Book: Стражи Армады. Резус-фактор



Стражи Армады. Резус-фактор

Виктор Стрелков

Стражи Армады. Резус-фактор

© В. А. Стрелков, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «Stalker» основана в 2013 году

***

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

Пролог

Рассохшиеся доски деревянной лестницы не поскрипывали, а словно стонали. Одни из них пронзительно приветствовали человека, наступающего на них, другие по-старчески глухо и протяжно ворчали. Однако все эти звуки тонули в густом тумане, окружавшем облезлый вагончик вахтовиков. Установленный на трёхметровых сваях прямо в центре полянки, он походил на корабль, плывущий в предрассветных облаках, где-то среди Серой Чащобы.

Человек в поношенной плащ-палатке поднялся на верхнюю площадку, будто капитан на мостик, и уже протянул было руку к двери, как вдруг замер. Обострённое десятками лет чутьё просигналило о возможной опасности. И вместо того, чтобы открыть дверь, человек осторожно положил ладонь на неё. Постояв так некоторое время, он тихо цыкнул языком и взялся за ручку. Поколдовав с замком, человек открыл входную дверь и с порога сказал в темноту вагончика:

– Я не ждал с утра гостей, – он прислонил посох у входа и закрыл дверь. – Тем более тебя.

– Жаль… – тяжело вздохнув, ответила темнота мягким баритоном. – Я надеялся на твоё знаменитое гостеприимство…

– А я надеялся поспать до обеда!

– Верю, – согласилась темнота. – Неделька тяжкая выдалась… на Пади…

Щёлкнул выключатель, и в помещении зажглись две лампочки. Одна в центре, как раз перед входной дверью, где мужчина средних лет стащил с плеч плащ и, отряхнув от росы, повесил на гвоздь. Вторая над самодельным столом в кухонном отделении. Именно там расположился незваный гость, который оказался подтянутым, но небритым мужчиной лет сорока в сталкерском костюме «Специфик». Отвернувшись от неяркого, но внезапного света, он заморгал, пытаясь привыкнуть.

Хозяин же напротив спокойно продолжил снимать грязную одежду:

– Вован, если тебе надо, то сам банкуй, – повесив на голенище хромовых сапог портянки, он небрежно поставил их под табурет, на котором сидел. – Я же иду спать.

– Спасибо, Егерь, но я по другому поводу, – продолжая щуриться, гость положил на стол КПК. – Мне в руки попала весьма интересная запись. Хочу поделиться с тобой…

Владимир протянул ладонь к устройству, но Егерь остановил его, произнеся:

– Ты хочешь меня удивить записью с КПК Ящера, где он рассказывает Ди о моей встрече с потомком?

– Эм-м-на… Как бы… – огорошенный Владимир попытался хоть как-то сгладить неловкий момент. – Откуда ты?..

– Вовчик… Ты один из немногих… – Егерь подошёл к столу и, опершись на него, навис над гостем. – Если не единственный пока человек, кто знает всю мою историю от начала и… Тебе всё ещё мало подтверждения моих слов?

– Нет. Ты ни разу не ошибся… Только я… Я до сих пор не могу поверить…

– Во что?

– В то, что ты прав. Всегда был прав… И пытался нам об этом рассказать… Открыть глаза…

– Погоди! – Егерь резко выпрямился, продолжая внимательно смотреть на Владимира. – Ты ведь не из-за Ящера ко мне пришёл?

– И даже не из-за Древнего…

– Ай! – Егерь закрыл лицо ладонями и простонал: – Чтоб его… Как же всё кстати и как не вовремя…

– Это ты о чём?

– Всё так точно и чётко, словно «литерный» по расписанию! Только я не успеваю ни хрена!

– И с каких пор для тебя останавливающим фактором является время?

– Время? При чём здесь время? Для любого Стража в этом потоке время относительно. Не мне тебе объяснять. Просто я не могу найти одного человека. Его нигде нет! Ни в одном из известных мне потоков времени… А без него у меня ни черта не получится!

– Это ты про Древнего?

– Нет. Про Стража…

– Какого Стража? Тебе мало нас?

– Он не такой Страж. Он должен был сам себя… Включить…

– Включить, говоришь?! – Владимир ухмыльнулся и стукнул ладонью по столу. – Пожалуй… – он не спеша достал из внутреннего кармана шинели комок фольги, похожий по размеру и форме на куриное яйцо. Положив его на фанеру столешницы перед Егерем, он откинулся на стенку вагончика и закончил фразу: – Я тебе в этом помогу…

– Ох-ре-не-еть… вот это поворот… – на выдохе сказал Егерь и сел на лавочку. – Не ожидал я, что ты станешь тем самым связующим… Где я тебя только не искал… Ну, Вован, держись! Что случилось, того не изменить. Ведь так?

Егерь посмотрел на товарища исподлобья, аккуратно забрав со стола комок фольги.

– Да, конечно… – согласился он, улыбаясь в чёрные усы.

– Как же тебя угораздило? – Егерь дрожащими пальцами принялся разворачивать фольгу. – Хотя нет… Не рассказывай! Мне даже не интересно, как ты это доставил сюда!..

Раскрыв последний слой, Егерь перекатил себе в руку слабо светящийся молочным светом кристалл. Под идеально гладкой поверхностью кварцевых граней октаэдра клубился белёсый дымок.

– Второй раз такой амулет держу в руках, и постоянно хочется тоже сделать со своим… – Егерь вздохнул и зажал кристалл в руке. – Но мне нельзя… Никому из нас нельзя!

– Но я же…

– …Чудом остался в живых! – хозяин вагончика подвинулся ближе к Владимиру. – Теперь молчи и слушай! Ты сейчас пойдёшь собирать команду Избранных…

– Но…

– …Пойдёшь, – твёрдо сказал Егерь, медленно показав кулак с зажатым в нём кристаллом. – Пароли и явки я тебе, так и быть, по старой памяти скину… Через сутки откроется проход…

– …Нет! – Владимир испуганно отодвинулся от Егеря. – Нет. Ты же знаешь, что я ненавижу переходы из одной параллельной реальности в другую.

– Прости, Володь. Это не от меня зависит, что все Стражи Армады не местные… Ну, не можем мы тут рождаться… В других потоках легко, а тут ни фига! Какая-то хрень не даёт появиться дару…

– Да я в курсе, – он понуро опустил голову. – Однако…

– Там минимум переходов… Плюс, – Егерь по-дружески положил руку ему на плечо. – Будет приятный бонус. Идёшь в свою родную параллель. Минус… в прошлое. Там встретишься с пацанёнком по имени Дэн и приведёшь сюда. Но сначала сходишь в одну из новых параллелей и найдёшь троих парней. Сделаешь из них Стражей. Где амулеты взять…

– …Знаю уже, – тихо произнёс Владимир.

– Прекрасно. Приведёте парня, а я к тому времени порешаю все по твоей проблеме, чтобы она не убила тебя… – сказал Егерь и протянул к нему раскрытую ладонь. – Ну, чего, Володь, договорились?

Друг ничего не ответил, лишь сопел, разглядывая свои ботинки. Потом вдруг поднял голову и взглянул в глаза Егерю. Тот с надеждой смотрел на товарища. Владимир улыбнулся, вздернув чёрную щётку усов, затем резко встал с лавочки и тоже протянул руку:

– Договорились…

Вот только Егерь в последний момент вместо своей пустой ладони положил в его руку содержимое из комка фольги. Владимир не успел сообразить, как его пальцы сжались в кулак вокруг кристалла. Перед глазами всё поплыло, а голос издалека потребовал вспомнить всю жизнь от детства до этого дня…

Глава первая

В окне заброшенного здания управления колхозной бригады издалека видны были мерцающие огненные всполохи. Это языки пламени, потрескивая, окутали брошенную в костровую бочку сосновую ветку и подняли к потолку, изрядно прохудившемуся, сноп искр. Огонь, разгоревшись ярче, осветил скрытого в полумраке помещения молодого парня, который, кутаясь в видавшую виды старую армейскую плащ-палатку, грел протянутые к очагу руки. Парень поёжился от подступающей осенней предрассветной влаги и придвинулся ближе к бочке. Внезапно он замер, откинул назад капюшон и оглянулся.

– Да заходите уже! Сколько можно вас ждать? – громко произнёс он.

Обшарпанная дверь заскрипела, медленно открываясь, и в помещение по очереди зашли три человека в военной форме с полным обвесом и оружием на изготовку. Направляя стволы из стороны в сторону, вошедшие проверили все углы комнаты.

– Я тут один, – не обращая внимания на настороженные движения гостей, сказал парень.

– Заткнись! – Голос невысокого мужчины заглушался защитной маской. – Руки поднял… ноги расставил!

Говоривший резко сдёрнул с хозяина комнаты плащ-палатку и принялся бесцеремонно его обыскивать.

– Чисто, – произнес мужчина, закончив проверку.

– Чисто, – так же приглушённо ответил его высокий широкоплечий напарник, остановившийся возле окна.

– Чисто, – эхом отозвался третий, сунувшийся поначалу в смежную комнату, успевший уже снять защитный шлем и поднять маску на лоб, поджарый парень. – Не фонит, не воняет.

Время быстро научило людей не доверять никому, потому что осторожность – залог сохранения жизни. Невысокий боец, не расслабляясь ни на секунду, тоже снял маску, но шлем быстро надел обратно и, готовый ко всему, сурово сдвинул брови и пригладил бородку. На вид ему было лет двадцать восемь – тридцать.

– А чего это вас только трое? – удивился хозяин помещения, рассматривая гостей. – Стражей должно было быть четверо. Где Володька? Он же вроде всегда с вами?

– Заткнись, я сказал! – Невысокий ткнул его стволом под рёбра.

– Скип, остынь. Пацан уже никуда не свинтит. – Вышедший из соседней комнаты боец убрал за спину автоматическую винтовку и остановился у входной двери. – Гриф, приём. Как слышно? – проговорил он в рацию.

– Нормально, – послышалось в ответ из динамика.

– Мы на месте. Он здесь. Один. Всё чисто.

– Понял, Рус. У меня тоже чисто. Ждите.

– Фу-у-ух! Живой, – радостно произнёс хозяин комнаты.

– Слышь… – Невысокий тут же ударил его прикладом в бок, и тот, охнув от боли, упал на одно колено.

– Скип, отставить! – прикрикнул Рус.

– Я его предупреждал!

– Хочешь, чтобы он молчал, закрой ему рот. А иначе не порть клиента, – строго бросил Рус, тем самым определив границу дозволенного. – Знаю, командир в последний момент взял тебя в группу. Ты у нас самый молодой и, возможно, ещё не в курсе, что Егерь настоятельно просил доставить этого фрукта в целости и сохранности. Следи лучше за дверью, – скомандовал он Скипу, – а за этим я сам послежу. Клинч, как у тебя обзор?

– На «сотку», – сухо ответил широкоплечий, колдуя над прибором ночного видения, но маску так и не снял.

Стражи занялись каждый своим делом, стараясь не нарушать наступившую тишину. Захваченный паренёк, поёжившись от проникающей с улицы прохлады, подкинул несколько веток в догорающий костёр. И только убаюкивающее потрескивание в бочке нарушало неуютное затишье, а блики огня на потолке затемняли в оконном проёме предрассветные сумерки.

Согрев руки над пляшущими языками пламени, парень поднял с пола свою поношенную плащ-палатку. Отряхнув, попытался накинуть её на плечи, но чуть не уронил – отбитый прикладом бок не позволял делать резких движений. Тогда паренёк медленно, с кряхтением, попытался одной рукой натянуть её на себя. Рус не удержался и помог ему.

– Спасибо.

– Пока не за что…

– Как скажешь. – Парень зябко повел плечами и через силу улыбнулся.

В этот момент на пороге открывшейся двери появился четвёртый гость, экипированный точно так же, как и все остальные его товарищи, но без защитной маски. Те посмотрели на него, не проявив никаких эмоций. Однако парень обрадовался и, протянув руку, шагнул навстречу прибывшему.

– Володь, ну наконец-то! А я уже нервничать начал. Думал, что вы вообще сегодня не придёте…

– Ты бы, пацан, меньше от нас бегал. – Гриф, проигнорировав протянутую руку, коротким движением ударил парня под дых.

– Ой… Уй… Оф… Офигенное у тебя «здрасьте»… – судорожно глотая воздух, произнёс паренёк.

– Никто не жаловался. – Усы Грифа, похожие на чёрную с проседью щётку, нервно подёргивались.

– Тогда моя печень будет первой, – пытаясь восстановить дыхание, сбивчиво заключил паренёк. – Она не привыкла с утра целовать позвоночник.

– А чего ты ждал? Что я тебя обниму, расцелую, стопку налью, за встречу посидим, потрындим?

– Нет, конечно. А вот удара ждал, только не такого… – Хозяин замялся на несколько секунд, подбирая определение. – Пронизывающего.

– Понравилось? Могу ещё. – Гриф замахнулся, целясь в грудь. – У меня уже неделю руки чешутся.

– Верю! – Парень отступил назад, выставив ладони перед собой. – Но помочь ничем не могу. Мыла у меня нет…

– Мыла? – Гриф вопросительно посмотрел на еле сдерживающего смех Руса. – А! Это мы так, типа, шутим? Я тут неделю с ребятами по всей Зоне за ним… а он, писец распушившийся, шутить ещё вздумал?!

– Но Володя… – Парень растерялся.

– Что? Скажешь, не ты всю неделю по Зоне шнырял, от нас прятался?! То тут появишься, то там, хуже бешеной белки…

– Ну, надо было завершить все дела, – тут же стал оправдываться паренёк. – Прежде чем вы меня заберёте… Из этого потока времени в свой… Это же билет в один конец…

– Вы гляньте на него! Охренеть-упасть-не-встать какой деловой перец нашёлся!

– Вообще-то, я сам выбрал это место для встречи! – Парнишка откинул с лица мешающую чёлку, расправил плечи и гордо посмотрел Грифу в глаза.

– Только вот… – Не закончив предложение, тот вдруг отвёл взгляд, а затем и вовсе повернулся спиной.

Паренёк с минуту наблюдал за Грифом, затем усмехнулся и оглядел остальных.

– Мужики, есть будете?

– Наконец-то хоть что-то дельное я за сегодня услышал! Командир, давно пора чего-нибудь горячего в себя уронить, – Рус подёргал себя за пояс штанов, – а то после прошедшей недели мне пора новые дырки на ремешке ковырять…

– Бляха-от-ремня! – Гриф резко повернулся на каблуках. – Коля, я, что ли, метался от тебя по Зоне, как в задницу раненый олень?

– Я не олень, я Дэн, – обиженно прогнусавил парень.

– Да хоть Чёрный Сталкер, мне-то что с того?! – выкрикнул командир группы.

– Вообще-то, Володя, можно было никуда и не ходить! – парнишка, расстроившись, тоже повысил голос. – С крыши вся округа как на ладони. Подвал есть для схрона от Выброса. Еды хватит на роту солдат. Мне, знаешь ли, не сильно упёрлось готовить место для вас. Сидели бы тут две недели на сухпайке! А я бы пришёл за час до открытия перехода… Ну как? Понравился бы тебе такой расклад?! – Он выждал некоторое время и добавил: – И ещё… Последний проход в нужное время не открылся… Местные учёные за сутки до этого устроили эксперимент.

– Мне всё равно! – едва сдерживая гнев, произнёс Гриф. – Надо использовать любую возможность, чтобы вернуться как можно быстрее! У меня дел дома по самое не балуйся! Каждый день на счету! Нам сказали, что ты будешь здесь, но, леща-тебе-в-штаны, не уточнили – когда!

– Странно…

– Странно?! – Гриф окончательно разозлился и уже не сдерживал бушующие эмоции. – Твою-же-бога-душу-мать! Странно ему! Да тут всё странно! И другая временна́я реальность с её какой-то «правильной» аномальностью. И требование Егеря отправить за тобой именно Стражей… Как будто, япона-мать, мне заняться больше нечем, кроме как возвращать его шкодливых родственников из других измерений! Пусть я ему должен, но не настолько же! В Пади такое может начаться, что… а нас за тобой…

Он замахнулся на паренька, но не ударил, а спросил:

– Вот на кой чёрт ты сюда припёрся?

– Это допрос? – поинтересовался тот. – Просто я собирался сам всё рассказать.

– Ой, я б допросил! Со всем пристрастием! – подал голос от входной двери Скип, разминая ладони.

– Отставить! – скомандовал Гриф и посмотрел на парня, угрожающе сдвинув брови. – Допрашивать тебя будут другие. Я же хочу быстрее тебя вернуть к нам и сдать в руки Егеря.

– При любом раскладе, – Дэн развёл руки в стороны, – четыре дня… Сидеть в тишине – хобби для сумасшедших. Так хоть первыми всё узнаете.



– Хватит! Достал уже, – не выдержал Гриф и ушёл в соседнюю комнату.

– Чего это Грифу его бить можно, а мне нельзя? – с обидой в голосе уточнил Скип у Руса.

– Ему виднее. И с Егерем у него особые отношения. – Рус направился к Дэну.

– Ну и ладно… – буркнул Скип и проследовал за командиром.

Выждав, пока дверь за ними закроется, Рус тихо заговорил с парнем:

– Ты особо на Грифа злобу не держи. Пойми, нас за тобой послали в такое непростое для людей время… Без Стражей в Пади бардак начнётся. Тут впору нам всем панику включать. Хорошо, что хотя бы Рекс с Трешем и девушками про дела не забывают. Но я отвлёкся. Действительно, Дэн, на хрена ты сюда припёрся?

– Рассказ длинный будет. Всё-таки четыре главных героя, и обо всех нужно подробно и обстоятельно… – ответил парень.

Помолчав, Дэн протяжно вздохнул, взглянул на собеседника исподлобья и спросил:

– Будешь слушать?

– Сам сказал: четыре дня… Заняться чем-то надо.

– Тогда, может, сначала чайку́ попьём? – поинтересовался парень. – Или кофе?

– Я буду кофе, – коротко пробасил из-под маски оставшийся у окна человек.

– Пожалуй, сейчас кофеёк будет самое то, – согласился Рус и, взяв Дэна под локоть, повёл в соседнее помещение. – Пойдём, чайник поставим.

– Да, конечно, – Хозяин зябко поёжился, кутаясь в старую плащ-палатку. – Как же надоела эта влажность…

* * *

Хлопок закрывшейся двери звонким эхом разлетелся по пустым этажам подъезда. Александр замер на месте, ожидая пока его глаза привыкнут к полумраку и заодно наслаждаясь знакомым букетом запахов старой масляной краски, сухого дерева, бумажных обоев и штукатурки с тонким ароматом плесени.

В этот дом он бегал ещё во времена своих детских невзгод, зная, что здесь его точно никто не потревожит. Вся местная ребятня испытывала суеверный страх перед этим зданием. Родители пугали им своих детей, рассказывая страшилки.

Первокласснику Саньке тогда об этом ещё не было известно, ведь он с мамой переехал в городок из Сибири за месяц до начала занятий. А уже через неделю местные мальчишки, разминая кулаки, поджидали его после уроков за школой, чтобы поговорить «по душам». Саньке, воспитанному мамой и бабушкой и не умеющему драться, пришлось спасаться бегством. А когда он спрятался в старом доме, обидчики побоялись его преследовать.

Через несколько лет Александр вернулся в это пустое здание, и оно его приняло как родного. За те годы, что Санька отсутствовал, здесь многое изменилось. Расселенный дом постепенно умирал: бордюрный кафель отвалился, двери рассохлись настолько, что их сорвало с ржавых навесов, не осталось ни одного целого стекла в окнах, и поэтому везде гулял ветер. Только всё это не помешало парню вновь обжить своё детское убежище. Плотный целлофан вместо стёкол, новые винты в дверные петли, газовая плитка – необходимый минимум для спартанского уюта.

Вдруг где-то наверху что-то приглушённо стукнуло, но Санька даже не вздрогнул, лишь открыл глаза. Для пустого дома такие звуки – привычное дело. Парень собрался было сделать шаг, как вдруг эхо донесло хруст треснувшей плитки. Сердце от испуга стало бешено колотиться в груди. Рука сама нащупала в кармане куртки складной нож. Другого оружия у Саньки не было. Перехватив рубчатую рукоять и направив выскочившее лезвие вниз, парень осторожно шагнул на лестницу. Преодолев три пролёта вверх, он остановился на предпоследней ступеньке. На площадке располагались четыре квартиры. Дверь в ближайшую «двушку» он заколотил гвоздями, чтобы не выветривался запах умирающего дома. Дальше шли две «однушки». В них сложно было ходить тихо: весь щитовой паркет вздулся. Оставалась трёхкомнатная квартира, в которой Санька и устроил своё убежище.

Нагнувшись вперёд, он посмотрел в щель приоткрытой двери и увидел часть пустого коридора. Санька бесшумно подобрался ко входу, без труда протиснулся в узкий просвет открытой двери и сразу заглянул на кухню. Никого. Спальня, где двери давно уже не было, тоже оказалась пустой, как и проходная гостиная. Осталась заветная комната…

В нерешительности он замер перед дверью своего тайного убежища, и осторожно прикоснулся к ней. На душе стало тревожно. А еще… появилось ощущение чьего-то присутствия. Нет, Санька не услышал, а именно почувствовал лёгкое движение воздуха.

Накануне Санька заботливо смазал петли, поэтому дверь открылась медленно и тихо, стоило ему только легонько толкнуть её пальцами. Всё находилось на своих местах: письменный стол с резными ножками, стоявший у окна, пружинный диван, притаившийся в углу, и два добротных стула с кожаной обивкой. Возможно, кто-то притаился за стеллажом, полки которого были заполнены книгами, собранными Санькой в соседних домах. Шагнув в комнату, он машинально посмотрел направо. В этот момент что-то толкнуло его под колено. Не удержавшись, парень начал заваливаться назад. Упасть ему не дала крепкая рука, обхватившая шею и слегка сдавившая горло. Хватая ртом воздух, он уловил знакомый запах дезодоранта.

– Пусти… – прохрипел Сашка. – Это я.

– «Я» бывают разные, – пропел над ухом мелодичный голос.

– Ёлка, ну пусти. Я знаю, что это ты…

– Чё-о-орт. Слепыш глазастый! Как угадал? – Топнув ногой по скрипучему паркету, девушка вздохнула и убрала руки.

В пятом классе, сразу после зимних каникул, на первом уроке, дверь в их класс открылась, и вошла Она. Девочка в ярком зелёном платье и с рюкзаком на плече. Кто-то из сверстников крикнул: «О, гляди… Ёлка в гости к нам пришла!». Никто тогда ещё не знал, что девочка Аня, ставшая с того дня Ёлкой, не даст спуску ни одному мальчишке в школе. Тогда Саньке казалось, что такая «крутая» девушка совсем не замечает ботаника Александра, сидевшего с ней за одной партой. Что, однако, не помешало ему на выпускном вечере признаться ей в любви. Санька знал, что через день судьба раскидает их по разным городам. Ведь Анна решила после школы посвятить свою жизнь армии, а его уже экстерном зачислили в столичный институт. Только одного не учёл медалист: девушка тоже втайне любила его. Теперь, в такие редкие встречи, они пытались наверстать упущенное счастье.

– Твой запах, – растирая ладонью шею, ответил он.

– Что мой запах? Я вот слежу за собой, не то, что ты…

– Его нельзя ни с чем спутать. – Подобрав выпавший из руки нож, парень убрал его в карман и поднялся с колена. – К тому же кто ещё знает про это место?

– Да. Кто?! – Она встала напротив и в ожидании ответа сжала губы.

– Представляешь, – отряхнув брюки, он повернулся, – только ты…

– То-то же! – успела гордо произнести девушка, прежде чем Санька её поцеловал.

– Не подлизывайся! – Ёлка демонстративно высвободилась из объятий. – Я всё ещё обижена на тебя!

– За что? – в голосе парня прозвучал испуг.

– Почему я уже почти сутки в городе, но ты так и не зашёл ко мне?

– Я не знал… – Санька сбивчиво принялся оправдываться, понимая, что всё равно виноват. – Честно! Анюта, я не знал. Мне твой брат сказал. Ты же через неделю экзамен сдаёшь, потому…

– …Потому я увольнительную взяла на эту неделю, а он, понимаешь, не в курсе! – с лёгким оттенком обиды в голосе прервала его Ёлка. – Первым же поездом из Минска в Гомель и на такси к нему домой! А он, оказывается, на работе! Я ему обзвонилась! У него же абонент не абонирует! Мог бы ради приличия почту проверить, или ты забыл, как пользоваться соцсетями?

– Анюта, прости… – Санька суетливо достал из внутреннего кармана выключенный телефон. – Работы много. Времени вообще…

– Все вы мужики такие, – она махнула рукой и направилась к дивану.

– Я? Нет! – Он выпрямился, гордо вздёрнув подбородок.

– Да иди ты! – Аня обернулась и, положив руку шедшему за ней парню на плечо, усадила его на диван. – Вроде такой умный, а дурашка ещё тот… – С этими словами она взгромоздилась Саньке на колени и обняла его за шею. – Так где ты моего брата встретил?

– В НИИ.

– Что?! – Она вскочила и, схватив Саньку за куртку, заставила его встать. – Где ты его встретил?

– В НИИ «ИВА»[1]

– Вот ты, засранец, где три месяца ныкался?! – Девушка с лёгкостью толкнула парня обратно на диван, словно он был из поролона.

– Ёлка, погоди, – выставив ладони вперёд, умоляюще заговорил Сашка. – После твоих рассказов я, наоборот, всячески отказываюсь от любых поездок за Рубеж…

– Тогда чего ты вообще в НИИ забыл?

– Как? Я же туда лаборантом по обязательному распределению устроился… чтоб вернуться в наш посёлок. Ну и денег заработать. Я тебе писал…

– Писал? – тихо спросила она, будто сама у себя. – Ну, да… писал вроде про какую-то лабу…

– Конечно, писал. Мне от тебя нечего скрывать. – Саня заглянул Ёлке в глаза. – А Тоха к нам на «западную» из института в последнее время постоянно заезжает. Наши скоро собираются в аномальную Зону ехать, а твой брат охраной должен их обеспечить. Вот вчера на проходной и встретились…

– Так ты в наш филиал попал?

– Конечно! Наш НИИ выкупил цехи сахарного завода на западной окраине города, они ж пустуют со времён Вспышки. Наспех сделали ремонт, и теперь там биологические лаборатории «ИВА».

– Фу-у-ух… – сказала Аня. – Как ты меня напугал.

– Аня… Моя любимая Анечка… – Он прижал её к себе и зашептал на ухо, стараясь отогнать неожиданно возникшее в мыслях предчувствие долгой разлуки. Нет! Он сделает всё, чтобы остаться рядом с Ёлкой. Сегодня вечером обязательно позвонит заказчику. «Плёвое же дело… Отдать контейнер, забрать деньги, и все проблемы будут решены!» – подумал Санька, проваливаясь в бездну желания и опьяняющих чувств.

* * *

Солнце, так редко проглядывающее сквозь вечно хмурое, пасмурное небо, на следующий день светило в лазурном небе, словно издеваясь над Санькой. Он расположился на длинной скамье возле проходной филиала НИИ и, раскинув руки в стороны, позволил лучам греть его тело даже сквозь плотную ткань куртки. Так вдруг захотелось прижаться спиной к нагретым солнцем доскам и уснуть, забыв хоть ненадолго обо всех проблемах.

Вчерашний побег с работы в своё тайное убежище парень совершил после разговора с начальником, который упорно пытался отправить молодого лаборанта в Зону для поиска и сбора образцов растений, почвы и воды. Санька был последним в коллективе маленькой лаборатории, кто ещё не дал своего согласия. Подпись в «контракте смертника» – так в шутку называли эту формальность старожилы – не сулила ничего хорошего, кроме денег. Но и их можно было получить, только если повезёт вернуться из-за Рубежа. Санька хорошо помнил всю историю возникновения загадочной территории отчуждения после аварии на атомной электростанции. Мама с бабушкой, единственные оставшиеся у него родственники, постоянно вспоминали об этом.

Ещё задолго до рождения Сашки один из энергоблоков станции по невыясненным причинам вдруг закипел и взорвался. Произошёл выброс в атмосферу всего ядерного топлива из реактора вместе с паром, а ветер быстро рассеял всё это по ближайшим областям. Власти постановили временно эвакуировать людей из заражённой радиацией местности. Потом всем миром пытались ликвидировать последствия взрыва, но казалось, что природа уже не хотела возвращения людей и подкидывала всё новые сюрпризы. Постепенно все смирились с происходящим, мировая общественность всё реже и реже вспоминала об Аварии, пока спустя несколько лет всю заражённую местность не накрыло яркой вспышкой. Возможно, это событие прошло бы мимо новостных лент информационных агентств, но вскоре четверо мародёров принесли из Зоны первый странный объект, который сам по себе парил в воздухе. Журналисты сразу нарекли его артефактом. Новый Клондайк, полный загадок, манил людей, как свеча мотыльков. Но любители острых ощущений и наживы гибли в этой местности не хуже насекомых. Правительства многих стран постановили оградить человечество от смертельной опасности. Так возник Рубеж – заградительный периметр из сетки пятиметровой высоты и колючей проволоки поверху, опоясывающий всю территорию отчуждения. Про закрытую для простых смертных местность поползли различные слухи, которые пока считались сказочными байками, но в поселениях у Рубежа все чаще стали появляться странные предметы. Тут же были организованы всевозможные НИИ, и учёные принялись изучать феномен Вспышки.

Самый молодой работник лаборатории, биолог по образованию, Санька, недавно окончивший институт, пришёлся ко двору в НИИ ИВА. «Старички», как он их называл, давали возможность заниматься любимым делом – выращиванием и изучением растений. Саня старался быть тише воды, ниже травы, не лезть, куда не просят, не интересоваться, над чем конкретно работала лаборатория. Хотя что ещё она могла изучать у границ Рубежа, если не аномальные проявления Зоны?

А теперь его едва ли не в приказном порядке хотели отправить в смертельно опасное место. Однако угроза командировки меркла перед другими навалившимися проблемами. Денег, заработанных за три месяца в лаборатории, хватило на раздачу долгов и на обручальное кольцо для любимой. Но для свадьбы требовалась куда большая сумма. Поэтому Санька, недолго раздумывая, согласился, как ему тогда казалось, на «несущественное правонарушение»: заработать годовой оклад доставкой одного из «объектов», которые изучала лаборатория, а их приносили из Зоны достаточное количество, никто не хватился бы пропажи одного контейнера.

Конечно, Санька знал о чёрных фургонах, принадлежащих специальному отделу Белорусской милиции, в задачи которого входили слежка за НИИ и за возможными покупателями, а также отлов нерадивых ходоков в Зону, так называемых сталкеров. Чёрные машины круглые сутки колесили по городу и окрестностям. Но парень не думал о них, когда на закате сооружал верёвочную лестницу, чтобы перебраться через забор института в дальнем углу территории, а потом забирал контейнер с «объектом». Только ночью, прячась в тёмном подъезде и ожидая сигнала с пустыря, он почувствовал мелькнувшую тень сомнения, которую тут же рассеял излишек адреналина. Кто не мечтает в реальной жизни побыть хотя бы день тайным агентом? А Санька сразу получил полный шпионский набор: встреча с любимой девушкой, звонки на скрытый номер телефона, подготовка к операции, её реализация и, конечно, тайная встреча под луной…

Он стоял в подъезде уснувшего дома и смотрел сквозь армированное стекло входной двери в темноту улицы. Контейнер оттягивал карман куртки, заставляя поддерживать его рукой снизу. Холодный металл обжигал при каждом касании даже через ткань. Или это просто страх? Санька стал нервничать и уже собрался было уходить, как вдруг недалеко моргнули оранжевым светом габаритные фонари машины. Условный сигнал!

Ледяными пальцами парень толкнул дверь и, с трудом переставляя ватные ноги, направился к покупателям.

– Пацан, та не бойся… – из глубины салона прохрипел голос Косого, старшего из троих братьев Ершовых. – Принёс?

– Да, – выдавил Санька.

– Давай сюда.

Повинуясь, он, словно под гипнозом, вытащил из кармана «объект» и протянул в открытое окошко автомобиля. Большая ладонь, расписанная наколками, накрыла уже скрывающийся в салоне машины контейнер. Несколько секунд сквозь тонированные стёкла пытался пробиться зелёный с жёлтым оттенком свет, а когда вновь стало темно, в протянутую руку Саньки положили скрученную пачку купюр.

– Всё. Свободен, как… – договорить хриплый голос не успел.

Со стороны канала раздались хлопки, похожие на выстрелы, и крик:

– Братва! Шухер!

У Саньки внутри всё оборвалось, и тело наполнила слабость. Возникло жуткое желание провалиться под землю.

– Гэта міліцыя! Усім стаяць на месцы![2] – Усиленный мегафоном приказ накрыл пустырь.

Взревел двигатель машины покупателей, и, разбрасывая колёсами мелкие камни, она рванула с места. Яркий свет резанул Саньке по глазам, заставляя зажмуриться и замереть, но страх вернул силы. Быстро перебирая ногами, он устремился прочь от слепивших лучей. Через бетонную плиту забора заброшенного гаражного кооператива парень перемахнул как заправский трейсер. Вот только рука выпустила деньги, но сейчас это было не главное. Бежать, быстро бежать! Исчезнуть из этого района куда-нибудь подальше! Где нет хриплых голосов, ярких фар и страха…

* * *

– Сань, чего домой не идёшь? – спросил вышедший на крыльцо офицер охраны.

– А?! – От неожиданности Санька чуть не подскочил. Поглощённый нерадостными воспоминаниями прошедшей ночи, он поначалу не узнал брата Ани, одетого в военную форму.

– Рабочий день давно закончился, – пояснил тот.



– Антон. Ну, я… это… – забормотал парень.

И тут к проходной, оставляя позади себя шлейф пыли, на большой скорости подъехал старенький «шестисотый» «Мерседес». Водительская дверь распахнулась, и из нее вывалился огромный детина.

– А, падла, вот ты хде! – истошно заорал сиплым, пропитым голосом старший из братьев Ершовых. – Ну-ка, подь сюды!

– Санёк, всё нормально?.. – спросил, скорее для проформы, Антон. Капитану службы охраны закрытого НИИ Беларуси было понятно, что тут происходит. Однако вмешиваться он не спешил, заняв выжидательную позицию.

Семья Ершовых была известной на весь район бандой. Они не брезговали ничем: от перепродажи артефактов до разбоя и откровенного воровства. Но их наглость всегда помогала вылезать им из любой ситуации. А вот Александра Антон знал только как одноклассника своей сестры, ботаника и тихоню. Правда, в последнее время Аня частенько упоминала о нём в разговорах про жизнь вне военного училища… И поэтому, встретив Саньку в филиале «ИВА», он не прошёл мимо, а приветливо пожал протянутую руку. Потом, при встречах, они разговаривали на отвлечённые темы: о погоде, о политике, о сталкерах…

– Всё хорошо, – на удивление спокойным голосом ответил парень, вставая со скамейки.

– Добра, усё добра[3]… – прошипел, схватив за плечо лаборанта, подошедший Ершов. Не оглядываясь, он потащил парня через дорогу, к кустам, за которыми начинался пустырь, подальше от сверлящего взгляда Антона. – Давай, давай, шевели конечностями, да бодрее, ботаник хренов, – выдохнул перегаром Косой в ухо парню и толкнул в заросли сирени.

Санька, пролетая ветви кустарника, зацепился ногой и распластался на земле. Боль от падения смешалась с обидой за свою мягкотелость, и он пальцами сгрёб пожухлые листья, вцепившись в мягкую, ещё мокрую землю. Осенний запах лесной прелости со сладковатым привкусом грибов быстро унял душевную боль. Саньке на мгновение показалось, что через пальцы земля наполняет его силой, снимая физическую боль. Но огромная ладонь Ершова-старшего снова схватила за куртку и резким движением подняла жертву над землёй. Косой рывком поставил Саньку перед собой и, не моргая, впился в него мутным взглядом.

– Трынди, як мени с братвой чуток на подставу не выкатил… – выдержав театральную паузу, начал развод бандит. При этом он старался выглядеть как можно более устрашающим и коверкал не только «трасянку», но и даже «суржик», обильно приправляя их блатной феней и не брезгуя новым дворовым сленгом. – Ты ж мине за вчера в два раза больше должен! И не думай… Я до пенсии ждать не буду! Я те счётчик быстро накручу!

Первобытный страх, ставший за эти сутки уже привычным, накрыл Саню горячей волной. Противно задрожали руки, и он сжал кулаки, снова сминая оставшуюся в них землю. Санька боялся и ненавидел чёртовых Ершей, всех троих, но особенно сильно Косого, старшего из них. Несмотря на кличку, косоглазием тот не страдал – шрам, тянувшийся через всю левую щеку, задевал и глазное веко, натягивая кожу так, что Ершов казался кривым на один глаз.

– Шо, лавэ совсем но нэ? – добавляя еще и цыганские слова, издевательски уточнил Косой. – Думал, вони тебе бабосы отслюнявят? Или бумажки подадут, шоб подтереться? Молчишь?!

Ответов у Сани не было. Ни про неожиданно появившихся при совершении сделки милиционеров, ни про деньги, которых действительно не было и в ближайшее время не предвиделось. Покорно и виновато опустив глаза, он стоял перед Косым, не зная, что сказать.

– Ты хоть язык кажи, вша ментовская… – Ершов протянул свою мясистую ладонь к лицу лаборанта и сжал сильными пальцами тому щёки, заставляя открыть рот. Санька вдруг не выдержал и мотнул головой, освобождаясь от захвата.

– Гляди, она ещё и сопротивляется! А на облаве так сдрейфила, шо сиганула быстрее моего корыта! Мине ж на шмоне пришлось скинуть шнягу! А разумиешь ты, – Косой схватил лаборанта за отвороты куртки и подтянул к себе, дыша на него жутким перегаром и запахом дешёвого табака, – шо со мной буде за твой бздёшь?! Если я не отдам товар, со мною в дёсна целоваться не будут! Вникаешь? И шо за это буде с тобой?! Или с твоей мамкой? Или девкой? Доставай завтра точно такой же цимус! Иначе…

Санька не мог больше терпеть выдыхаемый Косым смрад и отвернул лицо в сторону. В просвете меж листьев сирени он увидел проходную НИИ и встретился глазами с Тохой. Тот стоял на крыльце, одной рукой схватившись за перила, а вторую положив на клапан кобуры любимой модели «Беретты». На мгновение Саньке показалось, что вместо Антона там стоит Аня. Его любимая Анечка!

Земля, зажатая в кулаках, вдруг обожгла ладони, заставив страх исчезнуть. Санька разжал руки, но боль уже успела вытащить звериный инстинкт самосохранения на свет. И всё дальнейшее для него происходило как в замедленной съёмке. Рука скользнула в карман, нащупывая раскладной нож. Пальцы обхватили знакомую рубчатую рукоять и, придерживая лезвие, сняли предохранитель. Немного повернувшись на каблуках для манёвра, Санька выхватил оружие из кармана. Выждав мгновение до щелчка фиксатора, он вонзил нож прямо в сердце ничего не подозревающего Ерша. Пару секунд на лице Косого сохранялось удивлённое выражение, а затем он обмяк, повалившись мешком под ноги собственного убийцы, но так и не выпустив его куртку из рук. Невольно согнувшись над своей жертвой, Саня увидел изумление на лице бегущего к ним Антона.

– Идиот! Придурок! – Тоха разжал пальцы Косого, освободив куртку парня. – Ты хоть понимаешь, что натворил?! – ругаясь, он не забывал оглядываться по сторонам. – Мозги на солнце спеклись?

Последняя фраза прозвучала спокойнее, на автопилоте – произошедшего никто не видел (одной проблемой меньше), и голова Антона начала работать над возможными вариантами разрешения ситуации. Стать свидетелем убийства старшего Ершова – значит подставиться под гнев остальных братьев. Что же теперь делать? Скрыть? Но тогда куда девать ботаника? Сдать? Братьям? Милиции? Убить, инсценировав самоубийство?..

Продолжая обдумывать и не оставляя больше места для эмоций, Тоха выхватил из руки Саньки окровавленный нож, обернул в платок и спрятал в кармане своей куртки.

– Ну, помоги, что ли! – прикрикнул он, хватая Косого за руки.

– А?.. – Саня впился пустыми глазами в Анькиного брата, суетящегося возле трупа.

– Что «а»? Хватай его за ноги, и тащим дальше, на пустырь! Не посреди дороги же его бросать…

* * *

В подсобном помещении КПП, куда Антон втолкнул лаборанта, было темно, но свет зажигать они не стали. У Сашки подкашивались ноги, и, чтобы он не упал, капитан прижал его к стене. Потом быстро зашептал на ухо:

– Значит, слушай сюда. – План разрешения проблемы возник у Тохи неожиданно. – Тебе срочно придётся делать ноги, и чем быстрее, тем легче мне будет всё скрыть. В кустах, никем не замеченный, он пролежит не больше суток… Ты меня вообще слышишь? – Он шагнул назад, и Саня тут же сполз по стенке на пол.

Включив настольную лампу, Тоха с размаха влепил лаборанту пощёчину. От удара тот приложился затылком о стену. Боль впрыснула в кровь очередную порцию адреналина, и он, широко открыв глаза, вскочил и оттолкнул «обидчика». Сашка шагнул к двери, но споткнулся о ловко подставленную ногу и грохнулся на пол. Хорошо встряхнувшись, он немного успокоился.

– Всё, Энерджайзер? – напоив Саньку водой, спросил Тоха. – Легче стало? Поговорим?

– Да, – непослушными губами выдавил тот.

– Я, кажись, догадываюсь, за что ты Косого так. Но это не изменит твоей участи. – Тоха присел на корточки. – В эти дни всю вашу лабораторию переводят через Рубеж. Если у тебя соображалка ещё работает, то на базе ты сможешь отсидеться, ковыряясь в бумажках, пока учёные будут в поле свои эксперименты химичить. За тобой в Зону никто не полезет… Ты меня понял?

– Да, – уже осознанно ответил Санька.

– Это ведь у тебя впервые? – Не ожидая ответа, капитан похлопал парня по плечу. – Ничего, держишься нормально. Думаю, в бою нажать на спуск тоже сможешь. Я тебя потом найду, но сейчас ты идёшь к завлабу.

– А с… с трупом что будет?

– Собаке – собачья смерть. – Тоха выпрямился, встав в полный рост. – Многие в этом городе точили на него зуб, да и вообще… ты сделал одолжение всем. Поэтому про Косого забудь!

– Забудь… Тут забу… – Хлесткая пощёчина прервала его.

– Ты забудешь! – Тоха приподнял Саньку с пола, схватив за воротник куртки, легонько встряхнул и заглянул прямо в глаза. – Понял?! Ради Анюты ты забудешь про всё, что было сегодня!

– Но так же нельзя… – Санька вынул из кармана сотовый телефон.

– Можно! Забудь про всё! – Тоха выхватил у него из руки аппарат. – И про неё тоже! Иначе ей не жить здесь, а тебе не выжить там… за Рубежом. Уж поверь мне!

* * *

Быстрым шагом, почти бегом, Саня прошёл через двор и, поднявшись на второй этаж, без стука влетел в кабинет заведующего лабораторией.

– Я согласен! – на выдохе выпалил он. При этом всегда бледные щёки пылали на его лице нервным румянцем.

– Что-что? – удивлённо переспросил разговаривающий в это же время по телефону завлаб. – На что ты согласен? Нет, это я не тебе, позже перезвоню, – сказал он в трубку и положил её на рычаги телефона.

Смерив Саньку пристальным взглядом поверх очков, доцент Романенко обратился уже к нему:

– Ещё раз, молодой человек, и теперь попрошу спокойнее, без нервов.

– Я согласен ехать за образцами! – торопливо выпалил Саня. – В Зону.

– О… Это же другое дело! – На лице Романенко появилась довольная улыбка.

– Прямо сейчас, – нетерпеливо уточнил лаборант, – можно?

– Сейчас?.. А почему не завтра?

– Завтра… – Парень задумался на мгновение. – Завтра я уже передумаю.

– Ясно. Тогда мы мигом! – Заведующий снова взялся за трубку. – Узнаем только, не ушла ли машина…

Так как брать личные вещи не разрешали, а всю одежду выдавали по прибытии на место, то спустя уже минут двадцать грузовичок, подпрыгивая на ухабах, вёз Саню на аэродром.

* * *

Пятый день пребывания в лагере учёных на территории аномальной Зоны начался для Сани с радостной новости. Этой ночью Аня всё-таки ответила на все его электронные письма. Текст был коротким и суховатым: «Разве твои обещания – это пустые слова, что ты так легко оставил меня и уехал с мужиками? Выходит, с ними тебе лучше, чем со мной? Когда вернешься, найди вескую причину для того, чтобы я тебя простила!». Однако Санька мог читать между строк, ведь он постоянно переписывался с Аней в последние годы. Она поняла, что его заставили уехать весьма серьёзные обстоятельства, не оставившие возможности даже просто позвонить, и Ёлка злилась скорее на эти самые обстоятельства, чем на него. Несколько дней девушка искала для себя объяснение столь скорого отъезда Сани, а может, ещё и пыталась заодно подготовить возвращение любимого. Он же надеялся, что всё именно так, и верил, что она будет ждать его.

Проснувшись на заре, Санька сразу проверил почту. Прочитав письмо, быстро оделся и почти выбежал на крыльцо брошенной школы, где разместили учёных. Холодный осенний воздух слегка отрезвил парня. Только счастливая улыбка не сходила с лица. Редкие лучи солнца, пробившись между бегущими по небу тёмными, свинцовыми облаками, слепили глаза. Зажмурившись, он сладко потянулся и, спрыгнув со ступеней, трусцой побежал в дальний угол школьного двора, где по утрам обычно занимался ушу. По сути, данное направление не было боевым, упражнения относились скорее к дыхательной гимнастике. Привычка эта осталась с детства – так он боролся с астмой. В первый же день за это утреннее шоу солдаты из охраны научного лагеря дали Сане прозвище – Богомол. Парень сначала обиделся, но потом ему это прозвище даже понравилось. Звучало довольно уважительно даже при насмешливой интонации. И уж совсем было приятно, когда чужие, в сущности, люди говорили: «Эй, Богомол, чего грустишь?.. Это надо поручить Богомолу – лучше никто не сделает…». Но больше всего ему нравилось: «Богомол, присоединяйся!».

Добежав до комплекса турников, он прикрыл глаза, настраивая тело на ощущение лёгкости и эластичности. Первые движения, похожие по скорости и характеру на скромный ручеёк, вытекающий из родника, постепенно перерастали в быструю горную речушку, шумящую среди камней, а заканчивались уже бурным водопадом выпадов и ударов.

Саня не сразу смог вернуть в реальность ушедший в глубины сознания разум. В последнее время тренировки становились всё эффективнее, и про приступы астмы он совсем забыл. Да и после такой тренировки тело оставалось в тонусе ещё долгие часы. Побочным эффектом стала потеря чувства времени. Вот и сейчас, одёрнув рукав спортивной куртки, Богомол недовольно посмотрел на часы. Завтрак уже закончился, а это значит, что до возвращения в лагерь голод теперь – его брат. Надо было спешить – скоро вылет на аномальную территорию. Сегодня их ждал дальний рейд. Как Саньке объяснили – это где-то за северным Могильником.

Стараясь оставаться в лагере учёных неприметным лаборантом, Саня в первые сутки корил себя за содеянное накануне. Но постоянные задания коллег постепенно отвлекли его от самоедства, и он успокоился. Собирать цветочки-травки в каталоги гербария – работа не пыльная, даже удовольствие приносит. Вот если бы ещё не этот громоздкий прорезиненный комбинезон противного, режущего глаз оранжевого цвета, да не защитная маска… Маску натягивать приходилось только в тех местах, где присутствовал хотя бы намёк на радиацию или химические аномалии, а так, без неё, терпимо вроде.

Иногда он уходил подальше от других членов экспедиции – всё равно по рации вызовут перед отлётом. Выбирая место, где не трещал висящий на поясе надоедливый датчик сканера аномальной активности, Саня снимал маску, укладывался в высоченную траву и предавался мечтам и воспоминаниям.

* * *

– Богомол где?! – Тоха, пригнувшись, стоял в стороне от раскручивающихся лопастей железной птицы.

– Да ему там письмо пришло. Электронное. Дочитывает, – сказал появившийся у вертолёта «научник» в оранжевом комбинезоне. – Командир, успокойтесь, он сейчас будет.

– Ох уж этот мне… Богомол! – Возмущённый капитан провёл ребром ладони по горлу. – У меня жёсткий график! Мы ж сегодня туда ненадолго…

– Почему? – Озадаченный учёный остановился. – Выброс?

– Нет. Очередные эксперименты. Европа будет испытывать новый прибор. – Тоха посмотрел в уставшие глаза собеседника и развёл руки в стороны. – Ну, Данилыч, не я же такие решения принимаю.

На краю взлётного поля показался Санька, на бегу застёгивающий одной рукой оранжевую защиту. В другой руке он держал за резинку болтающуюся маску.

– Итить твою налево! – сухо выругался при его приближении капитан. – Ты у меня когда-нибудь совсем опоздаешь, Богомолище… Марш на борт!

Санька, стараясь сохранить серьёзный вид, вбежал по ступенькам трапа внутрь вертолёта, но скрыть радостную улыбку всё равно не получалось. Она ему написала! После стольких дней молчания девушка ответила на его письма. Многое в Анне удивляло и даже настораживало: грубоватая, наравне с парнями играющая в футбол, способная приложить не только крепким словцом, но и кулаком, если надо, метко стреляющая и игнорирующая обычные женские радости в виде косметики, платьев и прочих мелочей. Но именно это, непонятно почему, притягивало Сашку к ней даже больше, чем спортивная миниатюрная фигура и бездонные светло-карие глаза.

По корпусу машины пробежала дрожь, звук турбин завис на высокой ноте. Вертолёт поднялся в небо, чуть наклонился вперед и, набрав скорость, полетел в сторону дубовой рощи.

* * *

Сразу после приземления Антон прошёл между сидящими на жёстких, неудобных скамьях учёными и военными в хвост вертолёта. Повернув рычаг, он открыл рампу и выпустил солдат, которые быстро выпрыгивали в пожухлую серо-коричневую траву и сразу же занимали круговую позицию для обороны. Спустя минуту, получив отчёт об отсутствии видимой угрозы, командир отряда махнул остальным:

– Давайте на выход. У вас примерно два часа.

– Не извольте беспокоиться, – громко крикнул начальник экспедиции в наступившей тишине, – мы только туда и обратно.

Мелкий дождь сразу намочил стекло защитной маски, ухудшая обзор. Саня стёр грубой резиновой перчаткой воду, посмотрел на товарищей, потом на солдат. Учёные столпились в районе недавно возникшей аномалии, всё внимание уделяя ей. Отвлеклись на это зрелище и солдаты. В воздухе змеились, мистически переплетаясь, небольшие молнии. Образуя полусферу, они разряжались строго по горизонтали и слоями поднимались постепенно вверх. Озонированный воздух наполнился треском электрических разрядов и сигналами детекторов.

Саньке последние пять минут полёта так хотелось нарушить строжайший запрет, наложенный «Правилами поведения исследователей в Зоне отчуждения», что он не выдержал. Мысленно плюнув на все формальности, он решительно направился к ближайшим кустам, разросшимся по опушке леса. Обогнув заросли орешника, парень остановился у причудливо изогнутой сосны и, выждав немного, проверил детектором окрестности. Не получив предупреждающего сигнала, парень стал нащупывать «собачку» застёжки-молнии, чтобы расстегнуть ненавистный костюм, и с ужасом понял, что кусты за спиной внезапно исчезли. Он медленно обернулся: ни раскидистых зарослей кустарника, ни зеленых листьев на их ветвях. Санька стоял на опушке леса в высокой луговой траве, что серо-коричневым ковром расстилалась почти до самого горизонта, теряясь в туманной дымке. Недалеко от него всё так же суетились учёные вокруг аномалии, а военные зачарованно наблюдали за «салочками» молний. Не веря своим глазам, Саня медленно повернулся обратно к лесу. Кусты как ни в чём не бывало стояли прямо перед ним, невинно перебирая листьями на ветру. Выругавшись на всю эту чертовщину, парень прошёл сквозь орешник, широко расставив руки и сбивая пожухлые листья. Чуть дальше в лесу он увидел зеркальце лужи между трёх молодых берёзок. Пройдя ещё дальше, Саня встал спиной к учёным и вертолёту, чтобы справить нужду.

С трудом сдерживаясь, он безуспешно пытался схватить рукой в перчатке «собачку» молнии. Ничего не получалось, поэтому он торопливо проверил молчавшую на поясе коробочку и сдвинул маску на лоб. Схватив зубами перчатку, стянул её с руки. Тут же легко нашлась «собачка», и без проблем была расстегнута молния. Каким же блаженным бывает журчание!

Затем навалилась слабость, ноги стали подкашиваться, Саня вернулся к зеркальной лужице возле берёз и присел рядом. Стало гораздо лучше, он расслабился, ни о чем не думая и наслаждаясь спокойствием и отдыхом.

А в ста метрах от этого островка безмятежности царила суматоха, близкая к панике. Внезапно, без каких-либо видимых признаков, поле притяжения новой, ещё не получившей названия аномалии, стало скачками расширяться, одновременно увеличиваясь в диаметре на два-три метра. Аппаратуру в авральном режиме погрузили в вертолёт. Первыми на борт поднялись члены исследовательской команды, затем вбежали солдаты. Вой турбин стал пронзительным, корпус вибрировал, готовый в любое мгновение оторваться от земли. Командир нажал на рычаг закрытия рампы.

– Антон! Мы не можем улететь! – перекрикивая шум винтов, доказывал капитану старший группы учёных. – Ведь пропадёт парень!

– Я отвечаю за безопасность всей группы, а не одного только лаборанта! Посмотрите сами. – Антон раздражённо ткнул детектором почти в лицо учёному. – Аномалия расширяется! Ещё немного – и вертолёт затянет! Вы что, совсем не соображаете? Был приказ – от группы не отделяться. Ваш Богомол его нарушил, а я рисковать всей группой не стану! Всё, улетаем!

Из наушника послышались звуки громких переговоров, которые привлекли Санино внимание. Подул свежий ветер, подгоняемый странным гулом и свистом. Закончив процесс релаксации, парень поднялся с земли. Сколько же он отсутствовал? Торопливо умывшись холодной водой из лужи у корней трёх берёзок, он застегнул до подбородка молнию комбинезона, надел перчатку и опустил на лицо маску. Бодрым шагом поспешил обратно на луг и увидел, как над лесом показался вертолёт. Его вертолёт! Споткнувшись о корни вредного куста, он выпал из него в густую траву. Аномалии уже не было, только запах озона и огромнейшая проплешина на поле напоминали о ней. Вскочив на ноги, Санька с надеждой посмотрел в небо, по которому, обгоняя друг друга, куда-то спешили налившиеся влагой облака.

Шуршание голосов в наушнике пропало, и до него донеслось раскатистое эхо собачьего лая. Он был один. Совершенно один в этом страшном месте! Ужас, подобно изжоге, подкатил к горлу, и парень в панике рванул обратно в лес, подальше от приближающейся волны острых зубов и когтей.

Глава вторая

Перебравшись в соседнее помещение, Стражи перетащили туда бочку для костра и поместили её под второй дырой в потолке, снабдив дымным теплом наблюдательное место на чердаке. Дэн помог обжить комнату, расставив ящики с припасами по-другому. Теперь они располагались в дальних от входа углах, позволяя без помех наблюдать за единственным входом. Окна на бывшем складе управления колхозной бригады не были предусмотрены. Импровизированный стол, собранный из пожарного щита и нескольких маленьких ящиков, в любой момент мог послужить баррикадой.

После обеда заварили кофе. Расположившись всё на тех же ящиках, смаковали горячий душистый напиток и слушали рассказ Дэна.

– Дэнчик, ты, по ходу, лажу какую-то нам гонишь. – Голова Скипа появилась из дыры в потолке. – Ты же про себя должен рассказывать, а не про какого-то Саньку…

– Погоди, Скип, – перебил его Клинч, наливая себе ещё кофе. – Ты в корне не прав, потому что не слышал, как Дэн ещё в самом начале сказал, что во всей этой истории четыре главных героя… Ведь так? – Он с надеждой посмотрел на парня.

– Верно.

– Четыре?.. – переспросил Скип.

– Санька, видимо, первый. – Клинч загнул длинный указательный палец. – Дэн, второй…

– Не совсем, – поправил его паренёк. – Но второй герой уже появлялся на сцене…

– И кто это? – Рус с нетерпением крутил в руках пустую кружку. – Аня? Антон?

– Ну конечно. – Дэн хлопнул ладонями по коленям. – Давайте, я сейчас перелистаю страницы книги сразу в конец. И мы все узнаем, что убивал… дворецкий, а помогал ему…

– Садовник?! – широко улыбаясь, предположил Рус.

– Правильно, – тоном преподавателя согласился Дэн. – Только тогда вы не поймёте, почему же мы с вами именно здесь встретились…

– Так! Засохли все! – прикрикнул на них Гриф и поправил ремень автомата. – Так кто ещё в этом замешан, Дэн?

– Спокойствие, только спокойствие. Ща всё расскажу…

* * *

Милена выбежала из здания больницы на улицу, и в лицо пахнуло туманной свежестью, а лёгкий ветерок тут же растрепал светло-русые волосы дорогого парика, унося вдаль последние надежды. Вставив наушники в уши, девушка включила плеер с несколькими гигабайтами «транса». Именно сейчас ей больше ничего не хотелось, кроме музыки. Девушка дошла до ближайшего скверика, где и уселась на лавочку. Милена закрыла глаза и погрузилась в музыку, льющуюся из наушников.

Ещё полтора года назад она и представить себе не могла, что все обернётся именно так. Беззаботное времяпрепровождение в клубах, ночная тусовочная жизнь в обществе таких же заброшенных детей богатеев северной столицы России сразу отодвинулась на второй план. С родителями, вечно занятыми людьми, она виделась только на официальных собраниях всего семейства по особым случаям. И вдруг такое… Её болезнь долгое время никак не проявляла себя, а потом началось: постоянная усталость, сонливость, головная боль и неизвестно по каким причинам стабильно повышенная температура. Тогда Мила и решила пройти полное медицинское обследование, результатом которого стал страшный диагноз – рак костного мозга…

Это прозвучало как приговор. Мать с отцом, посмотрев на листок с диагнозом, тут же бросились звонить. Все их усилия оказались жалкими и безрезультатными. Оказалось, что деньги решают не всё. Милена с родителями объехала полмира, но проблема оказалась неразрешимой, и девушка настояла на возвращении домой. Никто не хотел браться за столь безнадёжное дело, а там, где ей все-таки предлагали услуги, требовали огромных денег, но не давали абсолютно никаких гарантий. Болезнь тем временем стремительно прогрессировала.

Надежду Мила не теряла и не собиралась сдаваться, но поиски решения проблемы отнимали все силы.

И вот однажды, при подготовке документов для загородного пансионата, один из докторов, войдя в её положение, вывел девушку из кабинета, чтобы медсестра не услышала лишнее, и, воровато озираясь, посоветовал ехать на юг Беларуси. Именно там, с его слов, находилась больница, где один доктор подобные вещи лечил при помощи новейших и почти мистических методов.

– Это ваш последний шанс, – сказал он, немного грустно улыбнувшись под седыми усами, – попытайтесь обратиться туда.

– Я поеду, – утвердительно кивнула Мила.

– Отлично. – Врач быстро написал что-то на обороте её амбулаторной карты. – Это телефон клиники, найдёте доктора Жарова. Артёма… эх, отчество запамятовал. В общем, доктора Жарова… – Он кисло улыбнулся и, озираясь по сторонам, поспешил в кабинет.

Получив коряво выведенными на бумаге цифрами очередную и, наверное, уже последнюю надежду на выздоровление, девушка, ничего не сказав родителям, побежала по дороге в загородную лечебницу. Возвращение за заграничным паспортом, поиск денег и дорога до Гомеля не отняли много времени. Ночной город встретил Милу чистотой и пустыми улицами с редкими автомобилями, которые словно старались не нарушать общую тишину. Казалось, что населённый пункт вымер, как большинство соседних поселений. Такое впечатление оставалось до тех пор, пока между свинцовыми тучами и горизонтом не показалось утреннее солнце. Девушка набрала номер телефона из автомата прямо в здании вокзала. Вежливый мужской голос учтиво сказал ей точный адрес.

Мила быстро добралась до здания клиники и вошла внутрь. Все чистенько, аккуратненько, тут и там снуют медсестры и врачи в белоснежных халатах. Больных тут, казалось, было не так уж и много. В регистратуре девушку встретил лучезарной улыбкой хорошо одетый молодой человек с явной наклонностью к нетрадиционной ориентации. Но чувствовалось в нём что-то чуждое безобидным, по сути, гомосексуалистам. Слишком фальшиво выглядела радость на его лице от встречи с Милой, особенно когда она показала надпись на обороте медицинской карты. Отличать фальшь в улыбках и взглядах она научилась ещё в те разгульные времена, когда не было в её жизни страшного диагноза. Из-за этой интуитивной способности девушка не могла долго находиться среди людей, носивших маски в прямом и переносном смыслах. Она выдернула из уха один наушник, оставляя второй, чтобы не расставаться совсем с отзвуком ритма прошлой жизни. Так легче было мириться с раздражающей манерностью администратора. Он, на удивление, быстро выписал все данные из её истории болезни в новую карту, а затем лично проводил девушку в кабинет, который находился на втором этаже. Тут она и должна была пройти осмотр.

Кабинет был обставлен до безобразия скудно и сухо: письменный стол, два стула, кушетка и шкаф со стеклянными дверцами. Всё выглядело чистым. Доктор в белом халате практически сливался со стенами комнаты. Его идеальная белоснежная улыбка казалась наигранной. Устремив на пациентку изучающий взгляд, тихо, будто боясь нарушить окружающую тишину, он сказал:

– У вас есть направление к нам?

– Да… – Мила протянула свою старую амбулаторную карту. – На полное обследование.

– Что ж, тогда давайте начнём…

Доктор долго изучал её документы. Спустя какое-то время на его лице застыло выражение обречённости.

– Что-то не так с моими анализами? – не сдержалась девушка.

– Да что тут может быть?.. – Доктор протянул больной её медкарту, в которой нечитаемым почерком врачи уже давно всё написали: о диагнозе, о стадии болезни, о необходимом лечении и прочее.

– И?.. – с исчезающей надеждой в голосе и в глазах проронила она, неотрывно глядя на врача.

– В вашем случае… Мы не можем помочь…

– Но мне сказали обратное! И по телефону уверяли, что это для вас не проблема! – Милка встала со стула.

– Я не говорю, что вы безнадёжны. – Доктор, испугавшись её взгляда, отступил к двери смежной комнаты и быстро заговорил. – Мы могли бы помочь, если бы год назад нашу клинику не покинул доктор Жаров. У него есть экспериментальные методы. Просто Минздрав не дал ему лицензию на проведение этих процедур. Жаров хлопнул дверью и ушёл от нас…

– Но почему по телефону мне не сказали об этом сразу?! – Она готова была кинуться на врача.

– Так вы, девушка, тоже не сказали, что вы к Жарову… – Он нащупал за спиной ручку двери.

– Где он?!

– Я… я не знаю… – И, не дожидаясь следующей реплики, доктор выскочил из кабинета.

Удар сердца, ещё удар и ещё, в глазах всё потемнело. Милка села на кафельный пол рядом со своей спортивной сумкой и тихо заплакала…

* * *

Девушка задремала, пригревшись на солнышке, под любимую музыку, спасавшую в последнее время от депрессии. Сон был настолько крепким, что сквозь него Мила не сразу почувствовала, как её дёргают за край спортивной куртки. С неохотой она открыла глаза и выдернула один наушник.

– Тётю, а тётю, – детский голосок окончательно вернул Милу в реальность. – Тётю, у вас телефон звонит.

Мальчик лет шести указал на сумку. Девушка удивлённо посмотрела на ребёнка, потом на внешний клапан сумки, осторожно достала старенький кнопочный аппарат, который разрывался от звонка. Пацанёнок, радостно подпрыгивая, побежал к соседней скамье.

– Да? – осторожно произнесла она, поднеся телефон к уху.

– Милена? – прозвучал в динамике приятный бархатный голос.

– Да. А вы, собственно…

– Не перебивайте и слушайте. Я Артём Константинович Жаров, доктор, с которым вы так и не встретились. Евгений мне рассказал о вашей проблеме. И знаете, что?

– Вы, конечно, не сможете мне помочь… – высказала свою догадку Милена.

– Отнюдь. Очень даже могу. Знаете…

– Честно? – тихо спросила она, уже не слушая доктора. В глазах снова потемнело, голова закружилась, руки и ноги стали ватными, а грудь сдавило. Судорожно глотая воздух пересохшими губами, Милена постепенно вернула себе контроль над чувствами.

– …Да, к моему сожалению, не все в министерстве согласились… – донеслось из динамика.

– Простите… – перебила она продолжавшего говорить доктора. – Простите, но я… я не поняла. Нет, не так. Я не расслышала. У вас есть лекарство?

– Ничего, Милена, – снисходительно ответил Жаров. – Прекрасно вас понимаю. Для вас услышать такую новость и сразу осознать её – сложно. Повторяю: да, у меня есть вакцина, которая способна полностью избавить ваш организм от болезни.

– И сколько это будет…

– Постойте, Милена! – Он резко перервал её вопрос. – Это не телефонный разговор, и не в таком состоянии, как у вас. Давайте, вы приедете ко мне, и мы в спокойной обстановке всё обсудим.

– Хорошо. Где вас искать?

– Меня не надо искать. Вас мой водитель доставит. Вы сейчас где находитесь?

– Я?.. – девушка встала и оглянулась.

Улица с аккуратными тротуарами. С противоположной стороны стена разноцветных заборов частного сектора, с другой – импровизированный сквер перед трёхэтажными домами. Взгляд остановился на вывеске частной клиники где-то в начале улицы.

– Я недалеко от вашей бывшей больницы. Тут лавочки под деревьями…

– А! Знаю я это место. Будьте там, скоро мой водитель вас найдёт.

– Хорошо. – Милена села обратно на лавочку. – Я буду с большой спортивной сумкой, на мне розовый костюм с белыми вставками…

– Ага, я понял. Так и передам ему. Ждите.

И в трубке зазвучали короткие гудки. Милка машинально отключила телефон и положила его обратно в сумку.

В голове, на удивление, не было ни мыслей, ни эмоций, поэтому девушка просто откинулась на изогнутую спинку лавочки и вернула наушники на место. Включив плеер, позволила ему автоматически выбирать музыку, задав режим «случайного трека». Он всегда угадывал её настроение, запуская подходящую мелодию. Ждать долго не пришлось. Разбрызгав ближайшую лужу, перед ней остановился чёрный тонированный внедорожник. Опустив стекло пассажирской двери, водитель пробасил:

– Ты девушка со спортивной сумкой?

– Что, простите? – Милка остановила музыку в плеере.

– Ты девушка со спортивной сумкой? – сухо повторил мужик.

– А вы от доктора Жарова? – ответила она вопросом на вопрос.

– Залазь! – буркнул водитель.

Нарушив несколько раз правила дорожного движения, автомобиль выехал из города. За окном проносились поля нежно-зеленого цвета. Затем они сменились стеной соснового леса. Милена почти не следила за дорогой, её мысли летели быстрее машины. Несмотря ни на что, её примут!

* * *

Прошло больше часа, прежде чем машина, урча двигателем, въехала через ворота во двор деревенского дома. Девушке показалось странным, что, имея такую машину и водителя, доктор жил в стареньком кирпичном домике.

Внутреннее убранство дома тоже не блистало роскошью. Её провели в дальнюю комнату и предложили сесть на облезлый диван. Оставив Милу одну, водитель удалился, закрыв за собой дверь. Она стала разглядывать помещение: простенькие бесцветные обои, подвесной потолок с тремя светильниками, темно-бордовый линолеум и одинокий диван у стены. Она плюхнулась на него прямо в обуви, бросила рядом сумку. Душа от переполнявшей её радости рвалась на волю, и хотелось петь. Она снова включила плеер.

Милу отвлекло Нечто, появившееся в проёме открытой двери. По-другому это сложно было назвать. Оно состояло из адской смеси безвкусия и кича: на ногах лакированные ботинки-лодочки; женские облегающие брюки «стрейч», которые поддерживал широкий блестящий ремень с бляхой, усыпанной стразами; заправленная в брюки мужская сорочка в тоненькую полоску; на очень коротко стриженной голове красовался длинный чуб, закрывавший половину лба. Не хватало лишь эполет и серьги в ухе. В клинике этот парень, одетый в белый халат и скрывающий под шапочкой чуб, выглядел намного скромнее.

– Добры дзень[4], – нараспев произнёс он, дождавшись, когда девушка снимет наушники. – Можешь звать меня Жоржем. А тебя зовут…

– Я тебя помню, – её слова прозвучали угрожающе.

– …Милена Борисовна… – оборвал он её фразу, пытаясь осмыслить сказанное девушкой, но быстро совладал с чувствами. – Доктор приедет утром. К сожалению, у меня свободна только эта комната… с твоего позволения, я откланяюсь, спокойной ночи.

Жорж закрыл за собой дверь. Щёлкнул два раза замок. Спустя минуту выключился свет. Спать пока не хотелось, и Мила стала вспоминать прошедший день. Успокоившись, она сообразила, что в комнате нет окна. От этой новости, словно потревоженный рой пчёл, мысли снова заметались в голове. Музыка уже не помогала в усмирении буйной фантазии. Она выключила плеер и провалилась в тишину, которую вскоре нарушили доносившиеся из соседней комнаты голоса. Отбросив страхи и сомнения, Милена с интересом прильнула ухом к прохладному дереву запертой двери.

– …когда-то. Белый, я ваще без памяти, зачем надо было палить эту хату. – Голос тембром и интонацией был похож на голос Жоржа, только не хватало его наигранной певучести.

– Жек, я что, в курсах? – пробасил его собеседник. – Мне про что сказал по телефону Айболит – то я и привёз. Хорошо, она молчала. Прошлые тарахтели без умолку. Думал, я их… не довезу.

– Думал он. Я в шоке с тебя! А сначала звякнуть мне – не судьба была? Мужлан… блин.

– А у тебя есть другой телефон?

– Блин горелый! Точно…

– Ну и как, Жек, мне надо было поступить?

– Лады, Белый. Уболтал. Дай лучше телефон.

– На фига?

– Константиновичу позвоню. «Материал» прибыл, и что теперь делать? Ждать или сразу в лабораторию везти? Он ведь с вояками договаривается. Если что, её надо успокоить. Ты ж помнишь, как последняя наша цыпа скопытилась с первой же дозы?

– Да… Помню…

– Ты чего?

– Классная девушка была. Такая…

– Ну, и что ты? Взял бы её и… На той хате диван раскладывается.

– Не, Жека, я так не могу…

– Ну и ходи тогда вечным… Да, Артём Константинович…

Голос Жеки резко стих. Видимо, телефонный разговор продолжился уже в другой комнате. Белый же громко вздохнул и, скрипя половицами, тоже удалился.

Милка уткнулась головой в дверь. Отрезвление приходило быстро и весьма болезненно. Ума хватило сложить «два плюс два»: лишение доктора лицензии, желание срочно видеть её, типа, для разговора, затем этот дом в затерянной среди леса деревне, а самый тревожный звоночек – закрытая дверь комнаты, где нет окон. Теперь ещё и этот странный диалог…

Осталось решить – что делать дальше?

* * *

Её разбудили загоревшийся свет и звук открывающегося дверного замка. Она вскочила. На пороге стоял Жорж, за его спиной возвышался Белый.

– Как спалось, Милена? Разрешите сгладить наш… слегка неудачный приём? Горячий кофе… для вас.

Он пропустил вперёд верзилу с журнальным столиком в руках, где дымилась чашка горячего кофе и лежал на тарелке кусок магазинного пирога.

– Могу я привести себя в божеский вид? – жалостливым голосом заговорила Мила, провожая взглядом Белого, поставившего перед ней столик и вернувшегося затем к двери.

– Нет, – перебил Белый открывшего было рот Жоржа.

– Нет? Почему? – синхронно спросили его Мила и Жорж.

– Не велено выпускать до звонка… Доктора…

Жорж вытолкал верзилу и, скривившись в улыбке, закрыл дверь. Девушка, обдумав за ночь своё положение, понимала, что она находится в плену. Умирать на голодный желудок не хотелось, и ещё дурманящий аромат свежемолотого кофе уговаривал сначала позавтракать, а уж потом думать о том, что делать дальше. Только сейчас инстинкт самосохранения требовал терпеть голод. Сглотнув, Милена достала зеркальце и осмотрела своё лицо. Нет больше прежней природной красоты, лишь серая кожа и синяки под глазами. Она прикусила губу, чтоб не разреветься в голос. И ещё этот запах кофе. Горячего кофе. Балаган мыслей вдруг сменился одной, неожиданно пришедшей в голову идеей. Девушка подошла к двери и трижды стукнула по ней ногой.

– Что ещё? – донёсся приглушённый дверью бас Белого.

– Мне в туалет надо.

– А мине не надо…

– Тогда я сделаю это прямо здесь!

– Бушь убирать! – сказал Белый, и его шаги удалились.

Милка в порыве гнева принялась молотить кулачками по двери и кричать:

– Свободу попугаям! – Смирившись с положением жертвы, она, однако, решила не терять чувства юмора.

Неожиданно дверь открылась и, оттолкнув девушку, Белый поставил перед ней пустое ведро. Она удивлённо посмотрела на верзилу.

– Вот сюда, – сказал он, не двигаясь с места.

– Могу я это сделать одна?

– Позовёшь, – буркнул верзила, закрывая дверь.

Выждав минуту, она перенесла ведро к дивану и громко сообщила, что закончила. Вошёл Белый и, продолжая что-то бормотать, направился к ней. Мила схватила чашку с кофе и кинула в верзилу, а затем с силой толкнула журнальный столик ему под ноги.

Пытаясь увернуться от горячего кофе и столика, он запутался в своих же ногах и рухнул рядом с диваном. Девушка подхватила сумку и подбежала к двери, но там уже появился Жорж. Выставив перед собой руку, она налетела на него. Его нос уткнулся в её ладонь. Характерный звук сломанного хряща добавил Милене адреналина. Мозг стал соображать быстрее. Под громкий мат Белого и дикий вой Жеки девушка ринулась в прихожую. Там, на старенькой больничной тумбочке, она увидела оставленные водителем ключи от машины. Схватив их, она выбежала во двор и быстро прыгнула в салон автомобиля.

Чёрный внедорожник с рёвом выбил ворота и задом выехал на улицу. Ловко развернувшись на узкой полоске потрескавшегося асфальта, Милена направила машину прочь от дома-западни.

Уже через полчаса девушка пожалела, что не обращала внимания на дорожные указатели, потому что стены леса, между которыми она ехала, всё не заканчивались. А вскоре действие адреналина пошло на убыль. Милена, потеряв сознание, отпустила руль, и машина съехала на обочину.

* * *

Очнулась девушка, когда оранжевые лучи вечернего солнца, выглянув из-под тяжелых серых туч, ослепили её. Грудь и голова болели, и поэтому Милка не сразу поняла, где находится. Сработавшая подушка безопасности спасла ей жизнь, когда машина врезалась в ближайшее от дороги дерево. Но сейчас ремень безопасности и сдутая ткань подушки мешали. Вызволив себя из очередного плена, Милка перекинула лямку спортивной сумки через плечо и медленно побрела дальше по дороге – в закат, наудачу. А за поворотом ей навстречу мчалось такси. Она подняла руку, и машина остановилась.

– Мне в Гомель надо, – сказала девушка в открытое окно.

– Но до него больше сотни километров… – настороженно ответил водитель.

– По фигу. Плачу двойную таксу.

– Моя машина к вашим услугам! – Настроение мужика моментально изменилось.

Милка залезла на заднее сиденье, бросила сумку рядом. Автомобиль развернулся и поехал обратно, увозя бывшую пленницу всё дальше от места аварии. Водитель поначалу пытался завязать разговор с пассажиркой, но та отвечала односложно, а вскоре и вовсе замолчала. Так, под шелест шин и урчание двигателя, они приехали в небольшой городок, где малоэтажные панельные здания чередовались со старыми деревенскими домиками.

На одном из перекрёстков таксист остановился, пропуская двух женщин. Милку тут же привлекла в наступивших сумерках ярко мигающая неоновыми огнями вывеска бара – «Берлога». Желудок умоляюще заурчал, и девушка уже не могла ему сопротивляться.

– Я выйду тут.

– Но мы же… – удивился таксист.

– Сдачи не надо. – Волшебные слова, подкреплённые стодолларовой купюрой, всегда помогали. – И ещё, – забирая с заднего сиденья сумку, добавила девушка, – вы никого не подбирали сегодня на дороге.

– Пф-ф-ф… – протянул таксист, увидев номинал банкноты. – Я вообще сегодня из города не выезжал!

Не включая поворотник, машина свернула направо и пропала в темноте плохо освещённой улицы.

* * *

У входа стояли два мордоворота в потёртых коричневых плащах. Они о чем-то оживлённо беседовали, но, увидев девушку, сразу затихли, бросая на незнакомку удивлённые, изучающие взгляды. Один ухмыльнулся, но Мила не обратила на это внимания – голод и усталость делали своё дело.

Она зашла в бар. Сигаретный дым клубился в воздухе, неприятно пахло перегаром и чем-то кислым. В помещении царил полумрак, рассмотреть что-либо казалось делом сложным, а через слёзную пелену – совсем нереальным. Народа в кабаке практически не было. Двое бомжеватой наружности мужиков сидели почти у самого входа; ещё один занимал столик в дальнем углу. Его силуэт был едва различим в полутьме накуренного помещения.

Девушка приблизилась к барной стойке и, шмыгая носом, взгромоздилась на стул. Бармен – мужчина высокий, жилистый, с длинными волосами и одетый под байкера – удивлённо посмотрел на заплаканную посетительницу. Видно, такие гости посещали заведение крайне редко. Но Миле было на это наплевать.

– Чего… Гм… – Бармен запнулся от вида посетительницы. – Будешь что-то заказывать? Может, пивка?

– Нет. Есть хочу… – кое-как проговорила девушка, подавляя очередной спазм.

– Чебуреки, хот-доги… – Он снова внимательно посмотрел на неё. – Чипсы, орешки…

– Чебуреки с мясом?

– Угу.

– Тогда два чебурека. Разогреть. И бутылку минералки, – спокойным голосом произнесла Милена, будто делала заказ в ресторане.

Бармен хмыкнул, но поставил перед девушкой чистый стакан. Стук стеклянного донышка по столешнице совпал со звуком открытой с ноги двери. В бар ввалились двое парней, одетых для такого заведения слишком прилично. Первым шагал атлетически сложенный крепыш, который, видимо, и пнул дверь. Спокойно осмотрев зал, он двинулся к стоявшему за стойкой бармену:

– Захар! Дай колоду!

– Крайнюю потерял? – недовольно спросил хозяин заведения, продолжая кружить возле Милены.

– Нет… – Парень достал из нагрудного кармана куртки старую колоду карт и бросил её на стойку. – Один терпила её ножичком попортил.

– Да, Лёха отжигал сегодня! – подтвердил подошедший следом браток. – Тот моральный урод решил, что перо ему поможет! Ха! Ха! А вот уж хрен ему промеж лопаток! Это карты Джокеру помогли…

– Потухни, Зям… – Лёха прервал хвалебный поток товарища и обратился уже к бармену: – Так ты дашь карты или где?

– Похоже, он не слышит тебя… Джо, а давай я Захару уши почищу девятым калибром? – Товарищ Лёхи перегнулся через стойку и ткнул пальцем в спину бармена.

От неожиданности тот выронил тарелку с чебуреками, которые собирался поставить в микроволновку. Резко повернувшись, он схватил парня за руку, подтянул его поближе к себе и отвесил звонкий подзатыльник:

– Охренел совсем! Шутник фигов. Давно от брата не получал?

– Тих, тих, тихо… Захар. Он это не со зла, а токмо волею большой радости за мя, – быстро и нараспев заговорил Лёха, перетягивая товарища к себе.

– У-у-у… – Бармен отпустил парня и замахнулся теперь уже на обоих. – Дети… Послал же бог вас по мою душу…

– Ну, дядь, прости засранцев! – не унимался Лёха, изображая шкодливого подростка.

– Простить? – переспросил бармен, опустив руку. – Хорошо. Весь её ужин за твой счёт.

Лёха и Зяма посмотрели в сторону дальнего края стойки, куда указал хозяин заведения. Там в гордом одиночестве, со стаканом минеральной воды в руках, вполоборота сидела Милена.

– Не вопрос… – тихо проговорил Лёха. – Только новые карты дай.

– На! – Захар открыл ящик стола и положил перед парнем запечатанную колоду дорогих карт.

Тот, не отводя взгляда от девушки, схватил коробку, словно это была его последняя надежда на спасение. Поддев ногтем клапан, открыл его и одним движением вытряхнул карты себе на ладонь. Отбросив пустую упаковку, Лёха ловко перетасовал колоду. Помедлив мгновение, положил карты на стойку.

– Сдвинь.

Бармен стукнул пальцем по рубашке верхней карты.

– Верю…

Алексей хмыкнул и вытянул одну карту. Тут же браток склонился над ней.

– Тож не твоя?.. – удивился Зяма.

– Они все мои… И эта Дама бубён тоже, – с лёгким оттенком гордости ответил Лёха.

Бросив взгляд на карту, парень убрал её обратно в колоду и продолжил рассматривать выделяющуюся из общего антуража заведения посетительницу.

– Кто такая? – спросил Лёха у бармена, который уже подал девушке другие чебуреки.

– А я почём знаю? Прямо перед вами пришла. Заказала поесть и воды.

– Воды? Странно… Костюмчик-то дорогой. Ладно. – Он отвлёкся от девушки и посмотрел на бармена. – Стакан здесь?

– Вон он сидит. – Захар указал на дальний столик.

– Зям, дай мне минуту. Эх, пойду зажгу, пока масть прёт… – И уверенным шагом направился к девушке. – Привет, что делаешь? – начал он разговор с банальности.

– Жду трамвая, – спокойно ответила незнакомка, прожевав кусок чебурека.

– Э-э-э… – На мгновение Лёха замешкался, но тут же улыбнулся. – Понял… И что, долго не подъезжает?

– Я только пришла.

– И уже начала с… – Парень взял надкушенный чебурек и понюхал. – Захар! Ты почто приличную девушку травишь?

– Это когда у тёти Зои плохие чебуреки были? – ответил бармен.

– Но они же вчерашние!

– А у меня бар не пять звёзд!

– Ясно с тобой всё! Я за это платить не буду… – И тарелка с чебуреками полетела в мусорное ведро, стоявшее под барной стойкой.

– Нет, оставь, я есть хочу! – Самообладание подвело Милу. Ситуация напомнила прошлую жизнь, и боль, вроде отпустившая её, вернулась.

– Есть? Так мы это… Ща нарисуем! – Лёха оживился. – Тока я метнусь по одному делу и помогу ждать трамвай. Лады?

– Слышь, харэ. Давай вот без всего этого. – Она допила воду. – Без расшаркивания.

– Ноу проблем! А тя…

– Мила, – перебив его, сухо ответила девушка.

– Клёво. А я Лёха Джокер… – Он повернулся к бармену. – Захар, сделай пива для девушки. Только того самого пива.

Пока бармен суетился, наливая, Лёха снова заговорил с Милой:

– Надеюсь, ты не уедешь на трамвае без меня?

Девушка хмыкнула, внимательно разглядывая назойливого кавалера, и оторвала взгляд лишь тогда, когда перед ней поставили запотевшую кружку пива, из которой она, не раздумывая, сделала несколько жадных глотков. Затем Мила медленно вернула кружку на стойку и, улыбаясь, отрицательно мотнула головой. А он, понимая, что не может оторваться от её опьяняющих своей красотой глаз, улыбнулся в ответ и позвал своего товарища.

Они вместе удалились в дальний тёмный угол бара.

– Что, Джокер? Карта не прёт, когда баба глазами пуговку на штанах расстёгивает? – донеслось ему навстречу.

– Стакан, ты… мудак! Совсем страх потерял?! – прохрипел Зяма, хватая одной рукой остряка за воротник плаща и вытаскивая из-за стола. – Я тебя за одни эти слова заставлю ща пол языком вылизывать!

– Пусть сначала за бабки ответит, – охладил его пыл Лёха.

– А! Ну, да… Всё! Я понял… – Зяма отпустил ворот, и Стакан сел на место.

– Сколько ещё раз тебе, ушлёпку, повторять?! Бабосы ты уже два дня назад должен был вернуть! – Лёха подвинул стул и разместился напротив собеседника.

– Верно, – поправив воротник, спокойно сказал мужчина, – должен. Но понимаете ли, господа каталы, времена сейчас такие… Как Косого успокоили… В общем, нет у меня денег.

– Серёга, ты совсем хворый, а?! Петь про то, что у тебя нету денег, фальцетом захотел? Стоят ли твои «фаберже» припрятанных кубышек с артами? Ты, Стакан, хотя бы понимаешь остатками своих мозгов, что завтра вечером уже будешь должен не мне? Они ж тебя на запчасти разберут и сделают это получше твоих аномалий! – как можно убедительней пояснил Лёха.

– Но у меня действительно сейчас денег нет…

Зяма замахнулся на Сергея, но тот даже не шелохнулся, лишь отвёл взгляд.

– Спокойно! – Лёха перехватил руку Зямы. – Стакан – мужик понятливый. Ведь так? – Он посмотрел на сидящего рядом Стакана, и тот кивнул в ответ. – Тогда слушай и запоминай. Даём тебе ещё сутки, потом за бабки перед Паханом будешь отвечать. Нет налички – давай артефакты, только заранее предупреди, мне с барыгой ещё перетереть надо будет.

– Арты, говоришь? Так за ними за Рубеж надо идти…

– Надо? Так иди в Зону свою проклятую! Но деньги чтоб были! – Лёха стукнул по столу кулаком.

– Я ведь могу там и пропасть…

– Не можешь… – Лёха зло улыбнулся. – У тебя здесь баба остаётся…

– Ах, вы ж гады! – закричал Стакан, вскакивая, но удар в челюсть вернул его на место.

– Двадцать четыре часа! – быстро проговорил Лёха, заканчивая разговор.

Уже собираясь уйти, он молча достал карту из колоды и показал её Стакану:

– Не умеешь играть, не садись за стол. Судьба таких ошибок не прощает.

Убрав карту обратно в колоду и перетасовав, он снова направился к барной стойке. За ним поспешил Зяма, разминая отбитую руку.

– Постой, Джокер. – Уже возле девушки он остановил Лёху.

– Ну…

– Туз пик – это же к смерти. Как тогда он нам деньги отдаст?..

– Расслабься… – Лёха хлопнул его по плечу. – Эту карту кто достал? Я? Правильно. Спецом это. Пускай подумает о грешной своей судьбе. Меня другое беспокоит… Через день из-за Рубежа будут сквозить сталкеры. Куда они пойдут?

– Сюда, – удивлённо ответил Зяма.

– Почти прямым путём! А нам главное что?..

– …Шо?

– Чтоб лохов побольше было! Стакан же сам и предложит развести на партейку вернувшихся. Под это дело и молодняк подтянется…

– А-а-а… – сообразив, о чём речь, протянул Зяма. – Но должен же он?

– Что должен – отдаст. Нет, да и чёрт с ним! Там того долга… – Лёха повернулся к ожидавшей его Миле и спросил у неё: – Не в деньгах счастье, правда?

Она, подумав немного, утвердительно кивнула. Лёха, вновь увидев её зелёные глаза, чуть не забыл обо всём на свете.

– Поехали? – она прервала вопросом его полёт фантазии.

– Поехали?.. – переспросил он, но тут же вспомнил, о чем шла речь. – А! Ужинать! Прошу. – Он пропустил девушку вперёд.

– Но прежде можно вопрос? – спросила Мила. – Это кто? – Она кивнула в сторону Стакана, всё ещё сидевшего в углу и колючими глазами следящего за Лёхой.

– Он? Сталкер. – Брови девушки чуть сдвинулись, и парень счёл должным пояснить: – Они мародёры и любители халявы. Мила, давай в более спокойном месте поговорим?

Она промолчала и, задумавшись, направилась к выходу. Ей сейчас было всё равно, куда и с кем ехать, главное – чувствовать защищённость. Ведь этот провинциальный парень с его непосредственностью сумел за несколько секунд вытащить Милену из той раковины, в которую она забралась, и дал почувствовать толику спокойствия. Этого пока ещё никому не удавалось.

Лёха забрал сумку девушки и махнул рукой товарищу, чтобы тот не ждал. Оказавшись на улице, он поймал такси, которое унесло их прочь от затхлой забегаловки.

* * *

Ресторанчик, в который они приехали, оказался совсем маленьким, но его обстановка заметно выигрывала по сравнению с покинутым баром: всё чистенько, опрятно, на столиках белые скатерти и кружевные салфетки, маленькие круглые букетики и горящие свечи. Из динамиков, висящих под потолком, доносилась негромкая российская рок-музыка.

Они заняли столик в углу. Лёха откинулся на спинку стула, а девушка задумалась над тем, подходит ли её одежда для пребывания в таком месте. Не спрашивая разрешения у парня, она подхватила сумку и быстро направилась в уборную. Там она сменила розовый спортивный костюм на лёгкую тунику и лосины, остановилась перед зеркалом и чуть снова не расплакалась – ей сейчас бы пудру, чтобы скрыть эту чёртову бледность! Журчание воды из открытого крана постепенно успокоило. Решив, что всё это уже не важно, она умылась холодной водой и уверенным шагом направилась к новому знакомому.

Он как раз закончил диктовать официанту заказ. Потянулось неспешное ожидание первых заказанных блюд. Внезапно Милена сообразила, что Лёша смотрит на неё, ни на секунду не отводя глаз. Она поймала его взгляд, и в горле пересохло, а сердце затряслось от страха. Будто кто-то подкрался сзади и стоит, готовый нанести удар по затылку, а она сделать ничего не может. Ни обернуться, ни закричать… «Может, он маньяк? Ведь жертвы всегда себя чувствуют рядом с ними, как под охраной… – пронеслось в голове у Милы. – Вон, взгляд какой дикий». Она прищурилась, но глаз не отвела. Тут подошёл официант, поставил на столик бутылку красного вина и пару бокалов, которые сразу же наполнил. Рядом расположил блюдо с закусками: канапе и фрукты. Девушка пригубила вино. Никогда особо никого не смущавшаяся, при Лёхе она отчего-то робела. Однако спиртное на голодный желудок сделало своё дело, и язык Милы начал работать в автономном режиме.

– Не боишься глаза стереть? – насмешливо спросила она.

Лёша улыбнулся. Милена поёжилась – зрелище почему-то напомнило ей сцены из фильмов ужасов. «Сейчас предложит выйти, а там нож из кармана…» – подумала она, ощущая бегающие по спине мурашки.

– Чёрт, не могу молчать! – Лёха тоже поднял бокал. – За тебя, Милена! За твою красоту! – провозгласил он и залпом выпил вино.

Затем он снова уставился на Милу, как на музейный экспонат. Только вот даже в музее смотрят с чуть меньшим энтузиазмом. И не так… злобно, что ли.

– Слушай, перестань так смотреть! – воскликнула Милена, забыв о том, где они находятся.

– Как «так»?

– Будто сейчас меня тут же съешь. И вином запьёшь.

– Это так выглядит? – засмеялся Лёха. – Правда? – Он провёл ладонью по лицу. – Прости, я не хотел тебя напугать… просто ты… мне… нравишься.

Так вот в чём причина! Тут же девушке стало легче на душе. Со своей болезнью Мила совсем забыла, что всегда привлекала парней. И даже сейчас её природная красота оставалась при ней. Девушка с улыбкой, от которой у Алексея в горле встал ком, допила вино и взялась за канапе.

– Ты мне тоже, – чуть ли не шёпотом произнесла Мила, внезапно осознав, что принятое за страх чувство – и не страх вовсе, а нечто совсем другое, доселе незнакомое.

– Откуда ты вообще? – Лёха, протянув через столик руку, сжал ладонь девушки. По телу Милы снова побежали мурашки, щёки покраснели, как у тринадцатилетней девчонки. – Я тебя раньше в этом городе не видел.

– Из России, – ответила она. – Из Питера. А ты, конечно, местный?

– А то. С детства помню, по крышам гаражей тут голубей гонял…

– Детство… – вздохнула девушка.

Потом она вспомнила сцену в баре и спросила:

– А в настоящее время чем занимаешься?

– Это так важно? – слегка скривился Лёха.

Мила пожала плечами. Что вообще может быть важного в разговоре с человеком, который так сильно её привлекает?

– Параллельно, – произнесла, наконец, Мила.

– Тебя как сюда судьба забросила? В тот бар от хорошей жизни не заходят.

Девушка уже открыла рот, чтобы рассказать о своей болезни, но остановилась. Стоит ли загружать человека, с которым едва знакома, своими проблемами?

– Я проездом, – ответила она. – Вроде как путешествую.

– По барам? – уточнил Лёха.

– По барам, – согласилась Мила, и оба рассмеялись.

* * *

– Ты где остановилась? – спросил Лёха, когда они вышли из ресторана. Парню приходилось тащить не только сумку Милы, но и её саму. Было видно, что питерская гостья не рассчитала своих сил.

Милена подумала о неудачном походе в больницу и о том, как готова была уже вернуться домой. Все вещи, документы и деньги при ней.

– Можно сказать, нигде…

– Пойдём ко мне. Нужно выспаться… – Лёха достал мобильный телефон и вызвал такси.

Ехали молча. Мила смотрела в окно, а он, не отрываясь, продолжал смотреть на неё. Девушка всё больше и больше очаровывала Алексея – даже молчаливая и задумчивая, наблюдающая за пролетавшими за окном пейзажами. Её лицо то и дело озаряла улыбка. Пока Лёха не мог понять, почему относится к новой знакомой с таким трепетом. Он был просто очень рад тому, что она рядом. Раньше подобных чувств он не испытывал ни к одной женщине.

Такси подъехало к кирпичной четырёхэтажке, утопающей в зелени. Лёша вновь стал демонстрировать галантность: забрал сумку, помог девушке выйти из машины. Мила улыбнулась и подала ему руку, но ноги предательски подогнулись на выходе, и девушка повисла на шее парня. Перекинув её сумку через плечо, Лёха легко подхватил Милу на руки, поднялся на второй этаж и занёс её в квартиру. А девушка после всего пережитого за последнее время, удобно устроившись у него на груди, успела уснуть.

– Я тебя оставлю тут, а сам на диване буду, – тихо произнёс он, осторожно опуская её на кровать.

Сняв с девушки кроссовки, парень ещё какое-то время стоял рядом. Голова слегка кружилась – то ли от выпитого, то ли от взыгравших гормонов, а может, и от всей этой гремучей смеси. Он достал колоду, перетасовал её и вытянул наугад одну карту. Дама бубён, опять она… На его лице появилась довольная улыбка. Убрав карты обратно в карман, Лёха тихонько вышел из комнаты.

* * *

На следующий день Милена проснулась раньше Лёхи, её мучила головная боль. Девушка встала с постели и тут же руками сдавила виски – выпитое ночью незамедлительно напомнило о себе. Она, стараясь не шуметь, на цыпочках обследовала квартиру и, отыскав в прихожей свою сумку, приняла лекарство. Потом решила принять душ. Наслаждаясь струями прохладной воды, она долго размышляла о событиях последних двух суток и решала, что же делать дальше. Ехать домой или попытать счастья и найти способ лечения в Беларуси? Вариант с доктором Жаровым, похоже, отпал сам собой, ведь тому нужно не лечение Милки, а лабораторное животное. Однако, возможно, у него есть вакцина, и он просто ищет, на ком её проверить? И что в итоге? Только смерть… Либо быстрая, либо мучительная, либо… Всегда есть третий вариант, вот за него и уцепилась Милка. Жаров – местный, Лёша – тоже, к тому же последний вращается в таких кругах, где информацию можно легко достать или купить. Следовательно, можно попытаться узнать, есть ли у доктора вакцина, и работает ли она. Уехать домой можно в любой момент. Поэтому Милена решила совместить приятное с полезным. Ведь этот парень ей безумно понравился.

Она вылезла из ванны, и, не вытираясь, обнажённой принялась расчёсывать свой дорогой парик. Надев его, села на корточки перед сумкой и стала копаться в её недрах. Облачаться снова, пускай и в относительно чистый спортивный костюм, который она проносила уже больше суток, в её кругах считалось плохим тоном. Забраковав почти весь свой гардероб, девушка залезла в клапан сумки и вытащила оттуда чужой разрядившийся сотовый телефон. Раньше она и представить себе не могла, что будет пользоваться такой дешёвкой. Чей же это аппарат? Жекин? Не-е-е, не может быть. Разрыв шаблона. Человек, до мозга костей любящий эпатаж, ходит с такой трубкой? Нет, нет, нет и ещё раз нет! Возможно, последняя модель «яблочного» телефона просто в ремонте? Вариант. Хотя больше похоже, что он просто продуманный чел и заменил симку, прежде чем подкинуть ей этот телефон, сохранив при себе свой любимый гаджет… Размышления прервал Лёша, внезапно открывший дверь в совмещённый санузел. Мила обернулась, а парень, одетый только в трусы, очумело уставился на неё.

– Вообще-то! Я бы попросила, – не прикрывая свою наготу, заговорила Милка.

– Э-э-э, да! Я… Прости… – Лёха, прикрыв рукой глаза, вышел из ванной.

– Стучать надо! – Она отбросила уже не нужный телефон в сторону и быстро затолкала все вещи обратно в сумку. Ей в этот момент захотелось размышлять совсем о другом.

– Но, как бы… квартира моя! И я не ожидал…

– А надо было, когда в гости приглашал… – задорно сказала она, влезая в платье.

– Ну, да… Согласен. Лажанулся. – Парень уже с трудом справлялся с бунтующими гормонами. – Скажи… Ты, правда, здесь? Ты мне не приснилась?..

– Как ты мог так подумать?! Чтобы я, и вдруг приснилась? Я же – лучшее привидение… – усмехнулась девушка, – с моторчиком.

– Я не нашёл тебя в спальне и решил, что ты…

– Да здесь я, здесь… И это правда, – сказала Милена, открывая дверь, и вышла в цветастом летнем платье. Парень ей всё больше и больше нравился.

– Слушай, а хочешь, я тебе город покажу? – радостно воскликнул Лёха, приветственно распахнув руки.

– Город? – Она осмотрела его атлетическую фигуру, игриво округлив глазки. – В трусах?

– Ой! – Он, согнувшись, убежал в комнату под задорный смех Милки и продолжил разговор уже оттуда. – А шутку я оценил!

Зная уже расположение комнат, она направилась на кухню, куда вскоре подошёл гладко выбритый Алексей. На плите закипала вода в чайнике, подогреваемом снизу синими языками пламени.

– Кофе-то у тебя хоть есть? – обыденно спросила Милена, чем сняла возникшее ранее неловкое напряжение.

– Был… Кажется… – Лёха засуетился, быстро открывая дверцы шкафчиков новой кухни. – Во! Даже сахар нашёлся!

– А чашки?

– Одна, но большая… – слегка застенчиво произнёс он.

– Значит, будем пить из одной. Дай, помою.

– На. – Он протянул чашку девушке, и их взгляды встретились. Милена засмущалась от волны безграничной нежности, что наполняла карие глаза влюблённого парня. Мила невольно вздрогнула от чувства, которое, проснувшись где-то внизу живота, молниеносно пронеслось теплом по телу, оставив щёки полыхать румянцем.

– Вот тока еды у меня нет, – голос парня медленно вернул обоих в реальность.

– Я вроде пока не голодна, – произнесла тихо Милена, и в воздухе повисло неловкое молчание.

Вымытая чашка заняла место в середине стола. «Прошу, только не надо сейчас молчать!» – подумала Милена, ведь в голову сразу полезли дурные мысли. Но Лёшка не проронил ни звука, видимо, наслаждаясь видом девушки. Тогда она улыбнулась и, резко повернувшись, сменила тему разговора:

– Вчера вечером… ты… себя называл…

– Джокером? – Лёха догадался, каким будет вопрос. – У-у-у… Это уже легенда! Хочешь, расскажу?

– Да. Хочу. Очень!

– Короче, дело было к ночи. Моя матушка собралась меня на свет родить, и потому батя с братом повезли её в райцентр. У нас там находится роддом, – уточнил он. – Они без проблем добрались до приёмного отделения и, пока медсестра бумажки оформляла, матушка не сдюжила, и понеслось… Крик, гомон! Маманя рожает на топчане в приёмном… Сестричка в истерике на телефоне висит… Батя с братом, матерясь, по коридору бегают. Тут они всех на уши и поставили… На поднятый вой прибежал заведующий отделением. Старичок – божий одуванчик. Воспринял панику молча. И взялся принимать роды. Я ещё немного посопротивлялся – не знал же тогда, что здесь творится! И вот, когда я уже выпрыгивал в руки заведующего, тот наклонился. Из нагрудного кармана его халата выпала колода карт. Он, оказывается, любил по ночам на дежурстве пасьянсы раскладывать, а не газетки с журналами читать. Всё бы ничего, но одна карта легла мне на грудь и прилипла. Прям сюда, – Лёха приподнял футболку, гордо показывая красивую татуировку в виде игральной карты «джокер» на груди. – Ну, меня, как положено, перевернули вниз головой. Я ведь не захотел сразу кричать. Старичок раз меня по заднице шлёпнул, второй… Я – молчком… А сестричка, выйдя из ступора, карту с моей груди сорвала. Вот тут я в праведном негодовании разразился криком…

– И что, тебе с тех пор в карты везёт?

– Да. – Алексей серьёзно посмотрел на Милену.

– И в любви? – Девушка, игриво прищурившись, внимательно посмотрела на парня.

Лицо Лёхи приняло серьезное выражение.

– Со вчерашнего дня, похоже, да… – Он достал из джинсов колоду.

– Можно ещё вопрос? – сказала Милена, снимая чайник с плиты.

– Да хоть десять. – Тасуя карты, Лёха прислонился спиной к стене.

– Когда ты открыл колоду… Ну, вчера… В баре… Тебе какая карта выпала?

– Какая? – Лёха прекратил перемешивать карты и, не глядя, достал одну. Перевернув рубашкой вниз, положил её перед Миленой. – Вот эта.

– Дама бубён?

– Я вчера весь день её снимал и гадал, кто она. – Лёха многозначительно взглянул на девушку. – Пока вечером не увидел тебя.

Мила с улыбкой села за стол и принялась поддакивать весёлой болтовне парня. Потом они завтракали заказанной пиццей, пока их не разлучил телефонный звонок. Алексей пошёл отвечать, а Милена снова попыталась проанализировать создавшееся положение. Как она ни старалась, в голову не приходило ничего, кроме одного – остаться здесь. С Лёшей. Насколько возможно. А там – хоть трава не расти…

Вернувшись, парень вновь предложил себя в роли гида по незнакомому для неё городу, чтобы показать места, где он рос, интересные достопримечательности и прочие прелести своей родины.

Начали с того, что Лёха сходил в гараж, выгнал оттуда двухколёсную туристическую «Хонду» и повёз Милу в магазин. Они запаслись провизией, так как парень редко заполнял холодильник едой. После этого он вырулил на загородную дорогу, которую проложили вдоль полей, параллельно реке. Чтобы девушка могла насладиться местными красотами, ехал он не спеша. Милка не стала надевать предложенный шлем, и встречный ветер трепал волосы её парика, унося с собой грустные мысли.

– Стой! – вскрикнула Милена, поддавшись неожиданному желанию. – Давай где-нибудь здесь посидим!

– Что? Так сразу?.. – спросил он, свернув на обочину и остановившись.

– Не хочу в цивилизацию. Погода, посмотри, какая хорошая! Давай на природе побудем…

– Как скажешь. – Лёха развернулся и, быстро отыскав съезд, направил мотоцикл к реке, припарковался в нескольких метрах от воды, заглушил двигатель. Мила спрыгнула с заднего сиденья и закружилась, озорно блестя глазами. Лёшка установил железного коня на подножку, открыл боковую сумку и спросил:

– Ты предлагаешь тут устроить пикничок?

– Да-а-а! – звонким голосом пропела Мила, срывая длинный стебель камыша у самого края обрывистого берега реки.

Изредка посматривая на девушку, Лёха достал из пакетов лёгкую закуску и бутылку вина. Расстелив под плакучей ивой предусмотрительно взятую в магазине полиэтиленовую скатерть, он принялся сервировать импровизированный стол.

– Э-эх… Стаканов нема, – стараясь при любом удобном случае покрасоваться перед гостьей, сокрушённо произнёс Лёха, нарезая сыр.

– Ты, главное, бутылку открой, – посоветовала она, подходя к стоявшему на коленях парню.

– Бутылку? Легко! – Он убрал лезвие раскладного ножа и откинул штопор.

– Хитрый жук. – Милка присела на край скатерти.

– Ты знаешь… Этот ножичек не раз спасал мне жизнь. – Пробка со знакомым специфическим звуком выскочила из горлышка. – Хороший подгон сделал мне Зяма на день рождения.

– А чем ты занимаешься?

– Это разве имеет значение? – Он протянул бутылку девушке.

– Сегодня, да. Я же о тебе ничего не знаю. – И она пригубила вино. – Вкусное…

– Местное. Винный завод вон там находится. – Лёха указал рукой на поля.

– Так ты винодел?

– Я? Нет… – В его голосе прозвучал испуг. – Нет. Как ты могла подумать?! Мы с бро, конечно, ездим на завод… Но по другому поводу.

– Комиссионные собираете?

– Что? – не сразу сообразил Лёшка. – Ну, да… За бабками. Так. Усё! Хватит со мной играть! – уже серьёзно заговорил он. – Ты, наверняка, напридумывала про меня всякого. Так вот знай – я не такой! У нас в стране больше нет братков, воров в законе, блатных, в том понимании, как у тебя. Мы все стали частью системы и работаем в госструктурах…

– Лёша, не ругайся… – Она передала парню бутылку. – У нас тоже они стали либо олигархами, либо чиновниками… Хотя вчера мне показалось, что ты катала. Когда вы пошли разговаривать с этим… Как его? Не терпилой, а…

– Во как! Внезапно…

– Не перебивай! – обиженно вскрикнула Милка. – Лучше бы подсказал, как его называл.

– Ты про сталкера, что ли?

– Точно! Сталкер! Вы от него чего-то хотели.

– Мы это… – Лёха немного задумался. – Мы со сталкеров…

– Тоже комиссионные собираете? – помогла ему девушка.

– Типа того, – ответил он и рассмеялся.

– Лёш… – Девушка улыбнулась уголками губ. – Ты ведь мне обещал, но так и не рассказал до сих пор, кто такие эти сталкеры.

– Очень надо знать? – Милка закивала, а он пригладил ладонью волосы на затылке, задержав ненадолго руку за головой. – Ай, ладно, слушай… – Махнув рукой, он начал рассказ:

– Сталкерами их называют из-за четырёх первых ходоков за Рубеж. Те, подобно героям одной книги, ушли на просторы аномального края. Сутки их нет, двое, неделю. Думали, сгинула на фиг четвёрка. Но на десятый день они все вернулись целыми и невредимыми, да ещё с первым артефактом! Сразу же нашлись последователи. Только про тех дураков я рассказывать не буду. Они за Рубеж лезут, как тараканы, думая, что там Клондайк. Зато бегут оттуда, словно крысы, если сумеют выжить в первые дни.

– За рубеж? В смысле, сбегают из страны?

– Нет, – Лёха хохотнул. – Это не про границу страны. Вон, на другом берегу, видишь – высокое ограждение?

– Стену? – Мила посмотрела туда, куда указывал Лёха, и увидела серые бетонные плиты высотой метров пять, которые стройным рядом виднелись на опушке леса.

– Ага, стену, – согласился Алексей. – Так вот, её у нас называют Рубежом. Не просто рубежом, а Рубежом!..

– На «вы» и шёпотом? – Милена рассмеялась.

– Типа того, – он поддержал её смех. – Так вот… его спецом соорудили сразу после Вспышки, чтобы защитить людей от аномальной Зоны.

– Зоны? Той самой Зоны, о которой везде говорят?! И что там… в этой Зоне? – шёпотом спросила Милка.

– Даже не знаю, за что тебе соврать… Это нужно со сталкерами перетирать. Они туда ходят, они там всё видели и ощущали её воздействие на себе.

– Ой ли, Лёшенька? Не поверю, что ты ничего про неё не слышал…

– Почему же? – Он почесал затылок. – Встречал я одного, с протёкшей крышей… после того, как он увидел две светящиеся точки в ясный день. А ещё, Зяма рассказывал, там разные странные фантастические штуки происходят. Воздух у них там оживает…

– Это как? – Милена подвинулась ближе.

– Да… пёс его знает. Вроде как идёшь по полю, никого не трогаешь, не отсвечиваешь, наслаждаешься пейзажами, как вдруг… Воздух шевелиться начинает, типа марева над землёй, и, если не успел убежать, тебя втягивает внутрь этого завихрения, потом вверх поднимает, раскручивает и, – Лёха выдержал паузу, создавая напряжение, – хло-о-оп! И тебя распыляет на мелкие кусочки и капли и разносит по всей округе!

– Фу, Лёша! Гадость какая. – Милка игриво сморщила нос. – И чего, прямо на кусочки?

– Да, на мельчайшие кусманчики! – довольный собой, уточнил он. – Погоди, это ещё не всё… В Зоне можно и в более крутую хрень попасть! Иногда она сжигает заживо, как будто газовая горелка из-под земли вдруг включается… Пу-ух! И разлетается горелый пра-ах!

– Ну, Лёшик… – Она брезгливо отвернулась.

– Не, не, не… постой. Это еще далеко не всё! Там можно и просто на электричество наступить!

– Это как?.. – Милка заинтересованно посмотрела на парня. – Аккумуляторы, что ли, под ногами валяются с батарейками?

– Не, это только в анекдотах так бывает, а в действительности все куда как гораздо страшнее. Идёшь ты, весь такой фраернутый, по тропинке, а тебя… Шварк! Разрядом тока! И ты превращаешься в шкварки и так же осыпаешься пеплом…

– Да ну, сказки… так не бывает! – Милка взяла протянутую бутылку и, отпив, продолжила: – Зачем бы этим сталкерам тогда идти в Зону? Должно же быть что-то привлекательное среди этих аттракционов смерти. Иначе и делать там нечего…

– Хорошо сказала! Надо будет запомнить. «Аттракционы смерти»! Они, кстати, их называют аномалиями. И, да, ты права. Ходят в аномальную Зону не за адреналином от аттракционов. Возникающие там аномалии порождают артефакты. Вот ради них люди и прут за Рубеж. Получают смертельные дозы радиации, бегают от мутантов…

– Артефакты? – переспросила девушка, не успев откусить кусочек сыра.

– Ну, если вкратце, то артефакты, – заговорил голосом преподавателя кафедры физики Алексей, – это такие образования, которые получаются в результате воздействия аномалий на молекулы материи. Что такое аномалии, вы узнали из прошлой лекции…

– Ага, – подыграла ему Милена, демонстрируя, будто что-то записывает в воображаемую тетрадь.

– Значит, продолжим. – Лёха лёг рядом с ней, опираясь на локоть и размахивая свободной рукой. – Иными словами, когда в аномалию кто-то или что-то попадает, она… типа, срабатывает… она может сразу исчезнуть, оставив после себя небольшую субстанцию твёрдого вещества, похожую… Ну, чаще всего, на камень. Хотя Зяма показывал один… Тот был похож на маленький мячик из поролона… такой мягкий и горячий. Иногда они светятся, и большинство из них радиоактивные. Но главное свойство артефактов в другом. Они всегда производят какой-нибудь эффект на человека, если носить их с собой.

– Эффект? – она игриво толкнула его в плечо.

– Как тебе сказать… Вот одни, например, от той же радиации избавляют, а другие – быстро раны затягивают. Я ещё слыхал за такие, которые можно использовать вместо батареек, или ещё есть, способные защитить от пуль или придать лишние силы, и ты сможешь бежать с ними дольше, чем без них. А есть, говорят, артефакты, которые лечат от любой болезни!

Мила напряглась. Это оно – её спасение? Так просто? А чего усложнять-то? Нужно только узнать, что это за артефакты такие и как их достать!

– Артефакты, которые лечат? – с улыбкой спросила она. – Такие, правда, существуют?

– Сто пудово! – Лёха сел, сложив ноги по-турецки и, не сдерживая эмоций, продолжил рассказ. – У Зямы брат есть. И они больше года назад влипли в одну историю. Короче, не срослось у них что-то, и им пришлось линять. Брательнику Зямы не свезло – девять граммов словил. Милиционер, гад, метким оказался. Так вот… Зяма брата до Фельдшера притаранил. Пульку достали, но лекарь сказал: «Толку от того ни на грош. Хворый не дотянет до утра, потому как со здоровьем швах! Требо арт нести…». Ну, Зяма, как доктор советовал, метнулся к сталкерам в бар и за ночь достал нужный артефакт. А к утру брательнику не то чтоб лучше стало, он вообще на своих двоих домой срулил!

– После ранения и операции?..

– Ну, так я за что и говорю! Рана не только затянулась, но, как потом оказалось, брательник совсем выздоровел. У него был туберкулёз в открытой форме, кровью харкал, а тут вдруг перестал. Пошёл на рентген, сфоткался, а лёгкие, словно у младенца, чистые и здоровые!

– Враки…

– Что, враки?! – обиженно крикнул Лёха, вскочил, убежал к мотоциклу. Через минуту он протянул Миле жестяную банку из-под кофе. – Вот, смотри!

– На эту банку?

– Нет. Открой её. – Девушка подняла крышку.

– Ну, и… – Мила заглянула внутрь банки. – Это то, о чём я подумала? – Она вытряхнула на ладонь тёмно-коричневый комочек глины размером со спичечный коробок.

– Да. Это артефакт.

– Прикольно… – Девушка долго рассматривала интригующий предмет, а потом сжала его в руке. – Он похож на засохший пластилин и… колючий какой! От него… рука! У меня! Рука неметь начинает… – захлёбываясь эмоциями, только и смогла проговорить она. Ведь онемение от руки пошло по всему телу. Милена почувствовала, как сердце с лёгкостью разгоняет кровь по венам, а привычная уже боль с каждым ударом пульса стихает. Ноющая тяжесть в суставах сменилась гибкостью, а уставшие мышцы наполнились силой. Захотелось вскочить и бежать. Бежать куда глаза глядят, насколько хватит сил, которые всё прибавлялись и прибавлялись.

– Мил! Милена! Ты чего?! – Испуганный голос парня не остановил полёт её фантазии.

– Как же мне хорошо… – загадочно улыбаясь, произнесла девушка.

– Мила, отдай мне, пожалуйста, артефакт! – серьёзно произнёс Лёха и взял её ладонь в свою руку.

– Почему? – не сразу сообразила она, чего от неё хочет парень.

– Он убьёт тебя, если сейчас же не отдашь! Этот артефакт запускает все ресурсы организма для быстрого восстановления. Но если его долго держать, то он «сожжёт» тебя! – Лёха аккуратно разжал пальцы Милены и забрал волшебный комочек.

– Сожжёт? – Постепенно её сознание возвращалось в реальность.

– Да, сожжёт. Высосет. Ну, как у спортсменов на олимпиадах: допинг, анаболики, стероиды. Короче, химия всякая. Вроде сначала всё супер, а потом железная утка под кроватью…

– А на фига он тебе тогда?

– Хочешь знать? – Лёха положил артефакт обратно в банку и протянул руку к девушке. – Смотри.

Затем он полоснул ножом по своей ладони. Милка взвизгнула от неожиданности:

– Ты чего?!

– Клади его сюда! – приказал ей Лёха, когда кровь с пальцев закапала на землю.

– Но…

– Клади!

– Хорошо, как скажешь. – Она дрожащей рукой снова достала из банки артефакт и положила его на кровоточащую ладонь Лёхи. Коснувшись раны, комочек вдруг обмяк и стал медленно обволакивать порез. Спустя несколько секунд кровь сменила цвет с алого на бурый, а затем и вовсе перестала бежать. Ещё через некоторое время Лёха смял артефакт в комочек и убрал в банку. Смахнув остатки запёкшейся крови, он показал ладонь Милке. На коже лишь розовой полоской угадывался бывший порез.

– Он вместо аптечки нужен. А то – «на фига»… – гордо сказал Лёха. – При моей работе без него никак не сэкономишь на врачах. Этот артефакт, правда, не такой, что помог брательнику Зямы, но… Мила?

Девушка, потерявшая дар речи, не отрываясь, смотрела сквозь него. Лёха заглянул в наполненные слезами глаза Милки.

Присев рядом с ней, он взял ладонь девушки в свою и легонько сжал. Она едва заметно дёрнулась, всем телом ощутив резкое, удушающее и одновременно притягательное чувство. Выдохнув, вытерла слёзы и подняла голову. Встретившись с его взглядом, где плескалась нежность вперемешку с восхищением, улыбнулась. Парень ответил улыбкой, нежно массируя её ладонь пальцем. Они смотрели друг другу в глаза – Мила с волнением и смущением, а Лёша снова тем жутким взглядом, что так напугал её в ресторане. Кровь прилила к щекам, и девушке стало нестерпимо жарко, когда он попытался её обнять. Она с грацией кошки выскользнула и, вскочив, направилась к воде. Лёха снова ловко поймал её руку. Милка обернулась и, поддавшись внезапному порыву, обняла его, положив голову Алексею на плечо.

Не обращая внимания на время, они долго стояли под тенью старой ивы. Лёха, прижав Милу к себе ещё сильнее, коснулся губами её губ, неестественно жарких даже для этого солнечного дня. И девушка вдруг поняла, что торопить события не всегда плохо.

Он целовал её властно и умело. Прижимаясь к ней всё крепче и скользя руками по её спине, осыпал поцелуями щёки, уши, шею, плечи – всё, до чего мог дотянуться в страстном порыве. Она отвечала ему не менее страстно, забыв обо всём.

– Поехали ко мне, – с неохотой оторвавшись от Милы, выдохнул Лёха. Глаза его блестели, и в них плескалось уже не только восхищение, но и дикое желание обладать ею во что бы то ни стало.

Девушка улыбнулась, кивнула, и они поспешили к оставленному мотоциклу.

* * *

Вечером того же дня Мила, одетая только в мужскую рубашку, стояла на балконе второго этажа, любуясь пробивающимся сквозь тучи заходящим солнцем. Лёха спал, раскинувшись на кровати, а ей так захотелось простора. Подставляя улыбку оранжевым лучам, она вспоминала прошедший день. Никогда ещё у Милены после знакомства с мужчиной отношения не развивались так быстро. Если бы не болезнь…

Лёха выскочил к ней голышом, чмокнул в щёку и убежал обратно в комнату. Его разбудил звонок Зямы, поэтому он, быстро собравшись, ушёл. Оставшись в одиночестве, Мила направилась на кухню, там с чашкой остывающего кофе в руках стала думать. В её голове возникали вопрос за вопросом, но девушка пока не могла найти на них ни одного ответа. Одно она понимала точно – долгое пребывание в квартире Алексея бессмысленно. Сейчас для неё вообще ничто не имеет смысла, пока будущее принимает лишь один облик – скорой смерти…

Когда солнце скрылось за горизонтом, она вышла на улицу. Накинув капюшон куртки все того же розового спортивного костюма, Милка достала плеер из кармана. Дорогие сердцу мелодии зазвучали в наушниках, и, гонимая воспрянувшей надеждой, девушка зашагала по тротуару. Городок Миле был незнаком, ведь Лёха так и не показал его толком, но из-за небольшого количества улиц и незатейливости планировки она быстро сориентировалась.

Повернув за угол, Мила увидела знакомую с прошлого вечера вывеску. У входа никто не стоял, и она незаметно прошла внутрь.

– Пиво? – приветливо предложил бармен, сразу вспомнив вчерашнюю заплаканную незнакомку.

– Нет, мне нужен парень, с которым Лёша… Джокер вчера разговаривал.

– Зачем он тебе?

– Надо. – Она слегка наклонилась вперёд. – Где он?

– Его нет… пока нет. Ещё рано.

– Тогда можно и пива!

– Чего-нибудь ещё? – Бармен привычным движением наполнил бокал.

– Нет. – Девушка пошла к столику, за которым в прошлый раз сидел Стакан.

* * *

– Ну и зачем я тебе понадобился? – внезапно произнес кто-то над ухом, когда перед Милой на столике уже стояло несколько пустых стаканов.

– У меня есть вопросы, – ответила она трезвым голосом.

– За спрос я денег не беру, но вот за ответ…

– Сколько?

– А ты задай первый… – Стакан воровато огляделся по сторонам и присел к ней за столик.

– Ты бывал там… в аномальной Зоне, за Рубежом?

– Пять.

– Пять штук за ответ?..

– Ну, если тебе так удобнее считать, – усмехнулся он, – но деньги сейчас.

– Хорошо. Здесь штука евро, и ты ответишь на все мои вопросы! – Она достала предварительно разделённую на равные суммы наличность из внутреннего кармана куртки.

– Что ты хочешь знать о Зоне? – Сталкер протянул руку к помятой пачке купюр.

– Артефакты действительно могут вылечить любую болезнь? – Мила подвинула деньги к себе.

– Если найти человека, который знает, как ими пользоваться…

– Я дам тебе в пять раз больше, если познакомишь меня с таким человеком.

– Пятёрка «косых» за одно знакомство? Нормально. Договоримся. – Стакан снова потянулся к деньгам. – Только ты хоть представляешь, во сколько тебе обойдётся работа того человека? А тебе ещё нужно будет оплатить работу сталкеров, которые будут искать нужный артефакт.

– Я думала, что артефакт можно купить и тут. Разве нет?

– Дешевле будет заказать у ребят…

– Значит, мы договорились? – Она убрала руку с денег.

– Конечно! Мне надо позвонить. – Сталкер встал и протянул руку к пачке.

– Но если обманешь… – Мила схватила его запястье и многозначительно подмигнула.

Мужчина посмотрел на тонкие пальчики с розовым маникюром и усмехнулся:

– Я что, дурак? Не помочь девушке Джокера? К тому же ты разом решишь все мои проблемы. Я быстренько – туда и обратно.

Милена отпустила его руку, и он поспешил на выход.

* * *

Такси остановилось. Стакан расплатился с водителем, и они с Милой пошли к зданию заброшенного магазина. Разбитые витрины бездонной темнотой следили за идущими. Одинокая лампочка, прячась под жестяным абажуром, освещала вход, но её болезненно-жёлтого света хватало лишь на ближайшие столб и куст сирени. Молодая луна испуганно выглянула в просвет меж облаков, вальяжно плывущих по небу, и Милена увидела заброшенную околицу с покосившимся забором и грунтовой дорогой. Для полного антуража захолустья не хватало только протяжного воя собаки.

– Какого хрена мы тут делаем? – Она дёрнула Стакана за рукав. Миле очень хотелось выглядеть крутой и опасной, но, судя по расслабленности сталкера, получалось у неё плохо.

– Твой новый знакомый здесь живёт.

– Но в домах нет света!

– Но это ещё не значит, что они пустуют. – Стакан резко повернулся к девушке. – За такими, как я… здесь отдельный комитет наблюдает. Государство считает, что мы наносим ему вред. Хотя для добычи артефактов нас с удовольствием нанимают учёные. Нам каждый день приходится балансировать: за Рубежом – между аномалиями и мутантами, тут – между милицией и учёными. Для остальных мы просто изгои и мародёры. Потому скрытность и тайна уже стали образом жизни…

– Выпивка и карты – твой образ жизни! – пробасил знакомый голос за спиной.

– Ты?! – только и успела произнести девушка, как чья-то большая ладонь закрыла ей рот.

– Белый! Ежа-тебе-под-мышку, – Стакан выругался, – ты меня напугал. Сказал же, чтобы вы ждали в магазине!

– Времени нет… Жека, ну ты там где? – Верзила, чтобы прекратить попытки Милки вырваться, обхватил её и поднял над землёй, словно манекен. Разгневанная девушка задрыгала ногами в воздухе. – Замри, мелкая, а то больно сделаю. Ты мне ещё за машину должна. Знаешь, сколько стоит аномальный детектор для машины? А ты его вдребезги…

– Ну, ща, Белый! Ща! – Из темноты появился Жека со шприцем в руке. – Держи её крепче.

– Крепче? Я ей так шо-нибудь сломать могу. А мне она живая нужна, шобы…

– Чёрт, Белый… – перебил его Жека, танцующий со шприцем в поднятой руке перед вырывающейся Милой. – А! Твою же… Стакан, ну ты тогда подержи её руку.

– Не, ребята. Вот в этом я точно не участвую…

– Моралист хренов! – упрекнул его Белый. – Ты девку уже сдал… Ща бабло ещё получишь. Так шо давай… помогай!

– Харэ! – Жеке надоело ловить иглой плечо девушки. – Дайте мне укол сделать!

– Так делай!

– Так не могу! Она вертится…

Белый тяжело вздохнул, прижал к себе Милену ещё сильнее, и та на мгновение замерла. Жека прямо через ткань куртки воткнул иглу ей в плечо и быстро ввёл успокоительное. Девушка дёрнулась несколько раз и безжизненно повисла на руках верзилы.

– Ну наконец-то… – Жека выкинул шприц в темные заросли бурьяна. – Серёга, спасиб, шо позвонил.

– Спасибо не булькает, – зло ответил Стакан.

– А, точно! – Жека полез в карман, достал оттуда скрученные в рулончик, перевязанные резинкой деньги. – Артём Константинович просил тебя хорошо отблагодарить. Вот, держи!

– Тридцать сребреников… – еле слышно произнёс Стакан, забрал деньги и, опустив голову, побрел по улице обратно в городок.

Глава третья

– Тьфу, ты! – Скип выразительно сплюнул на деревянный пол. – Я-то уже подумал… А тут развели сопли, слюни. Любовь, поцелуйчики… Вэ-э-э…

– Эй, соберись! – Рус, спустившийся с крыши, посмотрел на кривляния напарника. – Сам, небось, стал уже забывать, какое оно на ощупь, женское тело?

– А вот это, Коля, – Скип направил на него указательный палец, – запрещённый приём. И я его запомнил! Каждое слово…

– Ты ещё запиши, – Рус усмехнулся.

– Да ну тя к чёрту! – Обидевшись, напарник шагнул под кровельную балку и умелым рывком забрался на неё.

На некоторое время все погрузились в молчание, которое нарушил вопросом спустившийся с чердака Клинч:

– А этот, Константинович который, он как наш Константинович?

– Кто? – Гриф, готовящийся ко сну, с удивлением посмотрел на него.

– Ну как же? – спокойным голосом пояснил Клинч. – Артём Константинович Жаров, доктор – в этой реальности. В нашей – Вениамин Синцов, тоже Константинович…

– Да, Володя! – весело подхватил парень. – Представляешь? Временны́е параллели ещё и не такие шутки могут выкинуть! Люди одинаковые рождаются, но ключевые герои могут быть разные. Хотя и у этого правила есть исключения… Чего стоят одни только переходы между потоками времени! А парадокс временны́х параллелей?

– А ты что-то знаешь про парадокс?! – заинтересовался удивленный Клинч.

– К сожалению, лишь название…

– Объясни хотя бы суть? – Рус сдвинул брови и прищурился.

– В этой реальности наше будущее, – парень наигранно придал голосу загадочность. – Точнее, моё будущее, ещё не случилось. Оно лишь разворачивается. А мы ведь с вами в прошлом, даже относительно вашей реальности… Лет так на пятнадцать… Для вас же тут будущего нет. Поэтому никто из нас в данном потоке времени перенестись в будущее не может.

– Рус, это и есть парадокс временны́х параллелей! – Довольный таким разговором, Клинч хлопнул ладонью по колену. – Правда, в данном вопросе больше преобладает константа путешествий во времени, нежели закономерность временны́х реальностей.

– Клинч, вот тебя вштыривает-то по науке! – съязвил Скип, и его голова исчезла в темноте чердака.

– Могу великим и могучим объяснить.

– Давай! – донеслось сверху.

– Мы перешли не только из одной временно́й реальности в другую, но и прыгнули в прошлое по линии времени. Если мы сейчас вернёмся, без прыжка, то попадём в тот же год, что и здесь. У нас, кстати, до Судного дня ещё несколько лет…

Рус открыл уже было рот, чтобы задать вопрос, но Клинч опередил его:

– Прости, Рус, избежать Судного дня в нашей реальности не выйдет… Сам же знаешь, изменить своё прошлое мы не можем, так как оно для нас уже произошло. А если кто-то меняет итог случившегося события, то просто создаёт новый поток времени или, как Рекс, петлю времени, закольцевав два события. Да, подобные «игры» возможны только с помощью Армады. Но какой ценой? Вернув к жизни семью, Рекс не может находиться рядом с ней.

Впрочем, я отвлёкся. Недавно слышал новую гипотезу о возможном слиянии двух параллельных потоков времени, ведь проходить из одного в другой мы уже научились. Только синхронизация параллелей – для нас пока на грани фантастики… Хотя всех возможностей Армады мы не знаем. Приходится пользоваться известными константами. На нас не действуют её законы, потому что мы пришли из другой ветви времени. То есть мы здесь не состаримся, но можем умереть. И не являясь частью этого времени, мы не можем прыгнуть в этой реальности в будущее. Его ещё просто нет…

– А-а-а, Клинч, забей! – С крыши послышался стон Скипа. – Всё равно ни черта не понял…

– Погоди, Скип! – перехватил инициативу Рус. – Клинч, ты хочешь сказать, что в этой реальности мы все останемся такими же, какими сюда пришли?

– Именно в этом и заключается приятная составляющая парадокса! Наше личное время не может синхронизироваться с этим потоком.

– Прикольно! – Рус от удовольствия потёр руки. – Теперь ясно, почему Рекс, оставшись в Пади, так легко уходит в другие параллели… Наша реальность – не его родной поток!

– Типа того. – Клинч глубоко вздохнул. – Лизу только жаль… мне кажется, у него от этих несоответствий уже «крыша протекает»…

– Клинч, вот этого не надо! – голова Скипа снова появилась из дырки на потолке. – Он классный!

– Ладно тебе, Скип, остынь. – Гриф остановил зарождающийся конфликт. – Рекс – один из лучших Стражей! И точка! Меня сейчас другое интересует… – Командир повернулся к пареньку. – Надеюсь, мне не надо будет ждать целую вечность, чтобы выяснить наконец, какого лешего мы сюда припёрлись?..

– Выяснишь, но не раньше ужина. – Дэн провёл рукой по животу. – Кушать после полуденного кофе хочется. Одной водой сыт не будешь…

– Гриф, я организую? – Рус, оживившись, встал со своего места, и командир махнул головой в знак согласия.

* * *

В глазах щипало, потому что повязка на лбу уже насквозь промокла и больше не спасала их от пота, который смешивался со злыми слезами. Но Аня этого словно не замечала, как, впрочем, и истерического вопля усталых мышц. Она исступлённо терзала боксёрскую грушу, представляя на её месте Саньку.

– Идиот. Сволочь. Скотина! Неблагодарная! Как? Ты? Мог? Так?! Со мной!? Поступить!? – Девушка каждое слово сопровождала ударами и еле слышными всхлипываниями. – Гад, ты же обещал, что никогда не сделаешь этого! – Она обессиленно опустилась на пол, обхватила голову руками и, раскачиваясь из стороны в сторону, продолжала тихо плакать. Сердце разрывалось от боли. – Сашенька, миленький! Как же я теперь без тебя? – Раздражение, злость на любимого с самого детства человека и дикий страх за него смешались в убойный коктейль, от которого голова просто раскалывалась.

Когда пришло известие о том, что в Зоне во время одного из рейдов «потеряли» сотрудника, у Ани ёкнуло сердце. Предчувствие не подвело. Потеряли именно Сашу. Человек просто исчез. Эту официальную версию Аня выучила наизусть. Позже, уже от брата по телефону, она узнала, что там произошло на самом деле.

Группу учёных вывезли на плановые заборы образцов и запись данных с аномальных полей. Как раз перед каким-то экспериментом. Но возникла опасность для всей группы, и Антон, командир отряда прикрытия, принял решение о немедленном возвращении. Уже в воздухе они обнаружили отсутствие лаборанта. Правила поведения в Зоне отчуждения не позволяли повернуть вертолёт назад. Только через несколько часов, убедившись, что опасность миновала, он сам лично вылетел на место происшествия, но ни крови, ни каких-либо других признаков борьбы Антон не обнаружил. Следы Саши терялись на опушке, в густых зарослях высокой травы.

Услышав подробности, Анюта внешне осталась спокойной, но в груди на несколько секунд перестало биться сердце. Потом оно с новой силой застучало – быстро-быстро, но только уже будто не на прежнем месте, а где-то внизу, словно ухнув от ужаса туда безвозвратно. Как деревянная, не замечая ничего вокруг, Аня шла с телефоном в руке по коридорам, кому-то улыбалась, с кем-то здоровалась за руку, что-то говорила в ответ на вопросы и приветствия… А перед глазами мелькали строчки будущего некролога и доброе, вечно слегка испуганное любимое лицо. Спустившись в подвал, оборудованный под тренажёрный зал для курсантов, она стала изводить себя нагрузками. Когда тебя терзает физическая боль, душевная притупляется.

И вот сейчас, измождённая, но вернувшая себе способность соображать, девушка сидела на полу и думала о том, что же теперь делать и как жить дальше. Неожиданно Аня обратила внимание на странное ощущение, словно заноза, засевшее меж лопаток. Такое тихое, совсем слабое и незаметное на фоне обуревающих эмоций, но постепенно нарастающее, пульсирующее, обжигающее догадками. Она достала из-под футболки подарок Саньки – артефакт, висящий на цепочке, в самодельной оправе в виде шарика из тёмного стекла с еле заметным разноцветным свечением внутри. Анна сжала артефакт в руке. Вдруг перед глазами появилась видимая только ей картинка: парень, в оранжевом комбинезоне и без маски, идёт по болоту, след в след за стариком, одетым в плащ-палатку. Она видела их сбоку и потому не разглядела лица парня, но девичье сердце утвердительно стучало в висках – это Санька. Её Санька!

Аня резко вскочила, готовая куда-то бежать и что-то делать… Сашка жив! Теперь он уже не может погибнуть. Не посмеет. Не имеет права. Он же ей поклялся! И она его найдёт. Спасёт обязательно. А потом… как врежет!

* * *

Спустя час она вошла в кафе, где собиралась встретиться с братом. Редкие посетители с завистью смотрели на красивую пару. Он – подтянутый, с проседью на висках, но ещё молодой военный. Она – стройная девушка с короткой стрижкой, в спортивном костюме, который сидел на ней как влитой.

– Анютка, кто же звёзды в кафе обмывает? – Антон встал навстречу сестре.

– Не сейчас, – сухо ответила она на приветствие брата и уселась напротив.

– Как… не сейчас?.. – Он медленно опустился на стул.

– Я не буду сдавать экзамен.

– Но… – выдохнул он, теряя дар речи от неожиданной новости.

– Мне нужна твоя помощь. Я иду за Рубеж.

– Э-э-э?..

– Тоха, давай серьёзно, – настойчиво произнесла Аня и посмотрела брату в глаза. И тут её накрыла волна страха. От таких эмоций девушка немного растерялась. На встречу с братом она шла преисполненная решимости и окрыленная надеждой на его помощь. Но тут вдруг этот страх, почти погасивший те светлые чувства, что Анна бережно разжигала в себе весь последний час. «Неужто с Санькой что-то случилось? Да нет… С ним всё сейчас в порядке. Вон, и сердце успокоилось. Значит, это не мой страх. Тогда чей? Антона? Ему-то чего бояться? Это не он в Зону идёт. Или из-за меня? Вряд ли, мы с ним давно порознь существуем. Непонятно всё это…» – промелькнуло в голове.

– Анечка, ты поняла, что сейчас сказала? Ты просишь меня помочь тебе пройти… – Антон повысил голос, так как увидел, что сестра его не слушает, – за Рубеж?

В ответ девушка только растерянно заморгала. Она отвлеклась и не слышала, что говорил брат.

– Тоха, прости. Я… – Аня начала постепенно приходить в себя, прогоняя ненужные в данный момент чувства.

– Ты думаешь, что раз уже была там, то теперь можно всё? – не унимался он и, поднявшись со стула, навис над сестрой. – Рассчитываешь, что если повезло однажды в Зоне, то она к тебе будет всегда благосклонна? Да твой ничтожный опыт там – ничто… – Он в сердцах стукнул ладонью по столу, да так, что, жалобно звякнув, подскочила чашка с кофе. – Там всё против тебя! И тут ты мне предлагаешь…

– Тоха! – взяв себя в руки, воскликнула она, как отрезала, и пристально вгляделась в Антона. Брат не выдержал её взгляда, замолчал и сел на место. Выждав ещё несколько секунд, Аня продолжила:

– Я всё решила. Я не могу по-другому…

– Чего ради? – Антон непонятливо насупился.

– Ради Саньки…

– Что?! Ради кого? Саньки? Того самого Саньки?! – До него ещё только начинал доходить смысл услышанного, а её уже снова накрыла волна эмоций, но только теперь это были злоба и ненависть. В этот раз Аня, даже не моргнув, дала себе окунуться в них. И почти сразу поняла, что в действительности это вовсе не её чувства. Волны исходили от брата. Но внешне Антон был скорее удивлён, чем озлоблен. Тогда почему она чувствует именно эти эмоции?

«Так. Стоп! Хватит мне на сегодня новых ощущений. Я слишком чувствительная стала из-за любви. Соберись! Сейчас не время копаться в эмоциях!» – приказала она себе и вернулась к разговору:

– Да, Тоха, ради того самого Саньки.

– Лучше бы я тебе не звонил сегодня…

– Лучше было не оставлять его там!

Фраза сестры застала Антона врасплох. Ведь он пренебрежительно относился к парню-слюнтяю чуть ли не с первых дней после переезда в этот городок. Отца тогда повысили, перевели из пограничного гарнизона в службу охраны периметра. Дали участок земли, дом. Брат с сестрой пошли в местную школу. И вот тут жизнь Антона изменилась. Сестра, словно одержимая, постоянно рассказывала о каком-то Саньке из её нового класса. Правда, эта эйфория продолжалась недолго, до первой драки со старшеклассниками. Тогда из примерной отличницы Аня превратилась в задиристую «пацанку», но по-прежнему с хорошими оценками. Отец потом долго с ней разговаривал. В итоге девушка после школы подала документы в военную академию, но поведение её так и не изменилось. Она лишь стала ещё более скрытной и молчаливой.

И вот снова этот Санька. И снова в перспективе сломанная жизнь сестры. Антон чуть замешкался, пытаясь быть спокойным, но всё же нашёл силы, чтобы не показать виду, и продолжил:

– Ну, знаешь. Вот этого я от тебя не ожидал… Мы ведь с тобой всю нашу жизнь…

Аня смотрела на брата в ожидании очередной волны исходящих от него эмоций. Вдруг в голове почему-то зазвучали два голоса. Один назидательный, другой испуганный. Первый она слышала в реальности, а другой просто звучал в её голове. И с каждым словом она постепенно понимала, что второй голос – это мысли Антона:

«Нет! Я всё верно сделал! И в Зону отправил, и там его оставил. Кто он, черт его возьми, для нас? Лаборант. Младший научный сотрудник филиала. По фигу, что сестра к нему неравнодушна! Меня даже начальник похвалил за чёткое исполнение правил при принятии мной решения покинуть Зону. Ничего, сестрёнка, перетерпишь, забудешь, найдёшь другого…»

– …Я же сам лично туда потом летал! Трава примята, и много собачьих следов. От этого ботаника ничего не осталось… Даже обглоданных костей. Ну, и куда ты пойдёшь?

Аня не услышала его последнего вопроса, испытав шок от осознания того, что брат виновен в случившемся.

– Чего? – переспросила она через некоторое время.

– Ты меня вообще слушаешь? Ты сейчас где? Я говорю, куда ты пойдёшь? Там же нет ничего.

– За Рубеж, в Зону. – Девушка с трудом сдерживала желание зарядить хороший хук справа в челюсть Антона, потому что всё, о чём он думал, теперь для неё не являлось тайной. – Искать его, раз ты не смог найти. Или не искал, а?!

– Глупо! Аня, как это глупо…

«Ага! Расхлёбывать все, что ты наворотил, это действительно глупо! Послать бы тебя туда самого… Но ты скроешься за спинами других. Не ожидала, что ты таким трусом вырастешь. Ничего. Я одна смогу, а с тебя ещё станется…»

– Тоха, пойми меня, – решив задеть брата за живое, она нежно накрыла его руку ладонью и попыталась включить младшенькую сестрёнку, чтобы не сорваться на банальный мордобой. – Без тебя мне будет тяжело жить… А без него я жить просто не смогу.

– Повтори…

– Саша ради меня согласился на командировку за Рубеж. Мы с ним переписывались. И он мне рассказал правду.

У Антона перехватило дыхание.

А в голове у Ани загнанным зверем заметались мысли брата:

«Нет! Не может быть! Этот говнюк всё ей выдал! Ну, вообще! Хотя… Пырнуть ножиком Ерша силёнок хватило, значит, всё рассказать Аньке тем более… Так вот почему она уверена, что я буду ей помогать! Чёрт! Ведь по-другому свою вину искупить не получится… Вляпался – не отмазаться! Или вообще придётся идти туда самому… За кем? За маменькиным сынком? И остаться в Зоне навсегда? Нет, увольте… Пусть он там один гниёт. Но она… Надо её задержать! Как? Элементарно! Сейчас подыграю…»

«Подыграешь, значит? Заметь, это не я подумала…» В голове Ани тут же созрел план действий. Внезапная командировка Саньки за Рубеж вначале шокировала девушку. Но вскоре шок прошёл. На улицах городка увеличилось количество тонированных микроавтобусов, как, впрочем, и людей в форме. Уже спустя сутки Косого нашли на пустыре, рядом с проходной филиала. Аня тогда в первый раз почувствовала связь между скоропалительной поездкой любимого и найденным трупом: «Неспроста всё это, ой, как неспроста…» И тут вдруг её брат почти открытым текстом заявляет, что убийца Ершова – это Александр.

«Стоп! – приказала себе Аня, мысленно отключая все свои эмоции. – Обдумаю позже. Сейчас… я тебе, братишка, подыграю…»

– Тоха, – она коснулась руки брата. – Нам нужны были деньги для…

– …Даже так?! – перебил её изумлённый Антон, отдёрнул руку и выдохнул от облегчения: «У лаборанта хватило мозгов мне не всю правду рассказать!» – Деньги нужны… Прости, беру свои слова обратно. Он не ботаник, он идиот! Вы оба – идиоты! Да-а-а, вы стоите друг друга…

– …Ты не понял. Деньги нам нужны… – она замолчала на мгновение, чтоб почувствовать эмоции брата, – на нашу свадьбу…

Услышав это, Антон смог лишь открыть рот в изумлении. Он совсем не был готов к такому повороту событий. Для капитана такие планы сестры по отношению к сопливой размазне оказались полной неожиданностью.

Аня сидела, сдерживая лавину собственных чувств: слёзы, боль и горькое разочарование в родном Антошке. Брат знает Сашку со школы и уже с тех пор, оказывается, ненавидит болезненного мальчика! Ну а, собственно, чего она хотела? Городской подросток попадает в деревню и становится идолом для одноклассников. А его сестра, наоборот, с радостью готова забыть про этот город. Итог очевиден. Жаль, конечно, что брат не станет помогать. А ведь он заместитель начальника охраны крупнейшего НИИ, с правом доступа в секретные лаборатории, и не только здесь, но и за Рубежом. Снова всё сама…

– Да, Тоха, мы с ним собираемся пожениться. – Она сделала виноватое личико и округлившимися глазками посмотрела на изумлённое лицо брата. – Он просил ничего пока не рассказывать. Я, конечно, отговаривала его от поездки за Рубеж. Чувствовала, что с ним обязательно случится какая-нибудь неприятность…

«Если вдруг он каким-то чудом выживет, я ему лично всё хозяйство оторву. Не хватало мне ещё дядькой стать!» – мысленно вспыхнул Антон.

– Ты чего, Тоха? – едва не выдала себя Анна.

– Вскружил, значит, девчонке голову и своей глупостью разрушил ей всю жизнь… – пробурчал в ответ ничего не заметивший Антон.

– Не надо так говорить! – Аня собралась, мысленно ругая себя за опрометчивость. – Ты его совсем не знаешь… Я Саньку ещё со школы люблю, как и он меня.

– Точно, любовь зла… Анютка, вы же совсем не пара друг другу! Ну зачем он тебе?

– Потому что… я люблю его! – вскричала она, но потом осеклась и сбавила тон. – Может, с годами моя боль и притупится… Но простить себя за то, что я не помогла…

– Ты хоть знаешь, куда мы летали? – Антон решил зайти с другой стороны, в надежде задержать её на некоторое время.

– На западный кордон, к Толстому лесу…

– И ты, наверное, в курсе, что туда даже бывалые военсталы не ходят?

– Нет ещё, – настороженным голосом ответила Аня, понимая, куда брат клонит.

– Ну так знай!.. У нас на картах эти квадраты белые! Там никто и ничто не выживает. Даже лётчики облетают их по большому кругу. Да что говорить! Монстры стороной обходят…

– Антон, мне всё равно, где Санька попал в беду. Я уже всё решила, – спокойно произнесла Аня, не реагируя на слова брата. Ей захотелось быстрее закончить ставший бессмысленным разговор. – Мне ведь от тебя не так много нужно. Я хотела знать, когда будет следующая пересменка на сто пятом блокпосте. Нет времени ехать в соседний район, чтобы перелезать через бетонный участок стены там… Проще у нас это сделать. Остальное – мои проблемы. Но раз ты не хочешь помогать, тогда просто не мешай. И прощай…

Аня встала из-за стола и, не оборачиваясь, со злобной ухмылкой вышла из кафе. Чем дальше она уходила по аллее, тем быстрее и легче становился её шаг. Великий день в её судьбе! С детства она умела чувствовать настроения других людей, но чтобы ощущать эмоции или слышать мысли? Тем более, узнать брата с другой стороны – это дорогого стоит. И как всё вовремя! Сейчас он будет звонить, устраивать засаду, чтобы потом на неделю посадить её в «одиночку»… Вот только она не пойдет через Рубеж возле сто пятого блокпоста или даже девяносто второго. Её дорога лежит теперь к уже знакомому девяносто девятому, куда она вывела свой взвод после последнего выполненного задания. А это значит, что нужно спешить, потому что с каждым часом шансов выжить у Сани становится всё меньше.

Антон в это время сидел за столиком и злился. На себя, на сестру, на парня-лопуха, чтоб ему лопнуть, в которого умудрилась влюбиться по уши его сестренка! Но понял, что младшенькая, как обычно, от своего не отступится. Главное для неё – не нарваться на патрули. А то сядет она надолго, если не расстреляют на месте. Значит надо…

Он достал телефон, чтобы позвонить.

– Да… Аллё… Говорит капитан службы безопасности НИИ «ИВА» Калинов, – произнёс Антон в трубку. – Номер шестьсот шестьдесят первый. Да… Костик, это ты? Здорова! Как на рыбалку съездили? Молодцы… Да что ты говоришь?.. Шикарно! Я, вообще, чего звоню? Есть инфа… Сегодня на сто пятом или девяносто втором будут через «бетонку сквозить». Да, очень хотелось бы. Но стрелять не вздумайте! Мне этот человечек нужен живым! Запомнил? Живым и невредимым! Ага. Ты там подсуетись… Только по сетке не распространяйся. Это уже мои проблемы… С меня? Конечно! Передавай привет жене. Ага. Пока.

Он убрал телефон в карман и улыбнулся. Зная упёртый характер сестры, которая ни за что не уйдёт в сторону от цели, и не видя других вариантов, он решил таким способом не пустить её в Зону. «Ничего. Посидит недельку-другую неофициально в «одиночке»… Остынет… Зато и жизнь свою сохранит, и карьеру». Пить холодный кофе уже не хотелось, и Антон, расплатившись, вышел на улицу.

* * *

Следующий день пролетел незаметно. Нужно было многое прикупить и со многими переговорить. Получить академический отпуск за свой счёт и достать оружие – дело пары часов. Настоящая же проблема заключалась в подготовке дополнительной экипировки, которую не найти на прилавках обычных магазинов.

Она шла через гаражный комплекс с огромной спортивной сумкой на плече, набитой обмундированием, как вдруг почувствовала наплыв мысленного хаоса. Это ощущение ей напомнило скатывание кубарем с горы. Даже комок тошноты встал в горле. Поправив тяжёлую сумку и стиснув зубы, Аня ускорила шаг и на следующем повороте столкнулась с Ершовым-средним по прозвищу Сизый. Не подавая виду, что узнали друг друга, они разошлись в противоположные стороны. Он уверенным шагом направился к тому же торговцу, от которого Аня как раз сейчас возвращалась к своим стареньким «Жигулям».

«Только тебя мне сейчас не хватало! Самый умный и хитрый из братьев, и на тебе! Тоже к барыге идёт. За Рубеж собрался. Хотя чего это я? С чего я взяла, что за Рубеж? Нет. Он знает обо мне и о Саньке… И за брата мстить будет до последнего. Откуда ко мне такие мысли приходят?!» – Аня очнулась от размышлений, когда поняла, что стоит у багажника машины с ключами в руке.

Машинально оглянувшись, она быстро села в машину, завела двигатель и рванула с места, чтобы поскорее убраться отсюда.

Спустя пару минут она заметила внедорожник, маячивший в зеркале заднего вида. Торговец, гнида, явно рассказал, что именно покупала Анна. Сизый, конечно, быстро сложил в уме всё вместе: и сегодняшние покупки будущего военного, и её школьное знакомство с Сашей, которого так стремительно перевели в лабораторию, находящуюся внутри периметра. После первого письма от любимого из Зоны она легко сопоставила все факты и сложила из них мозаику: странные встречи Саньки и братков, давно рыскающих в поисках выхода на сотрудников НИИ, ещё не успевший разложиться труп Косого, найденный недавно на пустыре и, конечно, её последний разговор с Антоном. Всё стало предельно ясно. А теперь, похоже, её случайная встреча с Сизым в гаражах позволила последнему сложить свою собственную мозаику. Выходит, она может стать проводником бандитов? Нет. Ерши не с тем человеком связались!

Девушка спокойно подъехала к своему дому, вышла из машины и, достав сумку из багажника, скрылась в подъезде. План избавления от «хвоста» уже был готов. Аня нажала на кнопку звонка соседей, живущих на первом этаже. Благо, долго ждать не пришлось. Не объясняя ничего хозяйке, даже не поздоровавшись, девушка зашла в квартиру и тихо закрыла дверь. Она сразу отправилась на кухню, выбросила в открытое окно сумку, следом выпрыгнула сама. Удивлённое лицо тёти Светы её уже не волновало.

* * *

Аня шла по знакомым с детства дворикам и думала о Саше. В том, что любимый жив, девушка не сомневалась. А вот где он, здоров ли, способен ли себя защитить – на эти вопросы ответов у неё не было. По поводу того, сможет ли постоять за себя Саша в экстремальных условиях, Аня не сильно беспокоилась. Во всём можно найти плюсы – возможно, ситуация, в которой оказался самый дорогой ей человек, поможет ему понять, кто он есть на самом деле. С детства в Сашке пряталась какая-то сила. Но её было очень трудно почувствовать постороннему человеку. Тем более, Саня сам этой силы не замечал – родственники постарались. Мама носилась с его астмой, как курица с яйцом, поэтому и уехали они из Сибири. Бабушка после первых же стычек внука с местными провожала и встречала его со школы вплоть до седьмого класса, что, естественно, не способствовало росту его популярности среди сверстников. Отца, который мог бы ослабить этот женский террор, у Сани не было, и к выпускному классу из-за постоянных насмешек он окончательно оброс комплексами и отгородился ото всех мысленно высоким забором.

В тот, последний перед разлукой, школьный вечер мальчик показал ей глубоко спрятанного внутри себя мужчину.

Ночь выпускников достигла апогея. Анюта уже успела подраться с пацанами и теперь стояла перед Санькой в разорванной блузке, не скрывающей уже красоту юного тела. Увлечённая его внезапным жарким поцелуем, девушка забыла про всё на свете. Сердце искало выход наружу, ноги стали ватными, небольшое количество выпитого алкоголя быстро теряло власть над девушкой. Её пальцы с нежностью перебирали Санькины кудри, пока его горячие руки скользили по спине девушки, разжигая в ней огонь страсти. Как же долго она мечтала об этом? Александр, любимчик всех учителей, и Ёлка, посещавшая как минимум раз в неделю кабинет директора. Они были такими разными до этой минуты…

Ближе к рассвету, влюблённые сбежали через окно из школы. Аня была готова идти за Санькой хоть на край света, но он привёл девушку в заброшенный дом, недалеко от Рубежа. Открыв дверь, парень жестом пригласил её в своё тайное убежище. Она, конечно, знала про это место, ведь следила за Санькой и даже тайком заходила сюда, пока хозяин отсутствовал. Но всё же, будто удивляясь, шагнула в комнату.

– Пить хочу, – упав на диван, потребовала девушка.

– В чайнике есть…

– Нет, – перебила она его, – ты не так понял. Я выпить хочу!

– А-а-а… – сообразил Санька. – Ну-у-у… Есть вино… самогон… коньяк…

– Коньяк старый? – спросила Аня.

– Ещё с восьмидесятых.

– По домам шарился? – Аня, прищурившись, посмотрела на парня.

– Ну, так…

– …А! Давай! Наливай.

Санька быстро достал из ящика письменного стола бутылку пятизвёздочного армянского коньяка и вторую кружку. Когда он повернулся, то увидел Аню, стоящую уже в центре комнаты.

– Откуда у тебя моё фото? – требовательно спросила она, указывая пальцем на стол.

– Я… я… это… – стесняясь, замялся парень.

– Эта ссадина на подбородке у меня была уже два года назад. – Аня взяла в руки рамку с портретом. – Значит, вот кто тогда стащил у фотографа негативы, и нам пришлось повторно фоткаться!

– Но я вернул ему флешку! – испуганно вскрикнул Саня.

– Я и не ругаюсь вовсе. Мне тогда это фото всё равно не понравилось…

– Прости. У меня другого нет…

– Ой, дурашка. – Девушка рукой взъерошила ему кудри и игриво поцеловала в щёку. – Наливай лучше.

Они успели выпить по второй, когда она принялась рассматривать полки с книгами.

– А что у тебя в той железной коробке?

– Там? Хочешь, покажу?

– А то!

Санька взял с полки старый армейский ящик, поставил его на стол и, достав из кармана ключи, открыл замок. Аня с любопытством заглянула внутрь. На дне лежали три шестигранных контейнера. Парень бережно достал один, отщёлкнул и поднял крышку, выкатил себе на ладонь маленький перламутровый, с бежевым оттенком, шарик в узорчатой самодельной оправе.

– Это, правда, он?

– Ага! Артефакт… – быстро заговорил Санька. – Я его назвал «жемчужина»… – Парень протянул девушке шарик в оправе и положил на её ладонь. – Не бойся. Он без радиации, а ещё помогает раны заживлять. Только почему-то очень избирательно. Видимо…

– …А? – Она взглядом указала на железный ящик.

Он молча достал остальные контейнеры и выложил на стол ещё два артефакта. Разноцветное сияние наполнило предрассветный сумрак комнаты. С виду такие же небольшие шарики, как и первый, только светящиеся.

– Я так и не смог узнать их названия, но этот, например, прибавляет сил, а этот повышает выносливость. А может быть, и наоборот… – с ноткой хвастовства пояснил Санька.

– Откуда?! – не отрывая взгляда от загадочных чудес из аномальной Зоны, поинтересовалась Аня. – Я арты пару раз краем глаза видела, когда их Джо с Зямой в школу приносили. Про этих двоих всё понятно… Но чтоб ты?!

– Где-то полгода назад, – начал оправдываться парень, – я здесь уроки делал, когда заметил мужика в окне соседнего дома. Тот крутился в одной квартире. Потом ушёл. Я уже забыл о нём, но… Короче, мужик тот вернулся. И я…

– …Пошёл посмотреть, – закончила Аня фразу.

– Ага. Там под паркетом лежал этот ящик.

– Прикольно. – Она положила артефакт в оправе к остальным на стол.

– Я хотел… – Сашка сгрёб их со стола и протянул руку к Ане, как вдруг разноцветное сияние потухло. Все три артефакта потемнели. – Эй! Нет!

Парень принялся тереть шарики, перекладывать из руки в руку, дышать на них. Но они оставались чёрными.

– Ой, да забей ты на них!

– Но я же хотел подарить… – дрожащим голосом произнёс Санька. – А они…

Он сжал от злости артефакты в ладони. Аня коснулась его напряжённой руки и ласково сказала:

– Ты мой главный и бесценный подарок в жизни…

– Ай! – выкрикнул Санька, когда сквозь кулак начал пробиваться синий свет. Испугавшись, он разжал ладонь. Из неё выпал один шарик, ослепивший ребят ярко-синим сиянием.

Несколько минут они, как слепые котята, пытались найти друг друга в комнате. Сшибая всё на пути, парень с девушкой всё же столкнулись. Обнявшись, они стояли так, пока зрение полностью не вернулось.

– Сань… – Аня влажными блестящими глазами посмотрела на него, а затем ему за спину. – Смотри!

Он повернул голову и увидел в тени шкафа разноцветное мерцание. Отпустив Аню, Санька пошёл к шкафу и поднял с пола чуть увеличившийся в размерах шарик в оправе. Похожий на тёмное стекло с разноцветными лампочками внутри, новый артефакт излучал тепло, даря умиротворение.

– Ну и чего там у тебя? – Из-за его плеча появилось задорное личико девушки.

– Ань, прикинь! Они соединились…

– Это как?

– А я почём знаю? Я только руку сильно сжал…

– Какой же он теперь красивый…

– Но я не успел купить цепочку… – разгадав её желание, быстро ответил парень.

– Ты мне?.. Его?.. – шёпотом, с надеждой в голосе спросила Елка.

– Ну, да…

– Санечка! – И она, повиснув у него на шее, принялась целовать любимого.

Эти воспоминания теплом наполнили низ живота, заставив Аню остановиться. Она сделала несколько раз глубоких вдохов и огляделась, уже почти успокоившись. Вечернее солнце отражалось в окнах, подсвечивая теневую сторону улицы. Замечать мелочи, следить за любыми изменениями обстановки и всегда быть начеку – нетипично для обычной женщины. А вот для подготовленной Ёлки это было естественным состоянием. Любовь любовью, а из-за собственной невнимательности снова столкнуться с Ершовыми очень не хотелось. Да и «палить» квартиру старого знакомого было как-то не с руки. Тем более, что он обещал её подвезти. Поэтому, смахнув со щеки набежавшую слезу, бывалая Ёлка простилась со своим вторым «я» – девушкой Анной – и твёрдой походкой пересекла дорогу.

* * *

Спустя час она стояла на обочине шоссе и взглядом провожала огни уезжающей вдаль машины. Убедившись, что поблизости никого нет, Ёлка двинулась по лесу в сторону Рубежа. Судя по информации знакомого, блокпост номер девяносто девять был укомплектован силами новобранцев, так как кадровых военнослужащих после снижения денежных окладов явно не хватало. Дойдя до линии, где лес обрывался вырубкой – для возможности визуального контроля открытого пространства перед Рубежом, – девушка затаилась. Выждав с минуту, она открыла сумку и облачилась в недорогой, но надёжный сталкерский защитный костюм, состоящий из проверенной годами егерской экипировки и комбинезона военных. Ёлка застегнула молнию разгрузочного жилета, который надела поверх «комбеза», продела руки в лямки портупеи, а затем переложила еду, патроны и специальные аптечки в лёгкий рюкзак. Спрятав под деревом сумку с гражданской одеждой, она накинула на плечи маскхалат и двинулась к опушке, где легла под кустом и поднесла к глазам бинокль.

«Ничего не понимаю», – через несколько секунд удивилась Ёлка. Ни одного человека не оказалось в пределах видимости, будто все солдаты решили одновременно бросить свои посты. Ворота, однако, так и оставались плотно закрытыми. Прожекторы, как и окна блокпоста, не светили, хотя давно уже наступила ночь. Только одинокая лампочка горела над крыльцом КПП. Блокпост словно вымер. Однако новый дар девушки чётко показывал ей присутствие поблизости пятерых мужчин. Решив положиться на интуицию, Ёлка стала смотреть в бинокль ещё пристальнее. В конце концов, она заметила на смотровой вышке снайпера с прибором ночного видения.

– Удачно, что я решила заглянуть к вам на огонёк… Кого же вы ждёте?

Вдруг холодок пробежал по спине. Сознание нарисовало образ машины, спешащей по ночной дороге. И тут же навороченный внедорожник на большой скорости вылетел из-за поворота, дальним светом одной фары посеребрив сетку заграждения. Ещё несколько секунд, и он со свистом остановился в метре от первых ворот. Пассажирская дверь машины открылась, и Ёлка увидела высокого худого парня, в котором сразу признала Жеку, который работал когда-то в больнице помощником доктора Жарова.

У Ёлки в голове всплыли смутные отрывки гуляющих по району разговоров. Например, о чёрном внедорожнике, что курсировал через блокпост, как через ворота собственного гаража. Или о таинственно исчезающих смертельно больных людях из клиники, которую собирались закрыть ещё года два назад из-за какой-то тёмной истории. Через мгновение Ёлка всё поняла – картинка сложилась.

Девушка продолжала заинтересованно следить за Жекой в бинокль. Тот достал из багажника два больших, явно тяжёлых пакета с логотипом местного супермаркета и направился к воротам.

– Эй, вы там! Для вас гостинцы привезли! Открывайте! – скорее почувствовала, нежели услышала Ёлка слова Жеки.

В дверях казармы появился военный с автоматом на изготовку. К воротам подбежал щупленький солдатик, откинул засов и молча открыл одну створку. Вторую Жека толкнул ногой и пошёл обратно к машине. Боец подбежал, схватил пакеты и, сгибаясь под их тяжестью, скрылся за дверью казармы. Машина въехала на территорию блокпоста, а вернувшийся солдатик уже закрывал за ней ворота.

На крыльцо КПП, прямо под фонарь, вышел командир наряда. Без ремня, в расстёгнутой сорочке и накинутом на плечи кителе он нехотя посмотрел на машину. Ёлка прекрасно знала, что на блокпостах от безделья и скуки процветали пьянство и наркомания, ведь туда попадали не только кадровые военные. Вид командира оказался тому подтверждением.

Похоже, водитель прикрикнул на помятого вояку, но разобрать слова с такого расстояния Ёлка не смогла. Командир в ответ сплюнул на асфальт и медленно спустился с крыльца. Из открытого окна внедорожника Жека протянул руку с небольшим свёртком. Командир, двигаясь всё так же медленно, забрал его, повернулся и пошёл обратно к КПП.

Солдатик успел открыть вторые ворота, машина резко сорвалась с места и, разрывая дальним светом фар темноту ночи, скрылась за поворотом дороги.

Ёлка, расслабившись, положила бинокль перед собой. Теперь осталось просто ждать. Час, может два, и все на этом блокпосте будут в стельку пьяны или того хуже. И тогда она спокойно пройдёт Рубеж.

Через минуту на вышке включили прожектор, который стал размеренно освещать поросшую травой «линию обстрела» со стороны Зоны. С вышки спустился снайпер и, держа винтовку под мышкой, ушёл в казарму.

Ёлка сменила дислокацию, перебравшись ближе к воротам. Она установила на наручных часах будильник на два часа ночи, устроилась поудобнее и попыталась заснуть. Однако сон не шёл, перед глазами всплывали картинки из её жизни, в которых обязательно присутствовал Санька. Эти обрывки воспоминаний вернули её в ту комнату, где после выпускной ночи в тепле первых лучей солнца её обнимали такие ласковые и нежные руки Саши, где уставшая от эмоций и чувств она уснула у него на груди. А когда проснулась, на столе лежал большой букет садовых ромашек и листок с адресом общежития в Минске. Быстро одевшись и накинув заботливо оставленный пиджак, девушка побежала к Санькиному дому. Громким стуком в дверь она привлекла внимание соседки, бывшей одесситки, которая осталась верна своим старым привычкам и потому знала о соседях всё.

– Ну, шо так колотить? Це ж не барабан…

Девушка обернулась и увидела женщину в домашнем халате, с трудом скрывающем её объёмы.

– Ой. Здрасьте… – испуганно произнесла Аня.

– Дома нету никого. Вони поехали до вокзалу, – сказав, как обрубив, соседка собралась закрыть дверь.

– На вокзал? Зачем? – удивилась девушка.

– Странно, чому я должна усе знать?

– Раз вы знаете, что они поехали на вокзал, то, наверное, знаете и зачем… – она жалостливо посмотрела на женщину.

– Ой, та… Провожать воны пойихалы. Санька в институту поступае, вот мамка с бабкой и провожают его.

– Спасибоньки! – на бегу крикнула девушка.

– Та було б за шо!

А в массивных дверях железнодорожного вокзала она столкнулась с бабушкой Саньки. Та рассказала, что дочка с внуком уже уехали пригородным поездом. Девушка, получив разрешение позже вернуть пиджак, заботливо согревающий её всё утро, прикусила губу и, понуро опустив голову, побрела домой.

Тогда ей казалось – любовь зла. Правда, потом долгожданная встреча в столице Беларуси расставила всё по местам.

* * *

Погрузившись полностью в воспоминания, Ёлка всё же задремала и пропустила появление ещё одного дорогого внедорожника. Звук клаксона, разбудивший её, разносился по округе, привлекая всеобщее внимание.

Солдаты, уже успевшие «принять за воротник», не сразу появились перед воротами. Двое надели бронежилеты и защитные шлемы, не застегнув их. Третий вообще вышел в одних штанах, несмотря на прохладную ночь, но зато с автоматом в руках.

– Стоять! Ни с места! – передёргивая затворы, загалдели солдаты.

– Мужики! – Из машины вылезли братья Ершовы с поднятыми руками. – Понимаем, что поздно, но у нас к вам деловое предложение!

– Вы находитесь на запрещённой территории! – проорал мужик в штанах и прицелился в гостей.

– Ну, мужики! Вы что? – взмолился младший Ершов. – Мы вам пацанский подгон привезли. Выпить, там… закусить… поляна, все дела…

– Покиньте территорию… – уже тише сказал всё тот же мужик.

– Слышь, бро… – в разговор влез Сизый. – Тя как зовут? Меня вот Дима…

– Зачем это?.. – ответил тот, уже не целясь, но и не опуская оружие.

– Как зачем? Мне хочется знать, как обращаться к человеку, который защищает мою семью от всей той чертовщины… – Сизый указал рукой за спины военных.

– Виталий.

– Ну, вот видишь, Виталя. Ничего плохого не произошло. – Сизый ещё ближе подошёл к воротам. – Пойми меня правильно… Мне с брательником столько не выпить, сколько там у нас в багажнике. Ты давай, Виталя, опусти свою пукалку и иди сюда. Будем с тобой базар трындеть по соточке.

– Вам не положено… – опуская автомат, произнёс мужик.

– Положено – не положено… Знаешь, Виталя, – философски заметил Сизый, – в этой жизни на нас всех с небес плевать хотели… Так чего же не выпить за это? Жизнь – дерьмо. А у нас в багажнике есть лекарство от этого дерьма!

– Но-о-о… – сглотнув, протянул вояка.

– Что? Командир не разрешает выпивать на службе? Так ты ходи сюда… к нам. За ворота. Мы ща быро скатёрку раскатим… и холодненькой, да из морозилочки… А?

– Какого чёрта?! – На крыльце КПП появился командир, без кителя и с закатанными рукавами рубахи.

– Да вот… – Виталий указал автоматом на Ершовых. – Говорят, что подарки нам привезли…

– Кто? – Офицер придирчиво посмотрел на братьев. – Они?

– Эй, – свистнув для привлечения внимания, младший Ершов обратился к нему, – начальник! Позволь себе прибавку к пенсии… Сделай доброе дело… Пусти на ту сторону…

– Чё? – переспросил тот.

– Нам с братом нужно туда! – Молоток, младший Ершов, указал рукой на вторые ворота. – Мы же не за здорово живёшь просим! Тебе – бабосов малёха, ребяткам – лекарство для души…

Командир завис на несколько секунд, потом посмотрел на Виталика и сказал:

– Чего смотришь? За них мне не звонили… – бросил он, уже развернувшись, чтобы уйти. – Вторые ворота не открывать. На сегодня лимит исчерпан.

– Эй! Есть ещё дурь! – успел крикнуть ему в спину Молоток.

– На землю! – проорал Виталий, вскидывая автомат.

– Вот уж хрен тебе! – В ответ Сизый выхватил из-за пояса два пистолета и с первого же залпа разнёс половину лица Виталику.

Двое солдат, не ожидая такого поворота, просто стояли и смотрели, как их мёртвый товарищ заваливается назад. Сизый в это время, отступая к машине, уже стрелял в спину командира. Три пули оставили кровавые кляксы на белой сорочке офицера. А когда тело мёртвого Виталика бухнулось на асфальт, военные увидели прыгающие к ним гранаты, брошенные убегающим в сторону машины Молотком. Солдаты ринулись врассыпную, но первый взрыв успел накрыть их. Второй посёк осколками стены здания и выбил стёкла в окнах. Когда дым рассеялся, один солдат лежал у крыльца и орал благим матом, держась за раненую ногу. Другой явно получил контузию. Он, широко открыв рот, усердно тряс головой, но не забывал при этом о противнике. Пятясь на корточках вдоль стены казармы, он принялся стрелять короткими очередями. Сизый перевел огонь на него, прикрываясь капотом машины. Наконец пуля бандита ранила солдата в бедро, заставив тем самым остановиться в метре от дверного проёма. Сизый бросил оружие в салон машины и крикнул брату:

– Атас, малой!

Упрашивать долго Молотка не пришлось. Он быстро юркнул во внедорожник. Громко хлопнув изрешечённой пулями дверью, Сизый надавил на газ и снёс бампером первые ворота. Проехав прямо по трупу и раненому в ногу солдату, машина протаранила и вторые ворота.

Стрельба, взрывы, крики боли, металлический скрежет и рёв двигателя заставили Ёлку сжаться в комок и закрыть глаза. Привыкшая к подобным зрелищам, она все же до сих пор не выносила надрывных воплей о помощи. Откинув все предосторожности, девушка встала и побежала к блокпосту.

Громче всех орал солдат с раздавленными ногами. Девушка достала шприц с обезболивающим средством и с ходу воткнула иглу ему в шею. Парень дёрнулся несколько раз и замолчал. Заметив над собой девичье лицо, он улыбнулся и отключился. Ёлка же не мешкая бросилась помогать второму с перевязкой бедра, после чего оттащила обоих в помещение. На крыльце КПП сидел испуганный щуплый парнишка, держащий голову мёртвого командира у себя на коленях. Понимая, что теряет драгоценное время, девушка тяжело вздохнула, положила руку себе на грудь и, извиняясь, слегка поклонилась и вышла.

Уже на бегу она подтянула лямки рюкзака, подхватила и закрепила подол маскхалата под ними. Её натренированное тело быстро приняло ритм бега, дыхание выровнялось. Успев пробежать метров сто, она услышала за спиной рёв мотоциклетного двигателя. Рисковать Ёлка не хотела, потому, не оборачиваясь, быстро свернула с дороги в кусты. Заметив неглубокую яму, прыгнула в неё и прижалась к земле. В это мгновение, разгоняя темноту, над зарослями скользнул яркий луч света.

Девушка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы унять бешеное сердцебиение, а потом замерла в ожидании. Неизвестно кого ещё могло привести сюда Провидение. Она прекрасно понимала, что военные, которых мог уже вызвать молодой солдатик, вряд ли успели бы добраться до блокпоста за столь короткое время. Лишний раз рисковать не стоило, да и телу пока ещё требовалось вновь привыкнуть к забытым ощущениям и нагрузкам. Ёлка лежала и внимательно вслушивалась в окружающие атмосферу аномальной Зоны звуки. Она почувствовала, что почему-то онемели пальцы. Посмотрев на руки, девушка поняла, что изо всех сил прижимает к груди пистолет. От осознания того, что она находится в состоянии готовности стать машиной для убийства, её передёрнуло.

И снова перед глазами всплыл образ молодого солдатика с трупом командира на коленях. Только сейчас Ёлку осенило: лица паренька и его начальника очень похожи.

– Вот же ты, Сизый, сволочь! Сколько ещё жизней ты заберёшь, прежде чем сам захлебнёшься в крови?.. – выругалась она шёпотом.

Отбросив сентиментальность, девушка повернулась на бок, достала из нагрудного кармана маленькое зеркальце и, аккуратно подняв его над краем ямы, осмотрела дорогу. В тот же миг надрывно взревел двигатель, и, ослепив Ёлку ярким светом, по дороге пронёсся мотоцикл. Понимая, что задерживаться в этом месте не стоит, девушка, не выходя из тени, осторожно огляделась. На блокпосте всё осталось без изменений, а мотоцикл, мигая красными огнями, уезжал дальше, в Зону отчуждения.

Ёлка больше не думала о щупленьком солдатике. Впереди ее ждал трудный, без сомнения, и полный опасностей путь. Но видят боги, ради благородных целей она готова его пройти до конца.

* * *

На удивление, всё прошло почти гладко. Правда, неприятным осадком в душе засела бойня, устроенная Ершами. Но это аномальная Зона – тут выживает сильнейший. Смирившись с этой мыслью, через некоторое время Ёлка включила налобный фонарик и принялась бодрым шагом отмерять метры опасной территории. Датчик аномальной активности молчал, как и окружающий лес, но пело её сердце. Она пробралась! Она идёт на помощь Саньке! Любимому Саньке! Дух авантюризма щекотал нервы, она чувствовала это через лёгкое покалывание где-то под лопаткой. В прошлый раз Ёлка попала в аномальную Зону по официальным каналам. Как особо отличившийся курсант, она вошла в состав оперативной группы во время военного рейда. Тогда она ещё не могла и подумать, что ей придётся когда-нибудь нарушить закон. Особой любви к Зоне отчуждения Ёлка никогда не испытывала, скорее, наоборот. Потому и не рвалась сюда. Если б не Саня, ноги бы её здесь не было.

Вот и первый перекрёсток. Основная дорога через три сотни метров уходила налево, к озеру, обойдя которое и минуя деревню с бандитами, можно, наконец, попасть в поселение сталкеров. Именно там Ёлка и собиралась найти проводника. Но интуиция повела её направо, по второстепенной дороге, теряющейся в лесной чаще. Она вспомнила заученную наизусть карту местности: эта дорога вела к заброшенной лесопилке, километров через десять от которой начиналась свалка радиоактивного строительного мусора. За ней – лагерь одной из военизированных группировок Зоны. «Крюк, конечно, огромный получится, но вариант хороший. Если поспешить, то к завтраку буду там», – подумала Ёлка и доверилась интуиции, помогавшей ей в последние сутки. Уверенно шагнув направо, она устремилась к тёмной стене леса.

Пройдя около километра, Ёлка вообще забыла о военных и сосредоточилась на местности. Судя по рассказу знакомого, именно отсюда начиналась непосредственно территория Зоны. Нарваться на аномалию в самом начале пути было бы не очень приятно. Пока же девушка шла вдоль дороги, готовая в любой момент свернуть, если путь по старому растрескавшемуся асфальту вдруг станет опасным.

Внезапно впереди забрезжило непонятное свечение, идущее из кювета. Осторожно приблизившись, Ёлка увидела прямо посреди дороги молодую гравитационную аномалию, сфера которой пульсировала в луче налобного фонарика, словно марево в жаркий день, и имела чётко различимые границы. Этот шар не больше метра в диаметре просто висел в воздухе, едва касаясь асфальта.

Ёлка аккуратно отошла к обочине, чтобы рассмотреть получше этот странный свет, но её внимание привлекла вереница таких же пульсирующих сфер, расположившихся дальше по дороге. Одна такая молодая аномалия не причинит большого вреда человеку. Лишь с силой толкнёт, заставив перепугаться. Но с десятком гравитационных шаров шутить не стоило точно. Ёлка помнила из записей, сделанных в прошлое посещение Зоны отчуждения, что с каждым «схлопыванием» – реакции аномалии на проникновение в поле её действия чужеродных предметов – та становится сильнее и расширяется. А ещё они могут соединяться: сильная и большая поглощает меньшие.

Судя по уменьшению диаметров сфер, плавающих дальше по дороге, машина, лежащая сейчас в грязной луже на боку и светящая только одной фарой в темноту леса, задела их не все. Ёлка, передвигаясь по обочине, осторожно подобралась ближе и пригляделась. Сомнений не осталось: это был тот самый навороченный внедорожник, проехавший внутрь периметра первым.

– Идиоты… Ведь давно уже придуманы разномастные датчики аномалий! Чего бы себе такой не поставить на капот? – вздохнула девушка и собралась уже было двинуться дальше, но через несколько шагов вдруг почувствовала сознанием, что в салоне есть живой человек. Обругав про себя проявившийся не к месту сейчас новый дар и зудящее желание помочь пострадавшему, она спустилась в кювет, к машине. Внедорожник изрядно потрепало: капот отсутствовал, двигатель и одно колесо лежали за деревьями, метрах в двадцати дальше, почти в лесу. Второе колесо с взлохмаченной резиной на ободе крупной шрапнелью торчало из ближайших сосен.

Ёлка обошла машину. На удивление, дверь багажника и заднее стекло остались целыми. Нащупав под водой, скопившейся в кювете, ручку, девушка дёрнула её. Дверь не шелохнулась.

– Чёрт, заблокировано. Ладно, пойдём другим путём.

Опираясь на кардан, она подтянулась на заднем колесе и залезла на перевёрнутый набок внедорожник. Через разбитое стекло заглянула в салон и тут же отпрянула. Луч фонарика выхватил из темноты женскую кисть.

«Да что же со мной такое?! – подумала Ёлка. – То Саньку на болотах увидела, то мысли брата прочитала, а теперь… испугалась банальщины! У меня даже в детстве так адреналин не зашкаливал! Я не боялась там, где взрослые мужики очковали… И на тебе! Крапивой по спине… Со всего размаха… Так. Дыши, Ёлочка, дыши, успокаивайся. Не возьмёшь чувства под контроль, сдохнешь раньше, чем найдёшь своего любимого».

Глубоко вздохнув несколько раз, она снова заглянула в машину. Между спинками передних кресел, уткнувшись головой в нишу подлокотника заднего сиденья, лежал Жека. Из-под него торчала девичья рука. Ёлка быстро юркнула в разбитое окно. Схватив Жеку за воротник джинсовой куртки, она попыталась вытолкнуть его обратно на переднее сиденье, но места, чтобы можно было развернуться, не хватало, и поэтому долго ничего не получалось. Что-то в районе приборной панели хрустнуло, и Жека ожил:

– А…рав…се. Ку-у… Плы…хе. К-хе… – будто с набитым ртом, невнятно промямлил он и закашлялся кровью.

– Чего-чего? – переспросила Ёлка и продолжила его толкать.

– Мне боль… но… – простонал Жека. – Она. Она… Белый, аномалия… Помоги. Жить… Помоги…

– Ага, щас! – сухо парировала девушка. – Зона тебе судья, а не я. Пожелает – выживешь. Хотя куда ты выживешь?

Одним глазом, красным от текущей из разбитой головы крови, он посмотрел на неё, второй был закрыт отёком на пол-лица. Изо рта тоже тонкой струйкой текла алая кровь.

– Помоги, сталкер… Денег дам много…

– Нужны мне твои кровавые бабки. Не зря за тебя люди говорили. Теперь вижу – ой, не зря. Жаль, что Айболита тогда в больнице не поймали… За эти два года сколько людей вы с Белым сюда свезли?

– По… пожа… ста… – он снова закашлялся.

– Я лучше спасу ту, кого ты хотел убить…

– Не… Не… Нель… я… Нельзя её трогать. – Жека дёрнулся.

– Слышь, ты! Сдохни быстрее. Только мешаешь, – не сдержалась Ёлка.

– За ней придут… – Он попытался поднять руку и повернуться. Вместо крика боли раздался хрип. Движение парня позволило Ёлке удобнее обхватить его и вытолкнуть на переднее сиденье.

Пока она осматривала лежащую без сознания девушку, Жека продолжал стонать и хрипеть.

– Ну чего ты от меня хочешь? – Ёлка посмотрела вверх. В проёме разбитого окна на фоне чёрного неба луна подсвечивала рваные облака. – А, Зона? Чего? Мне его не спасти. Там от позвоночника ничего не осталось. Ноги отдельно, руки отдельно. Так чего? Добить, чтоб не мучился?

В ответ через окно ветер занёс протяжный собачий вой.

– Как скажешь…

Она достала нож из специального набедренного футляра и, просунувшись между спинками сидений, одним ударом в сердце прекратила мучения Жеки.

– Это твоя жертва, – словно заклинание, тихо произнесла Ёлка, вытирая лезвие, – не моя.

Всё так же спокойно она обхватила девушку за талию и вытащила из просочившейся в салон воды. Повесив бесчувственное тело на ремень безопасности, сняла подголовник и полезла в багажник.

Снова послышался собачий вой, в этот раз уже ближе. Ёлка высунулась наружу, и в нос ей ударил терпкий запах псины. Новообретённый дар чётко указал местонахождение зверя. Рука машинально достала «Беретту» и сняла её с предохранителя. Свет фонарика выхватил из темноты ночи блестящую от росы шерсть массивного силуэта и белый оскал зубов. Не раздумывая, Ёлка навскидку выстрелила. Пёс дёрнулся и, скуля, скатился в кювет. Послышался плеск воды, и наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев.

– Ещё раз проверила меня? – зло прошипела девушка в темноту, убирая пистолет в кобуру. – Да. Это на сегодня моя первая жертва. Довольна?

Не дожидаясь ответа, Ёлка спустилась обратно в машину. Очередной порыв ветра принёс с собой издалека отголоски собачьего лая. Времени до появления стаи, наверняка услышавшей выстрел, осталось немного. Не заботясь более о тишине, Ёлка выбила ногой стекло задней двери и выволокла девушку наружу. Перекинув податливое тело через плечо, она вышла обратно на дорогу, собрала остатки сил и ускорила шаг, пытаясь оторваться от приближающихся зверей.

Глава четвёртая

Вечерние сумерки сменила ночная мгла, когда Рус неожиданно спрыгнул с кровельной балки вниз.

– Не понял?! – Изумлённый Гриф встал с ящика. – Ты вроде недавно заступил на пост…

– Командир. Я в теме. Только там, – он указал головой на единственный выход из комнаты, – Выброс собирается.

Все Стражи посмотрели на спокойного Дэна.

– Чё? Да, выброс. Но ещё полчаса у нас точно есть, – произнес тот, продолжая греть руки над огнём. – Блин… Там, в подвале, я не смог установить печку!

– Спиртовка тебя устроит? – спросил Гриф.

– Об этом я как-то не подумал. – Дэн почесал подбородок. – Да, вполне.

Парень встал и направился в правый от входа угол комнаты, Стражи последовали за ним. Там Дэн поднял с пола щит из досок и жестом пригласил всех спуститься вниз.

Небольшое подвальное помещение было предусмотрительно обустроено. Такие же крепкие военные ящики, что и наверху, стояли вдоль стен, накрытые старыми ватными матрасами. Стражи расселись по углам, пока Дэн закрывал за собой вход в подвал. Зажгли маленькую спиртовую горелку, и парень сел подле неё. Через некоторое время по земле прошла мелкая дрожь. Все прислушались, и вскоре над ними пронеслась первая волна гула.

– Началось, – коротко заметил Скип.

Рус молча подошёл к сидевшему в стороне командиру. Опустившись на ближайший ящик, он толкнул Грифа в плечо и протянул свой планшет. Тот с неохотой посмотрел на экран, где мелькали строки местного чата бродяг по Зоне с обсуждением стрельбы на девяносто девятом блокпосте.

– Я тоже это заметил, – очень тихо сказал командир.

– И?

– Думаешь, не совпадение?

– Мы подробности узнали от него…

– Как знаешь, я устал.

– Я понял… – Рус убрал компьютер и посмотрел на паренька. – А скажи-ка, Дэн, откуда тебе известно, что Ёлка два дня назад спасла Милку?

– От того, кто меня сюда привёл.

– А он тогда откуда узнал? – удивился Рус, округлив глаза.

– Наверное, Ёлка ему рассказала, – пожав плечами, ответил Дэн. – Хотя… Этот момент я у него не уточнял.

– Погоди… – теперь уже удивился Гриф. – Ёлка рассказала? Как? Когда?! Она только два дня назад прошла через расстрелянный блокпост!

– По ходу дела, командир, этот «кто-то» – из будущего, – выразил догадку Клинч.

– Ну да. Из будущего… – согласился с ним Дэн. – Из моего и вашего будущего.

– Так он из нашей временно́й реальности? – не понял Клинч.

– Не совсем… Но он там долго жил.

– Похоже, Гриф, – Рус, от переполнявших его эмоций встал и прошёлся несколько раз от стены до входа и обратно, – только что обвиняемый стал свидетелем.

– Поправлю. – Командир пристально посмотрел на паренька. – Бесценным свидетелем.

– Да бросьте! Какой я вам свидетель?

– Важный. – Гриф пересел поближе к Дэну. – Поэтому рассказывай, кто он, что сделал и зачем.

– Если я назову его имя, то вы мне не поверите. А вот когда закончу рассказ, вы сами назовёте его.

– Молодец, – усмехнулся Рус, – заинтриговал…

– Хорошо… – задумчиво произнёс Гриф. – Хоть что-то. Значит, мы все его знаем.

– Ну, наверное…

– В смысле?

– Смотрите… Мы вот с вами только вчера познакомились. Однако я о вас почти всё знаю с его слов. Откуда ему это известно, он не говорил, а я не спрашивал. Следовательно, утверждать, что вы были с ним знакомы, я не могу…

– Хм, – Рус старался не упустить мысль. – При этом мы точно знаем его имя или кличку…

– Надеюсь. – Дэн вновь загнал ход мыслей Стражей в тупик.

– Даже так? – Рус, заинтригованный разговором, не находил себе места. – Ок. Тогда поведай нам, что он тебе говорил о нас.

– Что говорил? – Дэн задумался. – Ну вот, например… Что Егерь не просто так выбрал вас всех на это задание.

– В чём же мы такие особенные оказались? – хмыкнул Гриф.

– Да, хотя бы в том, Володя… – парень задержал дыхание, подбирая слова, – что вы стали сомневаться в предназначении Стражей в реальности Пади.

– Поясни…

– Через сновидения, события, знамения… – Дэн сделал многозначительную паузу. – У вас открылись глаза на происходящее в вашей временно́й реальности. Вы перестали безропотно доверять Армаде…

– Будь мы в Пади, я бы тебя, – Скип стукнул кулаком по ящику и бросил взгляд на командира, – за такие слова…

– Но разве не тебя преследуют сны, где ты, подходя к Армаде, касаешься её, а она смеётся над тобой и твоим желанием?

– Как?! – испуганно воскликнул Скип и, увидев настороженные взгляды товарищей, опустил голову. – Об этом знал только Рекс…

– Какая разница, кто и что знает? Главное, что творится в твоей голове, – стараясь подбодрить Стража, произнес Дэн. – Армада вообще не любит людей, а уж тем более – отвернувшихся от неё адептов. Поэтому именно вы для неё наиглавнейшие враги, так как усомнились в её исключительности…

– Браво! – Рус театрально похлопал в ладоши. – Если паря говорит правду, то, выходит, Егерь нам ещё раз жизнь спас.

– Да, посылая вас сюда, он надеялся, что вы вернётесь обратно другими, и Армада уже не сможет вас так просто уничтожить.

– А вот теперь, Дэн, – в голосе Грифа, помимо желания узнать больше, послышались угрожающие ноты, – рассказывай всё в мельчайших подробностях!

* * *

Громко хлопнув дверью, в бар «Берлога» вбежал раскрасневшийся Лёха, беглым взглядом окинул полупустой зал и бросил на стойку мотоциклетный шлем.

– Где она? – спросил он у бармена.

– Кто?

– Милена, девушка! Та, которая вчера тут была!

– Уже ушла.

– Куда?

– Ну, знаешь! – не выдержал хозяин заведения. – Я, может, тебе и дядька, но никак не отец! Мне ещё не хватало за твоими бабами смотреть!

– Захар, а ты сам, как бы, не охренел?

– Что?! – Бармен резко схватил Лёху за куртку и подтянул к себе. – Я ведь могу тебе если не задницу по-отечески надрать, то чисто по-мужски и в торец сунуть, хамло сопливое!

– Пусти. – На лице Лёхи заиграли желваки.

– Ах ты… – Закончить фразу бармен не успел. Лёха рукоятью складного ножа ударил его по ключице, и рука Захара разжалась и отпустила куртку парня.

– За Милку я кому угодно горло перегрызу… – зло прошипел парень, поправляя кожаную куртку. – А к тебе, дядя, я пришёл не рычать. Я просто хотел узнать, что она тут делала.

– Пошёл ты, гадёныш… – разминая плечо, медленно проговорил бармен.

В ответ Лёха достал старый мобильный телефон и положил его на стойку перед матерящимся хозяином.

– Эту трубу я нашёл у себя дома. Номер зарегистрирован на Жеку.

– А мне с большой колокольни на твоего Жеку…

– Захар, ты не понял меня, – спокойным голосом произнёс парень. – Это тот самый Жека, бегавший в шестёрках у Айболита.

– У доктора?.. – удивлённо переспросил бармен, тут же забыв о боли и обиде.

– Да. Сто процентов. Я был у него дома… Там никого нет, только капли крови на полу.

– Серёгу два раза на прошлой недели к бару Белый подвозил.

– Серёгу? Стакана, что ли?

– Угу.

– А связь какая?

– Твоя девочка сегодня искала его.

– Нашла?

– Ага. Дождалась, они поговорили и затем ушли.

– И всё?

– Нет. Он выходил звонить.

– Вот чёрт! Стакан… ты попал. – Лёха побежал к выходу, схватив на ходу шлем.

– Стой! – окрикнул его бармен.

– Что?! – задержался парень в дверях.

– Серёга сейчас обитает у родителей жены.

– В панельных домах сахарного завода?

– Да! – крикнул бармен в закрывающуюся дверь и затем тихо добавил: – Вот же ведь… Ни пуха тебе… сынок.

Отец был для Лёхи всем. Своё свободное время он всегда проводил с сыном и души в нём не чаял. Алексей редко играл со сверстниками на улице, ведь куда интереснее ему было с отцом. Походы в лес по грибы и ягоды, охота на уток или ремонт мотоцикла в гараже – все совместные дела всегда сопровождались рассказами, байками и шутками. Захар, старший брат Лёхиного отца, часто присоединялся к их компании, так как жена родила ему трёх девчонок.

В школе же, однако, Лёха всегда оставался середнячком, не стремясь выделяться из толпы. А вот его лучший друг Зяма со своими родителями хлебнул через край. В седьмом классе его мать лишили родительских прав из-за постоянного пьянства, а отец отсиживал очередной срок за походы в аномальную Зону. И Зяму забрала к себе бабушка, которая жила по соседству.

Так и сложилась к выпускному классу компания, состоящая из двух подростков и двух взрослых мужчин. Захар ещё до возведения стены на Рубеже открыл свой бар, зная, что сталкерам, идущим в Зону отчуждения или обратно, нужно место для встреч. Лёха и Зяма часто помогали ему, а брат постоянно что-нибудь там ремонтировал.

И вот однажды, когда братья возвращались из бара пешком, на окраине посёлка их попытались ограбить. Отец Лёхи решил дать отпор разбойникам, но один из нападавших ударил его ножом. Ранение оказалось тяжёлым. Захар половину посёлка поднял на ноги, поэтому смог быстро доставить брата в больницу, что и спасло раненого. Однако после трёх операций и постоянного применения обезболивающих, тот стал наркоманом. За год сильный статный мужчина превратился в сутулый скелет, обтянутый кожей. А два года назад он вышел из дома и не вернулся. Искали всем районом, но человек пропал бесследно.

Родственники поставили памятник у импровизированной могилы на кладбище, но Лёха на похороны пустого гроба не пошёл. Он так и не поверил, что отца в живых больше нет. Захар с большим усердием заменял Лёшке родителя, и это, в какой-то степени, спасало парня. Правда, тот серьёзно увлёкся игрой в карты. И она стала его работой, позволившей отремонтировать дом, купить квартиру и исполнить мечту детства – приобрести хороший мотоцикл.

Захар пареньку не мешал, но старался по возможности контролировать игры племянника. Однако сегодня тот, похоже, решил играть не с тем соперником. Айболит всегда держал в рукаве пару лишних козырей и играл только по своим правилам.

Бармен внимательно окинул взглядом своё заведение. Хорошо, что всех посетителей он знал не первый год. Можно было не бояться лишних ушей. Убрав со стойки оставленный Лёхой телефон, он выудил из глубокого кармана свой «яблочный» аппарат.

– Давай, бери трубку! Ленивое животное… – прошептал встревоженный Захар, слушая длинные гудки. – Ладно. Не хочешь ты помогать – наберём другого…

* * *

Поздно вечером в подъезде дома родителей жены Стакан упал на колени от сильного удара в живот. Лёха схватил его за волосы и, оттащив под лестницу, тихо спросил:

– Где девушка?

– А я тебя искал… – с одышкой сказал Стакан.

– Что?

– Искал, чтоб долг вернуть… – он достал из кармана перевязанные резинкой деньги.

– Мне сейчас по фиг твои долги, понял?! – Лёха, машинально забравший толстый бумажный рулончик, начал закипать от переполнявшей его злости. – Говори, где девушка?!

– Девушка? – Стакан попытался изобразить удивление.

– Сволочь… – Лёха, держа за волосы стоящего на коленях Стакана, снова ударил его ногой в живот. – Хватит выкручиваться! Я в курсе, что она тебя ждала в баре, и ты с ней ушёл.

– А-а-а… – немного отдышавшись, протянул проводник. – Ты за эту девушку интересуешься?

– Значит, ты не одну уже поставил Айболиту, падла залётная, коль так говоришь? Или от ответа увиливаешь?! – Последний вопрос сопроводился ударом колена в челюсть. Отбросив в сторону вырванный клок волос, Лёха схватил взвывшего от боли Стакана за воротник куртки и занёс руку.

– Одну, только одну… Лёш, не… – договорить он не смог, так как пришлось сплюнуть хлынувшую из разбитого рта кровь.

– Какая же ты мразь… – разминая отбитую руку, сквозь зубы процедил Лёха. – Мне твои оправдания до лампочки! Говори, падла, быстро – где она?! Или этот загаженный подъезд будет последним воспоминанием в твоей жизни!

– Ты не понимаешь… Ей нужно в Зону! Она же больна, смертельно больна… – Очередной удар в лицо прервал его.

От неожиданной новости у Лёхи поплыло перед глазами, но он до боли прикусил губу и сумел сдержать ярость. Теперь для него многое становилось понятным: и её бледный вид, и отсутствие косметики на лице, и дорогой парик, и интерес к артефактам…

– За базаром следи, понял?! – зло произнёс Лёха.

– Но это правда! – разбрызгивая изо рта кровь, оправдывался Стакан. – Мне Жека рассказал, что она специально в нашу… платную клинику приезжала. Искала Жарова… Ну, Айболита…

– Серый, слишком много букафф. Давай коротко и по делу. Больна чем?

– Очень больна. Смертельно… – заговорил тот быстро, понимая, что от этого зависит его жизнь. – У неё рак крови в последней стадии. Сейчас она находится в процессе ремиссии. Врачи дают ей полгода, может, год. Не больше!

– Айболиту она на фига?

– Не знаю. Честно, не знаю… – Стакан сжался, ожидая очередного удара, но Лёха просто стоял над ним и слушал. – Айболит, говорят… продолжает изобретать вакцину для… создания суперсолдат. Жека… для него уже год ищет девушек… определённого возраста по всей стране.

– И они с Белым увозят их за Рубеж?

– Да.

– Куда конкретно?

– Точно не скажу, я там не был…

– Что? Чтоб ты, и вдруг не в курсе? – Лёха снова замахнулся для удара.

– Не надо… – срываясь на плач, простонал Стакан.

– Мне нужно место обитания доктора. Говори!

– Говорю же, не знаю…

– Неправильный ответ. Повторить вопрос? Или ты не знал, когда сдавал Милу им в лапы, что она со мной? Решил за мой счет свои финансовые дела поправить, урод?! – В качестве весомого аргумента он достал из-за пояса старенький пистолет «ТТ». – Где новая пыточная доктора?

– Стой. Стой! Джо… Всё было не так… Я расскажу… Я… всё, что знаю… – засуетился Сергей. – Это где-то за военной базой, в районе пансионатов, там еще озеро раньше было! Точнее не скажу… не знаю… Не стреляй… Пожалуйста…

Стакан заплакал. В голос, с надрывом.

– Какая же ты трусливая сволочь! Падаль… Аж противно… – Лёха отвернулся и сплюнул на пол.

– Я жить хочу… – сквозь плач произнёс Стакан.

– Конец те, мразь! Думаешь, она не хочет жить? Да она больше чем ты, выродок, жизни достойна! Сам сказал – максимум год остался! Она ещё целый год могла прожить! Теперь всё, край! Ведь ты, иуда, её продал! Продал палачу Зоны, которому всё равно, кого пускать на опыты… Небось спать спокойно хочешь ночами? А, гнида? – Лёха приставил пистолет ко лбу Стакана.

Тот испуганно дёрнулся, ощутив кожей холод стали, и резко махнул рукой в надежде выбить оружие. Но удар у него получился смазанный и потому спровоцировал непроизвольный нажим на спусковой крючок.

Прогремел выстрел, и на стену за спиной Стакана брызнуло кровавое месиво мозгов.

– Оу! Банный веник! – От неожиданности Лёха чуть не выронил пистолет. – Стакан, ты мудак… У него же предохранителя нет. А, – он махнул на труп рукой, – тебе уже по фиг. Жил как падла, сдох как падаль…

С лестничной площадки донёсся звук отпираемого замка. Задерживаться здесь больше не было резона. Скрипнув, входная дверь выпустила Лёху из вонючего подъезда в прохладную свежесть ночи. Вдохнув влажный воздух, парень посмотрел на молодую луну, прятавшуюся в одиноких облаках. Он убрал пистолет за пояс и побежал по диагонали через соседний двор, утопающий в зелени кустов и деревьев. Запрыгнув на свою «Хонду», выжал газ до упора. Мотоцикл резво сорвался с места и исчез в темноте, опустившейся на сонный посёлок.

* * *

Лёха понимал, что действовать надо быстро. Жаль только, что не успел узнать, как и когда Белый повезёт Милену через Рубеж. Парню теперь оставалось лишь гадать. Возможно, ему стоит сунуться в соседний район. Там работает самый продажный комендант. Но это лотерея, где ставкой является не только жизнь девушки, а ещё и его. При любом раскладе надо подготовиться, следовательно, стоит заскочить в гости к одному барыге. Резко развернув мотоцикл на перекрёстке, Лёха направился в промышленный район посёлка. Там располагались гаражные комплексы, в которых обосновались подпольные торговцы оружием и снаряжением для сталкеров.

Спустя пятнадцать минут мотоцикл птицей летел вперёд, благо, загородная дорога оказалась свободной от транспорта. И лишь луна, безмолвная свидетельница, следила за происходящим с бездонного, темного небосвода. Лёха задумался над тем, как будет прорываться через Рубеж и как быстро найти проклятого Айболита. Самым легким делом казался проезд через блокпост, главное – отвлечь вояк и быстро сделать ноги. Если всё получится, то можно считать, что первый этап будет пройдён – армейцы в Зону не сунутся. Лишний раз рисковать головами им резона нет… А вот как быть потом? Если не отыскать Белого по горячим следам, то на этом поиски Милы могут завершиться. Вряд ли кто-то с уверенностью сможет сказать, где находится лаборатория Айболита. Разве что какой-нибудь клан. Но кто станет помогать «за спасибо», да ещё и незнакомому человеку?

Занятый размышлениями, Лёха не сразу понял, что в кармане вибрирует телефон. Он с неохотой съехал на обочину. Не заглушая двигатель, достал истошно голосящий аппарат, посмотрел на экран и удивлённо нажал на кнопку ответа:

– Захар?..

– Ну наконец-то! Я уже подумал, что опоздал.

– Что случилось?

– У меня ничего. Это у тебя проблемы…

– Вещай, – Лёха заглушил двигатель и выключил фару.

– Знаю – едешь за Рубеж. Отговаривать не буду. Просто прошу, Лёшенька, будь осторожнее, ага? Тебе есть ради кого жить.

– Это всё?

– Нет. Это было личное… – Лёхе показалось, что Захар всхлипнул. – Слушай внимательно и запоминай! – Дядька старался выговаривать все слова чётко, поэтому заговорил медленно, словно через силу. – В последнее время через девяносто девятый блокпост часто проезжал чёрный внедорожник… Похоже, это Белый с Жекой…

– А кто сказал?

– Мой очень хороший знакомый. Поверь, он врать не будет. К тому же, у него есть зарубка в памяти, кхм… Об Айболите.

– Ясно.

– Погоди! Ясно ему… Ты хоть знаешь, как туда доехать и к кому обращаться на блокпосте?

– Нет.

– То-то! Значит так. Блокпост находится на границе нашего и соседнего районов. Там, если помнишь, за лесом поля совхозные начинались, а за ними – сахарный завод. Поворот к блокпосту увидишь сразу за заброшенным селом, это если ехать от нас. Ну ты всегда отличался хорошей памятью и смекалкой, поэтому не ошибёшься. Два больших щита с предупреждением на обочине сложно не заметить… Постарайся подъехать туда между полуночью и часом. Командир там – наркоша со стажем, он наверняка уже будет в отключке, потому разговор веди с Владимиром. Погоди! Или Виталием? Вот, чёрт… Точно не скажу, так что ты сам – по обстоятельствам. Деньги есть?

– Да.

– Больше штуки «зелени» не давай. Ты на мотоцикле?

– Да.

– Это хорошо. Как проедешь Рубеж, следуй по главной дороге до второй развилки. Запомни – до второй! Там сохранился старый указатель. Сталкеры на нём написали, кто и где располагается. Смотри, не пропусти его, так как дальше будет деревня, в которой заседают бандитские элементы. Когда свернёшь по указателю, доедешь до озера. Его нужно объехать, чтобы попасть на бывшую свиноферму, обжитую сталкерами. Найдёшь Стаса Воронежского, он тебя обеспечит всем необходимым и познакомит с проводником. Сошлешься на меня, понял?

– Я понял. Найти Стаса.

– Погоди ты! Если вдруг проедешь поворот… Ночью сложно заметить этот знак. Не разворачивайся! Повторяю: не разворачивайся! Поезжай дальше. С бандюгами тебе общаться не привыкать. Там у них за главного Шалый. Передашь ему привет от меня. Он тоже должен помочь. Ну, в крайнем случае, просто подскажет, к кому обратиться за помощью или советом. И не лезь на рожон! Слышь?! Не спеши, иначе головы лишишься задарма! Зона не любит торопыжек…

– Спасибо тебе, Захар.

– Ты, это… главное – вернись, лады?

– Постараюсь… И, Захар… матери пока ничего не говори…

– Само собой. Ладно, поезжай… И звони, если что!

– Обязательно. Спасибо тебе огромное. Пока.

– Пока, Лёха. Пока…

Парень убрал телефон, завёл двигатель, но не поехал. Он ещё минуту простоял на месте, в полной темноте, осмысливая услышанное. Захар, заменивший ему отца, и в этот раз помог, хотя племянник не просил, к тому же успел перед уходом нагрубить. Потом мысли снова переключились на Милу и Айболита, на то, что отпетый маньяк может с ней сделать, и в груди парня в который раз за вечер вскипела злость. Он завёл мотоцикл, включил фару и, оставив след от прокрутившегося на месте колеса, развернулся, чтобы умчаться в темноту.

* * *

Вскоре показалась заградительная линия периметра, освещенная тусклым светом одиноко горящей над крыльцом КПП лампочки. Притормозив, Леха выключил фару и попытался понять, что здесь происходит.

Блокпост походил на поле боя: сломанные створки обоих ворот, лежавший посреди дороги человек, отблеск стреляных гильз и явно взрывами развороченный в двух местах асфальт. Разве после машины доктора такое могло быть? Ведь тот обычно оплачивает проезд заранее. Значит, кто-то другой «сквозил» в Зону. И этому кому-то удалось прорваться туда с боем, что ничего хорошего не предвещало. Конечно же, тихо проскочить у Лёхи уже вряд ли получится. Но во всём нужно уметь находить плюсы. Чего-чего, а это Джокер умел.

Мысленно сочувствуя военным (долго ещё будут вспоминать бешеную активность на КПП в эту ночь), Лёха опустил забрало шлема и не спеша покатился к блокпосту. Сейчас солдаты, занятые разгребанием предыдущего переполоха, явно не смогут правильно отреагировать на его появление.

Приближаясь к первым воротам, он немного прибавил газ. Мотоцикл отзывчиво заурчал двигателем и въехал на территорию блокпоста, минуя труп, лежащий на дороге. Лёха заметил у крыльца КПП растерянного щупленького солдата, сидящего рядом со вторым трупом. Боль и обида читались в заплаканных глазах солдатика. У Алексея на мгновение перехватило дыхание от осознания того, что ему сегодня по большей части везёт. По крайней мере, вход в Зону свободен! А вот дальше?.. Дальше на каждом шагу будет поджидать смертельная опасность.

«Стоит ли поднимать ставку и идти ва-банк ради любви? Но без неё, без чувств, которые я по-настоящему испытал впервые, моя жизнь – лишь потёртая карта в колоде Судьбы… Каждый расклад – это расчёт и чуточка удачи. Сколько мне отмеряно этой удачи? А сколько бы ни было! Ради Милки ставлю всё!» – мелькнуло в голове Лёхи при въезде во вторые ворота.

Вот она аномальная Зона. Переключив скорость, Джокер выкрутил ручку акселератора до упора, и его «Хонда», оставляя позади себя сизое облако, сорвалась с места в карьер. А вокруг уже безраздельно властвовала ночь. Отъехав на достаточное расстояние, Лёха снова включил фару и принялся напряжённо вглядываться в световое пятно, лежащее чуть дальше на асфальте. Однако пустая дорога расслабляет, поэтому, проехав ещё пару километров, Джокер успокоился. Нахлынувшие волной воспоминания и мысли смешались в голове, и в итоге он пропустил поворот с указателем, о котором предупреждал Захар.

В реальность Джокера вернул неожиданно появившийся на дороге человек в длинном пальто. Не успевая вовремя среагировать, Лёха просто ударил плечом пешехода точно в грудь и сбил его с ног. Оставшийся без управления железный зверь взревел двигателем и повалился на бок. Джокер выпустил из рук руль и сгруппировался при падении. Кувыркаясь по шершавому асфальту ещё с десяток метров, он, наконец, смог остановиться и попытался встать. Стягивая с головы мешающий дышать шлем, Лёха успел заметить перед собой на фоне тёмно-синего неба две тени. Вдруг острая боль пронзила голову, и невыносимо громко зазвенело в ушах, а затем он почувствовал, как проваливается в тёмную пустоту.

Глава пятая

Выброс закончился, наступило хмурое утро. Не спавшие всю ночь Стражи вернулись из подвала наверх, в помещение без окон. Из запасов Дэна приготовили сытный завтрак, наскоро поели, после чего каждый занялся делами.

– Везёт им… – Скип, успевший уже побывать на чердаке и вернуться обратно, грузно сел на ящик и откинулся спиной на стену. – У них есть Рубеж, периметр, через которые можно ходить в мирную жизнь. А у нас – только Великие Пустоши и Выжженные земли за ними…

– Насколько мне известно, – сказал Дэн, грея пальцы на кружке с горячим кофе, – внешние границы всех ваших Пустошей являются эквивалентом периметра аномальной Зоны… Или точнее – идущими после них горами: от Апеннин и Альп на западе до Уральских гор на востоке, а также от Скандинавской гряды и Баренцева моря на севере до Кавказа на юге.

– …Чё? – Страж оттолкнулся лопатками от стены и подался вперёд.

– Прости, не Зоны, а вашей Пади. Хотя, по сути и значению, Падь – это просто разросшаяся аномальная Зона отчуждения, куда просочились дополнительные аномалии и монстры. Ваш доктор наук… или профессор, или как там?.. этот, Константинович, лишь раздвинул границы, когда влез по незнанию в управление Армадой.

– Не въехал. – Скип привстал с ящика.

– Ну чего тут не понятно? – Дэн оторвал взгляд от кружки и посмотрел на Стража. – Синцов не устроил всемирного Судного дня, как вы его называете. Он лишь раздвинул границы Зоны отчуждения, не уничтожая при этом всю цивилизацию… Нет, конечно, большинство людей на этой территории погибли или куда-то пропали. Но на остальной земле люди продолжают мирно жить! Правда, для них ваш Судный день превратил Рубеж в некий Купол. Многие земные учёные всё это время пытаются пробиться сквозь него. Но никто не может пройти, и даже спутники из космоса не видят, что у вас происходит… Кхм… Не могли, до недавнего времени…

– Малой, ты такие бредни нам сейчас толкаешь! Ты же был на Пади… – Скип подошёл к парню.

– …Вообще-то, нет. Я из этой временно́й реальности никуда не ходил.

– Тогда откуда тебе известно, что в нашем мире люди остались живы?!

– Мне рассказали…

Рус, находясь в слепой зоне товарища, тихонько поднялся с ящика и шагнул к нему, чувствуя, что назревает нешуточный конфликт.

– Скип, успокойся! – Гриф тоже встал с места.

– Отвали! – бросил через плечо Страж и склонился над Дэном. – У меня родная сестра жила во Владивостоке. Ты хочешь сказать, что она жива?!

– Ну да…

– Я… – Страж матерился через слово. – Я… столько раз… пытался… с ней связаться! Тишина!

– Скип, отставить! – Гриф схватил подчиненного за локоть.

– Командир, не сейчас! – Тот ловко вывернул руку из захвата и вновь повернулся к парню. – За Великими Пустошами ничего не осталось!

– Ты так уверен, потому что никто не вернулся оттуда?

– Слышь, ты, за базаром следи! – Скип выбил кружку с кофе из рук паренька, но в этот раз Грифу удалось ловко схватить его за запястье. Наполнившийся гневом разум Скипа перекрыл все другие эмоции, и он, не замечая стоящих рядом товарищей, свободной рукой вытащил пистолет и прицелился в Дэна. – Я же сказал, командир, отвали!

Грифу ничего не осталось, кроме как отпустить его и сделать шаг назад. А Скип, не убирая оружия от головы паренька, заглянул в его глаза и закричал:

– Я ходил туда! Лично! Все последние годы я ходил на Пустоши! И за горы ходил! Да, там существует непроходимый силовой барьер… Пусть даже Купол – плевать! И плевать на то, что непроходимый! Зато прозрачности ему не занимать! Я сам видел, что за Пустошами и этим Куполом никого и ничего не осталось! Один пепел…

– Ну а когда последний раз вернулся, Армада предложила тебе стать Стражем? – К удивлению присутствующих, Дэн оставался спокоен.

– Да!

– Видать, ты нашёл ещё один проход сквозь Купол…

– Какой проход?! Ты о чём?! – заведённый до предела Скип заорал на парня, размахивая пистолетом. – Есть только Падь! Падь – не твоя аномальненькая Зоночка! – Он схватил свободной рукой Дэна за грудки и поднял с ящика, приставив вороненый ствол к виску парня. – Она ПАДЬ! И настал Судный день! И нет больше у нас в будущем человечества!

– Скип! – Окрик командира отвлёк взбешенного Стража, а Рус настолько быстро перехватил его руку с оружием, заведя её сверху ему за спину, что произошедшее напоминало монтажную склейку в кино. Ладонь Скипа сама разжалась, и пистолет с металлическим стуком упал на пол.

– Остынь! – Рус сжал шею товарища удушающим захватом. – Отпусти его!

– Но, Рус… – прохрипел Скип. Отпустив парня, он безуспешно пытался сопротивляться. – Он такую… хрень несёт про нашу родину, а сам даже там… не был!

– Давай сначала успокоимся… – Рус сделал вместе с зафиксированным в захвате напарником шаг назад. – И ничего здесь не будем пачкать… А потом уже разберёмся, кто, кого и куда несёт…

– Вы чего? Верите в этот бред?! – сквозь белеющие губы просипел Скип.

– А если я скажу, что есть люди, прошедшие сквозь Купол и с той стороны, и со стороны Пади? – Дэн, сохраняя невозмутимость, поднял с пола пустую кружку.

– Кто?! – Только успокоившийся было немного Скип чуть не сорвался снова, но захват Руса не позволил ему двигаться.

– Мы с Русом были там! – Клинч спрыгнул с чердака, закрыв собой севшего на место Дэна. – За Куполом.

От удивления Скип прекратил сопротивляться и повис на руках Руса, которому пришлось ослабить захват.

– Но как? Когда?

– Если бы ты год назад пошёл с Трэшем, а не связался с Рексом и Лизой… Ведь после возвращения Трэша из-за Купола, месяца два назад, Клинч встретил троих с той стороны. – Рус неспешно отпустил шею напарника, но, всё ещё держа его заломленную назад руку, заставил Скипа отойти к стене. – Они смогли попасть в Падь, но вернуться у них не получилось. Тогда троица наняла Клинча проводником. Он связался со мной, и я решил помочь.

– Так вот где ты, Колюня, пропадал целый месяц? – Скип попытался оглянуться на державшего его Стража. – А мне ничего не сказал? Друг называется…

– Мы с тобой встретились за день до перехода сюда. Когда бы я тебе всё рассказать успел?

– Ну да… – Скип опустил голову. – Но как вы туда попали?

– За это спасибо Егерю, – ответил за друга Клинч.

– Ага, если бы не он, мы бы сами не справились, – подтвердил Рус, окончательно освободив Скипа. – Я с ним столкнулся по пути к точке встречи с гостями. Поведал ему об этой троице, на что Егерь спокойно ответил: «Она не может вечно следить за всем. Поэтому, как найдёте лазейку через горы, дождитесь тумана…»

– Самое прикольное, что те трое при первой нашей встрече рассказали мне, как они прошли по железнодорожному тоннелю и оказались в Пади, точнее, на Пустошах. – Клинч слегка ухмыльнулся и спросил: – И знаешь, какая была в тот день погода?

– Нет…

– Туман! – Рус по-дружески хлопнул напарника по плечу и усадил на ящик.

– И какой туман! – Клинч подобрал валяющийся на полу пистолет. – Сметана, хоть ложкой ешь.

– А там действительно нормальная жизнь? – тихо, но с затаенной надеждой уточнил Скип. Все его представления о жизни в Пади неожиданно разлетелись на мелкие кусочки от взорвавшей сознание информации.

– Ну, мы дальше лагеря учёных не ходили…

– Но встретили нас там, как героев! – Рус принял горделивую позу памятника, разве что только руку не поднял в призыве. – Выживших под Куполом!

– Ага… Ещё они хвастались, что рост Купола остановили какие-то их установки! И раз мы выжили, то, возможно, они их отключат. В надежде, что появится возможность всем проходить сквозь Купол… Хотя есть и такие, кто эти установки отключать боятся. Вдруг Купол продолжит расти… Или вообще исчезнет.

– А почему вы свалили оттуда? – с горечью в срывающемся голосе произнёс Скип.

– Я Страж, моя жизнь – Падь, – спокойно ответил Рус, садясь рядом с товарищем.

– Та ж фигня…

– Если бы они остались… – неожиданно заговорил Дэн, вновь наливший себе в кружку горячий кофе, – их бы убили, как тех троих.

– Мужиков убили? – Клинч резко повернулся к парню.

– У-гумк, – отпивая, кивнул парень.

– Крысаков-Рогачу-да-в-уши, мне ведь сразу не понравился их начальник! – выругался Рус.

– Все документы об их походе и вашем пребывании тоже уничтожили. Официально, они сгорели вместе с теми учёными при случившейся аварии…

– Жаль… – скорбя, Клинч опустил голову.

– Не стоит жалеть о том, что было. Прошлое не изменить, оно уже случилось и оставило отпечаток на настоящем, в котором всё это надо разгребать, чтобы настало будущее… – философски заметил Гриф.

– Зато теперь многие у нас узнают об этом проходе! – Клинч подвёл итог разговору.

– Если мы останемся живы, когда вернёмся домой… – зло произнес Рус.

– Да, вам умирать теперь нельзя… – Дэн поставил кружку на ящик рядом с собой. – Ради жизни других вы обязаны выжить! Вон, как Санька…

* * *

Сквозь пелену в глазах уставший Санька смог разглядеть в предрассветных сумерках тёмный прямоугольник какой-то постройки. Спрятанная за сплетёнными ветвями разросшегося кустарника, она выделялась из общего фона слишком ровными гранями. Вот только кто мог построить дом в дикой безлюдной местности, прямо посреди болота? Саньку удивило, что в столь важные и тревожные моменты в его голове находится место для совершенно посторонних мыслей. Наконец-то найдено укрытие, где можно отдохнуть, скинув с себя опостылевший защитный костюм! Поправив на плече ремень автомата, парень двинулся к строению. Однако через каждые два-три шага он все же настороженно замирал, прислушивался и до рези в глазах всматривался в окутывающие домик призрачные клочья предрассветного тумана, готовый, не жалея оставшихся патронов, при первых же признаках опасности открыть огонь.

Обошлось. Позади остались бег по лесу, заплыв по зеркалам болота, ползание по трясине, испуганные шараханья при каждой вероятной опасности. Собрав последние силы, Санька ударил по старой покосившейся двери. Кулак скользнул по заросшим мхом доскам, и удар смазался. Теряя сознание, парень уткнулся лбом во влажную прохладу двери. Нехотя скрипнув, та медленно открылась под весом навалившегося на неё тела. Потеряв опору, парень рухнул вперёд, прямо за порог. Поддаваясь единственному на этот момент желанию, он отбросил прочь осторожность, закрыл глаза и провалился в темноту сна.

* * *

В сосновом частоколе зелёную дымку ядовитых испарений подкрасили оранжевым цветом первые лучи просыпающегося солнца. Раздвинув ветви кустарника посохом, сделанным из орешника, на полянку шагнул человек в заношенной плащ-палатке.

– Вот те раз… – Разглядывая останки животного, разбросанные по веткам кустов и сосен, растущих у аномалии, старичок почесал густую седеющую бороду. – Как же тебя угораздило-то?

Проверяя посохом путь перед каждым шагом, он обошёл пульсирующую сферу аномалии по кругу. Поднял с невысокого пня часть чьей-то оторванной лапы и принюхался.

– Свеженькая! Сгодится. – Он присел на пень и принялся следить за световыми бликами каверзной ловушки. – Давай, давай, родимая, ты же почти созрела… – пробурчал старик в бороду и, доставая из холщовой сумки, висящей на плече, пучок травы, радостно воскликнул: – А вот тебе ещё и вкусняшка будет!

Он подцепил посохом несколько висящих на ближайшей ветке позвонков, скреплённых веревочками мышц и хрящей, подвинул их к себе. Затем приладил к ним с помощью пучка травы найденную лапу. Выждав ещё немного, словно рыбак, закинул получившийся набор в аномалию. Как только останки животного проникли в сферу, пульсация на секунду прекратилась, и полупрозрачная поверхность подёрнулась сизой пеленой. Спустя мгновение кости закрутились в центре сферы с такой скоростью, что превратились в перламутровый шар. И неожиданно всё пропало. Аномалия схлопнулась, уменьшившись до размера капли росы.

Предусмотрительный старик загодя упёрся посохом в землю, и поэтому резкий перепад плотности воздуха не сдвинул его с места. Он лишь прикрывал глаза во время громких хлопков, похожих по звуку на щелчки кнута. После сжатия сфера так же быстро увеличивалась, а затем снова уменьшалась. Равномерный ритм схлопываний делал ее похожей на бьющееся сердце. Когда аномалия успокоилась, вернув себе прежний вид, под ней на земле остался переливающийся алым светом артефакт.

– Ах ты ж моя хорошенькая! – Довольный старик потёр руки и опустился на колени. – С почином тебя…

Осторожно просунув посох под сферу, он медленно выкатил артефакт со дна углубления. А потом ещё несколько минут, не трогая руками, рассматривал его причудливые изгибы.

– И ведь какого красавца родила! Не артефакт, а артефактище! – Старичок достал из сумки флягу с водой. Смочив край воронки, размял рукой земляную жижу и накрыл ею новорожденного. На прикосновение влажной земли тот ответил шипением, быстро создавая вокруг себя глиняную корочку.

Дед убрал в сумку флягу и артефакт, поднялся с колен и посмотрел на солнечные лучи.

– Хороший будет сегодня денёк… – Помедлив немного, он бросил взгляд на аномалию. – На, подкрепись…

Своим многофункциональным посохом довольный старик толкнул кусок кожи животного в пульсирующую сферу, а затем не спеша двинулся в туманную полутьму просыпающегося леса.

* * *

– Вот те и два! – прихрамывая, старик подошёл к домику.

На пороге распахнутой двери лежал человек в оранжевом защитном комбинезоне. Почесав верхушкой посоха скулу, дед боком протиснулся в помещение. Встав на колени, он с трудом выдернул из руки гостя оружие, потом перевернул незнакомца на спину, пощупал пульс и улыбнулся.

– Я, вообще-то, до обеда гостей не ждал… – проворчал хозяин и вынул из холщовой сумки недавно добытый артефакт и аккуратно положил его на грудь лежащего.

Тут же сквозь появившиеся в глиняной корке трещинки пробился алый свет. Незваный гость тихо застонал.

– Ничего, оклемаешься. А я ща кофею хлебну, и потом мы тя до шконки дотащим… – пробурчал старик в бороду, поднялся, кряхтя, с колен и пошёл разводить огонь в печке.

Весь день неожиданный гость метался в бреду. Его опалённые аномалией руки хозяин смазал дурно пахнущей субстанцией и разложил вокруг него скрупулезно подобранный набор артефактов, в котором было и несколько симбионов, не успевших полностью завершить объединение в аномалиях. По Зоне издавна гуляло несколько проверенных рецептов симбов, но сталкеры приноровились объединять артефакты, просто связывая их медной проволокой. Не всегда получалось удачно, но часто – весьма эффективно. Данный же набор, размещенный рядом с лежащим человеком, непривычно блестел и переливался разными цветами, искрил и испускал завораживающее сияние. А его сложное соединение могло удивить любого: переплетение пучков сухих трав, колючих ветвей кустарника, перьев, мелких костей и ещё чего-то непонятного, чему и название сразу не подобрать. Всё это многоцветное разнообразие форм и видов сливалось в один аномальный фон, наполняющий комнату мягкими, успокаивающими бликами и тихим, на пределе слышимости, низко и монотонно звучащим гулом.

Постояв над гостем некоторое время, старик прислушался к хору артефактов. Цокая языком, убрал два из них, передвинул на их места другие и, удовлетворившись новым звучанием, ушёл в соседнюю комнату, оставив пациента во власти аномального воздействия.

К вечеру самочувствие парня улучшилось. Он пришел в себя, с трудом поднялся и, выйдя на улицу, присел на поваленное рядом с домом загадочного старика дерево. Отчего-то хозяин своим низким, басовитым, ворчливым голосом напоминал ему шмеля.

Постепенно приходя в норму, сознание гостя, любующегося закатом в уютной тишине сумерек, надвигающихся из леса, отказывалось давать оценку событиям последних дней. Оно пыталось цепляться за тёплые родные образы, хранящиеся в памяти, но постепенно приятные картинки сменились кадрами минувших суток.

* * *

Казалось, зловоние, даже издалека исходящее от стаи, сдавливало горло, проникало в каждую клеточку тела и замедляло способность двигаться. Спотыкаясь и падая, Саня упрямо двигался вперёд. Парня гнал первобытный страх. Защитную маску с гарнитурой и наушником, сбитые низкой веткой сосны, он потерял далеко позади и не остановился, чтобы подобрать, потому что за спиной всё время отчётливо слышалось злорадное тявканье стаи. Вместо глаз у зверей были тёмные дыры, что абсолютно не мешало им преследовать человека. За долгое время погони твари не отстали ни на йоту, но и не приблизились. Похоже, слепыши издевались над жертвой, играя с ней в кошки-мышки. Только бы им это не надоело слишком быстро. Вдруг появится шанс оторваться?

Схватившись на бегу за ветку, Санька едва удержался от падения в глубокий овраг, разверзшийся прямо перед ним, как пропасть. Переводя дух, он вытер пот с лица. Запах сосновой смолы ненадолго отогнал тошнотворную вонь гниющих звериных тел. Балансируя на краю откоса, он взглянул на кровавый диск светила, медленно прячущийся за частоколом леса. Прощаясь с последним лучом, Саня оглянулся назад и прислушался. В этот момент заходящее солнце озарило стволы деревьев оранжево-алым светом.

Ветка тихо, словно извиняясь, хрустнула, и парень, сорвавшись, кубарем покатился вниз.

На дне оврага протекал довольно широкий ручей. Измазавшись в его грязной жиже с ног до головы, Санька с трудом поднялся и побежал вниз по течению. Выбраться из оврага именно в этом месте было невозможно – позади приближающаяся звериная стая, а впереди отвесный склон. Через несколько метров он увидел зияющую прямо в земле и явно уходящую вглубь тёмную впадину и, не раздумывая, рванул к ней. Почти добравшись до спасительного входа в пещеру, снова упал в воду. Барахтаньем в размокшей глине он еще сильнее раззадорил уже столпившихся наверху псов. Одна из собак, нервно бегающая по краю, умудрилась оступиться и с жалобным визгом покатилась вниз. Сердце Саньки чуть не выпрыгнуло из груди, когда он, стоя на четвереньках, увидел перед собой слепыша. Зверь, обрушив под собой часть песочного склона, отряхнулся в метре от парня и стал принюхиваться.

До погони Александр видел слепых псов только мёртвыми или на фотографиях. Окрашенное багрянцем вечернее небо дорисовывало и без того зловещим пустым глазницам дьявольские искорки. Зверь повернул голову, шевеля ушами, и тут Саня увидел на теле мутанта проплешины, где отсутствовала не только шерсть, но и кожа. Ему захотелось сглотнуть, но язык прилип к нёбу. Сомкнув губы и не дыша, он следил за движениями мутанта.

Зверь поводил носом и вдруг оскалился, устрашающе рыча. В ту же секунду Санька мысленно простился с жизнью и прошлым, в котором осталась его единственная и горячо любимая девушка. Но неожиданно чувства, загнанные страхом в самый дальний уголок его сознания, вырвались наружу. И появилось желание бороться до конца, до последнего вздоха. Тело Саньки напряглось до дрожи в ногах и руках. Ему даже показалось, что земля от этой его дрожи завибрировала под ним. Послышался шум осыпающегося со склона мокрого песка. Собака отвлеклась от добычи, услышав шум, шагнула вперёд и замерла. Всего несколько сантиметров разделяло их, и это позволило Сане разглядеть каждый волосок на морде зверя. От зловонного дыхания пса лаборанта начало мутить. Так же неожиданно земля перестала вибрировать. Тем временем мутант слегка успокоился, продолжая принюхиваться и прислушиваться. Санька уже почти потерял сознание от потери сил и нервного напряжения, когда с края оврага донёсся призывный вой слепышей. Псина рядом с ним заскулила, поджав хвост, побежала по склону и с лёгкостью взобралась наверх.

По земле снова прошла волна дрожи, явно напугав зверей и заставив их отказаться от дальнейшего преследования добычи. Собаки лишь горестно взвыли и поспешно удалились – их ужин откладывался.

Теперь, когда никто не дышал в затылок, Санька довольно легко и быстро добрался до дыры в земле и полез внутрь. Парень даже не подумал, что может встретить там ещё более опасных существ. Сразу за входом почва под ногами резко ушла вниз. Чувство невесомости перехватило дыхание, но полёт Сани не затянулся. От ощутимого удара при падении парень всё-таки потерял сознание, и разбушевавшийся спустя десять минут локальный Выброс, спровоцированный экспериментом, для него прошёл незаметно.

* * *

Очнулся парень уже глубокой ночью. В пещере было тихо. Приподняв гудящую от боли голову, он увидел на высоте двух-трёх метров светлое пятно входа, через который попал сюда. Добраться до него получилось бы вряд ли, поэтому оставалось только одно – искать другой путь. Окружающая Саньку темнота приносила откуда-то прохладный ночной воздух. Он явно проникал в пещеру извне. Значит, у пещеры всё-таки есть ещё один вход!

Перенервничавший и изможденный Саня сел. Лицо пылало жаром, а тело бил озноб. Нога, лежащая на чём-то твёрдом, затекла. Растирая ее одной рукой, он решил проверить, что же ему мешало. Пальцы второй руки зашарили по мягкому песку, пока не коснулись холодной стали. Пододвинувшись ближе, парень вытащил из песка автомат. Устроившись удобнее, он отряхнул оружие и отстегнул магазин. Действуя как слепой – одними руками, Санька проверил патроны, вернул магазин на место, щелкнул клавишей предохранителя и машинально передёрнул затвор. Знакомый по тренировкам в научном лагере звук известил, что затвор выбросил в сторону находящийся в патроннике патрон. Ругая про себя инструктора, заставлявшего постоянно разряжать оружие, парень отложил автомат и начал поиски потерянного боеприпаса. Тут каждый патрон на счету! Ладони снова окунулись в песок. Саня успел обшарить, ползая вокруг автомата, почти всю пещеру, когда одна рука вдруг наткнулась на нечто, напоминающее на ощупь крупные бусы или чётки. Другая рука тут же подхватила продолговатую округлость гильзы. Положив находку на колени, он, теряясь в предположениях, начал ощупывать «бусы», которые, к ужасу лаборанта, оказались шейным отделом человеческого позвоночника.

От страшной догадки по спине побежали мурашки, и забилось быстрее сердце. Автомат и обглоданный скелет в одной пещере случайно оказаться не могут. Дожидаться хозяина, который зарыл в песке часть жертвы, а всё остальное, возможно, сожрал вместе с костями, Санька не стал. Схватив оружие, он торопливо выбрался наружу через быстро найденный второй вход.

Дождь, холод, темнота и запах смерти. Куда идти? Невдалеке, по правую руку, зашуршали кусты. Санька тут же сделал выбор и быстрой походкой вдоль ручья устремился в ночь.

* * *

Спаситель не переставал удивлять лаборанта. Странные и порой совершенно немыслимые манипуляции проделывал старик, представившийся Пахомычем, с вещами, которые собирал по окрестностям. Наверное, уходил в своих поисках этот затворник далеко от избушки – за то время, что Саня провёл в гостях у чудно́го деда, тот часто подолгу отсутствовал. Возвращаясь, он высыпал на кое-как сколоченный стол добычу из огромной холщовой сумки. Иногда старик доставал оттуда предметы с явными признаками аномальных свойств. Многие из них Саньке доводилось видеть только в каталогах и справочниках, доступ к которым имели сотрудники лаборатории. Во всех книгах и брошюрках говорилось, что артефакты – огромная редкость, добыть их – целое искусство, и обращаться с ними следует крайне осторожно. Пахомыч же безо всякой опаски выкладывал их на стол, как обычные камни, большинство трогал голыми руками, но всегда делал это с неким почтением. Некоторые из них он надолго оставлял лежать на полках, что тянулись вдоль стен избушки. Другие же разглядывал внимательно, то близко поднося к глазам, то отставляя подальше, на расстояние вытянутой руки. Затем часто прикладывал к особо понравившимся пучки различных трав, сушёные ягоды или веточки растений, иногда – перья и даже кости людей или животных.

На Санины вопросы старик отвечал охотно, но не всегда понятно:

– Суть земли этой есть в любой вещи, будь то артефакт, из аномалии добытый, али ягода простая. Нужно только наличие этой самой сути во всем различать, чтобы видеть, что с чем сочетается, да так, чтобы польза была от этого. А в этом тоже понимание иметь надобно. И тогда всё по своим местам становится. А для Зоны отчуждения, что человек, что куст ягодный, всё одно – местные жители. Потому никакого особого почтения человеческие кости от веток кустов или деревьев не требуют.

Иногда Пахомыч сбивался в своих туманных пояснениях о совсем странных вещах. Например, что-то о другой стороне Зоны, «в которую шагнуть можно, если её увидишь, и в которой всё по-другому, правда, страшнее, чем здесь…».

Как-то, пребывая в добром расположении духа (что с ним бывало нечасто), старик стал рассказывать, что относительно недавно и сам бродил по Зоне обычным сталкером, Шмелём, с трудом добывая хабар. Но однажды, проходя Толстым лесом, повстречал, как он выразился, «дедушку», который ему про «другую Зону» растолковал. Шмель сразу не поверил, пока «дед» не показал невообразимые чудеса и не научил его разным премудростям, открывшим глаза на эту аномальную Зону. Стало всё намного понятнее и проще. Где эта «другая Зона», или хотя бы как понять смысл пары премудростей, касающихся «той» или «этой» Зоны, Саня от хозяина расспросами добиться так и не смог. Единственное, что рассказал ещё о себе старик, это как отслужил в армии «срочную», а потом остался там контрактником. «Когда контракт закончился, пытался заработать денег, а через год, аккурат после Вспышки, попал в Зону, по которой бродил целых пять лет, до тех пор, как путь был указан».

Сопоставив даты, Саня пришёл к выводу, что Шмелю должно быть около сорока, а выглядел он лет на семьдесят как минимум. Это, мягко говоря, казалось странным, но удивительного и необычного на островке среди болот и так хватало за глаза. Вот хотя бы «ручная аномалия».

* * *

На следующее утро Санька вышел из домика и осмотрелся. Во дворе у бывшего сталкера Шмеля присутствовала на удивление нормальная растительность. А за забором уже начиналась флора Зоны. И посмотреть было на что.

Опираясь на ограду, парень уставился на дерево конопли с синими прожилками, как вдруг о его спину легонько стукнулся камушек. Саня резко повернул голову, посмотрел на откатившийся кусочек гравия и внимательно огляделся. За углом дома возвышались густые заросли сирени. За ними – огромная крона тутового дерева – в общем, ничего подозрительного. Кто же тогда бросил в него камень? Созерцательно-умиротворённый настрой уже пропал, времени из-за отсутствия каких-либо занятий было предостаточно, и Санька, глубоко вздохнув, медленно выдохнул через нос. Стараясь не думать о том, что любопытство сгубило кошку, аккуратно раздвинул руками ветки сирени и шагнул вперёд, прошёл ещё немного и остановился.

Под густой сенью листвы тутовника находилось весьма уютное место. Уже почти забыв о странном камушке, парень примерился к ближайшей ветке в надежде забраться на дерево, когда увидел два листочка. Они не спеша вальсировали в воздухе на высоте не больше полуметра над землёй. Всё бы ничего, и, возможно, раньше он прошёл бы мимо, но прошедшие сутки в гостях у Пахомыча напомнили о существовании многих удивительных вещей. Саня присел на корточки и пригляделся. Неведомая сила, иногда переворачивая, вращала листики по кругу. Как заворожённый, парень протянул к ним руку. Один листок коснулся пальца. Всё замерло на мгновение, и зелёные «танцоры» задрожали, завертелись сильнее, приближаясь друг к другу. Санька лишь успел увидеть, как один из них прошёл сквозь другой. Затем резкая боль пронзила его ладонь, спину и затылок.

Открыв глаза, он понял, что лежит на земле в метре от уже упавших листьев. Сев, он открыл рот от удивления. «Танцоры» исчезли, а на их месте пульсировал небольшой, размером чуть больше теннисного мячика, шар, похожий на мыльный пузырь. Он переливался всеми цветами радуги, отражая пробивавшиеся сквозь листву солнечные лучи.

Окончательно придя в себя, Санька услышал, как на его поясе пощёлкивает датчик аномалий. Шар за это время увеличился до размеров футбольного мяча. Сорвав травинку, парень аккуратно бросил её в загадочный пузырь. Тот сморщился на время, принял в себя прилетевший предмет, потом раздался тихий чавкающий звук, словно совсем рядом кто-то смачно жевал. Это развеселило парня, и он, развлекаясь, принялся «подкармливать» найденное чудо веточками, былинками травы и мелкими камешками. Каждый раз, когда брошенное угощение попадало в пульсирующую сферу, та сжималась, поглощая предметы, нарушавшие её целостность, тихо чавкая.

– Любопытствуешь? Ну-ну, – скрипучий старческий голос заставил Саньку подпрыгнуть от неожиданности. – Ты бы прекратил Нюшку-то кормить. Отожрётся и будет за тобой по двору гоняться. Съесть не съест – ты ж для неё теперь свой, но нервы попортит. У неё приём пищи раз в день, понятно тебе, хлопец? – Дед неодобрительно посмотрел на гостя и развернулся, чтобы уйти.

– А это что, аномалия? Или она живая, Нюша ваша? И зачем она вам рядом с домом? – Санёк на секунду представил огромный мыльный пузырь, который гоняется за ним и хватает за голову, поэтому эксперимент прекратил и, оглядываясь, поспешно вышел из-под кроны дерева вслед за Пахомычем. Шар качнулся в его сторону, но потом, словно передумав, замер на месте.

Старик ответил не сразу. Только у крыльца остановился, постучал по земле посохом и недовольно пробурчал:

– Мне уйти надо до вечера. А ты дверь закрой и в доме посиди. Слишком ещё слаб, чтобы по земле разгуливать. Хоть у меня во дворе и безопасно… А Нюша… Не важно, что это или кто. Главное, красиво танцует. И мусор есть куда девать! – Пахомыч вдруг рассмеялся и двинулся к калитке. Саня уже не слышал, как тот бормочет себе под нос:

– Хороший мальчик, интересующийся, добрый, сам своей силы не знает. И не надо пока про неё говорить, а то испугается…

Проводив взглядом деда, Санька зашёл в дом.

На закате дня он сходил к роднику, набрал чистейшей воды, развел в печке огонь. С найденной на полке среди артефактов, старой книгой сел за стол ждать Пахомыча. Вскоре вода в котелке на печке начала шуметь, булькать, создавая монотонный, убаюкивающий фон. Обхватив голову руками, Саня решил на минуту прикрыть уставшие веки.

* * *

Посреди полянки горел костёр. Ночная прохлада заставила Саньку подойти ближе к огню. Сталкер в простом комбинезоне, сидящий на бревне, задумчиво смотрел на пламя. Словно отвечая на не заданный ещё вопрос, он заговорил:

– Я ненадолго. Забежал на минутку, а тут у вас славно. Спокойно так, уютно. Я тебе сказать-то что хотел… Понимаешь, случай был странный, с него все и началось. Давно уже произошло, а помню, как сейчас…

Сиделось тогда нам втроём у костра просто отлично. Невысокое пламя потрескивало, иногда стреляя искрами в небеса, освещало наши не слишком чистые, но довольные лица, и наши тела отбрасывали длинные, размытые светом костра тени. Живой огонь согревал, окутывая нас волнами тёплого воздуха, вымывая усталость, и создавалась иллюзия особой защищённости нашей стоянки, как будто это освещённое пространство существовало где-то очень далеко от ужасов Зоны.

На самом деле безопасность обеспечивали стоящие в боевой вахте товарищи по ходке: новичок Щуплый и присматривающий за ним Вано Носатый, опытный сталкер и отличный боец, участник нескольких войн между группировками.

Думать о таких сложностях, как предстоящая ранним утром смена постов, не хотелось совсем. Хотелось просто впитывать в себя живое тепло огня, прихлёбывая из алюминиевых кружек крепкий горячий чай, да поддерживать неспешный разговор о том, о сём, наслаждаясь минутами отдыха.

При этом не на шутку беспокоил меня мой приятель Шмель, на отдыхе обычно такой живой и разговорчивый до назойливости, но в последнее время задумчивый, почти не участвующий в общих беседах. Мысли его явно витали где-то там, где товарищам не было места. А ведь мы с ним давние приятели, вместе побывали во многих ходках и через многое прошли. Выручали друг друга столько раз, что взаимно должны, как говорится, друг другу по жизни. Я многое готов был для него сделать, но Шмель не просил о помощи, не рвался рассказать, что за беда с ним приключилась, а молча обдумывал неведомую другим проблему, видно, что-то всерьёз для себя решая.

Подходящий момент вскоре подвернулся. Я подмигнул Калёному, и тот пустил по кругу армейскую флягу со спиртом. Выпили по первой – в благодарность земле, по второй – за тех, кого с нами нет, и ещё по одной – для души. Норму мы держали и лишнего себе не позволяли, но всё же спирт – штука забористая. Шмель постепенно оттаял. Он перестал хмуриться, и, наконец, мы услышали его историю:

– В ту ходку я Толстый лес прошёл на удивление легко, – начал Шмель. – С собаками не встретился, попрыгуна одного только подстрелил, и уже было расслабился, стоя на краю леса и высматривая проход через поле аномалий, когда вдруг повалили на меня мертвяки.

– Зомби? – недоверчиво хмыкнул Калёный. – В Толстом лесу?

– Я и сам никак не ожидал. Видно, гнал их на меня телепат, или уж и не знаю, откуда они взялись. В общем, я на этих уродов несчастных весь боекомплект извёл, они ж прут, не сворачивая, как куклы заводные. Прижали меня в конце концов вплотную к ядовитой луже, даже штык-ножом одного пришлось сработать. И это я только того убрал, который ближе всех подошёл, а за ним ещё подтягиваются. Ну, я последней гранатой крайних положил, свой «калаш» с пустым рожком за спину, шприц антидота прямо через рукав комбеза воткнул, выдавил и ходу.

– Что, прямо по токсичным лужам? – не выдержал я.

– Да-а, прямиком. А что делать было? Через электрическую аномалию я бы не прорвался, а ножичком от зомбаков долго не поотмахиваешься. Так что – в голове гудит, датчик трещит, перед глазами круги разноцветные, ботинки кислотную среду терпят, но дымятся, не ровен час, слабину дадут… Но худо-бедно дорогу различаю, иду, хотя на психику всё это давит неимоверно. Зомби, кажется, следом не полезли. Я, как через лужу перешёл, оглянулся – за мной никого.

В общем, выбрался я оттуда. Перевёл дух, а потом дошёл до места, где датчик радиации трещать перестал. Тщательно ботинки об траву вытер и под ёлочкой прилёг, потому что даже сидеть уже не мог. Поначалу мне совсем плохо было, но отлежался часок-другой, полегчало, на башку давить перестало.

И тут, гляжу – прямо на меня из кустов дедок выходит. В ватнике, на голове шапка-ушанка – малахай какой-то невообразимый, ну вылитый дед Макар, который в деревне у моих родителей коров гонял. Правда, вместо кнута у него ружьишко за плечами болталось, «Тулка» древняя, одноствольная. В общем, только красной партизанской полосы на шапке не хватает.

– Насчёт фрицев не интересовался? – ехидно влез с вопросиком Калёный.

– Нет, про немцев он ничего не говорил, – спокойно ответил Шмель, – а вот по поводу зомби сообщил, чтобы я не беспокоился. Химера, мол, их отсюда отгонит, да и всяких других монстров тоже. Каких ещё других, я уже не стал спрашивать, но в базар про химеру не слишком поверил. А дедуля, значит, мне руку свою показывает и давай жаловаться, что поцарапал об кусты, царапины не заживают, гноятся, и просит шприц мой с антидотом. А я, братцы, сам в жутком виде: комбез в двух местах порван, на штанинах дырки от брызг кислоты, голова кружится, тошнит вовсю, сил встать нет. И шприц с антидотом, из тех, что мы с тобой, Виталик, у военных с таким трудом и расходами выменяли, один-одинёшенек. Вообще остался я без всяких припасов. Штык-нож, автомат без единого патрона и последний шприц в аптечке – вот и все припасы. До ближайшей базы – пару дней пути. То есть, терять мне не то чтобы уж совсем нечего, но почти что так. А глаза у старикана, скажу я вам, как у ребёнка малого и несмышлёного, всему миру ещё радующегося, вот такие, что ли… Может потому я и отдал ему шприц без раздумий. Так он его повертел в руках и за пазуху себе сунул, я не разглядел даже, укол он себе сделал или нет.

Но полегчало мне после того сразу и существенно. Голова болеть перестала, как будто это я себе укол сделал, да не один. Дед посидел ещё со мной немного, повздыхал, нож ещё посмотреть попросил, в руках его повертел и вернул, ничего не говоря. Потом как-то вдруг засобирался, ружьишко закинул за спину, а на прощанье сказал, что я Зону пока не понимаю, всего боюсь, а не надо бы так. И что когда про страх свой всё пойму, тогда могу в гости к нему зайти, в домик на краю леса. Вроде бы слова простые он говорил, но чую я, братцы мои, всё это очень неспроста. После его ухода я ещё посидел немного, а вскоре вы прямо на меня вышли, вместе на базу и вернулись.

А я вот никак не пойму теперь – был ли дед этот вообще, или мне вследствие смертельной обстановки это привиделось? Я к учёным в их основной лагерь ходил, так они доходчиво разъяснили, что это были у меня обычные галлюцинации, случающиеся иногда с людьми на почве отравления токсичными испарениями. И укол я сам себе сделал, поэтому и полегчало мне. Они, мол, всегда говорили, что антидот этот последней серии, ну, который с жёлтой полосой, стал прорывом в аномальной медицине, и всякое такое.

Но Антоха Медведь мне рассказывал, что в этот день он с группой по другому краю Толстого леса проходил и видел странную картину – химера гнала толпу зомби. А ведь про такое раньше никто и не слышал даже, не то чтобы наблюдать. Хотя… В Зоне всё время что-нибудь новое появляется, а уж странное тут – на каждом шагу. Или вот нож мой, который ты, Виталь, мне на день ВДВ подарил. Вот же он, и инициалы твои на рукояти, верно?

При этих словах Шмель повертел перед моими глазами хорошо знакомый клинок, а затем не спеша взял в руки банку тушёнки и разрезал её ножом, как кусок подтаявшего сливочного масла, без всяких усилий! Вместе со всем содержимым разрезал, на две ровные части, из которых тушёное мясо почему-то не падало, и жир не вытекал. И тут же Шмель встряхнул половинки банки над котелком, вывалив в него мясо.

– Вот такие, братцы, загадки на ночь глядя, – задумчиво проговорил он, – ну да ладно, утро вечера мудренее…

Едва занимался рассвет, когда я поднялся заступать в караул. Шмеля рядом не оказалось, и спальник его тоже исчез. Но удививший всех нас штык-нож торчал в бревне рядом с потухшим костром. Ножом Шмель приколол к бревну записку с совсем коротким текстом: «Я ушёл».

В каком смысле он ушёл, было непонятно. По ПДА с моим закадычным дружком связаться не смогли. Когда звучал сигнал поступившего на ПДА сообщения, я вздрагивал и читал его со страхом – вдруг придётся увидеть, что «сталкер Шмель погиб там-то»… Но нет, ничего такого в сеть не поступило. Я надеялся, очень надеялся, что Шмель застрял где-то в дальних территориях Зоны, где просто нет никакой связи, и скоро он вернётся, усталый, потрёпанный, зато живой. Но что-то в душе мне подсказывало, что больше мы не встретимся, и там, куда ушёл старый друг, нет ни сталкерской сети, ни самих сталкеров, нет ни страха, ни бесстрашия, и он бродит совсем по другой стороне Зоны, куда нам, простым смертным, до поры хода нет…

* * *

– …Вот так вот, – уже спокойнее произнёс Санька, до сих пор оставаясь под впечатлением сна. – Я так и не понял, что это было. Никогда настолько обстоятельных и подробных снов не видел. Пахомыч, это же про вас? – Парень пристально разглядывал царапины на столе, избегая встречаться взглядом с собеседником. Было и страшно, и любопытно услышать ответ. В Зоне отчуждения всякое может быть. Но вещие сны… Это из какой-то другой оперы. – Нет, я понимаю, что это, скорее всего, просто моя фантазия разыгралась…

– Виталик… – дед перебил Саньку, задумчиво взяв в руки кружку с утренним кофе, – ждал меня, значит, искал… А я обо всём, обо всех позабыл… – Он качнул седой головой, словно отгоняя воспоминания, и улыбнулся, показав на удивление белые для своего возраста зубы. – А вот ты меня радуешь! Не ожидал я от тебя этого столь быстро, да… Значит, тебе уже она с людьми на той её стороне потолковать позволяет, это надо же! Правда, не по своей воле и во сне… Пока во сне. Ладно, это мы поправим. Выздоравливай, скоро я тобой как следует займусь. Как от ветра перестанешь качаться, так и приступим.

– Мной? В каком смысле займётесь? – у Саньки почему-то резко вспотели ладони, а старик так ничего и не ответил.

Глава шестая

Хмурое утро сменил промозглый день. Чёрные от влаги деревья наполнили воздух запахом осенней свежести. Стражи по очереди вздремнули, пока паренёк, свернувшись калачиком и посапывая, отсыпался за прошлую ночь.

– Скип, – Гриф шёпотом позвал товарища, стараясь не разбудить спавшего на ящиках Дэна.

Когда взъерошенная голова Скипа показалась из дыры в потолке, командир коснулся пальцем своей скулы. В ответ подчиненный, не задумываясь, вытащил из-за воротника наушник рации и вставил его в ухо.

Затем Гриф жестом указал остальным на выход. Пока те крадучись исчезали за дверью, командир жестами попросил Скипа последить за мирно спящим парнем.

На улице моросил мелкий, словно туманная взвесь, дождь.

– Чего хотел, командир? – спросил Рус вышедшего на крыльцо Грифа.

– У нас в последнее время не было возможности поговорить без свидетелей.

– Боишься парня?

– Не доверяю.

– Я тоже ему не верю, – в наушниках прозвучал голос Скипа.

– Но мы не смогли пока ещё поймать его на лжи. – Рус развёл руки в стороны. – А тебе, молодой, для начала надо научиться держать эмоции в узде! – обратился он уже к Скипу, на что тот в ответ виновато крякнул.

– Я не думаю, что он лжёт. Скорее, не договаривает, – продолжил начатый разговор Клинч, внимательно осматривая в бинокль простирающееся до горизонта поле.

– И о чём он может умалчивать, как думаешь? – уточнил Рус.

– Возможно, он не дальний родственник Егеря, – опередил Руса Гриф, рассматривая землю под ногами, – а самый что ни на есть ближайший.

– Вряд ли… – Клинч убрал бинокль и посмотрел на товарищей. – Для отца Егеря он слишком молод, для сына слишком взрослый. И… насколько я помню, Егерь никуда с Пади не уходил. Как и парень – отсюда.

– Хочешь сказать, Клинч, что мальчик – здешнее воплощение нашего Егеря? – Рус наклонил голову, чтобы заглянуть в глаза товарищу.

– Нет, не думаю, Рус. Хотя конечно, схожесть пацана с Егерем просматривается, но… – Клинч замялся, подбирая более точное определение, – он будто вне времени… какой-то не настоящий… не до конца живой… Словно клон, что ли…

– …Если он клон, то тут такие арты задействованы! – Гриф закатил глаза, стараясь придать весомость своим словам. – Ведь аномальные клоны больше суток не существуют.

– Да, в нём много странного, – Рус утвердительно закивал. – Вот скажите мне, откуда ему известны такие подробности нашей жизни, которыми с самим собой не поделишься?

– Он Древний… – не задумываясь, высказал мысль Клинч и сам же её испугался, прикусив губу.

– Тогда уж потомок Древних… – на удивление спокойно добавил Гриф, показывая, что он тоже ломал голову над этим вопросом.

– Почему же он такую тайну вокруг себя создаёт? – просипел голос Скипа в наушниках. – Почему не сказал сразу – так, мол, и так, я Древний?

– А ты на секунду представь, что будет, если в Пади узнают, кто он! – ответил Гриф.

– Ну да…

– Вот только для Древнего, – Рус замялся на секунду, – хлюпенький он очень…

– Ага, согласно легенде они были… – Клинч поднял взгляд, – чуток повыше нас.

– Я тут подумал… – Рус выдержал паузу. – Егерь никогда ничего просто так не делал. Вдруг этот пацан окажется надеждой нашего мира?..

– …Или причиной его полного уничтожения, – с грустью заключил Гриф. – Уж больно настырно он убеждает нас, что Армада не спасёт наш мир…

– Что ж, доживём – увидим. – Рус вздёрнул брови. – Два дня осталось, ведь так, командир?

– Проснулся, – прошипел в наушниках голос Скипа.

– Да, – коротко и сухо произнёс Гриф, давая понять всем, что разговор окончен, и первым направился в дом.

* * *

Запёкшаяся в носу кровь и липкая солёная слюна мешали дышать. Джокер попытался приподнять лежавшую на деревянном полу голову, чтобы сплюнуть, но боль обожгла плечо. Поэтому он просто вытолкнул языком изо рта сгустки крови и глотнул душный воздух, пропитанный сладковатым дымом конопли, кислым запахом пота и туалетным амбре. Попав в лёгкие, он тут же начал рваться наружу. Джокер закашлялся. Тело ответило острой болью, что было неудивительно после столь «славной» остановки. Глаза слипались, в голове гудело, да и вообще ощущения показались паршивыми. Зачем он здесь? Джокер пошевелил руками, потом ногами и понял, что связан. В этот момент до него донёсся чей-то грубый голос:

– Э, ты кудой собрался? Пасаны, чмырь очухался!

Джокер, пересиливая боль, повернул голову. Он лежал на полу, в небольшом закутке, отделённом от основной части комнаты наспех сколоченной из досок стенкой. Сквозь щели между досками пробивался тусклый свет лампочки, которая едва справлялась с поселившимся в помещении мраком. За слуховым окном, находящимся под самым потолком – темень. Значит, ночь ещё не закончилась. Неожиданно пол задрожал, разнося чьи-то гулкие шаги. Послышалась возня за дверью, кто-то вошёл в закуток и приблизился к лежавшему на полу Лёхе.

– Ща позырим… Кто такой? Откуда взялся? Куда ехал? Что в Зоне забыл? Какого чёрта наших давить начал?

Обращались, похоже, к нему. Лёха попытался разглядеть говорившего, но тот встал, закрыв собой свет, поэтому был виден только его расплывчатый силуэт.

– Лёха я… Джокер… – почти шёпотом ответил лежащий парень. Голова жутко болела. Он закрыл глаза. Хотелось спать…

– Джокер? – переспросили его, и повисла пауза.

Парень не стал отвечать, просто отвернулся к стене. Опять затопали ноги по доскам пола. Хлопнула дверь, и клацнул навесной замок. Пленник расслабил ноющие мышцы, чтобы отдохнуть и хоть как-то восстановить нарушенное в конечностях кровообращение.

– Где тут Джокер? – через несколько минут голос, в котором слышались знакомые интонации «братков», разбудил пленника. Человек стоял далеко, но говорил громко: – Это Джокер? Да ты гонишь! – голос ненадолго затих. Парень уже смирился с судьбой, но тот же мужик спросил: – Серьёзно? А у него джокер на груди набит? Ну так харэ-вымя-мять, по-бырому глянь уже!

Загремел ключ в замке. Скрипнув, открылась дверь. Сильные руки схватили пленника и в два рывка поставили на колени. Затем дёрнули за рубашку, и часть пуговиц при этом разлетелась в разные стороны. Без церемоний приподняли майку, чем разнообразили палитру болевых ощущений Джокера.

– Эй, Шалый, кажися, наш пацан.

– Прыщ…

– Что?

– Освободи слегка парю!

– Но, Шалый?..

– Прыщ, не тупи! Делай, як он сказал… – негромко скомандовал другой браток, стоящий в дверном проёме.

Острый нож разрезал верёвки. Джокер с трудом зашевелил руками и ногами, затем, превозмогая боль во всём теле, поднялся. Разглядеть всех говоривших не удавалось, зрение продолжало вести свою туманную игру. Сделав два шага, он начал заваливаться набок, но крепкие руки подхватили и не дали упасть.

– Слышь, Шалый, если я тебе не нужен… – начал человек, удержавший Джокера от падения на пол импровизированного карцера.

– Не, Крап, – прервали его, – уже нет. Хотя, мож, чифирку?

– Меня туристы в поход пригласили…

– Эти братья? Понял… Лады, бывай! Ну, а ты чего затихарился? – низкий, с хрипотцой, голос задал вопрос уже Лёхе, и потому он, сжимая челюсти, шагнул вперёд. – Прыщ, ну помоги братишке! Напои, накорми…

– Сами-то кто будете? – едва выдавил Джокер севшим от сухости во рту голосом и снова закашлялся, прикрывая рот распухшим кулаком.

Он давно понял, что попал к бандитам. Но этот вопрос не так сильно занимал парня, потому что вернулась его навязчивая идея – спасти Милку от Айболита. Желание действовать немедленно затмило всё, начиная с шума в голове и заканчивая любопытными взглядами присутствующих. Да и сложившаяся ситуация воспринималась как очередной этап трудностей в поисках девушки.

– За старшего тут я, – ответил ему плечистый мужик в тёмном комбинезоне, стоявший возле двери. – Шалым кличут.

– Приятного… – сказал Джокер, чтобы не показаться хамом, и сглотнул кровавую слюну. – Тебе привет от Захара…

– Захара? Какого Захара? Уж не того ли, что в «Берлоге» шаманит? – поинтересовался Шалый.

– Того самого, – еле ворочая языком, ответил Джокер. – Дядька он мне…

– Так тож другое дело! – приветственно раскинув руки, Шалый подошёл ближе. – Пойдём, присядешь с нами, по сто грамм…

– Не… Мне дальше надо, – покачиваясь, заявил Джокер. Голова потихоньку прекращала гудеть. Похоже, мысль о Миле действовала на него, как отрезвляющее лекарство.

– Ты, братишка, сначала башку подлечи. После такой карусели ты, вихляя, только до первого оврага дойдешь, а там скопытишься. Мы своих не бросаем – помогём, чем смогём.

Джокеру вдруг показалось, что он всё ещё без сознания, и это всё ему снится. Где это видано, что бандюги Зоны помогают незнакомому человеку, хоть и «своему» по их понятиям! Кому рассказать – не поверят. Или они потом заломят такую цену, что проще будет себе пулю в лоб пустить?

Парня провели в другую комнату, светлую, тёплую, прокуренную, усадили за стол, поставили перед ним стакан, бутылку и миску варёной картошки с зеленью на закуску. Он выпил половину налитого в гранёный стакан пойла одним махом, не поморщившись. Потирая шишку на лбу, поднял взгляд и осмотрелся. Сквозь потрескавшуюся и отваливающуюся со стены штукатурку виднелись саманные кирпичи. Кое-как заколоченные старыми досками окна создавали призрачное чувство защищённости. В сигаретном дыму, под потолком, на голых проводах висела пыльная лампочка. Она скупо освещала убогое убранство комнаты, в центре которой на грязном полу стоял выщербленный и покрытый вырезанными надписями длинный деревянный стол. У дальней стены, на еле живом диване расположились представители бандитского сообщества Зоны. Заметив, что гость смотрит на них, они оживились. Некоторое время изучали парня, а потом один из них спросил:

– И что, ты, правда, тот самый Джокер?

– Да! – с вызовом ответил Лёха.

– Наслышаны мы, паря, о тебе, – ответил ему подошедший сзади Шалый. – На Большой земле сталкеров под ноль «катаешь»… Стакан рассказывал.

На лице Джокера не отразилось ни одной эмоции. Он не хотел вспоминать, как бесславно закончилась жизнь Серёги Стакана. Не хотелось ему также проверять, что будет, если бандиты узнают, кто его убил. В голове будто пульсировало: Мила, Мила…

– Шо, на воле масть не прёт? – хохотнул один из братков.

– Отчего же? – осторожно уточнил Джокер. – Просто с вами, как вижу, веселее… – Он потер ладонью крупную шишку на голове и кисло ухмыльнулся.

– И поэтому ты не там чалишься, а стоишь тут? А что, может, с нами, на гастроли? – широко заулыбался встрепенувшийся Шалый, положив ладони на плечи парня.

– Ну, можно разок «пульку» расписать, чтоб пальцы размять…

– …Эй, попридержи фасон! – привстав с дивана, воскликнул один браток.

– Даже без интереса могу… – не меняя интонации в голосе, пояснил Джокер, повторно наливая себе в стакан. – Зачем мне… босоту обижать?

– Ты гляди, братва! Вроде и фраер, а картинки под терц правильно сдаёт[5]… – Шалый сел рядом. – Так всё же…

Джокер не спеша поднял стакан, посмотрел сквозь него, будто морально готовясь принять обжигающую жидкость, и медленно, небольшими глотками, осушил до дна. Поставив пустой стакан на стол, взял с тарелки несколько луковых стрелок и с удовольствием их разжевал.

– Понимаешь, Шалый… – сглотнув, начал парень. – Мне в Зоне нужно чела одного найти…

– Шо он тебе, не слабо встрял? – не унимался бандит, протягивая ему открытую пачку сигарет.

– Можно и так сказать. – Джокер жестом поблагодарил, но отказался.

– И кто же? – Понимая, что сейчас услышит большой секрет, Шалый наклонился ближе.

– Айболит… – тихо произнёс Джокер и запнулся, встретившись с бандитом взглядом, в котором одновременно проскочили страх, злость, уважение и беспомощность.

После небольшой заминки Шалый вскочил с лавочки, словно его ушей коснулись не слова, а кипяток.

– Так! Вы… – он указал на троих братков, сидящих на диване. – Быстро спрыгнули отсюда! Даже очень быстро! Я сказал! Прыщ, встань на шары[6], и шоб ни один клоп… Понял?!

Когда спустя минуту всё успокоилось, Шалый и два его напарника уселись напротив Джокера.

– Мне тя здесь сразу шлёпнуть?! – нервно спросил старший.

– Понимаю, – кивнул многозначительно Джокер. – Его за периметром тоже побаиваются, – уверенно заключил он. – Поэтому я не хочу вам…

– Такими словами тут не бросаются! – перебил парень, сидевший по правую руку от главаря. – Ты, наверное, не знаешь, что до него очень скоро дойдёт сказанное тобой сейчас? И тогда…

– Я завтра уйду, чтобы вас не напрягать, только в себя приду немного…

– Завтра?! – от услышанного Шалый затрясся. – Щас же! Слышал? Щас же хватаешь ноги в руки и бегом…

– Тормозни чуток, – перехватив руку главаря, потянувшуюся к кобуре с пистолетом, произнёс второй помощник. – Он далеко, а этот базар слышали немногие…

– Но! – выкрикнул старшой, однако руку опустил.

– Я перетру с пацанами, они понимающие. Засохнут в сторонке. Вот только… – сидящий слева от Шалого человек повернулся к Джокеру. – Запрещаем тебе даже просто упоминать его имя. И уж тем более – искать с ним встречи. Бог не фраер…

– …Он мою девушку забрал! Вы можете мне запретить называть его имя, но уж искать его – обойдётесь! И мне всё равно, кто он для вас. Если хотите, я уйду прямо сейчас! Но только ответьте на один вопрос. Как можно находиться там, где смерть гуляет на каждом шагу, и при этом бояться упоминания одного только имени человека?! – разозлённый Джокер встал из-за стола.

– Да, вали! – Шалый тоже поднялся и направился к двери, чтоб открыть её.

– Шалый, остынь уже! – прикрикнул первый помощник и отчего-то уважительно обратился к пареньку: – Ты сядь пока на место. – Когда Джокер опустился обратно на стул, он тихим голосом продолжил: – Захар – хороший человек, племянника просто так за Рубеж не отпустит. Значит, знает, что твоё дело явно правое. Потому поможем тебе ради Захара. Но, паря, выбранная тобой дорога – в один конец! Считай, лоб зелёнкой ты себе уже помазал… Часом раньше, часом позже, но Зона всё равно примет. И не стоит остальных паровозом за собой тянуть. Наймиты дока вместе с тобой и всех наших в мелкий винегрет нашинкуют, – он посмотрел на дверь, – если узнают о твоём желании… Но свалить по-тихому – этого мало. Чтобы чуть подольше прожить, тебе необходимы бронька хорошая, оружие и проводник. Тока… с Копчёным сам договаривайся… Он, конечно, ещё та сволота, но за баблосы отведёт туда, куда надо. Усек?

– Не вопрос. Деньги у меня есть. – Джокер достал из потайного кармана штанов аккуратно сложенную пачку купюр – малую часть из тех денег, что забрал у Стакана.

– Вот и ладненько! – подытожил разговор второй, взяв у гостя деньги. – Зараз я человечка пришлю сюда, он с тобой порешает все технические вопросы.

– Выспись, утром двинешься, – вставая со стула, произнёс первый.

– И шаби!.. Баклан… Понял? Строго в кулачок о своём монастыре! – угрожающе постукивая пальцем по кобуре, подытожил Шалый.

Они ушли, оставив Джокера в комнате одного. Внезапно он осознал, что оказался в абсолютно чужом мире, законы которого ему почти неизвестны. Где-нибудь в баре или даже в камере предварительного заключения всё вставало на свои места через пять минут. А как себя вести здесь, в аномальной Зоне, чтобы прожить хотя бы сутки? И в одиночку найти Милу точно не удастся, потому что в первые же полчаса станешь чьей-нибудь жертвой в виде трупа или закуски. Вот только нет у него времени на проверку Зоной человеческого духа и плоти! Важна каждая минута.

Парень ещё плеснул себе из бутылки в гранёный стакан и, не выдыхая, как воду, выпил содержимое. Голова уже не кружилась, почти не болела, мышцы постепенно расслаблялись.

«Ничего, ради неё – прорвусь!»

* * *

Ближе к полудню Джокер вышел из дома Шалого. Он переоделся в старый, латаный комбинезон наёмников и чёрную куртку с пришитыми изнутри, к подкладке, керамическими пластинами бронежилета, вышел на крыльцо и огляделся. Прохладный предрассветный воздух имел привкус ржавеющего железа, запах прелых листьев и гниющей древесины. Джокер машинально скривился, уловив в этом наборе ещё и тошнотворный запах энергетического напитка, смешанного с алкоголем. Поправив болтающуюся на плече сумку армейского противогаза, двинулся к браткам, греющимся у костровой бочки. Двое расположились обособленно от других, что-то оживлённо обсуждая, один грел над огнём руки в рваных перчатках, и ещё двое негромко вели разговор, потягивая из банок «ягуар».

– Э-э, тяни ногу к нам! – окликнул Джокера один из тех двоих, что были с энергетиком. – Кидай булки! – Он указал на вмятую в утоптанную траву спинку разломанного стула.

Парень прикинул – всё равно нужно наладить контакты, чтобы организовать поиски Милены, значит, общение более чем необходимо. К тому же, вдруг удастся узнать что-нибудь об Айболите. Особенно о месте расположения его лаборатории.

– Здорово! – Он протянул обоим по очереди широкую ладонь. – Чё мутите, братва?

– Да, так… Шелуху перетираем, семак же нет, – ответил пригласивший его к костру. – Ты кто?

– Джокер.

– Я Феня. А это Мозгляк. – Его рука качнулась в сторону третьего товарища, греющего руки над бочкой. – А это… – он немного замешкался, вспоминая его кличку. – Это так… Ты, кстати, фартовый, каким боком в Зоне? Кур пасти или бодягу разводить?

– Не в цвет… – Джокер, морщась, проверил шишку на голове. – Чела одного ищу. Задолжал он…

– Вот оно как. – Феня протянул банку с энергетиком Лёхе. – Пассажир билетик взял, но в кассу не добавил?

– Вроде того. – Он отказался от напитка, но в знак благодарности вытянул пачку сигарет из кармана. – Сам что?

– Э-э-э, стоит ли порожняк гнать? Долгая история, – ответил, прикуривая, Феня. – Как ни верти, а жизнь идёт вперёд.

– А ты? – обратился Джокер к Мозгляку.

– Да так же. От проблем слинял. Ты как через блокпост просвистел?

Лёха секунду подумал и решил выложить всё начистоту и рассказать, как проехал без проблем через блокпост, разгромленный предыдущими путешественниками.

– Ну, трындец! – перебил его Феня. – Во тебе халява привалила! А мог бы штуку-другую зелени этим сволотам жмуристым отдать!

– Ага, – кивнул Джокер, – подфартило!

– Да это просто Ершовы в Зону пожаловали! Ведь они безбашенные. Еще и злые донельзя, старшего же Ерша недавно завалил кто-то… – заметил Мозгляк.

– Вот я и говорю, что повезло! Появись он позже или раньше, – не унимался Феня, – ща бы без штанов тута сидел или вообще валялся запчастями на нейтралке Рубежа, а так, вишь, при костюмчике и со стволом!

– Ой, ну ладно… – снисходительно согласился Мозгляк. – «Сквознуть» за ограду на халяву многие жаждут, просто тут уж как карта ляжет. А вот если бы он по краю аномалии прошёл…

И бандиты наперебой стали выкладывать разные истории, которые им приходилось слышать или видеть самим. Джокер сначала слушал, но потом ему стало скучно, и внимание его рассеялось. Он то ощущал теплоту костра, то ловил носом запахи, то прислушивался к звукам, доносящимся откуда-то издалека. В один из таких моментов парень услышал, о чём переговаривались сидящие в сторонке братки.

– Брат же те на честняк сказал, когда найдём этого баклана… – Говоривший активно жестикулировал. Он постоянно оглядывался, обрывая часть фраз. – Тебе аллейку до хаты наведёт… Я за базар отвечаю!

– Да сдался вам этот чухан?

– Тебе-то чё? Прошвырнёшься с нами по Зоне до столба и обратно… и свободен, как… – В этот момент он снова отвернулся, но Джокер заинтересовался последующими репликами. – Он же реальный пацан, в теме… Ошибки быть не может. Он видел того терпилу, как я тебя ща…

– Да шоб Жужа без фуфла, на шару правду сказал? Да ни хрена подобного! Брехня это всё! – вставляя через слово мат, ответил первому вроде бы спокойный собеседник.

– А если и так? Другие варианты есть? Мы сами его будем сто лет искать. Зона-то не маленькая!

– Вот давай без этого! На жалость будешь биксам в уши впаривать.

– Слышь, ну хорошо, сколько тебе бабла или хабара отслюнявить, чтоб ты пошёл?..

– Закройся! У вас отродясь столько не водилось.

– Хватит на первое время?

– Медведь где-то в лесу сдох! И не один… Вот щас удивил, ничего не скажу… Лады. К обеду соберёшь ещё лопухов. Всемером по Зоне шариться можно, но сложно – мутантов полно. А я ща надыбаю нам жратвы и патронов.

– Ну смотри, ты сам подписался!

– Послабь узелок… Скажешь брату, что я не при делах, только туда и обратно…

Потом речь пошла об оружии и броне. В это же время в голове Джокера появилась мысль: «Если человек, с которым говорил жестикулирующий браток, на самом деле знает всё о Зоне и о том, что в ней происходит, значит, он может знать, куда Айболит свозит своих подопытных! Надо напроситься к пацанам…» Один из участников подслушанного Лёхой разговора вдруг направился в его сторону, где по-прежнему стояли, кроме Джокера, Феня и Мозгляк.

– Слышь, чё, пацаны? Нам толпа нужна, одно тело за яйца подвесить. Дёрнетесь за ровный хабар?

– Да ну тя, Молоток! Лучше без бабла сидеть, чем с вами ходить. Ещё грохнете ненароком с кривой руки или по беспределу, – скривился Феня.

– Ты? – вкрадчиво спросил Молоток у Мозгляка.

– Тоже нет. Мы завтра на пару собрались до родной нычки.

– Хрен с вами. А ты? – обратился Ершов-младший к Джокеру.

– Ну давай мульку распишем… Только у меня снаряги нет, и ориентируюсь я в Зоне плохо, только пришкандыбал.

– И шо тут сложного? Наливай да пей! Ведь так, братва? – задал Ершов вопрос Фене с Мозгляком, но те отмахнулись, встали с мест и медленно направились к ближайшему дому, за ними мелким шагом поспешил третий. Кинув крепкое выражение им в спины, Молоток повернулся к Джокеру: – Это тебя ночью подобрали?

– Да. – Как же ему надоело отвечать на этот вопрос.

– Крап за тебя пел. Ты Джокер?

– Ага.

– Молоток, – представился Ершов-младший и пожал ему руку, кивнув на дальний дом, – там Сизый, брат мой.

– Как же… Слышал за вас, – улыбнулся Джокер, делая вид, что напрягает память. – Жаль, на большой не пересекались. Вас же трое вроде было. Старший-то где?

– Нет его больше… – холодным голосом ответил тот. – Покинул он нас, по воле терпилы одного…

– Соболезную…

– Брось! Сопли – это для баб. Ты давай, лучше, двигай, – Молоток указал рукой на соседний дом, – туда. Там Крапа найдёшь, он тебе всё прояснит.

– Хорошо. – Джокеру с трудом удалось внешне остаться спокойным и даже не пошевелиться. На самом деле он готов был бежать вперёд уже сейчас, без снаряжения и припасов. Но придётся считать часы до того, как компания двинется «на дело». Время, которое оставляет всё меньше шансов найти Милу живой.

* * *

Без тени сомнений Джокер зашёл в указанный Молотком дом. Пройдя прихожую, парень остановился в дверях небольшого зала, заставленного двухъярусными металлическими кроватями. Почти все они пустовали, но возле печи человек пять сидели на матрасах, разложенных поверх кроватных сеток. Света в помещении, кроме льющегося из открытой топки, не было, поэтому осматривать тёмные углы Джокер даже не пытался. Уверенно приблизившись к сидящим у печи, он спросил:

– Кто из вас Крап?

– А тебе чё до него? – цыкнув языком, поинтересовался мужик с реденькой бородкой, в вязаной спортивной шапочке.

– За меня Молоток слово замолвил.

– А, ты один из «отмычек» Ершей… – мужик сразу потерял к нему интерес.

– «Отмычка»? Это как? – попытался уточнить Лёха.

– Новенький? – спросил другой, кутавшийся в пальто женского фасона.

– Ну да…

– Пойдёшь первым, будешь искать аномалии на пути братьев…

– С чего ты взял, что пойду?

– Скажешь «нет» – убьют… А потом используют тело для создания артефакта…

– Пусть попробуют!

– Ага. Пусть… – произнёс мужик и, вместо смеха, раскашлялся.

– Я так понимаю, что Крапа тут нет?

– Правильно понимаешь, – ответил третий, лежащий на кровати.

– Где он? – спокойно уточнил Джокер.

– Слышь, новенький?.. – прошипел тот в ответ.

– Ну.

– Пшёл вон отсюда! Я тебе…

– …А в посылалку схватить не хо?! – перебил его Джокер. – Если тебе твое западло мешает ответить на простой вопрос, то засунь его себе в задницу!

– Джо, харэ разбрызгивать на них мочу, – прозвучал знакомый голос из соседней комнаты. – Они по жизни «отмычки». Им что ты, что кто-то другой… Главное – уколоться и забыться.

– Крап? – Джокер попытался разглядеть в тёмном проёме говорившего.

– Уж лет с пятнадцати так кличут. Да не топчись там, ходи сюда!

Второго приглашения парень ждать не стал и быстро прошёл в соседнее помещение. Оно располагалось с другой стороны от печки и поэтому встретило его усыпляющим теплом. Длинная, заставленная какими-то ящиками комната освещалась одинокой лампадой. Вдоль стены, со стороны печи, из ящиков сделали лавочку, на которой в данный момент сидели три братка. У входа, облокотившись на скрученный матрас и откусывая с ножа яблоко, находился давний знакомый Джокера.

– Знакомьтесь, братва, – Крап, не вставая с места, указал ножом на вошедшего парня. – Это и есть тот самый Джокер. Я за него говорил. Ну ещё когда у меня на родине, в столице, турнир проводили по покеру. Этот «школьник» тогда умудрился третье место занять! Только призовые бабосы не смог получить. Ему не было тогда двадцати одного года!

– Фигасе! – Потап, сидевший прямо за печью, присвистнул от восхищения. – Какие люди подбираются в путь, а Лунь? Ты это, Джо, присаживайся. Ща ещё Шпингалет подползёт, и Копчёный, и будем собираться. Ага, брателло?

– Точняк! Прыгай рядом. – Крап подвинулся, освободив место на краю ящика.

– А когда пойдём? – пожав каждому руку, поинтересовался Джокер.

– Я думаю, ближе к ночи, – ответил Потап.

– Копчный любт по вечряне в Зону хдить, – уточнил Лунь, странным образом сокращая слова. Он не отрывался при разговоре от чистки двуствольного обреза. – Грит, так покойнее…

– Тогда можно мне покемарить пару часиков? – Парень, попав в тепло, постепенно пьянел.

– Да не вопрос. Кидай кости на любую шконку. – Крап махнул рукой в сторону кроватей. – Только не суйся близко к «отмычкам». Разденут за минуту, даже проснуться не успеешь…

– Тогда лучше я там, у окна расположусь. – Джокер осторожными шагами двинулся по узкому проходу.

Подложив под голову скрученный мешок из-под картошки, он свернулся калачиком и почти сразу провалился в колодец сна.

* * *

Разбудил его громкий стук оконных ставней. Подняв голову с импровизированной подушки, Джокер увидел, что бандиты упаковывают вещи по рюкзакам. Сквозь шорох ткани довольно чётко различался нарастающий звук хлопающих лопастей вертолёта.

– Что? Уже пора? – садясь на ящик, спросил Джокер.

– Не… – коротко бросил через плечо высокий мужик, стоявший возле входа.

– Копчёный сказал, чтоб мы упаковали всё и ждали тут, – вторил ему Крап.

– Я чем могу помочь? – поинтересовался парень.

– Вот. Возьмёшь это. – Потап поставил перед ним свой рюкзак.

В этот момент над домом пронёсся рёв турбин винтокрылой машины. Мужики машинально присели, Джокер же не повёл даже бровью.

– Чего это они? – Испуганный Лунь подошёл к окну и толкнул ставни.

Дневной свет ворвался в помещение, и Джокер увидел бледные лица бандитов. С другого края улицы донёсся рокот второго вертолёта, и раздались первые хлопки выстрелов.

– Шухер! – крикнул Лунь и выпрыгнул в окно.

Долговязый, стоявший возле двери, тоже выбежал из дома. Крап невольно пропустил вперёд Потапа, но сразу же последовал за ним между кроватями к выходу. Джокер, подхватив рюкзак бандита, поспешил за всеми.

С сухим треском что-то проломило крышу и потолок и, ярко вспыхнув, проделало большую дыру в полу. Два мужика, сидящие в это время на подоконниках, синхронно вывалились на улицу. Оставшиеся в помещении братки уставились на тёмное отверстие. В следующее мгновение в метре от первого появилось второе, а затем и третье. Лишь когда четвёртое превратило в кроваво-ватное облако матрас на верхней кровати и сидевшего внизу мужика, его зазевавшиеся товарищи суетливо бросились бежать прочь.

Джокер вспомнил, как в школе их возили на экскурсию в военную часть и показывали вооружение на вертолётах. Он знал, что снаряды вертолетной пушки с лёгкостью дырявят даже бронетехнику, не то что старый дом. Бежать через зал – уже не вариант, так как первого убегающего разбросало ошмётками по кроватям, а у второго вместо ноги остался кровавый обрубок. Малокалиберные снаряды до сих пор продолжали с треском и вспышками прошивать дом.

Отступая назад, в дальнюю комнату, Джокер увидел, как очередью из пулемёта срезало двух мужиков, бегающих по двору. Следующий он! Развернувшись, парень скинул рюкзак с плеча, выставил его перед собой и в прыжке, со звоном бьющегося стекла и треском ломающейся рамы, вылетел на улицу с другой стороны. Приземление получилось более-менее удачным, он лишь потревожил отбитую ночью руку.

Скрываясь среди разросшихся плодовых деревьев, Джокер быстро обошёл дом и через щели в заборе оглядел улицу. Два вертолёта, зависнув по краям деревни, методично отстреливали мечущихся повсюду бандитов. В рёве турбин и грохоте выстрелов тонули людские крики и проклятия. Хромая, поперёк улицы бежал мужик в неизвестно откуда взявшемся длинном модельном плаще, его догоняли земляные фонтанчики. Наконец, свинцовый град настиг беглеца и вырвал из его тела куски плоти. Вперемешку с кровавым душем осколками полетели в стороны бедренные кости, ребра, части черепа. Мужик тряпичной куклой рухнул в паре метров от забора, за которым прятался Джокер. А фонтанчики, разнося штакетник в щепки, устремились дальше по улице.

От вида этого кровавого хаоса парень впал в ступор, но подсознание заставило его вспомнить об автомате и закинуть за спину рюкзак.

Оставляя позади дымный след, в дом, где недавно спал Джокер, воткнулся длинный цилиндр неуправляемой ракеты. Словно консервным ножом, вскрыв кровлю, она сверкнула разрывом, разнося всё внутри в клочья и щепки, а через выбитые окна и дверь наружу вырвались огонь и дым. Ударной волной повалило забор, а Джокера вместе с кирпичной крошкой швырнуло на землю. От сильного удара в спину его спас полный рюкзак, а от боли при падении – труп одноногого мужика. Резко вскочив, паренёк встал посередине улицы и принялся вертеть головой по сторонам. Он пытался осмыслить происходящее, но сказалась контузия – перед глазами всё плыло. Нависающий перед ним вертолёт запустил ракету в соседний дом. Очередная волна огня разметала строение по округе.

– Дура-голова! Чё делаешь?! Беги! – Из пыльного облака взрыва появился лысый бандит и на ходу схватил Джокера за руку. Едва удержавшись на ногах, тот поспешил за спасителем. Они юркнули в пролом другого забора, успевая скрыться там от земляных фонтанов пулемётной очереди.

– Совсем дурной?! – уводя за собой дальше в заросли, орал на него бандит.

Джокер не нашёлся что ответить, поэтому просто молча бежал дальше. В какой-то момент бандит пропустил парня вперёд, и тот полетел в тёмный погреб. Чьи-то сильные руки перехватили его падение и тут же, отодвинув в сторону, заставили сесть.

– Усё, Сизый! – над Джокером прозвучал мелодичный баритон, и наступила темнота. – Этот будет крайним, вряд ли кто ещё выживет после зачистки…

– Нормально, Копчёный, – ответили из темноты. – Пятерых хватит.

– А вояки нас тут не достанут? – прозвучал справа от Джокера голос Луня.

– Нет. Не должны, – скрипнув ступенькой, отозвался поднимающийся наверх Копчёный. – Это мой дом, я специально укреплял потолок металлом.

Откинулась крышка лаза, следом послышался скрип открываемой входной двери. Видимо, хозяин выглянул на улицу. Стрёкот пулемётов затихал, но вертолёты не улетали. Изредка сквозь шум двигателей слышались короткие очереди.

– Добивают, гады… – Копчёный спешно прикрыл дверь. – Сизый, бережёного бог бережёт. Сразу за садом есть овражек, по нему можно незаметно уйти в лес.

– Согласен, – спокойно прохрипел Ершов-средний. – Валим отсюда!

Джокеру помогли подняться, и бандиты, покинув убежище, всей толпой устремились на выход – подальше от смертельной круговерти.

* * *

Сбежав от бойни, бандиты за день отмахали больше десяти километров и уже в сумерках под видом сталкеров пришли в небольшую деревушку. За них поручился один молодой паренёк, и тогда им выделили отдельный сарай. С утра Ершовы нервно ждали кого-то. Только после обеда Сизый, устав от ожидания и оправданий молодого сталкера, достал оружие. Он колебался не больше минуты, держа пистолет у патлатой головы встретившего их паренька, который заикаясь, снова рассказывал о странном юноше, приходившем недавно в деревню. Задержку вызвала информация сталкера, а не беспокоящие светловолосого маньяка угрызения совести. Он с лёгкостью оборвал словесный поток парня, нажав на курок. Пуля, проделав в лобной кости аккуратную дырочку, вырвала из затылка изрядный кусок и оставила на двери сарая алые брызги и потеки. Дальше Ершов-средний уже не отдавал себе отчёта в действиях. Сладкий запах порохового дыма и льющейся вокруг крови, хаотичная мелодия выстрелов, криков и стонов вытащили наружу все его низменные инстинкты. Когда бойня прекратилась, Сизый лично обошёл всех убитых и раненых. У каждого ещё живого человека он спрашивал про какого-то «ботаника Александра» и, не получив нужного ответа, стрелял.

Его с детства привлекал вид крови. Запах же её приводил в дичайший экстаз. Он готов был наносить удары по остывающему телу противника до тех пор, пока тот не превращался в кровавую кашу. Однако своей расчётливостью Ершов-средний постоянно выручал братьев из любых неприятностей, и те прощали ему его слабость.

Уверенным шагом Сизый уходил всё дальше от пепелища деревушки, где они ночевали. Рядом с ним шёл лысый старик, вытащивший Джокера из-под обстрела. За ними с трудом поспевал Молоток. В нескольких метрах позади довольной толпой шли остальные бандиты. Перешёптываясь, они благодарили судьбу за появление Сизого в их лагере. Избежав расправы военных, братва неплохо поживилась в деревушке сталкеров-одиночек, вскрыв склад убитого барыги. Шокированный бойней Джокер постарался придать своему лицу невозмутимый вид, пристроился в хвост колонны и стал продумать план дальнейших своих действий. Только из головы никак не выходил молящий о пощаде голос молодого сталкера… Джокер сразу вспомнил этого паренька, ведь он с ним когда-то учился в одной школе.

А Сизый все же получил нужные ему сведения. И теперь спешил в лагерь учёных. Погоня за «таинственным ботаником» явно стала для него уже не просто делом чести, а принципом, ради которого он готов был пожертвовать жизнью любого человека. Исключением являлся только его младший брат.

Джокер всё это время держался в стороне. Он даже не стал вмешиваться в перестрелку. У него была другая цель. Хорошо, что бандиты признали в нём своего. Теперь есть возможность тенью следовать за ними, чтобы найти свою Милку.

Солнце уже уходило в закат, когда Копчёный остановился на середине асфальтовой дороги и стал прислушиваться. Потерев блестящую лысину рукой, старичок крикнул ушедшему вперёд Ершову:

– Сизый, сбавь ход!

– Ну, шо ещё? – Главарь банды с недовольным видом повернулся к проводнику.

– Слышишь шум? Похоже, начался гон.

– И шо? – уже зло парировал тот.

– Так это… Скоро Выброс… – в разговор влез Потап.

– …Лучше схорониться и переждать, – продолжил проводник.

– Твою… Копчёный! У меня времени нет! – выругавшись, ответил Сизый.

– У нас у всех времени нет… – старичок говорил невозмутимо, чем заставлял верить каждому его слову. – До лагеря учёных километра три. Но это по прямой, чего в аномальной Зоне не бывает. Нам придется сделать крюк в пять, шесть или семь километров. Не успеем… Мы с тобой и дальше переться будем, но вот Выброс… да ещё ночью. Надо бы в осадок выпасть…

В неожиданно наступившей тишине каждый услышал, как бьётся сердце соседа. Постояв ещё немного, Потап подошёл к Сизому.

– Дыхание Зоны всё живое на пятый номер запишет, но табличку на мрамор не повесит. Ты же не хочешь так бесславно и быстро ласты склеить?

– И это что, на всю ночь?! – взбешённый Ершов топтался на месте.

– Обычно не меньше пары кругов по подсолнуху. Но дальше будет, как у кочегара в…

– Лады, я подписал! – Сизый сплюнул на асфальт и с издёвкой проговорил: – Но ты тоже распишись мне, Копчёный… Раз твой Выброс так страшен, то где мы, кол-те-в-дышло, сможем заныкаться?! Тут же чёртов лес кругом!

– Ты горло-то побереги, Сизый… Я давно в Зоне земельку топчу, – Копчёный ответил вполне спокойно. – В этом лесу есть местечко заветное. Там одиночки себе нычку устроили. Как раз по таким поводам. Тут недалеко, за оврагом.

– Сдавай! – приказал Ершов-средний, пропуская проводника вперёд.

* * *

Если побыть с Копчёным рядом хотя бы день, назвать его очень старым язык не повернётся. Этот моложавый дед, всегда загорелый, с идеально выбритой головой и длинной седой эспаньолкой, мог дать фору многим сильным сталкерам. Его жизненный багаж позволял ориентироваться в Зоне, как у себя дома, а знание воровских понятий и сленга выдавали в нём человека, отсидевшего немалый срок в местах не столь отдалённых. Именно поэтому Ершовы начали с него сбор своего отряда.

Вот и сейчас, когда бандиты вышли на опушку, Копчёный, шедший впереди, принялся топтаться на месте. До ближайшего дома было рукой подать, но старик уговорил Сизого и Молотка не спешить. Набрав камней, лежащих по краю мёртвого огорода, он потребовал идти за ним след в след. Сначала ничего не происходило. Рыхлая голая земля, как боронённая пашня по весне, слегка настораживала. Но пройденный шаг заставлял успокаиваться, и дальше все пошли, не следя за строем. Когда они находились уже в середине огорода, кидаемые по сторонам камушки вдруг стали пропадать в воздухе.

Невдалеке протяжно завыла собака, и Крап не выдержал. Он шагнул в сторону. Тут же раздалось шипение с резкими противными потрескиваниями. Все повернулись на звук. Крап попытался сойти с места, вокруг его ног появился зелёный дымок, и казалось, будто именно этот дым держит его.

– Гоп! – быстро выкрикнул проводник.

– Копчёный, это шо? Аномалия? – спросил Сизый.

– Она, родимая… Сейчас начнёт его плоть высушивать…

– Брат. Как там тебя?

– Крап, – дрожащим голосом отозвался бандит.

– Крап, ничего личного, твой долг я простил! – Сизый закончил фразу точным выстрелом из пистолета.

Крап вздрогнул и упал на спину. Дымок окутал его тело, раздались противные звуки.

– Ну шо, ментов ждать будем или?.. – Сизый, убрав пистолет, хлопнул проводника по плечу. – Давай булками шевели уже! Сам же сказал, что скоро… как его? Выброс.

Копчёный ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул и принялся методично бросать камни перед собой, прокладывая путь так, чтобы обойти аномалию. Через пять минут, пройдя вдоль густых зарослей сирени, он пропустил нетерпеливого главаря на крыльцо возникшего перед ними дома.

Спустившись в подпол, Сизый бросил на стол дробовик, а сам направился в угол, к креслу. Плюхнувшись в него, Ершов расслабился и отключился. Остальные бандиты под руководством Копчёного разожгли огонь в бочке, оборудованной под печь, труба которой выходила куда-то наружу. По молчаливому сговору все вели себя тихо, стараясь не разбудить главаря.

Спустя четверть часа сверху донёсся гул. Погреб, в котором они прятались, надёжно скрывал их от бушующей наверху стихии Зоны, но время от времени слегка сотрясался.

Мужики, приготовив обед, сели за стол. Не спеша, без разговоров поели, убрали за собой. Молоток подошёл к брату и, присев на матрас, расстеленный на деревянном щите, стал пить крепкий чай. Остальные остались чаёвничать за столом. Джокер устроился удобней на ящике и задремал. Он не хотел ни с кем говорить, сославшись на усталость.

– Потап, а какого Саньку ищет Сизый? – начал шёпотом разговор долговязый бандит в выцветшей шинели.

– Шпингалет… Вот какого ты у меня это спрашиваешь? – испугался тот. – Вон, у Молотка спроси.

– Потап, ты меня зазвал сюда, вот у тебя и спрашиваю.

– Да, действительно, Андрюха… – Копчёный обратился к младшему Ершову. – Может, поведаешь всё-таки, на кой вам этот терпила?

Молоток вздрогнул, услышав своё имя, но быстро взял себя в руки. Он поставил пустую эмалированную кружку на стол, посмотрел на всех исподлобья и отмахнулся, так ничего и не сказав.

– Братва, вы слыхали крайнюю байку? – дипломатично перевёл разговор в другое русло Копчёный.

– Это какую? – Потап подвинулся ближе к старику.

– Шуршат, что в Зону вернулся… – Копчёный выдержал паузу. – Сам доктор… Айболит.

– Обзовись! – поперхнувшись от удивления, в разговор влез Лунь.

– Да чтоб ты телепатом оказался… – шутливо прошептал Копчёный. – Я сам вот этими зенками неделю назад бачил Белого и Жеку на поймах с командиром наёмников. А они втроём никуда без своего босса.

– Это там, где турбаза «Ред Булов»? – уточнил Потап.

– Туристический пансионат «Энергетиков»! – поправил его Шпингалет.

– Ну, а я за шо? Всё… тады пушной зверёк из пяти букв всем одиночкам. – Потап откинулся спиной на стенку. – Кого же теперь мы будем «гоп-стопить»?

– Не, Потап, весь молодняк нам останется. Я так думаю. Айболит больше не проводит опыты на мужиках. Белый с Жекой передавали наёмнику чиксу. Молоденькую такую, фигуристую… – пригладив рукой бороду, произнёс Копчёный.

– Вот же гады! – гневным тоном сказал Шпингалет. – Уже до девок наших руки свои кровавые протянули. Куда ж вояки только смотрят?

– В свои кошльки они мотрят… Псле того, як вытрьсут райдров… Хуже нас стали… – снова подал голос Лунь. – Сышь, батва? Мжет чё, зашпилим в буру?

– Только, Лунь, распишем штучку без интересу, на туфту… – подхватил его идею Потап.

– Як хчешь, – доставая из внутреннего кармана карты, сказал тот. – Кпчёный, Шпинглет?..

– Без интересу я не буду. – Копчёный допил чай и, поставив кружку на стол, уставился на неё.

– А! Давай. – Долговязый бандит подвинулся ближе к картёжникам.

– Джок, а ты?

– Не, Потап… Билет тебе в купе на нижнюю полку… – нехотя ответил Джокер и сладко зевнул. Играть в краплёные не им карты, тем более сегодня, совсем не хотелось. – Устал я очень…

– Значится, так и запишем… Мне сегодня щелехвостка краснобокая подмигнула. Дай сниму, – и Потап протянул руку к колоде.

– Пацаны, другого места не нашли? – заворчал на них Копчёный. – Слились на край.

Они, не ответив, пересели подальше от остальных и принялись играть. Копчёный налил себе ещё чаю и о чём-то задумался. Молоток покрутился на матрасе и, устроившись удобнее, быстро засопел.

Первым желанием Джокера было подсесть к старику и расспросить в подробностях о месте нахождения доктора. Но нахлынувшие эмоции сковали его тело. Казалось, будто гормоны жонглировали его чувствами. Панический страх сменялся радостью, граничащей с эйфорией, и тут же холод рациональности прогонял всё прочь, до тех пор, пока страх не возвращался обратно. От калейдоскопа ощущений у парня закружилась голова. Вдруг из хаоса цветных пятен в воображении Джокера возник образ Милы, стоящей в лучах вечернего солнца, что пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы. Кожа девушки светилась, ослепляя его и тем самым скрывая соблазнительные изгибы женского тела. Девушка медленно легла на кровать, маня к себе каждым движением, Джокер с готовностью последовал за ней. И он снова любил её, как в тот их единственный раз, нежно, страстно, до последней капли сил. Задыхаясь от счастья, он перевернулся на спину. И когда горячее тело коснулось прохлады простыней, парень провалился в пустоту, где рядом с ним падала она. Та единственная, любимая, которую он так безрассудно и глупо потерял. Вот и сейчас образ Милены начал отдаляться, а Джокер уже ничего не мог поделать. Он продолжал падать все дальше и дальше в своём сне.

* * *

Проснувшись раньше всех, на рассвете, Сизый перекусил оставленным для него с вечера ужином. Минут десять он задумчиво и шумно тянул из кружки обжигающий чай, а потом подозвал проводника:

– Мы можем уже отчаливать?

– Конечно, но куда ты хочешь плыть?

– Возле бывших Армейских баз сталкеры разбили лагерь. Знаешь, где это? – получив от Копчёного утвердительный ответ, он продолжил: – Лошарик распинался, шо Саньчо хотел тудой втулица… Так как сопляку нужны учёные. Этот гадёныш снова будет ныкаться рядом с военными… Да я ему…

– Сизый, до вечернего чифира туда можем и не поспеть.

– Шо?

– Так… – Копчёный быстро смекнул что к чему и первым встал с лавочки. – Босота, подъём! Шмон пришёл!

Сладко потянувшись и стараясь запомнить свой сладкий сон, Джокер вылез из подвала. Пока все проверяли снаряжение и укладывали награбленное, он вышел на крыльцо. Его тут же окружил прохладный влажный воздух, наполненный сладкими запахами прелой листвы. Туманную дымку аномальных испарений, идущих от кислотных луж, принизывало лучами солнце, изредка проглядывающее сквозь низкие тучи. От картины, нарисованной Зоной, у Джокера внутри всё сжалось. Она живёт своей жизнью и не знает о его страданиях. Никто больше не знает. И может не узнать…

– Джо? – окликнул парня подошедший сзади Копчёный.

– Да.

– Тебя чего в Зону-то понесло? Уж не любовь ли? – тихим голосом спросил проводник.

– С чего ты взял? – испугавшись, парень отступил назад.

– По глазам видно.

– Да?..

– Не тушуйся. Я – могила, а им, – он посмотрел в сторону дома, где суетливо собиралась в дорогу братва, – крови меньше на руках…

– Копчёный, ты точно видел Белого неделю назад? – прорвало Джокера.

– Я? Да чтоб мне на столе у Айболита оказаться! Белый меня, падла, чуть не сбил на своём броневике. – Старик вновь оглянулся, но быстро вернулся к разговору. – Какой интерес у тебя за Белого?

– Мне нужен доктор…

– …Цыц! – Копчёный быстро шагнул к парню и закрыл его рот своей ладонью. – Не язык, а помело… У тя чё? Стальное очко с хитро накрученной резьбой?! Ты со своей любовью совсем страх потерял? – старичок ткнул пальцем под рёбра Лёхи.

Тот согнулся от резкой боли и, сбив дыхание, принялся глотать воздух ртом. Копчёный подождал немного и, схватив его за ухо, уже спокойнее зашептал:

– Это Зона! Аномальная Зона отчуждения… Забей себе в мозг – здесь везёт только мертвецам, и никак иначе! Не убьёшь ты – убьют тебя! Свою любовь, мешающую рассуждать здраво, здесь запихай куда подальше! Тут глаза, уши, ноздри и интуиция – твои чувства! Не будешь слушать, не будешь видеть, не сможешь больше любить! А оно тебе нужно?!

– Хорошо… – немного отдышавшись, согласился с ним Джокер.

– Лады. – Копчёный отпустил его ухо. – Док сейчас с наёмниками развлекается, потому тебе до него, как до Китая на пузе. Уж прости… Лично мне – с высокого утёса на твою любовь к нему… Одно скажу – вали от Ершей! Сизый смерть в Зону за собой привёл. Военных пострелял на блокпосте почём зря. Те в отместку нашу деревушку в землю укатали… Нет. Лёнька с рождения весь в крови, а смерть ему, что жена любимая! Эти ребятки – уже не жильцы. У тебя же есть шанс спрыгнуть, ты кровью рук не марал. Идти лучше к военсталам. У них с доктором давние счёты… И побыстрее! Но пока идёшь с нами, учись!

– Спасибо, Копчёный… я так и сделаю, – Джокер выпрямился и как ни в чём не бывало принялся осматривать окрестности. После наставлений вора, бежать к базе военсталов прямо сейчас, по незнакомым ему тропам, воспринималось уже как самоубийство. Учиться и ждать подходящего момента – вот его задачи на ближайшее время.

Глава седьмая

Дэн замолчал, и никто не захотел нарушать наступившую тишину. Это временное молчание предательски успокаивало. Всё вокруг стало медлительным и тягучим. Даже облака, обычно спешащие куда-то, сегодня, прикрыв вечернее солнце своими тяжёлыми, наполненными влагой животами, неспешно плыли над вечной осенью Зоны. Лишь ветер, ворвавшись в открытые проёмы помещения, принёс с собой эхо автоматной очереди и вой какого-то монстра.

– Харэ уши вялить. Давайте спать ложиться.

– Гриф, не ломай кайф, – взмолился Скип.

– На самом интересном месте… – сокрушённо произнёс Клинч, спускаясь с наблюдательного поста.

– Тебе надо, ты и спи… – пробурчал Рус. – А мы ещё послушаем.

– Нет. Парню тоже нужен отдых. Поэтому ты, – командир указал на Скипа, – будешь дежурить. Через два часа тебя сменит Рус, потом я. Всё.

Мужики засуетились, готовясь ко сну.

– Выходит, все наши сны – это правда? – собираясь забраться на балку, вдруг тихо спросил Скип.

– Скип, я же…

– Просто ответь на вопрос, – он умоляюще посмотрел на командира.

– Да. Скорее всего, – так же негромко ответил Гриф. – Когда ко мне в руки попал артефакт, ставший моим амулетом и сделавший меня Стражем… Я в первые ночи стал видеть не просто странные видения. Они иногда были на грани между сном и реальностью. Я спал и видел, что моя семья не погибла. Жена и девочки живут сейчас где-то под землёй. Ведь на поверхности бушуют пожары. Я пытался докопаться до них, чувствовал жар, вдыхал гарь, а утром, когда я просыпался, мои руки были испачканы пеплом…

– Эти сны пропали сразу после посвящения в Стражи?.. – устроившись удобнее на наблюдательном посту, уточнил Скип.

– Да, как-то сразу. Я даже расстроился, потому что перестал видеть жену и дочек…

– А у меня, наоборот, сны появились, когда я Стражем стал. Прошёл Врата, и накрыло… Самое страшное было видеть в них, как твой белоснежный амулет становится матово-чёрным…

– Ты не говорил об этом раньше. – Гриф встал с места, чтоб увидеть его в темноте чердака.

– А я никому не рассказывал о них. Даже Рекс всего не знает…

– Если хочешь, – командир старался говорить как можно мягче, – можешь рассказать сейчас. Мы и так уже друг перед другом души вывернули наизнанку.

– Гриф, тут рассказывать особо не о чем…

– Но всё же.

– Самым ярким было первое видение. Я как раз шёл к Армаде, занимаясь поисками сестры. В кармане лежал ещё тёплый артефакт, такой белоснежный, что смотреть на него даже в солнечный день было невозможно! И вот, когда до Армады оставалось меньше суток ходу, я заночевал в Чащобе. Смотрел на звёзды, которые, кажется, сияют особенно ярко, когда забираешься на высокое дерево. Сон долго не шёл, я был голоден, но продуктов осталось совсем мало, только на обратный путь. Я нащупал арт во внутреннем кармане и сжал. И тут вдруг оказался в Пустошах! Ночь, но звёзды светят так, что видно всё. Высохшая земля хрустит под ногами. Передо мной в воздухе висит Армада, едва касаясь пиком поверхности. От каждого прикосновения к земле звук был такой, словно гвоздём по стеклу проводят… А я всё ещё сжимаю в кармане артефакт! Ну я его и достал, раз она… тут. Всего в сотне шагов! Руку протяни… Только она и я!

Кулак разжал. Амулет лежит на ладони и светится, словно луна, мягко и загадочно… Я сделал шаг к Армаде, и он засветился ещё ярче! Тогда я смекнул, что надо подойти вплотную. С каждым моим шагом от артефакта исходило всё больше света. А когда я подошёл к Армаде совсем близко, то обнаружил, что второй её пик, оказывается, не чёрный! Только в свете артефакта я так и не понял, какой он. Но точно не чёрный! Я в его отражении увидел себя!

Свободной рукой я коснулся пика. По Армаде пробежал леденящий холод. Я сдержался и руку не убрал. Я же Страж! И тут мой артефакт стал тускнеть! Пока совсем не потух. Я испугался, дёрнул руку назад, но он остался лежать на ладони кусочком угля! Тогда я сжал его как можно сильнее… До нестерпимой боли. И от этой боли проснулся. Огляделся: всё то же звёздное небо, верхушка дерева, и рука во внутреннем кармане! Сдерживая страх, я достал арт и, увидев его белоснежную чистоту, с облегчением перевел дух.

Скип замолчал, держа руку на солнечном сплетении. Именно там у него находился амулет.

– Нет. У меня таких видений не было. – Клинч подошёл к командиру и посмотрел на сидевшего под крышей товарища. – Только… Я стал по-другому понимать земную науку. Всё, чему учили в школе, институте, в лаборатории Синцова. Всё это теперь я могу чувствовать. Мне будто стали доступны тайны мироздания.

– Только другим от этого не легче, – Рус положил руку на плечо товарища. – Всё равно слишком мудрёно объясняешь.

– Как получается, так и говорю…

– Ой, забей, Клинч! – Рус помотал головой до хруста в шейных позвонках. – Мне хватило твоих словесных экзерсисов, когда ты пытался мне рассказать о моих фотках из прошлого…

– Но ведь это же интересные видения!

– Только они статичны.

– Они трёхмерны! Ты можешь посмотреть свои фотки со всех сторон.

– Ну, вот. Началось… – Рус отступил назад и замахал на Клинча руками. – Чур меня, чур!

– Как хочешь, – смирился Клинч и направился к лежанке.

– На этот раз все всё сказали? – строго уточнил Гриф, остальные в ответ пробубнили что-то невнятное. – Тогда прошу… всех лечь спать. Иначе прикажу! Всё… я всё сказал.

* * *

На третий день после знакомства старик стал на прогулки брать Саньку с собой. Глядя на Пахомыча, повторяя его движения, свыкаясь с манерой его ходьбы, впитывая каждое слово, Саня начал замечать в себе перемены. Ужас перед Зоной и её опасностями, царивший поначалу в его душе, стал потихоньку отступать, сменяясь пониманием.

Следуя наставлениям Шмеля, он подолгу рассматривал аномалии, поначалу с безопасного расстояния, затем подходя все ближе и ближе, стараясь уловить, почувствовать в себе родство с каждым растущим в Зоне кустом, ягодой или зреющим в сердце аномалии артефактом. В это трудно было поверить, но Пахомыч несколько раз показал изумлённому Сане, как без специального снаряжения войти практически в центр скопления аномалий и принять на руки родившийся артефакт. Дед умудрялся спокойно разговаривать с парнем, находясь внутри бушующей вокруг аномальной энергии. Таких высот Санька достигнуть пока не мог. Но, подчиняясь строгому наставнику, уже мог вплотную приблизиться почти к любой аномалии и довериться новому, удивительному чувству баланса и единения с аномальной Зоной.

Сам же Пахомыч интересовался больше растениями, чем животными или аномалиями. С огромным интересом он изучал флору Зоны отчуждения, обходя каждый день окрестности, как собственный огород на приусадебном участке, следил за ростом кустов и деревьев, иногда комментируя исследования наблюдающему за этим увлекательным процессом Саньке.

– Человек – он есть что? – начинал иной раз дед. – Он есть создание живое, требующее поглощения разных веществ. Они в нём накапливаются, энергию порождают – как положительную, полезную, так и плохую, вред приносящую. А энергия, она из одной в другую вполне превратиться способна. Надобно только в костерок этой энергии дровишек правильных подбросить: когда ягодку или листик, а когда и косточку, а какую – по ситуации смотря. Аномалии, они, знаешь… Навредить могут более, чем помочь. А вот травки, листики да ягоды, если их правильно использовать, так это сплошная помощь и лечение выходит для человека…

Вот так, с трепетом в душе и замиранием сердца, под успокаивающий говорок Шмеля, Санька впитывал науку жизни в Зоне отчуждения.

Он шёл за дедом, наслаждаясь послеобеденной сытостью, как вдруг из глубины леса донёсся треск ломающихся веток. Пахомыч спокойно шагнул к ближайшему дереву и, повернувшись, прижался к нему спиной. И тут же мимо пронесся молодой кабан. Парень едва успел увернуться от обезумевшего зверя, а тот через мгновение уже скрылся в лесу.

– Тикай! Тикай прочь! С дороги! – крикнул старик, но было уже поздно. Санька, понимая, что стоит на пути несущегося по лесу стада мутантов, не придумал ничего более логичного, как забраться на ближайшую сосенку. Возможно, это и помогло бы в другом случае, но когда массивная туша дикого вепря весом с полтонны бежит вперёд под воздействием стадного ужаса, она способна снести любую преграду.

При пятом или шестом ударе пробегавших кабанов по стволу деревца Санька уже находился почти на самой верхушке сосны. Вцепившись мёртвой хваткой в липкие от смолы ветки, он зажмурился от страха, чтобы не видеть творящегося внизу хаоса. Его кружило и раскачивало не хуже, чем на дорогих аттракционах в парке развлечений. К горлу подкатила тошнота, сознание приготовилось оставить бренное тело, но время, отведённое для катания на сосне, истекло. Дело завершил огромный хряк, который не зацепил, пробегая мимо, а налетел на дерево всем своим весом. С толстокожим и толстолобым кабаном ничего не случилось, он лишь перевернулся несколько раз, вскочил на лапы и помчался дальше, а вот тонкий ствол дерева, протяжно и звонко хрустнув, подломился и с треском медленно завалился вдоль просеки, проделанной стадом.

Свободное падение Саньки остановила земля, точнее, песочный склон небольшого овражка, заросшего бурьяном и мелким кустарником. Кубарем скатившись вниз и больно ударившись затылком о какой-то твёрдый предмет, парень попытался тут же встать. Однако не смог: лёгкие обдало горячим воздухом, заставив задержать дыхание, сжаться в комок и замереть.

– Рот рукой прикрой! – сквозь равномерный гул испуганный Саня услышал голос деда.

Каким-то чудом парень сообразил сделать из ладони подобие трубочки и вдыхать через неё.

Теперь следовало оглядеться. Вокруг, на расстоянии в десять-пятнадцать метров, всю растительность выжгло испепеляющим дыханьем огня, песок спёкся в твёрдую и гладкую стеклянную корку. Ужас близкой смерти сковал Саньку. Но Пахомыч, стоявший на краю овражка, чётко руководил всеми его действиями:

– Давай, садись! Медленно! Старайся не вдыхать резко! – пытаясь перекричать гул пылающей аномальной горелки, орал дед.

Парень сел. Жар от огня проникал сквозь защитный костюм. От высокой температуры пот сразу же превращался в липкую соляную плёнку, покрывающую всё тело.

– Закрой глаза! Я сказал – закрой глаза! Теперь успокой дыхание! И почувствуй, где находится конфорка!

Продолжая жмуриться, Санька дёрнул головой с желанием переспросить, что именно искать. Только руку, едва не начавшую дымиться, ото рта убирать не стал.

– Я говорю, ищи место, где жар из земли идёт! – старик понял его жест.

Парень постарался несколько раз подряд вдохнуть жаркий воздух, как можно медленнее. От переизбытка азота в крови закружилась и без того ушибленная голова. Однако вскоре он почувствовал пышущий из-под земли раскалённый ствол аномалии, находящийся в полуметре от него. Стараясь не потерять ориентир, Санька отодвинулся в другую сторону, где уже ощутил второй, а за ним третий и четвёртый стволы.

– Молодец! Продолжай их искать! – казалось, дед ментально общается с парнем, зная обо всём происходящем из его сознания. – Теперь открой глаза!

Санька безропотно разомкнул веки. Чудо! Он увидел эти стволы на фоне гладкой поверхности песка. Подняться на ноги и выйти из поля аномалий для него теперь не составило труда. Единственной проблемой стали отёкшие от жары ноги. Они едва слушались, и потому шагать по скользкой поверхности было весьма затруднительно.

После жара аномалий окружающий воздух вне их зоны действия казался ледяным, но парень старался вдыхать его полной грудью, словно соревновался с остальным живым миром в поглощении последних кубометров земной атмосферы. А когда рука коснулась влажной от недавнего дождя травы, Санька без чувств повалился на землю.

– Харэ валяться! – над ним стоял дед. – Нам ещё до дома топать и топать…

– А легко! – довольный собой лаборант улыбнулся.

– Давай, вставай. – Поворачиваясь к нему спиной, Пахомыч бросил уже через плечо: – Раз ты на лету всё хватаешь, завтра покажу кое-что интересное…

Уточнять, о чём речь, Санька не стал. Ему на сегодня хватило приключений с лихвой. Поднявшись, он обернулся и внимательно посмотрел на раскалённые аномалии, продолжающие гудеть там, где парень несколько раз успел проститься с жизнью. Он снова прислушался к внутреннему «я», к новому чувству, которое, проснувшись днём, к вечеру, словно после мучительных родов, сумело расправить гордые крылья.

По дороге домой наставник оттаял, стал разговорчивее, велел называть себя просто Пахомычем. Но, всё же угрожающе сжимая кулаки, предупредил, чтобы Санька самостоятельно соваться в аномалии даже не думал!

* * *

На закате дня Саня забавлялся с Нюшей, кидая ей пучок травы на верёвке. Она тянулась к потенциальной пище, а парень дёргал пучок к себе, тем самым загоняя аномалию обратно под дерево.

Из дома вышел взъерошенный Пахомыч.

– Брось ты это! Пойдёшь сейчас в деревню вместо меня. Отдашь торговцу это. – Он протянул туго завязанный вещмешок. – У него возьмёшь другой. Всё понял?

– Это отдать, то забрать. Понял, кажись, – пожав плечами, Санька взялся за лямки вещмешка.

– Точно понял? А то смотри мне… – погрозив пальцем, старик отпустил мешок. Пригладив бороду, он вернулся обратно в дом.

Заветную тропинку к деревне, проходящую сквозь болота, Санька знал хорошо, так как изучил по карте до мельчайших деталей уже давно, но шёл по ней он впервые. После затворнической жизни в избушке Пахомыча, где кроме хозяина и Нюши общаться было не с кем, предстоящая встреча с людьми неожиданно взволновала парня. Кислые запахи болотных газов сменил грибной дух, а затем и сладкий аромат печного дыма, от чего сердце забилось в груди ещё сильнее. Задолго до того, как под кронами кривых деревьев показались крыши хат, Санька услышал раскатистые удары топора – кто-то заготавливал дрова. Со странным чувством неуверенности он вышел из зарослей.

– Стоя-а-ать! – Часовой, передёрнув затвор автомата, взял парня на мушку, вернув его в реальность. – Кто такой?!

– Я от Пахомыча…

– От кого? – переспросил недоверчиво часовой.

– От Шмеля. – Прозвище деда оказалось более универсальным паролем.

Услышав это, охранник опустил оружие и кивнул в сторону деревянных домов бывшего дачного товарищества. Озираясь, Саня двинулся по единственной улочке, заросшей по обочинам сорной травой. Поселение жило своей жизнью: трое мужиков чинили кровлю, помогая друг другу отборным матом; какие-то юнцы (не иначе – новички) развешивали свежевыстиранное белье; из-за дома в сарае кудахтали куры, и изредка мычала корова. На молодёжь со странным выражением жалости и лёгкой брезгливости поглядывал ветеран, смолящий цигарку на покосившемся крыльце. Сталкеры-одиночки, занятые обустройством своего походного быта, бросали настороженные взгляды в сторону гостя. Санька и сам почему-то смотрел на них несколько отчуждённо. Очевидно, в избушке старика изменилось не только его тело, но и душа.

– Шурик? – окликнул его парень, неожиданно возникший на пути.

Саня внимательно присмотрелся, пытаясь вспомнить, кто же это. Засаленные чёрные патлы обрамляли серое лицо с маленькими глазами. Недельная щетина прикрывала впалые щёки. Общую неряшливость дополняла сборная солянка из различных образцов армейского обмундирования: светло-зелёные штаны, зелёно-коричневая рубашка поверх чёрно-белой тельняшки и старая, ещё советских времён, шинель.

– Шура, это ты? – паренёк подошёл ближе. – Точно ты! А я-то думаю – ты это или нет. И, гляди-ка, выходит, ты…

– Эм… – только и смог ответить Санька.

– Ну, Шурик… – паренёк расстроился из-за того, что его не узнали. – Это же я. Жученко! Мы с тобой в одной…

– …Жужа?! – Услышав знакомую фамилию, Саня сразу вспомнил учительского подхалима из параллельного класса. За всё время учёбы никто из ребят так и не доказал, что именно Жученко «сдавал» их учителям. Лишь Анюте удалось отомстить за всех на выпускном балу, подставив Жужу с фальшивым алкоголем. Санька видел, с каким удовольствием она потом мутузила парня за школой. За то время, пока Анна лишала его двух зубов и ломала ему нос, стукач, не наученный драться, сумел лишь порвать ей блузку. И вот теперь этот парень стоял перед Саней, в Зоне, живой, и радостно улыбался. Такой простой, открытый для общения. Но именно это Саньку и насторожило. Зона меняет людей, но насколько она изменила Жужу? Сделала лучше? Или ещё больше обозлила? Понять, что скрывает бегающий взгляд маленьких, мутных с похмелья глаз, было невероятно сложно. Поэтому Санька решил не рассказывать Жученко правду о своих похождениях.

– Во! Вспомнил, наконец-то! – Жужа пожал Сане руку, придержав её под локоть. – Ты какими дорогами сюда забрёл?

– Я к вашему торговцу иду.

– Да не… Я за то, чего ты за Рубеж полез?

– А, это… – Санька быстро сообразил, как можно убедительно соврать. Ведь у деда он видел карту местности, висящую в дальней комнате. На ней Пахомыч сделал пометки обо всех местах, где жили люди, с подробными уточнениями о принадлежности этих территорий к группировкам, командирам, торговцам, врачам и даже степени защищённости. Запомнить карту за два дня не составило труда, и легенда родилась сама собой:

– Я же в «ИВА» работаю. – Он распахнул кожаный плащ. Под ним находился оранжевый костюм защиты, который они с Пахомычем модернизировали. – Здесь я нахожусь на ежегодных сборах. Ищем редкие или новые артефакты. Остальных у нас и так с избытком. Вот, мои меня к вашему торговцу заслали, благо он близко находится.

– Ты? В Иве работаешь? Фигасе… – Жученко округлил глаза от удивления. – Вот тебе свезло-то! Артов небось – немерено?

– И не говори. Только артефактами вне Рубежа мы торговать не можем. А здесь за них лишь еду можно купить…

– Хочешь, я тебя с нужными людьми сведу?

– Не сейчас. Мой месяц только начался.

– Ага, я понял. – Маленькие глазки забегали, осматриваясь по сторонам. – Пойдём! Посидим, за встречу хряпнем… А то, ваще, может ты голодный?

– Не, Жужа… Мне до одиннадцати надо обратно в лагерь успеть. – Санька наизусть выучил распорядок в лагере учёных. – Сам знаешь, до них идти не ближний свет, а я ещё у торговца не был… Давай, я через день к вам загляну? Тогда и посидим. За бутылочкой.

– Вау, супер! Давай, – Жужа вроде обрадовался, но в голосе послышалось разочарование.

Санька поспешно пожал протянутую ему ладонь и быстро проследовал к дому торговца. Встреча с ним прошла гладко: суетливый мужичок с быстрыми маслянистыми глазами принял у Сани вещмешок, в ответ передал другой, похожий на первый, словно брат-близнец. При этом он попытался выведать у посетителя, как тот попал к старику, но парень только улыбнулся и ответил что-то односложное. Выйдя на улицу, Санька сразу юркнул в ближайшие заросли кустарника. Выждав там некоторое время, он незамеченным ушёл из деревушки и направился в обратный путь.

Только деда дома не оказалось. Печь потухла, обедом или ужином не пахло. Пришлось кашеварить самому. А Пахомыч вернулся лишь под утро, уставший, но довольный. Он быстро умылся во дворе, черпая воду из бочки, а потом старательно, с душой заваривал чай на травах. И только через полчаса позвал завтракать заспанного ученика. Почувствовав удобный момент, пока наставник был благодушен и даже шутил, Саня вновь приступил к расспросам.

– Пахомыч, ведь вы всё, ну или почти всё знаете про Зону? – начал издалека теперь уже бывший лаборант.

– Знать – не значит осознать. Тут мало понимания, ощущать нужно! Пора тебе, пожалуй, главное увидеть. На реку пойдём, где раньше Мать-аномалия пребывала.

– Мать-аномалия? Это что же, Пахомыч, – внешне спокойно, но с лихорадочно бьющимся сердцем стал расспрашивать Саня, – мать всех аномалий в Зоне, что ли?

– Так, да не так. Не то чтобы одна аномалия все другие породила, нет, чаще их «та» Зона в наш мир выпроваживает. Тут другое… Хотя, мать-то, она, в общем, мать и есть. Она дала жизнь Зоне отчуждения, став на мгновение её сердцем. И этого мгновения хватило, чтоб свершилось чудо… – дед неожиданно замолчал, пустым взглядом уставился в стену. – Нет ещё таких слов. Увидать нужно, притом душой увидать. И не спрашивай, почему она «была». Очень длинная история тогда приключилась, чтоб сейчас поведать тебе. Была вот, а теперь нет её, на другое место перебралась. Но там, где она много лет пребывала, след остался, и место особым сделалось. Вот поглядим, каковым оно тебе покажется, место-то Материно…

* * *

Путь к реке через болото Сане показался бесконечно долгим. Тёмная, мутная гладь стоялых вод казалась обманчиво умиротворённой, но чувство самосохранения постоянно било тревогу, заставляя опасаться того, что может таиться в топях. Временами где-то вдали слышались диковинные звуки: что-то завывало, хлюпало, ухало и булькало. Происходящее Саньку немного пугало, но Пахомыч внимания на такие мелочи не обращал. Он уверенно шёл вперёд, изредка проверяя дорогу ореховым посохом.

Однако на невзрачные, странным образом скрученные ветви какого-то кустарника старик потратил уйму времени: сначала присматривался, потом тыкал в них палкой, снова наблюдал. Наконец, достал из-за пазухи флягу, плеснул на листья, отчего ветви кустарника потянулись в сторону от путников, освобождая проход на очередную тропинку, уходящую в зыбкий туман. Шмель что-то прожужжал в бороду на понятном только ему языке и направился дальше.

Когда же Санька, проходя за дедом, случайно задел куст рукавом шинели, одна из скрученных веток так резко выпрямилась, что даже быстрая реакция парню не помогла. Упругая лоза успела больно хлестнуть его по руке. Саня отступил на шаг назад, хватаясь за запястье, как вдруг перед его глазами всё поплыло. Он успел простонать слова о помощи и провалился в беспамятство.

Очнулся парень от жгучей пощёчины, след от которой с каждой секундой разгорался всё сильнее. Пахомыч стоял на коленях и суетливо вытаскивал из его руки тоненькие иголки.

– Ничего… Ничего… Я тож по первости на такие натыкался. Двое суток трупом лежишь. А когда очнёшься… во рту словно кошки нагадили… Ты вот хлебни-ка моего отвара, – старик протянул флягу. Санька сделал несколько жадных глотков, и горький привкус сменился кислым, ароматным, словно он только что съел жменю ягод красной смородины.

Ещё через пять минут они двинулись дальше по тропинке, теряющейся в дымке среди болотных топей.

В полдень путники выбрались на твёрдую землю, оставив за спиной зыбкую трясину. Под кривой сосной устроили привал.

– Знаю, ты всё происходящее с тобой воспринимаешь красивой сказкой, – допив морс, вдруг заговорил старик.

– Сказкой? – Санька чуть не поперхнулся, пережёвывая бутерброд с куском мяса. – Какая же это сказка, когда тебя постоянно хотят съесть, раздавить, испарить или, того хуже, превратить в зомби?..

– У каждой монеты есть и третья сторона!

– И какая тут может быть сторона? Тем более третья?

– Тайна рождения Зоны, – тихо произнёс дед, надеясь создать подобающую теме атмосферу.

– Мне пока безразлична эта тайна. Для меня сейчас важнее остаться живым, чтобы суметь вернуться к моей Ане.

– Как скажешь… – Стало понятно, что Пахомыч расстроился. – День на день не приходится…

Он бодро поднялся, готовый идти дальше. Санька, понимая, что разговор и трапеза закончены, быстренько убрал всё в рюкзак и встал рядом со Шмелём. И они продолжили свой путь.

То, что старик показал Сане, оказалось ещё более удивительным, пугающим и привлекательным одновременно. На песчаном речном берегу, поросшем кустами и редкими деревьями, находился правильной овальной формы… участок? Нет. Не пятно, не яма, нет. Плешь – вот подходящее название. Она явно не принадлежала этому вечно осеннему миру: там не было ни травы, ни земли, ни песка – вообще ничего. Зато там, на стенках огромного углубления правильной квадратной формы в окантовке эллипса еще большего размера, была похожая на бурую слизь субстанция.

Пахомыч подтолкнул Саню, и тот сделал послушно ещё пару шагов к Этому. Непроизвольно выставив перед собой руки, он на самой границе между уже привычной Зоной и странным образованием почувствовал невидимую, упругую стену. Она мягко и в то же время напористо отталкивала, не позволяя пройти дальше. И ещё холод, сковавший ледяной мерзлотой Великого НИЧЕГО не только движения и дыхание Александра, но даже мысли, которые текли все медленнее и медленнее. Сознание заскользило в таинственные дали, где нет ничего – ни людей, ни монстров, ни аномалий, ни земли, по которой расползлась родимым пятном Зона. Лишь космический холод, обрамлённый невидимыми металлическими гранями шкатулки с чудесами. И в этой тягучей пустоте вечности размеренно и плавно плывут тени всего на свете – бывшего, настоящего и будущего.

Скрупулёзная точность другого мироздания, возведённая в степень, создавала ощущение гениальности окружающего Саньку НИЧЕГО. Каждая частичка пустоты, наполненная бесконечностью, находясь на своём месте, рисовала общую картину гармонии и равновесия. Это и пугало, и успокаивало одновременно, постепенно затягивая в бездну безмятежности.

Внезапно эти удивительные видения грубо прервались: Пахомыч корнем на конце своего орехового посоха ловко, как крюком пожарного багра, подцепил Саньку за воротник шинели и оттащил от аномального образования. Возможность нормально дышать показалась парню восхитительной, воздух был пьяняще сладким, как вино.

– Что, подморозило тебя, а?.. – спросил Пахомыч и игриво подмигнул. – Да, вот отсюда пошла аномальная наша Зона. Вроде с обычными лесами-полями, но уже другими, для человека непривычными. Они теперь места диковинные, и нет в них места человеку… обычному. А почему? А потому. Другой это мир, для других людей он возник. И корни у тех, других людей, с этой Зоной общие, только понимаем мы это по-разному. Поэтому и боимся, ненавидим аномалии и мутантов, воюем с ними. Ну это вы, сталкеры, от своего страха стреляете во всё движущееся, я-то давно уже на мир другими глазами гляжу. А Зона наша с вами не враждует, нет…

Он обошёл вокруг Саньки, впитывающего каждой своей клеткой слова наставника, и, чмокая губами, улыбнулся сквозь щётку усов.

– Ведь что такое радиация, огонь, пси-излучение и всякое прочее? – задал вопрос дед, явно не ожидая от ошеломлённого Сани ответа. – Это просто крик. Предупреждают вас, неразумных, аномалии. Изо всех сил просто кричат: не подходите, опасно, стороной пройти нужно! Ан нет, всё лезете, где наиболее опасно, всё шарите, чтобы какой кусок от Зоны урвать… Для себя, для своего кармана… Эх-ма, – вздохнул Пахомыч, – до чего ж глупо дни проводите… Продавая душу ради материальных благ… В согласии с землёй жить надо, тогда жизнь она дарует. Разве не жизнь главное?..

Весь обратный путь Саня обдумывал то, что видел не глазами, а душой. Идея общего происхождения обычного мира и порождений Зоны отчуждения крепко засела у него в сознании. Следовало из этого сделать вывод, но он пока не оформился чётко, а пока только крутился в голове, постепенно превращаясь из смутных подозрений в гипотезу.

По мнению Пахомыча, аномальные проявления Зоны – то же самое, что объекты нашей обычной земной среды, только как бы со знаком «плюс» – результат развития обычных природных явлений в другую сторону. Ну, или не в обратную, не противоположную, но всё же в какую-то другую. А Мать-аномалия стала катализатором, давшим толчок развитию аномальных явлений по иному пути. Следовательно…

Что из всего этого следовало, Саня пока не понял, однако исходя из такой картины мироздания стал смотреть на окружающий мир иначе. Стало быть, не враждебная среда окружает людей в Зоне отчуждения, а всего лишь проявления другого пути развития, иных физики, химии, биологии, генетики.

От размышлений его отвлёк Пахомыч:

– Тут расстанемся. Ждёт тебя другой путь к дому. В деревню срочно сходить нужно, за посылочкой…

– Как в прошлый раз? – уточнил бывший лаборант. – Туда же?

– Да нет, паря, уже в место другое. На-ка вот, набросал тебе тропу скорую, по ней и пойдёшь, – пояснил дед, протягивая пожелтевший листок бумаги с грубо нарисованной схемой, где были обозначены окружающая местность и предстоящий маршрут.

– Ого! Далеко идти надо будет… – изучив путь, Санька посмотрел на старика.

– Ничего, – наставник похлопал его по плечу. – Ты готов. Дойдёшь. Успеешь. А когда встретимся, расскажешь, чего нового выучил.

– Обязательно! Спасибо тебе, Пахомыч.

– Пока не за что… – сухо бросил через плечо старик, уходя по заросшему бурьяном бывшему колхозному полю.

* * *

С картой идти оказалось легко. А может, не в карте дело было, а в удивительном чувстве единства с Зоной, появившемся у Сани. Поначалу он даже в лёгкую эйфорию впал, все ему стало казаться «по колено», любые трудности. Однако первая же попавшаяся на пути аномалия осадила взятый темп обжигающе горячим воздухом, угрожающе качнувшись в сторону Саньки, и он опомнился, стал осмотрительней и осторожней.

Всё же идти было проще. Ещё издали парень то ли чувствовал, то ли видел каким-то новым, необычным зрением опасные места, которые выделялись на фоне окружающей местности, пылая невиданным, ярким свечением, которое ближе к центру аномалии разгоралось вовсе уж нестерпимым сиянием.

Обойти эти места трудности не представляло, и Саня шагал, не слишком отклоняясь от обозначенного на карте маршрута. Когда солнце, иногда проглядывающее в прорехи туч, стало спускаться к линии горизонта, на фоне порозовевших облаков прорисовывался расплывчатый столб дыма. Вскоре в воздухе появился запах гари. Подойдя ближе, Санька, осматривая деревню, засел под пушистыми лапами раскидистой ели на вершине невысокого холма. По карте явно выходило, что представшее его взору пожарище – это та самая деревушка, куда он ходил позавчера.

Обугленные останки домов разместились вдоль единственной улицы, вытянувшейся в юго-западном направлении. Огонь уничтожил почти всё, что было создано здесь рукой человека – деревянные дома выгорели до фундамента. В конце улицы, обособленно от всей деревни, над пепелищем возвышались закопчённые, но уцелевшие стены единственного кирпичного здания и спрятавшегося за ним дачного домика. Крыши этих построек давно прогнили и провалились внутрь, тем самым не дав огню поглотить их. Не разглядев ничего подозрительного и не уловив ни одного движения среди руин, Саня с опаской направился к ним, постоянно оглядываясь, крутя головой в разные стороны так, что скоро начала болеть шея.

На пожарище повсюду виднелись следы недавнего присутствия людей: свежие окурки на утоптанной земле, прямо возле входа в погреб; чуть дальше то самое бельё на верёвке, что развешивали недавно новички. Значит, либо люди в спешке покинули насиженное место, либо…

Явной угрозы Санька не замечал, однако чувство опасности где-то в подсознании звенело назойливым комаром. Но задание Пахомыча, которому парень привык доверять и повиноваться полностью, было ясным – забрать посылку. Где она находится, дед в своей обычной манере толком не объяснил. Сказал: «в деревне», и все. Мол, не пропустишь место нужное, так что шагай смело.

Коридор и первая комната кирпичного дома были пусты, только мелкий мусор и битый шифер хрустели под ногами – даже взгляд задержать не на чем. За некрашеной рассохшейся дверью, которую Саня открывал с большой опаской, нашлось немного мебели. Один старый деревянный стул, какие обычно называли «венскими», стоял посреди комнаты. На его сиденье находился простой фанерный ящик, небольшой, от старой почтовой посылки, с сургучной печатью на боковой стенке, но без адресов на верхней крышке. Прежде чем взять его в руки, Санька старательно осмотрел комнату, даже потолок несколько минут рассматривал и ничего, кроме паутины и давно высохших мух, не увидел.

А вот когда он взял в руки ящик, от стены отделились невидимые до этого, поначалу неясные тени, быстро налившиеся тьмой и угрозой.

«Фантомы! – заполошно промелькнула запоздавшая мысль. – Значит, не враки это?!»

Призраки парили в дымном воздухе, чуть заметно покачиваясь. Машинально Саня бросил почтовый ящик обратно на стул, взял автомат на изготовку, передёрнул затвор и прицелился в ближнюю полупрозрачную фигуру. Фантомам, похоже, было всё равно, автомат на них должного впечатления явно не произвёл, и тогда Санька резанул по одному из них длинной, патронов на десять, очередью. Разноцветные всполохи и пробежавшая по контуру призрачной фигуры рябь стали единственным видимым результатом – фантом продолжал медленно и неотвратимо надвигаться. При этом в ответ на агрессию остальные участники сцены продемонстрировали силу своих ментальных способностей – мгновенно, словно кто-то сдвинул до упора на максимум рычаг реостата, интенсивность обычного дневного света многократно увеличилась, и комната наполнилась ослепительным голубоватым свечением. Полумрак заброшенного здания напоминал теперь фотостудию: свет мощных юпитеров резал глаза, а все предметы отбрасывали чётко очерченные, словно вырезанные из чёрной бумаги тени. Голова гудела и немного кружилась, и предупреждение вышло очень убедительным. Да, с такими сторожами ящик-посылка мог пребывать в полной сохранности ещё многие годы…

Саня понял, что оружие явно не спасёт его в этой ситуации и пора банально уносить ноги, поэтому, забросив ремень автомата на шею, Саня схватил ящик и, выставив его перед собой, «рыбкой» нырнул в окно.

«Если рама крепкая, выйдет неприятность», – мелькнула запоздалая мысль.

Но обошлось, от удара трухлявая рама вылетела наружу, развалившись на мелкие куски, да и приземление вышло удачным. Санька перекатился через плечо, разметав принесённые ветром жухлые листья, вскочил на ноги, не выронив при этом из рук ни ящика, ни оружия, и метнулся на противоположную сторону двора. Слева, возле дороги, перед забором расположилась широкая канава с темной, стоялой водой, с другой же стороны видимых препятствий не наблюдалось. Лишь воздух еле заметно дрожал, и идти туда не хотелось категорически, ведь доверять новым ощущениям Саня уже научился. Путь оставался один – в развалины не сгоревшего соседнего дома. Перескочив через рухнувшую балку перекрытия, парень поднырнул под свисающие нити биологической аномалии и влетел в относительно сохранившуюся комнату. Остановившись посреди неё, он оглянулся вокруг и получил возможность снова полюбоваться нашествием фантомов. Они не стали утруждать себя петлянием между развалинами, а непринуждённо просочились сквозь щели закопчённых стен.

«Ну да, – мысленно вздохнул Саня, – они же, наверное, плотности вообще никакой не имеют, для них что в дверь, что в миллиметровую щель скользнуть – все едино».

Квартет призраков снова сжимал кольцо вокруг Саньки, но до странности медленно, очень медленно. Их свечение пульсировало, и только теперь парень заметил, что ритм этой пульсации совпадает с ритмами низкого, на самой границе слуха, гула, исходящего от фантомов. Так, а вот это уже что-то знакомое. Что-то он об этом уже…

Тут же в памяти всплыл образ деда, шагающего по кромке болота. Старик ворошил крючковатой палкой кучи опавших листьев, сухих веток кустарника, и постоянно что-то бурчал себе под нос. На самом деле этот монолог предназначался идущему следом Саньке, изо всех сил старающемуся не нашуметь, не сбить Пахомыча с благодушного настроения, когда он даже на вопросы отвечал более или менее связно. А такое бывало с ним не часто.

– Говорю ж тебе, – как всегда сердито ворчал бывший сталкер Шмель, – все создания Зоны людей стараются предупредить, прежде чем своё губительное воздействие на них испробовать, понятно? – При этих словах он неожиданно обернулся, глянув из-под косматых бровей своим фирменным, проникающим в самую глубину души, пронзительным взглядом.

Картина воспоминаний была такой явной, что Саня вздрогнул. Казалось, старик и сейчас за ним наблюдает. А может, так оно и есть? С него станется.

«Так это они что, разговаривают? Со мной?!» – поразился Санька догадке.

Чтобы проверить своё удивительное, невероятное предположение, он спокойно, стараясь не делать резких движений, снял с шеи и положил на пол автомат. Фантомы синхронно качнулись, покивали в ответ, словно соглашаясь, и замерли всего в паре метров от человека. Парень все так же медленно присел, открыл легко поддавшуюся крышку ящичка и заглянул внутрь. На дне лежал небольшой, в полстранички, листок бумаги и забившийся в угол невзрачный камень, тускло мерцающий снизу мягким белым светом. На листке карандашом была кем-то выведена всего лишь пара слов: «Что главное?».

«Пахомыч писал, – как-то сразу пришла догадка. – Сам, что ли, сказать не мог, пень старый? Вечно с фокусами своими. Главное, главное…»

Не поднимаясь с колен, Саня закрыл глаза и погрузился в раздумья. Что же главное в его жизни на сегодняшний день? Учёба у Пахомыча, к которому он попал, оставшись в одиночестве в Зоне отчуждения? В Зоне, куда угодил по совету Тохи после конфликта с Ершами и убийства одного из братьев, с которыми он связался, чтобы раздобыть денег и остаться с Аней до конца жизни, потому что Аня… Аня! Вот же! Вот кто главный в его жизни, с кем связаны его мечты, его надежды! Она единственная для него на целом белом свете любовь. Любовь, оставшаяся далеко, где-то за Рубежом…

А осталась ли? Это Аня-то, с её деятельностью, с её энергией? Ведь его, Саньку, наверное, ищут и учёные, и военные, вернувшиеся на территорию комплекса без лаборанта. Ещё, вполне возможно, Ерши: страшная сила их наглости и тут своё дело могла сделать. Теперь и они тоже бродят где-то по Зоне. Аня, Анечка… Сконцентрировавшись на образе девушки, Саня и не заметил, как его догадка переросла в твёрдую уверенность – Аня где-то рядом! Какой-то внутренний компас легко и верно указал направление. Да, пора идти. Поднявшись с колен, парень обнаружил, что фантомов рядом нет: выполнив своё предназначение, они пропали, как и полагается призракам, беззвучно и бесследно.

Спрятав прощальный подарок Пахомыча в нагрудный карман комбинезона и подобрав автомат, Саня снова вышел на дорогу. Он быстро прошёл единственную улицу бывшей деревни сталкеров, на околице свернул в сосновый лес, на еле заметную тропу.

Раздувая ноздри, Санька втягивал прохладный, насыщенный самыми разными запахами воздух. По-прежнему ощущалась гарь, а ещё пахло мокрыми листьями, влажной землёй и чем-то неуловимо тревожным, что витало вокруг него. Саня усмехнулся: быстро же типично городской житель вернулся к первобытным рефлексам, вот уже и обстановку окружающую вынюхивает – что та слепая псина…

Тут же вдали послышался протяжный вой не к добру помянутых зверей. Странно, вой был таким… предупреждающим, что ли. Так тоскливо воют на Большой земле обычные собаки, предсказывая чью-то смерть или предстоящую стихийную катастрофу. Да, стая не гнала добычу. Наоборот, что-то гнало мутантов прочь. А что их могло напугать?

Быстрым шагом, почти бегом Санька поднялся по пологому склону холма, с вершины которого открывался вид на обширную долину, огромной подковой вытянувшуюся по краю болота. Вдали стадо кабанов опять массивными таранами ломилось сквозь заросли камыша. Одной темной лентой неслись по небу вороны – в ту же сторону!

– Черт, да это же гон! – сообразил Санька, сплёвывая слюну, имеющую металлический привкус. – Вот это я попал…

Но идти нужно. Однозначно нужно идти туда, откуда все они бегут! Уверенность, что Аня находится именно там, и ей нужна помощь, никуда не исчезла, а только окрепла. Где-то там, на другой стороне топей, за еле видной вдали кромкой соснового леса определилась точка назначения, к которой он и направился.

Снаряжение, конечно, слабенькое: всё тот же комбез лёгкой защиты, в котором Саня попал к Пахомычу, древняя шинель, старенький «АКСу», пара магазинов к нему, ну и подарок деда. Непонятно пока, для чего эта штука, и что она может. А старик просто так ничего не делает, значит, штуковина пригодится. Вздохнув напоследок, Санька отбросил сомнения прочь и уверенно зашагал навстречу зарождающемуся Выбросу.

Глава восьмая

Порывы ветра мелкой дробью дождя били по зданию с завидным постоянством. Казалось, что каждый следующий удар был сильнее предыдущего. Поначалу Стражи ещё проверяли – не идёт ли кто. Но вскоре они смирились с разбушевавшейся грозой и спокойно занимались своими делами. Скип вывел до ветру Дэна. Рус и Клинч спали, Гриф читал свежие новости из сети.

– Гриф! – в дверях стоял запыхавшийся и промокший Скип.

Командир не спеша оторвал взгляд от экрана ПДА и вопросительно посмотрел на Стража.

– Гриф… Пацан пропал!

– Чё-о-о? – протянул шокированный новостью командир.

– Парень, как его там? Он пропал! Шёл впереди меня, а потом стена дождя и… И больше его нет! Нигде нет!

– Вот же… – Командир побежал к выходу. Однако стоило ему выскочить на крыльцо, как небо разразилось чередой молний, а за звуковой волной последовал шквал ветра и дождя. Порыв оказался такой силы, что Гриф, ступивший на мокрую траву, не удержался на ногах. Скатившись с возвышенности, на которой расположилось здание, он перекатился через дорогу и угодил в ров обочины, в котором уже бушевала целая река.

Скип, остановившийся в дверях, растерянно обернулся.

– Командира сдуло… – произнёс он.

Проснувшийся Рус спокойно ответил:

– Конечно, когда тупо стоишь, командиров всегда сдувает… А ну, быро метнулся за верёвкой! – вынимая из рюкзака ПНВ, он позвал спящего товарища: – Клинч! Бросай это дело… У нас ЧП.

– Ну?.. – спросонья отозвался тот.

– Баранки гну! – держа в одной руке прибор, в другой защитную маску, Рус устремился к выходу. – Бери «ночник» и на крышу, пулей! Мне нужны глаза!

– Есть, – вяло согласился Клинч, но всё же вскочил с постели и полез на крышу.

Рус, надев защитную маску с ПНВ, вышел из здания. Осмотревшись, вернулся назад. Обвязанный страховочным тросом, он снова вышел на улицу. Осторожно и медленно спустившись по размокшей тропинке на дорогу, Рус заметил далеко по течению барахтающегося командира. К сожалению, длины веревки не хватило, чтобы добраться до быстро удаляющегося по реке Грифа. Предусмотрительно привязав конец верёвки к ближайшему дереву, Рус побежал вдоль бурлящего потока. Вспышки молний постоянно засвечивали ПНВ, и Рус отключил его, доверившись собственному зрению. Обогнав уставшего от борьбы со стихией Грифа, он перехватил его на повороте, с трудом перетащил через дорогу и прислонил к дереву.

Вот только природа не дала им отдышаться. Следующая молния угодила в соседнюю акацию, превратив её верхушку в щепки. От испуга Гриф бодро вскочил на ноги, и они с Русом поспешили обратно к зданию.

Ввалившись в помещение, Стражи, промокшие до нитки, рухнули на пол и молча лежали, восстанавливая силы.

– Ну? Чего? – склонился над ними Скип.

– Нашли парня? – рядом появился Клинч.

– Там… – устало произнёс Рус. – Невозможно что-то найти. Кругом вода.

– Ага! Значит, я не виноват, что паря пропал! – радостно тыкая пальцем в командира, заключил Скип.

– Не-е-е… – сочувственно похлопал его по плечу Клинч. – Виноват. Командир пропал – его нашли и вернули, а Дэна – нет…

– Но?

– Заткнитесь оба! – не сдержался Гриф. – Мы все виноваты будем… если парень кони двинет…

– Зашибись! Всё так нормально началось… – Скип присел на корточки, прислонившись спиной к стене.

– Ладно. – Гриф сел и посмотрел на товарищей. – Ждём окончания этой грёбаной стихии. Пусть «тётя Надя» сдохнет последней от моих рук, но в этой Зоне Дэну точно должно повезти… Не к одному же Джокеру она благосклонна.

– Точняк! – Скип воодушевлённо поднял вверх руку со сжатым кулаком. – Я потом покажу, куда мы пошли.

– Без сомнений, обязательно повезёт, – согласился с ним Рус. – Вот только в аномальных Зонах обычно везёт мертвякам…

– Боёк-ты-ржавый, не нагнетай, а?! Слишком часто я стал полагаться на удачу…

– Гриф, но она ещё ни разу не подвела нас, – улыбнулся Клинч.

– Это, да, – командир тяжело вздохнул. – Так. Всё! Дайте нам с Русом обсохнуть, – скомандовал он и расстегнул куртку своего комбинезона.

* * *

Утро застало девушек на опушке леса. Спрятавшись под раскидистыми лапами ели, они крепко спали, укрывшись маскхалатом. Густой туман создавал уютную защиту, выплывая из леса на поле прямо под первые лучи солнца.

Ёлка резко проснулась. Открыв глаза, она несколько секунд прислушивалась к своим чувствам и окружающему лесу. Ощущение беспокойства, разбудившее её, постепенно проходило. Девушка откинула край маскхалата, села, чтобы убрать в кобуру пистолет, который держала, когда спала. Оглядевшись, она поняла, что туман спрячет их, пока они будут передвигаться к лесопилке по полю. Встав на колени, Ёлка склонилась над спасённой ею девушкой. Лицо и одежда той были испачканы запёкшейся кровью. Но, судя по её равномерному дыханию, она просто крепко спала, возможно, находясь ещё под действием снотворного. Для собственного успокоения Ёлка осторожно осмотрела девушку, убедившись, что кровь чужая.

– Эй, подруга, просыпайся… – прошептала Ёлка на ухо спящей девушке, потрепав ту за плечо, но никакой реакции не было. – Похоже тебя под завязку накачали… Прости, другого выхода у меня нет.

Время, как и туман, уходило, потому не мудрствуя лукаво она залепила девушке звонкую пощёчину. Та мгновенно открыла мутные глаза. Увидев свою спасительницу, вздрогнула и попыталась отползти подальше.

– Ты кто? Ты чего? – Милка приложила холодную ладонь к пылающей щеке. – За что?

– Помолчишь минуту – я объясню. – Мила в ответ промычала что-то и кивнула. – Клёво. Меня зовут Ёлка… то есть Аня. А тебя?

– Милена.

– Прости, как? – искренне удилась Ёлка.

– Милена. Можно просто – Милка. Ничего, я привыкла к такой реакции.

– Необычное имя. Лады, будем знакомы… – Ёлка говорила и одновременно с этим быстро собирала вещи. – Ты не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю. Мне, конечно, интересно, как ты попала в таком виде в джип к Жеке, но расскажешь об этом потом. Нам надо идти, пока туман на поле. Все остальные вопросы на ходу. Согласна?

– Ну да. – Взгляд Милы начал понемногу принимать осмысленное выражение. – Могу я… Один вопрос?..

– Конечно. Только идём! – девушка подняла ветку ели, выпуская новую попутчицу.

– А где я?

– В Зоне, милая, в Зоне…

Ошарашенная ответом Милена всё же вылезла из-под дерева и встала как вкопанная. Ёлка, надев рюкзак, по-дружески похлопала девушку по плечу и шагнула в оранжево-молочную пелену тумана. Милка немного замешкалась, но быстро спохватилась и неуклюже поспешила следом.

Плуг давно не касался этой земли, потому идти по ровному, пусть и заросшему бурьяном полю было легко. Туман постепенно редел, и, когда показался завалившийся забор лесопилки, девушки уже шли, пригнувшись.

Ёлка повернулась, чтобы попросить Милену остаться здесь, пока она проверит здания, но всё решилось само собой. Метрах в десяти, а может и больше, из-за забора прозвучало настороженное «тяв». Тут же со стороны лесопилки, приглушённый туманом, щёлкнул передёрнутый затвор пулемёта. Звук заглушился туманом, но Ёлка не могла спутать этот специфический лязг ни с чем другим, а значит, на территории расположились наёмники. Ведь только они предпочитали в этих краях столь массивное оружие.

– Чёрт, – тихо, но эмоционально выругалась девушка.

– Что случилось? – осторожно спросила Милена.

– Идти сможешь? А то здесь сейчас будет жарко. – Ёлка выпрямилась во весь рост, стараясь увидеть, что происходит около строений. Только в поредевшей пелене тумана рассмотреть в подробностях что-либо было сложно. Она различила лишь силуэты, суетившиеся возле здания, да тёмные пятна меж воротных столбов.

– Ещё идти? Нет, уже не могу. – Милка, критически оглядев себя, одетую всё в тот же свой розовый спортивный костюм, присела на кусок бревна и покачала головой.

– Не можешь идти? А придётся бежать. Все разговоры потом. – Ёлка увидела стаю собак, которые в предвкушении пиршества не спеша заполняли площадь перед центральным зданием.

В голову девушки снова проникли чужие чувства: страх наёмников и голод стаи. Эти ощущения мешали вспоминать карту местности. Положившись в очередной раз на новый дар, она забросила руку Милены себе на плечи и потащила слабую девчонку в обход, в спасительную темноту леса. Попутчица особо не сопротивлялась и двигалась молча. Ведь за их спинами звучал призывный вой собак, смешанный с басовитым стрёкотом коротких пулемётных очередей.

* * *

– Куда ты меня ведёшь? Я имею право знать! – Милене после укола стимулятора явно становилось всё лучше. Уже почти час она резво бежала за девушкой, которая не отвечала на её вопросы и призывы, чтобы не сбить дыхание и не попасть из-за спешки в какую-нибудь коварную ловушку. Ёлка вдоль и поперёк изучила карту аномальных полей, которую показал ей знакомый, но Зона не статична – всегда есть шанс наткнуться на что-то новенькое.

Непрекращающийся всю последнюю четверть часа град несвоевременных вопросов уже начинал раздражать, и Ёлка пожалела о том, что предложила своей спутнице говорить на ходу. Тратить время на объяснение того, что скоро, возможно, будет привал в безопасном месте, не хотелось совершенно. Курсантская выучка напоминала о себе: есть приказ, его нужно выполнить, все вопросы – после. «Почему гражданским надо всё разжёвывать до последней мелочи?» – раздражённо думала она. Надо было успеть до наступления темноты добраться до тайного убежища. Они и так сделали большой крюк по лесу, минуя бывшие колхозные поля.

– Потом… Все вопросы потом, – единственная фраза, произнесённая Ёлкой за последние полчаса.

– Я… больше… не могу… бежать… – Милка вдруг остановилась, и, тяжело дыша, повалилась на землю. – С места не сдвинусь…

Ёлка развернулась и приблизилась к судорожно откашливающейся девушке.

– Да, ты явно спортом не злоупотребляла… вообще никогда.

– У меня… Мне просто… нельзя… – пыталась оправдываться между приступами кашля Мила.

– Тебе совсем плохо? – Не дожидаясь ответа, Ёлка полезла в аптечку. – Садись. Да сядь ты прямо! На, вдохни.

Она сунула Милене под нос вскрытую ампулу с каким-то лекарством. Спустя минуту натужный кашель прошёл, и измождённая нахлынувшим приступом после многочасового перехода девушка легла на спину.

– Нужно идти дальше.

– Оставь меня здесь… – простонала Мила.

– Прошу, вставай и пойдём!

– Веришь, нет? У меня больше нет сил идти с тобой куда-то ещё…

– Верю. Но надо. Иначе сдохнешь прямо тут! – подначивала блондинку Ёлка. Ей самой до чёртиков хотелось устроить привал. Ещё эти противные тучи, затянувшие небо после обеда, добавляли сонливости. А до ближайшего убежища осталось не так много.

– Вот и хорошо.

– Чего ж хорошего-то? – удивилась Ёлка, чувствуя идущие от девушки боль и пустоту. Она попыталась услышать мысли Милены, но лишь усилила этим свою усталость.

– Тебе мешать не буду. Вообще никому мешать больше не буду…

– Ну и дура.

– Сама дура! Я тебя не просила меня спасать!

– Ах ты ж, сволочь неблагодарная… – Ёлка едва сдержалась, чтоб не ударить блондинку ногой. – Если бы не ты… Я человека убила, собаку зря пристрелила и к наёмникам стаю привела…

– Вот видишь, тебе не привыкать убивать. Так что – свободна! Вали дальше в свою Зону! Одна…

Ёлка снова ощутила звериный голод и сосредоточилась на нём, перестав слушать Милку.

– …Да-да. Вот и правильно, – Мила сменила тон, когда девушка достала из кобуры пистолет. – Давай, пристрели меня, я готова! – Она поправила мешающий локон.

– Замолкни! – приказала Ёлка, постоянно оглядываясь по сторонам.

– А чего это ты мне рот затыкаешь?! – гневно возмутилась блондинка.

– Заткнись… – прошипела Ёлка и в одно движение оказалась рядом с Милкой, прикрыв ей рот ладонью и прижав голову к земле.

Возмущенная Мила схватила девушку за запястье и попыталась вырваться. Однако Ёлка даже не шелохнулась.

– Мы не одни, – спокойно произнесла она, снимая пистолет с предохранителя.

Но Милка не унималась, продолжая дёргаться. Ёлка посмотрела на спутницу и поняла, что та задыхается.

– Прости… – Она убрала ладонь и жестом попросила сохранять тишину.

Милка, тяжело дыша, утвердительно кивнула в ответ. Ёлка на корточках сменила позицию, перебравшись к ближайшему дереву. В этот момент со стороны полей ветер донёс протяжный собачий вой.

– Будь здесь. Накройся! – Отцепив от рюкзака маскхалат, она кинула его блондинке и почти бесшумно скрылась в кустах.

Спустя пару минут на опушке раздались выстрелы и визг псины. Милка, лежавшая клубочком под маскировкой, сжалась ещё сильнее. Ей вдруг так захотелось жить, что она расплакалась.

– Эй, ты чего? – мягкий голос Ёлки прозвучал над ухом. – Собачку жалко, что ли?

– Нет… – Мила отрицательно помотала головой и, хлюпая носом, добавила: – Анечка, я жить хочу…

– Ну сегодня не тот день, чтоб нам с тобой помирать! – Ёлка обняла девушку и прижала к себе.

– Знаешь, Анют… – Всхлипывания прекратились, и Милена отодвинулась от неё. – Мне ведь не так много осталось жить. Я больна. Смертельно и неизлечимо. – Девушка сняла ставший грязным парик и, покрутив его на пальце, положила на колени. – Я думала, что сказка о лечебном артефакте окажется реальностью, и потому повела себя глупо…

«М-да… Кто бы мне сказал вчера утром, что я познакомлюсь с этой девочкой и буду её спасать… И где?! В Зоне отчуждения! За Рубежом! А она и так уже одной ногой там… Жизнь – сложная штука…» – Ёлка расставила в мыслях по полочкам новую информацию и тут же прикинула, что делать дальше.

– Боюсь тебя ещё сильнее расстроить, но… – наигранно сухо заговорила она. – В Зону ты попала не зря. Лечебные артефакты… Они существуют.

– Правда? – Милка посмотрела ей в глаза.

Ёлку снова накрыла волна эмоций, в этот раз надежда, томящаяся в груди, зудящая между лопаток и опьяняющая, словно страсть.

– Да, правда! – выдохнула она, а у самой аж ладошки вспотели.

«Как же ты сильно жить хочешь…» – подумала Ёлка о сидящей рядом с ней девушке.

– Мы с тобой узнаем всё о лечебных артефактах у сталкеров, – вернув себя из потока эмоций, сказала спасительница. – И ты начнёшь новую жизнь. Да, можешь прямо сейчас начать! Оставь его здесь. – Она указала на парик. – Он всё равно тебе будет дальше только мешать. Ведь идти нам с тобой ещё долго.

– Да, конечно… Давай пойдём, – согласилась Милка и попыталась встать. – По… помоги.

Ёлка, держа за руку, подняла девушку с земли, но немного не рассчитала силы, поэтому они вместе снова упали на землю.

– Я… нечаянно… – извинилась Мила.

– Нет. Это я виновата.

– Но…

– Здесь Зона, и она таких ошибок может не простить. Мы сейчас медленно встанем и не спеша пойдём дальше. – Ёлка села на корточки. – Впереди нас будет ждать болотце, в котором расположилась химическая аномалия. Эта лужа, – она указала на подёрнутое ржавой плёнкой зеркальце воды, – покажется нам мелкой неприятностью по сравнению с той фигнёй. Гляди, куда ты чуть не влетела!

Поднятый с земли парик полетел в воду. Воздух над лужей вдруг вспыхнул ярко-зелёным пламенем и с противным шипением сжёг клубок волос в нескольких сантиметрах над поверхностью. Милена задрожала. Понимая, что у спутницы начинается форменная истерика, Ёлка развернула её лицом к себе и тихо, ласково, но очень чётко проговорила:

– Я с тобой! Я рядом. Мы пойдём дальше вместе. Будешь ступать за мной след в след. Меньше, чем через полчаса, мы окажемся в безопасном месте. Ты сможешь отдохнуть. Там безопасно. Понимаешь? Совсем безопасно! – Повторяющаяся фраза о спокойном месте пробилась сквозь зарождающуюся панику и немного успокоила трясущуюся девушку. Бояться Мила не перестала, но мелкая дрожь прошла, и взгляд стал более решительным. Мысленно похвалив абсолютно неподготовленную к стрессовым ситуациям девчонку за мужество (не всякий мужчина сможет после такого сохранить трезвый рассудок), Ёлка помогла ей подняться с земли.

* * *

Через полчаса они вышли на берег болотца. Сквозь кислотный туман, парящий над водой, на противоположной стороне виднелись коньки крыш деревенских домов. Зловонная дымка химических испарений резала глаза, щипала горло, поэтому Ёлка отдала свою защитную маску Милене, а сама закрыла лицо платком. По пути она заготовила из орешника два длинных шеста. Объяснив Милке, как себя вести на болоте, первой шагнула в коричневую воду.

Понимая уже, что с девушкой нужно обязательно разговаривать, Аня тихим голосом вещала:

– Здесь раньше был хутор. Очень богатый, добротный. После аварии на станции жителей эвакуировали. Мародёры же ещё в то время постарались вынести всё, что плохо лежало, но ворота, забор, двери и крыши домов остались на месте. А теперь вокруг, как ты видишь, скопление химических аномалий. Парик твой испарился в маленькой лужице. Ближе к хутору… слева. Вон там, гляди! Самые сильные аномалии. Там воды нет вообще, только кислотные лужи. Аккуратно! Смотри под ноги!

Так вот. Хутор окружен огромным количеством таких луж. Если их все соединить, получится небольшое озерцо. Заметь, как светло стало от этой жидкости. Чёрт, как же глаза слезятся… Ядрёные здесь испарения. Ты как, нормально? Вот, молодец, что держишься.

Звери и мутанты не любят химические аномалии. Учёные пока не могут понять, почему. Правда, что тут понимать? Хоть и мерзкие, но всё же живые твари – кому охота хвост кислотой спалить? Спокойно, спокойно, это я так, к слову! Мы с тобой идём по довольно широкой тропинке между аномалиями, вокруг кислота булькает, но мы в безопасности. Ты, главное, не суетись. Сейчас придём в убежище, спокойно отдохнём. Одни, без назойливых соседей. Этот хутор – одно из самых тихих и безопасных мест в Зоне. Дошёл – можешь спокойно отдыхать. Ни одна скотина не потревожит!

Мила держалась одной рукой за рюкзак девушки, другой опиралась на шест. Намокшие кроссовки то и дело скользили по зыбкому дну болота. Защитная маска не спасала от тошнотворного запаха кислот. Стекло запотело, и окружающий пейзаж расплывался. Было страшно. Даже жутко. Но успокаивающий, приятный голос странной попутчицы, в которой непонятным образом сочетались твёрдый характер, мужские, размашистые движения и чисто женское сострадание к попавшему в беду незнакомому человеку, не позволял сознанию погружаться в тёмные недра страха. Мысли словно разделились. Часть крутилась вокруг настоящего, которое полностью зависело от новой знакомой, а часть являлась воспоминанием о том, что происходило с ней в недалёком прошлом.

Девушка прикрыла глаза, ведомая Ёлкой, ставшей за такое короткое время подругой. Подругой ли?.. У Милы не было настоящих подруг, это она поняла только недавно. Лишь «прилипалы», падкие до чужих денег и статуса, ищущие себе авторитетную личность, чтобы кивать ей в такт. Милке стало противно и гадко за себя. Была здоровая, молодая, красивая, парни вокруг крутились толпами, а судьба и болезнь лишили её всего этого и погнали за лекарством в Зону… Точно же! Лекарство. Вот зачем она здесь! Мысли стали выравниваться, дыхание восстановилось, сердце забилось медленнее и спокойнее.

Наконец девчонки вышли на финишную прямую. Почти круглое зеркало открытой воды разделяло их от темнеющих в наступающих сумерках построек.

Шагнув вперёд, Ёлка вдруг ушла по грудь в воду. Справа зло зашипела аномалия, когда брызги попали на неё. Милка тут же воткнула поглубже свой шест, сделав его упором, и протянула попутчице руку:

– Хватайся! – прокричала она из-под маски. – Ага. Сейчас я тоже упрусь во что-нибудь. – Но шест Ёлки постоянно уходил под воду на всю длину.

– А, дай мне его! – предложила Милка.

– Зачем?

– Я его для тебя вторым упором сделаю.

– Как скажешь, держи.

Милена воткнула шест подруги себе под другую ногу. И тогда та, схватившись за него обеими руками, вытянула себя из воды. Когда колени оказались на твёрдом, Ёлка замерла, переводя дух.

– Спасибо тебе.

– Да ну, Анюта. Ты меня уже сколько раз…

– …Тут – другое, – Ёлка посмотрела на подругу. – Ты не испугалась. Чем сохранила нам жизнь. Это важнее.

– Ну ладно. Что дальше делать будем? Это очередной тупик.

– Пока не знаю. – Ёлка встала с колен. – До противоположного берега всего ничего… Ты плавать умеешь?

– Конечно.

– Тогда это не тупик, – сказала она и, вытащив шест, положила его на воду. Долго выбирала взглядом место на другом берегу, потом решилась толкнуть палку вперёд. Разгоняя в стороны волны, шест устремился к суше.

– Пожалуйста, пусть там не будет… – взмолилась Милка.

– Молчи, – оборвала её на полуслове Ёлка. – У Зоны извращённое чувство юмора.

– Жаль…

Шест уткнулся в илистый берег, заросший травой. Девушки обменялись радостными улыбками. Ёлка достала из рюкзака моток верёвки и привязала один конец к оставшемуся шесту.

– Ты только крепко держись за палку, – она надела рюкзак, застегнув все его карабины, и спустилась в воду, – и я тебя перетяну на тот берег.

– Ага. Постараюсь. – Сквозь запотевшее стекло маски часто моргали полные жизни глаза.

– Ну, я пошла… – Ёлка оттолкнулась и поплыла.

Всё шло нормально, пока до берега не осталось метра три. Тогда она услышала за спиной приглушённый крик девочки:

– Аня! Стой! – Милка указывала ей на близкий уже противоположный берег, эмоционально прыгая на месте. Ёлка посмотрела туда и от неожиданности замерла. Ближний к ней конец шеста оторвался от воды и медленно поднимался в воздух.

Девушка в два мощных гребка отплыла на спине назад, чтобы обезопасить себя и рассмотреть всё лучше. Шест поднялся на метр вверх и начал вертеться, постепенно ускоряясь. Ещё мгновение, и палка с хрустом превратилась в маленький шарик. Затем последовал мощнейший удар воздуха по воде. Ёлку, как поплавок, от напора вдавило в воду так, что она коснулась ногами дна. Оттолкнувшись от него, она быстро всплыла. Посмотрела назад. Розового спортивного костюма Милены нигде не было видно…

Сознание охватила паника. Тратя последние силы, Ёлка поспешила вернуться. Выбравшись на берег, она увидела, что подругу отбросило прямо в лужу. Забыв об осторожности, Ёлка рванулась к девушке и вытащила её на ближайшую кочку. Сдёрнув маску, успокоилась: Милка после контузии находилась без сознания. Теперь стоило действовать быстро. Гравитационная аномалия разрядилась, очистив воду от любой химии. И у девушек появился шанс добраться целыми до другого берега. Надев обратно на попутчицу маску, Ёлка затащила подругу в воду и, подхватив за плечо, отбуксировала к другому берегу и выбралась со своей ношей на сушу.

Спустя какое-то время обессиленная девушка спиной упёрлась в забор. Уставшая Ёлка сползла по влажным доскам на мокрую траву. Взяв маску за фильтр, сняла её с Милены. Искать нашатырь в аптечке не хотелось, и потому она снова замахнулась. Только ударить не смогла. Теперь, опережая действия, отключилось и её сознание.

* * *

Из окружающей их темноты появилась рука с жёлтыми ногтями и потянулась к горлу девушки. Обжигающий холод пробежал по телу. Без каких-либо эмоций Ёлка достала пистолет из кобуры и нажала на спуск. Прогремел выстрел. И этот звук её разбудил. Она суетливо завертела головой. Вокруг хозяйничала глубокая ночь, рядом никого не было. Сплошные тучи сменились высокими и редкими облаками, из-за которых изредка появлялась яркая луна. Потому глаза быстро привыкли к темноте, и ночь заиграла красками. Невдалеке над болотцем с ядовитым жёлто-зелёным сиянием плавали кислотные испарения, подсвеченные химическими лужами. Прямо перед девушкой молочными бликами мерцала сфера гравитационной аномалии. Малиновые, фиолетовые, алые, лазурные «цветки» мха на корнях деревьев и оранжевая окантовка лишайника, растущего на заборе, дополняли цветовую иллюминацию ночной Зоны.

– Не дождёшься… – сказала в темноту Ёлка, убирая пистолет в кобуру.

Лежащая на её коленях Милена тяжело дышала.

– М-мать… Я ж забыла о тебе. – Ёлка провела рукой по горячему лбу спящей девушки. – Сейчас, потерпи немного.

Достав пузырёк с нашатырём, она поднесла его к носу Милки, но та никак не отреагировала на едкий запах.

– Блинский-блин! Плохо это…

Закрепив на лбу фонарик и включив его, Ёлка снова осмотрелась. К ближайшим кустам сирени вела стёжка примятой травы. Минуя забор, она заканчивалась во дворе, возле земляного холмика. Волоком девушка дотащила туда Милу. Оказалось, что там спрятались под дёрном дверцы, которые легко открылись. Это был погреб, из недр которого в нос ударил запах прокуренного помещения. Спустившись по деревянной лестнице вниз, Ёлка проверила пустующее убежище. Предусмотрительные «ходоки за мечтой» соорудили уютную комнату с максимально возможным комфортом: четыре сетчатые кровати с ватными матрасами вдоль стен; лакированный обеденный стол и пара деревянных стульев посередине; у дальней стены расположились двустворчатый шкаф, старенький холодильник «ЗИЛ» и печка, сделанная из бочки.

Уложив Милку на кровать, Ёлка обыскала все ящики, стоявшие на полу. Из медикаментов она нашла только полупустые армейские аптечки, в которых не было даже самых важных лекарств. Свои комплекты она уже использовала, помогая еле живой подруге. И это не особо той помогло. Жар уменьшился, но не прошёл.

«Если я сейчас ничего не найду, то к утру потеряю её…» – закусив губу и сидя прямо на полу, размышляла Ёлка.

В голове мелькали картинки занятий по оказанию первой помощи. Смущал лишь странный розовый фон мелькающих в голове воспоминаний. Сначала она решила, что это из-за спортивного костюма подруги. Но Ёлка, отбросив данную версию, просто сосредоточилась на розовом цвете. И вскоре чётко представила себе бледно-розовый кристалл.

– Какая я… – не подобрав подходящего ругательства, она схватила свой рюкзак. Во внутреннем кармашке нашла записную книжку, доставшуюся ей от друга семьи, который отслужил в охране учёных в Зоне почти три года.

– Вот же! – Она в сердцах ударила себя ладонью по ноге, найдя нужную страницу. – Как про него можно было забыть?! Плохая стала… Совсем плохая. С этим новым даром… Хотя он ведь мне показал розовый. Чёрт. Побыстрее бы освоить его, страшно просто тупо полагаться на чувства… Ладно, что тут у нас? – И Ёлка прочитала вслух написанное чёрным карандашом: – «…Придаёт сил организму, для борьбы с инфекциями. При помещении прямо в рану останавливает кровь и заживляет края…».

– Нет, не то. – Она пробежала глазами текст с начала: – «Матовый (бывает почти прозрачный) кристалл розового, иногда красного цвета. Образуется на границе двух различных химических аномалий. Выводит токсины, заживляет химические и термические ожоги».

– То, что нужно! – радостно выдохнула Ёлка. – На границе двух аномалий… Да их тут десятка три разновидностей! Только они группами почкуются… Блин! Чего я тут сижу?! Надо идти и смотреть!

Поднявшись с пола, она проверила состояние подруги и пробормотала:

– Потерпи ещё немного…

* * *

Как ни странно, но зловония аномалий не доходили до хутора. Вдохнув прохладный воздух ночи, Ёлка поёжилась: мокрый костюм прилипал к телу. Выйдя со двора, она принялась методично рассматривать в бинокль аномалии. Обойдя по периметру оставшиеся от поселения дома, она так и не нашла в округе близко граничащих друг с другом аномалий разных видов.

– Ну не может так быть… – Опустив бинокль, девушка уткнулась лбом в холодный, поросший лишайником столб забора. – Впрочем… Почему нет? Весь день нам везло. Сутки закончились, как и отведённое везение…

От бессилия и обиды защекотало в носу, и по щеке побежала слеза. Она всегда старалась быть сильной, независимой… даже любви не позволяла брать верх над трезвым расчётом. За последние дни всё резко поменялось. Теперь эмоции, ощущения, чувства безраздельно управляли ею. И куда они её привели? В Зону, где приходится убивать мутировавших животных, людей, опять животных. Кто следующий, девочка Милена? А там недалеко и до Саньки…

– Да на кой чёрт мне этот дар?! – повернувшись к аномалиям, крикнула Ёлка, обращаясь к Зоне. – Он из меня делает бабу… Что? Тебе весело? Нет больше Ёлки! Я снова Аня? Какой ещё сюрприз ждать от тебя? Ну?! Молчишь?! Ай, что с тобой говорить… – Она отвернулась и, подняв голову, заговорила с луной: – Мне же надо было найти маленький розовый кристаллик. Столько аномалий – и ни одной пары. Согласись, обидно, чёрт возьми… Один! Маленький… Найти… – Девушка задумалась на секунду, наблюдая, как луна стыдливо прячется за тучу. – Найти! Почувствовать.

И она ощутила пульсирующее напряжение гравитационной аномалии и жар химических реакций за спиной. Её взгляд медленно опускался, скользя по раскидистой кроне дерева, и остановился на маленькой светящейся точке. Ёлка, словно под гипнозом, не отводя глаз от этого маячка, обогнула забор, подошла к дереву, подпрыгнула и схватилась за нижнюю ветку. Подтянувшись, она очутилась прямо перед светящейся точкой, которой оказался розоватый кристаллик, застрявший в коре дерева. Похоже, аномалия воздушной волной выбросила артефакт из воды. Девушка почти не дыша достала его. Несколько миллиметров в поперечнике и длиной не более двух сантиметров, он походил на осколок стекла. От кристаллика мёрзли и немели пальцы, но по телу от руки растекалось тепло.

Спрыгнув на землю, Ёлка поспешила в убежище.

* * *

Огонь в бочке почти догорел, согрев воздух. Тлеющие угли и редкие языки пламени через дыру в боковине бочки освещали небольшое помещение погреба. На одной стене висел лист ватмана с коряво выведенными углём буквами. Милена уже несколько минут, лёжа на кровати, читала эти слова: «Отдохни, СТАЛКЕР. Этот «НЗ» – для тебя, если нуждаешься в припасах. Пользуйся, но будь скромен, помни – без твоей банки тушёнки завтра может не выжить другой». В её голове не было ни мыслей, ни эмоций. Она просто лежала и читала. Снова и снова – слово за словом.

В какой-то момент девушка перевела взгляд на спящую на соседней кровати Ёлку. Её спокойное лицо и довольная улыбка заставили Милену встрепенуться. Девушке так захотелось отблагодарить хоть как-то свою спасительницу. И тут она поняла, что было бы неплохо съесть чего-нибудь горячего. Милена села и посмотрела по сторонам. Заметив на столе самодельную лампаду, с помощью щепки зажгла её от углей. Стараясь особо не шуметь, принялась заглядывать во все ящики, коробочки и углы погреба. Закончив, она присела на край кровати и подвела итоги поисков: несколько ещё не проросших, но уже мягких клубней картофеля, банка с остатками растворимого кофе, пара банок с килькой в томатном соусе и одна засохшая шоколадная конфета с начинкой.

«Так. Еда есть, но вот в чём её готовить? Аня говорила, что тут есть брошенные дома. Может и посуда найдётся, если не всё ещё украли… – подумала Милка, рассматривая добычу. Затем она посмотрела на деревянные ступеньки, ведущие к выходу из погреба. – Я только на минутку…» – сказала сама себе девушка и открыла створки двери.

Душный запах погреба остался позади. Милка, встав посреди двора с закрытыми глазами, вдыхала полной грудью пьянящий, свежий, влажный воздух. Полуденное солнце ослепляло и пригревало, иногда прячась за проплывающими облаками. Тогда прохлада тени от большого раскидистого дерева, росшего во дворе, забиралась за воротник спортивной куртки, отчего по спине пробегали мурашки. Но тут же тёплый ветер гнал облака дальше, позволяя девушке нежиться в солнечных лучах. Казалось, что всё происходившее с ней в последние два дня – просто дурной сон, и Милке так сильно захотелось, чтобы время остановилось.

Словно кто-то услышал её желание, и звуки окружающей природы стихли. От неожиданно наступившей звенящей тишины она открыла глаза. Всё действительно замерло. Страх противным холодком коснулся спины, заставив сойти с места и поспешить к заброшенному дому. Спрятавшись за разросшимися кустами сирени и высоченным бурьяном, строение словно подсматривало за Милкой разбитыми окнами мансарды. Девушка остановилась перед крыльцом. Смешанные чувства пугающей неизвестности и тревоги копошились в груди. Однако голод развеял их урчанием живота.

Милена осторожно поставила ногу на первую ступеньку – та жалобно скрипнула. И мир звуков снова окружил девушку, заставив вздрогнуть. Но она всё же решительно поднялась на крыльцо и вошла в открытую дверь. Неприятный запах мёртвого дома заставил поморщить нос.

Минуя тёмную прихожую, Милена попала в просторный зал с провалившимся потолком. Прогнившая балка подломила ножки истлевшего дивана, пробила несколько досок пола и чудом не задела старое трюмо с потрескавшимся лаком и потемневшими зеркалами. Девушка подошла к нему и рукавом протёрла зеркало. Оттуда на неё смотрела лысая женщина, похожая на Милку, в грязном розовом спортивном костюме: впалые щёки, обветренные губы, серые круги под глазами и какой-то отрешённый и мутный взгляд.

– Как? Как я стала такой? – шёпотом спросила Милена у своего отражения.

– Ты хочешь услышать правду? – ответила женщина из зазеркалья.

Девушка от неожиданности отпрянула назад, споткнулась и упала на пол. Женщина в зеркале даже не шелохнулась. Милка оглянулась, в надежде увидеть рядом хоть кого-нибудь ещё. Но в зале находилась только она одна.

– Ну? Я жду, – нетерпеливо произнесло отражение, уперев руки в бока и смотря прямо на девушку.

– Чего? – нерешительно произнесла Милка, поднимаясь с пола.

– Ты хочешь услышать правду о том, как ты стала такой?

– Правду? От тебя? – Она задумалась на мгновение. – Да, пожалуй. Может, узнаю о себе что-нибудь новое…

– Что ж. Слушай, Милена Борисовна… – женщина злорадно усмехнулась. – Жизнь твоя закончилась. Ты умерла в тот день, когда тебе поставили диагноз. И ты стала своей тенью. Нет больше того дитя, обласканного вниманием, заботой и деньгами. Нет той девочки, которая просто хотела любви. Ее поглотила пустота! Ты, как этот дом, живший ради людей, гонимых обстоятельствами и бросивших его ради новой жизни в другом месте. Пока ты была жива, ты им была нужна. Твой прах развеется по ветру… Скоро. Кто о тебе вспомнит? Мать? Отец? Подруги и друзья из соцсетей? Мимолетный Лёша? Или, может, Аня? Для неё вообще смерть – старая знакомая…

– Тогда за каким хреном она меня спасала? Дала надежду? – в голосе Милки появилась злость.

– Ты так и не поняла до сих пор? – Отражение прищурило глаза. – Чтобы потом использовать! Это же Зона! Тут все друг друга пользуют…

– Нет. Не верю! – девушка отрицательно замотала головой. – Пусть я пустота! Пусть я собственная тень! Но я никак не дура… И я всё вижу! Меня любят и хотят помочь!

– Думаешь, он прибежит сюда тебя спасать?

– Не знаю… – дрожащим голосом ответила Милка.

– И после этого она хочет услышать правду от своего отражения! – Женщина в зеркале рассмеялась.

Помедлив немного, девушка уже решительно заявила:

– Да! Хочу. Но только правду!

– Так я её, родимую, тебе и говорю.

– Будучи всего лишь моим отражением в старом зеркале? – Милка посмотрела по сторонам. – Что стоит в заброшенном доме в какой-то Зоне? В захолустье?! И при этом ты уверена, что вещаешь мне правду?

– Правильно заданный вопрос – это… – Женщина подалась вперёд и заговорщически подмигнула. – Помнишь? Чтобы родиться…

– …Нужно умереть, – Милка, не задумываясь, закончила фразу. – Помню. И что?

– Тогда чего же ещё ты хочешь от себя?

– Видимо… – она прикусила губу, подбирая слово. – Поверить?

– Во что или в кого?

– В то, что я буду жить.

– Осталось немного… – Женщина развела руки в стороны, отчего ее ладони показались в боковых зеркалах. – Поверь и родишься заново…

Милена хотела задать ещё один вопрос, но в зеркале уже отражалась уставшая девушка с щетиной волос на голове, опухшими и потрескавшимися губами, но взглядом, полным желания жить.

– Нормально! Вот это меня вштырило не по-детски… – отходя от трюмо, произнесла Милка, массируя пальцами виски. – Зашла, твою сковородку, за кастрюлькой…

Стараясь смотреть только под ноги, она прошла на кухню. Прихватив эмалированную кастрюлю с крышкой и большую алюминиевую кружку, девушка поспешила прочь из дома. Чтобы жить, нужно питаться…

* * *

Шум суеты, происходящей где-то возле стола, разбудил Ёлку. Только открывать глаза она не спешила. Хотелось ещё чуток понежиться, наслаждаясь таким домашним ароматом кофе и запахом варёной картошки, прежде чем вернуться в страшную реальность. Но тот, кто занимался хозяйством, с пронзительным металлическим звоном умудрился уронить что-то на пол, и Ёлке пришлось подняться.

– Ой… я тебя разбудила? – С виноватым видом Милена подняла с пола крышку кастрюли.

– Нет. Я уже давно не сплю. Лежала и слушала, что ты делаешь.

– Тогда милости прошу к столу! Только кофе без сахара, картоха без соли, и это я не смогла открыть… – Девушка указала рукой на консервы.

– Шикарно живём! Ща, погодь. – Ёлка полезла в рюкзак.

– Вау! – радостно воскликнула Милка, увидев в руках подруги перочинный нож. – А я уже пожалела, что их нашла…

– Одна из самых незаменимых вещиц в Зоне! – Положив на стол нож, девушка снова заглянула в недра рюкзака. – Вот тебе ещё соль. Сахар я, к сожалению, не догадалась взять.

– Ничего. Я не фанат сладкого.

– Ага! Конфета, значит, лишь дополняет общую композицию натюрморта?

– Точно! Я совсем забыла о десерте! – наигранно взмахнув руками, посокрушалась Милка.

– Ладно тебе, – усмехнулась Ёлка. – Садись, давай, за стол, и будем кушать. В Зоне время дорого…

Ели молча и не спеша. Закончив трапезу, Ёлка довольно откинулась спиной на стену и закрыла глаза. Милка принялась убирать со стола.

– Ань, можно вопрос?

– Ага. Теперь можно много вопросов.

– Давно ты в Зоне живёшь?

– Живу? Да я, как и ты, здесь первые сутки.

– Но…

– …Но второй раз.

– А первый раз ты чего тут делала?

– Не хочу об этом говорить.

– Извини.

– Ничего. Ты ведь не знала. Лучше ты расскажи, как тебя угораздило сюда попасть?

– Даже не знаю, с чего начать… – Милка присела на край кровати и положила руки на колени. – Я уже говорила, что больна…

– Угу.

– Две недели назад я готовила документы для поездки в пансионат, и мне один врач дал телефон доктора Жарова. Приехала к нему в клинику, мне сказали, что он тут больше не работает. Потом были звонок и комната без окон в доме у Жоржа. Вроде… – Она задумалась ненадолго. – Нет. У Жеки! Но я сбежала, уехала на их машине. Правда, недалеко. Где-то по дороге в лесу потеряла сознание и въехала в дерево.

– А машина – большой чёрный внедорожник? – уточнила Ёлка.

– Да, «Тойота-Крузёр».

– Теперь ясно, почему Белый влетел в аномалии!

– Почему? Мне, например, ничего не ясно.

– Видишь? – Ёлка протянула левую руку и показала на коробочку, закрепленную на предплечье двумя ремешками. – Это первое, что придумали учёные для передвижения по Зоне отчуждения.

– А что это такое?

– Детектор аномалий, совмещённый со счётчиком радиации и простейшим газоанализатором. Одна из последних модификаций!

– Он разве не должен пищать?

– Этот нет. Он посылает сигналы в наушник. – Ёлка повернула голову и оттянула ухо, за которое уходил тонкий проводок.

– Но как? Он же у тебя за ухом!

– Военная разработка, звук идёт прямо в кость. Зато всегда слышно, и это не мешает воспринимать окружающую обстановку.

– Круто!

– Погоди. Ты ещё не видела детектор артефактов. Там столько наворотов! Это второй прибор, который учёные создали для Зоны. И, кстати… Похоже, ты повредила его во время аварии на машине Белого. Поэтому он и не увидел аномалии на дороге.

– Но тогда мы бы не встретились.

– И то верно. – Ёлка подняла руки и сладко потянулась. – А дальше что было? От Жеки с Белым ты сбежала, разбила им машину, и?..

– Меня таксист подвёз до ближайшего городка. Там в баре познакомилась с парнем… – Милка вновь замолчала, вспомнив о Лёше.

– И что парень? – спросила Ёлка, заглянув в глаза подруге.

– А? – встрепенулась девушка.

– Я говорю, парень, с которым ты познакомилась в баре, что он сделал?

– Влюбился… – мечтательно произнесла Милена.

– В кого? В тебя? С первого взгляда? Да ла-адно!

– Ну, да.

– Офигеть и не встать! И чего ты с ним не осталась?

– Я хотела.

– И?

– Но ещё я хотела узнать об артефакте, который может меня вылечить.

– Любопытство кошку сгубило. Всё с тобой понятно.

– Аня, ты не поняла. – Милена вскочила и, тяжело дыша, в бессильной злобе сжала кулачки. – Я не хотела идти в Зону! Я не тупая блондинка и могу чётко расставлять приоритеты! У меня есть деньги, на которые я собиралась купить информацию. Но тот сталкер… кажется… Стакан! Я просила его просто свести меня с человеком, знающим всё об артефактах! А он меня привёл к Жеке…

– Вот же сволочь! – Ёлка в сердцах стукнула кулаком по столу. – Попадись мне эта падла…

– Оставь его. Жизнь ему судья.

– Как хочешь. – Девушка коснулась руки Милены, и та, вздрогнув, разжала кулаки. Чтобы сгладить напряжённость, Ёлка сменила тему разговора: – Однако создаётся такое впечатление, что Зона всеми правдами и неправдами жаждала тебя заполучить. Значит, наша с тобой встреча далеко не случайна…

– Возможно. – Успокоившись, девушка присела обратно на кровать.

– Хорошо. – Ёлка решила, что пора завязывать с сентиментальностью и разбираться с насущными проблемами. – Вернёмся к нашим баранам. Ты стрелять-то хоть умеешь?

– Не умею…

– Я так и подумала. Лады, пару тройку патронов найду. Только вот твой спортивный костюмчик зефирных тонов подходит лишь для спортзала.

– Да, – согласилась Мила. – А остальные мои вещи остались где-то у Жеки.

– Не важно! – заключила Ёлка. – Вещи – дело наживное, а вещи для жизни вне Рубежа в Зоне не имеют никакой ценности. Здесь нужна защита посерьёзнее. А с собой у тебя больше ничего нет…

Милка начала рыться по карманам своей спортивной куртки и выудила на свет гигиеническую помаду, кредитную карточку и туго свёрнутую в трубочку пачку долларов. Ёлка, увидев это богатство, рассмеялась до слёз. Милена сначала надулась, а потом тоже вдруг заливисто захохотала:

– Ты глянь! Ха-ха-ха! Собралась в сталкеры! Ой, не могу! Помаду захватила – это ж самое главное, что нужно женщине среди аномалий! И банкоматы в Зоне – на каждом углу! Их мутанты охраняют! Ха-ха-ха! – Мила потрясала помадой и кредиткой перед собственным носом.

Ёлка, постанывая от смеха, с трудом выдавила:

– Зато представь, как перед тобой будут монстры ниц падать. Вся такая королева с блестящими губами и в розовых кроссовках!

– Да какая я королева? Так, принцесса без горошины. Ты посмотри на меня… – Милена прекратила смеяться и с отвращением окинула взглядом свою одежду. – Вся в кровище, благо чужой, ногти сломанные и грязные, причёска хуже некуда… – Она провела рукой по щетине волос на голове. – Кровавая леди, блин.

– Милой леди не пристало так выражаться! – нарочито продекламировала Ёлка, быстро сообразив, что к чему. – А без парика тебе тоже хорошо!

Милена удивлённо посмотрела на подругу и снова провела рукой по короткому ёжику отрастающих волос:

– Я никому не хотела показывать себя такую…

– Слабую? – закончила за неё Ёлка.

– Да. Я же была… Там… – Она закрыла глаза, и слеза, не удержавшись, скатилась по щеке.

– Мил… леди и в Зоне Миледи! Даже с одним тюбиком помады в кармане! – выдала неожиданно Ёлка и снова рассмеялась.

– Анютка, какая ты… – Милена укоризненно посмотрела на неё.

– Какая я? – утирая слёзы и пытаясь остановить смех, спросила та.

– Ненормальная! – И, не сдержавшись, Милка вновь рассмеялась: – Хи-и-и…

– Это я-то?! У-у-у, хе-хе, ха-а-а… На себя посмотри! Ха-ха-а-а-а… Миледи Зоны отчуждения… А-ха-ха!

– Миледи… Хи-и-и…

– Всё. Больше не могу, – набирая в лёгкие побольше воздуха, чтоб восстановить дыхание, простонала Ёлка через минуту. – Давай собираться… До вечера многое надо успеть.

– Почему до вечера?

– Нужно к ночи подготовиться. – Девушка встала из-за стола. – Этой ночью будет Выброс.

– Выброс?

– О-о-о, как же тяжко с новичками…

– Прости я…

– Не-е-е, тебе не за что просить прощения! Мы эти знания получаем чуть ли не с молоком матери, и для нас это уже естественно, как само собой разумеющееся. Мне сложно в двух словах объяснить тебе, что такое аномалия или Выброс, или…

– Объясняй не в двух словах!

– Даже не в двух словах это сложно. Зона, она… – Ёлка эмоционально раскинула руки. – Она живая. Живая настолько, что может заговорить с тобой. Милка, представь себе, будто всё, что тебя окружает – это огромный разумный организм. Возможно, где-то у неё есть и лёгкие, и почки, но для меня это, во-первых, живое существо со своими страхами и желаниями, а уже потом – субстанция с мозгом. Конечно же, человеку больше всех надо! Люди припёрлись сюда, будто вредные микробы, и принялись доить Зону или того хуже – опыты с ней проводить. И в итоге нам здесь… очень не рады. Поэтому каждый твой последующий шаг может стать последним. Один мой знакомый любил повторять: «Если примешь – день проживёшь. Если оттолкнёшь – сразу умрёшь».

– Но я её ещё не сумела принять, – настороженно произнесла Милка. – Я же её ещё совсем не знаю. Но и не оттолкнула… вроде.

– Ай, – Ёлка махнула на подругу рукой, – с тобой вообще много непонятного. Как и с самой Зоной. – Девушка, немного успокоившись, села на кровать и, заглянув в пустую кружку, продолжила: – А в ней столько необычного, непривычного простому обывателю… – Она осеклась на секунду, но Милена сидела и молча слушала. – Тут обыденные вещи приобретают сверхъестественные свойства. Вот кружка. Мы пили из неё кофе… старый, растворимый. Только запах…

– Точно! Запах был, как у свежемолотого и правильно заваренного! – восторженно подтвердила Милка.

– И заметь, это просто кружка, – Ёлка поставила её на стол, – а в ней уже есть частичка Зоны.

– Хочешь сказать, что потом в кружке появится жизнь?

– Утверждать не буду, не знаю точно, но в Зоне возможно многое.

– Ты хочешь сказать, что здесь в порядке вещей, если ты разговариваешь с зеркалом и оно тебе отвечает?

– С каким зеркалом?..

– Там, в доме.

– Ты говорила с зеркалом?!

– Не совсем, скорее с отражением… Не, но… если только я не начала бредить…

– Чё-о-о-орт! – сокрушённо протянула Ёлка, обхватив голову руками. – Как же я могла забыть? – Она быстро дотянулась до рюкзака и достала оттуда записную книжку. Нервными движениями полистала странички в поиске нужного места. – Ага. Нашла! – Девушка положила на стол раскрытую книжку и прочитала: – «Побочное воздействие – сильнейшие галлюцинации». Фу-ух. Так что, Милка, могу тебя успокоить – с зеркалом ты не разговаривала!

– Погоди… Не поняла. Как?

– Посмотри внимательнее там, в нагрудном кармане. – Ёлка указала на спортивную куртку. Милка осторожно заглянула туда. Заметив внутри странный светящийся предмет, она удивлённо перевела взгляд на подругу. – Этот артефакт за ночь поставил тебя на ноги. Но, прости, я забыла о побочном эффекте – галлюцинациях.

– Артефакт? – переспросила девушка, доставая из кармана маленький розовый кристаллик.

– Ага. Тебя вчера химия испарений всё же вырубила. Ночью тебе вообще хреново стало. У меня закончились лекарства. Пришлось воспользоваться дарами Зоны.

– Прикольный… – Милена внимательно рассматривала вещицу. – Если такая мелочь за ночь вернула меня к жизни, то…

– Милка, стой! – Ёлка накрыла ладонью артефакт. – Он избавил тебя от воздействия химических веществ, и не более.

– Что ты, Анют. Я прекрасно понимаю, что от моей болезни он не вылечит. – Девушка позволила подруге забрать кристалл. – Да и утренних нравоучений от зазеркальной галлюцинации мне тоже хватило.

– Ну вот и ладненько! – Ёлка взяла со стола смятый фантик от конфеты и, достав из него фольгу, завернула артефакт в неё. – Пусть пока у меня побудет. Станет хуже, снова возьмёшь себе.

– Хорошо, – согласилась с ней Милена и поинтересовалась: – А ты дашь мне почитать эту книгу?

– Бери, читай. Тебе она больше нужна, чем мне. Но сначала надо выстирать одежду, помыться и до Выброса успеть приготовить ужин…

* * *

Если бы кто-то заглянул во двор заброшенного дома в этот вечерний час, то был бы порядком удивлён. Две обнаженные амазонки своеобразным способом принимали душ рядом с колодцем: намыливались куском хозяйственного мыла, который нашёлся в рюкзаке коротко стриженной шатенки, а потом обливали друг друга водой с помощью старой проржавевшей лейки, найденной Миленой под навесом перекошенной времянки. И визжали от холода. Одежда, отстиранная от крови и болотной тины, сушилась возле костра. Поведение глупое, конечно, но любая женщина лучше умрёт голой, чем будет ходить грязной. Милка после водных процедур повязала голову куском ткани, бывшей когда-то рукавом армейской куртки, рассудив, что отсутствие причёски в Зоне ей мешать не будет. А потом Ёлка учила Милу стрелять из пистолета с глушителем:

– Так, теперь вытяни руку… Целься… Между ударами сердца плавно нажимай на спуск.

Милена, высунув кончик языка, сосредоточенно водила стволом пистолета из стороны в сторону, выбирая мишень. Причём поза ее со стороны выглядела очень симпатично: правая ножка немного отставлена вбок, свободная рука – на бедре. Словно на подиуме. «Хороша, чертовка! Нежная такая, тонюсенькая, талия осиная. И кожа белая, гладкая, как прозрачная. М-да. Мне такой уже не быть никогда». Рассматривая фигуру подруги и завидуя белой завистью, Ёлка ждала, пока Милка приспособится к оружию. Ведь лучше всё прочувствовать на собственном опыте.

Раздался выстрел. Милена вскрикнула. Рука с пистолетом резко вскинулась вверх. Не ожидавшая такой отдачи девушка упала на землю. Поднялась, придерживая занывшее плечо, и с обидой взглянула на подругу.

– Теперь ты знаешь, что такое отдача! – Посмеиваясь, Ёлка аккуратно забрала пистолет. – И что, стреляя, красоваться не стоит. Смотри: тело находится вполоборота к мишени, ноги стоят на ширине плеч, колени слегка согнуты, чтобы был хороший упор. Мышцы руки должны быть напряжены, а вот кисть не зажата до оттока крови. Это основная позиция. Научишься стрелять из неё – потом и на ходу, и вверх ногами сможешь нажать на спуск.

Она выстрелила. Пуля попала точно в консервную банку, висящую на остатках забора. Рука практически не дрогнула. Мила смотрела на свою наставницу, запоминала то, что она говорит, и жутко завидовала. В такой, казалось бы, не женственной позе Ёлка смотрелась великолепно. Как пантера перед прыжком: загорелая кожа, спортивное тело, плоский живот. На груди размеренно болталась большая чёрная жемчужина в плетёной оправе на серебряной цепочке. «Какая же Ёлка красивая! Мне такой никогда не стать».

Если бы девушки услышали мысли друг друга, то ночной смех надолго повис бы над пустынной территорией аномальных болот. Каждая считала, что собственное тело хуже, чем у подруги. Подавив вздох, Милка попробовала выстрелить ещё раз. Банка, пробитая насквозь, загромыхала и слетела с забора. От радости девушка подпрыгнула.

– В тебе такой ребёнок, оказывается, сидит! – смеясь, заметила Ёлка. – Продолжим обучение!

В общем, обитатели Зоны многое потеряли, пропустив столь необычное зрелище: голые девушки, стреляющие по консервным банкам в оранжевых лучах заходящего солнца…

Глава девятая

– …Лучах заходящего солнца…

Дэн закончил фразу, залпом допил давно остывший кофе и поставил рядом пустую кружку.

Он вернулся к Стражам в предрассветный час, когда небо посветлело, очищаясь от грозовых туч. Над землёй повисла молочная дымка тумана. И до восхода солнца оставалось чуть больше часа.

Со времени появления Дэна в дверях здания Гриф не проронил ни слова. Он молча смотрел, как Рус и Клинч помогают пареньку сменить промокшую одежду. Даже Скип принял участие во встрече «пропажи» – он заварил ему крепкий кофе.

– Володь, да не смотри ты на меня так. Я не виноват… – обратился парень к командиру Стражей, застёгивая молнию на толстовке.

– Ты одевайся, – фраза прозвучала угрожающе.

– Гриф, но парень действительно не виноват! – вступился за Дэна Скип, протянув тому горячий кофе.

– Главное, что он выжил и вернулся! – Рус поддержал товарища.

– И вообще, Гриф, мы здесь весь шторм просидели, а Дэн был там! – высказался Клинч.

– Согласен, – негромко начал командир. – Был там. Только, где это «там»?

– Там, дальше… – Дэн указал рукой примерное направление. – В лесополосе.

– Вот только, когда дождь стих, мы вышли на твои поиски. И знаешь что?

– Что?

– Твои следы закончились именно в том месте, где тебя потерял Скип! Всё! Больше нигде ни одного следа! Где ты был?!

– Когда я возвращался, по тропинке с поля бежал поток воды… Я остановился у поваленного дерева, там было убежище одного из монстров. В нём я и заночевал.

– Были мы у того дерева, но норы я не видел!

– Гриф, но я туда не спускался. – Рус шагнул вперёд, загородив собой парня. – Темно же было, как у чёрта…

– Хорошо, а следов почему нет?

– Вода размыла! – Рус разозлился и тяжело задышал. – Гриф, прекрати подозревать пацана бог весть в чём! Он вернулся!

– Вернулся. Но только… – Гриф попытался изобразить руками какую-то фигуру, но, чертыхнувшись, опустил их. – Что-то в этой грозе было не так.

– Ой. Ну вы чего? Здесь… – Дэн хлебнул из кружки горячий ароматный напиток. – В этой реальности после «вздоха Зоны» ровно через сутки наступает «банный день Зоны». Все об этом знают. Правда, вы не здешние… Откуда вы могли это знать?

– Вот-вот… Ниоткуда, – командир цыкнул и вышел из комнаты.

Остальные усадили парня на ящик рядом с бочкой, и, пока готовился завтрак, Дэн продолжил рассказ про четверых ребят.

Солнце поднялось выше над горизонтом, согрев землю, чем сгустило туманную дымку. Успокоившийся Гриф присоединился к беседе. И вот, когда Дэн наконец поставил рядом пустую кружку, мужики мечтательно заговорили.

– Эх… – выдохнул Клинч.

– Да уж… – сокрушался Рус.

– Чёрт… – коротко выругался Скип.

– Парни! Ну-ка, быро собрались! Ща затопите нас всех, на хрен, своими слюнями… Лично мне хватило вчерашнего… – Гриф уперся ладонью в подбородок, показав уровень того, насколько ему «хватило».

– О да! Ты бы видел, Дэн, как Гриф рванул за тобой в эту бурю! – Усмехаясь, Рус накладывал кашу в миску парня.

– Ага, только его ветер сдул… – продолжил Скип. – В дождик… С головой…

– Цыц! Я вам! – Командир показал товарищам кулак. – А то, когда вернёмся, не поведу вас в Северный форт. В баньке попариться, к девочкам заглянуть…

– Не-е-е. Хотелось бы на этих посмотреть, как они на закате… Хоть одним глазком, хоть на мгновение… – растягивая слова, с закрытыми глазами проговорил Рус.

– Но-но! Маньяк… – Гриф пригрозил напарнику пальцем, а затем повернулся к рассказчику, взявшемуся за поглощение перловки. – Молодец, конечно, что догадался переждать бурю, только… Мог бы так далеко не отходить.

– Прости, Володя, но кто знал, что небеса вдруг так прорвёт?

– А тебе так нефигово приспичит! – удачно дополнил фразу Рус и рассмеялся в полный голос.

– Харэ ржать как лошадь казарменная! – Гриф укоризненно посмотрел на товарища. – Уж если тебя припрёт, то фиг найдёшь!

– Полегче! – Рус вскинул голову. – Я же не пропадал на всю ночь!

– Ну-ну… Мы помним… – язвительно улыбнулся Клинч. – Тогда, за Мерцающим Городом, разве не ты?..

– Там было два раза и всего полчаса!

– Разве полчаса, а не каждый раз по полчаса? – уточнил Клинч, еле сдерживаясь, чтобы не заржать в голос.

– Так, – командным голосом произнёс Гриф, – мужики, отключили свои матюгальники! А пацану – спать!

– Да я особо не хочу. – Дэн облизал ложку. – Я в той норе вздремнул немного. Замёрз только, это вот… ещё кружку горяченького выпью, и будет всё норм.

– Не спорь, ты сейчас спать ляжешь. Ты мне нужен целый, здоровый, отдохнувший и полный сил. Так что всё равно сейчас будешь отдыхать!

– Хорошо, Володя. Ща допью…

– Только молча. Это всех касается!

* * *

День у братвы не задался с самого утра. Сизый по неопытности случайно разбудил стадо кабанов, и всем пришлось делать ноги к ближайшим деревьям, чтобы там ждать, пока мутанты найдут себе другую добычу.

– Угораздило же тебя ныкаться именно в те кусты… – устраиваясь удобнее на ветке, сказал старик.

– Не тебе меня попрекать, Копчёный, – зло пробурчал Ершов, обхвативший руками и ногами толстый сук дерева.

– Да ладно?! Раз не мне… тогда сам кумекай, как отсюда сдрыснуть! – Проводник принялся проверять оружие.

– Эй, Молоток, Потап, Шпингалет, давайте, расстреляйте их!

– Им что твоя дробь, что бобы автоматные – всё по барабану. У них кожа вместе с щетиной крепче кевлара будет, – не прекращая чистить ствол, ответил за остальных старик. – Сам же видел!

– Чтоб тебя! Копчёный… Что тогда делать?

– Сизый, это я, вообще-то, у тебя спрашивал…

– Харе пернатого из меня давить! Вот дай мне только спуститься, я твой курятник…

– Не успеешь… – Проводник посмотрел сначала на орущего братка, затем на бегающих внизу кабанов. – Затопчут…

– Чего ты хочешь? Денег?

– Хочу, чтоб ты мозги врубил! Вторые сутки по лезвию ходим. Так Косая мимо нас прошкандыбает и на холмик крест не воткнёт…

Сизый хотел что-то съязвить в ответ, но промолчал. Ещё минуту он, тяжело дыша, раздувал ноздри, а потом спокойным голосом произнес:

– Лады… Говори, я слушаю.

– Без базара?

– Да.

– И ручной двадцать на два?

– Да!

– Ну смотри… Я поверил.

– Копчёный, мне шо, на крови…

– …Не, Сизый, здесь тебе сама Зона – и судья, и палач, – перебил его старик. – Но вернёмся к нашим хрюшкам. Впулились мы, конечно, по самые бейцалы. Это вам не баклану очки вставлять, тут взял на понт – молись. От той Вспышки свинки злопамятные стали. Но самое хреновое, что они теперь ещё и хищники. Центнер весу сначала потопчет тебя в фарш, а затем с аппетитом счавкает до белых костей. Потому нужна приманка, которая их от нас отвлечёт.

– Я не пойду! – сразу же сообразив, куда клонит проводник, подал голос Лунь.

– Тебя, гнида, никто не спрашивает! Надо, и всё!

– Завянь, Сизый, – старик осмотрелся. – Я думаю, тебе, Шпингалет, проще всего будет свалить от них.

– Чё-о-о?! – От такого предложения тот чуть не свалился на землю.

– Цыц! Дай мысль родить! Свинок под тобой нету, да и мы их развлечём, пока ты будешь шелестеть до тех крыш, – старик указал рукой на шифер, видневшийся за молодой порослью осин. – Но надо, чтобы хрюшки точно за тобой увязались.

– Я не… – попытался возразить Шпингалет.

– …Всего одной гранаты хватит.

– Гранаты?

– Да, Шпингалет, гранаты! Скинешь на дорожке за собой. Свинки подбегут, и их…

– На фарш сволот! – предвкусил смачную картину Молоток.

Все удивлённо посмотрели на младшего Ершова. Тот сконфузился и отвернулся.

– А если я не угадаю с гранатой? – поинтересовался Шпингалет.

– Ну, бери тогда две, – предложил Потап.

– Не-е-е.

– Ша! – остановил их диалог Копчёный. – Лунь, выдай ему три гранаты… и пусть сваливает уже!

Несколько минут Лунь пытался перебросить тяжелые овалы гранат Шпингалету, но ему мешало дерево, на котором он сидел. Из всех попыток удачной оказалась одна. Поэтому, когда Копчёный выстрелил в зад одного кабана, долговязый бандит с такой скоростью побежал прочь, что в первом же сухостое с проклятиями завалился. Зато мутанты обратили на это внимание и, пока браток поднимался, стремительно направились в его сторону. Услышав возгласы подельников, Шпингалет вынырнул из травы и припустил снова. В этот раз бандиту удалось и не упасть, и оставить за собой гранату.

Кабаны, завидев убегающего человека, тут же устремились следом. Но взрыв мгновенно развернул стадо в противоположную сторону, и вскоре хрюканье стихло за полем.

Бандиты, опасливо озираясь, спустились вниз с деревьев и пошли за Шпингалетом. Когда они поравнялись с молодой порослью, то обнаружили заброшенный свинарник, чьи шиферные крыши видел Копчёный. Там отдохнули и решили разделиться. Четверо остались в здании обустраивать временный лагерь и сторожить оружие, остальные направились в лагерь учёных.

* * *

Копчёный, Сизый и Молоток стояли на опушке леса перед огромным выжженным полем, в центре которого пентагоном возвышался серый забор научного лагеря. Поверху было натянуто пять рядов колючей проволоки, над которой едва возвышались крыши двухэтажных бункеров. За ними виднелись антенна дальней связи и вертолетная площадка.

– Ну чё? – проведя рукой по лысой голове, спросил проводник. – Маячить тут больше смысла нету. Нас давно засекли.

– Так идём! – Молоток шагнул в поле.

Они быстро пересекли выжженную пустошь и остановились перед автоматическими воротами. Копчёный подошёл к переговорному терминалу, но клавишу вызова жать не стал.

– Сизый, кого именно ты ищешь?

– Александра…

– А фамилия у этого Александра есть?

– Мы не спрашивали у него паспортные данные, когда разводили на арт! – ответил за брата Молоток.

– И идентификационный номер в НИИ или код подразделения, где он работал, вы за них тоже не в курсе?

– Чего ты меня грузишь, а?! – зло возмутился Ершов-средний. – Я в курсе, что он тут сидит, крыса лабораторная…

– А ты в курсе, что это, – Копчёный ткнул пальцем в блестящую табличку возле терминала и провел по трём большим латинским буквам «UAC», – Объединённый Атлантический Центр изучения аномальных территорий? Лагерь белорусских учёных совершенно в другом месте находится.

– Ну и хрен ли… – в голосе Сизого прозвучали нотки растерянности.

– Ясно. – Копчёный сплюнул на бетонный порог и нажал на кнопку вызова.

– Я уж думаль, ты обратно лес уйдёшь, – громко, с иностранным акцентом, пробасил динамик.

– Томас? – уточнил проводник.

– А кто ищо ты хотель тут втречать?

– Ты вроде бы должен быть сейчас дома с семьёй?

– Ах… Мы предпологаль…

– Ну да. А Зоне по хрену… Может, впустишь?

– А эти?..

– Они со мной. Мы ненадолго, надо пару вопросов уточнить.

Динамик ничего не ответил, а на воротах лязгнул магнитный затвор. Копчёный, не раздумывая, протянул руку к двери и распахнул её. Сизый с Молотком последовали за ним. Они попали в большое закрытое помещение пропускного тамбура. Входная дверь автоматически захлопнулась за спинами вошедших, привыкающих теперь к искусственному освещению.

– Проходи те кости дорогие! – встретил их белобрысый верзила в военной форме натовского образца.

– Томас, любезности потом. Зайдём? – Копчёный мотнул головой в сторону двери КПП.

– Коньечь но… – пропустив всех вперёд, встречающий со щелчком закрыл за собой дверь.

В маленькой комнатке располагался небольшой пульт управления с несколькими мониторами, экраны которых делились на множество прямоугольных изображений с камер наблюдения.

– У тебя есть кто-нибудь в НИИ «ИВА»? – с ходу задал вопрос Копчёный.

– Коньечь но. А чито тебя интересоваль? – спокойно, по-деловому уточнил Томас.

– Там работает один человек, которого нужно найти. Ну или узнать, где он сейчас. Но мне известно только имя.

– Имья? – задумчиво произнёс Томас.

– Да. Александр.

– Он в лаборатории… – Молоток пытался вспомнить подробности. – Кажись, цветочками занимался…

– Короче, лаборант-биолог, – перевёл для охранника проводник.

– Лаборань. Бьелок, – повторил Томас и подошёл к стеллажу с папками. Около минуты он ковырялся там, листал документы и возвращал их обратно. На одной папке застопорился, простоял с ней в руках некоторое время, потом повернулся к гостям.

– Эта? – Он протянул раскрытую папку, где в файлике находился отпечатанный некролог с фотографией.

– Ёпта! Да, я в курсе, что он успел себя упокоить! – не сдержался Сизый, увидев фото Саньки.

– Почему ты так говориль? – удивился Томас, закрыв папку.

– Потому что этот гад убил моего брата, сбежал в Зону, сдох здесь, а потом воскрес через три дня и снова пропал!

Томас завис на некоторое время, пытаясь отфильтровать русскую речь в русском мате.

– А! Поняль! Он стать зомби… – Охранник наконец-то осознал для себя смысл фразы Сизого.

– Нет. Он живой, собака! Живой, как ты, как я, как он. Живой, понимаешь?! А это, – Сизый указал рукой на папку, – фуфло!

– Я поняль. И не за что кричаль, – строго и нравоучительно сказал Томас, поставив папку на стеллаж.

– Слышь, ты… – Сизый шагнул к охраннику и попытался схватить его за плечо, но тот перехватил руку и, заломив запястье, поставил бандита на одно колено. Другой рукой Томас выхватил из кобуры пистолет и направил в лоб Молотку, дёрнувшемуся на помощь брату. Только заглянув в жерло ствола, он остановился и примирительно поднял руки вверх.

– Копчоний, – охранник внимательно посмотрел на старика, – мне не нравица твои друзя.

– Они мне не друзья… – Проводник тяжело вздохнул. – Они работодатели… Заказчики.

– Всё равно не нравица.

– А мне до лампочки! Я к тебе не свататься пришёл! – прошипел Ершов-средний, пытаясь принять более удобную позу.

– Засохни, Сизый! – шикнул на него Копчёный. – Томас, отпусти его, и мы пойдём. Спасибо тебе. Нам уже пора…

– Хорошо. – Охранник разжал пальцы и опустил пистолет, но в кобуру его не убрал.

Копчёный сам открыл дверь в тамбур, пропустил вперёд себя красного от злости Сизого, понурого Молотка и вышел следом. Томас остался в комнатке. Сработал магнитный засов в воротах, выпустив братков на улицу. Сизый с Молотком, не останавливаясь, пошли к опушке, старик же вернулся к терминалу спикерфона и нажал на кнопку вызова:

– Извини за всё, Томас.

– Нормально, Копчоний, – ответил динамик. – Знаешь, если тебе нужно найти кого-то в Зона, то идти к Ворон…

– Знаю… Это крайний вариант. Но, спасибо…

– Как ты там говорить? – спросил динамик.

– Нема за шо?

– Не-ма-за-чё… – медленно, по слогам произнес собеседник.

– Правильно. Молодец. У тебя все лучше получается!

– Стараюсь.

– Прощай, Томас.

– Прощай, Копчоний.

Старик посмотрел в камеру и улыбнулся, затем резко развернулся и поспешил за братьями.

– И шо?! – спросил Сизый, когда Копчёный их догнал. – Я сказал, что буду слушать тебя. Ты там ничего не говорил.

– Да, но ты мог и сам догадаться, – сухо ответил старик.

– Да пошёл ты… – Сизый прибавил шаг.

Молча они дошли до опушки, где из кустов к ним вышли запыхавшиеся Потап, Шпингалет, Лунь и Джокер.

– Вы какого хрена тут нарисовались?! – проорал рассерженный Сизый.

– Так там это… кабаняры домой вернулись… – сбивчиво ответил Потап.

– Что ж такое! Не мой сегодня день… – тяжело дыша, подвел итог Ершов-средний, забирая свой дробовик у Шпингалета. – С утра задницей почуял – не фартит…

– За Рубежом ни у кого удачи нет, – проверяя рюкзак, поддакнул Потап.

– Но мне она сейчас нужна! – Сизый подошёл к братку и склонился над ним. – Мне надо найти этого Саньку!

– Найдёшь, – негромко произнёс Копчёный. – Есть тут один чел… помог мне однажды разыскать кое-кого… Только до наймитов прошвырнёмся.

– Где они? – раздувая ноздри, спросил Сизый.

– Там. – Копчёный уверенно указал рукой в сторону леса.

– Веди!

* * *

Несколько часов подряд, без остановок, все молча шли за проводником. Лишь когда солнце, спрятавшись за кучевыми облаками, прошло зенит, бандиты устроили на берегу небольшой речки привал. Копчёный запретил мыться странного цвета водой, так как ржавые водоросли, прибитые течением к берегу, сильно фонили.

Пока остальные готовили нехитрый суп из тушёнки и макарон, Сизый, Молоток и проводник бурно обсуждали, где форсировать реку.

– Та мине… прям с того обрыва… на твою речку! – не выбирая слов, орал Сизый, размахивая руками. – Вон, берёза завалилась, кинем за обрыв, и по ней все паровозом!

– Сопля ты ещё… Шустрить будешь от хвоста ментовского, когда строгач замаячит. Тут, как на кармане терпилы… Осторожно надо, с расстановочкой… А если на той стороне, аккурат где другой конец берёзы ляжет, аномалия затихарилась? – резонно и сдержанно возражал Копчёный.

– Тогда ты ж… мухомор лысый, ща туда ломанёшься и… граблями своими всё пощупаешь! – Сизый уже не мог сдерживать эмоции и не стеснял себя в выражениях.

– Слышь, прыщ гнойный! Зенки разуй! Ты кого во мне увидел? «Отмычку»?!

– Ни-и-и, штрик… я бачу… трупак свежайший! Бо если! – Ершов выхватил пистолет и принялся им размахивать.

Копчёный даже бровью не повёл. Но когда ствол приблизился к его лицу, позволяя заглянуть внутрь своего дула, старик одним движением по запястью выбил у Сизого пистолет. Молоток тут же отпрыгнул назад и выстрелил из обреза в воздух, чтобы всех остановить.

Но вооружённый диалог прервал протяжный вой, совсем не похожий на волчий или собачий. Этот звук проникал в каждую клеточку организма, заставляя бегать по телу несметные полчища мурашек, гонимых потоками адреналина.

– Да шоб меня! Шо? Шо це було? – Сизый, резко развернувшись в сторону опасности, вжал голову в плечи и принялся озираться.

– То ж местные легавки, – с улыбкой ответил Копчёный, протягивая Молотку пистолет брата.

– Это? Да це не собаки, точно! – Главарь подскочил к старому вору и схватил его за пальто. – Так собаки не воют!

– На то они и местные. Их же напочковали шавки лабораторные, скрещенные с тутошними слепышами.

– Псевдоволки! – Потап схватился за автомат, забыв об обеде.

– Они самые. – Копчёный аккуратно высвободился из рук Сизого. – Титьки мацать некогда, нужно тянуть ногу на ту сторону, и быстро!

* * *

Подгоняемые главарем, бандиты двигались настолько быстро, насколько позволяла местность. Место привала на речном берегу, как и сам берег, остались далеко позади, укрытые густым туманом. В воздухе висела влага, пропитывая одежду и приглушая все звуки. Вытянувшись длинной цепочкой по сырому сосновому лесу, группа ползла по намеченному Копчёным маршруту.

Притворившись, что поскользнулся и подвернул лодыжку, Джокер некоторое время прихрамывал, стараясь не отставать, потом махнул рукой обернувшемуся Сизому и крикнул:

– Я догоню, отдохну только немного!

Группа медленно удалялась от присевшего на корточки Джокера, некоторые на ходу оглядывались на отставшего товарища, но никто не остановился. Ходьба след в след давалась тяжело, не все оказались в состоянии поддерживать заданный Сизым ритм движения, а сам главарь, шагавший за Копчёным, часто оборачивался, приглушённым шёпотом требуя не отставать.

Кричать, да и вообще шуметь в этом лесу не хотелось категорически, особенно после последнего привала. Тут совсем не чувствовалось обычных для соснового бора ароматов хвои и смолы. Напротив, здесь всё казалось мёртвым, в воздухе ощущался еле заметный, на самой границе восприятия, явный запах тлена и разложения. Нехорошо пахло в этом лесу, и сосны выглядели непривычно мрачными. Их стройные темно-рыжие стволы, почти лишённые хвои, голыми столбами взметались из земли, словно ожившие мертвецы или покосившиеся кресты на кладбище. Туманная изморось окутывала все предметы, делая контуры призрачными, неясными, вселяя в души идущих мимо людей страх и неуверенность. В группе повисло робкое молчание, не было слышно обычных для бандитов шуток-прибауток, на серьёзных и напряжённых лицах ясно читалось нежелание продолжать путь, но сдерживала от бунта боязнь перечить лидеру.

Марш группы среди безмолвных деревьев-часовых, задрапированных саванами из клочьев тумана и мороси, начинал походить на похоронную процессию. Окружающую тишину прерывал лишь скрип деревьев, пошатывающихся на слабом ветру. Да ещё изредка раздавались хлопки аномалий, срабатывающих при попадании в них камешков или шишек, бросаемых Копчёным.

Солнце едва проглядывало сквозь туман и кроны деревьев. В этих вечных сумерках определить время суток было очень сложно. Уставшие путники двигались всё медленней, поглядывая вокруг в поисках подходящего для отдыха места.

Поднявшись на небольшой холм, Копчёный поднял руку в предостерегающем жесте и присел, выставив ствол АПС перед собой. Стараясь не шуметь, к нему подтянулись остальные, тут же от усталости грузно оседая на землю. Лунь, оказавшийся позади всех, привстал, чтобы разглядеть, что творится впереди, но обернувшийся в этот момент Потап наградил его гневным взглядом. Лунь тут же присел и, скрывая страх, стал безо всякой нужды поправлять висящий на плече ремень новенького пистолета-пулемёта МП-7.

Примерно в сотне метров от группы Сизого, расположившись вокруг чёрного овала кострища у подножья холма, сидели трое сталкеров, судя по виду – одиночки. Обтрёпанные, промокшие серые куртки с капюшонами, высокие чёрные ботинки и выцветшие армейские вещмешки выдавали в незнакомцах не слишком удачливых бродяг, топтавших опасные участки Зоны в поисках хабара. Оружие троицы находилось рядом с ними, так, чтобы в любой момент оказаться под рукой. «Не новички», – отметил Копчёный, разглядывая сидящих в бинокль. К нему сунулся Молоток, начавший было:

– От щас мы потрясём лошар…

– Осади назад, паря! – шикнул на него Потап. – Как бы они тебя не потрясли! Не лопухи, вроде. Автоматы – не пукалки тозовские! Но потереть надо: кто такие, откуда…

– Что-то не ложится карта здесь… Не фартятся мне те пацанчики… – вставил фразу Копчёный.

Молоток отмахнулся от стариковского ворчания, и они с братом принялись составлять план действий – простой и без изысков.

Потапа со Шпингалетом отправили в обход троицы слева, по широкой дуге, с заходом в тыл. Оставив за холмиком Луня с запасом гранат, братья и Копчёный двинулись к сидевшим у кострища сталкерам. При ходьбе старались не шуметь, но и не крались – просто шагали, готовые в любой момент открыть огонь на поражение. Бывалый бандит внимательно осматривал дорогу на предмет притаившихся аномалий. Когда до одиночек, так и не обернувшихся (задремали, что ли?), осталось метров десять-двенадцать, старик замедлил шаг: ощущение неправильности происходящего усилилось, но он никак не мог понять, в чём дело.

В этот момент один из сталкеров обернулся и уставился на Молотка стеклянными, безжизненными, почерневшими глазами. Неестественно повернувшись вдоль оси позвоночника, он, как заводная игрушка, дёрганым механическим движением подхватил с земли автомат.

– Ма-ачи! – протяжно и страшно затянуло существо, нажимая на спуск «калаша». Выпущенные навскидку пули веером пронеслись над головами бандитов, заставив инстинктивно, пусть и с опозданием, присесть.

– Зомбари! Вали их! – истошно заорал Потап, уже всаживая в ближайшего к нему сталкера-зомби короткую очередь. Тяжёлые пули его автомата рвали в клочья гнилую плоть, разлетавшуюся багровыми ошмётками и тошнотворного вида слизью.

– В голову! Бейте в голову! – Копчёный, хладнокровно целясь, стрелял метко, водя стволом «стечкина» вслед за шатающимися мертвецами. Молоток вступил в бой с секундной задержкой, но палил азартно, выкрикивая:

– Нате, гады, хрен вам на тележке! Вот вам, по самые помидоры!

За несколько секунд бандиты обрушили на зомби целый шквал свинца. Обычного человека такие попадания сбили бы наземь, превратив в безжизненное кровавое месиво, но для зомби этого оказалось недостаточно. Под градом пуль, вздрагивая от попаданий, шатаясь на дрожащих конечностях, они мелкими шагами продвигались вперёд, не переставая стрелять в ответ. В Потапа угодила очередь сухо стрекотавшего МП-5, бандит схватился за грудь и осел, мягко заваливаясь набок. Передовая группа лишилась одного ствола.

Гораздо действенней стрельбы из автоматического оружия оказалась картечь. Гулко бухая, автоматический дробовик в руках Сизого выдавал смертоносный фонтан, с визгом сметающий на своём пути любое препятствие, превращая полуживую плоть в фарш из мертвечины и железа. «Ремингтон» в очередной раз доказал свои отменные боевые качества. Он сухо и деловито клацал затвором, выбрасывал гильзу и с нетерпением заглатывал патронником свежий заряд. Сноп огня вырывался из ствола, с оглушительным «бу-умц» выстреливая во врага заряд свинца. Противостоять такой огневой мощи не в состоянии никто, и зомби не стали исключением. Когда их обезглавленные, истерзанные тела оказались на земле, Молоток торжествующе обернулся назад, победным жестом взмахнув двустволкой.

– Перемога!

Но увиденная им картина ужаснула, заставив побледнеть и прервать радостный крик. На вершине холма суетился перепуганный Лунь, вокруг которого сжималось кольцо неизвестно откуда взявшихся новых зомби. Ужасные существа тянули к нему изуродованные, искривлённые руки, ковыляя со стонами и всхлипами, бормоча неразборчивые слова. Их было так много, что смерть окружённого ими братка казалась неминуемой. Молоток в ужасе застыл, рядом, как громом поражённые, замерли Сизый и Копчёный. Только Шпингалет, помогавший тяжелораненому Потапу, сменив свой пистолет-пулемёт на его автомат, рванул по склону на выручку подельнику.

– Какого хрена?! – начал было возмущаться Сизый, но Копчёный молча указал ему на вход в ранее не замеченный ими бункер. Бетонный купол, покато выдающийся всего на несколько сантиметров из усыпанной рыжей хвоей земли, скрывал неизвестно кем созданное убежище. Оно стало домом для этих ужасных созданий Зоны. Один из мертвяков как раз выползал наружу, с трудом преодолевая высокие ступени заглублённого бетонного укрытия.

Живые мертвецы взяли Луня на вершине холма в плотное кольцо. Подавленный ужасом своего положения, бандит, так и не выстрелив, крутился на месте с МП-7 в руках.

– Лунь, гранаты! – крикнул Шпингалет, карабкаясь по сыпучему склону и падая обратно.

В очередной раз скатившись к подножию, он бросил безуспешные попытки подойди ближе и открыл огонь по спинам мертвецов, закрывших собой обзор. В ответ раздались нестройные, беспорядочные одинарные выстрелы и редкие очереди – зомби реагировали с опозданием. Но их было слишком много, и даже перекрёстный огонь бандитов, подоспевших на выручку, не мог остановить волну нежити. А из бункера уже показались новые шатающиеся фигуры.

Стрельба велась с короткой дистанции, почти в упор. Зомби не могли вести прицельного огня: одни палили от бедра, другие, наоборот, нелепо держа оружие на вытянутых руках. Враг брал количеством и неубиваемостью. Стрельба из автоматических винтовок и пистолетов не приносила должного результата, целый магазин всаживался в голову одного зомби, прежде чем тот падал замертво. Пока же оружие перезаряжалось, место упокоенного мертвеца занимал следующий. Казалось, что этому не будет конца…

– Не сдюжим! У меня патронов что огурцов в банке после пьянки! – прокричал над ухом главаря Копчёный. – Гранаты все у Луня…

Ершов внимательно посмотрел в глаза старожилу:

– Атас!

Сизый одёрнул брата за рукав и, перепрыгивая через лежащие тела зомби, заспешил прочь от ужасного места. До остальных членов группы, пока ещё живых, им дела уже не было, пришла пора спасаться бегством. Братья Ершовы и Копчёный, прорываясь сквозь кустарник, раздирая одежду, царапая руки и лица, спешили убраться подальше от развязанного ими же побоища.

* * *

Выскочив на небольшую лысую воронкообразную полянку, бандиты собрались пересечь её, не замедляя шага. Однако Копчёный внезапно схватил братьев за руки, да так резко, что бегущий Сизый рухнул на землю, а Молоток встал на колено. Ершовы наперебой принялись материть старика, но тот не шевельнул ни единым мускулом, прошипев рассерженной змеёй:

– Шары раскройте, мать вашу! И позырьте, куда вы чуть не запылили!

С этими словами он вытянул руку, указывая братьям препятствие. Ершовы сразу присмирели.

Впереди, прямо посреди поляны, над песочной воронкой, гравитационная аномалия собирала в мелкий, едва заметный водоворот щепочки и травинки, закручивая мелкий лесной мусор вращающимся смерчем. Судя по хвостовику спирали, поднимающейся на пару метров, аномалия была мощная. Словно почуяв появление добычи, редкой в этих местах, аномалия стала наращивать мощность – ход мусора в воздушном потоке ускорился, стал отчётливо слышен прежде неразличимый низкий гул.

– Ох, почуяла, сволота… – прошептал Копчёный, оглядываясь по сторонам. Двигаясь плавно и осторожно, он поднял с земли несколько шишек, и стал бросать их в разные стороны, определяя границы действия гравитационной ловушки. Почти все шишки оказались втянуты в мощную смертоносную карусель. Сизый бочком двинулся влево, но остановился, пройдя всего пару метров – над землёй по краю поляны воздух переливался еле заметными сверкающими нитями электрических разрядов. Такие же сполохи обнаружились и по другую сторону. Попятившись было назад, Молоток почувствовал треск наэлектризованного воздуха – и там их караулила невидимая смерть.

– Копчёный, паскуда! Ты куда… сволочь… завёл нас?! – заорал Сизый.

– Ты почём зря не разорялся бы. – Старый бандит продолжал рассматривать поляну. – Приберёг силы… толку от воплей твоих… Мы в поле аномалий вляпались. И как только оно нас не вывернуло ещё на пороге?..

– И шо? Нам тут до старости булки парить?! – на грани разрыва связок гаркнул Сизый. – Да я тебя…

Внезапно, без всякого предупреждения или подготовки, он сильно толкнул Копчёного в опрометчиво подставленную спину. Было ли это жестом отчаяния или попыткой разрядить аномалию, пожертвовав подельником, сказать сложно. Но результат подлости оказался непредсказуемым: войдя в Зону действия аномалии, старик не стал упираться и сопротивляться. Наоборот, сделав по инерции пару шагов, опытный бродяга сильно оттолкнулся от земли и прыгнул по касательной к вектору притяжения. Удерживаемый аномалией над землей, он пролетел несколько метров по воздуху, затем, словно трюкач в кино, сделал полукруг на самой границе воздействия гравитационного смерча и закончил свой полёт в кустах, куда его отбросило вихрем, не удержавшим прыткую добычу.

Через несколько секунд из кустов высунулась лысая голова проводника, изрядно поцарапанного и перемазанного, но практически не пострадавшего. Он с любопытством принялся наблюдать за разворачивавшимися событиями.

А посмотреть было на что, ведь толчок в спину Копчёного не прошёл даром и для Сизого. Тот не удержался на влажной от тумана траве и заскользил вперёд. Шаг, сделанный для поддержания равновесия, стал роковым. Аномалия стала подтаскивать Ершова к себе. Бандит откидывался назад, изо всех сил упирался каблуками в сырой песок, оставляя две глубокие борозды. Несмотря на все усилия, он медленно продвигался к центру аномалии. Младший Ершов схватил брата за рукав, пытаясь побороть коварную гравитацию, однако и его сил оказалось недостаточно. Аномалия по миллиметру отвоёвывала у добычи расстояние, притягивая уже обоих братьев все ближе и ближе. И вот уже ноги Сизого, оторвавшись от песка, повисли в воздухе. Намокшие под мелким дождём пальцы Молотка скользнули по нейлону куртки. Отчаянным рывком он схватил брата за запястье, сопротивляясь неизбежной гибели, задерживая её на несколько секунд. Потом его рука снова скользнула, прощальное рукопожатие постепенно распадалось перед встречей с вечностью. Сизый отвернулся от яростно гудевшей аномалии и, обречённо взглянув в глаза Молотка, глухо, но отчётливо проговорил:

– Уноси ноги, братишка! Мне уж не судьба… Ботаника найди, слышь?! По любому найди! За всех поквитайся, хоть из-под земли, но выкопай! Сегодня не мой день…

Затем его ладонь разжалась. Страшный, нечеловеческий крик, полный ожидания смерти, прозвучавший над поляной, оборвался хлопком разорванной плоти, хлестнувшей по траве и листьям тёплыми брызгами. Разрядившаяся аномалия утробно заурчала, набираясь сил, и над поляной повисла тишина.

– Слышь, паря! – вдруг раздался из кустов голос Копчёного, окликнувшего оцепеневшего Ершова-младшего. – Я к тебе претензий не имею, да и товарищ мне нужен, дорожка-то дальняя предстоит. Ты давай пулей шелести в мою сторону, пока аномалия насытилась, а горевать потом будешь! Или за братом вслед хочешь?!

* * *

Джокер не спешил догонять бандитов. Ему не нравился маниакально-фанатичный Сизый. Поэтому, притворяясь, что повредил ногу, он медленно перелазил через поваленное дерево, когда вдруг слева хрустнула ветка. Джокер быстро соскользнул под дерево и притаился. Послышался шорох в кустах. На тропинку вышли два человека в серых с коричневыми пятнами комбинезонах. В руках они держали автоматические винтовки иностранного производства, раскрашенные под осеннюю листву. Бойцы, сливаясь с окружающей растительностью, явно не желали быть заметными.

Понимая, что любопытство может его погубить, но интуитивно веря в правильность выбора, парень скрытно двинулся за ними. Мужики, еще немного пройдя по тропе, свернули в лес. Держась на приличном расстоянии, Джокер старался не упустить их из виду. Чем дальше они уходили в заросли, тем сложнее становилось продолжать преследование. Деревья, переплетаясь кривыми ветвями, стояли сплошной стеной. Уставшие ноги цеплялись за корни, заставляя тратить последние силы на удержание равновесия. Кроны деревьев смыкались всё плотнее, и лесные сумерки уже походили на поздний вечер.

В очередной раз Джокер, схватившись за сухие скрюченные ветки, упал на одно колено и чуть не скатился в овраг. Этого хватило, чтобы потерять уходящих вперед мужиков окончательно. Со злостью пробивая себе дорогу через кусты, Джокер сбежал по склону вниз – туда, где недавно стояли эти двое. Пытаясь найти их следы на ровном ковре из иголок хвои, он не заметил, как углубился дальше в лес. Под ногами зачавкала влага.

Выбираясь из странных болотистых зарослей, он не только полностью промок, но ещё и насмотрелся на недоступные пока его пониманию явления: пульсирующие в сгущающихся сумерках аномалии разных размеров и видов; развешенные возле них останки людей и мутантов; диковинной формы грибы, светящиеся всеми цветами радуги в темноте и распространяющие вокруг тошнотворный запах; сводящие с ума своими высокими нотами звуки, издаваемые неизвестно кем; миражи, появляющиеся из пустоты и разрывающие реальность, как холст картины.

Увидев между деревьями светлые просветы, парень забыл обо всём. Не обращая внимания на хлёсткие удары веток, он поспешил к опушке. Вдруг его нога зацепилась за очередной корень, и он бревном полетел в вонючую жижу болота. Вытирая с лица маслянистую воду, Джокер ругал себя на чём свет стоит. Как же он мог их упустить? Ведь они были всего в нескольких метрах перед ним. Он на секунду опустил взгляд вниз – и уже никого! И главное, как мужикам удалось уйти так беззвучно, не оставив никаких следов?

Занимаясь самобичеванием, он не сразу заметил, как погрузился в воду по грудь. Страх очистил голову, и Джокер принялся ощупывать пространство перед собой. Секунды превратились в минуты. Из низко висящих над лесом туч полетели первые капли дождя, и сразу стало темно и холодно. Сил для того, чтобы барахтаться в зловонной жиже, тянувшей потихоньку на дно, почти не осталось. Желание выжить взяло верх над осторожностью, и он во всё горло принялся звать на помощь. Лес ответил новым набором стонов и скрипов. Парень позвал снова. И снова. А через минуту горькая на вкус вода подступила к самому подбородку.

– Пожалуйста, помогите… – прошептал Джокер.

Со стороны леса послышалось равномерное хлюпанье, заглушённое шумом усилившегося дождя.

– Эй, кто здесь? Я тут! – крикнул парень, но сумерки ответили лишь протяжными завываниями и раскатами грома.

Пытаясь разглядеть, кто это там хлюпает, Джокер снова дёрнулся и ещё больше погрузился в топь. Разум отказывался верить в происходящее. На мгновение перед глазами появилось улыбающееся лицо Милены. Не выдержав напряжения, он просто поднял руки над собой и стал хватать ртом воздух. Вдруг пальцы вцепились во что-то плотное и тёплое. Джокер постарался разглядеть, за что он так удачно ухватился, но капли дождя заливали глаза. Он зажмурился, схватился крепче и попытался подтянуться. Но сил хватило лишь на то, чтобы освободить рот и глотнуть зловонный болотный воздух, а затем топь потянула его обратно к себе. Нырнув под воду, он сосредоточился на поисках опоры и в панике зашарил второй рукой. Однако она блуждала во влажной пустоте, ничего не находя. Тогда Джокер представил, что висит на ветке дерева, которую кто-то над ним склонил. И вторая рука тут же схватилась за что-то твёрдое и тёплое. «Я готов, можно тянуть…» – подумал он, и руки напряглись, стараясь удержаться за поднимающуюся опору.

Топь сначала сопротивлялась, но парня кто-то продолжал медленно и уверенно вытягивать из воды. Вот он уже вдохнул прохладный воздух полной грудью, вот огляделся, а вот уже поверхность воды доходит только до его колен. Подтянувшись на невидимой в темноте опоре, Джокер качнулся и спрыгнул в сторону. Колени и кисти рук ударились о твёрдую землю. Но парень не заметил боли. Он радостно распластался на мокром мхе, заставив его мерцать разными цветами.

В этот момент рядом хрустнула ветка. Джокер перекатился с живота на спину, достал из кармана промокший пистолет, снял его с предохранителя и навел в сторону опасности. Однако темнота аккуратно отобрала у него оружие. «Это точно конец…» – подумал парень и, смирившись с участью, закрыл глаза.

– Ага! – неожиданно прохрипел из темноты старческий голос. – Уже выбрался? Вот молодца!

Джокер собрался язвительно ответить, но не успел. Незнакомый голос, в котором появились приказные ноты, его опередил:

– Что мнёшься? Чай не девка на выданье! Пошли быстро! – Чья-то сильная хватка сжала рукав куртки и потянула за собой в темноту. – Твои руки нужны!

Глава десятая

Костёр давно потух. В нём уже не было необходимости – день вступил в свои права, и прохладный воздух сменился тёплым южным ветерком, который властно разгонял тучи, позволяя солнцу греть влажную землю. На улице запахло грибами и опавшей листвой. Изредка с полей доносилась канонада автоматных очередей.

Скип пытался разглядеть в бинокль стрелявших, но находясь за высоким сухостоем, сделать это было нереально.

– Меня вот интересует Мать-аномалия… – сказал Клинч, посмотрев на паренька. – Что-то знакомое есть в ней…

– Она всех интересует… – широко улыбнувшись, ответил Дэн. – Она одна из главных действующих лиц в этой истории.

– Это как? – Рус плюнул на точильный камень и продолжил править лезвие охотничьего ножа.

– Ну как… – задумчиво сказал парень.

– Да, как? – даже Скип свесился с чердака.

– Возможно, из-за того, что не будь её… – Дэн провёл рукой по зарастающему щетиной подбородку, будто погладил бороду. – Мы бы с вами не встретились в этом заброшенном здании. И я не поведал бы вам про четверых ребят. И, конечно, вы бы не узнали, почему пришли за мной…

– О, так мы сейчас все тайны узнаем?! – радостно спросил Рус.

– Тебе мало того, что уже знаешь? – ответил за парня Клинч.

– А что я знаю? – Рус развёл руки в стороны, показывая пустоту. – Ничегошеньки. Всё бездоказательно и голословно. Кто-то где-то кому-то чего-то там сказал… И всё.

– Ты не веришь, что Армада нам врёт?

– Клинч, вот сам посуди, – Рус помогал себе, жестикулируя руками, – ты ведь учёный. Ты будешь до посинения проводить опыт, пока не получишь результат. Да, в то, что я лично видел и щупал, я верю. И да, вся моя вера говорит о заговоре против человечества. Но всё, о чём вещает пацан, это чуток через край. Поэтому когда сам пощупаю – поверю.

– Логично… – Клинч после недолгого раздумья повернулся к Дэну. – Скажи, ты сам видел «Материно место»?

– Да.

– Углубление, похожее на четырёхгранную воронку?

– Да.

– И размеры воронки небольшие?

– Да.

– Не-е-е… – Клинч задумался, и его взгляд принялся бесцельно блуждать по помещению. – Не сходится.

– Почему не сходится? – поинтересовался у него Дэн, чем вернул сознание Стража к реальности. – Всё прекрасно сходится. Там когда-то октаэдр находился…

– Погоди. – Клинч заёрзал на месте от переполнявших его чувств. – Всё, что ты рассказал о «Материном месте», относится к твоей реальности. Однако я в своей тоже был на берегу реки и сам видел квадратную воронку! Мне её второй лаборант показывал. И холод вселенский от неё шёл. Объясни тогда, как ваше «Материно место» оказалось и у нас?

– Мне до сих пор не до конца понятна загадка этих параллельных времён. Правда, я особо не заморачивался. Принял, как есть. Ведь они настолько похожи друг на друга, что идентичны даже узлы времени. Вероятно, поэтому при перемещении октаэдра здесь, он переместился и у вас… Только из-за временно́го пузыря он существовал всё время перемещения в портале. А это десятки лет! При этом в вашей реальности происходило то же самое. Октаэдр вначале находился на берегу реки. Потом пропал на долгие годы и появился огромной Армадой в болоте, но не утонул, как здесь. Всё схоже до секунды. Авария на станции, Вспышка во время рождения Зоны, и твари с аномалиями одинаковые. Разница лишь в плавучести октаэдров.

Первым прервал возникшую паузу Рус:

– Армада у нас сначала в другом месте была, потом пропала? Чё-то как-то в голове не укладывается…

– Ну как же?! – Дэн подошёл к нему. – Она, – он раскрыл левую ладонь, – находясь здесь, ещё на берегу реки, в коконе и пузыре… пыталась разрушить их чистой энергетической плазмой! Вдруг, – парень показал правую ладонь и соединил её с левой, – попадает в портал! За счёт замедления времени пузырём она там, в портале, существует несколько лет. На выходе оказывается величественная, монументальная, избавившаяся от всех пут… но опустошённая, посреди болота, вдали от цивилизации… Только у нас она тонет в болоте, а у вас почему-то нет! По ходу пьесы, пока Армада уходила в портал и у нас, и у вас, и была в самом портале, то временны́е параллели… – Дэн одной рукой легонько ударил Клинча в плечо. – Как ты там говорил?

– Синхронизировались?

– Точняк! Реальности синхронизировались, а вот когда она вышла из портала, то они рассинхронизировались.

– И кому же это удалось?

– Нашёлся один человек.

– Один?! – Рус привстал от удивления. – Целую Армаду?! В ней сотни тысяч тонн весу!

– Когда их помещают на планету, они находятся в пространственном коконе. И в нём она высотой метра три, может, четыре – от вершины до вершины.

– А как же временно́й пузырь?

– Он нужен был для перемещения октаэдра с одного места в другое, так как тот мог быстро уничтожить пространственный кокон.

– Значит так… – Клинч пытался отсортировать в голове полученную информацию. – После создания Армаду поместили в пространственный кокон?

– Я вроде так и сказал?

– А на фига этот кокон?

– Думаю, для транспортировки в космосе и первичной защиты на планете, чтобы никто нежелательный несанкционированно не проник в Армаду.

– Выходит, прежде чем октаэдр стал Армадой, кто-то убрал кокон?

– Она и убрала. При перемещении он разрушился. Только сейчас не об этом разговор. Эту историю я расскажу всем…

– Так мы все здесь, – в диалог вклинился шокированный информацией Гриф.

– Не только вам…

– Мы ждём гостей? – подал голос с чердака Скип.

– Нет… – Парень на несколько мгновений закрыл глаза, под которыми залегли тени. Видно было, что он очень устал. – Пока нет…

* * *

– И где ты взяла эту куртку и… штаны? – Мила с интересом рассматривала кожанку с кевларовыми вставками, которую Ёлка предложила надеть поверх спортивного костюма.

– Во дворе дальнего дома с трупа бандита сняла, – обыденным голосом произнесла Ёлка, не скрывая от новоиспечённой подруги, что, проснувшись на час раньше, обследовала все дома. У забора в огороде дальнего дома она нашла труп с дыркой во лбу, но, похоже, высушенный, словно мумия, бывшей здесь до Выброса аномалией. Рассудив, что мёртвому бандиту одежда уже не нужна, сняла с него куртку и добротные брюки из плотной ткани. В них нашла пистолет, неплохие деньги, которые тоже решила реквизировать в пользу их девичьего дуэта. А в рюкзаке бандита были ещё пачка патронов, три аптечки, несколько банок тушёнки, две бутылки водки, буханка чёрного хлеба и две булочки с корицей. Банки и бутылки девушка оставила в погребе для тех, кто придёт сюда после них. К счастью, мужик при жизни не был слишком высоким и коренастым. Куртка Милке оказалась почти впору, только рукава пришлось подвернуть, а широкий пояс брюк подвязали бечёвкой.

– Ничего, для сельской местности сойдёт, – оглядывая себя и улыбаясь, сказала Мила. – Ты говорила, что скоро доберёмся до торговца? Вот у него что-нибудь более подходящее и купим.

У неё сегодня было на редкость приподнятое настроение. Милка с надеждой смотрела в будущее. Она выжила в Зоне, научилась стрелять и встретила человека, который не бросит в тяжёлую минуту. Ёлка теперь иначе как Миледи её не называла. Прозвище пришлось впору, и когда Мила слышала своё новое имя, на душе у неё становилось легко, будто крылья вырастали. Она не знала о том, что прозвище человеку придумывает сама Зона. И обычно оно подходит лучше, чем имя в паспорте.

Наскоро позавтракав булочками с корицей и энергетиком, девушки двинулись в путь.

* * *

После нескольких часов блуждания по лесу Миледи чувствовала себя измотанным, но довольно опытным сталкером. Не выпуская из рук рукописную книгу о Зоне отчуждения, она наловчилась «бросать болты» в виде камней или шишек, чтобы определить границы аномалий, выучила названия мутантов и даже увидела одного – маленького визгливого уродца с большими ушами и тонкими кривыми лапками. Ёлка сказала, что если бы он был не один, а со стаей, то их бы загрызли к чёртовой матери. А так, зверёк посмотрел на девушек, пропищал что-то гневное и шмыгнул в рыжую траву. Если здесь все мутанты такие – чего бояться? Напротив, прикольно!

Вот только Ёлка не могла, как её новая подруга, радоваться окружающему пейзажу и с восторгом взвизгивать, когда болт активировал аномалию. Немного даже раздражала несерьёзность Миледи, хотя тут было всё ясно – она человек, совершенно не знающий здешнюю жизнь. Для Милы жизнь ограничивалась конкретикой – борьбой с болезнью. Она смирилась с неизбежностью смерти, потеряла чувство самосохранения, и, видимо, окружающую её сейчас действительность воспринимала, как приключенческое кино. Однако на дуру не походила. Просто ещё не поняла толком, куда попала, и чем это грозит. Станет осторожней и менее восторженной сразу после первого выстрела в живое существо: похотливого мародёра или опасного мутанта с зачатками разума. Если, конечно, останется живой от перенасыщения радиацией.

Лес кончился как-то внезапно. Только что они пробирались сквозь бурелом, и вот уже стояли у старой дороги. Потрескавшийся асфальт убегал куда-то на юго-восток. Сверившись с картой, Ёлка определила, что топать им до бара ещё километра три. Только с такой спутницей это весьма проблематично: дорога проходила между могильников с радиационным мусором. А значит, придётся обходить, но если всё получится – до заката они смогут отдохнуть. И главное – возможно, разживутся информацией о Саше. Да и о лечебном артефакте тоже было бы неплохо разузнать как можно больше.

– Нам туда. – Ёлка махнула рукой и убрала карту. Сделала первые шаги и тут же замерла.

– Что? – удивилась Милка.

Ёлка ничего не ответила, лишь обернулась и пристально посмотрела вдоль уходящей за пригорок дороги. Вдруг она резко схватила Милку за руку и потащила обратно в лес. На попытки Миледи выяснить, в чём дело, подруга только шепнула: «Потом!» Девушки залегли в высокой траве, и через пару минут Мила увидела, что так встревожило подругу.

По дороге, не таясь, шли люди. Четыре человека, из которых двое были одеты в болоневые куртки, один – в длинное кожаное пальто, и последний – в сборную солянку из разнообразных комбинезонов. Все были вооружены.

«Военные? – подумала Милка, но потом сама себя же одёрнула: – Не-е-е, не может быть. Форма странная, я такой не видела никогда. Это точно не армейская одежда. Скорее сталкеры…»

Аня же наоборот напряглась, стараясь быстро просчитать варианты того, как избежать встречи. Четвёрка мародёров с могильников сначала будет стрелять и только потом разговаривать. Эти не брезгуют практически ничем. «Ах, как же не хочется давать кругаля, обходя свалку. Там ещё и радиация повышенная», – подумала Ёлка и, дёрнув Милку за рукав, шепнула:

– Делай как я…

Она медленно встала на четвереньки и попятилась к деревьям, не отводя взгляд от высохшей травы на обочине дороги. Милка всё в точности повторила за подругой и вскоре оказалась в сумерках леса.

– Всё. – Лёжа на спине, Ёлка раскинула руки в стороны. – Немного передохнем и дальше двинем. Нам с тобой сейчас лишних три километра по лесу надо сделать.

– Почему? – Милка легла рядом на бок и подставила под голову руку.

– Дальше по дороге свалка заражённого радиацией строительного мусора.

– А чего ты тогда к мужикам не подошла?

– Это мародёры с Могильника. Они либо расстреляют нас, либо изнасилуют… – Она закрыла глаза и медленно вздохнула. – В любой последовательности. Но перед этим обязательно ограбят.

– Я-то думала…

– О чём? Думаешь, что если ты баба, то тебе поможет любой мужик? Не-е-е, девочка, очнись! Это Зона, здесь брат брата убьёт, чтобы выжить!

– Но ты же…

– Я в Зоне недавно, – Ёлка отвернулась. – Да и есть в тебе что-то… – она замолчала ненадолго. – Что-то, ради чего можно умереть.

– Во мне болезнь, – отрешённым голосом произнесла Милка. – Ради неё не стоит умирать.

– Я не про твою болезнь. Я про тебя в целом!

– Знаешь, я не такая… – Возражение Милы прервала хрустнувшая ветка.

Ёлка резко пригнула подругу к земле и замерла сама. Вторая ветка хрустнула чуть дальше. Это позволило девушке поднять голову и посмотреть в сторону, откуда слышались звуки. Взгляд выхватил серый комбинезон с коричневыми пятнами, мелькнувший между деревьев.

«Наёмники? Они-то какого хрена сюда сунулись? Всю жизнь сидели на западе, за болотами», – обдумывала увиденное Ёлка.

– Аня, – тихо на ушко позвала её Мила.

– Чего? – практически одними губами спросила та.

– Мне надо…

– Минуту потерпишь?

– Ага.

Спустя несколько минут девушки тихо отступили в глубь леса и продолжили путь.

* * *

Сгущающиеся сумерки только помогали идущим девушкам. Солнце, наверное, уже спустилось к горизонту, хотя об этом можно было лишь догадываться, потому что небо закрыли грозовые тучи. Редкие порывы ветра заставляли Ёлку замедлять шаг. Но в этот раз она не только пригнулась, но и осторожно спряталась за ближайшим деревом. Милка, увидев манёвр подруги, сразу присела на корточки и замерла. Несмотря на недовольство тем, что пришлось очередной раз остановиться, она, доверяя более опытной Ёлке, не стала задавать ненужных вопросов.

Как оказалось, предосторожность подруги была не лишней. За невысоким холмиком вдоль края оврага притаились люди в серых комбинезонах с коричневыми пятнами маскировки. Ёлка, матеря про себя этих наёмников, жестами указала Миледи, куда та должна вместе с ней двигаться. Получив утвердительный кивок головы, она дала подруге отмашку.

Пригнувшись, девушки выбежали из леса и почти сразу нырнули в высокую сухую траву. Они отдышались, встали и пошли по краю поля, защищённые от чужих глаз сухостоем. Шаг за шагом девчата оставляли позади радиоактивные холмы Могильника. Но вдруг Ёлка снова остановилась и пригнулась. Холодок пробежал по вспотевшей спине, потому что она почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Так пристально можно наблюдать только через оптический прицел. Только кто это? Какие у него намерения?

– Молчи, – успела сказать Ёлка и сделала подсечку подруге.

Милка тихо ойкнула и рухнула под ноги Ёлке, которая тут же упала рядом, накрыв девушку. По округе разнёсся эхом странный хлопок. Она выждала ещё мгновенье и повернулась на спину.

– Снайпер! Где-то засел снайпер, – сказала Ёлка, торопливо проверяя пистолет, взятый у мёртвого бандита, и отдавая его Милке.

Та молча приняла оружие и, щёлкнув предохранителем, убрала во внутренний карман куртки.

Ёлка, понимая, что вечно лежать в сухой траве нельзя, принялась выбирать место нового укрытия. Для этого она достала из рюкзака зеркальце и, подняв его над головой, осмотрелась. Чуть дальше, в сухостое, она заметила сложенные штабелем бетонные сваи и решила занять позицию там. И даже спрятавшийся в том месте человек, которого она чувствовала, не изменил её решения. Ёлка раздвинула пистолетом траву и принялась ждать, когда тот решит выглянуть. Вскоре человек не выдержал и высунулся из своего укрытия. За ним оттуда же вышли ещё двое наёмников. Ёлка, лёжа на животе, убрала зеркальце и мысленно попросила их не двигаться. Затем резко сгруппировалась и встала на колено. Дислокация оказалась идеальной для стрельбы, девушка, скрытая травой и вечерними сумерками, видела силуэты всех троих и, поведя стволом, поймала на мушку первую цель. Серия парных выстрелов, и вот он – вскрик последнего убитого наёмника. Ёлка тут же снова быстро спряталась в сухостое. Мила, не моргая, смотрела на подругу. Для неё всё происходящее было за гранью понимания.

Где-то совсем близко, чуть левее укрытия девушек, раздался одиночный выстрел из ружья.

– За мной! Бежишь за мной!

И девушки, пригибаясь, устремились к сложенным в стопку сваям. Позади громыхнул ещё один выстрел, и показалось, что пуля просвистела прямо над головами. Потом ещё один, но они уже скрылись за бетонной защитой. Быстро восстановив дыхание, Ёлка выглянула из-за нового укрытия. Привычная к выстрелам, она спокойно всматривалась вдаль, выискивая снайпера.

– Ща побежим снова, – не глядя на подругу, сказала она.

– Да, конечно… – глотая воздух, ответила Милка. – Я почти готова…

Ёлка проверила количество патронов в магазине, поправила лямки рюкзака и склонилась над ухом тяжело дышавшей девушки:

– Бежишь первой, вон до того дерева. Там сразу падаешь на землю. Ясно?

Милка утвердительно кивнула.

– Пошла!

Девушка бросилась прочь от стопки свай. Пробежав нужное расстояние, Мила упала как подкошенная. Выстрела не прозвучало. Либо стрелок не видел этого манёвра, либо у него была другая цель. Ёлке выбирать не приходилось: там, под деревом, лежала её подруга, которую нужно вывести из-под обстрела. Поэтому девушка оттолкнулась от бетонных свай и побежала. Она не слышала выстрел, только почувствовала, как бок пронзило горячей иглой, от боли подкосились ноги, и Ёлка распласталась на влажной земле рядом с напарницей. Милка не сразу поняла, почему подруга всё ещё лежит и не двигается. Девушка дёрнула несколько раз Ёлку за рукав, но та не подавала признаков жизни. Тогда Милена сильнее толкнула её в плечо и в ответ получила протяжный стон. Осознание того, что подруга ранена, пришло, когда девушка испачкалась в крови, пытаясь перевернуть Ёлку на спину.

Милка села рядом на колени, чтобы достать аптечку из рюкзака, когда сбоку прозвучал мужской голос с иностранным акцентом:

– Эй! А ну, не двигайся!

Два наёмника в серых комбинезонах, прятавшиеся всего в пяти метрах от дерева, за ржавым остовом грузовика, покинули укрытие и двинулись к девушкам, держа их на прицеле автоматов.

Милка бросила взгляд в их сторону и, не обращая внимания на угрозы, продолжила оказывать помощь подруге, а стрелки уже подобрались вплотную.

– Эй, ты! – один из наёмников одёрнул девушку.

– Что?! – крикнула в ответ Милка, вскочив с земли. – Попали? Довольны? За что вы её?..

– Она нам не нужна, – спокойно ответил один из них.

Глядя в его тёмные зрачки на фоне ярких белков, Миледи отчётливо уловила, будто на электронном табло прочла, приказ: «давай, стреляй!». Уроки подруги не прошли даром. Она не очень уверенным, но быстрым движением вынула пистолет из внутреннего кармана. Почти на автомате передёрнула затвор, взведя курок. А затем аккуратно положила на левую ладонь руку с пистолетом и надёжно зафиксировала запястье. Чётко видя совмещённые мушку и целик на конце ствола, выдохнула. Осталось совсем чуть-чуть, пару миллиметров свободного хода спускового крючка, и прогремит выстрел. Но вот эти-то последние микроны вдруг показались такими сложными, такими трудными, что выстрелить оказалось невозможно. Будто спусковой крючок ожил и теперь изо всех сил сопротивлялся. Мгновения потянулись тягуче, как растаявшая смола, и Мила видела, как ужас и ожидание выстрела на лице наёмника сменяются наглым торжеством, а губы растягиваются в довольной усмешке.

Вдруг противник расплылся, смазался, потерял очертания. За какие-то сотые доли секунды перед глазами Миледи промелькнули: Белый, доктор, консервная банка, парень из клиники, страшный диагноз, чёрный джип, тюбик помады, лежащий в кармане… И палец Милены согнулся. Стреляла она уже не в человека. Она стреляла в свою жизнь, во всё то, что уничтожило её покой и благополучие. И давила на спуск пистолета до тех пор, пока затвор не лязгнул, отойдя в крайнее заднее положение, выбросив гильзу последнего патрона.

Шатаясь, вздрагивая всем своим крепким телом при каждом попадании, наёмник отступал, делая последние в жизни шаги. Потом он пропал в высокой сухой траве. А Милка услышала за спиной короткое: «Курва!», и боль пронзила затылок множеством острых иголок, которые отключили её сознание.

Второй наёмник склонился над девушкой, матеря её на своём родном языке и размахивая дробовиком. К счастью для Милки, подъехал внедорожник, и появившийся из него командир оттащил разбушевавшегося подчинённого в сторону.

– Stop! Stoppé! – заломив ему руки, кричал французский наёмник. – Слон! Спокойно, я сказать тебе! Она должна быть целая, живая!

– Но, Карл, она Фила убила! – Вырвался тот из цепких рук командира.

– Я понял тебя, Слон. Хочешь, добей вторую!

– Ок… – Наёмник с ненавистью плюнул на Милку и пошёл к стонущей Ёлке.

Он поставил на девушку ногу, достал из отдельного кармана патрон. Зарядив его в дробовик, Слон почти в упор выстрелил. Ёлка дёрнулась несколько раз и замерла. Убирая ногу, верзила толкнул её, проверяя – может, ещё жива? Но тело девушки тряпичной куклой перевернулось на спину. Довольный собой наёмник поспешил к машине.

* * *

– И чё ждем? – голос старика, заглушаемый порывами ветра и хлещущими каплями дождя, обратился к Джокеру.

Парень стоял с открытым от изумления ртом перед овалом пространственного портала, на другом конце которого в сполохах молний посреди высокой сухой травы стояло одинокое дерево.

– Иди давай! – крикнул старик и пнул парня ногой под зад.

– Но! – возразил в ответ Джокер, хотя и шагнул вперед.

Шум грозы остался позади, здесь она пока только набирала силу, и, на удивление, ещё было сухо.

– Чё нокаешь? Давай быстрее, поднимай девчонку и айда за мной! – старик присел рядом с раненой Ёлкой, чтобы проверить работу спрятанного под её курткой артефакта. При этом капюшон упал с его головы, и парень увидел знакомый профиль Копчёного.

– Слышь, братуха, чего за дешёвые понты? – Джокер присел напротив. – Дай расклад.

– Расклад хочешь? – Старик поднял голову. – Умрёт она, умрёшь ты. Устроит такой расклад?

– Вполне… – В голосе парня зазвучали нотки удивления. Он в свете очередной вспышки молнии снова увидел суровое лицо старика – с нечёсаной бородой и собранными назад волосами. Вроде Копчёный, а вроде бы и нет…

– Ну?! – Резкий окрик оборвал размышления парня. – Давай, быстро поднимай её!

– Да, конечно. – Джокер засуетился и торопливо взял девушку за ноги.

– Эй! Ты совсем охренел?! – Новый Копчёный остановил его. – Я тебе чё сказал?!

– Поднять девчонку…

– Поднять, а не хватать её за ноги!

– А-а-а… Понял. – Парень подошёл сбоку и подсунул под Ёлку руки, но тут же получил смачный подзатыльник.

– Етить-твою-напополам! Ты тупой? Поднять! Точно так же, как ты себя из болота достал!

– Из болота?.. – Отпрыгнувший назад Джокер потирал затылок. – В смысле?

– Ты себя из болота вытянул?

– Нет. Ты же мне ветку подал…

– Я?

– Или нет?

– Я тебе пендаль отвесил, но ничего не подавал!

– Разве? – Парень посмотрел с удивлением на свои руки.

– Да! Ты сам себя достал из болота, так как в тебе есть дар – управлять гравитацией!

– Но как?.. – Шокированный новостью, все еще не понимающий смысла сказанного стариком, Джокер лишь развёл руки в стороны.

– Молча! Вспоминай, что тогда представлял, и давай поднимай девочку! Или тебе напомнить расклад, Мюнхгаузен хренов?! Быстрее давай, иначе мы её потеряем!

– Ладно… – тихо произнёс Джокер и закрыл глаза. – Ща попробуем…

Он представил себя в болоте, но ему не хватало того страха, чтобы ощутить в руке виртуальную ветку. Пришлось перебирать в голове школьные знания по физике. Однако и это не помогло. Дед заметно нервничал, ходил вокруг и бубнил что-то. Джокера это начало раздражать, ведь он только решился представить, что поверхность земли под девушкой поднялась, как старик поторопил его:

– Ну чего там так долго?!

– Копчёный! – сквозь зубы рыкнул на него Джокер. – Заткни хлебало! Достал уже!

– О! Давай, давай! – Старик оставил парня и повернулся к девушке.

Джокер тоже посмотрел туда. Ёлка парила над землёй в нескольких сантиметрах.

– Ну! Чё остановился? Поднимай её выше!

И тут парень понял, что надо лишь представить действие и вызвать сильную эмоцию. Какое чувство поможет ему сейчас? Злость? Потрачено. Страх? Потрачено. Удивление и ненависть – это не те эмоции. Любовь? Милка… «Моя Милка! Где ты сейчас? Что с тобой случилось?! Как же хочется прижать тебя к себе, согреться от твоего жаркого тела, утонуть в твоём запахе!» – Джокер на мгновение увидел перед собой её лицо, но радостный голос старика размазал видение.

– Во! А говоришь – «как?»…

Джокер не успел открыть глаза, а его протянутой вперёд руки коснулась грубая ткань куртки. Несколько молний осветили и три человеческие фигуры под одиноким деревом: парня, парящее в воздухе тело раненой девушки и суетящегося рядом с ними старика.

* * *

Выйдя из очередного портала прямо в бурю, Джокер огляделся, но нити дождя, подсвеченные вспышками молний, продолжили играть с его воображением. Пульсирующее пятно диаметром не менее метра при их приближении вдруг спряталось за постройку. Мысленно чертыхнувшись, Джокер поспешил вслед за стариком. Только тот вдруг резко остановился, и парень, не успев среагировать, уткнулся в него и едва не потерял контроль над парящим в воздухе телом. Точнее, девушку Джокер удержал, а вот гравитационный зонтик, получившийся случайно, пропал.

– Аккуратней, чувырло… – Дед поднялся с колена и, не отряхиваясь, поспешил в дом, который возник перед ними.

Парень в ответ промолчал, лишь виновато прикусил губу, прекрасно осознавая, что этого никто не увидит. Новая палитра чувств, заполнившая за последнее время до краёв его бесшабашную душу, позволяла взглянуть на обыденные вещи с другого ракурса.

Во дворе запахи болота странным образом сменились пряным вкусом свежего сена с кислинкой дыма натопленной печки. А пугающие необычностью рычания, завывания, вскрики и бульканье болот поглотил монотонный шум барабанящего по шиферу дождя.

Через любезно открытую стариком дверь Джокер занёс девушку в дом, скорее напоминавший старый сарай, нежели жилое строение. Опустив бредившую девушку на лежанку в большом помещении, Джокер заметил едва тлеющие угли в самодельном камине и в два шага подлетел к нему. Подбросив сухих поленьев из сложенной у стены стопки, снял с себя куртку и толстовку, повесил их на ближайшей верёвке. Весело потрескивая, постепенно разгорающиеся дрова наполняли помещение теплом.

– И ведь знал же, что так будет… – Услышал Джокер стариковское ворчание.

На улице сверкнула молния и осветила помещение, в котором было два маленьких окошка. Парень увидел склонившегося над бредившей девушкой мужика в промокшей плащ-палатке. Знакомый профиль дополняли слипшаяся борода и собранные в хвост мокрые волосы.

– Копчёный, какого хрена здесь происходит? – поинтересовался парень, грея руки над огнём.

Ответа не последовало, и тогда Джокер подошёл к старику вплотную.

– Копчёный, кажись, тебя спросил – хрена ли ты тут делаешь? И вообще… когда ты успел столько волос отрастить? – Парень прикоснулся рукой к мокрому плечу Копчёного. В этот раз старик отреагировал на вопросы, но по-своему. Перехватив руку и заломив запястье, он поставил Джокера на одно колено и, заглянув в его глаза, спокойно сказал:

– Паря, тебя ща должна заботить жизнь этой девочки, а не моя небритая рожа! Потому захлопни орало, иначе очень больно сделаю… Усёк?

– Без базара, Копчёный… – сквозь стиснутые от боли зубы проговорил Джокер.

– Вот и ладненько… – Старик отпустил его руку и принялся командовать: – Давай быренько, принеси-ка мне табурет.

Джокер в два движения подставил под садящегося деда табурет, стоявший возле стола. Старик, сев на него, причмокнул и продолжил командовать:

– Вода тёплая нужна! Ведро в том углу стоит, бочка с водой – за домом, чайник – возле печки, и ещё… – Он почесал затылок. – Достань с полки лампу!

Парень засуетился, бегая вокруг и подавая деду разные вещи, пока тот колдовал над раненой девушкой. Не хуже заправского хозяина кабака, старик гонял Джокера, как мальчика на побегушках. «Принеси то, найди это, достань вон там…» – постоянно доносилось от лежанки. Вскоре вокруг тела девушки образовалось кольцо из разных предметов, основу которых составляли артефакты.

Обследовав сквозную рану, нанесенную снайперской пулей, старик резко поднялся с табурета и ушёл в соседнюю комнату. Пошумев там стеклянными банками и металлическими крышками, вернулся, держа в руках шестигранный контейнер для артефактов. Бережно поставил его на лежанку, не глядя подвинул ногой табурет, присел на край и осторожно приоткрыл контейнер. Из появившейся щели пробился яркий серебрящийся свет. Иногда казалось, что он осязаем. Ровный поток свечения создал видимый серебряный слой, разделивший помещение пополам. Джокер подставил под него руки, от тоненькой полоски побежала расслабляющая прохлада, и парень, наслаждаясь ею, прикрыл глаза.

Тем временем дед, потерев ладони, полностью откинул крышку, наполнив комнату сверкающими бликами. Джокер, щурясь, едва разглядел, как старик ткнул пальцем в источник света. А затем, окрашенный серебром палец вставил в рану. Девушка тяжело задышала, но не издала ни звука, дед же не спеша вынул палец, на котором даже крови не оказалось! Парень помог повернуть Ёлку на бок, и дед повторил процедуру с входным отверстием. После этого, закрыв контейнер, старик осторожно снял с раненого плеча девушки куртку и комбинезон. А пока он готовился к следующему этапу операции, Джокер повернул девушку на живот, перевесил лампу и отошёл в сторону.

Парень заворожённым взглядом следил за ловкими движениями старика. Словно доктор с огромным стажем, тот пинцетом извлекал из воспалённых ран кусочки самопальной дроби. Девушка еле слышно стонала, но только когда дед захватывал дробины, всё остальное время она лежала молча. Каждый раз он по-старчески успокаивал её, вынимая пинцет из раны, и тут же прикладывал к телу бурый, похожий на глину артефакт, который останавливал кровотечение.

В конце концов все происходящее в доме закрутилось стремительным вихрем, Джокер перестал понимать что-либо, чувствуя, что вскоре либо сойдет с ума, либо потеряет сознание. Успокаивало только исходящее от камина тепло. А окончательно пришел в себя, когда старик, вытирая пот со лба, уверенно произнес:

– Восемнадцать. Вроде все…

– Да, я больше не вижу ни одной раны, – подтвердил парень, но бушевавшая над болотами буря заглушила его слова.

– Дай мне вон ту банку, – дед указал головой на полку.

Джокер достал стеклянную ёмкость со странным порошком бурого цвета, будто туда долго соскребали ржавчину с металла. Старик аккуратно открыл пластиковую крышку и принялся щепотками засыпать по очереди все раны.

– А теперь дай мне вторую склянку…

В ней оказались блестящие разнокалиберные кругляши, похожие на шарики из подшипников, только синего цвета. Не забирая банку из рук парня, дед достал оттуда несколько штук. Подержав их некоторое время в кулаке, поднёс руку к первой ране и слегка сжал ладонь, откуда на плечо девушки упала блестящая капля и, словно ртуть, переливаясь в бликах света, устремилась к ближайшему холмику ржавчины. Сразу после того, как жидкость исчезла в ране, под кожей появился бордовый свет. Ёлка громко застонала.

– Потерпи, девочка моя. – Хозяин свободной рукой удержал её от поворота на бок. – Сейчас всё пройдёт…

Свечение погасло, и Ёлка успокоилась. Старик склонился над раной и сдул ржавчину. На коже красовался маленький круглый рубец.

– Что ж, продолжим. – И он снова поднял над девушкой ладонь с блестящей синей каплей.

* * *

Спустя полчаса они, уставшие, сели за стол. Джокер не спеша разлил свежезаваренный дедом травяной сбор по кружкам и мысленно приготовился к расспросам. Старик расположился на лавочке, спиной к камину, отчего казалось, будто вокруг фигуры деда образовался световой ореол. Обнимая ладонями кружку, над которой витиевато клубился пар, Копчёный внимательно посмотрел на своего нового помощника.

На улице порывы ветра сменялись раскатами грома, неизменными оставались лишь капли дождя, стучавшие по крыше домика. Ночная буря была в самом разгаре.

– Так как, говоришь, тебя звать-то? – после минутного молчания поинтересовался старик.

– Джокер… – тихо ответил парень.

– Джокер? – переспросил тот, уточняя.

– Да.

– А нормальное имя у тебя есть?

– Лёха…

– Алексей… Звучное имя, а вот Лёха-а-а… – протянув одну букву, дед выразил все свои эмоции. – Впрочем, ладно, Лёха, спасибо за помощь.

Старик, отпивая чай, окунул свои длинные усы в напиток и сделал несколько шумных глотков.

– Так нема за шо… – произнёс парень и, обжигаясь, тоже отпил из своей кружки. – Ты мне лучше расскажи, откуда ты узнал за мой дар?

– Ой, Лёха, Лёха… – Старик пристально посмотрел на него. – Тебе не это надо спрашивать, а как им пользоваться. Вот что тебе помогло поднять девочку?

– Ну-у-у… – парень задумчиво растянул слог. – Не знаю.

– Уверен?

– Мне показалось, что эмоции.

– Эмоции?

– Да. Я представил, как под ней поднялась земля, и тут выругался на тебя, выместив злость, и получилось.

– Ай молодца! – Хозяин вдруг достал из кармана бывший пистолет Джокера и положил его на стол. – Возьми его, но не рукой.

Парень ничего не сказал, лишь подставил ладонь левой руки, и оружие вмиг оказалось в ней.

– Глянь-ка. – Довольный дед с шумом отхлебнул отвар. – Быстро учишься. Далеко пойдёшь.

– Знаю, – уверенно произнёс парень. – Вот только не могу никак въехать, какого хрена тут происходит. А, Копчёный?

– Копчёный, говоришь? – загадочно переспросил старик. – Хотя… Пускай! Завтра тебе будет уже всё равно, ведь ты снова продолжишь свой путь вместе с ней… за любимой. Но до обеда ни ногой с делянки!

– Почему?

Хозяин невольно посмотрел на спящую девушку.

– Артефактам требуется время на выведение радиации. У неё сильное внутреннее облучение.

– Разве огнестрел может так быстро занести под кожу радиацию?

– «Поцелуй Зоны» может. – Старик поймал на себе недоумённый взгляд Джокера и пояснил: – Патроны такие… туда вместо дроби добавляют стружку графита от ТВЭЛов. Диггеры год назад раскопали могильники, а бандиты заняли те места и теперь заставляют «отмычек» производить ядовитые заряды…

– Но тогда патроны всю кодлу облучат!

– Тихо, ты… – шикнул на него дед. – Девочку разбудишь. Во-первых, братва эти патроны барыжит направо и налево. Наймиты же их частенько скупают. Во-вторых, не забывай, что дробь делают из свинца, который сдерживает излучение. А они догадались делать свинцовую капсулу, куда вкладывают графитовую крошку. Вот когда всё это проникает в плоть, тогда и начинается заражение. Ничем не защищённая ткань организма быстро впитывает радиацию, сжигая человека изнутри. Если б не этот кулон, то нам не удалось бы донести её сюда и вылечить.

– Кулон? Какой кулон?

Старик повернулся и, протянув руку, достал из-за шеи девушки маленький чёрный шарик в оправе, подвешенный на серебряной цепочке.

– Именно он спасал её жизнь всё это время… – Дед повертел его пальцами, цокнул языком и, вернув талисман на место, сказал: – И будет продолжать это делать.

– А существует такой артефакт, который на раз неизлечимые хвори убирает?

– Артефакт?.. – медленно произнёс дед и широко улыбнулся. – Артефакты разные бывают, от разных болезней, но вот чтобы от всех сразу…

– Не обязательно от всех и сразу… – сдерживая бурлившие в груди эмоции, сказал Джокер.

– Ты пей, пей. Тебе завтра силы нужны будут.

– Силы? Мне? – И парень почти залпом осушил всю кружку с горячим напитком.

– О! Могёшь…

– Так что там с артефактом?

– А ничего… Чтоб лечить болезнь, требуется всё о ней знать. Не забывая при этом о состоянии пациента. И вот тогда только можно подбирать артефакт.

– Я считал, что они все… – Он протяжно зевнул.

– Эх, молодёжь… – Дед пригладил рукой усы. – Многого вы ещё не знаете о Зоне. Каждое порождение одной аномалии отличается от своих братьев. Нет в природе одинаковых артефактов. И не будет, наверное, никогда. Ведь не случается одинаковых условий для их рождения. За всю свою жизнь я видел два, всего лишь два исключения из этого правила. Тогда аномалии рождали по два артефакта одновременно. В первом случае близнецы имели равнопротивоположные характеристики. В другом… – Он замолчал, внимательно разглядывая паренька. – Да ты спишь!

– Я?! Не-ет! – Раскрыв широко глаза, Джокер стеклянным взглядом посмотрел на старика.

– Как скажешь… – хозяин усмехнулся. – Раз не спишь, то слушай. И слушай внимательно! – Его голос вдруг стал бархатистым и протяжным: – Завтра после обеда пойдёшь с Анюткой к доктору. Повторять не буду, запоминай! – Он поднял ладони на уровень глаз парня и повернул их, словно шоры у лошади, создав тоннель для взгляда. – На краю моей топи увидите старые столбы, провода на них давно оборваны, но дерево ещё держится. Тропинка, что вдоль… вам по ней не нужно. Ищите заваливающийся столб, он укажет верное направление. Шагайте смело до тех пор, пока речка в рогозе не появится перед вами. Свернёте по течению и пойдёте до двух сестёр. Рядом, под кустом орешника, найдёте люк вентиляции. Когда спуститесь, сразу не ходите. Ждите минуту, может, больше. Отпустит, спокойно дойдёте до второй двери по левой стороне. Путём праведным на шум идите, пока не упрётесь в красную дверь. И остерегайтесь воздушных камней! Там длинным-длинным коридором пройдёте сквозь пепел. Ни в коем случае не сходите с тропы! Только прямо. Попадёте в коллектор-отстойник. Ждите дождя. Аварийный фонарь всегда горит над нужной вам дверью.

– А дальше куда? – спросил парень.

– Дальше? На запах. Уверен на сто процентов, что не ошибётесь!

– Понятно… – Джокер словно разделился на две личности. Одна смотрела, дышала, двигала руками. Другая наблюдала изнутри черепной коробки за действиями первой, робко указывая ей, что делать. Однако личность, захватившая тело, не слушалась.

Хватаясь за всё подряд, чтобы удержатся на ногах, парень поднялся из-за стола и направился к выходу. Мысли чередовались с эмоциями и воспоминаниями, пока его рука не коснулась влажной прохлады дверных досок. Глубоко вдохнув, он потянул дверь на себя, и та с лёгкостью распахнулась, обнажив подсвеченный вспышками молний ночной двор.

– Не стоит выходить, – услышал парень за спиной скрипучий голос неожиданно очнувшегося деда.

– Та я мигом, – бросил через плечо Джокер. – До ветру и обратно…

– Там буря…

– …И что? – успел спросить парень перед тем, как его сознание полностью отключилось. Укрывшись уютным покрывалом сна, оно бросило на произвол судьбы вымотанное тело, тут же подхваченное порывом ветра. Покачавшись несколько раз с пятки на носок, Джокер с грохотом упал на спину.

– Э-эх, молодёжь, – уже недовольно проворчал дед, поднимаясь из-за стола. – Вот говоришь им, говоришь, а им всё равно. Сказал же тебе – там буря! Так нет же… проверить ему надо… Проверил?

Старик подошёл к лежавшему в дверях парню и ловко схватил его за воротник куртки.

– Хорошо, что сюда упал… Сухим остался. Там же вон чё деится… Чудище-дождище! – Толкнув ногой дверь, он закрыл её, а сам потащил Джокера к печке. – Ничего, за остаток ночи отоспишься спокойно, а днём – в путь.

Глава одиннадцатая

Всё помещение заполнил свет заходящего солнца, отражённый от надвигающейся стены облаков. Необъяснимая тревога и напряжение повисли в воздухе.

– Я своего первого не помню, точнее, не знаю… – тихо сказал Клинч, сидевший у входа на полу и поддерживающий одной рукой голову. Помолчав немного, он продолжил: – Помнишь, Рус, тогда «Демоны» взяли учёных в плен?

– Ещё бы не помнить. Мы как раз после этого с тобой и познакомились.

– Так вот. Ребята из нашего подразделения охраны пошли договариваться, но вместо переговоров начался бой. Учёных держали в старой заброшенной двухэтажной школе. Я как выстрелы услышал, так сразу сиганул на пожарную лестницу и по ней на крышу. Думал, что обойду сволочей и помогу ребятам. Только не успел я дойти до чердачной двери. Провалился. Прямо в комнату. Темно там было, и тёмные фигуры вдоль стены… Со страху вытащил пистолет и весь магазин разрядил по силуэтам, а они стоят, мычат. Я – второй, третий… Всё в этот мрак выпустил… Наступила тишина. Я в стену спиной вжался – ни жив, ни мёртв… Жду. Подошли ребята из охраны, – Клинч замолчал. Затем опустил голову и добавил: – В той комнате держали заложников, подвесив за руки к крюкам на стене…

– В Пади и не такое было. Я вот, например, с первым своим долго бодался, – подхватил монолог товарища Скип. – Сильный оказался, чертеняга! Да я даже не виноват был! Он сам оступился и полетел вниз. Правда, его глаза иногда на меня до сих пор смотрят, когда сплю…

– Я тоже первого встретил в Пади у Восточного форта. – Гриф оттянул пальцем начавший жать воротничок.

– Погоди… Ты же военный? – встрепенулся Скип.

– Да всё как-то не доводилось до этого. Судьба берегла меня. Пока. А, ладно! Забыли.

– Почему? – жалобно спросил Рус. – У меня тоже первый был! Ещё там, на гражданке…

– У каждого из нас есть ОН! – Гриф встал, его переполняли эмоции. – Первый, чью жизнь мы отобрали. Он всегда будет напоминанием о том, что и мы можем стать для кого-то первыми! А за первым следует второй, пятый, десятый. Безликие зарубки на прикладе… Только он навсегда останется первым… С его голосом, взглядом, лицом. И закончили на этом! Мне… – командир соорудил грубое многоэтажное слово. – Вот именно сейчас не хватает ваших душещипательных воспоминаний!

– Ты прав, Гриф, – поддержал его Дэн. – Забрать жизнь у человека легко, вот жить с этим потом – не очень…

– Иди ты лесом! – сквозь зубы зло процедил командир. – Тебе точно не стоит мне тут читать проповеди о морали! Мы в Зоне, где каждый сам за себя и где даже брат брату станет врагом, лишь бы выжить… Зона выжимает из людей всё человеческое, делая нас машинами для убийств с циничным расчётливым сознанием. Всех нас это ждёт. Вопрос только во времени.

– Однако ты сохранил внутри себя живого человека! – Дэн подал голос в наступившей тишине.

– Исключение доказывает правило! Вот, например, кто из вас, не задумываясь, отдаст свою жизнь за меня? – Гриф указательным пальцем обвёл помещение. – Что? Молчите? И правильно молчите, ведь задумались, а стоит ли ваша жизнь моей! Особенно если на тебя из ствола пристально смотрит смерть. Тут невольно вспомнишь о себе. Я не прав? – Командир выжидающе следил, как Стражи опустили головы. – Вам же знаком её взгляд? Такой пронизывающий, колючий, леденящий душу, но обжигающий лицо. Сколько раз она следила за нами сквозь аномалии или поджидала в шкуре монстра? Уже не сосчитать? И так, с каждым днём выживания, мы начинаем верить в свою неуязвимость. За столько лет мы разучились любить других. Только себя! Всё только себе любимому…

– Почему же ты не позволил Зоне потушить твой огонь любви к другим?

– Да что ты знаешь о моей любви?! – У Грифа от напряжения затряслись сжатые кулаки. – Моя любовь не спасла их! Они просто пропали у меня на глазах в тот день! Воистину Судный день! Жена и дочки вышли меня встречать из части… И вдруг эта Мгла! Ноги словно прилипли к асфальту. Я тяну руки к ним, а они мерцают. То появятся, моля о помощи, то пропадут, и остаётся лишь одна Мгла! И снова они рядом, в глазах боль и страх… и вот их уже нет. Когда меня отпустило, я долго стоял на том месте и хватал руками воздух!.. Как бы сильно я не любил их, как бы сильно не желал их возвращения… Ничего! Пустое место! Какая ещё тогда нужна была любовь?!

– Настоящая! – Дэн встал с места и подошёл к Грифу. – Это должно было произойти. И произошло. Ты же сделал невозможное. Ты сохранил любовь к ним, поэтому ты сейчас здесь…

– Знаешь что? – раздувая ноздри, спросил Гриф.

– Что? Считаешь завышенной цену? – Теперь в голосе парня послышались нотки сарказма. – Поверь, ты не так дорого откупился. Они пропали на твоих глазах, но не умерли! Ты же не видел их смерть? И не закапывал в землю? Но потом к тебе приходили сны о них – живых и здоровых, пытающихся выжить где-то под землёй. Значит, у тебя остаётся надежда их встретить. И твоя любовь к ним обязана поддерживать огонь надежды, чтобы ты не опускал руки и продолжал поиски! Однако есть такие люди, кто поставил в тот день всё на кон и проиграл! Даже представлять не хочу, сколько из них руки на себя наложили… Остальные живут словно тени, ибо у них нет будущего.

Дэн резко развернулся на месте и медленно направился к бочке с костром. Гриф посмотрел на спину паренька и выхватил пистолет.

– Ты не сможешь меня убить. – Дэн даже не повернулся. – Будет…

Гриф нажал на спуск. Однако вместо выстрела прозвучал сухой щелчок механизма.

– …Осечка! – закончил парень фразу.

– Командир?! – прыгая на товарища, крикнул Рус.

Только Гриф ловко увернулся, заставив Стража пролететь к стене. Заодно передёрнул затвор, чтобы заменить патрон в патроннике, и снова прицелился.

– Вторая… – спокойно произнёс Дэн. И действительно, опять прозвучал только щелчок.

Гриф растерянно посмотрел на оружие, потом перевёл взгляд на всё ещё стоявшего к нему спиной Дэна и опустил пистолет.

– А теперь – выстрел! – Парень повернулся.

Командир, словно по приказу, нажал на спуск. Бахнул выстрел, и пуля, расщепив доску в полу, ушла в подвал.

– Чёрт-тебя-дери! – Гриф отбросил оружие в сторону.

– Пойми, Володь, ты не можешь сейчас изменить будущее. Это не ключевой момент. А то, как ещё тебе показать неизбежность грядущих событий, я пока так и не придумал…

Рус, растирая ушибленное плечо, поднялся с пола и подобрал пистолет командира:

– Выходит, ты в курсе, чем всё закончится?

– Только до перехода, и то – со слов. Дальше того момента здесь будущее ещё не произошло.

– И что же будет дальше?

– Если скажу, будет неинтересно.

– Как раз теперь стало жутко интересно. Говори, а в конце сравним.

– Ну хорошо… – Дэн медленно вздохнул. – Сначала вы дослушаете мой рассказ.

– И?

– И мы перейдём.

– Всё?

– Всё.

На несколько минут наступила тяжёлая звенящая тишина. Все старались не дышать, чтобы не нарушить её, пока Гриф не успокоился и не обратился к ним:

– Баста! Языки чесать будете завтра. Ща – спать. – Он направился к балке, чтобы залезть на крышу, по пути забрав свой пистолет. – Клинч, Скип, спать два часа. Рус смотришь, как спит пацан.

– Так точно, – эхом ответили Стражи.

* * *

Оставив поле аномалий позади, Санька осторожно двигался по опушке небольшой рощицы и вышел на старую дорогу, асфальт которой, потрескавшийся от времени, с проросшей сквозь него травой, еле угадываемой полосой уходил за холмы. Нужно было решать: идти ли назад, в чащу, или вперёд по дороге. Возвращаться в лес, причём незадолго до Выброса, представлялось не самым лучшим вариантом. Следовать по уходящей вдаль дороге, за поворотом которой ждёт неизвестная местность, тоже было страшновато.

Вдруг замешательство сменилось радостным удивлением – на холме появился человек. Фигура казалась смутно знакомой, хотя лицо разглядеть не удавалось, и Санька поспешил вперёд. Когда до места неожиданной встречи оставалось пройти совсем немного – десяток-другой метров, парень отвлёкся на лай собак. Звонкие, отрывистые звуки донеслись до него вместе с резкими порывами ветра. Парень почувствовал, как стая стремительно пронеслась черед дорогу далеко позади него. Успокоившись, он выдохнул и повернулся к холму. Человек куда-то пропал. Санька вбежал на вершину пригорка и огляделся. Ничто не указывало на то, что здесь кто-то был и в каком направлении мог скрыться.

Раздосадованный парень посмотрел в сторону зарождающегося Выброса. Раньше ему не доводилось наблюдать «смертельного дыхания Зоны». А оно приближалось – об этом говорило стремительно темнеющее небо, то и дело вспыхивающее адской краснотой. Саня ощутил всем телом, как вдруг ветер стал осязаемым, проникая сквозь кожаный плащ, защитный костюм и даже плоть. Каждой своей клеткой парень чувствовал массу воздуха, давящего неотвратимо, подобно гидравлическому прессу. От этого начала сильно кружиться голова.

Сквозь багряную дымку, окутавшую низину вокруг холма, Санька умудрился разглядеть неподалеку стену и крышу ангара. Алые вспышки над головой зачастили, облака окрашивались всеми оттенками красного. Саня, не раздумывая долго, поспешил к зданию. Дверь ангара оказалась запертой, и он, собрав последние силы, направился вдоль стены к ближайшему окну. В лагере учёных парню не раз приходилось наводить порядок точно в таком же ангаре – простой каркасной конструкции из металлических рам, с толстыми стёклами и стенами из металлизированных сэндвич-панелей. Небесные всполохи сменила неожиданно наступившая темнота. Поэтому Саньке пришлось дальше продвигаться уже на ощупь. Через несколько метров его пальцы коснулись прохлады стекла. Выдавив прикладом автомата проржавевшую раму и почти теряя сознание, парень ввалился внутрь.

«Покой нам только снится…» – мелькнула у Сани в голове перефразированная строчка из песни, когда он попытался поднять с пола упавшее оружие. Внезапно электрический разряд острой иглой кольнул его в ладонь. Напротив окна, почти в центре помещения расположилась огромная аномалия. Переливаясь разноцветными нитями электрических разрядов, как безумный новогодний шар, она перекрывала дальнейший путь. Парень вспомнил, что именно за такой многоярусной аномалией наблюдали учёные в тот день, когда он отстал от группы. Впитывая багровое сияние, просачивающееся сквозь мутные стёкла, аномалия принялась швырять во все стороны змеящиеся молнии. Помещение наполнилось сладковатым запахом озона и статическим электричеством, от обилия которого к аномалии потянулись не только волосы парня. Пыль со всего помещения собиралась в тоненькие нитки, создавая словно живой, дышащий ковёр.

Саня прижался спиной к стене. Прежде чем двинуться в сторону выхода из комнаты, нужно было привести дыхание и нервы в порядок. Выждав момент, когда разряды поднимутся к потолку, он оттолкнулся от стены. Подхватил на ходу ремешок автомата, поскальзываясь на замшелых плитках и хрустя разбитым стеклом, пробрался под линией разрядов и едва не рыбкой вынырнул в коридор. Здесь оказалось пыльно, практически пусто и довольно тихо. Можно было наконец успокоиться и осмотреться. Поднявшись с пола, усыпанного слоем разнообразного мусора, Санька проверил оружие и пошёл вперёд, стараясь быстрее оставить позади комнату с аномалией.

Поиск пригодного для ночёвки помещения ничего не дал. Абсолютно все комнаты были завалены лабораторным хламом. Чего тут только не было: герметичные камеры на две-четыре руки, химические столы, вытяжные шкафы, пустые стойки под всевозможные колбы, трубки, шланги, провода. И везде, в каждом уголке, битое стекло. Необычным ещё показалось Саньке отсутствие каких-либо бумаг. Даже рваного клочка обёрточной бумаги или газеты он не увидел. Встал вопрос: как разжечь огонь. Вернувшись в темноту коридора, парень в дальнем его конце увидел тускло подсвеченную лестницу, ведущую вниз. «Откуда в этой лаборатории подвал?» – мелькнула мысль. Но желание спрятаться тут же отбросило всякие сомнения. Взявшись за винтовые перила, Санька оглянулся. Багровое свечение приближающегося Выброса, отблески которого пробивались сквозь щели дверных проёмов, не сулило ничего хорошего, и поэтому торопливо, хотя и с опаской, он начал спускаться.

Одинокая лампочка под пыльным овалом плафона тускло освещала лишь первый поворот железной лестницы. Ступени её, как ковром, были застелены лоскутами краски, осыпавшейся с ржавых стен колодца. Заглянув в пространство между перилами, Санька упёрся взглядом в непроглядную тьму. Земля содрогнулась – Выброс подобрался уже совсем близко. Выбор сделан, поэтому парень медленно двинулся вниз. Но, на удивление, стоило ему сделать несколько шагов по лестнице, как этажом ниже загорелся свет. Вспомнив, что в Зоне подобное встречается довольно часто, ведь здесь имеются огромные запасы энергии, он не испугался и продолжил спуск.

В самом низу Санька увидел покрытую слоем ржавчины массивную дверь. Штурвал запорного механизма поддался не сразу. Провернув его несколько раз и чуть не разодрав себе при этом ладони, парень открыл проход в подземелье. Он поднял прислоненный к двери автомат и шагнул в длинный тёмный коридор.

Подземная часть строения оказалась гораздо больше, чем ожидалось. За ржавой железной дверью тянулась анфилада таких же, как и наверху, пустующих помещений, заставленных старым лабораторным оборудованием. И снова повсюду лежал толстый слой пыли.

Пройдя немного вперед, Санька невольно разжал пальцы, державшие ремешок автомата. Тот с шумом упал на кафель, но парня это не заботило. Перешагнув порог ближайшей комнаты, он обессиленно сел на пол и прислонился спиной к стене. Рядом стоял лабораторный стол с разбитыми приборами. Вокруг – крошащиеся бетонные стены, покрытые поверх штукатурки отслаивающейся синей краской. Под ногами – исшарканный плиточный пол с кучками мусора, осыпавшегося со стен. Под потолком, разливая изредка мерцающий свет, висела обычная лампочка накаливания на покрытом паутиной чёрном проводе.

Скрипнув петлями, входная дверь в подвал закрылась. В полутёмном помещении стало удивительно тихо, в то время как снаружи уже вовсю грохотал Выброс. Саньке показалось, что старая лаборатория присматривается к нему, пытаясь понять, кто пожаловал к ней в гости.

* * *

И тут тишину нарушила совершенно неожиданная в этом царстве запустения трель телефонного звонка.

На удивление, Саня не сильно испугался, лишь вздрогнул, подсознательно ожидая чего-то подобного от заброшенного научного бункера в едва ли не самом мистическом месте на планете. Нехотя парень поднялся и, опираясь о стол, увидел на другом краю столешницы телефон устаревшей модели – чёрный аппарат с эбонитовой трубкой и цифровым диском для набора номера. Телефон грозно звенел, натужно треща в паузах между глухими трелями. Раздумывая ещё с минуту, Санька покорно, как лунатик, увлекаемый ночным притяжением, всё же двинулся к аппарату. Он почти дотронулся до трубки, практически коснулся его кончиками пальцев… но вовремя опомнился. Кто и кому мог звонить сюда, в эти затхлые подвалы? Откуда взяться питанию в здешней АТС, и кто может быть на другом конце провода?

От этих вопросов стало жутковато. Саньке уже приходилось слышать странные истории о людях, разговаривавших в Зоне по телефону, зазвонившему вдруг где-нибудь в насквозь прогнившей телефонной будке или в развалинах домов. Звонили те, кого давно считали покойниками или зачислили в списки пропавших без вести. Говорят, после таких бесед люди начинали замечать несуществующие вещи, слышать в полной тишине какие-то голоса и видеть по ночам чужие сны.

А телефон всё не умолкал. Он трезвонил, требуя ответа, грозно и настоятельно напоминая Саньке, что вещи не всегда являются тем, чем они кажутся. Парень заглянул за аппарат, чтоб найти провод, и тут звонок смолк. На мгновение в лаборатории снова повисла тягостная тишина, и вдруг её прервало пронзительное и кратко прозвучавшее треньканье, словно лопнула гигантская струна. Звук был таким колким, что Санька присел, зажав ладонями уши, пытаясь отгородиться от того, что могло породить такой эффект.

Когда звон в ушах стих, он открыл глаза и увидел на противоположной стене чёрное пятно прохода. Пытаясь разглядеть соседнее помещение, Саня поднялся и сделал к нему шаг.

Что-то изменилось. Воздух будто наполнился роем мелких назойливых насекомых – перед глазами парня заплясали чёрные точки. Свет от лампочки, секунду назад ослеплявший, резко померк, оставив освещённым только центр помещения. Проигнорировав скользнувшее по спине, словно холодная змея, ощущение испуга, Санька пересёк комнату и пролез в тёмный проём. Однако тоннеля или норы там не оказалось. Темнота в мгновение ока сменилась тусклым свечением.

Эта комната почти ничем не отличалась от предыдущей: те же стены, тот же пол, покрытый мусором, та же лампочка на облюбованном пауками проводе. Вот только посреди комнаты стоял большой деревянный гроб, прикрытый массивной крышкой. Саньку обдало жаром, тут же сменившимся холодной испариной. Выдохнув, он подошёл к гробу и чуть сдвинул крышку. Та поддалась с тягучим скрипом. Взгляд Сани безучастно скользнул по открывшимся бархатным внутренностям ящика, а потом глаза парня расширились от ужаса, и он резко отшатнулся. Среди тёмно-бордовой ткани, обложенная пластиковыми цветами, бледная как мел, лежала его бабушка.

– Что за… – Ругательство так и осталось невысказанным.

Во рту у Саньки пересохло, ноги сами понесли парня из комнаты. Он сделал несколько неуверенных шагов назад к пролому, но рука коснулась бетонной стены. Пролом пропал! Недолго думая, парень устремился к двери, только ноги предательски заскользили на кафеле, и он, взмахнув руками, рухнул на пол. Санька поднял голову и, царапая руки о расколотую плитку и мусор, постарался как можно быстрее отодвинуться от появившегося из воздуха другого гроба. Сев возле стены, парень постарался взбодриться и прояснить сознание, чтобы хоть как-нибудь осмыслить происходящее. Один гроб – с бабушкой, а второй будет с мамой?! Или Аней?! И вообще, откуда они тут? Поток мыслей хлынул в голову, наполняя её хаосом голосов. Тёмные мушки перед глазами залетали ещё быстрее, и Санька с несвойственным ему безрассудством толкнул ногой крышку второго гроба. В воздух взметнулся ворох белых лепестков асфоделуса, и парень увидел свою мать, укутанную в шёлковый саван бледно-розового цвета.

– Нет… – пятясь назад, замотал он головой. – Нет, только не это… Почему здесь? Почему так?

Вскоре он уткнулся лопатками в шершавую поверхность бетонной стены и, дрожа, зажмурился.

– Да не-е-е-е… не может этого быть, – попытался уверенно сказать сам себе Саня. – Они дома, у них всё в порядке. Всё хорошо.

Сердце чуть ли не выскакивало из груди – так громко и дико оно билось. Нет-нет-нет, они живы! Санька преодолел слабость, поднялся на негнущихся ногах и снова подошёл ко второму гробу. Это точно его мать, вон у неё родинка рядом с левым глазом, а вот маленькая оспинка на щеке. Пухлые губы подёрнуты синевой, глаза, подведённые тенями, закрыты, кожа – белее снега. Кажется, что она спит. Вечным сном спит его мать!

– Как же так? – прошептал парень, внезапно проникаясь пониманием. – Как так?.. – Он провёл рукой по волосам матери, по её лицу и ощутил холод. Слезы навернулись на глаза. – Зачем? А?! – Сжатый до боли кулак изо всех сил ударил по стенке гроба. – Живи!

Глаза матери открылись. Она невидящим взглядом посмотрела на сына и потянула к нему худые бледные руки.

– Не-е-ет! – отскакивая, завопил Саня и в мгновение ока оказался у противоположной стены. Тем временем оживший труп принялся выбираться из гроба, раскидывая вокруг белые лепестки асфоделуса. Санька обвёл комнату глазами и с ужасом понял: он в западне! Проём в стене исчез, а путь к закрытой двери преграждали два гроба и мертвецы. Бежать некуда!

Мёртвая мать наконец поднялась и, покачиваясь, медленно двинулась к Саньке. Её руки с желтоватыми ногтями вытянулись в его сторону. А из другого гроба начала вставать бабушка. Парень закрыл глаза и судорожно задышал. Шарканье ног по кафелю усилилось. Он открыл глаза и увидел, как прямо из пола поднимаются другие тела: его отец, деды и другая бабушка, знакомые только по старым фотографиям, вот ещё кто-то, чью принадлежность к его предкам можно определить по характерным чертам лица. Пока Саня с дрожью старался вжаться или просочиться сквозь стену, трупы столпились вокруг него, выпучив стеклянные глаза, похожие на недоваренный белок. Мать и бабка ухватились за его плечи, источая смрад гниения, смешавшийся с запахом формалина. Они, ворочая похожими на ливерную колбасу языками, в один голос промямлили:

– Мы заберём тебя с собой…

И тут же к нему протянулись десятки вонючих скрюченных пальцев.

– Мы заберём тебя с собой!

Во рту появился привкус мокрой земли. Будто его снова, как в школе, ткнули лицом в клумбу. Санька понял, что больше не в состоянии выносить этого ужасного зрелища, и снова зажмурил глаза. Теперь он не видел, но продолжал ощущать на лице и руках холодные прикосновения, чувствовать, как мертвецы рвут на нём одежду, как пытаются добраться до самого сердца. Только ледяным пальцам трупов никак не удавалось прорваться сквозь кожу, и тогда трупы всей своей массой навалились на грудную клетку парня в надежде проломить её. Ему показалось, что он лежит в могиле, а на него разом высыпали грузовик земли. Боясь задохнуться, он набрал в лёгкие как можно больше воздуха и вдруг ощутил прилив сил. Вспомнились занятия ушу, где он учился каждым последующим движением наполнять организм живительной энергией. Вдох – выдох, давление на грудь только усилилось. Но сдаваться нельзя, иначе – смерть! Надо, словно плывущий по водной глади листок, тихо, не спеша расправить диафрагму плавным, уверенным вдохом, полной грудью! Каждый мускул стал наливаться силой и теплом!

Санька мысленно направил тепло, идущее от лёгких и сердца, в ладони. И с неимоверной силой выдохнул. Точнее, закричал так громко, насколько позволяли связки, одновременно оттолкнув руками прочь навалившуюся холодную массу то ли тел родственников, то ли земли. И о чудо! Раздался давящий на уши хлопок, и холод пропал. В следующее мгновение Саня закашлялся, почувствовав носом запах стройки, а на зубах скрипнул песок. Он открыл глаза, но тут же закрыл их. В комнате висело густое облако бетонной пыли. Тогда, щурясь, парень поспешил выйти из помещения.

На выходе Санька оглянулся. На стене, к которой он недавно прижимался спиной, красовался продавленный его телом силуэт, а под ним, на полу – кучка отвалившейся от бетона штукатурки. И цементная пыль, медленно танцуя в свете лампочки, одиноко болтающейся под потолком, оседала на длинном лабораторном столе и телефоне на нём, покрывала ровным слоем засыпанный мусором кафель. Никаких гробов и мёртвых родственников. Как ни странно, но его одежда оказалась целой и невредимой.

– Это сделал я? – продолжая откашливаться, спросил Санька сам у себя. – Офигеть!

Сплюнув на пол бетонную пыль, он подошёл к входной двери. Но штурвал запорного механизма не поворачивался, сколько бы парень не пытался его стронуть с места. Сердце вновь забилось как бешеное, ноги подкашивались, и Саня зашел в другую комнату. Там, прислонившись к стене, он медленно сполз на пол и уснул.

* * *

Дремлющего Саньку разбудил вновь зазвонивший телефон.

– Да кому же это неймётся?! – Он решительно схватил лежавший рядом осколок плитки и запустил им в аппарат. Тот сразу умолк. – Только уснул…

В ответ до его слуха долетели звуки капающей воды. Капли так раскатисто и смачно плюхались на водную поверхность, что парню захотелось пить.

Санька поднялся на ноги и вышел из комнаты. Эхо шагов гулко разнеслось по коридору подземелья. Он замер и прислушался. Звук капель доносился из дальнего конца коридора. Набравшись смелости, парень направился в ту сторону, открывая все двери подряд и заглядывая в другие помещения.

Санька не сразу понял, что его смущало. Лишь подойдя к очередной комнате, он сумел сопоставить все увиденные им детали. Обвалившаяся с бетонных стен штукатурка, раскрашенная синей масляной краской, длинный лабораторный стол и одинокая лампочка на чёрном проводе в паутине – каждая комната подземелья являлась точной копией первой! Их словно клонировали и разместили под землёй вдоль проложенного коридора. Удивляться этому было уже поздно, он тут, внизу, а наверху бушует Выброс. Отбросив все сомнения, парень сделал ещё один шаг и остановился напротив тёмного дверного проёма. Именно отсюда доносились звуки капающей воды, и веяло влажной прохладой.

– Свет надо включить, – прошептал Санька и вдруг удивился собственной решимости. – А легко!

Он развернулся и заглянул в комнату. Отыскал на правой от входа стене выключатель – и довольно быстро нащупал выступающую из стены полусферу тумблера. Щёлкнул поворотный механизм выключателя, после череды трескучих электрических разрядов сработали контакты, и ярко вспыхнула висевшая под потолком одинокая лампочка.

Фантастичность происходящего заставила Саньку в изумлении широко открыть рот. Такого чуда он ещё не видел. От левой стены, как будто от протекающего потолка к полу, к правой стене летели капли, где разбегались кругами по водной глади. Осторожно, стараясь не потревожить размеренного полёта мелких частичек воды, он зашёл в комнату. Санька машинально повернул голову, чтобы сознание совместило картинку с привычным представлением о верхе и низе. Вот только шея протестующе заныла, и он вернулся в новую реальность. Нет, конечно, это не сравнить с закрытой в кварцевой шкатулке космической бесконечностью, но всё же… Его наспех залатанный мирок вновь разорвало в клочья мыслями о том, как это всё устроено.

Однако жажда заставила паренька открыть рот и подставить его под траекторию движения воды. Первая капля, попав на язык, только обрызгала пересохшее нёбо. Санька сглотнул липкую слюну и снова открыл рот. После пятой капли онемевший язык почувствовал металлический привкус воды. Но это парня уже не беспокоило. Жажда получила полный контроль над сознанием. Терпение тут же улетучилось, поэтому Саня просто подошёл к правой стене и прильнул опухшими губами к поверхности воды. Большими глотками он поглощал живительную влагу и поэтому не сразу услышал, как за его спиной вода зажурчала так, будто кто-то открыл вентиль. Санька невольно повернулся на звук. Объём жидкости на левой стене изрядно увеличился и достиг дверного проёма. Парень вмиг забыл о жажде и заинтересованно следил за тем, что будет, когда вода минует дверной косяк. И вот первая струйка к выходу. А за ней вся масса воды сорвалась со стены-потолка и устремилась к стене-полу, поглотив стоявшего у неё на пути Саньку.

Болевой шок сменила паника – вокруг только вода и темнота. Набранный впопыхах в лёгкие воздух быстро закончился, и спазм страха сдавил грудь. «Какой я дурак! Я ведь успевал выйти…» – выругался Саня про себя, барахтаясь в поисках выхода. Почти теряя сознание, находясь на грани бреда и бездны безумия, он уловил тусклый свет здравой мысли. «Она же меня предупредила! Значит, она мне не враг…» – заверил он себя и вдруг ощутил, как сквозь его уставшее тело потекла сила. Такая же плавно струящаяся и одновременно мощная, едва сдерживаемая, как река, в которую он нырял в детстве с высокого берега. Парень почувствовал единение с окружающей его водой. И она вдруг отступила, образуя воздушный кокон, в котором чудным образом парил Санька. Теперь он с не меньшей жаждой глотал воздух, как минуту назад глотал ржавую воду. Отдышавшись, он осмотрелся. Под ним светился дверной проём, а слева тускло мерцала лампочка. Удивление от полёта сменил восторг от единения с водой. Улыбнувшись, Санька протянул руку к ровной поверхности и слегка коснулся её пальцами:

– Спасибо…

В ответ гладь кокона подёрнулась рябью. От радости, наполнившей его, парень несколько раз кувырнулся в воздухе. Вращаясь, он срезал рукой с поверхности воды большую каплю и создал из неё объёмное лицо любимой Ани. Извернувшись в полёте, он попытался поцеловать губы девушки, но капля растеклась по его лицу. Наигравшись вдоволь, Санька выровнял себя в пространстве относительно реальных пола и потолка.

– Если ты не против, я, пожалуй, пойду, – произнес Санька, но ничего не произошло.

Тогда парень представил, что вода расступается, и он выходит из воздушного кокона. Однако из этого тоже ничего не получилось. Возможно, он что-то не так делает. Что же именно? Вода – своенравная леди, но в то же время она весьма инертна. Чтобы ручей бежал в нужном направлении, требуется прокладывать, возводить, рыть, отсыпать – короче, строить кучу сооружений, дабы преодолеть земное притяжение. А это значит, что водой в полном объёме может управлять только магнитное поле. Ветер лишь сдувает пенку, разгоняя волну.

– Только вода даже в невесомости имеет плотность… – усмехнувшись, Саня решил пойти другим путём.

Смотря на танцующее в воде светлое пятно дверного проёма, он расставил руки в стороны, чтобы почувствовать воду. Однако это оказалось не так просто. «Что-то защищает подвал бункера учёных. И это что-то противостоит основам мироздания! Не пропуская через стены магнитные поля земли, оно создало внутри помещения свои. Вон, даже вода капает не по принятым правилам. Или взять этот воздушный пузырь, в котором я завис… Осталось понять, что это за сила и как её отключить. Или… Может, она мне не враг? Ну давай тогда дружить…» Закончив мозговой штурм, парень отбросил рассуждения и сконцентрировался на чувствах. Секунды складывались в минуты, те – в четверти, а потом и в часы. Гипнотический танец света постепенно превратился в маленькое прыгающее пятнышко. Сознание очистилось от всего, кроме мыслей о воде.

В какой-то момент Санька почуял сладковатый привкус пробившегося из земли родника. Сглотнув, он глубоко вдохнул носом влажный воздух. Вода! Он чувствует воду! Он чувствует всю эту массу, окружающую его, а вместе с ней и её плотность. Теперь вода ощущалась как желе, которое можно нарезать на кусочки. Парень повёл руками, срезая пальцами с водной поверхности стружку, превращающуюся в струйки. Почувствовав силу воды, он резко хлопнул в ладони.

Плотная среда расступилась, и парень пробкой вылетел из комнаты и, минуя коридор, упал на кафель противоположного помещения. В последний миг сгруппировавшись, он ударился поясницей о стену, осыпав часть штукатурки. Жгучая боль заставила вскочить на колени и быстро схватиться за ушибленный копчик. Ревя разбуженным медведем, Санька некоторое время вертелся на одном месте, пока ему не стало лучше. Потом он протяжно выдохнул и лёг спиной на кафель, чтобы отдышаться.

И тут снова услышал трели телефонного звонка.

– Как же ты меня достал! – С неохотой Санька принял сидячее положение.

Телефон всё равно надрывно продолжал трезвонить.

– Думаешь, я возьму твою трубку? А вот фиг тебе! – Он показал аппарату презрительную комбинацию из пальцев, а затем поднялся с пола и, пошатываясь, вышел из комнаты.

Внезапно звонки прекратились.

– Вот так всегда… – Парень недовольно скривился и заглянул в помещение.

В голове мелькнула интересная мысль, и он решил её проверить. Шагнув обратно в комнату, он замер возле двери.

– Ну, и что мы молчим? Давай, – снисходительно произнёс Санька, – звони.

И телефон вдруг снова ожил! Парень вздрогнул от неожиданности. Сердце замерло на мгновенье, а потом забилось пульсацией в висках так, что дыхание перехватило и защемило в груди. Санька не на шутку разозлился.

– Что?! – он склонился над аппаратом и крикнул: – Что тебе надо?! Я не готов ещё стать призраком Зоны! Слышишь? Ты же ради этого звонишь?! Не готов, понятно?! Хоть обзвонись! Я жить хочу! С любимой девушкой! А на тебя мне…

Задыхаясь от крика, парень раскашлялся – напомнила о себе астма. Стараясь отдышаться, он с перебоями на спазмы глотал воздух, только это не очень помогло. Кашель усилился. На синюю краску стены вдруг полетели капли крови. Ещё вдох, и снова приступ. Теперь капли крови попали на чёрную ручку телефонного аппарата. Санька упёрся руками в холодную металлическую столешницу. Очередной спазм, и капли брызнули на крашеный лабораторный стол. Мохнатым чёрным пауком с дюжиной красных бусинок-глаз страх закопошился внутри Сани. Даже не от вида крови, а от перспективы задохнуться здесь и сейчас! Паучок не спеша плёл паутину паники, в которую Санька тут же попал. Не заметив за приступами кашля, что руки странным образом прилипли к металлической столешнице, парень резко повернулся на месте. С хрустом и сухим треском лабораторный стол оторвался от крепления, привинченного к стене, и, словно картонная коробка, полетел в противоположную стену. Он проломил бетон и исчез в темноте появившегося провала.

Тут же забурлил в крови адреналин, как рукой снявший спазмы, и кашель прекратился. Саня отвёл взгляд от появившейся в стене дыры и посмотрел на свои руки. Ничего вроде бы странного, только ладони начали наливаться тяжестью. Но в данный момент его больше интересовал пролом в стене, потому что точно такой же он видел раньше! И он тогда пролезал через него!

Любопытство подвело Саньку к противоположной стене. Рассматривая дыру, в которую улетел лабораторный стол, он склонился, чтобы заглянуть через это отверстие в соседнюю комнату. Но вместо неё увидел линию горизонта, очерченную багряной полосой на краю ночного небосклона. Резко выпрямившись, парень протёр глаза.

– Это что, выход? – спросил он сам себя, и тут же ответил: – Не-е-е… Тогда что? Мираж? Да не-е-е…

Снова наклонился и присмотрелся тщательнее. Простояв так с минуту, сел на корточки.

– Фигня какая-то… Другой мир? Но какой? Загробный? – Для проверки он ущипнул себя за шею. – Ау-учь! Блин, больно! Я, по ходу пьесы, пока ещё живой. Но что же это тогда?..

«…Одной уж точно не миновать», – подумал Санька и, решительно опустившись на колени, просунул голову в дыру. В нос ударил грибной запах ранней осени и дыма от костра. Возвращаться в сумасшедший подвал учёных категорически не хотелось, и парень на четвереньках пролез через пролом, встал в полный рост и огляделся. Если не считать зарева на западе небосклона и мерцания звёзд на остальной его части, то единственным источником света была дыра в стене, света которой едва хватало на то, чтобы разглядеть коридор, образованный в примятой лабораторным столом траве. И тогда Саня забрался на металлическую столешницу.

Лёгкий ветерок с каждым новым порывом приносил сладкий дым костра. Санька собрался было спрыгнуть в траву и бежать навстречу зареву, но в сознании занозой засело сомнение в том, что там находится именно костёр. И пока он думал, столешница под ним начала дрожать. Парень присел и положил на металл ладонь. Вибрация постепенно увеличивалась.

– Похоже на тяжёлую гусеничную технику… – Санька встал и попытался разглядеть источник дрожи.

Вместо этого ветер принёс гул.

– Чёрт! – огорчённо произнёс парень. – Даже здесь люди воюют. Или я просто оказался в другой части Зоны?

Он запрокинул голову и посмотрел на звёзды. Воображение сразу нарисовало на небе знакомые с детства созвездия. Покрутившись на месте, он нашёл их все, кроме одного.

– Я всё ещё в Зоне. – Саня смотрел на тёмное пятно, где должно было находиться недостающее созвездие. – Но главное, что не в подвале…

Вдруг на небе появилась яркая короткая линия. Затем ещё одна, создавшая с первой острый угол. Санька не веря своим глазам следил за необычным явлением. Постепенно на ночном небосклоне появились подсвеченные грани огромного октаэдра, парившего высоко над землей. Вокруг него мерцали едва заметные кольца. Всё это походило на модель загадочного атома.

– Офигеть… – успел произнести Санька, прежде чем его слух уловил смену гула на явный топот.

Парень обернулся и застыл от изумления. На него нёсся табун из четырёх светящихся красным светом лошадей. Гривы исполинских скакунов пылали длинными языками пламени, развевающимися на встречном ветру. От прикосновения их копыт сухая трава мигом вспыхивала. Первый скакун пролетел в нескольких метрах, но Санька сквозь шинель и комбинезон почувствовал исходящий от него жар. Второй и третий проскакали с другой стороны, уже ближе, и парень мигом вспотел. Последний жеребец практический налетел на Саню. Пышущая жаром фигура метров пять в холке, легко, словно пушинка, перепрыгнула через изумлённого паренька, и, обдав его снопом искр, летящих из гривы и хвоста, она продолжила бег. Отвлёкшись на затрещавшие от жара волосы и тлеющий рукав шинели, он не смог проследить за скачущими вдаль огненными лошадьми. Обливаясь по́том Санька сбил пламя, и только после этого он увидел, что огонь, пожирающий траву, приблизился вплотную к столу.

От жара и дыма парень стал задыхаться. Глаза заслезились, закружилась голова. Он спрыгнул вниз и спрятался под столом, прижавшись к земле. Немного отдышался и, осмотревшись, заметил, что огонь перебрался с травы на землю, загоревшуюся не хуже сухого дерева! С каждой секундой ему всё больше не хватало воздуха. Паучок страха вернулся с новой пряжей. Прикрыв рукавом шинели лицо, Санька постарался восстановить дыхание.

«Этот огонь – не те горелки, которые можно обойти. И я не чувствую воду. Использовать землю, чтобы тушить землю?.. Глупость. Остаётся воздух. Надо накрыть это место куполом и собрать весь кислород вокруг стола». Санька понял, что нашёл решение проблемы, закрыл глаза и вспомнил проводимые им когда-то опыты. Он накрывал комнатный цветок коробкой из прозрачного оргстекла и большим шприцем через резиновую трубочку откачивал воздух. Сейчас, с непривычки, воспроизвести процесс получалось не сразу. Образовавшийся вакуум долго сопротивлялся. Саня напрягался, почти теряя сознание. Воображаемый шприц в руках расплывался, но он, набрав в лёгкие обжигающий воздух, упорно тянул поршень на себя. И тот наконец поддался, выдвинувшись до упора. Санька выдохнул и без сил распластался на земле.

Постепенно парень осознал, что дышит и остаётся пока в сознании. Осторожно приоткрыв один глаз, он посмотрел перед собой. От тлеющей земли всё ещё шёл жар. Неподалеку огонь продолжал своё жадное пиршество, но уже не вокруг лабораторного стола.

– Я смог… – прошептал онемевшими губами Санька и, резко поднимаясь, со всего маха приложился затылком о железную столешницу. Потирая ушибленное место, он спокойно добавил: – У меня и это получилось…

Понимая, что собранного под столом воздуха надолго не хватит, он насытил кровь кислородом и побежал к светящемуся пролому. Ноги проваливались в прогоревшей земле, поднимая клубы пепла и снопы искр. Однако ему удалось добежать до дыры и нырнуть в неё. Ввалившись в знакомую комнату, он выдохнул. За спиной гудел огонь. Только парня это уже не волновало, а через мгновение вернулась звенящая тишина подземелья. Даже не оглядываясь назад, Санька понял, что стена вернулась в прежнее состояние.

Усталость навалилась внезапно, и он едва успел подсунуть руку под голову, проваливаясь в сон.

* * *

Открывать глаза и вообще как-то реагировать на настойчивый звонок телефона не хотелось. Парень, лёжа на кафельном полу, устроился удобнее, но сон уже ушёл. Надоедливый аппарат добился своего, и Санька медленно протянул к нему руку. Сонное сознание не сразу заметило произошедшие, пока он спал, изменения в комнате. Однако парень всё же поднял с рычага запылившуюся трубку и после потрескиваний и хрипов услышал:

– Шо, добрался? Ну-у-у наконец-то… Мине уже скучно стало.

– Косой? – Саня узнал этот голос.

– А шо… здесь есть кто другой?

– Здесь? – уточнил парень и медленно обернулся. В противоположной стене зиял новый пролом. Только в этот раз соседняя комната была хорошо освещена.

Положив продолжавшую что-то вещать трубку на пол, он на четвереньках подполз к дыре.

В этой комнате не было лабораторного стола, но зато по центру стоял добротный старый венский стул с резными ножками, на котором восседал, положив ногу на ногу, живой Косой. Держа в одной руке трубку, а в другой сам аппарат, бандит тщетно пытался услышать Санькин ответ.

Парень невольно улыбнулся: увидеть беспомощное лицо старого обидчика – дорогого стоит. Особенно его быстро моргающие глаза. Из-за глубокого шрама на лице Ершова не все мышцы работали правильно, и поэтому казалось, что он корчит уморительные рожи.

– Это ты над кем смеёшься?! – Косой заметил голову паренька в проломе стены.

Санька отпрянул от дыры, но Косой уже стоял в дверном проёме.

– Кудой собрался? – Он опёрся рукой о косяк.

– Я тебя убил!

– Мыслишь, шо этого хватит, чтоб избавиться от меня?

– Зачем избавляться? – Санька поднялся с пола. – Тебя и так тут нет.

– Нету?! – в глазах Косого мелькнули искорки гнева.

– Ты просто плод моего уставшего разума, воскрешенный этим подвалом.

– Я те ща покажу, – бандит в два шага оказался рядом, а его огромный кулак ударил Саньку в грудь, – какой я плод!

Парень не успел среагировать и от удара отлетел к стене. Что-то хрустнуло в спине, боль пронзила тело. Ноги подкосились, и он опустился на колени, выставив руки перед собой, чтобы не упасть на пол.

– Ну шо? Як тебе вкус моего фрукта?!

– Ничего так, – парень восстановил дыхание, успокоив ноющую боль в спине, – душевненько…

Браток подошёл ближе и замахнулся, чтобы ударить Саньку в затылок. Но парень предугадал это движение и вовремя отвёл голову вправо. Огромный кулак Косого, пролетая мимо, скользнул по уху и шее, а Саня понял, что верзила теряет равновесие. Не отрывая одной руки от кафеля, парень подвинул ладонь другой в сторону, представляя, как скользят тяжелые ботинки Ершова по плитке. В следующую секунду Косой грузно рухнул на пол, подняв пыль.

Понимая, что у него появилась фора, Санька сорвался с места и выбежал в коридор. Спеша к выходу, он не успел даже удивиться тому, что Ершов выходит из соседней комнаты впереди, и от прямого удара в голову, словно тряпичная кукла, влетел в противоположное помещение.

– Тикать решилась, вша?! – Косой, хрустя мусором под ногами, подошёл вплотную.

Не дав ответить, бандит пнул Саньку ботинком под рёбра. Боль заставила парня свернуться в клубок, и поэтому следующий пинок пришёлся уже по ноге. Взвыв от новой боли, парень принялся кататься по полу.

– Шо? Таки ножка бо-бо?! – ехидно выкрикнул Косой, пытаясь ударить Саньку ногой в голову, но промазал.

Резкая боль уже прошла, однако Саня продолжал вертеться, не давая Ершову прицелиться. Он представил, как вся вода из дальней комнаты единой массой ринется сюда и поглотит Косого. Тот захлебнётся и умрёт снова. Только в действительности вышло слегка по-другому.

– Мать! – сквозь отборную брань Ершова мелькали литературные слова: – Какая… собака! Она же… ледяная! На спину! Вот я… этот лёд… засуну!

Вместо ожидаемого цунами из дальней комнаты на спину Косого вылилось не больше ведра воды, которая, окатив верзилу, попала ему за шиворот, заставив подпрыгнуть. Брызги долетели и до Саньки, удивив его не менее бандита. Капли были почти твёрдые, на грани замерзания. А Ершов, скинув кожаную куртку, вытряхивал из-под майки кусочки льда. Это позволило парню спокойно подняться с пола и собрать несколькими пассами всю ощущаемую им силу воздуха в кулак.

– Косой, – позвал давнего врага Санька.

Ершов не отреагировал.

– Косой! – уже громче сказал парень.

Однако танцующий бандит не ответил.

– Эй! – крикнул Санька и сам испугался, так как воздух вокруг завибрировал, словно жаркое марево над дорогой.

Косой присел и нервно оглянулся:

– Это, мать… тоже… мать, ты сделал?!

– Да! – придав голосу решительности, воскликнул Санька.

– Ты охренел в конец?! – Ершов, не распрямляясь, надвигался на него.

Вот только Саня, сжимая кулаки, душил в себе паучка страха, и извечно мохнатые лапы постепенно отступали, освобождая сознание. Санька почувствовал силу, наполнявшую руки. Когда Косой уткнулся грудью в выставленный вперёд кулак, паренёк негромко, но уверенно произнес:

– Я не боюсь тебя, Косой.

– Мне по фигу, боишься ты или нет! Я пришёл сюда, чтобы убить тебя!

– Ты не сможешь.

– Да ладно?! – Тот нервно улыбнулся и расширил глаза, скорчив смешную рожицу.

Санька не удержался и, невольно разжав кулаки, рассмеялся в голос.

– Заткнись! – рявкнул Косой и со всего маха влепил парню оплеуху.

Удар был настолько сильный, что Саньку отбросило через всю комнату к стене. Растеряв собранную силу воздуха, он совсем не испугался и, когда следующий удар пришёлся в ключицу, был готов к этому. Почти не ощущая сыплющихся на него ударов, парень попытался подвести к ногам Косого оголённый провод, торчавший из стены. Сознание внутренним зрением зацепилось за прыгающую перед глазами картинку с двумя тонкими алюминиевыми концами. Во рту вдруг стало кисло: то ли от крови, то ли от ощущения электрического напряжения. Санька уловил движение противника и ловко увернулся от очередного выпада. Ноги подкашивались, тело ныло, дышать становилось всё тяжелее, но парня наполнила решимость.

– Стой! Я ещё не закончил, – запыхавшийся Ершов подался следом.

– Ты разве не понял? – сплюнув кровавую слюну, произнес парень. – Ты не сможешь меня убить! Ведь ты сам мёртв!

– А чаго же это мертвец тебя… так отделал?

– А потому, что я не постиг… – Саня снова увернулся от удара. – Не овладел последней стихией.

– Я шо?! – Кулаки Косого разрезали воздух, но так и не попадали по цели. – Я тебя, сволочь, тут учу?! Та я тебя…

Ершов прыгнул на вёрткого паренька, замершего на мгновение в углу комнаты. Но тело верзилы врезалось вдруг в невидимую стену. Санька резким движением руки толкнул бандита в грудь, и тот, совершив пару кульбитов в воздухе, приземлился рядом с оголёнными проводами.

Пока Косой приходил в себя, Саня мысленно уже разыскал огромную аномалию в ангаре на поверхности. Странным образом начало покалывать кончики пальцев, с необычным подёргиванием мышц. Потом волосы по всему телу встали дыбом. Санька нутром почуял межатомные связи, концентрирующие в себе электрические разряды. Вот он, тот сгусток энергии, что разбрасывает убойные щупальца! Вот оно, сердце аномалии!

Представить, как электроны бегут по проводам к телу врага, уже не составило большого труда.

– Шо? Крутой?.. – успел сказать Ершов, прежде чем мощнейший разряд тока пригвоздил его к полу.

Трескучий шум молний спустя минуту заглушил разносящиеся по подземелью вопли. Перекошенный рот бандита выдавил наружу кипящую пену, и парень опустил руку, остановив поток электронов. Санька уже вышел из комнаты.

– Сам же втирал мине, шо я труп! – раздался за спиной хриплый голос Косого.

– Да. – Парень не спеша повернулся к здоровому, разминающему мышцы братку.

– И цэ значит… Шо меня нельзя убить! – бандит громко рассмеялся, запрокинув голову.

– Ну, тогда будем кремировать…

Парень плавными движениями из заученной дыхательной гимнастики набрал в лёгкие воздух и, когда на концах проводов, торчащих из стены, сверкнули электрические разряды, выдохнул в сторону Косого. Вихрь закружился вокруг верзилы, собирая в себя молнии. Следующим пассом рук Санька притянул в комнату сердце электрической аномалии и направил его в центр пыльного торнадо. Крик Ершова утонул в гуле электричества и вое ветра, которые всё усиливались. Разогнав воздух до такой скорости, что поток стал сам вырабатывать разряды, Санька хлопнул в ладоши. Два потенциала соединились, и на месте Косого образовался огненный шар, разбрызгивающий вокруг себя раскалённую плазму.

Контролируя сознанием температуру сферы, парень зашёл в комнату. Приближаясь к плазме, он старался сжимать шар, позволяя ему прогореть. Прошла минута, может две, и огромная масса огня уменьшилась до футбольного мяча. Держа руку на границе возможности терпеть жар, Саня потянул плазму за собой. Выйдя в коридор, он, опираясь о стену и едва переставляя ноги, направил огненный мяч к закрытой входной двери. Плазма достигла дверного железа и расплавила его, открыв проход. Санька, обессиленный, но довольный собой, шагнул к выходу.

* * *

Уже через несколько минут стоящий в конце коридора парень смог лишь простонать:

– Не-ет…

Расплавленная ранее плазмой железная дверь как ни в чём не бывало закрывала выход. Сдерживая слёзы, Санька облокотился на штурвал запорного механизма. Горячий лоб коснулся холодного металла. Как теперь открыть её, парень не знал. Прошлые попытки не удались, а ведь сил у него тогда было гораздо больше, чем сейчас. Так он простоял некоторое время, пока машинально не сунул руку во внутренний карман комбинезона. Ему вдруг стало интересно, что же так сильно всё это время давило на грудь. Рука коснулась лежавшего там артефакта, который Санька забрал из дома с фантомами по просьбе Пахомыча. Чтобы достать арт, парень сжал его в ладони.

Подобно ледяному ветру, в сознание ворвались воспоминания о трупах, воде, пожаре и электрической плазме. Рефлекторно Санька выдернул руку из кармана и выронил артефакт, который, постукивая по кафелю коридора, отлетел к лежавшему на полу автомату. Всё пропало. Парень стоял, прижавшись спиной к входной двери.

– Вот, значит, как… – Саня стёр рукой испарину со лба.

Подарок Пахомыча снизу едва светился желтизной, хотя ничего подобного с ним не происходило, когда парень доставал его из ящика в доме с призраками.

– Ты всё это время лежал у меня в кармане, – парень отошёл от двери и сел перед артефактом на корточки, – и издевался надо мной. Типа, учил повелевать стихиями? Шикарный сон вышел, только вот я ни фига не выспался и не отдохнул… Что? Это было в реальности?! Так чего же это я не могу выйти отсюда? Ах, простите… Урок ещё не закончен…

Осторожно, левой рукой, через рукав шинели, Саня взял артефакт и осмотрел:

– Как же ты это всё делал?

Похожий на кусок каменного угля с коричневым, а не сизым оттенком, артефакт просто лежал на шинели. Когда парень поднял его с пола, жёлтое свечение пропало. Санька аккуратно поднёс артефакт к полу и коснулся камнем кафеля. В месте соприкосновения снова появился жёлтый свет.

– Или ты просто активировал этот подвал? – Саня легонько дотронулся до подарка.

Ничего не произошло. Тогда он переложил артефакт в руку, бережно, словно пушинку. Встав, медленно сжал его в ладони, опять никакого эффекта. Санька шагнул к стене и положил на неё ладонь, и вдруг краем глаза заметил движение. В конце коридора появился силуэт Косого.

– Дед ничего просто так не делает… – словно заклинание произнёс паренёк, держа артефакт на ладони. – Но из-за тебя, Пахомыч, я столько времени потерял в этом… – Саня оглянулся, а затем с силой бросил подарок старика во входную дверь.

Яркий свет ослепил его, а ударная волна повалила на спину. В ушах зазвенело, Санька грохнулся на твёрдый пол, но нашёл в себе силы сесть. Постепенно пелена перед глазами сменилась темнотой. Шум, который он слышал, издавали капли, бьющиеся о металлическую кровлю. Где-то рядом сверкнула молния, и парень увидел, что сидит в центре лабораторной комнаты, находящейся на поверхности.

– Это было виденье?.. – Он обхватил голову руками. – Всего лишь виденье! Меня тут накрыл Выброс! Вот же я идиот! Поверил! Но арт… – Санька сунул руку в карман, куда днём, уходя из деревни фантомов, положил артефакт. Но карман был пуст.

Парень быстро вскочил на ноги, мыском ботинка отшвырнул автомат под стол и принялся обыскивать все карманы. Артефакта нигде не было!

– Вот я лох… – выругался Санька. – Даже такую мелочь не смог уберечь! Что уж говорить за мою жизнь? Тоже просрал! Любовь? Где она, эта любовь? Там, за Рубежом осталась… Я теперь один…

Очередная молния осветила помещение, и он увидел чёрный телефон, стоявший на столе возле стены. Тот самый телефон! Саня в сердцах махнул в его сторону рукой. Аппарат в тот же миг сорвался и полетел в стену. Тренькнув чашами звонка, он разлетелся на мельчайшие кусочки. У парня от удивления подкосились ноги. Перед глазами всё поплыло. Путешествие в подвал бункера учёных произошло на самом деле!

– Какого чёрта тут происходит?! – крикнул Санька в темноту помещения. Ему раскатистым эхом ответил лишь гром.

Разум отказывался что-либо понимать и принимать. Эмоции сменяли друг друга, словно пролетающие за окном поезда пейзажи. Ноги сами понесли его прочь из комнаты. Скользя на мокром кафельном полу, он добежал до конца коридора. Не останавливаясь, пнул ногой входную дверь лабораторного ангара и вышел на улицу.

Идущий в ночи проливной дождь сразу намочил волосы, но парень лишь тряхнул головой, подставив лицо под холодные капли.

Глава двенадцатая

Сухие ветки бодро потрескивали в горячих языках пламени, согревая и освещая помещение. Ночь подступила к стенам старого здания.

– Занятный этот дедок с болот… – заговорил Рус, едва парень умолк. – Напоминает он мне одного старикана… Не находите, мужики?..

– Есть такое дело, – согласился Клинч, оторвавшись от экрана планшета.

– Будь я на месте Саньки, мучил бы деда, пока тот не научит всей этой хрени с аномалиями. – Проснувшийся недавно Скип потянулся, лежа на ящиках.

– Чего же ты тогда не остался с Егерем? – спросил его Рус, прочищая ствол разобранного пистолета. – На фига попёрся с Рексом?

– Ну дык… – Скип уселся на импровизированной постели. – С Рексом интереснее. И он в Армаде бывал…

– Но ты же не ради этого Стражем стал? – уточнил Дэн.

– Не понял…

– Ты разве согласился стать Стражем, чтобы попасть в Армаду? – и тут же добавил: – Только честно.

– Честно? – После минутной заминки Скип ответил: – Я думал, что с её помощью смогу найти сестру… Мы детдомовские. Я матери не помню. А сестра для меня была и за маму тоже. Она – вся моя семья…

– А как же Армада? – Дэн начал задавать провокационные вопросы.

– Что Армада?

– Разве ты не должен её защищать?

– Зачем? Она не нуждается в защите… Я, Страж, и то не смог в неё войти!

– Верно. Она не нуждается, – парень почесал щетину на подбородке, – но вот Врата…

– Уж что-что, а они-то такой системой оборудованы… – Рус, передёргивая затвор, проверил сборку пистолета. – Чертям из ада проще сквозь игольное ушко, наперегонки, чем через Врата.

– Ага! Им Дуга хвосты быстро поджарит! – Скип рассмеялся.

– Ну и на кой мы тогда ей нужны? – отозвался сверху Гриф, понимая, к чему клонит парень.

Все задумались. Командир по очереди посмотрел на товарищей, задержав взгляд на Дэне. Но тот лишь пожал плечами.

– М-да. Впору вводить экзамен для Стражей… – с грустью заявил Гриф. – Мы обязаны защищать людей от Армады…

– Это как? – Рус отложил пистолет в сторону. – Вроде бы мы защищаем Армаду от людей?

– Оба утверждения верны, – ответил Дэн. – Ваша цель – не допустить проникновения людей внутрь Армады. Ведь, по сути, туда может попасть любой человек…

– Что-о-о? – синхронно протянули Скип с Русом.

– Да, да, – Дэн извиняюще улыбнулся. – Только нужно соблюсти несколько условностей.

– Каких же? – Рус прищурил глаз, демонстративно играя оружием.

– Надо найти рождённый Армадой артефакт, потом сделать его своим амулетом, который будет ключом к Вратам, а затем стать Избранным… Дальше всё просто: ключ откроет Врата, являющиеся порталом, и вы попадёте в Рай к Армаде.

– У меня не получилось в саму Армаду пройти, – с грустью произнёс Скип.

– Правильно, для этого нужно ещё четыре артефакта.

– Разве?! – Скип повернулся к парню.

– Мало того, тебе потребуется ещё четыре артефакта для включения пульта управления… – Дэн говорил медленно, подбирая слова. – При этом Армада пустит внутрь себя, если человек ей в данный момент нужен…

– …Что значит – «если нужен»? – Гриф бесцеремонно перебил паренька.

– Управлять сама собой Армада не может. Помимо артефактов, у пульта односторонняя связь. Это своеобразная защита от её интеллекта. Чтобы запустить тот или иной процесс, надо нажать нужные кнопки на пульте управления. Вот для этого она призывает людей, позволяя им пройти, но лишь в энергетическом теле!

– Нестыковочка выходит… – Рус будто ждал ошибки Дэна. – Как же энергия может нажать на кнопку?

– Отнюдь. Пультом можно управлять именно в таком состоянии, ибо Создатели давно заменили свои тела на энергетическую сущность. И вот, пока сознание человека смотрит мультики про Рай или про якобы управление Армадой, его энергетическое тело жмёт на энергетические кнопочки.

– Дэн, не совсем понятно, как это происходит, – выразил недоумение Клинч.

– Просто. Человек, пройдя Врата, разделяется на две составляющие – материальную и энергетическую. Они обе попадают под прямой контроль Армады. Энергия идёт к пульту, а материю октаэдр вводит в состояние сна. Мелочь, но человек об этом расскажет другим, и у Армады появится новая армия программистов.

– Для чего?

– Вы разве не в курсе, что из себя представляет Армада?

– Она создана Древними для исправления ошибок во времени! – отчеканил Скип.

– Спешу тебя огорчить. Нет, – учительским тоном сказал Дэн. – Она – это большой компьютер, источником питания которому служит чистая первородная энергия.

– Всего лишь компьютер? – повторил разочарованно Клинч.

– Да, с высокоразвитым искусственным интеллектом.

– Вот же ж блин… Знаете что, мужики?.. – Клинч выдержал паузу, чтобы все обратили на него внимание. – Ещё когда я был молодым безусым учёным и работал у Синцова, тот смог получить сигнатуру энергетического поля октаэдра. И он утверждал, что внутри Армады находится чёрная дыра. Ну или что-то по плотности и силе полностью совпадающее с ней. А это естественный возобновляемый источник энергии. Вот Синцов и рвался к нему. Ведь, получив доступ к такому, можно было стать властелином мира.

– Вместо этого он уничтожил наш мир… – сквозь зубы процедил Рус.

– Поэтому я пока не могу поверить, что Армада – всего лишь большой компьютер, – пояснил Клинч. – Зачем тогда он нам, если мы по своей воле не может им управлять?

– Можем! – парень подошёл к Стражу. – Для этого есть другой путь.

– Есть тайная дверь?! – Клинч подскочил в предвкушении.

– Ага. Создателям требовалось как-то управлять процессами колонизации, вот потому и существует настоящий путь к пульту и сердцу Армады.

– И тебе, конечно, про него рассказали? – Рус тоже ловил каждое слово парня.

– Я сам спросил, а он не отказал.

– И?..

– Чтобы правильно открыть его, для начала следует активировать ваши амулеты… – паренёк тут же поднял руки вверх со словами: – Не спрашивайте, как. Я не знаю. Но пройдя с ними Врата, можно будет разместить симбион четырёх артефактов-стихий в специальной нише. И тогда Армада поднимется над землёй. Кстати, вы знаете, что другая пирамида октаэдра отличается по цвету? – парень, прищурившись, посмотрел на Стражей, но те, на удивление, не проявили особого интереса к этой информации, и он тогда продолжил: – В верхней и нижней пирамидах открывались порталы, которые затем синхронизировались с Вратами. И уже через этот основной портал Создатели попадали внутрь. Это работает при любом состоянии Армады. Ведь она не контролирует этот процесс, но всё равно без активированного амулета пройти нельзя.

– Внутренний источник энергии уничтожит биологическую материю? – предположил Клинч.

– Любую материю, если она не будет защищена амулетом…

– Выходит в Армаде никто ещё по-настоящему не побывал?

– А оно ей надо? – Дэн с сочувствием посмотрел на Стража.

– Я хренею с этих учёных… Вот скажи, Рус, как они друг друга понимают?

– Не знаю, Скип… Но я, похоже, кое-что понял.

– О! И ты туда же?

– Вроде бы смахивает на правду, только я пока не очень верю. В голове не укладывается, что Армада – просто компьютер… Амулет – красивая побрякушка… Стражи – марионетки… Нет, мне надо это переварить! – Гриф с шумом исчез в темноте чердака.

– Я, пожалуй, пройдусь… – Рус, убрав пистолет в кобуру, вышел на улицу.

– Кроме использования ключей надо ещё знать язык программирования? – Клинч продолжал задавать вопросы.

– У-у-у… ребята, я сваливаю… – Скип поспешил прочь из комнаты.

– Ага.

– А где-нибудь на земле есть упоминания о нём?

– Скорее всего. Но проще узнать у Создателей.

– У Древних?

– Да.

– Фигово… – Клинч опустил голову на грудь и накрыл руками.

* * *

Девушка открыла глаза, но не могла ничего понять. Светлые пятна на тёмном фоне постоянно дёргались и расплывались. К горлу подкатывала тошнота, от озноба потряхивало, а вестибулярный аппарат отказывался определять, в каком положении она находится. Спустя некоторое время Мила сообразила, что лежит со связанными руками на металлическом дне большой клетки, которую расположили на месте задних сидений и багажника машины. Девушка с трудом свернулась в позу эмбриона и медленно вывела руки из-за спины вперёд. Крепко затянутые узлы пластиковых наручников до крови врезались в отёкшие запястья. Милка сжала зубы, стараясь стерпеть боль и не закричать. Однако этот манёвр позволил ей освободить руки, принять более или менее вертикальное положение и оглядеться. Впереди сидели трое мужчин в серых комбинезонах, все были с оружием. За лобовым стеклом сменялись ночные пейзажи. Внедорожник то и дело резко сворачивал, объезжая аномалии, и Милку, лишённую возможности крепко держаться за прутья решётки, раскачивало из стороны в сторону. Она забилась в дальний угол клетки, чтобы не ударяться о металл и видеть, что творится вокруг. Сначала она старалась размышлять о том, зачем её похитили и куда везут. Однако голову забивали лишь одни воспоминания: стрельба, ранение подруги, злое лицо наёмника, его карие глаза, полные удивления и боли. Милка едва сдержала рвотный позыв, глотая воздух широко раскрытым ртом. Она убила этого человека! Осознание содеянного вдруг отключило все воспоминания, и девушка вернулась в реальность.

Машину хорошенько тряхнуло, и она замедлила ход. Миледи с интересом посмотрела в лобовое стекло. Впереди показалось ограждение – тонкие бетонные плиты высотой более двух метров с натянутой поверху спиралью Бруно. Спустя несколько минут, в течение которых водитель с особой внимательностью глядел то на дорогу, то на дисплей детектора аномалий, машина подъехала к воротам. За ними обнаружились вторые, с забором из плит покрепче, открывшиеся только после закрытия первых. «Шлюз, – догадалась Милка. – Интересно, зачем он? Чтобы никто лишний не попал внутрь? Или изнутри?»

Дорога находилась на некотором возвышении, поэтому девушке было сложно разглядеть в темноте окружающую местность. Она повернулась в сторону задних дверей, и, на её удачу, дождь смыл налипшую ранее грязь. Прожектор на КПП всё ещё светил вслед резко повернувшей машине, и Милка разглядела в темноте неясные очертания строений. Она увидела несколько параллельно стоящих зданий, соединённых коридорами на высоте второго этажа, но тут её внимание привлекло нечто, стоявшее возле забора, защищающего дорогу.

– Эй, что это там?! – воскликнула девушка.

Ни водитель, ни двое его товарищей не среагировали на её вопрос. Остановив внедорожник напротив ворот стоящего отдельно от основных корпусов приземистого ангара, они молча занялись перепиской в своих телефонах.

– Ой, исчезло. – Переводя взгляд дальше в поисках пропавшего предмета, Миледи увидела на фоне здания несколько человекоподобных силуэтов. Насколько ей удалось разглядеть, руки и ноги стоящих бугрились мощными мышцами. Одна из странных фигур повернулась к машине, и через секунду существо с быстротой молнии рвануло в сторону дороги, почти сливаясь с окружающим ландшафтом. Казалось, будто оно исчезло в одном месте, а спустя мгновение появилось в другом. Ещё рывок – и фигура налетела на забор прямо перед машиной. В свете мелькнувших вспышек электрического разряда Милка разглядела грубую коричневую кожу существа. Пальцы на протянутой к автомобилю через прутья забора мощной руке, увенчанные большими острыми когтями, едва не дотянулись до стекла. Скорее рефлекторно, чем от испуга, девушка отпрянула от окна. Вдруг внедорожник дёрнулся и въехал в открытые ворота. Милка же от резкого движения машины упала на спину. Водитель потушил фары, и стало темно, только светились панели приборов внутри машины. Клетка задрожала, и девушка прижалась к металлической сетке, дыша через раз от нехороших предчувствий.

Передняя дверь внедорожника открылась, и пассажиры вылезли. Сердце девушки заколотилось в бешеном ритме. Приглушённо щёлкнув замком, распахнулись задние двери, откинулась решётка, и Милку дёрнули, грубо схватив за щиколотки.

– Ne résiste pas, – сказал по-французски один из пассажиров. – Ne sera pas malade.

– Sois tendre avec moi et à toi ne sera pas malade, – оказывается, не зря Милка, лежа в Марсельской больнице, училась языку у французского врача.

Наёмник застыл, не ожидая услышать в ответ родную речь, но второй уже выдернул лёгкое тело девушки из машины и усадил в кресло-каталку.

– Держи её! – прозвучал за спиной Миледи приказ, и наёмник рукой прижал её к спинке кресла.

Инъекционный пистолет уколом обжёг шею, и девушка почувствовала, как всё тело стало тяжёлым и непослушным. Однако сознания она не потеряла, поэтому могла наблюдать за людьми, слушая их разговоры на французском языке.

– Она твоя, целая и невредимая… – сказал первый наёмник. – Забирай. Нам надо спешить.

– Да, скоро будет буря, надо успеть в лагерь, – подхватил второй.

– Вы мне предлагаете самому её везти?

– Не сломаешься, довезёшь!

– Ну, знаешь! – крикнул кто-то, стоявший за спиной Милки, уже садившимся в машину конвоирам. – Вас, наёмников, в Зоне хватает! Можем и другим платить.

– Не можете, – в окно высунулась голова. – Договор подписан на год!

– Пошёл ты… – ругательство на чистом русском языке заглушил шум подъёмника.

И тут кресло с Милкой резко крутанули, да так, что её голова запрокинулась, и теперь она видела только потолок. Спустя некоторое время они остановились. Зашумел какой-то механизм, что-то сдвинулось с металлическим призвуком, послышался щелчок. Милену повезли дальше, и она заметила массивную дверь между подземным гаражом и основными помещениями.

Бетонные стены сменились глазурью кафельной плитки, уходящей под уклон. Длинные потолочные светильники горели через один. От скуки Милка начала их считать, но сбилась после третьего десятка. В голове вертелись вопросы: «Зачем? Куда? Кто? Для чего?».

Вновь остановились. Девушка услышала шум движущегося лифта. Потом – мягкий звук открывающихся дверей. Её завезли внутрь. Двери сомкнулись, кабина вздрогнула, пришла в движение и медленно поехала вниз. Через несколько секунд процесс повторился, и под колёсами Милкиного кресла снова застучали стыки между плитками. Ещё шаги, много шагов эхом закружилось вокруг. Какофония резко прекратилась, когда девушку завезли в ярко освещённую комнату с белым потолком и закрыли дверь. Затем без церемоний разрезали пластиковые наручники, причиняя ей при этом сильную боль, и поправили голову. Она хотела было огрызнуться, но язык до сих пор не слушался.

По мере того как глаза привыкали к яркому искусственному свету, Милена поняла, что находится в медицинском заведении. Об этом говорили ощущение стерильности, стойкий запах хлорки и высокий стеклянный шкаф с полками, заставленными сосудами с заспиртованными эмбрионами. Засмотревшись на них, Мила не сразу заметила хозяина кабинета, сидевшего за столом и заполняющего какие-то бумаги.

– И долго мне ждать? – не поднимая головы, произнёс он. – А, Калым?

– Ещё две минуты, – обыденным голосом ответили из-за её спины.

– Вы кто? – неожиданно даже для себя спросила Милка и, поняв, что язык ожил, тут же продолжила: – Зачем меня сюда привезли? Чего вам от меня надо?

– Надо же… – проговорил хозяин, игнорируя тон девушки и продолжая делать пометки. – И вам, здравствуйте, Милена Борисовна… Счастья вам и не болеть.

Мила опешила и, потеряв весь задор, откинула голову на кожаный подголовник кресла-каталки.

– Это так заметно? – тихо, с грустью спросила она.

– Хотите, чтобы не было заметно? – Он посмотрел на неё исподлобья, не отрывая ручки от бумаги.

– Э-э-э… в смысле?

– Разве не вы разыскивали меня давеча?

– Вы? – От мелькнувшей догадки она напряглась, словно пружина. – Это ты… со мной тогда по телефону! А потом… Ты… чтоб меня сюда…

– Хотите вылечиться? – обрывая словесный поток её крепких выражений, прямо спросил хозяин заведения. – Я могу это сделать.

На лице Милены застыла смесь радости и недоверия, но в глазах продолжал гореть огонь гнева. С одной стороны, с тех пор, как узнала о болезни, она мечтала стать здоровой любым способом. С другой стороны, можно ли доверять этому подозрительному «врачу»? И вообще, врач ли он?

– Вижу, вы пока не в состоянии принять решение, – кивнул доктор, положив ручку на бумаги перед собой. – Оно, собственно, и понятно. Нам с вами так и не довелось познакомиться. Какие могут быть разговоры у незнакомых людей… О погоде? О ситуации в мире? О болячках? – Он скрестил тонкие длинные пальцы с выпирающими костяшками. – Пожалуй… Но нам же нужно обсудить не просто вашу болезнь. Способ Лечения – вот основная тема разговора. Потому, разрешите представиться…

– Не надо… – сквозь зубы проговорила девушка. – А то лечить некому будет, если преставишься. Я знаю, кто ты… Доктор Жаров.

– Чувство юмора? Похвально, Милена Борисовна. Но давайте будем проще. Артём Константинович.

– Давайте без давайте! Мне ваши нежности до одного места! И что изменится, если я буду тебя звать Артёмом… или Айболитом? Это повлияет на моё выздоровление? – последнее слово она выговорила сквозь накатывающий кашель.

– Понимаю. – Доктор встал из-за стола и подошёл к маленькому стеклянному шкафчику. – Мне в очередной раз приходится извиняться за тех… Простите за выражение, бездарей, кои встретили вас за меня. Но других расторопных помощников так сложно найти…

Он повернулся и развёл в стороны руки, в которых держал шприц и ампулу.

– Теперь поискать придётся… – улыбнувшись уголками губ, произнесла Милена, сдерживаясь от очередной волны кашля.

– Не беспокойтесь, найду. Да. Евгения, конечно, жаль, хороший мог дантист из него получиться… А вот молчаливых водителей вообще найти невозможно. Как организовали Рубеж, люди перестали бояться власти… – Доктор выдавил из шприца воздух и подошёл к девушке.

– Что там?

– Начало вашего лечения. – Он занёс руку для укола, но остановился. – Если, конечно, вы не против.

Милка ничего не ответила, продолжая сидеть в кресле и смотреть в одну точку. Казалось, она не замечает ничего вокруг, погрузившись в раздумья: «Он всё-таки спросил мое мнение, значит, оно в какой-то мере имеет значение. Ведь в его власти сделать со мной что угодно, даже если я этого не хочу». Выбор есть, но чтобы его сделать, требовались силы, которые постепенно покидали её.

Доктор выждал немного и, коснувшись её плеча, позвал:

– Милена…

Она вздрогнула и нехотя уперлась взглядом в его лицо. Доктор не выдержал и отвернулся. За мутными, воспалёнными от усталости глазами девушки скрывалась боль. Она забирала последние дни из жизни Милки, разрывала её тело на части, на куски, на клетки, на молекулы, но и одновременно заставляла девушку бороться за остаток жизненного пути.

– Зачем я вам нужна, такая больная? – почти шёпотом спросила Мила. – Почему вы хотите меня вылечить?..

– Ах-ха-ха, какой хороший вопрос! – Жаров протёр ваткой со спиртом локтевой сгиб девушки. – Хотите знать? – Он уверенным движением ввёл иглу шприца в вену. – Банальнее некуда. Из-за вашей редкой болезни кровь изменилась, чем заставила измениться весь организм. Мне же нужны ваши модифицированные яйцеклетки…

– И всё?

– Всё. – Доктор закончил введение раствора и вынул иглу.

– Могу я немного подумать? – устало спросила Милена.

– До следующей фазы есть несколько часов… – Жаров отошел к столу и вернулся с гранёным стаканом воды. Девушка с жадностью, большими глотками осушила его. Доктор услужливо стоял рядом, чтобы наполнить второй, который Милка выпила уже спокойнее.

– Спасибо… – устало произнесла она.

– Надеюсь, теперь вам легче?

– Не уверена…

– Отчего же?

– Устала я с дороги.

– О! Да, конечно, Милена Борисовна, этот момент я как-то не учёл… – Жаров обратился к стоящему за спиной девушки человеку: – Калым, комната для нашей гостьи готова?

– Да, Артём Константинович.

– Замечательно, – доктор склонился над Милкой. – Позвольте предложить вам горячий душ, чистую одежду и кровать? – Он вытянул руку в сторону двери, приглашая девушку проехать первой.

– Может, тогда отвезёте меня в мою комнату? – с наглостью спросила она.

Жаров не ответил, лишь быстро улыбнулся, открывая дверь. Мила хмыкнула – к ней постепенно возвращалось самообладание. Однако червячок недоверия к Айболиту суетливо прогрызал мякоть надежды на чудо-вакцину. Помощник, стоявший всё это время за спиной, выкатил кресло с Милой в коридор. Но всё же они не сразу направились в комнату. Калым безучастно ждал, пока где-то внутри железной двери, глухо стукнув, сработали запоры, и только потом покатил кресло-каталку в тёмный конец коридора.

Над головой девушки размеренно проплывали люминесцентные лампы, бледным светом усиливая отступившее было уже чувство отрешённости. Незаметно они свернули в другой коридор. Мила ни о чём не думала, просто смотрела вперёд. Вдруг, бесцеремонно отпустив кресло с пациенткой, провожатый остановился и расстегнул халат. На его поясе вибрировал смартфон. Быстро пробежав глазами по экрану, подручный Айболита догнал девушку, резко развернул и направился обратно.

Пока девушка размышляла, помощник доктора остановился у одной из дверей, набрал код на небольшой клавиатуре рядом с ручкой и вошёл.

Старые петли, скрипнув, остановили движение массивной двери, не давая ей полностью закрыться. Милка откатила коляску немного назад. Этого хватило, чтобы заглянуть в помещение. Изнутри повеяло холодом, который выталкивала в коридор мощная вентиляция. В большой комнате находились только компьютеры – множество серверных стоек, перемигивающихся огоньками жёстких дисков и сетевых соединений.

Девушка ещё в школе интересовалась информационными технологиями, но тогда её опыт закончился разобранным родительским моноблоком. Собрать его обратно не получилось, и её строго наказали. Больше разбирать что-либо Милке не хотелось. На втором курсе института, куда по блату зачислили девушку, она однажды попала в «серверную». Парень, влюблённый в Милену, подрабатывал на кафедре системным администратором. Он долго пытался объяснить вечно отсутствующей на парах второкурснице, что могут делать процессоры на основе последних разработок. Как и сколько хранится информация на дисковых массивах под управлением современных технологий. Теперь же девушке хватило этих скудных воспоминаний, чтобы понять, что устаревшее ещё до покупки институтское «железо» не шло ни в какое сравнение с оборудованием, установленным в этой клинике.

Поглощённая увиденным, Милка не заметила, как присвистнула от мысли о том, насколько богаты покровители Айболита. Тут же, словно чёртик из табакерки, возник Калым:

– Куда уставилась?

– Уже никуда, – брезгливо ответила Миледи и, когда её угрюмый сопровождающий прикрыл дверь, добавила: – Я в свою комнату хочу побыстрее попасть, а ты тут…

– Будешь молчать – попадёшь, – пробурчал недовольно Калым.

– Когда поедем, я замолчу.

Придя к соглашению, они направились по уже знакомому девушке коридору. Затем лифт опустился на этаж ниже, мимо промелькнула пара одинаковых дверей, и взору предстала небольшая комната с застеленной кроватью, старым обеденным столом и деревянным табуретом. Окно отсутствовало по определению, поэтому на потолке разместились сразу два светильника.

– Туалет и душ – за шторкой, рядом со шкафом! – сухо констатировал Калым.

– Понятно, – кивнула Мила, усаживаясь на скрипучую кровать и снимая носки.

Расстегнув кожаную куртку, она посмотрела на свой розовый с белым спортивный костюм. И ей почему-то вспомнилось, что она чёрт знает сколько не приводила себя в порядок. Раньше бы такого она себе никогда не позволила. Отбросив обувь и носки к шкафу, попутно отметив не самый приятный запах, сунула ноги в заботливо поставленные под кровать безразмерные тапочки.

– Обедать сейчас будешь? – монотонно, словно робот, спросил Калым.

– Позже… Дай себя хоть в порядок привести! – Милку внезапно охватило раздражение. – Мне в душ надо! Смыть грязь. Или думаешь, я не пропиталась радиацией?

– Мне по барабану…

– Ты так не любишь людей? – Милка с интересом посмотрела на него.

– Я никого не люблю, – без тени эмоций на лице ответил Калым.

– Вот и хорошо. Оставь меня одну.

– Обедать когда будешь?

– Вот ты… – Милка хотела уже выругаться, но сдержалась. – Давай минут через… Нет! Через полчаса.

– Понял… – коротко сказал Калым, но остался стоять на месте.

– Я бы тебя попросила, – она стала демонстративно расстёгивать курточку, – свалить отсюда на хрен!

Калым скривился в ухмылке и вышел, толкая перед собой пустое кресло-каталку. Закрылась дверь, сработал запорный механизм. В комнате воцарилась убаюкивающая тишина. Девушка наконец-то осталась одна. «Интересно, какой будет эта чистая одежда?» – подумалось ей. Со времени последней стирки штаны спортивного костюма покрылись грязными пятнами, а к курточке прилипли колючки – семена местных кустарников. К её великому счастью, на дверце шкафа обнаружился пусть старый, но ещё хороший врачебный костюм.

Бросив грязную одежду в угол маленькой комнатки с душевой кабиной, унитазом и раковиной, Милка крутанула вентили подачи воды. Несколько раз плеснув себе в лицо ещё холодной водой, она подняла взгляд и посмотрела на своё зеркальное отражение: на щеках мелкие царапинки, под глазами серые круги, кожа обветрилась и начала шелушиться. Впрочем, это ещё не самое худшее, что с ней могло произойти во время пребывания в Зоне. Приблизившись к зеркалу, Милка придирчиво осмотрела себя и отметила, что изменились даже глаза. Раньше они были потухшими из-за безысходности, а теперь в них появился яркий блеск, свидетельствующий о жажде жизни. Подмигнув и улыбнувшись самой себе, девушка отправилась в кабинку – под горячие струи душа.

Нежась в объятиях воды, она захотела мгновенно уснуть, а проснуться уже в объятиях Лёшки, в его квартире. И чтобы вся эта Зона была просто страшным сном. К счастью, реальность оказалась не настолько сурова. Выйдя из душа, Милка надела костюм из шкафа и вернулась к столу, где её ждал горячий обед: куриная лапша с одним кусочком мяса и парой ниток теста, картофельное пюре из порошка, мясная поджарка из пакетика и стакан компота из сухофруктов. Милка поела и впервые за длительное время ощутила себя сытой.

Завершив трапезу, она едва успела залезть под одеяло и расслабиться, как её тут же приняло в свои объятия царство сна.

* * *

Сознание девушки ещё витало в облаках Морфея, когда её без церемоний подняли и усадили в кресло-каталку. Постепенно просыпаясь, Милка вспомнила, что находится в лаборатории Айболита, и он уже начал свой опыт. Она на удивление спокойно восприняла эту новость, ей даже стало любопытно, чем же это всё закончится. И поэтому девушка стала с интересом осматриваться.

Коридор отличался от остальных помещений цветом краски на стенах, но вот освещался он так же, не на полную мощность. В стены был встроен бордюр безопасности для каталок, прерывающийся в местах расположения железных дверей с небольшими окошками, забранными толстым стеклом.

Жаров с дежурной улыбкой на лице встретил девушку и жестом пригласил Милену следовать за ним. За дверью оказалась лабораторная комната: большие шкафы, широкие столы с колбами и пробирками, наполненными разноцветными жидкостями, большие микроскопы, сенсорные мониторы, различные приспособления, назначения которых Мила не знала. Помещение ярко освещали белые лампы. Из-за этого света девушка чувствовала себя неуютно и зябко ёжилась. Ассоциация со снегом и зимой вызывала лишь дрожь, но точно не ощущение чистоты и стерильности. Клиника Жарова походила… на металлопластикового робота в вакууме. Столь же мёртвая и холодная.

– Здесь мы занимаемся разработкой специальных препаратов. И именно тут создаём лекарство от всех болезней!

– Кхе-кхе… чего? – кашляя, переспросила Милена. Её знобило.

– Вас, наверное, заинтересуют компоненты вакцины?

– Было бы интересно ознакомиться…

– Что ж, извольте, – в его голосе слышалось неподдельное волнение. – Основу вакцины составляют модифицированные стволовые клетки эмбрионов, которые дополняют недавно обнаруженные вещества, встречающиеся только в Зоне. Мы долго шли к тому, чтобы выделить некоторые составляющие, требующиеся нам для окончательного варианта препарата. Из-за их нестабильности вновь выращенные клетки подопытных «рассыпались», а не набирали силу… Пришлось задействовать мощный микроскоп, чтобы проникнуть в самую суть клеток. Мы даже заглянули в состав ДНК, чтобы узнать, не в нём ли заложен код для лечения человека. Плюс старые открытия военных учёных в области мутации клеток под воздействием радиационного облучения.

Годы… годы проб и ошибок, провалов и взлётов. Неудач и гонений! Но теперь я наконец-то уверен в том, что мы на правильном пути. Нам осталось совсем немного, и тогда будет создана универсальная вакцина, которая избавит человечество от рака, СПИДа, а также многих врождённых и приобретённых заболеваний. Я хочу помочь людям. Вы же понимаете? Если сможем вылечить всех, люди станут счастливее, они будут жить дольше. Они будут благодарны нам, учёным из Зоны!

Девушка кивала, рассеянно слушая. На самом деле она не слишком интересовалась составом и историей получения каких-либо лекарств, а разглагольствования Жарова её вообще не привлекали. Разве что её расстроило упоминание болезней, но она не подала виду.

– А тут что? – спросила Мила, доставая из подставки одну большую пробирку, в которой лениво шевелилась какая-то субстанция.

– Ай-ай-ай, не трогайте! – обращаясь как к ребёнку, воскликнул Жаров, вынимая стеклянный сосуд из руки Милы. – Здесь всё должно быть стерильно. А если бы вы разбили её?

Милка только хмыкнула и отъехала немного назад.

– Что ещё у вас есть? – желая отвлечься разговором, спросила девушка.

– Подъезжайте сюда, я вам покажу. – Доктор направился в дальний конец помещения и скрылся за круглым громоздким аппаратом, занимавшим добрую треть лаборатории. – Вы где?

– Я? Еду…

Она стала обдумывать варианты. Покинуть клинику самостоятельно не получится – это факт. Тем более Мила не знала, где здесь выход. Можно попробовать отказаться от лечения и уговорить доктора отправить её за Рубеж. Но тогда Аня и Лёха не смогут её найти. Лёха! От воспоминания о нём сердце девушки сжалось. Согласиться на экспериментальное лечение – страшно, но страх этот содержал и элементы азарта. Мало ли какими будут последствия? А ведь стать здоровой так хочется! И, словно подтверждая это, мозг вдруг взорвался болью, голова закружилась, и девушка, потеряв контроль над управлением кресла-каталки, врезалась в большой металлический бак.

– Что с вами? Вам плохо? – забеспокоился Жаров.

– Да, немного… Надеюсь, скоро пройдёт, – процедила Милка. – Калым! Ну где этот чёртов помощник, когда он так нужен? Калым! – вновь позвал доктор. Тут он увидел входящего в помещение лаборанта: – Эй! А ну, метнулся пулей и нашёл мне Калыма!

Тот что-то с грохотом поставил на стол и выбежал. Милке стало совсем плохо. Она видела только белое пятно, мечущееся от одного шкафа к другому и создающее много шума. Сознание ещё выхватывало откуда-то из пустоты голоса, когда в плечо вонзилась острая ледышка. Холод быстро побежал по венам, разгоняя по телу свежесть зимнего утра. Такого утра, когда красное от мороза солнце только поднялось над горизонтом, и в его лучах воздух искрится, а иней становится пушистым…

* * *

– Ещё пять?

– Нет. Хватит.

– Понял.

– Принеси-ка лучше нашатырь…

«Ну зачем они всё испортили?» – успела подумать Милка, перед тем как резкий запах вещества ворвался в её мозг. Первым девушка увидела испуганное лицо доктора.

– Не ожидал я, что процесс пойдёт так быстро, – беспокойно заговорил он. – Я для начала предложил бы вам восстановить свои силы. Однако мне пришлось ввести вам «солдатский коктейль». Он, конечно, помогает… Но теперь придётся готовить вас сразу к третьей фазе…

– Хорошо, – прошептала Мила, устраиваясь удобнее на операционном столе. – Раньше сяду, раньше выйду…

– Выйти? Куда выйти?

– Домой, – ответила девушка и закрыла глаза. Свет люстры слепил её.

– Раз ваш организм так быстро реагирует на все препараты, то, думаю, я вскоре получу первый материал.

– Мою яйцеклетку?

– Не совсем, – Жаров замялся, решая, стоит ли обо всём рассказывать.

– Док, харэ булки мять! – Девушка строго посмотрела на Айболита. – Я отсюда уже не сбегу. По крайней мере ещё пару дней. Говори, что будешь делать с моим материалом!

– Мне, вообще-то, нужен гормон, который выделяет оплодотворённая яйцеклетка. Так как именно он запускает процессы регенерации и выработки новых клеток. При этом он заставляет организм выделять другие гормоны. Это в свою очередь провоцирует ускоренное увеличение мышечных клеток, укрепление костной ткани. Не говоря уже о мозговой деятельности и очистке организма от всего лишнего! А самое главное – он творит чудеса со стволовыми клетками!

– Я должна родить универсального солдата?

– Нет, что вы?! Вы можете стать матерью вакцины от всех болезней! Я больше не занимаюсь военными разработками, – он специально выдержал паузу, чтобы придать важности последующей информации. – Да. Когда-то я здесь выращивал универсальных солдат. Лотерея с ДНК. Сначала всё шло идеально, но после нескольких неудачных опытов на животных заказчик потерял интерес к моим исследованиям. Мне пришлось искать другие источники. Благо, людей, ищущих лекарство от всех болезней, хватало всегда. Так я смог восстановить эту лабораторию. На основе полученных ранее результатов и благодаря необычным веществам, что преподносит нам Зона, мне удалось синтезировать вакцину. К сожалению, у неё есть небольшой побочный эффект.

– Мутация?

– Нет.

– Привыкание?

– Не совсем. Оказалось, ускорение регенерации клеток вызывает усиленный метаболизм…

– Это что ж, мне придётся много есть, и я располнею?

– Поправитесь? Отнюдь. Часто питаться? Пожалуй… – Жаров подвесил на стойку бутыль с красноватой жидкостью и соединил трубку с дозатором. – А вы отчасти знакомы с темой…

– Столько времени провести в больничках на разных таблетках… Тут не только в бижутерии начнёшь разбираться! – гордо сказала Милка.

– Раз так, то вам должно быть известно, что энергия, полученная при переваривании пищи, идёт на обеспечение органов, отвечающих за строительство клеток. Поэтому пациенты испытывают лёгкий, но постоянный голод. И организм, – он подошёл к девушке ближе, – будет требовать больше белка. Точнее, протеина.

– Я подсяду на коктейли для бодибилдеров, – иронично подвела итог Милка, – и стану жирной коровой…

– Спешу вас уверить – не станете! Скорее, ещё похудеете. Я же говорил, что метаболизм увеличится. Щитовидная железа, печень и надпочечники будут работать на полную мощность в единой связке. Иначе гормоны «высушат» тело. Как вы, наверное, знаете, клетка содержит в себе много калия, и в ней почти нет натрия. Однако она существует в среде, где, напротив, преобладает натрий и относительно мало калия. Клеточная мембрана легко проницаема для обоих ионов. Потому химическая жизнь её весьма нестабильна. Равновесие наступает лишь при посмертном автолизе. Чтобы этого не происходило, требуется поддержание дисбаланса за счёт работы клетки, для чего и нужна энергия, непосредственным источником которой является заключённая в структуре аденозинтрифосфата энергия. Именно её использует клетка для производства. В силу особенностей своей структуры…

– Короче, Склифосовский, – девушка схватила край халата доктора. – Я теперь буду для тебя вынашивать яйцеклетки, из которых ты будешь делать суперлекарство?

– Если так грубо, то – да.

– И тебе по фигу, что я больна, а жить мне осталось меньше года?

– В теории вы сами себя вылечите.

– Из-за гормона беременности?

– И моей вакцины.

– А отцом ты будешь?

– Нет! – Жаров протестующе замахал руками. – Спешу вас заверить… моих клеток там, к счастью, нет. Этот процесс будет спровоцирован вакциной.

– Ложная беременность?

– Да. Проверено на предыдущей девушке.

– Что, у меня материал получше оказался?

– Несомненно! Ваша болезнь изменила вас, подготовив организм к эволюционным мутациям.

– Но это лишь теория?

– Вот мы её и проверим. – Доктор подсоединил очередную капельницу к руке девушки и принялся дальше говорить о лекарстве, о чём-то ещё, но Милена уже не слушала. Ей сейчас хотелось тишины и покоя. Она закрыла глаза и позволила себе расслабиться и отдохнуть.

Спустя некоторое время девушка почувствовала, как с теплом по венам растекается сила. Дышать стало легче, в суставах и мышцах прошли боли. Милка открыла глаза. Доктор дремал в кресле рядом с капельным аппаратом. Стараясь не шуметь, она села на операционном столе, голова слегка закружилась, и Мила машинально обхватила её руками. Трубки с разнообразными жидкостями зашуршали, и Жаров проснулся.

– Куда вы собрались? Вам сейчас надо лежать! Я буду настаивать!

– Я устала от этого стола. – Она осмотрела свои исколотые руки.

– Хотите в кровать? – обходительно спросил доктор.

– Да, было бы клёво.

– К сожалению, это пока невозможно. – Доктор посмотрел на капельницы. – Могу предложить отдохнуть прямо на столе. Пока я готовлю всё к пятой фазе вакцинации.

– Ну, я прям уж не знаю… – наигранно ответила она.

– Что же, – доктор слегка занервничал и принялся хрустеть пальцами. – Утро вечера… Так сказать. Вы выспитесь, и как раз закончим с процедурами до утра. Согласны?

– Да, – коротко сказала Милка в надежде, что этот день скоро закончится.

Айболит с помощником минуту суетливо крутились вокруг девушки, застилая дерматиновые подушки процедурного стола двумя одеялами и аккуратно укладывая её на них. Она попыталась возразить, но вдруг силы снова покинули её, и девушка забылась наркотическим сном.

* * *

На фоне серого неба из туманной дымки проступали силуэты обветшалых домов давно заброшенного хутора. Их стены утопали в высоких зарослях травы, а сквозь провалившиеся крыши то тут, то там деревья тянули вверх свои ветви. Слепые провалы окон с осколками стёкол в облезлых рамах пугали холодной пустотой. Деревянные заборы завалились на покрытые мхом и плесенью бока. Здесь теперь хозяйничали силы природы. Вокруг деревушки всё заволокло туманом, и поэтому в ней тоже царили сумерки, будто бы солнце скрылось, как при затмении, оставив в напоминание о себе только сияющий обруч. Миледи стояла в центре поселения, рядом с подёрнутым остывающим пеплом кострищем. Вверх от него тянулась тонкая струйка дыма.

Она не задумывалась о том, как сюда попала – ей казалось, что так и должно быть. Мила сделала шаг вперёд, на ветке одного из деревьев четыре раза каркнул ворон. Девушка посмотрела на него – птица, шумно взмахивая крыльями, сорвалась с места и исчезла в туманной дали.

Из ближайшего дома послышался детский плач. Повинуясь то ли внезапно проснувшемуся материнскому инстинкту, то ли простому любопытству, Милена пошла на звук, который привёл её к старой избе, та встретила девушку запахами пыли, затхлости и грибов. Мила снова услышала плач и поняла, что он исходит из дальней комнаты. Несколько быстрых шагов – и она была уже внутри избы.

Комната оказалась пустой, только в центре её стояла детская кроватка, накрытая покрывалом. Мила решительно двинулась к ней. Ребёнок ещё раз всхлипнул, но стоило девушке протянуть руки, как он тут же замолчал. Милка осторожно приподняла ткань покрывала и заглянула под неё.

Светлые волосы, пухлые губки, ясные зелёные глазёнки – девушка неожиданно узнала в ребёнке саму себя. В руке малышка сжимала свёрнутый в трубочку листок бумаги. Не задумываясь, Милена вынула его из крохотной ладошки, развернула и прочитала несколько слов: «Будь осторожна. Доверяй лишь тем, кого любишь».

Её бросило в жар. Она отбросила листок и снова повернулась к девочке. Та почему-то уже стояла в кроватке. И тут прямо на глазах у Милы лицо младенца стало меняться, взрослеть, и вскоре превратилось в ее точную копию. Детская кроватка исчезла, и уже взрослая девушка стояла перед настоящей Миленой, которая будто смотрела на себя в зеркало. Двойник протянул ей глиняный кувшин. Она приняла его и заглянула внутрь. Сквозь плескавшуюся в кувшине молочную жидкость со дна пробивался красный свет. Он становился всё ярче, а у Милки проснулась жажда. Девушка, не раздумывая, поднесла кувшин к губам, и тёплая, немного вязкая, сладковатая на вкус жидкость потекла ей в рот. С каждым глотком жажда становилась сильнее, содержимое кувшина отчего-то не утоляло её. Вдруг девушка-двойник выбила кувшин из рук Милки и крикнула:

– Смотри, что пьёшь!

Миледи перевела удивлённый взгляд на растекающуюся по полу лужу, которая продолжала светиться, маня к себе. Пощёчина обожгла лицо Милки, собравшейся уже было встать на колени и лакать эту жидкость с пола. Боль отрезвила сознание.

– Беги отсюда! – произнесла вторая Мила. – Беги!

Глава тринадцатая

Этим утром солнце порадовало всех яркими лучами. Они пронизывали кристально чистый воздух, вызывая безграничное чувство спокойствия. Их игра с желтеющими листьями дарила надежду на перемены к лучшему.

Первым не выдержал Скип:

– Я всё время думал, что доктор – это ещё один монстр… – Он с шумом выдохнул через нос воздух и потёр колени ладонями. – А тут, оказывается…

– Ничего не оказывается! Мы же не знаем, какие такие опыты он будет проводить с девушкой… – с наблюдательной точки на чердаке высказался Гриф.

– Да… Жаль биксу… – поддержал его Рус.

– Я думаю, что эти лекарства должны изменить её, – негромко произнёс Клинч.

– И по утру, – Рус пропел старую песню, заменив в ней слова: – Здравствуй Зона, я твой новый монстр…

– …Вряд ли Милена станет монстром, – перебил его Клинч.

– Почему? – Рус явно пребывал в хорошем настроении, поэтому с готовностью вступил в спор. – Судя по её сновиденью…

– Это, скорее, освобождение.

– Вот-вот. Высвобождение внутреннего монстра!

– Или открытие своего дара.

– Дар? У неё?

– У всех, кроме Милы, проявился дар, – Клинч принялся загибать длинные пальцы. – Аня читает мысли, Санька овладел всеми четырьмя стихиями, Лёха предметы двигает…

– Прям будущие Стражи…

– Да какие из них Стражи? – усмехнулся Скип. – Они Армаду в глаза не видели!

– А ты думал, что Стражами становятся от заслуг перед Армадой?

– Разве нет? – Скип выглядел пропустившим урок второгодником.

– Гы-мк… – Дэн поперхнулся и закашлял.

– Чё я такого сказал? – Скип удивлённо смотрел на смеющихся товарищей.

– Ничего. Просто ты недавно прошёл Врата, – Клинч первым унял смех. – Знай… У любого Стража изначально есть дар. И как только он его откроет в себе, так Армада дарит ему артефакт. Если он сможет сделать из кристалла амулет, то станет Стражем.

– Только ты не забывай, что ни у кого из нас нет таких сил, как у этих ребят… – заметил сверху Гриф.

– У меня точно нет дара! – Скип отступил к стене.

– Ошибаешься. – Гриф лёг на балку и посмотрел на товарища. – Есть, и один из редких! После твоих рук раны заживают почти моментально. А если пить воду после тебя, то идти можно дольше…

– Это как?.. – опешил тот. – Честно? Я не знал… Совсем не знал!

– Мы тебе не говорили, так как ты сам должен почувствовать это.

– Так вот почему я не смог открыть портал! Это не мой амулет… И теперь у меня ничего не получится?!

– Получится, если научишься контролировать свой дар. – Клинч подошёл к нему и по-дружески обнял за плечи. – И кристалл непременно тебе воздаст должное.

– А что вы умеете? Или это секрет? Хотя погодите… Я сам догадаюсь… Ну, с Русом просто – он умеет быстро бегать и далеко прыгать, как кошка.

– Ты глянь, Гриф, верно ведь! – Клинч, обнимая одной рукой товарища, смотрел на командира.

– Ага… Тогда у тебя, Клинч, зоркий глаз. Ты попадаешь даже в невидимую монету издалека…

– Это я даже не целюсь.

– Я как-то видел, как Гриф одним ударом пробил кирпичную стену. Значит у него железный кулак?

– Можно и так сказать.

– А я, значит, могу лечить? – Скип посмотрел на свои ладони, которые периодически сжимал в кулаки. – Ну и дела…

* * *

– Аннушка, милая моя, здравствуй, – окликнул девушку знакомый голос.

– Это… Это ты? – она обернулась и замерла с открытым ртом.

– Да, девонька… Это я, – раздвинув пушистые лапы елей, на поляну вышел мужчина лет шестидесяти в военной форме.

– Но как? Ты же погиб! – Ёлка подбежала к военному и крепко обняла его.

– Аккуратнее… – засмеялся он в ответ на её приветствие. – Мои кости не выдержат такой радости!

– Я же своими глазами видела, как ты в аномалию… – Она пристально посмотрела на него.

– Повезло мне тогда. – Он отвёл взгляд.

– Нет. Погоди… – Ёлка испуганно осмотрела военного. – Ты шагнул в неё… И она разрядилась. Да так, что волной повалило наших мужиков. Нет. Тебе не повезло тогда… – Аня прикрыла рот рукой, чтобы не произне