань Дунь посмотрел в глаза Эйте, после чего покачал головой. — в тот раз мы так и не расшифровали подсказок. Свитки в моем павильоне гласят, что каждая аномалия содержит в себе нечто, что может указать направление.

— Указать направление? — один из адептов выглядел шокированным. — Разве это не естественное природное явление? Кто мог оставить эти подсказки?

— Сама аномалия, — пояснил обезьян. — она, все же, берет свое начало в Безымянном Мире. И не важно, как сильно искажаются местные законы, они все рождаются в нашем мире.

— И как нам это может помочь? — спросила Лэтэя.

Принцесса Звездного Дождя, на удивление, выглядела спокойнее остальных. Может в силу своего малого жизненного опыта, а может потому, что, как и любой другой адепт, встречала любые приключение с “широко закрытыми глазами” и распахнутой душой.

— Все, что кардинально отличается от нашего привычного мира и его законов, может дать направление к самому слабому месту аномалии. Если разрушить это место, то все, что наш окружает, распадется вместе с ним.

— И слабым местом той аномалии стала цивилизация? — спросил Хаджар сухим тоном.

Они встретились глазами с бессмертным, но прошли те времена, когда Безумный Генерал испытывал перед бессмертными благоговейный трепет. Уважение — да, но не более того.

— В любом правиле есть исключение, Ветер Северных Долин, — от Кань Дуна и его цепких, звериных глаз не укрылись изменения в отношении. — Аномалию так же можно разрушить, если уничтожить самое главное звени в цепи его жизни. В тот раз это оказалась цивилизация, ибо загадку мы так и не разгадали.

После сказанных слов в зале повисла тишина. С одной стороны адепты облегченно выдохнули. Знание о том, что у них есть неограниченный по времени способ выбраться отсюда придавало моральных сил.

Но с другой стороны…

— Насколько я могу судить о месте, в котором мы оказались, — продолжи Кань Дун. — оно не обитаемо разумными существами.

Адепты зашептались. Только что появившаяся надежда, пусть и путем великого бесчестия, оказалась разбита в пыль.

— Нет, вы меня неправильно поняли, — поднял ладони бессмертный. — основным звеном цепи жизни может выступать не только разумное существо.

— Мудрец, — вышла вперед Эйте. — значит, если мы убьем самого могучего из местных представителей жизни, то сможем выбраться?

Кань Дун ответил не сразу. Но этой заминки было достаточно, чтобы понять, что не все так просто, как может показаться на первый взгляд.

— Я слышал истории от павильона Странников об аномалиях, в которых обитали существа, равные могуществом богам. И лишь силы десяти бессмертных было достаточно, чтобы уничтожить это существо. Но даже это — не самая большая проблема, которая есть перед нами.

— Атмосфера, — произнес Лешкер. — местная атмосфера.

Кань Дун кивнул.

— Чем дольше мы здесь находимся, тем сильнее на нас оказывается давление атмосферы, — продолжил обезьян. — когда мы провели одиннадцать тысяч лет в той аномалии, то каждый из нас потерял практически целую ступень в развитии.

— И что нам делать?

— Если позволит достопочтенная градоначальника, — чуть склонил голову бессмертный.

— Разумеется, мудрец, — Эйте даже шаг назад сделала.

— Я предлагаю следующее, — Кань Дун взмахнул рукой и перед ними появилась частичная карта местности. Она покрывала примерно вчетверо больше, чем мог дотянуться своими “чувствами” (волей и энергией) Хаджар. По размерам же местность превышала половину империи Дарнас. — Это седьмая часть аномалии. Нам одновременно повезло и не повезло оказаться в такой большой аномалии. Чтобы исследовать её потребуется не меньше века.

— Целый век, — выдохнула Лэтэя.

Разумеется для неё, воительнице которой не исполнилось и двадцати лет, этот срок казался чем-то невероятным. Да чего уж там — даже Хаджар чуть пошатнулся, когда услышал цифру.

Вот только у него имелся совсем иной мотив — он не знал позволит ему аномалия избежать оставшегося срока в шесть веков или нет. Рисковать же драгоценным временем он не намеревался.

— Выживших адептов хватит, чтобы разбиться на сорок групп и отправиться исследовать аномалии.

— Не думаю, что они будут рады это услышать, — покачала головой Лецкет.

— Мы просто не расскажем им всего, — добавил Падин. — скажем, что нужно отыскать что-нибудь…

— Необычное, — подсказал подручный Эйте.

— Именно. Спасибо, — кивнул Падин. — мы попросим искать все необычное и отмечать это на карте.

— Только где мы раздобудем артефактора, чтобы сделать карты на всех.

— В этом, достопочтенная градоначальница, нет проблемы, — Кань Дун взмахнул рукой и на полу появилось несколько сундуков. Каждый из них являлся, без малого, пространственным артефактом столь высокого качества, что в него можно было спрятать небольшую деревушку. — Это часть моих персональных запасов. Здесь есть достаточно заготовок и прочего, чтобы мы могли…

— Прошу прощения, — поклонился вышедший вперед Хаджар. — Мы, с моей спутницей, предпочтем действовать обособленно.

— Что…

— Ветер Северных Долин не много ли вы на себя бер…

— Если мы узнаем что-то важное, то сообщим.

С этими словами Хаджар взмахнул полой одежд, накрывая ими Лэтэю и шагнул на тропу ветра, мгновенно перемещаясь как можно дальше от города.


***


— Что это было?! — воскликнула Лэтэя, когда они сошли с тропы на одном из летающих островов. — Ты мой друг, Хаджар, но с чего ты взял, что можешь принимать решения за нас обоих?!

— Прости, — искренне извинился Хаджар. — у меня не было времени на объяснения.

— Ну, — Лэтэя развела руками, указывая на окружавшие их просторы. — теперь его у тебя предостаточно. Так что не поленись.

— Кань Дун.

Девушка тяжело вздохнула и нахмурилась.

— Да, мне тоже что-то показалось неправильным в его поведении.

— Именно, — кивнул Хаджар. — бессмертный, который путешествует по далеко не центральным районам Чужих Земель, а затем каким-то чудом оказывается именно в том месте и в том времени, где возникнет аномалия. При этом, еще в самом начале, он выбрал самое безопасноеместо.

— А еще у него целые сундуки нужных артефактов и амулетов, — подхватила Лэтэя. — Бессмертные живут долго, но чтобы так специально подготовить…

— Так что мы подождем пока они все разбредутся из города.

— А что потом?

Хаджар позволил себе легкую улыбку.

— А потом мы исследуем тот пруд с карпами.

Глаза Лэтэи расширились после чего она повернулась в сторону города.

— Безумный Генерал, да?

Глава 1520

Глава 1520

Хаджар вместе с Лэтэей, скрывшись под завесой ветра, медленно двигались на летающем в вышине небольшом островке, покрытым густой, высокой травой. Здесь они обнаружили странное гнездо пятикрылой птицы. Причем пятое крыло у неё находилось в том месте, где у обычных представителей их рода — хвостовое оперение.

Она походила одновременно на ласточку и… белку. А размерами равнялась упитанному деревенскому коту. При этом увидев двув визитеров, она не отреагировала ровно никаким образом.

Будто ей было целиком и полностью безразлично, что на её территории появились два адепта с силой, превышающей понимание простых смертных. А именно к числу смертных птица и принадлежала.

— Ты чувствуешь? — спросил Хаджар осторожно огибая свитое из веток гнездо с тремя яйцами. Птица спокойно сидела на них и чистила свои перья.

— Да, — кивнула Лэтэя. Она выглядела такой же напряженной, как и Хаджар и не убирала копья. — Она обладает силой… как те карпы… только меньше.

— Может быть это то, за чем сюда явился Кань Дунь, — задумчиво протянул Хаджар, укладываясь на край обрыва. — За этой силой.

— Или у тебя развилась паранойя, — резонно предположила Лэтэя. — в любом случае, чтобы испытать эту силу, нам нужно вступить в битву с одним из представителей местной фауны.

Принцесса скосила взглядом в сторону птицы и чуть поежилась.

— У меня пока, если честно, такого желания не возникает. Во всяком случае — не сейчас, — закончила она.

На долину опускалась ночь. Над бесконечными реками и разливами зажигались звезды, вступая в медленный парный танец с огнями, зажигаемыми в городе.

Совсем не знакомый Хаджару узор небесного сияния раскрывался в мистических землях. Хаджар смотрел на эти таинственные хитросплетения звездных тропинок и размышлял о прошлом.

В последнее время он так часто посещал Город, что по возвращению не мог понять — где реальность, а где воспоминания о былом. Может, на самом деле, он сейчас спит и видит сон? Или же его собственный мир, как и этот, был не более, чем аномалией? Чем-то, что не должно было существовать в отрыве от Безымянного Мира?

— Смотри, — Лэтэя, прерывая стройный ход мыслей Хаджара, указала ладонью на город Лецкетов.

С вершины костяного горба мертвого животного один за другим срывались разноцветные вспышки и исчезали в разных направлениях. Каждый из отрядов возглавлял один из сильных адептов.

А четыре, самых крупных, разошедшихся четко по разным сторонам света, вели за собой Небесные Императоры, владеющие терной.

Кань Дун, как и предполагал Хаджар, так и не покинул пределов города.

— Он действительно отправил их всех на поиски, — вновь протянул Хаджар.

— Это еще ни о чем не говорит, но… — Лэтэя чуть сжала копье. — в городе остались только самые слабые или раненные. А так же Эйте с её подручным. Так что…

— Так что непонятно, зачем Кань Дуну нужны его защитники, — закончил за Лэтэю Хаджар.

Они действительно так и не увидели, чтобы город покинули Падин с его людьми. И все это настораживало настолько сильно, насколько только может настораживать осознание возможного столкновение с бессмертным.

Опять же — сражайся обезьян в одиночку, Хаджар, с его текущими силами, мог бы попытаться ранить его. И это не потому, что он возгордился своими достижениями или смотрел на одного из Преодолевших Время, как говорили раньше, свысока.

Просто Хаджар чувствовал, что Кань Дун не солгал и на него действительно все еще влияли законы Небес и Земли. А значит, пока Хаджар с обезьяном сражались бы в честном бою один на один, сила Кань Дуна была бы ограничена до чрезвычайно опасного, невероятно опытного и безумно талантливого, но Пикового Небесного Императора.

А Хаджар уже достаточно скрещивал мечи с последними, чтобы приобрести хоть небольшую уверенность в своих силах.

— Может быть он… — Лэтэя даже сперва не поверила собственной догадке. — Опасается чего-то?

— Или кого-то, — добавил Хаджар, недавно пришедший к тем же самым мыслям.

— Получается, если подвести черту, мы застряли с тобой в неизвестном времени и пространстве, в месте где работают совершенно иные законы реальности и бытия, в компании с далеко не дружелюбными адептами, крупнейшим торговым кланом, а так же таинственным бессмертным, не располагающим к доверию.

Хаджар не стал добавлять, что вкупе со всем этим, на них постоянно оказывала влияния местная атмосфера. Пока её эффект еще не проявился, но чем дольше они здесь, тем серьезнее урон для их пути развития. А в мире боевых искусств каждый шаг назад отбрасывает адепта на десятилетия.

И если Лэтэя была еще совсем юна и с легкостью восполнит любой урон, то вот Хаджар такой привилегией обладал уже в куда меньшей степени.

— Прикрой, — произнес он.

Лэтэя кивнула, после чего Хаджар взмахнул одеждами и сорвался в рывке по тропам ветра.

Он бежал среди облаков, перепрыгивая с одного на другое, перелетал от острова к острову, внешне походя лишь на небольшой порыв ветра. Легкий северный бриз, играющийся в вишне чем-то таким же эфемерным, как и он сам.

Любопытно, что полностью освоить Путь Среди Облаков у него получилось лишь начав познание куда более сложной техники — Пути Среди Звезд…

Хаджар, максимально скрывая своей присутствие, вышел с тропы около пруда с карпами. На его душу и сознание, как и в прошлый раз, обрушилась невероятная и, что самое неприятное — совсем непонятная ему сила.

Аккуратно, с осторожностью выбирая каждый свой следующий шаг, Хаджар приблизился к небольшому пруду. Он находился под сенью невысокого, но раскидистого дерева. Будто специально выращенного так, чтобы корнями свить стены вокруг небольшого водоема.

Два карпа — золотой и серебристый с красными пятнами спокойно плавали в до того чистой и прозрачной воде, что если бы не легкая рябь из-за ветра, Хаджар бы и вовсе не смог её увидеть.

Душа адепта дрожала.

Исходившая от карпов сила превосходила все, что он видел и испытывал в своей жизни. Может… может лишь то создание в храме Темных Жрецов и сам Черный Генерал могли сравниться по исходившей ауре с двумя “простыми смертными карпами”.

Хаджар стоял около пруда и смотрел на их мерный танец. Они плыли следом друг за другом, наслаждаясь таким небольшим прудом, когда их силы было достаточно, чтобы стать королями океанов.

Простые карпы…

— И что мне с вами делать? — прошептал Хаджар.

В этот же момент, будто отвечая на его вопрос, в небе чуть сдвинулось облако. Свет дальней, самой яркой звезды, упал на золотую чешую, а затем разлился по всему пруду сиянием расплавленного металла. И среди этого великолепия описывал круги серебристый карп.

Он безмятежно плыл по кругу, но с каждым новым движением плавников позади оставалась легкая нить серебра, пока, наконец, не сформировалось какое-то… серебристое отверстие, через которое Хаджар увидел отражение уже совсем иных звезд.

Как-будто… как-будто внутри одной аномалии была другая аномалия.

А затем все застыло и Хаджар ощутил, как изнутри портала на него что-то смотрит. Что-то, с чем он отнюдь не собирался сталкиваться.

— Прок… — выругался он и уже ступил на тропу ветра, но было поздно.

Чужая воля схватила его с непреодолимой силой и потянула куда-то вниз… или наверх. Хаджар практически мгновенно потерял чувство направления. Все, что он успел, это отправить искру своей воли и сознания, надеясь, что та сможет достичь Лэтэи.

А затем все смерклось.


***


— … лятье, — договорил Хаджар.

Он стоял посреди леса, на краю скалистого берега шумящей горной реки. Перед ним поднималась скала. Скала, где просыпался огромный белый дракон.

Глава 1521

Глава 1521

Хаджар смотрел на горы, окруженные бескрайним лесом и на белого дракона, просыпавшегося на их вершине. Он был так велик, что крыльями мог накрыть небо от левого, до правого горизонта.

Великие горы под его когтями казались не более, чем невысокими холмами. Его хвост походил на реку из жидкого металла, а два глаза, один золотой, а другой серебряный, взирали со спокойствием и безграничной мудростью.

Белый дракон, первый из Повелителей Небес, поднял голову и подул на небо, оставляя на нем длинные синие полосы, постепенно превращавшиеся в дождевые облака.

Вскоре на лес упали первые, холодные капли долгожданной, живительной влаги. Деревья словно распахивали перед ними свои объятья и каждый листочек с радостью встречал дождь.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2



— Вот мы и встретились вновь, маленький дракон, — прогудело где-то в вышине. Дракон скрестил передние лапы и опустил на них голову. В его пасти мог бесследно исчезнуть целый район Даанатана, а своими лапами он легко бы разрушил Рубиновый Дворец.

— Приветствую, мудрец, — поклонился Хаджар, а затем повторил жест, что уже демонстрировал в этом странном крае. Жест, которому его обучил Травес, да будет его перерождение благостным. — Великий Предок.

В знак признания дракон ненадолго прикрыл свои глаза. Глаза, зрачки которых походили на двух карпов, плавающих в небольшом пруду.

— В первый раз ты пришел сюда не своими силами, но по зову сердца. Второй раз ты явился ко мне не своими силами, а по велению своей судьбы.

— Судьбы? — Хаджар стоял прямо. Существо… дух… тень прошлого… осколок самого Безымянного Мира — называть мощно как угодно. Хаджар не испытывал перед ним трепета. Почет и уважение, как перед Бессмертным, но не трепет. Тот факт, что предок всех драконов мог лишить его жизни одной своей мыслью — ничего не означало. — Я не верю в судьбу, Великий Предок.

Казалось, что дракон улыбнулся. Или же оскалился. Хотя, в данном случае — это, наверное, одно и то же.

— Зато она верит в тебя, маленький дракон, — произнес некогда маленький белый змей, а теперь — величайший из небесных странников. — Я слышал твое имя в шепоте ветра и видел твое лицо в звездном свете. Серебром сшиты твои одежды, а золотом выстлан путь души. Ты пришел второй. Когда же ты придешь третий, я наконец, смогу уйти. И это будет последняя эра, когда среди облаков ходят мои дети. Мы уйдем. Ибо так нужно. Ибо все зеркала, рано или поздно, разбиваются, чтобы явить то, что хранится за их гранями. Так было вечность. И так будет всегда. Разобьется и это.

Древние…

Хаджар, как обычно, уцепился лишь за одну единственную оговорку. О том, что они встретятся с Белым Драконом в третий раз.

— Как я здесь оказался? — спросил Хаджар. — Это ведь страна Духов, да? Аномалии отрезаны от Безымянного Мира, так как тогда…

Они встретились с драконом взглядами. Хотя, это больше походила на то, что Хаджар одновременно смотрел на солнце и луну — настолько гигантскими выглядели зрачки Великого Предка Хозяев Небес.

— То, что ты называешь аномалией, маленький дракон, не более, чем блики на поверхности зеркал. Не отколовшиеся… осколки отражения.

Хаджар нахмурился, а дракон вновь улыбнулся. На этот раз чуть печально.

Легенды гласили, что первый дракон появился на свет, когда бог мудрости Ляо Фень созерцал в своем маленьком и далеко не пышном саду — вечность. И в этот сад заползла белая змейка, которая хотела укусить бога мудрости, но передумала и обвила его стопу, чтобы немного поспать.

Ляо Фень принял это за знак вечности и сделал змейку своим учеником, что впоследствии, спустя многие и многие эпохи, привело её к процветанию и становлению первым драконом.

— Вижу ты уже знаешь часть истины, маленький дракон. Тем лучше для тебя. И… хуже. У любого знания есть цена. Так говорил мой учитель. И так понял я. Слишком поздно понял, маленький дракон. И ты поймешь. И это тоже будет — слишком поздно. Ибо таков непрерывный круг. Лабиринт. Зеркальных отражений.

Хаджар замотал головой. Нельзя позволять себе погружаться в слова Древних. Каждое их слово таило в себе столько времени и смысла, что простой смертный мог сойти с ума размышляя хотя бы над одним.

— Те карпы…

— Ты увидел отражение, когда еще не были рождены Первые, — продолжил Белый Дракон. — Когда не была спета песня о мгновениях и не явился мир, чье имя сокрыто в лабиринте света и теней. Мир, откуда пришли мои боги. Два карпа, поднявшиеся по водопаду, текущему с неба. Пролетев через кольца огня вселенной, они отправились странствовать по мраку среди звезд. Их крылья — эфир. Их тела — само мироздание. Вечное борющиеся друг с другом, но пребывающие в постоянной гармонии. Это те, к кому направлялись мои мысли в час нужды и страданий. И те, к кому обращаются мои дети, когда вспоминают Высокое Небо.

Высокое Небо… Хаджар понимал, что у любой присказки, будь то Высокое Небо или Вечерние Звезды, имелся свой исток в мифах и легендах. Но эти истории были даже старше Древних и о них уже мало кто помнил.

— Я нахожусь в прошлом?

— Прошлое… настоящее… будущее… в лабиринте отражений все едино, маленький дракон. Все одновременно. Ты должен был прийти ко мне второй раз, чтобы я направил тебя на путь, который станет моей погибелью и… твоей.

Смерть принесет тебе тот, кто не был рожден”

Старое предсказание, словно высеченное на его душе, вновь эхом отозвалось в его сознание. Что же — Белый Дракон мог подойти под это описание.

— Когда ты вернешься обратно в начало лабиринта, отыщи там камень.

— Камень? — переспросил Хаджар. — просто камень?

— В мире не бывает ничего “просто”, маленький дракон, — прогудел Великий Предок. — если ты шагнешь назад, туда где ты делал свои первые шаги и случайно уберешь камень, на который оперся, чтобы не упасть, то что станет с твоей жизнью? Как она изменится? Из-за простого камня.

— Я не понимаю…

Дракон выдохнул и синее марево окутало Хаджара, унося его куда-то выше и выше.

— На этом камне ты увидишь слово, — звучал удалявшийся голос дракона. — ты узнаешь это слово, ибо уже приносил его в этот мир. И когда явишься ко мне в третий раз — придя своими силами, ты закончишь мою жизнь, чтобы забрать себе мою силу.


***


Дракон смотрел на то, как в небесах мира Духов исчезает маленький человек. Его силуэт пропал в кольце из серебра и золота, свитого двумя небесными карпами.

— Прошу, — прошептал. — боги моих предков… приведите его ко мне поскорее и избавьте меня от этой муки, под названием жизнь.

Дракон дождался пока очертания карпов исчезнут, после чего закрыл глаза и погрузился в сон.


***


— … лятье, — договорил Хаджар, сойдя с тропы ветра около Лэтэи.

— Как это возможно?! — воскликнула принцесса и направила на него свое копье.


Глава 1522

Глава 1522

— Лэтэя…

Хаджар поднял ладони и сделал шаг назад. Он прекрасно понимал, как это должно было выглядеть со стороны. Мгновением прежде он присылает принцессе частицу своей воли и сознания, где показывает, как исчезает в портале, а затем, меньше, чем секундой позже, он появился перед ней во плоти.

— Принеси клятву, — потребовала Лэтэя, так и не убрав при этом копья.

Хаджар медленно, чтобы не вызвать ненужных подозрений, достал простой нож, провел им по ладони и произнес нужные слова.

— Меня зовут Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин. Известный среди людей, как Безумный Генерал.

Кровь из раны вспыхнула золотым сиянием, после чего порез затянулся, не оставив на коже даже намека на шрам. Клятва была принята Рекой Мира, услышана, а затем мгновенно исполнена.

— Проклятье! — выругалась принцесса и убрала белоснежное копье. — Расскажи мне, что произошло.

Хаджар кивнул и начал рассказ. Он поведал все, на что только был способен. В конце концов, некоторыми вещами адепт не мог поделиться даже с теми, кто был ему дорог и близок.

Предсказание Древа Жизни навсегда останется с ним, как собственная тень. Собственный, персональный злой рок…

— Значит, чтобы покинуть аномалию, мы должны отыскать камень, на котором начертано какое-то слово, — Лэтэя повернулся к бескрайним просторам рек и озер, над которыми летали каменные острова и даже небольшие горы. — И искать мы будем во всех трех плоскостях. Под водой, на земле и в небе… Надеюсь, тысячи лет нам хватит…

— Может быть и меньше, — Хаджар поднял ладонь и расправил пальцы, позволяя Ветру пройти через них и полететь куда-то дальше, играясь среди новых для него простор. А может просто — “хорошо забытых”. — Если я правильно понял, то это не слово, а… Слово.

— Одно из истинных?

— Скорее всего, — кивнул Хаджар. — в любом случае, нам лучше…

Он так и не договорил. Позади него, там, где рядом с городом в воздухе парил островок с небольшим прудом и двумя карпами, вдруг возник столп света.

Золотой и серебрянный, они смешивались в вихре силы и энергии. Столь могучей, что Хаджару с Лэтэей пришлось встать плечом к плечу и, выставив пред собой оружие, использовать лучшие защитные техники, чтобы не пострадать от частиц эха, вырывавшихся из недр столпа.

Когда же все стихло, то больше не было ни островка, ни пруда. Хаджар, по наитию, поднял голову к ночному небу и увидел как две бескрайние тени исчезают среди звезд, словно уплывают по их свету куда-то далеко, в одном лишь им ведомом направлении.

И, почему-то, Хаджар чувствовал, что это направление лежит не только за пределами аномалии, но, может, даже и Безымянного Мира. Будто у него вообще могли иметься какие-то границы…

— Нам лучше поскорее убраться отсюда, — Лэтэя указала ладонью на стену города. Там, на краю, закутанный в плащ, стоял Кань Дун и пристально взирал на них своими звериными глазами.

— Проклятье, — выругался Хаджар.

Он повернулся к Лэтэе и та сделала шаг назад. Он выхватила копье и уперла его основанием в землю.

— Я уже говорила тебе, Ветер Северных Долин, — её глаза сияли сталью и битвой. — мне не нужна твоя защита и опека.

— Высокое Небо, Лэтэя, — чуть ли не завыл Хаджар. — это называется работой в команде. Я его отвлеку, а ты начнешь поиски камня. Встретимся, когда получится.

— И как же ты меня найдешь?

— Ветер подскажет.

— А как я начну…

Хаджар, перебивая, указал на едва видимую взгляду тропу все того же ветра, открывшуюся позади Лэтэи.

Они переглянулись, после чего девушка очень нелицеприятно, недостойно наследницы одной из сорока семей Чужих Земель, выругалась и сделала шаг назад, исчезая среди поток ветра.

Весьма вовремя, потому как в следующее мгновение рядом с Хаджаром опустился Бессмертный. Его техника перемещения была так быстра и легка, что Хаджар даже не успел среагировать. Лишь кратким мгновением позже, он разорвал дистанцию и разрушил усилием воли вход на тропу.

Так что если Кань Дун не обладал Истинным Именем Ветра, вкупе с техникой медитации Пути Среди Облаков, то вряд ли смог бы последовать за Лэтэей.

— Техника путей? — в голосе обезьяна явно слышалось удивление. — Давно я уже не встречал кого-то, кто владел бы одной из техник Путей. Тем более — среди смертных.

Хаджар знал лучше, чем вдаваться в пространные обсуждения о знаниях, которые были ему не ведомы. Как и в случае с аномалией, Бессмертный мог скормить ему любую чушь, а Хаджар бы так и не узнал — правда это или нет.

Тем не менее, выставив перед собой меч, он встал на пути Кань Дуна, смотрящего в сторону, где исчезла тропа ветра.

— Но не очень подходит для битвы, да? — бессмертный говорил спокойно и буднично, будто ничего особенного не происходило. — Я чувствую на твоей душе отпечаток техники Шага Белой Молнии — очень подходящая для мечников. Странно, но мне казалось, что она утрачена в Мире Смертных… кто тебя ей обучил, мальчик? Та тень из павильона Дома Ярости Клинка?

Хаджар снова промолчал. Он не собирался рассказывать о своем прошлом тому, кому не доверял. Проклятье! В жизни получалось так, что и с тем, кому верил, он не мог разделить всей своей истории.

Кань Дун обходил его по кругу и задумчиво разглядывал, словно осматривал скульптуру.

— У тебя хорошая школа, юноша… очень хорошая. Разносторонняя. Но я почти не вижу влияния Ярости Клинка… Кто же тебя обучал путям Меча, что смог выковать столь необычного война? Я чувствую знания, не ведомые даже некоторым с моей родины.

Хаджар не знал, к кому относились эти слова. К Оруну или… или к Черному Генералу. Но его это и не волновало.

Проклятые интриги…

— Что вы ищите в этой аномалии, мудрец?

— Что я ищу? — Кань Дун улыбнулся, демонстрируя не человеческие клыки. — Не думаю, что у меня получится тебе объяснить, мальчик. Твой жизненный опыт сравним со взмахом крыла бабочки. И мне потребуется времени дольше, чем существует весь твой род, чтобы хотя бы просто начать объяснение.

На этот раз пришел черед Хаджара улыбаться.

— Вы будете удивлены.

— Удивлен? Мастер Ветер Северных Долин, я уже давно забыл, что такое настоящее удивление. Так что, позволь, чему я могу быть удивлен в беседе с простым смертным, пусть и таким занятным, как ты.

Хаджар взмахнул мечом.

— Тому, насколько долго существует мой род, — Хаджар призвал силу и закружил её в технике Меча Пути Ветра. — Бесконечный Ветер!

Впервые в своей жизни он начал битву с Бессмертным.

Глава 1523

Глава 1523

Поток ветра протянулся едва зримым лоскутом синего шелка, каждая нить которого — удар меча. Хаджар постепенно осваивал свои новые возможности не спешил бросаться в омут с головой.

Он понятия не имел, на что были способны Бессмертные и сразу вкладывать всю силу в атаку, как в случае с Диким Богом — опасался.

Кань Дун же, увидев перед собой едва зримую, но невероятно могущественную, по меркам смертного мира, атаку, не особо удивился. На его веку он встречал столько гениев, что если вымостить их усопшими телами дорогу, то хватит проложить путь от Лидуса до Даанатана.

Обезьяна, даже не откидывая полы плаща, просто выставила перед собой ладонь. Покрытую мехом и… самыми удивительными доспехами, что видел Хаджар. Они накрыли предплечье бессмертного красивым узором пластин из волшебного металла.

Те сверкнули мерным, белым сиянием и Хаджар ощутил, как почти вся энергия из его удара попросту исчезла. Мистерии были разбиты “в пыль”, а воля сломлена и скомкана.

— Что за демоновщина…

Вот только высказывание принадлежало вовсе не ему, а самому Кань Дуну. Его доспех качества, находящегося за пределами мира смертных, должен был полностью развеять любую атаку смертного. В конце концов — он был способен поглотить до четверти удара Бессмертного нижних ступеней просвещения, но…

Но тем не менее, полоса синего цвета, похожая на осенний брих, полоснула по его ладони, оставляя едва заметную, тонкую алую полосу.

Хаджар задышал чуть медленнее. Он не сомневался, что если бы перед ним находился Небесный Император с искрой терны, то тому бы потребовалось использовать одну из своих защитных техник, потому как никакой доспех не спас бы его от встречи с праотцами.

— Терна… — удивился Бессмертный. — и не искра, а свет. Ты не из секты Сумеречных Тайн, — Кань Дун вернул руку обратно под плащ. Мерно падали капли крови на летающий в вышине остров. — Признаю, Безумный Генерал, ты удивил меня. Песни о тебе, что слышал даже я, нисколько не преуменьшают… воистину чудесны твои приключения и свершения.

Хаджар промолчал. Пока Кань Дун говорил, Хаджар чувствовал, как остров постепенно окутывают сила и воля Бессмертного и, видит Высокое Небо, это было нечто.

Как если бы на маленького мышонка постепенно опускалась железная клетка.

Хаджар взмахнул мечом, вкладывая в удар максимум терны, на который только был способен. Удар, представ в образе парящей птицы Кецаль, с крыльями в узорах из танцующих драконов, врезался в волю Бессмертного.

Кань Дун даже не шелохнулся, но Хаджар ощутил, как сквозь сомкнувшиеся стены проникает полоска ветра, беспокоющегося о своему друге.

— Ты не глуп, — кивнул каким-то своим мыслям обезьян. — если бы этот удар был бы направлен на меня, я мог бы ответить по закону Небес и Земли.

— Но не как Бессмертный.

— Не как Бессмертный, — фыркнул Кань Дун. — мальчик, моих сил Небесного Императора достаточно, чтобы завоевать половину Чужих Земель. Такой юноша, как…

Глаза Хаджара вспыхнули синим пламенем воли. Прошли те времена, когда он переживал за каждый свой следующий шаг. Его путь лежал не к стране бессмертных, а через неё — через трон могущественных двенадцати правителей Преодолевших Время, прямо к самому Яшмовому Дворцу.

И терять такой уникальный шанс, как попробовать себя в сражении с Бессмертным, он не собирался.

Ухватившись волей за спасительную нить ветра, Хаджар, одновременно с этим, принял низкую стойку и убрал меч в ножны.

— Я бы посоветовал тебе не делать глупостей и вернуться к разговору, — произнес Кань Дун. И пусть его речи были спокойны, но глаза демонстрировали хищную натуру.

В это время внутри энергетического тела Хаджара вспыхнула яркая искра, закружившая в себе одновременно мистерии, энергию и терну.

С трудом, трескающимися губами, Хаджар произнес:

— Звездная Вспышка! — просто иначе, не помоги он самому себе проложить таким образом путь для техники — его разум попросту бы не выдержал напора.

И без того — кожа на теле порвалась и кровь хлынула на руки. Но Хаджар уже сорвался в выпаде столь скоростном, что даже Кань Дун, ограниченный силой Небесного Императора, увидел перед собой лишь сияние синей звезды северных ветров.

С громким: “Кья” синяя птица, с узорами из танцующих драконов, ударила в грудь Бессмертному.

Меч Хаджара покинул ножны и вернулся обратно быстрее, чем рождается и умирает мысль в уме смертного. И удар, созданный внутри усеченной техники “Пыла Звезды”, создал огромную полосу синего света.

Света, несущего в себе смерть и разрушение неудержимого клинка. А затем, словно во время грозы, где птичий крик стал молнией, пришел гром в лице яростного драконьей рева.

Он разбивал камни в пыль, поднимал огромные волны на реках и озерах, превратил остров, где стояли сражавшиеся, в песок, а затем и вовсе — в нечто настолько эфемерное, что его нельзя было ни увидеть, ни ощутить.

Хаджар, стоя на открывшейся тропе ветра, дрожащей рукой закинул в рот несколько живительных пилюль. Увы, они могли спасти его от физических ран, но Звездная Вспышка вновь нанесла урон энергетическому телу. Да, на этот раз в виде небольшой раны, но даже этого было достаточно, чтобы Хаджар в течении ближайшей недели не смог повторить этой техники.

Что за ужасающей мощью и крепостью обоих тел должен обладать адепт, чтобы хотя бы несколько секунд сражаться в полной версии техники Пыла Звезды?!

Хаджар сомневался, что даже Бессмертный смог бы совершить такой подвиг.

Неудивительно, что даже драконы, отличавшиеся с рождения особенно крепкими телами, как физическими, так и энергетическими, могли нанести лишь несколько ударов Пыла Звезды — и это сильнейшие из них.

И все же… все же этот удар должен был хотя бы…

— Ты заслужил мое внимание, мастер Ветер Северных Долин, — когда облака пыли и водяных брызг рассеялись и синие ветра успокоились, Хаджар увидел Кань Дуна.

В том обличии, котором его знали в Стране Бессмертных. Он, без всякой защитной техники, получив полновесный удар Звездной Вспышки, стоял прямо посреди неба всего в нескольких метрах от того места, где когда-то находился остров.

И все, что пострадало — только его плащ. Его лоскуты он небрежно сорвал и выбросил в реку.

Девять желтых шаров кружилось за его мускулистой спиной. Девять красных шаров лежали бусами на груди, закрывая именную татуировку, ползущую от левого плеча, до самого бока.

Его буквально выкованное для битвы тело скрывали одежды зеленого цвета со вставками из пластин волшебного металла. Под ними виднелись бронированные поножи и ботинки, но из столь легкого и тонкого металла, что их можно было бы спутать с кожей.

Длинные серые волосы были стянуты в хвост, пережитый в нескольких местах красными ремешками.

Брови Бессмертному заменяли острые рога, а рот терялся в густой бороде. Несколько шрамов исполосовали его лицо, сделав его куда более суровым, чем голос.

В руках он держал какое-то странное оружие. Оно было похоже на копье, но увенчивало его лезвие длинной, широкой сабли.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


— Ты достоин пасть от моего клинка, — Кань Дун выставил рядом с собой свое странное копье. — И узнать, как меня зовут. Я — мудрец Кань Дун, Ручей Зеленых Трав. Божественный воитель девятой ступени, ученик павильона Теней Ярких Светил.

Хаджар сплюнул кровью.

Оружие, которое держал в руках бессмертный… его доспехи… ауру, которую он излучал — все это настолько превосходило даже лучшие из образчиков мира Смертных, что одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Страна Бессмертных — действительно совсем иной этаж лестницы пути развития.

— Почту за честь, — поклонился Хаджар, а затем позволил ветру унести себя по тропе. Он уже выяснил для себя все, что хотел. — но не сейч…

— Не так быстро! — взревел Кань Дун.

Он взмахнул копьем и Хаджар впервые увидел, чтобы кто-то оказался способен атаковать его, пока он находился на Пути Среди Облаков.

Глава 1524

Глава 1524

Вода под ногами сражавшихся вспенилась, а затем выстрелила в небо черным потоком. Тот раскинулся в стороны ветвями монструозного дерева, а листья его стали брызгами воды, в каждой капле которых содержалась такая мощь энергии и столь глубокие и таинственные мистерии, что от одного взгляда на эту технику Хаджар ощутил удар по своей душе.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


Он взмахнул мечом и использовал максимум терны, что только мог вытянуть из недр своих тел — физического и энергетического.

Птица Кецаль, взмахнув крылом, укрыла его под перьями с узором свившегося кольцами дракона. Тропа ветра утягивала его все дальше и дальше, на десятки километров прочь от Бессмертного, но его техника двигалась даже быстрее бегущего среди облаков адепта, облаченного в технику перемещения Шага Белой Молнии.

Какие-то капли падали на землю, оставляя на ней цветущие водяные деревья, раскалывающие твердь и пронзавшие землю на многие сотни метров в глубину.

Другие взмывали в небо рассекая его ударами странного копья, одновременно секущего и пронзающего. Они оставляли на белом полотне кучевых облаков глубокие борозды, чтобы затем исчезнуть во тьме незнакомых звезд.

Хаджар смог отбить несколько капель, куда больше — обогнать, но несколько пробились через его защиту и, коснувшись тела, буквально вырывали куски мяса, дробили кости и рассекали энергетические каналы и меридианы.

Впервые в своей жизни, Хаджар упал на тропу ветра. Из его израненного тела текла кровь, мерцая светом струящейся из энергетического тела энергии.

Кань Дун, крутанув оружие, вновь опустило его рядом с собой. Увы, он не умел ходить по Тропам, так что не имел возможности догнать беглеца.

Но душу грело то, что с исчезавшего среди облаков синего шлейфа ветра дождем проливалась кровь и энергия. Он смог достаточно сильно ранить Безумного Генерала, чтобы тот не представлял в ближайшее время угрозы.

— Достойно, — кивнул в знак признания Бессмертный. — для смертного Безымянной ступени, разумеется… интересно, откуда он знает про Дом Ярости Клинка?

С этими словами Кань Дун взмахнул рукой и на его плечи лег новый плащ, вновь скрывая истинное лицо Бессмертного из павильона Теней Ярких Светил.

Развернувшись, он шагнул и исчез в водяных брызгах. Это аномалия служила лучшей боевой площадкой для его техник, так что вряд ли ему вообще потребуется беспокоится о мастере Ветре Северных Долин и его спутнице Падающей Звезде, хотя…

Это странное ощущение от удара юноши. Словно… словно внутри присутствовало что-то иное. Что-то отличающее его терну от терны бессмертных более высоких ступеней Божественного Воителя.

Впрочем, наверное, это все из-за слишком долгих странствий по Чужим землям.

— Пора возвращаться домой…


***


Хрипя, едва передвигая ногами, Хаджар упал на теплую траву небольшого летающего островка.

— Проклятье! — воскликнула Лэтэя и едва успела подхватить друга до того, как тот упал бы головой об острый камень. — Что с тобой случилось?

Она уложила его холодное, но сорванный с собственных плеч плащ из волшебного шелка. Тот мгновенно окрасился алым.

— Б-был… н-на… р-раз-зведке, — с трудом Хаджар заставил двигаться синеющие губы.

— Великие Предки, — чуть ли не с ужасом выдохнула Лэтэя, когда рассекла ножом одежды Хаджара, более не способные выдержать даже давления простой, смертной стали. Все тело воина было изломано, в некоторых местах через срезанную плоть и мышцы проглядывали кости, в других — сломанные, они торчали наружу. — Как ты еще дышишь-то?!

Не теряя времени Лэтэя взмахнула рукой, позволяя всем запасам лекарственных и целительных средств явиться в реальность из пространственного артефакта.

— Будет больно, — нахмурилась принцесса.

— З-знаю.

— Очень больно, — она взяла в руки пропитанные мазями бинты и несколько пилюль.

— Зна-а-а-а-а…

Слово превратилось в крик, когда ловкие пальцы девушки закинули ему в рот несколько пилюль. А затем крик исчез, будучи заглушенным хрустом сраставшихся костей. Вновь разрывая плоть, они втягивались обратно внутрь тела, где с жутким треском соединились в единое целое.

В тех местах, где скелет восстановился, Лэтэя тут же накладывала бинты из волшебной ткани с мазями из редчайших ингредиентов — трав, ягод и кореньев.

Но, не останавливаясь на этом, шепча молитвы предкам, она выписывала кисточкой символы. Те вспыхивали и оставляли небольшие ожоги на теле Хаджара. Волшебные чернила и целительная магия — раньше Хаджар о таком только слышал.

— Может тебе лучше…

Видя, как ему протягивают микстуру со знакомым запахом, Хаджар лишь перевел взгляд из одной стороны в другу. У него не оставалось сил даже чтобы банально покачать головой.

Всего один удар… одна, наверняка даже не сильнейшая техника Бессмертного, ограниченного по силе ступенью Пикового Небесного Императора, едва не отправила его на суд к праотцам.

— Как хочешь, — пожала плечами Лэтэя и продолжила врачевать его физическое тело, не забывая зажигать благовония, чтобы постепенно восстанавливалось и энергетическое.

Хаджар лежал неподвижно и больше не издал ни единого звука. Ни вскрика, ни стона.

Он уже давно был знаком с болью. Стал с ней едва не ближе, чем когда-то с собственной женой. Боль сопровождала его с самого рождения. И не важно — рождения в этом мире или в другом.

Хаджар просто лежал и терпел, одновременно с этим погружаясь в тренировочный модуль нейросети и запуская там симуляцию боя с Кань Дуном. На текущей ступени развития, он мог проделывать подобное и внутри медитации, но плюс нейросети заключался в том, что сам Хаджар при этом мог оставаться в сознании.


***


Забинтованный, с кровоподтеками, похожий на сваренный баклажан, Хаджар сидел на камне, едва не ставшим его собственной гильотиной.

— Анализ, — произнес он, отдавая короткий приказ нейросети.

[Запрос принят… обрабатываю запрос… запрос обработан: Состояние носителя — повреждения физического тела: 62,5 %… 62,48 %… 62, 41 %… / повреждения энергетического тела: 18,2 %… 17,92 %… 17,93 %…]

Хаджар посмотрел на небо. Вновь светили звезды, предвосхищая темную ночь, постепенно опускавшуюся на бесконечные реки и летающие острова.

— Проклятье! — выругалась Лэтэя.

Её крылья сложились за спиной, и она опустилась рядом с костром. Их остров кружил среди плотного потока кучевых, так что издалека они и сами выглядели, словно звезда в небе. А дым мгновенно терялся среди облаков.

— Ищут? — спросил Хаджар.

— Как минимум три поисковых группы, — Лэтэя вонзила копье в землю и вытянула ладони к костру. Ночи здесь были достаточно холодные, чтобы проморозить тела могущественных адептов. — Одна подобралась совсем близко.

— Ядовитый Дым?

Принцесса Звездного Дождя кивнула.

— Утром надо будет уходить, — Хаджар протянул палочку и поправил ей тлеющие углы, подняв целый сноп искр. Ему всегда нравилось смотреть в походный костер. Было в этом что-то… успокаивающее.

— Хорошо бы понимать куда.

Хаджар посмотрел на восток. Туда, где игрался среди облаков его старый и верный друг.

— Пойдем за ним, — кивнул он в сторону синего шелка ветров. — может что-то и отыщем.

— Если нас раньше не поймают псы Кань Дуна, — процедила Лэтэя. — Проклятье! И как они могли так легко поверить его словам.

— У них нет выбора, — пожал плечами Хаджар. — либо так, либо оказаться посреди смертельной аномалии в полной неизвестности, что делать дальше и как быть.

Лэтэя сперва сверкнула гневными очами, но затем утерла лицо ладонью и вновь потянулась к огню. Её дыхание выровнялось, а пальцы перестали дрожать.

— Я понимаю, — прошептала она. — просто… просто…

Просто не все приключения даются легко тем, кто почти не покидал отчего дома. А если и покидал, то чувствовал себя один из сильнейших и от того — свободнейших существ.

Лягушке всегда тяжело выбираться из колодца.

Хаджар хорошо это знал.

И потому сказал вслух совсем другое.

— Кань Дун представился, как Божественный воитель девятой ступени. Ты что-нибудь знаешь про это?

Лэтэя посмотрела на него, а затем обратно в костер.

— Это значит, что нам относительно повезло и еще есть шансы.

Глава 1525

Глава 1525

— В каком смысле? — переспросил Хаджар.

— Девятая ступень, — Лэтэя подошла к нему и, проведя ладонью по повязке, понюхала оставшиеся на коже и поморщилась. — Давай поменяю. Кровь Семи-копытного Слепого Бизона уже запеклась.

— А почему слепого?

— Потому что у него нет глаз, — пожала плечами принцесса. — как у тебя иногда, вероятно, раз ты не видишь, с кем вступаешь в бой. То с Диким Богом, то с Бессмертным. Что дальше? Вызовешь на бой Яшмового Императора?

Хаджар едва воздухом не поперхнулся.

— Помнишь, ты недавно говорила, что не нуждаешься в моей помощи и опеке?

— Поняла, поняла.

И она как-то резко сдернула повязку. Хаджар прикрыл глаза, но звука не подал. Он знал лучше, чем давать повод позубоскалить принцессе. Она бы его точно не упустила. Только не в такой ситуации.

— Посиди спокойно, — она достала другой бинт. Учитывая то, как мерцали нити его ткани, стоил тот куда больше, чем мог себе без оглядки позволить Хаджар. Она смазала его пахучей жижей из выточенной из кости склянки, после чего начала медленно повязывать на те места, где еще не затянулись раны. — В самом детстве, когда я еще была совсем маленькой, к моему отцу приехал его старый знакомый.

— У Галенона есть знакомые среди Бессмертных? — искренне удивился Хаджар.

— Тебе кто-нибудь, когда-нибудь, о мастер Ветер Северных Долин, говорил, что если ты не будешь перебивать, то услышишь историю куда быстрее?

Хаджар посмотрел на искры костра, сливавшиеся в вишне с яркими звездами, вступившими в свои полные права ночных спутников.

Отчего-то он вспоминал те далекие времена, когда точно так же они с Неро сидели после ночных рейдов у костра, а Сера латала их раны.

Может это из-за недавней битвы, может из-за ран, а может просто атмосфера располагала, но слова Лэтэи почему-то звучали для Хаджара голос пустынной ведьмы.

— Вы бы подружились, — тихо произнес он.

— М? Ты что-то сказал?

— Спасибо. Что лечишь меня.

— А для чего еще нужны друзья? — она мазнула его по носу мазью и Хаджара едва не скрутил рвотный позыв. Из какой бы части этого слепого бизона не делали эту лекарскую отраву — явно не из самой аппетитной.

— Так вот, — продолжила Лэтэя. — Отец знал этого человека еще с тех времен, когда решил, под личиной наемника, поработать с сектой Сумеречных Тайн — набраться опыта. Там они и познакомились. Этот человек, я его знала под именем Багит, тогда являлся одним из первых учеников секты — лучший из лучший.

— И зачем…

Хаджар почувствовал, как ему в спину уставились два жгучих, звездных глаза и поспешил прикрыть рот.

— Правильное решение, — проворчала Лэтэя, меняющая уже следующую повязку. — они отправились большой группой в логово стаи зверей, каждый из которых находился на стадии Небожителя?

— Вся стая? — удивился Хаджар.

— Вся стая.

— И как…

— Отец так и не рассказал, что это были за звери, — перебила Лэтэя. — но из группы, насчитывающей почти сотню адептов, среди которых присутствовали три десятка Небесных Императоров, включая двоих из Сумеречных Тайн — выжило пятеро. Отец, Багит и еще трое. Они впоследствии тоже стали учениками Тайн. Отцу сделали подобное предложение, но он отказался и вернулся домой — продолжать ухаживания за моей мамой. Он полагал что теперь, в славе и шрамах, у него будет больше шансов. Видят Великие Предки — он оказался прав.

Хаджар спиной почувствовал теплую улыбку на лице Лэтэи и не стал торопить девушку с продолжением, позволив ей еще немного побродить по сладким воспоминаниям.

Порой для адепта этого было более, чем достаточно — просто вспомнить о чем-то хорошем.

— Так вот — благодаря тому, что там произошло, сразу предупрежу — подробностей не знаю, Багит набрал достаточно силы, артефактов, амулетов и прочего, чтобы рискнуть вызвать Испытание Небес и Земли.

Насколько знал Хаджар, любой Небесный Император, причем сразу с начальной стадии ступени, мог вызвать это самое испытание. Вот только оно содержало в себе настолько серьезную угрозу, что многие не рисковали совершить этот поступок до тех пор, пока хотя бы на четверть не были уверены в успехи.

Почему не больше?

Когда-то Хаджар задал тот же самый вопрос Тени Бессмертного Мечника. Тот сказал, что чем сильнее адепт, включая его артефакты, доспехи и прочее, то тем более сильное на его долю выпадало испытание. Так что присутствовала тонкая грань перед усилением ради увеличения шансов и полностью обратным эффектом.

— Он прошел его и стал Бессмертным. А когда, через несколько веков, вернулся в секту, чтобы отплатить наставникам и друзьям, то навестил и отца. Он рассказал то, что мог бы понять смертный и то, с чем его не связывали клятвы. Так отец, а впоследствии и мы, узнали, что Бессмертные не имеют таких же стадий или ступеней в своем развитии, как мы.

Хаджар буквально обернулся в слух. Тень Бессмертного Мечника в Черных Горах Балиума поведала ему многое, но далеко не все. Из-за клятв ли, или потому, что являлась лишь осколком разума — кто знает.

— Они делят свое восхождение на Седьмое Небо на девять рангов или девять уровней. Те, кто стал Бессмертным совсем недавно — по привычке именует их ступенями.

— Значит, Кань Дун прошел испытание недавно.

Лэтэя кивнула и принялась толочь в ступке несколько пилюль, делая из них разноцветный порошок. Именно благодаря этой субстанции, энергетическое тело Хаджара восстанавливалось с такой скоростью. Опять же — о цене он старался не задумываться.

— Именно. Более того — он среди слабейших Бессмертных.

— Звучит-то как… слабейший Бессмертный… но тем не менее — он все еще Бессмертный.

— То есть до того, как ты все это узнал, тебя нисколько не настораживало, что ты решил смахнуться с прошедшим Испытание Небес и Земли? Один этот факт говорит о том, что его оружие и доспехи — лучшие из лучших. И даже если он всего десять веков прожил в стране Бессмертных, то оставил мир смертных далеко позади.

Хаджар промолчал. Слова Лэтэи дали ему самое важное — надежду и пищу для размышлений.

— Говорят, что те Бессмертные, что дошли до первой ступени — зовутся Двенадцать Старейшинами, — продолжила рассказ принцесса. — Конечно их куда больше, чем двенадцать, но именно среди них выбираются сильнейшие на состязании. А затем, раз в десять тысяч лет, уже сами двенадцать соревнуются, чтобы выбрать Короля Бессмертных. И, как рассказал Багит, с окончания эпохи Пьяного Монаха — трон удерживает Пепел, Мастер Почти Всех Слов.

Хаджар знал это имя.

Хорошо знал…

— Те же, кто превосходят даже ограничения первой ступени, становятся богами и возносятся на седьмое небо. Необязательно они должны быть из Двенадцати. Более того — обычно возносятся как раз те, кто не вошел в число сильнейших. Я до сих не понимаю почему так…

Зато Хаджар понимал.

— Потому что в стране бессмертных они — сильнейшие. А среди богов… кто знает.

— Наверное ты прав, — Лэтэя принялась втирать порошок в раны. Было не больно. Просто неприятно. — Ты ведь теперь обдумываешь план, да?

Хаджар промолчал.

Он его уже придумал.

Глава 1526

Глава 1526

Около странного пруда сидела не менее странная девушка. Она смотрела на водную гладь.

Небольшой, не шире скатерти, пруд был выложен камнями. Такими старыми, что многие из них потрескались, выпуская на свет низкого солнца ростки деревьев. Многие из них уже поднялись ввысь, раскинув широкие ветви и накрыв тенью маленький садик.

На поверхности отражалось лицо девушки. Нежная, розовая кожа — мягкая, как атлас и гладкая, будто шелк. Волосы, цвета первого снега, выпавшего по поздней осени. Такого белого, что даже самые яркие облака на его фоне казались бы тусклыми тучами.

Два зеленых глаза с чуть вытянутыми зрачками сверкали драгоценными камнями.

Прекрасное лицо прекрасной девушки. Ей даже не портили стальные наплечники и плащ, вытканный из нитей волшебного металла. Ни диадема с ярким, зеленым камнем в центре лба.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


— Как это…

Он водила ладонью по поверхности пруда. И с каждым её движением, дно водоема менялось. Вернее — его там вообще не было.

Вместо дна, будто око небесной птицы, открывались виды далеких земель. Океанов. Городов и стран. Горы проносились внизу.

Действительно — будто кто-то незримый взирал на мир с высоты полета.

— Как он мог…

— Небесное Око может узреть все, что происходит в Безымянном Мире, юная дева, — прозвучал таинственный, спокойный и чуть тихий голос. — но ему не подвластно увидеть то, что находится не в его пределах.

Девушка поднялась на ноги, повернулась к пустоте и, тут же, преклонила колено. Зазвенели колокольчики на ножнах её белоснежного клинка. И волосы взметнулись густым водопадом, опав на плечи и спину.

Только теперь стало видно, что девушка носила вовсе не прекрасные одежды, а… доспехи. Столь искусно выполненные, что их действительно можно было спутать с платьем.

Сшитые из пламени и облаков, выкованные в ветрах и закаленные молниями. Утренний рассвет застыл на их поверхности, заставляя порой отливать алым и золотым.

Любой смертный, увидев их лишь раз, рассказывал бы до конца жизни, что видел богиню, облаченную в волшебство.

Что же — он не был бы так уж не прав.

— Император, — произнесла девушка. — прошу простить меня за…

— Азрея, — произнес невидимый собеседник. — кажется… так тебя зовут? Офицер из армии Дальнего Края.

— Да, мой Император.

Этого не было видно, но девушка по имени Азрея чувствовала, как собеседник обходит её по кругу и рассматривает с легким любопытством.

— Ты была рождена Тигром Белого Пламени, — произнес он внезапно. — От Тигрицы Золотых Рогов и последнего Тигра Белого Пламени этого бренного мира.

Глаза Азреи на мгновение расширились от удивления. Тайна её происхождения никогда не раскрывалась среди младшихбогов и богов. Со старшими же судьба её не пересекала, не говоря уже об Изначальных.

Даже Дергера она видела лишь однажды — издалека, когда тот проезжал перед армиями на учениях.

— Редко когда волшебные звери, вознесясь на седьмое небо, решают оставить себе человеческую форму. Зов предков слишком силен в их крови, и они возвращаются к истокам.

Азрея знала об этом. Их полк несколько раз сталкивался с Первобытными Богами и их стаями. Каждый раз подобные стычки уносили “жизни” младших богов в Вечность.

— А еще реже, — продолжил Яшмовый Император. — им хватает для этого силы души и воли.

Азрея молчала. Она не знала, что ей сказать.

Какое-то время в саду висела тишина.

— Ты знаешь, что это место запретно для посещения младшим богам?

— Да, мой Император, — Азрея вновь преклонила колено. — я готова понести наказ…

— А знаешь — почему? — перебил невидимый обладатель голоса.

Азрея не знала. И это, кажется, было написана у неё на лице. Она не видела собеседника, но точно знала, что тот развернулся к ней спину, а к пруду — лицом. Он тоже вглядывался в его бездонное пространство. Интересно, что мог там видеть властитель всего Безымянного Мира?

— Когда-то очень давно, юная дева, когда еще мир пылал жаром юности, сюда проник смертный волшебник.

— Смертный? На Седьмое Небо? Но разве такое возможно?

— Возможно, — она все так же не видела, но голос ей “кивнул”. — Если обладать силой и хитрость. Но не мудростью. Мудрый не станет искать то, что прячется от него.

Азрея вновь промолчала. Редкий, даже старший бог может похвастаться, что хотя бы посетил Яшмовый Дворец, не говоря уже о беседе с самим Императором.

И Азрея, если бы не сопровождала своего генерала на награждение, так никогда бы сюда не попала. И, тем более, не посетила Запретный Сад.

— Я вижу, ты задумалась о награждении… не переживай — Золотого Генерала сейчас беспокоит куда более… интересные события, чем беседа со стариком.

Азрея чуть покраснела, но промолчала.

Все на седьмом небе знали, как усердно Золотой Генерал пытался снискать внимание одной из Изначальных — богини любви. И, видимо, после краткой стычки с силами Зимнего Двора на дальней границе седьмого неба и мира духов, он, все же, добился своего.

— Этот волшебник, — внезапно продолжил Яшмовый Император. — он пытался отыскать то, что не должно было никогда найтись. И его действия прокляли этот пруд и с тех пор, кроме искомого, он показывает ложное. И все знания, что ты обретешь с его помощью, станут порочны.

— Мой Император, я…

— Но, как бы сказала моя дочь, такова твоя судьба, офицер Азрея, Небесный Клык. Я могу сказать лишь то, что тот, кого ты искала, сейчас находится в другом месте. Недоступном для взора Небесного Ока. Но с ним все в порядке. Во всяком случае — он еще жив.

Азрея отшатнулась. Ей ладонь инстинктивно потянулась к рукояти меча, но она вовремя остановила порыв. Какой бы глупостью было бы с её стороны обнажить меч в присутствии Яшмового Императора.

— Кровавый Генерал… — казалось, обладатель голоса не заметил секундной заминки. — мне всегда было интересно — он мог отыскать в этом пруду ответ на вопрос, который мучает его до сих пор. Вот уже тысячи эпох… но вместо этого, он нашел старый, черный гроб. Гроб, чья судьба была никогда не открыться. Но, все же, он открылся…

— Но если такова была его судьба, то…

— Я расскажу тебе то, о чем не ведает даже моя дочь, юная Азрея, — голос внезапно оказался так близко к прекрасной деве, что та могла ощутить его дыхание на своем лице. — Судьба — самая горькая ложь и самая сладкая правда.

А затем Азеря поняла, что вновь сидит за дубовым столом, ломящимся от яств и напитков. Гремит музыка. Кричат боги, пируя и славя Золотого Генерала, принесшего победу в первой битве с фейри.

Война приближалась все быстрее и быстрее…


***


— Ты чего? — Лэтэя закончила менять повязки и легонько толкнула Хаджара в плечо.

Тот покачнулся и очнулся от наваждения.

Звезды над головой — все такие же незнакомые и чужие, сияли, как и прежде, мерно и безразлично к происходящему. Многие из них могли быть и вовсе уже мертвы и лишь их свет, пронзая мрак вселенной, стремился к любому, кто мог бы его увидеть.

Будто они сами жили лишь до тех пор, пока были видны.

Все, что обозримо, то не вечно”.

Слова, высеченные в его душе на ровне с предсказание Древа, вновь прозвучали где-то в глубине.

— Просто показалось, — Хаджар отвернулось.

Ощущение, что кто-то пытался его отыскать прошло.

Может и правда — паранойя.

Он, отказавшись от помощи Лэтэя, поднялся на ноги и открыл тропу ветра.

— Поторопимся.

И они исчезли, оставив догорать на островке пышущий искрами костер. Будто красные звезды, возносящиеся к черному небу.

Глава 1527

Глава 1527

Хаджар, терпя неприятную, тупую боль во всем теле, наклонился и провел пальцами по сырой, холодной земле. Она скатывалась на подушечках тугими комочками пыль и грязи. Он поднес их к носу и втянул воздух полной грудью.

— Где мы? — спросила Лэтэя оглядываясь.

Они стояли в центре очередного летающего острова. Тот парил посреди вихря облаков, через который их провела тропа ветра.

Кружащие вокруг кучевые, вытягиваясь длинными шлейфами белого и серого цветов, пленили внутри себя молнии и гром. Будто что-то невероятное по своей сути заточило в этот плен саму бурю, создав то ли клеть, то ли крепость для вереницы островов, уходящих спиралью куда-то в вышину.

— Пойдем дальше, — Лэтэя уже сорвалась было в технике перемещения, чтобы перейти на следующий остров, парящий чуть дальше и выше, но Хаджар вовремя схватил её за край одежд.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказал он.

Поднявшись на ноги, вместо ответа не немой вопрос принцессы, он размахнулся и кинул комок земли в сторону следующего острова.

Не дотянув нескольких метров до следующей ступени странной спиральной “лестницы”, комочек испарился во вспышке белого и синего цветов.

Лэтэя едва слышно выругалась, а Хаджар продолжил медленно обходить летающий остров. Благо тот был настолько маленького размера, что на это не ушло больше десяти минут.

— Что ты делаешь? — спросила принцесса, все это время проверявшая разграничивающую острова пелену на прочность при помощи воли и искры терны.

Вытянув перед собой ладони, она неустанно поливала преграду звездным светом, в надежде что та либо прогнется, либо даст трещину. Даже самой малейшей бреши хватило бы, чтобы Хаджар смог проложить сквозь неё тропу ветра.

— Я уже видел такое, — Хаджар встал в центре острова. Идеально ровный, укрытый невысокой травой. Ни камня, ни древесного ростка, пруда или ручейка. Простой кусок породы, перевернутым айсбергом застывший над бездонной небесной пропастью.

— Летающие в небесах острова?

Хаджар не стал уточнять, что их он тоже повидал на своем веку.

— Я про это… устройство, — он не сразу смог подобрать слова, чтобы описать уходящую в небо спираль.

— Да, я тоже подумала, что это не природное явление. Что-то создало все это… что-то…

— Разумное, — закончил за подругу Хаджар. — Это, свое рода, испытание. Как в гробницах или…

Он поднял взгляд наверх. Там, где-то в вышине, спустя многие и многие витки спиралей, парил самый большой остров. Отсюда, с самого низа, он выглядел отколовшейся глыбой.

И, чтобы он не хранил на своей поверхности, тот разумный, что здесь обитал и обладал воистину невероятной силой, потратил её на создание механизма, призванного сберечь “драгоценность” от недостойных.

Хаджар вспомнил слова мудреца, с кем вел беседу борделе. Будучи калекой и играя ради пропитания на Ронг’Жа для неверных мужей, уставших от обыденности и серости жен, для юнцов, не разделяющих минутные стремления и угли страсти и для дев, ищущих подтверждения своей женской красоты и чар.

Бордель собирал самых разных, но, зачастую, одинаковых людей. И, может быть, пресытившись их однотипными историями, простыми мотивами и ложью, что многие скармливали себе самим в оправдание метаний, Хаджар более не искал плоти с тем усердием, что некоторые другие.

Но среди посетителей порой попадались и интересные личности. В основном — путники, решившие, что ночлег в борделе обойдется дешевле, чем в таверне — а так и было, ибо Сента, хозяйка борделя, умела завлекать к себе посетителей не только горячими телами “жриц любви”.

Если Хаджар играл хорошо, а он почти всегда играл даже лучше, чем хорошо, то кроме щедрых чаевых они делились с ним своими историями и рассказами о, как ему тогда казалось, дальних землях.

Среди таких нашелся и мудрец.

Они долго беседовали с ним обо всем и… ни о чем. Как обычно и беседуют мудрецы, знающие больше, чем способны понять их собеседники.

Обладающий мудростью, должен обладать ей достаточно глубоко, чтобы не делиться со всеми подряд по любому поводу. Ибо простым людям она скорее вредит, чем помогает.

Когда человек занят тем, чтобы преодолевать свой путь изо дня в день, сражаясь с “волками”, готовыми разорвать его семью бедностью, голодом, войной, сумасбродными королями и феодалами, то ему не до созерцания вечности.

И все же, тот мудрец сказал.

- “Что есть высшая степень благородства и чести?”

Хаджар ответил, что самопожертвование. Ведь если человек верит в свое дело по настоящему, то будет готов отдать за него свою жизнь.

Мудрец тогда только улыбнулся и ответил, что так скажут лишь юные и наивные.

Теперь Хаджра понимал, что старик был прав.

Когда пил вино и смотрел на танцующих дев, мыслями пребывая где-то в иных пространствах и реальностях.

Высшая степень благородства и чести — готовность идти до конца. Ибо конец, который ждет человека в конце пути, может быть куда более страшен, чем просто смерть.

Умирать не страшно.

Хаджар это знал.

Порой куда страшнее — жить.

— Эй, Хаджар, ты чего…

Слова Лэтэи вывели Хаджара из странного состояния. Внезапно он понял, что вновь стоит по центру небольшого острова, а не среди глубокой реки, где из центра его души выходит теперь уже четыре цепи.

Цепи, к которым были привязаны огромные острова, парящие в небесах…

— Мне кажется, я здесь уже был… — протянул Хаджар. Он держался за сердце. То стало вдруг таким тяжелым. Непосильной ношей. Чужой ношей. — Очень давно…

— C тобой точно все в порядке? — прищурилась Лэтэя. Она попыталась дотронуться до повязок, оставшихся после сражения с Кань Дуном. Видимо подозревала, что дело может быть в ранах.

Хаджар же…

Он, привыкнув за годы странствий доверять своему чутью, подошел к краю обрыва.

— Остановись!

Но было поздно.

Он сделал шаг вперед.

— Я точно здесь был, — произнес он то ли не веря сам себе, то ли не понимая, как это вообще возможно.

Он вновь стоял посреди острова. Того самого, до которого так и не долетел комок с землей. Завеса границы все еще мерцала из-за попыток принцессы её проломить. По воздуху плясали змейки синего и белого цветов, создавая иллюзию, будто все пространство поделено на небольшие секции.

— Как ты это сделал?! — воскликнула Лэтэя.

Она переводила взгляд с провала, куда только что шагнул Хаджар, на его фигуру, стоящую на следующей “ступени лестницы”.

— Просто шагни вперед! — прокричал он в ответ. И, видя сомнений принцессы, добавил. — Доверься мне!

Лэтэя выругалась. Словами, которые не должна знать наследница крупной и благородной семьи Чужих Земель. Но, видимо, Кассий научил её не только путям чести и воинскому ремеслу, но и чему-то, что сам бы хотел оставить лишь при себе.

— Великие Предки! — закричала принцесса, когда её плащ взмыл вертикально вверх, а сама она полетела куда-то вниз, чтобы уже в следующее мгновение оказаться на руках подхватившего подругу Хаджара.

— Будьте добры, мастер Ветер Северных Долин, — Лэтэя поправила волосы. — поставьте меня обратно на землю.

— Как скажет моя госпожа, — вернул шутливый тон Хаджар.

Они молча, стоя плечом к плечу, смотрели на маленький остров, оставшийся снизу.

— Это не магия, — прошептала воительница. — и не артефакт… даже не пространственный сдвиг… но как мы тогда переместились от туда — сюда. Это ведь…

— Невозможно, — кивнул Хаджар.

Так оно и было. По всем законам Безымянного Мира произошедшее не должно было быть возможным. Но, как сказал Кань Дун, в аномалиях законы работали иначе. И то, что кажется привычным, тут может стать невыполнимым и, разумеется, наоборот.

Но тогда…

Хаджар посмотрел дальше — на сотни островов, что вились спиралью в вышину.

Тогда откуда он точно знал, как ему пройти каждую из головоломок. Почему он точно знал, что бывал уже здесь однажды.

— А они быстро.

Он вновь словно очнулся и посмотрел на кружащую вокруг островной лестницы бурю. Во вспышках молний начали проглядываться очертания адептов. В воздухе загудела энергия и мистерии адептов. А еще он увидел силуэт, закутанный в плащ.

Бессмертный, все же, смог их отследить.

Подхватив Лэтэю, Хаджар резал ладонь и смочил кровью лежащую у их ног гальку. Самую маленькую из десятка таких же камней.

В следующий миг они оказались островом выше.

Да, он точно здесь уже бывал прежде.

— Безумный Генерал! — донесся сквозь молнии и гром выкрик Кань Дуна.

Но об этом Хаджар подумает позже.

Глава 1528

Глава 1528

— Что это за демоновщина! — адепт Лешкер вернул кинжал обратно в ножны.

Ни одна из его техник, включая ту, что несла в себе терну, так и не смогла пробиться через завесу, разделявшую парящие в неба острова. В то время как явно раненный и пребывавший не в лучшей своей форме мастер Ветер Северных Долин перемещался с одного острова на другой с невероятной скоростью.

На каждом он делал что-то незначительное. То камень поднимает какой-то. То знак какой-то в воздухе начертит. То прошепчет что-то дереву, а иногда и каплю крови обронит.

— Да как такое возможно? — процедил Лешкер.

Его поддержал одобрительный гул голосов из еще одного могущественного адепта, а также Эйте с её подручным, Падина и нескольких участников “массовки”.

В общей сложности почти десять адептов, стоя на небольшом острове и чувствуя себя запертыми словно селедки в банке, не сводили взглядов с прыгающей по островам парочке.

Те перемещались между ступенями лестницы так легко, будто это не отнимало у них вовсе никаких сил и не составляло ровно ни малейшего труда.

— Мудрец, вы…

Эйте уже было обратилась к бессмертному, но осеклась. Кань Дун стоял на самом краю острова. Его мохнатые, нечеловеческие ладони были подняты и развернуты к небу. Будто он молился или что-то просил у высокой синевы.

Он медленно шептал слова таинственные и могущественные.

Адепты постепенно смолкали. Они начинали ощущать нечто такое, чего еще не касались их души и не изведали разумы. Потустороннее, загадочное, но от того не менее великое. А возможно даже — и более.

Слова все срывались и срывались с уст мудреца, превращаясь сперва в ручей невиданной в мире смертных магии, затем превращаясь в реку и, наконец, единым потоком они обрушились на пелену.


***


До верхушки лестницы, представшей в виде огромного острова, пронзенного многокилометровой каменной иглой-столпом, словно пришпилившим всю конструкцию к воздуху, оставалось всего несколько островов. И, чему Хаджар уже не удивлялся, он знал, как пройти каждый из них.

Знал так хорошо, как если бы уже неоднократно проделывал этот путь. Тысячи и тысячи раз. В прошлой жизни… в других мирах.

Всегда один и тот же путь.

— Хаджар!

Он обернулся.

Лэтэя указывала в самый низ лестницы. И если бы не их способности истинных адептов, то они вряд ли бы смогли рассмотреть то, что творилось на расстоянии более, чем в двадцать километров ниже от них.

Кань Дун, вместе с другими адептами, стояли в самом начале каменной лестницы. Но вместо того, чтобы размышлять над довольно нехитрой загадкой, данной им создателем оригинального лабиринта, они пытались взять пелену силой.

— Проклятье, — медленно протянул Хаджар. — он ведь не знает, что творит…

Лэтэя с подозрением повернулась к своему другу. Она не стала задавать вопроса, откуда тот знает, как им пройти каждую из ступеней. Каждый из адептов имел право на свои секреты в шкафу и, кому как не наследной принцессе звездного дождя знать об этом, но это уже было через чур.

Кань Дун являлся бессмертным и, несмотря ни на что, явно обладал знаниями куда обширнее, чем все адепты, находившиеся здесь, вместе взятые.

Так что…

— Приготовься к бою, — Хаджар обнажил клинок.

— Даже если они пробьются через пелену, им нужно будет преодолеть еще больше сотни таких же преград.

— Не с ними, — покачал головой Хаджар. — и не “если”, а — когда. У Кань Дуна хватит сил, чтобы сломать пелену. Испытание Небес и Земли не только лишает время власти над тобой, но и дает силу, превосходящую то, что может вообразить смертный. И в данном случае — легенды и слухи не врут.

На этот раз Лэтэя, все же, не сдержалась.

— Великие Предки, Хаджар, да откуда тебе это все известно?!

Хаджар повернулся к ней. Его взгляд выглядел растерянным, но при этом все еще уверенным и непоколебимым.

— Не знаю, — честно он ответил он.

Несмотря на сказанные слова, Лэтэя чувствовала уверенность Хаджара. В его собственных словах и в знании того, что должно было произойти далее.

Кань Дун, в это время, развел руки в разные стороны. Даже невооруженным взглядом было видно, как между его ладонями протекает материализовавшаяся магия. Неописуемый поток силы и энергии радугой разливался над парящим островом и каждая капля, срываясь в небеса, расцветала бутонами невиданной красоты и опасности.

Адепты, смотря на это великолепие, чувствовали себя мотыльками. Бутоны магии манили их своими каплями “бесплатной” силы, которую можно получить — достаточно лишь руку протянуть и поглотить красочные бутоны. Вот только каждый из них понимал, что стоит поддаться секундному порыву и чужая магия выжжет душу до тла, погубив несчастного глупца.

Под конец, когда поток магии стал настолько “густым”, что буквально вибрировал в воздухе, Кань Дун схлопнул ладони.

Поток магии тут же обернулся цветком лотоса. Огромный, размером с небольшой дом, он взмыл над парящим островом. Его лепестки розового и синего цвета постепенно раскрывались, являя бутон, откуда в воздух поднимались капли синего цвета.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


Будто все та же олицетворенная магия. Они собирались воедино, пока не предстали в образе водяной копии оружия Кань Дуна. Только с той разницей, что оно буквально дышало магией и поднималось так высоко в небо, что занимало одну треть всей лестницы.

— Высокое Небо!

Хаджар, одновременно с Лэтэей, использовали свои защитные техники. Крыло птицы с узором на перьях в виде свившегося кольцом дракона укрыло адептов. Его тут же поддержало сияние падающей звезды, шлейфом серебристого света выткав звездное полотно на крыле.

Но даже этого не хватило, чтобы полностью сберечь двух адептов от разрушительной техники бессмертного. Огромное копье, ударив по пелене, разделявшей острова, создало бурю энергии, магии и силы. Та бурей обрушилась на пространство.

Острова, находившиеся за пределами пелены, буквально разбивало в пыль. Их собственная защита не выдерживалась и лопалась надутым мыльным пузырем.

Взрывная волна поднималась все выше и выше по спирали. Она расцветала новым лотосом, каждый лепесток которого представал километровой водяной копией все того же оружия Кань Дуна.

Лепестки-клинки срывались в полет, рассекая одну пелену за другой и превращая острова в ураганы каменных осколков и пыли.

И лишь два каменных плато оставались невредимы. Тот, где стоял сам Бессмертный, укрывший себя и своих союзников магией, и там, где находились Лэтэя с Хаджаром.

Несмотря на то, что их защищали собственные техники вкупе с сотнями слоев волшебной пелены, земля под их ногами трескалась, а воздух словно выгорал под гнетом чужой магии.

Стиснув зубы, Хаджар держал меч перед собой. Лезвие Синего Клинка раскалялось, но все еще выдерживало совокупную мощь двух адептов и давление техники Бессмертного.

Сам же Кань Дун, бледный, утирая кровь из носа, неустанно разжевывал одну пилюлю за другой. Чтобы он не сделал, но это явно прошло по грани законов Небес и Земли. И, может, если бы не аномалия, то он поплатился бы за это своей жизн…

— Кья! — шторм, окружавший каменную лестницу, в прямом смысле — сгорел в лоскутах оранжевого пламени. А следом за этим, из огня и дыма, появилось создание, накрывшее крыльями все небо.

Хаджар выругался.

Страж первого храма явился восстановить баланс. И, видят Вечерние Звезды, ни Хаджар, ни Кань Дун, ни Лэтэя, никто бы то ни было еще из адептов не был готов столкнуться с Первобытным Богом.

Глава 1529

Глава 1529

Сперва Хаджару показалось, что это его собственный дух — сине-крылый дух Кецаль воспарил над каменной лестницей, ведущей к древнему храму. Самому первому храму, построенному одиноким созданием.

Но через мгновение, когда сине-крылая птица распахнула крылья и, запрокинув голову, вновь огласила окрестности пронзительным:

— Кья!

Хаджар понял, что ошибся. Чтобы это ни было за существо, от него буквально пахло вечностью. Древнее и могущественное, оно увеличивалось буквально на глазах, пока крыльями не укрыло все небо. Крыльями, перья на которых вытягивались длинными саблями, пылающими в ярком, оранжевом пламени.

Длинный хвост шлейфом тянулся по небу, разгораясь жарким огнем.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


Страж Храма взмахнул крыльями и мириады огненных перьев стрелами понеслись вниз по лестнице. Хаджар, нисколько не сомневаясь, что ни одна защитная техника ниже, чем то на что был, возможно, способен Кань Дун, не поможет в этой ситуации, подхватил Лэтэю и открыл тропу ветра.

Удар Бессмертного — его техника водяного лотоса, вкупе с появлением разъяренного Первобытного Бога, начисто разбили всю защиту странной лестницы. Так что теперь они летели между островами со скоростью парящей ласточки.

Хаджар неустанно перепрыгивал с одной тропы на другую, прокладывая их между облаками сразу под своими стопами. Там, где заканчивался его предыдущий путь, рассеченное перьями-стрелами небо уже сгорало в горячем огне.

Это не была терна или энергия. Нечто другое. Нечто, подвластное только богам.

Краем глаза Хаджар видел, что происходит внизу.

Там Кань Дун сорвал с себя плащ. Он поднял копье-клинок и, раскрутив его над головой, призвал настоящее цунами. Вода, собираясь потоками из пылающих облаков и, буквально, каждой “уголка” небес формировалась над первым островом огромным листом кувшинки.

Она укрыла не только адептов, но и несколько островов. Бессмертная обезьяна явно планировала использовать их в качестве ступеней для продвижения наверх.

Огненные стрелы-перья, пронзая пространство, обрушивались пылающим градом на кружащую водоворотом в форме листа волну. Пар поднимался такой густой, что в какой-то момент, он превратился в непроглядную стену. Но уже меньше, чем через удар сердца, пар, свившись в копию оружия Кань Дуна, взмыл ударом оружия в небесную высь.

Даже находясь от него на расстоянии в несколько километров, окруженный защитной техникой принцессы Звездного Дождя и стоя на тропе ветра, Хаджар ощутил великую силу и столь же огромную опасность.

Не раздумывая ни секунды, он сошел с тропы на ближайшем острове и выставил перед собой меч. Вновь птица Кецаль, с крылом в узорах танцующих драконов, укрыла двух адептов щитом из перьев-мечей. И звездный свет броней слился воедино с техникой Хаджара.

Совокупная защитная техника двух адептов, обладавших терной и огромной энергией — этого хватило лишь чтобы спасти свои жизни, но не более того.

Когда туманное копье врезалось в грудь Первобытного Бога, то разошлись волны столь сокрушительной энергии, что техники Хаджара и Лэтэи смяло и развеяло по ветру лишь спустя несколько ударов сердца.

Только благодаря броне и тому, что они находились на весьма почтительном расстоянии от эпицентра сражения, они еще не встретились с праотцами и матерями своих матерей.

Потоки огня и острых, водяных капель, закружили в хаотичном танце. Они разлетались по небу, рассекая его легче, чем раскаленный нож теплое масло.

Сжигая и пронзая, они превращали острова в пыль и щебень.

Некоторые из адептов, даже находясь под защитой Кань Дуна, не выдержали давления чужих сил. Их души сгорали в пучине энергетических вихрей и обугленные тела падали замертво куда-то в бесконечное “дно” небесного колодца.

Оглушенная ударом птица зависла в воздухе на мгновение. Но его было достаточно, чтобы Кань Дун, оттолкнувшись от земли, взмыл в небо. Он раскручивал над головой свое невероятное копье. С каждым оборотом капли влаги и воды, оборачиваясь все теми же речными потоками, шириной в целое море, сливались с его оружием.

С громким боевым кличем бессмертный обрушил мощный рубящий удар на шею птицы. Клинок его копья уже достигал десятка километров в длину, но на фоне титанической сине-огненной птицы он выглядел как небольшой нож, полоснувшей ей по шее.

Капли горящей крови упали на догорающие зеленым пламенем облака. Кань Дун же, вытянув перед собой ладонь, что-то произнес. Хаджар не уловил смысла, но его душа резонировала с волшебными словами.

Бессмертный сплетал их в могучие заклинания так же легко, как поэт слагает предложения. Волшебная энергия хлынула в эту реальность.

Он закружила капли крови Первобытного Бога и, подчиняя их своей воли, обращала в бутоны какого-то неизвестного Хаджару цветка.

Его корни — водяные лианы, полные мистерий оружия Кань Дуна, потянулись к своему источнику — ране на шее птицы. Они впивались в неё хищными змеями и, разрывая и рассекая плоть, проникали внутрь. Вены под перьями Первобытного Бога вздулись и наполнились речной энергией, а затем лопнули прямо внутри тела.

Очередное:

— Кья! — на этот раз полное не только гнева, но и боли, разбило облака.

— Мне нужна помощь! — закричал Кань Дун. — Соберите перед собой свою энергию и мистерии и будьте на готове.

Хаджар все это время искал возможность проложить путь среди облаков к последнему острову, но не находил окна, чтобы это сделать. Все небо перед ними дрожало в жутком танце огненных перьев и пронзающих пространство капель-копий.

Все, что оставалось двум адептам — наблюдать за сражением.

— Он явно еще не отошел ото сна, — произнесла Лэтэя.

Принцесса, закинув в рот несколько пилюль, вновь призвала свою защитную т. ехнику. Точно так же поступил и Хаджар. Они вдвоем, плечом к плечу, стояли на небольшом каменном осколке, зависшем в воздухе — все, что осталось от парящего острова, размером с небольшой город смертных.

Все остальное оказалось развеяно эхом от битвы Бессмертного и еще не проснувшегося Первобытного Бога.

Как бы ни был силен Кань Дун по меркам смертного мира, но даже на фоне страны Бессмертных он являлся не самой видной фигурой. Не говоря уже о монстре, место которого — на Седьмом Небе.

— Мы должны поторопиться! — бессмертная обезьяна вновь собирала силы для удара. — Через несколько мгновений эта тварь вернет себе все свои силы и тогда мы покойники!

Зависнув в воздухе, как недавно сам Хаджар против Дикого Бога, Кань Дун поднял над собой копье-клинок. Он собирал энергии, неведомые простым смертным адептам. Те кружились вокруг наконечника его копья, поднимаясь в небо длиной, цветастой лентой.

Та постепенно закручивалась и расширялась, принимая форму ствола водяного дерева. Это все чем-то напоминало ту технику, которой Бессмертный едва не отправил к праотцам Хаджара, когда тот решил обменяться несколькими ударами с Кань Дуном, чтобы лучше понять силу прошедших Испытание Небес и Земли.

— Когда они используют все свои силы, — шепнула Лэтэя. — у нас появится небольшое окно. И когда оно появится — ты иди наверх, а я их задержу.

— Но…

— Как ты сказал недавно, Хаджар, — улыбнулась краешком губ принцесса. — это называется командной работой. Первобытный Бог освободил Кань Дуна от ограничений законов, но когда он падет — Бессмертный снова будет связан. У меня хватит сил и артефактов, чтобы задержать их минут на десять. Так что поторопись, если не хочешь возвращать отцу мой труп.

Хаджар вздохнул, но спорить не стал.

Принцесса была права.

А в этот момент, бессмертная обезьяна уже закончила подготовку своей убийственной техники.

Глава 1530

Глава 1530

Огромное водяное дерево, ствол которого — вертикальные потоки воды. И каждая капля внутри этих стремящихся к небесам рек — сосредоточие таинственных мистерий и неподвластных смертным энергий. Ветви дерева — древко странного оружия Кань Дуна, а бесчисленные листья — его клинки.

Но этого оказалось мало Бессмертному. С явной натугой, крича что-то на незнакомом Хаджару языке, роняя капли крови из носа и рта, он взмахнул копьем.

И одновременно с этим водяное дерево, превзошедшее по размерам самые высокие горы, ведомые смертным, задрожало, а затем закрутилось в водяном танце.

Слетели его листья и, вытянувшись вихрем, приняли очертания клинка. Ствол дерева истончился, а затем уплотнился до такого уровня, что стало невозможно отличить потоки воды от яркой стали. Ветви же стали прекрасными узорами плывущих по древку водяной стали кувшинок.

И огромное копье, развернувшись стрелой самого Ирмарила, круша пространство и поднимая вихри такой силы, что они могли бы десятилетиями накрывать бурей добрую половину Дарнаса, обрушилось на огненную птицу.

Та вскричала. Захлопала крыльями, создавая перед собой стены из пламенных перьев, но те с шипением затухали и исчезали, будучи затушенными и порванными водяным копьем.

Вот только с каждой такой стеной, которое проходило копье, оно и сами чернело и уменьшалось. Силы покидало его стремительней, чем оно само приближалось к телу Первобытного Бога.

Когда уже казалось что вот-вот и птица окажется спасена, а техника Бессмертного не достигнет цели, Кань Дун вытянул руку. В его раскрытую ладонь, преодолевая все разделявшее их пространство, взмыл плотный шар собранных энергий и мистерий адептов, пришедших сюда вместе с бессмертной обезьяной.

Их совокупная мощь присоединилась к копье и то, сделав очередной рывок, все же дотянулось до груди птицы.

— Кья!

Крик в последний раз пронзил облака и пространство, а затем, поверженный страж, так и не успевший скинуть оковы вечного сна, сложив крылья камнем рухнул вниз, оставляя за собой столп пылающей крови.

— Давай! — выкрикнула Лэтэя.

Хаджар бросил в её сторону последний взгляд. Девушка, сорвавшись вниз с каменного уступа, уже призывала в реальность атакующие и защитные артефакты. Весь тот арсенал, что им выделил из сокровищницы Звездного Дождя Галенон, она использовала в этот момент.

И окровавленный Бессмертный, тяжело дышащий и вновь сдавленный и опутанный законами Небес и Земли, оказался не более, чем пылинкой на её пути.

Он успел защититься от большинства артефактов и копья Лэтэя, но звездный свет, ударив в броню Кань Дуна, отправил его в полет, чем-то напоминавший недавнее падение еще видимой в небе огненной птицы.

Кань Дун врезался в первую ступень островной лестницы, а следом туда приземлилась и Лэтэя. Пылая терной и светом упавшей звезды, она не раздумывая бросилась в одиночку против всех уцелевших адептов, не взирая на то, что ей противостоял не только Кань Дун, но и сразу четверо Небесных Императоров.

Хаджар сжал кулаки и шагнул на тропу ветра.

Ему действительно следовало поспешить.


***


Он стоял посреди травяного луга. Здесь пели птицы, бегали наперегонки зайцы, ветер игрался с бутонами красивых, полевых цветов.

Впереди раскинулся лес.

Он прятал в своих недрах несколько кристально чистых озер, полных рыбы и иных обитателей. Зеленым поясом тот окружал длинную, вертикальную каменную иглу, пронзившую собой крышу каменной лестницы. И ничего здесь не свидетельствовало о битве, разгоревшейся внизу.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


Ни огненные перья Первобытного Бога, ни техника Кань Дуна, ни эхо от столкновения этих сил так и не достигло последней ступени.

Но у Хаджара не было ни времени, ни желания размышлять над этим или зариться на те сокровища, что здесь хранились.

Как и любой могущественный адепт, он обладал весьма чуткой к энергиям душой. И та буквально купалась в потоках сила, струящейся из этих лесов. Здесь хранились артефакты, о которых смертные могли лишь мечтать. С ними он бы, без всякого сомнения, смог бы увеличить свои шансы пройти в будущем испытание Небес и Земли.

Тут остались свитки с техниками, созданными столь просветленным созданием, что не хватало слов, чтобы описать одни лишь вызываемые ими чувства в недрах сознания. Всего несколько таких хватило бы, чтобы обеспечить себе безмятежное продвижение до ступени Бессмертного.

А уж о ресурсах и речи не шло. Самые разные ингредиенты, металлы, растения и животные обитали в этих лесах, полях и озерах.

Многие, на месте Хаджара, воспользовавшись выигранным временем, постарались бы забрать с собой хоть немногое из этих райских сокровищ, но… в этом не было чести.

Пока позади друг рисковал своей жизнью, Хаджар не мог позволить себе и секундной заминки.

Игнорируя зов тайных богатств, он вновь раскрыл перед собой тропу ветра. Бег среди облаков в этом странном крае давался ему непросто. Ветер все норовил ускользнуть из-под его стоп и обрушить адепта вниз. Какие-то чуждые энергии вставали у него на пути.

Будто нечто… нечто живое противилось его продвижению все глубже и глубже внутрь парящего острова. В какой-то момент Хаджару пришлось обнажить меч и начать битву с невидимыми глазу и душе врагами. Он посылал вперед удары и призывал терну и мистерии, дабы укрепить свой путь.

И лишь это позволило ему, тяжело дышащему и израсходовавшему почти весь запас алхимии, все же добраться до каменной иглы.

Словно вытесанным из какой-то еще более невероятной по размерам скалы каменным столпом она возвышалась над островом.

Сколько же сотен… или даже тысяч веков ушло у неизвестного мастера, чтобы создать это чудное строение. О том, что это принадлежало именно рукам человека или иного мыслящего создания, ясно давали понять каменные ступени. Те спиралью поднимались вдоль столпа, удивительно точно копируя расположение островов снизу.

И Хаджар, сколько бы не старался призвать ветер, все никак не мог создать перед собой тропу. Она то и дело распадалась, стоило ей только появиться в реальности.

Так что ему ничего не оставалось делать, кроме как начать спешный подъем по ступеням. Зная, что внизу, под его ногами, сражается Лэтэя, он бежал так быстро, как только мог.

Он не обращал внимания ни на письмена на незнакомом языке, ни на символы, хранящие внутри таинства столь обширные и богатые, что могли бы одним своим видом разрушить душу слабого адепта, а сильного — погрузить в глубокую медитацию.

Хаджар не замечал фресок, запечатлевших сцены, о которых забыли даже старые легенды и рассказы матерей наших матерей.

Он просто бежал.

Так быстро, как только мог.

Пока не оказался на пороге самого простого и, в то же время, удивительного храма.

Самого первого храма.

Глава 1531

Глава 1531

То, что увидел Хаджар, не было чем-то помпезным или возвышенным. Более того, этот храм и вовсе можно было спутать с небольшой постройкой для верстовых. Чтобы немного отдохнуть в тени и напоить уставшего с пути коня.

Он стоял посреди небольшого парка. Щебетали птицы и летали бабочки. Невысокие деревья, плотно обнявшись ветвистыми кронами, берегли вершину столпа от прямых лучей знойного солнца.

Здесь было прохладно.

Журчала вода в небольших прудах. И отчего-то Хаджар вспомнил, как посетил когда-то подобное место в далеком оазисе Моря Песка под названием Курхадан. В месте, где началась история его жены — Аркемейи. И там же, где столь прочно связались их судьбы.

Хаджар аккуратно ступил на чуть заросшую, вымощенную песчаником тропу, ведущую к небольшой постройке из красного камня. Крыша, укрытая черепицей, стала пристанищем для нескольких гнезд и мха. Ставни ввалились внутрь, обнажая королевство паутины и её царей — пауков.

Заброшенный, старый храм. И все же, стоило Хаджару подойти ближе, как ярко вспыхнули символы, начертанные на входной двери. Они запылали энергией и магией, коим Хаджар не мог найти нужных слов для описания.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


[Внимание! Срочное сообщение! Носитель столкнулся с неизвестной структурой неподдающейся системному анал…]

Хаджар мысленно отмахнулся от сообщения нейросети. Учитывая, что она черпала знания из его память и подсознания, то он и сам прекрасно понимал, что увидел перед собой одно лишь Высокое Небо ведает что.

— Ты вновь пришел, генерал.

Хаджар резко обернулся и выставил перед собой клинок, уже призывая терну и энергии. Но никакого перед собой так и не увидел. Причем это не было техникой сокрытия присутствия, ибо даже так — терна была способна засечь присутствие даже Бессмертного, если знать, что искать.

А Хаджар знал.

Но никого не находил.

— Кто ты такой? — спросил Хаджар.

Невидимый голос ответил не сразу.

— Странно, — внезапно протянул он уже совершенно с другой стороны. Хаджар резко развернулся и так не убрал клинка. — ты задаешь этот вопрос так, будто знаешь, кто ты такой.

Что же — уже только по одной этой фразе можно было судить о том, что ему вновь пришлось столкнуться с одним из Древних. Проклятье — такое впечатление, что жизнь специально подкидывала ему этих созданий, чтобы закалить не только тело и дух, но и разум.

Ибо даже минута общения с древними могла стоить иным потери рассудка. Смертные не должны общаться с вечными. Хадажр хорошо об этом знал.

— На твоем месте, — продолжил голос. — я бы сперва спросил: “кто я такой”. А потом уже все остальное.

— Я знаю, кем являюсь, — отрезал Хаджар. — И знаю, зачем сюда пришел.

Голос засмеялся. Громко и звонко. Он распугал птиц. Те поднялись в небо и, взмахнув крыльями, унеслись куда-то к горизонту.

— Такие слова не скажет ни один великий мудрец, — отсмеявшись, произнес голос. — ибо лишь глупец может наивно полагать, что он знает, кто он такое и для чего и куда ступает.

Хаджар нахмурился. Будь здесь Эйнен, то островитянин обязательно бы воспользовался шансом и поупражнялся с невидимым собеседником в красноречии. Вот только Хаджар никогда не был силен ни в риторике, ни в философии. Последнюю он особенно не любил.

Может даже почти так же сильно, как и интриги.

— Я пришел сюда за камнем.

— Каким камнем? — тут же спросил голос.

Хаджар промолчал. Великий Предок — Белый Дракон, сказал что Хаджар сам поймет, когда увидит этот камень. Ибо там было начертано слово, которое Хаджар уже видел и знал.

Голос снова засмеялся.

— Вот видишь, генерал, ты, как и всегда, не знаешь, зачем пришел сюда. Как, впрочем, и всегда.

— Ты уже несколько раз сказал, что я приходил сюда прежде.

— Приходил, — Хаджар этого не видел, но чувствовал, что обладатель голос, тот, кто построил все это, согласно кивнул ему. — Как приходил уже тысячи тысяч раз. И придешь еще столько же.

— Я не понимаю…

— Не понимаешь, — повторил голос. — ты никогда не отличался особо острым разумом. Что же, тогда я задам вопрос, который задавал уже много раз. Когда ты поднимался сюда, то что видел перед собой?

— Лестницу.

— Какую лестницу, генерал.

Хаджар видел перед собой спираль. Спираль, которая заканчивалась огромным плато, пронзенным каменной иглой, дотягивающейся вплоть до самого начала. Как будто лестница заканчивалась, чтобы начаться вновь.

— Такова моя судьба, генерал. Твоя судьба. И судьба все этого лабиринта отражений.

— Отражения… я уже слышал об этом. Что ты имеешь ввиду, голос?

Хаджар, в последнее время, все чаще и чаще сталкивался с тем, что древние упоминали какие-то “отражения”, но никто не стремился описать смысла сказанного.

— Но, думаю, на этом, как и всегда, наш разговор подходит к концу. Что же — спустя следующий поворот, новый я и новый ты вновь будем обсуждать то, что неведомо нам обоим.


***


Посреди бескрайнего травяного моря, на холме проснулся закутанный в плащ человек. Лица его не было видно, а из-под рваных хламид показывались цепи. Они звенели на ветру и в такт им качались до того седые, что уже побелевшие волосы.

За странным человеком неотрывно следила синекрылая птица. Она свила гнездо в подросшем дереве, укрывшем кронами камень, около которого и спал странный старик.

— Время пришло, да?


***


Он стоял около старого храма. Храма тому, кому молился тот, кто ходил по этим землям до того, как появились первые боги. До того как они спели свою песню и вдохнули жизнь в безжизненный мир. Еще до рождения эльфов и фейри. До пробуждения из камня первых гномов. До того, как первый волк пропел песню свободных охотников.

Моря еще не пробудили своих царей-наг, а небеса не стали пристанищем крылатых людей. И гиганты не бродили среди гор, а боги драконов не пришли из-за света далеких звезд.

Это был самый первый храм. Самого первого идущего.

— Я знал, что встречу тебя здесь, Враг Всего Сущего, — произнес голос.

Белые волосы качались на ветру, звенели его цепи.

— Значит это правда, — прошептал Безымянный. — столько эпох… столько тысяч лет, я отказывался в это верить…

— Как и всегда, Черный Генерал, — ответил ему невидимый голос. — ты никогда не слушал того, кто шепчет из-за Грани. Раз за разом запирая его во мраке безвременья, ты не внимал его шепоту. И так было и сей раз. Так будет и потом. Лишь на мгновение ухватив знание, ты…

Черный клинок вспыхнул еще до того, как отзвучали последние слова невидимого голоса. Он пронзил пустоту, а вместе с ней и говорившего. Тот не успел и вскрикнуть, как был мгновенно поглощен хищным мечом.

— Нет, — прошептал Враг. — ты ошибаешься… на этот раз я буду не один.


***


Когда Хаджар открыл глаза, то лежал внутри развалин старого храма. В своей руке он держал старый, покрытый мхом и паутиной камень.

На нем было начертано всего одно слово.

Хаджар понятия не имел какому языку принадлежали эти символы.

Но все же он смог их прочесть.

Терна”.

Проклятые интриги…

Глава 1532

Глава 1532

Одновременно с тем, как Хаджар смог прочитать надпись на камне, тот вдруг вспыхнул темным свечением и, не взирая на попытки адепта как-то защититься, свечение втянулось в его ладонь, оставив на ней символ неизвестного языка.

— Проклятье, что за…

И, сколько бы Хаджар не пытался призвать камень в реальность, у него это не получалось. Словно застрявшая заноза, которую никак не получалось вытащить.

Он, держась за развалины небольшого храма, с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, а сознание то и дело пыталось куда-то упорхнуть. Удерживая его одной лишь волей, Хаджар вышел в сад. Ощущение чужого присутствия — обладателя голоса, пропало.

Хаджар стоял в одиночестве посреди все того же небольшого леса. Стелилась по земли заросшая тропинка. Единственное — не пели птицы и исчезли прочие обитатели.

Подняв голову к небу, он смог лицезреть самый удивительный эффект. Там, высоко, небеса словно раскалывались разбитым зеркалом. Как если бы кто-то невидимый бросил в них камень. Камень, размером с целую вселенную.

Реальность осыпалась. Пока не крупными осколками — мерцающей пылью, не более того. Дождем зеркальной крошки, внутри которой застыли кусочки уже поднимавшихся на востоке вечерних звезд и облаков. Выглядело это одновременно чарующе, но и столь же опасно.

— Ха-а-аджа-а-ар, — донеслось до его души.

Маленькая искра вспыхнула у него перед лицом и так же стремительно исчезла.

— Высокое Небо! — воскликнул Хаджар.

Он понятия не имел, сколько успел проваляться без сознания. А все это время у подножия лестницы билась на смерть Лэтэя, его верный друг.

С небывалой легкостью открыв перед собой тропу ветра, Хаджар призвал Шаг Белой Молнии и, еще находясь внутри техники перемещения, раскусил пилюлю и закрутил по каналам и меридианам звездную вспышку.


***


Лэтэя взмахом копья, окутанного сиянием звезд, отбила кинжалы Лешкера, Ядовитого Дыма и, воспользовавшись улученным моментом, крутанула древко вокруг пояса и нанесла скоростной дробящий удар прямо в левый висок адепта.

Но даже несмотря на повязку на левом глазу, Лешкер все равно успел увернуться и, разорвав дистанцию, освободить место для Эйте.

Две когтистые перчатки-лапы Лецкет понеслись в невероятных по скорости, секущих и режущих выпадов. Эйте не стремилась нанести как можно более сильный и сокрушительный удар. Вместо этого она выматывала противника. Использовала техники боевого перемещения и наносила целый град легких разрезов, не давая при этом коснуться даже края своих одежд.

Лэтэя, уже попавшись раз на эту удочку (из-за чего теперь весь её левый бок превратился в мешанину из плоти и рассеченных доспехов) взмахнула плащом, на краткий миг закрыв обзор градоначальнице, после чего разорвала дистанцию.

Она выставила перед собой копье и, призывая терну и мистерии, использовала свою самую быструю технику.

Звездный луч, не тоньше шелковой нити, выстрелил из наконечника. Бесшумно он вытянулся на многие километры, пронзив правое плечо Эйте и отбросив её назад.

Лэтэя взмахнула оружием и луч-нить изогнулась, рассекая те не многие острова, что еще уцелели в битве. Он закрутился веретеном, напоминая собой наконечник белого копья принцессы и уже почти врезался в горло раненной градоначальницы, но перед ней, со щитом и молотом возник её подручный. Он принял удар на артефактную сталь, после чего оттолкнул технику и уже сам замахнулся молотом.

Прямо над головой принцессы сформировался каменный столп, диаметром в сорок метров. Многотонный, он олицетворял всю мощь дробящего удара адепта. Лэтэя, что-то воскликнув, закрутила над головой копье. Звездные потоки ринулись из-под её ног на встречу сокрушительной технике молота.

Сотни и тысячи маленьких звездочек водяными нитями, мерцающих золотом и серебром, окутали каменный столп, а затем сжались в единую струну, разбивая технику в пыль.

Подручный Эйте пошатнулся. Из его глаз и носа потекли струйки крови. Он не успел разорвать свою связь с техникой и потому удар Лэтэи отозвался эхом и по его энергетическому телу.

— Мелкая сучка знает, как пользоваться своей палкой, — процедила Эйте, раскусывая пилюлю. Рана на её плече мгновенно затянулась, а поврежденный энергетический канал постепенно рубцевался. — Сраный Звездный Дождь.

Как выяснилось, градоначальница особо выражения не выбирала и была остра не только своими когтями, но и языком. Два её сломанных кинжала лежали где-то около ног. Редкий адепт умел пользоваться несколькими видами оружия, но Лецкет не только умела, но и в достаточной степени, чтобы ранить одного из гениев молодого поколения Чужих Земель.

В том же, что Лэтэя, Падающая Звезда действительно заслуживала свою славу, у адептов отпали сомнения уже через первую минуту боя.

Она не только сдерживала их совместный натиск, но и умудрилась прикончить уже с десяток адептов среднего звезда и достаточно сильно ранить двух Небесных Императоров с терной, чтобы ты не вышли из боя. Вон, стоят теперь, зализывают раны и наблюдают за ходом поединка.

Как, собственно, и Падин, оберегавший занятого восстановлением Кань Дуна.

В итоге между островами летали техники Лэтэя, Лешкера, Эйте и её подручного. Но даже тот факт, что принцесса какой-то миниатюрной семейки из последнего десятка — Звездного Дождя, могла сдерживать натиск трех адептов уровня Небесного Императора — говорило о многом.

— Мы должны прикончить её, — Эйте лицом напоминая рассерженную лисицу, поднялась на ноги. — иначе в будущем Звездный Дождь может стать сильнее, чем нам бы того хотелось.

— Да, моя госпожа, — кивнул подручный. Он раскусил пилюлю и, одновременно с этим, призвал в реальность странный артефакт.

Тот мгновенно увеличился в размерах, пока не предстал в форме огромной стелы. Высотой, почти достигавшей вершины островной лестницы, он содержал в себе совокупную мощь удара семи Небесных Императоров.

Может Лэтэя, будь это только начало поединка, смогла бы защититься от артефакта в достаточно степени, чтобы спасти собственную жизнь, но сейчас.

Все, что успела принцесса, это лишь отправить искру собственной воли. Если Хаджар собирался вернуться, то сейчас было самое лучшее время, чтобы сделать эт…

— Достаточно!

Не прошло и мгновения, как искра исчезла в небесах, как эти самые небеса вздрогнули. Молния, в форме синекрылой птице, чьи перья покрывали узоры танцующих драконов, стрелой рухнула с небес.

Она рассекла стелу на две части так легко, будто это был не атакующий артефакт невероятной силы, а простая техника Небесного Солдата.

Молодой мужчина в синих одеждах, где облака укрывали сверкающие звезды, оказался рядом с Лэтэей. Его седые волосы были стянуты в хвост синей лентой, а в руках он держал удивительной красоты клинок. Синяя сталь, черная рукоять, белоснежное лезвие и узор в виде птицы, пронзающей клювом облака и летящей куда-то к звездам.

— Аномалия скоро разрушится, — произнес Хаджар. — у нас больше нет причин враждовать. Все наши распри мы можем решить, когда вернемся домой.

— С чего ты взял, что аномалия разруш…

Эйте не договорила. В этот момент ей на плечи упали крохотные осколки реальности. Словно снег или зеркальный порошок. Лешкер вскрикнула и отшатнулась.

Хаджар ей понимал.

Видеть то, как разламывается окружающая тебя действительность может сильно повлиять на разум и…

— Ты прав, мастер Ветер Северных Долин. Но в одном ошибся. Это не мы вернемся домой, а я.

Кань Дун взмахнул своим странным оружием и Хаджар, ведомый глубинными инстинктами, будто он уже прежде когда-то бился с бессмертными или, быть может, даже кем-то еще более могучим, выставил перед собой меч и позволил терне течь сквозь клинок.

Глава 1533

Глава 1533

Водяной поток, лентой кружащий наl островами, принял очертания стебля кувшинки. Стебля, толщиной в несколько метров и такой длины, что хватило бы дотянуться до самых дальних облаков. И если для Хаджара и Лэтэи удар Кань Дуна, нанесенный в спину, не стал неожиданность, то вот про остальных сказать того же не получалось.

Это перед мастером Ветер Северных Долин и воительницей Падающая Звезда — бессмертная обезьяна не скрывала своих злых намерений, а вот для остальных это был мудрец, который хотел того же, что и другие — выбраться обратно в реальность и, по возможности, помочь слабым в той же затее.

— Мудрец, вы…

Первым от удара пал Падин и несколько его людей. Они попросту исчезли, обернувшись пылью едва ли еще не более мелкой, чем осыпавшаяся с расколовшихся, в прямом смысле выражения, небес.

Следующими водяной стебель отправил к праотцам двух Небесных Императоров, раненных Лэтэей. И, может, не будь они заняты своим восстановлением, то смогли бы избежать незавидной участи, но…

Они попытались выставить защитные техники, но искры терны не смогли выдержать полновесного удара бессмертной обезьяны. Удара, в котором Хаджар, каждой клеточкой своей сути, ощущал силу, находящуюся за гранью мира смертных.

— Проклятье, — процедил он. — аномалия разрушается…

— А вместе с ней и местные законы Небес и Земли, — договорила Лэтэя, пришедшая к тому же понимаю.

В ту секунду, когда Хаджар забрал странный камень из не менее странного храма, аномалия — маленький клочок реальности внутри другой реальности, прямо как кукла, начала разрушаться. Её целостность, с каждой прошедшей секундой, трескалась. Исчезала в том мистическом и таинственном вихре, кружащим где-то позади разбитых зеркальными осколками, небес.

Как если бы… если бы что-то находилось непосредственно позади самой реальности. Как на сцене. За кулисами…

— Сейчас не время, друг! — выкрикнула Лэтэя, возвращая Хаджара с порога глубокой медитации.

Терна стекала потоками с его клинка, формируя очертания двух огромных, синих крыльев. Драконы вновь танцевали черными узорами на перьях. Те, смыкаясь стеной перед Хаджар с Лэтэей, окутанные светом неустанно падающих звезд, вызванных защитной техникой воительницы, едва-едва могли выдержать натиск Бессмертного.

Да, тот вернул себе всю полноту власти над таинственными, неподдающимся пониманию смертных, силами, но при этом раны, оставленные Первобытным Богом, сделали его едва ли не в шесть раз слабее своей пиковой версии.

— Госпожа! — выкрикнул подручный Эйте.

Огромный и могучий, выставив перед собой щит и молот, он встал на пути водяной лианы. Лецкет, глубоко шокированную предательством Кань Дуна, все еще пребывала в легком ступоре. И если бы не подручный, её бы постигла та же участь, что и Лешкера.

Ядовитый Дым, взмахнув клинкам, создал облако зеленоватого дыма. Такого плотного, что не всякая техника и удар смогли бы пройти сквозь эту завесу. Но лиана, лишь ненадолго встретив сопротивление, что и дало время Лецкет, прошила её насквозь.

Могучий Небесный Император, рассеченный на две половины, падал вниз. В его глазах, несмотря на всю силу, застыли такие простые эмоции — гнев, разочарование и тоска.

Плоть столкнулась с осколками реальности и исчезла в них так же, как само пространство исчезало в вихре непостижимых мистерий, разрушающих само бытие.

— Айян! — выкрикнула Эйте.

Она потянулась рукой, все еще закованной в когтистую перчатку, в сторону своего подручного. Кровавые слезы потекли по её щекам. Тот, кого звали “Айян”, обернулся к своей госпоже. Легкая улыбка коснулась его лица и что-то произнесли губы, а затем водяная лиана разбила защитную технику Небесного Императора.

Латные пальцы Эйте успели охватить только пыль, которую уже разносил по исчезающим просторам ветер.

— За что… — прошептала Градоначальница. Бывшая градоначальница… Хаджар чувствовал, как далеко на востоке в городе взрывались волшебные иероглифы, оставленные Кань Дуном. Ветер приносил крики и плач умирающих во вспышках магии Бессмертного. Что бы не планировала обезьяна, в её планы не входило оставить после себя хоть одного свидетеля. — За что…

— Смертные, — сплюнул Кань Дун. Его брови-рога слегка двигались, а за спиной уже вновь кружило несколько золотых шаров. — Вы пытаетесь найти смысл даже там, где он не треб…

Эйте вскочила на ноги. Роняя горячие, алые капли, оставлявшие глубокие шрамы на её щеках, она бросилась в безрассудную атаку. Её энергетическое тело сочилось энергией. Глубокие душевные раны стали надгробием человеку, который был ей дороже своей жизни.

— Осторожней! — Лэтэя взмахнула копьем.

Белоснежный луч звездной энергии окутал Эйте и, будто кнут, сдернул её с места. Лэтэя успела как раз вовремя. В следующее мгновение на том месте, где только что оставила отпечатки стоп на земле Эйте, уже… больше не было этой земли.

Водяная лиана, воплощение копья-клинка Кань Дуна, уничтожила остров, оставив на ослабевшей ткани реальности несколько шрамов.

— Придите в себя, воительница! — воскликнула Лэтэя.

Но глаза Эйте сквозили пугающей пустотой. Зрачки сомкнулись в маленькую, черную точку. Её губы едва шевелились, неустанно повторяя “Айян, Айян, Айян”.

— Да что с вами та…

Хаджар дотронулся до плеча друга и покачал головой. А сама наследница Звездного Дождя, посмотрев в глаза Хаджара, поняла больше, чем следовало бы.

Кто, как не тот, что уже потерял самое драгоценное на пути развития, поймет другого — лишь коснувшегося края бездны, открывающейся позади подобной утраты.

Лэтэя скосила взгляд на обручальный браслет Хаджара. Тот никогда прежде не говорил о своей жене. Не рассказывал. Не предавался сантиментам и ностальгии. Лишь порой брал в руки Ронг’Жа, едва касался струн и…

— Хаджар, ты… — Лэтэя не договорила.

Хаджар отвернулся. Он сжал кулак. Так сильно, что зазвенели браслеты.

— У тебя есть два выхода, смертный, — Кань Дун раскрутил копье и вернул его за спину. Водяная лиана, описав широкую дугу, осыпалась брызгами-ударами, градом рассекая пространство и перемалывая острова. — Ты можешь отдать мне то, что украл в перво-храме и тогда я помилую твою душу и позволю отправиться ей к праотцам и постичь круг перерождения. Либо же… — Бессмертный поднял копье и потоки его энергий и мистерий поднялись к небу, где раскрылись пастью речного дракона. — я уничтожу твою суть и суть твоей спутницы и все, что будет вас ждать — глубокая бездна забвения.

Хаджар вздохнул и поднял глаза к небу. Реальность раскалывалась. И сквозь эти прорехи что-то приходило к нему. Откликалось в его душе. Звало его и манило.

Не как старый и верный друг — ветер.

Не как острые лезвия забытых воспоминаний о прошлой жизни в пыльном и маленьком мире.

Нет.

Будто…

Словно…

Он звал сам себя. Сквозь преграду тысячи и тысячи эпох. Сквозь мифы и легенды. Он звал сам себя, пользуясь теми маленькими брешами, что открывали расколы пространства и времени аномалии.

Хаджар вновь поднял перед собой клинок. Его сердце билось ровно и спокойно. Птица Кецаль, не дракон или павший Враг Всего Сущего, а сине-крылая птица — один из слабейших духов адепта, раскрывала в его душе свои широкие, лазурные крылья.

— Бездна? — прошептал Хаджар так, что услышала лишь Лэтэя. — Что ты можешь знать о бездне?

После этих слов он исчез во вспышке света. Только если прежде это был знакомый свет для Лэтэи — свет далеких звезд. То теперь — совсем другой. Яркий. Синий. И похожий на два широко распахнувшихся крыла.


***


Посреди океана зеленой травы, изумрудным ковром укрывшим землю от левого, до правого горизонта, сидел седовласый незнакомец, закутанный в рваный плащ, сотканный из лоскутов тьмы.

Он смотрел на то, как сквозь облака уносилась птица Кецаль.

— Молодец, ученик, — произнес он едва слышно. — ты, наконец, услышал своих предков. Степной Клык был бы горд…

После этого незнакомец отвернулся, прислонился к камню и склонил голову. Он слишком устал… сон ждал его…

Глава 1534

Глава 1534

— Ты и вправду безумен, генерал! — смеясь, закричал Кань Дун. — Ты ищешь смерти? Еще недавно я…

На мгновение бессмертной обезьяне из павильона Теней Ярких Светил показалось, будто он действительно столкнулся с кем-то из Дома Ярости Клинка. Будто один из их монстров, мечников, славных своей нерушимой волей и непоколебимой стойкостью, вышел против него на ристалище.

Но наваждение исчезло и Кань Дун увидел перед собой простого смертного. Окутанный силуэтом терны и мистерий, представших в образе расправившей крылья птицы Кецаль, Безумный Генерал за доли мгновения переместился на несколько километров и нанес сокрушительный, рубящий удар.

Его меч, в глазах Кань Дуна, поднялся сине-белой полосой до самого солнца, а затем опустился вниз. Волна ледяного ветра, внутри которого застыли силуэты бесчисленного множества мечей, обрушилась на Бессмертного.

Ведомый скорее инстинктами, чем здравым смыслом, он отдал мысленный приказ. Один из “Семи Сфер Золотого Лотоса” — тех золотых шаров, что парили у него за спиной, вылетел вперед и раскрылся непроницаемым бутоном цветка, встала на пути волны.

Лучший защитный артефакт, добытый в странствиях бессмертным, мог выдержать вплоть до…

— Невозможно! — воскликнул Кань Дун, когда волна ветра, пусть и не уничтожила одну из семи сфер, но смогла её рассечь. Ослабев до состояния, когда обезьяна просто отмахнулась от неё, перенаправив куда-то к горизонту — даже так она смогла оставить тонкую, едва заметную царапину на незащищенной доспехами ладони Кань Дуна.

Чтобы смертный ранил прошедшего испытание Небес и Земли? О таком можно было услышать лишь в легендах и трактирных песнях пьяных бардов, потому что у трезвого не нашлось бы наглости спеть о такой глупости.

— Да кем ты себя возомнил?! — взревел Кань Дун и речной дракон взвился с его копья и понесся в сторону Безумного Генерала.

Звездная Вспышка на этот раз пусть и не нанесла Хаджару физических и энергетических ран, но на мгновение ввела его в ступор. Он не мог ни поднять меча, ни даже призвать своих энергий — хоть это и было бесполезно. Откуда-то он знал, что бессмертный может с легкостью использовать его энергию против него самого же.

— Я прикрою! — прозвучал знакомый голос и белоснежный звездный свет, разделяясь на тысячи нитей, обвил речного дракона.

Тварь, размерами со всю небесную лестницу, взвилась, пытаясь скинуть оковы мистерий и терны Лэтэи, но у неё не получилось.

Глаза Кань Дуна расширились еще сильнее — пусть это и казалось невозможным. Он еще мог понять, что Безумный Генерал, прославленный во множествах песнях и сражающийся с самого своего рождения, может иметь какие-то козыри в рукаве, но почему…

Почему тогда он ощущал сравнимое эхо чего-то древнего, могучего и… небесного, исходящего от простой девчонки младшей семьи Чужих Земель.

Воительница Падающая Звезда, воскликнув и раскрыв крылья своей брони, вонзила копье в землю. Одновременно с этим нити звездного света, опутавшие технику Кань Дуна, сомкнулись в единый столп света. И если бы Бессмертный не разомкнул свой союз с техникой, то, видит Вечность — его бы, несомненно, ранило.

Уже второй смертный, способный ранить Бессмертного?

— Истинный Бесконечный Ветер!

Трескающейся мир на мгновение застыл. А затем ударили боевые барабаны, вопреки законам мироздания — предшествуя молнии в форме исполинского меча. Представ в форме клюва птицы, чье тело — безумный вихрь штормового ветра, техника обрушилась на Кань Дуна.

— Да кто вы такие?! — закричал Бессмертный.

Лишенный действиями Лэтэи возможности применить технику, он вновь отправил в полет золотые сферы. Только на этот раз, чувствуя мощь техники простого смертного он использовал сразу два шара. Те, сливаясь воедино, распахнулись куда более плотным и масштабным лотосом, чем предыдущий.

Но даже так — они смогли лишь задержать и частично поглотить технику смертного, но не полностью её разрушить. И вся та мощь, что содержалась в ней, хлынула в реальность потоками режущего ветра.

Раскручивая копье-клинок, Кань Дун неустанно отбивал один поток за другим, прекрасно понимая, что будь на его месте любой иной пиковый Небесный Император — от него бы не осталось и следа и не важно, сколь сильными защитными артефактами тот бы обладал.

Что за монстр… что за монстр стоял перед ним?

— Река Купающихся Звезд!

На мгновение Кань Дуну показалось, что в расколотой аномалии пропал сам свет, но — на самом деле все было как раз-таки наоборот. Света оказалось так много, что он ослеплял, затмевая собой любую непроглядную тьму. И если бы в этой технике не содержалось бы толики энергии речной воды, Кань Дун не был уверен, что смог бы своими силами, без доспехов, противостоять ей.

Взмахнув рукой и выставив перед собой копье, он сперва поглотил смертную энергию речных вод, добавив ею к своей, а затем, встретив перед собой яркие вспышки звездных копий, отразил каждое из них.

С одним или… двумя монстрами он сражался?!

Обезьяна выстрелила копьем-клинком во множестве выпадов, слившихся воедино и породивших десятки лепестков лотоса. Каждое из таких — размером с целое облако, несло в себе всю сокрушительную силу оружия бессмертного.

Лэтэя, отступая, использовала одну защитную технику за другой. Терна и звездные мистерии сверкали в её белоснежном копье, но даже так — она могли лишь защищаться в надежде, что у Кань Дуна найдутся дела куда более важные, чем попытка уничтожить одного из противников.

И они нашлись

Хаджар, переместившись вплотную к Кань Дуну, взмахнул клинком, окутанным синим маревом ревущего бурей ветра. Будто он заключил всю силу техники Бесконечного Ветра в своем мече — не позволяя ей сорваться в полет и от того делая еще мощнее.

От его секущего удара сорвался силуэт плывущего по ветрам Кецаля, унесшегося куда-то к горизонту. Кань Дуну действительно пришлось разорвать связь с техникой, почти уничтожившей Лэтэи и сойтись в ближнем бою с простым смертным.

Простым смертным, который не уступал ему — пусть и раненному, но Бессмертному, в скорости и силе ударов.

Хаджар, пригнувшись под копьем-клинком, подсек противника по ногам, а затем, ударив еще падающего плечом и оттолкнув от себя, выстрелил мечом в стремительном выпаде.

Находясь в воздухе, Кань Дун выставил перед собой древко, ощущая, что по оружию пришелся удар достойный слуги Дома Ярости Клинков.

— Да что за…

Отлетая едва не на километр, он затормозил в воздухе своей волей и энергией, после чего оттолкнулся от разрушающегося пространства и уже сам полетел в выпаде. Его окутывали речные потоки, представая в образе распускавшихся цветов.

— Умри! — закричал он то ли от гнева, то ли от… страха.

Хаджар же, будто какой-то не свой… потусторонний, стоял прямо. Заложив меч за спину, он не принимал никаких боевых стоек. Его одежды трепались на ветру, а волосы развевались белоснежной метелью.

Когда удар Кань Дуна уже почти его настиг, он внезапно развернулся на пятках и, сгибая руку в локте, нанес мощный удар по древку копья.

Вся мощь удара, представ в образе реки, заполненной лотосами, унеслась в небо, а Кань Дун с неверием смотрел на небольшую трещину, разошедшуюся по его оружию в месте удара.

Закричав что-то на родном языке, он высвободил оставшиеся золотые сферы. Те на этот раз приняли очертания широких кувшинок и оттолкнули Лэтэю с Хадажаром на самый край лестницы — на тот остров, где застыла погибающая от душевных ран Эйте.

— Я не знаю, откуда вы взяли эту силу, — Кань Дун выпрямился и взялся за оружие двумя руками. — но я лучше отдам сокровище бездне, чем сам отправлюсь туда же.

С этими словами он высвободил всю энергию и силу, какие только мог собрать в таком состоянии.

Глава 1535

Глава 1535

На Хаджара с Лэтэей сперва обрушился ураган энергий, вновь заставив их использовать свои защитные техники. Каждая из которых была усилена той странной силой, что струилась к ним сквозь разбитые оковы реальности. Сквозь прошлое и настоящее. Чужая и, одновременно с этим, такая своя.

Птица Кецаль, в полный размер, немногим уступая в нем Первобытному Богу, оглашая окрестности пронзительным “Кья” расправила крылья перед штормом силы и энергии бессмертного.

И ни одного дракона не танцевало на её перьях — вместо этого там зажглись звезды. Такие яркие, что можно было подумать, будто крылья птицы — само ночное небо и все его прекрасные сады.

Но это было лишь эхо от техники Кань Дуна, а не сама техника. Его копье-клинок пылало от проводимого сквозь него могущества. Трескались доспехи на теле бессмертной обезьяны, а из ноздрей и глаз падали капли крови.

Его лучшая убийственная техника, даже в своем лучшем состоянии он должен был использовать алхимию, чтобы без вреда для себя претворить её в жизнь. Теперь же…

Он закинул в рот пригоршню пилюль стоимостью больше, чем за целый век смогли бы собрать все семьи Чужих Земель вместе взятые.

Но даже так — ему пришлось словами помочь своему разуму направить энергию в нужное тело.

— Цветение Тысячи! — воскликнул он, визуализируя технику.

И одновременно с этим дрожащее и все быстрее осыпающейся пространство вдруг превратилось в огромную реку. Энергия речной воды заполнила пространство, сковав намертво и птицу Кецаль и Звезды на её перьях. Хаджар с Лэтэей не могли даже пошевелиться.

Будто… будто Кань Дун переделал, пусть и на краткое мгновение, реальность под себя. Создал её заново или, быть может, поместил внутрь другую — сродни аномалии. И эта бесконечная полноводная река вспыхнула тысячей бутонов лотоса.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


Каждый из них раскрывался лепестками режущих и колющих ударов. И каждый из них был способен отправить к праотцам не только Небесного Императора, но и смертельно ранить Бессмертного.

Именно благодаря этой технике Кань Дун не боялся ввязываться в битву даже с Бессмертными восьмой ступени Божественного Воителя. Именно её он получил благодаря тем тысячам лет заточения в другой аномалии.

Птица Кецаль в её звездной броне еще сопротивлялась бесчисленному множеству лепестков, но силу ограничивала река. Идеальная техника, заключавшая в себе одновременно и неумолимый натиск, и глухой партер, в котором врагу нет места для маневра.

— Передайте моему клану, — прозвучал позади легкий шепот. — что я умерла достойно.

Эйте Лецкет, надламывая выточенную из дерева лодку, вдруг превратилась во вспышку света. Широко раскрыв свои когтистые объятья, она обхватила Кань Дуна. И, что-то прошептав ему на ухо, вместе с бессмертной обезьяной прыгнула в сторону разрыва пространства за их спиной.

Бессмертный что-то кричал и пытался вырваться, но его погубила его же собственная техника. Разорвав с ней связь, он пострадал точно так же, как Хаджар после Звездной Вспышки. Лишь мгновение ступора, пока не восстановиться энергетическое тело — вот и все, что требовалось Эйте.

И она этим воспользовалась.

Острые осколки пространства и самой реальности, едва касаясь гранями тел смертной и бессмертного, превратили их в ничто. Не осталось даже пыли расколотых источников энергии.

Бескрайняя река обмелела и исчезла, а сверкавшие в небесах лотосы — зачахли.

Хаджар с Лэтэей, без сил, опустив оружие, стояли на последнем каменном островке. Они смотрели на то, как каким-то сказочным дождем на них осыпался небольшой мир, ставшей могилой для столь многих адептов.

— Она была красива? — вдруг спросила Лэтэя.

Хаджар промолчал.

Он никогда не знал, насколько красива Аркемейя. Потому что для него во всем мире… во всех мирах была лишь одна единственная женщина. Как можно её описать таким простым словом?

— Она еще жива?

Хаджар только кивнул.

— Тогда я помогу тебе её спасти.

— Это будет очень опасно.

— Я знаю.

— Нам придется сразиться не только с бессмертными, но и, возможно, духами, демонами и даже богами.

— А как же иначе.

— Скорее всего я умру… и все те, кто пойдут со мной — тоже.

— Разумеется.

— Тогда… почему?

Лэтэя вспомнила глаза Эйте. Два пустых, холодных, бездонных колодца. А затем представила такие же на лице Хаджара.

— Потому что это то, как поступают друзья.

Хаджар посмотрел в глаза Лэтэи. Честные и искренние. Она действительно собиралась пойти с ним до самого конца — хоть против всего Седьмого Неба.

Впервые, за долгие годы, уста Хаджара тронула теплая улыбка.

И следующие его слова утонули в вихре разбившейся на куски аномалии.

— Вы бы действительно подружились…


***


Раскинув руки в стороны, Хаджар лежал на холодной земле. Он смотрел на то, как в небе плыли кудрявые кучевые облака. Некоторые были похожи на зверей, другие — на птиц. Несколько даже напоминали собой горы.

Дул прохладный, восточный ветер. Он обещал с собой скорую осень и холода.

Лето постепенно отступало, расчищая путь для вступавшей в свои права зимы.

Хаджар дышал. Тяжело. Прерывисто. Он пытался удержать в сознании то чувство, что открылось ему в момент, когда разрушалась аномалия. То ощущение, будто он встретил самого себя. Только более целостного. Более… правильного.

Но не смог.

Чувство, столь же быстро, как появилось — так же и исчезло.

— Проклятье, — тихо произнес Хаджар.

— У тебя тоже не получилось? — спросила лежащая рядом Лэтэя.

С неба падали капли. Тяжелые, теплые капли. Алые.

Рядом поднимались холмы из плоти. Кто знает, зачем Кань Дун искал то, что искал, и как много лжи прозвучало в его словах, но об одном он не солгал.

Время в аномалии действительно шло иначе. Хаджар и Лэтэя успели вернуться еще до того, как утих фонтан крови из разорванной плоти Пожирающего Облака Мула.

Кучи растерзанной плоти и реки крови — вот и все, что осталось от каравана Лецкетов.

— Нам придется сделать небольшой крюк, перед тем как вернуться к твоему отцу, — ответил Хаджар.

Лэтэя поднялась. Она подставила лицо горячей крови так, будто это действительно был дождь. Но сейчас подобные мелочи не волновали ни её, ни единственного свидетеля подобного поведения — Хаджара.

Они выжили. Чудом, случайностью или удачей — неважно. Но они выжили в аномалии.

— Ради Эйте? — спросила воительница.

Хаджар кивнул.

— Мы должны исполнить её последнюю волю, — сказал он поднимаясь на ноги и возвращая меч в ножны. — Её семья должна знать, что она жила свободно и умерла достойно. Так велит…

— Честь, — закончила за друга Лэтэя. — тогда поторопимся. От города Лецкетов до Звездного Дождя путь неблизкий. А слушать ворчание Абрахама у меня нет ни малейшего желания.

Вместе, стараясь осознать, что же им все-таки открылось, пусть и ненадолго, они направились в сторону земель семьи Лецкет.

— Жаль только, что все было напрасно, — вздохнула принцесса.

Хаджар посмотрел на ладонь. Пусть он не видел и не ощущал, но знал, что там, внутри, лежит камень с одним единственным словом “Терна”.

— Не знаю, — протянул Хаджар. — не уверен…

Глава 1536

Глава 1536

— Мастер Ветер Северных Долин?

Шторка в дилижанс открылась и на пороге показался Аль’Машухсан. Начальник охраны каравана, у которого Хаджар с Лэтэей выкупили один из дилижансов. Довольно просторный, чтобы кроме них там могло бы поместиться еще несколько человек, но адепты ценили личное пространство.

До столицы Лецкетов путь был далеко не близкий, так что проделывать его на тропе ветра или иными техниками перемещения — можно было бы разориться на алхимии для восстановления энергии. Не говоря уже о том, что на пути могли возникнуть разнообразные неприятные происшествия в виде разбойников и бродячих монстров.

Не то, чтобы первые или последние могли доставить действительно серьезные проблемы для Хаджара с Лэтэей, но… рисковать лишний раз тратой времени не хотелось. Тем более одиночные неурядицы могли и не выбить их из колеи, но в данном случае работал количественно качественный переход.

Миллиард плотоядных муравьев могут свалить и сожрать слона.

Так что, благодаря карте Лэтэи, они вышли на дорогу одного из торговых караванов. Не такого крупного, как предыдущий — пропавший в аномалии, но достаточно, чтобы путешествие с ним выглядело куда безопаснее и быстрее.

Настоящие адепты ищут опасности лишь тогда, когда это целесообразно.

Так что последние две недели, пока они пересекали огромные пространства, которые не уместились бы в разуме или воображении ни одного смертного, Хаджар пребывал в медитациях. Он пытался лучше осознать обновленного себя, терну, свой собственный стиль и техники.

Пусть и такой краткой покой — но он был необходим после всех тех прыжков по лестнице пути развития, что в последнее время совершил Безумный Генерал.

Что же до Аль’Машухсана, то он, судя по всему, был уроженцем пустынного региона Чужих Земель. Примерно в четыре раза обширнее по площади, нежели Море Песка и вдвое жарче. Но, разумеется, жители остального Безымянного Мира не очень были с ним знакомы, по той простой причине, что Чужие Земли многие и вовсе считали частью легенд — как Тир’на’Ног или Великий Вулкан Демонов.

Коренастый — едва ли выше Албадурта, со смуглой, почти бронзовой кожей, густыми черными волосами и резким взглядом.

Небесный Император начальной стадии с искрой терны — он служил все тем же Лецкетам, но в отличии от Эйте не являлся частью их семьи. Так что клан попросту выдал ему немного знаний о альтернативной энергии силе и на этом успокоился.

Но даже эта искра возносила Аль’Машухсана на весьма значимый уровень.

— Что-то случилось?

Хаджар, вынырнув из глубокой медитации, оглянулся. На козлах, за шторкой, сидела Лэтэя. Она что-то наигрывала на Ронг’Жа, а поводья держала сгибом колена.

Проклятье. Если Хаджар что-то и не любил почти так же страстно, как и интриги — перемещаться не на своих двоих. Хотя, стоит признать, дилижанс ему нравился, все же, больше, чем круп странного животного в него запряженного. Некая помесь страуса и мула, но с семь ногами. Нечетная, последняя (ну или первая) подпирала твари подбородок.

Выглядело создание вышедшим из кошмара Хельмера монстром.

— К нам пришло донесение, — глава стражи каравана протянул Хаджару письмо.

Тот развернул пергамент (печать была уже сломана) и вчитался. Там говорилось о том, что караван Эйте Лецкет пропал в аномалии. Прибывшие на место ищейки клана обнаружили следы двух выживших.

По слухам из соседних поселков и охотников за монстрами, они видели в этом районе мастера Ветер Северных Долин и воительницу Падающую Звезду.

— Это длинная история, — вздохнул Хаджар, возвращая письмо.

Он понимал настороженность Аль’Машухсана, но им с Лэтэей было нечего скрывать. И это понимал и сам глава охраны. Если бы двое адептов были бы как-то замешаны в гибели градоначальницы Лецкет, то вряд ли бы держали путь в столицу клана.

Тем более учитывая, что она находилась в другом направлении от пути следования каравана. А значит адепты делали весьма внушительный крюк.

— Расскажите? — спросил пустынник.

Хаджар указал ему на подушки, лежащие около невысокого столика с кальяном. Дилажанс, который они с Лэтэей выкупили, являлся резервным для самого Аль’Машухсана и был обставлен очень знакомо для Хаджара.

Аль’Машухсан подул на угли, распаляя их своим дыханием и, сделав несколько резких вздохов через трубку, позволил сорваться с уст облаку белоснежного, густого дыма.

— Будете? — спросил он, протягивая мундштук. — Табак из цветов Пальдашаха. Растет только на моей родине и… иногда напоминает мне о ней.

— У меня свое, — улыбнулся Хаджар, демонстрируя трубку. Но так её и не закурил. — Пытаюсь бросить.

— От чего же? — удивился Аль’Машухсан. — Когда мы вредим своему телу, то закаляем его.

Ну да, Хаджар помнил, что если он и другие любители “табака” обычно курили целебные сорта с добавлением врачебных трав, то пустынники предпочитали смеси “покрепче”.

— Просто проверить — смогу ли, — пожал плечами Хаджар. Он отвечал искренне и не кривя душой. — Смогу ли побороть привычку.

Аль’Машухсан хмыкнул и покачал головой. Он снова выдохнул облачко дыма. Оно просочилось через шторку, заставив Лэтэю закашляться и грозно зыркнуть в их сторону.

Караван ехал по живописным дорогам, раскинувшимся между двух высоких. Заснеженных горных хребтов, укрывших жесткими, но заботливыми объятьями долину с лесами, озерами и быстрыми, холодными реками. Осень вступала в свои права и деревья постепенно снимали изумрудные платья и надевали золотые.

Разноцветные, украшенные рубинами и аметистами, топазами и ониксом.

Осень всегда нравилась Хаджару больше. Не жарко. Не холодно. И не так однообразно, как летом или зимой. Спокойнее и умиротворенное, чем весной.

Забавно, что свои предпочтения он определил уже только на излете второго века жизни. Вот так живет какой-нибудь смертный свой краткий век, а умирает, так и не поняв — зачем жил.

К слову — Хаджар еще тоже пока не понял.

Медитации постоянно наводили его на сантименты. Почти как трубка. Поэтому и хотел бросить — хоть и не слукавил Аль’Машухсану. Просто не сказал всей правды.

— Это началось так внезапно, что я сперва и вовсе не понял, что происходит, — начал свой рассказ Хаджар теми же словами, что и Шакх. Действительно — описать аномалию тому, кто её не видел, почти невозможно.

Это как описать картину для рожденного слепым или дать услышать едва заметную мелодию тому, кто был богами лишен слуха. И все же — Хаджар попытался. Просто потому, что мог. Попытаться.


***


— Да будут Яркие Звезды милостивы к душе Эйте Лецкет, — Аль’Машухсан коснулся двумя пальцами — указательным и средним лба, а затем, на мгновение, прислонил их к губам. — Я не был с ней слишком хорошо знаком — пару раз наши караваны пересекались на бартерах, но не более того. С Айяном мы особо не ладили — не разделяли взглядов на защиту, — пустынник чуть промолчал. — вверенных нам лиц.

Видимо особой тайны из отношений Лецкет и простого наемника не делали. Впрочем — а зачем? Чужие Земли действительно славились своей демократичностью и свободой взглядов. Здесь отроду не жило ни королей, ни вельмож, ни императоров.

Свободные люди сами управляли своими землями так, как считали это необходимым. Да, у них тоже случались войны и распри, но, все же, они чем-то отличались от иных смертных регионов, погрязших в коррупции и междоусобной грызне за власть.

Здесь грызлись только за ресурсы.

— Она умерла достойно, — закончил свой рассказ Хаджар.

— И вы решили сделать такой крюк, чтобы рассказать об этом её родным?

Хаджар кивнул и выдохнул облачко дыма из трубки.

Рассказ затянулся до самого утра (пусть он и не мог рассказать всего), а некоторые привычки куда сильнее самых опасных противников.

— Славный поступок, — Аль’Машухсан сделал какой-то знак — видимо так салютовали на его родине. — Что же, песни о вас не врут, Безумный Генерал.

Хаджар промолчал. Почему-то в последнее время ему все меньше и меньше нравилось это прозвище…

— Если вы не против, я отправлю письмо в столицу, чтобы нас встретили. Может тело Эйте не здесь, но я чувствую, что за вами последовал её дух. Мы должны предать его погребальному огню и проводить с почестями и славой. Как и завещали предки, она жила свободно и умерла достойно и заслуживает памяти.

— Разумеется, — чуть склонил голову Хаджар.

Пустынник поднялся и погасил ладонью угли.

— Мы прибудем на третий день, так что — отдыхайте, мастер. Судя по вашему рассказу — вы заслужили небольшой перерыв.

С этими словами Аль’Машухсан ушел, оставив Хаджара в одиночестве.

Тот, продолжая курить свою старую, выточенную из смертных пород деревьев, трубку, смотрел на живописные природные пейзажи.

Определенно — осень нравилась ему куда больше.

Глава 1537

Глава 1537

— Хаджар! — возглас Лэтэи вытянул его из медитации и вернул обратно в реальность. — Посмотри! Все картины, что я видела прежде, врали!

Отодвинув штору, Хаджар выбрался наружу и…

Он видел множество городов. От небольших приграничных фортовых построек Северных Королевств, до величественных строений древних Империй. Он бывал и в городах гномов, драконов и даже демонов. Видел издали крыши Тир’на’Ног — города, который и вовсе многими воспринимается не более, чем миф.

Но ничто из вышеперечисленного не шло ни в какое сравнение с тем, что открылось взору Хаджара. Он увидел перед собой город не только невероятных размеров, но и немыслимой красоты.

Здесь купола поднимались к самим облакам, а дворцы росли буквально друг на друге — такую иллюзию рождали холмы, вокруг которых вились жилые кварталы. Многоэтажные, каменные дома немыслимых конструкций и форм, буквально поджимали друг друга, наслаиваясь красными крышами друг на друга и создавая впечатление, будто они и вовсе — единая конструкция.

Множество прекрасных статуй и обелисков служили центром оживленных площадей, широких проспектов и длинных, извилистых улиц.

Где-то играли уличные музыканты, чуть дальше выступал бродячий цирк. Заведения, все еще не убрав с улицы террасы и столики, зазывали гостей, демонстрируя все изыски кулинарии, на которые только был способен повар Чужих Земель.

Все это Хаджар увидел сквозь удивительные врата в крепостной стене. Не очень высокой, не такой уж широкой, но достаточной, чтобы служить увесистым аргументом в вопросе обороны города. Что же касательно самих врат — они поднимались во всю высоту стены.

Две металлические створки, высотой в двадцать метров, были открыты нараспашку. Стражи спокойно пропускали горожан и визитеров, не взимая с них ни “монеты” пошлины. Они действительно не брали мзды. Ни в виде волшебных драгоценных металлов, ни в виде капель эссенции.

— Здесь нет полей, — вдруг заметил Хаджар.

— Конечно, мастер, — к их дилижансу подошел Аль’Машухсан. Он жестами отдавал какие-то приказы своим людям и сопровождал головную часть каравана. — Лецкеты придерживаются мнения, что все, что нельзя произвести собственными руками, лучше купить.

— Не самая прозорливая тактика на случай длительной осады, — покачала головой Лэтэя.

— Склады города могут кормить сто тысяч человек на протяжении десяти лет, — немного снисходительно улыбнулся Аль’Машухсан. — тем более, у нас есть верные стражи, которые доставят множество неприятностей даже самому могучему из врагов.

С этими словами пустынник указал на восточную часть стены. Хаджару сперва показалось, что он увидел какой-то мираж или тень от облака, на миг закрывшего солнце. Но стоило ему присмотреться, и он понял, что Лецкеты не ограничивались разведением Пожирающих Облака Мулов.

Чтобы это ни была за тварь — но, во-первых, она, в холке, была даже выше крепостной стены, а во-вторых — явно не такая миролюбивая, как огромный мул. На это недвусмысленно намекали костяной панцирь с длинными шипами, хищный внешний вид гиены, которой шерсть заменяли чешуйчатые пластины и бугрящиеся под ними мышцы. Длинные когти на лапах — по размерам превышавшие копье Лэтэи и клыки, способные стать причиной редких кошмаров.

Всего таких тварей Хаджар насчитал пять штук. И они неустанно кружили вокруг стен, взирая на мир спокойным взглядом своих восьми глаз, способных разом охватить сразу все стороны света.

— Это искусственно выращенные Дикие Боги, — пояснил Аль’Машухсан. — секрет семье Лецкет.

— Но разве Дикие Боги не являются индивидуальными экземплярами? — удивилась Лэтэя. — И, вроде, они безумны и живут не очень долго.

— Ну, — пустынник поправил тюрбан и взялся за рукоять длинной, широкой сабли. Видимо близость к подобным монстрам не особо радовала даже привычного к ним человека. — я же говорю — искусственные. Они ближе к химерам, чем к диким монстрам. Но по силе действительно равны Диким Богам. Что же до срока жизни — каждый раз, когда я сюда приезжаю, а это примерно раз в четверть века, то твари всегда новые. Об остальном не спрашивайте — я не знаю. Да и вряд ли знает кто-то, кроме верхушки их семьи.

В отличии от Эйте, Аль’Машухсан не использовал личных местоимений в разговоре про семью торговцев. Сразу становилось понятно, что он лишь работает на них, но не более того.

Путь до самих врат занял у каравана еще несколько часов. И все это время Хаджар казалось, что несколько пар глаз зверей были неотрывно прикованы именно к нему.

Он чувствовал себя неуютно, но страха не испытывал. Был уверен, что в случае необходимости, сможет сбежать от них по тропе ветра. Существа, пусть и выглядели могучими и быстрыми, но не обладали той же… густотой природной энергии, что и живорожденные Дикие Боги.

Может, если бы не подсказка Аль’Машухсана, то Хаджар бы этого и не обнаружил, но теперь-то он знал, что и где искать.

Вскоре они подъехали к воротам, где, в компании стражников, скучал юноша лет двадцати. Его молодость выдавала не внешность, так как среди адептов легко можно было спутать старца с юнцом, ибо оба обладали возможностью выглядеть одинаково, а энергетическое тело.

Молодое дарование пиковой стадии Безымянной ступени со светом терны внутри. Один этот факт мгновенно подтвердил теорию Хаджара о том, что главенствующие в Чужих Землях семьи обладали более глубокими знаниями о терне, нежели те, кому не повезло задержаться в нижней двадцатке.

— Артеус Лецкет! — помахала ему рукой Лэтэя. — Рада снова тебя видеть.

— Лэтэя, Падающая Звезда, — широко улыбнулся юноша.

Учитывая его возраст и ступень развития, то, скорее всего, эти двое сталкивались на местном Турнире. Ну, видимо, успели подружиться, раз уж не тянулись к оружию и не стремились прибить друг друга. Кстати, что удивительно, оружия у Артеуса Хаджар так и не заметил.

— Прошу прощения, Аль’Машухсан, — чуть склонил голову юноша. — мы получили ваше донесение и… не будете ли вы против, если я заберу наших дорогих гостей?

Пустынник поклонился едва ли не в пояс. Причем искренне, а не из-за буквы закона о гостеприимства. Чувствовались глубокое уважение и симпатия к юноше.

— Конечно, молодой господин.

— Замечательно! — улыбнулся юноша.

Высокий, стройный, он не выглядел воином. В своих простых, но добротных одеждах и с несколькими кольцами на пальцах, с длинными волосами, собранными в пучок, нежной кожей, не тронутой лучами солнца.

Не надо было быть гением, чтобы догадаться, что Артеус Лецкет принадлежал числу ученых. И, может, тот факт, что Хаджар не наблюдал у него оружия, говорил о том, что это был тот редкий случай, когда на пике Пути Развития он повстречал мага.

Их здесь водилось даже куда меньше, чем лучников. Слишком сложно; требуется огромное количество ресурсов и, чего греха таить, весьма острый и быстрый разум.

К примеру — Хаджар бы никогда не смог стать магом. И он трезво понимал, что дело вовсе не в ограниченном доступе к ресурсам…

Артеус подошел к дилижансу и протянул ладонь. Лэтэя благодарно приняла галантную помощь и, сойдя с козлов, на мгновение крепко обняла юношу. После чего тот повернулся к спрыгнувшему на землю Хаджару. Кто бы знал, насколько последний был рад оказаться на твердой земле, стоя на своих собственных ногах.

Терпеть не мог транспорт…

— Мастер Ветер Северных Долин, — так же искренне, как недавно Аль’Машухсан, поклонился Артеус. — для меня честь с вами встретиться. Без ложной скромности смею заверить, что слышал все песни и баллады о ваших странствиях.

— И большую часть написал сам, — прыснула в ладонь Лэтэя.

Глаза Хаджара чуть расширились от удивления.

Неужели он настолько промахнулся в своих догадках.

— Ты бард?

Глава 1538

Глава 1538

Ответом стала немного печальная, но душевная улыбка на лице Артеуса. Видят Вечерние Звезды, тот факт, что Лэтэя не испытывала к нему каких-то иных, нежели дружеских, чувств — само по себе удивительно. Каждая женщина, девушка и даже старуха, что проезжали сквозь ворота мимо них — задерживали на Артеусе вожделевший взгляд.

Он был красив. Неестественно красив. Настолько, что в памяти Хаджара на мгновение всплыло лицо другого волшебника — с разноцветными глазами и глупой банданой.

Но вряд ли Король Бессмертных — Мастер Почти Всех Слов, мог быть дальним предком Артеуса по какой бы то ни было кровной линии.

Или… мог?

— Увы, боги посмеялись надо мной, — вздохнул юноша. Он развернулся и приглашающе протянул руку в сторону города. — Я умею слагать слова в рифмы и облекать в них истории, но… я не могу породить музыки.

— Артеус отдает тексты своих баллад менестрелям и бардам, которые ему понравятся своим исполнением, — шепнула на ухо Лэтэя.

Юноша вел их куда-то по улочками и проспектам. Оживленным, полным людей, редких представителей иных рас, ездовых животных и запахов. Но куда бы не шел Артеус, многие считали своим долгом обменяться с ним парой слов и раскланяться, так что продвижение по городу несколько замедлилось.

Со всеми Аретус был мил и учтив. Признаться, Хаджар редко когда видел “молодых господинов” такого склада характера. Казалось, в молодом маге не нашлось ни единого уголки для пусть даже малейшего высокомерия или гордыни. Он был добр, мил и учтив.

Он помог старушке подняться по лестнице. Взмахом руки починил игрушку для плачущего ребенка. Создал цветок в волосах девушки и пожал руку её молодому человеку.

Казалось, что там, где прошел Артеус, солнце светило чуть ярче, а люди становились немного счастливее.

Именно поэтому Хаджар не убирал ладони с рукояти клинка.

Жизнь научила его не верить тем, кто носил маску искренней добродетели. Хаджар хорошо знал, что тот, кто правой рукой протягивает тебе цветок, левой держит за спиной кинжал.

— Не будь таким напряженным, расслабься — прошептала Лэтэя. — Артеус и мухи не обидит — он пацифист.

— Но познакомилась ты с ним на Турнире, — сверкнул глазами Хаджар. — А Турниры — это не самое привычное место для посещения пацифистами.

И вообще, что Хаджар не встречал этих самых “пацифистов” в мире боевых искусств. И тем более не слышал, чтобы такие могли развиться до подобного уровня силы, что демонстрировал Артеус. Одними травами и ресурсами здесь не обошлось.

— Мы встретились в первом туре, — продолжила рассказ Лэтэя. Все это время молодой господин семьи Лецкет приветствовал каждого, кто хотел с ним перекинуться словом. — и он сдался как только судья дал отмашку.

Хаджар еще раз стрельнул взглядом в спину юноши.

— Может быть, — ответил он, но ладони с Синего Клинк не убрал.

Если кому-то он доверял даже меньше, чем “добрякам”, так это магам. Чертовы колдуны всегда имели двойное или даже тройное дно в своих словах. И не важно — волшебных или обычных.

— Мы пришли! — Артеус отодвинулся в сторону и дал возможность Лэтэи с Хаджаром понаблюдать за тем, что казалось им и вовсе — невозможным.

Не так уж далеко от врат — через них все еще можно было увидеть бродящих вдоль стен монстров, на несколько площадей раскинулось то, что в Чужих Землях знали, как Великий Блошиный Рынок Лецкет.

Разноцветных навесов, небольших лавок, сидящих на брусчатке торговцев, загонов для волшебных тварей, небольших артелей кузнецов, артефактных разборов — все этого здесь было столько, что на мгновение у Хаджара закружилась голова.

Вывески на самых разных языках — в том числе и тех, что не могла опознать даже нейросеть. Люди и нелюди со всех концов Чужих Земель, а значит — со всего смертного Безымянного Мира, собирались здесь чтобы поторговать, обменять что-то, найти себе компаньонов для путешествия и прочее.

Хаджар увидел даже развалы с редкими фрутками и растениями — вид, который не часто встретишь даже в крупных столицах Империй. Обычно природные дары выкупались сразу крупными семьями, так как служили не только для алхимии, но и в развитии их драгоценных чад.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


— Простите, что пришлось сделать крюк, — чуть склонил голову Артеус. — просто не мог упустить возможности, чтобы не показать вам наш рынок. Если бы вы посетили столицу, но не Блошиный Рынок, то… чтобы я потом написал в новой песне про Безумного Генерала?

Хаджар промолчал. Вид действительно впечатлял. Его Синий Клинок даже чуть завибрировал. Хищный меч чувствовал, что где-то там, в бесконечных лабиринтах лавок и навесах, есть что-то, что поможет развитию меча.

Что же — если останется время и будет возможность, Хаджар воспользуется случаем.

— У тебя опять проблемы с отцом? — настороженно спросила Лэтэя.

Артеус улыбнулся. Несколько искусственно, хоть и пытался выставить это беспечным жестом.

— Ну ты же знаешь, какой он, — только и ответил Артеус.

Они развернулись и, рассекая толпу, направились в противоположную сторону от рынка. И чем дальше они удалялись, тем меньше резонировал Синий Клинок.

Миновав несколько площадей и проспектов, они оказались там, где у Хаджара вновь ненадолго сперло дыхание. Сперва ему почудилось, что он встретил какой-то осколок от своей прошлой жизни… или, быть может, лишь сна о ней. Он так давно ходил по дорогам Безымянного Мира, что уже сомневался, а был ли тот, другой мир и привычный, холодный Город.

На куда менее оживленной, но более… городской площади, на вершине мраморной лестнице, расположился монумент. Прекрасная дева, облаченный в платье, держала в руках меч. Она стояла на постаменте в виде полусферы с различимыми очертаниями земель Лецкетов.

Но не это смутило Хаджара.

А два широких крыла, распахнутых у неё за спиной. Будто ангел, спустившийся с небес. Других небес.

Хаджар никогда в них не верил.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


— По легенде — это одна из матерей наших матерей клана Лецкет, — пояснил Артеус. — представительница небесного народа, которая родила ребенка от странствующего мага. И так появился первый Лецкет — он с детства путешествовал по миру и продавал различные товары, что в последствии стало рождением нашего…

— Клана, — прозвучало за спиной.

Хаджар обернулся. Он встретился взглядом с мужчиной, чем-то напоминающим главу Звездного Дождя. Статный и высокий, с булавой на поясе, в широких одеждах, расшитых едва заметными, но очень дорогими камнями и нитями.

Его короткие волосы давно и беспощадно побила седина, но старость еще не вступила в полную власть и лицо сохраняло стойкость средних лет.

Позади мужчины следовало несколько воинов в броне, а люди вокруг стремились отойти как можно дальше. Вскоре на площади и вовсе не осталось никого, кроме нескольких действующих лиц.

— Отец, — поклонился Артеус. Особой теплоты в его голосе Хаджар не заметил. — я привел к тебе…

— У тебя нет других дел, щенок? — глава Лецкетов даже не удостоил того взглядом. — Или ты решил позорить меня перед вообще любыми гостями нашего клана?

— Нет, отец, — не разгибая спины, Артеус сделал несколько шагов назад. — прошу меня простить, мастер Ветер Северных Долин, воительница Падающая Звезда, что доставил вам неудобства.

После этого он исчез. Так легко и быстро, что Хаджар не смог заметитьдаже движения потоков энергии. Проклятье… называть щенком этого мага была столь большая глупость, что совершить её мог лишь нерадивый родитель.

— Позор семьи, — чуть было ен сплюнул глава клана, но сдержался. — Я приношу свои искренние извинения, что вы стали свидетелем нашего семейного сора. Встретить вас должен был я, но это недоразумение подменило письма. Что же, рад приветствовать гостей в своей обители. Меня зовут Аглен Лецкет, глава дома Лецкет.

— Хаджар Дархан приветствует достопочтенного главу, — поклонился Хаджар.

— Лэтэя из Звездного Дождя приветствует достопочтенного главу, — склонилась и Лэтэя.

Аглен подошел ближе и положил ладонь на плечо Хаджару. Лэтэю тот почему-то напрочь проигнорировал. И, насколько заметил Хаджар, среди его воинов не было ни одной женщины и, по какой-то причине, его не сопровождала жена…

— Прошу, воин, расскажи мне о том, как умерла моя дочь.

— Все началось с…

Глава 1539

Глава 1539

— Это славная история, — Аглен опустил на стол пиалу с ароматным чаем. — Я благодарен тебе, мастер Ветер Северных Долин, что ты проделал столь длинный путь, чтобы выполнить последнее желание моей дочери.

Хаджар украдкой переглянулся с Лэтэей. Та тоже выглядела обеспокоенной происходящим. Нет, мир боевых искусств был разнообразен так же, как и любая другая система. В любом городе путник мог найти квартал себе по душе — так же и в случае с адептами.

Но еще никогда прежде, ни в армии, ни среди наемников или странников, Хаджар не встречал половой сегрегации. И исключением, что удивительно, стали именно Чужие Земли.

Они сидели в просторном помещении, украшенном волшебным янтарем и другими камнями. Массивные колонны подпирали высокий, круглый свод с изображенными на нем нимфами, исписанными лучшими красками. Магия в них заставляли нимф слегка шевелиться, то обнажая, то прикрывая соблазнительные тела.

За окнами высокого дворца стелился сам город — такой оживленный, большой и, резко контрастирующий своей свободой с замкнутыми пространствами обители Лецкет.

— Принцесса Звездного Дождя так же принимала участие в этом приключении, — произнес Хаджар. — она в одиночку сдерж…

— Разумеется, разумеется, — натянуто улыбнулся Аглен, при этом даже не посмотрев в сторону Лэтэи.

Стоило только им зайти сюда, как к девушке подошли слуги клана. Четыре молодые девушки, одетые так, чтобы максимально скрыть свою женственность. Хаджар даже сперва не понял, что это и вовсе были представительницы прекрасного пола.

И, самое удивительное, они попытались увести Лэтэю в… женское крыло. Даже в варварских королевствах, где о социальном прогрессе никто ничего не слышал, давно уже не было “женских крыльев” в домах или дворцах.

Очень сложно разделять мужчин и женщин, когда путь развития ставит между ними знак равенства. Да, на пике лестницы боевых искусств женщин действительно встречалось в разы меньше, чем представителей сильного пола, но тем не менее…

Благо, что принцесса Звездного Дождя, в силу своей воспитанности, просто свела все на шутку и спокойно отправилась следом за Хаджаром, Агленом и остальными. Сам же глава Лецкетов, хоть оказался и не рад подобному ходу вещей, но не мог нарушить законы гостеприимства.

Как бы странно его клан не относился к своим женщинам — Лэтэя являлась гостем.

А вот окажись здесь Иция… Хаджар даже не хотел представлять, что устроила бы воительница-наемница, если бы кто-то посмел хотя бы просто предложить ей подобное.

— Выпьем во славу имени моей дочери, — Аглен поднял пиалу со… все тем же чаем. Он даже не думал, в угоду традициям, менять напиток на горячительное. — Да будут милостивы к ней праотцы.

— Да будут милостивы к ней праотцы, — произнес еще десяток представителей клана. Старцы и воины, сидящие по обе стороны вытянутого стола, возглавляемого Агленом.

Хаджар, дождавшись пока все осушат пиалы, поднял свою флягу и качнув содержимым, произнес:

— И пусть ей поют матери наших матерей, — после чего глотнул наемнической браги.

Все, включая Лэтэю, уставились на него так, будто он только что плюнул в лицо Аглену, станцевал голышом в спальне хозяев дворца, после чего опорожнился на гобелен с их родовым древом, но Хаджару было плевать.

Он служил под началом Лунной Лин — самого умелого, отважного и достойного генерала, которого он встречал на своем пути. И, видят Вечерние Звезды, если бы не жертва Эйте Лецкет, то он не был уверен, что смог бы покинуть аномалию вместе с Лэтэей.

Один — скорее всего, но…

Они проделали этот крюк не для того, чтобы память о славном воине попирали из-за каких-то глупых предубеждений.

Южане…

— Люди с севера всегда восхищали меня своей прямотой, — Аглену хватило жизненного опыта и политической хватки, чтобы, как и Лэтэя прежде, перевести все в шутку. — разумеется, вы бы хотели, чтобы путь моей дочери сопровождался песнями и танцами.

Глава клана, по одной лишь ему понятной причине, рассмеялся и вскоре хохот поддержали и остальные. Хаджар с Лэтэей только переглянулись. Во взглядах обоих читалось, что свою обязанность долга чести они выполнили, поведали историю о свершениях Эйте и теперь могут вернуться к своим собственным делам.

Хаджар предпочел бы, чтобы раскланялась с Агленом именно Лэтэя, но одно дело напомнить о благоразумии тем, кто по непонятной причине решил вернуться в столь далекое прошлое, что о нем даже сама история не помнила и, совсем другое — сознательно идти на оскорбление хозяина дома.

Со своим уставом в чужой дворец не заходят и законы гостеприимства работали в обе стороны.

Хаджар поднялся с низкого стула.

— Мы, с моим другом, благодарны за ваше гостеприимство, достопочтенный глава дома Лецкет, — он глубоко, как того требовали неписанные и, от того, самые непреложные законы, поклонился.

После чего, выпрямившись, остался стоять на месте. По правилам, действующим как в Лидусе, так и в Чужих Землях, да и, как подозревал Хаджар — в стране Бессмертных, мире демонов или фейри, даже на Седьмом Небе, теперь должен был встать и поклониться сам хозяин.

Аглен же не спешил.

Он спокойно попивал свой чай и не сводил взора с Хаджара. Тот, держа ладони показательно далеко от перевязи с ножнами, мысленно разбирал ситуацию. Всего за столом сидело семь Небесных Императоров со светом терны и еще четыре Безымянных разных стадий, так же со светом терны — видимо вся верхушка клана.

Что же, стоит отдать должное, им хватило достоинства проводить имя Эйте с полными почестями. Пусть и в таком странном… виде.

— Не спешите, мастер Ветер Северных Долин, — Аглен отпил чая и поставил пиалу на стол. — В том, что прославленный воин ближнего севера прибыл в наш город в такой ответственный момент, я вижу волю провидения. А вы?

Какое-то время они играли в гляделки, после чего Хаджар вернулся обратно за стол.

Законы гостеприимства…

Они бы с Лэтэей, воспользовавшись несколькими артефактами, смогли бы сбежать отсюда, но какая бы молва пошла после этого по Чужим Землям? Что Безумный Генерал не чтит древних укладов и потому вести с ним дела — хуже, чем с животным?

Такого Хаджар допустить не мог. Слишком много в плане Абрахама было завязано на его репутацию.

— Вы сказали — ближнего севера, — Хаджар положил ладони на стол. — значит речь пойдет о…

— Прошу простить меня за грубость, — Аглен откинулся на спинку стула. В его глазах сквозила насмешка. — я опережу ваш вопрос. В распоряжении моего клана оказался небольшой свиток, хранящий несколько историй о дальнем севере… Настоящем Севере.

— Насколько мне известно, достопочтенный глава — все истории о Севере — не более, чем сказки. Кто бы не отправлялся туда в странствия, никогда не возвращался. А если и возвращался, то в виде бездыханного тела и топлива для погребальных костров.

— Разумеется, — кивнул Аглен. — мы все слышали эти истории, — адепты за столом одобрительно загудели. — но свиток, который мы получили, рассказывает другую историю. Он рассказывает о человеке, который покинул Север и спустился сюда — в равнины, чтобы жить здесь в мире и покое.

— Коренной житель Севера? — уточнил Хаджар.

— Именно, мастер Ветер Северных Долин, — Аглен произнес это с легкой ноткой иронии. — Я понимаю, как это может звучать для вас. Сумасшедший богатей уже не знает куда ему деть свои деньги и хочет снарядить экспедицию в погоне за мифом, но… что, если это не миф? Что если в вправду мы сможем найти путь на Север. Это… это, по меньшей мере, достойно очередной баллады о подвигах Безумного Генерала.

Понятно, что вместо заминки, Аглен хотел сказать о новых богатствах, которые вознесут клан Лецкет на небывалую высоту. Подумать только — лишь им одним будет известен путь на Север — край всего мира смертных.

И при этом глава торгового дома полагал, что Хаджара волновала лишь его слава и имя.

Они с Лэтэей опять переглянулись. За это время они достаточно успели понять друг друга, чтобы общаться взглядом.

— Это ловушка, — светилось в глазах принцессы.

— Безусловно.

— Значит, мы…

— Какова наша оплата? — неожиданно Хаджар повернулся обратно к Аглену.

— О-оплата? — даже несколько опешил глава клана.

— Разумеется, — Хаджар позволил себе немного скопировать недавние интонации главы Лецкет. Некоторые из сидящих за столом опустили руки к оружию, но вовремя остановились от неуместной попытки. Все они прекрасно понимали, что дутая слава и Ветер Северных Долин — не одно и тоже. И то, что перед ними сидел обычный Безымянный еще ни о чем не говорило. — У нас нет никакого интереса в вашем предприятия, глава клана. Так что мы примем участие в этой экспедиции только в том случае, если оплата будет достойна. Иначе нам нет никакого резона откладывать наши собственные дела.

— Не сомневайтесь, — Аглен немного отпил чая. В этот момент он выглядел будто ядовитая змея перед броском. — Оплата будет достойна имени Лецкет, но сперва я должен убедиться в ваших способностях, так что… как вы смотрите на небольшой учебный спарринг с моим старшим сыном?

Из-за стола поднялся молодой мужчина с изогнутыми, парными мечами на поясе.

— Скажем, используя лишь свой стиль?

Улыбка на лице Аглена стала еще шире, а Хаджар мысленно выругался.

Главами крупных торговых домов просто так не становятся. И Лецкет действительно расставил ловушку. Вот только не одну, а сразу несколько. И в одну из таких Хадажр не просто вляпался, а прыгнул с самого разбега.

Проклятье…

Глава 1540

Глава 1540

— Почему ты так обеспокоен? — шепнула ему на ухо Лэтэя, пока они шли среди дорогих декораций дворца Лецкет.

Здесь драгоценных металлов, предметов роскоши и искусств было куда больше, чем в обители того же Звездного Дождя. Может это было связано с разницей в достатке, а может просто все торговцы, как бы высоко они не забрались по лестнице развития. Все же оставались — торговцами.

Их Хаджар не любил почти так же сильно, как магов. Понимал, что это неправильно, но ничего не мог поделать с тем, что диктовал ему жизненный опыт.

Каждый раз, когда вопрос касался торговцев и купцов, Хаджар Дархан и его компаньоны попадали в самые неприятные и, порой даже, нелепые, но одинаково — смертельно опасные истории.

Где большие богатства — там и равноценные риски.

Вот только обычно у торгашей рисковал кто-то другой…

— Он не выглядит таким уж сильным, — Лэтэя окинула оценивающим взглядом фигуру идущего впереди мужчины. Они о чем-то беседовали с Агленом и парой других воинов. — Во всяком случае, куда слабее той же Эйте.

Парные клинки, изогнутые полумесяцами на поясе, довольно тонкая конституция, явно намекающая на скорость и ловкость, сила пикового Безымянного с неряшливым энергетическим телом и шатким фундаментом и свет терны, который так и не прижился в его душе.

Воин из этого парня был аховый. Вряд ли бы он продержался в битве с той же Лэтэей хотя бы десять ударов.

— Дело не в этом, — ответил Хаджар. — Аглен хочет сделать нас должниками.

Принцесса повернулась к нему со взглядом, полным недоумения. Но уже через несколько мгновений она начала понимать, что к чему. Переведя взгляд вновь в сторону вышагивающего старшего сына Лецкетов, она слегка нахмурилась.

— Сражение в стилях не имеет ничего общего с обычным поединком, — чуть протянула она.

— Именно, — кивнул Хаджар. — там все зависит только от умения, а не от силы.

— Но ты…

— Может быть, — пожал плечами Хаджар. — если бы он был обычным мечником, а не…

Два клинка покачивались на поясе, ясно давая понять, что как бы плох и нерадив был Лецкет-младший на пути развития, судьба щедро одарила его редким талантом. А если принять во внимание, что клан торговцев обладал достаточным количеством ресурса, чтобы нанять лучших учителей Чужих Земель, а, следовательно — лучших вообще во всем смертном мире.

— Но как он сделает нас должниками?

Лэтэя, несмотря на всю остроту ума и образование, полученное в Звездном Дожде (образование, куда как лучше, чем мог получить не только Хаджар в Лидусе, но и дети Моргана Бесстрашного в Даанатане) оставалась девушкой, не встретившей и двадцатой весны.

Ей попросту не хватало жизненного опыта.

— Поединки стиля очень старая традиция.

— Да, это я знаю, — кивнула Лэтэя. Она украдкой смотрела за тем, чтобы идущие позади них воины Лецкетов не подошли слишком близко. Выглядело это так, будто те сопровождали не гостей, а пленников. — Обычно их проводят на праздниках в качестве показательных выступлений.

— И как их проводят?

— До первой… — еще до того, как договорить, Лэтэя все поняла. Она была весьма умна. — … первой крови. Великие Предки! Хаджар, он хочет подставить тебя!

Проливший каплю крови, будучи гостем — не может таковым считаться. Иными словами, у Хаджара было два выбора — либо отказаться от статуса гостя и навлечь на себя все то, что мог сейчас провернуть Аглен Лецкет, либо пролить каплю крови, выиграть поединок, но тем самым нарушить законы гостеприимства, что не только бы привело к первому варианту развития событий, но еще и оставило на его пути клеймо бесчестья.

Либо же существовал и третий путь — он мог проиграть поединок стилей, но в таком случае по Чужим Землям мгновенно разнеслась бы молва, что Хаджар Дархан не только проиграл поединок нерадивому Лецкету (деталь о поединке стилей мгновенно бы исчезла в круговерти кривотолков), но еще и что его стиль, в котором он выступал, как Основатель — посмешище.

Нет, честно и откровенно — Хаджару было плевать, что за истории будут рассказывать пьяные странники и наемники за чаркой браги в тавернах. Но не плевать Абрахаму и всему тому, что тот затеял для подготовки своей интриги перед сектой Сумеречных Тайн.

— Высокое Небо, — вздохнул Хаджар. — и как только адепты держатся за свои имена и славу…

— Очень крепко, — нахмурилась Лэтэя. — многие готовы убить только за то, что ты неправильно произнес их имя или что-нибудь в этом роде.

К этому моменту они уже вышли к тренировочной площадке клана. Довольно просторному плацу, на котором стояли артефактные-куклы с самым разнообразным оружием. Что-то вроде големов, облаченных в броню и готовых к сражению с противником.

Хаджар ощущал исходящую от них силу самого разного уровня. Начиная от Безымянного начальной стадии, заканчивая вплоть по Небесного Императора средней стадии развития.

Что же — теперь становилось понятно, откуда у той же Лэтэи такое количество пусть и однобокого, но боевого опыта. Если Хаджар постоянно тренировался внутри симуляции нейросети, то ученики крупных кланов могли позволить себе махаться с големами.

Одновременно и тренировка для молодого поколения и дополнительная защита в случае осады.

Недурно устроились Лецкеты.

— У меня есть идея, — внезапно шепнула Лэтэя и, прежде чем Хаджар успел как-то среагировать, вышла вперед.

— Достопочтенный Аглен, — поклонилась она одернув край одежд. — К вам обращается наследник клана Звездного Дождя, воительница Лэтэя, Падающая Звезда.

Формальности… теперь у Лецкета не было возможности для маневра — поступи он иначе, не только бы оскорбил гостя, но и весь клан Звездного Дождя. Да, на фоне Лецкетов семья Лэтэи выглядела небольшим поселком, но вопрос заключался в имидже, а не фактических силах.

— Я вас слушаю, наследник, — сверкнув глазами, все же — ровном тоном, ответил на призыв Аглен.

— Вы предложили моему другу проверить его силы, и мы принимаем ваше предложение, — на мгновение на лице Лецкета появилась победная улыбка, но вскоре она померкла, а кожа слегка побледнела. Чтобы не задумала принцесса, глава дома торговцев понял, что к чему — в отличии от Хаджара. У последнего не было такого количества знаний об укладах местных, чтобы раскусить интригу Лэтэи. Он просто радовался тому, что она — его друг. — Но как мы, между собой, можем оценить по достоинству стиль мастера Ветра Северных Долин и вашего достойного сына. Я предлагаю провести дуэль по укладам наших предков — перед всем городом. На ристалище за стенами столицы, где любой желающий может посмотреть битву между двумя мастерами и научиться чему-то новому.

— Мы…

— Уведи нас отсюда, когда я скажу — утро, — шепнула Лэтэя, а затем, куда громче, продолжила, перебивая Аглена. — Я полагаю, что вы сами оповестите город о таком событии. И, думаю, для этого вам хватит одной ночи. Полагаю, мы встретимся с вами на ристалище следующим утром.

В ту же секунду Хаджар взмахнул клинком и, рассекая потоки воздуха, вступил на тропу вместе с Лэтэей. Еще до того, как сработали чары дома Лецкет, тропа уже увела их далеко за город.

Хаджар почувствовал волну силы, направленную в них сторожевыми монстрами, но та не смогла дотянуться до эфемерной тропы среди облаков.

Вместе с принцессой они вышли на широкий луг, после чего синхронно выдохнули и опустились на землю.

— Никогда не замечал в тебе этого…

— Чего, Хаджар?

Он повернулся к ней. Она чуть светилась. Счастливая и радостная. Немного раскрасневшаяся.

Неро говорил, что Хаджар выглядел так же после их выходок.

— Безумия, — ответил генерал.

Глава 1541

Глава 1541

Хаджар играл на струнах Ронг’Жа. Перебирал пальцами натянутые до звона, металлические нити, зажимая то один лад, то другой. Он делал это легко, не задумываясь, не разделяя свои движения и мелодию. Иногда ему даже казалось, что с музыкальными инструментом он управлялся лучше, чем с мечом.

Все же, еще до того, как верный и преданный клинок оказался в его ножнах — Хаджар выживал только благодаря старенькому, потрепанному Ронг’Жа. Он уже не помнил, сколько раз менял колки, сколько струн сорвал с базы, и сколько раз латал саму базу.

— Лэтэя, — вдруг произнес он.

Девушка очнулась из глубокой медитации и, сменив позу лотоса на обычную, посмотрела на восток. Солнце еще лишь едва-едва коснулось нежными пальцами смуглого неба, заливая его мягкими, розовыми красками. Она поправила волосы и протянула ладонь, позволяя свету звезд собраться на кончиках пальцев и вспыхнуть ночным светом.

Лэтэя словно приветствовала солнце, а то будто отвечало ей. Маленький ритуал, который девушка проводила с самого детства — сама не зная почему.

— Ты никогда не задумывалась, — Хаджар смотрел на свой старый, потрепанный инструмент. — если я каждый раз чиню Ронг’Жа, то… в какой момент я начну играть на новом инструменте, а старый умрет?

Он провел ладонью по шероховатой базе. Сколько раз он чинил своего старого напарника и верного спутника на столь длинных и далеких тропах Безымянного Мира.

Они начали свой путь еще до того, как он узнал, что судьба наградила его братом и другом, и продолжил после того, как та же судьба отобрала возлюбленную и не рожденного ребенка.

— Знаешь, — Лэтэя заправила выбившуюся прядь волос за ухо. — мне почему-то кажется, что ты уже задавал мне этот вопрос. Когда-то очень давно… как если бы я слышала его во сне.

— Да, — протянул прославленный генерал, бегущий от своего собственного имени. — мне тоже так кажется. Словно я уже спрашивал это. Очень давно…

Они какое-то время вместе смотрели на небо, будто пытались найти забытые воспоминания о покрытых туманом прошлого сновидениях, где уже слышали подобные слова и ощущали те же душевные порывы. Это, как если бы чувство дежавю вызвало смутные догадки о таком же, но чуть более старом чувстве дежавю.

А может они просто устали с дороги.

— Ты ведь спрашиваешь не о Ронг’Жа, да?

Хаджар посмотрел на девушку. Её золотые волосы струились среди лучей рассветного солнца. Они немного мерцали, как если бы небесное светило, вдруг обретя личность и чувство, заботливо и любя их перебирало.

Лэтэя коснулась мерцания и то тут же исчезло. Она посмотрела на ладонь и на миг в её глазах отразилась та же душевная тоска, что иногда Хаджар замечал на озерной глади. Там, где отражались его собственные глаза.

— Не о Ронг’Жа, — закончив песню, он отложил инструмент в сторону. Он протянул ладонь к солнцу. — Я уже забыл, что такое — сон, потому что иначе будет плохо. Или что такое — бояться порезаться ножом, когда режешь хлеб. Хлеб… из муки. Теплый и чуть сладковатый. Теперь я могу лишь мечтать об этом вкусе. И это только…

— Только вершина твоих воспоминаний, — закончила за него Лэтэя. Она чуть улыбнулась и, пододвинувшись к нему, положила голову на плечо. Так они и сидели, вместе наблюдая за рассветом. — Ты напоминаешь мне Кассия. Он тоже родился смертным и, в часы, когда болели его военные раны, задавался тем же вопросом. Если он прошел через такое количество битв, если каждый раз его тело перерождалось на пути развития, если крепла его душа и энергетическое тело, то… что осталось от Кассия, рожденного его матерью и отцом. Так он спрашивал у южных ветров, надеясь на ответы.

— Матери наших матерей учат, что южные ветра не всегда бывают искренне, — улыбнулся Хаджар.

— Да, но они мудры, — ответила тем же Лэтэя.

Мудры… Хаджар помнил одного из самых и преданных людей, которых встречал на своем пути. Мастер Южный Ветер. Остался ли он тем же, кто отправился в Море Песка, или за принцем вернулся уже кто-то другой. Но ведь, все же, вернулся…

— Ты знаешь, Хаджар, я видела тебя в разных ситуациях. В битвах с противниками всех мастей. Но ни разу я не ощущала, чтобы от тебя исходила ненависть. Даже к Кань Дуну. Ни разу я не помню слепого гнева в твоих глазах или черной ненависти и злобы в твоей душе.

Хаджар промолчал. Он помнил иначе. Он помнил, как каждый его шаг был пропитан злобой. Каждый взмах меча — источал ненависть. И, не вняв словам мудрой тигрицы, он едва не сгорел в этом пламени. Но даже после этого, ступая по земле праотцов и матерей его матерей, он все еще испытывал их — и ненависть, и гнев.

— Я бы хотел, чтобы это была правда, — прошептал он, — но…

— Со стороны всегда виднее, Хаджар Дархан, Безумный Генерал, — перебила Лэтэя. — не знаю, что начертано в свитке твоей судьбы, но это — все еще твой свиток. Не важно, сколько тел ты сменишь, какого цвета твои волосы, что за одежды ты носишь или какой меч держишь, только встретив тебя, я будто повстречала родственную душу. Старого друга. Забытого брата. Близкого мне человека. И я знаю — ты чувствуешь то же самое.

Хаджар снова промолчал. Он был уже далеко не молод, чтобы слепо верить своему сердцу. Слишком часто оно обманывало его.

— И я всегда хотела спросить — почему?

— Почему… что? — не понял Хаджар.

— Почему ты не испытываешь ненависти? Даже к Аглену… даже к Кань Дуну, — Лэтэя повернулась к нему. Её глубокие глаза цвета ночного неба, искрящегося разноцветными звездами, заглядывали ему глубоко в душу. — Ты преисполнен не ненависти, а… жалости. И каждый раз, когда твой меч проливает кровь, она выглядит иначе, чем у других. Будто твой меч… роняет слезы.

Хаджар отвернулся. Он смотрел на восток. Туда, где поднималось солнце. Его рука сама собой накрыла обручальный браслет, а в груди стало больно, так невыносимо больно, что ни один удар меча, клинка, копья, стрелы, топора, молота или кулака не мог сравниться с этой болью.

Хаджар предпочел бы, чтобы его пронзили тысячи оружий, но только не это чувство. Но оно его так и не покидало. Все эти годы. И все эти странствия.

— Как можно ненавидеть тех, кто слаб? — произнес он. — так однажды сказал… сказало существо. Из очень старых легенд.

— Легенд? Ты о ком.

Хаджар отнял руку от груди. Он так и не смог ответить на этот вопрос. Он не смог признать, что, как некогда Черный Генерал, так теперь и он — испытывал к своим противникам, врагам и тем, кто сбился с пути, лишь жалость, но не ненависть.

Примус, Солнцеликий, Морган Бесстрашный, Чин’Аме… он испытывал к ним лишь жалость и сожаление. Каждый из них, в своей собственной истории, был героем. Спасителем и освободителем. И для каждого из них Хаджар Дархан стал монстром и злодеем, отобравшим или уничтожившим все, что было ценно.

И единственная разница, что Хаджар — общий для них всех враг, был все еще жив.

Если бы Хаджар пал, то стал бы очередным, поверженным монстром в чьей-то героической истории, а пока он жил — все было наоборот.

Так как можно испытывать ненависть? Ненависть к собственным, кривым отражениям в разбитых зеркалах мира боевых искусств.

— Иногда я думаю, а когда и мне повстречается тот герой, для которого я останусь лишь монстром, желающим разрушить все, что дорого, — прошептал Хаджар.

— Монстром? — переспросила Лэтэя. — Ты никогда не был монстром, генерал.

Хаджар лишь улыбнулся. Чуть печальнее, чем того хотел.

— Пойдем, друг мой, — он поцеловал её в волосы и поднялся на ноги. — солнце уже высоко. И, быть может, если праотцы услышат наши слова, то сегодня мне не придется никого убивать. Потому что, видит Высокое Небо, я устал от бессмысленных смертей.


***


Среди бесконечных трав, на холме, около камня, сидел старец, закутанный в рваный плащ из лоскутов тьмы.

— Ты никогда не был монстром, генерал, — звучали эхом слова, сказанные другом перед тем, как длань Яшмового Императора пронзила её грудь.

— Ты всегда была ко мне добра, — произнес хриплый, почти лишенный сил, голос. — и это тебя погубило тогда… погубит и сейчас.

Глава 1542

Глава 1542

Среди высоких горных вершин, где снега никогда не таяли, а лучи солнца застывали в воздухе золотым сиянием драгоценного металла; где холодные ветра затормаживали ход самого времени; где птицы не летали, а облака зависли тенью ледяных скульптур, шла женщина.

На её плечах лежала шкура белого волка. Лапы закрывали плечи, а жуткая морда спускалась по правой руке. Кожаные одежды и доспехи подчеркивали крепкую, но в то же время — красивую фигуру. На железных наручах застыл иней. Он блестел разбитым хрусталем вдоль узоров и рун, забытых так давно, что не все Старшие Боги могли бы вспомнить их происхождение.

Её розовая кожа чуть мерцала в отражениях света, заблудившегося среди бескрайних льдов и снегов.

Темные волосы безлунной ночью опускались на её плащ из шкуры волка. И это не было ни метафорой, ни фигурой речи. Черные, струющиеся единым потоком, они впитывали и поглощали даже те крохотные частицы света, коим посчастливилось выжить в этом крае.

Она опиралась на старинное копье. Древко, больше похожее на дикую древесную ветвь, чем на изделие оружейного мастера; наконечник из кости какого-то животного стол удивительной по плотности, что оно действительно походило на сталь.

Обмотанное кожаные полосками, оно служило странице и опорой и защитой.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


Женщина остановилось перед пещерой. Темной и глухой. И несмотря на общий холод и мрак, ветра и снега, казалось, избегали небольшой расщелины в высокой скале.

Женщина вздохнула.

Она встала на пороге. Долгое время не решалась сделать шаг вперед. Черные волосы, мерцая похищенным светом, струились вокруг её короны. Крылатой диадемы, укрывшей невысокий лоб.

— Моя королева, — донеслось изнутри пещеры. Голос, от которого застыли даже самые холодные ветра, а на расстоянии во многие десятки километров с неба упали куски льда из замерзшего воздуха.

И лишь королева Ночей и Холодов осталась невредимы. Древняя Мэб. И её столь же древний верный соратник, неизменный предатель и возлюбленный брат.

Один из тех, кто, как Ирмарил, жил вечно. Он умирал, перерождался, умирал вновь, но всегда возвращался обратно в эту реальность. Потому что без него — не было бы самой реальности.

Мэб, аккуратно выбирая куда ступить, направилась внутрь. Она спускалась по длинным коридорам, минуя ледяные мосты, раскинувшиеся над подернутой коркой льда лавовые реки, призванные ослабить пленника.

Пленника столь опасного, что из всех живших и живущих, лишь ему одному удалось ранить Черного Генерала — совершить то, на что не оказались способны силы всех регионов Безымянного Мира.

Путь Мэб лежал в глубины горы Балдан’Дур — места, священного для всех фейри. Она служила второй половиной двух святынь. Долина Паримэ’Лэтэн — вотчины Титании — её противоположность, сосредоточие света и тепла.

Никто, кроме королев, не мг выдержать квинтэссенции сил природы… никто, кроме одного единственного смертного.

Путь вел королеву все ниже и ниже. И с каждым шагом она начинала ощущать то, что уже, казалось, давно забыла. Зов холода. Шепот мрака.

Маленькие облачка пара срывались с её губ.

Наконец, ступив на широкое плато, сокрытое под толщей ледяных гор, в месте, куда не падал свет солнца или звезд, вокруг кипящей под ледяной коркой лавы.

— Ты пришла, моя королева, — прозвучал голос. Одно его звучание могло превратить десятки младших богов в ледяные статуи. А ветер, срывавшийся с замороженных уст брата Мэб — расколоть их мелкую пургу. — Я ждал тебя… тысячи эпох и тысячи снов. Я видел как мрак пожирал свет и как свет рождался в пустоте, но я ждал тебя, моя королева.

— Брат мой… — прошептала королева.

Она уже давно не знала ни любви, ни теплоты. Той, что идет среди ночей и льдов — не ведомы такие эмоции. Она знает лишь холодный гнев и слепую злобу. И все это облачает в своих доспехи и оружие, чтобы вести непрекращающуюся войну со своей сестрой.

— Так дай же мне посмотреть на тебя, моя королева, — произнес голос.

Мэб кивнула. Она подняла копье и с силой опустила его на ледяную корку. В ту же секунду пещеру затопил свет севера — мерное, синее сияние. Такое яркое, что почти походило на небесную лазурь. Только куда более холодное и плотное.

Когда-то давно Мэб слышала пророчество от маленькой ведьмы, по имени Гвел, что в землях убийцы короля родится мальчик с глазами, пленившими свет северных земель. И что в руках он будет нести клык, выточенный из вечной мерзлоты, одежда его станет звездами самых ярких ночей, а плащом — преисполненный свободы, северный ветер.

Мэб посмеялась тогда над старухой. Никто из смертных не мог родиться с её регалиями. Регалиями севера. Старуха же ушла и стала, впоследствии, ученицей для подданного Титании — мага.

Мага, обманувшего его брата. С его помощь этот полукровка поверг Черного Генерала, а затем заточил своего благодетеля в тюрьме столь же надежной, как и сама Гора Черепов.

Свет омыл заснеженные ледяные когти. Он волной прокатился по промерзшей шерсти. Коснулся длинных, окаменелых клыков и остановился на глазах размером с холм.

В вечном прыжке, с распахнутой пастью, древний волк застыл в своей ледяной темнице. Цепи, звеньями размером со смертный дом, опутали его тело, спрятанное в скале. Со времен падения Черного Генерала и последней битвы Небес и Земли, её брат спал в своей темнице.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


— Брат мой, — прошептала королева.

— Мэб, — сверкнули волчьи глаза. — ты все так же прекрасна, сестра моя.

— А ты все так же могуч, — слезы падали с её щек и, еще в воздухе застыв ледяными каплями, разбивались о землю и разлетались снежной метелью.

В этот момент в мире смертных, где правили её регенты и зимой укрывали землю, началась пурга, поднялись снежные бураны, деревья превращались в снежные башни, а люди торопились укрыться у очагов.

— Помнишь ли ты, сестра, как зовут меня?

Королева кивнула.

Медленно, вкладывая всю свою магию в каждое из слов, она произнесла:

— Волк Мрака, Феденрир, — произнесла она. — Я помню тебя. Я помню, как крепки твои клыки, как остры когти. Я помню, как ты поглотил свет, я помню, как в твоих глазах родилась тьма. Я помню, как был силен твой удар, пробивший лучшую броню Звездных Садов.

— Да, моя королева, — прогремел древний монстр. — и если ты помнишь меня, значит…

— Волшебник был изгнан из мира смертных и с каждым часом его власть над твоей темницей слабеет. И если я вспомнила тебя, то скоро настанет тот час, когда падут твои цепи.

— Да, моя королева, — повторил скованный волк. — я тоже чувствую это. Сила возвращается ко мне. Сны уходят. Я могу видеть и слышать. Я чувствую, как холод крепнет под моими лапами и как мрак уже тянется к моим клыкам.

Одновременно с этими словами вздрогнула горная гряда, ставшая тюремной камерой одному из Вечных.

— Тогда ответь мне, Феденрир? — Мэб подняла взор своих ярких, синих очей. — Пойдешь ли ты со мной на последнюю битву за этот мир? Встанешь ли ты вновь под штандарты северных гор и холмов. Будут ли твои клыки разить того, на кого я укажу?

Земля задрожала. Небеса побелели от неистового, лютого холода, зародившегося в глубокой пещере. Лава, окружавшая темницу, промерзла до самого дна.

— Да, — протянул древний узник. — моя королева. Я никогда не переставал служить тебе. Лишь укажи мне цель.

Мэб подняла копье и пещера вновь погрузилась во мрак. Лишь два синих волчьих глаза горели во тьме звериным огнем.

— Когда придет час и цепи падут с твоих лап, мой верный брат — отыщи ту, кого ты убил и кто была рождена вновь. А когда найдешь — убей её вновь. Убей перерождению Миристаль.

— Да, моя королева, — произнес Феденрир и закрыл глаза. Ему нужно было набираться сил. Королева вновь позвала его на битву и он примет этот зов, как принимал уже тысячи и тысячи эпох.

Мэб отвернулась и направилась к выходу.

Север не знает слабости. Не знает пощады. И тот, кто слишком слаб, должен быть сломлен и разбит. И это либо закалит последнего генерала, либо уничтожит его. А вместе с ним и последнюю надежду Мэб.


***


— С тобой все в порядке? — спросил Хаджар.

Они смотрели на то, как прибывали на границу старого ристалища сотни адептов и горожан. И Лэтэя, еще недавно стоявшая спокойно, вдруг поежилась и обхватила себя руками.

— Не знаю, — ответила она. — просто вдруг стало очень… холодно.

С её губ сорвалось маленькое облачко пара.

Глава 1543

Глава 1543

С каждой минутой, когда рассвет все активнее вступал в свои законные права, разгоняя утренний сумрак и испаряя туман, народ все прибывал и прибывал к ристалищу.

Хаджар стоял на границе поля. Когда-то давно, по рассказам Лэтэи, здесь сражались воины кланов, чтобы выяснить кому достанется новый торговый маршрут, продолженный через очищенные от монстров долины, или редкие ресурсы.

Некогда обитатели Чужих Земель были столь малочисленны, что любые междоусобные войны между ними грозили вымиранием всему региону. Разумеется, тогда люди расселились на несравнимо меньших территориях, а количество племен не превышало шести.

Вот они и выставляли каждый раз на битву своих лучших воинов, в то время как их небольшие армии, по пять. Может десять тысяч адептов, стояли по обе стороны от ущелья.

Сама арена находилась на углублении в десять метров. Круглая площадка, выложенная белым камнем. Некогда здесь стояли скульптуры лучших воинов, снискавших себе славу и почет. Но время не пощадило не только их мраморные изваяния, но и ту самую славу.

Их имена оказались забыты, а единственные почести, коих удостоились души ушедших во времени — упоминание в сказках матерей наших матерей. Но не более того.

Хаджар смотрел на узор, выложенный на арене. Десять метров в диаметре — она явно не подходила, чтобы на ней сражались адепты. Но тогда, в давние времени, когда еще не была известна Река Мира, а люди пользовались простенькой магией и, в последствии, терной — это было не важно.

Лишь самые могущественные терниты могли бы ощутить себя скованными на арене таких размеров, остальным же она бы показалась гигантской.

Времена, когда Чужие Земли даже не знали, что за их пределами находится бескрайний Безымянный Мир. Впрочем, как не знали и другие регионы. Каждый из них считал себя отдельным, самодостаточным миром…

Хаджар стоял около полуразрушенной, древней колонны.

— Здесь написаны слова чести, — Лэтэя нежно провела ладонью по камням. — когда сюда приходили воины, они читали их, чтобы предки и боги знали, что у них нет злого умысла и все, что ими движет — воинская честь.

— Красивый обряд, — кивнул Хаджар.

Он смотрел на адептов, встающих по краям ущелья, окружившего арену. Все они собирались здесь только по одной причине — либо стать свидетелями триумфа Безумного Генерала, который посрамит главу Лецкетов. Либо наоборот — на то, как воспетый герой падет, а отпрыск кланов докажет то, что как бы ты талантлив не был, но между теми, кто рожден со счастливой звездой и простыми смертными — лежит такая же пропасть, что разделяла ущелье на две половины.

Людям нравились истории о триумфе простых людей, но еще больше они жаждали того, чтобы те пали. Как можно ниже. Как можно громче. Чтобы каждый новый день, когда иной простой человек будет смотреть на собственное отражение, он мог утешать себя тем, что ничего нельзя поделать и… ничего после этого не делать.

— Жаль, что забытые, — добавил Хаджар.

— Да… — протянула Лэтэя. Под ей пальцами остались символы старого языка “Рожденный свободным сражается за угнетенных” — единственное, что уцелело из длинного послания воинов прошлого — воинам будущего. — Может, если бы мы чаще бились на таких ристалищах и реже на войне — мир был бы другой.

— Может, — Хаджар не сводил взгляда с Аглена.

Глава Лецкетов рассекал толпу. Люди расступались перед ним, как самый яростный прибой отступал перед неумолимой волей каменного волнореза.

Может глава Лецкетов и не располагал какой-то невероятной личной силой, но это касалось лишь его способностей адептов. Когда ты богат настолько, что с тобой предпочитают держать нейтралитет даже Сумеречные Тайны, то начинаешь чувствовать себя иначе.

Хаджар помнил рассказы Неро. О том, что когда тот ездил в карете, то, невольно, сам того не желая, смотрел на людей вокруг, как на кого-то ниже себя. Может, это и стало одной из причин, почему его брат так сильно избегал офицерского медальона.

Да будут милостивы к нему праотцы…

— Достопочтенные адепты! — Аглен говорил спокойно. Он стоял в изумрудных одеяниях, сложив руки за спиной. В чем-то небрежный и совершенно индифферентный к происходящему. — Сегодня мы собрались здесь, дабы засвидетельствовать традиционный поединок двух стилей! Мой сын давно искал себе равного соперника и, так уж получилось, что наш город посетил знаменитый мастер меча — Ветер Северных Долин! Пожалуйста, окажите ему почести.

Адепты зааплодировали, а с уст Лецкета не сходила победная улыбка. Если Хаджар с Лэтэей лишь выкрутились из патовой ситуации, то торгаш в бородатом поколении из любого тупика умудрялся выйти так, чтобы при этом сверкать в золоте.

Это была его сила.

Не магия или сталь.

А изворотливость змеи и хитрость лисы. И это нельзя было не уважать. И глупо пренебрегать. Хаджар это понимал. Возможно, даже лучше, чем сам того хотел бы.

— Он знает… — догадалась, наконец, и Лэтэя. — он знает о нас и Абрахаме…

— У торговцев есть глаза и уши по всюду, — Хаджар опустил ладонь ну рукоять меча. — это их способ выживать в мире воинов и магов.

— Но откуда…

— Он не знает о нашем плане конкретной информации, — перебил Хаджар. — но он достаточно умен и куда более — опытен, так что легко сложил разрозненный клочки информации. Мы достаточно нашумели в Чужих Землях. Так что каждый, кто хоть немного умеет шевелить мозгами, может догадаться, что это все не просто так.

Лэтэя чуть прикусила губу.

— Он хочет сделать нас должниками просто для того, чтобы поиметь выгоду в будущем, — принцесса Звездного Дождя невольно крепче сжала древко своего белоснежного копья. — Но он подставляет своего сына под удар! В этом нет чести!

— У торговцев, магов и воинов — разные понятия о чести, — скудно улыбнулся Хаджар. — Что черно для одних — светло для других.

— А теперь я прошу поприветствовать моего сына — Калеона Лецкет, — Аглен отошел в сторону и, под очередной залп аплодисментов, с вершины ущелья, скользя по воздуху, спустился старший сын Лецкет.

Хаджар, глядя на этого франта, не понимал, почему Эйте была, буквально, выслана за пределы столицы, в то время как она обладала несопоставимой, с Калеоном, силой.

Тот, изыскано одетый, с парными клинками в ножнах, столь богатых, что за них передрались бы Императоры смертных стран, не производил впечатление воины. Скорее, как… витринный экспонат. Как и Аглен, он обладал весьма впечатляющими способностями, но только по меркам среднего адепта.

— Как мы и договорились с мастером Ветром Северных Долин, — продолжил глава Лецкет. — чтобы порадовать вас, моих достопочтенных граждан, мастер и мой сын проведут поединок стилей. Как и положено по укладам предков — до первой крови.

Адепты вновь зааплодировали. Аглен везде подложил себе соломки. Как бы теперь не обернулась ситуация, он в любом случае выйдет сухим из воды. Да, может у него и не получится сделать Хаджара своим должником, так что главный план провалился, но любой интриган уровня Аглена Лецкета всегда имел путь для отступления. И даже — несколько.

Хаджар так не умел.

Его сила заключалась в другом.

В мече и воле.

Так что, пусть этого горожане и не знали, но Хаджар Дархан проиграл Аглену еще до того, как все собрались на границе древнего ристалища.

Аглен был силен. Пусть и не как воин. И это вызвало уважение.

— Калеон Лецкет, — чуть чванливо, но искренне поклонился Лецкет. То, как он был воспитан, не делало его плохим человеком. Просто… не очень приятным. — Стиль Двух Клыков, Разрывающих Землю. Звание — Обладатель.

Во владении любым стилем имелось всего три ступени. Послушник — самая базовая, когда стилю лишь обучались. Далее — Обладатель, когда бывший послушник уже чувствовал себя свободно в стиле и мог менять его под свои цели. И, последняя ступень, Мастер, когда стиль был настолько хорошо усвоен, что стал одним единым с использовавшим его воином.

Ну и, разумеется, любой стиль обладал еще одной ступенью, о которой почти не упоминалось, ибо она существовала лишь в единственном числе и исчезала со смертью, своего…

— Хаджар Дархан, — так же искренне поклонился Хаджар. У него не было ни малейшей причины не уважать своего противника. То, что ему претили пути торговцев и магов, еще не делало эти пути недостойным. — Стиль Песни Меча Синего Ветра, звание — Основатель.

Ненадолго ущелье погрузилось в абсолютную тишину. Даже Лэтэя выглядела удивленной.

Адепт мог прожить сотни веков, но так ни разу и не встретить Основателя собственного стиля. Тем более, чем дальше продвигался адепт, тем чаще он встречал куда более могущественные стили и желание примкнуть к ним лишь росло и крепло.

Чтобы кто-то, прошедший по пути развития так далеко, как Безумный Генерал, остался преданным собственному стилю?

И лишь улыбка Аглена говорила о том, что если глава Лецкетов и не знал об этом, то догадывался.

— Да начнется битва!

Глава 1544

Глава 1544

Ни Хаджар, ни Калеон не спешили нападать. Они медленно обходили друг друга, рассматривая и пытаясь понять в чем сила, а в чем слабость противника.

Битва стилей подразумевала, что ни один из состязающихся не мог использовать что-то, кроме меча и умения им пользоваться. Были запрещены даже мистерии пути, так что все, что у них осталось в ограниченном арсенале — тело и меч.

Калеон не выдержал первым.

Его стиль — Стиль Двух Клыков, Разрывающих Землю, полностью оправдывал свое названием. Левым, чуть более коротким и менее изогнутым клинком, в действительности напоминающим клык, Калеон ударил по земле, поднимая ворох каменной пыли и крошки.

Укрывшись за завесой, он помчался в сторону Хаджара. Даже несмотря на то, что они не могли пользоваться энергией — их тела все еще оставались несравнимыми с телами смертных.

Разделявшие их десять метров Калеон пересек быстрее, чем некоторые успели моргнуть.

Хаджар, лишенный, на мгновение, зрения, должен был проиграть после первого же удара, но…

Он легко провел Синим Клинком по воздуху. Плавно и медленно, но в то же время так стремительно, что в следующее мгновение уже зазвучали навязчивой мелодией две полоски стали.

Хаджар вовремя заблокировал выпад Калеона и, при этом, даже не сдвинулся с места.

— Неплохо, генерал! — с азартом в голосе выкрикнул Лецкет.

Понимая, что их полные силы далеко не равны, Калеон наслаждался своим преимуществом в битве стилей. Искры, слетевшие с их клинков, оказались достаточно горячи, чтобы облако пыли вспыхнуло яркой вспышкой.

Хаджар, невольно, прикрыл лицо левой ладонью и, тут же, ощутил порыв ветра. Второй клинок Калеона уже летел в секущем разрезе от бедра, до плеча.

Используя максимум возможностей своей тела, Хаджар разорвал дистанцию за доли мгновения до того, как пролилась бы первая кровь.

Едва касаясь ступнями песка ристалища, под возгласы ликующей толпы, он встал на самый край арены и принял высокую защитную стойку.

Удары Калеона были направлены, в основном, в верхнюю половину тела, что на прямую отзывалось в названии его стиля.

— Мы только начали, генерал!

Вновь стелясь над самой землей, выписывая клинками сверкающие сталью восьмерки, Калеон бросился в атаку. Хаджар, отбивая удар за удар, двигался, для зрителей, медленней, чем его противник. Удары Лецкет походили на шквал стальных укусов, раз за разом пытавшихся дотянуться до цели. Им же противостоял всего один, одинокий, синий клинок.

Оставляя за собой в воздухе едва различимую дымку остаточных изображений, клинок Хаджара каждый раз успевал отбить удар. И каждое движение Хаджара было спокойно, плавно и легко. А клинки, ударяя друг о друга, звучали старой, полузабытой песней.

И пока толпа приветствовала Калеона, гоняющего прославленного мастера по всей арене, один лишь Аглен нервно перекусывал губу.

Хаджар, в очередной раз отбив прямой выпад длинного клинка Калеона, внезапно, и сам выписал клинком быструю восьмерку. Он одновременно рассек воздух рядом с левым запястьем Калеона, заставив того увести второй меч в сторону, после чего Хаджар, заложив Синий Клинок за спину, вытянул ладонь и нанес мощный удар прямо в центр массы Лецкета.

Тот покачнулся, отшатнулся, развернулся в падении и, ударив мечом о землю, отпрыгнул в сторону. Ни один смертный не был бы способен на подобное. Ему либо не хватило бы сил — либо, что куда вероятнее, под весом фехтовальщика просто сломался бы меч.

Но они, все же, не были смертными.

В то время пока Калеон принял низкую стойку, разведя клинки в разные стороны, чем сильно напоминал распахнутую звериную пасть, Хаджар стоял спокойно. Он чувствовал ветер, омывавший его лицо и слышал музыку их сердцебиений.

— Закончим, достопочтенный Лецкет, — чуть поклонился Хаджар.

— Верно, — сплюнул Калеон, разом растерявший все веселье и азарт. — закончим.

Он бросился в настолько стремительном выпаде, что земля, в том месте, где он стоял, поднялась облаком пыли. Правый, длинный меч выстрелили прямо между глаз Хаджара, но тот попросту отвел голову в сторону, пропуская выпад в нескольких миллиметрах от собственного уха.

В это же время левый, короткий, изогнутый клинок попытался вспороть ему шею. Зрители затаили дыхание. Они все ждали, когда Хаджар уже, наконец, вытащит меч из-за спины, но вместо этого Генерал лишь взмахнул левой ладонью. Он ударил ей прямо под запястье Калеона и перенаправил выпад выше, после чего плечом вошел прямо в корпус противника.

Лецкет покочнулся, потеряв равновесие и Хаджар тут же, согнув ногу в колене, погрузил пятку прямо в живот Калеону, одновременно нанес мощный удар и, использовав противника, как точку опору, отпрыгнул в сторону до того, как вернулся правый клинок и раздробил ему ключицу.

Вновь Калеон лежал на земле, а Хаджар стоял с заложенным за спину мечом. Развевались его одежды, с плывущими на них белыми облаками, таящими в себе сияние вечерних звезд. Струились по ветру седые волосы, завязанные синей лентой.

— И это твой стиль? — сплюнул, но без крови, Лецкет. — Он больше подходит женщине, чем мужчине, генерал.

Хаджар оставил это без всяких комментариев. Он уже давно не был молодым юношей, готовым вспыхнуть от любого резкого слова.

Он не наносил Калеону ударов, способных вызвать внутренне кровотечение лишь по той причине, что не так уж и часто удавалось скрестить клинки с обоеруким мечником в битве стилей.

Хаджар собирался вынести из этой битвы все, что мог.

— С меня довольно, — Калеон выпрямился и, перехватив клинки обратным хватом, встал в позу, схожу с той, какую принимает тигр перед броском. — это лучший удар моего стиля — Тигр, Прыгающий в Небеса.

Им было запрещено использовать энергию, мистерии, терну или чистую волю, но каждый стиль обладал чем-то уникальным. Как у той же Таш’Маган, что была способна заморозить воздух без всякой “магии”, как сказал бы смертный.

Калеон прыгнул. Он размазался в полете стальной вспышкой, а его клинки оставляли в воздухе белые полосы — настолько быстро они двигались в броске. Рассекающий удар, похожий на ножницы, нацеленный прямо в шею и нанесенный на немыслимой скорости.

Зрители ахнули.

Меч Хаджара, наконец, покинул убежище за спиной владельца. Плавный, легкий выпад, поднявший за собой вуаль земляной пыли и песка, внезапно превратился в неудержимый натиск. Волна ветра, сопровождая клинок, дробила мелкие камешки, а пыльная вуаль, на мгновение, превратилась в настоящий вал.

А когда все стихло, то зрители с трудом могли поверить своим глазам.

Синий Клинок Хаджара застыл буквально в миллиметре от кадыка Калеона. Он едва оцарапал его кожу и маленькие алые капли мерно падали на землю.

— Кап-кап, — звучали они, словно заканчивая стихающую на ристалище песню ветра. — Кап-кап.

А затем упали и две половинки сломанных клинков Калеона. Удар Хаджара пришелся точно в центр их перекрестия и оказался настолько быстрым и сильным, что смог рассечь артефактную сталь Лецкета и, не потеряв при этом в скорости, едва не лишил того жизни.

— Достопочтенный Лецкет, — склонил голову Хаджар, после чего, описав клинком замысловатую фигуру, вернул его обратно в ножны.

Колени Калеона подогнулись и парень, не выдержав, упал на песок. Его руки слегка дрожали, а в глазах застыла паника. Вряд ли хоть когда-нибудь старший сын Лецкетов, покидавший город лишь в составе охотничьей группы, под защитой десятка телохранителей, был настолько близок к смерти, как сейчас.

Такие ситуации, обычно, проявляют всю черноту, что есть в…

— Мастер, — Калеон вытянул перед собой кулак и вложил его в раскрытую ладонь. — Спасибо за урок, Мастер.

Хаджар был удивлен. Он ожидал любого поведения от изнеженного сына Лецкетов, но только не столь… достойного.

Поднявшись и поклонившись, Калеон поднял с земли обломки своих клинков, после чего исчез во вспышке техники перемещения.

Хаджар, глядя ему в след, лишь произнес себе под нос.

— Чужие Земли и их воины, да?

Глава 1545

Глава 1545

— Признаться, я ожидал совсем иного исхода.

Вместе с Лэтэей, несколькими старейшинами клана и самим Агленом, они сидели в расставленном в полях шатре. Но, все же, достаточно близко, чтобы через трепыхавшийся занавеси на входе можно было различить фигуры монструозных тварей, патрулирующих стены города.

— Вы хотели нас подставить! — не сдержалась Лэтэя, но её сложно было в этом винить — горячая, юная кровь.

Хаджар помнил себя в этом возрасте и то, сколько ошибок он наделал в жизни лишь потому, что ему не доставало выдержки и опыта.

— Миледи, — с легкой ноткой насмешки, произнес Аглен. Его поддержали ухмылками и старейшины. — нельзя винить скорпиона за то, что тот убил жабу. Такова его натура. Таков замысел природы и богов.

Старейшины согласно закивали, а несколько воинов отсалютовали Аглену бокалами дорого, терпкого вина. Для торговцев было нормально разыграть партию на грани фола, в надежде, что если получится, они получат богатый выигрыш.

Но, все же, не стоило забывать, что в конце истории:

— Скорпион утонул.

— Прошу прощения, мастер?

— В конце притчи, — напомнил Хаджар, потягивая из фляги простую брагу странников. — скорпион, убивший, перевозившую его жабу, тоже утонул.

Улыбка Аглена искривилась и стала выглядеть чуть более угрюмой.

— Ваша правда, генерал, — чуть приподнял бокал Лецкет. — но, все же, вы сидите здесь, со мной, и обсуждаете предстоящую авантюру. Вы ведь не покинули нас сразу после сражения, хотя имели для этого все мотивы и возможности.

Хаджар промолчал. Именно поэтому он и не любил торговцев. Ведя с ними дела, ты, даже при самых лучших раскладах, чувствовал себя обманутым.

— Я заинтересован в любой информации, касательно Севера, — только и ответил Хаджар.

— Что же, тогда нам стоит обсудить плату, — Аглен сделал вид, что задумался. — скаже-е-ем… сто капель эссенции авансом и, если вам удастся вернуться с ценными сведениями или артефактами — вдвое больше по возвращению.

— Каждому, — тяжело добавила Лэтэя.

Аглен, даже не удостоив принцессу другой семьи из числа сорока, легко согласился?

— Каждому, — пожал он плечами, будто для него это ничего не значило.

Три сотни капель эссенции — это почти целая бутыль. А на одну бутыль эссенции можно было купить большой дом рядом с торговым центром столицы Лецкетов. Ну или комплект хорошей артефактной брони или оружия, высокого качества Божественного уровня с несколькими волшебными свойствами.

Хаджар терпеть не мог интриги и торговцев, как их прямое олицетворение. Но то, что он что-то не любил, не означало, что он в этом не разбирался.

— Нас не интересуют деньги, — Хаджар убрал флягу и выпрямился, нависнув над походным столом. Настолько богатым походным столом, что он вполне мог бы стать украшением для чьего-нибудь дворца.

— Нас не интересуют деньги? — удивилась Лэтэя. Даже для неё — для принцессы целого клана сумма в три сотни капель эссенции казалась баснословной. — Да, нас не интересуют деньги.

А еще она была смышленой и схватывала все на лету.

Хаджар иногда даже по белому завидовал, что в свои ранние годы не обладал такой прытью интеллекта.

— И что же вас тогда интересует, мастер Ветер Северных Долин, — взгляд Аглена стал цепким и холодным. И это самый верный знак того, что Хаджар нащупал правильный путь.

— Давайте перестанем играть в прятки, достопочтенный глава Лецкет, — Хаджар положили ладони на стол. — Вы догадываетесь что мы, с моими компаньонами, что-то задумали. Что-то масштабное. И вы хотите в этом поучаствовать.

Недолго, но они играли в гляделки с Агленом. Хаджар смотрел в глаза самым разным монстрам, Древним и даже союзданию, пришедшему из-за грани. Аглен не испугал его и не заставил отвести взгляд в сторону.

Хаджар слишком хорошо знал таких людей, как он.

— Догадывался, — не стал отрицать Лецкет. — теперь же я знаю это точно. Вы что-то задумали, мастер. И ради этого уже некоторое время носитесь по Чужим Землям, поднимая волны цепных реакций, о которых понятия не имеете.

— Возможно…

— Возможно, — перебил Аглен. — мне стоило бы обратиться к совету Десяти Старших Семей, чтобы решить эту проблему на корню, но до меня дошли слухи.

На этих словах Лецкет повернулся к своим старейшинам и воинам. Он не произнес ни слова, ни сделал ни единого знака, но все те, кто только что поддерживал своего главу, поднялись и вышли за пределы шатра.

На волшебной ткани, укрывшей собеседников от внешнего мира, мерцали волшебные руны и иероглифы. Они не давали звукам и энергиям покинуть пределы шатра, давая возможность поговорить в уединении, не боясь, что их могут подслушать.

— До меня дошли слухи, — продолжил Аглен. — что вы собираетесь посетить одни отдаленные земли, которые некоторые авантюристы уже очень долгое время не могут найти.

— Скорее всего все именно так, — Хаджар не стал сразу подтверждать или опровергать эти “слухи”. Тем более, что никаких слухов и не было в реальности — только в голове самого Аглена, которому донесли информацию его люди.

— Значит я прав, — облегченно выдохнул Аглен.

Такова игра с торговцами. Если ты не торгуешься, то тебя не примут за равного. А если торгуешься хорошо, то тебя обманут даже больше, чем если ты торгуешься плохо. Просто из спортивного интереса. Но в любом случае нужно быть готовым, что если ты не посвятил свою жизнь их ремеслу — тебе не победить.

Нельзя быть лучшим во всем.

Можно лишь постараться не потерять все свои позиции.

Этому научил Хаджара мудрый Южный Ветер. Удивительно, что наука, привитая ему в детстве, прошла с ним через столько десятков лет.

— И, насколько я понимаю, — теперь пришел черед Хаджара вести эту партию. — вы имеете в этом предприятии свой интерес.

— Любопытство, не более того, — отмахнулся Аглен. Будто из-за простого любопытства кто-то будет так рисковать своей шеейо

— Тогда, если вы уж столь рьяно желаете утолить свое… любопытство, — Хаджар развернул карту и указал на земли, близкие к Сумеречным Тайнам. — когда придет время, я ожидаю, что в оплату нашей с Лэтэей помощи в вашем предприятии, вы поддержите нас в диалоге с сектой и приведете, скажем, пять сотен своих отборных воинов.

Аглен сперва никак не отреагировал, а потом засмеялся.

— Не знаю, кто учил вас, мастер, нашему ремеслу, но он был хорош. Хоть и не достаточно. Я с радостью приведут даже семь сотен своих воинов, но никто и ничто не заставит меня поддержать вас в диалоге с сектой. Если вы провалитесь, а я встану у вас за спиной, ты вы повалите меня вместе с собой. Такого я допустить не могу. Так что семь сотен воинов и… впрочем, вы только на это и рассчитывали.

Хаджар кивнул.

Разумеется, Аглен не станет рисковать нарушением нейтралитета ради призрачной возможности почувствовать в походе на Орден Ворона.

Семь сотен воинов из его десяти тысячной армии — вполне взвешенный риск. И в случае неудачи, Аглен мог себе позволить подобную потерю.

— Еще одно условие, — внезапно подала голос Лэтэя.

— Да, миледи? — сухо и, не оборачиваясь к собеседнице, спросил Аглен.

— Когда мы отправимся в поход к вотчине Северянина, то с нами пойдет вам младший сын — Артеус?

— Этот позор рода? — скривился Аглен. — Забирайте. Пусть чистит подковы лошадей. Все равно ни на что большее он не годен, — Лецкет поднялся и направился к выходу, давая понять, что на этом диалог закончен. И только у самого выхода он остановился и обронил. — А если Артеус не вернется, то к назначенному часу я приведу… двенадцать сотен воинов, вместо семи.

И с этим Аглен Лецкет, глава дома Лецкет, удалился.

Глава 1546

Глава 1546

Сразу после того, как Аглен покинул шатер, начались подготовления. И тот факт, что к холму, где они вели переговоры, уже подъезжали груженые повозки и дилижансы, подтягивались воины в доспехах с гербом Лецкет, а на горизонте замоячил знакомый пустынник — все это говорило о том, что Аглен заранее просчитал возможный исход диалога и выбрал именно тот, что и притворился в реальность.

И именно это — сила интриг. Возможность повернуть судьбу в то русло, что тебе нужно, не мечом или силой, а словами и… гнусным использованием других людей. Без их на то ведома и согласия. И именно поэтому Хаджар, так сильно не люб…

— Мастер Ветер Северных Долин, — Аль’Машухсан, сменив свой тюрбан с синего, на белоснежный, протянул руку, которую Хаджар тут же пожал. Так же поступила и Лэтэя. — рад, что мне удастся отправиться в приключение именно с вами. Я буду отвечать за координацию воинов в нашем походе.

— Взаимно, достопочтенный Аль’Машухсан, — кивнул Хаджар. Ему действительно нравилась компания этого пустынника. В нем чувствовалась суть простого и честного воина.

Будь в мире больше Аль’Машухсанов и меньше Аглен Лецкетов, то… это был бы уже не Безымянный Мир, а утопия.

— Видел вашу битву с Калеоном, — пустынник, приглашающе протянув руку, повел Хаджара с принцессой Звездного Дождя в сторону собиравшегося отряда.

Всего Хаджар насчитал порядка двадцати адептов ступени Безымянного — разных стадий и склонностей к терне. И еще порядка четырех Небесных Императоров начальной стадии.

Подумать только — раньше даже само словосочетание “Небесный Император” заставляло Хаджара оглядываться по сторонам в поисках столь мифического представителя пути развития, а теперь… теперь он видел их почти так же часто, как в бытность Небесным Солдатом — Повелителей.

Единственное что, ему не очень просто было отвыкать от масштабов Чужих Земель. По размерам территорий они превосходили регионы Алого Феникса и Белого Дракона вместе взятых и помноженных на два, но вот обитало здесь куда как меньшее количество народа.

Что уж там говорить, если десяти тысячная армия Лецкетов считалось одной из самых крупных в регионе. Небольшие города, небольшие армии — все это было куда ближе и роднее слуху и взгляду смертного с Земли, нежели те гигантские армии, города и страны, что расположились в смертных регионах Безымянного Мира.

Интересно, как на этом фоне будет выглядеть страна Бессмертных?

— Ваш стиль действительно соответствует своему названию, — продолжал Аль’Машухсан. — Если у вас появится возможность, время и желание, я бы попросил вас сойтись со мной в таком же поединке. Я с гордостью ношу титул Мастера стиля Сабли Скорпионьего Жала, — пустынник похлопал по ножнам. — И последний раз сходился в поединке стилей, дай Яркие Зезды вспомнить, когда это вообще было.

— Разумеется, достопочтенный Аль’Машухсан, — искренне улыбнулся Хаджар. Дружеские спарринги между адептами — такая же неотъемлимая часть жизни воинов, как и воздух, которыми они дышали. — А сейчас, прошу меня простить.

— Разумеется. Воительница Падающая Звезда, — поклонился пустынник.

— Достопочтенный Аль’Машухсан, — кивнула на прощание Лэтэя.

И их пути разошлись. Аль’Машухсан отправился улаживать организационные момента похода, на Хаджар, вместе с Лэтэей, направились к стоявшей на отшибе лагеря паре адептов.

Расстояния для забравшихся столь высоко по пути развития все чаще становились простой условностью. Так что неудивительно, что за несколько минут Аглен успел не только вернуться в город, но и направить к холму своего, отчего-то непутевого, сына.

Артеус Лацкет, напоминая собой скульптуру гениального творца, в простых одеждах, стоял поодаль от лагеря. Но не он привлек внимание Хаджара, а стоявшая рядом с ним женщина.

Назвать её красивой — язык не поворачивался, потому как это было бы для неё большим оскорблением и принижением. Нет, все женщины, прошедшие так далеко по пути развития и пережившие подобное количество трансформации тела, были прекрасны.

Но если одна начинает развитие уже с рождения обладая красой, то, в конечном счете, она становится несравненна на фоне тех, кто таким даром не обладал.

Может, если с кем и сравнивать, то равной ей Хаджар нашел бы лишь Лэтэю, ибо даже дух Курахадана блекла на фоне прекрасной леди.

Густые, рыжие волосы огненным водопадом опускались почти до самой земли. Она была не высока, не мала, не худа, но и не пышна. Грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию, а стройные ноги не могли скрыть даже просторные одежды.

Она не носила украшений и от того её изумрудные глаза казались двумя большими, драгоценными камнями, застывшими посреди лица цвета свежего молока.

Ради таких женщин не развязывают войн и не свергают королей. Ибо ни один смертный не способен представить себе такого совершенства.

— Достопочтенная глава Лецкет, — поклонился Хаджар.

В этих двоих — в женщине и юноше легко угадывалось родственное сходство, так что не удивительно, от кого Артеус унаследовал свои изящные, почти женственные черты.

Чего не скажешь об Эйте или Калеоне.

Что же — жен главы домов меняли довольно часто, а если не меняли, то практиковали многоженство, что, от части, претило варварскому духу Хаджара.

Ни одна женщина севера не потерпит, чтобы в доме, помимо неё, жила вторая, если это не мать, сестра или дочь.

— Мастер Ветер Северных Долин, — даже говорила она так же легко, мягко и тепло, как Артеус. Ну или наоборот… — И вы, прекрасная Лэтэя. Вас особенно прошу — не держите зла на моего мужа. Он, как и все его предки, находятся в плену предсказания.

— Прошу прощения? — немного опешила Лэтэя.

— Старая история, — улыбнулась женщина и, Хаджару буквально услышал, как позади него разбилось несколько сердец бравых вояк. Не удивительно, что Аглен перемещался по городу с таким количеством охраны. — Когда-то предок Лецкетов столкнулся с Древом Жизни и то предсказало, что род Лецкетов погубит дочь. С тех пор у всех Лецкетов мужского пола очень предвзятое отношение к женщинам.

— Вот только тот предок сошел с ума, — добавил Артеус. — так что верить его словам — что верить южным ветрам около прибоя.

— Сынок, — женщина обняла волшебника и нежно поцеловала его макушку. — прошу, возвращайся ко мне обратно.

— Конечно, матушка, — улыбнулся в ответ Артеус. — я всенепременно вернусь. Не волнуйся.

— Как мать может не волноваться о сыне, — вздохнула женщина, после чего, кротко поклонившись Хаджару с Лэтэей, исчезла во вспышке магии.

И вот ответ не второй вопрос — откуда у младшего сына клана торговцев столь серьезные познания в искусстве волшебства.

— Мастер, я…

Хаджар развернулся и направился в сторону Аль’Машухсана. Им было что обсудить.

— Не держи на него зла, — тут же попыталась сгладить ситуацию Лэтэя. — он не очень любит магов и торговцев.

— А я и тех и других! — засмеялся Артеус.


***


После пяти дней пути, когда стены города Лецкет остались далеко позади, караван-отряд встал на привал. Зверям требовалось отдохнуть и попастись, а воинам размять ноги.

Этим воспользовался и Хаджар. Подойдя к дилижансу Артеуса, он постучал по бортику.

— Да, мастер? — выглянул наружу волшебник.

— Пойдем, — Хаджар молча отправился на поляну, где уже стоял Аль’Машухсан и Лэтэя.

— Что? Куда? Зачем?

— Мы проведем дуэль, — строго ответил Хаджар.

— Но зач…

— Потому что я должен знать, кто будет прикрывать нам спину и вообще — есть ли смысл в том, что Лэтэя позвала тебя с нами.

Старые привычки трудно умирают. А Хаджар уже давно привык не доверять магам и колдунам.

Глава 1547

Глава 1547

Хаджар стоял на поляне и вдыхал холодный воздух, принесенный ветрами дальнего севера. Рядом уже собирались воины. Даже Небесные Императоры решили оставить отдых, дела или, даже, медитацию, чтобы стать свидетелями дуэли.

Разумеется, они понимали, что никто не будет пытаться убить своего противника, так что сражения в полную силу ожидать не стоило, но…

Кто-то из коренных обитателей земель Лецкетов уже давно испытывал любопытство по отношению к Артеусу Лецкету. Для Чужих земель настоящие маги, коим были подвластны десятки волшебных слов, а не простые манипуляции с терной или же энергией, являлись такой же редкостью, как и для остального мира.

Они надеялись, что смогут оценить силу Артеуса во время поединка на Турнире, но там юный волшебник просто взял и сдался.

Так что зрителей собралось, без малого — весь отряд, насчитывающий тридцать человек, включая явно нервничающую Лэтэи и слегка обеспокоенного Аль’Машухсана. Тот теребил фенечки бедуинов в своих волосах. Они были чем-то похожи на те, что звенели среди седины Хаджара.

— Мастер Ветер Северных Долин, вы уверены, что стоит начинать наш поход именно… так? — спросил он чуть дергано.

— Этот мальчишка может стать причиной, по которой умрут другие, — ответил Хаджар. — если кто-то на него понадеется и будет зря — чей-то дом потеряет своего сына или дочь.

— Так-то оно так, но парень молодой, неопытный еще и…

Хаджар отвернулся. Он даже слушать ничего подобного не хотел. И дело вовсе не в его нелюбви к магам. В таком возрасте он легко мог потеснить свои личные предпочтения ради общего дела.

Скорее, дело в Кань’Дуне. Может, если бы они с Лэтэей сразу высказали свои подозрения, а не держали мысли при себе, то Эйте и остальные… им не было нужды погибать. И эти смерти — очередной груз, который взял на себя Хаджар.

Теплая, девичья ладонь опустилась ему на плечо.

— Артеус не виноват в том, что произошло в аномалии, — прошептала она.

Удивительно, как принцесса хорошо успела его узнать всего за несколько месяцев совместных приключений. Будто и действительно — они уже когда-то дружили. Когда-то очень давно.

— И я не хочу, чтобы он стал виноватым в том, что может произойти в нашем путешествии, — Хаджар отстранился в сторону.

Они прождали еще несколько минут и только после этого на поляне появился Артеус. Как и другие волшебники, он был одет в просторные робы, подпоясанные кожаным ремешком с несколькими кристаллами на ремешках, колбочками и парой артефактов неясного назначения.

В руках он держал саморезный посох из волшебной породы красного дерева. Густые, черные волосы укрывал серый капюшон, а карие глаза чуть светились в отступавшем утреннем тумане.

— Мастер, — поклонился юноша. — с детства мне претит любая мысль о насилии. Я искренне считаю, что искусство магии предназначено для лицезрения его красоты, и чтобы сделать мир чуть ярче и счастливее для тех, кто лишен возможности…

— Тогда возвращайся домой, — перебил Хаджар. Голос его звучал спокойно и ровно. Лично к Артеусу Лецкету он не питал ни толики негативных эмоций.

Юноша промолчал. Он не отправился обратно, не вернулся к дилижансу — остался стоять на месте и не сводил глаз с Лэтэи.

— Так я и думал, — чуть устало вздохнул Хаджар. — И почему все принимают меня за варвара.

— Может потому, что ты — варвар, — попыталась разрядить обстановку Лэтэя, но у неё не получилось.

— И когда этот маг попросил тебя взять его с нами?

— Передал записку, пока ты рассказывал о Эйте, — не стала ничего скрывать Лэтэя.

У Хаджара даже в мыслях не было обвинять принцессу в чем-то. Это был её друг и она свободный человек, чтобы принимать собственные решения. Тем более — Хаджар поступил бы так же.

Артеус, видимо поняв, о чем идет речь, сделал шаг вперед.

— Прошу меня простить, но я не могу покинуть этот отряд, — он говорил твердо. Во всяком случае — куда тверже, чем прежде. — У меня есть собственный мотив отправится в это путешествие.

— Который ты, разумеется, по некоторым причинам не можешь нам раскрыть.

Артеус кивнул.

— Что же… — вздохнул Хаджар. — тогда у нас есть всего один вариант, как решить эту проблему.

Главная слабость магов в бою заключалась в том, что им вечно требовалось время для подготовки своих чар и заклинаний. Именно поэтому они, зачастую, находились в тылу — но ближе, чем лучники, потому как их магия редко когда могла преодолевать серьезные расстояния.

Такие вот бойцы средней дистанции, которых вечно приходилось оберегать от опасностей. Вспомнить, хотя бы, поход Эйнена с Хаджром к Библиотеке Города Магов в компании нескольких колдунов.

Да, по меркам Дарнаса, они считались простыми адептами внешней энергии, а не настоящими волшебниками, но даже с ними у простого воина возникала куча мороки.

И лишь редкие исключения из общего правила давали возможность магам не служить обузой, которая раз за бой саданет чем-то могущественным и убойным. Те маги, что могли сплетать свои чары быстрее, чем воин наносил удар — ценились на вес золота.

И, как убедился Хаджар, они прихватили с собой не просто сына “золотого клана”, а самого по себе — “золотого мальчика”.

Легкий удар Хаджара, содержащий в себе маленькую толику терны и мистерий, представший в образе полосы синего ветра, ударил в мгновенно возникшую на его пути ледяную преграду. Артеус при этом даже не пошевелился. Лишь вспыхнуло несколько волшебных рун на его посохе.

— То, что я не люблю использовать магию в бою, — Артеус больше не выглядел таким уж безобидным и не от мира сего, как раньше. — не значит, что я не умею ею пользоваться.

— Знакомые слова, волшебник, — немного хищно улыбнулся Хаджар. — но этого мало, чтобы убедить меня.

В следующий удар Хаджар вложил энергию. Синий Клинок рассек пространство и сорвавшаяся с лезвия птица Кецаль, парящая среди воздушных потоков, раскрыла крылья на добрых два метра. Каждое её перо — полновесный удар меча, а клюв — сосредоточие дикого по силе и скорости выпада.

— Артеус! — воскликнула Лэтэя, прекрасно понимая, что даже воину, специализирующемуся на скорости, было бы не легко отразить этот выпад.

Несколько воинов даже потянулись помочь волшебнику, но было уже поздно — они никак не успевали бы использовать защитные техники, да и вряд ли бы у простых Безымянных хватило сил остановить удар Мастера Мечника.

И лишь Небесные Императоры и Аль’Машухсан сохраняли спокойствие. Они, как и Хаджар, видели чуть больше, чем волшебник показывал на людях.

Так что, уже спустя мгновение, поляна погрузилась в гробовую тишину. Удар Хаджара — Кецаль, парящий на синем ветру, застыл, будучи замороженным чарами Артеуса. И, опять же, это не был артефакт или какой-то иной разовый туз в рукаве.

Все, что использовал волшебник — исключительно его собственные силы и возможности.

И то, что он был способен читать заклинания и призывать истинные слова быстрее, чем некоторые обнажали клинки — внушало не просто уважение, а что-то сродни мифическому восхищению.

Как бы Аглен не относился к своему младшему сыну, но нельзя было отрицать очевидного — Артеус родился гением. Возможно таким, что появляются на свет всего раз на десяток эпох.

— Яркие Звезды, — Аль’Машухсан осенил себя священным знаменем своей родины. — мне чудится или он и вправду настолько хорош.

— Вы можете нападать сколько угодно, мастер, — Артеус выпрямился. Он опирался на посох и полы его робы развевались на ветру. — но только в том случае, если вы решите меня убить — только тогда вам удастся разбить мои заклинания.

Хаджар повернулся к Лэтэе. Та выглядела ничуть не менее удивленной, чем и сам Хаджар. Он, конечно, ожидал, что мальчишка был способен. Но чтобы настолько…

— Значит можно переходить ко второй части нашей дуэли, — Хаджар достал из-за голенища простой нож из смертной стали и, пока все были слишком шокированы увиденным, ослабил тело и вонзил его себе под сердце.

— Что ты делаешь?!

— Мастер!

К нему одновременно бросились Аль’Машухсан и Лэтэя, но Хаджар остановил их взмахом руки, а затем оперся на вонзенный в землю меч.

— У тебя есть полторы минуты, парень, — тяжело произнес он. — после этого я потеряю сознание, мой контроль над телом ослабнет, и рана закроется. А когда я проснусь, то лично отведу тебя обратно в город.

— Но…

— Я не стану подвергать честных и достойных воинов смертельной опасности из-за прихоти мальчика-волшебника.

— Вы не поняли, мастер, — покачал головой Артеус. — что я должен сделать.

Вместо ответа Хаджар указал на запад. Оттуда к ним, разгоняя облака огромными крыльями, летела Громовая Птица. Небожитель первой стадии — равная по силе пиковому Небесному Императору.

— Убей её, потому что, поверь мне, она не станет думать дважды, перед тем как отправить всех нас к праотцам, а меня — в первую очередь.

Глава 1548

Глава 1548

— Ты действительно Безумен, — прошептала Лэтэя, попытавшаяся оказать Хаджару поддержку, но тот лишь отстранился в сторону.

Это была их с Артеусом дуэль… а может, дуэль Хаджара с собственной совестью и завистью. Завистью, потому что он, в свое время, не смог сказать тех слов, что сейчас произносил молодой Лецкет.

Приближение птицы он ощутил еще с ночи. Его техника шага Белой Молнии, для завершения которой ему не хватало ядра именно этого зверя, служила своеобразным ориентиром при их приближении.

Вот только работала техника в обе стороны. Точно так же, как ядро Громовой Птицы могло завершить технику и сделать Хаджара даже быстрее, чем он был сейчас, так и сам зверь мог попытаться пройти испытание Небес и Земли и стать Первобытным Богом.

Птица, с размахом крыльев в двадцать метров, походила на сокола. С тремя парами крыльев, разделенным на две половины, длинным хвостом когтями на лапах, размером с ногу лошади и перьями, излучавшими электрические разряды, молниями плясавшие среди облаков.

Птица двигалась к ним с такой скоростью, что складывалось впечатление, будто она летит не по ветру, а парит прямо на самой молнии.

Цвета утренней лазури, с белоснежными вспышками по всему телу, она была настолько же прекрасна, как и смертельно опасна.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2



— В укрытие! — начал отдавать команды Аль’Машухсан. — Поднять щиты! Мы не успеем отраз…

Хаджар не надеялся на многое со стороны Артеуса.

Более того — он был готов в любой момент закрыть раны и вступить в бой с небесным странником, но об этом никому не стоило знать — парень должен был действовать так, словно от него зависела чья-то жизнь. Потому что, видят праотцы, в пути произойдет так, что это уже не будет тренировкой или проверкой на прочность…

И все же — юный Лецкет смог удивить.

Он что-то прошептал и в каждом его слове чувствовалась глубокая сила и мощь магии. Такова чувства Хаджар уже давно не испытывал. Возможно лишь от Чин’Аме, но тот, будучи драконом, оказался ограничен в своих возможностях познания истинных слов.

— Elmaonar! — воскликнул под конец Лецкет и вонзил посох в землю.

Почва, в радиусе десятка метров, промерзла так глубоко, что от простого веса адептов на ней появились неглубокие трещины.

Перед Артеусом кружились потоки жидкого льда — не настоящего, разумеется, а волшебного. Они все уплотнялись, пока не приняли форму четырехметрового лука.

Заскрипела тетива, созданная из потока ветра, а затем пропела свою охотничью песню, отправляя в полет искрящееся, белоснежное копье.

Оставляя позади себя шлейф обледенело воздуха, снегом падающего на плечи пораженным такой искусностью адептам, стрела-копье за доли мгновение преодолела огромное расстояние и заставило Громовую Птицу замереть, яростно замахав крыльями.

Небо почернело и, одновременно с ударами яростного грома, десятки молний, сплетаясь в единый шторм, раскрошили ледяной снаряд, превращая ледяную крошку в горячий пар.

Птица открыла клюв и рев, полный ярости и желания крови, обернулся нисходящим потоком тысячи молний. Они сформировали единый столп, толщиной с тот самый дилижанс, где обитал Артеус Лецкет.

Хаджар уже было выругался и собирался закрыть раны, как ощутил новый порыв.

— Вы шутите… — невольно произнес он себе под нос.

Маг, столь же искусный, как Артеус, в одной стихии, уже считался невероятной редкостью и достоянием, за которое поборолись бы многие секты и кланы, но то, что произошло далее…

Артеус на распев произнес несколько слов, сделал странный взмах посохом после чего вновь вспыхнули руны, но на этот раз не у навершия артефакта, а в самом основании.

Красные руны.

Потоки ревущего пламени, столь жаркие, что превратили обледеневшую землю в воду, погружая адептов по колено в рукотворный пруд, а затем и испаряя оную, поднялись в виде змеи. Змеи, подавляющей своим капюшоном грозовые облака.

Она, как и птица прежде, распахнула пасть и её шипение превратилось в град из тысячи огненных шаров.

Громовая Птица порхала среди них, рассекая пространство белоснежной молнией, но никак не могла улучить момент для новой атаки, а Артеус, все это время, прикрыв глаза и прислонившись лбом к посоху, читал длинное заклинание.

Хаджар знал о магии даже меньше, чем о Седьмом Небе, но и его познаний было достаточно, чтобы понять, насколько же был силен этот гений… чудовище, как бы его назвали, будь его сила известна массам.

Чем больше истинных слов в заклинании, тем сложнее его удержать в сознании и воплотить в реальность. Ходили слухи, что мастера-маги секты Сумеречных Тайн могли воплотить заклинания из четырех десятков слов. Хаджар же насчитал в речи Артеуса уже три десятка.

На тридцать первом у мага прыснула кровь из глаз и носа, но он не остановился. Произнес тридцать второе, после чего поднял посох в небо. Артефакт вспыхнул ярким, режущим глаза светом. Столпом солнечного луча он устремился в небо и создал нечто вроде колоссальной печати.

При всем при этом — несмотря на бурлящую магию внутри печати, заполненной таинственными символами и рунами, Громовая Птица все еще находилась под неумолимым гнетом Огненной Змеи.

Артеус не только использовал заклинание, которое сделало бы его личным учеником лучшей секты Чужих Земель, он применил сразу два.

Из печати, медленно, но верно, вытянулись две огромные руки — одна ледяная, а вторая огненная. Они обхватили Громовую Птицу, а затем исчезли, оставив после себя стремительно падающую на землю клетку, где половина прутьев пылала, а вторая сверкала кристально чистым льдом.

Поднимая облака пыли и камней, клетка упала с небес. Птица, в ней заточенная, все еще кричала и бешено била хвостами, но никак не могла освободиться.

Молнии больше не били с небес, а грозовые тучи постепенно исчезали.

Артеус не только пленил монстра, уровня Небожителя, но и полностью лишил его контроля над силами.

Огненная змея рассеялась в воздухе, а вместе с ней и золотая печать.

Парнишка покачнулся, но не упал — схватился за посох. Бледное лицо, залитое кровью, но все те же — светящиеся глаза.

— Она больше никому не причинит вреда, — произнес Артеус. — я понимаю вас, мастер. Понимаю ваши опасения. Но уверяю — я не буду обузой и случись необходимость, я смогу помочь отряду наших испытаниях. Помогу, либо отправлюсь к праотцам и матерям наших матерей. Но никогда, ни при каких обстоятельствах, я не стану…

Заглушая слова Артеуса, мимо него пронесся вихрь ветра, внутри которого ревели драконы на перьях птицы Кецаль. Сила удара была такова, что она подняла в небеса десятки торнадо и вихрей неистовой силы, разогнавших тучи на десятки километров.

Всего одним ударом, раненный, окровавленный Хаджар Дархан уничтожил Громовую Птицу. Да, она была лишена своих сил, но не природной защиты и крепости тела.

Адепты не могли поверить тому, что вместо яростного небесного хищника на земле лежало Ядро в форме искрящегося кристалла. Но, что удивило их куда больше — клетка так и осталась стоять невредимой.

Будто… будто удар мастера попросту её проигнорировал. И лишь Лэтэя и Аль’Машухсан поняли, что поступи Хаджар иначе — разбей он клетку, то все еще держащий связь с заклинанием Артеус мог действительно отправится к праотцам.

Безумный Генерал выпрямился. Рана на его теле закрылась.

Он смотрел в глаза юноши. Глаза, которые питали к нему — к Хаджару Дархану, неприязнь, смешанную с жалостью и сожалением.

Знакомый взгляд.

Такой он, когда-то давно, когда был слишком наивен и глуп, видел у самого себя. И это стало причиной того, что он мог назвать куда больше имен павших друзей и родных, чем тех, кто выжил.

Павших по его собственной вине.

Может быть его раздражал не маг-Артеус, а тот факт, что в юноше он видел самого себя столетней давности.

— Иногда, бывает так, Артеус, что приходится проливать чужую кровь. И единственное, что ты можешь сделать — не забывать о цене, которую платят все в этом мире, — Хаджар протянул ладонь и в неё легло ядро. Он посмотрел на него так, словно искал какие-то ответы, а затем швырнул под ноги Артеусу. — Это твоя добыча и напоминание. О цене.

Хаджар развернулся и, ни с кем, не встречаясь взглядом и не разговаривая, он направился обратно к дилижансу.

Впервые, за долгие десятилетия, ему хотелось напиться.

— Никто не должен платить цену за жизнь, — донеслось ему в спину. — И обязанность сильных сделать это реальностью.

Да, когда-то давно, Хаджар тоже так считал. Порой ему даже хотелось думать, что он считает так и сейчас, но правда в том… правда в том, что спустя столько войн, столько стран и столько лет странствий, он все еще не знал, где истина, а где пустые заблуждения юнцов.

Проклятые маги…

Глава 1549

Глава 1549

Следующие несколько недель пути прошли вполне спокойно. Пару раз отряд наткнулся на бродячих монстров, отбившихся от своих стай, но с ними не возникло проблем — справился авангард и не потребовалось ни вмешательство Аль’Машухсана, ни Хаджара с Лэтэей.

Последние в данный момент сидели на козлах дилижанса, едущего практически в арьергарде каравана.

С каждым новым днем пути зима все активнее вступала в свои законные права. Небо опускалось все ниже и потягивалось серой пеленой, ветру дули жестче и холоднее, а цвета вокруг меркли. Из золотых и зеленых они превращались в коричневые, обещая вскоре омыть себя снежной белизной.

— Почему ты не оставил ядро себе? — неожиданно спросила Лэтэя.

Последние дни они редко говорили. Хаджар частенько пропадал вместе с пустынником за обсуждением предстоящей эскапады. А когда возвращался, частенько не заставал Лэтэю, которая либо тренировалась, либо медитировала, либо проводила время с Артеусом.

— Почему я должен был это сделать? — вопросом на вопрос ответил Хаджар.

Лэтэя потуже закуталась в толстую шаль, связанную из шерсти Парящих Зубров. Удивительных зверей северных долин Чужих Земель. Они парили над снегом, никогда не касаясь его копытами. Из их шерсти делали зимние накидки, платки, шали и все, что могло спасти адепта от холода.

Потому что здесь, на краю смертного мира, где граница с миром Духов была столь тонка, зимы могли остудить душу даже самого горячего Небесного Императора.

Удивительно насколько мало общего у стоявших на пике пути развития имелось со смертными и практикующими и, в то же время — как много.

Им так же требовалась пища, вода, тепло и родной дом, но… Но слишком много имелось этих самых “но”.

— Таков уклад воинской чести, — стояла на своем принцесса. — воину по праву принадлежит добыча, которую он забрал своей рукой.

— Абсолютно с тобой согласен, — кивнул Хаджар.

— Тогда почему?

Он посмотрел вперед. Где-то там, около авангарда, ехал одинокий маг Артеус. Человек, сочиняющий песни о других, но достойный и сам стать героем местного эпоса и фольклора.

— Потому что не от моей руки пал этот зверь. Я лишь добил птицу, чтобы та не мучалась, а всю работу сделал Артеус. И, если бы он захотел, то вместо клетки создал бы убийственное заклинание. Так что, как ты правильно заметила, добыча принадлежит тому, кто все сделал своими руками.

Лэтэя чуть скорбно вздохнула и покачала головой.

— Иногда меня удивляет, генерал, как ты с такими ценностями и взглядами вообще умудрился разменять свой первый век.

Хаджар решил умолчать про то, что к своему излету стремился и второй. Подумать только — он бродил по землям Безымянного Мира уже почти две сотни лет…

— И то, насколько много у вас общего с Артеусом, — чуть тише добавила Лэтэя.

— Скорее всего, — не стал спорить Хаджар. — и поэтому мы вряд ли поладим.

— Мне кажется, ты вообще редко ладишь с людьми.

— Ты удивишься, принцесса, но обычно я вполне неплохо нахожу общий язык с другими воинами.

— Артеус — маг.

— Ну, может, в этом и есть загвоздка.

Они переглянулись и засмеялись. Какие могут быть раздоры и сомнения между близкими друзьями. Смех Лэтэя и Хаджара привлек внимание курсирующих вокруг патрулей, поспешивших скрыться из поля зрения.

После всего, что произошло с Громовой Птицей и дуэлью с магом, вкупе со слухами о Безумном Генерале и битвой со старшем Лецкетом, не будет преуменьшением сказать, что Хаджара в отряде сторонились.

— Это ядро могло сделать тебя сильнее

Хаджар, в вопросительном жесте, чуть приподнял правую бровь.

— Ой, вот только не надо, — подняла ладони Лэтэя. Она при это держала вожжи и ездовым явно не понравилось, что их понукают без надобности. — Техника Шага Белой Молнии была довольно популярна среди мечников. Я уже давно заметила, что ты используешь именно её. Ядро Громовой Птицы могло бы помочь тебе завершить технику и увеличить скорость почти не четверть. Учитывая, что твой стиль и техники основаны именно на ней — это могло бы сильно тебе помочь.

— Твои знания, друг мой, как всегда обширны. Но, как я уже сказал, это ядро не мое и у меня нет права им распоряжается. Если выпадет такой шанс — я добуду себе свое, но на чужую добычу не претендовал и не претендую.

— Великие Предки, — протянула Лэтэя. — ты даже не понимаешь, насколько вы похожи с Артеусом.

Хаджар снова промолчал. Скрипели рессоры и колеса, обитые железными полосками, катились по рыхлой земле старого тракта. Когда-то очень давно здесь пролегала каменная дорога, но теперь от неё остались только воспоминания и редкие памятники в виде верстовых столпов и еще не окончательно ушедших под землю каменных участков.

— И даже искушения не было?

— Искушения? — переспросил Хаджар, отвлекшись от своих мыслей о схожести смертных регионов с Чужими Землями. — Конечно было. Но воин, поддающийся искушению — мертвый воин.

— Мудрые слова, мастер, — с противоположной стороны подъехал Аль’Машухсан на своем черном скакуне с шестью ногами и четырьмя ушами. — Прошу прощения, воительница Падающая Звезда, что вновь мешаю вам с вашим другом.

— Мы в одном отряде, — спокойно ответила Лэтэя. — и делаем общее дело. Мы с генералом успеем обсудить наши вопросы и позже.

— Разумеется, — почтительно кивнул Аль’Машухсан.

Как и для любого иного жителя песчаных морей, он чтил ритуалы общения и правила приличия выше, чем некоторые чтили своих богов.

— Вы что-то хотели, достопочтенный? — спросила принцесса.

— Вперед деревня, — Аль’Машухсан указал в сторону севера. — нам нужно пополнить запасы провизии и лучше узнать про дорогу у местных. Прошел сезон дождей — где-то могли пройти сели или оползни.

— Сели и оползни? Мы идем в горы?

— Да, миледи. Хотя — скорее в предгорья.

Лэтэя нахмурилась. Хаджар понял, что что-то не так, но виду не подал. Если Лэтэю беспокоит какой-то факт — они обсудят это наедине и нет необходимости предавать это огласки.

— Сколько мы пробудем в деревне? — спросила девушка.

— Эту ночь, — ответил Аль’Машухсан. — на рассвете выдвигаемся — нельзя терять время. Если не успеем до первых заморозков — в предгорья нам точно будет не попасть. Говорят, с первым снегом просыпаются Ледяные Люди и снежные звери. Наш отряд не настолько укреплен, чтобы пробиваться к вершинам с боем.

— Ну разумеется, это должны быть вершины…

На этот раз неладное уловил и Аль’Машухсан. Он посмотрел поверх Лэтэи в сторону Хаджара, но тот лишь покачал головой.

— Что же… — пустынник повернулся в сторону деревни. — Мастер, ваша репутация идет по нашим землям быстрее вас. Так что, думаю, деревенским будет спокойнее, если к ним сперва приедет прославленный герой, а уже потом военный отряд.

— Разумеется, — согласился Хаджар. — езжайте вперед, достопочтенный Аль’Машухсан. Я вас догоню.

Пустынник кивнул и пришпорил своего коня. Тот бросился вперед, обгоняя дилижансы и без того едущие так быстро, что глаз смертного их бы даже и не заметил.

— Тебя что-то тревожит? — спросил Хаджар, когда убедился, что их с Лэтэей никто не слышит.

Девушка все куталась в шаль и смотрела пустым взглядом куда-то в глубь собственных воспоминаний.

— Это будет звучать глупо.

— Глупее, чем то, что я отдал ядро, за которое другие были бы готовы убить?

Она улыбнулась. Хорошая самоирония всегда служила Хаджару на благо. Человек реже боится открывать душу тому, кто готов посмеяться над самим собой.

— В детстве мне часто снился один и тот же страшный сон, — произнесла, наконец, Лэтэя. — Будто это я и не я одновременно. И я сражаюсь с какими-то полчищами на одинокой, ледяной горе, потому что знаю, что где-то там мой друг. Битва идет долго. Очень долго. Но я все сражаюсь. А потом… — он прикрыла глаза — словно ей надо было собраться с силами. — мне в горло впиваются клыки волка. Я чувствую, как жизнь покидает меня, но я все еще сражаюсь, а затем появляется золотой свет, пронзает меня и все меркнет. С тех пор я и боюсь гор.

Хаджар чуть приобнял ей и поцеловал в макушку.

— Не бойся, — прошептал он тихо. — если появится кто-то, кто захочет тебя убить или съесть — он будет сражаться с нами обоими.

Лэтэя улыбнулась и отряхнулась, сгоняя с себя детские страхи. Порой слишком сильные, чтобы освободиться от них даже во взрослом возрасте.

— Ступай, мастер Ветер Северных Долин, пришло время твоей славе поработать нам на пользу.

Хаджар убедился, что с Лэтэей все в порядке, а затем шагнул на тропу ветров.

Глава 1550

Глава 1550

Хаджар вышел с тропы ветра прямо напротив ворот в деревню. Там уже стоял Аль’Машухсан и несколько его воинов. Один из них, так же в просторном кафтане и с белым тюрбанов на голове, у него на поясе покоилось две коротких, изогнутых сабли с позолоченными рукоятями.

Вообще, как заметил Хаджар, чем дальше по пути развития, тем стандартнее становилось оружие Адептов. Посохи, копья, топоры, молоты и клинки. И куда реже прочих изысков. Иногда он задумывался над подобным феноменом, но так ни к чему конкретному не приходил, хотя чувствовал, что в этом кроется некий потаенный смысл.

— А вот и он! — с нескрываемым энтузиазмом Аль’Машухсан махнул рукой в сторону вышедшего из потоков ветра, окутавших его белоснежными волнами, Хаджара. — Мастер Ветер Северных Долин, прославленный странник Чужих Земель! Уверен, что и до ваших краев докатились слухи о его подвигах!

Перед запертыми вратами стояло несколько человек. Пара молодцев, с самодельными палашами, выкованными из подручного металла — старого плуга или мотыги. Каждый из них — не выше Средней стадии Повелителя. Но даже так — сама мысль о том, что в Чужих Землях подобный уровень развития годится разве что для обрабатывания земли и защиты деревни от мелких напастей, приводил жителя смертных Империй в легкий ступор.

Впрочем, Хаджар привык.

За свою жизнь он видел столько земель, сколько и не снилось большинству тысячелетних адептов, навсегда застрявших на своей родине или чуть дальше от неё.

Перед молодцами, почти сгибаясь до самой земли, опираясь на длинный, старых посох, стояла старушка. Сгорбленная, с побелевшим и заплывшим левом глазом. Древняя, как сама земля, которую она оберегала. Смертные бы нарекли её ведьмой и, может, в чем-то не ошиблись.

Седые, редкие волосы, опускались из-под капюшона, вытканного из “овечьей” шерсти. На ногах покоились простые лапти.

Сколько ей? Семь тысяч лет. Девять? Насколько долго это Безымянная начальной стадии жила в этом мире? Сколько многое видели её глаза и слышали её уши? И как долго она, своими руками, добывала хлеб и пищу, чтобы затем пришли бродячие торговцы и выкупили за бесценок, увезя на рынки городов и поселков, продав там в три дорога.

— Мы треб…

Один из пришедших с Аль’Машухсаном — Небесный Император, разменявший первый десяток веков, так и не успел ответить. С ужасом, удивлением и, может, малой толикой отвращения, он смотрел на Безумного Генерала, прославленного воина, чья несгибаемая воля стала уже именем нарицательным.

И этот воспетый бардами и менестрелями адепт в пояс, почти до самой земли, согнулся в поклоне перед старой ведьмой.

— Меня зовут Хаджар Дархан, — поздоровался Хаджар. — Мир вашему дому, смеха вашим детям, вина вашим молодым и дождей вашей земле.

Молчание затянулось. Пустынник даже потянулся к саблям, но Аль’Машухсан вовремя его остановил и едва заметно покачал головой.

— Меня зовут Альта, — наконец произнесла старушка. Голос её звучал так же, как скрип сухого дерева в осеннюю пору. — Я старейшины деревни Журчащих Ручьев. Выпрямись, юноша. Моего горба хватит на нас обоих.

Позади неё стоял забор. Она, столь почтенного возраста, даже не думала прятаться за его пределами. И те несколько сотен жителей, что вверили ей свои жизни, сейчас, возможно, даже не знали, что творится за воротами.

— Мы, с моими соратниками, скромно просим у вас о ночлеге, — Хаджар еще раз поклонился, на этот раз не так низко. Законы гостеприимства вообще не требовали от него повторного поклона, но он не мог поступить иначе — это было бы бесчестно по отношению к Альте. — И, если у вас найдется свободные запасы, мы бы хотели приобрести у вас корма для наших ездовых, вяленого мяса и круп для воинов.

Альта даже бровью не повела. Такой же белоснежной, как и её волосы. Она молча стояла и смотрела на Хаджара. Вглядывалась ему в лицо и, казалось, читала его жизнь, как открытую книгу. Сколько она видела таких за свою жизнь? Сколько и сама проводила в путь из родной деревни, чтобы уже больше никогда не встретить.

Её собственные дети, внуки, правнуки и далеки потомки, уходили за поиском иной, лучшей жизни, лишь чтобы вернуться в дом праотцов раньше, чем сама Альта.

Её мозолистые руки знали и плуг и барону, она пахала и сеяла до тех пор, пока горб не отнял у неё родной ремесло. Но и тогда Альта не оставила трудов. Она выучила травы и коренья, она услышала свои первые Слова в шелесте крон и свисте ветра.

И она начала врачевать. Отгонять лесных зверей, отводить паводки, звать духов дождя и увещевать духов засухи. Она прожила на этой земле дольше, чем дышали те, кто пришел к её воротам.

И земля была на её стороне.

Хаджар чувствовал это. Чувствовал, как него смотрят незримые. Те, кто останутся после того, как все падет прахом и развеется на их “руках”. И, может, лишь посох Альта, прорастая крепким деревом, склонится над их заросшими тропами, будет о чем-то помнить.

Хаджар очнулся от этого наваждения и… отвел взгляд в сторону. Не из страха или слабости воли. Просто, лишь спустя две сотни лет, он понял, почему ведьмам нельзя смотреть в глаза.

Они не украдут твою душу. Напротив. Покажут то, чего не хочется видеть никому из смертных. Они покажут время.

— Это моя земля, Ветер Северных Долин, — проскрипела старая Альта. — и моя земля не знала крови и боли столько времени, сколько твои сопляки не дышат и…

— Как смеешь ты, мерзкая землеп…

Пиковый Безымянный, лишенный света терны, не смог договорить. На него обрушилась вся мощь ауры Безумного Генерала и, придавив к земле, лишила возможности контролировать свое тело.

Хаджар вновь низко поклонился.

— Прошу простить его грубые слова, достопочтенная старейшина. Его недостойное поведение — полностью моя ответственность. Я приму любое попрание, которое вы сочтете нужным.

Альта вновь никак не отреагировала.

— Старое дерево не заботит если глупый дятел сядет на его ветку и начнет долбить ствол, — проговорила она скрипучим голосом. — Я впущу тебя, Ветер Северных Долин. И впущу твоих людей. Но не потому, что я рада тебе или им. А потому что, так велят мне законы моих матерей. Мы работаем на земле, чтобы другим было что есть, чем укрываться от холода и где прятаться от зноя. И мы растим горба и покрываемся мозолями, чтобы другим не пришлось. И потому не откажем путникам в крове и пищи. Деньги свои оставьте при себе. Они нам ни к чему. Берите, что вам нужно и не задерживаетесь. Здесь вам не рады.

— Благодарю вас, достопочтенная Альта. Мы уйдем с первыми лучами рассвета и, мое слово, не потревожим вашего покоя.

Все это Хаджар, с низким поклоном, говорил в спину уходящей по тропе старейшине. Стоило только ей договорить, как открылись ворота деревни, и она отправилась по своим делам, не уделив Генералу и его людям ни одной лишней секунды.

Может, так же рьяно, как воины не любили магов и торговцев, так же и земледельцы не любили воинов. Потому что те являлись олицетворением всего того, что губило и обесценивало труды таких, как Альта.

Хаджар посмотрел на потерявшего сознание Безымянного.

— Мы можем прогнать его из отряда, — подал идею Аль’Машухсан.

— Может так и стоило бы сделать, — задумчиво протянул Хаджар. — Но не я возглавляю этот поход, а ты, достопочтенный Аль’Машухсан. И тебе решать, что делать с твоими людьми.

С этими словами Хаджар развернулся и направился к дилижансу. Как бы то ни было, сегодня он будет ночевать под открытым небом. Ибо не собирается своим присутствием осквернять чужие святыни.

— Всыпьте ему десять плетей, — донеслось из-за спины. — Заплатите за месяц пути и отправьте домой с письмом его отцу о том, что он не смог воспитать сына в уважении и достоинстве.

Глава 1551

Глава 1551

Хаджар сидел около костра. Позади него поднимались стены форта. Некогда прославленного на целую Империй, затем почти разрушенного, а теперь снова восстановленного.

Хаджар не мог их не узнать. Стены, служившие ему несколько лет домом. Стены, ставшие надгробием его названному брату — орку Степному Клыку, ушедшему в битве, жившему свободно и умершему достойно — на ногах и с оружием в руках.

Он видел флаг, реявший над фортом, и слышал команды, отдаваемые муштруемым солдатам. Даже сейчас, в закатный час, солдаты армии Лунного Ручья продолжали тренировку.

А еще смотрел на степь Ласкана, раскинувшуюся во весь горизонт. Здесь царила весна и зеленеющие травы покрывались румянцем медного блеска увядающего заката.

Трещали полешки.

— Здравствуй, старый друг.

Хаджар обернулся. К нему, из тени, вышел невысокий воин с горлянкой в руке. Около его пояса качались ножны с клинком, на лице застыли грусть и смятение. Волосы, стянутые в хвост и зеленые глаза. Он носил легкую броню и выглядел надменным и чванливым, но разбитым внутри.

Хотя теперь трещины словно затянулись, оставив после себя лишь старые шрамы.

Хаджар поднялся и крепко обнял своего товарища. Они простояли недолго, а затем опустились около костра.

Том Динос, принесший себя в жертву, чтобы спасти простых солдат в битве с Ласканом, когда Морган Бесстрашный едва не погубил обе армии, не знал ни погребения, ни тризны. Не осталось ни тела, ни доспехов, ни меча, чтобы проводить их в последний путь.

— Странно, да? — Том отпил из горлянки и, вытерев губы тыльной стороной ладони, повернулся к Сухашиму. — Что мы встретились именно здесь.

— Наверное, — только и ответил Хаджар.

Он взял длинную палочку и поправил несколько полешек в костре. Те вновь радостно затрещали и подняли хороводы искр.

— Чем занимаешься, Хаджар?

— А тебе не видно?

Том улыбнулся и снова отпил из горлянки. Он смотрел в огонь и думал о чем-то своем.

— Я не смотрю так далеко, Генерал, — ответил, наконец, некогда младший наследник Хищных Клинков. — Я сижу на пороге дома своих предков и жду сестру, друзей, племянника… надеюсь, что те не придут еще как можно дольше — когда дни бывают легки. А когда тяжелы, корю себя, но молю — поскорее навестить меня.

— И каковы обычно твои дни?

Том снова отпил.

— В последнее время они все чаще и чаще тяжелы, Генерал, — прошептал он. — Но давай не будем о грустном. Расскажи мне, лучше, о своих странствиях.

И Хаджар начал рассказ. Они сидели, болтали и смотрели на то, как застывший закат все не спешил и не спешил уходить за границы дальнего запада, а степь так и нежилась в медных разливах невидимой стали.

Костер все горел. Трещали поленья. И искры плясали, играя с тенями на лицах старых врагов, затем верных соратников, а под конец — преданных друзей.

— А как Парис? — спросил, через некоторое время, Том.

— У него все хорошо, — ответил Хаджар. — Я слышал последние песни о нем, что он отправился в регион Этенас — на поиски утраченных свитков старой магии. Взял с собой сына Эйнена — Шакура Кесалия.

— Этого лысого пройдохи? — засмеялся Том. — Вот уж компания путешественников… Не жалеешь?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что язык Хаджара сработал быстрее, чем его мозг.

— О чем именно?

И снова эта улыбка. Том раньше никогда так не улыбался. Разбито, надменно, с насмешкой, с издевкой, но не так… не так, будто он теперь многое знал. Может, куда больше Древних, только не мог рассказать или выразить это словами.

— О том, что не отправился вместе с ними, когда была такая возможность.

Хаджар увидел в костре отсветы сцен прошлого. Когда он, будучи смертным, путешествовал вместе с этой парочкой по Империи Сажекс. Он увидел Азрею — её мощные лапы и острые, крепки клыки. Увидел её прекрасный стал и милой лицо с яркими глазами и длинными, заостренными ушами.

— Они ведь звали тебя отправиться дальше, генерал, — произнес Том и сцена изменились. Они прощались у города Седент — постаревший Хаджар, покрытый морщинами и шрамами. И все такие же молодые, немного наивные, и свободные Шакур с Парисом.

Шакур… за те несколько десятилетий он успел пережить душевные взлеты и падения, когда его возлюбленную пронзили стрелы наемников местного барона, у которого они служили в армии, а сам барон их предал за какие-то жалкие монеты.

Монеты, коим не было даже малейшей цены в Чужих Землях, но в другом месте — достаточно, чтобы забрать из-за них чужую жизнь.

— Нет, — ответил Хаджар.

Голос Тома стал тише и вкрадчивей.

— А если честно?

Хаджар снова посмотрел в костер. Как бы сложилась его жизнь, отправься он в странствие по просторам смертных регионов Безымянного Мира? Может Азрея все еще была бы с ним и не заплутала между двумя своими душами — звериной и людской.

Может жива и здорова была бы Аркемейя. Она нашла бы себе мужа и…

Хаджар улыбнулся.

Нет, не нашла бы. Скорее завела целый гарем из сотни горячих юнцов и меняла бы его каждые десять лет. Захватила бы небольшую страну и время от времени охотилась бы на демонов.

Эрахард, скорее всего, победил бы Чин’Аме и раскрыл глаза на правду Императору Драконов. Подземный Город демонов продолжал бы служить оплотом мелким демонам, а гномы в Рубиновой Горе… Ну, у них бы тоже сложилось иначе.

— Помнишь истории, которые мы слушали от местных, — продолжил Том. — о героях и злодеях прошлого. Сейчас у меня много свободного времени, Хаджар. Там, — он ненадолго замолчал. — у порога, оно идет иначе. Не спешит. Не торопится. Тянется, как… как… — он покачал горлянкой. — вино. Все не кончается и не кончается, как бы ты не хотел его закончить. И это дает время подумать.

— Ты поэтому пришел?

— Потому что не знаю, были ли бы героями или злодеями в этой истории? — приподнял бровь Том. — Нет, Хаджар. Я пришел не поэтому.

— Зачем же тогда?

— Затем, что у меня есть к тебе неоплаченный долг и пришло время его вернуть.

Хаджар резко повернулся к тому, а тот уже держал в руке горящее полено.

— Проснись, Генерал. Ей нужна твоя помощь.

И он ткнул этим поленом прямо в лицо Хаджару.

Осыпаясь искрами, головешка упала на то место, где только сидел Безумный Генерал. Том еще какое-то время смотрел на мерцающую степь.

— Интересно, ты, все же, выполнил мою просьбу, старший офицер?


***


— Отец?

Около генерала стоял маленький мальчик. Он не помнил, почему его отец свернул с пути к главным вратам форта и, под самый конец заката, решил свернуть к лугу, с которого открывался вид на степь.

Генерал наклонился и провел ладонью над костровищем. Еще теплое.

— Генерал Огнешь! — воин поднялся и повернулся к гонцу. — Вам донесение из столицы!

— Разумеется, — он принял письмо и, дождавшись, пока гонец ускачет дальше, повернулся к сыну.

— Пойдем, Том. Твоя мама уже наверняка волнуется.

— Она всегда волнуется, — надулся мальчишка.

Огнешь повернулся. Почему-то ему показалось, что он, краем глаза, увидел два знакомых ему силуэта. Мертвеца и генерала.

Странный вечер.


***


Хаджар открыл глаза, а затем закашлялся. Он сплевывал темно-зеленой слюной и, держась за голову, буквально вывалился из дилижанса.

Деревня горела. Звучали крики и звон стали.

В небе летали вороны.

Трехглазые вороны Ордена.

— К оружию! — надрывался Аль’Машухсан, в одиночку сдерживая натиск двух мечников, на груди которых пылал знакомый герб. — К оружию, сукины дети!

— Лэтэя… — прошептал Хаджар. — Где Лэтэя…

Поднявшись, шатаясь из стороны в сторону, он побрел в сторону битвы.

Глава 1552

Глава 1552

Хаджар, держась за меч, шатаясь, шел вперед, ориентируясь на едва различимые взору, смутные силуэты сражавшихся. Его шатало из стороны в сторону.

Внутри все горело.

Он не знал, кто его отравил и как, но одно было понятно точно — из всего отряда лишь он один пропустил нападение Ордена Ворона.

Гиенами гогочущие фанатики жгли деревню. Кричащих людей они насаживали на клинки. Три десятка мечников превратили маленькое поселение в филиал демонической бездны.

Хаджар видел, как отрубленную голову ребенка один из “воинов” подвязал за волосы себе на пояс, а с его матери он сдирал одежду и пока та кричала, дергаясь в жуткой агонии, срезал с неё один лоскут плоти, за другим, чтобы затем…

Хаджара скрутило. Он упал на колени, по счастливой случайности пропустив чей-то удар над головой. Опять вырвало. Все та же темно-зеленая, вязкая жижа, чем-то похожая на болотную трясину, расплескалась по траве.

Он видел всякой. Будучи солдатом, офицером и генералом в нескольких войнах, он видел всякое. Но никогда не видел, чтобы в лоно кричащей от ужаса и агонии женщины, через жуткий разрез, ввинчивали голову её собственного ребенка.

— Генерал!

Зазвенела сталь. Один из Небесных Императоров отряда скрестил оружие с мечником, едва не отправившим Хаджара к праотцам. Вооруженный тяжелым молотом и небольшим щитом, он бился с невероятно могущественным мечником. Тот двигался почти так же быстро, как Хаджар.

Его удары поднимали волны терны, омывавшие землю. Они нарушали ток энергии, не позволяя нормально сражаться тем, кто пользовался лишь Рекой Мира.

Один за другим воины отряда гибли от мечей фанатиков.

Хаджар, вонзив Синий Клинок в камень, с трудом поднялся на ноги. Он увидел впереди горящее дерево. Старое, но гордое.

Альта, стоя в центре пылающей деревни, сгорая в диком пламени, роняя скупые слезы, с бессилием смотрела на то, как гибнут её люди. Её родственники. Все те, кого она подвела тем, что сама пустила на порог беду. Не могла не пусть. Не могла отказать. И потому теперь умирали те, за кого она была в ответе.

Пламя уже жадно играли её белоснежными волосами, но ни крика, ни даже стона не сорвалось с её губ. Она лишь стояла, израненная, горящая и не сводила глаз с Хаджара.

Тот чувствовал, как его разъедает изнутри тот же пожар, что терзал и Альту. Понимал, что с каждым мгновением жизнь покидает его все быстрее и быстрее.

И не понимал, что с этим делать.

Внезапно рядом хлопнули тяжелые крылья и из тьмы появился огромный ворон. Куда больше тех, что парили в небесах над пожаром, рея на воплях и криках умирающих людей.

Сотканный из самого мрака, туманом он парил рядом с Хаджаром.

Два его небесно синих глаза отличались от трех кровавых, что были у остальных.

– “Твой друг дал тебе подсказку!”, — прозвучал знакомый голос. — “Воспользуйся ей, ученик! Пока еще не поздно!”

У Хаджара не было времени размышлять, как Черный Генерал смог оказаться в реальности. Почему он решил помочь Хадажру, ведь если тот погибнет, то у Врага не останется преград, чтобы занять вакантное тело. И, тем более, почему этот Древний продолжает называть его учеником.

Хаджар прикрыл глаза.

Том действительно дал ему подсказку. Рассказал и показал то, на что был способен. Он пришел к нему оттуда, откуда многим не хватает не только сил, но и духу — сделать даже маленький шаг.

В дом праотцов можно зайти лишь единожды и, покинув его, ты будешь вынужден стоять на пороге в ожидании, пока другой родственник или близкий друг не проведет тебя внутрь.

Таковы правила для тех, кто отважится дотянуться до мира смертных, когда их мирской путь уже отмерен.

Хаджар не знал нужного Слова, или, как эти магические слова называют маги — Имени. Но он знал одно — его верный друг был рядом.

— “Помоги мне, брат”, — даже не мысленно, а собственной душой прошептал Хаджар. Он вытянул руку в сторону пылающей деревни и застыл, чувствуя, как горит его сознание и энергетическое тело.

Неведомый яд пожирал его изнутри, не оставляя ни единого шанса на спасение. Кроме, возможно, всего одного. Того, на который решился бы лишь безумец.

Ветер откликнулся. Он закружился вихрем. Разбрасывая в стороны сражающихся, штормовой поток накрыл собой деревню. Словно деревянных кукол, он легко разбросал фанатиков, а затем дотянулся до каждого языка пламени. Обняв их со страстью пылкого любовника, ветер поднял огонь.

Оторвал пламя от пылающих людей, от трещащих и обрушившихся домов, сорвал его с травы и земли. Он закрутил его в огненном торнадо, а затем, вытягивая длинной лентой, взвил в сторону Хаджара.

Когда пламя, вместе с ветром, втягивалось внутрь раскрытой ладони Безумного Генерала — тот не кричал. Ибо вопль, полный драконьей агонии, нельзя было назвать человеческим криком.

Огонь, вместе с ветром, вливались внутрь его души. Они наполняли меридианы и каналы, выжигая не только странный яд, но и энергию, волю — саму суть Хаджара.

Пламя вырвалось из его груди. Оно обуяло генерала оранжевым шаром. Горели его волосы, красными волдырями покрывалась его плоть, синие глаза пылали багрянцем.

Хаджар чувствовал, что не удержит всю мощь двух истинных слов, на одним из которых он и вовсе не имеет власти.

— Ауууу!

Ему показалось?

Нет, кажется, он действительно услышал далекий волчий вой. Вой, пришедший с севера. Его севера. Там, откуда родом его друг и откуда пришел он сам. С далекого Севера. Места, где люди знают цену теплу.

Хаджар произнес слово. Он сам не знал какое. Не слышал его. Не владел им. Не был с ним един. Не стал ему другом. Но произнес.

И пламя застыло. Боль утихла.

А затем все вернулось на круги своя. Его тело налилось силой. Взор стал ясным. Он слышал спокойный ритм собственного сердца и видел застывшую битву так четко, как никогда прежде.

Покров пожиравшего его пламени превратился в бело-синий туман, а плащ за спиной Безумного Генерала развевался подобно крылья птицы Кецаль и два черных дракона кружили среди облаков, накрывших звезды.

— Закончим! — смеясь, один из фанатиков обрушил тяжелый меч — артефакт, уровня не ниже, чем Императорский, весом больше, чем мог помыслить смертный, прямо на голову воину, недавно спавшему жизнь Хаджару.

Удар фанатика, стоявшего на пике Безымянной стадии, владеющего светом терны, содержал в себе мистерии меча, пришедшие к тому от самого Черного Генерала — осколок души которого сверкал внутри фанатика.

У простого Небесного Императора, с маленькой искрой терны, не было ни шанса спастись от этого удара.

Но мгновения сменяли друг друга, а смерти все никак не забирала его душу к праотцам.

Воин, разорвав дистанцию, увидел то, о чем будут говорить еще на протяжении многих веков. Он увидел, как могучий Генерал, окутанный ветрами Севера, голой рукой схватил лезвие титанического клинка, а затем, с ревом, полной леденящей душу ярости, сжал кулак, разбивая меч на тысячи осколков.

И теперь битва действительно застыла.

Больше тридцати фанатиков, оставив своих противников, использовали техники перемещения, чтобы окружить одного единственного Генерала.

Тот стоял прямо. Его глаза светились ярость холодного неба. Белоснежные облака, плывущие по его одеждам, обнажили свет далеких звезд.

Сверкнул Синий Клинок и грянула северная буря.

Глава 1553

Глава 1553

Хаджар понятия не имел откуда взялась эта сила, но чувствовал, что та угасает. Невероятная мощь, которой он не испытывал еще прежде, покидала его, а вокруг уже собралось три десятка воинов Ордена Ворона. И каждый из них обладал светом терны, а их мечи окутал покров Черного Клинка — оружия Черного Генерала.

Он не мог позволить себе медлить.

Только обнажив клинок, Хаджар ощутил волну силы, которую едва мог удержать в этой реальности, не дав ей разрушить самого носителя и его меч. Синий Клинок, на грани которого зажглись белоснежные руны и символы, смысла коих не ведал никто из ныне живущих, буквально вибрировал от пропускаемой через него терны и энергии.

Чувствуя, как буквально хрустят зубы и скрипят губы, Хаджар с трудом смог произнести:

— Бесконечный Ветер!

Его меридианы вспухли воспаленными жилами, а каналы задребезжали натянутыми струнами. Изнутри — из ядра и души рванули потоки силы. Неудержимыми горными потоками они бушевали внутри его энергетического тела, пытаясь выйти из проложенных для них берегов.

Весь узор каналов и меридиан превратился в единый светящийся ствол мертвого дерева.

Хаджар не видел этого, но покров сине-белого тумана, по цвету напоминающего укрытый снегом лед, вдруг вспыхнул яркой звездой — далекой и холодной, но от того не менее могущественной и яркой.

— Защита! — закричал кто-то из фанатиков. Хаджар едва мог различить их голоса среди той ярости, что бушевала в его душе и той силы, что протекала сквозь Синий Клинок, оставляя на последнем едва заметные сколы. — Защита!

Вороны, как один, подняли мечи. Черно-алые энергии закружились вокруг них, формируя силуэты вороньих крыльев. Они накладывались друг на друга дважды, четырежды, десять раз и так, до тех пор, пока вокруг фигуры Генерала не закружилась дикая воронья стая. Поднимаясь торнадо до самых небес, она сияла алыми когтями и сверкала черными клювами.

Небо…

То темнело и опускалось. Оно превращалось в камень. В камень, внутри которого бушевала буря. Дикая северная буря. В ней кричали охотники, сквозь снега и бураны, отправившиеся за дичью. Ревом гремели разбуженные, могучие хищники.

Искрами горячих горнов молнии рассекали этот черная гранит, принося с собой удары северного ветра — быстрого и морозного. Леденящего не только тело, но и душу.

Птица Кецаль, распахнув синие крылья, взмыла из центра вороньего вихря. Её клич, становясь все глубже и глубже, уже мало чем напоминал птичий. Он превратился в гром северной бури. Во всю её ярость и мощь.

Расправив крылья, где яростные драконы оскалили пасть и обнажили когти, она обрушилась на Воронов. Их техники обращались в прах, а тела тех, кому не посчастливилось попасть под удар, попросту исчезали, не оставляя за собой ни доспехов, ни оружия, ни кристаллизованных ядер адептов.

— Артефакты… — едва слышно, сквозь грохот и гнев бури прозвучал командный голос.

К вороньему вихрю добавились самые разнообразные силуэты и очертания. Огромные руки, укрывшие кувшином нескольких Воронов — непробиваемый щит, растянувшийся над головами. Шелковая пелена, вышитая рунами и узорами. Сотня копий, поставленных друг к другу настолько тесно, что формировали стену. Стены… из золота, серебра, нефрита и самых разных волшебных материалов.

Десятки защитных артефактов и лучшие защитные техники, порожденные потомками Черного Генерала и все это — чтобы остановить одну единственную технику, в которой объединились энергии, мистерии, терна и два волшебных Слова.

Древних Слова. Родственных друг другу Слова.

Птица Кецаль разбилась о выставленную перед ней преграду и, поднимая зимнюю вьюгу, тысячью перьев-мечей разлетелась на расстояние в тысячи и тысячи километров.

Люди, которые видели небо в тот вечер, сочли, что им посчастливилось увидеть самый причудливый звездопад.

— Контрат…

Слова командира Воронов захлебнулись. Генерал, только что использовавший против них чудовищную технику, исчез. Он только что стоял в центре изрядно поредевшего круга, а в следующее мгновение его там уже не оказалось.

Белоснежно-синий покров тумана, ставший ему плащом, оставил за собой едва заметный призрачный след, а сам Безумный Генерал уже переместился к вражескому офицеру. Закованному в латную броню воину, держащему перед собой осадный щит и короткий, тяжелый клинок.

Ударом левого кулака, Генерал разбил перед собой окутанную энергиями и техниками преграду. Ударная волна расширяясь невидимой сферой отбросила в сторону фанатиков, а сам офицер с недоумением смотрел на свою сломанную руку.

Что за чудовище они встретили, раз оно было способно голой рукой разбить Императорский артефакт, укрепленный Божественной техникой и терной.

В следующее мгновение офицер не думал уже ни о чем. Та самая рука, что разбила его щит и раздробила кости, подняла его за горло над землей и дикий рык оглушил его и на мгновение лишил сознания.

Когда офицер очнулся, то увидел прекрасный и столь же опасный синий клинок, в рунах и узорах парящей сквозь облака птицы. Острие меча застыло в дюйме от его сердца.

Генерал, смотря в глаза фанатику, внезапно осознал, почему его узник и его вечный противник внезапно решил помочь. Перед внутренним взором воина пронеслись сцены прошлого. Как когда-то давно, еще будучи юнцом, он сражался с одной из Воронов в таверне в Даанатане.

Когда его клинок — Хищный Клинок, оборвал жизнь той женщины, то впитал в себя осколок души Черного Генерала, запертого в фанатике.

Да, это сделало сильнее и меч и самого Хаджара, но слишком высокой ценой. Ибо одновременно с этим сильнее стал и его узник.

Тридцать Воронов… если он позволить своему мечу столь вожделенным им пир, то кто знает, насколько станет могущественнее Враг и к чему это приведет.

— Хороший план, — только и произнес Генерал.

Его меч вспыхнул светом терны и поток секущего, холодного ветра разбросал по небу крупные рубины. Фонтан крови прыснул из рассеченного надвое тела офицера Воронов, так и не успевшего даже меча поднять, чтобы защититься от удара.

Но битва продолжалась.

Генерал ощутил, как что-то нацелилось ему в спину. Что-то убийственное.

Чужой меч, укрепленный техникой и терной, ударил от плеча до пояса, но рассек лишь синий туман и не более того. Сам же фанатик уже падал на землю. Его глаза закатились, а с губ падала вязкая, пузыристая пена. Его шея изогнулась под неестественным углом, а локоть Генерала, одним ударом отправивший Небесного Императора на тот свет, уже отбивал в этот момент удар чужого клинка.

Почти голый локоть, защищенный лишь доспехами, смог не просто отбить технику и клинок, но расколоть последний, что дало возможность генералу сделать очередной взмах мечом.

Вновь поток ветра, внутри которого расправила крылья птица Кецаль, сорвался с лезвия меча и, рассекая пространство, отправил к праотцам еще нескольких воинов.

Битва кипела. Фанатики пытались хотя бы коснуться своего противника, и им это удавалось. Увы — каждый раз это становилось последним, что им и вовсе удавалось сделать в этой жизни.

Генерал стоял на месте. Он почти не двигался. Ему было не зачем. Удары, сыпавшиеся на него, отлетали и разбивались, как дерево разлетается в щепы, когда вырвавший его из почвы вихрь обрушивает на обледенелый, горный пик.

Да, как гора.

Как гора Генерал возвышался над оставшимися в живых фанатиках, что не были способны даже ранить своего противника.

Синий Клинок сверкал в этой битве лучами утренней звезды. Он поднимал ледяные потоки ветра, рассекавшие фанатиков, их техники и броню так легко, словно это был Бессмертный, сражавшийся даже не с адептами, а простыми смертными.

А затем все стихло.

Хаджар, чуть качаясь, стоял по щиколотку в крови. Вокруг него лежали рассеченные тела. Иссеченные, изломанные, с разбитой броней и клинками. Из тридцати фанатиков, всего за несколько мгновений яростной битвы, никто не уцелел. Ни осталось ни единой живой души, застывшей на грани смерти и агонии.

Они все были мертвы.

Белоснежно-синий покров исчез и Хаджар ощутил приступ слабости. Слабости, сравнимой с той силой, что только что позволила ему совершить невозможное.

Ему показалось, будто из груди вырвали что-то родное. Что-то, что сделало его полноценным. И ветер, его верный друг, затосковал.

— Генерал…

Хаджар обернулся на голос. Около камня лежал Аль’Машухсан. Пустынник перетягивал рану и смазывал её мазями, глотая при этом пилюлю.

— На север, — он указал окровавленной, дрожащей рукой куда-то за пределы ставшей углями деревни земледельцев. — они там…

Хаджар только кивнул, после чего шагнул на тропу ветра.

Глава 1554

Глава 1554

За мгновение он переместился к краю обрыва. Предгорная местность, где тысячи эпох бежали с горных вершин потоки ледяной воды, льдов и селей, из обычной долины превратился в изрезанной ущельями и каньонами пространство.

На границе одного из таких каньонов Хаджар себя и обнаружил.

— А-а-а-а! — крик привел его в чувства, прогнав ощущение дежавю.

К столбу был привязан Артеус. Его лицо, покрытое кровью и ранами, уже почти не выражало эмоций. Изломанное тело свисало на стальных кинжалах, вбитых в каждый сустав и в кости между ними.

Изорванные одежды обнажили тело, покрытое ужасными ранами, которые нельзя было оставить в битве — лишь медленно и мучительно причинить безвольному пленнику.

Посох, вернее обломки оного, лежали в стороне.

— А вот и наш блудный брат! — засмеялся мучитель мага.

Облаченный в странные, будто ломанные доспехи — в шипах, мятых пластинах и изорванных тканях, мечник отошел от Артеуса. Рядом с ним возвышался воткнутый в землю странный, широкий, тяжелый меч. Высотой почти в два метра, он обладал рукоятью в тридцать сантиметров, а ширина клинка была такова, что его легко можно было бы использовать, как корабельное весло.

По центру шла вязь золотых рун. Они слегка светились в ночной мгле.

Дрожала цепь.

Цепь, связывавшая яблоко меча и правый наплечник Ворона. Левая рука была обнажена, а вот правая, куда более крупная и мощная, нежели левая, облаченная в полную латную перчатку, походила скорее на когтистую лапу какого-то зверя.

Именно на них — стальных когтях, увенчавших пальцы, остались следы крови Артеуса.

— Где Лэтэя? — спросил Хаджар.

— Прошу меня простить, мастер, — воин произнес это с издевкой. — но мы еще даже не представились друг другу. Меня зовут Элегор Горенед, я седьмой ученик нашего Мастера. Он передает тебе привет и просит одуматься, пока еще не поздно.

В свете луны, вынырнувшей из-за темных туч, Хаджар с удивлением обнаружил, что ему не показалось и кожа фанатика действительно серая, как гранит, а волосы даже не седые, а серебренные.

— Где Лэтэя? — повторил свой вопрос Хаджар.

— Лэтэя? — задумался Элегор. — А, ты про ту златовласую? Не знаю, если честно. Наш доносчик сказал, что она должна быть в твоем дилижансе, но, когда он подмешивал тебе яд, её уже не было.

Шпионы… разумеется… как еще орден фанатиков мог существовать все эти годы, если бы не развитая сеть шпионов по всем Чужим Землям. И, разумеется, один из таких смог проникнуть и к ним в отряд.

Хаджар все гадал, когда же те нанесут удар, но не предполагал, что орден выберет столь незначительный момент, который с ними даже и связан не был.

Или был?

Или Лецкет что-то не договорил.

Проклятые торговцы…

— Мне уже успели все уши прожужжать, что ты не согласишься присоединиться к нашей священной миссии, — Элегор вытащил меч из земли и опустил себе на плечо. — И не станешь частью Парад Демонов, так что не стану повторять предложение. И просто убью тебя.

Он был быстр. А для того, кто носил тяжелый доспех и владел не менее тяжелым и широким мечом — невероятно быстр.

Хаджар едва успел подставить Синий Клинок под удар вражеского клинка. Красные глаза Элегора, нависшего над, в прямом смысле — вбитом в землю Хаджаре, вокруг ног которого образовалась воронка шириной в несколько метров, смеялись.

Горенед нисколько не воспринимал всерьез происходящее.

— И это все?! — смеялся он. — И как же ты убил Кафема, если даже удар выдержать не можешь?!

Хаджар почувствовал, как дрожат его ноги, едва выдерживая вес и силу удара. Он чувствовал, что Горенед обладал силой Небесного Императора начальной стадии, но его мистерии меча и терна… они были так плотны, как Хаджар прежде еще не встречал.

Разжигая энергию в ядре и призывая собственную терну, Хаджар всем весом отбросил противника в сторону и… отлетел на несколько метров назад, когда вражеский клинок рассек его одежды и оставил на груди глубокий, кровоточащий порез.

— Техника воплощения духа, если что, — Элегор отряхнул кровь со своих когтей. — видишь ли, учеником Мастера может стать лишь обоерукий мечник, а мне не очень повезло в этом плане, так что пришлось побродить по аномалиям в поисках того, что может мне помочь.

Хаджар еще никогда прежде не видел подобного.

Плащ Горенеда словно ожил. Он взмыл над головой воина, а затем сформировал огромный торс закованного в тяжелую броню воина. Шлем этого призрака больше походил на навершие боевой палицы, а в своей правой руке тот держал меч еще более невероятный, чем у самого Элегора.

Метра три длиной и почти тридцать — шириной.

Именно этот клинок, а не тот, что держал сам Горенед, оставил на груди Хаджара рану.


Сердце Дракона. Том 17. Часть 2


— Не разочаровывай меня, брат, — с грустью вздохнул Ворон. — до меня донеслось эхо той резни, что ты устроил нашим братьям и сестрам. Уважаю. Было сильно. Я даже немного возбудился и перестарался с магом, — он указал за спину — на едва дышащего Артеуса. — Терпеть не могу магов. Ты должен понимать — это у нас семейное. Все же, именно маг оказался повинен в падении нашего предка. Маг и торговец. Цветами.

Хаджар не слушал. То время, что смотрящий на него свысока подонок ему дал, Хаджар использовал с толком. Он собрал энергию и терну и раскусил заранее заложенную за губу пилюлю.

Звезды вспыхнули на его одеяниях и Хаджар исчез во вспышке.

Звездная Вспышка — одна из сильнейших техник Хаджара на данный момент. Она превратила его в полосу энергии и терны. Потоки силы взмыли до самого неба, а яркий серебристый луч протянулся от одного горизонта, до другого.

— О да!

Хаджар не мог поверить тому, что он увидел. Его меч ударил о другой меч. Всего один. Элегор удержал всю силу Звездной Вспышки, заставившей обнажить оружие Бессмертного, одним своим мечом.

Земля вокруг него обуглилась и потрескалась. Мистерии клинка, резонируя в воздухе, рассекали пространство, но Ворона это не беспокоило.

— Уже лучше, брат! — глаза Горенеда сверкнули, и воин за его спиной взмахнул мечом.

Хаджар, используя остатки Звездной Вспышки, смог переместиться в сторону. Он тяжело дышал и, стоя на одном колене, опирался на вонзенный в землю меч.

— Но все еще разочаровывает, — Элегор опустился на корточки. Он скучающе возил железным когтем по земле, рисуя там карикатурного Хаджара. — Хотя и понятно, почему проиграл Кафем.

Хаджар раскусил еще одну пилюлю и поднялся на ноги.

— Не утруждай себя.

Элегор даже не прервал свои художества. Призрачный воин, созданный из его плаща, взмахнул мечом и опустил его в рубящем ударе.

Поток силы и мистерий клинка, сформировавшийся в виде вороньего клинка, обрушился на Хаджара. Он вновь вбил его в землю, но на этот раз не только сформировал воронку, но и пронесся по округе, превращая деревья и камни в труху. И это не было эхо — лишь частью техники. Техники, напрочь лишенной брешей, и вся её мощь была сконцентрирована в этом ударе.

Полное и стопроцентное использование потенциала.

Даже Кафем не был на такое способен.

Хаджар выдержал удар. Но его руки покрылась ранами, одежды превратились в лохмотья, а сам он теперь мало чем отличался от Артеуса.

– “Тебе не победить его, ученик”, — прозвучал голос, и черный ворон опустился на плечо Хаджара. — “Он стоит на грани осознания Правила. Его сила находится за пределами понимания даже таких, как Кань’Дун. Макака, едва успевшая стать бессмертной, пала бы от его руки”.

Элегор Горенед… Небесный Император начальной стадии; седьмой, даже не первый ученик Мастера Ордена Ворона и он был способен уничтожить Бессмертного?

Как вообще тогда им сражаться с Орденом?!

– “Мальчишка-маг выиграл достаточно времени”

— Что?

— Что… что? — переспросил Элегор. — Ты с кем разговариваешь? С этим куском мяса? Так он сейчас уже к праотцам уйдет.

Артеус в этот момент что-то договорил, и короткая желтая вспышка осветила небо, а к ногам Хаджара упало ядро. Хорошо знакомое ему ядро Громовой Птицы.

– “Слушай меня внимательно, ученик” — ворон распахнул крылья и взмыл в небо. — “У тебя будет всего один шанс. Элегор не ожидает от тебя техники его Мастера. Используй Технику Воина Ветра, но только в самый последний момент”.

Хаджар поднял с земли ядро и, сжав его в немеющих пальцах, расколол. В ту же секунду тысячи белоснежных искр окутали его тело.

– “Сейчас!”.

Глава 1555

Глава 1555

Хаджар, используя все резервы организма — все, на что он был способен, вновь погрузился внутрь света Вспышки Звезды. Только на этот раз часть его сила стала завершенная техника Шага Белой Молнии.

Не оставляя за собой даже следа, он на невероятной скорости переместился к Элегору. Синий Клинок, рассекая сопротивление даже не воздуха, а казалось бы — самой реальности, с каждым пройдённым сантиметром пространства сиял все ярче, пока и вовсе не превратился в полосу белого света.

— Вот это уже уровень мастера Ветра Северных Долин! — воскликнул Горенед.

На этот раз он принял удар на скрещенные мечи. Он выставил свой клинок, а тот накрыл меч призрачного воина. Но даже так — поток силы от совокупной мощи Шага Белой Молнии и Звездной Вспышки срывал броню с тела Элегора, оставляя на нем следы от меча Хаджара.

— Но все еще не дост…

— Достаточно! — в левой руке Хаджара, все еще подкрепленного двумя техниками, сформировался призрачный меч ветра.

Глаза Горенеда расширились от удивления. Он попытался высвободиться и разорвать дистанцию, но Синий Клинок крепко его держал на месте.

Меч ветра, пробивая броню, вошел прямо в живот Элегора.

— Проклятье! — воскликнул тот и, все же, смог отбросить Хаджара в сторону.

Тот кубарем покатился по обожженной, рассеченной и расколотой земле, пока не замер, полностью без сил, около границы одной из воронок.

Сам же Горенед, чуть покачиваясь, держался за рану на животе. Воин за его спиной постепенно растворялся в пространстве, вновь превращаясь в обычный плащ.

— Сделаем… небольшой… перерыв, — хрипя, окровавленными губами, произнес Элегор. — До… встречи… Генерал…

После чего Ворон развернулся и исчез во вспышке техники перемещения.

Хаджар лежал на горячей земле и смотрел на звезды. Те падали ему на лицо, оставляя морозные следы. Шел снег. Первый снег, встреченный Хаджаром в Чужих Землях. Он был холодным. По-настоящему холодный.

На долину спускалась зима.

Хаджар поежился.

Давно он уже не ощущал холода. Аккурат с тех пор, как Лунная Армия покинула пределы Балиума и…

Не время.

Еще не время.

Хаджар, опираясь на меч, кое-как поднялся на ноги и побрел к Артеусу. Увы, он смог сделать всего несколько шагов, после чего упал. Разбив лицо в кровь, он смотрел на то, как алые змейки резво заполняли оставшиеся на земле следы. Те уходили на север.

Хаджар был хорошим следопытом. Жизнь заставила и научила.

Он легко определил в следах — волчьи. И еще то, что зверь тащил за собой добычу. Тащил за собой Лэтэю.

Проклятье.

Почему он опять чувствует дежавю.


***


Хаджар очнулся так же резко, как и потерял сознание. Он резко отбросил в сторону одеяло из шкур медведе-подобных созданий и, протянув руку, призвало Синий Клинок. Тот тут же покинул ножны и лег ему в ладонь.

— Не знаю, как принято у южан, воин, но на севере чтят законы гостеприимства, оставленные нами матерями наших матерей.

Около очага сидел человек. Внешне он ничем не отличался от обычных людей. Достаточно высокий, чтобы выделяться на общем фоне. В меру мускулистый, но мышцы явно ему были нужны не для битвы или охоты — скорее, ради ремесла.

Волосы были затянуты в тугой узел тонких косичек. Густая борода лежал на фартуке.

Он что-то помешивал в котелке, после чего поднял с огня и бережно поднес к противоположной койке. Там лежал Артеус весь в бинтах и повязках, он тяжело дышал и что-то шептал. Кажется — бредил. Звал кого-то по имени Рейка.

— Его душа бродит в потемках дома предков, — произнес неизвестный. Он опустился на стул и, откинув одеяла с тела мага, смочил в котелке кусок ткани и начал смазывать им повязки. — Он видит прошлое своих праотцов. И если заплутает там, то уже не вернется к нам. Сегодня будет решающая ночь. Если он сможет понять, где он, а где чужое прошлое. То будет жить.

Хаджар опустил меч. Если бы незнакомец хотел, то смог бы давно прикончить их обоих. А не заниматься врачеванием. На Хаджаре ведь тоже были повязки. И они пахли травами и кореньями. И чувствовал он себя куда лучше, чем должен чувствовать человек, едва не шагнувший в сторону круга перерождения.

— Кто ты?

— Кто я? — переспросил незнакомец. — Сложный вопрос, южанин. Когда у меня хорошие дни, я стараюсь думать, что знаю кто я. А когда плохие… что же — куда чаще случаются плохие, так что, как и все мы, живущие под светом мертвых звезд, я не знаю — кто я.

Очередной философ. Хаджар пожалел, что рядом с ним нет Эйнена. Островитянину было бы проще найти с этим странным человеком, одетым в простые, но добротные и теплые одежды, общий язык.

— Как тебя зовут?

— Мои отец и мать дали мне имя — Бадур, — не оборачиваясь ответил незнакомец. — Среди снегов и льдов я нашел свое собственное имя — Пагеред. Оно значит — Ищущий Себя. И, увы, пока я все еще не нашел.

— Бадур Пагеред, — произнес Хаджар, словно пробуя это имя на вкус. — спасибо, за приют и помощь. Меня зовут Хаджар Дархан и…

— Я знаю, как тебя зовут, Ветер Северных Долин, — перебил Бадур. — я слышал твое имя в ветре. Тот и привел меня на южный склон. Будь это иначе, ты бы уже пировал с праотцами в их доме.

— Ты с севера, — не спрашивал, а утверждал Хаджар.

— Это так, южанин, — не стал отрицать Бадур.

Южанин… Хаджар не помнил, чтобы к нему так обращались. Обычно это он считал жителей долин и империй — южанами. Хотя нет. Все же — помнил. Так к жителям Людуса относились Балиумцы.

Что же — мудрецы говорят, что жизнь иронична в своей цикличности. И, видимо, не врут.

— Как долго мы здесь?

— Сейчас идет седьмая ночь, — Бадур кивнул в сторону окна, за которым на горные склоны опускались последние лучи закатного солнца.

Снега уже укрыли камни и превратили деревья в красивые скульптуры. Зима установила свои порядки и надела на себя корону царицы, устлав земли своими ледяными подолами.

— Ты видел девушку?

— Я видел много женщин, Хаджар. Тебе стоит быть более конкретным, если ты хочешь получить ответ.

— Девушку с золотыми волосами. Её утащили волки.

— Не видел, — покачал головой Бадур.

Хаджар едва слышно выругался.

— Но слышал.

Хаджа встрепенулся.

— Слышал… что?

— Как воют волки, — Бадур отложил котелок и вновь накрыл Артеуса одеялами из шкур. — Псы Феденрира — Волка Мрака. Видимо легенды правы и просыпаются старые духи и боги. Грядет последняя война.

Хаджар не понял ничего из того, что сказал ему Северянин.

— Откуда ты слышал вой? — он попытался было встать с кровати, но чуть было не упал лицом на дощатый пол.

Его подхватили мозолистые руки и вернули обратно на меха.

— Отдыхай, воин, — произнес Бадур. — смотри сны, что пошлют тебе матери твоих матерей. Псы не причинят вреда Златовласой. Они не тронут свою наживку. Псы поют песню и зовут тебя на бой. И, поверь мне, чтобы сразиться с ними — тебе понадобятся силы. А теперь — смотри сны и отдыхай.

— Я не мог…

Бадур достал из кармана какой-то порошок и посыпал его на лицо Хаджара. Веки налились свинцом и закрылись, отправляя генерала странствовать среди причудливых отражений своего собственного сознания.



Конец 17го тома.





home | my bookshelf | | Сердце Дракона. Том 17. Часть 2 |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 2.0 из 5



Оцените эту книгу