Book: Дороги Зоны. Герои поневоле



Дороги Зоны. Герои поневоле

Дмитрий Заваров

Дороги Зоны. Герои поневоле


Дороги Зоны. Герои поневоле

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

* * *

© Д. В. Заваров, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Глава первая,

в которой читатель знакомится со сталкером по имени Мора и представителем чернобыльской фауны

Приближался Выброс. Перекаты грома отдавались всплесками боли в запломбированном зубе. При этом лицо Моры кривилось, и каждый раз сова на дереве обеспокоенно ухала: настырная птица внимательно наблюдала за сталкером. Она даже спустилась на несколько веток вниз. Мора видел отблески костра в желтых кошачьих глазах, которые выглядели чужеродным элементом вместе с клювом и перьями.

Всполохи – где-то там, над Станцией – окрасились в малиновый тон: верное свидетельство, что скоро начнется.

– И вот так всегда, – обратился Мора к сове. – С завидным постоянством…

Он не закончил мысль, но птица, очевидно, поняла. Она довольно громко щелкнула клювом и посмотрела в сторону надвигающейся грозы. При этом голова ее повернулась на сто восемьдесят градусов. Мора хмыкнул – птица со свернутой шеей выглядела забавно. И тут сова его удивила: ее голова, совершив теперь уже полный круг, снова вернулась на место.

– Ты, Сова, мутант! Поняла, кто ты? – несколько обиженно сказал Мора.

Сова не возражала. Пламя костра приобрело неестественно-рыжий цвет. Мора пошевелил ногой угли и помешал в котелке варево, прикидывая, успеет ли до Выброса. Варево – смесь многих элементов, главным из которых, безусловно, была тушенка – пока и не думало закипать. Мора огорченно покачал головой.

Тушенку, настоящую армейскую тушенку, он обнаружил сегодня днем в рюкзаке мертвого сталкера. Тот лежал возле бурой проплешины на склоне оврага и практически не вонял. Проплешина осталась, очевидно, от аномалии, а аномалия была, скорее всего, электрической природы – об этом свидетельствовала неестественная поза трупа: вывернутые судорогами конечности, застывший в оскале рот. Неприятное зрелище усугубляли пустые глазницы. Потерпевший, видимо, пытался разрядить аномалию в текущий по дну оврага ручей – обугленный провод тянулся от проплешины вниз по склону. Однако аномалия захотела разрядиться в самого сталкера. Мора огляделся по сторонам в поисках артефакта – не физического же эксперимента ради бедолага полез в аномалию. Артефакта нигде не было.

Чуть в стороне, под чахлым кустом, валялась снаряга – потрепанный «АК-74» и рюкзак. Автомат Мору не прельстил, этот металлолом дороже тащить, чем продать, а вот рюкзак вызвал живой интерес. Внутри лежало несколько «бомж-пакетов» – сухих пайков, фляга с водой, противогаз и килограммовая банка настоящей тушенки. Не соевой, а именно настоящей, армейской. Тушенка, пайки, а также найденные в боковом кармане рюкзака две аптечки перекочевали в рюкзак Моры.

В принципе, тело погибшего бродяги стоило бы похоронить… но возиться с трупом, навар с которого был так беден, не хотелось. Мора срубил куст и прикрыл им тело сталкера.

– Спи спокойно. Не повезло здесь – повезет там… – чуть смущенно проговорил Мора.

Из-за туч вышло солнце, и сталкер замер: под ветками, прикрывавшими труп, на мгновение вспыхнула ярко-синяя искра. Мора откинул ветки, наклонился и, брезгливо морщась, заглянул в рот мертвеца. Во рту лежал артефакт.

И теперь, сидя у костра, Мора непроизвольно постукивал пальцами по висящему на поясе контейнеру. Артефакт, небольшой фиолетовый цилиндр из полупрозрачного материала, не давал ему покоя. Цилиндрик был чуть меньше пальчиковой батарейки, но при этом имел ощутимый вес. Есть у него какие-то полезные свойства? Как он попал в рот трупа? – тоже очень интересный вопрос. Зона, Мора это очень хорошо знал, любила пошутить. Шутки ее иногда получались жестокими, но от этого не становились менее изобретательными.

– Веселая жизнь тут у нас, да? – спросил Мора сову.

Сова покрутила головой и принялась чистить лапой клюв. Мора вдруг поймал себя на мысли, что общество совы ему приятно – хорошо, когда твои слова слышат и даже, в меру своих умственных способностей, реагируют на них.

Когда по нескольку дней не видишь людей, приобретаешь привычку разговаривать сам с собой. Мора знал – эта привычка есть у многих сталкеров. Особенно у тех, кто способен надолго уходить в Зону в одиночку. А таких единицы. И дело не в опасности: в Зоне, как правило, все решает не количество бойцов, а их качество. Просто Зона живая. И с ней наедине страшно, потому что непонятно, что она такое, и чего от тебя хочет. А то, что она чего-то от тебя хочет, в какой-то момент времени понимает каждый сталкер. Вот тогда и становится страшно.

Длинная суковатая молния разорвала тучи прямо над головой Моры, он среагировал мгновенно: отпрыгнул от костра и перекатился за куст. Сова на дереве запричитала писклявым голосом. Сталкер выругался.

– Предупреждать надо, – пробормотал он, пряча пистолет в кобуру. – А ты заткнись! – прикрикнул Мора на продолжавшую орать сову.

Он снова уселся у костра и помешал ложкой наконец-то закипевшее варево. Птица, все еще недовольно ворча и периодически встряхиваясь, топталась на ветке. Мора покосился на сову.

– Иди сюда, успокойся. На вот тебе, – он достал кусок свинины и положил на бревно.

Сова замолчала и пристально уставилась на сталкера.

– Не бойся, бери, – снова пригласил Мора, поглядывая на небо.

Зарницы метались среди облаков, сами облака над центром Зоны уже закручивало в спираль, далекий гром слился в монотонный гул – Выброс должен был начаться с минуты на минуту.

– Жри! – прикрикнул Мора.

Сова слетела вниз, приземлилась на дальнем краю бревна и боком, распуская для равновесия крылья, осторожно пошла к сталкеру. Тот, косясь на горизонт, снял котелок с огня и принялся собирать пожитки. Птица тем временем приблизилась к мясу, потрогала его лапой и уставилась на Мору.

– Что? Боишься, отравлю?

Птица молчала. Мора зачерпнул ложкой из котелка, подул на кусок тушенки и проглотил. Сова еще немного подумала, потом схватила клювом мясо и улетела. Мора раскидал ногой угли, повесил на плечо автомат, и с котелком и рюкзаком в обеих руках пошел к бункеру.

Грохот резко усилился, налетел порыв ветра, в глазах вдруг все расплылось, а когда сталкер смог сфокусировать зрение, оказалось, что цвета окружающего мира изменились до неузнаваемости. Виски пронзила резкая боль – Мора почти на ощупь дотащился до входа в подвал, зашел внутрь и с трудом прикрыл за собой тяжелую дверь.

Спустившись на один пролет вниз, сталкер аккуратно поставил котелок на бетонный пол и плюхнулся на ступеньку. Голова болела, глаза все никак не могли вернуться к нормальному цветовосприятию – бетонные стены, например, упорно казались синими – и вдобавок еще тошнило.

Надо было уйти в укрытие раньше, но очень хотелось поесть, наконец, горячей пищи. Три дня в Зоне, три дня на сухих пайках – желудок уже давал знать, что пора менять рацион. Мора поставил котелок на пару ступенек выше и принялся есть, превозмогая тошноту. Похлебка, несмотря на его сомнительные кулинарные таланты, оказалась очень даже ничего. Он ел и машинально прислушивался: не считая грохотавшего снаружи Выброса, никаких посторонних звуков.

Это убежище Мора нашел больше года назад. Небольшой бетонный купол был отлично замаскирован кустарником, зарос поверху густой травой и даже вблизи напоминал обычный холм. Если бы не его правильная геометрическая форма, Мора прошел бы мимо. Однако угадав в холме творение человеческих рук, сталкер решил его обследовать. И был вознагражден за любопытство: пять ступенек, практически скрытых кустарником, вели вниз, к многослойной железной двери. Дверь была не заперта, хотя открыть ее оказалось делом непростым – петли сильно заржавели. За дверью оказалась бетонная лестница, ведущая вглубь: ступеньки раскрошились, местами даже проглядывал арматурный каркас. Спустившись вниз – лестница состояла всего из четырех пролетов – Мора обнаружил небольшую комнату, примерно четыре на четыре метра. В противоположной от входа стене находился еще один проход, прикрытый решеткой. Но сразу за решеткой до самого потолка громоздились бетонные обломки – тоннель обрушился, и пройти дальше не представлялось возможным. В тот раз Мора решил, что при случае займется завалом: попытается разобрать его и выяснить, куда ведет коридор. Но так и не собрался, хотя бывал здесь с тех пор не один раз.

Вот и сейчас, закончив с ужином, Мора первым делом вспомнил про заваленный проход. Он убрал котелок, подхватил шмотки и спустился вниз. Зрение практически полностью восстановилось, о Выбросе напоминала только боль в затылке. Мора вошел в комнату и огляделся. Луч налобного фонаря осветил голые бетонные стены и пару туристических ковриков, валявшихся в углу. Пахло плесенью, сырым бетоном и немного гарью: однажды Мора попытался развести здесь костер и чуть не угорел – никакой тяги на лестнице не было.

Мора посветил в сторону завала – решетка, как и бетонная груда за ней, остались непотревоженными. Сталкер поставил автомат к стене, сбросил разгрузку, пристроил в изголовье рюкзак и уселся на коврики. Закурил. Потом неспешно расшнуровал «берцы», осмотрел подошвы, отставил в сторону – запах был еще тот – и с наслаждением пошевелил пальцами ног. И тут же вспомнил, что забыл закрыть на засов дверь в бункер. С другой стороны, во время Выброса вряд ли стоило ждать гостей. Правда, пока он будет спать, Выброс закончится… «Ладно, – решил Мора, – сейчас все равно к поверхности не подняться, снова оглушит». Позже, когда ноги отдохнут, сходит и запрет дверь.

Он снял фонарь с головы, укрепил на торчащем из стены пруте арматуры и приступил к тому, о чем думал весь день с момента находки – к исследованию артефакта. Там, у оврага, он прозвонил его детектором, хотя, конечно, понимал, что это бесполезно: если бы артефакт хоть что-то излучал, детектор бы уже среагировал. Вот и сейчас, разглядывая фиолетовый цилиндрик, тускло искрящийся в луче фонаря, Мора машинально полез за детектором. Прибор молчал. Мора пощелкал тумблером, увеличивая чувствительность до предела. Детектор запищал, но это была реакция на какую-то аномалию, которая, как уже давно определил Мора, находилась по ту сторону завала, метрах в пятнадцати. Ну а артефакт детектор не видел ни в каком диапазоне.

– Может, ты не артефакт вообще? – спросил Мора.

Но предположение было нелогично: вряд ли покойный сталкер притащил с собой цилиндрик, чтобы положить его в рот перед тем, как сигануть в аномалию. Этот предмет был создан Зоной – значит по праву может считаться артефактом.

Определенные аномалии в определенных условиях порождают определенные предметы с определенными свойствами. Артефакты типичны, как типичен и набор факторов, приводящий к их возникновению. Свойства таких артефактов давно известны, примерная цена тоже. Но иногда – не так уж, кстати, и редко – какой-то из факторов меняется, и тогда появляется что-то особенное. Чаще, конечно, это «вариация на заданную тему»: к примеру, та же «гайка», но с большей или меньшей защитой от радиации. А бывают и по-настоящему уникальные вещи.

Тут уж как повезет: найдешь у вещицы полезные свойства – иди к барыге, назначай цену. Правда, зачастую узнать, что нового в необычной находке, не представляется возможным. В сталкеры, как правило, идут не доктора наук, в лучшем случае у бродяги имеется институтское образование. Хотя от сталкерской жизни за несколько месяцев и писать можно разучиться. Лаборатории тоже под рукой нет. Вот и изгаляются кто как умеет. Ну руку слегка порежешь – не остановит ли кровь? Если сам артефакт не фонит, как мутант – проверишь на предмет борьбы с радиацией. В общем, набор тестов зависит от фантазии и наличия подручных средств.

Сталкеры – народ ушлый. И упрямый. Мора был лично знаком с персонажем по кличке Мойша, который как-то притащил в бар к Упырю, местному барыге, здоровенный гранитный булыжник и запросил за него все сбережения, которые имеются у Упыря. Сталкеры, кто был у стойки, сильно развеселились, и смеялись до тех пор, пока Мойша не вытащил нож и, вколов в кисть руки обезболивающее, не отрубил себе мизинец. Прямо на стойке и прямо под корень. Но пока все думали, как по этому поводу точнее высказаться, Мойша здоровой рукой поднес булыжник к обрубку и, медленно отведя его, вытянул из раны новый палец. Тут посетители уже и не пытались как-то отреагировать, просто молча ждали продолжения.

Продолжение оказалось банальным: Упырь аккуратно вытер со стойки кровь, отдал отрубленный палец Мойше и увел его в подсобку. Через несколько минут тот вернулся и объявил, что дает всем честным сталкерам ночь на разграбление бара – за его, Мойши, счет. Потом выпил со всеми за победу, вышел в дверь, и больше его в Зоне не видели. А через пару недель, сдав дела преемнику, Зону покинул и Упырь.

Потом Мора больше всего жалел, что не успел спросить у Мойши, как ему удалось выяснить, что артефакт способен отращивать недостающие части тела. Догадка-то у него, конечно, была: Мойша на то и Мойша, чтобы почти с рождения иметь недостающую часть тела. Однако это была всего лишь догадка.

Вспоминая ту давнюю историю, Мора продолжал бессмысленно крутить артефакт в пальцах. Что, если этот фиолетовый цилиндрик, матово переливавшийся в свете фонаря, обладает какими-то невероятными свойствами? Тогда Мора будет обеспечен до конца своих дней. Только к Живодеру, преемнику Упыря, он не пойдет. Ему кинуть сталкера – как высморкаться. Тем более, Живодер знал: Мора не идиот, его легко обдурить не получится.

Нужно будет предложить артефакт профессорам, на Янтарном озере. Хотя те тоже не английские принцы. Вызвать Дика, знакомого лаборанта, показать ему, чего умеет штуковина – пусть передаст своему шефу, профессору Круглову. Круглов, конечно, сука и жмот, но имеет связи с серьезными людьми. Заломит, конечно, за посредничество…

Тут Мора пришел в себя: мечтать – занятие приятное, но артефакт пока и не думал демонстрировать полезные свойства на миллион долларов. Он, откровенно говоря, и на десятку-то пока не тянул. Мора сдавил цилиндрик пальцами с торцов: внутри вроде что-то шевельнулось. Точно – от верхнего торца к нижнему протянулись микроскопической толщины светящиеся нити. Если бы сталкер не держал артефакт в тени, он бы ничего не заметил. Интересно! Мора включил детектор, снова сдавил пальцами цилиндрик – детектор пискнул, зафиксировав слабое электромагнитное поле. Мора расслабил пальцы – поле исчезло.

– Негусто, – задумчиво произнес сталкер.

Он выключил фонарь и поднес цилиндр к глазам. В темноте синеватые светящиеся нити проступили совсем четко: волоски протягивались от одного конца цилиндра к другому всякий раз, как он сжимал пальцы. Нити колыхались, еле заметные сгустки света текли по ним сверху вниз.

Мора включил фонарь и осмотрел подушечки пальцев, которыми сжимал артефакт. Никаких изменений. В принципе, то, что артефакт, вытащенный из электрической аномалии, способен генерировать магнитное поле – вполне ожидаемо. Жаль, нет тестера, проверить напряжение на торцах – уж очень цилиндрик смахивал на батарейку. Мора снова предался мечтам: вдруг выяснится, что это вечный аккумулятор! Хотя, конечно, сомнительно: слишком прямолинейно, что для местных реалий нетипично. Да и было уже нечто подобное – в книжке про Зону, самой первой, написанной еще тогда, когда настоящей Зоны не существовало. Из-за нее-то Мора и оказался здесь. Из-за нее и еще нескольких романов, написанных якобы бывшими сталкерами, увлекательных и веселых повествований о жизни в стране чудес.

Неконтролируемый поток воспоминаний ворвался в сознание: вот он, начинающий сталкер Мора, начитавшийся романтических сказок со счастливым концом, напрашивается в команду; его первая ходка, он несколько разочарован – земля как земля, небо как небо, но все равно высматривает артефакты под каждым кустом, и злится на себя за это, и продолжает ощупывать взглядом камни; первая настоящая аномалия – чудо, до последнего боялся, что все это выдумки; вот они идут, вытянувшись в линию, вдоль железнодорожных путей, какая-то странная плесень покрывает шпалы; шершавые стены тоннеля, гулкие удары в темноте, и вдруг почему-то все бегут от темного входа, и появляется оно: как будто оживший картофельный клубень с уродливыми опухолями наростов, огромный, в два человеческих роста, и ноги как длинные узловатые руки, и руки как короткие атрофированные ноги… вонь – вот что запомнилось на всю жизнь, вонь давно протухшего мяса; бугристый отросток (наверное, нос), маленькие бусинки глаз, что-то наподобие сплющенного клюва, сквозь который сипло вырывается дыхание… Мора тогда впал в ступор: не в силах пошевелиться, он смотрел на гиганта, выскочившего из тоннеля буквально в метре от него.



Это и спасло начинающего сталкера. Мутант пронесся мимо, не заметив человека. Сталкеры стреляли на бегу, метрах в десяти от монстра взорвалась граната, и Мора каким-то краем сознания отметил, что нужно быть идиотом, чтобы так промахнуться. Гигант нагонял Шляпу – парня чуть старше Моры, проводника группы – тот видел это и кричал что-то совершенно безумным голосом. Патроны в его автомате закончились, он отстегнул рожок, но почему-то не доставал другой, а так и бежал, тыча разряженным оружием в направлении монстра, словно пытаясь вытрясти из ствола пулю. Прыжок – тварь приземлилась вытянутыми ногами прямо на Шляпу, смяла его, крутанулась на месте и шаркнула лапой по земле, будто что-то отбрасывая назад. И тут Мору осенило – движение было таким характерным и узнаваемым – это же курица! Курица-мутант, искореженная до неузнаваемости, но все равно выдавшая себя повадками, которые не смогла убить Зона. И тогда страх отпустил, Мора заорал и побежал на курицу, передернув затвор. Но тут его сбили с ног, придавили к земле коленом, а там, где топтался на его приятеле монстр, разом грохнуло несколько взрывов…

– Да, – протянул Мора, стряхнув воспоминания, – вот такая вот романтика.

Он порылся в рюкзаке, извлек ложку, вытащил нож и попытался замкнуть через металл противоположные торцы цилиндра – вдруг заискрит? Мора приладил предметы и постарался найти положение, в котором нож сойдется с ложкой, не прервав контакта с артефактом. Получилось на удивление легко. Никаких искр, правда, не показалось, зато сталкер вдруг обнаружил, что на ноже, где он касался цилиндра, появилась глубокая вмятина, а ручка ложки изогнулась почти под прямым углом.

– Так-так, – оживился Мора.

Он снова приложил ложку к артефакту и попытался выгнуть ее обратно. Ничего не вышло. Значит, нужно снова соединить полюса. Нож было жалко – его делал Вакула, кузнец со станции Янов, по рисунку самого Моры, поэтому сталкер натянул ботинки, пошел к заваленной двери и откопал в куче щебня кусок ржавой арматуры.

– Продолжим исследования, – бодро возгласил Мора.

Как только он замкнул полюса, ложка легко выпрямилась – ощущение было, будто гнешь лист бумаги, никакого противодействия. Арматурина тоже деформировалась, при этом ржавчина на ее поверхности исчезла. Мора радостно потер руки – артефакт оказался весьма интересным.

После ряда опытов сталкер выяснил, что не обязательно замыкать контакты металлическими предметами: если поставить большие пальцы на торцы артефакта, то железка, зажатая между указательными, будет вести себя как пластилин. Мора превратил кусок арматуры в некое подобие наконечника копья, попробовал слепить кавказский кинжал, наконец, скатал железяку в шарик и пустил по полу. Потом аккуратно выправил вмятину на ноже и прошелся ногтем по лезвию, обновив заточку.

Уже погасив фонарь и улегшись на топчане, Мора крутил перед глазами артефакт и любовался светящимися нитями. В кромешной темноте бункера они виднелись очень отчетливо и казались даже яркими. Наконец Мора вздохнул и убрал артефакт в контейнер. Он еще немного поразмышлял, сколько заломить за артефакт профессорам с Янтарного, но вскоре эта мысль запуталась в череде каких-то несуразных образов и видений. Мора провалился в сон.

Глава вторая,

в которой появляется сталкер Зубр и ввязывается в авантюру

Сталкера звали Зубр, и это прозвище как нельзя более точно подходило ему. Так уж повелось в Зоне, что человек, пришедший сюда, лишается своего имени, получая взамен «погоняло». Оно может отражать особенности внешности или характера, может характеризовать манеру поведения. Случается, поводом для «крестин» может стать какое-то происшествие. А бывают такие клички, которые сразу отражают всю суть человека. В случае Зубра произошло именно так.

Длинноволосый, бородатый, огромного роста и необычайно широкоплечий, Зубр внушал окружающим ощущение неукротимой мощи. Был он малоразговорчивым и казался несколько заторможенным, но при этом, когда надо, реакцией отличался необыкновенной: мог буквально уклоняться от пуль, чему свидетельством были рассказы уважаемых сталкеров, кому случалось побывать с Зубром в передрягах.

Происходил он откуда-то из глубокой Сибири. Как попал в Зону, не рассказывал. За прибылью особо не гнался, неспешно прочесывал известные районы. Артефактов приносил не то чтобы много, но без хабара не возвращался. В авантюры не ввязывался, рисковать не любил. Выглядело это все так, будто он пасется в Зоне, переходя от пастбища к пастбищу и методично собирая «корм».

В среде вольных сталкеров Зубр пользовался авторитетом. Его уважали, но считали не особо сообразительным. Правда, в глаза ему об этом не говорили – Зубр шуток не понимал, а шутников мог и покалечить: завсегдатаи Янова до сих пор вспоминают, как над подвыпившим Зубром попытались подшутить ребята из одной весьма уважаемой группировки. Пятерых здоровых мужиков еле стоящий на ногах сталкер положил секунд за десять. Несмотря на то, что группировка всегда с большим вниманием относилась к поддержанию собственного авторитета, в тот раз ее лидеры конфликт предпочли замять, и даже, как говорят, извинились перед Зубром за недоразумение.

Сам Зубр не придавал большого значения тому, какое мнение сложилось о нем в среде сталкеров. То есть он, разумеется, понимал, что производит впечатление слабоумного громилы, но его это мало волновало – он приехал сюда зарабатывать, а не заводить полезные знакомства. Всю эту толпу профессиональных охотников за артефактами Зубр не то чтобы презирал, но относиться к ним серьезно не мог: люди ежедневно рискуют жизнью для того, чтобы заработать деньги – но, сплавив хабар барыгам, тут же спускают заработанное на развлечения и выпивку. Как таких воспринимать всерьез? Разумеется, подобный образ жизни вели не все, но те, кто, подобно Зубру, приехал в Зону на работу, молча делали свое дело, не участвуя в жизни «тусовки». «Волю» Зубр не одобрял, но признавал их право на вольную жизнь: люди просто развлекаются, не подводя под это какую-то идеологическую базу, и честно в этом признаются. Особое место в Зоне занимали ученые – к ним Зубр относился с уважением и даже пару раз помогал в проведении экспериментов. А вот пацанов из «Закона», несмотря на то, что в легкомыслии этих ребят обвинить было нельзя, Зубр не жаловал: борьба с Зоной, задекларированная как цель группировки, вызывала у него лишь усмешку; к тому же, стремиться уничтожить то, что не понимаешь – признак примитивного сознания. А с отморозками, охраняющими Станцию, Зубр столкнулся всего один раз, быстро всех убил и мнения о группировке так и не составил.

В общем, Зубр с самого приезда в Зону старался держаться особняком. Он заводил знакомства только по необходимости, сначала – чтобы перенять опыт, научиться сталкерским премудростям, потом – чтобы завязать полезные связи среди барыг, найти верные каналы сбыта. Освоился в Зоне быстро: потомственный охотник, Зубр не столько учился, сколько «перенастраивал» свои навыки на новые реалии. С барыгами было не так просто – местные кровопийцы ни в какую не хотели сдавать свои контакты во внешнем мире. Оно и понятно, кому охота терять навар? Но Зубр запасся терпением – случай обязательно представится, нужно только подождать.

В конце концов так и случилось. Этим утром, лежа в кровати и просматривая местный форум, Зубр наткнулся на одно очень интересное сообщение. Живодер, один из самых авторитетных барыг, накануне бросил клич по сталкерской сети: нужен артефакт «ключ». За ночь в теме отписался не один десяток сталкеров, сообщения по большей части носили ехидно-сочувственный характер.

Зубр знал, что «ключ» – вещь не просто редкая, а практически уникальная. И с поисками лучше не связываться: встретить «ключ» можно только в аномалии «центрифуга». Аномалию эту сталкеры стараются обходить стороной, а если не получается – обычно погибают. Потому что, в отличие от других аномалий, «центрифугу» обезвредить в принципе невозможно. Единственный способ – ждать, пока она сама умрет, но тогда не будет и артефактов: аномалии генерируют их на пике своей активности – то есть, в момент разрядки. Если аномалии «выдыхаются», вместе с ними исчезают и артефакты. А «центрифугу» способно активировать только живое белковое тело. Аномалия затягивает его, раскручивает и разрывает буквально в пыль. Причем срабатывание аномалии вовсе не означает, что «центрифуга» стала на какое-то время безопасной, как происходит с другими аномалиями. Она остается на боевом взводе, готовая по-прежнему хватать и перемалывать плоть.

Одно время в среде сталкеров был распространен следующий способ борьбы с «центрифугами»: группа бойцов, вооруженная ружьями с парализующими иглами, забивала какое-то количество живности – как правило, нападали на стаи псов, они значительно легче другой фауны Зоны. Потом с трофеями шли к «центрифуге» и принимались закидывать в аномалию обездвиженных зверей (на мертвую плоть «центрифуга» почему-то не реагирует). В какой-то момент времени «центрифуга» выдыхалась – разряды становились слабее. Когда туша очередного пса уже не разрывалась в воздухе, в дело вступал камикадзе – так называли сталкера, который соглашался лезть за артефактами. Доброволец, одетый в бронекостюм сапера, входил внутрь «центрифуги», а стоящие снаружи направляли его по детекторам, до тех пор, пока камикадзе не нащупает невидимые внутри аномалии артефакты и не вытащит их. Самому ему доставалось неслабо: ушибы, переломы, повреждения внутренних органов – случалось, камикадзе не одну неделю проводил в больнице на Большой земле. Но и навар был немалым – по договору, сталеру, полезшему в «центрифугу», доставалась половина суммы от продажи добытого хабара. А артефакты он доставал, как правило, эксклюзивные: тот же самый «ключ», например.

Однако способ этот вскоре себя изжил. Все началось с исчезновения группы сталкеров, ушедших обрабатывать «центрифугу». Сталкерское сообщество организовало что-то вроде расследования. Выяснилось, что, по непонятным причинам, отряд в полном составе зачем-то полез в самую середину аномалии: пришедшие по их следам нашли только амуницию, разбросанную по кругу. Погибшие сталкеры были людьми опытными, расположение этой «центрифуги» – давно известно, поэтому не заметить аномалию они просто не могли. Впрочем, загадка нашлась достаточно быстро: сверили координаты, и оказалось, что «центрифуга» сместилась на пятнадцать метров со своей первоначальной позиции.

Все знакомые с этим случаем только руками развели: такого раньше не было, но Зона на то и Зона, чтобы невозможное делать возможным. Учли, что дело было аккурат после Выброса – видимо, аномалия сдвинулась, а группа влетела в нее, потому что шла по старым картам. Но спустя месяц точно так же погибли еще пять сталкеров. Всего их было шесть, пошедших потрошить «центрифугу», и последний выжил – он-то и рассказал, как было дело.

Клюв, так звали выжившего, шел за проводника, он первым вышел к «центрифуге», и двинулся по периметру, отмечая его веревкой. Он был как раз по ту сторону аномалии, когда остальные подошли к очерченной границе. А дальше произошло следующее: «центрифуга» словно прыгнула на сталкеров – земля загудела как от удара. Ребята только опустили тележку с парализованными псами, принялись разгружаться – и вот уже их тела, подлетев вверх, рвутся в клочья. Клюв бежал до самой базы не останавливаясь. Тут же собрал манатки и ушел из Зоны навсегда – даже на вопросы отвечал по пути к Периметру.

В общем, было выдвинуто мнение, что «центрифуга» научилась реагировать на скопление биомассы вблизи своего расположения. Уточнять принципы этой реакции и способы противодействия ей желающих не нашлось, и аномалию оставили в покое. Время от времени «теоретики» пытались рассуждать на тему количества живых тел, которые «центрифуга» способна почувствовать – учитывая опыт Клюва, можно было предположить, что одного сталкера аномалия заметить не способна – но дальше теорий дело не шло.

Вот поэтому-то заказ Живодера на «ключ» никто всерьез рассматривать не пожелал. Зубр следил за комментариями под сообщением Живодера, оставленном на форуме, и думал. В конце концов сталкер решился.

«Надо поговорить», – бросил он в «личку» Живодеру.

«О чем?» – ответ пришел через минуту, видимо, Живодер как раз сидел на форуме.

«По ключевому вопросу», – отписал Зубр.

«Заходи», – тут же ответил барыга.

Живодер обитал в подвале радиолокационной станции, недалеко от бетонного завода. Наземная постройка – двухэтажное здание десять на пятнадцать метров, огороженное бетонным забором – была непригодна для жилья: окна-двери отсутствовали, крыша местами обвалилась, да и перекрытия дышали на ладан. Зато подвал создавался со всей армейской основательностью. Три этажа, толстенные стены, герметичные двери, система очистки воздуха, резервуары с водой, генераторы – оборудование осталось практически нетронутым после эвакуации персонала.

Бомбоубежище, сокращенно Бомба – так называли это место сталкеры. Убежище функционировало уже очень давно, Живодер был то ли третьим, то ли четвертым его владельцем.

Первый и часть второго подвального этажа были отведены под ночлежку – маленькие комнатки бывшего склада как нельзя лучше подходили под номера. Можно было снять комнату на ночь или прописаться на постоянное жительство – плата была вполне по карману любому работящему сталкеру, а сохранность вещей гарантировал неписаный закон. Зубр как раз снимал один из таких закутков уже около полугода, и его здесь все устраивало.

Половину второго этажа занимал бар – раньше тут, очевидно, был некий командный пункт. До сих пор сохранилась приборная панель, но теперь она, накрытая листами фанеры, очень удачно справлялась с функцией барной стойки. По вечерам в баре собиралось местное общество – постоянные обитатели Бомбы, а также бродяги, промышляющие поблизости. Живодер, несмотря на прозвище, втридорога не драл и выпивку не бодяжил. Здесь же комплектовались группы для глубоких рейдов, благо в Бомбе можно было вполне прилично экипироваться: хозяин славился своими связями с военными.

Сам же Живодер занимал третий, самый нижний, этаж своего убежища. Туда посторонним ходу не было. Там он хранил все свое добро, там же, по логике, должны были располагаться все системы жизнеобеспечения Бомбы. Сталкеры давно вычислили, что где-то на нижнем этаже имеется подземный ход, и ведет он куда-то далеко, чуть ли не за Периметр: как же иначе снабжается бар, откуда берется снаряга и прочие боеприпасы? Никто никогда не видел, чтобы товар заносился через официальный вход. Ну за Периметр – это, конечно, вряд ли, но то, что ход тянулся за километры от Бомбы – это точно.

Зубр зашел в бар, по дневному времени еще почти пустой, и сразу же наткнулся на Кота, местного вышибалу. Тот, улыбнувшись сталкеру щербатым ртом, поздоровался и, ни слова не говоря, сразу увел за стойку, к двери на лестницу.

Спустились на третий этаж, прошли узким коридором, закончившимся массивной стальной дверью. Кот постучал, и они с Зубром вошли. Живодер сидел за столом, прямо напротив входа. За его спиной виделась такая же основательная дверь. Небольшая комната была завалена ящиками, по стенам стояли стеллажи с коробками и перемотанными полиэтиленом тюками – очевидно, здесь складировались продукты для бара. Все это изобилие освещалось большой люстрой со стеклянными подвесками – люстра смотрелась в бетонном бункере посреди Зоны настолько неуместно, что Зубр некоторое время не мог оторвать от нее взгляд.

– Любуешься? – пророкотал Живодер и протянул руку.

Был это маленький щуплый мужичок с редкими короткими волосами какого-то пегого цвета, лопоухий и мутноглазый. Движения его казались слишком резкими, а голос, в противоположность внешности, был глубоким, басовито-звонким. Удивительно, как в такой тщедушной груди могли рождаться такие глубокие, полновесные звуки. Живодер любил одеваться строго, вот и сейчас встречал гостя в каком-то сером френче, наводящем на воспоминания о товарище Сталине.

– Люстра, – сообщил Зубр, пожимая протянутую руку.

– Из дома, – пояснил Живодер. – Специально с собой привез. Помогает.

– Хорошо, – одобрил Зубр.

Живодер кивнул Коту, охранник вышел за дверь. Зубр присел к столу напротив Живодера.

– «Ключ» – редкий артефакт. Его очень сложно достать. Я готов заплатить за него триста пятьдесят тысяч долларов и бесплатно предоставить всю снарягу, которая может тебе понадобиться. Ну, в разумных пределах, разумеется.

– «Ключ» – редкий артефакт, – согласился Зубр. – Его невозможно достать. Я принесу. За двести тысяч. Снаряга есть.



Живодер резко нагнулся вбок и вытащил из-под стола бутылку красного вина, потом так же резко извлек два стакана. Вино в Зоне ценилось – считалось, что оно выводит радиацию, а эта бутылка, судя по этикетке, была из Франции. Отодвинув какие-то тетради, расставил посуду на столе.

– Неужели сейчас мне предстоит услышать заветную мечту Зубра? – поинтересовался Живодер, ввинчивая штопор в пробку.

– Нет. Сведи меня с заказчиком.

Живодер разлил вино по стаканам. Чокнулись, выпили – вино и правда оказалось отличным, под стать этикетке. Зубр молчал, Живодер думал.

– Не сведу, – сказал он наконец. – Зачем тебе?

– Надо.

– Мало плачу?

– Мало.

Живодер снова дернулся, вытащил сигареты, закурил.

– Бери четыреста, – предложил он.

– Уже сказал.

Живодер курил. Зубр крутил в руке стакан и ждал. Откуда-то взявшаяся в бункере муха, недовольно жужжа, крутилась вокруг люстры. Сталкер наблюдал за ее полетом.

– Я могу брать твой хабар по особой цене, если тебя не устраивают стандартные расценки.

– Мне нужен заказчик.

– Зачем?

– Сбывать хабар напрямую.

– Это не постоянный заказчик, ему нужен только «ключ». Больше его ничего не интересует.

– Мне не нужен именно этот. Нужен тот, с кем работаешь постоянно. Один из них. У тебя много. Поделись.

– А-а, – протянул Живодер.

Он снова достал сигарету, потом, как бы спохватившись, сунул пачку Зубру – тот чуть было не дернулся, испуганный резким жестом, но в последний момент сдержался, вытянул сигарету, поблагодарив кивком.

– А где ты найдешь «ключ»? – спросил Живодер.

– Где нашел заказчика? – спросил Зубр.

– Но ты хоть гарантируешь, что принесешь? Или он у тебя уже есть? – с надеждой посмотрел на сталкера Живодер.

– Нету, – огорчил его Зубр. – Не гарантирую. Тебе что? Не принесу – уговора нет.

– Ну да, ну да… – снова задумался Живодер.

Зубр допил вино, хозяин машинально наполнил его стакан, все еще усиленно размышляя. Муха так и кружилась под люстрой, но теперь, окутанная табачным дымом, жужжала как-то натужнее. Зубр почему-то представил, что сейчас она возьмет и закашляется, в такт кашлю дергаясь в воздухе, и он невольно улыбнулся.

– Ладно, – решительно пророкотал Живодер. – Пусть. Получишь контакты. Но у меня условие: прежде чем что-то туда загнать, узнавай цену у меня. На торг – снижай не больше десяти процентов. Лучше закладывай сразу в цену, если намерен уступать. Хотя они, конечно, тоже не дураки. Попытаются сбить до упора. Не уступай – меня, да и других наших, подведешь. Придется тогда тебя пристрелить.

– Хорошо.

– Когда принесешь «ключ»?

– Дай неделю.

– Неделю, хорошо. Итак: двести тысяч, снаряга твоя.

– Да. Хотя… – в голове Зубра вдруг блеснула мысль. – «Гроза» есть?

– Зубр, ты хоть за базар отвечай. Ты от снаряги отказался уже.

– Принесу через три дня.

– «Гроза», да? С обвесом? С патронами?

На все эти вопросы Зубр равномерно кивал.

– Глушак. Оптика. Пять магазинов. Триста патронов. Запасной ствол, – добавил он.

– Гад ты, сталкер, – засмеялся Живодер. – Послал бы я тебя, если бы не знал давно.

– Ты тоже хороший человек, – усмехнулся Зубр.

– «Шторм» получишь после. Неделю, наверное. Может быть, раньше, если есть у них тут. Вряд ли, конечно. А нету у них – хрен знает откуда везти, такие стволы только по спецзаказу делаются. Вручную, кстати. Про уговор наш молчать. Проболтаешься – кончу. Не шучу. Веришь?

– Верю, – кивнул Зубр.

Они ударили по рукам.

– Завтра выйдешь? – поинтересовался Живодер.

– Завтра. Да! – спохватился Зубр. – Ящик тушенки. В счет оплаты.

– Ящик? – переспросил Живодер.

– Ящик. Сейчас. Она не по спецзаказу?

– Ладно. Будет подарок от фирмы. Накормим бойца перед заданием.

Глава третья,

в которой серьезные люди пытаются найти сталкера по кличке Молодой

Лидера клана «Воля» по имени Шаман этим утром раздражало все. Ему не нравилось, что сейчас всего восемь часов, его коробило от покрытых потрескавшейся синей краской стен, ему хотелось выжечь огнеметом дальний угол своего «кабинета» – там снова расползлась какая-то серо-фиолетовая зараза, то ли мох, то ли лишайник… лампочка под потолком, которую он только что задел головой, раскачивалась, заставляя тени людей и предметов суетливо рыскать из стороны в сторону и превращая все происходящее в дешевую пародию на шпионский фильм – и это тоже не способствовало снятию напряжения.

Но больше всего Шамана раздражали два придурка, сидящие напротив. Расхаживая вдоль стола, он постоянно косился на них. Один, здоровый стриженный под машинку бугай с квадратным лицом и перекачанным торсом, не проронил за время встречи ни слова, за что уже получил от Шамана кличку Терминатор, другой – щуплый, но жилистый мужик лет под пятьдесят, с аккуратным пробором в седых волосах и еле заметным неровным шрамом над бровью. Оба – Шаман это понял сразу – имели отношение к каким-то силовым структурам, и поэтому отвязаться от них будет непросто.

– Ну так что? – поторопил седой Шамана.

– Что-что? – раздраженно переспросил тот. – Ты хочешь, чтобы я выдал тебе человека из нашего клана?

– Сталкер по кличке Молодой, насколько нам известно, больше не состоит в «Воле».

– Кому это нам? – Шаман остановился напротив седого.

– Нам – это нам. Не думаю, что название организации что-то тебе скажет.

– Вы связаны с Коалицией? – Шаман уселся в ехидно скрипнувшее кресло.

– Скажем так, Коалиция связана с нами, – седой позволил себе слегка улыбнуться.

– Чего ты темнишь? Не расскажешь, кто ты – разговора не будет.

– Шаман, почему ты такой любопытный? Что тебе нужно знать? Я представляю здесь, пусть и неофициально, российскую сторону коалиционных сил. В связи с этим – опять же, неофициально – могу предложить тебе как руководителю банды «Воля» определенное содействие в проворачивании ваших темных делишек. Точнее, не содействие, а непротиводействие, если ты понимаешь, о чем я.

– А ты кто по званию? – спросил Шаман.

– Полковник, – помедлив, ответил старик.

– А Терминатор? – сталкер кивнул на второго посетителя.

– Терминатор – лейтенант.

– Он разговаривать умеет?

– По команде.

– Понятно. Итак, тебе нужен «сталкер по кличке Молодой». И ты уверен, что я могу тебе помочь. И буду тебе помогать.

– Шаман… или Колесников Василий Сергеевич будет правильнее? – полковник ехидно усмехнулся. – Я уверен, что помочь нам для тебя будет не только выгодно, но и просто жизненно необходимо. Мы знаем, где живет твоя семья, и где ты хранишь свои сбережения. Не обижайся, я говорю об этом не для того, чтобы тебя припугнуть – хотя, как ты сам понимаешь, повод испугаться у тебя теперь есть. Я прошу тебя о небольшой услуге. В обмен гарантирую, что ваш подземный ход возле сорок седьмого километра Периметра будет беспроблемно функционировать в течение года, а ты и твои родственники – спокойно пользоваться сбережениями, нажитыми нечестным путем.

Шаман задумчиво размял в пальцах сигарету и закурил. Полковник терпеливо ждал.

– С семьей я в разводе. Давно. У них там другой отец, – Шаман невесело, но как-то равнодушноусмехнулся. – А бабло со счета замучишься снимать.

– Ты бы знал, дружище, как легко будет лишить тебя денег, обвинив в терроризме, – ласково глядя на хмурого сталкера, сказал седой. – Ну а с семьей… тоже не совсем просто, да? Или ты по привычке раз в месяц шлешь сыну письма на е-мэйл?

– Если ты такой осведомленный, то знаешь, что письма пустые.

– Знаю. И знаю, что у тебя стоит уведомление о прочтении. И уведомления эти приходят. Извини, сталкер, но в определенных ситуациях такие пустышки стоят целого романа.

– Не твое это дело, Седой, – вежливо улыбаясь, ответил Шаман, но его выдали непроизвольно скрипнувшие зубы.

– Не мое, не мое, – успокоительно поднял руку Седой, – я просто констатирую факт. И делаю из этого факта определенные выводы, которые мы оставим за кадром. Просто имей в виду: я могу устроить так, что уведомлений о прочтении ты больше получать не будешь. Веришь?

– Шел бы ты отсюда, – полувопросительно предложил Шаман.

– Солдат, помнишь, как ты летал в Ботлих? Ты ведь знал, что на высоте «духи», да? Я про Ослиное Ухо. Так чего же полетел-то? Зачем сел под стволы? Отказался бы – друг был бы жив. Глупо? Глупо. Но был приказ. Вот и у меня приказ.

Шаман смотрел на гостей, уже не пытаясь скрыть злобу. Он сильно побледнел, на лице проступили пятна – следы давнего ожога. Телохранитель Седого, также не скрываясь, уставился на сталкера и весь подобрался: взгляд его был направлен куда-то в область груди противника, руки приподняты над подлокотниками кресла. Шаман замер, оценивая ситуацию перед броском.

– Не советую, – все так же спокойно произнес Седой. – Не успеешь. Оружие у нас отобрали, конечно, но ты все равно не успеешь. Твой-то ствол где, в кармане?

– Нет, – после паузы ответил Шаман, – под столом, на тумбочке.

– А-а, – Седой быстро смерил расстояние. – Тогда бойца, пожалуй, завалить получится. Но я тоже еще не все мастерство пропил. Ты лучше приди в себя и проанализируй последствия. Не я затеял операцию, не мне ее и отменять. И ты не сможешь. А наши твоих за меня отработают. И здесь, и там. Стоит того Молодой?

– При чем тут Молодой, – Шаман, выдохнув, откинулся в кресле и снова потянулся за сигаретой.

– Это, конечно, да, – покивал собеседник. – Но тут уж ничего не поделаешь. Мне он нужен. Придется тебе переступить через мораль. Единственное утешение у тебя – он уже не в вашем клане.

– Клан – не клан… – Шаман наконец перестал разминать сигарету и прикурил. – Я бы тебе последнего бомжа со Свалки не сдал.

– Мы можем оставить в тайне наш разговор, – сочувственно предложил Седой, жестом попросив сигарету.

– Нет, мужик, – твердо ответил Шаман, протягивая пачку. – Мои узнают и про наш разговор, и про мой прогиб. От меня.

– Да, верно, – покивал полковник, закуривая. – Нечего с нами секретничать. Себе дороже.

Шаман поднял трубку полевого телефона, стоящего на столе. Поморщился, когда шуршание мембраны больно отозвалось в ухе, потряс.

– Ковбой! – прокричал Шаман в трубку. – Зайди.

Шаман снова откинулся в кресле, поглядывая на гостей. Полковник с вежливым интересом рассматривал комнату, его охранник снова сидел расслабленно, но все-таки было заметно, что он наблюдает и за Шаманом, и за единственной входной дверью, и за заколоченным жестью окном. Лампочка над столом перестала качаться, свет сверху лился ровный, по-домашнему теплый – он странно выглядел в сочетании с синими крашеными стенами, покрытыми разводами плесени, и облезлыми жестяными шкафами, что раньше использовались в заводских раздевалках. Наконец раздался стук в дверь, в комнату зашел сталкер в широкой ковбойской шляпе.

– Звал?

– Отведи вот этих вот к себе и отдай IMEI сталкера Молодого. Помнишь такого?

– Как не помнить, – кивнул Ковбой.

– Ну вот.

– А у тебя с этими все нормально? – Ковбой полностью игнорировал гостей. – Не западло им номера сталкеров давать?

– Расскажу потом. Сделай, ладно?

– Как скажешь, Шаман.

– Сходи, боец, – обратился полковник к телохранителю. – Я тут подожду.

Терминатор встал, оправил комбез и замер перед Ковбоем. Тот в последний раз вопросительно поглядел на Шамана и, дождавшись кивка, вышел в дверь. Солдат проследовал за ним.

– Не стыдно тебе, товарищ полковник? – поинтересовался Шаман, не глядя на собеседника.

– За что? – искренне удивился тот.

– За эти паскудные дела?

– А где ты видишь паскудные дела, капитан?

– Грозить убийством семьи.

– Обещать – не значит жениться, – пожал плечами Седой.

– То есть, ты бы не стал? – Шаман резко повернулся к нему.

– Видишь ли, солдат, если бы ты не испугался угрозы – действительно не испугался бы – делать это бессмысленно. Зачем мне брать грех на душу? А если испугался – как, собственно, и получилось, – ты сделаешь то, что мне надо. И опять выходит, что трогать твоих незачем. Я не изверг. Я ищу Молодого, и не получаю удовольствия от убийства детей. Что бы ты там про меня не думал.

– Это называется «взять на понт», – процедил Шаман.

– И снова ошибаешься.

– Ну поясни.

– Вижу, ты все никак не составишь обо мне мнение. Пойми, если бы для дела, для того, чтобы получить результат, нужно было убить твою семью – я бы это сделал. Не понадобилось, но я был готов. И ты это хорошо почувствовал. Так что на понт я тебя не брал, в определенном смысле.

– И это не паскудство? Убивать ребенка за дела отца? Так даже на войне не делают.

– Да, капитан. Один из твоих подчиненных этого не сделал. И другой твой подчиненный из-за этого умер. И бойцы, которых ты вез, тоже погибли.

– Ты о чем?

– Да о Ботлихе, где твою «вертушку» подбили. Ты ведь знаешь, почему сержант Кузьмин стрелка не снял, да? Потому что это был ребенок.

– Он не смог. И я бы не смог.

– И из-за этого погибло шестнадцать человек. Один участник той войны сказал: «Если бы Россия не делила их на хороших и плохих, взрослых и детей, войну можно было закончить за две недели». У меня есть цель. Очень важная. И я готов ради ее достижения на определенные логичные поступки. Это не жестокость – это целесообразность. Поэтому я выиграю. И у той войны была цель, но логику победил «гуманизм». И это значит, что опять придется воевать, вот увидишь.

– А ты убивал детей?

– Знаешь, после того, как вас с Кузьминым подбили, мы выжгли высоту. И там, помимо вашего тринадцатилетнего стрелка, оказалось еще несколько, помладше. Как думаешь, у них в аулах нашлись бы еще детишки, готовые валить нас при удобном случае?

– По-твоему, нужно было выжечь все? Детей не убивают, потому что они – и это прежде всего – не виноваты. Их так воспитали. Обозначили нас как врагов. Но они тоже люди, и обладают многими чертами характера, которые мы бы хотели видеть у наших.

– Не путай черты характера и инстинкты. Волк нападает на жертву не потому, что он сильный и смелый. Волки, кстати, трусливые животные. Он нападает потому, что по-другому жить не умеет. Потому что – инстинкты. Его можно приручить и держать за собачку. До тех пор, пока ему не представится возможность напасть – в тот момент, когда ты ослабишь поводок. Он это сделает, даже если сыт. И в стаи они сбиваются не от любви друг к другу – так проще выжить. Их поведение предопределено инстинктами.

– Знаешь, – Шаман как-то помимо воли втянулся в разговор, – используя твою метафору, волками волков сделала жизнь. Эволюция. Вот ты, небось, вырос в цивилизации, ходил в нормальную школу, институт закончил… И предки твои до десятого колена. Ты знаешь историю их народа и знаешь, какую роль там сыграли мы. Нас туда никто не звал. Наши тоже уходили в партизаны, когда пришли немцы, потому что это как раз логично – защищать свою землю. Наших, по-твоему, тоже надо было уничтожать?

– С позиций немцев – да. Что они, кстати, и делали. Это ты к чему?

– К тому, что как-то… нагло это: прийти к другим и диктовать свои условия.

– И что с того? Какое мне дело до этого? Мы взяли эту землю по праву сильного, а когда понадобилось навести порядок – вдруг вспомнили о гуманизме.

– Ну сейчас-то там более-менее порядок.

– Да ну? Просто поводок туго натянут. И кормят так, что брюхо поднять трудно. Зачем тебе в хозяйстве волк? Дом сторожить не оставишь – его самого сторожить надо, чтобы не стал коров резать. И приказы будет исполнять, только пока видит занесенную над собой палку. Какая от него польза?

– Это все логично, пока ты говоришь про волков. Но мы все-таки говорим про людей.

– А что такое человек?

– Двуногое животное без перьев, – ухмыльнулся Шаман.

– Нет, солдат. Человек – это животное, в поведении которого разум преобладает над инстинктами. Которое, пусть даже и на миг, но способно осознать, что жрать и размножаться – это еще не все. Которое в промежутках между жратвой и размножением может летать в космос, где жрать очень невкусно, а размножаться не с кем.

– Дедушка Фрейд все равно свел бы это к «жрать и размножаться».

– Дедушка Фрейд пытался объяснить потребности разума с позиции выгоды. Это свойственно его народу. Кто виноват, что выгоду эту он видел только в «жрать и размножаться»? А отказаться от категории выгоды он не мог – тогда бы пришлось вводить «искру божью». Так вот, этой «искрой божьей» я, вслед за прадедушкой Кантом, считаю способность человека к творчеству как невыгодной противоположности «жрать и размножаться».

– Ну тогда тебе нужно признать, что наибольшая концентрация «божьей искры» содержится как раз в представителях народа дедушки Фрейда.

– Это не так. Они ее давно потеряли и теперь усиленно ищут. Пытаются заниматься творчеством – и доводят идею до абсурда. Хватают творения других – и разбирают на составляющие, разрушая суть. Это то самое проклятие за распятие Бога, сиречь – потерю «искры».

– «Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут», – ехидно заметил Шаман, с интересом разглядывая Седого.

– Если не умный, то как минимум начитанный, – похвалил сталкера Седой. – Приятно общаться с интеллигентным человеком.

В кармане полковника звякнул сигнал телефона. Он быстро достал трубку с толстым обрубком антенны.

– У аппарата, – выслушав собеседника, полковник недовольно посмотрел на Шамана. – Твои не пускают моего бойца обратно, держат под стволами.

– Дай сюда, – Шаман взял телефон. – Передай трубку сталкеру в шляпе. Да, я. Все нормально. Проводите во двор. Нет. Сейчас спустимся. Отбой.

– Чего это они? – поинтересовался Седой, пряча аппарат в карман.

– А ты как хотел? Слить контакты сталкера неизвестно кому. Не по-нашему. Чувствую, будет мне за это. Пошли.

Они вышли из кабинета, прогремели по решетчатому перекрытию и спустились по сварной лестнице в большой пустой ангар – в углу, покрытый толстым слоем пыли, стоял армейский «КамАЗ» с выбитыми стеклами.

– Ездит? – полюбопытствовал полковник.

– Так ты мне лучше про убийство детей закончи, а то как-то мы не туда свернули.

– Не так уж и свернули. Люди, живущие инстинктами – угроза цивилизации, то есть «человеку разумному». Они всегда и везде враждебны нам. Как минимум – будут паразитировать на обществе. Как максимум – уничтожат. Это если хватит сил. Они, как все паразиты, не осознают, что смерть носителя означает и их смерть. Поэтому, чтобы защитить цивилизацию, я готов уничтожать даже щенков.

– Мой сын для тебя, получается, тоже щенок?

– Нет. Но вы, сталкеры, угроза цивилизации. Тоже своего рода волки.

– А ты?

– Я скорее волкодав, если уж мы продолжим метафору. Слуга человека.

– И готов убивать даже человеческих детей?

– Готов. Но только тогда, когда это оправдано.

Они вышли во двор, захламленный, утыканный по периметру забора бетонными коробками гаражей. С двух сторон, по углам, торчали дозорные вышки, огражденные проржавевшими металлическими листами. На вышках виднелись головы сталкеров, наблюдающих за Зоной. Накрапывал мелкий дождик, и где-то за углом ангара капли с мерным звоном били по железу.

Полковник вдохнул полной грудью.

– Сейчас бойца приведут, – сказал Шаман.

– Не завалят твои тебя? Может, коль так сложилось, попробуешь обратно, к сыну? Помогу, чем смогу.

– Он меня не помнит и не знает, – ровным голосом ответил Шаман.

– А письма?

– Письма жене. Попросил, чтобы адрес был на имя сына.

– Извини.

– Ничего.

– Правда извини.

– Правда ничего. Твои-то где?

– Убили, в Грозном. В девяносто пятом… Когда волкам ослабили поводок.

Глава четвертая,

в которой Зубр идет на болото к Доктору по меркантильной надобности

Это болото всегда раздражало Зубра обилием звуков – вокруг непрерывно что-то чавкало, булькало, хрустело и шуршало. Рефлексы рвали сознание на части: хотелось одновременно стрелять, прятаться и бежать, кидая за спину гранаты – в Зоне любой звук почти всегда сигнализировал об опасности. Такое уж это было место – именно тут жил Доктор, и именно он был нужен Зубру.

Еще не так давно здесь рос обычный лес, о котором напоминали полусгнившие стволы деревьев, торчащие то тут, то там среди зарослей ивняка. По непонятным причинам этот участок леса, расположенный, кстати, на возвышенности, вдруг оказался затоплен. Впрочем, в Зоне очень многое происходит по непонятным причинам. Лес почему-то превратился в болото, на болоте почему-то поселился Доктор, которого почему-то не трогают мутанты. И никого это почему-то не удивляло.

Зубр пробирался сквозь кустарник, стараясь не сильно шуметь, что было почти невыполнимой задачей: сапоги выходили из коричнево-зеленой жижи с характерным чмоканьем, от которого сталкер каждый раз морщился и оглядывался по сторонам. Ствол автомата послушно следовал за взглядом.

Иногда на его пути попадались аккуратные, лишенные растительности холмики, причем вода не обтекала их по краям, а невозмутимо повторяла контуры рельефа. Зубр благоразумно обходил такие возвышенности стороной, хоть детектор на них и не реагировал.

В какой-то момент опытный глаз сталкера заметил сквозь заросли характерное ядовито-зеленое пятно. Зубр подошел ближе. Аномалия «кислота» – небольшая, но, судя по интенсивности испарений, достаточно сильная. Детектор бодро запищал, обнаружив внутри какой-то артефакт.

Зубр повесил рюкзак и автомат на сук, достал полиэтиленовый комбез, быстро облачился, натянул противогаз и, выставив перед собой детектор, нырнул в ядовитые пары. Весь мир окрасился в зеленый цвет. Детектор зашелся в писке, аномалия зашипела. Зубр шел, ориентируясь на экран, который уже успел покрыться капельками едкой жидкости – светящаяся точка артефакта была совсем рядом. Зубр вгляделся в ядовитый туман… Есть! В полуметре от земли пульсировал красноватый сгусток. Сталкер ловко зачерпнул его открытым контейнером и быстро выскочил из аномалии.

– Чтоб тебя! – выругался Зубр, когда заметил, что комбез на ногах оплавился почти до дыр. Когда он стягивал его, куски полиэтилена так и остались на сапогах. Зубр бросил испорченную вещь в кислоту и, нецензурно ругаясь, принялся обмывать противогаз и детектор. Новая порция ругательств досталась аномалии, когда Зубр заглянул в контейнер – внутри лежала «улитка». Не скупясь на выражения, он объяснил аномалии, что на «светлячка», конечно, не рассчитывал, но уж что-то типа «шара» вполне можно было и дать. На всякий случай еще раз просветив аномалию детектором, Зубр пошел дальше. В принципе, «улитка» тоже ничего, уж одноразовый полиэтиленовый комбез с лихвой окупит, но вполне мог бы быть и «шар».

И тут завибрировал КПК на рукаве, сигнализируя о входящем сообщении. Зубр нажал на экран – входящее от Доктора. «Стойте на месте, пожалуйста», – лаконично и вежливо, в докторском стиле. Зубр остановился и внимательно огляделся. То, что Доктору известно о его приближении, сталкера не удивило. Зубр, кстати, еще утром списался с ним, договорился о встрече. Насторожило другое: зачем стоять? Чего ждать? В этой хлюпающей луже, где за каждым кустом могло сидеть по химере – а почему бы нет? – Зубр предпочитал долго на одном месте не находиться.

Он стоял на относительно чистом пространстве, до ближайших более-менее плотных зарослей, способных скрыть крупного хищника, было не менее десяти метров. Рядом торчал пучок камышей, но спрятаться в нем могла разве что крыса. Впереди, чуть слева, из болота поднимался мощный ствол дуба, верхушка его была отломана, но несколько самых толстых веток все еще торчали в разные стороны. Приглядевшись, сталкер заметил, что поверх обломанного ствола кто-то аккуратно разложил ветки и пучки травы – точь-в-точь гнездо, а сучья своим расположением очень удачно имитировали лестницу.

«А что, если Доктор решил скормить меня какому-нибудь своему другу из числа болотных тварей?» – подумал Зубр, внимательно изучая гнездо. Уважаемый человек, конечно, никаких подлянок за ним никто не помнил, сталкеров опять же лечит… Но, по слухам, и монстров тоже пользует. Спятил на своем болоте, или в карты какому-нибудь упырю ужин проиграл… Он, конечно, клятву Гиппократа давал. Но кто знает, о чем в этой клятве говорится?

Судя по размеру «гнезда», обитатель его габаритами был никак не меньше самого Зубра. Крупных птиц в Зоне не встречается. Прыгун? Вроде бы поблизости никаких строений, а эти твари любят подвалы. Упырь? Но тут поток мыслей прервало новое сообщение: «Жду Вас, только возьмите правее».

Зубр, не упуская из виду дуб, двинулся вперед. Изредка сверяясь с КПК – даже ему, таежному охотнику, трудно было держать выбранное направление на болоте – сталкер минут через двадцать заметил торчащий над растительностью острый конек жестяной крыши. Кусты наконец расступились, и Зубр оказался у небольшой заводи. Он вышел почти к мосту – кривоватому, шаткому настилу из досок. Мост соединял берег (если можно было так назвать вонючую жижу, доходящую до колен) с домом Доктора – бревенчатой избой, построенной, как казалось, прямо на воде посреди заводи. По периметру избы шла открытая терраса, огороженная стругаными слегами. Опираясь на одну такую слегу, на террасе стоял сам Доктор в длинном плаще и с папиросой в зубах и приветливо махал сталкеру.

– Извините, что заставил вас ждать, – сказал Доктор, когда Зубр, аккуратно преодолев мостик, поднялся по шаткой лестнице и пожал протянутую руку.

– Да ничего.

Доктор был низеньким и щуплым, с совершенно седой головой, усами и коротко постриженной бородой. Очков он не носил, хотя частенько, вглядываясь в собеседника, близоруко щурился. Выглядел Док лет на пятьдесят и напоминал Зубру Деда Мороза из какого-то полузабытого советского мультфильма.

– Прошу вас.

Зубр вошел вслед за хозяином в небольшую светлую комнату – типичную деревенскую горницу, здесь даже самовар на столе имелся, вот только вместо русской печи в углу располагался камин, в котором на аккуратно сложенных поленьях плясали язычки пламени. Пахло в комнате почему-то ладаном. В противоположной от входа стене была еще одна дверь, железная, массивная, с кодовым замком. Те, кому довелось прибегать к помощи Доктора по серьезным поводам, рассказывали, что за дверью этой находится лифт, и спускается он на подземный этаж, где у доктора имеется большая лаборатория с профессиональной операционной. Расспрашивать хозяина об этом было не принято.

Первом делом Доктор прошел к небольшой раковине и вымыл руки. Знакомый с местным этикетом, Зубр последовал его примеру. Уселись к столу, Док предложил чаю, Зубр не отказался.

– Итак, чем обязан? – поинтересовался Доктор после того, как гость вежливо сжевал предложенную к чаю конфету.

– Такое дело, Док, – начал Зубр, – мне нужен «ключ».

– Я не занимаюсь продажей артефактов.

– Да нет, я не купить… – смутился гость.

Авторитетные люди рассказывали, что как-то бандиты Хряка, что на Агрокомплексе, решили грабануть Дока на артефакты. На дело пошли человек семь. Через пару дней к воротам Агрокомплекса приковылял зомби, положил перед смотровой вышкой большой мешок и удалился. В мешке лежали головы неудачливых грабителей. Оторванные, как говорится, с корнем. Поэтому, заводя разговор об артефактах с Доктором, Зубр нервничал.

– Я хочу обменяться.

– Интересно, – Доктор прищурившись, посмотрел на сталкера.

– У меня есть «клубок».

– Что вы говорите! – вежливо удивился Доктор.

– Да.

– Можно взглянуть?

Зубр отстегнул с пояса один из контейнеров и положил на стол. Доктор вытащил откуда-то из-под плаща блестящий предмет, в котором сталкер узнал артефакт «пробка», небрежно бросил рядом с контейнером, потом открыл крышку.

«Клубок» чуть слышно потрескивал и искрился волнистыми выпуклостями. Голубые полупрозрачные нити казались подсвеченными изнутри. Зубру даже жалко стало отдавать такой красивый артефакт за какой-то невзрачный желтый булыжник.

Доктор внимательно рассмотрел «клубок» со всех сторон, потом достал детектор (какую-то неизвестную модель, с множеством кнопок) и что-то там измерил. Наконец, удовлетворенно кивнув, убрал артефакт обратно и взял со стола «пробку».

– «Клубок», значит, – сказал Доктор.

– «Клубок», – согласился Зубр.

– Подержите немного в руках, – Доктор протянул «пробку» сталкеру.

Зубр принял артефакт, перекинул из ладони в ладонь, прислонил ко лбу и провел крест-накрест по груди.

– Насколько я понимаю, ваша затея связана с запросом Живодера?

– Ну да, – кивнул Зубр, возвращая «пробку».

– Знаете, Зубр, если бы я не считал, что не имею права лезть в чужие дела, я бы предостерег вас от этой сделки. Живодер вовсе не такой честный товарищ, каким кажется. И за озвученную сумму может убить. Причем сделает так, что в вашей смерти будете виноваты именно вы.

– Дело не только в деньгах.

– Ну что ж. У меня есть «ключ», и я готов с вами обменяться. При одном условии.

– Да?

– Расскажите мне, откуда вы взяли «клубок»? Простите за любопытство, но последний раз подобный артефакт находили несколько лет назад. Тогда из-за него было убито очень много народу, а сам артефакт исчез. Это не тот ли самый?

Зубр смутился еще больше. Пожевал губами, разглядывая пол, укрытый плетенными из осоки ковриками, отхлебнул чаю.

– Я не знаю.

– Что?

– Я не знаю, откуда он у меня. Правда.

– Так-так-так, – на лице Доктора впервые за все время разговора отобразился живейший интерес.

– Вернулся как-то из Зоны, ничего особенного, ну набрал там кой-чего по мелочи. Стал на базе чиститься, а в одном контейнере – он.

– Не врете?

Зубр пожал плечами.

– Хотите вспомнить? – Доктор внимательно смотрел в глаза сталкеру.

– Хочу, – Зубр постарался не отвести взгляд.

Глава пятая,

в которой Мора сильно пугается, но зато находит друга

Мора проснулся внезапно и некоторое время не мог понять, что его разбудило. Часы показывали начало четвертого. Он немного полежал, вслушиваясь в тишину бункера, потом тихо потянулся к кобуре и достал пистолет. Что-то было не так. Вроде бы его разбудил какой-то звук. Или это ему приснилось? Сейчас в подвале стояла абсолютная тишина, но неосознанный страх не отпускал сталкера. Что-то не так.

Мора взвел курок и сел, оглядываясь по сторонам. Занятие это было бессмысленным – в подвале стояла абсолютная темнота. Включить или не включить фонарик? С одной стороны, не стоило привлекать к себе внимания. Однако в Зоне живет множество тварей, которые прекрасно видят в темноте, а есть и такие, для которых зрение вообще не является приоритетным органом чувств.

Вот, опять! Мора, как раз потянувшийся за фонарем, отдернул руку. Теперь он понял – именно этот звук и разбудил его: хруст бетонной крошки под чьей-то ногой. Или лапой. Или копытом. Звук шел со стороны лестницы. И тут сталкер вспомнил, что, контуженный Выбросом, он забыл запереть дверь. Мора шепотом выругался, натянул ботинки, нащупал автомат и медленно двинулся к лестнице.

Запереть дверь-то он, конечно, забыл, но чтобы ее найти, нужно сильно постараться, тем более ночью. А найдя, еще нужно открыть – с этой задачей тупым мутантам справиться непросто. Значит, на лестнице человек. Или умный мутант. Гадая, кто пожаловал к нему в гости, Мора добрался до выхода на лестницу.

Вблизи он разглядел контуры проема. Видимо, там, наверху, дверь была открыта. Заметить это было несложно: после Выброса небо чистое, и к тому же полнолуние. Мора встал сбоку от входа и достал коммуникатор: есть шанс, что наверху честный сталкер, тогда его можно будет засечь по сигналу и идентифицировать. Заодно обозначить свое присутствие, чтобы гость не начал шмалять с испугу.

Прикрывая коммуникатор полой куртки, Мора запустил сканер – ничего. Очень и очень жаль. Мора представил, как там у входа на верхней ступеньке лестницы сидит упырь, и ему стало тоскливо. Впрочем, упырь бы его давно учуял. А может, как раз и учуял? Мора убрал коммуникатор, перехватил автомат. И тут сердце его чуть не выпрыгнуло через горло.

В дальнем конце бункера, там, где должен был находиться перекрытый решеткой завал, горели две красновато-желтые точки – глаза. Мора инстинктивно сделал шаг назад, уперся спиной в стену, но, не осознавая этого, попытался продавить спиной преграду. Ноги заскребли по полу. Горящие точки двинулись вперед, Мора перестал дышать. Было очень тихо, даже с лестницы не доносилось ни звука. Огоньки, немного качаясь вверх-вниз, надвигались на сталкера. Краешком парализованного ужасом сознания Мора понимал, что между ним и тем, что приближается, находится толстая стальная решетка. С какой-то детской надеждой он ждал, что сейчас эти огоньки замрут на месте, уперевшись в преграду. Однако глаза не останавливались – и в какой-то момент Мора понял: тварь уже по эту сторону решетки. Уже в бункере!

Мозг, наконец, расклинило – Мора понял, что пытается пройти сквозь стену. Он отскочил к выходу, полоснул автоматной очередью в сторону горящих точек и бросился вверх. Буквально пролетев два лестничных марша, сталкер увидел в дверном проеме силуэт человека. Человек дернулся, Мора рефлекторно прыгнул вперед и вниз – пуля пролетела над головой, а сам он всей своей массой влетел стрелку в ноги, и они вместе выкатились наружу.

В свете луны Мора успел разглядеть противника – длинное, узкое лицо, волосы, забранные на затылке в хвост – и узнал его. Сталкер, кличка Молодой. Мора выбил направленный на него пистолет, схватил Молодого за шиворот и дернул за собой – подальше от чернеющего входа. Он добежал до кострища – места своего вечернего привала – и залег за бревном, наставив автомат на кусты, скрывающие вход в бункер. Молодой плюхнулся рядом.

– Чего там? – придушенно прохрипел он.

– Нельзя, чтобы вышла! – пробормотал Мора, не сводя глаз с кустов.

– Кто вышла? – Молодой тоже уставился на бункер.

– Доставай уже что-нибудь! – проорал Мора.

Молодой с чуть смущенным видом вытащил откуда-то гранату, выдернул кольцо и отвел руку для броска.

Вокруг было тихо. Зона, залитая молочным светом луны, приходила в себя после Выброса. Ни крика птицы, ни рычания зверя. О прошедшем урагане напоминали только порывы ветра, треплющие заросли кустов. Пахло озоном и прелыми листьями. Дышалось легко.

Время шло, но ничего не происходило. Мора постепенно успокаивался, через какое-то время он решился даже быстро сменить магазин в автомате.

– Задерживается она чего-то, – подал голос Молодой.

– Иди, узнай, – огрызнулся Мора.

– Давай я туда гранату брошу?

– Снаряга там моя. Внизу.

– Не повезло, – посочувствовал Молодой. – Ты что, полезешь туда?

– Нет, блин, тебя попрошу!

– Не полезу, бро! Там она.

– Кто? – Мора уставился на Молодого.

– Ну, эта… которую мы ждем.

– Идиот!

– Не выражайся. Скажи лучше, что с гранатой делать. Куда ее теперь, взведенную?

– Чеку обратно вставь.

– Выкинул я ее. Давай взорвем вход – хоть польза будет.

– Послушай, у тебя что, помимо гранат ничего нет? Ты гранатами от мутантов отбиваешься?

– У меня пистолет был – ты его выбил.

– Потому что ты меня чуть не подстрелил!

– А нечего на меня из темноты бросаться. Ты бы в такой ситуации сам шмалять начал. Ох ты! – спохватился вдруг Молодой. – Не будем мы туда гранату кидать. Там и мои шмотки остались, на лестнице, у входа.

– Молодец.

– Эй, бро! Я, в отличие от тебя, ни на кого не бросался и вообще ничего никому плохого не делал. Ты меня из схрона за шиворот выволок – так что и это тоже твоя проблема.

– Если эта тварь сейчас вылезет, проблемы будут у обоих.

– Что за тварь-то?

– Не знаю. Глаза только видел… В бункере она.

– Знаешь, я тут периодически бываю, никаких глаз не замечал. Ну и во всяком случае, она наружу точно не выходит. Или умеет дверь за собой прикрывать.

– Ну-ну, – скептически протянул Мора. – Ты, кстати, сам-то что там делал?

– Ныкался. Я этот схрон давно знаю.

– А чего тогда вниз не пошел?

– Э-э… – Молодой на секунду задумался. – Не знаю. Не захотел. Красиво снаружи. Думал, на луну посмотрю, поем-покурю, а как рассветет – пойду. Тебя, кстати, как кличут?

– Мора.

– Я Молодой. Мне, правда, уже тридцать.

– Я тебя знаю. Тебя из «Воли» выгнали.

– Не выгнали! Сам ушел. Как личность. Они на меня обстановку нагнетали.

– Чего делали?

– Нагнетали обстановку. Ну, знаешь… – Молодой сделал неопределенный жест рукой.

– Ладно, – отмахнулся Мора, – меня не касается.

– Давай закурим.

Мора посмотрел в сторону бункера, потом огляделся.

– Давай-ка сначала сходим за твоими шмотками, – решил он. – Послушаем что там, прикроем дверь – а потом уже покурим.

– Не боишься?

– Ну давай, как вариант, пролежим тут до рассвета.

– Не, бро, не согласен. Я жрать хочу. Пошли.

Сталкеры синхронно поднялись и, крадучись, двинулись к кустам. Мора шел первым, вскинув автомат. Молодой двигался в паре шагов сбоку, держа в поднятой руке «лимонку». Мора раздраженно косился на руку с гранатой, понимая, что их обоих, в случае чего, посечет осколками. Трава, усыпанная каплями росы, искрилась под луной.

Передвигались с паузами, прислушивались. Наконец дошли до спуска. Мора присел, вглядываясь в темноту дверного проема. Молодой коснулся его плеча, указал на себя, на бункер. Мора покачал головой. Молодой продемонстрировал «лимонку», сделал жест, как будто кидает ее вниз. Мора подумал и кивнул. Он встал в полный рост, держа на мушке вход. Молодой начал спускаться по лестнице, сопровождаемый тихим шорохом цепляющихся за комбез веток. Он дошел до двери, прислушался, потом наполовину всунулся внутрь и вылез, держа в руках рюкзак. Мора жестом показал, чтобы тот закрыл дверь. Молодой начал было оглядываться, но, понукаемый матерным шепотом напарника, выбрался наверх. Так же тихо сталкеры отступили.

– Ну вот, – выдохнул Молодой, когда они вернулись к бревну.

– Что ты там вошкался? – раздраженно спросил Мора, усаживаясь лицом к бункеру.

– Я пистолет искал. Мне что, гранатами от мутантов отстреливаться?

– Пистолет найдешь утром. Да, кстати, а у тебя что, автомата нет?

– Был, – насупился Молодой. – Сегодня, точнее – вчера, наскочил на одних. Еле ноги унес. Автомат в результате нападения утратил.

Рассказывая все это, Молодой обматывал гранату бинтом – фиксировал скобу. Потом вытащил из рюкзака консервы, хлеб и бутылку водки.

– Бандиты были? – поинтересовался Мора.

– Вояки, судя по экипировке. Штук шесть. Если бы не химера, кранты!

– Какая химера? – Мора даже отвернулся от входа в бункер.

– Обычная, какая еще? У лесопилки. Сидел вот тоже… Никого не трогал. Налетели. Бросай, говорят, оружие, мордой в землю. А тут она. Ну, пока они там с ней разбирались, я свалил.

– Разобрались?

– Вряд ли. Она одному сразу голову отрезала. Остальные зачем-то в «жарку» ломанулись – ну, знаешь, там, где цех. Дальше я не досмотрел. Побежал к мосту.

– Странный ты товарищ, Молодой, – Мора внимательно посмотрел на собеседника. – Какие-то у тебя рассказы нелепые.

– Вот, – Молодой вздохнул, – и ты нагнетать начинаешь.

– Да мне-то что, – пожал плечами Мора. – Просто уйти от химеры…

– Она на мост не сунется. Там «карусели». Я между ними. Короче, повезло. На вот, – Молодой протянул стакан, – за знакомство.

Выпили, закусили. Мора закурил. Молодой положил на хлеб кусок тушенки и принялся увлеченно жевать. Восточная часть неба светлела – близился рассвет. Зона оживала: откуда-то издалека донесся собачий лай, над сталкерами пронеслась стая ворон, оглашая окрестности редким карканьем. Мора продолжал следить за входом в бункер.

– Однако, бро, сильно тебя эта тварь напугала, – подал голос Молодой.

– Неслабо, – согласился Мора. – Знаешь, если бы ты меня не разбудил, я ее бы и не заметил. Она двигалась бесшумно.

– Кто это, как думаешь? – Молодой протянул еще один стакан.

– Не знаю. В том-то и дело.

После второго стакана Мора почувствовал, что напряжение начинает уходить. Молодой курил, сидя на бревне. Луна выцветала, восток розовел. Уже можно было различить шишки на сосне, под которой сидели сталкеры. Помимо шишек на сосне имелась еще и сова – Мора вздрогнул, когда обнаружил в гуще хвои внимательные кошачьи глаза, следившие за ним. Сова, поняв, что ее заметили, спустилась пониже и коротко взвыла, отчего Молодой поперхнулся и схватил забинтованную гранату.

– Сиди уже, – успокоил его Мора, – это ко мне.

Молодой проследил за направлением его взгляда.

– Это сова?

– Сова.

– Твоя?

– Ну… не то чтобы моя.

– А чего она хочет?

– Тушенки, – уверенно ответил Мора и потянулся за консервной банкой.

Глава шестая,

в которой Зубр предается неприятным воспоминаниям и пьет коньяк

Пещера, похожая на рану в склоне невысокого холма, утыканного пучками высокой сухой травы, открылась внезапно. Зубр огляделся: березовый перелесок на противоположной стороне небольшого болотца светился в лучах осеннего солнца всеми оттенками желтого. Сталкер даже удивился: казалось, буквально секунду назад небо было плотно закрыто низкими тучами, сеялся мелкий дождь – вон даже на комбезе еще поблескивают капли – и вдруг такая идиллия.

С холма открывался прекрасный вид на болотистую низину. То тут, то там в лучах солнца поблескивали пятна воды, заросли камышей покачивались на ветру, негустые рощицы на возвышенностях радовали глаз яркими красками. Вдалеке смутно виднелись каркасы портовых кранов и какие-то строения – густой, подернутый дымкой осенний воздух скрадывал очертания.

Зубр подумал, что выбор оказался правильным: если бы он, как сначала хотел, пошел в Долину, не увидел бы всей этой красоты. А теперь еще можно будет на Скадовск заскочить – у Филина наверняка что-то новое объявилось. Дорого, конечно, берет, гад, но выбор, нельзя не признать, у него отменный. Правда, все оружие натовское, редко что из нашего попадется.

Именно у Филина Зубр достал свой браунинг – старая, но надежная модель, о которой он мечтал еще мальчишкой. «Хай Пауэр», знаменитый в свое время ствол. Сталкер заказал одну из первых модификаций, Филин, что удивительно, достал. Правда, запросил за него столько, что хватило бы на любую из представленных у него современных моделей, но Зубр не поскупился.

Сталкер уселся на землю, достал из кобуры пистолет и принялся рассматривать. Этот браунинг был выпущен лет пятьдесят назад, потом конструкция немного изменилась. Зубру было важно достать именно такой вариант – по ряду причин, и не в последнюю очередь из-за твердой уверенности, что раньше вещи делались на совесть, а теперь маркетинг эту совесть уверенно поборол, даже у бельгийцев.

Полюбовавшись стволом, Зубр отложил его на землю – пистолет очень эстетично смотрелся на кочке, в окружении палых листьев. Сталкер снял с плеча автомат, положил рядом – «Абакан» также неплохо вписался в этот импровизированный натюрморт. Чтобы закончить картину, Зубр вынул из разгрузки гранаты и разложил в траве.

Он еще немного посидел, куря и разглядывая залитые неярким осенним солнцем окрестности, потом поднялся, поправил рюкзак и легко заскочил сквозь пролом в ржавом борту на сетчатый настил – бывшую нижнюю палубу Скадовска.

Сухогруз доживал свой век у полуразвалившегося причала давно пересохшей реки. В сохранившихся отсеках корабля теперь находилась одна из самых больших баз вольных сталкеров – проржавевшие, но еще крепкие стены давали приют не одному десятку бродяг. Держали базу два барыги – Бородач и Филин, поровну поделив зоны влияния. Зубр открыл противно заскрипевшую дверь и вошел.

Скадовск начинался с бара – сразу за дверью в обширном помещении, лишенном окон, не очень симметрично располагались железные столы. Справа, в закутке, огороженном сеткой – барная стойка. Зубр огляделся. Народу было мало – пять или шесть человек кучкой стояли у одного стола: какие-то неживые, мятые лица, тусклые глаза, потрепанные комбинезоны. «Пьяные в хлам», – понял Зубр. Он отвел взгляд от компании, чтобы не спровоцировать конфликт. В нос ударил густой запах тухлятины, и тут же сталкер заметил под ближайшим столом какие-то кости, перемешанные с тряпьем, в куче копошились мухи. «Что ж никто не убирает?» – мелькнула мысль. И тут же Зубр вспомнил: сегодня же нельзя. Он поправил рюкзак и подошел к стойке. Бородач уже ждал его.

– Он приветствует! – сказал бородатый бармен, подняв руку с длинными грязными ногтями.

– Здорово, – Зубр подошел ближе и как-то инстинктивно понял, что рукопожатие будет сейчас неуместно.

– Ты отдавай рюкзак ему, – предложил Бородач.

Зубр снял рюкзак и протянул его подошедшему незнакомому сталкеру. У того все лицо представляло собой какой-то фиолетово-желтый синяк – видимо, ребята гуляют не один день. Даже как-то странно для Скадовска, который всегда славился культурной атмосферой.

Зубр вновь повернулся к Бороде – но тот, как оказалось, уже успел перелезть через стойку и стоял почти впритык к сталкеру. Надо отдать ему разгрузку, понял Зубр. Он расстегнул молнию на груди, начал стягивать жилет, и тут его взгляд уперся в стену у стойки.

В одном месте металл переборки неестественным образом разрывался клином красно-коричневой, блестящей глины – разрыв тянулся от пола, сужаясь кверху и примерно на уровне глаз Зубра снова переходил в металл.

Зубр смотрел на стену и чувствовал, что от вида маслянисто поблескивающих комьев в его голове буквально распухает страх: звериный, первобытный ужас поднимался откуда-то из глубины подсознания и буквально рвал мозг – дикая боль растеклась от висков к затылку. Зубру показалось, что его череп сейчас лопнет, он упал на колени, стиснув голову руками. И тут прямо перед собой он увидел лицо Бородача – только это было уже не лицо Бородача: желтовато-коричневая, покрытая струпьями харя, будто бы слепленная из той самой глины, что растеклась по стене, лысый череп с огромным выпуклым лбом, глубоко упрятанные мутные глаза, приплюснутый мясистый нос, лишенный губ рот с редкими желтыми зубами. Трупный запах заполнил все пространство.

Зубр попытался отскочить от ужасной вонючей рожи, но глаза мутанта вдруг расширились, заслонили собой весь мир – не было больше ничего, кроме этих коричневых шаров, даже боль в сравнении с ними вдруг оказалась маленькой и неважной, и сталкер попытался защититься от смерти, которая дышала на него из открывшейся бездны… Вдруг бездна исчезла – Зубр стоял на коленях, вытянув перед собой руки: в правой был зажат нож, и его острие упиралось в шею мутанта, прижатого к стене.

Они находились в низкой глиняной пещере, чуть правее, за спиной монстра, открывался ход, и вдалеке там был какой-то намек на свет, видимо, перед выходом тоннель изгибался…

И тут Зубр проснулся. Он сел на кровати, трясущейся ладонью провел по лицу. Это был всего лишь сон! Но чем так воняет? Зубр, еще не придя в себя спросонья, с удивлением посмотрел на свою руку, вытянутую вперед. Что это у него в кулаке? Похоже на рукоятку ножа… И ужас накатился с новой силой, сталкер попытался встать: и снова пещера, и нож, приставленный к горлу мутанта. Лезвие уже проткнуло покрытую струпьями кожу, по жирной морщинистой шее стекает струйка черной крови.

Порождение Зоны смотрело на Зубра колючими раскаленными глазами, Зубру было физически больно глядеть в ответ, но сталкер не отводил взгляд. Мутант сидел на полу, жирные короткие ноги поджал под себя. И тут Зубр понял, почему он еще жив. Тварь, прижатая к стене, попала в ловушку: нож упирается ей в шею. Чуть податься вперед – и все. И сталкер уже подался, он держит равновесие напряжением мышц, достаточно просто расслабиться, и под тяжестью его тела лезвие проткнет гадине глотку.

Вдруг Зубр почувствовал облегчение – словно с головы сняли тяжелый шлем – сознание очистилось, и мир вокруг вновь приобрел объем и четкость. Глаза мутанта больше не обжигали, он вообще закрыл их. Зубр же наоборот напрягся еще больше.

– Ты можешь не убивать, – прозвучал внутри головы холодный шепот.

Ощущение было странным, непроизнесенные слова будто бы лопались в черепе морозными брызгами.

– Конец тебе, тварь! – прохрипел Зубр.

– Ты убьешь – и ты умрешь, – снова прошелестело в голове.

Фразы как таковой не было – сгусток чужой мысли появлялся в мозгу мгновенно, но понять его можно было только после того, как он рассыпался в сознании ледяными осколками слов.

– Попробуй, урод! – голос Зубра окреп, он, похоже, полностью пришел в себя.

И тут мозг снова дал сбой: Зубр увидел всю сцену со стороны – и даже не со стороны, а со многих сторон. Чужих глаз было много, и все они смотрели на стоящего на коленях сталкера, прижимавшего нож к горлу мутанта. Картина раздваивалась, потом еще раз, и еще… Он видел происходящее одновременно с разных ракурсов. Зубр вдруг запаниковал, обнаружив, что потерял себя, заблудился в чужих сознаниях, и уже не может найти дорогу в свое тело, в свой разум. Но тут все исчезло: сталкер снова осознал себя сидящим перед мутантом.

Зубр, напуганный видением, уже готов был про-ткнуть монстру шею: но вдруг осознал, что те пять или шесть мертвых разумов, в которых он побывал, объединяла одна цель – убить его. Именно для этого их тела навели на Зубра оружие. И цель эта не уйдет со смертью их хозяина, они изрешетят его пулями, как только ослабнет контроль. Потому что другой цели у этих трупов, лишенных души, больше нет. Они стоят сзади – зомби, рабы этого жирного чудовища – их мертвые глаза смотрят ему в спину, их руки сжимают автоматы… Зубра снова окатила волна паники.

– Ты уйдешь, – снова зашептал в голове голос. – Ты убери нож, и ты уходи.

– Врешь ты все, чертов мутант! – сталкеру так хотелось выбраться отсюда, что он даже не чувствовал злости по отношению к врагу.

– Он предлагает правду.

– Докажи!

– Он не понимает тебя, – ответ прозвучал после небольшой паузы.

– Я уберу нож – и ты прикажешь своим зомбарям пристрелить меня. Или опять залезешь в мозг.

– Ты убираешь нож – он дает тебе уйти. Почему так не может быть?

– Ты хотел меня убить.

– Он больше не хочет.

Тут Зубр услышал, как сзади один из зомби двинулся с места. Сталкер не рискнул обернуться, только сильнее напрягся и чуть дернул рукой, чтобы мутант почувствовал острие ножа на своей шее. Мучительное чувство – не знать, что у тебя за спиной делает враг. Но вот мертвец подошел и встал рядом со сталкером. Зубр узнал в нем одного из посетителей бара на виртуальном Скадовске. Зомби протянул сталкеру рюкзак. В другой протянутой руке поблескивал шершавыми боками артефакт – «клубок».

Зубр молча смотрел на сидящего перед ним монстра. Ситуация патовая. Ну что, рискнуть? Выхода все равно нет. Тело уже немеет, долго так не протянуть. Убить мутанта – получить пулю. Тварь, кстати, за все время этого безмолвного диалога так и не открыла глаза. Эта только что подмеченная деталь почему-то обнадежила сталкера. И при этом он почти физически ощущал стволы автоматов, направленные ему в спину. Ну, что?

Зубр глубоко вздохнул и медленно убрал нож от горла своего врага. И только теперь почувствовал, что рука его гудит от напряжения. Зубр поднялся на онемевшие ноги. Мутант открыл глаза и посмотрел на сталкера. Ничего не произошло.

Зубр убрал нож в рукав, стараясь не смотреть в изъязвленное пятнами гниения лицо зомби, потянул рюкзак за свободную лямку – рука трупа разжалась. Зубр достал из рюкзака контейнер, открыл крышку и аккуратно подвел под вторую руку зомби, держащую артефакт. «Клубок» со стуком упал в подставленную емкость. Зубр захлопнул крышку, сунул контейнер в рюкзак и, пятясь, двинулся к выходу.

Только теперь он смог полностью разглядеть пещеру. Округлая, с неровными глиняными стенами, метров восемь в диаметре, с низким сводом, с потолка свешивались какие-то корни, блестящие от воды. У дальней стены стояла грубая конструкция из досок, напоминающая нары, на нижней полке набросано тряпье и стоит керосиновая лампа с еле тлеющим фитилем. Пять мертвецов застыли у стены с автоматами в руках – они не двигаются, не смотрят на Зубра, словно роботы, у которых иссяк заряд. Еще один зомби стоит возле него, он тоже смотрит в пол. И только хозяин пещеры повернулся к сталкеру: огромная лысая голова, темные провалы глазниц, голый торс со складками коричневатой, пронизанной лиловыми буграми вен кожи. И тут Зубр увидел, что мутант одет в джинсы – заляпанные грязью, бурыми кровяными пятнами, местами порванные – но, без сомнения, джинсы.

– Да что же это такое?! – заорал Зубр. – Откуда ты взялся, чертов урод?

– Он может рассказать, – прошелестел в голове голос.

Зубр развернулся и побежал, сопровождаемый каким-то звериным завыванием. И только на выходе сталкер обнаружил, что воет он сам…

* * *

Зубр судорожно сжимал кружку с чаем. Лоб его был усеян каплями пота, а взгляд никак не мог сфокусироваться на Докторе – перед глазами все еще стояла та пещера и страшная тварь, сидящая у стены.

– Да, чай тут не поможет, – заключил Доктор с интонациями прописывающего лекарство врача.

Он пошел к буфету, достал бутылку коньяку, стакан и, наполнив его до краев, протянул сталкеру. Зубр неосознанным движением опрокинул коньяк в рот. Через пару секунд он сфокусировал взгляд на столе и схватил конфету.

– Яд, мудрецом тебе предложенный, прими! – поучительно процитировал Доктор.

– Можно мне еще яду? – хрипло спросил Зубр.

– Можно.

Зубр выхлебал второй стакан, закусил остатком конфеты и шумно выдохнул.

– Страшно тут у вас в Зоне, – сообщил он.

– Не то слово, – согласился Доктор. – Пошли покурим.

Солнце, показавшееся из-за туч, уже клонилось к закату. Зубр машинально отметил это – пора бы уже собираться домой. Идти по болоту в темноте равносильно самоубийству. Над зарослями ивняка вилась мошкара, вдалеке, у подножия холма, кружила стая ворон – похоже, нашли какую-то падаль – раздраженное карканье далеко разносилось в спокойном воздухе. Болото жило своей жизнью, со всех сторон неслось чавканье и хлюпанье, чуть приглушенное расстоянием. По недвижной поверхности воды растекался еле заметный туман.

– А знаете, – сообщил Доктор, дымя папиросой, – я бы на вашем месте согласился на предложение этого мутанта.

– Какое предложение? – напрягся сталкер.

– Посмотреть, откуда он взялся.

– Спасибо, не надо, – помотал головой Зубр.

– Ну да, – криво усмехнулся Доктор. – Зачем нам это знать? Это же не мы сотворили Зону. Мы тут ни при чем.

– Хватит, Док.

– Хватит, так хватит, – миролюбиво согласился Доктор.

– Значит, это он стер мне память? – спустя какое-то время поинтересовался Зубр.

– Не стер. Заблокировал. А может быть, вы сами. Мозг человека способен подавлять нежелательные воспоминания.

– А как вы достали их?

– Гипноз.

– Вы еще и гипнотизер?

– Я все помаленьку. Вам пора уходить. Скоро начнет темнеть. Лучше будет, если ночь застанет вас в окрестностях Янова.

Он бросил окурок в привязанную к перилам банку, сходил в дом и принес рюкзак.

– Вот, – Доктор сунул под клапан бутылку коньяку. – Лекарство от неприятных воспоминаний. Отпускается по рецепту врача.

– Спасибо, – Зубр накинул лямки рюкзака на плечи.

Доктор проводил сталкера до конца моста, где пожал ему руку и пожелал счастливого пути. Зубр уже собирался ступить в вонючую тину, но, спохватившись, обернулся.

– Кстати, Док! Я когда к вам шел, на гнездо какое-то набрел. Как раз, когда ваше сообщение пришло. Здоровое такое гнездо. Думаю, вдруг упырь там?

– Упыри не умеют лазить по деревьям. Строение конечностей не позволяет.

– Это хорошо.

– Да. Там живет другая… э… особь. Так что вы больше этой дорогой, пожалуйста, не ходите. А то мне еле-еле удалось ее спровадить. Она днем спит вообще-то, но очень чутко. Так-то вот.

– Что за тварь? – насторожился Зубр.

– Опасная, сильная. Изучаю. И вот еще что… – Доктор, поколебавшись, с немного виноватым видом достал «пробку» и протянул сталкеру. – Возьмите это. Ваш артефакт намного ценнее моего.

– Да ладно, Док, – отмахнулся Зубр. – Они в одну цену идут.

– Они идут в одну цену у идиотов, – разозлился Доктор. – А вы очень многого не знаете. Иначе никогда не отдали бы «клубок» ни мне, ни Живодеру, ни даже президенту Путину. Всего доброго.

Доктор буквально всучил сталкеру артефакт, развернулся и быстро зашагал к дому. Зубр проводил его взглядом и прыгнул с моста в болото, приветствовавшее его сытым чавканьем.

Глава седьмая,

в которой на базе Скадовск творится непотребное

Бородач проснулся рано. Вчера вечером, накануне Выброса, на Скадовск набилась уйма сталкеров – соответственно с утра всю эту ораву нужно накормить и напоить. Он заглянул в подсобку, растолкал персонал, отправил на камбуз и вернулся в каюту. Самочувствие было хуже некуда. Кружилась голова, казалось, что ноют все кости, помимо этого еще и тошнило: толстые стальные стены Скадовска давали, конечно, защиту от Выброса, но все же недостаточную – во всяком случае, для немолодого уже организма. Морщась и временами постанывая, Бородач почистил зубы, накинул робу и вышел в бар.

За столиками уже стоял несколько сталкеров, они курили и тихо переговаривались. Из камбуза доносился аромат кофе. Бородач хмуро ответил на приветствия и уселся на свой стул у стойки. Тайком, под столом, налил себе рюмку водки и быстро выпил – с утра употреблять крепкие напитки в среде сталкеров было не принято.

Официант, Хобот, пронес мимо поднос, уставленный кофейными чашками. Бородач поморщился от резкого запаха, снова плеснул себе водки, выпил и закурил. Вроде бы потихоньку отпускало, тошнота, во всяком случае, стала проходить.

Скрипнув, открылась входная дверь, на несколько секунд прокуренный воздух бара проткнули золотистые лучи восходящего солнца. Вошли двое, обвешанные оружием, как Рембы из телевизора. Бородач прищурился, пытаясь разглядеть лица против света. Дверь захлопнулась и, проморгавшись, бармен узнал вновь прибывших – Мора и Молодой.

– Ребята, – раздраженно начал он, поднимаясь, – вы что, воевать сюда пришли?

– Тихо, тихо, уважаемый, – ответил Молодой. – Не начинай.

– Давайте-ка, идите отсюда сразу…

– Извини, Бородач, – сказал Мора. – Мы это для Филина.

– Исключительно с целью обогащения, – добавил Молодой.

– К этому придурку с верхней палубы вход, – Бородач снова плеснул себе водки, уже не стесняясь, – мне его гешефты неинтересны.

– Прощенья просим, – Молодой вслед за Морой пошел через бар к лестнице.

Несмотря на раздражение, Бородач не мог не отметить, что арсенал у сталкеров подобрался что надо: Мора тащил два «Винтореза» и СВД с какой-то серьезной оптикой, у Молодого на спине крест-накрест расположилась пара «Абаканов» с подствольниками, а на согнутой руке висел увесистый мешок, в котором что-то звякало. Да, ребята где-то затарились по-крупному, и Филину придется отвалить за эти машинки серьезные деньги. Бородач под стойкой достал КПК и отбил короткое сообщение. Потом оглядел зал – никто в его сторону не смотрел.

А Мора с Молодым, бряцая оружием, поднялись по железной лестнице на вторую палубу. Длинный железный коридор, весь в разводах ржавчины, тянулся до самой кормы, где заканчивался тяжелой дверью. Такие же двери – по три с каждой стороны коридора – вели в каюты. Сталкеры завернули к Филину, в первую дверь справа. Несмотря на раннее время, барыга уже торчал в своем закутке за перегородкой.

– Чего надо, мясо? – поприветствовал он вошедших.

Филин – лысый, высокий и тощий, с болезненно бледным, прыщавым лицом – славился своей грубостью и скупостью. Происходил он, по слухам, из бандитов, поэтому имел в их среде обширные связи. Сталкеров откровенно презирал, с группировками даже не пытался завязать дружеских отношений, драл за товар три шкуры. Даже удивительно, как подобный персонаж смог так долго существовать в Зоне и не потеряться. Видимо, никто не хотел с ним связываться – Филин мог реально доставить неприятности, были прецеденты. Ну и не последнюю роль играл ассортимент его товаров: не было такого оружия, которое он не смог бы достать.

– Чего притащили? – голос у Филина был сиплый и очень тихий.

– Сам угадаешь, или подсказать? – спросил Мора, выкладывая на стойку стволы.

– Остроумные на Скадовске выше нижней палубы не поднимаются, – Филин даже не посмотрел на товар.

– А глупые? Они тут на втором этаже? – поинтересовался Молодой, в свою очередь выкладывая на стойку «Абаканы».

– На втором этаже особо дерзким клизмы ставят.

– Ты, что ли? – Мора облокотился на стойку, вплотную наклонившись к Филину.

– Могу и я, если надо, – лицо Филина напряглось, на виске вздулась вена.

– Ну попробуй, – предложил Мора. – Хочешь, повод дам?

Они с Филином некоторое время глядели друг на друга, их разделяло не более двадцати сантиметров. Мора чувствовал несвежее, приправленное запахом чеснока дыхание барыги.

– Ребята, вы чего это? На ровном месте! – подал голос Молодой.

– Погоди, – не глядя на него, ответил Мора. – Надо решить.

– Ладно, – Филин тряхнул головой. – Отбой. Что у вас?

– Глаза разуй, – вежливо посоветовал Мора.

Филин, помедлив, перевел взгляд на стойку.

– Откуда это?

– На распродаже взяли, – успокоил Молодой.

– А хозяева не придут?

– Говори цену.

– СВД за тысячу возьму.

– Филин, ты охренел? – полюбопытствовал Мора. – Ты при мне Чухраю такую машину за семь штук загнал!

– Я не заставляю.

– Послушай, я тебе не лох, чтобы меня разводить. Я сейчас там, внизу, вот эту вот СВД влегкую загоню за две.

– Попробуй.

– Хорошо, – Мора отложил винтовку в сторону. – Давай дальше.

– «Винторезы» по две с половиной. И «Абаканы» за полторы, оба.

– Ты сейчас шутишь, да? – догадался Молодой.

– Шутят студенты в КВН, – Филин спокойно смотрел на сталкеров.

– Филин, я торговаться не умею, – сказал Мора. – Поэтому слушай мои цены. СВД – три тысячи, «Винторезы» по пять, «Абаканы» за полторы, но каждый. В подарок рюкзак патронов. Там много, с магазинами.

Молодой поставил на прилавок рюкзак. Филин расстегнул клапан, заглянул внутрь. Потом принялся изучать оружие. Сталкеры терпеливо наблюдали за манипуляциями барыги, который, казалось, задался целью разобрать стволы полностью. Наконец осмотр был закончен.

– СВД, похоже, в «жарке» побывала. Ствол поведен.

– Ничего там не поведено, – возразил Молодой. – Пойдем на улицу, я тебе докажу.

– Цены здесь устанавливаю я, – Филин повернулся к Море.

– Когда продаешь, – уточнил Мора.

– «Винторезы» по четыре тысячи. Больше тут никто не даст. Можешь, конечно, на Янов их тащить. Остальное – по твоим.

– Ладно, давай, – согласился Мора.

Филин отсчитал деньги, сталкеры прямо на стойке поделили их пополам и спустились в бар. Бородач по-прежнему сидел на своем месте. Они подошли к нему, уселись на стулья.

– Ты, Бородач, не гневись на нас, – миролюбиво сказал Молодой.

– Устали, тащили все это от самой лесопилки, – добавил Мора.

– Ладно, – кивнул Бородач. – Налить?

– Давай, – хором откликнулись сталкеры.

– И пожрать что-нибудь, ладно? – добавил Мора.

Бородач махнул кому-то на камбузе, указал на сталкеров и оттопырил два пальца. Потом разлил водку по рюмкам, проворчал что-то насчет чертова Выброса и добавил к двум рюмкам третью. Выпили.

– Если не секрет, конечно, – откуда арсенал такой? – поинтересовался Бородач.

– У лесопилки химера вояк каких-то подрала, – откликнулся Молодой.

– Химера?

– Ну, если судить по следам, – вставил Мора.

– При чем тут след, я сам видел! – вскинулся Молодой.

– Видел, видел, – отмахнулся от него Мора.

– Да, – покивал Бородач, – ходили разговоры, что видели ее у лесопилки. Я-то, понятное дело, не верил. Надо будет ребят оповестить, чтобы не лазили там.

– Тут, Бородач, везде лучше не лазить, если уж на то пошло, – ответил Мора.

– Это да, – согласился бармен. – Еще?

После плотного завтрака сталкеры снова поднялись на вторую палубу. Молодой направился в отель – так на Скадовске называлась большая каюта, уставленная койками. Мора пошел к Кулибину, местному технику-умельцу. Они были друзьями, именно Кулибин как-то достал для Моры его «Грозу» – автоматно-гранатометный комплекс, если говорить правильно. Кулибин, обрадовавшись старому другу, выставил на стол бутылку – так что возвращался от него Мора уже слегка пошатываясь.

Отель-каюта в середине дня была почти пустой, помимо Молодого, спящего в углу, тут был только один сталкер, сидевший на кровати с ноутбуком на коленях. Он поднял глаза на вошедшего, кивнул, и снова уткнулся в комп.

Мора аккуратно, стараясь не потерять равновесие, прошел между рядами кроватей, укрытых не очень чистыми матрасами, и уселся напротив Молодого. Тот безмятежно храпел, лежа на спальнике. Мора тоже достал спальник, расстелил поверх матраса и по примеру Молодого не стал залезать внутрь, улегся сверху. Вскоре Мора тоже заснул.

Проснулся он от того, что кто-то методично стучал по железной спинке кровати. Разлепив веки, Мора увидел прямо над собой хмурую морду Филина. За ним маячило заспанное лицо Молодого, видимо Филин разбудил его первым. Иллюминаторы показывали если не ночь, то уж точно поздний вечер. «Проспали часов восемь», – машинально отметил Мора.

– Чего тебе? – хрипло спросил он у Филина и потянулся за рюкзаком.

– На, смотри, – Филин бросил на кровать СВД. – Я говорил, что ствол в «жарке» был?

– Чего смотреть? – спросил Мора и принялся жадно пить воду из бутылки.

– Кранты стволу. Я стрелял. Хорошо, что не разорвало. А то были бы кранты тебе.

– Филин, что тебе надо?

– Бабло за СВД вертай.

– Почем там? – спросил Мора у Молодого.

– Не помню.

– По полторы с носа, девочки, – напомнил Филин.

Сталкеры вяло отсчитали деньги и протянули Филину.

– Извини, мы не специально, – сказал Молодой.

– Надеюсь, – криво усмехнулся Филин и, быстро оглядевшись, добавил вполголоса: – Короче, орлы, вчера ко мне какие-то серьезные дяди подваливали. Искали сталкера Молодого. Обещали бабла, если стукану, как появится. Я их послал. Они – к Бородатому.

– И что Бородач? – спросил Мора.

– Не знаю. Но имейте в виду, эти серьезные дяди только что прошли мимо моей конуры в бар. К Бородатому.

– Спасибо.

– Служу Советскому Союзу, – криво усмехнулся Филин. – Вот вам, мясо, «маслята» к вашей поломанной СВД.

Торговец достал из кармана две коробки патронов и бросил на кровать рядом с винтовкой.

– Так зачем, если она не стреляет? – спросил Молодой.

– Ты попробуй, – посоветовал Филин, – вдруг получится?

– Понятно. А ты с чего нам помогаешь?

– Бородач рискует подохнуть Сукой. Мне погоняло менять на старости лет западло.

Филин сделал неопределенно-прощальный жест рукой и ушел. Мора и Молодой, не сговариваясь, быстро собрали шмотки и тоже двинулись к выходу. В отеле уже потихоньку собирались постояльцы – сталкеры, вернувшиеся с Зоны, забивали места для ночевки. Кто-то узнавал Мору, здоровался, пару раз поздоровались и с Молодым. Сталкеры отвечали на приветствия рассеянно. Возле двери Мора остановился и осторожно выглянул наружу.

Коридор, освещенный яркими лампами, забранными в решетчатые кожухи, был пуст. Снизу, из бара, долетал гул голосов вперемежку с какой-то веселой музыкой. Пахло луком и жареным мясом. Мора дернул Молодого за рукав. Из-за своей двери выглянул Филин и жестами показал, что сверху на лестнице дежурят два человека. Мора кивнул и, потянув за собой Молодого, тихо двинулся в конец коридора, к каюте Кулибина.

Подошел, дернул дверь – заперто. Он тихо постучал по переборке и тут же резко обернулся – по лестнице из бара поднимался человек. Молодой тоже обернулся на звук шагов.

– Нормально, это из наших, – вполголоса сообщил он Море.

– Ты смотри за лестницами. Сейчас, наверное, пошуметь придется. Этот колдырь спит, по ходу.

Мора в полную силу забарабанил в переборку, подергал дверь и заорал:

– Кулибин, открывай. Я принес, что просил! – вроде как пришли сталкеры до местного техника, мало ли какое дело. За переборкой послышался приглушенный кашель, что-то упало, кто-то выругался. Секунд десять прошло, потом дверь со скрипом отворилась. В это же время со стороны бара раздался окрик. Сталкеры обернулись – по лестнице поднимался здоровенный, коротко стриженный мужик. Одет он был как рядовой сталкер, но целый комплекс как явно заметных, так и еле уловимых примет выдавал в нем военного. Увидев сталкеров в глубине коридора, вояка задорно свистнул и бросился вперед.

– Чего ты долбишь, глушак не подошел? – прокряхтел Кулибин от двери.

– Давай внутрь, харя синяя, – прошипел Мора.

Они вместе с Молодым буквально внесли Кулибина в каюту. Молодой, захлопывая дверь, увидел, что к преследующему их мужику успело присоединиться еще четверо.

– Молодой! – заорал вояка. – Хватит бегать! Верни долг по-хорошему!

Молодой хлопнул дверью и надавил на рычаг. Кулибин, высокий сутулый парень лет двадцати пяти с мятым, заросшим щетиной лицом, смотрел на пришедших с сонным недоумением. В каюте его, небольшой комнате, практически до потолка заставленной верстаками, полками и ящиками с деталями и инструментами, стоял густой запах перегара.

– Вы чего, бродяги? – пробормотал он.

И в этот момент по переборке грохнул удар. Сталкеры синхронно обернулись. С той стороны, очевидно, пытались вскрыть дверь – рычаг дергался и скрипел.

– Эти шакалы за нами, – ответил Мора. – Точнее, за ним. Он им должен.

– Ничего я им не должен! – возмутился Молодой. – Это он, чтобы никто не влезал в разборки.

– Короче, нужно как-то свалить отсюда, – закончил Мора.

Дверь скрипела и гудела от ударов и попыток отогнуть ее от переборки. Снаружи о чем-то неразборчиво переговаривались взломщики, звучали отрывистые команды. Кулибин, все еще не въезжающий в происходящее, тупо переводил взгляд с гостей на дергающуюся дверь.

– Соображай, мужик! – прикрикнул на него Мора.

– Давай их всех перевалим, – выдал наконец Кулибин.

– Их там пятеро как минимум.

– Перевалим, – убежденно повторил Кулибин.

– Минимум пять. Спецы какие-то. Короче, выход от тебя есть?

– Выход? – Кулибин снова посмотрел на дверь.

– Другой выход, не этот! – снова заорал Мора.

– А! Есть, – закивал Кулибин. – Там вот воздуховод от машинного отделения.

Кулибин переместился к дальней стене, кряхтя, попытался отодвинуть высокий узкий ящик, сталкеры бросились ему помогать – ящик опрокинулся набок, открыв узкую дверцу в стене. Но на дверце имелись замочные петли, скрученные огромными болтом с гайкой.

– Твою мать! – выругался Мора.

– Сейчас, – Молодой достал пистолет.

– Охренел! – посмотрел на него Кулибин. – Или фильмов американских насмотрелся?

Он схватил с верстака болгарку, и в это время со стороны входной двери оглушительно грохнуло. Загудела вся каюта. Грохнуло еще раз. Кулибин включил болгарку и принялся спиливать болт. Мора отпрянул от фейерверка оранжевых искр.

– Стреляют! – проорал Молодой.

– Да ты что?! – восхищенно посмотрел на него Мора. – Успел заметить, откуда?

В дверь выпустили целую очередь, потом пошли тяжелые удары. Оглянувшись, Мора увидел, как железо поддается напору – верхний шплинт уже выскочил из паза. В этот момент перестала рычать болгарка, Кулибин выбил болт и со скрипом открыл дверцу.

– Сколько до низу? – быстро спросил Мора.

– Уровень бара, – успокоил Кулибин. – Давайте.

Мора толкнул вперед Молодого, тот бросил вниз рюкзак, автомат, перешагнул порог и, выругавшись, когда случайно коснулся раскаленного замочного уха, прыгнул вниз.

– Нормально? – крикнул Мора в темноту.

– Нормально! – донеслось снизу.

– Стоять, суки! – заорали от двери.

Мора опять оглянулся. Верхняя часть железного листа уже отогнулась сантиметров на десять. Чем взломщики и воспользовались – в щель пролезла рука с пистолетом и выстрелила в потолок. Кулибин, схватив с полки наган, выстрелил в ответ, рука выронила ствол и отдернулась, по двери потекли дорожки крови.

– Завалю, суки! – заорали из-за двери.

– Стволы лови! – крикнул вниз Мора и сбросил автоматы с СВД.

– Кто это хоть? – спросил Кулибин, махнув головой на дверь.

– Не знаю. Давай, прыгай.

– Ты первый, – сказал Кулибин, доставая с полки автомат.

Прыгать в темноту было очень неудобно. Как Мора ни старался, но идеально приземлиться не получилось – нога подвернулась, он отлетел в сторону и крепко ударился головой обо что-то железное, прогудевшее гонгом.

– Во, бро, я в нее тоже влетел, – раздался голос Молодого.

– Вещи где?

– Вот, бери, – Молодой сунул рюкзак с автоматом.

– СВД где?

– Не знаю я!

– Кулибин! – крикнул Мора вверх.

– Давай, брат! – донесся сверху голос. – А у меня к ним есть вопрос. Про дверь.

Лязгнуло железо и пятно света вверху погасло. Потом над головой снова загремело, застучали выстрелы, кто-то заорал от боли.

– Валим! – крикнул Мора и, вытягивая перед собой руки, двинулся в сторону зияющей вдалеке пробоины в днище Скадовска.

– Стой, включи фонарь, – предупредил Молодой. – Я здесь был как-то, тут настил наполовину разобран.

В свете фонаря сталкеры быстро добрались до дыры. Запах ржавчины у выхода резко оборвался, сменившись ароматом свежей, умытой дождем зелени. Выстрелы сверху внезапно стихли, с потолка в глубине трюма упал луч света, потом что-то звякнуло.

– Ложись! – заорал Мора и, дернув за собой Молодого, прыгнул в проем.

В трюме раздался оглушительный хлопок, вспыхнул ярчайший свет и тут же пол загудел – кто-то спрыгнул сверху на настил.

Сталкеры, успевшие скатиться под киль корабля, бегом перебежали к другому борту. Светила луна, и ее света вполне хватало, чтобы их заметили на открытом пространстве. Мора рванул вдоль борта к камышам, которые росли у самой кормы. Сталкеры уже были готовы прыгнуть в заросли, когда оттуда вышла высокая фигура в капюшоне. Молодой направил на нее автомат, но Мора ударил по стволу.

– Зубр?

– Вестимо, – спокойным басом отозвалась бородатая фигура.

И тут на сталкеров сверху спрыгнул человек. Мора с Молодым разлетелись в разные стороны, Зубр смог устоять на ногах и даже сделал что-то такое, от чего спрыгнувший упал. Но тут же поднялся и снова бросился на сталкера. Мора ударил настырного незнакомца по ногам, а Зубр принял его на колено. Человек откатился к камышам, но тут Зубр, очевидно узнав его в свете луны, издал рык, подскочил к нападавшему, поднял его над головой и изо всех сил приложил о корму Скадовска. Ржавое железо торжественно загудело. Над головами дерущихся прошла автоматная очередь, Молодой, не целясь, дал очередь от бедра в ответ – пули искрами прозвенели по днищу. Стреляли со стороны пролома.

– Давай! – Мора дернул Зубра, порывающегося добить прыгуна, и махнул Молодому.

Вся троица нырнула в камыши.

Глава восьмая,

в которой Живодер получает по морде, а также выясняется, что не все в этом мире продается

Закончив свой монолог, Седой ударил Живодера по морде. Живодер встряхнул головой и снова угрюмо уставился в пол. Все действие происходило в знакомой многим приемной барыги, только теперь хозяин сидел привязанным к креслу, его охранник Кот валялся на полу мертвым, а помимо Седого в помещении находились еще трое бойцов в масках и с оружием.

– Поэтому-то я вас, барыг, и не люблю, – резюмировал Седой. – Договариваться с вами бесполезно.

– Ты не договаривался, – тихо ответил Живодер, – ты поставил перед фактом.

– Это один из видов договора.

– Чего тебе теперь надо?

– Чего надо? – Седой уселся к столу. – Надо воскресить двух моих бойцов. Возьмешься?

– Я сижу привязанным к стулу с разбитой рожей, – напомнил Живодер. – Испытываю временные трудности с чувством юмора.

– А я не шучу. Знаешь, сколько стоит один из таких вот спецов? – Седой показал на застывшего в углу солдата. – А между тем твой друг Зубр списал двух моих ребят. Третий пока жив, но восстановится ли – неизвестно.

– Я его не предупреждал.

– А кто?

– Никто. Никто не знал, что ты его ищешь.

– Чудеса. Зубр раскидывает команду из четырех человек и уходит в ночь исключительно благодаря своим профессиональным навыкам и везению. Я не верю.

– А я верю, – Живодер спокойно выдержал взгляд Седого. – Верю. Я видел, как в жопу пьяный Зубр вынес полбара сталкеров – трезвых и здоровых, – когда его задели парни из «Закона». Знаешь такую группировку? Так вот, Седой, «законники» потом принесли ему официальные извинения. За доставленные неудобства.

– Просто Чак Норрис какой-то, да?

– Покруче. Чак Норрис не был сталкером. И вот еще что – лучше застрахуй своих дорогостоящих солдат, если так тяжело переживаешь убытки. Потому что убытки еще будут. Здесь Зона, и твои спецы еще не раз столкнутся с чудесами.

– Ну что ж, – ответил Седой, – возможно, ты и прав.

– Тогда развяжи меня.

Седой сделал знак одному из солдат, тот подошел и разрезал клейкую ленту, которой были примотаны к подлокотникам руки Живодера. Барыга несколько раз сжал-разжал кулаки и потянулся распутать ноги, но Седой его остановил.

– Не спеши, товарищ. Мне спокойней, когда ты ограничен в движениях. Мы не договорили.

– Я не сдавал тебя ни Зубру, ни кому-либо еще, – сказал Живодер, доставая из кармана пачку сигарет. – И я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

Седой стрельнул у Живодера сигарету. Закурили.

– Ты убил сталкера, – кивнул Живодер на труп Кота, – это у нас наказывается. Ты убьешь меня?

– Нет, Живодер, – ответил Седой. – Не убью. Мне нужен Зубр… И еще один сталкер, кстати.

– Кто?

– Называется Молодой.

– Не слыхал.

– Он из «Воли».

– Вот у них и спроси.

– А я и спросил.

– И как?

– Послали они меня. Связываться с ними не рискнул. Решил обойтись своими силами. Ну и буквально несколько часов назад этот самый Молодой со своим другом точно так же, традиционно раскидав моих людей, ушел со Скадовска. Просто заговор какой-то.

– Может, люди – не серьезные?

– Да нет, сам же видел, – Седой кивнул на труп Кота. – В общем, Живодер, я остро нуждаюсь в твоей помощи. Есть для тебя задание. Припугнуть тебя – не проблема, но это только для разовой услуги действенно. А у нас, чувствую я, будет долгосрочное сотрудничество. Поэтому давай договариваться о цене. Мне нужны двое: Зубр и Молодой. Сколько ты хочешь?

– По сто штук за голову.

– Ты хотел сказать, по пятьдесят?

– Нет, по сто.

– Пусть все-таки будет по пятьдесят. И не спорь. Устал я от вас от всех. У меня сроку – три дня. Минимум, который требуется от тебя, сказать, где они находятся в конкретный момент. Максимум – принести мне их упакованными. Вот тогда получишь по сто. Но, судя по всему, это нереально.

– А нужны они живыми?

– Живыми. Точнее, так: Молодой живым, а от Зубра мне нужен «ключ».

– Он как раз его мне нес, когда твои на него напали.

– Он нес продавать, а у меня нет возможности платить за него ту сумму, которую он запросил.

– Значит, и мне ты не заплатишь, если я тебе его найду?

– Логичное предположение, – улыбнулся Седой. – Давай сделаем по-другому. Я тебе заранее перечислю деньги. За обоих. Но если не найдешь, придется возвращать.

– Теперь мне можно распутать ноги? – поинтересовался Живодер после небольшой паузы.

– Можно.

Седой поднялся и, подойдя к одному из своих бойцов, начал ему что-то тихо говорить. Живодер некоторое время пытался отлепить скотч, потом достал зажигалку и принялся пережигать ленту. Запахло жженой пластмассой, Седой обернулся и сделал знак солдату – тот подошел к сталкеру и перерезал скотч ножом. Потом бойцы вышли из подвала, а Седой вернулся к столу.

– Смотри, Живодер, эти ребята мне нужны срочно.

– Не обещаю.

– Но постарайся, хорошо?

Живодер поморщился и сплюнул на пол. Седой снова стрельнул сигарету. Так они и сидели в тишине, пока не вернулись двое солдат с большой черной сумкой. Они быстро запихнули в сумку труп Кота, застегнули молнию и так же молча вышли.

– Кровь сам смоешь, – сказал Седой, поднимаясь.

– Что про Кота сказать?

– Придумай что-нибудь. Здесь Зона – люди часто пропадают.

– Шел бы ты уже, военный… – Живодер снова плюнул под ноги.

– Иду уже, барыга.

Седой махнул на прощание и скрылся за дверью. Было раннее утро – в баре никого, даже за стойкой. Седой удовлетворенно кивнул и поднялся на улицу. У забора, возле проржавевших покосившихся ворот его поджидал «уазик». Второй джип, с пулеметом на турели и длинным металлическим щупом, торчащим спереди, стоял по ту сторону ворот, ствол пулемета как бы невзначай был направлен на смотровую вышку, где сидел наблюдатель. Возле машин курили солдаты, посматривая по сторонам.

– Поехали, – скомандовал Седой, запрыгивая на заднее сиденье.

Машины тронулись с места. Подпрыгивая на изломанном асфальте, вырулили на такую же разбитую дорогу – все это время Седой пытался кому-то дозвониться по спутниковому телефону. В какой-то момент телефон зазвонил сам.

– Это Черный, – сквозь скрежет помех голос звучал невнятно.

– Здесь Седой, слушаю.

– Нашли группу Бубны. Точнее, то, что от нее осталось.

– Твою-то мать! – выругался Седой. – Кто?

– Кто-то из мутантов. Подраны здорово.

– Может, потом мутанты порвали, после того, как ребят кто-то положил?

– Огнестрела ни у кого нет.

– Где вы?

– У лесопилки.

– Выдвигайтесь к базе. Там поговорим. Отбой.

Седой бросил телефон на сиденье и хмуро уставился вперед. Дорога шла через редкий перелесок, по насыпи. Внизу, на поляне, у переливающегося радужными пятнами пруда, с визгливым лаем носилась группа собак. Седой достал пистолет и в сердцах выпустил в живность всю обойму. Пара псов упала, остальные сразу набросились на трупы.

– Товарищ полковник, – хмуро отозвался водитель, – не стреляйте, а то кого-нибудь покрупнее на звук принесет.

– Рули давай, – отмахнулся Седой и, поменяв обойму, убрал пистолет.

Машины ехали медленно, водитель первого «УАЗа» внимательно следил за щупом – трехметровым куском арматуры, прикрученным к переднему бамперу. Второй боец как заведенный оглядывался по сторонам. Было видно, что люди нервничают: Зона могла преподнести сюрприз в любой момент. Седой перевел взгляд на солдата, сидящего перед ним – тот точно так же крутил головой из стороны в сторону, на коленях у него лежал «РГ-6», ручной гранатомет, рука непроизвольно поглаживала приклад.

«Нервы на пределе, – думал Седой, – скоро срывы начнутся». Не нравится бойцам Зона, боятся они ее. А от отряда спецов за пару дней уже восемь человек в минус. Если так дело пойдет – операция закончится не начавшись. Седой снова схватил телефон. Попытался набрать номер, но заметил, что связи нет.

– Тимощук, вот ты мне скажи, почему в этой Зоне всегда такая жопа творится, а?

– Потому что это Зона, товарищ полковник, – откликнулся водитель.

– Разбомбить бы тут все к чертям, – добавил второй боец, перехватив гранатомет.

– Аполитично рассуждаешь, товарищ лейтенант. Как-то раз такой же, как ты, только почему-то в звании генерала, проявил инициативу. У двадцать седьмого километра Периметра особый аномальный сектор знаешь? Вы его еще Новой Землей называете?

– Знаю.

– Ну так вот, этой Новой Земли до бомбардировки Зоны не было. А потом стало все наоборот. Новая Земля есть, а генерала того больше нету. Так что ты лучше по сторонам смотри и гранатомет не лапай – при такой тряске неровен час выстрелишь под ноги, придется тебя на гауптвахту сажать.

Седой снова взял телефон и, проверив сеть, нажал вызов.

– Здесь Седой. Черный доложил? Хорошо. Давай-ка собирайся. Чтобы к утру все было готово. Отбой.

Седой убрал телефон и стрельнул у водителя сигарету. Дорога вышла на открытую местность, по бокам насыпи потянулись поля, заросшие высокой серо-зеленой травой. Машины, аккуратно объезжая колдобины, плелись под горку со скоростью быстрого пешехода. Солнце поднялось уже высоко и припекало почти по-летнему.

– Тимощук, пойдешь со мной в Зону? – спросил Седой у водителя.

– Пойду, товарищ полковник.

– А ты, Свиридов?

– Если прикажете.

– Тут, Свиридов, не приказ, а личная инициатива ценится. И оплачивается соответственно.

– Как бы ни оплачивалась, а здоровье не купишь. И жизнь в магазине не продается.

– Это верно.

– А куда пойдем, товарищ полковник? – спросил Тимощук.

– Вон туда, – полковник указал пальцем за спину. – И называй меня Седой. У них тут все погоняла имеют. А ты, так и быть, будешь Терминатор.

Глава девятая,

в которой Молодой неохотно отвечает на вопросы, а его собеседники делают вывод, что эпохальные события в Зоне иногда происходят практически незаметно

Молодой проснулся поздно, еле видимое за тучами солнце стояло уже высоко. Он проверил, на месте ли автомат, и огляделся по сторонам. Невдалеке, у костра, сидели Мора с Зубром, а над огнем висел котелок, из-под крышки которого вырывался пар. Молодой, кряхтя, выбрался из спального мешка, и начал обуваться.

Накануне ночью, после происшествия на Скадовске, было решено уйти в Зону подальше от проторенных троп. Поэтому заночевали где-то в районе между болотами и Агропромом, в овраге, на берегу ручья. Как они досюда добрались, Молодой вспоминать не хотел: на ощупь по ночной Зоне, с детекторами наперевес… Кругом какие-то звуки, в камышах шорох, а когда Молодой выпустил в сторону разразившегося воем куста очередь, «Абакан» отобрали, и пришлось идти с гранатой в руке, как красному партизану. А когда заметили гранату – тоже отобрали, еще и по шее дали. И вообще неизвестно, сколько они радиации хапнули – гулять так вслепую по болотам! В общем, Молодой остался крайне недоволен и ночной прогулкой, и своими спутниками.

А сейчас, сворачивая спальник, он кожей чувствовал направленные на него взгляды и понимал, что злоключения его еще не закончены. Молодой упаковал рюкзак и неохотно потащился к костру, разожженному под нависающим склоном оврага.

– С добрым утром, бродяги, – Молодой бросил у костра рюкзак и уселся сверху.

Зубр пробурчал что-то невразумительное, Мора молча кивнул. Сидящая на бревне рядом с ним сова тоже кивнула. Молодой вытаращился на птицу. Сова тоже уставилась на него огромными, абсолютно круглыми кошачьими глазами. Молодой хотел было задать по этому поводу вопрос, но, заметив, как смотрят на него коллеги, промолчал. Так получилось, что он уселся по другую сторону костра, напротив сталкеров – и теперь чувствовал себя как подозреваемый на допросе у следователей.

– Ну? – прервал затянувшуюся паузу Мора.

– Чего? – Молодой постарался изобразить недоумение.

– Того, – рявкнул Мора. – Кто это был и чего от тебя хотел?

– Я не знаю. Правда.

– А ты подумай – может, вспомнишь?

– Я правда не знаю, мужики.

– Зато они тебя знают, и, по-моему, даже заявили, что ты им что-то должен.

– Ничего я им не должен.

– Это были военные, – подал реплику Зубр.

– И, видимо, какие-то спецы, – добавил Мора.

– Ну не знаю я!

– Молодой, я не буду говорить за Зубра – скажу только за себя. До вчерашнего вечера я не имел никаких конфликтов в Зоне. Ни с кем. И уж тем более – с вояками. А вчера на меня напала группа спецов, и только из-за того, что я был с тобой, как мне кажется. И они были готовы разнести весь Скадовск, рискуя получить в ответку войну. Ты не застал времена, когда сталкеры воевали с Коалицией? Война закончилась по инициативе вояк – об этом не принято говорить, но это так – и не в интересах вояк нарушать перемирие. Так что же ты такого сделал, что ради тебя они рискуют развязать новую войну?

– Бро, я понимаю, что я тебя подставил. Но я правда не знаю, каким образом это произошло. Я не знал, что они меня ищут. Поперся бы я иначе на Скадовск?

– Ну, если бы захотел, чтобы за тебя вписалось все сообщество, поперся бы, – Мора с мрачным интересом посмотрел в глаза Молодому.

– Ты думаешь, я такая сука, да?

– Хорошо, если покажешь мне нотариально заверенную справку, что ты честный сталкер, я извинюсь за свои подозрения, – предложил Мора.

Молодой вздохнул и отвернулся.

– Ты их точно не знаешь? – прогудел Зубр.

– Нет.

– Один из них был в группе, что на меня напала. На болотах.

– Чего? – вскинулся Молодой.

– Того.

– В общем, господа, давайте-ка вспоминайте, что в вас есть такого уникального, – решительно заявил Мора. – Предположение, что военные сошли с ума и просто стали бросаться на мимо проходящих сталкеров, рассматривать не будем. Молодого они, кстати, искали специально, как сообщил нам Филин. Зубр, а ты в последнее время ничего необычного не совершал?

Зубр помолчал, раздумывая.

– Я договорился с Живодером, что принесу ему артефакт «ключ», – сказал он наконец.

– И Живодер решил наказать тебя за обман? – предположил Мора.

– Я его не обманывал.

– Как это?

Зубр вместо ответа отстегнул с пояса контейнер и протянул его Море. Тот открыл крышку и, не контролируя себя, вытащил незащищенной рукой тот самый «ключ». Молодой что-то вякнул, вскочил и тоже принялся ощупывать артефакт. Сова, испугавшись резких движений, то ли крякнула, то ли каркнула и отскочила на самый край бревна. Зубр поднял оброненный контейнер и поставил перед Молодым. Сталкеры опомнились: Молодой быстро бросил «ключ» в контейнер, Мора полез в рюкзак за антирадом. Зубр открыл второй контейнер и протянул сталкерам еще один уникальный артефакт – «пробку».

– За один этот «ключ» вояки могут пол-Зоны вынести, – сказал Мора.

Он принял у Молодого «пробку», подержал в руках и, прежде чем отдать Зубру, протянул сове, снова подобравшейся к нему под самый бок. Сова, что-то прокудахтав, поклевала артефакт и встряхнулась. Зубр неодобрительно покачал головой.

– А у тебя еще артефакты есть? – полюбопытствовал Молодой.

– Есть, да не про твою честь, – улыбнулся Зубр в бороду, отчего лицо его на секунду приобрело какое-то детское выражение.

– А дай мне «ключ» на минутку, полетать?

– Как это?

– Ну он же антигравитацию создает.

– Ну тебя-то он не поднимет, – вмешался Мора.

– Поднимет, просто вы не умеете, – заявил Молодой. – Она всех нас поднимет, если правильно расположиться.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Зубр и протянул Молодому контейнер.

– Так, – Молодой остановил руку на полпути. – Прежде чем смотреть фокусы, скажите мне, что это за сова?

– Это его сова, – Зубр кивнул на Мору.

– Она сама по себе, – сказал Мора.

– Она, может быть, вообще ядовитая, – недобро покосившись на птицу, как раз сейчас решившую пощелкать клювом, сообщил Зубр.

– Ядовитых сов не бывает, – уверенно заявил Молодой.

– Ты, парень, сейчас поднимись вон туда, на склон, – Зубр указал себе за спину. – Там метрах в пяти справа будет еще кое-что, чего не бывает. Вот ты туда ногой наступи – и пока летишь, может, вспомнишь, где находишься.

– Ладно, орнитологи, давайте к фокусам перейдем, – предложил Мора.

Молодой засунул «пробку» в карман, достал из контейнера «ключ» и несколько раз провел артефактом вокруг себя в районе поясницы. Потом плотно прижал «ключ» к телу возле солнечного сплетения. Очень медленно тело сталкера приподнялось и, приняв горизонтальное положение – животом вниз – зависло примерно в метре над землей.

– Ух ты! – выдохнул Зубр.

– Если вы сейчас схватитесь за меня, вас тоже поднимет, – сообщил Молодой.

Сталкеры синхронно вскочили и, подойдя к Молодому, ухватили его за плечи. Тут же их тела потеряли вес, неведомая сила подняла их и развернула, как Молодого. Со стороны бревна раздался свист – сова пялилась на парящих сталкеров, расширив глаза до размеров пятирублевой монеты.

– А мы выше не полетим? – спросил Мора, внимательно прислушиваясь к ощущению невесомости и болтая ногами.

– Нет, только так, к сожалению.

– Здорово, – прокомментировал Зубр. – Если взять палку, чтобы отталкиваться от земли, можно по Зоне плавать.

– Слушай, а откуда ты про «ключ» это знаешь? – поинтересовался Мора.

– У меня был такой.

– Да ладно!

– Я тебе говорю!

– Чудеса, – сказал Мора. – Оказывается, эти «ключи» в нашей Зоне ширпотреб какой-то.

Зубр и Мора, не сговариваясь, отпустили Молодого и приземлились на ноги. Молодой продолжал парить в воздухе в позе скульптурного Купидона.

– Мне рассказывали, что в Зоне года два назад всплывал как-то еще один такой «ключик», но как-то быстро исчез, – сообщил Мора Зубру.

– Ничего он не исчез, – встрял Молодой. – Его сектанты забрали.

– Кто? – вскинулся Мора.

– Ну, из «Секты». Которые Кристалл охраняют.

– Я знаю, кто такие сектанты. Я спрашиваю, откуда ты знаешь?

– У меня брат там.

– Чего? – хором произнесли Мора с Зубром.

– Того. Он мне «ключ» отдал, чтобы я добрался до Кристалла. Без него не выйдешь на дорогу.

– Какую дорогу? – снова хором спросили сталкеры.

– К Кристаллу. Он под котлом.

– Каким котлом? – в этот раз спросил только Зубр.

– Ну, под этим, реактором. Туда через подвал энергоблока ход есть. Потом дверь. И дорога. Длинная. И вот если без «ключа» – ты дорогу не пройдешь. Так и будешь идти… Я их видел.

Молодой убрал руку с артефактом от груди и плюхнулся на землю. Сталкеры синхронно схватили его за комбез и поставили на ноги.

– Кого ты видел? – переспросил Зубр.

– Тех, которые идут. Только они никуда не ушли, но все еще пытаются. Идут и идут. Их еле видно. Очень страшно. Там ничего нет. Только свет. И дорога. Страшно, потому что пустота. Ничего нет. Нужно держать в руках «ключ» и идти. В какой-то момент почувствуешь, как тебя поднимает вверх. А потом, когда увидишь Кристалл, нужно положить «ключ» перед ним – и загадывать желание.

– Ты видел Кристалл? – осторожно спросил Мора.

– Знаешь, бро, правильнее будет сказать, что это он меня видел.

– Это как?

– Ну он как бы смотрит, и тебя перед ним выворачивает – как будто тошнит самим собой… Давай я не буду объяснять, ладно? Все равно не получится.

– А что ты загадал? – задал вопрос Зубр.

– Не скажу.

– Сбылось? – спросил Мора.

– И да, и нет, – Молодой сначала нахмурился, потом улыбнулся. – Все-таки, наверное, сбылось.

Молодой положил оба артефакта в контейнеры и отдал Зубру. Троица вернулась к костру. Молодой из любопытства заглянул в котелок – там оказались макароны. Зубр с Морой переглянулись.

– Ты ему веришь? – спросил Зубр.

– Скорее, да, – помедлив, ответил Мора. – Он вообще-то странный. Чудной. Такой мог и к Кристаллу сходить. И вернуться.

– Ничего я не странный, – возмутился Молодой, но на него не обратили внимание.

– Знаешь, что мне кажется, – задумчиво сказал Мора. – Мне кажется, что рассказ этого чудика многое объясняет. Если он не врет.

– Я не вру!

– Когда ты был на Станции?

– Ну, где-то полгода назад.

– Кому рассказал?

– Никому. Я ж не дурак!

– Да ну! – вытаращил глаза Зубр.

– Нам-то рассказал, – заметил Мора.

– Все равно выпытали бы. Ну и… я вас в эти разборки втянул. Мы теперь вместе как бы. К тому же у вас «ключ». Это же по-настоящему ключ к Кристаллу.

Мора с Зубром переглянулись.

– Вот, Зубр, смотри, что я тут прикинул, – подумав, произнес Мора. – Кто-то прознал про путешествие нашего друга и решил повторить подвиг. Для этого ему нужен наш друг – как проводник, и артефакт «ключ» – как пропуск.

– Да, – подумав, ответил Зубр, – все логично.

– Молодой, тебе придется рассказать про свой поход к Кристаллу во всех подробностях. Ты не морщись, про чудеса Атомной Станции потом расскажешь. Сейчас важно понять, кто тебя сдал: то есть, кто знал о твоем путешествии, с кем ты пошел, с кем вернулся, кому рассказал, и так далее. Понял?

– Понял, – кивнул Молодой.

– И тогда мы узнаем, кого нужно убить, чтобы от нас отстали, – резюмировал Зубр.

Он снял котелок с костра, слил воду, придерживая крышку, и потянулся за открытой банкой тушенки, что стояла возле костра.

– Так, – угрожающе произнес Зубр.

– Чего?

Вместо ответа Зубр продемонстрировал сталкерам пустую банку – только на дне остался слой белого жира. Молодой с глупым видом оглянулся по сторонам. Мора украдкой покосился на сову.

– Я знаю, кто всю тушенку сожрал, – мрачно сообщил Зубр.

– Кто? – поинтересовался Молодой.

– Вот этот шершавый дятел! – ответил Зубр, тыча пальцем в птицу.

– Он не любит тушенку, – быстро сказал Мора.

Сова, явно недовольная всеобщим вниманием, щелкнула клювом и нахохлилась.

Глава десятая,

в которой подтверждается, что лишнее знание опасно для жизни

Он следил за жертвой уже довольно долго. Неслышно и невидно шел за ней вдоль воды. Жертва не заходила в воду, предпочитала пробираться поверху, в осоке. Он двигался параллельно, по противоположному берегу. Иногда их разделяло не более трех метров – пару раз он даже готов был атаковать, но в последний момент останавливался. Та черная, пахнущая металлом и дымом вещь в руках жертвы могла его убить. Нет, разумеется, жертва не видела его – он сейчас и сам себя не видел, – но она как-то странно косилась в его сторону. Что-то слышала? Он двигался бесшумно, хотя, чувствуя так близко запах теплой крови, еле-еле сдерживал рвущийся из глубины груди рык. Он слышал, как бьется в чужой груди сердце, как шумит текущая по венам кровь. Он хотел пить.

Жертва шла медленно. Боялась смертоносных мест – он знал, здесь их очень много. Жертва не должна туда попасть, потому что тогда ему не достанется кровь. А сейчас как раз одно такое место находилось прямо на пути жертвы. А она этого будто бы и не замечала: шла прямо в смерть. Он начал злиться. Почему она не останавливается? Сейчас ее поднимет вверх и разорвет, вся кровь разлетится по земле мельчайшими брызгами. Куда она идет?!!

Он ждал до последнего момента – когда до смерти жертве оставалось совсем чуть-чуть. Поняв, что жертва не собирается останавливаться, ринулся в атаку. Одним гигантским прыжком перелетел ручей и, уже не в силах сдерживаться, зарычал от неудержимой жажды.

Реакция жертвы была молниеносной – отводя в прыжке лапу для удара, он уже понял, что не успеет: металл полыхнул громким пламенем…

– Сука! – заорал Шаман, всаживая очередь в летящего на него упыря.

«Поздно!» – промелькнула мысль. Чтобы остановить тварь, в нее нужно всадить всю обойму, и лучше разрывных. Рефлекторно Шаман пригнулся, уклоняясь от когтей – и упырь перелетел через него. Сталкер откатился в сторону, готовясь дать по мутанту еще одну очередь, но этого не понадобилось: упырь, извиваясь как червяк, парил в воздухе. Он раскручивался вокруг собственной оси все сильнее и сильнее, а потом со звонким хлопком разлетелся на куски – ошметки пахнущей мускусом плоти брызнули во все стороны.

– Штоб тебя! – в сердцах высказался Шаман.

Если бы на него не напал упырь, он бы обязательно вляпался в аномалию – детектор, зараза, вообще никак на нее не отреагировал. Но если бы не аномалия – упырь обязательно убил бы его: эту тварь несколькими выстрелами не остановить.

Шаман осмотрелся по сторонам – может быть, уцелели щупальца мутанта, но аномалия сработала добросовестно, разорвав упыря в хлам. Сталкер нарубил ивовых веток, обложил аномалию по периметру и отписал в сеть координаты, добавив предупреждение: ловушка прямо на тропе, детектором не распознается.

– Все у этих придурков на Янтарном не как у людей, – вслух высказался Шаман.

Он спустился в овраг, к ручью – хоть немного отчистить комбез от ошметков упыря. Детектор недовольно затрещал: вода сильно фонила. Шаман плюнул в ручей, кое-как, с помощью пучков сухой осоки, стряхнул с себя падаль и, обойдя аномалию по склону, вновь поднялся на тропу.

Солнце, всю вторую половину дня многообещающе проглядывающее из-за облаков, запуталось в густых низких тучах. Судя по всему, скоро должен был начаться дождь. Не желая попадать под радиоактивные осадки, Шаман ускорил шаг, хотя, все еще находясь под впечатлением от действия аномалии и нападения упыря, двигался значительно медленнее обычного.

Вскоре он выбрался по тропе на косогор и оказался на краю огромной лощины. Дорожка практически по прямой спускалась к обширному болоту, в центре которого расположилось несколько куполообразных построек, обнесенных по периметру высоким металлическим забором со смотровыми вышками по углам. Сверху было видно, что внутри ограды стоят несколько джипов и даже один танк, ствол которого смотрел в сторону массивных ворот.

Справа и слева, вдоль склона, лощину огораживал бетонный забор, похожий на выщербленные челюсти: в оградах зияли бреши, оставшиеся в строю секции кренились в разные стороны, грозя обвалиться от малейшего дуновения ветра. За заборами виднелись серые заводские постройки. По правую руку от Шамана, буквально метрах в ста, торчал металлический остов какого-то недостроенного цеха. Колонны, сплетенные из арматурных прутов, напоминали рощу экзотических деревьев. На одной из таких колонн, переливаясь всеми оттенками синего, суетливо дергалась «шаровая молния»: мельтешащие клубки разрядов издавали сухой треск, далеко разносящийся по Зоне.

Шаман поправил автомат, накинул капюшон – дождь все-таки начался – и стал аккуратно спускаться к болоту. На середине спуска тропу перерезала большая канализационная труба, проломленная в нескольких местах. Шаман сбавил ход – в таких трубах очень любят гнездиться мутанты. Внезапно тишину прорезали тугие хлопки пулеметной очереди. Сталкер среагировал машинально: прыгнув вперед, залег за бетонным перекатом канализации. Снова пролаял пулемет – звук шел со стороны базы. Шаман аккуратно высунулся и услышал тоскливый вой сирены: на базе включили тревогу. Стреляли явно не по нему, это успокаивало. Шаман достал бинокль и навел его на ближайшую вышку. Сквозь густую паутину сетки сталкер еле-еле смог разглядеть каску бойца. Шаман перевел бинокль туда, куда был направлен ствол пулемета, и спустя какое-то время разглядел причину переполоха: возле рухнувшей секции забора на земле с монотонной неспешностью корчилось человеческое тело. Зомби. И тут он увидел, как из-за забора показался еще один мертвец. Вялая семенящая походка, лицо со стертыми чертами, тошнотворно-пустой взгляд, полуоткрытый перекошенный рот с ниткой слюны, стекающей на грудь… Шаман видел его во всех подробностях, и хотел уже отвести бинокль, страшась встретиться взглядом с мертвецом, но тут снова ожил пулемет, и ужасная голова разлетелась розовато-серыми брызгами, а тело покатилось по склону, судорожно перебирая руками.

Шаман снова откинулся за трубу и закурил, обдумывая положение. Соваться сейчас на базу ученых опасно – бойцы на взводе, еще чего доброго пристрелят. Попросить Дика выйти самому? Официально ученые со сталкерами контактов не имеют. Вояки, конечно, на это закрывают глаза, но чтобы вот так откровенно взять и уйти в Зону на встречу с неустановленным лицом – нет, Дик, пожалуй, подставляться не захочет. Шаман достал КПК и послал Дику письмо с кратким описанием ситуации. Оставалось только надеяться, что яйцеголовый проверяет почту достаточно часто.

Оказалось, что часто. Не успел Шаман закончить нехитрый обед, как КПК завибрировал, сигнализируя о входящем сообщении. Дик предлагал минут через десять показаться в поле видимости военных и идти к воротам – он предупредит охрану и сам встретит. Шаман доел сухпай, для верности подождал еще немного и вышел на тропу.

Идти, чувствуя, что за тобой наблюдают через прицелы крупнокалиберных пулеметов, было неприятно. Шаман машинально выискивал вдоль дороги хоть какое-то укрытие, где можно было спрятаться от выстрелов, но вокруг, исключая все более расширяющиеся заросли камышей, не попадалось ничего подходящего. Сталкер медленно шел по тропе, борясь с желанием поднять руки – это казалось ему недостойным. Наконец дорога вывела к ряду бетонных плит, неровно уложенных прямо в болото. Метрах в ста от них виднелись высокие стены базы.

Шаман отметил, что пулеметный ствол на вышке направлен прямо на него. На мгновение вспыхнула злость: какого хрена, вас же предупредили! Но сталкер быстро подавил эмоции – что взять с вояк? Он подошел к воротам и несколько раз стукнул кулаком в рифленый железный лист.

Лязг, скрип, удар, сопровождаемый парой крепких слов – и створка приоткрылась на расстояние, достаточное, чтобы протиснулся человек. Из щели высунулась широкая рожа в каске и внимательно оглядела сталкера.

– Этот? – рожа обратилась к кому-то с той стороны.

– Этот, – донесся знакомый голос.

– Вползай, мясо, – солдат отступил, освобождая проход.

Шаман протиснулся между створками. Солдат, методично проверив сталкера и его вещи, отобрал все оружие и отнес в караулку. Шаман пожал руку Дику и обернувшись к вояке, застывшему в позе «крутого Уокера», скомандовал:

– Вольно.

Вояка дернулся, рожа его налилась кровью, он даже сделал шаг по направлению к сталкеру, но потом остановился, презрительно сплюнул ему под ноги и пошел к будке.

– Не задирайся, – попросил Дик.

– Шакал твой сержант.

– Он не мой. Пошли.

Внутри все пространство базы было вымощено бетонными плитами, только здесь, в отличие от дороги к воротам, уложены они были аккуратно. Строения стояли на сваях, приподнятые над землей где-то на полметра. Всего, не считая мелких построек, на базе ученых было три куполообразных здания – жилой ангар, лаборатория и столовая. Дик повел гостя к некоему подобию беседки, стоящей чуть в стороне от основных построек, почти впритык к забору.

– Ну и как? – поинтересовался Дик, присев на лавочку.

– Да все так как-то, – ответил Шаман и уселся напротив.

– Принес чего?

– Нет.

– Жаль.

– И мне жаль, – криво усмехнулся Шаман.

– Ладно, мне работать надо. У нас тут намечается конференция, будет много шишек из-за бугра. Нужно подготовить доклад Круглову. Короче – что нужно?

Шаман молча достал сигарету и закурил, рассматривая ученого. Тощий, носатый, с глубокими залысинами в коротко стриженных курчавых, как у негра, волосах, большие навыкате глаза – младший научный сотрудник международной исследовательской миссии был далеко не красавцем. А о жадности Паши Дика в Зоне ходили легенды. Начальник его, профессор Круглов, тоже был не ангел, но хотя бы не бился за каждую копейку. Круглов, правда, со сталкерами контактировал редко, и только ради ценных артефактов. А Дик не гнушался ничем. И – этого у него было не отнять – обладал обширными связями и еще более обширными сведениями обо всем, что происходило в Зоне. Как говорится – это был мерзавец, но наш мерзавец.

– Нужно мне, Паша, переночевать у тебя тут, – по-доброму улыбаясь, сказал Шаман.

– Ты прикалываешься?

– Отнюдь.

– Ну что ж. Я уступлю тебе свою койку за пятьсот долларов. Согласен?

– Так, – кивнул Шаман. – Дальше. Мне нужна информация.

– О чем?

– О седом военном человеке в чине полковника. Он еще ходит с таким мордатым белобрысым терминатором в роли телохранителя. Знаешь такого?

– Возможно. Я многих знаю. За определенную сумму, разумеется.

– Паша, ты еврей?

– Я русский. С американскими корнями.

– В Америке не могло существовать граждан с фамилией «Дик».

– «Дик» в переводе – «утка».

– Нет, Паша, не утка.

– Хватит об этом. К чему ты клонишь?

– Я задал тебе вопрос о военном. Ты его знаешь?

– Мы встречались.

– Ты должен рассказать мне, в качестве компенсации за ту информацию, которую ты слил ему, почему он так интересовался сталкером по имени Молодой и чем он интересовался помимо этого.

– Какой информации? Какой компенсации? – Дик занервничал.

– Ты сказал ему, где искать Молодого. Точнее, у кого его искать.

– С чего ты взял?

– А других таких сук тут еще поискать надо.

– Шаман, я сейчас свистну – и тебя отсюда вышвырнут. А то и закопают где-нибудь.

– Вот как? – Шаман, прищурясь, разглядывал ученого.

– Я знаю, что тебя выперли из «Воли». Клан за тебя не впишется. А все мои подтвердят, что ты на меня напал. Так что думай.

– Нет, человек, это ты думай. Я в «Воле» несколько лет. Начинал с рядовых. Полгода как главный. Ты подставил меня. Я потерял все, что нажил в Зоне – я имею в виду репутацию. На Большую землю мне нельзя, да и делать там нечего. А пришить суку, которая меня подставила – святое дело. Буду реабилитирован посмертно.

Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, потом Дик не выдержал и отвел взгляд.

– Шаман… Можно? – Дик показал на пачку сигарет и, дождавшись утвердительного кивка, закурил. – Понимаешь, я торгую информацией. Я не против тебя, не против военных, не против «законников». Мне платят – я продаю товар. А в случае с твоим другом полковником я вообще ничего не поимел. Он сильно прижал меня. Хотел сдать особистам, за связи с вами, сталкерами то есть. Оказывается, он очень много обо мне знает. Ну и… мне пришлось рассказать ему то, что его интересовало. Понимаешь?

– Прекрасно понимаю, товарищ научный сотрудник.

– Ну так что ты хочешь от меня? Я понимаю, что провинился перед тобой, но то, что Молодой был в «Воле» – это все знают.

– Все знают, Паша. Но никто не расскажет об этом воякам. Понимаешь?

– Ладно. Давай так: ты тут посиди, не отсвечивай. Я буквально на пару минут – закончить дело. Потом я к тебе выйду. Мне есть что рассказать об этом товарище. После того, как он меня за яйца прихватил, я тут еще немного покопался, пробил его по своим каналам. Личность сама по себе интересная. И намного интереснее контора, от которой он работает. Но ты должен мне гарантировать, что никто не узнает, откуда ты получил эту информацию, хорошо?

– Хорошо.

– Что-нибудь еще?

– Картошка у тебя есть?

– Чего?

– Картошка. Картофель. Клубни такие, из земли.

– Зачем тебе?

– Ну вот сейчас костер разведу из тех ящиков. Потом буду в углях картошку печь. Уже и забыл, какая она на вкус, картошка печеная, но точно помню, что я ее люблю.

Дик помолчал, собираясь с мыслями, но, видимо, передумал комментировать и ушел. Шаман подтащил ящик поближе к беседке, разломал на части и запалил небольшой костер. Через пару минут на запах дыма пришел мордатый сержант от ворот.

– Кто разрешил? – пробурчал он.

– Товарищ Сталин, – остроумно ответил Шаман.

– Не положено!

– Вали отсюда! – Шаман отвернулся к костру.

– Я не понял, мясо, ты чего, нарываешься? – солдат подошел и ударил сталкера «берцем» по голени.

Шаман резко развернулся и подсек сержанта под ноги. Судя по выражению лица, тот даже не успел ничего понять – а сталкер уже прижимал его шею коленом к земле, и в сантиметре от глаза бравого вояки находился острый обломок ветки.

– Я тебя, голубая каска, по-хорошему прошу: иди-ка ты к воротам, охраняй периметр. Понял?

Солдат некоторое время пытался отжать колено со своего горла, потом прохрипел что-то, видимо, означавшее согласие. Шаман встал и помог подняться солдату. Тот хмуро отряхнулся, подобрал отлетевшую каску и, потоптавшись на месте, снова подал голос:

– Увидят костер, спросят – кто?

– А ты скажи, что это вы. Или вам тоже нельзя?

– Можно. Мы сами тут жгем.

– Тогда что пристал?

– Не люблю сталкеров. Наглых.

– Я не наглый. Просто сейчас у меня не самый лучший период в жизни. Бывает так. Понимаешь?

– Бывает, – серьезно кивнул солдат.

– Скоро Дик придет, картошки принесет. Я ее испеку – и тебя угощу, если цепляться не будешь. Договорились?

– Дай закурить, – попросил сержант.

Шаман протянул пачку и подбросил в костер еще несколько досок. Пламя весело заиграло, с треском полетели искры. Уже начинало смеркаться, низкие дождевые облака по-прежнему клубились над головой, сея мелкую морось – но костер словно отодвинул всю эту хмурую слякоть куда-то на второй план, очертив своим теплом круг, внутри которого непогода не имела значения. Солдат молча курил, глядя на пламя. Шаман сложил дрова компактнее, вернулся на лавочку и устроился поуютнее, прислонившись спиной к стойке навеса.

– Между прочим, это красное дерево, – сказал сержант.

– Чего? – удивился Шаман.

– Ящики из красного дерева. Ценная порода. Из-под сухпаев, их нам из Австралии присылают.

– То-то я смотрю, ломаются они тяжело.

– У нас во взводе один товарищ из них ручки для ножей вытачивает.

– А почему ты сталкеров не любишь? – поинтересовался Шаман.

– А за что вас любить? – помолчав, ответил солдат. – Воруете артефакты. Продаете. Вы здесь ради бабок.

– А ты?

– Я служу.

– А мне, солдат, скажу тебе честно, бабки не очень интересны. В Зоне за бабки ничего такого сверхъестественного не купишь. А на обычные нужды много не надо.

– И, типа, не откладываешь на после Зоны?

– Раньше откладывал. А теперь как-то… Не вижу я уже «после Зоны».

– Не боишься, что крыша поедет? – сержант с интересом покосился на сталкера.

– А чего мне-то бояться? – Шаман засмеялся. – Пусть окружающие боятся!

– Логично, – ухмыльнулся солдат.

Хлопнула дверь в лабораторном ангаре – к костру быстрым шагом, почти бегом, направлялся Дик.

– Ладно, – поднялся сержант, – приготовишь картошку, позови.

– Договорились.

Дик подлетел, на ходу кивнув солдату, и плюхнулся на его место. Халат его был измазан чем-то очень похожим на кровь. Шаман аккуратно оглядел ученого на предмет оружия, но потом одернул сам себя: глупо думать, что Паша Дик кого-то там зарезал, а теперь прибежал сюда, чтобы расправиться с ним, Шаманом.

– Это кровь? – спросил Шаман, указывая на пятна.

– Кровь, – быстро ответил Дик, – но сейчас не об этом. Сюда едет наш друг полковник. Будет через пару часов, если Зона позволит.

– Интересно, – Шаман повернулся к Дику.

– Шаман, только не думай, что я его позвал. Мне это на хрен не нужно. И ты ему не нужен, если уж откровенно. Все, что он от тебя хотел – получил. Короче, давай о нашем деле, а потом сваливай. Может, успеешь добежать до Агрокомплекса. А нет, так нет. Но оставить тебя тут я не могу.

– Понял. Давай по делу.

– Короче. Коалиция, совместное изучение Зо-ны – все эти проекты и прочий мир-дружба – туфта, как сам понимаешь. Каждая из стран-участниц старается урвать максимум. Потому и вас – сталкеров, то есть – терпят. Неучтенные артефакты, неофициальные рейды… вас нанимают – вы делаете работу. Но есть и регулярные спецподразделения. Они особо не светятся, но периодически то тут, то там всплывает информация. Наши, по традиции, самые крутые. Ну вот твой полковник как раз ими и командует. И сейчас, похоже, они нацелились на Кристалл.

– Это который стоит на Станции и исполняет желания? – уточнил Шаман с улыбкой.

– Именно, – без тени иронии ответил Дик. – Слышал, месяц назад амерскую лабораторию у Красного леса разнесли?

– Ну. Так это Зона. Говорят, гон был.

– Да? Нас всех мобилизовали, чтобы помогли завалы разгрести, чтобы вояки что ценное не повредили, и сами не повредились. Короче. Среди трупов был один очень интересный. Запястья измочалены до костей – будто бился в наручниках. На куртке шеврон «Секты».

– Туфта. Сектанта не возьмешь. Мы как-то с ними схлестнулись. Один оглушенный к нам попал. В себя пришел – мозги сам себе расплавил, через уши лезли.

– Тот был с мозгами. С целыми. Рукав распорот, следы уколов. Как его взяли – не знаю. Но труп этот, после того, как мы вернулись с осмотра второй лаборатории, исчез.

– Куда исчез?

– Наши там первые были – спецы, но не местные. Охрану кругловскую усадили обратно в машины, а сами оцепили базу. Амеры с Большой земли прикатили часа через полтора. Ну, в общем, пока их не было, тело монолитовца прибрали куда-то. И как раз наш друг полковник спасательной операцией руководил. Внезапно.

– Дальше давай.

– А дальше вот что. Какие-то люди, говорящие по-английски, нанимают группу сталкеров и уходят к Станции – это спустя неделю. Пытаются пройти через Ельск, но у моста их всех кладут. Вроде как «Секта», только вот «Секте» до ельского моста никогда никакого дела не было. Кстати, отряд, который отработали, был человек в двадцать. Положили как детей, буквально за пару минут.

– Ты откуда все эти подробности знаешь? – Шаман вынужден был признать, что рассказ Дика интересует его все больше и больше.

– Там ребята Хряка по артефакты ходили. Дело как раз после Выброса было. Они потом, когда все улеглось, хабар с мертвых собрали. Говорят, упакованы были по всем законам добра и красоты. А от тех, что с той стороны моста – ни одного трупака.

– Унесли?

– Угу, по воздуху. И кровь замыли, с шампунем. Но не в этом дело. Круглов наш, он с немцами хорошо дружит. И вот совсем недавно подваливает он ко мне и предлагает серьезные деньги, если я для одних уважаемых людей подберу нескольких толковых ребят из сталкеров. Цель – сходить до Станции. Понял?

– Мутно все как-то, – Шаман, нахмурившись, достал сигарету.

– Ну да, – покивал Дик. – А потом, дней пять тому назад, подваливает твой полковник, хватает меня за гениталии и начинает трясти. Ищет сталкера Молодого, а также интересуется артефактом «ключ». Ну по «ключу» я ему, разумеется, помочь не мог – от по этому поводу особо и не тряс. На прощание сей грозный воин забрал у меня все карты окрестностей Станции, что я составлял на продажу вашим романтикам.

– Ну мало ли, зачем ему карты.

– Точно. Дай-ка сигарету. И Молодой тоже понадобился, чтобы травы у него купить. Ты знаешь, что Молодой, по слухам, ходил к Кристаллу?

– Ага, ходил! Он и на Луну летал.

– Слышал я, что он в апреле с двумя коллегами куда-то пропал, да?

– Было. Пару недель они шатались. Вернулся только Молодой. На всю голову поганый.

– И что?

– Что «что»? Про пацанов что-то несвязное бормотал, сам тоже какой-то… В общем, там за ним еще кое-чего было, помимо этого – как раз хватило, чтобы выставить парня на мороз.

– Короче, Шаман. Я перед этим продал ему два пси-шлема.

– У тебя есть пси-шлемы?

– Были. Он через Сидорыча со мной связался.

– Ну да, это железное доказательство похода на Станцию.

– Понимаю твой скепсис, однако же давай сопоставим факты. Был сектант?

– Допустим.

– Если они его до лаборатории донесли, значит – и разговорили?

– Возможно.

– Лабораторию внезапно снесли разбушевавшиеся мутанты. Знаешь, что уже вполне себе работают приборы, которые отпугивают стада кабанчиков?

– Да ладно!

– Точно тебе говорю. У нас такие по периметру стоят. А если есть приборы, чтобы отпугивать, значит есть приборы, чтобы и привлекать.

– Ну это, Паша, твои предположения.

– Это логика, сталкер. Гон перед Выбросом – нормально. А когда лабораторию разнесли, Выбросом и не пахло.

– Это Зона, Паша. Тут твоя логика не работает.

– Ну-ну, – Дик щелчком отправил окурок в почти догоревший костер. – Переходим к точным фактам. Завалы разбирать прибыло какое-то неместное подразделение во главе с самим товарищем полковником. Факт?

– Факт.

– Труп предполагаемого сектанта пропал. Факт?

– Факт.

– Молодой забрал пси-шлем, куда-то исчез, а теперь его ищут очень серьезные дяди.

– Так.

– Спецслужбы как минимум трех стран вдруг резко захотели сходить к Станции. Так?

– Э, погоди-ка, – поднял руку Шаман. – Во-первых, что за люди полегли у Ельска, ты не знаешь. Кто к тебе через Круглова обращался – тоже неизвестно. А что наш полковник хочет, он, как я понимаю, тебе не рассказал. И зачем ему Молодой – тоже непонятно. Может быть, это его сын, сбежавший из дома.

– Знаешь, Шаман, почему артефакт «ключ» прозвали «ключом»?

– Потому что он на ключ похож?

– Ты его хоть раз видел?

– Нет.

– Так вот, чтобы увидеть в этом артефакте силуэт ключа, нужно иметь очень расшатанное воображение. Я интересуюсь зоновским фольклором. Между прочим, провел серьезное исследование. На диссертацию тянет… Ну да ладно. Короче, «ключ» получил свое название, потому что считалось, что он может открыть дорогу к Кристаллу, который, в свою очередь, исполняет желания.

– Как в сказке!

– Ну тут, когда все только началось, сказка и была. Об артефакты чуть ли не спотыкались. Аномалии только красивой жизни мешали.

– Это я слыхал. Но и народу Зона съела поначалу – не счесть.

– Зато те, кто выжил, до сих пор с артефактов живут.

– Хватит, – Шаман посмотрел на часы, – скоро твой друг пожалует. Что по нему?

– Полковник Кузнецов. ГРУ. Прошел все горячие точки, до каких только смог добраться. Теперь заведует спецотрядом со странным названием «Сталкер». Все правительственные структуры внутри Периметра обязаны оказывать содействие. Раньше сидел на Большой земле, у пятого километра – ну, где наш штаб, – но, видимо, заскучал. И теперь ради спортивного интереса ищет человека, который, предположительно, был на Станции, и артефакт, который, по слухам, открывает дорогу к Кристаллу. Вопрос: какую цель преследует товарищ полковник?

– Ладно, – Шаман поднялся и хлопнул Дика по плечу. – Давай-ка я пойду потихоньку. Уже совсем стемнело, а мне еще до Агрокомплекса надо добраться. И неизвестно, кто там теперь.

– А тебе не один хрен?

– Мне, Паша, с «законниками» не очень хочется чай пить.

– Ты, Шаман, уже как бы и не интересуешь их.

Шаман на секунду замер.

– А ведь точно, товарищ ученый! – криво ухмыльнулся он и покосился на плечо, где на месте нашивки «Воля» выделялось пятно невыгоревшей материи. – Стереотипы мышления, понимаешь ли. Пойдем.

Дик поднялся. Шаман наклонился к полуразломанному ящику и оторвал одну из досок. Пока шли до ворот, сталкер вычислял, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до Агрокомплекса. По всем расчетам выходило, что не меньше двух часов.

– Извини, дружище, – сказал Шаман сержанту, встречавшему их у ворот. – Картошки сегодня не будет, не успел.

– Я могу с собой дать, – предложил Дик.

– Ага, пару-тройку дополнительных килограммов в рюкзак, чтобы веселей идти было, да?

– Как хочешь. Коваленко, выдайте нашему другу его арсенал, он уходит.

Солдат молча принес из будки снарягу.

– Палку на ручку взял? – поинтересовался сержант у Шамана.

– Ну да, идея понравилась, – Шаман покрутил деревяшку в руках.

Солдат сгрузил вещи к ногам сталкера, вытащив из кучи нож, вынул из чехла, повертел. Шаман, потянувшийся было к рюкзаку, разогнулся – очень уж не хотелось подставлять загривок.

– У тебя ж «Ка-Бар», неужто будешь рукоятку менять?

– У меня еще есть, – пояснил Шаман.

– А-а, я-то уж испугался.

Сержант подбросил нож в руке, а потом молниеносно вогнал его по самую рукоятку в шею Дику. Обратным движением солдат попытался полоснуть по горлу Шамана, но тот успел среагировать. И тут же, получив по ногам, повалился навзничь. Сталкер быстро вскочил – противник тем временем подхватил автомат, и даже передернул затвор. Но тут ему в нос прилетела та самая деревяшка, из каких его коллега по службе делал рукоятки для ножей. Автомат коротко тявкнул – пули ушли в небо, из носа вояки хлынула кровь, а Шаман уже налетел на него всем телом, опрокидывая прямо на свою снарягу. Тут разом вспыхнули прожекторы на вышках, лучи зашарили по территории, ища источник шума. Медлить было нельзя.

Полуоглушенный сержант все же умудрился скинуть с себя сталкера и опять навел на него автомат. Шаман ударил ногой по стволу, выбив оружие. Второй удар пришелся прямо по наглой красной морде, каска взлетела вверх, словно пробка из бутылки, голова запрокинулась – сержант упал без движения, красиво раскинув руки. И тут же всю сцену побоища залил ярчайший свет, Шаман еле успел уйти в тень ворот. Он быстро нащупал кнопку, услышал, как щелкнул замок, отодвинул щеколду и, чуть приоткрыв дверь, выскочил наружу.

Резко заорала сирена. Прыгнув к забору и почти касаясь плечом рифленой жести, Шаман понесся к склону. Прожектора все еще ощупывали внутренний периметр, но сталкер понимал, что скоро они переключатся на внешнюю территорию. У бойцов есть приборы ночного видения. Вопрос в том, как скоро они сопоставят два лежащих тела и открытую дверь. Шаман бежал. Сирена выла все истошнее. На секунду стало светлее – луч прожектора пронесся по кустам. Заметили? Нет, снова темно. С башни его не увидят, пока он под забором, но здесь начинается открытый склон. Нужно рисковать сейчас, потом точно не получится. Шаман длинным прыжком перелетел канаву и, помогая себе руками, принялся карабкаться вверх. Должен успеть. Всего секунд пятнадцать прошло: выбежали, увидели тела, осмотрели, заметили ворота… Половина склона позади. В темноте уже обозначился бетонный забор. Хорошо, что ночь темная. А вот без снаряги – кранты. Если только сейчас не срежут очередью с вышки. Еще чуть-чуть. Воздуха не хватает. Вроде бы это называется «гвардейский рывок». В два последних прыжка Шаман долетел до забора, нырнул в пролом и тут же перекатился в сторону.

Глава одиннадцатая,

в которой перед читателем предстает самый первый сталкер

Наезженная грунтовка ныряла от шоссе в неглубокий овраг, а вынырнув, упиралась в полусгнивший деревянный забор, огораживающий небольшую деревеньку, домов в десять. «Хутор – мысленно поправил себя Мора, – вот как это называется». Полузабытое слово всколыхнуло в памяти череду образов: летние каникулы у бабушки, коровы, ночная рыбалка, посиделки у костра… Но воспоминания эти мгновенно смыло – резкий, с металлическим звоном, выкрик громкоговорителя заставил сталкеров припасть к земле. Тревога оказалась ложной: прозвучавшая команда предназначалась воякам с блокпоста, расположенного прямо за небольшой рощей. На кордоне соседство сталкеров с вояками воспринималось как нечто обычное, и по негласной договоренности они друг друга не обижали.

Мора махнул друзьям и первым вошел в хутор, молча кивнув незнакомому сталкеру, подпиравшему плетень у первого дома с заколоченными окнами. Дорога, густо посыпанная опавшими листьями, тянулась вдоль домов к небольшой площади в центре поселка. Пахло грибами и дымом, яблони в заброшенных палисадниках шелестели остатками листвы, где-то перекликались вороны – обычная деревенская осень плыла по хутору, и, если бы не отсыревшие дома с выбитыми окнами и проломленными крышами, можно было подумать, что сталкеры попали на Большую землю.

На площади горел костер, возле которого сидели пятеро, один лениво бренчал на гитаре какой-то блатной романс. Проходящих мимо внимательно оглядели, покивали в ответ на приветствия, но ни о чем не спросили, разговор так и не прервался: захотят – сами подойдут, сами расскажут, если есть что.

Возле забора в задней части хутора стоял еще один сталкер – этот рассматривал гостей уже откровенно оценивающе.

– К Сидорычу? – поинтересовался он.

– К нему, – согласился Молодой.

– Зачем?

– По делу, – ответил Зубр.

– По делу, так по делу, – кивнул сталкер и уступил дорогу.

В глубине небольшой дубовой рощицы виднелся холм с освещенной аркой входа. Друзья по очереди нырнули в проем и, гулко стуча «берцами» по железным ступенькам, спустились в подвал – небольшое помещение с массивной стальной дверью и рядом железных шкафов. Мора нажал кнопку рядом с дверью.

– Кого там? – раздался из динамика низкий хриплый голос.

– Будто не видишь? – откликнулся Молодой.

– Ага, – согласился собеседник. – А что так много?

– Поговорить надо, – ответил Мора.

– Вот между собой и поговорите.

– Без тебя разговор как-то не клеится.

– А это завсегда так в Зоне. Без Сидорыча здесь никуда. Скидавайте игрушки в ящик.

Сталкеры сложили оружие в ближайший шкаф, Зубр запер дверцу и забрал ключ. Дверь с треском приоткрылась.

– Ну заходите, хлопцы.

Сидорыч, толстый лысый старик с обвисшими запорожскими усами, сидел за столом по ту сторону железной решетки, делящей помещение на две части. На столе стояла бутылка водки, какая-то закуска и светился экран ноутбука. За спиной Сидорыча высились стеллажи со шмотками и виднелась еще одна дверь.

В перегородке было небольшое окошко, прямо напротив хозяина, сквозь него пришедшие по очереди пожали старику руку.

– Выпьете? – спросил Сидорыч, указывая на бутылку.

– И пожрать бы не отказались, – заметил Молодой.

– Силь ву пле, как говорят у нас на кордоне. Тушенка по десять долларов, бутылка водки – пятнадцать.

– Одно меня радует, – сказал Мора, пододвигая к окошку стулья, – Сидорыч всегда верен себе.

– А как же, – самодовольно согласился старик, расставляя у себя на столе стаканы. – Я тут как незыблемый ориентир.

– А помнишь, незыблемый ориентир, как ты, когда я сюда только залетел, дырявый броник по цене «Берилла» мне продал?

– Молодой, колхоз – дело добровольное. Я никому ничего насильно не впихую.

– Ну да, ты всем не впихуешь. По самое некуда, – прогудел Зубр.

– Вот именно, – указал на него Сидорыч, протянул сталкерам стаканы и провозгласил: – За Зону-мамульку, так ее разэдак!

Потом Сидорыч неспешно вскрыл три банки тушенки и протянул гостям вместе с вилками. Сразу же налил по второй.

– А дымить наверх! – безапелляционно заявил Сидорыч, увидев, что Зубр достает пачку.

– Вот тебе за перекуры, – Зубр положил на стол еще десять долларов.

– Смерти моей хотите, – проворчал Сидорыч, забирая деньги. – Дай-ка, Зубрик, тогда и мне цигарку.

Закурили. Мора переглянулся с коллегами и понял, что начать разговор придется ему.

– Про стычку на Скадовске слыхал? – спросил он.

– А то как же, – согласился Сидорыч. – Шум большой был.

– Кто они?

– Вояки какие-то, – помолчав, ответил Сидорыч. – Вроде не наши, особые. С Большой земли. Послезавтра, кстати, в «Рентгенах» стрелка по этому делу забита. Наши с вояками перетирать будут. Обчество недовольно… И я недоволен. Хотят войны – повоюем. Такие, значица, настроения в обчестве образовались.

– Будем воевать? – спросил Зубр.

– Ох, не знаю, хлопцы. Вряд ли.

– Тогда воякам придется сдать своих, кто беспределил, – сказал Молодой.

– Не знаю, – снова повторил Сидорыч. – Не сдадут, думается.

– Да? Ну а как тогда решить?

– А я-то чего? – развел руками Сидорыч. – Послезавтра в восемь встретятся. Вас, кстати, там ждут. Вы вообще в сеть выходили?

– Нет, – почти хором ответили сталкеры.

– Запеленгуют, – пояснил Мора.

– Ну да, ну да, – покивал старик. – Короче, мужики, советую я вам тогда тут схорониться, у меня. Как там решится – сообщу. Тогда и думать будете.

– Не пойдет, – сказал Зубр.

– Почему же это?

– Его, – сказал Мора, указывая на Зубра, – обложили возле Живодера. Меня с Молодым чуть не взяли на Скадовске. Хочешь, чтобы у тебя тут шухер устроили?

– Да ладно, я с ними уже лет пятнадцать дружбу вожу.

– Дед, ты чего, не понимаешь, что ли? – возмутился Молодой. – Клали они, навуходоносоры, на все дружбы.

– Да! – встрепенулся Мора. – Сидорыч, не знаешь, что с Кулибиным?

– Жить будет, – успокоил Сидорыч. – Поранили его, серьезно. Но к Доктору успели донести.

– Вот падлы! Но, как видишь, тебе лучше с нами не связываться. Не хотелось бы, чтобы тебя к Доктору носили, несмотря на твою пятнадцатидолларовую водку.

– Мора, – Сидорыч от негодования даже прив-стал, – я тут по артефакты ходил, когда тебя еще мамка в угол ставила. Я тут вообще первый сталкер. Кто ко мне сунется? Им жить надоело?

– Расскажи это Бородатому, – посоветовал Зубр.

– Бородач вас и сдал, – заявил Сидорыч. – Такие дела, значица.

– Знаем, – кивнул Мора. – Что с ним?

– Пошел на артефакты.

– Чего это он скурвился-то? – спросил Молодой.

– Говорил, что пригрозили Скадовск взорвать. Вместе со сталкерами. Вроде как благородный дон решил за ваш счет всех спасти.

– Сука, – резюмировал Зубр.

– О мертвых либо хорошо, либо ничего, – Сидорыч погрозил Зубру пальцем и снова налил. – Короче, вам деваться так и так некуда. Пока эта бодяга как-то не решится, лучше где-то пересидеть. У меня – самое оно. Я так думаю.

– Сидорыч, – спросил Мора, – а ты Молодому пси-шлем сватал?

– Было дело. И не один даже, а целых два.

– Твой Павел Дик содрал с меня офигенные бабки, – обиженно прокомментировал Молодой. – И ждал я, прошу заметить, месяц. И накрылись они за полчаса.

– Так ты что, правда к излучателю ходил? – всплеснул руками Сидорыч.

– Ходил – не ходил, сейчас не об этом, – прервал тему Мора. – Ты никому об этом не говорил?

– Обижаешь, бродяга! – фыркнул старик. – Что я, порядка не знаю?

– Ну вот кто-то тем не менее узнал.

– Не от меня, зуб даю!

– Ну да ладно, нам еще шлемы нужны.

– Еще? – протянул Сидорыч. – Где ж я их возьму-то?

– Ну, там, где в прошлый раз.

– Мужики, дело это не быстрое. Да и, как хлопец заметил, недешевое.

– Деньги есть, – сказал Зубр.

– А шлемов нет, – в тон ему ответил Сидорыч.

– Жаль, – Зубр пожал плечами и поднялся.

– Э, э! – Сидорыч вскинул руки. – Я сказал: ПОКА нет. Но если готовы платить – будут.

– Нам нужно сейчас.

– Неделя, не меньше, – отрезал Сидорыч.

– Не пойдет.

Старик посмотрел на сталкеров, что-то прикидывая. Покачал головой, снова разлил водку по стаканам.

– Ладно, – выпив, Сидорыч хлопнул стаканом по столу. – Три дня, и шлемы ваши. Можете ждать здесь. Проживание и харчи за счет заведения. Шлемы прямо ко мне принесут.

– Добрый дедушка, – сказал Молодой Зубру.

– Только очень непонятливый, – отозвался Мора. – Ладно, мужики, пошли отсюда.

– Куда это? – вскинулся Сидорыч.

– Туда, – Зубр указал на дверь.

– Вы что, к излучателю собрались? Жить надоело?

– По крайней мере, – доверительно сообщил ему Мора, – нас там никто не достанет. Или в Зоне известно, что ты пси-шлемами барыжишь?

– Что-то ты, Мора, совсем совесть потерял, – обиделся Сидорыч. – Молодой о том узнал, потому что я ему спьяну сболтнул о своем друге-научнике.

– Ладно, бывай, – Мора протянул руку.

– Погоди, – махнул на него Сидорыч. – Короче, так. Я свяжусь с человеком своим. Есть у него, нет ли – не знаю. Но тут уж без вариантов. За наводку три тысячи.

Зубр молча достал из контейнера артефакт «желудь» и бросил через окошко Сидорычу. Тот поймал на лету, быстро осмотрел и убрал.

– Человека зовут Павел Дик. Ну, вы за него слышали, небось. Идите на Янтарь. Я с ним свяжусь, предупрежу. Почем с ним сторгуетесь, не знаю. И когда он сможет достать – тоже не скажу.

– Думаю, достанет, сразу, если предложить побольше, – высказался Молодой.

– Так вот, – продолжил Сидорыч. – Значица, придете на Янтарь, отправите ему сообщение. Вот вам КПК. Он чистый, не бойтесь. Сейчас адресок забью. Он к вам выйдет. Дальше по обстоятельствам.

– Спасибо, дед.

– Не за что.

Молодой вытащил деньги, расплатился, Зубр взял КПК, Мора зачем-то забрал со стола недоеденную банку тушенки. Попрощались с Сидорычем, вышли. Уже в предбаннике, забирая снарягу, Молодой поинтересовался:

– Сегодня дойдем?

– Вряд ли, – скептически покачал головой Мора. – До Янтаря пилить сколько! Да еще нам сейчас лучше по нормальным тропам не светиться.

– Это точно, – согласился Зубр.

Вышли на воздух. Мора оглядел ближайшие деревья. Заметив на одном из них привычный силуэт, помахал в воздухе банкой тушенки и поставил ее над входом в бункер Сидорыча. С дерева донесся благодарный писк.

Мора с Зубром, не сговариваясь, двинулись вдоль забора, в обход деревни. Молодой, секунду помедлив, потащился следом. Поднялись на пригорок, поросший редкими тополями – перед ними открылся вид на большую долину, ограниченную вдалеке железнодорожной насыпью.

– Это называют аномальным полем, – сообщил Молодой.

– Точно, – согласился Зубр.

– Тут очень, очень много аномалий, – пояснил Молодой.

– Наверняка этот факт как-то связан с названием, – предположил Мора.

– И мы пойдем здесь?

– Обязательно.

Мора достал детектор, Зубр последовал его примеру. Молодой с завистью покосился на приборы друзей: у них были «Торы», а у него старый «Волк». Но не ходить же без детектора – Молодой тоже выставил перед собой древний аппарат. Двинулись друг за другом, ведущим пошел Мора.

Прямо под пригорком, за поваленным деревом их поджидала первая аномалия – «катапульта». И, судя по размерам проплешины в траве, аномалия была весьма сильной. Мора уже хотел на всякий случай взять в сторону, но тут его детектор ободряюще пискнул. Сталкер застыл на месте.

– Надо проверить, – бросил он, не оборачиваясь.

– Давай, – согласился Зубр.

– Осторожнее, – посоветовал Молодой. – Может, глючит просто. Тут из деревни постоянно пасутся, все подчистую выгребают.

Мора скинул рюкзак, положил сверху автомат, и осторожно двинулся к аномалии. Детектор защелкал, сигнализируя о резком скачке радиации. Вытянув вперед руку с растопыренными пальцами, Мора осторожно вошел в круг примятой травы. Пальцы почувствовали ток воздуха – по спирали, к центру. Он глянул на экран детектора: есть! Светящаяся точка артефакта обозначилась примерно метрах в пяти, и, что главное, значительно правее центра. Ощупывая пространство рукой, Мора двинулся по направлению к цели. Движение его сопровождалось слабым хрустом – сухая трава ломалась под ботинками. В какой-то момент движение воздуха стало значительно сильнее, сталкер почувствовал, как его начинает тянуть за комбез. Поднятая «берцами» пыль тонкими струйками потянулась к центру аномалии. Мора продвинулся еще на шаг, и тут его будто схватили за ногу, он еле успел отступить. Налетел острый, как удар в лицо, порыв ветра – «катапульта» не любила резких движений.

Мора выждал секунд тридцать и снова осторожно пошел вперед. До артефакта оставался примерно метр, когда боковым зрением он заметил, что в центре аномалии, словно в водовороте, закрутился мусор. Заметила! Сталкер одним прыжком преодолел оставшееся расстояние до предположительного местонахождения артефакта. «Катапульта» взвыла, водоворот превратился в полноценный смерч. Мора упал на колени и зашарил вокруг рукой. Ему повезло – буквально через секунду он нащупал в воздухе артефакт. Быстро схватив его, сталкер вскочил и, с трудом преодолевая сопротивление аномалии, выскочил к поджидавшим его друзьям. Сзади раздался свист и громкий хлопок.

– Уф, – выдохнул Мора, падая на землю. – Сильна, зараза.

– Чего взял-то, покажи? – полюбопытствовал Молодой.

Мора разжал кулак – на ладони, отсвечивая зеленью, лежала «спираль».

– Тоже неплохо! – прогудел Зубр. – Я бы, правда, из-за нее в «катапульту» не полез.

– Так я не за ней лез! – засмеялся Мора, подкинув артефакт. – Я за «звездой» лез. Но не выбрасывать же ее теперь.

Сталкер засунул артефакт в наплечный карман и поднялся. Пошли дальше. Аномальное поле полностью оправдывало свое название – аномалий, преимущественно гравитационной природы, здесь было хоть отбавляй. Но детекторы больше не фиксировали никаких артефактов. Видимо, действительно, архаровцы Сидорыча основательно тут все перерыли. Пару раз попадались очаги радиации, но сталкеры их не обходили, чтобы не терять время – «пробка» Зубра легко справлялась с выведением излучения. К тому же у Моры теперь имелась «спираль», которая, пусть и незначительно, но тоже гасила радиацию. Однажды из кустов с визгом выскочила свинья, понеслась прочь от напугавших ее сталкеров, но далеко не убежала: подхваченная аномалией, взвилась в воздух и гулко шлепнулась где-то за кустами. Судя по прекратившемуся визгу – подохла.

– А я пробовал мясо кабанов, – сказал Молодой.

– Ну и дурак, – ответил Зубр.

Наконец подошли к железнодорожной насыпи. Зубр оценивающе заглянул в тоннель, ведущий на ту сторону. Пол, стены и даже кое-где потолок бетонного прохода искрились от «шаровых молний». Аномалии небольшие, однако приятного в них было мало. Молодой кинул гайку – ближайшая аномалия вспыхнула веером искр и с хлопком исчезла.

– Пройдем? – спросил Молодой.

– Попробуем, – кивнул Мора.

Где-то к середине тоннеля сталкеры поняли, что несколько переоценили свои силы: аномалий было действительно много. Они оглохли от хлопков и треска, усиленных бетонными стенами, в глазах плясали световые зайчики – а некоторые «молнии» еще и не хотели разряжаться, прыгали с места на место, грозя накинуться на людей. Детектор Зубра в какой-то момент запищал, высветив какой-то артефакт, но его просто проигнорировали.

К выходу друзья добрались практически на ощупь. Еще какое-то время стояли, пытаясь проморгаться. И тут прямо над ними, с насыпи, раздался голос:

– Ну вот, шелупонь, вы и пришли. Мы тут заждались. Давай, мясо, бросай волыны. И не оборачиваться, а то дырку в тыкве получите.

Глава двенадцатая,

в которой в очередной раз происходит непонятное

Лейтенант Тимощук проснулся – как всегда – за пять минут до подъема. В казарме пахло табаком: снова кто-то курил, наплевав на запрет. Казармой жилой комплекс называли по традиции, на самом деле комнаты больше походили на корабельные каюты: четырехместные боксы, по две двухъярусных кровати, только без входной двери. И без окна. Ну окно, откровенно говоря, и не нужно – что в нем можно увидеть: плац, высокий глухой забор, а за ним Зона.

Помещение освещалось тусклой лампой над входом. Тимощук тихо оделся, по-быстрому умылся. И тут как раз затрещал зуммер – подъем. Вспыхнул свет. Заскрипели кровати, кто-то тихо выругался. Тимощук пошел в столовую.

За столом у буфетной стойки уже сидел полковник, медленно цедил кофе. В ответ на приветствие указал рукой на соседний стул.

– Тимощук, угости сигаретой.

«У него свои когда-нибудь бывают?» – подумал Тимощук, протягивая пачку. Он сходил к автомату, налил себе кофе, прихватил со стойки пару бутербродов. Начали подтягиваться остальные. Полковник пил кофе, ожидая, пока бойцы насытятся. Наконец, командир поднялся со стула. Звуки быстро стихли.

– Отряд, мне нужно шесть добровольцев для рейда в Зону. Запланированная длительность – неделя. Это если без неожиданностей. Ну а там как получится, сами понимаете. Каждый участник получит премиальные, эквивалентные десяти тысячам евро. Кто готов? Тимощук, ты не передумал?

– Нет, товарищ полковник.

– Орел! Еще?

На лицах ребят явно проступала усиленная работа мысли. Деньги были неплохие, однако Зона не изобиловала туристическими маршрутами. Тем не менее, еще пять человек набралось быстро.

– Прекрасно, – прокомментировал полковник. – Теперь садитесь поближе, остальные могут быть свободны. И прикройте дверь.

Пока одни уходили, а другие рассаживались покомпактнее, командир снова налил себе кофе и снова стрельнул у Тимощука сигарету.

– В общем так. Рейд в глубину. Цель назову позже. Экипировка – по максимуму, так что не бойтесь, спецсредства будут обеспечены. Еще из бонусов: все, что найдете, можете забрать себе, досмотра на выходе не будет, я гарантирую. В Зоне к нам присоединятся еще четыре человека из группировки «Закон», пойдут проводниками. Доверять им можно, но в разговоры о цели рейда вступать запрещено. Вопросы?

– Товарищ полковник, что значит «экипировка по максимуму»?

– «Спрут-М», детекторы «Тор», оружие по выбору.

– Каждому? – уточнил Тимощук.

– Каждому, – подтвердил полковник под общий смех.

– Боевые столкновения планируются?

– Не планируются, но вполне возможны. Специальной задачи воевать с нелегалами нет. Шансов, что кто-то, пусть и из организованных группировок, решит напасть на отряд из десяти человек, не так много, но, сами понимаете… Больше вопросов нет? Хорошо. Выдвигаемся в двенадцать ноль-ноль. Первая цель – научно-исследовательская база на озере Янтарное. Туда доберемся на машинах. Дальше пешком, так что учитывайте это при выборе снаряжения. В отряде должно быть три «РГ-6» и по три комплекта выстрелов к ним. Кто возьмет – решайте сами. Сергеев, ты, по традиции, будешь снайпером.

– Есть, товарищ полковник.

– Чего возьмешь?

– СВД.

– Нам недавно «Барреты» привезли. От союзников.

– Так нам пешком идти, товарищ полковник, как я ее поволоку? – Сергеев, субтильный низкорослый солдат, даже скривился. – Колесики приделать, если только.

– Ну как знаешь. Дальше. Едем на трех машинах. Ты, Сергеев, поведешь первую. Тимощук со мной. Шаповалов, поедешь на замыкающей. Продукты не берите, затаримся на Янтарном.

Полковник внимательно осмотрел подчиненных, потом вслух пересчитал всех, пропустив Тимощука.

– Номера – ваши погоняла в Зоне на этот рейд. Тимощук, как самый первый доброволец, уже окрещен. Он – Терминатор. Я – Седой. Сбор во дворе возле гаража в одиннадцать сорок пять. Свободны. Тимощук, то есть Терминатор, угости сигаретой.

Солдаты вышли, Тимощук, то есть Терминатор, остался с полковником – докурить.

– Товарищ полковник… – начал он.

– Ты, Терминатор, сейчас вместо подготовки к рейду, пойдешь общественно-полезными работами заниматься.

– Виноват. Седой, у нас на складах нет «Зари» заместо «Спрута»?

– Балбес. Зачем тебе эта «Заря»?

– Все научники в таких ходят. Они-то не балбесы?

– Кто же им «Спрут» даст? Вот и ходят как дураки.

– Пацаны говорят, что от аномалий он лучше.

– Аномалий бояться – в Зону не ходить. А ты учти: от аномалий тебя никакая «Заря» не спасет. Лучший способ защититься – не попадать туда вообще. «Спрут», согласно статистике, признан лучшим бронекостюмом для Зоны. У нас их даже амеры закупают. А лица, попавшие в серьезную аномалию, опять же, согласно статистике, выживают в пяти процентах случаев. И происходит это исключительно благодаря везению. А ты говоришь – «Заря».

– У «Зари» замкнутый цикл дыхания.

– На полчаса. Идешь в Зону – бойся радиации и зверюшек. Ну и пуль. От всех этих неприятностей у «Спрута» лучшая защита.

– Значит, стрелять будут?

– Будут, – внимательно поглядев на Терминатора, кивнул Седой. – И радиация будет. Много. Хочешь отказаться?

– Никак нет, товарищ… Седой, – отрапортовал Терминатор и вслед за Седым засмеялся собственной оговорке.

– Тогда угости сигаретой и иди.

– А вы собрались уже? – спросил Терминатор и положил перед командиром всю пачку.

– Нищему собраться – только подпоясаться, – пошутил Седой, доставая сигарету. – А пачку забери, я курить бросаю.

Из столовой Терминатор сразу поспешил на склад. Быстро, перепрыгивая грязные лужи, проскочил плац и нырнул в малоприметный, похожий на дот, бункер – там, в глубоком подвале, находился склад и арсенал. У стойки выдачи уже толпились остальные участники рейда, и, похоже, назревал скандал.

– Ты хоть знаешь, сколько это стоит?! – орал Немирович, бессменный «главшмот» – заведующий АХО спецбатальона.

– Зачем мне знать?! – орал в ответ Сергеев. – Я что, покупать пришел? У тебя есть приказ: выдать все необходимое? Выдавай! Претензии к полкану. Могу позвать.

– Чего орем-то? – поинтересовался Терминатор.

– Главшмот шмотки жмет, – пояснил Сергеев.

– Так он чего хочет?! – взвизгнул Немирович, видимо, рассчитывая на поддержку Терминатора. – Он «Спрут» хочет!

– Мы все хотим «Спрут», – подал голос еще один из бойцов.

– Пять «Спрутов»?! – заорал Немирович, отскакивая от прилавка. – Видал?

– Нет, товарищ «главшмот», – добро улыбнулся Терминатор. – Не пять, а шесть. А если с товарищем полканом считать, то даже семь.

Немирович уставился на Терминатора как на изменника Родины, сплюнул на пол и достал тетрадь.

– Что еще? – хмуро поинтересовался он, садясь за стол.

Остальные требования он уже воспринимал без эмоций, только тяжело вздыхал и иногда что-то шептал: если прислушаться, можно было распознать неприличные слова.

– Все? – спросил Немирович, когда последний боец закончил диктовать список.

– Бутылку спирта и шесть ирисок, – попросил Терминатор.

– Подавишься! – буркнул Немирович и, прежде чем уйти на склад, мстительно добавил: – А вашему полкану «Спрут» не нужен. Он вчера вечером экзоскелет у меня забрал. Гнида!

В приладке снаряги, укладке вещмешков и прочих мелочах, сопровождающих сборы в дальний путь, время пролетело быстро. Шестерка бойцов выстроилась возле гаража. Три «УАЗа», очевидно, предназначенные для них, стояли у забора. Из гаража вышел Седой.

– Одни куркули в этой части! – сообщил он отряду. – Еле вытряс дополнительные канистры с бензином. Все равно же не ездят никуда!

Однако речь полковника осталась без ответа, солдаты с нескрываемым любопытством рассматривали его фигуру: экзоскелет пока еще был очень большой редкостью, даже у спецов.

На первый взгляд комбез полковника выглядел вполне обычно, если не считать ряда утолщений, особенно выделяющихся на коленях и локтях. Стандартная камуфляжная расцветка – под «осень». Вот только на спине имелся не совсем обычный рюкзак, с пластиковым (но тоже закамуфлированным) верхом, а движения командира сопровождались еле слышным гулом.

– Наябедничал «главшмот»? – улыбнулся Седой. – Не завидуйте. Экзоскелет у нас на складе только один. Был. Лучшее – детям. Кидайте шмотки в джипы, поехали. Первый, Второй, Третий – в головную машину, Четвертый, Пятый – в замыкающую, мы с Терминатором в центре.

Терминатор бросил рюкзак в багажник, прыгнул за руль и пристроил «Винторез» между сиденьями. Седой плюхнулся рядом, машину ощутимо качнуло. Снова зарядил дождик, но, согласно инструкции, матерчатый верх поднимать было нельзя. Да никому бы и в голову не пришло лишать себя обзора: ребята из спецотряда, конечно, не матерые сталкеры, но у каждого за плечами не один десяток рейдов в Зону. Потому-то и предложение полковника было встречено без большого энтузиазма, деньги-то немалые, но если уж дело добровольное, то лучше десять раз подумать. Терминатор вырулил вслед за первой машиной, посмотрел в зеркало: замыкающий четко повторил его движения.

– Седой, как экзоскелет? – спросил Терминатор.

– Да как тебе сказать… Пока не понял. Ты-то сам с ним тренировался?

– Куда нам!

– Я в том году позанимался неделю. Туговатая машина. Этот, правда, получше, четвертая модификация, но тоже – не сказка. В основном преимущества только из-за брони.

– Ну а глыбы ворочать?

– Какие глыбы? На спину что-то навьючить – пожалуйста. А поднимать тяжести не получится.

– Почему?

– А как? – Седой продемонстрировал свои руки. – К нему идет еще две механических перчатки, подсоединяются к силовому каркасу. Но это такой геморрой, что лучше не связываться. К тому же – либо стрелять, либо «глыбы ворочать»: я теми механическими пальцами в скобу тупо не пролезу.

– В рукопашную можно.

– Разве что.

Машины подъехали к КПП. Седой махнул рукой – ворота начали открываться. Выехали на небольшую площадку перед базой, не сговариваясь, почти синхронно надели шлемы. Седой что-то подкрутил в своем шлеме, постучал по затылку, опустил забрало.

– А вот электроника тут отличная, – сказал он Терминатору и включил связь: – Внимание, проверка.

Голос Седого прозвучал, казалось, прямо внутри головы. Бойцы по очереди откликнулись.

– Начали, – скомандовал Седой.

Первая машина опустила щуп и тронулась. Остальные двинулись следом.

– Ну, понеслась, – прошептал Терминатор.

– С Богом, – прошелестел в наушниках голос кого-то из бойцов.

Выщербленный асфальт, ямы, залитые тухлой водой, облетевшие деревца вдоль обочины, перелески, полуразмытые моросящим дождем – дорога, слегка петляя, тянулась к самому горизонту. Пахло прелыми листьями, откуда-то тянуло гарью. Буквально метрах в трехстах от КПП наткнулись на аномалию – трамплин, по всем признакам – пока объезжали, чуть не перевернулись. Седой скомандовал отключить связь, видимо, надоело слушать матюки.

Потом около часа ехали без происшествий. Пару раз дорогу перебегали стаи собак, но напасть не рискнули. «В принципе, – думал Терминатор, – тут район спокойный, до Янтаря вполне себе можно доехать без происшествий, ребята раз в пару дней туда-сюда катаются…» И в этот момент все машины разом заглохли.

Произошло это на самом перекрестке – в низине, между двух холмов, дорогу пересекал разбитый проселок, спускающийся с пригорка справа и ныряющий в болото слева от шоссе. На обочине, прямо напротив средней машины, стояла ржавая автобусная остановка, один из углов внутри был закопчен – кто-то когда-то жег костер. Заднюю стенку наискось пересекал ровный ряд пулевых отверстий. Седой толкнул Терминатора и показал на дорогу: растрескавшийся асфальт усыпан многочисленными глиняными кляксами следов: судя по всему, местная живность пользовалась проселком достаточно регулярно. Оставаться тут было крайне нежелательно.

Седой уже стоял в кузове, водя головой из стороны в сторону. Терминатор догадался: у командира в шлеме встроенный детектор биоформ. Он снова попробовал завести мотор, но стартер даже не щелкнул.

– Все ко мне, – скомандовал Седой. – Так. Первый, Четвертый, давайте на стреме. Остальные разбираемся с проблемой. Терминатор, капот!

Беглый осмотр двигателя ничего не дал. Никаких отлетевших или обгоревших проводов. Терминатор перемкнул стволом «Винтореза» клеммы аккумулятора – ни намека на искру.

– Сдох, что ли? – спросил кто-то.

– Все три сразу? – фыркнул Терминатор, обернувшись.

И тут же вскинул винтовку. Остальные машинально повторили его движение. У остановки стояла девушка. Высокая. Одета в простое светло-серое платье. Терминатор с удивлением отметил, что из-под платья виднелись ноги в камуфляжных штанах и солдатских «берцах». Узкое лицо, длинные русые волосы, пухлые губы: девушка напоминала какую-то известную голливудскую актрису, Терминатор все никак не мог сложить воедино ее черты. Он присмотрелся внимательнее – и чуть не подавился. Судя по реакции остальных, они тоже заметили. У девушки не было глаз. То есть – внутри глазниц буквально зияла пустота. Причем сквозь эту пустоту прекрасно просматривалась ржавая жесть остановки. Выглядело это по-настоящему страшно.

– Что делать? – раздался рядом панический шепот. – Что делать?

Девушка медленно повернула голову на звук, сквозь правый глаз стал виден ствол дерева.

– Что делать? Чтоделатьчто… – взахлеб запричитал тот же голос.

Тут раздался хлопок выстрела – и взрыв на месте остановки. Терминатора бросило назад, он гулко приложился шлемом об открытый капот и свалился под колеса. Сразу же вскочил, целясь в страшную фигуру, но ее уже не было. Внутри металлического каркаса остановки клубился серый дым, развороченная задняя стена повисла на тонком лоскуте, сама конструкция завалилась на бок – лопнула одна из опор. Подбежавшие ребята из охранения недоуменно смотрели на полуоглушенных коллег.

– …себе отстрели! – голос Седого пробился сквозь звон в ушах. – Не того бойца нарекли Терминатором. Второй, отдай-ка оружие и выстрелы Третьему. Ни к чему они тебе. Сегодня вечером на Янтарном будешь писать сочинение на тему «Как безопасно для товарищей и с пользой для дела стрелять из ручного револьверного гранатомета РГ-6 боеприпасами ВОГ-25». А по возвращении выпишешь из дома книгу русского писателя Чернышевского «Что делать?» и детально изучишь. Понял?

– Есть! – отозвался Второй.

– Терминатор, проверь двигатель.

Машина завелась сразу, как и остальные две. Поехали быстрее: как известно, фауна Зоны привыкла собираться на шум выстрелов, справедливо подметив, что после таких звуков, скорее всего, есть чем поживиться.

– Это тварь пустоглазая электрику вырубила, – предположил Терминатор.

– Вероятно. Меня пугает больше, что она, судя по всему, разумная, – ответил Седой.

– С чего вы взяли?

– Вырубила она только машины. Экзоскелет работал без сбоев.

– У экзоскелета проводка защищена, наверное.

– Ну да, а незащищенную проводку отключить – плевое дело, – невесело пошутил Седой.

– Как думаете, что это было?

– Не знаю. Сейчас у яйцеголовых спросим. Хотя, у них, наверное, для всей этой хрени уже даже названия закончились.

Какое-то время ехали спокойно, потом начались аномалии – возле моста они всегда вырастали как грибы после дождя и постоянно меняли положения. Пришлось одному из бойцов идти перед колонной, обозначать вешками маршрут. Возились часа два, Второго чуть не засосало в «центрифугу», вовремя вытянули.

Когда выехали на чистую дорогу, уже почти стемнело, а до Янтарного оставалось еще километра три, причем достаточно большой отрезок пути нужно было ехать вдоль болота. Пару месяцев назад именно там кровосос уничтожил двоих пацанов из конвоя научников. Терминатор хотел уже было посоветовать Седому увеличить скорость, как у того зазвонил спутниковый телефон.

– Смотри-ка, снова ловит, – удивился Седой, доставая трубку. – У аппарата! Да, узнал. Понял, знаю такого. Так. Погоди минуту. Стоп, – скомандовал он Терминатору.

Машина остановилась, вслед за ними встал задний «УАЗ». Терминатор просигналил фарами ведущему, чтобы заметил. Седой легко спрыгнул на землю.

– Прикройте, я быстро, – сказал он и, обогнув заднюю машину, отошел метров на двадцать по шоссе.

Закончил разговор он действительно быстро – минуты за две. Снова поехали.

– Седой, – напомнил Терминатор. – Там дальше болота, а уже почти стемнело. Налетят – не отобьемся.

– С такими-то орлами? – Седой явно думал о чем-то своем, и отвечал машинально.

– Надо бы скорость прибавить. Тут аномалий никогда не было, можно рискнуть.

– Ну давай рискнем, – согласился командир. – Ты Шамана помнишь?

– Это который командует «Волей»?

– Командовал «Волей», – поправил Седой.

– Помню, а что?

– Хотел его к нам взять, – ответил Седой.

– Он бы не пошел.

– Кто знает. Но что уж теперь… Ладно, давай, прибавь до тридцати.

Глава тринадцатая,

в которой опровергается тезис о том, что мертвые не говорят

Мощные лучи неустанно шарили по склону: пронеслись вдоль забора, судорожно рванулись обратно, выхватив из темноты выщербленную кирпичную стену цеха. И снова темно. Шаман сидел на земле, прислонившись разгоряченным телом к прохладному бетону забора. Раз в пару минут выглядывал из укрытия: сирена на Янтаре уже не выла, но прожекторы метались по болоту с монотонностью маятников, база ученых была освещена как днем, и, судя по гуляющим теням, внутри шла тотальная проверка периметра.

– Ищите, суки, – прохрипел Шаман, снова приваливаясь к забору. – До утра все равно нос не высунете.

А вот его, Шамана, положение было хреновей некуда. Ночь, Зона, полное отсутствие средств защиты. Очень повезет, если удастся выжить. Идти отсюда – верная смерть. Оставаться нельзя. Они быстро поймут, что преступник ушел практически голым: все его вещи остались лежать перед воротами. Если сейчас не снарядят погоню – а скорее всего не осмелятся, – то утром, с самым рассветом, могут выйти по следу. Вполне возможно, что есть там кто-то, кто может думать, и этот кто-то догадается: голый сталкер в Зону не пойдет, спрячется где-то поблизости, будет дожидаться утра – или подождет, пока все успокоится, и попытается обратно на базу проникнуть, риска все одно меньше, чем в Зоне без оружия ночевать.

Сирена резко стихла, сталкер снова аккуратно выглянул из-за забора. Прожекторы на вышках у входа светили на дорогу, по которой совсем недавно Шаман пришел к ученым, не подозревая, чем это закончится. А закончилось это весьма печально. То есть не совсем еще закончилось… Судя по всему, этот гад у ворот работал на того полковника – иначе зачем ему было убивать Дика? И по собственной инициативе он бы на это не решился.

Тут внимание Шамана снова переключилось на болото. Вершину холма, с которого спускалась дорога, озаряли лучи света. Фары, понял Шаман. Вот и товарищ Седой с коллегами. Интересно, а эти готовы сейчас ловить беглого сталкера? Вряд ли. Ночью едут – значит, просто в дороге задержались. Какие бы ни были спецы в отряде, а ночью в Зону не пойдет даже самый матерый сталкер. Тут Шамана одолел короткий приступ смеха: есть один матерый сталкер, который на это решился, да еще для большего понта снарягу не взял.

Три джипа, «УАЗы», медленно доползли до ворот, которые при их приближении услужливо распахнулись, и тут же захлопнулись, как только последняя машина въехала на территорию базы. Какое-то время Шаман слышал урчание моторов, потом звуки стихли. А еще спустя минуту весь свет на объекте разом погас. И не стало базы, словно Зона, напрыгнув со всех сторон, стерла ее, удалила неестественный нарост на своем теле. Только ночь, только неясные силуэты построек на фоне чуть подсвеченного горизонта, тускловатые вспышки аномалий в глубине болот, да влажный, пахнущий ржавчиной ветер, с тихим шуршанием срывающий капли с чахлых кустов у забора.

«Сдаться?» – дернулась мысль. Шаман покачал головой: пристрелят. Седой приказал убить, это ясно. Что, кстати, означает: информация, переданная Диком, по меньшей мере не полная туфта. Но что с этой информацией делать сейчас, когда напротив, метрах в десяти, полуразвалившийся цех с выбитыми окнами, и как раз в этот момент, может быть, какая-нибудь тварь смотрит сквозь эти окна на носителя столь ценных сведений.

Шаман ощупал землю вокруг себя, нет ли чего железного: труба, кусок арматуры… Хотя это бесполезно – от кого в Зоне можно отбиться арматурой? От тушкана, разве что, да и то, если один-два только будет. Однако сидеть в темноте с голыми руками было страшно. Где взять что-нибудь тяжелое? Проползти вдоль забора, наверняка найдется. Но только не далеко, потому что дальше, за базой, где болота становятся непроходимой трясиной, находится логово прыгунов. Однажды Дик водил Шамана на ту сторону, на наблюдательный пункт. Они, сволочи яйцеголовые, их изучают, специально прикармливают.

И тут Шамана осенило: зомби! Когда он шел на Янтарь, автоматчик с вышки положил двоих зомбарей. Они должны лежать где-то рядом, метрах в ста. Шаман сдерживал чувства, боялся сглазить: вдруг они пустые? Так, нужно вспомнить, что на мертвецах было, когда сталкер рассматривал их в бинокль. Один уже лежал на траве, возле самого забора, с оружием или без – неизвестно. А у того, которому отстрелили башку, вроде бы на поясе была кобура. Точно, была.

Шаман огляделся по сторонам. Вроде все тихо, только где-то внутри ангара шлепают капли по бетону, хотя дождь прекратился. Ничего, пусть шлепают. Жаль, что не видно ни хрена, а на вышках у бойцов наверняка приборы ночного видения. Труп с пистолетом внизу, пока ползешь, могут засечь, склон метров пятьдесят. «Ладно – решил Шаман, – сначала вдоль забора к первому зомбаку, авось у него что-то есть. Если нет, придется спускаться вниз».

Шаман снова выглянул из-за забора, попытался разглядеть дозорные вышки, чтобы сориентироваться. Долго вглядывался, и ему повезло: на секунду в кромешной тьме над болотом вспыхнул свет, оставив после себя еле видный оранжевый уголек – заскучал боец, решил перекурить. До крайней вышки метров двести – она самая опасная, самая близкая. С нее зомбарей и положили. Та, что с другой стороны ворот, неинтересна совсем. А вот ту, что с противоположного угла, нужно будет тоже иметь в виду. Но это потом, когда он доползет.

Прислушавшись напоследок, Шаман медленно поднялся на корточки и, пригибаясь как можно ниже, прошел две секции забора. Следующая секция обвалилась. Сталкер лег животом на землю. Пахло сырым бетоном и плесенью, откуда-то с территории завода слабо тянуло гнилью. Шаман, чуть переставив к забору подвернувшийся под руку булыжник, выглянул через образовавшуюся щель. Опять темнота. Ждать, когда боец снова закурит? Но лежать, сосредоточив все внимание на одном направлении, тоже не вариант: инстинкты протестовали против того, чтобы оставить спину без присмотра. Шаман решил рискнуть: снова приподнялся на корточки, пару раз вздохнул и в два бесшумных прыжка преодолел открытое пространство.

Получилось! А может, нет у них приборов ночного видения? Не было бы – прожекторы не гасили бы. С другой стороны, пялиться сквозь эту оптику всю ночь – глаза сломаешь. А стрелять на каждый шорох себе дороже: и базу переполошишь, и лишний раз Зоне о себе напомнишь. Ни к чему это, особенно ночью. Но как бы там ни было, а ему, Шаману, деваться все равно некуда – выровняв дыхание, он пошел дальше.

Пока добрался до трансформаторной будки, напротив которой завалили зомби, пришлось преодолеть еще пять рухнувших пролетов. Одна секция, накренившись почти до земли, каким-то чудом держалась на весу. Эту часть пути Шаман прополз, и ободрал ладони о невидимые в темноте осколки. Открытая рана – плохо, в Зоне есть зверюшки, что запах крови за версту чуют. Надергал травы, обтер кровь – а что еще можно сделать: ни аптечки, ни ножа.

А вот и нужный пролет. Будка метрах в трех: без окон, без дверей, с плоской крышей. От нее начиналась выщербленная асфальтовая дорога – куда-то в темноту, на территорию завода. Шаман попытался разглядеть вторую вышку, вглядывался минут пять – бесполезно. Зато порыв ветра донес еле слышный плеск: если это любимые Диком снорки по болоту скачут, то лучше тут не засиживаться.

Шаман медленно выполз на склон, ощупывая пространство вокруг себя. Труп должен лежать возле самого забора. Он успел проползти не больше пары метров, когда рука наткнулась на мокрую материю. Комбез, штаны. А вот ремень, на нем два контейнера для артефактов… и ножны… с ножом!

Шаман тут же стащил ремень с трупа и опоясался сам. От зомби воняло тухлятиной и мокрой землей, но вонь была застарелой, терпимой. Шаман проверил нож – хороший, с толстым широким лезвием – и сразу как-то потеплело на душе. Начал шарить дальше. Так, это разгрузка. Что в карманах? Не узнать их было невозможно: в верхнем кармане лежали две обоймы для «калаша». Где сам «калаш»? Шаман зашарил рукой по трупу, дернул какую-то лямку – нет, это рюкзак. Сталкер лег на тело зомби, пытаясь нащупать оружие с той стороны. И тут булькающий, липкий шепот возле самого уха: «Домой!». И волна трупного запаха – выдох. Шаман попытался отскочить, но рука мертвеца мощной хваткой сжала плечо, притянула вниз. Сталкеру казалось, что он орет в голос, но на самом деле из глотки рвался какой-то сиплый свист. «Этого не может быть!» Шаман рванулся, перекатываясь через зомби, стукнулся головой о железо, снова попытался вскочить, но мертвая рука вцепилась в комбез – не оторвешь. Поскользнулся, покатился вниз по мокрой траве, и остановился только потому, что мертвец крепко его держал.

Как удар в лицо – поток света. Прожектор. Замер Шаман, словно в детской игре, мышцы натянуты до судорог. И перекошенный рот так и раззявлен в беззвучном крике. Грохот в ушах – стучит сердце на всю Зону. Сейчас пулеметная очередь исполосует склон, и будет от этого хоть одна польза: перебьет пальцы мертвяку, разомкнется капкан. Но пока молчит пулемет, нужно еще немного пожить. А вдруг? Лежать неподвижно, до хруста в костях! Мертвец тоже затих, не шелохнется, будто вся его сила ушла в стальную хватку. Даже если и будет секунды две, чтобы рвануть по склону за забор – не успеть. Вцепившуюся руку нужно как-то перерубить, чтобы рвануть… Поймав себя на этой мысли, Шаман с удивлением понял, что снова начал соображать. Видимо, страх перед пулеметом – реальной и понятной смертельной угрозой – вытеснил тот иррациональный, детский ужас перед шепчущим мертвецом.

Что делать? И тут же, словно в ответ на эту мысль, прожектор погас. Темнота, тишина. Шаман лежал в каком-то ступоре, никогда еще такого с ним не было: мозг просто отказывался просчитывать варианты дальнейших действий. Но надо было соображать! Вот, сейчас, после этого выдоха: освободиться от мертвяка, подняться по склону, закурить. Нет! Не так. Найти опору для ног, и только потом рубить держащую его руку. Забрать у трупа рюкзак. Выяснить, где автомат. Должен же быть автомат!

Шаман кое-как подтянулся выше. Старался ползти в сторону от зомби, насколько позволяла вцепившаяся в комбез рука. Смрад усилился: здесь он, мертвяк, рядом. «На расстоянии вытянутой руки» – эта мысль на секунду показалась смешной.

Труп, пока Шаман отбивался от него, съехал ниже по склону, и теперь лежал, вытянувшись параллельно забору. Шаман успел разглядеть зомби, пока светил прожектор. Сейчас стояла кромешная тьма, а разбираться в ситуации на ощупь не хотелось. Сталкера вдруг осенило: он расстегнул молнию на куртке и медленно вскользнул из нее. В два рывка отполз в сторону и вверх. Где-то там лежал железный предмет, об который он знатно приложился головой, когда боролся с зомби. Автомат? Может быть.

Минут пять Шаман елозил по склону, пытаясь отыскать оружие. Наконец пальцы его обхватили ствол. Вот он! Да, «калаш». Обойма пристегнута, патрон в стволе. Вот он! Все! Штоб вас, зомбо-снорко-кровососы гребаные! «Все!» – вслух прохрипел Шаман. И в последний момент остановился, будто увидев себя со стороны: он чуть было не дал в небо длинную очередь.

Кое-как успокоившись, Шаман перекинул автомат через плечо. Нужно было снова ползти к зомби – там куртка и две запасных обоймы. Да и рюкзак имеется, тоже нужно взять. Хреново только, что не видно ничего. Хотя…

Только сейчас Шаман заметил, что вокруг как будто посветлело. Во всяком случае, он уже видел перед собой покрытый жухлой травой склон. Вон и мертвец – черная куча в паре метров. Шаман посмотрел на небо: пока он ползал и скакал, тучи поредели, и справа над горизонтом даже обозначилось еле заметное светлое пятно – луна.

В два рывка Шаман добрался до зомби. Хотел рубануть по руке, но вовремя заметил, что пальцы на ней разжаты. «Вот ты падла!» – прошептал Шаман, дергая к себе куртку. Труп не двинулся. Так, дальше… Сталкер приноровился и быстрым движением выдернул из разгрузки обе обоймы. Очень хорошо. Рюкзак почти слетел с тела, держался только на одной лямке. Все равно его нельзя носить, пропах трупным смрадом. Шаман махнул ножом, перебил брезентовый ремень. Потянул рюкзак на себя. Он был к этому готов, но все равно захлебнулся воздухом: «Домой!» – тихо, но отчетливо прошептал мертвец. Теперь, когда прибавилось света, Шаман видел, как двигается его челюсть, морщатся бледно-серые губы, и вслед за произнесенным словом потянулась из мертвого рта струйка темной жижи.

Накатил резкий, как удар под дых, приступ рвоты. Сталкер согнулся. Из глаз потекли слезы. Отдышался, вытер рот. Скинул автомат, влез в куртку, снова автомат через плечо, рассовал обоймы по карманам, нож – в ножны, рюкзак – в руку. Все?

«Домой…» – снова булькающий шепот. Шаман даже не обернулся.

– Здесь твой дом, парень, – пробормотал он и в несколько быстрых прыжков преодолел расстояние до забора.

И опять все вокруг осветилось – прожектор. Спустя пару секунд с другой вышки выстрелил еще один луч. Замерли, упершись в труп – тело на склоне теперь всего одно! А пару минут назад было два. Умеют считать вояки. Шаман, скрытый забором, сидел не шевелясь, жмурился: свет отражался от стены трансформаторной будки и бил прямо в глаза. Он достал сигарету и закурил. Скоро они должны успокоиться. Мало ли, что случилось со вторым трупом? Это Зона, пацаны. «И все-таки, – подумалось Шаману, – какие-то датчики движения у яйцеголовых по периметру стоят». Но мысль эта нисколько не взволновала: ему больше нет нужды лазить в темноте вокруг базы.

При свете, так вовремя предоставленном вояками, Шаман осмотрел автомат, перезарядил его и переключился на другую добычу. Открыл один из контейнеров и присвистнул: в тесной керамической емкости, уютно переливаясь желтыми солнечными бликами, лежала «звезда». «Понятно, почему этого зомбаря пулемет не успокоил, – радостно подумал Шаман, – с таким артефактом от него пули должны вообще отскакивать». Он открыл второй контейнер, уже предполагая, что там увидит. Предусмотрительный мертвец положил в пару к «звезде» «спираль», что было необходимо: ходить с неистово фонящим артефактом без нейтрализатора опасно для жизни. Шаман захлопнул контейнеры и поудобнее пристроил их на поясе.

Теперь рюкзак. Внутри из полезного оказалось три гранаты, пара аптечек и фонарь с динамо-зарядкой. Все остальное – как еда, так и мелкие пожитки – сталкера не заинтересовали. Пища ему еще какое-то время в горло не полезет, да и продукты, пропахшие мертвечиной, он употреблять не готов.

Тут прожекторы погасли. Шаман проморгался, привыкая к темноте, обработал поцарапанные ладони антисептиком и перебинтовал. Теперь можно передохнуть до рассвета, а потом валить из этого гостеприимного места. Он уселся поудобнее и прикрыл глаза – показалось, что на секунду, но внезапно обнаружил, что вокруг уже почти светло. Густой молочный туман расстилался над Зоной, в нем плавали неясные силуэты заводских построек. Шаман поежился от стылой сырости и выглянул из-за забора: база ученых потонула в белом мареве, только смотровые вышки торчали над клубами тумана.

Сталкер, кряхтя, поднялся, размял затекшие ноги, закурил. Пора было уходить. Шаман медленно двинулся вглубь заводской территории. Туман здесь, на возвышенности, был не такой густой, как в низине, у научной базы, но тем не менее ограничивал видимость. Это немного нервировало, но в этом были и свои плюсы – благодаря туману легче разглядеть аномалии, если они попадутся на пути.

По растрескавшейся, поблескивающей лужами дороге Шаман вышел к заводскому цеху – много-этажной бетонной коробке с выбитыми окнами. У стены стоял остов армейского «КамАЗа», кузов смят и практически перерублен БТРом, угодившим своим носом прямо в среднюю колесную ось грузовика. «Интересно, – подумал Шаман, – что тут у них произошло?» Люки броневика были распахнуты, внутри, видимо, случился серьезный пожар – местами металл корпуса оплавился до дыр.

Шаман завернул за угол здания и тут же отскочил обратно. Потом присел и снова аккуратно выглянул. С противоположной стороны обширной площадки перед главными воротами цеха по направлению к сталкеру бежал человек. Или зомбак – бежал он странно, как будто со связанными ногами. Туман не давал возможности рассмотреть человека подробнее. К тому же одет он был во что-то белое. Шаман дернул затвор и взял незнакомца на мушку.

Когда расстояние сократилось метров до ста, сталкер понял, почему – вернее, от кого – человек бежит. За ним гналась стая собак, причем животные действовали совершенно бесшумно, что тоже было странно. Они охватили свою жертву полукругом, и то один, то другой пес пытался атаковать. Тогда человек оборачивался и махал на смельчака руками – пес отлетал, будто его откидывала невидимая сила.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что человек одет в белый докторский халат, помимо этого у него на голове имелась и белая шапочка, такую в советское время носили врачи в поликлиниках. Ноги у человека связаны не были, однако он почему-то не мог их поднять, отчего его бег напоминал передвижение моржа на суше.

Когда ему оставалось добежать до Шамана метров пятнадцать, собаки, наконец, окружили человека – он вынужден был остановиться. Стая как по команде разом бросилась на жертву и повалила ее. Шаман, не задумываясь, выскочил из-за угла и дал длинную очередь поверх голов. Клубок псов рассыпался, человек остался лежать на асфальте. Вид нового врага только разозлил собак – они снова образовали полукруг и двинулись на сталкера.

Стараясь не попасть в человека, Шаман принялся отстреливать зверей. Собаки не стояли на месте, поэтому, когда оставшиеся в живых решили, наконец, отступить, сталкер израсходовал практически весь бое-запас. Кроме того – посетила Шамана безрадостная мысль – на звуки выстрелов вполне могли набежать бойцы с базы, и вот тогда-то все его ночные подвиги точно окажутся бесполезными.

Шаман приблизился к человеку в белом халате. Вблизи халат оказался вовсе не белым, и к тому же весьма потрепанным, местами протертым до дыр. Человек не подавал признаков жизни, хотя крови нигде видно не было. Шаман ногой перевернул тело и вздрогнул, увидев лицо спасенного. Больше всего оно напоминало лицо узника фашистских концлагерей, какими их запечатлела фотохроника. Только лежащий перед ним обладал очень бледной кожей, местами сквозь нее, казалось, просвечивали кости. На скуле имелась глубокая, но не кровоточащая рана.

– Мужик, ты как, жив? – спросил Шаман.

Человек открыл глаза и уставился на сталкера. В том, что при этом он не сделал ни единого движения, даже не попытался поменять очевидно неудобную позу, было что-то противоестественное. Шаман бессознательно перехватил автомат поудобнее.

– Слышишь меня? – повысив голос, переспросил он.

Человек смотрел. Глаза, упрятанные глубоко в череп, очень хорошо сочетались с халатом – такие же потрепанные и лишенные цвета. И никакого выражения, кроме, пожалуй, усталого равнодушия.

– Эй, врач, делать-то с тобой что? – громко, как у глухого, спросил Шаман. – Мне валить нужно, а ты тут лежишь! На хрена тогда все патроны из-за тебя извел?

Человек наконец задвигался. Пошевелил руками-ногами – Шаману показалось, что он таким образом проверял, все ли у него на месте и все ли функционирует в штатном режиме – и медленно, как будто нехотя, поднялся. Помогать ему Шаман не стал – вдруг этот ненормальный кусается?

Поднявшись, человек развернулся и двинулся все той же шаркающей походкой туда, откуда пришел Шаман. А Шаман смотрел ему вслед и чесал в затылке, мысленно награждая себя разными нелестными эпитетами. Но прежде чем скрыться за углом, врач обернулся и слабо махнул рукой – иди, мол, за мной.

Шаман задумался. Зовет. Наверняка, к себе. Может быть, у него там патроны есть, отсыплет в благодарность на пару-тройку магазинов. Но что если этот врач – с научной базы? Мало ли кто там у них работает? Этот вот, может быть, несмотря на всю свою малахольность, видный спец по артефактам, поэтому и держат, мирятся со странностями. И сейчас приведет его точно в руки вояк во главе с падлой-полковником.

А врач между тем замер на месте, равнодушно поглядывая на раздумывающего сталкера. Когда Шаман снова взглянул на него, человек повторил призывный жест.

– Мужик, я на базу не пойду, понял? – сказал Шаман. – Мне не надо туда.

Врач кивнул и опять поманил за собой. Решившись (а что делать, патронов-то нет ни хрена!), Шаман двинулся за доктором. Тот же засеменил вдоль стены своей моржовой походкой, обогнул «КамАЗ» – как оказалось, проржавевший кузов прикрывал вход в какой-то подвал.

Вслед за врачом сталкер спустился по раскрошившимся ступенькам вниз, и зашел внутрь. Они оказались в большом помещении с низким потолком, под завязку заваленном хламом. Переломанные стеллажи, ящики, трубы, шкафы – все это валялось вперемешку с разбитой аппаратурой. Кое-где потолок провалился, обломки плит топорщились ржавыми прутьями арматуры. В довершении ко всему стояла жуткая вонь. Этот кислый химический запах Шаман прекрасно знал – так воняет разъеденное в аномалии железо. Сталкер огляделся повнимательнее. Ну точно: кое-где под завалами мерцали едким зеленоватым светом лужицы «кислоты».

– Ты точно уверен, что нам сюда? – спросил Шаман, доставая фонарь.

Его новый приятель ничего не ответил, однако уверенно углубился в переплетение мусора. Усиленно накручивая рычаг динамки, Шаман добился более-менее яркого луча света и пошел за врачом, который, судя по поведению, прекрасно ориентировался и в подвале, и в темноте.

Шли минут пять, за это время Шаман убедился, что в нагромождении мусора, на первый взгляд кажущемся непреодолимым, существует некая система. За все время пути им ни разу не понадобилось преодолевать завалы, проход всегда был чистым, только пару раз рослому сталкеру пришлось пригнуться. Но зато, чем дальше они удалялись от входа, тем сильнее Шамана мучила мысль: как он найдет обратную дорогу в этом лабиринте? Очень хотелось верить, что неожиданное приключение закончится благополучно, и обратная дорога ему все-таки понадобится – сталкер уже начал вслух ругать себя за любопытство и любовь к халяве.

Проводник остановился, Шаман посветил поверх его головы: они стояли перед массивной металлической дверью. Заржавленная поверхность усыпана хлопьями облупившейся краски, однако это нисколько не помешало ощутить всю мощь преграды: выпуклая, с несколькими ребрами жесткости, железная плита выглядела неприступно.

Человек неспешно достал откуда-то из-под халата блеснувшую в свете фонаря пластину и приложил к неприметной панели сбоку от двери. Раздалась череда металлических лязгов, и дверь с еле слышным гудением распахнулась. К разочарованию Шамана, с той стороны тоже было темно: за дверью начинался лестничный пролет, ведущий вниз.

Спускались долго, на некоторых лестничных площадках имелись выходы, но человек вел сталкера все ниже и ниже. В конце концов спуск закончился, и они оказались перед еще одной дверью, очень похожей на верхнюю. Врач снова воспользовался своей карточкой. И снова за дверью оказалась темнота.

– У вас тут чего, все лампочки перегорели? – спросил Шаман, которого угнетало молчание.

Врач ничего не ответил, зато из глубины коридора раздался электрический треск, и откуда-то из-за угла вылетел искрящийся клубок.

– А, чтоб тебя! – выругался Шаман, сразу узнавший полтергейста.

Он прижался к стене и навел на мутанта ствол, но человек предостерегающе поднял руку – и Шаман его почему-то послушался, не нажал на курок. Как оказалось, правильно сделал: полтергейст, постреляв в воздухе электрическими разрядами, улетел обратно. Запахло озоном. Человек снова махнул рукой, приглашая идти следом.

Они шли по грязному коридору. Пол, стены, и даже потолок были выложены белым кафелем. Плитка потрескалась, местами выпала, под ногами хрустел мусор. Шаману вся эта обстановка напоминала бассейн, в который он ходил, еще будучи школьником – точно такой же унылый коридор вел из раздевалки в душевую.

Луч фонаря прыгал по кафелю, на секунду задерживаясь на вещах, расставленных вдоль стен: медицинские шкафы, ряды стульев, газовые баллоны, непонятные агрегаты, утыканные шлангами и манометрами. Периодически проходили мимо стеклянных дверей, иногда закрытых, а иногда распахнутых. За дверями тоже было темно, но временами помещения освещались тусклым мерцанием каких-то приборов. Пару раз Шаман замечал за дверями движущиеся фигуры, одетые в белые халаты.

Размеры этой подземной лаборатории впечатляли. Шаман, как и все в Зоне, был в курсе слухов об обширной сети секретных объектов, запрятанных под землей, но, как и все здравомыслящие сталкеры, считал эти россказни брехней. И вот теперь он сам шел по такому объекту.

Его проводник свернул в одну из дверей, шагнувший следом сталкер оказался в небольшой комнате, всю дальнюю стену которой занимала какая-то конструкция, больше всего напоминающая русскую печь: даже что-то вроде горнила с заслонкой имелось. Корпус печи был то ли сварен, то ли склепан из неровных, местами ржавых листов жести.

Человек подошел к печи, что-то там нажал – открылась небольшая дверка. Заглянувший в отверстие Шаман увидел, что внутри полости прямо в воздухе висит, испуская мягкое лазурное свечение, артефакт «сердце». Разумеется, до этого Шаман его никогда своими глазами не видел, но сразу узнал по описанию.

Неожиданно в комнату вошли еще двое – Шаман резко обернулся на скрип двери. Такая же шаркающая походка, белые халаты. Из вежливости сталкер не стал светить вошедшим в лица, но в сумраке смог рассмотреть, что полнотой новоприбывшие тоже не отличаются.

– Здравствуйте, – произнес Шаман и сам удивился как неуместно прозвучала здесь человеческая речь.

Ему никто не ответил. Все трое, словно Шамана тут и не было, занялись своей печью. В какой-то момент заслонка открылась, и из горнила выдвинулись видавшие виды брезентовые армейские носилки. Врач, спасенный Шаманом, указал ему на них.

– Чего? – испуганно спросил Шаман. – Хочешь, чтобы я лег?

Врач молчал. Молчали и двое других. И все они выжидательно смотрели на сталкера.

– Не буду я! – категорически отказался Шаман.

Врач подошел к носилкам, улегся головой к печи, его коллеги взялись за носилки и задвинули их в горнило. Потом прикрыли заслонку. В полном молчании прождали минут пять. Лязгнув, заслонка снова открылась, и носилки с лежащим на них врачом выдвинулись наружу. Он неспешно поднялся, подошел к Шаману, словно давая сталкеру убедиться, что с ним ничего не случилось, и снова указал на печь.

Удивляясь самому себе, Шаман освободился от автомата, скинул разгрузку и улегся на брезент, жалобно затрещавший под его весом. Один из подошедших врачей мягко, но настойчиво потянул из руки фонарь. Шаман, обозвав себя болваном, отдал. Врач выключил свет. В полнейшей темноте сталкер почувствовал, что его задвигают в печь, потом лязгнула заслонка, а спустя секунду Шаман отключился.

И тут же очнулся, во всяком случае, ему так показалось. Снова лязг железа, передвижение, и вот уже кто-то сует ему в руку фонарь. Шаман поспешно включил свет, осмотрел себя. Вроде все в порядке. Процедура наверняка имела какие-то оздоровительные цели. Сталкер поспешно смотал с руки грязный бинт: царапины на ладони исчезли.

Врачи стояли напротив Шамана и молча ждали, пока он закончит самоанализ. Шаман нацепил разгрузку, повесил на плечо автомат и повернулся к людям.

– Ну что, спасибо, конечно, товарищи врачи… – немного смущенно сказал он. – Пойду я, наверное.

Двое врачей развернулись и ушли. Оставшийся, старый знакомый Шамана, снова махнув рукой, повел сталкера к выходу. Шаман, только что осознавший, что чувствует себя весьма и весьма отдохнувшим, и даже вроде помолодевшим, попытался завести разговор о процедуре, которой только что подвергся, но, разумеется, безуспешно.

В какой-то момент врач, знаком показав, чтобы Шаман оставался на месте, зашел в одну из дверей. Появился он почти сразу, в руках держал какое-то странное оружие. Что это именно оружие, Шаман понял сразу: ствол, приклад, мощный оптический прицел, судя по всему – с функцией ночного видения. Но вот модель определить затруднился. Похоже на «Винторез», но ствол слишком толстый даже для него – сантиметров десять в диаметре.

Врач вручил оружие сталкеру и проводил его до двери на лестницу. Здесь они остановились. Шаман выжидательно посмотрел на спутника. Тот достал из кармана халата блестящую карточку-ключ, протянул ее Шаману и показал пальцем на малоприметную металлическую пластину-валидатор сбоку от двери. А потом развернулся и ушел в темноту.

– Э… спасибо! – спохватившись, прокричал ему вслед Шаман.

Но врач, естественно, не ответил. А вскоре затихли и его шаркающие шаги. Шаман приложил карточку – дверь с тихим гудением открылась. Взбежав по ступенькам, он точно так же открыл вторую дверь и оказался в подвале.

После темноты лаборатории подвал показался Шаману наполненным светом. Он даже выключил фонарь и сразу принялся осматривать подаренное врачом оружие. Дверь за спиной захлопнулась, сталкер присел на пол, прислонившись к ней спиной. Штуковина была похожа на «Винторез» только на первый взгляд. При более тщательном осмотре оружие, конечно, производило удручающее впечатление: толстая труба, расширяющаяся к казенной части, снизу приделана пистолетная рукоять со спусковым крючком, сверху прицел, сзади приклад из изогнутой проволоки. Если бы на конце трубы не имелась дырка – примерно сорок пятого калибра – оружие из лаборатории смело можно было причислить к разновидности фоторужья Шарика из мультфильма «Трое из Простоквашино».

Ночной прицел тоже разочаровал Шамана. То, что показалось в темноте «серьезной оптикой», оказалось старым советским хламом. Сталкер включил прицел, посмотрел через него и остался недоволен.

– Дареному коню в зубы не смотрят, – сказал Шаман и навел оружие на старый сейф, стоящий возле стены.

Он нажал на спуск, но ничего не произошло. Шаман уже хотел высказаться по этому поводу, но тут большим пальцем нащупал сбоку от спускового крючка кнопку, видимо, предохранителя. Шаман отключил предохранитель и снова нажал на спуск.

Минут через пять, когда удалось выбить изо рта и ушей большую часть песка и штукатурки, Шаман смог оценить последствия выстрела. От бетонной стены был отколот изрядный кусок, в проломе торчала арматурная сетка. Шаман поковырял стену пальцем и пошел искать подстреленный сейф, который, вроде бы, отлетел куда-то в сторону выхода – это как раз было по дороге.

Сейф он нашел метрах в пятнадцати, но вначале не узнал. Однако контуры дверцы с замочной скважиной выдали металлический блин, на треть зарывшийся в кучу мусора. Стоя над поверженной жертвой, Шаман еще раз, более тщательно, осмотрел чудо-ружье. Симметрично расположению кнопки предохранителя, с правой стороны спуска обнаружилось колесико с насечками от единицы до двенадцати. Сейчас, судя по указателю, был установлен режим «12».

– Многовато будет, – пробормотал Шаман и скрутил до единицы.

Отойдя подальше, он снова прицелился в то, что осталось от сейфа. На этот раз сталкер подготовился, поэтому успел заметить особенности работы оружия: выстрел не имел никакой отдачи и сопровождался всего лишь тихим свистом. Зато результат был весьма громким, но в этот раз, к счастью, не настолько эффектным: сейф, прогудев набатом, снова улетел в сторону выхода и с хрустом зарылся в груду поломанной мебели.

Шаман с трудом нашел и вытащил на свободное пространство металлический блин, который теперь превратился в некое подобие казана, с аккуратным отверстием посередине. Наличие отверстия очень обрадовало Шамана: все-таки дырка – естественное следствие выстрела. Сталкер погладил ружье по стволу: видимо, ему досталась та самая полумифическая гаусс-пушка, о чудодейственных свойствах которой в Зоне ходили легенды. Прицел, конечно, никуда не годился – но проблема эта решаема, нужно только добраться до ближайшего барыги и прикупить что-нибудь достойное.

Шаман положил «калаш» на многострадальный сейф, перекинул через плечо гаусс-пушку и пошел искать выход. Был соблазн выставить пушку на максимум и тупо расчистить дорогу, но чувство благодарности к немому врачу не позволило реализовать эту задумку – разбив импровизированный лабиринт, он демаскирует вход в лабораторию.

Благородство обошлось Шаману в целый час блужданий по захламленному подвалу. Наконец один из проходов вывел его к двери. Шаман поднялся по ступенькам: тучи давно разошлись, неяркое осеннее солнце светило уже по-вечернему. Сталкер первый раз за весь день посмотрел на часы – начало четвертого. Выходило, что пробыл он в лаборатории никак не меньше пяти часов, что серьезно противоречило его впечатлениям. Долго размышлять над этим феноменом Шаман не стал – чего уж теперь думать? Он протиснулся между стеной и кузовом «КамАЗа», хотел уже завернуть за угол, но резко остановился: с той стороны донеслись голоса.

Глава четырнадцатая,

в которой принимается важное решение

Было холодно. Так бывает в Зоне – внезапно холодает, будто кто-то щелкает выключателем. Самое интересное, что температура может меняться только в каком-то определенном районе: в радиусе нескольких километров наступает настоящая зима, лужи замерзают, даже выпадает снег, но пересекаешь четко очерченную границу, и снова попадаешь в вялотекущую осень.

Так было и сейчас. Ребристые стены контейнера покрывал иней, похожий на какой-то странный мох. Темноту прорезали острые лучи света – солнце било сквозь разошедшиеся сварочные швы, и кристаллы льда нестерпимо искрились. Пахло застарелой прокисшей гарью.

Молодой грел озябшие ладони дыханием. В полумраке он видел хмурые лица друзей. Зубр сидел на корточках, подальше от замерзших стен, лицо его, заросшее бородой, сливалось с темнотой, отчего казалось, что на голове сталкера армейская маска. Мора полулежал у входа, прислонив ухо к щели – прислушивался к голосам снаружи. Над правым глазом чернел свежий кровоподтек – награда за остроумие. Вспомнив недавнюю схватку, Молодой непроизвольно потер отбитый бок и поморщился, когда заныли потревоженные ребра.

– Ну, чего там? – шепотом спросил он.

Мора тихо поднялся и подошел к Зубру, Молодой пододвинулся поближе.

– Короче, так. Главный у этих, – Мора кивнул в сторону двери, – сейчас с кем-то связывался. Ответили ему, что часа через три за нами приедут. Велено ему все наши шмотки собрать в одном месте и не копаться в них. Придурок попытался рассказать, что на нас, кроме снаряги, ничего не было, но его быстро убедили, что, как минимум, один «ключ» у нас был. Видимо, очень серьезная личность нас хочет видеть, потому что гопники быстро скинули все, что наше, и сложили куда-то рядом, вроде как слева от входа, у угла контейнера.

Зубр посмотрел туда, куда махнул Мора. Покачал головой. Молодой мысленно согласился – контейнер крепкий, не подкопаешься. Но все-таки что-то делать было нужно – не ждать же, пока за ними приедут. А приедут, наверное, все те же нехорошие военные.

Снаружи послышалось бреньканье расстроенной гитары, потом хриплый голос затянул песню. Пленники вначале не обратили внимания, но вскоре вынуждены были прислушаться: жизненные коллизии лирического героя песни не могли бы оставить равнодушным даже зомби. В песне пелось о реальном пацане, «любимце дворовой шпаны», который родился с золотым зубом и финкой в руке. Злые мусора практически сразу взяли его на заметку и, как только пришло время, пришили срок – еще по малолетке он загремел на зону (не Зону, а зону). И это несмотря на стенания «мамули-горемыки». Срок пришила суровая «сука-Зинка-прокурорша», которую боялись все на районе. Но после того, как пришила, поняла, что без памяти влюбилась в молодого уркагана-лихача. Она пришла каяться к «мамуле-горемыке», которая ее поняла и простила, потому что у нее было материнское сердце, и благословила выйти замуж за реального пацана. Зинка-прокурорша поехала на Колыму, вызволять любимого, но падла комендант лагеря не дал ей, проехавшей сто тысяч верст, даже «сраного свидания». Тогда она воткнула острую заточку в его черное сердце и сама погибла, расстрелянная бессердечными вертухаями. Реальный пацан, узнав об этом, повесился на полотенце и тоже погиб как герой. Эпилог был неожиданный: мочи ментов-собак, чтобы они тебя не полюбили, потому что пацанам от этого одно горе.

– Н-да, – протянул Мора, когда певец смолк.

Молодой зааплодировал. Зубр покачал головой и высказал предположение, что этой песней можно было бы убить Пушкина.

– Ладно, песня отличная – а делать-то что? – спросил Мора.

– Выбираться надо, бро! – высказался Молодой.

– В корень зришь! – восхитился Зубр.

– Сейчас эти товарищи подвалят – и на хрена мы тогда все затевали?

– Ну а какие варианты? – развел руками Зубр.

– Надо их как-то заставить открыть дверь, – предложил Мора.

– Как? – разом откликнулись Зубр с Молодым.

– Не знаю. Можно сымитировать драку. Будем долбить по стенам и орать, что Молодой, сука, всех подставил. Им, по идее, он нужен живым. Должны вмешаться.

– Есть в этом смысл, – после раздумья согласился Зубр.

– А мы справимся? – неуверенно спросил Молодой.

– Можно попробовать. А можно дождаться твоих друзей.

– Они не мои друзья, – огрызнулся Молодой.

– Ладно, сейчас не об этом, – примирительно поднял руку Мора. – Валим этих и бежим на Янтарное.

– Кстати, зачем нам теперь на Янтарное? – поинтересовался Зубр.

– Как зачем? – удивился Мора. – Сидорыч должен был слить инфу Павлу Дику, так? Этот Дик должен был заложить нас воякам. Ну или сам Сидорыч, что вряд ли, конечно. В любом случае – вояки должны были нас ждать на базе научников. Выманим, перестреляем, а с главным поговорим. Ты вроде «за» был?

– Ну да. Только они как раз скоро тут будут.

– Если это они, – вставил Молодой.

– А кто еще? – Зубр пожал плечами.

– Мало ли, кто, – поддержал Мора. – И даже если они! Приедет рота – как будешь отбиваться? Три-четыре, ну пять – еще куда ни шло! Надо линять, в общем.

– Давай так, – решительно начал Зубр. – Как-то этих гопников валим. Сидим тут, ждем. Посмотрим, сколько приедет. Если немного (а зачем им роту посылать за стреноженными?), тогда всех валим, главного – живьем. И говорим.

– Реально! – согласился Молодой.

– Нет, братья, – покачал головой Мора. – Надо бы нам все-таки на Янтарное идти.

– Зачем?

– За шлемами.

– На хрена они тебе? – спросил Зубр.

– Ты сюда зачем пришел? – неожиданно спросил Мора.

– Меня сюда приволокли, если что.

– Не сюда, – пояснил Мора. – А сюда, в смысле – в Зону.

– Бабла намыть.

– Только? – прищурившись, переспросил Мора.

Зубр почесал бороду, вздохнул и горько усмехнулся.

– Ну да, – согласился он, – верно.

– Вот то-то и оно.

– Ребята, вы о чем сейчас? – спросил Молодой, непонимающе переводя взгляд с одного на другого.

– Видишь ли, Молодой, – приобняв коллегу за плечо, начал Мора. – В Зоне, согласно легенде, есть Кристалл. Который, опять же согласно легенде, исполняет желания. И многие, если не сказать – все, идут в Зону, имея в виду этот Кристалл. Артефакты, бабло – это само собой разумеется. Это реалии. Но есть еще и мечта. У каждого сталкера. Так вот, волею судьбы, у нас сейчас есть все, чтобы добраться до Кристалла. Проводник, то есть ты, и «ключ», который активизирует Кристалл. А главное – мы знаем, что это не легенда. Кристалл есть, все по-настоящему. Как ты думаешь, не стоит ли нам попробовать?

– Нет! – Молодой решительно скинул с плеча руку товарища.

– Как это – нет?

– А вот так! Нет, и все!

– Почему? – удивился Зубр.

– Потому что, бро! Ты там не был, а я был. И больше не хочу. Там страшно. Мне это до сих пор снится. На хрена мне еще раз? Новое желание загадать?

– А нет его, нового желания? – полюбопытствовал Мора.

– Старого хватает, – пробурчал Молодой, отведя глаза.

– Ты не ходи, – предложил Зубр.

– Как это?

– Доведи нас до места, и иди обратно, – поддержал Мора. – Или подожди у выхода.

– Это что, магазин? Это Станция. Там кони двинешь за пару минут.

– Ты-то не двинул.

– Мне повезло.

– Ну и нам повезет.

– Мечтатель ты, бро.

– А не мечтатели в Зону вообще не идут.

– Молодой, ты был пионером? – неожиданно поинтересовался Зубр.

– Э… был. А что?

– У нас, в Сибири, среди своих не принято было ништяки в одну харю пользовать. Мы делились.

– Блин, мужики, да не жалко мне! Но там реально жопа. Вы не понимаете.

– Ты бы на нашем месте отказался от похода к Кристаллу?

Молодой поднялся и принялся ходить по контейнеру, непроизвольно жестикулируя. Лучи света чертили причудливые узоры на его комбезе. Друзья терпеливо ждали. Наконец Молодой вернулся и уселся напротив.

– Вас завалят сектанты, – глядя в пол, заявил он.

– Тебя не завалили, – возразил Зубр.

– У меня брат там.

– Ну вот он нас и отмажет, – сказал Мора.

– Он не человек уже. Они все там не люди.

– Как же ты тогда прорвался?

– Повезло, – Молодой пожевал губами. – Нас вообще-то уже вели к жертвеннику.

– Куда?

– К жертвеннику. Они приносят жертвы. Убивают сталкеров. Ритуал такой. Питают Зону душами. Брат узнал фенечку у меня на руке. Это браслет такой. Он как-то сплел мне в подарок. Я носил его. Они нас раздели. Я звал его, пытался в чувство привести. Без толку. А тут он увидел. Чингачгука уже убили. На алтаре. Они раздирают грудь и вытаскивают сердце. Я все это видел. А тут – фенечка. И он вспомнил. Дал мне «ключ» и отвел ко входу.

Молодой замолчал и отвернулся в сторону. Мора с Зубром смущенно переглянулись. Пауза затягивалась. Снаружи бандиты затянули еще какую-то песню, но сейчас пленники даже не прислушались.

– Ладно, извини, – тихо сказал Мора.

Молодой, не оборачиваясь, отмахнулся. Зубр жестами показал, что нужно продолжать.

– Молодой, ну правда, мы не знали, – Мора осторожно похлопал друга по плечу.

– А то как же! – резко обернулся Молодой. – Ты не знал, я не знал, никто не знал! Главное – он тоже в Зону шел не для того, чтобы людям грудину вскрывать. Я его в коляске выгуливал. Плавать учил. Ё… вашу мать! И опять мне туда? На братца посмотреть? Не насмотрелся? От мамы привет передать? Сказать, чтоб кушал больше?

Тут Зубр резко поднялся, схватил Молодого за шиворот и развернул к себе.

– А ты, герой, не хочешь маме ОТ СЕБЯ привет передать? А? Может, фотку пошлешь? Вот на фоне всего этого – с автоматом, с окровавленной рожей и с артефактом в руке! И мы тоже попозируем. Друзья сынка, шакалы Зоны, вольные сталкеры. Мама обрадуется! Ты ведь шел сюда семью завести, внуков ей подарить? Или воюешь здесь за мир во всем мире? Забрался в дерьмо – сиди в дерьме, не разделяй его на сорта. И про мать не вспоминай, а то я тебе лично шею сверну!

Он отшвырнул Молодого и уселся на пол, отвернувшись ото всех. Молодой так и остался стоять, тупо уставившись в стену. Мора хмуро оглядел обоих, поднялся и, подойдя к двери, приник к щели. Молчание затянулось.

– Ладно, ребята, – сказал наконец Молодой, – пошли к Кристаллу.

Зубр развернулся. Мора внимательно оглядел друзей.

– Пойдем? – спросил он у Зубра.

– Пойдем.

– Ну и ладно.

Сталкеры снова уселись в круг. Зубр протянул руку Молодому. Молодой пожал.

– Давайте как-то отсюда выберемся, – предложил Молодой.

– Давай, показывай путь, – кивнул Мора.

– Ну это… – начал Молодой, но ничего не придумал.

– Железо тут крепкое, – прогудел Зубр, – не отогнешь.

Тут Мора внезапно вскочил, подбежал к двери и изо всех сил влупил по ней ногой. Контейнер отозвался гулом, в лучах заискрился осыпающийся иней.

– Сигарет давай, уроды! – заорал Мора странно веселым голосом.

Снаружи послышался ряд рекомендаций по поводу того, куда Мора может засунуть и свое желание, и сами сигареты.

– Смотри, твари, сейчас без курева тут друг другу глотки перегрызем, – погрозил Мора.

– Иди сюда, мясо, – раздалось неожиданно близко.

Кто-то из бандитов подошел к щели и протянул через нее мятую пачку «Примы». Мора взял сигареты и потребовал огня. Сквозь щель протиснулся коптящий язычок пламени. Сталкер прикурил, вернулся к друзьям, поделился трофеем.

– Ты чего это? – спросил Молодой, заметив на лице Моры радостную улыбку.

– Их там пять штук вроде как, да? – спросил Мора.

– Было пять, – согласился Зубр.

– Могли еще подвалить, – возразил Молодой.

– Не подходил никто, – покачал головой Мора. – Справимся?

– Не понял? – встрепенулся Зубр.

– Ну, – Мора ткнул в сторону двери, – с этими уродами справимся?

– До них добраться надо. А как?

– А вот так.

Мора извлек из ботинка что-то вроде стеклянного фиолетового цилиндра, по размеру похожего на пальчиковую батарейку. Он предъявил цилиндр на ладони сначала Зубру, потом Молодому.

– Я забыл про него совсем. Специально подальше убрал, чтобы ничего железного не повредить. Эта штуковина любой металл в пластилин превращает, поняли?

– Нет, – помотали головой сталкеры.

Мора зажал цилиндр между большими пальцами рук и ткнул указательными в пол. Пальцы погрузились в металл как в воду, а когда сталкер убрал их – оказалось, что он проделал в полу две аккуратные дырки.

– Опаньки! – пискнул Молодой.

Зубр молча похлопал Мору по плечу, поднялся и, поглядев в щели по разным сторонам контейнера, показал, где в крыше нужно сделать дырку. Мора тихонько прорезал отверстие достаточной ширины, Молодой подхватил лист железа и положил на пол.

– Ну что? – спросил Мора.

– Вначале я, потом ты, потом Молодой, – ответил Зубр.

– Я, кстати, могу из этого листа ножей понаделать, – предложил Мора. – Чего нам голыми на стволы лезть?

– Ну, бро, не совсем уж чтобы голыми… – сказал Молодой. – Вот, короче.

Он протянул руку – в кулаке была зажата «лимонка», РГД. Зубр с Морой некоторое время молчали.

– Интересно мне, где ты ее прятал, – высказался наконец Зубр.

– Не надо только ваших пошлых намеков, – раздраженно ответил Молодой. – Скажите лучше «спасибо».

– Спасибо, – сказал Мора.

Зубр молча забрал гранату, засунул в карман и, подтянувшись на руках, выбрался на крышу. Остальные последовали за ним. От крыши веяло холодом, пальцы липли к обледеневшему металлу. Аккуратно подползли к краю: гопники сидели рядом с костром и играли в карты на перевернутом ящике. Пятеро. Один, с автоматом на коленях, расположился вполоборота к играющим и поглядывал по сторонам. Зубр разогнул шплинт, вытащил чеку, поймал вылетевшую пластину другой рукой и плавно скинул «лимонку» прямо в центр бандитского круга. Сталкеры отпрянули от края.

– Чё там сыпется? – подал голос один из бандитов.

– Где? – отреагировало сразу несколько голосов.

Взрыва все не было.

– Ну вон, под ящик стукнуло, – ответил бандит.

– Сучий потрох, – выругался Зубр и спрыгнул вниз. Мора бросился за ним. Он услышал, как сзади приземлился Молодой. А Зубр уже бил бандита с автоматом коленом в подбородок. Другой бандит валялся головой в костре – видимо, сталкер достал его еще в полете. Трое, вскочив, хватались за оружие. Мора одним движением подхватил ящик за ручку и разбил его о голову ближайшего врага. Оставшиеся двое отпрыгнули в кусты, на ходу передергивая затворы, но выстрелить не успели – Зубр дал длинную очередь от бедра. Сталкеры на всякий случай откатились в разные стороны – Мора изловчился зацепить за ремень еще один «калаш» – но выстрелов не последовало. Мора немного полежал в траве, прислушиваясь. Вскоре со стороны кустов, куда прыгнули бандиты, раздался голос Зубра:

– Все нормально.

Следом хлопнул выстрел, потом второй. Мора передернул затвор, добил оглушенного гопника и двинулся к Зубру, который возвышался над кустами.

– Ну как? – спросил Мора, подойдя.

– Нормально, – подтвердил Зубр.

Два мертвых бандита валялись возле его ног.

– Скажи: «Кто там?» Скажи: «Кто там?» – донеслось от контейнера.

Мора повернулся. Сова сидела на крыше и, смешно перескакивая с лапы на лапу (крыша все еще искрилась инеем), смотрела на Молодого, который учил ее разговаривать. Молодой, почувствовав взгляд друзей, обернулся и, смутившись, поспешил к ним. Он тоже уже успел разжиться автоматом, и не только им – подойдя, сталкер продемонстрировал друзьям пачку «Мальборо».

– Зубр бросил гранату, – сказал Молодой, закуривая, – и убил пять человек. А потом она взорвалась.

Раздался взрыв. Оглушенные сталкеры попадали на землю. Молодой очухался первым. Он поднялся, тряхнул головой и побежал. Следом поднялся Зубр, тоже встряхнулся и побежал за ним. Молодой бежал быстрее – Зубр к тому же периодически останавливался, чтобы схватить камень и бросить в коллегу. Молодой что-то кричал про аномалии, но в ушах у Моры звенело, и он не мог разобрать. Зубр бежал молча. Мора с кряхтением встал и принялся отряхиваться. Вечерело.

Глава пятнадцатая,

в которой все идет не так, как запланировано

– Терминатор, готов? – полковник влетел в столовую, на ходу застегивая куртку.

– Что случилось?

– Работа. Где остальные?

– В каюте.

Седой выскочил так же стремительно. Терминатор с сожалением посмотрел на стол: доесть теперь вряд ли получится. На большом стальном подносе, он же тарелка, разделенная на три части – первое, второе, гарнир – дымился настоящий плов: повар не пожалел жратвы, насыпал по самые края. Терминатор вздохнул, услышав за спиной топот бойцов.

Вошли, расселись за столом. Седой зашел за прилавок на кухню, выпроводил персонал, прикрыл дверь и уселся во главе стола.

– Слушай внимательно, – начал Седой. – Помните, как ехали сюда? На холме, перед спуском к базе, есть площадка. Мы с Терминатором сейчас выдвигаемся туда на джипе. Задача остальных – пробраться к месту по канализационной трубе, занять позицию и ждать команды.

Седой развернул на столе карту, бойцы подвинулись поближе. Терминатор, пользуясь моментом и зная, что карта ему не понадобится, украдкой закинул в рот несколько ложек плова и принялся незаметно жевать.

– Вот цех. Вот очистной коллектор. Спускаетесь по этой лестнице, левая труба. Диаметр – полтора метра. Так что пойдете с комфортом. Живности там никакой быть не должно. Аномалий тоже. Но не расслабляться – это Зона.

Терминатор снова схватился за ложку, но тут поймал на себе внимательный взгляд Седого. Полковник покачал головой, но не осуждающе, а скорее иронично – Терминатор виновато улыбнулся и принялся доедать плов уже в открытую.

– Не убивать, – жестко предостерег Седой. – Особенно не убивать самого щуплого из них, с косой. Понятно? В кузове моей машины возьмите травматы. В упор не палить, пули резиновые, но все равно. Вый-дете через задние ворота. Один наденет комбез ученого: научная группа пошла на изучение Зоны. Вести себя естественно. Будете идти через болото, осторожнее. Там снорки. Все, работаем.

Бойцы поднялись и, толкаясь, вышли из столовой. Седой проводил их, снова прикрыл дверь и вернулся к столу.

– Теперь ты. Про обезвредить троих я уже сказал. Может быть, придут не трое. Двое, или даже один. Знай, что остальные где-то рядом. Молчи. Ты телохранитель. Тупой и молчаливый – ну, короче, как всегда. Говорю я. Пытаюсь собрать всех рядом. Если не выходит – я кладу тех, до кого дотянусь, ты на подстраховке. Обозначаем оставшихся – берем. Ребята прикрывают. Что возьмешь?

– Да ладно, так обойдусь.

– Нет, ствол захвати. Какой ты без ствола телохранитель?

– Выступаем сейчас?

– Нет еще, – Седой показал КПК. – Вначале они пришлют сообщение, что уже здесь.

– Вопрос можно?

– Валяй.

– Если я правильно понял, это те сталкеры, которых мы по всей Зоне ловим?

– Точно.

– Зачем они к нам сами пришли?

– Не к нам, а к лаборанту Павлу Дику.

– Это которого вчера вечером Шаман пришил?

– Точно. Но они-то об этом не знают. У них с ним некий взаимовыгодный бизнес.

– Долго их ждать?

– Думаю, они где-то недалеко.

Тут как раз КПК звякнул, сигнализируя о сообщении. Седой прочитал, написал что-то в ответ. Подождал немного, потом убрал наладонник в карман.

– Все, пошли.

Сколько раз Терминатор наблюдал за этим, но все равно никак не мог привыкнуть к этому ощущению – когда стоишь перед открывающимися воротами в Зону. Чувствуешь себя как герой какого-то низкосортного боевика, режиссер которого снова и снова пытается поразить зрителя заезженным приемом. И самое противное, что прием действует. База, пусть и в глубине этой проклятой территории, все-таки давала ощущение какой-то защиты. Здесь, за забором, своя земля, там – Зона. И вот створки раскрываются, и уже знаешь, что там увидишь, но всегда сжимается сердце: чахлая растительность, грязная разбитая дорога, ведущая туда, где нужно серьезно обдумывать каждый шаг, каждое движение, чтобы оно не стало для тебя последним.

Терминатор включил скорость, машина выехала за периметр.

– Стоп, – скомандовал Седой.

Он достал с заднего сиденья мешок, поднялся на ноги, вытащил какие-то блестящие шлемы, больше всего похожие на хоккейные каски. Шлемов было четыре штуки, Седой по очереди поднял их над головой, поворачивая в разных ракурсах, потом убрал обратно.

– Что это, – спросил Терминатор.

– То, что им нужно. Просили предъявить при выходе. Поехали.

Джип покатился по ухабам полуутопленной в болотной жиже бетонки. Через несколько метров въехали в естественный коридор, образованный густо разросшимся ивняком. Ветки, хоть и безлистные, были переплетены так густо, что разглядеть что-то уже в паре метров от дороги было невозможно. Терминатор придвинул автомат поближе, Седой усмехнулся – видимо, вспомнил, как боец собирался выйти на дело вообще без оружия.

Кусты закончились так же внезапно, как и начались: вот только возле базы их специально вырубали, а тут они сами по себе были словно отрезаны по идеально прямой линии. Перед подъемом Терминатор притормозил, включил пониженную и аккуратно вполз на скользкий после дождя холм.

– Давай туда, – Седой указал на заасфальтированную площадку перед каким-то недостроенным строением.

Джип медленно, будто нехотя, сполз с дороги. Краем глаза Терминатор заметил на втором этаже бетонной коробки какое-то движение. Он нажал тормоз, схватился за оружие: одну из бетонных колонн с торчащим арматурным каркасом обволакивало еле заметное при свете облако – как искажение воздуха вокруг нагретого предмета, но только в этом облаке то тут, то там проскакивали голубоватые искры. Аномалия. Боец прислушался и уловил еле заметный треск разрядов. Седой успокаивающе похлопал по руке, мертвой хваткой вцепившейся в рычаг передач. Терминатор снова тронулся.

Когда они оказались метрах в пятидесяти от забора, из-за него вышел высокий бородатый сталкер. Терминатор его сразу узнал – Зубр. Именно он вырубил его возле логова Живодера, а потом, спустя всего несколько часов, приложил о борт Скадовска. Челюсти непроизвольно сжались – хорошо хоть лицо скрывал пыльник.

– Седой, можно я его возьму? – тихо попросил Терминатор.

– Ты вроде бы уже пару раз пытался, – осклабился командир, понимая чувства солдата.

– Бог троицу любит.

– Давай по обстоятельствам, этот товарищ серьезный.

– Есть.

– Остальных не видишь?

– Нет. Что детектор?

– Где-то там за забором они. Тут аномалия наводку дает, хрен разберешь.

– Ребята на месте?

– Да, вижу их.

Остановились, вылезли из машины и подошли к сталкеру, Седой первым, Терминатор чуть поодаль, слева.

– Мне сказано, что должен быть сталкер Мора, – сказал Седой. – Ты не Мора.

– А Дику теперь не один хрен? – насмешливо спросил Зубр.

– У меня приказ, сталкер.

– С одним бы справиться попробовал, – непонятно ответил Зубр.

Он свистнул. Из-за забора показались еще два сталкера. Справа – тощий, с косой – Молодой, тот, кого они искали. Второй – Мора, который вместе с Молодым ушел со Скадовска. Терминатор напрягся. Пока все идет вроде бы хорошо, но что-то тут не так, мутят что-то бродяги.

Сталкеры подошли, встали рядом с Зубром. Молодой весело оглядел военных. Мора скептически покачал головой.

– Где остальные? – спросил он.

– Кто? – Седой изобразил недоумение.

– Полковник, где остальные из твоей команды?

Терминатор от неожиданности чуть было не открыл рот – пыльник помешал. Седой, а он, как видел Терминатор, уже готов был ударить, расслабил мышцы.

– Я не понимаю, – голос Седого прозвучал все так же недоуменно.

– Отстань от нас, – Мора говорил без эмоций, даже как-то устало. – Сам подохнешь, и втянешь своих в войну со сталкерами.

– Вы знаете, что мне нужно? – спросил Седой, уже не маскируясь.

– Да.

– Отдайте «ключ». И пусть он идет со мной, – полковник показал на Молодого.

– Мы не хотим войны, – прогудел Зубр. – Но если придется…

– Придется, видимо, – ответил Седой.

И неожиданно попытался достать Зубра в горло. Зубр увернулся, Мора подсек Седого под ноги – бестолку, только голень отбил о привод экзоскелета. Но одновременно с Морой Молодой, подпрыгнув, ударил полковника обеими ногами в грудь. Тут уж равновесие удержать не удалось. Седой опрокинулся, перекатился на спину, ища Терминатора – и замер: боец стоял там же, где и стоял, но на его плечах не было головы, два невысоких фонтана крови орошали комбез. А потом тело упало.

– Работаем! – заорал Седой.

Из-за пригорка выскочили его ребята. Все пятеро – очевидно, уже давно вылезли из трубы, лежали в траве. «Молодцы!» – мысленно похвалил солдат Седой. Но тут произошло еще одно чудо: двоих из бежавших словно сдуло ветром – они отлетели в сторону и еще метров пять ехали по земле. Трое оставшихся, не обернувшись, принялись маневрировать. Полковник лягнул Молодого, тот с визгом отлетел в сторону, но подскочивший Зубр наотмашь влепил ногой Седому по лицу. Шлем выдержал, однако удар был силен – в глазах на секунду помутилось. Тут подскочили двое бойцов (где третий?), полковник поднялся и успел увидеть, как на него летит его собственная машина. Седой снова упал, уклоняясь от столкновения.

– Куда по тачке! – заорал кто-то из сталкеров. – Там шлемы!

Мысли полетели галопом: стреляли из неизвестного оружия; судя по направлению – со стороны цеха, где электра; противопоставить нечего – нужно валить.

– Отходим! – заорал Седой, вскочил и понесся к склону, где должна быть канализационная труба. Сзади раздались выстрелы, сдавленный крик. Рядом свистнуло – пуля. Вдруг что-то с силой ударило в бок – как будто с размаху налетел на бетонную стену. Захрустели сочленения экзоскелета, правая рука отяжелела, замерла, словно скованная гипсом. Седой прыгнул, глухо охнул, когда со всего размаху приложился о бетонный перекат трубы. Мельком глянул на оставленное поле боя – к нему бежали трое сталкеров, его бойцов видно не было. Полковник перескочил на другую сторону трубы и нырнул в пролом.

– Ушел, падла! В дыру залез, – успел услышать он сверху.

Седой бросил в сторону выхода гранату, прыгнул за поворот и упал на пол.

Глава шестнадцатая,

в которой разъясняются неожиданности предыдущей главы

Людей было трое. Кто они – Шаман разглядеть не смог: солнце садилось как раз у них за спиной, отчего видны были только силуэты. Вся эта мизансцена напомнила сталкеру картину из фильма «Неуловимые мстители», даже мотив в голове заиграл.

Шаман тихо вернулся к входу в подвал и присел на ступеньку. Стали слышны шаги, и вот люди показались из-за угла. Сталкеры. Вроде бы, вольные. И тут Шаман узнал одного – Молодой! Первым чувством было облегчение. А потом вмешалась совесть. И поэтому уже было решившийся окликнуть сталкеров Шаман закрыл рот. Но тут до него дошло: они идут к ученым, больше не к кому. А там их как раз ждут.

– Молодой! – крикнул из укрытия Шаман.

Шаги стихли. Сталкер ждал, давая мужикам время оправиться от неожиданности.

– Кто здесь? – низкий голос раздался всего в паре метров, из-за кузова «КамАЗа».

– Свои, – Шаман медленно поднялся по ступенькам и вышел на свет.

– Шаман? – Молодой удивленно уставился на бывшего вожака.

– Прошу любить и жаловать.

– Ты как здесь?

– Долгая история. А вам лучше к яйцеголовым не ходить.

– Почему? – второй сталкер, незнакомый, с худым неприветливым лицом подошел со спины.

– Еще одна долгая история.

– А ты все-таки расскажи, – третий сталкер, здоровый бородатый мужик вышел из-за «КамАЗа», держа Шамана на мушке.

– Расскажу. Давайте только на ночлег где-нибудь устроимся.

– Шаман, нам на базу надо, – пояснил Молодой. – Хотелось бы до ночи успеть.

– К Дику небось?

– К нему.

– Нету Дика.

– А где он?

– По официальной версии – его убил я.

– Как это? – хмурый сталкер подошел ближе, внимательно заглядывая в лицо Шамана.

– Ну, завязка рассказа, вижу, заинтриговала. Так что давайте все же поищем, где перекантоваться на ночь.

– Этот подвал, с которого ты вылез, не пойдет? – поинтересовался бородатый.

– Нет. Нехороший подвал. Да и выходов много.

– Тут недалеко есть схрон один, – сказал после небольшого раздумья хмурый. – От Выброса, правда, не спасет.

– Не будет сегодня Выброса, – уверенно сообщил бородатый.

– Ну двинули тогда.

Хмурый с Молодым пошли вперед, бородач сделал Шаману пригласительный жест и пристроился следом.

– Кто это? – спросил хмурый у Молодого.

– Шаман, атаман «Воли».

– Чего? – прогудел бородатый.

– Тихо, тихо, мужики, – успокоил Шаман. – Вынужден уточнить: бывший атаман «Воли».

– Чего? – теперь уже изумился Молодой.

– Завидую я вам, хлопцы. Сегодня вы узнаете столько нового и интересного. С вас, кстати, жратва.

Хмурый снова внимательно посмотрел на Шамана.

– Давно не ел?

– Два дня почти.

– Я Мора, это – Зубр, – сказал хмурый, доставая из рюкзака полпалки колбасы.

– Рад знакомству, – кивнул Шаман, принимая колбасу. – Спасибо.

По асфальтовой дороге двинулись параллельно забору, ограждающему низину с базой ученых. Обошли по канаве, наполненной хлюпающей жижей, «костер», выбрались на пригорок. Дорога привела к воротам, ржавым и погнутым. За забором стояло небольшое двухэтажное здание с плоской крышей, стены, некогда желтые, покрывал какой-то странный серо-коричневый мох, отчего казалось, что на дом накинута маскировочная сетка.

– Что это? – спросил Молодой.

– Здание, – коротко ответил Мора.

– Спасибо, бро.

Мора повел сталкеров ко входу, где на полусгнившем косяке сиротливо висела половина дверной створки. По захламленной лестнице поднялись наверх. Мора со скрипом откинул железный люк и поднялся на крышу. Остальные забрались следом.

Крыша – ровная площадка, залитая битумом, с полуметровыми бетонными бортами по краям – представляла собой прекрасную оборонительную позицию. Посередине высилась небольшая металлическая постройка вроде сарая, метра два на два. Дверь в сарай была открыта, видны были закопченные внутренности – видимо, там не раз разжигали костер.

Вид с крыши открывался просто сказочный. Сталкеры, не сговариваясь, подошли к краю и уставились вдаль. Почти коснувшееся линии горизонта солнце залило Зону неярким теплым светом. Тусклый пейзаж заиграл всеми цветами осени. Тлели яркими пятнами перелески, искрилась недалекая речка, даже пожухлая трава на холмистой равнине подкрасилась золотистыми отблесками и стала напоминать ковер с причудливым узором из кустарников и заросших ряской небольших озер. Вдалеке, за болотами, виднелся размытый туманной дымкой силуэт Скадовска. Ярко-оранжевая полоса отмечала границу Красного леса. А еще дальше, почти невидная, но все равно узнаваемая – торчала восклицательным знаком труба Станции.

Шаман обернулся на спутников: все трое, замерев, смотрели на символ Зоны. Удивительной была палитра чувств, отразившаяся на их лицах. Молодой таращился испуганно, Мора – решительно стиснув челюсти, Зубр же злобно пялился исподлобья.

– Все-таки решили туда сходить? – поинтересовался Шаман.

– Куда? – обернулся Мора.

– К Кристаллу, куда ж еще? – пояснил Шаман.

– С чего ты взял? – пробасил Зубр, как бы невзначай повернув автомат в сторону Шамана.

– Ну, он вообще-то сообразительный, – похвалил Шамана Молодой.

– Слишком сообразительный, – протянул Мора. – Просто Шерлок Холмс какой-то.

– Ладно, ребята, – сказал Шаман. – Пора поведать вам о последних событиях. А то пристрелите еще.

Шаман уселся прямо на битумный пол и принялся рассказывать. Он начал с визита полковника на базу «Воли», и закончил своим бегством с Янтарного после убийства охранником Павла Дика. О самом полковнике и предположениях Дика насчет него Шаман рассказал отдельно.

Мора с Зубром слушали внимательно, иногда задавали вопросы. А Молодой как уселся напротив – так и просидел весь рассказ с открытым ртом. Когда Шаман закончил, солнце уже село, по Зоне растеклись сумерки. Похолодало, где-то невдалеке поднялся разноголосый вой – стая вышла на охоту.

– Пойдемте-ка, – сказал Мора, поежившись от холода.

Все вслед за ним переместились в железный домик. Мора прикрыл дверь, занавесил ее куском брезента, натянутым на веревке с внутренней стороны, и запалил походный примус. Помещение осветилось тусклым синеватым светом.

– Снаружи не увидят? – поинтересовался Шаман.

– Проверял, щелей нет, – успокоил Мора, ставя на конфорку открытую банку тушенки.

Тут со стороны двери раздался скрежет. Сталкеры вскинули оружие. Но Мора, прислушавшись, успокаивающе поднял руку и приоткрыл дверь. Внутрь заглянула сова, внимательно осмотрела помещение и остановила взгляд на примусе.

– Скажи «кто там?» – предложил сове Молодой.

Мора ножом вытащил из банки кусок тушенки и протянул птице. Сова схватила мясо и убралась. Мора прикрыл дверь. Шаман оглядел сталкеров, но, видя, что никто из них не комментирует произошедшее, от вопросов воздержался.

– Интересное дело, – прогудел Зубр.

Шаман понял, что имеет в виду он не сову, а его рассказ, и обернулся.

– Значит, вся Зона может быть в курсе, что полковник охотится за Молодым, потому что тот знает, как пробраться к Монолиту? – предположил Мора.

– Вряд ли, – покачал головой Шаман. – Дик просто так никому ничего не рассказывает… не рассказывал. Он продавал информацию.

– Ну, мог бы слить группировкам, – пробасил Зубр.

– Кому? «Законникам»? Они как раз за вояк. Это быстро бы выяснилось. С бандитами он не общался.

– «Воле» мог загнать, – выдал из угла Молодой.

– Иногда лучше жевать, чем говорить, – Мора сунул Молодому шипящую банку.

– Чего это? – обиделся Молодой.

– «Воля» – это я, – пояснил Шаман. – До недавнего времени. Ничего он нам не сообщал. Во всяком случае, до моего ухода, – добавил Шаман.

– Хорошо еще, что просто выгнали, – утешил Зубр. – Могли пристрелить.

– Я сам ушел, – пояснил Шаман. – Ребята, в общем-то, отнеслись с пониманием.

– Да ладно, – Молодой махнул вилкой, отчего в сторону Шамана полетели брызги жира. – Меня бы так прихватили, я бы тоже сдал кого хочешь.

Шаман посмотрел на Мору – ему показалось, что именно Мора главный у этой группы, а сейчас ему очень хотелось узнать мнение вожака относительно его поступка. Мора это понял.

– Твой косяк, Шаман, хотя тут тебя можно только пожалеть. Но косяк все равно остается косяком.

– Ну, то есть с собой меня вы не возьмете?

– Нет.

– А ты бы не прогнулся в такой ситуации?

– Прогнулся бы, скорее всего. Но дело не в этом.

– Нет, в этом! Этот полковник тебя так же схватит за яйца и поставит перед выбором. Он уже наверняка пробил по своим каналам вас с Зубром.

– Чтобы поставить меня перед выбором, ему нужно сначала меня поймать. Но я не собираюсь ловиться. А тебя он поймать смог. И если сейчас он выйдет с тобой на связь – ты снова нас сдашь, потому что он тебя уже сломал и знает, что тебе предъявить. Поэтому ты с нами не идешь.

Шаман отвернулся к стене, закурил. Зубр, сопевший в углу, подвинулся поближе, похлопал сталкера по плечу.

– Не обижайся, Шаман, – сказал Зубр. – Но он по сути прав. Сам знаешь.

– Хорошо, – Шаман опустил ладонь на свою пушку. – А если я помогу вам решить проблему с полковником?

– Любопытно, – произнес Мора, протягивая Шаману разогретую банку тушенки.

Глава семнадцатая,

в которой происходит умозрительное путешествие к Станции

– Ну что? – спросил Седой.

– Все, – ответил врач.

Полковник в одних трусах лежал на кровати в больничном боксе. Небольшая комната с белыми стенами была освещена мягким светом. У стены, напротив кровати, стоял какой-то прибор, больше всего напоминающий кабину солярия. Седой был уверен, что его поместят именно туда, но врач, высокий молчаливый старик, ограничился только первичным осмотром. Быстро пробежал пальцами по туловищу, заглянул в глаза, зачем-то положил ладонь на лоб. И все – снял перчатки и отошел в угол, к раковине, мыть руки.

Седой с кряхтением сел, бок откликнулся всплеском боли.

– Доктор, повернитесь и доложите подробно, – раздраженно сказал Седой.

– Ушибы, ссадины, – не оборачиваясь, перечислил врач, – трещины в двух ребрах. Судя по всему, сотрясение мозга, легкое. Это навскидку. Лечиться будете сейчас?

– Да.

Доктор достал из шкафа контейнер, извлек из него артефакт, засунул в какой-то маленький рюкзак и протянул Седому.

– Наденьте. Расположите ровно посредине груди. Десять минут не снимать. Никаких резких движений и нагрузок.

– Что за артефакт?

– «Трилистник».

– А радиация?

– Там три «спирали». Не бойтесь.

– Хорошо. Будьте добры, передайте профессору Круглову, что я хочу его видеть.

Доктор кивнул и вышел. Седой надел рюкзак, подтянул лямки и снова откинулся на подушку. Почти сразу от середины груди стало растекаться приятное тепло, причем шло оно будто бы по венам: он чувствовал, как горячие нити опутывают его изнутри, постепенно растворяясь в теле. Боль уходила. Вместе с ней уходила и злость – теперь полковник испытывал только горькое сожаление. За неделю работы в Зоне он угробил весь отряд, да и сам выбрался только благодаря экзоскелету. Обидно: его ребята одни из лучших спецов. Были. Или просто все это – результат его бездарного руководства?

Седой непроизвольно сжал кулаки. Не может быть, чтобы все дело было в нем! Зона, не зона – какая разница? Здесь, конечно, природа странная, но они-то воевали с людьми. И, по всем раскладам, должны были выиграть. Однако теперь он остался один, лежит здесь, пытаясь залечить трещины в ребрах, а сталкеры, которых он ловил, уходят все дальше и дальше. И как их догнать? А главное – с кем…

Тут полковник обнаружил, что его ладони взмокли. Он скосил глаза – и тут же вскочил: кисти рук были густо измазаны кровью. Кровь пропитала простыню и уже даже капала на пол. Седой вытер правую руку о край кровати: на внутренней стороне ладони было четыре глубоких полукруглых пореза – следы ногтей.

– Профессор Болычев разве не говорил: никакой серьезной нагрузки? – в палату вошел Круглов.

Маленький, упитанный, лысый, с классической «чеховской» бородкой, Круглов настолько полно вписывался в образ дореволюционного уездного врача, что даже казался карикатурой на него. Он резво пронесся по боксу, достал из шкафа бинт и протянул Седому.

– Вот. Обмотайте. Не двигайте руками, и раны затянутся минуты через две.

– Что это со мной?

– Вас что, не инструктировали по свойствам артефактов? – поднял густые седые брови Круглов.

– Профессор, я сюда не за артефактами приехал, – проворчал Седой, обматывая ладони бинтом.

– Но тем не менее. «Трилистник» ускоряет процессы метаболизма в организме. Способствует восстановлению тканей. Но побочный эффект – слабость мышц, снижение тонуса, потеря упругости кожи опять же…

– Что с моими ребятами? – перебил Седой.

– Двое остались живы, но состояние тяжелое. Множественные переломы, повреждения внутренних органов… Чем это их?

– Знал бы я.

– Похоже на действие «центрифуги».

– Аномалии?

– Да. Но это невозможно.

– Правда? – горько усмехнулся Седой.

– Да, – покивал Круглов. – Вы правы. В Зоне такое утверждение звучит слишком самоуверенно.

– Ребята выживут?

– Шансы есть. Их нужно на Большую землю. Я уже вызвал транспорт.

– Когда? – Седой подскочил на кровати.

– Что вы? – Круглов всплеснул пухлыми ручками. – Лежите. Порвете мышцы.

– Когда вы вызвали транспорт? – размеренно спросил Седой.

– Только что, когда мои сотрудники закончили осмотр ваших солдат.

– Через какое время он может быть здесь?

– От трех часов до нескольких суток.

Седой снова улегся на подушку. Круглов присел на край кровати, внимательно поглядев на полковника.

– Что-то не так? – тихо поинтересовался он.

– Мой экзоскелет?

– В порядке. Пришлось полностью перебрать силовой привод правой руки. Ну и так, по мелочи…

– Профессор, не позднее чем через два часа я должен отсюда уйти. Хорошо?

– Мое мнение, я так понимаю, вам неинтересно?

– Нет. Мне интересна ваша помощь.

– Ну что ж, – развел руками Круглов. – Как говорится, чем могу…

– Дайте сигарету.

– Извините, не курю.

– Тогда мне нужна карта Зоны. Все проходы к Станции. И консультации.

– Зачем? Вы собрались к Кристаллу? – Круглов воззрился на полковника с прямо-таки детским любопытством.

– Ну, давайте предположим, что один интересный мне человек направляется именно туда.

– Один человек, значит, – протянул Круглов. – Ну-ну… Я сейчас.

Круглов вышел, хлопнув дверью. Седой снова сел, разбинтовал руки: от порезов остались только розовые полосы. Он скомкал бинты и, не найдя мусорного ведра, бросил окровавленный комок под кровать. Грудь уже не болела, однако все тело как-то странно онемело, как будто после долгого сна, а в ушах от резких движений начинала шуметь кровь.

Вернулся Круглов с небольшим ноутбуком. Присел на кровать, бесцеремонно подвинув полковника.

– Вот, – сказал он, открывая файл с картами. – Покойный Дик очень серьезно увлекался картографией.

– Он мне уже это слил.

– Слил он вам, смею уверить, не это. То, что у вас – так, ширпотреб для сталкеров-романтиков. А это он делал для себя. Видимо, хотел продать кому-то серьезному.

– А вы-то откуда знаете?

– Ну, я, скажем так, следил за его работой. Негласно, конечно. Павел считал себя очень хитрым, а своих коллег недостаточно умными. Я его не переубеждал.

– Понятно. Но эта-то карта точная?

– Видите ли, – Круглов с хрустом почесал усы, – точных карт Зоны не существует. По ряду причин. Здесь самая актуальная информация на текущий момент. Но актуальна она будет до следующего Выброса.

– Когда следующий Выброс?

– Кто знает. Но, судя по всему, не раньше чем через пять-семь дней. Хотя, опять же… – Круглов виновато развел руками.

– Ладно, – Седой уселся поудобнее. – Давайте-ка прикинем, как мой друг будет добираться до Станции.

– Так или иначе, но пойдет он через лес, – Круглов выделил и увеличил желтое пятно на карте. – Это единственный путь. Потому что через дикие территории не пройти. Там аномалия на аномалии, да еще и болота. Укрыться негде. То, что у нас тут нарисовано, это спутниковая съемка. Линии – схемы оптимальных проходов. Знаками отмечены все аномалии, радиоактивные области – вот, наводите курсор…

– Ладно, ладно. Лес – единственный путь. Дальше.

– А дальше либо через Ельск, либо через Излучатель. Вот, смотрите, здесь вы выйдете на шоссе. И выбирайте направление.

– Какой вариант предпочтительнее?

– Знаете, товарищ полковник, тут примерно как в сказке: направо пойдешь – голову потеряешь, налево пойдешь – сам потеряешься. Излучатель под контролем «Секты». Помимо этого, тут эпицентр излучения. Весь защитный пси-пояс вокруг Станции отсюда питается. Проходите Излучатель… посмотрите, нужно просто идти вдоль железнодорожной ветки, не ошибетесь… и вышли к Припяти. Тут тоже сектанты. Идете себе через город, доходите до стадиона. С обратной стороны, под трибунами, как раз напротив главных ворот – прямая дорога к Станции. Зайдете чуть правее четвертого энергоблока.

– Н-да, – Седой почесал за ухом. – А Ельск?

– С Ельском попроще, на первый взгляд.

– Что там сейчас?

– Трудно сказать. Вот мост. В поселок можно попасть либо по нему, либо перебравшись через реку. Река – одна сплошная аномалия. Я сам видел, как катер с нашими коллегами ушел под воду, будто в дыру провалился. Нам запрещено исследовать реку.

– Значит, мост. Тут их, кстати, два, вроде как.

– Нет, один. Новый, тот, который мы навели пару лет назад. А старым лучше не пользоваться.

– Почему?

– Как вам сказать… – Круглов замялся, искоса взглянув на Седого. – Вкратце: он есть, но его нет.

– Понятно. Новый мост.

– Да, новый мост. Потом тоннель. Вот карта Ельска времен светлого советского прошлого. Вот реальность, со спутника опять же. Вот этих домов, видите, уже нет почему-то. А что вот это такое – мы не знаем. И вот это тоже. А вот тут, как раз у входа, смотрите какая красивая штука.

– На грибницу какую-то похоже, – задумчиво сказал полковник, разглядывая непонятное образование, разросшееся рядом с выходом из тоннеля.

– Возможно, вы и правы. Это что-то имеет температуру около тридцати двух градусов Цельсия. И меняет форму. То есть, можно предположить, что оно живое.

– Провалились бы вы с вашей Зоной! – проворчал Седой.

– Дальше, если ваш мифический персонаж доберется досюда и решит продолжить движение, ему нужно будет пройти через весь поселок к зданию больницы. Вот она. Дальше будет еще один мост, через реку Припять. Потом нужно будет обойти пруд-охладитель. И все – вы на Станции.

– Понятно. Слейте мне эту карту на КПК, – полковник поднялся, морщась от неприятного покалывания в онемевших ногах. – Где мои шмотки?

– Одежду вы сами в шкаф сложили. А экзоскелет в лаборатории.

– Сколько еще мне без резких движений?

– Как снимите «трилистник» – минут пять-десять.

Полковник снял рюкзачок. Подошел к шкафу, достал и бросил Круглову КПК, потом пару раз присел, подвигал руками и головой – тело начало приходить в норму.

– Есть такая легенда в среде сталкеров, – сказал Круглов, наблюдая за полковником. – Считается, что Зона персонально знакомится с каждым прибывшим сюда.

– Каким это образом? – Седой заинтересованно обернулся к Круглову.

– По-разному, – пожал плечами профессор. – Но, как утверждается, Зона обязательно должна взглянуть на нового человека своими глазами. Ну вот, в частности, подвизается тут у нас проводником сталкер по кличке Махра. Он рассказывал, что на заре сталкерской карьеры повстречал на болотах зомби: кадавр вышел из камышей на дорогу прямо перед Махрой, долго разглядывал его, потом уронил перед ним артефакт и ушел обратно в камыши. Поведение, согласитесь, нетипичное.

– Это Зона, профессор, – отметил Седой, натягивая майку. – Тут все нетипично.

– Совершенно верно. Но интересно другое. Покойный Дик собирал местный фольклор. Опрашивал забредавших на базу нелегалов. И, что характерно, у каждого из них есть на памяти случай, который можно обозначить как некие «смотрины» со стороны Зоны.

В этих рассказах всегда фигурирует представитель местной фауны, который ведет себя нетипично, прежде всего – не нападает. И при этом явно рассматривает сталкера.

– Это вы к чему мне рассказываете? – спросил Седой.

– Это, полковник, я пытаюсь интерпретировать ваш рассказ о безглазой женщине, которую вы повстречали по дороге сюда.

– А, вот вы о чем, – улыбнулся полковник. – Вам, человеку науки, вроде бы не к лицу объяснять факты при помощи фольклора.

– А что вы хотите? – пожал плечами Круглов. – У науки нет внятного объяснения происходящим тут событиям. Вот и приходится пользоваться народными средствами.

– И как ваши народные средства объясняют мою безглазую женщину?

– Как – я уже сказал. Вполне однозначно. Но есть тут и особенность. В рассказах сталкеров всегда фигурируют известные нам обитатели Зоны. А ваша женщина – персонаж уникальный. Такая в нашем бестиарии отсутствует.

– И что это значит?

– Значит это, что Зона вами, мой друг, очень сильно заинтересовалась. И пришла посмотреть на вас, что называется, своими глазами.

– Большая честь! – ехидно отозвался Седой.

– Не то слово.

– Это ничего, что мой боец ее – гранатометом?

– Думаю, ничего. Переживет.

– Ну и ладно.

– Вот, возьмите, – сказал Круглов, протягивая наладонник.

– Спасибо.

– Петро, не ходил бы ты туда, – тихо произнес Круглов, когда полковник наклонился за КПК.

– Не могу, Иван. Теперь уже нет, – так же тихо ответил Седой.

– Я лично знал пятерых, которые ушли.

– Где мой экзоскелет? – громко спросил полковник, делая шаг к двери.

Круглов вздохнул, захлопнул крышку ноутбука и устало поднялся с кровати.

– Пойдемте, покажу.

Глава восемнадцатая,

в которой внезапно появляется вождь мирового пролетариата

– Говорят, у яйцеголовых есть такой детектор биоформ, что за километр бьет, – прохрипел Молодой, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающих.

Он закашлялся, перевернулся на бок и с трудом отдышавшись, выплюнул сгусток крови. Шаман с Морой, переглянувшись, присели на корточках возле него, Зубр, наоборот, отошел чуть в сторону – проконтролировать окрестности.

Они шли мимо лесопилки, и как только взобрались на холм – Молодой умудрился обнаружить какую-то дыру в земле и провалиться в нее. Но все вроде как закончилось благополучно: сталкеры еще не успели подумать, что навсегда потеряли друга, а друг уже вылетел обратно как пробка, взмыв на высоту порядка четырех метров, плюхнулся на землю и сообщил о чудо-детекторе биоформ.

– Молодой, расскажи немного о колодце, в который ты провалился, – попросил Мора, осторожно ощупывая его тело.

– Чего рассказывать-то, – Молодому наконец удалось навести фокус на лицо друга. – Темно там. Потом как по башке что-то стукнет. Потом по ребрам. Потом по спине. Потом ноги защемило. Потом шея как хрустнет!

– Когда только успел, – покачал головой Мора. – Пару секунд всего там был.

– Профессионал, – уважительно произнес Шаман.

– А потом я полетел обратно.

– И вот ты снова с нами, – фальшиво изобразив радость, подытожил Мора.

– А ствол там остался, – отметил подошедший Зубр. – И рюкзак.

– Надо эту дырку на карте отметить, для наших, – сказал Шаман.

– Сделай ты, – попросил Мора. – Мы после определенных событий в сети не светимся.

– Мне сейчас тоже не стоит. Я, по официальной версии, ученого завалил. А вот там, – Шаман указал в сторону видневшихся в долине построек, – база «законников».

– Да, точно, – кивнул Мора. – Забыл. А мы хотели тебя в «Рентгены» отправить, жратвы с патронами закупить.

– Вынужден отказаться.

– На вот, подержи, – Зубр сунул тяжело дышащему Молодому «звезду».

– Ух ты! – удивился тот. – Зубр, сколько у тебя еще артефактов?

Зубр ухмыльнулся и отошел. Мора сунул во вторую руку Молодого «спираль». Молодой прижал оба артефакта к груди и закрыл глаза. Шаман, поднявшись, наломал веток и принялся огораживать дыру. Мора задумчиво рассматривал территорию базы: отсюда, с возвышенности, можно было разглядеть даже людей, перемещавшихся между строениями.

– Зубр, – позвал Мора после короткого раздумья.

– Чего?

– А у тебя там знакомых нет, хороших? – последнее слово Мора подчеркнул.

– Нету, – задумчиво почесав бороду, ответил Зубр.

– Жаль. Надо что-то придумать. У меня к машинке три обоймы. Да две к «пээму».

– У меня тоже негусто. Зато у Шамана гаусс-пушка.

– Это не гаусс-пушка, – возразил Мора.

– А что это?

– Не знаю. Гаусс-пушка, если она вообще существует, должна пулями стрелять какими-нибудь. А это чудо не пойми чем стреляет. Гравитацией, наверное.

– Какая, собственно, разница? – пожал плечами Зубр.

– Ну да, в общем-то.

– Тут, мужики, дело принципа, – вмешался Шаман. – Вот она сейчас стреляет-стреляет, а в самый решительный момент у нее гравитация иссякнет. А?

Шаман снял с плеча пушку, и трое сталкеров уже в который раз принялись ее рассматривать. И в который раз убедились, что никаких винтов, сочленений и даже швов на корпусе нет: толстый круглый ствол, короткое цевье, компактная ствольная коробка, пистолетная рукоятка, проволочная дуга приклада – все представляло единый кусок металла. Причем металл этот был обработан очень неаккуратно, местами замят и потравлен ржавчиной. А торчащий сверху старинный советский ночной прицел дополнял ощущение несовременности и какой-то несерьезности винтовки. Но однако же – и сталкеры это прекрасно понимали – они имели дело с настоящим инженерным чудом, пусть даже конструктор этого чуда откровенно пренебрег внешним видом оружия.

– Не надо разбирать, – сказал Зубр.

– Не надо, – согласился Мора.

– А если она стрелять перестанет? – спросил Шаман.

– Гравитация бесконечна, – успокоил Мора.

– И прицел – хлам, – пожаловался Шаман.

– Видишь, хвостовик тоже вроде как приварен, – Мора ткнул пальцем в соединение. – Как ты его снимешь?

– Это НСПУ, – сказал Зубр.

– Что НСПУ?

– Прицел. Он от электричества питается. Значит, там где-то батарейки есть.

– Батарейки сядут, – мрачно предсказал Шаман.

– Прицел тоже от гравитации работает, – убежденно заявил Мора.

– Гравитация – топливо будущего, – согласился Зубр.

– Ну ладно, – уступил Шаман и закинул ствол на плечо. – Пойдемте отсюда. Чудик наш уже, наверное, очухался.

Они вернулись к Молодому, который так и лежал с закрытыми глазами, прижав к груди артефакты.

– Ты очухался? – спросил Мора.

– Вот только не надо нагнетать, бро! – бодро отозвался Молодой. – Я практически не пострадал. Как личность.

– Ну вставай тогда.

Молодой медленно поднялся, помахал руками-ногами, прислушиваясь к ощущениям, удовлетворенно кивнул и вернул артефакты. Зубр взял свой, Мора махнул – мол, оставь себе. Молодой благодарно кивнул.

– Оружие и шмотки доставать будешь? – поинтересовался Шаман.

– С ума сошел? – вытаращился на него Молодой.

– Да? А без оружия по Зоне ходить – нормально?

– Ну давайте в «Рентгенах» купим.

– Иди, купи, – предложил Зубр.

– А чего?

– Вот за это я его и выгнал, – со вздохом произнес Шаман.

Мора вытащил «ПМ» и сунул Молодому. Зубр вышел на тропу, остальные пошли за ним. Двинулись по пригорку, оставив лесопилку по левую руку.

Еще на Янтаре решили идти через болота к развилке у Красного леса, а там по обстоятельствам: либо через Ельск, либо попробовать пробраться мимо Излучателя. Молодой, разумеется, в выборе дороги помочь не смог: выяснилось, что никаких секретных проходов он не знает – его с другом тупо поймали сектанты и доставили в Припять. По понятным причинам, этот вариант доставки к цели никому не понравился.

– Но я зато знаю, как туда пройти от Припяти, – обиженный всеобщим разочарованием, заявил Молодой. – Ну и в самом энергоблоке я дорогу знаю.

– Ладно, иди давай, – проворчал Зубр.

Тропинка пошла под уклон, под ногами зачавкало. По обочинам потянулись островки болотной травы с торчащими палками камышей. Наконец, дорога вывела к шаткому, собранному из грубо отесанных досок, мостку. Зубр остановился.

– Я тут гулял как-то. Кабанов до хрена.

– Что предлагаешь? – поинтересовался Мора.

– Шаман, давай вперед со своей базукой. Поставь на максимум. Если кто выскочит из камышей – сразу шмаляй, иначе затопчут.

Шаман пошел первым. Двигались осторожно, стараясь не шуметь. Доски, правда, все равно плаксиво поскрипывали под ногами, но звуки эти терялись среди шелеста камыша. Солнце скрылось за очередной тучей, но дождик вроде пока не собирался.

Сталкеры шли минут десять, потом мостик внезапно кончился, уперевшись в небольшой холм, увенчанный каким-то одноэтажным строением, похожим на деревенскую избу.

Из-за угла избы неспешно вышел долгожданный кабан и, заметив людей, издал удивленный рык. Шаман не задумываясь нажал на курок – кабан с визгом улетел куда-то вдаль, вслед за ним полетело несколько бревен, вырванных из угла избы. Строение с каким-то утробным скрежетом осело на бок.

– Да! – восхищенно выдохнул Зубр.

– Вещь, – согласился Мора.

– Давайте захватим власть в Зоне? – предложил Молодой.

Сталкеры посмотрели на него и двинулись дальше. Больше никаких происшествий не случилось, не считая того, что Молодого чуть не затянуло в «центрифугу». Когда его вытаскивали, случайно нашли артефакт – «шишку». К подстанции вышли примерно через час.

Подстанция – двухэтажное кирпичное здание, окруженное рядами электрических опор, стояло на пригорке, с которого открывался вид на Лес – до него отсюда было не больше километра. Слева от подстанции склон холма круто обрывался: внизу виднелась глубокая, похожая на трещину расселина с рваными краями, в которой застряла искореженная электроопора, упершись в глиняные стены. На дне, метрах в десяти от поверхности, поблескивала вода.

От левого торца здания вниз уходило асфальтовое шоссе. Оно вело к лесу – и через просеку до самого моста на Ельск. Мора попытался разглядеть с возвышенности этот самый мост, но желтые кроны деревьев, казалось, тянулись до самого горизонта.

– Как пойдем? – спросил подошедший Зубр. – Через Ельск или к Излучателю?

– Давай через лес сначала перейдем, а там решим.

Мора внимательно оглядел здание подстанции: серый силикатный кирпич, плоская бетонная крыша, выбитые окна. Такие места очень любили упыри.

– Полтергейсты тут водятся, – высказал опасение Шаман.

– Вроде нет никого, – отозвался Молодой.

– Что там лежит? – Зубр ткнул пальцем.

У дальнего угла подстанции в траве виднелись какие-то темные кучи. Зубр поднял ствол и взглянул через прицел.

– Трупы, – доложил он. – Свежие. Четверо.

– Кто?

– «Закон».

– Ну вот, сейчас опять на меня повесят, – проворчал Шаман.

– Пошли. Аккуратней, – Зубр достал дробовик.

Сталкеры рассредоточились и, стараясь не шуметь, двинулись к зданию. Вся площадка перед входом была завалена битым кирпичом и осколками стекла, так что совсем без звуков идти не получалось. Оказавшись напротив входа, Зубр сделал знак остановиться, а сам медленно взошел по ступенькам на крыльцо и замер, прислушиваясь к тишине внутри. Не оборачиваясь, он сделал друзьям знак идти дальше.

Тут перед Молодым воздух пошел рябью, загустел, и из коричневых клякс соткалась уродливая фигура в полтора человеческих роста. Сталкер вскинул «ПМ», но оружие вылетело у него из рук, а сам он опрокинулся на спину, спасаясь от растопыренных щупалец, нацеленных в шею. Обернувшийся на шум Шаман еле успел уклониться от загребающей его голову лапы с длинными когтями. В следующий момент налетевший упырь сбил сталкера с ног и устремился к Море. Тот навел на тварь ствол, и тут она снова исчезла. Бегущий от подстанции Зубр пальнул из дробовика, сознательно взяв выше, чтобы не зацепить товарищей. Мора длинными очередями перечеркнул пространство справа и слева от себя, а потом с истошным криком поднялся в воздух и полетел на несущегося к нему Зубра. От удара оба сталкера разлетелись в разные стороны, а невидимый мутант издал победный рык и снова обрел видимость: он возвышался буквально в полуметре от лежащего на земле Молодого.

– Умри, сука! – заорал Молодой, выдергивая кольцо из «лимонки».

Упырь схватил его за ногу и резко дернул к себе – не рассчитавший силу Молодой запустил гранату прямо в одно из окон подстанции. Мутант снова зарычал, растопырил щупальца и навис над извивающейся жертвой. Но тут раздался взрыв, здание подстанции содрогнулось, из окна, в который ушла «лимонка», вылетела груда кирпичных осколков и какой-то темный предмет величиной с большое ведро. Этот предмет перелетел через все поле боя и с сочным хрустом врезался в голову упыря.

Монстр как-то по-детски всхлипнул и завалился на бок, смешно перекрестив длинные мосластые ноги. Молодой торопливо отпихнул ногами тело, вскочил и бросился к друзьям. Шаман уже сидел, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

– Где она? – спросил он подбежавшего Молодого.

– Вон валяется, дохлая. Что с ребятами?

Но Мора с Зубром уже шли к ним не очень твердой походкой, придерживая друг друга. У Зубра из носа хлестала кровь, окрашивая усы и бороду в веселый красно-коричневый цвет, Мора тряс головой.

– Вот оно как, – прохрипел Зубр, оглядев друзей.

– Везет мне на них, – отозвался Шаман. – За три дня уже второй.

– Это что такое? – испуганно вскрикнул Мора.

Остальные резко развернулись к упырю, готовясь к новой атаке. Но упырь лежал на месте. Проблема была в другом: возле его тела спокойно и горделиво стоял полуметровый бюст Владимира Ильича Ленина.

– Ты что видишь? – спросил Мора Зубра.

– Ленина.

– Откуда он? – спросил Шаман.

– Его гранатой выбросило из окна, – пояснил Молодой.

– А откуда в окне граната? – поинтересовался Мора.

– Я ее случайно туда бросил.

– Верю! – убежденно заявил Шаман.

Сталкеры осторожно приблизились к упырю. Тварь лежала на боку, уткнувшись мордой в асфальт, на левой стороне головы была глубокая вмятина – судя по всему, макушка Ленина ударила именно сюда. Бюст победителя невозмутимо стоял в паре шагов от поверженного врага. Умные глаза Ильича мечтательно и добро смотрели вдаль.

– Крупный экземпляр, – произнес наконец Мора.

– Обычный, – не согласился Зубр.

– Я про Ленина. У нас в школе были значительно меньше.

– Да ладно! Видел бы ты, какие Ленины в Сибири. Этот – карлик.

– Но этот зато металлический!

Мора подошел к бюсту и легонько стукнул его прикладом. Вождь издал мелодичный звон.

– Железный Ленин! – с чувством сказал Мора.

– С таким не забалуешь, – согласно покивал Зубр.

– А мы своего на мел распилили.

– Это как? – удивился Шаман.

– Ну как? Так! – пожал плечами Мора. – Союз развалился, в школе мела не было. А Ленин был гипсовый. Мы его на уроке труда ножовками и распустили. На бруски.

– Надо ему щупальца отрезать, – сказал Шаман и пояснил: – Мутанту.

– Режь, – предложил Зубр Молодому. – Это твой трофей.

– Только прежде, чем резать, – вставил Мора, – скажи нам, где ты берешь гранаты?

– Из кармана, – Молодого вопрос разозлил.

– Из какого? – спросил Зубр.

– Из своего, понял, – с вызовом заявил Молодой. – Отстаньте от меня вообще.

– Знаешь, друг Зубр, – задумчиво глядя на Молодого, произнес Мора, – надо будет как-нибудь его связать и обыскать.

– Хватит на меня нагнетать! – Молодой плюнул и ушел собирать раскиданные шмотки.

– Эх, молодежь, – протянул Зубр и, достав нож, наклонился к упырю.

Мора двинулся к разбросанным по асфальту телам. Три «законника» лежали рядом, четвертый, видимо, пытался убежать – его тело, лишенное головы, валялось метрах в пятнадцати от других. Трупы были усохшие, серо-синего оттенка – упырь вытянул из них всю жидкость.

– Он ими недавно пообедал, поэтому и двигался так медленно, – Мора задумчиво разглядывал покойников.

– Медленно, не медленно – а нам хватило, – заметил Шаман. – Как не порезал только?

– Он не режет, – пояснил Зубр. – Чтобы кровь не вытекла. Если жертва одна, сразу присасывается. А когда несколько – сначала оглушает, а потом уже…

– Это точно, – покивал Мора. – Шаман, у жмуриков броники отличные, подбери себе. Да и шлемы, я смотрю, тоже ничего. Всем, правда, не хватит.

– Надо голову четвертого найти, – посоветовал Шаман. – Наверняка где-то рядом.

– Я без шлемов хожу, – сказал Зубр. – Баловство это.

– Как знаешь, – пожал плечами Мора.

Экипированы бойцы «Закона» были отменно. Шаман, немного походив, выбрал наиболее чистый бронежилет. Мора приобрел тактический шлем с отличным ночным видением – показал Шаману, тот восхищенно поцокал языком и быстренько нашел себе такой же, правда слегка запачканный кровью. Молодой, присоединившийся к собирателям, тоже разжился шлемом. А четвертую голову так и не нашли, хотя облазили все кусты, Шаман даже угодил в аномалию и чуть не остался без ноги.

Вооружение у «законников» было штатное, комплексы АДС. Выбрали пару получше, один присвоил Молодой, второй, поколебавшись, взял Зубр – вместо «Абакана», который, вместе с боекомплектом, спрятал под крыльцо подстанции. Шаман нашел «Глок» с парой обойм. На одном из трупов обнаружился его любимый «Ка Бар», Шаман тут же перевесил нож себе на бедро.

В рюкзаках жмуриков тоже было богато – одних сухпаев набралось двадцать штук. Разжились сталкеры и качественными армейскими аптечками. На дне одного рюкзака обнаружилась бутылка виски, за что друзья почтили память погибших добрым словом. Проблема с патронами тоже решилась – командование «Закона» никогда на боекомплект не скупилось. Артефактов нашлось всего два – «спираль» да «клякса». «Спираль» дали Шаману, «кляксу» забрал Мора.

– Предлагаю пообедать и помянуть добрых мертвых «законников», так кстати попавшихся нам на пути! – предложил Шаман.

– Поддерживаю, – пробасил Зубр.

Расположились на первом этаже подстанции, в углу под лестницей – здесь со всех сторон окружали надежные бетонные стены, и выход хорошо просматривался. Мора проверил новоприобретенный прибор ночного видения – если не обращать внимания на синий оттенок, видно все было как днем, правда, пасмурным. Шаман разложил сухпаи – в комплекте были даже химические подогреватели. Сталкеры зашуршали пакетами, только Мора чего-то медлил, все время оглядываясь на выход.

– Ты чего? – спросил Шаман. – Что-то не так?

– Совы нет, – нехотя ответил Мора.

– Может, что случилось? – предположил Молодой.

– Спит, наверное, – успокоил друга Зубр.

Мора покачал головой и, прихватив банку с тушенкой, пошел к выходу.

Глава девятнадцатая,

в которой опять готовится засада

Генерал Волков, раздав приказания, вернулся в подвал, служивший ему кабинетом. Седой все еще сидел за столом, пристально разглядывая карту Зоны, испещренную разноцветными флажками. Волков отхлебнул остывший кофе и с размаху уселся в старое, с растрескавшейся обшивкой, офисное кресло. Кресло издало что-то среднее между скрипом и треском: генерал «Закона» обладал комплекцией крупной, даже грузной.

– Ну все, – бодро заявил он. – Ребята через полчаса будут готовы.

– Молодец, генерал, – Седой попытался изгнать из голоса иронию, но полностью не удалось.

Волков понимающе хмыкнул – Коалиция не признавала внутренние звания «законников», как, собственно, и не признавала саму организацию. Однако неформально поддерживала, в том числе, и материально-технически. В ответ «Закон» оказывал помощь армии, добывал нужные сведения, артефакты, участвовал в исследованиях и даже привлекался к армейским операциям. Так что генерал «Закона», пусть и не был генералом в глазах официальной власти, однако считаться с его генеральскими амбициями приходилось. В частности, вести с ним переговоры приезжали офицеры не ниже полковника. Как сейчас, например.

– Итак? – Волков приготовился слушать.

– Как тут с акустикой? – спросил Седой, оглядывая подвал.

Подвал, хоть и небольшой, выглядел богато: кирпичный, со сводчатым потолком, кое-где даже сохранилась штукатурка. В таких подвалах в стольном граде Москве располагались модные клубы или дорогие рестораны. Откуда в Зоне взялась подобная роскошь, да еще и на территории бывшей военной базы – оставалось загадкой. Однако подвал был, и в нем располагалась ставка главнокомандующего «Закона». Железный стол на стальном каркасе, карта на стене, портрет президента над креслом, стойка с оружием, диван и, разумеется, большой советский сейф в углу – вот и вся обстановка.

– Нормально тут с акустикой. Говори.

– Три товарища. Молодой. Зубр. Мора. Знаешь таких?

– Слыхал про Зубра.

– Идут в сторону Станции.

– Ух ты! Герои, – язвительно отозвался Волков.

– Герои, – серьезно повторил Седой. – Уложили отряд спецов. Так что давай поуважительнее. Нужно перехватить.

– Где они?

– Не знаю. Но, если прикинуть по времени, еще не дошли до Красного леса.

– Где будем брать?

– А это уже вопрос к тебе.

Волков задумался. С добродушной физиономии его – он напоминал Седому молодого Ельцина – вмиг слетел налет простоватости, взгляд стал жестким: теперь лицо пришло в гармонию с короткой армейской стрижкой, камуфляжем и кобурой на поясе.

– Где видели в последний раз?

– Вчера днем на Янтарном.

– Точно к Станции?

– Точно.

– Через Ельск или Излучатель. Больше никак.

– Знаю.

– Значит – галопом через лес. У моста засаду. Перед лесом смысла нет – они могут войти в любом месте. Три километра без малого, не перекроешь.

– Не могли они уже пройти? – высказал опасение Седой.

– Нет. Они же не бэтмены, как ты, чтобы на машине через Зону пронестись. Как у тебя вышло-то, понять не могу.

– Я везучий.

– Сплюнь.

– Неприлично. Давай по делу.

– Ну что. Сейчас выдвигаемся. Моих восемь. Плюс мы с тобой.

– Восемь мало.

– Брось. И четырех хватило бы. Это я из уважения к тебе две группы беру, – Волков поднялся, ткнул в карту. – Если прикинуть, по прямой от Янтарного самый короткий путь. И в лес тут заход хороший, по шоссе. Они пойдут тут. А мы – вот так.

– Выдели еще хотя бы пару человек.

– Что ж это за супермены такие?

– Если проскочат, придется догонять. А там помимо них есть с кем повоевать.

– Ну, проскочат-то они только до излучателей, – возразил Волков.

– На самом деле, и дальше.

– А как они туда сунутся?

– У них шлемы есть.

– Ух ты! Откуда взяли?

– Я дал.

– А мне дашь? – было видно, что Волков хотел задать другой вопрос, но решил сдержаться.

– Нет у меня больше. И ни у кого в Зоне больше нет. Как выяснилось.

– Да… – Волков задумчиво поглядел на гостя. – Что-то, видно, серьезное натворили ребята. Брать живьем?

– Только одного. Молодого. Длинный, тощий, волосы собраны в хвост. Фото покажу. Качество, конечно, не ахти… Ни в коем случае не убивать. Лучше упустить. Понятно?

– Есть.

– Но упускать нельзя. Потому что в таком случае пойдем за ними. Так что бери десять человек. И мы с тобой. Сам, к слову, можешь не ходить.

– Да нет, товарищ полковник, мои бойцы под присмотром лучше работают.

– Как знаешь.

– Ладно. Пойду еще двоих назначу. Кофе будешь?

– Давай. И сигарету. И это… где тут умыться?

– Пойдем.

Вышли из подвала на крутую узкую лестницу. Наверху стоял часовой. Он распахнул массивную железную решетку и отступил в сторону. Волков показал направление, а сам ушел наверх. Седой прошел по длинному бетонному коридору до поворота. Здесь располагалась дверь с зарешеченным окошком, за которым сидел боец, внимательно глядевший на полковника.

– Уборная? – спросил Седой, чтобы оправдать свое появление.

Боец показал за поворот. За его спиной Седой различил стойки с оружием и стеллажи с армейским имуществом. Арсенал. «Странное расположение – возле туалета», – подумал полковник, распахивая хлипкую фанерную дверь.

Уборная была организована в «классическом» армейском стиле: ряд кабинок вдоль стены, по центру стойка с умывальниками. Единственное отличие – над умывальниками располагался длинный стальной бак для воды.

Седой открыл кран и начал горстями бросать воду в лицо. Ледяные струйки потянулись по груди – ощущение было неприятным, однако это очень бодрило. Отфыркиваясь, он закрыл кран, развернулся – и ненароком сбил умывальник. Эмалированный поддон с отчаянным звоном поскакал по каменному полу. Полковник выругался, недобрым словом помянув конструкторов экзоскелета, поймал умывальник и кое-как водрузил на место. Хотел было приделать обратно слив, но передумал – пусть солдаты починят. Подошел к облезлому зеркалу возле двери, вгляделся в лицо: грязь в глубине морщин, припухшие веки, глаза в красных прожилках. Еще бы клыки и черный плащ – можно было сыграть графа Дракулу. «Сколько еще осталось? – подумалось внезапно. – Лет десять? Завязывать надо с такой жизнью».

– Не скули, старик, – попросил он свое отражение. – Скоро завяжем.

На плацу – небольшом пространстве, огороженном со всех сторон железными ангарами – уже выстроились десять сталкеров. Когда Седой вышел, генерал Волков как раз обходил строй, критически осматривая экипировку. Вооружены бойцы были «адсами», у двоих за спиной висели трубы гранатометов. Обмундирование стандартное, как у военспецов, только бронепластины на груди темно-красные. Ну и фирменные «законовские» тактические шлемы – мечта сталкера.

Волков заметил полковника, подошел. Седой отхлебнул кофе из одноразового стакана и стрельнул сигарету.

– Инструктировать будешь? – спросил Волков, протягивая пачку.

– Давай сначала выйдем, а там, на природе, и поговорим.

– Понял.

– И вот еще… – остановил разворачивающегося генерала Седой. – Они не могут выйти по-тихому?

– Поясни.

– Ну, с разных ворот базы. Потом соберемся в условленном месте.

– Не вопрос, – кивнул Волков и отошел к солдатам.

Получив указания, сталкеры рассредоточились, восемь человек пошли к выходу, двое остались. Седой вытащил из машины рюкзак и подошел к Волкову.

– Эти с нами, мы всегда четверками работаем, – ответил на невысказанный вопрос Волков.

– Тебя не опознают?

– Не проблема, – Волков отцепил шеврон и опустил маску.

– Ну тогда пошли.

Вышли за ворота, двинулись по улице. Идущая впереди группа разделилась на перекрестке, каждая четверка свернула в свой проулок.

– Давай ребята понесут, – предложил Волков, указывая на сумку.

– Мне не тяжело, – отмахнулся Седой, подвигав плечами.

– Экзоскелет?

– Он самый.

– Откуда такое богатство?

– Бездонны закрома Родины.

Они прошли мимо обшарпанного кирпичного здания. Над ржавой железной дверью располагался лист рассохшейся фанеры с намалеванной надписью: «Миллион Рентген». Из-за двери слышался гул голосов и веселая музыка.

– Знаменитое место, – заметил Седой. – Ни разу тут не был.

– На самом деле, рассадник, – скривился Волков. – Но денег приносит больше, чем артефакты.

– Вы же вроде артефактами не барыжите.

– Почему? Нам главное, чтобы эта зараза по миру не расползалась. А для научных целей – пожалуйста. У нас с Янтарем официальный договор.

Они миновали бар и свернули за угол. Тут переулок перегораживал ряд бетонных блоков, оставляя только узкий проход. Два «законника», охранявших импровизированный блокпост, оглядели группу, отдали честь и отошли в сторону, освобождая путь. За блокпостом, на перекрестке, свернули на широкую прямую дорогу, выложенную бетонными плитами. По бокам потянулись полуразрушенные казармы, огороженные ржавым забором, впереди, метрах в ста, виднелись ворота и смотровая вышка. Волков сделал знак бойцам, те выдвинулись вперед.

– Вот что, – тихо сказал генерал. – Я получил письмо от твоих. Ищут тебя.

– Ну и?

– Велено задержать, если встретим.

– Понятно, – Седой внимательно посмотрел на генерала. – А ты что?

– Вот, жду разъяснений. У вас там козлов хватает, как и везде, впрочем. А тебя я давно знаю. В рейды вместе ходили не раз. Сдавать тебя не буду, но сейчас ты мне расскажешь, что затеял. Если стоит того – пойдем вместе. А если по делу тебя на Большой земле ищут – сейчас прогуляемся до ворот, и иди куда хочешь. Но только один.

Седой прошел молча метров десять. Потом показал Волкову на валяющийся возле дороги обломок бетонной плиты. Генерал свистнул бойцам, сделал знак подождать, присел рядом с Седым, достал сигареты. Закурили.

– Ладно, – сказал Седой. – Слушай сюда.

Глава двадцатая,

в которой появляется старейший житель Зоны

В Лесу стояла неестественная даже для Зоны тишина. Толстый слой опавшей хвои глушил все звуки. Накрапывал дождь. Низкие облака, казалось, цепляли верхушки деревьев. Но даже пасмурный день не мог приглушить яркого, какого-то мультипликационного оттенка крон: рыжий – не желтый, а именно рыжий – цвет ельника создавал впечатление, будто находишься в центре лесного пожара.

Первым шел Зубр. С самой опушки он взял ствол на изготовку, словно вот-вот ожидал нападения. Асфальтовая дорога, по которой сталкеры вошли в лес, вскоре сошла на нет, теперь только опытный глаз мог разглядеть, что здесь когда-то была просека. Однако даже по такой дороге идти было проще, чем продираться сквозь заросли, поэтому сталкеры придерживались выбранного направления, к тому же, как известно, эта бывшая дорога должна была вывести к мосту.

Двигались молча. Шаман, шедший следом за Зубром, неосознанно последовал его примеру – нес свою чудо-пушку перед собой, положив ствол на сгиб локтя. Молодой, напротив, держался расслабленно, с интересом разглядывая деревья. Замыкал отряд Мора, ему тоже было как-то не по себе, однако автомат он оставил за спиной.

Дорога спустилась в низину. Земля под ногами стала мягкой, следы быстро заполнялись водой. По дну оврага бежал ручеек – русло, промытое в толстом слое опавших иголок, напоминало трещину. По ту сторону оврага, на склоне, сидела «шаровая молния». Удивительно было, что аномалия искрилась совершенно бесшумно, как будто подчиняясь законам тишины, царящим под сводами леса.

Детектор в кармане Зубра пискнул. Сталкеры, как по команде, остановились. Зубр достал прибор, повел из стороны в сторону, зафиксировал направление – разумеется, датчик указал на аномалию.

– Артефакт, – сказал Зубр.

– Полезем? – с надеждой спросил Молодой.

– Ну его, – высказался Шаман. – Тут почва влажная, приложит – мало не покажется.

– Дайте мне, а? – попросил Молодой.

– Ты у нас самый ценный экспонат, – напомнил Мора.

– Да ладно, бро! Она слабая. Нельзя артефакт бросать.

– Готов рискнуть за «таблетку»? – хмыкнул Шаман.

– И за меньшее рисковал, – возбужденно возразил Молодой.

– Ты к Кристаллу идешь, – напомнил Зубр.

– Ладно, хочет – пусть, – сказал Мора. – Хоть развлечемся.

– Это да! – согласился Зубр.

– Вот и ладненько! – потер ладони Молодой.

Он скинул рюкзак, положил автомат, отстегнул пояс и снял бронежилет. Оценивающе осмотрел аномалию, зачем-то поплевал на руки и обернулся к друзьям, явно ожидая слов поддержки.

– Шлем сними, – посоветовал Зубр. – Ударит – всей электронике кранты.

Молодой послушно снял шлем. Снова осмотрел аномалию и в нерешительности замер.

– Чего? – иронично поинтересовался Шаман.

– Мне бы это… ни у кого провода нет? Чтобы заземлить.

– Не захватил как-то, – с сожалением сказал Шаман.

– Иди сюда, – позвал Зубр.

Он снял рюкзак, порылся в нем, извлек моток медного изолированного провода и отдал Молодому. Поколебавшись, протянул ему и свой детектор. Молодой радостно схватил «Тор» и уверенно двинулся к аномалии. Сталкеры не сговариваясь отошли подальше, за ручей. Молодой тем временем воткнул один конец провода в землю – до ручья он не доставал, – а другой конец выставил перед собой. Аномалия заволновалась, паутина синих линий сгустилась, замерцала ярче. Молодой достал гайку, бросил в «молнию» – синяя вспышка, треск: аномалия раздулась почти вдвое, чуть не достав разветвленной молнией до Молодого. Тот отскочил на метр, потом, когда буйство искр улеглось, бросил в аномалию конец провода и, отвернувшись, закрыл лицо руками.

В этот раз треска не было. Аномалия, словно мусор в пылесос, втянулась в провод, отчего тот вздыбился петлями, задымился и хлестнул Молодого поперек спины. Молодой подскочил, наверное, метра на два и плюхнулся в ручей, раскидав во все стороны рыжие брызги.

Друзья бросились к нему. Пока Шаман с Зубром вытаскивали Молодого из воды, Мора, выставив детектор, обшарил разряженную аномалию: слабо искрящийся дерн только тихо потрескивал под ногами. Детектор высветил артефакт, Мора, проведя руками, нащупал его и, схватив, быстро вышел из аномальной зоны.

Тем временем, окруженный нежной заботой друзей – они хлестали его по щекам – Молодой пришел в себя. Мокрый, весь облепленный еловыми иголками, с вытаращенными глазами и дергающимся лицом он представлял из себя настолько комичное зрелище, что сталкеры дружно заржали. Спустя пару секунд к ним присоединился и сам Молодой.

– Всегда любил смотреть, как Молодой копается в аномалиях, – отсмеявшись, сообщил Шаман.

– Ты сколько в Зоне? – спросил Зубр, вытирая выступившую слезу.

– Года три, наверное, – ответил Молодой.

– Как ты еще не скопытился?

– Это сейчас была случайность, бро, – развел руками Молодой.

– Ага, она самая, – покивал Шаман.

– На! – Мора протянул руку. – Заслужил. Давно так не смеялся.

Он раскрыл кулак: на ладони лежал голубой полупрозрачный шарик размером с мяч для пинг-понга, внутри, из светящегося белого центра к поверхности, медленно растекались ветвящиеся молнии.

– «Сфера»? – восхищенно спросил Молодой.

– Она самая. В принципе, рисковать стоило.

– Ну вот, теперь мозг под надежной защитой, – прокомментировал Зубр.

– Было бы чего защищать, – хмыкнул Шаман.

– Вообще-то он твой, – неохотно сообщил Молодой Море.

– Забирай, – отмахнулся Мора. – В награду за представление.

Молодой быстро схватил артефакт и упрятал в контейнер. Шаман помог ему подняться, Зубр отряхнул от иголок, Мора подал шмотки. Молодой свернул провод, отдал Зубру. Пошли дальше.

Веселое настроение от происшествия быстро улетучилось. Атмосфера леса гнетуще действовала на нервы. Шли все так же, цепью, но теперь даже Молодой выставил перед собой автомат.

Контуры просеки совсем исчезли, теперь Зубр вел отряд по компасу, сверяя его показания с солнцем, смутно различимым сквозь тучи. Постепенно местность по бокам дороги стала повышаться, и через какое-то время сталкеры уже шли по низине, окруженной довольно высокими холмами. Склоны имели неприятную особенность: деревья, преимущественно елки, росли на них не вертикально, а под наклоном к тропе. Казалось, что они в любой момент могут обрушиться вниз. Попадались по склонам и аномалии – сталкеры прошли пару «качелей», и еще одну «молнию», на которую снова отреагировали детекторы. Но в этот раз даже у Молодого не появилось желания лезть за артефактом.

Они давно уже шли в респираторах – радиационный фон резко менялся, пару раз даже скакнул до критических значений. Пришлось остановиться, вколоть антирад, которым кстати разжились у мертвых «законников» – артефакты, конечно, радиацию снимали, но с родной химией как-то надежнее.

– Смени, – попросил Зубр Мору.

Мора возглавил группу. Еще в самом начале пути он попробовал идти с ПНВ. В Красном лесу, как оказалось, с ночным видением двигаться легче – не так давит на психику яркая расцветка хвои. Сейчас, заняв место ведущего, сталкер снова переключил шлем на ночной режим. И сразу в голову пришла еще одна идея.

– Шаман, – не оборачиваясь, позвал Мора.

– Чего? – откликнулся тот сзади.

– А у тебя в шлеме связь есть?

– Есть тут какая-то. Я в них не очень разбираюсь.

– Я тоже. Давай попробуем. По идее, те в команде шли, значит настроены друг на друга.

– Давай.

– Я с вами, – попросился Молодой.

– Хлопец, ты пока успокойся, – безапелляционно заявил Шаман.

Эта фраза прозвучала у Моры как бы внутри головы – он включил связь, очевидно, то же самое сделал и Шаман. Шипение и щелчки, конечно, присутствовали, но чувствовалось, что в радиомодуле стоит какой-то фильтр, сводящий помехи к приемлемому уровню.

– Давай не отключайся, – сказал Мора.

– Ок.

– Нет, а мне-то почему нельзя к вам в сеть? – обиделся Молодой.

– Потому что ну тебя на хрен! – пояснил Мора.

– Никогда не полагайся на приборы, – прогудел сзади Зубр. – И не пользуйся, если можно обойтись.

– Это ты, бро, как старый пень рассуждаешь, – возразил Молодой.

– Если не умеешь воевать без шлема, то шлем не поможет, – изрек Зубр мудрость.

– Так, стоп! – скомандовал Мора.

Сталкеры встали. Впереди дорогу перегораживал вал вздыбившейся земли. Комья глины вперемешку с довольно крупными валунами, торчащие корни, переломанные стволы деревьев – преграда была метров пять в высоту и практически отвесной. Можно было, конечно, попробовать взобраться, благо имелось за что зацепиться, но как-то не хотелось… К тому же, этот вал выглядел совсем свежим: какая сила так вывернула грунт, и как она отреагирует на сталкеров – проверять желания не было.

Мора осторожно приблизился к стене, поводил детектором. Подергал торчащий корень – ничего, только осыпалось несколько комьев земли.

– Какие будут соображения? – спросил он.

– Можно посмотреть, куда проход ведет, – предложил Молодой.

– Какой проход?

– Да вот же, – Молодой указал чуть в сторону.

Там, за валуном, действительно оказалось что-то наподобие норы, чуть больше метра в диаметре. Вела ли она вообще куда-то, было непонятно. Зубр посветил внутрь: луч фонаря уперся во влажную глиняную стенку – тоннель через пару метров резко сворачивал.

– Не полезу я туда! – отрезал Мора.

– И мне не хочется, – согласился Шаман.

– Давайте-ка от этой дырки отойдем, – предложил Зубр.

Но к сожалению, последовать доброму совету не успели. Из норы донесся низкий рев – даже не рев, больше всего звук напоминал хриплое утробное дыхание.

– Сваливаем! – заорал Зубр, отскакивая.

Все попятились, держа на мушке вход в нору. Но выстрелить успел только Зубр – мутант вылетел настолько быстро, что сталкеры даже не сразу определили, в какую сторону он прыгнул.

– Справа! – крикнул Шаман.

Серое тело, покрытое бурыми проплешинами на больной коже, раскорячилось на склоне: окуляры противогаза, шланг, оскаленная пасть, растопыренные как у паука конечности. Сталкеры разом выстрелили, пули взрыхлили дерн, пушка Шамана завалила пару деревьев – но твари там уже не было: в стремительном прыжке она подлетела к Зубру и ударил его ногами в грудь. Коротко охнув, сталкер кубарем покатился по земле, а мутант, скалясь, уже падал на Мору. Лопнула нависшая над оврагом ель – видимо, Шаман попытался достать гадину в полете. Мора дал короткую очередь, откатываясь. Попал, но эффекта не увидел – прыгун приземлился туда, где он только что стоял, снова зарычал и, резко выбросив ногу, свалил Молодого. Сталкеров окатил дождь из иголок и древесной трухи, в воздухе запахло смолой. А мутант тем временем снова прыгнул на склон, и замер, выбирая новую жертву.

Но тут наконец Шаман попал: монстр словно присел для очередного броска, но очень низко и с сочным хрустом, тело стало значительно шире, из оборванного хобота противогаза потекла черная кровь. Насладиться победой не успели – в норе опять зарычало.

– Молчать! – проорал Зубр и пальнул внутрь из подствольника.

Грохот, от которого зазвенело в ушах, град камней – проход, вроде бы, обвалился, но сталкеры не стали выяснять наверняка. Оглядываясь, они побежали обратной дорогой. Мора прыжками поднялся по склону, увлекая за собой остальных. Остановились метрах в пятидесяти от оврага.

– Слышал я, что их ноги сдают ученым за большие бабки, – сказал Молодой, шумно переводя дыхание.

– Слышал он, – Шаман сплюнул. – Я вот сейчас почти ничего не слышу.

– Живы, главное, – заметил Мора, с размаху усаживаясь на землю.

– Отличная машинка! – похвалил Зубр АДС.

– Мой лучше, – не удержался Мора.

– Мне Живодер такой же обещал! – Зубр выразительно посмотрел на «Грозу» Моры.

– Не, ребята, вам тут лучше помолчать, – сказал Шаман и похлопал свою пушку.

– Надо было сразу поверху идти, – сообщил Молодой.

Мора молча сунул ему под нос детектор: уровень радиации зашкаливал. Молодой выругался, полез за «спиралью». Зубр махнул остальным и пошел вперед. Сделали небольшой крюк, обойдя овраг с норой, потом снова взяли нужное направление.

Вскоре сталкеры почувствовали все преимущества движения по дороге, пусть даже и бывшей – теперь путь то и дело перегораживали упавшие деревья, густой подлесок цеплялся за одежду, неровная, будто перепаханная трактором земля заставляла постоянно смотреть под ноги. Помимо всего прочего, приходилось думать о мутантах: пышная растительность могла легко скрыть целый табун порождений Зоны. Ну и аномалии никто не отменял.

Движение группы сильно замедлилось. Зубр постоянно останавливался, прислушивался, нюхал воздух: лес пах сыростью и грибами, но возле аномалий, как правило, всегда присутствовал запах гнили от разлагающихся останков, «молнии» выдавали себя свежим ароматом озона.

В некоторых местах приходилось передвигаться буквально на четвереньках, подлезая под завалами мертвых деревьев. Хуже всего было то, что движение сопровождалось слишком сильным шумом – треск сучьев далеко разносился в лесной тишине.

Где-то через час такого пути, взобравшись на очередной пригорок, Зубр остановился. Прямо перед ним на земле просматривалась тропа. Она уходила чуть левее того направления, которым двигались сталкеры, но зато была относительно чистой, во всяком случае, позволяла передвигаться, не прибегая к помощи рук.

– Ну? – спросил Зубр.

– А сколько еще до опушки? – уточнил Мора.

– Километра два.

– Да…

– Давайте попробуем по тропинке, – предложил Шаман. – Если увидим, что сильно отклоняется, сойдем.

– Давайте, ребята, давайте! – поддержал Молодой. – Иначе придется в этом лесу заночевать.

– Ты бы лучше подумал, кто эту тропинку протоптал, – проворчал Зубр.

– А кто? – поинтересовался Молодой.

Зубр молча указал туда, где тропка натыкалась на завал: гнилые деревья были переломаны и раскиданы, словно сквозь них на полном ходу проехал бульдозер. Единственным утешением было то, что эти разрушения выглядели давними, обломанные стволы даже успели кое-где порасти мхом. Да и сама тропинка не производила впечатление часто используемой.

– Где-то с год назад, – сказал Шаман, – ребят моих в этом лесу гигант потоптал. Помнишь, Молодой?

– Такое не забудешь, бро. Я тогда Карамора по кускам собирал.

– Ну гиганта-то мы услышим, – заметил Мора.

– Он несколько дней может без движения простоять, когда жратву караулит, – возразил Зубр.

– Ну, типа, он только тут может караулить? – спросил Молодой. – А если мы через заросли двинемся, там безопасно, да?

– Рискнем? – спросил Зубра Мора.

– Да можно, конечно, – нехотя протянул тот.

Он перекинул автомат за спину, взял в руки дробовик и двинулся по тропе. Мора пошел вторым. Молодой достал выстрел к подствольнику и попытался зарядить.

– Не надо, друг, – проникновенно попросил Шаман, перехватив его руку. – Я еще жить хочу. Иди догоняй.

Молодой вздохнул, но спорить не стал, убрал выстрел в карман и поспешил за Морой. Шаман пристроился замыкающим.

Пошли довольно быстро. Тропа действительно оказалась очень удобной. Все препятствия были заботливо убраны с пути, только пару раз пришлось перелезать через упавшие деревья.

По расчетам Зубра, если держаться этого направления, они должны были выйти из леса не дальше чем в километре от заданной точки. Можно будет, не высовываясь, пройти опушкой до моста…

Внезапно тропа вынырнула на довольно обширную поляну, посреди которой, под огромным развесистым дубом, стоял бревенчатый дом с ломаной крышей. Из кирпичной трубы над коньком вился дымок. Окна изнутри были закрыты занавесками. От крыльца к дубу тянулась веревка, на которой сушились какие-то вещи.

– Проходите, ребятки, – прозвучал совсем рядом тихий спокойный голос. – Обед уже поспел.

Сталкеры, синхронно вздрогнув, обернулись: возле тропинки, прислонившись спиной к дереву, сидел бородатый старик и мирно курил короткую трубку.

Одет старик был в телогрейку, потрепанные джинсы, на ногах носил хромовые офицерские сапоги, а на голове – засаленную серую клетчатую кепку, из-под которой торчали кудрявые седые космы.

Старик поднялся, и оказалось, что роста он достаточно высокого, только очень худой – выглянувшая из-под расстегнутой телогрейки тельняшка болталась на мосластом теле, словно на вешалке.

– Дед, ты кто? – спросил Мора.

– Степаном зовут. Лесник я. Пойдемте, бабка уже накрыла.

Он наклонился, поднял из травы старую двустволку и зашагал к дому, лихо поскрипывая сапогами. Сталкеры, переглянувшись, потянулись следом.

Вблизи дом производил впечатление довольно ухоженного: наличники на окнах покрашены зеленой краской, бревна аккуратно проконопачены. За домом сталкеры увидели небольшой огород с ровными рядами грядок, его охраняла небольшая собака, окрасом напоминающая волка. При виде гостей пес вскочил, звякнув цепью, у сталкеров на мгновение потемнело в глазах – и тут они увидели, что рядом с собакой, ощетинившись, стоит целая стая крупных черных псов.

– Тихо, тихо, Волчок, – крикнул старик и, обернувшись, жестом попросил гостей опустить оружие.

Стая собак так же неожиданно исчезла, стоило сталкерам только сморгнуть. Вслед за стариком они подошли к невысокому резному крыльцу. На перилах лестницы сидела сова, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Скажи: «Кто там?» – попросил сову Молодой.

– Ваша? – спросил старик.

– Моя, – ответил Мора.

– Чего хочет?

– Тушенки. Я разберусь.

Мора скинул рюкзак, достал банку, открыл и поставил у крыльца. Сова, благодарно ухнув, слетела на землю. Сталкеры вслед за дедом Степаном вошли в дом. Внутри пахло совсем по-домашнему, посреди большой светлой комнаты с бревенчатыми стенами стоял широкий стол, на столе – кастрюля, доверху наполненная картошкой, самовар, блюдо с солеными огурцами и шесть тарелок с вилками.

Старик бросил кепку на вешалку, повесил телогрейку, поставил в угол ружье. Сталкеры, поколебавшись, тоже сложили оружие, скинули рюкзаки, повесили шлемы рядом с дедовой кепкой.

Противоположная стена горницы практически вся была занята беленой кирпичной печью, слева от нее располагалась низкая дверь. Из этой двери появилась высокая стройная старуха – точнее, пожилая женщина, потому что «старуха» к ней не подходило, – одетая в светло-серое платье. Поздоровалась, откинув за спину длинную седую косу – голос у нее оказался совсем не старый, звонкий и веселый.

– Жена моя, Хильда, – представил старик, и зачем-то пояснил: – Она немка.

Сталкеры, смущаясь, расселись вокруг стола, но никто не осмеливался взять вилку. Заметив их нерешительность, Хильда сама начала раскладывать картошку по тарелкам. Первым сорвался Шаман – он запихнул в рот целую картофелину. Сработал инстинкт: остальные сталкеры, испугавшись, что им ничего не достанется, набросились на еду. Тарелки опустели минуты за две. Расправившись с картошкой, друзья похватали огурцы – комната наполнилась сочным хрустом.

– Куда они? – спросила Хильда деда.

– К Кристаллу, – ответил тот.

Сталкеры перестали жевать.

– Дойдут?

– У них «ключ» есть. И сосед твой уже был там.

Хильда покосилась на Молодого, сидящего слева от нее. Молодой перевел круглые от изумления глаза с хозяйки на Мору. Мора настороженно уставился на деда Степана. Тот невозмутимо ел.

– Дойдут? – снова спросила Хильда.

– Не уверен, – вздохнул дед. – Но попробовать стоит. Да, ребята?

– А вы откуда знаете? – спросил Мора.

– Земля слухами полнится, – ответил дед.

– И все-таки не ходили бы вы лучше, – покачала головой Хильда.

– Это почему еще? – возмутился дед.

– Какой смысл?

– Ну уж побольше смысла, чем рисковать, лазая здесь по аномалиям.

Хозяйка покачала головой и, поднявшись, принялась собирать тарелки. Дед Степан разлил по стаканам заварку и ткнул пальцем в самовар.

– Пейте чай.

– И все-таки, откуда вы про Кристалл знаете? – спросил Шаман.

– Не спрашивайте его, – откликнулась от печки Хильда. – Он все равно не скажет. Я с ним так всю жизнь живу.

– Пошли на улицу, там чай попьем и покурим.

Сталкеры вышли вслед за дедом, расположились – кто на ступеньках, кто на земле, – закурили. Мора поискал глазами сову: птица нашлась на ветке дуба, сидела нахохлившись – довольная.

– Вон там, – дед ткнул пальцем куда-то за дуб, – тропинка есть. Аккурат к мосту выведет. Только через Ельск сегодня не ходите.

– Почему?

– Выброс ночью. Она перед Выбросом очень активная.

– Кто?

– Не знаю, как называется. В тоннеле за мостом живет. Чай-то пейте, остынет.

– Дать вам чего-нибудь с собой? – выглянула из двери хозяйка.

– Нет-нет, спасибо, – быстро проговорил Мора.

– У них и так рюкзаки перегружены, – поддержал дед Степан.

– Ну как знаете, – ответила Хильда и ушла в дом.

Чай допили в молчании. Потом сталкеры пошли за вещами, дед остался сидеть на крыльце, попыхивая трубкой. Попрощались с хозяйкой, разобрали шмотки, вышли на улицу.

– Ружье мое захвати, – попросил дед Молодого.

Вслед за стариком пересекли поляну. На опушке дед указал на еле приметную тропку, уходящую в чащу. Сталкеры по очереди пожали хозяину руку – рука у деда была твердая, рукопожатие сильным.

– Вот, дедуля, возьми, – Зубр порылся в рюкзаке и протянул старику горсть патронов к дробовику.

– Спасибо, – дед ссыпал патроны в карман телогрейки.

– Дед Степан, а ты здесь сколько живешь? – спросил Молодой.

– Я, сынок, еще Станцию строил. Так и остался.

– Интересная у тебя была жизнь, – пробормотал Зубр.

– Почему это – была? – засмеялся старик.

– Да, верно, – смутился Зубр.

– А что бы ты пожелал, если бы дошел до Кристалла? – спросил Мора.

– Пока дойдешь, совсем другим человеком сделаешься, – улыбнулся старик. – А тот, другой, может пожелать совсем не того, что ты запланировал.

– Так стоит идти-то? – серьезно спросил Шаман.

– Стоит, пацаны. Без Кристалла тут вообще делать нечего.

– Чего ж ты сам-то не пойдешь? – поинтересовался Мора.

– С чего ты решил, что я не ходил? – хитро прищурился дед.

Сталкеры молча уставились на него. Старик подмигнул Молодому, поправил ремень ружья.

– Бывайте, хлопцы. Если будет кому вернуться, возвращайтесь через меня.

Дед махнул рукой и пошел к дому. У крыльца обернулся, помахал сталкерам. Из кроны дуба вылетела птица и полетела в сторону Станции. Друзья развернулись и вслед за Зубром ушли в лес.

Глава двадцать первая,

из которой видно, что пешие прогулки по Зоне – удел дилетантов

После очередного дорожно-транспортного происшествия, как называл их Клещ, настроение окончательно испортилось. Машина, «уазик», чуть не въехала в аномалию – именно из-за этого чертова щупа, торчащего из бампера: аномалия схватила арматуру, и если бы он, Клещ, не среагировал, вовремя переключив на заднюю и поддав газу, они вполне могли бы сейчас валяться по окрестностям в виде шматков мяса.

Клещ ждал, что Сидорыч после этого происшествия сделает два правильных вывода: во-первых, поймет, что Клещ – отличный водитель и опытный сталкер, которого пора переводить в другой ранг; во-вторых, что гонять по Зоне на автомобиле – занятие для идиотов-самоубийц, и, следовательно, нужно возвращаться, желательно – пешком.

Но Сидорыч, этот жирный хрыч, только выругался и показал, как нужно объехать аномалию. Голова и Макар, сидевшие сзади телохранители, тоже не разделяли пессимизма водителя, наоборот, судя по дебильным шуткам, воспринимали все как приключение, о котором потом с удовольствием будут рассказывать таким же кретинам.

«УАЗ», разбрасывая комья глины, взобрался обратно на насыпь. Клещ вышел, чтобы опустить убранный щуп. Арматурина все еще была горячей.

Он уже давно перестал жалеть, что повелся на рассказы Сидорыча о россыпи артефактов, которые ждут их в Красном лесу после Выброса. Какой толк жалеть, если уже ничего не исправить? И кто знал, что придется ехать на машине?

Сидорыч периодически уходил «по артефакты», как он выражался. Брал с собой ребят, они всегда возвращались довольные: старый барыга прекрасно знал Зону и вел пацанов по самым урожайным местам. Клещ обрадовался, когда в этот раз Сидорыч выбрал в команду его. Надеялся заработать. Но чтобы носиться по аномалиям на «УАЗе» – на это Клещ не подписывался!

– Сидорыч, может, пешком пойдем? – спросил Клещ, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

– Садись давай, мясо, – добродушно пробасил шеф.

– Клещ, у тебя что-то штаны сзади обвисли, – заржал Макар.

– Смотри, как бы у тебя чего не обвисло, – огрызнулся Клещ, запрыгивая в машину.

– Тихо, тихо, парень, без нервов, – негромко сказал Сидорыч. – Аномалий тут не много. Доедем.

– Не аномалии, так вояки с «вертушки» расстреляют, – проворчал Клещ, трогаясь.

– Какие тут «вертушки», дурень? – возразил Голова. – Кто на «вертушке» в Зону сунется?

– Да? А те вертолеты, что по всей Зоне валяются, из земли выросли?

– Вот поэтому и не сунутся, – рассудительно возразил Сидорыч. – Закончились у них дураки над Зоной летать.

– Зато еще есть дураки, готовые по Зоне на машинах кататься. С ветерком.

– Да, Клещ, давай-ка, поддай, – согласился Сидорыч. – Плетемся, как зомби.

– На тот свет опаздываем, – пробормотал Клещ, с хрустом врубая вторую скорость.

Вдоль дороги потянулись заросли кустов, за ними виднелись болотистые низины. Когда переезжали через мост, из-под бетонного перекрытия выскочила небольшая стая псов, они с лаем устремились за машиной, но нападать не решались. Макар пальнул по собакам из дробовика – свора отстала.

Возле железнодорожной эстакады стоял блокпост военных. Один караульный вышел из будки, поднял руку. Приглядевшись, Клещ заметил еще как минимум троих, что держали машину на мушке.

– Ух ты, – удивился подошедший вояка. – Сидорыч самолично! Какими судьбами?

– По делу, дружище, по делу. Пропускай.

– Не велено, – с сожалением вздохнул солдат.

Сидорыч, тоже вздохнув, достал из кармана скрученные в трубочку деньги, передал военному. Тот мельком взглянул на купюры, сунул в карман и махнул своим. Стволы спрятались.

– Куда хоть едешь? – спросил солдат.

– На север! – сурово ответил Сидорыч, глядя вдаль.

Преодолев лабиринт из обломков плит и покореженных металлоконструкций, выехали из-под моста на Свалку. Тут уж Клещ сам подбавил газу – шобла, которая обитала в здешних местах, отличалась особой непредсказуемостью. Вроде бы, у Сидорыча с ними мир, но какой мир может быть с гопниками-наркоманами: почудится что-нибудь, пальнут из гранатомета – и все.

Как будто подтверждая эту мысль, со стороны стоянки брошенной техники прозвучали хлопки выстрелов. Сидорыч вытащил свой «Винторез», Макар и Голова встали с сидений.

– Давай-ка, Клещик, поднажми, – спокойно попросил Сидорыч, всматриваясь туда, откуда теперь уже неслись протяжные автоматные очереди.

У перекрестка Клещ посмотрел на стоянку. Группа людей в «фирменных» бандитских плащах, прячась за деревьями, щедро поливала пулями полуразвалившийся корпус вертолета. Из люка высунулась фигура в коричневой куртке и пальнула из обреза в сторону врагов. Те удвоили плотность огня. Судя по долетевшим до машины веселым выкрикам, бандиты воспринимали происходящее как развлечение.

– Ходу, парень, – поторопил Сидорыч.

– Слышь, шеф, – сказал Клещ, – а я ведь узнал того, которого бандюки зажали. Он у тебя вчера вечером прибарахлился. Новенький.

– А я всегда предупреждаю, что не хрен в Зону соваться, – пожал плечами Сидорыч. – Только ведь не слушает никто. Ты вот в свое время тоже не послушал.

– Ну эти падлы меня сразу и обули, – признался Клещ.

– И меня, – вставил Голова.

– И меня, – со смехом признался Макар.

– Интересно, кому они награбленное сдают? – ехидно поинтересовался Голова.

– Ты за местностью лучше следи! – грубо оборвал его Сидорыч.

Выстрелы сзади затихли. Клещ немного сбавил скорость, а то на неровностях дороги машина подпрыгивала так сильно, что щуп чиркал по асфальту, выбивая искры. Они ехали по живописной тополиной аллее, деревья тихо шумели полуоблетевшими ветками. Слева высились горы земли вперемешку со строительным мусором, в котором торчали остовы машин. Вдалеке показалась ржавая полукруглая крыша железнодорожного депо. Сидорыч привстал.

– Перед депо повернешь – вдоль забора до тоннеля. Знаешь, где локомотив стоит?

– Знаю.

Территория депо была огорожена бетонным забором, дорога упиралась в запертые ворота с облезлыми красными звездами, наваренными на прутья. Клещ выбрал место поудобнее, аккуратно съехал с дороги, и тут же уперся щупом в кочку – арматурина выгнулась дугой.

– А, чтоб тебя! – выругался Клещ, сдавая назад.

– Подними ты его, – раздраженно выкрикнул Сидорыч.

– Он нам, между прочим, жизнь спас, – заметил Клещ.

– Голова, давай-ка, иди вперед машины, дорогу показывай.

– Так всегда, чуть что – Голова, – проворчал сталкер.

Он спрыгнул на землю, достал детектор и, подняв щуп, пошел перед машиной. Клещ тихо поехал за ним. Пару раз Голова поднимал руку, обходил какие-то невидимые препятствия. Один раз на пути попалась вполне видимая канава со студнем, пришлось объезжать по склону горы мусора – счетчики возмущенно защелкали. Наконец забор кончился, они выехали к противоположному торцу депо. Из ворот, ветвясь на стрелках, выходили рельсы; один путь, на котором навечно застыл локомотив, устремлялся в тоннель. Перед полукруглой аркой тоннеля аккуратным штабелем были сложены бетонные плиты.

– Куда теперь? – спросил Клещ.

– В тоннель, – невозмутимо отозвался Сидорыч.

– А что там?

– Там темно. Так что включи фары.

Сидорыч махнул Голове, тот запрыгнул на заднее сиденье. Подскакивая на шпалах, машина медленно въехала в тоннель. Фары высветили еще один локомотив, стоящий в глубине. Клещ подогнал «уазик» впритык к замку вагонной сцепки.

– Что теперь? – спросил он.

– А теперь, ребята, – сказал Сидорыч, – слушай сюда. Слушай внимательно. Если вам кажется, что Сидорыч – это просто старый, туповатый, но добрый барыга, то вы ошибаетесь. Насчет старого и барыги – все верно, но я не туповатый и уж тем более не добрый. Поэтому отнеситесь серьезно к моим словам: все, что вы сейчас увидите, вам лучше забыть. Иначе я помогу вам это сделать. Понятно?

– Понятно, – вразнобой ответили сталкеры, удивленно переглянувшись.

– Никаких клятв пионеров у нас не будет. А если что – глотку перережу лично. Значица, я предупредил, вы слышали. К сожалению, не могу показать вам тех, кто несерьезно отнесся к моим словам. Но если вы сделаете такую ошибку, вас тоже больше никто никому не покажет.

– Сидорыч, ну ты что в самом деле? – обескураженно произнес Макар.

– Я, Макарушка, пытаюсь вдолбить в ваши головы всю серьезность ответственности за то высокое доверие, которое я вам оказываю.

– Да поняли мы, – пробормотал Клещ.

– Ну и хорошо, – сказал Сидорыч. – Глуши мотор.

Он грузно вылез из машины, схватил свой рюкзак, повесил на плечо «Винторез» и махнул остальным. Сталкеры двинулись в глубь тоннеля.

– Ты фары зажженные кому оставил? – обернулся Сидорыч к Клещу.

Тот, чертыхнувшись, вернулся к машине, погасил свет и догнал группу, уходящую в тоннель. Сталкеры включили фонари. Тоннель плавно загибался вправо, полукруглые бетонные стены искрились каплями воды, рельсы, коричневые от ржавчины, местами покрывал толстый слой какой-то студенистой гадости.

Под ногами хрустел мусор, где-то журчала вода, в остальном под землей стояла тишина. Зная, что такие места очень любят мутанты, сталкеры настороженно рыскали фонарями по сторонам, но тут спрятаться было негде. Вскоре тоннель уперся в завал: бетонный свод обвалился, из разлома в тоннель выдавило основательную гору грунта. Сидорыч подошел к правой стене тоннеля, достал из рюкзака саперную лопатку и принялся выбрасывать от угла землю. Сталкеры сгрудились вокруг.

Вскоре из-под слоя глины показался край железного листа, Сидорыч обкопал его по периметру и, ухватившись за какую-то скобу, попытался поднять.

– Помогай! – бросил он через плечо.

Все вместе они смогли оторвать лист от земли. За ним открылся проход внутри узкого железного короба, ведущий под завал.

– За мной! – скомандовал Сидорыч. – Кто последний, прикройте вход. Там щеколда есть, задвиньте.

Двигаться приходилось почти что боком, ход был шириной едва ли полметра, но идти надо было недалеко. Вскоре Сидорыч нырнул в отверстие с неровными краями, последовавшие за ним сталкеры снова оказались в тоннеле, но с другой стороны завала. Прямо перед ними на рельсах стояла электродрезина. Шеф уже рылся в аккумуляторах, подсоединяя клеммы. В какой-то момент на дрезине вспыхнул яркий прожектор.

– Прошу садиться! – весело предложил Сидорыч.

Дрезина представляла собой грубый металлический ящик, посреди которого располагалась деревянная лавка, с одного края был пульт управления, с другого – отсек с аккумуляторами. Сталкеры уселись на лавку, побросав рюкзаки под ноги. Сидорыч занял место спереди.

– От винта! – прокричал он и дернул рычаг.

Где-то внизу заискрило, пахнуло паленой изолентой, и телега со скрипом двинулась, постепенно набирая скорость. Мимо поплыли шершавые бетонные стены. Изредка в свете фонарей мелькали какие-то указатели, массивные двери, некоторые были наглухо заперты, некоторые открыты нараспашку, за одной такой дверью мелькнул яркий, явно электрический, свет. Несколько раз тоннель разветвлялся, на одной такой развязке пришлось остановиться и сдавать назад – они свернули в левый рукав, но, судя по всему, им нужно было в правый. Ругаясь на каких-то «козлов», Сидорыч перевел стрелку, и дрезина снова стала набирать ход.

– Сидорыч, – спросил Макар, – а ты не боишься, что мы на полном ходу куда-нибудь влетим?

– Нет, – лаконично ответил Сидорыч.

– Тут что, аномалий нет?

– Нет.

– А мутантов?

– Мутанты есть.

– Так может, потише поедем? – резко предложил Клещ.

– Зачем? Чтобы удобней напасть было? – огрызнулся Сидорыч. – Вы, отбросы, лучше по сторонам следите, а меня учить нечего. Я тут катался, когда ты еще в школе двойки получал. Так что заткнитесь все. И еще раз повторяю, если кто из вас, засранцев, про тоннель разболтает – закопаю.

Дальше ехали молча. Под землей было тихо, только гулкий стук колес метался по тоннелю, будя причудливое эхо. Постепенно сталкеры стали успокаиваться – за полчаса пути не было никаких происшествий. А проехали они уже прилично: Клещ посмотрел на спидометр – стрелка колебалась на тридцати километрах в час.

Наконец впереди замаячила преграда, и Сидорыч, отключив питание, по инерции докатился до такого же земельного завала, как и в начале пути. Спрыгнули на землю. Шеф повел группу к углу, где торчала горловина бетонной трубы, вслед за ним остальные влезли внутрь. На четвереньках проползли метров десять, потом впереди Сидорыч загрохотал чем-то железным, раздался скрежет, и в трубу проник дневной свет.

Вместе со светом прилетели звуки близкого боя. Выстрелы, визг пуль, рикошетящих от стен, грохнула граната, осколки защелкали по своду. Вылезший вслед за остальными Клещ обнаружил, что они все еще находятся в тоннеле, загроможденном кучами битого кирпича и щебня, ржавыми кузовами грузовиков.

От выхода, до которого было метров тридцать, к ним бежали четверо, стреляя назад. Тех, кто стрелял им в спину, видно не было, но стреляли они довольно плотно, заставляя убегающих передвигаться практически на четвереньках. В какой-то момент Клещ замер в изумлении: ржавая кабина «ЗИЛа» каким-то невероятным образом поднялась в воздух и, пролетев метров пять к выходу, с оглушительным грохотом обрушилась на землю.

– Это кто? – заорал, вроде бы, Макар, пытаясь перекричать грохот.

– А я знаю? – проорал в ответ Сидорыч.

– Давай назад! – крикнул Клещ.

Но было уже поздно. Бегущие их заметили. Макар сразу же дернул головой и осел – во лбу появилась черная дырка, сочащаяся кровью. Голова успел выстрелить, но тут же его комбез лопнул на груди в нескольких местах. Последнее, что увидел Клещ – Сидорыч в неестественно длинном прыжке отскочил под прикрытие какого-то железного ящика, а потом его самого что-то стукнуло в грудь и подбросило к своду тоннеля. Удара он уже не почувствовал.

– Что теперь?! – проорал один из беглецов, упершись в завал.

– Чтоб вас всех! – выругался второй, с широкой черной бородой, торчащей из-под пыльника.

– Замуровали, демоны! – крикнул третий.

И тут они заметили Сидорыча, лежащего на земле за ящиком. Стволы молниеносно повернулись к нему.

– Тихо! Отставить! – Сидорыч поднял пустые руки. – Зубр, Мора! Это я, Сидорыч.

– Твою-то мать! – выругался Мора.

Они прятались за обломком свода, Шаман раз в несколько секунд стрелял в сторону выхода, отчего весь хлам внутри тоннеля подпрыгивал и со скрежетом двигался вперед. В ответ прилетали только редкие пули.

– Ты откуда здесь? – спросил Мора.

– С ребятами по артефакты пошли.

– Твоих, что ли, завалили? – крикнул Зубр.

– Моих, а то чьих? – Сидорыч уселся, прислонившись спиной к ящику. – Вы охренели, бродяги? Беспределите?

– Извини, – отмахнулся Зубр.

– Это не мы беспределим, – возмутился Молодой. – Это вон они.

– Кто это? – Сидорыч осторожно высунулся из-за укрытия.

– Не знаем, – скривился Мора. – Думали, вы тоже из этих. Как ты сюда попал?

Сидорыч помолчал, потом, решившись, ткнул пальцем на трубу за спиной.

– Куда ведет?

– В тоннель, за завал.

– Выход там есть?

– На Свалку.

– Полезли! Молодой, Зубр – давайте. Сидорыч за ними. Шаман, прикрывай.

Все втиснулись в трубу, Шаман сделал серию выстрелов, от чего тоннель наполнился неимоверным грохотом, и занырнул последним.

– Вход прикройте, – крикнул Сидорыч.

– А то они не найдут! – проорал в ответ Шаман.

– Ползи давай! – скомандовал Мора.

Они вылезли по ту сторону завала и окружили дрезину.

– Работает? – спросил Зубр.

– На ней приехал, – хмуро признался Сидорыч.

– Хитрый старик! – восхитился Молодой.

– Поехали, – Мора запрыгнул в телегу.

Уселись, Сидорыч включил мотор, со скрипом набирая скорость, дрезина двинулась обратно. Сталкеры некоторое время держали под прицелом отверстие трубы, потом, расслабившись уселись на лавку.

– А ты, Сидорыч, буржуй! – похвалил Молодой. – Такую вещь в секрете держал!

– Ты про свои схроны всем рассказываешь? – зло огрызнулся Сидорыч.

– Ладно, ладно, бро! – Молодой примирительно поднял руки.

– Хреново дело, – протянул Мора, оглядывая проносящиеся мимо стены тоннеля.

– Чего это? – повернулся к нему Зубр.

– Всю Зону прошли, и опять в начало?

– А варианты?

– Дураков этих где-нибудь тут подкараулить…

– Точно! – воодушевился Молодой. – А Шаман их по стенке размажет.

– Иди-ка ты знаешь куда, – беззлобно посоветовал Шаман.

Сталкеры замолчали, мотая фонарями в разные стороны. Мора, прикрываясь от ветра, закурил. Зубр принялся набивать магазин. Молодой тоже достал сигарету, но прикурить не успел.

– Ну-ка стой! – возбужденно крикнул Шаман.

– Чего? – удивленно обернулся Сидорыч.

– Стой, говорю тебе!

Сидорыч дернул рычаг, дрезина с визгом остановилась. Шаман спрыгнул на землю и побежал обратно. Остальные светили ему вслед, пока хватало фонарей. Потом Шаман скрылся в темноте.

– Чего это он? – пробормотал Молодой.

Сидорыч перебрался назад и, чем-то щелкнув, врубил мощный прожектор на борту дрезины. Луч высветил Шамана, замершего метрах в пятидесяти у массивной двери, покрытой выпуклыми квадратами бронелистов.

– Блин, – вскинулся Мора. – А ведь я могу ее расплавить!

– Ага! – ехидно согласился Сидорыч. – Можно еще, значица, лбом…

– Давай сюда! – прокричал Шаман.

Сталкеры, переглянувшись, спрыгнули с дрезины и побежали к нему. Шаман, гордо скрестив руки на груди, поджидал дузей.

– Ты чего? – спросил Мора.

Вместо ответа Шаман ткнул дверь пальцем – она легко распахнулась. За дверью оказался темный коридор, идущий перпендикулярно тоннелю.

– Это ты как? – изумленно пробасил Зубр.

– Ловкость рук и никакого мошенничества! – самодовольно ответил Шаман. – Ну что, рискнем?

– Давай! – секунду подумав, решил Мора.

– Э, э, пацаны! – запротестовал Сидорыч. – Вам чего, жить надоело? Хрен его знает, куда он ведет, этот проход. Давайте сейчас доедем до свалки, у меня там машина. Двинем ко мне, посидим, подумаем…

– Чего тут думать-то? – возразил Мора. – Все равно возвращаться.

– А эти ваши друзья?

– Эти наши друзья за нами по всей Зоне гоняются. И у тебя найдут.

– Да, пойдем, – согласился Зубр.

– Ну вы отморозки! – сплюнул Сидорыч. – Тогда я с вами!

– Чего? – сталкеры воззрились на старика.

– Того! – рявкнул Сидорыч. – Вы меня в это втянули! Пацанов моих завалили! А сейчас еще те беспредельщики за мной придут. Мне им что рассказать, что я случайно мимо проходил, да?

– Старик, ты хоть знаешь, куда мы идем? – поинтересовался Шаман.

– К Кристаллу вы идете, – пробурчал Сидорыч, отвернувшись.

– Похоже, вся Зона в курсе нашего скромного предприятия, – засмеялся Мора.

– А ты как догадался? – поинтересовался Молодой.

– А шлемы вам, болванам, кто доставал?

– Кстати, да! – Зубр поднял вверх палец.

– Но на тебя у нас шлема нет, – напомнил Мора.

– У меня свой, – заявил Сидорыч.

– Зажиточный дед, – похвалил Шаман.

– Нет.

– Ну ладно, пусть идет, наверное… – неуверенно произнес Мора.

– Лишний ствол в Зоне не лишний, – согласился Зубр.

– Мутноватый какой-то пассажир, – Шаман с сомнением оглядел старика.

– Вы пока сопли жуете, ваши друзья сейчас тут будут, – напомнил Сидорыч.

Все синхронно посмотрели в тоннель.

– Ладно, пошли, – решил Мора и двинулся к двери.

– Погоди, – остановил его Сидорыч. – Надо повозку дальше пустить, чтобы те за ней увязались. Здесь оставим – сразу поймут, куда мы нырнули.

– Соображаешь, – похвалил Зубр.

Сидорыч побежал к дрезине, покопался там какое-то время, по тоннелю разнесся скрип и повозка тронулась. Сталкеры дождались Сидорыча и зашли в коридор. Шаман прикрыл дверь, обрубив полосу света. Щелкнули замки. Тоннель погрузился в тишину, какое-то время из темноты доносился перестук колес дрезины, но вскоре и он затих.

Глава двадцать вторая,

в которой дается имя еще не изученному порождению Зоны

Группа «законников» вышла из леса где-то за километр от моста. Самого моста видно не было, однако над деревьями возвышалась ржавая стрела крана с натянутыми вниз тросами. Как объяснил Волков, кран держал пролет нового моста, который навели научники.

Остановились на привал. Бойцы грызли антирад, некоторые водили по телу артефактами, поглощающими радиацию. Поход через лес дался нелегко: помимо радиации, которой нахватались по самое не балуйся, группа столкнулась с гигантом. Причем монстр застал бойцов врасплох. Казалось бы, такую тушу не заметить невозможно, однако пропустили: вышли на пустую поляну и вдруг словно из-под земли за спиной выскочил мутант. Завалили его быстро, но одного бойца гигант растоптал. Шланг – так звали парня. Смешное погоняло, но труп его выглядел совсем не смешно. Похоронили там же. В аномалию, разросшуюся посреди поляны, не полезли. Торопились. И вот – вышли, наконец.

Седой прошел чуть вперед, вслушиваясь в звуки леса. Глупо, конечно, надеяться, но вдруг сейчас из зарослей раздадутся голоса и на дорогу выйдут те, кого он так хотел видеть? Полковник не обладал мстительным характером, но твердо решил, что – даже если в этом не будет необходимости – Мора и Зубр будут убиты. За его солдат, за череду неудач, за то, что он, Седой, сейчас оказался вне закона. Формально, конечно, он об этом не знает, но только потому, что вырубил все условленные каналы связи.

– Седой! – окликнул Волков.

Полковник обернулся. Генерал неспешно шел к нему с какой-то бутылкой.

– Вот, выпей.

– Что это?

– Восстанавливает силы.

– Я не устал.

– Пей, хуже не будет.

Седой отвинтил крышку, залпом опрокинул бутылку. На вкус напиток напоминал что-то вроде кефира, только был сильно газирован. Спустя пару секунд по телу прокатилась будто электрическая волна, состоящая из миллиона маленьких иголок. Мышцы напряглись, захотелось пробежаться, ну или хотя бы ухватиться вон за ту ветку и подтянуться.

– Как? – поинтересовался Волков.

– Бодрит, – признал Седой.

– Наши делают. Есть тут одна травка.

– Кожа облазить не начнет? – покосился на него Седой.

– Если только самую малость, – успокоил генерал.

– Как думаешь, успели? – спросил Седой, стараясь скрыть беспокойство.

– Думаю, да, – после небольшой паузы ответил Волков. – Не могли они раньше нас. Сам же видел, через наши кордоны они не проходили. Значит, шли по пересеченной местности. Самое лучшее, сейчас только к той стороне леса подошли.

– Ну тогда давай-ка к мосту переберемся. Там есть где спрятаться?

– Полно.

Генерал хотел было уйти к своим бойцам, но, заметив что-то впереди, остановился.

– Ты чего? – насторожился Седой, проследив за взглядом Волкова.

– Видишь, там, правее крана?

– Нет.

– Облака.

– Облака вижу.

– Спиралью туча заворачивается.

– Не знаю, может быть…

– Не может быть, а точно. Выброс скоро.

– Есть где переждать?

– Тоннель у моста есть. Глубокий, не должно достать. А так можно в лес вернуться. Помнишь, через пещеру шли? Там тоже, вроде бы, не достанет.

– Что-то мне не нравится это «вроде бы». Как-то ты несерьезно к Выбросу относишься. Не хватало нам еще в зомбарей превратиться.

– Расслабься, полковник.

– С чего это?

– На крайний случай у нас таблетки есть.

– Какие таблетки?

– Лекарство от Выброса. Опытный препарат. Проверено на себе.

– Откуда?

– Борменталь на базе сделал. Хороший человек.

– А почему с Большой землей не поделились?

– Ты тарен из аптечки помнишь?

– Кто ж не помнит тарен из аптечки?! – засмеялся Седой.

– Ну вот такая же хрень. Побочные эффекты, к тому же, толком не изучены. Но от Выброса помогает. Так что в крайнем случае – переживем.

– Ладно, потом решим. Сколько еще времени?

– До ночи точно не ударит.

Генерал вернулся к своим, Седой остался стоять, рассматривая небо над центром Зоны. Теперь, когда Волков показал, он тоже увидел, что край тучи как-то неестественно загибается против часовой стрелки. Выброс? Плохо. А может быть, и нет. Тем троим тоже придется где-то пережидать. Вряд ли они сунутся к Излучателю перед Выбросом.

Сзади раздался топот. Отряд обогнал полковника и быстрым шагом двинулся к мосту. Волков хлопнул его по плечу, они неспешно пошли следом.

Вскоре деревья расступились, дорога пошла над обрывом. Внизу, подернутая мелкой рябью дождя, текла неширокая, метров в десять, речка. С другой стороны пологий берег резко поднимался, на гребне склона, за редкой линией деревьев, тянулся рваный сетчатый забор. За ним виднелись крытые дырявым шифером крыши.

– Ельск, – пояснил Волков. – Мы туда не ходим.

– Почему?

– Да делать там нечего. Аномалий практически нет, зато мутантов как в зоопарке. Плюс сектанты постоянно пасутся. Блокпост у них там. А на окраине уже Излучатель достает. Слыхал я, последний раз дебилы из бандитов через речку переправлялись, половину снайпера положили на переправе, а остальные в тоннель вошли, и их тварь захавала.

– Какая тварь?

– А кто ее знает? Тут, понимаешь ли, либо по склону карабкаться – а это, сам видишь, занятие непростое – либо от моста через тоннель. В тоннеле там весь потолок каким-то мхом фиолетовым зарос. Сейчас подойдем, сам увидишь, он наружу торчит. Ну вот, ходят слухи, что мох этот что-то вроде живого существа. Падает сверху – и все мертвые. Вон он, посмотри.

Они как раз вышли к мосту. Точнее, мостов было два. Первый, старый бетонный, с полуобвалившимся пролетом – оставшейся на весу части, видимо, не давали упасть железнодорожные рельсы, проложенные с краю – тянулся прямо к тоннелю. У дальнего края моста воздух еле заметно пульсировал, изредка в мареве возникали и тут же исчезали какие-то желтоватые кляксы. Рядом, на тросах, подвешенных к крану, висела балка нового моста: два швеллера, соединенные между собой толстой металлической сеткой. Новый мост был шириной сантиметров сорок, по краям наварены невысокие перила из проволоки.

Волков подал Седому бинокль и указал на тоннель. Полковник настроил резкость: бетонный фартук въезда был частично покрыт вылезшей из-под свода темно-синей массой, напоминающей растекшуюся монтажную пену. Седой перевел взгляд выше: крыши домов, сквозь проломы в шифере видны доски обрешетки. Ни людей, ни животных. Седой вернул бинокль.

Справа от старого моста находилось двухэтажное кирпичное строение. Оставшаяся на крыше буква «А» наводила на мысль, что раньше там было написано «ГАИ». Дорога тянулась дальше по берегу канала. Вдалеке, над ответвлением реки, опоясывающим лес, виднелся еще один мост. Седой знал, что этот путь ведет к Излучателю. Справа от перекреста возвышался свод тоннеля, внутрь ныряли железнодорожные пути, тянущиеся от моста.

Отряд выстроился на заасфальтированной площадке перед постом ГАИ и ждал приказаний. Волков сделал полковнику приглашающий жест. Тот стрельнул сигарету, закурил и выступил вперед.

– Ребята, – начал Седой, – кого ждем, уже объяснил. Живым нужен только Молодой, остальные по обстоятельствам. Но лучше настраивайтесь на то, что живыми надо взять всех – не будет соблазна стрелять на поражение. Парализаторы – основное оружие. К пушкам лучше вообще не прикасайтесь. Выйти они должны именно сюда. Учтите, нужно перекрыть и мост, и дорогу. Неизвестно, куда они пойдут, на Ельск или на Излучатель. Включайте передатчики и выбирайте укрытия. И еще раз рассмотрите фото, что я вам слил.

Отряд рассредоточился. Два бойца скрылись в здании ГАИ, остальные залегли по кустам вокруг перекрестка. Волков, тронув Седого за локоть, указал на заросли у основания крана. Они выбрали позицию и обосновались между опорами.

Место оказалось удобным: бетонные противовесы сверху, стойки крана по бокам – Седой с Волковым оказались как бы в импровизированном доте. Все пространство до Леса просматривалось прекрасно. Волков аккуратно проредил кусты, чтобы не мешали обзору. Седой пристроил на кирпиче «Винторез», глубоко вдохнул терпкий запах полыни. Вспомнилось внезапно: склон горы, внизу пенится по камням ручей, печет солнце, хотя тело чувствует зимний холод камней, стебель полыни, раздавленный локтем, и фиолетовые блики на окуляре прицела. Где это было? Чечня, Дагестан? Обстоятельства забылись, а запах остался…

– Дай сигарету, – попросил Седой.

Волков протянул пачку, но рука замерла на полпути. «Внимание! – прошелестело в шлеме. – Сто метров от дороги справа».

Седой приник к прицелу. Из леса, еще далеко, показался человек. Седой опознал его по бороде – Зубр. Вслед за ним вышли трое. Они были в шлемах, поэтому идентифицировать их не получилось. Но вот один повернул голову, и полковник заметил волосы, собранные в хвост – Молодой! Сталкеры, оглядевшись, двинулись к мосту. Когда расстояние сократилось метров до пятидесяти, Седой скомандовал:

– Работать, как выйдут на перекресток.

Внезапно цели замерли. Коротко о чем-то переговорили и, припав к земле, попятились обратно к опушке.

– Суки! – прошипел Седой.

Секунду он еще надеялся, что их спугнуло что-то другое, но, видя, как уверенно они отступают, отбросил сомнения.

– Отсекать от леса! – скомандовал Седой и выскочил на дорогу. Остальные «законники» также высыпали из укрытий. Полковник облегченно вздохнул – три бойца оказались с той стороны перекрестка, прямо у леса: они практически перекрывали сталкерам путь к отступлению. Те, видно, тоже это поняли. Зубр полоснул по «законникам» очередью, те залегли. Вдруг пласт земли поднялся с того места, где они скрылись, вместе с землей в воздух подбросило человека. Застучали ответные выстрелы, один из сталкеров упал, остальные тоже исчезли в траве. Седому в грудь ударила пуля, броник выдержал, но полковник машинально бросился на асфальт. Рядом плюхнулся Волков.

– К тоннелю они отходят, – прошипел он. – Но там тупик.

– Вот там и зажмем, – ответил Седой, и зло добавил: – Кто-то из твоих, падла, спалился!

– Ты шлемы их видел?

– Чего? – Седой покосился на Волкова.

– Шлемы у них наши. Они на нашей волне сидят.

– Всем на резервный канал! – заорал Седой и выругался.

Тем временем фигуры сталкеров на секунду промелькнули у входа в тоннель.

– К тоннелю! Не торопитесь, аккуратно! – скомандовал полковник.

Но аккуратно не получилось – первого же заглянувшего внутрь бойца опрокинуло на спину, подбежавший Седой сразу определил – мертв: голова была откинута перпендикулярно туловищу. Полковник, включив ПНВ, высадил из-за угла в тоннель всю обойму, потом коротко выглянул: через завалы металлического хлама ничего толком разобрать не удалось.

– Газом бы… – раздался в шлеме голос Волкова.

– Откуда? К тому же у вас тут все в масках!

Из тоннеля вылетел автомобильный прицеп и рухнул на рельсы метрах в пяти от входа.

– Из чего они бьют? – прокричал кто-то из бойцов.

– А я знаю?! – зло ответил Седой. – Постреливайте внутрь, чтобы не расслаблялись. Надо подумать. Генерал, ты где?

Седой отошел подальше, чтобы не отвлекаться на выстрелы, и уселся на пригорке. Вскоре к нему присоединился Волков.

– Ну? – спросил он.

– Чего – ну?

– Что за пушка у них?

– Не знаю, говорю же. Но вещь серьезная.

– В лоб не возьмем. Держать в осаде?

– Надо будет, осадим.

– Ночью Выброс. Они-то там продержатся. А вот мы…

– Слушай, – задумчиво протянул Седой. – Твоя идея с газом не такая уж глупая.

– Спасибо, – Волков склонил голову в ироничном поклоне.

– Да не, – отмахнулся Седой. – Если, к примеру, костер разжечь, выкурить сволочей.

– Где ты его разожжешь? Перед входом? Они его сметут.

– Тут надо подумать. Горючки какой-нибудь… Чую – верная идея!

Тут полковник вдруг прислушался. От тоннеля все так же раздавались короткие очереди. Но раньше в ответ изнутри грохотало, иногда даже вылетал какой-то ржавый мусор. Однако уже, наверное, минуту в тоннеле было тихо.

– Неужто сбежали?! – подскочил полковник.

Чтобы убедиться в этом, понадобилось минут десять, не меньше. Они нашли трубу и со всей осторожностью пролезли на ту сторону завала. Было ясно, что сталкеры ушли в глубь тоннеля. Но что это за тоннель, куда он ведет, есть ли у него ответвления – никто не знал. Волков только развел руками: нормальной карты подземных коммуникаций Зоны никогда не существовало, были какие-то обрывки, да и те секретные. Седой это и сам знал. Знал он и то, что Волков прекрасно понимает: даже если где-то на Большой земле есть схема этого тоннеля, полковник в теперешнем своем положении не в состоянии ее затребовать.

– И следов тут не найдешь, пол бетонный, – как бы про себя пробормотал Волков. – А если мы их настигнем, то они нас без особого шума перевалят, мелким оптом. Обстановка располагает.

Тут у Седого в кармане мелодично тренькнуло. Полковник вытащил КПК.

– Ты ж говорил, что всю аппаратуру отключил, – удивился Волков.

– Для своих я всегда на связи, – важно произнес Седой.

– Даже под землей?

– Везде, генерал, везде.

– Понял, – Волков покачал головой.

Седой прочитал сообщение, какое-то время думал, глядя в темноту. Потом, видимо, приняв решение, убрал КПК и повернулся к отряду.

– Сейчас все лезем обратно. Пойдем в Ельск.

Сталкеры зашевелились, переваривая озвученную перспективу. Один не выдержал:

– Товарищ полковник, мы что, через Ктулху попремся?

– Чего? – переспросил Волков.

– Ну, это… – смутился боец. – Там в тоннеле живет…

– Как назвал? – засмеялся Седой. – Ктулху?

– Так ребята называют. Она людей ест.

– Вот, товарищ генерал, я же говорил, что в идее с костром что-то есть! – весело заявил Седой и хлопнул бойца по плечу: – А ты, хлопец, только что дал название новому виду мутанта.

Глава двадцать третья,

все действие которой происходит в темноте

Зубр, Мора и Молодой шли впереди. Шаман, который, как чуял Сидорыч, испытывал по отношению к нему какие-то сомнения, пристроился замыкающим. Сидорыча это нервировало, ему почему-то казалось, что сталкер держит его на прицеле. Очень тянуло обернуться, Сидорыч уже перебрал кучу вопросов, которые можно было бы задать Шаману, чтобы оправдать это свое действие – но при кратком раздумье все они отметались как неправдоподобные.

Шли они уже минут десять. Проход – узкий бетонный коридор с арочным потолком – не имел ни боковых проходов, ни ответвлений. Шероховатые стены хранили следы досок опалубки, иногда даже можно было разглядеть рисунок дерева. Чуть выше человеческого роста по стене тянулся электрический кабель, через равные промежутки на нем висели забранные в решетку лампочки. Лампочки, разумеется, не горели. Иногда на стенах встречались какие-то надписи, набор букв и цифр.

По расчетам Сидорыча, они сейчас должны быть уже под Ельском. Это если брать за основу первоначальный ориентир и считать, что тоннель никуда не отклонился, о чем в темноте судить было трудно. Компас в подземелье не работал.

Сталкеры двигались молча. Сидорыч, чувствуя себя чужим в этой компании, молчание нарушать тоже не спешил. Тишину нарушал только мерный топот пяти пар ног. Зубр шел с налобным фонарем, как и сам Сидорыч, остальные фонарей не включали, что было вполне объяснимо: тактические шлемы, которыми комплектовались боевые подразделения «Закона», как известно, отличались прекрасным ПНВ. Где ребята взяли такие шлемы («законники» никому не продавали свою снарягу), Сидорыч спросить постеснялся. Наконец его терпение было вознаграждено.

– Шаман, – поинтересовался Мора, слова его эхом разнеслись по тоннелю. – Как ты дверь открыл?

Сидорыч возликовал, Молодому, судя по реакции, тоже не терпелось услышать ответ на эту загадку.

– У меня «ключ» есть, – ответил Шаман.

Сидорыч, пользуясь случаем, обернулся и посмотрел на бывшего лидера «Воли». Оказалось, что никакого направленного ему в спину ствола не было – Шаман вообще нес свой странный автомат на плече. Сидорыч случайно полоснул своим налобным фонарем по окулярам Шамана, сталкер выругался – видимо, ПНВ заглючил. Сидорыч быстро отвернулся.

– Откуда у тебя «ключ»? – изумленно выкрикнул Молодой.

– Доктор дал, – все так же спокойно пояснил Шаман.

– Какой доктор?

– В белом халате.

И опять замолчали. Молодой еле сдерживался – это было видно, – но все же сдерживался: наверное, уже давно понял, что болтать в этой компании не любят. Сидорыч про себя обозвал своих спутников всех вместе и каждого в отдельности, даже сплюнул от досады.

Сидорыч шел прямо за Молодым. Коридор – метр в поперечнике, светить по сторонам бессмысленно. Впереди равномерно раскачивается из стороны в сторону рюкзак Молодого. На затылочной части шлема сталкера – желтый трафаретный номер «Б-324». Это, как было известно Сидорычу, номера «Закона». Какие-то их собственные внутренние обозначения. А это, в свою очередь, означает, что новые друзья Сидорыча где-то завалили как минимум трех «законников», потому что иным путем такую снарягу в Зоне не достать. Теперь он, Сидорыч, вполне может встрять в разборки с группировкой – если сложится так, что кто-то заметит его в этой молчаливой компании. И опять Сидорычу стало казаться, что чертов Шаман наставил на него ствол.

Откуда только взялся этот Шаман? Без преувеличения можно было сказать, что через Сидорыча проходили практически все новички-сталкеры, попадающие в Зону. Да, существовали какие-то «козьи тропы», как он их называл – в частности, у бандитов, которые были изгоями в любом сталкерском сообществе, но в основном все начинали свой путь в Зону с Кордона. Это автоматически означало знакомство с Сидорычем.

Разумеется, старик не помнил всех, прошедших через него за многие годы, тем более что при боевом крещении новички почти всегда получали новые имена, но серьезные или удачливые люди обычно проявляли себя достаточно быстро, чтобы Сидорыч не успел их забыть. Он следил за судьбой таких персонажей и при случае напоминал о себе – каким бы жлобом и жмотом ни был Сидорыч, но к человеку, по сути, введшему их в Зону, сталкеры, как правило, испытывали теплые чувства. А вот Шамана Сидорыч не помнил совсем.

Первый раз он услышал это имя, когда вся Зона обсуждала налет на базу «Закона». Шаман в том деле командовал группой, под шумок ворвавшейся с тыла и обчистившей арсенал. Сидорыч по своим каналам достал фотографию героя – думал, узнает в нем кого-нибудь из «своих». Не узнал. Потом был успешный рейд в Долину, еще какие-то разборки с «Законом». Шаман становился видной фигурой, но как он попал в Зону – никто не знал. Надо признаться, что вопрос этот Сидорыча особо и не волновал, пока Шаман не занял место погибшего Луки – лидера «Воли».

При нем «вольные» основательно укрепили свои позиции, отбили ряд стратегически важных территорий, и «Воля» наконец-то на равных стала соперничать с «Законом». Шаман оказался отличным командиром. Тут и возникла у Сидорыча гипотеза, что непонятный сталкер, судя по всему, пришел в Зону от вояк. Но разрабатывать эту версию уже было поздно: мало того, что общество очень нервно относится к вопросам о прошлом сталкеров, выяснять прошлое лидера «Воли» – просто опасно для жизни.

На этом Сидорыч закрыл для себя вопрос Шамана. И вот теперь пришлось идти с ним к Кристаллу. Как он хоть затесался в эту компанию? Молодой привел? Шаман в свое время выгнал его из клана, но никакого напряжения в их отношениях не заметно.

Хотя Молодой, наверное, просто не в состоянии долго держать на кого-то обиду. Пожалуй, он единственный из этой четверки, к кому у Сидорыча не было никаких претензий. Он прекрасно помнил его первое появление на Кордоне. Балбес – другого слова у Сидорыча тогда не нашлось. Он тогда даже пожалел веселого парня – опыт подсказывал старому барыге, что долго такие безголовые в Зоне не живут. Но он ошибся: парень прижился. И частенько, еще до вступления в «Волю», забегал на Кордон проведать папашу, как он называл Сидорыча.

– Шаман, дай закурить, – обрадовавшись, что наконец-то придумал уместный вопрос, Сидорыч обернулся. И снова засветил сталкеру лучом фонаря в окуляры. Старик тут же опустил голову.

Шаман молча протянул пачку. Ствол его все так же висел за спиной. Странный какой-то автомат… Сидорыч закурил. А вот за спиной у Молодого, рядом с рюкзаком, болтался штатный «законовский» ствол. И у Зубра такой же.

Вот с Зубром Сидорыч предпочел бы вообще не связываться. Этот бородатый здоровяк ассоциировался у него с раскольниками из исторических книжек. Помнится, однажды Зубр пришел к нему в бункер просить свести с покупателями с Большой земли. Любого другого за такое предложение Сидорыч поднял бы на смех, еще бы и ребят позвал, чтобы тоже посмеялись, но с Зубром так поступить просто в голову не пришло. Сидорыч тогда даже какое-то время собирался с духом, чтобы отказать. Однако ничего особенного не произошло, Зубр кивнул и ушел. Больше не возвращался. А жаль – по слухам, артефакты он таскал серьезные.

– Сидорыч! – окликнул его Мора.

– Чего?

– Кто еще знает про тоннель?

– Теперь, блин, все знают!

– До «теперь»! – холодным голосом уточнил Мора.

Сидорыч почувствовал, что Мора почему-то на него злится. Просто голову сломать можно – как тут у них за своего прописаться! Настолько разные типы… Хотя Зубр с Морой, наверное, похожи: оба одиночки, оба угрюмые. Только Мора слишком хитрый. И злопамятный. Сидорыч помнил, как быстро Мора вычислил, кто сдал его бандитам – пришлось откупаться снарягой, что для Сидорыча было личным оскорблением: какой-то салага, вчера пришедший в Зону, развел матерого барыгу! С этим нужно держаться осторожнее.

– Мора, друг, – спокойно сказал Сидорыч, – ты чего на старика взъелся? Если бы не я, вас бы там в тоннеле просто размазали.

– Ну это мы еще посмотрели бы! – вставил Молодой.

– Кто знает про тоннель? – снова повторил вопрос Мора.

– Никто, – уверенно заявил Сидорыч. – Мой тоннель. Мы его со Снайпером открыли. Лет десять тому. Снайпер скопытился. Так что – только я.

– Куда сегодня шли? – поинтересовался Мора.

– По артефакты. Выброс ночью. Планировали переждать в тоннеле. А утром по опушке леса пройтись, самый первый урожай собрать. Пока бродяги доберутся – я уже на базе, с хабаром.

– Нет там на опушке ничего, – встрял Зубр.

– Места знать надо! – парировал Сидорыч.

– Вовремя ты, – с какой-то странной интонацией произнес Мора.

– Вовремя? – Сидорыч решил сыграть возмущение. – Хрен там, вовремя! Минут на пять хотя бы позже, когда бы вас уже уложили – и ребят бы сохранил, и тоннель не запалил! А теперь вот с вами тащусь в самую задницу.

– Так тебя никто не заставлял, – напомнил сзади Шаман. – Ехал бы на своей дрезине домой.

– Один?

– А что?

– Ты много знаешь, кто один по Зоне шляется?

Когда сталкеры дружно заржали, Сидорыч спохватился, что в этой компании его вопрос прозвучал как шутка. Впрочем, смех был заразительным, вскоре он сам к нему присоединился.

– Да, глупость сморозил, – отсмеявшись, признал Сидорыч. – Но я, тем не менее, один через тоннель, а потом еще через Свалку, не пойду.

– С нами, считаешь, безопаснее? – поинтересовался Мора.

– Посмотрим. Может, сами одумаетесь.

– Посмотри, посмотри…

Спереди донеслось журчание воды, сталкеры замолчали, прислушиваясь. Зубр сбавил ход. Сидорыч внезапно обратил внимание, что стены тоннеля поблескивают каплями.

– Стой! – коротко бросил Зубр.

Группа замерла. Сидорыч выглянул из-за плеча Молодого: тоннель впереди обрывался, дальше шла темнота. Зубр с Морой тихо переговорили – Зубр посторонился, пропуская друга вперед, и выключил фонарь. Сидорыч, не дожидаясь команды, последовал его примеру.

В абсолютной темноте прошло несколько минут. Потом тихий шорох приближающихся шагов.

– Это я, – голос Моры.

Зубр включил свет, Сидорыч решил повременить. Мора махнул Шаману, тот, толкнув Сидорыча, подошел ближе.

– Какое-то помещение. Большое. Высокое. Четыре колонны, резервуары с водой. Внизу тоже вода. Через все перекинуты железные мостики – ржавые, но, кажется, крепкие. Вроде никого. Пошли.

Мора развернулся, но Зубр остановил его: Мора вопросительно глянул на друга, тот показал на Шамана. Шаман кивнул и, взяв свое странное ружье наперевес, пошел первым. Сидорыч ненавязчиво задержался и двинулся последним, так и не включая фонарь.

Вскоре он вслед за остальными вышел из тоннеля. Сталкеры оказались на некоем подобии балкона, огороженном железной решеткой. В нос ударил запах застоявшейся воды. От балкона тянулся узкий мостик с невысокими перилами, теряясь в темноте. Зубр крутил головой по сторонам, луч выхватывал какие-то странные конструкции. Сидорыч наконец тоже включил свет.

Круглое помещение диаметром никак не меньше тридцати метров. Бетонные стены в каких-то разводах и кляксах. Внизу пола нет, все залито серо-зеленой жидкостью, а может, это просто ряска разрослась – непонятно, до поверхности метров пять. Из воды поднимаются четыре резервуара, сваренные из стальных листов. Тоже круглые, они занимают почти все пространство. Края их находятся почти вровень с полом балкона, на котором стоят сталкеры. Насколько мог разглядеть Сидорыч, внутри резервуаров ничего нет. Из центра каждого вверх тянется ржавая железная труба, в бетонном потолке под эти трубы сделаны отверстия. Мостик от балкона ведет на противоположную сторону, там такой же балкон и вход в тоннель. Посреди помещения мостик имеет два ответвления, ведущие к резервуарам, и дальше, к стене. Только сейчас Сидорыч заметил, что по периметру стены идет узкий бетонный уступ.

Мора осторожно ступил ногой на мостик, перенес на ногу весь вес тела, потом тихо подпрыгнул. Мостик откликнулся легким гулом, внизу зашуршала осыпавшаяся ржавчина.

– Давай по одному, – предложил Зубр.

– И это, Шаман, – добавил Мора, – ты пушку свою спрячь. Тут все на соплях держится.

Шаман свесившись через перила, оценил конструкцию: мостик держался на основательно прогнивших подпорках.

– Есть чего взамен? – Шаман повесил ствол на плечо.

Зубр протянул ему дробовик. Мора, вздохнув, встал на мост и быстрым шагом двинулся к противоположной стене. В какой-то момент конструкция издала хриплый скрип, сталкер замер – он уже был почти на середине пути, – но ничего не произошло, и Мора почти бегом добрался до балкона.

Следующим шел Зубр. Учитывая, что он был значительно крупнее остальных, отряд переживал за него сильнее. Но ничего, обошлось.

Теперь, когда Сидорыч с Зубром со своими фонарями оказались по разные стороны комнаты, помещение осветилось лучше. Сидорыч рассмотрел какие-то рыже-коричневые блестящие сталактиты на потолке, отчего стал чувствовать себя неуютно: вдруг эта гадость, похожая на застывшие сопли, сейчас упадет на него?

Молодой тем временем уже дошел до перекрестка мостиков, но тут, как всегда, случилось неожиданное. Сталкер, приглушенно всхлипнув, согнулся пополам, потом поднялся над полом и полетел к стене. В последний момент сработал рефлекс – Молодой ухватился за поручень, зависнув над одним из резервуаров.

Сидорыч не успел ничего подумать, а Мора уже палил куда-то в сторону. Помещение наполнилось визгом рикошетов, гулко откликнулось железо. Шаман рванулся на помощь Молодому, но не добежал: невидимая сила отбросила его обратно, прямо на Сидорыча. С той стороны что-то орал Зубр, за грохотом выстрелов слов было не разобрать.

Сидорыч попытался вылезти из-под Шамана, но тот уже пришел в себя и быстро вскочил на ноги. Посветив в сторону Молодого, Сидорыч увидел, что тот уже не висит в воздухе, а пытается вскарабкаться обратно на мостик. Шаман снова бросился на помощь. И тут Сидорыч увидел их: два невысоких, чуть больше метра, толстых карлика стояли за дальним резервуаром на уступе стены, раскинув в стороны руки. Замотаны в какие-то рваные плащи, лысые, бугристые расплывшиеся рожи с раззявленными губастыми ртами и маленькими, спрятанными в складках, глазами. Мутанты плавно поводили руками, а вокруг них колыхалось что-то вроде пленки, подернутой рябью.

«Рябь – от пуль, – понял Сидорыч. – Так их не возьмешь. А они, гады, сейчас всех передушат». Но все равно, вопреки голосу разума, Сидорыч выхватил свой «Винторез» и выпустил короткую очередь в ближайшего карлика. Тут же прилетел ответ – старику будто дали под дых, он отлетел в тоннель. Это, видимо, его спасло: лопнувший кусок заграждения балкона, искря, прочертил по стене длинную полосу.

Впереди что-то грохнуло, над Сидорычем пронеслась ударная волна, кто-то истошно заорал, звуки выстрелов на мгновение стихли, а потом раздался визгливый металлический скрежет. И сразу вслед за ним мощный гул падающей воды.

Сидорыч вскочил, поправил съехавший фонарь и устремился к выходу. Хотел осторожно высунуться, чтобы не подставиться под удар монстров, но сразу понял, что монстры уже не актуальны. Одна из железных колонн, идущих от резервуаров вверх, рухнула на стену, из обломка в потолке хлестал мощный поток. Мостик с этой стороны был оторван – остатки поднимались из воды метрах в трех. Сама вода тем временем быстро прибывала, водопадом переливаясь через край поврежденного резервуара. Сидорыч прыгнул, зацепился за мостик, разодрав о шершавую поверхность ладони. Ноги до колена погрузились в воду. Старик попытался подтянуться на руках, но не вышло: как будто что-то держало за щиколотки. Запаниковать не успел – его подхватили под мышки и втащили на мост. В луче мелькнуло лицо Зубра.

– Галопом! – проорал Зубр в самое ухо.

Сидорыч рванулся и упал – он совершенно не чувствовал ног ниже колен. Зубр снова помог ему подняться. Кое-как доскакали до входа в тоннель. Там поджидали остальные. Молодой сидел, в изнеможении привалившись к стене, Шаман, сдернув шлем, пытался остановить кровотечение из глубокого пореза на щеке. Один Мора твердо стоял на ногах. Он и принял у Зубра шатающегося Сидорыча.

– Что? – прокричал Мора.

– Ноги! – коротко пояснил Сидорыч.

Он уже кое-как приноровился: двигаться было можно, только складывалось впечатление, что идешь на ходулях, особенно мешало то, что не чувствовал положения стопы. Сзади сквозь гул воды прорвался грохот, пол содрогнулся.

– Надо валить отсюда! – крикнул Зубр.

Шаман кивнул и поднял за шиворот Молодого. Сталкеры рванули в тоннель. Зубр бежал сзади Сидорыча, поддерживая его за рюкзак. Вскоре шум воды начал стихать, отряд постепенно перешел на шаг. Потом, не сговариваясь, остановились. Молодой сразу плюхнулся на пол. Шаман снял маску и принялся стирать с нее кровь, Мора протянул ему бинт, Зубр достал какой-то артефакт и провел по щеке друга – порез закрылся.

– У тебя что? – обернулся Зубр к Сидорычу.

– Ног не чувствую от колен, – Сидорыч как раз затягивал шнуровку «берцев».

– Мутанты зашибли?

– Нет, по ходу, от того, что в воду опустил.

– Хреново дело, – покачал головой Мора.

– Да не, вроде отходят.

Сидорыч поднял одну ногу, попытался пошевелить стопой – с трудом, но получилось.

– Пройдет! – излишне бодрым голосом заявил Сидорыч. – Еще побегаю.

– Вот и хорошо, – хлопнул его по плечу Мора. – Самое время сейчас побегать.

Он указал за спину Зубра. Сталкеры увидели, что вслед за ними по тоннелю бежит ручеек воды. Молча развернувшись (Шаман снова вздернул Молодого), отряд побежал дальше.

– Мужики, а если там выхода нет? – выкрикнул, задыхаясь, Молодой.

– Придется надолго задержать дыхание, – ответил Мора.

– Нечего было в тварей из грави-пушки палить!

– Вот стервец! Если бы я не пальнул, они бы тебя в узел завязали! – возмутился Шаман.

– Если бы ты не пальнул, колонна бы не упала, – парировал Молодой. – И вода бы не полилась.

– Тебе бы тогда это было до лампочки! – вступился за Шамана Зубр.

– Увязался я с вами на свою голову, – прокряхтел Сидорыч.

Сейчас, когда к ногам стала снова возвращаться чувствительность, он понимал, что пока ковылял, успел несколько раз подвернуть щиколотки – и теперь вместе с ощущениями приходила боль. Пока было терпимо, но Сидорыч знал, что это совсем ненадолго. В контейнере у него была припрятана пара лечебных артефактов, но нужно время и, главное, покой. Иначе вообще порвет жилы в лоскуты.

Сидорыч обернулся назад. Возникла мысль: сунуть ноги в воду, возможно, опять онемеют. Он уже было решился попробовать, даже стал замедлять ход, махнув Зубру, чтобы бежал вперед, не ждал. Зубр, вопросительно уставившийся на него, не успел ничего спросить – раздался радостный крик Шамана.

Сидорыч выглянул из-за спины Зубра. Впереди, метрах в пятидесяти, явно виднелась дверь. Сталкеры ускорились, даже Сидорыч, терпя боль из последних сил, умудрился не отстать. Шаман достал какую-то карточку.

– А если не сработает? – прошептал Молодой.

– Попадем в глупую ситуацию, – ответил Шаман и прислонил карту к панели валидатора.

Дверь щелкнула и приоткрылась. Мора надавил, раскрывая ее пошире. Зубр посветил внутрь: узкий тамбур и пролет лестницы, ведущей наверх. Сидорыч посмотрел назад – вода снова нагоняла. Сталкеры быстро выскочили из тоннеля и прикрыли дверь. Под стальной панелью щелкнули замки. Все машинально выдохнули.

Глава двадцать четвертая,

которая дает некоторое представление о побочных эффектах использования кустарных психотропных препаратов

В ночном небе что-то летало. Скорее всего птицы. Большие, с золотыми клювами, они выскакивали из крутящейся огненной галактики, разросшейся на полгоризонта и, разбрасывая искры, с истеричным свистом падали вокруг отряда. Со всех сторон, размахивая руками, танцевали разноцветные огромные кляксы с черными дырами. Седой знал, что это обычные заброшенные дома, но одновременно эти дома были кляксами, пляшущими вокруг. Причем из разбитых окон торчали уродливые рожи – их не было видно, но они торчали. Все сопровождалось музыкой лондонского симфонического оркестра, точнее – просто грохотал гром, но его играл лондонский симфонический оркестр. Помогал ему в этом ветер – сильнейший ветер, ураган, буквально выдувающий душу, заставлял полковника идти, пригибаясь к земле.

При этом Седой сохранял удивительную ясность сознания. Они приняли анабиотик, препарат против Выброса. Его нужно принимать вместе со снотворным, но снотворное не использовали – спать им было не нужно. Нужно было прорваться через Излучатель, через блокпосты сектантов. Единственный способ – во время Выброса. Тогда и Излучатель отключается, и сектанты прячутся по норам.

Идея принадлежала Седому. Волков ее одобрил, потому что он знал цель. А бойцы не знали, поэтому теперь в отряде у них всего шесть человек. Пятеро солдат пошли на базу, и Волков сказал, что они будут уволены. Но ничего не поделаешь – идея Седого действительно выглядела безумной.

А Волков сказал, что шансы есть. Волков верил в их шансы. Хорошие, сказал он, у них шансы. Если все оружие спрятать, связать руки за спиной и привязаться друг к другу веревкой. Наоборот: сначала привязаться друг к другу, а потом уже связать руки за спиной. Особо стараться не надо, сказал Волков, все равно никто из них не догадается, как освободиться. Волкова нужно слушать. Волков знает, он уже пробовал анабиотик и остался жив. Только перестрелял в демонов весь боезапас и залез на дерево. Но деревьев в Ельске нет. Есть дома, похожие на кляксы. «А, нет – вот оно, дерево!» – обрадовался Седой, но тут же с сожалением признал, что его уже не догнать.

Они шли друг за другом, держась за настоящую большую змею. Седой прилагал огромные усилия, чтобы змея не выскользнула – она была скользкой и ужасно тяжелой. Полковник обхватил змею обеими руками, – а это было нелегко, пришлось распутываться, – с трудом загнал гибкое мускулистое тело под мышку, и змея билась там, но вырваться уже не могла. Впереди шел Волков, задом наперед… хотя нет – у него просто было две головы: одна смотрела на Седого, другая его игнорировала. Что было сзади, Седой не знал. Он помнил, что за ним должны идти четверо бойцов, но боялся повернуться, потому что там еще должна быть голова змеи. Он, разумеется, понимал, что все это – побочный эффект анабиотика, но был уверен: если он обернется, змея его обязательно укусит, несмотря ни на какие побочные эффекты. Галактика, раскручиваемая ветром, гудела так, что закладывало уши. А Волков специально злит змею: вот его руки, заведенные за спину, дергают змеиный хвост, ломают, вяжут в узлы. Зачем ты это делаешь, сволочь двухголовая?

Волков предупреждал об этом. Главное, чтобы друг на друга не стали бросаться. Волков дело говорит. Нужно пройти через Излучатель, пока он отключен. Идти, не останавливаясь. Не расстраиваться, даже если кто-то из отряда превратится в чешуйчатого монстра. Все, даже чешуйчатые монстры, если они привязаны к нашей веревке – свои. Так сказал Волков. И пусть теперь вместо веревки змея. Получается, что и змея – своя. Полковник нашел в себе силы обернуться. Движение было слишком резким, пришлось ждать, пока голова остановится. Но когда голова остановилась, Седой не понял, куда он обернулся. Вокруг не было никого. Он потерялся!

Паника в виде ледяной серебристой жидкости заполнила все тело, начиная со ступней. Но когда она дошла до головы, стало намного спокойней. Это все побочные эффекты. Волков предупреждал. Что ж тут жаловаться, сам предложил! Нужно проявить мужество и армейскую смекалку. И вот оно, решение проблемы: ведь все они привязаны друг к другу. Значит, осталось только найти свои руки.

Седой стал озираться по сторонам. Рук нигде не было. Он взбежал на склон холма, перед ним открылось ровное поле, поросшее острой хрустальной травой, искрящейся в свете молний. Грянул мощный жестяной аккорд, эхо, ударившись о небо, разнесло звук по Зоне. Через все поле тянулся ровный строй вышек, похожих на опоры ЛЭП. Молнии били по ним, плавные синие дуги тянулись, изгибаясь, от одной вышки к другой – и так до самого горизонта.

Налетел порыв ветра, зацепил Седого за ворот разгрузки и потащил вниз. И вот он снова идет за Волковым, держась за змею. По бокам дороги склоны все выше и выше. И не склоны это уже, а пищевод той самой змеи, которую они несут в руках. Волков! Волков не оборачивается. Возможно, он не слышит, потому что гремит гром. И, низко подвывая, крутится колесо, похожее на галактику, прямо над головой. И голове от этого жарко. Мозги закипают. Хруст камней под ногами становится невыносимым. Склон все круче и круче. Нужно держаться, чтобы не скатиться куда-то туда, за обрыв. Скачут по склону выбитые ногами камни, грохочут. От этого грохота гаснет галактика в небе, вращение ее замедляется.

Вот уже и склон закончился. Седой идет по асфальту, который нещадно царапает ноги, потому что движется навстречу, как наждачная лента на шлифмашинке. Огнем горят ноги! Седой, чтобы не оплавились подошвы, старается подпрыгивать повыше, но не получается. И тут, на счастье, сверху обрушивается ливень.

Разросшийся на все небо рюкзак Волкова вдруг приблизился и больно ударил Седого в лицо. Он отскочил, но сзади его кто-то толкнул, и Седой опять влетел в гигантский рюкзак. Тут он увидел, что стоящий перед ним Волков запустил руки прямо в кирпичную стену, раздвинул ее и потащил Седого в образовавшийся проем. Седой не хотел – там было темно. Но Волков знает, что делать, он уже пробовал анабиотик. Надо идти за Волковым, он обещал. Седой шагнул в темноту и полетел куда-то вниз.

Проснулся он от холода. Открыл глаза и не понял: день или ночь? Зато обнаружил, что кто-то хлещет его по щекам. А потом еще раз открыл глаза, на этот раз по-настоящему, и увидел склонившегося над ним Волкова. За спиной генерала, в полумраке, виднелись закопченные бетонные перекрытия низкого потолка.

– Где это мы? – пробормотал Седой и беспокойно ощупал голову.

– В Припяти, товарищ полковник, – весело заявил Волков.

– Да ты что!

– Именно так.

Волков отодвинулся, и Седой смог осмотреть небольшой кирпичный подвал с низким потолком. Бойцы полулежали вдоль стены, кое-кто уже пришел в себя. Справа виднелось светлое пятно выхода со ступеньками, ведущими наверх. Оттуда доносился шум сильного ливня. Пол подвала был засыпан песком. Тут Седой заметил еще один выход, слева – но там было совсем темно, и именно оттуда тянуло ледяным холодом: кирпичи вокруг отверстия покрывали белые хлопья инея.

– Что там? – спросил Седой.

– Хочешь, проверь, – предложил Волков.

Седой с кряхтением сел, снял со спины рюкзак и принялся распаковывать оружие. Волков, согнувшись – высота потолка не позволяла распрямиться полностью – пошел приводить в чувства солдат. Ощущения были как во время средней тяжести похмелья. Полковник попробовал включить КПК, но прибор не отреагировал. Видимо, сдох во время Выброса. Седой почувствовал благодарность к неведомым конструкторам экзоскелета: если бы замкнуло электронику приводов…

– Товарищ полковник! – крикнул из угла Волков.

– Чего?

– Какие планы?

– Планы… Подожди ты! Дай хоть мозги на место встанут.

– Сейчас отпустит, – Волков помахал рукой с зажатой в ней бутылкой.

Все по очереди отхлебнули виски. По словам генерала, если чувствуешь себя как с похмелья, лечиться нужно как от похмелья. Потом два солдата отправились наверх караулить выход, двое вытаскивали сухпайки, а Волков достал свой КПК и присел рядом с Седым.

– Как это он у тебя Выброс пережил? – поинтересовался полковник, когда экран включился.

– Не надо на приборах экономить, – самодовольно заявил Волков.

– Американский небось! – проворчал Седой.

– Хрен там – наш, отечественный. А вот каски американские, – Волков постучал по шлему на голове. – Поэтому связь ваша заморская накрылась.

Генерал загрузил карту Зоны, нашел Припять, ткнул пальцем в один из домов возле окраины.

– Мы здесь.

– До Станции еще пилить…

– На карачках, к тому же…

– Да! – вздохнул Седой.

– Лучше скажи мне, – попросил генерал, – зачем ты на Излучатель полез?

– Куда? – вытаращился Седой.

– На Излучатель, к самым антеннам, – пояснил Волков.

– Не лазил я, – твердо возразил Седой.

– Да? Значит, показалось.

– Скорее всего, – покивал Седой. – Мне тоже временами что-то странное мерещилось.

– Между прочим, тот факт, что ты смог распутать узел на руках, свидетельствует о твоих недюжинных умственных способностях.

– Спасибо, – изобразил поклон Седой.

– Я серьезно. Только если бы я тебя не перехватил, ты бы сейчас был ходячим овощем.

– Слушай, – поинтересовался полковник, – а как я для тебя выглядел?

– Ты, Седой, был для меня Дартом Вейдером. Причем передвигался под соответствующую музыку. Ну так что делаем-то?

– Мне нужен твой КПК. На время. Не волнуйся, я со своей сим-картой.

Генерал пару секунд размышлял, потом протянул наладонник Седому. Тот быстро поменял симки. Подождал, пока загрузится сеть, и быстро отбил какое-то сообщение.

– В общем, так, – полковник поднял глаза на Волкова. – Сидим здесь пока. Все равно днем по Припяти не походишь, правильно?

– Монолитовцы, – кивнул генерал. – Сколько их тут и где они тут, мы, естественно, не знаем. Но они тут. Выход я заминировал. Там, – Волков указал на другой выход, – подвал вниз уходит, все затоплено и заледенело.

– Почему?

– Ну, почему… Потому! Это Зона, брат. Кстати, там интересно. Пойдем, покажу.

Седой вслед за Волковым подошел к заиндевевшему выходу. Посветил внутрь. И чуть не ослеп. Кристаллы льда покрывали стены и потолок подвала, дробя луч фонарей на миллионы радужных бликов. Уровень пола был здесь ниже метра на полтора, вниз вела бетонная лестница, но вся комната почти до самого порога залита льдом. Если бы лед не отражал свет, можно было подумать, что его вообще нет – настолько прозрачной казалась замерзшая вода. Когда Седой проморгался, сразу бросился в глаза шарик размером с мяч для пинг-понга, висевший в толще льда и поблескивавший нежным изумрудным светом.

– Что это? – спросил Седой.

– Про «жемчужину» слышал?

– Ух ты! Давай достанем?

– Давай, – легко согласился Волков. – Лезь.

Седой покосился на генерала, тот только и ждал этого взгляда. Оба засмеялись. Волков поднял с пола осколок кирпича, бросил на лед, подсветив его фонарем. Кирпич, коснувшись ровной поверхности, не отскочил, как ожидалось, а прилип, словно намагниченный.

– Вот так вот, товарищ полковник. Есть идеи, как достать ценный артефакт и не стать снеговиком?

– Подорвать все к чертовой матери!

– Точно. Пошли?

– Пойдем, – Седой выключил фонарь.

И тут у него в кармане завибрировал КПК. Полковник открыл сообщение, на секунду задумался, потом что-то написал. Дождавшись ответа, потер всю переписку.

– Ты знаешь, где на этой вашей Станции Кристалл?

– Я вообще не уверен, что он есть.

– Жаль, – Седой грустно покачал головой. – Чего ж ты тогда согласился идти?

– Ну а вдруг есть? Ты бы не поперся сюда, не имея фактов.

– Правильно мыслишь, генерал. И мои сведения говорят, что он все-таки есть. И находится в четвертом энергоблоке. Так что давай-ка прикинем оптимальный маршрут до Кинотеатра. Знаешь такое заведение в Припяти? Быть там нужно как стемнеет. То есть выйти придется еще до темноты. Понял?

– Понял, товарищ полковник, – вздохнул Волков. – Давай сюда карту.

Глава двадцать пятая,

где озвучивается неожиданная гипотеза

Идет дождь. Каждая капля находит свое уникальное место на земле. Там уже много капель, они сливаются вместе. Ветра нет. Сильный дождь унял ветер. Пахнет ржавчиной и гнилым деревом. Хорошие запахи, спокойные. Значит, все в порядке. Значит, лишнее продолжает постепенно исчезать.

Они идут. Мимо дождя, мимо разрушенных домов. По асфальту. Потом по траве. Здесь везде чувствуется сила. Здесь, рядом с Кристаллом. Нужно обходить. Потому что сила может разорвать. Даже если ты сам ее часть. Ты еще и человек. Нужно обходить.

Их пятеро. Нужно идти к завесе. Там стоять. Смотреть. Хрустит под ногами камень. Крошится. Хорошо дышать, когда дождь. Легко. В домах пусто. Там тоже дождь. Полные подвалы дождя.

Они идут по аллее. Старые деревья ровными рядами. Деревья умирают. Они не отсюда, и им здесь не место. Слышно, как тяжело поднимается дождь внутри стволов. Умирают деревья. Но сопротивляются. Деревья сильнее людей.

Здесь всегда так. Здесь загорелся костер, когда ударила сила. Огонь бывает очень красивый. Опять идут по асфальту. Мимо высокого дома. Видно небо сквозь оконные проемы. Насквозь просматривается дом. Нужно через подвал, по тоннелю.

Но тут чужой запах. Табак. Братья, здесь прошли чужие. Где они? Осторожно. Мы умеем тихо. По лестнице. Наверх.

Здесь нет. И здесь. На чердаке. Вот они. Стойте. Не стреляйте. Здравствуй, брат.

– Здорово, – ошарашенно проговорил Молодой.

И опустил ствол. Остальные, заметив чужака, наоборот вздернули оружие. Сектант, появившийся ниоткуда, равнодушно смотрел на сталкеров. Совершенно бесшумно в комнату вошли еще четверо. Выстроились полукругом, не проявляя никакой агрессии.

Все лица были разные, но общие особенности делали их похожими: бледная, почти серая кожа, неподвижные, равнодушные глаза, полное отсутствие мимики. Когда они стояли без движения, их можно было спутать с манекенами.

– Мама моя! – прошептал Сидорыч.

– Ну, что делать будем? – прошипел Мора.

– Может, поговорить? – предложил Шаман.

– Ну, э… привет, ребята! – решился Молодой. – Брата моего не видели? Он тут с вами где-то.

Один из сектантов вышел вперед и протянул руку. Молодой, поколебавшись, пожал ее. Сектант вернулся обратно. Из строя вышел еще один, и процедура повторилась. Так продолжалось, пока все они не поздоровались с Молодым. Потом опять возникла пауза.

Пятеро сталкеров стояли напротив пятерых сектантов и не знали, что делать. Где-то в глубине чердака дождь тарабанил по жести. Шаман не выдержал.

– В гляделки играть будем? – вежливо поинтересовался он.

– Куда идут твои друзья? – спросил один из сектантов Молодого.

– К Кристаллу.

– Им нельзя.

– Но как же? Я обещал отвести.

– Ты поведешь их?

– Да.

– Хорошо.

Сектанты развернулись и вышли на лестницу. Сталкеры переглянулись. Сидорыч шумно выдохнул, вытер пот со лба и опустился на землю. Остальные тоже заметно расслабились. Один Зубр еще некоторое время прислушивался к шагам спускающихся по лестнице.

– Куда это они? – спросил Сидорыч.

– В подвал, – сообщил Зубр.

– Видимо, к нашему тоннелю, – предположил Шаман.

– Скорее всего, это их тоннель, – заметил Мора.

– Пожалуй, – согласился Шаман. – А могли ведь нас запросто положить. Я их вообще не слышал.

– Точно, – согласился Зубр. – Хорошая техника у парней.

– И все-таки, почему они нас не положили? – задумчиво произнес Мора. – «Секта», как-никак. Даже не поинтересовались, куда идем.

– Я же сказал, что к Кристаллу, – напомнил Молодой.

– Кому ты сказал?

– Им, кому! – изумленно ответил Молодой.

– Когда? – Мора пристально уставился на него.

– Бро, ты чего? – Молодой с сомнением оглядел друга. – Они же сами спросили.

– Кто спросил? – к Молодому подошел Шаман.

Молодой переводил взгляд с одного на другого. Зубр присоединился к группе, разглядывающей Молодого, и тот начал заметно нервничать. Сидорыч все так же сидел на полу, но внимательно следил за происходящим.

– Ты говорил с сектантами? – повторил вопрос Мора.

– Ну да, – испуганно подтвердил Молодой.

– Когда?

– Блин, бро! Ну вот сейчас же.

– Что-то меня все это начинает напрягать, – сообщил Шаман.

– И о чем вы говорили? – продолжил допрос Мора.

– Ну, это… Они спросили, куда идем? Я ответил, что к Кристаллу. Они сказали, что вам нельзя. Я ответил, что обещал вас отвести. И они разрешили. Ты чего, не слышал?

– Так, – протянул Зубр.

– Ребята, вы чего? – спросил Молодой. – Не надо было им ничего говорить?

– Видишь ли, – вздохнул Мора, – ты и так им ничего не говорил. Во всяком случае, вслух.

– Как это?!

– А вот так, бро, – пояснил Шаман. – Мы постояли, глядя друг на друга, потом они свалили.

Друзья отошли от Молодого, Зубр мимоходом похлопал его по плечу. Мора принялся доставать из рюкзака припасы. В этот момент со стороны выбитого окна раздался писк – все обернулись на звук: на подоконнике сидела взъерошенная мокрая сова. Она укоризненно посмотрела на людей и встряхнулась как кошка. Во все стороны полетели брызги.

– Сова! – удивился Сидорыч.

– Мне кажется, это из-за того, что он видел Кристалл, – высказал предположение Шаман.

– Мне кажется, тот кто был у Кристалла, автоматом зачисляется в их клан, хочет он этого или нет, – сказал Мора.

– Наш-то вроде на них не похож, – возразил Зубр.

– Наш его всего разок видел, а те глядят постоянно, – объяснил Шаман.

– Значица, Кристалл действительно существует, – подытожил Сидорыч, все еще косясь на сову.

– А ты сомневался? – спросил Зубр.

– А ты нет? – парировал Сидорыч.

– То есть мне вы все это время не верили, да? – скандальным тоном поинтересовался Молодой.

– Не верили бы – не пошли бы, – успокоил его Мора.

Он поднялся, отнес открытую банку тушенки сове. Птица свистнула и схватила банку когтистой лапой.

– Мора, это твоя, что ли? – спросил Сидорыч.

– Нет.

– Его-его! – обличил друга Зубр. – Столько тушенки на нее извел, отряд прокормить можно.

Сова на окне пробормотала что-то, похожее на «кто там». Мора с Зубром обернулись к Молодому. Тот гордо расправил плечи.

Глава двадцать шестая,

описывающая увлекательную прогулку по ночному городу

«Очень романтичная обстановочка», – подумал Волков. Он не кривил душой – пейзаж действительно красив. Особую остроту восприятию придает тот факт, что мало кто из нормальных людей видел все это после катастрофы. Ночная Припять…

Из-за туч выглянула луна. Дождь недавно прекратился, отовсюду доносится шорох падающих капель. Покинутый город вызывает страх – Волков, уже забывший, как выглядит «цивилизация», тем не менее чувствует всю неестественность окружающего его скопища пустых высоток. При этом от заброшенных домов веет каким-то кладбищенским спокойствием. Крыши искрятся в лунном свете. Поблескивают лужи на дороге. Серебристые блики бегают по листве.

Отряд идет по широкой улице, скорее, даже бульвару: посередине дороги в два ряда торчат частично обломанные, частично выкорчеванные стволы. По бокам – коробки «хрущевок» с черными провалами окон. Это нервирует – идеальное место для засады. Рассадить бойцов по домам, и все – пара автоматчиков прижимает к земле, снайпер спокойно, как в тире, расстреливает идиотов, решивших прогуляться по Припяти лунной ночью.

Волков покосился на Седого, идущего рядом. Во-ткнуть нож в шею, как раз сейчас очень удобно, да и валить отсюда! Мысль, при всей ее глупости, приносит какое-никакое удовлетворение. Хотя Волков и понимает: винить полковника не за что. Согласился сам. И теперь идет живой мишенью рядом с ним также добровольно: нет другой возможности пройти, со всех сторон аномалии. Здесь они тоже есть, но меньше.

Как раз сейчас ведущий поднял руку, отмечая очередную аномалию. Генерал и сам ее видит: светлое сухое пятно отчетливо выделяется на еще не просохшей от дождя земле. Обошли, прижавшись к стене дома. Вышли к переулку. Тут Седой резко поднял ствол, генерал только успел посмотреть, куда он целит, как раздается сухой шорох выстрела: силуэт человека у дома через дорогу дергает головой, на стене за его спиной появляется черное пятно.

Сзади – сухой треск, один из бойцов валится на землю. Волков успевает заметить вспышку, берет на прицел окно. Вот она, голова снайпера: выстрел – готов!

– Бегом! – отрывисто командует Седой.

– Заберите все! – Волков показывает на труп бойца.

Ребята сдергивают рюкзак и автомат, срывают жетон. В бою солдат не хоронят. Седой ведет группу вдоль стены. Ныряют в подъезд, в квартиру на первом этаже. Командовать не нужно – бойцы заученно занимают оборону в комнатах и у двери.

– Нельзя здесь, с гранатомета одним выстрелом накроют, – качает головой Волков.

– Сейчас, поосмотримся и рванем, – успокаивает Седой. – Почти дошли. За домом перекресток. Думаешь, много их тут?

– Вряд ли. Посты у них по периметру и у Излучателя. Это так, дозорный пункт. Твой шел сменить того снайпера.

– Значит, скоро узнают, что не сменил.

– Они, мне говорили, телепаты все, – Волков озабоченно качает головой. – Возможно, уже знают.

– Ага! – скептически бросает Седой.

– Видел, как они воюют слаженно? Я ни у одного рации не находил.

– Ладно, об этом после. Давай по двое в соседнюю квартиру. Через окно на улицу.

Не верит Седой. А зря. Знают мутанты сектантские, что у них в Припяти чужие. Сейчас где-то уже собирается отряд. Будут загонять, как волков. Но делать нечего, пошли!

С противоположной стороны дома узкая полоска земли, бетонный забор с кольцами колючей проволоки поверху. Забор тянется до самого перекрестка. Там, на пересечении дорог, штабель плит. Полковник снова прицеливается в ночь, стреляет. Попал или нет – непонятно. «Как он их замечает?» – изумляется Волков.

– Бегом! – командует Седой.

На перекрестке поворачивают направо. Возле куста лежит скрючившийся человек, тихо стонет. Попал, значит, Седой! Волков стреляет раненому в голову, чтоб не мучился. Откуда-то спереди темнота откликается автоматной очередью, Седой дергается, падает на колено.

– Второй этаж, балкон! – хрипит полковник.

И Волков видит их: напротив дороги двухэтажное здание, двое сектантов – один на балконе, другой рядом в окне. Короткие вспышки выстрелов, треск пуль по асфальту. Прицелиться генерал не успевает, хлопает подствольник, на балконе расцветает шар взрыва.

– Ты как? – дергает Волков Седого.

– Нормально! – тот хлопает себя по груди. – Покупайте экзоскелеты фирмы «Сталкер».

Отряд рысью, рискуя угодить в аномалию, несется дальше. Лестница под землю, автостоянка. Никого. Еще одна лестница. Улица, плиты. Напротив, через дорогу – серая многоэтажка. Остатки оконных стекол ловят лунные блики.

– Гостиница, – говорит Седой.

– Точно.

У входа в гостиницу горит костер. Возле костра – никого. Внезапно охватывает непонятная тоска: пустой город, ничейный костер, огромная луна… Генерал застывает на месте, любуется пейзажем. Был бы волком – завыл бы! Но длится это всего мгновение. Седой уверенно ведет отряд к одиноко стоящей автобусной остановке. Падают в траву. Совсем рядом – широкий разворотный круг и полуразрушенная высотка за ним. Волков знает это место. Вон та дорога ведет прямо к стадиону. А от стадиона до Станции рукой подать. «Неужели дойдем?» – проносится в голове.

– К подземному переходу, залегаем, осматриваемся, – командует Седой и первым срывается с места.

Бойцы перемещаются к переходу, ложатся за парапетом. Вот она, их дорога. Справа ряды зданий, слева, за гостиницей – большой парк со знаменитым колесом обозрения. Темная дуга колеса возвышается над кронами тополей, по металлическим спицам бесшумно ползают тускловатые молнии.

– А вот и они! – шепчет Седой.

Волков переводит взгляд на командира. Полковник, прильнув к биноклю, всматривается в ночь. Невдалеке дорогу перегораживает горелый остов автобуса, дальше темнеют еще какие-то преграды, но они сейчас на возвышении – шоссе просматривается прекрасно.

– Кто? – уточняет Волков, хотя прекрасно понимает, о ком речь.

– Наши друзья. Только их теперь пятеро.

– Размножаются делением, – хмыкает Волков, – и довольно быстро. Вышли за троими, у Ельска их уже четверо, теперь и пятый появился.

– Да… – гудит Седой, не отрываясь от бинокля.

– Они ли?

– Они, они, – уверенно отвечает полковник. – Зубр без шлема. Идут прогулочным шагом.

– Как ты угадываешь, где их в Припяти можно найти?

– Я их нутром чую.

– А-а! Ну что, поскакали тогда?

– Кто у нас снайпер? – неожиданно интересуется Седой.

– Захарченко!

– Здесь! – один из бойцов, вооруженный СВД, подкатывается к командиру.

– В конце дороги здание видишь? – спрашивает Седой, все так же глядя в бинокль.

– Так точно.

– Четвертый ряд окон слева. На крыше.

– Вижу! – в голосе бойца слышится азарт. – Работать?

– Держи на прицеле, – полковник наконец убирает бинокль. – Пятеро идут по дороге. Видишь их, Захарченко?

– Вижу. Пятеро.

– Как только уйдут за ограду, жди тридцать секунд и снимай снайпера.

– Есть.

– И сразу галопом за ними, – это уже приказ Волкову.

– Движение, – вполголоса докладывает один из бойцов.

– Где? – Волков быстро крутит головой по сторонам.

– У костра сзади.

Но Волков уже и сам замечает: у входа в гостиницу мечутся тени, судя по всему, человеческие. Костер, мигнув, тухнет.

– Пять человек, – Седой смотрит в бинокль. – У одного гранатомет. Идут к нам.

– Заметили? – спрашивает Волков.

– Вроде нет. Что цель? – Седой кладет руку на плечо Захарченко.

– На месте.

– Наши друзья?

– Еще на дороге.

– Сейчас начнем. Как только – сразу снимай. Понял?

– Есть.

– Остальные, слушай сюда, – Седой говорит отрывисто, будто сплевывает. – Работаем быстро. Слева направо, как сидим, каждый своего. Потом подрываемся – по шоссе. С дороги не сходить. На ней аномалий нет. Работать по моему выстрелу. Я сниму самого правого. Занимай позиции.

Солдаты быстро расползаются – кто в траву, кто за дерево. Седой с Волковым остаются у перехода. Сектанты уже метрах в двадцати – и полковник укладывает своего. Щелкают приглушенные выстрелы, неестественно громко хлопает СВД. Враги остаются лежать на дороге.

– Что у тебя? – спрашивает Седой снайпера.

– Есть.

– Те пятеро успели скрыться?

– Нет.

– Заметили?

– Заметили. Труп прямо им в ноги свалился.

– Твою мать! – полковник в сердцах сплевывает. – Возьмите «РПГ» кто-нибудь и пошли.

Отряд срывается с места, один из бойцов отбегает, забирает с трупа гранатомет, догоняет остальных. Темп резвый, Волков командует использовать тоник, протягивает бутылку Седому – у полковника нет такого, его не комплектовали на базе. Но у Седого и без этого с экипировкой нормально, один экзоскелет чего стоит, где только взял-то? Бойцы пьют на ходу. Деревья слева расступаются, открывается вид на парк с колесом обозрения и какими-то темными строениями на той стороне. От крыши одного из них отделяется светящаяся точка и быстро несется в сторону отряда. Нарастающий гул. Граната!

– Ложись! – орет Волков.

Граната влетает в стену над дорогой, разрыв откалывает кусок стеновой плиты, по дороге стучат осколки. Захарченко вскидывает винтовку. Выстрел.

– Есть! – радостно кричит боец.

– Бегом! – командует Седой.

Сзади короткие очереди – стреляют из-под автобуса. Кто-то из бойцов ювелирно кладет под автобус заряд подствольника. Грохот, звон стекла. Отряд бежит дальше. Со стороны парка тоже стреляют, но издалека, неприцельно.

– Я вот думаю, как обратно? – интересуется Волков.

– Блин, мне больше интересно – как туда? – сопит Седой.

– Не передумают твои? Пришлют «вертушки»?

– А ты думаешь, кому-то охота за провал операции отвечать? Нам главное до Станции добраться. Тогда им деваться некуда. Сделают вид, что все было по плану.

Периодически дорогу перегораживает ржавая техника: легковушки, пожарные машины, даже БТР с задранным в небо стволом. Внутри броневика что-то светится. Любопытно, но не настолько, чтобы останавливаться. Выстрелы прекратились, судя по всему, временно: эта публика так просто не отстает.

Вот и конец дороги. Забор. Слева – ступеньки на террасу перед стадионом. Там дальше, у импровизированной баррикады из стволов деревьев и мешков с песком, горит еще один костер. Любят в «Секте» костры. У этого костра – тоже никого. Седой снова водит биноклем по сторонам.

– Здесь они, гады, – подзадоривает его Волков. – Ищи!

Бойцы озираются, подсознательно пригибаясь к земле. Откуда ждать нападения? Дома с бойницами окон – в каждом может спрятаться целая рота. Седой командует двигаться. Крадутся вдоль забора. За забором – стадион, в просветах между постройками видно футбольное поле со светящимися проплешинами аномалий. Вот и дырка в заборе, они наверняка прошли здесь. Седой ныряет в отверстие, за ним остальные. Волков – замыкающим. Напоследок оглядывается: возле костра стоит человек в плаще и смотрит прямо на него. Генерал вскидывает автомат, но человек даже не реагирует. И Волков почему-то решает не стрелять. Пару секунд он разглядывает непонятно кого, потом скрывается в проломе.

Глава двадцать седьмая,

в которой герои почти выходят на финишную прямую

У стены дома что-то глухо ударилось об асфальт. Сталкеры отреагировали машинально – рассыпались в стороны, залегли. Спустя какое-то время Зубр, оглядываясь, проскользнул к источнику шума. Махнул рукой остальным.

На бетонной отмостке у стены лежал труп сектанта. Рядом в траве валялась СВД.

Мора наклонился, повернул голову в расколотом шлеме – на окровавленном лице чуть сбоку от переносицы четко просматривалось пулевое отверстие. Сталкеры снова завертели головами по сторонам, но снова никого не заметили.

– Так! – сказал Шаман. – У кого какие версии?

– Это не мы! – будто оправдываясь, пробормотал Молодой.

– Братьям своим объясни, – предложил Зубр.

– Вряд ли его свои завалили, – сказал Мора. – Значит, тут кто-то еще из посторонних.

– Хрен с ними, с посторонними, – проворчал Сидорыч. – Вот труп, вот мы. Что еще надо?

– У нас ни у кого снайперок нет, – неуверенно сказал Шаман.

– А с чего ты решил, что его со снайперки сняли? – возразил Мора.

– Сам застрелился, – предположил Молодой.

– От тоски, – добавил Зубр.

– Давайте-ка двигать отсюда, – предложил Мора. – Пока рядом не легли.

– От снайпера убегать – умереть уставшим, – философски заметил Молодой.

– Точно! – согласился Сидорыч и, включив фонарь, быстро зашарил по трупу.

– А ну погаси! С ума сошел? – зашипел на него Шаман.

– Тихо-тихо, сынок! – успокаивающе проговорил Сидорыч, продолжая водить руками.

Он нашел то, что искал – контейнер на поясе трупа, – и выключил фонарь. Тихо щелкнула крышка, и рука Сидорыча заструилась мягким зеленоватым светом. Детекторы сталкеров затрещали.

– Ух ты! – восхитился Молодой. – Это же «звезда»!

– Вот она, родимая! – почти пропел Сидорыч. – Я знал, что эти ребята хорошо упакованы.

– Давай-ка, клади обратно! – жестко сказал Мора.

– Чего? – Сидорыч даже рот открыл.

– Клади, клади! – поддержал Шаман.

– Пацаны, вы очумели? – Сидорыч, казалось, не мог понять, шутят они или нет.

– Жадный старик, – укоризненно покачал головой Зубр.

– Я поделюсь, – пообещал Сидорыч.

– Совсем мозг отключился? – Шаман сплю-нул. – Если тебя за задницу схватят, даже спрашивать не будут: вот труп, вот артефакт с него. И мы заодно попадем.

– Да ладно, что вы…

– Либо клади, либо забирай и вали от нас подальше, – отрезал Мора.

Секунду Сидорыч соображал, потом, вздохнув, сунул «звезду» обратно. Зеленый свет погас, и от этого всем стало как-то грустно. Детекторы умолкли. Сидорыч полез было за антирадом, но, видя, что остальные уходят, достал флягу и сделал большой глоток.

Впереди, на площади перед входом на стадион, за баррикадой горел костер. Сталкеры заметили его раньше, еще до встречи с мертвым сектантом, и успели убедиться, что вокруг никого нет. Теперь, по понятным причинам, им очень хотелось, чтобы никто тут и не появился. Мора увидел пролом в заборе и, сделав знак остальным, проскочил внутрь. Сталкеры один за другим перелезли за ним. Зубр, протиснувшись между прутьями, замер на месте.

– Ты чего? – Шаман, заметив, что друг остался, вернулся.

– Кто-то же стрелял, – тихо ответил Зубр.

– Думаешь, за нами идут?

– Послушай, – предложил Зубр.

Шаман замолчал, прислушиваясь. За спиной, со стороны стадиона, доносились треск и хлопки – сталкеры успели рассмотреть через забор, что бывшее футбольное поле буквально кишит аномалиями. Но Зубр явно имел в виду не это, и спустя какое-то время Шаман понял, о чем он говорил.

– Вы чего? – это вернулся Мора.

– Слушай, – Шаман указал туда, откуда они пришли.

Аномалии на поле сделали секундную паузу, и теперь совершенно явственно стали слышны звуки выстрелов. Судя по всему, где-то там, у колеса обозрения, шел бой.

– По ходу дела, за нами, – махнул головой Шаман.

– Скорее всего, – согласился Мора.

– Полковник, – полуутвердительно произнес Зубр.

– Вот и я так думаю.

– Как только пробрался! Очень настырный тип, – покачал головой Шаман.

– Два варианта, – сказал Зубр. – Караулить здесь или оторваться.

– Вы чего там? – прошипел из темноты Молодой.

– Ждите! – бросил через плечо Мора.

– Подкараулим, и Шаман их из базуки завалит, – предложил Зубр. – И спокойно пойдем дальше.

– Базука хорошо вблизи действует, – не согласился Шаман. – Чем дальше ставишь, тем диаметр луча меньше. Метров с тридцати толку уже не больше, чем от обычного ствола. Ну бронебойный, разве что. А у них, сам видел, снайперы. Перещелкают как собак.

– К тому же мы не знаем, сколько их, – добавил Мора. – Ну и местные их гонят. Если принесут на хвосте, и кто-то из нас случайно снимет сектанта… А оторваться вполне реально. Тем более, если на них наседают.

– Да, – согласился Зубр. – Погнали.

Молодой с Сидорычем стояли в проходе между трибунами и рассматривали открывавшуюся отсюда картину. Посмотреть было на что – такой концентрации аномалий на квадратный метр поверхности, пожалуй, не было нигде в Зоне. Причем, судя по ряду непонятных признаков, здесь, наряду с традиционными, были представлены совершенно уникальные экземпляры. Мелькали огни, над полем носились крупные искры, периодически какая-то сила подбрасывала вверх комья земли, то тут, то там разряжались молнии…

– Да-а, – протянул Мора.

– Красота! – согласился Зубр.

– Сидорыч, – позвал Шаман. – Слабо за «звезду» пройти напрямик через поле?

– Шел бы ты… сам, – проворчал Сидорыч.

Сталкеры нестройно рассмеялись. Зубр хлопнул Мору по плечу и указал на беговую дорожку. На черной поверхности, опоясывающей поле, не было видно ни одной аномалии. Казалось, будто кто-то провел ограничительную черту.

– По дорожке на ту сторону, – сказал Зубр.

– Точно, бро! – поддержал Молодой. – Я так и шел.

– А если затянет? – спросил Шаман.

– Не затянет, – успокоил Молодой. – Я проверял.

– Значица, так! Я без фонаря не пойду, – заявил Сидорыч.

– Да ты что! – издевательски откликнулся Шаман.

– У вас у всех ПНВ, вы все видите. А мне ни хрена не видно. Я погибну.

– У меня нет ПНВ, – возразил Зубр.

– Ты мутант, – отрезал Сидорыч. – А я без фонаря не пойду.

– Ну можешь здесь остаться, – предложил Шаман.

– Что ты меня все время поддеваешь? – обернулся к нему Сидорыч. – Что я тебе сделал?

– С фонарем пойдешь – хорошей мишенью будешь, – пояснил Зубр.

– Мы с сектантами дружим, вроде?

– За нами тут еще идут товарищи, – пояснил Мора. – Не сектанты.

– Как это? – встрепенулся Сидорыч. – Кто?

– А вот те, кто у Ельска нас в тоннель загнал.

– Как это? Вы их видели? Откуда они? Как пробрались?

– Очень ты любопытный, – покачал головой Шаман. – Можешь остаться и спросить. Они не так далеко. А вообще, правда что, старик, включи-ка фонарь.

Зубр осторожно сбежал по широким ступенькам вниз. Поводил детектором, потрогал ногой грунт, потом спрыгнул на беговую дорожку и махнул остальным. Сталкеры быстро спустились. Внизу шум, идущий от аномалий, был значительно сильнее. Волнами накатывался теплый, пахнущий озоном и гарью воздух. Зубр сделал приглашающий жест и побежал. Остальные тронулись следом. Сидорыч так и не рискнул включить фонарь.

Слева бесновались аномалии, справа чернели ступеньки трибуны. Бегущие сталкеры выглядели как пародия на спортсменов – двигались медленно, постоянно оглядываясь по сторонам. Они обогнули поле и уже вышли на финишную прямую с противоположной стороны – но тут Зубр резко затормозил и, раскинув руки, остановил товарищей.

– Быстро на трибуну! – скомандовал он, перекрикивая хлопанье «трамплинов».

Отряд отбежал назад, к проходу, и взлетел по ступенькам наверх. Залегли на уровне четвертого ряда, там еще сохранились пластиковые кресла. Сталкеры вопросительно уставились на Зубра, тот ткнул пальцем в темноту.

Мора заметил его первым. А заметив, чуть было не бросился бежать. Слабо ойкнул Молодой, Шаман судорожно перехватил свою пушку. Гигант! Монстр медленно, словно прогуливаясь, двигался по беговой дорожке в их сторону. Периодически останавливался, ковырял лапой землю.

– Я его завалю! – плотоядно прошептал Шаман.

– Не уверен, – покачал головой Зубр. – А если не получится с первого раза, он нас растопчет.

– Можно рискнуть.

– Можно, – вмешался Мора. – Но не нужно. Он идет в ту сторону. Пусть полковник с ним и разбирается. Или он с полковником.

– А если он нас заметит?

– Вот тогда и рискнешь.

– Вы о ком вообще? – возмутился Сидорыч. – Кто там идет?

– Гигант, – пояснил Молодой.

– Где?

– Как раз на полукруг выходит.

– Я хочу шлем с ПНВ, – зло прошипел Сидорыч, вглядываясь в темноту.

– Он ночью тоже хреново видит, – успокоил его Зубр. – Сидим тихо. Ждем, пока пройдет.

Тварь приближалась. Вскоре стали ощущаться ее тяжелые шаги. А потом пришло зловоние – непередаваемая смесь запахов гниющего мяса, паленой шерсти и экскрементов. Гигант, очертаниями напоминающий картофельный клубень на толстых бугристых ногах, был высотой метра под три. Теперь, когда он подошел совсем близко, Шаман понял справедливость опасений Зубра: не факт, что этого монстра можно завалить даже из его чудо-пушки. Бугристая туша дышала мощью, каждый ее шаг отдавался дрожью в бетонном основании трибуны. В «Рентгенах» на стене висел череп гиганта, и те, кто не верил, могли убедиться: толщина кости там была не менее пятнадцати сантиметров.

Сталкеры сидели не шелохнувшись, скрытые за спинками сидений, но гигант не смотрел по сторонам, он принюхивался к земле, тыча отростком носа в самую дорожку, словно собака, взявшая след. Вот монстр что-то учуял, остановился прямо напротив сталкеров, шумно засопел, завертелся на месте, оглядываясь. В какой-то момент показалось, что он заметил людей, во всяком случае, мутант развернулся в их сторону и замер… Но спустя пару секунд гигант снова уткнулся в землю и пошел дальше. Сталкеры выдохнули.

– Сволочь! – выругался Мора, когда монстр отошел достаточно далеко. – Терпеть их не могу. Первый мутант, которого я в Зоне повстречал, он тут же пол-отряда нашего завалил. Из-за него меня и окрестили.

– Как это? – заинтересовался Молодой.

– Ну как… После этого напились все. Я задом в костер сел. Потушил.

– А! Понял – Морра! Это такой персонаж был в сказках про муми-троллей.

– Точно.

– Все равно крутое погоняло. Мне вот уже за тридцать, а все Молодой.

– Когда крестили, молодой был, – утешил Зубр.

– Были и помоложе, бро! Какой-то дурак просто ляпнул, и прицепилось. Обидно, вам-то имена по делу достались.

– Если что, меня зовут Степан Петрович, – подал голос Сидорыч.

– Подымайся, Степан Петрович, – хлопнул его по плечу Шаман. – Пора продолжать подвиг.

Косясь в сторону ушедшего гиганта, сталкеры снова вернулись на дорожку. За пару минут добрались до выхода со стадиона. И в этот момент с противоположной стороны поля донеслись автоматные очереди. Сталкеры обернулись. Отсюда трудно было что-то рассмотреть, даже через ПНВ, но вот в темноте вырос огненный шар, донесся грохот взрыва.

– Давай, гигантик, растопчи гадов! – крикнул Молодой.

– Пошли, болельщик! – дернул его Мора.

Глава двадцать восьмая,

все события в которой происходят под сенью Станции

Хлестнула молния, и прямо по курсу из темноты возникла знаменитая труба четвертого энергоблока. До нее было не больше километра. Спустя мгновение видение исчезло, ночь снова окрасилась в ядовитые цвета ПНВ.

«Как в хреновом фильме ужасов», – подумал Седой. И в то же время вынужден был признаться, что картина его впечатлила. Он никогда так близко не видел Станцию вживую. Знал, конечно, что для сталкеров это место имеет некое сакральное значение, но сам считал станцию всего лишь прекрасно защищенным объектом. И вот теперь, проведя в Зоне столько времени, Седой очень хорошо понял тех, кто всерьез считал Станцию центром мироздания.

Тут полковник осознал, что после вспышки молнии как остановился, так и стоит. Он немного смущенно обернулся на отряд, но, как выяснилось, остальные также стояли, вглядываясь в темноту. Волков повернул голову к Седому.

– Понравилось?

– Не то слово.

– Жаль, темно, а то бы сфотографировались на фоне.

Отряд стоял на широкой дороге, выложенной из бетонных плит. Слева – высокий бетонный забор, вдоль забора, в метре над землей, тянется пара толстых труб; справа – открытое пространство, то тут, то там в темноте посверкивают аномалии.

Дорога, насколько хватало видимости ПНВ, тянулась прямо, не сворачивая. Чистая, не считая пары полусгнивших грузовиков. Вела она не совсем туда, куда надо, забирая правее, но Седой помнил, что, согласно карте, где-то там должна быть развилка, на ней повернуть налево…

– Бегом! – скомандовал Седой. – Они рядом!

Отряд сорвался с места. Полковник бежал первым, задавая темп. Волков держался рядом, справедливо полагая, что Седой недостаточно сведущ по части аномалий – глупо было бы в самом финале нелепо погибнуть в какой-нибудь «центрифуге». Возле первого грузовика сбавили темп, рассредоточились, насколько позволяла обстановка – но напрасно: засады не было. Второй грузовик стоял возле самого перекрестка, оказалось, что за ним валяется перевернутый БТР. Группа снова растянулась полукругом – но и тут никого не было. Стало ясно, что сталкеры решили сделать ставку на скорость.

Полковник вскочил на БТР, достал бинокль – и сразу же спрыгнул вниз.

– Видел? – азартно спросил Волков.

– Видел. У самых ворот. Галопом!

Отряд рванул к Станции, и тут же сверху обрушился ливень – гроза, угрожающе ворочающаяся в небе, наконец-то началась. Дождь был настолько плотным, что буквально мешал бежать. Седой, чертыхаясь, беспрерывно протирал окуляры ПНВ. Волков не видел ничего дальше пары метров, но особой проблемы в этом не было – дождь прекрасно выявляет все аномалии. Поверхность дороги быстро превратилась в сплошную кипящую лужу.

– Как бы они нас не подстрелили. Бежим на ощупь! – крикнул Волков.

– Они тоже ни хрена не видят! – прокричал в ответ Седой.

– Из своей чудо-пушки могут и вслепую палить!

– Патроны к ней кончились!

– Ну-ну, – пробормотал Волков себе под нос.

Он ненавязчиво, будто выдохшись, стал сбавлять темп. Его бойцы тоже замедлили ход, продолжая держаться за командиром. Вскоре получилось, что Седой бежит один, вырвавшись вперед метров на пять. Он, похоже, этого не заметил. Расплескивая воду, полковник с упорством робота несся к цели.

Вот он прогремел по железу опрокинутой створки ворот. Отряд вслед за полковником влетел за ограду Станции. Гроза, растратив всю свою силу на первый удар, стала выдыхаться – сквозь редеющие струи дождя проступили очертания энергоблока. Волков нервно оглядел крышу: нет ли снайперов? Впрочем, они бежали по открытой местности, укрыться все равно негде.

Дорога от ворот тянулась параллельно стене, отделенная от нее широкой полосой земли. На этом газоне через равные промежутки стояли какие-то бетонные коробки, огороженные сеткой. Из стены выходили толстые трубы и, извиваясь, опоясывали их со всех сторон. Волков нервно косился на эти постройки, всякий раз ожидая, что сейчас оттуда раздадутся выстрелы, но выстрелов не было. Седой как одержимый продолжал бежать вперед.

– Стой! – заорал Волков. – Стой, идиот!

Полковник будто бы и не слышал, хотя дождь почти совсем прекратился. Волков из последних сил поддал ходу, догнал Седого, схватил за рюкзак и дернул. Однако эффекта почти не было, генерал чуть было не упал, а Седой даже не заметил.

– Твою мать! – выругался Волков, с трудом выравнивая положение.

Он снова нагнал полковника и, примерившись, со всей силы ударил его по ногам. Оказалось, что ронять носителя экзоскелета – весьма болезненная процедура. Волков запрыгал на одной ноге, обхватив руками вторую и витиевато матерясь. Но цель была достигнута, Седой споткнулся и покатился по дороге, подняв фонтан брызг. Полковник тут же вскочил и попытался рвануть дальше, но Волков был уже рядом – он вцепился в Седого и с трудом развернул его к себе.

– Отвали! – прорычал полковник.

– Идиот! Не видишь? – Волков ткнул пальцем вперед.

Совсем рядом, не более четырех метров, на дороге виднелась широкая полоса совершенно сухой земли. Дождь, попадая на эту поверхность, не оставлял никаких следов.

Седой, казалось, пришел в себя.

– Что это?

– Не знаю. Аномалия какая-то.

– На хрен. В обход.

Седой оттолкнул Волкова и бросился через лужайку к стене Станции. Генерал, поколебавшись секунду, махнул бойцам и рванул следом. Полковник уже значительно оторвался, и Волков понимал, что теперь его уже не догонит, слишком выдохся, разве только пустить следом бойцов, но и они заметно сдали – генерал слышал за собой натужное дыхание.

И тут впереди Седой что-то заорал, резко остановился и, припав на одно колено, дал в темноту несколько коротких очередей. Из последних сил сделав рывок, Волков добежал до полковника, плюхнулся в траву рядом – и увидел, куда стрелять, но было уже поздно.

Впереди, метрах в ста, виднелись распахнутые створки огромных ворот. На глазах Волкова туда вбежал последний из преследуемых ими сталкеров.

– Чтоб вас! – простонал Седой и снова побежал.

Теперь, при виде цели, и у Волкова открылось второе дыхание. Они вместе влетели в огромное пустое помещение, наподобие ангара. Спустя пару секунд их нагнали остальные бойцы. Ангар был пуст. Седой, вскрикнув, ткнул пальцем в угол, там, полускрытая в нише стены, виднелась железная дверь.

Полковник в несколько прыжков добрался до двери и схватив массивную дугу ручки, дернул. Ручка с треском отломилась.

– Суки! – выругался Седой и с размаху пнул дверь.

– Сам ты сука, сапог бешеный! – отозвался Молодой, лягнув дверь изнутри.

– Пошли, хрен ли ты там переругиваешься! – крикнул ему Шаман снизу.

Сталкеры попали в узкий коридор, по стенам которого тянулись ряды кабелей и металлических труб. До низкого бетонного потолка можно было достать рукой. От двери вниз тянулась короткая железная лестница. Молодой сбежал вниз к остальным.

– Надежно заварил? – спросил он Мору.

– Не знаю. Показывай дорогу.

Молодой, вздохнув, протиснулся мимо остальных и занял место впереди. За ним пошли Зубр и Мора, следом двинулся Шаман. Оставшийся в арьергарде Сидорыч включил фонарь.

На самом деле сделал он это больше из чувства протеста – нужды в фонаре не было. По стенам на расстоянии примерно в три метра располагались красные светящиеся сферы. При ближайшем рассмотрении оказалось, что кто-то насовал в путаницу кабелей артефакты «мячи». Сами по себе не дорогие, они находились тут в таком количестве, что хватило бы на всех сталкеров Зоны. Артефакты освещали коридор теплым оранжевым светом, тусклым, но вполне достаточным, чтобы ориентироваться и не натыкаться на препятствия.

– Так было, когда ты шел? – спросил Мора.

– Было, – подтвердил Молодой. – Они до самого входа тянутся.

– Как указатели?

– Наверное. Я, во всяком случае, по ним шел.

– А я-то думал, как Молодой смог самостоятельно дорогу найти! – отозвался Шаман.

– Не нагнетай, бро!

– Ладно, ладно, веди, – миролюбиво ответил Шаман. – Ты, Сидорыч, это…

Тут голос его прервался, раздался какой-то шум, и обернувшиеся сталкеры увидели совершенно дикую картину: Сидорыч стоял над телом Шамана, наставив на них его загадочную пушку. Молчание длилось очень долго.

– Я убью тебя! – пообещал Мора.

Шаман полулежал на полу, поперек коридора, опершись спиной на стену. Рука его обхватила шею, между пальцев торчала рукоятка ножа, под воротник комбеза стекала кровь.

– Давайте, мясо, у кого «ключ»? – прохрипел Сидорыч.

На старика было страшно смотреть. Мясистое лицо обвисло, кожа была бледной до синевы, глаза, казалось, состояли из одних белков. И третьим глазом на лбу светился старинный фонарик – с таким по Зоне лазили еще первые сталкеры.

– Под контролем? – тихо предположил Зубр.

– Заткнись! – бросил Сидорыч. – Это вы у меня под контролем! У кого артефакт?

– Один хочешь идти? – спросил Молодой.

– Зачем? С другом. С полковником.

– Смотри, он и тебя замочит, – предостерег Мора.

– Не замочит. Если бы не я, он бы тут вообще ни хрена не добился. У него на меня планы. А у меня на него.

– Сука ты! – бросил Зубр.

– Кристалл нужен мне, а не вам, щенкам, – ответил Сидорыч.

И тут Зубр заметил, что Шаман открыл глаза. Он посмотрел на друзей, Зубр перехватил его взгляд.

– У кого артефакт?! – заорал Сидорыч.

Шаман показал глазами на Сидорыча, Зубр еле заметно кивнул. Из последних сил Шаман оттянул ногу и пнул старика в голень. Сидорыч от неожиданности подпрыгнул, посмотрел вниз. В это мгновение Зубр бросился на него, в полете ударив ногой по стволу. Сидорыч машинально нажал на спуск.

Раздался грохот, коридор затрясся, Мора с Молодым отлетели метра на три. Сталкеры тут же вскочили и устремились обратно, туда, где в облаке цементной пыли исчезли друзья. Разглядеть что-то было практически невозможно, ПНВ не помогали. Мора на ощупь, шаря руками по стенам, двинулся вперед, Молодой, схватив его за пояс, тащился следом.

Вдруг нога Моры уперлась во что-то мягкое. Послышался стон. Сталкер быстро опустился на пол, зашарил руками, пальцы наткнулись на густую бороду.

– Зубр!

– Вестимо, – прохрипел снизу голос.

– Как ты?

– Никак.

– Где эта сука?

– Там же, где мои ноги.

– Чего с ним? – прошептал рядом Молодой.

– Что с тобой?

– Все со мной.

Тут сталкеры увидели. Зубр лежал на полу, почти по пояс придавленный огромной бетонной плитой, рухнувшей сверху. Он был весь усыпан белой цементной пылью, отчего напоминал упавшую с пьедестала статую. Нижнюю часть его тела скрывала плита, на плите громоздились еще какие-то блоки, железные балки – проход был завален почти до самого верха. Молодой вскрикнул и отвернулся.

– Извини, дружище! – Мора старался не смотреть на ноги товарища, уходящие под завал.

– Ты о чем? – прошипел Зубр, кривясь от боли.

– Ну я же тебя дернул к Кристаллу.

– Нормально. Это нормально. Мы же все тут ради него. Есть в мире чудо. Сказка. Дойди, ладно, Мора? Дойди. Передай привет от нас с Шаманом. Скажи – не получилось. А сам дойди.

– Дойду.

Зубр медленно нащупал на поясе контейнер, открыл, достал «ключ» и протянул другу. Мора принял артефакт и положил к себе.

– Давай. Вали сейчас. Не смотри. Молодой где?

– Рядом.

– Узнай, откуда у него гранаты, – попросил Зубр.

– Хорошо.

Мора достал две аптечки, вытащил обезболивающее, вколол в ноги Зубра. Потом положил на грудь друга пистолет.

– Давай, – Молодой пожал Зубру руку.

– Давай, бро, – еле заметно кивнул Зубр.

– Давай, Зубр, увидимся, – Мора тихонько хлопнул сталкера по плечу.

Зубр закрыл глаза.

Глава двадцать девятая,

финальная

– Все, попались, бродяги! – радостно заявил Волков. – Можем не спешить.

– Почему это? – покосился на него Седой.

– Не туда свернули. Там тупик!

– Откуда ты знаешь?

– Я, дружище, много чего знаю. Десять лет по Зоне бегаю.

Он бежали по коридору, Седой и Волков. Бойцы заняли оборону у входа – сектанты все-таки догнали отряд. А Седой с Волковым продолжили погоню. Тоннели, железные мосты, огромные залы и узкие лазы, шахты лифтов, лестницы… Вот уже час они носились по этим катакомбам, периодически вступая в перестрелку со сталкерами. Волков был не уверен, но вроде бы их тоже осталось всего двое. Во всяком случае, один точно убит – Зубр. Видимо, под завалом осталось еще двое других. Что там произошло, генерал не разобрался.

Обстановка была какая-то нереалистичная – в основном из-за этих артефактов, запутавшихся в проводах. Ну и осознание того, что где-то тут находится Кристалл – легендарное сердце Зоны, реалистичности не добавляло.

Они подбегали к повороту. Седой на бегу зарядил подствольник, выстрелил. Волков выкатился за угол почти сразу после взрыва. И успел заметить, как впереди, на перекрестке, сталкеры свернули в правый коридор. Все!

– Не торопись, не торопись! – остановил Седого Волков.

– С чего ты взял-то?

– Поверь старому бродяге Зоны, – самодовольно заявил Волков.

Его уверенность была настолько сильной, что полковник поверил. Вслед за генералом он подошел к перекрестку. Волков осторожно выглянул, стараясь не высовываться из-за кабелей. Грохнул выстрел, пуля звякнула о трубу.

– Здесь они, родимые! – отпрянув, протянул Волков.

Седой тоже выглянул: полукруглый коридор, собранный из стальных гофрированных листов, глухая стена. Перед стеной – груда ящиков, бочек, прочего мусора. За ними засели сталкеры. Пуля впилась в кабель совсем рядом с головой полковника.

– Так… – удовлетворенно протянул Седой.

Он задумчиво оглядел коридор. Снял рюкзак, принялся копаться внутри. И в самый последний момент успел заметить наставленный на него ствол. Полковник среагировал машинально – нырнул под руку, выбил пистолет и одновременно подсек под колени. Вскрикнув, Волков рухнул как подкошенный, и у Седого даже возникли подозрения, что его удар, усиленный мощью экзоскелета, перебил генералу ноги.

Полковник поставил колено на грудь Волкова, быстро освободил от оружия. Поднялся. Генерал перестал стонать. Он лежал на полу, молча глядя на нависшего над ним Седого.

– Ты чего это? – нарушил молчание полковник.

– Вот так, – помедлив, ответил Волков.

– А ты за кого?

– За себя.

– А меня зачем убивать?

– Чтобы к Кристаллу не дошел.

– Почему?

– Не хрена тебе там делать!

– Да? Волков, скажи честно: а как твой поход к Кристаллу соотносится с уставом «Закона»? Вы же вроде боретесь с проявлениями Зоны, а не пользуетесь ее благами?

– А с чего ты взял, что я шел к Кристаллу?

– А куда же? – Седой удивленно уставился на лежащего генерала.

– Я шел проконтролировать, чтобы никто из вас не вернулся обратно.

– Это почему?

– Чтобы никто не знал про Кристалл.

– Про него все и так знают.

– Нет, дружище. Пока это легенда, к ней и относятся как к легенде. А появится в Зоне еще один такой Молодой, да ваши уроды возьмут его в оборот? Что будет, если вы, твари, доберетесь до Кристалла?

Волков попытался отползти к стене, чтобы опереться на нее спиной, но Седой предупредительным жестом остановил его.

– За что ты нас так?

– А что вы хорошего сделали? Только убивать умеете. Что может загадать такой как ты?

– Я могу тебе сказать, – серьезно ответил Седой.

– Ну-ка, удиви!

– Я бы загадал, чтобы мир стал справедливым.

– Ты, Седой, хоть и полковник, а дурак, – с сожалением заявил Волков.

– Почему?

– Не стоит думать, что Кристалл – это сказочная фея.

– Что, не исполняет желания?

– Я не знаю, как он работает. У Круглова была своя теория, шибко заумная. Кристалл – некий пуп земли, способный корректировать реальность. Я ничего не понял. Но это и не важно – важно, что нельзя играть с такими силами.

– А я все-таки попробую.

– Жаль.

– Ну подумай сам. Не я, так они доберутся. Без разницы.

– Есть разница. Ты, если сможешь, уйдешь на Большую землю. За тобой – система. А они бы остались в Зоне. И их мои ребята потихоньку бы убрали.

– Слышь, Волков, – Седой вдруг весь подался вперед. – А если нет никакого Кристалла, а?

– Есть, – уверенно заявил генерал.

– Сам, что ли, ходил? – полушутя спросил Седой.

– Был такой сталкер, Снайпер. Лет пять назад в Зоне образовалась серьезная заварушка, а он с группой товарищей под шумок отключил Излучатель. И прорвался к Станции.

– Да, что-то такое мне рассказывали.

– На самом деле, это наша операция была. Я хотел всю эту богадельню к чертям подорвать, но не вышло. Зато Снайпер вернулся и рассказал, что Кристалл действительно есть.

– И что с ним стало?

– Я его убил.

– А вдруг он тебе соврал?

– Не соврал. Он доказательство предъявил.

– Какое?

– Весомое.

– А поподробнее?

– Седой, откровенность за откровенность.

– Ты о чем?

– Ты мне соврал с желанием. Хотя мог бы сказать правду, все равно ведь сейчас убьешь. Так скажи.

– Нет, Волков, извини. Я за свою жизнь пересмотрел кучу фильмов, где главный злодей рассказывает загнанной в угол жертве свои тайны, а потом жертва убегает.

– Думаешь, я убегу?

– Вряд ли.

– Ну да. Зато твои друзья, – Волков кивнул за угол, – вполне могут сделать ноги. И тогда, полковник, ты рискуешь застрять тут навечно.

– Почему? – удивился Седой.

– О, это очень интересная вещь. Снайпер прошел в подвал к Кристаллу с группой из трех человек. И в какой-то момент обнаружил, что идет по длинной-длинной светлой дороге, вроде как висящей в воздухе. А товарищи его остались внизу. Добраться до него они не смогли. И обратно не вышли. А все потому, что «ключ» был только у Снайпера. Так что, дружище, если ты не догонишь пацанов сейчас, ты не догонишь их никогда.

– Догоню, – уверенно сказал полковник.

– Ну-ну, – хмыкнул Волков. – Посмотри, что они там…

Седой резко передвинул ствол и выстрелил в генерала. Голова Волкова дернулась, шлем со звонким щелчком ударился о плиту пола.

Выпустив за угол короткую очередь, полковник быстро выглянул: за баррикадой из ящиков в железной стене зияло неровное отверстие в половину человеческого роста, сквозь него виднелся тускло освещенный коридор. Пустой.

Седой заорал от злости и бросился вперед. Ящики с грохотом разлетелись, треснул комбез, зацепившись за край отверстия. Коридор постоянно изгибался, ответвлений, к счастью, не встречалось. Полковник, пренебрегая предосторожностями, с налету выскакивал за повороты, но сталкеров нигде не было. В груди уже закипал горячий острый ком, дыхание сбивалось. И вот наконец они! Впереди, уже забегают в очередную дверь. Полковник от груди выстрелил – попал: один опрокинулся на второго, и оба влетели в дверной проем. Спустя секунду дверь хлопнула, закрываясь. А еще через несколько секунд в нее с размаху врезался Седой, да так, что все тело заныло. Дверь выдержала. Полковник, зарычав, сполз на пол.

Глава тридцатая

Дорогой длинною…

Молодой лежал без движения. Серое лицо его было спокойным. Умер? Мора плюхнулся на колени возле сталкера.

– Молодой? Молодой! – он поднял голову друга. – Ты чего, помер? Ты погоди, у меня же вопрос к тебе!

– Какой? – прошептал Молодой, не открывая глаз.

– Зубр просил узнать, откуда у тебя гранаты?

– Скажи ему – из кармана. Понял?

– Понял.

– Иди, – Молодой, все так же не открывая глаз, достал из кармана гранату и дернул кольцо. – Я этого гада тут подкараулю.

– Слушай, дай я взгляну, куда тебя?

– Я умер, бро. Не видишь?

– Вижу.

Мора поднялся, выглянул в коридор: дверь медленно открывалась, уступая давлению снаружи. Сталкер вернулся к Молодому. Тот все так же лежал неподвижно. Лужа крови больше не увеличивалась.

– Мора, ты что загадаешь? – спросил Молодой тихо.

– Скоро узнаешь, бро.

Губы Молодого изогнулись в довольной улыбке, рука с гранатой дернулась. Мора хлопнул друга по плечу, поднялся и прошел по коридору до двери. Со скрежетом распахнул. В глаза ударил синеватый свет. Сталкер достал сигарету, закурил и перешагнул порог – нога по щиколотку погрузилась в песок.

Он оказался в небольшой комнате с низким бетонным потолком. Противоположной стены видно не было: метрах в пяти от двери стояла завеса то ли ды-ма, то ли тумана, испускавшая мягкое бледно-синее сияние.

Мора замер на пороге – одна нога в комнате, другая еще в коридоре. Прислушался. Впереди было тихо, сзади раздался протяжный металлический скрип. Решившись, сталкер зашел в комнату и прикрыл за собой дверь.

Отсюда было видно, что дымная пелена еле заметно движется, и движение ее идет как будто по спирали к центру. В комнате пахло озоном и еще чем-то, что Мора так и не смог идентифицировать, хотя запах этот был ему определенно знаком.

Из-за двери донесся приглушенный грохот – взорвалась граната. Мора решительно двинулся к завесе, на ходу доставая из контейнера «ключ». На поясе защелкал детектор. Глубоко вздохнув, сталкер шагнул в колышущийся туман.

Ничего страшного не произошло, Мора даже не почувствовал перехода. Он все так же шел по песку, только теперь вокруг ничего не было видно.

Сталкер осторожно продвигался вперед, выставив руку. Свет постепенно тускнел. В какой-то момент Мора обнаружил, что рядом, в мутноватом полумраке, движутся тени, напоминающие человеческие фигуры.

Мора почувствовал нарастающий страх. Инстинкт подсказывал, что стрелять тут бесполезно. Он старался двигаться бесшумно, изо всей силы прижимая к животу артефакт. Внезапно Мора понял, что тени его заметили. Силуэты стали более четкими – казалось, они придвигаются со всех сторон. Идущие впереди будто бы замедлили шаг, начали оборачиваться. Мора заставлял себя двигаться, чувствуя, что останавливаться ни в коем случае нельзя. Тени приближались. Туман редел – серые сгустки на расплывчатых плечах медленно обретали человеческие черты. И тут сталкера накрыл настоящий ужас, потому что черты эти оказались совсем не человеческими.

И когда бороться с ужасом стало совсем невозможно – Мора уже готов был побежать назад, – меж теней вдруг мелькнуло знакомое, вполне обычное, лицо. Перед ним, метрах в пяти, выделяясь среди мутных созданий четкими контурами, появился Седой. Полковник открывал рот в бесшумном крике и бежал навстречу сталкеру, но при этом каким-то непостижимым образом оставался на месте. Комбез его был изорван, из-под лохмотьев торчали карбоновые сочленения экзоскелета, поперек лица тянулась глубокая кровоточащая царапина. И все равно лицо его было таким нормальным, естественным, что, зацепившись за него взглядом, Мора уже не обращал внимания на нежить, толпящуюся вокруг.

Мора ускорил шаг, но расстояние между ним и полковником не сокращалось. Седой выхватил из-за пояса пистолет, на бегу разрядил в своего врага всю обойму. Мора даже не зажмурился. Свободной рукой он достал сигарету и, глядя прямо в глаза полковнику, закурил.

Седой резко остановился. Он долго рассматривал идущего ему навстречу сталкера. Потом отшвырнул разряженный пистолет в песок и жестом попросил закурить. Мора вытащил из кармана пачку, кинул Седому. Тот поймал на лету, достал сигарету и бросил пачку обратно – но до Моры она уже не долетела: упала невдалеке от полковника. Какая-то из серых фигур подхватила сигареты и унесла. Полковник усмехнулся, виновато развел руками. Потом неторопливо закурил и помахал на прощанье рукой.

Мора видел его уже сверху – он тоже махнул в ответ и поднял глаза: прямо перед ним лежала длинная прямая дорога. Она тянулась вперед и вверх, теряясь за светлеющим горизонтом. Откуда-то из-за спины появилась сова и, почти не двигая крыльями, полетела над дорогой вперед. Мора в последний раз затянулся и щелчком отбросил сигарету.


home | my bookshelf | | Дороги Зоны. Герои поневоле |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу