Book: Сновидица и тень



Сновидица и тень

Юлия Дэйкина

Сновидица и тень

ГЛАВА 1:

Миртан

Лорд Миртан Крайс устало протер глаза и, в который раз, попытался прочесть упрямо расплывавшиеся строчки на измятом забрызганном кровью пергаменте. Кто-то отдал жизнь добывая очередную порцию важных для Гильдии сведений, а он не находил в себе сил даже прочесть этот злополучный отчет. Проклятая усталость! Последние несколько месяцев обернулись сущим адом. После того как эта взбалмошная девчонка сбежала, все пошло наперекосяк!

Сначала явилась всадница на синем драконе. Ее маска была копией той, что он видел на ведьме убившей магистра Лойса, с той лишь разницей, что у этой кисти рук были на месте. Бестия сожгла деревню у Небесного приюта, уничтожив практически всех гильдейских лекарей. Потом еще несколько дней они хоронили погибших, среди которых оказались мастер-дипломат Катрин и подмастерья мастера Ньорда — Нулум и Рьор, в ночь нападения отмечавшие весеннее равноденствие в небольшом замусоленном трактирчике в центре деревни. Оставалось лишь возблагодарить богов живых или мертвых за то, что в темноте ведьма не заметила военный лагерь, умело скрытый чарами Айи.

Затем Риордан увез основную часть людей в свой родовой замок, объявив его новым штабом Гильдии. Огонек, в безнадежной попытке заполучить прощение девчонки и предотвратить войну, отправился в Триптих ко двору Великого Князя.

Но война все равно была объявлена. Его Светлейшество посчитал гибель своих послов на Собрании Народов личным оскорблением и обвинил Орсику в саботаже мирных договоренностей. Орсика в ответ сделала то же самое. Несмотря на это дух пожелал остаться при дворе. И, как оказалось, не зря!

Новая невеста Великого Князя оказалась шпионкой безликих, вместе с первым советником Орсо и братом Его Светлейшества — Анри дэ Ромуа. И здесь весьма расторопному Огоньку улыбнулась удача. Ему удалось предотвратить начало боевых действий, устранить предателей и освободить ни в чем не повинную, как оказалось, девушку от действия чар контроля. В итоге, на фронтах сохранялось хлипкое перемирие и покой, нарушаемый только зарвавшимися наемниками и кондотьерами. Правда, после этого сам дух бесследно исчез.

До недавнего времени его отчеты регулярно приносили люди Лалы или он сам, но около месяца назад поток информации внезапно прекратился. С каждым днем Миртан все больше волновался, но сделать ничего не мог. Сначала он предполагал, что Огонек, окончательно соскучившись, ушел к Сайене. Но та тоже исчезла! После разговора с Ривой в Гипносе два месяца назад, она словно в воду канула. На дворе уже стояла глубокая осень, но о девушке вестей так и не поступало. Жрица на пару с сэром Риорданом умоляли его бросить лагерь и переправить своих людей в штаб на зимовку. Но он не находил в себе сил уйти.

По сути, ему было все равно, где находиться — каждую ночь он отправлялся на службу совсем другого рода. Нужно было отработать спасение Сайены, которая уже давным-давно была бы мертва, если бы не он. Почему-то ее смерть была очень нужна Хозяину и плата, которую тот потребовал, была больше, чем обычно. Сорок человек, помеченных черной печатью, уже расстались с жизнью от его руки. На очереди было еще двадцать. Их нужно было разыскать, прыгая сквозь тени по всему миру. Хорошо, что печать позволяла убивать бескровно. Достаточно было только прикоснуться к ее носителю, и тот сам умирал через несколько часов по естественным причинам.

Отсутствие нормального сна вылилось в постоянную усталость. Поспать удавалось всего пару часов на рассвете, прежде чем снова и снова заниматься бесконечными отчетами, донесениями, корреспонденцией и финансовыми документами. Хотелось упасть и забыться на несколько дней, но он упорно заставлял себя нырять в тени каждый вечер. Нужно было срочно вернуть долг, чтобы по возвращении Сайены посвятить все время ей.

После того, как девчонка достала копье Рурка, он окончательно поверил, что она и есть та самая, обещанная. Последний магистр Гильдии, которая должна изменить мир. И вот, после ее побега с любовником и нескольких месяцев нелепого, безнадежного ожидания, он, как дурак, все еще продолжал верить. Тысячу раз он ругал себя последними словами за малодушие, за ослиное упрямство, поставившее на кон жизни его людей. Но поделать с собой ничего не мог. В конце концов, если она не являлась избранной, и если не вернется вовремя, то, что бы ни предприняла Гильдия, мир все равно скатится в бездну!

Резкая боль привела его в себя. С раздражением он стряхнул с ладони осколки от раздавленного нечаянно бокала и сердито промокнул носовым платком выступившую кровь. Вот так всегда! Стоит только подумать о ней, как он уже не помнил себя от гнева. Как глупо! Как глупо чувствовать одновременно восхищение и раздражение! Это просто сводило с ума, не давало нормально соображать! Он сердито сжал в кулак мгновенно затянувшуюся ладонь и глубоко вдохнул, успокаивая нервы.

Злиться на девчонку было бессмысленно! Она была еще так молода, что не смогла отличить любовь от банального физического влечения. Да и что взять с женщины?! Она делает то, что велят ей гормоны. Но вот старый лис другое дело! Он знал, как сильно она нужна Гильдии. И все равно увел ее! Не иначе, как с целью насолить ненавистным k'sheven.

Проклятие! Нужно было перерезать ему глотку еще тогда, у ее палатки! Сказали бы ей, что остроухий сбежал, делов то! Но нет! Именно тогда ему вдруг захотелось поиграть в гуманиста. Так что, по сути, он, Миртан, и был виной всему, что случилось дальше. Ее побегу, войне, бессмысленному ожиданию в этих предками забытых горах!

Миртан раздраженно потер переносицу. Пожалуй, сейчас он ненавидел себя даже сильнее, чем при жатве жизней для хозяина смерти. За столько веков убийство стало рутиной, хоть порой и проскакивали непродолжительные приступы депрессии и укоры совести. Все это было допустимо. Все, кроме ошибок, подобных той, что он совершил, так легко отпустив глупую девчонку. Ведь, сколько бы жизней ему не пришлось забрать, своими действиями он спасал во стократ больше. Сейчас же все случилось наоборот! Пожалев одну жизнь, он толкнул к смерти тысячи других. И это не давало ему покоя вот уже почти полгода!

По привычке, он потянулся за небольшой кожаной книжицей, которая вот уже несколько месяцев неизменно лежала во внутреннем кармане куртки. Перелистнув пару пожелтевших от времени страниц, он остановился на той, с которой на него насмешливо смотрели большие, слегка раскосые глаза Сайены. Он нарисовал этот портрет после одного из своих редких видений, больше сотни лет назад, когда девицы не было еще даже в проекте. И успел благополучно забыть об этом, пока Огонек случайно не обнаружил его старый дневник.

Миртан задумчиво провел пальцем по карандашному контуру и усмехнулся, вспоминая, как настоящая Сайена хмурила брови, когда сердилась, и как светло улыбалась, обнажая слегка удлиненные, как у эльфов клыки, которые ее ничуть не портили. Не отдавая себе отчета, он сам улыбнулся, живо представляя себе ее живое, какое-то одухотворенное лицо и яркие лучистые глаза. С каждым днем все чаще он вспоминал ее танец среди бури на крыше полуразрушенной башни и непривычное, щемящее чувство в груди еще долго не давало ему заснуть.

Глядя на нее, невозможно было усомниться в ее избранности. Его удивляло лишь то, что кроме него ее уникальности, казалось, никто не замечал. По крайней мере, больше половины верховного совета Гильдии были против ее назначения. Хотя, возможно, причиной этому была вовсе не девушка, а банальнейшая зависть. Женщины завидовали ее молодости, красоте и обаянию, мужчины — удачливости и силе. Да что там говорить, даже он сам в начале почувствовал себя отвергнутым, когда прежний мастер выбрал себе в преемницы абсолютную незнакомку. К тому же жутко бесило то, как он терял контроль в ее присутствии.

С улицы донесся какой-то шум и Миртан со вздохом закрыл дневник и спрятал его в карман. Неизвестно, куда бы завели его все эти рассуждения, будь у него лишнее время. К счастью, или, к сожалению, обязанности заместителя главы Гильдии ждать не могли. Тяжело вздохнув, он встал медленно двинулся в сторону выхода, когда внезапно наступившая тишина заставила его насторожиться.

Исчезли все звуки, в том числе и крики, доносившиеся снаружи. Затем, внутри шатра потемнело, будто в ненастье, хотя сквозь щель полога все еще пробивался яркий луч утреннего солнца. Дышать стало трудно, а выходивший с каждым выдохом пар превратился в мерцающую изморозь. Он уже знал, что происходит, потому просто вернулся за стол и медленно опустился на кресло, ожидая появления гостя.

Тени продолжали сгущаться, пока неясная темная фигура в капюшоне не шагнула из угла, удерживая в полупрозрачной руке большую черную косу. Мягко скользя над полом, Хозяин резко приблизился. Так, что черный провал капюшона оказался прямо напротив его глаз.

— Как ты посмел, слуга, спасти ее снова, не выплатив долга? — проскрежетала тень металлическим, лишенным эмоций голосом.

Миртан опешил, не зная, что сказать. «Спасти ее снова»?! То есть, Сайена (а речь уж точно шла о ней!) в который раз чудом избежала смерти? Значит, она была в опасности?! Внутри все похолодело. Но лицо его осталось неподвижно.

— Я не спасал ее, Хозяин! Я даже не знаю где ее искать! — наконец твердо возразил он, скрестив на груди руки.

— Значит, спас кто-то по твоей указке! — последовало новое, не менее абсурдное обвинение.

— Откуда мне было знать, что ей угрожает?! Я не пророк! И уж тем более в мире больше нет никого, кто мог бы уговорить смерть отступить! — возмутился он.

— Не пророк, да! — прошипел его гость, — Но ты видел, как сильна печать смерти на ее челе! Ты знал, что я не прекращу попыток добыть ее!

Миртан кивнул.

— Знал! Но не спасал ее! Она меня совершенно не интересует! — отрезал он, холодно уставившись прямо под темный провал капюшона.

Тень издала странный то ли вздох, то ли стон и вдруг зашлась противным лающим смехом. Скрежещущие металлические нотки ее голоса звучали довольно противно. Он мог бы испугаться, будь он моложе. Но после сотен лет служения, от чувства страха не осталось и следа.

Наконец, отсмеявшись, Хозяин приблизился еще немного. Так, что Миртан смог почувствовать отвратительный могильный запах, саваном окружавший размытую темную фигуру. Непроизвольно, он поморщился.

— Ты врешь мне, слуга! — едва слышно прошелестел его гость, — Твое сердце полно этой девчонкой! И в качестве лекарства от этого, ты сделаешь следующее: сегодня до полуночи ты рассчитаешься с долгом, а если нет, то найдешь и убьешь ее для меня. Я ждал расплаты, с тех пор как она избежала встречи в первый раз! И за все это время ты не удосужился проявить ни капли уважения! Больше торговаться за ее жизнь я не намерен…

Последние слова долетели до него неясным шепотом, когда тень уже почти растаяла в воздухе. В шатре сразу посветлело, с улицы вместе с ветром ворвался теплый осенний ветер, унося прочь темное наваждение. Только вот Миртана все еще била мелкая дрожь, не позволяя думать трезво.

Он покачнулся, ухватившись за толстую столешницу. Перед глазами стояло лицо Сайены. Мертвое лицо!

Он не мог этого допустить! Она должна была жить, даже если ему самому придется умереть ради этого! Он выплатит долг до конца суток, и она будет жить! И он еще увидит ее улыбку, и снова будет огрызаться на ее въедливые комментарии.

— Ты будешь жить, Йена! Ты будешь жить! — пробормотал он и, прихватив со стола черный серп, растворился в тенях.

* * *

Озеро Эльванара встретило его премерзкой погодой. С неба накрапывал холодный дождь. Ветер забивал ледяные капли за воротник и слепил глаза. Серая гладь воды была покрыта какими-то странными черными пятнами, а обгоревший лес вокруг озера навевал тоску. Выругавшись шепотом, чтобы не привлекать внимания, Миртан поглубже натянул капюшон, закрываясь от непогоды и осторожно двинулся к догорающему дворцу, который заприметил сразу же после появления.

Он хорошо помнил эти места еще до того, как люди перестроили старинную эльфскую виллу в роскошную летнюю резиденцию для княжеской семьи. Озеро Эльванара всегда славилось чистейшей целебной водой и прекрасными видами. За счет насыщенности минералами, его поверхность всегда казалась синей, даже в самую ненастную погоду. А окрестные леса кишели дичью и оставались зелеными до глубокой осени.

Но сейчас все изменилось. От леса остались черные обугленные стволы с ветками и кое-где сохранившимися листьями. Подлесок был покрыт пеплом и копотью. Когда-то синяя озерная вода сделалась угольно-черной и какой-то маслянистой. Да и вообще, весь пейзаж казался выполненным в черно-серых тонах, словно нарисованный углем эскиз.

Он наклонился, снял перчатку и приложил ладонь к ближайшему обгоревшему стволу. Дерево было мокрым и горячим, а значит, что бы ни случилось с лесом и озером — произошло это не более часа назад. И он бы совершенно не удивился, узнав, что в этом замешаны его будущие жертвы.

Ведь явился он сюда не случайно. Долг за спасение Йены включал в себя убийство шестидесяти человек. А точнее — сорока человек и двадцати эльфов, которые, по удивительному совпадению, состояли в одном отряде fierre. Их-то он и оставил напоследок! И выбор этот стал судьбоносным. Требуя срочной выплаты долга, Хозяин понятия не имел, что все оставшиеся жертвы будут собраны в одном месте. Если бы ему пришлось мотаться в поисках людей, он ни за что не успел бы к полуночи. И Йена бы умерла. Или возможно, умер бы он сам, отказавшись исполнять повеление хозяина смерти. В любом случае, смерть осталась бы в выигрыше.

Но! К счастью, эльфов он оставил на закуску, и задание оказалось простым.

Осторожно, стараясь не шуметь, он крался по лесу туда, откуда доносились звонкие эльфские голоса. Подобравшись поближе, он понял, почему они шумели без опаски.

На внутреннем дворе обгоревшей резиденции творилось что-то невообразимое. В фонтане стояло несколько винных бочек, скорее всего найденных эльфами в дворцовых подвалах. Разгоряченные лисы в большинстве своем уже прилично набравшиеся, растаскивали кто-куда рыдающих женщин в разорванных шелковых платьях всех оттенков. Еще двое сваливали в кучу тела стражников, в избытке валявшихся на подступах ко дворцу. Куча была уже довольно внушительной. Он насчитал без малого тридцать тел. Еще с десяток мужчин, судя по их виду, из дворцовой прислуги, были распяты на металлических прутьях ажурной ограды. Они были сильно избиты и изрезаны, у одного с лица была содрана кожа, а у некоторых вспороты животы. Двое других — мужчина и женщина, были привязаны отдельно. У обоих были отрезаны уши. Скорее всего, то были эльфы из домашней прислуги.

Миртан брезгливо поморщился. Ему хорошо были известны повадки лис, так что жестокость расправы его ничуть не удивила. Их ненависть к людям и презрение к сородичам-рабам была широко известна. Невдомек ему было то, как Сайена со своим обостренным чувством справедливости, могла уйти с мужчиной, которого даже эти мясники прозвали «кровавым»?!

Тем временем, те эльфы, которым хватило женщин, принялись за дело, а остальные вернулись к дегустации княжеского вина. А значит, можно было начинать действовать! Но не успел Миртан подобраться поближе, как из дверей чудом уцелевшей конюшни вышли еще трое. Двое тащили на веревке связанного человека в дорогой одежде. Один из остроухих — высокий, зеленоглазый, был ему не знаком и не входил в число его жертв. И, что немаловажно, был трезв как стекло! Судя по всему, то был командир. За собой он вел оседланную лошадь, а значит, вскоре собирался уезжать.

Миртан вздохнул и поудобнее устроился в закопченных кустах, прислушиваясь к разговору.

— Когда закончите здесь, трупы сжечь! — прохрипел зеленоглазый и сплюнул кровью, хмуро пощупав забинтованное горло. — Я отправляюсь в Галадоин, нужно успеть эвакуировать всех до наступления армии. Жду вас там, самое позднее через три дня. Поможете с отходом.

С этими словами эльф вскочил в седло. Красивая серая кобыла заплясала под ним и недовольно всхрапнула.

— Элтас, а что с этим? — спросил один из его подчиненных, дернув за веревку.

— А этого привяжите к фонтану у главного входа! — кровожадно усмехнулся зеленоглазый, сверкнув клыками, — Будет шикарный презент ко дню рождения Его Великокняжеской светлости! Он как раз успеет хорошенько протухнуть к тому времени.

Оба эльфа злорадно усмехнулись, махнули на прощание командиру и потащили связанного дворянина куда-то за догоравшее здание. Зеленоглазый проводил их взглядом, махнул на прощание остальным, подстегнул лошадь и крупной рысью скрылся за воротами.



Миртан осторожно встал, потянулся, вынул из теней черный серп и неспешно направился к ближайшей парочке остроухих, как раз поменявшихся изнасилованными женщинами. Всхлипы и стоны жертв заглушали его шаги, так что подойти к ним незаметно не составило труда.

Черное лезвие вспороло нежную кожу на шеях эльфов, словно масло. На полуобморочных женщин ручьем хлынула кровь и обе тут же закатили глаза и отключились. Стаскивать с несчастных дам трупы насильников он не стал. Придут в себя — освободятся сами. В конце концов, пострадала только их честь и душевная организация. А это не так страшно, как висеть на заборе с распоротым животом.

Следующие пять эльфов умерли, даже не заметив этого. Один спал в сене рядом со стреноженными лошадьми. Правда, пришлось оттащить трупы за ограду, чтобы не тревожить животных запахом крови. С остальными он расправлялся поодиночке, тенью скользя позади раскиданных по двору бочек, перевернутых телег и остатков хозяйственных построек.

Сначала умерли насильники. Опасаться воплей их жертв тоже не пришлось — двое девиц были в отключке, а еще одна — мертва. От вида ее растерзанного тела Миртана передернуло. И только осмотрев ее мучителя, он понял, что повергло эльфа в такую ярость. Весь пах насильника был покрыт укусами, причём некоторые из них кровоточили. Девица не сдавалась до последнего, за что и поплатилась. Он уважительно закрыл широко раскрытые глаза девушки и прикрыл ее валявшейся неподалеку попоной.

Ему всегда импонировали женщины с характером. Возможно, именно поэтому ему так нравилась острая на язык Сайена.

Воспоминание о девушке вызвало непроизвольную улыбку. Однако, она сразу померкла, стоило ему вспомнить о том, что она совсем недавно едва не погибла. А что, если это произошло при схожих обстоятельствах?! Стоило представить ее на месте этой девушки, и душу сразу же заполнила ледяная ярость!

В руках сам собой появился второй серп и Миртан, больше не таясь, направился в сторону уже изрядно пьяных эльфов, вальяжно развалившихся у бочек с вином. Большая часть их товарищей спала крепким сном алкоголиков, на ногах оставались лишь те двое, что ходили привязывать неизвестного дворянина к фонтану и трое дозорных. Первым его заметил ближайший остроухий. Неуклюже вскочив на ноги, он попытался вынуть из-за пояса меч, но не успел. Черное лезвие наискосок прошло через его грудную клетку, словно масло распороло вороненую кольчугу, ватный поддоспешник, ребра, сердце и легкие. Эльф захрипел и навзничь упал на землю, так и не закрыв ясных серебристо-серых глаз.

Остальные лисы уже были на ногах и с оружием в руках. Пьяно покачиваясь, они окружали его, стараясь зайти со всех сторон сразу. Миртан тут же подобрался. Он прекрасно понимал, что даже мертвецки пьяными они представляли серьезную угрозу.

Он осторожно попятился назад, чтобы выйти из окружения. Но fierre разгадали его намерение и словно по команде, одновременно ринулись в атаку. Единственной приемлемой тактикой в этом положении был бы шаг через тени в тыл противника. Но Миртан был для этого слишком зол. Он ограничился тем, что ловко присел, пропустив клинки противников над головой, а затем, быстрым перекатом через спину, проскочил мимо двоих ближайших лис, полоснув обоих под коленом. Два вопля слились в один, когда оба эльфа повалились на спину и затихли.

Миртан кровожадно оскалился, и резко обернулся лицом к оставшейся паре противников. Но, к своему удивлению, обнаружил лишь одного. Не позволив ему отвлечься, тот атаковал самым примитивным из возможных ударов — сверху. Миртан играючи отразил удар, отбросил лиса подальше и крутанулся, чтобы найти второго противника. И нашел! Эльф оказался от него на расстоянии вытянутой руки! Он попытался было отскочить назад, но острое лезвие изогнутого эльфского меча уже уверенно полоснуло по животу.

Задохнувшись от боли, он упал на колено, упершись в землю клинками обоих серпов. Превозмогая навалившуюся слабость, он следил за передвижениями противников, которые, оценив его по достоинству его мастерство, приближались медленно и осторожно, выставив перед собой оружие. Больше церемониться с ними он не собирался. Шаг сквозь тень — удар и оба эльфа повалились на землю, громко булькая.

Остальных он добивал уже автоматически, полностью сосредоточившись на заживлении раны. Будь он обычным человеком, умер бы на месте. Эльф бил сильно и точно, можно сказать профессионально. Из чувства уважения к умелому противнику, его он добил первым.

И вот, долг, наконец, был выплачен! Миртан почувствовал, как с плеч свалился груз, тяготевший над ним вот уже несколько месяцев. Осторожно он ощупал то место, где минуту назад была глубокая рана. Кожа уже была цела, пострадала лишь одежда. А ведь это была его любимая куртка! Миртан прошипел сквозь зубы заковыристое проклятие и встал на ноги, внимательно осматривая место трагедии. Все эльфы были мертвы. Спасать же тех, кто был привязан к ограде, он не собирался. Во многом потому, что добрая половина их уже отправилась к предкам, а остальные болтались где-то на грани между миром живых и мертвых.

Единственным, кому можно было попробовать помочь, был дворянин, которого уволокли к парадному подъезду. Он, судя по внешнему виду, играл не последнюю роль во дворце и мог оказаться полезен Гильдии. Однако, добравшись до большого фонтана с красивой статуей гарцующего коня, Миртан с удивлением увидел лишь разрезанные веревки на спине каменного животного.

Бывший пленник обнаружился сидящим на почерневшем крыльце с узорчатой серебряной флягой в руках. Взгляд водянистых серых глаз был затуманен, так, будто мужчина смотрел куда-то внутрь себя. Поначалу, он даже не обратил внимания на подсевшего к нему Миртана.

Лишь спустя несколько минут, его взгляд слегка оживился, и он с жадностью прильнул к благоухавшей ромом фляге. А когда допил, брезгливо отбросил в сторону опустевший сосуд и вдруг заговорил:

— Здесь была женщина! Прекраснейшая из всех живущих! Сновидица, умница, красавица… Спасла меня от кошмара, соблазнила и исчезла, как наваждение…

Когда он повернулся, Миртан с отвращением отметил, что серые глаза, поначалу показавшиеся ему умными, на самом деле были довольно наглыми и полными похоти. Он хорошо знал такой тип мужчин — избалованные дети знати, привыкшие получать все и сразу. Но известие о женщине заставило его насторожиться, и он решил осторожно расспросить о ней.

— Надеюсь, вы успели с ней познакомиться? — издалека начал он.

— О, да! Я был галантен и вежлив! Проклятье, да я был неотразим! Как она вообще могла бросить меня здесь одного?! Меня! Анри дю Кампа, князя Элиенского?!

Миртан ошарашенно уставился на мужчину. Перед ним был не кто иной, как родной брат Великого Князя, собственной персоной! Подобное везение было удивительным, и он просто не мог упустить подобного шанса!

— Лорд Миртан Крайс, к вашим услугам, князь! — вежливо представился он и отвесил собеседнику общепринятый полупоклон.

В ответ тот лишь небрежно кивнул, с какой-то тоской оглядывая сгоревший дворец.

— Наверное, она ушла потому, что мой дворец в руинах! — задумчиво проговорил Анри дю Камп, — Женщины любят богатых и успешных. Как думаете, Крайс?

— Да, возможно, — проговорил Миртан, в душе сомневаясь в существовании описанной князем мифической женщины. — Но я хотел бы поговорить с вами о более насущных проблемах.

— Я вас внимательно слушаю… — все так же рассеяно пробормотал его собеседник.

— Насколько я понимаю, добраться до цивилизации самостоятельно вы не сможете. На много миль вокруг простираются дикие леса полные всякого отребья.

— Это так, милорд. — нахмурился князь, — Потому я прошу вас о помощи. Проводите меня до ближайшего поместья, где мне предоставят сопровождение.

— Я в вашем распоряжении, — кивнул Миртан, подбираясь в важной для него теме. — Но у меня тоже будет к вам просьба.

Анри дю Камп заинтересованно приподнял брови.

— Я смотрю, наглости вам не занимать, дорогой лорд Крайс. Ну что же — выслушаем вашу просьбу.

— С вашей стороны было бы огромной любезностью убедить вашего светлейшего брата немедленно прекратить эту войну! — на одном дыхании отчеканил Миртан и поразился произошедшей в князе перемене.

Водянистые глаза широко распахнулись, челюсть некрасиво отвисла, а щеки пошли красными пятнами.

— Не может быть! — то и дело повторял он, не сводя взгляда с Миртана.

— Ваша Светлость, вам нехорошо?! — на всякий случай поинтересовался он.

— Д…да… Н… нет, нет все в порядке. — князь наконец вернул себе дар речи, — Не далее, чем несколько минут назад графиня дю Фабре просила у меня то же самое!

Миртан озадаченно нахмурился. Имя графини показалось ему смутно знакомым. Да только вот откуда взяться здесь, среди диких лесов, какой-то графине, да еще и со сновидческим даром?! Скорее всего, князю все это просто померещилось, а из лап кошмара его спас какой-нибудь дух. Порой они помогали заблудившимся в Гипносе смертным.

Все еще погруженный в мысли, он провел рукой по краям куртки, стараясь разгладить неудобно сидевшую одежду, и замер в недоумении. В том месте, где во внутреннем кармане должен был лежать его дневник, зияла огромная дыра. Дневника не было! Должно быть, он выпал в дыру после бездарно пропущенного удара мечом!

— Прошу меня простить, Ваша Светлость, но я вынужден на минуту отлучиться. В бою я по неосторожности обронил одну важную вещь, — на ходу бросил он и скрылся за углом.

Князь лишь что-то негромко хмыкнул, все еще горестно созерцая фасад своего бывшего дворца.

Внутренний двор он нашел почти в том же состоянии, в каком оставил. Женщины все еще лежали в обмороках, а с мертвых эльфов натекло столько крови, что местами она противно чавкала под ногами, смешиваясь с грязью.

Он быстро прошел на место недавнего сражения, внимательно осмотрел каждую пядь влажной смешанной с соломой земли, но ничего не обнаружил. Напоследок заглянул даже под трупы и всяческий мусор. Дневник загадочным образом исчез. Лишь позже он обратил внимание на разбежавшихся лошадей, которые ранее были привязаны и погребальную позу, которую кто-то придал одному из убитых эльфов. Похоже, кто-то из fierre выжил. Но охотиться на него было некогда. Долг он выплатил, а судьба отдельно взятого эльфа его мало волновала.

Единственным, о чем он жалел, был дневник. За сотни лет жизни ему довелось потерять множество вещей. Но впервые он ощущал такое горькое сожаление. Возможно, потому, что эта маленькая книжица казалась ему единственной ниточкой к бесследно исчезнувшей Сайене, которая в свою очередь была последней надеждой на мир.

* * *

Возвращение в лагерь заняло без малого шесть суток, за которые он успел в подробностях ознакомиться со всеми нюансами вяло тянущейся военной компании, светскими сплетнями, новыми модными тенденциями предстоящего сезона и именами всех известных музыкантов, приглашенных на предстоящее празднование свадьбы Великого Князя. Анри дю Камп, князь Элиенский оказался весьма словоохотлив. В особенности много он говорил о той самой несуществующей женщине, которая якобы спасла его от кошмара, а затем растворилась в лесах, словно мифическая дриада. Такого количества восхищенных эпитетов он не слышал ни об одной из существующих представительниц слабого пола.

Стан ее был стройным и гибким, как у кошки, кожа нежной как атлас, а губы алыми, словно кораллы со дна южных морей. Что касалось, предполагаемо таких же прекрасных глаз незнакомки, князь слегка смущенно признавался, что она все время была в черной кружевной маске и глаз ее он так и не разглядел. Но Анри заявил, что остальные качества с лихвой компенсировали даже некрасивые глаза, окажись они именно такими.

На третий день их вынужденного путешествия, князь твердо заявил, что намерен разыскать графиню дю Фабре, убить ее мужа и жениться на безутешной вдове. Возражений он слушать не желал, отмахнувшись от предположения Миртана о том, что сама графиня может отказаться выходить за убийцу горячо любимого супруга.

— Стерпится, слюбится! — заявил самоуверенный князь и подстегнул лошадь. Миртан последовал за ним, внутренне радуясь, что графини, скорее всего, не существует в природе. А большого вреда в погоне за фантазиями он не видел.

К великой радости Миртана, на шестой день путешествия, вдали, наконец, замаячил замок Кастил. Это значило, что он сможет вернуться к накопившимся за время его отсутствия делам и очутиться, наконец, в долгожданной тишине.

Так и случилось. По прибытию к крепостным воротам, где их встретило многочисленное семейство престарелого графа с созвучной замку фамилией Стил. Князь сразу же переключился на обитателей замка и напрочь позабыл о Миртане, который тут же воспользовался этим, чтобы незаметно ретироваться.

Он понимал, что легкомысленный Анри вряд ли поговорит с братом о прекращении войны. Да и приблизиться к монарху у него, скорее всего, не получится. В летнем дворце на озере Эльванара он оказался не случайно. По данным Миртана он был сослан туда за участие в заговоре без права возвращения в ближайшие три года.

Проводив взглядом князя, раздувшегося от осознания собственного величия, Миртан скептично хмыкнул и шагнул сквозь тень в свою палатку. Оставшись в одиночестве, он несколько минут с блаженной улыбкой слушал тишину. После беспрерывного словесного потока Анри, она показалась божественной музыкой. Наконец, окинув мрачным взглядом заваленный бумагами стол, он устало уселся на кровать.

События последних дней безумно утомили его. Тяжесть во всем деле была настолько неподъёмной, что сил не оставалось даже на то, чтобы раздеться. Заплетающимися пальцами он расстегнул куртку, снял ее, затем развязал шнурки на высоких ботинках, и вяло дернув поочередно каждой ногой, скинул обувь на пол. Снять остальное не получилось. Он тяжело повалился на бок и уснул, едва коснувшись подушки.

Проспал он без малого двое суток. Считая, что он все еще в отъезде, слуги, адъютант и даже курьеры боялись входить в его палатку, так что спать ему никто не мешал. Проснулся он хорошо отдохнувшим и, чтобы поменьше беспокоиться о Сайене или жалеть о потерянном дневнике, с головой погрузился в работу.

Следующие три недели пролетели незаметно. Погруженный в отчеты, донесения, договора и стратегические выкладки, он не заметил, как похолодало, а с деревьев вовсю посыпались листья. Осень окончательно вытеснила летнее тепло и приняла в свои руки бразды правления северной природой. С гор подул ледяной ветер, принеся с собой затяжные дожди и туманы.

Все чаще вечерами, когда все собирались в общем павильоне вокруг большого костра, он уходил к себе с острым приступом одиночества. Так уж сложилось, что оно было его верным спутником многие сотни лет. Люди вокруг него, друзья и коллеги, старели и умирали. Лишь эльфы оставались неизменно молодыми, но подружиться с ними ему так и не удалось.

В итоге, одинокими вечерами он часто смотрел на огонь, попивая что-нибудь крепкое. В такие моменты он ощущал в душе что-то вроде зияющей дыры на том месте, где должна быть душа. А в последнее время, в особенности после знакомства с Сайеной, такие приступы становились все чаще и сильнее. Раньше первопричиной собственного одиночества он считал утерянную память. Бессмертие не так сильно тяготило бы его, будь у него хоть какая-то информация о собственных корнях и причинах, побудивших стать слугой смерти. Но таковых не находилось и ощущение пустоты в душе все нарастало.

И вот, накануне вечером, аккурат перед праздником Радогош, он отправился к себе в особенно паршивом настроении. Предпраздничные приготовления нагоняли тоску и отчаяние. Вторые сутки все валилось из рук, так что разгребать бесконечные бумаги он не стал, а вместо этого принес несколько бутылок самого крепкого пойла и выпил их все, не задумываясь о том, сможет ли встать на следующий день.

Очнулся он, к своему ужасу, в объятиях рыжей девицы разведчицы, которую давным-давно подсунула ему Лала. Что произошло вечером и ночью, он не помнил, и, немного подумав, решил не вспоминать. Судя по блаженному выражению красивого веснушчатого личика, девушку все устроило, а значит, и волноваться было не о чем.

Тихо одевшись, он направился к себе через спящий утренний лагерь. Предрассветная прохлада немного облегчила головную боль и уняла дрожь в руках. В палатке его ждал замечательный сытный завтрак, на который поначалу было тошно смотреть, а также графин грибного рассола, оставленный предусмотрительной поварихой на прикроватном столике. Так что следующий час он провел в компании заветной жидкости и вкуснейших деревенских блюд, грамотно подобранных для похмельного утра.



Наконец, наевшись и заглушив головную боль, Миртан отодвину от себя поднос и окинул измученным взглядом кипы неразобранных бумаг. Тяжело вздохнул и потянулся за очередным отчетом. В руки ему попало письмо от Ривы датированное трехмесячной давностью. Жрица была настолько постной и занудно-добронравной, что читать ее наполненные напыщенными проповедями письма он был просто не в состоянии. Делал он это лишь в поисках крупиц информации о Сайене и ее перемещениях.

Тонкий пергамент скользнул по руке, открывая ровные завитки аккуратного почерка жрицы. Он уже собирался было по обыкновению бросить его в огонь, когда взгляд его привлекло то самое, заветное, имя.

«Сегодня магистр Сайена приходила в Гипнос.» — безо всякого вступления, начиналось письмо. Он жадно впился глазами в бумагу. Далее жрица в подробностях описывала их встречу. Йена была в порядке! Вместо привычного раздражения, на сердце приятно потеплело, и он озадаченно нахмурился, не понимая собственной реакции на пару простых слов. Йена была в порядке! Она беспокоилась за Огонька, спрашивала, как дела в Гильдии. И даже попросила передать ему, что ждать ее не стоило. То есть, несмотря на бесконечные уговоры, возвращаться она не собиралась, сославшись на то, что у нее есть другие обязательства. Ну конечно, без эльфа тут не обошлось. Чтоб его!

Миртан в гневе скомкал ни в чем не повинный листок бумаги, вскочил на ноги и принялся мерить шагами земляной пол небольшого шатра, обдумывая прочитанное. Быть может, стоило отправить людей на ее поиски и уговорить ее вернуться? Или отправиться самому? Да вот только она не пойдет. Их отношения не заладились с самого начала, и она, скорее всего, его презирала, а то и ненавидела. Тогда, быть может, стоило вернуть ее силой? Вот только что это даст?!

В шатре становилось душно. Навернув еще пару кругов, он твердым шагом направился к выходу. Стоило немного проветрить голову. Но, откинув полог, он с размаху врезался в высокую грудастую девушку, затянутую в кожаную броню. Слегка смутившись, она сделала шаг назад и отвесила ему неловкий полупоклон. В ответ он слегка кивнул головой и вопросительно уставился на замызганное веснушчатое лицо разведчицы. Той самой, из постели которой он выскользнул не далее, чем пару часов назад.

— Господин, я спешила, как могла! — выдохнула девица, расплывшись в счастливой улыбке — Она вернулась!

— Лала?! — опешил он. — Что-то она рано. Должна была только через месяц, но… — и тут до него дошло! Разведчица не стала бы так радоваться приезду мастера шпиона, которая постоянно то уезжала, то возвращалась. Неужели это…?! Он поднял ошарашенный взгляд на девушку, но та лишь еще шире улыбнулась.

— Это магистр, — подтвердила она его догадку.

— Где? — коротко бросил он, подавив пробежавшую по телу дрожь.

— Там, на северной дороге, она…

Дослушивать он не стал. Если это действительно она, то его долгое ожидание было оправдано! Мир будет спасен, а он исполнит данное Рурку обещание! Только бы это была она! О, предки, только бы она!

Он быстро шел по дощатым дорожкам, хлюпая жидкой грязью, когда из-за северных ворот навстречу вышла невысокая гибкая фигурка с растрепанной копной изрядно отросших медно-белых волос. Сердце замерло от радости. Это точно была она! Он узнал бы ее среди миллионов, в любом состоянии! Сайена, собственной персоной! Грязная, исхудавшая, с темными кругами под восхитительно-яркими бирюзовыми глазами, но все же — она.

Он остановился как вкопанный, не зная с чего начать разговор и вдруг вспомнил, как сильно сердился на нее за побег. Эмоции тут же возобладали над разумом и все, что он смог, так это в ответ на ее улыбку продемонстрировать максимально безразличное выражение лица и ядовито процедить:

— Поверить не могу, что вы все же решили почтить нас своим присутствием.

Но вопреки его ожиданиям, девушка не стала огрызаться. Окинув его равнодушным взглядом, она пихнула ему в руки кипу бумаг и гордо прошествовала мимо, по направлению к своему шатру. Какое-то время, он в недоумении смотрел ей вслед, и лишь когда она скрылась за палатками, обратил внимание на пергамент, исписанный красивым витиеватым почерком.

«Лорд Крайс, — начиналось письмо, — если вы сейчас это читаете, значит, я благополучно добралась до лагеря. Заранее прошу прощение за то, что приходится рассказывать вам все с помощью бумаги, но у меня нет возможности сделать это на словах. С Огоньком что-то случилось, и я больше не могу пользоваться его голосом. Своего собственного у меня, к сожалению, нет. Его давным-давно отобрали те, кто лишил меня матери. Должно быть, вы видели шрам у меня на шее? Вот он как раз всему виной.

Но хватит об этом! Нам нужно многое обсудить, потому я постараюсь вкратце рассказать все, что вас может интересовать. Но для начала — несколько просьб! Во-первых, я прошу не поднимать тему о моих отношениях с эльфом. Их больше нет, мы, можно сказать, не сошлись характерами и твердо намерены избегать друг друга в будущем. Во-вторых, через пару дней до лагеря доберется мой друг. Он привезет сюда нескольких сирот, что находятся на моем попечении. По возможности, постарайтесь пристроить их в семьи в Гильдии. Ну, и в-третьих, приходите ко мне завтра утром со всеми отчетами за прошедший период. Я твердо намерена серьезно взяться за работу и очень рассчитываю на вашу помощь в этом деле.

Чтобы не терять времени в дальнейшем, хотелось бы стразу рассказать вам о всех ключевых событиях, произошедших со мной после нашего не очень удачного расставания…»

Далее следовал довольно подробный отчет о проделанном Сайеной путешествии, о событиях в катакомбах и приключениях в горах Химрена. Он не до конца понял, зачем ее туда понесло, и куда подевался эльф. По-видимому, эпизод с расставанием девушка опустила намеренно. Оно и к лучшему! Не хватало еще в отчетах писать всю эту сентиментальную чушь!

Более всего его заинтересовал этот ее друг — Нави и нападение на летний дворец на озере Эльванара, где он сам побывал совсем недавно. Она писала, что спасла от смерти некоего дворянина, как раз после пожара, уничтожившего главное здание дворца. В душу тут же закрались подозрения о происхождении графини дю Фабре, так живо описанной князем Элиенским и ее отношении к Сайене. Могла ли это быть она? Если да, то они разминулись всего на несколько минут! Он мысленно приказал себе обязательно выяснить все обстоятельства и вытянуть из девушки как можно больше информации о произошедшем.

Погруженный в эти мысли, он добрался до своего шатра и устало растянулся на жесткой кушетке, не выпуская из рук измятого пергамента. Все еще было трудно поверить, что она вернулась. Хотелось сейчас же отправиться к ней, сторожить ее, как величайшее сокровище, чтобы она больше никогда не посмела вот так взять и снова улизнуть! Хотя, судя по письму, на этот раз она была твердо намерена исполнять свои обязанности. И, похоже, немаловажную роль в этом сыграл Огонек. Что бы с ним не случилось, теперь Йена не остановится, пока не надет его. В чем-чем, а в ее упрямстве он уже имел неосторожность убедиться лично.

Ну что ж, оставалось только дождаться утра. И тогда, он снова увидит ее и, может быть, наконец, поверит, что ее возвращение — не сон. Стоило хорошенько отдохнуть. Судя по всему, рядом с этой особой, его ждало столько хлопот, что предыдущие полгода теперь покажутся курортом. И все же, на сердце впервые было так легко. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и мгновенно уснул, как всегда без сновидений.

* * *

Открыв глаза, первым, на что он обратил внимание, было полное отсутствие бумаг у него на столе. Еще вчера вечером он был полностью завален отчетами, записками и письмами. Куда все могло подеваться за ночь? Вряд ли кто-то мог рискнуть и зайти в его палатку без спросу. В Гильдии его уважали, но еще больше — боялись. И, надо сказать, не без причины.

Он резко подскочил на кровати и только теперь заметил толстый шерстяной плед, заботливо накинутый на него кем-то. Это кто же такой смелый… или глупый?! Он резко сдернул одеяло, и нос приятно защекотал едва уловимый аромат, исходящий от толстой шерсти. Луговые травы! Свежий, слегка терпковатый запах чабреца окутал все вокруг, и он медленно снова опустился на кушетку, умиленно улыбаясь.

Сайена! Больше никому не хватило бы наглости заявиться среди ночи к слуге смерти, украсть документы, а потом заботливо накрыть спящего убийцу теплым пледом. Ну что за ненормальная?! Почему-то вся картина, любезно скрашенная воображением, его развеселила. Он даже позволил себе негромко хмыкнуть, прежде чем отправиться умываться и приводить себя в порядок.

Через пятнадцать минут он уже стоял у ее шатра, собираясь с духом, чтобы войти. Главное было, снова не сорваться! Что бы она ни делала, и не говорила, нужно было сохранять спокойствие. Глубоко вдохнув, он постучался о деревянную стойку у полога и твердо шагнул в теплые, приятно освещенные недра ее жилища.

Йена сидела за большим столом, внимательно вчитываясь в какой-то отчет, судя по его состоянию, месячной давности. На широкой деревянной столешнице перед ней покоились аккуратно рассортированные стопки бумаг, которые не далее, чем вчера вечером представляли собой ужасный бардак на его собственном столе.

«А она делает успехи!» — промелькнула в голове непрошеная мысль, заставившая его завистливо покоситься на царящий на столе порядок. И тут же улетучилась, стоило только девушке поднять голову и дружелюбно улыбнуться.

Ее красота всегда вызывала в нем двойственные чувства. С одной стороны, он наслаждался ей с чисто эстетической точки зрения, с другой, для дела было бы полезнее, если бы она была простушкой. С такими проще работать, не забивая голову всяческими фантазиями. Но сегодня она почему-то показалась ему прекраснее, чем обычно и это, не смотря на залегшие под глазами тени и излишнюю худобу.

Что-то изменилось. Что-то неуловимое, ощутимое лишь для тех, кто имел удовольствие наблюдать за ней раньше. Он внимательно осмотрел девушку. Первыми в глаза бросались прекрасные манеры, которых раньше не было и в помине. Жесты стали увереннее, осанка, наклон головы, даже выражение лица были настолько аристократичны, что ей позавидовала бы любая придворная дама. Даже манера саркастично приподнимать одну бровь больше не казалась неуместной. Правда, взгляд, раньше прямой, полный задорных искорок, теперь был колючим и слегка задумчивым. Искры исчезли, сменившись льдинками.

Не сводя глаз с девушки, он отвесил вежливый полупоклон, который в свою очередь был встречен дружелюбным кивком. Гостеприимным жестом она указала на небольшое кресло рядом со столом, чем он не преминул воспользоваться. Когда же он, наконец, устроился, Сайена протянула ему небольшую записку.

— «Простите мою наглость, но мне не спалось, так что бумаги я забрала у вас сама. Надеюсь, вы не замерзли ночью, погода была весьма прохладной — в горах выпал месячный запас снега.» — гласила записка. — «Я прочла почти все и теперь в курсе общей картины. Хотелось бы обсудить с вами Огонька. Но сначала, если у вас есть какие-то вопросы и уточнения, я с удовольствием вас выслушаю.»

Вопросы у него были. Причём, количество их все продолжало расти. К примеру, что она делала в горах Химрена, куда подевался эльф, и что произошло на озере Эльванара? Но сильнее всего его сейчас интересовало другое — почему она решила вернуться? Насколько он помнил, совсем недавно дела Гильдии ее мало интересовали. Что изменилось?

Однако, озвучивать вопрос не пришлось. Он получил ответ, едва взглянув на ее уставшее лицо и отсутствующий взгляд. Пусть, она пыталась скрыть свое состояние за дружелюбной улыбкой и бурной деятельностью. Его не обманешь! Сотни лет ценного жизненного опыта не прошли даром, и теперь он умел отлично чувствовать чужие настроения. Она переживала из-за разрыва с эльфом. Причем переживала сильно, так, будто действительно любила этого проходимца! Гнев горячей волной поднялся из сердца. Он тут же стиснул кулаки в отчаянной попытке сдержаться. Но пауза затягивалась, и она подняла на него вопросительный взгляд из-под взъерошенных влажных прядей только что вымытых волос.

— Не подумайте, что я не рад вашему возвращению, — издалека начал он, все еще стараясь погасить гнев, — но, если вы сделали это только чтобы отвлечься от собственных любовных неудач, вам лучше уйти. Гильдии нужны только преданные делу люди. А уж тем более, магистр!

Похоже, он по неосторожности задел за живое. Ровные брови его собеседницы сошлись на переносице, а потемневший бирюзовый взгляд на мгновение застыл. Сделав пару глубоких вздохов, она медленно поднялась из-за стола, спешно нацарапала что-то на клочке бумаги, и, вручив ему записку, вышла из шатра.

Миртан озадаченно проводил ее взглядом. Она определенно изменилась! Прежняя Йена в ярости накинулась бы на него с кулаками, не меньше. А эта… Он аккуратно развернул записку.

«Не смею вас больше задерживать! Когда будете готовы обсуждать действительно важные вещи, вместо нелепых сплетен, я с радостью с вами пообщаюсь.» — гласила записка.

Коротко, сухо, совсем не похоже на девушку, которую он знал. Он до последнего ожидал увидеть на бумаге пару ругательств в свой адрес. Но, раз уж она заговорила так… Что-то изменило ее, заставило стремительно повзрослеть. Возможно, пережитое было серьезнее, чем он думал!

Сердце неприятно защемило. Зря он так на нее давил! В конце концов, она ведь вернулась, не ушла домой на пустоши. А причина… Да какая, по сути, разница, если она будет выполнять свою работу?! Он тут же внутренне пообещал себе быть поласковее, хоть умом и понимал, что ужиться с ее сложным характером ему будет ой как нелегко.

ГЛАВА 2:

Сайена

Я спала и видела сон. В предрассветной дымке на краю огромной воронки на коленях стоял Фирлас. Обхватив голову руками, он медленно раскачивался, то и дело постанывая. Все пространство вокруг было покрыто серыми хлопьями пепла, продолжавшими падать с неба, словно мертвый, грязный снег. Хотелось рвануться к нему, прижать к себе, согреть и успокоить, только мешала боль, цепью сковавшая сердце, которое почему-то остановилось. Несколько минут я наблюдала за агонией самого любимого на свете существа и, казалось, медленно умирала вместе с ним.

В какое-то мгновение мне показалось, что вот сейчас все должно закончиться. Я уйду и исчезну навеки. Но этого не случилось. Из тумана позади эльфа вышла юная светловолосая женщина, столь прекрасная, что будь я жива, затаила бы дыхание. Она положила ему на плечо узкую ладошку и что-то сказала на древнем наречии. Впервые я пожалела, что так толком и не выучила его, пока было время. Фирлас тут же перестал стонать. Покачиваясь, словно во сне, он поднялся на ноги, тяжело развернулся и тут же снова бухнулся на колени перед эльфкой. Склонившись перед ней, он что-то проговорил, а затем поцеловал ей руку.

Ревность больно кольнула сердце. Хотя, какая теперь разница?! Оно ведь не бьется! Все, что мне теперь остается это тьма, лед и бесконечная все нарастающая боль! Мое видение рассеялось, но агония не прошла. В какой-то момент мука стала настолько сильной, что терпеть больше не было сил. И я взвыла, с удивлением услышав собственный голос. А затем, сквозь крик послышался еще один едва слышный звук.

«Тук… Тук тук…» Сердце! Сердце снова забилось. Ритм становился все быстрее и быстрее, вторя новым волнам боли.

Я кричала и слушала собственное сердце, пока вдруг к моему ужасному соло не добавился еще один голос.

— Потерпи, милая! Сейчас все пройдет! Я уберу боль!

И правда, словно по мановению волшебной палочки, мое тело расслабилось, отпуская сковавшую его агонию. Это ли не счастье?! Я даже нашла в себе силы слабо улыбнутся и глубоко вдохнуть, восстанавливая дыхание.

— Правильно, дыши, детка! Тебе сильно досталось! — послышался снова тот же звонкий, ласковый голос.

Начиная приходить в себя, я распахнула глаза и уставилась на высокую молодую женщину, склонившуюся над моим распростертым на траве телом. Заметив движение, та улыбнулась и отстранилась. Я приподнялась на локтях, оглядывая окружающее пространство.

Я была дома! Каким-то образом я очутилась на поляне рядом со своей хижиной в пустошах. Из трубы валил дым. Неужели, Огонек вернулся? А может, все произошедшее вообще было дурным сном? Я попыталась подскочить на ноги, но голова закружилась, и я неуклюже рухнула на четвереньки.

— Ты еще очень слаба, малышка! Присядь, приди в себя, и мы пойдем в дом, ладно?! — незнакомка заботливо помогла мне сесть, облокотившись на дровницу.

Все мысли в голове перемешались. Обрывки воспоминаний, фраз, снов… я пыталась сосредоточиться, вспомнить! Какое-то время ничего не получалось, но уже через пару минут перед глазами мелькнуло печальное лицо Фирласа, светящийся любовью золотой взгляд сменился черными, бездонными колодцами. Горькая обида вытеснила все остальные чувства, и я надрывно разрыдалась в объятиях неизвестной женщины, то и дело всхлипывая. Меня трясло, руки отказывались слушаться, до боли вцепившись в траву.

Фирлас убил меня! Мой aine, мой любимый убил меня! Хладнокровно и жестоко. Я повторяла в голове эту фразу и все никак не могла в нее поверить. В голове всплыли слова Крайса о том, что эльф убивал ради удовольствия. И вот сегодня, через год удивительной, чарующей сказки, я наконец убедилась в правдивости тех слов!

— Он убил меня, убил! — наконец всхлипнула я прямо на ухо своей утешительнице.

Та вздрогнула от резкого звука, но объятий не разжала.

— Поплачь, милая. Сегодня ты сделала то, чего не удавалось сделать еще ни одному смертному. Ты пошла против своего aine и смогла пережить магию пустоты. Да еще и детей спасла!

— Дети! Что с ними? — я отстранилась и принялась крутить головой в поисках моих чумазых подопечных. Правда, без толку, глаза все равно застилали слезы, так что весть окружающий мир расплывался разноцветной мишурой.

— Тссс… они в порядке. Просто отдыхают. Я уложила их в хижине. Они маленькие и этот мир пока что для них безопасен.

— Этот мир? — насторожилась я, — Где мы?

— В Гипносе, конечно, — усмехнулась женщина. Насколько я поняла, колоссальная энергия от пустоты наполнила твои ключи, и они открыли врата, тем самым оградив тебя и детей от неминуемой смерти.

— В Гипносе, — тупо повторила я, пытаясь поверить в сказанное. Слезы отступили. — Но почему он такой красочный? Раньше это была какая-то серая муть, а теперь все как во сне.

— Думаю, обретя второй ключ, ты просто стала его лучше видеть. — задумчиво отозвалась моя собеседница.

— Ключ… врата… ты та, что спасла меня тогда, раньше, верно?

— Да. Мы с братом всегда присматривали за тобой, когда могли. Хотя, Гипнос частенько уводил нас так далеко, что мы едва находили дорогу обратно.

— Вы с братом? Но в честь чего обо мне такая забота? Кто вы такие?! — настороженно поинтересовалась я. Похоже, я постепенно начала приходить в себя и первой ко мне вернулась выработанная с годами осторожность.

— В честь того, что ты моя дочь! — прозвучал сзади приятный мужской голос.

Я обернулась. В дверях хижины стоял мужчина, имевший невероятное сходство с моей собеседницей.

Дочь?! Как я могу быть его дочерью, если я полукровка?! Моим отцом был, скорее всего, какой-то пьяный k'sheven. Я перевела обалдевший взгляд с мужчины, на женщину и обратно. Наверное, вид у меня был довольно нелепый, потому что моя собеседница хихикнула и доверительно взяла меня за руку.

— Прежде, чем ты засыплешь нас вопросами, позволь рассказать тебе одну историю.

В ответ я лишь коротко кивнула и не сводя глаз с мужчины, приготовилась слушать.

— Для начала, позволь нас представить, — начала женщина, — Меня зовут Дэнейя, а это мой брат-близнец, Арэйя. Мы последние из династии Первых или Ainien, эльфских королей правивших древним Тиаммараном.

— Да, я помню историю близнецов! — тихо перебила я рассказчицу. Их убили еще совсем юными, и они так и не успели взойти на трон. В их честь эльфы назвали луны.

— Это правда лишь отчасти, — усмехнулась женщина, — Луны действительно назвали нашими именами, но лишь потому, что они появились на небе, когда мы родились. Так всегда бывает, когда рождается Айнин. К примеру, когда родилась ты, на пустошах появилась река. Та, что протекает мимо твоего дома. Это она дала необходимую влагу мертвым лесам Селувим, позволив эльфам выжить там после поражения. Но, я отошла от темы. Когда люди ворвались в Тиаммаран, мы поняли, что гибели не избежать. Боги исчезли, а с ними и наши надежды на спокойную жизнь, и защиту от пустоты. И тогда мы с братом решились на отчаянный шаг. Мы провели ритуал, запечатали город и ступили на дорогу сна, расплатившись за силу собственными душами.

— Я думала, это сказки… — устало прошептала я, но Дэнейя меня услышала.

— Все сказки когда-то были правдой. — мягко улыбнулась она, — С тех пор мы все время в пути. Дорога сна петляет сквозь Гипнос, и мы все мчимся по ней и собираем потерянные души, без права надолго остановиться или свернуть. Незавидная участь, которая, однако, позволила нам выжить, а со временем и возродить наш род. Столетиями мы копили силу, собирали ее по крупице и вот, настала ночь, когда луны стали в один ряд и мой брат смог вырваться в реальный мир на несколько часов, чтобы побыть со жрицей, в которую был влюблен.

— С мамой?

— Да. И результатом той ночи стала ты — последняя из Первых! Надежда древнего народа на возрождение!

— Так я не полукровка?

— Нет! Твоя кровь чище, чем у всех эльфов, вместе взятых. А бирюзовый цвет глаз — отличительный признак нашего рода! Посмотри на меня, или на брата. У нас такие же глаза!

Я перевела взгляд на мужчину. Тот лишь грустно улыбнулся и кивнул, как бы подтверждая слова сестры.

Какая злая ирония! Значит, все годы унижений, презрения и ненависти были совершенно не оправданы? Я подавила нервный смешок, стараясь уложить в голове услышанное. Последняя и первая. Хм. Выходит, прав был старый магистр, назначая меня главой Гильдии… прав был и Крайс, говоря о пророчестве. «Значит, от судьбы мне все же не отвертеться», — горестно подумала я и тяжело вздохнула.

Через полчаса, когда я наконец смогла вернуть контроль над телом, мы пили ароматный травяной чай сидя за тяжелым дубовым столом, точной копией его собрата в реальности. Дэнейя продолжала что-то рассказывать про дорогу сна, про то, как был разрушен Тиаммаран и еще что-то. Но слушать ее я не могла. Перед глазами одна за другой, словно цветной калейдоскоп, мелькали сцены последних дней. Будто разум пытался осмыслить произошедшее, снова и снова, словно дурной сон, прокручивая события, в которые никак не хотелось верить. Несколько раз я ловила себя на том, что смотрю в одну точку, но как не пыталась переключиться на рассказ эльфки, мысли все равно настойчиво уплывали к моему aine.

Он убил меня! Насколько же глубоким должно быть его безумие, если он решился пойти против такой мощной связи?! Это ведь будто отрезать себе руку или ногу, а точнее, будто оторвать половину себя. Боль, навалившаяся на нас сразу после этого, была тому доказательством. Отчасти мне было его жаль. Лишиться разума это, пожалуй, самое страшное, с чем может столкнуться любое мыслящее существо. И все же, была надежда, что его состояние обратимо. Ведь в моем сне, когда он кланялся эльфке, глаза его снова были нормального золотого цвета. А измученное выражение лица так сильно было похоже на мое собственное!

И все же, несмотря на жалость, я сердилась. Он прекрасно знал, чем чревато для него использование магии пустоты! Во время путешествия на север, мы много раз обсуждали эту тему, и он клялся больше никогда к ней не обращаться! Я понимала его скорбь по брату, по убитым сородичам, но как же я? Он знал, что я ждала его, переживала, что не перенесла бы случись с ним что… И все равно пошел мстить! Все равно позволил тьме захватить себя! Не думая о последствиях… обо мне… Предатель!

В гневе я грохнула кулаком по столешнице так, что чашки громко звякнули, подпрыгнув с блюдец. Рядом, ахнула Дэнейя, а отец (кажется, я наконец приняла этот факт) лишь понимающе усмехнулся. Он вообще был немногословен, но сейчас решил прокомментировать мой внезапный взрыв.

— Злишься на него?

Я молча кивнула, но затем не выдержала:

— Предатель! Он нарушил все обещания, что давал мне! — переполненная эмоциями, я вскочила на ноги и принялась мерить шагами небольшую кухоньку. — Смотрел мне прямо в глаза и обещал, что никогда не причинит боли! А потом… потом убил меня! Если бы не ключи, я превратилась бы в очередную горку мяса и костей, как и все люди в той деревне! Скотина остроухая! А я, тоже дура! Я…

Вдруг в глазах потемнело и я, неловко покачнувшись, осела на руки вовремя подхватившего меня отца. Почему-то ужасно хотелось спать.

— Тебе пора, — прошептала Дэнейя, ласково похлопав меня по щеке. — Гипнос высасывает много сил, особенно если вести себя так…эмоционально. Ты должна забрать детей и вернуться в реальность. Там должно было пройти пару-тройку недель, так что aine своего ты не встретишь.

Я лишь слабо кивнула.

— Навряд ли я теперь захочу увидеть его в ближайшую пару сотен лет!

— Ты простишь его. Со временем. — улыбнулась эльфка, — Физическую боль от разлуки я убрала. Но, к сожалению, с душевной справляться тебе придется самостоятельно.

— Отвлекусь! Мне будет, чем заняться, — криво усмехнулась я, — меня ждут в Гильдии. Надеюсь, нового магистра они еще не нашли. Да и детей там пристрою.

— Хорошо, — кивнул отец, — нас тоже ждет дорога. Еще свидимся, mie lainnie… Пообещай мне, что будешь осторожна!

Он коротко обнял меня и не дожидаясь ответа вышел из хижины.

— Ты прости брата, детка, он никогда не умел выражать свои чувства. Поверь, он тебя очень любит.

Я верила. Почему-то… Быть может, потому что мне ужасно хотелось верить хоть во что-то хорошее, после того, как мой собственный мир дал трещину, а сердце разлетелось на осколки. А может, сыграла свою роль кровная связь. Кто знает?

Аккуратно сжав в руках ладошки спящих детей, я подумала о холодной сырой реальности, в которую так не хотелось возвращаться. Рисунки на руках мягко засветились, перед глазами мелькнуло улыбающееся лицо Дэнейи, встревоженные глаза отца, в последний момент заскочившего в комнату, и радужная вспышка заставила на мгновение зажмуриться. Чтобы открыть глаза уже совсем в другом месте.

* * *

В горах вовсю царствовала осень. Судя по погоде, на этот раз время в Гипносе летело быстрее, чем обычно и отсутствовала я около месяца, вместо двух недель, обещанных отцом. Отец! Пожалуй, самое непривычное слово в моем лексиконе. Перед глазами до сих пор стоял обеспокоенный взгляд бирюзовых глаз, так похожих на мои собственные.

На душе было спокойнее, чем я ожидала. Открыв глаза, я быстро осмотрелась и на всякий случай накрыла себя и спящих детей волшебным куполом.

Мы лежали на дне большой воронки, оставшейся после нашего с Фирласом столкновения. Рядом на земле валялось копье. Целехонькое! Я уж думала, оно потерялось. Схватив оружие, я осторожно встала на ноги и выглянула из-за края ямы. Деревни больше не было. Вся площадка, где когда-то стояли деревянные бревенчатые дома, была выжжена подчистую. Оно и к лучшему, незачем малышам лишний раз видеть последствия творившихся здесь ужасов!

Сзади послышалась сдавленная возня, затем захныкал малыш Мике. Дети постепенно просыпались, щурясь под ярким осенним солнцем. Благо, погода выдалась отличная. На ультрамариновом небе не было ни облачка. Ветра тоже не наблюдалось, так что обычной горной прохлады почти не чувствовалось. Не обращая внимания на детей, я осторожно выбралась из воронки. Погода располагала к прогулкам, так что стоило поспешить в город, прежде чем она испортится.

— Малышка!

Легкие, словно ветер руки крепко обняли меня, стиснув так, что перебилось дыхание.

— Нави?! — едва выдохнула я.

— Живая! — в синих глазах барда светилось неподдельное счастье. — Я уже почти перестал надеяться!

Он отпустил меня и отступил на пару шагов.

— Ты все это время ждал? — изумилась я.

В ответ он лишь коротко кивнул.

— Только на пару дней отлучался в город за припасами. Расскажешь, что случилось?

— Позже, — коротко ответила я, пытаясь подавить новый приступ отчаяния.

Мой друг лишь понимающе кивнул, похлопал меня по плечу и направился к детям.

Я искренне надеялась, что Нави привез достаточно припасов для комфортного путешествия. Путь до лагеря гильдии в южной части Драконьего хребта был неблизкий. Детей нужно было на чем-то везти. Глубоко задумавшись, я не заметила, как ко мне подошла старшая девочка. Та самая, что нянчила малыша Мике.

— Что нам теперь делать? Где тот страшный эльф? — раздался позади неуверенный голос, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Девочка куталась в линялую шерстяную шаль, испуганно всматриваясь в руины деревни.

Я улыбнулась как можно мягче.

— Он ушел и больше не вернется. А что до вас… есть одно место, куда я хотела бы вас отвезти. Там безопасно.

— Но ты же… — девочка запнулась, быстро обернулась, ища поддержки у остальных детей, — …ведьма? Полукровка?

— Да, — утвердительно кивнула я, — полукровка. Но еще я глава Гильдии, которая пытается избавить мир от ужасов, подобных тому, что мы все недавно пережили. Там много людей, они возьмут вас к себе.

— А, ты нас не съешь? — боязливо поинтересовался один из мальчишек, прячась за спиной у своего старшего товарища.

Где-то за спиной хихикнул эфириал.

— Выглядите вы не очень-то аппетитно, так что, пожалуй, не съем, — не удержалась я и горько усмехнулась, наблюдая за переменой эмоций на чумазых лицах.

Ответом мне были робкие, осторожные улыбки. Лишь девочка, та что постарше, все еще недоверчиво хмурилась.

После пережитого, не удивительно, если она еще долго не будет никому верить. В ее испуганных глазах я видела себя после смерти матери. Лет до двенадцати я продолжала бояться всего на свете, никому не доверяла и большую часть времени проводила подальше от людей. Если бы не Огонек, наверное, так и осталась бы дикаркой с пустошей. Он буквально силой заставлял меня общаться со сверстниками, учиться, быть дружелюбной. По сути это он создал нынешнюю меня. И за это я была ему безмерно благодарна.

Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Сейчас нужно было сосредоточиться на более насущных проблемах, а именно: еда и одежда. Дорога из Химрена верхом на лошади заняла у меня больше суток, а значит, пешком возвращаться придется не меньше двух дней. В придачу, свалившуюся нам на голову ораву нужно было чем-то кормить и как-то согревать. Хвала предкам, Нави предусмотрительно привез собой много еды.

Старшая девочка, Лайна (как я позже узнала, дочь местного охотника) быстро и умело ощипала горных куропаток, разделала и устроила жариться на ветках вокруг разведенного мной костра.

Наспех поев, мы отправились в путь. Я торопилась. Нужно было успеть добраться до города, пока не захолодало. Одевать детей нам было не во что, да и палатки для ночевок не имелось. А если задождит? Нужно было спешить.

Периодически подгоняя постоянно ноющую ораву во главе с Нави, я уверенно шагала вниз по горному тракту. Так прошел первый день. Надо сказать, на то, чтобы вытерпеть бесконечные ссоры, крики и жалобы у меня ушло больше сил, чем на любое даже самое сложное заклятие. Эфириал делал все только хуже, потому что в большинстве случаев сам вел себя как ребенок.

Ко всему прочему, мое собственное моральное состояние не давало нормально спать. Каждый раз, пытаясь уснуть, я продолжала прокручивать в голове недавние события, затем вспоминала наше с Фирласом путешествие, знакомство… и так до бесконечности! Какой уж тут сон! Так что, когда внизу, наконец, показался затянутый дымкой город, в ушах у меня уже звенело от усталости, а голова казалась квадратной. Для полного счастья, на вторые сутки ударил мороз с дождем.

Химрен был уже хорошо виден впереди, но идти ночью мы не рискнули. Пришлось спешно разбивать лагерь, строить из подручных материалов шалаш, чтобы хоть как-то защититься от мелких ледяных капель и колючего ветра. В конце, я не придумала ничего более умного, чем призвать нескольких духов огня для обогрева и соорудить вокруг лагеря щит, защищающий от дождя. Именно это последнее усилие и сморило меня наповал.

Сон пришел мгновенно, но попала я не в Гипнос, а в еще одно видение с Фирласом в главной роли. На этот раз он сидел на диване в роскошно обставленной комнате, в отчаянии схватившись за голову. Рядом, на красивом пушистом ковре сидела вызывающе одетая эльфка. Она мягко гладила его по спине, перебирая пальчиками светлые пряди распущенных волос и тихо что-то говорила. Я не понимала большинства слов, но древний язык звучал красиво и мелодично. Привычные мягкие звуки заставили сердце болезненно сжаться. Каждую ночь Фирлас, в порыве страсти шептал мне что-то на этом языке. По спине пробежали мурашки. Я не хотела его видеть! Не хотела вспоминать! Я судорожно дернулась, пытаясь проснуться, когда почувствовала на лице чьи-то горячие руки.

Резко сев, я уставилась в синие глаза Нави. Он мягко держал меня за плечи, обеспокоенно всматриваясь в лицо.

— Ты кричала во сне, малышка. — он слегка наклонил голову, — Что он с тобой сделал?

Я упрямо помотала головой и из глаз снова сами собой хлынули слезы.

— Да что же это… — в отчаянии пробормотала я, и попыталась вытереть лицо. Но эфириал не дал мне этого сделать. Он мягко притянул меня к себе, обнял и принялся напевать что-то спокойное.

Не знаю, сколько мы так сидели, пока я не заснула, на этот раз, очутившись в Гипносе. Но и там покоя я не нашла. Везде, куда бы я не пошла, меня преследовала проклятая память!

Естественно, проснулась я несчастной. И здесь меня ждал еще один шок. Перед носом у меня стояла тарелка с горячим ароматным мясом, а рядом на земле корявым детским почерком было написано «Любимой маме».

Наверное, выражение шока на моем лице было слишком красноречивым, потому что Лайна, все это время внимательно за мной наблюдавшая, улыбнулась впервые за время знакомства и, пнув в бок ближайшего мальчика, подошла ко мне.

— Мы посовещались. — слегка смущённо начала она, оглянувшись на сгрудившихся позади детей, — И решили, что теперь ты наша мама и мы будем так тебя называть.

— И ты совсем не ведьма! Ты хорошая! — добавила из-за ее спины девочка помладше.

— Только грустная! — закончил один из мальчишек.

— Стоп! Дети, а как же ваши настоящие мамы?! Я не смогу заменить их! — возмутилась я, все еще растерянно глядя на привалившее мне «счастье».

Детские глаза мгновенно заполнились слезами, а я тысячу раз пожалела о сказанном.

— Наших мам больше нет, — заговорила наконец Лайна, смахнув слезы, — А ты подарила нам всем жизнь, совсем как настоящая мать. И все мы теперь здесь братья и сестры, твои дети.

— Но я не могу… — начала было я, и резко осеклась, заметив тень страха в детских глазах. Ну конечно же! Они ведь потеряли все, намного больше, чем утратила я сама. Они остались одни и единственной, кто продолжал стоять между ними и враждебным холодным миром, оказалась я. И мне за них отвечать!

В носу предательски защипало, и я быстро заморгала, чтобы не расплакаться. Лайна, будто почувствовав мое состояние, сделала знак остальным, и они все прижались ко мне в крепком теплом объятии.

— Ну что ж, дети, — улыбнулась я, сглотнув вставший в горле ком, — тогда будем знакомы! Меня зовут Йена, но вы можете называть меня мамой.

Вокруг расцвели искренние детские улыбки.

С малышом Мике и Лайной я уже была знакома. Остальных звали Элли, Мара, Дэвин и Марс. Девочкам было около восьми-девяти лет, а мальчишкам десять и двенадцать. Лайна была старше всех. Недавно ей исполнилось четырнадцать, и она стала негласным лидером среди этой малолетней шайки и моей левой рукой. Честь быть правой предусмотрительно перехватил Нави.

Спуск с горы занял еще два дня, за которые мы с детьми успели несколько раз поссориться и снова помириться. Но, в конце концов, мое воспитание, заключавшееся в игнорировании жалоб, все же дало свои плоды. Дети перестали ныть и научились сами находить себе занятия.

Марс оказался отличным охотником и с удовольствием помогал мне добывать горных куропаток и зайцев. Так что с питанием проблем не возникало. Обогревались мы с помощью магии, спали под крышей самодельного шалаша из веток и прозрачного щита от дождя. А долгими вечерами, после ужина, я рассказывала детям о дальних странах, в которых успела побывать.

Честно говоря, никогда не представляла себя в роли матери. Возможно потому, что после недолгого «общения» с герцогом Эр'Засским, лекарь заявил, что детей я иметь не смогу. Тогда я, конечно, ужасно переживала по этому поводу. Но потом это прошло. Все равно, малышей заводить было негде за отсутствием нормального дома, и не с кем, за отсутствием нормального мужчины.

Возможно, мне бы даже понравилась такая жизнь, в кругу небольшой семейки, где все друг о друге заботятся. Да вот только постоянно нывшее сердце не давало почувствовать даже крупинку покоя или счастья. Каждый вечер, когда дети и засыпали, я еще долго сидела у шалаша глядя на мерцавший у подножия гор Химрен и бесшумно плакала, вспоминая утраченное счастье.

* * *

Утро третьего дня было полно сюрпризов. К примеру, проснувшись, я обнаружила пылающий костер, на нем котелок, источавший великолепные ароматы.

Как оказалось, мои сорванцы ходили попрошайничать на дорогу и проходившие мимо солдаты подарили им походный котел и черпак. Ребята тут же сориентировались и устроили импровизированный пир из пойманного накануне кролика и каких-то приятно пахнущих лесных травок. Командовала, естественно, Лайна. Она же принесла мне на листике мясо с каким-то импровизированным гарниром, как только я открыла глаза.

Поблагодарив ребят за замечательный завтрак, я накинулась на еду. Организм требовал восстановления после перенесенного стресса, а посему был ужасно голоден.

Однако, поесть нормально мне не светило. Кусок мяса буквально застрял в горле, когда из-за ближайших кустов вынырнул Нави, которого я два дня назад отправила в город за лошадьми.

— Нави! — воскликнула я и тут же закашлялась, поперхнувшись так и не полезшим в горло куском.

— Малышка! Лошади готовы! Повозки нет! Но зато есть новости. — затараторил мой друг, как ни в чем ни бывало подсев к костру и похлопав меня по спине. — Только не говори мне, что стала мамой!

Я окинула взглядом застывших от удивления детей и громко расхохоталась.

— Ах, Ветерок! Ты не поверишь! — сквозь смех выдохнула я.

Глаза эфириала округлились, и он в растерянности уставился на мою чумазую компанию.

— Когда ты успела?

— Да вот, буквально за пару часов приобрела себе маленькую семью. — улыбнулась я и коротко пересказала ему наш разговор. Конечно, упоминать о ноющем сердце и безнадеге я не стала. Да он и сам прекрасно все понимал.

Он порывисто обнял меня и легко провёл пальцами по волосам.

— Ты со всем справишься, малышка! Я-то знаю! Просто, если будет трудно, делись со мной.

От его слов веяло таким теплом, что я невольно поддалась эмоциям и шмыгнула носом, стараясь не разреветься.

День пролетел незаметно. Нам пришлось многое обсудить и наспех составить новый план.

Оказывается, Химрен был переведен на военное положение, потому что северный фронт продвигался все ближе к городу, так что мой друг поспешил убраться за стены, пока не начались массовые облавы на потенциальных рекрутов. Меньше всего ему хотелось угодить на войну. Талония теснила врага, выигрывая в основном мелкие стычки, в которых участвовали только наемники, чтобы не нарушить того, что они называли «перемирием». Армия Орсики, за отсутствием императорского двора, оставшегося в столице, управлялась Орденом Тишины. А тихони, хоть и были сильными вояками, но в стратегии мало что смыслили. В конце концов, орден был основан для контроля за сновидцами и распространения веры, а не ведения войн.

Однако, такие активные боевые действия сводили на нет весь мой план по возвращению в лагерь Гильдии. Он находился на другом краю Талонии, а мы с детьми на территориях союзников Орсики, что делало практически невозможным перебраться через линию фронта незамеченными. Будь мы с Нави одни, пошли бы лесами. Но с детьми такой трюк не сработает. Их нужно было везти в повозке, а значит, пользоваться дорогами.

В конце концов, после долгих размышлений, мне пришла в голову мысль воспользоваться уже существующей легендой про слуг знатного дома и под этим прикрытием проехать через блокпосты. Детей же можно было представить, как будущих воспитанников. После бурных обсуждений с Нави, не желавшего вживаться в роль, все же решено было придерживаться этого плана. Так что уже на следующее утро эфириал отправился в ближайшую деревню за телегой и припасами, а я проинструктировала детей, как нужно себя вести.

К полудню мы были с лошадьми, телегой, теплыми вещами и провизией. Погрузив моих сорванцов в небольшой крытый фургончик, мы тронулись, направившись по самому перспективному направлению — через южный перевал, к озеру Эльванара, у которого стоял летний дворец Великого Князя, а значит, и сильных боев там не было. Ни один монарх не согласился бы портить собственное имущество. Если там и стояли какие-то войска, то скорее всего корпус королевской гвардии. Через него пройти легче, чем через подразделения регулярной армии.

Путешествие заняло около двадцати дней. Патрули и разъезды нам не мешали. Поддельные документы, удостоверяющие наши личности, были выправлены самым искусным мошенником Химрена. Так что подозрений мы не вызывали. Пара слуг, спешно возвращающихся к хозяевам из-за войны, что может быть скучнее для натруженного солдатского мозга! Тем более, таких как мы путников на трактах было пруд пруди. Кто-то спасался от войны, кто-то наоборот в поисках наживы передвигался вслед за войском.

Каждый вечер, когда засыпали дети, Нави учил меня обращаться с копьем. Оказывается, владение яри перешло к шаирам от эфириалов, которых те когда-то уничтожили. Их летучий город, Ниамн, тоже когда-то принадлежал воздушному народу. По сути, шаиры переняли у своих врагов все, кроме способности говорить с ветром. Так что, копье буквально пело в руках моего друга.

Уже через пару недель руки вспомнили былые навыки, и я сражалась с Нави практически на равных. Только вот, он по-прежнему побеждал. Хоть и обещал, что уже через пару месяцев таких тренировок, я с легкостью положу его не обе лопатки.

По моим подсчетам, нам предстояло преодолеть еще половину пути до лагеря Гильдии, когда все пошло наперекосяк.

Мы как раз подъезжали к озеру Эльванара. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулись красивые низкорослые леса, состоявшие в основном из лип и кленов — ярко желтых и алых в это время года. Дорога была прямой и ровной. Правда, погода портила общее приятное впечатление мелким моросящим дождиком и холодным ветром. И все же, меня что-то сильно тревожило.

Мы как раз заехали на небольшой пригорок, откуда открывался отличный вид на озеро и стоящий на его берегу дворец, когда я поняла, что с водой что-то неладно. Ее обычно ярко-синяя поверхность была какой-то слишком темной даже для пасмурного дня. Жаль, я не предала этому большого значения. И, когда через несколько минут озеро вспыхнуло зеленоватым пламенем, ужасно удивилась, как вода может гореть. Лишь потом мне дошло, что по поверхности водоема разлили саламандрову кровь — невероятно горючее вещество, добываемое гномами под землей.

Через узкую ложбинку, в которую мы успели въехать, на нас надвигалась гудящая огненная стена. Первым среагировал Нави. Быстрым прыжком он соскочил с лошади и направил сильный порыв ветра в сторону приближающегося огня, чтобы задержать его.

Дети перепугались, но успокаивать их сейчас времени не было. Я быстро спрыгнула с козел на землю, на ходу соображая, какой щит лучше поставить, чтобы не спечься под ним заживо. Через пару секунд я уже кружилась в быстром танце, выстраивая вокруг телеги и лошадей ледяной купол. Первые языки пламени достигли нас, когда лед уже поднялся вверх на несколько метров. Волна зеленоватого огня с ревом врезалась в мою стену и, перевалив через нее, покатилась дальше.

Я тяжело дышала, восстанавливая дыхание после неистового танца. Дети все еще испуганно всхлипывали, но уже успевшая прийти в себя Лайна, тут же затолкала их под навес повозки и принялась успокаивать.

— Вроде пронесло, — Нави устало плюхнулся на землю и облегченно выдохнул.

— Еще бы узнать, что это было… — задумчиво протянула я и окинула мрачным взглядом пылавшие лес и озеро.

— Придется делать крюк, нам не проехать пока здесь все горит, — посерьезнел эфириал.

— Нет уж! Я спешу! А с этими объездами мы до зимы не доберемся к цели! — возразила я.

— И что ты предлагаешь, полететь по воздуху, повторив второй подвиг Рурка?! — скептично хмыкнул Нави. — Учти, я тебя ловить не буду. Такой силой обладали мои предки, а я всего лишь их жалкое подобие.

— Расслабься, Ветерок, летать не будем! — усмехнулась я и потянула из-за спины серебряное копье. — Я просто все это слегка притушу.

— Притушишь саламандрову кровь? Чем, водой? — усмехнулся мой друг.

— Смотри и учись! — хмыкнула я и вышла на открытый участок дороги, упиравшейся в пылавший зеленоватым пламенем лес.

Если я правильно помнила, в выдающемся ученом труде по алхимии пера мастера Гросно была подробная статья о саламандровой крови, способе ее получения и нейтрализации. Наряду с использованием порошковых солей, мастер предлагал нейтрализовать масляную составляющую горючей смеси с помощью водного раствора черного графита. Где взять столько соли я понятия не имела, а вот со вторым вариантом дело обстояло намного проще. На пустошах, неподалеку от моей хижины, находился давно заброшенный графитовый карьер. Оставалось лишь попросить духов доставить мне немного нужного минерала и вплести его в обильный дождь.

Не теряя больше ни минуты, я приступила к делу. Руны на руках разгорелись радужным светом, вливая силу в каждое мое движение. Иссиня-черные тучи тут же начали собираться над озером, вторя моему танцу. Дети вылезли из повозки и с открытыми ртами наблюдали за моими движениями, пока их не загнал обратно хлынувший как из ведра дождь. Мы с Нави поспешили присоединиться к ним. Крупные темно-серые капли собирались в потоки и водопадом стекали с промокшей насквозь лошади, которая уже через пять минут сменила масть с буланой на почти что вороную.

Окончился ливень так же быстро, как начался, но вопреки ожиданиям, солнце так и не выглянуло. Вместо него небо снова затянуло унылыми серыми тучами, из которых уже через десять минут начал моросить холодный осенний дождик. Но главное — зеленоватого пламени больше не было. Правда, лес из желто-красного превратился в угольно-серый. Но то уже были необходимые жертвы.

— Ну что, можно ехать? — оптимистично потер руки Нави, окинув унылый пейзаж веселым взглядом.

Я мельком взглянула на алое зарево за ближайшим перелеском и тут же приняла решение.

— Нави, бери повозку и езжай с детьми на южный берег. Здесь недалеко начинается окольная дорога, о которой я тебе говорила. Она тянется в зарослях по-над берегом. Как доберетесь, спрячьтесь в лесу и ждите меня.

— А ты? — недовольно нахмурился мой друг.

— А я пойду на разведку, чтобы избежать в дальнейшем подобных сюрпризов. Дворец стоит на северном берегу прямо у воды. Ветер с юга, так что, скорее всего, огнем метили именно в него. Нужно посмотреть, что от него осталось, и не планируют ли нападающие еще чего-нибудь в этом роде.

— Ты с ума сошла, малышка! Незачем нам туда соваться! Поехали дальше… — начал было эфириал.

— Нет, — твердо отрезала я. — Нужно максимально обезопасить нашу дорогу. Слишком уж ценный груз везем, — и я задорно подмигнула заулыбавшимся детям. — За меня не переживайте, я буду очень осторожна. Обещаю, ни во что не вмешиваться! — добавила я специально для Нави.

— Не сидится тебе! — недовольно пробурчал он и уныло побрел к повозке.

Я лишь горько усмехнулась, еще раз подмигнула детям и, прыжком перемахнув через подтаявшую ледяную стену, направилась в редкий перелесок, за которым огромным кострищем пылал летний дворец Великого Князя. Нави хоть и чувствовал, но в полной мере не мог знать о той боли, что поселилась во мне, похоже, навсегда. А еще о том, что я всеми доступными способами старалась ее заглушить. И лучше всего в этом помогало действие. Причём мне было абсолютно не важно, чем именно заниматься — охотиться ли, заниматься ли с детьми, танцевать или воевать. Главное было периодически менять виды деятельности. И сейчас я сбегала в лес именно за этим. За мимолетным чувством опасности способным заполнить стремительно разраставшуюся в душе дыру.

Уже через полчаса моим глазам открылся некогда прекрасный дворцовый сад, сейчас больше напоминавший мертвый лес из детских страшилок. Серые обугленные деревья кое-где сохранили остатки алой листвы, кровавыми пятнами выступавшей из-под слоя гари. Они удивительно красиво гармонировали с рыжими огненными языками, вырывавшимися из окон изящного, покрытого орнаментами здания. Надо сказать, что все это было не лишено какой-то мрачной, смертельной красоты.

Пару минут я полюбовалась на удивительное зрелище, прежде чем шагнуть в ближайшие кусты. Надо сказать, сделала я это весьма вовремя. Так как буквально через пару секунд из-за поворота послышались громкие голоса, а еще через минуту появились и их обладатели. Я замерла от удивления.

Двое хорошо экипированных эльфов тащили по земле человека в дорогих дворянских одеждах с завязанными глазами. Человек стонал и дергался, за что его периодически награждали увесистыми пинками кожаных ботинок со стальными носками. Лисы! А они что здесь делают?! Я поглубже спряталась в кусты.

Эльфы громко переговаривались на древнем языке. Кое-какие слова я понимала, а потому смогла составить для себя общую картину разговора. И, хотя речь шла о каких-то пустяках, важную информацию из нее я почерпнула. Оказывается, на дворец напали вовсе не солдаты Орсики, как я предполагала, а они, лисы! И за это некто им очень хорошо заплатил. Для чего это было надо, они не сказали. Но я догадывалась.

Кому-то очень нужна была непрекращающаяся война. Сейчас на фронтах наступило затишье и эту провокацию решили устроить, чтобы немного подтолкнуть монарха к скорейшему наступлению. Похоже, только что в этом конфликте четко обозначилась третья сторона. Она сталкивала лбами давнишних соперников, имея с этого выгоду. Понять, кто именно стоял за провокациями труда не составило.

Эльфы остановились у центрального фонтана со статуей лошади в натуральную величину, расположенного на перекрестье двух подъездных аллей. Я осторожно переместилась поближе, на всякий случай. Признаться, лисий пленник меня заинтересовал. В такую одежду мог быть одет только кто-то очень знатный, либо очень богатый. В любом случае, такой человек мог быть полезен для Гильдии, и я всерьез подумывала над тем, чтобы спасти его от мучителей. Но, к счастью, делать этого не пришлось.

Один из эльфов схватил валявшегося на земле мужчину, усадил, оперев спиной о край бассейна, и снял с него повязку. Затем, провел по его лицу рукой в серебряной латной перчатке и медленно произнес:

— Ты будешь спать, и видеть кошмары, пока твое тело не умрет от истощения. Тогда, ты навеки останешься среди своих страхов, блуждая по Гипносу, которого все вы, k'sheven, так боитесь.

Я заметила, как тень ужаса промелькнула на породистом лице мужчины, прежде чем он отключился, неловко свесив голову на грудь. За какие грехи можно устроить человеку подобное наказание? Такая смерть страшнее других тем, что ее как бы и нет. Умирает лишь тело, а душа остается запертой в мире снов, без надежды на возвращение в этот мир или в какой-либо еще.

Брезгливо передернув плечами, я стала ждать, когда лисы уберутся прочь, чтобы помочь несчастному. Пусть он был человеком, пусть даже знатным. Никто не заслуживал такой смерти!

И здесь мне тоже повезло! Эльфы не стали задерживаться у своей спящей жертвы. Кряхтя и ругаясь, они с трудом втащили мужчину на спину каменной лошади и привязали его там, в позе всадника. После этого, немного полюбовавшись на результат проделанной работы, поспешили обратно на задний двор догоравшего дворца. Тогда я рискнула выйти на открытое пространство, но лишь затем, чтобы развязать и, ругаясь не хуже эльфов, утащить тяжелую мужскую тушу обратно в кусты. Там я расставила несколько духов-часовых, поудобнее устроилась на мягком ковре из опавших листьев и, взяв человека за руку, отправилась в Гипнос. Стоило как можно скорее найти беднягу, пока он не лишился рассудка, блуждая по своим кошмарам.

* * *

Мир снов встретил меня туманом. И без того мрачный редкий лес, в серой дымке казался еще более унылым. Во мгле слышались то голоса, то неясный шепот, то громкие крики. Иногда в сероватой мути возникали лица и фигуры. Сухая серая трава трещала под ногами от каждого моего шага. Мне был знаком этот кошмар. Krei-ar, или «серый сон», так называли это место эльфские сновидцы. Этот лес был призван нагнать на человека тоску и уныние, прежде чем превратиться во что-то действительно страшное.

Обреченно вздохнув, я принялась искать интересующего меня мужчину среди одинаковых, бесцветных деревьев. Пару раз мне казалось, что я видела вдали очертания долговязой фигуры, но добраться до нее все никак не получалось. И тогда я решила сменить тактику. Хоть это был и чужой сон, но я, как сильная сновидица, была способна его изменить. Сосредоточившись, я заставила туман рассеяться, и, как оказалось, зря! Все то, что раньше было прикрыто плотной белой пеленой, теперь предстало перед моими глазами и заставило волосы на голове зашевелиться от ужаса.

Пустыми глазницами на меня взирали десятки безликих черных призраков. Некоторые из них смутно напоминали людей или эльфов, другие были больше похожи на зверей. По спине пробежал холодок, когда все они синхронно повернулись в мою сторону. Сердце пропустило удар и, я почему-то, представила себе, как нелепо я должно быть сейчас выгляжу, с перекошенным от страха лицом и выпученными глазами. Эта мысль меня развеселила, и я нервно хихикнула, оглядываясь вокруг. Но на кошмары мой смешок подействовал, непредсказуемо. Разом взвыв на разные голоса, они кинулись прочь, оставляя меня посреди дворцового парка, залитого солнцем. Очень пустынного похожего на лабиринт парка.

Проблуждав по бесконечным аллеям минут двадцать, я не выдержала и снова принялась менять все вокруг. Получалось с трудом, потому что оперировать приходилось лишь местами выуженными из памяти мужчины. В итоге, все, что мне удалось соорудить это большой бальный зал какого-то дворца. Из зала то ему никуда от меня не деться! Особенно, если аккуратно прикрыть все окна и двери.

И я не ошиблась! Только вот, как позже выяснилось, этот зал, заполненный безликими дворянами, и оказался худшим из снов моего подопечного. Мрачные окровавленные фигуры придворных в полусгнивших одеждах, бледные дамы в кружевных платьях со вспоротыми на руках венами и сочащимся из многочисленных ран гноем, окружали возвышение в конце зала. На нем то и стоял мой вельможа, дрожа от ужаса. Рядом с ажурным троном, сжимая в побелевших пальцах золотой скипетр, лежало тело в золотой короне. Безжизненные глаза с немым укором смотрели на мужчину. Неясная черная фигура неожиданно появилась на возвышении. Резким движением она сдернула с мертвеца корону и отвесив шутовской поклон, протянула ее мужчине. А полный кошмаров зал стоя аплодировал новому монарху. Мужчина же выглядел так, будто сейчас отключится. Его мелко трясло, из глаз катились слезы, а лицо с каждой секундой становилось все бледнее. Нужно было действовать! Спешно протолкнувшись вперед через отвратительную толпу, я подскочила к нему схватила за руку и проорала прямо на ухо:

— Сейчас же подумайте о тихом спокойном месте! Быстро!

Но он лишь перевел на меня полубезумный взгляд и шарахнулся в сторону, противно взвизгнув. Я вспомнила о черной ажурной маске, которая вот уже несколько месяцев практически постоянно скрывала мое лицо в мире живых. Оказывается, я неосознанно, надела ее и в Гипносе. А вельможа, похоже, принял меня за очередной призрак. Нужно было срочно что-то делать, и я вдруг вспомнила свой смешок, от которого кошмары бежали, как от огня. Возможно, стоило попробовать провернуть что-то похожее и здесь!

Я сосредоточилась, думая одновременно о двух вещах — своем лице и столпившихся вокруг рычащих мертвецах. Цвет глаз получилось изменить практически сразу, а кошмары, повинуясь моей воле, начали обрастать цветами. Из страшных ран то и дело с хлопком вырастал зеленый побег, который тут же раскрывался прекраснейшим цветком. Среди придворных пошло волнение. Дамы одна за другой начали вскрикивать, когда растения пробивались из самых неожиданных мест. Кавалеры смущенно срывали с себя цветы, стараясь принять при этом как можно более грозный вид. Темная полупрозрачная фигура рядом со мной утробно зарычала, и двинулась было в мою сторону, когда из черного провала капюшона вдруг вылетела яркая птичка и принялась со свистом носиться вокруг. Тень замахала руками с явным намерением поскорее избавиться от крылатой угрозы.

Зрелище было до того комичным, что я не выдержала и громко рассмеялась. Через несколько секунд из угла, где спрятался мужчина, тоже послышалось нервное хихиканье. И кошмары дружно замерли, а потом один за другим с диким воем начали метаться по закрытому со всех сторон залу.

Я быстро подскочила к мужчине, сорвала с лица маску, под которой скрывались обычные типичные для людей голубые глаза, и протянула мужчине руку.

— Подумайте о месте, где вы бы чувствовали себя в безопасности! — попросила я.

Иииии… получилось! Он вложил свою руку в мою, воющий на разные голоса зал исчез, и мы оказались в большой пыльной библиотеке. Вокруг не было ни души, а мой подопечный, наконец, избавился от своего кошмара и теперь обалдевшим взглядом изучал свою собственную руку, пару секунд назад сжимавшую мою ладонь. Пока он не смотрел, я спешно подкорректировала собственную внешность, укоротив клыки и заостренные уши. Так что, когда мужчина поднял глаза, я предстала перед ним в привычном для человека виде.

Серьезные серые глаза осторожно смерили меня взглядом.

— Кто вы, прекрасная незнакомка? — выдал он книжную фразу, низким хорошо поставленным голосом. Его манера держаться не оставляла никаких сомнений в дворянском происхождении.

— Та, кто вас спас, — не менее банально ответила я и протянула мужчине руку. — Пойдемте со мной, вам пора просыпаться.

Без тени сомнения он снова вложил свою огромную ладонь мне в руки, и через минуту я открыла глаза в мире живых. Мужчина рядом глубоко вздохнул и тоже проснулся. Ему было около сорока. Красивое породистое лицо с выдающимся носом и тонкой линией губ было белее мела. Черные волосы были собраны в аккуратный, хоть и слегка растрепанный хвост, а любопытный взгляд светился благодарностью. С первым же вздохом бледные щеки порозовели, а серые глаза вопросительно уставились на мою маску. Наконец, видимо вспомнив свой сон, он подскочил на ноги и глубоко поклонился.

— Позвольте представиться, миледи, меня зовут Анри дю Камп, князь Элиенский.

Вот так так! Брат Великого Князя! Теперь понятно, почему в его кошмарах все, так или иначе, было связано со светской жизнью и троном. Но надо было до конца отыграть роль знатной дамы и я, поднявшись, склонилась в изящном реверансе.

— Графиня дю Фабре, к вашим услугам, дорогой герцог! Как вы себя чувствуете? Я чудом успела спасти вас. — вежливо пролепетала я.

— Но как вы сюда попали? — удивился он.

— О, совершенно случайно! — принялась на ходу выдумывать я, — Мы с мужем и детьми ехали мимо, когда озеро загорелось. Из-за огня, я отстала от экипажа. Я искала их, когда нашла этот сад и вас спящего верхом на каменной лошади.

— И за это я безмерно благодарен вам, миледи! Но, позвольте поинтересоваться… Вы сновидица?

— Да и буду благодарна, если вы не станете разглашать мою тайну. Мне вовсе не нужно лишнее внимание Ордена Тишины.

— Ну разумеется, — с легким полупоклоном ответил князь. — Позвольте сопроводить вас к мужу? Я буду счастлив познакомиться с вашей семьей и оказать ей всяческую поддержку двора и Его Светлейшества, Великого Князя.

А вот это уже было интересно. Первым моим порывом было пригласить его сотрудничать с Гильдией, но потом я отбросила эту идею. Князь, казалось, мало интересовался подобной деятельность. К тому же, я слышала от Ривы, что его отправили в изгнание, так что навряд ли он мог быть мне полезен. Потому мне в голову пришла другая идея.

— О, это лишнее, дорогой князь. Но вы бы очень мне помогли, если бы сумели убедить своего светлейшего брата немедленно прекратить эту войну! — выпалила я и тут же поразилась собственной наглости.

— Ч-что? — удивился он. — Моя милая леди, мы побеждаем! Прекратить войну сейчас было бы огромной глупостью. Я не стану предлагать Его Светлейшеству подобное.

— И совершите огромную ошибку! Я уже долго в пути и видела, что принесла нам эта война! От вольных городов и до южных морей все лежит в руинах. Вы разоряете собственную землю и истощаете армию в конфликте, который ничего не даст нашему государству. Мало того, вы ослабите собственную оборону. Кто будет защищать Талонию, если появится еще один враг? — напористо продолжила я.

— Еще один? — нахмурился князь, — И кого же вы, миледи, имеете в виду?

— О, никого конкретного, но я своими глазами видела внезапно активизировавшихся fierre и синего дракона, разоряющего города как в Гипносе, так и в мире живых.

— И это ваши доказательства? Я не смогу предоставить столь скудную информацию брату. — покачал головой князь.

— Так расскажите ему о сегодняшнем происшествии. Вы не хуже моего видели, кто стоял за нападением на дворец. Я наблюдала за лисами и слышала их разговор. Кто-то заплатил им за эту провокацию. Не кажется ли вам, что в этом замешан кто-то, кому выгодна война? Быть может, это и есть тот самый новый враг?

— Ваши слова не лишены смысла, графиня. Но откуда вам столько известно? Вы…

— Я всего лишь скромная женщина, — склонив голову, проговорила я, чтобы не выходить из роли, — Но я умею слушать, думать и анализировать. Этого достаточно, чтобы быть в курсе происходящего.

— Ну что ж, — князь устало потер лоб, — я напишу Его Светлейшеству, передам вашу просьбу и ознакомлю его с фактом провокации. Но обещать его положительного решения не могу.

— Этого достаточно, — я отвесила ему благодарный полупоклон, — Великий Князь славится своей мудростью и прозорливостью.

— И все же, миледи, мне не хотелось бы оставлять вас одну среди этих враждебных лесов. Позвольте хотя бы проводить вас. — князь напористо схватил мою руку и страстно сжал ладонь в своих медвежьих лапах.

— Ну что вы, любезный, — уверенно улыбнулась я, освобождая пальцы из его хватки, — я сновидица, для меня эти леса не опасны. Муж с детьми ждут меня на другом краю озера. Так что я вынуждена откланяться. Будьте осторожны и донесите мое послание до Его Светлейшества в целости и сохранности.

С этими словами я отступила на несколько шагов назад и одним легким движением скрылась за ближайшими кустами.

— Вы удивительная женщина, графиня! — послышался вслед голос князя. — Я хотел бы снова увидеться с вами!

Я усмехнулась. Простите, дорогой князь, но графиню дю Фабре вы увидите, только если гильдии вдруг понадобится ваша помощь! Однако, будет просто замечательно, если через этого человека мне удастся приостановить войну. Это даст Гильдии больше пространства и времени для маневра.

Оставив мужчину у главного входа, я стала осторожно пробираться к заднему двору, в надежде послушать разговоры эльфов и возможно почерпнуть еще немного более конкретной информации. Красться за кустами оказалось легче легкого, и я мысленно похвалила умелого садовника, который так профессионально подровнял выпирающие во все стороны ветки, что они практически не цеплялись за одежду. Однако, на заднем дворе меня ждало разочарование вперемешку с отвращением.

Эльфы были мертвы. Всего около двадцати fierre в черных кожаных костюмах лежали неподвижно в разных позах, истекая кровью из тонких, хирургически ровных ран, нанесенных чем-то вроде длинной острой бритвы. Кроме них, справа от красивого фонтана, громоздилась куча тел в красных форменных дуплетах дворцовой стражи. Крови было столько, что меня тут же замутило, а стоило перевести взгляд на развешенных по забору слуг, как я уже не смогла сдерживаться, и меня бурно вырвало прямо на мокрую обгоревшую землю. Ухватившись дрожащими руками за ближайшее дерево, я с трудом выровнялась, намереваясь уйти как можно дальше от этого ада, когда взгляд мой упал на привязанных у конюшни лошадей.

Купленная Нави кобыла была уже настолько почтенного возраста, что я давно побаивалась, как бы она не рухнула прямо посреди дороги. Нам просто позарез нужна была еще одна лошадь, а здесь их стояло около двадцати — выбирай любую. Да и остальных стоило бы отпустить. Их хозяев больше не было в живых, а значит, позаботиться о животных будет некому.

И я решилась! Опасаясь, что неизвестный убийца может вернуться, я стала как можно незаметнее пробираться позади тюков, ящиков и бочек, заполонивших практически все пространство двора. Под ногами противно чавкало, и я лишь плотнее сжимала губы, стараясь не думать о пропитавшей землю крови.

В какой-то момент я неловко поскользнулась и неприлично выругавшись, плюхнулась на землю рядом с мертвым эльфом. Ясные, серые глаза неподвижно глядели в небо, а на прекрасном юном лице застыл испуг. Вот так они и умирали, гордые воины моего некогда прекрасного народа, в грязи и крови, не погребенные и не оплаканные. Потянувшись вперед, я дрожащими пальцами закрыла неподвижные глаза и аккуратно сложила еще теплые руки на груди. Я не оправдывала того, что они здесь сотворили, но где-то, в глубине души понимала, что это было лишь ответом, отзвуком того, что сотворили с ними… с нами.

Собравшись было уходить, я вдруг заметила, что из-под локтя эльфа выскользнула небольшая книжица в простом кожаном переплете. Заинтересовавшись, я подняла ее и сунула за пазуху, намереваясь почитать позже. Быть может, в ней удастся найти тех, кому небезразлична была судьба погибших?!

Выбрав пару лошадей покрепче, я отвязала остальных, предварительно срезав удила и, вскочив в седло, понеслась что есть духу подальше от этого проклятого дворца и окружавшего его ореола смерти.

* * *

Остаток дня прошел в медленном скрытном продвижении на другой конец огромного озера. Наконец, ближе к вечеру, вымокшая (пару раз грохнулась в воду) и грязная, но весьма довольная собой, я добралась до ожидавшей меня компании. Дети спали, Нави дулся, но все же с интересом выслушал историю о моем неожиданном знакомстве и сообщении, переданном напрямую не кому-нибудь, а самому правителю Талонии. В конце рассказа от его недовольства не осталось и следа. Он заявил, что срочно должен написать об этом балладу и принялся негромко бренчать на маленькой мандолине. Под ее мягкие звуки, разнежившись в тепле от костра, я мгновенно уснула. Гипнос как всегда принял меня с распростертыми объятиями, отправив сразу в лучшее из всех мест — мою маленькую уютную хижину, незаметно приютившуюся у большой скалы среди бескрайнего разнотравья пустошей.

Как всегда, воздух здесь был восхитительно пряным, а травка невероятно нежной. Я устало опустилась на мягкий зеленый ковер и прикрыла глаза, прислушиваясь к разноголосому пению птиц. Только здесь я могла спокойно отдохнуть душой и восстановить растраченные в пути силы. Жаль только разбитое сердце не мог исцелить ни мир снов, ни холодная осенняя реальность. Душа продолжала болеть. Казалось, что счастье как таковое перестало для меня существовать. Все вокруг казалось бессмысленным и серым. Даже танцевать не хотелось, что уже само по себе служило тревожным сигналом.

Я с ужасом думала, что со мной будет, когда я пристрою детей, ради которых держалась все это время. Удастся ли Гильдии заинтересовать меня настолько, что я смогу отвлечься от мрачного настроения, или я просто с головой уйду в эту отвратительно болезненную апатию, которая в итоге либо убьет меня, либо сведет с ума.

Мои мрачные размышления прервал странный шум, резко нарушивший блаженную тишину убежища. Исходил он из хижины. Я настороженно прислушалась. Судя по звуку, кто-то внутри ломал мебель и бил посуду. Я поспешила внутрь, пинком распахнула дверь и… упала в теплые объятия Огонька.

— Крылышко! — тихо выдохнул он мне прямо на ухо, — Как я рад! Прости меня, я…

Он вдруг замолчал и весь сжался, будто от боли.

— Огонек, что…

— У меня мало времени. Слушай внимательно! — он схватил меня за плечи и пристально посмотрел прямо в глаза, — Ты должна вернуться в Гильдию! Где бы ты ни была, ты должна! Только ты сможешь меня спасти!

— Н-но я итак…

— Прошу тебя, вернись! Я во дворце, я где-то во дворце! — голос Огонька вдруг стал отдаляться, а тело прямо на глазах растворялось в воздухе. Так бывает, когда дух переходит в реальный мир.

— Огонек, стой! Погоди!

— Помоги мне! — с последним испуганным возгласом дух исчез. А меня охватила настоящая паника.

Что делать? Как ему помочь? Как найти? В бессилии я металась по комнате. Нужно было торопиться! Нужно было попасть в лагерь Гильдии и поговорить с Крайсом. Рассказать ему что случилось! Это единственный шанс спасти моего друга. Уверенно сжав кулаки, я вынырнула из сна.

Рядом сидел обеспокоенный Нави и мягко сжимал мою ладонь. Из-под теплого одеяла поблескивали глаза Лайны. Остальные дети, хвала предкам, спали.

— Что случилось? Ты стонала во сне! — поинтересовался эфириал.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но к собственному ужасу, не смогла издать ни звука. Голоса, дарованного мне Огоньком, как ни бывало! В ужасе, я схватилась за горло. Раз ушел даже он, случилось что-то поистине страшное!

Сходя с ума от беспокойства, заснуть я больше не смогла. В голову приходили самые ужасные сцены. Я, конечно, гнала от себя эти мысли, но они с настойчивостью мух продолжали липнуть к сознанию.

К счастью, рассвет прервал мои страдания, и я, наконец, смогла сосредоточиться на дороге. Усадив на козлы упирающегося Нави, я принялась составлять письмо, с помощью которого смогла бы ответить на большинство вопросов Крайса. Ехали мы довольно быстро, рискуя сломать и без того ветхую телегу. Старая лошадь упала через три дня и больше не вставала. Подождав, пока Нави с детьми отъедут подальше, я с сожалением окончила мучения несчастного животного. Благо, у нас были две свежие эльфские кобылы. Одну мы впрягли в телегу, а вторую я периодически использовала, чтобы разведывать обстановку на дороге впереди.

Погода настойчиво продолжала портиться. Несмотря на то, что днем ранее мы повернули и теперь продвигались только на юг, становилось все холоднее. Последние деньги мы истратили на теплую одежду и обувь для детей. Нави не мерз в легкой рубашке даже зимой, а я довольствовалась обогревом от нескольких духов огня. Чувствуя магию, лошади пугались и стригли ушами, рискуя сорваться в неконтролируемый галоп.

Местность, по которой пролегал наш путь была мне знакома. Несколько месяцев назад мы проезжали здесь с Фирласом, только в обратном направлении. Где-то неподалеку должен был находиться Галадоин, и, если мои расчёты были верны, тот самый сгоревший городок, возле которого мы познакомились с Элми…

Воспоминания закружились в голове и на глаза навернулись слезы. Чтобы не показывать детям и Нави своей слабости, я быстро спрыгнула с повозки и вскочила верхом на свободную лошадь. Нужно было срочно проехаться, благо, Нави, понимал меня без слов и просто проводил меня обеспокоенным взглядом, не задавая лишних вопросов.

Быстрый галоп тут же снял напряжение. Подставив лицо ветру, я неслась вперед, не разбирая дороги, полностью положившись на чутье лошади. И даже не заметила того момента, когда свернула с тракта и помчалась по узкой лесной тропке, аж пока первая ветка не хлестнула меня по лицу, оставив на подбородке тонкую царапину. Тогда я резко натянула поводья и заставила животное притормозить.

Тяжело дыша после безумной скачки, я стояла посреди небольшой полянки в лесной чаще. Трава вокруг была измята так, будто совсем недавно здесь был разбит большой лагерь. Подъехав поближе, я обнаружила еще теплое кострище, заботливо присыпанное сверху желтыми листьями. Кто бы ни останавливался здесь, они позаботились о том, чтобы не попадаться никому на глаза. Подгоняемая любопытством, я толкнула лошадь пятками и поехала по отчетливым следам колес, оставшимся на узкой лесной тропке.

Дорога петляла и кружила, но я упорно шла по заинтересовавшему меня следу. Наконец, тропа свернула и вывела меня к неглубокой речке, бурно шумевшей в низком каменистом русле. Здесь я на всякий случай слезла с лошади и пошла пешком, удерживая животное за узду. Следы тянулись по-над руслом, и терялись, сворачивая на широкий, очень мелкий брод. А за ним…

Каменистый противоположный берег полого уходил вверх сразу за бродом и был сплошь покрыт трупами в разномастной одежде. Бандиты или кондотьеры. И практически каждый похож на ежа с торчащими отовсюду черно оперёнными стрелами.

Судя по стекавшей в воду свежей крови, бой произошел совсем недавно и закончился буквально несколько минут назад. На самой верхушке холма виднелось что-то вроде импровизированной баррикады, сооруженной из нескольких перевернутых на бок повозок с ажурной резьбой на бортах. Осторожно ступая между тел, я взобралась на холм, лишь затем, чтобы обнаружить очередное побоище. Баррикады и пространство за ними являли собой кровавое месиво из пятерых эльфов и около двадцати бандитов.

Получается, на подходе людей обстреляли из стрел, а здесь, наверху, уже завязалась рукопашная. Дальше по тропе тянулись глубокие колеи от повозок. То есть, эльфы не просто так организовали здесь засаду. Они кого-то прикрывали, давали время уехать подальше, скорее всего зная, что не выживут… Я с уважением взглянула на пятерых храбрецов сумевших остановить в общей сложности около тридцати человек отъявленных головорезов.

Возможно, кого-то из них еще можно было спасти?! Я внимательно осмотрелась в поисках уцелевших, но, к моему сожалению, ни одного не нашла. Раздумывая стоит ли покопаться у погибших в карманах в поисках уже не нужных им денег, я вдруг наткнулась на кровавый след, уходивший вглубь ближайших зарослей. Кто-то выжил! Правда, судя по количеству теряемой крови, он мог быть уже мертв.

Осторожно, я двинулась по следу. Хозяин его обнаружился уже через несколько шагов в кустах. Высокий светловолосый эльф в тисненой кожаной куртке ничком лежал на траве, не подавая признаков жизни. Я склонилась над ним и осторожно пощупала пульс. Мгновенно моя рука была перехвачена, а у горла оказался острый клинок. Тяжело дыша, мужчина смотрел на меня прекрасными темно-зелеными глазами.

— Элтас! — беззвучно выдохнула я и сразу вспомнила, что говорить больше не могу.

Судя по напряженному взгляду, он не узнал меня, а еще через секунду глухо застонал и, уронив кинжал, тяжело закашлялся. Я схватила его за плечи и с силой приподняла, оперев о небольшой березовый пенек. Эльф тяжело дышал и был вот-вот готов потерять сознание. В его груди справа зияла огромная рана, из которой с каждым вздохом выливалась кровь. Я судорожно соображала, что делать. Тех целительных заклятий, которым научил меня Фирлас, было недостаточно. С ужасом я начинала понимать, что единственный оставшийся в живых брат моего aine сейчас умрет на моих руках, и я ничего не смогу с этим сделать.

Мгновенно среагировав на страх и боль, на руках замерцали руны. Нервно сорвав с лица повязку, я по какому-то наитию приложила обе ладони к окровавленной ране и направила туда всю имевшуюся силу с молчаливой просьбой о помощи. От напряжения на лбу выступил пот, а пальцы начали подрагивать. Я молила всех — богов, предков, духов и руны на своих руках спасти жизнь Элтаса. Пусть он не нравился мне! Пусть, он был жесток, самолюбив и груб! Но у Фирласа кроме него больше никого не осталось. Я должна была его спасти!

И это сработало! Мои ладони потеплели, передавая энергию в умирающее тело эльфа. Элтас продолжал хрипло дышать, а я почувствовала, как начинает кружиться голова. Наконец, моих сил хватило лишь на то, чтобы отнять руки от страшной раны и тяжело облокотиться об тот же пень. Какое-то время я тяжело дышала, сохраняя нерастраченные крохи энергии. Лишь через несколько минут мне, наконец, удалось открыть глаза и переползти поближе, чтобы проверить рану.

К моему разочарованию, разрез был на месте. Но, к счастью, кровь больше не шла, а дыхание эльфа выровнялось. Я осторожно потрогала его лоб и руки. Жара не было, и судя по теплым ладоням, потерю крови тоже удалось компенсировать. Элтас крепко спал. Это дало мне время осмотреться, найти небольшой заплечный мешок с запасными вещами и пустить их на бинты. Рану я перевязала, сначала обильно полив ее целебным настоем из собственных запасов. Эльф от моих манипуляций даже не пошевелился.

Следовало вернуться к Нави и детям. Скорее всего, они ждали меня на дороге, в том месте, где моя лошадь свернула в лес. Так и оказалось. Предварительно обшарив карманы бандитов, я набрала целый мешочек золота и с этим запасом пустилась в обратный путь. С легкостью отыскав тропу, я за полчаса выбралась из леса. Нави был ужасно удивлен, услышав мой рассказ, и тут же вызвался отправиться на помощь раненному. Но я жестами отговорила его, аргументируя тем, что детям нужен нормальный ночлег и еда в теплом трактире, а не ночевка в сыром, холодном лесу.

Затем, набрав всего необходимого с повозки, я отдала эфириалу золото и попросила дождаться меня в ближайшей деревне. В ответ тот лишь кивнул и, успокоив детей, погнал повозку дальше по тракту. Я же взгромоздила на лошадь тяжелые сумки и снова отправилась в лес.

Когда я добралась до места, Элтас уже проснулся и естественно попытался встать. Его громкую брань, вперемешку с шипением я услышала еще на подходе к холму. Когда же я, наконец, добралась до пенька, у которого его оставила, то обнаружила лишь стонущее тело в обнимку с ближайшим деревом.

Молча подхватив эльфа, я усадила его на то же место, что и раньше. Благо, он не сопротивлялся, а когда взглянул, наконец, на мое лицо, то и вовсе застыл от удивления. Я смущенно улыбнулась и приложила палец к губам, призывая его помолчать, пока я заботилась о ране. Нужно было срочно зашить разрез, пока снова не открылось кровотечение. Управилась я минут за пятнадцать, все это время ощущая на себе испытывающий взгляд Элтаса. Наконец, когда шов был обработан заживляющей мазью и как следует перевязан, я вынула из сумок блокнот с карандашом и принялась писать.

Вкратце я написала о том, что я здесь делаю, как его нашла и почему не могу говорить. Он бегло прочел мои каракули и утвердительно кивнул. В зеленых глазах отразилась глубокая задумчивость. Наконец, тряхнув головой, он хрипло произнес:

— Где Фирлас?

Вопрос смутил меня, и я опустила глаза, лихорадочно соображая, что ответить.

— «Не сошлись характерами!» — наконец написала я и улыбнулась.

К моему удивлению, Элтас не стал вдаваться в подробности и тут же сменил тему.

— Хоть это и мерзко, но похоже, я теперь обязан тебе жизнью, h'gash! — выдавил он и замолчал, ожидая пока я напишу ответ.

— «Ты ничем мне не обязан, Элтас Трейн, но хотелось бы тебе сообщить, что я вовсе не h'gash, как бы странно это не звучало. Мое полное имя Сайена Ainien и я, похоже, последняя эльфская королева.»

Челюсть эльфа после прочтения записки смешно отвисла, а зеленые глаза метнули в мою сторону недоверчивый взгляд. Затем, забыв о недавнем отвращении, он пристально уставился на меня, несколько раз осмотрев с ног о головы. Я изобразила на лице самое невинное выражение.

— Ты можешь это доказать? — недоверчиво поинтересовался мой собеседник, все еще не сводя с меня взгляда.

— «Нет, да и незачем.» — написала я, — «Верить мне или не верить — твое личное дело. Это все равно ничего не меняет.»

Он пожал плечами, скривился от боли и отвернулся, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Скорчил такую мину, будто я его чем-то обидела. В душе закипел гнев. Что этот, что Фирлас, два сапога — пара. Сразу видно — братья!

Я сердито вскочила на ноги, вывалила на траву содержимое сумок и принялась сооружать шалаш. Эльф наблюдал за мной с каким-то отрешенным выражением на лице, но разговаривать больше не пытался. Покончив с обустройством на ночь, я отправилась к баррикадам. Нужно было сжечь трупы, пока они не начали запахом привлекать к нам полчища лесной живности. Отбиваться ночью от обнаглевших за время войны волков, мне вовсе не хотелось.

Следующий день прошел в заботах о раненном, который очень быстро обнаглел до такой степени, что начал требовать более изысканной еды и вина в придачу. Я старалась оставаться спокойной, делая скидку на начавшуюся лихорадку, но в итоге плюнула на все и ушла в лес аж до вечера.

На третий день Элтас почувствовал себя намного лучше. Его все еще немного лихорадило, но он уже смог отлично сесть и самостоятельно позавтракать. А когда я полезла посмотреть на рану, он грубо оттолкнул мою руку и пробурчал, что справится сам. В ответ я лишь равнодушно пожала плечами, наблюдая за кряхтящим, стонущим и ругающимся сквозь зубы мужчиной.

Ближе к обеду лихорадка прошла совсем. Возможно, благодаря травяным настоям, которыми я разжилась у знахарки в одной из деревень, где мы останавливались на ночлег. Элтас исправно пил их, хоть и изрядно кривился.

— Я не верю в благородство и бескорыстие, lellie, — задумчиво заговорил он ближе к вечеру, наблюдая, как я пытаюсь развести костер под мелким осенним дождем. — Почему ты спасла меня? Ты ведь так меня ненавидела!

Я загадочно улыбнулась, но затем вдруг погрустнела, вспомнив о Фирласе.

— «Ты единственный, кто у него остался.» — написала я в блокноте.

Эльф саркастично приподнял бровь.

— Есть еще младший, — Айрас. Он живет на севере. Наверное, он забыл тебе сказать. Судя по вашему поведению в деревне, вы вообще мало разговаривали, да?

Тон эльфа был холодным и циничным. Окинув его долгим взглядом, я потянула к себе блокнот и спешно нацарапала:

— «Айрас мертв. Убит безликими. Деревня сожжена. Видела его своими глазами.»

С румяных от лихорадки щек Элтаса мгновенно сошла краска. Он еще раз перечитал написанное и поднял на меня негодующий взгляд.

— Уходи! — сквозь зубы бросил он. — Убирайся сейчас же!

Я хотела было рассердиться, но вовремя заметила застывшие в зеленых глазах слезы. Он не хотел показывать своей слабости, вот и гнал меня, потому что сам уйти не мог. Но и мне тоже особо не хотелось вылезать наружу под холодный дождь, так что я просто отрицательно мотнула головой и демонстративно повернулась к эльфу спиной.

На пару минут в шалаше воцарилась тишина, а затем я услышала тихие всхлипывания, вскоре перешедшие в полноценный плач, сквозь который то и дело слышались слова древней эльфской поминальной песни. И мне это не показалось проявлением слабости. Нужно быть очень смелым, чтобы открыто горевать рядом с кем-то едва знакомым. Невольно я позавидовала его способности не держать все в себе. Я всем сердцем жалела сейчас этого странного, грубого и циничного мужчину, но обернуться не посмела. Лишь устроилась боком у стены нашего убежища, протянув в его сторону руку. И о чудо! Через пару минут его огромная ладонь сжала мою.

Так мы и сидели добрую половину ночи, каждый погруженный в собственное горе. Хотя, мои беды по сравнению со смертью близкого, казались смешными. Пока я дышала, и был жив Фирлас, у нас был шанс все исправить. Правда, спешить с налаживанием отношений не стоило. Я была еще слишком обижена и зла. Быть может, удастся с ним встретиться, когда все будет позади, и я немного успокоюсь?! И когда я это поняла, на душе сразу же стало легче, будто тяжёлый груз упал с плеч, и даже Элтас перестал казаться мне таким уж несносным.

Вторую половину ночи мы разговаривали. На улице сильно похолодало, так что нам пришлось плотно прижаться друг к другу под теплыми одеялами, чтоб сохранить тепло. Эльф тут же заявил, что не сможет заснуть с чудовищем под одним одеялом, а потом принялся рассказывать обо всем подряд. Я же просто лежала и слушала, не смея его перебивать.

— А ты знаешь, lielle, что Тиаммаран пал задолго до нашего с братьями рождения? — начал он, и, когда я помотала головой, продолжил, — Никто из ныне живущих allarie его не видел. А если кто говорит, что бывал там — не верь. Фирлас искренне верит, что видел Светлый город, но он ошибается, как и многие эльфы его возраста. Они видели Солас — последний вольный город нашего народа. И именно при нас он был разграблен и уничтожен. Что же касается Тиаммарана — он не пал, как заявляют люди! Король Шеленар не позволил. Кстати, если ты действительно Ainien, то он был твоим родственником, lielle! Когда боги позабыли о нас, Шеленар обезумел от горя, видя, как убивают его народ. И он проклял Светлый город и всех чужаков в нем. И тогда белые арки, воздушные дворцы, храмы, улицы и театры — все ушло под землю, чтобы быть погребенным заживо вместе с последним королем.

На мгновение он замолчал, и, повернувшись, окинул меня изучающим взглядом. Наверное, на моем лице было написано что-то, чего он не ожидал там увидеть, потому что эльф одобрительно хмыкнул и продолжил:

— Наш отец был свидетелем гибели города и рассказал мне все незадолго до смерти, настрого приказав хранить это втайне от братьев. Наверное, таким образом, он хотел вселить в них надежду. Узнай они, что Тиаммарана нет уже много лет, совсем бы пали духом. Такую же мудрость проявили и многие другие родители. В итоге тех, кто до сих пор знает правду, остались единицы. Ваши историки записали свою собственную версию тех событий, безбожно перепутав все даты, и переврав события. Кстати, хотел тебя попросить — расскажи все это Фирласу при следующей встрече. Так я исполню клятву данную отцу, но все же открою ему правду. Слишком долго она лежала у меня на сердце.

Я коротко кивнула и всего на мгновение прикрыла сонные глаза, чтобы тут же ощутить вкус чужих губ на своих собственных. Они были теплыми и мягкими, от былой грубости не осталось и следа. Ужасно хотелось, чтобы Фирлас продолжал меня так целовать, чтобы все случившееся оказалось сном.

Стоп! Фирлас?! Нет! Это ведь не он!

Я резко шарахнулась назад, осуждающе уставившись на Элтаса.

— Прости, — он вдруг на удивление обаятельно улыбнулся, — всегда хотел это сделать, lielle! Спи! Обещаю больше к тебе не прикасаться.

И я поверила. Что-то в его голосе, в том, как он смотрел, заставило меня расслабиться и забыть об одиночестве. Мы проспали почти весь следующий день, проснувшись лишь, чтобы поесть. Рана Элтаса затягивалась отлично, и уже на четвертый день он без усилий ходил и сидел на лошади. Я обрадовалась, что скоро смогу отправить его домой и продолжить путь. Мне нужно было спешить к Огоньку.

— «Сможешь добраться до Галадоина в таком состоянии?» — написала я на бумажке.

Зеленые глаза эльфа странно блеснули, и он поспешил отвернуться.

— Да. — прозвучал короткий ответ, и я чуть ли не подпрыгнула от радости.

Что-то смутило меня в его тоне, но я предпочла не обращать на это внимания. Пора было ехать! Я снабдила Элтаса все необходимым на несколько дней пути. Отдала даже свою лошадь в обмен на его великолепную серую кобылу, которая была ранена и все еще не могла покрывать дальние расстояния.

На прощание Элтас крепко пожал мою руку, улыбнулся, а затем вдруг бухнулся на колени и провел ножом по ладони. Затем он протянул ее мне.

— Mie reven ani moreven tuor-na kami! — проговорил он с расстановкой. — Возьми мою кровь и прими клятву!

От удивления, я приложила к губам ладонь. То была древняя кровная клятва, которая могла даваться лишь раз в жизни и навсегда привязывала принесшего ее к тому, перед кем он опустился на колени. Отказаться от нее значило глубоко оскорбить эльфа.

Медленно я окунула палец в кровь на его ладони и провела им по губам.

— Tuor-na kami ane mie! — почти что прошептала я, мысленно дав себе обещание никогда не тревожить его этой клятвой.

Теперь, когда бы я не позвала, он обязан был прийти мне на помощь, даже если это шло вразрез с его собственными интересами.

А затем наши пути разошлись. Я отправилась к Нави и детям, ожидавшим меня в ближайшей деревне, а Элтас поехал на север. Было немного жаль с ним расставаться и уже на полпути я начала недоумевать, почему не предложила ему отправиться со мной в Гильдию.

Но сделанного не воротишь и не оставалось лишь продолжить свой путь и сделать все, чтобы найти и спасти Огонька.

* * *

Нави был в восторге от Стали, так я назвала кобылу, в честь ее удивительной металлическо-серой масти. За неделю пути ее рана отлично затянулась, и эфириал с радостью пересел на нее, оставив мне место на козлах повозки. Длинноногая, легкая, как пушинка, лошадь так красиво гарцевала под ним, изгибая крутую шею, что я невольно залюбовалась. Но потом случилось странное — кобыла взбрыкнула, и Нави не удержавшись, взлетел в воздух, где и завис на некоторое время, прежде чем плавно опуститься на землю. Человек на его месте свернул бы себе шею от такого броска.

На следующий день повторилось все то же самое. Норовистая Сталь продолжала раз за разом сбрасывать эфириала, пока мы с ним не поменялись местами. Меня же кобыла слушалась беспрекословно, и казалось, даже с удовольствием.

Нави тут же принялся сочинять на эту тему балладу, а я с восторгом носилась вокруг телеги, будто сидела не на обычной лошади, а на сказочном крылатом пегасе.

За Огонька с каждым днем становилось все страшнее. Лагерь был уже совсем недалеко. Скоро! Уже очень скоро я смогу понять, что случилось. Но терпение мое закончилось быстрее, чем ожидалось. Так и не сумев заснуть, я наутро распрощалась с Нави, описала ему дальнейший путь, а сама взлетела в седло и рванула вперед, в надежде добраться до вожделенного лагеря вдвое быстрее, чем предполагалось.

Уже на второй день бешеной скачки, на горизонте показалась высокая скала. С прошлого раза я хорошо запомнила ее очертания, так что ошибки быть не могло. А еще через пару сотен метров лошадь подо мной споткнулась и остановилась как вкопанная, давая понять, что дальше не пойдет. Именно в тот момент, когда я со слезами на глазах гладила несчастное животное, извиняясь за собственную несдержанность, меня и нашел гильдейский разъезд.

К моему пущему удивлению, меня узнали. Пятеро мужчин и женщин тут же склонились передо мной, пряча счастливые лица. Похоже, Рива не обманула, и меня действительно ждали! Интересно, Крайс тоже снизойдет до улыбки? Хотя, чего это я, какая у него может быть улыбка?! Глупости какие! Этот сухарь не улыбнется, даже если будет безмерно счастлив меня видеть, что маловероятно. Насколько я помнила, он меня не очень-то жаловал!

Усилием воли я отогнала мрачные мысли и постаралась успокоить расшалившиеся нервы. Затем, дав разведчикам указания позаботится о несчастной кобыле, я жестами отправила остальных предупредить Крайса, а сама пешком похлюпала вверх по липкой осенней грязи пополам с мокрым снегом.

Надо сказать, видок у меня после дальней дороги был еще тот! Когда-то красивый, дорожный костюм утратил все цвета под слоем пыли, волосы, заплетенные в несколько кос, приобрели серый, а местами коричневый оттенок. Не говоря уже об ужасном состоянии высоких кожаных ботинок, сплошь покрытых бурой грязью.

К счастью, мой секретарь то ли не поверил, то ли не придал значения новости о моем возвращении, так что почетный караул меня не встречал. И на том спасибо! Меньше опозорюсь в таком виде! Вместо этого, Крайс собственной мрачной персоной вышел встречать меня у тропинки на входе в лагерь.

Как и стоило ожидать, его бесстрастное бледное лицо не выражало ничего, кроме раздражения. Я понимающе улыбнулась, скользнув взглядом по колючим черным глазам. Что-то мелькнуло в них, какой-то мимолетный, почти незаметный проблеск радости. Похоже, меня все же были рады видеть! Пусть при этом и не показывали виду.

Я приветственно махнула рукой, на ходу доставая длинную записку с объяснениями по поводу моего возвращения, немоты и гостей, которых следовало ждать через несколько дней.

— Поверить не могу, что вы все же решили почтить нас своим присутствием, — ядовито процедил Крайс, когда я подошла достаточно близко.

Я и бровью не повела, лишь пихнула ему в руки бумаги и широко расправив плечи прошествовала мимо, по направлению к своему шатру.

У меня попросту не было времени на пустые пререкания. Впереди было много дел, в которых помощь моего секретаря была бы неоценима. Так что, первым делом стоило наладить с ним хоть какие-то мало-мальски доверительные отношения.

ГЛАВА 3:

Миртан

С прежней Сайеной было сложно, с новой оказалось невыносимо. Миртан прочувствовал это на собственной шкуре уже на следующий день после ее возвращения. Мало того, что приходилось общаться посредством записок, так еще и распознать какие-либо эмоции на ее спокойном, подчеркнуто дружелюбном лице стало невозможно. Как бы он не старался ее растормошить посредством колкостей и саркастичных замечаний, все равно всякий раз натыкался на холодный, серьезный взгляд без намека на раздражение или гнев. А те пару раз, когда он, рассердившись, пересекал черту и затрагивал чувствительные для нее темы, она просто прятала глаза и уходила, гордо расправив плечи.

В остальном же она оказалась необычайно трудолюбивой. Буквально через пару дней к ней в шатер началось настоящее паломничество из шпионов, разведчиков, аналитиков и военных. Довольно быстро она нашла общий язык и с членами совета — Айей и Вилланией, которые все это время находились в лагере. Пару раз он заставал их что-то горячо обсуждавшими за чашкой чая среди разбросанных вокруг отчетов и записок. Только вот его они в свой маленький клуб не принимали. Всякий раз, в его присутствии женщины замолкали и тут же расходились.

Ощущать себя на вторых ролях было непривычно и почему-то обидно. Возможно потому, что он надеялся на совсем другой уровень доверия с ее стороны, после того как прождал почти год в этих проклятых горах. Но уж никак не равнодушия!

На третий день чаша его терпения достигла своих краев и, захватив с собой завтрак, он без предупреждения ввалился в ее шатер и наглым образом уселся на край кровати, поставив столик с едой рядом на одеяло. Девушка пошевелилась во сне, пробормотала что-то на эльфском и снова замерла. А он, вместо того, чтобы бесцеремонно ее растолкать, залюбовался игрой света на серебристых прядях, все еще оставшихся кое-где в темных медных волосах. Красивым волнистым водопадом они спадали по подушке, обнажая тонкую шею и затылок. Позади заостренного ушка тянулся темный кривой шрам, как он догадался, от стрелы лишившей ее голоса. Рана, наверное, была ужасна! Удивительно, как ей вообще удалось выжить…

Его мысли прервало движение. Сайена резко повернулась и заметалась на кровати. Не зная, что делать, он отсел подальше, обеспокоенно наблюдая за ее кошмаром. Наконец, девушка вздрогнула и беззвучно всхлипнув, подскочила на кровати. Ясные бирюзовые глаза намокли от слез, а нежные алые губы подрагивали. Еще около минуты она дрожала, обхватив себя руками, пока не заметила его.

На красивом лице отразилась вся гамма эмоций от страха, до стыда и смущения. И тогда он понял, что все это время его банально обманывали. Она не хотела казаться слабой, и потому устроила весь этот цирк с безразличием и спокойствием. Оставалось только удивляться, где она так быстро научилась настолько высокому уровню самоконтроля.

Не обращая больше внимания на ее реакцию, он подхватил небольшой столик с завтраком и заботливо установил его над ее коленями. Затем галантно протянул ей носовой платок и подоткнул под спину подушку.

— Вам не обязательно изображать при мне силу и уверенность, магистр! — старательно пряча улыбку, проговорил он, укрывая ее ноги дополнительным одеялом, — Я вам не враг и уж тем более не намерен мешать вам действовать. Я долго ждал вас, чтобы иметь возможность вам помогать и заботиться о вашей безопасности. Порой я могу критиковать ваши решения, но лишь затем, чтобы дать вам возможность их переосмыслить. В целом же я вам абсолютно и полностью доверяю, и прошу от вас всего лишь взаимности.

Девушка задумчиво смотрела на него, будто решая возможны ли между ними доверительные отношения. Наконец, кивнув каким-то своим мыслям, она светло улыбнулась и принялась за еду. А у Миртана на душе ощутимо полегчало.

Он бы ни за что в этом не признался, но страх оказаться ей чужим и ненужным вот уже несколько дней не давал ему покоя. Осторожно, он присел на край кровати и положил рядом широкий блокнот с карандашом. Им предстояло о многое обсудить.

Утро пролетело незаметно. Сайена поведала ему о своем разговоре с Огоньком и твердом намерении его спасти. Потом он задал вопрос о том, что она делала на озере Эльванара и оказалось, что они действительно разминулись на считанные минуты. Женщиной, спасшей Анри дю Кампа была она. И она же позаботилась о мертвом эльфе и отпустила лошадей. Он умолчал лишь об утерянном где-то там дневнике. Впрочем, то, что его нашла девушка, было маловероятно.

Сайена собиралась как можно скорее отправляться в Триптих, где в последний раз видели ее друга. Но Миртану удалось отговорить ее от поспешных действий, акцентируя внимание на том, что вскоре должна была приехать Лала с последними известиями из столицы. Стоило дождаться ее хотя бы для того, чтобы получить больше информации. Ведь шпионка тоже не сидела без дела, а упорно искала пропавшего Огонька.

Он наблюдал за изменениями на ее лице и безошибочно прочитал в ясных глазах глубокую, затаенную печаль и беспокойство. Что бы ни сделал с ней этот проклятый эльф, сейчас Миртану хотелось свернуть ему шею уже за то, что в ее глазах погасли задорные искорки, восхитившие его в первую их встречу.

Они все еще сидели на кровати, когда в шатер вихрем ворвался странный парень, а за ним орава громко галдящих детей. На бледной коже незнакомца не было ни следа румянца, который обычно бывает от утреннего мороза. Длинные белые волосы серебристыми прядями скользили по запятнанной грязью одежде, а глаза сияли прекрасной небесной синевой.

— Малышка! Проснись и пой! — красивым звонким голосом пропел паренек и по-свойски плюхнулся на одеяло рядом с Сайеной, не забыв при этом чмокнуть ее в щеку. — Доставил твой выводок в целости и сохранности!

В ответ девушка светло улыбнулась, сбросила мешающее одеяло и порывисто обняла худые плечи паренька. Этого он стерпеть уже не мог! Однако, возмутиться ему не удалось. На обнимающуюся парочку налетели дети, мгновенно превратив прекрасную чистую постель в грязные лохмотья. Он собирался было разогнать всех, когда вдруг перехватил ее лучащийся радостью взгляд и тут же поспешил отвернуться, чтобы скрыть собственную неловкость.

В последнее время ему все сложнее было управлять эмоциями в ее присутствии. Когда она сердилась, ему тоже хотелось рвать и метать, а когда радовалась, хотелось улыбаться вместе с ней. Все его помыслы и желания все больше зависели от Сайены, и это начинало пугать!

Поспешно взяв в себя в руки, он повернулся к нарушителям спокойствия.

— Позвольте, кто вы… — но тут его осенило. — Эфириал! Настоящий живой эфириал! Я не видел никого из твоего народа уже больше пятисот лет!

Паренек с улыбкой кивнул.

— Я последний! Меня зовут Навиеир, можно просто Нави, я друг Малышки. — он кивнул головой в сторону улыбающейся Йены. — И прославленный бард! Да, кстати, я могу через ветер слышать, что она говорит, так что ваше общение с ней с этих самых пор значительно упроститься. И еще! Малышка, мне кажется, здесь небезопасно, — вдруг посерьезнел паренек, — видел безликих на главном тракте. Они явно что-то искали. Или кого-то!

Йена побледнела и бросила отчаянный взгляд на витиеватые руны, украшавшие ее предплечья.

— Эти ключи для них вроде маяка, рано или поздно они найдут меня! Нужно срочно собирать людей и уходить! — озвучил ее слова эфириал и сам утвердительно кивнул.

Миртан тут же вскочил на ноги. Нужно было срочно разослать разведчиков и он, как секретарь Магистра, собирался этим заняться. Главным сейчас было дождаться Лалу! Если безликие найдут их раньше — беды не миновать!

Он поймал встревоженный взгляд Сайены, максимально спокойно кивнул ей и быстрым шагом вышел из палатки.

* * *

Лала вернулась через три дня. Ранним утром на взмыленной лошади она влетела в лагерь, чуть не сбив с ног Нави, спешащего куда-то по поручению Сайены. Громко выругавшись, она пихнула эфириала в плечо и вихрем влетела в палатку Миртана, который как раз направлялся наружу. Пришлось спешно заваривать успокаивающий чай, чтобы услышать от шпионки хоть пару связных слов.

Через пару минут в палатку вбежала растрепанная Сайена. Девушки уставились друг на друга, одна с надеждой, другая с удивлением. Ситуацию разрядил светло улыбающийся Нави, впорхнувший внутрь вслед за подругой. При виде Лалы, в его синих глазах промелькнула лукавая искорка, и он задорно подмигнул возмущенной шпионке. В ответ та почему-то покраснела, хотя раньше за ней подобной застенчивости не замечалось.

— Дамы, представлять вас друг-другу не нужно, — откашлявшись, начал Миртан, — но, Лала, тебе стоит узнать, что отчитываешься ты теперь не передо мной, а перед магистром.

— Спасибо, я уже поняла, — язвительно прошипела шпионка и окинула Сайену оценивающим взглядом.

В ответ та лишь саркастично приподняла одну бровь и с вызовом уставилась на шпионку. И было в ее взгляде что-то такое, что заставило обычно непримиримую Лалу, отвести глаза и покорно сесть в кресло.

— Я рада вас видеть, Лариолара! Мы вас очень ждали! — заговорил Нави, внимательно следя за двигающимися губами Сайены, — Я понимаю ваше недоумение, но сейчас мне очень важна имеющаяся у вас информация. Пожалуйста, давайте оставим выяснение отношений до следующего раза, а сейчас просто выслушаем, что вам удалось узнать.

Миртан ошарашенно уставился на девушку, не переставая удивляться все новым граням ее характера, которые он по какому-то нелепому стечению обстоятельств упустил раньше. Сейчас она меньше всего напоминала дерзкую, невоспитанную полукровку с пустошей. И похоже, на шпионку она тоже сумела произвести впечатление. Потому что та беспрекословно покорилась, сдержав готовые сорваться с языка колкости. А затем, отхлебнув горячего чая, заговорила:

— Огонек находится во дворце в Триптихе. По известным причинам, у меня не было туда прямого доступа, и я долго не могла понять, где он и что с ним случилось. Пришлось подготовить новую девушку и устроить ее на работу на дворцовой кухне. И то, узнать удалось не так много, как хотелось бы. Кто его поймал неизвестно, но держат его где-то в подземельях под дворцом. Скорее всего, в двимеритовой клетке. Мы попробовали его освободить, и он уже почти ушел, когда нагрянул неизвестный сновидец и снова запер его.

— Наверное, именно тогда он сумел со мной связаться! — кивнула Сайена. — Он очень просил помощи!

— Ему ничего не грозит! — покачала головой Лала, — Судя по всему, он кому-то очень нужен. Причём, кому-то во дворце. Подозреваю, что всем там заправляет княжеская невеста, несмотря на то, что ей был назначен испытательный срок. Уж очень она странная! Моя девочка не смогла узнать ничего конкретного, но все факты указываю на наличие заговора. Великого Князя хотят устранить. Огонек помешал им взять его под контроль, так что на этот раз они, скорее всего, попытаются просто заменить его на престоле кем-то более лояльным.

— И как скоро свадьба? — задумчиво поинтересовалась Магистр.

Лала с улыбкой кивнула.

— Вы читаете мои мысли! Я тоже думала о том, что лучшего времени для переворота, чем церемония, пожалуй, не найти! Торжества назначены на второй месяц зимы и должны окончиться грандиозным балом.

— Нельзя допустить смены власти в Талонии, — озвучил Миртан общую мысль, читавшуюся на лицах всех присутствующих, — Великий Князь лоялен Гильдии и не спешит начинать боевые действия. Все это идет нам на руку! Лала, нужно набрать людей и срочно отправить во дворец, чтобы защитить монарха, или при надобности, саботировать свадьбу.

— Нет! — покачала головой Сайена, — Мы отправимся туда сами!

— Магистр, при всем уважении… — начал было он, но был перебит шпионкой:

— Полагаю, Миртан, наш магистр хочет спасти своего друга, а безопасность, как собственная, так и все Гильдии ее не волнует.

Сайена вскочила на ноги, крепко сжав кулаки. Глаза ее, метали молнии.

— Да, бездна вас возьми! Огонек для меня важнее всей вашей проклятой Гильдии! И я вытащу его, с вашей помощью или без нее! — едва успел закончить Нави, прежде чем девушка схватила его за руку и выволокла из палатки.

Какое-то время Лала сидела, сердито сжав губы и попивая чай.

— Характер у нее, как у фурии! — наконец проговорила она.

— Да, — задумчиво протянул Миртан, радуясь искрам, на миг вновь разгоревшимся в бирюзовых глазах Сайены, — Но кто знает, быть может, именно такой характер нужен, чтобы изменить мир?!

Еще пару часов пришлось потратить на обсуждение дальнейшего плана действий со шпионкой. По всему выходило, что отправиться в дорогу получится на ранее, чем через неделю. Путь предстоял не близкий, к тому же на носу была зима. Следовало подготовить людей, собрать провизию и другие припасы, отправить остальных в штаб на север. Отдав соответствующие распоряжения, они разошлись каждый по своим делам. Он — искать Сайену, она — отдыхать.

Девушку он нашел на верхушке скалы, нависавшей над лагерем с южной стороны. Она сидела в одиночестве, закутавшись в теплое меховое одеяло. Нави нигде не было видно, что несказанно его обрадовало. Эфириал его дико раздражал! Легко поднявшись по торчащим из скалы уступам, он присел рядом, мельком отметив мрачную решимость на ее усталом лице. Говорить почему-то не хотелось, и он просто, поежившись, обхватил себя руками и уставился вдаль, на унылый осенний пейзаж. Говорят, что с человеком комфортно вместе молчать, лишь, когда хорошо его знаешь. Однако, он не ощущал никакого дискомфорта сидя в тишине рядом с Сайеной, которую, как он уже успел убедиться, не знал совсем. Она всегда оказывалась совсем не такой, как представлялась. И эти новые ее грани лишь подогревали его интерес.

Через минуту на его плечи накинули теплое одеяло, и он с удивлением посмотрел на улыбавшуюся девушку. Жестом она попросила его придвинуться поближе, чтобы меха хватило им обоим. Он хотел было отказаться, чувствуя, как сердце забилось чаще от ее близости, но усилием воли справился с расшалившимся организмом и послушно придвинулся ближе. По телу разлилось приятное тепло. Рядом с ней было уютно настолько, что его стало клонить в сон.

Разбудила его Сайена. Она громко чихнула, затем хихикнула и указала пальцем на какую-то шумиху в лагере. Он присмотрелся и сам едва удержался от улыбки. По центральному проходу, поскальзываясь на лужах, бежал Нави в одних подштанниках, а за ним следом гналась довольно крупная рыжая девица, сердито потряхивая огромной поварешкой. Сути конфликта он не уловил, но вся эта гонка выглядела весьма комично. Он вопросительно взглянул на Сайену, в ответ та вынула откуда-то из внутреннего кармана блокнот с карандашом.

— Застала его в постели с другой, — написала она, — и я даже подозреваю, с кем.

В ответ Миртан презрительно хмыкнул, жестом выразив все свое презрение к сплетням и дешевым интрижкам. Его бесил этот ее друг, а теперь, когда вскрылась еще и эта, достойная осуждения черта его характера, у него и вовсе отпало желание видеть эту бледную физиономию. Девушка пожала плечами и расстегнула куртку, чтобы спрятать блокнот, когда из ее внутреннего кармана вывалилась небольшая книжица в кожаном переплете.

Дыхание перехватило! Он смотрел на свой дневник, потерянный у озера Эльванара, и с ужасом гадал, видела ли она то, что было внутри. Казалось бы, не было ничего зазорного в портрете, нарисованном много лет назад. Но для него это был не просто рисунок, а указание судьбы — тонка нить связывавшая их воедино.

Девушка потянулась было, чтобы поднять книжицу, но он грубо оттолкнул ее руку и схватил дневник. Затем, вскочив на ноги, бросил сердитый взгляд на Сайену и стал спускаться по уступу вниз, провожаемый недоуменным взглядом девушки.

* * *

Последующие несколько дней лагерь гудел от сплетен о похождениях Навиеира. Женщины от пятнадцати и до шестидесяти буквально осаждали барда со всех сторон. При этом каждый день его заставали в чьей-то постели, а то и в нескольких в итоге случался скандал, иногда даже с драками. Оскорбленные мужья и любовники потянулись было с жалобами к Миртану, но были в грубой форме посланы к Лале и Айе. Ну а близнецы не придумали ничего лучше, чем устроить публичные разбирательства в присутствии обвиняемого, и на всякий случай Магистра. Сайена же в свою очередь потащила его с собой в качестве секретаря. Так что избежать участия в этом вертепе не удалось.

У него с самого начала были плохие предчувствия по поводу устроенного женщинами цирка. И, как оказалось, не беспочвенные. Ведь разгребать весь этот бардак пришлось именно ему. В итоге полдня было впустую растрачено на призвание людей к порядку и увещевание обиженных любовниц. В то время, как Сайена во всю потешалась над его мучениями, а потом и вовсе ушла к своим детям, напоследок приказав близнецам серьезно поговорить с Нави от ее лица и заставить его умерить свой пыл.

Закончилось все тем, что все обиженные получили небольшую компенсацию серебром, а Айя, Лала и бард куда-то пропали почти на двое суток. Обнаружила их магистр, которой срочно нужен был Нави для общения с подчиненными. Миртана тоже подключили к поискам, и он был рядом, когда в палатке, заменявшей архив, она, наконец, нашла своего переводчика в объятиях обеих сестер сразу. Ну а потом в ход пошло все, что попало под руку. Сначала ведро ледяной воды, затем книги, раскиданные по полу вещи и, в конце концов, длинный хлыст, впопыхах снятый со стены конюшни.

Лишь к вечеру эфириал наконец рискнул вернуться из леса и вымолить прощения у всячески старающейся скрыть улыбку Сайены. До намеченного отъезда оставалось всего три дня, так что пришлось наверстывать бездарно упущенное время, работая без перерывов на сон и еду. Магистра за все это время он видел лишь мельком. Возможно потому, что боялся показываться ей на глаза. Его преследовало странное чувство весьма похожее на стыд из-за найденного дневника и это ужасно раздражало и почему-то заставляло его еще острее ощущать собственное одиночество. Наконец, к вечеру второго дня, нервы Миртана не выдержали, и он отправился в общий павильон с твердым желанием выпить.

За барной стойкой орудовал толстый Гарри, которого Миртан ценил за драгоценное умение молчать. Жестом, сделав знак оставить бутылку, он окинул уставшим взглядом завсегдатаев. В дальнем углу, присев на кушетку, шептались о чем-то с Вилланией уставшие близнецы, несколько солдат мужчин и женщин играли в карты за большим столом. Ближе к выходу ужинала ночная смена, разложив на столе оружие. За дальним концом барной стойки сидела их последняя выжившая знахарка — морщинистая старушка с тонким пенсне на крючковатом носу и бокалом шерри в руках. Счастливые люди вокруг нагоняли на него еще большую тоску, чем та, что охватила его за последние два дня. Устало вздохнув, он взял бутылку, и направился было к выходу, с твердым намерением прикончить ее содержимое у себя, когда в дверях появилась улыбающаяся нарядная Сайена под ручку с сияющим, словно новая монета бардом.

В голове тут же возникло несколько неприятных картин того, после чего можно иметь такой довольный вид. Сердце неприятно бухнуло о ребра, а в ушах зашумело. Это ведь не могло быть ревностью?! К чему ему ревновать?! Она свободная женщина и имеет не меньше прав на личную жизнь, чем он сам. Только вот после ее возвращения налаживать эту самую жизнь отпало всякое желание.

Стараясь погасить внезапное раздражение, он вернулся к барной стойке и принялся наблюдать за новоприбывшими. Сайена тут же присоединилась к нему, удобно устроившись на высоком барном стуле, а Нави отправился к солдатам с просьбой о помощи. Мужчины составили вместе несколько столов, соорудив что-то вроде сцены, на которую и взгромоздился певец. Неторопливо наладив мандолину, он уселся на край одной из столешниц и нежно провел рукой по струнам.

— Дамы и господа, — звонко выкрикнул он, привлекая внимание присутствующих, — по поручению вашего магистра и моей хорошей подруги, — жест в сторону Сайены, — я буду играть и петь сегодня весь вечер! Все, кто владеет музыкальными инструментами, милости просим составить мне компанию!

И мандолина запела в нежных, немного женственных руках поэта. Музыка лилась живым потоком, тревожа душу и затрагивая сердца. В публике наметилось движение. Люди и эльфы спешно стягивались поближе, некоторые побежали за друзьями и родственниками. Музыка была редким развлечением для военного лагеря, потому буквально через пять минут в павильоне стало не протолкнуться. Благо, их места были как раз возле сцены, потому слышимость и видимость была идеальна.

Сайена пребывала в глубокой задумчивости, глядя прямо перед собой, а Нави казался полностью погруженным в музыку. Мелодия бурными волнами заполняла весь павильон и на самой интенсивной ноте вдруг смолкла. На мгновение наступила полнейшая тишина, разбавляемая лишь потрескиванием дров в камине, да легким звоном бокалов.

И тогда бард запел. Тихий, мягкий голос взметнулся вверх, вмиг набирая силу, и полился приятным баритоном, поддерживаемый звуками мандолины.

Зовет сияющая даль,

И звездопада свет так ясен,

Так невесом и так прекрасен,

Как снов цветастая вуаль

Бард пел, прикрыв глаза, не замечая, как светлели вокруг лица, соединялись руки и раздавались восхищенные вздохи. Не видел он, как подались вперед близнецы, не сводя глаз с его лица, как горько улыбнулась Сайена и жестом попросила бармена налить ей водки. Как зеленые глаза Виллании вспыхнули нездешним огнем.

Наш путь небесным молоком

Разлит, как ветер под ногами…

И странный трепет между нами

Так чужд, но все же так знаком…

Поэт пел, погрузившись в себя и не видел, как Миртан задумчиво разглядывал Сайену, залпом опрокинувшую в себя уже третью рюмку крепкого напитка, как томно вздыхали похожие как две капли воды девушки на мягкой кушетке. Он не мог слышать тяжелого дыхания влюбленных и перешептывания бармена с облепившими стойку солдатами.

Но древней крови предсказанье

Едва ли сбудется для нас,

Осенних бурь настанет час

И прогремит набат прощанья

Бард пел, отрешившись от реальности. Тонкие пальцы автоматически перебирали аккорды, заставляя инструмент рассказывать не меньше, чем слова его песни. Он не мог видеть, как из бирюзовых глаз его подруги одна за другой стекали горькие слезы, когда она, погрузившись в музыку, снова переживала все то, о чем пелось в песне. И, конечно же, он не заметил, как слуга смерти за барной стойкой, не помня себя, потянулся вперед, чтобы утешить расстроенную девушку.

Пусть звезды сталью серебристой

Осветят путь уже не нам,

И новым нежности словам

Сыграет клен листвой тенистой

Бард пел, заставляя мандолину звенеть все жизнерадостнее. На последнем аккорде он открыл глаза и светло улыбнулся публике. Прежняя печальная мелодия легко и непринужденно превратилась в другую — веселую и задорную. Миртан не успел уловить перехода, а когда заметил произошедшую перемену, Сайена рядом с ним уверенно смахнула с лица слезы, грохнула о пол пустой рюмкой и легко, словно птица, вспорхнула на сцену из столов.

— Танцы! — звонко воскликнул Нави и громче забренчал на мандолине. Кто-то в толпе начал отбивать такт на крышке стола, затем присоединился еще один ритм, на этот раз, сымпровизированный молчаливым Гарри на пустых бутылках. Песня была проста и незатейлива. Под такие по трактирам пляшут мещане. Сайена тоже не стала придумывать что-то новое и, уперев руки в бока, принялась отбивать каблучками простой сельский танец на гулких досках сцены. Столешницы гудели под ее легкими ногами, укороченная до середины голени юбка развивалась при каждом повороте. Бирюзовые глаза сияли, словно звезды и ему казалось, что весь мир кружился вместе с ней.

В каком-то полусне Миртан наблюдал за девушкой, менявшей все вокруг себя уже одним своим присутствием. Он понимал, откуда взялась эта ее бесшабашная веселость, и что она была лишь прикрытием глубокой сердечной ране, доставшейся от мужчины, к которому, стоит заметить, он сам ее и подтолкнул. Так что отчасти в случившемся был виноват именно он, Миртан, ее секретарь и как ни странно — ее друг. Но больнее всего было то, что он никак не мог помочь ей исцелиться. Его застывшее за долгие века сердце, настолько мало помнило о романтических чувствах, что любое упоминание о любви он предпочитал игнорировать.

В реальность его вернула рука Сайены, настойчиво протянутая в его сторону и новая мелодия в исполнении барда и его импровизированного оркестра. Вокруг уже вовсю кружились многочисленные пары, и рука девушки недвусмысленно приглашала его присоединиться. От неожиданности он шарахнулся назад, неловко налетев на барную стойку и сбив на пол стул. В бирюзовых глазах напротив мелькнула смешинка, и она снова нетерпеливо позвала его танцевать. Миртан отрицательно мотнул головой и сложил руки на груди, упрямо вздернув подбородок. Этого еще не хватало! Опускаться до нелепых крестьянских танцев с подвыпившей девицей на глазах стольких людей! Танцующий мастер смерти, какая нелепица!

Но вместо ожидаемого уважения в глазах Сайены мелькнуло разочарование пополам с брезгливостью. Узкая ладошка тут же исчезла, чтобы через минуту быть подхваченной каким-то высоким детиной. Его огромные лапы легли на ее гибкую спину, прижали покрепче и повели вперед в веселом танце. На это смотреть он уже не мог! Клокочущий внутри гнев вылился в то, то он в сердцах саданул бутылкой о пол и, шагнув сквозь тень, очутился снаружи на морозном, уже совсем зимнем воздухе.

* * *

Утро как всегда пришло слишком быстро и принесло с собой сильнейшее похмелье, головную боль и горькое разочарование. Всю ночь, покинув общий павильон, он пил, а затем, окончательно разгорячившись, отправился гасить гнев в женских объятиях. Почему-то тогда у него не было ни малейшего сомнения, что магистр этой ночью тоже не будет ночевать одна. К утру же от этой уверенности не осталось и следа. В особенности, когда он, выйдя от случайной любовницы, имени которой уже не помнил (а спрашивал ли он его вообще?), наткнулся на полный сарказма взгляд бирюзовых глаз.

Сайена стояла на пороге собственного шатра и выглядела просто замечательно. Медные с белыми прядями волосы были заплетены в длинную косу, щеки разрумянились на холодном ветру, а главное, на лице не было ни следа от выпитого накануне алкоголя. Нави нигде не было, танцевавшего с ней солдата тоже.

Плотно сжав губы, он прошествовал мимо магистра, холодно кивнув ей по пути, и отправился приводить себя в порядок.

— Лорд! Лорд Крайс! — разведчик без спросу ворвался в его палатку и, тяжело дыша, опустился на одно колено. — Безликие всего в паре часов отсюда. Большой отряд! С оружием!

— Проклятье! — Миртан сердито сжал кулаки. — Сейчас же возвращайте всех разведчиков. Первый обоз с людьми должен выйти через час, отставших ждать не будем!

Парень кивнул и исчез в толпе, а Миртан, резко крутанувшись на каблуках, твердым шагом направился в шатер Сайены. Когда он вошел, вокруг большого стола уже вовсю шел военный совет. Наверное, разведчик успел побывать и здесь. Рива, Лала и Виллания что-то горячо доказывали Магистру, упрямо скрестившей руки на груди. Рядом с ней Нави, с мечтательной улыбкой рассматривал разгорячившихся от спора женщин. Похоже, в совете он не участвовал, а выступал только в роли переводчика, потому что мгновенно посерьезнел, когда его подруга зашевелила губами.

— Я прекрасно понимаю риски, не нужно доказывать мне очевидное. — полился звонкий голос эфириала, передавая ее слова. — Но я единственная здесь, кто может эффективно прикрыть отход обоза. Для того, чтобы сошла лавина нужна сильная встряска. Я не сомневаюсь в твоем мастерстве, Айя. В нем ты намного превосходишь меня. Но здесь нужна грубая сила, а ее у меня хоть отбавляй. К тому же я здесь единственная, кому удалось отлично выспаться.

Йена многозначительно посмотрела сначала на уставших близнецов, а затем в его сторону. В шатре воцарилась неловкая тишина, и Миртан поспешил сменить тему.

— Может, посвятите меня в свои планы, магистр? — ядовито прошипел он не в силах сдерживать собственное раздражение. Издеваться над ним было допустимо, но не позаботиться позвать его на совет было верхом хамства! Она сколько угодно могла его недолюбливать, но посвящать в свои планы была просто обязана!

Девушка бросила на него колючий взгляд, но на выпад не ответила.

— Все просто, обоз уходит, мы с Нави остаемся, чтобы задержать безликих. Если все получится я спущу на них лавину и остальные будут в безопасности. — озвучил эфириал ее бесшумные слова.

— Просто?! — возмутился Миртан, стараясь сохранить остатки спокойствия, — А ты не подумала, что лавина эта сойдет и на тебя тоже?! Или тебе так сильно хочется умереть? — он сделал несколько шагов вперед, глядя на девушку сверху-вниз, — Так это можно сделать проще!

— Не сомневаюсь, — процедил эфириал, копируя привычный тон Йены, — но уйти и оставить здесь всех остальных я не могу. Я магистр этой Гильдии и поступлю так, как считаю нужным!

Полные ярости глаза с вызовом уставились на него. Похоже, кое в чем он все же ошибся. Небольшая сумасшедшинка в ее взгляде, которая так понравилась ему в первый день знакомства, никуда не делась. Все это время она просто дремала где-то, но сейчас вернулась и снова вызывающе смотрела на него из бирюзовых, словно море, глубин ее глаз. И он сдался без боя!

— Тогда я тоже остаюсь. Тебя нужно будет кому-то защищать. Не удивлюсь, если они выслали вперед разведчиков. — твердо проговорил он, окончательно перейдя на «ты». Поддерживать деловой стиль общения при постоянных перепалках было просто абсурдно.

Сайена уже было набрала воздух, чтобы возразить, но потом вдруг передумала и недовольно выдохнула.

— Хорошо. — проговорил за нее эфириал, а затем обратился к остальным. — Айя, ты поведешь обоз. Ступайте через перевал вот здесь, — она жестом указала на узкую дорогу, обозначенную на распростертой карте, — Остальных я прошу взять с собой пять-шесть воинов с фургоном и припасами и уйти в сторону от основного маршрута. Не идите на перевал с обозами. Когда сойдет лавина, попробуйте найти нас. Быть может, нам повезет остаться в живых.

Остаток времени они обсуждали возможные проблемы по пути к перевалу, наконец, все разбежались, чтобы выполнить поручения и Сайена отправилась переодеваться, сделав ему знак остаться. Провозившись за ширмой не более пяти минут, она выскользнула оттуда в новом дорожном костюме, удивительно хорошо сидевшем на ее гибкой фигурке. Он надеялся успеть поговорить с ней о нелепости задуманного, но не успел.

Снаружи раздался протяжный звук рога — сигнал к отправлению обоза. А следом за ним еще один — враг! Девушка стрелой вылетела из шатра. Он наблюдал, как нежно она попрощалась с детьми, дала последние указания старшей девочке и няньке. Судя по письму — она подобрала сирот в сгоревшей деревне. Однако, как он успел заметить, узы, связывающие их, были теснее, чем просто благодарность. Дети называли ее мамой и, кажется, искренне ее любили. В особенности старшая девочка!

Наконец, дети скрылись в ближайшем фургоне. Остальные расселись по коням и обоз тронулся. Миртан с беспокойством смотрел вслед уходящим повозкам. На сердце лежал камень. Похоже, он только что разрешил Йене покончить жизнь самоубийством. Пусть красиво и пафосно, но смерть есть смерть. Глупо было надеяться, что она снова совершит чудо, как тогда на башне. Два раза подряд такого просто не могло случиться. А он… он просто в очередной раз будет стоять и смотреть, как умирает дорогой ему человек. И тогда, вслед за ней погибнет мир. Да и к предкам его! И его и нелепое обещание, данное Рурку сотни лет назад! Все это уже не будет иметь никакого значения, если Сайена… нет! Если Йена, его Йена сегодня умрет.

Он с сожалением посмотрел на девушку. Похоже, смерть всегда будет побеждать, забирая всех, кто рядом с ним. Такова цена! Он порывисто шагнул, взял ее за плечо и оттащил от понимающе улыбнувшегося эфириала.

— Йена, — начал он, не замечая того, что использовал короткую форму ее имени, — пообещай мне выжить! Я знаю, что это не полностью зависит от тебя, но хотя бы дай слово сделать все возможное. Я не хочу терять тебя снова!

Глаза девушки расширились от удивления. Да, она ведь понятия не имела, как он за нее переживал. Он не позволял ей этого заметить и теперь, приоткрыв краешек своей души, он вдруг почувствовал себя голым. Словно приподняв привычную ледяную броню, он обнажил все уязвимые места. И ее растерянный взгляд только подлил масла в огонь. Кровь прилила к лицу, и он спешно добавил:

— Эт…то важно для Гильдии!

Йена кивнула и понимающе улыбнулась.

— Я обещаю, — одними губами произнесла она и, стряхнув с его плеча несколько снежинок, легкой походкой направилась к холму посреди их бывшего лагеря. Он сперва оторопел от внезапной ласки, но потом списал все на волнение и, облегченно выдохнув, поспешил за ней.

Зрелище, открывшееся с возвышенности, было пугающим. Черные фигуры безликих, будто саранча заполонили ближайший холм. Двигались они довольно быстро и несколько передовых разъездов уже темнели рядом с частоколом.

Йена решительно шагнула вперед, вытащив из-за спины короткое копье Рурка. То самое, которое бесследно исчезло из тайника пару месяцев назад! (Как оно к ней попало?) Жестом, она указала ему и Нави отойти подальше и, очертив светящийся круг под ногами, резко подняла руку с оружием верх. Из острия в небо ударила молния, ледяной воздух взметнулся вихрем, вторя быстрым, легким движениям сновидицы.

Рядом с ним восхищенно выдохнул эфириал.

— Какая прекрасная музыка!

Миртан прислушался. Музыка магии, о которой так часто говорили его коллеги, всегда оставалась для него загадкой. Он никогда не слышал ее, не видел снов, не знал, как выглядит Гипнос. Но сейчас, впервые за сотни прожитых лет по-настоящему об этом пожалел.

Йена продолжала танцевать, когда через шипастый деревянный частокол полезли первые фигуры в черных доспехах. Плавным движением он извлек из тени серп, затем второй. Эфириал с легким шелестом вынул из ножен легкую широкую шпагу. Похоже, теперь пришла их очередь поплясать, пусть даже и на второстепенных ролях. Усмехнувшись собственным мыслям, Миртан сделал шаг сквозь тень и мгновенно очутился за спиной у противника.

С легким скрипом острое, как бритва лезвие рассекло доспех, вскрыв горло первому безликому. Похоже, сегодня смерть будет довольна уловом. Хотя, кто знает, умирают ли безликие на самом деле, или уже сами по себе давно мертвы. Второй шаг сквозь тень — второй труп. Где-то неподалёку меж несколькими противниками на удивление ловко кружился эфириал, быстро орудуя шпагой. Он же сосредоточился на врагах, приближающихся к Йене, и уже очень скоро весь авангард противника лежал на залитой кровью земле. В целом с их стороны обошлось без потерь. Лишь пару раз он пропустил удар, засмотревшись на изящные движения Йены. Но рана сразу же затянулась, оставив лишь пару дыр в кожаной одежде.

Больше противников пока не наблюдалось, хотя весь склон уже был черен от подступавших к лагерю врагов. Но и Йена, судя по бушующим вокруг нее молниям, уже заканчивала танец. Маленькие электрические разряды формировались в огромный сияющий шар у нее над головой. Похоже, заклятие было готово, и она ждала лишь подходящего момента, то и дело, вытягивая шею, чтобы посмотреть насколько близко к частоколу подошли безликие.

Он занял наиболее выгодное положение за спиной у девушки, готовый в любой момент перехватить летящий в нее нож или стрелу. Ее поднятые вверх руки оказались как раз на уровне его глаз он с удивлением отметил, что руны на правой руке не прерываясь, переходили в точно такой же узор на рукояти копья. Оружие было напрямую связано с новой владелицей. И тут, его покинули последние сомнения, относительно отведенной ей роли. Оружие Рурка могло покориться лишь той, что призвана навеки изменить мир.

Но, пока он рассматривал загадочные знаки на изящных руках, Йена решила, что время пришло! Когда первые черные фигуры подошли к частоколу, шар с глухим треском взмыл в воздух и, ярко сверкнув, метнулся к снежному пику высокой горы, нависшей над лагерем. Миртан подскочил поближе к девушке, обессилено усевшейся на мерзлую землю. Нужно было уходить и как можно скорее. Лавина не пощадит никого!

Первой мыслью было уйти сквозь тени, но магия Йены настолько сильно исказила сейчас пространство, что он никак не мог найти нужный путь. Медлить было нельзя, потому раздумывать лишний раз он не стал, а просто взвалил слабо сопротивляющуюся сновидицу на плечо и метнулся к противоположному выходу из лагеря, где имелся приличный уступ, способный защитить их от снежного удара. Позади, легкий, словно ветер, скользил эфириал.

Но добраться до вожделенной скалы они не успели. Сияющий шар Йены с оглушительным грохотом врезался в плотный тяжелый снег на вершине. Эхо от взрыва прокатилось по долинам. Казалось, сами горы закачались от обрушившейся на них силы. И плотный белый наст сдвинулся, и покатился вниз, увлекая за собой тонны снега и мелких камней.

Лавина шла ужасающе быстро. Безликие замерли на месте, подтверждая его давнюю догадку — инстинкт самосохранения у них отсутствовал напрочь.

Йена слабо дернулась у него на плече и попыталась вырваться. После непродолжительной борьбы он отпустил ее, и тут же, неосознанно, попытался прикрыть собой от надвигающейся лавины. Но она оттолкнула его, силясь заглянуть ему за спину. Он обернулся и обомлел.

Нави стоял позади них, раскинув руки, будто прикрывая их от летящей вниз снежной массы.

— Малышка, вот он мой шанс! Я верну тебе долг и уйду туда, куда давно собирался! — звонко выпалил эфириал, силясь перекричать гул надвигающегося снега.

Йена мотнула головой, подскочила на ноги и мертвой хваткой вцепилась в своего друга. Но Миртан все понял. Этот парень был последним из своего народа, и позади смешинок в его синих глазах то и дело проскальзывала тоска. Давняя боль, успевшая укорениться настолько, что стала частью его натуры. И возможно, сейчас именно он, Миртан, был единственным, кто его понимал.

— Ты уверен в своем решении? — сухо поинтересовался он, на что тут же получил утвердительный кивок, подкрепленный лучезарной улыбкой.

Недолго думая, Нави взял в ладони испуганное лицо Йены и нежно поцеловал.

— Когда я стану ветром, он станет твоим голосом. — проговорил он и плавно выскользнул из ее хватки.

Тело барда, казалось, стало совершенно невесомым. Он мягко оттолкнулся от земли и взмыл вверх, широко раскинув руки.

И в этот момент их накрыло лавиной. Миртан метнулся к девушке, закрыв ее собой от приближающегося снега. Он даже зажмурился, предчувствуя оглушительный удар. Но его не последовало! Открыв глаза, он обнаружил, что они находятся в круглой выемке, со всех сторон окруженные плотным грязным снегом. Похоже, эфириал, растворившись в ветре, создал что-то вроде воздушной воронки, не позволившей лавине раздавить их.

В их импровизированной пещерке было совершенно темно. Йена мелко дрожала в его руках, но видеть ее лица он не мог.

— Ты в порядке? — наконец решился заговорить он.

— А, разве, похоже, что я в порядке? — всхлипнула девушка где-то рядом с его ухом. Похоже, эфириал не шутил. Теперь Йена снова могла говорить! Вот только звук ее голоса изменился. Он стал нежнее и звонче по сравнению с тем, что был раньше.

Она снова всхлипнула, только на этот раз еще ближе. От неожиданности он дернулся, стараясь отстраниться, и тут же стукнулся головой о плотный снег на «потолке». Но лучше уж так, чем нечаянно прикоснуться к ней в темноте, и тем самым завершить то, от чего ее только что спас друг.

— Чего ты все время от меня шарахаешься? Я тебе настолько противна? — все еще шмыгая носом, спросила она.

Ну что же! Рано или поздно он должен был ей рассказать. Пусть лучше узнает это сейчас, чтобы успеть привыкнуть и держаться от него на расстоянии, ради собственной же безопасности.

— Мне нельзя к тебе прикасаться. — сдавленно проговорил он, — Точнее можно, но только через одежду, избегая контакта с кожей.

— Почему? — голос Йены в темноте прозвучал настороженно.

— На тебе метка смерти. Причем, настолько давняя, что ты, похоже, не единожды чудом избегала смерти. Хозяин смерти хочет твою жизнь и, прикоснувшись к тебе, даже нечаянно, я дам ему желаемое без какой-либо возможности выкупить тебя снова.

— Снова?

— Да. Как тогда, когда я вытащил тебя из ванны. Пришлось много месяцев отрабатывать твое спасение.

— Отрабатывать. — медленно, будто пробуя слово на вкус проговорила девушка. — То есть убивать? И сколько стоила моя жизнь? Скольких ни в чем неповинных людей ты убил?

Теперь в ее голосе звенело отчаяние.

— Ни одного. Каждый из обреченных называется таковым неспроста. Все они тоже носят метку, для каждого пришел его час. Убийство просто дело техники. Я оружие в руках смерти и не решаю судеб. — холодно прокомментировал он.

— Ты решил мою, когда спас меня, разве нет?

Вопрос поставил его в тупик.

— Д-да, похоже, что решил. — наконец неуверенно ответил он, — Но лишь потому что твоя жизнь касалась лично меня.

— А другие, те, кого ты убил. Их жизни тоже кого-то касались… лично. Лучше бы это я умерла тогда! Или сейчас. Зачем вообще ты меня спас? — в истерике воскликнула она и по ее тяжелому хрипловатому дыханию, он понял, что она не может дышать. Похоже, воздух в их убежище начал заканчиваться. Ему-то ничего не будет, а вот Йена могла задохнуться.

Он принялся судорожно соображать, как выбраться. Судя по плотности снега, они находились глубоко, так что откопаться было не вариантом. Он перебирал в голове все доступные им способы и в итоге нашел лишь один — переместиться сквозь тень, прихватив с собой девушку. Она ничего не заметит, но для него такое перемещение будет весьма болезненным. Пускай! С некоторых пор он был готов на многое, чтобы она просто жила.

Он крепко схватил Йену за руку и сосредоточился. Ослепительная вспышка боли и вот они уже сидят на плотном снежном насте под слепящим осенним солнцем. Он тут же мягко отстранился, позволив ей отдышаться. Она мелко дрожала, по щекам текли слезы, а глаза были устремлены в одну точку.

— Зачем? — тихо проговорила она. — Я должна была остаться там, под снегом. Чтобы больше никто не умер ради меня. Я того не стою! Сначала мама, потом те люди, потом Нави…

Из бирюзовых глаз хлынули слезы, и она разрыдалась не в силах больше сдерживаться.

Сердце замерло от жалости, но он не мог позволить себе ее утешать. Чтобы управлять Гильдией, ей придется стать еще сильнее, а значит пройти через эту боль она должна в одиночку. Он отстранился еще немного, напустил на лицо максимально безразличное выражение и будничным тоном пояснил:

— Не нужно его оплакивать. Долг перед тобой был единственным, что держало его в этом мире. Думаю, ему здесь было ужасно одиноко. А сейчас он снова со своим народом. Эфириалы после смерти становятся ветром. Поверь мне, твой друг счастлив.

— Умом я это понимаю, — неразборчив, сквозь слезы пробормотала она, — но вот сердцем… Не думала, что после Химрена оно может болеть еще сильнее…

Она смолкла, а он не знал, ей ответить. Он понятия не имел, что произошло в тех горах на севере, но судя по всему, именно там она и рассталась со своим эльфом. Он хотел бы ей помочь, но что сказать, чтобы не причинить еще большей боли? Хотя, обида и гнев всегда были неплохими стимулами в тяжелых ситуациях. Почему бы не попробовать ее расшевелить?!

— Умом? Я что-то сильно сомневаюсь в его наличии. А сердце очень глупая мышца. — ядовито процедил он и тут же почувствовал, как она напряглась.

— Какой же ты… мерзкий! Видят предки, я терпела достаточно! Ни секунды больше не хочу находиться рядом с тобой! — с этими словами Йена смахнула со щек слезы, вырвалась из его рук и, выпрямилась, отряхиваясь от снега. Сердито стрельнув глазами в его сторону, она зашагала прочь.

— Так-то лучше! А то ты совсем расклеилась! — бросил он ей вдогонку.

Йена остановилась и подняла на него подозрительный взгляд.

— То есть? Ты меня специально разозлил?

Миртан утвердительно кивнул и напустив на себя максимально равнодушный вид, потопал мимо, разглядывая близлежащие холмы, в поисках оставленного для подмоги отряда. Он с замершим сердцем ожидал ее ответа и весь похолодел, когда она вдруг тихо рассмеялась у него за спиной. Он ошарашенно обернулся.

Йена улыбалась, щурясь на ярком солнце.

— Спасибо тебе…, Миртан! — поблагодарила она, впервые назвав его по имени.

— Всегда пожалуйста, — буркнул он в ответ и вернулся к своему занятию, внутренне улыбнувшись ей в ответ.

* * *

Следующие полдня прошли в поисках спасательной команды. А затем еще целая ночь была бездарно растрачена на отсыпание в теплом фургоне. Точнее, отсыпалась уставшая от колдовства Йена, а Миртан просто тихо сидел у ее постели, раздумывая над случившимся. Произошло очередное чудо, позволившее ей выжить в безвыходной, казалось бы, ситуации. Черная изогнутая метка над ее головой, видимая только для него, стала еще отчетливее. Смерть гонялась за ней уже много лет и каждый раз случалась осечка, будто кто-то хранил ее, изменяя мир вокруг так, чтобы она обязательно выжила. И даже он сам принял в этом участие, вытащив уснувшую в ванне девушку из-под воды. И с каждым прожитым месяцем, цена за ее жизнь будет увеличиваться в геометрической прогрессии. А ведь стоило ему только прикоснуться к ней…

Он снял черную перчатку и печально уставился на собственную руку. На тыльной стороне ладони чернели древние руны контракта, заключенного со смертью. Одно прикосновение к помеченному человеку, и тот умрет в течение нескольких минут, часов или дней после контакта. Причем, гибели его не сможет предотвратить даже сам бог смерти.

Ну почему?! Почему именно ей выпало носить эту проклятую метку?! Ведь он так хотел взять в руки изящную ладошку, утешить, обогреть и в ответ почувствовать ее тепло…

Он опасливо отдернул руку, непроизвольно потянувшуюся к девушке, и спешно натянул на нее перчатку. Не стоило потакать своим слабостям! Физическое влечение к такой красивой женщине явление вполне объяснимое и справиться с ним совсем не сложно. Нужно просто найти другую и снять накопившееся напряжение. По прибытии в штаб, нужно будет найти ту рыжую разведчицу, к которой он регулярно заглядывал на протяжении всего года. В постели она была огонь!

Похоже, к утру он задремал, потому что, очнувшись не нашел Йены на привычном месте, а сквозь прорехи в пологе пробивался яркий солнечный свет. Подслеповато щурясь, он выбрался наружу. У источавшего аппетитные ароматы костра расположились Лала и Виллания в компании нескольких воинов. Йены нигде не было видно, и он обеспокоено окинул взглядом покрытые плотным инеем деревья позади стоянки.

— Эй, господин секретарь, давай к нам! — приветливо махнула рукой заметившая его эльфка. — Завтрак готов, а через час отправляемся!

Он отрицательно мотнул головой, все еще осматриваясь в поисках пропажи.

— Да здесь она, отошла по женским делам, — усмехнулась Лала, мгновенно раскусившая причину его беспокойства. — Скоро вернется!

Миртан почувствовал, как напряжение отступает.

— Значит, не сбежала! И на том спасибо. — пробурчал он, устраиваясь возле костра.

— Все еще думаешь, что я дам деру? — послышался за его спиной ядовитый голос. Он резко обернулся и нахмурился. Йена незаметно выскользнула из-за фургона и теперь вопросительно смотрела на него, приподняв одну бровь.

— Ну, тебе не в первой, — буднично сообщил, соорудив на лице абсолютно непробиваемую мину.

— Один раз — не считается! — вклинилась эльфка, многозначительно подмигнув Йене, и та вдруг как-то совсем по-девичьи хихикнула и бросила насмешливый взгляд в его сторону.

Эльфка говорила что-то еще, затем в разговор влезла Лала, и они перестали обращать на него внимание. Да и не хотелось ему разговаривать. В женской компании он всегда чувствовал себя не в своей тарелке. Поодиночке они вроде бы вполне адекватны, но стоило им собраться вдвоем или втроем, как они тут же превращались в какой-то ни на секунду не замолкающий курятник! Он раздраженно потер переносицу, тут же отметив, что Йена сделала то же самое. Похоже, в своей любви к тишине он был не одинок.

Наконец, когда все наелись, костер был затушен и замаскирован ветками, вещи уложены в фургон, а лошади оседланы, они тронулись в путь на запад по закованному в изморозь княжьему тракту, проходившему неподалеку от их бывшего лагеря, теперь плотно засыпанного тоннами снега. Стоп! На запад?! Но ведь родовой замок Риордана находился на северо-востоке, и туда же ушел основной обоз!

— Не расскажешь мне, почему мы едем в противоположную сторону? — холодно поинтересовался он у девушки, поравнявшись с ее лошадью позади фургона.

Она перевела на него задумчивый взгляд, пытаясь вынырнуть из мыслей, в которые была погружена вот уже несколько часов. Наконец, глаза ее прояснились, и она невесело усмехнулась.

— Потому что нам нужно попасть в Триптих, как и было задумано. Мы едем на свадьбу!

— Вот так запросто, лишившись всего, что было заготовлено для поездки? — все так же холодно поинтересовался он, уже заранее считая ее идею безнадежной.

— Ну почему же всего… — она задумчиво закусила губу, — будем придерживаться первоначального плана, но с небольшой импровизацией. В честь бракосочетания Его Светлейшества во дворце состоится грандиозный бал-маскарад. Нам нужно лишь успеть вовремя в столицу, добыть приглашения, а там, думаю, мы найдем способ отыскать Огонька. Да и князя спасем заодно! Убьем сразу двух зайцев.

— Должен тебе напомнить, что первоначальный план включал в себя большой кортеж, соответствующую одежду, слуг, солдат… Тех людей и ресурсов, что у нас остались, недостаточно! К тому же, как нам попасть во дворец? Никто из вас не похож ни на слугу, ни на придворных. А от меня одного там будет мало толку. — недоверчиво поинтересовался Миртан.

— То есть, у тебя есть связи при дворе? — оживилась Йена.

— Не то, чтобы связи… — нахмурился он, — всего лишь титул, земли и особняк в столице.

— Ну, тогда это здорово облегчит нам дело! — улыбнулась девушка, — И люди с ресурсами не понадобятся! Я отправлюсь на бал с тобой. Представишь меня своей невестой из Орслена. А люди Лалы пройдут скрытно.

— И что мы сможем вдвоем посреди забитого знатью дворца? К тому же, твои глаза и манеры станут серьезной помехой.

— Есть у меня одна мысль, — лукаво усмехнулась девушка, — я расскажу тебе позже, когда согласую все с Лалой. Мне нужно выслушать ее авторитетное мнение. Она же у нас, в конце концов, шпион.

Он окинул внимательным взглядом задумчивое лицо своей спутницы. Несмотря на мягкую улыбку, где-то в глубине бирюзовых глаз мерцала укоренившаяся там тоска. Она боялась за Огонька и была готова на что угодно, чтобы спасти его. А тут еще гибель друга. Он серьезно опасался, что ее состояние не позволит мыслить трезво. Как бы она сгоряча не втянула их в очередные неприятности! Ей стоило бы больше думать о своих людях и не рисковать попусту!

— И все же я не одобряю! — наконец пробурчал он. — Мы в самом центре воюющего государства, на дорогах полно разбойников и мародеров. К тому же, зима близко и скоро может похолодать или вообще замести дорогу снегом. Это неприемлемый риск!

— И я готова на него пойти! — отрезала она. — К тому же, — уже более мягко добавила девушка, — думаю, ты в одиночку способен защитить нас от целой армии бандитов. Да и мы с Лалой кое на что сгодимся. А насчет холода и снега не беспокойся. Я расчищу нам дорогу, если будет нужно.

С этими словами она пришпорила свою серую кобылу, давая знать, что разговор окончен. Он сердито сжал кожаные поводья, стараясь погасить раздражение. Ну, когда она уже начет к нему прислушиваться?! С тех пор, как Йена вернулась, он все чаще чувствовал себя отцом девочки-подростка. Сплошное бунтарство, ни одного разумного довода! Но, предки, почему так сильно хотелось ей верить?!

За последующие несколько дней Миртан еще несколько раз пытался отговорить Йену от опасной затеи с балом. Но все его доводы натыкались на непроницаемую стену напускного оптимизма. Она даже пререкаться с ним не стала! Раньше практически любой их разговор оканчивался ссорой. А теперь даже выплеснуть эмоции не удавалось. Раз за разом на ее лице он находил эту фальшивую улыбку, при том, что бирюзовые глаза всегда оставались серьезны.

Наконец, на десятый день безрезультатных попыток он плюнул на все и сосредоточился на поиске способа выжить в этой новой безумной авантюре. Пару раз на пути они встречали следы разбойничьих нападений, но похоже, джентльмены удачи уже убрались в теплые зимние гнезда, не желая показывать носа на морозный зимний воздух.

С каждым днем холодало все сильнее. Конец осени в Талонии всегда был суров. С неба все чаще срывались мелкие снежинки, обещающие вскоре обернуться настоящей метелью. В воздухе пахло первым снегом, а земля побелела от изморози. В н фургоне становилось все холоднее, но позволить себе остановки на ночь они не могли. Йена то и дело подгоняла остальных, чтобы по приезду в Триптих, у них было достаточно времени на подготовку.

Спать приходилось по очереди. Половина их небольшого отряда отсыпалась днем, а половина ночью. Ему, пока он не прыгал сквозь тени, отдых практически не требовался, так что каждую ночь он просто сидел, наблюдая за тревожным сном своей подопечной. С каждым днем Йена все чаще видела кошмары, а порой просыпалась с криками и после не хотела снова ложиться. Но при этом категорически отказывалась поведать ему о сюжете своих снов.

Он беспокоился за нее все больше. Недостаток отдыха мог пагубно сказаться на здоровье и самочувствии, не говоря уж о способности думать. Хотя, чего уж там? Думала она итак мало, учитывая, во что она их втягивала!

Шла пятнадцатая ночь пути, когда Йена снова подскочила на постели с криками. Им пришлось остановиться в небольшой деревеньке, чтобы пополнить запасы и дать отдых животным. Заночевать в таверне не удалось — все комнаты были забиты под завязку, так что спать улеглись в фургоне. Лала и Виллания спали в дальнем конце, рядом с козлами, а Миртан с Йеной устроились ближе к выходу. Места было мало, так что он как всегда пожертвовал сном, усевшись в темном углу рядом с ее изголовьем.

Ближе к полуночи он задремал, а на рассвете его разбудили громкие стоны. Тяжело дыша, Йена подскочила на постели и, осмотрев фургон расширенными от ужаса глазами, закрыла лицо руками.

— Когда же ты, наконец, уберешься из моей головы?! — прошептала она, бессильно уронив голову на колени. Плечи ее задрожали от беззвучных рыданий.

Миртан, наблюдавший все это из своего темного угла, невольно вздохнул, стараясь подавить нелепое беспокойство. В конце концов, она уже взрослая женщина и сама в состоянии справиться со своими эмоциями. Нет, в глубине души, он, конечно же, ее жалел. Но, переживать так из-за какого-то пройдохи?! Глупости какие!

Услышав вздох, девушка вскинула голову, всматриваясь в темноту, до которой не доставал свет от маленького фонаря под крышей. Слезы продолжали течь по щекам, но дыхание немного успокоилось.

— Миртан… — вдруг позвала она, — почему ты всегда прячешься?

Голос у нее был какой-то, непривычно слабый. Сейчас она меньше всего была похожа на упрямую, энергичную девушку, которая его так раздражала.

— Чтобы избежать необходимости утешать тебя каждый раз после твоих дурацких кошмаров. — недовольно пробурчал он, стараясь скрыть собственное волнение.

— Дурацких? — всхлипнула девушка. — Хотя, да, ты прав. Я ведь, знаешь, такая дура! — неожиданно проговорила она и трогательно шмыгнула носом.

— Не могу не согласиться, — съязвил он, — весьма глупо так себя мучить из-за пустяка!

Бирюзовые глаза недобро блеснули в прохладном утреннем свете и, не говоря ни слова, она бесшумно поднялась и выскользнула из фургона, стараясь не разбудить девушек. Миртан последовал за ней. Оставлять ее одну в таком состоянии было чревато.

Но, вопреки его ожиданиям, Йена не ушла далеко. Она стояла у лестницы фургона, вдыхая морозный воздух. Солнце еще не взошло, и весь мир вокруг казался бледным в сероватом утреннем свете, отраженном в недавно выпавшем снеге.

— Ты считаешь любовь пустяком… — заговорила девушка, уловив звук его шагов, — постоянно меня критикуешь, отказываешься даже потанцевать, не участвуешь в дружеских разговорах, а когда открываешь рот, все вокруг обдает льдом. Мне иногда кажется, что ты и вовсе не человек! Но при этом ты все равно продолжаешь со мной нянчиться! Почему?

Он был не готов к этому разговору, а потому просто промолчал, пытаясь собраться с мыслями. Все, сказанное было правдой, и вопрос был задан правильно. Она считала его монстром, коим, по сути, он и являлся. Так почему же, бездна его забери, было так обидно?! Долгие годы упорной работы над объективностью собственных суждений и что? Один правильно заданный вопрос, и вся его выдержка летит в бездну! Нужно было срочно что-то ответить, чтобы не выглядеть дураком, которым он себя чувствовал. В конце концов, он не придумал ничего умнее, чем просто отшутиться.

— Прости, но танцевать я умею только вот с этим, — плавным движением он вынул из тени черный серп и пару раз крутанул его в руке.

Глаза девушки остановились на его оружии, а затем вдруг азартно вспыхнули.

— Тогда давай потанцуем по твоим правилам! Мне не помешает разрядка! — с этими словами она запрыгнула обратно в повозку, и появилась через минуту с копьем Рурка наперевес.

Миртан хотел было отказаться, но то был шанс поговорить наедине и выпытать у нее кое-что, что уже давно не давало ему покоя. И он коротко кивнул.

Ровная заснеженная площадка позади таверны идеально подходила для спарринга. Очертив ногой большой круг, девушка встала в его центре и жестом показала ему сделать то же самое.

— Бьемся до первой крови! Разрешены любые приемы, кроме волшебных. — серьезно проговорила она.

— Я не стану тебе царапать! — возразил он, — мне тебя еще в приличное общество выводить!

— А ты меня и не поцарапаешь! — самодовольно усмехнулась она и неожиданно атаковала.

Он не успел даже поднять руку, как у его глаз свистнуло острое, словно бритва лезвие короткого копья. Инстинктивно он отпрянул, ушел немного в сторону и серпом отвел оружие в сторону. Обычно такой прием выбивал оружие из рук противника, но Йена ловко крутанула древко, и оно невредимым выскользнуло из изгиба его клинка. Она умело отбивала атаки, даже учитывая его нечеловеческую скорость. Он внимательно наблюдал за ее движениями, которые казалось, перетекали одно в другое, словно в танце. Периодически острое копье вылетало вперед, будто прощупывая его защиту. Наконец, устав от бездействия он подметил мгновение, когда можно было атаковать. Сделав быстрый обманный шаг в сторону, он наотмашь полоснул серпом по тому месту, где всего секунду назад находилась Йена. Лезвие со свистом вспороло воздух, а ее голос послышался где-то сзади.

— Осторожнее, господин секретарь, а то вы так меня не поцарапаете, а надвое разрубите!

Он тут же крутнулся на месте, вовремя, чтобы перехватить древко, метившее ему в спину. Болтай она поменьше, уже распорола бы ему поясницу острым наконечником. Играла с ним, как кот с мышью! Внутри начал закипать гнев.

Чуть подавшись вперед, он поднырнул под копьем и, схватив ее руку, заломил ее за спину и прижал девушку к себе.

— Почему вы расстались с эльфом? — выдохнул он прямо ей в лицо.

В бирюзовых глазах мелькнуло удивление, а затем гнев. Девушка взбрыкнула и с силой наступила каблуком ему на ногу. Боль была так сильна, что он не смог сдержать ругательства и выпустил ее руку. Хорошо хоть на колено не свалился! Вовремя ухватившись за кирпичную стену таверны, он проводил ее злым взглядом. Спарринг переставал быть безобидным и постепенно перерастал в полноценную схватку.

А Йена тем временем скинула теплую кожаную куртку, оставшись в одной белой рубахе и шнурованных брюках. От ее тела валил пар, а на высоком лбу выступила испарина. Вызывающе поигрывая копьем, она оценивающе поглядывала в его сторону, обходя его по широкой дуге.

Теперь он разозлился окончательно! Боль подействовала на него, как красная тряпка на быка. А сейчас к тому же еще очень хотелось стереть с ее лица эту самодовольную ухмылку!

Мягко наступив на поврежденную ногу, чтобы проверить ее дееспособность, он остался удовлетворен результатом и, повернувшись к сопернице боком, неожиданно рванулся к ней, и, перекатившись в сторону, поставил ей подножку. Девушка с размаху грохнулась на пятую точку, громко выругалась, припомнив его родственников в третьем колене, и неловко вскочила на ноги, потирая свободной рукой ушибленное место. Но оправиться он ей не дал. Ловко отпихнув направленное в него копье, он с размаху прижал ее к стене, зафиксировав ноги коленом, и приставил серп к ничем не защищенному горлу.

— Почему вы расстались с эльфом? — торжествующе повторил он.

Она опустила глаза, хватая ртом морозный воздух.

— Почему? — прикрикнул он, прижав ее еще сильнее.

— Потому, что он чуть не убил меня! — заорала в ответ девушка и сердито вскинула голову.

Их глаза встретились. Все еще пытаясь осмыслить услышанное, он, наконец, понял, куда исчезли искры, которых ему так не хватало! Никуда! Они никуда не подевались, а просто превратились в пламя — жаркий мерцающий огонь бирюзового цвета! И он на мгновение утонул в его переливах, не смея пошевелиться, позабыв даже дышать.

— Встречный вопрос! — слегка хрипловато проговорила Йена, не отводя глаз, — Что было в той кожаной книжке?

Вопрос застал его врасплох. От неожиданности он резко разжал руки и отпрянул назад. Черный серп тут же растворился в тенях, а там, где он только что стоял, прямо у его живота обнаружилось лезвие копья, которое девушка постаралась незаметно убрать. Будь на то ее воля, и он был бы побежден еще до того, как ее спина коснулась кирпича. Она поддалась! Неизвестно зачем, но поддалась!

Возмущение, обида и гнев смешались во взрывной коктейль. Он ненавидел нечестную игру! В особенности, когда отобранная победа так болезненно била по самолюбию. Сердито фыркнув, он смерил Йену ледяным взглядом, вынул из-за пазухи дневник, с силой швырнул его на снег и, резко развернувшись, направился обратно в фургон. Ему было уже все равно, что она подумает, хотелось просто оказаться подальше от этих глаз, которые разжигали в нем пламя, с которым он никак не мог справиться.

Остаток пути до Триптиха прошел на удивление гладко. Благодаря короткому танцу Йены, который она повторяла каждое утро, духи хранили их и мелкий снежок так и не превратился в бурю, а грязь на дороге оставалась твердой от изморози. Правда, Йена поменялась местами с Вилланией, так что теперь каждую ночь с ним рядом сопела, а иногда и громко сквернословила во сне эльфка следопыт. Видимо, Магистр уже успела увидеть свой портрет в его дневнике и теперь не хотела оставаться с ним наедине. Ну что ж, кое в чем они были очень похожи — Йена, как и она сам, была ужасно упряма и недоверчива. Не самые лучшие качества для дружбы, но неоспоримо одни из важнейших для лидера.

* * *

Город встретил их суетой, шумом и отвратительными запахами. Даже в капитуле, где стоял его особняк, порой несло мочой в переулках. Что уж говорить о нижних районах, где обитали многочисленные представители среднего и низшего классов, и эльфы, в отдельно огороженных для них двориках. Портовый квартал тоже не отличался ароматностью. Запах гнилой рыбы настолько плотно укоренился в его жителях, что даже после нескольких походов в баню, они продолжали вонять.

Проезжая меж широких торговых прилавков, Йена забавно морщила носик. Для нее, жительницы пустошей, город, должно быть, казался сущей пыткой. Трудно было представить ее диковатую, экзотическую красоту среди напудренных дам капитула. А что уж тогда говорить о дворце?! Да, ее манеры в последнее время были на редкость изысканны, но существовала еще тысяча вещей, которых она не знала и не умела. К примеру, эта пружинистая походка… В платье с кринолином она будет выглядеть ужасно! Или разноцветные волосы. Да, они уже почти полностью приобрели свой изначальный медный оттенок, но несколько белых прядей по-прежнему выделялись на общей темной массе тяжелых завитков.

Он устало вздохнул и остановил коня у дверей роскошного особняка. Фургон они отправили на задний двор для разгрузки. Формально, это место было его домом и ему почему-то ужасно хотелось, чтобы он понравился Йене. Но и тут его ждало разочарование. Девушка никак не отреагировала на красоту фасада, а внутренний интерьер и вовсе проигнорировала. Лишь попросила дворецкого выделить комнаты на втором этаже и не беспокоить ее до следующего утра.

До бала оставалось еще две недели и женщины с удовольствием приступили к подготовке. В основном, всем заведовала Лала, имевшая огромный запас знаний о моде и дворцовом этикете. Йена ей всячески подыгрывала, хоть и не скрывала скуки, когда речь заходила о тканях, сумочках, чулках и туфельках. Большую часть времени она проводила в своей комнате или в бутиках со шпионкой. Ему безумно хотелось хоть раз нормально поговорить с ней наедине, хотя бы для того, чтобы наладить испорченные отношения или понять, насколько сильно она на него обижена. Но женщины упорно передвигались стайкой, к которой присоединилось еще несколько молоденьких шпионок Лалы.

Ретировавшись в относительно тихую библиотеку, он писал письма с поручениями для отправки в штаб, когда эта беспрестанно болтающая пестрая толпа добралась и до него. Сначала в ход пошли модные каталоги, откуда были в срочном порядке выписаны ткани, кружева, тесьма и прочие только женщинам понятные вещи. Причём по поводу каждого пункта Лала считала необходимым проконсультироваться с ним, мотивируя это тем, что платить за все придется из его кармана. Йена лишь злорадно улыбалась, наблюдая за его мучениями, и не спешила прийти на выручку. В конце концов, он не выдержал, вручил шпионке свою банковскую книжку, приказал ни в чем себя не ограничивать и стрелой умчался к себе в комнату.

Затем, в особняке поселилась гномка швея. Ей предстояла нелегкая задача создать несколько роскошных модных платьев, с легкостью трансформирующееся в удобные брючные костюм, не стесняющие движения. Кроме этого Йена заказала у нее что-то еще, опустив подробности. Он мучился от любопытства, но так и не смог заставить себя спросить.

На пятый день Лала как всегда явилась утром, чтобы забрать Йену с собой на утренний раут по магазинам. Широкий атласный кринолин жемчужно-зеленого цвета с перьями, сшитый по последнему писку столичной моды, отлично сидел на худенькой, словно тростинка женщине. Из маленькой отделанной жемчугом сумочки было извлечено два приглашения. Первое, на имя лорда Эр'Крайса, под которым он был известен при дворе Триптиха, а второе на имя графини дю Фабре, герцогини Эр'Засс, его предполагаемой невесты.

— Не слишком ли громкое имя ты выбрала? — скептично поинтересовался он у молчаливо попивающей чай Йены, когда все собрались на небольшой утренний совет в гостиной. — Герцогиня Эр'Засс была весьма популярна при Орсленском дворе около десяти лет назад, а значит, многие гости могут быть знакомы с ней лично.

— Значит, и я знакома с ними, — лукаво улыбнулась Йена, впервые за последнюю неделю заговорившая с ним напрямую — я действительно была популярна среди молодежи моего возраста.

— То есть… — не понял он, — не хочешь же ты сказать, что… это была ты?

Йена кивнула.

— Как бы сильно тебя это не удивляло, но да, была!

— И тебе обязательно было это скрывать? — холодно спросил он, отказываясь верить в ошибку, допущенную в собственных суждениях.

— Ну конечно! Да хотя бы ради этого твоего выражения лица! Оно бесценно! — язвительно хихикнула девушка и подмигнула во всю веселящейся Виллании. Лала с эльфкой переглянулись и снова захихикали.

Проклятое бабье царство! Был бы здесь Риордан, издевались бы над ним. Но нет! Доблестному сэру приспичило засесть в фамильном замке, пока он отдувался за двоих! Миртан недовольно потер переносицу.

— Быть может, займемся делом? — прошипел он, окинув женщин мрачным взглядом.

— Да, — коротко кивнула враз посерьезневшая Йена. — Как нам уже известно, во дворце зреет заговор с целью убить монарха и оставить на троне послушную безликим королеву. Полагаю, брак должен быть консумирован, чтобы считаться законным, а значит, покушение на венчальной церемонии исключается. То есть, убийца нападет на балу, на второй день торжеств.

— Убийства нельзя допустить! — кивнув, приняла слово Лала. — Это может вывести войну на новый виток. Мало того, государство может погрязнуть в гражданской войне, у Его Светлейшества до сих пор нет наследника, а претендентов на трон пруд пруди, даже учитывая то, что от многих он избавился еще в юности. Нельзя позволить им ослабить Талонию! Мои люди смогут защитить монарха, но, чтобы внедрить их в гвардию понадобится слишком много времени.

— А что, если провести их под видом придворных? — спросила Виллания.

— Не выйдет, — изящно качнула головой Лала, — они хорошие воины и телохранители. Но у них нет даже минимума манер необходимых для двора. Их сразу же вычислят! Нам остается лишь личная княжеская гвардия.

— А если заменить их всех сразу? — задумчиво подал голос Миртан. — Гвардейцы носят маски. Это должно упростить задачу.

— Это возможно, — кивнула шпионка, — но нужен хороший отвлекающий маневр. Или диверсия.

— Нет, — мотнула головой Йена, — диверсия — это слишком грубо! Нам не нужен лишний шум. Я отвлеку всех в зале, а вы сделаете свое дело.

— И как же ты всех отвлечешь? — язвительно поинтересовался Миртан, — придешь на бал голой?

— Что за странные фантазии, дорогой лорд?! Сказывается дефицит женской ласки? Жаль не получилось пригласить с нами в поездку одну рыжую разведчицу. Я слышала, вы с ней в хороших отношениях. — ядовито парировала она, усмехнулась и продолжила, — Я станцую. Это будет легкое колдовство, словно приятное алкогольное опьянение. Кстати говоря, костюм для этого я заготовила. Поступим мы следующим образом: ты явишься на бал в сопровождении экзотической рабыни и в качестве подарка преподнесешь Его Светлейшеству ее танец. Ну а потом, рабыня будет отослана домой, а вместо нее с опозданием прибудет невеста. Мне всего-то нужно будет переодеться!

— Отличный план, магистр! — восхищенно выдохнула Лала. Рядом закивала Виллания. — Так мы сможем не только защитить монарха, но и поговорить с ним! К тому же, пока все будут заняты, небольшая ударная группа отыщет в подземельях твоего Огонька.

Глаза Йены заблестели от предвкушения, и она радостно кивнула. С какой-то непривычной ревностью он отметил, что от былой неприязни шпионки и охотницы к Йене не осталось и следа. Даже наоборот, во время путешествия, да и сейчас тоже они порой вели себя как закадычные подруги, хоть она и пыталась держаться от всех в стороне. Раньше она по большей части общалась с ним, а остальных игнорировала. Теперь же все происходило с точностью до наоборот.

— А мне то что делать? — грубовато поинтересовалась Виллания. — Вы будете по балам танцевать, а мне сиди в четырех стенах?

— Ты отправишься с письмами в штаб. Пусть будут готовы к нашему прибытию. — процедил раздосадованный Миртан. План Йены был на удивление хорош, и это раздражало еще сильнее. К тому же, согласно намеченным мероприятиям, избежать толпы ему никак не удастся, а значит, после бала останется много трупов. Ведь в такой толчее немудрено случайно задеть несколько носителей метки. Да и хозяин в любую минуту мог потребовать любого из окружающих…

Неделя пролетела как одно мгновение. Лала все чаще пропадала со своими людьми, подготавливая их к балу. Виллания уехала, а Йена днями сидела у себя в комнате. Без дела он слонялся по особняку, надеясь пересечься с ней в столовой или коридоре. И однажды, (о чудо!) ему это удалось. Сидя в гостиной с развернутой на коленях газетой, он услышал легкий перестук каблучков в холле и поспешил туда. Как оказалось, девушка решила проветриться и съездить по магазинам. В надежде на разговор, он тут же вызвался составить ей компанию. Лукаво улыбнувшись, она согласилась. Жаль, он тогда даже не представлял, что его ждет!

Интерес Йены к красивому нижнему белью оказался чем-то вроде мании. Они провели в магазине около четырех часов, и все это время она была занята примерками, которые каждый раз совершенно беззастенчиво демонстрировала своему «жениху». Вскоре ажурные корсеты, кружевные шортики, панталончики, батистовые маечки и похожие на паутинку шелковые ночнушки, бантики и оборочки слились у него в сознании одно невообразимое нечто. Как можно рассматривать белье, когда оно надето на прекрасное, совершенное, бесконечно желанное тело той, которая никогда не будет его?! Он с жадностью рассматривал каждый изгиб ее тела, стараясь запомнить все, чтобы потом представить себе в постели с другой, более доступной женщиной.

Наконец, заметив его близкое к удару состояние, Йена удрученно вздохнула, расплатилась за две загадочные белые коробки и потащила его к выходу. До наступления темноты оставалось еще немного времени. Вспомнив, что так и не успел позавтракать, он предложил перекусить в ресторане и к своему удивлению, получил утвердительный ответ. Мало того, она аккуратно взяла его под руку и позволила отвести себя туда, куда он желал.

Ресторация «Сны Магнолии» стояла на самом берегу большого городского озера. Он всегда посещал это заведение во время своих коротких путешествий в столицу. Узнавший его метрдотель с улыбкой поприветствовал завсегдатая и прекрасную даму и отвел их на самую верхнюю террасу, с которой открывался прекрасный вид на капитул и озеро. Йена задумчиво улыбалась, рассматривая цветущие посреди зимы магнолии. Хозяин ресторации не зря выкладывал огромные деньги сновидцам для поддержания растений в таком состоянии круглый год. Этим он привлекал массу клиентов, особенно в холодное время года. Но верхняя площадка была рассчитана всего на один столик, так что другие посетители ресторана им не мешали.

Йена немного поерзала на мягком атласном стуле, устраивая широкие шелковые юбки, сняла меховую накидку и перчатки, передав их метрдотелю. Было в ее лице что-то нездешнее, будто мыслями она находилась где-то далеко, не иначе, как снова вспоминала своего эльфа. Какое-то время он наблюдал за ней из-за раскрытого меню. Девушка приветливо улыбнулась официанту и попросила принести что-нибудь на вкус ее спутника, а затем снова погрузилась в свои мысли. Когда же официант удалился, она с облегчением стянула с лица черную кружевную маску, закрывавшую глаза, которые сейчас оказались необычайно грустны.

— Я давно хотел поговорить с тобой, — начал он, подперев руками подбородок.

— Да, я тоже! — серьезно ответила она, затем вынула из сумочки книжку в кожаном переплете и протянула ему. — Возьми! Я ее не открывала.

Он удивленно принял из ее рук свой дневник и вопросительно уставился на девушку. В ответ она понимающе улыбнулась.

— Когда-то давно я попросила тебя не лезть в мою личную жизнь. Несправедливо было бы теперь совать нос в твою. — пояснила она и отвернулась в сторону от официанта, появившегося на лестнице с двумя большими подносами, источавшими вкуснейшие ароматы.

Он воспользовался этой паузой, чтобы прийти в себя от удивления и принять одно важное решение. Возможно, самое важное в его судьбе.

— Открой его! — попросил он, протянув ей дневник.

Наверное, что-то было в его лице, что заставило ее беспрекословно повиноваться. Ловкие пальчики открыли замок и принялись листать страницы, исписанные древними рунами, которых он сам не понимал. Они приходили в память лишь вместе с видениями, а потом так же загадочно исчезали. Наконец, Йена добралась до нужной страницы и замерла, внимательно рассматривая свой портрет.

— Я нарисовал его после одного из моих видений больше ста лет назад. Я не вижу снов, это что-то совсем другое. Похоже, мы с тобой связаны, Йена. Надеюсь, это ответит на твой вопрос о том, почему я с тобой нянчусь… — максимально холодно прокомментировал он, опасаясь, как бы не дрогнул голос.

— Значит… — она резко захлопнула дневник и подняла голову, окинув его возмущенным взглядом, — Значит все эти разговоры типа «Я не могу тебя потерять» и это долгое ожидание моего возвращения и эта напускная вера в меня — все это из-за какой-то картинки?!

Ему не понравилось промелькнувшее в ее голосе разочарование и обвинительный тон. Он предупреждающе качнул головой.

— Я прошу тебя не устраивать сцен! — прошипел он, возвращая девушку к реальности, — Для всех мы счастливая пара. Поорать на меня сможешь дома.

У Йены нервно дернулся уголок рта, тонкие брови сошлись на переносице, а рука с такой силой сжала вилку, что слегка ее погнула. Он уже ожидал, что сейчас в него полетит все тяжелое, что есть на столе. Даже переместился подальше от края, чтобы если что заслониться подносом. Но уже через секунду бирюзовые глаза скользнули по нему с выражением глубочайшего безразличия, и она медленно, не спеша надела маску.

— Ты мерзкий, расчётливый манипулятор! — спокойно, даже как-то обыденно произнесла она, — И да, именно поэтому я сбежала с Фирласом. Он в отличие от тебя, был живым и искренним.

— Да, и, наверное, именно поэтому искренне пытался тебя убить! — холодно парировал Миртан, внутренне сгорая от гнева.

И, (невероятно!) она снова стерпела шпильку! Лишь узкая ладонь устало потерла лоб, да губы слегка сжались. Он в который раз восхитился ее новоприобретенным самоконтролем.

— Лучше бы убил… — немного подумав тихо ответила она и, как ни в чем ни бывало, принялась за еду, громко нахваливая великолепные блюда и золотые руки шеф-повара.

Ему не оставалось ничего, кроме как тоже напустить на себя немного светского лоска и отведать прекрасной столичной кухни.

В дом они вернулись молча и сразу же разбрелись по своим комнатам. Его гнев исчез, уступив место стыду и сожалениям за собственную несдержанность. Почему нельзя было вместо резких слов просто объяснить ей, что она не просто посланный ему судьбой инструмент, а что-то намного более важное и дорогое?! Почему любой их разговор наедине в итоге выливался в перепалку?! Хотя, надо заметить, Йена мастерски держала удар!

Он горько усмехнулся, предвкушая очередную неделю, погруженную в отстраненное молчание. К тому же, удручала необходимость отправляться на опасный свадебный бал с той, которая ему абсолютно не доверяет!

Еще меньше его радовала перспектива снова влезать в дурацкую модную одежду. К счастью, присланный дамами стилист, оказался в восторге от его черной кожаной куртки и решил сшить такую же из плотного вышитого атласа. Так что хотя бы крой нового костюма был привычен. Правда, под него пришлось натянуть белоснежную рубашку с рюшами и узкие обтягивающие брюки. На широкую, украшенную серебром, перевязь были привешены шпага и кортик. Волосы собраны в хвост, а щеки гладко выбриты. В ухо, по последнему писку моды, вставлена серебряная клипса с крупной жемчужиной. Черные лакированные туфли с огромной вычурной пряжкой, казалось, были призваны добить его захромавшую было гордость. Но стилист вовремя заметил кровожадное выражение на его лице и в целях самосохранения, позволил надеть привычные черные ботфорты.

И вот, в назначенный час, с каменным лицом Миртан прошествовал к роскошной карете и величественно уселся на заднее сидение, старательно вживаясь в давно позабытую роль знатного господина. Каким бы дурацким ему не казался его костюм, для всех остальных в нем он выглядел достойно. По крайней мере, почти для всех. Как только карета тронулась, из противоположного угла раздался знакомый тихий смешок. Когда глаза привыкли к полумраку, он смог разглядеть сидящую напротив Йену.

Девушку было не узнать. Сложная прическа из множества переплетенных кос, украшенная серебром и бирюзовыми нитями, приятно звенела при движении. Под меховым полушубком угадывался алый шифон, на руках и ногах тускло мерцали многочисленные браслеты. Она ехала танцевать и, похоже, была во всеоружии. Он хотел было отвесить девушке комплимент, но вспомнив разговор в ресторации, решил не рисковать и угрюмо молчал всю дорогу.

Наконец, через двадцать минут тряски сквозь снежную метель по городской брусчатке, карета остановилась. Лакей с поклоном открыл дверцу и их принял в свои объятия янтарный, переливающийся драгоценностями мир высшего общества. Гордо выпрямившись, он шел сквозь зеркальные залы по раскатанному для гостей красному ковру. Йена скромно держалась рядом, нацепив на верхнюю часть лица плотную маску, чтобы скрыть необычный цвет глаз. Гости бросали на них любопытствующие взгляды, многие подходили поздороваться. Наконец, распорядитель произнес его имя и он, поманив за собой Йену, шагнул в тронный зал.

Огромные люстры с тысячами свечей проливали золотистый свет на танцующие пары. За окном выла метель, создавая удивительный контраст с теплым светом внутри помещения. Через парк продолжала плыть бесконечная вереница карет. В дальнем конце продолговатого зала, на возвышенности стояли два трона, на которых, величественно восседали Великий Князь и его новоиспеченная княгиня в окружении гвардейцев. Как раз шла церемония вручения подарков. Стараясь не выходить из роли, Миртан бодро прошествовал по красной дорожке и склонился в глубоком поклоне перед монархом.

В ответ тот ободряюще кивнул.

— Что вы преподнесете нам в сей чудесный вечер? — с легкой полуулыбкой вопросил князь.

— Экзотику, Ваше Светлейшество. — с полупоклоном ответил Миртан, внутренне сжавшись от беспокойства, — Незабываемый танец рабыни из диких племен юга. Но для этого я вынужден попросить вас прервать балет, иначе вы не услышите музыки.

— Это интересно! — воодушевился князь, махнув рукой слугам. Княгиня недовольно скривилась.

Музыка тут же стихла, а Йена, легкой походкой вышла в центр зала. Ее фигурка вдруг показалась ему на удивление хрупкой, среди разукрашенных, разодетых в гостей. Но тут она скинула полушубок и зал ахнул, а Миртан тут же позабыл, о чем думал. На девушке был костюм, похожий на тот, что носят эльфские жрицы. Только вот вместо разноцветных бусин, легкий многослойный шифон украшали сверкающие самоцветы. Голый животик перепоясывала одинокая тонкая нить из алых рубинов. На босых ногах звенели браслеты, а стройное, гибкое тело откровенно просвечивало через легкую воздушную ткань.

Девушка изящно поклонилась. Казалось, все глаза в зале, были обращены к ней, но он не видел на ее лице ни единого признака смущения. Казалось, Йена наконец делала то, для чего была рождена. Она медленно поднесла руки к прикрытому вуалью лицу и двинула пальцами. И, о чудо! Откуда ни возьмись послышалась музыка! Легкие, невесомые звуки, похожие на колокольчики. Затем, в движение пришли запястья, руки, плечи и музыка стала нарастать, превращаясь в чудесную, удивительно притягательную мелодию. Когда босые ноги начали отбивать ритм на каменных плитах, в общую мелодию влились барабаны и трещотки. И лишь тогда Йена сдвинулась с места.

Сдвинулась, чтобы взлететь! В стремительном, ритмичном движении танца, ее босые ноги, казалось, не касались пола. Алый шифон облаком кружился вокруг ног, обтекая гибкие изгибы тела. Нити самоцветных бус на бедрах отбивали собственный ритм, а руки плели в воздухе причудливые узоры. Музыка, глубокая, чувственно-ритмичная пробуждала в глубинах сознания страсть, неведомую ранее. Он чувствовал, как участилось дыхание, кровь прилила к щекам, а брюки стали вдруг на удивление тесными. Огромным, почти нечеловеческим усилием, он заставил себя оторваться от удивительного зрелища.

Нужно было сосредоточиться! Почему сейчас он слышал эту музыку? Ведь, он полностью отрезан от Гипноса, а значит и от духов и от магии тоже. Мало того, раньше, когда Йена танцевала, он не слышал ни звука! Что изменилось? Судорожно перебрав в голове варианты, он остановился на самом правдоподобном. Эфириал! Он подарил голос ветра не только Йене, но и ее танцам. Ведь движениями она говорила даже больше, чем словами.

Он окинул взглядом зал, в поисках шпионов Лалы. Великий Князь, сжав ладошку супруги, блестящими от восторга глазами наблюдал за танцем, не замечая, как его стражи один за другим исчезают за тяжелой портьерой позади трона, чтобы вновь появиться с другой ее стороны уже совсем другими людьми. Пока что план Йены работал, и он внутренне горько усмехнулся, пожурив себя за то, что недостаточно верил в своего магистра. Интересно, удалось ли им найти Огонька? Ответом ему послужил короткий кивок Лалы, то и дело мелькавшей в толпе гостей. Отлично! Значит, будет, что сообщить Йене.

Немного успокоившись, он отважился снова поднять глаза на танцующую девушку. Ритм музыки давно сменился. Теперь это была протяжная, легкая мелодия с периодическими резкими уступами барабанов. Ритм поддерживался где-то на фоне. Изменился и характер танца. Теперь Йена практически не перемещалась. Она, казалось, перетекала из одной позы в другую, словно жидкая ртуть. При этом бедра ее продолжали двигается, отбивая подобие ритма с помощью самоцветных подвесок. Он снова почувствовал, как участился пульс. Но на этот раз заставлять себя отвернуться не пришлось. Танец закончился плавным движением рук, обхвативших разгоряченные плечи. Вслед за этим стихла и музыка.

Толпа замерла, ожидая реакции монарха. Наконец, Его Светлейшество величественно поднялся и сначала медленно, потом все быстрее оглушительно захлопал в ладоши. Остальной зал тут же взорвался аплодисментами, а Йена скромно поклонилась и направилась к Миртану.

— Это лучший из полученных мной подарков, дорогой лорд! — в восторге выпалил великий князь. — Я надеюсь, вы подарите нам и его исполнительницу тоже!

От подобной наглости у Миртана перехватило дыхание. Это никак не соответствовало их плану. Да и дарить Йену, пусть даже и Великому Князю, он не собирался! В голову тут же ворвался целый вихрь мыслей о том, для чего именно монарх собирался ее использовать. Ревность и гнев на миг заслонили собой реальность. Он уже было открыл рот для отказа, когда теплая ладошка незаметно сжала его руку в кожаной перчатке, предостерегая от необдуманных слов. И это помогло!

— Я с удовольствием оставлю девушку вам, Ваше Светлейшество! — как можно более дружелюбно отозвался он. — Если Ее Светлейшество одобряет… Моя невеста все равно против наличия в особняке подобного рода женщин. Куда мне ее отвести?

— Спасибо, дорогой лорд! О княгине не беспокойтесь! — широко улыбнулся получивший свое монарх. — Вас проводят!

С этими словами Великий Князь отвернулся к следующему гостю, давая понять, что разговор окончен. Тут же возникший из ниоткуда слуга с поклоном пригласил их следовать за ним. Йена покорно опустив голову двинулась следом.

Немного пропетляв по заполненным гостями коридорам, слуга вывел их в гостевые покои. Здесь было пустынно. Лишь из одной комнаты доносились характерные стоны. Похоже, гости вовсю развлекались. Слуга смущенно прикрыл дверь, чтобы блокировать звук и указал им на пустующую студию рядом.

— Рабыню велено оставить здесь, ваша милость!

Миртан лишь коротко кивнул и подтолкнул Йену внутрь. К их обоюдному удивлению, комната вовсе не была пуста. Там, удобно развалившись на диванчике, сидела Лала. Рядом, на журнальном столике покоился сверток с платьем его «невесты».

Йена тут же кинулась к подруге, по пути срывая маску.

— Вы нашли его? — ее голос звенел от волнения.

— Еще ищем! — мотнула головой Лала. — Но теперь мы хотя бы точно знаем, что он жив и просто сидит в двимеритовой клетке.

— Что?! Но, он дух, как он остался в живых без связи с родным миром?

— Кто знает, — тихо отозвался Миртан, — возможно в нем уже намного меньше от духа, чем ты думаешь.

У него давно были предположения о природе Огонька. К примеру, его зацикленность на Йене, способность сколько угодно оставаться в физическом мире. Все это говорило о двойственности его сущности. Он, будто, одновременно и являлся, и не являлся духом. И, как оказалось, Магистр была полностью согласна с ним в этой теории. Не удивительно, ведь она знала о своем друге намного больше, чем кто-либо.

— Где эта клетка? — все еще взволнованно спросила она.

— Пока не знаю, но это временно, — Лала хитро улыбнулась, — Ну да ладно, дорогие, за сим я вас оставлю. Переодевайтесь поскорее, а я пока посторожу главу государства.

С этими словами, шпионка изящно выскользнула за дверь, а Йена облегченно выдохнула и скрылась за ширмой позади дивана, прихватив с собой платье. Какое-то время она громко звенела браслетами и подвесками. Наконец, красный шифон был отброшен в сторону, подкинув его воображению новую тему. Она ведь была там в чем мать родила. Совсем рядом! Их разделял всего лишь тонкий шелк ширмы. Один шаг туда и… Проклятье! Он сердито потер лоб, стараясь избавиться от навязчивых мыслей и образов. Наконец, после нескольких минут тщетной борьбы с собой, он решил разбавить собственную неловкость разговором.

— Твой танец… он был… эмм… великолепен! — с трудом подбирая слова, выдавил он.

— Я знаю, — раздался из-за ширмы ее радостный голосок.

— Тебя не смущает, что полный зал мужчин и женщин воспылал к тебе страстью?

— Я привыкла, меня всегда кто-то хочет! Но это состояние временное. Просто, этот танец иногда так действует. В особенности на мужчин. — ответила она, показавшись из-за ширмы, в кое-как натянутом платье с откровенным декольте. — Зашнуруй пожалуйста!

И она развернулась к нему спиной, опершись руками о стену, затянутую светлой шелковой драпировкой. Непроизвольно, он заскользил взглядом по плавному изгибу шеи, плеч, спины под расшнурованным корсетом…

— Похоже, меня ты мужчиной не считаешь, раз позволяешь себе показываться в таком виде? — хрипловато поинтересовался он.

— Ну что ты, нет, конечно! — усмехнулась девушка, — Ты не мужчина, ты кусок льда!

И тут внутри что-то клацнуло! Резко крутанув ее, он прижал Йену к стене всем телом, зафиксировав ее бедра коленом и немного приподняв. Сквозь одежду он слышал, как бешено колотилось ее сердце. Нежное, удивительно красивое лицо было так близко, что он чувствовал на щеке ее сбивчивое горячее дыхание.

— Если бы ты только знала, как лед может пылать! — хрипло проговорил он, не сводя глаз с ее алых, слегка припухших губ. — Как долго я хотел… хоть на мгновение почувствовать твое тепло! Тебя!

Резким движением он стащил с левой руки перчатку и осторожно поднес пальцы к ее губам. Прикоснуться всего на мгновение! Почувствовать, как порожденное ей пламя разливается по всему телу, согревая его! Прогоняя холод и тьму! Все еще не решаясь, он поднял глаза и утонул в страстном бирюзовом взгляде, с восторгом осознавая, что она его не оттолкнула. Ее зрачки потемнели, словно море в непогоду и там, в их глубинах он видел отражение собственного желания.

Первой очнулась Йена.

— Миртан! Если ты хочешь убить меня, для этого есть более гуманные способы. — стараясь сказаться язвительной выпалила она.

И, отрезвленный звуками ее голоса, он вдруг осознал, что происходит. Резко отдернув руку, он в ужасе уставился на собственные пальцы. Одно движение, и исчезло бы самое дорогое, что у него когда-либо было!

Он быстро натянул перчатку, попятился и, так и не отважившись заговорить, выбежал из комнаты. Нужно было проветрить голову, прежде чем объясняться! Разобраться в себе, понять, что такое с ним происходит и как избежать подобных инцидентов в будущем.

Но, пробегая через группу гостей у входа, он вдруг остановился, как вкопанный. Рядом с одним из дворян стоял высокий светловолосый господин в золотой маске, скрывшей всю верхнюю часть головы, так, что открытым оставался только подбородок с характерной ямкой посередине. Именно она привлекла его внимание, заставив забыть о сбившемся дыхании и бешено колотящемся сердце. Только бы это был он!

Миртан сделал шаг по направлению к мужчине, но тот, словно что-то почувствовав, крутнулся на каблуках и быстрым шагом скрылся в толпе главного зала. Начинались танцы и гости толпились на входе, стараясь поскорее попасть внутрь. В таких условиях искать его было бессмысленно и Миртан, мысленно пообещав себе найти этого гада, когда народ рассосется, отправился в сторону выхода в надежде, что холодный зимний воздух поможет вернуть в нормальное русло мысли, настойчиво продолжавшиеся кружиться вокруг Йены.

ГЛАВА 4:

Сайена

Как только Миртан скрылся за дверью, я тяжело опустилась на пол прямо у стены. Пару раз глубоко вздохнув, чтобы восстановить сбившееся дыхание, я пыталась осмыслить произошедшее. Нет, я конечно заметила небольшие перемены в поведении Крайса после моего возвращения. В целом он оставался таким же грубым и язвительным. Только вот смотрел совсем иначе. Его взгляд все чаще напоминал тот, что я видела в первый день нашего знакомства, там — на башне. Каким-то поразительным образом он сочетал в себе абсолютно несовместимые вещи. Лед и пламя, страсть и спокойствие… Черная бездна его глаз звала и отталкивала одновременно. Казалось, поддайся я зову и навсегда пропаду в ее темных глубинах.

Жаль только, что его взгляд превращался в колючий лед каждый раз, когда мы оставались наедине. Но на этот раз все изменилось. Кто бы мог подумать, что в этой тьме может бушевать такое пламя! Но самым странным была не его внезапная страсть, а мое собственное тело и сознание, живо откликнувшееся не нее. Вместо того, чтобы испугаться или рассердиться, будучи наглым образом прижатой к стене, я внезапно ощутила тот же огонь! Я безумно хотела его и плевать, что ради одного только прикосновения можно было умереть! Даже Фирлас не был способен сотворить со мной такое. Его любовь пробуждала нежность, ласку, желание… Но ни разу — такую огненную, всепоглощающую волну! Не знаю, каким чудом мне удалось сохранить самообладание. Возможно, сыграла свою роль продолжительная депрессия, не отпускавшая меня уже долгое время. А может, то, что я все еще принадлежала Фирласу, как бы противно это не было.

Я тряхнула головой, чтобы отогнать накатившие воспоминания. Нужно было торопиться! С Миртаном можно было разобраться и позже. А сейчас Меня ожидала Лала и разговор с Его Светлейшеством. По крайней мере, я надеялась, что мне удастся устроить что-то вроде переговоров и приобрести нового могущественного союзника. Гильдии нужен был мир, пусть даже плохой. Это дало бы возможность действовать более активно и подготовиться к противостоянию с безликими, которые наглели все сильнее с каждым днем. Для чего им понадобилась война между северными королевствами, пока оставалось загадкой. К тому же их предводительница — ведьма, у которой я отобрала ключ, где-то затаилась, и это не сулило ни мне, ни гильдии ничего хорошего.

Несколько раз я видела ее во сне в кампании Фирласа. Поначалу я не знала, что за женщина утешала его, нашептывая что-то на древнем языке, пока однажды не увидела рядом безликих, беспрекословно подчинявшихся ее воле. Лишь тогда я догадалась! И проснулась с криками, разбудив детей и Нави, ночевавших в моем шатре. Похоже, она просто успела сменить искалеченное Риорданом тело на новое, потому я не узнала ее сразу. Мой aine по своей воле или против нее оказался в руках у врага! Знай она, что я все еще жива, не преминула бы воспользоваться им в качестве заложника, чтобы отобрать у меня ключи.

С каждым сном мне было все больнее видеть его слезы. Без сомнения, он горевал по мне так же сильно, как и я. Только мне выжить позволял гнев, а вот у него было только горькое сожаление о собственном поступке. Порой мне даже становилось его жаль, пока в один прекрасный момент его поведение не изменилось.

По приезду в лагерь Гильдии, сны, одолевавшие меня, стали больше напоминать кошмары. Мой aine убивал, и искаженное яростью, окроплённое чужой кровью лицо, казалось лицом незнакомца. Но последний мой сон с его участием был ужаснее остальных. В нем ведьма приказала ему убить кого-то, а когда он покорно поклонился и поцеловал ее руку, потянула его к себе и положила его ладони на свою талию.

— Если справишься с этим заданием — снова увидишь свою aine! — нежным голоском промурлыкала она, и ее лицо всего на несколько секунд стало моим собственным.

Я в ужасе закричала и проснулась в слезах. После этого сны прекратились. Возможно, мое измученное сознание просто отрезало их, чтобы сохранить остатки рассудка.

С этим еще оставалось разобраться. Усилием воли, я вернула мысли к более насущным проблемам, в частности — так и не зашнурованному корсету, и не застегнутому платью. Забористо выругавшись, я встала и принялась подбирать сползшие вниз юбки, попутно проклиная всех модниц и модельеров мира. Ну кто мешал им шить что-то более практичное?!

Через несколько минут, справившись наконец с непослушным корсетом, я вплыла в бальный зал, попутно высматривая своего фальшивого «жениха», позорно сбежавшего после нашего небольшого страстного инцидента. Но он как назло где-то запропастился. Благо, Великий князь тоже не торопился покидать зал, и у меня еще было время, чтобы ему представиться.

Начинались танцы и по традиции, первый вальс танцевали монарх с супругой. Я вытянула шею, чтобы получше разглядеть вошедшую в зал княгиню, но, к сожалению, невысокий рост не позволял мне охватить всю картину происходящего. Недовольно засопев, я снова попыталась заглянуть через плечо высокого господина, заслонившего мне весь вид своей широкой спиной. Встав на цыпочки, я подалась вперед и, неловко пошатнувшись, влипла лицом прямо ему между лопаток. При этом я еще и умудрилась наглым образом вцепиться ему в плечо.

Мужчина вздрогнул от неожиданности, но все же как-то умудрился поймать меня под локоть и выровнять. Снова ощутив под ногами твердый пол, я немного расслабилась и тут же присела в глубоком реверансе.

— Прошу прощения, милорд! Я не нарочно вас задела! — пролепетала я самым невинным голоском, на какой была способна.

— Ну что вы, миледи! Отчасти я тоже виноват, что заслонил вам обзор! — вежливо ответил незнакомец и при первых же звуках его бархатного баритона, у меня чуть не остановилось сердце.

Этого просто не могло быть! Как он здесь очутился?! Почему именно он?!

Затаив дыхание, я подняла глаза и судорожно вдохнула. Передо мной, мягко улыбаясь, стоял Фирлас. Верхняя часть его лица и заостренные уши были скрыты под маской, плавно переходящей в капюшон. Но не узнать изгиб губ и эту ямочку на подбородке я не могла! Сердце больно дернулось и принялось отстукивать затейливый ритм.

Нельзя допустить, чтобы он меня узнал! — промелькнула в голове паническая мысль, и я тут же отвела глаза. Моя маска была достаточно плотной, чтобы невозможно было разобрать черты лица. Но глаза и мимика сквозь нее все же частично угадывались, так что стоило вести себя максимально сдержанно. Украдкой я бросила быстрый взгляд на своего собеседника. Его лицо не переменилось. Похоже, он не видел моего танца в начале бала, а значит, не знал, что я жива! То есть, моя маскировка должна была сработать.

Есть такая особенность восприятия. Когда человека считают мертвым — его не замечают, стоит только немного подправить внешность. А моя претерпела разительных изменений. Мало того, что я сильно похудела, так еще и волосы пришлось покрасить в немного другой оттенок, чтобы скрыть седые пряди. Да и голос теперь звучал иначе.

— Раз уж мы оба виноваты, предлагаю искупить наши проступки совместным танцем! — вдруг усмехнулся эльф и протянул мне изящную руку в белой перчатке. Отказываться было нельзя! Это могло вызвать ненужные подозрения, потому я послушно вложила дрожащие пальчики в его ладонь и последовала с ним в зал.

Сердце все еще громко бухало о ребра, руки вспотели. Так сильно я не нервничала, даже когда на меня неслась многотонная лавина. Стараясь дышать поглубже, я позволила партнеру крепко обнять себя за талию, положила руку ему на плечо, и мы закружились в прекрасном вальсе, мягком, словно океанские волны. Удивительным образом, танец успокоил меня. Переливчатая мелодия легла бальзамом на расшалившееся сердце, а ритмичные движения убрали дрожь и волнение. Уже через несколько секунд я наслаждалась движением и крепкими руками все еще любимого мужчины, которые легко и непринужденно вели меня в вальсе мимо других кружащихся пар.

— Знаете, миледи, вы первая, кто привлек мое внимание на этом собрании. — внезапно заговорил эльф.

— Неужели? И чем же? — иронично поинтересовалась я.

— Даже не знаю, как ответить. — протянул эльф. Есть в вас что-то необычное. Ваша осанка, манеры. Мне кажется, вы затмеваете всех знатных дам в этом зале!

— Ну что вы, милорд! — пролепетала я, а сама подумала: «Вот же кобель ушастый! То есть, одна Многоликая его уже не удовлетворяет!»

К счастью, на этой странной ноте танец окончился, и партнер был вынужден отвести меня на прежнее место.

— Могу я узнать ваше имя, миледи?! — мягко поинтересовался он, целуя мою затянутую в перчатку ручку.

— Милорд, вы много себе позволяете! — отдернув руку, я состроила из себя большую поклонницу этикета. Где это видано, чтобы дама представлялась мужчине самостоятельно?

— Прошу прощения! — тут же поклонился мой aine и, не говоря больше ни слова, скрылся в толпе придворных, готовящихся к следующему танцу.

Когда широкая, затянутая в зеленый атлас спина скрылась из виду, я облегченно выдохнула и осторожно облокотилась о ближайший подоконник, всматриваясь в причудливые завихрения метели за окном. От пережитого волнения ноги сделались ватными, а на душу с удвоенной силой свалился знакомый камень тоски. Не то, чтобы я совсем не ожидала увидеть здесь Фирласа. Даже наоборот. Приказы безликой в моем сне были ясны — устранить князя. И, судя по довольной физиономии, у него все получилось. А значит, Гильдия была здесь не напрасно!

Мысли мои переключились на награду, ожидавшую его за успешное выполнение задания! Конечно же, я давно догадывалась, что эта ведьма увела его тогда из горной деревушки не просто из альтруистических побуждений! Она положила на него глаз еще тогда, в пещере, когда мы сидели в двимеритовой клетке в ожидании ритуала. То есть, выходило, что мой aine теперь работал на противника, чтобы получить дракона, ну и в виде поощрения — замену мне.

Я тяжело вздохнула, чтобы сдержать так и норовившие пролиться слезы. Нельзя было давать воли чувствам сейчас, когда столько всего еще предстояло сделать! Еще немного понаблюдав за снегом, я решительно развернулась, чтобы отправиться на поиски Миртана, когда передо мной возникла знакомая крупная фигура с породистым лицом, обрамленным тонкой бородкой. Анри дю Камп, князь Элиенский, брат Великого князя собственной персоной!

Я тут же склонилась в глубоком реверансе.

— Я узнал вас, графиня! — бесцеремонно начал князь. — Надеюсь, на этот раз, вы здесь без мужа?

Только сейчас я почувствовала, как сильно от него несло алкоголем.

Ба! Да наш царственный родственник пьян! Что ж, это может оказаться на руку!

— Дорогой князь, — улыбнулась я в ответ на его полупоклон. — Я рада вас видеть! Признаться, после нашего расставания я немного переживала, что вы не доберетесь до дворца. Однако, вижу, напрасно! Хотела бы я познакомить вас с мужем, он сейчас где-то в зале и боюсь, найти его не представляется возможным.

— Хвала предкам, графиня! Ваш муж нам сейчас совершенно ни к чему. Прошу вас, пойдемте со мной. У меня есть для вас информация, которой я хотел бы с вами поделиться. Помниться, вы интересовались политикой?! Так вот, скоро я буду принимать в ней довольно живое участие.

Его последняя фраза меня заинтриговала, и я позволила увлечь себя в боковой коридор, ведущий в жилое крыло дворца. Пропетляв по коридорам, князь втолкнул меня в какую-то пустующую гостевую комнатку и сам вошел следом, затворив за собой дверь. По хищному выражению лица, исказившему доселе правильные черты лица, я сразу же догадалась о намерениях. Он хотел меня давно, еще с первой встречи на озере Эльванара. Но тогда он сдержался из-за пережитого намедни шока, сейчас же от обилия алкоголя у него отказали тормоза.

— Наконец то, дорогая, ты покажешь мне свое личико, и не только его! — осклабился мужчина, надвигаясь на меня и по пути расшнуровывая камзол и брюки. Я почувствовала, как вторя моему гневу, нагрелись знаки на руках. Нужно было дождаться нужного момента, чтобы безболезненно его вырубить и случайно не поджарить до хрустящей корочки. Стиснув зубы, я позволила ему покрыть мою шею противными влажными поцелуями. Отвратительное, провонявшее вином дыхание, заставило меня закашляться и непроизвольно оттолкнуть мужчину.

— Ах ты дрянь! Упираться вздумала?! — взревел он, и ринулся было на меня. Я сосредоточилась, сдерживая рвущуюся из рук магию.

Помощь пришла неожиданно. С грохотом распахнулась дверь, выбитый замок отлетел в сторону и в комнату вихрем ворвался Фирлас. Схватив князя за шкирку, он словно куклу отбросил огромного мужчину назад и тяжело вмазал ему кулаком в висок. Издав противный булькающий звук, мужчина мешком осел на пол. Я же спешно поправила маску и изобразила восторг от внезапного спасения.

— Ох, благодарю вас, милорд! Как вы узнали, где я? — залепетала я.

— Признаюсь, так и не смог отвести от вас взгляд! — грустно усмехнулся он. — Вы не пострадали?

— Нет, вы появились очень вовремя. А князь, он…?

— Жив. Очнется в течение часа и скорее всего забудет последние события. — брезгливо скривился мой aine. — Хотя я бы предпочел, чтобы он запомнил этот урок надолго.

Я изобразила облегченный вздох и присела на краешек дивана. Эльф подошел поближе и участливо взял мою ручку.

Предки, какая галантность! Со мной он никогда так не расшаркивался!

— Могу я чем-нибудь вам помочь? Может, принести воды или вина?

— Нет, что вы! Мне просто нужно немного побыть одной и отойти от стресса. — пролепетала я, с ужасом ощущая, как к горлу подступает ком. Его близость воскресила чувства и воспоминания, которые я вот уже несколько месяцев пыталась похоронить. Стараясь сдержать эмоции, я высвободила руку и спрятала ее в складках платья.

Похоже, Фирлас принял это за отказ. Выдавив из себя еще одну вымученную улыбку, он развернулся и медленно направился к выходу из комнаты.

Он уходил, а я, крепко сжав кулаки, пыталась подавить подступавшие к горлу слезы. Чувства, которые всегда были многократно сильнее меня, пытались прорвать завесу спокойствия, которым я себя окружила. Воспоминания о минувшем счастье потоком хлынули в душу, сметая на своем пути все мое хладнокровие. И наконец, не в силах больше сдерживаться, я вскочила на ноги и небрежным жестом сбросила на пол маску.

— Фир! — тихо позвала я.

Он вздрогнул и резко крутнулся на каблуках.

— Откуда вы… — слова застряли у него в горле, как только взгляд упал на мое лицо. За какие-то пару секунд выражение его глаз в прорезях маски сменилось от радости до печали и гнева. Наконец, упрямо сжав губы, он процедил:

— Aine mie moreven, Kirara! Tuor nei citin, ti varera! Я уже говорил, меня не интересуют подделки!

Древнее эльфское наречие никогда не было моей сильной стороной. Я поняла лишь пару отдельных слов, вроде «моя aine» и moreven — «смерть». Однако имя Кирара я разобрала четко и ясно. Так вот, как звали проклятую ведьму?! Горечь разочарования водопадом хлынула в душу. За ней следом пришел и гнев.

— Значит, ее зовут Кирара!? И как она тебе, смогла меня заменить? — сердито глядя эльфу прямо в глаза, проговорила я. — И я прошу тебя, говори на всеобщем. Я плохо понимаю древнеэльфский! Ты не успел меня доучить!

На миг затаив дыхание, он замер, а затем медленно, словно во сне потянулся к маске. В золотых глазах мелькнуло внезапное прозрение, а губы снова зашептали что-то на родном языке. Наконец, с тихим стуком, маска упала на пол, открыв мне его усталое, искаженное болью лицо. Еще около минуты он смотрел на меня со смесью нежности и плохо скрываемого стыда. Впрочем, я чувствовала себя не лучше и могла поклясться, что на моем лице безумная гамма бушующих в душе эмоций проявилась не менее отчетливо.

Наконец, будто очнувшись ото сна, он быстро шагнул в мою сторону.

— Йена! — от волнения бархатный голос прозвучал слегка хрипловато.

Я тут же непроизвольно попятилась назад, вскинув пред собой руки в защитном жесте.

— Не подходи ко мне! — слова сорвались с губ прежде, чем я это осознала.

Фирлас отшатнулся, будто от удара, и остановился, как-то обреченно опустив плечи. Боль в его глазах проявилась еще отчетливее, и я почувствовала, как сердце сжалось от жалости. Внутренний голос кричал, молил ни в коем случае не поддаваться чувствам. И я была с ним согласна! Да вот только, могла ли я справиться со своей разрушительной, нелогичной, бессмысленной любовью к этому мужчине?

Пару минут мы стояли в тишине. Он по-видимому, пытался смириться с мыслью, что я жива, а я… я просто вдруг забыла все, что хотела ему сказать. Сколько бессонных ночей ушло на то, чтобы в деталях продумать этот наш разговор. И вот сейчас, когда, наконец, представился случай выговориться, вдруг оказалось, что и сказать совсем нечего.

Наконец, он виновато опустил глаза и заговорил. Его голос, всегда такой уверенный, сейчас подрагивал от едва сдерживаемого волнения.

— Я очень виноват перед тобой, mie aine! То, что я сделал с тобой, с нами… нельзя простить. Я это понимаю и не стану даже пытаться вымолить у тебя прощение. Если бы я только мог все исправить! Все бы за это отдал…

В отчаянии он закрыл лицо руками и ссутулился еще сильнее. Я понимала, что надо как-то отреагировать, ответить ему, но никак не могла подобрать слова, способные описать захлестнувший меня эмоциональный ураган. Я глубоко дышала, стараясь унять разбушевавшееся сердце, когда вдруг через весь этот сумбур прорвалось одно единственное чувство, которое не раз уже приходило мне на выручку. Гнев, темный и холодный, сжал в тиски мое растерянное сознание и помог найти такие необходимые сейчас слова.

— Не станешь молить о прощении, — холодно процедила я, — Да, это в твоем духе! И да, я бы не простила тебя сейчас, даже если бы ты валялся у меня в ногах! Воспоминания о том ужасе, через который я прошла по твоей милости… — нахлынувшие эмоции сжали горло, не позволив мне договорить.

— Я не помнил себя, Йена! Пустота, она управляла мной словно куклой! Это безумие… я не мог его остановить! — вскинув голову, в отчаянии прокричал он и уже тише добавил — Я видел, что сделал, видел твою смерть, слышал твои слова, но не мог ничего сделать! Я прошел через еще больший ад, чем ты!

— И что, мне пожалеть тебя?! — вспылила я, в запале делая шаг навстречу эльфу, — Ах бедный несчастный Фирлас, он совсем не хотел предавать Йену и убивать ее, просто так получилось?!

Я с вызовом уставилась в медово-золотые глаза своего собеседника. Прежний Фирлас обязательно ответил бы мне на этот выпад, но нынешний… просто устало опустил голову и закрыл глаза ладонями.

— Ты права, — тихо выдохнул он, — я не имею права просить у тебя понимания. Но если есть хоть малейший шанс все исправить…

— Разбитое сердце не склеить, Фир… но можно… — внезапно успокоившись ответила я, и запнулась, обалдев от собственной храбрости. Но отступать было некуда. Золотые глаза, недавно такие печальные, засветились надеждой. Быстро преодолев разделявшие нас пару метров, мой aine сжал меня в нежных объятиях и зашептал на ушко что-то на своем языке. Именно тогда я поняла, что уже давным-давно простила его, что весь мой накопленный гнев, выплеснувшись, растаял без следа. Скорее всего, ключевую роль в этом сыграла наша связь. Ненавидеть его на расстоянии было легко, но стоило только увидеть его глаза, почувствовать тепло рук, как я снова была готова на все, чтобы быть рядом.

Но я понимала, что нельзя сдаваться так легко! Потому, аккуратно оттолкнув эльфа, я отступила на пару шагов назад.

— Я все еще не простила тебя, mie aine. Сердце не склеить, но можно подождать, пока оно заживет само. И попробовать покорить его снова.

— Для тебя, что угодно, mie loena! — с готовностью отозвался он, окинув меня любящим взглядом.

— Ты уйдешь от Кирары в мою Гильдию и расскажешь мне все об этой ведьме. Я должна знать о ее планах. Особенно тех, что касаются разжигания войны и убийства правящих монархов.

Слегка нахмурившись, он утвердительно закивал, и я облегченно выдохнула. Какая-то часть меня боялась отказа, но, как оказалось, напрасно.

— Кстати, как получилось, что она забрала тебя тогда, в горах? — буднично поинтересовалась я, присев на кушетку и немного расслабившись.

Фирлас уселся напротив, не сводя с меня глаз.

— После того, как ты… исчезла, безумие отпустило меня, но взамен пришла боль. Я умирал. Было так невыносимо больно, Йена! И она спасла меня! Сказала, что почувствовала мое отчаяние, что я нужен своему народу… А потом, она забрала боль, так что находясь вдалеке от тебя, я не страдал физически. Болела только душа. И болит до сих пор! Если бы не работа, я сошел бы с ума от чувства вины.

— Работа? — я вопросительно приподняла брови.

— Да. Кирара потребовала от меня плату за спасение — в основном исполнение мелких поручений, шпионаж, вербовка новых агентов…

— Ты здесь для этого? Чтобы убить князя? — деловито поинтересовалась я.

Он побледнел и виновато спрятал глаза.

— Не совсем, — тихо ответил он, — я сопровождаю убийцу. Прости, если бы я знал, что все так обернется, я бы этого не делал. А так, процесс уже не остановить, он давно внутри, затерялся среди гостей. И я не знаю, как он теперь выглядит.

— Гильдия защитит князя, у меня люди по всему дворцу, — хитро улыбнулась я и с удивлением отметила настороженный взгляд, который он тут же скрыл под вымученной улыбкой.

— Это же… отлично! — каким-то бесцветным голосом проговорил он и тут же сменил тему — Значит, ты все же решила управлять Гильдией?

— Да, это помогло справиться с последствиями твоего предательства. Там есть люди, которые стали мне очень дороги за эти несколько месяцев. Надеюсь, ты с ними поладишь…

— Это ты о темном? — вдруг взвился Фирлас, сердито сверкнув глазами, — Это он тебе стал дорог?!

— Да, мы успели подружиться… Что…

Он не дал мне договорить. Подскочив ко мне, он резко поставил меня на ноги и крепко прижал к себе.

— Я не отдам тебя ему! Никогда! Tuor miire mei, mie aine! Ты моя! — едва закончив фразу, он накрыл мои губы своими во властном, но удивительно нежном поцелуе. Но, как бы ни была приятна его близость, я все еще была зла. Я безрезультатно попыталась оттолкнуть его, когда со стороны двери донесся слегка хрипловатый ледяной голос:

— Убери от нее свои лапы, выродок!

А уже в следующее мгновение, крепкая рука вырвала меня из объятий эльфа, и я каким-то образом оказалась посреди комнаты, между бледным, как смерть Миртаном и пышущим жаром эльфом. Обычно ледяные черные глаза сейчас, казалось, метали гром и молнии, в золотых ж сверкали гневные огненные искры.

Я медленно переводила глаза с одного мужчины на другого. Ни разу в жизни не приходилось оказываться в более нелепой ситуации!

— Что ты здесь делаешь? — в унисон спросили оба, и я нервно хихикнула над комичностью получившейся сцены. Нужно было срочно разрядить ситуацию!

— Миртан! — начала я, — Где тебя носит, я уже час тебя ищу!

— Правда? — ядовито прошипел в ответ тот, — Так это ты меня искала во рту у лиса?! А я и не понял сразу, прости!

— Сбавь тон, темный! — прорычал у меня за спиной Фирлас.

Да уж! Час от часу не легче! Во избежание громкой драки, нужно было срочно увести отсюда одного из них. Проигнорировав сердитые выпады, я улыбнулась своему эльфу.

— Меня ждут дела, найдешь меня на выходе по завершении бала. — бросила я ему через плечо и, дождавшись утвердительного кивка, схватила Миртана за руку. К моему удивлению, он не сопротивлялся.

— Пойдем, «жених», представишь меня Его Светлейшеству. — с этими словами я под ручку вывела упирающегося секретаря из той злополучной комнаты.

Какое-то время мы петляли по широким коридорам в полнейшей тишине, нарушаемой лишь сердитым сопением моего спутника да стуком каблучков по мраморным плитам.

Первым не выдержал Миртан.

— Что здесь делает эльф? — холодно поинтересовался он, и я почти физически почувствовала, как от него повеяло холодом.

— Он искал меня, — и глазом не моргнув соврала я.

— Только не говори мне, что собираешься взять его в Гильдию… — процедил мой спутник.

— Ты угадал, собираюсь, — тем же тоном ответила я и вдруг почувствовала, как плечи сжало, словно в тисках. Миртан рывком развернул меня к себе и легонько встряхнул.

— Ты с ума сошла?! Этот выродок тебя чуть не прикончил! Хочешь, чтобы он завершил начатое?! — заорал он.

И тут мои итак натерпевшиеся за сегодня нервы окончательно сдали. С силой оттолкнув мужчину, я зашипела в ответ:

— Поори еще громче, а то не весь дворец тебя услышал! А то, что произошло — наше с ним дело! И я повторюсь — не лезьте в мою личную жизнь, лорд Крайс! — с этими словами, я резко крутнулась на каблуках, расправила плечи и сердито топая, направилась в бальный зал.

— Дура набитая! — процедил позади меня Миртан и, судя по удаляющимся шагам, отправился в противоположную сторону.

Похоже, план познакомиться с Великим Князем только что с треском провалился. Ну и предки с ним! Зато, собственное душевное равновесие я отвоевать сумела.

* * *

Не успела я войти в широко распахнутые двери зала, как меня тотчас же схватила под белы рученьки Лала и увлекла за собой в какой-то темный проход за ближайшей портьерой. Этими узкими коридорами пользовалась дворцовая прислуга, дабы своим простым видом не оскорблять утонченного вкуса населяющих его придворных. А ведь если посчитать, прислуги во дворце было раз в пять больше, чем господ. При правильной организации они могли бы за считанные минуты захватить власть в стране. Да и наемному убийце намного проще было бы спрятаться среди черни. Ведь они большую часть времени остаются невидимками для всех, включая дворцовую стражу.

Похоже, Лала мыслила в том же русле. Потому что как только мы вошли в тень служебного коридора, с моей спутницы тут же сошел весь придворный лоск, а в руках, будто сам собой, материализовался длинный изящный кинжал. Одним движением она отстегнула широкий кринолин, оставшись в атласном корсете с бантами и обтягивающих черных бриджах и таких же мягких сапожках. Жестом указав мне сделать то же самое, мастер-шпион шмыгнула куда-то за поворот, но уже через минуту появилась снова, держа в руках мое копье.

Двигаться без тяжелых юбок было куда удобнее. Правда, тугой корсет немного стеснял движения, но в данной ситуации он был необходимым злом. Покончив с трансформацией одежды, я выжидающе уставилась на сосредоточенную шпионку. Заметив мой взгляд, та лишь отрицательно покачала головой.

— Не здесь, — едва слышно выдохнула она мне в ухо и потащила за собой по лабиринту темных переходов. Как она ориентировалась в этом хитросплетении лестниц, каморок и узеньких коридоров оставалось для меня полнейшей загадкой. Полностью доверившись опыту Лалы, я послушно шагала следом, пока перед глазами не забрезжило пятно лунного света. И уже через пару минут мы стояли в заснеженном саду, красиво освещенном лунами близнецами.

Оказывается, пока я выясняла отношения с Фирласом, метель успела закончиться, и теперь сад, будто посеребренный, таинственно мерцал в ярком голубоватом свете. Шпионка вела меня по протоптанной кем-то дорожке прямиком к противоположному крылу дворца. Уже где-то на полпути я озябла настолько, что перестала чувствовать пальцы. Пришлось спешно согреваться магией, за что я тут же получила нагоняй от Лалы. Оказывается, дворец был напичкан магическими датчиками и колдовать здесь, незаметно для стражи, было практически невозможно.

Благо, блюстители порядка сейчас были слишком заняты гостями, чтобы обращать внимание на слабые волшебные всплески в саду. К тому же часть стражи и практически вся гвардия сейчас была заменена нашими людьми. Но все же, злоупотреблять магией не стоило.

Наконец, мы пришли к неприметному входу в старой, полуразрушенной части дворца. Лала отбила по двери какой-то сложный ритм, после чего изнутри незамедлительно щелкнул замок, и в открывшемся проеме показался невысокий человек в маске.

Жестом, шпионка поманила меня за собой. Внутри нас ждало еще около пяти человек.

— Это старое крыло. Сюда никто не ходит, потому было так сложно его найти, — прокомментировала она, ведя меня по темным коридорам. — Очень умно было спрятать его здесь.

Сердце радостно подпрыгнуло. Неужели, она нашла Огонька?!

— Как вы его обнаружили? — осторожно поинтересовалась я.

— Проследили за одним подозрительным типом. — фыркнула девушка, — Мы пришли!

С этими словами, она распахнула высокую дверь, и мы вошли в комнату с высоким потолком и стрельчатыми окнами. Помещение хранило на себе следы былой роскоши. С карнизов свисали уже порядком пыльные портьеры, на полу лежали выцветшие от времени ковры. И посреди всего этого потертого великолепия, стояла большая черная клетка. А в углу, съёжившись и спрятав лицо в коленях, сидел Огонек.

При виде его спутанных волос и белых, как мел рук, внутри все похолодело. Решительно оттолкнув в сторону человека, ковырявшегося в замке, я крутанула копье, призывая духов огня. Клетка, быть может, и была из неподдающегося магии двимерита. Но замок был обычным — железным.

Наконечник копья засветился алым, и я поспешила приложить его к замку. Черное железо сначала покраснело, а затем стекло вниз, словно растаявшая свечка. Дверь клетки протяжно скрипнула, когда я, бросив оружие, вбежала внутрь и порывисто обняла светловолосую голову друга.

Почувствовав объятия, тот вздрогнул, а затем с трудом, словно во сне, поднял глаза. Несколько секунд он смотрел на меня, не узнавая. А я просто шмыгала носом, не в силах хоть что-то произнести.

— Крылышко! — наконец выдохнул он и из светлых глаз хлынули слезы. — Ты пришла! Я знал, что ты придешь! Я так ждал!

Он прижался ко мне всем телом. И я, не в силах больше сдерживаться, горько расплакалась в его объятиях.

— Прости меня, Огонек! Прости, что бросила тебя! — лепетала я. — Я такая дура!

А он лишь молча сжимал меня в объятиях, словно боясь выпустить.

Но где-то меж накативших эмоций вдруг всплыла мысль о том, что нужно бы вытащить его, наконец, из этой клетки. И я ухватилась за нее, как утопающий за соломинку.

Быстро смахнув слезы, я мягко разжала объятия и встала. А затем, легко подхватив под руку порядком исхудавшего духа, осторожно вывела его наружу.

— Ступай в Гипнос. Тебе нужно восстановиться. — прошептала я ему на ушко.

Он лишь слабо кивнул и, одарив меня на прощанье еще одной светлой улыбкой, исчез в радужном сиянии.

Только тогда я решилась поднять глаза на Лалу. Ее лицо были мокрым от слез, но оставалось сосредоточенным.

— Спасибо! — одними губами произнесла я.

В ответ та лишь едва заметно улыбнулась и кивнула.

Жизнь стремительно налаживалась. С возвращением Огонька одиночество отступило, и на сердце было легко и спокойно. Шумно выдохнув, я опустилась на пыльную кушетку и откинула назад голову. Стоило привести мысли в порядок, прежде чем возвращаться на бал и снова играть роль светской львицы.

Тем временем, Лала не бездействовала. На пару минут скрывшись за дверью, уже очень скоро она вернулась, волоча за собой за шкирку связанного человека.

Я окинула ее вопросительным взглядом.

— Шпион! — бросила Лала, покрепче заперев дверь, — Это он привел нас сюда. Что он сказал? — обратилась она к своим людям.

— Полагаю, он готов все повторить! — усмехнулся один из них, рывком поднимая пленника.

Я поморщилась. На человеке не было живого места. Все его лицо, руки и торс были покрыты странными темными отметинами. Лицо его было настолько простым, что приметить такого в толпе было практически невозможно.

— Говори! — обратилась к мужчине Лала, вальяжно усевшись на один из многочисленных стульев, в огромном количестве валявшихся на полу.

Сначала пленник промычал что-то неразборчивое, и мотнул головой, но уже в следующую секунду не мигая уставился на шпионку. Я окинула подругу настороженным взглядом и тоже замерла. В ее синих глазах было что-то потустороннее. Синяя радужка, казалось, постоянно двигалась, завораживая и путая мысли. С огромным трудом, я оторвала от нее взгляд, но пленник лишь выдохнул и заговорил медленно с расстановкой, словно во сне:

— Во дворце около двух десятков безликих, по большей части — непосвященные, но есть и такие как я — истинные. Руководит нами эльф, избранный великой Богини — ее правая рука. Мы завербовали больше половины слуг. Все должно выглядеть, как попытка переворота, организованная Анри дю Кампом. Великий Князь и все его прихвостни должны умереть, чтобы уступить место новому правителю — наместнице Богини.

Я слушала, не веря собственным ушам! Фирлас врал о своей миссии! Причем, делал это настолько искусно, что я поверила. Хотя, что ему стоило меня обмануть?! Каждый раз в его присутствии я превращалась в наивную влюбленную дурочку!

Я сердито сжала кулаки. Проклятый лис! Если случится то, что запланировала Кирара, это будет на моей совести. Я ведь могла остановить его, но не сделала этого, поддавшись дурацким чувствам!

С усилием отогнав неприятные мысли, я повернулась к пленнику.

— Для чего ей сажать на трон своего наместника? Ей нужна война? — поинтересовалась я.

— Да! Великие перемены требуют великих жертв! Скоро весь мир будет гореть в синем пламени, а затем возродится, словно феникс вместе с новой Богиней! Вы же, нечистые, сгорите вместе со старым порядком! — глаза шпиона безумно засверкали, а затем он захохотал, дергаясь в гипнотических путах Лалы.

По спине пробежал холодок. Богиня! Когда-то люди уже пожелали стать богами! И закончилось это ужасно. Значит, вот чего она хотела?! Попасть в Гипнос в физическом теле, в попытке обрести власть, повторив ошибку магистров прошлого и стать новой казнью! И, чтобы сделать это, ей нужны смерти, много смертей! Иначе, она не стремилась бы продолжать войну.

И еще синее пламя! Похоже, скоро она подключит к бою еще и своего дракона. Вот чем она его привлекла! Фирлас с самого начала бредил этой животинкой, а теперь у него, похоже, имелся к ней полный доступ. Как он там говорил? «С помощью дракона мой народ вернет себе былое величие!» В его понимании это значило лишь одно — людям придется умереть, чтобы освободить землю его предков.

— Проклятый маньяк! — прошипела я себе под нос, а затем уже нормальным тоном обратилась к подруге — Лала, скоординируй своих людей. Все они должны присутствовать в бальном зале с оружием. Я попробую найти Миртана!

Шпионка кивнула и, сделав знак своим людям, стремительно вышла из комнаты.

Оставишь наедине с собой, я грязно выругалась и отправила поднимать валявшееся на ковре копье.

— Продолжишь так ругаться, и никто не поверит, что ты знатная дама!

Я резко обернулась и тут же угодила в теплые, и такие родные объятия Огонька. Он ласково гладил меня по голове, а я лишь тихо сопела, уткнувшись носом ему в грудь, и изо всех сил старалась сдержать слезы. Только через несколько минут я отпустила его, позволив плавно отстранился, чтобы тут же заглянуть мне в глаза. Он выглядел лучше. Лишь взгляд стал каким-то более встревоженным, да у рта залегла печальная складка.

Я нежно улыбнулась своему духу и потрепала его светлые кудри.

— Aine'naru, mie viranas, — на родном языке поприветствовала я своего друга. — Я скучала! Почему ты так долго держался на расстоянии? Злился?

— Прости! — смутившись, шепотом проговорил он, — Сначала я был зол, потом боялся, а потом меня посадили в эту дурацкую клетку! Но я за тобой присматривал все это время!

— Боялся? Огонек, это же я, зачем меня бояться?

— Боялся, что ты меня не простишь! Я бросил тебя, совсем одну!

— Но я была не одна… — начала было я, но Огонек сердито сверкнул глазами, заставив меня замолчать.

— И где он теперь?! Тот, что клялся заботиться о тебе, защищать тебя?!

Я нервно сглотнула, пытаясь погасить волнение. Страшно представить, что будет с моим другом, расскажи я ему о случившемся. Но он заметил мое волнение.

— Не бойся, я не стану ему мстить. Главное, что ты сейчас рядом, в безопасности! Расскажи мне, что с тобой приключилось. И откуда этот новый прекрасный голос?

Я вкратце пересказала ему историю своих похождений, естественно опустив эпизод с Фирласом. Огонек слушал меня затаив дыхание. Лишь один раз он печально вздохнул, услышав о смерти Нави. Они не были очень дружны, но гибель эфириала поразила его до глубины души. И все же он нашел в себе силы порадоваться моему чудесному исцелению от немоты и вступлению в должность главы Гильдии.

Попутно, слушая мой рассказ, Огонек поднял копье, вручил мне и под ручку увлек меня по темным коридорам к выходу. Остановившись у двери, он сменил внешность на высокого кудрявого стражника и выскользнул за дверь вместе со мной.

— Я больше ни на шаг от тебя не отойду, крылышко! — уверенно заявил он, шагая рядом по хрустящему снегу.

— Ну, уж нет! Я буду привлекать слишком много внимания, если ты будешь крутиться рядом. Найди князя и охраняй его. На него будет покушение.

Дух коротко кивнул, улыбнулся и растворился в воздухе.

— Я все равно буду где-то неподалеку, — тихо, будто бы издалека, прозвучал его мысленный голос.

Я радостно улыбнулась. Приятно, все же, было чувствовать его рядом! Ощущение напоминало возвращение домой после долгих странствий.

Оставшись одна, я вдохнула свежий, прозрачный зимний воздух. Все случившееся вдруг показалось мне каким-то глупым, нелепым сном. А действительно ли я сегодня встречалась с Фирласом, или это мой уставший мозг подшучивал надо мной, выдавая желаемое за действительное?! Я глубоко вдохнула, в отчаянной попытке привести мысли в порядок. К счастью, мороз помог выкинуть из головы все ненужное и сосредоточиться на текущих проблемах.

Медленно пробираясь через сад по глубокому снегу, я размышляла где может быть мой aine и как его остановить. Однако, на полпути меня привлек резкий шум, а уже через секунду окна бального зала лопнули и с оглушительным звоном разлетелись тысячами осколков. Из образовавшихся проемов донесся многоголосый вопль и звон оружия.

«Началось!» — мелькнуло у меня в голове и я, не разбирая дороги, рванула к ближайшему входу.

В зал я запрыгнула через проем разбитого окна, неловко порезав ладонь об острый осколок торчащего из стены витража. Зрелище, представшее моим глазам, было удручающим. Несколько знатных господ, в том числе и женщин, валялись на узорчатом мраморном полу в лужах крови, остальные сгрудились рядом с троном под защитой гвардии. В остальной части зала шел бой.

Лалы не было видно, по-видимому, она находились при князе, где-то там, в разноцветной толпе придворных. Неподалеку ловко орудовал кинжалами Огонек, как всегда наслаждаясь боем. На лице моего духа играла озорная улыбка, а руки с оружием будто жили собственной жизнью. Миртана я заметила не сразу. О его присутствии говорила лишь черная тень, так быстро метавшаяся меж врагами, что рассмотреть его было практически невозможно. Остальных людей я не знала. Шпионы Лалы всегда были неприметными, и я как-то не удосужилась обратить на них внимание раньше. Теперь же их боевые навыки привели меня в неописуемый восторг. Любой из них мог бы потягаться в бою с тем же Огоньком.

И все же мне было интересно, что разбило окна. Машинально отмахнувшись копьем от пары нападающих, я продолжала высматривать в толпе Фирласа. Только магия могла сотворить такое с огромным залом.

И я нашла! Только не моего эльфа, а другого сновидца. Посреди зала, в самой гуще боя стоял человек в черном плаще и широкополой шляпе. Его можно было принять за дворянина, но внимание мое привлекли серебряные латные перчатки. Пиромант! Маг, специализирующийся на огне. Такие перчатки носили только они, я не могла ошибиться!

Пробивая себе путь, я двинулась навстречу слабо шевелившему губами человеку. Учитывая время, понадобившееся на заклинание, он готовил что-то масштабное. Нельзя было этого допустить!

Вокруг пироманта появились огненные кольца. Одно…второе…третье… огненная лавина! Самое смертоносное из известных мне заклинаний, когда духи огня рассержены до такой степени, что остановить их неспособны даже вода или лед. Как только количество колец достигнет семи, заклятие будет готово.

Я судорожно соображала, как защитить придворных, князя, себя и своих людей, когда в голову мне стукнула гениальнейшая мысль! Без промедления, я начала действовать.

Поудобнее перехватив копье, щедро окрашенное моей собственной кровью из пореза на руке, я закружилась в боевом танце, раскидывая подвернувшихся под острие противников. Моих собственных сил не хватило бы, чтобы остановить огненную лавину. Но, если напитать копье кровью, своей и чужой, боевой танец сгенерирует нужный поток энергии и тогда, накормив духов-защитников, я смогу создать непроницаемый барьер из ветра и остановить смертельный огонь. Точнее, даже не остановить, а свернуть его внутрь, четко обозначив границы распространения.

Каждое движение музыкой звенело в воздухе. Только на этот раз мелодия скорее напоминала ритмичный боевой марш, чем изысканные витиеватые переливы. Краем глаза я следила за противником. Вокруг него уже вращалось шесть колец. Пот стекал по глазам сновидца, покрасневшего от напряжения.

Седьмое кольцо вот-вот было готово появиться, когда я закончила свой танец. Направив гудящее от силы копье на сновидца, я отдала команду духам и те накрыли мага непроницаемой воронкой, оградив его от внешнего мира. Когда он понял, что происходит, было поздно. Седьмое кольцо с шипением сформировалось вокруг его тела. Остальные одно за другим влились в него, и, расширившись, взорвались. Перекошенное от ужаса лицо мелькнуло в заполонившей воронку огненной буре.

Опустив копье, я с интересом наблюдала за бушующем пламенем. Заклятие было настолько мощным, что щит пришлось удерживать около пяти минут. Не успей я его нейтрализовать, от дворца не осталось бы камня на камне.

Наконец, огонь стал стихать, и я с облегчением отпустила духов. В черном кругу обгоревшего пола лежала горка белесого пепла — все, что осталось от незадачливого сновидца. Потолок над ним выгорел ровным кругом, пробив крышу. И теперь через образовавшуюся брешь в зал падали редкие снежинки. Позже говорили, что огненный столб над дворцом было видно за много миль.

Бой вокруг стих. Лишь в одном углу Огонек все еще теснил парочку отчаянно отбивавшихся противников, да лекари сновали туда-сюда меж раненными.

Кто-то легонько тронул меня за плечо. Я резко развернулась. За спиной стоял Миртан. В черных как ночь глазах светилось восхищение, а на тонких губах играла на удивление приятная улыбка. Редкое зрелище! Я вымученно улыбнулась в ответ.

— Похоже, ты только что спасла нас всех. — тихо проговорил мой секретарь.

— Так и есть! Припомни это в следующий раз, когда будешь обзывать меня дурой, — съязвила я и, не дожидаясь ответа, направилась к призывно машущей Лале.

Я сдержанно поклонилась высокому человеку с изящными тонкими усиками и горделивой осанкой, широко улыбавшемуся мне из-за спины моей шпионки.

— Ваше Светлейшество, позвольте мне представить вам главу Незримой Гильдии… — начал было Лала, но я ее перебила.

— Сайена Айнин, последняя наследница королевского рода Тиаммарана, Мастер Незримой Гильдии. — представилась я. — Рада познакомиться с вами, Великий Князь.

Эффект, произведенный этим именем на окружающих, позабавил меня до глубины души. Лицо шпионки комично вытянулось, а челюсть Князя забавно отвисла. Я пожалела лишь о том, что Миртан все это время стоял у меня за спиной, и мне не удалось увидеть его реакцию.

— Ну что же… — выдавил из себя монарх, — раз мы с вами равны по происхождению, зовите меня просто Петер.

Улыбка Князя оказалась на удивление обаятельной, и я отвесила ему уважительный полупоклон.

— Петер, это Лала, мой мастер-шпион. Она посвятит вас в подробности произошедшего сегодня и приставит к вам надежную охрану, пока мы не убедимся, что опасность миновала. — проговорила я, наглым образом спихнув все дела на шпионку и обернулась в поисках Огонька.

Мой дух беседовал о чем-то с одним из наших людей, и я направилась было к нему, но была грубо перехвачена по пути. Миртан больно ухватил меня за запястье и потащил в сторону от толпы.

— Что за бред ты здесь несла?! Какая еще наследница? — зашипел он, когда мы очутились на достаточном расстоянии от остальных.

— У тебя сформировалась нездоровая привычка постоянно на меня шипеть! — спокойным тоном заметила я, в глубине души наслаждаясь его реакцией.

— Потому, что ты каждый раз даешь мне повод, — он немного сбавил тон, но все еще сердито сопел, сверля меня черными как ночь глазами.

— И на этот раз повод — мое происхождение?! — скрестив руки на груди, парировала я, — Мой отец Арэйя, принц Тиаммарана, один из близнецов. Он живет в Гипносе, они с сестрой, моей тетей, ушли дорогой сна, когда люди вторглись в Светлый Город. Если тебе нужны подробности, я расскажу позже…

— Какая чушь! — перебил меня мой собеседник, — Если ты напридумывала все это только, чтобы потешить свои комплексы, то…

Он говорил еще что-то, но я перестала слушать. Внимание мое привлек высокий человек в черном костюме с закрытым маской лицом. Он быстро шел сквозь толпу по направлению к трону, где о чем-то оживленно общался с придворными Великий Князь. Его можно было принять за одного из придворных. Да вот только, что-то подозрительное было в его пружинистой походке и напряженной позе. Когда же в руках человека сверкнуло оружие, я оттолкнула темного и стрелой бросилась к монарху.

Проклиная дам в дурацких кринолинах, которые приходилось оббегать, что значительно замедляло мое передвижение, я, наконец, оказалась рядом с князем. И как раз вовремя! Убийца в черном вынырнул из-за ближайшей группы придворных и едва заметной тенью метнулся к монарху.

Дальше все происходило, будто в замедленном времени. Я что-то крикнула, одним прыжком сбила князя с ног, очутившись на его месте, с ужасом глядя на занесенное надо мной острие. Затем, передо мной оказалось лицо Огонька. Он сжал меня в объятиях и вдруг как-то нелепо дернулся, откинувшись назад. В бирюзовых глазах застыл ужас.

— Крылышко, я… — только и успел прошептать он, оседая на пол, прежде чем исчезнуть из моих рук, растворившись в воздухе, словно дым. В какое-то мгновение пред газами мелькнул неясный образ Великого князя, его супруги и какого-то мужчины, связанных черными и красными нитями, и тут же растаял без следа.

Странный белый кинжал звякнул о пол и рассыпался в прах. Где-то неподалеку ахнул от боли Миртан и, прижав руку к груди, осел на пол. Все вокруг замерли. А я… я смотрела, как убийца в ужасе попятился, затем развернулся и побежал.

В этот момент образовавшаяся в душе пустота будто парализовала мое сердце. Боли не было, нет, ее заменяла бездна, темная и голодная. Быстро и расчётливо, я одним прыжком перемахнула через невысокое ограждение тронного подиума и ринулась вслед за убийцей. Перед глазами мелькнул зал, пара коридоров, разбитые окна, заснеженный сад. Я отчетливо видела удиравшую со всех ног темную фигуру и в голове вертелась лишь одна мысль: «Не уйдешь!»

Когда убийца выскочил в сад, я ни секунды не колеблясь, последовала за ним. Волна морозного воздуха обожгла легкие, и я вдруг осознала, почему в душе так пусто. Огонька больше не было! Нигде! Раньше, даже когда он был вдали, я всегда чувствовала его. Будто маленькая теплая искра горела где-то внутри меня, не позволяя поддаться отчаянию даже в самые безнадежные моменты. Но сейчас она пропала, оставив лишь глухую темную бездну. Я осталась совсем одна…

Судорожно вцепившись рукой в грудь, будто зажимая кровоточащую рану, я из последних сил бежала за человеком в черном костюме. Но убийца был быстрее меня. Наконец, устав от бесконечного вязкого снега и прыжков через кусты, я решила сменить тактику. Выждав момент, когда темная фигура уцепилась за свисавший с забора плющ, я на ходу сформировала ледяную сосульку и изо всех сил швырнула ее в беглеца, на манер копья (мое то осталось в зале!).

Впереди послышался сдавленный крик, и убийца рухнул на землю с тонкой сосулькой, торчащей из ноги чуть повыше колена. Неловко привстав, он собрался было снова бежать, лишь развернулся, чтобы оценить расстояние между нами, когда моя вторая сосулька пригвоздила его руку к стене.

Наконец, можно было остановиться. Запыхавшись, я хватала ртом обжигающий ледяной воздух, не сводя глаз с мужчины, который так и не издал ни звука, несмотря на довольно серьезные раны. Что-то было в нем такое…

— Сними маску! — потребовала я.

Убийца, казалось, весь сжался от этой простой просьбы, а потом отрицательно помотал головой.

Ну что ж! Церемониться я с ним не собиралась. Сделав несколько шагов на ватных от усталости ногах, я очутилась рядом и протянула руку к его лицу. Мужчина попытался увернуться, но лишь застонал от резкого движения. Тогда я рывком сорвала маску и тут же в ужасе попятилась назад, зажав рукой рот, чтобы подавить крик.

Из-под черного капюшона на меня смотрела пара янтарно-золотых глаз, совсем недавно таких любимых и родных, внезапно ставших ненавистными. Я, кажется, на время забыла, как дышать. Ноги вот-вот готовы были подкоситься, а сердце в груди вдруг превратилась в кусок раскаленного железа.

Фирлас… что ты наделал? За что? Что я тебе такого сделала? Чем это поможет твоему народу… нашему народу? Мысли безумными вспышками метались в голове. Но говорить я не могла. Предки! Я не могла даже заплакать! Огонь, пожиравший мое сердце, иссушил все слезы. И постепенно, из этого пламени рождалось чудовище — гнев, темный и мстительный, такой, на который я доселе считала себя неспособной.

— Mie vera! Mie vera, Yena! — шептал эльф, с ужасом наблюдая за изменениями на моем лице.

Он испугался… Ну и отлично! Ведь уже через минуту в переполнявшей меня ярости утонуло все без остатка. Я почувствовала, как легкие снова наполняет воздух, а рука сжимает непонятно откуда взявшееся копье. Быстрым точным движением я приставила острие к его горлу. Один удар и гнев мой насытится! Месть избавит меня от этой проклятой связи, добровольного рабства, в которое я ввязалась по собственной глупости. А потом… потом будет смерть. А с ней и покой! В пустоте, в черной бездне, в одиночестве! Без Огонька… в памяти всплыло озорное, улыбающееся лицо моего духа и рука дрогнула.

Огонек не позволил бы мне этого сделать! Стать кровожадной убийцей упивающейся смертью. Нет! Копье бесшумно упало в снег вместе с сосульками, удерживающими эльфа. Я медленно подняла глаза и спокойно встретила испуганный золотой взгляд. Мой aine согнулся, зажимая рану в руке.

Алая кровь забрызгала снег у нас под ногами. Как символично! Весь наш путь, от встречи до расставания был окрашен кровью.

Еще пару секунд я смотрела ему в глаза, стараясь запомнить их янтарные переливы, пока не услышала за спиной приближающиеся шаги. Пришла пора расстаться!

— Уходи! — коротко бросила я.

В ответ Фирлас лишь покачал головой.

— Я останусь, и мы все исправим! — упрямо насупился он.

И тогда едва сдерживаемый гнев снова перехлестнул за край. Я схватила копье, в два прыжка оказалась рядом, уперев острие ему в горло.

— Уходи и больше никогда не смей ко мне приближаться! — прошипела я, не сводя с него глаз, — Я ненавижу тебя! Ненавижу все, что с тобой связано!

— Не надо, Йена! Нет! — он подался немного вперед, но упершееся в горло острие слегка оцарапало кожу и он в отчаянии замер.

— Еще раз увижу — убью! — сухо бросила я, не опуская оружие.

И, похоже, что-то в моем тоне заставило его поверить. В измученном взгляде мелькнул ужас, от лица отлила кровь. Он попятился назад и, уцепившись здоровой рукой за выступ, ловко запрыгнул на покрытую жухлым плющом ограду. Там, он задержался на минуту, но, так и не решившись обернуться, спрыгнул на другую сторону.

Я же в изнеможении рухнула на четвереньки, судорожно хватая ртом воздух, чтобы хоть как-то удержать внутри содержимое желудка. К сожалению, мне это не удалось. А когда я, наконец, нашла в себе силы встать, то обнаружила позади тяжело прислонившегося к дереву Миртана.

Он все еще держался за грудь, но гримаса боли исчезла. С чего его так скрутило было непонятно, но сейчас меня это волновало меньше всего. Разочарование, тоска и гнев вернулись, и я из последних сил старалась их сдержать. Негоже было расклеиваться перед подчиненными, а уж тем более перед потенциальными союзниками.

Я махнула рукой секретарю и направилась обратно в бальный зал. Миртан молча шел следом, бесшумно ступая по мягкому снегу. И я была благодарна ему за это молчание. Он мог бы многое сказать на тему «я же говорил» и тому подобное. Но, оказался добрее, чем я думала.

Лишь когда перед нами забрезжил яркий свет из разбитых дворцовых окон, он вдруг нарушил молчание.

— Ты отпустила его, почему? — вопрос прозвучал как обычно холодно.

— Я не смогла бы его убить при всем желании. — мой ответ стал откровением даже для меня самой. Я ведь, и правда, скорее всего не смогла бы убить Фирласа и остаться в живых. Мы связаны, а значит, для меня он неприкосновенен.

— Почему? — снова повторил свой вопрос Миртан. Только на этот раз в его голосе не было ни капли привычного льда. Даже наоборот — хриплый голос моего собеседника слегка подрагивал от волнения. Будто, от моего ответа что-то зависело. Что-то важное именно для него.

— Потому, что он мой aine. - коротко бросила я, оглянулась на застывшего Миртана и уверенно вошла в гудящий, словно улей зал.

При моем появлении в помещении тут же воцарилась тишина. Под любопытными взглядами присутствующих я твердо зашагала к устало развалившемуся на троне монарху. При моем приближении он почтительно вскочил на ноги и отвесил мне глубокий поклон.

— Я благодарю вас, Сайена… — начал было он, но я жестом прервала его излияния.

Нужно было торопиться. Мои силы были на исходе, и кто знает, сколько еще мне удалось бы сохранять на лице это безмятежное выражение.

— Петер, вам нужно отдохнуть. Столько переживаний за один вечер никому еще не шли на пользу, — почтительно обратилась я к Великому Князю. — Мои лучшие люди останутся во дворце для охраны. В течение недели мы обсудим с вам сложившееся положение дел и, надеюсь, придем к взаимовыгодному решению. И еще…На этот период вам с супругой лучше ночевать в отдельных покоях.

На этом я отвесила монарху легкий поклон, развернулась и на деревянных ногах направилась к выходу. Как мы добрались до дома, я не помнила. Полностью погрузившись в себя, я прокручивала в памяти события этого вечера, но перед глазами все время всплывал Огонек, его испуганные бирюзовые глаза, последние слова, что он мне сказал и этот проклятый молочно-белый кинжал.

Я читала о таком оружии. Давным-давно, в эпоху войны за Тиаммаран, такие мечи и кинжалы ковались специально для убийства духов и кошмаров. Если ударить таким оружием человека — умрет его душа, а в пустую оболочку можно вселить кого угодно. Если же ударить духа, он просто исчезнет в обоих мирах — и в Гипносе, и в реальности.

Как могла такая ужасная участь постичь моего Огонька?! Как я могла это допустить?! Чувство вины заполонило душу, сделав мое горе еще невыносимее.

Когда же мы, наконец, оказались дома, я сразу же убежала в свою комнату, не желая никому показывать своей боли. Там, поплотнее закрыв дверь, я дрожащими руками сняла полушубок, скинула юбки и начала было расшнуровывать корсет, когда внутри что-то будто сломалось. Громко всхлипнув, я осела на пол и дала волю слезам.

Я не плакала, нет… я скорее выла в голос, выпуская всю накопленную боль, ярость, собственное бессилие и чувство вины. До этого дня мне казалось, что я уже познала горе. Сначала в «гостях» у герцога Эр'Засского и в плену у безликих, затем в горах Химрена и после гибели Нави. Но оказывается, все это было лишь небольшими трудностями по сравнению с грузом, свалившимся на меня сегодня.

В отчаянии, я колотила кулаками по кровати, не замечая, как ярко пылали знаки на моих предплечьях и предметы то и дело срывались со своих мест, разбиваясь о стены и потолок. Но в тот самый момент, когда боль стала настолько невыносима, что захотелось умереть, я вдруг утонула в чьих-то теплых, сильных объятиях.

— Тссс, Йена, успокойся, пожалуйста! Ты сильнее этого! — уверенно прошептал кто-то у моего уха, и я вздрогнула, услышав знакомые, теплые интонации.

— Огонек?! — я отпрянула, чтобы разглядеть своего собеседника. Но сквозь застилавшие глаза слезы увидела лишь черные, бездонные глаза Миртана.

— Я не смогу заменить его тебе, — сокрушенно покачал головой он, — но я буду тебя защищать, даю слово!

— Нет! — вдруг рассердилась я, и, оттолкнув секретаря, встала. — Хватит с меня! Хватит гипертрофированной заботы, хватит защиты! Я сыта по горло этой чепухой, Миртан! Один обещает не причинять мне зла и чуть не убивает меня! Второй обещает быть рядом и защищать, и умирает!

Я горько всхлипнула и без сил осела на пол, роняя слезы на мягкий накахумский ковер.

— Тогда скажи, что я могу сделать?! Как тебе помочь? — послушался непривычно сдавленный голос Миртана. — Мне невыносимо видеть тебя такой.

Я подняла глаза. На него, и правда, было жалко смотреть. На бледном лице застыло болезненное выражение, черные глаза светились беспокойством.

Но, чем он мог помочь? Разбитое сердце не наполнить. Там, где раньше был Огонек, осталась только горечь. Но, быть может, я могу хотя бы попробовать избавиться от одиночества?

— Просто… будь рядом, — попросила я, опустив глаза, — Не впереди, принимая удар на себя, и не позади, пытаясь мной управлять. А рядом. Понимаешь?

— Да, — его голос прозвучал еще тише. — Я обещаю, Йена.

— Спасибо, — улыбнулась я сквозь слезы и, покачиваясь, встала на ноги. — Но будь осторожен, Мир, все, кто достаточно долго находился рядом со мной — плохо кончили.

— Боюсь, что я уже давно плохо кончил, так что бояться мне ровным счетом нечего. Разве что ты покалечишь меня, швырнув чем-нибудь тяжелым. Мелкие-то вещи у тебя, кажется, закончились, — усмехнулся он в ответ, махнув рукой в сторону разгромленной комнаты. И мне вдруг показалось, что в этой улыбке промелькнуло что-то светлое. Что-то, чего я не замечала раньше. Даже черные глаза утратили свой холод и колючки и будто потеплели.

А вместе с ними тепло разлилось и на мою искалеченную душу. Конечно, нанесенная сегодня рана будет еще долго кровоточить, напоминая о себе тупой, ноющей болью. Но, только что Миртан одним своим присутствием и добрыми словами смог положить начало ее заживлению. И однажды, когда на душе останется лишь холодный, безобразный шрам, возможно, я смогу отблагодарить его.

Я устало подошла, уселась рядом, опустила голову на затянутое в черный атлас плечо и закрыла глаза, позволив себе расслабиться. А уже через минуту стояла на мягкой травке у хижины в Гипносе.

Мимо небольшого деревянного домика весело бежал ручей, ветер нежно игрался листвой и травами, пели птицы. Не решаясь войти внутрь, я стояла босиком на мягком зеленом ковре, наблюдая за плывущими в небе облаками.

Впервые это место казалось таким чужим! Не знаю, возможно, зайди я в дом, ощущение уюта и тепла вернулись бы. Да вот только входить я боялась. Огонька там не было. А без него, какой же это дом? Нет! Этого места вообще больше не должно было существовать!

И Гипнос исполнил мое желание! В одно мгновение хижина, нависавшая над ней скала, рощица позади нее, небольшой луг и даже ручей вспыхнули алым пламенем. Я молча наблюдала, как рушилось все, что мы создали вместе с моим другом. Ведь, это он предложил пожить на пустошах, и именно там прошли самые счастливые и безмятежные годы нашей странной жизни. Наш дом горел, но я почему-то больше не ощущала горя. Возможно, его было слишком много во мне, и я просто утратила чувствительность… Кто знает?

На плечо легла чья-то прохладная ладонь. Дернувшись от неожиданности, я резко обернулась. Позади рядом с огромным белым конем стоял Арэйя, мой отец. Прекрасные миндалевидные глаза светились беспокойством, длинные светлые волосы казались седыми от покрывавшего их инея, на черном плаще сияли морозные разводы. При ближайшем рассмотрении даже конь оказался не белым, а черным, просто покрытым толстым слоем изморози.

— Что случилось, дочь? — коротко поинтересовался он.

Низкий, глубокий голос приятно зазвенел в ушах, вырвав меня из ступора.

— Ничего, просто… у меня больше нет дома, отец. — спокойно ответила я. — Мой дух-защитник погиб сегодня. А без него… без него это место пустое.

Мужчина понимающе кивнул и, отпустив коня, шагнул ко мне. Его руки были ледяными. «Эта их дорога сна, наверное, очень холодное место. Холодное и одинокое.» — подумалось мне и отчего-то очень захотелось согреть его. Я без раздумий шагнула в его объятия, спрятав голову на широкой, покрытой инеем, груди.

Отец неловко погладил меня по голове, но отстраняться не стал.

— Ты последняя из нашего рода, а значит — самая сильная, — наконец проговорил он, — Этот дом сгорел, но ты найдешь себе другой. Главное, помни кто ты!

И я почему-то ему поверила! Все верно, я найду новый дом, и пусть он будет совсем другим. Мне не нужна замена Огоньку, его невозможно заменить, как и занять место, отведенное ему в моем сердце. Мне нужно что-то совсем другое! А что… со временем я пойму.

— Спасибо, отец, — тихо проговорила я, освобождаясь из его объятий. — Из-за меня ты прервал свой путь, прости.

— Ничего, — усмехнулся он, — твоя тетя отдувается там сейчас за двоих. Мне нужно спешить, пока она не решила, что я ее бросил!

Я с улыбкой кивнула. Он одним прыжком взлетел в седло недовольно всхрапнувшего скакуна.

— Когда я вернусь сюда в следующий раз, покажешь мне свой новый дом, — весело улыбнулся он и, пришпорив коня, исчез в клубах серого тумана.

ГЛАВА 5:

Миртан

Миртан осторожно поставил поднос с завтраком на чайный столик у кушетки и окинул взглядом разгромленную комнату. Весь пол был устлан обрывками бумаг и осколками фарфоровой посуды и статуэток. На шелковой драпировке красовалось огромное чернильное пятно, на полу под ним покоилась разбитая чернильница. Дверцы шкафов были сорваны, рядом на мебели висела разбросанная одежда. Единственным оазисом, избежавшим разрушений, была кровать, на которой сейчас спокойно спала ее хозяйка. Медные волосы разметались по подушкам. Белых прядей в них больше не было. Накануне бала Йена их закрасила, чтобы не выделяться среди толпы придворных дам.

Он медленно присел на край кровати, боясь потревожить ее сон, и мягко провел пальцами по блестящим медным волнам. Произошедшее на балу заставило его по-новому посмотреть на Йену. Конечно, к этому времени он уже привык сюрпризам и новым граням в ее характере. Но на этот раз он посмотрел на нее будто впервые. Ему еще не доводилось встречать женщин с подобной силой духа и теперь он попросту боялся, что станет ей не нужен.

Нет, он, конечно, восхищался тем, как хорошо она держалась после всех пережитых ужасов. Она даже умудрилась вежливо откланяться с бала, оставив Лалу в качестве посла и телохранителя для Великого Князя. Но после того, как они сели в карету на ее лицо было больно смотреть. Бледная, как смерть, она уставилась в одну точку, погрузившись куда-то глубоко в собственное сознание. А он мог лишь наблюдать за ее горем, в полной мере ощущая собственное бессилие и пытаясь переосмыслить все, что узнал за вечер.

Лис, этот остроухий выродок, каким-то образом умудрился провести ритуал и привязать ее к себе. Она была его aine, а значит, навсегда принадлежала эльфу. Если верить книгам, разорвать такую связь могли лишь боги. Но они давно мертвы. А значит, вопреки всем надеждам Миртана, она действительно любила эльфа, и все ее поступки были абсолютно оправданы. И это раздражало еще сильнее! Он слышал, как Йена пообещала убить его при следующей встрече. Навряд ли у нее получится, зато он, Миртан, вполне мог ей в этом помочь! Мало того, ничего на свете он не желал сильнее, чем смерти этого ублюдка.

Когда карета остановилась, Йена первой выскочила наружу и торопливо скрылась в доме. Он отдал дворецкому пару распоряжений и поспешил вслед за ней в надежде отвлечь ее разговором, или может быть даже чашечкой чая. Но, к сожалению, холл был уже пуст. Еще минуту он постоял, вглядываясь в тени, и уже собрался было уходить к себе, когда из-за двери ее комнат раздался громкий стон. Подойдя поближе, он прислушался. Сначала тихие всхлипывания постепенно усиливались, и уже через минуту Йена в голос рыдала по ту сторону тяжелой, отделанной красным деревом, двери.

Первым его порывом было заскочить внутрь, обнять и утешить, но усилием воли он сдержал себя. Что он мог ей сказать? За какие-то считанные минуты весь ее мир разрушился, и сейчас она оплакивала его руины, имея на это полное право. А он… Ведь в сущности, кто как не он был виноват в навалившихся на нее бедах?! Разве он, убийца, смерть воплоти, чем-то способен утешить ее? Больше десятка человек уже никогда не вернется с этого проклятого бала лишь только потому, что он случайно прикоснулся к ним в толпе.

Он тяжело опустился на пол, оперевшись спиной о дверь. Ее горе сделало боль в груди невыносимой, и он тихо застонал, схватившись за сердце. То же чувство, только с сотни раз сильнее навалилось на него сразу же после смерти Огонька. В горле стоял ком, дышать становилось все тяжелее. С ним происходило что-то невероятное, что-то, чего вообще не должно быть! В какой-то момент он почувствовал, что, если сейчас не окажется рядом с Йеной, боль, от которой он совсем отвык, просто доконает его. И тогда, подскочив на ноги, он рывком распахнул дверь и ворвался в полутемное помещение.

У кровати, так и не раздевшись, сидела Йена и, обняв колени, громко плакала. В ее позе было столько отчаяния, что сердце сжало в тиски при одном только взгляде на маленькую одинокую фигурку. Он порывисто обнял ее, стараясь не задеть открытые участки кожи, и нежно прошептал что-то. Слов он уже не помнил. В память запала лишь суть обещания — быть рядом, поддерживать, защищать.

Но, как оказалось, ей не нужна была его защита! Это она сразу дала понять. Разочарование от резких слов болезненно сдавили горло. Она храбрилась, стараясь сказаться сильной. Но он чувствовал ее боль, как свою собственную. Потому, просто не мог уйти.

— Тогда скажи, что я могу сделать?! Как тебе помочь? — стараясь совладать с эмоциями, спросил он. — Мне невыносимо видеть тебя такой.

Мокрые от слез бирюзовые глаза скользнули по его лицу, будто оценивая его силы.

— Просто… будь рядом. Не впереди, принимая удар на себя, и не позади, пытаясь мной управлять. А рядом. Понимаешь?

Удивительно, но он понял! Стены, все это время разделявшей их, давно не было. Возможно, еще с момента ее возвращения. Йена доверяла ему, а он, как дурак, ревновал ее к окружающим, придумывал поводы для ссор. А все, что ей было нужно, это поддержка и понимание. Сейчас даже сильнее, чем обычно.

Они говорили о чем-то еще, он, вроде бы, даже пытался шутить, чтобы разрядить обстановку. Наконец, Йена опустилась рядом на пол, положив голову на его плечо. Один маленький жест, который так согрел сердце. А уже через минуту она тихо посапывала у него на плече.

Он так и просидел неподвижно почти всю ночь, стараясь не нарушать ее сна. Еще ни разу он не чувствовал с ней такой близости. Казалось, загляни он в ее сон, и все встанет на свои места — исчезнут его спутанные чувства, ревность и злость. И тогда он станет для нее кем-то нужным, незаменимым, дорогим. Но, увы! В Гипнос дорога ему была заказана. Он ни разу не видел снов, и понятия не имел, как это. Все, что ему оставалось это приятная тяжесть ее красивой головки на плече и теплая рука, согревающая его ладонь через тонкую кожу перчатки.

Уже ближе к утру он осторожно перенес девушку в постель, расшнуровал корсет и укрыл ее теплым одеялом. На дворе снова завыла метель, будто оплакивая тех, кто не смог пережить этой ночи.

Наклонив голову, он выглянул в окно. За стеклом все еще шел снег, но протяжных завываний в дымоходе уже не было слышно. Ветер затих, выместив весь свой гнев на спящий город. Утро же принесло долгожданный покой.

А еще через полчаса Йена слабо зашевелилась во сне, глубоко вдохнула и открыла глаза. Невольно он залюбовался на переливы света в их бирюзовых глубинах. Девушка глубоко вздохнула и повернула голову.

— Мир… — негромко позвала она, и слабо улыбнулась, — Долго я спала?

— Не так долго, как мне бы хотелось, — пошутил он и улыбнулся при звуке своего сокращенного имени. Что-то подсказывало ему, что вчера они перешагнули ту черту, при которой имело смысл надевать на лицо маску безразличия.

— Но ты все же принес завтрак?! — утвердительно спросила она, потянув носом воздух.

— Да, я подозревал, что долго отдыхать ты не сможешь…

— Ты прав! — кивнула она. — У нас много дел! И да, предваряя твой вопрос — мне плохо! Очень плохо! У меня внутри как будто ураган прошелся! Такая пустота… Но я это переживу! Во многом благодаря тебе, Мир! Вчера вечером ты пришел очень вовремя. И спас мне жизнь! А если и не жизнь, то рассудок так уж точно! Ты ведь больше не оставишь меня, правда?

В бирюзовых глазах на мгновение промелькнул страх. А он чуть не подпрыгнул от радости. Он все такие был ей нужен! Что могло быть прекраснее?!

— Боюсь, я уже никуда от тебя не денусь! — саркастично усмехнулся он. — Судьба судьбой, но как оказалось, ты нужна мне не меньше, чем я тебе!

С этими словами он быстро отвернулся, чтобы спрятать горькую улыбку и отправился за подносом.

Пока Йена завтракала, он успел рассказать ей об успехах Лалы во дворце. Его Светлейшество, Великий князь Петер, был готов к переговорам сегодня вечером. Его молодую супругу, и по совместительству главную подозреваемую в заговоре, удалось незаметно напоить сонным зельем, и она до сих пор спала.

Он собирался поскорее поехать во дворец, чтобы лично проконтролировать все приготовления к переговорам.

Йена тут же запросилась с ним. Пришлось задействовать все свое красноречие, чтобы убедить ее отдохнуть хоть денек. В конце концов, ее присутствие не являлось обязательным, потому что все вопросы уже были заранее согласованы Лалой. Подписание пактов было формальностью, с которой он мог справиться и без нее. Так что уже через час, с сожалением оставив уютную комнатку Йены, он отправился во дворец, в надежде быстро покончить с делами и поскорее вернуться к ней.

Однако, договориться с министрами оказалось намного сложнее, чем он предполагал.

Когда он явился во дворец, на входе его встретила встревоженная Лала. Как оказалось, князь отказался от отдыха и отправился в спальню с молодой супругой, свалив все дела на ничего не понимающих министров. В свою очередь, она уже битый час общалась с советом Его Светлейшества по поводу текста договора и, судя по повышенным тонам, доносившимся из-за дверей, до согласия им было еще далеко.

Миртан устало вздохнул. После бессонной ночи полной переживаний меньше всего ему хотелось решать проблемы князя и его двора. Но необходимость отчитаться вечером перед Йеной, свела все доводы его лени к нулю, и он уверенно распахнул тяжелые створки дверей в зал совета.

* * *

За четыре с лишним часа споров и обсуждений, им так и не удалось прийти к консенсусу. Министры отказывались принимать сколько-нибудь значащие решения и упорно гнули свою линию, согласующуюся с общей политикой государства. Любые попытки объяснить, что теперь все поменялось, воспринимались в штыки. Лала взбешенной кошкой шипела на престарелых чиновников, Миртан предпочитал отмалчиваться, чтобы не сорваться окончательно.

Лишь полчаса назад он вспомнил о том, что его уже довольно долго ждет Йена и отправил к ней посыльного с запиской и объяснениями. Курьер уже должен был вернуться, и он нетерпеливо поглядывал на дверь, все сильнее массируя виски, чтобы отогнать отвратительную зудящую боль.

Наконец, дверь тихо отворилась, и белокурый паренек бесшумной тенью скользнул в зал.

— Госпожи магистра нигде нет, она ушла вскоре после вас и до сих пор не появилась! — прошептал он ему на ухо, и тут же отпрянул назад, когда Миртан резко вскочил на ноги, опрокинув за спиной тяжелый стул.

— Что значит ушла?! Куда?! — набросился он на несчастного посыльного, не замечая гробовой тишины, наступившей в зале. Все глаза были устремлены на него.

— Никто не знает! — дрожа всем телом, пролепетал паренек, — Ее пробовали искать с помощью магии, но безуспешно.

Не теряя больше ни минуты, он молча шагнул сквозь тени. Комната Йены была пуста, кровать аккуратно застелена, а из шкафа пропало прогулочное платье и кошель с деньгами. Остальные вещи были на месте, что почти полностью развеяло его подозрения об очередном побеге. Чтобы убедиться, он на секунду заглянул в конюшню. Сталь, серая кобыла Йены, тоже была на месте. Уж кого-кого, а эту животину она бы ни за что не оставила.

Окончательно отвергнув идею побега, он принялся судорожно размышлять, как ее найти. Если Йена отправилась за пределы капитула — случиться могло что угодно. Триптих, в конце концов, был портовым городом. Здесь всегда ошивалась целая толпа бездельников, убийц, грабителей и насильников. Особенно в нижних районах.

Он судорожно вздохнул и постарался сосредоточиться на собственных ощущениях. Он знал, что через тени ее не выследить из-за рун на руках, но все же надеялся. И вдруг, каким-то чудом он почувствовал, куда нужно идти. Ноги будто сами понесли его в нужном направлении, и уже через полчаса он стоял у невзрачной грязной лавчонки в портовом квартале. «Вещи волшебные и не очень» — гласила надпись на стеклянной двери, через которую он пытался заглянуть внутрь. Стекло оказалось таким грязным, что рассмотреть внутреннее убранство лавки не представлялось возможным.

Через секунду дверь резко распахнулась. Чудом уклонившись, он избежал удара и сердито уставился на застывшую у порога Йену. В руках она держала объемный сверток из серой бумаги, перевязанный обычной дратвой.

— Мир?! — удивилась девушка и мягко улыбнулась. — Ты что здесь делаешь?

— Лучше скажи, что здесь делаешь ты?! — заорал Миртан, чьи нервы и без того были на взводе. — Я, кажется, велел тебе оставаться дома?!

— Погоди-ка, подойду поближе, а то я, наверное, ослышалась, — прошипела Йена, — Ты мне «велел»?

Он не видел ее глаз под маской, но отлично представлял себе, как они темнеют от гнева… или страсти… От неуместных воспоминаний по спине пробежали мурашки. Проклятье! Он сердито тряхнул головой, отгоняя сторонние мысли, но вместе с ними почему-то ушло и раздражение. К его удивлению, лицо Йены тоже посветлело, а затем она и вовсе улыбнулась.

— Ты боялся, что я сбегу?! наполовину утвердительно спросила она.

— Да. — немного смутившись ответил он. — Но не только этого. Находиться одной в таком районе опасно!

— Насчет побега не переживай, бежать мне больше не к кому! — грустно улыбнулась девушка. — А насчет района… загляни-ка за угол!

Миртан окинул ее подозрительным взглядом и послушно заглянул в подворотню. Там, раскиданные по углам лежали шестеро огромных мордоворотов в матроской форме. У всех имелись следы ожогов. Йена была в своем репертуаре. Да, обычные бандиты действительно не представляли для нее опасности. Но что если бы это были безликие?!

Он не преминул озвучить эту мысль, на что в ответ получил возведенный к небу взгляд из разряда «вот зануда!» и слегка раздраженное обещание оповещать его каждый раз, когда придется выходить из комнаты. В том числе и по малой нужде.

Домой они не пошли. Йена заявила, что ей срочно нужно во дворец и, поймав экипаж, посулила вознице тройную оплату, если доставит их за десять минут. Сказать по правде, так быстро в карете он не ездил ни разу!

— Есть причина ехать во дворец? — спросил он, клацая зубами на выбоинах.

— Я полагаю, что есть. — кивнула она, покрепче ухватившись за кресло, — Новоиспечённая княгиня может оказаться сложнее, чем мы предполагали! Надеюсь, что я ошибаюсь…

— Она безликая? — нахмурился он, припоминая повадки неприметной княгини.

— Нет! — мотнула головой Йена, — Но ее хотели посадить на трон! Нужно ее проверить.

И неожиданно сменила тему:

— Как ты меня нашел?

— Сам не знаю, — задумчиво признался он, — Меня будто что-то вело к тебе. Довольно странное ощущение, честно говоря… Я никогда…

Договорить ему не удалось. Экипаж сильно подпрыгнул на очередной кочке. Йена громко взвизгнула и, стукнувшись головой о потолок, приземлилась к нему на руки. Инстинктивно, он покрепче сжал ее в объятиях, чтоб не уронить и лишь тогда заметил пунцовый румянец на обычно бледно-розовых щечках. Он быстро разжал руки и сдавленно извинился. В ответ девушка лишь отрывисто кивнула, и поспешила занять свое прежнее место. Повисло неловкое молчание, разбавляемое лишь грохотом колес и громкими ругательствами возницы.

На лице Йены, трясущейся напротив, застыло какое-то меланхоличное выражение. Она была настолько погружена в себя, что в какое-то мгновение, когда экипаж снова сильно тряхнуло, сверток выскользнул из ее пальцев и с легким шелестом упал на пол. Девушка даже не пошевелилась, и он, преодолев некоторое замешательство, ласково взял ее ладони, чтобы обратить на себя внимание. Эти перепады в настроении сильно беспокоили его, особенно если учесть эльфскую составляющую ее крови. Ведь среди эльфов нередко случалась смерть от тоски.

Но, на подъезде ко дворцу, Йена быстро пришла в себя и как будто включилась. Вопросительно посмотрев на свои ладони в его руках, она перевела взгляд на его лицо, и он поспешил их отпустить. Неопределенно хмыкнув, она подняла с пола сверток и вышла их кареты, велев ему расплатиться с возницей.

— Где сейчас Великий князь? — спросила она, спешно поднимаясь по широкой лестнице парадного холла.

— Со своей супругой, в спальне. — ответил он, отметив как напряженно сошлись ее брови.

— Придется их прервать. — ехидно улыбнулась она, — И как следует поговорить с обоими. Надеюсь, мы не опоздали!

У Миртана в голове тут же возникла тысяча вопросов, но посмотрев на сосредоточенное лицо девушки, он решил пока просто довериться ее суждениям. Так уж получилось, что при всей абсурдности ее предположений, в большинстве случаев она оказывалась права.

Очутившись у золоченых дверей в княжеские покои, Йена бросила на пол свой сверток и жестом сделала ему знак отойти. Он послушно встал у нее за спиной, готовый в любой момент подхватить и закрыть ее при малейшей опасности.

Девушка закрыла глаза и повела в воздухе руками, выписывая причудливые завитки. Через несколько секунд руны на ее предплечьях ярко засияли, а в узкой ладони из ниоткуда появилось серебряное копье. Перехватив оружие поудобнее, она уперла его острием в дверь, расположив лезвие аккурат между створок.

— Когда вылетит дверь, я ненадолго обезврежу княгиню. — принялась объяснять Йена, — Твоя задача — надеть на ее халат из свертка и хорошенько его завязать. Это нейтрализует ее магию. При этом постарайся не обращать внимания на то, что она говорит, а лучше вообще на нее не смотри. Насколько я поняла — она сильнейший маг-менталист и воздействует прямо на сознание.

— Я понял, — коротко ответил он, сосредоточившись на предстоящей задаче.

Девушка удовлетворенно кивнула и легко повела плечами. Свет из ее рук переместился на копье и сосредоточился на самом острие. А уже через секунду дверь пошла крупными светящимися трещинами и с грохотом разлетелась на щепки. В то же мгновение Йена рванула вперед, не останавливаясь оттолкнула вскочившего с постели князя и, быстро крутнувшись вокруг своей оси создала что-то вроде сияющей волшебной клетки, мгновенно сомкнувшейся на молодой княгине. Ее невыразительное личико тут же скривилось от злости, и она задергалась, словно бабочка в паутине.

Он последовал за Йеной, на ходу снова оттолкнув возмущенного князя. Из свертка в руках выскользнуло серебристо-серое одеяние в виде халата с очень длинными рукавами. Он с удивлением узнал смирительную рубашку на манер тех, что использовали в домах для умалишенных. Не раздумывая, он шагнул к дергающейся сновидице, когда та подняла на него потемневший от ярости взгляд и прошипела что-то на незнакомом языке. Ее ничем непримечательное лицо вдруг начало преображаться. Глаза засветились бирюзой, волосы приобрели медный оттенок и даже сладкий запах духов сменился терпкостью луговых трав. На мгновение он замер, разглядывая исправленное до идеального состояния лицо Йены, глядевшее на него с неожиданной нежностью и покорной мягкой улыбкой. Умом он понимал, что это фальшивка, причём созданная не очень умело. Слишком уж идеальной получилась копия, слишком неправдоподобной!

Где-то рядом раздалось громкое изощренное ругательство, и иллюзия вмиг подернулась дымкой. Он обернулся, с улыбкой разглядывая Йену — совсем не идеальную, не слащаво-покорную, а грубоватую, прямолинейную, вспыльчивую! И такую восхитительную! Руки девушки дрожали от напряжения, удерживая заклинание, на высоком лбу выступила испарина. Он понял, что нужно торопиться!

Стараясь не глядеть на княгиню, он продел ее руки в халат, застегнул пуговицы, а длинные рукава крепко завязал на спине. Лишь тогда Йена со вздохом отпустила клетку и устало осела на пол. Он тут же подскочил, чтобы поддержать ее, и она с благодарностью оперлась на его руку, удобно устроившись в ближайшем кресле. Все еще тяжело дыша от напряжения, она окинула критичным взглядом его работу и удовлетворенно кивнула.

— Что вы себе позволяете?! Как вы посмели?! — сердито гаркнул взбешенный князь, которому, наконец, удалось выбраться из кучи портьер от свалившегося на него карниза. — Да я вас на дыбу! Да я….

— Ваше Светлейшество! — твердо прервала его Йена, — Прежде чем обвинять нас в чем-либо, прошу вас взглянуть на вашу супругу!

И она жестом указала на замотанную в серебристый халат бледную девушку, безучастно смотревшую прямо перед собой сидя на кровати. Князь перевел взгляд в указанном направлении и ухватился за спинку кушетки, чтобы удержаться на ногах. На его лице отчетливо читался шок. Как понял Миртан, на него девушка тоже воздействовала ментальными чарами, и он видел перед собой совсем другую — ту самую, что жила в его мечтах и желаниях. А эта простая девочка с невыразительным лицом и неопределенным цветом глаз была ему не знакома.

Князь перевел ошеломленный взгляд обратно на Йену. Та жестом пригласила его присесть, что он и сделал, опасаясь снова посмотреть на свою супругу. Миртан, не дожидаясь приглашения, уселся рядом с ней.

— Эта женщина, — устало заговорила Йена, пристально наблюдая за реакцией собеседника, — сновидица с редким даром к ментальной магии. Когда я увидела ее впервые, то удивилась тому, насколько она непривлекательна. И тут же заподозрила чары. Было видно, что вы чрезвычайно трепетно к ней относитесь, но, как бы печально это не звучало, так сильно мужчины любят только либо очень красивых, либо обаятельных женщин. Она не соответствовала ни одному из названных критериев. Иллюзию я отвергла сразу, ибо тогда я видела бы ее тоже. Любовное зелье было маловероятно из-за своей ненадежности. Потому что для устойчивого эффекта его нужно принимать регулярно. Оставалась только ментальная магия. Ну а о ее связи с безликими я узнала от Огонька. Перед… — на мгновение она замялась, горестно опустив взгляд, но уже через секунду плотно сжала губы и продолжила, — перед смертью он показал мне, как спас вас от чар вашего советника. Эмиель Орсо был связан энергетической нитью с вашей женой. И, судя по всему, после его смерти ей пришлось действовать в одиночку.

Миртан быстро оценил сложившиеся части мозаики и, пока Великий князь напряженно переваривал информацию, поспешил спросить:

— Почему Огонек не сообщил об этом нам?

— Я полагаю, он не успел. — грустно усмехнулась Йена, — она поймала его и посадила в двимеритовую клетку. Ту самую, в которой мы его нашли.

— И что мне теперь делать с этим?! — вклинился в их разговор пришедший в себя монарх и брезгливо махнул рукой в сторону их пленницы, — Моя жена уродина, к тому же еще и магичка-психопатка. Казнить ее? Но как тогда оправдаться перед двором? Она всем так нравилась!

— Еще бы она не нравилась! В ней каждый видел то, что хотел. — ухмыльнулся Миртан. Прочувствовав на себе действие ментальных чар, он стал лучше понимать состояние сидящего перед ним мужчины.

— Он прав. — кивнула Йена, — но казнить ее нельзя, пока мы не узнаем все, что знает она. Княгиня поедет с нами в штаб Гильдии, двимеритовая рубашка останется залогом того, что она не станет сопротивляться. Придворным объявите, что княгиня уехала на лечебные грязи Туманного острова из-за плохого самочувствия.

Магистр гильдии говорила настолько уверенно, что несчастный монарх не посмел ей перечить, а лишь молча кивал, запоминая информацию. Миртан восхищенно рассматривал ее профиль, удивляясь нехарактерным для такой внешности проницательности и лидерским качествам.

— Одевайтесь, Ваше Светлейшество! — скомандовала Йена, поднимаясь на ноги, — Мы будем ждать вас в зале заседаний. Нужно, наконец, подписать эти многострадальные договоры!

Миртан вышел из разгромленных княжеских покоев вслед за Йеной, раздумывая кого лучше отправить за нейтрализованной княгиней.

* * *

Миртан окинул недовольным взглядом поломанное колесо фургона. От трех спиц остались лишь щепки, и вдобавок ко всему, погнулся сам обод. Путешествие по заметенным дорогам продвигалось из рук вон плохо. То и дело ломались фургоны, а пару дней назад из-за аномального мороза пали сразу две лошади. Буквально на каждом постоялом дворе приходилось останавливаться на три, а то и четыре дня. В итоге за отведенный на путешествие месяц они успели преодолеть едва ли треть пути. Причем первые две недели темп продвижения был просто великолепен. Нападавший было снег, превратился в твердый наст и фургоны весело бежали по накатанным колеям тракта. Легкий мороз позволял по многу часов проводить в седле. Ничего не предвещало непогоды, пока в один прекрасный день небо не затянуло иссиня-черными тучами и не ударили сильнейшие морозы. Вдобавок ко всему, повалил крупный снег с ветром, не прекращавшийся вот уже с десяток дней.

Йена утверждала, что погода взбесилась из-за сильного магического возмущения, потревожившего духов. Причем, воздействие было так сильно, что распространилось на весь север. Все встреченные ими курьеры в один голос жаловались на такую же погоду по пути в Химрен, Орсику и Великие Пустоши. Перевалы в горах замело настолько, что сообщение между двумя северными странами полностью прекратилось. Хвала предкам, что согласно подписанным договорам, Великий князь Талонский приказал своим войскам перебазироваться в места постоянной дислокации и отправил в соседнее государство послов мира. Иначе в этой пурге полегла бы половина армии.

Йена встретила непогоду на удивление спокойно. Она вообще большую часть пути оставалась погруженной в собственные мысли, предоставив ему и Лале заниматься делами. Ее дни проходили в основном за чтением книг, купленных перед выездом из столицы. Порой она что-то выписывала в небольшой блокнот, который никому не показывала. Когда же удавалось уговорить ее прокатиться верхом, она вскакивала на спину своей норовистой кобылы и уносилась куда-то вперед — в пургу и ветер.

Миртан откровенно скучал по ее обществу, но и навязываться не хотел. Ее моральное состояние сейчас было так непредсказуемо, что и он и шпионка предпочитали держаться подальше. Всего пару раз в день он позволял себе ненадолго пересесть с лошади в фургон, чтобы заставить ее поесть и хоть немного побыть рядом. Правда, обедать приходилось в практически полном молчании, потому что Йена ела, ни на секунду не отрываясь от книг.

Но сегодня день не задался с самого начала. Не успели они проехать и пары миль, как сломалось первое колесо. С горем пополам укрепив обод, они двинулись было дальше, но уже через несколько сотен метров второй фургон завяз в яме. При попытке его вытолкнуть второе колесо буквально развалилось на части.

С горестным вздохом он слез с лошади, чтобы поближе оценить масштабы разрушения. Колесо нужно было заменить. А значит, необходимо было вернуться на оставленный позади постоялый двор. Если им повезет, их комнаты еще не будут заняты другими несчастными путниками. Еще раз вздохнув, он направился к Йене, чтобы сообщить ей плохие новости.

До постоялого двора они добрались лишь к вечеру. Фургон с разбитым колесом пришлось толкать несколько миль подряд, так что в общий зал трактира они ввалились уже в полумертвом от усталости состоянии. Вдобавок ко всему, свободными оказалась лишь часть их прежних комнат. Воины тут же согласились потесниться, Лала традиционно заняла комнату со своими людьми, а Миртан уж было собирался остаться в общем зале и не спать вовсе, когда в разговор неожиданно не вмешалась Йена.

— Мне нужна твоя помощь, — коротко сообщила она и под изумленные взгляды потащила его наверх по лестнице.

Войдя в ее комнату, он немного смутился. Оставаться с ней наедине в последнее время было невероятно сложно. В особенности после того, что произошло на балу, когда он по собственной неосмотрительности чуть не убил ее.

Йена кивнула, предлагая ему сесть в кресло в небольшого столика, затем скинула тяжелую верхнюю одежду, оставшись в традиционных шелковых шароварчиках и цветастой блузке, собранной широким кожаным поясом. Многочисленные длинные медные косы мягко звякнули серебряными заколками, когда она плюхнулась в кресло напротив, вывалив на стол несколько книг.

Ему в глаза сразу же бросились заголовки: «История государства Тиаммаран» Мастера Пифуса Переброда, «Легенда о падении Белого Града», «Сборник эльфского эпоса о богах и их падении» — магистра Лева и огромный увесисты том «Сказки и предания первичных народов» того же Мастера Пифуса — почетного академика университета Орсики. Последним свое место на столе заняла записная книжка в зеленовато-серой обложке и небольшой карандаш. Он поднял девушку вопросительный взгляд.

— Я проводила небольшое исследование. — усмехнулась она, поясняя, — Помогло отвлечься! И дало кое-какие ответы. В общем… Когда я… кхм… общалась с Фирласом на балу, он проговорился. Назвал свою хозяйку Кирарой. Сказать по правде, я думала она просто тезка древней богини. Ну, мало ли, кто себе какое прозвище придумает… Но потом, много позже я сопоставила некоторые факты и пришла к выводу, что наша ведьма и есть та самая Кирара, падшая богиня, одна из пятерых.

Миртан не поверил своим ушам. Падшая богиня… он слышал, что подобные догадки приходили и в Гильдию в отчетах шпионов по всему материку. Но каждый раз были отвергнуты из-за абсурдности. И как она только в это поверила?! Похоже, что полоумный эльф совсем запудрил ей мозги! Нужно было срочно исправлять ситуацию!

— Йена… — начал было он, но запнулся, перехватив ее настороженный взгляд, — Давай попробуем еще раз разобраться вместе? Мне кажется, ты слегка преувеличиваешь…

— За этим я тебя и позвала! И раз уж путешествия у нас не получается, давай займемся научными изысканиями! — улыбнулась девушка, — Только сначала поужинаем хорошенько.

Она как в воду глядела! Через пару секунд раздался осторожный стук в дверь и Миртан отправился открывать, на ходу размышляя над услышанным.

Поданный юрким слугой ужин был великолепен. Горячая картошка с грибами и кусочками мяса буквально плавала в масле и шкварках. Оленья нога с ароматной хрустящей корочкой обильно пахла чесноком и травами. А на удивление свежий салат из моркови с орехами и сухофруктами гармонично дополнял подбор блюд. В дополнение ко всему им принесли несколько кружек свежесваренного ячменного пива, заранее заказанного Йеной взамен кисловатому не очень вкусному вину.

Вопреки его ожиданиям ели они не в привычной тишине, а за весьма приятной, оживленной беседой. Девушка охотно и непринужденно делилась с ним своими ощущениями от путешествия, недовольством погодой и впечатлениями от их пленницы, Великой княгини Талонской. Буквально за пару минут ей удалось завлечь его разговорами, и он вдруг понял, что впервые со времени их знакомства они вот так по-приятельски проводят вместе время. Сегодня между ними не было ни привычного обмена колкостями, ни ехидных замечаний, ни обоюдного недовольства. Йена была немного грустна, но старательно улыбалась, а его почему-то перестала раздражать ее привычка держаться независимо и манеры, вновь ставшие грубоватыми, стоило только покинуть столицу. Более того — все это вдруг оказалось ему невероятно привлекательным.

С легкой улыбкой он следил за ее рассказом, пока, наконец, она залпом не осушила последний глоток пива и не отставила в сторону пустую тарелку. Лицо ее вмиг посерьезнело, и он поспешил последовать ее примеру, настроившись слушать.

— Вот некоторые факты, что мне удалось узнать, — начала Йена, устало потерев высокий лоб, — Фирлас сообщил, что ведьму зовут Кирара. Затем, плененный Айей лазутчик во дворце под пытками называет ее новой богиней. Он говорил о том, что мир будет гореть в синем пламени. Я полагаю — речь шла о том самом драконе, с которым мы, уже успели познакомиться.

— Все это понятно! — перебил ее Миртан, — Но! Назваться богиней может любая психопатка.

— Да! Я тоже так подумала, — кивнула девушка, — потому решила обратиться к первоисточникам, так сказать!

Она указала на утыканные закладками книги.

— Это сказки, Йена!

— Частично, да! Но не совсем. Каждая сказка когда-то была правдой! Многое в этих книгах пересекается с тем, что рассказывала мне в детстве мать, а немного позже и помнящая из каравана, в котором я жила. Шаиры на удивление много знают об истории северных королевств! Так вот, согласно досточтимому мастеру Пифусу, знающей каравана Ишран и моим далеким остроухим предкам, именно Кирара — богиня войны — обладала властью над синим драконом, подаренном ей Феором, богом мудрости. И, что очень важно, они оба покровительствовали великому дому Трейн — третьему в очереди на престол Тиаммарана. И угадай, кто относится к этому роду?! — брови девушки гневно сошлись на переносице, — Правильно! Мой сумасшедший aine! Двинутый на этом самом драконе!

— Но это не доказывает… — начал было Миртан, но снова был перебит Йеной.

— Я еще не закончила! Теперь то, чего я не говорила еще никому, кроме Огонька! Руны на моих руках — это ключи. Ключи от Гипноса! Те самые, которыми по легендам владели боги! Первый я получила непосредственно от Кирары, собиравшейся использовать его по назначению там, у Дворца Народов. Второй шел в комплекте с копьем этого вашего Рурка. Именно благодаря им, я два раза попадала в Гипнос в физическом теле. И вот почему ведьма на меня охотится! Чтобы вернуть себе божественные силы ей нужно попасть в мир снов и войти в столп света.

Похоже на его лице сейчас отразилась вся гамма обуревавших его эмоций, потому что Йена удовлетворенно хмыкнула и откинулась на кресле, потянувшись к вазе с конфетками. Рассказанное вселяло даже не опасения — а самый что ни на есть настоящий ужас! Если все действительно было так и им предстояло иметь дело с древней богиней, то их положение было плачевнее, чем он предполагал. Согласно пророчеству, первая и последняя должна справиться с последней казнью — войной и тем самым изменить мир, положить конец страданиям и ужасу. Но как? Как, во имя предков, эта девочка может справиться с древней, хитрой и сильной богиней?!

Он перевел взгляд на почему-то улыбавшуюся Йену.

— Я знаю, о чем ты сейчас подумал! — кивнула она, — «Как эта полукровка может справиться с богиней?!» Так? И еще, ты меня пожалел. За это отдельное спасибо.

— Прости меня… — вдруг прошептал он, немало удивившись собственным внезапно нахлынувшим эмоциям, — Это я толкнул тебя на этот путь… Я…

— Нет! — Йена сердито мотнула головой, — Не для того я затеяла этот разговор, чтобы ты меня жалел или, тем более, занимался самобичеванием! Я долго жила в скитаниях среди тысяч дорог и все их считала своими. Но сколько бы их передо мной не было — путь всегда был только один! Тот самый, который я выбрала, оставшись в клетке с Фирласом на утро проведения ритуала. Это был мой выбор, и я о нем не жалею! Все что случилось после — всего лишь его последствия. И знакомство с тобой — одно из них. Пожалуй, самое удачное!

Миртан опешил, и, откинувшись на спинку кушетки, озадаченно уставился на девушку. Ее слова в одно мгновение заполнили душу теплом, и он вдруг почувствовал, как начинают гореть щеки. Вот только смутиться еще не хватало! И от чего? От банальной и, надо сказать, весьма неумелой похвалы. Хотя, учитывая прямолинейность Йены, она, скорее всего, действительно имела в виду то, что сказала. Нужно было срочно сменить тему!

— Ты слишком спокойно относишься к тому, что твоя противница в разы сильнее и тебя и всей Гильдии вместе взятой. — суховато произнес он, напустив на лицо привычную невозмутимость.

— Ошибаешься! — улыбнулась Йена, — Будь она сильнее — я была бы уже мертва. И я не боюсь богини, низвергнутой в мир смертных! Может быть Йена — полукровка и испугалась бы. Но Сайена Айнин — наследная королева Тиаммарана ничего не боится!

— С чего ты вообще взяла, что ты Айнин?! — раздраженно спросил он, неожиданно начиная злиться на ее наставнический тон.

С лица ее мгновенно сползла улыбка, сменившись каким-то мстительно-самодовольным выражением. И она принялась рассказывать о своей первой встрече с Арэйей — своим предполагаемым отцом. Затем о том, как он пришел ее утешить после гибели Огонька. Постепенно речь зашла о дороге сна — странном месте, где в непрерывной скачке неслись тысячи призраков из разных миров — пересекая границы, пронзая сны смертных ледяным ужасом. По словам Йены, чтобы попасть на эту дорогу, нужно было совершить что-то поистине ужасное, зачерпнув сил с этой самой дороги. Ее отец и тетка убили собственного отца и опустили Тиаммаран под землю, заплатив за это вечной гонкой во льдах.

Он слушал ее рассказ и вопреки здравому смыслу, верил в каждое слово. Быть может, свою роль сыграла ее убежденность в правдивости этой истории, или этот удивительный блеск, появлявшийся в бирюзовых зрачках при каждом упоминании о полу реальных родственниках. Когда же история закончилась, Йена вдруг погрустнела, а он лишь кивнул, так и не отыскав нужных слов чтобы ее утешить.

Время было давно за полночь. За окном все громче выла вьюга, и он решил, что пора бы уйти и дать ей, наконец, поспать. Но когда он встал и направился к двери, позади прозвучал ее уставший голос:

— Миртан, останься! Там все равно все занято, а у меня здесь огромная кровать. Я даже одеялом поделюсь!

Он удивленно обернулся, но Йена уже забралась в постель, оставив плед и лишнюю подушку на второй половине кровати. Пришлось остаться. Точнее, он просто не смог заставить себя уйти после ее просьбы. Устроившись поудобнее на своей половине, подальше от девушки, и накрывшись пледом, он взял со стола первую попавшуюся книгу и открыл ее на первой закладке.

Разбудил его ужасный холод. Похоже, он уснул за чтением, потому что раскрытая книга так и лежала на его груди, а сквозь покрытое инеем стекло пробивался сероватый, слабый свет. Стоп! Иней?! Окинув взглядом комнату, он отметил покрывшую стены изморозь и замерзшую в графине воду. Было настолько холодно, что дыхание облаком вырывалось из груди, а конечности отказывались нормально двигаться. Что-то было не так!

Он потянулся к Йене. Она все еще спала, с головой завернувшись в тяжелое меховое одеяло. Похоже, именно это ее и спасло. Мягко растолкав девушку, он укутал ее в шубу и помог надеть тяжелые сапоги. Ему-то холод был нипочем, а она запросто могла простудиться. Покончив с одеванием, они отправились за остальными.

Когда через пять минут они спустились вниз, все постояльцы и сам трактирщик с семьей уже были в сборе. По большей части все сгрудились у кое-как тлевшего камина. Печка погасла еще ночью и разжечь ее заново никак не удавалось.

Йена все сильнее хмурилась. Прислушавшись к громким завываниям вьюги, она отвела его в сторонку и зашептала:

— Духи окончательно спятили! Их что-то рассердило — сильное колдовство, эпицентр которого очень далеко отсюда. Но оно настолько противоестественно, что волны резонансом разошлись по всему северу.

— Кирара? — коротко поинтересовался он.

— Полагаю, что да. — пожала плечами девушка, — По крайней мере магия очень похожа — такая же грубая, и так же сильно калечит духов! Я должна это остановить!

— Как? — подозрительно поинтересовался он, уже зная, какой последует ответ.

— Точно так же, как тогда на башне! Я успокою духов и верну их домой!

— Нет! — твердо мотнул головой Миртан, — Я не позволю тебе снова рисковать!

На мгновение бирюзовые глаза сузились от гнева, но затем вдруг сверкнули сталью.

— Если я этого не сделаю, все мы через полчаса будем мертвы! — ее слова прозвучали настолько громко, что все присутствующие вмиг замолчали, испуганно уставившись на девушку. В камине зашипел и окончательно погас огонь. Лютая стужа за окном взвыла еще громче.

Миртан обреченно опустил голову. Как бы сильно он не старался защитить ее, путь магистра гильдии все равно будет раз за разом приводить ее к опасности. Осознание собственного бессилия болью отозвалось в сердце. Огромным усилием воли он заставил себя сохранить невозмутимость.

— Тогда сделаем, как тогда на башне: сооруди щит, который будет удерживать тепло, подпитай его моей энергией, пока ты будешь разбираться с бурей. — напористо проговорил он.

И Йена не стала спорить, а лишь с загадочной улыбкой кивнула и направилась к двери. У порога она скинула верхнюю одежду, оставшись в одни брюках и блузе с поясом. Духи тут же заботливо окутали ее красновато-оранжевым щитом. Она обернулась, бросила последний взгляд на встревоженного Миртана и, распахнув дверь, выпорхнула в белую стужу, мгновенно растворившись в снежной метели.

Что происходило дальше, он не видел. Сходя с ума от беспокойства, он стоял у самого порога, вглядываясь в пургу в поисках хрупкой фигурки. Тепловой барьер быстро пожирал силы. Мороз был слишком силен. Уже через пару минут начала кружиться голова. В какой-то миг он покачнулся, из носа хлынула кровь, и ноги подкосились. В тот же миг исчез и щит.

— Нет! — с его губ сорвался крик, как только он осознал, что защиты у Йены больше нет.

И тогда, наплевав на все условности, приличия и обещания, он заставил себя встать и шагнул за дверь вслед за ней. Нужно было отыскать ее, пока не поздно! Замерзший до состояния железа снег больно царапал кожу с каждым порывом ледяного ветра. Вьюга выла, как бы подпевая звеневшей в воздухе чуть слышной мелодии. Музыка придала ему сил. Пока она звучит — Йена жива. Оставалось только ее найти!

Поблуждав еще несколько минут среди бесконечных снежных вихрей, он принялся звать ее по имени, в надежде перекричать ветер. Выходило из рук вон плохо. Наконец, окончательно отчаявшись, он упал на колени и с ужасом осознал, что музыка исчезла. Та самая тихая мелодия, что давала ему надежду. В отчаянии грохнув кулаками о заснеженную землю, он неожиданно заметил, что метель тоже стихла.

С трудом поднявшись на ноги, он замер. Перед ним стояла улыбающаяся Йена. Бирюзовые глаза отливали льдисто-синим, губы и кончики пальцев посинели, а брови, ресницы и многочисленные косы стали белыми от изморози. Он сорвал с плеч меховой плащ, укутал в него девушку, и попытался было взять ее на руки, когда она волевым жестом остановила его.

— Спасибо, Миртан, но я в состоянии идти сама. — едва слышно прошептала она и легкой походкой направилась к двери в таверну.

На следующий день их обоз, возглавляемый Лалой, продолжил свой путь. Благо, не все лошади успели пострадать от стужи и, оставив в таверне один фургон, гильдейцы пересели на другой и отправились вперед по северному тракту. Миртану же пришлось остаться. Йена сильно простудилась и требовала постоянного ухода. Три ночи он провел у ее постели, прислушиваясь к хриплому дыханию и меняя холодные компрессы на метавшейся в лихорадке девушке.

А внизу, в главном зале, как и во всех домах и тавернах севера, в это время пировали люди, отмечая окончание белой стужи, за одну ночь унесшей тысячи жизней. Уже в который раз в неведенье своем они возносили хвалу священному кругу, не подозревая, что обязаны жизнью той, которую презирали, боялись и ненавидели.

* * *

Миртан стоял в тепле кабинета у высокого сводчатого окна, наблюдая за странным, но невероятно красивым танцем Йены. Она будто перетекала из одной позы в другую, чередуя атакующие движения с защитными. Серебряное копье гудело от силы, то и дело, швыряя молнии, огненные шары и сосульки в прикрытую щитом Айю. В воздухе звенела ритмичная, стремительная мелодия ее магии.

Вот уже вторую неделю она каждый день тренировалась по нескольку часов со сновидцами Гильдии, чтобы в совершенстве отработать так называемый «боевой танец». Термин она придумала сама, а движения приходили к ней интуитивно. Оставалось только правильно натренировать тело, ускорить рефлексы.

Когда Йена выздоровела, он решил больше не рисковать и перенес ее в Крей Нэб через тени. Она была еще слишком слаба для долгого путешествия, но угодив в замок, практически сразу встала на ноги. Сэр Риордан, все еще считая ее дикаркой с пустошей, был поражен переменой. Кроме того, его до глубины души удивили их внезапно изменившиеся отношения. Да и сам Миртан порой недоумевал, насколько легко и приятно стало с ней общаться. Между ними будто рухнула ледяная стена, и теперь он видел ее отчетливее, чем когда-либо.

Но была и проблема. Его невероятно сильное, и совершенно неоправданное влечение к этой женщине. Каждый раз, оставаясь с ней наедине, он сгорал изнутри, изнывая от страсти и желания. А Йена, как назло, требовала его внимания все чаще.

Уже буквально на третий день после их прибытия она без стука ворвалась в его спальню и вывалила на кровать уйму книг по эльфской генеалогии древних родов. Хорошо еще, что он был одет! Но при виде девушки в легкой шелковой рубашке на собственной кровати, он почувствовал, как кровь снова закипает в жилах и немного раздраженно тряхнул головой. Йена же, ничего не заметив, заявила, что раз уж она королева, то не мешало бы изучить подданных, а заодно и раскопать больше информации о Трейнах и их покровительнице. И еще — ей не помешала бы помощь в этом нелегком деле.

Устремленный на него взгляд ярких, словно драгоценные камни, глаз сделал свое дело, и он, чувствуя, что вот-вот сорвется, поспешно заявил, что занят и вообще убегает по делам гильдии до вечера. Ответом ему был полный сожаления вздох, который он расслышал, уже выскочив из спальни в гостиную. Но, перевести дух ему не дали. В темном углу мелькнула до боли знакомая черная тень, и он последовал за ней в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

— Слуга, — прозвучал бесполый голос с металлическими нотками, — твоя женщина снова отобрала у меня урожай, так что ты должен мне намного больше обычного!

Вот так всегда, сразу к обвинениям. Без приветствий и лирического отступления. Ну что ж… торговаться ему не впервой.

— Но ведь она отобрала, не я! — возразил он, почтительно склонив голову перед черной фигурой в постоянно колышущемся дырявом плаще.

— Но спас ее ты! И она живет! — тень в одно мгновение оказалась прямо перед ним, склонив черный провал капюшона прямо к его лицу. — А значит, ты отвечаешь за все потери, что она нанесет мне в будущем!

Миртан плавно отошел назад, и обогнул тень по полукругу, на ходу придумывая отговорку. Но в голове, как назло, было абсолютно пусто, и он смирился.

— Сколько? — устало пробормотал он.

Тень одобрительно заурчала и откуда-то из тьмы меж полами плаща высунулась костистая черная рука с небольшой черной книжицей.

— Это список. Вся моя работа на месяц вперед. — прошелестела смерть.

Миртан ошарашенно уставился на хозяина.

— То есть, что значит вся работа? А ты где будешь? — возмущенно спросил он.

— У меня неотложные дела в Орслене. — как-то чересчур радостно сообщила тень и растаяла в воздухе, оставив в небольшом кабинете запах гнили и тлена.

Миртан невольно поморщился. Месяцы! Месяцы беспрерывной работы — прыжков через тень и дикой усталости пополам с чувством вины! А главное, все это время он почти не будет видеть Йену. Быть может разве что на несколько минут в день. Какая-то часть его, несомненно, обрадовалась передышке в их общении. Уж очень сложно было сдерживать рвущуюся из-под контроля страсть. Быть может, эта вынужденная разлука была лучшим способом немного остыть?! Знал бы он, как сильно ошибался!

Уже буквально через пару дней он начал невыносимо по ней скучать. Видел он ее только за ужином да порой из окна кабинета во время ее тренировок. Стоило же ей приблизиться к нему ближе, чем на пару футов, как тело начинало реагировать абсолютно неконтролируемо, и в итоге он просто сбегал, бросив по пути первую попавшуюся отговорку.

Йена обычно провожала его мрачным взглядом, но ничего не говорила. С каждым днем она все больше молчала в его присутствии, а уже через неделю и вовсе перестала спускаться к ужину. Его, конечно же, это насторожило, но и бросить работу, чтобы присматривать за ней, он не мог.

Сегодня, как и всегда, Миртан наблюдал за танцем Йены, раз за разом прокручивая в голове события последнего месяца, когда его внимание привлекло какое-то движение во дворе замка.

В ворота один за другим въехало четверо эльфов в отличной одежде, на породистых лошадях. С огромным удивлением он узнал Вилланию, их мастера-следопыта, ее отца Риара Туор и черноволосого Ниласа Кватре, негласного главу всех эльфских поселений на севере Орсики. Четвертого он не знал. Не раздумывая, он поспешил в зал для совещаний, краем глаза отметив, как туда направилась Йена.

Когда он протиснулся в приоткрытые двери, рассказывавшая что-то девушка замолчала, смерив его прохладным взглядом, а затем как ни в чем ни бывало, продолжила:

— Я понимаю, mie ien, что вызываю у вас лишь недоверие, а то и отвращение. Но то, что я собираюсь создать, является нашей общей целью.

— И кто же станет во главе этого «государства»? — брезгливо поморщился Нилас Кватре.

— Тот или та, кого выберут эльфы. Это могу быть я, вы, Виллания, либо кто-то еще. Не думаю, что это будет критично. Главное, что мы будем самостоятельны под протекцией моей Гильдии и на основе договоров с Талонией и Орсикой.

Миртан наблюдал за собеседниками, мало понимая, о чем идет речь и пока не вмешивался. Трое эльфов сидели за столом, четвертый тихо стоял в темном углу, прислонившись спиной к стене и скрестив руки. Лицо его оставалось неразличимым. Черноволосый Нилас продолжал недовольно кривиться, но глаза более старого Риара, проницательно изучали строгое, немного напряженное лицо Йены. Затем, он одобрительно кивнул и заговорил приятным низким голосом:

— Магистр, то, что вы предлагаете, звучит более чем заманчиво. Иметь свое государство, пусть и в виде протектората это намного больше, чем есть у нас сейчас. Мне мало верится в историю вашего происхождения, но моя дорогая дочь поручилась за вашу правдивость, а значит и я не стану в вас сомневаться. Я сделаю то, что вы просите. Allarie соберутся на совет весной, ровно через два месяца. Aine'vera!

С этими словами он встал, изящно поклонился и вышел. Виллания поспешила за ним.

— Магистр?! — брезгливо выплюнул Нилас, — Tuor rienen! Сопливая девчонка h'gash придумавшая себе красивую легенду! Мой дом не станет поддерживать этот фарс. В особенности сейчас, когда нам поступило предложение более масштабное и захватывающее. Aine'vera!

Черноволосый эльф порывисто встал и, бросив еще один презрительный взгляд на побледневшую Йену, собрался было выйти, когда молчавший доселе незнакомец перехватил его у двери.

Миртан застыл от удивления. Из-под черного капюшона виднелось до боли знакомое лицо. Лис! Не раздумывая, он выхватил из теней серп и приготовился к драке. Но эльф лишь клыкасто осклабился и сдернул капюшон, явив его взгляду ярко-зеленые глаза и короткие льняного цвета волосы. И Миртан узнал его! Предводитель fierre, которого он видел на побоище у озера Эльванара. Он-то здесь что забыл?! И как Йена вообще его сюда допустила?!

Пока он раздумывал, незнакомец схватил Ниласа за грудки и грубо припер к стенке.

— Ты приведешь своих на эту встречу, щенок! Иначе тебя не защитит ни Многоликая, ни ее дракон. Уяснил?! — рыкнул он на свою жертву.

— Ты смеешь угрожать мне, старик?! — выплюнул в ответ Нилас. — Я знаю, что случилось с твоей деревней! И с деревней твоего брата! Многоликую нельзя игнорировать! Я не допущу твоих ошибок!

— Ах ты… — процедил незнакомец и уже занес руку для удара, когда позади раздался предупреждающий голос Йены:

— Элтас! Не надо!

Зеленоглазый выдохнул и нехотя отпустил своего сородича.

— Он просто упрямый юнец, leille, его еще можно воспитать! — угрюмо бросил он.

— Это не наше дело! — твердо парировала она, — Нилас! Я не прошу тебя или твой народ становиться на мою сторону. Я лишь хочу, чтобы все эльфы услышали меня. Чтобы каждый принял решение самостоятельно. Приводи их на встречу, и я клянусь, все, кто решит уйти, смогут это беспрепятственно сделать!

Нилас смерил ее надменным взглядом, слегка нахмурился и кивнул. Затем, не говоря ни слова, вышел. Элтас горько усмехнулся, подмигнул Йене и отправился следом.

Девушка облегченно выдохнула и улыбнулась.

— Расскажи мне, что ты затеяла, — как можно мягче попросил Миртан, подойдя поближе. И тут же наткнулся на колючий бирюзовый взгляд.

— Надо же! Тебе вдруг стало не все равно? — саркастично ухмыльнулась она, умело нацепив на лицо маску спокойствия.

— Мне никогда не было все равно, и ты прекрасно об этом знаешь! — рассердился он.

— Тогда, наверное, дела, которыми ты так сильно был занят в последнее время, были напрямую связаны с Гильдией?! — ядовито поинтересовалась она, сделала шаг ему навстречу.

— Мои дела не твоего ума дело! — взорвался он, с каким-то садистским удовольствием наблюдая за гримасой разочарования на ее красивом лице.

— Тогда не смей спрашивать меня о моих! — разъярённой кошкой прошипела она и выскочила из зала.

Он устало выдохнул, мгновенно погасив гнев вместе с очередной вспышкой желания. «Что я делаю?» — промелькнуло в голове, — «Зачем сознательно рушу то, что было обретено с таким трудом?!». С силой отогнав навязчивые мысли, он решил развеяться и прогнать все нелепые переживания, с головой окунувшись в работу. А извиниться чуть позже, когда они оба остынут.

* * *

Миртан напряженно всматривался в заснеженную дорогу. Белые хлопья плавно оседали на без того высокие сугробы придавая фамильному замку сэра Риордана вид лохматого нахохлившегося зверя. На столе пылилась кипа бумаг, до которых ему совершенно не было дела всю последнюю неделю. Со дня на день должна была вернуться Йена вместе с Айей и рыцарем. Последние пять недель они провели за столом переговоров в Крей Нове — главной обители Ордена Тишины.

Она уехала на следующий день после их ссоры, сославшись на полученное от тихонь приглашение. Так что, поговорить наедине им не удалось. Сновидица и рыцарь отправились с ней. Он же узнал об их отъезде лишь через три дня, когда смертельно уставший вернулся с очередной жатвы.

В замке с тех пор стало невероятно тихо. Пару раз ноги сами приносили его в ее покои, и он часами сидел на кушетке рядом с разбросанными как попало книгами и исписанными красивым почерком листами. Совершенно новая для него холодная тоска намертво укоренилась внутри и растопить ее, казалось, могла лишь ее виновница.

С тех пор прошло уже больше месяца и ничего не изменилось. Он был постоянно занят жатвами, Лала заведовала прислугой и войсками. Когда делегация отбывала в Орсику, они взяли с собой амулеты с почтовыми духами. Кстати, весьма дорогостоящие штуковины. Но вот уже пятую неделю от Йены не было ни слова, хотя отчеты сэра Риордана поступали регулярно. Через них он и узнавал о ее приключениях.

Правда, информация была весьма скудной. Риордан даже на бумаге не отличался красноречием. По его словам, все шло отлично, и приняли их неплохо и переговоры шли своим чередом. Да вот только молчание Йены с каждым днем тревожило все сильнее.

Он ужасно скучал. По ее умному, живому взгляду, по язвительным замечаниям и лукавой улыбке. Очень хотелось получить хоть пару строчек в доказательство, что и она хоть иногда вспоминает о его существовании. После той близости, что подарили им бал у Великого Князя и долгое путешествие в Нэб, нынешнее отчуждение стало настоящей пыткой. В отчаянии он стукнул кулаком по каменной кладке рядом с деревянной рамой.

Он еще раз бросил безнадежный взгляд на снег, когда вдалеке вдруг показались несколько темных точек. Миртан напряг зрение. Всадники! Они вернулись! Йена вернулась!

Счастливая улыбка, казалось, сама вползла на лицо, пока он быстро шагал по холодным темным коридорам замка, стараясь не сорваться на бег. Он должен был ее встретить! Показать ей, что он рядом, как обещал…

Но когда один за другим всадники стали въезжать на мерзлый двор, девушки среди них не оказалось. Нахмурившись, он бросил вопросительный взгляд на мрачного, словно туча сэра Риордана, как раз слезшего с лошади. Чувствуя недоброе, Миртан сжал кулаки и направился к новоприбывшим.

ГЛАВА 6:

Сайена

Когда последняя самая высокая башня Крей Нэб скрылась за скалами, я облегченно выдохнула. Конечно, жизнь в замке имела свои преимущества. В основном, конечно же, меня прельщали горячая пища, чистая одежда, и теплая постель. И что еще немаловажно — приятное окружение. Правда, поначалу немного пугал внезапно расширившийся круг общения. Единственным моим спутником на протяжении долгих лет был Огонек, и потому я с трудом выносила постоянное присутствие большого количества людей. За последние пару месяцев, правда пришлось привыкнуть к общению с Лалой, Вилланией и Миртаном. И с этой задачей я с успехом справилась. Но в Крей Нэб жаждущего моего внимания народа было намного больше.

Элми с младенцем на руках примчалась практически сразу после моего прибытия и с тех пор навещала меня в каждую свободную минуту. Я посмотрела тогда в бирюзовые, словно весеннее небо глазки малыша и поняла, что этот кроха стоил всех усилий, потраченных на его спасение.

Ривы, к моему огромному сожалению, в замке не оказалось. Неделей раньше она уехала в Орслен по семейным делам.

Зато, как только в деревне у подножия замка стало известно о моем прибытии, в комнату ввалилась моя шумная орава. Ребята заметно выросли, даже Мике, самый маленький казался совсем большим. Все они уже жили в приемных семьях, кроме Лайны, которая устроилась в услужение к Айе и Лале и активно училась читать и писать. И, надо сказать, делала успехи!

Для меня, никогда не имевшей семьи, столько любви сразу было чем-то вроде социального шока. Целую неделю я блаженствовала, окруженная их заботой и теплом. Пока настроение не начало портить странное поведение Миртана.

После гибели Огонька он стал моей единственной опорой, и я очень к нему привязалась. И он, казалось, отвечал мне взаимностью. Нет, конечно же, я порой ловила этот его взгляд, тот самый, что при первой нашей встрече. Но он всегда был сдержан и вел себя практически безупречно. Его поведение на балу я не считала, потому что сорвался он спровоцированный моим танцем. После бала мы перестали ругаться, и даже научились понимать друг друга почти без слов. Его манера держаться, обычно холодная и отстраненная, совершенно изменилась. Взгляд черных глаз стал теплым, и порой, в его компании я чувствовала себя так же уютно, как когда-то с Огоньком.

А как трепетно он ухаживал за мной, когда я простудилась после войны с той проклятой метелью! Наверное, родная мать и та не смогла бы вытерпеть мои капризы и лихорадочный бред, в котором я постоянно звала то Огонька, то, что еще хуже, Фирласа. Правда, узнала я все это не от молчавшего, как партизан, Миртана. Пришлось допросить паренька-слугу, который носил нам горячую воду, еду и травяные отвары.

И вот, буквально через несколько дней после прибытия в штаб Гильдии, когда у меня в голове как раз сформировался план по привлечению к нашему делу эльфов, Миртан просто взял и бросил меня! Нет, он конечно, присутствовал в замке, но никогда не находился со мной в одной комнате более двух-трех минут. Поначалу я недоумевала и пыталась понять, чем могла его обидеть. Моя затея отчаянно нуждалась в его советах, а он просто отказывался со мной говорить, ссылаясь на постоянную занятость. Потом я злилась! Причем настолько сильно, что сама не желала его видеть, а потому перестала спускаться к ужину, предпочитая компанию Элми и малыша. И злость эта постепенно перерастала в какую-то детскую обиду. Правда, ее немного смягчил тот факт, что я постоянно по нему скучала. По нему и Огоньку.

В конце концов, я на все плюнула, сказала себе, что мне не привыкать действовать в одиночку и обратила все свое внимание на замок и его обитателей. К тому же, я на горьком опыте успела убедиться, что лучший способ заглушить боль и обиду — заняться делом!

Первой жертвой моей жажды перемен стала Элми, которую я попросила сшить мне абсолютно новый гардероб. Старый очень сильно поизносился, а выглядеть презентабельно мне полагалось по роду деятельности. Эльфка аж подскочила от радости и вскоре мои комнаты были превращены в смесь детской со швейной мастерской.

Лишь иногда Айя забирала эльфку с собой, чтобы та помогала ей работать с нашей пленницей — новоиспеченной княгиней Талонской. Пока что девушка молчала, как партизан, и лишь иногда в навеянном сне, болтала что-то по-эльфски. Тут и пригодилась Элми! Конечно, я тоже могла бы послужить неплохой переводчицей, но меня было решено к делу не привлекать из-за сильной занятости.

Я тем временем занималась реформами. К примеру, образованием для детей. Один из гильдейских писарей — Орруел был избран мной на роль учителя и вскоре в левом крыле замка стало не протолкнуться от сельских ребятишек всех возрастов, включая мою собственную ораву.

Сэр Риордан стоически терпел мои нововведения и старался держаться от меня подальше. Похоже, он все еще немного побаивался жуткой полукровки с диких пустошей. Мне немалых усилий стоило привлечь его к полезной общественной деятельности в виде регулярных тренировок с мечом для всех желающих. В итоге каждый день на рассвете замковый двор превращался в плац с толпой полуобнаженных мужчин с железками в руках. Забавно было наблюдать, как Айя с горящими глазами и какой-то кошачьей улыбкой наблюдала за этим действом в окошко своего кабинета под самой крышей.

К тому времени, как я покончила с основными задачами и основательно засела за эльфскую генеалогию, в замок, наконец, вернулся наш обоз. Вдоволь наобнимавшись с сестрой, Айя незаметно для остальных стрельнула глазками в Риордана и поспешила скрыться в замке. Взгляд этот я запомнила и решила позже заняться этим вопросом вплотную. Не то, чтобы я любила быть сводней, но в бытность мою герцогиней, удалось вполне успешно переженить несколько несговорчивых парочек. С этой целью уже через час Айя была выбрана моей помощницей для магических тренировок.

Раз уж на мою долю выпала война с падшей богиней, к ней как минимум стоило подготовиться. Раньше я не особо обращала внимание на боевые навыки. Рядом всегда был надежный защитник. Сейчас же я осталась совсем одна. И хотя за спиной я чувствовала поддержку Гильдии, я понимала, что с Кирарой и Фирласом однажды придется сойтись один на один. За основу я взяла то, чему успел научить меня Нави, примешала к этому навыки шиитского боя с яри и просто добавила ко всему немного магии. Получилось отлично! Боевой танец позволял менять фигуры, адаптируясь к бою, но при этом продолжать творить заклинания, используя самых разнообразных духов.

А уже через несколько недель прибыли заблаговременно приглашенные мной главы двух великих эльфских домов, ведущих свой род от Тиаммаранской знати. Раз уж Фирлас решил присоединиться к Кираре, я была просто обязана перехватить остальных эльфов на свою сторону. Для этого я еще в Триптихе потребовала от Великого Князя часть земель на северо-востоке страны. Они должны были полностью перейти в распоряжение Гильдии и ее главы, то бишь — в мое. Безвозмездно и безвозвратно. Такова была моя награда за спасение его жизни и государства.

Но, во дворе замка меня ждал сюрприз. Рядом с приглашенными на высоком жеребце восседал никто иной, как Элтас! Велев прислуге проводить дорогих гостей в горницу и хорошенько накормить, я сделала ему знак следовать за мной. Очень хотелось перекинуться с ним парой слов до начала переговоров.

Лишь закрыв за собой дверь в кабинет, эльф наконец снял капюшон. И я ахнула. Длинной светлой шевелюры как ни бывало! Теперь волосы были совсем короткими, от чего Элтас, на мой взгляд, помолодел на сотню лет.

Он горько улыбнулся, глядя на мою реакцию. А затем порывисто сжал меня в медвежьих объятиях.

— Я рад видеть тебя, leille! Слышал, ты собираешь народ? Решил присоединиться!

— И мне это невероятно льстит! Не думала, что ты настолько хорошо ко мне относишься. — улыбнулась я в ответ и отстранилась. — Ты приведешь всех allarie Галадоина? Или только fierre?

Зеленые глаза эльфа на мгновение застыли, а на лице промелькнуло болезненное выражение. Он выпустил меня и отвернулся.

— Их больше нет, leille. - наконец сдавленно выговорил он. — Галадоин разрушен, лисы убиты, где остальные я не знаю. Выжил только я, да и то благодаря тебе!

Я ахнула.

— Как? Когда? Кто? — выпалила я скороговоркой.

— Сначала пришли безликие. — начал он, — Ни меня, ни моих fierre в деревне не было. Они убили почти всех. Те, кому удалось спастись, отправились на юг, в надежде, что их приютят другие деревни. По пути мы с лисами присоединились к ним. Но на дорогах орудуют наемники. На нас напали. Я и еще несколько смельчаков остались прикрывать отход остальных. Мы бились до последнего. В какой-то момент меня ранили. И очнулся я уже в твоих руках.

— Элтас, — я мягко положила ладонь ему на плечо. — Мне так жаль. Почему ты тогда не сказал?

— Не мог, — его плечи вздрогнули, — Сам еще не верил в произошедшее. До сих пор не верю. Почему предки забирают только лучших, leille? Почему я, убийца, садист все еще жив?! А они…

Я не нашлась, что ответить. Только крепко сжала его в объятиях, положив голову на широкую грудь. Эльф тяжело вздохнул.

— Знаешь, встреча с тобой, будто пробудила меня ото сна. — уже спокойнее проговорил он, — Ты была права, когда говорила, что мы застыли, как мухи в янтаре. И теперь я готов к переменам! И какая, к предкам разница, королева ты или самозванка и какого цвета твои глаза?!

Я отказывалась верить своим ушам! Элтас, так люто ненавидевший людей и полукровок, теперь был согласен на все, даже на добрососедские отношения с ненавистными k'sheven. В какой-то момент мне показалось, что он издевается. Но, когда эльф поднял голову, на лице его было самое доброжелательное выражение. Он действительно верил в то, о чем говорил.

Из раздумий меня вырвал резкий стук распахнувшейся двери.

— Йена, тебя уже ждут!

В комнату влетела Элми и в ужасе замерла, уставившись на Элтаса так, словно увидела призрака. С румяных щек мгновенно сошел румянец, девушка была готова в любой момент свалиться в обморок. Так что я поспешила прийти ей на помощь.

— Элми, погоди пугаться! — воскликнула я, обняв ее за плечи. — Элтас пришел с миром! И малыша твоего не тронет!

— Простите меня, Элмииель! — в свою очередь учтиво поклонился эльф, — Я был груб и не сдержан ранее. Даю слово, что вы с сыном находитесь в полной безопасности.

Эльфка бросила на меня вопросительный взгляд. Я кивнула, подтверждая его слова и почувствовала, как расслабились под моими руками хрупкие плечи.

— Гости о… ожидают вас в зале для переговоров, — пролепетала девушка, слегка заикаясь, и поспешно вышла из комнаты.

Миртан так и не появлялся, так что с отцом Виллании — Риаром эр Туор и ее женихом — Ниласом эр Кватре я встретилась одна. Конечно, если не считать Элтаса, мрачной тенью замершего у противоположной стены.

За грубым дубовым столом в зале совещаний эльфы смотрелись совершенно не к месту. Высокие, стройные, обманчиво юные — своей красотой и высокомерной манерой держаться они заставили меня вжаться поглубже в резную спинку высокого стула. Лишь присутствие Элтаса, Виллании и писаря заставило меня как-то взять себя в руки и заговорить.

— Aine'saraltan Saiena er Ainin, Ai'ne lainnie te Areia. - представилась я, назвав свое родовое имя и имя отца, а затем вызывающе уставилась на эльфов.

В серых глазах Риара мелькнуло удивление, тут же сменившееся подозрительностью. Он еще раз оценивающе смерил меня проницательным взглядом. На безупречном юном лице застыло задумчивое выражение. Нилас же был менее сдержан. В зеленых глазах эльфа застыла насмешка, а губы сложились в презрительную гримасу. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Если он сейчас заговорит и потребует доказательств я окончательно распереживаюсь и не смогу толком ничего объяснить. В ожидании неминуемого, я покрепче вцепилась руками в подлокотники.

Но заговорил не Нилас, а Риар. По праву старшего сероглазый эльф небрежным жестом осадил будущего зятя и заговорил, склонив голову на бок:

— Допустим, магистр, что это правда и вы действительно наследница рода Первых. Что это изменит? Тиаммарана уже тысячу лет как нет. — серые глаза печально блеснули при упоминании о светлом городе.

Я приободрилась! Меня не стали высмеивать или уличать во лжи! А это уже половина победы!

— Это изменит все, mie ien! — радостно воскликнула я, даже не пытаясь скрыть своих эмоций, — Я как номинальная королева отвечаю за свой народ, а потому предлагаю вам протекцию гильдии и создание собственного государства на территориях, которые были выделены для этих целей Талонией! И будут выделены Орсикой! Единственным моим условием будет мир. Вы поклянетесь не мстить людям и не воевать с ними! И еще… мне возможно понадобится ваша помощь в другом не менее важном деле… — слегка смутилась я, но договорить не смогла.

В приоткрытые двери тенью проскользнул Миртан. Его появление застало меня врасплох и тут же спутало все мысли. Эльфы же, казалось, не обратили на него никакого внимания. Риар смотрел на меня с еще большим интересом. Он даже слегка подался вперед, будто стараясь прочесть мои мысли. Взгляд же Ниласа, казалось, стал еще презрительнее. Но это было не важно! Один из них уже верил мне, и этого было более чем достаточно!

С огромным трудом я собралась с мыслями, недовольно глянула на сбившего меня с мысли секретаря и продолжила уже куда более спокойно:

— Я понимаю, mie ien, что вызываю у вас лишь недоверие, а то и отвращение. Но то, что я собираюсь создать, является нашей общей целью.

— И кто же станет во главе этого «государства»? — недовольно сверкнул глазами Нилас.

— Тот или та, кого выберут эльфы. Это могу быть я, вы, Виллания, либо кто-то еще. Не думаю, что это будет критично. Главное, что мы будем самостоятельны под протекцией моей Гильдии и на основе договоров с Талонией и Орсикой. — поспешно объяснила я, наблюдая за реакцией.

Миртан молчал, переводя колючий взгляд с одного гостя на другого. Черноволосый Нилас продолжал недовольно кривиться, но серые глаза Риара потеплели. Я видела в них надежду и уже знала его ответ. Подтверждением тому стал чуть заметный кивок Виллании, расположившейся за спиной отца.

Наконец, Риар встал:

— Магистр, то что вы предлагаете, звучит более чем заманчиво. Иметь свое государство, пусть и в виде протектората это намного больше, чем есть у нас сейчас. Мне мало верится в историю вашего происхождения, но моя дорогая дочь поручилась за вашу правдивость, а значит и я не стану в вас сомневаться. Я сделаю то, что вы просите. Allarie соберутся на совет весной, ровно через два месяца. О месте встречи мы сообщим накануне. Aine'vera!

С этими словами он встал, изящно поклонился и вышел. Виллания поспешила за ним.

— Магистр?! — брезгливо выплюнул Нилас, — Tuor rienen! Сопливая девчонка, h'gash придумавшая себе красивую легенду! Мой дом не станет поддерживать этот фарс! В особенности сейчас, когда нам поступило предложение более масштабное и выгодное. Aine'vera!

Черноволосый эльф порывисто встал и бросив еще один презрительный взгляд в мою сторону, направился к двери. Но выйти ему не дал Элтас. Плавным движением он схватил Ниласа за одежду и легко, словно куклу, прижал к стене.

— Ты приведешь своих на эту встречу, щенок! Иначе тебя не защитит ни Многоликая, ни ее дракон. Уяснил?! — рявкнул он.

В глазах его оппонента промелькнул страх, тут же сменившийся злостью.

— Ты смеешь угрожать мне, старик?! — выплюнул он в ответ. — Я знаю, что случилось с твоей деревней! И с деревней твоего брата! Многоликую нельзя игнорировать! Я не допущу твоих ошибок!

— Ах ты… — процедил Элтас и занес руку для удара.

— Элтас! Не надо! — вовремя спохватилась я. Еще не хватало начинать избивать своих подданных!

Тот шумно выдохнул и нехотя отпустил своего сородича.

— Он просто упрямый юнец, leille, его еще можно воспитать!

— Это не наше дело! — твердо парировала я, а затем обратилась к черноволосому, — Нилас! Я не прошу тебя или твой народ становиться на мою сторону. Я лишь хочу, чтобы все эльфы услышали меня. Чтобы каждый принял решение самостоятельно. Приводи их на встречу, и я клянусь, все, кто решит уйти, смогут это беспрепятственно сделать!

Нилас смерил меня надменным взглядом, слегка нахмурился и кивнул. Затем, не говоря ни слова, вышел. Элтас горько усмехнулся, подмигнул мне и отправился следом.

Я устало опустилась обратно в кресло.

«Более масштабное предложение». Эта фраза не прошла незамеченной, и ужасная догадка заставила меня похолодеть. Они собирались служить Кираре! Точно так же, как Фирлас, они повелись на ее бредовые призывы к мести и уничтожению людей! Если часть эльфов встанет на ее сторону, а часть на мою, получится, что я собственноручно расколола свой народ и внесла в раздор в их ряды! Этого нельзя было допустить! Я лихорадочно соображала, как еще можно заставить Ниласа и остальных передумать и, похоже, задумалась слишком сильно, потому что заслонившая свет фигура заставила меня чуть ли не подпрыгнуть.

Мгновенно вернувшись к реальности, я сердито уставилась в черные глаза Миртана.

— Расскажи мне, что ты затеяла, — без капли интереса попросил он.

Вот умел он делать такой тон — равнодушный и холодный, который так сильно меня бесил! После месяца игнорирования ему вдруг захотелось узнать, чем я занята! Какая честь!

— Надо же! Тебе вдруг стало не все равно? — саркастично ухмыльнулась я, и, отплатив ему той же монетой, как могла, соорудила на лице маску безразличия.

— Мне никогда не было все равно, и ты прекрасно об этом знаешь! — резко ответил он, тут же растеряв всю свою невозмутимость. Обсидиановые глаза гневно сверкнули из-под изогнутых черных бровей.

— Тогда, наверное, дела, которыми ты так сильно был занят в последнее время, не позволяли тебе ни на миг поинтересоваться моими?! — все так же ядовито поинтересовалась я, вызывающе шагнув ему навстречу.

— Мои дела не твоего ума дело! — уже буквально прорычал он, нависая надо мной, словно огромная черная тень. И это стало последней каплей.

— Тогда не смей спрашивать меня о моих! — окончательно взбесилась я и выскочила из зала, по пути вспомнив все известные мне ругательства на обоих языках.

* * *

С тех пор мы не разговаривали. Миртан снова куда-то исчез, а моим вниманием полностью завладел сэр Риордан в тот же вечер получивший приглашение на переговоры с Орденом Тишины в их крепости. Злая и раздосадованная, я тут же решила уехать, не теряя ни минуты и не дожидаясь возвращения блудного друга.

Следующим утром, за полчаса до рассвета мы тенями выскользнули из боковых ворот Нэбы. Ехали налегке — верхом, прихватив с собой лишь самое необходимое. При хорошей погоде и доступности перевалов, дорога должна была занять не более двух недель. Кроме Сэра Риордана, моего личного эксперта по общению с тихонями, было принято решение взять с собой Айю, чтобы не прерывать тренировок. К тому же мне могла понадобиться ее магия. Ведь я ехала в самое настоящее осиное гнездо. Рыцари тишины охотились за мной не один год с твердым намерением поджарить на одном из своих очистительных костров. Теперь же, защищенная важной должностью, я чувствовала себя более уверенно, хоть и не до конца. Так что дополнительная боевая сила повредить не могла.

Правда, Лала согласилась отпустить сестру только при условии, что я обязательно верну ее обратно и ни в коем случае не дам в обиду тихоням. Шпионка опасалась, что две неучтенные сновидицы под носом у Светлого совета были перебором, который мог спровоцировать Орден тишины на очередной крестовый поход против Гильдии. Кстати говорят, таковой уже имел место пару сотен лет назад, когда во главе организации тоже стоял сновидец. Правда, тогда не было прямой угрозы войны, как в наши дни. Да и рыцари тогда проиграли. Оставалось только надеяться, что урок они усвоили.

Клятвенно пообещав шпионке беречь ее драгоценную родственницу, себе я дала слово эту самую родственницу еще и осчастливить. Айе с Риорданом будет полезно провести вместе как можно больше времени. В целом поездка казалась мне отличным поводом развеяться, забыть Миртана, который по какой-то нелепости все чаще занимал мои мысли и заполучить нового союзника против Кирары.

Так что настроение мое было на высоте аж до тех пор, пока на первой же стоянке в каком-то неизвестном трактире мне не приснился очередной сон-видение про Фирласа, и я, как водится, вскочила посреди ночи в слезах, не в силах более сомкнуть глаз.

Тишина незнакомой комнаты вместе с чудовищной сердечной болью и обидой практически мгновенно повергли меня в сильнейшее уныние. Так одиноко мне не было ни разу в жизни, а пустота на том месте, что занимал раньше Огонек, лишь разрасталась. Хотелось просто сесть и выть в голос. Чтобы не будить спутников, умильно сопевших по разным углам комнаты, я нашла другой выход накопившейся боли.

Дрожащими от пережитого стресса пальцами, я словно во сне потянулась за толстой папкой с чистой бумагой и пером. От легкого движения пальцев над головой засветился одинокий светлячок. «Дорогой Миртан…» — старательно вывела я на бумаге и замерла от неожиданности. Миртан! Мой черноглазый друг, оказавшийся удивительно обаятельным, с завидным постоянством всплывал в голове практически в любой ситуации. За последние пару месяцев я настолько привыкла к его присутствию и поддержке, что уже не мыслила без него жизни. И сейчас, когда мне было особенно плохо, первым о ком я подумала, снова оказался он.

Фирлас и кипящая в сердце ненависть были тут же отодвинуты куда-то на задворки сознания, а их место заняли воспоминания о глубоком омуте угольно черных глаз и хриплом шепоте «Ты даже не представляешь, как лед может пылать!». По телу пробежали мурашки, и я даже нашла в себе силы мечтательно улыбнуться. Так уж вышло, что Миртан стал для меня своеобразной панацеей от несчастной любви, теперь постепенно перераставшей в ненависть, но от этого не менее болезненной. Стоило только вспомнить его глаза, руки, легкую кошачью походку… Я прекрасно осознавала, что этот мужчина мне нравился, и то, что к нему нельзя было прикасаться, только подогревало мой интерес. Только вот я, похоже, его не интересовала. Ни как женщина, ни как лидер, ни как друг. Случай на балу не в счет! В конце концов, после того танца меня хотел не только Миртан, но и весь двор Талонии.

Немного поколебавшись, я все же оставила его имя на бумаге и продолжила описывать прошедший день. В конце концов, что плохого в том, чтобы писать письма тому, кто тебе нравится?! Все равно, отправлять их я не собиралась!

Излив все накопленные переживания на бумагу, я с облегченно выдохнула. Полегчало существенно! Настолько, что на следующий день даже получилось обсудить с Риорданом будущее поведение на переговорах и состав Светлого совета. К сожалению, рыцарь так долго не бывал в ордене, что практически не смог дать мне хоть сколько-нибудь полезную информацию. Либо просто ее скрывал по одному ему известным причинам. Оставалось полагаться на собственную интуицию. Впрочем, не впервой!

Чтобы хоть как-то себя развлечь в долгих и довольно скучных переходах, я цепляла поводья лошади к седлу Айи и писала письма. Вначале просто описывала дорогу, делилась своими тревогами. Потом постепенно речь зашла о снах, и я стала ежедневно рассказывать о них своему воображаемому Миртану на бумаге, стараясь как можно лучше систематизировать информацию.

По всему выходило, что Фирлас снился мне только в те моменты, когда его или мое эмоциональное состояние было особенно нестабильно. К примеру, я видела во сне, как он улетал из Триптиха на драконе. Его лицо тогда казалось застывшей маской отчаянья. Золотые глаза угольками горели на белом, словно снег лице, а сильный встречный ветер трепал распущенные золотистые волосы. Вот только жалости я не чувствовала. Слишком сильны еще были мои горе и гнев! Слишком свежа рана.

А уже через пару недель я видела его в бальном зале Орсики. Изумрудная императрица благосклонно улыбалась высокому мужчине в золотой маске, а придворные старательно отводили глаза, когда он ее целовал, а затем и вовсе увлек за собой на второй этаж в роскошные покои. Досматривать сон я не смогла, вскочив на кровати с таким чувством отвращения, что меня едва не вырвало.

Затем, еще через время, он снился мне входящим в какую-то пещеру. Призрачный розоватый свет отражался в потухших, ничего не выражавших глазах, а в золотисто-белых волосах прибавилось седины. Только вот на губах играла какая-то незнакомая, злая усмешка, да руки сжимали поводок связанной женщины, которую он волочил за собой. Жаль, лица ее и одежды я не рассмотрела.

Последний же сон я отважилась записать лишь через десять дней, когда на горизонте уже виднелась Крей Нова, а в сердце немного улеглась буря. В нем Кирара с загадочной улыбкой на лице вела моего aine за собой по роскошному дворцу. А тот шел, оставаясь каким-то отстраненным, пока они не вошли в небольшую комнату со сводчатым потолком и огромной кроватью под прозрачным балдахином. Там она отпустила его руку, соблазнительно прошла вперед, виляя бедрами и вдруг изменилась, став мной. Глаза Фирласа полыхнули пламенем, и он в одно мгновение оказался рядом с ней, поспешно срывая те крохи одежды, что на ней были. Его движения были резкими и грубыми, но Кирара лишь засмеялась, когда он швырнул ее на белоснежные простыни и взвизгнула, когда ее ноги оказались у него на плечах. И я больше не смогла смотреть! Мне было больно, мерзко и противно. В ту ночь что-то внутри меня сломалось окончательно, и Фирлас перестал существовать для меня. Теперь это был враг, которого следовало остерегаться! И еще… С тех пор мне больше не приснилось о нем ни одного сна.

С глубоким вздохом я закончила письмо, чувствуя, как напряжение последних дней с удвоенной силой навалилось на и без того измотанное сознание. Задремавшая было Айя открыла глаза и приподнялась на локте.

— Йена, ты в порядке? На тебе в последнее время лица нет! Даже Риордан заметил! Уже несколько дней донимает меня расспросами! — укоризненно заметила сновидица.

Я понимающе улыбнулась, скользнув взглядом по беспокойно ворочавшемуся во сне рыцарю. В целях экономии мы брали одну комнату на троих и удобно размещались с Айей на кровати, в то время, как сэр Риордан довольствовался периной на полу. Кстати говоря — идея была его, так что спали мы со спокойной совестью ни в чем не ущемляя рыцаря, кроме просьб отвернуться во время переодевания.

— Все в порядке, Айя. Я просто устала! — пробормотала я, складывая письмо в конверт и перевязывая лентой уже довольно внушительную стопку.

— Еще бы, столько писать! Ты тратишь ночи на письма, вместо сна. Хоть бы одно отправила! — хитро усмехнулась девушка. — Вы хоть и в ссоре, но мне кажется, ты по нему скучаешь?!

Я бросила на нее многозначительный взгляд и, задув свечку, скользнула под одеяло. Подушка мягко обволокла голову, заставив на мгновение забыть обо всем и вызвав острое желание убежать в Гипнос от всех тревог и больше никогда к ним не возвращаться.

— Даже если это так, — пробубнила я сквозь сон, — он не написал мне ни разу! А значит и мои письма ему не нужны!

— А зачем тогда пишешь? — недоуменно прошептала где-то рядом Айя.

— Чтобы помнить… — загадочно ответила я и провалилась в сон. Ни к чему было Айе знать о все разрастающейся в моей душе бездне и слабых попытках хоть как-то ее контролировать.

* * *

Крей Нова встретила нас оживленной атмосферой всеобщей паники. Повсюду вокруг замка виднелись дымы многочисленных лагерей, раскиданных по низине реки Орсинка. Вдоль дороги было не протолкнуться от телег, фургонов и карет. Крестьяне со своими скудными пожитками толклись в одной суетливой толпе вместе с зажиточными купцами, мещанами, ремесленниками и даже знатью. Иногда сквозь общий гомон прорывались отдельные крики, ругань и порой звон оружия. Но дерущихся тут же разнимали многочисленные патрули рыцарей, щедро осыпая и правых и виноватых ударами длинных хлыстов с металлическими наконечниками. Сам же замок неприступной твердыней возвышался на единственной на всю округу скале, ощетинившимся ежом нависая над рекой ее окрестностями. Сходство с упомянутым зверем ему придавало невероятное количество острых башенок, словно иглы, торчащих в небо и железные шипы на бастионах. Венчала все это одна, самая высокая цитадель, украшенная огромным кругом из чистого золота. Закатное солнце делало благородный металл кроваво-красным, вызывая муторные ассоциации.

При виде главной резиденции Ордена Тишины и творившегося вокруг нее вертепа, мне резко захотелось обратно в спокойный Крей Нэб. Уже итак было понятно, почему рыцари решились на переговоры, и чем это грозило Гильдии. Похоже, тихони просто не справлялись с потоком беженцев. Но от чего бежали все эти люди и нелюди? Внутренний голос подсказывал мне, что это напрямую связано с Кирарой, а значит, и со мной тоже.

Сэр Риордан с тяжелым вздохом направил коня к ближайшим воротам, словно тараном разрезая уплотнившуюся толпу. Мы с Айей скромно ехали следом, стараясь не обращать внимания на грубые выкрики из толпы, пока кто-то особенно наглый не швырнул в сновидицу камнем. Девушка пошатнулась, громко выругалась и с вызовом уставилась на осмелевшую толпу. Кое-кто из мужиков уже держал наготове палицы и что-то наподобие самодельной пращи. Голодные, а от того порядком раздраженные люди жаждали крови. Глаза сновидицы опасно сузились, а на кончиках пальцев засверкали молнии. Чтобы поддержать подругу я многозначительно посмотрела на бородатого зачинщика и ловко вынула из воздуха засиявшее копье. Я-то уже знала, что оно просто находится в небольшом волшебном «кармане» на стыке нашего мира с Гипносом. Но для селян трюк выглядел эффектно! При виде сразу двух сновидиц без учетной печати на лбу мужики дружно шарахнулись в стороны, беспрепятственно пропуская нас к воротам.

Створки тут же распахнулись, пропуская нас внутрь, а уже через секунду гулко захлопнулись за спиной. Посреди широкого двора толпились хмурые рыцари, тут же со всех сторон обступившие нашу троицу. Я с опаской покосилась на рунные мечи, но Айя уверенно кивнула мне, и я поспешила напустить на лицо как можно более невозмутимое выражение.

И как раз вовремя! Лязгающая доспехам толпа спешно расступилась перед невысоким старичком с хитрым лицом и бляхой сенешаля на груди. Он чинно поклонился, опираясь на тяжелую железную палицу, которая судя по ее виду, отнюдь не была безобидной тросточкой и в умелых руках вполне могла послужить грозным оружием. А в том, что мозолистые, узловатые руки старичка были именно умелыми, я не сомневалась.

Мы быстро спешились, поклонились и без лишних церемоний последовали за размашисто шагавшим сенешалем. По пути он успел посвятить нас во все действующие на территории замка правила и порядки, а также снабдить нас подробной картой этажей, дабы «дорогие гости правильно выбирали свой путь». В конце концов, нас с Айей поселили в просторных апартаментах с двумя спальнями, общей ванной и гостиной. Комната же сэра Риордана оказалась в другом крыле замка. Это могло бы показаться подозрительным тому, кто ни разу не жил во дворце, где принято было разделять здание на женскую половину и мужскую.

Ближе к вечеру, когда мы вымытые и переодетые в модные шелковые платья, собрались в гостиной, нам принесли ужин. Блюд было столько, что понадобилось трое слуг, чтобы все донести и расставить на небольшом столе у окна. После простой трактирной пищи угощение показалось пищей богов. Тут вам и разнообразные паштеты, и салаты, и грудинка копченая с травами, и рябчики в белом вине! А на десерт огромный выбор всевозможных пирожных и конечно же традиционный Орсленский ягодный чай, который я не пробовала уже около десяти лет.

Едва завидев все это изобилие, мы с Айей не сговариваясь, накинулись на еду, в особенности налегая на сладкое, о котором мечтали практически всю дорогу. Потому, когда десять минут спустя в комнату шумно бряцая неизменными доспехами, вошел наш рыцарь, мы сидели, развалившись на кушетке и лениво обсуждали предстоящий прием у Светлого совета. Так назывался совет магистров ордена, которым, судя по слухам, управлял всего один человек. Правда, никто не уточнял кто именно. И, судя по всему, именно это нам и предстояло выяснить.

Риордан окинул нас мрачным взглядом и молча уселся ужинать. Айя схватила первую попавшуюся книгу и тут же спряталась за ней, чтобы скрыть проступивший на лице румянец. Я же с любопытством уставилась на рыцаря. От меня не скрылось то, как по мере приближения к Крей Нове постепенно сходила на нет его уверенность, а манера держаться становилась все более отстраненной. Дошло до того, что он намеренно затянул наше путешествие, сделав трехдневный крюк там, где можно было добраться за сутки.

— Сэр Риордан… — наконец протянула я таким тоном, что рыцарь поперхнулся и втянул голову в плечи, — у вас такой вид, будто вы в драконье логово влезли, а не приехали в гости к всячески благословенному Светлому совету. Будьте душкой — расскажите, что вас так пугает. Чтобы мы тоже знали, чего опасаться.

Айя заинтересованно выглянула из-за книжки, а рыцарь уставился на меня с таким изумлением, что у него даже челюсть отвисла. В итоге, недожеванный рябчик выпал из открытого рта и с громким плюхом упал в чашу с вином. Сновидица прыснула и снова скрылась за объемным фолиантом. Рыцарь залился краской и поспешно вернул лицо в нормальное состояние. Потом потянулся было к вину, но вовремя вспомнил, что в нем только что утопился рябчик, и с отвращением отодвинул его подальше. К его счастью на столе все еще стоял до половины заполненный графин, к которому он тут же потянулся и недолго думая, принялся большими глотками пить вино прямо из горлышка.

Из-за книжки раздался странный хрюк, и я заметила, что плечи Айи слегка подрагивают от едва сдерживаемого смеха. Я со снисходительной улыбкой наблюдала за обоими, пока Риордан наконец не прикончил вино и не уставился на меня слегка осоловевшим взглядом.

— Распорядитель Светлого совета — мой отец! — нехотя выдавил он и поморщился, будто от головной боли. — Ульрик Рошш — архистратиг Божественного круга, первый рыцарь святого ордена.

Я удивленно подняла брови.

— Так это же замечательно! Хоть один тихоня будет на нашей стороне! — оживилась я, — Или… нет?

Щека рыцаря нервно дернулась, и он отрицательно мотнул головой.

— Мы в плохих отношениях. — поморщился он, — И не разговаривали с тех, пор как я покинул службу.

А вот это было весьма и весьма некстати! Особенно если учесть, что прибыли мы по приглашению совсем другого рыцаря. Некий Жак Менгр, магистр Светлого совета предложил послу Гильдии поучаствовать в предстоящих заседаниях с целью взаимного сотрудничества. Навряд ли он ожидал, что в Крей Нову явится сама глава Гильдии. Так что вероятнее всего отец Риордана попросту откажется их принять.

Возможно, стоило как можно скорее собраться и уехать, пока наше присутствие не было замечено. Но слишком силен был соблазн услышать, что именно хотел от нас пригласивший, и, если повезет, договориться с Орденом впервые за долгие сотни лет.

— Сэр Риордан, я думаю вам не стоит переживать о плохих отношениях. — как можно спокойнее проговорила я, пытаясь приободрить рыцаря. — Говорить за всех буду я, так что вы можете продолжать молчать в присутствии отца, если он соизволит нас принять. Если верить сенешалю, завтра утром нас должен навестить этот таинственный Жак Менгр, а потом решим, стоит ли здесь оставаться.

Но вместо ожидаемого магистра явился совсем другой гость. Рано утром, едва рассвело, я подскочила с кровати и галопом побежала в уборную. Съеденная накануне еда переварилась раньше, чем я рассчитывала. На обратном пути я приоткрыла шторы в гостиной и распахнула окно, чтобы впустить немного свежего воздуха с улицы. Теплый, уже совсем весенний ветер, ласково окутал тело, играя с полупрозрачным кружевным бельем и расплетенными волосами, которые уже успели отрасти до середины бедра. Здесь на юге теплело быстрее, чем в северной Крей Нэбе или Орслене, где еще лежал снег. По коже тут же пробежали мурашки, и я слегка поежилась, когда позади вдруг громко загрохотало, и в комнату лязгая доспехами, влетел незнакомый мужчина.

Я резко обернулась и вызывающе уставилась на нежданного гостя. Вслед за ним с таким же грохотом ввалился возмущенный Риордан.

— Отец я прошу тебя! — взмолился рыцарь, но едва завидев меня, покраснел, как помидор и замолчал, шумно сглотнув. Но взгляда не отвел. Его отец был не в лучшем состоянии. И без того выпуклые глаза мужчины округлились еще больше, а на крупных скулах бледного лица резко обозначился неровный румянец. Темно-карие, как и у сына глаза скользнули с моего лица вниз. Возможно, мне показалось, но из-под доспехов архистратига повалил пар. Казалось, еще секунда и он вспыхнет и запечется в этой скорлупе в собственном соку.

Тут до меня медленно начало доходить, что вызвало такую реакцию, и я осторожно покосилась на свое отражение в зеркале гардероба. Тонкая полупрозрачная маечка из мелкого кружева выгодно подчеркивала торчащие от холода соски, а такие же шортики красиво обтягивали бедра, оставляя открытым мускулистый животик. Я нервно хихикнула и быстро огляделась в поисках халата или чего-нибудь, чем можно прикрыться. Как назло, в гостиной было абсолютно чисто. Я бросила тоскливый взгляд на дверь спальни, но убежать не решилась. Проявить слабину сейчас значило проиграть битву еще до ее начала.

Нагло подбоченившись, я как можно свирепее оскалилась и шагнула вперед. Но так, чтобы глаза оставались в тени. Не хватало еще, чтобы он тут мечом размахивать стал!

— Нет, ну это уже хамство! Господа, в вашей семье совсем не принято стучаться, прежде чем войти к даме? — ехидно поинтересовалась я. — Полагаю, я имею честь разговаривать с сэром Ульриком Рошш?

Первым в себя пришел Риордан, который тут же стащил с плеч плащ и спешно накинул на меня, так и не соизволив оторвать глаз от моей груди.

— Магистр Сайена эр Айнин, позвольте представить вам моего отца, сэра Ульрика Рошш архистратига Божественного круга, первого рыцаря святого ордена. — сдавленно пролепетал он, изо всех сил стараясь сохранять самообладание.

Сдержанным кивком я поприветствовала рыцаря, отметив, как мгновенно изменилось его лицо, стоило лишь соблазнам уйти с поля зрения. Круглые глаза неприязненно сощурились, а на тонких губах заиграла циничная ухмылка.

— Не представляю по какой причине я пришел в эту обитель разврата и зачем мне знакомиться с бесстыжей шлюхой из расы рабов. — высокомерно проговорил он. — Совету стало известно, что главой Незримой Гильдии стала женщина эльфка из низших кругов. Теперь же я имел неосторожность убедиться в этом лично! И я разочарован, сын, что ты утратил последние крохи самоуважения! — недовольно бросил он Риордану, брезгливо скривившись. В ответ тот лишь сердито сверкнул глазами и уставился в пол.

А я уже не помнила себя от гнева. Да как он смел вообще разговаривать с моим рыцарем в подобном тоне?! Мерзкий старый козел! Не знаю, как смогла сдержаться, но в ответ я лишь пожала плечами и сохраняя самое невозмутимое выражение лица, шутливо ответила:

— После того как он пару раз созерцал меня обнаженной, ваш сын просто не смог больше противиться моему авторитету!

Лицо пожилого рыцаря пошло красными пятнами, а рот перекосился от гнева. Он резко обернулся к Риордану и уже собирался что-то сказать, когда в комнату выплыла сонная Айя в приблизительно таком же наряде, как и я.

— Что здесь происходит? — почти не открывая глаз, поинтересовалась сновидица, — У вас совесть есть, шуметь в такую рань?!

Краем глаза я отметила, как Риордан снова покраснел, причем на этот раз он сделался свекольного оттенка и кажется, перестал дышать.

Правда рыцарь-отец на этот раз сумел сохранить самообладание и лишь смерил девушку испепеляющим взглядом.

— Ага, еще одна шлюха! К тому же еще и еретичка! — прошипел он, — Сын, ты позоришь мое доброе имя! Ты…

— Хватит! — гаркнул вдруг Риордан. Его буквально трясло от гнева. Громко топая, он подошел к окну, одним движением сорвал штору и укутал в нее обалдевшую Айю. — Попридержи язык, отец! Эти женщины самые достойные из всех, что я когда-либо знал! Не ровняй их со шлюхами, с которыми привык общаться! Сайена сильная, смелая и справедливая! Только благодаря ей я сейчас стою здесь! А Айя добрейший человек на свете! И прекраснейшая из женщин! И я не позволю тебе их оскорблять, будь ты хоть сам Светлейший!

Риордан угрожающе положил руку на рукоять меча и вперился в отца немигающим взглядом из-под широких насупленных бровей. В ответ тот проделал все то же самое. Я смотрела на них и поражалась тому, насколько сильно они похожи! Если бы не разница в возрасте, можно было принять их за близнецов. Только вот один был злобный, а второй, как оказалось, адекватнее, чем я думала.

Наконец, старый рыцарь, вздохнул и снял руку с рукояти меча.

— Мы не станем выяснять отношения в священном месте, сын. Поговорим позже! — процедил он сквозь зубы, — Но учти, до тех пор ты больше не получишь ни грамма лунной соли!

С этими словами сэр Ульрик развернулся на каблуках и шумно грохнув дверью, покинул гостиную. Я облегченно выдохнула и обернулась к остальным. На Риордана было больно смотреть. Бледный как мел, он стоял крепко стиснув кулаки и уставившись в пол. Айя же не сводила восхищенных глаз с нашего защитника. В какой-то момент она попыталась взять его руку, но тот резко ее отдернул.

— Не прикасайся ко мне! — воскликнул он и девушка, всхлипнув, убежала в свою комнату. Рыцарь проводил ее долгим несчастным взглядом и медленно, будто во сне, направился к двери.

— Ну, уж нет! — воскликнула я и поспешила преградить ему дорогу. — Я с вами еще не закончила, сэр Риордан! Сейчас я оденусь, а вы подождете меня, и мы поговорим!

Наспех натянув шерстяной зимний костюм, я выскочила в гостиную. Рыцаря, как и ожидалось, там уже не было. Зато из спальни Айи слышались сдавленные рыдания. Немного поколебавшись, я накинула на плечи меховую жилетку и выскочила в коридор. От плача еще никто не умирал, а вот рыцаря нужно было срочно приводить в чувство!

Отследить перемещения сэра Риордана оказалось проще простого. Дух охотник с удовольствием помог мне и с легким звоном удалился назад в Гипнос, когда я наконец увидела одиноко сидящую на стене фигуру и только теперь вспомнила, что впопыхах забыла надеть маску. Благо, в такую рань по коридорам никто не шлялся, так что цвет моих глаз остался незамеченным. Стараясь не шуметь, я подкралась поближе и уселась на холодный камень рядом с рыцарем.

В десяти метрах под ногами шумела Орсинка, а солнышко приятно грело спину. Снег еще лежал, но уже активно подтаивал под напором солнечного тепла, струйками стекая в и без того полноводную реку. Некоторое время мы просто молчали, наслаждаясь хорошей погодой и утренней тишиной. Наконец, я поняла, что Риордан первым не заговорит, и решила сделать это за него.

— Не стоило обижать Айю, она очень расстроилась, — издалека начала я.

Рыцарь вздрогнул и удивленно посмотрел на меня с высоты своего немалого роста, будто только что обнаружив мое присутствие. Карие глаза были грустными, словно у брошенного щенка, и я непроизвольно потрепала рыцаря по плечу.

— Расскажи мне про лунную соль. — мягко потребовала я, перейдя на «ты» для собственного удобства, — Судя по твоему виду — она жизненно необходима?

Рыцарь обреченно кивнул и уставился вдаль. Я терпеливо ждала, пока он созреет для ответа.

— Лунная соль — это особая субстанция, добываемая в шахте к югу отсюда. — наконец заговорил он каким-то чужим, глухим голосом, — Рыцари тишины принимают ее каждую ночь перед сном, чтобы не видеть кошмаров. Без нее спать становится практически невозможно. Из-за отсутствия сна развиваются болезни и даже психоз. Отец всегда умел манипулировать мной с помощью этой дряни… А Айя… я не хотел…

— Погоди, а почему невозможно спать? Кошмары ведь снятся довольно редко… — заинтересовалась я, пропустив мимо ушей его сожаления.

— Нет. — мотнул головой рыцарь, — Тихоням кошмары снятся каждую ночь. Во время обучения мы проходим через ритуалы, позволяющие видеть Гипнос и его скверну без иллюзий и маскировки. И без соли они мучат нас, не дают спать…

— То есть… Ваше сознание меняют так, что Гипнос показывает вам лишь кошмары? — догадалась я.

— Ты говоришь так, будто мир снов какое-то живое существо! — нахмурился Риордан, — «Показывает…» Ничего он нам не показывает! Мы просто видим его таким, как есть. Всех этих ужасных духов!

И тогда меня осенило! То, что описал мне рыцарь, можно было сделать лишь одним способом! Заставить человека пережить что-то ужасное, что потом будет регулярно преследовать его в кошмарах, а затем уверить его что это и есть Гипнос и хороших снов не бывает в принципе. А потом можно пичкать ребят какой-то дрянью, отрезающей их от мира снов! Скорее всего, каким-то соединением двимерита. И лучше всего это делать в подростковом возрасте.

А если так, то и излечить его проще простого! Достаточно просто заставить его столкнуться с собственным страхом и принять его! Сновидцы часто помогают людям с похожими проблемами!

— Риордан! А скажи… Есть ли у тебя кошмар, который повторяется регулярно? — как можно более обыденным тоном поинтересовалась я и тут же поймала на себе удивленный взгляд.

— Да, — коротко бросил он.

— А, хотел бы ты больше не видеть его, без всяких солей?

Еще один взгляд. На этот раз, настороженно- заинтересованный.

— Да! Но как я тогда увижу истинный Гипнос и его скверну?!

— Могу тебя успокоить. Ты его никогда не видел! — улыбнулась я. — Гипнос показывает нам то, что у нас на душе. По большей части мир снов прекрасен.

— Позволь тебе не поверить, — угрюмо пробормотал рыцарь.

Я снова улыбнулась и плавным движением призвала воздушного сильфа. С красивым переливчатым звоном он кружил вокруг моих рук, а Риордан во все глаза смотрел на крошечное крылатое создание. Похоже, он впервые видел духа так близко.

— Скажи, Риордан, это тоже кошмар? Он пришел сюда прямиком из Гипноса, повинуясь моему зову. И там еще остались сотни тысяч таких же духов.

Рыцарь лишь ошалело мотнул головой и снова уставился на вовсю резвящегося сильфа. Похоже, ему начинало доходить то, о чем я говорила. В ореховых глазах загорелся огонек надежды. Наконец, он пружинисто вскочил на ноги и впервые за долгое время улыбнулся. А я возблагодарила всех богов, что можно было встать и отогреть уже порядком отмороженную пятую точку.

— Я хочу освободиться! — твердо проговорил он и протянул мне руку, — Помоги мне, Йена!

* * *

Моя задумка была простой. Этой ночью сэр Риордан должен был заснуть в моей постели. Айя оставалась нас караулить, а я должна была отправиться с ним в Гипнос, посмотреть его кошмар и по возможности помочь от него избавиться. Правда для начала я заставила рыцаря долго и проникновенно извиняться перед сновидицей. В итоге та осталась довольна и с радостью согласилась на мой план. А благодаря совместным ночевкам на постоялых дворах, она (хвала предкам!) ни чуточки не ревновала. Да и рыцарь, вопреки своему обыкновению, особо не смущался.

Ровно в полночь мы напоили сэра Риордана сонным зельем и уложили на мягкие подушки. Как только он засопел ровно, я устроилась рядом, взяла в руки его ладонь и, подмигнув Айе, закрыла глаза. Переход был практически мгновенным. Радужная вспышка, ощущение теплого ветра на коже и вот я уже стою по колено в сухой траве перед небольшой деревянной дверью, испещренной надписями на неизвестном мне языке. Рядом на большом камне сидел наш мрачный рыцарь. Надо заметить во сне он выглядел намного моложе и был больше похож на того юношу, что я повстречала однажды ночью в пылающем городе.

Я уверенно подошла и покровительственно положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, вскочил и с удивлением воззрился на меня.

— Магистр, вы выглядите как в реальности!

От формального обращения я поморщилась. Честно говоря, за несколько месяцев мне все это выканье порядком набило оскомину, и я постепенно переводила общение со всеми своими помощниками в более дружеское русло.

— Что это еще за «магистр» и «вы»?! — возмутилась я, — Я думала мы с этим покончили!

Риордан пристыженно потупился.

— Прости, Йена, — проговорил он, будто пробуя на вкус мое имя. — Мне сложно привыкнуть.

— Да что тут привыкать! — небрежно бросила я, делая шаг к двери и заинтересованно ее рассматривая. — Ты меня, в конце концов, голой видел! И не один раз! После такого все это выканье звучит как-то лицемерно!

Рыцарь за моей спиной шумно сглотнул, и я поняла, что перегнула палку. И зачем, спрашивается, было его дразнить, когда он нужен мне во вменяемом состоянии. Немного подумав, я поспешно сменила тему.

— Показывай давай свой кошмар! А то ночь не резиновая… — проворчала я и дернула дверь за ручку.

— Нет! — испуганно воскликнул рыцарь, но было поздно.

В лицо ударил прогорклый осенний ветер, а под ногами зачавкала густая грязь. Дверь тут же исчезла, и мы очутились на небольшом перекрестке с огромным раскидистым деревом, увешанным всевозможными табличками и указателями. Пейзаж показался смутно знакомым, и я отвлеклась, едва успев схватить рыцаря за руку. Моей целью было показать ему кошмар со стороны, а не заставлять его снова в нём участвовать. И, как оказалось, вовремя!

На дороге показались путники. Женщина с ребенком уверенно хлюпали по раскисшей грязи, о чем-то оживленно разговаривая. Сердце тревожно дернулось, а потом и вовсе заныло, когда они подошли поближе. Женщина оказалась эльфкой — гибкой, стройной красавицей с медными волосами. А ребенок… Семилетняя девочка с огромными яркими глазами бирюзовыми, словно небесная лазурь. Она громко щебетала по-эльфски, не обращая внимания на внезапно насторожившуюся мать. А я уже знала, что будет дальше!

Хотелось кинуться вперед — защитить, или хотя бы предупредить! Но первый порыв был жестоко остановлен моим собственным разумом, вовремя подсказавшим, что это всего лишь сон, неспособный изменить что-то в реальности. И я осталась стоять на месте, до боли сжимая кулаки и едва сдерживая слезы.

А тем временем из-за дерева показались всадники. Тогда, в детстве, я не смогла их рассмотреть. Теперь же у меня появилась такая возможность. Двое взрослых и мальчишка не старше тринадцати одетые в черные доспехи с белым священным кругом. Они вовсе не были патрулем, как мне представлялось ранее. Нет! Они приехали на пустоши с одной целью — убивать!

Одного из мужчин я сразу же узнала — сэр Ульрик Рошш собственной персоной! Молодой и бравый! Мальчишка — юный Риордан. А вот третьего мужчину я не знала. У него было неприятное лицо, наполовину скрытое под длинными пышными усами, свисавшими ниже подбородка. Маленькие глазки злобно щурились из-под кустистых бровей, а на узких губах играла противная усмешка.

Всадники тут же окликнули мою мать, но та, будто чувствуя опасность, подтолкнула маленькую меня к перелеску, и сама бросилась следом.

— Беги! Беги, mie lainnie, прячься! — крикнула она и тут же упала в грязь, пронзенная двумя стрелами.

Маленькая Йена остановилась, вскрикнула и бросилась обратно. Из бирюзовых глаз катились слезы, но уже тогда, осознав, что мать не шевелится, она яростно развернулась к убийцам и уставилась на них злым немигающим взглядом, сжав кулачки. Вокруг девочки засверкали молнии.

Этого я не помнила. Неужели я действительно тогда так храбро смотрела в глаза убийцам? Маленький ребенок, только что потерявший мать… Откуда во мне было столько силы? И куда она подевалась теперь?

— Стреляй, сын! Перед тобой полукровка. Богомерзкое создание, плод похоти и извращений! — рявкнул Ульрик и юный Риордан весь сжался в седле, сжимая в дрожащих руках лук. Из больших карих глаз ручьями текли слезы.

— Стреляй, кому сказано?! Или ты трус? Испугался маленькой ведьмы?! — снова заорал рыцарь.

Риордан съежился еще больше и бросил затравленный глаз на усатого. Тот лишь мерзко ухмыльнулся, продолжая с горящими глазами смотреть на маленькую девочку.

— Стреляй или она перебьет нас всех! — не своим голосом завопил Ульрик и отвесил сыну подзатыльник.

Тот глубоко вздохнул, покрепче сжал лук, чтобы не тряслись руки и, болезненно скривившись, выстрелил.

Молнии тут же исчезли. Девочка пошатнулась, захрипела, сжала ручками торчащее из шеи окровавленное древко и рухнула в грязь рядом с матерью. В то же мгновение юный Риордан покачнулся и свалился с лошади, дрожа всем телом. Его отец соскочил на землю и подняв за волосы его голову, заставил смотреть на все еще дергающееся тельце.

— Смотри на нее, сын! Смотри и запоминай хорошенько! — шептал ему на ухо рыцарь, — Ты убил ее — маленькое невинное дитя! Теперь ты будешь видеть ее в кошмарах! Через нее ты увидишь всю греховность Гипноса!

И мальчик смотрел. Смотрел, роняя слезы, пока его не вывернуло прямо под копыта лошадям. Лишь тогда Ульрик взгромоздил все еще рыдающего подростка в седло и спешно покинул место трагедии. Вслед за ним ехал улыбающийся во все зубы усач.

Я стояла словно в трансе, позабыв, где и с кем нахожусь, а главное, зачем я собственно сюда явилась. Картинка подернулась дымкой, но очертания мертвой эльфки и едва живой девочки все еще были различимы в темной осенней грязи. С каким-то отстраненным чувством удовлетворения я наблюдала за пережитой давным-давно трагедией. Возможно потому, что теперь я знала кто повинен в случившемся, и что послужило его причиной. Долгие годы я недоумевала, зачем тихоням было убивать одинокую женщину. Изнасиловать еще куда ни шло, угнать в рабство… но убивать такую красавицу без причины никто бы не стал. Теперь же все встало на свои места, и моя душа окончательно успокоилась.

Из раздумий меня вывел сдавленный всхлип и, обернувшись, я встретилась взглядом с едва сдерживающим слезы Риорданом. Его взгляд все еще был устремлен туда, куда уехали всадники, а голос звучал надрывно:

— Я ревел еще несколько суток. — тихо проговорил он, — потом две недели отказывался от еды. Чуть не умер от истощения. Правда, отец привел меня в чувство. Он умеет это делать… А потом… — он запнулся и через минуту продолжил, — Потом она стала мне сниться. Каждую ночь, — всхлипнул он, — каждую ночь я выпускаю эту треклятую стрелу и убиваю ее и никак не могу остановиться!

Я плавно опустилась на колени рядом с дрожащим рыцарем. Слова подбирались с огромным трудом, но я все же заставила себя заговорить.

— Риордан, — мягко начала я, оторвав его руки от лица и заглянув в покрасневшие глаза, — та девочка не умерла! Ульрик хотел, чтобы ты так думал! Хотел сломать тебя, заставить видеть кошмары! Но та девочка жива! Я жива! — с этими словами я откинула косы и повернулась к рыцарю боком, демонстрируя неприглядный шрам на шее, ближе к затылку.

Я не видела его лица, но приглушенный вскрик сказал мне больше, чем любые слова. А затем он повалился передо мной прямо в траву.

— Прости! Прости! Прости меня, Йена, я не хотел! Прости! — шептал он, уткнувшись головой в траву у моих колен.

Я смущенно поежилась. Никогда не любила излишних извинений. В особенности, когда извиняться было не за что. Я пребывала в полнейшем мире с произошедшим! Казалось, это было сто лет назад. А может быть даже не со мной. И винить Риордана за грехи его отца не собиралась.

— Я не в обиде на тебя, Риордан! — как можно мягче проговорила я и заставила его подняться и сесть на камень. То, что случилось тогда, целиком и полностью на совести твоего отца. И поверь, уж теперь наказания ему не избежать! Он поплатиться за смерть моей матери, за мою немоту и за все кошмары, что ты успел посмотреть с тех пор, как был юношей! К тому же, мы с тобой уже квиты!

Рыцарь непонимающе уставился на меня, сморгнув с глаз слезы.

— Квиты?

— Да, — кивнула я, — быть может, ты не помнишь, но была одна молодая эльфка с братом, которых ты пожалел и выпустил из Орслена во время последнего погрома.

В глазах Риордана мелькнуло узнавание и на лице появилось выражение облегчения.

— Значит, вы выжили! — выдохнул он, — А я переживал… даже вызвался потом патрулировать по маршруту у рва, опасаясь найти ваши тела в воде. Как я мог не узнать тебя?!

Я улыбнулась и мотнула головой, а затем по-дружески потрепала рыцаря по плечу. Похоже, кризис миновал, и с кошмаром удалось справиться без боя. Ему всего-то нужно было прощение! А мне — понимание! Теперь мы оба получили искомое.

Облегченно вздохнув, я присела рядом на камень и уставилась в зеленую летнюю даль, успевшую сменить унылый осенний пейзаж. В кустах трещали птицы, а в небе не было ни облачка. Риордан сполз на траву и облокотился на обломок скалы, глядя куда-то в синюю высь. Я же безмятежно улыбалась, вспоминая, как мы покоряли эти просторы вместе с Огоньком.

— Так говоришь, Гипнос прекрасен? Быть может, покажешь мне хоть краешек? — задумчиво спросил рыцарь.

— Думаю, Айя справится лучше меня! — улыбнулась я и, подмигнув ему, проснулась.

* * *

Остаток ночи, весь следующий день и ночь Айя с Риорданом не выходили из моей спальни. Я же, стараясь им не мешать, бродила по замку, нацепив на глаза кружевную маску. Приятно было вот так запросто перемещается по сердцу ордена, который много лет на меня охотился. Присутствие заклятых врагов приятно щекотало нервы. Рыцари с подозрением косились на странную эльфку, но приближаться не рисковали. Похоже, получили инструкции от сенешаля.

Всю первую половину дня я задумчиво наблюдала со стены за продолжавшими прибывать гостями. В основном то были рыцари высокого ранга от капитанов и выше, а также их поверенные. Вид у всех был обеспокоенный и слегка помятый после общения с обступившей замок толпой беженцев. Со дня на день должны был начаться первые слушания съезда.

Обедать не хотелось, так что я села за написание очередного письма Миртану. Руки чесались рассказать ему что-нибудь простое, узнать, как дела и что нового в Крей Нэб и, наконец, отправить хоть одно письмо, но я так и не решилась. Его молчание с каждым днем становилось все тягостнее, и обида моя прогрессировала. Запечатав очередной конверт и присовокупив его к уже имевшейся толстой пачке, я с тяжелым вздохом встала, направляясь к выходу и по пути надевая маску. Из моей спальни слышался приглушенный шепот. Похоже, наши сони, наконец, проснулись и ждали, чтобы я поскорее убралась, освободив путь к обеду, благоухавшему в гостиной.

Разочаровывать я их не стала, а лишь с легкой улыбкой выскользнула в холодный каменный коридор. Раздумывая, куда бы отправиться, я с размаху натолкнулась на высокого сгорбленного старичка, семенившего мимо. Судя по богато украшенной одежде, он занимал не последнее место в ордене, так что я на всякий случай вежливо извинилась. В ответ, старичок невозмутимо взял меня за руку и настойчиво потянул за собой.

Шли мы минут пять. Всю дорогу престарелый рыцарь что-то нечленораздельно бормотал себе под нос, то и дело беззубо шамкая. Наконец, мы поднялись на башню, причем по ступенькам этот субъект бежал, как двадцатилетний, и ничуть не запыхался. Наконец, когда за нами закрылась тяжелая дубовая дверь, старичок отпустил мою руку и тяжело опустился в потертое кожаное кресло за громоздким резным столом.

Я закрутила головой, чтобы получше осмотреться. Больше всего круглое помещение напоминало что-то среднее между кабинетом и библиотекой. Декорацией для стен служили бесконечные стеллажи с книгами. В центре комнаты стоял уже упомянутый стол с аккуратно уложенными кипами бумаг и хрустальной чернильницей. Сейчас за ним сидел внезапно преобразившийся старик и внимательно смотрел на меня умными и какими-то цепкими глазами, от которых вдруг стало удивительно неуютно.

Внутренне подобравшись, я уселась на высокий стул с другой стороны стола, закинула ногу на ногу, откинула назад многочисленные косы и вопросительно посмотрела на собеседника. Старик еще какое-то время изучал мое лицо, наполовину скрытое под маской, а затем вдруг дружелюбно улыбнулся. К моему пущему удивлению, улыбка оказалась вовсе не беззубой, как мне показалось раньше.

— Я рад, что вы смогли посетить нас лично, магистр! — зычным голосом заговорил он и слегка поклонился. — Самое большее, на что я смел надеяться, был сэр Риордан, и ранее исполнявший роль посла Гильдии в нашем ордене. Признаюсь, ваше появление стало для меня неожиданностью!

— Я рада, что смогла удивить вас, кем бы вы ни были. — спокойно ответила я.

Старик снова улыбнулся, покивал каким-то своим мыслям, и хлопнул в ладоши. За дверью тут же что-то стукнуло и в комнату вбежал молоденький стюард с огромным подносом. На блюде дымилась запеченная дичь, а также несколько салатов, молоко в кувшине, чаша с печеньем и чайник с изящными фарфоровыми чашечками. Ловко расставив приборы, паренек так же молниеносно удалился, не произнеся ни слова. Аппетитные запахи приятно защекотали нос, и я вспомнила, что в последний раз ела еще вчера.

— Прошу вас, угощайтесь! — старик широким жестом обвел уставленный вкусностями стол, — А я пока вкратце изложу вам суть дела.

Я коротко кивнула. Еда не была отравлена или испорчена. Незаметно призванный дух уже успел все обследовать и нырнуть обратно в мир снов. Не то, чтобы я боялась наших радушных хозяев, но перестраховаться стоило. К тому же, голодный желудок настойчиво требовал внимания, так что я решила плюнуть на излишнюю скромность и воспользоваться ситуацией. Через минуту на мою тарелку перекочевало пару перепелов и красивый салатик из свежих весенних огурчиков и зелени, щедро заправленный сметаной.

Какое-то время мой собеседник удовлетворенно наблюдал за моими манипуляциями, затем усмехнулся в бороду и заговорил:

— Вы получили приглашение на переговоры от имени Жака Менгра. Это имя частично вымышленное и принадлежит мне. Меня действительно зовут Жак, грандмастер Жак Грем, Светлейший глава Ордена Тишины и ваш большой поклонник!

Я удивленно вскинула брови и вопросительно посмотрела на старика. Видеть перед собой главу тихонь было уже само по себе странно, но слышать о том, что он мой поклонник… Да откуда ему вообще обо мне известно?!

— Я понимаю ваше удивление, дорогая! — тут же спохватился он, — Ваше появление в Гильдии не прошло незамеченным. А уж ваши подвиги в Талонии так и вовсе вошли в легенды не только у нас, но даже в Городнях. Так что, я весьма наслышан о вашей решительности, равно как и о вашей красоте. Примите мои комплименты и искреннее восхищение!

Его слащавый тон, честно говоря, начинал меня раздражать. К тому же вся эта лесть… ему явно что-то было от меня нужно. Наспех проглотив недожёванное мясо, тут же застрявшее в горле, я отхлебнула из кувшина молока и откашлялась.

— Ближе к делу, господин Грем! — резко потребовала я, нарочито опуская его титул.

Старик слегка нахмурился, еще раз прошелся по мне оценивающим взглядом и тут же снова повеселел.

— Простите старика, девочка! Вы и правда умнее большинства женщин, я не учел этого. — он осекся, наткнувшись на мой раздраженный взгляд и тут же поспешил продолжить, — А дело в следующем: Вы, наверное, успели заметить огромную толпу беженцев, окружившую мой замок?! Все они пришли сюда с севера в поисках тепла и защиты. В окрестностях столицы стоят аномальные морозы, которые неизвестно, когда закончатся.

Я кивнула, показывая, что его слова приняты к сведению. Старик вдруг посерьезнел и продолжил:

— Дело в том, моя дорогая, что мои недоброжелатели, желая подорвать мой авторитет, распространили информацию о том, что Незримая Гильдия с радостью примет, разместит и накормит всех этих людей вместо Ордена Тишины. Когда же я спохватился — было поздно! Беженцы уже вовсю собираются и, как только подсохнет грязь на дорогах, отправятся прямиком в Крей Нэб. И остановить их я не в силах!

Я в ужасе откинулась на спинку, представляя себе перспективы такого нашествия. Гильдии принадлежала довольно обширная территория на севере Драконьего хребта. Крей Нэб стоял на скалистом отроге, нависая над большой долиной, в которой ютилось несколько деревень, поселков и портовый городок. Все земли были заняты, включая лес, в котором обосновались гильдейские эльфы. Беженцев принимать было просто некуда! Да еще и в таком количестве! Нет, если бы они пришли с собственными харчами, еще полбеды. Жилье кое-как может, и соорудили бы. Но… Я вспомнила голодные бандитские рожи мужиков, засевших у ворот, и вздрогнула. Конечно, была еще территория, выделенная Талонией. Но ее я собиралась отдать эльфам allarie, так что людей туда селить пусть даже и временно было опасно для них же. К тому же вся она покрыта лесами, облагородить которые смогли бы только исконно лесные жители.

Конечно, мы могли бы отказать им в помощи, но могло подорвать с таким трудом восстановленную репутацию Гильдии и отбросить нас на годы назад в дипломатических отношениях с Орсикой. Сейчас, перед лицом врага, мы не могли позволить себе подобной роскоши!

Мой собеседник со снисхождением наблюдал за моими раздумьями. Судя по довольной физиономии, он добился именно того эффекта, на который рассчитывал. И еще — у него явно были планы на мой счет. А что может быть приятнее, чем обломать чьи-нибудь зловредные поползновения?! Я тут же напустила на лицо максимально безразличное выражение. Даже под маской сохранять его было довольно сложно. Особенно, когда я представляла себе лицо Миртана при виде огромной толпы беженцев у замковых ворот.

Наконец, заметив, что я успокоилась, грандмастер заговорил:

— Конечно… — протянул он, — я мог бы предоставить людям убежище на дальних рубежах, где у Ордена имеется большая практически никем не занятая провинция. И тем самым сохранить авторитет Ордена и Гильдии.

— Но? — подозрительно прищурилась я.

— О, никаких «но», дорогая! Я сделаю это из лучших побуждений! — замахал руками старик, — Правда, в благодарность вы могли бы поддержать мои начинания и помочь мне с устранением соперников. Скажем, на завтрашних заседаниях…

Я презрительно фыркнула. Политика! За всеми словами и поступками сильных мира сего всегда стоит политика, от которой меня уже тошнит! Старик в наглую шантажировал меня, зная, что особого выбора у меня не будет. И это бесило еще больше! Я ненавидела насилие над личностью в любом виде и сейчас с огромным трудом сдерживала закипевший внутри гнев.

— Ну что ж, господин Грем, ваше предложение заманчиво, — сухо проговорила я, до боли стискивая кулаки под столешницей, — Я его обдумаю, узнаю мнение остальных и завтра на заседаниях озвучу свое решение.

С этими словами я стремительно встала и не позволив старику вставить ни слова, удалилась из кабинета.

Гулять больше не хотелось, так что я отправилась прямиком в отведенные нам апартаменты. Раз уж завтра предстояло сунуться в этот политический гадюшник с головой, спать стоило лечь еще сегодня. К счастью, новообразованная парочка переместилась в спальню Айи, и мне наконец удалось добраться до собственной кровати. К слову, застеленной свежим благоухающим бельем. На прикроватном столике стояла чашка с небольшим букетом первоцветов и запиской. «Спасибо!» — было выведено на ней грубоватым почерком. Кто бы ни собирал эти цветы, благодарил меня именно Риордан, и это было приятнее любого букета роз.

Как заснула, я не заметила. Едва коснувшись головой подушки, я очутилась в Гипносе рядом с обгоревшими развалинами собственного дома. Больше никуда не хотелось, так что я рухнула в мягкий зеленый ковыль и задумчиво уставилась на проплывающие в небесах облака. Здесь было спокойно. Если не смотреть на остатки хижины, можно было представить, что сейчас из кустов грациозно выскочит большой белый барс и придет ластиться ко мне с приятным низким урчанием. А быть может из реки вынырнет Фирлас? Загорелый, широкоплечий, подбежит, подхватит меня на руки прямо в одежде и потащит с собой в теплую прозрачную воду. Мы раньше так часто здесь купались…

Сердце противно заныло, и я быстро смахнула со щеки непрошенную слезу. У меня не осталось ничего, кроме Гильдии и внезапно обретенного имени. И то, и другое теперь составляло смысл моей жизни. И это было на удивление приятнее простого выживания, которым я руководствовалась раньше. Что бы там не задумали тихони, завтра я должна сделать все так, чтобы Гильдия осталась в выигрыше. А значит, следовало приготовиться к трудной схватке!

* * *

Зал заседаний Большого совета Ордена был настолько великолепен, что при первом взгляде даже у привыкшей к роскоши Айи заметно отвисла челюсть. Огромное помещение с каменным полом в шахматную клетку и высокими сводчатыми потолками освещалось двумя десятками окон и семью огромными люстрами с магическими светильниками. Каменные стены, украшенные искусными орнаментами и барельефами, отображали всю историю Ордена от момента его основания около пятисот лет назад вплоть до нынешних дней. На многочисленных колоннах висели шикарные гобелены, а большой круглый стол покрывали прекрасные вышитые скатерти. Стулья с высокими резными спинками прибавляли помещению еще больше изысканности.

Мы с Айей явились в зал одними из первых. Кроме нас за столом уже сидело около десятка капитанов. Всего же их ожидалось около сорока человек. Светлый совет еще отсутствовал, так что мы не спеша осмотрели все помещение, а лишь потом заняли свои места прямо рядом с высоким столом уставленном всевозможными напитками и закусками. Риордана с нами не было. Рано утром он ушел поговорить с отцом и с тех пор от него не было вестей.

По залу то и дело шныряли стюарды, расставляя на тумбочках вазы с цветами. Присмотревшись, я отметила обилие чертополоха среди роскошных роз и лилий. Молча, я кивнула на ближайший букет. Айя проследила за моим взглядом и слегка нахмурилась. Чертополох имел широко известные антимагические свойства. Так что Светлый Совет либо просто пытался себя обезопасить, либо это было целенаправленно сделано, чтобы обезвредить нас с подругой. Пока что об этом не стоило сильно волноваться. Чертополох снижал магическую активность, но не смог бы воспрепятствовать ни мне ни Айе, задумай мы разобрать весь этот замок по камешку.

С легким чувством превосходства я окинула взглядом постепенно наполнявшийся зал и встретилась глазами с застывшим в дверях сером Ульриком. Тот недобро ухмыльнулся и твердой походкой направился к нам. Подойдя поближе, он отвесил нам церемонный поклон, подсел рядом на пустующий стул и негромко заговорил:

— Если вы, ведьмы, задумали поддержать старика на голосовании, советую вам пересмотреть это решение! Риордан находится в моей власти и если вы хотите вернуть его в эту вашу игрушечную гильдию, вы и слова не пророните на сегодняшних заседаниях!

Затем он встал, снова поклонился и отправился во главу стола, где уже расселся остальной Светлый совет. Мы с Айей испуганно переглянулись. На подруге лица не было, и я поспешила ее успокоить:

— Айя, Риордан взрослый, сильный мужчина, к тому же еще и рыцарь. Он сумеет о себе позаботиться! Прекрати панику! — тихо прошептала я ей на ухо.

— Он, наверное, сказал отцу, что собирается взять меня в жены, — пролепетала вконец расстроенная девушка. — Вот он его и запер! Из-за меня! Я должна что-то сделать…

Новость поразила меня. Вместе всего пару дней, а уже надумали обзавестись семьей! Хотя, у нас с Фирласом все случилось почти так же быстро… Я тряхнула головой, прогоняя назойливые мысли и вернулась к текущей ситуации.

— Айя! Все, что имеет значение для этого человека — это власть. Мы же попали как раз меж двух огней! А наш рыцарь здесь просто разменная пешка! Давай просто не будем высовываться и выполним его требование, а там посмотрим по обстоятельствам?! — как можно тверже проговорила я и, дождавшись утвердительного кивка, сосредоточилась на спикере.

Начало заседания было довольно скучным. Обсуждали финансовые дела в гарнизонах, выслушивали отчеты капитанов. Через два часа я то и дело широко зевала, а от сна меня удерживала лишь необходимость постоянно контролировать крутившуюся как на иголках подругу. Перерыва не намечалось, а все попытки нащупать Риордана с помощью магии оставались безрезультатными. Чертополох мешал, не позволяя контролировать духа далее, чем в пределах видимости.

Наконец, сморгнув слезы после особо зверского зевка, я увидела кое-что интересное. А именно — на небольшое возвышение для выступающих легко вскочил грандмастер Жак Грем. Сегодня старик был одет особенно роскошно. Золоченые доспехи отливали красным и были испещрены рунами похожими на дворфские, на поясе висел меч в дорогих ножнах, а на серебристой рукояти алел большой рубин. Только сейчас я заметила, что весь совет и некоторые рыцари тоже явились в полном боевом облачении. В душе тут же поселилось нехорошее предчувствие, заставившее пожалеть, что мы с Айей так легкомысленно оделись в роскошные, но бесполезные платья. Хвала предкам, подруга ничего не заметила!

Тем временем грандмастер прочистил горло и заговорил:

— Светлые братья, я уже много лет управляю орденом и известен всем вам как реформатор, уважающий старые традиции! Однако, среди Совета и некоторых капитанов в последнее время участились тревожные случаи недовольства моими действиями и курсом, которому следует священный круг! Предлагаю сегодня раз и навсегда решить все конфликтные вопросы и прошу нашу дорогую гостью — Сайену Айнин быть нашим арбитром! — он жестом пригласил меня встать рядом с ним.

Не скажу, что была готова к подобному, но к странностям приготовилась еще с утра. Я медленно встала, бросила успокаивающий взгляд на разволновавшуюся Айю и, придерживая юбки, чинно взошла вверх по ступенькам. Зал замер в ожидании. Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть на место сбежавшее в пятки сердце. Ничего у меня не вышло! Но и молчать дольше было нельзя.

— Грандмастер Грем оказал мне великую честь своим предложением, однако, я не могу его принять! Боюсь, что мои суждения могут оказаться недостаточно объективными. Я слишком мало знакома с укладом ордена, его традициями и иерархией. Незримая гильдия в моем лице не будет вмешиваться в ваши внутренние дела и будет рада сотрудничать с любым офицером, которого вы изберете на роль своего командира.

Где-то позади послышался легкий одобрительный смешок сера Ульрика. Фальшиво улыбчивое лицо старика резко изменилось, превратившись в надменную ледяную маску. Он даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, когда тяжелая дубовая дверь в зал с грохотом распахнулась и внутрь ворвался окровавленный Риордан с алым мечом в руке.

— Берегись, Йена! — крикнул рыцарь, — Это засада! Грем сделал половину ордена одержимыми!

В голень рыцаря сзади воткнулась стрела. Он вскрикнул и упал на руки вовремя подскочившей Айи. Сновидица тут же поставила барьер, который слегка помигивал, но все же работал, несмотря на чертополох. Я резко обернулась к старику и тут же отскочила назад от занесенного надо мной меча. Лезвие со свистом вспороло воздух и звякнуло о другое такое же. Путь нападавшему загородил сэр Ульрик.

— Что я слышу, старик?! Одержимые?! Ты совсем из ума выжил?! — прошипел рыцарь, бодро отмахиваясь от довольно проворных атак.

— Хе хе, использовал твой метод, Ульрик! Тот самый, что ты опробовал на своем отпрыске! — ухмыльнулся тот, — Только немного усовершенствовал!

— Ты умрешь, Жак! За предательство Священного круга и братства я приговариваю тебя к смерти!

Мечи снова со звоном скрестились. Мужчины, казалось, забыли о моем существовании, так что у меня было время быстренько отстегнуть юбку, оставшись лишь в кружевных панталонах, скинуть неудобные туфли и выхватить извне копье. Все три двери зала были распахнуты и в их проемах шел бой. Причем, с обоих сторон мельтешили алые плащи тихонь. Правда у тех, что ломились в зал снаружи, была совершенно черная аура, видимая даже непосвященным.

— Я никогда не умру, ты жалкий дурак! — пропыхтел Грем, — Я буду бессмертен, как и моя хозяйка — истинная богиня этого мира! А ты… ты сгниешь и превратишься пыль под моими ногами, Ульрик. Все вы скоро умрете, если не от ран, то от чумы, что идет с севера вместе с беженцами! От Орслена и вашей распутной императрицы уже осталось одно воспоминание! Осталось лишь прикончить эту ведьму из Незримой Гильдии!

В ответ раздалось лишь неясное бульканье, и я с ужасом поняла, что меч, который держал старик, проходит не позади шеи его противника, а прямо сквозь нее. На шахматные плитки хлынула кровь, когда Грем, вынув меч из противника, направился ко мне. Теперь я поняла, чем он меня так насторожил. В его взгляде жило то же безумие и тьма, что отобрала у меня любимого. Он смотрел будто сквозь меня. Не воспользоваться таким шансом было бы глупо. Молнией поднырнув под выставленный вперед клинок, я крутанула копье и с хрустом вогнала его под мышку нападавшему. Туда, где нарукавник сходился с панцирем. Старый рыцарь пошатнулся и опустился на колени жадно хватая ртом воздух. Из раны фонтаном хлынула кровь, тут же превращаясь во что-то густое и черное. Лицо старика стремительно усыхало, и уже через минуту больше напоминало мумию. И на фоне белой, будто пергаментной кожи, чернели бездонные глаза, а усмешка больше напоминала оскал. Аура рыцаря стала сильнее, алый меч в костлявых руках засветился еще ярче.

Я едва успела юркнуть под спасительный барьер Айи, прежде чем одержимый кинулся на меня. Та же метаморфоза постигла и остальных нападавших. Я с сожалением наблюдала, как красивые юные лица иссыхают прямо на глазах, превращаясь в ужасные порождения кошмаров. Остальные рыцари героически отбивались, сформировав из тяжелых столов эдакую импровизированную круговую баррикаду. Но ряды их таяли прямо на глазах. Бывший грандмастер Грем отдавал приказы своим одержимым, то и дело помогая им с помощью странных черных нитей, тут же ослаблявших намеченную жертву.

Нужно было срочно что-то делать! Я бегло осмотрела Риордана. Он был цел, за исключением неглубокой раны от стрелы в левой икре. Айя как раз работала над ней, торопливо нашептывая заклинания. Несколько духов природы во всю трудились над сращиванием тканей. Рыцарь то и дело шипел и ругался, но с места не двигался, позволяя сновидице делать свою работу.

Я закрыла глаза вслушиваясь в едва заметную мелодию черной магии кошмаров. Она звучала ровно, порой даже красиво, но ей все равно не хватало гармонии. Той самой, что звучала сейчас над раненным рыцарем. Идея посетила меня как всегда неожиданно!

— Айя! Сколько таких духов ты можешь призвать? — быстро спросила я у сновидицы.

— Около сотни. — неуверенно ответила та, — Но это мой предел!

— А, что если я помогу? Нужна тысяча, или даже две! Их мелодия ослабит кошмары и заодно подлечит остальных бойцов!

По загоревшимся глазам Риордана было видно, что я вернула ему надежду. Жаль только, Айя моего энтузиазма не разделяла.

— И как ты себе это представляешь? — насупилась она. — Все закончится тем, что мы с тобой просто грохнемся в обморок от перенапряжения, а очнемся уже на том свете!

— Да нет же, Айя! Мы с тобой станцуем! Вместе! — улыбнулась я.

— Ст-т-т-танцуем?! Зачем?! — заикаясь пролепетала она.

— Затем, что без тебя я не смогу призвать именно таких духов! Целительство это не мое! Нужно, чтобы они приняли нас с тобой за одно целое!

— Н-н-но, я не умею танцевать! — вмиг побледнела девушка и испугано воззрилась на нас с Риорданом.

— Не можешь — научим, не хочешь — заставим! Девиз наших наставников! — хохотнул рыцарь.

— Вы оба — сумасшедшие! — пробормотала она, тем не менее улыбнувшись своему мужчине в ответ.

Я решила принять это за согласие и тут же выпрямилась.

— Риордан, твоя задача не подпускать к нам никого. Это не займет много времени. — скомандовала я и все еще прихрамывавший рыцарь поспешно занял позицию между нами и бывшим грандмастером. — Айя, твоя задача только призвать духов и по возможности направить их силы на исцеление раненных. — продолжила я, — Но не перенапрягайся! Положись на мою силу, черпай ее и ничего не бойся. Я же займусь тихонями и их лидером!

Сновидица неуверенно кивнула и последовала моему примеру — скинула юбку и туфли. Я взяла ее за руки и заглянула в испуганные синие глаза. Наверное, часть моей уверенности передалась ей, потому что я в какое-то мгновение в темной синеве мелькнула знакомая сумасшедшинка и я будто увидела свое собственное отражение. Мы были готовы.

— Вспомни наши тренировки! — мягко проговорила я и подняла ее руки вверх, начиная танец.

Будто в трансе Айя повторяла мои движения. Да, ей немного не хватало того изящества и легкости, которые можно приобрести лишь с годами тренировок. Но, к счастью, волшебной музыки это не портило. С каждым движением робкие и нежные духи природы становились все сильнее. В какой-то момент их стало так много, что наши с Айей тела засветились зеленовато-серебристым, а вокруг вихрем закружились яркие искры. Мы то сходились, переплетая руки, то разбегались в дальние концы образовавшейся площадки, то кружились сплетая руки. Краем глаза я видела, как Риордан то и дело рассекал тянущиеся к нам черные нити, как один за другим вставали тихони с удивлением ощупывая вмиг зарубцевавшиеся раны. Где-то позади с оглушительным звоном рухнула одна из люстр. Это кто-то из рыцарей додумался обрубить веревки и похоронить под ней одержимых. Уже через пару минут движения противников начали замедляться. Они уже не так активно кидались на живых, а некоторые и вовсе мешками осели на пол. Держался лишь Грем, а точнее то, что от него осталось. Под воздействием резонирующей магии с почерневших костей начала слезать кожа, лохмотьями свисая с позолоченных доспехов. Оголившаяся челюсть громко клацала, когда грандмастер пытался что-то сказать. Похоже, голосовых связок он тоже лишился, как и всего человеческого.

Когда мы закончили танец, весь замок сиял серебристо-зеленым от облепивших его духов. Айя устало осела на пол, но я, хоть и едва держалась на ногах, покрепче перехватила копье при виде тяжело спускавшегося с возвышения черного скелета в доспехах. Внезапно, дорогу мне преградила широкая спина Риордана.

— Отдохни, Магистр! Теперь дело за мной! — бросил он через плечо и ринулся на бывшего главу Ордена.

Я послушно уселась на первый подвернувшийся под руку стул. Со стороны эта схватка напоминала мифический бой титанов. С громким лязганьем два алых меча сходились и вновь разлетались в стороны. В руках скелета то и дело мелькали черные нити, поспешно блокируемые его противником. Риордан знал свое дело, в этом стоило отдать ему должное! Магией его было не взять, а мечом он владел превосходно. Вокруг противников порхали зеленые огоньки, раздражая и без того разъярённого одержимого. Наконец он ошибся, поверив ложному выпаду рыцаря и тот тут же вонзил меч в ничем не защищенное горло скелета и одним махом отсек ему голову.

Противно клацая челюстью черный череп покатился вниз по ступеням и в конце концов замер прямо у моих ног. Бездонные глазницы были пусты. Ни один кошмар не пережил бы удара рунным клинком. Не смог и этот. Тут же с тихим шипением черный дым повалил из тел остальных одержимых, рассеиваясь в воздухе. Кошмары возвращались обратно в Гипнос, оставляя безжизненные тела своих владельцев. Я облегченно вздохнула, дав себе обещание обязательно написать обо всем Миртану, пусть даже он и не захочет это читать.

* * *

— В Орслене чума! Орден Тишины скрывал это больше месяца! Беженцев запугали, чтобы те не болтали. Вот как это понимать?! — бушевал новоиспеченный грандмастер Риордан Рошш, меряя шагами просторный кабинет своего предшественника. — Они обязаны были известить соседей и Гильдию в тот самый момент, когда им пришлось запереть ворота города!

— Полагаю, Грем просто не хотел шумихи в преддверии большого съезда. — пробормотала я, рассматривая золотистые глубины бокала с вином.

Вот уже вторую неделю я не могла нормально спать, чувствуя свою вину за случившееся. Во сне я видела Фирласа именно в Орслене как раз перед началом мора. Он спускался в какую-то пещеру с пленной женщиной на веревке. А потом на дороге была снежная буря с отголосками мощнейшей магии. Все это не могло быть совпадением! Эту чуму породила Кирара, а мой aine ей в этом помог. И виновата в этом была только я! Убей я его тогда сразу — спасла бы множество жизней. Слабачка!

Я была жутко зла на себя и из этой злости, замешанной на чувстве вины, родился план. Я вынашивала его несколько дней, но рассказать решилась лишь сейчас.

— Я уезжаю! — коротко бросила я, перебив очередную тираду расстроенного рыцаря.

Тот воззрился на меня с неописуемым удивлением.

— Мы же договорились выехать через неделю, как только я назначу заместителя… — неуверенно пробормотал он.

— Да, вы так и поступите. А я уезжаю завтра на рассвете. В Орслен. — задумчиво проговорила я, не отводя взгляда от вина.

— Ты с ума сошла?! Там чума! — возмутился рыцарь.

— Именно! И я должна найти способ ее остановить! Иначе, мы все уже покойники! К тому же где-то там Рива. Ее нужно вытаскивать.

— Йена, не дури! Что я скажу Крайсу?!

— Расскажешь все как есть. Ты в любом случае не сможешь запретить мне ехать или как-то меня удержать. И он это знает! Пошипит немного и успокоится.

— А с совестью своей мне что делать? — сдавленно пробормотал он, усевшись на корточки напротив меня.

Я наконец оторвала взгляд от бокала и устало взглянула на рыцаря.

— А совесть твою я успокою приказом! Я уезжаю и приказываю тебе, Риордан и Айе вернуться в Крей Нэб и продолжать подготовку к боевым действиям. — с расстановкой проговорила я и уже немного мягче добавила, — проводите как можно больше времени вместе, поверь мне, Риордан, потом эти воспоминания буду самыми ценными в твоей жизни!

Утра я дожидаться не стала. В тот же вечер, как можно более тихо вывела из стойла брыкающуюся и фыркающую Сталь, оседлала ее, нагрузила сумками с запасом продовольствия и, выскользнув в боковую калитку, направила кобылу на север.

* * *

Орслен умирал! Некогда живой, прекрасный, белоснежный Орслен! Обитель красоты и вдохновения, средоточие разврата и золота, город голубых роз, теперь был похож на призрак. По серым, опаленным улицам нижнего города ветер носил золу от недавних пожаров. Повсюду, на каждом углу, у каждой опаленной двери лежали люди, гномы, эльфы. Точнее, обгоревшие, припорошенные снегом останки тех, кто совсем недавно был живыми мыслящими существами. И на всем этом активно пировали одичавшие собаки и крысы. То и дело между ними возникали драки за очередной особо лакомый кусок мертвечины. Несколько раз я даже натыкалась на полностью обглоданные скелеты.

Я осторожно пробиралась по черным улицам, зажимая нос платком и стараясь вовсе не дышать. От вони и отвратительных картин кружилась голова. Казалось, еще немного и я свалюсь в обморок! Но, пожалуй, больше всего пугала тишина. Неестественная, какая-то тяжелая и вязкая, она заставляла то и дело вздрагивать при каждом шорохе или отголоске шумных драк животных в переулках. Даже собственные легкие шаги казались поступью какого-нибудь двухтонного голема! И как я ни старалась, идти тише никак не получалось.

Очередной порыв ветра швырнул в лицо серый пепел пополам со снегом и протяжно завыл в обгоревшем остове соседнего дома. По спине пробежали мурашки, и я торопливо прибавила шаг. В нижнем городе задерживаться не стоило. Здесь никого не осталось и, если Рива была еще жива, то находилась, скорее всего где-то там, в капитуле, где еще теплилась какая-то жизнь.

Как и ожидалось, ворота внутренней стены тоже были заперты. У них громоздилась еще теплая гора обгоревших трупов. Смрад стоял невыносимый! Похоже, спасаясь от залившего улицы пламени, люди пытались влезть на ворота друг по другу! С ужасом и болью я отметила несколько детских трупов. Как это всегда бывает, слабых, включая детей и стариков, задавили первыми.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и яростно сцепила зубы. О, как же сильно я ненавидела сейчас Фирласа и его проклятую ведьму! Это было невыносимо больно — ненавидеть того, кого по-прежнему любила! И магический контракт, эта дурацкая связь aine, только ухудшала дело! Так что единственной моей панацеей от сумасшествия оставался гнев. Темный и холодный, он змеей рос в душе, то и дело прорываясь наружу. Пока что мне удавалось его контролировать, но в будущем из помощника он рисковал превратиться в чудовище. И это было главной и единственной причиной, по которой я ушла в Орслен одна. Так я хотя бы не рисковала навредить друзьям и соратникам.

Я шумно выдохнула. Нужно было срочно собраться с мыслями! Усилием воли, я заставила себя отвернуться от страшного зрелища и сосредоточиться на текущей задаче. А именно — преодолении стены.

Поразмыслив, я не придумала ничего боле эффективного, чем воспользоваться духами воздуха. Хорошо, что кобылу свою я оставила на ферме неподалеку от города. С ней перемахнуть через стену мне бы не удалось!

Плавно закружившись, я призвала нескольких духов и легко, словно перышко, поднялась над стеной. Открывшееся глазам зрелище, заставило горестно вздохнуть. Капитул было не узнать! Когда-то белоснежные стены и заборы были заляпаны кровью и блевотиной. Кое где прямо на улице лежали мертвые и умирающие. А между ними, словно призраки, проплывали доктора в черных кожаных масках, помечая трупы. Вслед за ними ехали повозки, в которые двое пошатывающихся тихонь собирали свежий материал для костров, чьи черные дымы поднимались над некогда прекрасной городской площадью. И над всем этим ужасом возвышался белый дворец. Незапятнанный, прекрасный и мертвый. Словно изящное надгробие, он венчал погибшую столицу и тысячи унесенных мором жизней.

Набравшись храбрости, я плавно опустилась вниз и осторожно направилась к центральной площади. Если верить документам, там неподалеку у Гильдии имелся дом, в котором можно было передохнуть. Оставалось только надеяться, что Рива остановилась в нем, а не у пресловутых родственников, к которым уехала почти полгода назад.

Пробираясь по чумным улицам, я все больше удивлялась, как мало на них было эльфов. Зато, их бледные лица то и дело мелькали в закопченных окнах. И меня сразу же осенило — эльфы не болели, либо чума действовала на них не так сильно! По мере приближения к центру Капитула, я все чаще наблюдала заостренные уши и раскосые глаза среди тех, кто пытался помочь заболевшим. Это точно было делом рук Фирласа, одержимого уничтожением людей! И хоть городских жителей и рабов он не жаловал, они все равно оставались его сородичами. Хотя бы по крови.

Чтобы не терять времени, я отправила духа-следопыта на поиски Ривы и уже через пару минут он гордо отчитался о проделанной работе и поспешил скрыться в Гипносе. Духи не выносили смерти и всего, что было с ней связано. Скорее всего, они просто не понимали, как живое существо могло просто перестать существовать. Все же, восприятие реальности бессмертным неуязвимым существом сильно отличалось от взгляда простого смертного.

Немного поколебавшись, я направилась к тому месту, на которое указал дух. Каково же было мое удивление, когда я остановилась перед зеленой дверью гильдейского дома! И, по моим данным, Рива была внутри!

Я осторожно постучала. Поначалу в доме было тихо, но уже через минуту за дверью послышались легкие шаги. Лязгнул засов и моему удивленному взгляду предстал…

— Киран!? — воскликнула я, не сдержавшись.

Киран был моим давним знакомым. Еще в бытность мою герцогиней, он то и дело навещал мой особняк, помогая разобраться в книгах на старом наречии. В те времена он работал библиотекарем при архиве Белого Дворца. Но во время последнего эльфского погрома, ему пришлось оставить службу. Его вместе с семьей заперли в сарае и собирались сжечь заживо. Проходя мимо, я просто не могла не вмешаться! Вместе с Огоньком мы отогнали нападавших, освободили эльфов и помогли укрыться в городских каналах. С тех пор я Кирана не видела, но продолжала надеяться, что он меня помнил. Сейчас его помощь была бы просто неоценима! Его познания, почерпнутые из древних манускриптов, могли обеспечить меня недостающей информацией о пещере под городом, в которой я видела Фирласа. Похоже, что предки сегодня были на моей стороне!

— Йена? — удивленно спросил эльф, подслеповато щурясь. — Неужели действительно ты?!

— Я, Киран! Я!

На бледном лице моего друга расцвела добрая, но какая-то вымученная улыбка.

— Входи скорее! — Он буквально втащил меня внутрь и спешно прикрыл дверь. — Я слышал, что нового магистра зовут Сайена, и до последнего не верил, что это ты! Но я говорили, что магистр — полукровка, а ты…

Я сдернула прикрывавший глаза капюшон и улыбнулась. Какое-то время Киран внимательно рассматривал меня, будто силясь вспомнить, как выглядела та девушка, что давным-давно спасла его от смерти. Наконец, кивнул каким-то своим мыслям и улыбнулся.

— Не думал, что магистр когда-нибудь почтит нас своим присутствием! Особенно теперь, когда по улицам бродит смерть. — он потупился, а затем с какой-то особой горечью добавил, — Мастер Рива говорила, что ты женщина решительная и своевольная и что очень скоро мы тебя увидим. И вот ты здесь! А жрица снова оказалась права!

— Судя по твоему тону, ты не хотел, чтобы я приезжала. — Насторожилась я.

— Хотел! Очень хотел! — мотнул головой эльф, — Да вот только, мне жаль тебя! Все в этом городе обречены, и ты теперь тоже!

По спине пробежал холодок. Потускневшие глаза эльфа были совсем не похожи на того улыбчивого, жизнерадостного юношу, которого я знала. Он будто постарел сразу на сотни лет! Но самым мерзким было то, что я никак не могла ему помочь.

— Может, и не спасусь, но смогу остановить это безумие! У меня есть информация об источнике болезни, но мне очень нужна помощь! Где Рива?

— В храме. Помогает больным. Но, уже вечер, она скоро вернется. — устало проговорил эльф, так и не подняв взгляда, — Пойдем, покажу тебе где можно остановиться. Ужинать будем через час.

Моя комната находилась на втором этаже и больше напоминала кабинет. По крайней мере, большая двуспальная кровать выглядела не очень уместно среди книжных полок и бюро. Посреди комнаты громоздился большой стол, весь заваленный документами, а в углу тихо потрескивал камин. Чуть дальше виднелась двустворчатая дверь на балкон.

Проводив меня, Киран молча удалился, а я бросила мешок с вещами на кровать и отправилась на балкон. Хотелось еще раз взглянуть на город, чтобы понять, наконец, что все происходящее — не наваждение.

Лучи закатного солнца окрасили здания в алый. Белые стены осветились кровавыми оттенками. С маленького балкончика отрывался отличный вид на Капитул и Белый дворец Орсленских императриц. Высокие острые шпили казались обагренными кровью. А я помнила его совсем другим!

Когда-то, будто в прошлой жизни, над этими шпилями каждый день расцветали разноцветные хризантемы фейерверков. В уютных двориках звучала музыка, широкие улицы были заполнены разномастной толпой гуляющих, торговцев и уличных артистов. Мой дом тогда находился совсем близко к дворцу. Настолько, что мы с Огоньком порой рисковали прогуляться до высоких резных ворот пешком и не повредить хрупкие каблучки моих бальных туфель.

Огонек! Воспоминание о погибшем друге вонзилось в сердце острой иглой. В носу предательски защипало, и я поспешила уйти назад в комнату, чтобы больше не провоцировать проклятую память!

Иногда становилось ужасно стыдно за то, что я гнала от себя воспоминания о нем. Но другого выхода не было. Пока я не вспоминала, было не так больно, а значит, я могла сохранять светлый разум и кое-какую работоспособность.

И сейчас я сделала то же самое — отодвинула воспоминания об Огоньке поглубже, запретив себе о нем думать. Память тут же услужливо подсунула другое воспоминание — обволакивающе теплый черный взгляд, хриплый шепот и горячее дыхание совсем рядом! Я закрыла глаза и отчетливо представила себе Миртана. Его образ был как всегда отстраненным, даже холодным. Но взгляд… Я бы многое отдала, чтобы однажды посмотреть на него так же. Чтобы снова почувствовать, как это — любить без ненависти и страха. Но моя связь с aine, это изощренное, садистское проклятие, не позволяло полюбить кого-то еще!

Горько вздохнув, я отправилась переодеваться. Затем, покопавшись в рюкзаке, достала заветную пачку писем и уселась писать еще одно. На этот раз оно получилось непохожим на предыдущие. В нем я больше не говорила о делах. Не хотелось! Только о том, как сильно я соскучилась и как одиноко себя чувствовала, взвалив на себя всю тяжесть спасения мира, которому, в сущности, было на меня начхать. В общем — проникновенно жалела себя несчастную.

Но дописать я не успела. Меня прервал тихий хлопок, и на стол плавно опустилось письмо с гильдейской печатью. В надежде увидеть наконец ровный, энергичный почерк Миртана, я быстро распечатала тонкий конверт и развернула листок. Но меня ждало разочарование. Письмо было от Риордана.

«Магистр! — начиналось оно. Затем следовал большой пропуск, будто рыцарь долго раздумывал, прежде, чем снова начать писать. — Йена! — заново начал он с новой строки. 

Твое присутствие срочно требуется в штабе! Мы с Айей еще не добрались до Крей Нэб, но сегодня мне пришло сообщение от южного разъезда. С юга приближается армия! Судя по донесениям, она состоит по большей части из шаиров и дальних южных племен. Сейчас она движется по направлению к Городням, но полагаю, что Талонии тоже стоит опасаться внезапного нападения, так как в рядах вражеской армии замечено много безликих. Тебе срочно нужно возвращаться! Мне кажется, скоро разгорится война и обойтись без твоего присутствия мы не сможем. Уйти сейчас было очень эгоистично с твоей стороны! Полагаю, лорд Крайс тоже не будет рад этому обстоятельству!»

Я аккуратно сложила письмо и уронила голову на руки. Все происходило слишком быстро! Многоликая не давала нам ни единого шанса нормально подготовиться к встрече. На севере все еще стояла зима, армия Талонии была раскидана по гарнизонам, тихони делили власть, а эльфы к нам еще не присоединились! Все, буквально все играло против Гильдии! Я тяжело вздохнула и чуть не подпрыгнула, когда рядом раздался высокий голос Ривы:

— Что случилось, Магистр?

Подскочив со стула, я уставилась на жрицу, которая, как оказалось, успела бесшумно войти в комнату, пока я раздумывала о политике. Она заметно исхудала, под ясными глазами залегли тени, а лучики морщинок вокруг них стали глубже, но ничуть не испортили нежного, сияющего добротой лица.

Недолго думая, я вскочила и обняла старую подругу.

— Наконец то я тебя нашла, Рива! Как ты себя чувствуешь? Не заболела? — я плавно отстранилась от улыбавшейся женщины.

В ответ она отрицательно покачала головой.

— Я тоже рада видеть вас, Магистр! Когда лорд Крайс написал мне о вашем возвращении, я долго время не могла поверить в это чудо! Но вот вы здесь!

— Ты! Говори мне «ты», Рива!

— Ты… — жрица снова светло улыбнулась. — Тебе не стоило приходить сюда!

— Стоило! Хотя бы затем, чтобы найти тебя! Хотя, у меня есть и другое дело, не менее важное. — ответила я и увлекла жрицу за собой к ближайшему креслу.

Через несколько минут Киран подал ужин и пошатываясь вышел.

— Давно он болеет? — поинтересовалась я, кивну в сторону удалившегося эльфа.

— Уже неделю. Эльфов болезнь уносит не сразу. Некоторые тлеют неделями и умирают долго и порой очень мучительно! — грустно ответила Рива.

— То есть, все умирают по-разному? — заинтересовалась я.

Жрица кивнула.

— Некоторые кашляют кровью, другие чешутся, сдирая собственную кожу, третьи мучаются животом. Трудно даже перечислить симптомы! — она сокрушенно покачала головой, — И главное, храмовая целительная магия совершенно не помогает. Я чувствую себя беспомощной!

— Храмовая магия здесь не поможет, Рива. Потому что это не болезнь! — внезапно выпалила я и сама удивилась собственной прозорливости. В голове вдруг сложилась абсолютно четкая картина происходящего. Спускавшийся в подземелья Фирлас, болезнь, больше похожая на проклятие. Все это ужасно напоминало…

— Казнь. — задумчиво проговорила я, — Вспомни историю последней казни. Болезнь не прекращалась, пока Рурк не нашел и не убил некроманта. Тогда было все то же самое!

Рива нахмурилась.

— Хочешь сказать, это проклятие?!

— Боюсь, что да!

— Но… настолько мощное? Откуда? Проклятые сновидцы были уничтожены много веков назад! Кроме них некому…

Я лишь горестно вздохнула. Язык не поворачивался рассказать о том, что мой бывший любовник угробил столько людей. Было невыносимо стыдно! Ведь косвенно во всех этих смертях была виновата я! Это я оставила его в живых, хотя могла избавить от него этот мир и его обитателей!

— Тебе придется уехать, — мягко проговорила я, стараясь заглушить накатившую боль. — Я сейчас не могу попасть в штаб, нужно попробовать избавить город от мора. Но им требуется мое присутствие! У нас война на носу. Подменишь меня на время. Я передам с тобой несколько писем для совета.

— К…как уехать? Йена, нет! Я не могу оставить тебя посреди этого безумия! — в широко распахнутых глазах жрицы читались непонимание и страх.

— Я останусь с Кираном. Если все пройдет, как задумано, то я отправлюсь вслед за тобой уже через несколько дней!

Но это обещание мне не суждено было исполнить. Рива, не в силах ослушаться приказа, уехала на следующий день. Я попросила ее забрать кобылу из конюшен на подъезде к городу, вручила несколько писем для Миртана, Риордана и Лалы и попросила не задерживаться в пути. Ответом мне был полный жалости и отчаяния взгляд и несколько слезинок на обветренных щеках.

Остаток дня я провела, рассказывая Кирану о подземной пещере под городом. Как истинный библиотекарь, он сразу же заинтересовался и в свою очередь поведал мне о нескольких древних манускриптах в королевском архиве, к которым позволялось прикасаться лишь ученым мужам из Императорской Исторической Академии. По словам эльфа, он краем глаза видел в них упоминание входа в какие-то древние катакомбы, когда помогал одному из профессоров делать выписки.

А уже на следующий день я поняла, что заболела. Дышать было трудно, на лбу то и дело выступала испарина. Нужно было срочно действовать! Времени оставалось все меньше, причем теперь не только у Кирана, но и у меня тоже.

Первые несколько дней мы искали способ попасть в библиотеку. Дворец был наглухо заперт. За воротами ходили патрули из волшебных големов и стражи. Пройти туда напрямую не представлялось возможным. Кроме того, у ворот каждый день собиралась толпа умирающих людей и эльфов, клянчивших помощи. К вечеру приходили лекари и их мрачные сопровождающие, чтобы убрать трупы половины просителей.

Вариант перелета через стену тоже отпадал, потому что антимагический купол над дворцом все еще действовал. Оставалось одно — каналы. Туда я полезла одна. Киран совсем ослаб, и я оставила его отлеживаться в штабе. Благо, перед этим он начертил мне подробную карту и дал пояснения, как выглядят нужные бумаги.

Пройти через тоннели удалось достаточно быстро и без приключений. Благо, в Орслене их всегда содержали в относительной чистоте. Я слышала, для этого даже была создана специальная служба.

В архиве оказалось не менее пустынно, чем в большей части города. Я осторожно, чтобы не шуметь, вылезла из небольшого люка в углу одного из залов и осмотрелась. Хотя, смотреть было особо не на что — ровные ряды полок с книгами и манускриптами в обычном, ничем не примечательном подземелье. Даже как-то обидно стало, что величайшие знания человечества хранятся в таком скучном подвале!

Нужные бумаги обнаружились на том же месте, где указал Киран, но этом я не остановилась и, пройдясь вдоль длинных полок, упаковала в рюкзак еще несколько карт и увесистых книг. И, как оказалось, не напрасно! Потому что одна из них в итоге и дала нам нужный ответ.

Уже на выходе из каналов, я почувствовала легкое головокружение, затем слабость, жжение где-то в районе желудка и наконец меня буквально согнуло пополам в жесточайшем приступе кашля. Через пару минут я устало осела на пол, облокотившись о каменную стену. В глазах мелькали разноцветные круги, а рот был полон крови. Я брезгливо сплюнула и вытерла губы.

Времени оставалось все меньше! Если за пару дней мы не найдем этот предками забытый вход, я просто погибну от проклятия, как и весь остальной город.

Хотя… в бездну такую жизнь! Я невыносимо устала от постоянных испытаний и неопределенности! Хотелось только одного — перед тем, как умру, еще хотя бы раз посмотреть в теплые, черные, словно летняя ночь глаза.

ГЛАВА 7:

Миртан

Миртан был в бешенстве! Мало того, что он был вынужден весь месяц носиться от жатвы к жатве, так еще эта дура взяла и рванула в чумной город в одиночку! Изо всех сил погоняя измученную бешеной скачкой лошадь, он вспоминал, как притащился с очередной вылазки едва переставляя ноги и уже собирался упасть на кровать и забыться в долгожданном сне, когда заметил на горизонте приближавшихся всадников. Сон сразу как рукой сняло, и он со всех ног кинулся вниз, чтобы успеть встретить вернувшуюся от тихонь Йену. Его несло вперед словно на крыльях. Хоть они и расстались не лучшим образом, он успел порядком соскучиться и уже давно перестал на нее злиться.

Но во дворе его ожидало разочарование. Всадников было всего двое — уставшая, бледная Айя и мрачный, как туча Риордан. От ужасного предчувствия сердце бухнулось куда-то вниз, и он поспешил навстречу рыцарю. Тот пару раз вдохнул, будто собираясь с силами и лишь крепко сжал кулаки, когда Миртан налетел на него с вопросами.

— Где она? — пропустив приветствия прошипел он, стараясь держать себя в руках. Но, похоже, получилось не очень. Риордан отшатнулся от него и съежился, будто ожидая удара. Возможно, в другой ситуации его позабавило бы, что грандмастер великого Ордена Тишины так его боится. Но сейчас он лишь сильнее нахмурился.

— Она уехала, — с трудом выдавил из себя побледневший рыцарь, — Не стала ничего слушать и…

— Куда? — враз осипшим от волнения голосом поинтересовался он.

— В…в…в Орслен… она… — рыцарь выдохнул и горестно смолк, при виде его лица.

В столице Орсики уже почти два месяца свирепствовала чума. Ужасное, не поддающееся лечению заболевание. Мор с нулевым процентом выживаемости. Новость об этом пришла сразу после отъезда парламентеров, и он понял, чем именно был так сильно занят его хозяин. А теперь и Йена отправилась туда — прямиком в лапы смерти!

Наверное, выглядел он сейчас жалко, потому что Айя вдруг поспешила к нему и сочувственно положила руку на затянутое в черную кожу плечо.

— Мы все переживаем, Миртан. Мы даже планировали ее остановить, но она улизнула посреди ночи, и мы не смогли ее найти. Она как будто в воздухе растворилась!

— Она сказала, что не хочет нас вмешивать, что это ее вина из-за того, что она не остановила этого эльфа… — встрял в разговор Риордан и тут же попятился, прихватив с собой тонко пискнувшую Айю. И правильно сделал! Миртан сейчас был готов прикончить обоих, а заодно и собственноручно придушить Йену, если удастся найти эту идиотку живой!

Уже через час, бросив все дела, он летел по зимней дороге в трижды проклятую Орсику, выжимая из бедного животного последние силы. Жаль, он не мог пойти теневым путем. Силы еще не восстановились после последней жатвы, так что пришлось пользоваться более традиционным транспортом.

Кобыла под ним тяжело дышала. Вот-вот должен был показаться почтовый пост, где можно будет сменить ее на свежую. Оставалось только молиться всем богам, живым и мертвым, чтобы животное не упало раньше времени. Сейчас каждая минута была на счету! Учитывая его нынешнюю скорость, дорога до Орслена могла занять две недели или около того. А если принять во внимание то, что Йена находилась в стремительно вымиравшем городе уже какое-то время, шансы увидеть ее живой стремительно сходили на нет.

Миртан покрепче стиснул зубы, погоняя несчастное животное. Воображение продолжало настойчиво подбрасывать ужасные картины, где Йена мертвая лежала на грязной брусчатке или сгорала на чумном костре с сотнями других жертв мора. Усилием воли он гнал от себя дурные мысли, лелея слабую надежду на очередное чудо, которыми изобиловала судьба этой девушки.

К его удивлению, добраться до города удалось всего за неделю. Правда, остаток пути он проделал теневым путем, как только силы более-менее восстановились. И вот, он наконец очутился у наглухо запертых ворот некогда величественной и прекрасной столицы Орсики. Немного постояв у изящных кованных створок, он шагнул через тень прямо на разноцветную брусчатку столицы.

На улицах было пустынно. Обгорелые остовы зданий, щедро припорошенные снегом, жалобно поскрипывали на холодном весеннем ветру. Он осторожно двинулся вперед, по направлению к центру города. Оказалось, все районы внешнего кольца уничтожены пожаром. Судя по отметинам священного круга на некоторых уцелевших дверях, дома сожгли гвардейцы или оставшиеся в городе тихони, ради предотвращения болезни.

Вторая, внутренняя стена города тоже оказалась заперта. На всякий случай обойдя все ворота и убедившись в их недоступности, он, глубоко вздохнув, снова направился вперед через тень. Только на этот раз, он решил пойти сразу в капитул. Там у Гильдии был свой дом и Йена скорее всего поселилась именно в нем. Даже если ее там не было, он мог использовать здание в качестве штаба.

Когда серый туман рассеялся и прошла боль от перемещения, Миртан обнаружил себя посреди небольшой площади с изящным фонтаном и несколькими ажурными лавочками. Вся мостовая была усеяна сугробами. Убирать снег было уже некому. Но, случайно задев носком один из таких белых холмиков, Миртан в ужасе остановился. Под толстым слоем снега улицы были усеяны трупами. Люди, эльфы, гномы… Их тела, так и не убранные с улиц, с приходом зимы превратились в сугробы, а весна на севере еще не спешила вступать в свои права. Мор не жалел никого.

Пройдя несколько шагов, он увидел дым от костров и поспешил вперед. Наконец, его взору открылось ужасное, но до боли знакомое зрелище. Люди в черных масках баграми стаскивали с телег разлагающиеся трупы и, сгружая их в специальные ямы, поджигали. Смрад стоял такой, что из глаз брызнули слезы, и он поспешил прикрыть нос и рот рукавом. В последний раз он наблюдал подобное во время чумной казни больше четырехсот лет назад. Тогда, мор наслал сновидец-некромант, один их тех, кто превратился в чудовище, побывав в Гипносе в физическом теле. Рурк убил его, тем самым остановив смертоносную болезнь. И похоже сейчас, Йена собиралась повторить его подвиг. Если еще была жива.

Последняя мысль иголкой впилась в сердце, заставив прижать руку к груди.

— Нет! Она жива! Обязательно жива! Нужно только ее найти! — беззвучно шептал он, уговаривая себя поверить в собственные слова.

Брезгливо поморщившись, он отвернулся от ужасной картины и быстро зашагал в сторону гильдейского дома. Центр города тоже был пустынным, но все же пока обитаемым. По пути через узкие заметенные снегом улочки ему встретилось всего пару прохожих да несколько больных, жавшихся к стенам наглухо запертых домов. То и дело на снегу попадались кровавые пятна. Многие дома пустовали, скалясь на улицу темными дверными проемами. В воздухе пахло смертью. Миртан буквально чувствовал ее кожей. Незримое присутствие его хозяина делало город еще мрачнее, что уже само по себе казалось невозможным.

Наконец, он добрался до небольшой двери выкрашенной зеленой краской. Табличка над входом пустовала. Гильдия обычно не афишировала своего присутствия в городе. С замершим сердцем он заметил в окне второго этажа слабый свет.

Йена!

Не раздумывая он шагнул вперед через тень и мигом очутился в небольшой уютной комнатке. У камина стоял заваленный бумагами стол, на нем догорала одна маленькая свеча в канделябре, позади, измятая кровать была покрыта свежими кровавыми пятнами.

К сожалению, в комнате было пусто. Как и во всем доме. По крайней мере, живых поблизости он не чувствовал. Миртан быстро шагнул к кровати. Кровь на простынях еще не застыла, но точно не принадлежала Йене. От нее пахло эльфом, мужчиной. Он был еще жив, но держался из последних сил. Возможно, она притащила его в дом из жалости. Это было ужасно на нее похоже!

Не найдя на кровати больше ничего интересного, он вернулся к столу и принялся разбирать наспех исписанные бумаги. Из отрывочных фраз на эльфском, всеобщем и гномском, он сумел разобрать только что-то про Тиаммаран и систему подземных пещер. Но ничего конкретного про то, куда могла направиться Йена.

Очевидно, что они разминулись на считанные минуты. Он попытался было провернуть от же трюк с обнаружением девушки, что и в Триптихе. Но, ничего не вышло. Похоже, что-то создавало сильные помехи. В отчаянии, он продолжил копаться в записях. Не может быть, чтобы среди всех этих бумаг не нашлось подсказки! Он плюхнулся на тяжелый резной стул и с досадой сгреб все со стола. С легким шелестом на пол опустилась карта города, изрисованная смутно знакомыми символами и исколотая булавками, а на нее сверху с легким стуком упал перевязанный красной лентой пакет писем в аккуратных белых конвертах.

«Миртану» гласила надпись на самом верхнем, и он с интересом развязал ленточку. Такая же надпись нашлась на каждом конверте. Затаив дыхание, он развернул первый попавшийся под руку лист. Тот оказался датирован днем ее отбытия из Крей Нэбы.

«Миртан, — гласило письмо, — Не знаю, почему пишу именно тебе. Особенно, учитывая то, как мы расстались. По какой-то причине ты мне кажешься ближе, чем кто-либо еще из моего нынешнего окружения. А может быть мне просто легко говорить с тобой, зная, что ты никогда этого не прочтешь. Все чаще кажется, что на меня свалилось слишком многое и я не смогу со всем справиться. Мне не дают покоя воспоминания, мучает чувство вины и ответственности. И я прекрасно понимаю, почему ты вдруг отказался разделить все это со мной. На самом деле, на твоем месте я бы тоже не брала на себя лишние хлопоты. Да и проблема, как оказалось, во мне. И мне очень стыдно перед тобой и другими за то, что я не смогла решить своих личных проблем, тем самым, поставив под удар всю Гильдию. А еще, за ту истерику ночью после бала. Не думала, что настолько слаба… Прости меня пожалуйста.

Йена».

Дрожащими пальцами он сжимал листок пергамента, так внезапно ставший для него откровением. Ей было стыдно. Предки! Стыдно за блестящую работу, проделанную для Гильдии?! Глупая, глупая маленькая девочка!

Аккуратно сложив письмо в конверт, он непроизвольно потянулся к следующему. Но вовремя остановился. У него не было времени читать их все! Придется быстро просмотреть только несколько случайных.

Он осторожно вытащил конверт из середины пачки. На этот раз письмо было длиннее. На конверте стояла дата окончания битвы с одержимыми в Крей Нове.

«Дорогой Миртан! Скорее всего ты будешь в бешенстве от того, что я не вернусь с остальными. Я уезжаю в Орслен, чтобы исправить то, что я сотворила собственным бездействием. Наверняка наш несчастный сэр рыцарь вместе с Айей получат от тебя серьезный нагоняй. Я бы попросила тебя быть с ними помягче, но ты все рано этого не прочтешь. Даже если бы я отправила это письмо, ты скорее всего не стал бы его читать. Старина Риордан просто не сможет ослушаться моего приказа, к тому же я решила перестраховаться и уехать тайком. Надеюсь, он сильно не пострадает. Мы плохо расстались, и ты скорее всего все еще на меня зол. Но пусть лучше так, твое безразличие, сделавшее последний месяц в Крей Нэбе невыносимым. Надеюсь, и на этот раз ты не останешься равнодушным и разозлишься как следует. И все же, хоть я и не надеюсь, но должна тебя предупредить: не стоит ехать за мной. Хотя мне ужасно не хватает поддержки, здесь я могу справиться сама, я сильнее, чем это может показаться. Чума в городе распространяется с ужасающей скоростью. Курьеры докладывают, что старостой было принято решение согнать всех больных в дома на внешнем кольце и сжечь дотла. Одна только мысль о подобном зверстве вызывает во мне отвращение и гнев. Но самое страшное, что я увидела все это во сне. Гипнос в деталях показал мне мои страхи и тем самым еще больше убедил в необходимости остановить это безумие. В городе я надеюсь найти Риву. Вместе, мы что-нибудь придумаем. Только бы добыть нужную информацию в архивах. Надеюсь, это поможет пролить свет на эту странную болезнь.

Твоя Йена.»

— Моя Йена… — он горько усмехнулся при звуке собственного голоса.

Она не могла быть его даже в самых смелых фантазиях, потому что навеки принадлежала другому. И даже вырвись она из этого плена, метка смерти у нее на лбу все равно не позволила бы ему прикоснуться к ней. Казалось, их разделяла неприступная стена. Пусть уж лучше и дальше считает его безразличным и холодным! Но сердце все равно рвалось к ней, презрев все препятствия. Он сдерживался, уговаривал себя, что сейчас, пока мир висит на волоске от гибели, им обоим не до этого! Но только что, она одной фразой разбила всю его защиту, и стена так заботливо выстроенная им дала трещину.

Он устало потер глаза. Ей было плохо и одиноко! А он взял и просто бросил ее, опасаясь собственных дурацких желаний! И это после того, как обещал ей поддержку, участие и помощь! И кто он после этого?! Чем он лучше этого ее эльфа?!

Миртан осторожно вынул из пачки самое последнее письмо и быстро распечатал, в надежде найти в нем хоть пару слов о том, куда она собиралась.

«Миртан, скорее всего это мое последнее письмо. Даже не знаю, почему продолжаю писать тебе. Наверное, ты единственный, кто у меня остался. Пусть даже и наполовину созданный моим собственным воображением. У меня мало времени, Киран умирает и нам придется идти сегодня, чтобы он успел открыть мне вход в портал к катакомбам под королевским архивом. Именно туда привели наши изыскания. Город практически полностью вымер, но эльфы в квартале нелюдей все еще держаться. На мой народ чума действует медленнее. И я, кажется, знаю почему. Надеюсь, у меня получится задуманное… Жаль, что так и не удастся больше тебя увидеть. Да и помощь твоя была бы очень кстати. Предки! Даже просто твое присутствие придало бы мне сил! Знаешь, время, проведенное в одиночестве, не прошло для меня бесследно. Я наконец разобралась в себе, и хочу сказать, что как бы сильно я не любила Фирласа, это чувство кажется мне каким-то искусственным. Вполне возможно, что своими действиями он убил все то настоящее, что я к нему испытывала, а теперь остался лишь эффект, создаваемый магическим контрактом aine. Чувствую себя весьма глупо, рассказывая тебе все это. Особенно, учитывая то, что я пишу по сути сама себе. Хотя, с другой стороны это дает возможность говорить честно. Береги себя, Миртан. Полагаю, Гильдия вскоре останется в твоих руках. По праву магистра я оставляю ее тебе.

 С любовью, Йена.»

— С любовью. Йена. — медленно вслух прочитал он. С любовью?! О какой любви могла быть речь рядом со словами о том, что они больше не увидятся?! Она что, умирать надумала?! Ну уж нет! Он тряхнул головой, подражая ее привычке отгонять ненужные мысли. Дура! Как была дурой, так и осталась! Внезапно охвативший его гнев схлынул так же быстро, как и появился. А на смену ему пришла горечь, смешанная с нежностью. Не отпусти он ее тогда в гробницу Рурка, все было бы иначе! Он в отчаянии сжал кулаки.

Нужно было найти ее! С умирающим эльфом на руках она не могла уйти далеко! Дворцовые архивы находились в задней части королевского парка в часе ходьбы отсюда. Пройдя через тень, он попал бы там уже через пару минут.

Недолго думая, Миртан вскочил на ноги, бережно сунул перевязанные лентой письма за пазуху, наглухо застегнул все пряжки и шагнул в тень. Серая муть окружила его, вытягивая уйму жизненной энергии. Такова была плата за проход. А уже через секунду он стоял в затхлом помещении среди бесконечных стеллажей, доверху забитых многочисленными свитками и фолиантами всех эпох. Настоящее богатство для тех, кто ценит знания выше золота. К сожалению, а может быть и к счастью, таких чудаков было в мире не много.

Он внимательно осмотрел помещение. Где-то в дальнем конце бесконечно длинного зала мерцал слабый свет. Миртан поспешил туда, но свернув в главный проход, наткнулся на трупы пяти стражников. Все они носили на себе следы попадания молний. Он усмехнулся. Ее любимой стихией по-прежнему оставалось электричество. И еще — у нее были силы на магию, а значит она была жива и возможно даже здорова. Эта мысль согрела душу и вселила надежду в его отчаявшееся было сердце.

Но, уже через пару шагов, беспокойство снова охватило его. На светлом полу отчетливо выделялась кровавая лужа. От нее пахло все тем же эльфом, но на этот раз запах смешался с едва различимым ароматом полевых трав. Только бы Йена была цела! Он быстро пошел по кровавым следам, цепочкой тянувшимся вглубь зала. Отпечатки двух пар ног петляли среди стеллажей, пока не уперлись в глухую стену. Точнее, там, где раньше должна была находиться стена, теперь мерцал небольшой, похожий на жидкое зеркало, портал.

Не раздумывая, он шагнул вперед. Перед глазами мелькнуло радужное сияние, которое тут же сменилось густой непроглядной тьмой. Он замер. Как бы сильно ему не хотелось найти девушку, осторожности еще никто не отменял.

Затаив дыхание, он прислушивался к тьме, стараясь понять где очутился. Но звуков не было. Создавалось впечатление, что уши заткнули толстым слоем мягкой ваты. Даже воздух казался каким-то неподвижным. Присутствие Йены выдавал лишь запах. Он с наслаждением вдохнул слегка терпковатый аромат чабреца и непроизвольно сделал шаг вперед. Едва слышный в нормальных условиях звук шагов, здесь показался громовым раскатом и тут же, в ответ на его движение, впереди вспыхнула молния.

С треском сияющая белая стрела вонзилась в грудь. От неожиданности, Миртан не удержался на ногах и рухнул на спину, больно ударившись головой о что-то острое и твердое. Все тело жгло огнем. Тихо застонав от боли, он наконец выдавил:

— Проклятье, Йена, это же я! — он снова зашипел, когда рана на груди начала затягиваться. — Предки, как же больно!

— М…миртан?! — послышался из темноты ее удивленный голос.

Вокруг тут же посветлело, и он с удивлением обнаружил, что находиться в большой пещере, усеянной каким-то слабо светящимся мхом. Силясь встать на ноги, он оперся на небольшой валун, и тут же был подхвачен маленькими сильными ручками Йены. Перед глазами мелькнуло бледное лицо, озаренное радостной улыбкой, прежде чем она окончательно оказалась в его объятиях.

— Неужели это правда ты?! — прошептала она, уткнувшись ему в плечо, — Я думала за нами увязался кто-то из стражи, вот и сделала ловушку прямо здесь, на выходе. А это ты! Но что ты здесь делаешь?

— Спасаю тебя! — недовольно пробурчал он, втайне наслаждаясь ее близостью. Теплое дыхание девушки приятно щекотало шею. Так что он сам не заметил, как его голос смягчился. — Только ты могла отправиться в этот ад в одиночку! Чем ты только думала?!

— И это все? Ты не будешь на меня орать? — Йена отстранилась и подозрительно уставилась на него снизу-вверх.

— Пожалуй, что не буду. — ухмыльнулся он, — Это бессмысленно, как я уже имел несчастье убедиться. К тому же я уже наорал на сэра Риордана, так что на тебя больше не осталось сил.

Девушка хмыкнула и жестом указала следовать за ней вглубь пещеры.

— И все же я не понимаю! Чего ты вообще за мной потащился?

В ее тоне отчетливо читалось подозрение.

— Затем что судьба у меня такая! Все время приглядывать за одной идиоткой! — рассердился он.

— В последнее время я прекрасно справлялась и без тебя! — парировала она, так и не обернувшись.

Он безропотно принял укол. В сущности, она была права. Он действительно долго пренебрегал своими обязанностями и в одиночку она действовала не менее эффективно.

— У меня были важные дела, не терпящие отлагательств, — попробовал оправдаться он, правда получилось не очень правдоподобно.

— Так возвращайся к своим делам и нечего за мной таскаться! — вдруг вспылила она.

Он наткнулся на потемневший бирюзовый взгляд и все его раздражение как рукой сняло.

— У меня нет дел важнее тебя, — после долгой паузы проговорил он, стараясь придать своим словам уверенности. — И я… эм… соскучился.

Яркие глаза потеплели и Йена улыбнулась, кокетливо отбросив за спину косы.

— Я тоже рада тебя видеть!

— Ты была с эльфом? Что с ним случилось? — тут же сменил тему Миртан, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Умер, — опустив голову, проговорила Йена и кивнула на накрытое плащом тело в углу зала. — Он долго болел, но что бы я не делала, становилось только хуже. Да и не сделаешь здесь ничего, от проклятий микстурами не вылечишься.

— Проклятий? — насторожился он.

— Именно! Когда я только прибыла в город, происходивший на улицах ужас сначала поверг меня в панику. Дороги были буквально усеяны умирающими людьми и не людьми. Однако, немного успокоившись я поговорила с Ривой. Кстати, ее я отправила в штаб с письмами… Так вот, мы заметили одну странность — у всех заболевших были абсолютно разные симптомы. Некоторые кашляли, другие слепли, у третьих отнимались ноги, а некоторые и вовсе страдали от живота. Но ведь при болезни так не бывает. Симптомы могут разниться, но в целом повторяются от больного к больному. Это и навело меня на мысль о последней казни и ее происхождении. История повторяется, Мир!

Миртан изощренно выругался, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Снова дело рук Кирары и ее подручных! Проклятый лис, без него здесь точно не обошлось! Чтобы успокоиться, пришлось сильно сжать кулаки и сделать несколько глубоких вдохов.

Не заметив состояния, Йена устало продолжила:

— В прошлый раз проклятие действовало следующим образом: сновидец-некромант призвал множество кошмаров и слил их в одну очень могущественную сущность. Она отравляла людей, вызывая болезни. Те люди видели дурные сны, искажая Гипнос и уже их кошмары приходили в наш мир и продолжали распространять мор. Контролировал это один маг. После того, как Рурк нашел его и уничтожил, он оставил несколько записей, включая рисунок проклятия и его слова. Именно эти записи мы с Кираном и нашли в архиве. Он работал здесь, когда эльфам еще разрешали заниматься наукой. И это он обнаружил его! Проход! Но, к тому времени, как удалось разобраться, он уже был при смерти.

— И ты знаешь, как его снять? — Миртан скептично скрестил руки на груди, наблюдая за оживившимся лицом девушки.

— Знаю! — победоносно улыбнулась она и, сверкнув глазами, повернулась к большому валуну, перекрывшему проход дальнюю часть пещеры. — Это проклятие, древнее и могучее. Судя по найденным Кираном записям, его составил последний эльфский король, Шеленар Айнин, как раз перед тем, как люди ворвались в Тиаммаран. Правда тогда, он не успел его активировать, потому город удалось взять сравнительно безболезненно.

— И ты думаешь, что кто-то задействовал его проклятье сейчас? Но как? — нахмурился он. — Насколько мне известно, такого рода магия должна быть привязана к чему-то, или кому-то.

— Так и есть! — кивнула Йена, осторожно ощупывая гладкую поверхность камня, — В эльфских легендах, в отличие от человеческих, говорится о том, что Тиаммаран не был разрушен, а просто ушел под землю. Я предположила, что предмет, в котором заточено проклятие находится где-то в катакомбах под Орсленом, которые и являются руинами древнего города. И тогда я снова вспомнила один свой сон как раз двухмесячной давности. В нем я видела сначала, как Фирлас находился при дворе Императрицы, а уже через пару дней спускался в какую-то пещеру под Орсленом.

— Так это он активировал проклятие?! — сердито перебил ее Миртан. — Для своей новой пассии старался?! Думаю, Кирара это оценила!

Йена опустила глаза и плотнее сжала губы, стараясь не выдавать своей боли. Он тут же замолчал, мысленно обругав себя за твердолобость. Дураку же ясно, что любые упоминание об эльфе все еще причиняли ей немало волнений. Повисло неловкое молчание. Он уже думал было извиниться, когда девушка тряхнула головой, выдохнула и как ни в чем ни бывало продолжила.

— Сейчас мы находимся под катакомбами. Портал в архиве привел сюда неспроста. Нужно хорошенько здесь все осмотреть. Решение проблемы может оказаться ближе, чем мы думали! Только вот камень этот нужно подвинуть.

С этими словами, девушка положила обе руки на гладкий базальт перекрывшего проход огромного валуна. Знаки на ее руках вспыхнули радужным светом.

— Обними меня сзади и спрячь лицо, — скомандовала она.

Недолго думая он подчинился, снова с удовольствием почувствовав под руками ее гибкую талию. Тело ее оказалось на удивление расслаблено, но уже через секунду округлые бедра плавно задвигались под его руками, вторя движениям пальцев на поверхности валуна. В ушах зазвенела прекрасная, легкая мелодия. Он почувствовал нежное покалывание от крошечных электрических разрядов и камень надрывно затрещал под маленькими ручками его подруги. А еще через мгновение раздался оглушительный треск и базальт взорвался, брызнув во все стороны мелкой каменной крошкой. Осколки разлетелись с такой силой, что некоторые из них застряли в более мягких породах стен. Йена же осталась невредима, как и он у нее за спиной.

Дорога была свободна и при первом же взгляде на скрытую ранее часть пещеры, он понял, что они на правильном пути. Дальний выход венчала высокая изящная арка с красивым орнаментом из цветов и веток. Пол под ней был усеян рунными письменами на древнеэльфском, а сам проход слабо мерцал от магии.

— Сможешь это прочесть? — вопросительно кивнул он на витиеватые руны.

Йена отрицательно мотнула головой.

— Так и не удосужилась выучить письменный язык. Много раз подумывала об этом, и каждый раз ленилась. Но! Я знаю, что там написано! Киран дал мне свиток, где есть переводы.

С победоносным видом она вынула из небольшой заплечной сумки скрученный в трубочку кусок пергамента.

— Вот как… — пробормотал он, — и что же тут сказано?

— «Войти сможет носитель свободной крови». То есть, барьер пропустит только чистокровного эльфа.

— А значит, ни ты, ни я не проходим. — констатировал Миртан, с ухмылкой наблюдая за настроившейся было спорить девушкой. Он уже был готов к продолжительной словесной перепалке, когда Йена вдруг вздрогнула и схватившись рукой за колонну арки, зашлась в надрывном хриплом кашле. На белый камень полетели брызги крови, а девушка, зажав рот рукой спешно отвернулась.

— Проклятье! Прости, Миртан, ты не должен был этого увидеть. — прохрипела она, стараясь раздышаться.

Он в ужасе смотрел на алые кровавые пятна, не в силах ничего ответить. Казалось, в сердце вонзилась сразу сотня иголок.

Йена заболела! Этого просто не могло быть! Она не такая как все, она не могла умереть от какой-то чумы! Он покрепче сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь.

— Давно? — от волнения голос звучал глухо и бесцветно.

— Около трех недель, — отозвалась девушка, вытирая с лица кровь. — Приступы происходят все чаще, так что времени у меня осталось совсем мало.

— Тогда поспешим! Нужно отключить этот барьер или уничтожить его! Скорее! — в отчаянии он направился к слабо мерцающему проходу. — Чем быстрее мы покончим с этим проклятием, тем быстрее ты выздоровеешь!

— Миртан! — Йена перехватила его у арки. — Дальше мне придется пойти в одиночку. Барьер тебя не пропустит.

— Как и тебя! — бросил он в ответ.

— Я Айнин, моя кровь чище, чем у всех эльфов вместе взятых.

С этими словами девушка попятилась и, резко развернувшись, шагнула сквозь барьер. Он вытянул руку, чтобы удержать ее, но не достал, а вместо этого зацепил волшебное мерцание. Приготовившись было к болезненному удару, он с удивлением обнаружил, что барьер на него не действует и уже через секунду скользнул в темноту вслед за Йеной.

* * *

За аркой оказалась потрескавшаяся от времени винтовая лестница, уходящая куда-то в глубины большой системы пещер, периодически видневшихся в проемах между лестничными пролетами. Легкие шаги Йены глушил толстый слой пыли на древнем мраморном полу. Здесь не было мха, как в верхней пещере, но все же откуда-то свет шел, так что какая-никакая видимость сохранялась. Казалось, светились сами стены. Изящные узоры, изображавшие зверей и птиц, тянулись по всей длине лестничных пролетов, лишь кое-где носивших следы разрушения.

Первой продолжительную тишину нарушила Йена.

— Почему барьер пропустил тебя? Может, ты эльф? — саркастично поинтересовалась она.

— Ты видишь у меня заостренные уши или удлиненные клыки? — в тон ей отозвался Миртан.

— Тогда почему он не сработал?

— Скорее всего его магия просто ослабла со временем. Остались только визуальные эффекты. — пожал плечами он.

— Да, наверное, ты прав. Но я рада! Не хотелось бы бродить по этим пещерам в одиночку. — она махнула рукой на обширные каменные лабиринты с огромными гранитными колоннами, подпиравшими высокие своды пещеры.

Прошло еще около десяти минут, прежде, чем лестница вывела их на большую площадку, огороженную ажурными перилами. Впереди виднелась система мостов и переходов, терявшаяся вдали пещеры. Похожие платформы обрамляли высокие каменные колонны, своей формой напоминавшие дворцовые шпили. Но главное, здесь было относительно светло. По краям мостиков стояли уличные фонари с розоватыми кристаллами, дававшими весьма сносное освещение. К тому же на потолке пещеры, терявшемся в слабо мерцающей дымке, четко просматривались такие же светящиеся узоры.

Их путь лежал туда — в глубины погибшего города. Осторожно ступая, Йена последовала за ним на первый из мостов, затем на видневшуюся за ним платформу. Не сводя восторженного взгляда с красивых орнаментов украшавших прекрасную плитку на полу и балюстрадах, девушка просто шла следом, предоставив ему самому выбирать дорогу.

Несколько раз им приходилось обходить разрушенные участки мостов, еще пару раз Йена снова начинала кашлять и приходилось останавливаться, чтобы она смогла отдышаться. В одном из переходов ему показалось, что за ними кто-то шел, но внимательно проверив окрестности, он вынужден был признать абсурдность этой мысли. И все же, врожденная осторожность заставила его оставаться на чеку, не позволяя девушке отходить далеко.

Сколько они бродили по бесконечной пещере он не знал. Казалось, они здесь уже неделю, а то и больше. А может быть время здесь просто летело быстрее. Кто их знает, этих древних эльфов?! Могли наколдовать чего угодно!

Поднявшись на одну из колонн, он высматривал дальнейший маршрут, когда услышал внизу тяжелое сопение и поспешно спрыгнул вниз. Йена стояла внизу, тяжело опираясь о перила и неестественно глубоко дышала. На бледных щеках выступил румянец, а бирюзовые глаза болезненно блестели. Даже на расстоянии он чувствовал исходивший от нее жар.

— Похоже, нам пора отдохнуть, — проговорила она, слабо улыбнувшись и осела на пол. Благо, быстрая реакция позволила подхватить ее прежде, чем она стукнулась головой о каменные плиты.

Осторожно опустив девушку на свернутый плащ, он присел рядом на колени и принялся расстегивать теплый кожаный кафтан. Единственным доступным способом сбить жар было открыть как можно больше участков кожи, чтобы ее тело могло само избавиться от лишнего тепла. В пещерах было довольно прохладно, так что он был уверен в успехе своего мероприятия.

Кожаные перчатки делали расстегивание пуговиц довольно сложной задачей. К тому же руки дрожали от волнения и проклятые застежки все никак не поддавались. На лбу выступил пот. Стараясь успокоиться, он сделал пару глубоких вдохов, но это не помогло. Наконец, он в ярости выхватил из-за пояса серп и одним точным движением срезал проклятые пуговицы. Под кафтаном Йена оказалась одета в уже привычную шелковую блузку и широкий кожаный пояс. Снимать все это не было смысла, шелк отлично проводил тепло. Оставалось только вынуть ее руки из рукавов. Но когда он потянулся, чтобы сделать это, на грудь ему легла ее прохладная ладошка.

— Mie aine… — послышался слабый голосок Йены. — Иди ко мне, тебя так долго не было!

Ее глаза встретились с его, и он понял в чем дело. Зрачки в больших бирюзовых глазах были сильно расширены. Сейчас она смотрела не на окружающий мир, а на свой собственный. На образы, которые подкидывало ей подсознание. И там она видела не его, а своего эльфа, цинично предавшего ее.

Миртан тяжело опустился на каменный пол, наблюдая за метавшейся в лихорадке девушкой. Она продолжала бормотать что-то себе под нос, прерываясь лишь на глубокие вдохи.

— Фир! Фир, не надо, прошу! За что?! Фир! — в отчаянии шептала она, задыхаясь, кашляя.

Наконец, он не выдержал! Проклятое сердце снова разболелось так, что смотреть на ее метания было невыносимо. Схватив ее руки в свои, он крепко сжал холодные ладошки, а второй рукой слегка встряхнул ее за плечи.

— Йена! Очнись, Йена! Я не он, я Миртан… вспомни меня! — прокричал он.

Она перевела на него отсутствующий взгляд. Казалось, ее сознание было где-то далеко отсюда. И только тело пыталось бороться с убивающей ее болезнью.

— Пожалуйста, вспомни… — в отчаянии пробормотал он, прижимая к груди ее руки.

Она закрыла глаза и через время сжала его ладонь. Дыхание ее выровнялось, с потрескавшихся губ сошла пугающая синева.

— Я помню…Мир. — тихо проговорила она.

— О, хвала предкам! Ты вернулась. — облегченно выдохнул он.

— Разве я могла куда-то уйти в таком состоянии? — саркастично улыбнулась она, не открывая глаз. — Я просто устала, не переживай.

Он открыл было рот для очередной колкой ремарки, но Йена уже мирно сопела, повернувшись на бок. Он заботливо прикрыл ее плащом и устроился неподалеку. Спать он не собирался на случай очередного приступа лихорадки. Немного понаблюдав за девушкой, он перевел взгляд на собственные руки. Дрожь уже унялась, но, проклятье, до чего же мерзко было ощущать себя таким беспомощным! В двух шагах от него сейчас умирала та, за кого он был готов отдать все. Весь мир, если понадобиться! А он ничего, абсолютно ничего не мог для нее сделать!

Связаться с хозяином сейчас не было никакой возможности. Он не говорил Йене, но после прохода через арку, он перестал чувствовать тени, а значит и связь со смертью пропала начисто. Вот почему нужно было торопиться! Спасти ее сейчас было важнее всего на свете. Нужно всего лишь успеть снять проклятие!

Неожиданно, прервав его мысли, в центре площадки появилась одинокая светящаяся фигура. Невысокий эльф будто материализовался прямо из воздуха. При ближайшем рассмотрении он оказался полупрозрачным.

«Призрак!» — была первая мысль. И это не удивительно. После того, как город был уничтожен, в нем должно было остаться много неприкаянных душ. Впервые Миртан пожалел, что не мог чувствовать умерших.

Незнакомец обвел площадку отрешенным взглядом и, увидев спящую Йену, устремился к ней. Миртан тут же вскочил на ноги и бросился наперерез.

— Не смей трогать ее, дух! — прошипел он, доставая из-за спины серп.

Больше глаза призрака расширились, и он вдруг упал на колени, склонив голову почти к самом полу. Он пробормотал что-то на древнеэльфском, но Миртан не разобрал ни слова. Слишком незнакомым был диалект для его весьма поверхностных знаний.

— Ты можешь говорить на всеобщем? — поинтересовался он у загадочного эльфа. Тот на время замер, а когда заговорил снова, его слова стали намного понятнее. Слова, но не их смысл.

— Прости мое невежество, владыка, я не знал, что ты пришел вместе с наследницей. Даруй мне свою благость и разреши поприветствовать последнюю из Ainien!

Мелодичный голос духа звучал очень мягко. Миртан не почувствовал в нем угрозы и осторожно спрятал серп.

— Она спит и будить ее нельзя. Придется тебе пока говорить со мной, дух. — холодно произнес он и на всякий случай уселся поближе к Йене.

Его собеседник поднял голову и уселся, не вставая с колен.

— О чем бы ты хотел поговорить, владыка?

— О ней. — он кивнул на спящую девушку. — Ты назвал ее Ainien. Как ты узнал кто она?

— Я дремал больше тысячи лет, но, когда она вошла в арку, я проснулся. Только королевская кровь могла пробудить меня.

Значит, все это не было заблуждением! Она действительно эльфская королева, а легендарные близнецы, ее родственники, живут в Гипносе. Он ошибся на ее счет при знакомстве и ошибался все это время! Первая и последняя… прежний Магистр знал, о чем говорил! Он до последнего сомневался в словах старика, отказывался видеть в ней ту, что была обещана. Но сейчас понимание вдруг навалилось на него вместе с неприятным чувством стыда и раскаяния.

Йена — та, о ком говорил Рурк. Она изменит мир так, что Гильдия больше не потребуется, перекроит карту, вернет эльфам утраченный дом и станет причиной его, Миртана, смерти.

Но почему? Почему он должен умереть именно сейчас, когда впервые за сотни лет одиночества, научился ценить кого-то выше себя самого?! Как он мог бросить ее одну на растерзание этому проклятому миру?!

В отчаянии он уставился на спокойно спящую девушку. Мягкие, правильные черты ее лица разгладились, и она казалась еще совсем юной, светлой и чистой. И все же теперь он знал какая сила скрыта за этой кажущейся невинностью. Сила, которую она уже не раз демонстрировала. А он, как дурак, намеренно отворачивался, стараясь ее не замечать. Как он вообще мог в ней сомневаться?!

В мирном, на удивление комфортном молчании они с призраком просидели несколько часов. Спрашивать больше было нечего. Все, что интересовало его прежде вдруг показалось совершенно бесполезным и незначимым. Наконец вынырнув из омута поглотивших его мрачных мыслей, Миртан снова обратил внимание на смиренно отдыхавшего духа. С легкой, приятной улыбкой тот переводил взгляд со спящей девушки на него и обратно. На постоянно меняющемся полупрозрачном лице застыло восхищенное выражение.

— Наследница удивительно хороша! Шеленар будет рад ее увидеть. — наконец нарушил молчание дух. — Если конечно владыка позволит мне указать вам путь к моему сердцу.

— Владыка… сердце… о чем ты говоришь, дух? — недовольно нахмурился Миртан. Слишком уж безобидным казался этот странный призрак и слишком подозрительным.

— Я вижу туман на твоем сердце, владыка. Он мешает тебе видеть. Но она рассеет его, для этого она рождена. — изящным жестом он указал на Йену и вдруг опечалившись продолжил, — мое сердце сейчас окутано тьмой. Тот, кто пришел раньше вас похитил его воспользовавшись моей дремой.

— О каком тумане ты говоришь и причем тут сердце и тьма? — сердито прошипел Миртан, стараясь не разбудить девушку. Он чувствовал себя полным дураком, когда разговаривал с духами. Эти проклятые сгустки снов просто не умели выражаться ясно! Сплошные намеки и аллегории.

— Под туманом он скорее всего понимает твою потерянную память, — прозвучал позади сонный голос Йены, — а вот сердце во тьме… это интересно. Скорее всего именно его мы и ищем.

— Ты проснулась? Как себя чувствуешь? — бросил он, не поворачиваясь, чтобы не выдать волнения.

— На удивление хорошо. — улыбнулась Йена, легко вскочила на ноги и обошла сидящего на коленях духа, с любопытством осмотрев его с ног до головы. Бирюзовые глаза блестели от восторга. Казалось, Миртан сейчас перестал для нее существовать. Оно и к лучшему, предоставив девушке общаться с призраком, он мог спокойно за ними понаблюдать.

— Кто ты, дух? — наконец обратилась Йена к их гостю. — Ты похож на эльфа, но им не являешься.

— Меня зовут Тиаммаран, много столетий я спал здесь, под землей. — дружелюбно отозвался тот, не сводя восхищенного взгляда с девушки.

Она задумчиво нахмурилась, покусывая нижнюю губу.

— Но Тиаммаран это город, насколько мне известно.

— Ты права, Первая! — кивнул дух и встал на ноги. — Я и есть город, я Тиаммаран! Я жил в этих камнях в ожидании тебя и теперь должен проводить тебя к своему сердцу! Посмотри же на меня!

Эльф расставил в стороны руки, и немного приподнялся над полом. И тогда они увидели то, что было скрыто в каменных башнях и тьме пещеры. Изящные, воздушные башни и шпили кое-где проступали через базальтовые породы, вдруг сделавшиеся полупрозрачными. Растрескавшиеся мосты снова стали целыми, а истертая пыльная плитка под ногами окрасилась разнообразием цветов и оттенков.

На лице Йены расцвела восхищенная улыбка. Она вертела головой, силясь рассмотреть, как можно больше из открывшихся им чудес, когда призрак вдруг покачнулся и тяжело опустился на одно колено. Прекрасное видение сразу же исчезло, уступив место привычной пещерной тьме.

— Простите, госпожа, без сердца мои силы быстро угасают. — горестно прошептал дух.

Йена тут же опустилась на колени рядом с ним.

— Расскажи мне что с твоим сердцем, и кто приходил сюда раньше нас?

— Знатный эльф, кто-то из девяти великих домов пришел несколько лун назад. Я видел его, но не смог проснуться вовремя, чтобы остановить. — быстро зашептал дух, будто опасаясь, что вот-вот исчезнет. — Он привел с собой женщину с каплей крови Первых. Ее хватило, чтобы активировать составленное Шеленаром проклятие. То самое, которое остановили близнецы, заточив короля в оковах времени. Но его нельзя было использовать! — в отчаянии вскричал дух, — Это тьма! Она пожирает меня и тех, что наверху! Всех подряд…

Миртан мало что понял из речи призрака, но судя по блестящим от слез глазам Йены, ей этот бессвязный лепет был вполне понятен. Призрак же становился все прозрачнее, рискуя в любой момент раствориться в воздухе. Похоже, его силы были на исходе.

— Тиаммаран, как нам найти твое сердце? — не вдаваясь в лишние вопросы спросила девушка.

— Идите на звук его биения. И берегитесь того, кто… — совсем тихо выдохнул дух и исчез.

— Он все еще здесь, просто очень слаб, — проговорила Йена в ответ на его вопросительный взгляд. — Но мы нашли источник проклятия. Это Фирлас! Как я и думала! Куда бы он не пошел, за ним шлейфом тянутся тьма и кровь. Ты с самого начала был прав на его счет, а я, дура, не послушала!

Девушка сердито сжала кулачки, встала на ноги и, подхватив сумку, направилась в боковой проход вглубь пещеры.

— Йена стой! Откуда ты знаешь, что нам туда? — бросил он ей вдогонку.

— Прислушайся, — коротко ответила она и, тряхнув многочисленными медными косами, исчезла в темноте.

Горечь, ясно читавшаяся в ее словах, отозвалась неприятным эхом в его душе. Она не хотела любить проклятого лиса, не хотела принадлежать ему и мучиться от каждого упоминания о том времени. И все же, по воле судьбы, он или его призрак с завидным постоянством появлялся на ее пути. А Миртан, пока ничего не мог с этим сделать. Но однажды придет день…

— Потерпи еще немного, Йена, я все исправлю!…Пусть даже придется умереть! — одними губами прошептал он и, быстро подхватив с пола их пыльные плащи, бесшумно последовал за ней.

* * *

Поначалу их окружала лишь тишина и мягкий звук шагов по пыльному мрамору мостовой. Но уже через несколько пролетов он смог различить чуть слышные гулкие пульсации. Действительно, будто гигантское сердце билось где-то в центре этих пещер. Ему оставалось только позавидовать чувствительности Йены, услышавшей это биение намного раньше его. Возможно это было связанно с ее волшебным восприятием. Ведь чем бы ни было это сердце, скорее всего оно было напрямую связано с духами и магией.

Не удивительно, что Миртан не почувствовал его раньше. У него был хороший слух и зрение способное различать предметы в полнейшей темноте. Наощупь он мог определить любую поверхность, а обоняние позволяло составлять яды и противоядия без рецептов. Но магию в любых ее проявлениях он чувствовать не мог. Причиной этого было полное отсутствие у него связи с миром снов. Он был напрочь отрезан от Гипноса какой-то неведомой силой. Возможно, той самой, что забрала его память.

Даже сейчас он едва различал биение неведомого сердца. Йена же абсолютно уверенно выбирала дорогу, следуя за звуком. Периодически на сложных перекрестках призрак Тиаммарана появлялся на пару секунд, чтобы указать им дорогу, а затем снова растворялся в воздухе. Благодаря ему они приближались к своей цели намного быстрее, чем ожидали.

Через пару часов, когда звук пульсаций стал совершенно отчетливо звучать и в его ушах тоже, Йена уже в который раз остановилась, чтобы откашляться. Ее буквально согнуло пополам и пол под ногами тут же окрасился кровавыми пятнами. По спине Миртана побежал холодок. Приступы становились все сильнее. Ее время заканчивалось, а он по-прежнему ничем не мог помочь.

Похоже, Йена и сама это чувствовала, потому что каждый раз, откашлявшись, прибавляла шаг. И все же силы стремительно покидали ее. Она то и дело спотыкалась, но настойчиво двигалась вперед.

Еще через час за очередным ничем не примечательным поворотом им открылось удивительное зрелище. Длинный мост, увенчанный изящными воздушными балюстрадами и десятком прекрасных статуй, тянулся вперед упираясь в огромную арку — единственный вход в широкий каменный столб, внутри которого, судя по его размеру, находилось довольно обширное помещение. Позади прекрасных мраморных колонн замерла тьма.

Йена остановилась, тревожно прислушиваясь.

— Там наша цель, — наконец коротко проговорила она. — Приготовь оружие. Я чувствую там что-то знакомое… и опасное.

Девушка нахмурилась и сделала пару движений руками, от чего знаки на ее предплечьях вспыхнули радужным светом. Чудесным образом в ее руке появилось копье Рурка.

— Как ты…

— Практиковалась, — коротко усмехнулась она, вдруг снова посерьезнев, — Пойдем! Этот переход длиннее, чем кажется!

Он кивнул и, плавно отстранив девушку, первым ступил на разноцветные плиты моста. В это же мгновение ближайшие к ним статуи ожили и спрыгнули на мостовую с оружием наизготовку.

Позади послышался шумный вздох Йены.

— Вот об этом я и говорила!

— Держись позади! — коротко бросил он и выхватив черный серп, ринулся в бой.

Теней он по-прежнему не чувствовал, так что приходилось обходиться обычными физическими атаками. Благо, натренированное за столетия тело, оставалось ловким и подвижным.

Поднырнув под алебардой первой статуи, он успешно снес второй обе руки, но тут же поплатился за излишнюю самонадеянность, получив сильный удар сзади. Хорошо хоть удалось превратить беспорядочный полет в довольно-таки приличное сальто и удачно приземлиться на обе ноги.

В это время Йена исполняла с копьем что-то вроде боевого танца, который он видел во время их с Айей тренировок на плацу Крей Нэб. Серебристое древко буквально гудело от накопленной силы, но девушка и не думала останавливаться.

— Займи их еще на пару минут! — прокричала она, не останавливаясь.

Миртан кивнул, с тревогой отметив выступившую на ее лбу испарину. Ей нельзя было перенапрягаться! Он должен был все сделать сам, а не полагаться на тяжело больную девчонку!

Вторая атака на противника оказалась более успешной. С силой оттолкнувшись от пола он снес первому врагу голову, а второго просто сбросил с моста ударом обеих ног. Но его обезглавленный противник продолжал двигаться. Мало того, к нему присоединились еще три статуи, успевшие доковылять сюда со своих дальних пьедесталов. Одна из них тут же направилась к танцующей девушке. Дело принимало серьезный оборот!

Скрипнув зубами от досады, он прыгнул на ближайшего противника. В стороны полетели очередные конечности, только вот их потеря не могла остановить бесчувственных каменных чурбанов. Конечно, их можно было скинуть вниз, но для этого понадобилась бы огромная сила. К сожалению, он не обладал медвежьей комплекцией Рурка или сэра Риордана. Легкий и ловкий, он побеждал своих противников хитростью и проворством. Пожалуй, сейчас рыцарь с двуручным топором на его месте был бы более кстати.

Уворачиваясь от неуклюжих ударов статуй, она бросил обеспокоенный взгляд на Йену. Ее движения утратили былую уверенность, но она продолжала танцевать. Наконец, через пару секунд, она подняла копье над головой острием вверх.

— Мир, ложись! — крикнула она и с силой опустила древко на каменные плиты мостовой.

Не раздумывая, он упал на пол, на всякий случай накрыв голову руками. И оказалось, не напрасно, потому что уже через миг над ним раздалось знакомое шипение и статуи одна за другой стали рассыпаться в мелкую крошку. Крупная галька забарабанила по кожаной броне на спине и руках. Еще через минуту все стихло, а из тьмы позади арки раздался потусторонний полный боли толи крик, толи вой.

Миртан тут же вскочил на ноги и бросился к упавшей на колени девушке. Она сидела, тяжело опираясь на копье. Дыхание с хрипом вырывалось из горла, а из уголка губ стекала струйка крови. Когда он присел рядом, Йена подняла бирюзовые глаза и пронзительно посмотрела на него.

И тогда он увидел бездну, прекрасный зеркальный омут так и притягивавший его к себе. Он промелькнул лишь на мгновение, неожиданно сменившись невообразимой нежностью и теплом… Как много он бы отдал, чтобы она смотрела на него так вечно!

Но, суровая реальность снова жестко вырвала их из мечты. Йена глубоко вдохнула и снова закашлялась, прикрывая рукой алые от крови губы.

— У меня очень мало времени! — сквозь кашель выдавила она. — Помоги мне! Нужно добраться туда побыстрее.

Он осторожно подхватил ее и помог встать на ноги. Девушка дрожала от вернувшейся лихорадки, но продолжала идти, тяжело опираясь на его плечо.

Только теперь он заметил, что на мосту не осталось ни одной статуи. Одним заклятием она уничтожила их все, чтобы их противнику, скрытому за тьмой арки, нечем было управлять. Умница! Он с гордостью покосился на решительно шагавшую рядом девушку.

Мост действительно был длиннее, чем казался при входе. Состояние Йены замедляло их продвижение и на преодоление этого перехода ушло чуть больше получаса.

Наконец, они оказались прямо перед аркой. Девушка тут же оттолкнулась от него и подошла почти вплотную к тьме. Узоры на ее руках мягко замерцали, когда она потянула руки вперед и, казалось, положила ладони на что-то плотное позади арочных колонн.

— Я могу развеять тьму, она не опасна, это просто маскировка, — наконец проговорила она. — Источник проклятия там, внутри.

— Может, тебе не стоит больше колдовать? — осторожно поинтересовался Миртан.

— Согласна, не стоит, — неожиданно кивнула Йена. — Но у меня есть вот это! С победоносной улыбкой она вынула из сумки очередной свиток.

— Что это? — нахмурился Миртан.

— Свет, — улыбка Йены стала еще шире, когда она вдруг скомкала кусок пергамента, подожгла его и словно огненный шар запустила вперед. Через пару секунд позади арки что-то грохнуло, и вся окутанная тьмой площадка вспыхнула ярким светом. А еще через мгновение наверху повисло миниатюрное солнышко, освещая изящные орнаменты на полу, красивые резные стены и потускневшие от времени зеркала тронного зала Тиаммарана.

Рядом послышался вскрик. Он резко обернулся и обнаружил бледную, как смерть Йену, испуганно уставившуюся на что-то позади арки. Проследив за ее взглядом, он замер, а затем покрепче сжал в ладони рукоять серпа и стиснул зубы.

У большого трона на ступенях сидел Фирлас. Только, он совершенно не был похож на себя. Белая, словно бумага кожа плотно обтягивала выступающие скулы, золотые глаза ввалились и из-за темных кругов, стали похожи на два уголька пылающих из темных глазниц. Светлые волосы, обычно уложенные в длинные косы, растрепались и свисали вниз безжизненными грязными прядями. Но не это насторожило Миртана, внешний вид эльфа был ужасен, но еще ужаснее было то, как он двигался.

При виде их Фирлас резко встал и, наклонив на бок голову, заскользил навстречу не касаясь пола. Он почувствовал, как напряглась Йена и на всякий случай бросил на нее быстрый взгляд, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Ужас в бирюзовых глазах успел смениться гневом и теперь она буквально пожирала эльфа глазами.

Недолго думая, девушка сделала шаг навстречу своему aine. Миртан поспешил занять свое место рядом с ней. Поудобнее перехватив копье, она угрожающе выставила его перед собой.

— Ближе не подходи, призрак! — громко проговорила она.

Призрак? Эльф совсем не был похож на призрак, по крайней мере привычной полупрозрачности в нем и подавно не наблюдалось. Однако, Йена могла чувствовать многое, чего не мог он, так что стоило поверить ей на слово.

— Mie aine! — прошелестел в ответ эльф, хищно усмехнувшись, но все же остановился. — Я знал, что ты придешь! Хоть и не думал, что встречу тебя столь скоро. Даже заменил тебя императрицей Орианной.

Изящным жестом он указал на труп женщины в изумрудном парчовом платье. Она ничком лежала на полу, а от тела во все стороны растекался кровавый узор, повторяя изгибы плитки на полу и формируя сложный волшебный рисунок. От каждой красной дорожки, подсвеченной алым мерцанием, взвивался вверх полупрозрачный розоватый дымок.

— Как ты узнал про проклятие? — холодно спросила Йена, — Кирара помогла?

Эльф снова хитро усмехнулся.

— Ревнуешь? — просипел он и зашелся в каком-то лающем смехе. — Не стоит! Я люблю только тебя. А Кирара всего лишь любовница — полезная игрушка, которая в конце концов поможет мне возродить эльфов и вернуть тебя.

Вопреки ожиданиям Миртана, девушка совершенно не обратила внимание на последнее замечание. Или сделала вид, что не обратила. Ее бледное лицо оставалось спокойным, а взгляд сосредоточенным.

— Так что с проклятием? — снова настойчиво спросила Йена.

— О! Кирара давно знала о нем! Когда-то составил король Шеленар с ее помощью! — ответил призрак. — Кстати вот он, можете познакомиться лично. Его величество почивает на своем вневременном троне уже многие сотни лет!

С этими словами эльф сделал пару шагов назад и с театральным поклоном указал на одинокую фигуру, застывшую на троне в конце зала. Миртан тут же уставился на короля, силясь разглядеть его получше.

Молодой, невероятно красивый эльф с короткими темными волосами, величественно восседал на мраморном троне, глядя прямо перед собой раскосыми бирюзовыми глазами. Казалось, он двигался, но только настолько медленно, что уловить в нем какие-либо признаки жизни было крайне сложно. Похоже, Фирлас не врал, и время вокруг трона действительно вело себя иначе.

Йена же не удостоила короля даже мимолетным взглядом. Все ее внимание было сосредоточено на эльфе.

— Сними проклятие, Фир, — наконец проговорила она, незаметно сделав шаг по направлению к распростертой на полу королеве.

— Не могу. — оскалился тот в ответ, — для этого нужна королевская кровь, а я ее всю истратил на активацию, уж прости. В ней и была то всего одна капля, — он брезгливо поморщился, переведя взгляд на мертвую женщину. — Пришлось всю выкачать, чтобы собралось достаточно. Сначала я вскрыл вены на одной руке, затем…

Пока эльф говорил, Йена не стояла на месте. Мелкими шажками, бочком, она осторожно продвигалась к светящимся узорам на полу. Миртан неотступно следовал за ней.

— Это точно твой эльф? — шепотом поинтересовался он у девушки.

— Нет, — мотнула головой она, — точнее, не совсем. Он оставил здесь стража-призрака — часть собственной души. Это одновременно и он, и не он.

Миртан не думал, что такое возможно. Расколоть свою душу на куски, да еще и оставлять их где попало. От такого недолго и свихнуться. Может быть, это и произошло?! Магия пустоты больше тысячи лет понемногу уничтожала его сознание. Не зря ведь все маги пустоты в итоге сходили с ума. Если это произошло, то не удивительно, что эльф пытался ее убить!

Горячий, ослепляющий гнев вдруг поднялся откуда-то из района сердца. Щеки запылали, а руки сами потянулись к оружию.

— Довольно! — перебил он продолжавшего болтать Фирласа. — Ты отвратительный мясник, лис. Но на этот раз ты превзошел сам себя. Уничтожить целый город! Каково?! Похоже, ты даже безумнее своей хозяйки!

— Миртан! Что ты делаешь?

Он почувствовал, как руки Йены сжали его локоть. На секунду он обернулся, чтобы заглянуть ей в глаза. В них на миг мелькнул страх, тут же сменившийся решимостью.

— У нас мало времени! Некогда слушать его треп! Снимай проклятие, а я его отвлеку. — прошептал он, улыбнувшись уголками губ и, дождавшись ее нерешительного кивка, повернулся к своему противнику.

Тот стоял напротив, в гневе сжав кулаки. Золотые глаза метали молнии из-под насупленных бровей. Наконец, в руках эльфа откуда ни возьмись появился меч и он, не медля ни секунды, шагнул навстречу Миртану. Тело тут же отреагировало, по привычке заняв боевую стойку с черным серпом наизготовку.

Он не собирался убивать эльфа, да и скорее всего это было невозможно сделать за неимением физического тела. Его задачей было измотать противника и отвлечь от Йены, которая тут же молнией метнулась к распростертой на полу королеве.

Краем глаза Миртан наблюдал за девушкой, то и дело отражая умелые удары противника. Стоило отдать должное боевой подготовке Фирласа. Знатные семьи Тиаммарана явно не жалели средств на обучение своего молодняка военному делу. Как они только умудрились проиграть войну полудиким людям того времени?!

Финты и выпады призрака становились все яростнее, в то время, как его собственный черный серп не наносил противнику никакого урона. В конце концов, Миртан ушел в глухую оборону, чтобы иметь возможность наблюдать за Йеной.

Она как раз приблизилась к одной из светящихся линий и, выставив перед собой руку, словно преодолевая сильный встречный ветер двигалась к мертвой королеве. Миртан засмотрелся на ее уверенные движения и, пропустив удар, охнул от боли в правом плече.

Чтобы не терять времени, он тут же перебросил серп в левую, в надежде, что рана успеет зажить до окончания боя. Боль не давала нормально двигаться, так что он продолжал отбиваться.

К этому времени Йена уже упала на колени рядом с телом в самом центре рисунка. Она тяжело дышала, а губы снова окрасились алым. Похоже, преодоление проклятия отняло у нее последние силы. Но уже через секунду, она вынула из кармана небольшой ножичек и аккуратно провела острием по ладони. Из раны заструилась кровь. Тяжелые алые капли падали на зеленое платье королевы, оставляя на нем темные следы. Не обращая внимания на порез Йена вслух читала что-то с древнего истрепанного пергамента.

Именно в этот момент, его противник вдруг сообразил, что происходит, сбил его с ног и тенью метнулся к девушке. Миртан, мгновенно сориентировавшись, попробовал ухватить эльфа за ногу, но поймал лишь воздух. Призрак был бесплотен!

Выругавшись, он неуклюже вскочил на ноги и бросился вслед за эльфом. Тот уже приближался к Йене, когда она закончила заклятие и, оставив на пергаменте кровавый отпечаток ладони, подожгла его.

Раздался отвратительный треск, затем шипение и алые росчерки рисунка на полу угасли. Девушка практически без чувств свалилась на пол. Эльф взвыл от ярости и, подскочив к Йене, схватил ее за плечи.

— Ну почему?! Почему ты всегда мне мешаешь?! — орал он, встряхивая обессиленную девушку, — Сколько раз я должен убить тебя, чтобы освободиться от оков, что душат меня?!

В какой-то миг он вынул кинжал, но замахнуться так и не успел. Миртан одним прыжком сбил клинок в сторону, и не удержавшись, покатился по полу. А эльф как ни в чем ни бывало стоял на ногах, снова развернувшись к девушке.

— Обернись, лис! Я твой противник! Йена моя и я тебе ее не отдам! — прошипел Миртан. Он знал на что надавить. Эльф всегда был чрезмерно ревнив. Один намек на отношения между ними, и он обезумел от ярости.

Только вот, этим дело не ограничилось. Высокая фигура Фирласа стала расти, темнея и расползаясь в нелепую, странную форму. Уже через пару секунд перед ним стоял не мужчина, а черное чудовище, покрытое странными наростами и шишками.

Где-то позади испуганно ахнула пришедшая в себя Йена. Миртан осторожно попятился, уводя монстра подальше от девушки и попутно обдумывая как справиться с этим невиданным противником. Раны по-прежнему болели, стесняя движения. Хорошо, хоть кровь быстро остановилась!

Тем временем чудовище взревело и бросилось на него, замахнувшись длинной рукой с острыми, словно бритва когтями. Миртан ловко увернулся от удара, перекатившись за спину монстра и изо всех сил полоснул серпом по открытой спине противника. И нова никакого эффекта! Лезвие прошло будто сквозь воздух, не оставив ни следа на черной спине чудовища.

Призрак снова взревел, развернувшись для повторной атаки. Миртан снова увернулся, на этот раз, правда, менее удачно. Но все же, этот маневр позволил ему увести монстра еще дальше, поближе к мраморному трону с застывшим королем.

Краем глаза, он видел, как Йена пытается встать. С третьей или четвертой попытки ей это удалось, правда ее тут же скрутил очередной приступ кашля. Задыхаясь и прижимая руку к горлу, девушка покачиваясь направилась к трону, попутно сделав ему знак следовать за ней.

Он послушался, устремившись вперед, но не рассчитал собственных сил. В конце концов, он ужасно устал от этих бесконечных плясок с эльфом, и потому чудовище оказалось быстрее его. Одним огромным прыжком оно настигло его на подступах к трону, пригвоздив его к полу. Острые когти больно резанули по плечу, но вдруг где-то рядом раздался звонкий голос Йены.

— Фир! Не смей!

Призрак отвлекся и на время замешкался. Воспользовавшись этим Йена скользнула вплотную к застывшему во времени королю, рывком вынула из его неподвижных рук молочно-белый кинжал и одним точным движением всадила его прямо в сердце чудовища.

Фирлас-монстр дернулся и прямо на глазах начал уменьшаться, принимая свой привычный вид. На лице эльфа застыла гримаса боли, а золотые глаза устремились прямо на белую словно мел Йену.

— Похоже, теперь мы квиты, — чуть слышно прошептал призрак и растворился в воздухе. Клинок звякнул о каменный пол и рассыпался в пыль, а Йена устало плюхнулась на пол. По по темным от пыли щекам текли слезы, а сбившееся дыхание с хрипом вырывалось из груди.

Миртан медленно встал на четвереньки и, шипя от боли, подполз к ней.

— Спасибо! — чуть слышно выдохнул он, опустив голову на ее колени. — Я так понимаю, проклятия больше нет. Ты скоро поправишься?

— Боюсь, она не поправится! — прозвучал у них над головой мягкий бархатный голос. — Действие проклятия необратимо, даже если его снять! Хорошо, что близнецы не позволили его активировать, когда мой народ еще оставался в городе. Они всегда были своевольными, но в роковой час это отвратительное качество стало нашим благословением!

Подняв голову, Миртан еле сдержался от удивленного возгласа. Йена же напротив, громко ахнула.

Их внимательно изучали бирюзовые глаза короля Шеленара. Каким-то непостижимым образом, владыка Тиаммарана избавился от своей временной ловушки и теперь сердито хмурился на высоком троне.

— Ты дочь одного из близнецов. Кого? — отстраненно поинтересовался король.

— Арэйи. — мягко произнесла она, удивленно переглянувшись с Миртаном.

— Значит, наследница, — вдруг тепло улыбнулся владыка, — жаль, что нам суждено было встретиться в наш смертный час. У нас обоих мало времени. Послушай меня внимательно и сделай, как я скажу. — Он тяжело выдохнул, — Забрав у меня духовный кинжал, ты уничтожила ловушку, созданную близнецами, и теперь время наверстает упущенное. Через минуту этот трон опустеет. Потому, я прошу тебя лишь об одном. Когда это случиться — займи мое место, пока не закончилось твое время. Прими свое наследие и возроди его для нашего народа!

С этими словами, Шеленар мягко погладил Йену по волосам и рассмеялся приятным грудным смехом, а еще через пару секунд, его тело рассыпалось в прах вместе с одеждой.

Миртан ошарашенно уставился на свою спутницу. Та, не говоря ни слова, встала и пошатываясь сделала шаг к украшенному самоцветами мраморному трону. На ее губах играла улыбка, казавшаяся абсолютно неуместной на перемазанном кровью лице. Медленно, словно во сне, она опустилась на холодное каменное сиденье. И в это самое мгновение что-то в ее взгляде резко изменилось.

Откуда-то из глубин бирюзовых глаз, казавшихся потусторонними в слабом освещении пещеры, на него взглянула королева, наследница Тиаммарана. Но наваждение продлилось не более минуты. В очередной раз закашлявшись и сплюнув на мраморные ступени сгусток крови, Йена скептично улыбнулась.

— Ну что, какова королева? — хрипловато спросила она. — Достойная наследница своей чокнутой семейки, иначе и не скажешь.

В чем-то она была права. Бледная, смертельно уставшая девчонка, в грязной, запачканной кровью одежде. По какой-то причине сейчас, сидя на ажурном каменном троне, она выглядела более величественно, чем все монархи современности вместе взятые. Он восхищенно выдохнул.

— Ты прекраснейшая из королев, — без тени издевки ответил он. Случайно вырвавшиеся слова, казалось, обнажили его душу, и он смущенно замолчал, отведя глаза. Нужно было срочно разрядить обстановку, но на ум как назло ничего не шло.

Мучения его прервал громкий надрывный скрип, раздавшийся откуда-то из глубин пещеры, за ним последовал оглушительный грохот. Пол под ногами задрожал, затем резко покачнулся так, что он от неожиданности сел на мраморные ступени у ног вцепившейся в подлокотники Йены. Это было похоже на землетрясение, но уже через минуту, тьма пещеры внезапно рассеялась, осветившись восходящим утренним солнцем.

И тогда он понял! На его глазах возрождалась сказка. Полузабытая легенда о чудесном городе эльфов претворялась в реальность! Из-под каменных наростов показались изящные башни. Растрескавшаяся от времени плитка на мостах и террасах чудесным образом восстановилась. Здание за зданием, колонна за колонной, древний город возносился вверх, поднимаясь из своей тысячелетней могилы.

Вскоре, тронный зал, расположенный на верхнем этаже большого изящного дворца, занял свое место в самой высокой части города. Обрамленный ажурными колоннами, покрытый полупрозрачным хрустальным куполом, он был открыт для солнца и ветра. Украшенные самоцветами стены города, бросали разноцветные блики на дворец и мостовую, делая город похожим на большой драгоценный ларец.

Когда пол под ногами перестал дрожать, он осторожно встал, галантно предложив руку замершей на троне девушке. В полной тишине они подошли к краю зала, чтобы получше рассмотреть возрожденный Тиаммаран. Все террасы города оказались украшены цветами и зеленью. Кое-где с высоких мостов и шпилей срывалась вода, формируя зеркальные струи, искрившиеся в лучах только что взошедшего солнца.

Наконец, после долгой паузы, девушка рядом с ним шумно выдохнула.

— Это намного прекраснее, чем я представляла. Ах если бы мне еще немного времени! Мой народ должен вернуться сюда! — голос Йены дрожал от переполнявших ее эмоций.

— Боюсь, твое время теперь мое, сновидица! — раздался у них за спиной ледяной металлический голос.

Миртан слишком хорошо знал, кому он принадлежит. Быстро развернувшись, он спрятал дрожащую девушку за спиной и с вызовом уставился, на неясную тень, укрытую черным плащом. Хозяин как всегда пожаловал без приглашения.

— Я не отдам ее тебе! — решительно заявил он. — Заключим контракт! Назови свою цену!

— Ты ее знаешь, слуга! Только одна жизнь стоит дороже, чем ее! — все тем же бесцветным голосом проговорил хозяин.

Он услышал, как позади него Йена тяжело осела на пол, надрывно кашляя.

— Я согласен, — ни капли не колеблясь ответил Миртан.

Он был готов на все. Его жизнь в обмен на ее, такая малость! Да, оставлять Йену в одиночестве было страшно, но сейчас он был абсолютно уверен в ее силе. Она справится! Обязательно справится, несмотря ни на что!

Он почувствовал, как чья-то непреодолимая воля потащила его вперед. Руки сковало за спиной чем-то холодным. Но страха не было. Он жалел лишь об одном, что не мог видеть ее глаз в последние минуты своей жизни. Смирившись, он перестал сопротивляться и закрыл глаза, отдав себя на волю заклятого врага.

— Смерть! — звонкий голос Йены вдруг вывел его из оцепенения. — Позволь мне с ним проститься?!

Сердце сладко сжалось. Он все же увидит ее напоследок! Он тут же открыл глаза в предвкушении.

— У тебя одна минута, сновидица. — прозвучал неподалеку бесцветный голос его хозяина.

Похоже, смерть все же не была лишена некоторой степени милосердия, что уже само по себе удивительно. Хотя, возможно, хозяин просто был доволен, всласть нагулявшись во время мора.

Он снова почувствовал под ногами твердый пол и, резко обернувшись, утонул в потемневших бирюзовых глазах Йены. Она вцепилась в его плечи и не отрываясь смотрела на него с такой болью, что его собственное сердце будто резали острым лезвием.

— Зачем? — тихо спросила она. — Зачем, Мир?!

Изящные кулачки сжались на его плечах.

— Затем, что твоей смерти я не переживу… — тихо, успокаивающе проговорил он. — Затем, что я люблю тебя!

Он смущенно замолчал. Сказанное стало откровением и для него самого. Прозрение смерти, так это называли люди. Каким же он был глупцом, так долго не понимая, что творилось в его душе! Как много времени потратил на дурацкую браваду!

Он ожидал чего угодно, но только не радости, промелькнувшей на ее лице, которая тут же сменилась какой-то мрачной решимостью.

— Прости, Миртан, — наконец проговорила она и вдруг, подавшись вперед, накрыла его губы своими.

Казалось, он потерял всякую связь с реальностью. Желание, так долго сдерживаемое, заполонило душу и тело. И он, не помня себя, забылся в нежном, сладком поцелуе. Мир перестал существовать, осталась только Йена и ее горячее дыхание. В какой-то миг в голове мелькнула мысль, что он умер и попал в объятия богов. Ведь он давно не надеялся даже прикоснуться к ней, не то, чтобы целовать! И почему только не сделал этого раньше?! Прозрение пришло слишком поздно! Метка смерти! Он вспомнил о ней и в отчаянии тряхнув головой, резко отстранился, только чтобы увидеть на губах Йены торжествующую улыбку.

Девушка в последний раз мягко провела ладошкой по его щеке, ласково улыбнулась и повернулась к тени.

— Теперь ты не сможешь выполнить условия сделки, смерть! Метка убьет меня так или иначе! Отпусти его! — твердо произнесла она.

Ответа он уже не слышал. Перед глазами замелькали разноцветные пятна. Картины из прошлого, все то, что было забыто, вновь возвращалось. Бесконечная жизнь, незнакомое имя, его имя! Острая боль иглой вонзилась в виски. Миртан застонал, бессильно опустившись на колени.

Он вспомнил! Прежнее имя! Противостояние, предательство и наказание, прощение и ожидание, и как необходимость — контракт со смертью — все в одно мгновение всплыло в голове! И вот, будто заново пережив все трагедии прошлой жизни, он снова стал собой!

Тело наполнилось невероятной, рвущейся наружу силой. Холодные оковы за спиной лопнули, и он с радостной улыбкой уставился на собственные руки. На одном из предплечий вился рунный узор. Тот самый, что еще минуту назад украшал ручку Йены.

Йена! Больше ничто на этом свете не отберет ее у него! Он выпрямился, гневно уставившись на нависшую над гордо выпрямившейся девушкой тень.

— Отойди от нее! — твердо скомандовал он. — Ты посмел предать меня, слуга! Контракт предусматривал партнерство, но ты лишил меня памяти и превратил в раба! Я не прощу этого!

В руке, повинуясь гневу хозяина, появился серп с острым лезвием. На этот раз серебристый, а не черный.

— Это невозможно, — все тем же, лишенным эмоция голосом проговорила тень, тем не менее отступив назад. — Ты должен был остаться моим навсегда!

— И остался бы, если бы не она. — он кивнул на осевшую на пол Йену.

— Она связана меткой! Это магический контракт! — прошипела тень, делая еще несколько шагов назад. — Она моя!

— Нет! Я освобождаю ее от всех контактов! Отныне Сайена Айнин абсолютно свободна и вольна жить и делать все, что пожелает, волею верховного смотрителя Феора!

ГЛАВА 8:

Сайена

Боль медленно уходила из груди, легкие наполнялись воздухом, возвращая возможность нормально соображать. События последних дней еще недавно хаотичной бурей кружившиеся в голове, внезапно улеглись в строгую цепочку, будто я разом осмыслила и приняла все случившееся. Все, кроме нескольких последних минут в тронном зале возродившегося города.

А все потому, что мне внезапно удалось выжить. Особенно странным это казалось после того, как я приготовилась к смерти, мало того — стала ее желать. Долгая, отвратительная болезнь лишила меня всех сил, как моральных, так и физических. К тому же, осколки разбитого сердца не переставали противно саднить, и я была готова на все лишь бы прекратить наконец свои бесцельные мучения. Гильдию я оставляла в надежных руках Миртана, детей в новых семьях, мой народ — в новообретенном Светлом Городе. Вред, нанесенный Фирласом я, как могла, исправила и по сути, меня больше ничего не держало. К тому же, я не могла позволить Миртану отдать за меня жизнь! Особенно после слов, согревших меня и обрадовавших больше, чем я могла представить. Казалось еще миг, пару секунд и меня наконец примет в объятия долгожданный покой.

Но я жила! Как всегда, наперекор всему, я жила и с удивлением чувствовала, как чьи-то теплые руки обнимают меня, крепко прижимая к себе, а знакомый, хрипловатый голос шепчет что-то успокаивающее. Медленно, словно во сне я приоткрыла глаза и тут же утонула в обсидианово-черном взгляде моего спутника. Тонкие губы непривычно мягко улыбались, а в глазах светилась совершенно несвойственная ему нежность вперемешку с беспокойством.

Словно сквозь густую пелену я слышала его последние слова адресованные смерти. Что-то про свободу и смотрителя. И сейчас смысл сказанного стал постепенно до меня доходить. Я перевела взгляд на его руку. На ней красовался рунный ключ. Тот самый, что я отобрала у Кирары и весь последний год носила на своем предплечье. Значит, он бог! Один из тех, что были заперты в мире смертных! И он такой же, как его свихнувшаяся на власти подруга?!

Я напряглась и одни ловким прыжком отпрянула от мужчины, попутно успев отпихнуть его ногой. От неожиданности он плюхнулся на пятую точку, тем самым дав мне время спрятаться за волшебным щитом.

— Йена, что ты… — подскочил он, но наткнулся на мой настороженный взгляд и смолк.

— Кто ты такой?! — с трудом сдерживая эмоции выдавила я.

— Это я, Миртан! — сразу же отозвался он, сделав шаг в мою сторону. — Точнее… меня зовут Феор… звали… — слегка растерянно проговорил он.

На всякий случай я попятилась назад. У меня не было ни малейшего повода ему доверять! Внешне он никак не изменился, да и голос с приятной хрипотцой все еще принадлежал моему другу. Но этим меня было не обмануть! Мимика, взгляд, интонации и даже жесты были совершенно непохожи на Миртана, которого я знала. В него как будто вселился кто-то другой!

— Ты не Миртан! — насупилась я, с опаской погладывая в его сторону.

— Нет! Это я, это все еще я, Йена! Просто я вспомнил! Ты вернула мой ключ и вместе с ним — память! Не нужно меня бояться, прошу! — черные глаза с надеждой уставились на меня, и я поспешила отвести взгляд от этого омута. Слишком сложно было соображать, когда он вот так на меня смотрел.

— Я тебя не боюсь! — напыжилась я и для убедительности даже сняла щит. Но посмотреть ему в глаза так и не осмелилась.

— Вот и хорошо! — облегченно выдохнул он, — Я скорее сам умру, чем обижу тебя или позволю кому-либо еще это сделать!

— Мне это уже говорили когда-то! — парировала я.

— Я не лис! — прорычал в ответ мужчина и даже сделал шаг вперед. Я хотела было отпрянуть, но наткнулась спиной на колонну и замерла, так и не поднимая глаз.

Его слова звучали правдиво. Я конечно не могла так же точно распознавать ложь, как Огонек, но тоже многое чувствовала. И этот Феор-Миртан не лгал. Но все же доверять ему пока не стоило. Фирлас в свое время тоже весьма правдоподобно клялся не причинять мне боль. Нужно было к нему присмотреться. Любопытство уже сменило страх и меня просто распирало от вопросов! Но не успела я и рта раскрыть, как с легким хлопком в воздухе материализовалось письмо и мягко спикировало на ладонь Миртана.

— Это от Риордана! — нахмурился он, скользнув взглядом по конверту.

Я поспешно подошла поближе и уверенным движением выхватила бумагу. Не стоило чужаку изучать Гильдейские документы! Миртан смерил меня насмешливым взглядом, в одно мгновение став похожим на себя прежнего, но промолчал. Я же иронически приподняла одну бровь и сразу вскрыв конверт, погрузилась в чтение. И уже через минуту почувствовала, как с лица сошла краска, а сердце бухнулось куда-то в район пяток.

Письмо, а точнее записка была краткой. Огромная армия, состоящая из шаиров и каких-то еще неопознанных народов вперемешку с безликими, за сутки возникла из ниоткуда рядом с Городнями и за полдня полностью захватила город. Кроме того, от шпионов поступала информация о готовящемся нападении на северные королевства. Передовые разъезды противника были замечены в пустошах, на перешейке между Братским и Сестринским фьордами.

Итак, Кирара все же сделала первый шаг! Скорее всего, она посчитала, что Орсика обречена. А без влияния империи весь север ляжет к ее ногам и у нее наконец появится достаточно потенциальных жертв, чтобы открыть врата в Гипнос.

Я с трудом оторвала глаза от записки и по привычке протянула ее обеспокоенному Миртану. Он, конечно же, заметил мою реакцию, и, судя по сжатым в кулаки ладоням, едва сдержался, чтобы не кинуться меня утешать. Или ругать… Кто его знает!?

Наспех пробежав глазами по строчкам, мой спутник нахмурился и тихо выругался.

— Она начала действовать раньше, чем я предполагал. — покачав головой, проговорил он, — Наверное решила, что Орсика полностью обезврежена! Она всегда была излишне самоуверенной! — он сердито скомкал в руке записку и брезгливо отшвырнул в сторону.

— Я так понимаю, вы с ней давно знакомы? — вырвалось у меня.

Миртан (ну не воспринимала я его как Феора!) вздрогнул.

— К несчастью!

— Ну что же… тогда наши шансы предугадать ее действия теперь существенно повысились. — усмехнулась я, — Только если ты не такой же сумасшедший, как она…

Он резко вскинул голову, окинул меня яростным взглядом и буквально прошипел:

— Сумасшедший?! После всего, что сделал?!

— Не ты, а Миртан! — таким же тоном парировала я. — А тебя я не знаю!

— Я и есть Миртан! Бездна тебя возьми! — не выдержав гаркнул он и легонько тряхнул меня за плечи.

— Не смей ко мне прикасаться! — взвизгнула я и пихнула его грудь, силясь оттолкнуть от себя подальше.

Но он уже и сам отпустил меня и сделал шаг назад, внезапно опустив глаза.

— Прости…, - практически прошептал он, — чувствую себя дураком! Для меня ничего не изменилось, но тебе я и впрямь, наверное, кажусь чужим!

И мне вдруг вспомнился печальный взгляд обсидиановых глаз и обреченное «Затем, что я люблю тебя!». На душе стало паршиво. Ведь, если это действительно Миртан, я сейчас своим поведением причиняю ему невыносимую боль! Он был готов отдать за меня жизнь, а теперь вынужден терпеть глупые нападки.

Окончательно устыдившись собственного поведения, я поспешила сменить тему:

— Нужно срочно отрядить тихонь на сбор рекрутов для армии. У нас крайне мало времени, чтобы их обучить!

— Да, я сейчас же напишу командору! — угрюмо отозвался мой секретарь.

— А еще тебе стоит отправиться в Триптих. Нам понадобиться и Талонская армия тоже.

Ответом мне был ледяной, колючий взгляд.

— Надумала от меня избавиться?! — черные брови насмешливо взлетели вверх.

Я поежилась. Если этот человек и был кем-то другим, в нем все же осталось очень многое от Миртана. По крайней мере, он все так же хорошо умел видеть меня насквозь! Так что лгать я сочла бесполезным и контрпродуктивным.

— Да, — коротко ответила я, — мне трудно с тобой общаться, когда ты не похож на себя!

— Придется тебе напрячься! — ухмыльнулся он в ответ, — Потому что я больше ни на секунду не оставлю тебя без присмотра!

В этом месте мне стоило бы возмутиться, но сердце решило иначе. Оно почему-то радостно бухнуло и на лице непроизвольно появилась улыбка.

— Ладно… тогда поедет Айя! И пусть захватит с собой несостоявшуюся княгиню! У нее может быть полезная информация. — проговорила я, поудобнее устроившись у ближайшей колонны.

Усталость накатила такая, что желание разговаривать и даже ругаться отпало напрочь. Мне срочно нужен был сон, по возможности здоровый и крепкий и как минимум часов двадцать.

— Йена…. Йена! — сквозь дрему услышала я.

— Ну чего еще?! — вяло возмутилась я.

— Куда отправимся мы? — хрипловатый голос прозвучал совсем близко, но меня это почему-то совершенно не волновало.

— К allarie! Они ждут меня в… — договорить не получилось. Глаза закрылись сами собой, и я в мгновение ока очутилась в Гипносе.

К моему огромному удивлению, место у скалы, прежде занятое моим покосившимся домиком, пустовало. Густая трава не была примятой и обгорелой и из нее не выглядывали почерневшие доски. Все выглядело так, будто моего дома никогда здесь не существовало.

— Йена!

От мягкого голоса у меня за спиной сердце сначала пропустило удар, а затем сжалось настолько болезненно, что из глаз брызнули слезы. Резко крутанувшись на пятках, я тут же отскочила назад, выставив руки в защитном жесте. Я ничего не понимала! Мужчина, стоявший передо мной, был незнаком, но сильно походил на Фирласа и говорил голосом Огонька. Разве что цвет глаз казался темнее, и больше напоминал красное золото, кожа была смуглее, а волосы совсем белыми, будто седыми. Да и черты были мягче, в отличие от резко очерченного лица моего эльфа.

— К…к…кто ты такой? — выпалила я, запинаясь от сбившегося дыхания.

— Феор. — сказал незнакомец голосом моего духа. — Но можешь звать меня Миртаном, как привыкла.

— Привыкла?! Да я тебя таким впервые вижу! И отчего ты так похож на Фирласа? — рассердилась я.

— Ах это… Проклятье! — он будто вспомнил о собственной внешности и поспешно изменил ее на привычную мне черноглазую и черноволосую версию. — Забыл, что Гипнос помнит мою истинную форму. А насчет схожести — это эльф похож на меня, а не наоборот. И назвали его родители в мою честь скорее всего из-за схожести. Феор или «Фир» по-эльфски — мудрость, «лас» — посвященный. Могла бы сама догадаться!

Могла бы, конечно, но я все еще пребывала в состоянии шока и полнейшей прострации. Внешность моего собеседника изменилась, но голос Огонька словно ножом резал по сердцу. Миртан бросил на меня подозрительный взгляд.

— Ну, что еще не так? — раздраженно поинтересовался он, осматривая себя с ног до головы.

— Г…голос, — едва слышно выдавила я и спешно смахнула со щек непрошенные слезы.

— А что с ним? А! Огонек… Мой голос похож на его?

Я кивнула, и окончательно спрятала лицо в ладонях.

— Прости меня, я не обратил внимания, — его голос вдруг послышался совсем близко, — Присядь! Мне нужно тебе кое-что объяснить.

Он мягко обнял меня за плечи и увлек за собой на мягкий травяной ковер, облокотившись спиной о непонятно откуда взявшийся валун. Сопротивляться не хотелось. Гипнос всегда дарил мне чувство полной защищенности. Ведь во сне нет ограничений, все случившееся со спящем эфемерно и нереально. Так что я послушно опустила голову на его плечо, позволив обнять себя и приготовилась слушать.

— Я пока не стану рассказывать тебе все подробности, ты слишком устала, чтобы слушать сейчас о тех, кого вы называли богами. Скажу лишь, что, став смертным я решил продлить свою жизнь с помощью сна. Но прежде, чем впасть в спячку первым делом отправил часть своей души на поиски аномалии. Его задачей было найти того, кто был мне обещан, защитить и привести ко мне. Но тогда я никак не мог предугадать, что ждать придется так долго, и что мой аватар успеет обзавестись собственной личностью! Но свою задачу он выполнил — нашел тебя и всячески оберегал. Только вот привести ко мне не мог, потому что я исчез под маской Миртана, потерявший себя, лишенный памяти и сердца. Когда его ударили духовным кинжалом, Огонек не погиб, так как был всего лишь частью целого. Вместо этого он вернулся к своему хозяину. Я думаю, ты помнишь, как меня скрутило тогда во дворце?!

— То есть… — встрепенулась я, — Огонька можно вернуть?! Он жив!

— Боюсь, это не так просто! Вернувшись, он растворился во мне. Это такое ощущение… я не могу отделить его эмоции и мысли от собственных. Мы единое целое и навряд ли сможем разделиться снова.

Я тут же сникла. По сути он только что сообщил мне, что моего друга действительно больше нет и ничего не изменилось. Но сердце подсказывало обратное. Огонек жил! Похоже, именно он успокаивал меня после бала, когда я едва дышала от боли. Его словами говорил Миртан, его руки сейчас крепко обнимали меня, будто в попытке защитить. А значит, он продолжал жить и любить меня, пусть даже, как часть этого незнакомца. И я могла доверять ему! По крайней мере та половина его, что была моим другом, никогда бы не позволила ему меня предать!

Я взглянула на безмятежно улыбающегося Феора. Похоже, он ждал от меня какой-то другой реакции и сейчас был приятно удивлен. В этом мужчине удивительным образом сплелись все, кого я любила. Но любила ли я его самого? Или просто перенесла свои прежние чувства на новый объект? На этот вопрос ответа у меня не было. Да нужен ли он был сейчас? Едва освободившись от проклятия aine, я никоим образом не собиралась снова встревать в какие-либо отношения! А то такими темпами от моего многострадального сердца не останется и кусочка.

К тому же, на повестке дня имелись и другие, куда более важные вопросы. К примеру — что теперь делать с Тиаммараном, который, к слову, будет отличным аргументом в мою пользу на совете allarie? Или, как выиграть заведомо проигрышную войну? Да и вечная дилемма — «как выжить?» по-прежнему оставалась актуальной.

К счастью, начало было положено и теперь рядом имелся довольно сильный союзник. Шутка ли сказать — настоящий бог! Хоть и смертный. Оставалось только надеяться, что он не подхватит болячку «хочу править миром» от своей бывшей подруги.

Дав себе слово все обдумать после пробуждения, я легко вскочила на ноги и потянулась.

— Пойдем! — бросила я через плечо, — Ты, наверное, давно здесь не был! Погуляем?

— Давно… — задумчиво протянул Миртан, — Но честно говоря, тебя я предпочел бы всем чудесам Гипноса!

На тонких губах заиграла легка улыбка, тут же отразившаяся на моем лице. Трудно было противиться такому обаянию, но я упрямо мотнула головой.

— У меня нет привычки спать с незнакомыми мужчинами. Пусть даже и в Гипносе.

Черные брови слегка дрогнули, но затем снова насмешливо изогнулись.

— Значит, придется знакомиться! — коротко проговорил он и, подхватив меня за руку, потащил за собой в бескрайние просторы мира снов.

* * *

Открыв глаза, первым, что я увидела было улыбающееся лицо неизвестного эльфа. Нежно-зеленые глаза смотрели чуть ли не с обожанием, а руки поспешно расправляли кружевную скатерть на подносе с фруктами у моих ног. Немного присмотревшись, я неуверенно поинтересовалась:

— Тиаммаран?

— Да, великая! — просиял дух, — Я так рад, что ты меня узнала! Так хорошо снова видеть солнце! И чувствовать ветер! — он вдохнул полной грудью и на красивом лице расцвела блаженная улыбка. — Спасибо тебе, великая! Я бы погиб без тебя! Или сошел с ума, а это еще хуже!

— Да что ты, не стоит! — польщенно усмехнулась я. — И называй меня пожалуйста Йеной.

— Как скажешь, великая!…Ээээ…Йена, — поклонился дух. — Я принес вам ужин. Вы так долго спали.

Я проследила за зеленым взглядом и наткнулась на другой — черный, как сама бездна. Миртан сдержанно улыбался, следя за разговором. Мы вынырнули из сна вместе, как раз покинув апельсиновый сад — одно из самых прекрасных мест в Гипносе.

Несколько часов сна по ощущению времени растянулись как минимум на несколько дней. Впрочем, время в Гипносе всегда вело себя весьма хаотично. Где мы только не побывали! Соскучившийся по дому Феор таскал меня за собой по чудесным местам, про многие из которых я даже не знала. И все это время загадочно молчал, бросая на меня многозначительные взгляды и пряча улыбку, когда я с восторгом носилась по очередному прекрасному парку или дворцовой зале.

С Фирласом не получалось так развлекаться. Все наши прогулки во сне заканчивались бурным сексом где-нибудь под звездопадом, или в русалочьей лагуне. А однажды даже на отвесной скале над бушующим морем. В любом случае, наслаждаться пейзажами он мне не позволял. Порой даже хотелось сбежать от него и погулять в одиночестве! С Феором же такие мысли меня не посещали. Он вел себя сдержанно и очень тактично.

Плюс, меня забавляли новые выражения на вечно угрюмом лице Миртана. А одно лишь его присутствие придавало уверенности!

— Тиаммаран! Насколько я понимаю — ты полностью управляешь городом? — задумчиво пробормотала я, не отрывая глаз от обаятельной улыбки моего спутника.

— Да, великая…ээээ…Йена! — с готовностью отозвался дух.

— Тогда слушай мою команду! Завтра утром мы с Миртаном отправляемся в путь. Но уже через время в город начнут прибывать эльфы. У одного из них будет от меня письмо. Твоя задача помочь этому эльфу обустроить город и защитить его в случае надобности. Так что слушаться его ты должен неукоснительно.

— Да, в… Йена! Я займусь приготовлениями сейчас же! — радостно пролепетал дух и, поклонившись, растворился в воздухе.

Я выдохнула и принялась за еду. Эйфория от путешествий в Гипносе понемногу сходила на нет, а с ней уходило и хорошее настроение. На душе снова стало паршиво. И хоть тяжесть от воспоминаний о Фирласе исчезла, впереди черной тучей маячила перспектива скорой войны. Да еще эти переговоры с эльфами! Я уже предвкушала кучу насмешливых взглядов и презрительных фраз в свой адрес. Задумчиво пережёвывая свежие фрукты, я не заметила, как мой спутник передвинулся поближе и тоже принялся за еду, не сводя с меня изучающего взгляда.

— Йена, — наконец заговорил он, — ты ведь меня не боишься, правда?

— Боюсь? — я вопросительно приподняла правую бровь. — Нет! С чего бы?

— Из-за того, кто я… И того, кем могу оказаться. — нахмурился он.

— И кем же ты можешь оказаться? — как можно спокойнее поинтересовалась я, хотя внутри все сжалось от недоброго предчувствия.

— Жадным до власти ублюдком вроде Кирары, как ты говорила… — проговорил он и посмотрел прямо мне в глаза.

В черных зрачках застыл знакомый страх. Я уже видела его раньше в глазах моего духа, когда он решил, что я в нем разочаровалась и больше не захочу его видеть. Но утешить друга, с которым знакома с детства всяко легче, чем незнакомца.

— Еще вчера боялась. — осторожно произнесла я, — Сам подумай! Вместо надежного Миртана рядом оказался совершенно незнакомый мужчина. Естественно, что я испугалась! Но потом Гипнос показал мне тебя, и я наконец разглядела их — Огонек, Миртан — они оба часть тебя и обоих я люблю. Ну, а с Феором, думаю, мы как-то подружимся! Но учти, пока что, ты по-прежнему незнакомец, хоть я и верю тебе больше, чем следовало бы.

На мгновение черные глаза блеснули надеждой, но уже через мгновение скрылись под полуопущенными веками. Миртан устало потер лоб и наконец приглушенно выдавил:

— Знаешь… Наверное, не стоит так мне доверять!

— То есть? — насторожилась я.

— Я действительно незнакомец, твои инстинкты тебя не подводят. И я не самый приятный тип на свете. И уж тем более не самый честный! По сути, это я сделал этот мир таким, и вся ответственность за творящиеся в нем ужасы лежит на мне. Кто знает, не стану ли я в конце концов таким же двинутым, как Кира…

В каком-то странном порыве нежности я потянулась и взяла его руку в свои.

— Позволь тебе не поверить! — улыбнулась я, но улыбка тут же померкла, стоило лишь заглянуть в заполненные болью и гневом глаза моего собеседника.

Он быстро отдернул руку.

— Ты должна услышать мою историю! Скорее всего ты осудишь меня, узнав подробности. Но скрывать ее от тебя я не хочу!

— Хорошо! — утвердительно кивнула я, — На рассвете мы отправляемся в пустоши, на встречу с эльфами. И если удастся быстро найти лошадей, у тебя будет около пяти дней на полноценную душеспасительную исповедь. Хоть я и сомневаюсь в ее пользе. Но, если тебе нужно выговориться, я буду рада тебя выслушать.

На том и порешили. Наспех перекусив, я снова отправилась в Гипнос, на этот раз одна, потому что мой спутник сразу после разговора ушел искать лошадей на окрестных фермах. Зато, вернулся Тиаммаран, и с готовностью вызвался посторожить мой сон.

* * *

— Как сотни и тысячи других миров, этот тоже однажды имел своего создателя. Я не был знаком с ним в полной мере, но успел составить о нем довольно приятное мнение. — Миртан начал свой рассказ на следующий день, как только белоснежные стены города скрылись за ближайшим поворотом.

Чтобы не сбить рассказчика с мысли, я слушала не перебивая, и попутно фиксировала в голове то и дело возникавшие вопросы. Ровный ход лохматых крестьянских лошадок, которых удалось раздобыть на ближайшей ферме, располагал к вдумчивому созерцанию. И я вникала в рассказ, удобно расположившись в глубоком седле так, чтобы не затекала спина.

Миртан ехал рядом со мной на старой гнедой кляче, прямой и напряженный, он говорил медленно и с расстановкой, будто опасаясь, что я могу чего-то не понять или упустить. На обычно малоподвижном лице то и дело сменялись эмоции, и я наблюдала за ними из-под полуопущенных век, стараясь получше изучить своего нового друга.

— Этот мир был задуман как рай для эльфов и духов, созданий, порождаемых светлыми снами. — продолжал он, не замечая моего пристального внимания. — Здесь не должно было появиться ни других рас, ни кошмаров. Под присмотром Создателя и с помощью духов первые несколько тысяч лет государство его избранного народа росло и развивалось. Они не знали войн, болезней или смерти. В белоснежном Тиаммаране на мраморном троне сидел сам создатель. Свободные и прекрасные, эльфы развивали искусство, возделывали земли, меняя их по своему желанию. Выводились новые виды растений и животных, строились великие храмы и дворцы. Духи населили каждый камень, ручей, дерево и травинку. Казалось, ничто не могло нарушить идиллию.

— Так всегда кажется, — в полголоса хмыкнула я, вспомнив собственные невзгоды, — А потом все летит кувырком в бездну!

— Ты права, — кивнул Миртан, — как раз в бездну все и полетело! Далеко на юге открылись порталы и через них в этот мир хлынули потоки беженцев — людей из соседнего мира, спасавшихся от пустоты. В борьбе за власть их маги не рассчитали собственных сил и обратили свой мир в руины, пожираемые великим ничто. В отчаянной попытке спастись они открыли проход в соседний мир и очутились в прекрасном саду, так непохожем на их собственную выгоревшую пустыню.

Миртан шумно сглотнул, и я с интересом уставилась на искаженное болью лицо. Неужели он видел все это своими глазами? Гибель целого мира и завоевание нашего… Как можно без сожалений носить в памяти подобное?!

— Эльфы гостеприимно приняли пришельцев. Не знавшие насилия и войны, они видели в новой расе друзей и помощников. Но у людей были другие планы! Прожив под крылом первого народа несколько сотен лет, потомки беженцев обнаглели до такой степени, что стали угрожать хозяевам мира, а кое-где и теснить их. Именно тогда случилась первая война эльфов и людей. Точнее, это больше напоминало резню. Беззащитные эльфы просто умирали не обороняясь. И если бы не Создатель, погибли бы все до единого! С его помощью, им пришлось спешно учиться держать в руках оружие. В итоге война была выиграна. Но на этом беды не окончились. Пустота, уничтожив соседний мир, последовала за беглецами и принялась пожирать этот. Создатель пытался остановить ее самостоятельно, но в итоге был вынужден обратиться к смотрителям.

Я вопросительно приподняла бровь, дав знать своему собеседнику, что слыхом не слыхивала ни о каких смотрителях. Он уловил мое движение и устало выдохнул.

— Думаю, нам стоит прерваться ненадолго. Мне нужно подумать, как проще донести до тебя информацию. — пробормотал он и замолчал, уставившись в одну точку. Я и сама была рада перерыву. Все то, о чем поведал мне возрожденный бог, невозможно было найти ни в одной книге. А посему эта информация нуждалась в осмыслении и последующем принятии ее на веру.

Остаток дня мы провели в молчании, думая каждый о своем. Но рядом с Миртаном оказалось на удивление комфортно даже в полной тишине. Наверное, свою роль сыграла моя уверенность в том, что в нем все еще жил мой Огонек. И я неосознанно вела себя с ним так же, как с моим духом. Конечно, привычная внешность Миртана с новым содержанием немного смущала. В особенности мне не давало покоя полностью поменявшаяся манера держаться, а с ней и жесты и даже выражение глаз. Но не скажу, что перемены были критичными или в худшую сторону. Он вел себя более свободно и непринужденно. И там, где Миртан угрюмо молчал или смущался, его новая версия себя не сдерживала.

Заговорили мы лишь к ужину, когда мой спутник одним щелчком пальцев разжег костер из совершенно сырых дров. Я тут же протянула руки к теплу и зябко поежилась. На севере все еще стояла ранняя весна. Было сыро и холодно, дороги раскисли, а кое-где все еще лежал снег. Миртан тут же уселся рядом и без лишних слов обнял меня за плечи, делясь собственным теплом. При этом лицо его было настолько задумчиво-отстраненным, что я не заподозрила ни намека на романтический подтекст.

В теплых, крепких объятиях было настолько хорошо, что уже через несколько минут я начала клевать носом и сама не заметила, как очутилась в Гипносе. Миртана рядом не было, а значит спать он не собирался. Оставалось только надеяться, что он уложит меня не на сырую землю, а хотя-бы на одеяло у костра. Хорошо было бы проверить, но просыпаться совершенно не хотелось. Недолго думая, я тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли и с удовольствием окунулась в беззаботную ночную жизнь мира снов.

На следующий день Миртан все же соизволил рассказать о смотрителях. Насколько я поняла, между мирами, составляющими собой сущее, существует организация, которая присматривает за порядком вещей. Создатели часто погибают, либо бросают свои детища и тогда на замену им приходят смотрители, обеспечивающие нормальное развитие мира. Зачастую достаточно одного. Но в наш мир в связи с угрозой пустоты, отправилось сразу пятеро. Феор, Кирара, Руторк, Лаинни и Тиар собрались вместе и с помощью Нико?на — создателя этого мира, вытеснили пустоту и запечатали мир от внешнего воздействия. Правда, не обошлось без жертв. Нико?н отдал жизнь, чтобы наполнить барьер силой. Но вместе с этим не смог правильно распределить энергию и нечаянно разделил миры духов и живых. Так появился Гипнос, а эльфы утратили свое бессмертие. Смотрители же остались управлять миром.

После пространного рассказа, затянувшегося почти не целый день, он так и не захотел объяснить мне свою природу. Сказал лишь что смотрителем может стать любой житель любого мира, который подойдет им по неким параметрам, а затем пройдет длительное обучение и получит новое имя. Радовало одно — смотрители не были богами в полной мере, а значит справиться с Кирарой будет проще, чем казалось.

Ночь мы провели в том же режиме, а весь последующий день в молчании. Меня такое положение дел устраивало, но мой спутник казался настолько уставшим, что выпрашивать у него продолжение рассказа казалось верхом садизма.

Наконец, когда он чуть не свалился с лошади, я не выдержала и чуть ли ни пинками отправила его спать. Может быть, будучи бессмертным, он и мог не спать неделями, но сейчас все изменилось и в еде, воде и сне он нуждался, как любой из нас. Только вот заснуть он никак не мог. Рассказ о прошлом, похоже, разбередил старые раны и здесь я ничем не могла помочь. Ничем, кроме одного…

— Не спится? — поинтересовалась я, подсаживаясь к Миртану, в который раз подскочившему на импровизированной лежанке из хвороста и толстого шерстяного одеяла.

В ответ он лишь угрюмо помотал головой, сел и уткнулся лбом в колени. Отчасти мне было его жаль. Мало кто мог бы справиться с такой прорвой воспоминаний, как добрых, так и ужасных. Я осторожно положила руку на затянутое в черную кожу плечо, дрогнувшее под моими пальцами.

— Тебе станет легче, если расскажешь о том, что тебя гнетет. — проговорила я и тут же отшатнулась от гневного черного взгляда.

— Легче? — прошипел он в своей неподражаемой манере, — Думаешь мне полегчает от вида презрения на твоем лице?! Или, что еще хуже, страха?!

— Да с чего ты взял, что я стану тебя презирать? — взорвалась я, — Думаешь ты единственный, кто наделал в жизни кучу ошибок?!

— Не единственный… — отчаянно прошептал он, — но мои ошибки имели ужасные последствия! И я хочу еще хоть немного побыть рядом с тобой, прежде чем ты прогонишь меня прочь… Предки! Лучше бы я ничего не помнил!

Я глубоко вдохнула, чтобы подавить навернувшиеся на глаза слезы. Он боялся утратить мое доверие, боялся настолько, что позволил отчаянию захватить власть над разумом. Это было так непохоже на холодного Миртана и так напоминало чувствительного Огонька! Наверное, именно в этот момент я поняла, что никогда и ни за что не прогоню его. Да и как прогнать кого-то настолько близкого, что ощущаешь его частью себя самой?!

Я снова положила руку на его плечо, только на этот раз более уверенно. Вторая рука мягко накрыла его ладонь.

— Феор, — впервые позвала я его по-новому для себя имени, — Расскажи мне все, и я обещаю, что ни в коем случае не прогоню тебя и не перестану тебе верить.

Обсидиановые глаза тут же подозрительно уставились на меня из-под приподнятых бровей. Какое-то время он молча изучал мое лицо, будто проверяя действительно ли я верю в сказанное. А затем заговорил, так и не оторвав от меня взгляда.

— Когда мы осознали, что создатель мира мертв, то поняли, что управлять миром живых и Гипносом теперь предстоит нам. В конце концов, таковым было наше призвание. И вот, распределив обязанности, мы приступили к работе. Кирара занялась военным делом, я — наукой, Руторк миром животных, Лаинни — растений, а Тиар погодой. Мы создали ключи, чтобы беспрепятственно перемещаться между двумя мирами. Один из них был отдан Шеленару — сыну Нико?на, новому правителю эльфов.

— Стоп! — резко перебила я, — Что значит сыну Нико?на?! Ты хочешь сказать, что Шеленар, мой дед, был сыном создателя этого мира?!

— Да, а ты его правнучка, — буднично заметил мой собеседник и я почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. — Получается, ты получила в наследство не только Тиаммаран, но и весь мир!

Я спешно спрятала лицо в ладони. Новая информация все никак не хотела укладываться в голове, сколь бы сильно я не терла лоб и не теребила волосы. Мой собеседник напряженно ждал, пока я переварю услышанное, хоть на его губах то и дело мелькала умиленная ухмылка. Наконец, плюнув на бегущие по спине мурашки, я соорудила на лице серьезное выражение и попросила Феора продолжать. К нему тут же вернулось угрюмое настроение, а кулаки судорожно сжались, выдавая крайнюю степень волнения.

— Пару столетий эльфы процветали под нашим присмотром. Племена же людей довольно сильно деградировали и все никак не могли сложиться в какое-нибудь подобие государства. Все шло слишком хорошо и в итоге нас одолела скука. Мир уже почти не нуждался в нашей помощи, а заняться в Гипносе было решительно нечем. Наконец, мы нашли развлечение в небольших стычках между великими домами, которым покровительствовали. Началось все с безобидных конфликтов, но уже через сотню лет мы устраивали полномасштабные войны, играя жизнями, словно шахматными фигурами на доске. И пока мы развлекались, люди удивительным образом успели создать два государства, укрепить армию и обучить новых магов пустоты. А еще через пару десятков лет началась самая долгая и кровопролитная война в истории. Люди бились с эльфами насмерть. Мы как могли поддерживали избранный народ, но каково же было мое удивление, когда я узнал, что именно Кирара способствовала развитию людей и именно она натравила их на эльфов. Таким образом она вознамерилась одержать победу в затеянной игре. Но страшнее всего было то, что я решил к ней присоединиться! Разделить славу, власть с той, что успела стать мне хорошей подругой! Я… — он запнулся и спешно отвернулся чтобы скрыть гримасу боли, — я был таким слепцом!

Феор в отчаянии схватился за голову. Черные глаза неотрывно смотрели на меня, но видели лишь события прошлого. Я же не смела прерывать его рассказ, чувствуя, что он подходит к своей кульминации.

— Однажды, когда эльфы уже почти победили, Кира пришла ко мне с просьбой. Я должен был составить заклинание, с помощью которого смертные могли бы войти в Гипнос в физическом теле. Это было нужно для того, чтобы руками людей отстранить от власти Руторка, Лаинни и Тиара. И я поверил ей! Только вот маги, ворвавшиеся в золотую цитадель, желали лишь одного — убить смотрителей и самим занять наше место. Сама же Кирара нашла способ на время убраться из мира, чтобы не участвовать в бойне. Я видел, как один за другим умирали мои друзья! На моих глазах пал Тиаммаран, близнецы — дети Шеленара, шагнули на дорогу сна, чтобы сберечь остатки своего народа. А маги, убившие нас, превратились в отвратительных чудовищ. И тогда я в полной мере свою ошибку и с последним вздохом молился о прощении, уже на него не надеясь…

Я ахнула, прикрыв рот ладонью. Его вина действительно была чудовищна! Мне было сложно понять стремление к власти или развязывание войн только из скуки. Но с другой стороны — кто я такая, чтобы его судить?! Он уже сполна заплатил за собственные ошибки, так зачем снова ворошить прошлое, тем более что обещанного страха или презрения я так и не почувствовала?!

— И это все? — с напускной улыбкой спросила я, — Так в чем именно твоя ошибка? В доверчивости? Тебя использовали и предали, в чем-то сыграли на твоих слабостях, но это не делает тебя виноватым за все случившееся потом.

Он поднял на меня ошарашенный взгляд. Я же просто улыбнулась в ответ, с облегчением отметив на его лице ответную робкую улыбку.

— Я ожидал чего угодно, но не этого… — облегченно пробормотал он, обращаясь больше к себе, чем ко мне.

— Я полна сюрпризов, тебе ли не знать! — усмехнулась я, — А теперь ложись спать, на тебя смотреть больно! А я попробую переварить информацию.

Он послушно улегся, наглым образом уронив голову мне на колени и тут же отключился. А я, когда прошло первое возмущение, принялась отрешенно перебирать черные пряди густых длинных волос. Бушевавшие в душе страхи и сомнения постепенно улеглись, уступив место нежности и теплу. А еще появилась какая-то уверенность, что рядом с этим мужчиной я сумею справиться с любыми сюрпризами, которые уготовила нам судьба. Главное, ему об этих чувствах не сообщать, пока сама в них не разберусь! А то ведь — вдруг это временно?

На следующее утро я проснулась укутанной в теплое одеяло у ярко горящего костра. Мой спутник варил в походном котелке что-то изумительно ароматное и аппетитное. Судя по пружинистым движениям, настроение его претерпело изменения в лучшую сторону и рассказ теперь пойдет быстрее.

И я оказалась права! Едва мы поели (похлебка надо сказать была прекрасна, хоть я так и не разобралась из чего она) и уселись в седла, я подъехала почти вплотную в надежде на продолжение захватывающей истории.

— Как ты выжил? — без предисловий спросила я не в силах больше сдерживать собственное любопытство.

— Чудом! — усмехнулся он, — Моя молитва была услышана. Людей вышвырнули из Гипноса, Кирару вернули из Междумирья, а нас воскресили и в наказание отправили жить в мир смертных, сделав теми, чьими жизнями мы так запросто распоряжались раньше. Цитадель опустела, но напоследок нам был обещан фактор. Тот, кто должен прийти в мир лишь когда наша вина будет полностью искуплена. Мы разошлись кто куда. Я же твердо вознамерился дождаться обещанного. Для этого я погрузил свое тело в сон на долгие годы, а сам отправился странствовать по Гипносу. Но перед этим отправил часть души караулить приход обещанного. Как ты уже знаешь, дух должен был найти его, защитить и привести ко мне. Только вот план мой с треском провалился!

— Дай угадаю, снова вмешалась незабвенная Кирара? — язвительно перебила я.

— Да куда уж без нее?! — мрачно усмехнулся он, — Она явилась в мою пещеру и пока я был слаб после долгого сна, забрала мой ключ. Я тогда еще долго ломал голову для чего он ей нужен. Скудных сил смертного недостаточно для открытия врат. Но делать нечего, пришлось спускаться с гор и учиться жить среди людей и остатков эльфов. А потом меня нашел Руторк. Как ты, наверное, уже поняла в мире смертных он взял себе имя Рурк. К тому времени он уже сильно постарел, но все же его сил хватило чтобы справиться с чумной казнью и ее источником — некромантом. Лишь позже мы узнали, что это был один из побывавших там сновидцев. И тогда Рурк предложил создать организацию, для исправления наших ошибок — борьбы с казнями и чудовищами их порождающими. Так началась история Незримой Гильдии.

— Но как вышло, что ты сменил тело?! Ты от этого потерял память? — на языке крутилась масса вопросов, но вспомнить удалось лишь два наиболее важных.

— Я начал стареть. Мое тело больше меня не слушалось, и перспектива близкой смерти повергала меня в панику! Тем более, что к тому времени как раз от старости умер Рурк и я наконец осознал весь ужас своего положения. Как раз в тот момент в Гильдию угодил Миртан. Совсем еще мальчишка, он был талантливым сновидцем, но из-за присущей молодости горячности, получил смертельную рану в первом же бою. Умирая, он просил меня как-нибудь оживить его тело и отправить в гости к матушке, чтобы она думала, что сын еще жив. Так я и сделал! Только тело его занял я, заключив договор со смертью. Я должен был убивать помеченных черной меткой, чтобы продолжать жить самому. Но хозяин смерти не обычный смотритель, играть с ним по-честному не получилось! Подарив мне бессмертие, он отнял память, чтобы я остался в его распоряжении на веки вечные!

— Но ты вспомнил, когда я вернула тебе ключ?

— Да! Ключ часть меня! Он вернул мне силы и память и разорвал контракт, так как его невозможно заключить между равными. — кивнул он, — А еще, я теперь могу сделать то, чего уже давно страстно желаю!

С этими словами он нежно прикоснулся к моей руке. Черные глаза мягко мерцали, а на губах заиграла отрешенная улыбка.

— Находиться все время рядом с тобой и не сметь прикоснуться было пыткой. — объяснил он, — Поэтому я сбежал и так долго прятался от тебя, прикрываясь делами.

— А мне сказать ты, конечно же, не мог?! — нахмурилась я.

— Нет. Я думал, что ты не поймешь! Ты просто перестала бы мне доверять! — попытался оправдаться он.

Но тщетно. Я уже рассердилась достаточно, чтобы пропустить его последние слова мимо ушей.

Я резко натянула поводья.

— За дуру меня принимаешь?! — сердито выдохнула я. — По-твоему я что, не способна понять элементарных вещей?! Я на тебя надеялась! Мне было плохо и одиноко! А ты… ты пообещал мне быть рядом, а потом исчез! Как Огонек! Как Фирлас!

— Не смей сравнивать меня с ним! — черные глаза гневно сверкнули. — Никак не забудешь своего эльфа? — язвительно поинтересовался он, став на миг ужасно похож на себя прежнего.

— Если и так, то это не твое дело! — прошипела я, взбешенная его тоном, — Не лезь в мою жизнь!

Презрительно фыркнув, он молча пришпорил свою гнедую кобылу и ускакал вперед по дороге. Несчастная деревенская кляча, не привычная к такому быстрому передвижению лишь недовольно всхрапнула и жалобно заржала, подгоняемая острыми шпорами моего спутника.

Какая только сволочь! Теперь он при любой ссоре будет тыкать мне в лицо Фирласом! Моему возмущению не было предела! Пожалуй, Миртан был единственным, кто способен был довести меня до белого каления уже одним только тоном, не считая слов.

Нужно было срочно выпустить пар! Сердито хлюпая по грязи, я выбралась на травянистую обочину и, вынув из Гипноса копье, принялась избивать ни в чем неповинные кусты. Лохматая кобылка равнодушно наблюдала за моими действиями, так и не соизволив уйти с раскисшей дороги. Я угрюмо посмотрела на тупое животное и, перехватив копье в левую руку, снова замахнулась на ближайший куст. Он уже полностью оброс листьями, и я твердо вознамерилась сбить их все, пока мне не полегчает. Только вот планам моим не суждено было сбыться!

Древко перехватила внезапно показавшаяся из листвы рука, в гуще зелени блеснули изумрудные глаза, и знакомый голос насмешливо произнес:

— Полегче, leille! А то перебьешь своих подданных еще до коронации!

Я замерла от удивления и инстинктивно дернула оружие на себя. Древко вышло из куста на удивление легко, а вслед за ним из зарослей выскочил высокий эльф с золотистыми, словно солома волосами.

— Элтас?! Что ты здесь… — удивилась я.

— Тебя караулю, leille! Что же еще! — широкая улыбка на обветренном лице оказалась на удивление обаятельной. До этого я ни разу не видела, чтобы он улыбался так искренне. — Хочу проводить тебя на место встречи allarie, как было условлено!

В моем старом знакомце что-то неуловимо изменилось. Нет, его манеры все еще были грубоватыми, а язык острым, но из зеленых глаз исчезла таившаяся там раньше злоба. Он будто освободился от тяжелой ноши и теперь снова радовался жизни.

— Элтас, почему ты всегда появляешься так неожиданно?! — поинтересовалась я.

— Такой уж я! — усмехнулся он, — К тому же, я оказался единственным, кто смог бы тебя найти. Клятва на крови имеет свои преимущества! Меня отправили сообщить тебе о месте собрания, но в штабе я тебя не застал. Вот и отправился на поиски! Как там с нашими землями? Все в силе?

Я широко улыбнулась и кивнула. Тиаммаран не мог бы вернуться в более удачное время! Раз уж даже непримиримого Элтаса заинтересовало мое предложение, остальные и подавно примут его без возражений!

Погруженная в свои мысли я не заметила, как Элтас скептично осмотрел мою лошадь и с ухмылкой повернулся ко мне.

— Только не говори, что ты всю дорогу ехала на этом недоразумении! — он махнул в сторону сонной лохматой кобылки. — Пойдем, я подозревал что-то подобное, так что привел с собой лошадей!

* * *

Конечно, по-хорошему, стоило бы дождаться возвращения Миртана, но нетерпение в который раз сыграло со мной злую шутку, и я просто отдала лохматую кобылку первому встречному путнику, с удовольствием пересев на поджарого рыжего жеребца, приведенного эльфом. На юг вел лишь один тракт, так что, если мой обиженный бог соизволит вернуться, то наткнется на нас с Элтасом на полпути.

День прошел в досужих разговорах. Немного помрачневший эльф рассказывал мне о разграблении Галадоина и о том, как он с отрядом лис остался прикрывать отход обозов. О том, как путешествовал по Талонии после того, как уехал из Крей Нэб. В итоге с его легкой руки на собрание подтянулось около тысячи свободных эльфов, включая некоторых fierre и его самого. А затем, чтобы не тратить время ну тупое ожидание, он отправился на север по тракту ведущему в сторону Крей Новы, в надежде встретить меня по пути.

Ближе к полудню разговор зашел об общих знакомых и в итоге как-то незаметно уперся в Фирласа. Причём, умом я прекрасно понимала, что избежать разговора о нем с Элтасом никак не получится, однако все равно оказалась к этому не готова.

— Пару недель назад я виделся с братом! — беззаботно сообщил эльф, не обращая внимания на мое побледневшее лицо и стиснутые на поводьях кулаки, — Он вел себя странно. Агрессивно и нелогично, впрочем, как всегда! А когда узнал о собрании так и вовсе будто с цепи сорвался. Кричал что-то про месть и древних богов. Ты ничего такого не замечала, до того, как вы расстались?

В горле встал ком, и я закашлялась, силясь выдавить из себя хоть слово. Как объяснить старшему брату, что младший сошел с ума?! Как рассказать о причине произошедшего?! Наконец, после недолгих размышлений, я решила остановиться на правде. Даже если он не поверит мне, моя совесть будет чиста.

— Я расскажу тебе о нас с Фирласом и о том, что он сделал. — с трудом выдавила я, не поднимая глаз от лошадиной холки, — Обещаю ничего не приукрашивать и не искажать фактов. А ты сам решишь стоит ли мне верить…

Элтас насторожился и медленно кивнул. И тогда я заговорила. О нашем с Фирласом знакомстве, о путешествии, о поисках дракона и посещении Галадоина, о Химрене, о гибели их младшего брата и срыве моего aine. О моей смерти и спасении, о Кираре, Гильдии и бале, об окончательном расставании и битве с его тенью за снятие проклятия. Умолчала я лишь о поднятом из-под земли городе и возрожденном боге. Эти факты стоило приберечь для переговоров.

На протяжение всего рассказа эльф молчал, лишь несколько раз менялся в лице. Когда же я закончила, лишь глубоко вздохнул и устало потер лоб.

— Я знал, что его увлечение магией пустоты однажды окончится трагедией… но убить свою aine! — прошептал он, будто размышляя сам с собой, — Величайшее преступление из известных! Если бы я только знал раньше… Если бы знал…

— То, что? — осторожно поинтересовалась я.

Эльф поднял на меня изумрудные глаза и сокрушенно покачал головой.

— Я пригласил его на собрание…

— Ч-ч-что…? — дыхание перехватило и остаток фразы застрял у меня в горле. Фирлас знал! А если знал он, то наверняка в курсе была и Кирара! Нужно было торопиться! С нее станется убить всех собравшихся, или, что еще хуже — переманить их на свою сторону!

Элтас погрузился в долгие пространные извинения, а я судорожно соображала, что теперь делать. По меньшей мере стоило до последнего скрывать личность Феора, а значит обращаться к нему по прежнему имени. Да и о Тиаммаране трепаться не стоило! Разве что использовать его наличие в качестве последнего козыря.

Покончив с извинениями и дождавшись моего утвердительного кивка, Элтас тут же сменил тему и разговор прошел в прежнем русле. Разве что где-то на задворках сознания продолжали роиться мысли о Фирласе, Кираре, Феоре и эльфах.

Увлеченные разговором, мы благополучно прозевали закат и пришли в себя лишь когда окончательно стемнело. К счастью на пути встретился постоялый двор, битком набитый беженцами. Зато, после недолгих переговоров в наше распоряжение достался теплый амбар, и я с удовольствием растянулась на душистой соломе. Элтас отправился справиться об ужине и у меня появилась минутка на размышления. Но вместо этого я тупо уставилась на грубые доски потолка.

Феор не возвращался, и я уже начала понемногу переживать. На большом тракте в нашем мире даже с богом может произойти тысяча и одно несчастье. Не хватало еще потерять единственного, кто понимал и принимал все что делала, пусть даже и сопровождая это постоянным ворчанием и критикой. Подумав еще немного я благоразумно решила дождаться завтрашнего дня, а там уже решать, начинать ли поиски.

Через пару минут вернулся Элтас с ароматным мясным пирогом и кувшином кислого трактирного вина. И мы уже собирались спокойно поесть, когда тяжелая амбарная дверь с грохотом распахнулась и в проеме показался разъярённый как сотня кошмаров бог. Эльф тут же вскочил на ноги, мгновенно выхватив из ножен тонкий клинок. Но Миртан, казалось, не обратил на это никакого внимания, а вместо этого продолжал испепелять меня взглядом.

Я медленно встала и с вызовом уставилась в черную бездну его глаз.

— Leille, ты его знаешь? — осторожно поинтересовался эльф, не опуская меч.

— Да. — коротко кивнула я, — Это мой… друг. Который слишком много себе позволяет.

— Так и знал, что найду тебя на сеновале с очередным остроухим! — взбешенно прошипел Миртан.

Зря я так боялась, что придется путешествовать с незнакомцем! Пока что особых перемен я не заметила. Он все так же виртуозно умел меня взбесить всего парой слов и мерзким снисходительно-осуждающим тоном.

— Мы кажется условились, что ты не будешь лезть в мою жизнь! — процедила я, не сводя с него взгляда.

Кулаки в черных кожаных перчатках со скрипом сжались, и он угрожающе шагнул вперед, чтобы тут же наткнуться на загородившего ему путь Элтаса. Мгновение и эльф, не успевший даже пикнуть, кубарем полетел в сторону. Причем движение, которым он был отброшен я даже не заметила. А Феор уже нависал надо мной, прижав меня спиной к деревянной стенке закрома.

— Не дождешься! — выдохнул он прямо мне в лицо и замер, сверля меня взглядом. И я утонула в нем. Тьма его глаз была настолько обволакивающе теплой, и таила в себе столько загадок, что я просто не могла от нее оторваться.

Наваждение исчезло так же быстро, как появилось. Разъярённый Элтас отшвырнул Миртана в сторону и снова стал передо мной, закрыв меня своим телом. Бог прошипел что-то на древнеэльфском и ринулся на противника. Меч улетел в сторону, а вслед на ним вскоре и эльф. Все же, тягаться с настоящим богом не смог бы ни один смертный!

Схватка продолжалась всего пару секунд. Эльф уже начал было вставать для новой атаки. Но я решила спасти его, пока не было поздно. Устроившись поудобнее, я обратилась к мужчинам.

— Если вы намерены превратить друг друга в отбивную, то пожалуйста делайте это снаружи! И дайте нормально поесть!

На меня тут же с недоумением уставилось сразу две пары глаз — раскосые изумрудно-зеленые и миндалевидные обсидианово-черные. Осознав, что их героическая схватка не произвела на меня должного эффекта, противники тут же поостыли и разошлись в разные края амбара.

— Элтас, это Миртан, мой… — я запнулась, когда в голову настойчиво влезла сцена поцелуя в тронном зале. — секретарь. Миртан, это Элтас, старший брат Фирласа и мой хороший друг!

Покончив с представлениями и рассудив, что дальнейшее знакомство они могут составить и без меня, я со спокойной совестью принялась за еду, а затем так же молча развернулась и погрузилась в беззаботную атмосферу мира снов.

Утром кроме вставшего солнца, ничего не изменилось. Мужчины настойчиво сидели по разным углам и успешно друг друга игнорировали. Разве что, Миртан переместился поближе и теперь полулежал, прижавшись к моей спине. Впрочем, по сравнению со вчерашней дракой, это казалось простым ребячеством. Недолго думая, я вскочила, весело пожелала обоим доброго утра и как была босая выскочила на ледяную росу, в надежде хоть ненадолго сбежать из отвратительной гнетущей атмосферы.

Вслед за мной тут же тенью выскользнул Миртан и буквально силой заставил меня надеть принесенные им сапоги и куртку.

— Надень! — коротко бросил он, швырнув вещи мне под ноги. — Простудишься! — уже более спокойно добавил он.

— Да, мамочка! — съязвила я и, подхватив куртку принялась засовывать ноги в сапоги, то и дело прыгая на одной ноге и безбожно ругаясь.

Через час, кое-как позавтракав черствым хлебом и вчерашней курицей, мы расплатились с трактирщиком и вскочили на лошадей. Мы с Элтасом на красивых породистых скакунов, Миртан с кислой миной — на зачуханную селянскую лошадку.

Если верить эльфу, ехать нам оставалось всего пару дней, но из-за весеннего паводка пришлось делать крюк, чтобы найти нормальный брод через реку Цветинку, или, как называли ее эльфы — Saia. На второй день, с трудом перебравшись через половодье, мы наконец добрались до хорошо известных мест. По сути, от моей старой хижины нас отделял всего день пути, и я предложила не останавливаться, чтобы заночевать уже в нормальном теплом доме. А еще наконец высушить одежду, отдохнуть и выспаться. Миртан молчаливо кивнул, тут же погрузившись обратно в свои мысли, а Элтас загадочно улыбнулся, окинув меня изучающим взглядом.

Смысл его улыбки я в полной мере поняла уже вечером, когда вместо привычного покосившегося домика, моим глазам открылось высокое двухэтажное здание из белого камня с тонкими, воздушными колоннами, большими окнами и невесомыми на вид балкончиками. Похоже, вместе с Тиаммараном из-под земли вернулись и многочисленные эльфские поместья! Чудесный дом со всех сторон освещался десятками костров, между которыми сновали многочисленные эльфы.

— Добро пожаловать домой, leille! — весело пробормотал Элтас мне прямо на ухо, — Подбери челюсть, а то выглядишь так же глупо, как твой секретарь.

Я поспешно закрыла рот и затравленно оглянулась на ехавшего позади Миртана. На обычно невозмутимом лице застыло глубочайшее удивление подчеркнутое комично отвисшей челюстью. Не сдержавшись я нервно хихикнула и тут же была смерена уничижительным черным взглядом.

Но мне уже было не до этого! Завидев нашу компанию, эльфы начали подтягиваться ближе к тропинке, в надежде получше разглядеть новоиспеченную королеву, ну или самозванку, это как посмотреть. По крайней мере именно недоверие отчетливо читалось на нес