Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Империя Инфернум" Пульс Юлия

Book: Империя Инфернум



ИМПЕРИЯ

ИНФЕРНУМ


Пролог


Дым от костищ обволакивал замок, неся с собой жуткие крики, сгорающих на костре женщин. Камелия склонись у детской кроватки, роняя слезы на белые кружева. Она осталась одна. Муж защищал ее сестру и поплатился жизнью. Все знали, что замок был пристанищем нечестивых. Инквизиция не щадила даже малышей. Всех отправляли в пекло ада, с упоением наблюдая, как пламя пожирает ведьм.

Она схватила спящее дитя и прижала к груди. Последние минуты вместе. Камелия поцеловала кулон в форме цветка из лазурита, что висел на шее малышки. Такой же синий, как ее глазки. Коснулась губами мягких светлых кудряшек и положила дочь в корзину.

За окном послышались вопли, треск. Ограда не выдерживала натиска разбушевавшихся инквизиторов. Камелия спустилась по лестнице, крепко прижимая к себе корзину. Юркнула в потайную дверь, что вела на задний двор. Побежала по мокрой от росы траве. Деревянные котурны на ногах зажимали в тиски ступни и скользили. Ведьма скинула их с себя, обернулась, убедившись, что за ней никто не гонится, и ринулась к ручью. Упала на колени, убирая в сторону объемную юбку. Камни впивались в колени, причиняя боль, но Камелия не обращала на нее внимания. Без устали шептала заклинание над малышкой. Амулет загорелся синим пламенем, не способным причинить вред нежной коже ребенка.

Слеза матери упала на пухлую щечку и малышка открыла глаза. Поморщилась, надула губки и заплакала. Плач походил на пение. Чистый. Невинный. И последний.

Камелия опустила корзину на воду. Течение плавно уносило ее сокровище в другой мир.

– Схватить ведьму!

Она поднялась с колен и вздернула подбородок. Свою смерть ведьма собиралась встретить достойно. Всю силу Камелия вложила во взгляд, которым прожигала до кости каждого, кто посмел на нее взглянуть. Так же безжалостно сжигала инквизиторов, как и они своих врагов.

Численностью они превзошли бы и полк ведьм. Камелия билась до последнего. Ее связали и потащили к кострищу. Она чувствовала боль каждой сожженной девушки. Такой у нее был дар. За всю жизнь она не делала людям зла. Но инквизиции все равно.

– Живи вечно, моя девочка!

С этими словами Камелия испустила дух.

А корзина плыла по течению, огибая леса. Вода уносила ее все дальше от страшных земель и принесла к водопаду. Мокрые брызги омывали бархатное личико. Малышка зажмурилась, и сизый портал принял дар, отправленный ведьмой.

Река прибила корзину к берегу прекрасного, но страшного мира Оливиум. Империя Инфернум встретила ее в деревушке Силва.

Ланда, происходящая из великой когда-то расы нагилов, стирала белье, с силой выкручивая ткань. Ее зеленая чешуйчатая кожа переливалась в лучах солнца. На теле ни единого волоска. Высокий лоб и змееподобные глаза. Маленький нос и тонкая линия губ. Лицо отдаленно напоминало человеческое, как и фигура, спрятанная под плотной тканью длинной белой рубашки. Красный поясок, означающий, что она служит Империи Инфернум то и дело спадал с тонкой талии. Ланда завязала его узлом и посмотрела на воду. Улыбнулась и подтянула к себе корзину. Достала дитя, удерживая на одной руке. Малышка плакала.

Ланда приложила ее к налитой груди и стала наблюдать, как странное создание жадно впивается в сосок. Ребенок отпрянул и поморщился. Молоко не пришлось ей по вкусу. Вязкое и зеленоватое.

– Что ты такое?! Откуда ты?

Девочка посмотрела на женщину лазурными глазами и та оторопела от ее красоты.

– Нирель, – прошептала Ланда, укутала малютку одеялом и понесла в хижину.


Глава 1

Нирель


Топот копыт буртов заставил содрогнуться и со страхом посмотреть на Ланду. Она застыла посреди хижины с тарелкой в руках. Я сглотнула, поджала нижнюю губу и прильнула к окну. Всегда с замиранием сердца следила за приближением этих существ. Массивное мохнатое тело на коротких, но мощных ногах. Копыта подкованы. Страшная морда и отверстия вместо носа, из которых вырывался пар. На голове загнутые вовнутрь рога, на концах острые металлические наконечники. Глаз почти не видно за густой черной шерстью.

Но что бурты! Наездники вселяли в меня первобытный ужас. Ланда рассказывала, что столетия назад шантаи создали империю Инфернум на крови невинных. Подчинили себе все расы, кроме альвов. А женщин опустили на самое дно этой цепи, дав им позорное название мау. Мы существовали только для того, чтобы развлекать армию шантаи и размножаться.

Никогда не забуду тот день, когда Ланду забрали в столицу Инфернум Маскулайн, а привезли спустя неделю полумертвую, истерзанную похотливыми вояками. Я сидела у ее кровати и сжимала холодную руку. Слушала всхлипы боли и плакала. Моя бедная мать, что подобрала меня в лесу и вырастила, как родную дочь. Такую непохожую на их расу. Добрая и отзывчивая Ланда никому не давала меня в обиду. Всегда прятала в дни набегов шантаи. И тогда вызвалась сама, лишь бы уберечь меня от унизительных мук.

Сейчас я смотрела на всадников и невольно собиралась в комок. Шантаи невероятно сильны и опасны. Их смуглые тела, будто из стали. На идеально гладкой коже играли бугристые мышцы. Они никогда не прикрывали торс. Только кожаный ремень пересекал их тела от плеча до пояса. Массивные мечи свисали на левую сторону. В их лица я всегда боялась вглядываться. Идеальные черты лица, но глаза… Черный зрачок обрамляла разноцветная радужка, словно мозаика из светящихся камней. Черные, как ночь волосы. Они были так похожи друг на друга, что я могла различать их только по прическе.

– Нирель! Отойди от окна! Спрячься!

Ланда уронила тарелку на пол, но не стала ее поднимать. Бросилась ко мне, попутно стаскивая со стула плащ.

– Накинь скорее.

Я нырнула в черный плащ и накинула капюшон на голову, продолжая наблюдать за военными. Они расступились перед мужчиной на белом бурте. Его величественный стан отличался от вояк. Худощавое телосложение, белая, почти прозрачная кожа и красные глаза. Волосы сплетены в длинную белую косу, спадающую на бордовый камзол.

– Дирам, – с облегчением выдохнула мать.

Я повернулась к ней и улыбнулась. Страх покинул мою душу. Мужчина убережет меня сегодня от выволочки. Дирам был альвой, из расы заклятых врагов шантаи, но еще вначале войны он перешел на сторону Инфернума и стал советником правителя Кирона.

– Кирон отдал распоряжение собрать дюжину мау.

От одного имени владыки содрогалась вся деревня. Это чувствовали даже стены хижины. Вязкая тишина опустилась на озелененный двор. Только громкое дыхание буртов отчетливо шипело в ушах.

– Все выстроились! – распорядился Дирам.

Я только начала наблюдать за суетой нагилов, как Ланда оттащила меня за шиворот от окна.

– Иди к ручью. Прячься там. Мне надо идти.

Я кивнула и открыла ключом небольшую потайную дверь. Вышла на улицу и побежала в лес. Я так часто скрывалась от набегов, что оборудовала место у ручья. Достала из прикрытой ветвями деревьев ямы шкуру и вязание. Зачерпнула кружкой воду из ручья и глотнула. Ланда виртуозно мастерила вещи из растений, а у меня никак не получалось, но я мечтала связать себе красивое зеленое платье, которое будет обтягивать тело, чтобы быть хоть немного похожей на нагилов.

Какой сегодня замечательный день. Птицы пели радужные песни. Я скинула капюшон, чтобы почувствовать в волосах дыхание ветра. Взяла в руки пряжу и начала разматывать клубок.

– Малышка Нирель, – раздалось над ухом.

Я обернулась и увидела улыбку Дирама. Он присел рядом и обнял меня за плечо.

– Ланда…

– Все хорошо. Они ее не заберут, – заверил советник.

– Почему так, Дирам, почему вы используете мау для… – я помедлила и покраснела. Он понял, что я имела в виду. – Ланда говорила, что раньше все были равны, а мужчины жили вместе с женщинами и заботились о них и о детях. Любили, – прошептала я слово, которое слышала только из уст матери. Она объяснила, что это такое же чувство, что я испытываю к ней, но в сто крат пуще и направлено на мужчину.

– Ах, Нирель, это было так давно! – повел бровью альва. – Но я все еще помню. Любовь – это не только прекрасное чувство, но и жуткая боль, если любимый предает. Так было со мной. Поэтому я за политику Кирона. Он все сделал правильно. Мау не достойны хорошего отношения.

Я отстранилась от друга и покачала головой.

– Тогда зачем ты бережешь меня? Я тоже мау, – выплюнула я последнее слово.

Его красные глаза блеснули. На лице растянулась странная улыбка. Я еще не видела его таким.

– Правильно. Берегу.

Он растягивал слова, как белый мед. Что с ним сегодня? Дирам всегда был приветлив и никогда не смотрел на меня так лукаво. Я принюхалась, улавливая легкий запах скумы. Теперь все понятно. Он пьян.

– Ты сокровище, Нирель. Прекрасное создание, посланное в наш мир неизвестными силами. Ни одна альва не сравнится с тобой.

Я вскочила с места. Что скума сделала с моим другом?!

– Я пойду, – буркнула я и направилась в сторону хижины.

Дирам обогнал меня и схватил за руки. Рванул на себя, заключая в крепкие объятия. Я уткнулась в его грудь. Не решалась поднять взгляд. Наверное, боялась увидеть в них ту похоть, за которой не раз наблюдала во время отбора. Шантаи никогда не стыдились своих желаний и открыто говорили о вожделении. Грубыми словами описывали то, что собирались сделать с мау. Но Дирам никогда таким не был. Он держался благородно. Даже по взгляду не поймешь, что он чувствует и к кому.

– Скоро великий праздник могущества Инфернума. Шантаи вместе с кармусами будут шерстить земли в поисках лучших мау. Намечается огромный пир. Мне придется отправиться на отбор в деревню Вивер за женщинами гарпи. Не смогу тебя защитить. Малышка Нирель, прошу, спрячься, иначе попадешь в Маскулайн к самому Кирону. Тебе не выжить. Он порвет твое прекрасное тело на части, наслаждаясь страстной агонией.

Дирам погладил меня по волосам, и я почувствовала его дрожь. Советнику так страшно за меня? Если он боится, то чего опасаться мне? Что чувствовать? Что представлять в будущем? Насилие, боль и страшная смерть. Вот что ждет меня, попади я в число мау для пира. Не похожая ни на одну расу я стану диковинной игрушкой для армии шантаи, да и для самого правителя.

Колени задрожали от страха. Я едва держалась на ногах, отпусти меня сейчас из объятия и я упаду на траву, разрыдаюсь от беспомощности. Но альва не спешил отпускать. Он все настойчивей водил руками по моей спине. Я почувствовала сладкое от скумы дыхание на плече, щекочущее кожу. От волнения забыла, как дышать. Никак не могла понять, почему мужчина, которого я считала отцом, а потом лучшим другом, желал обладать мной. Для него я обычная мау. Не нужно спрашивать чего я хочу, можно просто взять, овладеть прямо здесь и никто не поможет, не накажет.

Я застыла, как статуя, боясь дернуться и возбудить в нем инстинкт охотника на жертву, которая трепыхается в сети. Так учила Ланда. Она готовила меня к подобному. Я должна вести себя так, будто мне все равно, что со мной будут делать. Не плакать, не истерить, не вырываться и не кричать. Не смотреть в глаза насильнику. Это самое главное.

– Нирель… – его губы коснулись моей шеи. – Какая ты необыкновенная. Обожаю твой запах. Никогда никому тебя не отдам.

Влажная дорожка его поцелуев поднималась выше к мочке уха.

– Нирель… – шептал он мое имя, как песню. – Перед отбором приеду за тобой и увезу в свой замок. Там тебя никто не найдет. Никто не тронет. Ты будешь только моя.

– Хорошо, я буду тебя ждать.

Я инстинктивно понимала, что перечить нельзя и не прогадала. Дирам отпрянул и блаженно улыбнулся. Казалось, его красные глаза затуманись сизой дымкой, придавая им необычный оттенок. Я мало знала о расе альвов. Никогда не видела их живьем, только советника. Быть может, у них есть особенность менять цвет глаз?

– Ты умна не по годам. Обещаю, что не обижу тебя. О Нирель, я отдам все свои богатства, ты будешь счастлива в моем замке.

– Спасибо, Дирам, – я преклонилась перед альвой.

Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

– Сегодня последний день, когда ты склонила голову перед мужчиной.

С этими словами Дирам ушел с берега. Я упала на колени и закрыла лицо руками. Он дал мне надежду на будущее, но взамен я стану его рабыней. Лучший исход событий в моем мире. Но я этого не хотела. Я мечтала о том, что деревня Силва перестанет бояться отбора. О том, чтобы в империи Инфернум поменялась политика. Чтобы женщины не страшились будущего, а любили своего мужчину, как в древние времена.

Я поднялась с колен, едва сдерживая слезы, спрятала в яму шкуру и вязание, и отправилась в хижину. Ланда укачивала ребенка. Идеальная мать. Она пеклась о любом своем отпрыске, от кого бы он ни был зачат. Шантаи не могли дарить свое семя. Они бессмертные существа, которые не размножаются с другими расами Оливиума. Только со своими. Но это невозможно. Кирон перебил всех женщин своей расы. Говорят, что еще в детстве мать пыталась его убить и изуродовала его лицо, после чего он всегда ходит в маске и ненавидит женщин. Но разве это дает ему право унижать всех? Чем заслужила Ланда позорное название мау?

– Мам, – протянула я шепотом, чтобы не разбудить сестру.

Ланда улыбнулась.

– Дирам хочет забрать меня в свой замок. Хочет, чтобы я жила с ним.

– Я знала, что советник испытывает к тебе далеко не отцовские чувства. Это благодать. Ты заслуживаешь счастья.

Ланда подошла ко мне, с нежностью провела рукой по волосам, а потом по синему кулону в форме неизвестного цветка.

– Я рада за тебя. Нирель, ты первая мау за столетие, которая будет жить как в старые времена. В достатке и любви.

– Но я не хочу. Ма, мне страшно.

– Откинь страх.

– Я сбегу. Не смогу так жить. Не представляю, что Дирам будет касаться меня, целовать и овладевать.

– Даже не думай! Куда ты побежишь?! Вокруг лес, который таит в себе множество опасностей! А если ты выберешься из него живой, то попадешь в империю Криелти. Они убьют тебя. Ты только отдаленно напоминаешь их расу. Они не терпят чужаков. Мы все заклеймены.

– Но не я.

Протянув матери запястье, я посмотрела на метку у нее на руке в виде черного черепа. Ее наносят всем с рождения. И ни чем ее не вывести. А вот у советника особая метка, которой я ни у кого больше не видела.

– Я скрывала тебя от глаз посторонних. Шантаи не знают о твоем существовании. Это благодаря Дираму. Мы обязаны ему, Нирель. Не противься судьбе. Он благородный мужчина. Отличается от шантаи. Надеюсь, ты приняла его предложение?

Я кивнула, осматривая свободную от метки кожу.

– Я буду жить в клетке. Если кто-то узнает о нас с Дирамом, то правитель казнит нас обоих.

Ланда уложила дитя в кроватку и начала мурчать песню.

– Альва умен и хитер. Он знает, что делает. Доверься ему. У тебя нет выбора.

Я вспомнила подернутый пеленой взгляд Дирама. Не знаю, что такое любовь, но кроме уважения и благодарности я к советнику ничего не испытывала. И все же Ланда права. У меня нет выбора.


Глава 2

Дирам


Казалось, еще вчера я вошел в деревню Силва по приказу Кирона, чтобы выбрать мау для утех заскучавшего правителя, которому захотелось экзотики. Гарпи и кармусы опостылели.

Зеленокожие ящеры всегда вызывали у меня отвращение. Что привлекательного в лысых женщинах? Хотя и сложены они ладно. Никогда не блудил с мау другой расы. Красивее альв во всем Оливиуме не найти. Я предпочитал делить ложе с пленными женщинами своей расы. Даже уговорил оставить одну в подземелье на случай, если не получится взять в рабство подобную. Но прожила она недолго. Через неделю Кирон убил ее во время совокупления. Я не был так жесток с мау, как правитель. Наверное, от того, что след от предательства остался только в сердце, а не на лице.

Не прошло и дня, чтобы я не вспоминал Зафину. Поганую альву, что растоптала мое сердце каблуками нефритовых туфель, что я подарил ей на помолвку. Это произошло сто лет назад, а я как сейчас помню надменный взгляд красных глаз и стыдливо опущенные белые ресницы. Все при дворе, кроме меня знали, что Зафина бегала на свидания к проклятому гарпи. Я застукал их в саду прямо в тот миг, когда эта мразь изливалась в мою любимую своим гадким семенем. Случай из ряда вон выходящий. У нас чуть ли не в крови заложено презрение к другим расам. Особенно к паршивым кровопийцам.

Война с шантаи тогда набирала ход. Мне оставалось жить веками в позоре, в замке, где каждый слуга насмехался надо мной или уйти в горы существовать в затворничестве. Я выбрал второе. Там меня и нашел Кирон со своим войском. Шантаи патологически ненавидели наш народ. И он убил бы меня на месте, если бы я не выдал ему информацию о войсках альвов и стратегию на будущие бои. Он спросил, почему я это сделал, а я ответил, что одна подлая тварь выставила меня на посмешище всей империи и теперь альвы мне не родные.

Вот почему шантаи выиграли ту войну. С тех пор я стал советником, правой рукой и просто другом Кирона. Но в последнее время альвы стали набирать мощь. Сражения за территории не прекращаются уже десять лет. Шансы пока равны, но все может круто измениться.



Но война войной, а развлекаться мужчинам надо. Когда я ворвался в хижину нагилы с обнаженным мечом, то увидел, что она телом прикрывает кроватку. Приставил острие к горлу Ланды, а она зажмурилась и упрямо стояла, готовая к смерти. Ее поступок мне показался глупым. Я отшвырнул слабую мау в сторону, и заглянул в колыбель.

Пол уходил из-под ног. На своем веку я повидал много младенцев, но таких никогда. Глубокие синие глаза, вьющиеся волосы сияли, как солнечные лучи. Откуда появилось это прекрасное создание? Ланда сказала, что нашла девочку у ручья в корзине. Вот и все. До сих пор я ума не приложу, какой расы Нирель и как появилась в нашем мире.

Нагила умоляла сохранить ребенку жизнь. Да у меня бы рука не поднялась уничтожить столь прекрасное создание. Отныне нас с Ландой объединяла тайна. Мы скрывали Нирель от посторонних глаз. Жители деревни охраняли ее под страхом смерти.

Нирель стала моим первым секретом от правителя. Я всем нутром полюбил ее. А теперь, когда она выросла и стала самой красивой мау в Оливиуме, мое сердце горело от желания обладать этой девушкой. Одна мысль о том, что Кирон затащит Нирель в свои покои, будила во мне зверя, способного на убийство. Только я имел право прикасаться к ее нежной коже, целовать алые гулы и смотреть в необыкновенные глаза.

Решение о том, чтобы забрать Нирель в свой замок, пришло давно. Я не исполнял его только потому, что боялся разоблачения. Потерять доверие Кирона нельзя. Этот изувер казнит меня на глазах у войска. В этом я не сомневался. Новость, что отбор для пира в Силве буду проводить не я, подстегнула к решительным действиям. Я рисковал, но иначе поступить не мог. Чувство к Нирель выжигало дыру в груди. Я думал о ней целыми днями, а ночами представлял, как она лежит рядом обнаженная. Сил терпеть пожирающую боль не осталось.

Накануне я распустил почти всю прислугу. Оставил самых преданных, которым доверил свою тайну. В мое отсутствие они готовят замок к приезду «диковинного цветка». Моя. Только моя.

Маскулайн раскрыл свои каменные объятия, впуская меня с войском шантаи в город.

Прислужники увели моего бурта в загон, и я направился к парадной красного дворца.

– Правитель нынче лютует. Только вернулся с похода, – шепнул мне на ухо Финк.

– Бой проигран?

Я знал ответ на этот вопрос и не стал его дожидаться от слуги. Из зала доносился жуткий шум бьющегося камня и стекла, а женские крики походили на предсмертный клич, что рождается в агонии боли. Я застыл у дверей, собираясь с силами. Если Кирон в гневе, то попавшему под горячую руку советнику несдобровать. Но я знал, чем утешить правителя в минуты гнева. Дюжина мау уже ждала его в гостевых покоях.

Я толкнул дверь рукой и мгновенно ужаснулся происходящему. На залитом кровью столе лежала истерзанная мау расы кармус. Хотя эти женщины и отличались особой выносливостью, но способность бедняжке не помогла. Бордовая от побоев грудная клетка едва вздымалась. Бугристая кожа, напоминающая камень, была покрыта ссадинами и порезами. А лицо… Можно сказать, что его больше нет. Окровавленный кусок мяса.

Кирон стоял ко мне спиной, прикрытый черной шкурой ниже пояса, и смотрел на огонь в камине. В левой руке держал почти пустую бутылку скумы. Лужи лилового алкоголя смешивались с кровью несчастной на каменном полу. Правитель снова принимал облик безудержного чудовища во время соития. Хотя шантаи обычно меняли облик только в бою. Вот почему на мау нет живого места. Она отравлена ядом когтей Кирона, от которого нет лекарств во всей империи. Скоро совсем испустит дух. Надо бы позвать слуг, чтобы унесли и сожгли ее тело.

– Поражение перед праздником величия Инфернума, – прорычал Кирон и бросил бутылку в пламя. Огонь затрещал и вспыхнул с новой силой.

Я подошел к правителю и склонил голову.

– Мы потеряли земли Тротиуса, – еле слышно произнес господин.

Я понимал, что значило это поражение для Кирона. На землях Тротиуса находилась основная часть золотых рудников. Правитель не знал поражений. Когда он возглавлял войско, шантаи всегда одерживали победу. Это настоящий крах. Вот он и лютует.

– Какие потери?

Кирон обернулся. Сегодня на нем была металлическая маска с узорами в форме трещин, выгравированными на поверхности. Глаза светились яростью. Когда он злился, они всегда становились живыми, будто кто-то быстро перетасовывал в руке разноцветные камни, а зрачка почти не видно.

– Больше сотни кармусов, столько же гарпи и дюжина шантаи!

Он с гневом скинул мау со стола, и та испустила дух на полу. Все из-за потерь своей расы. Кирон истребил всех женщин шантаи, и они больше не размножались. Каждый бессмертный воин на счету. Как альвам удалось уничтожить в бою этих чудовищ, не знающих боли и страха?

– Как?

Кирон дал мне знак выйти из поклона и кивнул в сторону кресла. Я присел и скрестил ноги.

– Ядовитые стрелы. Они нашли способ нас убивать. Надо узнать, что это за вещество.

Правитель поднял со стола стрелу и показал мне. Наконечник из белого камня, самого крепкого в Оливиуме, был поражен странным веществом, напоминающим обычное прозрачное масло.

– Прожигает кожу до кости. Заражает внутренности какой-то дрянью. Шантаи почернели и упали замертво. Распорядись, чтобы нагилы начали делать доспехи. Мне все равно из чего они будут, но я хочу, чтобы стрелы с этой гадостью отскакивали от них!

Кирон пнул тело мау.

– И пусть уберут отсюда эту!

– Да, мой повелитель.

Я поднялся и отвесил поклон.

– В гостевой вас ждет дюжина мау нагилов. Прикажите отправить в ваши покои?

– Да. Всех сразу.

Сжал кулаки Кирон. Чувствую, без траура в Силве не обойтись. Вряд ли кто-то останется жив после сегодняшней ночи.

– Будет исполнено.

Я задержался, не решаясь задать вопрос.

– Чего тебе, Дирам? Говори уже!

Не лучшее время для просьбы, но выбора нет.

– Перед тем, как отправиться на отбор в Вивер, мне надо заехать в деревню Силва. Я заказывал у них одежду, которую надо отвезти в мой замок. Заодно дам задание мастерить доспехи.

– Отправь прислугу! Много чести! А мастеров и в Маскулайне хватает! – закричал правитель, и сердце предательски забилось от страха.

– Мой господин, слуги будут заняты ядом со стрел. Я лично хочу убедиться в качестве заказанных доспехов. Пригрозить, показывая важность приказа.

– Зачастил ты, Дирам, в эту деревушку, – прищурился Кирон. – Я сам проведу там отбор мау для пира.

То, что я так боялся услышать, сбылось. Только бы правитель разрешил мне провернуть то, что я задумал. Тогда Нирель будет сидеть в моем замке, в безопасности.

– Ладно. Выполни мои поручения и можешь быть свободен до отбора.


Глава 3

Нирель


Ланда сидела у окна, пришивая к платью кристаллизованные блестящие речные камни. Необычная ткань с голубоватым отливом и круговыми узорами. Такая красивая. А фасон вещи диковинный. Нагила сама придумала. Широкие рукава и глубокий вырез на груди. Платье короткое, едва прикрывает интимное место. Такую одежду в нашей деревне никто не носит.

– Примерь, – перекусила она нить и встряхнула платье.

Я зашла за ширму. Скользкая ткань приятно обласкала тело, немного охлаждая горячую кожу. Вышла и застыла у зеркала. Попыталась натянуть платье на колени, но не вышло. Ланда ударила меня по рукам и улыбнулась. Собрала волосы с плеч и перекинула их назад. Ложбинка между грудей слишком выделялась. Я не привыкла к таким одеждам. Жительницы деревни всегда старались спрятать свое тело, чтобы не вызвать похоть у воинов.

– Тебе больше не придется прятать свою красоту. Скинешь плащ в замке Дирама, и он увидит, насколько ты прекрасна, и всегда будет любить тебя, оберегать.

Я вздохнула и погладила кулон. Сегодня у меня было плохое предчувствие. Казалось, именно этот день разделит мою жизнь напополам. Страх подстегивал изнутри. Я уговаривала себя успокоиться, но не получалось.

– Наверное, Дирам скоро приедет.

– С чего ты взяла?

Ланда откусила лишнюю нитку и снова залюбовалась моим отражением.

– До отбора еще два дня.

– У меня такое чувство…

Я не успела договорить, как услышала топот буртов. Сердце забилось в груди слишком часто. Его стук в унисон сливался с шумом животных. Они совсем рядом.

Нагила вручила мне красный плащ. Я накинула его, и выбежала из дома на берег реки. С ужасом прислушивалась к каждому шороху. Так странно. Мне было страшно не только от того, что приехал не Дирам, но и от того, что это он. Тогда советник увезет меня в клетку, и я больше никогда не увижу добрые глаза мамы. Не поиграю с сестренками в догонялки. Меня не станет для них. Я исчезну, как истерзанные и убитые мау. Интересно, Ланда долго будет меня помнить или забудет через несколько дней, как это было с погибшими?

Душераздирающие крики раздавались из деревни. Я подскочила с места. На секунду показалось, что Ланда плачет в голос. Я металась из стороны в сторону, не решаясь покинуть берег.

Вскоре я четко услышала ее голос. Нет сил все это терпеть. Если Ланду тащат в повозку, я не позволю увезти ее на пир. Хватит прятаться! Лучше умереть, чем жить в постоянном страхе!

Я забежала в дом и упала на колени перед сестренками, которые прижимались друг к другу, забившись в угол.

– Где мама?

Детский пальчик указал на распахнутую дверь. Я бросилась во двор. Нагилы кричали не от того, что их тащат в повозку. Они рыдали у тел двух истерзанных мау. Меня затрясло от ужаса. Столько зеленой крови я еще не видела. Тела вытащили из повозки и бросили на траву, а след из крови тянулся жуткой дорожкой. Я ощутила запах смерти и отчаяния. В ушах стоял звон. Ланда сидела на коленях, поглаживая истерзанную голову нагилы, что жила с нами по соседству. Вскрикивала и вздрагивала, будто ее хлыстали кнутом. От страха и боли у меня помутился разум. Слезы хлынули из глаз. Я бросилась к матери, обнимая ее за плечи. Плевать, что капюшон слетел с головы.

За что этот изверг убил невинных женщин?! Что плохого они ему сделали? Чудовище!

Кто-то схватил меня за руку и заставил подняться. Я посмотрела в глаза Дирама с ненавистью.

– 

Будьте ты и твой Кирон прокляты! – выплюнула я ему в лицо. – За что?! Ради потехи?!

Он молча потащил меня за собой и толкнул в повозку, где еще остался запах мертвых мау. Тошнота подкатила к горлу. Я прижалась к стене.

– Запереть повозку! Мы едем в мой замок, – распорядился альва.

Трое кармусов вскочили с буртов и выполнили его приказ, погружая меня во тьму. В страшную и непроглядную, вязкую, пахнущую смертью. В тот же миг я поняла, что меня ждет та же участь, но умирать я буду мучительно долго и не на пиру, а в замке «спасителя». И как могла поверить в то, что Дирам не такой, как остальные? Они с правителем одно целое. Жестокие и властные. Не будет у меня любви и счастья, о которых говорила Ланда. Я очередная игрушка для утех. Разница лишь в том, что владеть мной будет господин, а не армия шантаи. От этого не легче.

– Не обижай ее, – услышала я голос мамы и припала ухом к стенке.

– Если будет так себя вести…

Дирам не договорил. Повозка тронулась, скрепя, как дверь в подвале нашего дома. Бывшего дома. Больше у меня нет своего укромного угла. Я отдана на растерзание советнику и даже представить боюсь, что он будет со мной делать, когда окажусь в замке.

Я проклинала империю Инфернум. Проклинала тот день, когда Ланда нашла меня у реки и того, кто отправил меня в худшее место, где только можно оказаться. И почему корзину с младенцем тогда не прибило к империи Криелти? Там нет понятия мау. Нет жестокости по отношению к женщинам. Ланда рассказывала, что женщины там правят вместе с мужчинами. Рожают наследников. Даже прислуга имеет право выйти замуж. А на празднествах альвы танцуют. Их не насилуют на глазах у всех, не убивают ради забавы. Как бы я хотела, чтобы альвы уничтожили Кирона и завоевали нашу империю. Я желаю жить, как они!

Повозку сильно тряхнуло, и я упала. Ладонями уперлась во влажную и скользкую лужу. Это их кровь. Их особенная кровь, запах которой я не забуду никогда. С трудом поднялась с пола. Хорошо, что было настолько темно, что я ничего вокруг не видела. Но воображение рисовало страшные картины, казалось, я полностью в крови, и ею забрызгана вся повозка, куда не ступи. Я забилась в угол и заплакала. Слезы отчаяния, словно перед казнью за страшное преступление. В чем я провинилась?! В том, что родилась грязной мау?! В том, что неизвестно откуда появилась в этом мире?! Разве это моя вина?! Я ничего не решаю. А спасти меня некому. Добровольно сдалась палачу, надеясь на светлое будущее. Лучше бы убежала еще тогда, когда Дирам сообщил, что заберет меня к себе. Побег был единственным шансом избежать унижения. Туманный, но шанс на другую жизнь. Если бы лес не убил меня, я бы оказалась в Криелти. Они могли бы меня пощадить, ведь я похожа на их расу больше, чем на остальных.

Снова тряхнуло повозку, и она остановилась. Я слышала, как бурты бьют копытом о землю и пыхтят. Неужели мы приехали? Слишком быстро. От резко вломившегося внутрь света, я прищурилась. Потом открыла глаза и увидела Дирама. Альва забрался ко мне и закрыл за собой дверь. Заключил меня в крепкие объятия и прошептал на ухо:

– Не бойся, Нирель, я не обижу тебя. Потерпи немного. Шантаи должны думать, что я отношусь к тебе, как к очередной мау. Они считают, что я везу тебя в замок для утех и вскоре убью.

Он шептал, а я не верила. Как можно кому-то доверять?

– Я не причиню тебе боли. Твои покои уже ждут тебя. Просто потерпи. Осталось ехать полдня.

Я поежилась. Дирам гладил холодной рукой мой затылок, проводил языком по шее. Я чувствовала себя лакомым куском мяса, который зверь приберегал для нужного часа. Ласки альвы вызывали отвращение. Он откинул полу плаща и провел рукой по вырезу платья. Зажал в ладони грудь и кожу обожгло. Я содрогнулась. Так хотелось отпрянуть, ударить, убежать так далеко, чтобы больше не ощущать на себе его порочные прикосновения.

– Не надо, – я попыталась вырваться, но Дирам прижал меня к себе еще сильнее.

– Моя. Ты моя, – шептал он, будто в бреду и продолжал исследовать мое тело.

Пальцы альвы скользнули по животу вниз. Я замерла от непонятного пугающего чувства. Никогда мужчина не касался меня так откровенно. Дирам гладил место между моих ног и часто дышал в ухо. Вдруг его палец соскользнул вглубь меня, и я вскрикнула от боли. Тут же обдало волной жара. Тело затряслось в агонии ужаса. Я осознала, что советник хочет опорочить меня прямо здесь, в грязной повозке обрызганной кровью нагилов.

Я закричала громче, но он не обращал внимания, продолжая сжимать мои ягодицы одной рукой, а второй массировать сосок. Он провел языком по ключице, очерчивая им круги, и припал к груди, втягивая ее в себя и доставляя мне боль.

– Не кричи. Я сделаю все нежно. Тебе понравится.

Я слышала его голос, будто во сне. Он не успокаивал, а будил во мне злость и отвращение. Я заметалась из стороны в сторону, пытаясь вырваться, но советник вцепился в меня мертвой хваткой зверя. Да и рычал он, словно изголодавшийся хищник. Глаза Дирама светились в темноте. Их цвет всегда напоминал мне цвет собственной крови. Слишком страшные для такого привлекательного существа.

– Не дергайся! – уже грубее начал он.

А я ничего не могла с собой поделать. Что у меня есть в этой жизни кроме чести, которую он хочет отнять? Я сама не поняла как, но мне удалось ударить его ногой в пах. Дирам застонал, выпустил меня из рук и согнулся. Я подползла к двери повозки и толкнула ее. Вывалилась на траву и подняла взгляд. Надо мной стояло малочисленное войско кармусов. Всегда боялась этих страшных внешне существ. Их кожа походила на высохшую землю. Глаза глубоко посажены, коричневого цвета и островки черных кучерявых волос на груди и руках. Лысые головы и вдавленные носы, а губы бледные и тонкие. Шкуры едва прикрывали их возбужденные органы. Воины смеялись, рассматривая меня. Окружали, приближаясь все плотнее.

– Хватай мау! Надо ее наказать!

Я закрыла уши руками, чтобы не слышать похабных слов. Лучше не знать, что они собираются со мной сделать.

– Пошли вон! – закричал Дирам так, что кармусы сразу отступили.

Советник поднял меня за шкирку и посмотрел в глаза.

– Я думал, ты будешь хорошей, послушной мау.

Вот и все. Это конец. Он изнасилует меня, насытиться и отдаст воинам. Если выживу, то не смогу дальше с этим жить. Пусть лучше сейчас же оторвет мне голову!

Я вскинула подбородок и плюнула ему в лицо.

Кармусы рассмеялись.

– Давно у нас таких дерзких не было.

Один из воинов пожирал меня глазами, трогая свое достоинство, демонстрируя его большой размер.

– Давай лучше отвезем ее на пир, – выступил второй. – Кирон потешится на славу, а потом может и нам достанется.

– Эта мау моя!

Как только Дирам это сказал, я услышала странный свист над головой. В ту же секунду советник выпустил меня из рук, а кармусы схватились за оружие. Свист повторился. У моих ног в землю воткнулась стрела и вокруг нее начала медленно шипеть, чернеть и погибать трава.

– Беги! – успела я услышать голос советника, как началась бойня.



Столько альв я никогда не видела. Их величественные станы в мерцающих серебром одеждах появились из-за ухабов. Я рванула в лес подальше от сражения. Стрелы сыпались, словно дождь. Я чудом уворачивалась от них и вскоре убежала далеко от поля боя.

Дыхание перехватывало от быстрого бега, но страх подстегивал не останавливаться. Деревья сгущались и укрывали меня под мраком. Ноги разбились о камни и заныли, в желании остановиться. Впереди я увидела озеро и ринулась к нему. Рухнула на каменистый берег и зачерпнула воду ладонью. Кожу обожгло, будто огнем. Я попятилась назад, наблюдая, как из воды показывается голова неизвестного существа. Гладкая блестящая синяя кожа и тысячи черных глаз. Я продолжала ползти назад, а когда уперлась спиной в дерево, чудовище оголило пасть.

С острых, как сабли зубов стекала вязкая синяя слюна. Я вспомнила рассказы Ланды о том, что где-то в лесу есть опасное озеро. Что вода в нем отравлена, а охраняет его древнее существо, которое не щадит заплутавших гостей. Оно утаскивает их в воду и даже костей не остается.

Не умерла от рук воинов или стрел альв, так погибну в пасти хранителя озера. Вдруг животное наклонило огромную голову в сторону, будто прислушивалось. Я и сама ощутила, что кто-то к нам движется. Сначала увидела клубы пыли из-под копыт буртов, а потом и наездников. Во главе ехал тот, имя которого вызывало ужас у каждого жителя империи. Я смотрела на него и содрогалась. Капюшон плаща оголял только коричневую маску, которая доходила до глаз. Стоило мне в них взглянуть, как сердце заколотилось в груди. Раньше я видела шантаи и всегда боялась смотреть в их глаза и не зря. Зрачок сузился, а радужка завертелась разными цветами.

Кирон достал из сумки кусок мяса и бросил в озеро. Чудовище нырнуло под воду и не спешило появляться. Кажется, он приручил себе подобную тварь.

Правитель спрыгнул с бурта и направился ко мне. Я встала на ноги, цепляясь руками за дерево. Старалась прикинуть расстояние между мной и Кироном. Смогу ли сбежать? Но страх настолько сковал мое тело, что конечностей я не чувствовала. Зуб на зуб не попадал, вроде покрылась инеем. Мне конец.

Правитель скинул с меня капюшон и по войску прокатился шепот. Кто-то рассмеялся, а Кирон схватил меня за подбородок своей большой рукой. От его пальцев пахло сырым мясом и меня едва не стошнило. Скоро и я буду так пахнуть. Он порвет меня сейчас или потешится во дворце.

Мужчина всматривался в мои глаза, гладил по коже и волосам. Схватил за затылок, рванул на себя и понюхал, будто зверь. Через щель в маске было видно, как его ноздри трепетали, как у хищника, учуявшего добычу. Потом он оттолкнул меня и взял за руку. Посмотрел на запястье.

– Какой ты расы? – прозвучал его громкий и властный голос.

– Не знаю, – пролепетала я, и слезы навернулись на глаза.

– Откуда ты? Что здесь делаешь?

Я молчала. Мысли путались от ужаса, который я испытывала к этому шантаи. Из-за маски я не могла понять, что он чувствует. На что сейчас способен? Глаза эмоций не передавали. Разве только злость.

– Откуда?! – закричал он так громко, что я прищурилась и сжалась.

Выдать всю правду или соврать? Что будет, если расскажу как есть на духу? Накажет ли Кирон советника? Вряд ли. Скорее меня за побег. Но я бы ни за что не смогла сбежать, если бы на нас не напало войско альв.

– Я ехала в повозке. На войско советника Дирама напали альвы. Я смогла сбежать, – мой голос дрожал. Я отводила взгляд.

Кирон до боли сжал мою челюсть и заставил смотреть в его глаза. Ноги подкашивались. Водоворот разноцветных глаз путал мысли. Я будто загипнотизированная, лишенная чувств, едва удерживалась на месте.

– Где?!

Я подняла пунцовую руку и указала в сторону тропинки, по которой убегала. Внутри проблеснула надежда, что правитель меня отпустит и отправится на подмогу Дираму. Не тут-то было.

– Тулек, поедешь впереди с этой мау. Она будет указывать дорогу.

Тот, кого правитель назвал Тулеком, подъехал ко мне, одной рукой схватил за талию и поднял, перекидывая, как мешок через бурта.


Глава 4

Дирам


Зная повадки своей расы, мне проще уворачиваться от стрел, чем кармусам. Стрельба из лука и сноровка у нас в крови. Кармусы более неповоротливы, и орудуют только мечом. Но после шантаи в контактном бою им нет равных. Уж если кармус настиг свою цель, то соперник труп. С одного удара размозжит голову.

Мы перебили большую часть альв, но понесли серьезные потери. Я прятался от смертоносных стрел за повозкой, а оцепление сужалось. Если гонца убили по дороге в Маскулайн, то нам не выстоять. Так глупо сгинуть в подобной осаде в шаге от счастья! Что с моей Нирель? Удастся девушке не попасть в лапы лесных чудовищ и выжить?

К альвам подоспело подкрепление, которое окружало уже с обратной стороны повозки. Я не видел куда стреляю. Белые головы воинов мельтешили перед глазами. Когда они успели стать такими быстрыми?

Кармус заслонил меня от ядовитой стрелы и ринулся в бой, понимая, что уже не жилец. Храбрый воин. Я всегда знал, что он не предаст. Да и мне нет смысла отсиживаться. Я оголил меч. Умереть в бою – честь. Я свою сегодня исполню. Постараюсь отстоять этот участок дороги.

Топот буртов ни с чем не спутаешь. Неужели гонец успел? Кирон и остальные шантаи в прыжке превратились в зверей устрашающего вида. Маска и плащ так и прикрывали уродства Кирона. Хотя я всегда считал, что зря он их скрывает.

Для войска шантаи, мелкая кучка альв на один зубок. Они перебили их за считанные минуты.

Я заострил взгляд на одном из воинов, который держался особняком от боя и не перевоплотился в зверя. Он держал на руках самое прекрасное создание в Оливиуме. Мою Нирель. Она прижималась к его мощной груди и вздрагивала от каждого крика.

Разочарование и радость накрыли противоречивыми мыслями. Вот почему войско Кирона подоспело так быстро! Их привела Нирель. Но почему? Она испугалась за меня? Может, девушка испытывает ко мне теплые чувства, а я просто отпугнул ее своим напором? Никогда не разбирался в женщинах. Знать бы, что у нее на уме. Но теперь я точно ничего не узнаю. Кирон совокупится с ней по пути или доставит во дворец и употребит на пире, словно кусок сочного мяса.

Но кое-что все же от меня зависело. Я его советник, правая рука и друг. Зачем ему эта девчонка, когда есть сотни других? Я почти уверен, что если попрошу, Кирон отдаст мне Нирель. Я никогда не просил у него его мау. Надеюсь, правитель сделает исключение.

– Все во дворец! – скомандовал Кирон. – Завтра пир. Ничто не испортит праздник. Тулек, береги мау. Она должна дожить до Маскулайна. Нужно выяснить кто она.

Я вскочил на бурта и подъехал к правителю.

– Кирон, я вез эту мау для себя на пир. Ты же знаешь, я с другими расами не могу…

– Откуда ты ее вез?

– Из Силвы.

– На пир говоришь? К Маскулайну ведет противоположная дорога. А эта мау не альва. Глаза у нее синие, да и волосы не белые. Золотом отливают. Что ты пытаешься утаить от меня?

– Ничего, мой господин. Просто я берег ее для себя…

Я осекся. Зря выдал слово, которое никогда не употреблялось в Инфернуме к мау.

Кирон рассмеялся и посмотрел на меня своими проникновенными глазами. Еще немного и он меня разоблачит. Лишь бы не увидел моих истинных чувств к Нирель. За такое отправит на плаху. Был случай. Я его хорошо усвоил. Один из воинов основного войска Кирона расы гарпи пришел к правителю с повинной. Захотел, как альвы жениться на мау своей расы. Давно я не видел господина в такой ярости. Казнили обоих на глазах у жителей Маскулайна, дабы неповадно было нарушать закон. До сих пор перед глазами их испуганные лица. Они так и держались за руки, когда им отрубали головы.

– Чем же эта грязная мау так важна для тебя? И откуда она взялась?

Ложь он сейчас прочтет в моем голосе. Надо открывать часть правды.

– Она малышкой появилась в деревне Силва. Неизвестно откуда. Приплыла в корзине по реке. Нагила ее выкормила. Я видел, как она растет. Поэтому берег для себя.

– Ты не знаешь, какой она расы?

– Нет. Она сама не знает.

– У нее нет метки Инфернума. Ты постарался?

Еще одно нарушение закона. И соврать нельзя. Раскусит.

– Да. Я же говорил, что берег только для себя.

– Нарушил закон ради мау? – сжал кулаки Кирон. Гневить его нельзя. Чревато смертью, а я только что это сделал.

– Уповаю на милость, мой повелитель. Я хотел бы владеть Нирель. Как пленными альвами. Не единожды.

– Знаю твои предпочтения, Дирам, что ж, спущу на особую похоть. Но только потому, что мау сообщила о нападении.

– Разреши забрать ее себе?

Я с надеждой посмотрел на друга.

– Разрешу, как только узнаю какой она расы и разделю с ней постель.

Лицо обдало кипятком. Захотелось вырвать меч из ножен и отрубить голову этому чудовищу. Стоило в мыслях представить, как Кирон наваливается своим массивным телом на мою Нирель и вонзает в лоно огромный орган, как ненависть накрыла красной вспышкой.

– Но, мой господин, мау вряд ли выживет…

– Я буду крайне бережлив к твоей вещи. Если что подлечим. Овладеешь ей после пира.

Я закипал. Готов порвать друга, который был для меня важнее всех в последние годы, в клочья.

– Прошу отдать ее мне, пожалуйста, – начал унижаться я. И почему альвы напали так не вовремя? Еще немного и Нирель стала бы моей!

– Меня пугает твой напор, Дирам. Интересно, что в этой мау такого, что ты впервые мне перечишь?

А что я мог ответить? Кирон – шантаи и ничего не знает о любви и страсти. О преданности одной женщине. Он никогда это не испытывал и не испытает. У него в голове только война. Завоевание Оливиума. Истребление альв. Но я точно знал, что такой жестокой политикой ему не добиться всецелой власти. Раньше он брал силой, но теперь альвы набирают ее с каждым днем. Падение Инфернума не за горами. Я сам уже этого хочу. Невозможно жить в мире полном жестокости и дискриминации рас. Число шантаи сокращается. Кирон сам виноват в этом. Я до сих пор до конца не понял, что именно сотворила с ним мать, что он так обозлился. Если бы ни эта детская травма, Кирон идеальный правитель. Он справедлив, не подкупен, законопослушен. В отличие от альв. В Криелти всегда процветал произвол. За материальные блага мы могли купить свое безмятежное будущее. В Инфернуме не так. Здесь правит справедливость. Если живешь по законам, то все пути открыты. Нарушаешь – добро пожаловать на плаху. Иного пути нет. Неважно сколько у тебя замков и какое положение ты занимаешь при дворе.

– Я впервые прошу, мой повелитель, надеюсь на твою милость.

Кирон обернулся и посмотрел на Нирель, которую держал на руках Тулек. Я тоже пристально оглядел эту парочку. Шантаи явно переходил грань дозволенного. Нирель извивалась, как змея, а он норовил залезть под ее плащ своими ручищами.

Я слез с бурта и подбежал к Тулеку.

– Мау поедет со мной! – приказал я.

Шантаи расплылся в улыбке и бросил девушку ко мне в руки. Лицо Нирель было мокрое от слез. Она прижалась ко мне, всхлипывая.

– Не отдавай меня никому, – прошептала она.

– Никогда, – прижал я ее еще сильнее.

Нирель дрожала, когда я накрыл ее плащом. Кирон посмотрел на нас и проговорил:

– Милости не жди, Дирам, все будет так, как я сказал. Быть ей на пире в моей постели.


Глава 5

Нирель


Объятия альвы, которые раньше казались западней, теперь виделись спасением. Я прижималась к нему, ощущая защиту. Хотя чувство защищенности всего лишь миф. Дирам не убережет меня от жестокого Кирона. Слово правителя – закон. Я обречена. Он овладеет мной и истрепанную кинет Дираму, как кость от съеденного мяса. И что тогда? Вечное отвращение к своему опороченному телу! Я не смогу так, даже если выживу после пира. Вернусь в деревню уже не той Нирель, а оскверненной женщиной, которую еще не раз будут терзать до самой смерти. Может, я забеременею, и меня не тронут в это время, а потом… Если существа моей расы вообще способны рожать детей.

Мысли уводили вглубь неизбежной бездны. Теперь я уже хотела принадлежать только Дираму. Ланда права. Я зря противилась. Мама говорила, что совокупление – это совсем не больно, если мужчина не проявляет жестокость. Естественный процесс для нагилов. Но я не нагила. Как это будет у меня? Вдруг я просто умру? Вдруг моя раса размножается иначе? Откуда мне знать? Так страшно!

Я боковым зрением посмотрела на Кирона. Его плащ развивался на ветру, оголяя коричневую маску. Что под ней? В деревне говорили, правитель уродлив настолько, что смотреть невозможно. Страшнее его лица не существует в Оливиуме. Хорошо бы умереть от ужаса, который я испытаю при настоящем виде правителя.

О! Дирам!

Почему раньше я не замечала, насколько советник хорош собой? Гарпи – серо-кожие существа с выдвинутой челюстью и перепончатыми крыльями. Кармусы – уродливей гарпи. Бугристая землистого цвета кожа и жуткие впалые глаза. Шантаи в общем хороши. Мужественный вид. Рельеф тела красивый. Да и лица не отвратны. Черты плавные, симметричные. Все бы хорошо, ели б не увидела, в кого они превращаются в бою. Хранитель озера не был так ужасен. Мохнатое четвероногое животное с огромной пастью и острыми когтями. А глаза так и остаются разноцветными. Непонятными. Страшными. К нагилам я привыкла. Они похожи на меня, кроме отсутствия растительности, а влажная кожа ярко-зеленого цвета. Да и глаза у них необыкновенные. Зрачки черные и продольные, а вокруг белый кант.

Вскоре мы вышли из леса на широкую дорогу, выложенную камнем. Столбы с незажженными факелами на концах, ровным строем очерчивали тропу. Синеватого отлива кустарники окружали со всех сторон. Бурты на ходу мощными пастями срывали объемные листы и жевали, почавкивая. Я никогда не была дальше деревушки Силва, но сразу поняла, что оказалась на пути в Майскулайн. Видно, что природа затронута руками кармусов. Они потрясающие строители. Камни – их стихия. Уверена, строения в городе выполнены исключительно из камней. Дешево и красиво.

Поднялся теплый ветер и ураганами проносился между всадниками. Поднимал пыль с дороги, бросая ее горшенями в лицо. Грязь скрипела на зубах. Я терла глаза, моргала, пытаясь избавиться от противного чувства, но бурт Дирама так резво петлял по камням, что пришлось вцепиться в плащ альвы, чтобы не свалиться с животного.

– Разбиваем лагерь здесь. Начинается буря. Надо переждать, – распорядился Кирон, и войско свернуло с дороги в сторону поляны с редкими деревьями.

Я не знаю, что такое буря. В Силве редко плохая погода. Солнце постоянно радует теплом, а со стороны реки веет влагой. Идеальное место для спокойной и счастливой жизни. По рассказам Ланды, в Маскулайне тепло – это редкое явление. Частые ветра, снежные метели и проливные дожди. Деревенская одежда не спасет от морозов. Это шантаи никогда не мерзнут. Она говорила, что мау переодевают в наряды из выделанных шкур животных, чтобы в сохранности доставить в столицу Инфернума. Меня одевать явно не собирались. Хотя я уже начала замерзать, ведь солнце скрылось за горизонтом, и плащ Дирама не спасал, а его холодное, как лед тело не грело.

Военные привязали буртов к деревьям, расстелили покрывала на траву и принялись раскладывать провиант. Другие рубили ветки и обтягивали их скользкими тканями, создавая палатки. Остальные разжигали костер.

Дирам оставил меня верхом на бурте, а сам вместе с Кироном удалился в императорские покои. Я огляделась по сторонам. Мысль о побеге зудела в голове. На меня никто не смотрел, каждый был занят своим делом. Показалось, что это идеальный вариант скрыться. Но где? Впереди дорога, справа и слева поля, а сзади редкий лесок, который не укроет от погони. Безумная затея. Но страх перед предстоящим пиром заставлял напрячь мышцы и незаметно перекинуть ногу через бурта и сдвинуть их вместе. Вцепиться руками в седло.

Я потихоньку сползала. Осталось оттолкнуться и спрыгнуть, а потом бежать без оглядки.

Сердце в груди билось барабаном. Я часто задышала, настраиваясь на побег. Лишь бы коснуться земли.

Кармусы смеялись у костра так громко, что моих шорохов никто не услышит. Сейчас или никогда! Я оттолкнулась и спрыгнула с бурта. Голыми ступнями приземлилась на холодную траву и увидела, как один из воинов показывает на меня пальцем. У меня затуманилось зрение. Я чувствовала только, как кровь разносилась по телу с бешеной скоростью. Пульсировало в висках. Развернувшись на месте, я бросилась в сторону леска. Больше ничего не слышала и не видела. Просто бежала вперед. Но разве можно не услышать топок копыт мощного и быстрого бурта? Вот о них-то я и не подумала.

Всадник перерезал мне дорогу. Я затормозила, поскользнулась на траве и упала ничком. Посмотрела снизу вверх на воина. Он скалился. Его глаза переливались цветными камнями и задором. Я сразу узнала эту масляную улыбку. Тулек, что грязно трогал меня большую часть пути, радовался легкой победе.

Он спрыгнул с бурта и схватил меня за волосы. Заставил посмотреть в его наглое лицо. Я сглотнула, корчась от боли. Казалось, одно движение и он снимет мой скальп на потеху остальным. Но он перехватил мои руки и скрестил их за спиной. Перевязал веревкой шею и запястья так, что я вытянулась дугой. Только в таком положении веревка не доставляла боль и не душила.

– Глупая мау! – Рассмеялся он. – Убежать от войска Кирона невозможно!

Я обреченно посмотрела на него, а Тулек облизнул губы, приблизил лицо и прошептал:

– Хороша. Таких у меня еще не было.

И правда глупая мау. Я наивно думала, что страшное случится со мной на пире, но жестоко ошибалась. Я до него не доживу. Меня употребят в пути и оставят гнить на дороге. Никто из этих беспощадных мужчин не заступится. Моя жизнь, а тем более честь ничего не стоит!

Тулек схватил меня за талию, прижимая ягодицами к твердой плоти, пульсацию которой я чувствовала через ткань плаща. И пошевелиться больно и кричать ни к чему. Но я заорала, что было мочи. В ушах зазвенело от пронзительного полного отчаяния крика.

Шантаи развернул меня к себе лицом и закрыл рот большой ладонью. Я не могла втянуть носом воздух. Выпучила глаза от страха задохнуться. Попыталась вырваться, но тщетно. Веревка врезалась в шею, усугубляя положение. Тогда я просто бросила попытки и повисла в его руках. Уже ждала смерти, но воин оторвал ладонь от моего лица. Я сделала глубокий вдох и закашлялась.

– Что тут происходит? – сегодня этот голос уже спас меня от хранителя озера.

– Пленная хотела сбежать. Я ее догнал.

Тулек бросил меня на траву и отступил. Я подняла голову и посмотрела на мужчину в маске. Такой большой и величественный, но настолько же и страшный. Сулящий мне мучительную смерть.

– Почему не привез в лагерь? – его тон вводил в панический ужас и не только меня. Шантаи вжал голову в плечи и опустил взгляд.

– Она вырывалась.

– Ты так слаб, Тулек? Мой лучший воин без веревки не справился с мау?

Шантаи укололи слова правителя, но он молчал, сжимая кулаки.

– Мау помогла отыскать войско Дирама. Она доживет до пира.

Кирон присел на корточки и приподнял мое лицо за подбородок. Посмотрел в глаза. Я отводила взгляд, а он заставлял смотреть. Тень от его длинных черных ресниц отбрасывалась на веки. Я пыталась найти изъяны вокруг его глаз. Не зря же он постоянно носит маски. Но ничего не заметила. Просто смотрела на разноцветную радужку, которая не крутилась центрифугой, а плавно перемещалась по кругу.

– Решила сбежать? Зря. Могла бы свободно перемещаться по лагерю. Теперь будешь привязана к дереву, как бурты.

Он развязал мои руки, но удавку на шее оставил.

– Пойдем, – потянул он за веревку, и я едва успела вскочить на ноги.

Бежала за правителем галопом, стараясь не споткнуться и не упасть. Подтолкнув меня к костру, Кирон приказал:

– Танцуй! Будешь развлекать нас сегодня.

Я посмотрела на Дирама, а он отвел взгляд. Правитель отпустил поводья и уселся в импровизированный трон из веток и шкур. Кармус поднес ему кусок мяса, с которого капала кровь и бутылку скумы.

Кирон откинул плащ, оголяя массивный торс, и просунул мясо под тряпичную маску. Откусил половину и таким же образом запил скумой.

Меня едва не стошнило, но желудок предательски заревел. Я ощущала запахи прожаренного мяса, и во рту стало так мокро, что я сглатывала непереставая. Правитель жестом распорядился накормить меня.

Дирам в это время сидел рядом с Кироном и делал вид, что ему безразлично, что со мной происходит. А может, так и было на самом деле. Я больше никогда никому не поверю.

Кармус вложил в мою ладонь бутылку скумы, и протянул прожаренный кусок мяса. Я вгрызлась в него, наслаждаясь ароматом и вкусом. Набила живот и отхлебнула пряный напиток розового цвета. Скуму могли пить только мужчины. Грязные мау не достойны этого напитка. Я впервые попробовала его, когда Дирам нечаянно забыл полупустую бутылку у нас дома. Мы с Ландой сели за стол, и она протянула мне напиток. Сказала, что в Маскулайне перед тем, как надругаться над мау, заставляли выпить скуму. Она расслабляла и позволяла затуманить разум, чтобы легче проходило совокупление. Я помню, как глотнула и закашлялась от крепости. Жидкость обожгла горло похлеще горячей похлебки, но не доставляла боль. Мы пили и разговаривали на интимные темы. Мама впервые в подробностях рассказала, что такое близость с мужчиной. С того дня я стала ее бояться больше огня.

Сейчас я не скривилась и не закашлялась. Я поглощала глоток за глотком до тех пор, пока мышцы не расслабились, а голова не стала ватной. Поставила бутылку на землю и попыталась сесть, но Дирам потянул поводья на себя, и я упала на землю, упираясь руками, чтобы не запахать носом. Воины рассмеялись. Альва держался непринужденно, как в тот миг, когда забирал меня из деревни. Кирон внимательно наблюдал за мной, будто наслаждался жалким зрелищем. Будто готов был пнуть меня в любой момент. Показать свое превосходство над грязной мау.

– Танцуй! – Приказал правитель.

Я поднялась с земли. Стряхнула грязь с рук и колен. Со всей злостью, что кипела внутри, посмотрела сначала на Кирона, затем на Дирама. Двое властных мужчин, не знающих жалости, живущих по своим законам. Я для них пыль, что оседает на кожаных сапогах воинов. Ничтожество, способное только подчиняться и удовлетворять их похоть. Вот что я сейчас. Вот для чего родилась и попала сюда.

Что ж, тогда я покажу им, что я лучшая мау. Они хотят танца? Будет танец. Музыка барабанов донеслась из палатки. Кто-то играл. Вот оно. Нагилы лучшие танцоры. Ланда учила меня этому мастерству с рождения. Я знала, что не умею так виртуозно. Мама говорила, что танцую я по-своему. Такое понравится только похотливому войску шантаи. А мне это и нужно, и будь что будет!

Я выхватила веревку из рук Дирама. Войско напряглось, но Кирон жестом велел не лезть. Я стянула с шеи удавку и подошла к костру. Чувствовала, как огонь греет меня сзади, но отходить некуда. Шантаи и кармусы столпились. А я смотрела только в глаза правителя, не отрываясь. Они больше меня не пугали. После скумы казались разноцветным маревом.

Я прикрыла веки, скинула с себя плащ, оставаясь в платье, которое сшила Ланда для жизни с Дирамом. Взъерошила волосы. Они упали на плечи кудрями. Ланда учила, что в танце надо выбрать точку, в которую ты смотришь, для нее танцуешь. И я выбрала. Кирон сидел в центре. Я смотрела на его маску, думая о том, что под ней спрятано.

Первое движение и платье заструилось по телу. Я выгнулась и опустилась вперед, будто в поклоне, а потом резко развернулась спиной к правителю и Дираму. Закружилась в танце на месте и снова посмотрела на Кирона. Сейчас его зрачки были расширены и не выражали злости, не вертелся цвет глаз центрифугой. Я не знала, что это значит, но продолжала танцевать. Изгибалась всем телом. Старалась. Под стук барабанов. Попадала в ритм.

Воины встали с мест, подтанцовывая мне. Казалось, я заслужила всеобщее внимание, но не радовалась. Вмиг пожалела, что блеснула талантом. Войско встрепенулось. Шантаи и выжившие кармусы окружали. Их похотливые взгляды вгоняли в скорлупу страха. Я отступила назад и наткнулась на крепкую спину одного из шантаи. Он прижал меня к себе и схватил за талию, спуская руки ниже.

– Убрать руки! – закричал Кирон.

Его приказ был услышан. Воин отпустил меня. Дирам подбежал и завел меня за спину, вроде на нас нападали враги. С чего такой благородный жест?

– Отойди от мау, – прошипел Кирон.

Альва не решался сойти с места, но новый крик правителя заставил его прогнуться.

Кирон одной рукой сгреб меня в охапку, посмотрел в глаза и взял на руки. Я не знала, куда он меня тащит. Наверное, в палатку. Овладеет до смерти и выбросит. Что мне оставалось? Я в агонии страха выкрикнула:

– Дирам! Помоги! Прошу! Дирам!

Кирон остановился и посмотрел на советника.

– Она моя, – прошептал альва.

Войско наблюдало за сценой с упоением.

– Твоя? С чего ты взял?

Кирон поставил меня на землю и схватил за руку. Подтолкнул вперед.

– Твоя мау, Дирам?! – гортанный голос правителя разносился по поляне.

– Моя! – Закричал альва и схватился за ножны. Его гордый белый      стран освещался заревом костра. Такой утонченный и благородный. Полная противоположность дикому и необузданному Кирону. Как они могли подружиться? Не зря альвы и шантаи воевали. Две противоположные расы. Даже внешне. Утонченные альвы не способны на жестокость. Сущность Дирама видна. Я не знаю, как он умудрялся ее скрывать все эти годы.

– Так возьми ее!

Кирон схватил меня за шею и подставил Дираму.

– Берешь?

Альва отступил на шаг, показывая свою слабость. На кого я надеялась? Советник печется только о своей шкуре. Я для него расходный материал. Не стою гладкой шкуры альвы!

– Возьми, Дирам, ты же хотел, – подначивал Кирон, все крепче и больнее сжимая мое горло.

– Разве я могу? – склонился перед правителем альва.

– На пире можешь. Тот, кто победит в боях, берет любую мою мау.

– Я не буду с тобой сражаться, – отрезал Дирам.

– Даже за нее?

Советник сжимал кулаки до дрожи.

– Давай так, дорогой мой друг, мы доставим эту мау до Маскулайна в целости. Я ее не трону. Во время пира ты вызовешь меня на бой. Победивший, овладеет мау.

Я округлила глаза.

– На чем сразимся? – Прошипел Дирам.

– А на чем ты хочешь?

– Луки.

– Согласен. Но есть условие…

– Какое?

– Говоришь кто она. Мне нужна раса.

– Тогда боя не будет. Никто не знает ее расы.

Кирон схватил меня за талию и прижал к себе. Я почувствовала мускусный запах и замерла. Он прижал меня к себе так сильно, что я кожей ощутила рельеф его тела. Всмотрелась в разноцветные глаза, пытаясь уловить уродство, о котором все говорили. Не получалось. Снова он казался идеальным и властным. Ветер скинул с него капюшон, оголяя голову с короткой стрижкой черных волос. Они стояли торчком, придавая его образу безумие. Обычно у всех шантаи были длинные волосы. Почему у Кирона другие? Это связано с его страшным лицом?

Я фантазировала. Представляла, что он снимает маску и я плачу от страха. Он так уродлив! Такой гадкий! Страшный!

– Не хочешь биться? Значит, отдаешь. Отдаешь?

Я посмотрела на Дирама с надеждой. Я просила внутри себя, чтобы не отдавал. Не услышал.

– Забирай.

– Твое слово многое для меня значит, друг. Я оставлю на ней свою метку. Отныне она моя мау!

Я сумела вырваться из рук правителя и бросилась к ногам Дирама.

– Не отдавай меня! – Взмолилась я.

Смотрела в его красные глаза, просила о пощаде, а он отвернулся. Отошел на шаг.

– Не отдавай меня ему! Умоляю, Дирам!

Я ползала перед советником на коленях, а альва смотрел на реакцию остальных. Откинул меня концом сапога и приказал не рыпаться. Я упала на грязную землю в своем платье, что так бережно шила Ланда и разрыдалась в голос. Этот жест показался мне таким ужасным! Я предана, разбита, опорочена.

В безумной агонии несправедливости я решила найти ее в правителе. Поднялась с колен, повернулась к Кирону и отвесила поклон.

– Правитель, прошу смиловаться. Не отдавать войску.

Слезы катились по щекам. Я видела, как они падают на землю, но не решалась посмотреть на Кирона.

– Мау не имеет право выбора.

– Нирель, – протянула я, не поднимая головы.

– Что ты сказала? – повысил голос Кирон.

– Меня зовут Нирель.

Правитель схватил меня за волосы и запрокинул голову назад. Припал маской к шее и прошептал:

– Значит так, Нирель, кем бы ты ни была, не имеешь право называть свое имя. А тем более о чем-то просить. Я обещал, что доставлю тебя во дворец живой и невредимой и сдержу обещание. Вот и все! Не пытайся меня разжалобить. Я не знаю, что такое жалость к мау!


Глава 6

Кирон


Звенящий звук камня, соприкасающегося с металлом моего меча заглушал рыдания дерзкой мау. Я привязал ее к столбу у своей палатки перед началом бури. Пусть охладится. Ни одна грязная мау не позволяла себе без страха заглядывать в глаза правителя. Они трепетали, боялись ступить не в ту сторону, качнуть головой или слишком громко дышать. А эта посмела просить меня о милости! Я мать родную не помиловал! От такой наглости я на мгновение даже потерялся. А во всем виноват Дирам. Друг с самого детства не вложил этой мау в голову законы империи. Прятал от посторонних мужчин. Слишком хорошо к ней относился. В итоге и получается нечто подобное. Не зря же я писал законы. Мау должны знать свое место, иначе сядут на голову. С жалости все и начинается.

За такое пренебрежение законом Дирам поплатиться по приезду в Маскулайн. Я выбью из него привязанность к этой мау. Нельзя допускать даже намека на теплые чувства к этим отродьям, иначе империя падет, и презренные альвы подчинят ее своим законам. Начнется беспредел, который царил в давние времена в Оливиуме. Я хорошо помню те века, когда у власти стояла моя мать. Мразь, ненавидящая свое дитя. Она потеряла массу земель из-за любви к альве. Но я восстановил справедливость. Вернул большую часть земель обратно. И собираюсь завоевать весь Оливиум. Альвы будут подчиняться мне! Но в последнее время их сила резко растет. Я никак не могу понять причины. У них постоянно появляется новое оружие против шантаи. Кто делает его? Мои шпионы еще не возвращались живыми с разведки. Пленные альвы ничего не знают, иначе рассказали бы все, как на духу. Но мы ловили мелких сошек. Нужна рыба покрупнее. Приближенный правителя Криелти Аскорна. Я послал за ним лучших воинов, но вестей нет. Остается гадать, а этого я делать не люблю. Чувствую себя беспомощным. Если так пойдет и дальше, моя власть пошатнется.

Я ощупал лезвие на остроту и отложил меч в сторону. Мау продолжала всхлипывать и стонать. Наверное, от холода, который не страшен шантаи. С темнотой пришла и снежная буря. Сдохнет, если оставить снаружи. А она мне нужна. Я выясню какой она расы, чего бы мне это не стоило. Есть подозрение, что мау шпион альв, уж больно похожа на них. Хотя нет. Это только на первый взгляд. Кожа девки не так бела, да и волосы другие, а глаза… Странный цвет. Никогда таких не встречал. Слишком хороша даже для альв. Ни одна раса не сравнится с ее красотой.

Нирель. Посмела произнести свое имя! Глупая!

Я выглянул из палатки и задержал взгляд на свернувшейся калачиком мау. Она вздрагивала, пытаясь дыханием согреть связанные руки. Я подошел к ней, отвязал от столба и схватил за шкирку. Мау не могла передвигать ногами, пришлось вносить в палатку на руках. Она крепко обхватила мой торс и задрожала еще сильнее. Холодная, как лед. Передержал я ее на улице. Ничего. Вылечим в Маскулайне, если что. Большую часть пути уже прошли.

Я обвел палатку глазами. Придется положить на свои шкуры, пока не согреется. Таких почестей до нее никто не заслуживал. Будем считать это благодарностью за спасение Дирама. Как мешок я бросил ее на ложе и швырнул поверх шкуру. Она укуталась и прошептала:

– Спасибо.

Я ухмыльнулся. Глупое создание. Мау еще не знала, что я собираюсь с ней сделать. Пыточная камера всем развязывает язык. Думаю, я быстро выясню, кто она такая, а потом порву ее хрупкое тело на части. Она узнает, что такое похоть шантаи. Неутолимая страсть правителя империи. Я давно не получаю удовольствия от совокуплений. Мау ни одной расы не возбуждают во мне вулкан, всегда лишь вспышка, которая быстро гаснет, как только протараню очередную девку. Посмотрим, насколько эта неженка хороша в постели. Танец был неплох. Получше нагилов будет.

Я сел на пол и достал из ножен второй меч. Принялся его точить. Отхлебнул из бутылки скуму. Маска всегда мешала трапезничать, но снимал я ее только в запертых на ключ покоях. Никто, кроме Дирама не видел моего лица. А какие легенды слагают выжившие после меня мау! Даже забавно.

– Я умираю от холода, – застучала зубами мау, высовывая нос из шкур.

Вздохнув, я подошел к ней и коснулся щеки. Холодная. Костер не разведешь, и как еще ее согреть?

Мау потянула ко мне тонкие пальцы. Я перехватил ее запястье у пояса и присел рядом, не выпуская холодной руки.

– Помоги. Я умру. Не могу пошевелить ногами, – простонала она.

Этого мне еще не хватало.

– Я могу согреть, но ты можешь умереть во время этого, – рассмеялся я.

Она из последних сил попыталась вырвать запястье из моей руки. Состроила злое лицо, чем насмешила меня еще больше.

– А ты забавный зверек.

– Я не животное, – снова ее накрыла волна дрожи, а рука начала теплеть от моего прикосновения.

– А кто? – я с любопытством всмотрелся в ее глаза, пытаясь уловить ложь во взгляде. Мимолетную вспышку страха. Но увидел только ненависть к себе.

– Нирель, – с выражением выплюнула она свое имя, будто вдалбливая его мне в голову.

– Плевать, как тебя зовут! Для меня ты мау непонятной расы и происхождения. От того грязнее остальных! Пыль из-под копыт буртов!

Она всхлипнула и попятилась назад, тщетно пытаясь вырвать руку. Я подгреб мау к себе. Навалился всем телом и развернул ее к себе лицом. Принюхался к запаху ее кожи. Никто в Оливиуме так не пахнет. Что за кровь течет в ее жилах? Какого цвета и вкуса? Еще мгновение и начнется превращение. Мной обуревало дикое желание вонзиться когтями в мягкую кожу. Разодрать и посмотреть, что внутри. Я вскипал. От температуры тела плавились глаза. Я смотрел на мау через разноцветное марево. Так всегда бывает перед превращением.

Она замотала головой, предчувствуя смерть. Наконец в ее глазах появился страх. Я скинул шкуру и откинул полы плаща. Провел рукой по трепещущей, вырывающейся из платья груди. Коснулся бедра, приподнимая ткань все выше. Мау скрестила ноги и закрыла лицо руками.

– Не хочешь смотреть на меня? Страшно? Ты еще не видела моего истинного лица, – процедил я сквозь зубы. Ее страх подстегивал, возбуждал, будил необузданного изголодавшегося зверя. Даже не знаю, что страшнее. Лицо под маской или клыкастый зверь. До превращения я еще могу себя контролировать, а после…

Я продолжал касаться ее тела, добираясь до интимных мест. Мау заплакала, не убирая ладони с лица. А я рассматривал ее внизу живота, и мой орган набухал от желания вонзиться и излиться в эту нежную плоть. Теперь я понимал желание Дирама обладать этой мау всецело. Она будила не только животную похоть, а разогревала лед внутри. Мне захотелось, чтобы она с не меньшей страстью касалась меня, ласкала алыми губами, прижималась и стонала от удовольствия.

Но мау сжалась в клубок, дрожа уже не от холода, а от страха. И пугал ее я.

– Кирон! Бурты волнуются! Кто-то приближается!

Я взглянул на ворвавшегося в палатку советника и зарычал от недовольства.

– Ты считаешь, что можешь посреди ночи вваливаться в мои покои?!

Я слез с мау и подошел к нему. Девка закуталась в шкуру и отвернулась.

– Ты говорил, что не тронешь ее, пока мы не приедем в Маскулайн! – закричал Дирам. – Я думал, твое слово – закон!

За такой тон я мог растерзать его на месте, но по смыслу слов он прав.

– Друг мой, ты перешел черту. В Маскулайне тебя ждет наказание. А мое слово остается законом и так будет всегда. Я ее в пути не трону. Отправь кармусов. Пусть посмотрят, кто идет по Инфернуму в такую погоду.

Дирам выбежал из палатки, и я вернулся к мау. Грубо развернул ее и схватил за подбородок.

– Защитника нажила?! Не обольщайся. Твое будущее в Маскулайне темнее ночи. Запомни это!


Глава 7

Нирель


С каждой минутой моя жизнь все больше походила на кошмар. Затянувшийся и поглощающий. Смерть засасывала в водоворот боли и отчаяния. Нет выхода. Я обречена стать зверушкой Кирона. Пылью из-под копыт буртов, как он сам сказал. Мгновение отделяло меня от падения в бездну разврата. Правитель смотрел такими похотливыми глазами, которых я не видела ни у одного мужчины. Дирам спас от позора. Но надолго ли? Умру или в походе от холода, или в горячей постели Кирона. Он обнюхивал меня, как долгожданную добычу. Трогал теплыми руками, обжигая прикосновениями кожу. Он увидел все, что я так долго прятала. Касался самых интимных мест с вожделением. А его безумные глаза – все, что можно увидеть на лице и они пугали своей живостью и проницательностью. Казалось, он видел меня насквозь, читал мысли. Но если прикосновения Дирама вызывали во мне отвращение, то прикосновения правителя просто безумный страх, поэтому я закрывала лицо руками. Боялась посмотреть на его идеальный торс, ощутить силу и страсть. Боялась, что это безумие может мне понравиться, и я превращусь самку этого зверя. Никогда такого не будет. Ему придется постараться, чтобы опорочить мою честь. Я буду сопротивляться в предсмертной агонии. Он не услышит и стона, не увидит и слезинки. Я покажу, на что способна безродная зверушка непонятной расы!

Вой бури перекрикивали мужские голоса. Я согрелась, но дрожала в ожидании неизвестного. Смотрела на трепещущее на ветру полотно палатки. Кто зайдет в эти покои? Кто в такую погоду приблизился к лагерю? А если альвы? Что если их много и прямо сейчас начнется бой? Может, будет даже лучше? Они убьют правителя и заберут меня в Криелти. Там я смогу просто жить и не бояться.

Женский крик зазвенел в ушах. Я подобрала колени, кутаясь в шкуру.

– Пустите! Твари! – Разрывалась женщина. Я отчетливо услышала удары, а затем протяжный визг.

Любопытство пересилило страх. Я подползла к выходу и ухватилась за ткань палатки. Выглянула наружу. В кромешной тьме смогла разобрать силуэт девушки с белой кожей и волосами. Благородный наряд поблескивал, когда ее пинали воины. Кирон схватил девушку за шкирку и приподнял,как меня недавно.

– Закрой рот, мау! Еще одно слово и я размажу тебя по траве! Будешь говорить, когда я скажу!

Девушка вырывалась, пыталась ударить правителя, пыхтела и мычала. Он перехватил ее за волосы и волоком потащил в палатку. Я мигом вернулась на ложе и сжалась, подбирая колени.

Кирон протащил несчастную по земле и отшвырнул в угол палатки. Девушка посмотрела на меня красными глазами и стерла кровь с прекрасного лица тыльной стороной ладони. Слегка алая жидкость стекала с губы на серебристое платье, облегающее ее утонченную фигуру. Белые волосы скомкались на голове грязным гнездом. Костяшки пальцев сбиты до розового мяса.

Они поймали альву. Значит, по дороге Инфернума шло войско Кирона. Я огорчилась. Спасения мне не видать.

Вслед за правителем вошел Дирам.

– Наун говорит, что они разбили войско одного из советников Аскорна. Сам он скрылся, но удалось пленить его жену, – заговорил Дирам, усаживаясь на табурет. Он достал из-за спины лук и повертел стрелу в руках. Ее кончик коснулся ткани палатки, и она зашипела, расползаясь.

– Откуда у вас это вещество? – Указал на повреждение Кирон, подскакивая к девушке.

Альва вела себя достойно. Она не боялась шантаи, скорее наоборот, смотрела на него с вызовом. Встала с колен и гордо подняла голову.

– Не знаю. А если бы и знала, не сказала, – процедила она сквозь зубы и плюнула, но Кирон увернулся, и девушка не попала ему в лицо. В один шаг правитель оказался возле альвы и ухватил ее за горло. Приподнял к потолку так, что ее голова соприкасалась с ветками. Она задыхалась, не в силах даже закричать.

Я смотрела на это зверство, а сердце рвалось из груди. Будь хоть немного сильнее, убила бы Кирона на месте и освободила бедняжку. Но что я могла сделать? Он растопчет меня каблуком сапога и не пожалеет. Я тряслась за свою шкуру, хотя совсем скоро ее попортят и никто не заступится. В Инфернуме он король. Его некому судить. Сплошная безграничная власть.

– Говори, мерзкая мау!

Она хватала ртом воздух. Ее лицо синело. Кирон резко выпустил ее из рук, и альва рухнула на землю, откашливаясь.

– Не убей, – отрешенно бросил Дирам, рассматривая похотливым взглядом меня. Он облизывал губы и подмигивал. От отвращения к советнику меня затошнило.

– Предатель! Будь ты проклят! – закричала девушка, впиваясь в Дирама едким взглядом, прожигая ненавистью.

– Ох! Сайли! Как твоя сестра поживает? Блудит с очередным гарпи? – ухмыльнулся альва.

Она сглотнула и прищурилась, будто метала ядовитые стрелы глазами. Я мало что понимала из их диалога, но Сайли явно знакома с советником Кирона.

– Сестра Зафины? – Гортанно произнес правитель.

– Она самая, – кивнул советник.

– Это ты удачно попалась, паршивая мау!

Девушка поднялась на ноги и встала в стойку бойца перед сражением. Кирон расхохотался и толкнул ее рукой в грудь. Она упала на ложе рядом со мной.

– Дирам, тебе не кажется, что мау желает твоей плоти? Паршивая тварь выжила ради ночи с тобой. Ни в чем себе не отказывай, мой друг.

Правитель отступил назад, давая советнику возможность подойти к альве. Дирам взглянул на меня и сделал шаг вперед.

– Только уведи Нирель, – прошептал он.

– От чего же? Пусть оценит всю твою пылкость, – глаза Кирона завертелись в разноцветном танце, предвкушая веселье.

– Прошу, мой господин, – взмолился советник, припадая на одно колено в поклоне.

– Я сказал нет! Мы с Нирель вместе посмотрим.

Он произнес мое имя с таким отвращением, что слезы подкатывались к глазам от обиды. Я снова закрыла лицо руками, чтобы не видеть изнасилования, но Кирон стащил меня с ложа, обнял сзади, фиксируя руки, и заставил смотреть.

Я могла просто закрыть глаза, но хотела узнать, что в скорости меня ждет. Дирам расстегнул плащ. Ткань плавно упала на землю, обнажая его стройную фигуру в облегающем серебристом камзоле. Сайли ловила мой взгляд, обматывая ноги платьем. Я увидела в ее глазах страх. Почувствовала его нутром.

Дирам стащил с себя штаны, показывая нам узкий упругий зад. Он приближался к девушке медленно, крадучись, вроде боялся спугнуть. Она пятилась назад, шаря руками по ложу, пытаясь найти оружие, но тщетно. Шкурой она не убьет советника.

Альва ухватился за лодыжки девушки и потянул на себя, попутно раздвигая ей ноги. Положил ладонь на лицо, спустился на шею, сжимая в тисках. Девушка била его руками по спине, царапала, но Дирам врезался в ее плоть и другой рукой сжимал ягодицу. Альва закричала так пронзительно, что мурашки пробежали по телу, а по спине скатилась капелька холодного пота.

Кирон прижал меня к себе сильнее, и я с ужасом ощутила его твердый орган. Правитель ощупал мою грудь, сжимая ее до боли. А в это время Дирам овладевал Сайли с остервенением, будто специально пытался доставить ей боль, которой она никогда не испытывала. Слезы хлынули из ее красных глаз, а тело содрогалось от резких толчков. Я слышала частое дыхание Дирама, которое смешивалось со стонами боли девушки. Она пятилась назад, стараясь убежать от насилия, но он хватал ее за ягодицы и насаживал на себя, как кусок мяса на вертел. С жестокостью таранил мягкую плоть.

Я не видела ничего ужасней! Но мне так только казалось. Советник перевернул альву на живот, словно бесчувственную куклу и возился с новой силой. Соскребал ногтями кожу с ее спины. Меня едва не стошнило. Я обмякла в руках Кирона. Падала в беспамятство. Крики Сайли звенели в ушах, вызывая во мне истерику, которая не могла выйти наружу. Я не владела собой. Только нутром, что металось от несправедливости и боли.

Мой собственный крик слился сее в унисон. Картина меркла перед глазами.

– Не надо! Пожалуйста! Остановись! Не трогай ее! Ей больно! Умоляю!

Кирон поднял меня на руки и ударил по лицу, пытаясь привести в чувства. А я не ощущала боли. Металась из стороны в сторону. Внезапно заметила, что кулон в форме цветка на моей груди загорелся синим цветом. Таким ярким, что ослепил правителя. Кирон вынес меня из палатки на холод, но это не помогло. Я ощутила жжение в руках и силу во всем теле. Одним движением оттолкнула мужчину от себя и побежала сквозь бурю в лесок.

Ветер потоками бросал мне в лицо острые льдинки. Трепал волосы, обжигал кончики пальцев и ушей. Я не видела, куда мчусь. Кулон ослеплял, окутывая синим свечением пространство вокруг меня. В ушах стоял звон, вроде миллиарды кристаллов разбивались о камни. Казалось, что если я сейчас не остановлюсь, мои ноги сотрутся от безумной скорости, но прекратить бег я была не в силах. Тело подчинялось какой-то неизвестной силе. Она управляла мной, вела вперед. Дальше и дальше от лагеря, в котором царил беспредел.

Что со мной происходило? Я ничего не понимала, будто разум отделился от тела и наблюдал со стороны за тем, как я ураганом несусь вглубь леса. Мгновение и вспышка загорелась ярче, но тут же потухла. Я налетела на что-то мощное и упала. Подняла рассеянный взгляд и увидела маску Кирона. Он спрыгнул с бурта, опустился на корточки, и впервые я увидела, как радужка его необыкновенных глаз застыла, а цвета четко отделялись друг от друга. Что это? Страх? Удивление? Как можно понять без мимики?

– Что ты такое? – раздался его бархатный тихий голос.

Я покачала головой.

– Не знаю и мне очень страшно, – призналась я. Но на что я рассчитывала, оголяя душу перед зверем? Правитель сжал мое запястье и рывком поднял с земли. Толкнул к бурту, и я спиной врезалась в бок животного, которое с недовольством захрипело и стукнуло копытом о землю. Я вздрогнула и отстранилась. Правитель приблизился ко мне так близко, что я почувствовала запах скумы от его дыхания и сама едва не захмелела. Он протянул руку и раскрыл кожаную сумку.

Я не знала, что он хочет со мной сделать, но решила еще раз достучаться до его совести. Вызвать хоть капельку жалости к тому, кто слабее его.

– Пожалуйста, я боюсь боли. Не надо бить, насиловать… Я ничего не сделала… Я просто хочу жить.

Он не смотрел на меня, продолжая рукой что-то искать в сумке. Я ждала неизвестности. Пугающей и вязкой. Секунды казались мне вечностью. Наконец Кирон нашел что искал. Черный металлический кружок. Правитель опустился на колени и разжег огонь. Раскалил наконечник добела и жестом приказал мне вытянуть руку.

Я готова была разрыдаться, но сдержалась, хотя приказа и не выполнила. Он шумно вздохнул и рванул мою ладонь на себя. Я сжала ее в кулак.

– Раскрой ладонь. Сейчас будет больно, но ты должна потерпеть. Поверь, это тебе нужно.

Его голос снова зазвучалбархатным и тягучим. Нет ноток властного тона. Я зажмурилась и подчинилась. Острая боль пронзила кожу, и я вскрикнула, а потом ощутила влагу. Распахнула глаза и увидела, как правитель, затащив мою руку под маску, облизывает ладонь, будто преданный бурт своего хозяина. Я дернулась, и он отпустил меня. Я с ужасом посмотрела на ладонь, разглядывая почерневшую метку. В треугольнике просматривались очертания пасти с клыками, внутри которой красовался глаз.

– Эта особая метка была создана для приближенных. В Инфернуме ею обладает Дирам и… – помедлил Кирон. – Ты третья. Она означает неприкосновенность. Отныне только я могу распоряжаться твоей судьбой. Любого, кто тронет тебя пальцем, ждет немедленная казнь. Теперь ты полностью принадлежишь мне, Нирель, – на сей раз мое имя он произнес неуверенно, будто привыкал к новому званию своей зверушки.

– Мне надо радоваться? – Улыбнулась я.

– Мне плевать, что ты будешь делать, но на тебе метка до тех пор, пока я не узнаю что ты за существо.

– А потом как ее убрать? – Задала я вопрос, разглядывая четкие, намертво врезавшиеся очертания.

– Кисть отрубим. Или просто умрешь, – повеяло могильным холодом от его слов, и я прикусила губу, стараясь держаться непринужденно.


Глава 8

Кирон


Рассвет предвещал хорошую погоду. Буря стихла, а солнце растапливало ледяные ухабы. Всю ночь я не мог уснуть. И сейчас смотрел на спящую мау, чьи золотые волосы длинными локонами распростерлись на черных шкурах. Пухлые алые, как заря губы подрагивали в унисон с ресницами. Вырез платья открывал аккуратную грудь, оголяя розовые соски. Я смотрел на нее и не понимал, что со мной происходит. Хотелось в тот же миг наброситься и овладеть непонятным созданием, но трепет, пульсирующий внутри, не давал этого сделать. Даже зверь, что рвался наружу при каждом соитии, затаился. Кто она? Почему вызывает во мне низменные чувства? Я не могу доставить ей боль. Унизить и растоптать, как других. Какое-то помутнение.

Ловлю себя на мысли, что любуюсь грязной мау. Так нельзя. Это слабость, которая может погубить. Она другой расы, но ничем не лучше остальных. Просто другая. Моя. От осознания, что нанес на нее свою метку и Нирель отныне принадлежит только мне, кровь закипала в жилах.

Я совершаю ошибку за ошибкой. Начинаю привыкать к ее имени. Нет. Она останется для меня поганой мау. Больше никогда не назову ее по имени. Даже в мыслях.

Она встрепенулась и я вместе с ней. Задрожала. Я рванулся вперед, чтобы потеплее ее укрыть, но вовремя остановился. Теперь я понимал, как она действовала на Дирама все эти годы. Нельзя этого допустить.

Гортанные всхлипывания, которые доносились из соседней палатки, говорили о том, что друг продолжает пытать пленницу. Зря я усомнился в верности советника. Он самоотверженно таранил альву, чтобы выбить признание. Но обещание, что не трону мау я нарушил. Поставил метку. Дирам об этом еще не знает. Оправдываться я не собирался. Не в моих правилах. Но впервые за века правления я поступился принципами. Из-за нее.

Я посмотрел на кулон в виде синего цветка, что висел на ее груди. Почему он засиял и придал ей столько силы? Я едва смог обогнать ее верхом на самом быстром бурте.

– Рассвет! – Известил один из воинов.

– Выдвигаемся, – крикнул я из палатки и подошел к спящей мау.

Как ее разбудить? Я присел на край ложа и скинул с нее шкуру. Поискал глазами плащ. Встал и поднял его с земли.

Мау и не думала просыпаться.

– Вставай!

От моего крика она вскочила, не понимая, где находится и забегала по палатке ошалевшим взглядом.

– Продолжаем путь. Накинь.

Я бросил ейкожаный плащ. Она ощупала его, принюхиваясь, и застегнула на шее. Встала и на шатающихся ногах вышла наружу.

Воины свернули лагерь, упаковали в мешки и погрузили на буртов. Дирам связал руки альве и заставил ее идти пешком за колонной, периодически подтаскивая ее за веревку.

Златовласая мау покоилась на моих руках. Старалась не двигаться, чтобы не создавать помехи. Странное существо. В какой-то момент готова броситься в бой, а в какой-то подчиняться полностью.

Высокие пики Маскулайна показались впереди. Оставалось часа два пути, а пленная альва падала на землю, стесывая кожу. Такими темпами не довезем до пыточных камер.

– Стоять! – Распорядился я и развернул бурта.

Срезал веревку, что тащила пленницу по дороге.

– Она ничего не знает. Не стоит беречь, – брезгливо бросил Дирам.

– Знает. Просто не говорит.

– Если бы знала, уже созналась бы, – настаивал советник.

– Привезти живой! Тулек, бери к себе. Головой за нее отвечаешь!

Воин исполнил приказ, и мы пошли дальше. Дорога петляла зигзагом, ведь я лично расставил на ней ловушки, в которые не раз попадались альвы или свободные путники. Моя мау не спала. Пыталась не шевелиться, но у нее это плохо получалось. То бок подставит, то зад. Ох, как зря! Я заводился от любого телодвижения. Хотелось сорвать с нее плащ и овладеть посреди дороги. Поставить метку не только на ладони.

– Маскулайн вас ждет, мой правитель! – Склонился передо мной гонец, идущий навстречу.

– Завтра день величия Инфернума. Все готово к пиру?

– Да, повелитель! Все приказы исполнены!

– Сколько мау собрали?

– Сотню, как полагалось, – отчитался шантаи.

– Расы.

– Четыре альвы. Шестнадцать гарпи. Пятьдесят пять кармусов. Двадцать пять нагилов.

– Хорошо. Скачи вперед. Готовь мои покои.

– Все будет готово к вашему приезду, – заверил всадник и скрылся за горизонтом.

Мау задрожала в моих руках, но отнюдь не от холода. Ее взволновали мои слова. Я посмотрел на нее в упор, пытаясь поймать мимолетный взгляд. Не получилось. Она обмякла в моих руках. Я с интересом наблюдал за ее безделицей на шее. Украшение не отреагировало. Больше не светилось.

Не сладко придется кармусам. Пока они не разгадают природу этого кулона, спать не лягут. Есть не будут. Я чувствую, что Нирель не просто так попалась на моем пути. Как знать? Вдруг она мой шанс обрести полную власть над Оливиумом? То, что случилось в лесу, не поддается логическому объяснению. Никто за все века моей жизни не смог сотворить ничего подобного! Она особенная. Что-то скрывает в себе. Хорошо, если не знает что. А если знает и врет, то крах моей империи гарантирован. Я этого не допущу. Меня похоронят вместе с Инфернумом. Империя – моя жизнь. Все, ради чего я существую. Законы, которые служили на благо веками!

– Кем я буду на пире? Куском сладкого мяса? – Подала голос мау.

Я взглянул на нее, утопая в синих глазах. Отвернулся и ответил:

– Куском мяса. Сладким только для меня.

Ворота Маскулайна раскрывались. Мы въехали на площадь, и я зажал рукой рот мау, чтобы она не сболтнула при дворе ничего лишнего.


Глава 9

Дирам


В желании отомстить Сайли за ошибки ее сестры, я не посмотрел даже на Нирель. Можно только представить, что она испытывала, созерцая соитие собственными глазами.Но остановиться я не мог. Это дело чести. Я исполнял приказ Кирона и получал от этого неописуемое удовольствие. Правда, результата эти пытки не дали. Альва стерпела все и словом не обмолвилась, откуда в Криелти появилось новое оружие. Стойкая тварь, принципиальная, готова умереть, но не выдать свой народ. Кирон считает, что пыточная камера развяжет ей язык. Полнейшая чушь. Не выдаст она тайну, от которой зависит величие Криелти. Зря правитель бережет ее. Лучше бы позволил умереть по пути. Так намного гуманнее. Хотя таких понятий у Кирона не существовало.

Мне ой как не нравилось особое отношение правителя к Нирель. Он глаз с нее не сводил, прижимал к себе с нежностью, чего я никогда за ним не замечал. Шансы на обладание белокурой мау таяли, и от этого внутри закипал вулкан ненависти. Я нашел ее, берег для себя, а Кирон отнял, и сделать я ничего не смогу. Тягаться с шантаи – верная смерть.

Жизнь в Маскулайне кипела. На площади стояли лавки с продуктами, оружием и одеждой. Слуги трудились день и ночь, чтобы постоянно пополнять товар. От разнообразия разбегались глаза. Украшения из камней и металлов, расшитые кружевом платья и бархатные камзолы, мечи от лучших кузнецов. Доспехи для шантаи тоже появились, но выглядели недостаточно прочными. Я слез с бурта.

– Помыть и накормить, – приказал я слуге.

Подошел к лавке с доспехами, за которой стоял нагил, поблескивая змеиными глазами. Он поклонился и жестом предложил оценить созданные им доспехи.

Я сжал ткань в руке и покачал головой. Она напоминала скользкий шелк. Слишком тонкий, похожий на тот, из которого шьют платья для пира каждой выбранной мау. Цвет приятный. Любовь ко всему металлическому у меня осталась в крови. Доспехи переливались серебром на солнце и походили на длинную рубашку и штаны.

– Испытаете, господин? Я изобрел эту ткань по вашему приказу. Вплел в шелк металлические нити особой прочности. Они выдерживают атаки стрел на любом расстоянии, – лепетал нагил, а я ухмылялся.

Достал отравленную стрелу, на которой еще оставался яд, и вогнал кончик в горловину доспехов. Проткнуть ткань не получилась. На самом деле прочной оказалась, невзирая на легкость. А вот яд зашипел, разъедая волокна.

Нагил замер, наблюдая, как его детище расползается.

– Что ты мне подсовываешь!

Я схватил его за шкирку и перекинул через прилавок на землю. Ударил ногой в живот. Давно не испытывал такой ярости по отношению к слугам. Никогда их не трогал, но накопившийся в нелегком пути гнев рвался наружу. Я пинал его до тех пор, пока зеленая кровь не хлынула на землю.

Единственный, кто мог вмешаться в это действо,отправился с Нирель во дворец. Я уже не верю слову правителя. Он потерял авторитет в моих глазах и все из-за мау. Я знаю, что он будет мне говорить, когда поинтересуюсь на счет Нирель – она моя, пока не узнаю ее расу. Да что от девки останется после него! Затравленное, истерзанное, измученное животное, не способное здраво мыслить. На какую ласку я тогда смогу рассчитывать? Прекрасное создание превратиться в потасканную мау, как остальные. Не сберег!

Я с яростью ударил нагила в лицо носком сапога и тот захрипел, перекатываясь на другой бок. На меня смотрели сотни глаз, но никто не посмел заступиться за слугу. Конечно! Ведь у меня на руке особая метка. Каждый, кто посмеет мне перечить, тут же отправится на плаху.

Выплеснув весь внутренний гнев, я взглянул на доспехи и удивился. Яд не тронул вплетенные стальные нити. Я улыбнулся и посмотрел на корчившегося от боли нагила.

– Сделай такие же, но полностью из своих нитей и принеси мне на проверку, – приказал я. – Получишь награду, если сегодня управишься. А вы, – я указал на соседние лавки. – Отведите его к лекарю.

Хоть что-то хорошее случилось за это время. Усталость валила с ног. Я отправился в свои покои. Перед праздником надо отдохнуть. Судя по суете слуг, торжество обещало быть грандиозным, таким, каких еще не устраивалось в истории империи.


Глава 10

Нирель


Оказавшись в Маскулайне, я позабыла о том, что в руках меня держал правитель, который создал настолько необычный и могущественный город. Огромные металлические ворота, с нанесенными на них узорами, похожими на цветы, отворились, и я судорожно начала разглядывать окрестности. Площадь представляла собой большой круг, по периметру которого расставлены разных форм лавки с товарами. Крыша каждой отражала суть тех продуктов, которыми торговали. Я с особым любопытством разглядывала мерцающую в свете солнца лавку с украшениями из различных камней. Хаотичной формы крыша была усеяна, будто взбрызнута каплями росы, овальными и мелкими. Свет так красиво играл с мозаикой, что трудно глаз оторвать, но я все же перевела взгляд на следующую лавку с оружием. Массивная кожаная крыша бурого цвета смотрелась громоздко и устрашающе, в нее были воткнуты клинки с необычными рукоятками.

Бурт Кирона быстро преодолел площадь, и мы оказались в менее грандиозном месте. Военные казармы занимали почти всю территорию. Воины тренировались между собой и со специальными сооружениями, изображавшими врагов. Каждый, кто попадался нам на пути, кланялся правителю. Я разглядывала мужчин разных рас. Особенно гарпи. Раньше я видела представителя этой расы лишь однажды и ужаснулась страшному виду. Теперь же они не казались мне такими страшными. Гораздо страшнее не вид, а нутро.

Впереди показались хижины, в которых жили горожане. Довольно скромные для столицы Инфернума, но в тоже время уютные. Если воины не стеснялись смотреть на правителя, то простые люди опасались сталкиваться взглядом с Кироном. Они падали на колени, уставившись в землю.

Мы ступили на зеленую аллею перед красным дворцом. Единственное место, которое хоть немного напоминало деревушку Силва. Правда растений таких я никогда не видела. Причудливые деревья, выстриженные в форме треугольника, будто наконечники стрел. Кусты, усыпанные большими алыми цветами. Я услышала шум воды, но не заметила ручья. Нас встретила широкая каменная лестница.

Кирон крепче прижал меня к себе и спрыгнул с бурта. Распустил воинов, что сопровождали его всю дорогу и поставил меня на землю. Подтолкнул вперед.

– Вымыть и надеть лучшее платье! – распорядился он. – До пира пусть живет рядом с моими покоями.

Слуга схватил меня за руку и потащил за собой вглубь замка. Я даже не успела рассмотреть обстановку. Но красный цвет мельтешил перед глазами до одурения. Нагил толкнул массивную дверь, и я оказалась в покоях, которые любезно выделил повелитель.

Я долго стояла на месте, рассматривая богатую обстановку. Огромная кровать с белоснежным балдахином. Темно-синие портьеры на окнах, шкафы и комод с зеркалом. Ланда говорила, что ей однажды удалось побывать в покоях дворца. Именно так она описывала обстановку. Ковры, люстры, бра на стенах. В деревне же я не видела ничего ярче пламени свечи.

– Эти покои всегда пустовали, хотя правитель наказал убирать здесь каждый день. Кто же ты такая? – с удивлением сокрушался слуга.

– Я Нирель. А тебя как зовут?

– Милт, – шепнул он, пытливо меня рассматривая.

– Можешь отдохнуть с дороги час другой, пока наполнится ванна. Я выберу для тебя лучшее платье. Ты будешь блистать. Правителю понравится.

Я тяжело вздохнула и присела на край кровати. Когда осталась одна, дала себе волю и плюхнулась на кровать. Так мягко и удобно! Казалось, я нахожусь в счастливом сне. Раньше и не мечтала о такой жизни. Жаль, что скоро это закончится, и из мира грез я попаду в реальность. Меня подадут на закуску Кирону и я рухну в бездну разврата. Просто умру, не вернусь в деревню, не расскажу маме, как прекрасен красный дворец правителя. Тогда зачем запоминать такие мелочи, как мягкость перин и подушек?

Я провалилась в реальный сон, не чувствуя ни рук, ни ног. Проснулась от голоса слуги.

– Надо поспешить. Вода стынет. Снимай свои лохмотья!

Меня оскорбило такое пренебрежительное отношение к платью Ланды. Оно поистрепалось в пути и выпачкалось, но я полюбила его и не хотела с ним расставаться. Одежда напоминала о безмятежной жизни в деревне, которая потеряна для меня навсегда.

– Что стоишь?! Раздевайся!

Я посмотрела на ванну, наполненную водой, по которой плавали красные лепестки цветов. Тело зачесалось в предвкушении купания. Больше всего на свете мне сейчас хотелось смыть с себя воспоминания об унизительном походе в Маскулайн.

Взглянув на недовольного нагила, я стянула платье, прикрывая интимные места. Он рассмеялся.

– Можешь не стесняться. Я столько тут повидал, что тебе и не снилось.

Только сейчас я поняла, что Милт пожилой нагил. Очень трудно на первый взгляд понять, сколько лет представителям этой расы. Выдал голос и мелкое подергивание рук.

Я опустила ногу в воду и прикрыла глаза от наслаждения. Вдруг почувствовала прикосновение холодной руки на шее.

– Это тоже сними. Кирон распорядился доставить вещицу к нему.

Я распахнула глаза и ухватилась за цветок. Ну уж нет! Я не отдам цветок никому. Не знаю, что произошло в лесу, но внутри такое чувство, что они хотят отнять единственную защиту.

Нагил грубо порвал цепь и вырвал кулон из моих рук. Не успела я ничего сделать, как цветок засветился. Милт швырнул его в воду и закричал от боли. На его ладони остался черный отпечаток. Он посмотрел мне в глаза со страхом и выбежал из покоев.

Я погрузилась в ванну и нащупала кулон. Прижала его к груди. Сияние исчезло. Я смотрела на порванную цепочку и плакала. Подобное отношение к женщинам норма, но я не могла к этому привыкнуть. Большую часть времени Ланда и Дирам оберегали меня, не давали сполна хлебнуть все горести жизни мау в Инфернуме.

– Повелитель, я не лгу. Оно обожгло меня. Вот, – тараторил слуга, ворвавшись в комнату.

Кирон отшвырнул его в сторону и уставился на меня. Правитель успел сменить маску. Она полностью закрывала лицо и даже через вырезы едва виднелись глаза. Интимное место мужчины чуть прикрывала белая шкура, а голый мускулистый торс вздымался от злости.

Я сжала ноги и прикрыла грудь. Смотрела на него, как затравленный зверек, не понимая, чего ждать. Он подошел ближе и присел на одно колено возле ванны. Опустил руку в воду и мое сердце едва не остановилось. Одно движение и он снова коснется меня. Страшно и волнительно. Во мне бушевала буря эмоций. Я не понимала саму себя. Никак не могла разобраться, что на самом деле чувствую к этому монстру.

– Отдай ее мне, – маска искажала истинный голос правителя, оттого он звучал грубее.

Перечить не в моих интересах, не в моем положении. Полуголый Кирон и я в одной комнате. Я протянула кулон мужчине и прикусила губу, ожидая, что он обожжет его. Цветок покоился на его ладони и не думал загораться и ранить.

– Мой повелитель, я не лгу! Это он обжег меня!

– Пошел вон! Никого к нам не впускать!

От этих слов я задрожала. Вода показалась очень холодной. Милт в секунду покинул покои, оставляя нас наедине. Кирон не сводил с цветка взгляда, потом посмотрел на меня и положил кулон на бортик ванны.

– До пира осталось мало времени. Ты должна хорошо выглядеть.

От спокойного тона я расслабилась и вспомнила, как дышать. Правитель поднялся на ноги, обошел ванну и встал у меня за спиной. Я почувствовала приятный запах и нежное прикосновение мыла на плече.

От неожиданности дернулась и попыталась встать, но сильная рука пригвоздила меня к бортику.

– Не бойся. Я не сделаю тебе больно, – успокаивал он.

Я расслабилась и прикрыла веки. Скользкое мыло очерчивало каждый изгиб тела, наполняя его благоуханием. Плеск воды и тяжелое дыхание Кирона эхом разносились по комнате. Как только правитель коснулся груди, я почувствовала волну возбуждения. Стон сорвался с губ. Нежная рука опускалась все ниже. Задержалась на бедре, раздвигая скрещенные ноги. Дыхание Кирона казалось таким близким, что я распахнула глаза и увидела перед собой страшную маску, скрывающую великолепные глаза, которые раньше казались ужасающими. Почему я до сих пор не замечала их красоту и не обыкновение?Так захотелось ощутить сладость губ этого зверя на своих устах, что я попыталась снять с него маску.

Кирон перехватил мои руки и сжал запястья до боли.

– Не смей!

От страха я потеряла дар речи. Он взял в руки цветок и начал уходить.

– Верни кулон! – закричала я ему вслед.

Правитель выронил цветок и посмотрел на обожженную ладонь.

– Милт! Приведи мау в порядок! И пошевеливайся!


Глава 11

Дирам


Все слуги во дворце подчинялись мне так же беспрекословно, как правителю. Узнать, что происходит в тех или иных покоях не составляет труда. Вот и сейчас я смотрел в окно на подготовку к пиру и переваривал полученную информацию. Кирон поселил Нирель в покои своей матери, которые всегда пустовали, сколько себя помню. Остальные мау гнили в подземелье, а их внешним видом занимались неумехи кармусы. К Нирель же он приставил лучшего слугу. А минуту назад я узнал, что правитель сам изволил помыть мау к пиру.

Мразь! Он касается бархатной кожи моей женщины! Любуется ее нагими формами!

Он протаранит ее на пире. Осталось мало времени.Надо действовать решительно. Пробраться в ее покои и овладеть моей Нирель, пока не поздно. И пусть тогда Кирон делает с ней все, что хочет. Я должен получить свою награду за столько лет ожидания. Хватит терпеть и, сложа руки, смотреть, как у меня из-под носа уводят лучшую мау Инфернума.

Я лишь однажды был в запретных доселе покоях, но прекрасно помнил расположение комнат. Я застал Нирель за комодом, когда Милт расчесывал ее великолепные золотые волосы. Все мое нутро встрепенулось, орган стал набухать, предвкушая соитие.

– Иди отсюда, – распорядился я.

Слуга подчинился беспрекословно, в спешке покинув комнату. Нирель смотрела на мое отражение в зеркале. В ее глазах я видел недоумение. Мой взгляд непроизвольно заострял внимание на формах девушки, бесстыдно проглядывающих сквозь прозрачную ткань халата. Она это заметила и замешкалась, руками прикрывая грудь.

Я опустился перед ней на колено и погладил бархатные руки от кистей до сгибов локтей. Под копной ресниц скрывались изумруды синих глаз. Нирель не решалась посмотреть мне в лицо. Она вздрагивала от каждого прикосновения. Уже начала превращаться в затравленного зверька. Я вовремя решился нарушить рамки, обозначенные Кироном. Сорву этот диковинный цветок с наслаждением, и плевать на последствия.

– Не бойся, Нирель, доверься мне. Это же я. Твой Дирам.

Она резко взглянула мне в лицо и ухмыльнулась так, будто читала в моих мыслях желание содрать с нее одежду прямо здесь и сейчас. Наброситься и против воли овладеть прекрасным телом.

– Мой? – рассмеялась Нирель. – У мау нет права так считать. Мне никто не может принадлежать. Почему ты не готовишься к пиру? Милт сказал, что времени осталось мало.

– Когда я с тобой, время перестает существовать.

Я погладил ее по щеке и дотронулся до мягких губ. От желания впиться в них, наслаждаясь сладким нектаром, разрывало изнутри.

Нирель вскочила с кресла и указала пальцем на дверь.

– Если ты пришел не за тем, чтобы помочь мне выбраться из Маскулайна, то уходи!

От дерзости я заводился еще больше. Заострил внимание на голых длинных ногах и не осталось сил притворяться, скрывать истинных мотивов. Я подскочил к ней, закрыл рот ладонью и подхватил на руки. Положил Нирель на кровать и навалился сверху так, чтобы она не могла двинуться. Я читал в ее глазах презрение и злость. Не то, что я хотел, но нет выбора. Придется довольствоваться тем, что есть.

Я раскрыл халат, оголяя ее тело, стянул брюки до колен и головкой коснулся внутренней части теплого бедра. Едва не извергся от этого необыкновенного ощущения. Ни с одной мау не испытывал ничего подобного. Она билась в попытках вырваться, но мои руки сталью сомкнулись на желанной мау.

– Не сопротивляйся. Я буду нежен. Тебе понравится. Ты должна ощутить, что такое настоящая нежность мужчины прежде, чем тебя истерзает Кирон.

Слезы хлынули из глаз Нирель, и я на мгновение остановился. Жалость боролась с возбуждением, но второе победило. Я рванул девушку на себя, направляя орган в ее лоно. Нирель схватила кожу на моей ладони зубами и вырвала кусок. От резкой боли я отдернул руку. Она закричала не своим голосом, словно лесная сирена в момент опасности.

Я испугался не на шутку. За стеной покои правителя. В спешке натянул брюки и выбежал из комнаты, по пути плечом задевая Милта.

– Дирам, что-то случилось?

Я ничего не ответил, стараясь скрыть от посторонних глаз кровоточащую рану. Вот тварь! Так она отплатила мне за то, что я спасал ее шкуру столько лет! Пусть теперь ощутит сполна, что такое быть подстилкой Кирона. Когда будет корчиться под ним от боли, еще вспомнит Дирама, еще пожалеет. Неблагодарная мразь! Если выживет после пира, я сделаю ее жизнь во дворце невыносимой!


Глава 12

Кирон


В подземелье я спускался редко. Вечная вонь и сырость раздражала больше плача и стонов мау, заточенных в камерах. Я нутром чувствовал, что Сайли знала тайну, которая могла помочь мне покорить Оливиум. Эта альва не так проста, как думает Дирам. Я наблюдал за тем, как она смотрела на Нирель. Такое ощущение, что пленница уже видела ее и знает какой она расы. Я хотел допросить Сайли перед пиром. Описать муки, с которыми она столкнется, если не выдаст все тайны. Пир станет для нее могилой или спасением. Выбирать только альве. Надеюсь, советник сбил с нее спесь, и мау будет сговорчивей, чем прежде.

Подземелье пустовало. Сотню мау уже приготовили к празднику, и они ждали своего звездного часа. Дрожали в гостевых покоях, ожидая всеобщего веселья. Ох и потешатся сегодня мои воины! Они изголодались по ласкам, замученные постоянной войной.

Я подошел к самой большой и чистой камере. Всегда, когда смотрел на пленницу за решетками, сердце сжималось от массы чувств. Мама похудела, ее волосы перестали блестеть, а глаза гореть и переливаться, но она не постарела ни на день. Волевой взгляд и вздернутый подбородок говорили о том, что она до сих пор считает меня огребьем недостойным трона. Я смотрел на нее и понимал, что мать не сломалась и не сломается никогда.

– Опять с пустыми руками? Объедки с царского стола хоть будут? – рассмеялась она, медленно подошла к решеткам и оперлась на прутья спиной.

Она никогда не смотрела мне в глаза при разговоре, вроде я не стоил ее внимания. Это злило меня до такой степени, что иногда случалось превращение, а в таком состоянии я готов был разорвать ее на куски. Поэтому никогда не входил в камеру.

– Оставлю тебе пару косточек. Разве я когда-то о тебе забывал?

– Падение Инфернума не за горами. Аскорн растопчет империю и тебя вместе с ней. Вот тогда я попляшу на твоей могиле, сынок, – с презрением выплюнула она последнее слово. – Он сорвет с тебя маску и все увидят, какой ты на самом деле.

– Падаль! Это ты меня таким сделала!

– Я лишь хотела показать какой ты внутри.

– Ты не знаешь, какой я внутри!

Я сжал кулаки, стараясь удерживать зверя.

– Правда? – расхохоталась она. – Не ты ли обозвал всех женщин позорным словом мау, и сегодня же будешь рвать их тела, лишать чести и убивать на потеху публике?! Не ты ли написал кровавые законы, которые лишают воли и права выбора беззащитных мау?! Маска не скроет черноту твоей души и камень вместо сердца! Ты хуже своего отца!

Еще мгновение и зверь вырвется наружу. Она посмела вспоминать отца! Паршивая мау не достойна даже думать о нем, после того, что сделала с ним.

– Ты подставила его! Предала и отдала на растерзание своему любовнику! Не смей даже думать о нем! А тем более говорить! Я сгною тебя здесь заживо!

– Ничего ты не сделаешь, Кирон, я навсегда останусь твоей матерью. Самым близким существом. Хочешь ты этого или нет!

Я ударил по решеткам и мать отскочила. Покачала головой и легла на кровать, отвернувшись к стене.

Так проходили все наши встречи. Вонь и сырость стерпеть можно, а ее…

Я прошел в конец коридора, ведь знал, что там сидит Сайли. Я приказал нарядить ее последней. Мау сидела в углу на корточках, сжимая голову руками. Жена советника Аскорна выглядела жалкой. Сломать альву довольно просто. Мои воины гораздо преданней своей империи. Далеко ходить не нужно. Достаточно посмотреть на Дирама. Обида заставила его предать свой народ. Наверняка у Сайли тоже немало разочарований связано с Криелти. Главное найти больную точку и хорошенько надавить.

– Аскорн не спешит вызволять тебя из плена, – подметил я, и мау подняла взгляд.

– Меня не надо вызволять. Твой плен равен смерти. Муж уже почтил мою память.

Я вошел в камеру и склонился над Сайли.

– Неужто ты не хочешь жить?

– Жить? – хохотнула она. – В Инфернуме женщины не живут. Они существуют подобно скоту. Я не считаю себя животным, поэтому еще в лесу смирилась со своей участью сгинуть в твоей никчемной империи!

– Дерзишь правителю, грязная мау! Хочешь хлебнуть все прелести жуткой смерти?!

Я схватил ее за волосы и приподнял над землей, заставляя смотреть мне в глаза. Сайли не вырывалась, хватая ртом воздух, и корчась от боли. Швырнув ее в другой угол камеры, как ненужную вещь, я подошел и пнул ее в живот.

– Советую быть покорней и сговорчивей. Я не знаю жалости и подвергну тебя таким мукам, о каких ты и не слышала!

– Ты сдохнешь, Кирон, совсем скоро Аскорн перебьет твоих воинов одного за другим и доберется до тебя. Даже Нирель тебе не поможет.

Я прижал мау к стене. Размахнулся для удара и закричал:

– Что ты знаешь о ней?! Кто она?!

– Я ничего тебе не скажу!

– Увидим!

Я покинул подземелье и распорядился привести в порядок Сайли. На пире ее ждало особое угощение. Если унизительные пытки не развяжут ей язык, я перейду к более мучительным.


Глава 13

Нирель


Я рыдала в голос, сжимая в кулаке кулон, и мое тело содрогалось от страха и унижения, что пришлось испытать. Дирам окончательно дал понять, что я для него всего лишь предмет вожделения и ему плевать на мои чувства. Если раньше в душе едва теплилась надежда на спасение, то сейчас все превратилось в пепел. Советник ничем не лучше похотливого войска. Он никогда не избавит меня от участи быть растоптанной.

Милт держал в руках роскошное синие платье, расшитое камнями. Слуга смотрел на меня с презрением, присущим всем мужчинам Инфернума. Он повидал не мало женских слез и мои его не тронули. Он выполнял свою работу. Не мог ослушаться приказа. Я смотрела в его змеиные глаза, и паника накрывала меня новой волной. Я помнила наставления матери о том, что нельзя показывать слабость, но я ничего не могла с собой поделать. Было до тошноты противно осознавать свою никчемность. Я мысленно просила о помощи какие-то неведомые силы. Однажды они спасли меня в походе, но повторится ли это снова?

– Хватит! Вставай! Ты не даешь мне работать! – зарычал Милт и рванул меня за руку. Я свалилась с кровати, больно ударившись коленом о каменный пол.

Острая боль вернула меня в реальность, заставляя успокоиться и подчиняться. Слезы не помогут. Будь что будет!

Я поднялась на ноги, подошла к комоду и села в кресло. Вгляделась в припухшие покрасневшие глаза и стерла остатки слез со щеки. Полностью отдалась в руки мастера.

Вскоре я смотрела на себя и не узнавала в отражении прежнюю Нирель. Я никогда не выглядела так идеально. Косметика подчеркнула большие синие глаза и острые черты лица. Волосы завивались пышными локонами, спускающимися на левую сторону плеча, прикрывая грудь. Мерцающая голубоватым блеском диадема хорошо сочеталась с платьем. Его лиф был обшит камнями, а летящая юбка в пол напоминала нежные облака в безмятежном небе над Силвой.

– Покрутись, – улыбнулся Милт и я сделал круг перед зеркалом. Шелест необычного материала ласкал слух. Я взглянула на босые ноги, а потом на слугу.

– В Маскулайне мау не позволено носить обувь.

– А если…

– Неважно, какая погода воцарится сегодня на пире. Это правило. Что ж, Нирель, удачи тебе, – опустил он взгляд.

– Спасибо, Милт. За все, – склонилась я перед ним.

– Пойдем. Я проведу тебя к месту действа.

Колени затряслись от этих слов, но я пошла вслед за слугой. Дворец больше не казался таким красивым. Я постоянно ловила себя на мысли, что он больше похож на склеп. Так же холодно и жутко, как среди могильных плит. Я лишь однажды ходила в общий склеп деревни. По традиции, умерших нагилы обматывали сотканной из растений тканью и укладывали на каменные плиты. Потом пели песню, провожая в другой мир. Я тогда смотрела на соседнюю плиту, и ужасалась виду и запаху умершей совсем недавно нагилы. Тело напоминало кокон, из которого сочилась темно-зеленая жидкость и стекала по специальным выемкам на землю.

Воспоминания вгоняли меня в уныние. Я старалась смотреть под ноги и не думать насколько они заледенели, шагая по каменным полам дворца. Мы шли так долго, что я успела потеряться. Ни за что на свете не нашла бы выхода из дворца. Милт все вел и вел меня вперед причудливыми коридорами с резкими поворотами. На красных стенах факела и маски. Ни одна не повторялась. Они все были уникальны и необычны из разных материалов. Кирон явно на них помешан.

У огромных металлических дверей нас встретили шантаи с оружием в руках.

– М-м-м… Какая сладкая, – рассмеялся один и ударил меня по ягодице. Я спряталась за спину Милта, наблюдая, как воины окружают слугу.

Нагил не проронил ни слова. Он схватил меня за руку, развернул ладонь и показал метку мужчинам. Они зашептались между собой и открыли перед нами дверь.

Я попала в настолько прекрасное место, что дыхание перехватило. Вмигпозабыла о жутком холоде камней, разглядывая площадь для празднования дня величия Инфернума. Огромный круг из кустарников с красными цветами, внутри которого возвышался фонтан в форме пирамиды. С него стекала вовсе не вода, а скума. Гости набирали бокалы выпивки прямо из фонтана.

По территории рассыпаны круглые столы, наполненные изысканными закусками. Вдали бросался в глаза шикарный каменный трон, на котором восседал правитель. Всегда торчащие черные волосы Кирона были аккуратно уложены, а яркая красная маска открывала его разноцветные глаза. На обнаженном торсе играли мускулы при каждом движении мужчины. Рядом с ним стоял советник не в присущем ему серебряном одеянии, а в красном камзоле. Все были одеты вкрасный, включая мау, все, кроме меня. Я почувствовала себя неловко. Прохожие обсматривали меня с интересом, заставляя сердце сжиматься. Захотелось поскорее скрыться в темном дворце, лишь бы не испытывать страх и неловкость.

Милт повел меня вперед и остановился возле арены, на которой разминались воины. От Кирона меня отделяла пара столов.

– Дальше тебе придется идти самой. Видишь кресло возле правителя?

Я кивнула.

– Его поставили для тебя. Там твое место. Старайся не уходить далеко от него. Выполняй все приказы правителя.

Я снова кивнула и тяжело вздохнула.

– И еще, – я посмотрела на слугу. – Нирель, скоро тут начнется такое… В случае чего сразу показывай свою метку. Это твой шанс выжить. Не рвись никого спасать, чтобы ты не увидела. За подобные выходки можешь угодить в подземелье. Не обращай ни на кого внимание. Думай только о своей шкуре, – он провел рукой по моему плечу и улыбнулся.

– Спасибо, – выдохнула я, поджимая губы. Я тряслась от ужаса и не могла сдвинуться с места.

– Иди, – подтолкнул Милт и развернулся.

Я двинулась вперед, путаясь в длинной юбке платья. Взглянула на небо и обомлела. Оно затянулось багровой пеленой. Я никогда такого не видела. Что предвещал такой небосвод?

– Нешуточная буря сегодня разыграется, – подхватил меня под руку Тулек и подвел к Кирону.

Правитель указал на кресло, и я медленно присела, скрестив руки на коленях. Заиграла музыка, и шантаи согнали всех мау в кучу. Женщины выстроились в шеренгу, и я увидела среди них Сайли с гордо поднятой головой. Она отличалась от остальных. Не только тем, что другой расы. Она единственная, кто не рыдал и не прятал глаз.

Удары барабанов заглушали отчаянные стоны мау. Кирон поднялся с трона и музыка стихла.

– Сегодня особый день для всех нас. Не один век наша империя доказывала свое могущество. Мы трудились на блага жителей, кровью завоевывали новые территории. Вы заслужили этот праздник. Сегодня нет правил. Эти мау, скума и пища – все для вас.

От помпезной громкой музыки заложило уши. Воины дружно накинулись на еду и выпивку, а мау продолжали стоять стройным рядом и дрожать в ожидании своей участи. Кирон походил на статую. Он смотрел куда-то вдаль, не обращая на меня внимания. От этого стало легче. Я попыталась расслабиться. Потянулась к бокалу скумы и фруктам. С удовольствием вкушала божественные плоды и запивала алкоголем.

Дирам не сводил с меня глаз, а я делала вид, что его вовсе нет на празднике. Небо затянуло настолько, что, казалось, наступила ночь. Слуги разожгли факелы. В полумраке танцевали и смеялись воины. Арена загорелась. Пламя очерчивало пространство для боя.

Советник обошел трон правителя и положил руку мне на плечо. Склонился над ухом и прошептал:

– Скоро начнется жеребьевка на бой. А сейчас ты пойдешь со мной танцевать.

Я не двигалась с места, пытаясь уловить взгляд Кирона, но он пристально наблюдал за ареной. Дирам до боли сжал мое плечо.

– Вставай. Живо!

Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Я поднялась с кресла и вспомнила указания Милта. Продемонстрировала советнику метку на ладони и улыбнулась.

– На меня это не распространяется, – подмигнул Дирам и я решилась на отчаянный шаг.

– Мой повелитель, – склонилась я перед Кироном, который наконец обратил на меня внимание.

Советник засуетился.

– Позволь потанцевать с вашей мау.

– Иди, – небрежно махнул Кирон в сторону фонтана и я обомлела. Страх сковал ноги. Стопы, что успели согреться, пока я сидела, резко похолодели.

Дирам потянул меня в толпу воинов. Слащавые улыбки и похотливые взгляды пугали даже больше объятий советника. Он бесстыдно прижимал меня к себе. Я слышала его прерывистое возбужденное дыхание на своей шее и старалась скрыть отвращение. Не только мы танцевали в этот вечер. Многие шантаи развлекались с мау таким образом. Все выглядело довольно прилично, пока я не заметила, как Сайли загнули над столом. По телу пробежала дрожь, и Дирам схватил меня за ягодицу. Я терпела, стиснув зубы.

– Не вздумай орать, поняла?! Ты пойдешь со мной.

– Я принадлежу правителю и с тобой никуда не пойду. Заору так, что всех на уши поставлю, – выплюнула я.

– Глупая! Ты так и не поняла, что Кирон раздавит тебя в постели. Отдайся мне! Я буду ласков. Уговорю правителя оставить тебя себе.

– Лучше я умру под ним, чем разделю с тобой ложе! Запомни, я никогда не буду твоей игрушкой! Лучше смерть!

Дирам остановился и заглянул мне в глаза.

– Не зарекайся, Нирель. Иди же к своему правителю. Сегодня прибежишь в мои покои просить о помощи. Я подожду. Годами ждал. Подожду и несколько часов.

Я вырвалась из его объятий и снова заняла место рядом с Кироном. Я и не заметила, что бои уже начались. Кармус и шантаи сражались на арене. Другие воины подходили к котлу и тянули камешки с именами противников.

– Впредь я запрещаю тебе вставать с кресла, – бросил через плечо правитель.

– Хорошо.

Я обрадовалась. Отныне Дирам не посмеет затащить меня в кусты и надругаться. Советник был не в духе. Он осушал один кубок за другим. Трогал мау за интимные места и ударил Сайли по лицу, пока альвой сзади овладевал кармус. Я старалась не смотреть на все это, как советовал Милт. Опустила глаза в пол и закрыла уши. Но даже так я слышала отчаянные крики женщин, которых безжалостно лишали чести и жизни.

– Дирам, приведи сюда альву, – распорядился Кирон, и я подняла взгляд. Увидела, как советник за волосы войлоком тащит несчастную к ногам правителя. Прекрасное красное платье превратилось в тряпье, забрызганное кровью. Тело в ссадинах, а взгляд потерянный, будто она не понимала, что с ней происходит.

– Хочешь уйти с праздника? – вкрадчиво начал правитель.

Сайли закивала головой, прижимая ладонь к низу живота. Я заметила, как по ее ногам стекает кровь и вздрогнула. Эти звери разодрали ее изнутри! Я уговаривала себя не броситься к ней на помощь. Не прижать к себе и увести в чистую комнату, где ее никто не посмеет тронуть. Я боролась с этим желанием изо-всех сил.

– Расскажи все, что ты знаешь о Нирель и я прикажу войску не прикасаться к тебе. Ты сможешь жить во дворце в качестве прислуги.

Мысли переворачивались с ног на голову. Откуда ей знать кто я? Я сама этого не знаю!

– Я видела таких, как она. Они недавно появились в Криелти. Это они создали яд, который убивает шантаи, – закашлялась Сайли, а Кирон привстал с трона.

– Кто они?

– Люди. Они называют себя людьми. Нирель – человек.

– Сколько их и откуда они пришли?

– Двое. Мужчина и женщина. Я слышала, что они пришли из другого мира. Больше я ничего не знаю.

Слезы покатились по грязным щекам альвы. Я приоткрыла рот от удивления. Я не одна такая! Существуют особи моей расы! Едва удерживая себя на месте, я задала ей вопрос:

– Из какого мира они пришли и как?

– Ты не можешь не знать этого, – посмотрела мне в глаза Сайли.

Кирон схватил меня за подбородок, больно сжимая челюсть.

– Дирам, отведи альву к лекарю.

На сей раз, советник взял Сайли под руку и повел во дворец. Правитель продолжал буравить меня глазами. Я смотрела на него, не моргая, как загипнотизированная. Ничего не чувствовала, даже страха. Просто ждала, что будет дальше.

– Тулек! – крикнул он воину и отпустил мое лицо.

– Император, – склонился шантаи.

– Займешь на время мое место. Проследи, чтобы все хорошо повеселились.

– Будет исполнено, – обрадовался Тулек и посмотрел на меня с жалостью.

Кирон схватил меня за руку и потащил за собой. Я спотыкалась, не чувствуя ног от холода. Пока мы шли во дворец, разбушевалась буря. Белые хлопья снега вихрились в водовороте. Ветер бросал в лицо колючие горсти снежинок. Я сжалась, стараясь прислониться к горячему телу шантаи. Двери отворились, впуская в красный склеп.

Правитель не проронил ни слова, пока вел меня по лабиринтам дворца. Он толкнул меня в свои покои и запер за собой дверь.

Посреди комнаты стоял огромный стол, а в конце горящий камин. Вокруг одни кресла. Я взглянула в приоткрытую дверь спальни и вздрогнула от вида массивной кровати, застеленной черным постельным бельем.

– Разрешаю тебе сесть.

Я присела в первое попавшееся кресло и начала дыханием согревать продрогшие руки.

– На, – вручил он мне бокал со скумой, а сам отхлебнул прямо из бутылки и повернулся лицом к огню.

Я смотрела на его голую спину и мускулистые ноги. Лишь кусок красной шкуры прикрывал ягодицы. Волнительно и страшно. Наверное, я схожу с ума, если не испытываю ужас перед правителем после увиденного на пире, а любуюсь его телом. Сделав большой глоток, я вздохнула от приятного ощущения тепла в горле.

– Я благодарен за то, что ты спасла Дирама. Поэтому ты до сих пор жива. Мне проще убить тебя, чем разбираться кто ты такая. Но существа твоей расы навредили империи. Кулон и то, как он на меня действует… Мне нужны ответы. Немедленно. Альва сказала, что ты их знаешь.

Он продолжал смотреть на пламя и пить скуму. Что я могла сказать в свое оправдание? Посторонние знают обо мне больше, чем я сама.

– Меня нашла Ланда у берега реки. Я не знаю, как сюда попала. Я помню только жизнь в деревне. Я никогда не встречала себе подобных.

Кирон резко развернулся, подскочил ко мне и прижал к спинке кресла.

– Врешь, зверек!

Я покачала головой, рассматривая его маску.

– Я ничего не знаю.

– Тогда я развяжу тебе язык таким же способом, как Сайли.

Я не успела опомниться, как правитель подхватил меня на руки и занес в спальню. Швырнул на кровать, и я спиной нащупала спинку, вжавшись в нее. Сердце бешено застучало в груди. На глаза навернулись слезы.

Он сдернул с себя шкуру, и я вскрикнула от вида огромного органа. Скрестила ноги, обматывая их платьем, как делала в палатке альва. Со мной сейчас случится то же самое. Кирон поставил колено на кровать и стал медленно приближаться. Его глаза горели, а разноцветие радужки крутилось с бешеной скоростью. Подтянув меня за стопы к себе, он навис сверху, подминая мое тело под себя.

– Не надо! Я правда ничего не знаю! Хоть убей! Не знаю!

– Даже если так… – протянул он, поглаживая меня пальцем по щеке. По телу прокатилась волна дрожи. Странное чувство не похожее на страх. – Я хочу проникнуть в тебя и ощутить что это такое. Я мечтаю об этом с того момента, как скинул с твоей головы капюшон. Я не спасаю мау от хранителя озера. Но ты…

Он шептал мне на ухо эти слова, и я невольно прикрыла глаза, будто сама мечтала об этом, впервые увидев его в лесу. Я дотронулась до его груди и провела рукой по бугристому торсу. Он зарычал, словно зверь и я распахнула глаза. Захотелось прикоснуться к его губам, но мешала маска. Попыталась ее снять, но Кирон тряхнул меня, вдавливая в перины.

– Не смей!

– Я не испугаюсь. Пожалуйста. Я так хочу коснуться твоих губ, – зашептала я.

– Тебе не захочется, когда ты увидишь мое лицо.

– Обещаю, я не испугаюсь, – не сдавалась я. Обхватила его шею руками, заглядывая в глаза. Подалась вперед, ощущая набухший орган через ткань.

– Я убивал всех, кто видел мое лицо, и ты не станешь исключением.

– Я готова рискнуть.

– Глупый зверек, – рассмеялся правитель.

– Нирель, – шепнула я и снова потянулась к маске. Он не стал меня останавливать. Мои руки дрожали. Я с трепетом сняла маску и замерла.

Острый нос и чувственные губы. Волевой подбородок и мужественные скулы. Идеальные черты лица даже для шантаи. Уродский рваный шрам исполосовал щеку, доходя до уголка рта. Я провела по нему пальцем, и Кирон накрыл мою руку своей ладонью.

– Ты прекрасен, – прошептала я и потянулась к губам.

Он сорвался с места, вскочил с кровати и схватил бутылку скумы. Снова встал ко мне спиной. Я вконец осмелела и подошла к нему, обхватив руками за поясницу.

– Ты зря носишь маску.

– Ты переходишь все границы, мау!

Он развернулся и сжал мою шею. Я не могла вздохнуть.

– Забыла свое место?! Так я напомню!

Кирон со всей силы швырнул меня на пол. Я клубочком сжалась в углу. Зря подумала, что в этом звере есть хоть капля тепла.Я видела красоту там, где ее никто не мог увидеть, я выискивала нежность там, где жестокость была нормой, и я искала любовь там, где не было речи даже о ласке.

– У тебя каменное сердце, как и твой дворец! – выкрикнула я, и он подошел ко мне, присел на корточки и улыбнулся.

– Поэтому я император Инфернума, а ты грязная мау! Раздевайся!

Он схватил меня за шкирку и бросил на кровать.

– Быстро! Если это сделаю я, от тебя живого места не останется!

Я стащила с себя платье, обнажила тело и удобно легла, раскинув руки.

– Давай! Рви, топчи, издевайся! Ты ведь император! Получай удовольствие от боли и унижения беззащитной мау!

– Так-то лучше, – ухмыльнулся он и грубо раздвинул мне ноги.

– Теперь я понимаю, почему у тебя на лице этот жуткий шрам! Отпечаток уродливой души!

Вмиг правитель поменялся в лице. Ногти на руках стали превращаться в когти, а лицо вытягиваться в морду с острыми клыками. Кожа покрылась черной шерстью. Мне пришел конец. Он разорвет меня на части! Я вскочила с кровати и бросилась в гостиную. Подбежала к двери и попыталась ее открыть. Замок никак не поддавался.

Зверь втрое больше меня приближался, скалясь. Я закричала и прижала ладони к цветку. Дверь открылась, и в покои вошел Тулек. Увидев эту картину, он на мгновение растерялся, а потом заговорил:

– Кирон, на Маскуйн напали альвы!


Глава 14

Кирон


Я не знал себя от злости. Бежал на пределе сил в обличии монстра, которого боялись все альвы. Как они посмели напасть на Маскулайн во время праздника?! Аскорн заплатит за это сотнями жизней воинов. Я лично буду рвать их на куски, и насаживать головы на пики! Мои верные шантаи тоже приняли обличие непобедимых существ и обступили меня со всех сторон, защищая своими телами от стрел. Не все успели облачиться в новые доспехи, а проклятые альвы не жалели ядовитых стрел, которые градом сыпались на мое войско.

Я понимал, что мы можем не выдержать осаду. Ворота едва удерживалиполчище врагов и, наконец, сдались. Бой разворачивался на площади, где недавно пировали воины. Альвы кромсали всех без разбору, даже мау, которых в империи Криелти уважали и почитали. Лицемерные ублюдки, готовые на все ради завоевания Инфернума! Я сгину здесь, но не позволю захватить замок!

Кармусы выстроились живой стеной против лучников, с одного удара ножа умерщвляя их. Мирные жители бросались на врагов с вилами. Вот она! Преданность императору и империи! Мать не права. Моя политика давала свои плоды.

Откуда брались эти альвы?! Мы уже ходили по трупам, а поток не заканчивался. Они словно бурлящая река смывали плотины на своем пути, чтобы добраться до заветной чаши и наполнить ее до краев.

– Держать осаду у ворот! Не дайте им пройти на площадь!

Дирам в новой броне вел нагилов на защиту ворот. Он виртуозно отстреливал альв, будто был создан для того, чтобы убивать своих сородичей. Я же когтями рвал хрупкие тела врагов, орошая розовой кровью территорию Маскулайна. С ужасом наблюдал, как корчатся от боли мои верные воины, в которых попал яд стрел. Такие частые потери будили во мне непреодолимый гнев. Как только нам удастся отстоять город, я начну собирать войско, чтобы напасть на Криелти. Аскорн увидит, на что способна империя Инфернум!

Мимо промелькнула фигура в синем. Я застыл на месте, наблюдая, как мау уворачивается от стрел и пытается пробраться к воротам. Значит, задумала бежать! Глупая! Я оскалился и бросился за ней. Зажал зверька у забора, зубами разорвав платье.

– Далеко собралась?

Ужас в ее глазах сменился отчаянием. Плечи поникли и потекли слезы.

– Отпусти меня. Не мучай. Я не хочу умирать, – взмолилась мау.

– Посмотри на свою руку. На ней метка. Ты принадлежишь мне. А мои вещи должны находиться там, где я их оставил. Сиди здесь до тех пор, пока последняя вражеская тварь не испустит дух!

Времени вести ее обратно в замок нет. Если выживет посреди поля боя, то хорошо, а если нет… Не велика потеря.

Я снова бросился в бой и стал замечать, как альвы реагируют на мау. Каждый пытался добраться до испуганного зверька, но не с целью убить. На миг мне показалось, что Аскорн послал тысячное войско именно за ней, хотя раньше я предполагал, что миссия планировалась с целью спасти Сайли. Слишком много вопросов вызывала белокурая девица. Слишком низменные чувства будила внутри и внушала даже страх. Вещица на ее шее обладала такой силой, какой ни единый камень в империи не обладал. Я думал о мау постоянно, даже в бою и ничего не мог с этим поделать. Постоянно поглядывал в угол, где она свернулась калачиком, прикрывая голову руками. Мне было не все равно. Я невольно приближался к ней, чтобы защитить. Дирам тоже оказался рядом, будто жизнь мау важнее защиты дворца.

– Дирам, веди войско вправо! Здесь я справлюсь!

Мой советник не последовал приказу и отправил лишь часть лучников на противоположную сторону площади.

– Я не оставлю вас, повелитель!

Подлец! Будто я не понимал, что им движет отнюдь не благородство и преданность. Он желал девицу не меньше моего.

Силы постепенно покидали меня, а войско редело на глазах, но мы сравняли силы. Я не мог предположить, чем окончится эта осада. Нам нужна поддержка всех близлежащих деревень. Гонцы еще вначале нападения отправились за подкреплением, но оно не спешило. Что могло произойти по дороге? Засада? Или грязные мау гарпи и кармусы отказались защищать империю?

Лучники альвы захватили башню и принялись стрелять смертоносными стрелами в мою сторону. В мгновение я понял, что нам с Нирель не выжить. Я накрыл ее телом.

– Щит, Дирам!

Советник не успел укрыть меня от стрел. Одна вошла в плечо, и яд пронзил невыносимой болью. Я не мог пошевелиться, чувствуя, как расползается и гниет плоть вокруг раны. Ярость монстра отступила, и я вновь принял привычный облик. Я уже не раз видел, как это происходит. Вскоре яд разнесется по всему телу и испепелит меня изнутри. Я посмотрел в огромные синие глаза мау и шепнул:

– Мне конец. Беги.

– Скорее сюда! Лекаря! Быстро! Надо спасти императора! – закричал Дирам.

– Друг мой, не позволь им захватить замок, – зашептал я советнику и пот градом покатился со лба.

Горячие руки мау коснулись моего шрама на лице. Я смотрел на цветок у нее на шее. Сияние завораживало и убаюкивало. Веки стали пунцовыми. Я уже не слышал, что происходит вокруг. В ушах стоял звон, будто от тысячи бокалов. На глаза навернулась пелена голубого тумана. Последнее, что я увидел перед забвением – это ее прекрасное лицо, забрызганное кровью врагов.


Глава 15

Дирам


Самое время праздновать победу. Мы отстояли красный дворец и Маскулайн. Перебили врагов и многих пленили. Темницы были переполнены альвами. Но мы понесли такие потери, что напади на нас еще раз, нам не справиться. Инфернум сегодня был уязвим, как никогда за века существования, но я не думаю, что Аскорн пошлет вслед за разбитым войском еще одно. Они разгромлены и на восстановление уйдет немало времени. Правитель Криелти отправил на бой лучших воинов. Кому, как не мне знать, что на Маскулайн напала элита войска противника. Загадкой оставались мотивы Аскорна. Рискнуть лучшими альвами! Ради чего? Он не мог не знать, что Кирон бросит все силы на защиту, не пожалеет шантаи и выиграет бой. У них была определенная цель и это вовсе не завоевание столицы Инфернума.

Я находился в покоях спящего императора и смотрел на Нирель, которая не выпускала руку правителя из ладоней. Кулон на ее шее мерцал, а мау на коленях сидела у кровати Кирона.

Они приходили за ней. Вот их цель. Аскорн хочет заполучить Нирель. Он знает о ней больше всех нас. В девчонке кроется великая сила, способная подарить безграничную власть своему повелителю. Иначе как она смогла одним только прикосновением излечить смертельную рану императора! Да и зачем ей это нужно? Мгновение отделяло меня от трона. У Кирона нет наследников, и по законам империи я должен стать правителем Инфернума. Никто не знал, кроме меня и пары слуг, что в темнице заточена его кровь и плоть. А с этой проблемой я разобрался бы быстро.

Мау совершила глупый поступок, вылечив Кирона. Поменяла свободу на ржавую клетку. Лишила себя счастья быть любимой, ведь только я мог показать, какого это на самом деле. Расстроились бы только жители Маскулайна. Только они боготворили императора и служили ему верой и правдой. А вот жители деревень другого мнения. Гнет правительства, издевательства и страх заставили их бросить империю в трудный час. Гонцы никого не смогли вызвать на бой. Растоптанным мау и малочисленным мужчинам, что скрываются от правителя в лесах, нет дела до того, кто будет править, лишь бы их не трогали, не снимали нещадные поборы и не убивали. Они хотят спокойствия. Они устали от гнета, но и восстать боялись, как огня. Кирон запугал их настолько, что страх плотно засел в сердцах.

Нирель вздохнула и посмотрела на меня. Даже в грязных лохмотьях она оставалась самым прекрасным существом. Разорванное платье оголяло часть ее бархатной груди, и я не мог оторвать глаз от соблазнительного тела. Страсть будила во мне зверя, заставляя орган набухать в штанах. А присутствие правителя заводило с такой силой, что в мечтах я представлял, как вхожу в ее сочные ягодицы прямо при нем.

– Тебе надо отдохнуть. С ним все хорошо. Он просто спит, – зазвучал приятный голос.

Глупая мау подумала, что я переживаю за жизнь Кирона, поэтому у меня подкашиваются ноги, но как она ошибалась! Я задушил бы его, пока он спит, за одну только ночь в постели с Нирель.

– Это тебе надо отдохнуть. Я отведу тебя в покои и распоряжусь приготовить ванну. А потом я приглашаю тебя на ужин. Он состоится в главном зале дворца. Надо отпраздновать победу. Ты должна присутствовать на торжестве, ведь спасла от смерти Кирона.

– Спасибо, Дирам. До покоев я дойду сама, а вот от ванны не откажусь.

Она нехотя выпустила руку императора, отвесила мне поклон и выпорхнула из комнаты. Я проводил ее взглядом, посмотрел на мирно спящего правителя и желание умертвить его на месте, боролось со здравым смыслом. Я подошел к императору и присел рядом, разглядывая угодливое, исковерканное шрамом лицо. В Кироне нет ничего привлекательного, кроме горы мышц. Я никогда не слышал, чтобы хоть одна мау восхищалась императором. Он вселял в сердца девиц только страх и отвращение. Не знающий любви зверь, способный годами измываться над собственной матерью. Что он мог дать невинной и чистой Нирель? Только боль и разочарование. Кирон убьет в ней шарм, который столько лет прельщал меня. Трепет, что я испытывал к ней всегда, уже сменился похотью и огненной страстью. Мне уже не жаль ее чувств и тела. Мысль овладеть ею раньше императора пульсировала в висках. Это все, о чем я думал.

– К ужину все готово, – застыл у порога нагил.

Я подошел к нему и дал указания:

– Будешь находиться с правителем. Пусть охрана дежурит у покоев. Как только Кирон придет в себя, пришли за мной.

Слуга кивнул, и я спустился в зал, где так часто проходили жестокие, но веселые пиршества. Занял место во главе стола и поднял кубок со скумой.

– Сегодня мы понесли немыслимые потери. Так проводим в последний путь храбрых воинов, и пусть дым от кострищ станет для них склепом. Вечная память!

– Вечная память! – поддержали воины.

– В этот скорбный час мы празднуем победу над врагами, которые хотели завоевать наши земли. Ваша отвага спасла Маскулайн от падения! И будет так всегда!

Раздался звон кубков и веселый смех. Уставшие от боя воины наполняли животы, а я смотрел в распахнутые двери, ожидая ее появления.

Нирель пришла в сопровождении старого нагила, которого Кирон приставил к ней. Красное платье из летящих материй подчеркивало ее тонкую талию. Острый вырез открывал ложбинку между грудей. Волосы копной лежали на плечах, а их завитки то и дело касались выреза на груди. От новой волны страсти я сжал кулаки, потом выпил скумы, чтобы успокоить дыхание. Она не должна заметить, как от похоти дымятся мои штаны.

Нагил провел мау через весь стол, и воины затихли, перешептываясь. Я пригласил ее присесть рядом, и она робко опустилась на стул.

Давно во дворце не царила такая тишина. Сотни глаз смотрели на Нирель, а мау не решалась поднять взгляд.

– Что она делает за нашим столом?! – выступил захмелевший кармус.

– Эта мау спасла императора от смерти! – вскочил на ноги Тулек и схватился за рукоять кинжала. Его глаза переливались, прожигая каждого, кто посмеет плохо сказать о Нирель. Тулек всегда был лучшим и уважаемым воином Инфернума. Никто бы не посмел ему перечить.

Так и случилось. У меня нет необходимости защищать девицу. Шантаи все сделал за меня. Но разговоры не стихли, а лишь усилились. Воины наперебой рассказывали друг другу о том, что видели в бою.

– Не бойся. Ты под защитой, – шепнул я Нирель и протянул кубок.

Она залпом его осушила и часто задышала. Я протянул ей сочный фрукт и улыбнулся. Мау приняла его и впилась алыми губами. Сок потек по подбородку Нирель и я едва удержался, чтобы не слизнуть его. Вручил платок, небрежно касаясь ее руки.

– Ты можешь идти, – бросил я старому нагилу, который продолжал стоять рядом со своей подопечной.

Старик замялся, поклонился и вышел из зала. Так я и представлял себе будущее в замке. Император Дирам и его мау Нирель, сопровождающая правителя не только в постели, но и на празднествах. Пусть все видят, какой цветок мне удалось сорвать! И он принадлежит только мне!

– Мне очень неловко, Дирам, можно я отправлюсь в свои покои?

Она так резко прервала мои мечты, что я тут же ответил:

– Нет!

Я сразу натянул улыбку и коснулся ее плеча, как раньше, когда она думала, что мы друзья.

– Останься, прошу. Эта победа далась нам нелегко, и ты часть ее.

Она кивнула и тяжело вздохнула.

Веселье разгоралось, воины напились и требовали утех, но всех мау, что пригнали на пир, перебили альвы. В темнице томилась только Сайли и мать Кирона, а Нирель обладала неприкосновенностью. В итоге это перестало волновать воинов, и Тулек стеной закрывал девицу от остальных.

Я понимал, что если сейчас не дать им того, что они хотят, начнется хаос. Я не смогу усмирить захмелевшее войско, они слушали только Кирона. Тогда я принял решение послать слугу в темницы. Придется альве отдуваться за всех мау. Вряд ли она выживет после этой ночи. Когда император об этом узнает, мне несдобровать, но воины уже в ярости крушили стулья.

Грязную и потрепанную Сайли привели в зал.

– Увы, после боя в замке осталась только одна мау. На всех ее не хватит, поэтому все решит жребий.

– Не надо, Дирам, прошу, не мучай ее. Они убьют ее, – взмолилась Нирель, вцепившись в рукав моего камзола.

Я схватил ее за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.

– У меня нет выбора, иначе они разнесут замок. Если не хочешь смотреть, мы можем прогуляться в саду.

Взгляд мау забегал. Она колебалась, ведь боялась оставаться со мной наедине. Но страх перед предстоящим зверством оказался сильнее.

Она кивнула и протянула мне руку.

– Тулек, присмотри за ними. Если что-то случится, мы в саду за дворцом.

– Сегодня особенно холодно, – он стащил с себя плащ и накинул на плечи Нирель. Мау заулыбалась.

– Спасибо, – шепнула она, а внутри меня извергся вулкан гнева. Одарить такой желанной улыбкой простого вояку! И за что? Всего лишь за плащ!

Нет! Не в плаще дело! Она благодарна за заботу. Вот что ей сейчас нужно больше всего. Вот почему раньше она с радостью бежала на встречу со мной. Страсть затмила мне разум. Я стал похож на Кирона! Теперь я точно знал, как нужно действовать. Хорошо бы император подольше пребывал в забвении. За это время я привяжу к себе Нирель.

С лекарем я дружил и знал, что у него есть усыпляющие лекарства. Это как раз то, что мне сейчас нужно! Время! Немного времени!


Глава 16

Нирель


Тревога внутри не позволяла дышать полной грудью. Я уже слышала протяжные крики альвы, и разум сам рисовал в голове страшные картины насилия. Я дрожала не только от прохлады ночи. Любоваться красотой сада Маскулайна в этот час я не могла. Мы шли молча по мелким камушкам, которые впивались в замерзшие стопы и я едва не вскрикивала от боли, но возвращаться в теплый зал ни за что бы ни стала. Даже компания Дирама сегодня меня устраивала, хотя страх никуда не ушел. Я все так же боялась, что советник набросится на меня и надругается, ведь он пытался и не раз.

Советник присел на скамью окруженную кроной дерева, и я села с ним рядом. Здесь ветер не сдувал с ног и не трепал волосы. Я поджала под себя стопы, чтобы хоть немного согреться. Дирам снял с себя накидку и прикрыл мои ноги.

– Завтра распоряжусь, чтобы тебе доставили обувь.

– Спасибо, – обрадовалась я.

– Не волнуйся, Нирель, в Маскулайне тебя никто не тронет. Теперь ты под тотальной защитой. Спасти императора… – протянул он.

– Я сама не понимаю, откуда у меня берутся эти силы. Видимо, дело в цветке.

Дирам последний, с кем бы я хотела делиться переживаниями, но он единственный, кого я знаю в этом чужом городе.

– Дело в тебе. Ты и есть чудо, – улыбнулся он и погладил меня по волосам. Раньше он всегда так делал, когда приходил в деревню. Я чувствовала себя счастливой и защищенной. Но нам никогда не вернуть те времена. Я узнала его истинные мотивы и больше не доверяла.

– Когда закончится это безумие? – поежилась я, услышав новые крики Сайли.

– Еще не скоро. Если воины разошлись, то они не успокоятся, пока…

– Не убьют ее. За что, Дирам?! – посмотрела я в красные глаза советника. Прядь длинных белых волос выбилась из его косы и разделила лицо напополам. Я потянулась, чтобы убрать ее, но остановилась на полпути. Он схватил меня за руку и прижал ладонь к своей щеке.

– Жаль, что мы встретились в Инфернуме. Тебе бы понравилось в Криелти. Там мы могли быть счастливы. Зачем же ты спасла Кирона, снова обрекая себя на гибель? Без него империя пала бы уже сегодня.

Я отдернула руку и потерла лоб. Как мне объяснить ему, что я не глупа и прекрасно понимаю, что делаю? Как объяснить, что мне стало жаль этого зверя? Что сострадание оказалось сильнее желания быть свободной? Кирон защищал меня от стрел, он спас меня от лесного чудовища. Разве я могла так подло дать ему умереть у меня на глазах?

– Он не настолько плох, как о нем говорят.

Дирам рассмеялся.

– А какой он, по-твоему?

– Странный.

– Странный? Странный?! – взорвался советник от смеха. – Я многое слышал: безжалостный, жестокий, несправедливый, подлый, но такого…

Меня пробил озноб. Я не чувствовала носа и ног от холода, а пальцы на руках заледенели так, что я не могла их разогнуть.

– Не привыкла ты к холоду Маскулайна, – улыбнулся Дирам. – Я отнесу тебя в комнату.

Я попыталась противиться, но он с легкостью поднял меня на руки и понес в замок. Я прижалась к его тонкому, но крепкому телу и прикрыла глаза, но лучше бы уши. Крики альвы не стихали. Как она это выносит? Я бы уже умерла от разрыва сердца.

Уложив меня в теплую постель, советник позвал нагила и ушел, учтиво пожелав спокойной ночи. Я закрыла уши руками и провалилась в сон.

Вскочила среди ночи в холодном поту. Мне то и дело снились кошмары, где маму насиловали и рвали на куски шантаи. Свет от свечи, заточенной в красном стекле, мерцал перед глазами. В комнате было безумно холодно. Я получше укуталась одеялом, но оно не спасало от дрожи.

Я подошла к платяному шкафу в надежде найти теплую одежду. Он был до отказа набит платьями и накидками. Кому принадлежали эти шикарные наряды? Кто жил до меня в этой комнате. Покои настолько светлые, будто специально созданы для женщины. Я выбрала теплый черный плащ, обшитый кружевом, и набросила на голову капюшон. Неожиданно увидела в углу шкафа изящные сапожки. Решила их примерить. Они оказались гораздо больше моих стоп, но это меня не пугало. Я плотно зашнуровала их на голени и подошла к догорающему камину.

Нагил уснул в кресле и видимо давно, ведь дрова превратились в угли. Я бросила в камин куски от полена и подожгла бумагу от свечи. Долго смотрела, как пламя пожирает дерево, пытаясь представить, чем занята мама. Я тосковала по Силве. По реке, траве и лачуге, в которой пахло затхлостью. Совсем недавно я чувствовала себя счастливой. Меня любили и оберегали. Я думала, что это никогда не кончится, но вмиг лишилась спокойствия.

Необычные звуки отвлекли меня от мыслей. Я подошла к стене и припала к ней ухом. Что-то происходило в комнате императора. Неужели он очнулся? Стало так любопытно, что я на цыпочках вышла в коридор и, минуя спящую охрану, припала к щели в двери, что вела в покои правителя. Не думала, что увижу там Дирама в такой поздний час. Он стоял у камина, в одной руке держал мое порванное после боя платье, а другой сжимал набухший орган. Быстрые движения кисти и стоны заставили меня застыть в оцепенении. Я никогда не видела, чтобы мужчины ублажали себя таким способом! В Инфернуме полно мау, а советник нюхал мое платье и закатывал глаза от удовольствия! И почему в покоях Кирона?

Я ничего не могла понять, но мне стало так отвратительно, когда он извергся на стол, что поспешила убежать. Не успела юркнуть в комнату, как крепкая рука остановила меня. Я с ужасом посмотрела на шантаи. Глаза Тулека не переливались, они застыли, словно стекло. Он слегка покачивался, и от него за версту разило скумой.

– Ты чего тут ошиваешься?

Своим громким голосом он разбудил охрану и Дирам выбежал из покоев, как ошпаренный. Впервые видела алеющие щеки у белокожего альвы. Я и сама смутилась, вспоминая увиденное.

...

Купить книгу "Империя Инфернум" Пульс Юлия


Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Империя Инфернум" Пульс Юлия

home | my bookshelf | | Империя Инфернум |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу