Book: Сферотехник. След чужака



Сферотехник. След чужака

Сферотехник. След чужака

Пролог

Автор выражает огромную любовь и горячую

благодарность за поддержку, критику

и понимание Марии Евсюниной,

Татьяне Менделеевой и Анастасии Пангаевой.

В четыре часа Элинда принесла в мастерскую чай.

Джерал знал, что она придет — ещё до рождения старшего сына чаепитие на двоих стало их маленькой семейной традицией, которая соблюдалась неукоснительно уже почти тридцать лет. Чай супруга всегда заваривала сама: его любимый, с чабрецом. Раньше она и печенье пекла собственноручно, но в последнее время это случалось довольно редко.

Вот, например, сегодня.

Сферотехник поднялся с кресла навстречу жене. Голографический стенд над столом вопросительно замерцал, но Джерал не собирался надолго прерывать работу, лишь махнул рукой, веля системам уйти в режим ожидания. Экраны убавили яркость, но в мастерской почти не стало темнее: солнечный свет лился сквозь широкие полукруглые окна под самым потолком и разбивался на сотни искр в расставленных на подставках энергетических кристаллах, таинственно мерцали гладкими боками сферы в силовых плетениях, перемигивались огоньками приборы.

Хлопнула дверь, модели айрингов, подвешенные к потолку, закачались от сквозняка, заплясали по стенам причудливые крылатые тени. Джерал забрал у супруги тяжёлый поднос, принюхался к корзинке с печеньем и удивлённо приподнял брови. Имбирное, ну надо же. Светлые волосы заплетены в косы и уложены короной, платье в голубую клетку, из-за чего ее серые глаза кажутся тоже голубыми… Похоже, что любимой женщине нужно от него что-то значительное. Неужели хочет устроить дома очередной прием?

Любопытно.

Пока Элинда расставляла фарфоровые чашечки из фамильного сервиза на маленьком круглом столике, Джерал внимательно за ней наблюдал. Обычный человек вряд ли сумел бы распознать настроение даны Дьери по ее внешнему виду, Элинда владела собой почти идеально. Строгий порядок во всем: в мыслях и чувствах, в одежде и причёске, в доме и жизни. Даже странно, как при таких принципах она согласилась выйти замуж за чокнутого изобретателя с ветром в голове. Могла ли она заранее знать, что этот нескладный, неопрятный, вечно взлохмаченный тип в очках когда-нибудь возглавит проектный отдел единственного в Империи конструкторского бюро, собирающего двигатели айрингов?

И смог бы он стать тем, кто есть сейчас, если бы не ее любовь к порядку? Если бы она не собирала его хаотичные заметки в аккуратные папки, если бы не раскладывала по местам инструменты, если бы не замечала глупые ошибки в чертежах — он всегда спешил…

Джерал улыбнулся своим мыслям и, стоило супруге выпрямиться, обхватил ее за талию, поднял и закружил.

Элинда взвизгнула от неожиданности и тут же рассмеялась, в один миг превратившись из почтенной матери семейства в девчонку с восторженным взглядом, в которую он когда-то давно влюбился окончательно и бесповоротно.

— Пусти сейчас же!

Он послушался. Супруга на мгновение прильнула к нему и почти сразу отстранилась, едва заметно улыбаясь, на лице — безмятежность и спокойствие. Но Джерал давно научился читать ее чувства — не по выражению лица, не по жестам, даже не по глазам.

Смущена. Взволнована. Недовольна — но, пожалуй, всё-таки не им. Жаль, что он, интуит всего лишь седьмого уровня, не может видеть ее ауру — тончайшее кружево энергетических потоков, чистые цвета эмоций, сложный рисунок меридианов, отвечающих за сохранение жизни в теле…

Впрочем, для того, чтоб прочесть настроение собственной жены после тридцати лет брака, не обязательно быть интуитом.

— Что я должен сделать?

Элинда тихо рассмеялась и снова обняла мужа.

— Ты мог бы притвориться, что просто рад меня видеть.

— Как я могу радоваться, если ты огорчена?

Она прикрыла глаза и покачала головой.

— Давай пить чай.

Джерал не стал спорить. Пожалуй, ее просьба была серьезнее дурацкого приема. Сферотехник уселся в кресло, взял в руки чашку и щелчком пальцев активировал голограмму.

Посреди мастерской с шорохом развернулась трехмерная модель мира — изумрудно-зеленый шар полутора метров в диаметре, покрытый узорчатой сетью, напоминающей рисунок ауры живого существа. Колебались тонкие стрелки воздушных течений, пульсировали алым пунктирные линии транспортных маршрутов с миниатюрными фигурками айрингов, мерцали голубым контуры энергетических жил — потоков природной энергии, из которых черпали свою силу Накопители, колоссальные сооружения погибшей цивилизации магов. Джерал увеличил изображение, разглядывая сложный энергетический узел, образовавшийся вокруг его родного города, Баоны. Вернее, это город построили в очень подходящем месте — здесь сливались воедино две крупные энергетические жилы, идеальное место для роста сфер. Создатели накопителей взяли за основу идею дерева, на котором растут плоды. Древо Сфер, защищенное каменным куполом, уже более двухсот лет снабжало Баону энергией.

Повинуясь новому жесту, глобус начал медленное вращение. В Алмарской империи было полтора десятка Накопителей, в каждом крупном городе, и программа обозначала их стилизованным изображением деревьев, увешанных бусинками — зелеными, синими, розовыми. Последние по своим свойствам идеально подходили для двигателей айрингов и сферокаров. Вполне естественно, что именно в Баоне в незапамятные времена построили заводы по производству этих самых двигателей, конструкторское бюро, проектирующее айринги, Авиационный институт и крупнейший в Империи айропорт.

Айринги… Джерал запрокинул голову, любуясь своей коллекцией моделей. Вытянутые и почти шарообразные, большие и маленькие, с крыльями и без — все они были разными. Но вне зависимости от формы было у них и нечто общее: особый тип двигателя, позволявший айрингам перемещаться вдоль энергетических жил, как в туннеле, не сбиваясь с курса, и не боясь капризов погоды, которые доставляют неприятности обычным дирижаблям.

Проектирование таких двигателей и было делом жизни Джерала Дьери, как его отца и деда. Увы, судя по всему, династия на нем и прервется…

Сферотехник снова щелкнул пальцами, и шар съежился, затуманился облаками. Замерцали молочно-белые Внешние кольца, закружились по своим орбитам две луны, Белая и Синяя. Компьютеры рассчитали, что снаружи мир должен выглядеть вот так. Жаль, ни один двигатель, работающий на энергетических сферах, не сумеет выбраться за пределы атмосферы…

Джерал откинулся на спинку кресла и покосился на супругу, но та отстраненно смотрела в сторону, не притрагиваясь к чаю.

— Мне кажется, — произнес он громко, — что люди просто обязаны были прилететь сюда с другой планеты, возможно, даже с привычными животными и растениями. Теория про пространственные разрывы между мирами — полная чушь. Оттуда никогда не появляется ничего, кроме паразитов и хларина. Наши предки просто не выжили бы на Той стороне, и хорошо, что магобезопасность запечатывает каждый разрыв, как только он появляется.

— Что, прости?

Элинда недоуменно взглянула на мужа, и тот вздохнул.

— Ты снова хочешь поговорить об Ильнаре. И я снова отвечу — нет. Я не буду его уговаривать.

Джерал постарался говорить мягко, но вымученная улыбка жены давала понять, что он угадал. Ещё бы нет — за последние пять лет эта беседа начиналась неоднократно. Элинда упрямо надеялась, что муж повлияет на старшего сына, и тот выберет другую работу. Ильнар не менее упрямо, хотя и весьма вежливо, доводил до сведения матери, что его полностью устраивает должность сферотехника оперативной группы магобезопасности, и да, ему нравится запечатывать разрывы, гонять монстров и отлавливать неадекватных колдунов. Джерал считал, что противники друг друга достойны, и старался не вмешиваться в конфликт, но жена не оставляла надежды перетянуть его на свою сторону.

— Я просто хотела пригласить его на чай завтра, — Элинда отвела взгляд и всё-таки взяла в руки чашку.

— А кто будет помимо него? — полюбопытствовал Джерал — Пяток-другой очаровательных юных дев?

Он снова угадал. Супруга строго взглянула поверх чашки:

— Ему уже двадцать семь.

— Почти двадцать восемь, — кивнул Джерал. — Но в этом вопросе я целиком на его стороне. Эли, все эти сложные схемы устройства браков, придуманные Орденом Карающего пламени, имели какой-то смысл лет сто назад, а в третьем веке после Катастрофы это просто смешно. Маги перестали рождаться, нашим внукам ничего не грозит.

— Если он не женится, у нас может и не быть внуков! — в голосе Элинды прорезалось раздражение.

— У нас ещё три дочери. От того, что один упрямый тип останется холостяком, человечество не вымрет.

Джерал протянул руку через стол, поймал ладонь жены и успокаивающе сжал. Элинда нехотя повернула голову, и он попытался вложить в улыбку всю силу своего убеждения.

— Он взрослый, серьезный, ответственный мужчина. Пусть решает сам.

Она глубоко вздохнула и тоже попыталась улыбнуться.

— Для меня он все ещё мой маленький мальчик, — призналась она. — Если бы вы оба знали, как я за него боюсь…

«Маленький мальчик»? Джерал представил выражение лица сына после этих слов и фыркнул.

— Только не вздумай ему об этом сказать, обидится.

— Разве взрослые, серьезные мужчины обижаются на такие вещи?

Элинда лукаво наклонила голову, сощурилась, и Джерал ответил усмешкой.

— Нет, но это ведь отличный повод притвориться обиженным, и не являться на твои чаепития ещё месяц.

Он вытянул из браслета-коммуникатора голографическое окошко с ежедневником.

— Так… Сегодня не вздумай его тормошить, он работает. Завтра работает тоже, но с семи вечера. Если попросить зайти на часок, не откажется. А звонить лучше утром, пока не проснулся и не успел придумать отговорок. И Эла пригласи непременно, будет вам обоим моральная поддержка.

Элинда благодарно погладила ладонь мужа и всё-таки пригубила чай. Джерал прикинул, не стоит ли предупредить сына об очередном брачном заговоре, но счел, что тот прекрасно справится сам. В конце концов, что значат для старшего лейтенанта Службы магической безопасности пара-тройка выбранных матерью невест после всех обезвреженных разрывов и монстров?

Джерал коротко глянул на часы. До конца смены ещё два с лишним часа. Интересно, чем там занят его наследник?..

Глава 1. Магическая тревога

Хорошая у оперативного состава боевая форма. И от высокого фона защитит, и от щупалец тварей с Той стороны, и от свихнувшегося колдуна, если тот вдруг вздумает сопротивляться при задержании.

Вот только что ж в ней так жарко…

Ильнар потер вспотевшую шею сквозь плотную ткань, но в наглухо закрытом виде шлем-капюшон почти не проминался под пальцами. Фильтры надежно защищали оперативников от любых потусторонних молекул, но интуиту упорно мерещился запах хлорки и ржавого железа. Сколько ни убеждай себя, что это всего лишь реакция дара на присутствие чужой магии, он то и дело ловил себя на желании задержать дыхание.

Так, сосредоточиться. Работа сама себя не сделает.

— Фон?

— Семь и три. Пятая? — Напарник постучал затянутым в перчатку пальцем по экранчику сканера, тройка недовольно замигала и сменилась четверкой. Звук слегка фонил, отдаваясь в ухе щекоткой, Ильнар, поморщившись, поправил капюшон и покачал головой.

— Не потянет. Шестая.

— А если перерасход? Опять долбанет откатом, у меня в прошлый раз потом полдня в ушах звенело.

— Если мощности не хватит, звенеть будет уже не в чем.

Последовал короткий обмен выразительными взглядами. Шлемы выдавали обоим одинаковую картинку, и, кроме собственных ощущений, аргументировать было нечем. С другой стороны, при распределении обязанностей в группе эти самые ощущения играли не последнюю роль.

— Я не понял, кто здесь ведущий сферотехник?

Страхующий сферотехник неопределенно хмыкнул, но ответить не успел. Двери лифта неожиданно распахнулись, выпустив очередную стаю летучих медуз, и напарники, не сговариваясь, нырнули за толстенный, в пару обхватов, ствол краматарской сосны, раскинувшей ветки аж до четвертого этажа. Кому принадлежала идея выстроить здание администрации айропорта вокруг дерева, Ильнар не знал, но прятаться за сосной оказалось удобно, причем не только сферотехникам. Твари со свистом пронеслись мимо, фосфорически мерцая в полумраке холла розоватыми боками, и рванули вверх, уворачиваясь от выстрелов. За считанные секунды большая часть стаи скрылась на верхних этажах, буквально просочившись сквозь крону.

Наверняка все этажи уже в медузах, а если учесть, что для размножения этим тварям нужен лишь свет… К счастью, искусственное освещение аварийная система предусмотрительно отключила, оставив лишь цепочки круглых белых лампочек на окружающих сосну галереях. Солнце почти село, и даже несмотря на стеклянную крышу, в здании, особенно на первом этаже, царил полумрак.

В лифте, как ни странно, лампы горели. Выглянув из-за ствола, Ильнар успел увидеть темное, клубящееся облако пространственного разрыва. Фин нацелил на лифт сканер, но тут двери с издевательским скрежетом захлопнулись, как челюсти сказочного дракона, заставив страхующего сферотехника разочарованно выругаться.

— Рассмотрел?

— Не очень. Ладно, уговорил, пусть будет шестая, — Фин порылся в сумке и протянул напарнику тонкое металлическое кольцо, заплетенное изнутри, словно паутиной, тонкой серебряной проволокой, на которой поблескивали энергетические «бусинки». — Держи.

Ильнар, кивнув, выбрался из-за дерева, опустился на одно колено возле деловито мигающего огоньками энергоблока и вставил матрицу в гнездо. Напарник присел рядом, раскладывая по полу вспомогательные матрицы. Интуит снова глубоко вздохнул, ощущение близости магии раздражало и вызывало чисто инстинктивное желание оказаться как можно дальше отсюда. С инстинктами он давно научился справляться, но как бы шестой схемы мало не оказалось, разрыв занял уже половину лифта и останавливаться явно не собирался. Хорошо хоть удалось застопорить кабину, а то лови этот змеев лифт по всему зданию…

Энергетические сферы прибора мягко засветились, одну за другой подсвечивая «бусинки» матрицы.

— Пошла синхронизация. Две с половиной.

Рядом возник один из стрелков и прикладом сшиб подобравшуюся слишком близко к сферотехникам медузу. Та с хлюпаньем отлетела в сторону и впечаталась в стену, вяло подрагивая щупальцами.

— Долго вы там еще?!

— Две минуты и семнадцать секунд, — ведущий сферотехник ткнул пальцем в голографический циферблат секундомера. — В норматив укладываемся.

Стрелок, кажется, Гирон, хотя в темно-сером форменном комбинезоне с плотным капюшоном отличить его от брата было нереально, нецензурно, но коротко объяснил, что ситуация критическая, медузы вот-вот начнут делиться, и прорыв нужно закрыть вот прямо сейчас, а свои нормативы уважаемые коллеги могут засунуть…

Двери снова лязгнули, еще несколько медуз вырвались в холл, удостоившись пары метких выстрелов и сочных эпитетов.

— Короче, давайте быстрей! — закончил стрелок и поспешил на помощь остальным.

— Быстрей, быстрей, — проворчал Фин, помогая напарнику соединять вспомогательные матрицы по схеме номер шесть. — Мы ему что, колдуны?

Последний ряд проволоки, хитрым узором объединяющей основную матрицу со вспомогательными, и запирающее плетение готово к работе. Еще один обмен взглядами, кивок, щелчок очередного тумблера. Сферы засияли ярче, энергия рванулась по проволоке, и в воздухе между сферотехниками повисла призрачная копия узора матрицы. Линии наливались цветом, светились все ярче, голубое сияние переливалось в белое, центральный контур вспыхнул золотом…

— Ну если и колдуны, то совсем немножко, — Ильнар подмигнул другу и взялся за манипуляторы, осторожно направляя энергетическое кружево в сторону прорыва. — Так, сейчас откроется — и запускаем. Да твою ж!..

Недобитая медуза почти свалилась на голову, сферотехник рефлекторно отмахнулся и едва не упустил плетение. Тварь оказалась уже полудохлой, да и не смогла бы одна медуза прожечь боевую форму, однако сложно сохранить самообладание, когда в щиток шлема внезапно впечатывается комок щупалец.

Двери разъехались, очередная стайка медуз вспорхнула к потолку, из кабины, словно дразнясь, высунулся дымный зеленоватый язык хларина — ядовитого и горючего газа.

— Ильнар, чтоб тебя!!!

— Да не ори, нормально все!

Лифт снова закрылся, но ведущему сферотехнику было не до него. Пару энергетических нитей, почти соскользнувших с манипулятора, пришлось ловить вручную, благо, контакты в перчатки он вшил еще вчера. Вот как чувствовал…



— Опять мудришь? — напарник внимательно следил за плетением. — Смотри, даст тебе Кир по шее за самодеятельность.

Ильнар раздраженно фыркнул, не отрываясь от работы. Защитные перчатки, конечно, выдерживали куда большее напряжение фона, чем контактные, вот только поймать убегающее плетение манипулятором он бы вряд ли смог. И Фин тоже. Иногда приходится выбирать между правилами техники безопасности и безопасностью как таковой.

— Периодичность уловил?

— Минута пятнадцать, — буркнул напарник. Стержень-поглотитель в его руках одобрительно замигал огоньками, готовясь впитывать газ. — Семнадцать секунд до открытия.

— Ага. План такой: как только откроется — ты держишь дверь, я запускаю. Готов?

— Понял. Три… два… один… Давай!

Двери снова разъехались, Фин подскочил к левой створке и вставил поглотитель в щель между ней и стеной. Прибор замигал, с шипением втягивая газ. Ильнар на секунду все-таки задержал дыхание, кивнул сам себе и отпустил плетение. Спущенное с манипуляторов энергетическое кружево невесомо скользнуло вперед, вылетевшая из дыры медуза тут же запуталась в «паутинке», и ее истошный визг прорвался даже сквозь фильтры наушников.

Двери судорожно задергались, скрежеща металлом о металл, но поглотитель встал намертво. Ильнар старался не смотреть прямо на разрыв, от одного вида черной дыры в пространстве по спине словно пробегали электрические разряды. Боковым зрением он наблюдал, как края плетения, повинуясь заложенному алгоритму, совмещаются с краями прорыва, запечатывая дыру. Полоса синхронизации на экране энергоблока наполнялась цветом, если матрица выбрана правильно, то останется лишь нажать кнопку. Если же нет…

Кончики пальцев защипало, по спине прошла волна холода. Ильнар передернул плечами, сощурился, выругался и вскочил.

— Куда?!

— Дверь держи!

Ведущий сферотехник, вопреки инстинкту самосохранения, нырнул в лифт и, подхватив верхнюю нить плетения, обеими руками прижал ее к границе прорыва, не дожидаясь, пока узор достроится сам. Сзади тоненько, надрывно зазвенели энергетические бусинки. Ни приборы, ни щитки шлемов этого еще не видели, но интуит с даром Истинного зрения уже знал, что прорыв второго уровня вот-вот вырастет до третьего. Шестой схемой такое не закроешь точно, плетение сорвется, искорежит матрицу, а неиспользованная энергия рванет обратно, и хорошо, если вылетят только предохранители на энергоблоке, а если ударит в сферу — и осколки во все стороны?

О том, что будет, если плетение сорвется прямо в руках, он старался не думать.

— Запускай!

— Идиот!

— Кому сказал!!!

Следя за узором, Ильнар вывернул голову и успел увидеть, как Фин одним прыжком очутился у энергоблока и с размаху врезал кулаком по кнопке. По плетению прошла волна финальной дрожи, отдаваясь эхом в кончиках пальцев, вот сейчас… Медуза взвизгнула в последний раз, и тут же интуита дернули назад с такой силой, что едва на ногах устоял. В следующий миг прорыв схлопнулся с мерзким чавкающим звуком. Медуза шлепнулась на пол, жалобно хлюпнула и растеклась по металлическим плиткам пола лужицей розоватой слизи.

Еще секунда — и руки, возможно, были бы там же. Вместе с такими удобными перчатками.

— Ну ты… — Фин поискал подходящее слово. — Блондин натуральный!

Ситуация не располагала к тому, чтоб смеяться, но Ильнар невольно фыркнул. У напарников было достаточно много общего, чтобы вот уже десять лет быть лучшими друзьями — образование, интересы, возраст, даже ростом и сложением они были примерно равны. Зато разница в цвете была существенной, и Фин, смуглый брюнет, не упускал случая ткнуть напарника в эту разницу носом.

Интуит медленно и глубоко вздохнул и прикрыл на секунду глаза.

— Во-первых, не блондин, а светло-русый. А во-вторых, сам ты… — Ильнар тоже на секунду задумался, друг заинтересованно поднял брови, но тут сканер издал истошный писк и замигал красным, сигнализируя о критическом повышении фона. Цифры тут же пошли на убыль, но правоты ведущего сферотехника это нисколько не уменьшало. Да, современные приборы достаточно умны и надежны, чтобы работать с энергией сфер могли неодаренные. Но в некоторых случаях, вот как сейчас, например, способности интуита могли спасти рабочее время, нервы, а еще…

Фин взглянул на энергоблок и, судя по выражению лица, тоже сообразил, кому в первую очередь прилетело бы осколками в случае взрыва прибора.

— Ну ладно, признаю. Два идиота.

Напарник протянул руку, и Ильнар, усмехнувшись, хлопнул по подставленной ладони. Два идиота, да. Но нельзя не отметить, что идиоты эти высококвалифицированные, опытные и, что приятнее всего, живые, а разрыв все-таки закрыт.

— Киру не скажем, хорошо? А то он меня придушит.

Убедить командира в преимуществе контактных перчаток перед защитными на боевом выезде пока не удавалось — тот считал важным возвращать на базу ровно тот комплект рук и ног, который ее покидал.

— Уволит, — поправил напарник, принимаясь складывать инструменты в сумку.

— Еще хуже.

Вспомогательные матрицы разъединялись со звонкими щелчками, основную придется переплетать — вмешательство в узор все-таки погнуло проволоку. Напарник обернулся через плечо, присвистнул и категорически заявил:

— Сам будешь чинить.

— Сам так сам, — хмыкнул интуит. Фин терпеть не мог долго и нудно сидеть над матрицей, выравнивая проволоку в строгом соответствии со схемой, но Ильнара это почти медитативное занятие успокаивало.

Впрочем, успокаиваться было еще рано.

— Что у вас? — Кириан Муэрро, командир группы, возник рядом совершенно бесшумно. Ильнар работал с ним уже пять лет, потому и не вздрогнул, а лишь неслышно скрипнул зубами. Интуит легко засек бы приблизившегося человека, но боевая форма на обоих эту способность глушила начисто.

— Порядок. Можно подниматься.

Фин выдернул поглотитель из щели, встряхнул, заставив темную массу внутри недовольно заколыхаться, и отключил. Двери лязгнули, разъехались, лампы внутри лифта печально погасли, намекая, что подниматься придется на своих двоих.

Зато и колдун, если что, не спустится.

Основной причиной, по которой оперативной группе пришлось ехать в порт, были не медузы и даже не разрыв, а начальник смены таможенников, Ален Каоро. Со слов подчиненных, он вел себя странно с самого утра, но если орать на секретаря за слишком горячий кофе и швыряться кружкой в стену еще хоть как-то допускалось приличиями, то молнии из ладоней точно были лишними.

Хотя молнии перепуганной девице могли и померещиться, а вот чешую на руках, признак магической инициации, видели многие. Когда Каоро велел всем убираться из здания, желающих спорить не нашлось. Сотрудники администрации рванули на выход, и хорошо, что кто-то сообразил вызвать не только полицию, но и магобезопасность.

Кир тоже вспомнил про колдуна. Неодобрительно взглянув вверх, на резвящихся между ветвей медуз, он щелчком активировал динамик шлема.

— Служба магической безопасности! — голос командира прокатился по зданию, медузы с заполошным визгом разлетелись в стороны, а Ильнар поспешно сбавил громкость наушников и на всякий случай вытащил из кобуры парализатор — более мощное оружие сферотехникам было ни к чему. — Дан Каоро, мы знаем, что вы в здании. Для вашей же безопасности, спускайтесь!

Оперативники притихли, прислушиваясь к происходящему на верхних этажах. Фин разочарованно поцокал языком и, подключившись к системе безопасности здания, развернул над сканером голографическое окно из пары десятков квадратиков. В нижнем ряду окошек настороженно озирались фигурки в темно-серых комбинезонах, два верхних ряда выдавали сообщение об отсутствии сигнала.

— Камеры побил, — пробормотал страхующий сферотехник и по личному каналу связи с напарником добавил еще пару слов, характеризующих засевшего где-то наверху колдуна нелестным образом. Ильнар фыркнул, Кир, не глядя, показал обоим сферотехникам кулак и повысил голос:

— Дан Каоро, вам нужна квалифицированная помощь! Магия — не игрушка, это опасно!

И в первую очередь — для самого новоиспеченного мага, не умеющего контролировать собственную силу. Большинство инициированных на памяти Ильнара добровольно соглашалось на госпитализацию, но, к сожалению, предугадать поведение очередного повелителя стихий было невозможно. Кое-кого приходилось скручивать с применением сетей, кто-то отбивался — обычно, недолго, — а иногда виновника магической тревоги полиция увозила в морг еще до того, как оперативная группа приступала к работе. Пару раз тела приходилось собирать по кускам, а однажды и вовсе сметать веником.

Откуда-то сверху раздался грохот, затем звон. Оперативники многоопытно шарахнулись в стороны, дождь сверкающих осколков пронесся сквозь дерево вперемешку с длинными темными хвоинками и обломками ветвей.

— Кажется, он тебе не поверил, — вздохнул Ильнар, опуская руку с парализатором. Ни сенсоры шлема, ни Истинное зрение никакого движения, кроме медуз, не уловили, бросаться с радостными криками навстречу оперативникам колдун явно не собирался.

— Кажется, — проворчал командир и окинул группу недовольным взглядом. — Ну, чего стоим? В боевой порядок — и на лестницу.

Лестниц в здании было две — по бокам от центрального входа, ровно напротив лифта. Группа привычно разделилась на две части и осторожно двинулась наверх, отстреливая по пути мельтешащих медуз, «синие цветки» и даже пару пиявок. Из разрыва второго уровня лезли разве что мелкие энергетические паразиты, и хлопот оперативникам в боевой форме они почти не доставляли. Разве что для обычного зрения такие твари по большей части были невидимыми — ну так для того и сенс-щитки на шлемах.

То ли дело колдун.

Сама по себе инициация давала лишь доступ к магии, но не знания по ее использованию. Тем не менее, время от времени находились природные таланты, которые швырялись огнем, левитировали, открывали новые разрывы, а уж стихийные проклятия и вовсе давались каждому второму, достаточно было выругаться чуть эмоциональнее обычного, и тут уже даже защитные амулеты спасали не всегда.

Нынешний колдун нападать на оперативников не спешил. В здании было сумрачно и тихо, и чем выше поднималась группа, тем сильнее действовала на нервы эта тишина. Вряд ли Каоро мог не слышать Кира, и если не вышел сразу, значит, о спокойном задержании можно забыть.

На втором этаже оказалось пусто, не считая мелких паразитов. На третьем в лифтовой шахте обнаружилось целое гнездо пиявок, и с ними пришлось повозиться — соваться в шахту, рискуя получить пиявкой по голове, никому не хотелось, а иначе прицелиться толком не удавалось. Проблему решил командир — шагнул к проему, взвесил на ладони гранату с нейтрализатором и швырнул вверх. Раздался негромкий хлопок, вниз посыпались хлопья нейтрализатора вперемешку с обломками хитиновых панцирей. Ильнар уважительно покачал головой. Судя по его ощущениям, до гнезда было метров пять, проще было запечатать шахту щитом и достать тварей сверху, но Кир не любил оставлять опасность за спиной.

Хотя для майора с его объемом мускулатуры не глядя швырнуть гранату на пять метров вверх и попасть не составляло особенного труда. Не зря Кир гонял всю группу в спортзал, ох, не зря…

Помещения таможенной службы располагались на четвертом этаже, недалеко от лифта. Кир, шедший впереди, остановился на краю лестничной площадки, настороженно поводя стволом из стороны в сторону. Ильнар выглянул из-за плеча командира. Света здесь было чуть больше, чем внизу, от сосны торчала лишь макушка над невысоким бортиком, и этаж, за вычетом закрытых кабинетов, был как на ладони. Дверь помещения, занимаемого таможенной службой, была чуть приоткрыта, слабый косой луч света падал на мраморные плитки пола.

Тихо, пусто. Подозрительно. Настолько подозрительно, что спина начинает чесаться, но увы — в полной форме дар не мог обнаружить не только стоящего рядом командира, но и затаившегося колдуна. Ильнар раздраженно передернул плечами, и Кир, уловив движение, обернулся:

— Что?

Интуит поморщился и покачал головой — дар показывал сейчас не больше, чем щитки шлемов. Оставалось использовать мозги, а они подсказывали, что мятежный колдун скорее оставил бы в кабинете ловушку и сбежал выше — на пятом этаже, под стеклянным куполом, был разбит зимний сад, и среди пальм и бонсаев искать Каоро можно было до посинения. Что, по мнению Ильнара, говорило в пользу его версии.

Майор выслушал соображения подчиненного и задумчиво кивнул.

— Допустим. Но проверить все равно придется. — Он развернулся к группе. — Рой и Тавис здесь, остальные — на этаж. Будет прорываться — стрелять в упор и накрывать сетью. Вопросы? Тавис?

Самый младший из группы, стажер Тавис Кори, помотал головой и отступил на шаг, беря на прицел выход на лестницу с пятого этажа. Ильнар мельком посочувствовал парню — стажер, как и он сам, был интуитом, но если сферотехник к давлению потустороннего давно привык, то Тавису, отработавшему в группе всего месяц, явно было не по себе. С буйным колдуном парню и вовсе предстояло столкнуться впервые в жизни. Впрочем, стажер держался молодцом, не жаловался, не тупил и имел неплохие шансы через пару месяцев стать полноправным членом отряда.

Кир махнул рукой, и Ильнар следом за командиром медленно двинулся вперед, настороженно оглядываясь и открывая одну за другой двери кабинетов. Пусто, пусто, два «синих цветка», снова пусто, странно, что нет медуз, и, наверное, стоило бы снять хотя бы шлем, тогда определить местонахождение колдуна было бы не в пример проще…

Предчувствие опасности резануло по нервам. Понять, что именно должно произойти, Ильнар не успел, но дар и рефлексы сработали четко — втолкнуть командира в ближайшую дверь, рявкнуть «Ложись!», рухнуть на пол под звон стекла, пропуская над собой рванувшую с пятого этажа стаю медуз и брызнувшие в стороны осколки. Перекатиться на спину, одновременно выхватывая из кобуры парализатор, выстрелить раз, другой, третий…

Темная фигура, проявившаяся на мгновение у перил, отшатнулась и исчезла. Запоздало грохнула граната, уцелевшие медузы с истошным визгом рванули в стороны.

— Ах ты ж паразит, — Кир пнул подвернувшуюся под ногу медузу и недобро покосился наверх. — А ну, давайте щит на потолок. Никуда он теперь не денется.

На плечах и груди командира масляно поблескивали свежие полоски паралитического яда. Чтобы прожечь боевую форму, ее нужно было замочить в этом яде на пару часов. Интуит недоуменно нахмурился, поднялся на ноги и тут же понял, о чем предупреждал дар.

На мраморном полу поблескивали осколки стекла вперемешку с алыми брызгами, останками недостаточно шустрых медуз и хлопьями нейтрализатора. Даже полудохлые твари судорожно дергали щупальцами, пытаясь дотянуться до капель. На оперативников в полной форме медузы почти не реагировали, но одного запаха крови было достаточно, чтоб свести паразитов с ума. Если б навалились стаей, никакая форма бы не спасла.

А если б кое-кто успел снять шлем, остался бы без головы.

Ильнар поморщился и полез в сумку за щитовыми матрицами. Колдун перешел в наступление, а значит, оперативникам тоже стоит поторопиться.

***

Несмотря на щиты, Кир все-таки оставил пару стрелков на четвертом этаже, для подстраховки. Лестница на пятый этаж вела одна, достаточно широкая, чтобы идти парами — двое стрелков, за ними сферотехники, командир замыкающим. Здесь медуз тоже не было, щитки шлемов сигнализировали лишь о «синих цветках», вопреки названию подсвечивая их красным. Твари эти были совершенно безмозглые, передвигаться не умели, только вытягивать длинные тонкие энергетические лепестки навстречу теплу, и для роста им не нужен был даже разрыв — достаточно небольшого повышения фона. Парализующие лучи справлялись с ними ничуть не хуже зарядов нейтрализатора.

Кроме «цветков» на лестнице обнаружилось и еще одно препятствие. Выход на этаж оказался заплетен силовой паутиной так густо, что самой двери за энергетическими нитями видно почти не было. С «паутинками» группа сталкивалась часто, и даже перекрученная магией сеть для дипломированных сферотехников не была непреодолимой преградой. Дело привычное — запустить программу сканирования, снять схему сети, подобрать подходящую матрицу. А еще надеяться, что засевший на этаже колдун не успел за час овладеть магией настолько, чтобы прикрутить к сети ловушку, которую не сможет определить ни сканер, ни дар интуита.

Стрелки расступились, давая место сферотехникам. Фин шагнул вперед, вынул сканер из чехла, ткнул в кнопку. Недоуменно нахмурился. Встряхнул прибор. Выругался. Ильнар заглянул через плечо друга и увидел перечеркивающую экран надпись «Ошибка доступа».



— Перезагрузи.

— Не умничай, — страхующий сферотехник пару раз сердито ткнул в кнопку, но экран вообще погас. Фин так возмущенно воззрился на напарника, словно это он был виноват в поломке прибора. — Слушай, но я ж с утра провел диагностику!..

Сферотехники, не сговариваясь, взглянули на дверь, потом друг на друга. Оба могли сходу назвать как минимум три способа дистанционно отключить сканер (а Фин, насколько Ильнар знал напарника, не меньше пяти). И каким же воспользовался колдун?

— Глушилка, — разочарованно констатировал Фин, когда игнорирующий команды сканер на середине лестничного пролета запиликал и бодро доложил о готовности к работе. — Потому и камеры вырубились.

Отключить щитки шлемов было куда сложнее, не говоря уже об Истинном зрении. Ильнар, переглянувшись с напарником, опустился на колено перед ближайшей нитью и провел над ней ладонью. Увы, без точной схемы работа с сетью грозила затянуться не меньше чем на полчаса — расплетать нити придется вручную, прижигая оборвавшиеся концы нейтрализатором.

— Красиво накрутило.

— Обычные сторожевые «паутинки», — бросил Фин, запихивая бесполезный сканер в чехол. — Фон подскочил, сеть перекрутило.

— А если паук? — Ильнар поднял взгляд на напарника, тот на секунду задумался и покачал головой:

— Цвета разные. Похоже, штук десять разных фирм, один паук такое не устроит, а был бы их тут десяток, мы бы точно заметили.

— Без сканера мы и одного не засечем, — вздохнул интуит.

— Пока он на нас не бросится, — жизнерадостно уточнил напарник.

— Справитесь? — Кир, нахмурившись, оглядел сеть. Потусторонние пауки — твари посерьезнее медуз, и даже боевая форма не от каждого защитит.

— Спрашиваешь, — хмыкнул Ильнар и повернулся к Фину. — Подстрахуешь?

— Спрашиваешь, — передразнил тот и потянулся хлопнуть напарника по протянутой ладони, но командир успел первым и, поймав интуита за запястье, вздернул его на ноги.

— Это что еще за самодеятельность? — в голосе Кира послышалось плохо сдерживаемое рычание.

— Это? — переспросил Ильнар, вместе с командиром глядя на свою руку. Серебристые линии на ладони слабо поблескивали. Фин из-за спины майора взглянул на напарника с выражением «ну-я-же-тебе-говорил». — Контактная перчатка.

— А почему не защитная? Руки лишние?!

— Кир, ну а как мне работать-то без контактов?!

— А как другие техники работают? Манипуляторы тебе на что?

Ильнар глубоко вздохнул. Повторять очевидное он уже устал. Змей бы побрал производителей защитных комбинезонов, которые никак не желают думать о сферотехниках! Все приходится делать самому…

— У меня в защитных перчатках пальцы почти не гнутся. А контакты в них вошьют не раньше, чем я на пенсию выйду! Десятку материал выдержит, главное, руки в прорыв не совать.

Фин многозначительно кашлянул, но стоило Киру к нему повернуться, изобразил на лице невинное выражение. Ильнар поверх плеча командира послал напарнику свирепый взгляд.

— Смотри, получишь травму — голову оторву, — пообещал майор, отпуская руку сферотехника. Тот раздраженно передернул плечами:

— Других перчаток у меня все равно с собой нет. Можно, я уже работать начну?

— Начни уже, — вздохнул Кир. — Ладно. Стрелки, схема прикрытия.

— Вот и умничка, хороший командир, — пробормотал Ильнар по личному каналу связи с напарником. Фин сдавленно фыркнул и полез в сумку за манипуляторами.

— Нет там никакого паука. Разрыв второго уровня был, не пролезет.

Интуит в последний раз оглядел паутину, анализируя вызванные даром ощущения, и недовольно поморщился. В теории, новоявленный колдун прекрасно мог запутать паутину сам, причем ни перчатки, ни тем более манипуляторы ему бы не понадобились. С другой стороны, если человек через час после инициации способен здраво размышлять, адекватно применять магию, и все равно сидит в засаде… то лучше бы там был паук.

Озвучивать свои мысли Ильнар не стал — поди разбери на боевом выезде, где обостренная интуиция, а где недовольные близостью потустороннего нервы.

— Ладно, нам же проще. Начали.

К их удаче, паук так и не показался. Колдун — тоже, и с каждой очищенной от паутины ступенькой Ильнар чувствовал, как растет внутри предчувствие неприятного сюрприза. Каоро не мог не понимать, что выйти из здания незаметно для группы ему вряд ли удастся. Сам собой напрашивался логичный вывод: нет оперативников — нет проблемы.

Сферотехники сосредоточенно изучили дверь, двустворчатую, со вставками из непрозрачного матового стекла, но никаких сюрпризов на ней не обнаружили.

— Всегда остается вариант, — проворчал Фин, — что этот тип перепугался, набросал вокруг «паутинок», врубил глушилку, забился под какой-нибудь кустик и там дрожит.

Интуит пожал плечами. Вариант был хорош, но маловероятен. Человек, способный забиться под кустик, забился бы туда сразу, а не бродил бы по лестнице, методично раскладывая «паутинки». Выходка с медузами и вовсе говорила о том, что новоявленный маг не только не боялся опергруппы, но вовсе даже наоборот.

Жаль, что мелкие паразиты шарахались от инициированных почти как от нейтрализатора. А то б сожрали медузы этого типа, меньше было бы проблем.

Интуит вызвал на внутреннем щитке датчик магического фона. Четыре с половиной. Хм.

— Я могу шлем снять, будет лучше видно.

— Голову оторву, — напомнил Кир. Он осмотрел дверь, секунду подумал и снял с пояса очередную гранату. — Ладно, идем.

Ильнар молча шагнул в сторону, освобождая место командиру. Нейтрализатор колдуну не повредит, но свяжет, не даст воспользоваться магией, а магическую ловушку, экранированную от сканеров, разрядит. Сам интуит с большим удовольствием швырнул бы внутрь парализующий диск. Увы, диски пробыли на вооружении оперативных групп всего полгода — бьющие во все стороны лучи, помимо нужной цели, нередко попадали в неосторожных оперативников, а то и в мирных граждан.

Оперативники один за другим проскользнули на этаж и остановились на крошечном пятачке у входа, настороженно оглядываясь. Пятый этаж по высоте тянул сразу на два, а зимний сад успешно притворялся летним лесом — некоторые бонсаи достигали трех метров в высоту. Пространство между экзотическими пальмами и хвойниками с мягкими сине-зелеными иглами занимали не менее экзотические кусты, усыпанные мелкими круглыми листочками и белыми ягодами, а вдоль дорожек, выложенных желтыми плитками, вились узкие клумбы. Растущие в них фиолетово-розовые метелки были покрыты золотистой пыльцой столь густо, что от одного взгляда на них хотелось чихать.

Вглубь сада вели сразу три дорожки, но идти по ним без сканера или хотя бы интуита было бы неразумно. Посовещавшись, оперативники запечатали выход на лестницу очередным щитом и двинулись в центр зала. Насколько помнил Ильнар, на схеме этаж напоминал колесо — одна кольцевая дорожка вдоль стены, вторая, поменьше, в центре, и штук десять радиальных, плавно изгибающихся. Ловить колдуна вручную в этом лабиринте можно было долго, а вот прибор, глушащий сигнал сканера, должен был располагаться в середине, чтобы сигнал охватил большую площадь.

Группа уже почти добралась до центра зала, когда у входа неожиданно послышался звон, словно от упавшей на пол чашки. В ту же секунду со всех сторон послышался свист и шипение, вызывающее мысли о мешке рассерженных змей. В считанные минуты и без того влажный воздух загустел, и сад окутало плотное белое облако.

— Магия? — Фин взмахнул рукой, безуспешно пытаясь разогнать туман.

— Климат-контроль, — Ильнар ткнул пальцем вверх, на закрепленные под потолком воронки увлажнителей. Фильтры шлема недовольно шипели, пропуская воздух, щиток выдал информацию о повышенной влажности.

Кир негромко выругался на общей частоте. Оглядевшись в поисках командира, интуит увидел лишь размытый темный силуэт слева от себя — на расстоянии вытянутой руки уже не было видно почти ничего.

— Сенсоры на максимальную настройку, инфракрасный экран включить, — отрывисто произнес майор. — Пора уже заканчивать с этим. Расходимся.

— Кир, фон почти в норме. Может?…

Ильнар не договорил, но командир вновь выругался, на сей раз в адрес слишком инициативного интуита.

— Сам такой, — пробормотал сферотехник. Сенсоры шлема ничего полезного не подсказывали, и он, помедлив, отключил щиток. К сожалению, дар тоже молчал, в полной защите играть в прятки с колдуном было сложно. — А в шлеме я его не найду. У тебя другие идеи есть?

Полминуты командир молчал, потом сквозь зубы процедил:

— Змей с тобой.

Ильнар принял это за разрешение. Он поднял щиток шлема, прозрачная пластина замерцала, втянулась в щель между двумя слоями армированной ткани, и капюшон осел, тут же потеряв часть жесткости. Стянув левую перчатку, сферотехник вытянул руку вперед, стараясь уловить присутствие колдуна, и осторожно пошел вперед. Сырой теплый воздух пах травой после дождя, для полной иллюзии вечернего леса не хватало только птиц и комаров.

В ладонь мягко ткнулось энергетическое поле работающего прибора.

— Фин, вижу глушилку. Три метра вправо, кажется, на скамейке.

Из тумана донесся звон — напарник явно что-то искал в рабочей сумке.

— Ага, нашел, — наконец отозвался он.

— Снимешь? — поинтересовался командир.

— Легко.

Силуэт справа сместился и пропал. Интуит проследил за ним, нахмурился и шепнул в микрофон:

— Фин, стой.

— Чего?

Ильнар сосредоточился на своих ощущениях, пытаясь понять, что его насторожило. Не опуская левой руки, он сунул парализатор в кобуру, зубами стянул перчатку с правой, помедлил и скинул капюшон.

— Не двигайся… — еле слышно пробормотал интуит, делая шаг вправо. — Всем не двигаться и молчать.

В тумане проявился очередной смазанный силуэт, примерно там, где должен был находиться напарник. Вернее, не то что бы проявился, обычным зрением разглядеть, отчего колышутся клочья тумана, и чья рука осторожно отводит с дороги длинную ветку, было невозможно. Но интуиту действительно было несложно определить, что рядом находится человек. Ильнар чуть слышно хмыкнул, сделал глубокий вдох — и прыгнул вперед, сбивая колдуна с ног.

Интуит и его жертва покатились по полу, но противник оказался неожиданно проворным и ловким, он почти сразу вывернулся из захвата и вскочил. Молния ударила в пол, расколов плитку, но Ильнара там уже не было. Он кувыркнулся в сторону и, сорвав с пояса сверток с силовой сетью, швырнул ее в инициированного.

Сеть сверкнула в воздухе, облепила фигуру колдуна, но тот невероятным образом вывернулся из ловушки, мерцающие обрывки полетели в разные стороны вместе с клочьями синей форменной рубашки. Радостно пиликнул включившийся сканер, где-то наверху загудела вентиляция, туман начал светлеть и таять — похоже, Фин перехватил управление климат-контролем. Инициированного теперь было видно не только интуиту, и темные полосы чешуи под разодранными рукавами — тоже.

— Залп! — рявкнул Кир, подавая пример.

От выстрелов Каоро уворачивался с той же легкостью, что и от сети. Движения его были плавными, текучими, странно нечеловеческими. Колдун взмахнул руками, словно набирая в охапку что-то невидимое, и в оперативников с его ладоней полетели огненные и ледяные шарики. Огонь защитным комбинезонам был не страшен, а вот ледяные булыжники заставили стрелков шарахнуться в стороны.

Колдуну это не помогло. Не успел Каоро нырнуть в боковой проход, как со спины на него вновь налетел Ильнар. В последний миг инициированный развернулся, но использовать магию не успел, оперативник ударил его коленом в живот, заставив согнуться, и отработанным движением заломил руку противника за спину. Каоро взвыл, интуит тоже — чешуя на запястье колдуна под его ладонью неожиданно раскалилась.

Противники вломились в декоративный куст, безжалостно сминая ветки. Инициированный начал выворачиваться из захвата, интуит навалился на него всем телом, но колдун одним гибким движением стряхнул его с себя и швырнул на пол. Ильнар стукнулся затылком о плитку так, что в голове зазвенело, и едва успел перехватить руку, нацелившуюся на его горло. На мгновение взгляды противников встретились.

— Ты-ы-ы-ы! — прошипел Каоро. Глаза его были совершенно безумными, с распахнутыми во всю радужку зрачками. В его спину влепилось несколько зарядов нейтрализатора, но колдун не обратил на это внимания, жадно вглядываясь в лицо противника. Подскочившие стрелки схватили инициированного, поднимая его на ноги, но тот вдруг забился в судорогах и захрипел, словно задыхаясь. Освобожденный интуит вскочил, и в тот же момент колдун безжизненно обвис на руках оперативников.

Ильнар медленно вздохнул и сделал пару шагов назад, пропуская командира. Ауру колдуна он не видел, но чтобы определить, жив человек или мертв, его способностей вполне хватало. Каоро определенно перешел во вторую категорию, а на вопрос, какого Змея это произошло именно сейчас, пусть отвечают полицейские эксперты — Кир включил рацию и уже объяснял кому-то ситуацию.

Сферотехник потряс гудящей головой, и, раз уж больше никто ни на кого не нападал, отошел к высокой угловой клумбе и сел на пол, прислонившись спиной к каменной кладке. Левую ладонь жгло, по коже расползлись несколько волдырей и алые пятна, напоминавшие формой чешуйки. Ильнар шепотом выругался и устало зажмурился, вполуха слушая, как Кир раздает указания подчиненным — отловить оставшихся медуз, закрыть рот и не комментировать, сгонять к машине за аптечкой…

Без шлема ощутить приближение командира было не в пример проще. Сферотехник на секунду задержал дыхание и глянул на майора снизу вверх. Настроение хорошо знакомых людей он определять умел, и Кир вроде бы не слишком сердился. Но взгляд льдисто-голубых, светлых почти до прозрачности глаз командира неизменно вызывал у него ассоциации с каким-нибудь ледяным демоном из древних легенд.

— Я тебе обещал голову оторвать?

— Обещал… — буркнул интуит, морщась — рука болела все сильнее. — Но эта травма с перчатками никак не связана.

— Только с их отсутствием, — хмыкнул Кир. — И что я теперь скажу твоей уважаемой матушке, если она вдруг позвонит и спросит, почему я позволил злому колдуну обидеть ее мальчика?

Образ даны Элинды Дьери, отчитывающей сурового майора СМБ, встал перед глазами неожиданно ярко. Ильнар сначала фыркнул, потом сообразил, что мама и так не одобряет его работу, а каждая травма становится поводом для полноценной семейной сцены. Вряд ли она станет звонить по этому поводу командиру, но если вдруг… Интуит немного подумал и честно предупредил:

— Если ты мне еще друг, то скажешь, что она ошиблась номером, и отключишь связь.

Командир усмехнулся и посторонился, пропуская к пострадавшему стажера с аптечкой. Оказывать первую помощь умели все, но Тавис, отучившийся три года в медицинском, делал это наиболее профессионально. Из откупоренной баночки с в нос тут же шибанул резкий мятный запах, а когда противоожоговая мазь коснулась кожи, сферотехник едва сдержался, чтоб не зашипеть от боли — казалось, он сунул руку в ведро со льдом, и ее промораживает до костей.

Майор, внимательно следивший за перевязкой, кивнул и, когда Тавис отошел, присел на край клумбы.

— Элу сам позвонишь, или снова я?

Сферотехник недовольно скривился, и подошедший напарник рассмеялся:

— Слушай, как ты умудряешься двадцать лет с ним дружить, если так боишься врачей?

— Я не боюсь врачей, — проворчал интуит. — Я боюсь Эла, когда он начинает читать лекции по технике безопасности. И он снова будет на меня ругаться.

Их общий друг, Элджиас Чеддра, дипломированный медик-интуит, специалист первой категории по лечению травм магического характера, действительно терпеть не мог, когда к нему на прием попадал кто-то из друзей. Нет, с прочими пациентами Эл был неизменно вежлив и приветлив, а вот Ильнар и Фин всякий раз оказывались бестолковыми идиотами, не знакомыми с техникой безопасности, и куда только начальство смотрит!

Начальство в данный момент смотрело прямо на сферотехника, и тот по взгляду понял, что ругаться на него будут в любом случае.

— А еще коммуникатор остался на базе. Ты ж сам не разрешаешь их брать на выезд.

Он тут же осознал свою ошибку, когда командир с усмешкой расстегнул рукав и быстро набрал нужный номер на браслете-коммуникаторе. Фин ухмыльнулся и сел рядом с майором, чтоб с гарантией попасть в обзор камеры, Ильнар, наоборот, отодвинулся в знак протеста.

Они б его еще за руку к врачу отвели… Сам бы зашел завтра, не дурак же!

Доктор принял вызов почти сразу. Окинул взглядом Кира, Фина и немедленно нахмурился:

— Так, а этот где?..

Уточнять, кого именно друг имеет в виду, смысла не было. Логично, что оперативники в боевой форме могут звонить только с боевого же выезда, болтать с друзьями в рабочее время в привычки Кира не входит, а если одного из троих нет на экране…

Ильнар вздохнул и, пока друг не успел придумать себе причину его отсутствия, помахал в камеру здоровой рукой.

— Тут я. И все со мной нормально.

Он со вздохом поднялся на ноги и, отодвинув напарника, сел между друзьями.

— Точно нормально? — строго уточнил Эл, хмуря рыжеватые брови и так критически разглядывая друга, словно видел его насквозь прямо через экран. Ильнар знал, что это технически невозможно, но ощущение, что его просветили рентгеном, не исчезало. — А зачем тогда звоните?

— Затем, что он врет, — безжалостно произнес майор. — Ожог, подозрение на сотрясение мозга, возможно, предсмертное проклятие.

— Это ты врешь! — немедленно возмутился сферотехник. — Эл, не слушай его… Ай!

В нерабочее время Кир общался с друзьями на равных, но тех, кто забывал о субординации на боевом выезде, ждала неминуемая кара в виде командирского подзатыльника. Пока Ильнар, морщась, размышлял о том, что сотрясение мозга ему скорее обеспечит командир, чем колдун, майор коротко обрисовал ситуацию и добавил:

— Я его к тебе завезу после смены.

— Я сам заеду, — проворчал сферотехник. — Без нянек. Завтра с утра.

Доктор хмыкнул и скосил глаза куда-то за пределы экрана.

— У вас же до семи смена? Ну вот, а у меня дежурство в ночь. Так что заканчивайте там, и я тебя жду. Заодно и снимок ауры сделаем, на осмотре уже полгода не был. В пятый раз, между прочим, напоминаю.

Ильнар хлопнул себя по лбу ладонью и тут же поморщился, удар отозвался в затылке тупой болью. Про медосмотр, который каждый интуит был обязан проходить раз в полгода, он снова забыл.

— Извини, я…

— Я твое «извини» уже в пятый раз за месяц слышу, — Эл недовольно тряхнул головой, убирая с глаз темно-рыжую челку. — Имей в виду, если сегодня не явишься, я пожалуюсь Киру, и он тебя на работу не пустит.

Майор с усмешкой кивнул. Ильнар подумал, что если его не пустят на работу, то и сами виноваты, можно будет наконец отоспаться. Увы, вероятность того, что завтра его действительно приволокут в больницу за шкирку, была все-таки выше.

— Это, между прочим, подлый шантаж, — буркнул сферотехник.

— Это, между прочим, твоя должностная инструкция, — напомнил командир. — Которую ты, насколько я помню, так и не читал, но тем не менее. Ладно, у нас тут еще работа.

На этаж наконец поднялась полиция. Доктор, попрощавшись, отключил связь, майор поднялся и ушел общаться с полицейскими. Сферотехники остались сидеть, пользуясь возможностью немного отдохнуть. Группа работала без выходных уже шесть дней, при нормальном графике два через два, и отоспаться хотелось не только Ильнару. Увы, оперативников традиционно не хватало, и стоило одной группе уйти в заслуженный отпуск, как на всех прочих немедленно наваливалась дополнительная работа.

— Слушай, а чего он вдруг? Тебя испугался? — Фин кивнул в сторону распростертого на полу тела.

— Не смешно, — буркнул Ильнар. Даже закрыв глаза, он продолжал видеть перед собой безумное лицо инициированного, злобное и счастливое одновременно. Зрелище было не из приятных, интуит раздраженно передернул плечами, покосился на полицейских и поднялся. — Пошли уже вниз, тут все равно делать нечего.

— Ты сам-то как? — поинтересовался напарник.

Интуит пожал одним плечом. Руки он стараниями Тависа почти не чувствовал, голова слегка гудела, но не кружилась. Значит, сотрясения нет, поболит и перестанет. Правда, когда именно перестанет, неизвестно, но можно и потерпеть, не маленький. Сферотехник вздохнул и сформулировал свои ощущения:

— Жить буду.

— Это правильно, — друг на ходу стянул перчатки и капюшон и тряхнул головой, убирая с лица растрепанные волосы. Стричься он не желал принципиально, уверяя, что длинные волосы больше нравятся девушкам. Ну, не то что бы совсем длинные — темные кудри едва прикрывали уши, — но проблем с поклонницами у Фина действительно никогда не было.

Ильнар потер собственный затылок, все еще ноющий после столкновения с дорожкой, и в который раз напомнил себе, что пора в парикмахерскую. Волосы уже начинали лезть в глаза, и не было такой девушки, ради которой он согласился бы экспериментировать с прической. На примере младших сестер он твердо усвоил, что стоит дать слабину, и девушки тут же пытаются сесть на шею. Нет уж, пусть его любят такого, какой есть — иначе какой смысл в отношениях?

Хотя, если учесть, что у Фина на данный момент три девушки, а у него самого — ровно на три меньше… Возможно, напарник не так уж неправ.

Что ни говори, а работа в магобезопасности как-то не располагает к тому, чтоб обзаводиться личной жизнью. Из семи человек в группе женат был лишь один Рой. Кир как-то обмолвился, что разведен, и за пять лет знакомства Ильнар не замечал, чтоб майор стремился восстановить семейный статус. Близнецы Кадири, Стен и Гирон, подобно Фину предпочитали свободные отношения. Тависа интуит знал недостаточно хорошо, зато отлично представлял методы воспитания новичков, которые использовал Кир. Сомнительно, чтоб после всех тренировок у стажера оставалось время на что-то еще, кроме сна и еды.

Стрелки дожидались сферотехников в холле, в компании невысокого, щуплого полицейского. Сколько Ильнар помнил, начальник отдела по борьбе с правонарушениями магического характера вечно выглядел так, словно форму ему выдали размера на два больше, чем нужно, а круглые очки и мягкая, чуть растерянная улыбка дополняли образ этакого добродушного растяпы. На фоне сурового майора СМБ капитан Элори и вовсе терялся.

Сферотехники, которых внешность капитана давно уже не вводила в заблуждение, переглянулись и невольно замедлили шаг. Появление Джейка Элори всегда означало для группы дополнительную работу — примета вернее всех черных кошек города, вместе взятых.

— Ага, вся группа в сборе, — капитан приветливо кивнул сферотехникам. — Кир, и все-таки? Там дел на полчаса, не больше! Вскроете датчики в грузовых терминалах, и все, дальше мы сами разберемся.

Кир закатил глаза:

— Джейк, чтоб вскрыть датчики контроля, оперативная группа не нужна. Вызови техническую бригаду и разбирайся в свое удовольствие.

Сферотехники кисло переглянулись. По регламенту, работа с контролирующими артефактами в отсутствие опасности потустороннего прорыва входила в компетенцию технического отдела СМБ, а никак не оперативного. Но, похоже, примета снова сработала, и даже летучей медузе ясно, что отказывать полиции без веских оснований Кир не будет.

Полиция тоже прекрасно это понимала.

— Ты не хуже меня знаешь, что техническая бригада работает до восемнадцати ноль-ноль, а сейчас уже пятнадцать минут седьмого, — укоризненно произнес полицейский. — А вы все равно уже тут. Ну, ты ж мне друг?

Кир покосился на него и вздохнул так выразительно, что сферотехники вздохнули тоже. Говорить майор ничего не стал, только кивнул на выход, и напарники, пробравшись мимо недовольного начальства, вышли на крыльцо первыми. Не то что бы они считали себя друзьями капитана, но выхода, похоже, нет — не стрелки же будут ему датчики вскрывать.

Налетевший порыв ветра взъерошил волосы, заставив Ильнара поежиться — осень в этом году выдалась солнечной, но холодной. Зато на улице наконец-то отвязался фантомный запах магии, воздух пах сырой листвой и пирожками из привокзального кафе. Сферотехник невольно сглотнул слюну и покосился на башенные часы. Увы, до конца смены оставалось еще сорок минут, а до ужина — и того больше.

Перечеркнутая мерцающей сине-алой лентой полицейского заграждения площадь была практически пуста, не считая опавших кленовых листьев и стайки голубей, которых магическая тревога третьего уровня не пугала ничуть. Поодаль, перед пассажирским терминалом, волновалась толпа — полиция загнала за щиты всех без разбора: и пассажиров, и встречающих-провожающих. Садящееся солнце поблескивало на макушках силовых куполов, создавая впечатление, будто здания айропорта усеяны огромными мыльными пузырями. За терминалами тянулись к небу тонкие ажурные опоры посадочных платформ, теряясь в облачной дымке.

Высоко над зданиями величественно плыл бело-голубой айринг с гербами Баоны, еще несколько висели над посадочными платформами, как воздушные шарики на веревочках. Похоже, полиция запретила посадку пассажирских судов, пока не отменят тревогу. И правильно сделала. Если учесть, сколько в айринге силовых потоков, сажать его недалеко от сумасшедшего колдуна нельзя ни в коем случае. Рвануть может неслабо, даже если учесть, что водородом баллоны никто не заправляет уже почти сто пятьдесят лет.

Впрочем, было похоже, что благая весть о победе над начальником таможенной смены дошла до диспетчерской. Пузыри щитов один за другим опадали, тень от гигантской сигарообразной туши айринга накрыла площадь, и Ильнар невольно замедлил шаг, залюбовавшись — благодаря дару он мог без специальных приборов рассмотреть не только гигантские, полупрозрачные энергетические плавники и хвост, делавшие айринг похожим на летающего кита, но и силовые потоки между ними, и тонкую цепочку энергетических сфер.

Фин присвистнул и толкнул зазевавшегося напарника плечом:

— О, гляди, и эти тут.

Ильнар проследил направление его взгляда и тоже заметил неподалеку от пассажирского терминала длинный черно-красный сферокар. Отсюда было не разглядеть, но на дверях и капоте сферокара светились белым эмблемы Ордена Карающего пламени.

— Хорошо устроились, — вполголоса заметил интуит. — Колдуна ловить нам, эти за щитами отсидятся. А как поймаем — вот вам постановление Магистра, передайте-ка нам задержанного.

— Но сегодня кому-то не повезло, — злорадно хмыкнул напарник.

— Они могут попытаться забрать тело.

Фин фыркнул:

— У Бульдога Джейка?

Интуит пихнул напарника локтем, но если капитан и расслышал свое прозвище, то никак не отреагировал. Элори принадлежал к той коварной категории людей, по лицу которых никак нельзя понять, что именно они о тебе думают. Ходили слухи, что доброжелательная вежливость не изменяла капитану даже в общении с матерыми уголовниками, заставляя нервничать уже их.

Собственно, Бульдогом его прозвали вовсе не за внешность, а за упорство и способность вцепиться в дело и трепать его, как пес хозяйскую тапочку, пока не добьется результата. Ну или пока тапочка не будет порвана в клочья. Ему удавалось распутывать такие дела, что подчиненные своего начальника едва ли не боготворили. Что не мешало им его же тихо ненавидеть — понятия восьмичасового рабочего дня в реальности капитана не существовало вовсе, а сам он, по слухам, мог работать едва ли не круглосуточно.

На ходу Кир коротко объяснил подчиненным, что именно хотела найти полиция. Как выяснилось, пока группа ловила мятежного колдуна, один из его подчиненных влез на крышу пассажирского терминала. Останавливать его никто не стал, сотрудник же, пропуск есть. А парень постоял-постоял — да и вообразил себя вольной птицей в последнем полете…

— Эксперт глянул его ауру, говорит, похоже на ментальное воздействие. И у Каоро что-то похожее есть. Точнее, конечно, только экспертиза скажет…

— Но экспертизы ждать два дня, а датчики можно проверить уже сейчас, — бросил через плечо капитан. — Работали они вместе, можно предположить, что что и воздействию подверглись одномоментно и на работе.

Прикинув, какой силы должно было быть воздействие, зацепившее сразу двоих, Ильнар отрицательно помотал головой, отчего та вновь загудела. Сферотехник, морщась, потер затылок:

— Сработала бы тревога. Такой уровень излучения фиксируется сразу.

— Ну вот сейчас и разберемся, почему она не сработала, — кивнул капитан. — Так, зарубежные грузы у нас во втором терминале…

Здание второго грузового терминала оказалось аж на противоположной стороне посадочного поля. Огромное гулкое помещение занимали ряды высоченных, под потолок, металлических стеллажей. В углу у входа притулился рабочий стол со сканерами, шкаф с каким-то папками и терминал связи, у противоположной стены замерли три радостно-оранжевых мини-погрузчика. Пятеро служащих в темно-зеленой форме при виде полицейского спешно вскочили с мест.

— Ну и где этот ваш датчик? — мрачно поинтересовался Ильнар, окидывая помещение взглядом.

— Во-о-он там, — начальник терминала ткнул пальцем куда-то под потолок. Интуит проследил его взгляд и вздохнул. «Вон там» оказалось почти над самыми воротами, на высоте второго этажа. Добраться туда можно было только по узкой металлической галерее, к которой снизу тянулись хлипкие лесенки.

— Хорошо, что мы не боимся высоты, да? — подмигнул напарник и шустро полез вверх.

Спецключи для вскрытия датчиков имелись у командира каждой опергруппы. Носить их с собой было не обязательно, тем более, что за утерю пришлось бы платить немалый штраф, и многие вынимали ключи из сейфа только для конкретных операций. Но кто-кто, а Кириан Муэрро штрафов не боялся.

Повинуясь сигналу со спецключа, крышка датчика щелкнула и открылась.

— Есть всплеск! — Фин ткнул пальцем в узкую ленту из тонкой магочувствительной пленки, выползающую из связанного с кристаллом печатного устройства. — Вот, глядите — восемнадцатое число…

— Восемнадцатое? — нахмурился Кир. — В ночь на восемнадцатое пятая группа сюда приезжала. По сигналу с датчика.

Все четверо развернулись к начальнику терминала. Тот озадаченно моргнул и припомнил, что да, группа была, как раз айринг из Краматара разгружали, а дан Каоро сказал, что кнопку заело. Протокол составили, и штраф пришлось платить за ложный вызов…

— Вот тот самый Каоро? — полицейский ткнул пальцем куда-то в сторону выхода. — А ну-ка, милейший, где у вас этот протокол? И данные по грузам за восемнадцатое, быстро. Из Краматара в том числе.

Пока служащие терминала лихорадочно рылись в папках, Ильнар вытянул из руки капитана ленту, посмотрел ее на свет и толкнул напарника локтем. Теперь сферотехники изучали ленту вдвоем, и их молчание было столь многозначительным, что Кир не выдержал:

— Ну что еще?

Определить точную причину срабатывания датчика могла лишь техническая экспертиза, но опытные сферотехники и по форме графика фона могли выдать пару наиболее вероятных вариантов случившегося. Разрывом тут не пахло, линия резко шла вверх, и падала почти отвесно, образуя острый угол. Значит — единичный всплеск излучения. Значит…

Напарники переглянулись.

— По цвету, конечно, похоже на ментальный артефакт…

— Угу. Только единиц пятнадцать, не меньше. Им бы крышу снесло еще неделю назад, обоим.

— А может, и не только им.

Сферотехники обернулись к начальству. Кир недоверчиво поднял брови:

— Уверены?

— Пока да, — Ильнар пожал плечами. — Точнее скажет экспертиза.

— Но позвольте… — Капитан с неизменной вежливой улыбкой шагнул вперед и взглянул поверх очков сперва на ленту, затем на оперативников. — Ментальные артефакты мощностью выше десяти единиц никто не производит, такие разве что в музеях еще остались, со времен до Катастрофы.

— Ну, значит, это был колдун, — раздраженно пожал плечами Ильнар. — Страшный и жуткий, способный зачаровать насколько человек сразу. Прилетел из Краматара в Баону, поучаствовать в осенних праздниках, а тут, понимаете ли, таможенники. Пришлось зачаровывать, а потом врать, что кнопка заела… Что?

Повисла пауза.

— Дан Дьери, вы себя хорошо чувствуете? — наконец уточнил капитан. — Вид у вас что-то бледный, вам бы к врачу зайти. Кир, снимите мне датчик для экспертов, и можете ехать.

Капитан еще раз оглядел оперативников, покачал головой и пошел вниз, на ходу отдавая распоряжения в коммуникатор. Ильнар, не удержавшись, скорчил ему вслед рожу. Как будто ему очень нравится то, что показал датчик. Но вариантов действительно было немного. Колдун-то вряд ли, все инициированные, способные к сознательным действиям, давно учтены и заперты в спецбольницах. А вот если в город привезли сложный ментальный артефакт, то у отдела Элори намечались крупные проблемы.

Кир неодобрительно нахмурился, но комментировать высказывание капитана не стал.

— Снимайте, — повторил он. — И едем уже на базу.

Сдав датчик мрачному капитану, сферотехники с командиром не спеша направились мимо посадочного поля к своей машине. Солнце уже село. Посадочные платформы украсились цепочками белых и алых огоньков, оранжевым и зеленым засияли стрелки дорожной разметки. На зданиях айропорта тоже загорелась ночная подсветка, а над привокзальной площадью зажглись яркие белые шары фонарей. Эмблемы СМБ на боках спецмашины засветились синим, словно приглашая оперативников занимать свои места.

Стрелки предпочли дожидаться коллег снаружи, только ружья убрали в багажный отсек. Близнецы, без капюшонов растерявшие свою одинаковость, курили. Свет фонарей золотил рыжие макушки — Стен стригся коротко, Гирон собирал волосы в длинный, до лопаток, хвост. Рой, лысый здоровяк, комплекцией почти не уступавший Киру, небрежно облокотившись на дверь сферокара, что-то вполголоса втолковывал невысокому худощавому Тавису, стажер сосредоточенно хмурился и кивал.

Заметив командира, близнецы поспешно затушили сигареты — командир время от времени обещал взяться за них всерьез и отучить от привычки, так что парни предпочитали не нарываться. Рой выразительно взглянул на часы — смена закончилась десять минут назад. Кир хмыкнул и махнул рукой, веля подчиненным занимать места. Фин заскочил в кабину, стрелки неспешно полезли в салон, и Ильнар притормозил, пропуская коллег.

Но уехать на базу группа не успела.

Запах хлорки и железа, резкий и въедливый, перебил запах дыма и заставил интуита закашляться, потом поморщиться. Фон в порядке, разрывов не планируется… ага.

— Кир, — негромко окликнул он, стараясь дышать ртом. — Обернись.

— Не хочу, — проворчал командир, но вопреки своему желанию взглянул туда, куда указывал сферотехник. К спецмашине целенаправленно приближались двое служителей Ордена Карающего пламени. За ними по брусчатке тянулись, то удлиняясь, то укорачиваясь, черные тени, почти сливаясь по цвету с мантиями монахов. И судя по ощущениям, один из них точно был магом.

Вот ведь дрянь…

Майор нахмурился, покосился на сферотехника и негромко скомандовал:

— В машину, живо.

Ильнар нырнул в салон сферокара следом за стрелками. Занял привычное место за спиной водителя и встретился взглядом с побледневшим стажером.

— Там что, правда маг? — шепотом уточнил Тавис. Ильнар кивнул.

— Впервые видишь? Шлем можно надеть, полегче будет.

— А ты?

— А я привык, — вздохнул сферотехник, почти не обманывая. Со служителями Ордена группе приходилось сталкиваться не так уж часто, а орденские маги и вовсе покидали резиденцию в исключительных случаях, но за пять лет службы Ильнар повидал и тех, и других. И если Каоро воспринимался даром почти как обычный человек, то высокая фигура в черном, вставшая чуть поодаль от машины, вызывала ассоциации с открытым прорывом.

Тавис нахмурился и качнул головой:

— Значит, и я привыкну.

Рой шикнул на обоих и напялил на стажера капюшон.

— Иль, ты тоже не выпендривайся.

Интуитов среди оперативников традиционно было немного. При повышенной чувствительности одаренных к потустороннему работа в группе давалась им нелегко. Первые пару месяцев Ильнар держался по большей части на упрямстве, к тому же напарник на магию не реагировал, а выглядеть слабаком на его фоне интуиту не хотелось. Чувствительность так никуда и не делась, но теперь отделить собственные ощущения от навязанных даром фантомных было намного проще.

Капюшон он все-таки надвинул, даже щиток опустил до середины — исключительно для того, чтобы подать стажеру пример. Тот обиженно покосился на Роя, но спорить не стал.

И правильно.

Когда монахи оказались на расстоянии слышимости, Кир полуобернулся к подчиненным:

— Слышали новость? С будущего года Император собирается забрать у Ордена силовые функции. Вроде как, настоящие колдуны стали такой редкостью, что нечего разводить лишнюю бюрократию, СМБ и так справляется.

Говорил он громко, с этакой ленцой в голосе. Со своего места Ильнару было хорошо видно, как монах, невысокий и кругленький, поморщился, но делать вид, что ничего не слышал, не стал, лишь благостно улыбнулся:

— На все воля Всевышнего, уважаемые. Пока же нам следует объединить все силы, дабы очистить мир от порождений Великого Змея.

Ильнар едва удержался от смешка. Любимая Орденская сказочка. Якобы глупые древние маги возжелали получить еще больше силы и сами полезли на Другую сторону. Великий Змей, там обитающий, гостям не обрадовался и проклял всех скопом — и любопытных экспериментаторов, и их потомков, и вообще всех и каждого. И разрывы открываются тоже по воле Змея, а уж змеиную болезнь совершенно точно насылает он, из названия же очевидно, да и чешуя…

За пять лет работы в СМБ сам Ильнар никакого Змея не встречал. Вот разве что ругаться им было очень удобно.

В Алмарской Империи право заниматься магией принадлежало исключительно Ордену Карающего пламени. Обоснование этого факта занимало не одну страницу в их трактатах: считалось, что Орден настолько хорошо знает магию и продвинулся в борьбе с ней, что лишь ему под силу ею управлять. Змеиная болезнь поражала их точно так же, как обычных людей, обратить мутацию пока никто не сумел, но маги Ордена жертвовали собой во имя великой цели — изучать и сдерживать влияние Великого Змея на мир.

Впрочем, орденским магам позволялось не так уж много — магические клятвы, экспертизы, консультации, работа с древними текстами. И, разумеется, в обязанности Ордена входило содержание инициированных в спецбольницах.

Живых инициированных.

Второй монах близко к машине подходить не стал. В тени лица мага почти не было видно, только темный провал под капюшоном. Ильнар непроизвольно поежился. Магов он не боялся, но из-за реакции дара предпочел бы сталкиваться с ними пореже. Ходили слухи, что в Ордене не чураются запрещенной ворожбы, доказательств, конечно, не было, но чем-то же они там занимались таким, что от одного взгляда мороз по коже?

— Сегодняшнее порождение справилось с очисткой мира от себя без посторонней помощи, — шепнул напарнику Фин, перегнувшись через спинку водительского кресла. Ильнар запрокинул голову, но друг, хищно сощурившись, смотрел не на него, а на монахов. Орден в СМБ не любили.

— Я правильно понимаю, — монах перешел на деловой тон, — что дан Каоро погиб в процессе задержания? Могу я поинтересоваться причинами?

Кир коротко пожал плечами. Врач со скорой ругался непонятными медицинскими терминами, и все, что поняли оперативники — у инициированного остановилось сердце. Само. Без видимых причин.

Напарник захихикал, и Ильнар молча показал ему кулак. Вряд ли Каоро всерьез его испугался, но кто его знает… В любом случае, озвучивать эту версию при карателях не стоило.

— Полиция разбирается, — невозмутимо сообщил командир. — Результаты экспертизы будут завтра.

Монах неодобрительно покосился на полицейские машины.

— Мы хотели бы забрать тело, учитывая, что инициированные находятся в нашей компетенции, однако дан капитан…

Фин сдавленно фыркнул, и Ильнар тоже не удержался от кривой усмешки — Бульдог Джейк никому и ничего не отдавал просто так. Из глубины салона, оттуда, где сидели стрелки, тоже послышались смешки.

— В вашей компетенции живые колдуны, — напомнил Кир, игнорируя развеселившихся подчиненных. — Про трупы в законе ничего не сказано.

На лицо монаха вернулась благостная улыбка, но его голос неуловимо изменился, стал тверже и настойчивей.

— Если этот человек занимался магией, в его ауре должен остаться специфический отпечаток, который, однако, быстро рассеется после смерти. Не хотелось бы потерять важную информацию. Мы хотели бы осмотреть тело.

— Обратитесь к полиции, к нашей компетенции это тоже уже не относится.

Высокий монах раздраженно передернул плечами и шагнул к машине, сбрасывая капюшон. Ильнар заставил себя дышать ровно, хотя человек на третьей стадии змеиной болезни представлял собой малоприятное зрелище. У Каоро, едва прошедшего инициацию, чешуя была лишь на запястьях, надень он рубашку с длинными рукавами — и не отличишь от обычного человека. Орденскому магу рубашка бы не помогла, темные полосы блестящих чешуек покрывали его лицо причудливым узором, да и черты самого лица исказились под действием мутации — безгубый рот, заостренные скулы, странно вывернутые ноздри, золотистые глаза почти без белков, зато с вертикальными зрачками. Народная молва добавляла змеиные хвосты и ядовитые клыки, но проверять, так ли это, желающих не было.

— Дан капитан любез-с-с-но напомнил, — низким сиплым голосом произнес маг, растягивая шипящие звуки, — что на соверш-ш-шение магических дейс-с-ствий мне требуется раз-с-с-решение магобезопас-с-с-снос-с-сти. Будьте любез-с-с-ны подпис-с-сать, дан майор.

Теперь уже Кир взглянул на полицейские машины с долей неодобрения, и хотя интуиты не умели читать мысли, Ильнар мог бы поклясться, что знает, о чем думает командир.

Змеева полиция, не могли задержать этих типов до отъезда группы!

Майор коротко вздохнул и перевел коммуникатор в режим сканирования.

— Ваши документы.

Маг протянул несколько листков бумаги и, предварительно стянув перчатку, правую руку. Тонкий идентификационный браслет на запястье замигал огоньками, цветные блики разбежались по мелкой темной чешуе, плотно покрывающей руку до самых кончиков пальцев с черными когтями.

— Красавчик, — чуть слышно прокомментировал Фин. Ильнар только поморщился — от соседства с магом голова разболелась с новой силой, теперь ныли еще и виски. Глотать таблетки не хотелось, стоит колдуну отойти и все само пройдет, но приятного все равно мало. А тут еще дорогой друг со своими комментариями… Стукнуть его, что ли?

Идентификация заняла несколько минут. Коммуникатор одобрительно мигнул голубым огоньком и развернул голографическое окошко. Майор, хмурясь, просмотрел досье мага и, кивнув, поставил подпись на разрешении.

Монахи молча поклонились и ушли. Кир щелкнул по наушнику:

— Джейк, к тебе гости. Снова.

Слов Ильнар не расслышал, однако по интонации понял, что капитан гостям не рад, и вообще — ну что Киру стоило не подписывать разрешение?!

Майор поймал взгляд сферотехника, потом посмотрел на стажера, хмыкнул и, закрыв дверь салона, уселся рядом с водителем.

— Нет уж, возитесь с ними сами. Отбой.

Командир отключил связь и стянул наушник, чтоб гарантированно не дать полиции вновь нагрузить себя работой.

— На базу, и поживей.

***

Что Ильнару нравилось в центральной городской больнице, так это зеленый цвет. Стены, пол, форменная одежда — зеленый издавна считался цветом целительства, и те, кто оформлял интерьер больницы, придерживались традиционных взглядов. Растительная роспись на стенах, пейзажи в рамках и приглушенный на ночь свет довершали образ жилища какого-нибудь древнего целителя, живущего в чаще леса и питающегося корешками.

Целитель, к которому Ильнар обращался со всеми своими травмами, обитал в светлом современном кабинете, наполненном запахами кофе и корицы. Сразу видно, что доктор Чеддра у начальства на хорошем счету, персональные кофеварки были не в каждом кабинете, и большинству сотрудников приходилось за каждой чашкой ходить в холл к автомату. Про аппарат, делающий подробные снимки ауры, и говорить нечего, однако вон он, стоит в углу за тонкой ширмой в бело-синюю полоску. Жаль, отмазаться от снимка не выйдет точно — процедуру сканирования Ильнар терпеть не мог.

Эл сидел за столом, листая какой-то журнал, и задумчиво помешивал в чашке ложечкой. В соседстве с форменной рубашкой его волосы казались особенно рыжими. На скрип двери доктор поднял голову и одобрительно кивнул.

— Я уже почти решил просить Кира привезти тебя лично.

— Только не надо читать мне лекции о необходимости планового медосмотра, — поморщился сферотехник. — Я сегодня сильно головой стукнулся, так что информацию воспринимаю плохо.

Хвост растрепавшегося бинта зацепился за рукав и попытался сняться тоже. Ильнар раздраженно дернул рукой, освобождаясь, швырнул куртку на кушетку, подошел к столу и пожал протянутую руку. Пальцы у друга были тонкими, почти девичьими, а рядом с рослым сферотехником доктор выглядел еще тоньше и почему-то моложе, хотя на самом деле был на пять лет старше.

Они действительно были знакомы двадцать с лишним лет — загородные дома семей Дьери и Чеддра находились недалеко друг от друга. Сначала наследники благородных семейств просто играли вместе, а потом проявился дар, у обоих почти одновременно. Ильнару тогда было девять, Элу — четырнадцать. На курсы начальной подготовки интуитов они тоже пошли вдвоем, и совместные занятия, и чувство собственной значимости — у младших сестер дар так и не проявился, — сблизили мальчишек еще больше.

Правда, специальности они выбрали разные. Сейчас, в свои тридцать два, доктор Чеддра был лучшим специалистом по травмам магического характера в городе. Сколько Ильнар помнил, врачом Эл мечтал стать с детства, в нем всегда было это стремление — помогать, лечить, чувствовать чужую боль и побеждать ее, почти так же, как побеждают злейшего врага на поле боя, с мечом в руках.

Пять лет назад враг обрел имя.

Амайя Чеддра, мать Эла, тоже была специалистом по магическим травмам. В тот день она проводила сложную операцию, пациент сильно пострадал от встречи с потусторонним пауком. Врачи три часа держали его на грани инициации — и не удержали. Ни его, ни Амайю, которая до последнего пыталась срастить разорванную ауру.

Змеиную болезнь, проклятие инициированных магов, лечить до сих пор не научились, и всех инициированных ждал один исход — смерть через пять-шесть месяцев.

Ильнар знал, что Эл поклялся найти способ.

Пусть даже ценой собственной инициации.

Пусть даже это будет последнее, что он сделает в жизни.

Ильнар передернул плечами, отгоняя мрачные воспоминания. Друг вопросительно приподнял брови, затем сощурился, оценивая ауру пациента. Сам сферотехник мог видеть разве что силовые линии артефактов и потусторонних паразитов, но Эл, интуит восьмого уровня и полноценный эмпат, запросто считывал настроение и состояние человека невооруженным взглядом.

Хорошо еще, что мысли читать не умели даже эмпаты. Ильнар честно попытался улыбнуться, доктор ему явно не поверил, но лекций про медосмотр читать не стал, а взгляд его стал сочувствующим.

Жестом предложив другу сесть, он поинтересовался:

— Кофе будешь?

— Буду, — вздохнул Ильнар. Стоило сесть и откинуться на спинку стула, как организм тут же вспомнил, что хотел спать, и глаза начали закрываться сами собой. Вряд ли, конечно, стоит пить кофе на ночь, но если не выпить его сейчас, то ночевать придется прямо тут.

Эл понимающе усмехнулся, повернулся вместе с креслом к окну и тут же развернулся обратно с кофейником в одной руке и чашкой в другой. Наполнив чашку, он подвинул ее по столу к другу. Тот благодарно кивнул, глубоко вдохнул аромат — кофе, корица, кардамон… Казалось, один лишь запах прочищает сонные мозги и заставляет их работать живее. Ильнар сделал глоток, блаженно зажмурился и откинулся на спинку стула.

Доктор тем временем поймал его за руку и сосредоточенно провел ладонью над повязкой, вслушиваясь в отклик дара.

— На первый взгляд никакой дряни не нацеплял. И сотрясения тоже нет, хотя было б чему сотрясаться… Ну ладно, сейчас снимок сделаем, посмотрю повнимательнее. Допил? Снимай все металлическое и иди сюда.

Все металлическое, точно. Ильнар с неудовольствием оглядел рукава рубашки. Люверсы на манжетах, пряжка на ремне, пуговица на брюках — любая мелочь могла исказить снимок, а Эл не успокоится, пока не добьется нужного результата.

Сложив одежду на стуле, сферотехник подошел ближе к аппарату, коротко вздохнул и осторожно улегся на выехавшее ложе. Эл прекрасно знал о том, насколько друг не любит сканирование, но комментировать выражение его лица не стал, только хмыкнул и опустил стеклянную крышку, под которой Ильнар чувствовал себя подаваемым на стол праздничным блюдом. Вот сейчас аппарат-людоед зарычит, распахнет пасть и…

Тьфу, что за ерунда в голову лезет.

Он закрыл глаза и попытался расслабиться. Вокруг что-то гудело, поскрипывало и пощелкивало, аппарат мелодично звякнул — и процедура началась.

Сначала закололо подушечки пальцев на руках и ногах. Ощущение постепенно усилилось, под кожей словно бегали мелкие шустрые муравьи, того и гляди, укусят. Некстати, но вполне ожидаемо зачесалась левая лопатка — если шевелиться нельзя, обязательно должно что-то зачесаться. Да и не слишком-то пошевелишься в узкой капсуле…

Ощущения были неприятными, но не новыми — ровно до тех пор, пока «муравьи» не начали кусаться. Казалось, в кожу впиваются мелкие ядовитые иголочки, места уколов немедленно начинали чесаться в несколько раз сильнее. Сегодня выскочить из капсулы, не дождавшись окончания процедуры, хотелось еще больше, чем в прошлый раз, но увы, открыть крышку изнутри до завершения сканирования было невозможно технически. Оставалось стиснуть зубы и терпеть, повторяя в уме формулы медитации и борясь с желанием разнести аппарат на кусочки.

Вообще, странно. Неужели змеев колдун все-таки успел что-то натворить? Предсмертные проклятия — та еще дрянь…

Когда крышка, наконец, поднялась, от облегченного вздоха Ильнар все-таки не удержался.

— Ненавижу эту штуку, — с чувством произнес он, садясь. Мурашки по телу все еще бегали, хоть и менее интенсивно, на коже проступили красные пятна, похожие на солнечные ожоги. Он машинально потер зудящее плечо и поморщился. — Что, вот это тоже, как ты там говоришь, индивидуальная реакция дара? Или ты совместил свой змеев прибор с солярием?

— Не выдумывай, — доктор, сдвинув брови, осмотрел светлеющие на глазах пятна, потом взглянул на снимок. — Это больше похоже на аллергию. А ну-ка, встань ровно… А, нет, лучше сядь.

Ильнар фыркнул — чтобы посмотреть другу в глаза, при их разнице в росте, доктору пришлось бы встать на цыпочки и запрокинуть голову. Он послушно уселся и пару минут старался дышать ровно, не шевелиться и не передергивать плечами, пока Эл сощурившись, сверял снимок ауры с тем, что показывало Истинное зрение.

— Ну, во всяком случае, это точно не проклятие, — доктор, окончив осмотр, вздохнул и выпрямился. — Гляди-ка, почти пропало. Значит, и не аллергия. Ладно, жертва врачебного произвола, вставай и одевайся. Можешь радоваться, на ближайшие полгода ты свободен.

— Я радуюсь. — Ильнар поднялся, потянулся и сделал несколько наклонов. — И очень буду надеяться, что ты прав, и я тут появлюсь только на следующем медосмотре.

Эл неодобрительно посмотрел на друга поверх снимка и покачал головой. Оба знали, что оперативник магобезопасности имеет все шансы встретиться с ненавистным аппаратом досрочно, колдунам и потусторонним тварям нет никакого дела до того, кто и насколько не любит лечиться. Но вслух никто ничего сказать не успел.

В кабинет без стука стремительно ворвалась миловидная особа лет двадцати в форменном платье.

— Эл, я принесла списки на завтра и… Ой!

Девушка замерла посреди кабинета, широко распахнула глаза. Ильнар тоже замер, брюки он успел взять, но не надеть, и в первый миг растерялся, не зная, как реагировать на вторжение. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом девица чуть порозовела, спряталась за папку с документами, так что только глаза были видны, и хихикнула.

— А вас не учили, что надо стучаться? — раздраженно поинтересовался Ильнар. Не то чтобы он стеснялся, однако сканирование ощутимо ему испортило настроение.

— А вас не учили, что переодеваться нужно за ширмой? — парировала нахалка. Эл многозначительно кашлянул, и девица, спохватившись протянула ему документы и повторила официальным тоном: — Списки пациентов из спецбольницы.

Доктор принял папку, и девушка, бросив на Ильнара последний взгляд, так же стремительно покинула кабинет. Хлопнула дверь.

— Ну и что это было? — недовольно поинтересовался сферотехник, быстро натягивая штаны, пока в кабинет не вломился еще кто-нибудь. Эл покачал головой, вздохнул и уронил папку на стол.

— Это Кеара. Не узнал?

Ильнар недоверчиво уставился сначала на друга, потом — на закрытую дверь.

— Кеара? Твоя сестра?

Он припомнил, что друг на прошлой неделе и впрямь рассказывал о возвращении сестры из Ксантара, где она училась в медицинском колледже. Тогда это сообщение прошло как-то мимо его сознания.

— Что, не похожа?

— Похожа, просто… — сферотехник потянулся за рубашкой и задумчиво сдвинул брови, пытаясь откопать в памяти нужный образ.

Кажется, в последний раз они виделись лет пять назад, он только что получил диплом, а она собиралась уезжать учиться. Тогда его мало интересовала пятнадцатилетняя девчонка, худенькая и застенчивая. Да у него и не было особенно возможности ею интересоваться — на дружеские посиделки Эл сестру не брал, а если друзья собирались у него в гостях, Кеара чаще всего оказывалась в школе.

Сейчас ей должно быть двадцать или около того. Наверное, он даже узнал бы ее самостоятельно, если б посмотрел чуть подольше. А может, и нет. На брата она походила мало — глаза светлее, оттенка корицы, веснушек на порядок меньше, а волосы, заплетенные в косу и уложенные короной на голове, не темно-рыжие, а скорее рыжевато-русые.

— Одевайся уже, а то всех медсестер мне распугаешь. И садись.

Сферотехник хмыкнул, натянул рубашку и принялся застегивать пуговицы, стараясь не тревожить левую руку. Что-то в последнее время его часто обвиняют в том, что он кого-то пугает — то медсестер, то колдунов… Неужели он такой страшный?

Пока доктор отключал технику, Ильнар придвинул к себе оставленный на столе снимок и попытался вспомнить, чему его учили в университете. Вспоминалось плохо — чтение ауры не было профильным предметом для сферотехников. Основные линии он худо-бедно опознал, а вот что означал узор энергетических линий в верхней части снимка, напоминавший вязь двойных узлов, вспомнить не удалось. На проклятие все-таки не похоже…

— Эл, а этот узел что значит?

— Этот узел значит, что документы с моего стола хватать нельзя, — врач сердито отобрал снимок. — Линии четкие, цвета в норме, следов травм нет, проклятий тоже нет. Ага, и сыпь твоя уже прошла. Считай, что ты условно здоров и к работе годен. А узор — он тем более у каждого свой, и со временем может меняться. Не забивай себе голову, она тебе в работе пригодится.

— Значит, магом мне все-таки не быть? — с притворным сожалением уточнил Ильнар, глядя, как доктор прячет снимок в папку, а папку — в шкаф. Он ожидал возмущения и лекции на тему вреда, который наносит магия инициированным, но друг развел руками:

— Увы. Да ты и не потянешь.

— Чего это я не потяну? Магию?

Не то чтобы ему всерьез хотелось стать магом, но вот чего он терпеть не мог, так это когда сомневались в его способностях. Да и вряд ли выучить заклинания намного сложнее, чем сферофизические формулы.

— Магию — потянешь, — легко согласился Эл. — А вот двадцать лет подметать дорожки в резиденции Ордена — без шансов, ты и дома-то не убираешься.

Сферотехник сердито засопел, но крыть было нечем. Последние двести лет официально использовать магию разрешалось лишь специально обученным членам Ордена Карающего пламени, и до обучения допускали далеко не всех. Насколько он знал, в Баоне было два обученных мага, а по всей стране их едва ли набралось бы больше пары десятков. Считалось, будто орденские маги настолько продвинулись по пути борьбы с проявлениями Великого Змея, что без проблем могут справиться с оными проявлениями внутри себя. Тем не менее, даже перемещаться без контроля и конвоя вне резиденций им было запрещено.

Что же касается уборки, то проще было доплатить хозяйке, чем возиться самому, тем более, когда работаешь без выходных.

— Можно подумать, ты сам моешь полы в особняке, — проворчал Ильнар. — Справку мне выдать не забудь. А то Кир не поверит, что я у тебя был.

— А кстати, — друг вытянул из стопки чистый бланк и принялся его заполнять, — как он добивается, чтоб вы не опаздывали?

Сферотехник кривовато усмехнулся — воспитательные методы у Кира были жесткими, но действенными, и ему не раз пришлось испытать их на собственной шкуре.

— Очень просто. За каждую минуту опоздания — двадцать отжиманий. Вовремя приходят все.

— Гениальная идея, — задумчиво произнес Эл. — Надо предложить эту практику начальству, а то есть у нас тут некоторые… Держи свою справку.

Ильнар покрутил в руках фирменный бланк.

— То есть я свободен?

— Абсолютно. Подожди, провожу, там закрыто наверняка.

Долго ждать не пришлось, доктору понадобилось лишь отключить рабочий терминал и набросить пальто. Ильнар лениво огляделся и зацепился взглядом за лежащую на столе папку. На обложке переливалась алым и золотым эмблема Ордена Карающего пламени — скрещенные мечи в огненном венке.

— Все еще ездишь к этим?

Доктор раздраженно поморщился и, толкнув дверь, вышел в коридор.

— Если Император снизойдет до того, чтоб передать спецбольницы в ведение другого Ордена, я буду только рад. А пока — иди ты к Змею, Иль, я врач и лечу людей. И меня совершенно не волнуют разборки между Орденом и магобезопасностью.

Спецбольница для людей, прошедших магическую инициацию, находилась на территории Ордена Карающего пламени — исторически именно он занимался проблемами колдунов. Считалось, что служители Ордена могут если и не помочь инициированным, то, по крайней мере, обеспечить безопасность окружающих — новообращенные маги, сами того не желая, могли нанести кому-нибудь вред. Но обратить инициацию официально было невозможно, так что, по сути, люди здесь просто содержались в отдельных палатах, оснащенных средствами противомагической защиты. И делом врачей, работающих здесь, было в основном назначение обезболивающего, которое, к слову, тоже не всегда помогало при приступах.

Доктора Чеддра такое положение дел не устраивало. После смерти матери лечение инициированных стало для него навязчивой идеей, почти одержимостью. Он отправлялся в спецбольницу каждую неделю, осматривал пациентов, изучал развитие болезни, пытался экспериментировать с лекарствами. Его визиты не слишком радовали врачей спецбольницы, одно время его даже не хотели туда пускать, но Эл был достаточно упрям, чтобы получить разрешение на исследования у самого Императора. Ильнар подозревал, правда, что для Императора это было лишь еще одним поводом немного насолить Ордену, но, как бы то ни было, доктор Чеддра теперь имел полное право посещать инициированных.

Это было достаточно опасно, и, по мнению самого сферотехника, в принципе бесполезно. Но говорить об этом другу он не стал.

Кеару они встретили на лестнице. Поймав взгляд сферотехника, девушка улыбнулась — не то чтобы приветливо, скорее, вызывающе.

— До свидания, дан Дьери.

— Мы ведь были на «ты»? — уточнил Ильнар, разглядывая ее с проклюнувшимся любопытством. За те пять лет, что они не виделись, девушка действительно изменилась — пожалуй, в лучшую сторону. В туфлях на каблуке она оказалась выше Эла, форменное платье изящно облегало фигуру — и облегать действительно было что. Пожалуй, сейчас он даже назвал бы ее симпатичной, даже красивой…

Кеара, похоже, заметила его интерес, и ее улыбка стала насмешливой.

— Не думаю, что это хорошая идея. Это может привести к печальным последствиям.

— Каким же?

— Очень просто. Сначала мы перейдем на «ты», затем вы попробуете пригласить меня на свидание, а я неожиданно возьму и соглашусь… а потом Эл будет очень огорчен.

Ильнар перевел вопросительный взгляд на друга, но тот и сам глядел на сестру с недоумением:

— О чем ты?

— Ну как же, Эл, — укоризненным тоном произнесла девушка. — Сам подумай — я возьму и влюблюсь в него, он сойдет с ума от счастья, а тебе разве нужен сумасшедший друг? Так что только на «вы» — для нашего общего душевного спокойствия.

Улыбнувшись напоследок, девушка проскользнула мимо вверх по лестнице, и Ильнар с трудом удержался от того, чтоб обернуться.

— Не слушай ее, — вполголоса произнес Эл. — Она в последнее время сама не своя, на всех бросается, язвит…

— Чего она вообще вернулась? — с легкой досадой поинтересовался Ильнар. — Ты же вроде говорил, она хотела после колледжа на врача учиться.

Доктор поморщился и пошел вниз по лестнице, вынудив друга его догонять.

— Отец настоял. Заявил, что она несовершеннолетняя, и без его согласия не может ни договор заключить, ни оплачивать учебу, а он согласия не даст, и вообще, девушке из знатного рода не пристало заниматься подобной ерундой. Мол, давай-ка ты, дорогая, лучше выйдешь замуж, родишь мне внуков…

Ильнар фыркнул. Слишком уж ход мыслей старшего дана Чеддра напоминал ход мыслей даны Дьери — мама тоже намекала, что в его возрасте давно пора обзавестись семьей, да и работу лучше сменить.

— И что она?

— А она упрямая… прямо как ты. Только разница в том, что ты можешь снять квартиру и жить отдельно от родителей, а у нее как-то не очень с выбором. Остается злиться и вымещать досаду на окружающих, особенно на потенциальных кандидатах в женихи.

— Угу… И когда это я успел стать потенциальным кандидатом?

— После обеда. Твоя мать пригласила нас в гости на завтра, и отец полвечера рассказывал, какой там будешь замечательный ты и сколько других замечательных вариантов. Даже не знаю, стоит ли теперь вообще брать ее с собой, мало ли что она там может выкинуть. Прямо чувствую, что может.

Ильнар поморщился. Мама действительно что-то говорила о вечернем чаепитии, намекая, что одеться стоит поприличнее и вести себя тоже. И если раньше он колебался, не стоит ли принять приглашение, то сейчас окончательно определился с планами. Еще не хватало, чтоб его считали потенциальным женихом и выкидывали в связи с этим невесть что.

— Не будет там замечательного меня. Мне на смену вечером, а еще выспаться надо.

И вообще, массовые мероприятия он терпеть не может. Ильнар искоса взглянул на друга, и тот, оценив степень решимости, коротко вздохнул.

— Вот только не надо мне рассказывать, что твоя мама и ее гости страшнее, чем Кир и потусторонние твари.

— В потусторонних тварей можно хотя бы стрелять, и им плевать на мой внешний вид и мои манеры. — Сферотехник вздохнул и, не сдержавшись, добавил: — И замуж за меня они не хотят.

А ведь именно этого хотели мамины гостьи в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти. Поэтому их, собственно, и приглашали. Не то что бы Ильнар был категорически против время от времени общаться с симпатичными девушками… Но завтра, пожалуй, действительно стоит отоспаться.

Эл пожал плечами.

— Ну в храм тебя никто силком не тащит, так ведь? И кроме того, тебе стоит лишь упомянуть о своей работе, и все невесты разбегутся в ужасе.

Ильнар широко зевнул и тряхнул головой, потом молча пожал плечами. Как и многие дамы Старого Круга, мама предпочла карьере дом, хозяйство и благополучие детей. Однако самой младшей ее дочери уже было целых двенадцать лет, да и хозяйство за годы супружеской жизни у даны Элинды было отлажено, словно новый образец двигателя айринга у ее супруга. Так что разнообразные общественные мероприятия, культурные, благотворительные и прочие, стали для нее удачной возможностью проявить себя. Дочери охотно помогали ей, а вот сын жизнью высшего света Баоны интересовался слабо и решительно сопротивлялся всем попыткам заинтересовать его сильнее. Старый Круг, аристократия Империи, состоял из потомков артефактников, сумевших двести лет назад запереть волну дикой магии в пределах Алемской долины, и с точки зрения сферотехника, его служба в магобезопасности намного больше соответствовала древним традициям, чем всякие там балы и концерты.

Иногда он даже сожалел, что среди людей, которые после Катастрофы восстанавливали бывшее государство магов практически из руин, затесались и его предки. До сих пор претендовать на основные должности в стране могли лишь выходцы из определенных семей, и семья Дьери входила в их число. Что, в частности, давало дане Дьери повод пугать сына возможностью работы в администрации наместника, жена которого была ее близкой подругой.

Сидеть весь день в офисе и перебирать бумажки… брр. Вот Кира бы в администрацию отправить, ему и работа с документами не страшна, и построить всех тамошних чиновников труда не составит. Ильнар невольно усмехнулся, представив себе, как важные дяденьки из администрации отжимаются за опоздание, и, попрощавшись с другом, отправился домой.

***

Квартиру в жилом комплексе на окраине города он снял пару лет назад. Две комнаты с кухней на одиннадцатом этаже стандартного панельного дома уступали по комфорту особняку в Старом городе, зато тихо, и можно спокойно отсыпаться после ночных смен, не опасаясь быть вовлеченным в затеи младших сестер. Да и до базы отсюда можно было добраться пешком за какие-то десять минут. Личным сферокаром Ильнар обзаводиться не хотел, ездить через весь город на общественном транспорте ему уже порядком надоело, а кататься на работу на отцовской машине, да с водителем… нет уж, увольте.

Продуктовый магазин на углу уже закрылся. Ильнар полминуты постоял, печально глядя на вывеску и пытаясь вспомнить, что вообще дома есть из еды и насколько ему лень идти два квартала до супермаркета. Кажется, какие-то полуфабрикаты в морозилке были… Заодно и порядок в холодильнике можно навести, наконец.

— И это не лень, а рациональное использование ресурсов, — пробормотал интуит себе под нос и свернул к внешнему лифту: вид на ночной город был слишком хорош, чтобы его игнорировать.

Ночная Баона сияла огнями.

Сплошными светящимися лентами прошивали город магнитные трассы сферокаров на высоте десятого этажа, разрезая Баону на верхний и нижний ярусы. Вдоль трасс между домами тянулись широкие платформы с тротуарами, сквериками, детскими площадками, подсвеченными пунктиром розоватых фонарей. Сияли теплым золотом квадраты окон в жилых домах, перемежаясь рекламными вывесками и голограммами — внизу их традиционно было больше, хотя ночью компенсировать тени верхнего яруса вроде бы не было смысла, лампы дневного света, вмонтированные в платформы, давно погасли. Зато призрачное сияние Внешних колец разливалось на полнеба, а у самого горизонта робко светился узкий серпик Белой луны.

Чем выше поднимался лифт, тем шире открывалась панорама города. Переливалась оттенками ночная подсветка парка вдоль набережной, на темной холодной воде дрожали разноцветные блики, над деревьями играли лампочками спицы колеса обозрения. А совсем далеко, за деревьями, сияющим призраком высились витые башни резиденции императорского наместника, построенные ещё до Катастрофы с помощью магии. Правда, за двести лет от древней архитектуры остались лишь сами башни да узорчатая ночная подсветка, но дворец наместника и без магии стоил того, чтобы им полюбоваться.

В квартире было тихо и темно. Ильнар сбросил в прихожей куртку и ботинки, немного постоял, прикидывая, чего ему на самом деле больше хочется — есть или спать. Победило желание сходить в душ — все события и эмоции дня ощущались на теле почти физически, и в случае интуита это даже не было метафорой. Избавиться от воспоминаний и напряжения было необходимо, иначе вряд ли выйдет заснуть. К тому же кофе у Эла был крепкий, и организм был в состоянии потерпеть до свидания с подушкой ещё полчаса.

Стоило подумать о работе, как тут же перед внутренним взором вновь встало лицо Каоро, искаженное предсмертной судорогой. Сферотехник поморщился, швырнул снятую рубашку на пол, зашел в ванную… и едва не выскочил оттуда с руганью, когда навстречу радостно бросилась стайка загорелых девиц в легкомысленных разноцветных купальниках. Но годы тренировок сделали свое дело, и Ильнар, растерявшийся в первый миг, тут же сообразил, в чем дело, и с неудовольствием оглядел цветочные гирлянды, кокосовые коктейли, зеленые пальмы, белый песок и мерцающую гладь залива вместо привычной ванны. Довершало картину сиротливо парящее в воздухе слева от двери зеркало.

— Восхитительно, — пробормотал интуит сквозь зубы, правой рукой нашаривая стену, а на ней — выключатель. Щелчок — и пляж обесцветился, мигнул и растворился, уступая место привычной темно-зеленой плитке и современной сантехнике.

Другое дело.

Ильнар подковырнул панель голографического блока, вынул элемент питания — крошечную голубую сферу в оплетке изоляции, — и сунул в шкафчик. Там царил непривычный порядок, и интуит запоздало вспомнил, что именно сегодня хозяйка квартиры, дана Айра, должна была прийти для еженедельной уборки. Она, по-видимому, и включила змееву голограмму, несмотря на многочисленные просьбы этого не делать.

К неудовольствию Ильнара, дана Айра очень гордилась тем, что сдаваемая ею квартира оборудована почти по последнему слову техники, и раздражение жильца по поводу голограмм игнорировала. К неудовольствию хозяйки, дипломированный сферотехник перенастроил систему управления квартирой под себя, и голографические блоки в комнатах отключил в первую очередь.

А потом вручную сделал ремонт, потому что под голографическим интерьером оказались выцветшие обои и облезлый пол. Учитывая, что ремонт был сделан за его счет, хозяйка повздыхала и отстала.

Увы, голографический блок в ванной проектировали и подключали чьи-то кривые руки. Отключив его, Ильнар рисковал также отключить свет в ванной, подогрев воды и стиральную машину. Единственным доступным ему способом борьбы с голограммами было вытащить сферу из блока визуализации. Неделю сфера смирно лежала в шкафчике, потом приходила дана Айра и, если жильца не было дома, совершала диверсию. И вернувшегося со смены сферотехника поджидал в ванной очередной сюрприз, причем полуголые девицы были далеко не худшим вариантом.

Контрастный душ помог успокоить нервы и расслабиться, а поздний ужин, состоящий из чашки чая и бутербродов, — почувствовать себя человеком. Очень усталым, злым, с ноющей рукой и гудящей головой, но все-таки живым. Снова.

А живым людям время от времени полагается спать.

Ильнар, не включая свет, добрался до спальни, завалился на кровать и перед тем, как окончательно отключиться, успел подумать, что даже сам Великий Змей не поднимет его утром раньше десяти.

А если поднимет — ну тогда придется поверить в его существование.

И набить наглую чешуйчатую морду.

Глава 2. Тени и тайны

Коммуникатор зазвенел около девяти — как раз когда Ильнару наконец начало сниться что-то приличное. Полночи ему пришлось гоняться за колдунами, еще полночи гонялись за ним, и выспаться он так и не смог.

Отвечать не хотелось. Да ну всех к Змею, если что-то важное, перезвонят. Завернуться в одеяло, накрыть голову подушкой — человек же имеет право отдохнуть, хоть иногда?

Однако звонивший оказался настойчив. Коммуникатор не унимался, бодрое пиликанье слышалась даже сквозь подушку, не давая заснуть как следует. Потом мозг проснулся достаточно, чтобы по мелодии опознать звонившего, и стало ясно — спать на сегодня закончилось. Имя на экране подтвердило печальные догадки.

— Да, мам.

Интуит окончательно выбрался из-под подушки, приподнялся на локте, кое-как проморгался — в полумраке комнаты голографический экран над браслетом казался слишком ярким, да еще то самое мерзкое ощущение, про которое говорят «в глаза будто песку насыпали». Насыпали, точно. Самосвалом. Карьерным. Надо было перед сном отключить коммуникатор к Змею, соврал бы потом, что зарядить забыл… Увы, эта здравая мысль пришла в голову с большим опозданием, а сама голова так и не успела до конца проснуться, так что оставалось лишь молча кивать в ответ на мамины реплики, прикидывая, как бы поскорее закончить общение и заснуть обратно.

Разговор начался вполне невинно — извини, что разбудила, давно тебя не видела, что-то ты выглядишь усталым (ну ещё бы!). На вопросы про дела и самочувствие пришлось отвечать по возможности коротко и размыто, стараясь не показывать в камеру забинтованную ладонь. И да, давно не виделись, а девочки соскучились, и как жаль, что работать приходится без выходных, и вечером тоже на работу, к семи, верно?… Значит, в пять, вот и отлично.

Ильнар тряхнул головой и поморгал, пытаясь сообразить, какую часть разговора он проспал.

— Что — в пять?

Мама улыбнулась. Видеосвязь чужое настроение не передавала, но мозг, наконец, проснулся и запоздало сообразил, что его поймали на слове. Действительно, ничего ж сложного — заскочить перед работой к родителям, всего-то на час-полтора, никто же не просит сидеть с ними целый день, все понимают, что он занят. Просто выпить чаю, пообщаться с сестрами, которые скоро забудут, как их старший брат выглядит, и кстати, приведи себя в порядок, и не опаздывай, пожалуйста…

Несколько секунд интуит смотрел в потемневший экран, потом со вздохом завалился обратно на подушку. На этот раз пропустить мероприятие не выйдет, иначе мама не стала бы напоминать, да ещё и с самого утра. Интересно, она специально хотела его разбудить, чтоб спросонья отговорок не придумал, или случайно вышло? Подозрительно все это. Хотя теперь-то уж какая разница…

Спать расхотелось окончательно. Он зевнул, открыл глаза и четко, громко произнес:

— Доброе утро.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Затем послышался шорох на книжной полке, на подоконнике за шторой, под кроватью… Шуршание становилось громче, словно много-много крыльев одновременно пробовали утренний воздух…

Хотя почему — словно?

Шторы наконец разъехались, впуская в комнату утро. День обещал быть пасмурным, а вот механизм давно пора перебрать. Но это как-нибудь потом. Сейчас же Ильнар просто лежал, заложив руки за голову, и с рассеянной улыбкой наблюдал, как кружатся по комнате бабочки, стрекозы, крохотные птицы, как блестит серебряная и медная проволока на их крыльях, как сияют крошечные, с булавочную головку, энергетические бусинки. Из-под панциря музыкальной шкатулки-черепашки полилась негромкая музыка, сферомеханические цветы на полке расправили лепестки, надо бы поставить их на окно, сферам, особенно маленьким, полезен солнечный свет…

Страстью к мелким поделкам заразил интуита отец. В детстве Ильнар часто приходил в его мастерскую, и, устроившись на высоком, специально для него поставленном табурете, следил за тем, как крупные, но удивительно ловкие руки отца творят очередное волшебство. Движущиеся куклы и зверюшки, шкатулки, затейливые часы — небольшие, но занимательные вещицы Джерал Дьери создавал для собственного удовольствия, говорил, что мелкая работа успокаивает нервы.

По отцу, правда, не скажешь, что его нервы когда-нибудь нуждались в успокоительном. А вот Ильнар со своим вспыльчивым характером не раз убеждался в правильности этого утверждения.

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Большая бабочка с ажурными тоненькими крылышками по сужающейся спирали спустилась из-под потолка и присела на протянутую ладонь, вцепилась в палец крошечными лапками. Ильнар поднес бабочку к лицу. Энергетические бусинки глаз мягко светились, крылья качнулись, и по проволочным завиткам побежали голубоватые блики. Всего две недели работы, и подарок Тарине, младшей сестренке, готов. Она давно выпрашивала бабочку, «и чтобы как живая»…

Как легко, однако, порадовать девушку, пока ей двенадцать лет. Средние сестры, шестнадцатилетние близняшки Лития и Кития, бабочкам тоже радовались, хотя и предпочитали подарки из ювелирного. А раз так, стоит уменьшить поголовье насекомых в собственной квартире, а то разлетались тут, пройти невозможно.

Увернувшись от низко летящей стрекозы, Ильнар направился в ванную. Из зеркала на него приветливо оскалилась мрачная, помятая спросонья рожа, способная напугать не одного, а сразу десяток нервных колдунов. Интуит недовольно сощурился, разглядывая отражение. Лицо как лицо, и, что бы там Фин ни говорил, не было похоже, чтобы Каоро действительно его испугался. Скорее — узнал. Или, что вероятнее, с кем-то спутал.

Мысли о колдуне вызвали воспоминания о ночных кошмарах. Интуит, передернув плечами, открыл кран и сунул голову под холодную воду, чтобы с гарантией вытряхнуть из нее все постороннее. Процедура взбодрила, Ильнар, отфыркиваясь, выпрямился и снова взглянул в зеркало.

— А вообще, инициация сильно дает по мозгам.

Выдав это глубокомысленное изречение, он встряхнулся, так что с мокрых волос во все стороны полетели брызги, и потянулся за бритвой. И нечего обо всем этом думать, свои мозги нужно беречь.

Умываться одной рукой было ужасно неудобно. Ладонь чувствовала себя намного лучше, чем вчера, и интуит, поколебавшись, избавился от повязки и заклеил ожог тонким пленочным пластырем. Пятна на коже все ещё напоминали чешую, интересно, как Каоро удалось не обжечься самому? Колдун, что с него взять.

Зарядка, пробежка, завтрак — утро выдалось самым обычным. За завтраком следовал длинный список домашних дел — закинуть в стирку вещи, сбегать в магазин за продуктами, приготовить еду, желательно на неделю вперед, опрокинуть на себя банку с кофе, с тоской осознать, что стирку придется запускать еще раз, и в магазин идти — тоже… В гости хотелось все меньше. Прийти на мамино чаепитие с мрачной физиономией было почти так же плохо, как и не прийти совсем, но увы — постирать собственное настроение было невозможно.

А раз так, придется действовать нестандартно.

Повинуясь хулиганскому порыву, Ильнар полез в шкаф и после десяти минут раскопок на дальних полках, вытащил на свет рубашку, подаренную сестрами на прошлый день рождения. В образ неустрашимого борца с потусторонним нежно-бирюзовая рубашка, разрисованная пушистыми одуванчиками и не менее пушистыми ежиками, не вписывалась, потому, собственно, она и была засунута в самый дальний угол. Но если на улице льет дождь, кофе есть только в мусорном ведре, а нужно заставить себя улыбаться, то ежики и одуванчики — это как раз то, что нужно.

Дождь не то что бы лил, скорее, мелко моросил. Редкие прохожие прятались под зонтами, как обычными, так и силовыми. Наблюдать за последними было забавно — окруженный силовым полем человек напоминал хомячка в мокром стеклянном шаре. Именно поэтому Ильнар предпочитал непромокаемую куртку с капюшоном — и руки свободны, и вид не такой дурацкий.

Пассажиров в вагончике монорельсового трамвая было не слишком много, и интуит без труда нашел себе свободное место у окна. Это можно было бы назвать ребячеством, но Ильнару всегда ужасно нравился монорельс — и сама возможность без лишних остановок добраться почти до любого места в городе, и вытянутые бело-голубые вагоны с затемненными окнами, и даже запах, терпкий до щекотки в носу аромат нагретых проводов и горячего металла. А особенно — сложные переплетения силовых потоков, тускло мерцающие на стенах и полу. Интересно, что бы сказали прочие пассажиры, сумей они увидеть эти светящиеся линии у себя под ногами?

Вверху над эстакадой, стиснутые магнитными направляющими, плотным потоком неслись сферокары. Силовые щиты, окружавшие трассу, едва заметно отливали зеленым, и если сощуриться и подключить воображение, можно было представить, что город стоит на дне моря, над головой проносятся косяки невиданных рыб, редкие прохожие гуляют по дну, а непременные «зеленые стены» из вьющихся растений и деревья на общественных балконах жилых высоток создавали полную иллюзию заросших водорослями скал.

Решить, чем будет трамвай — подводной лодкой или пассажирским китом, — Ильнар так и не смог, для поднятия настроение годились обе версии.

Жилой квартал быстро остался позади. Слева ветер трепал наполовину облетевший, но все еще яркий и пестрый Северный парк, справа высились небоскребы делового центра. Проплыла внизу широкая лента реки, Ильнар прищурился, прижался лбом к стеклу — и успел заметить вдалеке макушку каменной полусферы, окружавшей Накопитель. Присмотревшись, он разглядел сиренево-розовое свечение над куполом, но Накопитель почти сразу заслонила громада резиденции Ордена Карающего пламени, и интуит, поморщившись, откинулся на спинку кресла. Здание как здание, по-своему даже красивое — башни, галереи, золотистая плитка, зеркальные окна. Но некстати ожившие воспоминания о вчерашних событиях отбили всю охоту смотреть в окно.

От станции монорельса до дома идти пешком пришлось минут пятнадцать. По узкой мощеной дорожке, прижавшейся к кованой решетке ограды, Ильнар вошел во двор особняка, широкого и приземистого, с высоким цокольным этажом, в котором располагалась мастерская отца. Двадцать метров подъездной дорожки, окаймленной узкими клумбами и кустами боярышника, и ровно в семнадцать ноль-ноль он стоял на широком крыльце перед дверью.

Внутри, точно под огромной люстрой, освещавшей холл, его ждал дворецкий — высокий, прямой как палка старик в строгом темном костюме. Он умудрялся встречать Ильнара каждый раз, когда тот навещал родителей. То ли Грэл был скрытым интуитом и заранее чувствовал приближение гостей, то ли где-то в двери было следящее устройство… Впрочем, оба эти предположения критики не выдерживали — дар говорил, что дворецкий был обычным человеком, а наметанный взгляд сферотехника сразу бы отметил посторонние устройства в системе защиты дома. Так что, скорей всего, мама просто велела своему верному помощнику караулить наследника у двери.

— Добрый день, дан Ильнар, — степенно произнес Грэл, чуть заметно наклонив голову. Комментировать ежиков и одуванчики он не стал и вообще владел собой едва ли не лучше Кира.

— Добрый-добрый, — невозмутимо кивнул Ильнар, отдавая ему куртку. — Где все?

— В большой гостиной.

При словах «большая гостиная» захотелось сбежать немедленно. Помещение это было размером в половину спортзала на базе, и использовалось в случаях, когда количество маминых гостей превышало десять человек. Увы, отступать было поздно, дверь распахнулась, словно разрыв третьего уровня, и Ильнар, подавив желание нашарить парализатор на поясе, шагнул внутрь.

К его облегчению, в гостиной было не так уж много народу, а на его появление обратив внимание только Эл, устроившийся в кресле возле пианино. Играть доктор не умел, но этого от него и не требовалось — музыкальное сопровождение вечеру обеспечивать другой исполнитель.

Вернее, исполнительница.

Девушка, игравшая на арфе, напоминала фарфоровую куклу из коллекции близняшек — изящная, миниатюрная, длинное платье, сложная прическа. Кариса Альмеро, дочь императорского наместника, всегда выглядела почти идеальной — ровно настолько, чтобы впечатлить, но не пугать своей недостижимостью. Пять лет назад она уехала в Вилею, так как родители решили, что столичный университет подходит для нее лучше местных, и домой Кариса приезжала редко, чем крайне огорчала своих многочисленных поклонников. Ильнар упрямо не включал себя в число последних, но его мало кто спрашивал — дочь лучшей маминой подруги в каждый свой приезд вместе с матушкой непременно навещала дану Дьери.

А то, что у него в этот день непременно оказывался выходной, это так, приятное совпадение.

Хотя… Признаваться не хотелось даже себе, но Ильнар был рад ее видеть. С ней было легко и приятно общаться, несмотря на намеки обеих матушек и толпу идиотов, считающих себя достойными кандидатами на роль ее мужа. И да, она действительно была красавицей, а еще умела как-то по-особенному улыбаться, и от одной такой улыбки хотелось немедленно пойти и свернуть какие-нибудь ближайшие горы.

Задумавшись, он пропустил момент, когда пьеса закончилась. Кариса коснулась струн в последний раз, подняла голову, поймала его взгляд, улыбнулась и, стоило стихнуть аплодисментам, произнесла:

— Добрый вечер.

Разумеется, все немедленно развернулись к двери. И к ежикам, разумеется, тоже.

Что ж, его ведь предупреждали, что одеться стоит прилично…

Сестры, все трое, немедленно пришли в восторг: и от брата вообще, и от рубашки в частности. Тарина с радостным писком бросилась ему на шею, сферотехник охотно подхватил сестренку и покружил, краем глаза ловя реакцию остальных. Мама кажется, немного недовольна, но показывать она этого не будет, во всяком случае, не при гостях. Ее лучшая подруга, дана Ниала, улыбалась с едва заметной насмешкой, она и так считает его несерьезным оболтусом, которого ещё воспитывать и воспитывать. Теоллен, ее сын и старший брат Карисы, выглядит удивленным, но его мнение Ильнара интересовало мало. Элу традиционно наплевать на то, кто и во что одет…

А вот Кеара, сидевшая рядом с братом, изумленно округлила глаза, а когда сферотехник поймал ее взгляд, самым невежливым образом расхохоталась. Настроения это, конечно, не подняло. С другой стороны, ее мнением тоже вряд ли стоит интересоваться, так что Ильнар почти демонстративно отвернулся и обнаружил, что Кариса успела встать и подойти ближе.

— Какая прелесть, — проговорила девушка. — Я-то всегда считала, что ты одеваешься достаточно строго, даже как-то ставила тебя в пример Тео. Что же изменилось?

— Да так… Открыл, понимаешь, шкаф — а там ежики. — Улыбка Карисы стала шире, и Ильнар уже увереннее продолжил: — Пищат, просятся гулять — ну как было их не взять?

Она негромко рассмеялась и обернулась к брату.

— Тео мне проспорил. Он был уверен, что ты не придешь.

— Он не приходит в четырех случаях из пяти, — Теоллен тоже встал, чтобы пожать Ильнару руку. Брат и сестра был весьма похожи — темные волосы, светлая кожа, ярко-синие глаза, мгновенно привлекавшие к себе внимание, и даже его рубашка была того же глубокого винного цвета, что и ее платье. — Он всегда страшно занят на своей страшной работе, и стоит ему отвлечься, как город заполонят потусторонние твари. Верно, Иль?

— И тебя сожрут в первую очередь, чтоб не болтал ерунды, — кивнул сферотехник. — Добрый вечер, мама, дана Ниала.

Традиционный поклон слабо вязался с ежиками и одуванчиками, но нужно же было спасти остатки репутации. Впрочем, судя по взгляду мамы, лекция о том, что стоит понимать под фразой «прилично выглядеть», ему обеспечена.

Пока из кухни несли чай и пирожные, Ильнар успел подарить сестрам по бабочке и вслух огорчиться, что не был предупрежден о количестве гостей, иначе захватил бы ещё пару штук. Кариса улыбнулась вполне благосклонно и произнесла что-то вроде «ничего, в следующий раз», а на Кеару он очень старательно не смотрел, но взгляд ее почему-то ощущал. Ее настроение дар почти не ловил, девушка явно была чем-то недовольна. Если вспомнить вчерашние слова Эла, угадать причину ее раздражения было несложно, и лучше не давать ей дополнительных поводов для насмешек.

К счастью, его участия в общей беседе почти не требовалось. Говорил в основном Тео — о музыке, о Бале Глициний в конце осени о списках потенциальных женихов и невест, которые могли бы на этом балу познакомиться… В списки попадали все отпрыски благородных семейств в возрасте от восемнадцати лет, не связанные узами брака. Ильнар не слишком интересовался, по каким критериям женихов и невест распределяют по строчкам списка, явно не по алфавиту, но, насколько он знал, в первую очередь имели значение древность рода, близость к Императорскому двору и финансовое состояние семьи.

— Я — на третьем месте, а ты… — Тео уверенно пролистнул список в голографическом окошке над коммуникатором вниз, ткнул пальцем в нужный пункт и предъявил Ильнару его собственную фотографию. — На девятнадцатом!

— И куда подевались те пятеро, что были между мной и девятнадцатым местом в прошлом году? Нашли свое счастье? Хотя нет, лучше молчи, — быстро добавил сферотехник, сообразив, что кто-кто, а Тео наверняка может рассказать о личной жизни высшего света Баоны во всех подробностях — часа за два. Да и какая ему в самом деле разница, кто на каком месте? Если будущая жена станет выбирать его по месту в рейтинге, то и зачем она такая нужна.

— А список невест будет только через неделю, и мне уже оч-чень интересно на него взглянуть! — Тео свернул окно и с любопытством наклонился вперед, поставив локти на чайный столик. — Дана Кеара, как думаете, а вы на каком месте?

Девушка равнодушно пожала плечами.

— Не знаю, и не интересуюсь.

— Отчего же?

Кеара задумчиво взглянула на собеседника.

— А вы знаете, дан Теоллен, откуда вообще появились эти списки? — не дожидаясь ответа, девушка выпрямилась, и Ильнару почудился в ее глазах хищный блеск, хотя тон остался ровным и скучным. — Сразу после Катастрофы заключать браки можно было только с позволения Ордена Карающего пламени. Они, представьте себе, строго следили, чтобы в мире больше не рождались сильные маги, и очень тщательно проверяли всех предков жениха и невесты. Натуральная селекция, правда? Для Старого круга ещё составляли такие вот списки, а простых людей вообще сводили, как животных, без права выбора, по воле черно-красных. — Она зло сощурилась. — Особенно, дан Теоллен, плохо было девушкам. Стоило достигнуть брачного возраста, за ними следили, запирали, шагу не давали ступить без позволения отца… — Кеара зловеще понизила голос, сделала паузу и как ни в чем не бывало закончила: — Между прочим, нарушение этого правила каралось смертной казнью. Я в колледже книгу по истории Катастрофы читала.

Повисло неловкое молчание.

— Кеа, история осталась в прошлом, — негромко проговорил Эл. — А традиция…

— А традиция морально устарела, — девушка очаровательно улыбнулась. — К тому же, я все равно не собираюсь замуж.

— О, многие девушки так говорят, — рассмеялся сын наместника, откидываясь на спинку дивана. — А потом вдруг — вспышка, страсть, любовь… Разве вы не мечтаете о любви? Или вы в нее не верите?

— Верю, разумеется, но как человек с медицинским образованием. Все это химия, гормоны, и ни капли адекватности. Мечтать стоит о чем-то разумном.

— И вы правы, — не растерялся Тео. — Я вот мечтаю о «кондоре», представляете? — Список в голографическом окошке сменило изображение новой модели сферокара представительского класса. — Но отец говорит — обойдешься, здесь и ездить-то на нем некуда. По мне, так был бы «кондор», а куда ездить, найдется, но увы, наш отец — тиран и деспот.

По мнению Ильнара, мечта Тео больше походила на перекормленную гусеницу, чем на гордую птицу. Судя по высветившимся в углу экрана характеристикам, машина была раза в два длиннее служебного сферокара опергруппы, но гораздо менее практична. Зато, если верить рекламе, в «кондора» без проблем помещался бассейн, бар и уютные мягкие диваны, на которых удобно было не только сидеть, но и лежать, причем в компании.

Сын наместника был прав в одном: с такой машиной совершенно неважно, куда именно ехать. Главное — сам процесс.

Обсуждать сферокары Ильнару было ещё менее интересно, чем бал. Поговорить бы с Кеарой о том, что за книги она читала в этом своем колледже… Но стрелка больших напольных часов неумолимо приближалась к шести, а значит, ещё немного — и можно будет вежливо сбежать, сославшись на страшного командира, который и сам способен сожрать кого угодно.

Хочется надеяться, что сегодня хотя бы колдунов не будет. И медуз. И вообще, может же так случиться, что за ночь не произойдет ничего страшного? Хотя если не случится ни одного разрыва, Кир наверняка погонит всех в спортзал, и ещё неизвестно, что хуже…

— Ильнар!

— А?

Он поднял глаза от опустевшей чашки и обнаружил, что все смотрят на него.

— Я спросила, не хочешь ли ты сыграть, — с улыбкой повторила Кариса, кивая на пианино.

— Действительно, — дана Элинда тоже улыбнулась. — Я давно не видела тебя за инструментом. Вы могли бы сыграть дуэт, арфа вместе с пианино звучат очень красиво.

Ильнар постарался незаметно натянуть левый рукав до кончиков пальцев. Его учили играть, когда-то давно — мама считала музыкальное образование необходимым для развития личности, — но он уже и сам не помнил, когда в последний раз садился за инструмент. Для Карисы он бы, пожалуй, охотно сыграл, однако отсутствие практики и пластырь на ладони почти не давали шансов сделать это хорошо. Да и пока мама не заметила ожог, можно надеяться, что вечер пройдет мирно.

— Я откажусь, пожалуй. И вообще, я предпочитаю гитару.

— Принести? — встрепенулась Лития, переглянувшись с матерью. Ильнар почувствовал, что против него зреет заговор, но без борьбы сдаваться не собирался.

— Нет, спасибо. Она наверняка расстроена, да и я не в настроении.

— А пианино настроили позавчера, — вмешалась Кития.

— Рад за него.

— Ильна-а-ар, — хором протянули близняшки, глядя на брата с двух сторон умоляющими глазами.

— Иль, ты видишь, какими глазами они на тебя смотрят? — рассмеялся Теоллен. — Если б я умел играть, я бы не устоял. Три очаровательные девушки просят тебя о чем-то — разве можно отказать?

— Я бы не советовал ему играть, — негромко произнес Эл из своего угла. Не успел Ильнар обрадоваться дружеской поддержке, как тот продолжил: — Он вчера обжег руку, дана Элинда. Ладонь лучше не напрягать, ничего хорошего из этого не выйдет.

Сферотехник мрачно покосился на друга. Нечего сказать, помог. Ладно, еще можно успеть соврать, что он просто неудачно схватился за сковородку…

— Ожог? — Элинда поднялась, торопливо подошла к сыну и взяла его за руку. — Это серьезно? Ты был у врача?

— Был, мама, вот у него и был, — Ильнар кивнул на друга, пытаясь отобрать у матери руку. Та не сразу отпустила, ее пальцы надавили на ладонь, и руку пронзило болью, кажется, до самого локтя. Сын стиснул зубы, мать поспешно разжала пальцы и обеспокоенно нахмурилась:

— А почему у Эла? Он же занимается магическими травмами, а не ожогами.

— Но ведь на него напал колдун, — неожиданно произнесла Кеара. — Это не просто ожог, там и проклятие могло быть.

Мда, не вышло соврать. Интересно, ей-то что за дело? Сферотехник вздохнул и попытался улыбнуться:

— Эл проверил, никакого проклятия нет. Просто ожог, через неделю и следа не останется. Все в порядке, мам.

Элинда встревоженно подняла взгляд:

— Нет, не в порядке. Эта твоя работа…

— Мама, не начинай.

Дана Дьери не была интуитом, но изменения в голосе сына уловила. Ссориться перед гостями ей явно не хотелось, и она тоже вздохнула:

— Хорошо. Мы поговорим об этом позже.

Она отошла, но обрадоваться, что разговор о тяготах службы в магобезопасности окончен, Ильнар не успел. Кариса, которая внимательно прислушивалась к разговору, отложила ноты и поинтересовалась:

— А ты не думал о том, чтобы сменить работу? Это ведь и впрямь опасно.

Ильнар пожал плечами и подошел к столу.

— Эту работу тоже должен кто-то делать, — сухо произнес он, не глядя наливая чай из ближайшего чайника. В последнее время мама интересовалась экзотикой, и чай стоило выбирать осторожно, иначе можно было обнаружить в своей чашке цветочные бутоны, кусочки странных фруктов, а то и острый перец.

Этот, кажется, цитрусовый… Сойдет.

— Я бы предпочла, чтобы ее делал кто-то другой, — вполголоса произнесла дана Элинда.

— А я бы предпочел не обсуждать эту тему, — буркнул Ильнар. — Мне моя работа нравится.

Если быть честным, он и сам прекрасно осознавал, что любить потусторонних монстров и неадекватных колдунов не за что, и в разговорах с коллегами с удовольствием ругал и тех, и других, и начальство за компанию. Служба в СМБ была тяжелой, опасной, и шрам, который останется от ожога, будет далеко не первым — и, скорей всего, не последним в его коллекции. И мама, конечно, переживает, и она права — как мать…

Все так, все верно. Но что ж поделать, если именно на боевых выездах группы он чувствовал, что именно здесь и сейчас находится на своем месте? Может, это ощущение было следствием хороших отношений в группе — любому из сослуживцев Ильнар был готов доверить свою жизнь. Возможно, это была очередная «индивидуальная реакция» — момент, когда разрыв закрывался и потустороннее переставало давить на нервы, чисто психологически воспринимался как что-то очень правильное и позитивное. Может, были еще какие-то подсознательные причины, которые со стороны наверняка показались бы глупыми и неубедительными… Ильнар давно перестал пытаться понять, почему это работает. Но когда он говорил, что ему нравится его работа, он говорил правду.

— Мне тоже нравится твоя работа, — неожиданно заявила Тарина. — Это же такое важное дело — сражаться с чудовищами, защищать город от дикой магии!.. Я когда вырасту, тоже пойду в магобезопасность.

Ильнар порадовался, что не успел ничего откусить, иначе непременно бы поперхнулся. Он поймал взгляд матери и понял, что в ближайшее время ему грозит Серьезный Разговор на тему примера, который он, как старший брат, подает сестрам.

— Погоди, это тот колдун, про которого писали в новостях? — неожиданно заинтересовался Тео и с любопытством подался вперед. — И это ты его поймал? Ну ты крут! Расскажешь?..

Рассказывать не хотелось. При одном воспоминании о Каоро в голову полезли вчерашние воспоминания вперемешку с сегодняшними ночными кошмарами, и Ильнар даже порадовался, когда мама, чуть повысив голос, сказала, что эта тема интересна не всем. Тарина попыталась возразить, но близняшки тоже заявили, что про колдуна слушать не хотят, а когда Эл пожал плечами и сказал, что там ничего интересного и не было, тема была закрыта.

— А мне интересно, — обиженно проворчала Тарина. — Нужно быть настоящим героем, чтобы работать в магобезопасности.

Дана Элинда нахмурилась, но за нее неожиданно ответила подруга.

— Знаешь, мне в детстве тоже казались ужасно мужественными люди, работающие в силовых структурах, — произнесла дана Ниала, с улыбкой глядя на девочку. — Но потом я поняла, что подобные занятия скорее для мальчишек, чем для мужчин.

— То есть, по-вашему, армия и полиция сплошь состоят из мальчишек? — хмуро поинтересовался Ильнар. В словах супруги наместника звучала насмешка, и, учитывая, что единственным представителем силовых структур в комнате был он сам, это было обидно. Краем глаза он заметил направленный на него взгляд матери и демонстративно повернулся в сторону собеседницы. Ввязываться в спор не стоило, он отлично знал, что никого не убедит, и если б настроение было чуточку лучше, постарался бы перевести разговор в шутку. Но сейчас отчего-то ужасно хотелось с кем-нибудь поругаться.

— Ну зачем же сплошь… Я не преуменьшаю значение армии и полиции для страны, но, Ильнар, бегать и стрелять — есть в этом что-то от детских игр. Кстати, Тео помогает отцу в работе, он сейчас отвечает за городской транспорт, — дана Ниала ласково взглянула на сына, и тот ответил ей легким поклоном. — Серьезное дело для серьезного человека, тебе не кажется?

Она продолжала улыбаться, но в ее взгляде читалось нечто вроде «не нужно со мной спорить, мальчик». Он бы все равно поспорил, но поймал взгляд Карисы, внимательный и серьезный, и передумал. Вряд ли выйдет произвести впечатление на девушку, затеяв ссору с ее матерью…

Он на мгновение задумался и попытался вспомнить, в какой именно момент решил произвести впечатление на Карису, но та вдруг улыбнулась, и посторонние мысли шустро покинули его голову.

— Перекладывать бумажки — это не серьезное дело, — все еще обиженным тоном буркнула Тарина, заслужив еще один строгий взгляд матери. Ильнар поспешил спрятать усмешку за чашкой, хотя и понимал, что за эти слова сестры влетит тоже ему.

— Управлять, организовывать и руководить, — со снисходительной улыбкой поправила дана Ниала. Она взглянула на дочь. — И мне бы хотелось, чтобы будущий супруг Карисы тоже работал в этой сфере…

Ильнар честно старался держать себя в руках, или, по крайней мере, в одной правой — левая снова начала болеть. Но снова не удалось.

— А если он будет работать в другой сфере?

— Я думаю, мой супруг сможет найти дело для своего зятя, — Ниала вновь взглянула ему в глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем Кариса мягко рассмеялась:

— Святое небо, мама! Неужели я за два дня надоела тебе настолько, что ты уже хочешь поскорей выдать меня замуж? Может быть, у тебя и список кандидатов уже подобран?

— Ну что ты, дорогая, — улыбнулась Ниала. — Это будет только твое решение.

— Мне бы тоже хотелось, чтобы моя будущая жена одобряла мою работу, — проворчал Ильнар. — Но похоже, что шансы Карисы на удачный брак намного выше моих. Так что я, пожалуй, дам обет безбрачия, чтоб все думали, будто я не женюсь исключительно по собственному желанию, а не потому, что ни одна девушка в Империи не захочет стать женой оперативника магобезопасности.

Повисла пауза. Ильнар упрямо глядел в чашку, но чувствовал, что смотрят на него все — и у всех есть что сказать. Более того, у него тоже было что сказать — и сомнительно, чтобы это действительно стоило говорить вслух…

К счастью, первым успел Эл. Он поднялся, демонстративно взглянул на часы и громко произнес:

— Иль, если ты опоздаешь, Кир будет недоволен нами обоими. Извините, дана Элинда, ему правда пора. Идем, я тебя провожу.

Ильнар кинул взгляд на часы. Друг был прав, удивительно, как он сам умудрился забыть о времени. Сферотехник поднялся, молча поклонился, опасаясь снова ляпнуть что-нибудь не то, но Кариса неожиданно тоже встала.

— Жаль, что тебе уже пора. Но мы ведь ещё встретимся?

Она протянула руку, и Ильнар осторожно пожал тонкие пальцы. Кариса смотрела ему в глаза, и с желанием плюнуть на работу и остаться пришлось бороться почти всерьез.

— Я тебе позвоню. Можно?

— Конечно! — она взяла со стола маленькую сумочку, расшитую кружевом и бисером, и вынула визитную карточку. Ильнар осторожно принял тонкий прямоугольник из плотной белой бумаги, на котором серебристо-синим цветом были отпечатаны имя, фамилия и два номера — видеофона и личного коммуникатора.

— Я позвоню, — повторил он. — В конце недели. — Он скосил глаза на дану Ниалу, и добавил: — И, если ты не успеешь к тому времени выйти замуж, наберусь наглости и приглашу тебя на прогулку… Если, конечно, позволит погода.

Отвечать она не стала, но улыбнулась так, что Ильнар даже на секунду перестал жалеть о том, что все-таки пришел в гости. Но тут Эл многозначительно кашлянул, и сферотехник, спохватившись, вслед за другом вышел из комнаты.

— Я думал, что спасать вечер придется от Кеары, а ты, оказывается, тоже разучился держать себя в руках, — недовольно бросил доктор через плечо, пока друзья шли к двери.

Сферотехник неопределенно пожал плечами, сунул визитку в карман рубашки и ускорил шаг. До базы нужно ехать через полгорода, и если он опоздает… Портить настроение Киру — идея настолько неудачная, что дальше некуда.

Эл, не дождавшись ответа, остановился, обернулся и, поймав друга за рукав, сощурился. Прежде, чем Ильнар успел поинтересоваться, с чего вдруг такое внимание, доктор нахмурился и отпустил его руку.

— Не нравишься ты мне. Запишу-ка я тебя на полный осмотр.

— Ты ж сам сказал, что проклятий на мне нет, — Ильнар раздраженно встряхнул поданную дворецким куртку.

— Нет, — согласился доктор. — Никаких следов. Ты в предчувствия веришь?

При слове «предчувствие» Ильнару отчего-то вспомнился капитан Элори. Интересно, кстати, что там с экспертизой датчика? Надо будет уточнить у Кира.

— Допустим, верю.

— Вот и не спорь.

Спорить с Элом в вопросах собственного здоровья Ильнар давно отучился. Осмотр так осмотр, подумаешь, три врача и глубокое сканирование ауры… брр. С другой стороны, сталкиваться с проклятиями, которые проявлялись не сразу, а потом оказывались смертельными, ему тоже приходилось. Хорошо ещё, что не на своем опыте…

Но об этом тоже лучше не думать.

***

В трамвае Ильнар устроился у окна и все тридцать минут дороги с трудом удерживал глаза открытыми, что в теплом, покачивающемся вагончике было не так уж просто. Нужную остановку он едва не проспал, а выскочив из вагона и глянув на часы, осознал, что добежать до базы он успевает минут за десять — а вот смена начнется ровно через семь.

Попытаться все равно стоило.

Кстати, бег очень полезен для здоровья. Мышцы укрепляет, сердце и сосуды тренирует, опять же, стресс помогает снять. Бежишь себе по парку, слушаешь пение птичек, любуешься окружающей природой — и стресса как не бывало.

И отжимания тоже очень полезны, Кир подтвердит. А отжиматься придется, можно даже на часы уже не смотреть…

Ильнар перепрыгнул разом пять невысоких ступенек, отделяющих ровный тротуар от разбитой бетонной дорожки, ломанной линией пересекавшей пустырь между жилыми многоэтажками и базой СМБ, заросший бурьяном вперемешку с редкими деревцами. Мелкая собачонка, сосредоточенно обнюхивавшая придорожный куст, заметила бегущего и залилась визгливым лаем. Интуит пронесся мимо, спиной ощущая удивленный и недовольный взгляд хозяина псины.

«Да, бегу. Да, к базе магобезопасности. Да, на ночь глядя, а что, нельзя? Шабаш у нас там…»

Фонарей на пустыре не было, зато прожекторы над базой сияли так ярко, что на ум невольно пришла ассоциация с мотыльком, летящим к огню. Ну не летящим, бегущим…

Вот и пост охраны. Ильнар, притормозив, поднес запястье к сканеру, тот считал информацию с чипа в коммуникаторе и одобрительно пискнул. Охранник прищурился на экран и с усмешкой взглянул на запыхавшегося оперативника:

— Опаздываем?

— Разминаемся перед сменой, — хмыкнул сферотехник и боком проскочил в едва открывшуюся дверь.

На ходу расстегивая куртку, он ворвался в здание Отдела оперативного контроля, взлетел по лестнице на второй этаж, бегом преодолел коридор и, распахнув дверь, первым делом бросил взгляд направо, на стоявший у окна командирский стол. Увы, командира там уже не было, ровно в семь часов он должен был принимать отчет дневной смены, а значит, опоздание засчитано.

Кто бы сомневался.

Сферотехник глубоко вздохнул, выравнивая дыхание, и вошел внутрь.

— Всем здравствуйте.

Первое за полгода опоздание в группе вызвало ожидаемый интерес со стороны коллег. Стрелки, устроившиеся на узком диване у стены, недалеко от оружейного стенда, ответили на приветствие ухмылками разной степени ехидства, только Тавис улыбнулся сочувственно.

— Ага, явился, наконец! — радушно встретил напарника Фин. — Где тебя… — друг поднял брови и умолк, разглядывая рубашку. — Однако… Шикарная вещь, где покупал?

— Ну конечно, я тебе так все и рассказал, — хмыкнул интуит. — Чтоб мы потом ходили, как два дурака, в одинаковых рубашках?

— Ага, то есть ты предпочитаешь ходить как дурак один? — фыркнул Фин. — Ну ладно, Змей с тобой. На чем мы… ах, да. Я тут уже, — он скосил глаза на настенные часы, — целых две минуты работаю один, без страховки!

— Бедняжка, — усмехнулся Ильнар, стаскивая куртку. — Сейчас вернусь — пожалею!

Стрелки зафыркали, напарник ухмыльнулся. Ильнар пересек кабинет и зашел в раздевалку, хлопнув дверью. Из-за нее немедленно послышался взрыв хохота, видно, Фин упражнялся в остроумии. И не нужно быть интуитом, чтобы угадать, по какому поводу. Ильнар встретился взглядом со своим отражением в зеркале на правой дверце шкафа, вздохнул и принялся переодеваться. Киру ежиков и одуванчики точно показывать не стоит, тем более — в рабочее время.

В повседневный форменный комплект входили черная водолазка и полукомбинезон из плотной, но мягкой черно-серой ткани, поверх которых было удобно натягивать боевую форму. Ильнар поправил завернувшийся рукав и с легким неудовольствием оглядел левую ладонь. Пластырь на коже не ощущался, болеть рука почти перестала, но помянуть покойного колдуна недобрым словом это не помешало. Если таможенник действительно попал под мощное ментальное воздействие, кто и зачем мог внушить ему идею бросаться на людей?

Стол сферотехников, загроможденный приборами, стоял у второго окна, напротив стола Кира. Устроившийся за ним Фин покачивался на стуле. При этом локтями он опирался на подоконник, а правой ногой — на стул Ильнара.

— Кыш, — мрачно сказал интуит напарнику, подходя к столу. Тот изобразил на лице удивленное внимание, пришлось пнуть стул, чтобы намек дошел. Фин ухмыльнулся и убрал ногу, Ильнар занял свое место и с преувеличенным вниманием взглянул сначала на выключенную настроечную машину, делившую стол сферотехников на две части, затем — на нахальную физиономию напарника:

— И где та работа, от которой ты так переутомился?

Фин многозначительно постучал пальцем по виску:

— Тут! Я целых две минуты переживал, вдруг ты не явишься вообще, и мне придется всю ночь работать одному.

— Может, тебе к техникам перевестись? — с притворным сочувствием поинтересовался Ильнар. — Они меньше, чем впятером, на выездах не работают. И ночных смен у них не бывает. А я уж, так и быть, как-нибудь один справлюсь…

Он пробежал пальцами по клавишам, включая машину. По коже прошла волна тепла — так дар отреагировал на энергетическое поле прибора.

— Тебе ж тут без меня скучно будет, — хмыкнул Фин.

Интуит краем глаза глянул на напарника. Иногда он задавал себе вопрос, как эта кудрявая зараза попала в число его лучших друзей. Десять лет назад, при поступлении в университет, они не понравились друг другу с первого взгляда: Фин видел перед собой богатенького маменькиного сынка, которому диплом нужен просто для галочки, Ильнар — неудачника и раздолбая, которому вообще нужны только пиво, девочки и сферобайк. А потом была первая сессия, которую оба неожиданно друг для друга сдали на отлично, практикумы, совместные лабораторные работы, споры о типах плетений и решении задач, условно-гениальные идеи и эксперименты за гранью техники безопасности, угроза отчисления, так и оставшаяся угрозой — разве можно отчислить лучших студентов потока? К концу второго курса о них говорили не иначе как «эти два придурка со сферотехнического», с интонациями от гневной до уважительно-восхищенной.

Дипломы с отличием получили оба. И через месяц после официальной церемонии неожиданно для всех осуществили еще одну ненормальную идею — поступили на службу в магобезопасность.

А скучно с Фином действительно не было. Никому. Его бешено-позитивная энергетика заражала всех, и даже суровому Киру не всегда удавалось сдержать улыбку. За все годы знакомства Ильнар еще ни разу не поссорился с другом всерьез, хотя в игру «Доведи напарника» оба играли регулярно и с удовольствием.

— О, гляди, — Фин, в ожидании начала смены листавший колонку новостей, пихнул напарника локтем. — Про нас пишут!

Интуит, проверявший комплектность снаряжения в сумке, нехотя бросил короткий взгляд на голоэкран. Крупные буквы заголовка гласили: «Смерть при задержании!», чуть ниже шрифтом помельче, зато красным цветом: «Ужасный колдун или невинная жертва?» Большую часть экрана занимал портрет Алена Каоро, еще живого и, судя по фото, жизнью вполне довольного. При одном взгляде на него заныла набитая на затылке шишка, и Ильнар, скривившись, вернулся к инструментам, размышляя, сколько упаковок силовых сетей брать на выезд — три или сразу шесть, чтоб сработал закон подлости и они точно не понадобились.

— Это он-то — невинная жертва? Ну-ну.

Напарника статья заинтересовала, и он принялся читать вслух — с выражением, подвываниями, драматическими паузами и комментариями, местами нецензурными. По мнению Ильнара, комментарии Фина имели большую литературную ценность, чем сам текст, кое-как сляпанный из страшилок времен Первой инквизиции, разбавленных коротким описанием произошедших в айропорту событий. Создавалось впечатление, что автор никак не мог решить, чем пугать читателей — то ли жутким колдуном, появление которого магобезопасность по своей некомпетентности прозевала, то ли, напротив, кошмарными сотрудниками СМБ, которые без суда и следствия практически голыми руками ликвидировали несчастную жертву магической травмы, при поддержке насквозь коррумпированной полиции.

Впрочем, слова и обороты автор подбирал аккуратно — чуял, видимо, что за прямое обвинение можно навлечь на себя те самые следствие и суд, которых не хватило колдуну.

— Теперь ты можешь говорить девушкам: «О нас пишут в новостях!» — закончил Фин и хитро подмигнул. — Правда, приличные девушки такой бред не читают… Но и неприличные девушки, знаешь ли, бывают весьма хороши!

Обсуждать в присутствии всей группы свою личную жизнь и уж тем более ее прискорбное отсутствие не хотелось совершенно. Интуит задумчиво глянул в сумку. Комплект матриц на месте, проволока в катушке, кусачки, плоскогубцы… А где, спрашивается, манипуляторы? Ага, вон они, на зарядке. Он отмахнулся от напарника и привстал, чтобы вытащить инструменты.

— Иди ты к Змею со своими девушками и колдунами, дай собраться спокойно. Тебе ж со мной работать.

Увы, возражать бодрому и довольному напарнику было бесполезно. Пришлось слушать новости о том, что в четвертой группе командир вывихнул ногу, пятая полным составом потравилась какой-то дрянью — день рождения чей-то отмечали, что ли, — а вот Кир сказал, что капитан Элори получил результаты экспертизы, и единиц пятнадцать там было точно.

— Ну я и говорю — колдун, — Ильнар подключил к настроечной машине портативный сканер и стержень-поглотитель и запустил диагностику. Парализатор в стенде, гранаты в ящике, проверки больше ничего не требовало. Напоследок интуит вынул из бокового кармана сумки фонарик и задумчиво пощелкал кнопкой. — Такой, знаешь, жуткий, в черной мантии с капюшоном… Мне их сегодня штук десять снилось. К чему колдуны снятся, а?

— К отпуску, — хмыкнул друг. — Расскажи Киру, может, проникнется?

Без отпуска группа работала уже полтора года, и Фин в последнее время поднимал эту тему все чаще. Увы, ряды личного состава редели на глазах, и полковник Тиоро, глава Оперативного отдела, никак не мог себе позволить отпустить на отдых еще одну группу.

С другой стороны, а что в этом отпуске делать? У Фина хоть гараж есть, в котором можно запереться и в который раз собирать-разбирать любимый байк. А вот Ильнара при наличии свободного времени ждали мамины балы и чаепития. Нет уж, лучше любимая работа, страшные монстры и дорогое начальство.

А вот, кстати, и оно.

Кир прикрыл за собой дверь и окинул ведущего сферотехника Очень Суровым Взглядом.

— Добрый вечер, дан майор, — Ильнар, сунув фонарик на место, стянул перчатки и поднялся.

— Ну привет. Сколько?

— Две минуты.

— Значит, сорок, — кивнул майор и отошел к окну.

— Есть сорок… — вздохнул интуит, принимая упор лежа.

В последний раз Ильнару пришлось отжиматься перед началом смены пару лет назад. В тот раз виноваты в задержке были близняшки, умудрившиеся навязать на шнурках ботинок брата много-много узелков. Минут десять интуит, вполголоса матерясь, распутывал узлы, а потом некстати подошла мама, и пришлось еще выслушать лекцию о недопустимости нецензурных выражений в присутствии юных девушек. Через неделю после инцидента Ильнар переехал на съемную квартиру, решив, что в одном доме с этими девушками он сам без нецензурных выражений жить уже не может. С какой целью была устроена эта диверсия, сестры до сих пор не признались.

— Девять, десять, одиннадцать…

Считали коллеги, хором — как же иначе? Не так уж много развлечений в работе оперативников, если не считать развлечением собственно работу. А отжимания действительно полезны — раздражение, скопившееся за вечер, потихоньку уходило. Ладно уж, пусть даже будет спортзал, все лучше чаепитий…

— …Тридцать восемь, тридцать девять… сорок!

Интуит поднялся с пола и вытянулся по стойке смирно.

— Р-р-разрешите вернуться на рабочее место, дан майор?

Ответить Кир не успел — под потолком мерзко взвыла тревожная сирена. Ильнар спешно застегнул сумку и сунул перчатки в ящик, Фин отключил настроечную машину. Кир отвернулся от окна, окинул группу быстрым взглядом, но к чему придраться не нашел — лица подчиненных были серьезными, стрелки поглядывали на оружейный стенд. К тому моменту, когда сирена, наконец, смолкла, оперативники были готовы к работе.

— Внимание! Третья оперативная группа, боевая готовность! Шестая оперативная группа, боевая готовность! Второй уровень тревоги, повторяю, второй уровень тревоги! Первый радиус, комплекс накопителя!

Напарники переглянулись. Фин, не удержавшись, присвистнул, Ильнар согласно кивнул. Потусторонний прорыв в комплексе накопителя — это намного сложнее, чем просто второй уровень тревоги. Неудивительно, что на выезд отправляли сразу две группы — одна будет ликвидировать прорыв, вторая встанет в оцепление вокруг комплекса, за линией щитов.

— Защита, снаряжение, — отрывисто скомандовал Кир. Он на секунду задержался взглядом на Ильнаре. — Дьери, перчатки. Защитные.

Сферотехник скривился, но кивнул и следом за стрелками рванул в раздевалку. Динамик передавал еще какие-то подробности, но Ильнар уже не слушал, спешно натягивая поверх повседневной формы защитный комплект. Перчатки он послушно сунул за пояс — за нарушение прямого приказа можно и по шее получить, а рука у Кира тяжелая. Капюшон надевать не стал, только затянул потуже ремешки у воротника.

Теперь — обратно в кабинет. Ильнар подхватил со стола сумку, повесил через плечо, так, чтобы инструменты оказались под правой рукой. Слева занял свое место в кобуре на поясе парализатор. Проверить уровень заряда… порядок. Сферотехник оглянулся на напарника, тот молча кивнул. Стрелки поспешно разбирали тяжелые, заряженные нейтрализатором ружья. Кир окинул подчиненных коротким взглядом.

— Выходим.

Ровно через три минуты семь пар тяжелых ботинок прогрохотали по коридору к выходу во двор. Механики уже вывели из гаража два сферокара, и те, мягко урча двигателями, ожидали пассажиров посередине двора, вытянутой, хищной формой корпуса цвета вороненой стали напоминая странных насекомых.

Сразу за третьей группой во дворе появилась шестая. Командиры обменялись парой фраз, и оперативники принялись загружаться в машины.

Фин, на ходу застегивая шлем, заменявший ему водительские сенс-очки, забрался в кабину. Ильнар устроился в кресле и сразу пристегнулся. Водил друг отлично, даже виртуозно, но о комфорте пассажиров на боевом выезде думать было некогда. Тавис влез последним и хлопнул дверью, одновременно с ним захлопнул дверь командир, занявший место возле водителя.

— Вперед, — бросил Кир, щелкая креплением ремня. Фин молча кивнул, двигатель взревел, на крыше взвыла сирена. Сферокар рванул с места, выскользнул сквозь открывающиеся ворота и погнал к центру города, на ходу набирая рабочую высоту. За ним по пятам следовал сферокар шестой группы — большинство водителей оперативного отдела, зная повадки Фина, предпочитали пропустить его вперед.

Ночные огни на скорости проносились мимо окон. Притормаживать практически не приходилось, к вечеру плотность транспортного потока снижалась. Заслышав вой сирен, другие водители спешно шарахались в сторону — тем, кто не пропускал спецмашины, приходилось платить немалые штрафы. Спецмашин было уже три — на полпути в компанию к опергруппам добавился узкий бело-зеленый сферокар скорой помощи.

Ильнар прикрыл глаза, сосредотачиваясь на предстоящей работе. Тревога второго уровня означала повышенный фон и готовность прорыва, и к моменту приезда оперативников прорыв там наверняка будет. Первый радиус, двести метров от Древа, самая опасная зона в городе. Именно тут проходили самые мощные энергетические потоки, позволяющие накопителю аккумулировать природную магию мира. Увы, избыток энергии привлекал потусторонних тварей, словно банка варенья — ос. Весь комплекс обрабатывали нейтрализатором дважды в сутки, для профилактики, давление на границу между реальностью и Другой стороной здесь было сильнее всего, и одной разбитой сферы было достаточно, чтобы магический фон начал скачкообразно расти.

Если уж тут сработала тревога, простой работы не предвидится.

Сферокар резко затормозил и с тоненьким свистом, похожим на звук закипающего чайника, приземлился. Ильнар отстегнул ремень и, пригнувшись, выскочил в открывшуюся дверь. На него тут же налетел порыв ледяного ветра, и сферотеник, поежившись, набросил капюшон. Вечер сам по себе был холодным, но откуда-то из-за деревьев тянуло и другим холодом — дар улавливал близкую опасность.

Выйти из машин оперативникам пришлось за добрую сотню метров до комплекса накопителя — между улицей и куполом лежал Парк глициний. Выведенные с помощью магии лозы после заморозков почти полностью сменили цвет лепестков с розового на белый, но цвести не перестали, густой медовый аромат соцветий мешался с более привычным для поздней осени запахом прелой листвы.

Перестроившись в боевой порядок, обе группы бегом пересекли парк. Обостренные даром и близостью потустороннего чувства интуита выхватывали из окружающего пространства разрозненные кусочки — то длинную цветочную кисть, белую, словно заснеженную, то шар фонаря в причудливой металлической подставке, то блестки инея на шестиугольных плитках дорожки. По этим плиткам, по скамейкам и по высохшей траве газона неслись за оперативниками изломанные, причудливые тени.

Возле главного входа толпились сотрудники комплекса — человек десять работников ночной смены и примерно столько же охранников, все в серых защитных комбинезонах. Ильнар встал за спиной командира, разглядывая стены купола — тяжелые гранитные плиты, покрытые вырезанными в камне геометрическими орнаментами. Линии слабо светились голубым.

— Служба магической безопасности, майор Муэрро. Что у вас?

— Десять минут назад прорвало, — сообщил один из охранников, кивая на двери. — В главном зале. Фон восемь, вроде больше не растет. Мощность снизили на минимум, поглотители работают.

— Нейтрализатор?

Охранник скривился:

— Система подачи накрылась. Аварийная бригада занимается ремонтом, обещали минут через двадцать-тридцать закончить.

— Щиты?

— Внутренние включены, все помещения изолированы.

— Полиция где? — Кир с неудовольствием огляделся, охранник тоже.

— Вызвали, едут. Идете?

— Куда ж мы денемся, — вздохнул майор. Он нашел взглядом командира шестой группы: — Шейри, вы пока снаружи.

Капитан Шейри кивнул — в совместных операциях командовал по умолчанию старший по званию. Он надвинул и затемнил щиток шлема и, судя по жестикуляции, принялся раздавать указания подчиненным. Семерых человек для оцепления купола было явно маловато, но до приезда полиции кто-то должен был охранять опасную зону от посторонних. Сотрудников тоже отогнали подальше, охрана присоединилась к оцеплению, возле входа в купол остался лишь начальник смены, готовый по команде Кира разблокировать вход для группы.

Ильнар тоже опустил щиток, и в наушнике немедленно послышалось ворчание напарника:

— Ну и почему они снаружи, а мы внутрь?

— Потому что в боевом рейтинге групп мы на первом месте, а они — на девятом, — хмыкнул в ответ интуит. Напарник красноречиво покачал головой, по щитку его шлема скользнул блик.

— Может, не надо было вчера ловить колдуна?..

— Отставить болтовню, — рыкнул Кир. — Боевой порядок. Вперед.

Ильнар усмехнулся, хлопнул друга по плечу и обошел командира, готовясь войти в здание первым, как только разблокируют вход. Кир поймал его за рукав, строго взглянул в глаза, и интуит, хмыкнув, поднял руки, демонстрируя защитные перчатки. Командир молча кивнул. Сферотехник секунду погрустил о контактных перчатках, затем выкинул из головы лишние мысли и сосредоточился на работе. Прорыв, фон восемь. У, что там сейчас будет… В первом радиусе десяти минут более чем достаточно, чтобы из прорыва полезли твари второго, а то и третьего уровня. Весело начинается смена, ничего не скажешь.

За спинами оперативников с тихим шелестом развернулись стационарные щиты, тяжелые металлические двери дрогнули и медленно, с натужным гудением поползли в стороны. Ильнар шагнул вперед, и снова дар напомнил о себе, по коже словно электрические искры пробежали. Если учесть, что впереди еще две двери и щиты, страшно представить, что там внутри.

Хотя нет, не страшно. В первый раз, что ли.

Стоило оперативникам войти в здание, как внешние двери вновь загудели, закрываясь. Полминуты ничего не происходило, затем на панели в левой стене зажглось несколько огоньков, и внутренняя дверь тоже открылась — для разнообразия не в сторону, а в потолок. Интуит передернул плечами, поправил ремешок на капюшоне и двинулся вперед.

Широкий, но короткий коридор, подсвеченный красными аварийными огнями, упирался в очередную дверь, за которой находился Главный зал накопителя. В Истинном зрении коридор освещали еще несколько синих цветков, один белый и радужные пленки щитов, запечатывавших двери по обе стороны коридора. Ильнар прищурился, переглянулся с напарником, и сферотехники двинулись вперед, оставив стрелкам возню с цветками.

Стены купола, возведенные еще до Катастрофы, прекрасно экранировали магию, и сканер уверенно определял фон в коридоре как умеренно высокий. И не скажешь, что за стеной разрыв. А он там точно есть — Фин подключил прибор к внутренней системе безопасности, и судя по сигналам с датчиков внутри, вторым уровнем дело не ограничивалось. К сожалению, определить, какие твари уже выбрались с Той стороны, датчики не могли, а сканер древнюю кладку почти не брал.

— Ну что там? — Кир подошел ближе. Сферотехники переглянулись, и Фин раздраженно пожал плечами:

— Как минимум, «фикусы». Штуки три-четыре перед входом. А что там дальше — Змей их знает. Надо идти внутрь.

Ильнар молча кивнул, подтверждая слова напарника, и нахмурился. Дар улавливал нечто, напоминающее холодный ветер с запахом хлорки, воображаемый электрический разряд снова рванул вниз по позвоночнику. Интуит поморщился — гадкий привкус на языке был не более чем вызванной даром иллюзией, но менее мерзким от этого не становился. Хлорка и электричество…

— Белые тени там. Штук шесть.

Командир удивленно обернулся:

— Откуда знаешь?

Странно, но он действительно знал. И даже защитный комбинезон не мешал, Ильнар как будто видел сквозь толщу стены и потолка полупрозрачную белесую тварь, и еще одну, и еще… Или не видел, а слышал? Или чуял? А, к Змею определения. Интуит посмотрел на командира и решительно кивнул:

— Знаю.

Кир поморщился и оглядел группу.

— Ладно, допустим. Работаем по схеме номер два. Надо закрыть разрыв, пока еще чего-нибудь не наползло. Щит, сети, как обычно. Фин, по моей команде открываешь дверь. Все готовы? Тавис?

Стажер торопливо закивал. Сферотехники помогли ему сунуть руки в крепления силовых щитов и затянуть ремни. Парень помахал руками, привыкая к тяжести, опустился на одно колено, чтобы включившийся щит не перегораживал стрелкам обзор, и развернул сдвоенный силовой зонт, компактный, полтора метра в диаметре. Стрелки выстроились по обе стороны от него, вскинули ружья.

— Открывай!

Двери с шорохом разъехались. После темного коридора розовое сияние Древа Сфер казалось слишком ярким, от резкого повышения фона перехватило дыхание, по спине пронеслась целая волна колючих искр. Ильнар успел подумать, что это странно, форма должна глушить ощущения — а потом думать стало некогда.

Сканер не соврал, между разрывом и оперативниками действительно торчали, хищно поводя узкими длинными листьями, три «фикуса», метра по два каждый. Сквозь дымку хларина на полу виднелись несколько буро-зеленых луж — похоже, «фикусы» не сошлись во мнении с древоедами, кто из них выше в пищевой цепочке. Ильнар невольно посочувствовал гигантским слизнякам, которых прибил их потенциальный обед.

Почувствовав исходящее от людей тепло, твари беспокойно зашевелились, ближайший «фикус» качнулся вперед, и длинная, покрытая шипами лиана вхолостую щелкнула по полу. Следующая ударила в щит, Тавис от неожиданности качнулся назад, едва не упав, но Фин успел поймать стажера за плечо.

Ильнар подкинул на ладони упругий сверток с силовой сетью и швырнул поверх щита в «фикусы». Следом тут же полетел второй сверток, сети с треском развернулись в силовое кружево, опутали тонкие теплочувствительные листья, прижали к толстенным, в руку, стеблям шипастые лианы, не давая «фикусам» воспользоваться своим оружием, и позволяя оперативникам воспользоваться своим.

— Залп!

Ружья с негромким хлопком выплюнули во врага заряд нейтрализатора. «Фикусы» зашипели, заскрежетали, попавшие под нейтрализатор листья скручивались и опадали.

— Еще залп!

Оперативникам понадобилось четыре минуты и семь залпов, чтобы угомонить беспокойных тварей. Под конец «фикусы» умудрились порвать одну сеть, и щит пришлось держать втроем — освободившаяся лиана лупила по нему почти непрерывно.

— Перезарядка, — скомандовал Кир, клацая ружьем. Ильнар выглянул из-за щита. Сухие листья и хрупкие обломки стеблей валялись неопрятной кучей, продолжая с шелестом оседать под собственным весом. В буром крошеве на полу поблескивали остатки сетей.

Теперь, когда «фикусы» перестали загораживать обзор, зал накопителя был виден, как на ладони. Большую часть помещения занимало Древо Сфер — по крайней мере, в верхней трети, где его ветви образовывали густую, пышную крону. На высоте двадцати метров от пола ветви опирались на прочную металлическую решетку, которую поддерживали тонкие металлические колонны и тянущиеся с верхней галереи опоры. Среди ветвей диковинными плодами мерцали нежно-розовые энергетические сферы всех размеров, от крошечных бусинок до гигантских полутораметровых шаров.

Зеленоватая дымка хларина стелилась по полу, то пряча, то открывая начерченные на гранитных плитах знаки. Выбитые в камне линии слабо светились, но на фоне исходящего от Древа сияния это было едва заметно. Уродливое темное пятно разрыва зловеще колыхало краями чуть в стороне, метрах в пятнадцати от входа, то сжимаясь, то вновь растягиваясь. Дымные щупальца тянулись от него в стороны, но несколько поглотителей по периметру зала уже ярко сияли синими сферами и довольно урчали, втягивая газ.

— Третий уровень, — услышал Ильнар голос напарника и кивнул.

Одной матрицей тут, кажется, дело не обойдется, порвет. Создать силовой узор голыми руками было под силу лишь инициированному (и хорошо обученному) магу, но квалифицированный сферотехник не намного ему уступал. Практически любую необходимую матрицу можно было сплести с нуля, используя лишь металлическое кольцо, проволоку, несколько десятков вариантов узлов и узоров, энергетические бусинки — и прямые руки, разумеется, тоже.

Хорошо, что никто не заставляет использовать в работе одни лишь стандартные фабричные схемы, есть простор для творчества…

— Пятая сдвоенная.

— Понял.

Тавис щелкнул переключателями щитов и вскинул руки, накрывая себя и обоих сферотехников прозрачным силовым «зонтом».

— Начали! — рявкнул Кир, и группа слажено двинулась вперед, повторяя действия, отработанные на тренировках до автоматизма. Первые пять метров ничего не происходило, а потом…

— Сверху!

Ильнар успел краем глаза заметить нечто, более всего напоминавшее слетевшую с веревки простыню, и рефлекторно пригнулся, но не остановился. Все-таки белые тени… Стайные твари, меньше, чем по пятеро, не нападают. Но считать их сейчас некогда. За спиной послышались хлопки ружей, стрелки не давали теням подобраться близко — от их электрических объятий даже форма не спасала.

Семь метров до прорыва. Пять. Три.

— Граната, — негромко произнес Ильнар в микрофон.

— Стрелки, замкнуть цепь, — скомандовал Кир. — Давай!

Стеклянно переливающийся шар, называемый гранатой чисто условно, скатился с ладони сферотехника вперед и лопнул, выпуская сжатый до предела нейтрализатор. Перед разрывом мгновенно вспух искристый пузырь, дымные щупальца судорожно втянулись в дыру, ощутимо уменьшившуюся в размерах. Взрывная волна мягко толкнула Ильнара в грудь, секунды на три дар отключился, интуит словно оказался в плотном коконе, и это ощущение, пожалуй, было еще менее приятным, чем воображаемый запах хлорки.

— Работаем!

Стрелки продолжили отгонять настырные тени, а сферотехники принялись раскладывать на полу инструменты. Граната на время снижала фон вокруг разрыва, но работать приходилось очень быстро, пять минут — и дыра вновь начнет расти.

По проволоке зазмеились разряды, нанизанные на нее крошечные энергетические бусинки ярко вспыхивали одна за другой. Силовые нити переплетались между собой, затягивали прореху в пространстве тончайшей паутиной. Вот вспыхнула последняя бусинка, по плетению пробежала волна искр. Края разрыва быстро-быстро запульсировали и вдруг схлопнулись, втянув в себя дымные щупальца. Клочья зеленоватого тумана заколыхались в воздухе, постепенно бледнея.

Расслабиться сферотехники не успели. Стоило разрыву закрыться, тени, атаковавшие группу, взвыли так, что уши заболели, и набросились на оперативников с утроенной яростью. Белая «простынь» увернулась от выстрела и с силой ударилась в щит, заставив Тависа пригнуться. Фин вскочил, помогая стажеру расстегнуть крепления щитов.

— Сети, быстро! — рявкнул Кир, протягивая руку. Ильнар сунул ему сверток, выхватил из кобуры парализатор и выстрелил в тень за спиной командира. Парализующий луч не обездвиживал потусторонних монстров выше второго уровня, но вполне годился для того, чтобы отогнать вредную тварь.

На охоту за тенями ушло минут двадцать. Деваться из запертого зала тварям было некуда, но работать приходилось предельно аккуратно, любая разбитая сфера грозила новым разрывом. Поэтому сперва пришлось долго и упорно сгонять вертких тварей в кучу и накрывать сетями, зато потом хватило пяти минут и трех гранат.

Медуз в этот раз налетело немного, зато они оказались весьма шустрыми, и ловко прятались между ветвей Древа, жутко раздражая стрелков. Цветки, как всегда, не доставили особых хлопот, хотя один честно попытался укусить Ильнара за ногу. За что и получил парализующий заряд — на мелких паразитов он действовал ничуть не хуже нейтрализатора.

— Уборки тут теперь… — протянул Фин, стряхивая с оставленного Тависом щита липкие белесые капли. Интуит пожал плечами. Уничтоженные потусторонние твари без подпитки дикой магии разлагались очень быстро, и опасности не представляли — ну разве что считать опасностью запах. Но уборка в обязанности оперативников не входила точно.

Ильнар довольно потянулся. В такие моменты он особенно любил свою работу. Разрыв закрыт, фон снижается, а вот настроение, наоборот, резко повышается — и от того, что потустороннее резко перестает давить на нервы, и от ощущения исключительной правильности происходящего. Интересно, можно ли надеяться после столь плодотворной работы, что оставшаяся часть смены пройдет тихо?

Последний вопрос интуит задал вслух, и напарник вздохнул:

— С Киром тихо не бывает.

Сферотехники одновременно покосились на командира, который по рации общался с охраной комплекса.

— Да, нормально. Что там с нейтрализатором? Когда? Ну так пусть работают быстрее, мы же не можем тут всю ночь торчать! Ладно, проверим. Отбой.

Он покачал головой и повернулся к подчиненным:

— Ждем, пока рабочие не починят систему подачи нейтрализатора. Вряд ли, конечно, тут что-то еще прорвет, но лучше проконтролировать. Датчики проверьте пока.

Ильнар осмотрелся и двинулся к ближайшему датчику недалеко от дверей. Фон уже снизился почти до нормального уровня, и интуит на ходу расстегнул, а затем и снял шлем-капюшон, в ответ на неодобрительное покашливание командира сделав невинное лицо:

— Что? Я в перчатках!

Фин фыркнул, защелкнул на руке крепления щита и последовал примеру напарника.

— Олухи, — проворчал вслед сферотехникам Кир. Он тоже расстегнул капюшон, но снимать не спешил — после закрытия разрыва медузы предпочитали прятаться, но, чисто теоретически, на голову свалиться все еще могли.

Ощущение присутствия потустороннего обдало, словно сквозняк, когда до датчика оставалось шагов десять, и Ильнар резко остановился. Фон снизился, поглотители выключились, откуда же это чувство, будто…

Сощурившись, он оглядел зал. Длинные тонкие ветви, свисающие сквозь решетку, напоминали цветущие кисти глициний, но Древо не цвело — ветви были покрыты тонкими кристаллическими иглами, розовыми и сиреневыми. Сердце Древа, неправильной формы полуметровый кристалл, оплетенный десятком причудливо изгибающихся стволов на высоте пяти метров от пола, светился едва-едва. При магической тревоге энергию на него почти не подавали, некоторых тварей привлекало именно излучение работающего кристалла. Те же древоеды, к примеру, вполне могли повредить накопитель…

Сканер сообщил, что фон стабилен, разве что под потолком кружится еще штук семь медуз. Дар, напротив, уверял, что потустороннее нечто находится где-то за Древом.

Нервы? Или предчувствия посещают не только эмпатов?

Страхующий сферотехник тем временем открыл датчик и, насвистывая, нажал кнопку, запускающую печать. Тонкая лента отчета поползла из щели, датчик пискнул и замигал зеленым огоньком. Свист оборвался — Фин задумчиво поглядел на распечатку, нахмурился и протянул отчет напарнику:

— А ну-ка, глянь. Знакомая загогулина.

Ильнар присмотрелся. График действительно напоминал зигзаг — резко вверх, потом постепенно вниз и снова вверх. В этом ритме и впрямь угадывалось что-то знакомое…

— Змеевы потроха… Кир! — Обернувшись к командиру, интуит ткнул пальцем в самый выразительный пик. — Те же всплески, что были в порту!

Совпадение это могло означать лишь одно. Неизвестный колдун — или ментальный артефакт, — находился в комплексе накопителя.

Здесь и сейчас.

Командир соображал быстро.

— Щиты, шлемы, живо!

Ильнар спешно натянул капюшон и опустил щиток. Все входы и выходы были надежно заблокированы, и если злоумышленники действительно находились внутри, шансов вырваться у них не было. Пока командир объяснялся с охраной, а потом и с полицией, интуит медленно двинулся к центру зала, пытаясь определить, почему не успокаивается дар.

Чем ближе он подходил к окружающему ствол ограждению, тем крепче становилось ощущение близящейся опасности. Он сам не заметил, как перешел на бег, фон же не растет, что происходит-то?! Сзади послышался окрик командира, затем топот — напарник, привыкший доверять чутью друга, рванул следом.

Сферотехники бегом обогнули Древо. В дальнем конце зала Гирон целился в одинокую медузу, порхавшую у перил галереи.

— Уйди оттуда! Быстро! — рявкнул Ильнар в микрофон. Стрелок от неожиданности дернулся и промазал, медуза упорхнула к потолку. Гирон недовольно обернулся, поднял щиток шлема и удивленно взглянул на бегущих к нему сферотехников:

— Ребят, вы чего?

— Да отойди, чтоб тебя!..

Сканер надрывно заверещал, Ильнар услышал, как Фин охнул и выругался… А потом двери, и входные, и те, что в дальнем конце зала, начали открываться — ме-е-едленно, с мерзким скрипом. Что именно собиралось попасть в зал (или вырваться наружу?), Ильнар понятия не имел, но ощущение, что ещё секунда, и будет поздно, полыхнуло в голове, словно фейерверк.

Интуит понял, что добежать уже не успеет.

Времени на раздумья не оставалось.

Зато остался заряд в парализаторе.

Слабо соображая, что и зачем делает, Ильнар выхватил парализатор из кобуры и вскинул руку.

Выстрел. Еще.

Защитный костюм частично блокировал излучение парализатора, но не три выстрела подряд. Гирон пошатнулся, закатил глаза и тяжело завалился навзничь.

Шар огня пронесся ровно в том месте, где только что была голова стрелка, с гудением впечатался в стену, расплескался искрами. Ильнар рухнул на пол, пропуская над собой второй шар, рядом немедленно распластались Кир и Фин, с шорохом развернулся силовой щит, прикрывая всех троих и незадачливого стрелка. Взвыли сирены, сферы поглотителей полыхнули ярко-синим, фон подскочил так резко, что голова закружилась, несмотря на капюшон. Сквозь дурноту пробился знакомый запах — хлорка и ржавчина, ну точно, никакой это не артефакт, да и кто б сомневался…

— Кир! Это точно колдун!

— Всем в укрытие! — рявкнул командир в микрофон, и Ильнар мог бы поклясться, что знает, о чем тот думает. Два трупа в айропорту, и вряд ли виновники сунулись на накопитель без оружия. А у оперативной группы — два парализатора на семерых.

Сквозь радужные разводы на щите Ильнар насчитал пять фигур в черном, бегом пересекавших зал. Шестой, в темной мантии с глубоким капюшоном, передвигался на инвалидном кресле с антигравом — похоже, тот самый колдун. А даже если б не колдун — бежали злоумышленники явно не с пустыми руками, и сомнительно, чтобы они взяли с собой резиновые дубинки.

Словно в ответ на его слова, что-то свистнуло и полыхнуло голубым. Ильнар пригнулся ниже, но щит и без того надежно защищал от парализующего диска. Кир, напротив, выпрямился и поверх щита швырнул последнюю гранату. Нейтрализатор окутал кресло мерцающим облаком, обычным людям он повредить не мог, а вот швыряться огнем кое-кто больше не будет.

Злоумышленники ничем швыряться не собирались, и вообще, судя по всему, надеялись поскорее смыться. Разогнав оперативников за щиты, они рванули на выход. Кир, отобрав у Фина парализатор, вскочил.

— Стрелкам — оставаться на местах. Тавис — к Гирону. Вы двое — со мной.

Напарники быстро переглянулись и тоже вскочили. Фин свернул и снова развернул щит, придавая ему форму линзы, Ильнар уронил на пол сумку и мельком проверил заряд парализатора.

Ловить вооруженную банду в обязанности оперативной группы, между прочим, не входит. А даже если бы и входило — догнать-то можно, дальше что делать? Героически пасть в бою с превосходящими силами противника?

Словно в ответ на его мысли, где-то впереди зазвучали выстрелы, и думать стало некогда.

Коридор. Одинокий охранник, зажимающий ладонью рану в плече — остальных отогнали за оцепление, и хорошо. Кир что-то командует в рацию, кажется, полиция все-таки добралась до места. Металлические дуги-опоры, оплетенные глициниями — живой цветочный туннель, подсвеченный разноцветными фонариками, и вся эта погоня, с колдуном, парализаторами и цветущими глициниями в качестве фона, выглядит исключительно бредовой, почти как во сне. Фин вырвался вперед, вернее, это Кир немного приотстал, позволяя сферотехнику прикрывать группу щитом, и темные фигуры уже маячат в конце аллеи…

Когда оперативники выскочили из туннеля, до преследуемых оставалось метров двадцать. За оградой парка замер готовый к старту узкий серебристый сферокар. Судя по всему, основным приказом неизвестных было охранять колдуна, пусть даже ценой своей жизни — двое еще пытались отстреливаться, трое поспешно тащили кресло к сферокару, не отвлекаясь на мелочи. Палили охранники куда попало, зеленоватые лучи срезали ветки кустов и глициний, в воздухе стоял густой, тяжелый запах соцветий и скошенной травы.

Высовываться было опасно, и все же Кир не зря был лучшим стрелком управления. Один заряд прошел над головой колдуна, ударил в борт сферокара. Второй чиркнул по креслу, отчего то покачнулось и едва удержало равновесие. Пользуясь тем, что охранники отвлеклись, Ильнар добежал до следующего куста, прицелился…

Выстрел, второй, третий… Есть!

Один из охранников тяжело рухнул на землю. Товарищ дернулся было за ним, но тут же побежал дальше. Кресло уже грузили в сферокар, из кабины тоже начали стрелять, и оперативникам спешно пришлось прятаться. Взвыл двигатель, сферокар рванул с места, Кир выскочил из-за куста и послал вдогонку еще несколько зарядов, но без толку — машина злоумышленников набрала высоту и унеслась.

— Ушли, — с досадой констатировал Ильнар, выпрямляясь.

— Ушли, да не все, — хмыкнул Фин, выходя из-за своего куста. Глянул на парализатор в руках напарника и хмыкнул: — Ты гляди, вся батарея ушла.

Ильнар покрутил парализатор в руках и сунул в кобуру. Да уж, потратить весь заряд за один выезд ему довелось в первый раз — и хорошо бы в последний. Кир поднял щиток шлема, мрачно сплюнул в траву и взглянул на подчиненных.

— Целы? Хорошо.

Оперативники пересекли газон. Подстреленный злоумышленник валялся на плитках дорожки, раскинув руки в стороны. Кир стянул с него маску и неодобрительно хмыкнул — их противником оказался совсем юный паренек, не старше Тависа. Майор секунду подумал, потом сунул парализатор Фину и, с легкостью подхватив пленника, закинул его на плечо. Оглянулся, смерил сферотехников хмурым взглядом:

— Пошли. Будем разбираться.

Разбираться, впрочем, пришлось не им, и уже это было хорошо. Мрачный капитан Элори при виде задержанного слегка просветлел лицом и даже велел вколоть ему антидот — но сначала разоружить и надеть наручники. Правда, возвращаться в сознание парень не спешил, а вот Гирона на ноги уже подняли, и он в компании других стрелков дожидался командира у входа в комплекс.

— Вот так бы и дал в глаз, — с досадой бросил Ильнар, пользуясь тем, что Кира отвлекли полицейские. — Ты вообще слушаешь, что тебе говорят?

— Командира я слушаю, — огрызнулся стрелок. На ногах он стоял с трудом, опираясь на брата, и в свете парковых фонарей сам напоминал белую тень.

— Да уж, Ильнар у нас до командира не дорос, — с притворным сочувствием произнес Фин. — Он же в случае опасности перестреляет всех подчиненных, чтоб под ногами не путались.

Страхующий сферотехник шутливо пихнул напарника плечом. Тот раздраженно выдохнул и мрачно взглянул на друга. Не очень-то ему и хотелось быть командиром. И вообще, хочешь сделать хорошо — сделай сам…

— Тавис, а у нас есть что-нибудь от ушибов?

— А у кого ушиб? — вскинулся тот.

— Да вот, уважаемый коллега нарывается, — интуит кивнул на напарника, тот хмыкнул, но на всякий случай отодвинулся.

— Шуточки ваши… — проворчал Тавис, застегивая сумку. — А ты, — стажер мрачно воззрился на Гирона, — думай, кому и что говоришь. Если б не Ильнар, ты б без головы остался, а я такое лечить не умею.

— Ну так и учился бы, — стрелок стянул капюшон и, морщась, растер виски. — Чего тебя вообще в оперативники понесло? Шел бы, лечил детишек… или кого там…

— А я и пошел, — неожиданно резко отозвался стажер. — Три года отучился, у меня родители — врачи… были.

По выражению лица парня было понятно, что вопрос поднят крайне неудачный. С другой стороны, им ещё придется работать вместе, и лучше заранее выяснить, о чем и почему не стоит говорить. И раз уж тему все равно подняли… Ильнар полминуты помолчал и осторожно уточнил:

— Были?

Тавис вздохнул, прикусил нижнюю губу и исподлобья взглянул на сферотехника.

— Прорыв в Лиассе.

Фин присвистнул:

— Погоди, это ведь весной случилось, да? Детская больница?

— Угу. — Тавис помолчал, водя пальцем по застежке медицинской сумки, потом нехотя добавил: — Мама на дежурстве была. Отец рванул за ней… — Он махнул рукой, словно отгоняя тяжелые воспоминания, и отвернулся.

Сферотехники переглянулись. Лиасский прорыв считался наиболее крупным за последние пять лет. Кто-то сэкономил на средствах противомагической безопасности, щиты не сработали, прорыв открылся в поликлинике во время приема. Четвертый уровень, сорок восемь погибших, полторы сотни пострадавших…

— И ты…

— И я подумал, что тут от меня будет больше пользы.

Тавис попытался улыбнуться, но с одного взгляда было ясно, что улыбаться ему сейчас хочется меньше всего. Гирон даже пробормотал себе под нос что-то, отдаленно напоминающее извинение — впрочем, стажер его особо не слушал и, как только подошедший командир скомандовал стрелкам возвращаться к сферокару, ушел первым.

Ильнар проводил его задумчивым взглядом и подумал, что в вопросах пользы Эл бы с Тависом не согласился.

***

В помещение, из которого сбежал колдун, полиция без оперативников соваться не спешила. Датчики молчали, нейтрализатором комплекс уже обработали, но кто знает, какую ловушку мог оставить полноценный маг?

Проверять подвал, из которого вылез злосчастный колдун, отправилась шестая группа, как наименее пострадавшая. Кир тоже решил спуститься, а зачем сферотехники увязались следом за командиром, Ильнар и сам не знал. Предосторожности оказались излишними — ни сканер, ни дар никаких возмущений фона не обнаружили. Кое-как затертые треугольники и завитки на полу очень напоминали остатки магического узора, но чем бы колдун ни занимался, он постарался убрать все следы своего пребывания на накопителе. Это обрадовало всех, кроме полицейского эксперта, который прямо заявил, что лучше бы там было смертельное проклятие — тогда получить четкий отпечаток ауры и сделать поисковый амулет не составило бы никакого труда. А так приборы выдавали смазанный рисунок, в котором даже основные линии ауры угадывались с трудом.

— Мда, — Элори, щурясь, покрутил листок с отпечатком в руках. — Ну ладно, попробуем. Начнем с орденских колдунов, их отпечатки в базе есть. И, Кир, будьте добры, упакуйте датчик. Проверим, совпадает ли спектр воздействия с тем, что был в порту.

Пришлось возвращаться в зал.

— Я ему и так скажу, что спектр совпадает, — вполголоса проворчал Ильнар, снимая датчик. — На что спорим, это тот же самый колдун?

— Хм? — Фин, наводивший порядок в сумке, заинтересованно взглянул на напарника. — С чего ты взял? Опять дар?

— Логика, — вздохнул интуит. — Вот они там сейчас внизу стараются, ловят отпечаток ауры. Потом будут приставать к черно-красным, может, спецбольницу проверят, в лучшем случае — разошлют снимок по стране и проверят вообще всех инициированных. И это ожидаемо и очевидно, более того, снимки аур всех инициированных где-то точно есть. Но вот если б я знал, что мой снимок есть в полицейской базе, я бы колдовать на накопитель не пошел. Значит, что?

— Что?

— Значит, тут был тот самый колдун, прилетевший на айринге из Краматара. В базе его ауры нет — вот он и колдует, где хочет.

— Я уже боюсь того, что вы можете сказать, дан Дьери, — задумчиво произнес Элори за спиной сферотехника, заставив того вздрогнуть — приближения капитана дар не уловил.

— Так не слушайте, — буркнул Ильнар в ответ. — Имеете право.

— Не слушать боюсь еще больше, — вздохнул полицейский. — А может, вам стоит перейти к нам в отдел? Помогли бы нам ловить этого самого колдуна, раз уж он реально существует.

— Не стоит, — ответил за друга Фин. — Заведите своего интуита и эксплуатируйте, а этот наш. Иль, ты закончил? Умница. Так, а где теперь наше начальство?

Начальство нашлось неподалеку. Пока Кир оформлял документы, Ильнар еще раз с интересом осмотрелся. В комплексе он бывал и раньше, но масштабы мысли древних мастеров не переставали его восхищать. Древо питалось силой природных энергетических потоков, а собранные с него сферы, в свою очередь, питали практически все приборы и устройства в Империи, от противопростудных амулетов до холодильников. Накопители стояли во всех крупных городах — вернее, это города были выстроены вокруг накопителей, а имперские округа делились на радиусы в зависимости от расстояния до Древа.

Что интересно, дальние радиусы почти не доставляли хлопот магобезопасности. Вдали от крупного энергетического узла разрывы открывались редко, обычно они были небольшими и закрывались сами собой. С другой стороны, при удалении от центра сферы работали все хуже, сферокары и сферобайки глохли уже в четвертом радиусе, и попасть из одного округа в другой можно было лишь на поезде или айринге, чьи двигатели работали на самых крупных сферах.

Интуит наклонился и подобрал с пола короткую, с палец, веточку с Древа. Задумчиво покрутил в руках, прищурился, разглядывая тонкие сиреневые иглы, едва заметно светящиеся в Истинном зрении, затем ради интереса опустил щиток, сравнивая показания встроенного экрана с тем, что показывал дар. Сейчас, когда опасности не было, и дар молчал, никаких изменений внутри себя он не ощущал, но что-то же помогло ему почувствовать колдуна до того, как его засек сканер? Да и потусторонних тварей он раньше сквозь стены не чуял…

Пожалуй, Эл прав. Полный медосмотр ему не помешает.

— Букет собираешь? — ехидно поинтересовался Фин. Пошарив взглядом по полу, он нашел и подобрал еще несколько веточек и с насмешливой ухмылкой вручил другу. Интуит покрутил добычу в руках, удивленно хмыкнул и уже целенаправленно поводил зажатыми в обеих руках веточками перед глазами. За иголками тянулся тонкий энергетический след — но не по ходу движения, а от одной ветки к другой.

— Слушай, — окликнул он. — А они друг на друга реагируют.

— Кто? — обернулся напарник. Ильнар продемонстрировал свой опыт, брови Фина поползли вверх.

— Интерррресная штука… — протянул он, но было видно, что его занимает еще какая-то мысль. — Слушай… А вот чисто теоретически — как можно найти в городе колдуна, который, к примеру, не швыряется в подчиненных мебелью и не гуляет по накопителям, а тихо пакостит из засады? Не высовываясь совсем?

Подошедший Кир поморщился — ловить такого колдуна ему явно не хотелось.

— Поехали на базу, — велел он. — Тут теперь без нас справятся.

Ильнар нахмурился, обдумывая вопрос напарника, и медленно пошел вслед за командиром к выходу.

— У него в любом случае должны начаться приступы, — задумчиво произнес он. — Как минимум, он будет закупать обезболивающее пачками.

— Обычное обезболивающее инициированному не поможет, — через плечо бросил майор. — А сильные средства, как в спецбольнице, просто так не продают.

— Расскажи полиции, — отмахнулся Фин. Командир, не оборачиваясь, пожал плечами — вряд ли он мог рассказать полиции что-то новое о незаконном обороте сильнодействующих лекарств. — Но я вообще не об этом. Я с точки зрения артефактов — можно ли сделать что-то такое, чтоб найти в городе человека? На карте, к примеру…

— Просто так найти неизвестного человека? — хмыкнул Ильнар. — Безо всякой привязки? Ну вот сам колдун, наверное, сможет, Змей их знает, этих инициированных. А мы — вряд ли.

— Ну хорошо, — не отстал напарник, — а, к примеру, ты Эла на каком расстоянии найдешь?

Ильнар задумался. Как-то раз они с Элом пытались проверить дальность «связи», но это было давно, еще в детстве, и тогда их хватило на пятьдесят метров. Интересно было бы проверить сейчас…

— Метров сто, — предположил он.

— Уууу, — разочарованно протянул Фин. — Это скучно. Это только в прятки играть. А вот что нужно сделать, чтоб найти его на другом конце города?

— Нужно позвонить и спросить: «Ты где?» — посоветовал командир. За разговорами оперативники дошли до края парка. У декоративных кованых ворот стояли двое недовольных полицейских, проводивших их бдительными взглядами. — Заканчивайте треп не по делу, смена еще не закончилась.

Сферотехники переглянулись. Во взгляде Фина без труда можно было прочесть что-то о приземленных людях, почем зря прерывающих полет изобретательской мысли. Ильнар неожиданно для себя понял, что его лицо, скорей всего, выражает то же самое. Идея, при всей своей бесполезности, его заинтересовала. Кир обернулся, поглядел на одного, на второго и неожиданно фыркнул:

— Маньяки-изобретатели…

— Еще какие, — весело подмигнул Фин.

Сферокар третьей группы одиноко прижался к обочине. Ильнар устроился на своем месте, потянулся пристегнуть ремень — и обнаружил, что все еще держит в руках «букетик» с Древа.

— Фин, — окликнул он. — А что, если использовать вот эти иголки для ориентирования по отношению друг к другу? Усилить сферой, добавить плетение…

Напарник, едва успевший сесть в водительское кресло и натянуть шлем, с готовностью перегнулся через спинку сиденья:

— Линейная схема, да?

— И трехуровневая матрица.

— И бусинки, мелкие такие…

Кир вздохнул, поймал водителя за плечо и под смех стрелков развернул к приборам.

— Поехали уже, наконец! А ты, — командир сурово нахмурился в сторону интуита, — сядь и пристегнись!

Ильнар послушно плюхнулся на свое кресло и откинулся на спинку, успев поймать в зеркале заднего вида горящий энтузиазмом взгляд напарника.

Маньяки-изобретатели, да.

А колдуна пусть ловит полиция.

Глава 3. Паук и бабочки

После случившегося на накопителе город наводнили предупреждающие объявления и агитационные ролики — будьте бдительны, будьте осторожны, обращайте внимание на подозрительных лиц с подозрительными предметами… Впрочем, колдун и его приятели явно не были дураками, и где-то затаились. Потусторонние твари активности тоже не проявляли, две последние смены прошли на удивление мирно, всего три вызова, из них два — ложных. Такое затишье могло бы послужить поводом для отдыха…

Если бы не кошмары.

Сны с Каоро в главной роли повторялись с завидной регулярностью, вперемешку со сценами не то войн, не то стихийных бедствий. Большая часть снов забывалась сразу по пробуждении, а вот то, что он несколько раз за ночь просыпался с мерзким ощущением паники и дико колотящимся сердцем, Ильнар помнил прекрасно. Не помогал даже посоветованный Элом успокоительный чай — гадость страшная. Жаловаться не хотелось, но скопившаяся усталость все чаще прорывалась наружу раздражением, и единственной причиной, по которой интуит ни с кем всерьез не поругался, был напарник.

Как обычно, настроение лучшего друга Фин игнорировал чуть менее, чем полностью. Идея с амулетами его всерьез заинтересовала, на эксперименты ушло два выходных дня, и даже в рабочее время страхующий сферотехник почти не отвлекался от поставленной задачи, чертил схемы в блокноте, отмахивался от насмешек стрелков и терроризировал напарника вопросами о возможностях Истинного зрения. После работы Фин безжалостно волок Ильнара в мастерскую — ставить эксперименты, изучать свойства иголок с Древа и до хрипоты спорить о способностях интуитов и принципах работы поисковых устройств. Участвовать в затее друга интуит не отказывался — умотанный организм отключался, стоило положить голову на подушку, и его не беспокоили ни кошмары, ни бессонница.

Увы, на то, чтобы найти в городе неизвестного колдуна, их общей гениальности все-таки не хватило. Зато по положению на карте трех булавок с крошечными сферами на конце можно было вычислить местонахождение четвертой булавки, и, соответственно, ее хозяина. Используя собранные с веточек иголки, сферотехники сумели настроить крошечные, со спичечную головку, энергетические бусинки на то, чтобы они слышали и узнавали друг друга, реагировали на сигнал и отмечали на карте примерное место, откуда он мог исходить.

***

— …Вот ты представь — напали на тебя злые колдуны, целая банда! — Фин в попытке объяснить командиру смысл изобретения вдохновенно взмахнул руками. — Сунули в мешок и увезли в неизвестные дали. Коммуникатор, разумеется, сразу забрали, они ж колдуны, а не идиоты… А вот про булавочку никто не знает! Ты поворачиваешь бусинку, и верные друзья бросаются на помощь!

Кир скептически изогнул бровь:

— На меня? Напали? Знаешь, тогда они все-таки идиоты.

— Ай, ну не на тебя, на… на Эла, к примеру! — Фин ткнул пальцем в доктора, в чьей гостиной друзья собрались выпить чаю в выходной. — Тем более что он с колдунами по работе сталкивается даже чаще, чем мы. Вот сбрендит какой-нибудь пациент, а он раз — повернет бусинку…

— Скорее, я схвачу баллон с нейтрализатором, — усмехнулся Эл.

За те три года, что доктор Чеддра посещал спецбольницу, у него самого магических травм не было. Даже когда в прошлом месяце один из тамошних пациентов сорвался и едва не убил дежурного врача, не согласившегося увеличить дозу лекарства. Восьмая группа ездила на вызов, но к прибытию оперативников буйный колдун уже смирно лежал в своей кровати, а Эл строго выговаривал ему за недопустимое поведение. Основную роль в том, чтобы успокоить пациента, сыграли баллон нейтрализатора и пять кубиков снотворного, а не личное обаяние доктора, но факт оставался фактом — Эл не получил ни царапины, хотя дежурного врача увезли на скорой с ментальным шоком. А доктор Чеддра, не давший буйному колдуну разворотить всю больницу, за этот случай даже получил почетную награду от Магистра.

— С ума сойти, какие все неустрашимые борцы с колдунами! — возмутился Фин. — Ильнар!

— А? — интуит, задумчиво разглядывавший одну из булавок, поднял взгляд.

— Что ты сделаешь, если на тебя нападет банда агрессивных колдунов? — требовательно спросил напарник. И быстро добавил: — Учти, парализатора у тебя с собой нет!

Ильнар рассмеялся:

— Ладно-ладно, я уже понял. Правильный ответ — сначала активировать амулет. И если меня не убьют в первые пять минут, вы, может быть, успеете спасти то, что от меня останется. Ну, или отомстите, на худой конец.

— Ответ лучшего друга! — Фин хлопнул его по плечу. — Ну во-о-о-от, все работает. Теперь каждый берет по штучке… А карту, дан доктор, я подарю тебе — и сэкономлю на подарке на твой следующий день рождения.

Эл с усмешкой покачал головой — его день рождения был летом, но спорить он не стал. Фин вытянул из гнезд в рамке карты оставшиеся булавки и торжественно вручил по одной друзьям.

— А теперь смотрите еще раз — вот так я поворачиваю бусинку, и сигнал срабатывает…

Булавка в пальцах Ильнара тоненько завибрировала. Он щелкнул по бусинке, отключая сигнал, приколол амулет к воротнику рубашки и, не удержавшись, зевнул.

— Эл, что делать, если человеку неделю снятся кошмары? — неожиданно поинтересовался Кир таким будничным тоном, что Ильнар даже не сразу сообразил, что командир говорит о нем.

— Показать человека психотерапевту, — немедленно отозвался друг. — Что, все ещё плохо спишь?

Ильнар поморщился. То, что притворяться он не умеет, ему было известно прекрасно, а Кир замечал гораздо больше, чем говорил.

— Ты же все равно записал меня на осмотр, вот и выясним, что со мной такое.

Доктор задумчиво кивнул, поднялся и принялся рыться на полках одного из трех высоченных, под потолок, книжных шкафов, занимавших дальний угол комнаты.

— Как бы уровень у тебя не поднялся…

Ильнар недовольно скривился, но промолчал. Чего-чего, а воспринимать чувства других людей напрямую, как положено интуиту восьмого уровня, ему совершенно не хотелось. Эл глянул через плечо и снисходительно усмехнулся — он не умел читать мысли, однако об опасениях друга знал. Споров о том, хорошо или плохо быть эмпатом, они уже давно не вели, так как каждый со своей стороны великодушно позволил другу иметь свое мнение по этому вопросу.

— У меня тут была книжка, — пояснил доктор. — Про ментальные блоки. Как раз тебе полезно будет почитать, там учат управлять даром, закрываться от внешнего воздействия, и от чужих эмоций в том числе… — Он провел пальцем по корешкам книг, потом задумчиво прикусил губу и покосился на самую верхнюю полку. — Иль, ты выше меня, глянь наверху — есть там такая небольшая книжечка в синей обложке?

Ильнар успел подняться с кресла, но дойти до шкафа не успел — дверь, рядом с которой он оказался, внезапно распахнулась и с размаху ударила его по плечу. Интуит зашипел от боли, из коридора послышалось виноватое «Ой!»

— А был бы эмпатом — не подходил бы к двери, — меланхолично заметил Эл. — Кеа, ты чуть не убила моего друга. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Кеара осторожно выглянула из-за двери, с любопытством посмотрела на Ильнара поверх стопки книг, которую держала в руках, и повторила:

— Ой. Извините. Вы живы?

— Вполне, — кивнул он и, поморщившись, потер пострадавшее плечо. — Надеюсь, вас это не слишком огорчает?

— Нет, что вы! — она весело помотала головой. В ее ушах от этого движения закачались крупные яркие серьги из деревянных и коралловых бусин. — В мире не так уж много вещей, способных всерьез меня огорчить, и ваше существование к ним не относится.

— Рад это слышать, — хмыкнул интуит, возвращаясь в кресло.

— Рада, что мне удалось вас порадовать, — Кеара быстро улыбнулась и стремительно развернулась к брату, тяжелые складки длинной юбки, под цвет которой, видимо, и подбирались серьги, мягко зашуршали. — Эл, ну не смотри на меня так, ты, когда сердишься, похож на дану Лиеру. А дан Ильнар на меня уже не обижается.

Фин, до сих пор сидевший смирно, рассмеялся:

— Чтобы его обидеть, одной двери мало! И, Эл, может, ты нас все-таки представишь?..

— Ну раз уж она все равно сюда вломилась… Кеа, ты имеешь удовольствие наблюдать всех моих друзей одновременно. Ильнара ты знаешь, а это Финеар Котара и Кириан Муэрро. А это моя младшая сестра, Кеара. Особа нахальная, неуклюжая и неаккуратная — я ведь, кажется, говорил, что мои книги нужно ставить на место сразу по прочтении? Не говоря уже о привычке входить без стука и бить людей дверью.

Девушка наморщила носик:

— Фу, Эл, ты ужасно вредный. Я стукнула его дверью всего раз, это еще не стало привычкой!

— И, надеюсь, не станет, — хмыкнул Ильнар.

Девушка быстро улыбнулась ему и снова повернулась к Элу. Даже в домашних туфлях без каблуков она была немного выше брата.

— Ты сам, между прочим, совершенно невыносим. Забирай свои драгоценные книги. И я была уверена, что тебя здесь нет, иначе не стала бы вламываться.

— Где же я должен быть? — рассеянно удивился Эл, быстро перебирая стопку.

— Просто я видела во дворе сферокар Ордена и подумала, что они за тобой, — пожала плечами девушка.

— Нет, это к отцу… Ага, вот она. Иль, держи.

Он протянул другу книгу и тот, привстав с кресла, взял ее и принялся рассматривать. На темно-голубой обложке серебристо поблескивало название: «Техники ментальной защиты. Орден Исцеляющей длани. Сокращенное издание». Ильнар перевернул несколько страниц и присвистнул — книга была написана еще до Катастрофы, настоящий раритет. И хотя имени автора нигде не было видно, он, скорей всего, был самым натуральным магом. Любопытно, что такого было в той части книги, которую при переиздании сократили? Техники ментального нападения? Было бы интересно освоить что-нибудь этакое.

Только для этого нужно пройти инициацию. А этого хотелось еще меньше, чем становиться эмпатом. Ну ее к Змею, эту магию.

Принесли чай, и Ильнар отложил книжку на полку рядом с собой. Выходные у оперативников и доктора совпадали не так часто, как всем хотелось бы, и почти каждый служил поводом для жаркого спора между Фином и Элом. Энергичный сферотехник предпочитал активный отдых в интересных местах и при любой возможности тащил друзей то смотреть на байк-шоу, то летать на дельтапланах, на худой конец, в лес на шашлыки — непременно в глухую чащу, с комарами и потенциальной возможностью очутиться перед открытым разрывом. Эл, напротив, предпочитал что-то спокойное, вроде посещения музея, концерта классической музыки или, вот как сегодня, мирного домашнего чаепития, с разговорами и настольными играми.

Обычно Ильнар ничего не имел против затей напарника, однако сегодня он был даже рад, что зарядивший дождь лишил его возможности устроить друзьям очередное приключение.

— Опять чай, — вздохнул Фин, откидываясь на спинку кресла с преувеличенно печальной физиономией. — Как девчонки сидим, честное слово — конфетки, пироженки, нет бы в бар сходили… Змей же меня дернул подружиться с интуитами, пива выпить не с кем!

Ильнар хмыкнул и покачал головой. Интуитам алкоголь действительно был запрещен, дар реагировал на него слишком непредсказуемо. Командир тоже вел исключительно трезвый образ жизни, причем достаточно активно, и любители чего-то крепче кефира в третьей опергруппе обычно не задерживались. Фин, впрочем, возмущался скорее по привычке. Друзей он точно любил больше, чем пиво, и его выпады давно перестали воспринимать всерьез.

Тихий вечер в дружеской компании, ничего лишнего.

И никого лишнего.

Кеара, словно услышав мысли интуита, повернулась к двери.

— Что ж, я не буду вам мешать.

— Вы нам ничуть не мешаете, дана Кеара! — неожиданно горячо возразил Фин, и Ильнару захотелось его стукнуть. — Наоборот, мы будем рады, если вы немного посидите с нами! Верно, ребята?

— Мне кажется, дан Ильнар совсем мне не рад, — девушка лукаво взглянула на интуита. — Он так мрачно на меня смотрит, что я начинаю его бояться.

— Дан Ильнар потерпит, — категорическим тоном заявил Фин. — Более того, он сейчас возьмет себя в руки и очень вам обрадуется, да, Иль?

Интуит вздохнул и изобразил улыбку — широкую, во все тридцать два зуба. Кеара рассмеялась:

— Ой, нет, так еще страшнее! Я, пожалуй, все-таки… — она успела открыть дверь, но прислушалась к доносящимся из коридора голосам и замерла. Улыбка с ее лица пропала, уступив место выражению досады. — Эл, он что, опять здесь?

— Кто? — заинтересовался Ильнар.

— Теоллен, — вздохнул доктор. — Да, он собирался зайти, отец обещал помочь с фейерверками к балу. А Кеа думает, что он преследует ее лично и едва ли не планирует сделать предложение.

— Тео? Предложение? — Ильнар усмехнулся и не удержался от шпильки: — Дана Кеара, я вас, возможно, разочарую, но этот шалопай настроен на серьезные отношения еще меньше, чем мы с Фином, вместе взятые.

Сферотехник с некоторым злорадством наблюдал за лицом Кеары — она сердито прикусила губу, обернулась и смерила его недовольным взглядом. Потом снова выглянула в коридор, и Ильнар был готов спорить на что угодно, что в ее голове сейчас решается сложный вопрос — который из одобренных отцом потенциальных женихов ей наименее противен.

Голоса послышались ближе, и Кеара со вздохом захлопнула дверь. Интуит мысленно поздравил себя с маленькой победой над сыном наместника. Впрочем, если учесть, что теперь ему придется терпеть ее насмешки весь вечер, еще неизвестно, кто в итоге выиграл.

— Присаживайтесь, дана Кеара, — Фин тут же вскочил и, подхватив девушку под локоть, помог ей устроиться в кресле. Та благодарно кивнула, потом поймала взгляд Ильнара и немедленно сощурилась:

— Я вас все-таки боюсь. У вас такая улыбочка, как будто на вас неснимаемое проклятие наложили. Вот у нас вчера…

Эл вздохнул:

— Кеа, только не о работе, ладно?

— А вам не кажется, что работа с неснимаемыми проклятиями не годится для девушки? — в отместку поинтересовался Ильнар, и Кеара с досадой поморщилась, словно слышала подобные речи много раз. — Пациенты с магическими травмами могут быть… неадекватными.

— По своему опыту знаете? — нежным тоном произнесла девушка.

— Естественно, по собственному! — напарник плюхнулся на подлокотник кресла интуита и хлопнул его по плечу. — Иль с магической травмой — это же просто конец света, да, командир? Он сразу становится злым, раздражительным, мрачным…

Кир молча усмехнулся, вмешиваться в беседу он не собирался. Ильнар недовольно взглянул на Фина, но тот лишь подмигнул в ответ и вновь обратился к девушке:

— Я вам честно скажу — хуже Ильнара с магической травмой может быть только Эл, который эту травму лечит!

Кеара звонко рассмеялась. При смехе она запрокидывала голову, и не любоваться тонкой, изящной шейкой было решительно невозможно, несмотря на причину смеха. Эл неодобрительно кашлянул, но Фин, игнорируя неласковые взгляды уже двух интуитов, и не подумал угомониться:

— Вы знаете, какой страшный человек ваш брат? Он в прошлом году при мне вышвырнул Кира из приемной — голыми руками! А теперь сравните — вот Кир, вот Эл. Видите разницу?

Разница была, причем не в пользу доктора — он как раз сел на диван рядом с Киром, и стало очевидно, что оперативник шире в плечах раза в полтора, если не в два. Девушка с веселым любопытством посмотрела на брата:

— Это правда?

— Правда, — недовольно отозвался тот. — И если ты хорошо помнишь, Фин, я вышвырнул не только Кира, а всю группу, включая тебя и Ильнара. Додумались тоже — в операционную в рабочих комбинезонах ломиться, когда там пациент с приступом аллергии на черную плесень!

Ильнар обменялся веселыми взглядами с напарником.

— Ну извини, если бы мы сначала пошли переодеваться, ты бы остался без пациента вовсе. И вообще, давайте мы тоже не будем о работе, ну ее к Змею.

Доктор пожал плечами и взялся за чайник. Запахло хвоей, цитрусовыми и чем-то цветочным, но никак не чаем, и Ильнар с интересом заглянул в чашку. Напиток оказался светло-золотистого цвета, а по поверхности плавала пара крошечных желтых лепестков.

— Ксантарский чай, — пояснил Эл в ответ на его вопросительный взгляд. — Кеа привезла… что, ты говорила, они туда добавляют?

Девушка взяла свою чашку обеими ладонями, прикрыла глаза и принюхалась. Выглядела она при этом забавно, как выглянувший из норки мышонок, и сферотехник отвел взгляд, чтобы скрыть улыбку. Вредная — но симпатичная. Если, конечно, не старается специально выглядеть хуже.

— Это «Золотое утро», значит, зверобой, лимон и можжевельник. Ну и сосна, разумеется.

— Точно. Это фирменная фишка Ксантара, сосну они кладут практически во все. Одного чая сортов двадцать, да, Кеа?

— Пятьдесят, — неожиданно поправил Кир. — Есть мнение, что хвоя золотистых сосен, которые растут рядом с Дикими землями, от повышенного фона приобретает полезные для здоровья свойства. Пограничники эти чаи пьют литрами, считается, что они помогают организму справляться с последствиями фонового излучения.

Он сделал глоток, и сферотехники, с интересом за ним наблюдавшие, переглянулись и почти в один голос уточнили:

— Правда помогает?

Кеара тихонько фыркнула и спряталась за чашкой. Эл закатил глаза, а командир с усмешкой покачал головой:

— Защитная форма помогает. А это так, баловство.

Ильнар с любопытством пригубил напиток. Действительно, лимон и зверобой, а хвои столько, словно елку сварили целиком. Но в целом вкус был приятным. Хотя пить чай литрами на работе… Делать им нечего, этим пограничникам.

Фин, который в хорошем настроении молчать не умел совершенно, немедленно завязал беседу с Кеарой. Сравнение архитектуры Баоны и Ксантара неожиданно заинтересовало и Кира тоже, и Ильнар посчитал, что имеет полное право расслабиться и помолчать. От горячего чая его снова потянуло в сон. Он бездумно гонял ложечкой по блюдцу ягодку черники с пирожного и краем уха слушал, как Фин расспрашивал Кеару о колледже, в котором она училась, и древнем монастыре Ксании Алемской, чье имя дало название городу. Девушка отвечала охотно и подробно, и даже без дара было понятно, что Ксантар она хорошо знает и любит.

В какой момент разговор перескочил с архитектуры на древние магические практики, Ильнар не уловил, но эта тема стоила того, чтобы проснуться.

— …В монастыре очень большая библиотека, там хранятся даже книги, изданные еще до Катастрофы, — говорила Кеара. — Мне наставница как-то показала старинную книгу, сборник сказок и легенд. К каждой были иллюстрации, необычные — там были нарисованы не только фигуры и лица людей, но и ауры. Примитивно, знаете, в один цвет — только основной рисунок линий. Наставница сказала, что эти рисунки передавали наиболее яркие черты героев.

Так, значит, монастырская библиотека… Очень интересно. Ильнар вспомнил свой собственный снимок и заинтесованно сощурился:

— А вот Эл говорит, что рисунок ауры индивидуален и даже может меняться со временем.

— И еще раз повторю, — хмыкнул доктор, размешивая сахар в чае. — Кеа, тут все серьезные люди с высшим образованием и опытом работы с потусторонним. Хватит рассказывать сказки.

— Доктор, ты исключительный зануда, — отмахнулся Фин. — Дана Кеара, а я вот очень люблю сказки! — он состроил умильную физиономию и стал похож на кота, выпрашивающего лакомство у хозяйки. — А ты, — он обернулся к Элу и протянул пирожное, — пока пожуй и помолчи, договорились?

— Мне тоже интересно — неожиданно подал голос Кир и, когда Кеара взглянула на него с некоторой робостью, слегка улыбнулся: — Никогда не слышал о подобных вещах.

— И про что вы хотите сказку? — улыбнулась Кеара.

— А пострашнее, — немедленно отозвался Фин и, сложив руки на спинке своего стула, подпер щеку кулаком.

— А то тебе в работе страшного мало, — хмыкнул Ильнар. Напарник обернулся и подмигнул:

— Самое страшное в моей работе — это ты, так что тоже помолчи, ладно?

Ильнар демонстративно скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. Сказки так сказки, можно еще немного подремать…

— Страшную? — задумчиво повторила Кеара. — Ну хорошо. Один рыбак выловил из моря кувшин, в котором был запечатан дух огня…

Сказка была известной — правда, рассказывала Кеара немного по-другому. В привычном Ильнару варианте дух исполнил три желания рыбака, потом запечатал его душу в кувшин и швырнул в море, а мертвое тело осталось на берегу. В варианте Кеары огненный дух занял тело сам. Когда телу пришла пора умирать, дух вернулся в кувшин. Но сначала он выпил ослабевшую в заточении душу рыбака, чтобы стать сильней и дождаться, пока кувшин не найдет и не откроет другой глупец.

К удивлению Ильнара, Кеара оказалась прекрасной рассказчицей. Ее голос изменился, стал глубже, наполнился новыми интонациями, даже выражение лица менялось по ходу сюжета. Вот незадачливый герой сказки вытягивает сеть из моря, а вот уже его самого вытягивают из тела, чтобы навеки запереть в кувшине, и его страх и отчаяние, звучащие в голове рассказчицы, столь велики, что дар отзывается и по телу проходит дрожь…

Ильнар поежился и взял в руки чашку. Как все-таки хорошо не быть эмпатом.

— И что, — Фин любопытно подался вперед, — одержимость духом тоже можно определить по ауре?

— Древние маги, в отличие от современных врачей, умели, — Кеара насмешливо взглянула на брата. — Там был такой узор… ну как бы узел из двух петель, понимаете?

Узел из двух петель? Ильнар тоже взглянул на доктора, тот закатил глаза и, судя по выражению лица, собрался прочесть лекцию о структуре энергетического узора ауры, но тут неожиданно распахнулась дверь. За ней обнаружилась высокая худая женщина в строгом темно-сером платье. Она оглядела комнату и неодобрительно поджала губы.

— Дана Кеара, мне кажется, вам не пристало находиться одной в компании мужчин.

— В компании брата, вообще-то, — с благожелательной улыбкой произнес Эл. — Добрый вечер, дана Лиера.

— А вам, дан Элджиас, стоит больше заботиться о репутации вашей сестры, — строго нахмурилась дана Лиера, не ответив на приветствие. — Идемте, дана Кеара.

Ильнар искоса взглянул на девушку. Она выглядела слегка раздосадованной, зато Эл, как с удивлением понял интуит, был на редкость зол.

— Я забочусь о своей сестре, дана Лиера, — негромко произнес он, не переставая улыбаться. Одной интонации его было достаточно, чтобы Ильнар и Фин напряглись и посерьезнели. Кир слегка нахмурился.

— Недостаточно.

Дана Лиера окинула оперативников ледяным взглядом, затем взяла Кеару под руку и вместе с ней вышла из комнаты, хлопнув дверью чуть громче, чем дозволялось приличиями.

— Секретарь отца, — пояснил Эл в ответ на вопросительные взгляды друзей. — Метит в супруги… И уже пытается нас воспитывать. Дура, — неожиданно эмоционально произнес он и одним глотком осушил чашку.

Гости немного помолчали, ожидая, пока хозяин восстановит душевное равновесие. Нужно было постараться, чтобы всерьез разозлить Эла, но, судя по всему, дана секретарь старалась хорошо.

Остаток вечера прошел мирно. Ровно в девять Эл поинтересовался, не наскучила ли гостям его компания, и не пора ли расходиться, учитывая, что ему завтра предстояло суточное дежурство, да и оперативникам стоило лечь пораньше.

— Ильнар, книга, — окликнул доктор, когда гости уже вышли из комнаты. Интуит хлопнул себя ладонью по лбу и вернулся.

— И что, — он покрутил книгу в руках, — правда помогает? Или это из той же сферы, что чай из елки и рисунки в ауре?

— Чай — из сосны. А если бы я не умел ставить блоки, давно бы сбежал в Ксантар сам, — с досадой признался доктор, выходя из гостиной. — Кеа бесится и всех достает, отец раздражается и настаивает, эта еще, вобла сушеная…

Сферотехник сочувственно покачал головой. Если уж сдержанный обычно Эл начинает жаловаться на проблемы в семье, значит, дела — хуже некуда.

— Не то что бы она сегодня сильно кого-то доставала, — заметил он вслух, спускаясь по лестнице на первый этаж. — С Фином и вовсе поладила.

— Это не показатель, — усмехнулся доктор. — С ним все либо ладят, либо мечтают придушить, третьего не дано. К тому же, он не из Старого круга, к потенциальным женихам, по мнению отца, не относится, а вне идеи о замужестве она достаточно легко сходится с людьми. Ее вообще легко любить, просто по-дружески.

— Ага-ага, я заметил, — насмешливо бросил Ильнар, притормаживая перед зеркалом в холле, чтобы поправить капюшон на куртке. — Тео, как я понимаю, тоже достается?

Отражение Эла в зеркале поморщилось.

— Не напоминай. Он действительно являлся пару раз с розами, а она их терпеть не может, и уже угрожает, что третьим букетом настучит ему по физиономии, раз уж слов он понимать не хочет.

Ильнар представил себе эту эпическую битву и рассмеялся. Бедняга Тео — обычно девушки вешались сыну наместника на шею с первого взгляда, и в его голове, похоже, не укладывалась идея, что его, такого замечательного, можно не любить.

Кеаре тоже можно было посочувствовать — слов, которые не вязались с его мнением, Тео действительно предпочитал не понимать.

Ладно, пусть делают друг с другом что хотят — лишь бы его не доставали.

Коллеги уже ждали Ильнара на крыльце. Кир задумчиво наблюдал, как над освещавшими сад фонарями кружат неоновые рыбки — яркие, но безобидные родственницы летучих медуз, приспособившиеся к жизни при пониженном магическом фоне. Фин, кажется, пытался рассказывать анекдоты, но, увидев напарника, он оборвал себя на полуслове и фыркнул:

— Кир, а догадайся, о чем они там без нас секретничали?

— Я-то догадываюсь, — усмехнулся командир. — Но тебе не скажу. Думай сам.

— Да какие секреты, — хмыкнул Ильнар, переглянувшись с другом детства. — Обсуждали заморочки дара. Вот, тренироваться буду, — он продемонстрировал книгу и убрал ее во внутренний карман куртки.

— Это правильно, — одобрил Кир. — Эл, ты не будешь против, если он потом даст почитать книжку нашему стажеру? Ему тоже полезно будет.

Доктор кивнул, поочередно пожал друзьям руки и взялся за ручку двери, собираясь вернуться в дом. Оперативники уже спустились с крыльца, как вдруг Эл негромко окликнул:

— Ильнар!

Интуит обернулся и встретился глазами с другом детства. Тот несколько секунд молчал, потом неохотно, словно сам не верил своим словам, произнес:

— Поосторожней завтра. Все трое, будьте осторожнее. И не делайте глупостей.

Оперативники переглянулись.

— Мы всегда осторожны, — наставительно сообщил Фин. — Иначе нам Кир головы поотрывает. А насчет глупостей ничего обещать не могу, это как повезет!

Ильнар поймал взгляд доктора и, неосознанно потянувшись к нему даром, на какой-то миг ощутил прикосновение знакомой ауры, поймал краешек беспокойства друга и тоже слегка нахмурился.

— Глупостями стоит заниматься в свободное от работы время, — наставительно произнес Кир. — Все будет нормально, Эл. Я за ними присмотрю.

Доктор кивнул и все-таки ушел в дом. Ильнар проводил его задумчивым взглядом. Как, интересно, определить, где настоящее, вызванное даром предчувствие, а где обычное беспокойство за друзей?

— Иль, не спи, замерзнешь, — напарник дружески ткнул интуита локтем в бок, и тот тряхнул головой и улыбнулся. Кусочек беспокойства, полученный от Эла, спрятался где-то в глубине сознания, и тихонько пульсировал там, не давая расслабиться.

К его счастью, Фин совершенно не умел переживать о том, что может случиться когда-нибудь — а может и не случиться. Сферотехник со смехом обхватил друзей за плечи:

— Эй, ну чего вы надулись, как две лягушки? Пошли, погуляем! Погода отличная, луна вон светит… А, нет, это фонарь. Ну и неважно, погуляем без луны. А если завтра что-то случится, завтра и будем разбираться! Мы что, зря лучшая группа в боевом рейтинге?!

Ильнар и Кир насмешливо переглянулись. Фин мог назвать отличной практически любую погоду, от сорокоградусной жары до такого же мороза. А еще он умел как-то особенно тонко угадывать момент, когда мрачных друзей нужно было растормошить и развеселить.

К предупреждениям интуита восьмого уровня стоило прислушиваться, но, благодаря неумолчной болтовне Фина, к тому моменту, когда друзья расстались до завтра, на душе у Ильнара было почти спокойно. В конце концов, они ведь и правда лучшая группа в боевом рейтинге. У них самые меткие стрелки, самые талантливые сферотехники, и аж два интуита, и командир с таким боевым опытом, что половине отдела и не снилось…

— Все будет хорошо, — вслух сообщил Ильнар перед сном своему отражению в зеркале в ванной. Отражение скептически скривилось, но возражать не стало.

«Все будет хорошо», — повторил он про себя, накрываясь одеялом и закрывая глаза. Кого он пытался в этом убедить, себя или неизвестную силу, посылающую интуитам предчувствия, он и сам не знал.

Себя почему-то не удавалось.

***

Утром Ильнар снова пришел на работу последним. Неудивительно — спал он настолько отвратительно, что можно сказать, и не спал вовсе. В ответ на его старательно-бодрое «Доброе утро» напарник поперхнулся заготовленной шуткой и сочувственно поинтересовался:

— Опять кошмары?

Интуит вяло отмахнулся и ушел в раздевалку. Похоже, выглядел он действительно паршиво, если уж даже Фину не хочется про это шутить.

Быстро переодевшись, он вернулся в кабинет и уселся за стол. Хотя идея сесть была не самой лучшей, организм тут же решил, что раз сели, можно и лечь, положив руки на стол и уронив на них голову, и держать глаза открытыми стало совершенно невозможно.

— Вот к чему приводит полтора года работы без отпуска! — С торжественной скорбью в голосе изрек напарник, положив руку интуиту на плечо. — Люди устают настолько, что спят на службе, а при нашей работе это крайне опасно! Вот он так шагнет в разрыв, не просыпаясь — и все! Скажи мне, отец-командир, есть у тебя совесть?

Ильнар молча согласился с тезисами напарника. Действительно, не заметить разрыв в его состоянии — раз плюнуть. И что самое интересное, эта мысль не пугает, а даже радует. Поговорка про то, что как следует выспаться можно только на том свете, явно была придумана знающими людьми.

— В требованиях к кандидату на должность командира оперативной группы совесть не указана, — проворчал Кир, шурша за своим столом какими-то бумагами. — Там были лидерские качества и командный голос… Старший лейтенант Дьери!

— Я, — зевнул интуит, поднимая голову. Кир на секунду оторвался от документов, чтобы смерить его неодобрительным взглядом.

— Две чашки кофе и тридцать отжиманий.

— Отжимания-то за что? — мрачно пробурчал Ильнар, выпрямляясь.

— За то, что тратишь мое время на ерунду. Старший лейтенант Котара, тоже тридцать. По тем же причинам, и за компанию.

— Тиран, — произнес Фин, причем в голосе его было скорее восхищение, чем возмущение.

— Деспот, — вздохнул интуит, поднимаясь из-за стола.

— По сорок отжиманий.

Сферотехники переглянулись, и Ильнар прочитал в глазах друга примерно тот же список эпитетов, которые он и сам мог бы употребить в отношении сурового командира. Большинство из них годились для произнесения только во внерабочее время, и то шепотом.

Кофе и отжимания помогли проснуться, но не взбодриться, и командир, тяжело вздохнув, вынул из ящика стола упаковку с таблетками.

— Держи. Это стимулятор, на смену хватит. И ночью постарайся выспаться нормально.

Не успел Ильнар подойти к столу, как Тавис неожиданно выпрямился и взглянул на командира с возмущением:

— Стимулятор — на кофе? Кир, это какая на сердце нагрузка!

Ильнар покосился на командира — во взгляде майора читался интерес вперемешку с раздражением.

— А что, есть идеи получше?

Стажер сердито посопел и признался:

— Нет. Но эта — тоже плохая!

Как раз в этот момент Ильнар особенно широко зевнул, и командир, пожав плечами, все-таки вскрыл упаковку и протянул сферотехнику капсулу в розовом бумажном пакетике:

— Выпьешь перед выездом, — Кир насмешливо покосился на стажера. — Так нормально, дан-почти-что-доктор?

Уши Тависа слегка порозовели, но более ничто не выдавало его смущения. Он непреклонно сложил руки на груди и кивнул. Ильнар сунул капсулу карман и вернулся на место, от души надеясь, что проверять действие лекарства не придется. Эл рассказывал, что подобные штуки бьют и по сердцу, и по печени, и по прочим полезным органам.

С другой стороны, выпускать спящего сферотехника на боевой выезд — идея и вовсе идиотская.

***

Сирена сработала в четыре часа.

По словам диспетчера, уровень тревоги был нулевой — поддержка полицейской операции. Фин всю дорогу развлекался предположениями о том, насколько капитан Элори будет рад их видеть, а Ильнар боролся с ощущением непонятной тревоги. По мере приближения к нужному месту ощущение только крепло, и понять, было ли это очередное предчувствие или просто реакция дара на стимулятор, не удавалось.

Нужный дом стоял на самом краю квартала, отделенный от соседних участков облезлой живой изгородью и запущенным садом. Мерцающая лента полицейского ограждения опоясывала участок по периметру, к обочине прижались два полицейских сферокара и массивный служебный фургон технического отдела СМБ.

У ограждения обнаружилась целая толпа — весь отдел по борьбе с магическими правонарушениями во главе со своим бравым капитаном, еще десяток парней в синей форме, со скучающим видом изображавших полицейское оцепление. Человек пять в защитных комбинезонах технической бригады, серо-синих с оранжевыми полосами, расположились перед входной дверью чем-то не угодившего полицейским дома и расставляли приборы. При виде оперативников техники сбились в кучу и зашушукались, полицейские, напротив, оживились и двинулись навстречу.

— И никуда ж от вас не деться, — капитан Элори покачал головой, пожимая руку Киру. — Хоть бери вас в штат всей группой. Давайте в оцепление пока.

Фин поперхнулся смешком. Ильнар рассеянно похлопал друга по спине. В другой раз он бы, возможно, тоже посмеялся над причудами провидения, в третий раз за две недели сталкивавшего третью оперативную группу с отделом по борьбе с магическими правонарушениями. Но сегодня смеяться не хотелось.

Кир взмахом руки отослал стрелков к ограждению. Полицейские время от времени вызывали оперативников магобезопасности, если возникали подозрения, что из-за действий злоумышленников может подняться магический фон, грозя новым разрывом. В обязанности сферотехников обычно участие в оцеплении не входило, и Ильнар сделал вид, что слова полицейского его не касаются. Напарник, шагнувший было в сторону, оглянулся и тоже притормозил.

— Что случилось-то? — поинтересовался Кир, озираясь. Дом выглядел мирно, полицейские — тоже, хотя довольными их назвать было нельзя.

Капитан Элори поморщился, тоже огляделся, обнаружил, что сферотехники все еще здесь, и поморщился вторично. Но гнать никого не стал, лишь немного понизил голос.

— Мы допросили того типа, с накопителя.

— И чего он говорит?

— Ничего не говорит, — с досадой вздохнул капитан. — Пришлось использовать сканирование.

Фин, не сдержавшись, присвистнул, заработал недовольный взгляд командира и поспешил придать лицу нейтральное выражение. Ильнар тоже слышал о методах, позволявших считать с мозга нужную информацию, но нужны были очень веские причины, чтобы полиции позволили их применить. Если человеку, прошедшему сканирование, удавалось выжить, то единственное, на что он мог рассчитывать — пожизненное место в палате для душевнобольных.

— Выцепили этот адрес, — капитан кивнул через плечо на дом. — Выслали сотрудников…

Все три дня слежки подозрительный дом казался полностью необитаемым. Получив от начальства добро, полицейские рискнули подойти ближе. Защитными амулетами, экранирующими возможное магическое воздействие, полицейских снабдить не забыли, поэтому защитный периметр, излучение которого отклоняло постороннее внимание и вызывало острое нежелание подходить к дому, они заметили слишком поздно. Конкретно — попытавшись позвонить в дверь.

— У одного ментальный шок, лежит в палате и никого не узнает. Врачи говорят, пройдет. — Элори снова оглянулся на дом. — Второму полегче, только оглушило слегка. Понятия не имею, что там могут прятать — но очень хочу узнать. Так что ждем медиков — и будем вскрывать.

Напарники переглянулись. Без слов понятно, что вскрывать опасный периметр будут техники — вон сколько аппаратуры натащили. Не то что бы Ильнару сильно хотелось работать… Но беспокойство, которым заразил его Эл, сейчас ощущалось еще сильнее. Казалось, что еще немного, и он определит источник раздражения, но тот все ускользал от взгляда.

— А посмотреть можно? — внезапно для себя спросил он.

Элори удивленно обернулся:

— На что?

— На периметр.

— Зачем? — еще больше удивился капитан. — У нас тут целая техническая бригада.

Ильнар тихонько вздохнул. Спорить с полицией не хотелось, но и оставлять без внимания собственные ощущения после порта и накопителя было бы странно.

— Дан капитан, вы верите в предчувствия?

По лицу Элори было понятно, что вот только предчувствий ему тут не хватало. Но и отмахнуться от настырного интуита капитан тоже уже не мог, только молча пожал плечами и кивнул, пропуская сферотехников к дому.

— Чего ты там не видел? — поинтересовался Фин. Интуит слегка поморщился и, не отвечая, принялся на ходу натягивать капюшон. — Эй, я с тобой разговариваю!

— Шлем надень, — мрачно сказал Ильнар. — И перчатки. И… свалить бы отсюда куда подальше. Кажется, Эл был прав, у нас большие проблемы.

— Это ж отвращающий периметр, — логично заметил напарник. — От него и должно хотеться свалить. Особенно тебе.

Интуит молча помотал головой и, пригнувшись, прошел под ограждением. Любое энергетическое воздействие Ильнар действительно ощущал острее и четче, чем напарник. Однако растущее внутри беспокойство, липкое и холодное, не имело ничего общего с ощущениями, вызванными периметром — кисло-горький привкус на языке, неприятное шуршание в ушах. И вообще сквозь боевую форму он не должен был чувствовать ни излучения периметра, ни тепла, исходящего от ленты ограждения, ни заинтересованного взгляда напарника, ни раздражения техников…

Десять шагов до крыльца. Окружающий мир выглядел четким настолько, что почти болели глаза, любой звук казался резким и неприятным. Повторялась ситуация на накопителе — дар во всю сигнализировал об опасности, а вот где она — пойди догадайся. И если одного стрелка еще можно было парализовать, то здесь на всех присутствующих заряда не хватит точно.

Техники, уже расставившие приборы, развернулись к оперативникам. Выглядели они не слишком довольными. К тому же именно с этой бригадой на одном из выездов у оперативников произошел крупный конфликт относительно методов работы со щитами. До драки дело не дошло, но вот жалобы руководству написаны были с обеих сторон.

— А, как всегда, Дьери и Котара, — со вздохом протянул начальник бригады, Триан Сора, и на его подвижном хитром лице, похожем на мордочку хорька, появилось выражение досады. — Пришли учить нас делать нашу работу.

— Не начинай, — поморщился Ильнар. — Нет никакого желания с вами ругаться.

— Я и не начинаю ругаться, — пожал плечами техник. — Я прямым текстом говорю — ребята, валите отсюда к Змею на рога и не мешайте работать. То, что у вас есть парализаторы, а у нас нет, не делает вас умнее.

Напарники переглянулись. Спорить с техниками ни одному из них не хотелось, однако чувство беспокойства настойчиво гнало Ильнара к дому. Ему почти физически было необходимо осмотреть этот змеев периметр…

— Но парализаторы у нас все-таки есть, — хмыкнул Фин. — Так что не нарывайся.

— Вскрытие периметра не входит в обязанности оперативной группы, — сквозь зубы процедил бригадир, складывая руки на груди и выпрямляясь. Впрочем, даже встань он на цыпочки, преимущество в росте было за оперативниками.

— А мы и не будем вскрывать, — Фин успокаивающе поднял руки. — Еще чего не хватало, чужую работу делать. Мы только посмотрим и все. Вот Ильнар ни разу не видел такие плетения, ему очень интересно, да, Иль?

— И Элори разрешил, — негромко произнес интуит, поверх плеча техника разглядывая дом.

Упоминание имени капитана сработало не хуже магического заклинания. Бригадир скривился так, словно укусил лимон, но поводов спорить не нашел и посторонился.

— Ну-ну, смотрите. Руками не хватать сами догадаетесь?

Оперативники подошли ближе. Один из техников, высокий полноватый парень, развернул голографический экран над сканером и приветливо улыбнулся:

— Вот, пожалуйста, все характеристики… Или вы интуиты?

— А что, похожи? — хмыкнул Фин, опуская щиток шлема. — Ого…

Ильнар сощурился, потом покосился на техника и тоже активировал программу сканирования. Если уж Элори не хочет верить предчувствиям, то техникам и вовсе знать о его даре необязательно.

Перед глазами поползли строчки с характеристиками периметра. Силовые линии, в Истинном зрении мерцающие голубым, налились цветом и отчетливо позеленели.

— Неслабо, — констатировал Фин, разглядывая плетение. — Я бы даже сказал, мощно.

— У тебя на гараже круче, — буркнул Ильнар. — Энергии вбухали немерено, разве что… Семь сфер?

— Восемь, — поправил техник.

— Только дверь или весь дом?

— Дверь и окна, но тут основной узел. Вот, глядите… — парень подкрутил настройки сканера, и на экран выскочила упрощенная энергетическая схема периметра. — Вот здесь и здесь расплести, а дальше само пойдет, схема стандартная, справимся. Ну и постараемся вам проблем не доставлять.

Дар говорил, что техник не врет, да и улыбался он дружелюбно и вполне искренне. Беспокойство все равно никуда не делось, но, судя по всему, связано оно было не только с периметром. Ильнар задумчиво побарабанил пальцами по кобуре и окинул взглядом окружавшие дом заросли из засохшего бурьяна вперемешку с какими-то кустами. Чисто теоретически, спрятать небольшой амулет в этих дебрях можно запросто, узлы периметра крупные, тут одной лишней бусинки достаточно, чтобы дестабилизировать систему…

— А сад осмотрели?

— Точно! — с преувеличенной бодростью воскликнул бригадир. — Ильнар, осмотри сад, а? Вдруг мы чего пропустили, а ты найдешь.

Техники зафыркали. Интуит поморщился, но то, что он искал, точно было не в двери. Он поманил к себе напарника и сунул ему в руки свою сумку.

— Пойду осмотрюсь. Делай что хочешь, пугай их Киром, рассказывай байки про то, как жуткий я едва не пристрелил Гирона и всю группу заодно, но вскрывать периметр до моего возвращения они не должны. И да, защиту не снимай!

Он отошел от техников и вызвал по внутренней связи командира.

— Кир, вели всем шлемы надеть, срочно.

— Что случилось? — насторожился командир.

— Еще ничего, но сейчас случится. И лучше быть готовыми, — проворчал интуит, сходя с вымощенной плиткой дорожки на заросший сорняками пожелтевший газон. Он непрерывно осматривался с помощью дара, но Истинное зрение сегодня подвело — ровно ничего подозрительного на пути не встречалось.

— Куда тебя опять несет? — строго спросил Кир. — Тебе Эл специально велел быть осторожнее.

— Я осторожен, — заверил Ильнар. Подумал — и, стянув перчатку, вытянул левую руку, пытаясь поймать то ощущение сквозняка, какое он помнил по залу накопителя. Правой рукой он вытащил парализатор. Ладонь покалывало, фон в четыре единицы не был опасен для здоровья, но недовольство дара вызывал. — Слушай, я просто осмотрюсь, ладно? Мне очень все это не нравится, но ты сам понимаешь, что Элори меня слушать не станет. А техники — и подавно.

Кир секунду подумал и велел:

— Стой на месте. Я к тебе Стена пришлю. Если сам чуешь опасность, то нечего лезть туда без страховки. Жди, понял?

— Понял, — вздохнул интуит, осматриваясь. Его внимание привлек дальний угол участка, где над макушками облетевших кустов торчала крыша покосившейся и облезлой садовой беседки. Если бы Ильнар сам ставил ловушку для тех, кто попытается вскрыть периметр, лучшего места не найти — достаточно далеко, чтобы олухи вроде Триана не сразу заметили, но достаточно близко, чтобы силовой луч с небольшой бусины дотянулся до дома. Осталось проверить, насколько верна его догадка, и сферотехник медленно, чтоб дать стрелку себя догнать, двинулся к зарослям.

До беседки оставалось шагов двадцать, когда в наушнике зазвучал встревоженный голос напарника:

— Иль, ты где? Они…

Голос в наушнике заглушил треск помех, силовая волна от сработавшего периметра толкнула в спину. Ильнар выругался вслух, повернулся к почти догнавшему его стрелку…

Ощущение присутствия потустороннего резануло по нервам почти физической болью. В траве вспыхнула, засеребрилась тонкая силовая нить, соединившая дом — ну кто бы мог подумать, с беседкой! Порадоваться своей догадливости и обругать техников интуит не успел. В беседке что-то хрустнуло, полыхнуло, и из зарослей, обламывая ветки и стирая в порошок сухую траву, выкатилось нечто, более всего напоминающее спутанный клубок из темных дымных нитей и серебряной проволоки. Выкатилось — и целеустремленно понеслось по силовой нити к дому.

— Фин, паук! — заорал Ильнар в микрофон. Луч парализатора скользнул по поверхности клубка и отразился, смяв сухую траву. Стен тоже начал стрелять — но потусторонние пауки были из тех тварей, которые чхать хотели на нейтрализатор, пока висели на подпитывавшей их силовой нити. Паук почти поравнялся с интуитом — и тот сделал самую глупую вещь в своей жизни.

Защитная ткань боевой формы была не по зубам пауку, пробиться сквозь нее он не мог, и обойти, оторвавшись от паутинки, тоже. Ильнар бросил парализатор и упал на колени, правой рукой в перчатке пытаясь схватить тварь. Ему это даже удалось, но паук, почуяв неладное, энергично задергался, едва не уронив сферотехника в траву, и потихоньку начал выскальзывать. Заряд нейтрализатора окутал его искристым облачком, чуть задержав, и Ильнар успел ухватить дымный клубок второй рукой.

Левой. Без перчатки.

Нейтрализатор ткнулся в ладонь, упругий и прохладный на ощупь. Разрушался он слишком быстро, руки соскальзывали, пальцы медленно погружались в липкое желе. Стен сообразил выстрелить второй раз, третий, Ильнар прижал паука к земле, придавил коленом, стараясь не касаться твари левой рукой. Голова соображала так быстро, как никогда раньше, удержать тварь надолго все равно не удастся, но держать надо, не зря в периметр вкачано столько энергии — случись что, отдача будет такая, что техников размажет по траве ровным слоем. А ведь змеев колдун или его дружки наверняка оставили какой-нибудь сюрприз и в самом доме…

Где-то на границе сознания он услышал крик напарника, что-то про «держись!» и силовую ловушку. А потом паук, которому терять было нечего, выпустил из себя десяток силовых нитей, которые, пробив пленку нейтрализатора, в одно мгновение оплели державшие тварь руки.

Ощущение было такое, словно его ухватил за шиворот рассерженный великан. Встряхнуло так, что зубы лязгнули, и во рту появился привкус крови, а потом отшвырнуло в сторону, впечатав виском в мерзлую землю. Небо, трава, деревья — все завертелось перед глазами с немыслимой скоростью, мелькнули лица сослуживцев — и стало темно.

В следующий миг он пришел в себя, лежа на спине. Думать было невероятно тяжело, словно в голове медленно крутились ржавые шестеренки и каждая мысль ползла по невидимому конвейеру со скрежетом и скрипом. Интуит почти слышал этот скрип, а больше не слышал ничего, и когда над ним нависло смутно знакомое лицо с шевелящимися губами, он лишь понимал, что ему что-то говорят, но звук не доходил. На то, чтобы узнать говорившего, нужно было прокрутить очень много шестеренок, а это так долго… Ильнар закрыл глаза и отключился.

Он то приходил в себя на мгновение, то снова терял сознание, смутно осознавая, что его куда-то несут. И вроде бы кто-то рядом ругался, громко, но смысла слов он не понимал, хотя, кажется, кричали именно на него. «Отстаньте, мне плохо», — мысленно попросил он, а может, и вслух, потому что ругаться перестали. Или они умеют читать мысли?

В следующий раз его привели в себя голоса. На сей раз шестеренкам в голове перепало чуть больше смазки, голоса и слова оказались знакомыми.

— Кир, я его не удержу!

Это Тавис. Держат, кажется, его самого… обидно будет, если все-таки не удержат.

— Удержишь. До больницы пять минут.

А это Кир, и когда он говорит таким тоном, лучше послушаться. Это и перепуганному стажеру ясно.

— Он слишком много энергии теряет, даже со стимулятором! Нужен донор!

— Подключай меня.

— А тесты?!

— Подключай.

Ильнар ухитрился приоткрыть глаза, и увидел над собой лицо командира — бледное, нечеловечески спокойное. Что-то плотное сдавило шею, потом отпустило, по телу прошла волна тепла — а потом его накрыло ощущение дурноты, и он снова вырубился.

И снова голоса… Да дайте уже человеку спокойно сдохнуть!

— Иль, открывай глаза, не придуривайся. И не вздумай умереть, слышишь? Нас Эл поубивает.

Весомый аргумент. Он попытался приподнять веки. Тяжело…

— Давай-давай, старайся! Сейчас придет добрый доктор и тебя спасет. Смотри на меня! Сколько пальцев видишь?

Видел он лишь размытые пятна, но голос напарника узнал. Улыбаться было не менее тяжело, чем открывать глаза, но почему-то хотелось.

— Засунь… свои пальцы… знаешь… куда?

Губы шевелились едва-едва, но Фин его услышал и нервно засмеялся:

— Командир, ну ты слышишь, да? Мы его тут спасаем, а он гадости говорит. Вот сейчас Эл тебя оживит — и я тебя сам придушу, честное слово!

— Или я, — негромко добавил откуда-то голос Кира.

— Вот, слыхал? Не вздумай помереть самостоятельно! Тут целая толпа желающих тебя прибить!

— Помрешь с вами… — прошептал Ильнар. На то, чтобы произнести эти слова, сил ушло столько, что глаза снова закрылись.

Последним, что он услышал, был голос Эла, рявкнувший: «В операционную, живо!» Ильнар успел испугаться, что это действительно будет последним, что он услышит, рванулся изо всех сил, пытаясь разорвать сгущавшуюся вокруг него темноту…

И окончательно отключился.

***

Снежинки… Они летят с неба, расцвеченного странным сиянием. Зеленые, алые, фиолетовые сполохи переплетаются в причудливом танце, которым можно любоваться до бесконечности. Вот только кто-то, стоящий за спиной, монотонно считает: «Двадцать девять… тридцать… тридцать один…», и голос этот раздражает, мешает расслабиться и раствориться в цветном сиянии.

Что он считает? Снежинки? Секунды?

«Пульс — тридцать пять!»

По городу, до краев наполненному светом и цветом, несутся призрачные скакуны, не то потусторонние твари, не то — создания местных магов. Мостовая выложена причудливыми цветными камешками, собственные ноги отчего-то кажутся непомерно длинными и чужими, а руки…

«Пока три кубика, следи за кардиограммой!..»

А руки покрываются чешуей, она вспарывает кожу, и из разрывов сочится кровь. В зеркале — чужое лицо, безумно знакомое, но чужое, и голос в голове шепчет: «Убей!», а другой просит успокоиться и не слушать, «хочешь — швырни кружку в стену, станет легче», кружка летит, разбивается, кофе заливает документы, от его запаха становится дурно, и все это напоминает о чем-то, но вспомнить, хоть убей, не выходит…

«Дыши, слышишь?!»

Больно… Почему так больно? Голова тяжелая, руки словно горят, особенно левая, и хочется то ли умереть самому, то ли убить кого-то. Впереди туман, и размытые тени, и кто-то нападает со спины. Вырваться, ударить в ответ, увидеть лицо своего врага… Свое собственное?! Грудь сдавливает, дышать тяжело, на языке привкус крови, воздух вырывается изо рта с хрипом, и кто-то кричит, чтобы он, сволочь упрямая, держался и не смел умирать, потому что не было такой команды, но голоса удаляются, а в голове звон и темнота, и уже почти не больно…

«Куда?! Разряд!»

Вспышка света. Вспышка боли. Снежинки превращаются в бабочек, они порхают вокруг, задевают мягкими теплыми крыльями, и хочется улететь вместе с ними, но почему-то не получается…

«Вы сделали все, что могли, доктор. Теперь только ждать».

На фоне пиликает какая-та музыка — песенка про бабочек. Дурацкая простенькая мелодия, назойливая, привязчивая, никак не дает окончательно отключиться и провалиться в темноту, и хочется заткнуть уши, но руки слишком тяжелые, не поднять. А бабочки толпятся у самого лица и шепчут, шепчут…

«Не умирай, пожалуйста. Слышишь меня? Я так боялась сказать, а теперь…»

Голоса бабочек сливаются в один, женский, смутно знакомый, и кто-то плачет, и дышать тяжело, но он дышит — просто потому, что нельзя же огорчать девушку. Это единственное, что у него осталось — дыхание и голос, который зовет по имени.

«…Я люблю тебя. Дыши, ну пожалуйста, не оставляй меня, не сдавайся…»

И он не сдается, хотя кажется, что на лице подушка, а воздух густой и почти жидкий…

«Святое небо, пусть он выживет…»

***

Ильнар открыл глаза. Некоторое время он бездумно созерцал белый потолок над собой. В помещении царил полумрак, прохладный, влажный воздух пах какими-то лекарствами. Дышать было зверски неудобно, и он не сразу понял, что на лице маска. Он медленно моргнул, пытаясь сообразить, где и почему находится. Память отзывалась неохотно, в голове то вспыхивали, то исчезали отдельные образы, но понять, что было на самом деле, а что привиделось в бреду, пока не удавалось.

Шевелиться не хотелось, тело казалось ужасно тяжелым и каким-то чужим, хотя ничего, кажется, не болело. Судя по всему, он был скорее жив, чем мертв — вряд ли на том свете требуются дыхательные маски. Скосив глаза, интуит обнаружил свою правую руку, от которой тянулась трубка капельницы. Левая и вовсе была опутана проводками и трубками от локтя до кончиков пальцев так, что даже кожи не видно.

Свет лился из-за головы, то ли там было окно, то ли лампа. А у левой стены, на кушетке, прислонившись к стене спиной, дремал Эл. Какой-то прибор вне зоны видимости вдруг запищал, врач встревожено подскочил, встретился глазами с пациентом и, облегченно выдохнув, плюхнулся обратно.

— Живой, зараза?

Ильнар попытался ответить, но губы слушались плохо, да и неудобно говорить в маске.

— Молчи-молчи, — утомленным тоном проговорил друг, прикрывая глаза. — Лучше слушай. Я тебе сейчас расскажу, что бывает с безответственными идиотами, которые не слушают ни предупреждений, ни прямых приказов и плюют на технику безопасности. Вот честно, не знаю, чего мне сейчас больше хочется с тобой сделать — то ли обнять, то ли по шее треснуть…

Не говорить было просто, а вот не смеяться — не очень. Ильнар поперхнулся, закашлялся, легкие обожгло болью. Он попытался сделать судорожный вдох, в глазах потемнело, а у изголовья кровати что-то тревожно заверещало. Доктор яростно выругался, вскочил и защелкал рычажками и кнопками приборов. Пациенту, наконец, удалось восстановить дыхание, зрение тоже вернулось, и он увидел над собой мрачное лицо.

— Убью, — ласково произнес Эл. — Я тут третьи сутки безвылазно торчу, пытаясь его стабилизировать, а он ржет как конь, и все мои труды — Змею под хвост. Не стыдно?

Маску он все-таки снял и отложил в сторону. Ильнар почувствовал, как губы вновь расплываются в улыбке.

— Я — жив, — шепнул он. Он едва способен шевелиться, даже дышать тяжело, и совершенно неизвестно, сможет ли он когда-нибудь встать… а, к Змею все это. Он дышит. И видит. И говорит. И от охватившей сознание эйфории хочется то ли петь, то ли просто орать во все горло…

— С ума сойти, какое удивительное открытие, — проворчал Эл, тыкая в кнопки. — Учти, в твоем состоянии перестать быть живым — это раз плюнуть. Ты хоть помнишь, что произошло?

Ильнар поморщился и попытался покачать головой. Кажется, там был какой-то дом… И техники… И капитан Элори, чтоб его…

— Паука поймал, голыми руками, — пояснил доктор, заменяя капельницу. — Ты его, он тебя… Вспоминаешь? Нет? Это бывает. Ауру тебе порвало — смотреть страшно. А про руку я вообще молчу. Но я молодец, и только поэтому рука у тебя все еще есть. Не шевелись, не шевелись, провода оборвешь!

Ильнар оставил попытки рассмотреть руку и хрипло поинтересовался:

— И долго мне… лежать?

— Посмотрим, — недовольно проворчал Эл. — Пару дней, не вставая, а там — как будешь себя чувствовать. Но выпишу я тебя не раньше, чем удостоверюсь, что процесс не пойдет в обратную сторону, пока все слишком нестабильно.

— Зато… можно провести… полный осмотр… — проговорил Ильнар, но друг коротко рассмеялся:

— Иль, какой, к Змею, осмотр? У тебя в ауре такой бардак, что если и было какое скрытое проклятие, то его с микроскопом не найдешь сейчас. И кстати, можешь обижаться, сколько влезет, но я рекомендую твоей матери перевезти тебя к ним. Там хоть будет кому проследить, чтобы ты нормально лечился. И не смотри на меня так. Тебе просто нечеловечески повезло, между прочим.

— В смысле?

Доктор скривился и прикусил губу с таким видом, будто сформулировать следующую фразу приличными словами было очень сложно.

— Как мне объяснил Кир, — проговорил он наконец, — ваши техники не стали дожидаться приезда медиков. Мол, а что случится, сто раз уже такое делали. А когда случилось… — доктор выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Короче, тебя бы просто не успели довезти до больницы. Но стимулятор снизил энергопотерю, а ваш стажер, как оказалось, умеет оказывать помощь при таких травмах. Так что до операционной ты все-таки добрался живым.

Ильнар хотел высказаться в том смысле, что, посмей он умереть на операционном столе, Эл бы лично достал его с того света, но, судя по всему, в этой шутке было бы слишком много правды.

— Так что будешь лежать, как миленький, и не вздумай спорить, — добавил доктор. — Ты свою ауру видел? Не видел, и не увидишь. Ни ауру, ни силовые линии — ни-че-го. Основной меридиан поврежден, так что никакого тебе Истинного зрения, — доктор вздохнул и впервые посмотрел на помрачневшего пациента с сочувствием — лишиться дара для интуита было едва ли не хуже, чем руки. — Не переживай, восстановится. Через месяц или около того. А на работу раньше нового года я тебя не пущу, даже если вы меня всей группой упрашивать будете. Будете ведь?

— Будем… Я за неделю… дома… с ума сойду.

— Было бы с чего, — хмыкнул доктор. — Ладно, отдыхай. Пойду позвоню дане Элинде, скажу, что ты очнулся, и можно с утра приезжать на тебя смотреть.

— И она приедет… и начнет требовать, чтоб я… работу менял… — Казалось, горло замотали чем-то, сдавив так, чтобы воздух проходил едва-едва. Ильнар сделал паузу, выравнивая дыхание, и на чистом упрямстве добавил: — А я даже… возразить… толком не смогу…

— Дурак ты, Иль, — вздохнул друг. Уголки его рта опустились, и Ильнару показалось, что Эл за секунду постарел лет на десять. Четче стали морщинки, темные тени залегли под глазами, и вообще вид у друга был такой, словно ему самому срочно требовался постельный режим. — Ты трое суток был без сознания, из них двое — на аппарате искусственного дыхания. Ты вообще не дышал сам, понимаешь? И я все это время старательно врал твоим родителям, что все будет хорошо, что я справлюсь… А потом возвращался, смотрел, как ты лежишь, и гадал, насколько еще хватит тебя, и насколько — меня.

Он махнул рукой каким-то неловким, нервным движением и отвернулся. Ильнар вспомнил, что друг те самые трое суток торчал с ним в реанимации, и ощутил жгучее раскаяние за свои слова. Родители, наверное, вообще с ума сходят, а он тут шуточки шутит…

Он шумно вздохнул.

— Извини. Я больше не буду нести чушь… и пауков хватать голыми руками… тоже не буду. Правда. И спасибо… за все.

Доктор издал звук, похожий одновременно на вздох и нервный смешок.

— Ну да, ты ж не знаешь еще. Кир сказал, что когда тот дом все-таки вскрыли, внутри нашли двадцать баллонов хларина. Если бы ты не поймал этого змеева паука, пожар был бы на полквартала. — Он помолчал немного и нехотя добавил: — Ты, Кир, Фин, вся ваша группа, полиция и техники… не говоря уже о соседях. Не извиняйся.

Сферотехник попытался присвистнуть, но вышло только закашляться. Да уж, двадцать баллонов хларина быстро и надежно превратили бы всех перечисленных в шашлык. А учитывая, какой был ветер, облако легко накрыло бы и два квартала, и три. Пожар таких масштабов даже представлять было жутковато.

— Сейчас опять маску надену, раз уж спокойно лежать и дышать для тебя слишком сложно, — пригрозил доктор, и Ильнар снова попытался покачать головой, насколько это можно сделать лежа. Воспоминания о выезде возвращались стремительно, паука он поймал, ловушка не сработала, периметр вскрыли… Но зачем колдуну нужен был пожар? Скрывать следы очередного ритуала? Или что-то еще? И действительно ли дом был связан с колдуном? Вопросы переполняли голову, произнести их все одновременно было бы сложно даже в здоровом состоянии, а уж сейчас-то…

Сферотехник жалобно взглянул на друга, и тот понимающе усмехнулся.

— Подробности тебе пусть Кир с Фином рассказывают, я не особенно интересовался. Правда, их я к тебе пущу не раньше, чем послезавтра, а до тех пор довольствуйся информацией, что никто, кроме тебя, не пострадал. Фин, правда, очень хотел кого-то там побить, уж не знаю, удалось или нет.

Если Фин хочет кого-то побить — он побьет, это факт. Ильнару и самому хотелось начистить пару физиономий… Ну, или не пару, а чуть побольше — в списке значилась техническая бригада полным составом и капитан Элори отдельно. В предчувствия он, видите ли, не верит. Ну и кто теперь дурак?

Ладно, главное, что все живые. Выяснить отношения можно будет и попозже. Сферотехник прикрыл глаза, раслабляясь. Все живые, он жив, и бабочки снова полетели, правда, без музыки и голосов…

Музыки в реанимации и не должно быть. И бабочек тоже. А девушек? Вряд ли Эл стал бы плакать, да еще и женским голосом… Стоит прояснить вопрос.

— А тут кроме тебя… никого не было?

— Когда?

— Пока я тут лежал… — доктор недоуменно нахмурился, и Ильнар, вздохнув, признался: — Мне показалось… Я голос слышал. Женский. Как будто… меня кто-то звал.

Произносить все это вслух не хотелось, и не зря — собственные слова вдруг показались полнейшей глупостью. Да и Эл насмешливо сощурился:

— Ты, вообще-то, в реанимации. Сюда посторонних не пускают, даже если это прекрасная влюбленная дева, явившаяся порыдать над телом павшего героя.

— Ладно, забудь, — с досадой проговорил сферотехник, снова закрывая глаза. Лучше бы молчал. Но девушка, чей голос он слышал в бреду, которая просила дышать и не сдаваться, казалась исключительно реальной — и тогда, и сейчас. Неужели просто приснилось? Обидно. Вот так приходишь в себя — а никто не ждет…

— Не дуйся, — хмыкнул друг, и Ильнар почувствовал, как на плечо легла ладонь. — Ты жив, на ноги я тебя поставлю, а там уже все прекрасные девы будут твои. П овсем каналам три дня новости только об отважном герое, который спас половину города от пожара. Журналисты, кстати, звонили, интересовались, когда можно будет взять у тебя интервью.

Поправка — никто не ждет, кроме друзей, родителей, сестер, журналистов и половины города… Ильнар неожиданно для себя зевнул и понял, что зверски хочет спать. А все вышеперечисленные, вместе с упомянутыми Элом прекрасными девами, прекрасно подождут до утра.

— Я добавил тебе снотворное в капельницу, — донесся откуда-то издалека голос друга. — Отдыхай, тебе пока не стоит напрягаться. А я пойду и тоже на сутки завалюсь спать.

— Спасибо… — пробормотал Ильнар, не открывая глаз. Ладонь на плече слегка сжалась и исчезла. Хлопнула дверь.

Кошмары ему не снились — только бабочки.

***

Когда он наконец проснулся, в палате было совсем светло. Ильнар открыл глаза и почти тут же сощурился от льющегося из окна справа яркого солнечного света. Он машинально прикрыл лицо рукой, запоздало вспомнил про капельницу, но трубка исчезла.

— Вы проснулись? Доброе утро!

Ильнар выглянул из-под руки и с изумлением увидел перед собой Кеару в форменном зеленом платье.

— Как самочувствие? — участливо поинтересовалась девушка.

— Кажется, у меня галлюцинации, — пробормотал интуит. Он попытался взглянуть на свое видение Истинным зрением, и поморщился, когда дар не отозвался. И так еще месяц или около того… Кошмар.

Кеара весело улыбнулась:

— Если вы про меня, то я вполне реальна.

— Ага, галлюцинации тоже обычно так говорят, — брякнул он и тут же с раскаянием вспомнил, что говорить этого не стоило — любое слово могло быть использовано против него. Девушка, однако, лишь рассмеялась:

— Да нет у вас никаких галлюцинаций! Просто Эл попросил меня сообщить, когда вы проснетесь. Я позову его, а вы лежите тихонько и не пытайтесь встать, хорошо?

Он осторожно кивнул. Судя по тому, что вчера говорил Эл, встать сейчас ему бы не удалось при всем желании. Кеара почти дошла до двери, замерла, несколько секунд постояла и, обернувшись, хитро сощурилась:

— А предложение перейти на «ты» все еще действует?

— А… — Ильнар на секунду зажмурился, пытаясь привести мозги в рабочее состояние. — Ну да, наверное…

Вот надо было ей прийти с самого утра, пока он еще не соображает и тормозит! Не ляпнуть бы глупость…

— Тогда я им воспользуюсь, — Кеара довольно улыбнулась и взялась за ручку двери.

— А что там было насчет влюбиться и сойти с ума?

Слова сорвались с губ как будто сами собой. И то, что говорить сегодня было куда легче, чем вчера, не могло не радовать. А вот подумать он снова не успел, и, судя по взгляду собеседницы, зря.

— Ты знаешь… — Кеара в притворной задумчивости подняла взгляд к потолку. — Я начинаю думать, что тебя не так-то просто свести с ума.

— Это почему же?

— Потому что люди, которых есть с чего сводить, не будут голыми руками хватать потусторонних тварей, — девушка развела руками — мол, это же очевидно.

Решить, стоит ли ему обидеться или хотя бы сделать вид, Ильнар не успел. Кеара неожиданно развернулась, стремительным шагом подошла к нему и, секунду помедлив, улыбнулась.

— Но я очень рада, что ты все-таки это сделал — и вдвойне рада, что остался жив. Так что… хочешь, я извинюсь за свое поведение и пообещаю больше не дразниться?

Ильнар хотел вслух пожалеть Тео, которому, бедняге, теперь будет доставаться за двоих, но эту мысль он все-таки успел отловить. Потом еще раз прокрутил в голове ее слова и удивленно поднял брови. Извинится? Она? Серьезно?

— Эл мне рассказал, что случилось, — пояснила Кеара, и ее улыбка стала немного смущенной. — Ну что, простишь?

— А… да, разумеется, — пробормотал Ильнар. Выглядел он, наверное, очень глупо, Кеара негромко рассмеялась, коснулась его руки кончиками пальцев и вышла.

Несколько минут он лежал, глядя на дверь, и пытался собрать в единый узор разбежавшиеся мысли. Выходит, Кеаре в реанимацию можно? Нет, она тоже не похожа на человека, который будет из-за него плакать… Но ведет она себя по-другому. И как же не вовремя отказал дар, ничего не понятно!

— У тебя неописуемое выражение лица, — хмыкнул Эл, входя в палату. — Чего она тебе наговорила?

— Ничего особенного, — проворчал сферотехник. Рассказывать другу о своих размышлениях он не собирался — опять будет смеяться. И ведь всегда остается вариант, что прав как раз Эл. — Спросила, как я себя чувствую. Извинилась. Пообещала, что больше не будет дразниться. — Он помолчал и задумчиво добавил: — А я теперь лежу и гадаю — то ли у меня галлюцинации от твоих лекарств, то ли подвох в чем-то еще.

— Просто девушки любят героев, — усмехнулся доктор.

— Любят? — подозрительно уточнил пациент.

Эл сощурился, потом рассмеялся:

— Ну ты даешь! Пока она язвила, ты был спокоен, а стоило ей проявить немного вежливости — тут же запаниковал! Она все-таки нашла способ напугать в тебе потенциального жениха?

— Во мне не было ее потенциального жениха, — с некоторым смущением возразил Ильнар. — И прекрати уже меня читать!

— Я и не читаю, — невозмутимо отозвался доктор, открывая медицинскую карту. — Я любуюсь делом рук своих… Знаешь, как сложно восстанавливать энергетические каналы? Я тебе потом покажу твой снимок сразу после травмы, оценишь. Сейчас не буду, а то, чего доброго, от стресса вернешься в прежнее состояние… Как рука, кстати?

— Не болит, — Ильнар попытался приподнять левую руку, но обнаружил, что она накрепко пристегнута к кровати тонкими ремешками.

— Я вообще-то спрашивал, не отвалилась ли, — совершенно серьезным тоном уточнил Эл, переворачивая страницу. — Болит, не болит — этот вопрос будем решать позже, когда отменим обезболивающие. — он кивнул на оплетавшие руку провода и трубки.

Ильнар мрачно вздохнул. Как, оказывается, тяжело жить без дара! Не поймешь — то ли он ехидничает, то ли серьезно можно прощаться с рабочей конечностью…

— Шучу, шучу, не пугайся, — фыркнул доктор, взглянув на пациента поверх карты. — Успокоительного прописать тебе, что ли?

— Себе пропиши, — буркнул сферотехник. — Только не успокоительного, а Фина, и шуточки свои тренируй на нем.

Эл отложил карту и, подойдя к кровати, принялся переключать настройки приборов.

— Фин мне и так звонит два раза в день. Говорит, что я тебя бессовестно монополизировал, а они там, между прочим, тоже соскучились.

— Соскучились они… Пусть скажет честно, что не хочет работать один, — буркнул сферотехник. Он прекрасно знал, что друзья действительно переживают за него и соскучились, но отчего-то тянуло вредничать. Сложно быть добрым и позитивным, когда лежишь на больничной койке и размышляешь, отвалится у тебя рука или нет.

— Скажет, — заверил его Эл. — Он тебе много чего еще скажет, а ты ему, хотя разговаривать по коммуникатору я вам пока не разрешу. Какое-никакое, а излучение у него есть, а тебе пока не стоит близко с ним контактировать.

Ильнар скорчил мрачную рожу. Коммуникатор нельзя, вставать тоже нельзя, только и остается, что спать…

Хотя за возможность выспаться без кошмаров можно и потерпеть вынужденную изоляцию…

***

Поспать ему не удалось. Стоило слегка прикрыть глаза после ухода Эла, как друг вернулся — с посетителями.

— Вот видишь, милая, все нормально, — отец, войдя в палату вслед за женой, поймал взгляд сына и подмигнул. — Глаза открыл, улыбается и не спорит… хотя последнее для него и не характерно.

— Спорит, правда, недолго, — поправил Эл с улыбкой. — Но я над этим работаю. Ладно, оставлю вас… Недолго, хорошо? Он быстро утомляется.

Ильнар скривился — нет бы сказать, что он здоров и полон сил, чтобы лишний раз не огорчать родителей! Мама выглядела так, словно вот-вот расплачется. Она присела на край кровати и нежно, самыми кончиками пальцев, погладила сына по голове. Пришлось очень постараться, чтобы улыбка выглядела ободряющей, а не вымученной.

— Все хорошо, мам, честное слово… Ну не плачь!

Она, не удержавшись, всхлипнула, и осторожно, чтобы не повредить провода, обняла его. Ильнар осторожно придержал ее свободной рукой. Ага, живой-здоровый, а пальцы слушаться не хотят…

— Мам?

— Что?

— Я тебя люблю.

Она все-таки расплакалась, и он остро ощутил приступ нежности и жалости. Почему-то вспомнилось, как в десять лет он подхватил пневмонию, и точно так же лежал, не имея сил пошевелиться, а мама сидела рядом, почти не отходя, читала, рассказывала сказки, пела колыбельные…. и, как сейчас, нежно гладила по голове, обещая, что все будет хорошо.

— Все будет хорошо, мам, — повторил он. — Правда. Ты же знаешь, Эл — отличный врач.

— И он скоро сможет собирать твой несчастный организм с закрытыми глазами, — усмехнулся отец.

— Ну… я постараюсь больше не давать ему повода, — смущенно хмыкнул Ильнар. Он был почти готов к тому, что мама начнет разговоры о работе и технике безопасности, и даже знал, что ей отвечать. Но на мягкий, почти не высказанный упрек отца сказать было нечего, и он с легкой досадой ощутил себя нашкодившим мальчишкой.

Он, вообще-то, кучу народа от пожара спас. Или это не считается?

Джерал неожиданно рассмеялся.

— Ладно-ладно, не смотри на меня так, я ничего не буду говорить про твою работу. Знаешь, мы тобой гордимся, и мама тоже, да, милая? — Он мягко приобнял жену за плечи, и та, чуть помедлив, кивнула. — А твоя бабушка, моя драгоценная теща, уже третий день рассказывает всем подругам, как ее геройский внук спас город. Так что ты молодец — и будешь еще большим молодцом, если постараешься поскорее поправиться. Девочки очень по тебе соскучились, и не они одни. Когда ты сюда только попал, твоя мама сидела здесь под дверью, с Ниалой и Карисой…

Сферотехник удивленно приподнял брови. Кариса была здесь? Очень интересно.

— Эл не пускал меня в палату, — мама смущенно улыбнулась. — И мы сидели в коридоре все вместе, пока он нас не разогнал по домам… Ты знаешь, Кариса очень переживает за тебя, она каждый день звонит. Она просила тебе передать…

Она вынула из сумочки открытку. Ильнар медленно протянул руку, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

Плотный картон, едва заметный аромат знакомых духов. И — бабочки, голубые и серебристые, и музыкальный механизм, тоненько запиликавший знакомую привязчивую мелодию, и две строчки изящным почерком — пожелание выздоровления, подпись.

Неужели — она? Но Эл же говорил, что никого не пускал. Да и открытка типовая — песенка была популярной, и ее цепляли едва ли не на половину музыкальных шкатулок и открыток в городе…

Теоретически и Кеара, и Кариса могли заглянуть в палату. Правда, сделать это так, чтобы никто не видел, даже Эл, было бы очень сложно. Вот интересно, есть ли способы узнать наверняка, кроме как задать вопрос в лоб… и выглядеть при этом полнейшим идиотом, если девушка с бабочками все-таки приснилась?

Встряхнувшись, он заставил себя улыбнуться.

— Спасибо. Я ей позвоню… когда Эл вернет мне коммуникатор.

— То есть не раньше, чем послезавтра, — закончил доктор, возвращаясь в палату. — Сегодня — никакого коммуникатора, только процедуры, капельница и здоровый сон. Ну, почти здоровый.

Ильнар хотел скорчить в ответ рожу, но неожиданно для себя зевнул. Глаза действительно закрывались сами собой, мысли в голове сонно трепыхали крылышками… Тьфу, опять привязались эти бабочки, сколько ж можно!

Остаток дня прошел как в тумане. К его досаде, друг оказался прав — утомлялся он и правда очень уж быстро, не хотелось ни коммуникатора, ни общения с девушками, ни вообще ничего. Он то засыпал, то просыпался для очередной процедуры, а потом засыпал снова, смутно осознавая, что в палате появлялись какие-то люди и что-то делали, вроде бы даже с ним.

Рука все еще не болела, не отваливалась и вообще практически не ощущалась. Хорошо это или плохо, Эл не признавался, ограничиваясь размытым «посмотрим». С каждым разом придушить друга хотелось все сильнее — ну какое еще «посмотрим», что, сложно сказать?! Увы, когда он пришел в себя настолько, чтобы, наконец, возмутиться, доктор коварно воспользовался снотворным.

«Придушу завтра», — постановил для себя сферотехник, в который раз за день проваливаясь в сон.

***

Посещать пациентов дозволялось до семи часов, а к тем, кого всего два дня как выпустили из реанимации, вообще пускали только близких родственников. Так что для того, чтобы впустить Кира и Фина в восемь, Элу пришлось воспользоваться служебным положением.

— Десять минут, — проговорил доктор страшным голосом, закрывая за собой дверь. — И чтоб без шуточек, ты слышал меня? Не толкаться, не пихаться, не драться подушками, что вы там еще делаете…

Фин, к которому относились эти слова, обернулся и состроил возмущенную физиономию:

— Ну у тебя совесть есть вообще? Мой лучший друг едва не погиб, я почти неделю его не видел и не слышал, и вот теперь, когда я практически взял больницу штурмом и явился с братскими объятиями, ты мне это запрещаешь?

Ильнар фыркнул, осторожно переполз из лежачего положения в сидячее, привычно проигнорировав головокружение, и постарался сделать вид, что чувствует себя прекрасно. В некоторой степени это было правдой — выздоровление действительно шло быстро. Он уже вполне мог сидеть, и голова перестала кружиться от любого резкого движения. Ноги, правда, все еще сопротивлялись попыткам на них встать, но еду и таблетки все равно приносили в палату, а санузел был за стенкой, так что ходить далеко не приходилось.

Увы, дар с такой скоростью восстанавливаться отказывался. Доктор, утомленный нытьем пациента, принес ему книгу про ментальные блоки и велел пока заняться теорией. Ильнар был уверен, что без дара теорией заниматься будет скучно — хотя и не скучнее, чем лежать и смотреть в потолок. Однако когда он озвучил эту мысль, Эл хмыкнул и сообщил, что инструкции в книге рассчитаны в том числе и на обычных людей, которые работают с пациентами, получившими магическую травму. Есть, мол, такие повреждения ауры, которые сопровождаются вспышками эмпатии, и для медперсонала важно не создавать людям дополнительных неудобств. И кстати, Кеара, например, ставить основной блок давно научилась, и теперь даже брату не всегда удается понять, что у нее на уме.

Аргумент про Кеару впечатлил не слишком — в семьях Старого круга интуитами были, конечно, не все, но большинство подходило к этому достаточно близко, чтобы уметь управлять энергопотоками в собственной ауре. Это не говоря о том, что в медицинском колледже курс по чтению аур наверняка обширнее, чем у сферотехников. К тому же, Эл щурился слишком уж ехидно, даже без дара ясно, что его пытаются взять на слабо. Но книгу Ильнар взял, подозревая, что основной стимул научиться работе с блоками у него примерно тот же, что и у Кеары — если научиться закрывать ауру, друг детства, наконец, перестанет видеть его насквозь.

Доктор мельком взглянул на пациента, нахмурился и перевел взгляд на посетителей:

— Выгоню. И больше не пущу, будешь со своими объятиями ждать до выписки.

— Ай, зануда, — отмахнулся Фин и с лучезарной улыбкой плюхнулся на кровать рядом с напарником. С объятиями, правда, приставать не стал, но руку пожал, так крепко, что заныли пальцы. — Ну что, везучий ты змеев сын, живой?

— Пока еще, — Ильнар отобрал ладонь, чувствуя, как на лице сама собой появляется такая же дурацкая улыбка. Кир устроился рядом на табурете, улыбался он более сдержанно, но все-таки улыбался, и рукопожатие его вышло еще крепче. Пальцы бы не поломали…

— Ну рассказывайте уже, что там было, в этом змеевом доме?

— Вообще-то, это дело полиции, — командир насмешливо сощурился. — Конфиденциальная информация, не подлежащая разглашению…

Дар на такое наглое заявление снова не отреагировал, и Ильнар едва не зарычал от досады. Да тут и дара не нужно — по одним только самодовольным ухмылкам сослуживцев понятно, что над ним бессовестно издеваются.

— Кир, ну не держи меня за дурака, а? Если этот твой капитан Элори не выложил тебе все в тот же вечер, то я — летучая медуза!

Коллеги переглянулись и невежливо заржали.

— Джейк тоже передает большой привет, — отсмеявшись, произнес майор. — Он желает тебе скорейшего выздоровления и интересуется, не хочешь ли ты перейти к нему в отдел. Обещает выбить двойной оклад. Интуит с даром предвидения ему сейчас нужен позарез.

— Да пошел он, — мрачно буркнул интуит с гипотетическим даром предвидения. — Нет бы придурков этих придержать… Кстати, придурки целы?

— Все целы, — успокоил его Кир. — А было там вот что…

Ритуалы в доме проводились точно — правда, даже орденские маги затруднились ответить, чего именно хотел добиться заезжий коллега. Его ауры в общей базе ожидаемо не нашлось, зато отпечаток совпадал с тем, что удалось получить на накопителе, да и рисунки на полу оказались похожими. Убрать следы ритуалов было непросто, но двадцать баллонов хларина и паук в качестве детонатора уничтожили бы все улики. Ловушка срабатывала именно в момент вскрытия периметра, и полицейские подозревали, что это сделано нарочно. Устроить пожар прекрасно можно было и без вмешательства магобезопасности и полиции, но колдуну, похоже, хотелось заодно разобраться с теми, кто пытался совать нос в его дела.

Было и еще кое-что интересное. Если на накопителе колдун трудился в одиночку, то в доме обнаружился второй отпечаток.

— Все, конечно, затерто насколько возможно, — Кир недовольно поморщился — аккуратность преступников его явно не устраивала. — Удалось установить, что это была женщина, не инициированная, не интуит — примерно пятого уровня. Молодая, не старше двадцати пяти, но вряд ли моложе восемнадцати.

— И с каких это пор неинициированные занимаются магией? — скептически уточнил Эл. Кир пожал плечами — спорить было глупо, и все же результаты экспертизы шли вразрез с общеизвестными фактами.

— Пятый уровень… — Ильнар сосредоточенно нахмурился. — Это же почти весь Старый круг.

— Ага, все твои потенциальные невесты, — ухмыльнулся напарник. — Вот ты прикинь — женился бы на приятной девушке, а она бац — и ведьма!

Ужасно захотелось дать другу по шее, но увы — организму такие нагрузки были еще не по силам. Да и Эл, явно уловив изменения в ауре пациента, выразительно показал кулак.

— Проверить всех девушек Старого круга нереально, — скривился майор. — Во всяком случае, быстро. Да и не факт, что она именно из Старого круга. Джейк, конечно, будет работать, он пообещал из-под земли достать этих деятелей…

В способности Бульдога Джейка достать кого угодно Ильнар не сомневался — во всех смыслах слова. Увы, лично в его голову никаких умных идей не приходило, все полезные предчувствия отключились вместе с даром. Мысленно он пожелал капитану удачи — только в Старом круге подходящих девушек нашлось бы сотни полторы, а если учесть, что регистрацию интуитов начинали лишь с шестого уровня, неизвестную помощницу колдуна можно было искать среди населения Баоны до следующего лета.

Новости с работы оказались не столь драматичными. Замену ему нашли — парня из технического отдела. Судя по тому, как недовольно кривился Фин, роль ведущего сферотехника ему не нравилась, а новичок и вовсе нешуточно раздражал. И схемы он путает, и манипуляторы калибровать не умеет, а переплетать матрицы и вовсе приходится самому…

— Ладно, уймись уже, — Кир строго взглянул на сферотехника. — Никуда он не денется, научится. Всего-то на месяц.

— Если не угробит нас всех раньше, — буркнул Фин. — Иль, ну ты прикинь, надо додуматься — без шлема мимо стен ходить, когда разрыв только-только закрыли? Ему цветок чуть голову не откусил, хорошо, Тавис рядом был!

Тавису, как выяснилось, тоже в ближайшем времени предстояло искать замену — после инцидента с Ильнаром и пауком стажер неожиданно решил закончить медицинское образование и отрабатывал последние три недели. Эл, услышав новость, одобрительно кивнул и под подозрительными взглядами друзей признался в совершенной диверсии.

— Да, я его уговорил, — он раздраженно передернул плечами. — У парня талант, не говоря уже о даре. Если бы он не сумел стабилизировать Ильнара до операции, мы бы сейчас так спокойно не разговаривали. Хватит с вас одного ненормального интуита на группу.

— Кстати об интуитах, — фыркнул Фин. — Этот, новенький, как узнал, что у Тависа дар, полдня за ним хвостом ходил и восхищался — а расскажи, а покажи, а я никогда одаренных не видел… Ребята его под конец дня чуть не пристрелили, так достал.

— А ты уже достал меня, — устало вздохнул Кир. — Заканчивай. Техник как техник.

— Да-а? А когда он предложил обмыть его вступление в должность, ты что сказал?

Майор выразительно сдвинул брови, намекая, что сейчас он не только скажет, но и сделает. Фин закатил глаза, но тему оставил.

— Между прочим, — он посмотрел на коммуникатор, вскочил, выглянул в окно и через плечо обернулся на напарника. — Эл тебе разрешает вставать, или как?

— Эл не просто разрешает, а категорически рекомендует, — кивнул доктор. — Ему сейчас как раз нужны физические нагрузки, неделю почти пластом пролежал. Но осторожно и понемножку. Что, приволокли-таки весь отдел любоваться героем в окошко?

— Зачем весь? Только своих ребят, — усмехнулся Кир, тоже поднимаясь. — Ну что, герой, сам встанешь или тебе помочь?

Встать, как же… Ильнар скептически покосился на друзей, но, понимая, что любое промедление не по делу немедленно будет высмеяно напарником, решительно выпрямился. Чересчур решительно, голова слегка закружилась, но интуит, не подавая вида, опустил ноги на пол.

— Не выпендривайся, — вздохнул Эл, подходя ближе. — Еще не хватало упасть. Давай руку.

Ильнар упрямо мотнул головой и, придерживаясь за спинку кровати, осторожно встал сам. Постоял, ожидая, пока палата перестанет кружиться перед глазами, и под насмешливо-сочувствующими взглядами друзей прошел три шага от кровати до окна.

— Я понял, тебе понравилось совершать подвиги, — фыркнул доктор. — Значит, надо не просто рекомендовать твоим родителям перевезти тебя к ним, а проводить лично.

— Ага, и к кровати привяжи, — огрызнулся Ильнар, прислоняясь к стене. На самом деле, он опасался, что будет еще хуже, но ноги не дрожали, голова кружиться перестала и, если придерживаться за стену, стоять вполне можно. А еще лучше — не стоять, а подвинуть напарника и усесться на подоконник, тогда вообще можно притвориться совершенно здоровым человеком. Он изобразил бодрую улыбку, и друзья, переглянувшись, сделали вид, что поверили.

— Эл, а окошко у вас можно открыть? — поинтересовался Фин. Он вынул из нагрудного кармана рубашки тонкие сенсорные очки и надел. — У, как все запущено… Ничего, это любой шпилькой вскрыть можно.

Ильнар сообразил, что напарник рассматривает защитный энергетический контур на окне, и привычно поморщился, обнаружив отсутствие дара.

— А по шее? — поинтересовался доктор, подходя ближе. Он приложил к раме правую руку с тонкой лентой идентификационного браслета, и Фин, наконец, распахнул створку. В комнату ворвался морозный, почти безвкусный воздух, интуит сделал глубокий вдох, особенно остро осознавая, как ему, оказывается, надоело лежать в больнице.

— Только не навернитесь отсюда, — ворчливо предупредил Эл, отходя в сторону. Фин отмахнулся и, высунувшись в окно по пояс, заорал что-то приветственное. Ильнар глянул сквозь закрытую створку и с высоты четвертого этажа увидел на дорожке под фонарем всех четверых стрелков. При виде интуита Стен и Гирон разразились приветственными криками, Рой помахал рукой. Стажер орать не стал, но улыбка на его лице была едва ли не шире самого лица. Ильнар помахал в ответ — орать ему, может, и хотелось, но горло и легкие к таким нагрузкам были не готовы.

Рядом со стрелками стоял незнакомый полноватый парень в черной шапочке — видимо, новый страхующий сферотехник. Хотя нет, не совсем незнакомый. Новичок поднял голову, и Ильнар с некоторым удивлением опознал в нем улыбчивого парня из бригады Триана Сора.

— А этому-то чего в техниках не работалось? Тоже захотелось подвигов? — вполголоса поинтересовался он, разглядывая техника. Парень как парень, крепкий на вид, хотя, конечно, фигура от спортивной далека. Даже странно, что Кир согласился взять в группу такого увальня. Впрочем, вряд ли у него был большой выбор.

— Говорит, впечатлился нашим профессионализмом и решил помочь, пока ты не вернешься, — вздохнул Фин. — Мол, ты ему и всем прочим жизнь спас, надо проявить благодарность… Как-то так. А мы ж к тебе со смены, ну и он следом увязался.

— Смотреть на второго в его жизни интуита?

Ильнар недовольно покосился на напарника. Группа, конечно, знала о его даре, как и начальство. Но в общем и целом он не любил об этом распространяться, по крайней мере, при незнакомых. Интуитов действительно было слишком мало, не более одного на тысячу человек, и большинство жителей Империи за всю жизнь могли ни разу в жизни не встретить одаренного. А неизвестное обычно вызывает подозрения — видишь то, чего не видят другие? А не колдун ли ты, часом? А может, полицию вызвать, на всякий случай?

К его облегчению, напарник отрицательно помотал головой.

— Да не, он так, за компанию. Ты ж у нас жуткий интроверт и внимания к себе не любишь, ну мы и не болтали.

Жуткий интроверт смущенно хмыкнул, но возражать не стал. Фин подмигнул и соскочил с подоконника:

— Давай уже слезай, а то строгий доктор будет ругаться, что мы тебя простужаем.

Эл демонстративно закатил глаза, но промолчал. Ильнар нехотя вернулся в кровать, отмечая, что все трое как бы ненарочно держатся рядом. Наверное, на случай, если он вдруг начнет падать.

Ну вот еще. Не дождутся.

Притворяться здоровым человеком, когда в ушах звенит и глаза сами собой закрываются, оказалось сложно. Да и доктора обмануть не удалось бы при всем желании. Эл окинул улегшегося пациента критическим взглядом, тут же посерьезнел и объявил, что визит окончен. Ильнар попытался возражать, но тут уже друзья проявили возмутительное единодушие.

— Слушайся доктора и давай уже выздоравливай скорей, — Фин положил ладонь другу на плечо и сделал страшные глаза. — Пока я там без тебя от скуки с ума не сошел.

— И пока не свел с него всю группу, — закончил Кир. — Пошли уже. А ты, — командир через плечо взглянул на интуита, — будь паинькой. И да, слушайся доктора.

Ильнар мрачно кивнул, проводил друзей взглядом, а когда дверь за ними закрылась, позволил себе облегченно вздохнуть и закрыть, наконец, глаза.

Слушайся, слушайся… как будто у него выбор есть!

***

Ночью ему снова приснилась девушка с бабочками. Она сидела у кровати, напевала колыбельную, гладила его по голове, и лица ее не было видно, а когда он попытался присмотреться внимательнее, она рассмеялась, рассыпалась сотней бабочек и упорхнула в окно.

От досады Ильнар даже проснулся — но в палате, разумеется, никого не было.

***

Следующие три дня прошли спокойно. Организм наконец согласился передвигаться вертикально, фиксаторы сняли, а повязку — нет, дар все не восстанавливался, и это ужасно действовало на нервы. Эл, чтобы отвязаться, все-таки вернул пациенту коммуникатор. Жить стало веселее — во всяком случае, Фину, который звонил и писал едва ли не пять раз в день, а временами еще и фотографии скидывал: «Я закрываю разрыв», «Я и медуза», «Я получаю подзатыльник от сердитого командира»… Раньше привычка напарника фотографироваться по любому поводу и даже без оного вызывала раздражение, теперь же Ильнар, который отчаянно скучал и маялся от безделья, ждал каждого сообщения с нетерпением.

Родители продолжали навещать его ежедневно, а вот в отношении сестер и, тем более, Карисы пришлось довольствоваться коммуникатором. Она радовалась его звонкам — это было заметно даже сквозь экран и без дара, и Ильнар улыбался в ответ, с интересом прислушиваясь к себе и пытаясь определить, хочется ли ему чего-то большего, чем дружеское общение. Увы, разговаривать дольше, чем полчаса в день, строгий доктор не разрешал, а что можно понять за полчаса?

Эл отменил половину лекарств и обезболивающее, и теперь Ильнар как никогда ощущал стимул поскорее выздороветь. Рука не отваливалась, зато ныла, словно больной зуб, причем круглые сутки. Мази ненадолго снимали боль, физиопроцедуры, наоборот, добавляли остроты ощущениям, и если бы не снотворное, вряд ли он смог бы заснуть.

Впрочем, пальцы уже начали слушаться, а Эл уверенно пообещал, что рука восстановится полностью. Ради этого стоило потерпеть.

***

На четвертый день Ильнар чувствовал себя настолько хорошо, что нашел в себе силы самостоятельно добраться до физиокабинета и вернуться обратно. Вернее, почти вернуться — задумавшись, он умудрился свернуть не туда и забрести в незнакомый коридор. Осознав свою ошибку, он попытался вернуться назад, но не тут-то было — определить, откуда конкретно он пришел, с первого раза не удалось. Как назло, никаких табличек и указателей на стенах не было, да и весь персонал куда-то подевался. Сферотехник почти уже решился постучать в первую попавшуюся дверь и спросить дорогу — как вдруг услышал знакомый голос.

За поворотом обнаружился небольшой холл, в который выходили двери нескольких палат. Посередине в невесть откуда взявшемся здесь офисном кресле на колесиках восседала Кеара и читала сказку. Вокруг нее на невысоких стульчиках расселись дети разных возрастов, человек десять. Заметив незнакомого человека, дети зашептались, девушка нахмурилась, повернула голову… а потом вдруг захлопнула книгу и улыбнулась — радостно, почти восторженно.

— Ребята, вы не поверите, кто к нам пришел!

В следующую минуту Ильнар узнал о себе много интересного. О том, что он, оказывается, отважный герой, который чуть ли не каждый день спасает город от страшных монстров — и нет, конечно, он не боится! О том, что это о нем недавно говорили в новостях — все ведь знают, правда? О том, что он очень сильный и храбрый — но злой монстр повредил ему руку, и теперь приходится лежать в больнице. Но вы не волнуйтесь, доктор обязательно его вылечит, а хотите, дан Ильнар расскажет вам, как он победил монстра?

О том, что думает по этому поводу сам дан Ильнар, спрашивать явно никто не собирался. Ужасно хотелось развернуться и уйти — вот еще, нашла героя. Но дети смотрели на него круглыми от удивления и восторга глазами, словно к ним и впрямь явился персонаж только что прочитанной сказки — и неважно, что на нем больничная пижама и шлепанцы. И когда девочка лет семи, с двумя смешными косичками, робко спросила: «Правда?», он вздохнул и сдался.

— Дана Кеара, а можно мне стул?

Стул она уступила свой, улыбаясь при этом так, словно все его мысли были написаны на лице большими буквами.

Ну погоди же, интриганка…

К его собственному удивлению, рассказывать оказалось легко. Про страшного паука, про злого колдуна, про вредное начальство — что-то было правдой, что-то придумывалось на ходу, что-то вспоминалось из большой книге сказок, которую он когда-то читал Тарине. Дети, осмелев, задавали вопросы, смеялись, удивлялись, и он сам шутил и смеялся, изо всех сил стараясь не глядеть на Кеару, чтобы не портить себе настроение. Когда вторая дежурная медсестра пришла собирать малышню на обед, он даже немного огорчился.

Дети огорчились тоже. Уходя, каждый счел своим долгом пожать Ильнару руку и попросить приходить еще. Пришлось пообещать — но к этому моменту рука разболелась окончательно, и когда в холле наконец стало тихо, он, не удержавшись от шипящего вздоха, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, осторожно потирая пострадавшую конечность поверх повязки.

— Не стыдно? — поинтересовался он, не открывая глаз.

— Ни капельки, — уверенно отозвалась Кеара. — Но в качестве благодарности я могу исполнить твое желание — небольшое и в разумных пределах. Хочешь чего-нибудь?

Ильнар заинтересованно приоткрыл один глаз. Задать вопрос про бабочек?

Ага, конечно. Определить, правду она скажет или нет, он все равно сейчас не сможет, а значит, дураком будет выглядеть в любом случае. Но Кеара ждала ответа, так что пришлось срочно придумывать другое желание.

Долго думать не пришлось.

— Кофе я хочу, — вздохнул он. — Крепкого. Черного. С сахаром. А Эл не разрешает.

Организм уже пришел в себя настолько, чтобы питаться нормальной человеческой едой вместо бульона. Увы, понятия нормальной еды у доктора и пациента радикально различались. И это, в принципе, было ожидаемо, с диетой из каш, супов и паровых котлет Ильнар готов был смириться. А вот полупрозрачное желтое нечто вместо чая и полное отсутствие кофе его весьма огорчали. Сладости доктор тоже запретил, разрешив только яблоки, и те зеленые. Отважным героям, конечно, не пристало жаловаться, но…

— Если не разрешает — значит, нельзя, — Кеара на секунду нахмурилась, но почти тут же улыбнулась. — Ладно. Жди здесь.

Вернулась она через минуту с небольшим серебристым термосом и кружкой.

— Не кофе, конечно, зато с сахаром, — она скрутила с термоса широкую крышечку, и Ильнар почувствовал знакомый хвойный аромат ксантарского чая. — За кофе Эл придушит нас обоих, — со смешком пояснила Кеара в ответ на его вопросительный взгляд. — А такой чай в Ксантарской больнице входит в обязательное меню, так что тебе точно можно.

На сей раз напиток оказался темным, почти черным, с явственным привкусом вишни и шоколада. Ильнар сделал первый глоток и одобрительно кивнул. Чай оказался замечательно горячим, ровно настолько, чтобы не обжигать, сладким — и, как выяснилось, бодрил он ничуть не хуже кофе. Уютное тепло разбежалось по телу, в голове прояснилось, показалось даже, что рука стала болеть меньше.

— А вот это тоже из Ксантара?

Кеара проследила его взгляд и, кончиками пальцев погладив вынырнувший из-за воротника круглый кулон на длинной цепочке, с виду серебряный, спрятала его обратно под платье. Ильнар успел заметить, как блеснули на серебре бусинки — синяя, белая…

— Да.

Рассказывать о своем амулете подробнее она явно не хотела, и профессиональному любопытству сферотехника пришлось разочарованно притихнуть. Да и без дара он все равно не смог бы отличить энергетические бусинки от обычного бисера.

— Ладно, желание засчитано, — Ильнар одним глотком допил чай, протянул Кеаре кружку — и замер.

На кружке были бабочки.

— Что? — девушка попыталась взять кружку, и интуит, спохватившись, разжал пальцы.

— Ничего. Картинка красивая.

Кеара тоже посмотрела на кружку и пожала плечами:

— Бабочки как бабочки. Ладно. Проводить тебя? У нас тут такие дурацкие коридоры, я первую неделю постоянно терялась.

Ильнар тоже пожал плечами и поднялся. Он бы, наверное, и сам нашел выход… но пусть проводит. Вдруг удастся узнать что-то интересное?

Увы, разговора не вышло. Стоило им выйти в знакомый коридор, соединяющий детское отделение с основным, как на лестнице послышались голоса и смех, тоже знакомые.

— Ильна-а-ар!

Сестры, все трое, налетели на него с приветственными объятиями, едва не уронив. Ильнар охнул и сделал шаг назад, пытаясь одновремено придержать повисшую на шее Тарину и не рухнуть на пол. Кеара с профессиональной реакцией подхватила его под локоть, помогая удержать равновесие, и рассмеялась:

— О, к тебе поклонницы!

Интуит недоуменно оглянулся на нее — и только тут заметил у выхода на лестницу Карису. Замечание Кеары заставило ее едва заметно поморщиться — а может, это просто показалось, потому что в следующий миг она снова улыбалась.

Одна улыбается, вторая улыбается… а дар так и не восстановился, и что они там себе думают — совершенно непонятно. Про погоду говорят, вежливые такие. Ильнар тоскливо покосился на окно, за которым соблазнительно сияло солнце. Ему-то никакой погоды ещё неделю не видать, кроме как в окно…

— Э… Что?

Кариса негромко рассмеялась и повторила:

— Может, тебе стоит вернуться в палату? Твоя мама говорила, что тебе не стоит долго быть на ногах.

— Да-да, его точно нужно уложить в кроватку и укрыть одеялком, — подтвердила Кеара все с той же насмешкой в голосе. — Даже о великих героях кто-то должен заботиться. Смотри, больше не теряйся!

Она подмигнула напоследок и ушла. Кариса проводила ее задумчивым взглядом, но стоило Ильнару спросить, все ли в порядке, она снова улыбнулась, и уверила, что все хорошо. Уточнить не вышло, близняшки, как обычно, пытались говорить едва ли не одновременно, заканчивая друг за друга фразы — до бала осталось чуть больше трех недель, они уже выбрали фасоны платьев, осталось подобрать украшения, а список невест опубликовали позавчера, и разве тебе не интересно?..

Ужасно интересно. Правда, увы, не в том смысле, в каком это интересно нормальным людям. Может, стоит показать этот самый список капитану Элори? Пусть ищет помощницу колдуна…

Впрочем, когда Кариса выразила беспокойство по поводу его самочувствия и взяла под руку, думать о работе и колдуне расхотелось быстро. А вот чего хотелось… Любоваться ее улыбкой, улыбаться в ответ и поддерживать беседу — Змей с ним, пусть даже о бале. Интересно, через три недели он выздоровеет настолько, чтобы пригласить Карису на танец? Он, правда, терпеть не может балы, но пара танцев с очаровательной девушкой — это ведь не страшно.

Главное, чтоб к тому времени рука все-таки не отвалилась.

Глава 4. Голоса и сны

Утро выдалось морозным, но безветренным. Сквозь тонкую пелену облаков кое-где виднелось чистое небо, мягкий и рассеянный солнечный свет сглаживал тени и придавал облетевшему саду удивительно умиротворенный вид. В холодном неподвижном воздухе особую яркость обретали запахи — дыма от жаровни, свежих медовых булочек, специй и горячего глинтвейна.

Ильнар сонно сощурился и запрокинул голову, подставляя лицо солнечному лучику, прорвавшемуся сквозь облака. Доктор Чеддра явился навестить пациента в несусветную рань — аж в девять часов. Другого гостя пригласили бы подождать в гостиной, но Эл бесцеремонно вломился в спальню, растолкал и безжалостно выволок друга детства из дома, заявив, что свежий воздух необходим для скорейшего выздоровления, а ему все равно, где валяться без дела — в кровати или в беседке в саду. Пациент вяло посопротивлялся, но больше для вида, чем всерьез — упорству Эла мог бы позавидовать и сферотанк.

Теперь Ильнар вполглаза дремал, уютно устроившись на заваленной подушками скамейке, а Эл колдовал над жаровней. Конечно, ничего общего с настоящей магией его действия не имели, но процесс смешивания в одном котелке множества разных ингредиентов вызывал совершенно сказочные мысли о древних магах и волшебных зельях.

Сферотехник с удовольствием потянул носом, пытаясь угадать, что входит в состав «зелья» на это раз. Распространенное заблуждение гласило, что в основе глинтвейна непременно должно быть вино, но Эл эту идею решительно отвергал. Сегодня продукт его творческой мысли пах апельсинами, имбирем и немного — сливами. Время от времени легкий ветерок подхватывал поднимающийся над котелком пар, и приносил другие ароматы — гвоздика, корица, еще что-то явно фруктовое, но неопознаваемое… Ильнар сделал глубокий вдох и, не удержавшись, широко зевнул.

— Да проснись уже, наконец, — проворчал Эл. Он осторожно накрыл котелок крышкой, присел на спинку скамейки и наклонил голову к плечу, критически разглядывая друга. В ярко-зеленой куртке и полосатой, черно-оранжевой шапке доктор выглядел забавно, казалось, в сонный предзимний сад залетела яркая тропическая птица. Залетела, устроилась на ветке и неодобрительно осматривается, сердито топорщит яркие перья — как можно жить в таком неуютном месте?!

— Ты похож на объевшегося кота, — сообщил Эл, словно прочитав мысли друга, и тот фыркнул. — Развалился тут на солнышке, разве что не мурлычешь, и хвоста нет. Только кошкам можно дрыхнуть по двадцать часов в сутки, а тебе не стоит. Ты чего ночью делал, интересно?

Ильнар с досадой поморщился. Что он только ни делал ночью, пытаясь заснуть! Принял теплый душ, выпил успокоительный чай, проветрил комнату, даже выпросил у Тарины аромалампу с какой-то успокоительной смесью… Правда, лампу пришлось вернуть, от нее разболелась голова, пришлось глотать таблетку. В конце концов, он даже начал считать овец и насчитал пару тысяч. Но сон никак не шел, лишь какая-то зыбкая, неустойчивая полудрема, утомляющая еще больше. Нормальный сон пришел лишь под утро — разумеется, очередной кошмар.

— Чем критиковать, лучше посоветуй надежный способ заснуть, — проворчал сферотехник, безуспешно пытаясь сдержать новый зевок. Хорошо еще, что на работу не нужно, и можно дремать весь день, не боясь ни прорывов, ни воспитательных мер в исполнении Кира. — То бессонница, то кошмары… Я за последний месяц нормально высыпался, только пока в больнице лежал.

— Серьезно? — Доктор соскочил со скамейки и, подойдя ближе, легонько коснулся висков Ильнара ладонями и велел: — А ну-ка, смотри на меня.

Руки у него были теплые, почти горячие. Умом Ильнар понимал, что друг пытается вызвать отклик его собственного дара, но ничего не ощущал, лишь возрастающее раздражение. Ментальный блок, позволяющий защититься от чужих эмоций и скрыть собственную ауру, он кое-как освоил, но этим дело и ограничилось. Истинное зрение не возвращалось, несмотря на все назначенные доктором упражнения. Эл уверял, что восстановление чувствительности — вопрос времени, и интуит заставлял себя в это верить. Хотя бывали минуты, когда его едва ли не затапливало отчаяние — как он будет жить без дара?! Разум пытался побороть эмоции и возражал, что вот Фин, например, совсем не интуит, и это ничуть не мешает ему в работе. Это немного успокаивало. Совсем немного.

Потому что между тем, чтобы не иметь дара изначально, и тем, чтобы его лишиться, была существенная разница.

Ильнар сердито мотнул головой, освобождаясь, Эл нахмурился и потер переносицу.

— Что-то не нравишься ты мне. Говоришь, в больнице спал нормально? Хотя у тебя ж снотворное было… — доктор задумчиво пошевелил губами, глядя куда-то в пространство, потом решительно взялся за коммуникатор и, едва поздоровавшись, принялся обсуждать с кем-то список лекарств. Речь друга, почти целиком состоявшая из непонятных названий и дозировок, на слух Ильнара звучала непереводимой абракадаброй, и он снова закрыл глаза, пользуясь тем, что от него отстали.

Но заснуть окончательно ему не дали.

— Если ты все еще намерен притворяться здоровым человеком, — негромко произнес друг, — советую открыть глаза. Сюда идут наши сестры.

Сферотехник мысленно застонал — ну только сестер еще не хватало! Зачем, спрашивается, их сюда понесло? Он позволил себе еще пару секунд погрустить о безвозвратно потерянной возможности выспаться и, приподнявшись, выглянул из-за спинки скамейки. По садовой дорожке по направлению к беседке, шли, увлеченно болтая и смеясь, Кеара и Тарина. На какой-то миг Ильнару показалось, что они так и пройдут мимо — но его заметили.

— Вот вы где! — торжествующе проговорила Тарина, вставая на пороге беседки. — А мы вас по всему дому ищем!

— И зачем мы вам? — вздохнул Ильнар, выпрямляясь. — Доброе утро, кстати.

— Нам — ни за чем, — фыркнула сестренка. — Но мама сказала, что через час приедет Тео, он хочет тебя навестить.

— Оу… Передай, что я болею, у меня постельный режим и суровый доктор не разрешает мне вставать.

Суровый доктор, не далее как час назад на пинках выгонявший друга из кровати, неодобрительно покачал головой, но промолчал, явно не горя желанием общаться с сыном наместника.

Тарина хитро сощурилась:

— Что, и Карисе так сказать?

Ильнар с интересом обернулся на дом. Пожалуй, ради удовольствия видеть Карису можно немного потерпеть общество ее брата… Пока он пытался сформулировать свой ответ так, чтобы в нем не слишком звучала заинтересованность, Эл расставил на столике кружки и произнес:

— Отлично, мы еще успеем немного посидеть, а потом пойдем в дом все вместе, пока кое-кто не простудился.

— Даже не знаю, кто бы это мог быть, — пробормотал сферотехник. — И зачем было вытаскивать меня из дома, если тут же загонять обратно?

Эл закатил глаза, но лекцию об ослаблении защитных сил организма в связи с повреждениями ауры оставил на потом, и в качестве профилактики простуды протянул другу кружку с глинтвейном.

Последнюю повязку сняли вчера, но удержать левой рукой что-то тяжелее листа бумаги Ильнар все еще не мог, пришлось пристроить кружку на спинке скамейки. Мелкая моторика в полной мере не восстановилась, а коллекция шрамов на ладони пополнилась еще несколькими темными извилистыми полосами, и хорошо еще, что рукава у форменного комбинезона длинные и плотные. Лечащий врач уверял, что через месяц с небольшим пациент вполне может вернуться к работе — при условии, что будет выполнять все назначения и клятвенно пообещает соблюдать технику безопасности.

Тарина уселась рядом, поймала брата за руку и несколько секунд разглядывала шрамы на его ладони.

— А что было бы, если бы ты не подружился с Элом?

Друзья переглянулись.

— То же самое, — меланхолично изрек доктор. — Он точно так же попадал бы в больницу и я точно так же его бы вытаскивал. Как и любого из моих пациентов. Думаешь, он единственный оболтус в Оперативном отделе?

— Прошу заметить, один из лучших оболтусов оперативного отдела, — поправил Ильнар, обнимая сестру за плечи. Она тихонько вздохнула и прижалась крепче.

Эл кивнул с самым серьезным видом:

— Да-да, я помню. Первая группа в боевом рейтинге, и поэтому вас всегда отправляют в самые поганые места. На месте Кира я бы поговорил с полковником о том, чтобы дать и другим группам возможность возглавить рейтинг.

— Кир — ненормальный трудоголик.

— Кто бы говорил. У вас вся группа — ненормальные трудоголики.

Утверждение было спорным, но Ильнар только пожал плечами. Может, и трудоголики. Может, и ненормальные. С Кира сложно не брать пример. А может, все дело в том, что он выбирает подчиненных по своему, так сказать, образу и подобию?

— А может, мама права? — неожиданно проговорила Тарина, запрокидывая голову, чтобы взглянуть брату в лицо. Тот недоуменно поднял бровь, и девочка пояснила: — Это ведь правда опасно, в смысле, твоя работа. И ты…

Она не договорила и шмыгнула носом. Ильнар поймал взгляд друга, тот мимолетно нахмурился, но прежде чем кто-то из них успел что-то сказать, вмешалась Кеара.

— Рин, я думаю, с ним ничего не случится. И нарываться на неприятности он больше не будет.

— Почему это? — немедленно заинтересовался Ильнар. Он и сам готов был произнести эту фразу секунду назад, но такая вера в него со стороны Кеары настораживала.

— Например, потому, что твои друзья едва вытащили тебя в этот раз, и ты не захочешь их подводить.

Довод был логичным и возразить на него было нечего. Хотя и очень хотелось — просто потому, что когда на тебя смотрят с такой нахальной уверенностью в своей правоте, не возразить совершенно невозможно. Но пока Ильнар придумывал аргументы, девушка очаровательно улыбнулась и добавила:

— А еще дан Кириан пообещал тебя уволить, если еще раз нарушишь приказ. Мне Эл сказал, правда, Эл?

Сферотехник с досадой покосился на друга, и тот невозмутимо пожал плечами:

— Ты его достал до печенок. Да, именно так он и сказал, так что я бы на твоем месте поостерегся.

«До печенок» действительно было весомым доказательством раздражения майора. Впрочем, до того, чтобы разозлить командира всерьез, было еще далеко. Не говоря уже о том, что аргументы в свою защиту у Ильнара все-таки нашлись.

— Во-первых, — он наставительно поднял палец, — если бы я послушался приказа и никуда не пошел — увольнять вообще было бы некого. И некому. А во-вторых… — он взглянул на Кеару, и та заинтересованно приподняла брови:

— Что — во-вторых?

— Случись что со мной — тебе же лучше. Меньше потенциальных женихов — меньше проблем, разве нет?

Несколько секунд девушка разглядывала его со странным выражением лица — то ли развернется и убежит, то ли прямо сейчас начнет уменьшать поголовье женихов, причем голыми руками. Интересно, а что, если она и есть таинственная помощница колдуна?..

Кир, кстати, регулярно уточнял у Элори, как идут поиски, но тот отмахивался — колдун то ли где-то затаился, то ли вовсе покинул город. Правда, на всех выездах стояли полицейские посты, усиленные специалистами из Ордена Карающего пламени, которые бдительно проверяли документы чуть ли не у всех выезжающих, а по улицам бродили дополнительные патрули, но толку от поисков пока не было.

Лично Ильнар относился к постам скептически — колдун приложил немало усилий, чтоб попасть в город, и сомнительно, чтобы он планировал скорый отъезд. Идея проверить подходящих девушек выглядела более перспективной, а после слов напарника о его вероятных невестах интуит почти невольно при встрече с очередной маминой знакомой начинал прикидывать — а могла ли она помогать колдуну в его делах? Не то что бы у него были большие шансы разыскать нужную девицу быстрее полиции, но сидеть на маминых чаепитиях стало немного веселее.

Ситуацию спас Эл — отвесил другу легкий подзатыльник и велел сменить тему. Кеара молча пожала плечами и отвернулась. Сидела она у самого входа, и на фоне полупрозрачно-серого сада напоминала теплый солнечный зайчик — золотистые волосы, золотистые блики от сережек, веснушки на носу, тоже золотистые, едва заметные. Ею хотелось любоваться — как произведением искусства, редкой бабочкой, первым весенним цветком…

Ильнар зажмурился и помотал головой, выгоняя из нее неуместные поэтические сравнения. Откуда только взялись такие мысли? Последствия травмы, однозначно. Не ляпнуть бы вслух чего-нибудь подобного, особенно при Фине, засмеет.

***

В дом в итоге так никто и не пошел. Стоило Ильнару высказать вслух идею, что гостей прекрасно можно принимать и в беседке, как все организовалось в течение десяти минут и без его активного участия: чай, пирожные, пледы и подушки, недостающие сестры и, собственно, гости. Доктор, задавленный большинством, лишь тяжело вздохнул и зловещим шепотом пообещал добавить в список назначений иммуностимулирующую микстуру — «а она противная, так и знай». Пациент выразительно закатил глаза — да не случится с ним ничего за пару часов! — и поднялся навстречу гостям.

— А, вот и наш герой! — громогласно провозгласил Тео, останавливаясь на пороге беседки. — Как самочувствие?

— Прекрасно, — оптимистично заверил Ильнар, ответил на рукопожатие и покосился на Эла. Отвечать на вопросы соболезнующих знакомых по поводу собственного здоровья ему уже порядком надоело. К счастью, сегодня это мог сделать лечащий врач, причем в таких сугубо специфических выражениях, что Тео похлопал глазами, молча кивнул и от комментариев воздержался.

Кариса сегодня была в синем, отчего ее глаза казались особенно яркими. Или все дело было в том, что она была рада его видеть, и это было очевидно даже без дара? Пока девушки обменивались приветствиями, Ильнар успел ещё немного подумать о колдуне, и… Нет, пожалуй, все-таки нет. Эл, разумеется, заметил бы, если бы его сестра вдруг начала практиковать магию. А Карису и вовсе охраняют спецы из Ордена — исторически именно на черно-красных была возложена обязанность по физической и магической охране правящих лиц Империи. Вряд ли ей бы позволили гулять по окраине Старого города в сомнительной компании заезжего колдуна.

Так-то оно так, но с другой стороны, не Эл ли жаловался, что сестра в последнее время сама не своя, да еще и ментальный блок освоила? Что-то ведь она от него скрывает? А что касается Ордена… Между прочим, они одни во всей стране умеют обучать магов. И то, что конкретно этого мага нет в общей базе, еще ни о чем не говорит, разве что о том, что организаторы последних событий отнюдь не дураки.

Кстати, намекнуть бы насчет карателей капитану. То, что тамошние маги не опознали узор на полу в подвале накопителя, может говорить как раз таки о том, что черно-красные хотят скрыть информацию от полиции, и неплохо было бы устроить им внеплановую проверочку. В резиденции колдуна прятать не будут, но есть же где-то списки недвижимости, принадлежащей Ордену?..

В беседке вполне хватало места на восьмерых. Лежать на скамье уже не вышло бы, но сесть получилось вполне удачно — рядом с Карисой и подальше от Тео и обиженной Кеары. Дар все еще молчал, а девушка неплохо держала себя в руках и даже улыбалась, но встречаться с ней взглядом Ильнару почему-то не хотелось.

Как будто он сказал что-то такое, до чего она сама не додумалась бы. А, неважно, пусть Эл разбирается, что там у нее в голове творится.

А у него есть более интересные дела.

— Я рада, что тебе лучше, — Кариса улыбнулась так солнечно, что не поверить ее радости было невозможно, но Тео немедленно испортил всю романтику:

— Она радуется исключительно с корыстными целями. Ты обещал пригласить ее на прогулку, а сам пошел ловить монстров — и с бедной девочкой совсем некому погулять!

Судя по взгляду Карисы, ей очень хотелось в брата чем-нибудь швырнуть, вот только не позволяло воспитание.

— Не городи чушь, пожалуйста.

— Где чушь? — очень достоверно изумился сын наместника. — В вопросах отношений, моя дорогая, надо быть честным. Вот тебе нравится Ильнар, а мне нравится дана Кеара — и я не вижу, зачем это скрывать.

Повисла тишина, звонкая и морозная. Ильнар окинул присутствующих быстрым взглядом — близняшки смотрят с интересом, Эл выглядит бесстрастным, но за двадцать лет знакомства можно научиться определять, что друг недоволен, даже если он старательно это скрывает. Кеара, как ни странно, улыбается, едва заметно, но по ней не скажешь, что это неожиданное признание ей неприятно. А Кариса…

Покраснела. Выглядит одновременно рассерженной и смущенной, и хороша в этот момент невероятно. Поворачивает голову, смотрит из-под ресниц — и как хорошо, что всякая возможность эмпатии надежно заблокирована неработающим даром, а то влюбился бы вот прямо не сходя с места.

Ну а пока можно просто взять и все-таки исполнить обещанное.

— Раз обещал — приглашаю, — Ильнар поднялся с места и протянул Карисе руку. Она несколько секунд недоверчиво смотрела ему в глаза, а потом вдруг улыбнулась, радостно и как-то очень тепло, и тоже встала.

— Недалеко и недолго, — напомнил Эл, но сферотехник не обернулся, только фыркнул. Вот ведь зануда. В кои-то веки выпала возможность погулять с красивой девушкой, и ту норовит испортить.

***

Сад был достаточно большим, чтобы уйти из видимости компании в беседке, но недостаточно, чтобы предупреждения друга имели под собой серьезные основания. Несмотря на солнце, мороз и не думал сдавать своих позиций, и Ильнар даже пожалел, что не взял перчатки — пальцы начали замерзать. На подсохшем газоне и опавшей листве поблескивал иней, а вот на дорожке он уже успел растаять, и плитки слегка скользили под ногами. Разумеется, это было поводом предложить девушке руку, она же на каблуках, вдруг поскользнется? И лучше не думать о том, что рука — левая, и не факт, что у него хватит сил ее удержать в случае чего.

В крайнем случае упадут вместе — тоже неплохо.

Несколько минут шли молча. Идей, как начать разговор, в голове почему-то не было, разве что крутилась в голове навязчивая мысль: Кариса ведь едва достает ему макушкой до плеча, и если б вдруг у них действительно завязались серьезные отношения — то как с ней, например, целоваться? Наклоняться? Или ставить ее на скамейку?

Змеевы потроха, что за глупости в голову лезут…

Он уже почти собрался завести беседу о погоде, а то и поинтересоваться, не думает ли Кариса, что он и впрямь пошел ловить монстров исключительно для того, чтоб с ней не гулять. Но тут дорожка завернула за угол дома, беседка и оставшаяся в ней компания окончательно скрылись из виду, и девушка неожиданно остановилась. Слишком неожиданно, потревоженная рука немедленно отреагировала тупой болью в запястье, и интуиту пришлось применить всю силу воли, чтобы не перестать улыбаться.

— Знаешь, Тео в чем-то прав. Я действительно уже две недели хочу поговорить с тобой наедине.

Это было… неожиданно. В голове тут же пронеслось несколько вариантов — от признания, что она и впрямь занимается запрещенной магией, до — чем Змей не шутит! — немедленного предложения руки и сердца, и еще неизвестно, что хуже.

— О чем?

— Я хотела сказать… — она запнулась и смущенно порозовела, но взгляда не отвела. — Я восхищаюсь твоей смелостью. Я вспоминаю тот разговор, когда мама… В общем, я с ней не согласна. Только полностью взрослый и ответственный человек способен идти на риск ради других, четко осознавая, чем это может обернуться для него самого. Ты настоящий герой, правда.

— О… — он почувствовал, как губы сами собой расплываются в дурацкой улыбке. Так, срочно собраться и сосредоточиться, можно подумать, его в первый раз называют взрослым и ответственным человеком… Ну, строго говоря, симпатичные девушки ему раньше такого не говорили, особенно — таким тоном и с таким взглядом. — Это… приятно слышать. Спасибо.

Сформулировать более содержательный ответ с первого раза не удалось, но собеседнице, видимо, его растерянный взгляд сказал все, что она хотела узнать. Она тихонько рассмеялась и двинулась дальше по дорожке.

Все-таки не ведьма и не замуж. Хотя то, что она ни в чем не призналась сейчас, еще ничего не значит. А может, у кого-то просто паранойя?

Погоду все-таки пришлось обсудить, а еще красоту сада, его здоровье, ее работу — наместник взял дочь к себе в качестве младшего секретаря. Она всерьез хотела делать карьеру в политике, и насколько Ильнар мог судить, имела все шансы со временем стать важной фигурой в администрации наместника — а может, и Императора.

Ее целеустремленностью можно было лишь восхищаться. Самому сферотехнику от одной мысли о том, чтобы занять руководящую должность, хотелось морщиться. Наверное, Фин все-таки был прав — ему лично проще всех перестрелять, чем организовать осмысленную деятельность.

Они обошли дом, между кустами снова показалась беседка, что не могло не радовать — даже короткая пешая прогулка вызвала недовольство организма. А вот дочь наместника замедлила шаг, словно возвращаться ей не слишком хотелось. Издалека было видно, как Тео, стоя посреди беседки, что-то рассказывает, так вдохновенно размахивая руками, словно дирижировал невидимым оркестром.

— Между прочим, мне кажется, что она ему действительно нравится, — неожиданно проговорила Кариса, и в ответ на вопросительный взгляд Ильнара пояснила: — Кеара. Я раньше не замечала, чтобы он с таким энтузиазмом скупал розы в окрестных магазинах. Может, это наконец всерьез?

— Она терпеть не может розы, — хмыкнул Ильнар, вспомнив, как на эту тему высказывался Эл. Не то что бы ему хотелось давать Тео советы, но если сын наместника все-таки схлопочет букетом по физиономии, будет скандал.

— Правда? — Кариса снова остановилась и взглянула ему в глаза со странным выражением лица, одновременно недоверчивым и внимательным. — Ну если ты так хорошо ее знаешь… А Тео ей нравится?

Ильнар постарался сдержать улыбку. Она всерьез так переживает за личную жизнь брата? Ну, кто-кто, а Тео без жены не останется точно — но вряд ли ею будет Кеара.

— Не хочу обижать твоего брата, но мне кажется, она для него слишком умна.

Кариса слегка сощурилась и взглянула на беседку. Тео, кажется, сказал что-то смешное, сам же рассмеялся и тут же заговорил опять. Наверняка снова болтает о бале, самая обсуждаемая тема, и близняшки, например, вообще ни о чем другом разговаривать не способны.

— Жена наместника ведь и должна быть умной, — с легкой улыбкой проговорила Кариса. Интуит в ответ пожал плечами.

— Никогда не задумывался над этим вопросом. Я же не собираюсь стать наместником.

И между прочим, что следующим наместником будет Тео тоже не факт — хотя Карисе, наверное, этого говорить не стоит.

Должность эта традиционно была наследуемой — вот только наследника должны были одобрить сперва Городской Совет, затем Совет при Императоре и сам Император, разумеется, тоже. Тео, по мнению Ильнара, такую проверку бы не прошел — ну, разве что, лет через десять.

В случае, если имеющийся кандидат не получал высочайшего одобрения, Император мог назначить нового наместника самостоятельно. Впрочем, даже в этом случае обычно учитывалось мнение предыдущего наместника и Совета.

— А какой должна быть жена оперативника магобезопасности?

Она смотрела весело, слегка сощурившись, словно не рассчитывала на серьезный ответ. А вот Ильнар резко вспомнил, что следующим наместником запросто может стать муж Карисы — хотя вероятнее, что ее мужем станет наиболее подходящий кандидат. Но об этом не стоит не то что говорить — даже думать лучше не надо.

— Ну как тебе сказать… Наверное, это должна быть очень смелая девушка. И терпеливая. Вот у нас из всей группы женат только один парень, и видел я эту жену, она в плечах шире меня и занимается дрессировкой волкодавов. Отличная пара, представь себе, пятнадцать лет вместе.

И как бы то ни было, Рой кажется вполне довольным своим семейным счастьем. Хотя Кариса, судя по взгляду, хотела услышать что-то другое. Ну почему Фин умеет разговаривать с девушками, и даже Тео умеет, а у него вечно какая-то ерунда выходит…

— Смелая и терпеливая… — задумчиво проговорила Кариса и улыбнулась. — Я запомню.

Прозвучало это зловеще, аж мурашки по спине побежали. Впрочем, возможно, все дело было в том, что солнце скрылось за тучами, а налетевший внезапно порыв ветра заставил интуита поежиться. Кариса тут же встревоженно нахмурилась:

— Ты не замерз? — не дожидаясь ответа, она поймала его левую ладонь обеими руками. На правой блеснул перстень, крупный, вычурный, явно старинный, с темно-красным квадратным камнем. На тонком девичьем пальчике эта штука выглядела странно, словно Кариса решила позаимствовать украшение у брата. Хотя за Тео вроде не водилось привычки носить кольца… — У тебя же пальцы ледяные! Ох, Эл же сказал «недолго», а я… Идем!

Она решительно двинулась к беседке, не выпуская его руки, и Ильнару ничего не оставалось, как следовать за ней и стискивать зубы, когда сперва запястье, а потом и вся остальная рука начали выражать недовольство таким способом передвижения. К тому моменту, когда он смог усесться на скамью и получить кружку горячего чая, ныли, казалось, все кости от кончиков пальцев до самого плеча.

Как скоро выяснилось, его активное участие в беседе никому не требовалось. Эл снова высказался на тему простуды, сестры сообща укрыли брата сразу двумя пледами, и он даже не сопротивлялся, с некоторым удивлением обнаружив, что действительно замерз. А потом общим вниманием снова завладел Тео, и Ильнар получил возможность помолчать и спокойно выпить свой чай.

Тема бала все еще не исчерпала себя.

— Год за годом сиреневый и белый, это ужасно скучно, — говорил Тео. — Я две недели уговаривал родителей, но ничего не добился, а Кариса…

— А я предложила сделать темой не просто глицинию, а именно переход от осени к зиме, и маме идея понравилась. Так что бал будет не цветочным, а зимним, и цвета и костюмы можно выбирать любые, лишь бы в зимнюю тему. Тео готовит что-то необычное, и даже мне не рассказывает, что именно. — Кариса переглянулась с братом, тот ответил довольной улыбкой и повернулся к Кеаре:

— А вы уже выбрали платье для бала?

— Вы думаете, я вам расскажу? — лукаво прищурилась та.

— Придется, потому что я намерен пригласить вас на первый танец, и если ваш костюм не будет гармонировать с моим по цвету, мне срочно нужно бежать и отдавать распоряжения портному. Вы ведь не хотите, чтобы мы глупо выглядели вместе?

— А с чего вы решили, что я вообще хочу как-то выглядеть с вами вместе? — поинтересовалась Кеара, но на ее губах играла улыбка, и слова ее Тео никак не мог принять за отказ — лишь за кокетство.

— Ну… просто мне очень хочется, чтобы вы со мной танцевали, — Тео обезоруживающе улыбнулся и похлопал глазами. — Хотите, на колени встану?

Девушка с улыбкой отвела взгляд, и взмах ресницами удался ей определенно лучше, а Ильнар вдруг поймал себя на том, что ему совершенно не хочется, чтоб эти двое сидели рядом. Кеара вдруг взглянула на него, целую секунду они смотрели друг другу в глаза, а потом она слегка прищурилась и повернулась к Тео:

— Попробуйте.

Тот немедленно изобразил целое представление, призванное сломить упрямство юной красавицы и получить от нее обещание танца. Красавица в ответ скромно опускала взгляд, томно вздыхала и одаривала поклонника многозначительными улыбками, а когда она, наконец, сказала «да», Эл, со снисходительной улыбкой наблюдавший за сценкой, изобразил аплодисменты. Кариса немедленно присоединилась. Тео вскочил с пола, на котором изображал, как мучительна будет его смерть в случае отказа, и дурашливо раскланялся.

Позер.

Ильнар взглянул на сестер, надеясь, что хотя бы Тарина разделяет его мнение, но та весело улыбалась — спектакль ее позабавил, а близняшки и вовсе были в восторге. Его самого поведение Тео отчего-то раздражало, хотя адекватное объяснение своим чувствам найти было нелегко. Не может же его всерьез огорчать, что Тео нравится Кеаре? Ну и что, что он болван, танцевать это не мешает. И вообще, пусть по поводу ее кавалеров Эл переживает.

Эл, как оказалось, переживал совсем о других вещах.

— Дана Кариса, а вы приглашены на первый танец?

Кариса удивленно взглянула на него, потом на Ильнара:

— Еще нет, но…

— Тогда, раз уж ваш брат пригласил мою сестру, с которой намеревался танцевать я сам, возможно, вы примете мое приглашение?

Ильнар мысленно обозвал себя идиотом, но было поздно. Ссориться с другом из-за того, кто первым будет танцевать с Карисой, в его планы не входило. Он с каменным выражением лица слушал, как они обмениваются вежливыми фразами, и размышлял о причинах поступка Эла. Неужели интуиту восьмого уровня не было видно, что друг проявляет к девушке интерес?!

Или это занятия ментальными блоками дают результаты?

И все равно, надо же было так затормозить! Она ведь совершенно очевидно ждала приглашения, а он сидел и ушами хлопал…

— Ильнар? — Тарина нахмурилась и заглянула брату в лицо. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Видимо, выражение его лица стало слишком уж мрачным, раз уж даже сестру пугает. Он постарался улыбнуться:

— Прекрасно себя чувствую. Я просто размышлял, раз уж самых красивых девушек уже разобрали, может быть, мне не ходить на бал? Отправлюсь к Фину в мастерскую, помогу ему с отладкой двигателя…

— Головы поотрываю, обоим, — негромко, но веско произнес Эл, строго глядя на друга поверх чашки. — Какой еще, к Змею, двигатель? Я, кажется, достаточно ясно выразился насчет работы. Или тебя действительно к кровати привязать?

Ильнар вздохнул и, откинувшись на спинку скамьи, проворчал, ни к кому не обращаясь:

— Вот так стараешься, спасаешь мир, а в результате тебя лишают всех радостей жизни. — Он скосил глаза на сестер. — Тарине на бал рано, а вы со мной танцевать всегда отказываетесь. Ну и что я буду там делать?

Близняшки весело зашептались, после чего Лития выпрямилась и торжественно изрекла:

— Исключительно из уважения к твоим подвигам — мы согласны оставить тебе по одному танцу.

— Прелестные даны, это невероятно мило с вашей стороны, — Ильнар изобразил поклон. — Дана Кариса, а у вас останется танец для раненого героя? А лучше — два.

— Разумеется, дан Ильнар. И даже два.


Ее теплая бархатная улыбка почти вернула ему душевное равновесие. Разговор вновь сместился на наряды и украшение зала, ладонь Карисы лежала совсем рядом, и ужасно захотелось взять ее за руку, тем более, что собственная рука болеть почти перестала. Осторожное прикосновение, взмах длинных черных ресниц, легкая улыбка…

Рука заныла, как больной зуб, резко и неожиданно, и Ильнару с трудом удалось удержать на лице приветливое выражение. Он стиснул зубы и осторожно потер запястье, делая вид, что поправляет браслет коммуникатора. Кажется, это уже за пределами того, что можно просто перетерпеть.

Ильнар послал выразительный взгляд в сторону Эла. Тот прищурился, нахмурился и, разумеется, все понял правильно. Взглянув на собственный браслет, доктор поднялся и громко произнес:

— Так. Кеа, мы обещали отцу не опаздывать к обеду, а мне еще нужно осмотреть Ильнара перед уходом. Так что я вынужден похитить его на время, — Эл изобразил любезную, но непреклонную улыбку, и кивнул другу на выход.

На то, чтобы вежливо со всеми попрощаться, сил хватило, и до входной двери он сумел дойти вполне бодро. До спальни тоже удалось добраться на своих двоих, хотя и с трудом — в глазах темнело, пол норовил уйти из-под ног, а рука не просто собиралась отвалиться, а прилагала для этого все усилия. Но упрямство снова победило, он сумел даже запереть за собой дверь и скинуть куртку, а уж потом позволил себе зашипеть от боли и рухнуть на кровать. Эл что-то резко и быстро говорил в коммуникатор, смысла слов Ильнар не улавливал, все силы уходили на то, чтобы не заорать и при этом не отключиться. Казалось, мышцы плавятся вместе с костями…

Эл присел рядом, прикосновений Ильнар не ощущал, но запах регененерирующей мази узнал. Сквозь боль постепенно приходило ощущение холода, осознание себя потихоньку возвращалось. Потом доктор, похоже, вколол обезболивающее, рука совсем перестала ощущаться, и Ильнар облегченно вздохнул и рискнул взглянуть на мятежную конечность. Темные шрамы от щупалец паука покраснели и распухли, кожа пошла зудящими пятнами.

— Не чешуя, и то хорошо, — вздохнул он, осторожно садясь. — Но хотел бы я знать, почему это произошло. Ты же вроде говорил, что восстановление идет по плану?

Доктор передернул плечами и принялся рыться в раскрытом чемоданчике-аптечке.

— Очень похоже на ментальное воздействие. Бывают такие, знаешь, слабенькие артефакты, узконаправленные и завязанные на определенную ауру. Чуть не туда попало — и пошла реакция…

Ильнар нахмурился и приподнялся:

— Воздействие? Откуда?

Слова «ментальное воздействие» в его голове в первую очередь прочно ассоциировались с айропортом и колдуном, но излучение в пятнадцать единиц Эл бы засек сразу. Да и откуда в саду взяться посторонним?

— Есть одна идея, — доктор поднялся и выглянул в окно. Судя по направлению взгляда, смотрел он на беседку, но там-то неведомым врагам было точно неоткуда взяться.

— Не тяни, — сферотехник сел ровнее. — Что за идея?

— Приворот.

— Чего?!

Ильнар уставился на друга с неподдельным изумлением — вот чего-чего, а таких слов он никак не ожидал услышать. Доктор обернулся, оценил выражение лица пациента, кривовато усмехнулся — и начал рассказывать.

С идеей, как выяснилось, Эл впервые столкнулся еще в те времена, когда только-только начинал работать в больнице, и тянула она если не на уголовное преследование, то на административный штраф точно. Но доказать, что девчонки-медсестры используют успокоительные артефакты не для того, чтоб угомонить нервных пациентов, а чтобы заинтересовать молодого доктора, было непросто. Всего-то и надо, что поменять местами пару бусинок…

— Мне тогда, в общем-то, повезло — они не знали, что я интуит, и на воздействие реагирую сразу и совсем не так, как им хотелось. Да там и воздействие-то слабенькое, просто чтобы заинтересовать, запустить гормональную реакцию… Короче, привлечь внимание.

— Привлекли? — заинтересовался Ильнар. Личная жизнь Эла строилась по принципу «нет личной жизни — нет проблем», а уж на работе доктор Чеддра занимался исключительно работой. Одну девицу, пытавшуюся строить глазки, Эл как-то в присутствии друга отправил проверить зрение, и искренне недоумевал потом, почему первая обиделась, а второй хохочет.

— Еще как привлекли, — кивнул доктор. — Написали объяснительные, получили выговор. Артефакты эти вообще списали. Но это на самом деле практически не поддается контролю — слишком слабое излучение, чтобы отловить сканером. А вот тип воздействия похож на тот, который так не понравился твоему организму. Правда, хоть убей не могу понять, зачем это ей может быть нужно.

Ильнар едва не поинтересовался, кому это «ей», но тут же сообразил сам. Действительно, медсестра в компании была лишь одна, и о свойствах медицинских артефактов она должна была знать неплохо. Мало ли, чему ее там в Ксантаре научили…

Но вот зачем — действительно вопрос. Разве что заинтересовать его и потом стравить с Тео с целью уменьшения количества женихов. Но это уж точно был бы полный бред, а ведь он сам полчаса назад убеждал Карису, что Кеара — девушка умная.

И кстати о девушках.

— Ты, помнится, говорил, что еще мне противопоказаны сильные эмоции, вроде как они могут негативно сказаться на состоянии ауры.

— Могут, — рассеянно кивнул Эл и тут же поднял голову. — Хочешь сказать, что расстроился из-за Карисы? Брось, не до такой же степени.

— А до какой же?

Эл неожиданно фыркнул:

— Не дуйся. Мне просто стало интересно взглянуть на твою реакцию.

— И как реакция?

— Забавная, — усмехнулся друг. — Вообще, очень интересно было сегодня за вами всеми наблюдать.

Да уж. Ильнар и сам бы с удовольствием понаблюдал, но, увы, этой радости он был лишен.

— Если тебя это так волнует, я могу и вовсе не явиться на этот дурацкий бал. Извинишься за меня и будешь танцевать с ней сам, — предложил Эл, перебирая пузырьки и баночки в своем чемоданчике.

— Нет уж, изволь явиться, — хмуро возразил Ильнар. — Танцы танцами, а с кем я там без тебя разговаривать буду? С Тео?

Доктор усмехнулся и протянул другу тонкий высокий цилиндрик из темного стекла с синей пластиковой пробкой.

— Держи.

— Что это? — подозрительно уточнил Ильнар, пытаясь рассмотреть содержимое на свет.

— Твое снотворное. В качестве компенсации нанесенной мною моральной травмы.

Настроение резко подскочило. Специально просить таблетки он не стал бы, но раз уж доктор сам предложил, возможность как следует выспаться не могла не радовать.

— Не больше одной на ночь, понял? — строго нахмурился Эл. — И все-таки попробуй сначала другие методы. Молоко со специями, медитации. Таблетки — это на крайний случай.

Ильнар подумал, что неделя кошмаров — случай вполне себе крайний, но кивнул. Ему и самому не слишком хотелось приучать организм к снотворному, но альтернатив он не видел.

— А с Кеарой я все-таки поговорю, — доктор снова обернулся на окно. — Я ничего не утверждаю, и все-таки… Странная она в последнее время, ауру прячет, разговаривать отказывается. После того, что там Фин с Киром наговорили, я скоро сам спать перестану. Лучше уж поссориться, но все выяснить, чем уважать право на личную тайну и с ума сходить от беспокойства.

Ильнар пожал плечами — вернее, одним правым, левое предупреждающе заныло, и он поспешно расслабил мышцы. А паранойя-то, оказывается, не у него одного. Или Эла так напрягает, что сестра овладела ментальным блоком, и он не может ее контролировать? Ну так это еще не доказательство недобрых намерений. Вот если бы он ее поймал за рисованием магического узора…

Кеара — злая колдунья. Кеара пытается его приворожить. Тьфу, бред какой. Да зачем он ей нужен-то, в самом деле?!

Разве что приворот на самом деле действует и заставляет не верить в возможность приворота.

На последней мысли Ильнар зажмурился и завалился обратно на кровать. Оставалось надеяться, что полиция поймает зловредного колдуна вместе со всеми его подручными раньше, чем он вывихнет себе мозг, пытаясь подозревать всех и сразу.

***

Медитации всегда были частью обучения интуитов. Когда дар только начинает раскрываться, сложно понять, какие из мыслей и чувств навеяны им, чего хочет собственное сознание, а что залетело в голову юного дарования вовсе по ошибке — детям эмпатия давалась намного легче, чем взрослым. Когда отец только начал обучать наследника навыкам, необходимым для нормальной жизни каждому интуиту, полуторачасовые медитации были обязательной частью ежедневных тренировок. Да и когда Ильнар повзрослел, отец частенько напоминал о занятиях, а порой и сам контролировал. В университете для интуитов был отдельный факультативный курс, на котором медитациям тоже уделялось немалое внимание…

А потом Ильнар получил диплом, начал жить отдельно от родителей, и из тренировок в его жизни остались только спортивные — бег, плаванье, ну и занятия с Киром, не к ночи будь помянут. Медитации были забыты давно и прочно, и, как оказалось, незаслуженно.

Придется вспоминать.

Ильнар погасил ночник и залпом допил молоко — горячее, с медом и специями, как и советовал доктор. Поморщился — меда оказалось маловато, а специй, наоборот, слишком много, отчего вкус получившегося напитка не слишком радовал.

Ладно, к Змею вкус. Главное, чтоб заснуть помогло.

Он вытянулся на кровати, подтянул одеяло к подбородку — в комнате было прохладно, — и закрыл глаза. Поморщился снова, встал, задвинул шторы — к ночи облака разошлись, в окно любопытно заглядывала полная Белая луна и светила прямо в лицо. В комнате стало совсем темно. Ильнар улегся обратно, вздохнул, покосился на тумбочку — лунный лучик, контрабандой проникший сквозь щель между шторами, поблескивал точно на стеклянном боку пузырька со снотворным. Сразу вспомнились сказки про волшебные бутылочки и пирожки с этикетками: «Выпей меня», «Съешь меня»… Интуит решительно закрыл глаза. Только в сказке можно легко и просто решить все свои проблемы волшебным зельем, а в жизни на их место тут же выползут новые. Какие там побочные эффекты у этих таблеточек?

Вот то-то и оно. Поэтому — медитация.

Вдох на четыре счета. Задержать дыхание — два, три, четыре… Медленный выдох, счет до шести. И снова — задержать, один, два. И снова вдох…

Мышцы расслаблены, все тело тяжелое, теплое…

В голове всплыли воспоминания о бархатной улыбке Карисы, Ильнар позволил себе несколько мгновений поулыбаться и с очередным выдохом прогнал посторонние мысли. Сейчас важно просто заснуть. А Кариса, если угодно, может присниться.

Мысль о том, кому именно это угодно, тоже пришлось прогонять.

«Я расслаблен и спокоен. Вдох… два, три, четыре…»

Потоки энергии в ауре ровные, спокойные, плавные, мягкое фиолетовое сияние окутывает его с ног до головы, он уже почти спит, и как забавно и печально одновременно наблюдать за попытками человека заботиться о своем здоровье, когда знаешь, что ему осталось два-три года, не больше…

Стоп.

Ильнар открыл глаза и некоторое время смотрел в темноту. Последняя мысль ему явно не принадлежала, и, строго говоря, на мысль это похоже не было. Скорее — на голос. Но в комнате он был один, и даже если бы какой-то гипотетический шутник стоял сейчас под окном, вряд ли бы он сумел докричаться сквозь прикрывающий окно звуконепроницаемый силовой щит.

Голоса в голове?

— Этого еще не хватало, — вслух произнес интуит, скорее для того, чтобы услышать нормальный человеческий голос.

Секунду спустя другой голос, незнакомый, абсолютно четко и ясно произнес:

«Действительно. Именно этого нам и не хватало».

Сферотехник резко сел. В комнате по-прежнему не было никого, кроме него самого, но чужой голос звучал, казалось, над самым ухом, низкий, хрипловатый, явно мужской.

«Ты ведь начал меня слышать, верно? — уточнил неизвестный. И, не дожидаясь ответа, вздохнул: — Печально».

— Почему? — машинально спросил Ильнар, и тут же вспомнил, что с голосами в голове разговаривать не стоит. Мало ли, чего они там насоветуют…

Утром нужно позвонить Элу. Или сейчас? Он потянулся к коммуникатору и обнаружил, что уже почти полночь. Похоже, он все-таки сумел заснуть под медитацию.

— Правильно, — негромко произнес он, словно звучание собственного голоса делало тот, что в голове, менее реальным. — Это сон, очередной дурацкий кошмар. Лучше б Кариса приснилась, а то достала вся эта дрянь…

«Увы, ничем не могу помочь, — вздохнул невидимый собеседник. — Во сне граница между сознаниями становится более проницаемой, и ты видишь обрывки моих собственных воспоминаний».

— А что-нибудь приятное повспоминать — никак?

Говорить с невидимкой в темной комнате было жутковато. Но признаваться в своих страхах он не собирался даже себе.

«Увы, — повторил голос. — Приятных воспоминаний у меня немного. Кроме того, через барьер проникают наиболее эмоциональные образы, а они чаще всего связаны со смертью. Жаль, но твоя смерть тоже скоро станет чьим-то кошмаром».

— Скоро? — на сей раз Ильнар не столько испугался, сколько разозлился. Вот еще, какая-то галлюцинация его пугать будет! — Ты вообще кто? И где?

Негромкий смешок послышался из-за спины так явно, что он обернулся.

Никого.

«Как тебе сказать… Помнишь, та девочка рассказывала сказку про духа?»

Ильнар нервно рассмеялся:

— Эй, только не надо говорить, что у меня в голове — огненный дух из кувшина!

«Не огненный и не из кувшина».

— Бред какой-то… И откуда ты взялся?

«Если коротко — неудачный магический эксперимент. Мой тебе совет — никогда не произноси неизвестных заклинаний, результат может быть… Мягко говоря, непредсказуемым».

— Заклинаний?!

Нет, ну это уже ни в какие ворота. Мало того, что у него в голове посторонний, так еще и маг?!

«Заклинаний, — терпеливо повторил голос. — Мне двести пятьдесят три года, юноша. В мое время заклинания были одним из основных инструментов для манипуляции с тонкими энергиями».

Только не паниковать. Ильнар медленно облизал пересохшие губы, пытаясь сформулировать хоть какой-то ответ. Если у него галлюцинации — они не могут знать ничего, чего он не знает сам. Может никакого голоса и не существует, просто… Да хоть побочное действие какого-нибудь лекарства, он же таблетки пьет горстями.

— Докажи.

«Что именно? Что я маг? Или что ты — одержимый?»

В голосе неизвестного звучала насмешка, и Ильнар зло скрипнул зубами, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться. Собеседник негромко хмыкнул, словно и без слов все понял, а потом вдруг произнес:

«Что ж, если ты настаиваешь… Ладно, смотри».

В следующую секунду Ильнар потерял сознание.

Или не потерял? Или это было чье-то другое сознание? Он видел зеркало, а в нем — чужое лицо, образ казался знакомым, но теперь он сумел узнать свое отражение.

Каоро.

Он поднимает руки — медленно, потому что боится увидеть. Но чешуя уже здесь, она выглядывает из-под рукавов, обвивает запястья, и кожу жжет, и кто-то виноват в том, что с ним происходит, и голос, откуда взялся этот голос в голове?!

«Возьми себя в руки. Это ментальное воздействие, ты же помнишь! Вспоминай, вспоминай, на прошлой неделе, айринг из Краматара…»

— Пошел вон!

Каоро швыряет стул в зеркало, осколки падают на пол медленно-медленно, сознание плывет, в нем крепнет лишь одно желание — найти и убить того, кто виноват.

«Ты меня слышишь, я знаю! Вспоминай, Ален, вспоминай!»

— Пошел вон из моей головы!!!

Следующий стул он разламывает о собственную макушку, но это помогает слабо, чужой голос все еще зудит, не дает сосредоточиться. Айринг из Краматара… Память почти не отзывается, голова раскалывается, но надо вспомнить, надо постараться…

Фигура в черном на грузовой платформе…

Чужие глаза, страшные, желтые, с узкими вертикальными зрачками, и шепот, похожий на змеиное шипение…

Мерзкий колдун! Это он виноват!

За окнами — вой сирен, крики людей. Это магобезопасность, они… они пришли за ним! Они скоро будут здесь, арестуют его, отдадут Ордену…

— Нет!!!

Голос в голове умолкает, но приходят видения. Люди в черно-красных одеждах, они опасны, они будут его убивать… Горит огонь, плавятся камни…

Бежать!

Туман сгущается, новообращенный маг движется легко, практически бесшумно. Мягкие, кошачьи шаги, его никто не видит, никто не слышит…

В него врезается чье-то тело, крик оглушает. Инстинкты требуют ответить на атаку, напасть в ответ! Противник ловок, но он не маг, совсем не маг. Стряхнуть с себя нападающего, впиться в горло пальцами…

Очередное видение накрывает, лицо врага похоже на злобную маску, его черты плывут, искажаются и кажутся знакомыми, странно знакомыми…

— Ты-ы-ы!!!!

Собственный голос сливается воедино с тем, что притаился в его голове, и уже не понять, чья это мысль, чья память…

***

Ильнар осознал себя лежащим на кровати лицом вниз. В ушах все еще звучал крик Каоро, перед глазами стояло, то расплываясь, то становясь четким, собственное лицо.

Нет, этого просто не может быть.

Каоро был одержим духом? И теперь этот дух…

Но ведь дух — не простуда, чтобы переходить от человека к человеку! Как?!

«Не хочу этого знать. Не хочу, и даже думать об этом не хочу. Это бред, это сон, точно, это снова кошмар, и нужно просто перевернуться на другой бок и спать дальше…»

Он зажмурился изо всех сил, и обрывки видений снова замельтешили перед глазами — человек в черном, чужой шепот в ушах, кровь на пальцах, чешуя на запястьях…

«Снотворное, — подсказал голос. В нем странным образом мешались сочувствие и насмешка. — Тебе срочно нужна перезагрузка. Но не больше одной таблетки, помнишь?»

Ильнар вцепился в эту мысль, словно утопающий — в спасательный круг. Одна таблетка. Одна. Да, обо всем этом надо подумать утром, а сейчас — спать. Вот он, самый критический случай, голоса в голове, ну надо же. Дотянуться до тумбочки, руки, оказывается, дрожат… Неважно, не думать! Зубами выдернуть пробку, вытряхнуть на ладонь продолговатую синюю капсулу, сунуть ее в рот. Нужна вода, он ведь ставил стакан… ага, вот он. Сосредоточиться на том, чтобы не расплескать воду и не выбить себе зубы, руки все еще трясутся.

Все, таблетка проглочена. Стакан выскальзывает из руки, падает на пол, да и Змей с ним. Упасть навзничь и надеяться, что лекарство подействует быстро.

И не думать, не думать, не думать ни о чем…

Одна мысль все же сумела проскользнуть сквозь защиту. Ильнар не хотел слышать ответ, но губы шевельнулись словно сами собой:

— Два-три года?

Тишина была такой плотной, что давила на уши, от нее ломило виски. Он слушал тишину, и заставлял себя поверить, что ничего не услышит…

Невидимый собеседник вздохнул и с явной неохотой ответил:

«Раз уж ты начал меня слышать… Два-три месяца».

Ильнар изо всех сил зажмурился…

И провалился в спасительный сон.

***

Утром его разбудили сестры. Сначала в комнату без стука вломилась Тарина, за ней проскользнули близняшки, и все трое с визгом и хохотом принялись добывать брата из-под одеяла. Тот лениво отмахивался и пытался спрятаться под подушку — выспаться-то он выспался, но расслабившийся организм желал валяться в постели, а приходить в работоспособное состояние не желал вовсе.

— Да отстаньте же вы, — проворчал Ильнар, когда подушку у него все-таки отобрали. Но спать, когда вокруг него (а временами и по нему) скачут три девицы, оказалось решительно невозможно. — Что вы с утра с ума сходите, вам заняться нечем, кроме как мешать бедному больному брату отсыпаться?

— Какое утро, обед скоро! — Тарина сдула с носа выбившуюся из косы прядь и сунула брату под нос его же коммуникатор. Ильнар скосил глаза на мерцающие цифры — действительно, начало первого. Хорошо поспал, ничего не скажешь…

— Мама велела тебя будить, — сообщила Лития, присаживаясь на край кровати. — Она уже звонила Элу и спрашивала, нормально ли для тебя так долго спать.

— И что Эл? — Ильнар зажмурился, потянулся и рывком сел.

— Он велел оставить тебя в покое, — хихикнула Кития. — Но это было два часа назад.

— Слушать надо умного человека, — наставительно произнес интуит. — Ладно, допустим, вы меня разбудили… а теперь кыш отсюда!

Он скорчил злобную рожу, хлопнул в ладоши, и сестры с писком и визгом вспорхнули с кровати, словно стайка вспугнутых птичек. Близняшки немедленно унеслись в коридор, а Тарина вдруг остановилась, наклонилась и подобрала что-то с пола.

— А почему у тебя стакан под кроватью валяется?

Память включилась разом, словно вид пустого стакана в руках сестры повернул внутри него некий рубильник. Медитация. Голос. Дух. Каоро. Собственные руки на собственном же горле…

— Уронил… случайно. Верни на кухню, пожалуйста.

Спокойный тон ему, кажется, удался. Во всяком случае, Тарина, не задавая больше вопросов, вышла. Дверь за ней со щелчком захлопнулась. Ильнар, убедившись, что возвращаться сестры не собираются, выбрался из кровати, повернул защелку на замке, защищаясь от нового вторжения, и подошел к тумбочке.

Пузырек с таблетками все еще стоял в центре. Интуит поднял его, покрутил в руках. Судя по тому, что спал он до обеда, таблетку он все-таки выпил. Да и воды ни в стакане, ни вокруг него не было.

Мог ли весь этот бред про духа ему присниться под снотворным?

Мог. Мало ли, что в больнице ему не снились сны. А вот теперь снятся.

Ильнар поставил пузырек обратно и постарался выкинуть из головы все мысли об одержимости, Каоро и кошмарах.

Не было ничего.

Ничего не было.

К тому моменту, как вся семья собралась за обедом, ему почти удалось убедить себя, что ночью ему всего лишь приснился очередной дурацкий сон. Яркий, реалистичный — но сон, и не более того. И даже Элу про него можно не рассказывать…

— Ильнар!

— А?

Мама смотрела на него с легким неудовольствием. Похоже он пропустил что-то важное. Интуит немедленно изобразил на лице почтительное внимание, получилось, кажется, не очень, потому что отец усмехнулся и покачал головой. Хотя его-то не проведешь… И когда уже, Змей побери, восстановится его собственный дар?!

— Я спрашивала, собираешься ли ты поехать на бал, — терпеливо повторила мама.

— Точно, бал… — Ильнар задумчиво постучал зубчиком вилки по тарелке. — Не думал, что когда-нибудь произнесу эту фразу, но… мне, между прочим, нечего на него надеть!

Близняшки захихикали, Тарина фыркнула и поспешила спрятаться за стаканом с соком. Элинда неодобрительно взглянула на дочерей, затем, одобрительно, на сына:

— Ко мне сегодня приезжает портниха. Если хочешь, твоим костюмом она тоже займется. Она обещала принести последние журналы, сможешь выбрать что-то по своему вкусу.

Ильнар попытался придать лицу нейтральное выражение — на что способна мамина портниха, он представлял, и являться на бал в рюшах и кружевах ему не хотелось.

— А она точно будет шить по моему вкусу? Помнится, в прошлом году…

В прошлом году, помнится, случился скандал — выбранный матерью и ее портнихой наряд сын отказался надевать наотрез. В результате на бал он не явился вообще, а мама сердилась до самого нового года.

— Будет, — интонация даны Элинды не оставляла сомнений в том, что шансов на капризы у портнихи нет. — Все будет так, как ты скажешь.

Ильнар с трудом удержался от того, чтобы присвистнуть. Кажется, кому-то очень нужно, чтобы он все-таки присутствовал на балу. Как-то все это подозрительно, не собираются ли его женить прямо там, благо, тематика праздника позволяет, а наместник может совершить церемонию где угодно?

Хотя, если невестой будет Кариса…

Нет. Даже если Кариса — нет! Никаких невест и никакой женитьбы!

Он подозрительно посмотрел на мать, та ответила безмятежной улыбкой. Увы, пока дар не вернулся, понять, о чем думает женщина, тридцать лет прожившая в браке с интуитом, нереально.

Ну ладно.

— Рин, что там Тео вчера нес про тему костюмов? Поможешь с идеями?

Тарина восторженно округлила глаза и энергично закивала. Краем глаза Ильнар увидел, что мама недовольно прищурилась — ну еще бы. Если смешать его фантазию с фантазией Тарины, ни у какой портнихи нервы не выдержат. Но мама промолчала, тем самым лишь укрепив подозрения сына.

«Не дамся».

Отец неожиданно рассмеялся. Жена и дочери посмотрели на главу семьи недоуменно, сын — мрачно. Джерал, все еще улыбаясь, поднялся из-за стола, и, проходя мимо Ильнара, шутливо потрепал его по макушке:

— Будь проще, ладно? Это всего лишь бал, а не линия фронта.

Легко ему говорить.

Ильнар вздохнул и принялся доедать безнадежно остывший обед.

***

После обеда он, отбившись от попыток сестер вытащить его в сад, вернулся к себе, завалился на кровать и, собрав силу воли воедино, попытался обдумать гипотетическую возможность одержимости духом. Сказки сказками, но если бы одержимость была возможна, Эл бы об этом знал. С другой стороны…

Да кто их знает, этих древних колдунов. Воспроизвести принцип работы накопителей тоже до сих пор никому не удалось. Может быть такое, что двести с лишним лет назад некий маг действительно провел некий эксперимент, и в результате стал духом?

Змей его знает.

Ильнар облизал внезапно пересохшие губы и решительно сел. У него был только один способ проверить реальность своего ночного кошмара — попытаться снова вступить в контакт.

Заставить себя снова начать медитацию оказалось неожиданно сложно. Как, оказывается, много вокруг всего, что может отвлечь — звуки и запахи из-за открытого окна, сквозняк, из коврика нитка торчит, поза неудобная, коленка чешется… Через полчаса бесплодных попыток сосредоточиться Ильнар раздраженно выдохнул, прислонился спиной к шкафу и, повинуясь некоему наитию, позвал:

— Эй! Ты еще здесь?

Несколько секунд было тихо. Затем где-то над правым ухом послышался короткий вздох:

«А ты всерьез надеялся, что нет?»

Надеялся, да. Вот ведь, Змеевы потроха… Так, стоп, панику не разводить. Нужна информация.

«Если хочешь что-то спросить, спрашивай. Долго слушать меня тебе будет тяжело, но я постараюсь ответить коротко».

Чужой голос действительно отдавался в голове каким-то металлическим эхом, в висках тут же заныло. Ильнар поморщился, но не отступил:

— Как я могу проверить, что ты говоришь правду?

«Мне казалось, я уже представил убедительное доказательство. Повторить?»

Интуит зажмурился и до боли в пальцах стиснул кулаки. Заставлять себя разговаривать с невидимкой вслух, было тяжело — сама мысль об этом вызывала внутреннее сопротивление, в голове тут же всплывали анекдоты про психов в дурдоме.

«Ты не сошел с ума, если тебя это беспокоит. Хотя бы потому, что у конкретного бреда есть одна отличительная черта — люди в него верят. А ты мне не веришь до сих пор, несмотря на вчерашнее видение и то, что у тебя уже болит голова от моего голоса. Кстати, держишься ты лучше, чем Ален. Он оказался совершенно неспособен к конструктивному диалогу».

— Безумно радует… — пробормотал Ильнар. На самом деле, ему было плевать на покойного колдуна и сравнивать себя с ним не хотелось, даже если сравнение было в его пользу. Духу хотелось задать множество вопросов, но виски ломило страшно, и сформулировать удалось лишь один, самый важный:

— Как мне от тебя избавиться?

«Никак».

— И все?!

«А что ты от меня хочешь? Меня самого не слишком радует такой способ существования, и если бы была возможность умереть по-человечески, а не скакать от одного обреченного к другому, я бы этой возможностью воспользовался. Но — увы, я такого способа не знаю».

— Тогда, — с усилием произнес Ильнар, прижимаясь ноющим виском к холодному зеркалу на дверце шкафа, — расскажи все с самого начала.

«Это будет долго».

— Значит, начинай быстрее.

***

Это действительно было в некотором смысле похоже на сказку. В незапамятные времена жили-были три мага, три родных брата. Старший был целителем, талантливым, знаменитым. А ещё — любителем экспериментов. Однажды он изобрел заклинание и подписал на полях рабочей тетради: «Бессмертие». А потом исчез — то ли погиб, то ли уехал. И был официально признан умершим.

Братья, разбирая его вещи, нашли зашифрованные рабочие записи. Средний брат, серьезный человек, профессор университета, к находке отнесся с равнодушием — изобретательство его не слишком интересовало. Младший, талантливый артефактник, проявил любопытство и долго-долго бился над расшифровкой…

«И расшифровал же, гений-самоучка!..»

Результатом расшифровки, помимо прочего, стало Заклинание Бессмертия. Его нужно было лишь произнести вслух, но результат четко описан не был. Когда младший брат похвастался среднему результатами своих изысканий, профессор отнесся к идее весьма скептически. Посоветовал быть поосторожнее с экспериментами.

«Но когда это он слушал мои советы…»

А потом случилась Катастрофа. Кое-кто выкрутил на максимум мощность Алемских накопителей, произошел взрыв, и строчки Заклинания Бессмертия словно сами прыгнули в голову…

— Стоп, что произошло?! Взрыв? На накопителе?!

Причин Катастрофы официальной наукой предлагалось несколько, но четкого и однозначного ответа на вопрос, что конкретно породило волну дикой магии, никто еще не давал.

«Не отвлекайся. Я еще не закончил, а ты уже еле живой».

— Я слушаю, — прорычал Ильнар, ложась на пол. Голова казалась набитой свинцовыми шариками, они перекатывались внутри, ударялись друг о друга со стуком, болезненно отдававшимся в висках и затылке. На языке появился мерзкий металлический привкус.

«Я произнес заклинание. Меня должно было убить взрывом, а вместо этого вышвырнуло из собственного тела. Очнулся я уже в чужой голове. Перепугался, как-то перехватил управление телом, прибежал в город, к брату. А он заявил, что так все и планировалось, он хотел уничтожить магию и магов, и предложил мне присоединиться. Идиот…»

— Ты или он? — съехидничал Ильнар. Голова болела до тошноты, но дослушать нужно было обязательно.

«Оба. И ты с нами за компанию, если помолчать не можешь».

— Могу… недолго…

«Тебе вообще осталось недолго. С тех пор я так и прыгаю из одной головы в другую. В среднем одержимый живет от двух до пяти лет, пять с половиной — рекорд».

— А откуда тогда… два-три месяца?..

«А оттуда, что нечего нарушать технику безопасности, — раздраженно огрызнулся маг. — После твоей травмы наши энергетические каналы переплелись и местами слились. Твое тонкое тело сейчас в критическом состоянии, да и физическое не намного лучше, две души в нем никак не уместятся. Так что твое сумасшествие — вопрос времени. Очень недолгого».

Очень хотелось сказать в ответ какую-нибудь гадость, но голова гудела, и ничего не придумывалось. В результате гадость сказал маг.

«Может оказаться, что у тебя нет и этого времени. Если Лейро нас найдет, тебя он просто убьет, а меня загонит в артефакт. Он уже пытался».

Мысль о смерти почему-то интереса не вызвала, а вот имя…

— Лейро?

«А, ты же не в курсе. Лейро Таридан, Великий Магистр Ордена Карающего пламени. Мой младший брат. А я — Таро Таридан».

Великий Магистр хочет его найти и убить?

Это еще более невероятно, чем дух в голове.

Или нет?

— Змеевы потроха… — простонал Ильнар, зажмуриваясь.

«Обезболивающее ты положил в верхний ящик тумбочки, — вздохнул Таро. — Надеюсь, на твои вопросы я ответил. Прости».

— Не прощу… — прорычал интуит, пытаясь подняться. Голова кружилась, встать удалось лишь со второго раза. Таблетка обезболивающего была мелкой, но проглотить ее насухую, без воды, оказалось сложно — прежде чем попасть в желудок, она прилипла где-то в горле, заставив Ильнара закашляться. Но лекарства Эл подобрал хорошие — головная боль почти сразу пошла на убыль, оставив только тяжелую пульсацию в затылке.

Несколько минут он просто сидел на полу, пытаясь привести мысли в порядок.

Мысль номер раз. Кажется, дух действительно существует. И это плохо.

Мысль номер два. Если он не врет, то это очень, о-о-очень плохо. Потому что через два месяца он сойдет с ума и умрет. Или его убьет Магистр, чтоб его…

Мысль номер три. Сделать он не может ни-че-го.

И это так плохо, что хуже уже некуда.

В дверь неожиданно постучали.

— Дан Ильнар, дана Элинда просит вас спуститься в гостиную, — негромко сообщили из-за двери. Голос он не узнал, наверное, кто-то из маминых горничных. — Портниха приехала.

Как вежливо объяснить, что бал его сейчас не интересует ни в малейшей степени?

— Идите к Змею со своей портнихой!

Возражать из-за двери не стали, но через пять минут постучали снова.

— Ильнар, что случилось? Как ты себя чувствуешь?

Это Тарина. Интересно, ее огорчит тот факт, что брат умрет через пару месяцев? Наверное, да. Значит, рассказывать не нужно.

— Отлично чувствую. Оставьте меня в покое, пожалуйста!

— Позвонить Элу?

— Нет!!!

Только Эла тут не хватало.

— Мама хочет, чтобы ты спустился. Ты передумал идти на бал?

Да идите вы с вашим балом в… Стоп, вслух этого произносить не надо. А надо… точно, надо сбежать.

Ильнар вскочил на ноги, лихорадочно огляделся, соображая, что нужно взять с собой. Коммуникатор, ключи от квартиры, лекарства сгрести в пакет… Куртку не забыть. Свалить отсюда подальше, чтобы никто не дергал, чтобы не было шанса проговориться родным о…

А, даже не думать обо всем этом!

Он выметнулся из комнаты, едва не ударив сестру дверью, и рванул к лестнице на первый этаж.

— Иль, куда ты? — растерянно крикнула вслед Тарина.

Куда подальше.

***

Внизу его ждал сюрприз — дверь гостиной была не заперта, и мама, видимо, услышав топот в коридоре, выглянула из комнаты.

— Ильнар?

Он был готов проскочить мимо нее в холл, но тут из-за двери внезапно вышла Кариса.

— Привет! — она радостно улыбнулась и шагнула навстречу. — А мы тут как раз спорим — какой цвет тебе больше нравится, голубой или сиреневый?

— Зеленый, — на автомате брякнул он и запоздало уточнил: — Цвет чего?

Она рассмеялась, и начала говорить — о бале, о костюмах, и о том, что зеленый цвет вот никак не вписывается в тему зимы… Он почти не слушал, только молча всматривался в ее лицо, старательно, словно пытался крепче запомнить.

«А ведь я мог бы в нее влюбиться. И даже, наверно, жениться мог бы. Но…»

Два месяца.

Не стоит вводить девушку в заблуждение.

— Извини, мне нужно идти.

Она удивленно замолчала, пушистые ресницы вздрогнули, глаза на какой-то миг показались бездонными омутами, и его словно потянуло в глубину…

«А может, все-таки…»

Сначала заныли виски, рука тут же отозвалась, и Ильнар, тряхнув головой, сделал шаг назад.

— Прости.

Он развернулся — и все-таки побежал. Его окликнули, но кто — мама или Кариса, он не понял. Едва не сбив с ног дворецкого, он вылетел в холл, преодолел его, плечом ударился о дверь, едва успев нажать на ручку, и вывалился на крыльцо.

Морозный воздух обжег лицо и легкие, Ильнар закашлялся, но не остановился. Бегом, пока есть силы — мысли не успевают догнать его, и какое это счастье, оказывается, просто бежать и ни о чем не думать!

Думать придется, и придется решать, но сейчас у него есть в запасе несколько десятков минут. Бегом, пока есть силы, потом быстрым шагом, ноги протестующе гудят, а Эл говорил, что серьезные физические нагрузки ему противопоказаны, но какая уже разница! Снова бегом, люди удивленно оборачиваются вслед, с хрустом разламывается под ногами тонкий лед в редких лужах. Легкие горят, ноги заплетаются, сердце колотится, как сумасшедшее, а вот голова почти не болит, словно из нее на скорости выдуло все лишнее.

И хорошо, и славно…

Полгорода он преодолел за полчаса, правда, сил хватило еле-еле. Дана Айра любопытно выглянула на лестничную площадку из соседней квартиры, пока он возился с ключами, радостно поприветствовала и поинтересовалась здоровьем. Пришлось врать. Хотя она, кажется, все-таки не поверила, что у него все хорошо.

Он, наконец, справился с замком, в последний раз улыбнулся соседке и нырнул в квартиру, захлопнув за собой дверь. Первым на глаза попалось зеркало… мда, если он так улыбался, в его хорошее самочувствие поверить действительно сложно.

Ильнар скинул ботинки и куртку, бросил на кухонный стол пакет с лекарствами. Затем завалился на кровать в спальне, и несколько минут лежал, анализируя свои ощущения. Рука странным образом перестала болеть сама собой, голова ныла, но не настолько, чтобы снова глотать таблетку. Отлично. Можно попытаться еще немного ею подумать.

И составить, кстати, четкий список вопросов, который нужно будет задать Таро — так, кажется, зовут этого мага?

Хотя его уже лет двести никто и никак не зовет. Кроме…

А ведь не зря он подозревал, что с Орденом что-то нечисто! Еще бы, когда у них Магистр — древний колдун. Историей Ордена Ильнар интересовался слабо, но, кажется, в его основании участвовал некий святой Лейро… Интересно, неужели тот же самый? И как ему удается оставаться Магистром все это время, ведь Таро свои перемещения не контролирует?

«Очень просто, — любезным тоном произнес Таро. — Он постоянно собирает по стране мальчишек, похожих на него параметрами ауры. Растит, воспитывает. Пудрит мозги так, что к моменту его смерти они передраться готовы за право отдать свое тело Магистру. И отдают, добровольно и с радостью. А души запирает в артефакте, есть у него еще одно гениальное изобретение…»

В голове сами собой всплыли воспоминания о рассказанной Кеарой сказке, и маг хмыкнул:

«Да-да, почти как тот дух в кувшин. Пить не пьет, а магическую энергию для ритуалов вытягивает».

Запрещенные ритуалы. Сказки, духи и древние маги. Змеевы потроха, ну зачем все это свалилось на его голову?!

— Как сложно жить, — пробормотал Ильнар вслух.

Но ведь хочется, жить-то. Два-три месяца…

Что, спрашивается, можно успеть сделать за два-три месяца?

Многое. И все же… почти ничего.

Наверное, стоило бы расспросить Таро о краматарском колдуне. Вдруг да удастся помочь Элори с расследованием и прижать того гада? Правда, весьма вероятен вариант, что благодарный капитан тут же отправит помощника в спецбольницу. В Орден. А там его уже ждут с распростертыми объятиями…

Интересно, что такого натворил Таро, что братец его так не любит? Может, пойти и сдаться самому? Предложить выдать духа, с одним лишь условием — добывать они его будут сами.

Последнюю идею он задумчиво высказал вслух, было интересно, как отреагирует Таро. В конце концов, может, все наоборот, и Магистр не зря его ловит?

«Хочешь знать, что с тобой сделает Орден, когда поймает? — с неожиданной злостью произнес Таро, и Ильнар, не удержавшись от сдавленного стона, сжал ладонями виски. — Смотри. Слушай».

Эти видения не были четкими и последовательными. Образы пронзали сознание, словно вспышки молний, яркие, болезненные.

Страшные.

Он привязан к столбу, посреди костра, огонь еще не добрался до него, но дым жжет глаза и разъедает легкие, пламя лениво лижет поленья, дышит жаром, ужас сдавливает горло, и он задыхается, захлебывается кашлем…

Полутемный подвал, стены в пятнах копоти и темных потеках, он лежит на каменном полу, холод пробирается под кожу, въедается в самые кости, запястья под грубыми металлическими браслетами стерты в кровь, жуткий, нечеловеческий крик ввинчивается в уши, и он знает, что будет следующим…

Вкус крови во рту, раскаленный металл прикасается к коже, и он кричит, пока не срывает голос…

«Достаточно?»

— Сссволочь…

Ильнар закашлялся, перевернулся на бок, почти не удивившись тому, что лежит на полу. С трудом приподнявшись, он сел, провел ладонью по губам — на пальцах остались красные полосы. Откуда еще?..

«Губу прикусил, когда упал».

— Заткнись.

Он прислонился к кровати, закрыл глаза и тут же снова открыл — в темноте под веками дрожали, расплываясь, обрывки видений. Снова, что ли, наглотаться таблеток? Правда, проблему они не решат. Разве что весь пузырек разом…

Ильнар скривился и помотал головой, отгоняя последнюю мысль. Вот еще не хватало, облегчать врагам работу! Если уж кто-то хочет его убить, пусть для этого постарается.

А он постарается, чтоб ничего у них не вышло.

— Я еще вас всех переживу, — невнятно пробормотал он, сам не зная толком, кого имеет в виду, и заставил себя подняться на ноги.

Как раз в этот момент в соседней комнате зазвонил видеофон, и Ильнар, временно выкинув из головы посторонние мысли, двинулся на звук, придерживаясь кончиками пальцев за стену.

— Ну?

— Это я у тебя должен спросить, — сердито ответил Эл. — Мне звонит Тарина, потом звонит твоя мать, обе едва ли не в панике, я звоню тебе — а твой коммуникатор выключен, и ты не отвечаешь. Ты с кем-то поругался, что ли? Или просто с ума сошел?

— Еще не сошел, — буркнул сферотехник. — Коммуникатор… Змей его знает, может, заряд сел, я не проверял. Все у меня нормально, чего вы все переполошились?

— Вылететь бегом из дома, никому ничего не объяснив — это нормально? Да еще в твоем состоянии?! Ну знаешь ли, я как-то считал тебя более сознательным человеком, и…

— Это все, что ты хотел сказать? — перебил Ильнар. — Тогда — пока.

Он ткнул в кнопку, выключая связь. Эл попытался дозвониться еще несколько раз, но потом видеофон умолк.

Отлично.

Ильнар добрался до кухни с твердым намерением заварить чаю, но рассыпал сперва сахар, потом заварку, и решил ограничиться стаканом воды. Видеофон вновь зачирикал — судя по бодрой танцевальной мелодии, звонил Фин. Потом зазвучала композиция из классики, поставленная на номер Кира. Эл, видимо, пожаловался на него всем сразу. Друг, называется…

Кир пытался дозвониться дольше всех, музыка с видеофона странным образом сочеталась с настроением — мрачная, грохочущая, какая-то штормовая. Ильнар сидел за кухонным столом, крутя в руках опустевший стакан, и ни о чем не думал — образы, показанные магом, начисто отбили желание размышлять. В голове воцарилась пустота, тяжелая и холодная, виски ныли, левую руку от любого неловкого движения пронзало болью. Хотелось… ничего не хотелось. Разве что выключиться и забыться.

Музыка, наконец, умолкла. Похоже, у упрямства Кира тоже есть предел. Внезапно обнаружилось, что в кухне уже темно, за окном оранжево светятся фонари, и вообще, спать пора.

Ильнар представил очередную ночь кошмаров, и его замутило.

Ладно, где эти змеевы таблетки?

Прихватив стакан с водой, он вернулся в спальню, на ходу выковыривая пробку из пузырька. Пробка упрямо сидела на своем месте, а когда вдруг поддалась, Ильнар от неожиданности дернул рукой, и таблетки рассыпались по полу. На ладони остались лишь две штуки, и он, подумав, проглотил обе сразу. Ненужный уже пузырек тоже полетел на пол и укатился в темноту.

Раздеваться не было ни сил, ни желания. Ильнар тяжело рухнул на кровать, закутался в плед и почти мгновенно отключился.

Глава 5. Чужая память

Снов не было. Не было вообще никаких ощущений, а потом где-то на границе сознания, то приближаясь, то удаляясь, зазвучали голоса. Слов, правда, было не разобрать, да и не очень-то хотелось.

Потом голоса зазвучали громче, почти над самым ухом. Отдельные фразы пробивались к сознанию, от него явно чего-то хотели…

— …проснись же ты!

— …не напился, случаем?

— … бред….

Его, кажется, попытались трясти, зачем — он не понял. Пощечина, вторая, голова перекатывается по подушке, но боли нет, только какое-то вялое удивление — чего ж им надо?

— О, а это что?

Его оставляют в покое, ненадолго. Потом над головой звучит чья-то ругань, так громко и зло, что он даже узнает голос.

Эл. Откуда он тут?

Голоса снова удалились, он почти отключился снова, но тут они вернулись.

— А донесем?

— Придется…

Что и куда нести собрались, интересно? Или нет, неинтересно. Ушли бы они уже отсюда…

Нести, как оказалось, собрались его самого.

— Да оставьте… меня… в покое… — пробормотал Ильнар, но его не послушали, ухватили за руки и за ноги и куда-то поволокли.

— Раз, два… три!

В следующий миг его с размаху плюхнули в воду. Он рефлекторно рванулся, пытаясь освободиться, но держали его крепко. Окунули с головой раз, другой, вода попала в нос, он закашлялся и только из-за этого не сумел заорать. Вода, между прочим, ледяная!

— Да я вас!..

Нецензурная часть фразы пузырьками всплыла на поверхность, когда его окунули в третий раз.

— Какого…

Снова пузырьки.

— Да пустите уже!!!

Как ни странно, его отпустили. Ильнар кое-как поднялся на ноги, стер ладонями воду с лица и зло выдохнул:

— Совсем мозгов нет?!

— Вопрос наличия мозгов обсудим позже, — мрачно пообещал Эл. — Приводи себя в порядок, у тебя пятнадцать минут. Время пошло.

Доктор резко развернулся и вышел из ванной. Кир окинул Ильнара задумчивым взглядом, покачал головой и тоже вышел.

— Мы о тебе заботимся, между прочим, а ты материшься, — укоризненно произнес Фин. Он стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку и сложив руки на груди, и рассматривал напарника с нескрываемым ехидством. — Ты тут дрыхнешь, а твоя уважаемая матушка уже полгорода на уши подняла.

— Сказать, куда ты можешь засунуть свою заботу?!

Пальцы не слушались, никак не удавалось расстегнуть рубашку, и Ильнар зло рванул ткань. Пуговицы веером разлетелись в стороны, одну Фин отбил ладонью и усмехнулся:

— Ух, какие мы сердитые! Спинку потереть?

Ильнар содрал с себя безнадежно испорченную рубашку и, скомкав, швырнул в напарника, но тот с хохотом увернулся и выскочил в коридор.

— Десять минут! — жизнерадостно проорал он из-за двери.

Ильнар снова выругался, пинком вышиб пробку из сливного отверстия и принялся стаскивать с себя оставшуюся одежду. Его уже трясло от холода, и он выкрутил кран с горячей водой на максимум. Не хватало еще простудиться…

Никаких врагов не нужно с такими друзьями!

***

Из ванной он вышел еще более злой — на друзей за внезапную побудку, на колдуна, на Орден, на себя самого и весь мир в придачу. Хотелось орать и долбить кулаками о стены, что угодно делать, лишь бы не возвращалось то липкое, холодное чувство страха и собственной беспомощности. И вместе с тем было так сложно сосредоточиться, что едва ли не вслух приходилось проговаривать каждое действие. Что было к лучшему — занятым мозгам не хватало оперативной памяти еще и пугаться.

«Надо что-то делать. Вот сейчас придумаю… Так, одежда. В шкафу. Открыть дверцу… Интересно, зачем они явились? И что им говорить о… Так, ничего не говорить. И не отвлекаться. Штаны серые, футболка зеленая, носки… Да где носки в этом доме?! А, Змей с ними, с носками, подумаешь, простужусь, от простуды не умирают… А от духов в голове? Стоп. Сосредоточились и ищем носки…»

Носки так и не нашлись. Пятнадцать минут давно прошли, и поводов откладывать общение с друзьями не осталось.

«Что ж им говорить? Молчать? Врать? Ага, интуиту восьмого уровня… Или рассказать? Но как?»

Да какого Змея!..

Ильнар скрипнул зубами и решительно вышел из спальни. Друзья ждали его в гостиной, он плюхнулся в свободное кресло и недружелюбно поинтересовался у всех троих сразу:

— Ну и что это было?

— Это ты нам объясни.

Эл продемонстрировал пустой пузырек из-под снотворного. Ильнар недоуменно нахмурился, и доктор с раздражением в голосе уточнил:

— Сколько ты выпил?

— Две, кажется… — он зажмурился, пытаясь сосредоточиться. — Точно, две.

— А остальные где?

— Рассыпались… Погоди. — Ильнар с подозрением посмотрел на друга, на пузырек и запоздало возмутился: — Вы решили… Я что, похож на истеричную барышню — таблетками травиться?!

— До сегодняшнего дня не был похож, — негромко произнес Кир.

Отлично. А ведь, казалось бы, эти трое знают его достаточно хорошо, чтобы даже подозрений подобных не возникало. Сферотехник набрал побольше воздуха для гневной тирады — и почти сразу выдохнул. Можно было запросто устроить скандал на эту тему — а толку-то? Убедить друзей в собственной неадекватности?

— Ну, ладно, ладно. Я вчера психанул, но…

— Позавчера, — тем же тоном уточнил командир. Ильнар удивленно поднял брови и перевел взгляд на напарника, тот кивнул.

— Позавчера психанул и больше суток не отвечаешь на звонки. — Эл выглядел, как человек, готовый на убийство. — Нет, ты скажи — ты чем думал вообще?! Я сказал — одна таблетка! Ты считать разучился?! Ты… ты слушаешь вообще?!

— Угу.

Ильнар с силой растер лицо руками. Вот как, как им объяснить, что…

И надо ли объяснять? Если Орден действительно начнет на него охоту, вряд ли свидетелей оставят в живых. Наверное, будет лучше никому ничего не говорить. Изобразить психически здорового человека…

Хм, кажется, уже не получилось.

Эл поймал его взгляд, сердито махнул рукой и отвернулся, откинувшись на спинку дивана. Кир, наоборот, выпрямился.

— Рассказывай, что тут у тебя случилось.

— Ничего.

— Рассказывай, а не ври.

Ильнар упрямо стиснул зубы и уставился в пол. Врать и не получилось бы — придумать более-менее правдоподобную причину своего поведения он не успел. Оставалось молчать, что само по себе было подозрительно.

— Опять секреты, — хмыкнул Фин. Он удобно устроился поперек кресла, закинув ногу на подлокотник, и его вечная улыбка сегодня раздражала, как никогда.

Хотя он же ничего не знает. И никто не знает, а змеев колдун молчит, словно его и нет. И ужасно хочется притвориться, что его действительно нет, и проблемы нет, и это просто глупый сон…

В правый висок словно вонзилась невидимая игла, и интуит, зло зашипев, прижал ладонь к голове.

«Да-да, так и думай, — скучающим тоном произнес над ухом знакомый голос. — Это просто сон, который все равно скоро закончится, всего-то пара месяцев осталась».

Пара месяцев. Вот обязательно надо было напомнить.

— Ильнар, — вкрадчиво произнес Кир. Интуит взглянул на командира из-под пальцев, тот выглядел спокойным, вот только щурился как-то нехорошо. — Ты можешь честно, глядя в глаза, сказать, что ты нам не доверяешь?

Наверное, стоило бы. Тогда они обидятся и уйдут… хотя скорее разозлятся и дадут по шее, потому что врать он не умеет, тем более в таких вопросах — если уж кому и доверять, то только этим троим.

Так что правду говорить придется. Но, змеевы потроха, как же сложно все!..

— И как я буду глядеть в глаза всем сразу? — хмуро поинтересовался он.

— Можно по очереди, — разрешил Кир. — Вот с Эла начни, который трое суток вытаскивал тебя с того света.

— Уже жалею, — проворчал доктор, глядя куда-то в пространство.

Майор окинул его оценивающим взглядом.

— Он шутит. Потом можешь взглянуть на Фина, который едва ли не голыми руками отрывал тебя от паука…

— Поклеп! — немедленно возмутился напарник. — Если бы голыми руками — я бы тут сейчас не сидел! Все по инструкции, в перчатках!

— Это несущественно, — отмахнулся Кир. — И вообще, не сметь перебивать старшего по званию.

— Мы не на службе, — фыркнул Фин. — Да, Иль, на нашего бравого командира тоже внимательно посмотри. Именно он два часа лежал в твоей палате на соседней койке, потому что тебе срочно нужен был энергетический донор.

Майор с неудовольствием поморщился, словно вспоминать о тех двух часах не хотел совершенно, но кивнул.

— Итак, мой юный друг. Перед тобой три человека, которым, если уж говорить честно, ты обязан жизнью. Будешь молчать дальше?

— Это очень похоже на шантаж, — пробурчал Ильнар.

— Это он и есть.

— Вы не поверите.

— Мы постараемся.

Ильнар закусил губу. Говорить — или нет? Но им попробуй не скажи!

— Да колись уже! — Фин нетерпеливо тряхнул кудрями и, сбросив ногу с подлокотника, сел ровно. — Можно подумать, ты тайный шифр императорской сокровищницы хранишь!

— Хуже. — Ильнар вздохнул, прямо взглянул на Кира и четко, медленно произнес: — У меня в голове сидит дух древнего колдуна.

Повисла пауза. Командир слегка приподнял брови, выражая удивление. Фин присвистнул и взглянул на Эла:

— Слушай, доктор, а он точно трезвый?

— Точно, — проворчал тот. — Что значит «сидит в голове»?

— То и значит. Как в той сказке, только без кувшина.

Друзья переглянулись. Кир нахмурился и потребовал:

— А ну-ка, давай подробнее и с самого начала.

Рассказывать оказалось ожидаемо сложно. Ильнар помассировал переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Одержимость, духи, маги — ну ведь не может же такого быть! А если и может, то точно не с ним. Говорить обо всем этом было странно и почему-то стыдно, словно он сам был виноват в произошедшем. И настойчиво колотилась в сознание, мешая сосредоточиться и буквально сводя с ума, одна-единственная мысль: «Что они скажут?!»

Запинаясь и мучительно тяжело подбирая слова, он все-таки сумел донести общую идею — про Каоро, про Орден, про травму и оставшиеся два месяца. Поднимать глаза на друзей не хотелось, отчего-то страшно было увидеть их реакцию. С одной стороны, кому еще доверять, как не им?

С другой стороны, он теперь и сам себе не доверял.

Ну, если Кир с Элом решат, что ему нужно в спецбольницу…

Он резко поднял голову — и наткнулся на три внимательных взгляда. Даже Фин смотрел серьезно, прикусив костяшку указательного пальца — выглядел он в этот момент глупо, и сам прекрасно об этом знал, но в минуты волнения привычка всегда возвращалась.

— Бред-то какой, — пробормотал напарник, поймал взгляд друга и натянуто улыбнулся: — Иль, а давай ты скажешь, что это розыгрыш, мы вместе посмеемся, и ты больше не будешь так шутить?

Кир резко поднялся и прошелся по комнате.

— Значит, так. Ты, — он ткнул пальцем в Фина, — помолчи. А ты, — майор круто развернулся и взглянул на Ильнара так, что тому захотелось срочно сбежать, — рассказывай дальше. Вопрос первый — чем это можно доказать?

При воспоминании о том, как свое существование доказывал сам Таро, виски снова заныли. Пересказывать содержание видений не хотелось, но пришлось. При упоминании Каоро Кир сдвинул брови, но уточнять не стал, хотя по одному взгляду было видно, что вопрос встал в очередь и будет задан в свое время.

— Допустим. Эл, что у него с аурой? Это ведь должно быть видно?

— После паука-то? — доктор скривился, но поднялся и подошел ближе. — А ну, смотри на меня!

Сферотехник нехотя поднял голову. Сидеть под двумя изучающими взглядами оказалось на редкость неуютно, как мошке под микроскопом. Интересно, что Эл надеется увидеть — за время, проведенное в больнице, можно было рисунок его ауры наизусть выучить. И если уж никаких признаков заметно не было… Да саму возможность одержимости официальная медицина отвергает!

— Нет, без толку. Там ещё не все каналы восстановились… А, вечно с тобой какие-то проблемы! — представитель официальной медицины зло махнул рукой и вернулся на диван. Сферотехник проводил его хмурым взглядом — сами же хотели знать! Тем не менее он испытал облегчение, словно тайна Таро была мешком кирпичей, и рассказав о ней, он поделился кирпичами с друзьями. Несколько эгоистичное сравнение… Но легче стало, хоть и ненамного.

— Ладно, допустим, дух существует. — Майор подошел к окну, некоторое время молча смотрел на улицу, а потом неожиданно задернул занавески, словно опасался, что кто-то за ними подсматривает. Ильнар на секунду даже поверил в такую возможность — а потом вспомнил про одиннадцатый этаж. Вряд ли шпионы Ордена научились летать… хотя кто их знает. — Что с этим можно сделать?

— Он, — сферотехник постучал пальцем по виску, — сам не знает. Говорит, знал бы — давно бы воспользовался случаем и умер нормально. Но он даже не разобрался толком, как то заклинание работало.

Кир и Эл мрачно переглянулись, Фин хмыкнул и снова забросил ногу на подлокотник.

— Да уж, великие маги древности… это ж надо — незнакомое заклинание произнести! Неудивительно, что он в тебя вселился. Ты тоже с техникой безопасности не дружишь.

Улыбка его все еще выглядела нервной, но кто-кто, а Фин долго переживать не умел принципиально. Ильнар хотел огрызнуться — мол, весьма странно, что дух не вселился в такого любителя экспериментов, как Фин. Но передумал. Пусть лучше улыбается — нервничающий напарник отчего-то раздражал еще сильнее, чем веселый.

Майор задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Ты говоришь, заклинание было в тетради. Смело надеяться, но все же — и где теперь тетрадь?

Ильнар тоже подумал, что надеяться на сохранность тетради двести лет спустя слишком уж смело. Но тут неожиданно ответил Таро.

«Когда я сбежал из города, тетради забрал с собой. Не уверен, что они сохранились, но теоретически…»

— Что — теоретически? — рыкнул Ильнар. Друзья посмотрели на него с недоумением, но он отмахнулся.

«Я прятался в монастыре на окраине долины. Записи спрятаны в библиотеке. Город рядом раньше назывался Орином, теперь… Ксантар, точно».

— Ксантар? — переспросил Эл, когда Ильнар озвучил ответ мага.

Именно в Ксантаре последние четыре года жила Кеара. Училась в медицинском колледже. При монастыре. А потом вернулась в Баону, и почти сразу в город явился колдун…

Ильнар по лицу друга видел, что в его голове бродят те же мысли. Но мысли мыслями, а заставить себя поверить в причастность Кеары к его проблемам он не мог. Как и в приворот.

Доктор закусил губу и в ответ на вопросительный взгляд друга кивнул:

— Я еще не говорил с ней, но…

«Это была не Кеара».

Ильнар вздрогнул и тут же поморщился — виски снова заныли.

«А кто тогда?»

«Теоллен».

«Чего?!»

Тео, конечно, оболтус, но чтоб до такой степени?! Ильнар сделал глубокий вдох, но дух неожиданно усмехнулся.

«Шучу, не переживай. Это его сестра».

Первым порывом было сказать, что за некоторые шуточки можно и в морду получить. Потом голова окончательно осмыслила информацию, сделала выводы и…

Кариса? Его пыталась приворожить Кариса?!

Маг вздохнул и с явным раздражением пояснил:

«Перстень на правой руке. Видел? Ментальное воздействие, единицы в четыре, узконаправленное, срабатывает при прикосновении. Уж не знаю, где она его взяла, но это явно не медицинский артефакт».

Кариса. Ильнар уставился в пространство невидящим взглядом, пытаясь найти аргументы против — и не находя. Вот, оказывается, зачем ей тот перстень… Почему-то поверить колдуну оказалось то смешного просто — а еще ужасно обидно. И что, выходит, что она нравилась ему только из-за приворота? А нравилась ли вообще? Нет, она красивая, умная, интересная… или это только казалось? А какой казалась раньше? Очередной невестой, которую одобрила мама, и «так уж и быть, можно пообщаться, она хотя бы приятная»?

— Ильнар? — Кир легонько тряхнул его за плечо. Сферотехник вздрогнул, приходя в себя, и покачал головой:

— Он говорит, что Кеара не при чем. Точно не она.

Таро едва слышно хмыкнул. Эл взглянул на друга скептически, но тему оставил, хотя ответ его явно устроил не полностью. Ильнар поспешно отвел взгляд и попытался придать лицу спокойное выражение. Отчего-то заставить себя заговорить о Карисе оказалось ещё сложней, чем о духе. Учитывая, что жить ему осталось два месяца, был там приворот или нет — уже совсем не важно. Да и вообще, жаловаться на женское коварство было бы как-то совсем несерьезно…

К счастью, командира его личная жизнь не интересовала. Ильнар опасался, что ответить на все вопросы майора ему не удастся, но Таро, видимо, соскучился по общению. Приходилось озвучивать слова мага, терпеть усиливающуюся головную боль, и надеяться, что полученная информация действительно того стоит.

Как выяснилось, Магистр уже трижды был близок к тому, чтобы поймать братца, и пару раз при встрече позволил себе высказаться. Да и Таро за двести лет сумел собрать кое-какую информацию — то ли для того, чтоб успешней прятаться, то ли с надеждой достойно ответить. Впрочем, достоверно известно ему было немногое.

Разыскать одержимого непросто, даже по рисунку ауры — маскировать свое присутствие Таро научился давно. Единственной возможностью определить местонахождение брата для Магистра оставалась помощь провидца, и этой помощью Лейро явно воспользовался — отдельные элементы узора, оставленного колдуном на накопителе, с точки зрения профессионального мага совершенно точно указывали на ритуал предвидения.

— Выходит, что тот тип, якобы из Краматара, уже прицельно ищет меня… — В горле резко пересохло, Ильнар откашлялся и поправился: — В смысле, его. Только зачем он на накопитель-то полез?

— Иль, — снисходительно хмыкнул напарник, — Не тупи. Ты ж сам знаешь, что если не обрабатывать комплекс нейтрализатором, там сразу подскакивает фон. А колдовать с высоким фоном гораздо удобнее. Вот только с его везением он тебя ещё двести лет искать будет. Надо ж было — наткнуться на Каоро сразу по прилету, и не узнать!

По словам мага, рассчитывать на невезение колдуна не стоило. Для того, чтобы дать четкий ответ на поставленный вопрос, провидцу требовалась высокая степень посвящения, много лет учебы и исключительный талант, который и до Катастрофы был большой редкостью. Да и змеиная болезнь вряд ли дала бы провести полноценный ритуал, а сокращенный позволял получить лишь подобия видений, которые могли дать нужную зацепку — а могли и не дать. К тому же, насколько успел понять Таро, нынешний провидец слишком слаб здоровьем, чтобы заниматься магией часто.

Вот только если бы Лейро не знал точно, что Таро находится в Баоне, вряд ли он стал бы рисковать и тащить провидца в город.

— Его сейчас ищет полиция, и он наверняка затаится, — задумчиво проговорил Кир. — А я добавлю Джейку пару зацепок… Но здесь тебе оставаться нельзя.

Ильнар согласно кивнул. При мысли о том, что его присутствие ставит под удар семью, по спине пробегал холодок. В Баоне, где находилась главная резиденция Ордена, у Магистра хватало возможностей, чтобы прочесать весь город частым гребнем по малейшей зацепке. Значит, что?

— Значит, я уезжаю.

— Куда?

Об этом он еще не думал, хотя…

Карта висела напротив него, занимая полстены. Материк Алмар, давший название Империи, с самого детства напоминал Ильнару спящую кошку — вдоль спинки Западный хребет, как полоски на шкуре, между вытянутыми лапами — пролив Мирн с одноименным городом на берегу, острые ушки выдаются полуостровами в Северное море, серая маска на кошачьей морде — Дикие земли, а у самого носа…

— В Ксантар, конечно. Если удастся найти эту змееву тетрадь и попытаться разобраться в действии заклинания, есть шанс его разрушить.

Эта идея пришла в голову только что и совершенно внезапно, но Фин взглянул на напарника с уважением:

— Вот, теперь я узнаю лучшего сферотехника курса. Увидел магию — сломай ее! Кир, пошли в отпуск! Я тоже хочу ломать заклинания!

Командир недовольно покосился на него:

— Ты уже достал меня этим отпуском. Но увы, ты прав. Отпускать его одного нельзя.

— Это почему, интересно? — хмуро спросил Ильнар.

— Потому, что ты по дороге влезешь в очередное приключение по спасению мира, и мы тебя больше не увидим, — вмешался Эл.

Ильнар поморщился, но отвечать не стал, разглядывая карту. Баона пряталась у «кошки» в шерсти на пузе, и до Ксантара предстояло проехать треть Империи. Конечно, отправляться в путешествие с друзьями гораздо веселее, чем одному… но кто, спрашивается, будет виноват, если Орден начнет ловить его, а пострадают они?

Вопрос этот он задал вслух. Кир выглядел как преподаватель, в десятый раз получивший от нерадивого студента неправильный ответ по теме, которую, казалось бы, давно должен был выучить наизусть.

— Мне, конечно, приятно, что ты за нас переживаешь. Но, во-первых, мы тут все взрослые разумные люди, и имеем право самостоятельно решать, как и когда подвергать свою жизнь опасности. А во-вторых…

— А во-вторых, забодай тебя медуза, Иль, мы тебя только что спасли, а ты снова лезешь к Змею на рога! — Фин не слишком убедительно изобразил праведное возмущение. — Тебе не жаль наших усилий? Мы теперь просто обязаны проследить, чтоб ты не влип еще в какую-нибудь ерунду!

Ильнар взглянул на друга исподлобья, но настроение все равно поднималось, как бы он ни пытался изобразить мрачность. Вопрос о колдуне, застрявшем в его голове, перестал быть каменными стенами, отделявшими его от действительности. Теперь это была задача, которую можно было хотя бы попытаться решить.

А решать сложные задачи в компании друзей — это совсем не то, что в одиночку биться головой о стену.

***

На то, чтобы составить план поездки и заказать билеты на поезд, ушло не более получаса. Ильнар в очередной раз восхитился способности Кира организовывать осмысленную деятельность — вот только что была нерешаемая проблема, и вот уже билеты куплены, список вещей, которые нужно взять с собой, составлен, а вопрос отпуска, как ни удивительно, решился одним-единственным звонком полковнику. Рядом с командиром, спокойно отдающим распоряжения то в коммуникатор, то подчиненным — заварите чаю, найдите расписание, заткнитесь и не мешайте, — Ильнар чувствовал себя словно на боевом выезде. Да, есть проблема, и есть смертельная опасность. Нормальная рабочая ситуация, делов-то. Тем более, что Таро молчал, а Фин — нет, и сосредоточиться на предстоящей задаче отчего-то становилось проще.

Из города нужно бежать как можно скорее, жаль, что билеты на поезд раскуплены на две недели вперед. Он, конечно, предложил айринг — но Эл оказался ожидаемо против, высоты он боялся панически. На вопрос, а есть ли у них эти две недели, доктор мрачно сверкнул глазами и бросил: «Ну вот ты и выясни!» В итоге этот вариант решили оставить на крайний случай, два двинутых интуита на компанию — явный перебор.

Еще один сложный вопрос — как суметь не вызвать подозрений у окружающих, особенно у мамы. Чем меньше родные знают о его проблемах, тем лучше для них. Да и их самих, по-хорошему, тоже стоит убрать из города. Спрашивается, как?

Доктор пожал плечами и предложил вполне логичный вариант. У больницы при бывшем монастыре весьма солидная репутация, пациенты с магическими травмами съезжались туда со всей страны, так что серьезных подозрений такая поездка не вызовет. И тем более понятно будет, зачем с ним поедет Эл — как-никак, лечащий врач.

— А твои из города все равно уедут после бала, — сумрачно добавил доктор, и Ильнар тоже вспомнил, что в те несколько выходных дней, выпадавших в связи с праздниками на конец осени и начало зимы, семья традиционно уезжает за город. Дополнительным поводом для семейного отдыха был его собственный день рождения в первый день зимы, но посещение больницы будет достаточно уважительной причиной, чтобы праздники прошли без него.

А Кеару все-таки хорошо бы расспросить про одержимость, книжку и ее наставницу. Если монастырь стоял там еще до Катастрофы, кто знает, какая там может найтись информация? Вдруг древние маги прекрасно знали, как выгнать из головы постороннего духа, и для этого есть какой-нибудь совсем простой ритуал. Вот только как уговорить ее помочь? Может, тоже наврать про больницу?

И сколько еще придется врать? Наверное, хорошо, что друзья сегодня явились его будить, и он даже готов был простить им экстремальные методы, которыми они пользовались. Ильнар покосился на Фина, листавшего голографические окошки с туристическими достопримечательностями Ксантара, на Кира, задумчиво мешающего чай ложечкой, на Эла — вид у доктора был такой, словно он размышлял, не проще ли придушить постоянного пациента, чтоб уже не мучился сам и не трепал нервы окружающим. Нет, придушить-то не придушит, конечно. Но лицо выразительное настолько, что даже желания сопротивляться не возникает.

Все-таки хорошо, что они заставили его рассказать правду. Свободу выбора у него отобрали, жизнь тоже собираются забрать, и не хотелось бы в последние ее месяцы остаться еще и без друзей.

— Ладно, — доктор мрачно оглядел друзей, потом посмотрел на часы и поднялся. — Мне пора на работу, и если уж придется выпрашивать у начальства отпуск, то стоит побыть паинькой и не опаздывать. Ильнар, я очень надеюсь на твое благоразумие. Я сказал твоей матери, что у тебя немного сдали нервы и тебе стоит отдохнуть от общения, и я даже понимаю, что у тебя была уважительная причина, но…

— Еще раз отключишь коммуникатор — пеняй на себя, — закончил Кир и тоже встал. — И попытайся вытянуть из своего колдуна побольше информации.

Ильнар мрачно кивнул. От выступлений Таро голова уже раскалывалась, и только гордость не позволяла глотать обезболивающее при посторонних. Вот интересно — как получить от колдуна нужные сведения, не рискуя потерять голову в буквальном смысле слова?

***

Оставаться в квартире одному, наедине с голосом в голове и собственными мыслями, было… жутковато. Конечно, если б он об этом сказал, Фин без проблем остался бы с ним — но шутил бы на эту тему еще полгода. Не факт, правда, что эти полгода у него есть. Но об этом лучше не думать вообще, чтоб раньше времени не свихнуться.

И лучший способ отвлечься от неприятных мыслей — занять голову чем-то другим. Например, попробовать вытянуть из духа что-нибудь полезное.

Таблетка помогла, но вести беседу с колдуном все равно оказалось непросто. Кир составил список вопросов, ответы на которые нужно было получить срочно — краткий, всего-то на две страницы. Как должен выглядеть полный список, Ильнар даже представлять не хотел, уже на середине голова снова разболелась так, что оставалось только лежать и стараться не думать вовсе.

От памяти покойного Каоро пользы оказалось мало, хотя Таро рассказал о случившемся подробно и даже показал. Выходило, что таможенник попал не в том место и не в то время, а колдун просто решил подстраховаться, заставив случайного свидетеля забыть о себе. Осматривать груз злосчастного айринга из Краматара должен был помощник Каоро, но увы — им оказался тот самый парень, который шагнул с крыши в день приезда опергруппы в айропорт. При всем желании допросить его на предмет связи с Орденом было невозможно, хотя записать полученные сведения все равно стоило — вдруг у Кира или капитана Элори появятся идеи.

По теме, которая интересовала самого Ильнара, маг мог лишь повторить то, что говорил до этого. Да, он произнес заклинание. Нет, он понятия не имеет, как именно оно в итоге сработало. За двести с лишним лет жертвами его незнания стало пятьдесят семь человек, все — интуиты, почти все в итоге оказались инициированы. Все умерли — некоторые по вине Таро.

Комментировать эту тему Ильнар не стал, но подумал, видимо, достаточно громко. Оправдываться колдун не пожелал, лишь коротко сообщил, что причиной сердечного приступа Каоро тоже был он — «иначе он бы тебя придушил».

Спрашивать, чем провинились другие, отчего-то не хотелось.

Про разрушение ауры одержимого Таро сумел рассказать достаточно подробно. С его слов выходило, что скорость процесса напрямую зависит от интенсивности контакта — чем больше дух общался с носителем, тем хуже для обоих. Обычно маг не торопился обнаруживать свое присутствие, и кое-кому даже повезло прожить с компанией в голове несколько лет и умереть в блаженном неведении по совершенно посторонним причинам. Впрочем, в случае Ильнара дело зашло слишком далеко, чтобы дополнительное общение могло как-то ухудшить дело — разорванная пауком аура в любом случае не могла выдержать долгое соседство.

Значит, два-три месяца. И головная боль.

Упаковка обезболивающего лежала на столе, и мысли о ней лезли в голову, как их ни отгоняй. Хорошие таблетки, сильные — на грани тех, что продаются только по специальному рецепту в исключительных случаях. Интересно, древнего колдуна в голове можно считать исключительным случаем?

Впрочем, с побочными эффектами спецлекарств вряд ли сможет справиться даже колдун. Тошнота, нервные расстройства, галлюцинации, привыкание… Интуит передернул плечами. В спецбольнице Ордена он был всего пару раз — в университете, на обязательной для интуитов экскурсии, и позже, в составе группы на выезде. Но увиденное четко врезалось в память.

В палатах, за непрозрачными изнутри стеклами, умирали люди. Нервно ходили из угла в угол. Сидели, прижав колени к груди и слепо уставившись в стену. Один запомнился особенно — он бился в судорогах, пристегнутый к кроватям жесткими ремнями, и что-то кричал. На вопрос, что с ним, проходящий мимо врач равнодушно пожал плечами: «Обезболивающее не действует, а дозу увеличивать уже нельзя».

Орден делал людей наркоманами — самое большее, что можно было для них сделать.

Ильнар поморщился и прикрыл глаза ладонью — слабый вечерний свет из окна казался нестерпимо ярким. Пока можно терпеть, лучше потерпеть, тем более, что он-то как раз не инициирован. И вообще, есть же, наверное, какие-то народные средства. Вот Фин, наверное, сходу предложил бы топор. А Кир — отжимания, универсальное лекарство от всего на свете. А Эл?

«Ментальный блок, — неожиданно проговорил Таро. — Он слегка снизит влияние, станет полегче».

Блок, конечно… Ильнар глубоко вздохнул, стараясь унять вызванную головной болью тошноту. Он и соображать-то почти не может, а тут… Он честно попытался вспомнить инструкцию из книги, мысли путались, а уж заставить себя напрячься и воспроизвести порядок действий оказалось практически невозможно.

Надо найти книгу и попробовать еще раз. Но завтра, на свежую голову.

«Слабенько, юноша, — хмыкнул маг. — Неужели сдаешься?»

Ильнар сердито засопел. Больше всего ему хотелось ругаться, но даже это было почти непосильной задачей. Под черепной коробкой словно что-то кипело и булькало, казалось, стоит напрячься чуть сильнее — и вот она, инициация… Он снова попытался поставить блок, но сосредоточиться вновь не удалось.

— Ладно, оставь уже меня в покое, — пробормотал сферотехник, зажмуриваясь. — Можно же… попозже поговорить…

«Боишься? — Судя по всему, несносному колдуну на его проблемы было наплевать. — И правильно. Жуткая вещь — змеиная болезнь. Приступы часто бывают такой силы, что в узел скручиваешься, способность соображать отбивает начисто. Люди с ума от боли сходят. А лекарства — да, лекарства почти не помогают. А то и хуже делают. Даже мне страшновато, хотя, казалось бы, мне-то что за дело».

— Ничего я не боюсь, — проворчал интуит исключительно из чувства противоречия. — А будет совсем плохо — пойду и с Белого моста в реку прыгну, как раз напротив резиденции Ордена. Чтоб тебе недалеко лететь было. И вообще, заткнись уже!

Таро, разумеется, не поверил. Да он и сам себе не верил, слишком уж дурацкая идея — взять и сдаться, даже не попробовав ничего сделать. Между прочим, змеев маг мог бы и помочь, научить чему-нибудь полезному. А сам только ехидничает, хотя, казалось бы, он не меньше Ильнара должен быть заинтересован в разрушении заклинания.

«Во-первых, нет никакой гарантии, что у тебя что-то выйдет. А во-вторых, за двести лет я уже как-то привык к такой жизни, и даже местами смирился. Если уж судьба посылает мне испытания, кто я такой, чтобы спорить с нею?»

Вот ведь… Змеев потрох!

Боль колотилась в висках, не давая сосредоточиться, маг продолжал что-то говорить, но слова разобрать было невероятно сложно. Ильнар зарычал, ударил кулаком по кровати и, слабо соображая, что вообще делает, попробовал поставить блок еще раз.

Как ни странно, вышло.

«Вот умница, хороший мальчик».

В мысленном голосе мага отчетливо звучала насмешка, но как ни странно, новой вспышки боли эти слова не вызвали. Ильнару вдруг вспомнился преподаватель из университета, у которого любимым способом обучения было доведение будущих сферотехников до состояния бешенства. Как ни странно, по его предмету вся группа получила прекрасные оценки, подготовившись чисто назло. Видимо, такой метод воспитания и двести лет назад был популярным.

Боль потихоньку пошла на убыль, и маг все-таки умолк. Мысли плавно перетекли на университет, решение задач, лабораторные работы, и то, как они с Фином до хрипоты спорили над приборами, а вся группа уважительно внимала…

Вот кстати, о задачах. Интересно, то заклинание, которое лежит на Лейро, разрушить можно? Чтобы взять и от всех проблем избавиться одним ударом?

«Ты серьезно?»

— А? — интуит сообразил, что маг, кажется, подслушал его мысли. Снова.

«Тебе-то что за дело до Лейро?»

— Не ты ли меня пугал, что твой братец спит и видит, как тебя отловить, а меня, соответственно, укокошить? Не говоря уже о том, что из-за его колдуна и паука, чтоб их, я чуть не умер.

Некоторое время маг молчал. Головная боль притихла до легкого гудения в висках, Ильнар успел заскучать и даже почти задремать, когда Таро вновь подал голос.

«В тетради речь шла об артефакте, к которому привязывается душа после того, как заклинание произнесено. Если мы использовали одно заклинание, и оба до сих пор живы, можно предположить, что артефакт действительно существует и работает. И если его отключить, или уничтожить, то разорвется не только моя связь с тобой, но и связь с артефактом, и моя, и Лейро».

— Ага-а, — задумчиво протянул Ильнар, машинально растирая виски. Совсем снять боль блок так и не помог, но беседовать стало действительно проще. — Вот артефакт сломать — это совсем по-нашему. И где его искать?

«Не знаю, — отрезал маг. — У Дайлона была лаборатория где-то в горах, он не любил, когда ему мешали. Возможно, в тетради есть точное место, но я не видел полной расшифровки. И к тому же…»

— Что — к тому же? Это же самое логичное решение — отыскать лабораторию, там наверняка должны быть и другие рабочие журналы…

«Да ты соображаешь, что несешь?! — неожиданно разъярился Таро. — Найти лабораторию? В центре Алемской долины? Без проводника, без карты, даже не зная, что именно ищешь и есть ли это что-то вообще?!»

— А ты чего предлагаешь?! — огрызнулся Ильнар. — Сидеть и ждать, как ты там сказал, воли судьбы? В моем случае — пока не сойду с ума и не сдохну?! Тебе хорошо, взял и в другое тело переселился, а мне, между прочим, еще жить хочется! Нормально, без этих ваших магических штучек!

«Алем убьет тебя с ничуть не меньшей гарантией, чем Лейро!»

— Зато я буду знать, что хоть что-то сделал!

«И друзьями ты готов пожертвовать?»

Ильнар резко сел, глубоко вдохнул, пережидая приступ головокружения, и медленно, плавно выдохнул.

— Есть слова, за которые можно получить в глаз. При условии, что он у тебя есть.

«Пойди головой о стенку постучись от разочарования, — сварливым тоном предложил Таро. И неожиданно добавил: — Но если хочешь узнать то, что знаю я, ложись обратно».

Ильнар покосился на список Кира, прикидывая, на сколько вопросов его хватит. Даже с блоком слова Таро отзывались звоном в ушах, а ведь командир велел еще и конспектировать ответы…

«Есть другой способ, — возразил маг. — Я могу попробовать передать тебе знание во сне. Не факт, что выйдет, олух ты знатный, и в мое время вступительные экзамены в университет не сдал бы. Но, учитывая, что от тебя всего-то и нужно просто спать, думаю, я справлюсь».

— Без кошмаров, надеюсь? — хмуро поинтересовался Ильнар, укладываясь обратно.

«Не надейся. Вся моя жизнь после того, как я узнал об этом драном заклинании — сплошной кошмар. Думаешь, легко быть магом?»

Сферотехник скривился и закрыл глаза. Знать, каково на самом деле быть магом, ему хотелось все меньше и меньше.

***

Без кошмаров действительно не обошлось. То, что показывал Таро, очень напоминало его сны в последний месяц, разве что видения стали более четкими — и с комментариями очевидца. Теперь, когда Ильнар понимал, что видит, чужие эмоции двухсотлетней давности действовали на него куда меньше, уступив место неожиданно проклюнувшемуся интересу.

Как выяснилось, сама идея создания накопителей принадлежала Лейро. Младший из трех братьев был слабым магом, но чрезвычайно талантливым артефактником. Мысль была красивой — дать людям, не обладающим даром, возможность использовать природную энергию мира. Увы, Совету магов, который на тот момент управлял страной, идея пришлась не по вкусу, делиться силой с неодаренными они не желали.

Звание мастера молодому артефактнику так и не дали, лабораторию отобрали. Но Лейро повезло с братьями. Старший, Дайлон, был целителем, одним из лучших в стране. О его работе братья знали немногое, он предпочитал уединение и часто пропадал из города — на несколько дней, на неделю, на месяц… А потом взял и пропал навсегда, оставив в брошенном доме немало ценных записей — и зашифровано было далеко не все.

А средний брат, к тому времени возглавивший факультет теоретической магии, позволил младшенькому пользоваться университетской лабораторией — о чем за двести лет успел пожалеть никак не меньше тысячи раз…

Огромные, светло-стеклянные помещения, солнечный свет, льющийся из-под купола, книги, приборы. Улыбающийся светловолосый парень оборачивается на звук открывшейся двери, машет рукой, едва не смахивая широким рукавом со стола подставку для карандашей. Бережно переворачивает страницы, исписанные мелким почерком…

«Я не слишком интересовался его работой, хватало и своих дел. Но кто мог предположить…»

Таро не повезло оказаться на Алемском накопителе перед самым взрывом. Что и как случилось, маг, конечно, понять не успел, реакция началась уже после того, как он выкрикнул заклинание — и перенесся от накопителя на окраину гудящего, растревоженного взрывами Алема.

Чужое тело. Чужой страх — и собственный тоже. Паника, ужас, рефлексы, велящие делать что-то и немедленно. Чужое сознание, медленно угасающее от ментального шока.

«Смотри. Слушай».

Город, чьи улицы вымощены мерцающим белым камнем. Цветные сполохи в небе. Встревоженная толпа у здания университета…

Он стоял, шатаясь от усталости, в большом полутемном кабинете. На письменном столе перед ним едва светился оранжевым шарик в вычурной подставке. Глаза человека, стоявшего по другую сторону стола, прятались в тени, растрепанные светлые пряди падали на лицо, человек то и дело отбрасывал их назад, заправлял за ухо, и говорил, говорил…

— Мир без магов! Ты понимаешь, что это значит? Все равны, каждый получает доступ к силе — ведь накопителям все равно, есть у тебя дар или нет. Старичье, захватившее власть, не выдержит конкуренции с артефактниками. За мной пойдут люди, они уже за мной идут!

— Те, кто взорвал накопитель? — хрипло произнес Ильнар, не узнавая своего голоса. То есть нет, это говорит не он, это Таро, двести лет назад запертый в чужом теле…

— Не только! Взорвать накопитель много ума не надо, но я сумею воспользоваться последствиями. Вот сейчас, когда мы с тобой разговариваем, люди во всех уголках страны узнают об Алемской Катастрофе, и потихоньку начинают осознавать, что к ней привела жадность магов до власти и силы. Сколько времени понадобится, чтобы простые люди, получившие доступ к силе накопителей, осознали, что маги им теперь не страшны? Мы скинем Совет, мы уничтожим саму идею о том, что человек может использовать магию сам! Не веришь?

Ильнар и Таро верили. Странное чувство — будущий магистр Ордена Карающего пламени казался сейчас в неверном оранжевом свете одержимым, почти безумным, и чувства Таро, приглушенные расстоянием в двести лет, говорили о страхе, гневе, отрицании… Но сам Ильнар ощущал еще и невольное восхищение планом Лейро. Создать сеть магических накопителей по всей стране, чтобы сделать магию доступной для людей, независимо от дара и способностей. Выходит, что сама сферотехника обязана своим появлением Лейро, и все процветание империи держится на том, что когда-то давно один артефактник решил изменить мир?

«Наивный мальчик, — вздохнул Таро, и Ильнар не сразу понял, кого маг имеет в виду. — Ты думаешь, ему и впрямь нужно было всеобщее равенство? Ему нужна была власть. Поклонение. Сила. И все его обиды на Совет магов были основаны лишь на том, что его к этой силе не допустили. Месть — отличная мотивация для гения. И да, я не оспариваю того, что мой младший брат — гений. И старший, в общем-то, тоже. Вот только созданные ими проблемы почему-то всегда должен решать самый обычный я…»

— Люди и дальше будут использовать магию, — произнес тот, древний Таро. — Чего ты добьешься?

Лейро рассмеялся:

— У меня есть несколько идей на этот счет, но я пока не стану тебя просвещать. Боюсь сглазить, — он хитро подмигнул. Ильнар услышал недоверие Таро, его опасения насчет того, что идеи младшего брата, особенно те, о которых он молчит до последнего, редко оказываются в результате приятными сюрпризами. Но продолжения разговора не последовало, стало темно, и Ильнар спросил:

«Что за идеи такие?»

«Я подозреваю, что змеиную болезнь тоже создал он, — нехотя ответил маг. — Шуточка вполне в его духе. Кроме того, взрыв на накопителе открыл крупный прорыв, многие маги Алема и ближайших городов отправились на борьбу с последствиями Катастрофы…»

«А как же Круг?!»

«А Круг был собран через месяц после Катастрофы. Лейро с помощниками заранее подготовились к результатам взрывов, им удалось ограничить распространение дикой магии пределами Алемской долины».

Взрывы на накопителях. Потусторонние монстры. Испуганные люди, пытающиеся вырваться из умирающего города. Проповедники в черных мантиях, вещающие о конце магии и проклятии Великого Змея. Чешуя на руках и на лицах, первые приступы, первые жертвы среди магов — запуганная и одновременно разъяренная толпа камнями и палками забивает тех, кого считает виновниками Катастрофы…

«Мне удалось сбежать из города. Прихватил тетради, какие сумел, кое-как открыл портал к монастырю, с настоятельницей я давно был знаком. Сил ушло очень много, чудо, что жив остался. Впрочем, ненадолго».

Каменный пол, такой обжигающе-холодный, что перехватывает дыхание. Вкус крови во рту. Женщина в синем наклоняется ниже, но ее лица не разобрать, остается лишь вцепиться в ее руку и попытаться рассказать, объяснить…

Темнота.

«Я думал, что умру, но не вышло. Заклинание привязывает меня к ближайшему интуиту, выбора никакого. Несколько лет я провел в монастыре, потом…По-разному. Лейро навербовал сторонников, основал Орден, показываться ему на глаза я не хотел, и не только из-за тетрадей — перед моим бегством мы крупно повздорили. Но он знает, что я жив, и я — единственный, кто может угрожать его бессмертию. Я кое-что знаю о делах Ордена, если эта информация попадет в руки Тайной канцелярии, у Лейро будут большие проблемы».

«Так, может, стоит им рассказать?»

Маг негромко, горько рассмеялся.

«Я пробовал. Парня, которому не повезло иметь со мной дело, сдали в Орден почти сразу, я едва успел унести ноги. Во второй раз я был умнее… Хотя и не намного. Мой знакомый работал в канцелярии Аллиторского наместника, мы смогли выйти на специалистов, изучающих Орден, и почти сумели втереться в доверие. А потом очередной провидец Лейро выдал нас».

Темный подвал. Заговоренные цепи. Окровавленное, изуродованное тело на полу уже не подает признаков жизни, и осознание того, что вот это все, что осталось от его друга, лишает сил и воли.

Мужчина в алой мантии, светлые волосы, чужое лицо — но глаза знакомые. Он говорит о провидцах, о магии, о том, что у Ордена есть сила и власть, «ну зачем ты сопротивляешься, ты ведь можешь помочь»! За его спиной подручные вытирают с пола кровь, и говорить нет сил, лишь помотать головой.

Магистр не хочет рисковать, а его маги способны вынуть душу из любого упрямца — в прямом смысле слова. Жуткое, дикое ощущение: словно сознание, разум, все, что привыкло говорить о себе «Я», вытягивают, выдирают из тела. Разрываются энергетические связи в ауре, лопаются сосуды, почти ломаются кости, и тот, с кем маг делит тело, воет от боли и ужаса и умоляет его убить. Заклинания на цепях делают его почти беспомощным, но они же не дают завершить ритуал, и палач размыкает замки. Для того, чтобы остановить сердце, есть один-единственный миг — и всего одна попытка…

«Извини».

Ильнар не сразу осознал, что лежит в своей кровати, а вовсе не на полу в подземельях Ордена. Его бил озноб, голова кружилась, на груди, казалось, лежит что-то тяжелое, мешая дышать, а сердце колотилось как сумасшедшее — и это, кстати, было хорошо. В комнате было темно, светящееся окошко над коммуникатором показывало три часа ночи.

Да уж, урок истории с полным погружением… Ильнар со сдавленным стоном перекатился со спины на бок, дышать стало чуть легче. К Змею в задницу Кира с его вопросами, и колдуна с его ответами туда же, так и помереть же можно!

«Извини, — повторил маг. — Я не рассчитал силу воздействия, давно не занимался ничем подобным. Ну, во всяком случае, ты получил ответы, хотя бы некоторые. А теперь спи, я постараюсь, чтобы кошмаров не было. Завтра выскажешься, можешь даже нецензурно».

Сил не было не то что на возражения — даже на мысли о них. Оставалось лишь закрыть глаза и надеяться, что завтра все-таки наступит.

***

Он проснулся уже утром. Приоткрыл глаза, тут же зажмурился от света — похоже, что уже и не утро даже, а полдень. В комнате было жарко и душно, во рту пересохло, пить хотелось зверски, голова гудела, как с похмелья… Вообще-то, похмелья у него никогда в жизни не было, но по ощущениям казалось, что это именно оно. Ильнар мрачно поздравил себя с тем, что не пьет — и как люди добровольно соглашаются терпеть подобную дрянь?! — и попытался приподняться. Мышцы тут же возмутились — еще бы, всю ночь пролежать в одной позе. Тем не менее он заставил тело принять более-менее вертикальное положение, добрался до окна, распахнул его и с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух.

Снаружи было серо и пасмурно, с неба летели редкие снежинки. Из окна открывался прекрасный вид на базу СМБ — ну, не то чтобы прекрасный, серые бетонные коробки среди редких деревьев, укрытые мерцающим куполом силового периметра, почти незаметным без Истинного зрения. Интересно, удастся ли когда-нибудь вернуться к работе? Ильнар коротко вздохнул и решил не загадывать. Он, со своей стороны, сделает все возможное. Но далеко не факт, что его усилий окажется достаточно.

Прямо за базой проходила линия скоростной междугородной железной дороги. Традиционно сложилось так, что наземного транспорта в Империи было мало — большинство прорывов, по статистике, открывались почти вплотную к земле, а влететь на полной скорости в другой мир сквозь внезапно открывшуюся «дырку» никому не хотелось. Именно поэтому железная дорога была проложена по эстакаде. Арки и опоры над заснеженным лесом выглядели выточенными из серебристо-синего льда, а несущийся по рельсам алый поезд, казалось, вот-вот взлетит.

Ещё две недели — и ему предстоит такое же путешествие. Интуит проводил поезд взглядом, и, поежившись, закрыл окно. В голове слегка прояснилось, зато весь прочий организм продолжал недвусмысленно намекать, что пить по-прежнему хочется, и есть, кстати, тоже. Ильнар вспомнил слова Эла о том, что если пациент хочет есть, значит, выздоравливает, и, решив считать голод хорошим знаком, побрел умываться.

Сейчас, при свете дня, высказанная вечером идея отправляться в Дикие земли за неизвестным артефактом казалась бредовой чуть менее, чем полностью — особенно после показанных магом картин Катастрофы. С другой стороны, ездят же пограничники вглубь долины, и Кир ездил, сам рассказывал. Не к центру, разумеется, не пешком, и уж точно не в одиночку, но если подумать, ничего такого невозможного. Ну монстры, ну повышенный фон — и с тем, и с другим оперативники магобезопасности сталкивались постоянно. Конечно, где город, а где — Дикие земли… И все же — почему нет?

«Глупость», — проворчал Таро. Его недовольство впилось в виски мелкими острыми иголочками, и Ильнар, спохватившись, поставил ментальный блок.

— Ты сам говорил, что мое сумасшествие — это только вопрос времени. Подумаешь, начну немного раньше, терять-то все равно нечего… Твою ж!..

На то, чтобы узнать в шагнувшем навстречу человеке собственное отражение в зеркале, ушло секунды три. Еще некоторое время сферотехник выравнивал сбившееся дыхание и хмурился, всматриваясь в собственное лицо.

— А Каоро ты показывал те же сны, что и мне, да?

Маг раздраженно промолчал, но его ответа, в общем-то, и не требовалось.

Отражение, за вычетом длины волос и трехдневной небритости, весьма напоминало облик молодого Лейро.

Оч-чень интересно.

***

— В общем, я думаю, что придется искать лабораторию целителя, — подытожил Ильнар.

Кир рассеянно кивнул, просматривая список вопросов и ответов, и быстро записал еще пару строк в блокнот. Эл, в чьей гостиной они снова собрались, хмурился и смотрел в окно. Фин сидел верхом на стуле, поставив его задом наперед, и с помощью контактов в водительской перчатке гонял по гладкой полированной спинке наэлектризовавшиеся пылинки.

— А лаборатория — в Диких землях, — задумчиво произнес он, не отрываясь от своего занятия. — И Змей знает, сохранилось ли от нее хоть что-нибудь за двести лет. Не говоря уже о том, что Магистр мог давно забрать артефакт сам, у Ордена хватит ресурсов на экспедицию.

— Первые сто лет после Катастрофы на расстоянии десяти километров от границы люди не выживали, — проворчал Эл. — Историю что, только я учил? Это сейчас на границе единиц шесть максимум, а тогда десять-пятнадцать было. И защитные костюмы, способные выдержать фон свыше десяти единиц, только тридцать лет назад изобрели. — Доктор обернулся через плечо и сердито посмотрел на друзей. — Оперативники, тоже мне…

Сферотехники переглянулись. Ткань, из которой была сшита боевая форма, действительно изобрели сравнительно недавно. Увы, ни прорывы, ни монстры, ждать этого эпохального открытия почему-то не желали, и приходилось справляться подручными средствами. Цельнометаллическая броня, вшитые в ткань свинцовые пластины и нити, амулеты-щиты, в конце концов, таблетки, снижающие влияние фонового излучения на организм — в музее Управления СМБ историю защитной амуниции можно было проследить едва ли не с самой Катастрофы. В одном Эл был прав — как бы хорошо ни защищали от излучения свинцовые доспехи, они годились для коротких боевых выездов, но никак не для походов.

— Таро заявил, что будь он на месте Лейро, он бы и не стал добывать артефакт из лаборатории, — произнес Ильнар. — Якобы повышенный фон и потусторонние монстры — лучшая охрана. Как там в сказках всякие злодеи свою смерть прятали — на краю земли и в каком-нибудь монстре.

— Был бы я сказочным злодеем, спрятал бы свою смерть в сейф с усиленной защитой, — хмыкнул Фин. — Хотя нет, в сейф я бы лучше спрятал паука, типа твоего знакомого, — он подмигнул напарнику, и Ильнар невольно посмотрел на левую ладонь, разрисованную шрамами. — Чтоб, понимаешь, врагам сюрприз устроить. А свою смерть я бы…

— Сказку о себе в роли злодея расскажешь как-нибудь потом, — перебил командир. — И, желательно, кому-нибудь другому. А что касается Диких земель… Я обдумаю этот вопрос, но сомневаюсь, что нам стоит туда соваться. Оставим этот вариант как резервный.

Эл резко развернулся и встал.

— Кир, ты серьезно? Ладно, эти двое, но ты же должен понимать, что шанс найти в Диких землях эту змееву лабораторию не просто стремится к нулю — он вообще отрицательный!

Майор пожал плечами, не отрываясь от своих записей. Судя по всему, вылазка в Дикие земли его ничуть не пугала — впрочем, в мире вряд ли было много вещей, способных напугать Кира всерьез. Доктор втянул воздух сквозь стиснутые зубы, оглядел друзей, но аргументировать свою позицию не успел.

Истошный девичий визг разорвал сонную тишину дома, оборвался и смолк.

Ильнар сам не заметил, когда успел вскочить на ноги, но из комнаты он вылетел первым и, судя по топоту за спиной, не единственным. Расположение комнат в доме Эла он знал и сообразил, откуда может доноситься визг. Что могло случиться, он и не задумывался, просто на каких-то древних рефлексах пробежал коридор, лестницу, еще один коридор, ворвался в большую гостиную… И остановился в недоумении, обнаружив перед собой не кого-нибудь, а Теоллена.

Выражение лица у сына наместника было непередаваемым: гремучая смесь раздражения, удивления, испуга. Ему можно было даже посочувствовать — когда в комнату с грохотом врываются четверо здоровых мужчин, это кого угодно напугает.

Кеара, стоявшая спиной к двери, обернулась на шум и солнечно улыбнулась:

— Ильнар! Добрый вечер!

Слова эти она произнесла таким тоном, что вечер отчетливо подобрел. Хотя судя по выражению физиономии Тео, его вечер добрым быть перестал окончательно. Ильнар сделал вид, что мрачный взгляд приятеля его не интересует, и хотел ответить девушке так же приветливо, но тут из-за его спины вышел совершенно неприветливый Эл.

— Кеа, в чем дело?

— Дело? — совершенно натурально удивилась девушка. — Ой… Вы не переживайте, я просто доказывала дану Теоллену, что умею кричать очень громко. Он мне не верил.

— Теперь верю, — Тео быстро совладал с эмоциями и уже приветливо улыбался вошедшим. — Мы не хотели вас пугать, — он изобразил вежливый поклон.

— А что именно вы хотели, позвольте поинтересоваться?

Голос Эла был громким и ледяным. Он демонстративно прошел вперед и встал так, чтобы плечом загородить сестру от гостя.

— Вообще-то, дан Элджиас, я пришел к вашему отцу, — Тео так же демонстративно приподнял лежавшую на столе папку с документами. — Секретарь сказала, что он занят, и попросила подождать здесь, а…

— Дана Лиера, — не оборачиваясь, позвал доктор. Ильнар услышал шорох юбок, и в следующее мгновение дана секретарь с гордо поднятым подбородком прошла мимо него. Лицо ее вновь было недовольным, и она даже успела открыть рот, но заговорить ей не дали. — Будьте любезны, проводите дана Альмеро в кабинет отца. Он уже четверть часа ждет.

— Он просил его не беспокоить, и я…

— Дана Лиера.

Ильнар невольно поежился — интонации в голосе друга детства отчего-то вызывали ассоциации с противоожоговой мазью, даже рука снова заныла.

От дальнейшего скандала всех спас сам хозяин дома.

— А, Тео, вас-то я и жду, — радостно прогудел он, подхватывая посетителя под руку. — Идемте, мне нужно уточнить… — он запнулся и недоуменно оглядел собравшихся, остановив взгляд на дочери. — Детка, что-то случилось?

— Все хорошо, папа, — нежно улыбнулась та.

— Вот и замечательно… Ильнар, как самочувствие?

— Все хорошо, дан Гариан.

Старший Чеддра похлопал его по плечу, кивнул Киру и Фину и вышел, буксируя за собой Тео. Тот, кажется, был бы не против задержаться еще, но хозяин дома превосходил гостя в росте и ширине плеч настолько, что не идти за ним не было никакой возможности. Сын наместника едва успел улыбнуться на прощание и подхватить свою папку, он явно пытался поймать взгляд Кеары, но та упорно смотрела в сторону.

Дана секретарь последовала было за ними, у самой двери остановилась и выразительно взглянула на Кеару. Эл шумно выдохнул, потом поймал сестру за локоть и притянул к себе, после чего перевел тяжелый взгляд на секретаря.

— Объяснитесь.

— Не понимаю, о чем вы.

— Прекрасно понимаете.

Дана Лиера вздернула подбородок и сложила руки на груди:

— Вы забываетесь, дан Элджиас. И мне не нравится ваш тон. Извольте…

— Тон именно таков, каким стоит говорить с провинившейся прислугой. — Секретарь дернулась, как от удара, открыла рот, но возразить ей не дали. — Какого Змея моя сестра делала наедине с…. — Эл явным усилием воли сдержал ругательство, — с даном Альмеро? И где были вы, с вашими представлениями о приличиях?!

— Вы не смеете так со мной разговаривать! — прошипела дана Лиера и сжала губы так, что они побелели. На ее щеках из-под слоя косметики отчетливо проступили красные пятна. Эл сузил глаза и отчетливо, зло произнес:

— Смею. Я наследник отца, а вы — секретарша, и ничего больше. Идите вон.

— Вы…

— Вон!

Они еще секунду смотрели друг другу в глаза, затем дана секретарь резко развернулась и стремительно вышла, хлопнув дверью. Эл зажмурился, вздохнул и открыл глаза.

— Кеа, что произошло?

Кеара тоже вздохнула, обвела взглядом собравшихся и грациозно опустилась в кресло. На лице ее читались одновременно облегчение и досада. Тем не менее она попыталась слегка улыбнуться и повела рукой в сторону дивана:

— Присаживайтесь, что же вы все стоите? Враг бежал с поля боя, можно и отдохнуть.

— А кто именно у нас нынче враг? — заинтересовался Фин, нахально усаживаясь на подлокотник ее кресла. — Дан Теоллен или дана Лиера?

«Хотя бы не я», — подумал Ильнар, устраиваясь на диване напротив. Кир сел рядом, Эл остался стоять.

— Кеа?.. — с нажимом повторил он.

Девушка досадливо поморщилась, словно вспоминать о произошедшем не хотела совершенно.

— Я сидела и вышивала. Тут явилась дана Лиера, с этим… — она сердито поджала губы. — Сказала, мол, отец занят, не буду ли я против, если он тут посидит. А он весь такой галантный, с цветами, — она кивнула на журнальный столик у окна, и Ильнар увидел на нем букет белых роз. — Снова начал про бал болтать, про костюмы, про то, что непременно будет со мной танцевать. Потом подсел ближе, якобы вышивку посмотреть… и вдруг говорит: «А что будет, если я вас сейчас поцелую?» Я честно сказала, что буду кричать. Он не поверил. И пусть спасибо скажет, что пяльцами не огрела!

Пяльцами Кеара скромно назвала увесистую вышивальную рамку на напольной подставке. Ильнар прикинул вес конструкции и уважительно присвистнул — в зависимости от силы удара Тео мог отделаться как синяком, так и сотрясением мозга.

— Ну что вы, дана Кеара, вам драться никак нельзя, — успокаивающим тоном произнес Фин, взяв девушку за руку. — А если вы ушибетесь? Оно того не стоит.

— И что, мне молчать и терпеть? — немедленно возмутилась та, вырывая руку.

— Звать нас, — неожиданно произнес Кир. — Если надо кого-то побить — только скажите.

Воображение тут же нарисовало образ Кира, наступающего на сына наместника с вышивальным станком в руках, и Ильнар прикусил губу, чтоб не смеяться. На самом деле, смешного в ситуации не было ничего, уголовную ответственность за нападение на члена семьи императорского наместника никто не отменял. Но нервное напряжение ужасно хотелось сбросить, и смех был наименее разрушительным из возможных вариантов.

— Вот, слушайте умного человека, — ухмыльнулся Фин. — Драться — совершенно не женское дело. Женское дело — вдохновлять на драку мужчин!

Кеара сдавленно фыркнула, потом рассмеялась:

— Ну хорошо, договорились. Если мне снова понадобится побить Тео или еще кого-нибудь… — она почему-то взглянула на Ильнара. Спорить с ней не хотелось, и вообще, раз уж спасать ее больше не нужно, стоило бы вернуться к обсуждению планов. Но напарник сделал страшные глаза, да и уходить вот так сразу было бы, наверное, невежливо, тем более, что Эл, похоже, твердо вознамерился остаться.

— Не смотри на меня так, — проворчал сферотехник. — Я к тебе с поцелуями не приставал.

— А собирался? — живо заинтересовался напарник, демонстративно разминая руки. — А то, может, принять превентивные меры?

— Уймись, — устало вздохнул Эл, наконец садясь в кресло у окна. — Ему нельзя драться.

— А целоваться можно? — немедленно потребовал уточнений Фин.

— Можно. — Доктор устало закрыл глаза и растер лицо ладонями. Потом из-под пальцев покосился на Ильнара. — Но надеюсь, он с этим повременит. Сейчас надо решать другие проблемы.

— Слышишь, Иль? Пункт «Приставать с поцелуями к красивым девушкам» из сегодняшнего списка дел можешь вычеркнуть, — напарник строго погрозил пальцем. Ильнар закатил глаза и откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди. Фин неисправим, и, наверное, он будет шутить даже если ситуация будет совсем паршивой. Хотя куда уж паршивее, собственно…

Он вспомнил о Таро и помрачнел. Кстати, раз уж Кеара все равно сидит с ними, может быть, стоит попробовать с ней поговорить. Правда, о чем конкретно спрашивать, он не имел ни малейшего представления. Да и вряд студенткам колледжа рассказывают о том, какие тайные документы хранятся в подвалах монастыря.

Девушка расценила его мрачный взгляд по-своему.

— Что, секреты «только для мальчиков»? — она насмешливо оглядела друзей и поднялась. — Ладно, я все равно собиралась уходить, у меня от этих роз уже голова болит. Запрусь в комнате на три замка, а если туда начнут ломиться Тео или дана Лиера, буду кричать погромче, чтобы вы услышали и меня спасли, хорошо?

Фин соскочил с подлокотника и распахнул дверь:

— Тогда нам тоже стоит вернуться наверх, чтобы быть поближе, правда?

Девушка усмехнулась и взяла в руки вышивальную рамку. Представив, как она сейчас поволокет свое добро на второй этаж, Ильнар тоже встал.

— Помочь?

Кеара как раз успела поднять правой рукой плетеный короб с рукоделием, станок оставалось взять разве что в зубы. Сферотехник, не дожидаясь ответа, подхватил подставку, мимоходом оценил вес — да уж, Тео и впрямь повезло. Девушка мгновение поколебалась, словно не хотела доверять свои сокровища посторонним, потом пожала плечами:

— Ну если это не сильно тебя напряжет… Эл, а тяжести ему можно носить?

Ильнар хотел возразить, что при необходимости и ее саму унесет, но зацепился взглядом за вышивку и нахмурился, сам не вполне понимая, почему.

Вышивала Кеара, как оказалось, бисером, по напечатанному на ткани рисунку. Синий фон, растительный орнамент по краю, и две обнявшися фигуры в центре — рыжеволосая девушка, мужчина в длинной мантии. Обычный вышивальный сюжет, его сестры и их подруги обожали такую романтику. Вот только художник явно был знаком с теорией рисунков в ауре, и в сиянии, разливающемся вокруг пары, энергетические узоры переплетены так плотно, что сливаются воедино над головами…

Виски пронзило мгновенной вспышкой боли, даже дыхание перехватило.

— Кто это? — Ильнар стиснул зубы и попытался сохранить нейтральное выражение лица. Вопрос, кажется, стоило адресовать магу, но ответила Кеара.

— Это иллюстрация к легенде о маге-отступнике. Не слышал? — Кеара улыбнулась и провела кончиками пальцев по краю вышивки. — Говорят, что во времена Катастрофы в монастыре жил настоящий маг, помогал уничтожать потусторонних тварей, а потом погиб, пытаясь спасти любимую девушку. Он потратил все силы на ее лечение, выложился полностью, так, что даже та энергия, которая была нужна для существования его тела, ушла на исцеление. Но сил не хватало, и тогда он отдал ей последнюю частицу себя, чтобы после смерти остаться вместе, и их души слились воедино. По легенде, они до сих пор продолжают защищать монастырь от зла. Красиво, правда?

— Неправда.

Ильнар не сразу понял, что это сказал он сам. В следующий миг в глазах резко потемнело, он едва успел ухватиться за спинку кресла, чтобы не упасть — а потом голову наводнили образы.

Кажется, он говорил что-то еще, сам не понимая, как это у него выходит. Но сосредоточиться на собственных словах не удавалось, чужие эмоции и чужая воля тащили за собой, словно водоворот, и он снова видел, слышал и чувствовал события, происходившие с Таро двести с лишним лет назад.

Снова взбудораженный Катастрофой Алем. Снова прижатые к груди тетради. Снова мерцающий ореол портала перед глазами. Но он не один, тонкие руки поддерживают под локоть, не давая упасть, и женский голос шепчет: «Ты справишься. Я рядом».

Они шагнули в портал вдвоем — умирающий маг и его следующая жертва.

«Я не хотел, чтобы это вышло так».

Всегда вдвоем, всегда вместе, на расстоянии удара сердца, ближе самых крепких объятий. Наверное, кому-то это и впрямь показалось бы романтичным. Джания, так ее звали, и сама, кажется, так думала. Ее спрятали в монастыре, она работала в больнице, помогала лечить людей, пострадавших от Катастрофы.

«А потом она решила, что с помощью магии смогла бы спасти больше людей. И прошла инициацию».

Это было ошибкой. Таро пытался уговорить, объяснить — но она не стала слушать. Она хотела лечить всерьез, и пожертвовать собственной жизнью ради множества других не казалось ей непомерной ценой. Но…

Ищейки Ордена Карающего пламени уже объявили охоту на инициированных. Все были уверены, что именно маги спровоцировали Катастрофу, люди обезумели от страха, любой, на чьих руках обнаруживали чешую, подлежал немедленному сожжению. Джания три месяца прятала руки и спасала тех, кого могла спасти…

«А потом ее сдал один из пациентов».

Широкие чеканные браслеты на тонких девичьих руках, ощущение тепла в ладонях, счастливо-удивленный взгляд очередного исцеленного. Другой взгляд, полный страха и гнева. Чужие руки срывают браслеты, из-под рукавов выглядывает золотистая чешуя, а в ушах звучит знакомый голос…

«Ее схватили. Нам повезло, что Лейро не было в городе, магов было много и он не мог допросить всех, хотя и очень старался меня найти. Ее два дня держали в камере… А потом отправили на костер».

… Дым режет глаза и легкие, дышать больно, и огонь уже подбирается к ногам, и страшно, святое небо, как страшно, и кто-то шепчет: «Прости. Это я виноват», и хочется возразить, но…

Удар — и видение оборвалось.

Первым, что он увидел, было испуганное лицо Кеары.

— Что это было?

Ильнар помедлил. Описать случившееся он, конечно, мог — но в таких выражениях, которые не стоит использовать в присутствии юных девушек. Он кое-как приподнялся, обнаружив, что лежит на полу возле кресла. Рядом нашлись друзья, и выражения лиц у них были… непередаваемые.

«Извини. Я… я не подумал, что мои воспоминания так на тебя повлияют».

Интуит лишь вздохнул. Что толку в извинениях? Он поднялся на ноги и кривовато улыбнулся:

— Все нормально. Ну подумаешь, немножко схожу с ума, в обществе красивой девушки это простительно.

Кеара нахмурилась сильнее и тоже встала.

— Ты ведь не знал эту легенду.

— С чего ты взяла? — улыбаться было тяжело, голова болела все сильнее, а змеев ментальный блок снова не желал работать. — Знал, читал когда-то… давно…

Напарник положил ладонь ему на плечо, и интуит умолк.

— Можешь не стараться, Иль. — Фин улыбался — во всяком случае, очень старался, но у его самообладания, кажется, тоже был предел. — Ты говорил вслух. И мы все слышали — про мага, про девушку, про костер…

— И ты кричал.

Кеара смотрела хмуро и требовательно. Отлично. Ильнар вздохнул и исподлобья взглянул на друзей. И что теперь? Ей тоже все рассказать?

Хотя, пожалуй, лучше сначала спросить. Зачем-то ведь она прячет ауру от брата. А они сейчас не в том положении, чтобы рисковать.

— Секрет за секрет, — проговорил он. Кеара с притворным равнодушием пожала плечами:

— Ты думаешь, у меня есть секреты?

— Эл думает.

Девушка обернулась и прожгла брата сердитым взглядом. Тот непреклонно сложил руки на груди и кивнул. Кеара передернула плечами и снова взглянула на Ильнара:

— Ты уже начал, так что… ты первый.

— Одновременно.

— На «раз-два-три»?

— Именно.

— Только давайте отсюда уйдем, ладно? — Фин неожиданно обхватил обоих за плечи, и Ильнар едва удержался, чтобы на рефлексах не швырнуть напарника на пол. Тот, не подозревая о мыслях друга, кивнул на дверь: — А то вот представьте, пойдет дан Альмеро обратно, или дана Лиера решить проявить любопытство… А им о наших тайнах знать совсем не обязательно. И чай, кстати, остался наверху.

Да уж, чай — самый весомый аргумент. Ильнар мрачно взглянул на Кеару, получил в ответ такой же хмурый взгляд и кивнул.

Посторонним действительно не стоило знать о его секретах.

***

Защитную систему, не позволяющую снаружи услышать ведущиеся в комнате Эла разговоры, сферотехники установили еще пару лет назад. Желающих их подслушивать в доме раньше не было, а вот если с азартными воплями швыряться подушками и едва ли не друг другом, шум выходил знатный, и доктор попросил не нервировать прислугу. Кто бы знал, что система понадобится для других целей.

От чая Кеара отказалась. Она неприкрыто нервничала, и явно жалела, что ситуация сложилась именно так. Впрочем, судя по взгляду Кира, шансов утаить что-то серьезное у нее уже не было. Как именно командир определял, что человек точно имеет нужную ему информацию, Ильнар понятия не имел, но за годы работы привык ему доверять. Когда майор взял в руки чашку, взглянул на сферотехника и велел начинать, тот лишь пожал плечами — надо так надо.

— Ты была права, я имею отношение к этой змеевой легенде. Самое прямое. И жить мне осталось два месяца. И помочь мне могут только в монастыре.

Она шире распахнула глаза, словно стараясь увидеть его насквозь. Ильнар не отвел взгляда, несколько мгновений они смотрели друг на друга, и в голове отчего-то крутились мысли о том, какая она красивая именно сейчас, когда в глазах ее отражаются летящие с сумасшедшей скоростью мысли, словно тени несущихся над землей облаков.

А потом она зажмурилась и велела:

— Рассказывай.

И он рассказал. О Каоро и ожогах. О пауке и кошмарах. О медитации и голосе в голове. О Таро, Лейро и древнем заклинании. О билетах до Ксантара. Закончив, он немного помолчал и напомнил:

— Твоя очередь.

Несколько минут в комнате было тихо. Кеара, прикусив губу, сосредоточенно размышляла, и, судя по всему, рассказать ей все было действительно хорошей идеей. Она явно знала больше, чем можно было ожидать от студентки колледжа, даже если учесть, что ее наставница занимается монастырской библиотекой.

— Кеа? — поторопил доктор.

Она коротко улыбнулась, затем, словно решившись на что-то, тряхнула головой и выпрямилась.

— Ну хорошо, ладно. Эл, я… я хочу вступить в Орден и уйти в монастырь.

Она расстегнула верхнюю пуговицу и медленно, с явной неохотой вынула из-под платья амулет на длинной тонкой цепочке. Блеснул металл, и Ильнар, присмотревшись, опознал эмблему Ордена Исцеляющей длани — цветок лотоса в сомкнутых ладонях.

— Так, — доктор откинулся на спинку кресла. Весь его вид говорил о том, что вот только этого сейчас и не хватало. — И давно?

— Давно, — Кеара, явно уловив неодобрение в голосе брата, упрямо вздернула подбородок. — Это мое решение, и обсуждать его я не хочу.

Обсуждать, с точки зрения Ильнара, было вовсе нечего. Ну хочет человек в монастырь, его право. Зато ее поведение теперь имело смысл — разумеется, никакие женихи ей были не интересны, послушницы Ордена не вступали в брак либо расторгали его до принятия посвящения. И то, что наставница рассказала любимой ученице чуть больше, чем следовало, тоже укладывается в общую картину — если уж девушка серьезно планирует посвятить жизнь Ордену, почему бы не начать обучение чуть раньше?

— А зачем ты тогда вообще вернулась? — поинтересовался он. — Ушла бы в монастырь и дело с концом, никакого Тео, никаких роз и балов. И ссориться с отцом не пришлось бы… — он секунду подумал и поправился: — Наверное.

Кеара тяжело вздохнула.

— Я же несовершеннолетняя, и все равно нужно было бы его разрешение. А наставница сказала, что это мое испытание. Мол, это серьезное решение, подожди годик, подумай… Вдруг я вообще замуж захочу.

— А ты не хочешь?

— Нет.

Одной интонации было достаточно чтобы понять — эту тему она тоже обсуждать не собирается.

— Ты могла бы сказать об этом хотя бы мне, — проворчал Эл. — А не устраивать… балаган!

Последнее слово он буквально выплюнул, и Кеара вспыхнула и поджала губы. Ильнару же вспомнились разговоры про отношения в семье Чеддра в последний месяц. Каким бы профессионалом не был Эл, скандалы интуитам всегда давались нелегко.

Да уж, узнай дан Чеддра о планах дочери, немедленно запер бы ее дома и поставил под окна охрану — исключительно ради ее же блага. А потом все-таки выдал замуж, вот хоть за Тео, раз уж других кандидатов она успешно распугала.

— Вы говорили, что ваша наставница занимается библиотекой, — подал голос Кир. Он снова взял в руки блокнот, но пока ничего не записывал, просто крутил в руках. — Есть ли шанс, что она может помочь нам с поисками тетрадей?

Кеара сосредоточенно прикусила губу.

— Я могу устроить вам встречу с ней. Понятия не имею, сохранились ли там ваши бумаги… Но если уж кто и знает, то именно она.

Девушка умолкла и Ильнар наклонился вперед:

— Но?..

— Но при одном условии, — Кеара подняла голову и взглянула на него прямо. — Вы должны взять меня с собой. В Ксантар.

— Кеа, не городи чушь, — поморщился Эл. — Как интересно, мы тебя возьмем? Ты представляешь себе, что скажет отец? Если я хотя бы заикнусь о том, чтобы увезти тебя из города, я в тот же миг перестану быть ему сыном.

— Ах, прости, я и забыла, — насмешливо прищурилась девушка. — Ты же у нас послушный мальчик. Или боишься, что лишит наследства?

— К Змею наследство! — рассердился доктор. — Ты понимаешь, что это может быть попросту опасно? Я не говорю о том, что путешествовать в компании четверых мужчин для девушки…

Фин фыркнул:

— Эй, тебя что, дана Лиера покусала? Что за средневековые представления о приличиях?

Доктор передернул плечами и отвернулся. Ильнар взял в руки чашку, но пить не стал, задумчиво водя пальцем по ободку. Пожалуй, о приличиях действительно не было смысла думать, раз уж замуж она не собирается. В монастыре ее и так примут, осталось лишь туда попасть. А все договоренности разрываются при посвящении…

Кир вздохнул и покачал головой:

— Итак, мы в тупиковой ситуации. Нам нужна информация о Таро и его тетрадях. Дана Кеара может нам помочь, но не будет, пока мы твердо не пообещаем увезти ее из города. А увезти ее из города мы не можем. Так?

Кеара нахмурилась, а Ильнар неожиданно подумал, что одна идея у него есть. В конце концов, почему его злить можно, а всех остальных нет? Ну и Тео в особенности.

И не только его.

«Не вздумай, — неожиданно произнес Таро. — Это не шутки!»

А никто и не шутит. Самая серьезная из его идей за последнее время. Практически, судьбоносная. Раз уж в устройство его личной жизни вмешиваются незаконные артефакты, стоит решить этот вопрос самостоятельно и побыстрее.

Ильнар потер ноющий висок и встал.

— Кеа, — деловым тоном начал он, — у меня к тебе предложение. Вернее, просьба. — Он дождался, когда девушка посмотрит на него и произнес: — Будь моей невестой.

Его слова, разумеется, вызвали бурную реакцию. Фин едва не свалился с кресла от хохота, Эл поинтересовался, в своем ли дорогой друг уме, Кир промолчал, но взглянул весьма выразительно. Кеара удивленно распахнула глаза, потом зло сощурилась:

— Я, кажется, только что объяснила, что замуж не собираюсь.

— А я тебя замуж и не зову. — усмехнулся Ильнар. — План таков. Мы объявляем о помолвке. Уезжаем в Ксантар — путешествие, романтика, и пусть кто попробует что сказать про репутацию и прочую ерунду. Допустим, я хочу проконсультироваться по поводу травмы в тамошней больнице, и Эл поедет с нами. А ты… Ты, к примеру, хочешь получить благословение наставницы на свадьбу.

— И проконсультироваться по поводу выбора жениха, ага, — подхватил напарник. — А мы с Киром поедем на тот случай, если первый вариант наставницу не устроит.

Ильнар попытался дать другу по шее, но тот увернулся. Пришлось просто показать кулак. Он и сам понимал, что со стороны предложенный им план казался исключительным бредом — именно поэтому и должен был сработать.

— И что потом? — хмуро поинтересовалась Кеара.

— Потом — два варианта, — интуит для наглядности показал два пальца. — Вариант первый — мы ничего не находим в монастыре. Такое тоже может быть. Тогда я благополучно умру через месяц с небольшим, а ты объявишь, что твоя печаль в связи с этим так велика, что единственный выход — уйти в монастырь.

— А если не умрешь?

— Как-то ты кровожадно это спрашиваешь… Если все-таки не умру, расторгну помолвку сам и останусь служить на границе, где-нибудь подальше, чтобы твои отец и брат не нашли и не надавали по шее.

— Могу прямо сейчас надавать, — мрачно предложил Эл.

Ильнар отмахнулся и закончил:

— А ты, как и в предыдущем варианте, в печали уходишь в монастырь — потому что жених, сволочь такая, тебя бросил, и ты разочаровалась в мужчинах в принципе.

— Если я так скажу, отец тебя из-под земли достанет, — Кеара слегка улыбнулась.

— Это уже будут мои проблемы, а не твои. Ну так что?

— Дурацкая идея, — немедленно высказался доктор.

— Сам дурак, — откликнулся Ильнар. — И я не тебя спрашиваю.

— Она несовершеннолетняя.

— Брак разрешен с восемнадцати. И к тому же, брака не будет, так что успокойся.

— Пообещай мне, что расторгнешь помолвку, — потребовала Кеара. Ильнар с готовностью кивнул:

— Обещаю. Вот при свидетелях клянусь, что как только я избавлюсь от Таро, я немедленно заявлю о расторжении помолвки.

— Или станешь клятвопреступником, — поддел напарник, благоразумно вставший так, чтобы от Ильнара его загораживало кресло.

— Я его тогда сама убью, — с угрозой пообещала девушка.

Ильнар усмехнулся и развел руками — мол, как будет угодно прекрасной даме. Вряд ли она всерьез сможет его убить, конечно. Но если уж быть серьезным до конца, то каковы шансы найти нужные тетради, воспроизвести ритуал и благополучно избавиться от духа? Надеяться можно, но вряд ли это окажется просто. Значит, искать лабораторию все-таки придется… а каковы шансы выжить в Диких землях?

Ну, по крайней мере, он может помочь девушке.

— Одно условие от меня, — неожиданно произнес Эл. — Это будет официальная помолвка. С кольцами, в храме, как положено.

— Зачем еще? — поморщился Ильнар. Официальная помолвка практически приравнивалась к свадьбе, и расторгнуть ее было намного сложнее, чем устный договор при свидетелях.

— Затем, что ни твоя мать, ни мой отец не поверят в дурацкую сказочку о том, что вы якобы от большой любви поехали в Ксантар за благословением. А в то, что решили сбежать, поверят запросто.

Ильнар скривился. Это значит, придется подавать заявление, готовить церемонию и банкет, и в две недели уложиться никак не выйдет. Не готовить нельзя — помолвки в Старом Круге были событием не менее официальным, чем свадьбы, информация тут же попадет к наместнику. А уж кто первым услышит от него эту новость, можно не сомневаться.

И будет им вместо романтического путешествия скандал на весь город.

— Неделя Глициний, — неожиданно произнесла Кеара. Ильнар недоуменно взглянул на нее, а потом щелкнул пальцами:

— Умница! Устроим помолвку на балу — и возразить никто просто не успеет!

Это тоже была древняя легенда, и, как ни смешно, тоже про влюбленного мага. По самой распространенной версии, упомянутый маг пожелал произвести впечатление на объект своих чувств и в ноябре вырастил вокруг дома возлюбленной цветущий сад. А потом уже дети и внуки счастливой пары рассадили глицинии по всему городу.

Сколько на самом деле было правды в легенде, Ильнар не знал. Но народу идея нравилась, поэтому последнюю неделю осени, Неделю Глициний, также называли Неделей Влюбленных. Праздник был посвящен любви, верности и семейным узам, и считалось хорошей приметой заключить помолвку или сыграть свадьбу именно в это время.

Ярмарки, фестивали, распродажи, толпы туристов — в это время года Баона была одним из наиболее посещаемых городов Империи. Глицинии по всему городу массово меняли цвет, их украшали лентами, гирляндами и огоньками. На всех дверях — цветочные венки, на всех окнах — белые и сиреневые свечи и фонарики, традиционное печенье в форме цветков, вино из лепестков и сувениры на каждом углу…

И, разумеется, Бал Глициний, одна из традиций которого — возможность для любой пары в присутствии наместника и жреца из Ордена Серебряного древа заключить союз прямо там. Отказать такой паре нельзя, даже если против будут родители, родственники — да хоть сам Император.

А еще об этом своем желании не надо никого предупреждать, достаточно явиться на бал вдвоем и ответить «Да» на вопрос жреца.

— Я уже представляю себе физиономию Тео, — произнесла Кеара с таким мечтательным выражением лица, что Ильнар едва не рассмеялся.

Фин, напротив, неожиданно нахмурился.

— Дана Кеара, я, конечно, безмерно уважаю вас и ваше стремление поглумиться над отвергнутым поклонником. И замуж вы не хотите, даже ненадолго, и даже за Ильнара… — он на секунду умолк и смерил напарника оценивающим взглядом. — Прекрасно вас понимаю, я бы за него тоже не пошел.

Ильнар поперхнулся чаем и закашлялся.

— Фин!

— По спинке постучать? — заботливо осведомился тот и, не дожидаясь ответа, одним движением оказался рядом и от души треснул друга между лопаток. Чай, к счастью, уже остывший, плеснул на брюки и немного на ковер. Ильнар выразительно взглянул сначала на пятно, потом — на напарника, но тот лишь отмахнулся:

— Постираешь. Так вот, дана Кеара, мне понятно ваше желание избавиться от жениха, но у меня слишком мало друзей, чтобы так по-идиотски их подставлять. Хотите любоваться на Тео — закажите портрет. А тащить на бал Ильнара, когда его ищет весь Орден — безумная идея. Даже с моей точки зрения, — неожиданно серьезно закончил он.

— Почему ты думаешь, что меня там станут искать?

— Может, специально и не станут, — легко согласился друг. — Будет им неожиданный приятный сюрприз. Приходят шпионы Ордена на бал — а там ты. И что бы там уважаемый маг не говорил про маскировку, сомневаюсь, что Магистр за двести лет не придумал новых способов определить одержимого. Спорим, ту сказку он тоже читал?

— Вы правы, я об этом не подумала, — огорченно вздохнула Кеара. — Жаль…

Она не договорила, но Ильнар по выражению лица понял, что она имела ввиду. Вдруг оказалось, что этот бал вполне может стать для нее последним, своеобразной возможностью попрощаться с городом, и ей ужасно не хотелось эту возможность потерять.

Да, иногда мечты сбываются совсем не так, как хочется.

— Если он не пойдет на бал, — неожиданно подал голос доктор, — то крупно рассорится с родными. — Он поднялся с кресла и подошел к окну. — Лично мне бы на его месте не хотелось уходить… вот так.

Вот так — это, возможно, навсегда. С мыслью о том, что он вполне может не вернуться, он худо-бедно смирился. Но уезжать в неизвестность, зная, что за спиной осталась ссора, нерешенная проблема, незаконченный разговор… И ладно, он умрет и ему будет плевать, а как же родители? Сестры? Ильнар отставил бесполезную чашку и поставил локти на чайный столик, устало подперев голову ладонями.

— Если бы одержимого можно было вычислить по одним только узорам, — проворчал он вслух, — Магистр это уже сделал бы, причем безо всяких провидцев. Каоро вон не умел маскировать ауру.

«Не умел, — признал маг. — А по твоей ауре после паука и без маскировки ничего не понятно. Но это не значит, что тебе стоит туда тащиться».

Туда не ходи, этого не делай… Ильнар упрямо наклонил голову и исподлобья взглянул на Эла. На самом деле, балы он не особенно любил — но когда ему указывали, что делать, не любил еще больше. Кто бы ему сказал месяц назад, что он будет придумывать причины попасть на бал, а не отговорки, по которым он этого сделать не может…

Фин оценил выражение лица напарника, скривился и хлопнул его по плечу.

— Идиот. Кир, ну хоть ты ему скажи! Я ведь прав?

— Прав, — пожал плечами командир. — И они тоже по-своему правы. Это не та ситуация, в которой я могу ему приказывать.

— Вот мне очень интересно, как именно ты определяешь — та ситуация или не та! — огрызнулся сферотехник. — Змей знает что творится — я уговариваю всех проявить благоразумие! Я! Благоразумие! Тьфу…

— Хочешь остаться?

— Два идиота, — вздохнул Фин. — Нет, — он покосился на доктора и поправился, — три идиота и я четвертым.

— А я? — подала голос Кеара.

Фин тяжело вздохнул и вернулся в кресло.

— Если я вам скажу, дана Кеара, что я думаю, то ваш, извините за выражение, жених, будет иметь право дать мне в глаз. Ладно, Змей с вами всеми. Будем надеяться, что пронесет.

«Не надейтесь», — буркнул маг.

Ильнар предпочел его проигнорировать.

***

В итоге план был утвержден. Эл заказал еще один билет, вещи было решено заранее перевезти к Киру — он жил ближе всех к вокзалу. Ильнару было велено сидеть дома и не высовываться лишний раз, просто на всякий случай. Не то что бы ему хотелось, конечно… Кеара принесла ему книгу с легендами Ксантарского монастыря, разумеется, ни имен, ни описания ритуалов там не было, но стоило изучить место, в которое предстоит ехать.

Когда друзья собрались расходиться, уже совсем стемнело. Кеара и Эл вышли проводить гостей, Кир отправился заводить сферокар, Фин увязался следом, Эла отвлек вопросом дворецкий…

И неожиданно выяснилось, что на крыльце они стоят вдвоем.

— Я же тебе не нравлюсь, — задумчиво сказала Кеара. — Зачем ты все это затеял?

Вечер выдался морозным, в черной паутине голых ветвей на фоне темно-синего неба запутались первые звездочки. Девушка зябко куталась в теплый шарф, и выглядела трогательной и невероятно хрупкой.

Ильнар пожал плечами.

— А зачем ты согласилась? Я ведь тебе тоже не нравлюсь.

— Мне нужно в Ксантар.

— Мне тоже.

— И к тому же… — она негромко вздохнула и призналась: — Если Эл уедет, дана Лиера развернется на всю. А я ужасно не хочу замуж за Тео.

— Еще меньше, чем за меня?

Кеара смерила его раздраженным взглядом.

— Тео — идиот, — припечатала она. — А ты иногда производишь впечатление разумного человека, особенно если молчишь. Постарайся не испортить все, хорошо?

Интуит фыркнул, но возражать не стал.

В конце концов, она почти месяц будет его невестой, и для того, чтобы поссориться, есть еще куча времени.

Глава 6. Бал

Оставшиеся до бала две недели прошли на редкость спокойно. Колдун больше не показывался, хотя, по словам Кира, полиция все еще не оставляла надежды его отыскать. Колдуну и его сообщникам оставалось лишь посочувствовать — если Бульдог Джейк хотел кого-то найти, то он обычно находил. Так или иначе, живых или мертвых.

В семье все тоже было тихо и мирно. Ильнар сомневался, что стоит возвращаться к родителям с магом в голове, но Эл настоял — последствия травмы требовали ухода, и лечение никто не отменял. Впрочем, Таро вел себя смирно и почти весь день молчал. Даже кошмары стали реже — не то у мага проснулась совесть, не то помогал ментальный блок. Редкие сны со сценами Катастрофы выглядели даже интересными, но повторять предыдущий опыт и задавать дополнительные вопросы Ильнар не рисковал. Кир был не слишком доволен, но доктор поддержал пациента, велев не перенапрягаться.

Разговоры о бале в доме почти не утихали. От маминой портнихи Ильнару удалось отвертеться, сказав, что заказал костюм вместе с Элом. Почти и не соврал — а все потому, что Кеара неожиданно заявила, что займется этим вопросом сама. Оставалось надеяться на ее благоразумие.

Мама и сестры не считали очевидной необходимость уезжать за город без главного виновника зимних торжеств. Но их, в конце концов, удалось убедить, бессовестно свалив вину за выбор даты отъезда на Эла, который заказывал билеты. Посещение больницы действительно оказалось идеальной причиной для отъезда, а после того, как мама вслух высказала идею позвать с собой за город дану Ниалу и Карису, Ильнар особенно был рад тому, что уезжает.

Кариса, кстати, приходила в гости еще несколько раз, то с братом, то с матерью, и всегда с охраной — наместник счел, что наличие в городе нелицензированного колдуна требует повышенных мер безопасности, а охрана высших лиц государства все ещё входила в обязанности Ордена. Угрюмые парни в черно-красной форме в гостиную, разумеется, не входили, но само сочетание цветов в их одежде после видений из прошлого Таро изрядно раздражало. Впрочем, Ильнар весьма успешно держал себя в руках, разговоров с дочерью наместника наедине старательно избегал, в гостиной садился между близняшками, был исключительно вежлив и делал вид, что не понимает ни взглядов, ни намеков. Вряд ли она стала бы использовать свою магию, или что у нее там, при посторонних, но даже находиться с ней в одной комнате теперь не хотелось, не говоря уже о том, чтобы сесть рядом и взять за руку.

Слушать арфу все это не мешало. Как и предаваться печальным мыслям о том, что, сложись обстоятельства по-другому, они и впрямь могли бы стать парой — если бы его не толкали на это настолько активно и дали время разобраться в своих чувствах.

Теперь-то в чем разбираться. Наличие посторонних в голове всю романтику рубит на корню.

Время от времени в голове всплывала мысль: «Два-три месяца!» Тогда хотелось куда-то бежать, что-то делать, немедленно, сейчас же! Успокоиться получалось не сразу, а потом настроение качалось в обратную сторону — успеть наобщаться со всеми, напоследок! Тогда приходил черед разговоров с отцом, игр с Тариной (кто сказал, что играть в куклы — несерьезно?), а еще можно было созвониться с Фином и гонять на байке вокруг города, распугивая патрульных. Полицейские, в конце концов, начали узнавать ненормальный сферобайк и пропускать без осмотра — а Фин всего-то выступил пару раз с получасовой лекцией на тему типов двигателей.

Нервы на пределе, терпение на исходе, внутри словно медленно натягивалась тонкая струна — с каждым днем сильнее и сильнее.

В один прекрасный момент она просто обязана была лопнуть.

***

— Ильна-а-ар, какой ты-ы-ы!.. — восхищенным дуэтом протянули близняшки, встретив брата у подножия лестницы. — Красивый!

Интуит неопределенно хмыкнул. Нельзя сказать, что костюм, белый, расшитый черным и серебряным, ему не шел. Крой был почти классическим, и он чувствовал себя достаточно комфортно, хотя черное кружево на манжетах казалось лишним, да и цветочные мотивы в вышивке вполне можно было бы заменить каким-нибудь геометрическим орнаментом. А вот в зеркало смотреться было отчего-то неприятно. Было ли дело в непривычной одежде, или в воспоминаниях Таро о молодости братца, но парень за стеклом отчего-то казался незнакомым, и выражение на его лице было настолько подобающим, что приходилось сдерживать желание скорчить отражению рожу — просто чтобы убедиться, что это действительно отражение, а не потерянный брат-близнец.

Или это нервы? Не каждый день приходится одеваться в странную одежду и ехать в непривычное место, чтобы…

Чтобы пообещать руку и сердце девушке, которой это совершенно не нужно. И тем самым смертельно обидеть другую девушку, и ее брата, и… Ох. Хочется надеяться, что удастся обойтись без скандала. Но сомнительно.

Дар еще не вернулся в полной мере, и ему лишь иногда удавалось ощутить кончиками пальцев движение энергии в приборе или уловить чье-то настроение. Вполне возможно, что мрачность, напавшая на него с самого утра, вовсе и не относилась к предвидениям. В конце концов, разве у него нет поводов?..

Долго размышлять Ильнару не дали. Лития повисла на его правом локте, Кития на левом, и такой живописной группой они вышли в холл. Сестры щебетали без умолку, сосредоточиться на собственных мыслях оказалось непросто — и к лучшему.

Когда Ильнар в последний раз обернулся на зеркало перед выходом, ухмылка отражения показалась недоброй.

***

После Катастрофы большая часть зданий, построенных в Баоне с помощью магии, была снесена по указанию Ордена Карающего пламени. Но тогдашний хозяин дворца догадался предоставить свою недвижимость под резиденцию Ордена, а после того, как черно-красные перебрались в столицу, здесь обосновался императорский наместник. За двести лет всю магию из зданий вывели под корень, иллюзии заменили современными голограммами, но туристические брошюры хвастливо уверяли, что от этого дворец только выиграл. Для тех, кто желал в этом убедиться, часть зданий превратили в музей, а семь смотровых башен по периметру парка позволяли полюбоваться древней архитектурой с высоты пятидесяти метров.

Подлетающий ко дворцу сферокар тоже годился для наблюдений.

Если глядеть сверху, жилище наместника напоминало многоярусный свадебный торт, составленный из множества круглых бело-сиреневых башенок разной высоты. Заснеженный парк вокруг него казался покрытым сахарной глазурью и украшенным светлячками — белые, голубые, фиолетовые огоньки мерцали на ветвях деревьев. Дорожки и газоны, клумбы и круглые террасы складывались в единый узор из спиралей и завитков.

Внутри узор сохранялся — большая часть комнат, в том числе и бальный зал, имела форму спиральных раковин, а гладкие перламутровые стены вызывали ассоциации с морем. Но самым удивительным были окна. Благодаря сложным оптическим иллюзия создавалось впечатление, что дворец не стоит на земле, а парит над городом. Птицы, облака, потрясающие по красоте закаты — а панорамные окна бального зала выходили на город, и мириады огней внизу, казалось, отражают небо, в котором, благодаря фильтрам, сияло такое количество звезд, какое ни за что не увидишь невооруженным глазом.

Традиционное убранство бального зала разнообразием не отличалось. Хрусталь, драпировки, букеты — и, разумеется, глицинии. Цветочные кисти свисали с потолка, лозы обвивали тонкие колонны, венки висели на каждой стене и каждой двери. Под потолком плавали светящиеся шары, озарявшие бальный зал мягким, приглушенным сиянием, почти не дающим теней, и расставленные повсюду свечи, белые, розовые и сиреневые, всех форм и размеров, служили скорее данью традиции, чем источником света.

Дана Гариана Ильнар заметил сразу — его громовой бас раздавался из левой части зала, да и фигура потенциального тестя выглядела весьма внушительно. Рассудив, что дети должны быть где-то возле отца, Ильнар быстро улыбнулся родителям и решительно двинулся на голос. Эла он увидел почти сразу, хотя на фоне отца невысокий худой доктор успешно терялся. Впрочем, Эл никогда не стремился выделяться, по крайней мере, внешне, и выглядел он вполне консервативно — светло-серый костюм с еле заметной серебристой отделкой удачно сидел по фигуре и вполне вписывался в тему вечера.

Друг детства кивнул Ильнару издалека и коснулся руки стоявшей рядом девушки, привлекая ее внимание. Что-то сказал, она обернулась…

Змеевы потроха…

От неожиданности Ильнар едва не врезался в одного из гостей. Пробормотав извинения, он обогнул препятствие и прибавил шагу, не отрывая взгляда от спутницы друга. Длинное белое платье с черно-серебристой вышивкой, с теми же цветами, что и на его костюме. Отливающие медью волосы, собранные в прическу из уложенных каскадом кос и локонов. Улыбка, гордая, сияющая, кажется, освещающая все вокруг… она действительно улыбается именно ему? Вот так?

А может, идея с помолвкой и не была такой уж глупой?..

Хотя если подумать, то такие улыбки надо законодательно запрещать, как оружие массового поражения, и такие вырезы на платьях — тоже. Люди сюда танцевать пришли, между прочим. Некоторые из гостей уже всерьез рискуют заработать косоглазие, будет чудом, если за вечер никто не свернет шею.

Ильнар остановился перед почти невестой и изобразил традиционный поклон. Кеара опустила ресницы и присела в традиционном же реверансе, вызвав одобрительные шепотки от стоявших недалеко гостей — мол, молодежь нынче редко вспоминает о традициях. Несколько секунд они стояли друг напротив друга, интуит изо всех сил пытался подобрать слова, но они отчего-то не подбирались. А потом Кеара сделала шаг к нему и тихо-тихо шепнула на ухо:

— Сделай что-нибудь со своим лицом, ты выглядишь совершенно по-дурацки.

Ильнар усмехнулся — теперь он узнавал свою будущую невесту.

— Кажется, не только мне нужно молчать, чтобы не портить производимого впечатления, — шепнул он в ответ. Кеара с лукавой усмешкой шагнула назад, но он успел поймать ее руку, и в очередном традиционном жесте прикоснулся к ней губами, мимолетно отметив, какой хрупкой и тонкой кажется эта рука в его ладони.

— Хулиган, — вздохнула девушка, но отбирать руку не стала.

— Просто ты потрясающе выглядишь сегодня.

— И у него сносит крышу от твоей невероятной красоты, — вздохнул Эл. — Заканчивайте с глупостями. Пора.

Словно в ответ на его слова по залу поплыл гулкий звон гонга — традиционное приглашение к началу бала. Гости неспешно стягивались к невысокому, в три ступеньки, помосту на краю круглой танцевальной площадки. Под традиционной аркой, увитой непременной глицинией вперемешку с нитями хрустальных бус, лентами и колокольчиками, уже стоял высокий, статный старик в длинной белой мантии — жрец Ордена Серебряного древа, старейшего Ордена Империи. По всему залу приглушили свет, на арке включили дополнительную подсветку, вызвавающую в памяти ассоциации с магическим порталом из прошлого Таро.

Да уж, дверь в новую жизнь…

— Готова? — негромко спросил Ильнар.

Кеара молча кивнула. Улыбка улыбкой, а нервничала она, кажется, здорово, и, взяв будущую невесту за руку, интуит ощутил, как дрожат ее пальцы.

— Ты еще можешь передумать. Вон, кстати, Тео стоит…

— А ты можешь заткнуться.

Девушка решительно стиснула его ладонь и первой двинулась в сторону арки, волоча почти жениха за собой, как воздушный шарик на веревочке.

— Кольца! — прошипел за спиной Эл, и Ильнар едва успел схватить протянутую другом бархатную коробочку.

Толпа на их пути нехотя расступалась, к ним оборачивались лица, знакомые и не очень, с выражениями недоумения и удивления. Где стоят родные, Ильнар не видел, и, пожалуй, к лучшему, потому что они его не видели тоже, и, значит, остановить не могли.

Жрец как раз заканчивал традиционную речь, о священных узах брака, ценности семейного очага и смысле официальной помолвки, как первой ступени на пути к супружескому счастью. Насколько Ильнар помнил из разговоров близняшек, заключить помолвку на этом балу планировали три пары, а еще две, с честью выдержав полугодовой срок, готовились к официальному оформлению брачного союза. Разумеется, все нормальные люди подали свои заявки заранее, и церемония на балу для них была красивой, но формальностью. И уж конечно никто всерьез не ожидал, что на балу у наместника внезапно окажутся люди, решившие воспользоваться древней традицией.

Когда они шагнули из толпы вперед, к арке, Ильнару показалось, что все разговоры вокруг удивленно стихли. Или это просто уши заложило? Казалось бы, причин нервничать у него и нет, месяц-другой, и помолвка будет разорвана, но торжественность момента, как оказалось, действовала и на него тоже.

Церемония была простой — во всяком случае, по сравнению с полным свадебным обрядом. Несколько стандартных фраз от жреца, традиционные формулы обещаний, помолвочные кольца, тонкие, серебряные, с выгравированными именами — после свадьбы их меняют на такие же, но золотые. Ильнар, не особенно вдумываясь в смысл, повторял слова вслед за жрецом, глядя расфокусированным взглядом куда-то поверх его плеча. Пальцы невесты в его ладони, тонкие и прохладные, вызывали странное ощущение, словно он держал в кулаке крохотную птичку — бережно и осторожно, боясь повредить перья.

— Можете поцеловать невесту, — сказал жрец, и Ильнар едва не фыркнул. Об этой возможности он не думал, и, покосившись на Кеару, понял, что птичка вполне готова клюнуть — и больно. Целую секунду они смотрели другу другу в глаза, а потом невеста вздохнула и, почти не размыкая губ, шепнула:

— Закрой глаза!

Шорох платья. Аромат духов — едва заметный, свежий и цветочный. Короткое прикосновение губ — как касание крыла бабочки. По позвоночнику словно пронесся электрический заряд, дыхание сбилось, Ильнар поспешно выпрямился и открыл глаза. Кеара уже отвернулась — и хорошо, а то стоял и смотрел бы на нее, как идиот. Можно подумать, он впервые в жизни девушку поцеловал…

Жрец снова что-то сказал, невеста улыбнулась и смущенно опустила глаза, а потом они спустились с помоста и пошли… куда-то. Ильнар на секунду зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. Дальше по плану, кажется, поздравления родных, и первый танец на балу…

Стоило им отойти от арки, Кеара немедленно вырвала ладонь из его руки. На нее налетели невесть откуда взявшиеся подруги, с поздравлениями и объятиями, и Ильнар с запоздалым удивлением понял, что практически ничего не знает о жизни своей невесты, даже о тех днях, что она провела в Баоне. Она ведь работала в больнице — и когда успела перезнакомиться с таким количеством народа? Пришлось стоять и ждать, когда поток поздравлений иссякнет.

Кольцо на пальце почти не ощущалось и не мешало, но выглядело непривычно. Ощущение птички в ладони проходить не желало — и это было еще более странно. Ильнар перевел взгляд с руки на невесту, та на мгновение обернулась, взгляды встретились…

«Только не вздумай в нее влюбиться, — проворчал Таро. — Испортишь девушке жизнь, с твоим-то характером».

И не собирался, вот еще.

Ильнар решительно отвернулся от щебечущих девушек — и тут же об этом пожалел.

Кариса стояла поодаль, одна. Платье на ней было зеленое, светлое-светлое, как трава под инеем, и Ильнар с некоторым раскаянием вспомнил ее вопрос о его любимом цвете. Вот, значит, почему она интересовалась…

Встретив ее взгляд, интуит первым делом порадовался, что дар еще не работает — приступ эмпатии был бы обеспечен, и вряд ли ментальный блок помог бы справиться с такой волной эмоций. Гнев, обида, недоумение — то ли она не считала нужным скрывать свои чувства, то ли они были так сильны, что выглядеть приветливой или хотя бы вежливой просто не удавалось. Когда девушка внезапно развернулась и быстро ушла, Ильнар вздохнул с облегчением.

Мда уж. Она-то, наверное, ждала, что очарованный поклонник явится на бал, упадет к ее ногам, и если уж не сделает предложение сегодня, то в ближайшее время — точно. А он, негодяй такой, не понял своего счастья.

«Поосторожнее, — вновь напомнил о себе Таро. — Держи себя в руках, сильные эмоции могут сорвать блок. Не разговаривай с ней, вообще лучше не подходи».

Сферотехник раздраженно передернул плечами и за неимением лучшего варианта снова уставился на свое кольцо. Артефакты, привороты… Чего уж там, спасибо, что не дубиной по голове — и в храм связанным.

Родные подошли с поздравлениями чуть позже, когда подруги Кеары разбежались к своим кавалерам — до первого танца оставалось несколько минут. Эл вполне убедительно изобразил улыбку, близняшки немедленно повисли на шее брата. Старший дан Дьери тоже улыбался, хотя и щурился весьма многозначительно. Не то что бы его сильно интересовала личная жизнь сына, но не заметить ее наличие (вернее, отсутствие) интуит не мог по определению.

Не забыть бы поговорить с отцом на эту тему — и не при маме.

Дана Элинда владела собой безукоризненно, и поздравления ее звучали вполне сердечно. Хотя и с ней разговора не избежать, серьезного, возможно даже, на повышенных тонах.

— Вы могли бы предупредить, — сказала она, улыбаясь так, словно сюрприз ее приятно удивил. — Верно, дан Гариан? Они даже не дали нам времени на подготовку, бессовестные дети!

Дан Гариан с ее мнением был полностью согласен — но сама идея о том, что упрямая дочь все-таки собралась замуж, радовала его безмерно. Он немедленно принялся выяснять точную дату свадьбы, прикидывать количество гостей и подбирать место для проведения банкета, и Ильнар был рад, когда новый удар гонга возвестил начало танцев.

— Даже жаль его огорчать, — вздохнул интуит, вместе с невестой направляясь к центру бального зала. Девушка легкомысленно пожала плечами.

— Он переживет. Может, женится сам, в конце-то концов, вобла его дожмет.

И Элу придется сбежать из дома. Впрочем, Кеара в любом случае не должна решать их проблемы.

Первым танцем традиционно был Танец Глициний. Одновременно с музыкой включились голопроекторы, вокруг кружащихся пар понеслись вихри розово-сиреневых лепестков. Ни гостей, ни других танцующих Ильнар почти не видел, но знал, что экраны по краям зала транслируют для собравшихся каждое движение. Впрочем, к танцам он был готов — всю прошедшую неделю близняшки нещадно эксплуатировали брата в качестве партнера, и ему волей-неволей пришлось вспомнить все, чему его когда-то учили. Выходило неплохо — во всяком случае, не совсем позорно.

Увы, невесте никакого дела не было до его танцевальных умений. Она молчала, смотрела куда-то в сторону и на все попытки завести разговор отвечала коротко, почти односложно, как будто вся романтичность обстановки на нее не действовала.

— Нам нужно убедительно изображать счастливую пару, разве нет? — шепнул интуит, когда музыка, наконец, смолкла, лепестки растаяли в воздухе и он повел невесту в тот угол зала, где стояли родители. Кеара раздраженно передернула плечами.

— Именно что изображать.

— Именно что убедительно. А ты со мной не разговариваешь. Ты ведь сама хотела на бал, так улыбнись хотя бы, иначе зачем это все?

Невеста взглянула на него с легким неудовольствием… а потом вдруг улыбнулась и приветственно воскликнула:

— Дан Теоллен!

Перед тем, как обернуться, Ильнар попытался придать лицу приветливое выражение. Вот зачем теперь она улыбается Тео? Чтобы позлить его самого? Сын наместника тем временем подошел ближе. Он-то явно не спорил с мамой в вопросах выбора костюма: кружевные манжеты и жабо, голубой шелк с растительным принтом, серебро и жемчуг, листики-цветочки-бусинки… Впрочем, кто-кто, а Тео в кружевах смотрелся так же естественно, как, например, Кир — в боевом комбинезоне: полная гармония формы и содержания.

Жаль, самому нельзя явиться на бал в рабочем комплекте и с парализатором. Но, пожалуй, в таком виде он выглядел бы так же нелепо, как расфуфыренный Тео — на боевом выезде. Да что выезд, хватило бы одной тренировки…

Образ взмокшего, встрепанного Тео в бальном наряде на полосе препятствий оказался забавным настолько, что остаться серьезным хотя бы внешне удалось с трудом. Увы, здесь и сейчас сын наместника соответствовал обстановке полностью, от прически до кончиков блестящих туфель, а традиционный поклон вышел у него ничуть не хуже, чем у самого Ильнара. Обменявшись приветствиями с Элом и даном Гарианом, он взглянул на интуита:

— Я понимаю, тебя можно поздравить?

— Можно, — милостиво кивнул тот.

— Что ж, поздравляю. Желаю вам обоим счастья в семейной жизни.

Ильнар вежливо наклонил голову, а Тео вдруг обернулся к Кеаре:

— Но я могу надеяться, что обещание танца осталось в силе? Хотя бы одного?

— Вообще-то… — начал было Ильнар, но Кеара тут же перебила:

— Разумеется, дан Теоллен! Обещания нужно выполнять, не так ли? — она искоса взглянула на жениха, и тот, вздохнув, отпустил ее руку. Тео вновь поклонился и повел Кеару к площадке для танцев. Выглядело это несколько забавно — в бальных туфлях девушка неожиданно оказалась выше назойливого кавалера, а пышная прическа только добавляла ей роста.

Ильнар проводил пару мрачным взглядом, потом покосился на друга:

— А ты чего не ищешь свою партнершу?

Доктор равнодушно пожал плечами.

— Ей стало нехорошо, и она ушла. — Эл, сощурившись, глядел на готовящиеся к танцу пары, наличие Тео рядом сестрой его явно не радовало. — Это ее мать сказала. Кажется, твоя выходка ее не порадовала.

— Я не в той ситуации, чтоб радовать девушек, — проворчал Ильнар, к собственному удивлению ощущая нечто вроде раскаяния. С другой стороны, разве Кариса не первая начала? И к лучшему, что она не будет танцевать с Элом, кто знает, на что способен ее перстень. — О личной жизни буду думать, если вернусь.

— Когда вернешься, — серьезно поправил друг. Ильнар пожал плечами. Когда, если… Мрачное настроение, чуть приподнявшееся при виде Кеары, вновь овладело им. Танцевать не хотелось совершенно, общаться — тоже. Эл отвлекся на разговор с каким-то приятелем, а сферотехник устроился с бокалом сока в самом дальнем углу зала, чтобы его не было видно никому из знакомых, и отсчитывал про себя секунды до окончания музыки, краем глаза невольно высматривая в толпе танцующих светлое платье с черно-серебряной вышивкой. Голограммы на сей раз изображали поверхность моря, от туфель по воде разбегались очень натуральные круги, а если присмотреться, то кое-где прямо из пола выныривали рыбки.

Засмотревшись, он заметил приближение отца тогда, когда прятаться было уже поздно. Джерал встал рядом, немного помолчал и негромко поинтересовался:

— Ничего не хочешь рассказать?

Врать отцу, разумеется, было бесполезно, и Ильнар честно пытался сочинить более-менее правдоподобную версию, постепенно склоняясь к мысли, что рассказать придется если и не всю правду, то часть. Отцу в любом случае стоит знать, что из города лучше уехать, а в способности Джерала Дьери защитить семью Ильнар не сомневался ни секунды.

Говорить он старался по возможности коротко и без подробностей. О неких проблемах, которые он сможет решить только в Ксантаре, о том, что для безопасности семьи было бы лучше уехать на время из города… Джерал выслушал сына внимательно, немного помолчал, а потом кивнул сторону танцующих:

— А она едет с тобой, верно?

Ильнар, проследив его взгляд, увидел на краю танцевальной площадки Кеару и Тео. Их почти сразу заслонила толпа, но он успел ощутить солидарность с Элом — видеть сына наместника рядом со своей невестой ему отчего-то совсем не нравилось. Жаль, что в голографическом море нельзя утонуть…

— Да. И Эл. И Кир с Фином.

Отец задумчиво посмотрел в глаза сыну, и явно увидел в них что-то, что его устроило.

— Ладно, не хочешь — не рассказывай. Но будь поосторожнее, хорошо?

Это Ильнар пообещать мог, честно стараясь не врать. Не то что бы ему поверили, но Джерал, в отличие от своей супруги, давно привык считать сына взрослым — и имеющим право на собственные тайны. Поинтересовавшись, не нужна ли помощь, и получив стопроцентно честный отрицательный ответ, дан Дьери-старший сделал вид, что вопрос закрыт.

Ещё несколько минут они стояли молча, наблюдая за танцующими. Кеара показалась ещё раз, кажется, Тео пытался рассказать ей что-то забавное, и его руку, лежащую на ее талии, почему-то ужасно захотелось сломать. В трех местах. Интересно, за это могут посадить?

А ещё интереснее, откуда такое желание вообще взялось.

Так, срочно отвлечься.

— Па?

— Да?

— А вы с мамой как познакомились?

— Классически — на балу, — отозвался отец. — Нас друг другу представили, я пригласил ее на танец, потом еще на один… Ей было девятнадцать, и она, надо сказать, была весьма очаровательна, а мне всегда нравились блондинки. Примерно полгода мы время от времени встречались то у одних знакомых, то у других… А потом я решил, что хватит тянуть, и сделал предложение.

Он мечтательно улыбнулся воспоминаниям.

— И что, — заинтересовался Ильнар, — она сразу согласилась?

— Сын мой, я интуит, — усмехнулся Джерал. — Думаешь, я стал бы делать предложение девушке, если б не знал наверняка, что она готова согласиться?

И то верно. В его случае, правда, пришлось делать предложение девушке, точно зная, что она против. И что из этого выйдет — вопрос сложный.

— Ты ее любишь?

Вопрос был неожиданным, и Ильнар внезапно понял, что понятия не имеет, что и как на него отвечать. «Нет» говорить явно не стоило, а «да»… Это, пожалуй, было бы слишком сложно. Но отец ждал, и он кривовато усмехнулся:

— Думаешь, я стал бы делать предложение девушке, если б не любил?

Прозвучало это настолько наигранно, что не обмануло бы даже болвана вроде Тео. Джерал Дьери болваном не был по определению, взгляд его стал строгим и внимательным.

— Не хочу учить тебя жизни… Но ты знаешь, что нет на свете существа опаснее, чем обиженная женщина?

— Серьезно? — Ильнар поднял брови, и отец кивнул:

— Более чем. — Он снова кинул взгляд на толпу. — Она милая девочка. Постарайся ее не огорчать.

Музыка, наконец, умолкла, и Джерал, похлопав сына по плечу, отошел. Ильнар задумчиво сощурился ему вслед, прикидывая, когда отец успел получить столь ценный опыт. Впрочем, тридцать лет брака, наверное, кого угодно научат понимать женщин…

Ему самому это, кажется, не грозит.

«Ты чувствуешь?» — неожиданно спросил Таро. Ильнар поперхнулся от неожиданности, сок плеснул через край бокала на рукав. Интуит вполголоса выругался, пытаясь стряхнуть со светлой ткани оранжевые капли, но не особенно преуспел.

«Чего еще?»

«Вам не стоило сюда приходить».

Мысленный голос мага казался напряженным и вибрирующим, Ильнар едва заметно поморщился и потер лоб.

«Потише можно? И ты сам знаешь, что я сейчас не в состоянии что-то чувствовать, а плохое настроение — еще не повод для паники».

«Для паники не повод, но повод быть внимательнее. Забудь о Теоллене, и о девушках тоже забудь, это сейчас неважно. Здесь, в толпе, ты в безопасности, но и заметить тебя могут многие. Думаешь, у Лейро здесь нет шпионов?»

«Уверен, что есть».

Народу в зале было действительно много, кого-то он знал, кого-то нет, но ведь кроме собственно гостей бала есть еще официанты, музыканты и множество других людей, которые и должны оставаться невидимыми, чтобы хорошо выполнять свою работу.

«Вам лучше бы уйти пораньше».

Ильнар молча кивнул, словно сам себе, и двинулся к центру зала, высматривая в толпе Эла. Тот, впрочем, как сквозь землю провалился, зато внезапно нашлась Кеара.

— А, вот ты где! — она вновь осветила его своей солнечной улыбкой, но на сей раз особенного эффекта не достигла. Разболевшаяся голова и мрачные намеки мага окончательно испортили Ильнару настроение, сделав его неуязвимым для обаяния невесты. Кеара подхватила его под руку, мимолетно улыбнулась сопровождавшему ее Теоллену, и тот, молча кивнув ей, растворился в толпе.

— Ты обещал со мной танцевать, — девушка заглянула в лицо жениху и тут же нахмурилась: — Что-то случилось?

Ильнар молча покачал головой, слегка поморщившись — боль от разговоров с магом переползла от висков к затылку и угнездилась в основании черепа, время от времени недовольно пульсируя.

— Ты уже налюбовалась на физиономию Тео, можно уходить?

Кеара негромко фыркнула.

— Ревнуешь?

— В рамках образа, — проворчал Ильнар. — Если бы я всерьез собирался взять тебя в жены, Тео бы крупно рисковал, приглашая тебя танцевать.

— Его счастье, что ты не собираешься, — нежно улыбнулась девушка. — Не хочешь, чтобы я танцевала с Тео — танцуй со мной сам! В конце концов, это мой последний бал в Баоне, нужно радоваться танцам, пока есть возможность. — И, видя, что жених не разделяет ее энтузиазма, Кеара нетерпеливо притопнула ногой: — Ну?! Или мне Тео звать?

Ильнар вздохнул и позволил невесте увести себя к танцующим. Кажется, не одному Тео повезло, что он не собирается жениться всерьез. В гости к маме, к примеру, можно и не ходить, а вот если собственная жена решит вести светскую жизнь, ездить по балам и устраивать вечеринки дома? И не слишком-то ей возразишь…

После морского танца последовали ещё два. Ильнар почти не следил за музыкой и голограммами, но тело на автомате успешно выдавало заученные движения. Владеть собой ему удавалось определенно чуть лучше, чем Тео — тот после первого танца больше внимания уделял напиткам, чем девушкам, и, кажется, несколько перестарался. Сквозь вежливую маску на его лице то и дело прорывалась несвойственная ему обычно мрачность. В очередной раз встретившись взглядом с сыном наместника, интуит не стал отворачиваться, а, напротив, вежливо кивнул, в знак того, что внимание к себе он заметил. Тео нахмурился, а потом неожиданно сунул свой бокал ближайшему слуге и двинулся к Ильнару. Его слегка покачивало, но голос оставался твердым, и в нем звучат вызов.

— Дана Кеара, я вижу, вы не танцуете? Возможно, вы сочтете возможным еще раз принять мое приглашение?

На Ильнара он демонстративно не смотрел. Кеара еле заметно поморщилась и сжала пальцы жениха. Похоже, что идея подразнить Теоллена уже не казалась ей хорошей. Ужасно хотелось согласиться и отпустить вредную невесту танцевать с нежеланным кавалером, и пусть делают друг с другом, что хотят… Но это точно был бы поступок, недостойный наследника древнего рода. Ильнар едва заметно вздохнул и шагнул вперед, загораживая девушку плечом.

— Она не сочтет.

— Это еще почему?

— Потому что я пригласил ее раньше. Идем… — он демонстративно обнял невесту за талию, миг помедлил, ухмыльнулся и все-таки сказал: — Солнышко мое.

Кеара сердито засопела. Недовольный взгляд Тео сверлил спину, и едва пробуждающийся дар исправно об этом сообщал. Ощущение напоминало присутствие белых теней, разве что пахло от Тео не хлоркой, а вином и дорогим одеколоном.

Заиграла музыка, сына наместника скрыли от них другие пары и закружившаяся под музыку голографическая метель. Устроители бала приглушили свет, добавили к кажущимся снежинкам натуральный ветер и синие огни, иллюзия зимнего ночного леса выглядела настолько естественной, что интуит невольно крепче прижал девушку к себе, за что заработал очередной недовольный взгляд.

— Сама виновата, — проворчал Ильнар в ответ. — Хочешь шутить надо мной — пожалуйста. Хочешь дразнить Тео — на здоровье. Только с последствиями разбираться придется тоже тебе.

Он все-таки поймал взгляд Теоллена и назло всем изобразил счастливую улыбку.

— Какой жуткий оскал, — поморщилась Кеара. Иллюзорные снежинки садились на ее волосы и таяли без следа. — Я вообще не понимаю, почему ты злишься. Какое тебе дело, как и с кем я себя веду?

— Большое. Ты моя невеста, и твое поведение уже относят на репутацию моей семьи. Ты пришла на бал с женихом, а сама строишь глазки другому. Завтра все эти гламурные журналы напишут гадостей про любовные треугольники и догадок, почему ты заключила помолвку со мной, а не с ним. Считаешь, у меня нет поводов злиться?

— Да неужели? — мило улыбнулась Кеара, но взгляд ее стал холодным и колючим — куда там бальному ветерку. — Вас, дан старший лейтенант магобезопасности, серьезно интересует бред, написанный в журналах? Какой кошмар, я-то считала, что мой жених свободен от предрассудков.

— Знаешь, что? — рычаще выдохнул Ильнар, но тут же заставил себя успокоиться. — Давай лучше помолчим.

Кеара раздраженно дернула плечиком, но спорить не стала.

Когда они молча вернулись к семьям, близняшки засыпали Кеару вопросами о предстоящей свадьбе. Как ни странно, девушка охотно включилась в обсуждение платьев, букетов, украшений и прочей ерунды, которой Ильнар никогда не пытался забивать собственную голову. Приходилось стоять рядом, делая вид, что он, как любящий жених, все готов сделать так, как сочтет нужным невеста — улыбаться, кивать и не особенно прислушиваться к разговору…

— …А он собирался жениться, три года назад, знаешь? — Лития заговорщически подмигнула Кеаре и все трое уставились на него.

— Четыре года, — поправила Кития.

— Она такая красивая была!

— А он такой влюбленный!..

— А она вдруг взяла и уехала!

Близняшки захихикали. Ильнар стиснул зубы — этого разговора он не ждал, и улыбаться вдруг стало совершенно невозможно.

— И почему же? — а вот Кеара все еще улыбалась, насмешливо так. — Она сочла себя недостойной такого сокровища?

Глядя в глаза невесты, Ильнар неожиданно понял, что ему совершенно не хочется больше быть на балу. Еще слово — и он выскажется, и не спасут ни ментальный блок, ни самоконтроль, ни…

— Она умерла. И это не смешно, девочки. — Эл, как обычно, разобрался в настроении друга в одну секунду. — Иль, как рука?

Рука, как ни странно, о себе не напоминала, но была отличным объяснением для мрачного выражения лица — и для желания сбежать тоже. Близняшки смущенно притихли, Кеара тоже перестала улыбаться, и Ильнар заставил себя успокоиться, хотя бы немного. Сестры действительно не были осведомлены об этом эпизоде его личной жизни — впрочем, он тогда вообще мало с кем общался.

— Все нормально.

В «нормально» Эл не поверил, но отстал, а заодно забрал танцевать сестру. К близняшкам тоже подошли очередные кавалеры, и вовремя — Ильнара снова удостоил вниманием Теоллен.

Интуит машинально прищурился. Дар неожиданно отозвался, гнев приятеля обдал Ильнара темной волной, и он поморщился. Пьян, зол, не вполне адекватен. Чего ему надо-то?

В ответ на его вопросительный взгляд Тео в ответ мотнул головой:

— Отойдем. Нужно поговорить.

Его агрессия ничуть не убавилась, когда Ильнар шагнул ближе и взглянул на собеседника сверху вниз:

— Точно нужно?

— Точно.

Интуит пожал плечами. Тео, даже пьяный, не мог не понимать, что Ильнар сильнее и тренированней, да и вряд ли он стал бы затевать драку на глазах у всех. Значит, будет только ругаться, а это пережить можно. Да и отвечать никто не запретит. Хотя, пожалуй, в темные углы в такой компании лучше не ходить.

В темные углы Тео и сам не пошел, лишь отошел подальше от танцевальной площадки, на которой в такт музыке распускались гигантские маки, и остановился неподалеку от выхода в зимний сад. Ильнар сложив руки на груди, встал напротив, рассматривая бывшего приятеля с неожиданной неприязнью. Жабо он успел где-то потерять, воротник рубашки был расстегнут, лицо раскраснелось, словно Тео страдал от жары. Как-то особенно бросались в глаза растрепанные волосы, покрасневшие глаза с расширенными зрачками — а только ли вином утешал свою печаль сын наместника?

— И давно это у вас? — мрачно спросил Тео. Ильнар оторвался от созерцания и недоуменно нахмурился:

— Что — давно?

— Не прикидывайся идиотом, — Тео раздраженно мотнул головой. — Я спрашиваю о Кеаре. Давно вы решили пожениться?

— Тебе-то что за дело?

— Отвечай на вопрос! — рявкнул сын наместника, и Ильнар мрачно ухмыльнулся:

— Держи себя в руках. Я тебе, конечно, сочувствую, как мужчина мужчине… Но кто не успел — тот опоздал.

Тео зло сощурился.

— Кариса убежала к себе, и теперь рыдает, — сообщил он. Ильнар равнодушно пожал плечами, хотя внутри что-то царапнуло.

«Не раскисай. Это остаточное влияние приворота, отразилось не все».

Напоминание о привороте слегка подняло настроение — до веселой такой, боевой злости. Боя лучше было бы избежать, так что Ильнар постарался изобразить безразличие.

— Сочувствую.

— Не хочешь извиниться?

— За что?

— Не прикидывайся! — рявкнул Тео. — Твоя мать и моя мать договорились, что отец даст тебе место в канцелярии, Кариса ждала, что ты сделаешь предложение…

Вот оно что, оказывается… Ну спасибо, мама.

— Ах, они договорились? — ласковым тоном уточнил Ильнар. — Они договорились? А она ждала? — Внутри закипало бешенство, он знал, что наверняка пожалеет о словах, которые собирался сказать, но останавливаться уже не хотелось. — Как все замечательно устроилось, надо же! Стоило пару раз улыбнуться девушке, как за меня уже все решили — и где я должен работать, и когда будет свадьба… И имена наших будущих детей уже придумали, да?! Одно только забыли — спросить моего мнения! А я-то, дурак такой, сам не догадался… так?!

Он наклонился к самому лицу Тео, глядя ему в глаза.

— Ну давай, скажи что-нибудь! Молчишь? Нечего сказать, да?!

Тео действительно не стал ничего говорить.

Он ударил.

Ильнар так удивился, что в первый миг даже растерялся. Он изумленно взглянул на противника, коснулся разбитых губ и с недоумением увидел на пальцах кровь. В следующую секунду в нем вскипела ярость — да как этот… посмел?! Он качнулся вперед с намерением достойно ответить обидчику, но Тео вдруг исчез из его поля зрения, зато прямо перед ним, близко-близко, появилось лицо Кеары.

— Тише-тише-тише, не надо, успокойся, — зашептала она, ее ладони легли ему на грудь, а глаза смотрели тревожно и ласково одновременно. — Тише, не нужно, он того не стоит… А хочешь, я тебя поцелую? Два раза? Только давай не будем драться, давай уйдем…

Ильнар зажмурился. Голос невесты звучал убаюкивающе, и бешенство потихоньку успокаивалось. Змей с ним, с Тео, хотя каков подлец! Но он-то сам хорош, ведь всерьез был готов надавать в ответ, как Кир учил…

Воспоминание о командире и о том, как бы тот отреагировал на драку, окончательно отрезвило. Ильнар открыл глаза, прижал к себе невесту, нашел взглядом противника и медленно, с мстительным удовольствием проговорил:

— Неудачник.

Тео рванулся вперед, но его уже держали. Кеара снова зашептала что-то успокаивающее, осторожно подталкивая жениха к выходу в зимний сад. Тот напоследок злорадно улыбнулся сопернику и отвернулся. Кажется, его обещали поцеловать? Пожалуй, ради этого стоило и по физиономии получить…

***

Зимний сад охватывал бальный зал широким полукольцом. Музыка здесь почти не слышалась, в ветвях экзотических деревьев сияли гирлянды фонариков, а на скамейках, увитых цветами, обнимались редкие парочки. Народу здесь было немного — до праздничного банкета оставалось всего-ничего, все гуляющие и танцующие потихоньку перемещались к столам. Лично у Ильнара деревья в кадках, пышные тропические цветы и стеклянный потолок вызывали однозначные ассоциации с операцией в айропорту, и любая мелькнувшая тень казалась проявлением потустороннего. Нервирующее местечко, хотя вряд ли так считал еще кто-то, кроме него самого.

Непривычно тихая и заботливая Кеара увела жениха в самый дальний уголок сада, где под раскидистым серебристым кленом стояла очередная скамейка. Никаких голограмм и фильтров: за огромными, от пола до потолка, окнами расстилался дворцовый сад, в свете фонариков смутно угадывались очертания каких-то кустов, а над ними белым водопадом цвела глициния. Ильнар уселся, откинулся на спинку и внезапно понял, что зверски устал — от шума, красок, чужих и своих эмоций. И больше всего ему сейчас хочется даже не целоваться, а вернуться домой и завалиться спать.

Кеара присела рядом, вынула из крохотной сумочки платок и осторожно приложила к его губам, стирая кровь. Ильнар поморщился, и девушка тут же отдернула руку и виноватым шепотом спросила:

— Больно?

Интуит покосился на нее из-под полуопущенных ресниц. Губу саднило, но это ерунда, заживет. Тем не менее он притворно вздохнул:

— Есть немного.

И пусть теперь сидит и чувствует себя виноватой. В конце концов, разве не она раздразнила Тео? Хотя своей собственной вины он тоже не отрицал. И оправдание насчет того, что сын наместника не должен был лезть в драку прилюдно, было совершенно неубедительным. Ильнар на его месте бы тоже, наверное, дал нахалу в морду, да и на своем он лишь чудом от этого удержался. Даже жаль, что удержался, к слову. Ну, зато теперь скандальные статьи будут писать не про него.

Теплые пальчики неожиданно погладили его по щеке, и интуит удивленно повернулся к невесте. Та, странное дело, руку убрала не сразу, долго-долго смотрела ему в глаза, а потом тихонько вздохнула и сказала:

— Прости меня, пожалуйста.

Ильнар от неожиданности рассмеялся. Девушка тут же отдернула руку, отвернулась и неровным голосом произнесла:

— Не смешно.

— Не обижайся, — интуит улыбнулся и осторожно коснулся ее руки. — Я просто опасаюсь, что у меня снова галлюцинации.

— У тебя их и в прошлый раз не было, — фыркнула Кеара. — Я что, по-твоему, извиняться не умею? Тем более, что ты прав, не стоило его дразнить. Я как-то не подумала, что он полезет драться.

— Я и сам не подумал, — вздохнул Ильнар. — Нехорошо с нашей стороны смеяться над проигравшим.

— Как будто было хорошо с его стороны действовать мне на нервы, — проворчала девушка. — Ладно. Мы ведь больше не будем?

— Не будем. Мы лучше вспомним про то, что обещания нужно выполнять… — Ильнар многозначительно посмотрел на невесту, и она, поняв намек, смущенно улыбнулась, и в приглушенном свете фонариков интуит увидел, как порозовели ее щеки.

— Что, мне опять закрыть глаза? — насмешливо поинтересовался он. — Заметь, я вообще не напрашивался.

— Лучше молчи, — с некоторой угрозой в голосе произнесла девушка. — А то я передумаю, и тебе же хуже.

— Ага. То есть я тоже могу вдруг передумать и не разрывать помолвку?..

Кеара с досадой посмотрела на него, и Ильнар широко улыбнулся:

— Да шучу я, шучу.

— И опять не смешно, — вздохнула девушка. — Ладно. Обещала — выполняю.

Она глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду, потом решительно наклонилась, быстро чмокнула его в щеку и тут же выпрямилась с совершенно независимым видом:

— Доволен?

— Нет, — честно ответил Ильнар. — Ты же обещала два раза.

И, стремительно наклонившись, поцеловал ее сам. Время словно замерло, ее дыхание пахло мятой и апельсинами, по позвоночнику снова побежали искорки… а потом его треснули сумочкой по шее, и он со смехом отстранился, а потом и вскочил — разгневанная невеста явно не так представляла себе обещанный поцелуй. Гнаться за ним она не стала, но отозвалась о его выходке в таких выражениях, что Ильнару снова стало смешно.

— Эй, ладно-ладно, я тоже извиняюсь! — Кеара шипяще выдохнула, и он повторил более уместным тоном: — Ну правда, извини.

Девушка сердито фыркнула, но ругаться перестала. Ильнар осторожно вернулся обратно, встал сзади, чтобы между ними оказалась спинка скамейки. Некоторое время он молча смотрел на макушку невесты, а потом вдруг предложил:

— А давай сбежим?

Кеара удивленно запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. Глаза ее в полумраке сада казались темными и глубокими, и в них отражались гирлянды огоньков.

— Куда?

— Не куда, а откуда. Ну его к Змею, этот бал. Просто прогуляемся, я провожу тебя, а потом пойду домой и лягу спать. Честно обещаю не приставать с поцелуями.

Кеара недоверчиво хмыкнула, но поднялась со скамейки. Ильнар взял ее за руку, огляделся, и повел к другому выходу, рассудив, что идти через бальный зал будет плохой идеей. Незамеченные никем из гостей, они добрались до гардеробной, надели пальто и выскользнули через один из боковых выходов в сад.

***

Половина дворцового парка была закрыта для посещения, здесь было тихо и сумрачно. Дорожка, вымощенная округлой галькой в три цвета, раскручивалась плавной спиралью, на ветвях заснеженных деревьев перемигивались крошечные цветные огоньки. Призрачное сияние Внешних колец и голубоватый свет фонарей придавали саду удивительно сказочный вид, и Кеара в длинном, почти до земли, белом пальто была похожа на героиню какой-то древней легенды о магических временах — не то фея, не то древесный дух. Хотелось коснуться ее просто для того, чтобы убедиться, что она реальна и не растает от одного прикосновения.

Словно почувствовав его взгляд, девушка повернула голову.

— Здесь красиво. В монастыре тоже большой сад, и я любила там гулять, особенно зимой. Есть в этом что-то волшебное, кажется, что деревья спят, а я подсматриваю их сны…

Сны деревьев? Ильнар огляделся с невольным интересом. Интересно, что же деревьям может сниться? Лето? Птицы? Бабочки?

«Гуляющие идиоты, — неожиданно проворчал маг. — Вызови уже такси и езжай домой. В этих кустах кто угодно может прятаться».

Кусты действительно были хороши — пышные, припорошенные снегом. Ильнар прислушался к собственным ощущениям, дар опять молчал, предчувствие неприятностей улеглось, изредка подавая сигналы откуда-то из глубин подсознания. Впрочем, если бы ему грозили серьезные неприятности вот прямо сейчас, Эл бы не выпустил его из поля зрения.

А значит, можно пока что не портить себе остаток вечера и настроения.

Таро раздраженно умолк. Кеара снова рассказывала о монастыре и саде, и интуит только кивал, вполне довольный тем, что можно немного помолчать. Злость на Тео притихла, приглушенная умиротворящим пейзажем. Деревья, кусты, почти зима, приятная девушка рядом, снежные хлопья, белыми мотыльками порхающие вокруг фонарей…

— А та девушка, о которой говорили твои сестры… Какая она была?

Ильнар вздрогнул. Вопрос застал его врасплох, и тем удивительнее было не почувствовать в ответ обычного глухого раздражения. Печаль — да, светлую, легкую, как прикосновение крыльев стрекозы. Боль — немного, словно дала о себе знать старая травма. Но ни капли той застарелой, черной тоски, эхо которой все эти годы давало о себе знать.

— Она была… — он умолк, пытаясь подобрать слова. — Необыкновенная. Легкая. Живая.

— Красивая?

— Да, но… это все неважно. То есть, важно, конечно, очень красивая, но она еще была… настоящая, что ли… без притворства. Понимаешь?

— Понимаю, — Кеара задумчиво кивнула, смахнула с ресниц налипшие снежинки и серьезно взглянула на него снизу вверх. — Ты ее любил.

Любил, да. Ильнар повторил это слово про себя, словно пробуя на вкус, и почти ощутил, как касается губ горьковатый аромат вишневого дыма.

Любил. Все правильно, именно так — в прошедшем времени.

— Расскажешь?

Она не улыбалась, смотрела серьезно и внимательно, и Ильнар сперва хотел отмахнуться, просто по привычке, как отмахивался от подобных разговоров все эти годы… а потом вдруг кивнул.

И рассказал. О том, как пять лет назад пришел работать в оперативный отдел — не так уж и давно, а по собственным ощущениям, он был тогда совсем мальчишкой. О единственной девушке среди оперативников — девушке с невозможно яркими глазами и нахальной усмешкой. О том, как он влюбился окончательно и бесповоротно, как ему казалось, и о том, как они были счастливы вместе — целых шесть месяцев.

А потом — больница. Операционная. Бессонные ночи. Выматывающее ощущение собственной беспомощности и бесполезности, когда хотелось бить кулаками о стены и кричать — просто для того, чтобы что-то делать. Страшный, смертельный диагноз. Ее шепот: «Отпусти меня. Пожалуйста».

Она уехала — в Аллитор, на другой конец страны. Он рвался ехать следом, но она запретила, велела запомнить ее молодой и красивой. Он запомнил, и думал о ней, каждую минуту своего времени, надеялся, сам не зная на что…

А через два месяца пришло письмо о ее смерти.

— Я тогда сам чуть не умер, — Ильнар криво усмехнулся, заново переживая события четырехлетней давности. — Кир не дал. Вернее, как раз дал — по морде. Хорошо так врезал. И сказал, что если я ее действительно любил, должен жить за двоих. Вот и… живу теперь, — он снова попытался улыбнуться.

Он и сам не вполне понимал, зачем рассказал все это, и тем более — зачем рассказал Кеаре. Несколько минут они шли молча, впереди показался выход из сада, и Ильнар уже начал прикидывать, что, пожалуй, действительно стоит вызвать такси, как вдруг девушка неожиданно остановилась.

— А я любила маму, — произнесла она. — Когда она умерла… Так страшно, оказывается, терять близкого человека. И до сих пор страшно.

Она умолкла, и Ильнар открыл было рот, чтобы ответить — что сказать он не знал, и скорее всего, вышла бы какая-нибудь шаблонная банальность. Но невеста неожиданно покачала головой:

— Молчи. Я… я тогда очень испугалась. Настолько, что сбежала на другой конец страны, чтобы не видеть больше этот дом, не вспоминать, не думать, чтоб не было так больно… — Она, не удержавшись, всхлипнула, и, когда Ильнар осторожно взял ее за руку, не стала сопротивляться. — Знаешь… Я иногда представляла, что выйду замуж, у меня будут дети… А вдруг со мной что-то случится? Или с ними? Я не хочу… не хочу больше терять любимых.

Что сказать в ответ, Ильнар так и не придумал. Поэтому просто молча привлек ее к себе. Кеара на мгновение напряглась, но вырываться не стала, прижалась щекой к его плечу.

— Глупо, правда? — глухо произнесла она. — У меня нет ни мужа, ни детей, и скорей всего, никогда не будет, а я уже за них боюсь. Знаю, что выгляжу при этом бестолковой истеричкой… и ничего не могу с собой поделать. Страшно.

Разговоры по душам Ильнару никогда не давались, впрочем, молчать у него выходило неплохо. Молчать и думать, что нет в ее признании ничего глупого. Терять близких действительно страшно. И разве сам он не по той же причине избегал серьезных отношений? Разница лишь в том, что с оперативником магобезопасности неведомое «что-то» может на самом деле случиться каждый день — и случается.

Уже случилось.

— Зачем я тебе все это сказала, интересно? — девушка, кажется, пыталась говорить весело, но голос ее дрожал, и интуит просто пожал плечами. Зачем, зачем… какая теперь уже разница. Его больше интересовал другой вопрос — что теперь делать с поселившимся внутри желанием обнять ее крепче и не отпускать. И пусть только этот мир посмеет ее еще раз обидеть!..

Кеара попыталась отстраниться, и он с неохотой разжал руки. Она выглядела слегка смущенной, и не вполне довольной — то ли своими откровениями, то ли его поведением… Вот сейчас действительно вызовет такси и уедет, и что делать?

— А пошли на ярмарку?

Вообще-то, Ильнар терпеть не мог мероприятия с кучей людей, а на главной площади города сегодня, наверное, яблоку негде упасть — последний день праздничной недели, концерты, фейерверки, ярмарка. Слова вырвались словно сами собой, и Кеара посмотрела на него удивленно. Он и сам не знал, чего больше хочет — чтобы она отказалась или наоборот.

Она смотрела на него долгую-долгую секунду… а потом кивнула.

***

В открытой для посещений части парка было многолюдно, и чем ближе к площади, на которую выходила центральная аллея, тем больше окружающее соответствовало определению «праздничная толпа». Шум, смех, музыка со всех сторон, лотки со сладостями и сувенирами, и огоньки, огоньки, огоньки. Множество гирлянд увивали деревья и дома, сияли фонари, перемигивались рекламные щиты, мерцали голограммы. В воздухе плыл медовый аромат упрямо цветущих глициний, смешиваясь с более привычными запахами дыма и сладкой ваты.

Праздник.

Кеара вцепилась в его руку, словно боялась потеряться — в такой толпе это было совсем просто. Хотя вряд ли она думала именно об этом, да и вообще о нем. Невеста с совершенно детским восторгом крутила головой, задерживая взгляд то на почтенного вида дубе, увитом гирляндами и лентами от корней до самой макушки, то на уличных акробатах, то на голографическом огненном фонтане, то и дело меняющем цвет и рассыпающем цветные искорки. Ярмарка определенно нравилась девушке намного больше, чем бал, и Ильнар не мог с ней не согласиться. Самому ему, в принципе, было плевать на все эти народные увеселения, но…

Как же, оказывается, поднимает настроение счастливая девушка рядом!

И чего не сделаешь, чтобы она оставалась счастливой.

Он давно уже не чувствовал себя настолько расслаблено. Словно все проблемы ушли куда-то за границу праздника, и можно поддаться дурашливому настроению, покупать сладкую вату и петушков на палочке, пить горячий — очень горячий! — шоколад с апельсиновым сиропом, говорить глупости и самому смеяться над ними, вести спутницу не чинно под руку, а нахально приобняв за талию, под предлогом «тут же скользко, упадешь!» Можно подпевать звучащим со сцены песням, надеть на шею праздничный венок из глициний и уговорить невесту прокатиться на карусели — не то что бы уговаривать пришлось долго. А потом просто бродить по площади, по аллее, держась за руки, и разговаривать о какой-то ерунде, потому что от разговоров о серьезном скоро начнет тошнить…

Или не от разговоров.

Накатило ощущение дурноты, в глазах потемнело, и Ильнар едва успел ухватиться за ближайший фонарный столб, чтобы не упасть. Сферотехник прижался лбом к ледяному металлу, Кеара что-то встревоженно спрашивала, а он лихорадочно пытался определить источник ощущения. Нет, это не потустороннее… и не колдун, как ни странно. По крайней мере, не он один.

«Уходите немедленно!» — рявкнул Таро, и от его голоса внутри черепа словно запрыгали тяжелые металлические шарики. Ильнар, морщась, медленно оторвался от столба и попытался улыбнуться — прохожие недоуменно на него косились.

— Тебе плохо? — Кеара заглянула ему в лицо.

— Нет, — медленно произнес интуит, осторожно осматриваясь. — То есть, да, но… Плохо не мне.

Он ощущал это совершенно точно, хотя и не понимал вполне, как это ему удается. Плохо действительно не ему, вон там, впереди, двое парней сворачивают с аллеи, поддерживая под руки третьего, и всем своим видом демонстрируют, что приятель просто перебрал, ему пора домой, извините, дайте пройти…

Вот только оперативники из группы Кириана Муэрро перебрать не могут по определению.

Особенно — интуиты.

— Тавис!

Группа замерла в каких-то десяти шагах, стажер медленно поднял голову, взгляды встретились…

«Блок! Блок держи, сорвет!»

Интуиты седьмого уровня почти не чувствуют эмоций посторонних людей. А вот знакомых, да к тому же знакомых интуитов, очень даже.

Страх. Растерянность. Злость. Ощущение беспомощности.

На мгновение в глазах потемнело, и уже собственное бешенство, так и не нашедшее выхода на балу, рванулось вперед, на пару секунд опередив замешкавшееся тело.

Тавис изумленно расширил глаза — а потом, подхватив в свою очередь чужие эмоции, ударил сам.

Кир не зря работал со стажером. Левый тип молча рухнул на землю, Тавис свалился следом — второй злоумышленник решил, что свободные руки ему важнее. Что именно было у него в кулаке, Ильнар разглядеть не успел, просто перехватил руку, заломил за спину, а подозрительный предмет уже сам выпал из пальцев, глухо брякнув о брусчатку. Противник зарычал, рванулся, и интуит сам едва не заорал, когда собственная левая рука, возмущенная столь вольным обращением, полыхнула болью от плеча до кончиков пальцев.

Вокруг загомонили, кто-то завопил про полицию и драку, противники несколько секунд смотрели друг на друга, тот парень, что упал первым, кое-как поднялся, лицо его казалось смутно знакомым, но где именно этот тип ему встречался, Ильнар сходу припомнить не смог. Высокий, полноватый, шапочка такая дурацкая…

А вот тип его, похоже, узнал. Удивленно округлил глаза, присмотрелся, переглянулся с напарником…

И оба рванули с места, расталкивая толпу.

Ильнар на рефлексах дернулся следом, но злобное «Куда?!», прилетевшее от мага, мгновенно лишило его желания кого-то ловить. Голова трещала так, что, казалось, сейчас развалится на части, рука ныла, и больше всего хотелось тоже упасть и отключиться.

Но такой роскоши он себе позволить не мог.

Опустившись на колени рядом с Тависом, Ильнар попытался вспомнить, что обычно делают в таких случаях. Кажется, надо проверить пульс… и зрачки… и что там у него еще есть… Сделать он так ничего и не успел, невесть откуда взявшаяся Кеара отпихнула его руки, и интуит послушно отодвинулся — уж медсестра точно умеет оказывать первую помощь.

— Вызови скорую! — велела девушка, и Ильнар, послушно кивнув, взялся за коммуникатор.

Скорую, точно. И полицию. И Кира.

Полиция явилась и без вызова, и пришлось долго и нудно объяснять, что именно случилось. Парни, дежурившие на площади, происшествию явно были не рады, а когда обнаружилось, что один из злоумышленников обронил парализатор, мощный, армейский, то и вовсе погрустнели. В сочетании с пояснениями Ильнара и валяющейся без сознания жертвой все это тянуло как минимум на попытку похищения.

Вот только кому нужно похищать оперативника магобезопасности?

Разговор пришлось прервать — Кеара в ультимативной форме велела полицейским помочь уложить стажера на скамью. Насколько можно было разглядеть в свете праздничной иллюминации, парень был бледен и дышал еле-еле. Но дышал, что не могло не радовать.

Пока полицейские разгоняли любопытных и совещались по поводу того, кого из начальства стоит вызвать, Ильнар вернулся к Кеаре. Она сидела рядом с пациентом, и на светлом подоле темные полосы и пятна грязи отчего-то очень бросались в глаза. Впрочем, девушке, кажется, было наплевать на испорченное пальто и платье.

— Ну что?

— Не парализатор, — Кеара поправила под головой пациента импровизированную подушку из собственного шарфа и сумочки. — И по голове вроде не били, ни ран, ни ушибов не видно. Вообще никаких следов. Он ведь интуит, да?

Ответить Ильнар не успел. Стажер дернулся, едва не свалившись со скамейки, и сферотехник едва успел его придержать.

— Тихо, тихо, герой, — Ильнар, морщась от боли в левой руке, уложил парня обратно. Тот уже открыл глаза, кое-как сфокусировал взгляд.

— Иль…

Интуит присел рядом, говорил Тавис еле слышно, и большого труда стоило понять, что он имеет в виду.

— Им был нужен… интуит… из магобезопасности… они говорили… интуит… Каоро… ты…

Стажер умолк, переводя дыхание. Ильнар медленно выпрямился, стараясь уложить информацию в голове. Интуит из магобезопасности. Ну да, выбор-то небольшой.

«Он знает», — неожиданно звенящим голосом проговорил Таро.

Кто «он», вопросов не возникало. Кажется, провидец все-таки сумел дать своему магистру нужную зацепку.

Стажер снова что-то зашептал, и Ильнар наклонился ближе.

— Он ведь… спрашивал… про меня… и про тебя… не зря…

Дальше последовало выражение, которого не стоило бы произносить в присутствии девушки, и которого сферотехнику от стажера слышать еще не доводилось. Первой пришла мысль о том, что коллеги дурно влияют на юное дарование, и хорошо, что он таки уходит в больницу. А потом слова Тависа соединились с собственными ощущениями и впечатлениями, и в следующую секунду интуит повторил ровно ту же фразу, но погромче и с выражением.

Высокий, полноватый и в дурацкой шапочке. Интересовался интуитами.

Как, оказывается, был прав Фин, невзлюбивший нового сферотехника!..

***

Командир умудрился оказаться на месте происшествия почти одновременно с медицинским сферокаром. Выслушав короткий доклад сферотехника, он хмуро кивнул, словно происшествие удивления у него не вызвало.

— Жди здесь, — бросил он, и направился к медикам, которые уже грузили в машину носилки. Ильнар пожал плечами, привычно поморщился и присел на скамейку возле невесты, намереваясь сказать что-то ободряющее и успокаивающее.

— Теперь они будут охотиться за тобой? — вдруг спросила Кеара, продолжая глядеть куда-то в сторону.

А разговор-то она, оказывается, слушала. Интуит вздохнул и попытался улыбнуться.

— Похоже, будут. Но меня так просто не взять. И мы уезжаем уже послезавтра, так что сомневаюсь, что они успеют.

Кеара молча кивнула. Было похоже, что она очень хочет что-то сказать, и в то же время изо всех сил сдерживается, чтобы все-таки промолчать. Да уж, с женихом ей определенно не повезло, это ж уметь надо, два раза за вечер ввязаться в драку. Хотя драки — это еще ерунда…

Вернулся Кир, оглядел обоих и велел:

— Поехали. Развезу вас по домам.

Ильнар хмыкнул и поднялся. От его внимания не укрылось, что командир обращался к ним обоим, причем таким тоном, словно на месте Кеары был, к примеру, Фин. И к его фразе прямо-таки напрашивалось окончание «чтоб больше никуда сегодня не влезли». Он протянул руку невесте, помогая подняться, и готов был поклясться, что в ее ответном взгляде притаилась усмешка.

А может, и показалось.

***

До Старого города добрались быстро и без происшествий. Кир был исключительно вежлив и спокоен настолько, что рядом с ним нервничать не выходило даже у Кеары. Но стоило девушке закрыть за собой дверь, как с командиром произошли решительные перемены.

— А теперь объясни мне, какого Змея вас вообще понесло в город.

Сказано это было все тем же ровным, вежливым тоном, но некстати проснувшийся дар подсказал, что вот сейчас лучше не спорить, не возражать и вообще закопаться в ближайший сугроб — и под землю метра на полтора. А самое противное, что разумных объяснений собственным действиям Ильнар действительно подобрать не мог. Какая может быть прогулка с девушкой, когда по городу бродит нелицензированный колдун, а Орден Карающего пламени мечтает тебя отыскать и прикончить? Стоило ведь с самого начала послушаться Таро и вызвать такси…

— Идиот, — вздохнул командир, полминуты полюбовавшись на упорно глядящего в землю интуита. — Ладно. Тависа увезли в больницу, ментальный шок. Оглушили артефактом, похоже. — Ильнар вскинул голову, и командир пояснил: — Врач сказал, что инициации еще можно избежать. Так что ты успел вовремя.

Интуит молча кивнул, чувствуя некоторое облегчение. Стажеру определенно повезло больше, чем Каоро.

«А тебе, если что, не повезло бы», — буркнул маг, и Кир, словно услышавший его мысли, добавил:

— Сам понимаешь, что случилось бы на его месте с тобой. Так что завтра ты сидишь дома, и только попробуй высунуть нос без моего позволения. Это ясно?

— Так точно, — вздохнул Ильнар, понимая, что еще легко отделался.

Командир внимательно на него посмотрел, кивнул и велел возвращаться в сферокар. До дома родителей, в общем-то, можно было дойти минут за пятнадцать, но взглянув в глаза майора, сферотехник проглотил все возражения и вернулся в машину.

Пусть везет, если ему так хочется. Самому Ильнару сейчас больше всего хотелось спать — лечь, отключиться и хотя бы какое-то время не думать обо всех своих проблемах.

Как оказалось, проблемы его отпускать не собирались.

Погруженный в собственный мысли, Ильнар не сразу сообразил, что сферокар никуда не летит, а завис в парковочном кармане на высоте второго яруса — метров тридцать над землей. Командир молча смотрел прямо перед собой, хмурясь, словно решал какую-то задачу.

О чем хотел поговорить Кир, Ильнар не представлял, но хорошие новости с таким выражением лица обычно не сообщают.

— Ты как-то интересовался, почему из Диких земель я перевелся именно в Баону, — неожиданно проговорил майор. Ильнар изумленно вскинул брови — этой темы он точно не ожидал. И выражения смущения на лице Кира ему видеть еще не доводилось. Он даже и представить себе не мог, что майор Муэрро способен смущаться!

Кир искоса взглянул на друга и, оценив выражение лица, хмыкнул.

— Только сразу не бесись, ладно? Я работаю на Тайную канцелярию. Меня направили в СМБ Баоны, потому что здесь находится резиденция Ордена. Я собираю информацию о Лейро и его делах… докладываю наверх.

Повисла тишина. По спине пополз холодок, во рту вдруг резко пересохло. Командир мрачно сверлил взглядом приборную панель и выглядел… виноватым?

— Ты…

— Да. — Кир поднял голову и встретился со сферотехником взглядом. — Я не мог не доложить.

Интуит с усилием сглотнул. Какими проблемами может быть чревато внимание Тайной канцелярии к его персоне, он пока не знал, но воображение тут же подкинуло несколько наиболее вероятных вариантов.

— То есть, — он попытался улыбнуться, вышло плохо, — мы сейчас полетим?..

— К тебе домой мы полетим, — отмахнулся Кир. — Не паникуй раньше времени, ты даже не инициирован, а если бы и был, это тоже не преступление.

— А одержимость — преступление?

Майор поморщился. А потом велел молчать — и слушать.

Его задание состояло в том, чтобы найти слабые стороны магистра. Императора не устраивала активность Ордена, и черно-красных потихоньку лишали влияния. Именно для этого в свое время отец нынешнего Императора создал Службу магической безопасности, забрав у Ордена почти все силовые функции. Но спецбольницы все еще нуждались в охране, что давало Магистру право содержать небольшую армию.

Разумеется, инициативы Императора Ордену пришлись не по вкусу. Прямых доказательств, что именно Орден ведет деятельность, направленную на дискредитацию СМБ, у Тайной канцелярии не было, но и косвенных вполне хватало, чтобы присмотреться к Магистру повнимательнее. А тут еще в последнее время участились случаи появления агрессивных колдунов, преступлений магического характера стало больше…

— В отделе Джейка работы в этом году только по официальной статистике в полтора раза больше, чем в прошлом. Он бесится, конечно, всех во всем подозревает. Он предлагал доложить о твоих… странностях еще после накопителя. — Кир в упор взглянул на интуита. — Я отговорил, да и Эл сказал, что с тобой все нормально. А одержимости, с точки зрения официальной науки, вообще не существует.

— И что Тайная канцелярия хочет от меня?

— Информацию, — просто ответил Кир. — Ты говорил, что Таро пытался вступить в контакт — его готовы выслушать. Я передал своему начальству те сведения, которые получил от тебя, разумеется, у них нашлись дополнительные вопросы.

Маг ничего не сказал, но промолчал столь выразительно, что у Ильнара снова заныли виски. Еще бы, учитывая прошлый опыт общения Таро с Тайной канцелярией, ничего хорошего эта новость не сулила.

— То есть, в Ксантар мы не едем?

Можно, наверное, было и не спрашивать. Вряд ли Тайная канцелярия выпустит из виду такого интересного свидетеля.

— Едем, — возразил Кир. Ильнар удивленно поднял взгляд, и майор пояснил подробнее.

Вопросы у начальства действительно нашлись, и много. Но часть из них вполне совпадала с теми вопросами, ответы на которые друзья собирались получить в монастыре, а возможность прикончить Магистра и тем самым ослабить Орден вызвала живейший интерес. Официально этого никто не подтвердил бы, но вот если майор Муэрро готов поручиться за своего друга…

— Мне пообещали помощь, информацией и снаряжением, но дали понять, что если Орден доберется до нас раньше, заступаться никто не будет. Это изрядная авантюра, но выбора у нас с тобой нет, и в Дикие земли идти, похоже, все-таки придется. У меня приказ, хоть и не официальный. У тебя — сам понимаешь.

Ильнар медленно кивнул. Выбора действительно не было, и, наверное, стоило радоваться, что Тайная канцелярия вместо того, чтоб запереть его в лаборатории для опытов, готова помочь в осуществлении их плана. Но, змеевы потроха, как же оно все…

— Злишься?

— Нет.

— Врешь.

— Вру.

Интуит вздохнул и зажмурился. Злиться на Кира не было ни малейшего смысла. К тому же, друг наверняка сделал все, чтобы Тайная канцелярия действовала в их интересах — и вряд ли это было просто. В конце концов, не в Орден же его сдали!

Но все-таки сдали.

Ужасно хотелось что-нибудь сделать. Например, выскочить из сферокара, хлопнув дверью… на высоте тридцати метров, ага. Или вот взять и дать в морду… Киру. Ха.

— Когда вернемся, — тяжело произнес Ильнар, не открывая глаз, — пойдем в этот твой спортзал, и я тебя…

Кир негромко хмыкнул.

— Я даже могу поддаться. Немного.

— Не вздумай.

Ильнар свирепо воззрился на командира. Злость на всех сразу колотилась внутри, и вот прямо сейчас он действительно чувствовал в себе силы совершить невозможное — одолеть Кира в спарринге. А в Дикие земли сходить — вообще ерунда, плюнуть и растереть.

Майор усмехнулся и завел двигатель.

— И только попробуй привезти меня не домой, — пробормотал интуит, снова закрывая глаза.

Командир не ответил, и Ильнар решил считать это согласием.

Домой. Спать. И пусть весь мир идет к Змею на рога, если хочет добиться от него чего-то еще до утра.

***

В доме было тихо — Тарина наверняка спала, а родители и близняшки с бала еще не вернулись. И к лучшему, выслушивать нотации по поводу помолвки и скандала с Тео интуит был не в настроении. Теперь надо быстренько завалиться спать, и тогда все разборки можно будет оставить на утро…

На ходу расстегивая рубашку, Ильнар направился в свою комнату, но не успел сделать и десятка шагов, как его окликнули.

— Дан Ильнар!

— Да? — не оборачиваясь, буркнул он. Пуговица на воротнике все не желала поддаваться, левая рука продолжала жаловаться на жизнь, и пальцы слушались плохо. Настроения это, конечно, не поднимало.

— Вас ждут в малой гостиной.

Ильнар кинул взгляд на ближайшее зеркало, а потом прикрыл глаза и досчитал про себя до десяти — распугивать маминых горничных одним выражением лица в его планы не входило. Впрочем, когда он обернулся, девушка уже скрылась — наверное, тоже успела глянуть в зеркало.

Интересно, того, кто засел в гостиной, можно спровадить так же?

Увы, едва он вошел в комнату, как стало понятно — быстрого разговора не выйдет.

В кресле у окна сидела Кариса.

Знакомый перстень с красным камнем вызывающе поблескивал на ее руке.

«Соберись», — велел Таро.

Ни пугаться приворота, ни чувствовать какую-либо вину за свои поступки Ильнар уже был не в состоянии. Единственная мысль, которая пришла в голову при виде девушки, была о том, что надо как-то вежливо и быстро со всем согласиться и сбежать.

Разве что ментальный блок обновить стоит — вышло это легко, почти автоматически.

— Добрый вечер.

Девушка, не ответив на приветствие, порывисто поднялась. По лицу ее не было похоже, чтобы она действительно рыдала. Впрочем, кто там поймет, под макияжем…

— Зачем ты это сделал?

— Что именно?

Вряд ли она пришла заступаться за обиженного брата. Ильнар машинально взглянул на правую руку с кольцом, и Кариса холодно кивнула.

— Это.

Интуит пожал плечами. Глупый вопрос, на который он не мог ответить при всем желании.

— Ты ведь ее не любишь.

Может быть. Ильнар отогнал всплывший в памяти образ невесты с ее улыбкой и снова пожал плечами.

— Еще больше я не люблю, когда за меня решают, что мне делать.

Он сам не знал, что ожидал услышать в ответ на свои слова — оправдания, возражения. Но Кариса неожиданно перевела взгляд на руку с перстнем, а потом понимающе кивнула.

— Тео разболтал?

Она не раскаивалась. Не собиралась оправдываться. Вообще не придавала значения — мол, подумаешь, приворот, ерунда какая.

«Не психуй. Лучше попытайся выяснить, откуда у нее эта игрушка».

Хороша игрушка, как же.

— Где ты его взяла?

Маг чуть слышно вздохнул, но настроения на обходные пути и наводящие вопросы у Ильнара не было.

— Подарили.

— Кто?

— Друг. — Кариса сощурилась, разговор явно шел не так, как ей бы хотелось. — Какая разница?

— Думаю, кого сдавать полиции в качестве поставщика запрещенных ментальных артефактов.

Девушка изумленно распахнула глаза, потом негромко рассмеялась.

— А ты всерьез обиделся. — Она сняла перстень и покрутила в пальцах. — Не думаю, что полиции будет интересно. Слабый импульс, срабатывает только при прикосновении, да и воздействие, прямо скажем, почти незаметно.

— И зачем тогда?

— Захотела привлечь твое внимание. — Она смотрела в глаза и улыбалась, словно приглашая вместе посмеяться над неудавшейся шуткой.

— И других способов, конечно, не нашлось.

— Как тебе сказать…

Кариса с легким смущением взглянула на него из-под ресниц. Наверное, где-нибудь в Вилее ее поклонники от таких взглядов падали в обморок от восхищения, а вот Ильнар внезапно ощутил нехватку боевой формы.

Она была хороша — и опасна.

Он почти не прислушивался к ее словам, ловя лишь отдельные фразы: «давно мне нравишься», «старалась заинтересовать», «не обращал внимания». История о том, как дочь наместника давно и тайно была в него влюблена, и лишь равнодушие объекта нежных чувств заставило ее воспользоваться приворотом, выглядела слишком уж похожей на романчики в ярких обложках, которыми зачитывались близняшки. С одной стороны, любовь, страсть, романтика, с другой — интриги, предательство и ложь, и все это перемешано в такой коктейль, что у приличного интуита от одной мысли о подобном буйстве эмоций начинает болеть голова.

И эта дурацкая идея Великого Чувства, ради которого можно пойти на все и все простить…

А вот не все.

— …Я даже выпросила у Литии твою бабочку, — девушка вытащила из-за выреза платья тонкую серебряную цепочку и продемонстрировала свой трофей. Серебряная проволока блеснула в пальцах, Ильнар припомнил, что именно такую бабочку, со стеклянными синими кристаллами, дарил сестре. Кариса глядела из-под ресниц, снизу вверх, и снова улыбалась — мол, смотри, какая я глупая, наивная, влюбленная, — и снова говорила: об отпечатке личности мастера, который остается в его работах, о руках, которые касались этой проволоки, и ведь он обещал подарить и ей бабочку, в тот вечер, после ее приезда в город…

— Зачем ты пришла? — устало перебил Ильнар. Кариса изумленно замолчала. Она уже отлично владела собой, и выражение досады, промелькнувшее на ее лице, интуит успел заметить только потому, что ждал его.

— Мне казалось, это понятно. Иль, я понимаю, ты обиделся, и… Ну хорошо, я поступила глупо. Но ведь это не повод с твоей стороны немедленно жениться на первой попавшейся девушке. Это просто смешно.

Очень смешно. Смеялся бы и смеялся. Ильнар стиснул зубы, наговорить лишнего еще и ей очень не хотелось. Кто знает, что там на самом деле делает ее перстень и как работает, но считать все это безобидной шуткой он не мог при всем желании, особенно если вспомнить, как отреагировал организм в прошлый раз. Что, если б Эл не оказался тогда рядом?

Кариса перестала улыбаться и вздохнула.

— Ну хорошо. Прости, пожалуйста. Я была неправа. — Она спрятала бабочку, а потом шагнула ближе, и, глядя снизу вверх, очень серьезно попросила: — Не делай глупостей. Не порть жизнь ни себе, ни ей… ни мне.

А жизнь ему портить уже некуда. Интуит вздохнул и медленно кивнул.

— Извинения приняты. — Кариса не успела улыбнуться, как он добавил: — Тебе вызвать такси? И перстень отдай, ментальное воздействие — это не игрушки.

— Все еще обижаешься, — печально констатировала девушка. — Как знаешь. Я готова еще подождать. Только не очень долго. Держи.

«Блок!» — заорал Таро. Слабо соображая, что именно он делает, Ильнар все ресурсы организма бросил на поддержание ментальной защиты — и, похоже, не зря. Кариса поймала его за руку — снова левая, да что ж так не везет?! — вложила перстень в ладонь…

В голове, судя по ощущениям, взорвалась граната. Левую руку пронзило болью — и тут же пропали все ощущения, словно руки и вовсе не было. Окружающий мир разнесло в клочки, от реальности осталось лишь лицо Карисы — бледное, испуганное, с огромными синими глазами. Вокруг бились цветные сполохи, казалось, что-то невидимое лупит в невидимый же щит, поддерживаемый только его волей. Лупит — и отражается…

Кариса судорожно втянула в себя воздух, закатила глаза и рухнула на пол.

Ильнар несколько секунд постоял с закрытыми глазами. Когда вспышки света под веками окончательно выцвели, он осторожно ощупал голову — вроде, цела. Рука тоже все-таки не отвалилась — и теперь, судя по ощущениям, очень об этом жалела. В кулаке было что-то зажато — как оказалось, злосчастный перстень, — и сведенные пальцы никак не хотели разгибаться.

«Жив?»

— Не знаю, — пробормотал интуит, разговаривать мысленно голова отказывалась напрочь.

«А она?»

Опустившись на колени, Ильнар во второй раз за вечер попытался вспомнить, где у человека можно найти пульс. Жилка на шее слабо, но билась, в убийстве дочери наместника его все-таки обвинить не смогут.

— Что произошло?

«Она включила свой приворот на полную мощность. Ты его отразил. Что теперь будет — соображай сам. Но она не врала, это слишком узконаправленное воздействие, чтобы определить источник. Вряд ли кто-то сможет доказать, что ты в чем-то виноват».

Мысль, что он сам невольно приворожил Карису, была настолько нелепой, что даже думать об этом не хотелось. Ильнар покрутил в пальцах перстень. Камень отчетливо потускнел, даже без Истинного зрения ясно, что Кариса потратила все ресурсы артефакта. Интересно, чего ж она хотела добиться? В Великое Чувство Ильнар по-прежнему отказывался верить, но и адекватных причин, по которым дочери императорского наместника мог понадобится в качестве мужа именно сферотехник оперативной группы, придумать не удалось.

«Вероятней всего, эта штука повлияла в обе стороны ещё в прошлый раз», — задумчиво проговорил Таро, и интуит медленно кивнул. Воспользоваться перстнем в беседке Кариса могла из простого любопытства, но если ментальный блок отразил на нее часть воздействия, ей и впрямь могло захотеться чего-то большего.

Он ещё раз осмотрел бесполезный перстень и сунул в карман. Потом можно будет разобраться, как работала эта штука, а пока…

— Ильнар!

Мама, разумеется, появилась очень вовремя. И открывшееся ей зрелище, пожалуй, было весьма необычным — Кариса на полу, он рядом, хорошо еще, так и не успел расстегнуть рубашку… Однако объяснить происходящее надо было срочно, и Ильнар ляпнул первое, что пришло в голову:

— У нее… обморок. От стресса, наверное.

Пауза длилась целых три секунды, а потом Кариса пришла в себя, застонала, и ей на помощь тут же бросились все, кто мог — дана Элинда, близняшки, срочно вызванные горничные… Ильнар, пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, отошел к стене и наблюдал, как дочь наместника усаживают в кресло, предлагают воды, чаю, успокоительного… Выглядела она так, словно только что проснулась — растерянно хлопала ресницами, недоуменно оглядывалась и, похоже, сама не вполне понимала, что и почему произошло.

Не дожидаясь, пока Кариса припомнит все подробности их разговора, Ильнар тихо выскользнул из гостиной и ушел к себе. Вряд ли она расскажет правду об артефакте, даже в контексте красивой истории о неразделенной любви. Впрочем, неважно. Что бы она ни сказала, ни соглашаться, ни оспаривать это у него уже не было сил — лишь на то, чтобы раздеться, умыться и завернуться в одеяло, от души надеясь, что до утра его никто не побеспокоит.

***

Надеждам, как всегда, оправдаться было не суждено.

Дана Элинда была настолько недовольна поведением сына, что вопреки всем правилам хорошего тона разбудила его, как только Кариса уехала домой. Ильнар сидел на кровати, сонно кивал в ответ на лекцию о недопустимом поведении и печально думал о том, что стоило послушать Фина и остаться дома. Все равно скандала избежать не удалось.

Можно было попытаться объяснить маме, что Тео — сын ее подруги, а Кариса — его сестра. Что вся эта милая затея насчет того, чтобы подружить и переженить детей, выглядела очаровательной лишь тридцать лет назад и исключительно для двух незамужних девиц, души не чаявших друг в друге. Что люди, достигшие брачного возраста, могут — сюрприз! — иметь мнение, не совпадающее с мнением родителей.

Можно. Но… Зачем?

В момент, когда жизнь висит на волоске, глупо пытаться доказать родным, что они неправы.

Он поймал мать за руку, притянул к себе и, не вставая, молча обнял. От ее платья пахло глициниями и снегом.

— Мам, — окликнул он, когда в лекции наступила пауза. — Я тебя люблю. Честное слово. И я правда сожалею о том, что случилось. Змей с ним, с Тео, пусть проспится и протрезвеет, тогда и поговорим.

Элинда вздохнула и осторожно погладила сына по растрепанной макушке.

— А Кариса?

— А что — Кариса?

— Она ведь тебя любит.

О да. Ильнар зажмурился и усилием воли загнал внутрь рвущиеся наружу слова про то, что кошки, например, тоже любят мышек. Правда, не в качестве пары на всю жизнь.

— А Кариса успокоится и найдет себе другого жениха. Мне ведь никто не позволит иметь двух жен сразу.

Тем более, что и одной как-то многовато… И вообще, одни проблемы от этих женщин, вечно придумывают трудности. Отец вон совершенно не переживает, кто и о чем подумает, он пошел и лег спать, потому что вставать придется рано и нужно выспаться перед отъездом. Ильнар непритворно зевнул.

— Ну хорошо, — Элинда напоследок взлохматила сыну волосы и отстранилась. — Тео действительно сам виноват. Но поговори с ним, пожалуйста. Возможно, он успокоится и поймет, что был неправ.

Возможно, но маловероятно. Ильнар с готовностью кивнул, надеясь, что теперь его все-таки отпустят досыпать. Уже у самой двери мать обернулась.

— Ты правда любишь Кеару?

— Вот прямо сейчас я больше всего люблю спать, — проворчал Ильнар, заворачиваясь в одеяло. — Мама! Ну стал бы я иначе делать предложение и гонять от нее прочих кавалеров?

— А она?..

— Интуиты не делают предложение девушке, если она может ответить отказом, — нравоучительно произнес он. — Не веришь мне — спроси у папы.

Элинда негромко рассмеялась и вышла. Ильнар завалился на кровать и некоторое время задумчиво созерцал расчерченный пятнами света и тени потолок. Он целый вечер убеждал всех, что любит Кеару. Как бы самого себя случайно не убедить.

А может, все-таки…

«Не нужно», — проворчал Таро.

«Кажется, я тебя не спрашивал».

«Зря. В подобных делах стоит учитывать мнение старших».

«В подобных делах я предпочитаю учитывать в первую очередь свое мнение!»

«Сформулируй его сначала, это мнение. Да, она красивая девочка, умная, обаятельная, но ты сам знаешь, что можешь погибнуть. И ей будет гораздо легче потерять нелюбимого жениха, чем любимого. Так что не увлекайся сам и не пытайся увлечь ее».

Ильнар скрипнул зубами и накрылся одеялом с головой. Маг был прав. Да он и не собирался всерьез увлекаться Кеарой, тем более, что она совсем не хочет за него замуж. И он обещал разорвать помолвку. И целоваться она совсем не умеет… Стоп, это уже куда-то не туда.

Ему почудилось, что Таро тяжело вздохнул, но ничего говорить маг не стал.

Глава 7. Похищение

Утро началось рано.

Поезд в Ксантар отходил завтра, а сегодня Ильнару предстояло попрощаться с родными и проводить их в деревню. О том, как надолго придется прощаться, он старался не думать.

Впрочем, думать оказалось попросту некогда, особенно когда выяснилось, что у старшего дана Чеддра идея поездки дочери в Ксантар, даже с официальным женихом, не то что не вызвала энтузиазма, а встретила категорическое несогласие. Он даже потребовал, чтобы дана Лиера ехала с ними. К счастью, дана секретарь от такой чести отказалась, а Ильнару за сорок минут разговора по коммуникатору пришлось истратить, судя по ощущениям, месячный запас красноречия, чтобы убедить потенциального тестя в том, что в Ксантаре они надолго не задержатся. Почти и не врал, кстати, но все равно хорошо, что дан Гариан интуитом не был.

Ещё полдня пролетело в сборах и суматохе. Ильнар старался всем помогать, со всеми соглашался, всем улыбался и упорно гнал от себя мысли о том, что, возможно, видит всех в последний раз. И какое-то новое значение приобретали неинтересные прежде детали. Вот родители переглядываются, мимолетно улыбаются друг другу, и связывающая их нить на какое-то мгновение становится видимой. Они уже тридцать лет вместе, и он не помнит ни одной ссоры межды ними.

Близняшки, оказывается, совсем по-разному улыбаются, если не ставят перед собой цель быть похожими. Кития морщит нос, Лития наклоняет голову к плечу, и на ее щеках становятся видны ямочки. Как он раньше этого не замечал?

Тарина хмурится и ворчит — она очень обиделась на Тео за брата и теперь сама была не прочь разбить обидчику нос. Глупый старший брат снова подал ребенку дурной пример… Но об этом переживать тоже нет смысла, разве что обнять сестренку покрепче и попросить вести себя хорошо и слушаться родителей — правда, не особенно надеясь на результат.

Джерал, глядя на сына, хмурился, но молчал, и Ильнар был ему благодарен. Сейчас ему меньше всего хотелось врать. Хотелось просто смотреть, стараясь запомнить их всех до мельчайших деталей, каждую черточку, каждый взгляд, каждый запах.

И все-таки хорошо, что они уезжают раньше.

По крайней мере, попрощаться он успел.

А дальше — как повезет.

***

Пустой и тихий дом вызывал неуютное ощущение брошенности. Разумеется, кто-то из прислуги остался, и даже сейчас из кухни слышались голоса и звон посуды. Ильнар немного постоял в холле, вслушиваясь в тишину и пытаясь себя убедить, что все отлично, и можно пойти и завалиться спать — теперь-то точно никто не разбудит! Но спать не хотелось. Хотелось что-то делать, что угодно, лишь бы не сидеть одному в комнате, не имея права выйти без разрешения сурового командира.

Кир-то, конечно, прав — вряд ли агенты Ордена или любые другие злоумышленники решатся на штурм дома. Камеры, тревожные кнопки, люди, наконец — выковырнуть отсюда свою добычу Магистру будет не просто. Нарушать приказ Ильнар и не собирался — еще не хватало, облегчать врагам задачу.

Но ощущение загнанного в ловушку зверя проходить не желало.

В отдельной квартире всегда есть возможность потренироваться в приготовлении еды, но интуит осознавал, что в глазах слуг это будет выглядеть как минимум странно. Не то что бы его сильно волновало их мнение, конечно…

Он бесцельно прошелся по дому, потом все-таки заглянул на кухню с намерением заварить себе чаю. Казалось бы, невинная мелочь, но помощница кухарки смотрела так удивленно и даже растерянно, что напрягать ее психику кулинарным экспериментом в своем исполнении не хотелось. Пришлось вернуться в комнату и справляться с нервами самостоятельно.

Книги о ментальных блоках хватило на полчаса, голова напрочь отказывалась воспринимать информацию. Можно было заняться уборкой — необходимые для поездки вещи были собраны, но половина содержимого шкафа все еще валялась на столе и креслах. Вот только стоит ли наводить порядок в комнате, в которую можешь не вернуться?..

Дать себе мысленную затрещину за пессимизм он не успел — зазвонил коммуникатор.

Вообще-то, Ильнар втайне надеялся, что Тео не протрезвеет до завтра — портить и без того нерадостное настроение общением с бывшим приятелем не хотелось. А там можно сделать вид, что из поезда неудобно разговаривать, а из Ксантара — тем более. Но вот поди ж ты…

— Слушаю.

Разворачивать экран он не стал, физиономия Тео не вызывала в нем приятных чувств, и скорее всего, взаимно.

— Привет, — осторожно произнес знакомый голос. — Ты дома?

— Дома.

— А чего камеру не включил?

— Сломалась.

Не хватало еще объяснять про физиономию. Тео немного посопел, затем продолжил беседу:

— Слушай… Я… короче, извини за вчерашнее. Я зря сорвался, наговорил глупостей…

— Извиняю, — великодушно сказал интуит, заваливаясь на кровать. — Я сам хорош, так что ты тоже извини.

— Может, зайдешь сегодня? — приободрился Тео. — Просто поговорим, с глазу на глаз…

— О чем? — вздохнул Ильнар. Ссориться заново не хотелось, но и разводить излишнюю вежливость тоже. К тому же, из дома и правда лучше не выходить. — Мы оба сказали то, что думали. Вряд ли что-то изменилось за ночь.

— Ну, я протрезвел, — с нервным смешком проговорил Тео. — Осознал, что…

Ильнар поморщился и перебил:

— Давай угадаю. Твоя мать тоже была не в восторге от нашей вчерашней беседы и велела тебе мириться.

— Ну да…

— Ну мы и помирились. Можешь ей об этом сообщить и передать мои извинения за беспокойство.

— Ты не понимаешь…

— Чего именно?

Тео еще немного помолчал.

— Змеевы потроха, ужасно не люблю разговаривать, когда не вижу собеседника! — неожиданно эмоционально воскликнул он. — Иль, будь человеком, приходи, а?

Ильнар и сам не слишком любил общаться по коммуникатору, но исключительно потому, что техника не позволяла использовать дар. Хотя бы для того, чтобы определить, а не врет ли собеседник. В любом случае нельзя не понимать, что прийти в гости к Тео означает также прийти в гости к Карисе. Перстня у нее уже нет, но вдруг есть что-то другое?

Не говоря о том, что она сейчас под действием приворота, и вряд ли разговор будет приятным. Нет уж, пусть сначала выветрится эта змеева магия, а потом можно и помириться — хотя бы на словах и для мамы.

— Слушай, мне правда некогда ходить по гостям. Я тут… вещи собираю. — Ильнар дотянулся до висящей на спинке стула рубашки, скомкал и, не вставая, швырнул в открытый шкаф. — И вообще мы завтра уезжаем. Хочешь — приходи сам.

— Кто б меня выпустил, — проворчал Тео. — Тут, между прочим, колдун по городу шастает.

Лучше б колдун действительно шастал — тогда полиции было бы проще его ловить. А то затаился где-то, гад такой, и весь отдел по магическим правонарушениям на ушах стоит…

С другой стороны, если б колдуна поймали, Тео бы точно явился — а зачем он тут нужен?

— Нет так нет. Тогда до связи.

— До связи, — в голосе собеседника сквозило явное неудовольствие. Судя по всему, ему тоже не хотелось ссориться во второй раз, а убедительных аргументов не было.

Ну вот, мамино задание исполнено. Ильнар с чувством выполненного долга выкинул из головы Тео, стащил с руки коммуникатор — и тот немедленно зазвонил снова.

— Ты дома? — без приветствия поинтересовался Эл.

— А куда я денусь, интересно? — раздраженно проворчал Ильнар, разворачивая над браслетом экран. Друг выглядел напряженным и недовольным.

— Куда угодно, — с чувством произнес он. — Ладно, сиди на месте и никуда не выходи, не нравится мне все это.

Спросить, что именно не нравится, Ильнар не успел. Экран погас, и сферотехник, раздраженно передернув плечами, отпихнул браслет подальше от себя. Вот ведь, змеев перестраховщик… И так понятно, что после произошедшего с Тависом нужно быть осторожным вдвойне, зачем напоминать по сто раз?!

Кстати, об осторожности. Как там говорил Фин? «Что ты сделаешь, если на тебя нападет банда агрессивных колдунов?»

Банда или нет, а лишней булавочка не будет. Вот только найти бы ее для начала…

Он успел перевернуть вверх дном половину комнаты и выгрести из шкафа на кровать всю оставшуюся одежду, прежде чем коммуникатор зазвонил вновь. При взгляде на высветившееся на экранчике имя остро захотелось засунуть браслет на полку и навалить поверх него все вытащенное барахло. Интуит попытался притвориться, что не слышит, и не отвечать, но Тео, видимо, очень хотелось пообщаться. Через десять минут непрерывного звона Ильнар сдался.

— Что ж тебе опять от меня надо, а? — раздраженно проворчал он и принял звонок. — Слушаю.

— Иль, я в машине напротив твоего дома.

Интуит подошел к окну. Вчерашний снег еще не растаял, хотя с дорожки его уже смели. На самшитовых кустах лежали пушистые белые шапки, под раскидистым дубом переругивалась пара галок, а за оградой виднелась крыша длинного темно-синего сферокара. Машинка была незнакомой — обычно Тео по неслужебным делам катался на чем-то попроще…

— Синий, видишь? — в голосе собеседника мелькнула нотка гордости. Похоже, наместник все-таки раскошелился на новую игрушку сыночку. Ильнар передернул плечами, стараясь отогнать раздражение, но не вышло.

— Вижу. Может, в дом зайдешь?

— Охрана не выпустит, — с сожалением произнес Тео. — Выйди, а? Ну на пять минут!

— Да зачем я тебе?!

Тео замялся, а интуит внезапно обнаружил разыскиваемую булавку в банте, украшавшем штору. Ну и как она тут очутилась, интересно?

— Эта не та тема, которую нужно обсуждать по коммуникатору, — произнес, наконец, Тео. — Это касается Кеары.

Интуит закатил глаза, пытаясь решить, куда воткнуть булавку, чтобы гипотетические враги ее не нашли при обыске. В воротнике сразу заметят, в манжете тоже…. А вот шов на левой штанине подойдет, и незаметно, и догадаться сложно.

— Слушай, Кеару мы обсудили вчера. Не нужно больше поднимать этот вопрос, ладно?

— Да я не о том, — в голосе собеседника прозвучала досада. Он еще немного помолчал, потом решился: — Я ее только что видел на улице с каким-то типом.

— С каким же? — интуит подавил зевок и принялся сгребать со стола наваленные на него свитера, чтобы сунуть их на полку. Кажется, Тео готов воспользоваться любым способом, чтоб разорвать помолвку. Интересно, это он сам так безумно влюблен или ради сестры старается?

— Ну, такой… Высокий, толстый… Не знаю я его.

Ильнар замер с охапкой одежды в руках. Высокий и толстый? Кир рассказал полиции о новом сферотехнике, но новостей пока не было. Совпадение? А если Тео действительно что-то видел?

Сын наместника словно услышал его мысли и заговорил настойчивее:

— Слушай, я понимаю, что после вчерашнего ты мне не особо веришь. Имеешь право, ладно уж… Но я не вру. Я правда ее видел! Вот буквально сейчас, мимо ехал, не сообразил сфотографировать… на видеорегистраторе точно сохранилась картинка!

Ильнар снова глянул в окно, потом, решившись, швырнул одежду на кровать. Если Тео говорил правду, у них были серьезные неприятности. Новичок, судя по всему, работает на Орден — вот только зачем Магистру Кеара?

— Змей с тобой. Сейчас.

Он отключил связь и принялся натягивать поверх домашней футболки первый попавшийся свитер.

«Не вздумай выходить! — произнес Таро, и интуит, поморщившись, восстановил ментальный блок. — Мне не нравится этот тип и то, как настойчиво он пытается вытащить тебя из дома».

— А если он прав?

«Позвони ей.»

Ильнар защелкнул браслет на запястье и скривился — номера невесты у него не было. Ну хорошо, если рассуждать здраво, то стоит позвонить ее брату…

У Эла оказалось наглухо занято. После пятого неудачного звонка Ильнар попытался связаться с Киром, потом с Фином — оба не ответили. Собственный дар неожиданно ожил, где-то на уровне желудка колыхнулось неприятное предчувствие, но понять, с чем оно было связано, ожидаемо не удалось.

«Не ходи».

Голову словно сжали металлическим обручем, к горлу подкатила тошнота. Ильнар оперся ладонями на стол и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь привести организм в порядок. Да что ж такое, Кир велит не выходить из дома, Эл велит не выходить из дома, теперь еще и этот… Как будто у него своей головы не плечах нет!

— Это уже перебор, — негромко, но с угрозой произнес он. — Уймись. Ничего со мной не случится.

«Упрямый баран!» — с досадой произнес маг, но Ильнар уже не слушал.

***

Большинство слуг получили отпуск в связи с отъездом семьи, в доме было пусто, и того, что он вышел на улицу, никто не заметил. Налетевший ветер заставил Ильнара поежиться, сунуть руки в карманы и поднять воротник куртки. Зима, однако, уже послезавтра. Бррр…

Сферокар стоял чуть поодаль от калитки, на узком парковочном пятачке, прикрытом с двух сторон густыми кустами. Ильнар подошел ближе, Тео высунулся в окно и приветственно взмахнул рукой, но тут же спрятался обратно — вероятно, охрана бдила. Удивительно, как наместник вообще позволил своему наследнику покинуть дворец. Видимо, дана Ниала очень хотела их помирить…

До сферокара оставалось шагов пять, когда снова зазвонил коммуникатор.

— Ильнар! — рявкнул друг детства, и по одному голосу интуит понял — у них проблемы, и большие. — Отец только что позвонил, Кеары нет дома, он не знает, куда она делась! Я сейчас за тобой заеду, не смей никуда выходить, понял?!

Понял, понял, зачем же так орать… Вот только ровно через секунду в спину ткнулось что-то твердое, и незнакомый голос над ухом велел не дергаться.

— Ильнар, ты слышишь?! Ильнар!

Чужие руки сорвали браслет с запястья, спустя мгновение хрустнул пластик — явно под чьей-то подошвой. На плечо легла тяжелая ладонь, и Ильнар, скосив глаза, опознал одного из охранников Карисы. Что, неужели все-таки связанным в храм?

Три шага до машины. Два. Один. Тео снова выглянул в окно, неожиданно широко улыбнулся и распахнул дверь. Дар снова окатил ощущением опасности, вызвав головокружение, интуит ухватился за дверь, чтобы не упасть, заглянул в салон…

— Привет, Ильнар! — радостно поздоровался новичок, разве что рукой не помахал от избытка чувств. Вот только руки у него были заняты, левой он сжимал плечо Кеары, правой — рукоять приставленного к голове девушки парализатора. Вот и нашлась… можно даже Элу позвонить, только не с чего уже. — Мы так и не успели познакомиться, я Клайв!

— Ну привет, — мрачно буркнул интуит. — И как все это понимать?

Тео все-таки не врал. А раз так, выходит, что сын наместника связан с Орденом. Наверное, стоило испугаться, хотя бы для вида, но одного взгляда на Кеару — бледная, испуганная, глаза в пол-лица, — хватило, чтобы внутри начала закипать злость.

Вот, значит, как он извиняется. Ну-ну.

— Присаживайся, потолкуем, — Тео гостеприимно повел рукой в сторону сиденья. — И ты ведь не будешь делать глупостей, правда?

— Почему это не буду?

Интересно, будет ли глупостью двинуть сейчас локтем куда-нибудь в район печени тому типу, что стоит сзади, врезать Тео дверью по физиономии и…

— Ну так ты же у нас герой, — насмешливо пояснил сын наместника. — И ни за что не позволишь злым бандитам обидеть бедную девушку.

Ах да, действительно. Ильнар хмуро покосился на невесту, а Клайв захихикал и демонстративно снял парализатор с предохранителя.

— Знаешь, что будет, если я выстрелю?

Индикатор батареи на рукояти бодро светился зеленым. Даже половина заряда, выпущенная в голову в упор — это кровоизлияние в мозг. Быстрое и необратимое.

— Знаю, — любезным тоном отозвался интуит. — Я сверну тебе шею.

А булавка — в штанине, и нет ни малейшей возможности вытащить ее незаметно. Сдаваться на милость Тео не хотелось, но он, сволочь такая, был прав. Делать глупости Ильнар не собирался. Вернее, только одну.

Интуит вздохнул и, плечом отпихнув слишком близко вставшего охранника, сел в машину. Тео захлопнул дверь, сферокар загудел двигателем и медленно, плавно поднялся в воздух. Новичок отпустил Кеару, легонько подтолкнул к жениху, и Ильнар прижал невесту к себе, усилием воли придержав вопросы типа «какого Змея ты вообще вышла из дома?!»

Сам не лучше.

— Для обеспечения безопасности поездки, уважаемые пассажиры, нужно пристегнуться, — Тео с широкой улыбкой протянул Ильнару пару наручников.

— Угу, смешно.

Темные металлические кольца, тонкая затейливая цепочка сложного плетения. Энергетических нитей Ильнар не видел, но судя по маркировке на браслете — второй уровень защиты, при попытке порвать будут бить током. Причем достаточно сильно, чтобы отбить желание повторить.

Старательно сохраняя на лице мрачное выражение, он защелкнул браслеты на запястьях, назло всем заключив Кеару в кольцо рук. Девушка тихонько вздохнула и прижалась крепче. На ней было домашнее платье, шерстяное, светло-голубое, так что, возможно, дрожала она просто от холода. Или нет.

Тео довольно ухмыльнулся и кивнул подельнику:

— Сцепи-ка их вместе. Знаю я его, он и со скованными руками может проблем наворотить.

Клайв загремел металлом и, повозившись, соединил обе пары наручников, переплетя цепочки. Тео вернул парализатор и небрежно закинул руку на спинку своего кресла. Бассейна в машине кое-кто, похоже, не заслужил, но бар тут был наверняка, а мягкие кресла с удобными спинками в просторном салоне располагались друг напротив друга. Очень удобно для дружеского общения.

Или не дружеского.

— Тебя мама не учила, что красть чужих невест — дурной тон? — поинтересовался Ильнар.

— Учила, — с готовностью кивнул Тео. — Ты не поверишь, как меня огорчает невозможность последовать ее совету! Но что я мог поделать, если один упрямый идиот не согласился выйти на улицу по-хорошему?

И конечно, он снова во всем виноват. Ильнар демонстративно закатил глаза:

— Ну ладно, вот он я. Можешь теперь ее отпустить.

Хотя и летучей медузе ясно, что не отпустит. Не такой уж Тео идиот, чтобы не понимать: по первому звонку Кеары оперативный отдел перевернет город вверх дном, но товарища найдет.

Кстати о товарищах. Эл уже знает, что его сестра пропала, и Кир с Фином узнают об этом в ближайшее время. Может ли майор привлечь ресурсы Тайной канцелярии?

Глупый вопрос. Кир перевернет город и в одиночку, вот только время…

Время надо тянуть.

— И о чем же ты так страстно желаешь со мной поговорить?

— Не я, — ухмыльнулся Тео. — Тебе окажет великую честь сам Магистр Ордена Карающего пламени!

Ильнар почувствовал, как вздрогнула Кеара. Мда, все-таки Орден… Ну, после вчерашнего этого следовало ожидать. А вот выходить из дома не следовало, конечно.

С другой стороны, не то что бы у него был выбор.

— Кстати, дана Кеара, хотите, открою вам страшную тайну? — сын наместника наклонился ближе. — Ваш жених и есть тот колдун, которого СМБ и полиция уже почти месяц ищут по всему городу!

Кеара раздраженно фыркнула, но отвечать не стала. Ильнар пожал плечами и сдвинул рукав, демонстрируя чистую кожу на запястье.

— Ты идиот. Я даже не инициирован.

— Я плохо разбираюсь в колдунах и их фокусах, — хмыкнул Тео. — Магистр выяснит, что с тобой не так.

— Все со мной так. А вот ты, похоже, так и не протрезвел до конца. Или с утра добавил?

Тео сузил глаза, но улыбаться не перестал.

— Болтай-болтай. Я и не думал, что ты тут же чистосердечно во всем признаешься. Дана Кеара, я вам искренне сочувствую. Скорее всего, вам скоро понадобится новый жених, вряд ли вы захотите идти замуж за колдуна.

— Он не колдун, — холодно отозвалась девушка. — А даже если бы и был, лучше быть женой колдуна, чем подлеца.

— Как трогательно, — процедил Тео. Улыбка его трансформировалась в нервный оскал, и зрачки снова неестественно расширены, что ж он такое употребляет? — Впрочем, вас, моя дорогая, спрашивать никто и не будет. — Он наклонился к девушке, и Ильнар ощутил сильнейшее желание двинуть ему в ухо скованными руками. Останавливало только то, что он боялся навредить невесте, тут Тео угадал. — Мне, знаете ли, за поимку колдуна положена награда, и Магистр не возражал, чтобы ею стали вы. Не хотите в жены — не надо. Все равно он, — сын наместника показал взглядом на интуита, — скоро сдохнет, а вы… — он многозначительно ухмыльнулся.

— Ты сдохнешь раньше, — нежным голосом произнесла Кеара. Выражения лица невесты Ильнар не видел, но Тео отшатнулся, словно она его ударила.

— Посмотрим, — прошипел он.

Остаток пути все молчали. Сквозь затемненные стекла города видно почти не было, но долго лететь не пришлось. Минут через пятнадцать сферокар замедлил ход и плавно приземлился. Новичок поудобнее перехватил парализатор, дверь открылась, охранники вытащили пленников наружу, и Ильнар огляделся, пытаясь понять, куда их приволокли.

Тучи, казалось, опустились ниже, и в небольшом дворе, окруженном кольцом многоэтажек, царил сумрак. Когда-то это были жилые дома, но сейчас они выглядели заброшенными. Черные провалы окон, облупившаяся краска — а на фасаде самого дальнего из домов и вовсе красовалась трещина, выглядевшая так, словно некое грозное божество швырнуло молнию и раскололо дом от крыши до фундамента. Как ни странно, падать стены не спешили, а из разлома тянуло такой жутью, что даже смотреть туда не хотелось. Иссохшие лозы глициний, упрямо цепляющиеся за выщербленные стены, создавали впечатление гигантской паутины, и при мысли о том, какого размера паук должен был ее сплести, окончательно становилось неуютно.

Ни людей, ни животных, ни птиц, сквозь белесый песок, которым был засыпан двор, не пробивалось ни травинки. Интуит пригляделся к хрустящему под ботинками крошеву и едва сдержал ругательство.

Не песок.

Соль.

Эту историю рассказывали всем новичкам в СМБ, приукрашивая и без того жуткие события такими подробностями, что волей-неволей возникали сомнения в том, что решение работать в магобезопасности было правильным. Кир, конечно, лишнего придумывать не стал, но даже сухие факты о разрыве четвертого уровня, открывшемся семь лет назад в подъезде жилой многоэтажки, выглядели весьма впечатляюще. Двое суток контакта с Другой стороной, фон за десять, потусторонние твари, рвущиеся в город, перепуганные люди, пытающиеся спастись…

Разрыв, разумеется, закрыли. Результатом трагедии стали несколько сотен погибших и раненых, фон, упрямо держащийся на отметке в четыре единицы, начисто выведенная в радиусе полукилометра от прорыва органика. Хотя трава, пожалуй, росла бы дальше — но зараженную дикой магией территорию обрабатывали даже не нейтрализатором, а солью. Действенно, эффективно — до сих пор расти в таком месте отказывался даже мох.

А вот колдуну, похоже, мертвая земля пришлась по вкусу.

Жить тут было бы неуютно даже колдуну — а вот творить магию, не боясь реакции датчиков, можно было запросто. Эксперты сходились во мнении, что ждать открытия разрыва в Новом квартале не стоило еще лет двадцать, так что смысла в современных защитных системах почти не было. А фон — ну что фон, поставить ограждение и предупреждающие знаки, и люди сами не полезут. Время от времени полиция устраивала проверки, не завелся ли в заброшенных домах какой-нибудь криминальный элемент, но настолько дурных преступников в городе не водилось.

Раньше, во всяком случае.

Пленников завели в один из домов, к счастью, не в тот, что с трещиной — хватило мозгов не устраиваться вплотную к месту прорыва. Подниматься по лестнице вдвоем со скованными руками было ужасно неудобно, свет в подъезде, разумеется, не горел, и ноги на выщербленные ступени приходилось ставить очень осторожно.

Целью похитителей оказалась маленькая, грязная квартирка на четвертом этаже. На логово колдуна, помогающего самому Магистру, она не тянула, да и на место проведения жутких ритуалов тоже. Никакого комфорта — разве что осколки и каменную крошку с пола кто-то соизволил смести в угол комнаты, да силовой периметр, глушащий воздействие повышенного фона, тоже поставили. Видеть его Ильнар не мог, но неприятные ощущения в желудке, вызванные соседством со следами дикой магии, немного притихли.

Когда-то это была спальня, по крайней мере, кровать здесь стояла — широкая, продавленная, на металлических столбиках в изголовье остатки позолоты соседствовали с пятнами ржавчины. Выцветшие обои местами отслаивались от стен, окно прикрывала полупрозрачная пыльная вуаль, и света в комнате было немногим больше, чем в подъезде. Кн иг о ед . нет

Двое охранников крепко держали пленника за руки, пока Клайв возился с наручниками. Каковы шансы справиться с четырьмя противниками сразу? Интуит покосился на парализатор в руках Тео. Шансов нет. Значит, что? Значит, нужно подождать и притвориться паинькой. Вряд ли они будут торчать здесь долго все вместе, кто-нибудь уйдет…

Клайв отсоединил наручники друг от друга, и, крепко ухватив девушку за руку, сделал приглашающий жест в сторону кровати:

— Прошу вас, дана Кеара.

Та испуганно обернулась через плечо, ища глазами жениха. Ильнар напрягся, но Тео только рассмеялся:

— Нет, моя дорогая, вы нас совсем неправильно поняли! Использовать эту, с позволения сказать, мебель по назначению мы пока не будем. Вы просто немножко тут посидите, пока Магистр вами не займется.

Новичок дернул девушку за руку, быстро пристегнул ее к спинке кровати так, что руки оказались скованными за спиной, и шагнул в сторону, освобождая место Тео.

— Вам не жарко? — участливо поинтересовался тот. — Может, платье расстегнуть? Или еще что-нибудь?

— Пошел ты.

Тео ухмыльнулся, провел кончиками пальцев по ее щеке.

— Люблю девушек с характером, — негромко сказал он, наклонившись к самому ее лицу. Кеара попыталась отстраниться, но безуспешно.

— Отойди от нее, — проговорил Ильнар, чувствуя, как в нем поднимается злость.

— А то что? — Тео обернулся через плечо и нагло ухмыльнулся. — Ты же сам говорил, что даже не инициирован. Маме пожалуешься?

Он внезапно сгреб Кеару за волосы и жадным поцелуем впился в ее губы. Ильнар рванулся из рук охранников, но получил кулаком под дых так, что в глазах потемнело. Тео неожиданно взвыл, интуит, кое-как восстановив дыхание, поднял голову и увидел, как из прокушенной губы бывшего приятеля течет кровь. Однако… Он покосился на невесту с невольным уважением. Такая и загрызть может.

Девушка облизала губы и сплюнула.

— Скотина.

— Ах ты дрянь, — с неуместным восхищением в голосе протянул Тео, вытирая рукавом кровь. Он больше не улыбался, бледное лицо походило на маску. — Посмотрим, как ты запоешь после ментальной обработки. Ноги мне вылизывать будешь.

Кеара откинула с лица волосы, ненавидящим взглядом прожгла бывшего поклонника и ответила. Коротко и ясно, хотя вряд ли этим выражениям учили девиц в медицинском колледже. Тео в бешенстве шагнул к кровати, замахнулся, но Клайв поймал его за рукав и что-то прошептал на ухо. Сын наместника медленно, нехотя опустил руку, небрежно кивнул и, повернувшись, кивнул охранникам:

— Сюда его.

— Может, все-таки парализовать сначала? — новичок опасливо посмотрел на интуита, тот криво ухмыльнулся:

— Вперед. А то мало ли, вдруг вчетвером не справитесь.

— Справимся, — недобро улыбнулся Тео, вынимая из внутреннего кармана куртки фляжку. Отвинтил крышку, сделал глоток, задумчиво посмотрел на пленника. — Говорят, интуиты от алкоголя могут дар потерять. А ты что думаешь?

Мысли Ильнара в этот момент были исключительно нецензурными. Идею он понял сразу, возможности увернуться не было.

— Я другой вариант слышал, про быструю инициацию. Не боишься?

— А вот мы сейчас и проверим, — оскалился Тео, подходя ближе. — Ну-ка, придержите его.

Ильнар стиснул зубы, кто-то схватил его за волосы, заставив запрокинуть голову. Горлышко фляжки прижалось к губам, в нос шибанул резкий запах коньяка.

— Пей, зараза, — почти ласково прошептал Тео. Отвернуться не дали, коньяк обжег горло и горячим комом скатился в желудок, дыхание перехватило, из глаз брызнули слезы, Ильнар закашлялся и едва не захлебнулся. Ну, Тео, ну, сволочь…

Фляжка, наконец, исчезла. Ильнар пошатнулся, его все еще крепко удерживали за руки, но голова была свободна, хотя и кружилась. В поле зрения показалась довольная физиономия Тео, он наклонился к пленнику и злорадно поинтересовался:

— И кто теперь пьяная скотина?

Ильнар кое-как сфокусировал взгляд на переносице соперника… а потом двинул в нее лбом. Хрустнуло, хлюпнуло, Тео коротко взвыл и прижал ладони к лицу. Из-под пальцев потекла алая струйка, кровь закапала с подбородка, пачкая рубашку.

— Скотина — все еще ты, — медленно проговорил интуит. В ушах зашумело, язык отчего-то еле ворочался. И тошнить начало, какая ж гадость этот ваш коньяк…

— А ты — труп, — ненавидяще выдохнул Тео, отнимая от лица ладони. Ильнар едва успел отвернуть голову, и ответный удар пришелся в скулу, вызвав внезапный приступ головокружения. Его качнуло, Кеара испуганно вскрикнула, но охранники не дали жертве завалиться на пол. Кое-как подняв голову, интуит встретился взглядом с противником и старательно, назло изобразил кривую улыбку:

— И все? Слабак.

Выражение бешенства на лице сына наместника выглядело жутковато, особенно в сочетании с разводами крови. Тео рванулся вперед, и Ильнар невольно задержал дыхание в ожидании удара, но тут между ними вклинился Клайв и что-то горячо зашептал, обильно жестикулируя.

— Магистр ясно выразился, дан Теоллен, он нужен живым и в сознании, ну не надо…

— Да не убью ж я его! — рявкнул он, безуспешно пытаясь отодвинуть подельника в сторону, но ему не поверили ни Клайв, ни Ильнар.

— Слушайся магистра, будь хорошим мальчиком, — насмешливо процедил пленник. Охранник слева ткнул его кулаком в бок, но интуит не обратил на это внимания.

— Да пристегните его уже! — рыкнул Тео, запрокидывая голову и прижимая к носу платок.

Ильнара подтащили к кровати и так же, как и Кеару, пристегнули наручниками к спинке, заведя руки за спину. Он не сопротивлялся, в голове шумело все сильнее, комната перед глазами плыла. Да уж, алкоголь интуитам вреден, а стакан коньяка на голодный желудок вреден особенно. Если бы дар не отключился, можно было бы попробовать замедлить всасывание отравы в кровь…

— Бедная моя сестренка, — фальшиво вздохнул Тео. — Ты ей так нравился, ее огорчит твоя смерть. Жаль ее, и дану Элинду тоже жаль…

Интуит тяжело привалился к спинке кровати и закрыл глаза. Хотелось сказать в ответ что-нибудь едкое, но мысли скакали в голове, как солнечные зайчики, и сосредоточиться было сложно. Мама огорчится, это точно…

Похитители о чем-то негромко говорили, до него долетали отдельные обрывки фраз — Тео убеждали поехать в больницу, а он огрызался. Судя по всему, кроме них, в здании никого не было, отпустить Тео одного охранники не могли, а идея остаться с пленниками один на один Клайва нешуточно нервировала. Остатки сознания пришли к выводу, что стои