Book: Господа бандиты



Господа бандиты

Алексей Наст

Господа бандиты

Было душно, поэтому Юля держала окно открытым всю ночь (кого бояться, если квартира находится на шестом этаже, а в комнате нет балкона?). Была ночь, но во сне был день. Луг, трава, бабочки, пух тополиный летел, но нарастала тревога… Почему же? Все из-за запаха. Такой запах нехороший. Собачатиной пахло, но не домашней, а какой-то опасной, дикой псиной, какой-то запредельной…

Юля очнулась в темноте ночи. Запах псины был неимоверен. В проеме окна маячила огромная тень. Юля и так была близорукой, а тут еще эта темнота! Она поспешно, суетливо забрала с тумбочки очки…

— Р-р-р-р-р-р… — раздалось со стороны окна.

От ужаса у Юли зашевелились маленькие волоски на спине. Она разглядела…

— А-а-а-а-а!!! — кричала она беззвучно (голос отказал).

И тварь кинулась.


Александра поставила «Хюндай-Сонату» в ряд крутых иномарок у здания управления. Красная «Лада-Калина» Пети Загина и «Лада-Приора» серый металлик Вани Купчика — подчиненных Александре следователей-капитанов — были на месте. Бравые парни уже сидели в загаженном окурками и заваленном кипами бумаг кабинете и резались в компьютерные стрелялки на служебных ноутбуках.

Александра работала старшим следователем Особого специального управления, входящего в структуру ФСБ, имела звание майора и двух оболтусов помощников. Помощники страдали безынициативностью и ленью, за что частенько получали нагоняи.

Подумав о капитанах, Александра усмехнулась, поставила «сонату» на ручник и вышла из машины. День обещал быть жарким, а жару она терпеть не могла — хуже некуда чем сидеть летом в душном кабинете и расследовать грязные проделки преступников на дальних военных объектах. Почему на дальних и военных? Потому, что ОСУ занималось именно преступлениями в закрытых оборонных зонах. Хотя иногда случались дела, где расследовались с виду обыденные происшествия, от которых открестились Следственный комитет и Оперативное управление ФСБ из-за своей великой загруженности.

На входе Александра предъявила дежурному удостоверение: «Андреева Александра Сергеевна, майор ФСБ, старший следователь Особого специального управления», махнула рукой нескольким знакомым, шумно общавшимся в вестибюле, и стала подниматься на второй этаж. Здесь коридор был пуст, а двери кабинетов заперты. Подходя к родному кабинету, она расслышала недовольные голоса Загина и Купчика. Энтузиазма в них не ощущалось. Неужели дело получили?

Александра открыла дверь:

— Привет подчиненным.

— Здравствуй, начальник.

— Почему невеселые?

— И ты сейчас такой станешь. Иди к Харченко (самый главный генерал управления). Старик вздумал на нас повесить городскую бытовуху!

Александра не удивилась (мало ли!), но усмехнулась:

— С чего это?

— Менты схлопотали заявление от гражданки, мол, ее в собственной квартире изнасиловали. Провели оперативное дознание, медэкспертизу и тут же сплавили дело в ФСБ, а те быстренько засекретили и нам его передали. А Харченко добрый, он все берет.

— Петя, не распинайся. Неделю балду валяли, а тут работа! — улыбнулась Александра. Конечно, это не кроссворды решать и не на компьютере дни напролет в стрелялки резаться, чему же радоваться? Загина понять можно.

— А я рад, что у нас работы не было! Значит, на закрытых объектах обходилось без ЧП. Я это и Харченко сказал. А он заявил, что даром есть казенный хлеб нам не позволит. Да за нашу зарплату только кроссворды решать…

Александра нахмурилась:

— Петя, не прибедняйся.

— У меня кредит за машину, у меня ипотека!

— А ты, Ванечка, что не стонешь?

— Он за двоих старается… Читаю материалы предварительного следствия.

— Вы уже забрали дело?

— Харченко сразу вручил. Знаешь же его манеру.

— А мне зачем к нему?

— Сказал, чтобы зашла. Выскажет тебе напутствие.

Александра поставила дамскую сумочку на свой стол, девственно чистый, по сравнению с капитанскими, извлекла зеркальце, взглянула на себя — неотразима, как обычно.

— Петя, ты зря злишься. Дело московское — по глухим окраинам нашей любимой огромной страны разъезжать не придется. Отзанимался следствием с девяти утра до шести ноль-ноль вечера, и домой. А? Цивилизация!

— Может, ты и права.

— Конечно права!

— Иди-иди, начальник! Что-то я не в себе с утра.

Александра пожала плечом и покинула кабинет.

В приемной, с шикарными коврами на полу и кожаными диванами вдоль стен, за массивным столом, укрываясь за монитором компьютера, сидела секретарша. Информация на мониторе, наверное, была столь впечатляющей, что секретарша походила на задумчивого неандертальца, озадаченного так сильно, что казалось, будто он находится на пороге превращения в хомо сапиенс — человека разумного.

— Меня вызывали, — пояснила Александра.

— Входите.

Александра постучала в массивную дверь и прошла в кабинет.

— Разрешите, товарищ генерал?

Харченко сидел за монументальным столом у противоположной стены гигантского, размерами с хороший спортивный зал кабинета. Обстановка здесь была помпезная — генерал такое любил, но все великолепие разбивалось об аскетически скромный портрет грозного основателя ВЧК Феликса Дзержинского — его генерал почитал.

— Проходите, Андреева. Идите поближе и садитесь.

Александра подошла и села напротив генерала.

— Ознакомились с делом?

— Нет. С ним знакомятся капитаны Загин и Купчик.

— И что?

— Ругаются.

Харченко усмехнулся, дернул головой — шутовской характер капитанов был известен всему управлению.

— Дело сложное, потому и передали нам.

— Я в двух словах слышала от Загина, что там фигурирует заявление об изнасиловании.

— Точно. Обратите особое внимание на результаты медэкспертизы — полицейские сработали профессионально: зарегистрировав заявление, тут же отвезли жертву к медикам. Сейчас женщина находится в больнице — она нуждается в наблюдении психиатра. Первые результаты расследования должны быть у меня на столе через три дня. Все.

Александра уходить не спешила — она не узнала главное: почему обычное дело об изнасиловании получило гриф «Секретно».

— Что-то еще? — спросил Харченко.

— Почему мы?

— А… — Генерал вдруг замялся. — Есть там что-то странное. Из-за этого дело галопом понеслось наверх… Если бы расследование осталось в руках полиции, мог возникнуть ненужный резонанс — они ведь не умеют держать язык за зубами. Поэтому вчера заявление получено, а сегодня уже принято к дознанию ОСУ. Устраивает?

Ощутив досаду, что получила объяснения, которые ничего не прояснили, Александра вышла из генеральского кабинета. Вот не любила она Харченко за его склонность к недосказанности. Однажды из-за его утаиваний личную машину потеряла. Было приключение! Ну бог с ним — его уже не исправишь, поскорее бы на пенсию спровадили, старого хрыча. Говорят, Харченко обладал таким сварливым характером, потому что не имел ни одной правительственной награды (юбилейные медали не в счет). Это его феномен — генерал и без орденов. Хотя кто ей про ордена говорил? А-а, капитаны. Все ясно, они и не такое наплетут, им только верь.

— Ну как, направили на путь истинный? — спросили капитаны.

— А-а, — отмахнулась Александра, садясь за свой стол. — Можно было не ходить. Теперь говорите вы, что в нашем дельце экстраординарного?

— Кое-что есть. — Ваня почесал нос, взял папку и, подойдя к окну, уселся на подоконник. — В двух словах: в полицию обратилась с заявлением гражданка Филиппова Юлия Андреевна, двадцати шести лет от роду, проживающая по адресу… бурум-бум-бурум… в гордом одиночестве. Так… Она заявила, заикаясь от ужаса, что ее изнасиловал демон… Вот здесь четко прописано: демон. Демон. С рогами, лохматый, когтистый, с крыльями. Влетел он через открытое окно — Юля живет на шестом этаже в кирпичной десятиэтажке. Она спала, проснулась, он на нее набросился. Она так испугалась, что потеряла сознание, а очнувшись, ощутила боль и поняла, что стала жертвой насилия. Судмедэкспертиза это подтвердила, обнаружив в половых путях потерпевшей сперму. Собачью.

Ваня посмотрел на Александру.

— Бе-бе-бе, — скривилась она. Только с нечистой силой связаться не хватало! Идиотизм полнейший!

— Потерпевшая лежит в психдиспансере в полной истерике. Место преступления осмотрено полицейскими оперативниками, и на подоконнике обнаружены три волоска. Тоже собачьих.

— Да, оригинально, — вымолвила Александра, подперев щеку кулаком. Действительно какая-то чертовщина.

— Это все твои эмоции? — усмехнулся Петя.

— А что еще? Будем искать.

— Кого?

— Человека. Ну если он окажется демоном, тогда дело пойдет еще выше — в Московскую патриархию, на таких друзей только они управу имеют, — пошутила она.

— Бросим жребий, на чьей машине покатим, — предложил Ваня.

Загин возмутился:

— Ну нет, у нас кошельки не безразмерные, чтобы на казенные дела на своем бензине ездить. Возьмем дежурку.

Зимой управление оснастили микроавтобусом «Соболь», и теперь следователи ОСУ в пределах Москвы и Московской области разъезжали на новом авто. Шофер Миша Спичкин был таким же балагуром, что и капитаны, и всю дорогу до опечатанной квартиры Филипповой потешал следователей анекдотичными случаями из своей молодой жизни.

Юля Филиппова жила в обычной городской квартире, в кирпичной десятиэтажке, где на одной площадке находилось четыре квартиры — две однокомнатные, двухкомнатная и трехкомнатная. Стандартная планировка. На дешевой китайской железной двери были наклеены полоски белой бумаги с печатями полиции.

— Пломбы срываются! — Петя сорвал бумагу, отомкнул замок ключом, потянул дверь на себя. — Чувствуйте себя как дома, господа следователи.

Александра вошла в квартиру. Аккуратная прихожая, зал, бедно обставленный, но чистенький, диванчик, на котором все и случилось. Разгрома нет — насильник овладел жертвой и ушел. Значит, ограбление к насилию не прибавишь.

Александра прошлась по залу. Ваня Купчик опытным глазом осмотрел деревянный подоконник, отщелкнул шпингалеты на старом деревянном окне, распахнул рамы.

— Это было так.

Он выглянул наружу, посмотрел наверх.

— Далековато сверху спускаться. Но надо подняться на крышу посмотреть.

— Пойдем, — согласилась Александра.

Никаких выводов делать она не спешила. Слишком уж наворочено всякой дряни. Может, потом и будет видно, а пока лучше не забивать голову предположениями.

Петя остался осматривать комнату, а Ваня и она вышли на лестницу и, ворча, поднялись пешком до десятого этажа, хотя лифт работал, — ознакомились с «окрестностями». Дальше лестница вела в комнату с двигателем лифта, а боковая — на крышу.

Они вылезли на бетонную площадку. Антенны, провода, голубиный помет, обрывки рубероида.

Нагибаясь под проводами, они подошли к краю, огороженному железными перилами.

Ваня перегнулся вниз.

— Если спустить отсюда веревку, то можно добраться по ней к окну, но до шестого этажа очень далеко — могут заметить.

— Ночью люди спят, Ваня, — пояснила Александра.

Ваня разогнулся, осмотрел перила.

— Слишком сложно все это, чтобы трахнуть бабу. Слышь, начальник, а может, ее трахнула летучая собака? С лету так, а?

— Тогда ее действительно надо поймать, эту летучую собаку. Нам сразу Нобелевскую премию дадут в области биологии… Пойдем вниз!

— Осмотр крыши ничего не дал, — заключил Ваня.

В квартире Филипповой Петя сидел в кресле перед уже устаревшим телевизором «Филипс» и смотрел мыльную серию ментовского сериала.

— Захватило? — делано удивилась Александра.

Загин заумничал:

— Я вот что подумал, Саша… Может, не было никакого летучего демона? Баловались девчонки с собачками — я читал о таких в Интернете. Мужики их не удовлетворяли, вот они пошли по псам, козлам и кабанам. — Загин подумал секунду и добавил: — Всяким.

Александра парировала:

— А зачем она в полицию обратилась?

— Вот! — Петя радостно поднял палец. И тут же сурово пояснил: — Я подумал, опираясь на интернет-сообщения по теме, может, потерпевшая тоже привела себе собачку. Ну, захотела взблуднуть… Даже не по-взрослому, а совсем запредельно!.. Мало ли! У каждого из нас в душе живут свои чудовища!

— Ты не оправдывайся, ты излагай, — велела Александра.

Загин развил тему:

— Привела с улицы случайного «партнера», а тот взял да и совершил, что требовалось!..

— Ну знаешь ли, — мотнула головой Александра. Она поняла, что имел в виду Петя — есть такие тети, что «любят собачек», но при чем тут изнасилование?

Загин всплеснул руками: «Какая ты, начальник, непонятливая!»

— Ну, трахнул он ее перед сном, а потом захотел ночью и опять набросился. А она со сна не разобралась, что к чему, и спятила…

— Любопытная версия, — отозвался Купчик.

Александра рассмеялась — Загину только романы писать для озабоченных зоологов!

— Хватит сочинять, господа капитаны! Нам надо ехать к потерпевшей, услышать из ее уст рассказ о случившемся — ваши рассказы я услышала и приняла их к сведению!

— А я при чем? — удивился Купчик. — Это версия Загина!

— Да, моя версия! К ней ручонки свои завидущие не тянуть! — заявил Петя.

Александра пожала плечами:

— Разрабатываем все версии… Петя, в комнате ничего нового тобою не обнаружено, как я поняла?

— Нет. — Загин смотрел на нее честно и преданно. За такие взгляды очень хочется больно ударить, но Александра стерпела.

— Выключи телевизор и закрой окно!

— Ваня раскрыл, пусть сам и закрывает!

— Ваня, закрой окно!

— Слушаюсь!

— Не дерзи!

— А чем я держу? — Купчик невинно пожал плечами.

— Так, капитаны, поговорим с вами в психушке!

— В психушке? Это великолепно! — расцвел Купчик.

— В психушке? Это замечательно! — пропел Загин.

— Парни, наша ситуация что-то мне очень напоминает «Трех мушкетеров»! — честно призналась Александра.

— Нас же трое! — вскричали радостно капитаны.

— Тогда едем.

Опечатав квартиру своими печатями, они поехали в психушку — к Филипповой.

Ее держали в отдельной палате, хотя при нынешней перегруженности психбольниц это было своеобразным шиком.

Врачи предупредили следователей, что больная пребывает в состоянии жесткой депрессии и все время срывается в истерику. Ей колят успокаивающее, но все без толку.

Александра вошла в белую палату одна, капитаны остались ждать в коридоре.

Филиппова, сжавшись комочком, сидела с ногами на смятой постели у закрытого ажурной решеткой окна и затравленно взирала на Александру.

— Здравствуйте. — Это слово Александра произнесла как можно дружелюбнее.

Филиппова кивнула.

Взгляд осмысленный, копна рыжих волос, руки торчат тонкими палочками из широких рукавов не по росту большого халата.

— Я следователь Андреева. Федеральная служба безопасности, — представилась Александра. — Мы занимаемся вашим делом. Слишком оно загадочное.

Филиппова опять кивнула.

— Вы не могли бы ответить на мои вопросы?

Никакой реакции.

Александра осторожно присела на край кровати.

— Давайте попробуем. Да?

Она раскрыла ноутбук, вывела на экран бланк допроса, нащелкала данные потерпевшей и сразу вставила в разъем штекер видеокамеры, чтобы параллельно беседа записывалась на видеофайл.

— Вы можете рассказать мне все, как было?

В глазах Юлии сгустился морозный туман, но только на мгновение — они враз прояснились.

— Как вас зовут? — быстро и строго спросила женщина.

Александра улыбнулась — общаясь с людьми «нестабильными», всегда необходимо улыбаться, демонстрируя им тем самым доброту и расположенность.

Она просто ответила:

— Александра.

— Александра? Саша… Вы не верите моему заявлению?

Александра снова улыбнулась — доброжелательность и еще раз доброжелательность, чтобы клиент проникся доверием.

Пояснила скромно:

— Там много необычного.

— Это было ужасно.

— Я представляю.

— Я спала и ничего со сна толком не разглядела. Сильно испугалась. По-моему, это был монстр. Ужасная тварь. Он мне теперь снится: рога, красные глаза, запах из пасти, вонь от шерсти, когти. У меня чуть сердце не разорвалось… А потом у меня обнаружили собачью сперму…

Юля вдруг разрыдалась, закрыв лицо крепко сжатыми кулаками.

Александра подумала, что истерика, быстро начавшись, быстро и прекратится, но Юля плакала уже навзрыд, ее тело стало дергаться.

Александра закрыла ноутбук и вышла в коридор.

— Сестра! Сестра, ей плохо!

Дежурная медсестра побежала в палату.

— Ну и что? — подошли к начальнице замученные унылой атмосферой заведения капитаны.

— Она в психическом трансе. Ничего не соображает. Сказала, что ее изнасиловал монстр, и разрыдалась.

— Веселая история — в Москве завелся летучий демон, и у него начался сезон спаривания! — усмехнулся Петя.

— В Москве какой только нечисти не водится, — поддержал друга Иван.

— Куда теперь?

— Теперь в родной кабинет. — Александра вздохнула. — Начнем комбинировать на основе имеющейся информации…




В родном кабинете капитаны принялись разгадывать сборник дачных кроссвордов, купленный в газетном киоске, прямо на выходе из лечебного заведения, где они побывали. Кроссворды имели направленный зоологический уклон.

— Утконос! — горячился Загин. — Я про них недавно телепередачу смотрел. Пиши!

— Ут-ко-нос. Подходит… Аля, о чем думаешь? — Ваня бодро записывал слово в клетки кроссворда.

Александра, скрестив руки за спиной, прогуливалась между столами.

— Думаю, за какой хвостик ухватиться. Никаких завязок. Информации — ноль! — рассуждала она. — Кто-то изнасиловал молодую женщину в ее квартире. Может, все совсем просто? Был шутник, который надел маску животного?.. Вот что, капитаны, бросайте кроссворды и принимайтесь за реальную работу — надо установить, с кем сожительствовала потерпевшая. В двадцать шесть лет женщина не может жить без сексуального партнера. Раз нет мужа, значит, есть любовник. Узнайте также все о ее подружках, коллегах по работе, которые были особенно с ней близки. Давайте, господа капитаны, все оперативные работы надо провести оперативно, с лихим энтузиазмом!

— А ты? — удивился Загин.

— А я буду сидеть здесь за своим столом, подпиливать и подкрашивать свои изумительные ногти, мыслить и направлять расследование в нужное русло.

— Всегда ты так, Аля. Мы только удобно уселись. Может, завтра уж начнем, прямо с утра, на свежую голову?

— Нет, Петечка, трудись по горячим следам. Изнасиловали лишь вчера, значит, есть шанс выйти на след насильника.

— Какой же у него след, он ведь летает? Кхе-кхе-ху! — затрясся в смехе Загин.

Тем не менее, не дожидаясь повторений со стороны Александры, капитаны оперативно отложили свой зоологический кроссворд и удалились.

«Вот так и работаем», — подумала Александра.


— Петька, слушай. Птица из семейства воронов, зимует в теплых странах. Первая буква «Г».

— Говорун.

— Грач, балда.

— Да-а? Только грач не отличается умом и сообразительностью. Так кого ты берешь: подруг или коллег?

— Я беру коллег — с ними интереснее.

— Хорошо, займусь подругами.

Петя открыл свой блокнот с выписанными адресами подруг Филипповой, раздобытыми асами сыска — неутомимыми операми полиции. Видимо, демоническая версия так заинтриговала их, что асы активно занялись поиском этих самых подруг и нашли их аж две, до того, как дело из Управления внутренних дел ушло в Федеральную службу безопасности… Да, их было две. Первая — Кривцова Марина Сергеевна, замужняя женщина двадцати пяти лет, с детьми. Вторая — Обухова Татьяна, без отчества, значит, и без всего остального, но с адресом. С нее он и начнет.

— Встретимся завтра? — спросил Купчик.

— Какой ты самонадеянный! Я тебе еще в полночь позвоню, прямо в ноль-ноль часов, чтобы жизнь медом не казалась!

Петя посмеялся и пошел к выходу из управления. Время близилось к обеду. По адресам подруг Филипповой он поедет, конечно, в личном авто и на личном бензине. Он посмотрел на свою красавицу — а ничего он себе выбрал машинку, красненькую, эффектную, жалко только, что не иномарку, — девки на такие не бросаются, они теперь балованные.

Петя плюхнулся на сиденье, включил зажигание, сделал первую скорость, чуть притопил педаль газа, плавно надавил ногой на педаль сцепления — поехали. «Мой маленький, красный барбосик!»

Итак, под каким соусом он подаст подругам Филипповой свой интерес к ее личной жизни, прикидывал капитан. Признание истинных причин подруг только порадует — хоть они и подруги, но, как все женщины, от души желают друг другу неудач. Придется придумать нейтральную версию. Вопрос «Юлю убили, что вы знаете о ее сожителях?» не пойдет. Или лучше заявить: «У Юлии украли кошелек». Нет, совсем хорошо — кулончик. Это так трогательно: «У Юлии сперли кулончик, расскажите, пожалуйста, о ее личных симпатиях, может, кто из женихов поживился?»

Обухова Татьяна жила неподалеку. «Лада-Калина» затихла перед панельной девятиэтажкой. Жизнь во дворе бурлила. Старушки и юные мамаши возились с подрастающим поколением, безработные мужики смеялись на скамейках у кустов шиповника — оттуда доносилось звяканье пивных бутылок, в беседке тусовались молодые наркоманы. Все как в любом дворе.

Войдя в подъезд, Петя понял, что на шестой этаж придется идти пешком. Лифт не работал.

Петя пошел наверх. Подъезд ему не понравился — грязно, стены исписаны, у люков мусоропровода не убрано, вонь. Да, эстеты здесь явно не проживают. Моя квартира — моя крепость, все остальное — помойка. Куда управляющая компания смотрит?

Поднявшись на шестой этаж, он сразу определил дверь Татьяны Обуховой — железная, но еще старой, советской модели, обшита снаружи деревянными планочками (такие делались умельцами кустарями в бурные кооперативные девяностые годы). Звонок не работал. Пришлось стучать — сначала кулаком, потом ногой. Тихо. Или Таня работает (что вряд ли), или где-то тусуется (что вероятно).

Петя позвонил в соседскую дверь, тоже не современную, заводскую, из миллиметровой листовой стали, а деревянную, обитую дерматином, с красивыми, но уже подернутыми ржавчиной клепками — тоже изготовлялась давным-давно. Эдакая лестничная площадка непуганых динозавров.

За дверью послышались шлепающие шаги — в тапках человек. Дверь открылась.

За ней стоял лысоватый мужчина лет сорока пяти. В майке, с выпирающим животом и в шортах.

— ФСБ. Капитан Загин.

— Да. — Мужчина не удивился, не испугался, не насторожился. Просто «да», и все.

— Я по поводу вашей соседки, Обуховой Татьяны. Можно войти?

— Хм. — Мужчина секунду размышлял, опасно ли впускать незнакомца в свое логово, но согласился: — Да. Прошу.

Петя переступил порог прихожей, но дальше не пошел.

— Скажите, она работает?

— Не знаю.

— Дома она в какое время бывает?

— Обычно она дома постоянно.

— Сейчас ее нет.

Мужчина пожал плечами.

Петя задал новый вопрос:

— Вы знаете ее подругу, Филиппову Юлию?

— Нет. Я с соседями не общаюсь.

— Почему?

— Не испытываю такой необходимости.

Петя хмыкнул: ну и фрукт!

— А соли попросить?

— У меня с солью все в порядке. Всегда в наличии.

— А у вас не просят?

— Попросят — дам.

— Понятно. Значит, не общаетесь. А кто общается?

— Не знаю.

— Ясно… Ладно, спасибо.

Петя вышел на площадку. Немногое удалось выяснить, подумал он. В других квартирах наверняка такие же «автоответчики»: «Не знаю, не видел». Но уже ясно, что Обухова не работает где-нибудь на заводе или в офисе, где необходимо находиться фиксированное время, с восьми там до пяти, должно быть, работает дома, как сейчас модно — дистанционно.

Как бы там ни было, а оставшиеся две квартиры следовало честно отработать. Вдруг в одной из них вместо «автоответчиков» живет скучающая старушка — такие все про всех знают и с удовольствием делятся информацией с правоохранительными органами и бандитами.

В одной из квартир не отозвались, а в самой крайней дверь открыла девочка лет двенадцати.

— Привет. Федеральная служба безопасности. Капитан Загин. Родители дома?

— Не-е.

— А почему дверь открываешь, кому попало?

— Вы же капитан.

Святая простота. Петя вздохнул.

— Ты Татьяну Обухову знаешь?

— Обухову? А, Таньку! Знаю.

— Она с кем живет?

— Одна. Жила с матерью, но ее мать в прошлом году умерла.

— Дома она днем бывает?

— Бывает. С друзьями.

— С подругами?

— Я сказала — с друзьями. Ну, вы понимаете. Они ей денег дают за услуги.

Петя хмыкнул — какая продвинутая девочка. Хотя они сейчас очень и очень продвинутые во всех аспектах взрослой жизни.

Значит, Татьяна нынче «на охоте» — ищет клиента, который согласится оплатить ее услуги. Придется завтра с утра ее вылавливать, пока не успела покинуть свой альков.

— Так, значит. А подруги к Татьяне ходят?

— Не знаю. К ней много кто ходит! Музыка постоянно громкая у нее, на весь подъезд слыхать.

— Ну, спасибо тебе за информацию. А дверь не открывай просто так, сначала спроси кто.

Девочка усмехнулась и захлопнула дверь.

Петя тут же постучал.

— Кто там? — спросила девочка.

— Это я.

Дверь опять отворилась.

— Забыл спросить. Вчера она дома была?

— Днем — не знаю. А вечером была — музыка играла. Мама ругалась, что житья от Таньки нет.

Петя, довольный, спустился по ступеням лестницы вниз и вышел из подъезда. Удачно он на школьницу напал, подумал капитан, язычок у нее без костей. Значит, Танечка Обухова занимается проституцией, на вольных хлебах, так сказать. Что ж, утром он ее точно застанет дома.

Чтобы пополнить информацию, Петя заехал в местное отделение полиции, поговорил с участковым.

— Да, поговаривают, что она мужиков водит и музыку громко гоняет, но за руку ее не поймали, что она деньги берет. А других грешков за ней не замечалось — наркотики там, организация притона — это чисто. И сама она ухоженная, дома у нее все в порядке — живет не бедно.

Петя усмехнулся про себя: «С чего же бедствовать? Поди, за час общения с клиента пару тысяч рубликов снимает, если не больше!»

— Слушай, старлей, на твоем участке никто не жаловался: мол, до баб пристают там разные?

— В смысле?

— Ну, там попытки изнасилований, или кто пытался пугать, маски там разные надевал.

Участковый пожал плечами, явно не понимая, о чем так красноречиво допытывается эфэсбэшник.

— Нет. Если б было, мы бы дело завели.

Петя ухмыльнулся. Наверное, старший лейтенант подумал, что ФСБ копает под их участок, мол, не возбуждают безнадежных дел: о пропаже подушек с балконов, покорябанных квартирных дверях, вот, в масках балбесы людей пугают.

Петя посмотрел на часы — можно было съездить к Марине Сергеевне Кривцовой, расспросить про хахалей Филипповой, а можно было поесть мороженого и со спокойным сердцем отправиться домой — рабочее время формально заканчивалось. А интересно было бы — он Кривцовой вопрос: «Кто являлся любовником Юлии Филипповой?» А она: «Как? Вы не знаете? Да Трезор дворовый, лохматый такой псина. Его бабушки объедками кормили, а потом Юлька из жалости к себе забрала». И тут представился грозный генерал Харченко, рассматривающий фоторобот подозреваемого Трезора. «Это он?» — «Да, товарищ генерал!»

Из бурных фантазий Петю вернула в реальность трель навороченного смартфона, купленного не так давно, чтобы вызвать зависть в грешной душе Купчика. Ужасно дорогая штука, но насупленный вид Купчика стоил потраченных денег.

— Алло. Загин на проводе.

— На каком проводе? Вешаться собрался, что ли? — Это была Александра. — Как продвигается предварительное расследование?

— Тебе, начальник, так не терпится?

— Уж представь.

— Ожидаю подругу Филипповой, гражданку Таньку Обухову.

— Долго ждешь?

— Долго.

— Тогда подожди еще минут двадцать, я сейчас подъеду. Есть шальная мысль — наведаться в квартирку в отсутствие хозяйки.

— Это не наши методы, начальник!

— Петя, сейчас быстрота, с какой будет добываться информация по делу, это решающий фактор успеха! А вдруг она очень долго не будет появляться дома?

— Ладно, тебе видней.

Петя отключил соединение, убрал смартфон в карман. Вечно Александра авантюризмом увлекается. Наградил Господь начальничком за грехи!

Александра приехала уже после окончания рабочего времени. На заунывные напоминания Пети о том, что у следователя тоже может быть личная жизнь, Александра заговорщицки подмигнула и вскрыла дверь Обуховской квартиры, словно опытный взломщик, маленькой монтировкой. Такое самоуправство, естественно, потом придется оправдывать со множеством нудной писанины, подумал Петя, но сейчас было не до этого. Александра торопилась вести дело «по горячим следам».

А следов оказалось, на удивление, много — в прихожей был жуткий беспорядок, все вокруг разворочено, словно прошел бегемот. Александра едва не упала, споткнувшись о ворох обуви.

— О боже! А запах! Ты чувствуешь? — Она скривилась.

Петя тоже зажал нос — из зала несло мертвечинкой.

Обухова Татьяна была мертва.

«Прощай, мечта о тихом вечере у уютного домашнего очага», — подумал Петя, заходя в зал. Обухова лежала на полу рядом с раздвинутым креслом-кроватью. Мебель в зале была опрокинута, вещи разбросаны.

— Что-то искали. — Александра осмотрелась. — И открытое окно, заметь. Вызывай медиков и экспертов, а мы будем составлять протокол осмотра места преступления.


Пришлось задержаться в управлении до темноты. Петя клял фанатизм Александры и завидовал Ване. Он позвонил счастливцу домой.

— Ванька, гад. Ты уже на любимом диване полеживаешь?

— Давно. А ты где?

— В родном управлении за нелюбимым рабочим столом.

— Что-то случилось? — Голос Купчика был ровным, интереса к теме не выказывал.

— Подругу Филипповой, Татьяну Обухову, обнаружили мертвой. Все в квартире перевернуто.

— Ограбление?

— Непонятно. Деньги и кое-какое золотишко на месте. Может, преступник впопыхах какую-то часть не нашел… А влез он тоже через окно.

— Может, влетел? — Купчик усмехнулся.

— Смейся, смейся. Сейчас будешь говорить с начальником.

Александра взяла из рук Пети трубку:

— Алло, Ваня. Что ты нарыл по Филипповой?

— Ничего интересного. Опросил, кого застал. Как всегда, никто ничего не знает. Говорят, был у нее ухажер, у Филипповой. Зовут Женя, работает экспедитором в фирме «Альфа-Киви». Это все.

— Неплохо. Хоть какой-то результат. Завтра с утра едешь в эту «Альфу» и прорабатываешь мозги Жене.

— Я и собирался этим заняться.

Александра усмехнулась:

— Имеешь в виду, что в моих руководящих указаниях не нуждаешься?

— Куда без них!.. Петька сказал, в деле возник новый труп.

— Да… Есть намек на схожесть почерка происшествий — способ проникновения преступника — окно. Но нет изнасилования. Таков предварительный вывод. Результатов медэкспертизы еще нет, ждем. Необходимо узнать, от чего умерла Обухова. А умерла она еще до нападения монстра на Филиппову. Похоже, есть связь между двумя этими событиями.

— Ага. Понятно. — Чувствовалось, что Купчику было наплевать. Интонация выдавала его эмоции. То есть их полное отсутствие.

Александра коротко велела:

— Завтра переговоришь с ухажером Филипповой — и сразу в управление. Все! — И опустила трубку на рычаги телефонного аппарата.

Петя заныл снова:

— Александра, хватит уже, голова гудит. Пойдем домой. Что тут высиживать?

— А что тебе дома делать?

— Телик посмотрю, душ приму, выпью пару рюмочек успокоительного коньяку — и баиньки.

— Ты дозвонился второй подруге Филипповой? Она жива?

— Жива. Договорились завтра с утра встретиться.

— Хорошо. К подруге пойдем вместе.

— А сейчас двигаем по домам!

— Господи, с кем я работаю? С лодырями! Где энтузиазм к профессии? Помнишь, как юморист Аркадий Райкин вещал: «Вам дали материи на пять костюмов, а план — десять. Что делать, чтобы выполнить план? Где ваш интузиазизм?» Как он мастерски исказил слово, чтобы показать, что нужно: не энтузиазм, а интузиазизм! Петя, где твой интузиазизм?

Петя пожал плечами, но спросил с хитрой улыбкой:

— Все-таки ты к кому-то торопишься, начальник? Я чувствую!.. Кто этот красавец миллиардер, к которому ты рвешься?

— Петя, я не рвусь, я хочу работать. Прекрати дурить!

— Ты с ним поссорилась?.. Нет? Ты же собираешься с ним спать?.. Я задолбаю тебя такими вопросами, учти!

Александра сдалась.

— Ладно, горе, дуй отдыхать.

Когда Загин радостно умчался и за стеной в коридоре затихли его шаги, Александра невесело рассмеялась — этот дурень думает (да и второй — Купчик — тоже!), что она имеет колоссальный успех у миллиардеров-олигархов и высших чинов армии и власти!..

«Ты же собираешься с ним спать!..» Петька — гад! «Собираешься!..» Собираюсь! Собираюсь спать одна! Совсем одна! Всех вас так-растак!..

Александра мотнула головой.

Конечно, хотелось бы совсем другого.

Вон Нинка Ааронова с четвертого этажа их дома, еще та выжига, говорившая о своем супруге в девичьих, секретных разговорах за бокалом мартини в кафе: «Он не активный, но добрый», как она пела после туристической поездки в Италию!

— Девки! Стоит парнишка, лет двадцати пяти, ну, ближе к тридцати… Легкая небритость, чуть загорелая кожа, самоуверенность, небрежность в прическе… Девки! Это самец!!! Реальный!.. Вы бы видели!.. Ему не надо ума! Он просто красив! Таких не бывает в реальности! А он есть!!! Стоит перед тобой, смотрит в твои глаза проникновенно и уверенно и улыбается… Ангел! Не-е-ет!!! Бог древнегреческий!.. Девки, сразу теряешь волю от обалденной мужской красоты. Думаю, любая бы согрешила с таким сыном Аполлона, если бы представился случай!.. Тут не любовь, не влечение… Тут, девчата мои, простой, животный инстинкт!.. Мужики же на всех мало-мальски симпатичных баб западают, делают стойку, как охотничьи псы… Так и здесь… Да-а…

— Нинка, ты ему отдалась, этому сыну Аполлона? — спросила тогда Маша Извольская, их общая, Нины и Александры, соседка-подруга по подъезду.



Нинка сразу нахохлилась и повела плечами:

— Сбежала от него в панике!.. Такой взгляд! Такая красота!

Александра, вспомнив сейчас ту беседу, снова грустно усмехнулась… Почему женщинам так тяжело живется в нашем государстве?.. Мужчин нормальных, и тех не хватает!.. Неужели до сих пор сказывается многомиллионный урон мужского населения России во Второй мировой войне?..

…Подъехав к родному дому и аккуратно пристроив машину на парковке, Александра не торопилась выключать магнитолу и выходить наружу… Куда торопиться? Добрый, милый отец художник на очередной тусовке, которая продлится до утра, а пьяница-мать снова начнет жаловаться, как ей тяжело живется в золотой клетке. Александра давно бы съехала из этого домашнего ада, но отец, которого она любила и почитала, просил: «Не съезжай! Ты для меня все! Если ты уедешь, все кончится, наша семья распадется… Только ты держишь нас с матерью вместе». Как все просто — переложили на ее плечи свои проблемы, а она между ними мечется, уговаривает, мирит, а жизнь проходит. Были бы в родном управлении условия для жизни, она бы не покидала служебного кабинета. Приняла бы душ, час-другой полежала на раскладной кушетке перед компьютером, наблюдая перипетии кровавого голливудского блокбастера, потом забытье сна, и утром, после моциона, сразу работа! Что может быть лучше?

Вздохнув о несбыточном, Александра покинула машину, пиликнула сигнализацией и направилась к подъезду…

Завтра будет много интересного… Очень много… Отвратительно много интересного!


Утром Александра подъехала к многоэтажке, в которой проживала Марина Кривцова. У второго подъезда уже стояла «Лада-Калина» Загина. Петя, как трудолюбивая пчелка, снимал раннюю «взятку» — опрашивал жильцов подъезда, кто что видел подозрительного. Занимался он этим с утра, потому что люди пожилые, в основном бабушки-пенсионерки, уже не спят и они все видят и знают. Конечно, вечером проводить опрос было бы сподручнее, но на вечер у Пети было запланировано другое оперативное действие. Если Марина Кривцова расскажет Александре о чем-нибудь подозрительном, он запустит в дом оперативников на вечерний опрос, а если у Марины «все хорошо», никто ее не беспокоил и вообще все в шоколаде, то и утреннего опроса вполне хватит — так он озвучил Александре свой планируемый ранний набег еще в управлении. Александра ничего тогда против этого не возразила и сейчас подумала: «Хорошо, что Петя занимается опросом. Как войду в квартиру, сразу его вызову, чтобы мы были вместе при разговоре с Кривцовой, как вчера договорились… А то мало ли что…»

Александра на лифте поднялась до шестого этажа, позвонила. Дверь открыла худенькая девочка лет десяти.

Александра показала корочку, как положено.

— Следователь Андреева. Мама дома?

— Да. Проходите.

Петя и Марина Кривцова беседовали на кухне. Александра удивилась — Загин уже здесь орудовал! А она-то думала, он квартиры обходит! Вот жук!

Марина, женщина с одутловатым лицом и неудачной стрижкой, выглядела встревожено.

— Моя коллега, Андреева Александра Сергеевна, — представил Александру Петя.

Александра не стала ничего говорить, холодно произнесла:

— Продолжайте, — и кивнула в знак приветствия Марине.

Усевшись на кухонную табуреточку рядом с холодильником, она изобразила полнейшее внимание, краем глаза оценивая обстановку.

Кривцовы жили неважно. Они, видимо, никак не могли приспособиться к бесконечному плавному повышению цен и неизменности зарплаты. Хотя это отношения к делу не имело. У каждого свои принципы в жизни, каждый живет как знает и может. Кривцовы жили так, как жили.

— Вот, а моя девочка, Леночка, как заорет. Мы с мужем только засыпали, а тут такой крик. Коля бросился в детскую — дочь в слезах, говорит, кто-то в окно лез. Муж выглянул — никого. Да и кто мог — шестой этаж, рядом балконов нет, балконы с нашей стороны, со стороны нашей спальни. Видимо, ей приснилось. Но мы окно закрыли, и я долго сидела у постели Леночки, пока она не уснула.

— Странный случай. А можно ее расспросить?

Петя посмотрел на Александру, та многозначительно кивнула — ночью «демон» пытался забраться и в эту квартиру. Становилось очень даже интересно. Чем вызван столь выборочный интерес «монстра» к подругам?

— Пожалуйста. Лена, дочка, иди сюда!

Девочка вошла в тесную кухню, встала у двери. Петя внимательно посмотрел на нее — ясное лицо, в глазах испуга нет — поверила, что ночной кошмар был сном.

— Лена, что ты видела ночью в окне?

— Приснилось мне. Папа посмотрел — никого. — Девочка стеснялась.

— А кто приснился?

— Черт. С рогами, глаза красные, крылья. Очень страшно.

— Наверное, не так давно фильм ужасов смотрела?

— Нет, я их не люблю — страшные. Просто приснилось.

— Хорошо… Можешь идти. — Петя повернулся к Кривцовой: — Значит, у вашей подруги Юлии Филипповой подозрительных знакомых нет? А вы не замечали, может, ее что-то мучило в последние дни?

Кривцова пожала плечами:

— Обычная была. Что ее могло мучить? Жизнь шла по порядку. Это мне детей растить, не знаешь, в какую сторону дергаться — денег ни на что не хватает. А Юля хорошо устроена — работа хорошая, любовник с амбициями, замуж ее взять обещал, как денег подзаработает.

— Он…

— Женя Сахаров.

— Ага. Ясно. Значит, последний раз вы видели Юлю вместе с Таней, и это было неделю назад?

— Верно.

— А вы не звонили подругам или они вам?

— Юля звонила, а Танька редко звонит, только по делу, а так обычно встречались у кого-нибудь на кухне, поговорим за жизнь, и опять каждый сам свою лямку тянет.

— Что ж, спасибо вам за помощь, Марина… Если что, мы с вами еще поговорим.

— Хорошо.

Александра поднялась.

— А можно посмотреть спальню вашей дочери?

Кривцова удивилась.

Александра поторопилась объяснить:

— Дело в том, что в вашем районе участились кражи, и преступник влезает в квартиры через распахнутые окна. Так что, ложась спать, лучше окна запирайте.

— А… Понятно. Хорошо, проходите.

Александра вошла в детскую. Вокруг царил беспорядок — детские вещи, какие-то игры, книги. Александра открыла окно, выглянула на улицу — да, если лезть по веревке, то только с крыши. Или из верхних квартир. Это мысль, но мысль глупая. Не будет же преступник снимать квартиру наверху, чтобы, как говорили капитаны, просто «трахнуть бабу». Нет, скорее всего, лезли по веревке с крыши.

Попрощавшись с Кривцовой, Александра и Петя вышли на лестничную площадку.

— Петя, сгоняй наверх.

— На крышу?

— Ну. Вдруг какой след. А я в машине подожду.

Александра спустилась в лифте на первый этаж, вышла на улицу — солнце начинало припекать. Хороший денек сегодня, видно, будет, подумала она, в такой самое милое дело отдыхать на природе, у водоема.

Александра села в свою машину. Ни о чем путном не думалось. Хотя один вопрос в мозгу вертелся: что все-таки заставило демона пасти троицу Филиппова — Обухова — Кривцова? Обухова мертва, Филиппова в психушке, Кривцовой случайно повезло. Надо оперативника на крышу посадить, пусть подежурит несколько суток, вдруг монстр объявится, чтобы повторить попытку «налета» на квартиру Кривцовой.

Из подъезда вышел Петя. Он кривил рот и отряхивал руки.

— Ничего?

— Ничего.

Петя со вздохом уселся на заднее сиденье «сонаты», вытащил из пачки длинную сигарету.

— Петя, почему преступник пас трех подружек? Может, стоит порыться в квартирах Филипповой и Обуховой еще раз? И Кривцову «пощупать»… Просто так он не мог их преследовать.

— Мог. Еще как мог.

— Почему? Объясни.

Петя не торопясь раскурил сигарету.

— Преступник вышел на них целенаправленно. Их три подружки. Три. Первая живет на шестом этаже, вторая тоже живет на шестом этаже, и третья, что знаменательно, тоже живет на шестом этаже. Три шестерки. Шестьсот шестьдесят шесть.

— Число Зверя! Петька, ты гений! — Александра дважды радостно надавила на клавишу сигнала — «соната» мягко пропиликала. Все-таки Загин мыслит, когда захочет. — Петя, я поняла, что ты имеешь в виду, — сатанисты.

— Пока это единственная осмысленная версия в деле Филипповой.

— И Обуховой.

— И Обуховой. Надо гнать оперов, пусть соберут информацию по сектам. Будем фильтровать. Может, тут замешан кто-то из сатанистов. Другой версии я пока не вижу.

— Может, ты и прав. Едем в управление?

— Едем. Я пошел в свою машину.

Петя выбросил сигарету в окно и вылез из «сонаты».


В кабинет ввалился Ваня Купчик.

— Ну и жара сегодня. Может, свалим на речку? Мокрый весь.

Александра и Петя ждали, пока Купчик придет в себя и сможет рассказать о результатах беседы с загадочным экспедитором Женей. На столе Александры работал вентилятор, гоняя теплый воздух и мух.

— Фу. Да, тертый фрукт этот Сахаров, — наконец произнес Ваня, расположившись на жестком стуле напротив вентилятора.

— Пюре, — отозвался Загин.

— Что?

— Говорю, тертый фрукт — это пюре.

— А, не смешно. Короче, пришел я в их шарагу. Название громкое — «Альфа-Киви», а забегаловка какую поискать. Торгуют фруктами. В основном дешевыми китайскими яблоками. Я когда свое удостоверение показал да стал намекать этому Жене на его связь с Филипповой, он сразу, гад, от всего отнекиваться начал. Иногда, говорит, заходил к ней, но редко, а близких отношений не имел, а что подружки на него указывают, так, может, это Филиппова сама им насочиняла, а он во всем деле — сторона.

— Хорошая позиция, — согласилась Александра. Точно, фрукт этот Сахаров. Тертый.

— Я и думаю, может, правда Филиппова того… ну, так сказать, зоо.

— Нет, Ваня! Это чушь! Кривцова говорит, все у нее в порядке.

— Такое обычно не афишируют.

— А Петя предполагает, что маскарад и насилие — дело рук сатанистов. Три подруги жили каждая на шестом этаже. Шестьсот шестьдесят шесть. Число Зверя. Вот их и навестил посланец Сатаны. Мы попросили оперативников всех сатанистов нам переписать.

— А они? — Ваня заулыбался.

Александра тоже не сдержала улыбки:

— Разругались. Говорят, этих сатанистов в городе как собак нерезаных. Выдали нам альбомчики. Вот сидим, рассматриваем. Эти, «альбомные», так сказать, самые отъявленные, убежденные, во всех оперативных списках состоят, к ним не подкопаешься — у них все чисто.

Ваня заглянул в раскрытый альбом с фотографиями, лежащий на столе Александры.

— Ну и рожи!

— Точно, не ангелы, — ухмыльнулся Петя.

— Поэтому, мы думаем, надо искать неизвестные сообщества. Новые группы, — закончила Александра.

— Только не знаем где, — добавил Загин.

— Это вы, ребята, загнули.

— А что? Других зацепок пока нет.

— И это не зацепка. Вся версия — сплошное предположение. Но где такие товарищи собираются, вызнать можно — на всякий случай.

— На кладбищах.

— Нет, они оргии устраивают, свальный грех, им какие-то помещения нужны.

— Начальник, сейчас лето, жара. И на природе можно прекрасно свальным грехом заниматься!

— Так, кому поручим?

— Ты думаешь, я осилю? — Ваня понял, что Александра взвалит эту задачу на его крепкие плечи.

— Понятия не имею, но поручаю это дело тебе.

— Спасибо, Александра Сергеевна.

— Пожалуйста, Ваня.

Обедали втроем в ресторане быстрого питания. Ваня ел без аппетита жареную картошку, запивал колой и таращился на посетителей. Он был подавлен новым заданием и не знал, как к нему подступиться.

— Я вот что подумала: а вдруг этот монстр совершает нападения на женщин уже давно? — произнесла Александра. — Не верится мне, что он так сразу стал налеты делать. Тут чувствуется выверенность действий. Скорее всего, он шел к этому медленно, постепенно, от жертвы к жертве. Если женщины внезапно умирали от сердечных приступов, их данные должны быть у медиков. Если жертвы нападений сходили с ума от ужаса, они должны находиться в психушках. Ты, Петя, займешься больницами и психушками. Я просто уверена, что мы найдем следы аналогичных преступлений. А чем больше следов, тем больше шансов вычислить преступника.

— Ладно, я ищу сатанистов, Петька обследует больницы. А вы, мадам?

— А я проверю твою версию, Ваня.

— Какую?

— На время я сделаюсь леди-зоо.

— Ну-у, Аля, ты нас убила! У тебя в подчинении такие мужики, а ты… — скривился Петя, и капитаны беспечно расхохотались.

Александра смешливо фыркнула. Как с такими серьезно разговаривать? Пояснила оболтусам:

— Беру на себя самый сложный участок следствия.

— Гы-гы. Самый сложный! Поди, самой интересно? — подколол ее Ваня.

— Нисколько. У меня правильные принципы в этом смысле. Хочешь, поменяемся: я буду разыскивать сатанистов, а ты становись зоофилом.

— Я? — обалдел Ваня.

Александра остановила веселье:

— Прекратите! Я женщина, в конце концов! Должно уже быть какое-то уважение!

— Аля, ты боевой соратник!

— И все же попрошу без хамства!

— Завязано, начальник.

По делам разъехались в разных направлениях.


Начать свое расследование Александра решила в самом управлении. Она припарковала машину в ряду служебных и личных авто фээсбэшников и направилась в оперативный отдел. Разудалые опера встретили ее радостным подмигиванием.

— Как успехи в замороченном дельце? Нашли пособников Сатаны?

— Смейтесь. А по-моему, в деле нет никаких причин для засекречивания. Будь моя воля, я бы его вам, гадам, вернула обратно, пусть им занимается непосредственно Федеральная служба, а не Особое управление.

— Ладно, Санек, не дуйся. Такова воля начальства. А мы всегда на подхвате. Помогли альбомчики с физиономиями сатанистов?

— Не помогли. Я к вам по другому вопросу зашла. У вас всюду завязки…

— Да, мы такие. — Опера самодовольно закивали. Оперов было трое: амбал и весельчак Федя Стрельцов, худой и высокий Миша Тронин, широкоплечий, с густыми усами Гена Казин. Гене недавно исполнилось тридцать восемь лет, но смешливостью он мало отличался от своих более молодых коллег.

Александра, ощутив, что смогла сосредоточить внимание оперов на своей теме, стала вытягивать из них необходимую информацию:

— Вы ведь помните, что у потерпевшей Филипповой медики обнаружили в половых путях наличие собачьего семенного материала?

— Помним. Мы первые, после того как нам дело из полиции передали, этим занимались.

— Как она спокойно, официальным тоном говорит: «Наличие собачьего семенного материала»! Век эмансипации, — заявил шутливо Федя Стрельцов. — Раньше бы еще до того, как говорить нам такое, в краску бы ударилась!

— Не выставляй себя пошляком, Стрельцов, — повела бровью Александра.

— Правда, Федька, рот закрой! Шутки шутками, дело делом! — посерьезнел усатый Казин. — Говори, Александра.

— У нас в разработке несколько версий, в том числе и та, что сама Филиппова или кто-то из ее окружения имеет извращенную сексуальную ориентацию.

— Мало того, я читала в прессе, что в городе есть несколько закрытых фирмочек, которые специально готовят кобелей для подобного обслуживания хозяек. Такие оригинальные собачьи школы.

Оперативники молчали, из чего Александра сделала вывод об отсутствии необходимых сведений у этих гениев сыска. Казин сел за свой стол и несколько минут перебирал компьютерные клавиши.

— А под каким предлогом ты там хочешь появиться? — не отвлекаясь от монитора и активно двигая мышью по поверхности стола, задал он вопрос и тут же пояснил: — Если официально, дескать, я из ФСБ, вот мое удостоверение, то сразу наткнешься на стену молчания. Зоофилы в основном одиночки. Это ведь противозаконно, да и богопротивно… По великому блату, через кучу посредников дамочки приобретают себе обученных собачек, и фирмачи даже не знают, кто их клиенты. Поэтому вывести такие школы на чистую воду невозможно. Они прикрываются вывеской обычных школ по дрессировке собак.

— А если действовать как журналист или частный детектив?

— Журналист тоже исключается. Сейчас правоохранительные органы любят читать прессу, а потом проверять написанное. По таким статейкам много народу пересажали. И какого народу!.. А если частный детектив, тогда надо платить большие бабки.

— Как же быть? Опера, выручайте! У вас должен быть какой-то контакт…

— Контакт, как ты правильно выразилась, у нас есть… Мы представим тебя подругой одной леди-зоо, которая приобрела у кого-то собачку в закрытой школе и так нахваливала ее способности, что ты тоже решила купить себе собаку в той же школе, — предложил Казин.

— Хорошо. Я согласна. Кто будет меня курировать?

— Я. У меня собран материал на три собачьих заведения. Лежит пока. Вылеживается. Ждет своего часа, так сказать. В этих заведениях собак обучают беспрекословно слушаться хозяев, охранять их, выполнять команды, но за специальную плату по рекомендации продадут и «опытную» собачку или научат ремеслу любви хозяйскую. Такие школы, сама понимаешь, имеют хорошую крышу, и подцепить их очень не просто.

— Зоо — дорогое удовольствие?

— Каталог цен я тебе потом составлю, но поверь на слово: четвероногие любовники стоят значительно дороже двуногих альфонсов.

— А случаев шантажа не было, когда, продав обученную собаку жене банкира или чиновника, потом требовали у клиентки: плати, а то не только муж узнает про твои пристрастия?

— Кажется, не было. Если и было, в органы никто не жаловался — тема слишком специфическая.

К тому же, пока собака дойдет до клиентки, будет задействована масса посредников… Нет, это исключается… Сейчас я созвонюсь, и поедем по адресам.

Казин несколько минут названивал владельцам собачьих школ, прося разрешения показать одной очень проверенной знакомой «товар» и побеседовать с инструкторами.

— Все, поехали.

— Так просто?

— Годы неустанного труда.

— Гена, а почему вы их не накроете? Неужели обязательно ждать какого-либо происшествия и приказа высшего начальства?

— Так просто мы их не накроем. Одних разгоним, другие переберутся в дальнее Подмосковье и затаятся. А так они у нас под присмотром.

Из кабинета оперативников Александра с Казиным направились на улицу.

— Все на «сонате» гоняешь? Когда внедорожник купишь?

— Презренного металла не хватает.

— В кредит возьми. Сейчас все повально на автокредитах сидят!

— Да ну! Это не мое. Я, знаешь, начисто лишена тщеславия. К тому же не понимаю, как можно ездить в дорогой машине и облизываться на недоступные сумочку и пару перчаток, не имея возможности их купить?

— Твой папашка крутой вроде. Что, не выручит?

— Он на вольных хлебах. Когда повезет, есть деньги, когда нет — нет. Сейчас дела идут туго.

— Давай ключи от машины, я поведу.

— Держи. Ты себе еще не купил?

— Чтобы купить новые апартаменты, пришлось продать старую квартиру, старушку «шевроле», да еще кредит взять. Как ты говоришь, подвело тщеславие. Теперь живу в хоромах, а на тачку наличности нет… А ваши, я смотрю, покупают: Петька с Ванькой купили «калину» и «приору»…

— Они аферисты.

— А ты честная? Ведь твою прежнюю «сонату» рванули. Все управление говорило об этом, а ты — хоп! — и такую же купила.

— Ты вспомнил! Сколько времени прошло с той поры! Сам говоришь, уже пора внедорожник покупать, а то коллеги скоро здороваться перестанут.

— Гы-гы-гы! — осклабился Казин. Шутка ему понравилась.

Они сели в машину Александры, Гена погладил руль, включил зажигание, затем резко вывернул автомобиль из парковочного ряда и повел «сонату» из проулка на центральный проспект.

— Сейчас пообщаемся с посредниками. Без них с нами в школе говорить не станут.

У огромного торгового комплекса в череде легковых машин резко выделялся черный ухоженный «мерседес» с затемненными стеклами.

— Их машина, — кивнул Казин.

Он остановился на другой стороне дороги, подбежал к «мерседесу», несколько минут говорил, заглядывая в салон через приоткрытое окно, потом помахал Александре.

«Ну, леди-зоо, вперед!» — выдохнула она воздух. Сейчас придется терпеть многозначительные ухмылочки. Фу, какая гадость! Как говорил водяной в известном мультфильме: «Противно!»

Она подошла к «мерседесу». Гена открыл дверцу, пропуская ее на заднее сиденье, сам сел рядом.

В салоне на передних креслах сидели двое. Водитель голову не поворачивал, он был в темных очках, а на Александру дружелюбно глядел хорошо одетый мужик лет тридцати пяти, гладко выбритый, не похожий на бандита, но и не бизнесмен — не хватало спесивости во взгляде.

— Гена рассказал, что вас интересует. Вы хотите собачку отдать в обучение или готовую возьмете?

Александра посмотрела на Казина. Тот ободряюще кивнул: все нормально.

— Готовую, — хрипло ответила Александра. — Но я не знаю, в вашей ли школе обучалась собачка подруги.

— А кто ваша подруга, если не секрет?

— Разве покупатели у вас называют свои имена?

— Нет, конечно. Многих я и в лицо не видел. Такой бизнес, сами понимаете.

— Мы понимаем, — согласился Гена.

— Какая порода вам нужна? — поинтересовался посредник.

Александра опять посмотрела на Казина, потом улыбнулась:

— А какая лучше?

Посредник ухмыльнулся:

— Смотря какие требования вы предъявляете. Чтобы не линял, мало ел, охранял квартиру. Ну и все остальное… А вот посмотрите табличку, может, это даст вам какое-то представление.

Он протянул Александре листок бумаги.

Она поглядела. Там были записаны породы собак и длина члена каждой из пород.

«Как это мерзко», — подумала Александра, возвращая листок посреднику.

— Я бы хотела посмотреть на месте. Если можно.

— Можно. Гена гарантирует.

— Гарантирую, — подтвердил Казин.

— Тогда едем.

— Мы за вами на своей машине.

Александра вылезла вслед за Казиным из «мерседеса». На нее будто пахнуло свежим ветром — в какое болото, наполненное зловонной жижей, приходится погружаться, подумала она.

— Как ощущения? — спросил Гена, садясь в «сонату».

— Омерзительно до ужаса, — призналась Александра.

— Тебе придется пройти весь путь до конца.

«Мерседес» покатил прочь от торгового центра, «хюндай-соната» послушно понеслась следом.

— Ты бывал там?

— В собачьей школе? Обычная школа, а специальных собак готовят на заказ.

— А где берут женщин?

— Берут самых опущенных шлюх. Бандиты находят.

Вскоре подъехали к трехэтажному дому быта. «Мерседес» завернул в открытые ворота. Следом во внутренний двор въехала «соната». Двор был обширный, разгороженный на сектора сеткой-рабицей, на асфальте имелись разметка и собачья полоса препятствий.

Из «мерседеса» вылез посредник.

— Он бандит? — спросила Александра.

— Все они тут бандиты, — спокойно отозвался Казин.

Александра и Гена вышли из «сонаты».

— Пойдемте. — Посредник показал на дверь здания-пристройки из серого силикатного кирпича.

В темном коридоре стены были увешаны плакатами с изображением собак. Александра прочитала: «Клуб любителей собак «Трезор».

Посредник открыл дверь одного из кабинетов и вызвал в коридор плечистого кавказца:

— Гоша, к тебе люди пришли.

— Хорошо.

Гоша пожал руку Гене, кивнул Александре.

Посредник спросил:

— У тебя готовые собаки есть?

— Нет. Но научим. Пойдемте.

Кавказец повел их по коридору в самый конец, где была железная дверь. Он отпер ее ключом. Внутри комнаты имелся диван, на стене был закреплен большой плазменный телевизор, внизу располагался домашний кинотеатр.

— Садитесь. Пока посмотрите, что они умеют. Выберете собаку, мы вам ее за две недели надрессируем. Пятьдесят процентов оплаты сразу.

Гоша вставил диск в приставку, включил телевизор, и они с посредником вышли в коридор.

— Я сейчас. — Гена вышел за ними.

Александра смотрела на экран. Там на диване, на котором она сейчас сидела, лежала обнаженная женщина и, раздвинув ноги, совокуплялась с кобелем колли. Потом привели дога, потом бультерьера.

Александра отвернулась к окну — наверное, надо быть психически больным человеком, чтобы это могло нравиться.

Вошел Гена.

— Нравится?

— Пошел ты!

— Хм. Скажем, что их собачки не умеют того, что описывала твоя знакомая.

— У этой школы только этот посредник?

— Да. Я показывал ему фотографию Филипповой. Он ее никогда не видел, не видел и Гоша Кавказец.

— Пойдем отсюда, Гена.

— Если ты насмотрелась…

— Издеваешься? Отольются кошке мышкины слезки!

Попрощавшись с посредником и Гошей Кавказцем, Александра с Казиным отправились дальше. В двух других местах тоже никто не видал Филиппову и ничего не слышал о каких-то специфических требованиях к покупаемым кобелям. Посредники говорили, что покупатели смотрели видеозаписи и покупали тех собак, которые им понравились. Но в третьей школе инструктор сказал, что какие-то шутники попросили научить ньюфаундленда искусству любви за бартер. Было такое старинное понятие в лихих девяностых, когда катастрофически не хватало денег и приходилось прибегать к натуральному обмену. С какой радости предложение бартера всплыло сейчас, было непонятно и подозрительно.

— Что предлагали?

— Продукты.

— Яблоки вам не предлагали? — шутливо спросил Гена.

— Предлагали. Гы-гы-гы… Мясо предлагали и яблоки, это точно.

— И вы научили?

— А зачем нам столько яблок и мяса? Езжай на рынок, продай все и деньги неси!.. Тогда они в карты предложили сыграть! Каталы оказались. Проиграли им. Пришлось за долг научить.

— А можно посмотреть запись с тем кобелем?

— А вы кто?

— Я уже говорила, — открыла рот Александра. — Моя подруга…

— Это мы слышали.

— Вдруг это тот самый кобель, который теперь у подруги, — уточнила Александра, — тогда я точно у вас куплю…

— Я сказал, ньюфаундленд черный.

— Аркаша, покажи, раз женщина просит, — снизошли посредники. Это были бритоголовые парни с золотыми зубами, повадками своими они походили на полицейских сержантов, хотя и одеты были в цивильное.

В отдельной комнате Александра внимательно просмотрела видеозапись совокупления черного ньюфаундленда с проституткой. Она старалась запомнить собаку.

— Он? — поинтересовались посредники, подленько улыбаясь.

— Нет.

— Если нет, гоните денежку за просмотр.

Александра дала им пятьсот рублей.

Когда возвращались в управление, она сидела молча, глядя в окно машины на многолюдные улицы. Кажется, она нащупала ниточку.


Рассвет только позолотил кромку горизонта, а Петя уже проснулся, живо покинул спальное ложе и пошел в туалет. Как всегда с книжкой под мышкой. На этот раз это был очередной интеллектуальный детектив немецкого автора, но в русском переводе. Лучше было бы почитать в оригинале — Петя в совершенстве владел не только международным языком общения, английским, но и свободно, хотя с жутким акцентом, мог изъясняться по-немецки. Красивый язык. Язык Шиллера и Гете…

Прочитав несколько абзацев, Петя распылил в туалете спрей «Свежесть тайги» и ушел в душ.

Приняв душ, он пошел на кухню, включил телевизор и стал готовить завтрак: яичницу с репчатым луком и полукопченой колбасой.

По телевизору шла программа об африканской природе. Конкретно о природе маленькой страны Буркина-Фасо.

Петя улыбнулся, услышав знакомое название. Буркина-Фасо. Звучит красиво. И виды на экране красивые. Государство в Западной Африке, выхода к морю не имеет, климат субэкваториальный, засушливый период длится восемь месяцев в году, реки в этот период сильно мелеют. Суровая земля, полная саванн с высокой сухой травой и лесными островками, и опасная муха це-це.

Впервые Петя тесно столкнулся с Буркина-Фасо в девяностые, когда учился на юридическом факультете. Тогда было модно отправлять студентов-старшекурсников по взаимным обменам в западные страны на краткосрочные семинары, где молодым людям активно промывали мозги, прививая правильный, прозападный взгляд на молодую российскую демократию. Обычно туда попадали блатные — дети чиновников, имевших всюду волосатую руку. Петя же попал в заграничный семинар как простолюдин, по разнарядке.

Первая лекция была связана с географией. Их, семинаристов из стран третьего мира, рассадили по двое за столы, на которых стояли маленькие глобусы, лежали листы для записей, авторучки и толстые маркеры. Петиным соседом оказался изумительный обаятельный африканец, вылитый голливудский актер Эдди Мерфи. Такой же располагающий взгляд и подкупающая простотой открытая улыбка с белоснежными зубами… Так вот, этот Эдди был из Буркина-Фасо. И его распирала фантастическая радость от такой удачи, что его послали на этот семинар. Ему хотелось срочно с кем-то поделиться этим счастьем.

Он выразительно посмотрел на Петю и заявил:

— Я из Буркина-Фасо! Да, да! Из Буркина! Да! Из Фасо! О! — Тут Эдди закатил глаза, показывая, как это круто, а после схватил маленький глобус и углубился в изучение Африканского континента.

Петя с интересом наблюдал за соседом.

Эдди ткнул пальцем в крошечное пространство на глобусе и расцвел подкупающей улыбкой:

— Вот она, моя любимая страна! Буркина-Фасо! — Посмотрев на Петю, он, улыбаясь так же подкупающе, торопливо пояснил: — Это прекрасная большая страна! В ней много рек, красивых холмов, дивных долин с высокой травой… А вы откуда? — задал он неожиданный вопрос.

Петя ответил односложно:

— Из России.

— Из России? — Эдди удивился своему скупому знанию географии (все это отразилось на его милом обаятельном лице). Затем спросил с сомнением: — Это где?

Петя забрал у соседа глобус, взял красный маркер и обвел огромнейшую территорию.

— Вот…

Вспомнив ту давнюю историю, Петя улыбнулся. Вот тебе и Буркина-Фасо…


Утро началось как обычно. Петя сел за свой компьютер, Ваня, буркнув: «Привет», засел за свой компьютер. В кабинете было тихо, лишь шуршали клавиши.

Вдруг, нарушая идиллию процесса писания отчетов, Ваня воскликнул:

— Петро, у меня идея!

— Вот как? — Петя радостно отвлекся от компьютерной рутины. Если Купчик что-то замыслил — скучно не будет!

— Петька, я вот сидел сейчас за компьютером, думал, думал и надумал.

— Ну?

— Вот был бы я режиссером…

— О-о!

— Да. Я бы снял фильм такой подпольный, — Ваня выразительно подвигал рукой над своим столом, — про карлика.

Петя усмехнулся, но промолчал, ожидая продолжения.

Ваня объяснил:

— Есть такая сказка «Карлик Нос». По ней фильмы и мультики снимают. А я придумал новую тему.

— Ага!

— Петька, не ухмыляйся! Ага тебе! Такой крутой порнофильм выйдет!..

— Хгмрж, — непонятно, скупо выдавая звуки, посмеялся Петя с закрытым ртом.

— Да, Петя! Да! Будет очень забавно! — кипел азартом Купчик. — Тема, Петя, совсем крутая. Есть «Карлик Нос», а будет «Карлик Член»!

Петя опять усмехнулся.

Ваня махнул рукой:

— Не мешай!.. Так вот, этот Карлик Член врывается в квартиру, где оргия у свингеров. Они там все голые. Все культурно. Хочу — не хочу. А карлик такой мощный, неумолимый, как судьба, врубается и всех барабанит без разбора. Кто попался, тот и «отшлифован». Все плачут, а спасения от карлика нет… Только на роль главного героя нужен реальный карлуха, такой с маленькими ручками и ножками, большой головой, сам взрослый и со взрослым реальным орудием…

Ваня осекся, глядя на сидящего за компьютером Петю. Тот скупо улыбался, и улыбка Пети была милой и настолько снисходительной, что становилось ясно: идея не вызвала у напарника того восторга, на какой рассчитывал рассказчик.

— Что? — спросил Ваня растерянно.

— Вот, значит, о чем ты мечтаешь, о всяких киношных проектах. Но, Ванька, огорчу тебя сразу. Ты только подумал о «Карлике Члене», а его уже сняли в Америке сто лет назад, уже все посмотрели, плюнули и отбросили эту тему, как заезженную и неинтересную… Ты понял? Ты опоздал, дружище!

Минуту в кабинете царила тишина, даже мухи не жужжали, так как их не было — в прошлом месяце строители покрасили стены кабинета новой латексной краской, и насекомые, ворвавшись азартно через распахнутую створку окна, вскоре находили вечный покой на подоконнике. Петя даже предложил поймать во дворе управления на клумбе паука и поселить на подоконнике кабинета — столько «говядины» пропадает!

Ваня его охладил:

— Петя, эта «говядина» из Европы и Штатов. Насекомые мрут от химических добавок в краске, которой покрасили стены нашего кабинета.

Петя хитро улыбнулся:

— Иван, пришла пора снова сразиться!

— В шахматы? — оживился Ваня.

— А то!

— В компьютерные шахматы через Интернет схлестнемся?! — азартно предложил Ваня.

— Нет, Ваня. Давай в наши многовековые, деревянные, на деревянной доске, — возразил Петр.

— Согласен.

Когда на доске ситуация стала складываться в пользу Пети, в кабинет вошла Александра. Загин с ходу спросил ее:

— Александра Сергеевна, расскажи степени секретности по возрастающей.

— Зачем? — удивилась Александра.

— Рассказывай.

Александра хмыкнула, прошла к своему столу.

— Степень секретности первая: «Для служебного пользования», — начала она.

— Что это значит? — Загин, двигая фигуры, говорил голосом строгого экзаменатора.

— Это значит, что документ доступен к ознакомлению только сотрудникам ведомства.

— Вторая степень?

— Вторая степень секретности: «Секретно». Документ доступен только отдельной категории сотрудников ведомства, например, нашей бригаде следователей-секретников, для всех прочих он закрыт.

Александра не стала дожидаться следующего вопроса и продолжила сама:

— Третья степень секретности: «Строго секретно» или «Совершенно секретно». Документ доступен к ознакомлению, например, генералу Харченко и мне, а вы, друзья-шахматисты, уже в пролете… И последняя степень секретности: документ «Особой важности». Тут уже и меня побоку, а может, и Харченко.

— Шах и мат! — Петя победно хлопнул фигурой по доске.

— Загин, ты к чему мне допрос о степенях секретности учинил? — спросила Александра.

Петя заулыбался:

— Отвлекал тебя, чтобы мы смогли доиграть!

— Хитрецы. Ну и какой счет в вашем бесконечном турнире?

— Восемьдесят один — ноль!

— В чью пользу, можете не говорить, я уже догадалась. А теперь, господа капитаны, прошу приступить к выполнению служебных обязанностей!

— Еще рано, начальник, только половина девятого. В девять разбежимся.

— Не забудьте, сегодня все наработанное соберем в кучу — пойду на доклад к Харченко.

— Без проблем. Не боись, Аля, все будет ровно.

— У вас всегда все ровно, а я постоянно втык получаю. — Александре хотелось поворчать.

Правда, ее ворчание капитанов трогало мало.

Александра поехала на фирму «Альфа-Киви» к ухажеру Филипповой — Жене Сахарову.

Фирма размещалась в районе Лужников, в помещении бывшего овощного полуподвала.

Зайдя внутрь, Александра убедилась, что «Альфа-Киви» этим овощным заведением и осталась. Вокруг витал запах яблок, сырого картона и прелой гнили.

В тесной комнате сидели трое молодых людей, лет по двадцать пять.

— Здравствуйте, мне нужен Женя Сахаров.

— Женька? Он в соседнем отсеке.

— Спасибо.

Александра открыла дверь соседнего отсека — в более ухоженном кабинете с деревянным столом, несгораемым шкафом и шторами на окне сидели два индивидуума постарше, навскидку каждому лет тридцать с хвостиком. Одеты они были получше, посолиднее. Хотя тоже не в брендовые вещи.

— Здравствуйте. Мне нужен Сахаров Евгений, — заявила Александра.

— Это я. А что?

— Я из ФСБ. Следователь Андреева Александра Сергеевна. — Она показала удостоверение. — Пришла провести с вами официальную беседу.

— Что ты натворил?! — насторожился второй субъект, видимо, директор «Альфа-Киви».

— Да ничего. Это из-за Юльки.

— Что с ней стряслось?

— Это мы и хотим узнать, — прервала их общение Александра. — Вы кто?

— Я — Петров Сергей Анисимович, директор фирмы.

— А вы кем здесь работаете? — спросила Александра у Сахарова. Не глянулся он ей — сразу бросилось в глаза, что тип скользкий. Или это у нее заранее сформированное предубеждение, вызванное рассказом Вани Купчика.

— Менеджер по продажам. Развожу товар по магазинам.

— Экспедитор по-русски… Где же нам с вами поговорить, Сахаров?

— Оставайтесь здесь, — поднялся из-за стола директор. — Мне необходимо дать указания персоналу.

Директор вышел, Александра села на его место, раскрыла ноутбук.

— Вы готовы?

— Спрашивайте.

— Назовите свою фамилию, имя и отчество.

— Сахаров Евгений Геннадьевич, 1980-го года рождения, москвич, не женат, детей не прижил.

— Даже так — не прижили… А вы, Сахаров, не иронизируйте. Расскажите лучше, какие у вас были отношения с Филипповой Юлией Андреевной?

— Приятельские.

— Все? — удивилась Александра.

Сахаров, извиняясь, пожал плечами: мол, все.

Александру это не устроило.

— Расшифруйте, что в вашем понимании значит «приятельские отношения».

— Встречались, иногда проводили вместе досуг, но не более.

— А коллеги Филипповой по работе и она сама утверждают, что вы были близки не только духовно и даже обещали на Филипповой жениться.

— Ничего себе заявления! Жениться на ней я не обещал!

— Но сожительствовали.

— Сожительствовать — это значит состоять в гражданском браке, а мы, повторяю, изредка встречались. У нее, может, других таких, как я, невпроворот. Кстати, что с ней? В чем меня обвиняют?

— Вас не обвиняют. Вы — друг Филипповой.

— Приятель, — поправил Сахаров.

Александра осуждающе посмотрела на него, но не стала вступать в полемику. Верь вот таким приятелям. Сначала сю-сю-сю, а чуть жареным запахло — его дело сторона.

— Такой у меня, Сахаров, к вам будет вопрос: Филиппова вам не надоедала просьбами взять ее замуж?

Сахаров удивился:

— Мы это никогда не обсуждали.

— Но Филиппова утверждает обратное, — возразила Александра.

— Устройте нам очную ставку. Да и при чем здесь обещал — не обещал. Мое личное дело. Обещал, да передумал — это не преступление.

— Почему вы так агрессивно настроены?

Александра с укоризной посмотрела на него. Было видно, что Сахаров нервничает. Если ее предположение подтвердится, то дело выеденного яйца не будет стоить. У Александры еще там, в школе собак, зародилась мысль, что попытались оплатить учебу черного ньюфаундленда яблоками Сахаров и компания. Девушка надоела Сахарову просьбами о замужестве, допустим, стала угрожать, на нее и натравили собачку, которая не кусает, а делает с женщинами кое-что другое. Дорого, но какой эффект — Филиппова в психушке, а обученную собачку можно еще долго прибыльно использовать, сдавая в аренду порнодельцам. У Сахарова яблок вон сколько, когда их еще продашь, а тут можно рассчитаться или сразу отдать вместо денег, и порядок… Если эта версия подтвердится, тогда смерть Татьяны Обуховой отпочковывается в самостоятельное дело, связанное с ее личным «бизнесом».

Сахаров, изображая полную покорность, сидел на стуле у несгораемого шкафа, спрятав ладони между колен. Одно колено нервно подрагивало.

— Когда вы виделись с Филипповой в последний раз?

— Во вторник.

Александра ввела в ноутбук: «Во вторник» — в день перед ночным происшествием.

— Что было в тот день?

— Мы договорились встретиться. Я пришел к ней после работы, мы немного выпили, но почти сразу рассорились, и я ушел.

— В котором часу ушли?

— Часов в девять вечера.

— А из-за чего произошла размолвка?

— Из-за пустяка. У нее вспыльчивый характер. С ней сложно общаться.

— Кто видел, как вы выходили из квартиры Филипповой?

Тут Сахаров побледнел — он понял, что у него нет алиби.

— Никто не видел.

— Где вы провели ночь?

— Дома.

— Кто это подтвердит?

— Никто. Я живу один. А что стряслось с Юлькой? Почему вы не говорите?

— Это не должно вас волновать, вы ведь всего-навсего один из приятелей Филипповой.

Сахаров нервно закусил губу.

— Вы приходили к Филипповой в тот день с собакой?

— Нет. У меня нет собаки.

— Да? А у кого есть?

— В смысле? А… У Сергея есть. Черный ньюфаундленд. Принц. То есть был. Теперь тоже нет.

— Сергей — это ваш директор?

— Да, мы с ним друзья.

— И куда подевалась собака?

— Проиграл в карты.

— Очень интересно. Ну-ка, расскажите.

Сахаров ухмыльнулся, закинул ногу на ногу. Настороженность во взгляде не исчезла, но он почувствовал себя увереннее, понял, что в квартире его подружки обнаружили собачьи следы, а это не могло его касаться, так как у него собаки не было.

— Месяца два назад к нам на фирму зашли два парня, подтянутых таких, нагловатых, обоим лет под тридцать, и предложили Сергею продать им свою собаку. Он их видел впервые, а они, видно, его пса давно приметили. Кобеля звали Принц. Черный такой, здоровый. Сергей сказал, что собаку не продаст. Тогда парни предложили сыграть в карты. Они поставят пятьдесят тысяч рублей на кон, и если проиграют, то уйдут, а если выиграют, то Сергей продаст им своего пса за приличные деньги. Мы с Сергеем загорелись — мы хорошо в карты играем, сели пара на пару и проиграли. Ну, сыграли еще и еще, доигрались до того, что и собаку проиграли, и еще яблок контейнер… Когда азарт захватит, трудно остановиться.

— И вы отдали им собаку и яблоки?

— Конечно. Карточный долг — долг чести.

— Вы сможете описать тех игроков?

— Смогу.

— А скажите, Сахаров, те игроки не видели здесь вашу приятельницу Филиппову?

— Видели. Они на другой день зашли на фирму за собакой и яблоками, а Юля и ее подруга Татьяна Обухова как раз у нас сидели. Те парни еще смеялись: мол, надо было продавать пса, пока деньги за него давали, а так сплошной убыток. А Сергей ответил, что не в обиде.

— Почему Сергей согласился сыграть с ними, ведь ясно было изначально, что если предложили играть, значит, или каталы, или пусть честные, но профессионалы в карточной игре, а пятьдесят тысяч — простая уловка?

— Я спрашивал потом у него. Он сказал, что, если пса приметили, его бы по-любому увели.

— А имена игроков помните?

— Нет.

— Спросим у вашего директора.

— Да, может, он помнит.

— Часто к вам заходили на работу Филиппова и Обухова?

— Юля заходила, когда у нее была возможность провести вечер со мной. Она здесь недалеко работает и заходила, чтобы подождать меня и ехать домой вместе. Она, кстати, с Обуховой у нас познакомилась.

Александра удивилась — вот это поворот! Но вида не подала.

— Давно?

— Около года назад.

— А Обухова что собой представляет?

— Танька — девица без правил. Был у нас один продавец, она с ним встречалась, а потом со всеми нашими…

— И с вами?

— Со мной нет.

— Ладно. Я дам вам листочек, и вы мне постарайтесь описать внешность ваших партнеров по той памятной игре.

Александра протянула Сахарову чистый лист и авторучку.

Закрыв ноутбук и убрав его в свою сумку, она вышла в коридор, чтобы не мешать мыслительному процессу экспедитора. Здесь курил Петров. Он выглядел рассеянным, мысли его, похоже, витали где-то далеко.

— Сергей Анисимович, — обратилась Александра к директору фирмы.

— Да?

— Вы помните имена тех мужчин, которые играли с вами в карты на собаку?

— Нет. Давно это было. Да они и не звали друг друга по именам. И не представились даже.

— Как-то же они обращались друг к другу. Что, говорили: «Эй, ты»?

Петров пожал плечом:

— «Дружище», «старик». Что-то в этом роде.

— А почему вы им собаку здесь, на фирме, передали?

— А зачем я им свой адрес давать буду? Сразу приметил — подозрительные личности.

— Чем? — Александра улыбнулась. В объяснениях Петрова не было никакой логики.

Петров опять пожал плечом:

— Так сразу не скажу. Но не понравились они мне сразу.

Велев Сахарову и Петрову назавтра явиться в управление для составления фотороботов покупателей собаки, Александра поехала обедать.

В деле возникло новое направление — появились загадочные игроки в карты, приметившие собаку Петрова и оплатившие ее «обучение» в собачьей школе, они же видели Филиппову и Обухову. Не туфта ли все это, сочиненная сговорившимися дружками Сахаровым и Петровым?

Описать словами внешность покупателей собаки Александра заставила Сахарова ради отчета. Она в кипе собранных сведений собиралась всучить генералу Харченко и каракули экспедитора Жени. Хоть какое-то продвижение. Но она уже знала, что скажет на ее старания Харченко: «Мало, Андреева. Мало!»

Первый день поиска новых сатанистов принес скромные результаты — два сообщества, но зато оба не так далеко от места нападения демона на Филиппову. Отыскал их Купчик по простой схеме — через участковых инспекторов. Несколько районов оказались пустыми, а потом выпали подряд две удачи.

Первый же участковый по фамилии Ушанов, к которому Ваня обратился за помощью, сообщил ему о наличии на подчиненной ему территории молодежной сатанистской группы, но Ване она как-то сразу не понравилась — идиоты и балбесы семнадцати-восемнадцати лет шастали по подвалам в обществе трех-четырех шестнадцатилетних шлюшек и трахали их организованной толпой на блохастом диване среди труб водоснабжения, а после «сатанистской службы» приносили в жертву живую курицу или птичку, иногда кошку. Ваня сразу понял, такие по квартирам не полезут.

— Меня они не напрягают, — рассказывал Ушанов. — Не балуются наркотой, бензин и клей не нюхают, даже особо не пьянствуют. Один у них интерес — в подвалах собираются, общаются, девок своих трахают. Но это их личное дело. Меня только беспокоит, чтобы они кого из малолеток по природному своему идиотизму не изнасиловали. Я их уже пару раз предупреждал: я вас всех держу на заметке, если что, гуртом пойдете в республику Коми лес валить эдак на семь-восемь годков… Смеются. Веселые ребята.

В следующем районе участковый долго чесал гладко выбритую щеку.

— Тут ведь вот какое дело. Вроде нет у меня сатанистов. Но был один случай. Пожаловались как-то жильцы дома номер восемнадцать, что одна бабенка в своей квартире притон устроила. Не наркотики, не проститутки. Пьяные сборища. Нарушали, значит, покой… А у меня эта бабенка числится библиотекаршей. Интеллигенция. Явное несоответствие… Я пошел разбираться. Ближе к вечеру, чтобы, так сказать, была ясна картина. Поднялся на площадку, а там из-за двери крики такие подозрительные, лай и завывания собачьи. Нажал на звонок — ноль эмоций. Давай стучать кулаком, ногой. Затихли. Открывает эта самая библиотекарша. Серенькая такая бабенка, ей тридцать восемь лет, живет одна, детей нет. Живет бедно. Известно, какая у библиотекарей зарплата. Я подумал, может, пустила квартирантов, чтобы баланс, так сказать, улучшить. Захожу в квартиру. Эта библиотекарша вся раскрасневшаяся, потная, халат накинут, но не застегнут, а под ним — голое тело. Понятно все, короче. У нее квартира однокомнатная. Заглянул в зал. Ба-ба! Мужиков человек шесть, еле чем прикрытые, и еще одна баба — совсем голая. Свингеры? Не похоже. Оргия какая-то. На столе у стены фигурки такие лепные дьявола. Сатанисты!.. Я этой говорю, библиотекарше: «В чем дело? Что за сборище?» А она: «Не ваше дело!» Тыр-пыр, короче. Я ей говорю: «На вас заявление получено — нарушаете общественный порядок». Говорю, еще одно нарушение, и я приму меры. Административные… Опять глянул в зал — там уже одеваются и фигурки со стола убрали… А потом тишина, больше сборищ у нее не было. У кого-то другого собираются. Не в моем районе.

— Очень интересно, — оживился Ваня. — Адрес можешь дать этой дамы? Как ее зовут? Падьева Елена Анатольевна. Очень хорошо. Большое спасибо.

После беседы с участковым Ваня сразу отправился по адресу Падьевой. Удачно попав в подъезд — выходил один из жильцов, и железная дверь с кодовым замком не успела закрыться, — он постоял на лестничной площадке, куда выходила дверь квартиры библиотекарши. Здесь, значит, устраивались оргии, организованные сынами дьявола, пока их не спугнули, подумал Купчик.

Но ничего, пришлет сюда парочку оперативников, и они за три-четыре дня добудут все сведения о перемещениях и встречах Падьевой. Задел есть.

Ваня еще не был уверен, что нашел именно новое, а не давно существующее сообщество. Те, давно существующие, опытные, подобной оплошности, чтобы к ним наведывались участковые, не допустили бы, значит, эти еще жизни не нюхали, образовались недавно.

На второй день Ваня наведался в оперативный отдел ФСБ, но ему сказали, что на сегодня свободных оперативников нет и наблюдения начнут, может, завтра, а может, послепослепослезавтра.

Оставив заявку, Ваня поехал на своей «приоре» следить за Падьевой самостоятельно.

Фотографию Елены Анатольевны Ваня раздобыл у паспортистки и потому легко узнал ее, когда библиотекарша вышла из родного подъезда и направилась в сторону автобусной остановки.

Дальнейшие ее действия Ваню удивили. — Падьева не стала дожидаться автобуса, а остановила частника. «Вот тебе и бедный библиотекарь!» — чертыхнулся он, выворачивая на проезжую часть, и прибавил газу, стараясь не отставать. Мужички из секты, видно, за радение кое-что отстегивают, предположил капитан.

Водитель высадил Падьеву у районной библиотеки. Ваня хотел прогуляться следом, но передумал — всему свое время. Теперь до шести вечера (окончание работы библиотеки) можно было валять дурака.

Провалявшись дома на диване до четырех часов дня, он быстро поел, собрался и поехал встречать Елену Анатольевну после трудового дня.

Ровно в восемнадцать ноль-ноль Падьева вышла из библиотеки и опять поймала частника, но поехала она не домой. Это даже хорошо, что она на легковушках мотается, а не на общественном транспорте — легче следить, рассудил Ваня.

Падьева вышла из машины у парка и быстро зашла на его территорию. Ваня оставил «приору» и поспешил следом.

Падьева шла все дальше вглубь парка, вокруг было малолюдно, и остаться незамеченным было невозможно. Чертыхаясь, Ваня стал прятаться за кустами. Со стороны он, наверное, здорово походил на маньяка, выслеживающего беспечную жертву.

Библиотекарша шла не оглядываясь.

Ваня старался не наступить на сухую ветку, боясь обнаружить свое присутствие. Если его засекут друзья библиотекарши, придется удирать со всех ног — сатанисты крепкие ребята и драться умеют, особенно когда гуртом на одного, подумал Купчик. Конечно, он их раскидает, но крепко засветит свою физиономию, и гады затаятся, а у Вани присутствовала странная уверенность, что Падьева и ее «коллеги» как-то связаны с демоном-насильником.

Падьева сошла с дорожки и углубилась в заросли. Ваня затаился — идти следом было слишком рискованно. Подождав, пока библиотекарша отойдет подальше, он осторожно последовал за ней. Летний вечер длинный, и солнце только-только начало приближаться к макушкам деревьев. На поляне с высокой травой у раскидистого куста шиповника сидели четверо молодых мужиков, чисто одетых, не похожих на пьющих бродяг. Падьева безбоязненно подошла к ним и встала рядом, о чем-то рассказывая. Ваня пожалел, что не взял с собой фотоаппарат с хорошим объективом. Снимать отсюда на телефон было делом бесполезным — слишком далеко. Мужчины выпивали и закусывали. Библиотекарше протянули пластиковый стаканчик с темной жидкостью. Она выпила, вернула стаканчик и, над чем-то смеясь, видимо, над шутками дружков, заняла позицию, встав на колени и упершись в землю руками.

«Однако у них без церемоний», — ухмыльнулся Ваня, понимая, что последует дальше.

Один из сатанистов спустил свои брюки, обнажил упругий член и под смех друзей, задрав юбку библиотекарши, пристроился сзади нее. После него место занял другой мужчина, а потом два сразу, спереди и сзади. Когда утомились эти, в дело включился отдохнувший первый. После получасовых бдений библиотекарша вконец обессилела, повалилась на спину, но сатанисты продолжили овладевать ею в классической позе сверху.

Ваня сначала с интересом наблюдал за оргией, но потом пресытился и с тоской стал отгонять комаров, слетевшихся поужинать. Что завлекло Падьеву в сети секты, ему было понятно: одинокая мышь, малопривлекательная, полжизни одна, а тут без проблем — море секса и никаких обязательств. Да и мужиков, которым уже по тридцатнику, трудно заподозрить в юношеском поклонении Властителю Зла. Скорее, тоже собираются на сходки из-за своих проблем. Главное, конечно, выпить и потрахаться, а сатанинский антураж взвинчивает, дает дополнительную остроту, эдакое лекарство против преждевременной импотенции.

Падьева теперь была Ване не интересна — она свое дело сделала, навела на остальных. Ваня хотел дождаться, когда мужики начнут расходиться. Он уже присмотрел себе субъекта с обычной, неброской внешностью — коротко стриженный, гладко выбритый мужчина без особых примет, которого проследит до его логова.

Солнце спряталось за деревья, начинало смеркаться. Мужики уже успокоились, смирно сидели у скатерти с пустыми бутылками и остатками закусок. Падьева приводила себя в порядок.

Первым поднялся и пошел прочь субъект, которого выбрал Ваня. Купчик постарался незаметно покинуть свой наблюдательный пункт в кустах. Это ему удалось. Он выскочил на дорожку. Выслеженный им мужик был уже далеко, и Ваня побежал за ним, боясь упустить его из виду.

Выбежав из парка, Ваня увидел, как из ряда легковых машин вывернула старая, разъедаемая ржой «шестерка». Он на машине! Это удача, подумал Ваня. Можно его не выслеживать, а просто разглядеть номер авто, дальше данные на владельца выдаст автоинспекция.

Запомнив номер, Купчик сразу же вернулся в парк — теперь у него появился шанс проследить еще одного сатаниста. Прибежав к поляне, Ваня увидел, что под кустом сидят только двое мужчин. Они сворачивали скатерть и собирались уходить, о чем-то спокойно разговаривая.

Ваня дождался, пока мужики покинут поляну, и, прячась за деревьями, проводил их до выхода из парка. Но мужчины не простились, а поспешили к остановке. Ваня побежал к своей машине — придется медленно тащиться за автобусом, высматривая, когда кто-нибудь из сатанистов выйдет. Он решил, что будет пасти первого покинувшего салон автобуса. Но сатанисты вышли вместе, в павильоне купили два портвейна и направились к панельной многоэтажке.

«Опять повезло!» — ликовал Ваня. Видно, мужики мало приняли и собирались добавить.

Он вылез из машины, скользнул следом в подъезд и побежал вверх по лестнице, слушая, где остановится лифт. Мужчины вышли на площадке пятого этажа. Ваня заметил, в какую они дверь вошли. Теперь бегом вниз.

Прыгнув в любимую «приору», он помчался в участковое отделение.

Забрав в отделении участкового инспектора, он объяснил, что требуется установить личности двух мужчин, вошедших в квартиру номер шестьдесят.

Инспектор пошел в подъезд, а Ваня остался ждать в машине.

Итак, можно считать, что задел есть — он знает Падьеву, через автоинспекцию определит владельца «шестерки», а этих двух преподнесет ему на блюдце участковый.

— Что? — нетерпеливо выкрикнул Ваня, увидев выходящего на улицу инспектора.

Тот показал: «Все тип-топ!» Ваня облегченно хмыкнул — идет работа. Инспектор уселся рядом в переднее кресло.

— Установил. Зашел под предлогом обхода жильцов: мол, в соседнем подъезде квартиру обокрали, не видел ли кто чего. Двое мужиков. Один Коросов Иван Павлович, владелец квартиры. У него еще прописана жена, но они разошлись и вместе не живут. Второй представился его сослуживцем: Сысоев Федор Константинович, паспорта при себе не имел.

— Значит, мог назваться любым именем, — заметил Ваня.

— Можно проверить. Сысоев ведь отрекомендовался сослуживцем Коросова.

— А где трудится Коросов? В курсе?

— Как не знать! Мой же участок. Он работает менеджером в логистической компании «Солнышко». Их центральный офис тоже на моем участке.

— Что ж, спасибо.

Ваня отвез инспектора в участок и поехал домой. День прошел продуктивно, и спать он будет спокойно.

Со своей частью работы Петя справился довольно быстро — в медицинских учреждениях он потребовал информацию о смертях женщин от сердечных приступов, а после отправил запросы о пациентах, подвергшихся насилию со стороны демона, во все психушки Москвы и Питера. Из психушек ответов не последовало — это значило, что жертвы демона там не содержались, зато из больниц пришла куча сообщений. От сердечных приступов умерли уйма народа. Будь у Пети слабые нервы, он бы решил, что разразилась эпидемия сердечной недостаточности. Из огромного потока информации следовало отобрать хоть что-то полезное, так сказать, отделить зерна от плевел.

Петя героически сидел за столом в душном кабинете, курил и прикидывал, какая из смертей наверняка могла последовать от испуга. Из такого множества слабых сердцем кто-то даже просто обязан был умереть от ужаса.

После мучительных аналитических раздумий Петя выбрал четыре больничные карты. Во-первых, смерти случились в одном районе (это уже настораживало!), во-вторых, произошли с интервалом в две-три недели. Сначала откинулась Митроненко С. Ю., сорока с лишним годов. В принципе могла и так загнуться — дело не хитрое, но в «сорок пять баба ягодка опять». Так-то… Прошло две недели, и померла Антошина Полина Игнатьевна, бабенка в самом соку — тридцати двух лет… Через две недели откинулась Савченко, дама под сорок. И еще через три недели — Аркадьева. Сколько ей натикало? Двадцать девять. О-го-го! Совсем девочка.

Почему именно они? А потому, что жили бабенки в полнейшем одиночестве, во всяком случае, так отражено в документах. Демон ведь летал к одиноким? Так? А к Кривцовой, подруге Юли Филипповой, семейной даме, разве не залетел? Да, пытался, но не смог. Но там два но: три шестерки и большая вероятность, что дочке Кривцовой могло на самом деле присниться появление нечистого.

Таким образом, сложив эти четыре больничные карты в простейшую картонную папочку, Петя отправился в участковое отделение района, где скончались вышеуказанные дамы.

Старшим участковым этого района был майор Кашин. Пете он сразу не понравился — гнилой какой-то. А Петя майору не глянулся еще больше — по выражению его физиономии это стало ясно сразу, как только капитан открыл дверь в его кабинет. «Вот и познакомились!» — констатировал про себя Петя.

Сверкнув удостоверением, Петя попросил дозволения покопаться в картотеке, не объясняя своего конкретного интереса.

— А в чем, собственно, дело? — насупился майор.

— Необходима справочная информация.

— Хорошо. Можете посмотреть.

Петя залез в картотеку и быстро отыскал нужные карточки с «компроматом». Изучил содержание папок: год и место рождения, семейное положение, место работы на момент последнего общения с органами внутренних дел, закрытая информация, — и пришел к неутешительному выводу: три дамы из четырех, им отобранных, перед своей безвременной кончиной успели продать свои уютные квартирки, отчего, видимо, и умерли, осознав, какую глупость совершили. Покупатели квартир в карточках не значились, а значились уже вторые владельцы, так как квартиры были с успехом молниеносно перепроданы! Вот как! О-го-го.

Куда только уважаемый майор Кашин смотрел, пропуская такое безобразие на своем участке? Наел ряху, сидит зад отращивает, а на подопечной территории творится черт знает что! Только кто этот черт? Может, сам Кашин?

Петя усмехнулся.

«Пока это только поверхностные выводы», — успокоил он себя и, поблагодарив участкового за «сотрудничество», отправился по адресам умерших, намереваясь переговорить с соседями и новыми владельцами квартир.

Первая квартира некогда принадлежала сорокапятилетней Митроненко. Померла она давно, так что соседи могли уже не помнить многих скандальных подробностей, если они были. Это плохо. Опрашивать их было бессмысленно. Поэтому Петя сразу стал давить на звонок квартиры умершей сердечницы. Долго не открывали, но Петя слышал, что в квартире кто-то был.

Наконец за дверью послышались шаги, щелкнул замок, и дверь приоткрылась. В узкую щель, ограниченную длиной цепочки, выглянула дама лет сорока, видимо, в молодости бывшая некогда приятной, а ныне с отекшим от чрезмерного употребления алкоголя лицом.

Петя ткнул ей в физиономию свое удостоверение:

— ФСБ.

— Что вам угодно? — Дама явно не собиралась его впускать.

— Хочу поговорить о прежних владельцах.

— Я о них ничего не знаю.

— А у кого вы квартиру покупали? Должны же вы знать.

— Нет.

— Хорошо. Я сейчас выпишу вам повестку, и вам придется отвечать на мои вопросы не в домашней обстановке, а в моем кабинете, а между разговорами проводить время в камере, сырой и грязной, без телевизора и унитаза. — Петя пугал как мог.

— Я повестку не возьму, и все.

— Я не полиция. Я приведу МЧС, участкового, надо будет, штурмовой отряд с газовыми гранатами… Дамочка, не дерзите мне! — Голос Пети был ровный, и чушь, которую он нес, воспринималась очень зловеще. — А пока я просто пришел поговорить!

Дама дрогнула, но не сдалась окончательно.

Петя решил ее добить:

— Ваша квартира оформлена на Сергеева Анатолия Петровича. Это ваш супруг?

Дама отстегнула цепочку и распахнула дверь.

— Входите.

— Спасибо.

— Что же вас, собственно, интересует?

Петя остановился в прихожей, огляделся — квартира хорошо обставлена, значит, живут зажиточно, то есть не последние люди в этой жизни… А последние бы и не купили квартиры. Последние пропивают квартиры, которые им достались от умерших родственников…

Квартира из трех комнат. Если Митроненко облапошили, то аферисты поимели за это жилище порядочные деньги. Куш, ради которого можно рискнуть!

— У кого вы приобрели эту квартиру?

Дама все еще не верила Пете.

— Вы должны знать, раз из органов.

— Раньше квартира принадлежала Митроненко Светлане Юльевне, потом ее приобрели господа, не оставившие следов своего пребывания в районе, и сразу, молниеносно, перепродали квартиру вам. Почему вас не насторожило такое обстоятельство? Можно взглянуть на договор купли-продажи?

— Я говорю, у нас все законно!

Дама начала раздражать Петю своей упертостью.

Он терпеливо объяснил:

— Ладно, я посмотрю данные продавца и номер договора в Федеральной службе… Но…

— Вы точно из ФСБ? — Тетку не отпускало мнительное недоверие. Петя даже подумал, что следовало взять с собой в обход так не понравившегося ему участкового майора Кашина.

Петя глубоко вздохнул:

— Выбирайте: или сейчас показываете договор, или завтра будем долго-долго беседовать в казенном доме.

Дама сдалась, махнула рукой обреченно:

— Подождите здесь, я принесу.

Пришлось топтаться в прихожей. Даже сесть не предложили!

Женщина принесла договор. Петя тщательно ознакомился с ним, выписал в свою книжечку необходимые данные — продавцом квартиры выступила некая Савельева Татьяна Борисовна, пятидесятого года рождения. Данные загадочной Савельевой сразу Пете не понравились. Внутренний голос сразу сказал: «Фу-у!» Видимо, при сделке использовали потерянный паспорт — это он выяснит в паспортном столе, по месту выдачи и прописки, остальное требовалось шерстить в «одном окне», как теперь называют службу оформления сделок купли-продажи недвижимости. Какие-то там операторы были явно в доле с черными риелторами.

Из негостеприимной квартиры Загин отправился долбить в двери соседей.

Разговорив нескольких человек, он выяснил, что с сердечницей Митроненко перед смертью случился странный случай. Жила она в этой квартире давненько, с соседями общалась тесно, и все удивились, когда она рассказала, буквально за неделю до своей смерти, что ей предложили за ее квартиру бешеные деньги, и она решилась ее продать, чтобы купить более дешевую, в другом районе, а оставшуюся маржу (очень порядочную сумму) придержать на черный день. Потом Митроненко померла — сердце. Ее обнаружила мертвой новая владелица квартиры. Оказывается, умершая успела продать квартиру и вот-вот собиралась переезжать (об этом никому из соседей не говорила), а тут сердце отказало.

Соседка из квартиры напротив, рассказывая, волновалась, вспоминая детали:

— Окно-то было распахнуто. Сердце схватило, она, родимая, открыла, воздух чтобы свежий, да разве это поможет…

— Было открытым окно?

— Да, точно помню. Нараспашку.

— А новая владелица, та, которая обнаружила умершую Митроненко, она как выглядела? Взволнованной была?

— Взволнованной? Вот насмешили! Она наглая была как танк!

— А какая она из себя?

— Описать ее, что ли?

— Да.

— Молодая такая, лет двадцать пять — двадцать девять, волосы черные, как воронье крыло, с отливом. На западную хохлушку походит, закарпатскую. Красивая и наглая, вот какая!

— А имени ее, фамилии не помните?

— Нет, этого не помню.

— Что ж, спасибо.

Петя покинул подъезд озадаченным — открытое окно. Афера с квартирой — это понятно, но тут явный намек на летающего демона! Неужели он ухватился за ниточку, которая размотает весь клубок? И мотив понятен — квартиры, стоящие миллионы рублей. Никакой чертовщины, обычные проделки квартирной мафии! Достаточно изложить информацию Александре и генералу Харченко, и все — расследование уйдет в обычный отдел расследований ФСБ, а оттуда, не задерживаясь и минуты, в родную полицию: дескать, парни, квартирные аферисты — это ваша епархия!.. Да, было бы эффектно! Ванька бы Купчик затаил неприкрытую завистливую злобу! Вот так, Ванек, учись!

Загин секунду стоял перед подъездом, переживая будущие победу и успех, потом остыл. Мечты, мечты!

Дальше в его списке была квартира Антошиной Полины Игнатьевны. Петя отметил, что дом находится всего через квартал. Демон ленился далеко летать? Хы-хы. Только бы все подтвердилось, и премия, считай, в кармане!

Разговора с владельцами квартиры не вышло — дверь никто не открыл. Или хозяева были на работе, или квартира банально пустовала — отстаивалась перед новой продажей. Многие ведь покупают квартиры не для житья-бытья, а впрок — сохраняют, приумножают капитал… Но разговорчивые соседи поведали любопытную историю неожиданного желания расстаться с любимым жильем за подозрительно большие деньги и смерти, как две капли похожей на смерть Митроненко. Антошина тоже продала квартиру и собиралась переезжать, но вдруг померла. Про окно никто ничего не знал, но владелицу, ту, что быстро от купленной квартиры избавилась, запомнили: черноволосая, лет двадцати пяти — тридцати.

«То же лицо», — обрадовался Петя. Точно, аферу обнаружил! Даже если это отдельная преступная интрига, не имеющая никакого отношения к делу демона, это будет сюрприз и для Александры, и для генерала Харченко. Петя опять усмехнулся: это будет тот еще сюрприз и для участкового майора Кашина, которому он наверняка принесет служебные неприятности. Начальство будет орать: «Куда вы смотрели там, на вверенном вам участке?!»

Петя еще раз улыбнулся, представляя незадачливого майора, и поехал по третьему адресу — уж ловить мафию, так всех сразу!

Дом, где когда-то проживала еще одна жертва квартирной аферы, располагался буквально за поворотом. Преступники действовали с огромной наглостью, обрабатывая район так плотно. А может, Москва давно поделена между квартирными аферистами, и им, бедным, не сладко приходится, работая на строго ограниченной территории? — пришла в Петину голову мысль. Вот было бы здорово, существуй такое разделение на самом деле. Узнал, чей район, и бери злодеев голыми руками!

Петя оставил машину у подъезда, с грехом пополам попал в подъезд, в лифте поднялся на восьмой этаж и постучал в дверь бывшей квартиры Аркадьевой. За дверью залаяла собака. Петя постучал сильнее.

— Кто там? — спросили из-за двери.

«Говорящая собака!» — ухмыльнулся Петя. Он не слышал, чтобы изнутри кто-то подходил к двери. Сначала собачий сердитый лай, потом, как будто из воздуха, такой же сердитый голос: «Кто там?»

— Откройте, ФСБ.

Щелкнуло несколько замков, и наружу опасливо выглянул босой лысый мужчина в белой майке и длинных шортах.

— ФСБ. — Петя показал ему служебное удостоверение.

— Проходите. — Мужчина с готовностью отошел, пуская внутрь квартиры.

— Спасибо.

Петя зашел в прихожую. Из-за ног мужчины, не скрывая удивленного интереса, выглядывал молодой бультерьер.

«Вот я с кем разговаривал!» — усмехнулся про себя Петя.

Бультерьер изучал пришельца спокойно, без агрессии, но Петя чувствовал готовность собаки броситься по первой команде хозяина — квартира была словно облизанная, вся такая свежеультраремонтированная, значит, и на дрессуру собаки денег не пожалели.

— Я по поводу продавца вашей квартиры. Мы проводим одно расследование, хотелось бы узнать данные этих людей.

— Сделайте запрос в регистрационную палату. Сделка совершенно чистая, законная. — Мужчина говорил ровным голосом, не выказывая раздражения.

— Время не терпит. Проще посмотреть договор купли-продажи. Он же у вас на руках?

— Естественно. Значит, мой продавец интересен Федеральной службе? Сейчас принесу договор, — легко согласился квартировладелец. Усмехнулся: — Надеюсь, он не шпион?

— Есть к нему несколько вопросов, — не поддержал шутливого тона Петя.

— Минуту.

Мужчина удалился вглубь квартиры, а собака осталась сторожить визитера. Вскоре лысый вышел с бумагами:

— Вот, пожалуйста.

Петя бегло ознакомился с договором. Здесь продавцом выступал мужчина. Петя это понял еще по наводящим вопросам хозяина квартиры про шпиона. Переписав необходимые данные в записную книжку, он вернул договор лысику:

— Спасибо за помощь.

Подмигнув заговорщически бультерьеру («Ни кому не разболтаю, что ты умеешь говорить!»), Петя покинул квартиру.

Оказавшись на лестничной площадке, Петя вновь перечел данные продавца. Ясно, что какой-нибудь бомж. Агентство же недвижимости, подготовившее сделку к регистрации, уже поменялось. Могло быть и одно агентство, но ребята не поленились наштамповать фирм-однодневок. Каждая квартира оформляется через новое агентство недвижимости. Пришел мужик с документами на квартиру и продал ее — ничего противозаконного. Надо будет справиться об этих псевдопродавцах в адресном бюро. Интересно будет дальше, когда придут данные из регистрационной палаты о прежних договорах купли-продажи, совершенных с первыми владельцами. Появятся данные и о тех, кто вел эти первичные сделки… Петя почувствовал, что ключ к разгадке квартирных рокировок уже где-то рядом.

Опрос соседей на предмет открытого окна или неожиданного желания Аркадьевой продать свою квартиренку за непомерные бабки ничего не выявил — соседи оказались малоинициативными и отделались односложными: «Не помню, не знаю».

Усевшись за руль родной «калины», Петя подвел итог расследованию: кто-то проводит грязную аферу с куплей-продажей недвижимости, владельцами которой являются одинокие женщины, внезапно умирающие от сердечных приступов после оформления договоров. Вызванных чем? Внезапным диким испугом или химическим порошком? Второе более реально, но сложно — такие порошки чрезвычайно дороги и добыть их проблематично. Но можно. И здесь они себя оправдывают — квартирки уж чересчур прибыльные. А их Петя обнаружил три штуки. А ведь были и другие квартиры, как пить дать были… Такой сверхприбыльный и криминальный бизнес не сделаешь без солидного прикрытия. Опять же в глаза бросается очень странное невнимание полиции к странным смертям и квартирной чехарде, отметил Загин.

Завтра Петя запустит свои щупальца в архив регистрационной палаты по городу и области — необходимые официальные запросы он отправит из управления еще сегодня. Выполнив такую работу, он со спокойным сердцем предоставит отчет о проделанном Александре — с генералом Харченко начальница пусть сама разбирается!

— Сатанисты, зоофилы, квартирные аферисты. — Генерал Харченко захлопнул папку с материалами дела. — Полная чехарда. Андреева, я не вижу основного направления в расследовании дела Филипповой!

— Его пока нет, — сухо отреагировала Александра.

— Плохо. Вы профессионалы, имеете на руках безусловные факты…

— У нас не аврал, товарищ генерал.

— Пока не аврал. Пока! Делаю акцент на этом слове, Андреева. Пока не аврал. В секретных зонах тихо, вот вы и расслабились. А такое затишье долгим не бывает. Это тебе прекрасно известно. Учти, Александра, по горячим следам легче всего определить основное направление в ведении дела, а ты еще не определилась. Время уходит, Александра Сергеевна.

Александра, ухмыляясь, пожала плечом: мол, рано еще делать разносы. Но Харченко не унимался:

— Вот зоофилы, они к чему?

— Семенной материал.

— Ладно, помню… А сатанисты?

— Филиппову ведь демон изнасиловал!

— Я не доволен ведением оперативно-следственных мероприятий. Загин у тебя раскрыл квартирную аферу — это можно передать в полицию, пусть разбираются на месте.

— Загин считает, что перепродажа квартир, смерть их первичных владелиц и влетающий в окна демон взаимосвязаны.

— Вот спорить с начальством вы умеете, все трое, а чтобы прислушаться молча… Когда я с вами договорюсь? Иди, Александра, занимайся. В понедельник с утра планерка. Своих оболтусов тоже приведешь. Хочу в их нерадивые физиономии взглянуть.

— До свидания.

— Удачи.

Александра вернулась в свой кабинет, где поджидали Загин и Купчик. Посмотрев на капитанов, молча села за свой стол.

— Что генерал? — спросил Ваня нетерпеливо.

— Не доволен. Говорит, медленно работаем.

— А как быстрее? Я к операм пошел, а мне — нет людей. Сам по кустам бегал, словно гончая.

Александра вздохнула:

— Ну что? Расходимся по своим участкам работы. Подведем промежуточные итоги в воскресенье, а утром в понедельник всей группой — на ковер.

— Ох уж этот ковер, — ухмыльнулся Петя. — Если Харченко такой умный, чтобы указывать, что верно, а что нет, сам бы и расследовал. Далось ему это дьявольское дело? Нет, правда, ребята, мы секретники, а ползаем по московским квартирам и подворотням, роемся во всякой мелкоте: «А вы не видели, случайно, демона-насильника?» Может, Филиппова просто сбрендила? Раз, и свихнулась. Сама по себе.

— Когда сбрендила: до секса с собакой или после? — спросил Ваня.

— Когда, Александра? — перевел стрелку Петя на Александру.

— Над решением этой сверхсложной задачи я и тружусь. Кстати, съезжу-ка я к Филипповой, может, у нее в голове наметилось просветление. Не зря же ее колят спецпрепаратами в психлечебнице. Все, парни, за работу!

— За работу, за работу! — противным голосом проныл Петя. — Когда я не буду слышать этих ужасных слов?

— Когда отправят на пенсию, — съехидничала Александра.

— По инвалидности. Из-за потери слуха, — дополнил Ваня.

Посмеявшись, они втроем покинули кабинет.

Оставив капитанов на выходе из управления, Александра поспешила к своей белой «сонате» и, нырнув в салон, порулила в психбольницу к Филипповой.

Добравшись до места, она прошла в приемный покой, чтобы узнать о самочувствии подопечной.

— Да, лучше. Но присутствует в ней настороженная напряженность.

— Я хотела бы с ней поговорить.

— Только поаккуратнее.

— Попытаюсь.

Александра прошла в палату к Филипповой. Теперь Юлия была не одна — на второй кровати, отвернувшись к стене, лежала больная, видимо, спала. Филиппова сидела с ногами на постели и сосредоточенно молчала.

— Здравствуйте, Юля, — начала Александра. — Я следователь Андреева из ФСБ. Вы помните меня?

Взгляд Филипповой прояснел.

— Да, помню. — Голос Юлии был тихим, чуть осипшим, наверное, от частых рыданий.

— Можно с вами поговорить?

— Все о том же? — Во взгляде Филипповой читалась мольба.

— Я хочу расспросить вас о взаимоотношениях с Евгением Сахаровым. Он ведь был вашим женихом?

Александра взяла винтовую табуретку, выкрашенную в синий цвет, придвинула ее ближе к кровати Филипповой и села.

— Почему был? — откровенно удивилась Юля. — Я ведь здоровая. Это у меня пройдет с головой, я уверена. Или вы ему сказали про меня?

— Нет, не беспокойтесь. О вашем случае никто не знает.

Александра вспомнила наглую физиономию Сахарова и пожалела эту слабую девушку — быстро же ее женишок отказался от любимой.

— У меня к вам вопрос. У вас с ним были близкие отношения?

— Да, близкие.

— Вы любите его?

— Женю? Люблю.

— А он вас?

— Говорил, что любит. Мы собирались создать семью. Как он встанет на ноги.

— Плохо стоит на ногах? — ухмыльнулась Александра.

— Финансово.

— Понятно. Тогда такой вопрос: кто первым начал говорить о возможной семейной жизни — вы или он?

Филиппова повела плечом.

— Мы вместе. Но к чему вы это? У нас с Женей все было хорошо. Вы ему точно ничего не рассказывали?

— Нет… А друг Жени, Сергей Петров, он как к вам относился?

— Сережа? Очень хорошо. Даже пытался ухаживать, но я люблю Женю.

— А Петров? Не оскорбился тем, что его отвергли?

— Не знаю. У него скрытный характер. Иногда намекал: мол, зря ты с Женькой, только время упускаешь. Смеялся: счастье свое проглядела! Это он про себя. Шутил.

— Он заходил к вам домой?

— Редко. Давно было. Чай пили.

— А его собаку знаете?

— Принца? Знаю, конечно. Хороший пес. Но Сергей его проиграл. Я была поражена — друга проиграть, как так можно? Собака — она ведь друг.

— Юля, давайте вспомним день перед ночным происшествием.

Филиппова сразу насупилась, обхватила руками плечи и замотала головой:

— Нет. Я забыла тот день. Совсем не помню.

— Вы боитесь пережить все заново. Но надо быть сильной, и тогда страх уйдет.

Александра старалась быть мягкой, чтобы не спугнуть наметившийся контакт с потерпевшей. Главное, чтобы Филиппова нашла в себе силы рассказать о дне перед ночью кошмара. Ведь главное могло случиться еще до ночи. Может, друг Жени Сахарова, отвергнутый Филипповой директор Сергей Петров, заходил к ней после того, как экспедитор отправился восвояси. Могло быть такое? Могло. Зашел в гости с ньюфаундлендом, уже обученным «ремеслу любви», и «опустил» Филиппову — отомстил таким образом. А Филипповой пригрозил: «Расскажешь в полиции, Женька все про тебя узнает, собачья шлюха…» Могло быть такое? Вполне. Но Филиппова в порыве горя понеслась с жалобой в полицию, а потом до нее дошло, что это зря, она и свалила все на безвинного летучего демона. Очень даже реально. Никакой чертовщины… В таком случае получается, что Петров давно задумал свою страшную месть и обеспечил себе заранее алиби: мол, собаку проиграл. Да. Оригинальная версия. Надо Филиппову додавить, пусть все расскажет.

— Может, все-таки вспомните? От вас Женя во сколько ушел? Вечером?

Филиппова кивнула.

— А после? К вам приходил кто-то еще?

Филиппова замотала головой и вдруг расплакалась.

Александра с досады вздохнула — «додавить» не вышло. Ладно, придется взять тайм-аут. Надо попробовать через Гену-опера показать фотографии Сергея Петрова и Сахарова инструктору, обучавшему ньюфаундленда специальной науке, вдруг кто из подонков к нему наведывался. А для этого торговцев яблоками надо сфотографировать. Что ж, придется переквалифицироваться в папарацци.

Из психлечебницы Александра поехала домой за фотоаппаратом. У нее дома был любительский аппарат со слабым объективом, зато у соседа, Сверестелова Андрея, имелась профессиональная камера, машина что надо — объектив экстра-класса и набор опций, позволяющий делать снимки изумительного качества с большого расстояния.

Перекусив дома копченым куриным крылышком с сыром и оливками (бедная печень!) — отца как всегда не было дома, а мать ходила «мутная» с бокалом мартини в руке, Александра выпросила у соседа фотокамеру на недельку и поехала пасти своих подозреваемых.

Оставив «сонату» за квартал от офиса фруктовой конторы, она нашла удобную позицию между двумя киосками, торговавшими прессой и цветами. Проем был узкий, и из него открывался прекрасный вид на двери «Альфа-Киви».

В офис то и дело входили молодые мужчины, обратно появляясь с картонными ящиками яблок. Александра на всякий случай всех их фотографировала. И вот удача — из дверей вышли оба героя — директор Петров и менеджер Сахаров. Александра успела сделать несколько снимков.

Сделав дело, она вернулась домой. Отца не было, а пьяная мать спала в зале на диване у работающего огромного плазменного телевизора. Александра только мотнула головой — как может молодая еще женщина так гнобить себя алкоголем? Есть же масса интересного в жизни! Ну, охладел муж — это же не приговор! Надо взять себя в руки и жить дальше! А пока крики, пьянство и злость у всех — у отца, у матери и у Александры.

«Неужели такое может случиться и со мной? Любимый человек охладеет ко мне, и я стану вот такой?» Такие мысли пугали Александру. Вот тебе и золотая клетка! Будь она проклята! Главное в жизни женщины — любовь! Женщина все перенесет, если ее любят и ценят. Любовь для женщины — все!

Снова наведавшись к соседу, она попросила отпечатать фотографии через фотопринтер. Получив пачку снимков, Александра решила камеру Сверестелову пока не возвращать и поносить с собой на всякий случай.

Сидя дома, в своей комнате, Александра напряженно размышляла. Итак, у нее было две версии происшествия с Филипповой. Первая — это загадочные парни, выигравшие в карты у Сергея Петрова его собаку, и какие-то предшествующие отношения Петрова с потерпевшей, о которых она пока ничего не говорит. В результате Филиппова плачет в психушке, а в деле фигурирует изнасилование демоном… Вторая — никакой собаки Петров не проигрывал, а все подстроил, создавая себе алиби, чтобы в один прекрасный (для него) день отомстить Филипповой за свои отвергнутые чувства. В результате то же самое — потерпевшая плачет в психбольнице, а в заявлении фигурирует крылатый демон и его семенной материал (собачий). Вот такие две симпатичные версии. Александра намеренно не пыталась их состыковать с результатами изысканий Купчика и Загина, но вероятность, что эти версии в процессе работы не отпадут как ошибочные, была крайне мала.

На следующее утро Александра вручила Гене-оперу фотографии Сахарова и Петрова и попросила показать их собачьим инструкторам. Вдруг торговцы яблоками самолично появлялись в закрытых заведениях. Если их узнают, дело можно считать раскрытым — берешь господина Петрова за шиворот, сажаешь в следственный изолятор и, опираясь на имеющиеся факты, остальное выясняешь в ходе следственных, так сказать, мероприятий.

Когда Александра и Петя укатили по своим делам, Ваня Купчик еще долго сидел в своей машине, припаркованной перед управлением, и раздумывал над записями в своей книжечке. Итак, у него обозначены четыре фамилии членов сатанинского сообщества высокой категории — не глупые юнцы, но устроенные в жизни взрослые люди. Эти-то и есть самые опасные. Хотя, может быть, у них на самом деле вовсе не сатанистское общество, а всего-навсего клуб любителей группового секса в сказочном оформлении. Тут действовать сгоряча не следует. Сначала нужно все выяснить. Что же он наскреб за первые два дня? Немало.

Итак, фамилии. 1. Падьева — библиотекарь — суперсамка тридцати восьми лет. 2. Кабанов Аркадий Иванович — владелец автомашины ВАЗ-21063 бирюзового цвета, тридцати трех лет, женат, но бездетен, работает в фирме по продаже компьютеров «Оликс». 3. Коросов Иван Павлович, тридцати пяти лет, разведен, бездетен, трудится в логистической компании «Солнышко» менеджером. 4. Сысоев Федор Константинович, убежденный холостяк — коллега Коросова по «Солнышку».

Вот такой списочек. С виду все приличные люди, а что вытворяли в парке! Участковый же, рассказывая о дебоше в квартире Падьевой, говорил, что видел в комнате шесть мужчин и еще одну женщину. Значит, есть еще трое самцов и одна самка. Но могут быть и другие члены, пока не известные Ване.

Из четырех уличенных интерес для расследования представляли пока двое — женатый Кабанов (интересно, как он умудряется прятать от своей половины свою подлинную извращенную сущность!) и разведенный Коросов (по какой причине он расстался с супругой, может быть, из-за секты?).

Начать Ваня решил с бывшей жены Коросова — она могла что-нибудь знать о «хобби» бывшего мужа и выдать полезную информацию.

Узнав в адресном бюро место проживания Ирины Андреевны, бывшей Коросовой, а ныне Сухорунько (девичья фамилия), Купчик позвонил ей и договорился о встрече. Узнав, что с ней хочет говорить следователь из ФСБ, она нисколько не смутилась (что чувствовалось по голосу в телефонной трубке), а только уточнила: «Это из-за Ивана? Приезжайте. Я дома». Ваня сказал, что приедет немедленно, и помчался по имеющемуся адресу.

Сухорунько Ирина, двадцати девяти лет, проживала бедно — Ваня это определил сразу, окинув взглядом квартиру, заставленную потертой мебелью, со старым телевизором в красном углу.

— Я с мамой живу. Она пенсионерка, а я пока не работаю. Бедствуем, — пояснила Сухорунько. — Проходите на кухню. Чай будете пить?

— Можно.

— Вот и отлично. Вас как зовут?

— О, извините! Вот мое удостоверение. Купчик Иван Анатольевич.

— Проходите, Иван Анатольевич. Присаживайтесь.

Ваня пробрался на тесную кухню, сел у маленького столика. Сухорунько включила электрочайник.

— Чай у нас хороший, вы оцените.

Она тоже присела. Ваня мимолетно взглянул на ее ухоженные руки, ноги. Ничего бабенка, можно сказать, привлекательная. И грудь в порядке, хорошего объема. Такая мужичка себе без труда найдет.

— Я хотел расспросить вас, Ирина Андреевна, о вашем бывшем муже. Вы, наверное, знаете, что он является членом секты?

— Он что-то натворил? — В глазах Сухорунько мелькнула тревога. Еще беспокоится о бывшем муженьке, — подумал Ваня. А вот весть о сектантстве не стала для нее откровением — он это понял сразу.

— Он ничего не натворил. Но он пребывает в таком окружении, что со временем может натворить. В любом случае добром его сектантство не кончится.

— Я постоянно твердила ему, что надо остановиться!

— Значит, для вас не секрет его увлечение сатанизмом? Может, вы расскажете о людях, с которыми Иван общается в секте, если вы их, конечно, знаете.

Сухорунько усмехнулась:

— Как не знать? Ведь эту секту мы выдумали. Да-да, не удивляйтесь. Я с Иваном и супруги Кабановы. Знаете про таких?

— Знаю.

— Только тогда это была не секта, а так, группа по интересам… Я закурю.

Сухорунько достала с висящей над столом полочки пепельницу, сгребла с подоконника пачку сигарет. Быстро прикурив, выпустила дым и продолжила:

— Мы с Иваном сначала хорошо жили, в смысле, не ссорились, в сексе гармония, но потом… У него на работе вечные заморочки с зарплатой — то дают, то задерживают, а кредиты платить надо вовремя. У меня своих проблем поверх головы. Наша семейная жизнь разладилась, отсюда скандалы, сексуальная неудовлетворенность. Мы иногда собирались на праздники с Кабановыми — Аркаша давний друг Ивана еще по институту. У Кабановых такая же петрушка была. Мы как-то со Светкой, женой Аркаши, посмеялись — надо мужичков взбодрить групповушкой. Ну, выпившие были, так сказать, слова привели в действие. Всем понравилось. Такие встречи стали постоянными. Я до замужества имела связи со многими мужчинами, меня такие отношения не коробили — главное, всем хорошо, а Иван — он вообще современный человек. А потом как-то Иван позвал на нашу вечеринку своего приятеля Федю Сысоева. Он у нас холостяк убежденный, разбавил тесную компанию. Дальше — больше. Появилось еще трое мужчин. С женщинами у нас загвоздка была — мы не приводили никого, нас со Светкой удовлетворяло такое мужское окружение, а у мужиков, видимо, не получалось других женщин завлечь. Это ведь не просто прийти в компанию… О, вот и чай закипел.

Сухорунько встала, налила в чашки ароматного чая. На стол поставила вазу с печеньем и конфетами.

— Пожалуйста.

Ваня был ошарашен столь откровенным рассказом. Он оказался морально не готов к такому повороту событий. Глотнув горячего чая, спросил:

— А кто были те трое мужчин?

— Казанцев Артем, Пушин Паша и Семенов Кирилл.

— А кто они, что за люди?

— Люди? — Сухорунько пожала плечами. — Хорошие ребята. Все разведенные. Семьи развалились, мужики остались неприкаянные. Это очень хорошо, что они в нашей компании оказались. Казанцев — приятель Ивана по работе, а Пушин и Семенов — знакомые Феди Сысоева.

— И что было дальше?

— Дальше появился Купин Ефим. Такой нагловатый тип. Мне он очень неприятен, спокойно говорить о нем не могу. Он где-то на рынке торговал, его то ли Пушин привел, то ли Семенов. Он сразу с азартом включился в наши занятия и больше всех старался. К нам со Светкой наши мужики уже попривыкли и не очень горячились, а этот был просто неутомим. А на новую встречу принес фигурки демонов, черные иконы — как он их назвал. Вроде все шутливо преподнес — мы слуги темных сил. Уговорил кровь всем с пальцев капнуть в чашу с молоком, а после, когда выпили это по кругу, устроили оргию. Сначала такой необычный антураж показался интересным, но с каждой новой встречей Ефим все больше и больше подчинял себе окружающих. Начались откровенные гадости — мужики стали заниматься друг с другом содомией, мол, нас со Светкой всем не хватало. Нас унижали сексуально — рассказывать не буду. А потом, когда у Светки были критические дни и она не хотела вступать в связь, ее изнасиловали и вымазали ее же кровью. Беспредел, одним словом. Я с Иваном говорила: «Все, Ваня, это уже не игрушки, мне такое не нравится». А он как помешанный. Я уже не желала посещать сборища, ходила туда под давлением — мы с Иваном постоянно скандалили из-за этого. В это время Ефим привел в секту (это уже была секта!) новых женщин: Падьеву Елену — библиотекаря, Козлову Нину — продавщицу, и Наташку Арелину — эти вообще отъявленные шлюхи. А потом нам представили Королеву Тьмы — Мосину Любовь. Я сначала не поняла, почему именно она вдруг стала Королевой — двадцать пять лет, симпатичная, но и мы не дурнушки. Ее все мужики пропустили по кругу (когда вступаешь в секту, мужик ты или женщина, все члены секты тобой овладевают — это Ефим придумал), а после она представила нам своего пса — Чарльз, кажется — и стала с ним совокупляться. Меня сразу стошнило! Она зоофилка, потому и Королева Тьмы! Ее наши мужики нашли в парке, когда она со своим псом трахалась, а Ефим заорал: «О, ты наша сестра! Ты прислужница Сатаны!» Ну и все, я своему сказала: «Или я, или они!» Он выбрал их.

Ваня задумчиво попивал чаек. Шокирующая откровенность Сухорунько теперь выглядела полнейшим бредом слабоумного человека. В глазах женщины туманилось возбуждение — она ярко переживала свое сектантское прошлое. Они все там помешанные, в этих сектах.

— Вы не верите мне? — спросила Сухорунько и вдруг погладила Ванину руку.

Он внутренне напрягся — только этого ему не хватало!

Он посмотрел женщине в глаза:

— Не знаю. Слишком наворочено.

— А зачем мне на себя наговаривать?

Она вдруг встала и опустилась перед ним на колени.

— Вы поверите мне, узнав, как я порочна?

— Зачем вам моя уверенность?

— Вы развалите секту. Я ненавижу это сборище ублюдков.

— Они вас не хотят отпускать?

Сухорунько непонятно чему ухмыльнулась и быстро расстегнула ширинку Ваниных брюк. Ее рука проникла внутрь, нашла то, что искала. Ваня еле сдержался, чтобы не застонать от нахлынувшего возбуждения.

Звякнул дверной звонок.

Аура сумасшествия мгновенно рассеялась.

Сухорунько с сожалением высвободила руку из ширинки.

— Мама.

Ваня быстро встал, застегнул ширинку.

— Не говорите, кто я.

— Хорошо, — ухмыльнулась Сухорунько. — Скажу, что вы телефонный мастер. А завтра приходите также с утра…

— Приду. До свидания.

Ваня открыл входную дверь и, против ожидания, столкнулся не с престарелой мамой Сухорунько, а с мрачным мужчиной. Тот был настроен агрессивно. Ваня молча вышел на лестничную площадку, а мужчина вошел в квартиру Сухорунько.

Знакомая физиономия.

Ваня спустился на первый этаж и оказался на улице. Ну конечно, это же Кабанов — вон его бирюзовая «шестерка», догадался он. Плохо, что столкнулся с ним нос к носу. Засветился. Остается рассчитывать на обещание Сухорунько представить его телефонным мастером. Иначе сатанисты затаятся.

Приехав домой, Ваня не на шутку встревожился, вспоминая снова и снова то, что заставила его пережить бывшая супруга Коросова. И то волнение, которое испытала его грешная душа… А всего-то — интимное прикосновение красивой, порочной женщины.

«Ты возжелал приключения с сатанисткой, паршивый ты, испорченный человек?» — спросил Ваню внутренний голос.

Он не стал отвечать, глядел, не думая, в экран телевизора, где бегали футболисты английской премьер-лиги и английские болельщики на трибунах кипели яростью и негодованием, наблюдая за игрой своих любимцев. Половина любимцев была из Африки, другая из Бразилии и Пиренеев.

Ваня залез под душ, обильно вымазался пенистым, мыльным гелем и, прощаясь с неожиданной грустью от воспоминаний под плотными, горячими струями, ответил себе сам на свой же вопрос: «Я не знаю, хочу ли я этого приключения. Я не знаю… Пусть все случится, как должно произойти…»

После подумал: «Ты веришь в предначертанность судьбы?»

И ответил: «Может быть…»

Вернувшись в родной кабинет из оперативного отдела, где она проторчала за беспечной болтовней больше часа, Александра сразу пригласила к себе ожидавших ее в коридоре понурых Сахарова и его друга — директора Петрова. Строгая обстановка управления внушила ее «подопечным», что здесь все по-взрослому и шутников не любят.

— Садитесь, пожалуйста. Значит так, сейчас мы спустимся в фотоотдел и попробуем составить фотороботы тех парней, что обыграли вас в карты.

Петров не к месту заметил:

— Я не имею к ним никаких претензий.

— Меня не интересует, есть ли у вас к ним претензии, нет ли. Если есть — обращайтесь в полицию. А здесь вы выступаете как свидетели, так что будьте добры вспомнить их физиономии.

Александра встала, показав, что разговор окончен, и повела торговцев фруктами в фотоотдел.

Составление фоторобота — процедура долгая и нудная, поэтому наблюдать весь процесс Александра не стала, без нее разберутся специалисты, и вернулась в свой кабинет.

На столе звякнул телефон. Звонил дежурный.

— Алло.

— Андреева? К тебе из ФСК товарищи спешат.

— Хм, спасибо за предупреждение.

Она опустила трубку на аппарат и уселась за свой стол — интересно, чем это она вызвала интерес контрразведчиков к своей персоне? Может, опять влезла в какую-то политическую заварушку с этими проклятыми зоофилами. Только не это! Прошлого взрыва машины ей хватит на весь остаток жизни. Ну ее, эту политику. Куда как приятнее расследовать проделки демонов и бытовуху в закрытых военных зонах.

В дверь кабинета постучали.

— Войдите.

— Можно? Санек, это я! Привет! — В дверном проеме засветилась улыбка Миши Малычева, суперагента Федеральной службы контрразведки, давнего поклонника и неудачливого ухажера Александры. И хотя он был балбесом, все же в трудную минуту положиться на него было можно. Во всяком случае, до сих пор.

— О… Миша! Проходи. Рада тебя видеть!

— Я не один.

Вслед за Мишей в кабинет вошел статный субъект с бесстрастным лицом. Тоже, наверное, суперагент. В ФСК почти все сотрудники — суперагенты. А в Службе внешней разведки еще круче народ — бэтмены, ниндзя и женщины-кошки. Даже страшно становится, когда общаешься с таким контингентом.

— Здравствуйте, — произнес субъект. — Капитан Мышков Юрий Михайлович.

— Очень приятно, а я Александра. Присаживайтесь. Чем обязана такому визиту?

Миша развязно опустился на жесткий стул, закинул ногу на ногу, закурил — парень без комплексов.

— Санек, ты просто неотразима. Выходи за меня! Будем хорошо вместе смотреться!

— Миша, какая у нас будет семья? Ты на одном задании, я — на другом.

— Как всегда права, — вздохнул Миша. И, повернувшись к своему спутнику, произнес: — Видишь, Юра, она не только красива, но и мудра.

Мышков улыбнулся.

— Как я понимаю, вы пришли не свататься, — переключилась на деловой тон Александра.

— Снова права. Юра, поделись с майором, что у нас к ней…

Мышков водрузил на стол Александры кожаную папку, расстегнул замок-молнию и вытащил скоросшиватель. Раскрыв его, он протянул Александре несколько фотографий:

— Взгляните.

Александра посмотрела на фото — обезображенный труп мужчины.

— Это Генрих Ленсер, иностранный гражданин. Труп обнаружен несколько дней назад. Мы знаем, что ОСУ, а конкретно вы занимаетесь сатанистами. Нам нужна информация о вашем расследовании.

— Если вы забыли, я вам напомню — вы находитесь в Особом специальном управлении ФСБ. Дело засекречено, — отозвалась Александра. Про себя усмехнулась: «Во какой я крутой бюрократ!»

— Миша предупредил, что вы работаете с ним баш на баш. Мы даем информацию по своему делу, вы — по своему.

— Вы хотите сказать, что труп германца заинтересует меня? — Александра повнимательнее всмотрелась в фотографии.

— Ленсер перед смертью был изнасилован. В его анальном проходе медэксперты обнаружили семенной материал собаки…

— Вот как?

Александра подняла глаза на Мышкова. Получается, ее опасения подтверждаются — дело разрастается, и ей опять будет мешать куча народу, а первыми — эти друзья из ФСК! Ей стало досадно. Она-то рассчитывала спокойно вести расследование, работать по нескольким направлениям, отбрасывая ненужное и постепенно сводя информацию в единую картину. Теперь же, из-за двойственности дела, придется форсировать расследование, соревнуясь с контрразведкой.

— Нам нужна секта, которую вы разрабатываете. Фамилии ее членов.

Александра посмотрела на Мишу. Тот, скривив губы, утвердительно качнул головой: «Нужны!»

— Договорились. Выкладывайте информацию о Ленсере.

Мышков улыбнулся — видимо, он не верил в возможность полюбовного сговора между ОСУ и ФСК на таком низком уровне и внутренне был готов долго и нудно, прилагая кучу справок и запросов, действовать официально, через начальство, а тут такая удача!

— Ленсер являлся промышленным шпионом. Он действовал в Москве от имени германского концерна «ХБГ», специализирующегося на выпуске систем лазерного наведения. Служба внешней разведки передала информацию, что концерн получил из России секретную документацию новой военной разработки. Рабочую документацию, то есть содержащую идею и малопроверенные расчеты. Мы трясем сотрудников НИИ, в котором разрабатывалось изобретение. Сейчас проект завершен, и уже готова документация для производства. Мы предположили, что «ХБГ» после получения рабочей документации захочет приобрести и конечный продукт. Утечка информации за рубеж может нанести обороноспособности нашей страны ощутимый ущерб. Чтобы предотвратить передачу документации и выявить нечистых на руку сотрудников НИИ, мы начали вести наблюдение за Ленсером. Выяснилось, что у Ленсера была любовница-москвичка, некая Обухова Татьяна Валерьевна. Помимо Обуховой Ленсер встречался с еще одной дамой, которая для нас осталась неизвестной, но мы раздобыли ее отпечатки пальцев. Неожиданно Ленсер пропал, а Обухова умерла от сердечного приступа. Тут мы и обнаружили, что ваше управление активно интересуется причинами смерти Обуховой и душевного расстройства ее подруги Филипповой, причем вы опираетесь на версию с сатанистами. Когда медэкспертиза обнаружила в анусе Ленсера собачий семенной материал, мы поняли, что можем помочь друг другу — мы вам еще одну жертву и схожий почерк преступления, а вы нам — развернутые данные на членов сатанистской секты.

Александра недоумевала — вот тебе и Танька Обухова, шлюшка-простушка, а на деле любовница промышленного шпиона, причем тоже убитого и изнасилованного. При образе жизни Обуховой связь с иностранцем была не удивительна, удивительна связь загадочных смертей и нападения летучего демона с оборонной секретной документацией, согласно новой информации. Поворот, однако!

Александра извлекла из своей папки список сатанистов, обнаруженных Ваней, и вручила его Мышкову.

— Отлично! Четыре фамилии: Падьева, Кабанов, Коросов, Сысоев. Через этих господ мы сможем выйти на остальных. Хотя, на наш взгляд, под сатаниста работает человек, не являющийся таковым. Он сознательно уводит следствие в сторону сатанистов, чтобы самому остаться неразоблаченным, — заявил Мышков.

— Тогда зачем вам сатанисты? — изображая простодушие, спросила Александра.

— Идея с сатанистским антуражем могла появиться не с бухты-барахты. Этот тип имеет какие-то знакомства в кругах сатанистов.

— Но при чем тут наши сатанисты?

— Вы работаете с Филипповой и Обуховой, а Ленсер был любовником последней.

— Кстати, о любовниках. Можно взять образцы отпечатков пальцев таинственной зазнобы Ленсера?

— Можно. Мы предусмотрели вашу просьбу. Вот, пожалуйста.

Александра спрятала в свою папку листки с образцами женских отпечатков пальцев.

— Ну что, Санек, мы бы еще с тобой посидели, почирикали, но дела, — поднялся со стула Миша Малычев.

— Иди, иди, у тебя вечно дела. А еще замуж звал, — отмахнулась Александра.

Миша рассмеялся и увлек своего коллегу прочь из кабинета.

Итак, контрразведка подбросила новой работенки, подвела итог встречи Александра. Выходит, демон-насильник и смерти от испугов в этой истории не случайны, в деле фигурирует весьма осязаемая вещь, породившая все это — документация, и она, скорее всего, вся записана на маленькой-маленькой флешке. Ленсер был покупателем информации. Кто же его укокошил — продавцы, почувствовавшие внимание ФСК, или конкуренты?

Требовалось собрать совещание и посоветоваться с капитанами.

Александра долго слушала длинные гудки в трубке телефона — сотовый Пети Загина был в зоне связи, но не отвечал…

Утром, согласно вчерашней договоренности, Ваня припарковал свою «приору» у дома Ирины Сухорунько. В нагрудном кармане рубахи лежала упаковка презервативов. Фантазия рисовала возможные утехи после вчерашнего много обещавшего начала.

Ваня нажал кнопку дверного звонка. После пятой трели замки защелкали, и дверь отворилась. На пороге стояла пожилая тетка, видимо, мама.

«Черт! Секс отменяется», — искренне огорчился Ваня.

— Я к Ирине.

— Вы следователь? — грубо спросила мама.

Все-таки Сухорунько не сдержала обещания не болтать. Если она так же откровенно поведала о профессии Вани Кабанову, весь эффект неожиданности попадет псу под хвост, — сатанисты затаятся и, если у них рыльца в пушку, примут меры, чтобы замести следы.

— Да. ФСБ. — Злясь, он предъявил удостоверение.

— Проходите. — Мамин голос потеплел. — Проходите в спальню, она там.

Ваня послушно повернул в указанную комнату. Вид Сухорунько его поразил — она лежала в постели, укрытая пледом до подбородка, все ее лицо заплыло зелено-фиолетовой опухолью.

— Что с вами?

— Кабанов, — еле слышно отозвалась Сухорунько и чуть улыбнулась распухшими губами. Она посмотрела на мать, и та послушно удалилась. — Он избил меня.

— Вы сказали ему, что я следователь ФСБ?

— Нет, — качнула головой женщина. — Я сказала, что вы мастер с АТС. Тогда он поцеловал меня взасос, а потом вдруг ударил наотмашь. Он избил меня из ревности.

— Он ваш любовник?

— Да, так. Из секты я ушла, а Кабанов наезжает регулярно и занимается со мной сексом. Я не против. Что без мужика сидеть?

— Мы разберемся с ним.

— Я заявлений писать не буду.

— Хорошо, тогда расскажите, что вы еще знаете о секте.

— Нет. — Сухорунько зажмурилась и тяжело вздохнула. — Если они узнают, что я общалась с ФСБ, мне сделают какую-нибудь страшную гадость.

— Какую?

— Понятия не имею. Но очень ужасную. Они на это мастера.

Ваня понимающе кивнул:

— Что ж, поправляйтесь. Вы и так нам очень сильно помогли. Я вам запишу номер моего рабочего телефона, если вдруг понадобится помощь или захотите еще что рассказать — звоните.

Ваня покинул жилище Сухорунько в некоторой растерянности — эта ниточка оказалась временно оборвана. Теперь предстояло сделать следующий ход.

Он сел за руль своего авто и медленно покатил к выезду из микрорайона. Далеко позади мелькнула бирюзовая «шестерка». Ага, Кабанов следит за ним! Или он не поверил в причастность Вани к славной профессии работников связи и хочет вызнать, кто он на самом деле, или задумал из ревности какую-то пакость.

Ваня не прибавлял скорости, но, вывернув на оживленную улицу, утопил педаль газа — «приора» понеслась, обгоняя одну за другой машины в плотном потоке движения. «Шестерка» не отставала — точно следит.

И тут Ване в голову пришла мысль, сначала показавшаяся смешной и нелепой, — сделать Кабанова своим соглядатаем в секте.

Удивляясь своей идее, Ваня остановил «приору» и тут же позвонил на сотовый Загину:

— Петька, подкатывай через десять минут к магазину «Меломан». Сможешь? Отлично. Увидишь мою тачку, оглядись — за мной следит тот субъект, Кабанов, у него бирюзовая «шестерка». Помнишь? Вот, подойдешь к нему незаметно и возьмешь за жабры. Потом посигналишь. Гы-гы, да, поиграем в гангстеров.

Ваня огляделся — «шестерка» таилась неподалеку. Тупой Кабанов, не умея следить, метил в частные сыщики. Ваня убрал телефон в карман и медленно повел машину к магазину «Меломан».

Припарковавшись в плотном ряду легковушек, он остался сидеть в салоне — Кабанов, видя, что его объект наблюдения кого-то ждет, тоже будет сидеть в своей машине, предположил Ваня, тут к нему и залезет Петька…

Лю-лю-лю! Трель автосигнала.

Быстро Загин управился!

Ваня выскочил наружу, пикнул центральным замком и побежал к «шестерке» Кабанова, в которой теперь сидели двое — Кабанов за рулем и Загин за его спиной. Ваня запрыгнул в переднее кресло и, осклабившись, подмигнул перепуганному сатанисту:

— Привет!

Петя убрал свой пистолет от затылка Кабанова. Тот был бледен и даже дрожал. Так-то, братец, это тебе не баб бить! Тут уже начинаются мужские игры!

— Куришь? — спросил сзади Петя.

Кабанов указал на бардачок.

— Угости.

Сатанист вытащил сигареты и отдал Загину. Тот неспешно закурил, затопив салон клубами едкого вонючего дыма.

— Не бойтесь, Аркадий Иванович, мы не бандиты, — начал вербовку Ваня. — Мы из Федеральной службы безопасности.

Чтобы совсем морально подавить сатаниста и подвигнуть к сотрудничеству, Ваня показал ему удостоверение. Сатанист испугался еще больше.

— Ваша секта обречена.

— А на ее совести немало грешков, — важно заметил курящий сзади Петя.

— Вы будете сотрудничать с нами, поможете сориентироваться в обстановке…

— А… — открыл рот Кабанов.

— У вас нет выбора, — прервал его Ваня. — Или вы помогаете нам, или мы вас…

— Кх. — Петя толкнул Кабанова в затылок стволом пистолета.

В машине повисла недобрая тишина. Кабанов в ужасе смотрел перед собой, Загин курил, а Ваня ждал — по лицу сатаниста было видно: сейчас расколется.

— Молчание — знак согласия, — подвел итог Ваня. — Тогда начнем процесс дачи показаний. Кто руководит сектой?

— Мосина, — хрипло отозвался Кабанов.

Ваня удивился: по словам Сухорунько, фанат и зачинатель сатанизма — Ефим Купин.

— У меня другая информация.

— От Ирки? Она давно не в курсе дел секты.

— Но вы же к ней регулярно наезжаете.

— Она же шлюха, она любому дает. А мне она всегда нравилась.

— Почему вы ее избили?

— Не терплю, когда она с другими мужиками…

Ваня усмехнулся:

— А раньше терпели.

— Она ушла из секты, потому что оказалась другой. Меня тоже уже давно тяготит атмосфера в секте. Я бы ушел, но Мосина не отпускает. Как только Ефим назначил Любку Королевой Тьмы, многое поменялось. Мосина оттерла Ефима в сторону, он превратился в простого прислужника. У членов секты обратного хода нет. Она говорит: «Сатана наказывает отступников».

— Вы серьезно хотите убедить меня, что вы, сильный мужчина, боитесь молодой бабы-зоофилки?

— Вы и про ее псов знаете? — Кабанов горько усмехнулся, но тут же посерьезнел. — Да, боюсь. Все члены секты подчиняются Мосиной беспрекословно. Это массовый психоз. А ведь начиналось все как клуб по интересам — встретились взрослые, самостоятельные люди, позанимались сексом в свое удовольствие и разошлись. Теперь это жесткая организация. А мы не самостоятельные люди, а рабы… Как-то в нашу секту пришла молодая девушка, студентка, Олеся Егорова, восемнадцати лет. Пришла, чтобы утолить свою раннюю развращенность. Первые несколько дней ею овладевали все сектанты, а после Мосина что-то потребовала от нее, не знаю, что конкретно. Егорова отказалась. Был крик и оскорбления. Тогда Королева Тьмы объявила Егорову отступницей. Мы отвезли Егорову в Подмосковье. Есть у нас там в лесу хитрая избушка — логово. Вот и заперли ее в этом логове на ночь. Мосина сказала, что Сатана сам накажет отступницу. Мы ночевали в палатках рядом на поляне, выпили много, танцевали вокруг большого костра, а ровно в полночь начали вакханалию — Мосина с собаками, а рядовые члены секты — между собой. И когда дебош достиг апогея, ночь прорезал нечеловеческий вопль ужаса! Помню, у меня тогда кровь застыла в жилах, я протрезвел. Да и все на поля не тоже. Мы уперли взгляды в логово, но вокруг висела гробовая тишина, только псы Мосиной, две черные зверюги, жалобно поскуливали и жались к земле… До сих пор та ночь у меня в мозгу сидит каленой занозой. Никто не решился пойти к логову, отпереть замок и заглянуть внутрь. Избушка эта не имеет ни окон, ни даже отдушин — глухой бревенчатый склеп и дверь, запертая на тяжелый замок. Мыслей о шабаше уже не было. Мы в тягостной тишине напились до беспамятства… Утром Мосина велела отпустить отступницу на все четыре стороны — Сатана приходил к ней ночью и совершил суд. Мы отперли дверь, а она, Егорова, уже сошла с ума.

Ваня повернулся к Пете. Тот уже не выглядел беспечным — еще одна жертва властолюбивых психов, прикрывающихся мистическим антуражем.

— Вы были внутри логова? — спросил Ваня.

— При ярком дневном свете заглядывал. На душе сразу стало тяжело, словно отовсюду грозила опасность.

— И что, Егорова правда сошла с ума?

— Правда. Можете наведаться к ней. Она в Северном Бутово живет. Как растение. Я видел ее как-то — ее в парке родители выгуливали. Страшное зрелище. Она теперь беспомощный, безумный ребенок.

— Она сошла с ума от страха?

— Конечно, от страха. Какая-то тварь появлялась той ночью в логове. Мы видели свежие царапины на бревнах, как будто сильный зверь полоснул когтями. После того происшествия я крепко задумался, понял, что влез в крупное дерьмо… Мне кажется, это правда происходит…

— Что?

— Демоны, духи, злые силы. Мосина действительно имеет контакт с ними. И я очень боюсь.

— У Мосиной, вы сказали, две собаки?

— Да, два черных ньюфаундленда. Она пришла к нам со своим псом — Чарльзом, а потом по ее требованию достали еще одну собаку — Рекса, но псы между собой не заладили. Из-за Мосиной сцепились прямо во время оргии. Драка была страшная, крови — лужа. Чарльз убил Рекса. А через пару недель Любке привели нового пса — Принца.

— Кто привел?

— Не знаю. Любка велела кому-то из наших.

— Это и выяснишь. Мы встретимся через два дня на этом же месте. Но это еще не все. На всякие массовые мероприятия требуются средства. Откуда у секты деньги?

— При Ефиме мы сбрасывались в общую кассу и тратили деньги на еду и выпивку, а когда Мосина взяла бразды правления, поборы прекратились.

— Ладно, Кабанов, можешь валить. Не забудь, через два дня в одиннадцать ноль-ноль здесь. Пошли, Петя.

Когда Купчик с Петей вышли на тротуар, «шестерка» взвыла двигателем и рванула с места.

— Что думаешь о нем? — кивнул на удаляющуюся машину Ваня.

— Думаю, Кабанов сбежит. Растает в толпе.

— Мне так не кажется.

— Посмотрим.

— А как твои дела с квартирами?

— Как и предполагалось, афера чистой воды. Делал запросы, смотрел договора. Владельцы паспортов, на которые оформлялись квартиры, — алкоголики. Но не это убедило меня в правоте версии об афере. Все договора купли-продажи оформлены на основе доверенностей, а доверенности регистрировала частная хитрая конторка под названием «Вяземский нотариат». Кто-то из нотариусов и их помощников в этой конторе имеют прямые связи с аферистами. Я бы даже сказал, напрямую завязаны в этот бизнес. И еще, есть у меня на примете майор полиции, на участке которого творится беззаконие с квартирами, а ему хоть бы хны.

— Лопух.

— Не думаю. Он недавно приобрел внедорожник за два миллиона рублей. Оформил на свою падчерицу, чтобы не светиться, но ездит на нем сам. Меня это сразу взволновало — подхожу к отделу полиции, джип стоит, спросил: «Чей?» Дежурный: «Нашего босса». Ну, а через налоговую полицию выяснил — джип принадлежит падчерице, которой уже восемнадцать лет, то есть по декларации майор ее имущество указывать не обязан, как гласит закон противодействия коррупции, хотя падчерица и проживает в его семье. Есть подозрение, что мой майор каким-то боком участвует в квартирной афере. Может, крышует, а может, и сам всему голова! — Загин удовлетворенно покачал головой — работа проделана большая.

— А что по запросам в психушки?

— Из московских — тишина, зато пришел ответ из Питера, оказывается, у них содержится пациентка, некая Лаврова Мария двадцати пяти лет, у этой дамы голова почти не варит, но она тоже жаловалась, что над ней демон надругался. Ее полицейские подобрали — бедняга шлялась по Петербургу грязная и голодная. Ее сначала привезли в отдел — паспорт на месте, только фотографии нет, и сама барышня — безумная. Временно определили в психбольницу, а сами стали проверять, может, кто ее больную из квартиры выгнал или еще что. Увы, Лаврова оказалась совсем не Лавровой.

Ваня удивился:

— А кем?

Загин пожал плечами, глядя в сторону:

— Неизвестно. Девушка Никто. Нам запросик прислали, в другие места отправили. Хочу слетать полюбоваться на нее. А вдруг? Ты сейчас в управление поедешь?

— Да, надо узнать адрес Егоровой из Северного Бутово.

— Почему ублюдка не спросил?

— Понятия не имею. Шокировал он меня своим рассказом. И вообще сегодня весь день наперекосяк.

Первым дверной проем пересек Загин.

— Привет начальству! — Петя показал свою пятерню и, улыбаясь, сел на стул у стены.

Следом в кабинет вошел задумчивый Купчик.

— А я вас искала. — Александра вертела в руках авторучку. — С утра у меня были торговцы яблоками, составили фоторобот парней, выигравших собаку Принца. И были контрразведчики — они подарили нам новый труп.

— Куда ты его засунула? — ухмыльнулся Петя, старательно оглядывая кабинет. — Что-то не видно.

— Скажи мне, куда тебя засунуть?

— При Ване неудобно.

— Хам, — хмыкнула Александра. — Вот, ознакомьтесь с бумагами. В наше дело вмешалась оборонная тема.

— Фью! — присвистнул Петя. — Я просто чувствовал, что Харченко не зря ухватился за городскую бытовуху!

— Кстати, ньюфаундленд Принц принадлежит моей секте — обслуживает Королеву Тьмы, — заметил Ваня, не меняя своего настроения.

— Очень интересно. Звенья цепочки начинают соединяться. Очень занятно! Надеюсь, остаток дня мои капитаны посвятят отчетам о ходе расследования.

— Я бы хотел съездить к еще одной жертве, которую удалось выявить, — к Егоровой, — сказал Ваня.

— А мне надо в Санкт-Петербург, — отозвался Петя.

Александра устало вздохнула — Ленсера придется отрабатывать ей самой. На столе зазвонил телефон. Это был опер Гена.

— Алло, Александра? Одного кадра на твоем фото узнали. Он заказывал обучение собачки.

У Александры все внутри напряглось: она поняла, кто этот тип.

— Петров?

— Да.

— А Сахарова не узнали?

— Нет.

— Спасибо, Геночка.

Александра опустила трубку. Итак, история с проигранной собакой — фарс. Кого же обманул этим спектаклем Петров? Сахарова, разыграв перед ним комедию с проигрышем, или ее, уговорив Сахарова выдать туфту про неизвестных парней? Она теперь возьмет Женю-экспедитора в оборот, он расколется как миленький и расставит своими показаниями все точки над i. Петров мог продать Принца в секту или… подарить, а потом «взять на время» в нужный момент. Совершил надругательство над Филипповой и вернул собаку сатанистам.

— Ваня, тебе надо проработать Королеву этих сатанистов. Я продумываю версию о причастности к проделкам демона директора «Альфа-Киви» Сергея Петрова. Раз Принц в секте, Петров должен иметь какое-то отношение к этому. Если Королева подтвердит, что отдавала Петрову собаку на время, то все укажет на моего подозреваемого.

— Легко сказать, — слабо возмутился Купчик. — Как я подойду к этой Королеве? Предъявлю удостоверение?

— Думай.

— А Ленсер с документацией каким здесь боком? Не вникаю, — ухмыльнулся Петя, просматривая бумаги с описанием дела Ленсера. — Петров и его отдал на расправу своему псу?

— Иронизируешь? В секте помимо Королевы много народу… А что твои квартирки?

— Мои квартирки, думаю, в дело Филипповой — Обуховой — Ленсера не вписываются. Думаю, это отдельное дело. Его надо рассекретить и передать кому следует.

— Тебе, Петя, лишь бы работу на других спихнуть.

— На том стою. Но еще не вечер, может, я и ошибаюсь. Меня крайне интересует сумасшедшая из Питера, даже сам не понимаю почему. Как ты думаешь, начальник, за сколько часов демон совершает перелет Москва — Санкт-Петербург? Это первый вопрос. И второй: остаются ли у демона силы после суперперелета для надругательств над жительницами города на Неве?

Александра хмыкнула. Петя развлекается. Хохмит.

Она ввязалась в шутливый диалог:

— Если он летает самолетом, думаю, сил для надругательств у него остается предостаточно.

— Ответ неверный: демонов на борт самолетов не пускают!

— Они летают в обличье простых граждан. Ну как? Съел?

— Значит, демонов много?

Александра пожала плечами:

— Как знать.

Петя развел руками.

— Может, ты не поедешь в Петербург, а просто направишь запрос местной ФСБ? — спросила Александра.

— Нет, надо самому. Лично. Это оперативнее. Ты же сама киваешь на ФСК — их надо обскакать и все время идти на два шага впереди.

— Когда летишь?

— Завтра. Сегодня наведаюсь к нотариусам, оформлявшим доверенности для совершения сделок с квартирами. Изучу штат конторы. А ты, Ванька, гони полный список сатанистов.

— Сэр, вы говорили, что квартиры и секта ничем не связаны! — съехидничал Купчик.

— Твои сатанисты не бедствуют — это меня настораживает. Откуда у них средства на шабаши? Собачку вон обучить разным премудростям ох как не дешево стоит! Помещения снимать, жрать, пить… Да мало ли!

— Убедил, убедил.

— Слушайте, капитаны, проваливайте, а? Вы достали меня своими кривляньями!

— Приказ выполняется беспрекословно! — обрадовались капитаны.

В кабинете стало тихо. Александра подумала о ненаписанных отчетах и устало вздохнула — то ли еще будет!

Петя подъехал к зданию, на первом этаже которого помещалась нотариальная контора «Вяземский нотариат», в четыре часа дня. Посетителей уже было мало, и он смело вошел в приемную. Обстановка давила клиентов спесивым преуспеванием — ковры, картины, кожаная мебель, навороченные мониторы компьютеров, холеные умные сотрудницы что-то печатали, сканировали, выписывали необходимое из толстых юридических справочников. Богатая контора!

Петя ухмыльнулся — еще бы им не преуспевать, если через них оформлялись доверенности на сделки с подозрительными квартирами.

— Я к директору, — сообщил Петя секретарше, приятной женщине лет тридцати восьми, очень ухоженной и с шалым взглядом темных миндалевидных глаз.

— К старшему нотариусу?

— Да.

— По какому делу?

— ФСБ. Следователь Загин. — Петя предъявил удостоверение.

— А-а, так вы из-за пропажи Наташи! — вдруг изобразила полную осведомленность секретарша.

— Какой Наташи? — удивился Петя.

— Арелиной.

«Вот и след сатанистов, — подумал Загин. — Арелина из секты, через нее секта перепродавала квартиры, отсюда достаток и куча наличности на забавы и причуды».

— Вы все знаете! — согласился Петя с секретаршей.

Та засияла, кокетливо подмигнула:

— А как же! Проходите, шеф у себя.

— Спасибо.

Проходя в кабинет главы заведения, Петя уже знал, что его интересует — пропажа Арелиной и ее трудовая деятельность в конторе.

— Здравствуйте!

На Петю поднял глаза лысоватый, одетый с некоторым изыском (шейный платок вместо галстука) мужчина сорока с лишним лет. Он сидел за черным итальянским столом, заставленным бронзовыми антикварными приборами — часами, подставкой для перекидного календаря, подставкой для ручек. Тут же стояли черный же монитор и черная клавиатура. На гладких, окрашенных в белый цвет стенах висели в рамках всевозможные дипломы и разрешения — все очень респектабельно, на американский манер. Такие кабинеты обычно показывают в супер-пупер-боевиках.

— ФСБ, — показал удостоверение Петя.

— Уже ФСБ. А мы по поводу Арелиной заявление подали в полицию, — ласково отозвался глава конторы. — Присаживайтесь.

— Спасибо. Моя фамилия Загин. Меня интересует информация об Арелиной и о других сотрудниках тоже.

— Пожалуйста. Вот список сотрудников.

У Пети в руках оказался листок с фамилиями и инициалами служащих конторы. Возглавлял список Фраус Г. П. — сам глава. Арелина была помощником нотариуса. Другие фамилии ничего Пете не говорили.

— Когда пропала Арелина?

— Недели две назад. Я посылал Пашу, нашего водителя, на квартиру Арелиной, но оказалось, что Наташа продала квартиру и уехала неизвестно куда.

— Интересно, — хмыкнул Петя. Это уже походило на какой-то маразм. — У нее были мотивы неожиданно исчезнуть?

— Не знаю. Работала она хорошо.

— А как она к вам устроилась?

— По протекции. Мне ее порекомендовали в коллегии адвокатов.

— Давно?

— Года два назад.

— И вы ее сразу взяли?

Глава конторы замялся:

— Она произвела на меня впечатление…

— Вы были близки?

Фраус Г. П. заулыбался, видимо, решая, послать Петю куда подальше или ответить правду. Ответил:

— Первое время действительно я интересовался ею как женщиной. У нас была короткая связь. Мимолетный роман. Но Наташа оказалась не такой, какой я ее себе представлял. Я ведь человек семейный. А для моего бизнеса очень важна безупречная репутация. Наташа показала себя трудолюбивой и аккуратной сотрудницей. Когда наша связь завершилась, мы остались коллегами. Никаких личных отношений. Но когда она исчезла, я, что естественно, взволновался. Она бы просто так не пропала, все бросив. Она бы предупредила меня, что собирается уезжать… Что-то с ней случилось.

— У меня к вам такой вопрос: ваша контора зарегистрировала генеральные доверенности, по которым после были оформлены сделки купли-продажи квартир между Митроненко и Савельевой, Антошиной и Псковым и между Аркадьевой и Куливским. Как это происходило?

— Можно узнать даты выдачи доверенностей?

— Пожалуйста. — Петя передал Фраусу Г. П. свою записную книжку.

Глава конторы быстро зашуршал клавишами компьютера — на мониторе высветилась информация. Фраус просиял:

— Эти сделки курировала Наташа. Видимо, там было удобнее оформлять сделки через генеральную доверенность. Должно быть, у продавцов не было времени.

— Все документы были в порядке? Вас ничто не насторожило?

— Все в полном порядке. Я же говорю — продавцы были очень занятыми людьми, и Наташа посоветовала выдать им генеральную доверенность.

— Понятно.

— А продавцы приезжали в контору для выдачи этих доверенностей?

— Нет. Наташа ездила к ним, привозила в контору документы, потом отвозила на подпись. За это, понятное дело, с клиентов бралась дополнительная плата.

— Разве так можно? — удивился Петя.

Фраус Г. П. встревожился — он понял, что сболтнул лишнее. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Он растерянно улыбнулся:

— Это обычная практика. Люди очень заняты, а мы можем оказать им качественную услугу.

— Ясно. У вас должны быть вторые экземпляры документов. Сейчас составим акт выемки — я отправлю все это хозяйство на экспертизу подлинности подписей доверителей. Если они поддельные, у вашей конторы и у вас лично начнутся большие проблемы.

Фраус тяжело задышал — слова Пети шокировали и напугали преуспевающего нотариуса.

Петя про себя хмыкнул — а чего он хотел? Снимать пенки без последствий? Не все коту масленица!

— Вы можете просто связаться с доверителями и узнать, что все нотариальные действия были совершены по существующим правилам и у них к нам нет претензий, — пролепетал Фраус.

— Я бы последовал вашему совету, но, увы… все доверители уже умерли. Их ваши проблемы уже не касаются.

Фраус затосковал еще сильнее.

— Значит, Наташу втянули в какое-то грязное дело, и в итоге ей пришлось бежать, бросив все…

— Не сомневаюсь. Возможно даже, что с ней проделали ту же операцию — выписали от ее имени генеральную доверенность и продали ее квартиру. А скажите, господин Фраус, вы, случайно, не участвуете во всех этих делишках?

Лицо Фрауса потемнело.

Петя отыграл обратно:

— Успокойтесь. Я пошутил. Если бы вас подозревали, я бы так с вами не откровенничал.

— Мне это ни к чему. Нотариат дает прекрасные законные доходы. Вы сами можете видеть — мы преуспеваем.

— О преуспевании можно будет говорить, только ознакомившись с данными независимого аудита… Что вы так на меня смотрите? Снова шучу. Ладно, я возьму листок с фамилиями сотрудников… Надеюсь, вы никому не расскажете о содержании нашей беседы.

— Конечно. — Фраус все еще был напряжен. Его мозг нервно переваривал информацию.

— А у вас, случайно, нет фотографии Арелиной?

— Почему вы решили…

— У вас ведь были близкие отношения.

— Ну да. Есть фотография.

Он выдвинул ящик стола, пошарил и вытащил альбомчик, долго листал его, видимо решая, какую из фотографий отдать сотруднику ФСБ, потом протянул Загину снимок, на котором Арелина задумчиво стояла у иномарки.

Петя посмотрел на изображение. Приятная баба, подумал он. И почему это симпатичные бабы так падки на всякую мерзость?

— Чья это машина? Ваша?

— Нет, это машина Наташи.

— Давно она ее купила?

— Недавно.

— Не после сделок с теми квартирами?

Фраус засмущался:

— Кажется, после.

— Хорошо, я пойду. Будьте готовы посетить наше управление. Пока в качестве свидетеля, конечно. До свидания.

Из нотариальной конторы Петя поехал на место проживания Арелиной до ее исчезновения. Он надеялся найти в ее квартире новых владельцев и по договору купли-продажи узнать, в какой конторе окрутили саму Арелину. Но двери были заперты. Разговор с соседями ничего не дал — квартира пустует уже две недели, никто здесь не появлялся.

Вечером Петя уже из дому созвонился с Купчиком, а перед сном и с Александрой, сообщив им, что его квартирное дело является частью дела Филипповой — Обуховой — Ленсера.

— Теперь многое становится понятным — сатанисты брали средства на шабаши посредством квартирных афер, — заключила Александра.

— Зачем им тогда секретная оборонная документация, если и так бабок сверх всякой меры?

— В ФСК думают, что Ленсера грохнули не сатанисты. Убийцы только подделались под сектантов, чтобы запутать следы. Но, выявив всех членов сообщества и установив их связи, можно выйти на тех, кто пытается сбыть секретную документацию за рубеж, ибо просто идея работать под сатанистов в голову не придет — человек должен быть знаком с кем-то из сектантов. Меня очень беспокоит в этом смысле Петров. Если Ваня подтвердит его связь с сектой, а то, что его собака используется в секте, подтверждает это, останется выяснить связи Петрова в НИИ, где разрабатывался проект.

— Думаешь, Петров заграбастал документацию?

— Не уверена. Думаю, Петров «опустил» Филиппову из-за мести за свою отвергнутую любовь, но у него, видимо, есть какой-то знакомый, который орудует в НИИ и который знал Обухову.

— Ладно, проработаем — узнаем.

— Молодец.

— Ты сейчас спать собираешься, начальник?

— Да. Уже поздно.

— С кем, если не секрет?

— Одна, балбес! За такие шутки шутникам принято вырывать язык! Все, конец связи!

Петя с удовольствием прослушал серию коротких гудков и опустил трубку. Классно все-таки иметь симпатичную начальницу без комплексов, которой иногда можно подпускать невинные колкости!

Узнав адрес Олеси Егоровой, Ваня поехал в Северное Бутово. Он оставил машину у подъезда и поднялся в лифте на пятый этаж. Звонок долго испускал громкие трели, прежде чем дверь открыла женщина с задумчивым взглядом.

— ФСБ. Следователь Купчик. — Ваня предъявил удостоверение. — Я бы хотел поговорить с Олесей Егоровой.

Женщина одновременно удивилась и встревожилась.

— Мы никуда не заявляли.

— Я знаю. Мне необходимо задать ей несколько вопросов. Вы кто, ее мать?

— Да. Но она не сможет говорить с вами, она ничего не понимает.

— Мы расследуем дело о молодых женщинах, которые сходят с ума или умирают. Вышли на конкретных людей, виновных в этом, от них и узнали о трагедии вашей дочери.

Женщина расплакалась.

— Проходите. — Она отерла слезы, достала из кармана халата платок, вытерла нос. — Значит, с ней кто-то сотворил это… Я так и думала. Мы нашли ее во дворе. Психиатры говорят, умопомешательство вследствие ужасного стресса, ей уже ничто не поможет.

Ваня прошел вслед за женщиной в спальню, где в кровати, обложенная подушками, сидела девушка с пустым взглядом. Плоское неживое лицо. Как растение — точное сравнение привел, рассказывая о ней, Кабанов.

— Она совершенно невменяемая, — сказала мать Олеси.

— Вижу.

— За что ее?

— Она посещала сборища сатанистов, повздорила с ними, и вот что случилось в результате, — безжалостно открыл правду Ваня.

Женщина не поразилась сказанному. Может, что-то знала о пристрастиях дочери? Спросила с сомнением:

— Их накажут?

— Может быть. Напишите заявление в ФСБ, укажите, как, когда и где нашли свою дочь в таком состоянии. Официальное медицинское заключение из психбольницы у вас есть?

— Есть. Мне придется ехать в ФСБ?

— Нет. Отдадите заявление мне. Вместе с медицинским заключением я подошью его к делу. Когда дело передадут в суд, вас известят.

— Да, конечно. Я сейчас же все напишу.

Ваня почувствовал, с каким облегчением восприняла мать Олеси весть о том, что не требуется никуда ехать. Что это, элементарная лень или неверие в силу закона?

Женщина скупо улыбнулась:

— Чаю хотите?

— Нет, спасибо. Я просто посижу.

Ваня вышел в зал, сел в кресло перед телевизором. Вот такая трагедия. Жила девочка, дурила по молодости, а потом ее заперли в логове, куда наведалась какая-то тварь. Завтра у него встреча с Кабановым, он обязательно заставит Кабанова свозить его к этому логову. Надо как следует осмотреть загадочное строение. Но главное, конечно, выяснить, кто добыл для Королевы Принца и каким образом. Тут сплошные разночтения. Кабанов говорил, что Принца привели свои же, сатанисты, а Александра твердит, что, по ее данным, Петров — директор яблочной конторы — сам заказывал обучение пса и может быть в тесных отношениях с Королевой или кем-то из секты.

Забрав заявление и психиатрическое заключение, Ваня поехал домой.

На следующее утро, к одиннадцати часам, он уже ждал в условленном месте Кабанова. Но прошел час, а «агент» так и не появился — как предрекал Петя, он растворился в толпе. Пришлось ехать к Кабанову на работу. Фирма «Оликс» располагалась в полуподвальном, хорошо отделанном помещении. На входе сидел охранник в камуфляже, у стендов с оргтехникой прохаживались приятные девочки в торговой униформе.

— Вам помочь? — спросила Ваню продавщица.

— Да.

— Что вас интересует?

— Не что, а кто. Кабанов Аркадий Иванович здесь?

— Да. А вы кто?

— Клиент. Мы с ним договаривались о встрече.

— Пройдите в бытовку.

Ваня пошел в указанном направлении и, себе на удивление, обнаружил в тесной комнатенке неунывающего Кабанова.

— Привет!

Кабанов поперхнулся — не ждал. Наивный!

— Который час? Почему не пришел на свидание?

— Я… Я… — Кабанов не мог говорить от страха.

— Короче, выкладывай, что узнал. Кто достал Мосиной собаку?

— Но я ничего не узнал, — вдруг заулыбался Кабанов идиотской улыбкой. — Было много дел, и я не посещал собраний.

— Тогда возьми листок бумаги и опиши мне историю с наказанием Олеси Егоровой.

— Ничего я писать не буду! Не имеете права принуждать! — неожиданно возмутился Кабанов. — И попрошу из помещения. Какие у вас доказательства? Какие обвинения? Нет? Тогда до свидания! Вы меня не запугаете. А Сухорунько на меня заявления не напишет!

Ваня присел на корточки перед Кабановым, пронзительно посмотрел на него снизу вверх. Скользкий угорь. Видимо, проконсультировался у адвоката. Ну ничего. Есть на этого хмыря и другая ловушка, правда, Александра будет орать и стучать авторучкой по столу, но иного способа, чтобы принудить Кабанова к «сотрудничеству», Ваня не видел.

— Хорошо, — согласился Ваня. — Я вас вызову в управление, поговорим там.

— Вызывайте! Я приду со своим адвокатом.

— Твое право.

Ваня поднялся и вышел из библиотеки. В торговом зале царило унылое безлюдье — покупатели в очередь за компьютерами не становились. Сдается, что фирма лишь прикрытие, отмывает денежки, добытые на квартирных аферах.

Ваня полез в карман и чертыхнулся — сотовый дома оставил, растяпа. Он попросил разрешения у продавщицы позвонить по стоящему на столе телефону.

— Двадцать рублей, — хмыкнула продавщица.

— Двадцать так двадцать.

Ваня протянул две желтые монетки. Набрав номер оперативного отдела, назвал адрес фирмы, свой пароль и код срочного вызова. После этого он позвонил Александре.

— Петька у тебя?

— Он в Питере.

— Тогда приезжай сама. Я в офисе фирмы «Оликс». — И он опустил трубку.

Посмотрев на продавщиц, Ваня громко вздохнул (что сейчас начнется!) и вышел на улицу.

Ждать пришлось не долго. Минут через пятнадцать показался микроавтобус, набитый группой захвата в камуфляжах, бронежилетах и масках с прорезями для глаз и рта.

Ваня поднял вверх удостоверение и указал парням с автоматами на двери «Оликса»:

— Наркота в подсобке!

Командир группы подмигнул:

— Привет, Ванька. Подбросил зелье?

— А как еще гада задержишь?

— Смотри, влетит от начальства! Что за фрукт?

— Сатанист. Маньяк.

— Ну, парни ему сейчас яйца отдавят.

Бойцы пошли в атаку. Командир вразвалку спустился в офис. Ваня пошел последним.

Продавщицы испуганно жались к кассовому аппарату, охранник лежал на полу лицом вниз, фээсбэшники прохаживались по залу. Кабанов сидел в подсобке, он был припечатан к стене, его карманы выворочены, все ящики стола были опустошены, на столе среди кипы бумаг лежало три пакетика белого порошка, которые Ваня незаметно подбросил, когда общался с обнаглевшим сатанистом. Оператор снимал задержание на видео.

В офис вбежала встревоженная Александра:

— Что здесь?

Она увидела три пакетика, Кабанова, уже в наручниках, метнула яростный взгляд на Ваню.

— А что было делать? Он заложить меня хотел своим сектантам! — пожал плечами Ваня.

— Спасибо тебе, — зло процедила Александра.

Ваня ухмыльнулся — зря она так дергается. В СИЗО Кабанов быстрее пойдет на контакт, а сектанты ничего не заподозрят — фирму опечатают, а сотрудникам объявят, что к «Оликсу» есть претензии со стороны налоговой полиции. Даже если кто-то из сектантов попробует разузнать, что же здесь случилось на самом деле, его уверят — налетели налоговики. Комментарии излишни!

Из разгромленного «Оликса» Александра направилась на встречу с Сахаровым, собираясь уличить его в сговоре с Петровым, а Ваня поехал домой обедать. Задержанного Кабанова спецгруппа отвезла в СИЗО.

Основательно подкрепившись, Ваня вернулся в управление. Телефон на столе разрывался трезвоном.

— Следователь Купчик слушает.

— Ванька, это я.

— Петюня! Как погода в Санкт-Петербурге?

— Дерьмо. Впитывай информацию, коллега. Наша психбольная с идеей демонического насилия, псевдо-Лаврова, оказалась, как я и предполагал, Арелиной Наташей. Сатанисты, видимо, решили залечь на дно, поэтому своего нотариуса вывели из игры. Когда приеду, попытаюсь выяснить, каким образом они уговорили Арелину продать свою квартиру, — она ведь знала, что за этим следует. Сейчас оформлю необходимые бумаги и свяжусь с родителями Арелиной — они проживают в Смоленске, пусть едут за дочерью. Такие у меня пироги. Подумать страшно, что они вытворяют, эти гады.

— Мы задержали Кабанова, — сообщил Ваня.

— О-о, — злорадно протянул Петя. — Надавай ему по морде от меня!

— Обещаю.

— Ну, бывай.

Из кабинета Ваня отправился в СИЗО беседовать с задержанным.

В комнату для допросов, выкрашенную в зеленый цвет, где стояли стул для подследственного, стол и стул для следователя, ввели потрепанного и затравленного Кабанова. Физиономия у сатаниста была припухшая — парни из группы задержания, пока везли, видимо, не утерпели, влепили ему пару горячих.

— Садитесь, — строго велел Ваня.

Кабанов неуверенно сел на стул.

— Не хотели по-хорошему, будет по-плохому.

— Я не буду говорить без адвоката, — выдавил из себя сатанист.

— Заставим. А глупости про адвоката забудьте. Вы находитесь здесь не официально. Информация о вашем задержании нигде не отражена. Формально вас здесь нет.

— А где я?

Кабанов затравленно зыркнул на Ваню.

— Не знаю! Пока вы не являетесь арестованным. Вы еще свободный человек, — с ухмылкой произнес Ваня. — И только от вас зависит, уйдете вы отсюда или сядете официально за хранение наркотиков.

— Мне их подбросили.

— Мы сумеем вам внушить, что они ваши, — не сомневайтесь. Так что давайте выкладывайте подноготную вашего гадкого сообщества и шагайте домой под подписку о невыезде.

— В чем меня, собственно, обвиняют?

— В торговле наркотиками.

Кабанов понуро опустил голову.

Ваня взял листок допроса, быстро написал необходимое вступление и принялся за дело:

— Итак, Кабанов, давайте по порядку. Я знаю, что у вас творилось в секте до прихода Мосиной. Что же потом? Ефим Купин объявил ее Королевой Тьмы, а дальше?

Кабанов по-детски шмыгнул носом.

— Дальше все продолжалось по-старому. Когда Мосина только вступила в секту, мы все ею овладевали несколько часов подряд, а затем она к себе людей не стала подпускать, только свою собаку. Вскоре Мосина потребовала, чтобы ей достали вторую собаку, и Ефим раздобыл второго пса — Рекса. Было в этом что-то языческое — обнаженная Королева Тьмы с двумя черными громадными псами, жертвенные песнопения…

— Получается, вы приносили жертвы?

— Кошек. Живую кошку со связанными лапами бросали на растерзание псам. Они ее рвали, все выли в голос, а потом начиналась оргия.

— И это вам нравилось?

— Нравилось. Человеческая природа демонична.

— А женщины из секты не были физически близки с собаками Мосиной?

— Нет. Она оберегала псов, как ревнивая жена. Да и как она могла допустить, чтобы кто-то еще стал подобен ей, ведь ее выбрали Королевой Тьмы именно из-за ее зоофилических пристрастий.

— А почему она не занималась сексом с мужчинами?

— Видимо, оберегала свой ореол. Да никто и не настаивал, не очень-то приятно трахать бабу после собак.

— А демонический антураж? — усмехнулся Ваня.

— Мы изъедены ржавчиной цивилизации, ушли от природы.

— Через шабаши в секте вы пытались найти обратную дорогу к природе?

— Хотели убежать от действительности.

— Как же Мосиной удалось захватить власть в секте?

— Ефим как-то самоустранился, говорил, что у него проблемы, не посещал многих собраний, а потом уже и не возражал, что всем стала заправлять Мосина.

— Кто добыл Мосиной нового пса после гибели Рекса?

— Принца привели Сысоев и Пушин. Они по жизни тесно общаются, вместе и раздобыли.

— Откуда у секты деньги на гулянки, обучение собак и все остальное?

— Понятия не имею — деньги выдавала Мосина, потому ее власть оставалась непререкаемой.

— У нее хорошее материальное положение?

— Прекрасное. Большая четырехкомнатная квартира, новая иномарка — «тойота». Одевается очень дорого. Одним словом, не бедствует.

— А кто ее родители?

— Мы узнавали с Купиным. Когда Мосина пришла в секту, Купин выяснил ее подноготную. Родители обычные обыватели. Мосина жила с ними. У нее рано проявилось нездоровое сексуальное влечение к собакам.

— Откуда это узнали? Родители ее рассказали?

Кабанов хрюкнул.

— Сама рассказала. Мать с отцом то работали, то нет, ей с собакой общаться близко возможности не было, вот она и ходила вроде выгуливать, а сама подальше отойдет, и пошло-поехало! Мы ее и застукали в парке, когда она с псом того… Мы в парк поперлись выпить на природе, а тут такое! У меня мысль мелькнула отпинать тварь, а Ефим, как сумасшедший, бросился к ней: «Сестра! Сестра!..» Знал бы я, что эта сестра будет вытворять, я бы и Ефиму тогда под зад дал, и собаку удавил.

Ваня внимательно посмотрел на Кабанова.

— Расскажите, что было с Арелиной. За что ее выгнали из секты?

— Из-за дури ее. Арелину что-то более тесное связывало с Мосиной, чем остальных. Арелина машину себе купила не так давно. Дорогую. Она помогала Мосиной. Как-то Мосина ездила к родителям, а собак оставляла Наташке, ну а у той зачесалось между ног, как это с собакой? Дала она Чарльзу. А потом, по пьянке, на оргии разболтала Нинке Козловой о своем «подвиге», а та уже сдала ее Мосиной.

— Что было потом?

— Ничего. Арелина больше не приходила на оргии, а Мосина о ней даже не упоминала — всем было ясно: Арелина закрытая тема, тогда же выплыла история с Чарльзом…

Ваня вздохнул, пристально посмотрел на Кабанова. Господи, что происходит с людьми, из-за чего они опускаются до полного скотства?

— Знаете, Кабанов, я отпущу вас, но при условии, что будете моим соглядатаем в секте. Секту мы вашу уничтожим. Это я вам обещаю. Вы поможете нам, а мы спустим на тормозах ваши художества… Если, конечно, не откопаем чего-то еще, например убийств. Сейчас я подпишу пропуск, но всем, кто будет интересоваться, что за наезд был на фирму, солгите что-нибудь про налоговую полицию. И еще одно: выясните, знает ли кто из сектантов неких Петрова Сергея, директора фирмы «Альфа-Киви», и Сахарова Евгения, работника этой же фирмы.

— Как я это узнаю?

— Думайте. Но не проговоритесь. Вот ваш пропуск. Всего хорошего.

Кабанов забрал бумажку и неуверенно поднялся. Ваня нажал кнопку вызова. В комнату вошел сотрудник СИЗО.

— Проводите товарища.

Кабанов двинулся к выходу.

— Аркадий Иванович, — окликнул его Ваня.

— Да? — напрягся Кабанов.

— А ведь мы могли беседовать совсем в другом месте, не прояви вы ненужное упорство.

Кабанов ушел.

Ваня устало вытер лицо ладонью. Кабанова он все-таки окрутил. Многое теперь прояснилось. Значит, всему головой Мосина. Надо будет познакомиться с этой импозантной особой, уж она-то точно знает, кто является загадочным демоном-насильником.

Беседовать с господином Сахаровым Александра решила в домашней обстановке. Она долго звонила в дверь его квартиры. По всем прикидкам, Евгений обязан был находиться дома. Наконец послышались шаги.

— Иду-иду. Кто там?

— Откройте. ФСБ!

— О боже…

Дверь отворилась. Сахаров стоял в домашнем халате, в тапках на босу ногу, волосы растрепанные.

— Это вы? Проходите.

— Спасибо. У вас гости?

— С чего вы взяли?

Александра кивнула на женские босоножки.

— А… да, подруга, но она уже уходит.

— Мне пройти на кухню?

— Почему же? В зал. Сейчас кофейку попьем.

Усмехнувшись, Александра прошла в хорошо обставленный зал — импортная мебель, дорогие шторы, милые уютные побрякушки, явно авторские работы. Хорошо на яблоках зарабатывает юноша, подумала она, а Филипповой лапшу на уши вешал: подождем, встану на ноги, — куда уж дальше вставать!

В прихожей хлопнула дверь — подруга ушла. В зал вошел Сахаров с подносом, на котором громоздились кофейник, две кофейные чашки и ваза со сладостями.

— Скажите, Евгений, у вас какая машина?

— «Мазда».

— Последней модели?

Сахаров виновато улыбнулся, утвердительно кивнул.

— И все это вы заработали на яблоках?

— Вы ведь не из налоговой полиции?

— Нет. Но наши ведомства снабжают друг друга информацией. Так легче ловить жуликов.

— А вам это надо?

— Вы нахал, Сахаров! Я работаю основательно. Формализм в нашем ведомстве не приветствуется. Потому и пришла к вам домой, а не вызвала на беседу в свой кабинет.

— Хотели посмотреть, как я живу, чтобы сдать меня налоговикам? — Женя явно развлекался. Александры и ее расспросов он не боялся — это было ясно как дважды два. Неужели чист перед законом? Вполне может быть.

— Сдавать вас налоговой полиции я не собираюсь. Пока. Хочется таким экземпляром позаниматься самой.

— Комплимент?

— Я здесь, потому что не хочу, чтобы о нашей встрече знал ваш друг Сергей Петров.

— Пожалуйста. — Сахаров передал Александре чашку с кофе.

— Спасибо. Сидела я у себя в кабинете, сидела, а потом вдруг решила — съезжу к господину Сахарову да узнаю, с какой это корысти он обманывает следствие, выгораживая своего дружка-директора.

— Как это — обманываю? — изобразил непонимание Сахаров.

— А собака, а проигрыш. Его ведь не было? Не так ли?

— Как не было? — возмутился Сахаров.

— Значит, Петров и вас обманул. Он сказал вам, что проиграл Принца, а на самом деле сдал его в аренду.

— Не понимаю. Какой смысл ему было меня обманывать? Мы же друзья!

— Вот я и хочу выяснить, в чем причина его загадочных манипуляций. Собака Петрова находится в сатанинской секте. Знаете, чем она там занимается?

— Нет.

— Она занимается сексом с женщинами.

— Не может быть!

— Да. Петров лично заказывал обучение Принца в специальной собачьей школе. Нам это подтвердили.

— А я здесь при чем?

— Получается, ни при чем. Вот это-то и странно.

— Ничего странного. Я впервые от вас об этом услышал.

— Но ведь вы с Петровым друзья, значит, просто обязаны быть в курсе его дел. А вы ничего не знаете. Напрашивается вывод, что Петров делает что-то такое, что вредит вам.

— Зачем вы мне это говорите? Хотите очернить Сергея в моих глазах и убедить меня настучать на подлеца? Некрасиво. Я вам не верю.

Сахаров говорил ровно, без эмоций. Не возмущался и не удивлялся. Произносил заученный текст. Не получается у них доверительного контакта, подумала Александра.

Она залпом выпила кофе.

— Раз вы мне не верите, я вас покидаю… Спасибо за вкусный кофе. Передавайте привет Петрову.

— Передам… А почему вы сами с ним не поговорите откровенно, раз он всех обманывает и делает что-то дурное?

— Я думала, вы сами с ним поговорите и убедите осознать содеянное.

— Я-то, конечно, поговорю. Но одно дело мой разговор, пусть и дружеский, и другое дело — ваш. ФСБ — это о-го-го! — Сахаров жизнерадостно потряс кулаком.

Александра хмыкнула, качнула головой — странный какой-то сегодня он, Евгений Сахаров, экспедитор.

— У вас что-то подозрительно хорошее настроение, Сахаров.

— Так бывает, — улыбнулся торговец яблоками. Оптимизм переполнял его.

— Ну-ну…

Покинув квартиру Сахарова, Александра, довольная собой, уселась в родную «хюндай-сонату». Запланированная утечка информации произошла, и Сахаров наживку заглотил. Он, конечно, расскажет обо всем Петрову, после чего змеиный клубок зашевелится.

Александра включила небольшое приемное устройство — она, пока Сахаров выпроваживал подругу и готовил кофе, прилепила под крышку журнального столика микрожучка.

Теперь ей было слышно, как Сахаров торопливо нажимал на кнопки сотового телефона — спешил предупредить друга.

В динамике приемника пикали длинные сигналы. Ага, произошло соединение.

— Серега, это Женя.

— Привет. Что у тебя?

— Ко мне Андреева приходила.

— И что?

— Говорит, мы лапшу им про твою собаку навешали, мол, ты сам ходил в школу собак и Принца сдал на обучение, а теперь он у сатанистов баб трахает. Правда, что ли?

— Да они, те парни, спросили: мол, знаешь, где можно пса обучить: тыр-пыр, ну я и сказал, а они — поехали, поможешь договориться, я и поехал.

— Это правда? — Голос Сахарова звучал недоверчиво.

— Да клянусь! Ты что, дурак, буду я тебе врать!

— А… Ну, я ей сказал, что ничего про эту историю не знаю. Она теперь тебя будет искать. Так что будь готов к вопросам.

— Хорошо, спасибо за звонок.

— Ты сейчас на фирме останешься?

— Нет, надо съездить в одно место. Ну бывай, потом поговорим.

В динамике приемника послышались короткие гудки.

Александра радостно ухмыльнулась — зашевелились, гады. Теперь надо мчаться к офису «Альфа-Киви», сесть супердиректору на хвост. Куда же Петров так срочно собрался? Может, решил предупредить сектантов? Но он мог сделать это по телефону! Неужто у них сейчас шабаш? Вот интересно бы их застукать на месте, так сказать, вакханалии.

Александра завела машину и погнала к офису «Альфа-Киви». Не доверяя своей скорости, она связалась по автомобильной рации с центральным пультом автоинспекции и попросила проследить за синим БМВ, принадлежащим Петрову. Минут через шесть по рации ей передали маршрут движения БМВ, и Александра круто изменила направление. «Соната» понеслась на пределе, обгоняя одну за другой легковушки и проскакивая перекрестки.

Петров ехал за город. Александра увидела его машину далеко впереди — теперь не скроется. Она сохраняла достаточную дистанцию, чтобы Петров не заподозрил слежку.

Вскоре БМВ свернул с трассы на проселок.

«Держись, корейская подвеска! Попробуй русского проселка!» — подумала Александра и свернула следом. Низкосидящая «хюндай-соната» затряслась на ухабах. Впереди виднелись какие-то бревенчатые постройки, напоминающие почерневшие от времени купеческие амбары. Машина Петрова куда-то въехала, и Александра в нерешительности притормозила. Что теперь? Не хотелось обнаруживать себя раньше времени.

Она вышла из машины. За ближним амбаром было небольшое свободное пространство, скрытое высоким бурьяном. Загнав машину за амбар и убедившись, что с дороги ее не видно, Александра осторожно пошла по улице странного поселка. В руке она сжимала взведенный пистолет.

Только бы не было собак, подумала она. За забором из почерневших от времени жердин Александра разглядела машину Петрова. Там же была еще одна — белая «девятка». Людей у машин не наблюдалось. Собак тоже.

Прячась в бурьяне, Александра затаилась у забора. Ворота одного из амбаров были открыты — значит, там. Но кто скрывается в амбаре помимо Петрова? Кроме БМВ Петрова у амбара стояла всего одна машина — «девятка». «Жигулей» Кабанова здесь не было. Может, тут не сатанистский шабаш вовсе? Александра на всякий случай запомнила номер «девятки».

Из амбара вышел Петров в темных очках, быстро открыл багажник своей машины. Следом показались два крепких парня, тоже в темных очках и белых футболках. Личности явно сомнительные. В руках они несли коробки с киви. Помешались они на этих киви!

Парни погрузили коробки в багажник БМВ и снова ушли внутрь амбара. Петров закрыл багажник, уселся в свою машину и покатил прочь. Странно все очень, удивилась Александра. Получается, Петров приезжал в это захолустье, чтобы забрать четыре коробки киви у владельцев белой «девятки». Но у него полный склад этого добра! Что за чушь? Александра недоумевала.

Через пару минут парни вышли из амбара, закрыли на огромный навесной замок ворота и, прыгнув в «девятку», тоже покинули место встречи. Александра подождала немного, потом покинула свое укрытие. Солнце жарило нещадно. Сейчас бы искупаться.

Раздираемая любопытством, она подошла к запертым воротам загадочного амбара и заглянула внутрь через щель. Темная пустота. Похоже, здесь просто произошла передача. Чего? Товара? Какого? Это легко выяснить. Участники сделки известны, а такое удаленное место ее совершения наводит на мысль о незаконности торговой операции.

Добравшись до своей «сонаты», Александра связалась с дорожной службой и попросила задержать БМВ Петрова для досмотра. Изнывая от духоты, она завела машину и покатила по ухабам к трассе. Въехав на асфальт, сразу прибавила скорости.

С ближнего поста сообщили, что БМВ Петрова задержали.

Когда Александра притормозила у поста ГАИ, Петрова уже «пытали» в будке, проверяя документы. Тот скучно отвечал на «глупые» вопросы.

Лейтенант автоинспекции, нагнувшись к окну «сонаты», отдал честь.

— У него ничего подозрительного. Документы в порядке, груза, кроме четырех коробок с киви, в машине нет, а на такой мизер накладные не нужны.

Александра посмотрела сквозь окно на физиономию Петрова, все такую же скучную. Ему уже возвращали документы. Надо было что-то делать. Не мог Петров гнать за город ради четырех коробок киви.

Петров уже выходил из будки. Увидев Александру, преобразился — нацепил фальшивую улыбку:

— Товарищ следователь! А меня вот ни за что ни про что…

— Плановая выборочная проверка, — прервал его лейтенант.

— Я все понимаю. Надо, значит, надо, — пряча водительское удостоверение в бумажник, согласился Петров.

Александра вышла из машины, заглянула в открытый багажник БМВ.

— Ваши коробки? — поинтересовалась она.

— Их уже проверяли. Киви, обычные киви. Наша фирма торгует этими фруктами.

— Вижу, торговля идет бойко. Москвичи просто без ума от тропического зеленого фрукта.

— Нравится, — подтвердил Петров, словно не замечая издевки в словах Александры, но в его глазах что-то дрогнуло.

Александра это уловила.

— Разрешите взглянуть?

Петров скосил взгляд на лейтенанта. Из будки появился еще один инспектор, с автоматом наперевес.

— Как скажете. Смотрите, если так интересно.

— Откройте коробки.

— Пожалуйста.

Петров открыл коробки. В аккуратных ячейках, словно коричневые волосатые яйца, лежали тропические плоды. Все как на подбор.

Александра беспомощно оглянулась на лейтенанта. Тот выразительно посмотрел ей в глаза и отвел взгляд. Но она не хотела сдаваться. Она вытащила ячеистую подложку с плодами — коробка была пустой, никаких следов двойного дна. Она вложила подложку на место. Петров, показывая, что ему все безразлично, глядел на дорогу. Слишком уж явно показывал. Она-то видела, как ему эти коробки передали в подозрительной глуши.

Александра извлекла из ячейки один волосатый плод.

— Осторожно! Не помните! — чуть не кинулся на нее Петров.

— Не волнуйтесь так! — осадила его Александра. Все встало на свои места — изюминка в плодах! — Я вам заплачу по рыночной стоимости. Тоже обожаю киви.

— Рад бы уступить, но не могу. Мне необходимо доставить их в ресторан. Срочно. Всю партию. Так что, сами понимаете… Вы простите…

— Прощаю, — согласилась Александра. — Как называется ресторан?

— «Ореол».

— Что-то не слышала о таком. По какому адресу он находится?

— Я завожу киви на квартиру директора ресторана.

— А почему не в сам ресторан?

— Желание клиента. Видимо, директор ресторана ест киви сам.

— И вы лично привозите ему киви к столу? Разве у вас нет курьеров на фирме?

— Просто мне по пути.

— Бойкий вы на язык, гражданин Петров.

Александра поднесла плод к самым глазам и внимательно всмотрелась. Так и есть — вокруг плодоножки выделялся ярко выраженный ободок — плод вскрывали, удалив часть мякоти, чем-то заполнили образовавшуюся полость и заткнули выемку плодоножкой. Александра положила плод на место, улыбнулась бледному Петрову — он уже все понял.

— Гражданин Петров, вы задержаны.

На Петрова навели автомат.

— Это ваша машина, гражданин Петров? Это ваши фрукты, гражданин Петров?

Александра взяла плод киви, выдавила пробку. Внутри оказался пакетик. Она вытянула — белый порошок. Инспектора присвистнули.

— Это ваши наркотики, гражданин Петров? Вы арестованы по обвинению в хранении и транспортировке наркотиков. У вас есть право молчать. Все сказанное вами может быть использовано против вас в суде!

Петрова уложили животом на капот его машины, застегнули наручники на запястьях, быстро провели обыск. Александра вытаскивала плоды, и в каждом был спрятан пакетик с белым порошком.

— Товарищ лейтенант, составляйте акт досмотра. — Александра подмигнула инспекторам. — Сами обнаружили, сами и оформляйте.

Инспектора довольно заулыбались — за такой улов их, несомненно, премируют.

Александра зашла в будку, связалась с управлением.

— Опергруппа, на выезд!

— Александра! Каким ветром? — загремел веселый голос в трубке.

— Привет, Геночка.

— Что там у вас?

— Автоинспектора задержали партию наркоты.

— А нам какая печаль? Это стезя наркополицейских.

— Фигурант по моему делу.

— Ясно. Выезжаем.

Петрова завели в будку, за неимением достаточного количества стульев усадили прямо на пол. Тот был белее смерти. Что и говорить, вляпался крепко!

— Это не мой товар!

— Конечно, не ваш, — согласилась Александра. — Слишком дорого вся эта музыка стоит. Но мне это не интересно. Скажите, Петров, Сахаров тоже участвует в вашем наркотическом бизнесе?

— Что? А? — Петров бессмысленно воззрился на Александру и замотал головой: — Нет. Он ничего не знает.

— Скажите, а в чем заключаются ваши контакты с сатанистами? — торопилась Александра. Надо было качать информацию, пока Петров находился в прострации.

— С сатанистами? — не понял Петров.

— Вы собаку у них пристроили. Сами же заказывали ее обучение!

— А-а… Нет, Принца я проиграл, а парни попросили за бабки пристроить его на «курсы».

— Как звали того юношу, с которым вы были в школе собак?

— Не знаю.

Петров отвечал уже осмысленно — время для шквала вопросов прошло.

К посту подъехал микроавтобус с оперативниками. В будку вошел возбужденный Гена:

— Привет героям!

Александра вздохнула — ладно, пусть оперативники его покрутят, у них лучше получается склонять задержанных к сотрудничеству со следствием.

— До свидания, Петров. Позже поговорим основательно.

— Обязательно поговорите, Санечка, — обнял Александру за плечи гигант Гена, скаля зубы в улыбке. — Он в СИЗО долго будет сидеть. А на зоне еще дольше!

Александра высвободилась из его объятий — не любила служебного панибратства.

— Бывайте.

Отъехала она от поста с чувством глубокого неудовлетворения — к общей невнятице в ее деле прибавился наркоделец Петров.

Приехав в управление, Александра обнаружила нервную суету в оперативном отделе — там все бегали и собирались уезжать.

— Что у вас, Коля? — спросила она у одного из оперов.

— Наших грохнули! Мать-размать! Генку, Ваську Андроненко, Пузырева!

— Да ты что! — ужаснулась Александра. — Я только что с ними говорила! Они все на посту ГИБДД у въезда в город, там партию наркоты у одного типа нашли.

— Вот, а потом белая «девятка» подкатила, да как ахнут из гранатомета по будке — всем, кто там был, хана! И ходу. — Коля сжал кулак. — Они вели своего курьера.

Александра была потрясена.

— А кто видел, что стреляли из белой «девятки»? — Перед глазами Александры мелькнули мутные типы в темных очках и белых майках.

— Есть свидетели. Водители. Только номер той машины никто не запомнил. Придется оперативно отрабатывать. Дело глухое! Вся наркота сгорела! Мы даже не знаем, что за наркота была у курьера. Так бы могли торговцев отрабатывать по сорту.

— Я знаю номер «девятки», — спокойно произнесла Александра.

У Коли-опера раскрылся рот. Такого быть не могло, ибо такого не бывает! Но Александра его добила:

— Я знаю и субъектов, которые в ней сидели. В лицо только. Составим фоторобот.

— Откуда?

— Оперативная информация.

— А ну, пойдем! — Коля сгреб ее и увлек в кабинет начальника оперативного отдела, который был битком набит операми. Они возбужденно судили-рядили, что предпринять.

Александра рассказала про «девятку», и в компьютерной базе данных отыскали фотографии двух ублюдков, которые вручили Петрову коробки с киви.

— Эти.

— Коростовские. Ну что, парни, дело чести?!

— Надо, чтобы они ответили!

Опера сорвались со стульев. Александра — следом.

— Я с вами! — вцепилась она в Колю.

— Тебе-то зачем? — вкладывая пистолет в кобуру под мышкой, с досадой отозвался Коля. — Мы быстро.

— Знаете, где их база?

— Мы все знаем.

— Нет, я с вами. Я в ответе за гибель Гены! Зачем я его вызвала?

Тут Александра представила, как Гена обнимал ее буквально час назад, а теперь его нет. Внутри что-то щелкнуло, и ей стало муторно.

— Что с тобой? — встревожился Коля.

— Плохо.

— Вот и оставайся.

— Нет, я поеду.

В автобусе ей стало еще хуже. Сердце бешено колотилось. Она наконец осознала смерть Гены как реальное зло — погиб человек, который был ей эмоционально близок. Она смотрела в окно и беззвучно плакала.

— Ну что, что с тобой? Саня! — тряс ее Коля.

Александра уткнулась лицом в его плечо:

— Мне плохо, Коля.

— Остановить?

— Нет. Мне плохо, что Гены не стало. Что парней убили.

— Они ответят, Саня. Ответят.

Александра отерла слезы, высморкалась в платок. На душе было пусто.

— Что бы мы ни сделали, Коля, все уже без толку. Ребят не вернешь.

Коля отвернулся.

Три микроавтобуса, набитые парнями с автоматами, в масках и зеленых легких бронежилетах, притормозили в грязном тихом переулке, среди одноэтажных хибар, перед железными воротами. За воротами взвилась в лае свора псов. Фээсбэшники посыпались из автобусов. Во двор полетели ручные гранаты. Полыхнуло три взрыва.

Александра зажала уши, согнулась. Зачем она здесь? Только бы быстрее все кончилось! Опять смерть!

Вывалились раскореженные взрывом ворота, во двор побежали, стреляя, опера. Крики, мат, короткие очереди.

«Боже, — шептала Александра. — Господи».

И все стихло.

В тишине из-за забора тянуло дымом.

К микроавтобусу подошел Коля с пистолетом в руке, взял в руки рацию:

— Оперативный дежурный? Прими информацию. Обнаружено четырнадцать трупов, мужчины, возраст тридцать — сорок лет, погибли в междоусобной бандитской разборке. По оперативной информации, бригада Коростовского. Главарь тоже погиб. На месте разборки обнаружили два килограмма героина. Видимо, из-за него и постреляли друг друга. Оперативная группа на месте. Информацию передал капитан Углин. — Выключив рацию, Коля мотнул головой, посмотрел на Александру. — Испугалась?

— Пойду я, — буркнула она.

— Сиди. Куда пойдешь? Тебя ноги не держат. Сашка сейчас отвезет. Эй, Сашка, отвези Андрееву в управление.

— Иду. Что, Аля, испугалась?

— Пошли вы все! Вы же не лучше их! Зачем этот самосуд?!

— Они же бандиты. Получили по заслугам. Закрывай дверцу, поедем.

Всю обратную дорогу до управления Александра тупо смотрела в окно. Погиб Гена и его парни, опера перестреляли бандитов. В Москве идет тайная война, ожесточение достигло предела, кровь льется рекой, а люди со спокойствием ходят по улицам, живут своей обычной жизнью и ни о чем не подозревают.

В своем кабинете она сидела за столом и постукивала авторучкой по белому листу бумаги.

Ночь излечит ее. Ей станет легче. Она просто очень утомилась. Надо хорошенько выспаться…

Этим утром Ваню разбудил телефонный звонок. Звонила Александра. Она рассказала о гибели Гены-опера. Ваня с ним тесно не общался, так только: «Привет!» — «Привет!», но все равно в груди сдавило. Смерть — это ужасно! Ходишь вот так, ходишь, что-то планируешь, и вдруг — бац… и уже на Божьем суде. Прокурор Сатана в черной сутане зачитывает список грехов, на медные чаши весов сыплются гирьки, ангелы-защитники лепечут жалкие оправдания: «Он не ведал, что творил, и вообще он атеист, с законом Божьим знаком понаслышке!» А грозный Бог, почему-то с трезубцем, прерывает лепет защитников окриком: «Незнание закона не освобождает от ответственности!» И с размаху — трезубцем о деревянный пол!

Ваня позавтракал обжаренным в яйцах белым хлебом и простоквашей, оделся полегче — день предстоял жаркий. Сегодня у него был запланирован визуальный контакт с подозреваемой.

«Приора» лихо мчалась в потоке машин. Ваня рассчитывал выловить Мосину на выходе из ее хором. Так как сударыня не трудилась, а жила бесовским промыслом, другого варианта перехватить ее не имелось.

В Ваниной голове всплыла история, которую недавно после приличного бодуна рассказывал Загин. Это к тому, что Божий суд и тому подобное. Приснилось Пете, что работает он охранником в детском саду. И вот как-то вечером заваливают к нему четверо выпивших субъектов — и давай права качать. Петя им по-хорошему: «Прошу покинуть территорию!» Ну, те Петю, естественно, на три буквы. И тут Петя взъярился. Он потом, когда рассказывал сон, все удивлялся: откуда у него такая злость взялась? Давай он пьяниц гасить: одного бац по шее — насмерть, другого хрясть — позвоночник сломал. А на него с ножом. Тогда он нож вырвал и зарезал нападавшего. Четвертый противник бросился наутек, но Петя догнал его уже на улице и завалил ударом в спину.

Ваня ухмыльнулся — его «приора» обогнала череду иномарок. Оказывается, Петька беспощадный убийца в душе. «За что же он четвертого завалил, гад?» — продолжал размышлять Ваня. Сон — он всю подноготную человека раскрывает. А Петька ходит по управлению, всем улыбается, всем «здравствуйте» говорит. Дали бы ему волю — зарезал, не поморщился. Ваня прыснул, резко вывернул руль и въехал в микрорайон… Теперь нужно проехать вдоль длинной двенадцатиэтажки и ждать, пока Мосина соизволит выйти на свет божий. Фотографии подозреваемой у Вани не было, но он знал ее машину — серую «тойоту-камри», с фарами, похожими на глаза стрекозы.

Номер машины соответствовал записи в его записной книжке, но настораживало, что «тойота» стояла не на автостоянке, расположившейся перед домом, а уже у подъезда — по-видимому, Королева Тьмы рано встает.

Так к чему он вспомнил Петькин сон? А к тому, что за все грехи придет: «Аз воздам!» Как говорили древние злые дядьки: «И вам, и детям вашим, и детям детей ваших!» Стали во сне Загина судить, прямо в том же детсаду, который он охранял, народу полный зал, суд в полном составе. Все чин чином. И потерпевшие все, как на подбор, сидят живые, здоровые, вещают: «Он, гад, нас смерти предал!» Суду все ясно. Петька с интересом ждет справедливого приговора. И тут зачитывают: «Именем Российской Федерации, тыр-пыр, то-се, приговаривается к пятидесяти годам лишения свободы!» Загин в ужасе проснулся и был так потрясен приговором, что рассказал свой дурацкий сон всему управлению. «Ну я понимаю, десять лет, ну двенадцать! Но пятьдесят!» — возмущался Петька, закатывая глаза.

Ваня усмехнулся и посмотрел на часы. Дом просыпался — из подъезда с завидной ритмичностью выходили бодренькие жильцы. Мосину он узнал сразу. Темноволосая молодая женщина с завидной фигуркой, одетая с иголочки, легко прошла к серой «тойоте», пиликнула сигнализацией, уселась за руль и не спеша покатила из микрорайона.

Ваня поехал следом. Дура она, что с собаками мутит! Такие внешние данные! Могла бы богатого мужика закадрить и жила бы как сыр в масле каталась.

Но Ваня тут же подумал, что она и без мужика устроилась не дурно — тачка, хата, извращенный секс. Да, бабенка с запросами.

Ваня ехал и думал, что следовало бы установить жучок в машине Мосиной, чтобы знать содержание ее интимных разговоров. Сейчас к ней открыто не подкатишь, не задашь сокровенного вопроса: «А кто, собственно, из ваших подчиненных является демоном-насильником?» К ней, дерзкой и наглой, надо приходить с уликами: вот, дорогая гражданка Мосина, показания свидетелей, вот улики, колитесь, родная.

Плавный ход его мыслей прервал поворот «тойоты» в сторону местного отделения полиции. Ваня обалдел. Ведь это здесь начальником бравый майор Кашин, подозреваемый Петей в причастности к квартирным аферам. Вот и подтверждение догадки! Ну, майор, держись!

Мосина вышла из машины и стремительно вбежала внутрь здания. Очень уж торопится, видно, что-то случилось.

Ваня притормозил рядом, вошел следом.

Женщина стояла перед дежурным и, плача, взволнованно говорила:

— …Пропал. Со вчерашнего дня.

Дежурный насуплено внимал.

Ваня не стал терять времени. Было здесь какое-то несоответствие — дамочка не кинулась к майору-подельнику, а втолковывает свое горе дежурному.

— ФСБ. Майор Купчик! — показал Ваня удостоверение и хмыкнул. В пылу обозвал себя майором. Это от большой задумчивости.

Он улыбнулся, пояснил дежурному: «Наша подопечная».

Обратившись к женщине, спросил:

— Вы Мосина?

— Я Кабанова. Светлана Сергеевна.

«Вот так номер — это жена Кабанова!» — удивился Ваня.

— Что случилось, Светлана Сергеевна?

Кабанова беспомощно посмотрела на дежурного:

— Мой муж пропал!

— Аркадий Иванович? — опять удивился Ваня. — Когда?

Но и Кабанова удивилась знакомству фээсбэшника с ее мужем. Она растерялась до такой степени, что потеряла дар речи.

— Вам плохо?

— Нет, ничего.

— Поедемте в управление, напишете заявление. У нас с Аркадием Ивановичем были деловые, доверительные отношения. Пойдемте.

Ваня увлек беспомощную Кабанову на улицу, кивнул на серую «тойоту»:

— Ваша машина?

— Нет, подруги. Я искала мужа — он неожиданно пропал вчера. Я ждала всю ночь. Подруга дала мне машину и посоветовала обратиться к ее знакомому, он работает начальником этого отдела полиции.

— Майор Кашин?

— Да. Вы с ним тоже знакомы? — ничего не понимала Кабанова.

— Садитесь в машину, поедем в управление, — опять предложил Купчик.

Они уселись в «тойоту», и Кабанова повела машину. Ваня объяснял, куда ехать. Он пожалел, что при нем нет жучка — удобнейший случай прилепить прослушивающее устройство в салоне авто.

Ванин взгляд непроизвольно огладил стройные ноги Кабановой. Красивая баба, что ни говори. И распутная. Можно при случае надавить и получить маленькое наслаждение — сатанистки ведь одержимы сексом.

«О чем это я думаю?! Бред полнейший!» — очнулся Ваня.

За время поездки, кроме односложных фраз: «Прямо… Теперь поворот», Ваня ничего не произнес. Припарковавшись в ряду авто у здания управления, они вышли. Ваня зачем-то взял Кабанову за локоть, словно вел задержанную. Привычка.

Оказавшись в кабинете, он усадил ее перед своим столом, подал лист бумаги и авторучку.

В кабинет заглянула Александра:

— Привет.

— Привет.

— Петя не заходил?

— Нет, не видел. Тебе нужен кабинет?

— Нет, я еду к Филипповой. Петя объявится, скажи, пусть держит свой сотовый включенным — я ему звякну.

Кабанова затравленно смотрела на Ваню. Усевшись за стол, он неторопливо жевал губами, собираясь с мыслями.

— Пишите заявление о пропаже мужа. Когда и как обнаружили, что он пропал?

— Я… Понимаете, мы были вместе, а потом… Мы были у друзей, я отвлеклась, много выпила…

— Светлана Сергеевна, давайте отбросим лепет о друзьях. Мы знаем, что вы и ваш муж являетесь основателями сатанистской секты, которой теперь заправляет Мосина. Знаем о всех безобразиях, там происходящих.

Кабанова стала медленно покрываться пунцовым румянцем.

— И безобразия эти вовсе не невинные. Сумасшествие Олеси Егоровой, расправа над Арелиной. Ваш муж хотел помочь нам пресечь беззакония. Так что говорите правду! Когда вы поняли, что он пропал?

Кабанова сглотнула слюну:

— Перед этим на фирму, где он работал, налетела налоговая полиция, но он успокоил, что там все в порядке. Мы поехали в секту. Все было как всегда — выпили, устроили безумные танцы с раздеванием. Я заметила, что Аркаша о чем-то расспрашивает мужчин. Зазвучала громкая музыка, и я не слышала, о чем они стали спорить.

— Кто?

— Купин, Пушин. Тут я оказалась в объятиях Ивана Коростова. Мы занялись с ним сексом. А потом я выпила стакан мадеры и занялась сексом с Сысоевым, а потом был групповой секс, уже не помню с кем. Домой меня отвезла Мосина. И тут я вдруг спохватилась: где Аркаша? А она мне говорит, мол, когда она пришла в себя, многих мужчин уже не было, потому и отвезла меня домой. Я прождала всю ночь — ни звука. А Аркаша обязательный, он, если задерживается, обязательно звонит, чтобы я не волновалась.

Ваня внимал рассказу и удивлялся странным взаимоотношениям супружеской четы Кабановых. Ведь подобрались же два распутника, живут, не признавая никаких моральных и общественных норм, но при этом переживают друг за друга, любят, наверное. Это недоступно пониманию нормального человека.

— Вы любите мужа?

Кабанова удивилась и вдруг гневно сверкнула глазами:

— Конечно, люблю! Мы дружная семья. Нормальная. У нас трогательные, уважительные отношения. А сексом я занимаюсь только в секте, на стороне связей не имею. Близкая, физическая связь всех членов секты является естественной частью ритуалов нашей религии.

— Вы действительно верите в Сатану? — ухмыльнулся Ваня.

Кабанова задумалась. Хочет казаться лучше, чем есть на самом деле, подумал он. Прикрывает свое распутство болтовней о собственной религии. Чистоплюйка. Не то что Сухорунько, та прямо говорит: «Я шлюха!» — и лезет в штаны.

— Как вы оказались в квартире Мосиной?

— Я ей позвонила, рассказала о пропаже мужа. Она велела приехать к ней. Сказала, что у нее есть знакомый, даже не знакомый, а так, знакомый знакомого, майор Кашин, и надо с этим обратиться прямо к нему, и полиция примется за поиски. А если в обычном порядке заявить, тогда и искать не станут.

— В нашем ведомстве процесс пойдет быстрее. Скажите, Светлана, вы знаете, где находится логово?

Кабанова, не понимая, о чем речь, беспомощно захлопала ресницами.

Ваня поспешил пояснить:

— Ну, та избушка, где сошла с ума Егорова.

— Знаю ту избушку. Вы думаете, Аркаша…

— Ничего я не думаю. Свозите меня туда, раз уж машина при вас.

Кабанова заколебалась.

— Не бойтесь, мы не одни поедем. Я сотрудника с собакой возьму. Отвезете?

— Хорошо.

— Вот и ладненько.

Ваня открыл сейф, достал свой пистолет и большой черный кошелек-сумочку, который цепляется на ремне, засунул пистолет в кошель и повесил сбрую на себя. Получился пижон в майке, штанах и с черным кошельком под брюхом. Одно время такой прикид был моден среди челноков, и он ушел в прошлое вместе с этими челноками. Ваня использовал прикид для оперативной работы — легкая одежда не позволяла держать оружие нигде, кроме как в кошельке-сумочке.

С верхней полочки сейфа Ваня извлек коробочку, где хранился «жучок», и взял коробочку с собой, собираясь прикрепить прослушивающее устройство в машине Мосиной по пути к логову.

— Пойдемте, Светлана.

Прихватив из оперативного отдела инструктора с овчаркой, на «тойоте» Мосиной понеслись за город. Опустив стекло, Ваня высунул руку и насвистывал неуместную сейчас веселую мелодию. «Жучок» уже сидел за панелью приборов. Опер с собакой скучали на заднем сиденье.

— Лихо вы с бригадой Коростовского разделались! — обернулся Ваня к оперу.

— Оборзели, гады. Пришлось пресечь.

— Ты был там?

— Нет. И так много народу поехало. Сейчас бабки собираем на похороны. К вам еще не заходили со списком?

— Нет еще. Погребение когда?

— Завтра в обед. Пойдешь?

— Пойду.

— Троих оперов, гады, завалили. Держат нас за пушечное мясо. А Генка вообще балдежный мужик был.

Ваня вздохнул:

— Да, балдежный, — и отвернулся. Горячий ветер жег лицо. Противно умирать летом. А зимой омерзительно.

Свернув с трассы на проселок, долго ехали по пыльной дороге, сдавленной с обеих сторон зарослями осинника. Потом «тойота» сворачивала на все более наезженные пути, пока не оказалась на большой поляне. В конце поляны темнела избушка.

— Вот оно, логово, — выдохнула Кабанова. Она выключила двигатель. Стало тихо и неуютно.

Ваня и оперативник с собакой вышли из машины. Из высокой травы роем поднялась мошкара. Ваня был в рубашке с короткими рукавами и сразу ощутил, что его едят. Оборачиваясь к оперативнику, усмехнулся:

— Вот разве догадываются эти малюсенькие твари, что человек прикатил к ним, преодолев многие километры утомительного пути? И для чего? Чтобы милые насекомые вовремя пообедали!

— Шутишь все, — хмыкнул опер, отпуская собаку.

Пес сразу же громко залаял, помчавшись к логову.

— Там кто-то есть, — посерьезнел инструктор.

— Сейчас узнаем. Надо монтировку прихватить.

Ваня вернулся к машине, взял монтировку — на двери логова висел огромный амбарный замок. Собака бегала у логова, лаяла, скребла лапами дверь и поскуливала.

Они подошли вплотную к избушке.

— Фу! — скривился инструктор. — А ну, Кондор, пойдем отсюда, а то ты себе весь нюх трупным запахом отобьешь.

Из-за двери несло смертью. Ваня просунул монтировку под стальную петлю, державшую замок, что есть силы приналег — замок не сорвался.

— Хрен там! А ну, давайте сюда машину!

Кабанова подала «тойоту» задом, к замку привязали трос. Машина заревела, беспомощно дернулась — замок удержался. Еще рывок, еще.

Со звоном петля отлетела, освобождая дверь.

Ваня осторожно потянул за ручку.

Внутрь избушки через открытую дверь ворвался свет. На земле лежал человек.

Ваня сразу узнал Кабанова. Убили его, видно, сразу, во время оргии, о которой рассказывала его жена. Ваня поручил ему разузнать, знаком ли кто из сектантов с Петровым и Сахаровым. Видно, Кабанов напоролся на знакомого. Но почему такой запах? Вроде еще рано.

Ваня повел взглядом — в дальнем углу что-то лежало. Еще один труп?

Зажимая нос, он подошел ближе — полтуши коровы. Его чуть не вывернуло от вида кишевшей червями тухлой говядины.

Выскочив из избушки, он стал судорожно хватать ртом воздух. Кабанова настороженно смотрела на него.

— Светлана, взгляните.

— Я боюсь.

— Там ваш супруг.

Кабанова изменилась в лице, отвернулась и затряслась в истерике.

— Что теперь делать? — спросил опер.

— Я вас брал для чего? Нужно найти в этой лачуге запасной ход или лаз.

— Вонь страшенная. Собаку испорчу.

— Тогда сам нюхай! Откуда я знал, что здесь такое будет! — раздраженно отозвался Ваня. Надо вызывать оперативную группу, а труп Кабанова отдать медэкспертам. Придется ехать в город.

— Мы поехали, а ты наших дождись, — сказал он оперативнику и сел в машину. Кабанова, обняв руль, продолжала рыдать, сотрясаясь всем телом. Ваня тронул ее за плечо: — Успокойтесь, Светлана. Нам надо возвращаться. Садитесь сзади, я поведу.

Но Кабанова его не слышала. Пришлось вылезти из машины и волоком перетаскивать обессилевшую от горя и потрясения женщину на заднее сиденье. Весь ее былой лоск враз поблек, и стали заметны многочисленные морщинки на лице.

Ваня сел за руль и сразу взял с места в карьер. Оставленный у логова инструктор вызвал по сотовому оперативную группу.

Кабанова за время пути успела прийти в себя. Молча смотрела в окно, часто сморкалась. Ваня привез ее туда, откуда забрал, — к отделу полиции майора Кашина.

— Слушайте меня внимательно, Светлана, — выключив двигатель «тойоты», заговорил Ваня. — Сейчас вы отгоните машину к дому Мосиной, ключ передадите через какого-нибудь ребенка — перед домом всегда играет много детей. Сами где-нибудь затаитесь — у подруги поживите, у родственников. Короче, у тех людей, про которых не знают сатанисты. Недолго — пару дней. За это время, я уверен, все кончится. Возьмите мой номер телефона и сразу звоните, как найдете убежище.

— Мне страшно.

— Все будет хорошо.

— А как же Аркаша?

— Тело передадут в судмедэкспертизу. Надо выяснить причину смерти, провести вскрытие. Через два-три дня, уверяю вас, все будет кончено, и вы сможете вернуться домой и заняться похоронами мужа. — Ваня вздохнул — вроде все. — Ни пуха вам, ни пера. И будьте всегда на связи.

Он вышел из «тойоты», быстро сел в свою «приору», подождал, пока Кабанова сядет за руль и уедет, и только потом поехал в управление.

Не поторопился ли он, обещая Кабановой два-три дня на уничтожение секты, размышлял Ваня. Неизвестно. На крайний случай потом можно будет попросить ее подождать еще два-три дня, еще и еще. Не в этом дело. Кабанова перепугана смертью мужа и в секте больше не появится. Но остается открытым вопрос: рассказал ли Кабанов своим убийцам, кто дал ему задание проследить связи сектантов с Петровым и Сахаровым? Хочется надеяться, что убийцы находятся в неведении. Теперь, конечно, ясно, что Петров с Сахаровым были связаны с кем-то из членов секты. Но с кем? Вопросов много, времени на поиск ответов чересчур мало — терпеть поражение в вечном споре-соревновании между ОСУ или ФСК не хотелось.

Петя прилетел из Санкт-Петербурга в паршивом настроении. Повидавшись с обезумевшей Арелиной, он всерьез задумался о той власти над людской психикой, какой обладают его «подопечные» преступники.

Заскочив с утра пораньше в управление и не застав в родном кабинете ни Александры, ни Вани, он наведался к графологам, которым отдавал образцы доверенностей, чтобы те определили, являются ли подписи настоящими. Подписи сличали с карточками паспортного учета и однозначно определили, что во всех случаях подписи оказались поддельными. Отсюда следовало одно — жертв сначала выводили из строя, потом забирали их документы, оформляли сделки через Арелину и тут же квартиры перепродавали.

Теперь предстояло разобраться с квартирой самой Арелиной.

На запросы, которые Петя разослал перед отлетом в Петербург, пришел ответ: Арелина Наталья Григорьевна оформила договор продажи своего жилища при помощи нотариальной конторы «Зубцово».

Бросив в кожаную папку пачку чистых листов, Петя поспешил по указанному адресу. Предчувствие ему подсказывало, что он наконец получил зацепку в квартирном деле.

Представившись главе конторы и показав удостоверение, он получил данные о сделке и тут же взялся за допрос нотариуса, подготовившего договор.

Это была изящная молодая женщина.

— Вас зовут…

— Ира. Преснякова Ирина Георгиевна.

Петя записал данные нотариуса. Очень симпатичная эта Ирина Георгиевна. Давно у него не было общения с красивыми женщинами. Не в смысле участия их в оперативно-следственных действиях, вон, одна Сашка Андреева, майор, едрит ее туда, чего стоит! Не было в смысле романтических отношений. И некрасивых тоже в этом смысле давно не появлялось. Скучная, тягучая холостяцкая жизнь. Иногда с Ванькой выпивал вечерком, когда раз в неделю, когда два, а когда и три раза за четыре месяца. Когда как. Соберутся вдвоем, закурят под хмелек по сигаретке — и давай вспоминать о работе. Нет чтобы за жизнь поговорить! Надо будет снова как-нибудь сойтись с Купчиком, коньячку выпить или водки, поговорить по душам…

Петя с удивлением обнаружил, что задумчиво сидит перед начатым протоколом.

— Итак, Ирина Георгиевна, меня интересует сделка между Арелиной и… — Петя взглянул в договор и удивился: — И Козловой.

Быть того не может. Арелина продала квартиру своей соратнице по секте Козловой Нине Савельевне. Вот это номер!

— Что вы расскажете о них?

Нотариус пожала плечами, всмотрелась в текст договора.

— Честно говоря, плохо помню. Людей много проходит. Вроде все было как обычно. Пришли две женщины, предъявили паспорта, я сверила их личности с фотографиями, все как положено. Одна — Козлова, другая — Арелина. Документы, подтверждающие права собственности. Подготовили договор купли-продажи, оформили и потом зарегистрировали его в Федеральной службе государственной регистрации.

— Арелина, на ваш взгляд, была вменяема?

Нотариус удивилась вопросу:

— Конечно. Если бы было обратное, сделки бы не оформили. Это незаконно.

— Женщин точно было две? Третьей не было?

— Две.

— А деньги? Как у них было обговорено с деньгами?

— Я спросила Арелину: «Деньги получили?» Она утвердительно кивнула и хлопнула по черной сумочке. Она была с черной сумочкой. Пошлину они заплатили заранее. Все было сделано быстро. У нас всегда так.

Последнюю фразу нотариус произнесла с ноткой гордости.

Петя протянул нотариусу протокол для подписи.

— Вы не замужем?

Женщина улыбнулась и не ответила.

Из нотариальной конторы Петя помчался в магазин, где трудилась Козлова. Ему требовалось нащупать лохматую лапу Мосиной. Кабанов утверждал, что секта кормится из ее кошелька, следовательно, львиную долю денег, выручаемых от квартирных афер, Мосина оставляет себе. Меньшую часть получала Арелина. Козлова в последней сделке участвовала как подставное лицо — надо надавить на Козлову, и путь к ларцу сатанистской тайны будет открыт.

Остановив машину перед громадным зданием сверкающего стеклом торгового центра, Петя вылез, присвистнул, увидев кучу праздного народа, толпящегося в дверях, и уверенно пошел внутрь.

Козлова оказалась девушкой привлекательной, но до красавицы нотариуса явно недотягивала.

Петя несколько минут смиренно наблюдал за быстрой, расторопной работой Козловой, которая обслуживала отдел российской парфюмерии и косметики, а также сувениров.

Работа у Козловой была непыльная. Улучив момент, Петя подошел к прилавку, подозвал Козлову и, показав удостоверение, сурово сказал:

— У меня к вам есть разговор.

— Какой? — В глазах Козловой мелькнул испуг.

— Серьезный. Попросите вас подменить.

Козлова ушла в подсобку и вернулась уже совершенно поблекшая.

— Пойдемте на улицу, — предложила Козлова.

— Пойдемте, — согласился Петя.

Выйдя из тесноты торгового центра, они перешли дорогу и сели на лавку в тени дерева.

— О чем вы хотели поговорить?

— У меня даже не разговор, а допрос. Вызывать вас в управление я посчитал нецелесообразным. А говорить будем об Арелиной. Вы ведь приобрели ее квартиру?

— Да, — запнулась Козлова.

— А знаете, что стало с Арелиной?

— Нет.

— Она в очень плохом состоянии и, похоже, не оправится.

Козлова побледнела. Перепугалась сверх меры. Это еще лучше — быстрее правду расскажет, отметил про себя Петя.

— Откуда у вас такие большие деньги, Нина? Ведь квартира Арелиной стоит недешево. Я смотрел в договоре. И это официальная цена, а в реальности должно было быть заплачено гораздо больше. Ведь так?

Козлова была сбита с толку.

— Что же вы молчите? Откуда деньги? Молчите. А я вам отвечу: не было у вас денег, и квартиру вы у Арелиной не купили, а отняли. Так ведь?

— Нет! — Козлова в ужасе отпрянула. — Она мне продала квартиру.

— Хватит крутить, Козлова! Вы сатанистка, посещаете дебоши, ваша секта занимается квартирными аферами. Что я к вам, просто так пришел, с бухты-барахты? Ваши собратья давно под колпаком. Признавайтесь, кто вам приказал стать подставным лицом при покупке квартиры Арелиной? Королева Тьмы — Мосина?

Козлова тяжело вздохнула и с тоской посмотрела в сторону. Испуг ее перегорел. Слова Пети убедили ее в бесполезности лжи.

— Да, Мосина.

— Как она вам объяснила необходимость покупки квартиры Арелиной?

— Сказала, что Наташка отлучена от секты. Вы знаете, что Арелина польстилась на собак Мосиной, та ее и прогнала. А до этого такими подругами были. Мосина мне сказала, что это она купила Наташке квартиру, а теперь хочет выкупить ее обратно. Обещала, что, когда квартиру Арелиной перепродадут, мне немного денег перепадет.

— Вы разговаривали с Арелиной в момент продажи?

— Нет. Я приехала к нотариальной конторе отдельно и ждала на улице, потом подкатили на «тойоте» Мосина, Арелина и за рулем — Семенов Кирилл. Мы с Мосиной и Арелиной вошли в приемную, Мосина нас оставила, мы передали документы, оформили договор, потом поехали в «юстицию», где уже были записаны на оформление. Все сделали быстро. После этого Арелина уехала на машине с Семеновым, а мы с Мосиной в разные стороны: она — по своим делам, я — на работу… Арелину я больше не видела.

— Очень хорошо. Значит, завтра в девять подойдете в управление, сообщите дежурному, что вас вызвал следователь Загин из Особого специального управления. Вас проводят. Дадите официальные показания. Мосиной, если случайно столкнетесь с ней, о нашем разговоре ни слова. Вспомните ее расправу над Олесей Егоровой.

Козлова поежилась, сглотнула слюну.

— Кольцо вокруг Мосиной сжимается, и скоро ее арестуют. Вы ни в чем не виноваты перед законом, поэтому за свою судьбу не волнуйтесь. А теперь идите работать.

— До свидания.

Козлова быстро поднялась и заспешила через дорогу к торговому центру.

Петя задумчиво проводил ее взглядом. Теперь предстояло «дожать» Семенова. Не нравилась Пете круговерть вокруг Мосиной — все рядом да около, а не ухватишь, скользкая, как пиявка. Опытная. Прохиндейка. Хотя была бы простушкой, такого бы и дела не существовало…

В кабинете родного управления за столом сидел задумчивый Купчик. Увидев входящего Петю, он сразу заулыбался:

— Какие люди! Прямо из Северной столицы?

— Привет, Ванюха. Да нет, я уже полдня отрабатываю эпизод с Арелиной. Беседовал с Ниной Козловой, продавцом косметики. Она сказала, что после заключения сделки с Арелиной та уехала на «тойоте» Мосиной в обществе Семенова. Надо растрясти этого субъекта. Все хожу кругами, никак не могу получить прямую наводку: «Это сделала Мосина, я свидетель!»

— Чего захотел! Такое везение надо выстрадать добросовестным трудом!

— У вас что?

— У нас новый труп — Кабанова убили, и знаешь где? В логове! Я его дожал и поручил выяснить, кто из членов секты имеет связь с Петровым или Сахаровым. Его сразу и укатали. Я был там. Поручил оперу найти лаз. Нечистый ведь как-то проникал в запертое помещение, когда там сидела Егорова. Конечно, нашли. Там сзади, в темном углу, есть лаз — выдвигаются два бревна. Так что наш демон сквозь стены проходить не умеет, поэтому, надеюсь, справимся мы с ним без помощи святой воды и крестного знамения. И вот тебе еще интересная информация. — Ваня протянул большую фотографию.

Петя внимательно вгляделся — на снимке был запечатлен фрагмент бревенчатой стены с надписью, сделанной авторучкой: «Я, Арелина Наталья, меня заперли здесь и собираются со мной расправиться Мосина Любовь и Семенов Кирилл. Я нахожусь в здравом рассудке. В случае моей смерти или сумасшествия прошу винить в этом Мосину и Семенова». Под надписью стояли число и время.

Петя помнил время, указанное в банке данных нотариальной конторы, когда была совершена сделка купли-продажи. С учетом визита в Федеральную службу, надпись в логове сделана через полтора часа после оформления документов.

— Я ходил к графологам. Надпись принадлежит Арелиной, ее почерк, — сказал Ваня. — Ну, как тебе такой поворот?

— Будем брать, — решительно произнес Петя. Это была прекрасная указка на преступников, та, о которой он столько мечтал.

— Пока возьмем Семенова. А насчет Мосиной надо посоветоваться с Александрой.

— Вперед!

— Вперед!

Они поехали на квартиру Семенова, но того не оказалось дома.

— Чем он занимается? — поинтересовался Петя.

— Не помню. Записную книжку забыл.

— А голову ты не забыл?

— Не шуми.

— Как — не шуми? Что теперь делать? Не ехать же обратно!

— Обойдем соседей, может, они знают.

Стали звонить в соседние по площадке квартиры. В двух к звонкам остались глухи, но в последней, где проживала старушка с хитрым лицом, удалось выяснить, что Кирилл работает в магазине бытовой техники «Омега». Поехали туда.

Кирилл действительно работал в магазине, но не продавцом, а мастером. Он разрешал возникающие конфликты с покупателями при помощи паяльника и отвертки — каждый десятый телевизор, холодильник и СD-проигрыватель оказывались с браком, китайская сборка. «Омега» закупала технику на одном хитром заводе, где работали четыре конвейера: с одного сходили «Самсунги», с другого — «Эл Джи», с третьего — «Сони», с четвертого — «Филипс». Эта липа под фирму безбожно сыпалась, а так как магазин давал годовую гарантию (иначе никто бы не покупал), Семенов быстренько подпаивал, подкручивал, подчищал заводской брак.

Капитаны-следователи нашли сатаниста в подсобке. Семенов с паяльником в руке сидел среди разобранных телевизоров и музыкальных центров, стол его был заставлен баночками с китайскими же деталями и микросхемами.

— Вы Семенов? — строго спросил его Петя.

— Да, а что? С телевизором не порядок?

— С вами у нас не порядок. ФСБ. — Ваня сунул ему под нос свое удостоверение.

Сатанист опешил и выпустил паяльник.

Ваня деловито извлек из кармана наручники:

— Руки.

— За что?! — ужаснулся Семенов.

— За расправу над Арелиной. Собирайтесь, вы арестованы.

— Но я ничего не делал! Клянусь!

— Собирайтесь, вам говорят! Разберемся.

Семенов взял свою сумку, ему надели наручники и повели из магазина. Сотрудники «Омеги» удивленно таращились на Семенова и сопровождающих его капитанов. Семенов был красный как вареный рак.

— Это недоразумение, — пытался оправдываться он.

Семенова усадили на заднее сиденье Ваниной «приоры», Петя сел рядом с ним. Ваня повел машину.

— Рассказывайте, — велел Петя.

— Что? — не понял сатанист.

— Вы же говорите, что невиновны. Рассказывайте, как было.

— Мосина попросила меня отвезти Арелину к нотариальной конторе, а потом, после выполнения всех формальностей в Федеральной службе государственной регистрации, забрать ее и вывезти за город. Там у нас есть избушка…

— Логово, — поправил Ваня.

Семенов испуганно сглотнул слюну, поняв, что он не первый из секты, кто давал показания фээсбэшникам.

— Да, в логово. У Мосиной и Арелиной возник личный конфликт.

— Из-за связи с собаками, — ухмыльнулся Ваня, демонстрируя знание предмета.

— Точно. Мосина объявила Арелину отверженной. Она приказала ей продать квартиру Нинке Козловой, потому что квартиру Арелиной сделала Мосина.

— А почему не подарить, а именно продать?

— Не знаю. У Мосиной спрашивайте. Мне как Мосина разъяснила ситуацию, так и рассказываю. Я должен был сначала повезти Арелину якобы домой, на ту квартиру, которую она переписала на Козлову, а когда она уснет, отвезти ее в логово и там запереть. А Сатана сам с ней разберется. У нас уже был такой случай.

— С Олесей Егоровой.

— Да, с Егоровой. Я сделал только то, что мне велели. Арелина села на заднее сиденье «тойоты», я повел машину на адрес Арелиной, но по пути Арелина точно уснула. Ее, видимо, опоили снотворным. Я отвез ее в логово и там запер, а потом уехал.

— Прежде чем уехать, вы ее изнасиловали?

— Вы что! Нет, конечно. Что я, маньяк, что ли! В секте я ее сто раз имел. Она спала, когда я вытащил ее из машины и перенес в логово.

— Там не было трупа коровы?

— Коровы? — Семенов стушевался. — Какой коровы? Ничего там не было — пусто. Запер дверь, ключ подсунул под камень, где он всегда лежал, и отогнал «тойоту» к дому Мосиной, а после вернулся на работу.

— Как вы объяснили свое отсутствие на работе?

— На дом ходил к покупателю неполадки устранять. У нас такое часто случается, когда техника габаритная.

— И что потом было?

— Потом я Арелиной больше не видел.

— И вы не интересовались, что с ней стало?

— Зачем? Ясно что. Мосина шутить не любит.

— Значит, знали о беззаконии и молчали. Это ведь укрывательство преступления — уголовно наказуемое деяние. Да и соучастие в преступлении налицо — отвезли беспомощного человека за город, бросили в пустом сарае и заперли. Да, Семенов, наворотили вы дел.

Приехав в управление, капитаны продолжили допрос в кабинете. Семенов выглядел подавленным и потрясенным.

Для оперативности воспользовались ноутбуком Александры. Она оставила его в кабинете. Петя вывел на экран бланк допроса, занес показания, данные Семеновым в машине.

Ваня продолжил выяснение:

— Что вы знаете о квартирных аферах Мосиной?

— Аферах? Первый раз слышу!

— Вы знакомы с Сахаровым Евгением Геннадьевичем?

— Нет, незнаком.

— А с Петровым Сергеем Анисимовичем?

— Нет.

— Вы отвозили Кабанова Аркадия в логово три дня назад?

— Кабанова в логово? Нет. Я в логове был в последний раз, когда отвез туда Арелину.

— Кабанов задавал вам вопрос о Сахарове и Петрове?

— Нет. Я эти фамилии впервые услышал от вас.

— Кто отлучился с Кабановым во время последнего шабаша?

— Не знаю. Я был пьян. Я участвовал в оргии, пил, потом, когда расходились, многих уже не было.

— Тогда кто был?

— Я был, Кабанова Светлана — жена Аркаши, Мосина, Козлова, Казанцев был, Падьева.

— Значит, отсутствовали Коросов, Купин, Сысоев и Пушин?

— Значит, так.

— Плохо, Семенов, что вы так мало помните.

Ваня взглянул на Петю. Тот пожал плечами — не много, но можно зацепить Мосину на крючок за организацию расправ над Арелиной и Егоровой. Есть подтвержденная Козловой квартирная афера с квартирой Арелиной, но нет доказательств, что Арелина не получила денег. И поэтому пока эпизод с аферой во внимание принимать нельзя.

— Скажите, Семенов, когда Арелина садилась в машину, при ней была черная сумочка? — спросил Петя, вспомнив слова нотариуса о том, что на вопрос, получила ли она деньги, Арелина хлопнула рукой по своей сумочке.

— Сумочка? Сейчас вспомню. Да, была. Я запер Арелину в логове, а сумочка осталась в машине.

— Что было в сумочке?

— Не знаю. — Глаза Семенова забегали.

— Вы не заглядывали в нее?

— Нет.

— Зачем лгать? Говорите правду. Что было в сумочке? Деньги?

— Да, деньги за ее квартиру.

— Рубли, доллары?

— Доллары, в упаковках по десять тысяч в каждой.

— Не кукла?

— Настоящие. Я специально поинтересовался. Вот, думаю, какими бабками люди крутят.

— Вы не взяли их?

— Что я, самоубийца?

— И вы отогнали машину и оставили ее у дома Мосиной просто так, с сумкой, набитой деньгами?

— Нет, конечно. Подогнал машину к подъезду, поднялся к Мосиной в квартиру, передал ей ключи от «тойоты» и сумку Арелиной.

— В руки?

— Конечно, в руки. Мосина сказала, что я свободен.

Ваня с Петей переглянулись — Мосиной конец. Теперь ее, голубушку, можно поместить в СИЗО и давить, давить, пока она не распишет всю картину своих грязных преступлений.

— Собаки ее дома были?

— Чарльз и Принц? Нет. Собак она часто передает кому-либо из сектантов. Чтобы выгуливали их, мыли, кормили. Мосина ведь ленивая. Раньше Арелина с собаками возилась, иногда Козлова, реже Падьева, а после того случая, когда Арелина польстилась на это дело, Мосина псов только мужикам доверяет.

— Ладно, Семенов, вот вам электронный карандаш, распишитесь под своими показаниями. А теперь все, идите на отсидку. Скоро сможете все это на личной ставке в глаза Мосиной повторить.

Дежурный увел задержанного. Петя с Ваней сидели, тупо глядя перед собой, говорить не хотелось — осталось совсем немного, последний штрих — и дело можно будет закрывать.

— Как думаешь, Александра нас похвалит? — спросил Петя.

Ваня улыбнулся:

— Александра похвалит, а Харченко отругает: «Мне ваши квартирные аферы даром не нужны, вы с Ленсером разберитесь и секретной документацией!»

— Слушай, Ванька, а вдруг Мосина не знает, кто демон-насильник?

— Не может быть.

— Почему? Потому что этого не может быть «никогда»? Старая аксиома, утратившая современное звучание. Следователь должен опираться на правило: никогда не говори никогда!

— Мы его сами вычислим. Мы же всех членов секты знаем, будем обрабатывать и отбрасывать по одному…

— А вдруг не всех?

Ваня удивленно замолчал, обдумывая возможность такого варианта, но потом отмахнулся:

— Это ты брось…

Приехав в психлечебницу, Александра первым делом направилась к главврачу. Это была полная пожилая женщина с огромным начесом на голове. Руки ее унизывали толстые перстни с ярко-красными рубинами. Всем своим видом она напоминала торговку мясом с рынка. Александра ухмыльнулась: колоритная фигура, однако.

Листая со скучным выражением лица медкарту Филипповой, врачиха улыбнулась:

— Могу вас обрадовать — вашей подопечной значительно лучше. Покой и лекарства сделали свое дело. Теперь она вполне здорова. Думаю, дня через два-три мы ее выпишем.

— Очень приятно это слышать. Я могу побеседовать с Филипповой?

— Сколько угодно.

Александра направилась в палату. Открыв дверь, она увидела, что Филиппова в комнате одна. Вторая кровать пустовала. Филиппова сидела на подоконнике и смотрела на улицу. Выглядела она усталой, но совершенно здоровой.

— Здравствуйте, Юля, — поздоровалась Александра.

Та мягко улыбнулась:

— Здравствуйте. Присаживайтесь.

— Спасибо. — Александра присела на краешек кровати. — Я была у главного врача, она утверждает — вы совсем поправились.

— Да, я чувствую себя здоровой.

— Вас выпишут через два-три дня. Вернетесь на свою квартиру?

Филиппова поежилась:

— Н-нет. Пока поживу у Марины Кривцовой.

— Но ведь когда-то придется вернуться в свое жилище.

— Стараюсь не думать об этом. Не представляю, как я останусь одна на ночь в квартире, где на меня напал ужасный монстр.

— Может, вам еще рано выписываться? Я могу поговорить с главврачом.

— Нет, спасибо. Здешняя обстановка начала меня тяготить. Голые стены, лица больных, манера врачей разговаривать. С ними пообщаешься, так, даже если здоров, начнешь подозревать себя в идиотизме.

Александра хмыкнула — резко сказано.

— Юля, я хочу показать вам фотороботы двух мужчин, может, вы видели кого из них. — Александра извлекла из сумочки фотографии и протянула Филипповой. Фотороботы были составлены со слов Сахарова и Петрова — на них были запечатлены лица парней, забравших собаку.

Филиппова посмотрела и вернула обратно:

— Нет, никогда не видела.

— А Сахаров говорил, что они, эти парни, вас видели. Они пришли на фирму забрать собаку Петрова, и там были вы и Обухова Татьяна.

Филиппова задумалась, потом удивленно пожала плечами:

— Не помню никого. Я заходила на фирму, но очень редко и всегда одна. С Обуховой я познакомилась на фирме — это правда, но с той поры мы вместе там никогда не бывали. Тем более вы говорите, как будто я видела, как Сергей передавал свою собаку, — такого быть не могло. Об этом мне рассказал Женя Сахаров, и я долго не могла прийти в себя, переживала — проиграть в карты друга, потом даже звонила Петрову, упрекала. Не понимаю, почему Женя так вам все преподнес.

Александра убрала фотографии обратно в сумочку. Получается, Сахаров наврал про знакомство Филипповой с покупателями, чтобы отвести подозрение от себя. Неужели он виноват в насилии, подумала Александра.

— Юля, давайте вернемся к тому вечеру. Вы пригласили Женю к себе сами?

— Да. То есть предварительно, за день до свидания, Женя позвонил мне и предложил встретиться, я сказала, что зайду к нему после работы. На другой день я зашла на фирму, и мы поехали ко мне.

— А из-за чего вы поссорились?

— Да из-за пустяка. Он стал рыться в моих вещах, я спросила, что ему надо. Он ответил, что Обухова сказала, что отдала мне флешку, на которой записан документальный фильм, скачанный из Интернета. Ему этот фильм нужен, и он флешку заберет. Я ему объяснила, что Татьяна никаких флешек мне не давала. Он вроде успокоился, мы легли в постель. После занятий любовью я пошла в ванную, а он остался лежать. Когда вернулась, смотрю — он опять роется. Ну, я не выдержала, наорала: «По какому праву копаешься в чужих вещах?!» Он надулся, оскорбился и ушел.

— Была уже ночь?

— Нет. Часов девять или десять вечера.

— А какую флешку он искал?

— Понятия не имею. Мне Татьяна никаких флешек не отдавала. Правда.

— И после ухода Сахарова к вам больше никто не заходил?

— Нет, я посмотрела телевизор, позвонила Обуховой узнать, что за флешку ищет Женя, что за фильм там такой интересный? У нее никто не отвечал. Я легла спать, а ночью на меня напал демон.

— Это был не демон, а человек…

— Не знаю. Я чуть не спятила от ужаса. Может, и человек, но он был в омерзительном костюме демона. Такого ночью увидишь — все, или сердце остановится, или мозги лопнут.

— У вас не лопнули, — улыбнулась Александра.

— Я вовремя провалилась в обморок. До сих пор не по себе, как представлю, что довелось пережить.

Из психлечебницы Александра вернулась в управление и заперлась в своем кабинете. Итак, Сахаров придумал, что покупатели Принца видели Филиппову и Обухову на фирме. Для чего? Неужели Сахаров организовал расправу над Обуховой и Филипповой? Если так, у него точно имеются общие интересы с сатанистами. А может, Сахаров тоже сатанист? Не сходится — члены секты не называли его имени. Так или иначе, цель расправы над девушками очевидна — у них искали какую-то флешку. Может быть, Ленсер, являясь любовником Обуховой, передал ей на хранение флешку с важной информацией? Сахаров не нашел флешку у Обуховой и подумал, что она находится на хранении у Филипповой, там ее тоже не нашел, и предположил, что флешка у Кривцовой — третьей подруги? Но тогда почему, после неудачной попытки, он больше не полез в квартиру Кривцовых? Надо с этим срочно разобраться!

Из управления Александра поехала на квартиру Кривцовых.

Она постучала, и ей открыла дверь Марина Кривцова. Она была явно недовольна.

— Здравствуйте, Марина. Помните меня? Я общалась сегодня с Юлей Филипповой, — заговорила Александра, дружелюбно улыбаясь. — Она рассчитывает после выписки из больницы пожить у вас, боится возвращаться сразу в свою квартиру.

— Пусть поживет, для нее места не жалко. А надо будет, я могу у нее поночевать. Как она? — Кривцова подождала, пока Александра снимет туфли, и указала рукой в зал. — Проходите.

— Юля вполне здоровая. Ее скоро выпишут.

Кривцова предложила Александре кресло.

— Спасибо. — Александра осторожно присела с краю — сидеть в мягком кресле в такую жару было некомфортно. — Юля рассказала, что ее друг Сахаров искал у нее флешку с фильмом, которую ей якобы передала Обухова. Вы слышали что-нибудь об этом?

— Нет. Первый раз от вас.

— А как ваша дочь? Больше никто не лезет в окна?

— Пока не жаловалась. А про флешку я вот что скажу — на днях нас не было дома, я вернулась, смотрю — на тумбе стола, на котором стоит компьютер, все перевернуто. И книги на полках… Я точно знаю — уходила, все было в порядке. Думала — обокрали, все проверила — вещи на месте. Жутко стало.

— Думаете, кто-то влез? — заинтересовалась Александра.

— Бог его знает. Может, правда какие злые духи шалят. Сейчас по телевидению про такое часто передачи показывают. Вы не смейтесь, я попросила у соседки святой воды, все углы в квартире обрызгала. Думаю, может священника пригласить, пусть освятит квартиру.

Александра скупо улыбнулась:

— Все-таки, может, что-то пропало?

— Нет.

— Окна, форточки, все было закрыто?

— После вашего предупреждения о квартирных ворах мы все аккуратно закрываем.

— Я посмотрю дверной замок?

— Пожалуйста. Да он целый.

— Я понимаю, что целый.

Александра вернулась в прихожую, надела туфли, включила свет. Дверь стальная, но дешевая. Можно сказать, жестянка. Не дверь, одна видимость. Присела перед замком — изнутри все нормально. Она отворила дверь, пригляделась снаружи — так и есть: несколько почти незаметных царапин, замок вскрывали.

— Ну что? — испуганно спросила Кривцова.

Александра решила не пугать женщину, улыбаясь, поднялась с корточек.

— Говорите, ничего не пропало?

— Все на месте.

— Что ж, мне пора… Ладно, до свидания.

— А замок целый? — волновалась Кривцова.

— Целый.

Александра вышла на лестничную площадку и стала медленно спускаться вниз… После неудачной попытки влететь в окно в виде нечистой силы вор решил просто залезть днем и тихонько пошариться. Решение разумное.

Тут у нее мелькнула мысль. Она быстро вернулась и опять постучала в дверь Кривцовых.

— Да? — Кривцова удивилась ее возвращению.

— Извините, совсем забыла. Взгляните на фотографии. Это фотороботы. Вы когда-нибудь встречали этих людей? — Александра протянула Кривцовой фотографии покупателей собаки Петрова. — Не торопитесь.

Марина долго всматривалась.

— Не могу сказать. Кажется, видела. А может, нет. Что-то смутное в голове.

— Давайте я вам позже позвоню?

— Хорошо… Подождите, я дам вам номер моего телефона. — Кривцова ушла в прихожую и вернулась с листком бумаги.

Александра спрятала листок с номером в сумочку, еще раз попрощалась и пошла на улицу. Темнит Кривцова или нет? «Кажется, видела». Непонятно. Эта фраза настораживала.

Александра вела машину в плотном потоке, внимательно следя за движением, а сама прикидывала: почему Сахаров заинтересовался флешкой с фильмом? Фильм ли это, или все-таки какая-то секретная и важная информация? Все указывало на причастность Сахарова к похищению секретных документов. Ленсер и Обухова связаны, Сахаров ищет флешку, Обухова и Ленсер мертвы, Филиппова и Кривцова, подруги Обуховой, обе так или иначе пострадали. А ведь они могли знать Ленсера, раз Обухова была его любовницей. Женщины любят делиться с подругами своими тайнами.

Тут у Александры возникла мысль обратиться к знаменитому чемоданчику Вани Купчика — с помощью реактивов сверить отпечатки пальчиков Филипповой и Кривцовой с отпечатками загадочной пассии Ленсера, которая у него была помимо Обуховой и о которой ФСК знает только, что она реальна и имеет конкретные отпечатки пальцев. Вдруг это или Филиппова, или Кривцова? Бредовое предположение, но…

Сняв отпечатки пальцев с фотографий, которые держала в руках Филиппова, и с листка с номером телефона Кривцовой, она ввела данные с помощью сканера в свой ноутбук и сличила отпечатки с отпечатками загадочной подруги Ленсера. На экране высветилось соответствие — Филиппова!

Александра чуть не подпрыгнула на стуле. Филиппова и Ленсер крутили любовь в обход Обуховой. Вот почему Сахаров искал флешку и у нее, а потом вывел из строя с помощью демона — Ленсер мог спрятать секретную флешку только у Обуховой или у Филипповой, а Кривцову проверяли, потому что флешки у первых двух подруг не нашли. Флешки у Кривцовой быть не могло, значит, она где-то в другом месте. Где? Кто это может знать? Ленсер, но он мертв. Обухова мертва. Филиппова жива и уже здорова, значит, надо давить на нее!

У Александры возникла неодолимая потребность вновь мчаться в психлечебницу. Это называется азартом. Но было обеденное время. Она решила перекусить в столовой управления, перевести дух и беседовать с Филипповой, уже имея в голове точный план опроса.

В столовой к ней подсели подавленные оперативники — не было обычных шуток, они мрачно ели, почти не разговаривали: все еще находились под впечатлением гибели товарищей. Александра их не трогала.

После обеда, все обдумав, она вновь приехала в психлечебницу. Но тут ее ждало огромное потрясение — Филиппову из больницы забрали сотрудники ФСК! Вот злодеи — они тоже ее вычислили!

Теперь надо было нестись к Сахарову. Она попытается упрятать его на трое суток в СИЗО, дабы перехватить инициативу у ФСК, а то, если эти бродяги его добудут, считай, дело можно смело класть на полку — они его из своих стальных тисков уже не выпустят!

Примчавшись к офису «Альфа-Киви», Александра обнаружила перепуганных парней-экспедиторов у распахнутых дверей. Выглянув из машины, она предъявила свое удостоверение, повергнув их в еще больший шок. Что у них здесь случилось?

— ФСБ! Сахаров Евгений здесь?

— Только что увезли! Схватили за шиворот, на запястья браслеты, в воронок, и только их и видели! — отрапортовал звонким голосом один из перепуганных экспедиторов.

— Кто?!

— Не представились!

— А номер воронка?

Экспедитор напрягся и выдал номер тачки, которая стояла на учете в ФСК! И здесь опоздала. Все, хана! Дело Ленсера раскопает контрразведка, а ОСУ — шиш!

Раздосадованная, Александра поехала в управление. Ничего уже не хотелось.

В кабинете сидели растрепанные, похожие на весенних драчливых воробьев капитаны. Они примерно строчили каракули на листах бланков. Александра поразилась.

— Вы с ума сошли! — усмехнулась она. Капитаны взялись за отчеты! Что-то будет!

— Начальник, не мешай. Вон показания Семенова Кирилла, почитай. Секте конец!

Александра опустилась на стул, вздохнула:

— ФСК Филиппову забрала и Сахарова.

— Ничего, Александра. Мы их еще обскачем! — подмигнул Петя. — Думаю, пора нам брать Мосину — Королеву Тьмы.

С утра пораньше собрались в родном кабинете. Капитаны жаждали немедленных действий, им не терпелось задержать Мосину, провести у нее обыск. Обычное желание, возникающее перед окончанием дела. Но Александра тянула время, мучая подчиненных. Она спокойно сидела за столом перед раскрытым ноутбуком и считывала показания против Мосиной. Ноутбук был подключен к розетке глобальной информационной сети, связывающей силовые ведомства. Это очень удобно. Иногда полиция задерживала граждан, находящихся в разработке у ФСБ, и это сразу становилось известно.

— Начальник, чего ты ждешь, не понимаю? — стоял над душой Загин. — Время — деньги!

— Просто не хочу оказаться у разбитого корыта. Сахарова упустила, теперь из него ФСК жилы тянет. А должна была делать это я. Лично.

— Дождешься, они и Мосину заберут.

— Они о Мосиной ничего не знают.

— Узнают.

— От кого? В ОСУ завелись стукачи?

— От Сахарова.

— У нас нет прямых улик, указывающих на знакомство Сахарова с Мосиной. С ней мог быть связан Петров. А он давно на небесах.

В уголке экрана ноутбука замерцал красный квадратик — оперативная информация. Александра нажала клавишу. Высветилась бегущая строка из МВД — полиция задержала женщину, застрелившую в чужой квартире двух собак. Фамилия задержанной — Мосина.

Александра обомлела — вот так номер!

— Едем! — вскричал Петя.

Теперь нельзя было терять ни минуты.

Заперев кабинет, они понеслись на улицу, погрузились в «сонату» Александры и помчались по адресу задержания.

У четырнадцатиэтажной высотки стоял микроавтобус оперативников местного отдела полиции. Заинтригованные, Александра, Петя и Ваня быстро поднялись на десятый этаж. Дверь одной из квартир была распахнута. Там топтались оперативники, и из глубины доносился женский вой. Александра предъявила удостоверение. Вошли в прихожую. Все стены в прихожей были забрызганы кровью, на полу тоже была кровь. В зале на паласе перед диваном, на котором жалась растрепанная, зареванная женщина в наручниках, распластались тела двух черных ньюфаундлендов. На журнальном столике лежал пистолет, из которого Мосина убила своих псов. Оперативники писали протокол осмотра места происшествия.

— Майор Андреева. ФСБ, — представилась Александра. — Это наша подопечная. Мы забираем дело себе.

Осмотрев квартиру, она спросила:

— Чья это квартира?

— Некоего Купина. Он ее снимал. Участковый придет, выясним, кто реальные владельцы, — отозвался оперативник, продолжая писать.

— И где Купин?

— Она говорит — сбежал, — кивнул на Мосину опер.

— Зачем сбежал? Он что-то натворил?

— Разговаривайте с ней сами!

Александра присела на диван рядом с рыдающей Мосиной, спросила:

— Вы хотели убить Купина?

— Не трогайте меня! — истерично вскричала Мосина. — Отстаньте!

Александра посмотрела на капитанов:

— Перевезем ее в наш СИЗО, пусть очухается, а вечером допросим.

Из квартиры Купина, где ничего стоящего обнаружить не удалось, Александра поехала домой. Ее терзали вопросы: почему Мосина убила своих собак и почему она примчалась на квартиру Купина с пистолетом в руке? Видимо, между Мосиной и Купиным произошла большая ссора, но из-за чего? По словам членов секты, Мосина забрала власть в секте раз и навсегда, Купин для нее — обычный прислужник, пусть и стоявший у истоков образования секты.

Дома, к удивлению Александры, была только горничная Марина. Отсутствие отца Александру не удивило — он всегда где-то тусовался, заседал и вещал, зарабатывая бабло, а вот мать просиживала дни напролет в обставленной антиквариатом квартире, ругая всех и вся, проклиная свою сытую, но нудную судьбу.

— Где мама?

— Пошла прогуляться.

— Не похоже на нее.

— Ты не уезжаешь? — хмуро посмотрела исподлобья Марина.

— Пока нет. До вечера я свободна. Хочу разобраться в бумагах. Еда есть?

— Готовлю.

— Что такая хмурая?

— Чему радоваться? Мужика с работы поперли, теперь на мою зарплату вся семья жить будет.

— У тебя она не такая маленькая.

— Могли бы и прибавить.

— Это все к маме.

— «К маме», «к маме», — ворча, поплелась на кухню Марина.

Мать любила перепираться со строптивой горничной по любому поводу, эдакая психологическая разрядка. Александру это бесило. В доме хочется покоя, а тут — истеричные страсти, как в дешевой мыльной опере.

Она прошла в свою комнату, плюхнулась на застеленную клетчатым пледом кровать, включила кондиционер. Мерный рокот и прохладный поток воздуха разогнали досаду, вызванную ворчанием горничной.

В прихожей зазвонил телефон.

Александра вышла из комнаты, взяла трубку:

— Слушаю.

— Начальник, это я — Загин.

— Что на сотовый не звонишь?

— Ты же дома.

Александра хмыкнула от такой убийственной логики, ласково отозвалась:

— Да, Петя.

— Мы с Ванькой на квартире Мосиной, проводим досмотр. Уже есть результаты.

— Какие?

— Нашли знаменитую сумочку Арелиной.

— С деньгами?

— Ишь, чего захотела! Пустую. Еще Ванька тетрадку одну обнаружил любопытную.

— Что там?

— Какие-то номера. Номера, номера. Больше ничего.

— Вы с понятыми?

— Еще не пригласили. Сейчас позовем.

— Петя, гаденыш! Вы почему закон нарушаете? Не дай бог, что-нибудь пропадет у Мосиной!

— У нее уже давно все пропало — совесть и стыд!

— Петя!

— Да ну, начальник! Ты за кого нас держишь? Все будет тип-топ!

— Знаю я вас.

— Есть, есть понятые. Я пошутил. Хотелось послушать твое брюзжание. Ты так забавно ругаешься! А понятые есть.

— Не верится. Оформите протокол осмотра квартиры по всем правилам. Я лично проверю.

— Ладно. Я тебя обрадовать думал, что сумку нашли, а ты ноешь из-за мелочей.

— Петя!

— Все, бывай.

Опустив трубку на витые рычаги телефонного аппарата, Александра пошла на кухню. Что ж, капитаны нашли сумку, тем лучше — Мосиной теперь уже никак не отпереться.

Сердитая Марина стояла у разделочного стола и, злясь, рубила зелень, громко стуча ножом по доске.

Не вступая с ней в беседу, Александра открыла холодильник, достала пакет абрикосового сока, налила полный стакан. К соку она взяла сдобную булку. Медики утверждают, что хлеб просто необходим для нашего организма, но в ограниченном количестве. Она прикинула на глаз, сколько булка весит. Все двести граммов, не меньше. А она уже с утра ела жареные хлебцы, да и вечером съест кусочек. Ладно, у каждого человека организм индивидуален и по-разному реагирует на мучное, жирное, острое и кислое.

С аппетитом расправившись с булкой и соком, Александра поехала в управление снимать первый допрос с госпожи Мосиной — Королевы Тьмы.

Капитаны сидели в кабинете. На столе Александры лежала черная сумочка Арелиной и зеленая тетрадка.

— Как вы здесь сидите, в такой духоте? — скривилась Александра, усаживаясь за стол.

Пока она ехала, дневное пекло основательно испортило ей настроение. Теперь Александре казалось, что допрос Мосиной лучше отложить на другой день, чтобы предварительно основательно подготовиться, но капитаны были полны решимости.

— Если тебя не устраивает дух родного кабинета, идем в СИЗО. Там прохладненько, — ухмыльнулся Петя.

— Ладно, идем, — согласилась Александра.

Заперев кабинет на ключ, они организованно — Александра впереди, верные капитаны сзади — направились в комнату допроса СИЗО.

Здесь было немного прохладнее, но тоже душно. Александра уселась за стол, капитаны — на стулья у стены. Стул в центре комнаты пустовал.

В дверь постучали. Вошел дежурный:

— Задержанная Мосина.

— Введите.

Мосину ввели, усадили на стул. Она была возбуждена, Александра, открыв ноутбук, вздохнула — точно зря допрос затеяли, в таком состоянии разве можно вытащить из подследственной главное, похоже, она даже сейчас плохо соображает. Мосина напряженно смотрела на капитанов, те с интересом взирали на нее.

Прерывая игру в гляделки, Александра спросила:

— Как вы себя чувствуете, Люба?

Мосина вздрогнула.

— Вас можно называть Любой?

— Почему вы меня арестовали? За что? — запричитала Мосина. — Я ничего не делала дурного. Я ни в чем не виновата.

— Успокойтесь, — мягко произнесла Александра. — Мы сейчас все выясним.

— Мне нужна медицинская помощь! Он меня заразил! — взвизгнула Мосина.

— Кто заразил?

— Купин!

— Он чем-то болен?

— Больны собаки! Мои собаки! Он заразил их, а они — меня! Мне нужен врач!

Александра кивнула Пете. Тот быстро вышел.

— Успокойтесь, Люба. Сейчас пригласят врача, он вас осмотрит. Из-за этого вы хотели убить Купина?

— Да, но он сбежал, — выдавила Мосина. Все ее существо пронизывал страх. Теперь Александре была понятна эта нервозность — она боялась неведомой заразы, которая поселилась в ней после контакта с больными псами. Ай да Купин, ай да подонок. Большущую свинью он подложил Королеве — свел ее любимых кобелей с больной сучкой, а потом передал Мосиной: на, резвись, родная.

Александра злорадно ухмыльнулась, но тут же одернула себя — она-то чему радуется?

— А что толкнуло Купина на такую грязную проделку?

— Проделку! — взвилась Мосина. — Да он покалечил меня!

— Успокойтесь.

Мосина вдруг сникла и заплакала. Однако жалости ее слезы не вызывали — как говорится, к чему стремилась, того и добилась.

— Он денег у меня просил, а я отказала. И вот что он подстроил, мразь!

— Может, все-таки не он?

— Он, больше некому!

В комнату вошли Петя и врач с медсестрой.

— Что у вас?

— Осмотрите ее, — кивнула на Мосину Александра. — Мы выйдем.

Оказавшись с капитанами в коридоре, она подмигнула:

— Как впечатление?

— Самое отталкивающее, — отозвался Ваня.

— Брось. Бабенка-то смазливая, — поддела Александра.

Капитаны хмыкнули. Петя посмотрел в потолок и рассмеялся в полный голос.

— Ты чего?

— Подумал, надо майора Кашина проверить. Он наверняка Королеву пользовал, может, у него тоже какая секретная собачья болезнь завелась.

— Мы это узнаем в скором времени.

Вышел врач. Капитаны сразу вернулись в комнату для допросов.

— Итак? — спросила Александра.

— Больше крику. Трихопольчиком ее полечим, укольчики поделаем. За недельку поднимем, будет вспоминать о своем недомогании с усмешкой.

— Не смертельно, значит.

Врач рассмеялся:

— Естественно.

Вернувшись за свой стол, Александра бросила взгляд на успокоившуюся Мосину:

— Ладно, гражданка Мосина, убийство собак мы оставляем на вашей совести — за это заплатите административный штраф, а вот другие ваши преступления подпадают под уголовную ответственность. Хранение и применение огнестрельного оружия, доведение до сумасшествия Егоровой и Арелиной, организация мошеннических операций с квартирами, руководство сектой и т. д., и т. п. Кроме того, у меня очень много косвенных фактов, указывающих на вашу причастность к убийствам. Такие фамилии, как Ленсер, Обухова, вам ничего не говорят? А владельцы квартир, у которых вы обманным путем отбирали жилье, они ведь тоже умерли не по божьей воле. — Александра внимательно посмотрела на присмиревшую Мосину. О чем думает эта женщина? — Мосина, взгляните на меня. Сосредоточьтесь и расскажите: что и как? Ведь вы не хотите, чтобы на вас повесили преступления, которые вы не совершали.

— А вы что, защищать меня собрались? — ехидно заметила Мосина.

— Нет. Просто хочется узнать реальную картину происшествий. Вы в секте были заводилой. Мы давно вас отслеживаем, многих ваших сектантов убедили сотрудничать со следствием. Не надейтесь, что все те люди, которые поклонялись вам как Королеве Тьмы, будут слепо выгораживать вас.

— Все они грязные животные, — произнесла с неприязнью Мосина.

— Вас в секту втянул Купин?

— Да. Они, сатанисты хреновы, застали меня в парке, когда я была со своей собакой. Думала, изобьют, издеваться будут, а они нет, по-доброму ко мне. Один совсем дурной, сестрой стал называть, что-то про дьявола плел, звал к ним в секту. Я пошла ради любопытства. А они меня сразу на групповуху подписали, даже не в один круг. Я к таким извращениям не привычная. Зачем мне такая радость? У меня с собакой все спокойно, интеллигентно, как мне нравится. А эти — скоты. Я им показала, что меня привлекает — отдалась любимому ньюфаундленду. А Купин — он у них был за главного в то время — объявил меня Королевой Тьмы из-за моего такого пристрастия. Я стала посещать собрания. Меня очень возбуждало, когда они всей толпой смотрели на мой контакт с Чарльзом.

Мосина говорила отчетливо, ее глаза были широко раскрыты, но смотрели незряче, в себя — как будто все переживала заново. Александра поняла, что Мосина точно больна какой-то формой извращенного психоза.

— Как вы забрали власть в секте? Это ведь просто так произойти не могло.

— После моего посвящения никто в секте уже не пытался иметь со мной близость. На меня не смотрели как на самку. И это хорошо. Я не чувствую себя личностью, когда спариваюсь с мужчиной. Я для них как резиновая кукла. Лишь Купин продолжал приставать. Его возбуждало, что я с Чарльзом. У него сдвиг небольшой, я это сразу заметила. Я ему объяснила, что мне не нравится близость ни с одним мужчиной. Тогда он предложил: «Хочешь, ты одна будешь главной в секте, ты же настоящая Королева Тьмы, соблюдаешь законы Повелителя Зла». Понес полную ахинею. Все сводилось к тому, что он согласен стать простым моим слугой, только бы иметь меня после Чарльза. Мне это показалось оригинальным, и я уступила. Но потом быстро разочаровалась. Нужны были деньги на сборища, да и сектанты, грубо говоря, оказались все с заходами. Я Купину сказала, что умываю руки. А у нас из секты уже ушла до этого одна — Коросова Ирина. Они с мужем оргии посещали, а потом рассорились, развелись, и она больше в секту не приходила. Я решила последовать ее примеру. Сказала Купину: «Пошел к черту со своими ублюдками и обрядами!», а он молча ушел в другую комнату (это у него дома было), меня запер, а потом вдруг бац — забегает такая тварь отвратительная — собачиной несет, глаза красные, рога, крылья, когти, вся такая буро-зеленая. Я заорала от ужаса, а он маску поднял — Купин. И смеется, дурак. Он уже до того свихнулся на поклонении Сатане, что даже костюм себе сделал и носил его дома. Мол, тоже демон. В общем, чокнутый, полный идиот. — Мосина сглотнула слюну и продолжила рассказ: — Он опять надел маску, сказал, что он теперь Отец Зла и велит мне раздеться, чтобы отдаться ему. Меня это возбудило. Я разделась, он на меня взгромоздился, и я получила громадное наслаждение от секса с монстром. Я восприняла его как какое-то огромное сильное животное. Вот такие у нас начались отношения. Я осталась в секте, была Королевой и иногда отдавалась собственному демону.

— А как вы пришли к мысли оперировать с квартирами?

— Случайно. Сидела как-то дома — я тогда с родителями жила, а они у меня обыватели конченые, ничего в жизни не достигли, какие сбережения у них были, все кризисы уничтожили. Затем зашел разговор о том, что жила одинокая женщина, а у нее был сын-подонок, он хотел продать квартиру, ну и, чтобы мамаша не мешалась, напугал ее. Она умерла, и никто ничего не доказал. Тут я и загорелась идеей — нотариус у нас в секте есть — Арелина, монстр, чтобы пугать, — Купин есть. Спланировала все, нашла одинокую женщину со слабым сердцем…

— Митроненко, — подсказала Александра.

— Да, ее. Я послала к ней Арелину, предварительно обещав хорошо заплатить. Наташка до денег жадная, легко согласилась, а Купина уговаривать не пришлось — он идиот, ему лишь бы демоном побыть. Арелина наобещала Митроненко с три короба, та растрезвонила всем соседям — это нам и нужно. Ночью Купин в костюме демона влез к ней в окно.

— Каким образом он это сделал?

— По веревке. Клиентка с перепугу умерла от сердечного приступа.

— А если бы не умерла?

— С нас взятки гладки. Покупать передумали. Да и не нашли бы нас, даже если бы вздумали искать, — документов Арелина ей не предъявляла. А бред про демона — кто бы в него поверил?

Александра ухмыльнулась — Мосиной не откажешь в логике, все продумала, все просчитала.

— Купин убедился, что Митроненко мертва, забрал документы. Днем мы оформили договор купли-продажи, а после тихонько перепродали по сходной цене. Все оформляла Арелина, а паспорта покупателей были фиктивные — алкашей, опустившихся людей. Они и не знали, что какое-то время являлись собственниками квартир.

— Они живы?

— Понятия не имею. Все вопросы к Арелиной.

— Вы же знаете, что Арелина теперь невменяема. По вашей вине, между прочим.

— По своей. Слишком много захотела… А сразу после продажи квартиры Митроненко я заплатила Арелиной, дала часть денег Купину, а основную сумму взяла себе — сразу ушла от родителей, сняла квартиру, купила машину, технику, мебель.

— Остальные квартирные аферы шли по этой схеме?

— Все по одному шаблону.

— А когда на вас вышла полиция?

Мосина ухмыльнулась. Внимание полиции, видимо, не особо ее напрягало.

— Сразу же. После первой сделки.

— Как это произошло?

— Очень просто. Как только я переехала в снятую квартиру, ко мне заявились два оперативника, осмотрели все и сказали, что со мной будет говорить важный человек. Это был майор Кашин. Он принес коньяк, сам же его и пил. Объяснил, что он отвечает за район, в котором мы «сделали» квартиру Митроненко, что он уважает чужой бизнес, но, чтобы работать в его секторе, надо платить процент с каждой операции. Обещал прикрывать, то есть прямо принуждал к постоянным аферам. Я очень перепугалась, сразу отдала ему порядочную сумму, но этого ему показалось мало, и он поимел меня и сказал, что будет иметь раз или два в неделю — когда захочет, и платить ему я буду, сколько он скажет, то есть будет контролировать сделки продаж и брать свой «законный процент».

— И что, вы всегда ему платили?

— Постоянно. После каждой сделки я передавала ему когда пятнадцать, когда двадцать процентов. Меня не напрягал такой откат. Я бы давала и пятьдесят, только бы у нас с Кашиным были чисто деловые отношения. Меня угнетало, что я служила подстилкой этому скоту в погонах. На всякий случай я переписывала в тетрадь номера всех купюр, которые ему передавала, так что можете провести на его квартире обыск, возможно, что-нибудь найдете, чтобы упрятать эту мразь за решетку!

Александра переглянулась с капитанами — вот они, загадочные номера в зеленой тетради. Майору Кашину теперь конец — доигрался в оборотня в погонах. Будет бывший майор скучать за решеткой среди темных лесов республики Коми как пить дать.

— А вторая собака зачем вам понадобилась? — перешла на частности Александра. Пусть Мосина прервет свой рассказ, собьется с мысли, тогда новый наводящий вопрос сможет выявить возможные несоответствия, ибо, как говорят следователи: доверяй, но проверяй!

— Это Купин придумал! Увидел в каком-то журнале картинку — обнаженная воительница и два черных пса по бокам. Я засомневалась, где он найдет ученую собаку. Но он нашел. Рекса. Но мой Чарльз не захотел меня делить с Рексом, они подрались, и Чарльз порвал Рекса насмерть. Я Ефима отругала — Рекс был обученным псом, очень дорогим. Но у Купина если заскок, то заскок — говорит, у моего знакомого, какого-то Сахарова, есть на примете черный ньюфаундленд, и он достанет собаку бесплатно. Я говорю: как? Но они точно достали, выиграли собаку у ее хозяина, да еще так его обыграли, что тому пришлось платить за обучение, он же и школу подешевле нашел.

Теперь Александре стала ясна роль директора «Альфа-Киви» Петрова в сделке с Принцем. Выходит, Сахаров был знаком с Купиным, был с ним заодно. Потому и уговорил Петрова играть в карты, потому и проиграли, что Сахаров помогал покупателям. Значит, Купин тоже оказывал Сахарову определенные услуги. А как же иначе — вот оно, звено цепи от Филипповой к демону. Сахаров искал флешку, а после запускал демона, заметающего следы. Только Купин польстился на Филиппову и как на женщину. А собачий семенной материал? Это его извращенность, больная фантазия — после изнасилования шприцем впрыснул жертве собачье семя, чтобы совсем уж походить на нежить из фильмов ужасов. Если так, получается, что связка Сахаров — Купин причастна к торговле секретными документами. Этому подтверждение явный купинский след в теле Ленсера — собачья семенная жидкость. Купин везде выполнял грязную работу. А Мосина его спугнула. Он бежал и затаится. Придется объявлять его в федеральный розыск.

Закончив печатать, Александра внимательно посмотрела в лицо Мосиной. Трудно было понять, о чем она сейчас думала.

— А что послужило поводом к изгнанию из секты Егоровой Олеси? Почему вы с ней так жестоко поступили? — продолжила допрос Александра.

Мосина задумалась, потом ухмыльнулась, видимо, представив лицо Егоровой перед расправой — растерянное и испуганное.

— Егорову привел в секту Купин. Обычная шлюха. Первые дни необузданно трахалась с мужиками по-всякому (порнофильмы отдыхают), а потом предъявила мне ультиматум: плати денежки, ты богатая. Сказала, что заявит в полицию, мол, я ее похитила и заставляла своих слуг ее насиловать, справку предъявила официальную — у нее гинеколог знакомый был, Власьева Татьяна. Решила подработать девочка. Я поняла, что дело чересчур серьезное.

— Что стало с этой Власьевой? Она жива? — встревожилась Александра. Появляются новые, неизвестные жертвы. Одно преступление влечет череду последующих.

— Спросите у Купина. — Мосина злорадно усмехнулась и выкрикнула: — Убил он ее! Изнасиловал и убил. В парке труп закопал.

— Укажите место.

— Я не знаю. Это он сказал.

— Выясним. — Александра продолжала писать протокол. Мосина могла и наговорить на Купина, он ведь теперь ее враг. Правда раскроется, если допросить Купина, но не мешает опросить и всех членов секты, может, кто-то что-то знает, что-то слышал краем уха. — Почему же вы не просто удавили Егорову, а расправились с ней так изощренно? — спросила следователь.

— Я видела, многим уже приелись сектантство и мои взбалмошные выходки… Не скрою, люблю понукать людьми. К власти привыкаешь. Я знала, какой эффект производит пугало Купина, поэтому расправу над Егоровой облекла в магическую оболочку. На собрании секты властью Королевы Тьмы объявила Егорову отступницей, и мы повезли ее на суд Сатаны. У нас в Подмосковье есть избушка, склад или амбар какой-то — его Купин нашел и именовал логовом. Туда бросали жертвы Тьме — умерщвленных кошек. Вот туда и заперли на ночь Егорову, потом все пили и сношались. Тут Купин незаметно ушел, переоделся в свой костюм и через скрытый лаз пробрался в логово. Егорова была потрясена. Так заорала от ужаса, что у нас все мужики протрезвели. А потом упала в обморок, и он ее поимел — животное, что с него взять, скот, в голове три извилины. Утром мы обнаружили ее уже полоумной. С той поры все сектанты стали моими с потрохами. Я видела их глаза — в них был ужас. Больше у меня с ними проблем не было — они мне в рот заглядывали и были сверхпослушны.

— Мосина, почему вы так все живописуете? — возмутилась Александра. — Вам доставляет удовольствие рассказывать о своих преступлениях?

— Мне стесняться нечего, — с улыбкой отозвалась сатанистка.

Александра подумала: «Однако! Да она сумасшедшая».

Капитаны ухмыльнулись.

Мосина заявила:

— Пусть все знают, что я умная женщина. Я могу ставить цели и достигать их!

— Чего же вы достигли? Тюремной камеры? — не выдержал Петя. — Большое достижение, ничего не скажешь!

Мосина ощерилась в его сторону, словно дикая кошка. Александра решила, что сейчас последует истерический выкрик, но сатанистка, опустив голову, лишь слезливо выдавила:

— Все Купин. Из-за него я убила собак. Все он. Он!

— Успокойтесь, Мосина. В камере нарыдаетесь, времени будет достаточно, — жестко пресекла ее Александра. Этот спектакль вызывал у нее раздражение.

Окрик заставил Мосину вздрогнуть. Она как-то вжалась в стул, ссутулилась и посмотрела исподлобья, как зверь в клетке.

— Продолжим, — уткнувшись в экран ноутбука, произнесла Александра. — Расскажите, из-за чего у вас возник конфликт с Арелиной.

— Мы с Арелиной хорошо ладили, но потом ей стало не хватать тех денег, которые я ей давала. Она тоже захотела власти над сектой. Я часто оставляла у нее собак, и ей взбрело в голову попробовать с ними сблизиться… Не знаю, что она испытала, но после этого она почувствовала себя равной мне! Потребовала, чтобы я сделала ее младшей Королевой, а прибыль от сделок с квартирами делила пополам! Я возмутилась! Кто она, чтобы с ней делиться? Я и так ей хорошие деньги отстегивала. На этой почве мы сильно повздорили. Она стала угрожать, что сдаст меня. Сама пострадает, но меня сдаст. Я держалась. Тогда она потребовала отступного. И я решила от нее избавиться. Мы договорились, что она продает мне квартиру за тройную цену и перебирается жить в Санкт-Петербург. Мы все оформили по закону, официально. Я передала Арелиной деньги за ее квартиру, мы выпили по чашке кофе. Когда Арелина ходила в туалет, я подсыпала в чашку снотворное, чтобы потом она уснула в машине. Семенов отвез ее в логово и там запер. Деньги он мне вернул обратно, а квартиру Арелиной я собиралась по обкатанной схеме перепродать. Ефим в костюме монстра изнасиловал Арелину в логове и, уже сумасшедшую, отвез в Санкт-Петербург, как было ему велено. — Мосина ухмыльнулась.

— Арелина не знала о костюме Купина?

— Нет. О маскараде знали только я и Ефим.

— Ошибаетесь. О костюме демона знал приятель Купина — Евгений Сахаров.

— Может быть, но наши дорожки не пересекались.

— А майор Кашин, он еще не получал мзду за квартиру Арелиной? — вдруг спросил Петя Загин.

Мосина посмотрела в его сторону.

— Нет. Квартира еще не перепродана. Как только мы ее перепродадим, он сразу придет за данью. Видимо, в регистрационной палате у него свой осведомитель.

— Вы ему лично в руки деньги отдаете?

Мосина ухмыльнулась. Она уже не была такой забитой, перепуганной, как вначале.

— Кашин трус, дрожит, а берет. Деньги я оставляю в условленном месте. После он звонит, говорит, что порядок, и объявляет, когда придет меня иметь. Свинья грязная.

Мосина вздохнула, положила ногу на ногу.

Александра отметила, что Мосина очень подвижна в эмоциональном плане. Надо будет отправить ее на освидетельствование у психиатра, подумала она. Возможно, придется закрыть дело, если окажется, что Мосина психически больна.

— Продолжим. Скажите, кто убил Кабанова?

— Кабанова?! — Мосина поразилась. Ее удивленное лицо говорило о том, что о смерти Кабанова она слышит впервые.

— Чему вы так удивляетесь? Вам ведь супруга Кабанова обо всем рассказала.

— Она рассказала о пропаже Аркадия. Я посоветовала ей обратиться к Кашину напрямую, мол, от моего имени, машину ей свою дала, а она машину вернула, а сама исчезла, мне ничего не рассказала, что и как.

— Это мы посоветовали ей исчезнуть, так как опасались за ее жизнь. Труп Кабанова обнаружен в вашем так называемом логове.

— Это Купин убил! — резко выкрикнула Мосина, чуть привскочив со стула. — Раз в логове, значит он!

— И вы об этом ничего не знали?

— Нет. — Мосина мотнула головой.

— А с кем Кабанов покинул последнюю оргию?

— Сейчас вспомню. С Купиным и с Пушиным. Точно. Аркаша такой безобидный парень. А Ефим совсем рехнулся в последнее время. Все молится Отцу Зла. Домолился.

— Из-за каких денег вы с ним поссорились?

— Из-за обычных. Пришел, говорит: «Дай! Мне деньги нужны!» Не займи, а дай! Как будто я ему обязана чем-то. Говорит, ты хорошо живешь, выручи. Я послала его подальше. Одному дай, другому. Я своим умом деньги заработала.

— Он ведь вам помогал.

— За это он свое получал.

— Видимо, посчитал, что мало.

— Ему повезло, что сбежал. Я бы его точно пристрелила.

— Где пистолет купили?

— На рынке.

— Продавцов назовете?

— Нет, не назову… Я устала и хочу отдохнуть. У меня все ломит внутри. Товарищ следователь…

Александра кивнула — и так Мосина рассказала почти все, без утайки. Пусть переведет дух. И им не мешает обдумать и проанализировать услышанное.

— Хорошо, Мосина. Сейчас вас отведут к врачу, а после процедур будете отдыхать.

Когда задержанную увели, Александра воззрилась на сразу закуривших капитанов.

— Ну что?

Петя выпустил несколько колец дыма, громко выдохнул, стряхнул пепел в спичечный коробок. Потом заговорил:

— Первое. Надо брать быстренько всю шайку-лейку, пока не разбежались, как тараканы по щелям. И в первую очередь брать Пашина, причастного к убийству Кабанова… Второе. Пусть Мосина созвонится с майором Кашиным и даст знать, что его доля лежит в положенном месте. Поместим меченые купюры, возьмем с поличным, и с обыском к нему на хату!.. Купина — в федеральный розыск, а насчет Сахарова, секретных документов и Ленсера надо делать запрос в ФСК.

— С ФСК я разберусь, — заявила Александра. — А вы отработайте майора Кашина и остальных сатанистов. Думаю, дня за два дело сведем и отрапортуем начальству — свою работу выполнили.

— А если Купин совершит новое нападение? — задал сакраментальный вопрос Ваня Купчик.

Александра вздохнула и развела руками…

К вечеру закончили арест членов секты. Ваня и Петя пустили сатанистов на поток — быстро снимали показания, брали подписку о невыезде и отпускали восвояси. Большинство сектантов о криминальных проделках своей Королевы и ее демона ничего не знали и потому будут проходить в уголовном деле в качестве свидетелей. Хотя каждому предъявят обвинение в сокрытии расправы над Егоровой. Степень их вины определит суд.

На десерт капитаны оставили соучастника убийства Кабанова — Пушина Павла Ивановича. На него указала Мосина — это было единственной зацепкой, но Петя решил внушить Пушину, что помимо Мосиной на него указывает якобы уже задержанный Ефим Купин.

Пушина посадили на стул посреди кабинета, направив в лицо испуганного сатаниста луч настольной лампы. Тот щурился, но капитаны курили и ехидно молчали.

— Сознавайтесь, Пушин, как вы убили Кабанова? — грозно велел Петя, всматриваясь в его лицо.

Тот побледнел:

— Нет. Я не убивал! Это не я!

— А Купин утверждает — вы. Мосина видела, что вы с Купиным увели Кабанова с оргии, и Купин рассказал, как вы с ним расправились! Говорите, Пушин, говорите! За что вы убили Кабанова?

— Я не убивал Аркашу, — завизжал Пушин. — Это не я!

— Кто тогда? — налегал Петя.

— Купин убил.

— Как? Вы видели?

— Не видел. Я вел машину. Кабанов с Купиным сидели на заднем сиденье. Купин сказал Кабанову, что Мосина велела подготовить логово. Кабанов испугался, сказал, что не поедет туда вечером. А Купин сказал, что это срочно. Аркаша попросил меня остановить машину. Тогда Купин ударил его ножом в бок. Я нажал на тормоз. Но Купин пригрозил и мне, и я повел машину к логову. Кабанов хрипел, а когда мы приехали к логову, уже был мертв. Я боялся, что Купин и меня убьет. Он перетащил тело Кабанова в логово, запер дверь, мне пригрозил, что убьет меня, если я расскажу об убийстве Кабанова. Он запугал меня! Я не виноват! Я бы рассказал, заявил в полицию, но Купин сумасшедший! Он бы меня убил не моргнув глазом!

Пушин опустил голову. Петя довольно взглянул на Ваню Купчика, выпустил сигаретный дым. Как ловко он взял на понт этого Пушина! Теперь у них есть еще одно раскрытое убийство.

— Вы правду говорите? — сурово спросил Ваня.

— Истинную правду. Истинную, — суетливо заерзал на стуле Пушин. — Купин убил Кабанова. Я свидетель. А меня Купин запугал. Грозил убить, если расскажу. Я тоже жертва.

— Аборта, — хмыкнул Петя…

С утра пораньше Мосину привели в кабинет и попросили созвониться с майором Кашиным.

— Алло, Коля. Это я. Узнал? Почему звоню? Сам знаешь. Да, на старом месте. Сколько? — Мосина подняла глаза на капитанов. Майор Кашин интересовался суммой мзды. Петя быстро написал на листке бумаги цифру. Мосина выдохнула в трубку означенную Загиным сумму. Выслушав возмущенный вопрос Кашина — было слышно, как он гневно кричит, озвучила его, оглядываясь на Петю. — Почему мало? Торопились, сбыли квартиру по дешевке. Можешь потом проверить… Да не вешаю я лапшу. Ладно, когда придешь на свидание, проверишь. Я все разложу по полочкам… Ладно, ладно… Жду… Пока. — Она опустила трубку, хмыкнула. — Козел.

— Спасибо за помощь, гражданка Мосина. Сейчас вы с нашими оперативниками поедете и укажете место тайника, — сказал Петя.

Мосину увели. Далее предстояло ждать, пока оперативники выполнят свою работу и проведут задержание коррумпированного майора.

— Что, Харченко деньжищи уже вручил? — спросил Ваня.

— Наши вечные помеченные купюры. Сколько народу на них ловили!

— Сейчас куда?

— Ты, Ваня, как в первый раз. Память отшибло? Что в таких случаях делается? Получаем санкцию на обыск роскошной квартиры майора Кашина и, как только нашего оборотня в погонах зацапают опера с мечеными деньгами, быстренько-быстренько мчимся на кашинскую хату, пока вороватая семейка не перепрятала ценности.

Петя закурил, уселся на стол, минуту курил молча, затем стряхнул пепел в спичечный коробок.

— Когда зажигалку купишь? — хмыкнул Ваня, наблюдавший за процессом курения.

— Я их всегда теряю. А спички удобно. Коробок опустел — вот тебе готовая пепелка… У Харченко что-то есть по работе… Пока темнит… Уже планирует нас загрузить новым делом, но тянет пока. Нам быстрее бы с этой лабудой закончить… А что, тянет в провинцию? Устал от московской суеты?

Ваня ощерился в улыбке:

— Такое ощущение, что возимся не в своем дерьме.

— Ясно, что не в своем. В чужом, — согласился Петя, снова стряхивая пепел в коробок.

— Глубокомысленно ты выражаешься. Бросай курить — некогда!

— Бросить легко, трудно не начать вновь. — Петя затушил окурок. — Пошли.

Когда санкция на обыск была получена, раздался звонок от опергруппы — майор Кашин задержан, меченые купюры изъяты. Оставалось самое интересное — залезть в закрома.

Приехав на квартиру Кашина вместе с оперативной группой ФСБ и положенными документами на руках, капитаны принялись за дело.

Жена майора, толстая тетка в махровом банном халате, толстых перстнях на пальцах и ажурных серьгах с бриллиантами, завыла в голос, плюхнулась задом на мягкий диван и весь процесс выемки ценностей тихонько ныла, глядя перед собой и ничего не воспринимая. Нашли массу наличности в рублях и валюте. Номера сверили с номерами в зеленой тетрадке Мосиной — все сошлись. Были изъяты авторские золотые украшения. Квартира изобиловала навороченной, дорогущей бытовой техникой. И это все великолепие приобретено было на обычную зарплату полковника полиции, усмехнулся Петя. Жена Кашина временно не работала лет двадцать. Состав преступления был налицо — майор Кашин получал криминальные деньги, крышевал преступников и понуждал их к новым преступлениям, несущим ему обогащение.

Когда обыск подходил к концу, позвонили из управления. Петя сосредоточенно выслушал сообщение и коротко ответил:

— Едем!

Вечер был томным. Александра по телефону договорилась о встрече с Мишей Малычевым и капитаном Мышковым из ФСК.

— Мы свою работу выполнили! — бодро отрапортовал в трубку Миша. — А ты?

— Тоже. Как договаривались: баш на баш?

— Готовь флешку, Алька. Мы заедем за тобой завтра в обеденный перерыв.

— Идет.

Остаток вечера и следующее утро Александра отсеивала информацию из дела сатанистов, делая копии только необходимых контрразведчикам материалов.

Ровно в двенадцать дня дежурный позвонил и сообщил, что ее ждут на выходе.

Прихватив флешку, Александра заспешила в вестибюль управления.

— Аля, ты прекрасна! — с ходу выдал комплимент Миша.

— А где цветы? — усмехнулась она и помахала флешкой. — Куда повезешь кормить? Мышков с тобой?

— Сразу столько вопросов, дай опомниться. — Миша шутливо обхватил Александру за талию, но она быстро с показательным шутливым возмущением ударила его по рукам.

— Это еще что такое?! Распустился, Малычев! Своим капитанам пожалуюсь, берегись! Они ребята строгие!

— Боюсь, боюсь! — засмеялся Миша, поднимая руки.

В прекрасном настроении они вышли из здания и направились к черной, роскошной представительской «ауди» контрразведчиков. Дело было отработано, в душах царило спокойствие. Хороший финал напряженного труда — это всегда радость!

— Крутые парни служат в контрразведке! На служебной машине разъезжают в обеденное время, — шутливо восхитилась Александра.

Миша галантно открыл перед ней дверцу:

— Прошу вас. У Федеральной службы контрразведки ненормированное рабочее время, следователь Андреева. Считайте, что мы на служебном задании!

— Так и есть! — подтвердил, обернувшись, сидевший за рулем Мышков. — Здравствуйте, Александра.

— Здравствуйте, Юра. Документы принесли?

— Принесли, куда мы денемся.

Александра уселась на мягкое сиденье, Миша захлопнул дверцу, быстро запрыгнул на переднее кресло, и «ауди» сорвалась с места.

— Здесь неподалеку классная забегаловка. Шницели, отбивные, сырный суп в горшочке. Ты ведь любишь, Аля?

— Люблю. Не тяните, колитесь. Что там с Сахаровым и Филипповой?

— У Сахарова дядя трудится в НИИ, откуда воровали документацию. Этот дядя передавал документы племянничку. Семейный подряд, одним словом. Но по порядку… Мы отрабатывали квартиру Обуховой, все закоулочки, все дощечки, все щелочки. Сняли все отпечатки пальцев со всех предметов, в надежде найти хоть что-то. И представь, на коробке DVD (у Обуховой большая коллекция дисков DVD) обнаружили отпечатки пальцев таинственной пассии Ленсера. Поехали пообщаться с Филипповой в лечебницу — она ведь подруга Обуховой. Тут всплыла ее история любви и размолвки с Сахаровым из-за флешки. Мы у этой жертвы демонического насилия сняли пальчики — она, родимая, и есть пассия Ленсера! Сразу ее цап — и в управление. — Миша плотоядно улыбнулся, словно кот, поймавший зазевавшуюся мышь. — Ну и Сахарова, естественно.

— Перед самым моим носом, — обиженным голосом пропела Александра. — Я тоже вышла на Филиппову по ее отпечаткам.

— Умеем опережать конкурентов, — хохотнул Миша. — Привезли мы Сахарова в управление, крутим, а он — знать не знаю. Тогда мы ему Филиппову и предъявили. Он сразу все вспомнил, стал огород городить насчет какого-то нового фильма: мол, он в тот день говорил с Обуховой по телефону, и та похвасталась, что отдала флешку с фильмом Филипповой. Муть, одним словом… Из Филипповой ничего существенного не выпытали.

Она обычная стерва. С Ленсером крутила из спортивного интереса, нравилось подруге наставлять рога… Мы плотно за Сахарова взялись. Говорим: как вы могли говорить с Обуховой по телефону, если она в тот день уже была мертва? Он опять выкрутился: значит, говорит, не в тот день, а в предыдущий. Мы заинтересовались загадочной флешкой, провели тщательные обыски на квартирах Сахарова, Филипповой и снова Обуховой. И представь, глубоко под ванной в квартире Обуховой нашли эту флешку. А там…

— Документация из НИИ оборонного значения? — подсказала Александра.

Миша переглянулся с капитаном Мышковым, улыбнулся:

— А вот и нет… Там видеозапись насилия, совершаемого над несовершеннолетней. Насильники — Сахаров и его дядя из НИИ. Вот благодаря этой записи мы вышли на дядю и прижали его. Запись быстро развязала языки. Дядя этот с племянничком частенько девочками баловались — сначала шлюх водили малолетних, а потом стали ловить девок, насиловать и выбрасывать. Нет, не убивали — проверили, все живы, в добром здравии. А дядю давно пасли промышленные шпионы. Ленсер этот. Вот оргию племяша и дядечки и записали для шантажа. Простейший прием. Добудь документы, иначе запись попадет в правоохранительные органы. Дяде с плямяшем делать нечего, предоставили Ленсеру документы с рабочими расчетами, попросили денег — информация все-таки дорогая, а Ленсер им кукиш дал понюхать. Жадный, сука. А потом пришел заказ на промышленную документацию. Дядя безропотно откопировал ее и передал племяннику. Вот тут Сахаров и возмутился, решил руки погреть, а для этого ему было необходимо избавиться от компрометирующей видеозаписи. Он стал действовать прямолинейно — захватил Ленсера и начал пытать. Тот упорствовал.

— Значит, Ленсера убил Сахаров? — нетерпеливо перебила Александра Мишин рассказ.

— Нет. Убил Ленсера приятель Сахарова — Купин. Сахаров и Купин с детства знакомы, жили неподалеку, постоянно общались. Купин был сатанистом, и Сахаров предложил ему сыграть роль демона — у того был оригинальный костюм. Это по рассказу Сахарова.

— Это правда. Есть у Купина костюм, — подтвердила Александра.

— Короче, Купин влез к Обуховой в образе нечистой силы. Перед этим с Обуховой вел беседу Сахаров, а Купин заставил ее своим маскарадом навсегда замолчать. То же произошло с Филипповой. А в квартиру Кривцовых Купин лезть побоялся — Кривцова замужем, и муж у нее крепкий дядя, мог этому демону все крылья переломать, и рог в задницу засунуть, поэтому к Кривцовым наведался днем сам Сахаров, но тоже не нашел роковой для себя флешки. Ленсер, несмотря на пытки, не признался, куда спрятал видеозапись, и однажды Купин переусердствовал — Ленсер умер.

— Почему вы уверены, что именно Купин убил Ленсера?

— На шее Ленсера был ремень с отпечатками Купина. Мы ездили на квартиру Купина, где живут его родители, — сам Купин уже полгода жил отдельно, причем никому из своих близких точных координат не оставил, появлялся, когда хотел, и исчезал. Отпечатки на ремне и отпечатки Купина из его комнаты совпали. Убил Купин. Да еще и надругался над трупом. У этого парня явно не все дома.

— Когда его задержат, мы это выясним, — отрешенно произнесла Александра. Она понимала, что Купина могут вообще никогда не обнаружить, если он не оставит новый кровавый след.

«Ауди» притормозила перед кафе.

— А ваши данные, сударыня? — спросил Миша.

— А вы будете кормить голодную женщину?

— Еще как!

— Тогда вот мои данные. — Александра протянула флешку.

— А вот наши.

— А документацию обнаружили?

— Естественно. Сахаров покривлялся, но рассказал, где прятал подготовленные для передачи материалы.

— Выходит, дело отработано?

— Отработано, сестра. Осталось последнее — взять Купина.

После вкусного обеда, сдобренного шутками, Александру отвезли обратно в управление. Она вошла в кабинет. Тут же зазвонил телефон. Выслушав сообщение, она коротко ответила: «Выезжаю!»

Оставив «хюндай-сонату» у подъезда четырнадцатиэтажного дома, Александра поспешила к дверям. Тут уже толпились зеваки. Белая машина скорой помощи увозила труп женщины. Здесь же были уазики полиции и «Лады» капитанов.

Поднявшись в кабине лифта на двенадцатый этаж, Александра вошла в квартиру пострадавшей. Здесь были оперативники, участковый, Ваня Купчик и Петя Загин.

— Купин? — коротко поинтересовалась Александра.

— Его почерк. Посмотри. — Ваня взял ее за локоть и увлек в спальню. Окно было распахнуто, кровать сдвинута вкось, постель смята, в комнате беспорядок. — Отпечатков не обнаружили, жертва — Васильева Елена Сергеевна, тридцати двух лет, умерла от разрыва легких — ее задушили.

— Почему думаешь на Купина?

— Во-первых, преступник проник через окно. Во-вторых, жертва изнасилована в извращенной форме. Экспертиза выдаст анализ семенной жидкости, обнаруженной в половых путях погибшей. Думаю, она будет собачьей. Вот, смотри. — Ваня протянул Александре пучок собачьей шерсти. — Зацепилась в зазубренке на подоконнике. В квартире окна еще старые, деревянные. Шерстинки окрашены в зеленый цвет — судя по всему, купинский костюм.

— Район оцепили?

— Зачем? Нападение совершено ночью. Послали осмотреть крыши и подвалы, но, думаю, зря это. Участковый обойдет дома на участке, проверит проживающих, может, Купин здесь снял квартиру.

— Кто обнаружил труп?

— Пойдем. Обнаружил тело сожитель Васильевой. У них связь не постоянная, жили по отдельности и раз-два в неделю встречались на этой квартире.

Александра вышла вслед за Ваней из спальни. Петя допрашивал испуганного, потрясенного происшествием друга погибшей. Тот сбивчиво рассказывал, как пришел, как долго стучал в дверь, как заподозрил неладное — Лена должна была быть дома, как открыл дверь своим ключом и увидел ее мертвой, а вчера он был у себя дома, его видели соседи, а бабушка, с которой он живет, может подтвердить, что он никуда не отлучался, поэтому подозревать его в смерти любимой женщины не стоит. Все банально и противно.

— Надо узнать у него, пропало что-нибудь или нет. Купин должен на что-то жить. Наверняка подобные нападения будут повторяться, — заключила Александра. Теперь Купин загнан в угол, он понимает, что обратной дороги у него нет, поэтому будет беспредельничать, пока его не поймают. А поймают его только по чистой случайности, и когда это произойдет, одному Богу известно…

Через три дня случилось новое нападение. Александра опять лично выезжала на место происшествия — Купин напал на одинокую девушку двадцати восьми лет, проживавшую недалеко от убитой ранее Васильевой… Александра поняла, что Купин где-то в этом районе, сидит в логове и совершает нападения с целью грабежа, а теперь и чтобы утолить свою необузданную жажду извращенной жестокости. Он превратился в маньяка, серийного убийцу. Каждый день, проведенный им на свободе, таил новую угрозу для окружающих…

И вдруг через какое-то время, выходя из управления, она спиной почувствовала чье-то упорное, зловещее внимание.

«Неужели он? Он вычислил меня. Я все ему развалила, превратила в прах, я самое главное зло для него…»

Сердце свело от тревоги и страха — реальный жестокий маньяк начал охоту, и цель его не кто-то отстраненный, со стороны, а она сама.

— Александра Сергеевна, это просто ваши страхи. Вы долго занимались этим делом, сказалось переутомление, — мягко отреагировал генерал Харченко на сообщение Александры о том, что Купин вышел на нее и наметил ее следующей жертвой. — Отдохните, возьмите недельку за свой счет, смените обстановку… Все пройдет…

— Вы думаете?

— Уверен! — Генерал был непреклонен.

Беспокоить капитанов ей не хотелось, они бы только все испортили, подняв шум и ненужную суету. Они уже отстранились от купинского дела, настроились на новый объект.

В голове Александры родился простой и беспроигрышный план. Взяв отпуск за свой счет, как ей советовал генерал Харченко, она объявила родителям, что уезжает на недельку-другую в командировку, быстро сняла квартиру в доме, где проживала до гибели Васильева, только в другом подъезде, и стала ждать. По утрам уезжала в пригород, в санаторий-профилакторий родного управления, плавала в бассейне, смотрела фильмы в 3D-кинотеатре, гуляла по тихим аллеям, много читала, вкусно ела, после обильно работала на фитнес-тренажерах, а на ночь уезжала в Москву. Купив готовые продукты (только разогреть в микроволновке), запиралась в арендованной квартире и смотрела телевизор, находясь на пределе нервного напряжения. Первое время не выключала телевизор всю ночь. Нервное напряжение нарастало. Она чувствовала, что ее план верен и скоро все случится, а уже потом она, конечно, оправдается перед начальством… Окна всегда были распахнуты настежь. Они звали, манили свободным проникновением. Они кричали — ворвись!

Пистолет с полной обоймой лежал под подушкой (отпуск был за свой счет, то есть не проходил по официальным бумагам, поэтому от Александры не требовалось сдать оружие — в этом тоже состоял ее расчет). Спала она при включенном ночнике.

На пятый день игры в живца Александра всем своим существом поняла, что за ней снова наблюдают. «Началось!» От этого мурашки пробежали по коже, очень захотелось немедленно захлопнуть окно, но она выдержала соблазн и почти не спала всю ночь. В распахнутое окно врывался прохладный ночной ветерок. Тревога не покидала и во сне.

Она проснулась от скрежета. В ужасе открыв глаза, она задохнулась от страха — кошмар продолжался. ЭТО сидело на подоконнике. Огромный лохматый демон, с крыльями, рогами, когтями, пригнувшись, изготовился к прыжку. Его кроваво-красные глаза горели неживым огнем. Александру охватила паника. Она открыла рот, но не смогла закричать — горло сдавил ужас. Рука шарила под подушкой и не находила пистолета. Есть! Вот он, холодный, железный и тяжелый.

Демон громко пыхнул смрадом и оттолкнулся от подоконника.

Рука выбросила вперед оружие:

— Ба-бах!!! — Пистолет дернулся.

Александра видела, как медленно летела пуля, как врезалась и, оплавляя кровью, пробила лоб демона, голова мотнулась далеко назад, он опрокинулся, устремляясь в многоэтажную пропасть.

— Возвращайся в ад, — выдохнула она.

В нависшей тишине веяло прохладой из распахнутого окна. Черной змеей болталась веревка.

Александра почувствовала огромнейшее облегчение, переходящее в слабость.

До рассвета оставалось два часа…


home | my bookshelf | | Господа бандиты |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 2.0 из 5



Оцените эту книгу