Book: Палач. Смертельное оружие I, II, III



Палач. Смертельное оружие I, II, III

БЕСТСЕЛЛЕРЫ ГОЛЛИВУДА

ПАЛАЧ

СМЕРТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ I, II, III

Эндрю Никсон

ПАЛАЧ

Пролог

Роджер привычно бросил в рот согнутую пополам пластинку жвачки и покосился на своего нового напарника. Они познакомились полчаса назад…

— Сержант! — лейтенант Льюис окликнул Роджера. — Зайди ко мне.

В закутке, где с трудом умещался стол лейтенанта, на стуле рядом с дверью сидел высокий широкоплечий парень.

— Познакомься, Роджер, — это твой новый напарник, Фрэнк Кэссол.

Роджер поморщился и протянул руку: он не любил новых людей.

— Роджер Батлер, негр, — представился сержант, — Надеюсь, ты не такой зануда, как мой бывший напарник.

— Надеюсь, — сказал Фрэнк и пожал Роджеру руку.

— Сработаетесь! — засмеялся лейтенант. — Кэссол попросил меня прикрепить его именно к тебе, как к самому лучшему полицейскому города.

— Да ладно, — махнул рукой Роджер.

— А что, — продолжал лейтенант, — ты парень опытный, в самом расцвете полицейской карьеры. Быть тебе большим начальником. Вот и поучи молодежь…

— Ты правда сам попросился ко мне? — спросил Роджер напарника уже в машине.

— Да. Начинать надо с лучшими, тогда и сам будешь неплохим.

— Ну-ну…

«Только этого мне не хватало — воспитывать птенцов», — нагонял раздражение Роджер, скрывая от самого себя, что мнение новичка ему польстило.

Он уже успел кое-что узнать об этом парне. То, что он когда-то служил в армии — это, безусловно, плюс. По крайней мере, у него есть хоть какое-то понятие о дисциплине. Во всяком случае это лучше, чем работа в доме престарелых сиделкой или в приюте для детей-дебилов. Но то, что он пришел сразу после полицейской академии, не имея ни секунды опыта полицейской работы — это очень, очень плохо. Большой минус. А если он еще и зануда…

Роджер вздохнул — ладно, работать нужно с теми, кто есть, а не с теми, кого воображаешь.

Запищал вызов полицейской рации, и раздумья закончились. Роджер и его «сосунок» попали в огонь работы. Какой-то очередной придурок захватил заложников в библиотеке, и их машина, разумеется, оказалась ближайшей к месту происшествия. Роджер выругался, включил сирену и, со свистом шин развернув «Форд», утопил до пола педаль акселератора.

— Срань господня, сколько этих сумасшедших развелось!

Роджер ждал, что Фрэнк Кзссол холь как-то отреагирует на эту фразу, но напарник молчал. «Кажется, не зануда, и вообще не болтун», — отметил Роджер с визгом затормозив у баллюстрады публичной библиотеки.

Ну конечно, они первые. Ох-хо-хо…

— Пошли! — Роджер вынул из кобуры свой 38-й револьвер. — Держись за мной и не подставляйся!

Фрэнк чуть заметно улыбнулся:

— Ладно, пана.

Роджер крякнул: он всего лет на десять старше этого сопляка. Издевается. Ладно, посмотрим как он проявит себя не в разговорах, а в деле.

Кэссол тоже достал свою пушку, и Роджер заметил, что это не обычный шестизарядный полицейский револьвер, а большая девятимиллиметровая «беретта».

«Смотри-ка, он уже заимел свое мнение о том, какое должно быть лучшее полицейское оружие!» — подумал Роджер, взбегая по ступеням к тяжелой резной двери с огромными ручками.

…Они ворвались в холл, держа свои пушки стволами вверх и вертя головой по сторонам.

— Наверх! — коротко скомандовал Роджер, а сам побежал осматривать первый этаж.

В читальном зале он сразу же наткнулся на труп девушки. Она лежала на спине, неловко заломив руки, а во лбу ее чернела небольшая аккуратная дырочка. «32-й калибр», — отметил Роджер и побежал в следующее помещение.

Здоровенный тип с лицом дебила увидев Роджера мгновенно загородился молоденькой библиотекаршей, приставив ей к виску вороненый ствол «смит-и-вессона» 32-го калибра.

— Отпусти заложницу и брось пушку! — Роджер застыл в классической полицейской позе — чуть согнутые ноги на ширине плеч, револьвер в вытянутых вперед руках.

— Проклятый ниггер! — завопил сумасшедший, — Ты хочешь меня убить! Все хотят меня убить! Ну так я сам всех убью! Брось пушку! Брось или я убью ее!

Револьвер в его руках ходил ходуном.

«Убьет», — понял Роджер.

— О’кей! Я кладу свою пушку, только успокойся! Видишь, кладу, — Роджер осторожно положил на пол свой револьвер.

— Отпихни его в сторону!

— Отпихиваю.

Роджер двинул ногой и его 38-й скользнул по полу и уехал под стеллаж. А, черт!

— Теперь ты мой заложник! Иди сюда и ложись рядом на пол мордой вниз!

— Хорошо, хорошо… — Роджер сделал осторожный шаг в сторону, прикидывая, что он может предпринять в этой ситуации. Пожалуй, если подойти поближе, можно… И в это время сзади раздался крик:

— Руки вверх! Полиция!

Дьявол! Роджер обернулся. В дверях стоял в классической полицейской позе Фрэнк Кэссол. Ствол его беретты был направлен на психа, загородившегося девушкой. Господи, да его же нельзя злить, он в любой момент может пристрелить девчонку!

— Урод! Легавый урод! — с губ сумасшедшего слетала пена, он едва выглядывал из-за девушки. — Ей крышка, ты понял? Теперь ей просто крышка! Я вышибу ей мозги! Я всем вышибу мозги! Брось пушку, говнюк!

Неожиданно для Роджера Фрэнк улыбнулся:

— Прямо как в кино! Маньяк взял заложницу, грозит расправиться с ней, и полицейский бросает пистолет.

— Брось пушку, я считаю до…

— Это не кино, — жестко сказал Кэссол.

Грохнул выстрел, голова сумасшедшего дернулась. Стена за его спиной окрасилась кровью и мозгами, псих рухнул на пол. Рядом бессильно осела на пол спасенная заложница и зарыдала.

Секунду Роджер молчал, застыв с открытым ртом, потом заорал:

— Ты идиот! А если бы ты попал в нее!?

— Почему? — удивился Кэссол. — Я же не слепой.

Роджер задохнулся:

— Кретин! Ты… Ты… В таких случаях работает только снайпер! А если бы…

Фрэнк ухмыльнулся:

— Видишь муху?

Роджер машинально повернул голову. По дальней стене ползла муха. Фрэнк не целясь спустил курок. На месте мухи появилась дырка.

— Даже если бы из-за заложницы торчала только головка его вонючего члена, я бы ее все равно отстрелил.

Роджер был поражен:

— Где ты научился…

— В армии.

— В каких же войсках ты служил, черт тебя раздери?!

— Спецбатальон. Карательные операции, диверсии… А где твой пистолет?

Роджер спохватился, кряхтя лег на пол и сунул руку под стеллаж, нашаривая свой револьвер.

За окном завыли полицейские сирены.


* * *

— Значит, сегодня в семь! — повторил Фрэнк.

— Я помню. — Роджер улыбнулся.

За четыре года их совместной работы он полюбил бывать дома у Кэссолов, подружился с женой и детьми Фрэнка.

Теперь нужно только подумать, что подарить им. Заскочить в магазин. Детям — игрушки. Веронике, ясене Фрэнка, наверное, духи. У нее кончаются, а Фрэнк, конечно, не догадается или забудет купить жене новый флакончик.

Он пожал руку Фрэнку, собирающемуся уже вылезти из машины, но кинув взгляд на улицу, застыл, не отпуская руку Фрэнка.

— Что такое?

— Паоло… — выдохнул Роджер.

— Где!?

На этого подонка два года назад Интерпол объявил розыск. Выйдя из стоящей впереди машины, Паоло как ни чем не бывало подошел к газетному киоску и стал листать какие-то журналы.

— Что делаем?

— Берем, конечно.

…Роджер моментально защелкнул наручники на руках Паоло. В руке гангстера так и осталась развернутая газета.

— Попался, голубчик!

Роджер стоял спиной к машине Паоло и не видел, как из-за опустившегося тонированного стекла выглянул ствол. Кэссол, который прикрывал Роджера успел загородить Батлера собой и два раза выстрелить внутрь салона.

Услышав выстрелы, Роджер мгновенно развернулся,

рванув из-за пояса револьвер, и увидел как падает Фрэнк…

Пуля прошла рядом с сердцем. Ночами Роджер и убитая горем Вероника попеременно дежурили у кровати Фрэнка.

А через полтора месяца Вероника с детьми — Тэдом и Луизой — и Батлер приехали в больниц забирать исхудавшего Кэссола. Тогда же Роджер обрадовал его:

— Когда окончательно поправишься, займемся с тобой новым делом — семьей Дино Маретти. Героин в больших количествах. Ты рад?

— Рад, — улыбнулся пересохшими бедными губами Кэссол.


* * *

За мгновение до взрыва он почувствовал, что сейчас что-то случится. Резко обернулся и увидел как синий «Лендровер» с Вероникой и детьми медленно, будто в замедленной съемке, начал вспучиваться оранжевым пузырем. Там было никак не меньше килограмма тротила, потому что машина разлетелась как карточный домик под ударом тайфуна. Взрывная волна сбила его ног, но боли от падения на твердые ступени Фрэнк не почувствовал. Все его существо заходилось в беззвучном крике. Зачем-то он бросился к машине, вернее, к огромному полыхающему костру. А сверху уже падали куски дверей, стеклянное крошево, горящие ошметки покрышек. Конечно, жена и дети погибли мгновенно, даже не поняв, что умирают. Взрыв раздался, как только Вероника повернула ключ.

— А-а-а-а-а! — Фрэнк не чувствовал падающего кожу жара, слез на щеках, впившихся в ладони ногтей. Убитый — не физически — этим взрывом, он ощущал только, что теперь со всей его жизнью в этом мире покончено, что в одно мгновение все изменилось, перечеркнулось.

А ведь его предупреждали. В основном по телефону. Тихими, спокойными голосами:

— Фрэнки, не лезь в это дело…

— Фрэнк, ты же знаешь, чем все кончится, суд оправдает его, у тебя только косвенные улики, а у нас лучшие адвокаты. Брось…

— Ведь у тебя жена, дети…

— Сколько ты стоишь, Фрэнк? Назови цену…

Таких звонков было много.

Он, только он виноват в их смерти. Не придавал значения. Не верил. Нужно было отправить их во Фриско, на Аляску, к черту на кулички. В Европу. Тогда все было бы по-другому. А теперь ничего нельзя изменить.

Он по-звериному завыл над рухнувшим миром, чувствуя, как медленно умирает Фрэнк Кэссол, а на его месте рождается кто-то другой, сухой и беспощадный, и разорванную душу затягивает спасительная глухая корка ненависти.

Он выжил.

Он умер…

…Приехавшие через двадцать минут полиция и пожарные вскоре залили огонь. Найти то, что осталось от тел, практически не представлялось возможным. И поэтому на следующий день в могилу на ближайшем католическом кладбище опустили четыре пустых гроба — Вероники, Луизы, Тэдди и Фрэнка Кэссолов.

Роджер Батлер плакал, не скрывая слез: Фрэнк дважды спасал ему жизнь. В отделе по борьбе с наркотиками это все знали. Они были больше, чем напарники. Родж был почти что членом семьи Фрэнка. Одинокий, он тянулся в семейное тепло и как минимум два вечера в неделю проводил в доме Кэссола.

С тех пор Роджер работал без напарника. Наверное, Вероника была права, когда говорила, что он однолюб…

ГЛАВА 1

В этот вечер Роджер Батлер сидел дома и вяло посасывал кофе. Телевизор работал, местная программа передавала новости за последние сутки.

— После пяти лет непрерывных апелляций, — вещал диктор, — сегодня судом штата оправдан видный мафиози Дино Маретти, обвинявшийся в том числе и в причастности к убийству семьи полицейского Кэссола. Сегодня исполнилось ровно пять лет со дня этого трагического события. Наши корреспонденты ведут репортаж с места событий.

Роджер повернулся к экрану и увидел как вальяжный Дино Маретти в окружении членов семьи и корреспондентов выходил из здания суда.

— Как вы отнеслись к решению суда? — выкрикнула молодая, симпатичная корреспондентка и сунула микрофон под нос Дино.

— Я уже сто раз говорил: мы живем в Америке, Здесь, если человек не виновен, его оправдывают.

— Вас беспокоит Палач?

Веко Дино дернулось:

— Знаете, я вам сейчас скажу про этого Палача. Если он подойдет ко мне ближе чем на тысячу метров, он узнает, кто настоящий палач!

С этими словами Маретти уселся в длинный кадиллак, который тут же резко взял с места. Корреспондентка повернулась лицом к камере:

— Говорят, что Дино Маретти является одним из отцов части семейного клана Франкони. Он чувствует себя спокойно, несмотря на то, что за последние пять лет погибло уже 125 человек — разных членов мафиозных кланов, начиная от рядовых торговцев наркотиками и заканчивая главами семейных кланов. Они погибли от руки таинственного Палача…

Роджер крякнул. Как обыватель он ничего не имел против того, что кто-то, кого пресса окрестила Палачом, убивает крестных отцов и их подручных. Но как руководитель спецотдела полиции по поимке Палача, он тихо ненавидел этого неуловимого психа. Подразделение иле спецотдел существовало уже почти четыре года, и из них три с половиной года Роджер возглавлял его. И никаких результатов! Если конечно не считать результатом кучу стреляных гильз, куски взрывных устройств, в которых специалисты ФБР узнавали армейские образцы, да еще стилеты, иногда оставляемые Палачом на местах преступлений. Палач отлично метал стилеты, точно попадая ими в цель с большого расстояния.

Он всегда появлялся внезапно, неизвестно откуда к непонятно куда исчезал, будто растворялся.

Конечно, были свидетельские показания. Редкие свидетели, которым посчастливилось видеть Палача, описывали высокого, плотного человека с широкими плечами. Правда, иногда в описаниях фигурировали длинные волосы, иногда короткие. Иногда усы, которые исчезали в описаниях свидетелей следующих преступлений. А пару раз свидетели описали Палача как высокого негра.

Сначала, до создания спецподразделения, думали, что все эти убийства совершают разные люди. Но позже полицейские аналитики, проработав данные на компьютере, склонились к тому, что, несмотря на разницу описаний внешности, все преступления совершены одним человеком, крупным и высоким. А косметические детали внешности, цвет кожи — все это можно изменить гримом.

Можно даже было говорить о почерке Палача, при всей несхожести преступлений. Взрывчатка, стилет, автомат, арбалет с оптическим прицелом — инструментарий Палача был пестр, но некоторые детали, такие например, как внезапный приход и исчезновение — совпадали.

Сопоставляя отрывочные данные о Палаче, Роджер однажды вдруг понял, что им может быть только один человек — Фрэнк Кэссол, и испугался этой мысли. С одной стороны, покойный Фрэнк считался образцовым полицейским, с другой был чемпионом академии по боксу в полутяжелом весе, имел черный пояс карате, великолепно стрелял. В армии ему приходилось иметь дело со взрывчаткой. Фрэнк служил в морской пехоте и иногда развлекал коллег по отделу, бросая ножи и ножницы в притолоку двери, когда кто-нибудь входил. Вошедший обычно вздрагивал и большими глазами смотрел на дрожащий рядом с его лицом нож. Окружающие хохотали.

Могила Фрэнка на которую раньше ходил Роджер, находилась на городском кладбище, но ведь тела Фрэнка никто не видел! Сам Роджер в свою догадку сначала не поверил, но с тех пор, как мысль о Палаче-Фрэнке пришла ему в голову, он перестал ходить к семейному захоронению Кэссолов…

Роджер покрутил в руках чашку с остывшим кофе и уже хотел было отправиться перед сном в душ, но в это время раздался телефонный звонок, одновременно с ним запищал лежавший на столе полицейский биппер. Роджер снял трубку.

— Я слушаю.

— Родж?

По интонации дежурного Роджер понял, что Палач опять дал о себе знать. Он покосился на телевизор и быстро спросил:

— Маретти?

— Да. Его дом буквально взлетел на воздух. Одни руины. Погибли все — и Дино, и его головорезы. А у Маретти в спине кинжал. Длинный и тонкий.

— Стилет, — машинально поправил Роджер. — Причина смерти?

— Не ясно. Эксперты скажут только после вскрытия. Может от удара стилетом, может от взрыва, а стилет воткнут уже в труп, как расписка. Мы опросили соседей. Никто не видел, чтобы кто-то проносил в дом килограммы взрывчатки, не сгружали никакие ящики… Дом большой, рухнул весь. Мы сначала думали, что это обычные мафиозные разборки, но увидев стилет, решили, что это по вашей части.

Роджер вздохнул:

— По моей, будь она неладна. Сейчас еду.

Он уже положил трубку, когда по ящику начали передавать сообщение о взрыве в доме Маретти. Репортеры, приехавшие из зала суда следом за Дино к его дому, толпились у ворот. Когда грохнул взрыв, оперативно включились телевизионщики и начали съемку. На экране полыхал большой белый дом, вернее то, что от него осталось. Суетились пожарные и полиция из ближайшего участка. Роджер понимал, что его присутствие не обязательно, ребята сами справятся, но решил ехать.


* * *

Было то, что он и ожидал — ничего. Бегали люди, суетились корреспонденты, мигали пожарные, скорые и полицейские машины. Но ничего, могущего пролить свет на это преступление, он не нашел. Походив по развалинам, попрыгав через лужи, налитые пожарными брандспойтами, понюхав гарь, Роджер плюнул на все и решил возвращаться домой. У пожарной машины он был остановлен рыженькой журналисткой. Роджер знал ее. Она писала репортажи почти со всех мест преступлений, где Палач казнил свои жертвы. Кажется, это ее бойкому перу принадлежала та первая статья, где говорилось о том, что Палач — это Фрэнк. Роджер не мог себе простить, что однажды при ней высказал кому-то из коллег эту мысль. После той статьи версию подхватили все газеты. Роджер устал отвечать на бесконечные вопросы.



Увидев журналистку, Роджер ощутил раздражение.

— Мистер Батлер, у вашего спецподразделения есть что сообщить общественности?

— Нет, никаких комментариев, — обрезал Роджер.

— Вы до сих пор поддерживаете версию о том, что Палач — это ваш бывший напарник?

— Вам что, делать нечего в два часа ночи, кроме как задавать глупые вопросы? Черт вас всех подери!

Роджер понимал, что с прессой надо дружить, но это у него не всегда получалось. Чаще просто не получалось. Почти всегда. Наверное, поэтому Роджеру больше всех доставалось от газетчиков. Его трепали чуть ли в каждой статье и телерепортаже о Палаче. Доставалось и его умственным способностям, и лысой голове, и медвежьей походке. Бесчисленное количество раз газеты ехидничали над тем, что Роджеру, может быть, приходится ловить своего бывшего друга и напарника, на чью могилу он несколько лет назад носил цветы. /И это разнюхали!/ Были статьи, где подробно исследовались их с Кэссолом совместная работа в полиции, художественно описывали случаи, когда Фрэнк спасал ему жизнь.

Пресса конечно же с удовольствием ухватилась за эту выигрышную версию: о том, что Палач — бывший напарник Батлера, хотя Роджер и сам до конца не был в этом уверен.

«Мертвые не возвращаются», — говорило ему начальство полгода назад, до раздутия этой версии газетчиками.

«Брось упоминать имя Фрэнка», — раздраженно говорили ему потом. Но сам Роджер уже давно не упоминал этого имени, ни среди журналистов, ни среди коллег.

У машины Роджера перехватил Фолкнер, заместитель мэра.

— Батлер, — не здороваясь начал он, требовательно наставив на Роджера указательный палец. — Хватит болтать с корреспондентами. Мэр велел передать, чтобы ты запомнил раз и навсегда — Фрэнк Кэссол мертв! Люди не должны думать, что по городу бродит сумасшедший полицейский и убивает людей. Ты понял?

— Я устал от вас всех. И еще раз говорю: уйдите к дьяволу от меня.

— Я тебя предупредил, — помощник мэра развернулся и отошел.

Роджер плюнул и начал, хлопая по карманам, искать ключи от машины. Так, спокойно. в кармане плаща нет. В пиджаке нет. Роджер сунул руку во внутренний карман пиджака, задев пистолет. Нету. Ладно, теперь брюки. Роджер запустил обе руки в карманы. Нету. Это уже интересе Где же они могут быть?

— Мистер Батлер, — кто-то тронул его за рукав.

Роджер повернул перекошенное злобой лицо к очередной корреспондентке. Это была молодая женщина с короткой стрижкой, довольно милая на вид.

— Какого хрена вам от меня нужно?! — любезно осведомился Роджер — Вам интересно какого цвета у меня трусы? Какими презервативами я пользуюсь? Исключительно с портретом нашего мэра?

— Я детектив Саманта Ливи. Вы не помните меня? Пять лет назад мы работали какое-то время вместе.

Роджер смутился.

— Извините. Что вам угодно?

— Мы работали вместе, помните? Героин. Семья Маретти… Я выполняла тогда свое первое задание — исполняла роль проститутки.

— Ну и что?

— Я хотела бы работать с вами. Быть вашей напарницей.

— Я работаю без напарников.

— Но раньше у вас были напарники.

— А. теперь нет.

— Вы думаете я стану обузой? Свою часть работы я выполню. У меня высшая квалификация. Я первым номером в выпуске академии. Я лучший стрелок. Я с минимальным испытательным сроком стала детективом.

— Пусть это будет гордостью вашей семьи. Я работаю без напарников…

— Наконец, я единственный человек в полиции, кто считает, что Палач — это Фрэнк Кэссол.

Роджер наконец увидел ключи — они торчали в дверце машины. Когда он успел их в неё сунуть? Батлер открыл дверь и, усевшись на сиденье, опустил стекло:

— Ну и что, все газеты трубят об этом.

— Но в полиции так считаете только один вы. И теперь я.

— Как вы пришли к этой мысли? — Роджер завел двигатель.

— Я проанализировала некоторые психологические черты личности Фрэнка и…

— Завтра в девять.

— Что?

— Я жду вас у себя в кабинете завтра ровно в девять утра.

Роджер воткнул заднюю передачу и обернулся, выруливая. Саманта Ливи осталась стоять в ночи, смотря за быстро удаляющимися огоньками роджеровского «Форда».


* * *

Парижский аэропорт бурлил. Высокий симпатичный итальянец прощался с низеньким круглым человечком. Значит, мы договорились, мистер Смит.

— Разумеется, мистер Франкони. Ваша репутация — лучшее поручительство.

— Тогда давайте повторим, у меня еще есть пять минут.

— О’кей, мистер Франкони. Как только я получаю вашу телеграмму с любым текстом, подписанную словами «Вечно твой Джонни», мы посылаем груз частной яхтой.

На подходе к границе, в нейтральных водах мы перегружаем груз в местный рыболовецкий баркас Его не будут задерживать на таможне: ваши рыбаки часто выходят в нейтральные воды, у них не очень совершенное навигационное оборудование. Координаты места встречи…

— Дальше.

— Дальше — дело ваше. Как только мы получаем деньги за товар, начинаем готовить следующую партию.

— Все правильно. Как только я прилетаю в Штаты, сразу начинаю подготовку операции. Впрочем, это мои проблемы… Ну, мне пора.

— Всего хорошего, мистер Франкони.

— Всего хорошего, мистер Смит.

На следующий день в машине Роджера сидела Саманта Ливи. Роджер гнал машину в аэропорт.

— Куда мы едем? — спросила Саманта.

— Хочу встретить одного старого приятеля, — усмехнулся Роджер, покосившись на новую напарницу.

Саманта была почему-то похожа на нахохлившегося воробья. Может быть оттого, что за все утро Роджер не сказал ни слова. Она молча ходила за ним, сначала в лабораторию, потом к машине, в участок.

Роджер чуть улыбнулся:

— Сегодня прилетает Франкони. Я брал его два раза.

Во второй раз его оправдали. Потом он уехал в Европу. Мы с ним старые «друзья».

Саманта знала из газет, что Франкони — глава одного из могущественных кланов города. Она не имела представления только, что именно Роджер Батлер работал по нему когда-то.

В аэропорту уже толпились журналисты. Когда с таможни вышел Франкони, толпа журналистов бросилась к нему.

— Как вы себя чувствуете, мистер Франкони?

— Как прошел перелет?

— Ваши планы на будущее, мистер Франкони?

— Какие могут быть планы, я полчаса назад прилетел! И пока что все идет нормально.

— Вы не боитесь Палача?

Вся компания вышла из здания аэропорта на площадь, где Франкони поджидал длинный «Кадиллак».

— Палача? Хм. Я думал, это придумали американские газетчики, чтобы поднять тиражи.

— Он уже ухлопал 125 ваших коллег за последние 5 лет. Даже больше: вчера был взорван дом Дино Маретти с его друзьями.

В этот момент Роджер и Франкони встретились глазами. Франкони сделал незаметный знак охране, которая тут же оттеснила журналистов. Франкони в гордом одиночестве прошествовал к «Форду» Роджера.

— Привет, мой старый, добрый друг. Я вижу ты приехал меня встречать. Тронут. А может быть у тебя какие-то трудности? Может быть тебя вышибли из полиции за плохую работу? Я бы не удивился. Может, я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Ты мне уже помог, как червяк помогает рыбаку, — осклабился Роджер. — Хорошо, что ты приехал, а то у меня уже наживки не осталось.

— Ты о чем?

— О тебе, отец большого семейства.

— Ты что, хочешь снова взять меня? Ничего не получится, я чист, детектив.

— Боюсь, я уже не успею взять тебя, — Роджер воткнул первую передачу и тронул машину. — Пока! Не мельтеши на крючке!

— Он что-нибудь понял? — спросила Саманта по дороге обратно в город.

— Вряд ли. Он не верит в реальность Палача, не принимает его всерьез. Европа далеко отсюда. Он там хорошо отдохнул от Америки.

Роджер испытывал странное двойственное чувство. С одной стороны, он мечтал взять Палача, с другой — ненавидел Франкони и был бы, мягко говоря, не огорчен, если бы Палач расправился с этим ублюдком. Роджер слишком хорошо знал Франкони, одного из самых жестоких отцов мафиозных кланов.

— Надо будет установить наблюдение за этим Франкони, — сказала Ливи.

— Уже сделано, — Роджер сложил пополам пластинку жевательной резинки, сунул ее в рот и выбросил смятую упаковку в окно. — Но чует мое сердце — этому уроду конец.

— Мне кажется, — осторожно сказала Ливи, — что это не сердце чует, а вы просто выдаете желаемое за действительное.

Роджер покосился на напарницу и промолчал.


* * *

В тот же день отдохнувший Франкони, с двенадцатилетним сыном Томом /они с матерью прибыли следующим рейсом/, встретился в небольшой пиццерии на пересечении 32-й авеню с улицей Рузвельта со своим младшим братом Стивом.

— Как прошла поездка? — коротко осведомился Франкони.

— Нормально. Я еще даже домой не заезжал. Сразу из аэропорта позвонил тебе и поехал сюда. — Стив подмигнул племяннику. — Ну как, Томми, чему тебя научили в Европе, в привилегированных частных колледжах?

Мальчишка хитро улыбнулся:

— Дай четверть доллара, Стив.

Брат Франкони: порылся в портмоне и извлек двадцатипятицентовик:

— Держи.

Том взял монетку, положил ее между пальцев левой руки, дунул, и монетка исчезла.

Стив рассмеялся:

— Великолепно. А что еще?

— Тоже самое я могу проделать с десятидолларовой бумажкой.

— О, нет! Это мне не по карману.

Франкони тоже улыбнулся, протянул сыну 10 долларов:

— Иди, погуляй, купи себе мороженое. И подожди нас на улице.

Том схватил зеленую бумажку и пулей вылетел на улицу. Братья с улыбкой проводили его глазами.

— Ну, рассказывай, как дела? — спросил Франкони.

— Для меня плохо. Я чуть не стал главой семьи. Если бы ты не приехал, я бы им стал.

— Теперь не будет семей, Стив. Теперь все мы будем одной большой семьей.

— Что ты хочешь сказать?

— Хватит войн, хватит деления территорий. Это старомодно. Нужно объединяться.

— Как ты себе это представляешь?

— Как акт доброй воли. Даже самые тупорылые, вроде Федерико, поймут свою выгоду. Я нс зря болтался в Европе столько времени. Через неделю в порт прибудет груз — 600 килограммов героина.

Стив присвистнул:

— Ого!.. Это ж…

— Да, пятьсот миллионов долларов. И каждый получит свою долю. Кто-то обеспечивает доставку, кто-то охрану, кто-то распространение. Здесь всем хватит. Без ссор и войн мы заработаем гораздо больше.

— Черт! — возбужденно потер руки Стив, — Это куш, это очень хороший куш. Ты прав, мы одни его не переварим.

— Вот именно. Настало время объединить усилия.

— Ладно, а что ты думаешь делать с Палачом?

Франкони поморщился:

— Давай решать свои проблемы поочередно. Усилимся, сплотим ряды, а потом уничтожим тех, кто нам мешает..

…Джон Баткинс был доволен: ему удалось договориться о чуть меньшей цене. Пять баксов, конечно, не такие большие деньги, но все же. Джон Баткинс был наркоман и нуждался в ежедневной порции для поддержания себя в норме.

Вчера какой-то нс то кореец, не то китаец — Джон никогда нс мог различить этих узкоглазых — предложил ему пакетики с белым порошком на пять долларов дешевле. Это очень хорошее предложение. И если качество товара устроит Джона Баткинса, если это не туфта — героин пополам с мелом — значит, он всегда будет брать наркоту у этого желтого.

Узкоглазый поджидал Джона там, где они договорились встретиться — на углу, у мусорных баков. Вообще-то это была территория Тупого Билли, у которого он раньше покупал свои пакетики. И если бы узкоглазый не скинул пять долларов, Джон, конечно, не стал бы рвать связи с давно проверенным продавцом. Но пять долларов тоже на дороге не валяются. А уж там Тупой Билли будет разбираться с желтокожим, это их проблемы.

— Покажи товар!

Узкоглазый, улыбаясь, достал пакетик. Джон зубами оторвал уголок и вытрусил немного порошка на ладонь, понюхал, лизнул. Товар был хорош. Во всяком случае не хуже, чем у Тупого Билли.

— Джонни! — раздался за его спиной крик, от которого Джон вздрогнул.

За ним стоял Тупой Билли собственной персоной.

— Привет, друг Джонни! Но что я вижу: ты что, перестал со мной дружить? Почему ты берешь товар у этой желтой обезьяны?

— Понимаешь, Билли…

— Он что, отдает тебе дешевле? — в руках Тупого Билли сверкнул нож. — Эта обезьяна не знает, что залезла в чужие джунгли. Я ей сейчас объясню.

— Теперь это не твои джунгли! — неожиданно спокойно сказал узкоглазый. В его руке оказался пистолет с глушителем. Раздался резкий хлопок и Тупой Билли рухнул с разнесенным черепом.

— Ну, ты будешь брать? — хладнокровно спросил желтокожий.

Джон Баткинс застыл, остекленевшими глазами глядя на дымящийся зрачок дула.

— Что?..

— Брать будешь? Пакет уже разорван.

— А… Ага. — трясущимися руками Джон Баткинс отсчитал деньги. — Он был торговцем на этой территории, а ты его убил.

— Хозяева меняются. Скоро всем здесь будет управлять госпожа Танаки, — уверенно сказал узкоглазый, пряча пистолет.

— Ну-ну, — потрясенный Джон протянул торговцу отсчитанные деньги.

На пять долларов меньше, чем всегда.

ГЛАВА 2

Наверное, все-таки он был хорошим актером. В своем непрезентабельном плаще, драных, грязных ботинках он все-таки прошел в бар под тяжелым взглядом вышибалы. Главное — это уверенность в себе. Конечно, это не шикарный ресторан пятизвездочного отеля, но и бродяг сюда не пускают. А он бродяга. И все-таки прошел! Главное — излучать уверенность.

Так, теперь нужно выпить. Жизненно необходимо. Конечно, выпить в баре не проблема. Но это если есть деньги. А если нет?

Гамлет — а какая еще может быть кличка у бывшего актера? — аккуратно присел за столик рядом с добродушного вида мужчиной.

— Хэлло! — дружелюбно улыбнулся соседу. — Не с кем поговорить? Могу составить компанию, я много интересного знаю…

— Пшел вон, — мужчина даже не посмотрел в сторону артиста.

Гамлет не обиделся. Он просто встал и медленно пошел по полутемному залу, выискивая человека, который мог бы подкинуть ему за беседу доллар-другой в виде выпивки. Это должен быть одинокий подвыпивший мужчина пенсионного или предпенсионного возраста, без обручального кольца, более-менее прилично одетый. Найти бы такого, а уж разговорить и подстроиться под собеседника Гамлет мог лучше другого. Но подходящего объекта не было. Гамлет еще раз огляделся и решил подойти к бородатому человеку средних лет, сидящему за стойкой и вяло потягивающему свой джин. Ах, как ему необходим глоток-другой чего-нибудь покрепче!

Не сводя глаз со стакана джина перед бородачом, Гамлет уселся на высокое сидение перед стойкой. Место перед стойкой было опасным, здесь его заметит хозяин бара, а он и так уже пару раз предупреждал Гамлета, чтобы тот не досаждал посетителям. Поэтому Гамлет сразу взял быка за рога:

— Сэр, обратился он к посетителю, — я вижу, вы человек гораздо более счастливый, чем я. И если бы вы могли дать мне…

Бородатый насторожился. Гамлет закончил скороговоркой:

— …дать мне доллар, я был бы чуть счастливее, а вы сняли бы сразу сорок грехов с души, дав страждущему напиться.

— Доллар? — задумчиво сказал собеседник. Гамлет заметил, что в их сторону направился бармен, и заторопился:

— Дело в том, что я бывший актер…

Рука бородача потянулась к карману.

Бармен подошел к ним с другой стороны стойки, поставил на стол шейкер.

Рука бородатого достала кошелек.

Бармен вытер мокрые руки полотенцем висящим у него на плече.

Бородатый нетвердыми руками раскрыл кошелек.

Бармен поднял глаза и увидел Гамлета, перевел взгляд на кошелек в руке своего клиента.

— Я тебя уже предупреждал, ублюдок! Если еще раз увижу сломаю позвоночник! Эй, Ричи!

Охранник встрепенулся и бросился к стойке.

— Ричи! Выброси его. И чтоб больше…

Ричи, чувствуя некоторую вину за то, что Гамлет все-таки проник в бар, рьяно взялся за дело, заглаживая промах.

Нет, сегодня явно был не лучший день для Гамлета. Он вылетел из двери бара и грохнулся на асфальт, ободрав ладонь. Некоторое время артист лежал неподвижно, прислушиваясь к своему потрясенному организму. Нет, похоже такие полеты уже не для его возраста. Сейчас он полежит и пойдет. Но где же все-таки взять выпить? Если бы этот чертов бармен задержался хотя бы на несколько секунд, заветный доллар был бы уже у него в кулаке и никакая сила не вырвала бы его оттуда.

Или, если бы на этом дерьмовом свете был Господь Бог, он бы, конечно, смилостивился и выделил ему от щедрот своих глоточек виски…

Господь Бог был. Его высокие черные сапоги остановились около лежащего Гамлета, а у самого носа артиста с легким стуком опустилась на асфальт бутылка джина. Лежащий Гамлет улыбнулся:

— Господи, благодарю тебя. А я сомневался…

— Господь ничего зря не дает, — сказал голос свыше. — Вставай. Расплачивайся.

Гамлет, кряхтя, поднялся. Он сразу понял, кому принадлежат эти сапоги. Только у одного человека в городе были такие сапоги из-за мягкого голенища которых торчала рукоять узкого кинжала.

Гамлет потянулся за бутылкой, но короткий толчок в плечо заставил его выпрямиться.



— Рано. — Палач не мигая смотрел в глаза Гамлету. Тяжелый бронежилет надетый под кожаную куртку делал его еще огромнее.

— Когда прибудет груз?

Палач знал кого спрашивать. Вся самая секретная, самая тайная информация, которая зарождалась в верхах мафиозной власти, в конечном итоге оседала на самом дне, в трущобах, среди последних негров, мелких торговцев наркотиками, оборванцев и бродяг, карманных воришек и дешевых проституток. Они всегда знали все. Может быть, не все, не всегда, но у кого-то информация обязательно была, пусть не полностью, но была. Нужно было только знать у кого она, и как ее получить. Потому что разговаривать с посторонними из других слоев общества, тех, что выше грязного дна, а уж тем более с полицейскими, здесь не любили. Этот мир жил по своим законам.

Ни одну более-менее крупную операцию по переброске наркотиков нельзя обеспечить без привлечения массы людей из низовых слоев пирамиды мафии. Нужно подготовить рынок сбыта, охрану, может быть устранить конкурентов. А у исполнителей есть друзья, подруги, знакомые шлюхи, кредиторы. Информация растекается по низу, дробится, искажается, истончается до слухов. Нужно собирать ее, просеивать, анализировать. Все это Палач умел. И всегда он делал это по-разному.

Но то, что он Палач, знал только один его информатор — Гамлет. Старый, умный хитрец как-то раскусил, понял это год назад. Но никому не сказал, что его знакомый парень, который появляется когда захочет, находит его, когда ему нужно, и исчезает, что этот парень — Палач. Да и зачем ему этим хвастаться? И перед кем? Да никто и не спрашивал.

Широко поставленные глаза Палача холодно смотрели на Гамлета:

— Когда придет груз?

— Послезавтра.

— Куда?

Гамлет покосился на бутылку. Один глоток может спасти его. Он оглянулся, их никто не видит, ночная улица пуста.

— Тридцатый причал, ночью. Но не это главное. Главное — там будут все, понимаешь? Ведь они теперь — большая дружная семья под руководством твоего любимого Джонни Франкони.

— Хорошо. Выпей за мое здоровье. Погоди. Почему ты решил, что я хорошо знаю Франкони?

Гамлет усмехнулся, нежно, словно грудного ребенка, прижимая к себе бутылку:

— Счастливой охоты, мистер «П»!

Палач молча развернулся и пошел к своему «Харлею».

— Оттрахай их, как кобель суку! — крикнул вдогонку актер.

Мотоцикл взревел и через пару секунд скрылся в ночи. По городу Палач ездил не включая фару.


* * *

Перегрузка прошла благополучно. Роскошная яхта с потушенными огнями тихо по- дошла к борту черного баркаса, откуда мигали фонарем. В течение двух минут мешки с героином перелетели на палубу баркаса, и яхта отвалила, взяв курс об- ратно.

Механик Рассел помог перетащить мешки в трюм и вернулся в машинное отделение. Он, конечно, догадался, что везут арендовавшие их баркас люди. Но за этот рейс хорошо заплачено, поэтому не стоит ему, мелкой сошке совать нос в чужие дела. Пусть об этом болит голова у капитана.

С включенными бортовыми огнями баркас подходил к порту. В трюмах, поверх мешков с наркотиками тонким слоем серебрилась рыба.

Капитан в рубке закурил. Кажется, все идет нормально. Через десять минут они будут в порту. Эти люди, под пиджаками которых угадывались пистолеты, скажут к какому причалу ему нужно пристать, выгрузят свои мешки и отдадут ему остальные причитающиеся ему деньги. А уж он знает как поделить их с командой. В конце концов, он рискует больше всех членов экипажа, поэтому будет справедливо, если большая часть денег останется у него.

В этот момент ему в глаза ударил слепящий свет прожектора. Что это? Полиция? Пограничники?

— Остановить машину! Бросить якорь! — загремел мегафон.

К ним быстро приближалось какое-то судно. Капитан не мог его хорошо рассмотреть из-за слепящего света прожекторов. Будь проклят тот день, когда он согласился на эту авантюру! Что теперь ему светит? Лет пять? Или все десять? Разве присяжные поверят, что он ничего не знал?

Три человека из команды и пять человек «пассажиров» сгрудились у борта. Даже Рассел вышел из своего машинного отделения поглазеть. Ребята сопровождающие груз о чем-то совещались.

О чем совещаются эти идиоты?! Нужно сдаваться! Неужели они не понимают? Если полиция откроет огонь… А ведь и его могут тут убить. Запросто, шальная пуля.

Капитан решил от греха подальше спуститься в трюм, повернулся к выходу из рубки и остолбенел: прямо перед ним стоял аквалангист в маске, акваланге и резиновом гидрокостюме. Капитан раскрыл было рот, чтобы крикнуть, но не успел. Брошенный аквалангистом сюрикен[1] воткнулся ему в лоб.

Капитан уже не увидел, как забравшиеся с противоположного от полицейского катера борта аквалангисты быстро перебили команду. С «полицейского» катера на палубу баркаса попрыгали люди в черных трико с автоматами. Они быстро заняли места в рубке и машинном отделении. Катер погасил прожектор и ушел во тьму, а баркас продолжил свой путь к порту. Но уже с другой командой.


Эндрю и Адриан, несмотря на схожесть имен, были из разных семей, разных кланов. С чего им было любить друг друга? Но они понимали, что огромный кусок пирога одному Франкони не проглотить, поэтому и стоят они сейчас у причала номер тридцать вместе, каждый со своими людьми, обеспечивая охрану.

Причал был оцеплен по всему периметру. Везде стояли и прохаживались их мальчики с рациями и автоматами «узи» под полой пиджака. Были люди и в порту, практически на всех переходах и углах.

Эндрю дунул в рацию.

— Черт! Не работает, сука!

Адриан молча отобрал у него коробочку, нажал две кнопки и в динамике зашуршало. Он снова передал радию Эндрю и усмехнулся:

— Очень сложная техника для деревенского парня.

— Заткнись! — рявкнул Эндрю. Намеков на сельское происхождение он не любил.

— Да, если бы ты поучился в школе еще полгода, ты бы безусловно, сумел нажать эти кнопки.

— Ах ты, мразь! — в руке Эндрю появился пистолет.

Но Адриан тоже не дремал, и противники застыли,

наставив друг на друга стволы и готовые спустить курки в любую секунду.

— Эй вы, уроды! — к петухам подскочил брат Франкони, Стив. — С ума сошли, что ли? Здесь сейчас будет полмиллиарда баксов, нашли время! Хотите остаться без своей доли?.. Лучше проверьте охрану.

— Доложить обстановку! — срывая злобу на радии заорал Эндрю.

— У меня все тихо, — доложил один из парней, стоящий у дока, отключил радию и захрипел: в горло ему вонзился сюрикен. Но Эндрю его уже не услышал. Он говорил со вторым своим подопечным:

— Как у тебя, Дик?

В динамике зашуршало:

— Все спокойно.

Эндрю переключился на третьего стража, а у второго в горле забулькала кровь: остро отточенное лезвие перерезало ему горло.

В течение пяти минут переклички люди в черном вырезали почти всю охрану, подчиненную Адриану и Эндрю. Теперь уже «черные» контролировали всю территорию порта. Но ни Эндрю, ни Адриан этого не знали. Все их внимание было сосредоточено на акватории порта. Они ждали баркас, который вывалил из-за пирса и уже подходил к причалу.

А сверху за баркасом наблюдал Палач. Он сидел на стреле козлового крана и был третьей стороной трагедии. Палач держал в руках мощный арбалет с двадцатикратным оптическим прицелом за 700 долларов. Он уже испытал его. С пяти метров стальная стрела вонзалась кончиком в бетонную стену, отбивая в разные стороны крошку.

Палач рассчитывал, что встретить груз придет сам Франкони, но внизу суетился только Стив, его брат.

Баркас подошел к причалу, стоящий на носу человек, одетый почему-то в черный гидрокостюм аквалангиста, бросил встречающим канат. И как только Адриан с Эндрю накинули канат на причальную тумбу, человек в гидрокостюме упал на палубу, а из рубки, поверх его головы ударили два автомата. Адриан и Эндрю рухнули.

Это было неожиданно не только для встречающих, но и для Палача. Он уже поймал в перекрестие прицела голову Стива, но когда в рубке засверкали огоньки автоматов, опустил арбалет, стараясь разобраться в обстановке.

Через несколько секунд уже весь тридцатый причал грохотал очередями. Баркас прошивали автоматные очереди от пакгауза и со стороны крановой опоры. Судно огрызалось из рубки и с бортов.

Не понимая, кто с кем воюет, Палач пропустил момент, когда к людям с баркаса подошло подкрепление. Бледно-голубой микроавтобус «Понтиак» с визгом тормознул у края причала, и с борта в его открытую заднюю дверь люди в гидрокостюмах начали перекидывать белые полиэтиленовые мешки с героином.

И Палач, и люди Франкони уже поняли, что груз кем-то перехвачен еще на подходе к порту, И это явно была не полиция.

«Черт возьми, как сильно выступили эти новички! Кто они?.. Но если уж не удалось убрать самого Франкони или Стива, может удастся перехватить груз?» — подумал

Палач.

Пластиковые мешки уже перебросали в кузов, один из автоматчиков захлопнул дверь, и «Понтиак» тронулся с места. Палач поймал в перекрестие прицела лобовое стекло, голову водителя и плавно потянул спуск. Тетива вскрикнула и стрела, пробив стекло, пригвоздила водителя к задней стенке.

Палач отложил арбалет, быстро закрепил на раме крана карабин альпинистского троса, рывком передвинул из-за спины автомат и, схватившись левой рукой в перчатке за трос, скользнул вниз. Тем временем «Понтиак» остановился.

Как только подошвы его сапог коснулись асфальта, Палач рванулся к микроавтобусу, стреляя на ходу в бегущие наперерез фигуры. Рывком открыл правую дверцу, вскочил внутрь, ударом ноги вышиб мертвого водителя наружу и перебрался за руль. Завел двигатель; и «Понтиак» рванулся с места. Теперь по нему стреляли все — и люди Франкони и те, кто перехватил у них груз. В одно мгновение машина превратилась в решето, накренилась на бок, с левого переднего колеса слетели ошметки расстрелянной покрышки. Палач развернул руль вправо, стараясь удержать машину, уже потерявшую скорость. В этот момент кто-то на ходу открыл правую дверцу и втиснулся в кабину. Не глядя, Палач повернул в его Сторону ствол и нажал спусковой крючок. Автомат молчал: одна из пуль попала в затвор и узи заклинило. Человек влезший в машину, несколько раз выстрелил в бок Палачу. Тот застонал, швырнул бесполезный узи в лицо нападающего, рука метнулась к сапогу и через мгновение стилет уже торчал в горле противника.

Поняв, что на такой машине, он далеко не уедет, Палач вывернул руль, направил «Понтиак» в море и вытянув рукоятку подсоса выпрыгнул из машины. Петляя побежал к темному складу. Теперь он был почти безоружен, если не считать пистолета, который Палач сжимал в руке, и из которого выстрелил в кого-то, внезапно выросшего на пути. Но этот некто тоже успел выстрелить. Пуля, выпущенная в упор, попала в грудь. Палача отбросило. Скрипя зубами он поднялся и, сдерживая стоны, бросился во тьму.

Тяжелый армейский бронежилет, который держал с десяти метров винтовочную пулю, опять выручил его. Это был уже третий бронежилет. Не один десяток раз жилеты спасали ему жизнь, он выбрасывал старые, истерзанные пулями и одевал новые. По всей видимости этот жилет тоже вскоре придется сменить. От выстрела в голову Бог его пока миловал, если не считать шрама на щеке от срикошетившей пули. И шрама на шее, правда уже от ножа. Раны Палач прижигал каленым железом и

потом долго не выбирался на свет, не решаясь пугать людей страшными ожогами.

И теперь, нещадно избитый пулями, он будет некоторое время отходить в своем убежище. Хорошо, если еще целы ребра. Однажды пуля выпущенная из М-16 в упор угодила ему под сердце. Бронежилет выдержал, но дыхание перехватило, из глаз посыпались искры, заломило в груди. Врач соседнего штата, куда, кусая губы он добирался на мотоцикле, констатировал перелом ребра и две недели Палач валялся на больничной койке под чужим именем.

Сейчас, кажется, переломов нет, но боль жуткая. Сипло дыша, Палач свернул за угол склада. Только бы добраться до припрятанного мотоцикла, а уж куда ускользнуть, он знает.


* * *

К утру порт уже кишел полицейскими. Подъехал туда и Роджер с напарницей.

— Ну что? — Роджер подошел к лейтенанту, задумчиво следившему за водолазами, которые пытались зацепить крановые крюки за что-то на дне.

Лейтенант вздохнул:

— Черт знает что! Настоящая война! Мы ничего не знали. Видимо, была очень большая партия, раз такая заваруха разразилась. Здесь трупы людей из семьи Франкони и других местных семей. И еще… угадай чьи?

— Аквалангисты. Я видел.

— Это японцы. Или корейцы, я не различаю. Позже выясним. Раненый матрос-механик с баркаса рассказал, что неподалеку от порта к ним подошла шхуна, на ней включились прожектора, и в мегафон сказали, что это полиция и чтобы на баркасе глушили мотор. Пока хозяин, капитан и охрана груза столпились у одного борта и решали что им делать, с другого полезли аквалангисты. А с этого, якобы, полицейского катера, подошедшего совсем близко, начали стрелять, взяли на абордаж. Аквалангисты действовали ножами и сюрикенами,

— Чем-чем? — спросила Саманта Ливи.

Роджер и лейтенант одновременно посмотрели на нее, потом переглянулись между собой. При этом во взгляде лейтенанта мелькнуло удивление, а Роджер извинительно усмехнулся уголком рта. Саманта смутилась:

— Я могу спросить, если не знаю?

— Конечно, мэм, — лейтенант сделал два шага к штабелю ящиков и выдернул из одного из них, на уровне головы металлическую звездочку с остро отхоженными лучами и дыркой посередине.

— Сюрикен. Восточное холодное оружие, по-моему, японское — метательная звездочка с заточенными лучами.

— Угу, — Саманта серьезно кивнула. — Я такие в кино видела.

Роджер и лейтенант опять переглянулись. Лейтенант бросил звездочку в море. Саманта проводила ее глазами:

— Там могли быть отпечатки пальцев.

— Нет. Они все — я имею в виду узкоглазых — работали в перчатках… Так вот, баркас они захватили за пару минут, покидали трупы за борт. А когда пристали, началась основная мясорубка. К этому времени японцы, видимо, уже замочили почти всех часовых Франкони. Похоже, что семья Франкони объединила силы для этой операции с другими семьями города. А эти,? лейтенант кивнул на лежащий неподалеку труп аквалангиста в черном гидрокостюме, — их подрезали.

Водолазы, наконец, зацепили крюками утонувшую машину. Трос натянулся и дрожа пошел вверх.

— А где наркотики? — спросил Роджер.

— А хрен его знает! Может в этом фургоне, который мы цепляем, а может япошки увезли. А может наши мафиози отбили. Но если бывают чудеса, то героин, конечно, в фургоне… Теперь я хочу тебя спросить: ты-то что тут делаешь?

— А хрен его знает! Может быть и ничей). Но по идее. Палач не мог пропустить такой случай. Здесь при погрузке мог быть Франкони и его можно было бы пристрелить.

Вода вспучилась и из-под нее показалась корма «Понтиака». Машина медленно поднималась из воды, изо всех щелей вытекали грязные ручьи, один из них, у кабины, был чуть розоватым.

— А есть у тебя какие-то доказательства, что Палач был здесь или только голые умозаключения? — спросил лейтенант.

Роджер достал очередную пластинку жвачки, сложил и зашвырнул ее в рот:

— Одни голые предчувствия. Только голые предчувствия. Целый стриптиз предчувствий. Но, если бывают чудеса. может быть доказательства я найду в фургоне.

Лейтенант вздохнул:

— Нет, столько чудес сразу не бывает.

Стрела крана повернулась, и машина повисла над причалом. Внезапно распахнулась правая дверь и оттуда вместе с потоком воды вывалился труп японца. Из его груди торчала длинная узкая рукоятка.

— Вот что я ищу! — торжествующе воскликнул Роджер, показав пальцем на клинок.

— И всего-то, — усмехнулся лейтенант. — Зачем он тебе?

— А я их собираю, — весело сказал Роджер. — У меня уже три таких есть.

— И ни одного отпечатка пальца?

— Ни одного!.. Но каков ножичек, настоящий стилет! И где он их берет? В Штатах такие не выпускают, я узнавал… Видишь, лейтенант, чудеса бывают. Поищи в фургоне наркотики…


* * *

В офисе Франкони сидели лидеры объединенных семей. Во главе стола восседал, конечно, Франкони. Во-первых, потому что это был его офис, во-вторых, именно он объединил кланы. Нет, он вовсе не лезет в отцы всех семейств, но почему бы ему не быть, ну скажем, председателем общего совета? Вполне здравая мысль. Вполне.

Главы ждали некую Танаки, которая попросила Франкони принять ее сегодня в 17–35. Сейчас было 17–30 и лидеры семей смотрели по видеопроектору слайды, которые демонстрировал Франкони. На слайдах была Танаки. Всегда в окружении охраны. Танаки на улице. Танаки садится в машину. Танаки улыбается…

Франкони сообщал ту информацию, которую для него успели собрать к 17–00.

— Леди Танаки. Чуть больше сорока. Есть дочь в Японии. Закончила Гарвардский университет. Возглавляет самый мощный клан якудза. Пунктуальна.

— А на вид не скажешь, что ей больше сорока, — сказал молодой Федерико, ставший после прошлогодней смерти отца главой семьи. — Что ей от нас нужно?

— Сейчас узнаем. — Франкони взглянул на часы. — Если она действительно пунктуальна…

У выходной двери дважды зажглась зеленая лампа.

— Действительно пунктуальна. — Франкони нажал кнопку селектора и секретарь в приемной открыл дверь.

Госпожа Танаки вошла в сопровождении целой свиты: 3 охранника и красивая девушка-европейка — личный секретарь Танаки.

— Здравствуйте, госпожа Танаки, Наслышан, наслышан, — широко заулыбался Франкони, однако с кресла не встал.

— Рада познакомиться, мистер Франкони. Ваша слава также бежит впереди вас… Но давайте сразу приступим к делу.

— Ну разумеется. Присаживайтесь. Там есть свободный стул.

— Спасибо, не стоит. — Танаки никак не отреагировала на вызывающее поведение Франкони. — Надеюсь, мы быстро придем к согласию и наша встреча не займет времени, за которое я могу устать стоя.

— Слушаю вас.

— Мистер Франкони, я давно слежу за вами. — Танаки прошлась вдоль всего стола, за которым сидели мафиози. — Я знаю, что в последнее время вы объединили усилия с другими семьями, представителей которых я вижу сейчас за этим столом. Я знаю также, что за последние год-два ваши ряды сильно поредели в результате войн и бешеной деятельности какого-то сумасшедшего, которого вы тут называете Палачом, и которого мои люди пристрелили сегодня ночью в порту.

На лице Франкони заиграли желваки. Он так и предполагал: это она, проклятая сучка сорвала им всю операцию! — Ваши нынешние главари, — Танаки посмотрела на Федерико. — юны и неопытны, что, кстати, доказала операция в порту. Мы теперь можем запросто лишить вас вашего легального и нелегального бизнеса. Но!.. Но мы предлагаем сотрудничество.

Танаки прекратила прохаживаться и встала в торце стола, прямо напротив Франкони.

— Что же мы будем вместе делать? — лицо Франкони снова было бесстрастным. Он ничем не выдавал своих чувств.

Танаки улыбнулась:

— Вы, как и прежде, будете заниматься своим бизнесом, легальным и нелегальным. А мы будем участвовать в управлении и, если нужно, помогать финансами.

— Да пошла ты к черту! — Федерико вскочил было, но Франкони одним движением глаз усадил его на место,

— И как же будем делиться? — все также спокойно спросил он.

— По справедливости, — улыбка сползла с лица Танаки. — По справедливости и силе. 75 процентов нам, 25 — вам.

— Ах ты японская сучка! — взвился Федерико.

Танаки не изменилась в лице. Не шелохнулся и никто

из ее охраны.

Федерико подбежал в японке и, наставив ей в лицо указательный палец, продолжал кричать:

— Не знаю как вы, ребята, а семья Федерико никогда не будет работать на каких-то узкоглазых!

В одно мгновение Танаки перехватила кисть руки Федерико и молниеносным приемом айкидо вывернула ее так, что Федерико опустился на одно колено и скривился от боли.

— Пока ваши предки, — не изменив голоса и не сняв захвата сказала Танаки, — были пастухами и трахали коз в Средиземноморье, якудза уже руководили всей преступностью в Азии.

Она перевела взгляд на стоящего перед ее ногами Федерико и чуть усилила захват. Федерико скрипнул зубами.

— У вас, американцев, прямо-таки патологическая страсть к насилию. Это нехорошо. Между прочим, вы меня плохо поняли. Я объявила вам не условия договора. Это мои требования. И мы уже приняли меры, чтобы вы эти требования выполнили. До свидания.

Танаки отпустила Федерико и вместе со свитой направилась к выходу…

ГЛАВА 3

Когда ни свет ни заря Роджер пришел в управление, то очень удивился. Саманта Ливи с темными кругами под глазами сидела за полицейским компьютером.

— Что это вы тут делаете? В игры играете?

Саманта вздохнула:

— Хочу поймать Палача.

— Вряд ли вы его поймаете, сидя по ночам за компьютером. Палач никогда не заходит ночью в полицейские управления.

— Все шутите.

— А чего еще делать с симпатичными девушками? Трахаться они мне не дают, я старый и черный. Остается шутить.

— Ну, вы не такой уж черный. — Не надо говорить мне комплименты, — сказал Роджер, лучше скажите почему вы обменяли меня на компьютер? Неужели только потому, что он, в отличие от меня, белый и новый?

— Нет, Родж, я хочу найти Палача.

— Саманта, это не компьютерная игра. Палач ходит не по экрану, а по жизни. Мы обшарили вместе с ФБР чуть ли но все притоны в городе.

Ливи быстро нажала несколько кнопок на клавиатуре, погоняла курсор, и на экране возникла крупномасштабная карта побережья с теми местами, где побывал Палач.

— Саманта, пройдемте в мой кабинет, — сказал Роджер, взглянув на карту.

— Зачем?

— Там очень интересно…

В кабинете Саманта первым делом увидела большую карту мегаполиса и пригорода с десятками красных флажков, висевшую над столом Роджера.

— Не считайте флажки, здесь их больше сотни. Каждый раз, когда объявляется Палач, я втыкаю флажок. Вот это и есть основное достижение всей нашей работы. Остальное — пустая порода. Все эти обыски, облавы совместно с ФБР, опросы, описания Палача, причем все разные. Есть еще сувениры. — Роджер подошел к столу, открыл ящик и вытащил стилет. — Вот такие.

Он бросил стилет обратно в ящик, открыл шкатулку на столе и выгреб оттуда горсть гильз:

— И полным-полно вот таких. И это в общем-то все. А ведь у него должны быть помощники, имеющие доступ в дома мафиози; чтобы принести килограммы взрывчатки и разложить их. Ведь некоторые дома просто взлетели на воздух. Но мы не нашли таких людей. А с другой стороны, чем больше народу о тебе знают, тем быстрее тебя найдут, потому так сложно искать маньяков — они одиночки и о них, кроме них самих, никто ничего не знает… Я бы на месте Палача работал один. Но как он обходится без помощников? Как невидимкой пробирается в дома? Как собирает информацию? Где достает взрывчатку, взрыватели?.. Мы проискали все притоны, гостиницы, облазили буквально вдоль и поперек весь город…

Саманта посмотрела на Роджера и задумчиво повторила:

— «Вдоль и поперек»… А снизу искали?

Роджер ссыпал горсть гильз в шкатулку, аккуратно закрыл крышку, задвинул ящик стола и только потом спросил:

— Что ты сказала?

О’Хара любил Бетти. Огромный рыжий ирландец О’Хара работал телохранителем у Кинли — крестного отца, контролировавшего западный район города. Точнее говоря, О’Хара работал телохранителем Бетти, дочери Кинли, маленькой семилетней плутовки, белокурого ангела с пухлыми щечками. У О’Хара самого было четыре дочери, их надо было кормить, а Кинли хорошо платил. Да и работка была непыльная, не по его квалификации, честно говоря. Он проходил выучку в Ирландской народной армии, на его Счету не один труп, у него отличная реакция, он С пятидесяти шагов попадает в десятицентовую монету. А теперь вот переквалифицировался в няньку, ходит с ангелочком-Бетти и с ее гувернанткой.

Бетти, конечно, прелестная девочка, умненькая, явно не в папашу Кинли. Наверное, его молоденькая женушка гульнула налево. Про нее давно ходят такие слухи. Впрочем, это не его забота. А дело в том, что свой кольт О’Хара носит зря. Кто может покуситься на эту милую крохотульку? Зачем?

Нынче боевик О’Хара вытирает сопли. Хотя, говорят, что ни делается, все к лучшему. Может быть и хорошо, все-таки он уже не мальчик, с пистолетом-то бегать, старость должна стремиться к спокойствию. Вот только не потерять бы квалификацию на этой работе…

Квалификацию О’Хара не потерял. Этих трех японцев он заметил сразу. Они шли навстречу, и тренированный глаз телохранителя сразу определил, что у них под пиджаками оружие. Сказать, что О’Хара насторожился, значит ничего не сказать. Он напрягся как пантера перед прыжком. Телохранитель быстро подтолкнул гувернантку с Бетти в сторону подземного перехода:

— Уходите, быстро!

До последнего мгновения он надеялся, что ничего не произойдет, что деловые японские ребята просто идут по своим делам. Но как только Бетти с гувернанткой сделали несколько шагов в сторону перехода, японцы ускорили шаг и почти побежали. Молниеносным движением О’Хара вырвал пистолет. Руки японцев тоже метнулись за борта пиджаков. Но разве кто-то может соревноваться с О’Хара в ловкости? Японцы еще не вытащили свои стволы, как трижды на всю улицу грохнул кольт О’Хара.

Три японца получили три одинаковые большие дырки в переносицах. Гувернантка завизжала, прижав к себе Бетти. О’Хара поднял левую руку, желая успокоить ее, сказать, что все позади, но не успел: пуля выпущенная сзади разбила ему затылок и вынесла пол лица.

Два японца выскочили из подъезда, не обращая внимания на своих погибших товарищей оттолкнули гувернантку, схватили закричавшую Бетти и прыгнули в тормознувшую рядом машину. Автомобиль тут же резко взял с места.


* * *

— «И тогда волк побежал к дому бабушки по самой короткой дорожке».

— Мне надоела эта сказка! — Маленькая Лайза капризно надула губки и схватила брата за волосы.

— Дура проклятая! — Бобби оттолкнул сестру, та завизжала.

— Успокойтесь, дети! Сейчас я вам прочту другую сказку, — гувернантка попыталась успокоить детей.

Этих избалованных выкормышей богатых родителей она просто ненавидела. Несколько секунд девушка размышляла, навешать детям подзатыльников, или попытаться успокоить словесно, но времени ее жизни просто не хватило на принятие решения. За дверью раздались непонятные хлопки, в следующую секунду дверь с треском вылетела, в комнату ворвались узкоглазые люди в черном. Один из них направил на сиделку ствол с черным набалдашником глушителя, послышалось еще два хлопка и молодая женщина молча упала на пол, ударившись головой о батарею. В ее груди чернели две маленькие дырочки.

Дети не успели ничего понять, им заклеили рты пластырем и сунули в два больших мешка.


* * *

Том, только что показавший фокус с исчезновением двадцатипятицентовика своему приятелю, довольный шел к автомобильной площадке возле частного колледжа. Когда-то он заплатил своему французскому приятелю Мишелю за секрет этого фокуса три доллара, но это было выгодным вложением капитала: фокус уже трижды окупился.

К ожидающему Тому подрулил длинный черный «Линкольн», мальчик подошел к двери и тут только сообразил, что это не та машина, которую обычно за ним присылают. У его автомобиля стекла передних дверей были не тонированные. Но мальчишка не успел отойти от машины, задняя дверца открылась и чья-то железная рука втащила его в салон…

Танаки могла радоваться, операция была проведена просто блестяще. Меньше чем за шесть часов двенадцать детей — сыновей и дочерей глав местных кланов были похищены и находились там, где им и надлежало находиться по плану госпожи Танаки. — в одном из служебных помещений старого заброшенного городка аттракционов на окраине города. Танаки выкупила у городского муниципалитета этот городок с намерением реконструировать его, оснастить современными аттракционами и сделать любимым местом отдыха горожан. Детишки будут тащить родителей на уик-енд сюда, в Танаки-городок. Это будет часть легального бизнеса Якудза и средство для отмывания денег. Удобнее не придумаешь — на аттракционах всегда крутится наличный доллар.

Танаки любила доллары. Танаки любила детишек. Если, конечно, это не мешало любви к доллару.


* * *

К сожалению, я в этом не очень разбираюсь, мистер Джексон, но ваше предложение меня крайне заинтересовало. — Танаки была сама любезность. — При необходимости мы, конечно, наймем лучших специалистов. А в ближайшем будущем поможем вам построить и оборудовать в Штатах филиал вашей клиники под видом… Ну, скажем, в виде хосписа при каком-нибудь благотворительном фонде.

— Моя фамилия не должна фигурировать.

— О, разумеется, мистер Джексон… Признаюсь честно, подобное предприятие мне и в голову не пришло. Да и не могло прийти — такова специфика нашего бизнеса, традиции якудза. Вы открываете для нас целый рынок.

Джексон поднял бокал в котором позвякивали кубики льда.

— За успех нашего предприятия. Совместного. И если когда-нибудь вам лично понадобится помощь моей клиники, можете на меня рассчитывать. У нас есть и хорошие пластические хирурги.

— Благодарю, но лучше бы не понадобилось… О-кей, мистер Джонсон, медицинская компьютерная разведка будет нами налажена в самое ближайшее время, и мы скоро сможем начать набирать банк данных. А когда откроем первый пункт по консервации…

— В первое время это удобнее сделать при каком-нибудь частном кладбище, морге, крематории…

— … а когда откроем пункт, вы сможете уже получать органы по заказу, с подбором совместимости, мистер Джексон. Я думаю, вся оргработа займет три-четыре месяца, не больше. Но мне не хотелось бы делать такой перерыв в живой работе. Что вас интересует сейчас? Что мы можем сделать для вашей европейской клиники уже сегодня?

— Мне трудно сказать, мисс Танаки… Вообще-то могут понадобиться детские органы. Дело в том, что детский организм…

— Это не важно. Ваши биологические объяснения я все равно не пойму. Но вам повезло, у нас как раз есть подходящая партия товара. Если возьмете оптом, можно говорить о снижении цены.

— Э-э… А сколько?..

— Двенадцать.

— Возраст?

— От пяти до тринадцати.

— Нормальный возраст. Чем младше, тем даже лучше. Как вы собираетесь доставлять товар?

— В живом виде. Вы можете помочь с кораблем, мистер Джонсон?

— М-м… Да, я думаю, что смогу.

— Великолепно. Тогда скажите, когда прибудет судно, и мы обменяем товар на деньги. Завтра я укажу вам удобное место для швартовки.

— Насчет денег не волнуйтесь, мисс Танаки. Деньги вы получите сразу. Все сто процентов, авансом. Я думаю завтра или послезавтра. Я вам полностью доверяю, мисс Танаки. Мне о вас много рассказывали.

— Благодарю вас, мистер Джонсон, — обворожительно улыбнулась Танки, — Начнем с этой партии. И я очень рассчитываю на наше долгосрочное сотрудничество.

Доктор Джонсон улыбнулся в ответ.


* * *

Франкони изрядно нервничал. Но это мог заметить только тот, кто знал его очень-очень хорошо — по чуть дергающемуся левому веку. Отцы семейств и похищенных детей вновь сидели в офисе Франкони и возбужденно гудели.

— Убить эту суку! — кричал Федерико.

— Война!.. Почему ты молчишь, Франкони?!

— Что я могу сказать? Она выставила условие — но пять миллионов долларов за каждого ребенка мы все должны принести ей в кафе «Пляс Пигаль» послезавтра в 11 часов утра. Если кто-то не принесет деньги — его сын или дочь в 12–00 будут мертвы, а их головы высланы скупым родителям. После этого мы начинаем работать на тех же условиях, что она уже выдвигала.

— Тварь! Сука и тварь! Желтая мразь!

— Я сам повешу ее на ее собственных кишках, если она не вернет мне дочь! — кричал Бенито, лысый толстяк с потухшей сигаретой во рту.

— По пять миллионов! Она обожрется, узкоглазая проститутка. Она не посмеет…

Франкони хлопнул ладонью по столу:

— Хватит! Посмеет. Сейчас я кое-что еще расскажу вам о Танаки. Это лирика, но весьма характерная. Слушайте. Танаки воспитывалась вместе с братом-близнецом в сиротском приюте. Ее брат, единственный человек, с которым она была близка. Оба попали в структуру якудза и продвигались наверх к руководящим постам в мафии. Но однажды брат Танаки вынул у якудза весьма крупную сумму, целое состояние по тем временам. И скрылся. Только Танаки знала, где он, поскольку брат ей безраздельно доверял. Тогда большие боссы предложили Танаки стать во главе одной из самых крупных организаций Токио… в обмен на доказательства преданности якудза. И Танаки принесла такое доказательство. Она пришла к брату, приготовила его любимые японские блюда. Весь вечер они ели, пили сакэ, вспоминали свое тяжелое сиротское детство и юность, как они в трудные минуты помогали друг другу. А когда брат заснул, Танаки перерезала ему глотку, оттяпала голову, бросила ее в полиэтиленовый пакет с надписью «кока-кола» и доставила этот презент как доказательство своей лояльности совету глав семей. Так она вошла в верхушку якудза.

Франко немного помолчал.

— Ну что, какие выводы вы сделали?

— Джонни, мы же не можем платить такие деньги…

— Можем. И заплатим. Послезавтра, в 11 утра в кафе «Пляс Пигаль» мы принесем все до последнего цента. Слышишь, Стив? Проверишь лично всех. Я не хочу, чтобы из-за какого-нибудь чокнутого, решившего надуть эту суку, над головой моего Томми нависла смертельная угроза. Мало ли что придет в гнилую башку этой япошки, если она не досчитается пары миллионов. Поэтому деньги мы принесем.

— Но Джонни!..

— Принесем! Затем детей хорошенько спрячем и начнем войну. Работать, отдавая 75 процентов, мы, Конечно, не будем. Мы сделаем единственное, что мы можем сделать в такой ситуации— начнем войну. Это наша территория. Это им не Азия.


* * *

«Мы начнем войну! Это наша территория. Это им не Азия». — глухо вещал большой черный динамик на бетонной стенке. Палач щелкнул тумблером, выключив его. Теперь он может отдохнуть. Пусть они возьмут на себя его работу, будут убивать друг друга. Он может отдохнуть. Он так давно не отдыхал.

Палач откинулся на спинку небольшого брезентового стульчика. Жизнь под городом ему изрядно надоела. Когда-нибудь кто-нибудь должен догадаться о его убежище и его начнут здесь искать. Палач представлял как это будет: люди в серых комбинезонах, с противогазами на боку, с планами подземного города и сильными фонарями, держа наготове короткоствольные автоматы будут квадрат за квадратом, уровень за уровнем прочесывать подземелья. Правда, это трудно. Изучив за несколько лет канализацию и вообще весь подземный город, Палач без труда будет уходить от них. Из квадрата в квадрат, из уровня в уровень. Его могут тут искать очень долго. Но вот все его опорные пункты найдут быстро. Найдут склады с оружием, взрывчаткой, найдут радиоаппаратуру, холодильник, электроплитку, посуду, его нехитрый скарб, обнаружат отводки от силовой проводки. /Компания «Электрик» еще вчинит иск за кражу электроэнергии, При мысли об этом Палач усмехнулся./ Может быть даже найдут оба его чемодана с наличными деньгами… Впрочем, нет, деньги не найдут. Они слишком хорошо спрятаны. Но уж его мотоцикл в среднем ярусе найдут точно. Еще и прокатится кто-нибудь по длинным вентиляционным и служебным ходам связи, грохоча в тесных сводах и воняя сизым выхлопом.

А если его найдут, — перед электрическим стулом нужно будет обратиться к тюремному врачу: от мотоциклетного грохота, зажатого в, тесноте бетонных стен, он, кажется, стад немного хуже слышать. Пусть пропишут какие-нибудь капли. Палач криво усмехнулся, встал со стульчика, задев плечом динамик. Он находился как раз под небоскребом, где снимал офис Франкони. Гангстер перед отъездом в Европу: продал свой дом в пригороде и теперь

снимал этаж в городе. Поэтому проста подорвать его к черту как других, Палач не мог. И пока поставил только динамик внизу и микрофон вверху, пробравшись по вентиляционным шахтам к кабинету Франкони. Он всегда использовал вентиляционные ходы для проноса взрывчатки и радиопередатчиков. О вентиляции все и всегда забывают, ее никто и никогда не охраняет. Но по ней можно провести взвод тренированных солдат. Только по одному, чтобы выдерживали горизонтальные короба и вентиляционные решетки.

Несмотря на то, что до армии Палач имел дело с подземным городом, пристальное изучение этих лабиринтов потрясло его. Он побывал на всех служебных уровнях, куда не добираются бродяги и обслуживающий персонал. Этих он опасался больше всего, и использовал по большей части те ходы, где десятилетиями не ступала нога человека, и с потолка свисали длинные известковые нити и пыль лежала толстым ковром.

А в вентиляционных ходах и шахтах пыли было мало, там дули ветры.

А в канализационных трубах воняло и текла мерзкая жижа.

А в старых и заброшенных сооружениях гражданской обороны времен начала холодной войны, он нашел склад продовольствия — банки мяса жирные от солидола, порошки в коробках и консервированную воду. Эти запасы позволяли ему лишний раз не выходить в верхний город, в магазины.

А в ярусах сабвея жило много крыс и слышался гул далеких поездов.

Он знал, как въехать в подземный город на мотоцикле, как добраться с востока на запад и с севера на юг — в двух местах нужно было протащить мотоцикл по металлическим ступеням на другой ярус.

Вентиляционные ходы зданий, уходившие под землю, имели всего четыре основных проекта, и уже взглянув на дом, Палач знал, какого типа там вентиляционные ходы и чего следует опасаться. Различия были только в деталях — где-то послабее решетка, где-то посильнее стык..;

Под некоторыми большими зданиями были такие огромные подземные ходы, что по ним можно было прогнать в ряд три или четыре грузовика. Ранее Палач предполагал, а теперь знал, что полной и достоверной план-схемы подземного города не имеет никто. У связистов были схемы своих уровней, у службы ливневой канализации — свои планы канализационных коллекторов, у технических работников метро — свои, у муниципалитета свои. У Службы гражданской обороны и стихийных бедствий, строителей, проходчиков — свои маршрутные карты. Но все эти системы объединялись ходами, лестницами; стальными дверями со штурвалами. Некоторые двери для обеспечения доступа Палачу приходилось осторожно подрывать, чтобы не вызвать обрушение свода. Он рвал небольшими зарядами петли и запорные устройства.

Многоярусная система лабиринтов подземного города была ничуть не проще, а скорее даже сложнее чем наземный город. И здесь очень редко бывали люди. За все эти годы Палач лишь дважды видел ремонтников, но оба раза успешно скрывался от них. Подземная связь не портилась, потрескавшуюся от времени изоляцию кабелей покрывал толстый слой пыли, системой гражданской обороны никто не пользовался. В одном из закоулков убежищ Палач и оборудовал свою берлогу.

Пройдя несколько лестниц и переходов, он вышел в туннель связи, открыл ключом неприметную дверь и выкатил из тупика свой «Харлей». Палач ехал на волю загорать. От долгого сидения под землей его кожа приобрела неестественно белый цвет, и он в последнее время специально старался побольше бывать на солнце, чтобы не слишком выделяться в городе из толпы.

Через 15 минут езды по подземным лабиринтам Палач выехал из хода связи в ливневый сток городского канала, а из него, открыв своим ключом запертую решетку, вырулил в бетонное русло сухого канала на пустыре за городом, затем по узким служебным ступеням поднялся наверх, в полосу отчуждения железной дороги, а уж оттуда, переехав под полотном по бетонной дренажной трубе, вскоре выскочил на неприметную тропку у свалки, которая вела к дороге в центр города.

Повалявшись часок на газоне в городском парке вместе с другими любителями загара, перекусив в Мак-Доналдсе, Палач оседлал свой «Харлей», слетал на заправку, в магазин за едой и направился в обратный путь. Путей проникновения под город у него было много. Он никогда дважды не пользовался одним.


* * *

Престижный зеркальный небоскреб возвышался на пятой авеню. В роскошный холл вошли два японца с двумя черными чемоданами. Вместе с пассажирами они поднялись на лифте на сороковой этаж, где вышел последний пассажир. Затем один из японцев достал из кармана ключик, воткнул в прорезь кнопочкой панели кабины и повернул. После чего нажал кнопку с цифрой «41». Цифра засветилась. Лифт поднялся на 41-й этаж.

Год назад Танаки через подставное лицо купила этот этаж и оборудовала здесь свою резиденцию. Все стены, кроме несущих, были снесены, а вместо них на японский манер установили легкие деревянные рамы, затянутые расписанной пергаментной бумагой. В лифтовом холле был оборудован тренировочный зал, где занимались рукопашным боем боевики Танаки.

Пройдя через зал, два японца с чемоданами прошли через ряд клетушек, огороженных ширмами и попали в другой зал, оборудованный под гимнастический. В углу зала стоял рояль. Госпожа Танаки играла на нем Бетховена, а под эту музыку ее секретарша отрабатывала мае-гири — удары ногой. Ее красивая ножка отточенным движением вонзалась в огромную боксерскую грушу, свисающую с потолка.

Вошедшие остановились у входа и синхронно отвесили традиционный японский поклон уважения под сорок пять градусов.

Танаки кивнула, указала рукой в сторону рояля. Молчаливые японцы прошли к инструменту и, положив' на черную полированную крышку чемоданы, открыли их.

Изумрудная зелень долларовых пачек озарила бесстрастное лицо госпожи Танаки.

— Очень хорошо. Проверьте деньги… Оказывается работорговля и в двадцатом веке очень прибыльное дело. Передача денег без эксцессов?

Оба японца кивнули.

— Хорошо. Значит господин… — она на мгновение запнулась и не назвала фамилию: исполнителям лишняя информация ни к чему. — Господин заказчик нам доверяет. Нужно оправдать его доверие.

Танаки повернулась к секретарше:

— Хороший бизнес. Кажется, первая проба прошла удачно. Завтра необходимо передать товар покупателю. Не будем рвать цепочку… Кстати, как там дети? Я хочу лично проверить качество и сохранность товара. Наш друг доверил нам такие деньги, нельзя его подвести. Это большой европейский заказчик.

Уже через сорок пять минут Танаки с секретаршей и охранниками была в заброшенном городке аттракционов. Местные охранники проводили ее в игровой комплекс, где в служебном помещении под замком находились дети.

Двое из них дрались. Один из охранников быстро растащил ребят. Леди Танаки подошла к всклоченному парнишке:

— Как тебя зовут?

— Том Франкони.

— Из-за чего драка, Том Франкони?

Мальчишка сердито мотнул головой:

— Он сказал, что мой отец гангстер и поэтому нас тут держат.

— Да, он прав. Вы все — дети бандитов. — Танаки отвернулась и присела на корточки перед маленькой и очень милой девочкой:

— А тебя как зовут, малышка?

— Бетти.

Танаки щелкнула пальцами, охранник тут же подал ей сумочку. Танаки открыла ее и, порывшись, извлекла конфетку.

— Держи, Бетти. Какой милый ребенок!

Танаки встала и направилась к выходу. У самой двери она остановилась и коротко приказала в пространство:

— Драчуна — в другое помещение. Детей накормить. Не будем портить товарный вид. Это уже не наш товар, и мы за него отвечаем.


* * *

Когда Палач оставил свой «Харлей» в одном из тайных закутков и пошел «домой», подсвечивая мощным фонарем, до него вдруг донесся гулкий звук. Палач тут же погасил огонь и прислушался. Кто-то шел из-за поворота по тоннелю, светя ослабевшим фонарем. В этих уровнях не было света, лампы имелись только в тоннелях связи, и то только те, которые еще не перегорели за долгие годы. Примерно раз в семь-десять лет лампы меняли.

Человек кряхтя и причитая шлепал ботинками по воде. Видимо, он уже вымок по щиколотку /вот почему Палач всегда носил сапоги/. Желтый круг света беспомощно скользил по сырой бетонной стене, ничего не освещая. Батарейки его фонаря совсем сели. Сколько часов он бродил по темным лабиринтам?

Подпустив человека поближе, Палач внезапно включил свой мощный аккумуляторный фонарь. От удара бриллиантово-белого света человек вскрикнул и болезненно зажмурился.

Это был Гамлет. Вид артист имел довольно жалкий. Старенькое пальто отсырело, а плечи и рукава были истерты о стены и бетонные углы.

— Неподходящее место для прогулок, — укоризненный голос Палача эхом прогремел в бетонной трубе. Это был первый человек, с которым он говорил в своем подземном гулком мире.

Старый артист левой рукой заслонился от слепящего света, а правой схватился за сердце.

— Ох ты, боже мой… Ой, боже мой. Напугал… Слушай, с твоей страстью к театральным эффектам, тебе нужно было бы стать актером… Ох, боже мой… А если бы я умер?! Нет, ты скажи, а если бы я умер?!

— Я бы плакал. А над твоим предложением я подумаю… Что ты тут делаешь?

— А как ты думаешь, что может делать великий трагик, игравший Гамлета в лучших театрах, в твоей вонючей канализации?

— Видимо, ты разучиваешь роль бродяги?

— Нет, не угадал, мистер «П». Я ищу Палача. Слышал про такого? Он замочил уйму народа.

— Нет, не приходилось. Я человек темный, живу в своей вонючей канализации, откуда мне знать про такие умные вещи… Что тебе надо?

— Слава богу, что я тебя нашел, я уж думал, что заблужусь, брожу тут уже пять или восемь часов, не знаю точно, у меня часы разбились, и батарейки сели.

— Ты даже не представляешь себе, как тебе повезло. Запомни сегодняшнее число — это твой второй день рождения. Я иногда нахожу здесь скелеты любопытных. Редко, правда. Обычно люди сюда не суются… Зачем ты меня ищешь?

Гамлет всхлипнул носом:

— Простыну теперь… Слушай, а у тебя есть где сесть? Или лучше покажи выход, а сяду я наверху, на солнышке, если оно еще не закатилось, пока я тут бродил.

— Почему ты решил искать меня здесь?

— Догадался.

Палач внимательно оглядел убогую фигурку Гамлета. Сумма знаний накопилась, количество перешло в качество. Когда-то это должно было случиться. Значит, скоро и другие догадаются. И начнут искать. Люди в сером с короткоствольными автоматами. Палач часто видел эту картину во снах: мелькание фонарей, гортанные крики, шаги, а он, раненый, не может найти ключ, чтобы уйти за спасительную решетку на другой уровень…

— Молодец. Роль сыщика тебе почти удалась. Я слушаю тебя.

— Все знают: начинается война мафий. Местные кланы ослаблены своими распрями и твоими убийствами, и их теснит японская якудза. Якудза — это…

— Я знаю.

— Да, так вот… Они будут воевать.

— Я знаю.

— Откуда?

— Франкони сказал.

— Все шутишь?

— Нет, я прослушиваю его кабинет.

— Ты?! — Гамлет довольно расхохотался. — Ай, молодец! Как же это?

— Вентиляция…

— Черт подери, действительно. Просто, как все гениальное. Умница. Черт подери, если бы не алкоголь, у меня мог бы быть такой сын как ты… Погоди, а почему тогда ты обращаешься ко мне за информацией, если прослушиваешь кабинет самого Франкони?

— Не все дела решаются в кабинете Франкони. Город большой.

— Да, да… Ну и что ты будешь делать теперь?

— Я решил отдохнуть* зачем мне ввязываться в чужую войну. У меня своя есть.

— Угу. Значит, ты решил уехать в отпуск. Что ж, я слышал, канализация Парижа чудесна в это время года.

Палач улыбнулся:

— Пойдем к выходу.

— А дети?

— Какие дети?

— Якудза похитили детей почти всех крестных отцов.

— Ничего, Франкони решил расплатиться за детей. По пять миллионов за ребенка.

— Да, может быть. Но они все равно не вернут детей. Якудза уже продали их на запчасти.

— Что?

— Всех детей. Оптом. Все их органы — роговицы, сердца, костный мозг, суставы, почки, кожу — для подпольной трансплантации. Потому я и ищу тебя. Это срочно. Я не мог ждать. Скоро покупатель передаст деньги. А может уже передал. Они деньги проверят, пересчитают и детей передадут под нож.

— Жаль, конечно, этого я не знал.

— Ты должен им помочь! В конце концов это ты ослабил местные кланы и поэтому пришли якудза. Сделай что-нибудь!

— Я попробую. Где содержатся дети?

— В старом городке аттракционов.

— Нет, там я не смогу их освободить, туда нет подходов. Сначала я попробую другой метод. Если уж не выйдет, тогда придется штурмовать городок. Но это практически бесполезно. Если дети действительно там, значит их охраняет куча якудза и выудить их оттуда…

ГЛАВА 4

В этот вечер в ночном клубе «Фудзи», легальном предприятии госпожи Танаки, где нелегально приторговывали наркотиками, было все как всегда. Публика подбиралась довольно респектабельная. В большом центральном зале, где по трем стенам стояли автоматы, а вдоль четвертой тянулась стойка бара, крутилась рулетка. Ничто не предвещало бури. Охрана бдила еще на входе ощупывая подозрительных. Крепкие японские ребята в смокингах, но с набитыми кулаками, тенями прохаживались по помещению. Крупье крутил рулетку и со стуком запускал шарик.

С обилием табачного дыма не справлялась даже мощная вентиляция, и еще в просторном вытяжном коробе Палач почувствовал резкий запах табачного дыма. Свой выход он решил обставить со всем шиком. Он съездил в другой конец подземного города, на свой оружейный склад, который укомплектовывал на деньги из двух чемоданов, используя старые связи в преступном мире. Денег было еще полно, за все пять лет он не сумел истратить даже пол-чемодана из тех двух, что захватил когда-то в доме Нино Теразини, после его крупной сделки с партией героина. Он ворвался тогда через люк вентиляционной решетки, перестрелял охрану, выбросил эти чемоданы в окно, прыгнул сам, бросил чемоданы в багажник взятой напрокат машины и уже отъехав на квартал, нажал кнопку радиосигнального устройства. Взрывчатку он натаскал еще накануне, оставив ее прямо в вентиляционных коробах. Это была его первая крупная победа.

На складе, забитом боеприпасами, оружием и взрывчаткой — /покупал их Палач в другом городе, в соседнем штате/, — он выбрал крупнокалиберный пулемет, обмотался лентами и поехал в «Фудзи».

Большая вентиляционная решетка игорного зала на потолке задекорирована подвесным витражом с изображением Фудзиямы. Стараясь не чихнуть, Палач укрепил альпинистскую веревку за силовой кронштейн, вытащил решетку, поправил пулемет, предусмотрительно снятый с предохранителя. И нырнул вниз.

Вместе с грохотом и звоном упавших осколков витражного стекла Палач соскользнул на зеленое сукно рулеточного стола. И сразу же заговорил его пулемет, заполняя тесное для такого калибра помещение грохотом и пороховой гарью. Палач стрелял поверх голов — по игральным автоматам, полкам с бутылками, по стенам.

Гости с визгом ломились в двери, охрана попадала на пол и тоже ползла к дверям. Разрывные пули громили и разносили комнату на части. Вздрагивали, ломались, лопались, кренились на бок разрушенные автоматы, летела щепа и осколки, прыгали по зеленому сукну большие горячие гильзы, источая сизый дым. Палач вертелся вокруг своей оси, кроша вкруговую двери, штукатурку. Одна из пуль угодила в выключатель, замкнуло, заискрило, погас свет. Зал теперь освещался только уличными фонарями через окно.

Когда пулемет пусто умолк, пропустив через себя длинную, тяжелую ленту, Палач бросил его на пол, спрыгнув со стола, рывком поднял лежащего японского охранника и крикнул в его оглохшие уши:

— Каждый день, пока дети у вас, будет вам очень дорого обходиться!

Выбив ударом ноги окно, он выпрыгнул во внутренний двор, огляделся. Крюком, который всегда носил с собой на связке ключей, приподнял тяжелую крышку люка и нырнул в канализацию.

Нужно было еще вернуться «домой», принять душ в санитарной комнате бомбоубежища и разогреть себе ужин.


* * *

Всю дорогу, пока они ехали к клубу «Фудзи» Роджер косился на свою напарницу. Сейчас, поднятая с постели она выглядела очень уставшей, но постоянно крутила головой по сторонам.

Роджер Батлер очень зауважал коллегу после утреннего разговора в управлении. Господи, ну почему он сам не догадался? Почему никто до него не подумал об этом? Так просто! Почему раньше, полгода, год назад он не мог досконально изучить прошлое Фрэнка Кэссола? Наверное, потому, что будучи другом Кэссола, считал, что и без того хорошо его знает. И был поставлен в тупик утренним вопросом Саманты:

— Вы знаете, где Фрэнк работал раньше?

— До полиции он служил в армии, в спецвойсках.

— Я знаю. А до армии?

— Он говорил, что какое-то непродолжительное время год или полтора — работал в муниципалитете. Кажется, в управлении связи.

— Кабельная связь проходит под землей, — просто сказала Саманта, — а по долгу службы Фрэнк имел доступ к схемам подземных коммуникаций связи. Кстати, в спецвойсках, в своем взводе, он был радистом.

Теперь Роджер уже ни на минуту не сомневался, что его бывший друг жив и является Палачом. И живет он все эти пять лет…

— Конечно, под землей! Я идиот! Я-то думал, как он столько взрывчатки приносит незамеченным! По коробам вентиляции! Они, наверное, сообщаются где-то с ходами связи!

— И с канализацией. И с метро. И со старыми бомбоубежищами, — добавила Саманта. — Я запрашивала данные от разных служб на свой пароль. Каждая служба имеет только карты и планы своих коммуникаций. Связисты не знают ничего о прохождении канализационных коллекторов, если, конечно, они не совмещены на каком-то участке. А в метро ничего не знают о специальных тоннелях связи и о канализации. Полный план всех коммуникаций есть только в голове у Палача… То есть у Фрэнка Кэссола, — поправилась она. — Там можно скрываться очень долго. Пока наши компьютеры составят сводные планы, пока мы в них разберемся и научимся ходить в подземельях… Его даже выкурить ничем нельзя.

Роджер не удержался и подняв Саманту со стула поцеловал ее под писк компьютера.

— Простите, Саманта, но я целую не женщину, а гения. Вы гений, а я старый идиот, которому пора на пенсию!

Саманта смутилась.

— Единственное, что мне не ясно — откуда у него столько оружия и взрывчатки.

— О, это как раз пустяки! В этой стране, имея деньги, можно купить атомную бомбу, сенатора, кусок Луны.

— Но откуда у него деньги?

— И это не вопрос. Пять лет назад взлетел на воздух дом Нино Теразини. Это было первое крупное дело Палача. По агентурным данным, поступившим из Техаса, Нино провел очень крупную сделку и получил большой куш. Полиция штата тогда упустила из рук крупную Партию героина. Должны были быть наличные деньги. Но в развалинах дома мы не нашли ни денег, ни денежного пепла. А Нино с охраной, вернее их трупы, находились в одной комнате, лежали в одном месте. Может быть как раз считали деньги. Они были изрешечены из узи. Зачем было стрелять, если можно было взорвать? А например, для того, чтобы унести деньги. Не выгребать же потом чемоданы из-под обломков под полицейские сирены… Так что деньги у него есть. Доброкачественные американские доллары. С такими деньгами он мог бы всю жизнь болтаться на Гаваях, совершать круизы по европам-азиям. А он скупает оружие. Кстати, мы, кажется, нашли место, где он это делает. В пятистах километрах отсюда, в соседнем штате. Через ФБР вышли. Того человека, продавца специально не стали пока брать. Ждем. Если Фрэнк еще раз туда сунется, мы его возьмем тепленьким. Между прочим, он покупал не только взрывчатку и легкое стрелковое оружие. Однажды он взял за полторы тысячи долларов крупнокалиберный пулемет и две цинки патронов…

Весь день подразделение Батлера добывало в разных службах схемы подземного города, составляло план поиска и списки необходимого снаряжения, созванивалось со специалистами-проходчиками и строителями. А. вечером когда утомленная Саманта завалилась дома спать, едва успев принять душ, за ней заехал Роджер.

— Что случилось? — уже в машине спросила Саманта.

— Фрэнк опять погулял на славу. Помнишь, утром я говорил тебе о пулемете? Он все-таки нашел ему применение, черт подери. Разгромил японский ночной клуб «Фудзи», принадлежащий некоей мадам Танаки, японской гражданке. Неужели она связана с мафией? У нас пока нет таких данных.

Увиденное в клубе превзошло их ожидания.

— Видимо, обе цинки расстрелял, — присвистнул Роджер, хрустя битым стеклом.

Мимо них полисмен провел двух японцев в наручниках.

— За что? — спросил Роджер.

— Сопротивление полиции, наркотики.

— Какие нехорошие иностранцы, — притворно ужаснулся Роджер. Он распахнул смокинг одного из задержанных и рванул сорочку. На груди японца красовалась огромная цветная татуировка — дракон, дышащий огнем.

— Что это? — спросила Саманта.

Роджер вздохнул:

— Это наша новая головная боль. Японская мафия — якудза.

К Батлеру подошел офицер и сообщил:

— Только что мы узнали: у всех боссов местной мафии кто-то похитил детей. Двенадцать человек. Представляешь?

— Наверняка это сделал Палач! — возбужденно воскликнула Саманта Ливи.

— Нет! — твердо сказал Роджер — Только не Палач. И у меня есть веские причины это утверждать. Даже две причины.

Он вынул из бумажника старую, потертую по краям фотографию и показал ее Саманте.

На фото улыбались четверо — какая-то женщина, двое ребятишек и молодой крупный мужчина с твердым взглядом и открытым простым лицом.

Так Саманта Ливи узнала о Роджере то, что до этого никто не знал: что все эти годы, даже после того, как он перестал ходить на могилы Кэссолов, Роджер носил в своем бумажнике их семейное фото. Когда-то подаренное Фрэнком.


* * *

Ровно в 11 часов утра дверь кафе «Пляс Пигаль» отворилась и вошла леди Танаки, как всегда в сопровождении свиты из охраны и секретарши.

Местные боссы уже ждали ее. Сегодня за старшего был Стив, брат Франкони.

— Не нужно идти всем вместе, у меня есть еще кое-какие дела, — объяснил Франкони брату. — Вот кейс с пятью миллионами. Передай желтым обезьянам и проконтролируй всю передачу денег нашими.

Стив чувствовал легкое беспокойство. Почему Франкони не поехал? Опасается? Зачем Танаки потребовалось собирать всех в одном месте? А с другой стороны, не будет же она организовывать массовое убийство в центре города, днем, в этом людном французском кафе?

Стив успокоился, когда пришел в кафе за полчаса до означенного срока и заняв угловой столик, осмотрелся. Все было спокойно. Приходили и выходили посетители, сновали официанты. Стив поставил чемодан к ножке стола и попросил сдвинуть два столика.

— Ко мне придут друзья.

Вскоре начали подтягиваться боссы с одинаковыми черными кейсами. За три минуты до одиннадцати Стив вышел на улицу. Сновали прохожие, мимо него в кафе прошли очередные посетители — высокий господин с дамой, они болтали по-французски. Стив окончательно успокоился и вернулся в зал.

Он не знал, что накануне к хозяину кафе, месье Мишелю Дюпону подошли два вежливых пожилых японца и на весь завтрашний день арендовали помещение кафе.

— Приедут наши друзья из Японии. Официанты тоже будут наши, а вам самому лучше побыть дома, господин Дюпон, — сказали вежливые японцы, доставая кучу денег. Такую сумму Дюпон зарабатывал за неделю. И француз предпочел ни о чем не спрашивать, просто передал ключи и обзвонил своих официантов, чтобы не выходили завтра.

…Как только Стив вернулся к столику; вошла Танаки со свитой. Она остановилась в пяти метрах от сдвинутых столиков и что-то сказала по-японски своим людям. Шесть человек из ее свиты подошли к столам, взяли у всех чемоданчики с деньгами и удалились!

Танаки обвела глазами компанию Мафиози:

— Мистер Франкони не пришел? Что ж, мудрое решение.

Стив насторожился и на всякий случай переместил правую руку поближе к подплечной кобуре, еще не понимая, что проиграл. Что все они проиграли, Танаки быстро бросила какую-то фразу. И тут произошло неожиданное: все посетители кафе вдруг вскочили, роняя стулья, выхватили пистолеты с глушителями, и открыли огонь на поражение по группе за сдвоенными столиками. За мгновение до смерти Стив увидел как высокий француз и его милая спутница целятся в него из пистолетов. Два толстых глушителя выплюнули две пули, и для Стива все кончилось. Партия была проиграна.

После этого госпожа Танаки, а за ней и, посетители вышли из кафе, повесив на двери табличку. «Закрыто». Повара я официанты покинули «Пляс Пигаль» через черный ход. В помещении остались десять изрешеченных трупов.

На следующий день хозяина кафе «Пляс Пигаль» увезли в клинику с инфарктом.


* * *

— Слушай! Они уже получили деньги за детей от подпольных хирургов. И даже не в этом дело. Все их родители. кроме, говорят. хитреца-Франкони, уже убиты. Детей некому отдавать. Их пустят на запчасти! — Гамлет горячился, его красный нос алкоголика покрылся бисеринками пота.

Фрэнк Кэссол молчал. Он понимал, что шансов мало. Их практически нет. Но и не сделать попытки он не мог. Как он и предполагал, разгром клуба ничего не дал. Лишь дал выход душившей Палача ненависти. А теперь нужно было совать голову в петлю — лезть в городок аттракционов.

— Ладно. Пошли.

Актер, кряхтя, забрался на заднее сиденье мотоцикла. «Харлей» взревел, и вскоре они уже въехали в подземелье. Луч фары выхватывал из темноты стены бесконечных серых коридоров, бетонные стыки. Сидевшему сзади Гамлету все время казалось, что они сейчас куда-нибудь врежутся. Но Палач вовремя выворачивал руль, они мчались уже пятнадцать минут и ни во что не врезались.

Фрэнк привез Гамлета к своему арсеналу. Он понимал, что его деятельности приходит конец, что не сегодня-завтра его вычислят и конспирироваться дальше просто бессмысленно. Нужно брать деньги и уходить. Вот только дети.

Лязгнули железные створки решетки, Палач проник внутрь и включил свет. В небольшом помещении лежали цинки патронов и гранаты, промасленные автоматы, «узи», две автоматические винтовки М-16, ручные гранатометы, несколько пистолетов и с десяток стилетов. В углу прислонились три новеньких бронежилета.

Фрэнк сунул в руку Гамлета ветошь:

— Протри автомат от смазки.

Он начал прилаживать бронежилет и вскрывать цинки, протирать отдельные патроны.

— Может быть протереть два автомата? — спросил Гамлет.

— Не стоит. Каждый должен заниматься своим делом. Артист играть Гамлета, а Палач — стрелять и убивать. Мне бы не хотелось, чтобы на моей совести был еще один покойник — ты. Роль Рембо тебе не удастся.

— Я думал, может тебе понадобится помощь.

— Конечно, понадобится, но ее некому оказать. А твоя главная задача — не мешать, когда меня будут убивать, а то меня убьют в пять раз быстрее.

…Они подъехали к комплексу игровых автоматов в городке аттракционов через полчаса после того, как Фрэнк надел бронежилет и рассовал пистолеты и стилеты по карманам и голенищам. Вечерело.

— Все, уходи, старик. Скоро совсем стемнеет, уйдешь беспрепятственно, даже если нас уже засекли. Они не будут тебя ловить: у них сейчас возникнет множество других проблем. Если дети действительно здесь, я сделаю попытку их освободить. Это все, что я могу обещать.

Артист слез с мотоцикла и прихрамывая пошел к выходу. А Фрэнк выжал сцепление, включил передачу, крутанул на себя рукоятку газа и резко бросил сцепление. Мотоцикл с ревом рванулся вперед.

Если и был у него шанс, то исключительно во внезапности. Переднее колесо «Харлея» выбило входную дверь и мотоцикл грохоча ворвался внутрь павильона. Фрэнк левом рукой вырвал из-за пояса узи, готовый стрелять, и поехал по игровым залам.

Очередь стукнула сзади по колесу мотоцикла. Одна пуля чуть царапнула ногу, и горячая струйка потекла в сапог. Фрэнк слетел с «Харлея», метнулся в темный боковой проход, левой рукой стреляя наугад назад, а правой вытаскивая гранату. По всему павильону уже слышался шум и гортанные крики на чужом языке. Фрэнк осторожно выглянул из своего закутка. Откуда-то справа показались две черные фигуры, и Кэссол одной короткой очередью срезал их. В соседнем помещении что-то грохотало. Фрэнк зубами вырвал за кольцо чеку и пустил через холл гранату по полу в сторону двери в соседний зал. Граната точно скользнула в дверной проем. И еще целую длинную томительную секунду Кэссол мучительно ждал, когда горение запала дойдет до детонатора. Грохнул взрыв. Фрэнку пахнуло в лицо взрывной волной. Он в два прыжка пересек открытое пространство своего зала и прижался спиной к тонкой гофрированной стенке-переборке, за которой грохнул взрыв, изрешетив осколками переборку. Из двери в противоположной стене зала выскочил японец с пистолетом в руке. Почти не целясь Фрэнк дал очередь в его сторону. Японец упал, а вместе с ним упал и Фрэнк: за стенкой, к которой он прижался, грохнули выстрелы, пули веером прошили тонкую переборку и две из них ударили Фрэнка в спину. Уже лежа на полу Фрэнк закусил губу от сильного удара по почкам, перевернулся на спину и тоже начал стрелять через тонкую стенку. Однако выстрелив два раза, узи смолк. Фрэнк откатился, быстро сменил магазин и затаился, насколько можно было затаиться, лежа на голом полу в открытом зале. Теперь через переборку палили без передышки, и через несколько секунд она стала похожа на дуршлаг. Несколько раз пули звенькали в опасной близости от его головы. Стреляли, видимо, двое. Как они спаслись от осколков гранаты?

Вдруг наступила звенящая тишина. Фрэнк захрипел. Стрелявшие наугад через стенку решили, что он серьезно ранен. В пулевые дыры Фрэнк увидел за стеной какое-то движение, бесшумно поднял ствол узи и нажал спуск. Вскрик и звук упавшего тела засвидетельствовали его попадание. Кэссол нс стал ждать повторного шквального огня, вскочил, достал гранату и рванулся к двери, на ходу зубами выдергивая чеку.

В следующем зальчике, было свалено невесть как сюда попавшее сельхозоборудование, которое и прикрыло собой от осколков японцев. Как только Кэссол влетел в зал, японцы открыли огонь. Фрэнк кинул гранату за баррикаду из железа и упал, сбитый градом японских пуль, одна из них царапнула его по щеке, другая немного задела руку. Теперь баррикада прикрыла от осколков его.

Кэссол лежал, стараясь побыстрее прийти в себя от контузящих, болезненных ударов пуль по бронежилету и восстановить дыхание. Через некоторое время в глазах прояснилось, он встал на четвереньки и снова рухнул лицом вниз от ужасного удара револьверной рукояткой по голове. Мир погас.

ГЛАВА 5

Он медленно выплывал из черноты вместе с красными пузырями, кружащимися вокруг его головы. Где-то высоко вверху дрожала световая поверхность, и по тонкой ниточке он выбирался наверх. Резкий свет резанул глаза, и Фрэнк застонал. Боль налила голову и каждый легкий поворот головы расплескивал эту боль. Кто-то опрокинул на него ведро воды. И боль чуть уменьшилась, будто частично растворилась в холоде воды. Палач приоткрыл глаза — над ним светила яркая большая лампа, похожая на операционную. Чувствительность медленно возвращалась в тело.

Фрэнк хотел вытереть рукой воду с лица, но почувствовал резь в правом запястье. Дернул левой — тоже самое. Звякнули цепи. Ноги также не двигались. Он был распят на каком-то столе. Под спиной ощущались ролики. Где-то он видел такие столы.

Над ним появилось чье-то лицо, частично закрыв собой лампу. Лицо исчезло. Фрэнк повернул голову. Над ним стояла женщина. Японка. Словно приглушенный ватой до него донесся ее голос:

— Это и есть легендарный Палач? Бог ты мой! Какое жалкое зрелище. Впрочем, если его отмыть и подлечить…

Танаки провела длинным ногтем мизинца по телу Фрэнка, и он почувствовал, что бронежилет и рубашку с него сняли.

— Твоя вчерашняя выходка обошлась нам почти в два миллиона долларов. Как ты думаешь, какую боль ты купил себе на эти деньги? Мы думали, что ты подох в порту, но тебе не повезло: ты выжил.

Она щелкнула пальцами, и кто-то, не видимый Фрэнку нажал какую-то кнопку. Зажужжал электромотор, и Кэссол вдруг почувствовал как его начинает со страшной силой разрывать. Кандалы тащили его за руки в одну сторону, ноги были жестко закреплены на станине.

Внезапно он вспомнил. Понял, что находится на стане для растягивания кож. Когда-то в детстве он видел такой стан, вспомнил запах сыромятной колеи. Снятая шкура крепилась, с двух сторон ее зажимали…

Господи, какая боль!..

…Сервомоторы, включаемые пусковой кнопкой, расположенной у него за головой, начинают натягивать сырую шкуру…

Словно раскаленная добела волна боли с хрустом костей и связок накрыла его. Сознание тонуло, не в силах плыть в этой белой боли, а в глаза слепяще давил яркий свет.

… и сверху находился мощный светильник, чтобы сразу можно было найти дефекты шкуры. Небольшой редуктор неспешно вращал валы с прямоугольной резьбой…

Фрэнк нс понимал уже, где он и что с ним. Он только кричал, не слыша себя, раздавленный раскаленным добела бруском боли. Весь мир сузился и вместился в эту боль, и Фрэнк тоже провалился в нее. Нет, Фрэнка не было, во всей Вселенной была только эта боль, от которой нигде не было спасения, потому что вся Вселенная и была это болью.

…шкуру нужно было растягивать медленно, избегая разрывов. Растянутую шкуру оставляли сушиться на несколько дней, чтобы она не съеживалась…

— Не правда ли, такое ощущение, будто тело разрывается на части, выворачиваются суставы? — спросила Танаки.

Но Фрэнк уже не воспринимал вопросы. Танаки сделала жест рукой, и моторы закрутились в обратную сторону. Боль медленно стихала, убегая из тела Фрэнка, словно вода из раковины с приоткрытой пробкой.

…Кто тогда, в детстве, был кожевенных дел мастером.' А как он сам попал в мастерскую? Где же еще мог он видеть такой станок?..

— Сейчас он оклемается, и продолжим, — откуда-то издалека донесся до него чей-то голос.

Он должен вспомнить что-то важное. Что-то важное… Для чего важное? Сознание потихоньку прояснялось. Кто-то посмотрел ему в глаза. Сейчас они опять включат сервомоторы. Два мотора или один? А это имеет какое-нибудь значение? А кнопка? Мотор приводит в движение через редуктор две черные, промасленные оси. Откуда он это знает? Из детства. На ферме у дяди он провел два месяца каникул, когда ему было десять… нет, одиннадцать лет.

Леди Танаки взглянула на свои часики.

— Мистер Палач, вы будете жить гораздо дольше, чем вам бы хотелось. Я бы желала взглянуть на это, но у меня нет времени.

Танаки со свитой вышла, и в помещении остались только двое — японец и высокий европеец, говоривший по английски с французским акцентом.

Двое! Всего только двое! Впрочем, ему-то от этого не легче. Пытать его может и ребенок. Нужно только нажать кнопку. Кнопка… На двух смазанных осях движется муфта с цепями. На цепях захваты для кожи…

Есть! Вот оно! Фрэнк вспомнил эти захваты! Напоминающие кандалы большие полукружия с рифлеными губками, стянутыми барашковой гайкой. Если он сумеет хоть немного ослабить ее…

Фрэнк покосился на гангстеров. Они о чем-то совещались. Сколько у него времени? Он попытался покрутить кистью правой руки. Теперь, когда натяжение ослабло, он чувствовал, что рука в стальном полукружии ходит достаточно свободно. Вот, он нащупал барашек. Фрэнк уперся большим пальцем в лепесток гайки. Гайка не поддавалась. Фрэнк попробовал еще раз. Не идет. Почему? Неужели он настолько ослаб? Он пошевелил пальцами, ощупал гайку еще раз. А, вот оно в чем дело — он пытался крутить не в ту сторону, на зажим. Этот лепесток нужно тянуть, а другой толкать.

На этот раз гайка сдвинулась и пошла. Гангстеры закончили совещаться. Француз подошел к нему и встал у края станины.

— Ну что, придурок? Сейчас мы поедем в ад. На этот раз мы порвем тебе пару сухожилий. А на третий раз вырвем суставы. Желаю получить удовольствие.

Фрэнк уже почти открутил гайку, но пока еще не знал, сумеет ли вырвать руку из кандального кольца. У француза за поясом торчал пистолет. Это мгновение было единственным шансом Фрэнка. Если он не сумеет вырваться в эту секунду, он не выйдет отсюда никогда. Сейчас француз отойдет к торцу установки, к кнопке, и там Фрэнк уже не сумеет дотянуться до него даже если высвободит руку.

Француз сделал движение, чтобы отойти. Пора!

— Стой!

Француз машинально остановился, и это мгновение Фрэнк тоже использовал для поворота гайки. Фрэнк рванул руку, сложив кисть лодочкой и, ободрав кожу, выдернул кисть из кольца. При этом тонкая кожаная перчатка из лайки лопнула и сползла. Фрэнк перегнулся насколько было возможно, и коротким движением ткнул француза пальцами в горло. Тот всхрипнул и начал падать. Следующим движением Фрэнк вырвал пистолет из-за пояса француза.

«Если нет патрона в патроннике — я погиб, передернуть не успею!» — мелькнула мысль. Но его палец был быстрее мысли. Грохнул выстрел, и японец рухнул, так и не успев ничего понять.

Освободиться от оков теперь было делом нескольких минут. Суставы ныли, но Фрэнку было не до этого, он рывком поднял с пола хрипящего француза, поднес к его лицу пахнущий порохом ствол.

— Где дети?

Француз захрипел, в горле его забулькало. Фрэнк встряхнул его:

— Говори! Считаю до трех. Раз. Два…

— Танаки перевела их после твоего нападения на клуб, — прохрипел гангстер.

— Куда?

— На набережной, у старого причала есть дом, серый, одноэтажный, там раньше был…

Но Фрэнк уже не слушал. Он ударил француза рукояткой по голове, достал стилет, снял с обоих бандитов рубашки и начал резать длинные ленты. Перевязав раны, чтобы остановить кровотечение, он пошел к выходу. К царапинам ему было не привыкать. Увидев недалеко от разбитой входной двери свой изуродованный мотоцикл, Кэссол чертыхнулся и возвратился обратно. Не спеша сбросил уже ненужную левую перчатку, обшарил пиджак француза, вытащил деньги, подобрал пистолет японца, накинул пиджак на голое тело и пошел искать свой узи. Сзади зашевелился, застонал француз. Фрэнк обернулся:

— Если ты насчет денег, то не волнуйся, я занял их на такси. При случае верну…


* * *

Саманта Ливи крутанулась в кресле.

— Шеф, вы уверены, что в этом не замешан Палач? Ведь это же мечта и цель его жизни — угробить всю-мафиозную верхушку.

— Но свидетели показывают, что перед тем, как на двери «Пляс Пигаль» появилась вывеска «Закрыто», оттуда вышла японка в сопровождении кучи японцев, уселась в длинный «Линкольн» и укатила. И кафе тоже сняли японцы, — сказал Роджер.

— Разве Фрэнк не мог договориться с якудза?

— Вряд ли. Во-первых, зачем фанатичному уничтожителю мафии, менять шило на мыло — одну мафию на другую? Место наших, доморощенных бандитов занимают якудза, прибирая к рукам весь их бизнес и рынки сбыта. Во-вторых, он поссорился с ними в клубе «Фудзи». И в-третьих… Ты знаешь как Танаки удалось заманить всю верхушку местной мафии в это дурацкое кафе? Я думаю, она поймала их на детей. Это япошки украли детей. А Фрэнк никогда нс заключит союз с киднепперами.

— А нельзя арестовать Танаки?

— А что мы ей предъявим? Десятки се свидетелей подтвердят, что она вышла из кафе, когда убитые были еще живы. И что дальше?

— А дети?

— Мы их ищем. Точнее, не мы — мы ищем Палача — полиция ищет. Я всерьез опасаюсь за их судьбу. Теперь, когда их родители мертвы, дети стали не нужны госпоже Танаки. Она может ликвидировать их в любую минуту, если уже не ликвидировала.

— Может отпустит?

— Нет. Ей не нужны живые свидетели, даже дети. К тому же дети имеют обыкновение вырастать, мстить за родителей… Не забивай голову. Это не наша боль. Наша боль — Палач. Как там дела?

Саманта снова повернулась к компьютеру:

— Данные от всех служб уже поступили, скоро будет готова сводная карта, точнее, сводные карты разных уровней. Но я тут посмотрела на компьютере все это дело — искать там человека — все равно, что иголку в стоге сена. Он уйдет. Наверняка уйдет. Такие лабиринты…

— У тебя есть другой план?

— Нужно выманить его на поверхность и взять.

— Ну насчет «взять» у меня сомнений нет, — улыбнулся Роджер, — а вот насчет «выманить»… Ты знаешь как это сделать?

— Нет, не знаю, — честно сказала Саманта, — Я, правда, пытаюсь проанализировать все случаи его появления.

— Ну и как, есть система?

— Нет.

— Правильно, нет системы. — Роджер вздохнул. — Абсолютно непредсказуем. Но все равно — на чем-то он должен проколоться.

— Так что же нам, сидеть и ждать его прокола?

— Нет, конечно. Прочешем канализацию, отыщем его логово. А параллельно придумаем, как выманить Палача. У меня есть кое-какие мысли. И наработки, между прочим, тоже есть. Не думаете же вы, что мы здесь пять лет занимались только коллекционированием стреляных Палачом гильз? — хитро прищурился Роджер.

— Вы не говорили ни о каких наработках.

— Рано было. Результатов не было. А вот сегодня мне сообщили кое-что. Есть определенная подвижка.

— Какая? В чем? Что сообщили?

— Любопытство губит женщин.

— Это профессиональное чувство, лейтенант Батлер… Колитесь, а то обижусь.

— Чтобы вытащить Кэссола куда нам нужно, сначала необходимо войти в его систему информации и подсунуть дезу. А для этого нужно сначала выйти на этих людей, на тех, с кем Палачу приходится контактировать. На его поставщика оружия мы, кажется, вышли. Я говорил.

Саманта коротко кивнула.

— А вот сегодня, — продолжал Роджер, — мне сообщили имя человека, с которым контактировал некто, по описанию похожий на Фрэнка Кэссола. Зовут его Бенджамин Стоун. И более того, на днях его видели влезающим в канализационный люк неподалеку от негритянского квартала.

Роджер поднял палец, акцентируя внимание на этой детали. По некоторым косвенным признакам, он является одним из основных информаторов Палача. А может быть даже и единственным. Сейчас мы обрабатываем окружение Стоуна и, думаю, вскоре к нему в доверие войдет наш человек, и мы получим возможность через Стоуна влиять на Кэссола.

— А не проще ли просто проследить за этим Стоуном, и взять Палача в момент их встречи? — спросила Саманта.

— А если встреча опять будет в канализации? Как его там проследишь? И потом, Фрэнк Кэссол — бывший полицейский из отдела по борьбе с наркотиками. Стоун, конечно, не заметит слежки. А вот Фрэнк, если решит издалека понаблюдать за ним на всякий случай перед встречей, наверняка заметит хвост. И тогда вся гигантская работа по Стоуну пойдет насмарку.

— А кто такой этот Бенджамин Стоун, что он знает все о мафии? Кто-нибудь из мафиози? Личный врач мафиози? Крупное лицо?

Роджер достал из кармана пластинку жвачки:

— Стоун-то? Безработный бродяга. Бывший артист по кличке Гамлет. Самый обычный бродяга…

ГЛАВА 6

Уже совсем стемнело, когда Фрэнк Кэссол вышел из такси неподалеку от набережной, на стоянке автобусов. Один из них уже стоял «под парами», готовясь к выезду на линию. Водитель на минутку отлучился, автобус с открытой передней дверью стоял у бордюра, выпуская облачка сизого дыма. Фрэнк уселся на водительское кресло, осмотрелся, нашел кнопку управления дверями и нажал. Дверь с шипением закрылась. Со скрежетом врубилась передача, и автобус тронулся с места. Он ехал по набережной, минуя остановки под недоуменными взглядами прохожих. Где-то на полпути вдруг чья-то рука легла на плечо Кэссола. От неожиданности Фрэнк вздрогнул. За ним стоял, покачиваясь не столько от тряски, сколько от выпитого пьяный моряк с рыжей шкиперской бородой. Видимо, завалившись за сиденья он спал, пока автобус стоял на площадке, и менялись водители. А вот теперь проснулся.

— Мне надо в порт, — дохнул моряк перегаром.

Фрэнк притормозил у обочины, между остановками,

дверь, шипя, открылась.

— Ваша остановка, капитан.

— Разрази меня гром, уже доехали… — моряк, широко расставляя ноги, сполз со ступенек и шагнул на асфальт,

— Однако, штормит…

Фрэнк оглядел салон в зеркальце, больше неожиданностей не предвиделось, автобус был пуст.


* * *

К старому причалу подошла с потушенными бортовыми огнями частная яхта под либерийским флагом. Ее уже ждали. Три японца поджидали, пока хозяин яхты /или тот, кого Хозяин послал за себя/ поднимался по шаткому трапу на деревянный причал.

— Мистер Джексон?

Человек кивнул:

— Товар готов?

— Готов, мистер Джексон. Госпожа Танаки просила передать вам наши наилучшие пожелания с надеждой на дальнейшее сотрудничество.

Джексон снова кивнул.

— Все зависит от этой сделки.

— Да, конечно, мистер Джексон. Можно грузить товар?

— Да, — хозяин яхты указал пальцем на палубу, — Люк открыт, загружайте в трюм. Я подожду в каюте. Когда закончите, постучите в дверь, я выйду.

Японцы переглянулись:

— Хорошо, сэр.


* * *

Фрэнк старался не гнать особо, стоял на красных светофорах, чтобы не привлекать внимания к себе нарушениями правил. Он понимал, что едет на верную смерть: теперь у него нет бронежилета, нет гранат и всего одна обойма в узи. А охрана в сером доме, где томятся дети наверняка больше, чем в игровом павильоне, где детей уже не было. Что ж, он умрет еще один раз. Последний. В первый раз он умер пять с лишним лет назад, когда оранжевых пузырь взрыва слизнул синий «Лендровер». Потом он умирал еще много раз. Мертвое, бездушное тело его ходило и убивало. На этот раз умрет и тело. Досадно только, что детей он спасти не сумеет. Единственное, что чуть веселило, так это удивление япошек, когда он сейчас воскреснет перед ними. Они еще не привыкли к этому.

А может быть детей там уже нет? Может быть, их уже продали?

Фрэнк притормозил у очередного светофора. Может, просто сообщить в полицию? Как ни странно, эта мысль раньше никогда не приходила в голову бывшему полицейскому. Он был теперь слишком далеко по другую сторону закона.

Зажегся зеленый. Фрэнк выжал сцепление, двинул длинный рычаг, ловя передачу. Она со скрежетом врубилась, автобус поехал.

А почему бы, собственно, не позвонить? Последние пять лет он привык рассчитывать только на себя. Но здесь другой случай. Здесь никого не надо казнить. Здесь лучше справится полиция. Сейчас он остановится и позвонит. Так и так, похищенные дети находятся там-то и там-то. И повесит трубку.

Фрэнк машинально крутил баранку. Он уже подъезжал к повороту, ведущему к старому причалу. Где-то здесь должен быть этот дом. Раньше Фрэнк уже видел его, лет семь или восемь назад они брали тут одного маньяка, убившего пять женщин и скрывавшегося как раз на чердаке этого дома.

Фрэнк включил сигнал поворота, и длинный автобус вырулил на улочку перед причалом. Куда он едет, ведь ему нужен телефон-автомат. Впрочем, раз уж он прибыл, что мешает ему просто проехать мимо дома и кинуть взгляд? А потом он позвонит из ближайшего автомата.

Фары автобуса выхватывали из тьмы длинные заборы, серые стены. Ну и местечко! А вот и дом…

Фрэнк сразу же увидел детей. Три японца вели их в сторону старого причала. Все сомнения сразу разрешились. Звонить в полицию уже поздно. Фрэнк резко надавил на педаль тормоза и нажал кнопку открывания двери.


* * *

Гангстеры, связав детей попарно, выстроили их в коридоре. Один из бандитов вышел на улицу, осмотрелся и вернулся в дом:

— Все тихо, пошли.

— Черт, одного не хватает. Танаки приказала держать его отдельно.

— Ладно, мы будем выводить этих, а ты сходи за тем. Как его зовут?

— Кажется, Том. Это сын самого Франкони. Сейчас приведу.

Район был нежилой, муниципалитет готовил его к сносу для большого коммерческого строительства, поэтому гангстеры не боялись нежелательных свидетелей, тем более ночью. Но как только дети в сопровождении охраны вышли из двери и по темной безлюдной улице направились к причалу, дорогу им вдруг перегородил невесть откуда взявшийся автобус. С шипением открылась дверь и показался водитель в черном пиджаке не по росту.

Один из якудза решил крикнуть, чтобы тот убирался отсюда — не хотелось открывать стрельбу ночью. Место малолюдное, но ночью выстрелы далеко слышны, а товар слишком ценен, чтобы рисковать им. Танаки лично заинтересована в продолжении отношений с этим… как его… Джексоном.

— Эй ты!.. — крикнул японец и получил пулю в лоб.

Фрэнк сделал три выстрела из пистолета. Он не боялся шума. Три сопровождавших детей японца рухнули. Теперь нужно было действовать быстро. Остальные якудза вот-вот выскочат из дома на звук выстрелов.

— Спокойно! — поднял руку Фрэнк. — Быстро в автобус. Я из полиции.

Он сунул пистолет за пояс и, пока дети забирались в автобус, выставил из окна ствол «узи», взяв под прицел входную дверь.

Кажется, ему жутко повезло. Извлечь детей из дома он бы не сумел, японцы сами ему помогли. Двое или трое детей еще не успели влезть в автобус, как несколько гангстеров появились из дверей. Фрэнк дал длинную очередь в их сторону. Два человека упали, двое залегли. Японцы о чем-то перекрикивались между собой. Фрэнк рывком втащил оставшуюся пару детей — двух белокурых девочек связанных между собой за руки — и рявкнул в салон:

— Лечь на пол!

Однако японцы не стреляли. «Чего они ждут?» — удивился Кэссол и сразу же понял, что японцы боятся попасть в детей. Значит не хотят портить товар. Увидев как один из японцев вскочил и бросился к автобусу, Фрэнк нажал на спуск. Автомат молчал. Там не было даже одной полной обоймы.

— Черт!

Фрэнк рванулся к креслу водителя, ткнул пальцем в кнопку. Дверь с шипением закрылась, и японец с разбега всем телом грохнулся в нее, втиснул руку в щель, стараясь отжать дверную гармошку. Фрэнк прямо через дверь выстрелил из пистолета, и тело гангстера сползло вниз. Кэссол уселся в кресло. Яростно выкручивая рулевое колесо, он развернул автобус и полностью выжал газ, успев увидеть в зеркале заднего обзора, как японцы бегут к своим машинам.

Даже на пустынной набережной старый автобус не мог выжать больше шестидесяти пяти миль в час. Для рейсовой машины это было очень хорошим результатом. Но не для Кэссола. Преследователи быстро настигали его. «Через несколько секунд они догонят этот старый рыдван, прострелят колеса — и всем нам каюк», — размышлял Фрэнк: «Нужно рвать в центр и во что бы то ни стало привлечь внимание полиции». Он, конечно, понимал, что это будет его последним днем на свободе, но другого вы хода не было.

Фрэнк притормозил, переключил передачу и свернул на улицу, ведущую к проспекту. Впереди зажегся красный. Очень хорошо. Фрэнк пролетел светофор на красный, задев и помяв две легковушки. Затем вывернул руль и сбил несколько телефонных будок. И снова вернулся с тротуара на мостовую.

В левом зеркале горели фары преследователей. Фрэнк еще раз свернул на малолюдный — слава богу, ночь! — тротуар и направил машину на лоток продавца сосисок, надеясь, что лоточник успеет в последний момент отскочить. Лоточник успел.

Как бывший полицейский он хорошо представлял, что сейчас происходит — включены все рации патрульных машин и передают, что сумасшедший или обкурившийся наркоман угнал автобус, и его примерный маршрут. Фрэнк глянул во внутреннее зеркало. Черт побери! Дети не лежали на полу как он им велел, опасаясь стрельбы. Кое-как поднявшись и держась за сидение, некоторые из них во все глаза смотрели в окна. Плохо. Значит, сумасшедший угнал не пустой автобус, а автобус с детьми. Значит полиция будет стрелять на поражение без предупреждения. Значит жить ему осталось от силы еще минуты три-четыре. Дорога впереди наверное уже перекрыта.

Фрэнк глянул в боковое зеркало и выругался: джип «Чероки» его преследователей начал обходить автобус слева. Японцы еще надеялись перехватить товар. Хлопнул выстрел, и автобус повело влево, джип тоже испуганно шарахнулся влево, избегая столкновения. Бандиты прострелили один из левых парных скатов. Фрэнку удалось удержать тяжелую машину. Ничего, доедет на одном, лишь бы он выдержал. «Чероки» снова приблизился к борту автобуса. Если они прострелят второй баллон… Кэссол ударил по тормозам. Грохнул выстрел, но джип проскочил вперед, и пуля срикошетив об асфальт ударила в днище автобуса. Фрэнк вывернул руль влево, стараясь массой своей машины вытолкнуть джип на встречную полосу, по которой шел грузовик. Это ему почти удалось. «Чероки» вылетел на полосу перед грузовиком. Водитель джипа резко ушел влево, намереваясь обойти грузовик слева по встречной полосе, благо там не было машин. Но чуть-чуть не успел. Гудящий грузовик крылом и бампером все-таки задел джип, буквально выбросив его с дороги на осветительный столб.

В пылу сражения Фрэнк даже забыл о второй машине. И только взглянув в правое боковое зеркало увидел, что «Порш» преследователей уже поравнялся с передней дверью автобуса. Ну где же полиция?!

«Куда они будут стрелять — по колесам или в меня? Не промахнутся в обоих случаях», — подумал Кэссол и крутнул руль вправо. Но водитель «Порша» был настороже, и лимузин мгновенно увильнул. Через верхний люк «Порша» показался человек с автоматом в руках.

В этот момент дорога сделала поворот, и Фрэнк увидел впереди полицейские машины с мигалками, перегородившие дорогу и, скорее, угадал, чем увидел нацеленные на автобус десятки стволов винтовок, пистолетов, револьверов, дробовиков.

Японец в «Порше» мгновенно нырнул обратно в люк, и «Порш», визжа шинами, круто развернулся и помчался обратно. Фрэнк нажал на тормоз, остановил автобус перед самыми машинами полиции. С шипением открылась передняя дверь.

— Эй ты, ублюдок, выпусти детей! — загремел полицейский мегафон.

Идиоты. Фрэнк повернулся в салон:

— Выходите. Конечная.

Связанные друг с другом перепуганные дети неуверенно выходили вниз и шли к санитарным машинам, стоящим в отдалении, а Фрэнк смотрел им вслед. Из автобуса медленно выходили последние мгновения его жизни. Их оставалось все меньше и меньше. Он выйдет последним и не успеет даже сделать шага. Фрэнк сам был полицейским и знал это очень хорошо. Журналисты с камерами сюда еще не приезжали, не будет свидетелей, что он не сопротивлялся. А зачем полицейским оставлять в живых психа, которого через день выпустят под залог, а через месяц оправдают как невменяемого? Чтобы выйдя через годик из психушки он отчудил еще что-нибудь? Это ж надо придумать такое — похитил детей, связал их… Маньяк. Минус один маньяк. Городу будет чуть легче жить через минуту. Хорошо, что еще не успели подъехать журналисты. Конечно, он сопротивлялся. У него — видите? — пистолет. Даже два пистолета. Он мог перестрелять детей. Или погубить их в аварии. И кто знает, что он вообще собирался с ними сделать? Помните, два года назад один маньяк в Детройте снимал с еще живых детей кожу?

Фрэнк вытащил из-за пояса пистолеты и выбросил их через дверь на асфальт нс дожидаясь приказа, поднялся с водительского кресла, шагнул к выходу. В этот момент кто-то дернул его за руку.

— Дядя!

Это была маленькая девочка неизвестно почему еще не вышедшая из салона и непонятно как отвязавшаяся от своей напарницы, которая уже сидела в санитарной машине.

— Дядя, у меня ножка болит, возьми меня на ручки.

— Не могу, это опасно. Иди вниз, там тебе помогут.

Девочка требовательно взглянула на Кэссола:

— Возьми! Они тебя убьют. Они же ничего не знают, — она кивнула на полицейские машины, полицейских, припавших на колено и держащих под прицелом дверь автобуса. — А если ты будешь нести меня, они тебя не убьют, потому что испугаются попасть в меня.

Повинуясь безотчетному порыву, Фрэнк подхватил своими огромными руками невесомое тельце, спустился по ступенькам и пошел к машинам.

— Не стрелять! — рявкнул кто-то в динамик. — У него на руках ребенок!

Голова Фрэнка кружилась от давным-давно забытого ощущения — он прижимал к груди ребенка! Вечность тому назад… В какой-то прошлой жизни… И вот теперь снова, на какие-то короткие мгновения, десяток шагов.

Фрэнк сглотнул и хрипло спросил:

— Как тебя зовут?

— Бетти. А тебя?

— Пап… Фрэнк.

Девочка провела ладонью по щекам Кэссола:

— Не плачь, Фрэнк, все уже позади.


* * *

— Поразительный случай, — дежурный сержант западного округа откинулся в кресле. — С одной стороны он, конечно, спас детей крестных отцов, с другой — никто из них в полицию не обращался и теперь уже не обратится — они все мертвы — то есть официально никакого похищения не было. А автобус угнан, сигнал об этом есть, под угрозу была поставлена жизнь людей. За это кто-то должен отвечать. Но этот тип, хоть и придурок, но фактически спас детей. Интересно, есть кто-нибудь, кто внесет за него залог? Или просто выпустить его к чертям, хоть он и псих?

Сержант повернулся к приятелю — рослому негру-полицейскому:

— Он все еще молчит?

— Да.

— Даже нс сказал как его зовут?

— Нет, молчит как рыба, даже не говорит есть ли у него адвокат.

— Черт, ну и что с ним делать?

— Может, отпустим?

— Ладно, до утра пусть посидит, а потом, может, отпустим.

— Угу. — Полицейский взял пустой бумажный стаканчик из-под кофе и пошел к корзине, чтобы выбросить его. Пройдя мимо стенда с портретами разыскиваемых преступников и ориентировками, он сделал два шага, поднял руку, чтобы бросить стаканчик в мусор, но застыл. Секунду полицейский о чем-то думал, потом подскочил со стаканчиком к стенду. Он уткнулся глазами в тексты под стеклом, выругался и крикнул сержанту:

— Разрази меня гром! Да ты знаешь, кто сидит у нас в камере?!

— Кто? — насторожился сержант.

Палец полицейского был направлен на стенд:

— Последняя ориентировка. Это сам Палач!..

ГЛАВА 7

Саманта вопросительно взглянула на Роджера Батлера — никогда еще она не видела его таким нервным и возбужденным.

— Я еду к нему, в западный участок.

— Что он говорит? — спросила Саманта.

— Ничего. Молчит.

— Требует адвоката?

— Нет. Просто молчит. Дети потом рассказали, что он спас их, вытащил из рук якудза. Его хотели уже отпускать, но а уж потом, по ориентировке в нем опознали Палача.

— А может, он просто хотел… — начала было Саманта, но осеклась, вспомнив про фотографию Кэссолов в бумажнике Роджера.

— Я понял, что вы хотели предположить, — сказал Роджер, — это глупо.

— Мне ехать с вами, шеф? — спросила Саманта, уверенная, что он скажет «да».

— Нет, — сказал Роджер. — Я съезжу один.

И Саманта поняла, что поездка эта никак не связана с обвинением Фрэнка Кэссола. Для серьезного обвинения пока не было достаточных улик. Отряд еще не прочесал подземный город. Еще не было найдено логово Палача, его арсенал с отпечатками пальцев. Роджер надеялся раскопать там оружие, с которым Палач ходил на дело. У них есть гильзы с мест преступления, а на оружии должны быть отпечатки пальцев Фрэнка Кэссола, бывшего полицейского. Ведь не хватался же он у себя «дома», в канализации за «узи» в перчатках! Там наверняка есть образцы взрывных устройств, грим, который он раньше использовал, года два тому назад, стилеты, еще что-нибудь. Это все пройдет экспертизу и окажется аналогичным тому, что находили на местах преступления Палача. Но все э го будет позже. А пока Кэссола можно взять по-серьезному только за выброшенный им из автобуса пистолет. Наверняка это из него был ухлопан как минимум один из тех японцев, чьи трупы обнаружили в старом городке аттракционов. Скоро должны поступить данные баллистической экспертизы. Ну еще хулиганское вождение автобуса с детьми. Ведь официально похищения детей не было: их родители не заявляли в полицию.

Так что пока визит к Палачу не имеет смысла. С этими делами вполне справился моечная полиция пока подоспеет основное обвинение. Но Роджер собирается туда ехать. И ее с собой не берет. Значит, это факт из того же ряда, что и фотография в бумажнике, сделала вывод Саманта.

— Вы были друзьями? — спросила она, хотя уже давно знала ответ.

— Мы были больше чем друзья. Его семья была моей семьей. Я почти четыре года ждал этой встречи. Я слишком часто представлял ее и видел во снах. — Роджер замолк, поняв, что говорит уже личное и потому лишнее, и не нужно никому знать, что руководитель спецотдела полиции может видеть сны и просыпаться оттого, что подушка в слезах.


* * *

Десятки, если не сотни раз Роджер представлял себе эту встречу. И, как всегда бывает в жизни, встреча произошла не так, как он представлял. Во-первых, взял Палача не Роджер, а ребята из западного округа. Во-вторых, не за преступление, а, по сути, за геройский поступок.

Роджер притормозил на светофоре и, включив радио, нашел последние известия.

— «… полицией схвачен знаменитый Палач, оказавшийся, как и предполагал начальник спецподразделения по поимке Палача, лейтенант Роджер Батлер, бывшим полицейским по имени Фрэнк Кэссол и бывшим напарником самого Роджера Батлера, с которым когда-то они были дружны. За последние пять лет Палач сильно разрядил местную мафию, убив более ста тридцати гангстеров.

Сумеет ли Батлер предъявить Фрэнку Кэссолу обвинения хотя бы по половине этих преступлений? Наблюдатели сомневаются в этом. Сам Батлер, чей бывший друг оказался теперь по другую сторону закона, избегает встреч с корреспондентами. Что скрывает от общественности лейтенант Батлер? Может быть, свою неудачную работу? Кстати говоря, Палача задержало не спецподразделение этого горе-полицейского, а патрульные западного округа. Чем же занимался все эти пять лет Роджер Батлер? Не было ли тайной связи между ним и Кэссолом? — спрашивают эксперты. А может быть, в дело замешаны некоторые люди весьма близкие к мэру города? Из хорошо информированных источников нам стало известно, что верхи городской власти нс очень беспокоились из-за смертей мафиози. Вполне вероятно предположение, что руками Палача, при полном попустительстве полиции, мэр и его окружение хотели очистить город- от мафии. Подробности о задержании Палача и его прошлой преступной деятельности — в нашем следующем выпуске.

По неподтвержденным пока данным среди детей мафиози, вернувшихся с помощью Палача домой, нет сына главного и единственного из оставшихся в живых боссов мафии — Франкони. Его местонахождение пока неизвестно.

Известно только, что в городе началась война мафий. В результате мафиозных разборок в кафе «Пляс Пигаль» вчера были убиты все главари местной мафии, кроме Франкони. Неизвестно, было ли это делом рук самого

Франкони и как связано с похищением детей боссов мафии. Вполне вероятно, что в город пришла большая и сильная организация с Востока, а местная мафия, выбитая Палачом, сдает позиции. Департамент полиции хранит по этому поводу молчание. Если принять версию восточных конкурентов, становятся понятными и молчание руководства полиции и отсутствие сына Франкони…«

Роджер выключил радио. Он уже к этому привык и не злился.


* * *

Желтое пятно в грохоте двух цилиндров выхватывало из темноты серые стены в потеках. Сейчас он выедет в город. Он должен спешить, чтобы заложить бомбу. Внезапно свет фары выхватил из тьмы госпожу Танаки.

— Как вы здесь оказались? — удивился Фрэнк.

— Я пришла за тобой! — в руках Танаки блеснул пистолет, а Фрэнк вдруг с ужасом обнаружил, что он без бронежилета. Танаки, дьявольски улыбаясь, спустила курок. Вспыхнул выстрел, и Фрэнк увидел, как пуля медленно, но неотвратимо летит в его грудь.

Он закричал и… проснулся. В камере было душно, несмотря на начало осени. Черт подери, теперь ему до конца жизни будет сниться канализация. Хотя, какой там жизни — пара месяцев до электрического стула. Фрэнк сел на кровати, протер глаза. Роджер. К нему должен приехать Роджер Батлер — начальник спецподразделения по его поимке. Нс хотел бы он оказаться- на месте Роджера. Бедный Роджер!

Ключ в замке загрохотал. Наверняка это он. Кто же еще может приехать к нему так поздно. Часы Фрэнка стояли, но он знал, что уже ночь или очень поздний вечер.

В камеру для особо опасных преступников вошел Батлер. Их глаза встретились.

— Здравствуй, Фрэнк.

— Здравствуй, Родж.

Роджер подошел к кровати и сел рядом, на табурет.

Они просто смотрели друг на друга. За эти пять лет Фрэнк здорово изменился, стал старше, лицо покрылось шрамами, кожа побледнела. Это от постоянного пребывания в темноте, понял Роджер. Фрэнк стал суше, а глаза холоднее. Грубые, сбитые руки лежали на коленях. Лишь в лице его что-то не вязалось со всем жестким обликом Палача. Только Роджер никак не мог понять, что именно. Он боролся с душевным волнением. В его жизни бывали минуты, когда он он ненавидел убийцу-Палача. Это было, когда получал нагоняи от начальства и терпел бесконечные унижения от прессы, когда бродил по обломкам зданий и смотрел на трупы. Но в его жизни бывали и минуты, когда щемило сердце от боли и жалости к Фрэнку. Порой бессонными ночами перед ним вставали цветные картинки их прошлой жизни. Как они вместе брали Паоло, и Фрэнк прикрыл его собой от пули. А ведь это он, одинокий Роджер должен был прикрывать Фрэнка, у которого жена и двое детей. Дети любили Роджера, и он старался каждый раз порадовать его каким-нибудь подарком. У Роджера никогда в жизни не было никого ближе Фрэнка и его семьи. Слишком многое их связывало, чего не могли перечеркнуть эти пять лет.

Но тот семьянин Фрэнк никак не пересекался для Роджера с этим Фрэнком-Палачом, безжалостным убийцей, сидевшим в полумраке напротив него. Эти два образа стояли раздельно, нс сливаясь. Может быть, Фрэнк сошел с ума? Может быть ему нужна помощь? И не мудрено — пережить на своих глазах гибель жены и детей! Не может же человек в здравом уме и твердой памяти пять лет жить в канализации и убивать, убивать, убивать.

О многом хотел поговорить с Фрэнком Роджер, а прокашлявшись, сказал лишь:

— Вот. Я стал твоим счетоводом, Фрэнки. Считаю трупы.

Они помолчали.

— Зачем ты меня бросил, Фрэнк? — вдруг спросил Роджер.

В лице Фрэнка что-то дрогнуло:

— Фрэнка нет, он погиб в катастрофе.

— И ты решил утащить с собой в могилу полгорода?

— Почему полгорода? Только ЭТИХ. Принцип простой: нарушил закон — труп.

— Судам решать, кто нарушил закон, а нс полицейским, Фрэнк. Расскажи мне все. И я попытаюсь тебе помочь.

— Мне не нужна помощь.

— Ты больной, ты это понимаешь?

— Я не сумасшедший.

— Больше ста тридцати трупов ты сделал за пять лет. Это не сумасшествие? Это как теперь называется?

— Можно назвать это работой. Я ведь палач.

Роджер рывком притянул к себе Фрэнка:

— Работа?! Тебя посадят на электрический стул, ты это понимаешь?!

— Мне все равно.

— Ты хочешь умереть?! Ну и черт с тобой! Для меня ты умер пять лет назад!

Роджер оттолкнул Фрэнка и пошел к двери.

— Я тоже тебя люблю, Родж…

Только в салоне машины Батлер понял, что именно в лице Фрэнка не вязалось с жесткой внешностью Палача. Две светлые дорожки, промытые слезами на грязном лице. Фрэнк с фотографии в бумажнике и Палач в камере западного участка наконец совместились в одно целое, и Роджер снова почувствовал легкий укол в груди слева.

ГЛАВА 8

Это было неслыханно. Джузеппе Кончини, тихий Джузеппе Кончини, владелец небольшой пиццерии отказался платить им дань! Так прямо и заявил:

— Приходили два. японца, сказали, что теперь они контролируют территорию, и что платить я теперь буду им. Так что вы сначала разберитесь между собой, а потом уж приходите за деньгами.

Взбешенный Александер чуть не вышиб мозги из этого Кончини, но Тэд вовремя удержал его. В таких случаях лучше доложить шефу. А мозги вышибить никогда не поздно.

Боевики Франкони вышли на улицу и подошли к телефону-автомату.

— Дай монетку, — попросил Тэд.

Александер покопался в карманах и отыскал несколько никелевых кругляшей. Тэд набрал номер. Никто не отвечал. Тэд попробовал другой номер. Опять никто не брал трубку. Все телефоны Франкони молчали.

Тэд яростно бросил трубку на рычаг:

— Дерьмо! Я ничего не понимаю! Здесь творится черт знает что, а Франкони молчит! Что с ним такое, я не понимаю! Он что, хочет все потерять?

— Может прикончить этого Кончини? — спросил Александер.

— С каких это пор ты полюбил самостоятельные действия? Будет команда — прикончим. Будет война — будем много приканчивать. Только я уже сомневаюсь, что она будет. Я не понимаю что творится. Конец света… Ладно, пошли…

В последнее время Франкони чувствовал, как нити управления отлаженным им механизмом потихоньку уплывают из его рук. И переходят к якудза. У него еще оставались люди, боевики, он мог начать предпринимать какие-то действия по восстановлению утраченных позиций, но опасался за судьбу сына. До холода в груди боялся, что однажды к нему придет посылка с головой Тома. Он так и не разобрался в этой истории с похищением детей Палачом. Почему его сын не был спасен им? Случайность? Зачем Палач пытался похитить детей?

Почему молчат якудза, не выдвигают никаких требований? Ждут когда он начнет предпринимать какие-то действия, начнет войну? А может Том уже мертв? Нет, не может быть Танаки понимает, что если Франкони узнает о смерти сына, терять ему будет уже нечего. А раненый зверь опасен. Сил у Франкони, несмотря ни на что еще предостаточно, чтобы в последнем прыжке уничтожить и ее и себя.

Единственное на что решился в такой ситуации Франкони, это на разведку. Он выяснил, что офис Ташки находится на 41-м этаже одного из небоскребов, расположенных поблизости. Сегодня утром Франкони сообщили, что его сын, скорее всего может находиться именно там. И что взять его практически невозможно: лестница с сорокового этажа на сорок первый перекрыта двумя железными решетками. На сорок первый этаж лифт идет не от кнопки, а от ключа, который имеют только избранные люди. В холле первого этажа стоит охрана. В лифтовом холле сорокового — тоже.

Франкони понимал, что при первой же попытке штурма его сына выбросят в окно.

Взгляд Франкони упал на стопку газет, в которых он отчеркивал статьи о Палаче. Да, есть только один человек, который может ему помочь. Человек, с опытом которого можно проникнуть на сорок первый этаж по ходам технических коммуникаций. Этим ходом можно выиграть какое-то время и, возможно, спасти Тома. Ведь украл же Палач других детей. Как ему это удалось? Судя по описаниям газет, ему просто повезло. Везунчик.

Франкони снял трубку, набрал номер:

— Простите, могу я поговорить с мистером Баулером из Велингтона?

— Нет, извините, вы, видимо, ошиблись номером.

— Простите.

Франкони повесил трубку. Человек из управления полиции, которому Франкони платил за информацию понял, что Хозяин хочет встретиться по тому делу, о котором ему сообщили люди Франкони два дня тому назад.

Через два с половиной часа Франкони и его осведомитель встретились в небольшой забегаловке через два квартала от памятника Джорджу Вашингтону.

— Ну что? — спросил Франкони.

— Завтра. В полдень. По обычному маршруту с обычной охраной.

Франкони молча кивнул и пригубил кофе.


* * *

Патрульная машина сопровождения шла сзади, постоянно держа фургон для перевозки особо опасных преступников в поле зрения. Фургон представлял собой железный сейф на колесах. Его узкие лобовые стекла были забраны металлической сеткой, и мир для водителя и сопровождающего офицера полиции сужался до размеров оконной щели. Только на этот раз водитель сидел один. Саманта Ливи — офицер сопровождения — объявила, что поедет внутри фургона вместе с арестованным.

Водитель и сержант машины сопровождения переглянулись.

— Мисс, вы отдаете себе отчет…

— Отдаю.

— Мисс, он убил чуть ли не полтораста человек.

— А может я хочу быть убитой. Это мое законное право на самоубийство.

— Есть много других способов.

— Мне нравится этот. У нас свободная страна. А если вы опасаетесь, что он завладеет моим оружием… — Саманта вытащила револьвер из кобуры и отдала водителю. Приедем, заберу.

Водитель с сомнением положил револьвер к себе в карман:

— Если будет кому забирать… Ваше дело, мэм. А вдруг он еще и насильник?

— Ой, не пугайте меня так! Он всего лишь мелкий убийца…

Саманта влезла в кузов. За ее спиной грохнула дверь, и Саманта осталась в стальной коробке без окон наедине с убийцей. Фрэнк удивленно взглянул на нес.

— Я сопровождающий офицер, — пояснила Саманта.

— А где Батлер?

— А почему вы решили, что вас должен сопровождать Батлер? Батлер занят. Я его напарница, Саманта Ливи.

Палач взглянул на нее:

— Я слышал, Батлер работает без напарников.

И тайная нотка ревности вдруг почудилась Саманте в его словах.

— Было такое, после того как ты бросил его. Ему было очень плохо без тебя. Ты был для него всем. Если хочешь знать, все эти пять лет он носит в бумажнике фото твоей семьи. Оно уже обтрепалось по краям…

— Зачем ты все это мне говоришь?

— Не знаю… Ты должен был подумать о нем.

— Может быть. Но сделанного не вернешь.

Фрэнк и Саманта не видели и не слышали, что творится снаружи их металлического сейфа. А там творились события, напрямую их касающиеся.

Из бокового проезда неожиданно выскочил небольшой обшарпанный грузовичок и ударил в правое переднее крыло машины сопровождения. Полицейский «Форд» занесло и он врезался в стоящий на обочине «Крайслер». Из грузовичка выскочили двое итальянцев и в упор начали поливать «Форд» из автоматов. Водитель автозака не заметил отрыва патрульной машины и, поскольку впереди рабочие в оранжевых спецовках установили «кирпич» и заграждение, свернул в боковую улицу. Но долго ех&ть по ней ему не пришлось. Наперерез выскочил трейлер и, не успевший остановить тяжелую машину водитель, въехал прямо в ярко раскрашенный борт трейлера.

Саманту и Фрэнка швырнуло на пол. Затем на какое-то время наступила тишина. Изнутри дверь не имели ручки, и Саманта не могла посмотреть, что случилось. Ждать пришлось недолго. Грохнул взрыв, встряхнувший машину, замок был разбит, дверь открылась и пока Фрэнк и Саманта щурились от яркого дневного света после тусклой лампы, в кузов ворвались несколько человек. Грохнул выстрел и, перед тем, как Фрэнку прыснули усыпляющим газом в лицо, он успел увидеть широко раскрытые в смертном удивлении глаза Саманты. Она медленно падала на железный пол фургона и на груди ее расплывалось красное пятно.


* * *

Уехав утром с места происшествия Роджер весь день мотался по городу в тщетной попытке нащупать ниточку. Кто освободил Фрэнка? Телевидение и радио уже вылили ушаты помоев на голову Батлера. Завтра выйдут газеты. А перед его внутренним взором все время представало тело Саманты Ливи с широко открытыми глазами. Зачем он послал ее? Почему не поехал сам? Уж лучше бы его труп нашли в этом фургоне. Нет, решил поиграть в обиженного ребенка, не поехал. У нее, наверное, семья, мать, отец. Роджер вдруг понял, что не знает, где они живут. Черт, нужно будет выяснить в личном деле. И что он им скажет? Роджер чувствовал вину за смерть девчонки. Старый идиот, не догадался, что она непременно полезет в кузов! Нужно было предупредить патрульных и водителя, чтобы не пускали. Сидела бы в кабине была бы жива, лежала бы в госпитале вместе с водителем. Да что там предупредить — самому, самому надо было ехать!

Во второй половине дня Батлера вызвал капитан, но взглянув на осунувшееся, посеревшее и разом постаревшее лицо Роджера на мешки под глазами, махнул рукой;

— Иди.

В руках он еще держал телефонную трубку, по которой, видимо, только что получал нагоняй от начальства. Может быть от самого мэра.

Ни крошки не было весь день во рту лейтенанта Батлера. Он мог поклясться, что все пять лет Кэссол работал один, если не считать нескольких его информаторов, мелких сошек, которым Кэссол платил, и с которыми связывался лишь когда была необходимость. У него не было друзей. Кто же мог его украсть? Кому и зачем он понадобился? Его деньги, спрятанные в канализации заинтересовали похитителей? Месть? Месть бесполезна — его и так посадили бы на электрический стул, если, конечно, психиатры не признают невменяемость Фрэнка. Деньги?.. Операция по освобождению была сильной и профессиональной, она явно срежиссирована крупной фигурой. А крупный мафиози не будет городить такие огороды из-за пары-тройки миллионов, от которых еще неизвестно что осталось. Может быть Фрэнк знает что-то такое, что необходимо похитителю?

А ведь у похитителя, вернее организатора похищения есть кто-то в полиции, кто продал дату, время и маршрут перевозки. Кто? Нужно попросить ребят из соседнего отдела попытаться хоть вчерне набросать круг подозреваемых. Может быть это что-нибудь даст. Зашиваемся.

Из крупных акул в городе остались двое — Франкони и Танаки. Есть еще кое-кто помельче, кто мог попросить их о помощи. А может, это чужие? По последним данным, в городе активизировалась китайская мафия. Кто?..

Лишь в первом часу ночи Роджер притащился домой, морщась от мысли об утренних газетах. Он вошел в дом, потянулся к включателю, но зажечь свет не успел. Порция усыпляющего газа брызнула ему в лицо.


* * *

Кабинет Франкони не был приспособлен к содержанию пленных, поэтому Фрэнка приковали к стулу наручниками. Он сидел на нем уже полсуток, болела спина, ныли конечности. Он узнал этот кабинет. Почти над креслом хозяина кабинета, под потолком располагалась вентиляционная решетка. Там стоял его микрофон. Зачем он понадобился Франкони? Почему его, с таким трудом похитив, держат тут без дела и информации полсуток? Фрэнк пошевелил руками. Ах, если бы он мог освободиться! Он бы ушел отсюда через пять минут. Но его приковали. Фрэнк еще раз дернулся. Бесполезно. Все бесполезно. Нужно ждать.

За дверью послышались шаги, она распахнулась, и в кабинет вошли Франкони и два охранника.

— Мне очень жаль, Фрэнк, что так случилось с твоей семьей пять лет назад. Так не должно было быть. Погибнуть должен был ты. Но ты уже рассчитался с Маретти за это. Если бы я мог, я бы вернул твою семью, но я не могу.

Фрэнк молчал.

— Теперь мне нужна твоя помощь, Фрэнк. Ты освободил детей. Но ты не доделал дело. Доделай. Мой сын, — Франкони вытащил из кармана фотографию Тома и показал Фрэнку, — находится на сорок первом этаже небоскреба. Весь этаж целиком снят якудза. На сороковом этаже и в холле первого этажа у японцев негласная вооруженная охрана. Штурм бесполезен. Ты знаешь как туда проникнуть и взять Тома, прежде чем они успеют убить его. У тебя большой опыт.

— Зачем рисковать? Зарплата.

— Танаки не нужны деньги.

— Чего она хочет?

— Она хочет, чтобы я не рыпался, вел себя тихо, пока она не приберет к рукам весь мой бизнес.

— Отдай.

— Я бы отдал. Плевать. Но даже если она все заберет, я не получу обратно Тома.

— Почему?

— А зачем ей тогда отдавать его мне? Он свидетель.

Мы уже заплатили ей за детей, но она не отдала их нам, а продала. Отдала на смерть! Поэтому она не вернет Тома. Как только он станет ей не нужен, она его убьет.

— Тогда начинай войну, раз твой сын обречен.

— Обречен, если ты мне не поможешь.

Фрэнк вспомнил остекленевшие глаза Саманты Ливи и красное пятно на ее белой водолазке, и отрицательно покачал головой:

— У меня другие планы, Франкони. Мне нужно на электрический стул. Можешь убить меня раньше.

— Что ж, примерно этого я и ожидал. Поэтому у меня есть еще один аргумент. Последний. — Франкони нажал кнопку на столе.

Дверь открылась и еще один охранник вкатил в кабинет кресло на колесиках, в котором сидел связанный Батлер. Рот его был заклеен широким белым пластырем.

Франкони достал пистолет, взвел курок и приставил к голове Батлера.

— Я меняю — жизнь за жизнь. Жизнь Тома за жизнь Батлера. Если ты не соглашаешься, я сейчас спускаю курок. И начинаю войну. Батлер и Том будут на твоей совести. Итак, я спрашиваю: ты согласен идти на сорок первый этаж спасать моего сына или нет?

Фрэнк смотрел в широко раскрытые глаза Роджера. Лицо лейтенанта покрывали бисеринки пота.

— Я согласен. Но только с одним условием. Если ты его не выполнишь, можешь убивать всех налево и направо.

— Какое?

— Со мной пойдешь ты сам, а не твои молодцы. Мы пойдем вдвоем.

Франкони задумался.

— Почему только двое?

— Чтобы не перестрелять друг друга в темноте. Двое оптимально. Я бы пошел один, но, думаю, и ты сумеешь быть полезным.

— Хорошо, я согласен. Что тебе нужно?

— Размяться. Я сижу здесь уже черт знает сколько, все болит.

Охранник, повинуясь взгляду Франкони, увез кресло с Батлером.

— Освободите его, — приказал Франкони. — Если будешь дурить, если охрана услышит шум, Батлер будет немедленно убит. Так что веди себя пристойно. И перечисли, что тебе нужно.

Фрэнк потер запястья, подвигал онемевшими плечами.

— Все, что ты знаешь о планировке этажа и системе охраны, распорядке дня обитателей. Предположительное количество людей и месторасположение твоего сына.

— Хорошо.

— Два «узи» с самыми большими глушителями, какие только сможешь достать. К ним — по пять снаряженных магазинов.

— Ты собираешься устроить большую войну?

— По пять снаряженных магазинов, — не отреагировал на реплику Фрэнк.

Мистер Франкони кивнул своему охраннику-секретарю: «Записывай».

— Пластиковую взрывчатку с радиовзрывателями или взрывателями с часовым механизмом, — продолжал Кэссол.

— Сколько? — машинально спросил секретарь, скользя ручкой в блокноте.

— Несколько брикетов грамм по 100–150. Два армейских бронежилета. Не самых тяжелых, но которые в упор держат что-нибудь посильнее «узи». Две пары очков ночного видения. Два пистолета с глушителями. Для меня — пару стилетов.

— Что?

— Два сбалансированных ножа для метания… Так, что еще?.. На всякий случай две длинные нейлоновые веревки с альпинистскими карабинами. Автомобильные или велосипедные перчатки из тонкой кожи.

— Зачем? — спросил Франкони. — Ты боишься наследить? Боишься оставить «пальцы»?

— Нет, я боюсь потерять голову. В перчатках ты не сожжешь руки, если быстро скользнешь по веревке вниз. И не разобьешь костяшки пальцев, если въедешь кому-нибудь в зубы. Без перчаток будут потеть ладони и выскальзывать оружие… А насчет отпечатков… Ты их все равно оставишь, если перчатки будут велосипедные: они без «пальцев»… Продолжим курс начинающего бойца?..

— Не надо, я понял. Я понял, что я в тебе не ошибся.

— Тогда не перебивай… И последнее, Франкони. Запомни: когда все это кончится, ты — труп…


* * *

Франкони па бумажке чертил план этажа.

— Планировка была аналогичной планировке всех остальных этажей. Но они там сломали кое-какие стены и понаставили дурацкие японские ширмочки, как мне сказали.

Фрэнк кивнул:

— Дальше.

И лифтовом холле постоянно охрана: человек двадцать. Они там тренируются заодно.

— А ночью?

— Ночью, наверное, расходятся.

— «Наверное», или расходятся?

— Не знаю… Сама Танаки уезжает оттуда часов в 8–9. Но иногда задерживается.

— У кого есть ключи от лифта?

— Не знаю. По идее должны быть у охранников в холле на сороковом этаже. Когда открываются двери, они смотрят, кто едет на последний этаж.

— Сколько их?

— Двое.

— Ключ нельзя достать?

— Нет.

— Сколько человек остается на этаже ночью?

— Не знаю. Думаю, что…

— Не надо думать, надо знать, — отрезал Фрэнк.

— Точно не знаю.

— Где находится твой сын?

— Не знаю.

— Плохо. Ты очень мало знаешь.

— Черт подери! Да ты знаешь во сколько нервов и денег мне обошлась даже такая информация?!

Фрэнк чуть заметно улыбнулся:

— Не жалей, это были грязные деньги, деньги от наркотиков… Когда будет готово все необходимое?

— Уже сегодня. Сегодня к вечеру.

— Отлично, значит сегодня и пойдем. А пока надо поспать.

— Хорошо, — вздохнул Франкони, — Тем более, что уже рассвет.

ГЛАВА 9

В подвал нужного им здания Фрэнк и Франкони вышли через проход теплотрассы в одиннадцать часов вечера. Глядя как великолепно ориентируется в подземных катакомбах Кэссол, как ловко он управляется с оружием, Франкони подумал, что такой человек действительно мог безнаказанно пять лет терроризировать здешние кланы. Почти сто тридцать убийств! Маньяк!

— Слушай, — сказал Франкони, когда они шли к щитовой, я все хотел тебя спросить; зачем ты их всех убил? Ведь есть же какие-то пределы мести.

— Значит мои пределы еще не исчерпаны…

Франк вскрыл железную дверь и приладил на центральный распределительный щит два заряда, установил частоту радиосигнала.

— Это надолго обесточит весь дом и обрежет телефонную связь. В это время охрана в холле первого этажа еще есть?

— Не знаю. Знаю только, что двери скоро закрывают.

Франк вызвал лифт в подвал. Войдя в кабину, он нажал кнопку 38-го этажа. В это время в небоскребе, снимаемом под офисы, уже практически никого не было, и внимание всех охранников — и внизу и на сороковом этаже — было приковано к внезапно заработавшему лифту. Они сейчас смотрят — кто это из подвала на ночь глядя поднимается вверх? Их глаза прикованы к огонькам ползущим с цифры на цифру… 31, 32, 33…

Охранники внизу уже сообщили на сороковой, что лифт пошел из подвала. Но те уже и сами смотрят на цифры, на всякий случай поглаживая рукоятки пистолетов подмышками.

…35, 36, 37…

38-й. Кажется, остановился. Остановился.

Они еще ждут, не двинется ли лифт выше. Нет, огоньки погасли. Значит, это технический персонал. Фрэнк знал, что в зданиях этого типа 38-й этаж является техническим. Из подвала на 38-й могут ехать только эксплуатационники. Это правдоподобно.

Они вышли из лифта. Фрэнк уверенно направился, минуя трубы и электрощиты в дальний конец этажа, к вентиляционной системе. С помощью стилета, он быстро снял решетку с горизонтального короба, поставил ее рядом на пол и влез в короб. Передвигаться там можно было только на четвереньках.

— Лезь, — велел Палач Франкони, — не забудь только приладить обратно решетку, на случай, если они решат сюда прийти и глянуть. Пусть тогда думают, что мы пошли вниз по лестнице.

Франкони, кряхтя влез за Палачом вслед и попытался поставить решетку обратно.

— Черт, ничего не получается.

— Тогда сдай назад.

Фрэнкони задом попятился по коробу несколько метров. Палач сделал то же, быстро поставил решетку обратно, и они поползли вперед.

— Не греми! — прошипел Палач. — Если не хочешь пулю через эту жестянку получить. Возьми автомат так, как я показал. И голову не поднимай, а то очками ночного видения будешь задевать… Да! И не чихай! Что хочешь делай, но не вздумай чихнуть! Рукав грызи.

Вскоре они на четвереньках добрались до межэтажной вертикальной шахты. По ней проходили трубы. Цепляясь за кронштейны и фланцы труб, двое начали взбираться вверх. С непривычки Франкони запыхался и отстал.

Они благополучно миновали тридцать девятый, сороковой этажи. Однако впереди их ждал сюрприз. Путь на сорок первый был перекрыт.

— Черт! — Фрэнк внимательно осмотрел огромный бетонный наплыв на стене шахты — строительный брак. — Придется идти через сороковой.

Они спустились вниз и поползли по горизонтальному жестяному коробу вентиляции. Фрэнк осторожно выглянул из решетки в стене. Коридор был пуст. Он осторожно снял «узи» и положил рядом, а стилетом начал снимать решетку. Очевидно, привлеченный скрежетом охранник-японец вышел из-за поворота коридора и прислушиваясь шел в сторону решетки. Фрэнк осторожно положил стилет и взял «узи», направив глушитель через решетку в сторону японца. Что-то заподозрив, охранник подошел к решетке, вытащив пистолет. Глухой хлопок «узи», стук упавшего тела. Фрэнк схватив стилет, и уже не очень опасаясь шума, снял решетку, бросил ее на труп, чтобы не грохнула об пол. Молниеносно зажал стилет в зубах, схватил «узи» и вывалился из проема.

Вовремя! Появившийся из-за угла на шум второй охранник получил две пули — от Палача и из проема короба от Франкони. Крестный отец выбрался на пол и облегченно вздохнул.

Фрэнк лихорадочно обшаривал первого охранника, Фрэнкони бросился ко второму.

— Если у них нет ключа — все пропало…

— Есть! — Франкони извлек из кармана второго трупа небольшой плоский ключ на цепочке.

Оба побежали к лифтовому холлу. Франкони нажал кнопку вызова. Вскоре подошел лифт. Налетчики вошли в кабину и переглянулись. Наступал решающий этап схватки. Франкони сунул ключ в прорезь на панели, повернул ключ и нажал кнопку с цифрой «41». Кнопка засветилась, дверь медленно закрылась и лифт пошел вверх.


* * *

— Я хочу писать, — заявил Батлер. — Пи-пи.

Один из гангстеров ушел за пиццей, а второй, развалившись в кресле, читал спортивные новости. Он недовольно опустил газету.

— Ну и ссы!

— А если твой босс, дай ему бог здоровья, спросит тебя: отчего это на обивке любимого кресла такое вонючее желтое пятно? Что ты ответишь?

Итальянец отбросил газету, нагнулся и открыл ту пару Наручников, которой Батлер был прикован к креслу. Лейтенант встал. Его руки были скованы второй парой наручников за спиной.

— Пошли.

— А пиписку ты мне достанешь, милый голубой итальянец?

Гангстер выругался, вынул беретту и, направив ствол на Батлера, левой рукой всунул ключик в замок наручников.

— Слушай, — сказал Батлер, потирая освобожденные руки и мало обращая внимания на пистолет. — Я все хотел спросить у тебя: нужно было пройти экзамен, чтобы попасть на эту работу?

Ответить гангстер не успел: железный кулак Батлера обрушился ему на подбородок, одновременно левой рукой лейтенант вырвал беретту у итальянца.

Батлер переложил пистолет в правую руку, чуть отодвинул затвор и, увидев, что в патроннике нет патрона, передернул затвор, после чего аккуратно спустил курок, придерживая его большим пальцем.

— Любители! — в его голосе прозвучало презрение.

В дверях он столкнулся со вторым гангстером, который принес пиццу. Бандит нисколько не задержал Батлера, через секунду-другую лейтенант уже шел по коридору к выходу, жуя на ходу пиццу. Только на правом кулаке его краснели две небольшие ссадины.


* * *

Лифт мягко остановился и на секунду замер. Дверцы тихо поползли в стороны. Палач и Франкони держали пальцы на спусковых крючках. Охрана, видимо, посчитала, что зачем-то едут свои с сорокового этажа, но на всякий случай удвоила внимание. На большее времени у них уже не хватило. Шесть японцев сидели в лифтовом холле на легких алюминиевых стульях. Лишь двое из них успели выхватить оружие, пока почти бесшумные очереди косили их. Через три секунды шесть трупов и шесть перевернутых стульев лежали в холле.

Конечно, шума избежать не удалось. Падающие стулья, крики и стоны были. Но эти звуки частично приглушил работающий переносной телевизор, перед которым коротала ночь охрана.

— Пора, — Фрэнк нажал кнопку радиосигнального устройства.

Взрыва, прозвучавшего в подвале, они не слышали, но свет погас, замолк телевизор. Оба тут же надвинули на глаза и включили очки ночного видения.

— Меняй магазин, — шепотом приказал Палач.

— У меня еще есть патроны.

— Меняй! Сначала я, потом ты.

Оба, прикрывая друг друга, сменили магазины. Свой на четверть еще полный магазин Фрэнк без сожаления бросил на пол.

— На каждой передышке после большой стрельбы меняй магазин — шепнул Фрэнк крестному отцу. — Не жадничай. Магазинов хватит. У тебя в том не больше пяти-шести патронов осталось.

Мир перед Франкони окрасился в серо-зеленые тона. Он видел салатовый силуэт Фрэнка, ярко-зеленый разогретый ствол его сероватого «узи» и думал, что если бы не дети гангстеров, Палач еще очень долго досаждал бы полиции и мафии. Очень опасен. Не хуже Танаки.

— Ты туда, я сюда, — Кэссол повернулся к Франкони и увидел, что ствол крестного отца направлен в его сторону.

Кэссол успел только напрячься и мгновенно взмокнуть, как глухо хлопнул выстрел, и за спиной Фрэнка кто- то захрипел. Палач обернулся и увидел японца с фо-

нариком в одной руке и пистолетом в другой, который медленно оседал на пол. На груди японца ядовито зеленело круглое пятно. «Один-ноль в пользу мафии», — отметил Кэссол и раздавил фонарик. Он видел в окуляры, как зеленое лицо Фрэнка расплылось в улыбке. Да, пока Томми не найден, они друзья.

Фрэнк и Франкони разошлись в разные стороны, стараясь ступать бесшумно.

Где-то за ширмами слышалось шуршание.


* * *

Сбегая вниз по лестнице из офиса Франкони, Батлер до последнего слова старался припомнить слова Фрэнка и Франкони, которые ему удалось услышать. Он еще тогда понял, что Франкони выкрал Фрэнка, чтобы освободить сына с какого-то сорок первого этажа. Только где этот сорок первый этаж?

Выскочив из здания, Батлер подбежал к ближайшему желтому автомобилю с надписью «ТАКСИ», и плюхнулся на переднее сидение.

— В полицейское управление, быстро.

— Я закончил работу, — неприязненно покосившись сказал таксист.

Эта мимолетная незапланированная задержка взбесила Батлера. Ему еще нужно было найти этот сорок первый этаж и успеть туда до того как…

Он вырвал из-за пояса беретту и ткнул ствол в щеку таксиста:

— Пошел, ублюдок!!!

В управлении Батлер не отвечая на вопросы, где он пропадал почти сутки и почему не был на похоронах своей напарницы, плюхнулся за компьютер. Он затребовал все данные о домах свыше сорока этажей. Получил их и набрал запрос об арендаторах и хозяевах зданий, и отдельно сорок первых этажей. Компьютер медлил, постоянно спрашивая пароли. Пот катился по лицу лейтенанта, он нервничал и сильнее чем нужно хлопал пальцем по

клавишам. Была бы жива Саманта, она быстрее разобралась бы с этим ящиком.

Батлеру пришлось залезть в файлы налоговой полиции и налогового управления, чтобы выяснить все о сданных под офисы этажах. По экрану ползла какая-то информация, а Батлер не знал, то он ищет или не то. Если сына Франкони похитили японцы, они могли снять этаж на подставное лицо с американской фамилией. Или испанской. Или…

Батлер наметил четыре дома, где сорок первые этажи целиком были сняты под офисы. В одном случае, правда было снято только полэтажа, а на половине этажа шел ремонт. Среди лиц, официально оплачивающих аренду не было ни одного японца. Батлер выписал все четыре фамилии на отдельный листок, нанес на карту города за своей спиной эти небоскребы. Начал набивать имена съемщиков на клавиатуре. Но информация об этих людях была куцей. Все добропорядочные граждане, никто и никогда не имел дел с полицией, если не считать штрафов за неправильную парковку.

Батлер грохнул кулаком по столу. Будь у него хоть пара часов, он бы нашел это проклятое здание! Может послать людей во все четыре здания, а самому сидеть на связи и пытаться что-то еще выжать из компьютера?

— Билл! — рявкнул лейтенант. — Билли!

Через пару минут к лейтенанту подскочил сержант в форме.

— Какого черта! Где ты болтаешься, когда я тебя зову?!

— Гам авария. Отправили патрульную машину на всякий случай. Мало ли что…

— Пусть авариями занимается дорожная полиция, а мне нужно, чтобы ты являлся по вызову, когда я тебя позову, черт подери! — бушевал Батлер.

— Есть сэр!

— Смотри, — Батлер ткнул пальцем в карту — Пошли к этим зданиям четыре патрульных машины, пусть поднимутся на сорок первый этаж и проверят все ли там спокойно. И пусть постоянно будут на связи.

— Есть сэр. Но сюда вот, — палец Билла коснулся карты, — машина только что ушла. Я сказал — там авария…

— Ну так передайте, чтобы сначала поднялись и глянули на сорок первый этаж.

— Хорошо сэр. Но тогда нужно подвезти им фонари.

— Какие фонари?

— Электрические, сэр. Там не дорожная авария, дом обесточен, поэтому патрульным придется подниматься пешком по темной лестнице…

— Обесточен!!! Почему?!

— Свидетели слышали глухой звук, похожий на взрыв…

— Ах ты, мать твою! Так что ж ты… Мать твою! Отменить все выезды по остальным зданиям. Все свободные машины — туда. Я тоже еду туда. А ты вызывай подкрепление. Чтоб фонари, ФБР и все такое прочее… Там сейчас идет бойня…

— А откуда вы… — но закончить вопрос сержант не успел. Батлер с чужой береттой за поясом уже вылетел в дверь.


* * *

Палачу и Фрэнку не очень повезло. Этот вечер был одним из тех редких вечеров, когда госпожа Танаки со своей секретаршей решили остаться на ночь в офисе и заняться любовью.

Танаки тщательно скрывала от всех, что она лесбиянка. Но любовницам хотелось перемены обстановки, и иногда они рисковали оставаться в офисе. Почти все перегородки на этаже были заменены звукопроницаемыми бумажными ширмами в деревянных рамах, и шум они услышали сразу.

Острый язычок секретарши обласкивал самые укромные уголки тела Танаки, и глава якудза, лежа на огромном письменном столе, стонала от наслаждения. Когда шум утих, секретарша снова коснулась языком бедра Танаки, но та, схватив секретаршу за волосы, резко отвела от себя голову любимой. В этот момент погас свет.

Дальше женщины действовали молча. Секретарша, взяв со стола нож для разделки бумаги бесшумно ступая босыми ногами скользнула за ширму к двери. Танаки сняла со стены кривой, остро отточенный кинжал, висевший там рядом с двумя длинными дуэльными пистолетами. Она выскользнула из двери и голая пошла к клетушке, где содержался Том Франкони. Ее заложник.

Палач медленно и бесшумно ступал по ворсистому ковру, поводя стволом «узи». За очередной двойной ширмой, он обнаружил большую комнату с громадным окном. Свет соседних зданий и Луна хорошо освещали пустую комнату. И Палач решил уходить из нее, поскольку в этом освещенном помещении терял свое преимущество — способность видеть в темноте. Фрэнк сделал несколько шагов к проему между ширмами, но вдруг почувствовал сильный удар в висок. Нож, брошенный сильной рукой секретарши ударил в металлический оголовник очков ночного видения, и только это спасло ему жизнь. Фрэнк развернулся, но стрелять было уже не в кого, девушка, словно змея ускользнула от него и пропала в лабиринтах легких ширмочек.

Фрэнк потер гудящий затылок и висок. Сильный удар. Он положил палец на спусковой крючок, но удержался от искушения выстрелить наугад веером через ширмочки: где-то поблизости мог находиться Франкони, пока что его сообщник, или Томми. Кэссол углубился в лабиринт коридорчиков и пожалел, что забыл подобрать нож. Вернулся, но было поздно, — в освещенной неверным светом комнате ножа уже не было.

Где она? Откуда ждать нападения? Фрэнк осторожно шел по коридорчикам и вдруг увидел ее. Голая девушка метнулась куда-то влево из правого коридора. Фрэнк дал короткую очередь и услышал звук падения тела и стон. Он свернул туда, куда метнулось голое тело и вскрикнул от сильнейшей боли — острое лезвие по самую рукоятку вошло в его ногу. Сука!

Раненая девушка лежала на ковре., зажав рукой рану на боку. Фрэнк выстрелив увидел как зеленые брызги вылетели из разлетевшейся головы, и склонился к ноге.

Плохое ранение. И главное — нечем перевязать. Плача от невыносимой боли, он вытащил окровавленный нож, размышляя, чем можно перехватить рану, унять кровь.

Откуда-то из другого конца этажа донеслись крики. Палач, хромая и скрипя зубами, поспешил туда.

… Голая Танаки на ощупь пробиралась к лестнице, таща за собой Тома, когда их увидел в прибор ночного видения Франкони.

— Том!

Мальчишка рванулся на голос отца, но споткнулся, удержанный железной рукой Танаки. Франкони не мог стрелять, опасаясь попасть в сына. Он бросился к Танаки. Все трое выскочили в лестничный холл, освещенный через оконный проем с улицы.

Танаки обернулась, обняла мальчишку, и острое лезвие кинжала коснулось горла Тома:

— Стой! Если двинешься…

— Отпусти ребенка или я убью тебя, сука!

— Стреляй, идиот! Попадешь сначала в него.

Франкони опустил автомат:

— Отпусти мальчишку!

— Ты не понял, Франкони! Здесь я диктую. Я не боюсь умереть, но я с удовольствием перережу глотку твоему щенку… — Танаки чуть двинула лезвием и Франкони увидел как горло Тома окрасилось ядовито-зеленым. Кровь потекла за воротник.

— Не надо! — он бросил автомат на пол.

— Подними.

— Что?

— Подними автомат и вложи ствол себе в рот.

Франкони замер.

— Ну! Или ему крышка. — Танаки надавила на лезвие и мальчишка захрипел.

Обезумевший Франкони схватил «узи» и направил глушитель в рот.

— А теперь аж…

Тело Танаки вздрогнуло от ударившей ей в спину короткой очереди. Она рухнула, подмяв под себя Тома.

— Том! — Франкони бросился к сыну.

Палач, чувствуя, как от потери крови кружится голова, уронил автомат и тяжело опустился, почти упал на пол. Сознание мутилось. Он попытался оторвать от рукава рубахи полосу ткани и перетянуть рану.

В этот момент включился свет.


* * *

Полицейские с фонарями, тяжело дыша, поднимались по лестнице. Роджер, стоял внизу, в подвале, рядом с ремонтником из городской аварийной службы. Пожилой ремонтник в оранжевой спецовке болезненно морщился, осматривая развороченный распределительный щит.

— Когда? — не вдаваясь в подробности уронил Роджер.

— Никогда… Завтра… К вечеру.

— Нужно сейчас!

Ремонтник посмотрел на Роджера и также лаконично бросил:

— Нужно сто долларов.

— Что?!

— Не имею права.

— Ладно. — Роджер покопавшись в бумажнике, отсчитал пять двадцаток.

— По только на десять минут, — предупредил ремонтник, — Я тут двумя жгутами соединю накоротко… Опасно…

Через три минуты вспыхнул свет, и Роджер сразу нажал все четыре кнопки вызова лифтов.


* * *

Зажмурившись от яркого света, Франкони прижимал к груди сына, переживая случившееся, и неловко вытирал кровь с порезанной кожи. Фрэнк сидя на полу, кромсал стилетом рукав рубашки на ленты. Оба сняли приборы ночного видения.

Наконец до Франкони что-то дошло, он отодвинул сына и схватил свой «узи»:

— Эй!

Палач поднял глаза.

— Удачный день сегодня, не правда ли?

— Не сказал бы, — поморщился Фрэнк, затягивая зубами узел. Он исподлобья стрельнул глазами. Его «узи» лежал в полуметре от правой руки. Трагичная оплошность, которая будет стоить ему жизни. Наверное, он здорово сдал за последние пять лет. А может просто не привык работать с «напарником».

— Слушай, как все удачно, ты уничтожил всех моих конкурентов, а я сейчас уничтожу тебя, — сказал Франкони.

— Давай. Только дай перевязаться, а то кровью истеку. — Фрэнк перехватил стилет и начал пороть второй рукав рубашки.

— Ты что, думаешь я при нем, — Франкони кивнул на Тома, — не смогу? Он вырастет, унаследует весь бизнес и все поймет. Так надо, Том. Если я его не застрелю, он убьет меня. Это Палач.

Томми перевел взгляд на бледное от потери крови лицо Палача.

Фрэнк принял более удобную позу. Теперь ему нужно было, чтобы Франкони хоть на мгновение отвел взгляд от него.

— Том, твой отец гангстер, — Кэссол бросил левой рукой длинную ленту откромсанную от рукава. — На, перевяжи себе горло, у тебя рана открылась.

Франкони машинально бросил взгляд на горло Тома и погиб. Стилет вонзился ему в горло и мелко задрожал, ударившись в позвоночный столб.

Несколько секунд Том потрясенно смотрел как его отец неловко заваливается на бок, клокоча кровью в горле, потом схватил выпавший из рук Франкони автомат:

— Убийца! Я убью тебя!

— Убивай — Фрэнк расстегнул застежки бронежилета и сидя скинул его. — Давно пора. Стреляй.

Узи с большим черным глушителем трясся в руках мальчика. Некоторое время он силился спустить курок, но не смог. Том выронил автомат и зарыдал.

Фрэнк медленно встал, повернулся спиной к мальчику и хромая пошел к лестничному пролету, на ходу снимая с плеча альпинистскую веревку с карабином.


* * *

Сначала Роджеру не повезло: он вскочил в лифт без ключа, понял это, когда сорок первая кнопка не загорелась. Он молил бога, чтобы ключ торчал в соседней пришедшей кабине. Ему повезло, ключ находился в скважине. Фрэнку и Франкони незачем было вынимать его.

Пока лифт поднимался, Роджера трясло как в лихорадке. Он вынул пистолет, хотя был уверен, что наверху все уже кончено. Открывшаяся перед ним картина с семью трупами подтвердила эту догадку. Роджер бросился по коридорчикам, натыкаясь на бумажные ширмы, налетел па мертвое голое тело почти без головы, и на площадке перед лестничным пролетом увидел еще два трупа: голую женщину и Франкони — своего старого «приятеля», со стилетом в горле. Рядом с трупом сидел мальчишка, чем-то похожий на Франкони. На его шее запеклась кровь. «Сын», — понял Роджер.

— Ранен?

Мальчишка отрицательно качнул головой и взглянул на Роджера взрослыми карими глазами:

— Царапина.

«А ведь лет через восемь нам придется иметь с ним дело», — подумал Батлер, а вслух спросил:

— А где ОН?

Том махнул рукой. Роджер бросился к двери на лестничную площадку. Выскочив на балкончик, он увидел пристегнутый к перилам стальной карабин и свисающую вниз на несколько этажей длинную веревку. Снизу на лестнице слышалось тяжелое дыхание бегущих полицейских.

В этот момент до его ушей донесся гул — это был звук заработавшего лифта. Роджер выбежал в лифтовый холл с трупами и увидел, что одна из кабин пошла вниз с 38-го этажа. Он знал куда она идет — в подвал.

Роджер забарабанил кулаками в закрытую дверь лифтовой шахты и закричал:

— Фрэ-э-э-энк! Не уходи! Ты мне нужен, Фрэнк! Я тебя спасу! Не бросай меня, Фрэнк!!!

Ответом ему было молчание.

Джеффри Боум, Шейн Блэк

СМЕРТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ I

Закончился еще один из предрождественских дней 1985 года. Рождество в Калифорнии — это лишь чуть меньшая жара, чем летом, и дожди по вечерам. О приближающемся празднике напоминают только многочисленные огни иллюминаций и елочные базары на всех самых оживленных магистралях. Особенно красивы в эти дни знаменитые голливудские бульвары — Сансет и Беверли-Хиллз. Блистающие роскошью магазины предлагают многочисленные подарки, повсюду проводятся предрождественские распродажи. Улицы полны горожан. Лос-Анджелес кипит бурной предпраздничной суетой. По вечерам же деловая часть города пустеет и только огни проезжающих по широким магистралям автомашин вносят оживление в замирающую здесь жизнь. Огромные небоскребы освещаются лишь установленными на крышах прожекторами. С наступлением ночи гаснут огни и в многоэтажных фешенебельных жилых домах Лос-Анджелеса.

Тьма окутала и один из таких домов на красивом и широком бульваре рядом с тихоокеанским побережьем. Лишь окна квартиры на пятнадцатом этаже роскошного небоскреба были освещены мягким светом нескольких ночных ламп.

На широкой кровати лежала полураздетая белокурая девушка в шикарном нижнем белье. Прозрачная кружевная накидка прикрывала плечи, оставляя обнаженной юную грудь. Белые чулки с подвязками завершали гардероб.

Девушка находилась в состоянии наркотического кайфа. Она лежала, закрыв глаза, и улыбалась, томно водя пальцами по лицу. Кроме ночников, комнату освещали огни пушистой рождественской елки, украшенной гирляндами разноцветных лампочек. Они падали на небольшой туалетный столик из прозрачного стекла, который стоял возле кровати.

На столике несколькими ровными рядами были рассыпаны тонкие полоски белого порошка. Девушка открыла глаза и взгляд ее упал на столик. Она медленно приподнялась с постели и, продолжая улыбаться, села рядом со столиком. Взяв лежавшую рядом с полосками кокаина трубочку, девушка наклонилась над столиком и несколько раз вдохнула через нос смертоносный порошок. Почувствовав новый кайф, она тихо засмеялась и положила трубочку. Остатки кокаина она собрала со столика пальцем и облизнула его.

Сильно шатаясь, она направилась к открытой балконной двери, сквозь которую в комнату врывался ночной воздух, развевавший белые занавеси. Девушка, продолжая все так же бессмысленно улыбаться, вышла на балкон и споткнулась о лежавшую под ногами обувь. Она едва не упала, успев ухватится руками за поручень.

— Ух! — засмеялась она, посмотрев вниз.

С балкона пятнадцатого этажа открывался великолепный вид на покрытый ночными огнями гигантский город. Лос-Анджелес был прекрасен и в этот поздний час.

Девушка долго смотрела на стоявшие внизу, у самого дома, автомобили. Несколько машин были припаркованы прямо под окнами первого этажа здания.

Внезапно в голову девушке пришла забавная мысль. Затем улыбка на несколько мгновений исчезла с ее лица, чтобы снова появиться, но, на этот раз, в глазах девушки блеснула решимость.

Держась одной рукой за бетонную стенку, девушка забралась на балконный бортик и замерла на краю пропасти. Еще раз посмотрев вокруг, она отпустила руку. Еще несколько мгновений она стояла на балконе, словно в раздумье.

Наконец, широко расставив руки, девушка бросилась вниз. Она несколько раз перевернулась в воздухе, прежде чем достигла земли.

Тело упало на крышу большого серебристо-белого «кадиллака», который был припаркован внизу. Стекла автомобиля со звоном разлетелись в стороны. Крыша сильно прогнулась, но выдержала тяжесть упавшего на него с огромной высоты тела. Струйка крови стала сбегать на землю по изуродованной дверце.

В этот ночной час мало кто мог видеть, что произошло около огромного здания в самом центре города. Лишь ночные фонари освещали место происшествия. Однако вскоре вокруг тела стали собираться люди.


Наступившее утро было солнечным и обещало жаркий день. К двухэтажному семейному дому в жилом пригороде Лос-Анджелеса подъехал автомобиль. Молочник вышел из машины и поставил на порог дома несколько больших бутылок.

Сержант департамента полиции Лос-Анджелеса Роджер Мюрто принимал ванну. Сегодня у него был день рождения, и выглядеть надлежало так, чтобы в корне пресечь всякие шуточки по поводу возраста. Мюрто, высокий чернокожий мужчина с начинающей седеть бородой, отрешенно смотрел в потолок, пытаясь отогнать в сторону сумрачные мысли о бренности всего земного. Философски задумавшись, он не заметил, как дверь в ванную комнату внезапно распахнулась.

— Сюрприз! Сюрприз!

С радостными возгласами в ванную вбежало все семейство Мюрто: жена Патришия (обычно просто Триш), младшая дочь, пятилетняя Кэрри, старшая, пятнадцатилетняя Риэнн, и десятилетний сын Ник. В руках Ник держал огромный торт с бесчисленным количеством свечей, горевших, словно рождественская елка. Триш взмахнула руками и все дружно запели, поздравляя отца:

— С днем рожденья тебя,

С днем рожденья тебя,

С днем рожденья, с днем рожденья,

С днем рождения тебя!

Мюрто даже не успел ничего подумать, как Риэнн сняла с вешалки широкое полотенце и набросила его поверх ванны. Отец с облегчением засмеялся. Ник подошел ближе и поставил торт на бортик ванной. Мюрто покачал головой и сказал:

— У меня есть желание, но я не скажу вам какое!

После этого он задул свечи. Правда, сразу ему это сделать не удалось — слишком велико было их число. Дети стали аплодировать. Триш нагнулась и торжественно поцеловала мужа в щеку. То же самое по очереди проделали и дети. После этой небольшой церемонии все шумно покинули ванную комнату. Осталась лишь Риэнн, старшая из детей. Это была симпатичная девушка с очаровательной белозубой улыбкой и совсем не африканским, прямым темным волосом. Она присела рядом с ванной и нежно посмотрела на отца.

— Пять с большим нулем, — задумчиво сказала она.

Мюрто вздохнул. Риэнн протянула руку и провела ладонью по заросшей щетиной верхней губе отца.

— У тебя уже седая борода, папа, — с застенчивой улыбкой сказала она. — Но, хоть ты и стареешь, я все равно люблю тебя.

Мюрто ничего не успел заметить в ответ. Риэнн вышла из ванны, оставив отца в глубоком раздумье относительно своего возраста и надвигающихся в связи с этим перемен. Сержант долго задумчиво смотрел в висевшее на стене зеркало на свое начинавшее покрываться морщинами лицо.


Сержант полиции Мартин Риггс жил в небольшом домике на колесах, расположенном недалеко от побережья, среди нескольких таких же хибар. Он переехал сюда несколько месяцев назад, после того, как в автомобильной катастрофе погибла его молодая жена, Виктория-Линн. После этого Риггс, тридцатипятилетний белый мужчина среднего роста, крепко сложенный здоровяк, сильно изменился. Прежде всегда жизнерадостный и энергичный, он впал в глубокую депрессию. Обычной его спутницей отныне стала бутылка виски. Единственным живым существом, делившим с Мартином тяготы его жизни, была симпатичная шотландская овчарка по кличке Сэм.

Риггс проснулся, когда в лицо ему ударили яркие лучи утреннего солнца. После огромного количества спиртного, которое было выпито накануне, Риггс чувствовал себя, словно после тяжелой болезни. Все тело ломило, голова раскалывалась, будто пытаясь взорваться изнутри. Риггс несколько минут валялся голышом на измятой, давно не убиравшейся постели, потом, наконец, нашел в себе силы подняться и открыл дверь домика, выпустив собаку. На тихом каменистом побережье было пустынно. Сэм побежал вдоль берега, обнюхивая выброшенных на камни медуз и крабов.

Риггс достал из пачки сигарету и, закурив, снова завалился на постель. Несмотря на солнечное утро, он не испытывал большого желания выбираться из дома. Мартин нажал на кнопку лежавшего рядом пульта от телевизора. Веселые рождественские мультфильмы немного разбавили сумрачную атмосферу жилища. Немного проветрившись, Сэм вернулся в домик.

Риггс закашлялся от сигаретного дыма и встал с постели. Окинув мутным взглядом постоянно царивший вокруг разгром, он направился к холодильнику. Бросив со стола валявшиеся там объедки собаке, Риггс открыл дверцу холодильника и с облегчением вздохнул. Среди полупустых банок с готовыми закусками стояла бутылка пива. Мартин откупорил холодный напиток и вместе с бутылкой зашел в туалет.


Триш Мюрто возилась на кухне, когда к двери дома подошли две чернокожие девушки, подружки Риэнн. Они без звонка вошли в дом и через кухню направились внутрь дома.

— Доброе утро! — приветствовали они миссис Мюрто.

— Доброе утро, девочки! — ответила Триш, подняв голову от стола.

— А где Риэнн?

— Она наверху.

Девушки, весело щебеча, направились по лестнице на второй этаж, в комнату Риэнн. По пути они проскользнули мимо спускавшегося вниз Роджера Мюрто. Он закончил с утренним туалетом и, завязывая на ходу галстук, готовился отправиться на работу. Посчитав свою бороду компрометирующим излишеством, Мюрто аккуратно побрился. С недоумением оглядываясь вслед непонятно откуда взявшимся в доме девицам, сержант вошел в кухню.

— Доброе утро! — приветствовал он жену.

Триш с улыбкой посмотрела на помолодевшее лицо мужа и продолжила возню с завтраком.

— Доброе утро, Родж!

Мюрто махнул рукой в сторону проследовавших наверх посетительниц и поинтересовался:

— А что, теперь у нас в доме двери не закрывают?

Жена пропустила мимо ушей замечание мужа. Роджер пытался обратить внимание жены еще на одно, по его мнению, вопиющее недоразумение. Приподняв до уровня глаз завязанный галстук, он ткнул в него пальцем:

— Триш, что это у меня на галстуке?

Жена на мгновение оторвалась от утреннего салата и мельком взглянула на галстук. Опустив глаза, она спокойно сказала:

— У тебя на галстуке грязное пятно.

Очевидно, не в первый раз сталкивавшийся с подобным отношением к проблемам своего туалета Роджер Мюрто, покачав головой, констатировал:

— Это грязное пятно.

За долгие годы семейной жизни Мюрто твердо уяснил две вещи: с его женой было бесполезно разговаривать, во-первых, на темы пищи, и, во-вторых, совершенно ни к чему было поднимать вопросы чистоты одежды, равно как чистоты вообще. Остановившись у зеркала на кухне, Мюрто долго думал над тем, что легче — сменить галстук либо не обращать внимания на такие мелочи, как грязное пятно. Решив, что найти сейчас в этом доме чистый галстук — проблема намного более сложная, Мюрто смирился с этой неприятностью и заправил галстук в джемпер. Триш тем временем, стараясь не уронить в глазах мужа своей высокой репутации как домохозяйки, выронила на пол сырое яйцо. На полу возникла небольшая лужица, которую Триш попыталась вытереть полотенцем. Однако она не успела довести начатое дело до логического завершения, поскольку кипевшее на плите молоко стало переливаться через край кастрюли. Яйцо так и осталось лежать на полу, сверкая желтком.

Мюрто, разобравшись с галстуком, направился через кухню к стоявшему в углу холодильнику. Еще мгновение — и он обязательно угодил бы ногой в яичную неприятность.

— Осторожно, нс наступи на яйцо! — остановил его окрик жены.

Мюрто замер с поднятой ногой над лужицей, беззлобно выругавшись:

— Черт возьми, каждый раз нужно смотреть под ноги, чтобы не угодить во что-нибудь!

Осторожно обойдя яйцо, Роджер подошел к холодильнику и достал оттуда пакет с апельсиновым соком. Триш почувствовала, что для такого утра, как сегодняшнее, происшествий многовато, и виноватым тоном произнесла:

— Я нс успела отстирать твой галстук потому, что готовила вам завтрак. А вчера ты пришел с работы слишком поздно.

Роджер отхлебнул сока из маленького стаканчика и грустно сказал:

— Только нс говори ничего о пище, пожалуйста.

'Гриш подошла к висевшему на стенке телефону и сняла приколотую к обоям бумажку.

— Роджер, ты знаешь человека по имени Майкл Ханса к ер?

Глотая сок, Мюрто на мгновение задумался.

— Майкл Хансакер? Гм…

Затем он поставил стакан на стол и воскликнул:

— Майкл Хансакер! Господи, а что ему нужно? Да, Майкл Хансакер…

Триш развела руками:

— Я не знаю. Мне звонили и с твоей работы. Он пытается связаться с тобой вот уже три дня.

— Я же все время на выездах, — Мюрто на несколько секунд задумался. — Я не видел его уже двенадцать лет. — Удивившись собственным словам, он сказал: — Черт! Двенадцать лет!

Поразмыслив над этим фактом, Мюрто снова воскликнул, на этот раз с еще большим изумлением:

— В таком случае… секундочку… это означает… это означает, что мне уже пятьдесят!

Медленно повернувшись к жене, он криво улыбнулся и сказал:

— …А тебе…

Сколько исполнилось жене, Мюрто произнести не успел. Рука жены плотно закрыла ему рот.

— Тихо! — настойчиво сказала Триш. — Этот вопрос мы обсуждать не будем!

В любом случае, выглядела Триш намного моложе своих не слишком юных лет. Мюрто засмеялся:

— Ладно, готовь яичницу.

Он направился к выходу из кухни. В дверях его окликнула жена:

— Роджер!

Он обернулся:

— Да?

— А почему я никогда не слыхала про Майкла Ханса-кера?

Мюрто потрепал сидевшего на столе пушистого кота по кличке Бербанк и спокойно ответил:

— Потому что про него я никогда не говорил.

Триш озабоченно спросила:

— Это твой знакомый по Вьетнаму?

Задумчиво гладя кота, Мюрто сказал:

— Да… знакомый по Вьетнаму…

Он вышел из кухни, потирая щеку. В прихожей стояла младшая дочь Мюрто, Кэрри. Плаксивым тоном она протянула:

— Папа!

— Что, дорогая?

Кэрри махнула рукой наверх и сказала:

— Они не хотят брать меня с собой.

Мюрто нагнулся к девочке и потрепал ее по голове.

— Не расстраивайся, милая…

Внезапно он услышал голос Риэнн:

— Папа, посмотри, это мое платье для новогодней вечеринки!

Мюрто обернулся. На лестнице, в окружении подружек стояла его старшая дочь. На ней было надето короткое черное платье, открывавшее стройные ноги и красивые плечи. С широкой улыбкой на лице Риэнн повернулась перед отцом, словно манекенщица. Продемонстрировав наряд, она стала спускаться вниз по лестнице. Мюрто остолбенело смотрел на дочь, которую до сих пор считал грудным ребенком. Перед ним была очаровательная молодая девушка с вполне сформировавшейся фигурой, в великолепном платье.

— Нравится? — задорно спросила она.

Мюрто не нашелся что сказать. Риэнн подошла к нему и чмокнула в щеку.

— С днем рожденья, папа!

Смеясь, она побеждла на кухню похвастаться перед матерью. Роджер проводил дочь полным изумления взглядом и дрожащими руками снял с вешалки в прихожей рабочий пиджак. Кое-как напялив его на себя, Мюрто озабоченно пробормотал:

— Я слишком стар для всего этого…

Он вышел из дому, забыв закрыть за собой дверь.


Сев в машину, Мюрто решил отвлечься от мрачных раздумий о своем возрасте и сделал запрос в участок. Диспетчер назвала адрес в центре города.

— Что там? — спросил Мюрто.

— На крыше автомобиля рано утром обнаружено тело мертвой молодой женщины. Рост примерно пять футов шесть дюймов. Упала с балкона квартиры на верхнем этаже здания. Квартира номер…

Мюрто свернул на перекрестке, направляясь к месту происшествия. Вскоре он уже был около высокого жилого дома на широком бульваре. Вокруг разбитого автомобиля стояло несколько любопытствующих прохожих, которых не подпускал ближе молодой полицейский.

Сержант Мюрто напрасно надеялся, что хотя бы на работе у него появится возможность забыть о своих неприятностях. Едва он притормозил и вышел из машины, полицейский приветствовал его:

— С днем рожденья, Родж!

Тяжело вздохнув, Роджер улыбнулся и махнул ему рукой. Не задерживаясь пока у изуродованного «кадиллака», Мюрто направился к сержанту Бойетту, который стоял неподалеку. Бойетт, невысокий мужчина в штатском костюме, что-то записывал в большой рабочий блокнот. Рядом с ним, под присмотром еще одного полицейского, стояла высокая темноволосая девушка в ультракоротком платье. Она пошатывалась, словно находясь под действием алкоголя. Полицейский придерживал ее рукой под локоть, нс давая упасть.

Мюрто подошел к Бойетту:

— Здравствуйте, сержант.

— Привет, Роджер.

— Ну, что тут у вас? В общих чертах я уже в курсе.

Бойетт показал рукой на девушку:

— Проститутка. Говорит, что видела, как девушка выбросилась из окна.

Мюрто повернулся и вместе с Бойеттом приблизился к девушке.

— Привет, — сказал Мюрто. — Тебя как зовут?

Девушка снова пошатнулась и вяло сказала:

— Дикси. Слушай, сержант, скажи им, чтобы меня больше не трогали. Я после ночной смены, устала и хочу домой.

Мюрто обратился к державшему проститутку полицейскому:

— Отпусти ее. Что она рассказала?

— Говорит, что шла мимо и видела, как из окна на самом последнем этаже выбросилась девушка. Она упала вот сюда, на крышу машины. Но вообще-то, мы задержали Дикси сами, недалеко отсюда.

— Ладно, — махнул рукой Мюрто. — Запишите ее показания и отвезите домой.

Дикси церемонно наклонила голову:

— Спасибо, сержант.

Полисмен направился к стоявшей рядом патрульной машине и открыл дверь, ожидая, пока ковылявшая в туфлях на высоких каблуках девушка дойдет до машины. Дикси на прощание махнула Мюрто рукой и криво улыбнулась:

— Пока, красавчик.

Мюрто гордо поднял голову и торжествующе посмотрел на Бойетта.

— А я действительно красавчик! — самонадеянно произнес он. — Эй, Дикси, а ты не прочь была бы заполучить такого клиента, как я?

Девушка остановилась возле открытой двери патрульной машины и грубо сказала:

— Пошел ты в задницу! У тебя уже, небось, и не стоит?

Обескураженно посмотрев на сослуживцев, которые опустили головы, пряча улыбки, Мюрто проводил взглядом проститутку. Она села в машину и автомобиль уехала. Мюрто вместе с Бойеттом направился к разбитому «кадиллаку» с продавленной крышей. Тело выбросившейся из окна девушки уже увезли на вскрытие. Лишь следы крови на крыше и дверцах напоминали о ночном происшествии.

Бойетт начал зачитывать Мюрто информацию, которую он успел собрать до его прибытия:

— Так. Девушку зовут Аманда Хансакер. Двадцать два года, проститутка, один арест, выпущена под залог. Родители…

Мюрто только сейчас понял, что он услышал. Резко повернувшись к Бойетту, он переспросил:

— Как зовут?

— Кого, девушку? Аманда Хансакер.

Мюрто нетерпеливо махнул рукой:

— Нет, нет, родителей?

Бойетт перевернул листок блокнота.

— Ах, родителей. Э-э… — он поискал глазами запись о родителях пострадавшей. — А, вот. Майкл и Клер.

Мюрто, словно не веря услышанному, спросил:

— Клер?

Бойетт недоуменно посмотрел на Мюрто:

— Ты их знаешь?

Мюрто ничего не ответил.

— Там наверху есть фотография, — добавил Бойетт.

— Да, — наконец ответил Мюрто.

Он повернулся к Бойетту и нетерпеливо сказал:

— Послушайте, сержант. Необходимо выяснить, кто оплачивал квартиру и прочие связанные с этим вопросы. Вы понимаете, что я имею в виду?

Бойетт неопределенно кивнул:

— Да, но это трудно будет сделать.

Мюрто настойчиво повторил:

— Узнайте.

Бойетт пожал плечами:

— Хорошо, я постараюсь.

Он повернулся и направился к своему автомобилю. Мюрто поднял голову, подставив лицо лучам обжигающего калифорнийского солнца, которое в этот предрождественский день заливало Лос-Анджелес.


В квартире Аманды царил беспорядок. Ветер разметал белье и бумаги, которые валялись на полу. Мюрто смотрел на лежавшую перед ним на столике фотографию. В камеру, улыбаясь, смотрели красивый седовласый мужчина и белокурая девушка — Майкл и Аманда Хансакер, отец и дочь.

Мюрто держал на коленях полицейскую цифровую рацию с кнопочным телефоном. Тяжело вздохнув, он отодвинул фотографию и снял трубку.

— Да, — послышался голос Триш.

Мюрто немного помолчал и сказал:

— Здравствуй, дорогая.

— Привет, Роджер.

— Дай мне, пожалуйста, телефон Майкла Хансакера.

— Того, о котором мы с тобой сегодня говорили? — спросила Триш.

Мюрто едва выговаривал слова. Ему было тяжело говорить.

— Да, того, о котором мы говорили утром.

По тону голоса мужа Триш поняла, что произошло нечто ужасное. Она тревожно спросила:

— А что случилось?

Мюрто еле слышно сказал:

— Сегодня ночью у него погибла дочь. — После небел ьшой паузы он добавил: — Выбросилась из окна.

— О, боже, — сдавленно прошептала Триш.

— Да.

Через несколько мгновений жена сказала тихим голосом:

— Ты слышишь меня, Роджер?

— Да да.

— Записывай. 136-1245.

Мюрто записал телефон.

— Спасибо, дорогая.

Он положил трубку и вытер выступивший на лбу пот. Теперь ему предстояло самое трудное — позвонить Майклу Хансакеру.


Мартин Риггс стоял возле небольшого столика на елочном базаре. Сегодня он должен закончить начатую несколько недель назад операцию по захвату с поличным группы торговцев наркотиками. Риггс вышел на них через своего осведомителя. Представившись мелким оптовиком, он договорился о покупке партии кокаина. Встреча была назначена на елочном базаре на одной из лос-анджелесских окраин. Риггса подстраховывали находившиеся и машине неподалеку напарники.

На Мартине были одеты джинсы и видавшая виды куртка. К тому же, после вчерашнего возлияния, выглядел он словно настоящий мелкий торговец наркотиками. Мутные красные глаза, небритое лицо прекрасно маскировали в нем полицейского.

За столиком сидел Джоузи, высокий брюнет с неопрятной бородкой. Он разложил перед покупателем несколько прозрачных полиэтиленовых пакетиков с белым кристаллическим порошком. Рядом с Джоузи стоял небритый субъект с сальными волосами и неприятной ухмылкой на лице — он представился как Стэн. Столик располагался напротив большого грузового фургона с распахнутыми дверцами. В фургоне стояло несколько маленьких елочек. За ними наверняка находился еще кто-то из преступников.

Джоузи достал из кармана пружинный нож и разрезал упаковку на одном из пакетов.

— Попробуй, — предложил он Риггсу.

Ключом от машины Мартин взял маленькую щепотку кокаина и поднес ее к глазам. Он долго разглядывал порошок на свет, изображая из себя знатока наркотиков. Оценив радужные переливы, которые появлялись при попадании солнечных лучей, Риггс попробовал их на язык, а затем помазал десны. Возникла небольшая пауза, которую вскоре нарушил Стэн, самый нетерпеливый.

— Ну как, вкусно? — спросил он, наклонившись над столиком. — Нравится?

Распробовав наркотик, Риггс понимающе кивнул головой.

— Да, — со значением сказал он. — Вкусно.

Слизнув остатки порошка с ключа, Мартин сунул

ключ в карман. Торговцы радостно переглянулись, а Стэн даже похлопал Мартина по плечу.

— Еще бы, — довольно сказал он Риггсу, — товар отличный.

Из машины вышил еще один из сообщников Джоузи — коротышка в кожаной куртке. Он нес в руках две банки кока-колы. Поставив одну банку перед Риггсом, он остановился за спиной Джоузи.

— Спасибо, — сказал Риггс, благодаря за колу.

Он сделал несколько глотков из банки и поставил ее на стол. Торговцы напряженно ждали. Мартин бодро потер руки и деловито сказал:

— О’кей, давайте договариваться. Сколько?

Стэн довольно заулыбался. Джоузи суетливо спросил:

— Сколько за сколько?

Риггс показал рукой на разложенные на столе пакеты и спокойно сказал:

— За все.

Торговцы удивленно переглянулись. Джоузи, словно не веря своим ушам, переспросил:

— Ты хочешь взять все?

Риггс снова отхлебнул из банки и кивнул:

— Почему бы и нет?

Стэн наклонился над столом. Неслыханная удача — клиент хочет взять сразу, за наличные огромную партию товара!

— Ты берешь всю партию? — руки Стэна задрожали.

Риггс пожал плечами:

— Ну да.

Преступники радостно засмеялись и стали хлопать друг друга по плечу:

— Отлично! Он берег всю партию!

Джоузи вскочил с места и принялся трясти руку Мартина, который сидел перед столиком, широко улыбаясь.

.. Поздравляю! Прекрасно!

Оживленно обсуждая между собой привалившее счастье, торговцы кокаином стали поздравлять друг друга. Риггс нарушил их разговор, также поднявшись с места.

— И еще, ребята… — сказал он.

Преступники умолкли, настороженно ожидая, что же еще скажет этот покупатель.

— Можно мне еще елку впридачу? — продолжая улыбаться, сказал Риггс.

Облегченно переглянувшись между собой, преступники снопа засмеялись.

— Тебе нужна елка? — спросил Джоузи.

— Да, — кивнул головой Мартин.

— Знаешь что? — с энтузиазмом произнес Джоузи. — Я дам тебе лучшую в мире елку, и притом бесплатно!

Риггс удовлетворенно пожал руку Джоузи.

— Так что насчет товара? — спросил Мартин.

Джоузи посмотрел па лежавшие перед ним на столике пакеты с кокаином.

— А товар будет стоить тебе… сто.

Риггс удивленно поднял брови:

— Сто? Так много?

В разговор вмешался Стэн. Нервно размахивая руками, он с тал кричать:

— Ну да?! А ты как думал? — он стал перебирать пакеты, Ты посмотри какое качество!

Неопределенно покачав головой, Риггс сказал:

— Ну хорошо, по рукам.

Торговцы наркотиками снова радостно заулыбались. Сделка все-таки состоится. Риггс полез в задний карман джинсов и достал потрепанный бумажник.

— Так, посмотрим, что у нас тут есть.

С этими словами он открыл бумажник и стал доставать оттуда долларовые бумажки.

— Двадцать, тридцать, сорок, — стал отсчитывать он, выкладывая купюры на столик рядом с пакетами, — …семьдесят, семьдесят пять, восемьдесят…

У Риггса кончились банкноты и он стал высыпать из бумажника мелочь.

— Восемьдесят один, восемьдесят два…

Преступники в недоумении переглянулись.

— Что за черт? — удивленно протянул коротышка.

Джоузи схватил Риггса за руку:

— Эй, эй! Что происходит?

Риггс убрал руку Джоузи и нетерпеливо сказал:

— Да подожди ты, а то я собьюсь. Ты же не хочешь, чтобы я снова все пересчитывал.

Теперь он считал уже медные центовые монеты.

— Так, еще доллар… еще…

Джоузи рассвирепел и грохнул рукой по столу, закрыв ладонью деньги.

— Ты что, свихнулся от радости, что ли? — заорал он, нагнувшись над столом.

С недоумением бряцая в руке оставшимися монетами, Риггс выпрямился.

— Что такое?

Дико вытаращив глаза, Джоузи стал кричать на Мартина:

— Мы тебя сейчас здесь зароем! Ты что, не понимаешь? Сто тысяч! Сто тысяч долларов! Идиот чертов!

Виновато улыбаясь, Риггс пожал плечами:

— Сто тысяч?

— Да!

Мартин развел руками.

— Прошу прощения, мне это не по карману, — сказал он. — Мне зарплата не позволяет.

Тяжело дыша, Джоузи непонимающе воззрился на странного покупателя, которому зарплата не позволяет иметь дело с крупными партиями товара. Риггс отступил на шаг и бодро сказал:

— У меня есть другая идея насчет оплаты. Я заберу все это бесплатно, а вы, засранцы, сядете в тюрьму, — он улыбнулся. — Вам понятно?

С этими словами Риггс достал из кармана значок детектива и положил его на стол рядом со стопкой долларов. От неожиданности преступники застыли на месте, не находясь, что ответить. Риггс, улыбаясь, смотрел на них.

— Я могу прочесть вам ваши права, но вы наверняка их знаете, — со смехом сказал он. — Вас же наверняка не в первый раз арестовывают.

Первым в себя пришел Джоузи. Он недоверчиво взял со стола значок и зло ухмыльнулся.

— Этот значок ненастоящий, — сказал он, — и сам ты ненастоящий!

— Ты просто сумасшедший сукин сын, — добавил коротышка, приободрившийся после слов Джоузи. — Псих!

Риггс рассмеялся:

— Я — сумасшедший?

Коротышка толкнул Мартина в плечо:

— Да-да, именно ты.

— Я — сумасшедший? — хохотал Риггс.

— Ты — сумасшедший! — завопил Джоузи.

— По-вашему, я — сумасшедший! — смеялся Риггс. — Я вам покажу, что такое настоящий сумасшедший!

Он быстро взъерошил волосы и ткнул пальцами в глаза всем троим преступникам. Он проделал все это так молниеносно, что они даже не успели заметить, как в руках у Риггса оказался пистолет. Улыбка исчезла с его лица. Он направил оружие на остолбеневших торговцев наркотиками.

— Ну, ладно, пошутили и хватит! Это — настоящий значок, я — настоящий полицейский, а это — пистолет.

Джоузи осторожно потянулся рукой к поясу, где у него, очевидно, был спрятан пистолет. Риггс моментально перевел пистолет на Джоузи и покачал головой:

— Не дергайся!

— Ну, ладно, приятель… — протянул Джоузи.

Риггс сунул в карман полицейский значок, не сводя пистолета с застывших на месте преступников.

— Ну, кто тут еще с вами есть? — сказал Риггс, поворачиваясь лицом к открытому фургону.

В следующую секунду он заметил направленный в него из-за ветвей пушистой ели в кузове ствол крупнокалиберного винчестера. Едва Мартин успел броситься на землю, грохнул выстрел.

Прятавшийся за елью сообщник преступников угодил в Джоузи. Заряд картечи разворотил грудь оказавшемуся на пути преступнику. Риггс, стоя на одном колене, всадил несколько пуль в стрелявшего. Тот рухнул на землю, развернув ели. Двое сообщников Джоузи бросились в стороны. Риггс упал на землю и, перекатываясь, выстрелил в коротышку, который попытался вытащить револьвер и даже не успел как следует прицелиться. Мартин попал ему в живот. Громко застонав, преступник упал на землю. Риггс подполз к нему и выхватил из руки револьвер. Коротышка корчился от боли.

— Где твой приятель? — крикнул Риггс.

Громко завывая полицейской сиреной, к елочному базару подъехала машина, в которой были напарники Риггса. Оттуда выскочили, доставая на ходу оружие, трое полицейских в штатском. Среди них была и одна женщина. Они бросились к Мартину.

— Что тут у тебя, Риггс? — крикнул один из полицейских.

Мартин быстро поднялся с земли.

— Возьмите раненого! — крикнул он. — Двое готовы, а один еще где-то здесь прячется!

Пригибаясь, Риггс побежал между елей в поисках последнего преступника.

— Быстро блокируем площадку! — крикнул полицейский.

Риггс пробежал несколько метров, как вдруг из-за куста выскочил Стэн и, схватив Мартина рукой за шею, приставил к его виску револьвер.

— Не двигайся! — закричал он.

Риггс остановился, подняв вверх руку с пистолетом. Стэн истерично заверещал:

— Давай пушку, быстро!

Риггс отдал пистолет.

— Ну что, нравится, сука? — орал Стэн, тыча стволом револьвера в висок полицейского.

Риггс, тяжело дыша, стоял с поднятыми руками. Полицейские быстро окружили преступника и его заложника, направив на них револьверы. Риггс стал громко кричать:

— Стреляйте в него! Стреляйте!

Не решаясь ничего предпринять, полицейские медленно подступали к Стэну. Он заорал:

— Все назад!

Полицейские застыли на месте.

— Да стреляйте же в него! — снова стал кричать Риггс. — Давайте, не бойтесь! Стреляйте же в этого кретина! Убейте его!

Преступник вместе со своим заложником медленно отступал к дороге. Полицейские, не сводя с него оружия, кричали:

— Не двигайся! Мы будем стрелять!

Однако никто из них не решался нажать на курок.

— Не приближайтесь ко мне, иначе я вышибу ему мозги! — исступленно заголосил Стэн. — Я убью его!

— Стреляйте же, кто-нибудь! — крикнул Риггс.

Наконец он понял, что никто из полицейских в своего же стрелять не станет. Тогда Риггс повернул голову к Стэну и заорал:

— Ну, стреляй же! Убей меня! Давай!

Преступник в замешательстве остановился. Воспользовавшись его нерешительностью, Риггс выхватил у Стэна револьвер и ударил его головой по переносице. Тот вскрикнул от боли и отшатнулся. Риггс схватил его за куртку и приставил дуло револьвера к подбородку. В этот момент на Риггса было страшно смотреть. Его глаза сверкали безумной решимостью разнести голову преступника, лицо было искажено гримасой бешенства.

Стэн дрожал от страха, ожидая смерти в любую секунду. Риггс исступленно кричал:

— Ну что, нравится, мать твою? Мне нажать на курок?

К Риггсу подскочил один из полицейских. Он был напуган не меньше преступника, к подбородку которого был приставлен револьвер. Дрожащим голосом полицейский сказал:

— Эй-эй, Риггс, не нужно. Отпусти его.

Полицейский осторожно взял револьвер из медленно разжавшейся руки Риггса. Задыхаясь после происшедшего, Мартин отошел в сторону. Полицейские поспешно оттащили арестованного к машине. Риггс, словно вытащенная из воды рыба, хватал ртом воздух. По его лицу стекали крупные капли пота.


После царившей весь день духоты вечер принес проливной дождь. Потоки воды заливали улицы. Лишь мальчишки, считавшие такую погоду самой подходящей для развлечений, колесили по мостовым на велосипедах, поднимая тучи брызг. Такая погода была типичной для рождественских дней в этом штате.

Мартин Риггс сидел в своем домике перед экраном телевизора. Рядом с его диваном стояла наполовину опустошенная бутылка виски. Риггс понемногу отхлебывал из высокого стакана. Не обращая внимания на приключения Бакса Банни, который боролся на экране телевизора с рождественской стужей, Риггс смотрел на две фотографии в рамке, которые лежали у него на коленях. На одном из снимков была изображена красивая девушка в подвенечном платье — Виктория-Линн Риггс. На другой фотографии Мартин и Виктория-Линн стояли перед свадебным алтарем.

Мартин отпил из стакана виски и поставил его рядом с диваном. Глаза его были полны слез. Такие вечера для Риггса были невыносимы. Всякий раз он испытывал непреодолимое желание покончить со всем этим. Потеря жены надломила его, сделав неврастеником, ищущим смерти.

Вот и теперь он достал из-за пояса свой пистолет и оттянул затвор. Выбросив патрон, который находился в стволе, Риггс положил пистолет на колени, рядом с фотографиями. Затем он достал из кармана специально приберегавшийся для подобного случая патрон с блестящей пулей в такой же сверкающей гильзе. Обычно Риггс носил его в кармане либо на шее. Мартин сдул с патрона несуществующие пылинки и аккуратно вставил его в ствол.

Он взвел курок и несколько мгновений пристально смотрел на оружие полными слез глазами. Потом он протер уголком покрывала ручку пистолета и снова посмотрел на фотографии. На него смотрели счастливые лида.

Риггс поднял пистолет, повернул его к себе стволом и долго смотрел в отверстие. Едва сдерживая слезы, он поднес пистолет ко лбу. Через мгновение он передумал и вставил ствол себе в рот, решив, что так будет лучше. Он держал пистолет двумя руками, положив большой палец правой руки на спусковой крючок. Несколько секунд Риггс примеривался, откинув голову на диван. Большой палец начал медленно опускаться на крючок, но спустя мгновение Риггс остановился. Чувствуя себя не в силах пустить пулю в голову, он в изнеможении опустил пистолет и положил его на диван. После этого он, наконец, дал волю чувствам. Разрыдавшись, как ребенок, Риггс глотал слезы, глядя на свои свадебные снимки. Он прижал фотографию жены к залитому соленой влагой лицу и едва слышно произнес:

— Мне так не хватает тебя, Виктория-Линн…

Немного успокоившись, он вытер с лица капли слез и продолжил разговор со снимком:

— Глупо, правда?

Он отложил рамку в сторону и снова выпил виски.

— Ладно, до встречи, — и добавил спустя несколько мгновений, — до очень скорой встречи.

Дождь продолжал заливать улицы.


Утро в полицейском участке начиналось не совсем обычно. Выстроившись в ряд, несколько полицейских офицеров репетировали рождественскую песню. Дирижером выступала пожилая седовласая женщина в полицейской униформе — сержант Риддик из отдела регулирования уличного движения. Она руководила нестройным хором с помощью резиновой дубинки.

— Тихая ночь, ясная ночь…

Один из участников готовившейся в участке вечеринке постоянно выбивался из общего ритма. Риддик недовольно наморщила лоб и замахала дубинкой перед носом неумехи:

— Стоп, стоп! Галли, я же сказала — по счету три. — Затем она обратилась ко всем участникам хора. — И побольше чувства! Не забывайте — это же рождественская песня. Начнем снова. Галли — по счету три, понятно? Итак, раз, два, три!

На этот раз рождественский гимн стал звучать намного приличнее.

— Тихая ночь, ясная ночь,

Ночь перед Рождеством…

Шеф отдела по расследованию убийств, капитан Эдвард Мэрфи, вышел из своего кабинета и столкнулся в коридоре с миссис Джонсон, невысокой белокурой женщиной средних лет. Она недавно начала работать в полицейском департаменте Лос-Анджелеса в необычной для полиции должности — штатного психолога. В ее задачи входило постоянное наблюдение за психическим состоянием служащих департамента, оказание психологической помощи полицейским, перенесшим нравственные и физические травмы. В последнее время особым объектом ее внимания был сержант Мартин Риггс. Его поступки явно выходили за рамки нормального поведения. Вот и вчера, в очередной раз, он безрассудно подставлял себя под пулю преступника, который захватил его в заложники. Это сильно беспокоило Джонсон. Как опытному психологу, ей было ясно, что в поведении Риггса после потери жены определяющую роль играют суицидальные мотивы. Такое часто встречается в психиатрической практике и способы лечения подобных расстройств давно известны.

Однако капитан Мэрфи не слишком учитывал в своей работе пожелания психолога. У него было полно своих проблем — как обычно, не хватало полицейских, количество преступлений росло. Риггса же он считал вполне подходящим для опасной работы на улицах. Джонсон никак не могла убедить Мэрфи в том, что Риггсу необходимо сменить работу.

— Капитан, зачем вы посылали Риггса на это задание? — набросилась Джонсон на Мэрфи, едва он вышел из кабинета. — Вы понимаете, что он мог погибнуть?

Мэрфи нетерпеливо отмахнулся:

— Ерунда. К тому же, он сам просил.

Джонсон не собиралась отступать. Она решила на этот раз довести дело до конца. Риггса нужно либо вообще отстранить от работы, либо перевести на другой участок.

— Вы же не считаете, что он просто играет в какую-то игру? — сказала она.

— Именно так я и считаю, — Мэрфи медленно шел по коридору. — Я сам не один раз это видел. Ничего страшного. Немного времени — и он придет в себя.

Капитан не испытывал ни малейшего желания разговаривать на эту тему, которая казалась ему не стоящей выеденного яйца. Риггс — не такой полицейский, которому требуется помощь психиатра. Он сам сможет справиться со своими проблемами. Однако Джонсон была настойчива.

— Это очень опасное заблуждение, капитан. Я хочу напомнить вам, что его жена, с которой он жил одиннадцать лет, совсем недавно погибла в автомобильной катастрофе. К тому же…

Мэрфи не дал Джонсон договорить.

— Я все знаю про Риггса, — отрезал он.

— Вы слишком мало знаете, — настойчиво продолжала психолог.

Мэрфи уже надоел этот разговор и он пытался отделаться от Джонсон, односложно отвечая на ее слова:

— Я знаю, что он крепкий парень.

Джонсон начала срываться на повышенный тон:

— Как вы не понимаете? Он на грани. Возможно, он уже сошел с ума!

Мэрфи остановился и насмешливо сказал:

— Вы считаете, что он сошел с ума?

Джонсон запальчиво жестикулировала.

— Да! — едва не выкрикнула она. — И вы совершаете огромную ошибку, когда поручаете ему какие-то опасные задания. Он — потенциальный самоубийца!

Все так же иронически Мэрфи поинтересовался:

— И что, у вас нет никаких сомнений в этом?

Джонсон поняла, что зашла слишком далеко, и уже более спокойно сказала:

— Ну, разумеется, абсолютной уверенности у меня быть не может, пока я детально не обследовала его состояние. Конечно, остаются какие-то шансы…

Мэрфи укоризненно покачал головой:

— Вот видите, вы сами не можете сказать ничего определенного, доктор.

Он подошел к мужскому туалету и остановился у двери. Джонсон, почувствовавшая, что ее профессиональная репутация поставлена под сомнение, снова занервничала:

— Капитан, того, что известно, вполне достаточно, чтобы предпринять какие-то меры.

Мэрфи начал терять терпение.

— Что я могу предпринять? — заявил он. — Посажу его за стол точить карандаши?

— Неужели нет никакого выхода? — обеспокоенно сказала Джонсон. — Может быть, ему нужен новый напарник? Более спокойный, уравновешенный? Переведите его куда-нибудь, в конце концов! Он же убьет себя!

Мэрфи открыл дверь в туалет.

— Послушайте, психолог, — сказал он, — если Риггс убьет себя, мы с вами поймем, что я был неправ.

Он произнес это тоном, говорящим о том, что дискуссия относительно сержанта Мартина Риггса подошла к завершению. Тем не менее Джонсон попыталась все-таки склонить капитана к продолжению разговора:

— Вы ошибаетесь. Послушайте…

Мэрфи перебил ее:

— Простите, мэм, вы разрешите мне заняться своими делами здесь без вашего участия?

С этими словами он закрыл перед лицом Джонсон дверь с надписью «М». Психолог несколько секунд обескураженно стояла перед дверью, затем в бессилии пнула дверь ладонью.

— Засранец! — в сердцах сказала она.


Мюрто сидел в своем кабинете над документами. Собственно, это был не кабинет, а рабочее место со столом, парой стульев и сейфом для бумаг. Стол был завален папками и протоколами. От коридора и других рабочих мест кабинет Роджера Мюрто отделяли стеклянные стены. Дверь в коридор была открыта.

За спиной уткнувшегося в папку с бумагами Мюрто стоял, прислонившись к стенке, сержант Маккаски — невысокий брюнет в измятом пиджаке и со следами небритости на лице. Маккаски работал вместе с Мюрто в отделе по расследованию убийств.

— Знаешь, Роджер, — задумчиво сказал он, — мы очень отстали от времени. Сейчас восьмидесятые годы. Мужики должны быть крепкими. К тому же они должны уметь правильно демонстрировать свои чувства, а если надо, скрывать их, особенно от женщин.

Мюрто не обращал внимания на это проявление утренней разговорчивости. Маккаски продолжал рассуждать.

— Вот я, наверное, настоящий человек восьмидесятых годов, — с чувством сказал он.

— Почему это? — не поднимая головы от документов, спросил Мюрто.

Маккаски повернулся и, чуть помолчав, сказал:

— Потому, что вчера ночью я плакал в постели.

Этот факт так удивил Роджера, что он оторвался от изучения протоколов и спросил:

— Ты был с женщиной?

Маккаски повернулся и вышел из-за спины Мюрто.

— Нет, я был один, — сказал он, остановившись перед столом. — Поэтому я и плакал.

Он направился к двери. Мюрто снял очки и изумленно сказал:

— Похоже, что ты действительно человек восьмидесятых.

Маккаски развел руками и, не говоря больше ни слова, вышел из кабинета. Мюрто не успел обратиться к документам снова, как в кабинет вошел один из детективов, занимавшийся делом о самоубийстве Аманды Ханса-кер. Он держал в руках папку с несколькими листками. Мюрто вопросительно посмотрел на детектива.

— Родж, есть новости по делу Аманды Хансакер, — сказал тот. — Здесь у меня результаты вскрытия.

Мюрто отодвинул в сторону бумаги на своем столе:

— Давай.

— Это не совсем самоубийство.

Мюрто поднял брови:

— Что?

Детектив открыл папку и протянул протокол вскрытия Мюрто:

— Сюрприз, сюрприз!

— Покороче! — нетерпеливо сказал Мюрто.

— Во-первых, она принимала наркотики, причем нескольких разновидностей — и порошковый кокаин, и пилюли.

Мюрто проворчал:

— Это я и сам видел. Они там повсюду были разбросаны.

В этот момент внимание его привлекла странная пара в коридоре. Лейтенант Макклири приближался к кабинету Мюрто вместе с незнакомым типом. Это был молодой мужчина с гривой темных волос, выбивавшихся из-под кепки-бейсболки. На нем были надеты потрепанная черная куртка и тертые синие джинсы. Мужчина беспокойно оглядывался по сторонам, явно из-за чего-то нервничая. На плече он держал странного вида матерчатую сумку. Там вполне могло быть оружие. Лейтенант что-то объяснял этому странному типу, размахивая руками. Они остановились возле кабинета Мюрто. Макклири ушел, оставив непонятного посетителя одного. Он уселся на стоявший в коридоре стул, бросая подозрительные взгляды вокруг. Мюрто настороженно поднялся со своего места и подошел к двери. Детектив удивленно проводил его взглядом и продолжил:

— Но не это самое главное.

— Да-да, — рассеянно сказал Мюрто, не сводя взгляда с субъекта в бейсболке.

Тот беспокойно ерзал на месте.

— Все дело в том, что в капсулы, которые проглотила Аманда Хансакер, была добавлена ядовитая кислота, — сообщил детектив. — Я не знаю, кто это сделал, но экспертиза установила этот факт. Если бы она не выбросилась из окна, она все равно бы погибла примерно через пятнадцать минут.

Мюрто на мгновение отвлекся от наблюдения за странным типом в коридоре и, обернувшись, сокрушенно произнес:

— Час от часу не легче.

Субъект в бейсболке испытывал явное беспокойство. Он нервно оглядывался по сторонам, теребя полу куртки. Мюрто уже почти не сомневался в том, что он задумал что-то недоброе. Того и гляди, у него окажется оружие. Непонятно было, как он вообще попал сюда. Вся внешность этого типа говорила о том, что его место либо на улице, среди мелких торговцев наркотиками, либо в тюрьме.

Мюрто был гак занят наблюдением, что не обратил внимания на капитана Мэрфи, который подошел с другой стороны коридора и остановился рядом с Мюрто. Критически оценив внешность сержанта, Мэрфи язвительно произнес:

— Привет, Родж. Ты становишься моложе с каждым днем. Особенно это заметно, когда ты сбриваешь бороду.

Обиженно покачав головой, Мюрто сказал:

— Спасибо, капитан. То же самое я могу сказать о вас.

Детектив, стоявший в кабинете Мюрто, удивленно заметил:

— Ты действительно сбрил бороду, Роджер.

Мюрто снисходительно парировал:

— Ты настоящий сыщик.

Его внимание вновь целиком поглотил сидевший в коридоре незнакомец.

— Так, и еще кое-что, — продолжал детектив.

— Я слушаю, — не оборачиваясь, сказал Мюрто.

— Судя по всему, перед смертью с ней кто-то переспал. Правда, следов спермы не обнаружено, однако матка находилась в сокращенном состоянии. Ну, и кое-что еще говорит об этом. Короче, сам прочитаешь. Это первое.

Не сводя глаз с подозрительного субъекта, Мюрто спросил:

— А что второе?

Детектив засмеялся:

— Второе — это то, что у тебя теперь будет новый напарник, Роджер.

Мюрто застонал:

— О, нет! Опять небось новичок?

— Да нет, он уже давно в полиции. В последнее время работал как агент под прикрытием. Теперь его перевели сюда. Об этом только что распорядился капитан Мэрфи.

Мюрто сокрушенно покачал головой:

— Прекрасно.

В этот момент Мюрто заметил, как субъект в бейсболке вытащил из-под куртки пистолет и передернул затвор. Предчувствия Мюрто оправдались. Этот тип действительно был вооружен.

— Пистолет! — закричал Роджер и бросился к вооруженному незнакомцу.

В участке мгновенно воцарилась напряженная тишина. Тип с пистолетом вытянул оружие перед собой, оглядываясь по сторонам, словно не понимая, что Мюрто имел в виду именно его пистолет. Остальные полицейские решили, что Мюрто обнаружил в участке террориста. Сержант подбежал к незнакомцу и попытался выбить пистолет из его руки. Однако тот молниеносным движением завалил Мюрто на пол и наступил ему ногой на грудь. У Роджера перехватило дыхание. На него в упор смотрел ствол пистолета, а возбужденно расширившиеся глаза незнакомца не обещали ничего хорошего.

К Мюрто подбежали Маккаски и еще несколько сослуживцев.

— Познакомься, Роджер, — сказал детектив, который вышел из его кабинета. — Это Мартин Риггс, твой новый напарник.

Напряженное лицо Риггса смягчила легкая улыбка. Он снял ногу с груди поверженного партнера и спрятал пистолет.

— Я слишком стар для всего этого дерьма… — протянул Мюрто, лежа на полу.


В полутемном подземном гараже полицейского участка было сыро и прохладно. Здесь совершенно не ощущалась утренняя калифорнийская жара. Риггс и Мюрто направлялись к машине. Мартин нес на плече небольшую холщовую сумку, покуривая на ходу. Напарники отправлялись на первую совместную трапезу — Риггс предложил съесть чего-нибудь горячего. Это было кстати — Мюрто договорился о встрече с Майклом Хансакером.

Роджер уже успел разузнать кое-что о новом напарнике.

— Говорят, ты — хороший полицейский, — сказал он, перекладывая плащ с руки на руку.

— Я слышал то же самое о тебе, — ответил взаимностью Риггс.

Рот Мюрто растянулся в улыбке.

— Стараюсь, — сказал он. — Я кое-что уже знаю о тебе. Ты там вчера кое-что выкинул. Настоящий герой. Хотя, по-моему, это было несколько безрассудно.

Риггс промолчал.

— Насколько я знаю, ты был во Вьетнаме, — продолжил Мюрто. — Ты участвовал в проекте «Феникс», спасал наших военнопленных. Это правда?

Риггс односложно ответил:

— Да.

Мюрто заметил:

— Но ведь все уже закончилось.

— Что закончилось? — спросил Риггс.

— Война.

Риггс, словно не желая рассуждать на эту тему, сказал:

— Да, я знаю.

Мюрто со значением произнес:

— Я просто хотел напомнить тебе об этом.

Возникла неловкая пауза. Риггс не реагировал на замечания Мюрто. Чтобы как-то разрядить возникшую напряженность, Роджер сменил тему:

— Серьезная у тебя пушка.

Это больше нравилось Риггсу, чем разговоры на темы, касающиеся его душевного состояния. Он достал пистолет из-за пояса, и, вынув из рукоятки обойму, протянул оружие Мюрто.

— Хочешь посмотреть?

Роджер аккуратно взял пистолет и повертел в руках.

— Девятимиллиметровая «Беретта», — сказал он, рассмотрев пистолет повнимательнее. — Пятнадцать патронов в магазине и один — в стволе. Неплохая штука.

Он протянул «Беретту» Мартину. Риггс спрятал пистолет за пояс и спросил Мюрто:

— А у тебя что? Стандартный?

Мюрто кивнул головой:

— Обычный. «Смит-Энд-Вессон», семь шестьдесят две.

— Шестизарядник?

— Да.

Риггс понимающе сказал:

— Многие старики ходят с шестизарядниками.

Мюрто обиженно промолчал, вновь почувствовав небольшую неполноценность в связи со своим возрастом. Партнеры подошли к машине.

— Я еще слышал, что ты специалист по рукопашному бою, — сказал Мюрто несколько язвительным тоном, пытаясь поддеть Риггса.

— Да, — довольно равнодушно ответил тот.

— Настоящий убийца? — продолжал Мюрто, открывая дверцу автомобиля. — Про тебя говорят, что тебя следовало бы зарегистрировать в полиции как смертельное оружие.

Риггс подождал, пока Мюрто откроет ему дверцу изнутри, бросил на заднее сиденье свою сумку и снял кепку-

— Слушай, приятель, — сказал он довольно резко. — Кончай вешать мне это дерьмо на уши. Все знают, почему меня перевели сюда. Я заслужил здесь репутацию человека, который пытается покончить с собой. Все считают, что мне конец. Никто не хочет работать со мной. Я не хочу, чтобы ты считал, что я пытаюсь получить пенсию как сумасшедший. Это для меня слишком унизительно. В любом случае-, я уверен, что мне конец! Поэтому все пытаются держаться от меня подальше.

После этого длинного монолога воцарилась несколько напряженная тишина. Мюрто через несколько мгновений в сердцах бросил:

— Знаешь что? Я тоже не хочу работать с тобой!

Риггс иронически хмыкнул:

— Да ну?

Мюрто, стараясь не смотреть на нового партнера, раздраженно сказал:

— Но у меня нет выбора.

Риггс уже более спокойным тоном завершил первое знакомство:

— Прекрасно.

Усевшись в машину, Мюрто обреченно закатил глаза:

— Бог меня ненавидит.

Риггс мрачно улыбнулся и, выпуская облако дыма, сказал:

— А ты попробуй ненавидеть его в ответ. Иногда это помогает. По себе знаю.

Автомобиль медленно выехал из гаража.


Ночной клуб «Пеликан» был почти пуст. Сейчас многочисленные столики были пусты, бутылки исчезли со стойки бара. Утреннюю тишину нарушал грохот какой-то захудалой рок-группы, демонстрировавшей свое оглушительное искусство местному импрессарио. Седовласый мужчина с резкими, словно вырубленными из камня, чертами лица и военной выправкой, скрестив руки на груди, стоял в небольшом отдалении от сцены. Происходившее вокруг, очевидно, мало интересовало его. На лице генерала Питера Маккалистера невозможно было увидеть ни единого проявления чувств.

Дверь заднего входа в клуб открылась и в сопровождении широкоплечего блондина в сером костюме вошел мужчина явно латиноамериканской внешности, в черном кожаном пиджаке. У двери его встретил высокий, крепко сложенный альбинос с грубыми чертами лица.

— Добрый день, мистер Мендез, — сказал он вошедшему.

— Здравствуйте, — настороженно оглядываясь, ответил Мендез.

Альбинос обратился к охраннику, который вошел вместе с посетителем:

— Вы обыскивали его, мистер Лодж?

Лицо Мендеза скривилось в брезгливой гримасе:

— Да кончайте вы, меня уже на улице обыскали.

Лодж кивнул. Однако альбинос жестко сказал:

— Делайте свое дело, мистер Лодж.

Охранник нагнулся и начал обыскивать визитера, начиная с ботинок. Он делал это с тщательностью, выдававшей в нем профессионала. Добравшись до пояса, одним движением охранник поднял руки Мендеза, который с искаженным от возмущения лицом произнес:

— А вы кто такой?

Альбинос внимательно следил за тем, как Лодж заканчивает обыск. После этого он холодно сказал:

— Если для вас это имеет очень большое значение, можете называть меня мистером Джошуа.

Лодж отошел в сторону. Мендез опустил руки и недовольно сказал:

— Ну и прием у вас, мистер Джошуа.

Не обращая внимания на его слова, Джошуа направился к сцене, сделав Лоджу знак рукой присматривать за посетителем. Мендез нетерпеливо топтался у входа, словно нежеланный гость. Из темноты клуба вышел еще один высокий плечистый охранник с автоматом «Узи» в руках. Все подчиненные генерала Маккалистера были одеты в строгие гражданские костюмы, но внешность их говорила о том, что эти люди знали вкус армейской службы.

— Что это такое? — закричал импрессарио.

Музыканты продолжали терзать струны. Импрессарио выскочил на сцену и отчаянно замахал руками.

— Стойте! Стойте! Хватит! — заверещал он, — Это что, по-вашему, музыка?

Грохот умолк.

— Такую группу я мог на любой помойке бесплатно подобрать! Это не пойдет! Вы что-нибудь другое играть можете?

Пока музыканты выясняли отношения со своим работодателем, в клубе стояла глухая тишина. Джошуа подошел к Маккалистеру, по-солдатски повернулся и обратился:

— Генерал, мистер Мендез здесь.

Маккалистер медленно обернулся. У двери, неуютно озираясь, стоял в окружении двух вооруженных охранников мистер Мендез. Генерал направился ко входу. Не доходя нескольких метров до посетителя, он остановился. Джошуа стоял за его спиной.

— Здравствуйте, мистер Мендез, — холодным тоном произнес Маккалистер. — Как ваши дела?

Мендез нервно отряхнул пиджак.

— Хорошо, — сказал он оскорбленно. — Где вы взяли этого психа?

Он показал на вышедшего из-за спины генерала Джошуа. Маккалистер бросил взгляд на альбиноса и еще более холодно сказал:

— По-моему, это не смешно, мистер Мендез.

— По-моему, все это не смешно, — раздраженно сказал Мендез.

Генерал повел головой:

— Что вы имеете в виду?

Мендез покосился на вооруженных людей, стоявших возле него, и нервно произнес:

— Вы используете наемников. Они же в любой момент подставят вас. Разве вы этого нс понимаете? Или я ошибаюсь и они не наемники?

Маккалистер ответил:

— Нет, вы не ошибаетесь.

Мендез еще более горячо сказал:

— И вы думаете, что я буду вам и им верить?

Генерал брезгливо посмотрел на собеседника и жестко сказал:

— Они мне верны, мистер Мендез.

Гот стал размахивать руками:

— Да дерьмо это все!

— Вы курите, мистер Мендез? — неожиданно резко спросил Маккалистер.

Не ожидавший смены темы Мендез удивленно спросил:

— Что?

— Вы курите?

— Да причем здесь это? — закричал Мендез. — Какая вам разница — курю я или не курю?

Маккалистер по-военному рявкнул:

— Вы курите?

Мендез вздрогнул. По его лбу потекла тонкая струйка пота. Он произнес едва слышно:

— Да.

— У вас есть зажигалка? — продолжил Маккалистер.

— Что, вам нужна моя зажигалка? — дрожащим голосом спросил Мендез.

— Зажигалку! — взбешенно закричал генерал.

— Да-да, — напуганно произнес Мендез.

Он достал из кармана пиджака газовую зажигалку и протянул ее Маккалистеру.

— Хорошо.

Генерал схватил Мендеза за руку вместе с зажатой в ладони зажигалкой и зажал ее перед собой.

— Эй-эй, да вы что, спятили! — заверещал напуганный до смерти визитер. — Что вы делаете, мать вашу?!

Генерал повернул к ниму голову и угрожающе произнес:

— Заткнись! И не двигайся!

Маккалистер щелкнул зажигалкой. Включенный на полную катушку газ полыхнул внушительной струей.

— О, черт, — застонал Мендез.

Генерал поднял руку Мендеза с зажженным пламенем повыше и обратился к альбиносу:

— Мистер Джошуа. Левую руку, пожалуйста.

Джошуа с воинским повиновением аккуратно закатал рукав пиджака и обнажил левое запястье. Затем он подошел ближе и протянул руку к огню. С ненавистью глядя на Мендеза, Джошуа подставил запястье, которое стал лизать язычок пламени. Вокруг распространился запах горящей кожи. Джошуа, не издав ни единого звука, продолжал держать руку над огнем зажигалки. Мендез в отвращении отвел глаза.

— Да не надо, черт побери… — пробормотал он, стараясь не смотреть в горящие безумным блеском глаза Джошуа. — Что вы делаете? Вы с ума сошли…

Джошуа скрипел зубами, но не проронил ни звука.

— Вы, психи чертовы! — закричал Мендез. — Кончайте!

Наконец, генерал выключил зажигалку. Джошуа стоял с вытаращенными, словно безумец, глазами. Кожа на его левом запястье обгорела, но он не убирал руку. Мендез скулил:

— Да вы здесь все свихнулись…

Маккалистер сказал:

— Пусть Эндо посмотрит руку мистера Джошуа.

Альбинос опустил руку и, кивнув головой, направился куда-то во внутренние помещения клуба.

— Слушаюсь, сэр.

Генерал отпустил руку Мендеза, который вытер лоб, залитый потом, и отступил на пару шагов назад. Маккалистер сложил руки на труди и холодно сказал:

— Так вы намерены поддерживать с нами деловые отношения, мистер Мендез?

Тот испуганно посмотрел в спину удаляющемуся Джошуа. Мендез псе еще не пришел в себя после этой демонстрации преданности. Он едва мог выговорить:

— Господи…

Маккалистер настойчиво обратился к нему снова:

— Вы хотите что-то купить у нас?

Мендез наконец опомнился.

— Да, да, конечно, — забормотал он. — Господи, я согласен!

Он стал медленно отступать назад, но уперся в широкие плечи охранников.

— Попробуй не иметь с вами дела. Вы же кретины чертовы, — испуганно произнес он.

Маккалистер, не сводя пристального взгляда с Мендеза, тихо сказал:

— Героин мы получим в пятницу вечером. Приготовьте деньги, мистер Мендез.

Тот стал кивать головой.

— И еще, — многозначительно добавил генерал. —

Чтобы не было никаких фокусов. Не вздумайте делать глупости, иначе вам придется иметь дело с мистером Джошуа. Вы поняли меня?

Мендез стал трясти головой так, что, казалось, он хочет оторвать ее:

— Да, да, разумеется… Мистер Джошуа… Я все понял…

Охранники расступились, давая Мендезу выйти на улицу. Вытирая лицо, будто после кошмарного сна, он направился к выходу. Маккалистер бросил ему вслед:

— Счастливого Рождества!

Мендез обернулся и пробормотал:

— Да-да, с Рождеством…

Он вылетел за дверь с такой стремительностью, словно за ним гнался голодный тигр.

Генерал Маккалистер снова вернулся к сцене, где неудачливые музыканты пытались изобразить нечто вроде рок-н-ролла.


Мюрто встретился с Майклом Хансакером в пустом баре огромного мебельного магазина. Среди образцов мебели кое-где ходили редкие покупатели. Обстановка здесь позволяла поговорить спокойно и без лишних глаз.

Роджер смотрел на старую черно-белую фотографию, на которой были изображены сидящие в баре Мюрто и Хансакер. На них была военная форма. На обороте фотокарточки стояла подпись: «Сайгон, 1965». Оба были молоды и веселы.

Риггс в ожидании напарника медленно прохаживался возле дверей магазина, изредка бросая взгляд в сторону Мюрто.

Роджер положил фотографию на столик, за которым они сидели вместе с Майклом Хансакером, и несколько секунд удрученно молчал. Наконец он поднял голову. Ему было очень тяжело говорить:

— Майкл, вскрытие показало, что Аманду отравили. Далее если бы она не выбросилась из окна, смерть все равно наступила бы через четверть часа.

Хансакер посмотрел на Мюрто полными слез глазами. Во взгляде его было непонимание.

— О чем ты говоришь, Роджер?

Мюрто отвел взгляд, чувствуя себя не в силах говорить на эту тему:

— Ее убили, Майкл.

— Убили? — переспросил Хансакер, словно не веря тому, что услыхал.

— Да, — кивнул головой Роджер.

Хансакер схватился за голову руками и встал из-за стола. Он подошел к окну и стал смотреть на улицу. Мюрто помолчал, затем обратился к Майклу:

— А почему ты искал меня?

Хансакер почему-то замялся и не смог ответить сразу. Этот вопрос привел его в небольшое замешательство.

— Ну, я слышал… — невнятно произнес он, — …кто-то сказал мне… в общем, я узнал, что ты работаешь здесь… И я… я подумал, что… может быть, ты поможешь… ты вытащишь ее и меня…

Мюрто удивленно посмотрел на Хансакера.

— Откуда я мог вытащить вас? — с недоумением спросил он.

Майкл снова замялся:

— Ты ведь знаешь: Аманда была проституткой. И, кроме того, она снималась в кино… В порнографических фильмах. Я подумал, что ты сможешь чем-нибудь помочь ей…

Последние слова он произнес с усилием. Сев за стол, Хансакер вынул из бумажника фотоснимок дочери и, едва взглянув на него, разрыдался.

Мюрто взял его за руку:

— Успокойся, Майкл. Тише, тише.

Хансакер затих, вытирая слезы рукавом пиджака.

— Ты — мой должник, — сказал он, немного успокоившись. — Помнишь, Роджер?

Мюрто как-то отстраненно кивнул головой:

— Да.

Он встал и повернулся лицом к улице. Хансакер надрывным тоном' произнес:

— Я хочу, чтобы ты их нашел, Роджер. Сколько бы их ни было.

Мюрто, не оборачиваясь, смотрел на улицу.

— Пожалуйста, — повторил Хансакер. — Я знаю, что ты можешь это сделать. Найди и убей их.

Мюрто бессильно произнес:

— Майкл, я ведь просто полицейский офицер.

— Мне плевать, — теряя самообладание, нервно сказал Хансакер. — Какая разница? Я знаю, что ты просто полицейский. Я хочу, чтобы ты убил их всех.

Мюрто медленно пошел к выходу. Разговор перешел совсем в другое русло, нежели он ожидал. Хансакер вскочил с места и побежал за Роджером. Нагнав его у выхода, он схватил Мюрто за плечо и резко развернул его.

— Подожди, Родж. Я прошу тебя, — нервно сказал он, держа его за пиджак, — найди их и убей.

Мюрто опустил голову и посмотрел на руку Майкла. Поняв, что так не стоит поступать, Хансакер отпустил пиджак Роджера, смущенно отводя взгляд.

— Ведь ты можешь это сделать, Родж. Не забывай, что ты — мой должник, — Хансакер пожал руку Мюрто.

Тяжело вздохнув, Роджер кивнул головой:

— Да, я твой должник.

Он постарался быстрее распрощаться:

— Майкл, извини, мне пора.

Разговор оставил у Мюрто неприятное впечатление. Его старый армейский друг не был искренним в своих словах. Он явно что-то скрывал. Чтобы спасти Аманду, вмешательства полицейского офицера вовсе не требовалось. Майкл Хансакер был достаточно силен, чтобы вытащить дочь из того болота, в котором она оказалась. За всем этим скрывалось что-то иное. Мюрто был готов поклясться, что Майкл больше боится за себя, чем мечтать о мщении. И потом — почему Хансакер не обратился к нему раньше? Ведь Аманда стала проституткой не три дня назад. И не три дня назад она пристрастилась к наркотикам. За этим скрывалось нечто более серьезное. Однако Роджер пока не знал, что…

Он поправил пиджак и вместе с Риггсом вышел на ули-ЧУ-

Мартин купил в мексиканской закусочной острый бутерброд с рыбой, а Мюрто ограничился банкой диетической кока-колы. Откупорив ее, он сделал несколько глотков, стараясь успокоиться после тяжелого разговора. Риггс откусил кусок бутерброда и, прожевав его, спросил:

— А что он имел в виду, когда говорил, что ты — его должник, Роджер?

Мюрто неохотно ответил:

— В шестьдесят пятом мы вместе служили во Вьетнаме. Однажды во время боя он спас мне жизнь. Тогда я сказал ему, что буду его должником всю оставшуюся жизнь.

Риггс снова откусил кусок.

— Что ж, это мило с его стороны, — произнес он с набитым ртом.

Мюрто хмуро заметил:

— Я тогда тоже так подумал.

Они подошли к припаркованной неподалеку на улице автомашине. Взглянув на напарника, Риггс предложил:

— Может быть, сейчас мне стоит сесть за руль?

Мюрто отрицательно замахал руками:

— Нет уж, лучше я сам поведу машину. Не забывай, что у тебя склонность к самоубийству.

Риггс рассмеялся и показал рукой на автомобиль с полицейской сиреной на крыше:

— Каждый, кто ездит на такой машине, может считаться потенциальным самоубийцей.

Не успели напарники усесться в автомобиль, как включилась полицейская рация.

— Внимание, внимание! Вызываются все машины в районе Уилшир. На Колорадо-авеню — попытка самоубийства. Человек находится на крыше дома. Вызываются все машины в районе Уилшир.

Едва успев прожевать очередной кусок бутерброда, Мартин засмеялся:

— Когда такое бывало, чтобы мы могли спокойно перекусить, а, Роджер?

Он снял свободной рукой микрофон и, давясь закуской, сказал:

— Центральная, вас вызывает машина э-э… — Риггс повернулся к Мюрто: — Какая у тебя машина?

— Тридцать три двадцать шесть.

— Вас вызывает машина тридцать три двадцать шесть. Сообщение принято.

— Тридцать три двадцать шесть, — отозвалась диспетчер, — вас поняли.

— Выезжаем на место, — сказал Риггс и повесил микрофон. Мюрто обреченно покачал головой.

— Успокойся, Роджер, — весело улыбаясь, сказал Мартин и продолжил расправу с бутербродом. — Люблю я эту работу!

Мюрто отпустил сцепление и машина плавно покатилась по дороге. Диспетчер докладывала по линии о происшествии на Колорадо-авеню:

— Участок оцеплен. Психолог из бригады экстренной помощи уже выехала на место…

Риггс запихнул остатки завтрака в рот и, пережевывая пищу, поинтересовался:

— Эй, Родж, а ты знаешь, где это?


На крыше шестиэтажного здания по Колорадо-авеню стоял человек. Несмотря на калифорнийскую жару, этот темноволосый мужчина лет тридцати поднял воротник своего пиджака. Он беспомощно оглядывался по сторонам, иногда со страхом поглядывая вниз. На тротуаре уже успела собраться толпа зевак, которые с разинутыми ртами таращились на самоубийцу. Он нервно топтался на нешироком карнизе, одной рукой держа поднятый воротник, другой — уцепившись за метровой высоты козырек на крыше. Проезжавшие по авеню автомобили подняли невероятный шум, сигналами гудков оповещая все окрестности о происшествии. Для полиции такое событие отнюдь не являлось неожиданностью. Количество желающих добровольно расстаться с жизнью всегда увеличивалось в дни праздников. Несколько патрульных машин стояло на Колорадо-авеню. Прибывшие в них полицейские старались оттеснить толпу, чтобы освободить место для пожарных машин, прибытие которых ожидалось с минуты на минуту.

Машина Риггса и Мюрто прибыла на место происшествия. Подъезжая к зданию, на котором нерешительно стоял самоубийца, Мартин высунул голову в окно и с любопытством посмотрел на бедолагу, которому очень не хотелось встречать Рождество.

К Риггсу, вышедшему из машины, подбежала хрупкая женщина в полицейской униформе и с облегчением сказала:

— Здравствуйте. Я ужасно рада, что наконец-то хоть кто-то из офицеров полиции прибыл сюда.

— А где же психолог? — спросил Риггс. — Центральная сообщила, что он уже выехал несколько минут назад.

Патрульная полицейская развела руками:

— К сожалению, он задерживается. На мосту огромная пробка, поэтому надежды на то, что он прибудет вовремя, совершенно нет.

Мюрто захлопнул дверцу автомобиля и посмотрел наверх.

— А что это за парень? — поинтересовался он.

Женщина пожала плечами:

— Не знаю. Говорят, что это клерк из какой-то конторы, располагающейся в этом же здании. Вроде бы вчера на вечеринке его бросила девушка, а начальник пригрозил уволить его.

Они подошли ближе к дому.

— Черт, а что же делать? — недоуменно спросил Мюрто.

— Надо снять его оттуда, — сказала женщина. — Или попытаться потянуть время, пока не прибыли пожарные. У них есть большая надувная подушка специально для таких случаев. Только постарайтесь отвлечь его внимание, чтобы он не заметил, что происходит внизу, и не прыгнул вниз до того, как пожарные развернутся.

Мюрто озабочено почесал нос.

— Кто полезет? — неуверенно спросил он,

Риггс снял эту проблему:

— Конечно, я.

Мюрто с сомнением в голосе спросил:

— Ты думаешь, тебе удастся с ним справиться?

Риггс уверенно сказал:

— Я уже имел дело с подобными типами.

— Ты поговоришь с ним?

— Да.

— Хорошо, — кивнул Роджер.

Риггс уверенно направился ко входу в здание.

— Эй-эй, — окликнул его Мюрто. — Только ни пистолет, ни джиу-джитсу здесь не нужны. Просто постарайся стащить его вниз.

— Вас понял, — махнул рукой Риггс, не оборачиваясь. Мюрто беспокойно следил за тем, как Риггс вошел в здание.


На крыше дома дежурил еще один патрульный полицейский. Когда из двери верхнего этажа показался Риггс, он преградил Мартину дорогу:

— Вы кто?

Риггс отвернул полу своей потертой черной куртки. На рубашке была прикреплена запечатанная в пластик карточка-удостоверение.

— Офицер Риггс, — представился он, показывая полицейскому карточку. — Отдел по расследованию убийств.

Полицейский отступил в сторону:

— Хорошо, сэр.

— Где это? — спросил Риггс, оглядываясь.

— Он вон там, — полицейский показал на тот угол крыши, где, судорожно уцепившись за фронтон, стоял самоубийца.

Риггс размашистым шагом направился к нему. Самоубийца стоял спиной к крыше и не видел, что там происходит. Он бросал испуганные взгляды то на толпу, собравшуюся на тротуаре, то себе под ноги, стараясь не сорваться вниз. Очевидно, что пока особого желания покончить счеты с жизнью в один момент он не испытывал. Появление незнакомого человека в паре метров от себя заставило его вздрогнуть.

— С Рождеством! — весело приветствовал его Риггс, перелезая через фронтон на карниз.

Самоубийца истерически закричал:

— Оставь меня в покое! Оставьте меня в покое все!

Риггс вылез на карниз и успокаивающе вытянул руку:

— Тихо, тихо! Успокойся! Лучше скажи мне — зачем ты это делаешь?

Тот нервно выкрикнул:

— Не твое дело, черт возьми!

Риггс посмотрел под ноги. Полицейские и толпа, задрав головы, следили за происходящим на крыше. Пожарных машин пока не было, хотя вой их сирен уже доносился с противоположной стороны здания. Нужно было тянуть время.

— Ладно, ты прав, — сказал Риггс, — Слушай, ты разрешишь мне постоять здесь с тобой?

Он чуть приблизился к самоубийце. Тот заверещал, брызгая слюной:

— Нет! Нет! Если ты дотронешься до меня, я прыгну вниз! Слышишь? Я сейчас прыгну!

Риггсу снова пришлось отчаянно жестикулировать:

— Успокойся, успокойся!

Самоубийца сделал движение, демонстрирующее серьезность его намерений. Он поднял одну ногу, глядя вниз, не отпуская, однако, руку, которой он держался за фронтон.

— Я прыгну, прыгну! — заголосил он.

— Не делай этого! — сказал Мартин. — Успокойся! Мне как же страшно, как и тебе. Ты думаешь, мне нужно хватать тебя за руки и удерживать здесь, или прыгать вместо тебя? Обычно я такого не делаю. Я просто хочу поговорить с гобой. О’кей?

Самоубийца испуганно озирался по сторонам, словно в поисках поддержки.

— Я здесь немножко постою с тобой, ладно? — сказал Риггс.

Пока он отвлекал своего собеседника разговорами, подъехали пожарные машины. Вой их сирен привлек внимание самоубийцы. Он опустил голову и непонимающим взглядом посмотрел на улицу вокруг дома. Здесь уже едва не образовалась пробка. На авеню скапливались медленно проезжавшие по магистрали машины, водители и пассажиры которых высовывались из окон, глядя на то, как два человека стоят на карнизе крыши высокого здания. Пожарные быстро выскочили из машин и стали разворачивать огромное надувное полотнище и присоединять к нему шланги насосов для подачи воздуха.

Мюрто напряженно следил за тем, как его партнер уговаривает самоубийцу. Тот что-то истерично выкрикивал и размахивал рукой. Риггс вылез на карниз. Мюрто пробормотал:

— Ты что?! Не делай этого…

Риггс остановился в полутора метрах от своего визави, продолжая попытки остановить его:

— Слушай, ты ведь не первый парень, с которым такое случается. У многих людей есть проблемы, особенно в такое дурацкое время, как Рождество.

— Ты ничего нс знаешь! — едва не плача, выкрикнул самоубийца.

В глазах Риггса блеснул огонь.

— Ты ошибаешься, — сказал он твердо.

Воспользовавшись тем, что покинутый девушкой и обиженный начальником неврастеник снова посмотрел вниз, Риггс попытался подойти к нему поближе. Однако тот мгновенно повернул голову и заверещал:

— Не трогай меня! Не трогай!

Риггс успокаивающе поднял руку:

— Ладно, ладно.

Самоубийца плачущим голосом произнес:

— А не делаю ничего дурного и не нарушаю никаких законов.

Риггс утвердительно кивнул головой:

— Я знаю. Это совсем не похоже на убийство какого-нибудь человека, как можно было бы подумать.

— Я себя хочу убить, себя! — закричал мужчина. — Что тебе от меня нужно.

Риггс медленно приближался, выставив вперед руку.

— Я все знаю. Успокойся. Тебе больно, конечно, — сказал он. — Только знаешь, что?..

— Не подходи ко мне! — истошно закричал самоубийца.

Риггс умоляющим тоном произнес:

— Слушай, у меня там шеф внизу стоит. Я ведь должен сделать вид, что пытаюсь спасти тебя. Пожалуйста, успокойся. Честное слово, я хочу просто постоять здесь с тобой и поговорить. Больше ничего.

Немного успокоившись, самоубийца нерешительно произнес:

— Ты не будешь ничего делать?

Риггс отчаянно замотал головой, пытаясь убедить его в искренности своих слов:

— Нет, нет!

— Клянешься?

Риггс как можно убедительнее произнес:

— Ты что же, думаешь, что я хочу упасть вместе с тобой? Обещаю, что я только поговорю с тобой.

— Н-ну ладно, — дрожащим голосом сказал самоубийца.

Риггс полез в карман куртки и достал оттуда пачку «Уинстона». Он сунул в рот одну сигарету и прикурил от огня зажигалки. После этого Мартин протянул пачку своему собеседнику.

— Давай хоть покурим, — предложил он. — Ты хочешь покурить?

— Да

Риггс затянулся и пошутил:

— Надеюсь, мы не успеем умереть от рака.

Внизу снова раздался вой сирен — подъехали еще несколько полицейских патрульных машин. Самоубийца испуганно посмотрел вниз. Затем он протянул руку и трясущимися пальцами паял из пачки сигарету. Риггс сунул пачку назад в карман и протянул зажигалку:

— Вот, прикуривай.

Самоубийца наклонился над рукой Риггса. В мгновение ока тот выхватил из-за пояса металлические наручники и застегнул одну половину на руке готовившегося прикурить психопата.

— Эй, ты что делаешь? — завопил тот, выронив сигарету.

Риггс быстро застегнул вторую половину наручников на своей руке.

— Что эго? — кричал прикованный к Мартину самоубийца.

Риггс довольно пыхнул дымом в лицо бедолаги и произнес полным удовлетворения голосом:

— Тебе придется смириться с этим.

Наблюдавший за Риггсом с улицы Мюрто, заметив,

как тот застегивает наручники, простонал:

— О, нет!

Самоубийца, нс веря своим глазам, смотрел на запястье, на котором красовалась стальная дужка.

Риггс повертел ключом перед носом бедолаги:

— Видишь?

С этими словами он бросил ключ вниз.

— Бай-бай, — с улыбкой произнес он.

— Ты — сумасшедший! — заверещал самоубийца.

Риггс сделал рукой жест, демонстрирующий полную бесплодность дальнейших попыток покончить с собой.

— Конечно, ты можешь прыгнуть вниз, — насмешливо сказал он, — но теперь ты будешь не один и, естественно, станешь убийцей. Пойдем со мной.

Он потащил бедолагу назад, на крышу.

— Ах ты, сволочь! — заорал тот, сопротивляясь.

Риггс, не оборачиваясь, ответил:

— Да, ты убьешь полицейского.

— Я убью сумасшедшего!

Риггс со смехом сказал:

— Да — сумасшедшего, но при этом полицейского офицера.

Самоубийца попытался прибегнуть к последнему аргументу:

— Я прыгну вниз! Я прыгну, мать твою! — завизжал он, цепляясь рукой за фронтон.

Это последняя фраза взбесила Риггса. Резко обернувшись, он прошил самоубийцу бешеным блеском выпученных глаз и дико заорал:

— Ты хочешь прыгнуть? Прекрасно! Давай! Давай, ублюдок! Давай прыгнем вместе! Хочешь? Давай!

Не давая своему подопечному, который трясся в истерике, прийти в себя, Риггс прыгнул вниз, увлекая его за собой.

— А-а-а! — закричал тот, срываясь с карниза.

Толпа внизу ахнула. Женщины завизжали. Все машины на улице резко затормозили, едва не наезжая друг на друга. Двое мужчин со скованными наручниками запястьями летели вниз, туда, где быстро раздувалась огромная нейлоновая подушка.

К счастью, все обошлось благополучно. Они приземлились на подушку под аплодисменты толпы. К упавшим бросились полицейские.

— Мать твою! — кричал пытавшийся покончить с собой клерк. — На помощь!

Он полез вниз, пытаясь обратиться к полицейским:

— Помогите мне!

— Спокойно, спокойно! — смеялся Риггс.

— Полиция, помогите мне, помогите! — кричал клерк. — Он пытался убить меня! Вы видели? Видели? Он хотел, чтобы я умер!

Риггс спускался следом за ним по подушке:

— Спокойно, парень, спокойно! Все в порядке!

Клерк попал в руки полицейских. Один достал из кармана ключ и снял с его руки дужку наручников, другой завернул ему руки за спину и потащил к машине скорой медицинской помощи, которая стояла на улице перед зданием. Самоубийца в истерике кричал:

— Что вы со мной делаете?

Риггс захохотал:

— Покатайте его в машине по городу.

Из толпы выскочил Мюрто и бросился на Риггса с кулаками.

— Что ты делаешь? — закричал он, едва нс ударив Мартина.

Риггс резко поднял руку, закрываясь от увесистых кулаков напарника.

— Не смей меня трогать! — крикнул он.

— Твою мать! — орал Мюрто. — Ты что, по-твоему, делал?

Риггс развел руками:

— Я страховал его во время прыжка.

— Страховал? — возмущенно крикнул Мюрто. — Ты думаешь, я не видел? Ты прыгнул первым!

Риггс пытался оправдаться:

— Я держал ситуацию под контролем.

Мюрто резко повернулся и зашагал по направлению к дороге:

— А ну пошли со мной!

— Куда?

— Пошли!

На противоположной стороне улицы стоял небольшой бар. На его заляпанных краской окнах было написано большими красными буквами: «Не работает. Ремонт». Мюрто направлялся туда. Вместе с Мартином они протиснулись через все еще не рассасывавшуюся толпу и перешли на противоположную сторону, к бару. Риггс шел сзади, отряхивая куртку.

Отшвырнув в сторону красившего дверной косяк рабочего, Мюрто быстро вошел в помещение, забросанное стружкой,

— Иди сюда! — заорал юн на Риггса.

Мартин вошел следом. В сердцах грохнув дверью, Мюрто развернулся к напарнику.

— О’кей! — крикнул он. — Давай без дерьма! Ты хочешь покончить с собой? Да?

Риггс недовольно поморщился:

— О, господи, Роджер!

— Заткнись! Хочешь? Да или нет? Ты хочешь умереть?

Риггс махнул рукой в сторону улицы.

— Роджер, я же знал, что делаю, — оправдывался он. — Я контролировал прыжок.

Мюрто не унимался:

— Да или нет? Отвечай!

Риггс в ярости закричал:

— Что тебе надо знать, Роджер? Ты хочешь услышать, не испытываю ли я время от времени желания пустить себе пулю в голову? Да? Ты это хочешь знать? Так вот знай! Хочу! Хочу!

Он полез в карман и достал сверкающий в солнечных лучах патрон с необычной формы пулей. Сунув патрон по нос Мюрто, Риггс продолжал кричать:

— У меня даже есть для этого специальная пуля! Когда она будет вылетать из головы, разнесет половину затылка! Каждое утро, каждое утро я просыпаюсь и думаю: есть ли какая-нибудь причина для того, чтобы я не покончил с собой? Это происходит каждое утро! И знаешь, почему я не делаю этого? — он подошел ближе к Мюрто. — Ты, конечно, сейчас будешь смеяться, но то, что я тебе скажу, — правда! Из-за работы! Из-за того, чем мы с тобой занимаемся! Вот единственная причина, по которой я до сих пор жив!

Мюрто упрямо повторил:

— Ты хочешь покончить с собой?

Риггс запальчиво ответил:

— Я не боюсь смерти!

— Не боишься?

Роджер выхватил свой «Смит-Энд-Вессон» и сунул его в руки Риггсу:

— На, возьми мой револьвер! Давай, выбей себе мозги! Сделай мне одолжение! Стреляй, если ты это серьезно задумал!

Рит выхватил револьвер и приставил ствол к своему виску.

Напрасно ты меня искушаешь, Роджер! — крикнул он.

— Нет, не так!

Мюрто перевел руку Риггса ниже, так, чтобы ствол упирался в рот:

— Давай прямо в рот! Так, чтобы мозги по стенке размазало! Это будет надежнее!

Риггс передвинул револьвер еще ниже, под челюсть:

— Что, может быть, лучше даже сюда? Чтобы крышку черепа снесло вместе со скальпом?

Мюрто, совершенно выйдя из себя, заорал:

— Да, именно так!

Словно двое сумасшедших, они стояли друг напротив друга. вытаращенными глазами. Риггс стал медленно нажимам. пальцем на спусковой крючок. Его взгляд не ославлял никаких сомнений в том, что сейчас он пустит пулю себе в голову. Остолбенело глядя в глаза Риггсу, Мюрто почувствовал, что его напарник находится на грани смерти. Палец Мартина все сильнее давил на крючок. Курок револьвера приподнялся над барабаном.

И то мгновение, когда должен был произойти выстрел,

Мюрто успел сунуть палец под курок, который, сорвавшись, больно ударил его по ногтю.

— Черт! — вскрикнул он от боли.

Задыхаясь, Риггс выпустил из руки револьвер. Мюрто схватил свой шестизарядник и поспешно сунул его в кобуру. Риггс хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя.

— Ты не пытаешься симулировать сумасшествие, чтобы получить пенсию, — потрясенно произнес Мюрто. — Ты действительно сумасшедший!

Риггс, обретя через несколько мгновений дар речи, едва смог выговорить:

— Я… я есть хочу. Пойду куплю чего-нибудь.

Он повернулся и вышел из пустого бара, оставив Роджера одного. Мюрто долго смотрел ему вслед, пока, наконец, не выругался:

— Твою мать!


Мюрто остановил машину на мосту и вместе с цифровой рацией вышел из автомобиля. Риггс снова жевал бутерброды.

— Мне… мне надо позвонить, — сказал Мюрто.

Нго напарник, словно ничего особенного не произошло, спокойно кивнул.

Мюрто набрал номер полицейского участка и попросил к телефону штатного психолога, миссис Джонсон. Только она могла сейчас помочь советом.

— Ему больно, — сказала. — Что-то грызет Риггса изнутри, понимаете? Я думаю, он находится на грани. Я уверена, что у Риггса есть стремление к смерти.

Мартин вышел из машины и с пакетом закуски устроился на крышке багажника. Он доставал бутерброды и, едва прожевывая, глотал их, словно голодал несколько дней.

Мюрто выслушал слова миссис Джонсон и обреченно спросил:

— Значит, по-вашему, я должен сильно беспокоиться?

Она серьезно сказала:

— Да, вы должны сильно беспокоиться. Когда он захочет умереть, постарайтесь сделать так, чтобы вас при этом не было.

Упавшим голосом Мюрто произнес:

— Большое спасибо, доктор. Вы мне очень помогли.

— Не за что, сержант. До свидания.

— До свидания.

Мюрто положил трубку и сумрачно опустил голову.

— Я слишком стар для этого дерьма, — наконец сказал он.

Постояв несколько секунд на мосту, Мюрто повернулся и направился к машине. Риггс сидел на крышке багажника, болтая ногой как мальчишка.

— Ты есть не хочешь? — предложил он подошедшему напарнику.

— Не хочу, — буркнул Роджер.

Он направился к своему месту. Риггс соскочил с машины и пошел следом.

— Хочешь, я поведу машину?

Мюрто поднял голову и поспешно сказал:

— Нет, я сам сяду за руль. Садись с той стороны.

Риггс поднял вверх обе руки:

— Ладно, ладно.

Они уселись в машину. Мюрто положил рацию на заднее сиденье и огорченно молчал.

— У тебя был неприятный разговор? — спросил Риггс, озабоченно взглянув на лицо напарника.

— Ничего особенного, — тихо сказал Мюрто.

— Ты себя как-то странно ведешь, — заметил Риггс. — Да ты не волнуйся. Лучше пожуй чего-нибудь.

Мюрто включил скорость и резко отпустил сцепление. Машина с визгом рванула по шоссе.

— Спокойнее, спокойнее, Родж.

Мюрто в сердцах хлопнул руками по рулевой колонке.

— Черт! Пятьдесят лет! — воскликнул он. — Пятьдесят лет! Ну и день рождения! Почти двадцать лет в полиции! Ни царапины, ни шрама! Жена, трое детей, дом, катер для рыбной ловли! И все коту под хвост! Только из-за того, что у моею нового напарника стремление к смерти!

Риггс смущенно посмотрел на Роджера:

— Может быть, не все так плохо…

— Заткнись! — рявкнул на него Мюрто. — Что ты хочешь мне сказать? Ведь я же мертвец, мертвец!

Он так разнервничался, что едва не выехал на соседнюю полосу со встречным движением. Проезжавшая мимо машина резко вывернула в сторону, отчаянно сигналя.

— Эй, эй, осторожнее! — сказал Риггс. — А то мы превратимся в покойников прямо сейчас!

Мюрто махнул рукой:

— Да иди ты! Какая теперь разница!

Немного придя в себя, он уже более спокойно сказал:

— К тому же я научился водить машину раньше, чем ты начал шевелиться в штанах у своего папочки!

Риггс промолчал, пряча улыбку. Потом он более серьезным тоном произнес:

— Я не знал об этом.

— О чем? — непонимающе сказал Роджер.

— О том, что у тебя сегодня день рождения.

Мюрто смягчился:

— Вчера был.

— А-а… — протянул Мартин. — Ну, все равно. Поздравляю с днем рождения вчера!

Мюрто криво посмотрел на партнера. Риггс без тени насмешки сказал:

— Нет, я совершенно серьезно.

Роджер уже немного успокоился:

— Спасибо.

Риггс снова улыбнулся:

— Может быть, мы останемся в живых достаточно долгое время, чтобы я успел купить тебе подарок. Нет, нет, только не говори мне спасибо заранее. После той доброты и нежности, которую ты мне продемонстрировал, это самое меньшее, что я могу предложить тебе.

Мюрто с недоумением и укоризной посмотрел на Риггса. Тот снова состроил серьезное лицо, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Наконец Мюрто не выдержал и оба расхохотались.

Автомобиль мчался по шоссе, которое вело в сторону океана. Риггс посмотрел по сторонам и спросил:

— Родж, может быть, ты скажешь мне, куда мы едем? Все-таки мы вместе занимаемся одним делом.

Мюрто чуть снизил скорость:

— В Беверли-Хиллз. Мне только что сообщили адрес того парня, который оплачивал квартиру для Аманды Хансакер. Только учти, — он предостерегающе поднял палец, — этот мужик — пока еще не подозреваемый. Только свидетель. Мы должны допросить его, но не избивать. И, тем более, нс убивать его.

Риггс охотно согласился:

— Конечно, конечно. Можешь сам допросить его.

— Да, я сам поговорю с ним.

— Ради бога.

Риггс достал сигарету и сунул ее в рот. Мюрто недовольно посмотрел на напарника:

— Ты что, собираешься курить в машине?

— А что — ты возражаешь?

Он щелкнул зажигалкой и выпустил струю дыма.

— Да, мешает, — проворчал Мюрто.

— Хорошо, я открою окно, — засмеялся Риггс.

Он опустил стекло:

— Теперь ты доволен?

— Да дело не в этом, — ворчливо сказал Мюрто. — Нужно ведь думать о своем здоровье. Я вот, например, гимнастикой занимаюсь.

Машина подъехала к огромному участку, огражденному высоким забором. Большие железные ворота были закрыты. Мюрто притормозил, достал из кармана бумажку с нацарапанным на ней адресом и удовлетворенно сказал:

— Приехали.

Риггс вопросительно посмотрел на Мюрто:

— А у нас ордер есть?

Роджер не успел ответить. Ворота открылись и оттуда на мотороллере выехала симпатичная девушка. Она остановилась и бросила любопытствующий взгляд на машину, в которой сидели Риггс и Мюрто. Пока она разглядывала сверкающий лаком «Вольво», Мюрто спросил:

— А зачем нам ордер? Мы же просто поговорить хотим.

Девушка вдруг весело помахала рукой и приветствовала полицейских:

— Привет, ребята! Заезжайте, будьте, как дома! С Рождеством вас!

— Спасибо, вас тоже с Рождеством… — с недоумением пробормотал Мюрто, провожая взглядом уехавшую девушку.

Риггс, радостно потирая руками, сказал:

— Отлично! Ордер не нужен! Нас пригласили.

Автомобиль въехал во двор. От удивления Риггс присвистнул:

— Вот это да! Я такие дома только в журналах видел. Знаешь, под рубрикой «Стиль жизни».

Сам дом возвышался трехэтажной каменной громадой в нескольких десятках метров от ворот. К нему вела широкая тенистая аллея, с двух сторон усаженная азалиями. Перед домом располагался широкий бассейн с водой изумрудного цвета. Рядом с виллой под сенью высоких пальм прятались несколько маленьких домиков для гостей. Картину общей роскоши довершал искусственный водопад на ручье, пересекавшем весь участок.

Мюрто остановил машину у хозяйственного корпуса. Полицейские вышли из автомобиля, с изумлением глядя по сторонам. Риггс достал пистолет из-за спины и переложил его за пояс на животе. Вокруг никого не было видно.

— Проверь дверь, — Мюрто махнул рукой на дверь хозяйственной постройки.

Риггс осторожно подошел к двери и потянул за ручку. Дверь была заперта. Роджер и Мартин медленно пошли по двору навстречу дому. Легкий ветерок шевелил ветви пальм и азалий, оставляя впечатление райской безмятежности.

— Какая тишина и спокойствие, — сказал Риггс.

— Да, — кивнул головой Мюрто, — тихо и спокойно.

Они прошли несколько метров, оказавшись перед миниатюрным мостиком через искусственный ручей. Сбоку располагался большой стеклянный павильон для летнего отдыха.

— Ты только посмотри! — восхищенно пробормотал

Мюрто, увидев окруженный радужной пылью водопад перед мостиком.

— Настоящий рай, — подвел итог рассуждениям Риггс. — Да, неплохо он здесь устроился. Он, что — кинозвезда?

Риггс повернул голову и посмотрел на летний павильон. За прозрачными стенами он увидел, как две длинноногие девицы в весьма откровенных одеяниях, склонившись над большим мраморным столом, рассыпали из полиэтиленовых пакетиков в маленькие упаковки кристаллический белый порошок. Риггс толкнул напарника в плечо:

— Смотри, Родж. Можно брать прямо сейчас.

Девицы тоже заметили гостей и, подняв головы, стали широко улыбаться. Мюрто и Риггс повернулись к павильону. Мюрто демонстративно отодвинул полу пиджака, показав прикрепленный к ремню на поясе полицейский значок и кобуру под мышкой. Девицы перестали улыбаться и бросились к двери, пытаясь скрыться.

Несколько пуль ударили в бетонную стену домика, располагавшегося за спиной Мюрто. Полицейские пригнулись. Стрелял выскочивший из дверей виллы парень с автоматом «Узи» в руках. Полицейские выхватили оружие. Мюрто выстрелил первым и угодил в ногу нападавшему. Риггс еще не успел как следует прицелиться, как парень выронил автомат и, схватившись за ногу, упал возле бассейна.

Роджер быстро достал из-за пояса наручники и протянул Риггсу, не опуская револьвер:

— Арестуй девчонок.

Мартин взял наручники и, пригибаясь, побежал к двери павильона. Мюрто, направив оружие на лежавшего у бассейна раненого, бросился к нему.

— Ну что, засранец! — крикнул Роджер.

Мартин открыл дверь и закричал, размахивая пистолетом:

— Выходите! Быстро! Сюда!

Девицыi визжали, закрывая головы руками. Риггсу пришлое! выдергивать их поодиночке и оттаскивать к росшему поблизости дереву.

— Стоять здесь!

Он поставил их возле дерева.

— Руки на ствол!

Мюрто, пригнувшись и выставив перед собой револьвер, который он держал обеими руками, бежал к бассейну.

— Руки вперед, лицом вниз! — кричал он. — Руки покажи!

Раненый держался за колено.

— Нога, нога! — стонал он.

Риггс двумя парами наручников застегнул девицам руки, оставив их стоять возле дерева.

— Готово! — крикнул он и бросился к Мюрто.

Тот подбежал к раненому и остановился над ним, направив револьвер ему в голову. Тот скулил и, скорчившись, катался по земле:

— Нога, моя нога!

— Покажи мне свои руки! — кричал Мюрто. — Руки вперед, чтобы я видел!

Над коленом раненого расплывалось по брюкам красное пятно.

— Руки покажи, руки!

Риггс, осматриваясь по сторонам, подбежал к напарнику. Мюрто стоял над преступником, не сводя с него пистолета.

— Видишь, как просто, — нс скрывая гордости, сказал он. — Пиф-паф, и жив. Теперь мы сможем его допросить. А знаешь, почему мы сможем его допросить? Потому что я его в ногу ранил. В ногу, понимаешь?

Риггс, все еще ожидая нападения, беспокойно оглядывался вокруг, бросив между делом:

— Ладно, пусть он радуется, что остался жив. Хотя не исключено, что для него же было бы лучше, если бы ты его пристрелил.

Наконец, убедившись, что все вокруг спокойно и больше никого поблизости нет, Риггс спрятал пистолет за спину. Мюрто также немного успокоился.

— Вот так, — довольно сказал он. — И никаких убийств. Раз плюнуть.

Он отвернул полу пиджака и спрятал револьвер в ко-

буру. Риггс нагнулся и стал помогать раненому подняться. Мюрто жизнерадостно улыбнулся, глядя на окрестное великолепие.

— Давай, Мартин, прочти ему его права, а я пока буду радоваться жизни.

Держа раненого под руку, Риггс помог ему встать. Пока Мюрто любовался райскими красотами, раненый выхватил из-за пояса маленький пистолет и направил его в Мюрто.

— У него пистолет! — закричал Риггс.

Преступник не успел выстрелить. Риггс перехватил его руку и дернул ее вверх. Прогремел выстрел. Пуля улетела в небо. Проявив необычайную для человека с простреленным коленом прыть, преступник ударил Риггса здоровой ногой в пах. Мартин согнулся от неожиданной боли. В глазах у него потемнело, однако он успел заметить, что теперь преступник намеревается выстрелить в него. Он не мог допустить такого.

Молниеносно выхватив «Беретту», Мартин всадил несколько пуль в грудь противника. Тот упал в бассейн, поверхность которого была затянута полиэтиленовой пленкой. Все произошло так быстро, что Мюрто только остолбенело смотрел на то, как Риггс спасает жизнь ему и самому себе.

Преступник стал медленно тонуть, запутавшись в пленке. Риггс сбросил куртку и бросился в воду. После секундного замешательства Мюрто начал торопливо снимать пиджак. Он прыгнул в бассейн следом за напарником, который пытался освободить тонувшего от залепившего ему лицо и сковавшего руки полиэтилена. Около минуты, пока хватало воздуха, полицейские пытались освободить раненого, но без особого успеха. Когда, наконец, стало ясно, что все это абсолютно бесполезно, они вынырнули наружу. Раненый умер. С открытыми глазами он опустился на дно бассейна, вода в котором стала окрашиваться в красный цвет.

Хватая воздух, Риггс и Мюрто вынырнули наружу, уцепившись руками за мраморный бортик.

— Черт, задыхаясь, выговорил Риггс.

Мюрто, вытирая с лица воду, пробормотал:

— Ты хоть раз в своей жизни встречал человека, который после этого оставался в живых?

Риггс обессиленно посмотрел на партнера:

— Я пока еще тебя не убил.

Мюрто в изнеможении простонал:

— Только, ради бога, нс делай мне одолжения. Хорошо?

Они стали выбираться из воды.


На вилле пришлось задержаться до вечера, пока не просохнет одежда. Риггс сидел в летнем домике перед включенным телевизором, с интересом наблюдая за матчем по американскому футболу. Наступила рекламная пауза.

— «Алка-Зельцер» — лучшее решение ваших проблем! Если вы плохо чувствуете себя после обильного ужина, только «Алка-Зельцер» поможет вам!

Одевая наполовину сырой пиджак, Мюрто вошел в домик.

— Мы уже можем уезжать отсюда, — сказал он. — Твоя одежда высохла.

Риггс сходил на улицу и принес свои джинсы и обувь. Остановившись напротив телевизора, он стал натягивать брюки, нс отрывая взгляда от экрана. Трансляция футбола продолжалась. Мюрто прошел по комнате и остановился возле телевизора, пытаясь что-то сказать.

— Тихо, тихо, — сказал Риггс. — Отойди.

Он отодвинул Роджера от экрана, увлеченно наблюдая за перипетиями соревнования. Мюрто положил локоть на корпус телевизора, пытаясь подобрать слова.

— Знаешь, Мартин, — наконец выговорил он. — Извини, что я накричал на тебя. Ты мне сегодня жизнь спас. Спасибо.

Как ни в чем не бывало Риггс сказал:

— Это очень мило с твоей стороны.

Мюрто задумчиво произнес:

— Ты должен знать об этом. Ладно, пошли отсюда. Ребята из центрального управления уже здесь.

Все еще не отрываясь от телевизора, Риггс натягивал ботинки. Мюрто пришлось еще раз позвать его:

— Пошли, пошли.

Они прошли мимо группы полицейских в штатском и направились к машине.


В доме Мюрто повсюду горели огни. Наступил тихий калифорнийский вечер. Триш готовила на кухне ужин. Младшая дочь, Кэрри, вместе с двумя соседскими девочками сидела за столом в гостиной, занятая рисованием. Ник сидел па диване с приятелем. Они смотрели по телевизору рождественские мультфильмы.

На окна гостиной упал с улицы свет фар. Послышался шум подъезжающего автомобиля. Кэрри бросила кисточку и подбежала к окну. Возле дома остановилась машина, из которой вышел Роджер Мюрто вместе с незнакомым Кэрри белым мужчиной.

Девочка бросилась на кухню, где Триш колдовала над плитой с полотенцем в руках.

— Мама, мама, — закричала Кэрри, — папа приехал!

— Хорошо, хорошо, — не оборачиваясь, сказала Триш, — я слышу.

Кэрри побежала открывать входную дверь. Мюрто и Риггс устало шли по дорожке к дому. Следом за Кэрри выскочили на улицу ее подружки.

— А вот и торжественный комитет по встрече! — радостно воскликнул Мюрто, к которому кинулись с визгом три крохотные девчушки. Ну, кто из вас моя дочь?

Кэрри подбежала первой и бросилась на руки отцу:

— Я, я твоя дочь!

Мюрто поднял ее на руки и подбросил вверх:

— Ах, вот моя дочь! Ну, а вы давайте по домам!

Девочки побежали по улице, освещенной предрождественской иллюминацией. Мюрто с дочерью на руках прошел мимо стоявшей на газоне перед его домом маленькой елочки, увешанной светившимися гирляндами.

Кэрри не по годам серьезно спросила:

— Ну, как у тебя дела?

— Хорошо, засмеялся Мюрто. — А у тебя?

— Тоже хорошо. А это кто? — она показала рукой на медленно шагавшего сзади Риггса.

— Это мой новый напарник — Мартин Риггс. Познакомьтесь.

Риггс протянул руку и пожал маленькую ладошку Кэрри.

— Мартин Риггс. Здравствуйте, — сказал он, улыбаясь.

— Кэрри, — важно сказала девочка.

Она повернулась к отцу.

— Я рада, что ты пришел домой в разумное время, — нравоучительно сказала она.

Мюрто едва не рассмеялся, но все-таки серьезно отвесил:

— Я же пытаюсь быть разумным отцом.

Они вошли в открытую дверь. Риггс в некотором смущении остановился у порога. Мюрто обернулся:

— Заходи, Мартин.

Риггс вошел следом за Роджером и закрыл за собой дверь.

Мюрто с дочерью на руках вошел в гостиную, где Ник со своим приятелем сидели перед телевизором.

— Привет, Ник.

— Привет, папа.

— Ты опять ящик смотришь? — покачал головой Роджер.

Пик улыбнулся и ничего не ответил. Мюрто осмотрелся и спросил у дочери:

— Кэрри, а где мама?

— На кухне, — прощебетала дочь.

Мюрто заговорщицки подмигнул Риггсу, который остался в прихожей:

— Ага. Сейчас мы устроим ей небольшой сюрприз.

Роджер опустил дочь на пол и направился к двери на кухню.

Он сунул голову в дверь и страшным голосом прохрипел:

Холлоу, бэйби.

Триш с улыбкой повернулась от плиты. Мюрто вошел на кухню и повертел носом, принюхиваясь к гастрономическим запахам. Риггс подошел к двери на кухню и прислонился к косяку. Роджер показал на него рукой и сказал:

— Познакомься.

Он не успел представить Риггса. Это за Роджера сделала Кэрри. Подбежав к матери, она пропищала:

— Мама, это Мартин Риггс, новый папин напарник.

Триш вытерла руки полотенцем и подошла к Риггсу.

— Мартин Риггс, — он протянул руку.

— Здравствуйте, поздоровалась она. — Очень приятно.

Мюрто положил Триш руку на плечо.

— Это моя жена Триш, — представил он. — Это Мартин Риггс. Триш, Мартин сегодня будет ужинать с нами. Кстати, что особенного у нас на ужин?

Он направился к плите и открыл духовку, в которой что-то шипело.

— Так, что у нас на ужин? — потирая руки, сказал он. — На ужин у нас что-то особенное, что-то коричневое.

Звонкий шлепок по заднице прервал его разглагольствования. Триш важно сказала:

— Это ростбиф.

— Это коричневый ростбиф, — уточнил Мюрто.

Триш деланно возмутилась:

— Ты ведешь себя, как кретин, Роджер!

Мюрто развел руками:

— Я пытаюсь вести себя по-другому, но ничего не получается. Ладно, а что это у нас па столе?

Услышав разговоры внизу, из комнаты на втором этаже по лестнице спустилась Риэнн. Увидев стоявшего в дверях кухни Риггса, она застыла на месте.


Роджер и Мартин сильно проголодались и, несмотря на подгоревший ростбиф, быстро управились с ужином. За столом сидела вся семья Мюрто. Дети еще ковырялись в своих тарелках, когда мужчины отодвинули свою опустевшую посуду. Триш начала разливать по чашкам свежезаваренный кофе. Роджер начал рассказывать гостю о своих грандиозных планах относительно рыбалки.

— Кстати, Триш, а почему ты не приготовила сегодня иа ужин рыбу? — обратился он к жене. — Это же мое любимое блюдо.

— Рыба будет тогда, когда ты се поймаешь, — засмеялась Триш.

— Мартин, а ты когда-нибудь рыбачил?

Риггс отхлебнул кофе:

— Когда-то давно, в детстве, мы с отцом на рыбалку ездили, а потом как-то не получалось. Да я ничего не поймаю.

Почувствовав на себе неотрывный взгляд Риэнн, Риггс смущенно умолк.

Девушка сидела за столом напротив Мартина, подперев рукой подбородок, и нескромно смотрела на Риггса. Мюрто почувствовал, что его напарник испытывает неловкость, и обернулся. Он был последним в семье, кто заметил явную заинтересованность дочери. Кэрри и Ник давно уже начали хихикать, тыча пальцами в сестру.

Триш попыталась отвлечь внимание Риэнн от молодого привлекательного мужчины:

— Риэнн, пожалуйста, подай десерт.

Девушка стала выполнять просьбу матери так неохотно, что Роджеру пришлось повторить:

— Риэнн. ты слышала, что сказала мать?

Дети засмеялись еще громче:

— Десерт, десерт!

Риэнн направилась к холодильнику, оглядываясь на Риггса. Мюрто с энтузиазмом вернулся к прерванной теме:

— Ты знаешь, Мартин, я тоже когда-то ездил с отцом на рыбалку. С тех лор мне больше приходилось мечтать об этом. Но я все равно очень люблю рыбалку.

Риэнн достала из холодильника упакованный в прозрачный пластик, нарезанный на куски торт. Она вернулась к столу и подошла к Мартину:

— Мистер Риггс, вам положить торт?

Мартин протянул свою тарелку:

— Да. Зовите меня просто Мартин.

— Мартин, — влюбленно повторила девушка.

Мюрто строго посмотрел на дочь:

— Это мистер Риггс, понятно?

Она смущенно опустила голову.

— Садись.

Девушка уселась на свое место. Триш улыбнулась:

— В чем дело, Риэнн? У нас же не впервые гости.

— Действительно, — поддакнул Роджер.

Дети, прыская от смеха, начали исполнять песенку о любви. Ник изображал ритмический рисунок, хлопая ладошами и надувая щеки, а Кэрри проговаривала слова:

— Дели смотрит на джентльмена.

Думая о чем-то смешном,

Это, наверно, любовь,

Это, наверно, любовь.

Риэнн шикнула на брата:

— Николас!

Дети умолкли. Ник смеялся:

— Да ладно, это же шутка.

— Да, — поддержала брата Кэрри. — Можешь сама спеть.

Однако спела нс сестра. Мотив подхватил отец. Хлопая себе в такт ладошами, он продекламировал:

— Сейчас я кому-то всыплю,

Тому, кто не слушает папу.

Все сидевшие за столом громко расхохотались и стали аплодировать.

— Папа, — сказала Кэрри, — у тебя прекрасно получается! Но чтобы справиться с нами, тебе потребуется помощь.

Мюрто показал на напарника:

— Я позову на помощь мистера Риггса. Вдвоем мы наверняка справимся с вами, негодники!


После ужина Роджер повел Мартина на улицу. Он не мог не показать Риггсу предмет своей гордости — почти готовый катер для рыбной ловли, который Мюрто собирал своими руками. Пока что катер стоял во дворе, на специальной тележке для перевозки по суше. Друзья забрались в посудину по приставленной сбоку деревянной лестнице. Мюрто усадил Риггса в кресло перед штурвалом, а сам достал сумку с инструментами и стал копаться в небольшом дизельном движке, располагавшемся рядом с кормой.

Триш пришлось самой убирать на кухне. Управившись с грязной посудой, она вытащила из ведра пластиковый пакет с мусором и направилась к выходу. Возле двери она прихватила еще пару таких же пакетов и вынесла их во двор. Там она запихнула их в большой бак для мусора и подошла к катеру.

— Эй, сержант, — она постучала по деревянному борту. — Спасибо за то, что вынес мусор.

Уязвленный муж высунулся из-за борта и принялся оправдываться:

— Но, дорогая… Я же разговариваю с нашим гостем.

Триш безнадежно махнула рукой и пошла в дом. Мюрто повернулся к Риггсу, который сидел с зажженной сигаретой перед'штурвалом и приборной доской, усыпанной тумблерами и кнопками:

— Ну, что скажешь?

Риггс кивнул головой:


— Очень мило. А ты вообще разбираешься в лодках?

Мюрто на секунду оторвался от двигателя:

— В каком смысле?

— Ну… плавать ты умеешь?

Мюрто развел руками:

— Да я еще не плавал ни разу.

— Понятно.

— А что в этом сложного? Ничего особенного — там нос, здесь — корма, там — двигатель, а вокруг — вода. Вечно ты все усложняешь, Мартин.

Он покопался в двигателе, потом полез в большой ящик неподалеку от кормы и достал оттуда пару банок пива.

— Возьми, — протянул он банку Риггсу.

— Спасибо.

Риггс открыл банку и отхлебнул пива.

— Да это не я усложняю, — сказал он задумчиво. — Оно само усложняется.

Отпивая пиво, Мюрто спросил:

— Это верно. Ты имеешь в виду убийство Аманды Хан-сакер?

Риггс пожал плечами, изображая напускное равнодушие:

— А что, разве я говорил что-нибудь об убийстве Аманды Хансакер? Я ничего не говорил.

— Ты не говорил, но я знаю, о чем ты думаешь, — раскусил его Мюрто.

Риггс рассмеялся. Мюрто спросил:

— Я не могу понять, что за проблема?

— О чем ты?

— В чем наша проблема? — повторил Роджер.

— Да никаких проблем нет.

— Вот именно. У нас есть одна мертвая девушка и один мертвый парень. Мертвый парень убил мертвую девушку. Мы убили мертвого парня.

Риггс уточнил:

— Когда он был еще живой.

Мюрто развел руками:

— Но мы убили его потому, что он пытался убить нас. В чем тут дело? Скорее всего, он торговал наркотиками. Она что-то такое видела, или что-то узнала, или что-то заподозрила. Он накачивает ее наркотиками, заставляя выброситься из окна. Вот почему он не стал с нами разговаривать, а сразу начал стрелять.

Риггс выслушал эту версию и с сомнением покачал головой.

— Извини, Роджер, — сказал он, — но все это выглядит слишком аккуратно, слишком правильно.

Мюрто отмахнулся:

— А что в этом плохого? Я люблю когда все аккуратно.

Риггс стал барабанить пальцами по кнопкам на приборной доске. Внезапно двигатель, возле которого стоял Мюрто, взревел и гребной винт на корме стал рубить лопастями воздух. Мюрто отскочил в сторону и закричал:

— О, черт! Осторожнее!

Риггс поспешно ткнул пальцем по нескольким кнопкам, пытаясь выключить дизель. Мюрто подбежал к штурвалу и вместе с Риггсом стал нажимать на все подряд.

— Ты какую кнопку включил, черт побери? Что ты сделал?

Наконец Риггсу удалось заглушить мотор. Со смехом он спросил:

— Ты про это говоришь, капитан?

Мюрто разъяренно заорал:

— Ах ты, кретин!

Он не заметил, как из дома вышла Риэнн и остановилась под кормой катера.

— Папа, — позвала она.

Мюрто подошел к корме и высунулся из-за борта.

— Извини, что я прерываю ваш интеллектуальный разговор, — сказала она с улыбкой.

— В чем дело? — недовольно спросил Роджер.

— Могу я завтра вечером куда-нибудь пойти? — спросила она умоляющим тоном.

Мюрто замахал руками:

— Ты же знаешь, что тебе запрещено.

— Ну, папа… — протянула она.

Мюрто тяжело вздохнул:

— Кто это?

— Блондин.

— Опять блондин! — воскликнул Роджер. — Тот, который с дырками на лице?

— Это не дырки, а ямочки, — возразила дочь.

Риггс подошел к бортику, слушая разговор Мюрто с дочерью и отпивая мелкими глотками пиво из банки. Роджер упрямо повторил:

— Это дырки. Когда он улыбается, я через них всю его голову насквозь вижу.

Он сделал решительный жест рукой:

— Ответ отрицательный.

Риггс вмешался в разговор, пытаясь поддержать Риэнн:

— Роджер, у тебя сердце есть?

Девушка благодарно посмотрела на Мартина. Однако Мюрто не уступал:

— Она наказана. Ты знаешь, Мартин, что она курила марихуану прямо в доме? Ей запрещено выходить.

Риэнн упрямо настаивала на своем:

— Ты говорил мне — почему я не выпила пива? А почему я могу выпить пива, но не могу покурить марихуану? Марихуана ведь — не кокаин!

Мюрто терпеливо произнес:

— Дорогая, сейчас я тебе все объясню. Все дело в том, что пиво разрешено законом, а марихуана — нет. Правильно или неправильно?

Риэнн недовольно скривилась.

— Правильно! — подвел итог Мюрто.

— Правильно! подтвердил Риггс.

— Неправильно! — сказала Риэнн.

Она развернулась и гордо зашагала к дому, еще пару раз оглянувшись на смеявшегося Риггса. Немного задержавшись у открытой двери, она вполголоса упрямо сказала:

— Вот нажрусь пива и посмотрю, что они скажут!

Риггс стал перелезать через бортик катера с банкой в руке.

— Пора домой, — сказал он. — Завтра — трудный день.

Мартин направился к своему маленькому грузовичку, на котором они приехали вместе с Роджером. Мюрто спустился по лестнице и направился за напарником.

— Ну что, выяснили мы с тобой сегодня что-нибудь? — спросил он Риггса.

— Мы многое выяснили, Роджер, — сказал Мартин, допивая пиво из банки. — Мы выяснили, что твоя жена выносит мусор, что твоя дочь курит марихуану и что это незаконно. Мы выяснили, что ты не очень разбираешься в катерах… — он немного помолчал, — …ну и… что у тебя отличная семья.

Мюрто польщенно поблагодарил:

— Спасибо.

— И было очень вкусно, спасибо за ужин, — добавил Риггс.

Мюрто с улыбкой махнул рукой:

— Это чушь, но все равно благодарю.

Риггс остановился у дверцы автомобиля. Несколько секунд он молчал, глядя в сторону. Наконец, он смял пустую пивную банку и спросил:

— Ты мне совсем не веришь?

Мюрто остановился возле закрытого крышкой мусорного бака и, сложив руки на груди, произнес:

— Я тебе вот что хочу сказать. Попробуй пожить немножко, не убивая никого, а особенно меня и себя. Вот тогда я буду тебе верить!

Риггс повертел в руках банку.

— Что ж, — сказал он. — Это справедливо.

Риггс поднял руку и бросил смятую жестянку в мусорный бак. Мюрто поднял крышку и банка упала внутрь. Риггс открыл дверцу машины и повернулся к Роджеру.

— Вообще-то, я хорошо это делаю, — несколько загадочно сказал он.

— Что делаешь? — не понял его Роджер.

Риггс, немного смущаясь, объяснил:

— Когда мне было девятнадцать лет, я уложил одного парня с расстояния в тысячу футов. И, между прочим, был сильный боковой ветер. Я думаю, человек восемь-десять во всем мире могли бы попасть с такого расстояния, — Мартин немного помолчал и уже более уверенно добавил: — Это единственное, что я хорошо умею делать.

Он сел в кабину.

— Ладно, до завтра.

— До завтра.

Риггс уже завел мотор, когда Мюрто нерешительно окликнул его:

— Мартин!

— Да?

Риггс высунулся из окна.

— Тебе…э-э… действительно понравилось, как готовит моя жена?

Риггс горько улыбнулся и сказал:

— Нет. Пока, Родж.

— Пока.

Мюрто несколько секунд стоял в замешательстве, затем его лицо растянулось в улыбке.


Уложив семейство спать, Роджер в ночном халате отправился на кухню. Было уже поздно, но спать не хотелось. Возбуждение прошедшего дня не давало заснуть. Роджер вошел на темную кухню и наугад протянул руку к холодильнику. Он достал банку «Фанты» и вдруг услышал какой-то шум. Мюрто пошарил рукой по стенке в поисках выключателя.

Когда он зажег свет, то увидел сидевшего на столе кота, который лизал пустую тарелку.

— Эй, Бербанк! Брысь отсюда!

Кот неохотно спрыгнул со стола, за который уселся Мюрто. Рядом г пустой тарелкой лежали два пакета. Мюрто поднял верхний. На нем крупными буквами было написано: С днем рождения, сержант Мюрто!» Очевидно, подарок прислали сослуживцы. Роджер вытряхнул на стол содержимое пакета. Это был шикарный набор для рыбной ловли — безынерционная катушка, моток цветной лески, крючки и грузила.

— Вот это здорово! — восхищенно сказал Роджер.

Он отложил подарок в сторону и принялся за второй пакет.

— Так, а здесь у нас что?

На пакете была только надпись: «Доставить Роджеру Мюрто» и адрес. Мюрто вытряхнул содержимое. В пакете оказались толстая книга и видеокассета. Роджер достал из кармана халата очки и прочитал надпись на обложке книги. Это был альбом выпускников школы в Палос-Вердес, Лос-Анджелес. Мюрто пролистал несколько страниц с фотографиями ребят, в разные годы заканчивавших школу. В недоумении отложив книгу, он достал видеокассету из коробки и сунул ее в видеомагнитофон, стоявший на телевизоре.

Па снятых любительской камерой кадрах мелькали несколько обнаженных девушек, которые плескались в душе, иногда поворачиваясь к объективу и со смехом брызгая водой в оператора. Крупным планом откуда-то сбоку возникло лицо симпатичной белокурой девушки в обтягивающей фигуру блузке. Она стала медленно раздеваться перед камерой, обнажая великолепную грудь. В девушке Мюрто узнал Аманду Хансакер. Она вместе с остальными стала подставлять свое тело тонким струям воды.

Мюрто еще раз, более внимательно стал перелистывать страницы альбома. Наконец найдя нужное место, он внимательно смотрел на фотографии рядом с надписью: «Выпуск Палос-Вердес 1983 года». Две фотографии были снабжены подписями — Аманда Хансакер и Беверли Хансакер. У Майкла было две дочери.

Мюрто задумчиво захлопнул книгу, снял очки и нажав на кнопку пульта, выключив магнитофон.


Утро было тихим и ясным. За окном спальни Роджера Мюрто давно светило солнце и пели птицы. Роджер спал как убитый, не чувствуя, как ему на грудь взобрался Бербанк. Скрипнула дверь и в спальне послышались чьи-то шаги.

Сквозь сон Роджер почувствовал запах свежего кофе. Чья-то рука водила чашкой с дымящимся ароматным напитком над лицом Мюрто. Он открыл глаза и спросонья пробормотал:

— Что такое?

— Доброе утро, Родж, — приветствовал его Риггс. — Я принес тебе кофе.

Пока Мюрто протирал глаза, Риггс присел на кровать, держа чашку в руке.

— Слушай, я тут немного подумал, — сказал Мартин. — Точнее, я много думал. Всю ночь.

Мюрто пробормотал:

— Как ты попал сюда?

— Меня Триш пустила, — объяснил Риггс. — Так вот, я думал про Аманду Хансакер.

Роджер никак не мог проснуться.

— Который час? — сказал он сонным голосом.

— Уже день, — махнул рукой Риггс.

— О, бог мой, — протянул Мюрто и снова улегся спать, повернувшись на другой бок.

Риггс нагнулся над ним:

— Слушай, в ту ночь, когда погибла Аманда Хансакер, там была свидетельница. Помнишь? Шлюха. Как ее звали?

— Дай мне поспать, — промычал Роджер.

Риггс нетерпеливо начал трясти его за плечо:

— Нам пора ехать на работу, ловить злодеев.

Мюрто встал, осоловело глядя перед собой. Наконец,

он вытер лицо и стал подниматься с постели.

— Ну, хорошо, хорошо. Мне нужно в душ, в душ…

— Как звали эту свидетельницу, помнишь? — настойчиво повторил Риггс.

— А-а… — протянул Роджер. — Дикси.

— Вот-вот, Дикси! — обрадованно воскликнул Риггс, отхлебывая кофе из чашки Роджера.

Мюрто ревниво выхватил чашку из рук Мартина:

— Отдай мой кофе. И это… выйди отсюда.


Напарники вошли в полицейский тир. Здесь в это время было не очень много народу. Обычно стреляли вечером, после работы.

— Значит, что нам известно, — сказал Мюрто. — Аманда была в постели с мужиком.

— Это мы так думаем, что с мужиком, — поправил его Риггс.

Мюрто согласился:

— Ну, хорошо. Предположим, хоть это и отвратительно, что она была в постели с Дикси.

— Именно. Они переспали, и Дикси подсунула Аманде эти таблетки.

Они остановились возле двух свободных мест. Риггс снял с себя короткую светлую куртку и бросил ее на барьер перед собой. Мюрто остался в костюме. Зарядив оружие, они начали стрелять по мишеням, продолжая между выстрелами разговор об Аманде Хансакер.

— Дикси, наверное, за это заплатили, — высказал предположение Мюрто.

— Конечно, — кивнул головой Риггс. — Аманда проглотила таблетки и умерла.

— Подожди, подожди, — Мюрто непонимающе посмотрел на напарника. — Она же выбросилась из окна.

— Либо ее подтолкнули.

— Если это была Дикси?

Риггс выпустил пару пуль и с убеждением в голосе произнес:

— Я думаю, ото была она. У нее было время все там вытереть, убрать отпечатки пальцев и прочее. Но потом, когда собрались люди и когда вызвали полицию, ей пришлось быстренько убираться оттуда.

Мюрто согласился:

— Потому что тело упало и поднялся шум вокруг. Черт!

— Черт! — Риггс подхватил ото слово. — Именно так она и подумала, когда вдруг увидела, что внизу уже люди, патрульная машина откуда ни возьмись прибыла. Люди бегают, все спрашивают — что такое, что случилось? И се заметили. Ей надо какое-нибудь прикрытие придумать. Она хватает ближайшего полицейского и кричит: «Офицер, я все видела!»

Мюрто опустил револьвер и потрясенно произнес:

— Точно.

— Точно.

Мюрто с недоверием взглянул на напарника:

— Это слишком сомнительно, черт побери.

— Сомнительно?

Риггс выпустил оставшиеся в обойме пули и перезарядил пистолет. Мюрто, у которого патроны кончились уже давно, сделал то же самое. Затем он пожал плечами и сказал:

— Но это можно проверить.

Риггс перед тем, как снова открыть огонь, хитро улыбнулся и сказал вполголоса:

— Конечно, после той еды, которую готовила твоя жена, можно проверять все, что угодно.

— Что ты сказал? — Мюрто услышал слова Риггса.

Мартин едва сдержал смех.

— Ничего.

— Если ты будешь так говорить, — угрожающе произнес Мюрто, — я не приглашу тебя на рождественский ужин.

Риггс все-таки рассмеялся:

— Черт побери! Мне сегодня везет с самого утра!

Они отстреляли по второй обойме. Мюрто нажал на кнопку, приближая к себе мишень:

— Иди к папе Роджеру, детка!

То же самое сделал Риггс. Мюрто снял свою мишень с держателя и удовлетворенно посмотрел на испещренный дырками силуэт на мишени. Пули были разбросаны по всему черному полю. Мюрто повернулся к Риггсу и продемонстрировал ему свои способности.

— Ну как? — самодовольно спросил он. — Смотри и плачь!

Риггс скептически взглянул па результаты упражнений и стрельбе своего старшего напарника и повернулся к нему со своей мишенью в руках. Радостный смех Мюрто мгновенно затих. Роджер остолбенело смотрел на мишень Риггса. Пули, выпущенные из его «Беретты», легли аккуратными рядами в грудь на месте сердца и в голову, ровно посередине. Мюрто очумевшими глазами посмотрел на Мартина, потом перевел взгляд на пистолет Риггса.

— Ты что, спишь со своим пистолетом? — наконец едва выговорил он.

Риггс усмехнулся:

— Спал бы, если бы в постель ложился.

Оскорбленный в лучших чувствах, Мюрто решил доказать Риггсу, что его тоже не зря в полиции держат. Он взял новую мишень и прицепил ее к держателю.

— Ну-ка смотри, — произнес он тоном, незаслуженно обиженного человека. — Я сейчас кое-что покажу тебе. Это была только разминка. Я только разминался.

Он нажал на кнопку и мишень отъехала на полтора десятка метров. Риггс с любопытством наблюдал за этой демонстрацией стрелкового таланта. Мюрто убрал руку с кнопки:

— Смотри внимательно.

Он выпрямил спину, несколько раз поводил головой в стороны и выхватил револьвер из-за пояса. Практически не прицеливаясь, он нажал на спусковой крючок. Удовлетворенно засмеявшись, Роджер нажал на кнопку и подогнал мишень к своему месту. Когда мишень приблизилась, Риггс увидел дырку от пули прямо в середине головы черного силуэта.

— Э-хе-хе! — смеялся Мюрто. — Посмотри-ка на это! Неплохо для старика, а?

Риггс ухмыльнулся.

— Отойди-ка, старик, — сказал он и легонько подвинул Мюрто в сторону.

Роджер уступил место Риггсу. Тот нажал на кнопку, отгоняя мишень. Мюрто снисходительно наблюдал за тем, как силуэт отдаляется в сторону дальней стены тира. Улыбка медленно сползала с его лица по мере того, как мишень оказывалась все дальше и дальше. Наконец она почти совершенно исчезла из вида, остановившись на противоположном конце тира.

Риггс вынул из заднего кармана новую обойму и вставил ее в рукоятку «Беретты». Спустив затвор, он прицелился и аккуратно положил в мишень ровно половину магазина. Затем Риггс сунул пистолет за пояс и, что-то беззаботно мурлыча, нажал на кнопку. Мюрто, не сводя глаз с мишени, ожидал результатов. Когда мишень оказалась рядом, он увидел, что вокруг пробитой им в середине головы силуэта дырки Риггс пулями нарисовал глаза и широкую улыбку. На мишени оказалось настоящее лицо, которое словно насмехалось над Роджером Мюрто.

Пока Мюрто с раскрытым ртом смотрел на мишень, Риггс повернулся и похлопал напарника по плечу.

— Желаю приятно провести день, — издевательски сказал он.

Риггс отправился к выходу из тира. Сраженный наповал Мюрто недоверчиво потрогал пальцем пулевые отверстия, словно пытаясь убедиться, что это не обман зрения.


Мюрто покопался в бумагах и нашел адрес Дикси. Вместе с Риггсом они сели в машину и направились в Восточный Лос-Анджелес, в один из самых далеких и бедных кварталов.

Автомобиль остановился на широкой грязной улице. Напротив дома Дикси в песке играли несколько мальчишек лет пяти-шести. Они внимательно следили за тем, как рядом с ними остановился блестящий автомобиль Мюрто. Едва Роджер вышел из машины, мальчишки дружно закричали:

— Полиция приехала! Полиция приехала! Наверное, к Дикси!

Мюрто недоуменно посмотрел на детей, пытаясь догадаться, как же они узнали полицейских, которые приехали на гражданской машине и на которых нет униформы.

— Тише, тише, дети! он успокаивающе поднял руки.

— Полиция! — продолжали кричать они.

— О, черт! — выругался Роджер.

Риггс вышел из машины и сказал, широко улыбаясь детям:

— Привет!

— Привет! — последовал за ним Мюрто. — Как дела?

— Нормально, — сказал самый крикливый из мальчишек, маленький негритенок с пышной курчавой шевелюрой. — А вы к Дикси приехали?

— Да нет, — равнодушно сказал Риггс. — Мы просто решили здесь остановиться, выпить чашку кофе.

— Врете вы все! — завопили пацаны. — Вы к Дикси приехали!

Риггс направился к дому Дикси. Мюрто, ежесекундно оглядываясь, шел за ним. Дикси жила в небольшом одноэтажном домике, окруженном зеленью.

— Я уже говорил тебе, что это весьма сомнительно, — сказал Мюрто.

Риггс пожал плечами:

— Может быть, в этом действительно ничего нет.

Когда они ступили на газон вокруг дома, раздался оглушительный взрыв. Дом разлетелся на куски. В воздух полетели обломки стен, куски жести с крыши, осколки стекол. Взрывной волной полицейских швырнуло на землю. Закрывая голову руками, Риггс катался по газону, уворачиваясь от падавших сверху обломков. Мюрто лежал неподвижно. Когда он поднял голову, то увидел, что дом полыхает, а куртка на спине Риггса загорелась. Роджер подскочил к напарнику и стал хлопать его по спине, пытаясь потушить огонь.

— Ты что делаешь? — закричал Риггс.

— На тебе куртка горит!

— О, черт!

Мартин принялся поспешно сдирать с себя куртку.

— Смотрите, смотрите! — закричали дети.

Они забрались на капот машины Мюрто, наблюдая за пожаром.

— Ты видел?

— Вот это рвануло!

Мюрто и Риггс быстрым шагом направились к машине, чтобы связаться с управлением. Риггс, оглядываясь на охваченный огнем дом, издевательским тоном произнес:

— Весьма сомнительно, да?

Мюрто криво усмехнулся:

— Наверное, ничего в этом нет…

— Да, очень сомнительно.

Они подошли к машине, облепленной детьми.

— Ребята, с вами все в порядке? — спросил Мартин. — Пальцы и глаза на месте?

— Да, — загалдели мальчишки, — А на вас куртка горела!

Риггс трясущимися от возбуждения пальцами достал из нагрудного кармана рубашки помявшуюся пачку «Уинстона». Вытащив кривую, как козья ножка, сигарету, он с сожалением посмотрел на нее и не стал прикуривать. Мюрто открыл дверцу и, усевшись на сиденье, снял микрофон:

— Машина тридцать три двадцать шесть вызывает центральную. Ответьте.

— Слушаем вас.

— Здесь взрыв и пожар. Срочно скорую помощь и пожарную машину.

Сообщив адрес, Мюрто повесил микрофон. Дети продолжали ползать по машине, громко обсуждая происшествие.

— Тише, тише, не орите, — сказал Мюрто.

Мальчишка в больших белых очках с темной пленкой вместо стекол спросил:

— Как вы думаете, Дикси была дома?

Риггс и Мюрто переглянулись. Мартин кивнул головой.

— Да, — тяжело сказал Мартин.


Пожарники разбирали обгорелые стены, пытаясь обнаружить какие-нибудь следы. Наконец им удалось найти почерневший труп девушки. Завернув его в пластиковый мешок, пожарные вынесли труп. Здесь же трудилась бригада дежурных саперов. Один из них вскоре подозвал стоявшего среди развалин Риггса и передал ему небольшое обгоревшее устройство со стальной колбочкой. Риггс повертел устройство в руках и подозвал Мюрто.

— Что там у тебя? — спросил Роджер, озабоченно оглядывая рухнувшие стены.

— Смотри, что обнаружили саперы, — Мартин протянул напарнику устройство.

'Гот повертел железку в руках:

— Что это?

— Тебе это не понравится, Роджер. Серьезная штуковина.

При этом Риггс как-то странно улыбнулся.

— Я рад, что тебе нравится, — буркнул Мюрто.

— Серьезно, Родж. Это дело рук профессионалов. Я с войны этого не видел.

— А что это такое?

Риггс тяжело вздохнул:

— Это ЦРУ. Они используют такие ртутные взрыватели. Это очень серьезное дерьмо.

К Мюрто подошел один из патрульных полицейских.

— Сержант, — обратился он к Роджеру, — вас просит подойти следователь пожарного департамента. Они там кое-что обнаружили. Нужно проверить.

Мюрто направился к высокому чернокожему мужчине в светлом плаще, который стоял с чашкой кофе возле пожарной машины.

— Что вы выяснили? — спросил Мюрто.

Следователь пожарного департамента отхлебнул кофе и показал на группу мальчишек, которые перекочевали с машины Мюрто на пожарный автомобиль.

— Эти ребята играли здесь сегодня утром и видели, как какой-то мужчина приходил проверять газовый счетчик.

— Где?

— В доме Дикси, — сказал следователь. — Дети играли в прятки или что-то вроде этого. Один из них сидел под крыльцом и видел этого парня.

— Вы серьезно? — недоверчиво спросил Мюрто, оглядывая мальчишек, которые уселись на подножке пожарной машины, рядом с кабиной.

— Да, — махнул рукой следователь, показывая на ребят. — Нашему свидетелю лет шесть или около того. Вон он сидит.

— А вы звонили в газовую компанию?

— Да. Счетчик нужно было проверять только через месяц.

Мюрто и следователь подошли к ребятам.

— Я сам поговорю с ним, — сказал Мюрто.

Следователь показал на мальчишку в больших белых очках:

— Вот парень, который все видел.

Риггс тоже подошел к ребятам и остановился рядом с пожарным автомобилем. Он снял рубашку и остался в одной майке с короткими рукавами, подставив руки горячему солнцу.

Мюрто наклонился над опасливо смотревшими на него детьми.

— Привет! — сказал он бодрым тоном. — Меня зовут детектив Мюрто. А тебя как зовут?

— Не говори ему, не говори! — закричали друзья свидетеля. — Тебя в тюрьму посадят и ты больше никогда не увидишь свою маму!

Мюрто успокаивающе сказал:

— Все нормально, не бойся. Я не посажу тебя в тюрьму. Скажи, как тебя зовут?

Сидевший рядом со свидетелем негритенок с огромной шевелюрой зажал приятелю рот рукой и сказал:

— Не говори, Альфред.

— А, Альфред! — обрадованно сказал Мюрто и обратился к Риггсу: — Слушай, Мартин, это Альфред!

Дети принялись пинать выдавшего Альфреда мальчишку.

— А сколько тебе лет? — спросил Мюрто.

Снова повторилась история с именем. Тот же самый негритенок с богатой прической зажал приятелю рот рукой и сказал:

— Шесть.

— Шесть лет! — с выражением неописуемой радости на лице воскликнул Роджер. — Ты, наверное, комиксы читать любишь?

Свидетель наконец обрел дар речи. Он ткнул пальцем в кобуру иод мышкой Мюрто и спросил:

— А это настоящий пистолет?

— Да.

— Ты убиваешь людей? — с детской непосредственностью спросил Альфред.

— Нет, ну что ты, — Мюрто был немного смущен. — Когда кто-нибудь делает другим людям плохо, я стреляю такому человеку в ногу, чтобы остановить его.

Альфред недоверчиво сказал:

— А мама говорит, что полиция всегда жестоко обращается с черными. Это правда?

Мюрто кашлянул и посмотрел на Риггса, который ухмыльнулся и развел руками.

— Это правда? Правда? — начали галдеть дети.

Мюрто в поисках поддержки обернулся к следователю пожарного департамента.

— Может быть, мы угостим детей мороженым? — нашелся тот.

— Да-да, — обрадованно сказал Мюрто. — Вы любите мороженое?

— Конечно, любим! — весело закричали дети, хлопая в ладоши. — Ура, мороженое!

— Уведите их, — обратился Мюрто к следователю.

Дети с радостными воплями направились за угощением. Альфред тоже спрыгнул с подножки, собираясь отправиться вместе с друзьями. Мюрто подхватил его руками и посадил обратно:

— Нет-нет, ты, Альфред, пока останешься с нами. Ты хорошо разглядел того мужчину, который приходил к Дикси?

— Да, я видел его.

— Попробуй снова представить его. Закрой глаза и хорошенько подумай, какой он был.

Мальчишка откинул голову назад и несколько секунд сидел, не шевелясь. Затем он снова опустил голову и кивнул.

— Подумал?

— Да.

— Ты можешь нарисовать его?

Мальчик снова кивнул:

— Да.

Мюрто обернулся и подозвал патрульного полицейского:

— Принесите какую-нибудь ручку и бумагу. Пусть он нарисует.

Риггс скептически произнес:

— Гениальная идея! Великолепно! Сейчас он нарисует нам портрет преступника, а потом мы размножим этот портрет и по нему будем разыскивать негодяя.

Мюрто нетерпеливо отмахнулся:

— Да помолчи ты, не мешай мне.

Он подсел на корточках поближе к мальчику и продолжал расспросы:

— Скажи мне, какой он был. Черный?

Альфред отрицательно замотал головой.

— Белый?

Последовал утвердительный кивок. Мюрто обрадованно посмотрел на Риггса.

— Ага, он был белый. Высокий?

— Да.

— Такой же высокий, как я?

— Ага.

— А какие у него были волосы? Черные?

— Нет.

— Русые?

Мальчишка снова отрицательно замотал головой.

— Какие? Белые?

— Да.

— Он был блондин! Понятно!

Следствие понемногу продвигалось вперед. Риггс подошел поближе и остановился за спиной Мюрто, повернувшись к мальчишке боком. Роджер обрадованно продолжал:

— На нем были джинсы?

Мальчишка внимательно посмотрел на плечо Риггса.

— Он был разрисован.

Мюрто нс понял, что имеется в виду.

— Разрисован? Что значит разрисован?

Он повернулся к Мартину и недоуменно посмотрел на напарника.

— Разрисован… разрисован… А! На нем был рисунок? Татуировка?

Мальчишка кивнул головой и снял очки. Он долго и внимательно смотрел на руку Мартина.

— Так, значит, у него была татуировка? — обрадованно спросил Рождер. — Как у Полая в мультике?

Альфред ткнул пальцем в плечо Риггса:

— Вот такая. Я видел

На трехглавой мышце плеча Мартина была изображена потемневшая от времени цветная татуировка — пронзенный кинжалом череп и подпись под ним: «Отважное сердце».

— Ты уверен?

Мальчишка провел пальцем по татуировке Риггса:

— Да, я запомнил. Такой же кинжал.

Мюрто встал и отошел в сторону вместе с Риггсом. Тот озабоченно посмотрел на напарника.

— Роджер, эта татуировка специальных подразделений.

— Серьезно?

— Да.

Мюрто потер щеку.

— Специальные подразделения, ртутные взрыватели, ЦРУ, — ошеломленно сказал он. — В какую историю мы ввязались?

— Да, — хмуро произнес Риггс и протянул Мюрто обгоревший взрыватель. — Держи.

После пожара напарники отправились к Майклу Хансакеру. Его трехэтажный особняк стоял на высоком каменном утесе над берегом океана. Во дворе собрались несколько человек — ближайшие родственники и друзья, чтобы отметить похороны Аманды. Мюрто вошел в дом. Риггс остался во дворе. Он медленно ходил мимо деревьев, изредка поглядывая на окна третьего этажа, где Роджер разговаривал с хозяином дома. Близкие семьи Хансакеров сидели во дворе на летних стульях.

Майкл Хансакер хмуро стоял у окна, глядя на океанские волны, которые медленно катились к утесу, разбиваясь о его отвесные стены.

— Расскажи мне обо всем, — сказал Мюрто.

Он стоял недалеко от двери в большой кабинет Хансакера, скрестив руки на груди.

— О чем тебе рассказать? — нс оборачиваясь, спросил Майкл.

Мюрто раздраженно произнес:

— Кончай. Твою дочь убили не из-за того, что она занималась какой-то там порнушкой. Ее убили из-за того, чем занимаешься ты. Что, я не прав, по-твоему?

Хансакер по-прежнему не шел на откровенность.

— Роджер, я не знаю, о чем ты говоришь.

Он повернулся к Мюрто и полез рукой во внутренний карман пиджака. Роджер инстинктивно дернулся за пистолетом:

— Майкл, руки убери!

— Что с тобой?

— Достань руки, чтобы я все время видел! — возбужденно сказал Мюрто.

Хансакер достал из кармана прозрачную пластиковую упаковку с таблетками.

— Спокойнее, Роджер.

— К черту спокойствие, мать твою! — заорал Мюрто.

Хансакер проглотил таблетку и спрятал упаковку обратно. Мюрто подошел ближе и возбужденно произнес:

— Ты звонил мне перед тем, как это случилось. Ты хотел всех выдать.

Хансакер непонимающе пожал плечами:

— Кого выдать?

— Ты хотел рассказать мне обо всем. Ты хотел все выложить полиции. Поэтому убили твою дочь. Ты все хотел рассказать? Ну, так расскажи! Я прав или нет?

Мюрто едва не потерял самообладание. Он размахивал руками, пытаясь добиться от Хансакера хоть сколько-нибудь вразумительного ответа:

— Расскажи! Они убили твою дочь. Они заплатили шлюхе, чтобы она отравила твою девочку. Расскажи мне!

Наконец Хансакер сдался. Он вытер проступившие на лбу капельки пота и сказал:

— Роджер, я боюсь. Кроме Аманды, у меня осталась еще одна дочь, и мне страшно за нее.

Мюрто с жаром произнес:

— Мы сможем защитить ее.

— Не сможете, — покачал головой Хансакер. — Вы не знаете этих людей.

— Ну, так познакомь меня с ними! — воскликнул Мюрто. — Расскажи мне о них.

Хансакер подошел к окну и некоторое время молчал, не решаясь ничего сказать. Наконец он произнес:

Его началось еще во время войны, точнее, в конце ее. Тогда мне пришлось работать с компанией «Эйр Америка», которая занималась воздушными перевозками правительственных грузов для наших войск в Индокитае. Это Рыла подставная фирма Центрального Разведывательного Управления. Они вели там свою войну, тайную. Жертв в этой войне было не меньше, а может быть, и больше, чем в той, о которой знают все. При фирме было организовано специальное подразделение, что-то вроде дочерней компани — «Шодоу Коммами». Она занималась перехватом по информации правительства крупных партий марко гиков — гашиша, кокаина и героина, которые потоком устремлялись как во Вьетнам, так и из Вьетнам.!. Мы убивали там всех, чтобы не оставалось ни единого свидетеля.

Он замолчал и отвернулся к окну. Риггс прохаживался под деревьями у самых стен дома.

— У нас возник свой план, — тихо сказал Хансакер.

Продолжай.

— Несколько лет назад участники «Шэдоу Компани» снова решили собраться вместе. Война давно закончилась, многие постарались забыть о всем, что было с ней связано. Но у нас в руках остался список поставщиков из Азии. И теперь мы привозим.

— Что привозим?

Хансакер окончательно успокоился и, повернувшись лицом к Роджеру, сказал буднично и деловито:

— Героин. Две огромные партии в год. Этим занимаются нынешние и бывшие агенты ЦРУ, наемники, бывшие военнослужащие из спецподразделений.

Он подошел к столу, на котором стоял пакет с молоком, открыл его и стал пить молоко прямо из пакета. Мюрто ошеломленно молчал, а затем едва не бросился на Хансакера с кулаками:

— Ты — сукин сын! Если ты струсил, то почему они не убили тебя? Почему они убили Аманду?

Они не могут убить меня. Я им нужен,

Он поставил пакет на стол.

— Почему? — закричал Мюрто.

— Моя компания и мой банк — прекрасное прикрытие, — спокойно объяснил Майкл. — Если налоговое управление начнет копать…

— Налоговое управление… — протянул Мюрто.

— Да, Роджер, это большой бизнес.

Мюрто помолчал, глядя в окно. Риггс обернулся и внимательно посмотрел на напарника. Мюрто сделал знак рукой, показывая, что все идет нормально. Затем он повернулся к Майклу Хансакеру и твердо сказал:

— Больше нет.

Хансакер удивленно посмотрел на Роджера:

— Почему?

— Потому, что я уничтожу все.

Хансакер покачал головой и с сомнением сказал:

— Ты не сможешь, Роджер. Это слишком крупное дело. Им занимаются настоящие специалисты, профессиональные убийцы.

Мюрот решительно сказал:

— Я хочу знать, когда будет доставлена следующая партия товара, где состоится передача груза, кто этим будет заниматься, сколько народу будет задействовано.

Хансакер покачал головой:

— Я не могу сказать этого. У меня еще есть вторая дочь. Я боюсь.

— Ты скажешь мне все, — настойчиво повторил Мюрто.

— Я слишком глубоко завяз, Роджер.

Риггс завернул за стену особняка. В этот момент снизу, из-за утеса перед домом появился вертолет. Он завис на несколько секунд над утесом напротив окон третьего этажа. В открытой кабине сидел помощник генерала Маккалистсра, Джошуа. В руках он держал винтовку с оптическим прицелом. Несколько выстрелов прошили стоявшего спиной к окну Хансакера. Разбитое стекло со звоном посыпалось на землю. Роджер пригнулся, доставая из кобуры револьвер.

Вертолет с ревом развернулся и пролетел на собравшимися во дворе гостями, которые стали с криками разбегаться. Мартин выскочил из-за угла и выхватил из-за пояса пистолет. Он стрелял по разворачивающемуся вертолету. Пули рикошетировали от стальной обшивки, с искрами разлетаясь в сторону.

Мюрто подбежал к Хансакеру, который неподвижно лежал на полу. Вокруг него по шикарному ковру растекалась лужа крови. Роджер приподнял голову убитого. На него смотрели открытые глаза Майкла, которыми он, однако, уже ничего не мог видеть.

— Героин, — произнес Мюрто. — Ты еще легко отделался.

Он оставил Хансакера и бросился на улицу.

Риггс выпустил по вертолету полную обойму, зарядил «Беретту» снова и продолжал стрелять до тех пор, пока вертолет не скрылся над океаном. Выбежавший на улицу Мюрто только глазами проводил удаляющийся силуэт винтокрылой машины. Мартин отстрелял вторую обойму, достал опустевший магазин и зло плюнул.

— Все? Закончил? — спросил Мюрто.

— Я еще ничего не начинал, — хмуро ответил Риггс.


Вертолет летел над залитой ярким солнечным светом поверхностью океана. Джошуа вел переговоры с генералом Маккалистером:

— Дельта-один вызывает мистера Маккалистера.

— Я слушаю.

— Это Джошуа.

— Вы выполнили задание, мистер Джошуа?

— Да, сэр. Мистер Хансакер мертв.

— Отлично.

— Но… боюсь, сэр, что это еще не все. Возникла новая проблема.

— Объясните.

— Мистер Хансакер разговаривал с полицией. Их было двое.

— Я надеюсь, они ликвидированы?

— Нет, сэр, я не смог этого сделать.

— Значит, теперь полиция может все узнать о наших операциях?

— Боюсь, что это так, сэр.

— Ладно, я думаю, что вы сможете разобраться с ними. Джошуа, возвращайтесь на базу.

— Слушаюсь, сэр.


Мюрто и Риггс шли по вечерней улице. Огни реклам освещали пустые тротуары. Лил сильный дождь. Потоки воды стекали в зарешеченные стоковые колодцы. Полицейские решили отыскать сутенера, на которого работала Дикси. Возможно, таким способом удалось бы выйти на тех, кто платил Дикси за то, чтобы она отравила Аманду. Приходилось ходить по улицам и опрашивать всех встречных проституток. В такую погоду их было совсем немного. Те же, что попадались, ничего про Дикси не знали.

Риггс заметил на противоположной стороне улицы одинокую женскую фигуру под зонтиком. Возле закрытого на продажу бара с закрашенными окнами стояла высокая рыжеволосая девушка в туфлях на высоком каблуке и мини-юбке. Она бросала безнадежные взгляды на пустынную улицу, на которой лишь изредка появлялась одинокая фигура прохожего.

— Оставайся здесь, — сказал Риггс Роджеру и направился через проезжую часть на противоположную сторону-

Мюрто остался стоять под зонтиком. Раскаты грома сотрясали вечернее небо.

— Привет, — сказал Риггс проститутке.

— Привет, красавчик.

Риггс достал из кармана фотографию Дикси.

— Что делает на улице в такое время такая красивая ирландочка, как ты? — поинтересовался он у девушки.

Она засмеялась:

— Работа.

Риггс поднес к ее лицу фотографию:

— Ты знаешь эту девушку? Мне нужен парень, которому она принадлежала.

Девушка посмотрела на снимок и отрицательно покачала головой:

— Нет, не знаю. А что, ты хочешь заполучить ее?

— Да нет, я из полиции. Я просто хотел узнать…

Он не успел договорить. Из-за поворота на перекресток выскочила машина и, завизжав тормозами, развернулась возле бара. Из окна высунулся Джошуа с автоматической винтовкой. Риггс оттолкнул девушку в сторону, чтобы она не попала под пули, и выхватил из-за пояса пистолет. Однако Джошуа опередил его. Он выпустил очередь в Риггса. Пули попали в грудь Мартина, который упал спиной на стеклянную витрину бара.

Завизжав колесами, автомобиль рванулся с места, едва не врезавшись в проезжавший по улице грузовичок. Вывернувшись, машина понеслась по улице, отчаянно вихляя.

Мюрто отшвырнул в сторону зонтик и бросился на противоположную сторону улицы, доставая на ходу револьвер. Он попытался прицелиться в удаляющуюся машину, но понял, что это бесполезно, и побежал на помощь Мартину. Когда Роджер влетел через разбитую витрину в темный зал бара, он увидел, что Риггс лежит на полу в куче битого стекла.

Мюрто спрятал револьвер и, тяжело дыша, наклонился над Мартином. Тот слабо шевельнул головой. Мюрто облегченно вздохнул — жив! Роджер стал расстегивать продырявленную на груди рубашку Риггса. Под ней Мюр-то увидел исковерканный пулями, но выдержавший автоматную очередь бронежилет.

— Пуленепробиваемый жилет, — пробормотал Мюр-то. — Ты все-таки умный парень.

В это мгновение Риггс пришел в себя и, оттолкнув напарника, вскочил с пола. Он выставил перед собой пистолет и стал бешено озираться вокруг, словно его окружали враги.

— Успокойся, успокойся, — крикнул Мюрто, — это я, Роджер.

Риггс опустил пистолет и, прислонившись к стенке, со стоном съехал вниз.

— О, черт, больно.

Мюрто наклонился над Риггсом. Тот обессиленно запрокинул голову и произнес:

— Роджер, они меня по-настоящему разозлили. Все, им хана.

— Успокойся, Мартин, — Мюрто пощупал пальцем застрявшие в стальной пластине бронежилета пули. — Еще два сантиметра выше — и тебе был бы конец.

Риггс, даже в такую минуту не потерявший чувства юмора, прохрипел:

— На два сантиметра ниже — было бы то же самое. Я бы уже никогда не остался мужчиной.

Мюрто подставил плечо Риггсу и помог ему подняться с пола. Вместе они вышли на улицу.

— О, бог мой! — воскликнул Риггс. — А где мой пистолет?

Мюрто протянул «Беретту» Мартину:

— Здесь, я взял его с пола.

Риггс сунул пистолет за пояс. Мюрто тащил его к машине, которую они припарковали в паре кварталов отсюда.

— Слушай, Мюрто, — возбужденно сказал Мартин. — Он стрелял в меня, этот сукин сын! Он попал в меня! Ты заметил, как быстро он стрелял? Это тот же самый тип, который убил Хансакера! Я видел его лицо.

— Ты уверен?

— Абсолютно!

Они подошли к машине. Мюрто снял со своего плеча руку Риггса. Тот уже немного оправился от потрясения и стоял, потирая ушибленную пулями грудь. Мюрто открыл дверцу автомобиля.

— Роджер, я думаю, что нам не помешало бы купить пару билетов в Детройт и скрыться там на несколько недель.

Оба рассмеялись. Затем Роджер сказал:

— А если серьезно — что нам теперь делать?

Риггс развел руками.

— А что нам остается? — лицо его стало суровым. — Мы похороним этих ублюдков! И знаешь, что будет после этого? Мы с тобой станем знаменитостями. Мы получим деньги, золотые значки…

Мюрто более мрачно смотрел на дальнейшие перспективы:

— Чушь собачья, — сказал он. — Эти наемники — профессиональные убийцы.

Риггс хитро улыбнулся:

— Не волнуйся, Роджер. У нас есть преимущество.

— Какое?

— Они думают, что меня убили. Я мертв, Роджер! Я — покойник!

Он весело подмигнул Мюрто. Тот мгновение спустя тоже подмигнул напарнику и оба расхохотались.

— Гениально! — сказал Мюрто.

Вой полицейских сирен разрывал ночную тишину. В машине заработала полицейская рация:

— Машина тридцать три двадцать шесть, ответьте.

Мюрто сел в кресло и снял микрофон:

— Тридцать три двадцать шесть на линии. Вас слушаем.

— Только что обнаружен труп молодого человека.

Мюрто недовольно пробурчал в микрофон:

— Ну, поищите кого-нибудь другого. Что, больше машин нет?

Сейчас, когда они собрались разрабатывать план, вызов на место происшествия был совершенно ни к чему. Однако диспетчер сказала:

— Просили вызвать именно вас, сержант. Говорят, что это какой-то из ваших знакомых.

— Ну, конечно, — скептически сказал Мюрто. — Блондин с ямочками на щеках…

— Да, сэр, — удивленно сказала диспетчер. — А откуда вы знаете?

Мюрто ошеломленно сказал:

— О, черт…

— Что такое? — спросил Риггс.

— Кажется, они описали парня, с которым должна была встретиться моя дочь.

Мюрто повесил микрофон и пересел на место водителя.

— Садись в машину, быстро! — крикнул он Риггсу.

Роджер поставил на крышу автомобиля мигалку и резко надавил на педаль газа. Машина понеслась по дороге, резко сворачивая на поворотах.

Автомобиль подъехал к дому Мюрто. Полицейские вышли из машины и достали оружие.

— Подойдем очень тихо, — сказал Мюрто.

Огней в доме не было. Очевидно, все уже спали. Однако здесь могли оказаться непрошенные гости. Пригибаясь, Мюрто и Риггс подбежали к дому и заглянули в окна первого этажа. Никаких признаков присутствия в доме чужих не было. Мюрто осторожно открыл ключом замок входной двери.

— Раз, два, три… — сказал Мюрто.

Он резко распахнул дверь. Риггс влетел в дом с пистолетом в вытянутых руках. Мюрто последовал за ним. В доме стояла ночная тишина. Мюрто увидел на пороге подсунутое под входную дверь письмо. Он поднял его и прошел в гостиную, по которой ходил с пистолетом в руках Риггс.

Мюрто включил торшер и открыл конверт. Прочитав послание, он выругался:

— Сволочи! У них моя дочь!

Риггс опустил пистолет и подошел к напарнику:

— Покажи.

Мюрто передал листок Мартину. Тот быстро пробежал глазами по двум строчкам, выклееным из газетных букв.

Мюрто полез в конверт и обнаружил там фотоснимок, сделанный «Поляроидом».

На лестнице послышался какой-то шум. Мюрто и Риггс одновременно вскинули пистолеты.

Из спальни вышла Триш. Ее лицо было красным от слез.

— Черт! — воскликнул Мюрто и опустил револьвер.

— Что случилось с нашей дочерью? — спросила Триш.

Роджер опустил глаза:

— Ничего.

Триш настойчиво повторила:

— Что случилось?

— Ничего.

Из спальни вышли дети — Ник и Кэрри. Они испуганно смотрели на родителей. Триш отправила их обратно:

— Быстро в постель!

Она заперла за детьми дверь и стала спускаться по лестнице. На полдороге она села на ступеньки и заплакала. Мюрто стоял в гостиной, низко опустив голову.

В этот момент раздался телефонный звонок. Роджер мгновенно бросился к телефонному аппарату на столике. Он поднял трубку и спустя мгновение произнес:

— Мюрто.

Мужской голос в трубке сказал:

— У тебя очень красивая дочь. На твоем месте я не отходил бы от телефона, ожидая инструкций.

Собеседник на другом конце провода положил трубку.

Мюрто, словно во сне, повернулся и невидящим взглядом посмотрел вокруг.

— У них моя дочь, — в отчаянии произнес он. — Эти сволочи похитили моего ребенка.

Он положил трубку рядом с телефонным аппаратом и направился к сидевшей на лестнице Триш. Риггс подошел к столику и опустил трубку на место.

Мюрто обнял жену, которая плакала у него на плече.


Сержант Маккаски сидел на подоконнике в полицейском управлении. За окном лил дождь. Полицейские патрульные машины, освещая мокрый асфальт мигалками, разъезжались на задания. Дежурства в такие предпраздничные дни всегда приносят неожиданности. Вот и сегодня не обошлось без них. Только что позвонил сержант Мюрто с необычной просьбой:

— Если кто-нибудь будет выяснять подробности о сегодняшнем нападении на сержанта Риггса, скажи, что он убит. Потом разберемся.

— О’кей, — ответил Маккаски, который предпочитал верить своим друзьям.

Через несколько минут раздался еще один звонок. Маккаски поднял трубку:

— Сержант Маккаски, слушаю.

Мужской голос сказал:

— Это звонят с телевизионной станции. Мы слышали, что сегодня в городе была какая-то перестрелка. Что произошло?

— Убили сержанта Мартина Риггса, — ответил Маккаски. — Простите, а кто это говорит?

— Спасибо, — сказали на противоположном конце линии и положили трубку.

Маккаски загадочно улыбнулся.

Джошуа положил телефонную трубку и повернулся к генералу Маккалистеру.

— Отлично, — сказал он. — Риггса больше нет.

Генерал удовлетворенно кивнул головой.

— Мюрто взять живым, — распорядился он.

— А если он не расколется? — выразил сомнение Джошуа.

— У нас его девочка, — уверенно сказал Маккалистер. — Он никуда не денется.


Мимо дома Мюрто проехала, освещая улицу огнями мигалки, полицейская машина. Риггс стоял у окна, глядя на стекающие по стеклу капли дождя. Роджер отвел жену в спальню и спустился вниз.

— Ты ведь знаешь, что они убьют ее, даже если ты сдашься, — сказал Мартин.

— Да, — тяжело вздохнул Роджер.

— Если хочешь увидеть ее живой, нужно освободить Риэнн.

Мюрто присел к столу.

— Я знаю.

Риггс упрямо мотнул головой.

— Мы сделаем это моим способом, — жестко сказал он. — На этот раз стрелять придется не для того, чтобы ранить, а для того, чтобы убить. И убить как можно больше. И помни, самое главное — не промахнуться.

Мюрто твердо сказал:

— Я не промахнусь.

Риггс прошел по комнате к горевшей рождественскими огнями елке. Глаза его заблестели от возбуждения.

— Мы устроим им настоящую кровавую баню, Роджер, — произнес он решительно.

Мюрто подошел к напарнику и пристально посмотрел ему в глаза. Спустя несколько секунд он сказал:

— Ты действительно сумасшедший? — он немного помолчал. — ; Или ты действительно так хорош, как о тебе говорят?

Риггс серьезно посмотрел на Мюрто:

— Тебе придется довериться мне, Роджер.

Их разговор прервал телефонный звонок.

— Началось, — сказал Мюрто.

Он подошел к телефону и поднял трубку:

— Мюрто.

Тот же самый мужской голос произнес:

— Нам не нужна твоя дочь. Мы только хотим знать, что тебе сказал Хансакер, — после небольшой паузы мужчина добавил: — Высохшее соленое озеро за городом. На рассвете.


Поднимавшееся солнце заливало ярким красным светом выжженную пустыню в нескольких километрах от Лос-Анджелеса. Машина Мюрто неслась по грунтовой дороге, поднимая за собой облака пыли.

Когда до назначенного похитителями места встречи оставалось не больше километра, автомобиль Мюрто остановился. С заднего сиденья выпрыгнул Мартин Риггс и, пригибаясь, побежал между низенькими пожелтевшими кустиками. В руках он держал винтовку с оптическим прицелом. Машина поехала дальше, к видневшемуся впереди плоскому желтому кругу высохшего соляного озера. Оно занимало площадь в несколько квадратных километров. Легкий утренний ветер поднимал над поверхностью озера легкие облачка соляной пыли.

Мюрто проехал по ровной, как стол, поверхности несколько сотен метров и остановил машину. Вокруг пока никого не было. Роджер вышел из автомобиля и остановился у дверцы.

Мартин пробирался между высохшими кустами в поисках места для засады. Пока на озеро не прибыли люди Маккалистера, это было трудно сделать. Наконец Риггс подобрался насколько можно было близко к месту встречи и залег между кустами в нескольких сотнях метров позади стоявшего возле машины Мюрто.

На противоположной стороне озера показалось облако пыли и послышался грохот вертолетного винта. К Мюрто стремительно приближались две машины — большой джип и огромный белый лимузин в сопровождении вертолета.

Машины подъехали к назначенному месту и остановились в пятидесяти метрах от Мюрто. Из джипа выскочили несколько высоких мужчин в костюмах, с автоматами в руках. Они окружили лимузин, откуда вышли еще несколько вооруженных людей. Ни Джошуа, ни Маккалистера среди вышедших не было.

Вертолет сделал несколько кругов над озером, проверяя, не прибыл ли вместе с Мюрто хвост. Через минуту вертолет уселся на поверхность озера, подняв тучу пыли. Пилот не выключал двигатель, уменьшив только количество оборотов винта. Из вертолета выскочили еще несколько человек и направились к лимузину. Вокруг шикарной белой машины образовался целый эскорт вооруженных людей. Несколько человек вышли вперед, навстречу Мюрто, и остановились с направленными на него стволами автоматов в паре десятков метров. Один из них, небольшого роста лысоватый мужчина в тонких очках, подошел совсем близко и крикнул:

— Мюрто?

Мюрто стоял возле машины, засунув руки в карманы короткой куртки.

— Да, это я! Покажите мне мою дочь! — закричал он. — Я хочу увидеть ее! Только тогда я подойду к вам!

Один из охранников подбежал к лимузину и, наклонившись над открытой дверцей, сказал:

— Он хочет видеть девушку.

Человек, которого не было видно, сказал из лимузина:

— Покажите.

Из лимузина вывели Риэнн, которая испуганно смотрела на окружавших се людей. Заметив впереди отца, она закричала:

— Папа!

Мюрто взволнованно крикнул:

— Все в порядке, милая! Я здесь! Слышишь — все в порядке!

Человек, который стоял перед Роджером, сказал:

— Простой обмен, Мюрто. Ты поедешь с нами, а она прогуляется по окрестностям.

Мюрто, закусив губу, ответил:

— Отпустите ее сейчас.

Человек недовольно поморщился:

— Я уже сказал, Мюрто, что ты будешь делать. И вынь руки из карманов.

Мюрто возбужденно выкрикнул:

— Что ж, ты сам напросился!

Он выдернул руки из карманов. В левой руке у него была граната с выдернутой чекой. Роджер приподнял ее над головой, чтобы увидели все, и закричал:

— Это настоящая граната! Отпустите ее или мы все здесь умрем!

Вооруженные противники отступили на несколько шагов назад. Почувствовав, что настало время вмешаться, из лимузина вышел сидевший на заднем сиденье Джошуа. В руках у него не было никакого оружия. На Джошуа был надет светлый джемпер. Он поднял руку, делая решительный жест:

— Взять его!!

Стоявший перед Мюрто человек обернулся и нерешительно сказал:

— У него граната.

Джошуа нагло засмеялся:

— Он блефует. Он не будет убивать свою дочь.

Мюрто поднял гранату еще выше.

— Если она должна умереть, то она умрет со мной и по-моему! — закричал он. — И это будет не так, как вам захочется!

Риггс лежал в засаде, пытаясь прицелиться. Однако широкая спина Мюрто мешала ему взять на мушку людей Маккалистера.

— Роджер, уйди левее, слышишь, — шептал Мартин. — Левее, черт побери. Ничего не видно.

Джошуа подошел на расстояние десятка метров к Мюрто и крикнул:

— Офицер Мюрто! Не делайте глупостей! Посмотрите, сколько нас! Посмотрите, сколько у нас оружия!

— Родж, отойди в сторону…

— Риггса нет, так что убери свою чертову гранату, Мюрто!

Роджер не опускал гранату.

— Если ты подойдешь ближе, то мы все умрем! — крикнул он.

Джошуа засмеялся:

— Не думаю.

Он выхватил спрятанный за поясом под джемпером пистолет и выстрелил. Пуля попала в плечо Мюрто.

— Папа! — завизжала Риэнн.

Мюрто выронил гранату перед собой и, превозмогая боль, здоровой рукой выхватил из-за спины пистолет. Он повернулся и выстрелил в охранника, который с автоматом в руках стоял у вертолета. Охранник рухнул как подкошенный. Мюрто укрылся за багажником своей машины.

Через несколько секунд граната взорвалась, подняв огромное облако пыли и дыма. Успевшие спрятаться за машинами люди Маккалистера высунули головы из-за дверей.

— Что это было?

— Дымовая граната, — сказал Джошуа.

— Поехали! — сказал Риггс и нажал на курок.

Охранники, стоявшие возле девушки, получив по пуле в грудь, упали лицом в соленую пыль. Риэнн завизжала от страха.

— Это Риггс, — кусая губы, сказал Джошуа.

Следующим выстрелом Мартин разнес голову водителю лимузина. Заливая кресло кровью, тот упал на руль. Мюрто высунул голову из-за машины и закричал:

— Риэнн! Беги! Что же ты стоишь?! Садись в эту чертову машину!

Отчаянно визжа, девушка бросилась к машине. Она открыла переднюю дверцу и трясущимися руками оттолкнула повисшего на рулевой колонке водителя. Труп завалился на пол. Кое-как усевшись, Риэнн завела двигатель и переключила скорость. Машина стала медленно отъезжать. На капот прыгнул один из охранников, но Риггс двумя выстрелами сшиб его с машины. Лимузин развернулся и рванул вперед.

Джошуа и еще трое уцелевших наемников Маккалистера укрывались за джипом. Риггс пытался поймать в перекрестке прицела прятавшегося за дверцей автомобиля Джошуа.

— Ну, еще немного, — шептал он, — высунься повыше.

Джошуа немного приподнялся над машиной. Этого было достаточно для Риггса, чтобы попасть в грудь противника. Он приготовился нажать курок.

— Вот так, сукин сын. Спокойной ночи.

В этот момент Мартин почувствовал, как к его уху приставили автомат. Он подумал о том, чтобы вскочить и сбить с ног противника, по услышал:

— Не пытайся, сынок. У тебя не настолько хорошая реакция.

Риггс повернул голову вверх. Над ним стоял генерал Петер Маккалистер.

Джошуа услышал сигнал передатчика:

— Алло, Джошуа.

— Слушаю, сэр.

— Я взял Риггса.

— Понял, сэр.

Джошуа бросил передатчик и крикнул:

— Риггса взяли! Девушка!

Он сделал рукой знак пилоту вертолета. Машина взревела винтом и поднялась в воздух.

— Теперь нужно заняться Мюрто.

Трое наемников вышли из-за джипа и принялись поливать огнем из автоматов машину, за которой укрывался Мюрто. Они стреляли по колесам и окнам, превращая автомобиль в груду металлолома. Когда в магазинах кончились патроны и наемники стали перезаряжать автоматы, Роджер поднялся с земли и попытался бежать. Сильно ковыляя и держась за раненое плечо, он успел отбежать на несколько метров от изуродованной машины. Снова раздались автоматные очереди и фонтанчики соли взметнулись возле его ног. Это было предупреждение. Мюрто остановился.

— Брось револьвер и руки за голову! — крикнули ему.

Мюрто повиновался. Выронив пистолет, он поднял руки, скривившись от боли.

— Генерал Петер Маккалистер, командир спецподразделения «Шэдоу», — сказал Риггс. — Я не ошибся?

— Нет.

С поднятыми руками Мартин шел к машинам. Сзади, направив на него автомат, шагал Маккалистер.

— Мы слышали друг про друга, — Риггс улыбнулся. — Мне очень жаль будет убивать вас.

Генерал рассмеялся, не отвечая Мартину.

— Мне приходилось драться с вашими ребятами из-за телок в ночных клубах Сайгона.


Вертолет догнал мчавшуюся по выгоревшей пустыне большую белую машину. Предупредительно стукнув несколько раз по крыше лимузина опорными стойками, вертолет поднялся выше, обогнал автомобиль и заставил визжавшую от страха девушку свернуть с дороги. Колеса машины забуксовали в песке, и двигатель через секунду заглох. Вертолет завис в нескольких метрах над лимузином. Девушка выскочила из машины и попыталась бежать.

— Оставьте меня в покое! — кричала она, пытаясь бежать по песку, в котором увязали ноги.

Воздушные струи от вертолетного винта прижали ее к земле. Горячее калифорнийское солнце заливало поверхность высохшего соляного озера. Вооруженные люди вели к машине взятых в плен полицейских.

Их привезли в клуб «Пеликан».

Раздетый до пояса Риггс со связанными руками висел на крюке под струей лившейся на него сверху воды в подсобном помещении клуба. Перед ним стоял Джошуа.

— Зачем вам было ввязываться в это дело? — спросил он.

Риггс молчал. В комнату вошел маленького роста китаец. Он катил перед собой тележку, на которой стоял большой аккумулятор с разрядным устройством. Рядом лежала пара резиновых перчаток и металлическая рамка с поролоновым шариком и деревянной ручкой.

— Что это за китаец? — в изнеможении сказал Риггс.

Джошуа засмеялся:

— Это Эндо. Эндо, познакомься. Это мистер Мартин Риггс.

Китаец взглянул на Риггса и стал молча надевать резиновые перчатки.

— Эндо забыл про боль намного больше, чем мы с тобой когда-нибудь узнаем, — сказал Джошуа.

— Понятно, — мрачно произнес Риггс.

— Слушай, Мартин, у нас возникла проблема, — усмехнулся Джошуа. — Кстати, поскольку у нас есть Мюрто, то ты, в общем, нам не нужен.

— Конечно, — согласился Риггс.

— А проблема состоит в том, что мы вскоре должны получить партию товара.

— Говори прямо — героина, — сказал Риггс.

— Большую партию, — продолжил Джошуа. — И будет очень обидно, если эта партия… героина… попадет в руки полиции.

— Да, неприятно, — усмехнулся Риггс.

— Так вот, прежде чем решать эту проблему спокойно, мы должны выяснить, что сказал вам Хансакер.

— Да ни черта он не сказал. Вы успели убить его.

Джошуа покачал головой:

— Я не могу поверить тебе. К большому сожалению, не могу.

— О, черт! — простонал Мартин.

— Если ты скажешь мне все, что знаешь, я обещаю тебе, что ты умрешь быстро и безболезненно.

— Я уже сказал тебе все, что знаю.

Джошуа повернулся к китайцу:

— Эндо!

Китаец надел резиновые перчатки и взял в руки рамку, подключенную к аккумулятору. Риггс повернулся на крюке.

— Что это?

Джошуа жестом остановил приготовившегося к пытке китайца и с улыбкой сказал:

— Я скажу тебе, что это такое. Это называется электрический шок.

Мартин возбужденно сказал:

— Я боюсь, что мы только напрасно потратим здесь время. Я же все равно ничего не знаю.

— Сейчас проверим. Эндо!

Риггс стал изворачиваться на крюке всем телом:

— Сукины дети!

Китаец приставил разрядное устройство к груди Риггса. Мартин почувствовал сильный электрический импульс. Тело его стало дергаться в конвульсиях. Воздействие электрического разряда усиливалось из-за воды. Риггс безумно закричал.

— Еще раз! — скомандовал Джошуа.

Китаец снова приставил разрядник к телу раскачивавшегося на крюке Риггса. Новый импульс прошил его. Риггс заревел, как раненый лев.

— Говори, что ты знаешь! — орал Джошуа.

Риггс, мотая головой, закричал на своих мучителей:

— Я убью вас обоих!

За стеной, в соседнем помещении допрашивали Мюр-то. Он сидел, привязанный к стулу, в окружении нескольких человек. Перед ним сидел генерал Маккали-стер. Лицо Роджера было в ссадинах и кровоподтеках. Один из наемников наотмашь ударил его по скуле.

— Что ты знаешь про товар?

Мюрто закашлялся и выплюнул изо рта лившуюся кровь.

— Пошли вы на хрен! — прохрипел он.

Подручный Маккалистера повернулся к стоявшему у столика наемнику:

— Соль.

Тот взял со стола банку и бросил ее палачу. К ране на плече Мюрто приложили щепотку соли. Роджер взвыл от боли.

— Пошли вы к сучьей матери! Суки! заорал он.

Генерал устало потер лоб:

— Мы теряем время.

Риггс затих, бессильно свесив голову. Эндо отвел Джошуа в сторону и сказал, коверкая слова:

— Нет, он ничего не знает. Он бы уже давно все сказал. Никто не может выдержать такое.

— Хорошо. Заканчивай с ним.

Мюрто дали небольшую передышку. Один из охранников вышел и спустя несколько секунд втолкнул в комнату Риэнн. На ней была одна нижняя рубашка. Руки девушки были связаны толстой веревкой.

Увидев избитого отца, привязанного к стулу, она бросилась к нему:

— Папа!

Риэнн обняла связанными руками отца и заплакала. Роджер тоже разрыдался.

— Ладно, хватит, — махнул рукой Маккалистер. — Оттащите девчонку.

Ее оттолкнули в сторону. Роджер закричал:

— Сволочи, я убью вас! Я уже сказал, что ничего не знаю!

Джошуа вышел из комнаты, где пытали Риггса. Эндо подошел к висевшему на крюке Мартину. Он уже немного пришел в себя. Подняв голову, он увидел стоявшего перед ним китайца с разрядником в руках.

— Нет-нет, — сказал он.

— Это уже в последний раз, — засмеялся китаец.

Внезапно, изогнувшись всем телом, Риггс зажал ногами шею Эндо. Резко повернув колени, он сломал шею китайцу, который как мешок рухнул на залитые водой плиты пола. Риггс подтянулся и снял руки с крюка.

Маккалистер встал со стула и подошел к Риэнн:

— Да, красавица.

Он повернулся к Мюрто:

— Эй, Мюрто, у тебя красивая дочь!

Роджер бессильно дернулся на стуле:

— Я вам уже все сказал, сукины дети!

— Скоро мы это проверим, — сказал генерал.

— Я предупреждаю вас… — угрожающе сказал Роджер.

— Перестань! — оборвал его Маккалистер. — Игра окончена. Героев в этом мире давно нет.

В этот момент дверь с треском распахнулась. В комнату влетел Риггс. На плечах он держал труп китайца. Пока стоявший у двери охранник не успел опомниться, Риггс швырнул в него покойника. Охранник рухнул на пол. Еще двое рванулись к Риггсу. Одному он свернул шею, другого ударом в пах послал в нокаут. Пытавшегося встать с пола охранника он пристрелил из направленного в него пистолета последнего оставшегося в живых охранника. Развернув его руку, Риггс сначала несколько раз выстрелил в одного, а затем покончил таким же способом с хозяином пистолета.

В шуме борьбы Риггс не заметил, как Маккалистер нырнул в узкий темный коридор. Мартин свирепо орал, размахивая пистолетом:

— Кто следующий, мать вашу? Кто?

Мюрто облегченно вздохнул, глядя на напарника. Улыбнувшись разбитыми губами, он прошептал:

— Весьма сомнительно, да?

Риггс бросился к одному из убитых охранников, лежавших на полу, и достал у него из-за пояса нож. Риэнн, плача, обнимала отца. Риггс подбежал к Мюрто и перерезал веревки, которыми тот был привязан к стулу. Роджер с трудом поднялся со стула, растирая запястья.

— Где Джошуа? — крикнул Риггс.

— Его здесь не было. Надо не упустить Маккалистера. Он только что ушел.

Риггс бросился к разбросанным на полу вещам. Он бросил Мюрто его револьвер, который валялся здесь же, схватил свою рубашку и заорал:

— Забирай Риэнн и сматываемся отсюда! Надо взять Джошуа и Маккалистера, пока они не успели далеко уйти!

Мюрто накинул на плечи Риэнн короткую куртку Риггса и, подталкивая девушку к выходу, поковылял вслед за Мартином. По пути Риггс нагнулся и вытащил из сведенных предсмертной судорогой рук убитого охранника автомат с коротким стволом.

Пробираясь по коридору, Риггс заметил наверху, на железной лестнице, высокого блондина с автоматом. Почти не прицеливаясь, Мартин выстрелил в него. Выронив автомат, охранник рухнул вниз и повис перед беглецами, зацепившись ногой за свисавшую с потолка толстую железную цепь.

— Это не он? — с сомнением спросил Риггс, оглянувшись на Роджера.

— Нет, это не Джошуа.

Они быстро пошли дальше, туда, где в конце коридора была видна обитая жестью дверь.


Клуб «Пеликан» был заполнен посетителями. На широкой эстраде выступал очень шумный коллектив. Грохот хард-рока заглушал все вокруг. За стойкой пустого бара сидел человек. Перед ним лежал пистолет. Попивая пиво, охранник следил за дверью, которая вела в подсобные помещения.

Внезапно дверь резко распахнулась. Охранник успел только потянуться рукой к пистолету, как получил пулю в лоб. Это Риггс выскочил из коридора. Треск выстрела утонул в грохоте музыки. Накинув рубашку, Мартин осторожно вышел в зал. Мюрто и Риэнн шли сзади.

Риггс шагал между рядами заполненных посетителями столиков, низко опустив голову. Автомат он перебросил на спину, а пистолет прятал под рубашкой, не выпуская из рук. В зале наверняка были еще люди Маккалистера. Они не заставили себя долго ждать.

Из прохода между столиками выскочил громила с пистолетом за поясом. Он схватил Мартина за рубашку и заорал:

— Эй! Вы кто?

Вместо ответа Роджер выстрелил в упор. Громила завалился на столик. Из танцевавшей перед эстрадой толпы выскочил еще один из охранников, целясь в Риггса из револьвера. Мартин всадил в него две пули. Толпа с криками стала разбегаться, многие просто упали на пол, закрывая головы руками. Музыка затихла. Сверкание разноцветных огней продолжало заливать сцену. Сбоку, из-за кулис выбежал человек с автоматом. Его уложил выстрелом из револьвера Мюрто.

Шум толпы в зале заглушили автоматные очереди. Мюрто толкнул дочь на пол и упал рядом, закрывая ее от пуль. Мартин бросился за угол. Стрелял Джошуа. Он поливал зал короткими очередями из автоматической винтовки. Затем он бросился к выходу и остановился у входной двери. Риггс едва высунулся из-за стенки, как Джошуа снова открыл огонь, ранив несколько посетителей.

Мартин выставил руку с пистолетом из-за стены и начал стрелять наугад. Когда автоматные очереди умолкли, Мартин осторожно высунулся и посмотрел на дверь. Джошуа исчез. Риггс поднялся и побежал к выходу.

Джошуа выскочил на улицу и, расталкивая вечернюю толпу, побежал к дороге.

— В стороны! — кричал он, угрожая автоматом.

Он остановил проезжавшую машину, направив на женщину, сидевшую за рулем, оружие. Открыв дверцу, Джошуа вытащил женщину за волосы и отшвырнул ее в сторону.

— Пошла отсюда! — заорал он. — Освободи машину!

Риггс вылетел на улицу вслед за Джошуа. Тот выставил из окна автомат и открыл стрельбу. Риггс укрылся за припаркованным возле тротуара автомобилем. Пули прошили колеса и выбили стекла машины. Джошуа рванул с места и его автомобиль покатился по улице, набирая скорость.

Мюрто и Риэнн выбежали из клуба и увидели направленный на них револьвер. Патрулировавший на улице полицейский закричал:

— Ни е места! Бросай оружие!

Мюрто опустил руку с револьвером и закричал:

— Все в порядке! Я — полицейский! Вот значок!

Он вытащил из кармана значок и показал полицейскому. Тот спрятал оружие в кобуру.

— Возьми девушку и вызывай помощь! — крикнул Мюрто.

Полицейский отвел Риэнн в сторону. Риггс выбежал на проезжую часть и стал стрелять в машину, на которой уезжал Джошуа. Пули, выпущенные несколькими короткими очередями, разнесли заднее стекло автомобиля. Джошуа нагнулся, еще сильнее давя на газ. На ближайшем перекрестке он резко свернул и понесся по встречной полосе, заставляя ехавшие навстречу машины разлетаться в стороны. Водители отчаянно сигналили, выворачивая на обочину.

Риггс бросился бежать за машиной. Чтобы сократить путь, он перебегал по крышам машин, остановившихся на перекрестке. Мюрто, оставив дочь полицейскому, побежал за Мартином, сильно прихрамывая. Чувствуя, что его силы на исходе, Роджер крикнул:

— Эй, Риггс!

Тот остановился и обернулся:

— Что?

— Он едет на хайвэй!

Мюрто остановился у дорожного столба и, прислонившись к нему спиной, стал медленно съезжать на землю. Силы покидали его, и требовался небольшой отдых.

— Что с тобой? — крикнул Риггс.

Мюрто успокаивающе махнул рукой:

— Все нормально. Беги по Третьей улице, срежешь угол!

Риггс кивнул головой и побежал к улице, о которой говорил Мюрто. Роджер немного передохнул и поднялся. Он проверил патроны в барабане своего револьвера и мрачно сказал:

— Генерал Маккалистер, пришло время твоей смерти.

Мартин побежал по Третьей улице и выскочил на невысокий мост над развязкой дорог. На шоссе под мостом выскочила машина с разбитым задним стеклом. Нарушая все правила дорожного движения, автомобиль несся по направлению к выезду из города. Риггс остановился на мосту и прицелился. Когда машина Джошуа появилась внизу, Мартин стал стрелять по ней прицельными короткими очередями. Лобовое стекло перед Джошуа рассыпалось вдребезги, несколько пуль угодили в рулевую колонку и заклинили ее. Машина потеряла управление и стала сворачивать на обочину. Джошуа пытался вывернуть не поддающийся руль, но безуспешно. Последней очередью Риггсу удалось поджечь двигатель.

Охваченный огнем автомобиль понесло по обочине. Врезавшись в придорожный столб, машина замерла. Риггс забросил автомат на спину и спрыгнул с моста вниз, на высокий откос.

Возле объятой пламенем машины остановилось несколько проезжавших по шоссе автомобилей. Оттуда выбежали водители и бросились к горящей машине. Дверца внезапно распахнулась и оттуда с автоматической винтовкой выскочил Джошуа.

— Все назад! — закричал он, направив автомат на бросившихся помогать ему людей.

Они в испуге отпрянули назад. Джошуа перебежал на встречную полосу. Риггс бежал за ним, снимая автомат. Джошуа оглянулся и, увидев преследующего его Риггса, нажал на курок. Пригибаясь, Риггс открыл ответный огонь.

Обмениваясь короткими очередями, противники бежали по шоссе, не обращая внимания на движение. Наконец, Джошуа остановил проезжавшую мимо машину и, угрожая автоматом, высадил водителя.

— Дай мне прокатиться! — крикнул он, направив на беднягу ствол винтовки.

Риггс мог бы догнать его через несколько секунд, однако в этот момент выворачивающее на перекресток такси ударило его сбоку. Риггс упал на капот, едва не высадив автоматом лобовое стекло. Водитель такси резко нажал на тормоза. Мартин скатился на дорогу. Он был так возбужден погоней, что почти не чувствовал никакой боли.

— Сукин сын! — заорал он благим матом. — Ты что делаешь?

Водитель выбежал из такси и бросился к Риггсу. Он помог Мартину встать. Тот поднялся с мостовой и в сердцах замахнулся кулаком на шофера.

— Отойди, мудак! — крикнул Риггс.

Машина с Джошуа за рулем — красный «Ауди» — исчезла в потоке машин. Риггс поднял с земли автомат и выругался:

— Идиот чертов! Как глупо! Как глупо!

Однако времени па проявление чувств сейчас не было. Мартин с автоматом в руках бросился назад — к Мюрто.


Генерал Маккалистер загружал машину, стоявшую во внутреннем дворе клуба «Пеликан», оружием и боеприпасами. Он положил на заднее сиденье ящик с гранатами, несколько автоматических винтовок и сумку с патронами. Сунув за пояс пистолет, он скомандовал сидевшему за рулем водителю:

— Пора убираться отсюда. Открывай ворота.


Мюрто, сильно хромая, подошел к воротам в задний двор клуба. Если Маккалистер будет пытаться удрать, у него есть для этого только один путь — здесь. Роджер подошел к воротам, ожидая появления генерала.

Вскоре он понял, что не ошибся. Ворота распахнулись и е заднего двора клуба, набирая скорость, навстречу Мюрто понеслась машина. Маккалистер увидел стоящую в пятидесяти метрах впереди фигуру сержанта Мюрто.

— Убей эту полицейскую сволочь! — потеряв самообладание, закричал Маккалистер своему водителю.

Гот прибавил газу, пытаясь сбить Мюрто. Роджер попел головой, как он обычно делал перед тем, как выстрелить по мишени.

— Ты больше не будешь жить, — с мрачной решимостью сказал он. — Никогда!

Он выхватил из-за пояса револьвер и, практически не прицеливаясь, выстрелил в приближающуюся машину. Пуля пробила лобовое стекло над рулевым колесом и разнесла голову водителю. Машина прижалась к высокой кирпичной стене и, рассыпая за собой искры, понеслась к воротам.

Мюрто едва успел отскочить в сторону. Маккалистер пытался удержать не слушавшуюся его машину, перехватив руль у убитого шофера. Автомобиль вынесло на улицу, где он угодил под колеса проходившего автобуса.

Автобус снес машину Маккалистера и отшвырнул ее на несколько метров. Машина перевернулась в воздухе несколько раз и упала крышей на мостовую. Водитель автобуса затормозил. Машину генерала Маккалистера охватило пламя.

Однако сам генерал был еще жив. Он лежал вниз головой в искореженном автомобиле, зажатый сдавленными от удара креслами. Задыхаясь от заполнившего салон дыма, генерал с ужасом смотрел на то, как огонь из багажника медленно перебирается внутрь^ приближаясь к рассыпавшимся сзади гранатам.

Мюрто, ковыляя, вышел на улицу. Разбитая машина лежала на улице вверх колесами. Водитель автобуса, заметив, что в салоне медленно разгорается пламя, стал подавать назад, опасаясь неминуемого взрыва, когда огонь доберется до бензобака.

Собрав последние силы, Маккалистер попытался дотянуться до гранат. В этот момент, когда ему уже почти удалось это сделать, машина взорвалась. Над широкой магистралью поднялся огромный столб пламени. Вместе с бензобаком взорвались сдетонировавшие гранаты. Машина подпрыгнула на месте, рассыпаясь на куски.

Мюрто опустил револьвер и рассмеялся. Неподалеку раздавался вой полицейских сирен.


Риггс с трудом пробрался через собравшуюся возле клуба «Пеликан» толпу. Расталкивая сгрудившихся посмотреть на громадный костер зевак, Мартин направлялся к стоявшему в окружении нескольких полицейских Роджеру Мюрто. Путь ему преградил стоявший в оцеплении блюститель порядка. Риггс достал из кармана значок.

— Я — офицер полиции.

Его пропустили. Мюрто держался за раненое плечо, но на лице его была улыбка.

— Что случилось? — спросил Риггс.

Мюрто показал на кучу оплавившегося металла, которая пятнадцать минут назад была автомобилем, и сказал:

— Маккалистер не ушел.

Риггс озабоченно посмотрел на плечо друга:

— Тебе нужно в больницу.

— А, ерунда, — отмахнулся Роджер. — Что с Джошуа? Риггс мрачно отвернулся:

— Этот сукин сын ушел.

Мюрто недоуменно повернулся к Риггсу:

— Что значит — ушел?

Риггс зло швырнул на асфальт ненужный уже автомат и развел руками:

— Ну, уволь меня, Роджер.

Мюрто ошеломленно схватился за голову:

— О, черт!

— О чем ты? — спросил Риггс.

Мюрто, ничего не отвечая, пошел к ближайшей полицейской машине, которая стояла неподалеку.

— Ты куда, Роджер?

Мюрто обратился к стоявшему рядом с автомобилем детективу в штатском:

— Сержант, нам срочно нужна машина.

Детектив развел руками:

— Что ж…

Ритгс подошел следом.

— Куда ты, Родж?

Мюрто с горячностью сказал:

— Этот сукин сын знает, где я живу!

Риггс наконец сообразил:

— Черт побери! Ты прав. Давай я поведу машину. Риггс сел за руль. Автомобиль со включенной сиреной понесся по освещенным предрождественской иллюминацией улицам Лос-Анджелеса.

— Говорит центральная. Срочно — ближайшую патрульную машину к дому сержанта Роджера Мюрто…

Полицейская машина дежурила возле дома Мюрто. В автомобиле находились двое полисменов. Освещенный праздничными огнями дом выглядел опустевшим.

Невдалеке показалась приближающаяся к дому машина — красный «Ауди». Полицейские насторожились. Они вынули свои револьверы. Сидевший за рулем положил оружие на колени. Второй полицейский вышел из машины и встал у дверцы.

«Ауди» замедлил ход и притормозил возле патрульного автомобиля. Сидевший за рулем высокий блондин высунулся из окна, словно собираясь о чем-то спросить.

— Простите, сэр, — сказал полицейский за рулем, — я могу вам чем-то помочь?

— Нет, — сказал Джошуа, — спасибо.

Он выхватил пистолет и выстрелил в лоб полицейскому. Следующим же выстрелом Джошуа убил второго полисмена. Патрульная машина медленно покатилась по тротуару и сбила водяную колонку. Возле дома Мюрто поднялся в небо фонтан воды, заливавшей газон.

Автоматная очередь прошила входную дверь в доме Мюрто. Затем Джошуа ударом ноги вышиб ее и вломился в прихожую. В доме было пусто, однако и в гостиной, и на кухне работали телевизоры. Блестевшая огнями елка освещала полутемную гостиную. По телевизору показывали старый черно-белый фильм о каком-то полоумном ученом, который на утреннее приветствие своей служанки спрашивает:

— Какой сегодня день?

Джошуа резко повернулся к телевизору и выкрикнул бешеным голосом:

— Сегодня Рождество!

Он нажал на курок и продырявил телевизор, который с треском лопнул, рассыпая на пол яркие искры. Экран в гостиной погас, но телевизор на кухне продолжал работать. Джошуа, водя стволом винтовки по сторонам, подошел к елке, на которой висело какое-то послание. Он снял прикрепленный к ветке листок бумаги, на котором фломастером были выведены крупные буквы. Текст гласил: «Дорогие плохие дяди. А дома никого нет, только мы — полицейские. Просим прощения. Хорошие дяди».

Джошуа прочитал записку и отшвырнул ее в сторону.

— Сумасшедший сукин сын! — выругался он.

В этот момент в дом вломилась полицейская машина. Разнеся половину стены в гостиной, автомобиль наехал на рождественскую елку и заглох. Джошуа принялся поливать машину из автоматической винтовки. Он стрелял по мигающей и сигналящей машине до тех пор, пока в магазине не закончились патроны. Пули прошили насквозь двери автомобиля и вдребезги разнесли окна. Если кто-то и был в машине, уцелеть после этой мясорубки ему вряд ли удалось бы.

Джошуа осторожно подошел к машине и открыл пробитую пулями дверцу. В автомобиле никого не было. Приставленная одним концом к сиденью, а другим — к педали газа, полицейская резиновая дубинка выполняла роль водителя. Джошуа выругался, вынул дубинку и швырнул ее на пол.

В этот момент он услышал сзади призывный свист. Возле проломленной стены стоял, направив пистолет в голову Джошуа, Мартин Риггс. Он подошел чуть ближе и протянул руку к автоматической винтовке.

— Дай-ка сюда эту штуку, — сказал он с улыбкой.

Джошуа отдал винтовку, ненавидящим взглядом пронзив полицейского.

— Пошли, — Риггс показал пистолетом на улицу.

Джошуа подчинился. Мюрто, стоявший на улице, увидел, как Риггс выводит из его дома Джошуа с поднятыми вверх руками. Риггс вывел его на газон, залитый водой из бившего рядом с домом фонтана. Мюрто обыскал Джошуа со спины, затем повернул лицом к себе. Мартин не опускал пистолета, направив его в голову противнику. Джошуа смотрел на ненавистного полицейского испепеляющим взглядом.

Мюрто содрал пиджак с Джошуа и сказал:

— Что ты делал в моем доме? Искал своего приятеля — генерала? Так вот. Он только что поджарился в своей машине.

Риггс понял, чего хочет его враг.

— Что, парень, испытать меня хочешь? — произнес Мартин.

— Хочу, — глухо прорычал Джошуа.

— Ладно, — сказал Риггс и бросил свою «Беретту» Мюрто. — Мы немножко подеремся, Роджер.

Джошуа сломя голову бросился на Риггса. Мартин встретил его ударом в челюсть. Следующим ударом Риггс сбил противника с ног, но тот быстро вскочил, демонстрируя умение держать удары и отличную физическую подготовку.

Завывая сиреной, к дому Мюрто подъехала еще одна полицейская машина. Мюрто подбежал к ней и, не дожидаясь, пока блюстители порядка начнут разнимать дерущихся, закричал, размахивая двумя пистолетами:

— Все в порядке! Ситуация под контролем! Я беру на себя всю ответственность! Не подходите к ним!

Мартин ударил своего противника головой в переносицу. Тот отшатнулся, но не упал. Мартин попытался высоким ударом ногой в прыжке свалить Джошуа на землю, но тот выдержал удар и устоял на ногах.

К дому Мюрто подъехали еще две полицейские машины. Роджер снова крикнул:

— Я беру на себя всю ответственность! Пусть дерутся!

Выскочившие из машин полицейские плотным кольцом окружили газон, на котором Риггс дрался с Джошуа. Кто-то из полисменов набросил на стоявшего в одной залитой кровью майке Мюрто плащ.

Над домом завис полицейский вертолет, освещая место схватки широким лучом прожектора. Все происходящее напоминало поединок двух боксеров на ринге. Выхваченные плотным лучом прожектора из окружающей темноты фигуры Риггса и Джошуа были похожи на гладиаторов, которые сошлись в поединке не на жизнь, а на смерть.

— Этот негодяй только что убил двух наших людей! — крикнул Мюрто собравшимся вокруг полицейским.

Мартин ударом ноги в грудь отшвырнул Джошуа к стене дома. Противник схватил валявшуюся там железную трубу и бросился на Риггса. Мартин несколько раз увернулся от удара длинным оружием. Чтобы хоть как-то защититься, он сорвал с себя рубашку и пытался, словно гладиатор сетью, повалить или просто помешать врагу нанести удар.

Мюрто крикнул стоявшему рядом с ним полицейскому:

— Дай дубинку!

Полицейский вынул из-за пояса дубинку и передал ее Роджеру.

— Эй, Риггс! — крикнул Мюрто. — Держи!

Он бросил дубинку Мартину. Тот поймал ее на лету и успел парировать направленный в плечо удар трубой. Мартин почувствовал новое возбуждение и закричал:

— Ну давай покажи мне, на что ты способен!

Джошуа попытался снова нанести удар трубой, но

Мартин дубинкой выбил оружие из рук противника. Отшвырнув дубинку, Риггс вцепился в своего врага, но не рассчитал. Джошуа вывернулся и завалил Мартина лицом на мокрый газон. Он пытался выломать руки Риггсу, придавив его тяжестью своего тела.

Мюрто, обеспокоенный таким попоротом событий, закричал:

— Мартин, мне взять его? Позволь, я возьму его!

Риггсу удалось приподнять голову и, задыхаясь, он прохрипел:

— Нет!

— Пожалуйста, Мартин, — снова повторил Мюрто.

— Я сам!

Риггс собрал последние силы и сбросил с себя противника. Пока тот пытался вскочить, Мартин заплел ноги на шее Джошуа и стал проводить удушающий прием. Джошуа захрипел, беспомощно пытаясь разжать железный захват. Риггс намертво зажал шею врага между бедрами.

— Сломай ему шею, суке! — обрадованно закричал Мюрто.

Риггс из последних сил прохрипел:

— Он того не стоит.

Джошуа закатил глаза и отпустил руки. Схватка закончилась. Риггс оттолкнул обмякшее тело и обессиленно поднялся с мокрой травы. Мюрто подставил плечо другу и сказал восторженно аплодирующим полицейским:

— Уберите это дерьмо с моего газона!

Он накрыл Риггса плащом со своего плеча:

— Ну, как ты?

Риггс тяжело дышал, приходя в себя после изнурительного поединка. Полицейские подняли Джошуа с травы и потащили его к машине.

Внезапно Джошуа оттолкнул одного полицейского, а у второго выдернул из кобуры револьвер. Риггс и Мюрто обернулись. Мартин выхватил свой пистолет из руки Мюрто и выстрелил в Джошуа прежде, чем тот успел поднять руку с револьвером. Пуля попала прямо в сердце. Широко раскинув руки, Джошуа упал на землю с открытыми глазами. Облачко порохового дыма поднялось над головой Мартина Риггса.


Пасмурным зимним днем Риггс стоял на кладбище. Лил проливной дождь. Вокруг не было ни души. Мартин держал в руках небольшой букетик фиалок. На лице его еще были видны следы заживающих ссадин, забинтованная левая рука висела на перевязи. Риггс стоял перед могильным камнем. Его глаза были полны слез. Капли дождя стекали по лицу Мартина, но он не замечал непогоды.

— С Рождеством, Виктория-Линн… — не пряча слез, сказал он.

Мартин нагнулся и положил букет на мраморное надгробие со скромной надписью, обрамленной силуэтом большого сердца — «Виктория-Линн Риггс 1953–1984».


Во входную дверь дома Роджера Мюрто позвонили.

— Я открою, — крикнула Риэнн.

Она вышла в прихожую и распахнула дверь. На пороге стоял Мартин Риггс. На лице его почти не осталось следов недавних событий. Лишь перевязанная левая рука напоминала о том, что произошло.

Риэнн широко улыбнулась.

— Привет, — сказал Мартин.

— Привет, — Риэнн смущенно улыбнулась.

— Как ты поживаешь?

— Спасибо, уже все в порядке. А вы?

— Тоже хорошо, — улыбнулся Риггс.

Он полез в карман и достал маленькую перевязанную красной ленточкой железку.

— Пожалуйста, передай это папе, — сказал он, нерешительно протягивая железку Риэнн. — Это подарок для него. Скажи ему, что мне это больше не нужно.

Риэнн стала вертеть подарок в руках.

— Это пуля? — удивленно спросила она.

Риггс улыбнулся:

— Это пуля.

— По… — протянула девушка.

— Он поймет.

Риэнн открыла дверь шире, приглашая Мартина:

— Может быть, вы зайдете?

Риггс покачал головой:

— Нет, я поеду. Счастливого Рождества вам всем!

— Вам тоже.

— Пока.

— Пока.

Риэнн закрыла дверь, проводив взглядом удаляющуюся к маленькому грузовичку фигуру. Мартин уже собирался сесть в машину, когда дверь в доме открылась и оттуда выбежал Мюрто.

— Эй, Риггс! — закричал он.

Мартин обернулся. Мюрто подбежал к нему.

— После того, что мы пережили вместе, Мартин, ты оставляешь меня одного, — с укоризной сказал Роджер. — Ты думаешь, я буду в одиночестве есть самую невкусную рождественскую индейку в мире? Ты что, с ума сошел?

Риггс внимательно посмотрел в глаза Мюрто.

— Знаешь, Роджер, — сказал он серьезно. — Я хочу открыть тебе один маленький секрет.

— Какой?

— Я не сумасшедший.

Мюрто таким же серьезным тоном сказал:

— Я знаю.

Риггс снова улыбнулся:

— О’кей, тогда пошли есть индейку.

Роджер обнял напарника за плечо и, они направились к дому.

— Знаешь, по-моему, я нравлюсь твоей дочери, — сказал Риггс.

Мюрто остановился и замахал пальцем перед лицом напарника:

— Только попробуй дотронуться до нее! Я тебя убью!

Риггс засмеялся:

— Ладно. Позволь мне хотя бы пригласить с собой друга.

— Друга? Ну, хорошо.

Риггс обернулся к машине и свистнул:

— Сэм!

Из кабины грузовичка выскочил пес.

— Боюсь, что Бербанк будет не в восторге, — озабоченно сказал Роджер.

— Ставлю пятерку на свою собаку.

Мюрто открыл входную дверь, впуская в дом гостей. Разумеется, Сэм и Бербанк не понравились друг другу. Раздался грохот разбитой посуды, вопли детей, дикое мяуканье кота и лай собаки.

Мюрто вышел на крыльцо и простонал:

— Я слишком стар для всего этого…

Джеффри Боум, Шейн Блэк

СМЕРТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ II

В эти предвечерние часы улицы Лос-Анджелеса были полны автомобилей. Возвращавшиеся с работы горожане заполнили тротуары и ярко освещенные магазины были заполнены посетителями. Однако для некоторых категорий служащих работа была в самом разгаре. Это были сотрудники лос-анджелесского управления полиции, в котором никогда не бывало выходных или праздничных дней.

Полицейские офицеры Мартин Риггс и Роджер Мюрто именно в это время проводили операцию по задержанию группы торговцев наркотиками. Большую часть преступников удалось задержать. Однако один из участников преступной группы, который приехал на встречу в новеньком красном «БМВ», смог покинуть место встречи. Риггс и Мюрто бросились в погоню.

Они преследовали преступника на новом «линкольне»-универсале, который лишь на днях купила Триш Мюрто, жена Роджера. Новенькая, сверкавшая лаком машина с завыванием сирены неслась по переполненным транспортом улицам в центре Лос-Анджелеса.

Мартин от возбуждения топал ногами по полу и размахивал руками.

— Люблю я эту работу! — крикнул он с восторгом и толкнул сидевшего за рулем Мюрто в колено. — Ты быстрее не можешь?

Мюрто отмахнулся. Тогда Мартин поставил свою ногу на ногу Мюрто, давившую на газ.

— Ты что, обалдел! — воскликнул Роджер. — Это же новая машина моей жены!

Риггс расхохотался:

— Да мы уже едем со скоростью шестьдесят пять миль в час!

Мюрто на секунду перевел взгляд на спидометр и в ужасе завопил:

— Черт! Уже шестьдесят пять? Перестань, не дави на ногу!

Мартин убрал ногу. В этот момент стала работать полицейская рация:.

— Это центральная. Машина 12, где вы?

Риггс снял микрофон:

— Центральная, это машина двенадцать, Риггс и Мюрто. Преследуем красную машину «БМВ», номер 27X4. За рулем — блондин. Мы на Палм-Бич-авеню, едем к Вест-Парк.

— Это центральная. Вас поняли. Осторожнее! Вы едете на запад. Там идет преследование другой машины, синего «СААБа» с двумя пассажирами. Машина преследования — Эстабан, Кавано и Уайлер. Не столкнитесь с ними.

В суматохе погони Мюрто не расслышал, что сказала диспетчер. Риггс сказал:

— О кей.

Он повесил микрофон. Роджер, не отводя взгляда от дороги, спросил:

— Что она сказала?

Риггс совершенно серьезно сказал:

— Что нужно торопиться.

Мюрто не воспринял это как шутку и сильнее нажал на газ. Машина виляла среди автомобилей, протискиваясь в самые невероятные щели. Роджер вошел во вкус и, высовываясь из окна, орал на неповоротливых водителей:

— Эй, с дороги!

Красный «БМВ» вылетел на перекресток, едва не столкнувшись с синим «СААБом». Завизжали тормоза. Оба автомобиля занесло и развернуло. Поспешно вывернувшись, машины понеслись по Вест-Парк-лейн параллельно друг другу.

То же самое произошло с машиной Мюрто. Едва не столкнувшись с автомобилем Эстабана, Роджер быстро развернулся и рванул за преследуемыми. Мартин помахал ручкой партнерам и снял микрофон:

— Двадцать первая! Говорит двенадцатая. Мы преследуем красный «БМВ», ваш — синий «СЛАБ».

— Говорит двадцать первая. Вас поняли. Продолжаем преследование.

Машины понеслись по Вест-Парк-лейн.


Капитан Эдвард Мэрфи сидел за столом в своем кабинете и внимательно слушал переговоры на полицейской волне. Передатчик стоял у него на столе. Здесь же были еще двое полицейских офицеров из отдела по расследованию убийств, сержанты Рагуччи и Коллинз. Вернувшиеся с задания офицеры Мосс и Фризен вошли в распахнутую дверь кабинета Мэрфи, услышав переговоры по рации.

— Что там происходит? Преследование? — спросил Мосс.

Коллинз кивнул.

— Какие машины?

— Двенадцатая и двадцать первая, — сказал Рагуччи.

— А кто это? — поинтересовался Фризен.

— В двенадцатой — Риггс и Мюрто, в двадцать первой — Эстабан.

Коллинз полез в карман и достал банкноту.

— Ставлю двадцатку на Риггса и Мюрто, — сказал он.

Мосс достал бумажник, но прежде спросил:

— А кто за рулем?

Сидевший за столом Мэрфи повернулся и сказал:

— Мюрто. Это новая машина его жены.

Мосс поспешно сказал:

— Согласен. Двадцать долларов против.

Коллинз протестующе замахал руками.

— Я не знал, что это новая машина! — воскликнул он. Мэрфи оборвал споры, бросив подчиненным через плечо:

— Помолчите!


Несшиеся по Вест-Парк-лейн «БМВ» и «СААБ» сравнялись. Их пассажиры начали переговоры между собой по рации на той же волне, что и полицейские. Они говорили на непонятном языке с горловыми каркающими интонациями. Риггс и Мюрто недоуменно переглянулись.

— Иа каком языке они говорят? — спросил Мюрто. — Немецкий, что ли?

— Черт его разберет, — пожал плечами Риггс.

— Может, японский? — высказал очередное предположение Роджер.

Риггс рассмеялся:

— Я думаю, рация у них японская, а язык — другой.

В преследование включились несколько полицейских

машин, патрулировавших в этом районе. Сверкая мигалками и завывая сиренами, они неслись следом за машинами Мюрто и Эстабана.

Сидевший в синей машине рядом с водителем пассажир достал с заднего сиденья карабин, зарядил его и высунулся по пояс из окна. Он направил оружие на автомобиль преследователей. Мюрто вовремя успел заметить опасность.

— Ложись! — заорал он и пригнулся к самому рулевому колесу.

Риггс тоже нырнул вниз. Несколько зарядов пробили лобовое стекло машины Мюрто в тех местах, где только что были видны головы полицейских. Воспользовавшись возникшим замешательством, преследуемые смогли оторваться от погони и уйти вперед. В машине Мюрто снова заработала рация.

— Осторожнее! — сказал диспетчер. — На Вест-Парк-лейн идет перестрелка.

Риггс выбрался из-под приборной панели и схватил микрофон.

— Спасибо! — издевательски произнес он. — А мы и не знали.

Он повесил микрофон и стал выбивать пробитое в нескольких местах и потрескавшееся стекло. Наконец ему удалось высадить лобовое стекло. Мюрто с болью смотрел на то, как оно упало под колеса, затем снял микрофон и возмущенно крикнул:

— Эти сукины дети выбили лобовое стекло в новой машине моей жены!

Машины приближались к широкому перекрестку. Водитель синего «СААБа» понесся на красный свет и едва не врезался и патрульную полицейскую машину, выезжавшую на перекресток наперерез преследуемым. Водитель полицейской машины резко вывернул руль, не справился с управлением и врезался в проезжавшую с другой стороны машину с семейным фургоном сзади.

Полицейская машина взорвалась и ярким факелом запылала посреди перекрестка. Красный «БМВ» объехал горящий автомобиль и понесся вслед за «СААБом». Мюрто притормозил и высунулся из окна:

— О, черт!

Риггс снял микрофон:

— Двадцать первая, не останавливайтесь!

Эдди Эстабан возбужденно ответил:

— Сейчас точно жареным запахнет!

Риггс, закрываясь рукой от пламени горящей, как факел, машины, сказал:

— Сукины дети! Давай быстрее, Родж!

«БМВ», чтобы не терять времени в возникшей впереди пробке, вывернул на тротуар. Чтобы не потерять преступника, Мюрто был вынужден сделать то же самое. Отчаянно сигналя, «линкольн» понесся по тротуару, на котором, по счастью, было не слишком много прохожих. Те же, что спокойно шли по улице, испуганно жались к стенам домов, уворачиваясь от летевших навстречу машин.

— Осторожнее! — кричал Риггс.

Машина Мюрто, объехав пробку, выскочила вслед за «БМВ» на проезжую часть и столкнулась с автомобилем, не вовремя оказавшимся на пути. «Линкольн» ударился бампером. Посыпались стекла фар, и машина остановилась, завизжав тормозами. Ехавший за машиной Мюрто полицейский патрульный автомобиль стукнул «линкольн» в багажник.

— О, черт! — заорал Мюрто.

Стараясь не терять ни секунды, пока красный «БМВ» вилял среди машин впереди, Мартин полез наружу через отсутствующее лобовое стекло. Доставая пистолет, он крикнул:

— Родж, выбирайся побыстрее!

Риггс выскочил наружу и бросился бежать по крышам сгрудившихся на дороге автомобилей, не обращая внимания на возмущенные вопли водителей. Мюрто, отчаянно жестикулируя, закричал полицейскому сзади:

— Подай назад, мать твою!

Патрульная машина отъехала назад, освобождая немного места для Мюрто. Роджер также подал назад. При этом у него отвалилась правая фара, которая повисла на тонком проводке, и рухнул на землю искалеченный бампер. Мюрто в сердцах хлопнул руками по рулевому колесу:

— Твою мать!

Тем временем Риггс, сократив путь, по крышам автомобилей почти догнал красный «БМВ», который сворачивал на соседнем перекрестке. Мартин с пистолетом в руках успел прыгнуть на капот преследуемой машины. Он уцепился одной рукой за боковое зеркало и закричал:

— Предъявите ваше водительское удостоверение! Вы имеете право хранить молчание!

Блондин в машине резко рванул руль в сторону и «БМВ» развернулся на месте. Мартин не удержался и скатился на землю. Пока он вскакивал, пытаясь прицелиться, блондин высунул из окна короткоствольный автомат и выпустил в Риггса короткую очередь. Мартину снова пришлось падать, чтобы укрыться за притормозившей на перекрестке машиной. «БМВ» рванул вверх по холму, разделившись с синим «СААБом», который поехал прямо по улице.

Мюрто кое-как протиснулся на своем покалеченном «линкольне» между скопившимися машинами и услышал голос Эстабана:

— Родж! Мы будем продолжать преследование синей машины. Красная едет вверх по холму. Риггс бежит за ней.

Мюрто свернул на перекрестке и увидел, как за почти скрывшейся впереди машиной бежит, держа в руке пистолет, Мартин Риггс. Мюрто нагнал его и притормозил, сопровождая напарника.

— Эй, Риггс, садись сюда, быстро! — крикнул он.

Риггс повернул голову, не останавливаясь, и на бегу произнес:

— Только если я сяду за руль.

Мюрто нервно взмахнул рукой:

— Садись с другой стороны!

Риггс стал на бегу открывать дверь, за которой сидел Мюрто.

— Подвинься! — закричал он. — Или ты хочешь, чтобы я разозлился?

Мюрто понял, что ничего не получится, и сдвинулся в сторону, освобождая место за рулем для напарника. Мартин сел за руль и спрятал пистолет.

— Родж, — запыхавшись, сказал он, — ты что-нибудь узнал о них?

— Пока ничего, — ответил Мюрто.

Он взял микрофон и, прежде чем сказать что-нибудь по рации, ревниво произнес:

— Смотри не поцарапай машину.

Роджер так и не успел поговорить с центральной. Его «линкольн» выскочил на мост, огражденный с обеих сторон высокими стальными бордюрами. Насколько было видно глазу, впереди нигде протиснуться было невозможно. Тогда Риггс решил обогнать передние машины, прорвавшись между крайним левым рядом и бордюром. Мюрто обеспокоенно бросил микрофон и закричал:

— Мы здесь не проедем!

Риггс уверенно сказал, направляя машину в узкую щель между другим автомобилем и бордюром:

— Проедем!

— Не проедем! — нервно воскликнул Мюрто. — Здесь места нет!

Риггс упорствовал:

— Есть место!

Автомобиль втиснулся в щель. Посыпались искры.

— Не проедем, говорю! — едва не плача, воскликнул Роджер. — Черт возьми, новая же машина!

Риггс упрямо давил на педаль газа, протискиваясь у самого бордюра. За ним тянулся длинный яркий шлейф из искр.

— Не мешай! — бросил он страдающему Мюрто.

Роджер, чувствуя непоколебимую уверенность Риггса в своей правоте, бросил свое безнадежное дело и, высунувшись из окна, заорал на водителя ехавшей рядом машины:

— Подвинься, ублюдок!

Это подействовало. Риггсу уступили, и он выехал на свободное место,

Мюрто облегченно вздохнул.

— Роджер, ты был прав, — рассмеялся Риггс. — Там действительно было мало места.

Мюрто смерил его взглядом, полным обиды.

Синий «СААБ» выскочил на широкий мост. Навстречу ему неслись, завывая, две полицейские машины. Водитель затормозил. Автомобиль занесло и развернуло. Оттуда выскочили два пассажира с автоматами в руках. Преследовавшие их полицейские машины остановились. Эстабан и его напарники выхватили пистолеты и выбежали на дорогу, укрываясь за машинами. Преступники стали отстреливаться, поливая все вокруг автоматным огнем.

Внезапно из-под моста вылетел небольшой вертолет. Он завис над мостом и медленно опустился над синей машиной. Продолжая отстреливаться, преступники взобрались на крышу автомобиля. Один из них забрался в кабину вертолета сразу, другой прикрывал его отход, пока в магазине автомата не закончились патроны. Затем он также перебрался в вертолет.

Пока полицейские раздумывали над тем, как им поступить, вертолет взмыл над мостом и, стремительно набирая высоту, покинул место перестрелки.

Риггс и Мюрто продолжали преследовать красный «БМВ». Блондин за рулем свернул на узкую улицу. Полицейские последовали за ним.

Внезапно из небольшого переулка на улицу прямо перед «БМВ» выскочил патрульный автомобиль. Блондин успел объехать его, однако Риггсу машина перегородила дорогу. Мартин нажал на тормоза, остановившись перед патрульной машиной. Он высунулся из окна и бешено заорал:

— Убери машину, идиот чертов!

Полицейский за рулем стал неумело отъезжать назад. Риггс в сердцах ударил кулаком по приборной доске:

— Ушел!

Однако он ошибся. «БМВ» проскочил патрульную машину, по не успел среагировать на появление другого автомобиля. Он задел машину левым крылом и на полной скорости перевернулся.

— Не ушел! — радостно воскликнул Мюрто.

Красная машина проехала на крыше несколько метров и врезалась в витрину маленького магазинчика. Разбитые витринные стекла посыпались на тротуар.

Наконец «линкольну» освободили дорогу и автомобиль подъехал к разбитой витрине. Риггс затормозил, достал из-за пояса пистолет и открыл дверцу.

— По счету три, — сказал он Мюрто, нагнувшись.

Мюрто поспешно стал доставать свой револьвер. Риггс

начал отсчет:

— Раз, два, три!

Он выскочил из машины и бросился к перевернутому «БМВ». Мюрто замешкался.

— О, дьявол! — воскликнул Роджер, провожая взглядом партнера.

Риггс подбежал к лежавшей с раскрытыми дверцами машине, вспрыгнул на днище и сунул пистолет внутрь.

— Вы имеете право не отвечать на вопросы!.. — закричал он и посмотрел внутрь, где было пусто. — Где он?

Мюрто подбежал к «БМВ» и сунул голову внутрь.

— Куда он делся, черт побери? — орал Риггс. — Ты где был?

Мюрто развел руками:

— Что значит — где я был?

— Он сбежал! — не унимался Риггс.

— А я тут при чем?

— Ты должен был выскочить по счету три! — взбешенно кричал Мартин, размахивая пистолетом.

Мюрто обескураженно произнес:

— Я… я думал, что ты скажешь — раз, два, три, пошел.

— Какой еще «пошел»? По счету три — значит раз, два, три, и все! И никаких «пошел»!

Риггс спрыгнул с перевернутой машины и в ярости стукнул ногой по дверце. К разбитому магазину подъехали другие полицейские машины и вышедшие оттуда полицейские с недоумением взирали на спор Риггса и Мюрто. Мартин вышел из витрины и закричал на них:

— Что вы здесь стоите? Ты — туда, ты — на задний двор!

Мюрто, чтобы скрыть свои чувства, тоже стал давать указания:

— Давайте за работу! Нечего тут стоять!

Риггс возбужденно расхаживал около «БМВ»:

— Дьявол! Что же делать?

Внезапно его взгляд упал на закрытый багажник машины. Мюрто без слов понял напарника. Он вытащил револьвер и направил на багажник. Риггс сделал то же самое.

— Он спрятался в багажнике! — крикнул Риггс.

— Давай!

Риггс ударил ногой по багажнику. Крышка открылась и на землю ручьем потекли тускло сверкающие золотые монеты с отчеканенным на них мужским профилем. Риггс убрал пистолет в сторону и в изумлении воскликнул:

— Срань господня! Какие деньги!

Мюрто нагнулся и поднял одну монету:

— Ты посмотри! Это же золото! Золото!

Мартин повертел монету в руке:

— Это крюгерранды — золотые монеты Южной Африки. Видишь надпись?

Мюрто с недоумением посмотрел на деньги:

— Их же вроде нельзя ввозить в нашу страну.

Риггс кивнул головой, глядя на все еще льющийся поток золота:

— Да, наверное, ты прав.

Мюрто шагал по коридору рядом с шефом отдела по расследованию убийств. Вид у капитана Мэрфи такой, что Мюрто старался не смотреть в глаза начальнику.

— Мюрто, вы разнесли там половину города, — отчитывал он подчиненного.

Роджер попытался пошутить:

— А вы заплатите теми золотыми монетами, которые мы конфисковали, крюгеррандами.

Мэрфи не воспринял шутку. Он хмуро посмотрел на Мюрто.

— Мне нужны не ваши шутки, а аресты! — сказал Мэрфи. — Где они?

Роджер развел руками.

— Понимаете, капитан, у нас не получилось… — протянул он.

Мэрфи возмутился:

— Что значит — не получилось? Роджер, ты говорил, что, обычная полицейская операция, а что в результате? Вертолет, стрельба из автоматов, сгоревшая машина, крюгерранды…

Они подошли к дверям отдела. Мюрто попытался оправдываться:

— Капитан, ведь мы не только неприятности принесли, но и доход немалый…

— О, черт! — воскликнул Мэрфи.

Мюрто повернул голову и увидел посреди комнаты одетого в смирительную рубашку Риггса, вокруг которого собрались едва ли не все сотрудники отдела.

— Ладно, — сказал Мэрфи, покачав головой, — потом договорим. Сейчас меня вызывают к начальству.

Он повернулся и ушел, оставив Мюрто одного.

— Капитан…

Мэрфи махнул рукой. Мюрто пришлось отправиться на свое рабочее место. Он вошел в комнату, где Риггс пытался освободиться от смирительной рубашки, извиваясь всем телом. Сержант Тим Кавано скептически произнес:

— Когда-то раньше я дежурил в психушке. Там этим буйных пациентов связывали. Ты не сможешь выбраться.

Джозеф Рагуччи добавил:

— Это точно.

Сержант Мейган Шапиро посмотрела на часы и сказала:

— Осталась минута пятнадцать секунд.

Она помахала перед носом пыхтевшего от натуги Риггса долларовой банкнотой и все вокруг рассмеялись. Мартин на секунду застыл, повел носом перед деньгами и снова принялся извиваться. Мюрто прошел в комнату и недовольно сказал:

— Эй, что здесь происходит? Что за детский сад? Решили поиграть, что ли? Не забывайте, что вы в полицейском участке. Давайте за работу.

Эдди Эстабан повернулся к Мюрто и с насмешкой сказал:

— Этот Гудини-младший говорит, что за пять минут сможет выбраться из смирительной рубашки.

Шапиро с довольным видом произнесла:

— Еще минута, и ему придется расплачиваться с нами всеми.

Мюрто укоризненно покачал головой, снял пиджак и повесил его на стуле возле своего стола. Он уселся на свое место и стал рыться в лежавших перед ним бумагах.

— У него уже меньше минуты осталось, — засмеялся Том Уайлер, высокий чернокожий парень.

Риггс с натугой произнес, продолжая свои попытки повторить достижение великого фокусника:

— Больше не пытайтесь спорить со мной, ребята.

Полицейские насмешливо замахали руками. Мюрто на секунду отвлекся от дел и посмотрел на Риггса. В предвкушении его победы он хитро улыбнулся.

Мартин внезапно резко изогнулся и дернул правым плечом. В комнате раздался душераздирающий хруст выламываемого сустава. Полицейские завыли от ужаса и отвращения. Лицо Риггса исказила гримаса боли, но спустя секунду она уступила место победному наслаждению. Мартин изогнулся, достал здоровую руку из-под смирительной рубашки и стал стягивать ее с себя. Мюрто восхищенно посмотрел на напарника и сказал:

— Ну что, сосунки, проиграли? Выкладывайте деньги на стол и за работу. Вот болваны!

Полицейские пока не спешили расставаться со своими деньгами. Уайлер недоуменно произнес:

— Черт побери! Как тебе это удалось?

Полицейские воззрились на освобождающегося от

смирительной рубашки Риггса. Он стащил ее через голову и, тяжело дыша, стоял посреди комнаты с неестественно вывернутым плечом. Мартин, сдерживаясь, чтобы не застонать от боли, сказал:

— Когда-то я выбил плечо из суставной сумки и теперь могу сделать это, когда захочу.

— Это же больно, наверное, — сказала Шапиро.

Риггс направился к стоявшему в углу комнаты большому металлическому ящику для хранения оружия.

— Да, больно, — сказал он. — Но будет еще больнее, когда я стану вправлять его обратно.

Мартин остановился перед ящиком, не решаясь приступить к болезненной операции. Несколько мгновений он собирал в кулак волю, а затем резко ударил выбитым плечом об железную дверцу. Полицейские снова услышали тот же звук хрустящих костей. На этот раз Риггс не смог сдержаться и заорал от боли на весь участок. Собравшиеся вокруг коллеги Риггса отвели глаза и поморщились.

Когда Мартин пришел в себя, он увидел стоявшую перед ним миссис Джонсон, штатного психолога. Она скептически смотрела на Риггса, который стал смеяться сквозь еще не прошедшую боль.

— Да он псих! — резюмировали полицейские. — Сумасшедший!

Риггс повернулся к Джонсон и поприветствовал ее:

— А, миссис Зигмунд Фрейд!

Она широко улыбнулась и сделала руками приглашающий жест:

— Моя дверь всегда открыта для вас, сержант!

Риггс двусмысленно подмигнул психологу и произнес:

— Я думаю, наши отношения должны оставаться чисто профессиональными. Или вы не согласны, доктор?

Он ласково похлопал ее по плечу. Джонсон перевела разговор в более серьезное русло:

— Зачем вы так с собой поступаете, Риггс?

Держась за плечо, Мартин повернулся и кивнул головой на полицейских:

— А с кем я еще могу так поступать? Они же мне не позволят! К тому же мне нужны деньги.

Он подошел к столу, за которым улыбающийся Мюрто перебирал документы. Мартин сел за стол и, потирая плечо, сказал:

— Эй, деньги давайте! Раскошеливайтесь, да побыстрее!

Полицейские стали неохотно подходить к столу и совать в руки Риггсу мятые бумажки. Некоторые клали деньги на стол. Риггс собрал все банкноты и обнаружил на столе среди денег золотую монету. Он удивленно посмотрел на крюгерранд и стал перекатывать его между пальцами. Роджер увидел монету и выхватил ее из рук Риггса.

— Эй, эй, откуда это? — закричал он на весь отдел, поднимая монету над головой. — Ребята, вы что, украли это? Черт побери, это же крюгерранд!

Полицейские подняли головы от столов, но никто из них не взял на себя ответственность за столь вопиющее нарушение законности. Риггс весело рассмеялся. Мюрто оскорбленно посмотрел вокруг и положил монету в ящик стола, так и не дождавшись ответа.

— Отдай мне, — сказал Риггс. — Это моя монета.

— Не твоя, — буркнул Роджер.

— Моя, — настаивал Мартин. — Я ее честно выиграл в споре.

Мюрто достал из того же ящика наручники и помахал ими перед лицом напарника:

— Хочешь, чтобы я арестовал тебя?

Риггс безнадежно махнул рукой и встал со стола:

— Я пойду что-нибудь перекушу. Роджер, ты не хочешь сходить со мной?

Мюрто отрицательно мотнул головой:

— Нет, я готовлюсь к торжественному домашнему ужину.

— А что, есть повод?

Мюрто неохотно сказал:

— Да, Риэнн снялась в рекламном ролике. Сегодня будут по телевидению показывать.

Риггс снова присел на край стола Мюрто.

— Что, впервые? — заинтересованно спросил он.

Мюрто умоляюще произнес:

— Не так громко.

— А чего ты стесняешься? Ты же, наоборот, гордиться должен.

Мюрто неопределенно развел руками:

— Я же не видел. Вдруг у нее ничего не получилось?

— Да ладно, — махнул рукой Риггс. — Все будет отлично.

Он встал со стола и обратился к коллегам:

— Послушайте, все! Сегодня вечером в…

Мюрто зашикал на партнера, пытаясь воспрепятствовать огласке столь важной тайны.

— Во сколько, Родж? — не обращая внимания на эти попытки, спросил Риггс.

Мюрто скривился в недовольной гримасе:

— Кончай, Мартин.

— Ну, во сколько? — настаивал Риггс.

Мюрто сдался.

— В восемь, — пробурчал он.

— Сегодня вечером в восемь часов… — начал Риггс. — По какому каналу?

— По восьмому, — хмуро сказал Мюрто.

— По восьмому каналу прекрасная дочь нашего сержанта Мюрто, которую зовут Риэнн, — он снял со стола Роджера фотографию Риэнн и показал ее всем присутствующим, — в первый раз выступит по телевидению в рекламном ролике!

Полицейские стали восторженно аплодировать.

— Это будет ее телевизионный и актерский дебют! — завершил свое объявление Риггс.

Он вернул портрет Риэнн Роджеру. Тот внимательно посмотрел на изображение дочери и, тяжело вздохнув, сказал:

— Смотри, милая, чтобы у тебя сегодня не было никаких проколов.

Он сунул портрет в тот же ящик стола, где уже лежали золотая монета и наручники.


Вечером, после работы, разбитый и поцарапанный «линкольн» Мюрто и грузовичок Риггса подъехали к дому Роджера. Во дворе стоял еще один автомобиль. Вторую половину двора занимало двухэтажное деревянное строение, затянутое сверху донизу полиэтиленовой пленкой. На первом этаже строения под пленкой был виден стоявший на тележке катер для рыбной ловли.

Машины остановились. Из пострадавшего на службе «линкольна» вышел Роджер Мюрто и хмуро посмотрел на автомобиль. Гулявший во дворе Ник, который за прошедшие пару лет превратился в тощего длинноногого подростка, подошел к машине и возмущенно сказал:

— Папа, что случилось? Это же была совершенно новая машина! Я представляю, как мать разорется!

Мюрто недовольно воскликнул:

— Отойди отсюда! Ты ничего не видел. Матери не болтай.

Ник развел руками:

— Но… я…

— Ты ничего не видел, — настойчиво повторил Мюрто.

Он достал из кармана бумажник и, покопавшись в нем, достал десятидолларовую бумажку.

— На, держи, — протянул он Нику деньги. — И помалкивай. Нечего тут болтаться. Иди домой, делай уроки.

Ник направился к дому. Роджер подождал, пока Риггс выйдет из машины, и устало пошел вместе с напарником по дорожке. Проходя мимо мусорного бака, он увидел лежавший сверху журнал по рыбной ловле.

— Эй, Ник! — закричал Роджер, вынимая журнал и отряхивая его от мусора. — Кто выбросил сюда этот журнал? Я еще не успел прочитать его!

Ник обернулся и развел руками:

— А мы его не выписывали.

— Это я его выписал, — оскорбленно сказал Мюрто, вытирая рукавом глянцевую обложку. — Ник, кто поставил здесь машину? Почему я не могу проехать в собственный двор?

— Это столяр, который работает в твоей мастерской.

Ник исчез в доме. Риггс и Мюрто подошли к недостроенному сооружению во дворе. Риггс достал из кармана сигарету и сунул ее в рот, не закуривая.

— Хороший у тебя здесь батискаф, — сдержанно заметил он.

Роджер, все еще переживавший по поводу журнала, был готов обидеться снова.

— По-твоему, это похоже на батискаф? — спросил он с недоумением. — Посмотри. Вот здесь, внизу, будет гараж на две машины, а там, наверху — моя мастерская.

Риггс иронично сказал:

— Да, мастерская — это прекрасно.

Мюрто стал развивать эту тему:

— Еще бы! Я уйду на пенсию и буду заниматься здесь… э-э…

Риггс не стал дожидаться, пока Роджер вспомнит, чем он собирается заниматься в своей мастерской, и спросил с удивлением:

— Ты серьезно про пенсию?

Мюрто неопределенно сказал:

— Ну, во всяком случае, уже пора подумать об этом. Я ведь не такой уж молодой…

Они поднялись по деревянной лестнице на второй этаж строения, где толстяк небольшого роста в измазанных древесной смолой джинсах возился с досками для пола. В стороне лежал небольшой инструмент, напоминающий по форме автомат типа «Узи». Толстяк настилал доски на пол.

— А чем ты собираешься здесь заниматься? — спросил Мартин.

Мюрто пожал плечами:

— Пока не знаю…

В этот момент столяр взял в руки инструмент и приставил его к доске. Раздался звук выстрела. Мюрто и Риггс мгновенно упали на пол и, выхватив пистолеты, направили их на столяра. Он выронил инструмент и испуганно завопил:

— Эй, эй, ребята, что с вами? Господи! Да вы рехнулись!

— О, черт… — простонал Риггс.

Он поднялся с пола и сунул пистолет за пояс.

— Прошу прощения, — сказал Мартин. — Это рефлекс.

Мюрто также поднялся и отряхивал пиджак от стружек.

— Прошу прощения… — пробормотал толстяк. — Да я чуть в штаны из-за вас не наложил.

Роджер подошел к столяру и спросил, показывая на инструмент:

— А что, молотков у вас больше нет?

— А что такое молоток? — ответил столяр вопросом на вопрос.

Мюрто протянул руку к инструменту, который столяр отряхивал от пыли:

— Дай-ка посмотреть.

Столяр ревниво убрал инструмент:

— Осторожнее. Еще нажмешь на курок — голову продырявит гвоздем.

— Не бойся.

Риггс тоже подошел к столяру:

— А что это такое?

Толстяк, не выпуская инструмента из рук, объяснил:

— Это такой специальный автоматический молоток. Работает на аккумуляторной батарее. В любую доску можно гвоздь загнать.

Мюрто и Риггс с удивлением посмотрели на молоток.

— Ладно, посмотрели, хватит, — проворчал столяр.

Мюрто, озабоченно вытирая лоб, недовольно буркнул:

— Черт побери, даже в собственном доме не чувствуешь себя в безопасности.

— Идите отсюда, — прогнал их столяр. — Вы мне работать мешаете.

Мюрто пригрозил:

— Ладно, вот поймаю как-нибудь тебя на дороге и оштрафую.

Столяр скептически хмыкнул:

— А что, разве ты имеешь право?

Роджер не нашелся, что ответить, и только молча замахнулся на столяра помятым журналом-. Столяр снова приставил молоток к доске. Мюрто и Риггс спускались по лестнице под аккомпанемент загоняемых в доски с грохотом, словно при перестрелке, гвоздей.


В гостиной дома Мюрто перед телевизором собралась почти вся семья и Мартин Риггс. Ник и Мартин сидели на диване, положив ноги на журнальный столик. Роджер озабоченно возился с телевизором, поочередно нажимая кнопки на пульте управления, который он держал в руке, и на самом телевизоре.

Кэрри Мюрто спустилась по лестнице из своей комнаты на втором этаже и спросила:

— Ну что, скоро?

Триш вышла из кухни и сказала:

— Можешь садиться.

— А видеомагнитофон зачем включили?

— Чтобы записать и потом все время смотреть, — пояснила Триш.

Кэрри стала перелезать через перила лестницы.

— Кэрри, по ступенькам! — грозно напомнила Триш, подходя к дивану. — А ты, Ник, сними ноги со стола. Мартин, это относится и к тебе тоже.

Ник и Мартин сняли ноги со стола. В гостиную вошла Риэнн в сопровождении темнокожего молодого человека. Сидевший перед экраном Роджер недовольно пробурчал:

— Цвет плохой.

— Цвет хороший, — сказала Кэрри, усаживаясь в кресле.

— Я хочу, чтобы она была покрасивее, — сказал Роджер.

— Тогда выключь телевизор, — улыбаясь, посоветовал Ник.

Мюрто, не реагируя на шутку, раздраженно произнес:

— Речь, между прочим, идет о твоей сестре.

Ник показал язык Риэнн, которая ответила ему тем же. Риггс успокоил Роджера:

— Да все прекрасно.

— Да? — с сомнением спросил Мюрто.

— Да.

Мюрто обернулся и, увидев молодого человека, который присел позади дивана за спиной Риэнн, спросил:

— А ты кто такой? Я тебя знаю?

Молодой человек вскочил из-за дивана и с готовностью протянул руку Роджеру.

— Да, сэр, — сказал он с улыбкой. — Мы разговаривали с вами неделю назад. Помните?

— О чем? — не спеша фамильярничать, спросил Роджер.

— О вашей мастерской, сэр.

Риэнн пояснила:

— Папа, это же Джордж.

Джордж стал тянуть руку к Роджеру. Мюрто недовольно поморщился.

— Я что, сказал, что ты мне нравишься, Джордж? — скептически произнес он.

— Да, сэр, вы так сказали, — не моргнув глазом, сказал молодой человек.

Мюрто приказным тоном произнес:

— Тогда садись и сиди тихо.

Так и не дождавшись рукопожатия от отца Риэнн, Джордж снова сел за спинкой дивана. Мюрто остался сидеть на стуле возле телевизора. Он потянулся к тарелке, стоявшей на корпусе телевизора, и взял оттуда бутерброд. Он откусил большой кусок и стал жевать его, когда Риэнн спросила:

— Папа, что ты ешь?

— Бутерброд с тунцом, — сквозь набитый рот пробормотал Роджер.

— С тунцом?! — в один голос воскликнули Риэнн и Триш.

Мюрто едва не подавился бутербродом. С сомнением посмотрев на закуску, он проглотил кусок.

— Папа, нельзя есть тунца! — сказала Риэнн.

— Почему? — недоуменно спросил Роджер, не решаясь снова откусить кусок бутерброда.

— У нас бойкот, папа.

— Какой бойкот?

Риэнн принялась объяснять:

— Тунцы нападают на дельфинов, и после этого дельфины погибают.

— Лучше ешь бутерброды с ветчиной, — добавил Ник.

— Да-да, с ветчиной, Родж, — с улыбкой сказал Риггс. — Кому нужны эти поросята?

От смеха Риэнн всплеснула руками, задев ладонью за подбородок Мартина.

— Ой, простите! — воскликнула она.

Все громко расхохотались. Наконец шедший по восьмому каналу фильм ужасов под названием «Байки из склепа» закончился и на экране возникло улыбающееся лицо Риэнн.

— Смотрите, смотрите! — закричала она. — Уже началось!

— Наша дочь! — радостно воскликнул Роджер и положил назад на тарелку недоеденный бутерброд с мясом врага дельфинов.

Он с хватил пульт видеомагнитофона и нажал кнопку записи. Привлеченный шумом, в дом вошел столяр с банкой пива в руке. Он стал позади дивана и воззрился на экран.

— Смотрите, какая она красивая! — восторженно сказал Мюрто.

Риэнн в купальном костюме бежала по пляжу. К ней присоединился лежавший на песке молодой человек. Взявшись за руки, они побежали к воде. Пара обнялась, стоя у самой кромки воды. Губы юноши и девушки слились в поцелуе. Голос диктора за кадром произнес:

— Когда придет время и настанет тот самый момент, не забудьте — презервативы «Рамзее»!

Юноша и девушка на секунду повернулись к зрителям и дружно сказали:

— Мы не забываем!

— Да, презервативы «Рамзее»! — торжественно продолжил диктор. — Обеспечивают полную защиту от неприятностей!

Улыбка мгновенно сползла с лица Роджера Мюрто. Когда на экране появилось изображение упаковки презервативов, Роджер поднял руку и закрыл ладонью глаза сидевшей в кресле рядом с отцом Кэрри. Она вытянула шею и с любопытством смотрела на экран до тех пор, пока реклама не закончилась победно торжествующим кличем диктора:

— Презервативы «Рамзес»!

Мюрто наклонился к телевизору и выключил его. В доме воцарилась напряженная тишина. Риэнн по инерции продолжала улыбаться, но остальные уже почувствовали настроение главы семейства. Роджер, сидевший перед телеэкраном, не оборачиваясь, упавшим голосом сказал:

— Триш, уведи детей.

Кэрри с улыбкой закричала:

— Папа, нам про это в школе рассказывают!

Роджер едва не задохнулся от возмущения.

— Что? Где? В школе? Что рассказывают? — не находя нужных слов, воскликнул он. — Триш!

— Ну, папа! — умоляюще произнесла Кэрри.

Однако Триш уже поднялась с дивана и, обращаясь к

Нику и Кэрри, повелевающе сказала:

— Дети, наверх!

Прыская от смеха, Ник и Кэрри направились вверх по лестнице. Молчание нарушила Риэнн. Как ни в чем не бывало, она обратилась к Джорджу:

— По-моему, я какая-то толстая на экране. Нет?

Юноша улыбнулся:

— Ты мне нравишься, Риэнн.

Сумрачно сидевший Роджер произнес:

— Джордж!

— Что, сэр?

— Домой!

— Но, сэр…

— Джордж! — угрожающе повторил Мюрто. — У меня есть пистолет.

Джордж встал из-за дивана:

— Понял, сэр.

Он направился к двери. Риггс пожал плечами и обратился к Роджеру:

— Да что с тобой, Родж? Красивая же!

В разговор включился стоявший за диваном с банкой пина толстяк-столяр.

— Да, и мне тоже понравилось, — одобрительно сказал он. — Такая девка красивая, что сразу в аптеку бежать хочется.

Мюрто медленно повернулся и посмотрел на столяра таким уничтожающим взглядом, что толстяк понял все без слов. Он замялся, опустил голову и боком вышел на улицу мимо стоявшего в двери Джорджа. Риггс громко рассмеялся.

— Риэнн! — обратился он к девушке. — По-моему, здорово!

— Да?

— Правда, правда, — уверил ее Мартин. — Ты выглядела потрясающе!

— Тебе правда понравилось?

— Да.

Риггс подошел вместе с Риэнн к Джорджу, который переминался с ноги на ногу возле двери.

— Какое у нее будущее! Правда, Джордж? — обратился он к юноше.

Тот смущенно опустил глаза.

— Джордж уходит, — рассмеялась Риэнн. — Он боится папы.

Юноша кивнул.

— У мистера Мюрто есть пистолет, — сказал он.

Мартин засмеялся и хлопнул Джорджа по плечу:

— А ты не обращай внимания. Это револьвер устаревшей системы. К тому же он не умеет стрелять из него. Ладно, побудь здесь.

Джордж рассмеялся:

— Это смешно. Нет, я пойду домой. До свидания.

Я провожу тебя, — сказала Риэнн. — Хочешь пива?

— Да

— Я угощаю.

Закрывая дверь за Риэнн и Джорджем, Мартин протестующе замахал рукой:

— Нет-нет, это он должен угощать тебя пивом. И учти, Джордж — она еще несовершеннолетняя. Пока.

Он закрыл дверь и вернулся в гостиную. Роджер, засунув руки в карманы брюк, нервно мерял комнату шагами. Он на секунду повернулся к Риггсу и сокрушенно произнес:

— Вот увидишь, что завтра будет в участке! Ты же знаешь полицейских. Презервативы будут преследовать меня везде — в письмах, на столе, в кофе. Все будет усыпано презервативами! Ты мог сегодня промолчать? Так нет же, надо было всем раззвонить!

Не дожидаясь никакого ответа, он направился к выходу из комнаты. Риггс попытался успокоить напарника:

— Не бойся, Роджер, рано или поздно презервативы у них закончатся.

Смерив Мартина оскорбленным взглядом, Роджер вышел из гостиной. Когда он ушел, Мартин рассмеялся.


Первый секретарь генерального консульства Южно-Африканской республики в Лос-Анджелесе поздно вечером еще сидел в своем просторном рабочем кабинете. Арджен Радд ужинал на работе, чего с ним обычно не бывало. Но сложившаяся ситуация была экстраординарной. Радд был уже далеко не молодым, грузным человеком с морщинистым, покрытым сетью красных склеротических прожилок лицом. Он сидел за столом и без аппетита жевал салат из креветок. Иногда Радд поднимал голову и смотрел на встроенный в боковую стену кабинета огромный аквариум, в котором плавали экзотические океанические рыбы. Подсвеченный изнутри аквариум был единственным живым элементом весьма строгой обстановки в кабинете Радда. Кроме рабочего стола Радда и пары стульев, в этой узкой длинной комнате больше ничего не было. Закрывавший пол серый ковер был покрыт несколькими кусками прозрачного полиэтилена. Единственным источником света в кабинете в этот вечер была настольная лампа рядом с Раддом.

Радд был не один в кабинете. У двери прохаживался высокий худощавый мужчина с тонкими неприятными чертами лица — Питер Ван Ворстедт, сотрудник Радда.

В дверь постучали. Ван Ворстедт открыл дверь и впустил высокого блондина, который спасался от преследовавшей его полиции на красном «БМВ». Они поздоровались на африкансе.

— А, Ханс, как ты? — спросил Ван Ворстедт, доставая из кармана сигарету.

— Все нормально. Зажигалку? — предложил блондин.

— Да, спасибо.

Питер нагнулся, чтобы прикурить от зажигалки Ханса, но нс успел, Радд повелевающе окликнул их:

— Курить будете потом. Подойди сюда, Ханс.

Ханс приблизился к столу, за которым продолжал медленно есть салат первый секретарь консульства.

— Встань на пленку, — сказал Радд. — Я не хочу, чтобы испачкался ковер.

Ханс посмотрел под ноги и встал посреди пленки. Радд отодвинул тарелку и, вытирая губы, медленно произнес:

— Самое главное — с тобой все в порядке? Кости целы? Ты ничего себе не сломал?

Ханс смущенно покачал головой:

— Спасибо, мистер Радд.

— Значит, все хорошо? — на лице Радда промелькнула едва заметная улыбка.

— Да, все в порядке.

Baн Ворстедт подошел к столу и остановился по правую сторону от Радда, держа во рту незажженную сигарету.

— Ну, и хорошо, хорошо… — сказал Радд, словно собираясь с мыслями.

Ханс старался не смотреть в глаза босса. Тот наконец промолвил:

— Однако мы потеряли золотых монет больше чем на миллион долларов.

Ханс смущенно сказал:

— Простите, мистер Радд, но вы должны понять, что такое случается время от времени.

Радд сочувственно покивал головой:

— Да, ты не виноват. Как ты там сказал? Такое случается время от времени.

Он опустил глаза и тихо произнес:

— Питер.

Ван Ворстедт мгновенно выхватил из-под пиджака пистолет с глушителем па стволе и выстрелил в Ханса. Пуля пробила лоб. Блондин, нелепо взмахнув руками, рухнул на покрытый полиэтиленовой пленкой пол.

Радд поднял глаза, посмотрел на труп и потянулся за бокалом вина, стоявшим на краю стола. Питер подошел к трупу и начал заворачивать его в пленку.

— Теперь я понимаю, какой смысл вы вкладываете в слова «теплый прием», — сказал он.

Радд отпил вина и медленно сказал:

— Некоторые полицейские в этом городе стали ужасно мешать мне.

Ван Ворстедт закончил возиться с пленкой и наконец прикурил.

— Я знаю, — сказал он, выпустив струю дыма.

— И как ты собираешься разобраться с ними?

— Их надо напугать. Насколько я знаю из своего опыта, напуганный полицейский гораздо полезнее мертвого полицейского.

Он стал отворачивать глушитель со ствола пистолета. Радд кивнул головой:

— Хорошо, действуй. Только учти — у нас мало времени.

— Не волнуйтесь, сэр, я все сделаю.

Радд допил вино, поставил бокал и полез в ящик стола. Он достал оттуда кожаную папку и раскрыл ее.

— В таком случае, посмотри на это, — обратился он к Питеру.

Тот подошел к столу, спрятал пистолет под пиджак и взял папку.

— Это полицейский, который командовал операцией, — сказал Радд.

С фотографии на Ван Ворстедта смотрело лицо Роджера Мюрто. Здесь же, на нескольких листах бумаги, были приведены сведения о Мюрто.

— Черт! — сказал Питер. — Это же кафр! Прекрасно!

После работы Роджер и Триш Мюрто заглянули к Риггсу. Триш, как и любая другая женщина на ее месте, сразу же принялась пилить Мартина за беспорядок в домике. Мартин, как мог, отшучивался. В конце концов Триш не выдержала и провела легкую уборку в комнате. Риггс тем временем отправился на кухню готовить себе ужин.

Он открыл две банки консервов и наполнил их содержимым большую кастрюлю с водой. Поставив все это на плиту, Мартин принялся за приправы. Триш вошла в кухню и села за стол с ручкой и несколькими листками бумаги. Она писала что-то на листках, пока Риггс ковырялся в как попало разбросанных по всей кухне банках.

— Мартин, — закончив писать, сказала Триш, — я здесь расписала по дням недели, что нужно делать в доме.

— Хорошо, — пробормотал Риггс, роясь в банках, — спасибо.

Триш повернулась к нему и показала золотую ручку, которой она писала:

— Кстати, это твое?

— Что?

— Ручка. Я нашла ее в одной из твоих старых рубашек.

Мартин оторвался от приправ и странно посмотрел на протянутую Триш ручку. Он взял ее в руку и повертел перед глазами:

— А, спасибо. Я все время теряю эту золотую ручку.

Он задумчиво положил ее в нагрудный карман и снова начал возиться с банками. Триш почувствовала перемену в настроении Мартина и с тревогой спросила:

— Что-то не так?

Риггс махнул рукой:

— Нет, все в порядке. Просто эта чертова ручка…

Он достал из холодильника овощи, сполоснул их под струей воды и, разложив на столе, начал крошить и сыпать в кастрюлю. Наступила небольшая пауза, которую нарушила Триш:

— Так что ты хотел сказать про ручку?

— Да так, — неохотно сказал Риггс. — Она мне кое-что напомнила.

— Что напомнила?

— Напомнила ту ночь, когда погибла Вики.

Триш почувствовала неловкость за свое любопытство:

— Прости, я не хотела.

Мартин улыбнулся.

— Да ничего страшного, — успокоил он Триш. — Мы ведь с тобой об это никогда не говорили. Правда?

Она кивнула головой. Риггс стал рассказывать, продолжая рубить овощи:

— Мы в тот день договорились встретиться вечером после работы и вместе поужинать в ресторане. Знаешь, такой романтический вечер — столик на двоих, свечи, вино и тому подобное. А у меня, как назло, была масса работы, я замотался и забыл про все это. Просто вылетело из памяти. Она ждала меня в ресторане где-то около часа, а потом решила поехать домой одна.

Он немного помолчал. Триш не перебивала.

— Ну, вот. Я приехал домой. Там никого не было. Я так ни о чем и не вспомнил, завалился спать, потому что ужасно устал. В полночь стал трезвонить телефон. Я еле встал, поднял трубку. Мне сказали, что она погибла в автомобильной катастрофе.

Мартин снова помолчал, вспоминая события того вечера.

— Если бы я был за рулем, наверное, все было бы в порядке. Да, так вот. Помню, я упал на колени и начал дрожать всем телом. Меня трясло несколько минут. И вдруг я понял, что начинаю сходить с ума, просто сходить с ума. Я упал на бок и лежал на полу в гостиной. Лежу и вдруг вижу — под диваном лежит эта золотая ручка. Представляешь — в такую минуту думать о ручке! Это подарок одного моего друга по Вьетнаму, очень дорогая для меня штука. Я ее два месяца искал, не знал, куда она подевалась. Хм… — почесал он в затылке. — Действительно жалко было…

Нарубив целую груду овощей, Мартин ссыпал их в кастрюлю, помешал ложкой и присел рядом с Триш.

— Она ведь не слишком любила заниматься домашним хозяйством… — продолжил он. — И вдруг какой-то внутренний голос мне говорит… Знаешь, как инструктор в армии — «Встать! Немедленно!» Я внутренне сопротивлялся, но подчинился, встал, оделся, поехал в больницу, опознал ее в морге и расписался в журнале своей золотой ручкой.

В кухню вошел Роджер. Он был без пиджака, в одной рубашке, с кобурой для пистолета под мышкой. Он открыл холодильник и стал копаться там в поисках кока-колы. Мюрто не слышал, о чем говорил Риггс. До него долетела только последняя фраза.

— Золотой ручкой? — переспросил он, открывая банку. — Слушай, там Триш нашла какую-то золотую ручку. Это твоя?

Триш и Мартин переглянулись и загадочно улыбнулись друг другу.

Вечер принес прохладу. Мартин сидел на берегу океана, задумчиво глядя на разбивавшиеся о берег волны. Он набросил на плечи куртку и временами, при сильных порывах ветра, придерживал ее одной рукой у горла. В другой руке он держал банку пива, периодически отпивая из нее. Рядом на камнях присел Сэм.

Риггс потрепал собаку по спине и сказал, глядя на волны:

— Смотри, Сэм, смотри вокруг. Когда-нибудь все это будет твоим. Да, у тебя будет хороший пляж, хорошая сука, много щенков. Ты будешь счастлив и весел.

Он замолчал, думая о своем. Спустя минуту Мартин повернулся к собаке и хлопнул Сэма ладонью по спине:

— Тебе разве не говорили, что нельзя сидеть на холодных камнях? Так и простатит заработать можно. Пошли лучше телевизор посмотрим.

Риггс поднялся и направился к дому. Сэм побежал следом за ним. Они вошли в домик. Мартин закрыл за Сэмом дверь, уселся на диван и стал нажимать на кнопки пульта, переключая программы. Наконец, после многочисленных шоу и говорящих голов, он нашел старую комедию серии «Три простака» с участием трех знаменитых комиков шестидесятых годов. Комедия пинков и затрещин — это было именно то, что сейчас требовалось Риггсу, чтобы прогнать нахлынувшие воспоминания.

В эту ночь Роджер Мюрто спал плохо. То ли виной тому было понизившееся атмосферное давление, толи что-то иное, но среди ночи Роджер тяжело поднялся и вытер вспотевший лоб. Он решил выпить воды и направился в ванную. Однако, не успев пройти и двух шагов, Роджер заметил перед собой несколько выросших словно из-под земли теней. Он едва не закричал, но чьи-то цепкие руки обхватили его сзади, а появившийся перед ним человек в облегающем черном трико и маске на лице залепил рот Мюрто широкой клейкой лентой. Роджера повалили на кровать и стали связывать руки той же лентой. Проснувшуюся от шума Триш ждала та же участь. Роджера и его жену спеленали по рукам и ногам, превратив в беспомощных мумий. Они извивались на кровати, мыча от ужаса. Один из одетых в черное наклонился над Роджером, направив ему в лицо слепящий луч галогенного фонарика. Мюрто стал отчаянно барахтаться.

— Тихо! — сказал человек.

Роджер затих, с ужасом ожидая худшего.

— Ты, наверное, думаешь сейчас о своих детях? — с акцентом сказал человек. — Ты думаешь — что с ними сделали? На твоем месте я бы уже с ума сошел, я бы уже просто ошизел! Тебе интересно, что мы с ними сделали?

Пытаясь закричать, Мюрто стал дергаться и мычать.

— Лучше дай волю своему воображению! — рассмеялся человек. — Это просто предупреждение. После этого начнется кровь. Лучше скажи своим людям, чтобы они не лезли в наши дела, понял? Не будь умным кафром.

Человек выключил фонарик и повернулся к своим:

— Ладно, пошли.

Четыре тени так же бесшумно, как появились, исчезли за окном спальни. Лишь ветер шевелил занавески на окнах.

Роджер, извиваясь всем телом, попытался подняться на кровати. Внезапно дверь спальни распахнулась и в комнату вбежали Ник и Риэнн.

— Мама, папа, что случилось? — закричала Риэнн, включив свет.

Она подбежала к связанным родителям:

— С вами все в порядке?

Из глаз Триш катились слезы.

Риггс и Мюрто шли по коридору полицейского участка. Мартин возбужденно размахивал руками:

— И ты не видел их лиц?

Мюрто махнул рукой:

— Я же тебе говорю — они все были в масках.

— Ну, хорошо, — не унимался Мартин. — А голос? Ты слышал, как они разговаривали?

Мюрто с сомнением почесал затылок:

— У этого сумасшедшего ублюдка, который со мной разговаривал, был какой-то странный акцент — не немецкий, не британский, а какой-то другой, странный. Я такого не знаю. Он какой-то горловой, противный.

Риггс возбужденно воскликнул:

— Может быть, такой, как мы тогда слышали по рации?

Мюрто задумчиво остановился.

— Да, когда мы гнались за этими засранцами, они очень похоже переговаривались! — сказал он.

Напарники подошли к двери отдела по расследованию убийств. Риггс снял с себя куртку и бросил на стул.

— Ладно, ты Триш и детей увез?

— Да, к ее сестре.

Риггс обратился ко всем полицейским, которые находились в отделе:

— Эй, послушайте!

Полицейские оторвались от своих занятий и подняли головы.

— Все знают, что случилось с Роджером ночью?

Они стали кивать головами.

— Будьте очень осторожны! Максимально осторожны! Это было только предупреждение!

Сержант Джерри Коллинз обратился к Мюрто, который присел на краешек стола:

— Роджер, ты не забыл — мы завтра играем в покер. Собираемся у меня.

— Отлично! И учти — на этот раз я выиграю.

Полицейские вернулись к своим делам. В отделе зазвонил телефон. Мюрто поднял трубку:

— Да, капитан, сейчас будем у вас.

Мюрто и Риггс вошли в кабинет начальника отдела и уселись на диван перед столом, за которым сидел капитан Мэрфи. Риггс достал сигарету и собрался прикурить.

— Ребята, у меня есть для вас специальное задание, — сказал Мэрфи. — Это парень по имени Гетц. Лео Гетц. Вам нужно будет охранять его. Вы будете его няньками до тех пор, пока не придет особое распоряжение из Вашингтона.

Риггс опустил зажигалку и спросил:

— Сколько это?

Мэрфи покопался в какой-то папке, взглянул на бумага и сказал:

— Не знаю. Дня два-три. Этот Гетц — будущий свидетель. Наркотики, отмывание денег и прочее.

В кабинет зашел высокий темнокожий полицейский в

штатском.

— Да, Уилли, я сейчас приду, — сказал ему Мэрфи.

Риггс закурил и состроил недовольную мину. Когда

Уилли вышел, капитан внимательно посмотрел на сидевших с кислыми лицами напарников и настойчиво сказал:

— Это не дерьмовое задание.

— Дерьмовое, — сказал Мартин, выпуская облако дыма.

— Дерьмовое, дерьмовое, — подтвердил Мюрто.

Мэрфи закашлялся от дыма, заполнившего весь кабинет, и снова сказал:

— Не дерьмовое.

— Дерьмовое! — в один голос сказали Риггс и Мюрто.

— Не дерьмовое, — повторил капитан и, снова поперхнувшись дымом, рявкнул: — Заткнитесь!

Они затихли, демонстративно отвернувшись в разные стороны, словно незаслуженно обиженные дети.

— Но почему мы? — спросил Мюрто.

— Потому что вы — самые опытные и квалифицированные сотрудники отдела, — объяснил Мэрфи. — К тому же, после вчерашних событий, я думаю, вам надо отдохнуть и собраться с мыслями.

— Я сам разберусь с тем, что было вчера, — буркнул Мюрто.

Риггс, уже смирившись с неизбежностью присмотра за каким-то там свидетелем, спросил:

— А что нам делать с этим парнем?

Мэрфи пожал плечами:

— Откуда я знаю? Отвезите его в Диснейленд, если хотите.

Риггс злобно сплюнул.

— Это вонючая работа, вонючая, — выругался он.

Мэрфи устало посмотрел на Мартина.

— Мне глубоко плевать на это, Риггс, — сказал он. — Я потому и дожил до седин, что научился говорить — мне глубоко плевать!

Разговор подошел к концу. Мюрто неохотно поднялся с дивана и направился к двери. Мэрфи вырвал листок из блокнота и протянул его дымившему сигаретой Риггсу:

— Здесь адрес. Это отель «Карлтон». И имейте в виду — все расходы оплачивает министерство юстиции, так что можете не стесняться.

Риггс взял бумажку, мельком взглянул на нее и пошел вслед за напарником. Когда они были в дверях, Мэрфи окликнул Мартина:

— Эй, Риггс!

Дымя сигаретой, Мартин обернулся:

— Да?

Мэрфи взял стоявшую у него на столе табличку и бросил ее Риггсу:

— Прочти, что там написано.

Мартин равнодушно посмотрел на табличку, ткнул пальцем в рисунок, изображавший перечеркнутую сигарету, на двери кабинета и сказал:

— То же самое, что и здесь.

Он бросил назад табличку и с ухмылкой сказал:

— Но мне глубоко плевать!

Риггс развернулся и покинул кабинет, напоследок выпустив струю дыма. Мэрфи тяжело вздохнул. Задержавшийся в дверях Мюрто обернулся и развел руками:

— А мне с ним каждый день в машине ездить приходится!

Мэрфи устало потер лоб.

По коридору отеля «Карлтон» не спеша шел официант в форменной одежде. Он толкал перед собой тележку, на которой стояло несколько блюд, накрытых сверкающими никелированными крышками. Ему навстречу из другого коридора вышел молодой лысоватый мужчина в строгом костюме.

— Простите, — обратился он к официанту. — В какой номер этот заказ?

— В шестьсот двенадцатый.

Риггс вслед за Мюрто шагал по коридору отеля «Карлтон». Пройдя почти половину седьмого этажа, напарники наконец остановились перед дверью, на которой сверкали медью цифры 612.

— Шестьсот двенадцатый, — сказал Мюрто, глянув на листок бумаги, который он держал в руке. — Здесь.

Риггс стал громко стучать в дверь. Мюрто также не остался в стороне и ударил кулаком по стойке. Маленький человечек в длинном, до пят, коричневом халате с красным воротником и подкладкой, подошел к двери с обратной стороны и, приподнявшись на цыпочках, заглянул в глазок.

— Кто там? — спросил он.

— Открывай, полиция, — грубо сказал Риггс.

Человек недоверчиво спросил:

— А откуда я знаю, что вы из полиции?

Риггс стукнул ногой в дверь и сказал:

— Я вот сейчас всажу тебе пулю в лоб, потом ты ее вытащишь и осмотришь.

Человек пожал плечами и открыл дверь. Риггс вошел в номер и, не обращая внимания на засуетившегося под ногами человечка, стал осматривать комнату.

— Ну, что, почему ты не спрашиваешь, где наши документы? — бросил Риггс через плечо.

— Вы так все объяснили, — пожал плечами человечек. — Я только хотел…

— Заткнись! — оборвал его Мартин.

— О’кей, о’кей, — человечек поднял руки вверх и с улыбкой сказал: — Хороший полицейский и плохой полицейский.

Под хорошим полицейским он имел в виду молча ходившего по комнате Мюрто.

— Заткнись! — сказал Мюрто.

— О’кей, о’кей, — засмеялся человечек, — понял, понял. Плохой полицейский и плохой полицейский. Ясно, ясно, я все про вас теперь знаю.

Риггс обошел весь номер и, убедившись в том, что все в порядке, остановился перед человечком.

— Ты — Лео Гетц? — он ткнул пальцем в грудь Лео.

Тот стал энергично кивать головой.

— Да, это мое имя. Мой девиз — могу достать для вас все, что захотите.

Мюрто, уперев руки в бока, подошел к Гетцу и без особых церемоний представился:

— Сержант Мюрто, — затем кивнул на Мартина и сказал: — сержант Риггс.

Гетц расплылся в улыбке и довольно потер руки.

— Очень приятно познакомиться, — сказал он. — Как мы будем обращаться друг к другу?

Мартин холодно посмотрел на Лео и повторил:

— Сержант Мюрто, сержант Риггс.

Мюрто встал перед Гетцем так, что из-под распахнутого пиджака были видны висевший на поясе полицейский значок и кобура под мышкой.

— Мы будем жить здесь несколько дней, Лео, — сказал он.

— О’кей, — сказал Гетц и потянулся рукой к кобуре, из которой торчала ручка старомодного шестизарядного револьвера. — Это что, «Смит-Энд-Вессон»?

Мюрто грубо схватил его за руку и вывернул запястье. Лео вскрикнул от боли и сказал:

— О’кей, о’кей. Я просто думал, что такие уже давно не используются.

Манера разговора Лео Гетца напоминала стрельбу из пулемета. Он словно выпаливал слова, при этом активно помогая себя руками. Роджер милостиво отпустил его ладонь. Лео обиженно посмотрел на Мюрто и повернулся к Риггсу, который стоял напротив Роджера.

— Небось дети уже из автоматических пистолетов стреляют, — сказал Гетц.

Его внимание привлек торчавший у Риггса из-за пояса автоматический пистолет. Он попытался дотронуться до него со словами:

— А у тебя автоматический? «Беретта», да?

Риггс, не заботясь о приличиях, небрежно ткнул ладонью по скуле Гетца.

— Да не трогай ты! — сказал он грубо.

Лео едва устоял на ногах.

— О’кей, о’кей! — закричал он.

Лео поправил волосы и воротничок халата и обиженно сказал:

— Ребята, вы точно полицейские? Обращайтесь со мной повежливее. Я же все-таки свидетель, главный свидетель.

Мюрто прервал поток слов, лившихся из Лео, заткнув ему ладонью рот. Риггс поднял руку и показал на соседнюю комнату.

— Мы будем жить там, — холодно сказал он.

Мюрто убрал руку со рта Лео, и тот снова начал было тараторить:

— Там вообще-то лежат мои вещи…

Полицейские пристально посмотрели на Гетца.

— Ну… и… — замялся он, потом согласно кивнул головой и поднял руки. — О’кей, о’кей. Это ваша комната. Я забираю свои вещи и переселяюсь в комнату поменьше. Я здесь самый маленький, поэтому я буду жить в самой маленькой комнате. О’кей? Ну, вот и хорошо. Договорились!

К нему снова вернулось хорошее настроение и Лео ласково потрепал по щекам Риггса и Мюрто, которые сумрачно смотрели на него.

— Ну, улыбайтесь! Что вы такие серьезные? Веселее надо жить!

Возможно, Гетца ожидал бы еще один неприятный сюрприз в виде увесистого тумака, но в этот момент в дверь постучали. Лео рванулся к выходу:

— Я открою.

Однако Риггс придержал его рукой:

— Отойди.

Мартин и Роджер направились к двери, приготовившись, в случае необходимости, использовать оружие. Лео остался стоять посреди комнаты.

— Да это просто обслуживание. Я себе завтрак заказал. Ребята, вы есть хотите? — стал тараторить он. — Здесь можно заказать все, что угодно. Хотите? Вот, смотрите, на мне халат. Чистый шелк. Заказывайте. Все бесплатно!

Мюрто остановился у двери и, обернувшись к Лео, сказал:

— Это не бесплатно.

Лео замахал руками:

— Бесплатно. Министерство платит!

— Это деньги налогоплательщиков, — упрямо повторил Мюрто.

Ему не удалось убедить Гетца в своей правоте.

— Да какая разница, — сказал Лео и махнул рукой. — Да ну вас!

Риггс осторожно открыл дверь. На пороге стоял высокий молодой официант в форменной одежде с начинающей исчезать шевелюрой. Он держал перед собой тележку, на которой стояли накрытые никелированными крышками блюда.

— Доброе утро, джентльмены! — поздоровался он.

Риггс отошел от двери и спрятал пистолет, который он держал за спиной. Официант вместе с тележкой вошел в комнату.

— Подожди-ка, — сказал Мюрто.

Он снял крышку с блюда и попробовал хрустящего свежеподжаренного картофеля. Риггс также не стал дожидаться приглашения и отправил в рот несколько золотистых полосок. Лео протестующе замахал руками.

— Эй, эй, ребята! — возмущенно завопил он. — Я это для себя заказывал! Если вам нужно, сами себе заказывайте! Черт побери, это мое!

Риггс показал рукой официанту, чтобы тот подкатил тележку стоявшему у окна Лео. Тот все еще не мог успокоиться.

— Сами себе заказывайте, нечего мое поедать, — обиженно бубнил он.

Официант подкатил к нему тележку. Лео поднял крышку одного из блюд и с удивлением сказал:

— Я, между прочим, гамбургер не заказывал.

Официант нагнулся и достал спрятанный под крышкой тележки пистолет с глушителем. Однако Лео успел заметить оружие, бросил крышку и схватил руку с пистолетом, задрав ее вверх. Раздался выстрел, с потолка посыпалась штукатурка. Спокойно жевавший картошку Риггс заорал:

— Пистолет!

Мюрто выхватил револьвер. Но Риггс уже бросился на барахтавшихся возле окна Гетца и официанта. Он снес обоих вместе с тележкой.

— Мартин! — закричал Мюрто. — Осторожно, там окно!

Но было уже поздно. Риггс, Гетц, официант и тележка вылетели в окно, которое вдребезги рассыпалось. Мюрто в ужасе закрыл глаза рукой:

— О, нет!

Он подбежал к разбитому окну и посмотрел вниз.

Риггсу, как всегда, повезло. Под окнами отеля в этом месте было небольшое кафе, возле бассейна. Немногочисленные посетители кафе, привстав со своих мест, с изумлением наблюдали за тем, как в разбитое окно номера на седьмом этаже вылетели три человека и тележка с тарелками. Пролетев полтора десятка метров, они упали в бассейн, окатив бортики водой.

Мюрто облегченно вздохнул, высунувшись из окна. Сообразив, что на этом все еще не закончено, Роджер бросился к двери.

Упавшая в воду небольшая скатерть, которой была накрыта тележка, мешала Риггсу задержать фальшивого официанта. Мартин наконец вынырнул вместе с человеком, чья голова была облеплена мокрой скатертью. Будучи в полной уверенности, что это преступник, Риггс принялся дубасить его кулаками по голове. Вдоволь размяв руки, Мартин стащил материю с головы своего противника и увидел, что под скатертью был Лео Гетц. Из носа его текла кровь.

— О, черт! — выругался Риггс. — А где же тот сукин сын?

Он повернул голову и увидел, как человек в одежде официанта выбирается с помощью посетителей кафе через бортик.

— Эй, — закричал Риггс, — держите его! Остановите его!

Преступник вылез из воды, оттолкнул недоуменно смотревших на него людей и бросился бежать. Мартин поплыл к бортику, но Лео схватил его сзади за куртку и истошно завопил:

— Нет! Не бросай меня! Я не умею плавать!

Мартин беспомощно посмотрел на убегавшего преступника и подал руку Лео:

— Ладно, ладно, держу тебя.

Он дал Лео уцепиться себе за шею и медленно поплыл к бортику. Гетц дрожал от боли и страха.

— Хорошо, успокойся, — сказал Мартин, цепляясь руками за бортик бассейна. — Все, приплыли.

Лео все еще держал его за шею. Риггс обернулся и крикнул:

— Да слезай же с меня!

Они стали выбираться из воды. Расталкивая сгрудившихся у бортика посетителей кафе, к Мартину и Лео бежал с револьвером в руке Мюрто.

— Разойдитесь, полиция! — кричал он.

Его пропустили к усевшимся на бортике Лео и Риггсу, которые, тяжело дыша, отряхивались от воды.

— С тобой вес в порядке? — крикнул Мюрто.

Он подбежал к Мартину и ощупал его плечи. Риггс, хватая ртом воздух, поднял голову и возбужденно сказал:

— Ты где был? Ты — мой напарник или кто?

Держась рукой за разбитый нос, Лео воскликнул:

— Да, ты почему за ним не прыгнул?!

Мюрто махнул рукой, показывая на окна номера 612:

— Это же седьмой этаж!

Лео плаксиво сказал, тыча пальцем в Риггса:

— Он меня ударил.

Мюрто отмахнулся от него:

— Ну и хорошо.

Тяжело дыша, Риггс обратился к Гетцу:

— Слушай, Лео, он так хотел убить тебя, что полез в лапы к полицейским. Ты — свидетель. А что ты видел — какое-нибудь убийство или еще что-то такое?

Гетц небрежно махнул рукой:

— Да ничего особенного.

Однако полицейские не сводили с него глаз. Лео понял, что отпираться нет смысла, и сказал:

— О’кей, о’кей. Я всего лишь отмыл примерно полмиллиарда долларов торговцам наркотиков.

— Полмиллиарда? — в один голос сказали полицейские. — Здорово!

— Ну, взял у них немножко для себя. Думал — кто там будет пересчитывать? Такие деньги… — он поднял голову. — Ребята, у меня кровь идет из носа.

— Заткнись ты, — махнул рукой Мюрто.

— Ребята, вы должны обо мне заботиться, между прочим, — ныл Лео.

— Заткнись! — снова одновременно рявкнули оба.


Ван Ворстедт стоял в кабинете Радда. Тот взбешенно вскочил со своего места.

— Значит, Гетц ушел? — кричал он. — Я приказал убрать его, а он жив! Теперь он в руках полиции!

Ван Ворстедт стал озабоченно смотреть себе под ноги, вертя головой.

— Что ты делаешь? — спросил Радд.

— О, я просто смотрю, нет ли под ногами пленки.


Полицейские и Гетц сидели дома у Мюрто. Роджер копался в холодильнике в поисках какой-нибудь пищи. После отъезда Триш с этим в доме было негусто. Лео и Мартин сидели за столом на кухне. Риггс набивал патронами обойму пистолета.

— О’кей, о’кей, — тараторил Гетц. — Допустим, ты — торговец наркотиками. Я работаю в банке. Тебе нужно отмыть деньги. Что ты делаешь?

Мартин пожал плечами:

— Я приношу их тебе.

— Нет, он приносит, — Лео показал на Мюрто.

Роджер обнаружил в холодильнике тарелку спагетти, достал ее и вместе с открытой банкой томатного соуса поставил на стол. Он присел на стул и недоуменно спросил:

— Не понял — почему я?

— Хорошо, хорошо, — сказал Лео. — Ты — курьер. Ты работаешь на него.

— А я — торговец наркотиками, — сказал Риггс, откладывая в сторону обойму и принимаясь за спагетти, которые Роджер полил соусом.

Мюрто и Риггс стали есть спагетти вилками из одной большой миски. Лео недоуменно посмотрел на них и сказал:

— Ребята, у вас в доме тарелки есть?

Не обращая внимания на это замечание, полицейские продолжали поглощать макароны. Лео махнул рукой и продолжил:

— Ладно, короче говоря, я принимаю наличные и кладу их на счет несуществующей компании, — затем он обратился к Мюрто: — Ты получаешь чек на его имя, — показал он на Риггса. — Понятно?

— Ну, дальше что?

— Да, минус небольшие комиссионные на мое имя, — добавил Лео.

— И сколько? — поинтересовался Мюрто.

Лео небрежно махнул рукой:

— Ерунда, два процента.

Мюрто понимающе кивнул головой:

— При таких суммах? Понятно, Лео. Доходный бизнес, а?

— Да, — согласился Гетц. — Ну вот. Сержант Риггс возвращает мне чек как залог под заем. Но, получив заем, он не возвращает мне деньги.

— Почему? — спросил Риггс, заканчивая есть.

— Как почему? Это же очень просто! Как вы не понимаете? — искренне удивился Лео. — Это же твои деньги, притом, чистые, отмытые.

Мюрто и Риггс обменялись недоумевающими взглядами.

— Я вижу, у вас, полицейских, плоховато с мозгами, — сказал Лео. — Ну, ладно, теперь самое главное. Ты еще имеешь право на сокращение налогов, потому что ты взял взаймы. А? Каково? Правда, я гений?

Он радостно засмеялся, ожидая достойной оценки его изобретения.

— Мошенник, — коротко выразился Мюрто.

— Жулик, — добавил Риггс.

Лео вскочил с места и, размахивая руками, воскликнул:

— Да ладно! Все вокруг немножко мошенники. Вы на Пентагон посмотрите. Что, я не прав?

Мюрто и Риггс переглянулись. Риггс после некоторого раздумья кивнул головой. Лео направился в ванную комнату рядом с кухней и стал рыться в своих вещах, подыскивая рубашку для Риггса взамен мокрой, которая сушилась в ванной.

— Ладно, мистер большая шишка, — уже более миролюбиво сказал Роджер. — Почему же ты в таком случае полиции сдался?

Лео ответил из ванной:

— Я же столько месяцев стриг этих торговцев наркотиками. Все время немножко денег припрятывал.

— Как?

— Это было просто, — объяснил Гетц. — Столько денег наличными, миллионы долларов. Все это в мелких купюрах. Я думал — кто заметит, что там не хватает десяти тысяч долларов, двадцати?..

— Торговцы наркотиками, — уверенно сказал Риггс.

— Да, — согласился Лео, направляясь к Мартину с шелковой рубашкой ярко-малинового цвета. — Они заметили. Вот почему я теперь живу на чемоданах. Даже в гостинице на казенные деньги пожить не удалось, пришлось у вас поселиться.

Он подошел к Мартину и протянул ему свою рубашку. Тот встал, снял с себя халат Роджера, в котором он сидел, и примерил рубашку. Рукава пришлись ровно по локоть.

— Великовата, а? — расхохотался Мюрто.

Риггс и в самом деле выглядел нелепо. Однако Лео не обращал внимания на критику.

— Ничего, — сказал он. — Зато ткань какая!

— Маловата, Лерой, — кисло сказал Риггс.

— Не Лерой, а Лео, — поправил его Гетц. — Ладно, если хочешь, я подарю тебе другую рубашку.

Риггс снял рубашку и протянул ее Лео.

— Ты мне лучше расскажи про этих торговцев наркотиками. Кого ты из них в лицо знаешь? — спросил Риггс.

— Да я их не знаю, — развел руками Лео. — Я видел только курьеров.

Мартин направился в ванную.

— Слушай, Роджер, а куда Триш мои вещи после стирки положила? — крикнул он.

— Там, в углу.

Мартин порылся в вещах и выбрал себе подходящую одежду. Он вышел из ванны в кухню и снова спросил:

— Лео, так ты только курьеров видел, и больше никого и ничего?

— Ну, конечно, — развел руками Гетц. — Никаких имен.

Полицейские скептически посмотрели на него. Лео поморщил лоб и поднял палец:

— Минутку, минутку. О кей, о кей. Меня повезли за город, туда, где холмы. Там стоял такой большой дом на стальной опоре. В этом доме со мной поговорили — ну, чтобы проверить, гожусь ли я для этой работы. И там был тип по имени… э-э… Ханс! Вспомнил! Ханс!

Глаза Риггса загорелись хищным огнем. Он наклонился к Лео и возбужденно спросил:

— А ты можешь показать нам это место?

В разговор вмешался Мюрто:

— Мы не имеем права, Мартин. Нам ведь нужно охранять его. Мы отвечаем за его безопасность.

— Но это нам не помешает! — горячо сказал Риггс.

— Помешает.

— Да брось ты, Роджер!

Лео запрыгал на месте, радостно крича:

— Я знаю адрес, знаю!

— Давай поедем, Родж! Мы тут совсем скиснем от скуки!

— Да нельзя же, нельзя, — упорствовал Мюрто.

— Поехали, Роджер, поехали! У нас будет отличная пара. Ты — черный, я — сумасшедший! — кричал Риггс.

Он поспешно застегнул рубашку и стал засовывать пистолет за пояс.

— Кончай, Мартин, — неуверенно сказал Мюрто и стал надевать свой пиджак.

Лео захлопал в ладоши:

— Слушайте, ребята, поскольку мы вместе едем на задание, можно мне пистолет?

— Нет! — в один голос рявкнули Риггс и Мюрто.

— Уй! — испуганно произнес Гетц.

Он снова поднял голову и пощупал пальцами свой нос.

— У меня все еще кровь течет, наверное, — сказал он. — Сильно болит.

Риггс подошел к Лео.

— Мне очень жаль твой нос, — сказал он, глядя в ноздри.

Внезапно Мартин прищемил нос Лео пальцами. Тот закричал и оттолкнул Риггса, который вместе с Мюрто шутливо бросился бежать к двери.


«Линкольн» Мюрто, потрепанный в предыдущих поездках на задания, медленно ехал по неширокой извилистой дороге среди холмов к северу от Лос-Анджелеса. Сбоку, среди деревьев, виднелся какой-то большой дом. На дороге у обочины сотрудник дорожной службы поднимал на грузовичок с гидравлической платформой автомобиль какой-то гражданки, которая шумно протестовала против такого нарушения ее прав.

— Вы не имеете права! Это мой автомобиль? Почему вы увозите его?

Сотрудник терпеливо объяснял, какие правила она нарушила и почему дорожная служба имеет право временно конфисковать машину.

— Кажется, здесь! — воскликнул сидевший на заднем сиденье машины Лео. — 9856. Точно, это здание! Похоже…

— Уже в седьмой раз похоже, — пробурчал Мюрто.

— Нет, точно здесь! Девятка! Я помню девятку!

Мюрто остановил машину и вышел на дорогу вместе с

Риггсом.

— Ребята, а мне можно с вами? — жалобно попросил Гетц.

— Сиди в машине! — приказал Мюрто.

Водитель машины дорожной службы, скептически взглянув на разбитые фары и помятый капот «линкольна», лишенного к тому же бампера, едко заметил:

— Красивая машина.

Мюрто сделал вид, что не слышал этих обидных слов, и направился за Риггсом, который подошел ближе к дому. Это было архисовременное строение застекленной почти целиком стеной. Стальную веранду поддерживала закрепленная в камне скалы под домом толстая стальная опора. Такой дом стоил не меньше миллиона долларов.

— Чувствуешь, чем пахнет? — сказал Риггс, улыбаясь.

Мюрто кивнул головой:

— Чувствую. Вонь чувствуя).

Мартин направился в обход дома.

— Эй, Риггс! — окликнул его Мюрто. — Ты куда?

— Хочу посмотреть в окошки. Я же любопытный.

Он осторожно подошел к окну и заглянул внутрь:

— Есть!


В большой светлой комнате три человека пересчитывали купюры. Среди них был и Ларс — именно он выдавал себя за официанта в отеле «Карлтон». Деньги складывали в большой бумажный мешок.

Внезапно какая-то фигура возникла на веранде. Ларс остался стоять возле мешка, а двое других вышли на веранду через широкую стеклянную дверь.

Навстречу им, беззаботно насвистывая, шагал Риггс. На плече он держал огромный сачок с толстой стальной ручкой, в руке — пластиковое ведро.

— Эй! Ты кто такой! — окликнули Риггса.

Он весело улыбнулся.

— Ребята, где здесь бассейн? — спросил он как ни в чем не бывало.

— Здесь нет никакого бассейна.

— Я что, по-вашему, сумасшедший? Здесь должен быть бассейн.

— Убирайся отсюда! Нет здесь никакого бассейна!

— Ах, нет? Что же, я зря сачок брал?

С этими словами он бросил ведро, ударил одного из своих противников тяжелой стальной ручкой сачка, другому этот самый сачок надел на голову и швырнул его к стене. Пока не успел прийти в себя первый, Мартин толкнул в угол и его. Риггс вытащил у обоих из-под пиджака пистолеты и выбросил один вниз. Второй направил на приходящих в себя противников, достал из кармана наручники и швырнул на пол.

— Надевайте на себя наручники! — приказал он.

Они надели наручники. Риггс собрался направиться в дом, как раздалось несколько выстрелов. Пули пробили оконное стекло, просвистев над головой Мартина. Чтобы не оставаться мишенью для Ларса, Риггс метнулся в сторону, но не рассчитал и едва не’ упал с веранды. Ему удалось зацепиться руками за перила веранды. Мюрто, ожидавший напарника внизу, схватился за голову:

— О, черт, только не это! Опять!

Он выхватил револьвер и бросился на выручку Риггсу. На первом этаже дома никого не было. Роджер открыл стеклянную дверь и побежал наверх по лестнице. Ларс выстрелом из пистолета вышиб стекло на веранде и, схватив мешок с наличностью, бросился бежать.

Мюрто выскочил на веранду и заорал:

— Риггс, ты где?

— Здесь! — откликнулся Мартин, отчаянно цепляясь за перила.

Мюрто подбежал к прижавшимся к стене разоруженным противникам, руки которых были скованы наручниками.

— Не двигаться, лежать! — крикнул Мюрто, бросаясь к Риггсу.

Он помог напарнику выбраться наверх.

— Мартин, с тобой все в порядке?

Риггс выдернул из-за пояса свой пистолет и бросился бежать вниз по лестнице.

— Ты куда? — крикнул Мюрто.

— Побудь здесь!


Ларс с мешком денег в одной руке и пистолетом в другой выскочил на улицу и подбежал к водителю машины дорожной службы, который закончил погрузку на гидравлическую платформу автомобиля провинившейся гражданки. Угрожая пистолетом, Ларс отшвырнул водителя в сторону и влез в кабину.

— Эй, что вы делаете?! — возмущенно закричал шофер.

Ларс направил на него пистолет. Водитель умолк, лишь наблюдая, как преступник нажал педаль газа и автомобиль рванул с места.

Риггс выскочил из дома и успел прыгнуть на прицепленный к платформе автомобиль. Из «лйнкольна» Мюрто выскочил бывший свидетелем этой сцены Лео Гетц и, отчаянно размахивая руками, бросился в дом. В дверях он столкнулся с Рождером.

— Сержант Мюрто! — завопил Лео. — Сержант Риггс уехал с ним!

— Поехали! — крикнул Мюрто и бросился к машине.

Лео продолжал размахивать руками, крича что-то нечленораздельное. Мюрто сел за руль и заорал на Гетца:

— А ты что здесь делаешь? Тебе же сказали — сиди в машине! Быстро садись!

Мюрто завел двигатель. Лео обежал вокруг автомобиля, крича на стоявших впереди:

— Разойдитесь, это полиция! С дороги!

Он уселся рядом с Мюрто. Автомобиль рванулся в погоню. Мюрто включил сирену.

— Быстрее, быстрее! — командовал Гетц. — Мы должны догнать их!


По крыше стоявшего передними колесами на платформе автомобиля Мартин добрался до кабины грузовичка. Держась одной рукой за кронштейн зеркала заднего вида, он достал пистолет и постучал стволом по заднему стеклу:

— Привет, болван!

Ларс, не подозревавший о том, что рядом с ним находится полицейский, обернулся и резко вывернул руль. Мартин едва не упал с машины. Он повис над дорогой, уцепившись рукой за кронштейн. Однако пистолет Риггс выронил. «Беретта» упала на дорогу. Мартин подтянулся и попытался поставить ноги на платформу, однако Ларс выхватил пистолет и, почти не оборачиваясь, чтобы следить за дорогой, выстрелил несколько раз в заднее стекло, пытаясь попасть в Риггса. Мартину пришлось снова повиснуть над дорогой. Летевшие навстречу машины уворачивались, чтобы не задеть человека, который отчаянно старался удержаться на кабине грузовичка. В обойме у Ларса кончились патроны и он швырнул уже ненужный пистолет на сиденье.

«Линкольн» Мюрто резко затормозил. Роджер заметил лежащий на асфальте пистолет Риггса. Лео выскочил из машины, подобрал пистолет и осторожно понес его в руках, словно горячий пирог.

— Давай быстрее! — крикнул Роджер.

Лео подал ему пистолет и уселся в машину. С завыванием сирены автомобиль рванулся по извилистой дороге.

— Ну, быстрее, быстрее! Что так медленно? — снова начал лопотать Гетц.

— Заткнись, Лео!


Риггс выбрался на крышу кабины грузовичка и пытался рукой, за неимением оружия, помешать Ларсу. Тот резко нажал на педаль тормоза и Мартин скатился по капоту вниз. Он смог удержаться, зацепившись руками за бампер. Грузовичок снова набрал скорость. Ларс услышал за спиной вой полицейской сирены. «Линкольн» Мюрто нагонял преступника, заставляя встречные автомобили прижиматься к обочине.

Навстречу грузовичку, на бампере которого повис Риггс, из-за поворота выскочил джип, на крыше которого было уложено несколько досок для виндсерфинга.

— О, черт! — воскликнул Ларс и затормозил.

Риггс скатился на землю. Несшаяся сзади машина Мюрто врезалась в машину на платформе грузовичка. Автомобиль сорвался с креплений и словно птица взмыл с платформы, послужившей трамплином.

Лежавший на асфальте Риггс увидел над собой днище падающего автомобиля и быстро откатился в сторону. Машина грохнулась на то место, где он только что лежал. Прокатившись по инерции несколько метров, она врезалась в уже тормозивший джип. Одна из досок для виндсерфинга сорвалась с кабины и словно метательный снаряд полетела в сторону грузовичка. Ларс успел только закрыться рукой. Доска разнесла лобовое стекло и размозжила голову Ларса. Водитель джипа, который отделался только шишкой на лбу, с ужасом наблюдал за происходящим.

Из-за поворота выехали две полицейские патрульные машины. Они остановились у места происшествия. Из кабин выскочили вооруженные полицейские и подбежали к Риггсу, который, с трудом поднявшись, достал полицейский значок.

— Ситуация под контролем, — прохрипел он, пытаясь отдышаться. — Я из полиции.

Он подошел к грузовичку и открыл дверцу. Зрелище, которое он увидел, заставило его зажмуриться и отвести глаза в сторону.

Роджер и Лео с трудом выбрались из вновь пострадавшего «линкольна».

— Я же говорил тебе — осторожнее! — кричал Гетц.

Мюрто чуть ли не в истерике завопил:

— Заткнись ты, Лео! Заткнись! Только и можешь что болтать! Сиди в машине!

Лео возмущенно крикнул, выходя из кабины:

— Что значит — сиди? Я тебе, что, собака?


В доме на холмах кипела работа. Несколько вооруженных людей перетаскивали увесистые ящики. Занятые своим делом, они не заметили, как по лестнице на второй этаж к ним вплотную подобрались около десятка полицейских во главе с Риггсом и Мюрто. Они выскочили из своей засады и направили пистолеты на вооруженных людей.

— Не двигаться! — закричал Риггс. — Всем — руки за голову! Быстро!

Полицейские, заполнившие комнату, стали выдергивать оружие из-под пиджаков задержанных. Некоторые из них стали сопротивляться.

— Ребята, чем вы здесь занимаетесь, черт побери? — возбужденно воскликнул Риггс. — Может, нам пару минут времени уделите?

На лестнице с третьего этажа появились Радд и Ван Ворстедт.

— Что здесь происходит? — крикнул Радд.

Риггс перевел пистолет на него и крикнул:

— Замри, засранец! А теперь — медленно спускайся сюда и ни слова больше! У меня сегодня — очень неудачный день! И руки подними, чтобы я видел!

Радд и Ван Ворстедт, приподняв руки, стали медленно спускаться вниз.

— Тише, офицер! — сказал Радд. — Я не вооружен. Я не буду сопротивляться.

Он подошел к Риггсу и сказал, обращаясь к своим людям:

— Все в порядке, господа. Отдайте им оружие. Делайте то, что я сказал.

Прекратив сопротивление, они повиновались. Риггс обыскал Радда, который с угрозой в голосе сказал:

— Вы даже не представляете себе, что вы делаете, офицер.

Убедившись в том, что у Радда оружия нет, Мартин сунул свой пистолет за пояс и произнес:

— Вы за нас не волнуйтесь. Все-таки мы полицейские. Это наша работа. Мы так себе на жизнь зарабатываем. Ты кто такой?

— Меня зовут Арджен Радд. Я — первый секретарь генерального консульства Южно-Африканской республики.

Риггс повернулся к Мюрто и с улыбкой сказал:

— Южная Африка, Родж. Родина крюгеррандов.

— Да, — кивнул головой Мюрто.

— Эти господа также работают в нашем консульстве, — продолжил Радд, обводя рукой комнату. — Хотите посмотреть документы?

Не дожидаясь ответа, Радд полез во внутренний карман пиджака. Привыкший за время службы к разным неожиданностям Риггс мгновенно выхватил пистолет:

— Не двигаться!

Мартин поднес пистолет к лицу Радда.

— Не нужно так делать, — тихо сказал он и достал документы из кармана пиджака Радда.

Остальные документы собрал Мюрто.

— Спокойнее, господа, — сказал он. — Мы несем за все полную ответственность. Я — сержант Мюрто, это — сержант Риггс.

— Риггс? Мартин Риггс? — удивленно спросил Ван Ворстедт.

— Да, — ответил Риггс. — А, что, мы знакомы? Тебя-то как зовут? Роджер, покажи его паспорт.

Мюрто перелистал несколько паспортов и раскрыл нужный.

— Питер Ван… Вор… Ворстедт, — с трудом выговорил Мартин. — Нет, я тебя не знаю. А твой паспорт где? — посмотрел он на Радда.

Роджер раскрыл паспорт.

— Арджен Радд, — прочитал Риггс. — Ариенц, значит. Это ты, точно.

Он повертел в руках паспорт и протянул его Радду.

— Настоящие документы, — сказал Риггс.

— Настоящие, — подтвердил Радд и спрятал паспорт в карман.

Мюрто небрежно бросил паспорт Ворстедту. Документы упали на пол. Скрипя зубами, тот наклонился за паспортом.

— По акту о дипломатических отношениях ни один дипломат не может быть задержан, как только станет известно, что он выполняет дипломатическое задание в стране пребывания, — с ухмылкой сказал Радд.

Риггс пожал плечами:

— Это верно.

— Возникла серьезная ситуация, господа, — победоносно сказал Радд. — Я с удовольствием сообщу об этом вашему государственному департаменту.

Мартин улыбнулся.

— Я весь дрожу от страха, — иронически сказал он. Затем голос его стал более серьезным. — Запомни, я все равно до тебя доберусь, рано или поздно.

Радд зловеще улыбнулся.

— Мой дорогой офицер, — сказал он, — вы даже не сможете оштрафовать меня за неправильную парковку автомобиля.

Риггс сжал губы.

— Так кто из нас после этого засранец? — с ухмылкой сказал Радд. — Эта земля принадлежит правительству Южно-Африканской республики. Вы не имеете права находиться здесь. Так что убирайтесь отсюда. Все.

Несколько секунд Радд сверлил взглядом Риггса. Тот выдержал его взгляд, а потом деловито сказал:

— О’кей. Ладно, пошли.

Полицейские, не сводя оружия с людей Радда, вышли из комнаты и стали спускаться вниз по лестнице. Они вышли во внутренний двор здания, где были припаркованы полицейские машины. Первым через решетчатую дверь вышел Риггс. Во двор въехала машина, в которой сидела очаровательная блондинка с короткой стрижкой. Риггс сразу же направился к ней.

— Мисс, пожалуйста, выйдите из машины, — сказал Мартин, открывая дверцу машины.

Она испуганно вышла из машины, выронив небольшой металлический чемоданчик, который держала в руках. Риггс нагнулся за чемоданчиком и ударился лбом о голову девушки, котопрая также пыталась поднять чемоданчик. Они рассмеялись. Риггс все-таки поднял чемоданчик. В этот момент следом за полицейскими на улицу вышел Радд. Он увидел чемоданчик в руках Риггса и закричал:

— Не открывать! Это дипломатический багаж! Согласно статье двадцать седьмой акта о дипломатических отношениях вы не имеете права вскрывать дипломатический багаж!

— Этот сукин сын серьезно говорит? — с улыбкой спросил Риггс девушку.

— Да, — сказала она.

— Это офицеры полиции, мисс Ван Ден Хаас. Они уже уезжают. Мисс Ван Ден Хаас — секретарша консульства, — обратился Радд к Риггсу. — Верните чемодан.

Риггс протянул чемодан девушке:

— Прошу прощения, мисс секретарша консульства.

— Там всего лишь бумажки, — словно извиняясь перед Риггсом, сказала она.

— Не разговаривать с ним! — крикнул Радд. — Идите сюда.

— Какой ужасный тип, — соболезнующе произнес Риггс. — Я не знаю, сколько он вам платит, но этого все равно мало.

Она опустила голову и вошла в дом. Радд закрыл за ней решетчатую дверь и смерил ненавидящим взглядом Риггса.

— Привыкай смотреть на мир через решетку! — крикнул ему Риггс.

Он подошел к машине и хотел ударить от злости кулаком по крыше «линкольна».

— Не надо! — умоляюще воскликнул Мюрто.

Когда Мартин отвернулся, Мюрто заботливо погладил крышу машины.

Полицейские вернулись в участок.

— Тот же самый треугольник, — объяснил Мартин капитану Мэрфи.

Мюрто и Гетц шли по коридору следом за Мэрфи и Риггсом.

— Какой треугольник? — спросил Мэрфи недоумевающим тоном.

— Как и раньше. Оттуда, из Африки, везли рабов и слоновую кость, деньги переправляли в Европу. Теперь

— наркотики в обмен на доллары…

— Ну, не знаю, — недовольно сказал Мэрфи. — Я знаю только, что у меня в морге лежит этот южноафриканец и вместо головы у него — доска для виндсерфинга. Завтра нас будет пинать в задницу госдепартамент, а сейчас я должен откладывать все свои дела и сочинять извинения перед южно-африканским консульством.

— Извинения?! — возмущенно заорал Риггс. — Да они там полные засранцы, жулики!

Мэрфи остановился и повернулся к полицейским.

— Какая разница? — воскликнул капитан. — Они дипломаты, они обладают дипломатической неприкосновенностью! Мы ничего не можем сделать с ними! Мы не можем арестовать, мы не можем преследовать по закону! Это понятно.

Риггс и Мюрто промолчали, а высунувшийся из-за спины Мюрто Лео понимающе закивал головой и сказал:

— Да, капитан.

— Это еще кто такой? — удивленно спросил Мэрфи.

Риггс и Мюрто отвели глаза в сторону.

— Лео Гетц, — с готовностью протянул он руку. — Очень приятно познакомиться.

Мэрфи озабоченно потер лоб.

— Лео? Лео Гетц? Боже мой! Вы взяли с собой на задержание гражданское лицо, которое вы, к тому же, должны охранять?! — заорал он.

Мюрто попытался справиться с ситуацией.

— Заткнись, Лео! — сквозь зубы прошипел он.

Однако Лео протолкался вперед и замахал руками перед Мэрфи:

— Ничего, ничего! Я обычно сижу в машине.

Мэрфи едва не задохнулся от возмущения:

— Обычно?! Обычно?!

Он повернулся и зашагал по коридору, отчаянно ругаясь. Лео побежал за ним.

— Да, и вы очень ошибаетесь в них! — тараторил Гетц. — Они отличные полицейские!

Мюрто догнал его и схватил за шиворот:

— Пошли, Лео.

— Я вам еще вот что скажу, — кричал Лео в спину капитану. — Там, в отеле, этот, из машины, на меня с пистолетом напал…

Мэрфи отмахнулся и сказал:

— Мне глубоко плевать!

Мюрто оттащил Гетца, который с недоумением спросил:

— Что он сказал?

— Мне глубоко плевать! — в один голос ответили Риггс и Мюрто.


Несколько полицейских, прикрываясь газетами, сидели на рабочем столе Мюрто в отделе по расследованию убийств. Увидев приближающегося Мюрто, они заговорщицки переглянулись:

— Тихо, тихо!

Роджер вошел в кабинет и направился к своему столу.

— Эй, вы что здесь делаете? — воскликнул он. — Это мой стол. Давайте отсюда.

Пряча улыбки, они разошлись. Роджер увидел стоявшее на столе развесистое дерево из надутых презервативов. По отделу прокатился хохот.

— Да, да, очень смешно! — передразнил давившихся от смеха полицейских Мюрто.

Он хмуро уселся за свой стол.

— Ребята, наверное, весь недельный запас пожертвовали, — сказал, хохоча, Риггс.

— Да пошел ты! — отмахнулся Роджер.

— Ну конечно, ты же слишком стар для этого!

Сержант Джозеф Рагуччи извиняющимся тоном произнес:

— Ну, если не нравится, обменять можно.

Полицейские снова расхохотались. Мюрто сидел несколько секунд насупившись, но наконец не выдержал и расхохотался вместе со всеми.


«Мерседес» южно-африканского консульства остановился перед небольшим двухэтажным домиком в тихом районе Лос-Анджелеса. Был поздний вечер. Радд вышел из машины и подал руку мисс Ван Ден Хаас. Она вышла из «мерседеса» и поблагодарила:

— Спасибо, мистер Радд.

Радд попытался удержать ее руку в более нежном рукопожатии, но девушка опустила глаза и направилась к дому. Радд пошел за ней:

— Минутку, мисс Ван Ден Хаас.

Она остановилась и обернулась.

— Надеюсь, вы поняли, что произошло сегодня? — сказал Радд, подходя к ней.

— Я не делала никаких выводов, мистер Радд, — смущенно сказала она. — Может быть, вы объясните мне?

— Политика нашего правительства сейчас не очень популярна здесь, в Америке. А полицейский департамент этого города часто незаконно преследует нас. Они берут на работу черных… Они ненавидят нас. Особенно они ненавидят меня. Они уже давно преследуют меня…

Радд потянулся рукой к щеке девушки. Она опустила голову и тихо сказала:

— Спокойной ночи, мистер Радд.

Девушка торопливо покинула Радда. Он проводил ее сожалеющим взглядом и вернулся к «мерседесу», рядом с которым стоял Ван Ворстедт.

— Все это уже слишком далеко зашло, — сказал Радд недовольно. — Мы слишком много теряем. Деньги придется увезти за один раз.

Ван Ворстедт покачал головой:

— На этот раз нам не хватит дипломатического багажа.

— Это уже моя забота, — отрезал Радд. — Вы должны разобраться с полицейскими. Я вижу, что предупреждение не сработало.

Они уселись в машину. «Мерседес» плавно покатился по улице.


Потрепанный «линкольн» Мюрто стоял у маленького придорожного кафе с одним окошком. Сидевший за рулем Мюрто нетерпеливо заорал на болтавшего с официанткой Лео:

— Садись!

— Иду, иду! — крикнул Гетц, продолжая трепаться.

— Ну, быстрее!

Лео наконец взял пакет с бутербродами и сел в машину.

— Дай сюда, — сказал сидевший рядом с Роджером Риггс и забрал пакет.

Он покопался в пакете:

— Так. Кому бутерброд с ветчиной?

— Мне, — сказал Мюрто.

— А где мой бутерброд с бифштексом? — нетерпеливо сказал Гетц.

— Держи.

Лео поднес бутерброд ко рту, намереваясь откусить его, но, внимательнее присмотревшись, воскликнул:

— Это же не бифштекс, а тунец! Я ненавижу тунца! Я отказываюсь есть тунца!

— Ну и не ешь, — равнодушно отозвался Мюрто,

— Что ж, нам вернуться что ли? — сказал Риггс.

— Я не буду возвращаться! — заявил Мюрто безапелляционным тоном. — Так что заткнись, Лео!

Пробормотав еще что-то, Лео бросил бутерброд в окно и нервно сказал:

— Хотите, я дам вам бесплатный совет, ребята? Никогда не покупайте из машины. Всегда выходите к стойке. Знаете почему? Я вам сейчас все объясню. Они все мечтают надуть вас, поиметь, если вы сидите в машине. Потому что вы точно не вернетесь, даже когда поймете, что вас надули.

Он всплеснул руками и стал возбужденно причитать:

— Ну, конечно, кому хуже всех? Естественно, Лео Гетцу! А мне плевать! Я все равно не буду это есть! Никогда!

— Заткнись! — в две глотки рявкнули Риггс и Мюрто.


После традиционного утреннего тенниса Радд выезжал на своем «мерседесе» со двора здания на холмах. Подождав, пока откроются ворота, Радд нажал на газ и едва не врезался в перегородивший ему дорогу грузовичок. Сидевший за рулем грузовичка Мартин Риггс широко улыбнулся и развел руками.

«Мерседес» Радда подъехал к перекрестку. Он остановился на красный свет. Радд повернул голову в сторону тротуара и увидел рядом со своим автомобилем все тот же грузовичок. Риггс пристально посмотрел на Радда. Южно-африканский дипломат не выдержал и нажал на педаль газа. «Мерседес» рванулся через перекресток, едва не сбив нескольких пешеходов. Проезжавшие с другой стороны перекрестка машины ударились бамперами. На перекрестке возникла пробка.

Радд подъезжал к зданию консульства, которое располагалось на оживленной улице в центре города. Здание было окружено большой группой демонстрантов, которые с плакатами в руках скандировали: «Нет — апартеиду! Один человек — один голос!»

«Мерседес» остановился перед въездными воротами. Пока полицейский, сидевший за воротами в застекленной кабине, открывал двери, машина стояла на улице в плотном кольце демонстрантов. Один из них подошел к автомобилю и опустил плакат, который закрывал его лицо. Радд увидел перед собой Мартина Риггса. Тот нагнулся к закрытому стеклу и внимательно посмотрел на Радда. Наконец ворота открылись и Радд въехал в небольшой внутренний дворик.

— Доброе утро, мистер Радд! — приветствовал его полицейский.

Радд открыл окно и мрачно сказал:

— Уберите их.

— Сейчас.

Полицейский вышел на улицу и крикнул:

— Прошу прощения, но вам придется перейти на другую сторону улицы!

Стоявший перед ним Риггс достал из кармана полицейский значок.

— Понял, — полисмен поднял руки и отошел от Риггса.


Мисс Ван Ден Хаас положила на стол перед только что вошедшим в кабинет Раддом несколько бумаг:

— Доброе утро, мистер Радд. Вот свежие факсы.

Он взял бумаги, но тут его внимание привлекло изображение на стоявшем рядом с письменным прибором небольшом мониторе. Телекамера, установленная на крыше консульства, была направлена на тротуар перед входом в консульство. Радд увидел лицо Мартина Риггса, который прикурил сигарету и весело помахал рукой в объектив.

Лицо Радда исказилось в злобной гримасе. Он повернул голову и заметил, что девушка также смотрела на монитор и в глазах ее читалось нечто большее, нежели простое любопытство. Она смущенно опустила глаза и быстро вышла из кабинета.


После психической атаки на Радда Мартин вернулся домой, где он оставил одного Лео. Сегодняшнюю ночь Гетц провел в домике Риггса.

Мартин вышел из грузовичка. К нему с радостным лаем бросился бродивший по берегу Сэм.

— Привет, Сэм! Тебя, что, из дома выгнали? Пойди укуси Лео.

Мартин открыл дверь и вошел в домик. Лео в повязанном на поясе фартуке пылесосил пол. Все вокруг было накрыто тряпками.

— Эй, ты что делаешь?

— Убираю этот свинарник.

— А мне нравится этот свинарник. Это мой дом, между прочим. Я так живу!

— Необязательно так жить! — заявил Лео. — Там ручка под холодильником валяется, на кухне скоро крысы заведутся…

В этот момент где-то поблизости зазвонил телефон.

— А где мой телефон? Где телевизор? — возмущенно сказал Мартин.

— Тихо, тихо, успокойся! Все на улице. Иди и собаку забери.

Лео вытолкал Риггса на улицу и запер дверь. Порывшись в вываленных наружу вещах, Мартин обнаружил все еще трезвонивший телефон и поднял трубку.

— Это я, Шапиро, — услышал он голос коллеги по отделу. — Мюрто тебе сегодня не звонил?

— Нет, а что случилось?

— Его нет на работе, а дома никто не отвечает.

— Хорошо, я съезжу к нему.

Грузовичок Риггса подъехал к дому Мюрто. Вместе с Мартином из кабины вышел Лео.

— В машину, быстро! — крикнул ему Мартин и направился к дому.

Лео сделал вид, что возвращается, но затем украдкой пошел за ним.

— Роджер! — крикнул Риггс, подходя к двери.

— Я здесь! — раздался откуда-то со второго этажа дома голос Мюрто.

Риггс достал из-за пояса пистолет.

— Главное — знать телефон вызова экстренной помощи — 911! — радостно воскликнул Лео из-за спины Мартина.

Риггс ударил ногой в дверь и направил пистолет в прихожую.

— О, боже мой! — напуганно закричал Лео и бросился бежать.

Риггс осторожно вошел в дом и крикнул:

— Где ты?

— Здесь, наверху!

Не опуская пистолета, Мартин стал подниматься вверх по лестнице. Затем он осторожно пошел по коридору второго этажа, заглядывая в каждую комнату.

— Родж!

— Я тут, — донесся голос из ванной комнаты.

Риггс с пистолетом выскочил из-за стены. Роджер поднял руки. Он сидел со спущенными брюками на унитазе, Риггс опустил пистолет и недоуменно произнес:

— Доброе утро.

Мюрто вытер испарину со лба и тихо сказал:

— Первый раз за двадцать лет никто не мешает. Сижу в туалете. Дети в дверь не стучат, жена не кричит «Давай быстрее!» Только я и мой журнал по рыбной ловле. Да…

— Это тот журнал, который чуть не выбросили тогда на помойку?

Мюрто кивнул. Журнал лежал у него на коленях. Риггс вошел в ванную и присел на раковину умывальника.

— Сижу, читаю, — продолжил Роджер. — Думаю о том, как отправлюсь на рыбалку в Мексиканский залив. И вдруг…

Он повернул висевший рядом с унитазом на стене рулон туалетной бумаги. Риггс увидел надпись на рулоне, сделанную черным фломастером: «Ба-бах, ты мертв!»

— О, боже мой! — облегченно застонал Мартин. — И это все? Как ты меня напугал!

— Напугал? Я сам боюсь…

— Ты давно здесь сидишь?

— Всю ночь. Я уже ног не чувствую. Я е знаю, смогу ли я…

Он попробовал пошевелиться.

— Сиди, не вставай, — сказал Риггс.

— Да я и не могу.

Риггс поднялся с умывальника и полез под унитаз.

— Сиди. Это, конечно, грязная работа, но кто-то же должен ее делать.

В этот момент в комнату заглянул Лео. Он недоуменно уставился на полицейских, но, увидев взгляд Риггса, все понял без слов.

— О’кей, о’кей, — сказал он и вышел из ванной.

Риггс просунул голову под унитаз и увидел небольшое взрывное устройство, присоединенное тонким проводком к фарфоровому основанию унитаза. Маленькая красная лампочка, мигавшая на устройстве, говорила о том, что оно приведено в боевую готовность.

— Ну, скажи мне, что я не сумасшедший, — с надеждой в голосе произнес Мюрто.

— Ты не сумасшедший, — Риггс вылез из-под унитаза. — Черт! Короче, если ты не будешь вставать, все будет в порядке.

— Ну, слава богу! — иронически сказал Мюрто. — А то я уже волновался.

— Я сейчас позову кого-нибудь, — сказал Мартин, направляясь к двери.

— Да ты что?

— Что?

— Как… ну… понимаешь… Все узнают, что я тут на унитазе… — нерешительно сказал Роджер.

— Я же должен вызвать саперов.

— Саперов? — удивленно спросил Мюрто. — Ладно, вызывай. Но, Мартин… Не говори с ними по открытой частоте.

— Хорошо, — сказал Риггс, выходя из ванной.

— Эй, эй, Риггс! — окликнул его Мюрто. — И постарайся без шума, ладно?

Риггс убедительно кивнул головой:

— Конечно. Никакого шума.

Он вышел из ванной.

Вокруг дома Мюрто собрались, похоже, все патрульные полицейские автомобили Западного Лос-Анджелеса, несколько пожарных машин, специальные саперные автомобили и огромное количество зевак. С завыванием прибывали машины «скорой помощи».

Проталкиваясь между полицейскими, пожарниками и сотрудниками саперного подразделения, в дом направилась миссис Джонсон. Ее встретила в дверях сержант Мейган Шапиро.

— Мне необходимо увидеть Мюрто, — сказала Джонсон.

— В этом нет необходимости, — сказала Шапиро, но, тем не менее, повела Джонсон наверх. — Я знаю, вы психиатр, но там не очень красивая картинка.

— Я помогала полицейским в самых разных ситуациях, — уверенно сказала Джонсон. — Поверьте, там нет ничего такого, с чем я не могла бы справиться.

Они подошли к двери в ванную. Джонсон заглянула в комнату. На унитазе сидел, прикрывшись одеялом, Роджер Мюрто. Рядом с ним сидел с журналом в руках сержант Уайлер. Остолбенело посмотрев на Мюрто, мисс Джонсон попятилась назад. Мюрто приподнял одеяло и продемонстрировал психологу свое голое колено.

— Я ошибалась… — пробормотала Джонсон и повернулась, чтобы покинуть ванную.

Перед ней стоял Мартин Риггс. Он загнал зрачок правого глаза к самой переносице, потом хлопнул себя по щеке. Глаза выровнялись. Риггс, словно пациент психиатрической клиники, дебильно посмотрел на Джонсон. Она покачала головой.

— Я должна была догадаться, — сказала Джонсон. — Где один, там и другой.

Она направилась к выходу из дома. За ней бросился Лео:

— Эй, послушайте, вы психиатр? Меня такие сны иногда мучают…

В ванной сотрудники саперного подразделения снимали раковину с умывальника. Мюрто пытался слабо протестовать:

— Что вы делаете? Это же все совсем новое… Меня Триш убьет.

Шеф саперов стал выгонять всех посторонних из комнаты:

— Давайте-ка отсюда.

Вместе с Мюрто остался Риггс. Шеф саперов наклонился к усевшемуся на край ванны Мартину и внятно сказал:

— Ты тоже, Риггс.

Тот холодно отвел глаза, не реагируя на слова.

— Риггс, вон, — повторил сапер.

Риггс был непреклонен.

— Ну, ладно, — обратился шеф саперов к Роджеру. — Сержант, вы должны прыгнуть в ванну и накрыть голову одеялом. У вас хорошая чугунная ванна, она должна выдержать.

— Я не могу, — сказал Мюрто беспомощно.

В комнату вошли несколько саперов, которые стали возиться под унитазом, поливая взрывное устройство быстро испаряющимся газом.

— Он не сможет, — сказал Риггс. — Он уже ног не чувствует, потому что сидит здесь с ночи, часов двенадцать. Он встать не может, не то что прыгнуть.

Саперы надели на Мюрто толстый бронежилет.

— Ладно, — согласился шеф. — Тогда возьми это.

Он снял с себя бронежилет и протянул его Мартину.

Риггс стал надевать жилет на себя.

— Как там азот? — спросил шеф саперов.

— Почти готово.

Мюрто удивленно повернул голову, пытаясь разглядеть, чем занимаются саперы под унитазом. Один из них пояснил:

— Сержант, мы поливаем бомбу жидким азотом. Это даст вам одну-две секунды до взрыва.

— Одну-две секунды. Большое спасибо, — с горькой иронией произнес Роджер, покачав головой.

Саперы вылезли из-под унитаза:

— Все, готово. Туши свет.

Они направились к выходу. Шеф саперов положил руку на плечо Риггса:

— Удачи.

Риггс полез за пояс и достал пистолет.

— Слушай, у тебя пистолет есть? — спросил он шефа саперов.

— Да, «Смит-Энд-Вессон».

— Попробуй это, — : Риггс протянул ему свою «Беретту». — Я потом у тебя заберу;

— Хорошо.

Он взял пистолет и вышел из ванной. Риггс застегнул бронежилет и уселся на край ванны.

— Наконец-то мы одни, — сказал он, улыбаясь.

— Что же они бомбу в Духовку-то не засунули? — мрачно пошутил Роджер.

— Представляешь, какой бы был скандал, если бы Триш ее там обнаружила? — поддержал Риггс.

Они расхохотались. Мюрто покачал головой:

— Я умру у себя в туалете.

— Нет, такие, как ты, Роджер, в сортирах не умирают, — сказал Риггс. — И учти, я здесь не для того остался, чтобы умереть.

— Ну, ладно, давай, — произнес Мюрто.

— Хорошо, по счету три.

Они крепко сжали друг другу руки.

— На счет три прыгаем в ванну, — сказал Риггс. — Раз, два…

— Подожди, подожди! — воскликнул Мюрто.

— Что такое?

— Как это — по счету три? Раз, два, три или раз, два, три, пошел?

— Ну, не знаю, Родж. Твоя задница, ты и решай.

— Да, моя задница, — задумчиво сказал Мюрто. — Ладно, раз, два, три, и сразу прыгаем.

— Ну, что, давай.

— Мартин, Мартин! — торопливо сказал Мюрто.

Он посмотрел на напарника полными слез глазами. Риггс все понял без слов:

— Да, я знаю, знаю. Все может быть. Ладно, по счету три. Раз, два, три!

Мартин рванул на себя Роджера и они упали в ванну.

На втором этаже дома Мюрто раздался оглушительный взрыв. Спрятавшиеся за машинами пожарники, полицейские и саперы наблюдали за тем, как через рассыпавшееся вдребезги окно на улицу вылетел фарфоровый унитаз. Он пролетел несколько десятков метров и грохнулся на капот полицейской машины.

Как только утих грохот взрыва, Лео выскочил из-за машины и бросился бежать в дом.

Из усыпанной обломками ванны, откашливаясь от дыма и пыли, вылезли Риггс и Мюрто. При падении Мюрто оказался наверху. Со смехом освобождаясь от его объятий, Риггс сказал:

— Слезай с меня. Я не хочу, чтобы нас увидели в такой позе.


Сотрудник южно-африканского консульства показал рукой на стул рядом со своим столом в приемной:

— Пожалуйста, мистер Джонс. Чем я могу вам помочь?

Лео, назвавшийся этим именем, уселся за стол и нерешительно сказал:

— У меня возникла проблема. Очень деликатная проблема. Мой друг хочет эмигрировать в Южную Африку.

Сотрудник заинтересованно сказал:

— Разумеется, в таком случае я могу помочь вам.

Лео замялся:

— Я хочу, чтобы вы отговорили его.

— Почему? — недоумевающе спросил южноафриканец.

— Понимаете, сейчас не то время, — уклончиво сказал Лео. — Учитывая, какие там неприятности…

— В таком случае пригласите своего друга сюда, мы с ним побеседуем.

— А он уже здесь, — радостно сказал Лео. — Альфонс!

Из-за угла с проспектом южно-африканского консульства в руках вышел Роджер Мюрто. У южноафриканца отвисла челюсть. Выпучив глаза, он смотрел на подошедшего с лучезарной улыбкой на устах чернокожего посетителя.

— Здравствуйте! — радостно сказал Мюрто и протянул руку для приветствия.

Сотрудник консульства, словно не заметив протянутой ему руки, ошеломленно пробормотал:

— Очевидно, это какая-то ошибка.

— Что? — удивленно спросил Мюрто.

— Сэр, послушайтесь совета вашего друга, — сказал сотрудник. — Он верно говорит. Вы ведь не хотите поехать в Южную Африку?

— А почему нет? — развел руками Роджер.

— Потому что… потому что… вы… черный…

Лео посмотрел на Мюрто и с сожалением сказал:

— Да, действительно, ты черный, — он повернулся к южноафриканцу. — Он и правда черный.

— Ну, разумеется, я — черный! — воскликнул Мюрто.

— Вот потому я и хочу поехать к своим черным братьям, чтобы вместе бороться против тирании белого меньшинства, против фашистского режима.

— Да, да, — стал кивать головой Лео. — Фашистский режим!

— Один человек — один голос! — продолжал Мюрто.

— Да, один человек — один голос! — повторял за ним Гетц.

— Свободу Южной Африке, ты, сукин сын! — распаляясь, кричал Мюрто.

— Ты, сукин сын! — радостно вторил ему Лео.

Сотрудник консульства нервно дернул рукой, подзывая дежуривших в коридоре охранников.

—: Мне это надоело! — закричал он. — Уведите их!

К Гетцу и Мюрто подбежали двое охранников и стали хватать их за руки, чтобы вытащить наружу.

— Что такое? — заорал Роджер. — Не трогайте меня!

В коридор стали сбегаться другие сотрудники консульства. Один из них бросился к полицейскому у ворот и крикнул:

— У нас чрезвычайная ситуация! Закрывайте ворота и давайте сюда!

Полицейский нажал на кнопку автоматического закрывания решетчатых ворот и, не дожидаясь, пока они полностью закроются, побежал н консульство. В оставшуюся щель успел проскользнуть Риггс, который стоял на улице. Тем временем Лео и Роджер продолжали борьбу за права чернокожего населения Южной Африки.

— Свободу Южной Африке! — кричал Мюрто, отбиваясь от хватавших его за руки охранников. — Ну что, стрелять будете? Я не вооружен!

Воспользовавшись возникшей суматохой, Мартин прошел к лифту. Роджера и Лео кое-как вытолкали из дверей консульства на улицу. Стоявшая там с плакатами толпа демонстрантов с новой силой стала скандировать лозунги против апартеида.

Мартин вышел из лифта и направился по пустому коридору. Он дергал подряд все дверные ручки. Наконец одна из дверей открылась. Это был кабинет Радда. В комнате было пусто. Риггс осторожно вошел и направился к столу. Проходя мимо огромного аквариума, он постучал по стеклу. На столе, кроме небольшого блокнота, ничего не было. Мартин подергал ящики стола, которые оказались закрытыми.

В этот момент Мартин услышал, как на этаже открываются двери лифта. Кто-то шел по коридору. Риггс бросился к двери, но успел заметить, что на верхнем листике блокнота было что-то написано. Не тратя времени, Мартин оторвал листок и сунул его в карман. Он встал за дверью.

В открытый кабинет вошел Радд в сопровождении пятерых сотрудников консульства, среди которых был Ван Ворстедт.

— Вы полицию вызвали? — нервно сказал Радд. — Почему перед консульством людей больше, чем на центральном вокзале?

Когда они вошли в кабинет, Риггс закрыл за ними дверь. Южноафриканцы резко обернулись и потянулись за оружием.

— Подождите, джентльмены! — сказал Радд.

— Не нужно звать полицию, — с улыбкой сказал Риггс. — Я уже здесь!

— Я должен был догадаться, — процедил сквозь зубы Радд.

Риггс развел руками.

— Итак, раса господ, — иронически сказал Риггс.

— Надеюсь, вы понимаете, в какую историю вы угодили? — угрожающе сказал Радд.

— Да, я знаке, — произнес Мартин. — Вы всегда умеете выворачиваться.

— Господа, — холодно сказал Радд, — проводите офицера Риггса на улицу.

Двое охранников, которые стояли ближе всех к Риггсу, попытались схватить его за руки. Один из них получил от Риггса удар головой по переносице, другой — удар ногой в пах. Оба упали на пол, а Риггс мгновенно выхватил пистолет и направил его на остальных. Один из охранников попытался вытащить висевший на петле под полой пиджака небольшой автомат.

— Тихо, тихо! — крикнул ему Риггс. — Руки вытащи и пальчики убери. Покажи-ка мне свою пушку.

Тот повернул оружие к Риггсу. Это был автомат без приклада, с коротким стволом и небольшим магазином.

— Ничего у тебя штуковина. В нашей стране такое оружие считается незаконным. Его только «зеленым беретам» выдают. Ты где его взял? Из Южной Африки привез?

В этот момент Ворстедт сделал шаг в сторону. Риггс перевел на него пистолет и крикнул:

— Не двигаться!

Ворстедт помог подняться державшемуся за разбитый нос охраннику. Второй встал с пола сам. Риггс улыбнулся и сказал:

— Неужели вы обо мне не слышали? У меня такая дурацкая репутация — могу сойти с ума в любую минуту! Я могу с тобой договориться, ариец или как там тебя. Слушай меня. Ты собираешь свое барахло и к чертовой матери уматываешься из моей страны. Я ничего тебе не сделаю, оставлю тебя в покое. Но, если ты останешься, я тебя в задницу трахну, а твоими яйцами из рогатки стрелять буду!

Радд не моргнув глазом выслушал под прицелом пистолета это предупреждение и с угрозой в голосе тихо произнес:

— Убирайся отсюда, любитель черномазых.

Риггс щелкнул затвором. Радд нервно сглотнул слюну.

— Эники, беники… — с улыбкой вымолвил Мартин, направив пистолет на Радда. — Бум!

Он отвел пистолет в сторону и выстрелил в аквариум. Стекло с треском лопнуло и на пол хлынула вода вместе с экзотическими рыбками. Люди Радда шарахнулись в сторону.

— Прошу прощения, — с улыбкой сказал Риггс и спрятал пистолет.

— Поднимайте рыбок, быстрее! — закричал Радд.

Охранники бросились на пол, пытаясь схватить бившихся в луже воды рыб. Риггс спокойно повернулся к двери и удалился, напоследок помахав ручкой с ненавистью смотревшему на него секретарю консульства.

— Улыбайтесь! — воскликнул Риггс. — Сейчас из аппарата вылетит птичка!

Мартин вышел из лифта на первом этаже и едва не столкнулся с мисс Ван Дсн Хаас, которая несла в руке папку с бумагами.

— Здравствуйте, офицер, — сказала она.

— А, здравствуйте! Риггс, Мартин Риггс, — представился он.

— Что вы здесь делаете? — с легким недоумением в голосе спросила она.

— Э-э… — Риггс поначалу не нашелся, что ответить. — Я заходил поговорить с вашим боссом. Он мне своих рыбок показал.

Она засмеялась и вошла в лифт:

— До свидания, офицер Риггс.

Риггс, Гетц и Мюрто ехали в измятом «линкольне», обмениваясь впечатлениями по поводу посещения консульства. Гетц демонстрировал реакцию сотрудника посольства на появление Мюрто:

— Смотрите, смотрите… Но… но он черный! Он черный!

— Здорово вы поработали! — хохотал Мартин.

— А ты что-нибудь нашел? — спросил Мюрто.

— Я был в кабинете Радда, но ни черта там не обнаружил. А потом он сам пришел туда с целой армией. Вот, — протянул он Роджеру листок из блокнота. — Только имя какое-то записано. Альба Варден, четверг.

Мюрто глянул в бумажку и наморщил лоб:

— Альба Варден?

— Это, наверное, любовница Адольфа Гитлера, — выдвинул свою версию Лео.

— Та была Ева Браун, — опроверг его Риггс. — Может быть, у них в четверг свидание?

— Альба Варден… Альба Варден… — повторял Мюрто. — Знакомое имя…

Лео выглянул в окно и, увидев придорожное кафе, предложил:

— Давайте перекусим. Я угощаю.

— Договорились! — обрадованно воскликнули Риггс и Мюрто в один голос.

Роджер притормозил у кафе. Лео собрался выходить через дверцу со стороны проезжей части дороги.

— Эй, Лео, с другой стороны! — крикнул Мюрто.

— Да там же нет машин!

— С другой стороны, я сказал!

— А, ерунда! — сказал Лео, отмахнувшись.

Он открыл дверцу и собрался выйти из машины, держась за дверную ручку. В этот момент проезжавший мимо автомобиль снес открытую дверцу, которая с грохотом покатилась по асфальту. В руке Лео осталась ручка.

В машине воцарилось гробовое молчание. Мюрто повернулся к Лео и пронзил его испепеляющим взглядом. Лео, опустив глаза, протянул Роджеру ненужную уже ручку от дверцы.

Радд поднял блокнот, в котором не было первой страницы. Он внимательно посмотрел на чистые листы и крикнул:

— Ворстедт!

Тот поднялся с пола, положил трепыхающуюся в руках рыбку в банку с водой и повернулся к боссу:

— Да.

— Эти полицейские…


Мисс Ван Ден Хаас с корзинкой в руках ходила по большому торговому залу универсального магазина и выбирала овощи. Она потянулась за яблоком, затем стала выбирать подходящий кочан цветной капусты.

— Не нужно брать снизу. Там всегда лежат старые овощи.

Девушка подняла голову и увидела Мартина Риггса, который стоял рядом, широко улыбаясь.

— Офицер Риггс?

— Да, я ехал за вами от самого консульства.

— От самого консульства?

— Да, — смутился он. — Мне нужно было зубную щетку купить и отбивные.

Он показал рукой на торговый зал и спустя мгновение сказал уже более серьезно:

— Вообще-то, я хотел извиниться за то, что мы вас тогда напугали.

— Да, было столько оружия…

— Я прошу прощения, и спасибо вам.

— За что спасибо?

Риггс ответил вопросом на вопрос:

— Вы не очень любите своего босса? Ведь это так?

Она неопределенно пожала плечами и перешла к другой полке.

— Мне очень многое не нравится в моем боссе и в моей стране, но мне нравится моя работа. Она позволяет мне жить в Лос-Анджелесе.

Риггс изумленно посмотрел на девушку:

— Вам нравится этот город?

— Да, — искренне ответила она,

— Первый раз слышу. Кстати, я забыл ваше имя.

— Рика. Рика Ван Ден Хаас. Это голландское имя.

— Очень красивое имя, — улыбнулся Риггс.

Он заглянул в ее корзинку и, увидев кучу овощей и фруктов, рассмеялся:

— У вас дома кролик или вы сами будете есть это?

— Нет, это я см.

— Я мог бы предложить вам кое-что получше.

— А вы что, любите готовить? Как настоящий Ниро Вульф?

— Да, — самонадеянно заявил Риггс.

Рика задумчиво кивнула головой и пошла к выходу.

— Подождите, подождите, — воскликнул Мартин, пытаясь удержать ее за руку. — А вы не хотите поужинать со мной?

— Нет, благодарю, — она смущенно опустила глаза.

— Ну, почему? У меня хороший домик на берегу океана. Там такой шикарный закат!

— Нет, нет, спасибо.

— Хоть для разнообразия скажите «да», — он потащил ее за собой. — Договорились?

— Нет, нет, отпустите меня.

— Ну, поехали, — умоляюще сказал Мартин. — Я ужин приготовлю, у меня вино есть.

— Я не могу, — сопротивлялась она.

— Поедемте, — он решил прибегнуть к последнему средству, — а то я сейчас вас в неловкое положение поставлю. Хотите? Я скажу, что вы у меня яблоко украли.

Он стал тащить ее за корзину, громко говоря:

— Отдайте мою корзину, не то я полицию вызову.

Рика залилась краской от смущения и выпустила корзину из рук. Риггс высыпал все содержимое в первый попавшийся холодильник и потащил Рику к выходу.


Мартин и Рика стояли на берегу залитого предзакатным калифорнийским солнцем океана. Легкий прибой окатывал камни. Становилось прохладно, Мартин снял с себя куртку и накинув ее на плечи девушки.

— Весело тут у вас, наверное? — сказала она, не отрываясь от заката.

— Ну, насчет веселья не знаю, но зато здесь никто не мешает. И вид отсюда превосходный.

Риггс направился к дому.

— Честно говоря, я не очень умею готовить, — признался он. — У меня получается только чилли. Вы любите чилли с чесноком или без?

— С чесноком.

; — Отлично. В таком случае садитесь здесь и отдыхайте на солнце.

Он поправил стоявший возле двери лежак с матрацем. Рика устроилась на лежаке, подставив лицо лучам вечернего солнца. Риггс прошел в дом и открыл холодильник.

— Я наврал! — крикнул он Рике. — У меня нет вина, как оказалось. Пива хотите?

— С удовольствием.

— Очень хорошо.

Он достал из холодильника бутылку пива, взял со стола два стакана и открыл пробку зубами. Мартин вышел из домика, налил в стакан пива и протянул его девушке. Она внимательно посмотрела на руку Риггса и взяла стакан.

— В чем дело? — спросил Риггс, заметив, что Рика не пьет. — У вас, что, стакан грязный?

— Нет.

Она продолжала смотреть на руку Мартина. Он повертел ладонью.

— А-а, это обручальное кольцо, — догадался Риггс. — Когда-то я был женат.

— А сейчас — нет?

— Сейчас — нет, — задумчиво сказал он и направился к двери. — Я все-таки поставлю что-нибудь готовить.

— Радд прячется за своей дипломатической неприкосновенностью? — неожиданно спросила она.

— Что?

— Радд использует дипломатическую неприкосновенность как прикрытие? — повторила девушка.

Риггс повернулся к Рике и покачал головой:

— Он не очень хороший человек — ваш босс.

— Я не знаю, чем он занимается, но я не хочу, чтобы это сошло ему с рук, — серьезно сказала девушка.

Сержант Том Уайлер занимался у себя дома физическими упражнениями. Он повис, зацепившись носками ног, вниз головой на маленьком турнике в своей комнате, решив подкачать пресс. В этот момент дверь в комнату распахнулась и на пороге появился Питер Ван Ворстедт. Он держал в руке пистолет.

— Висишь, Уайлер? — грубо сказал он и прошел в комнату с направленным на Уайлера оружием.

— Кто ты такой, черт возьми?

Ворстедт уселся на диван и стал прикручивать глушитель к стволу.

— Ты небось думал, что это твой друг Мюрто? Скажи, Уайлер, ты часто видел, как умирают полицейские?

— Я сам полицейский.

— Ты был полицейским, — холодно сказал южноафриканец.

Он вытянул руку с пистолетом и нажал на курок. Пуля пробила Уайлеру лоб.


Сержант Мейган Шапиро после дежурства приехала домой и решила немного поплавать в домашнем бассейне. Она надела купальник и подошла к прикрепленной бортику доске. Мейган разбежалась и прыгнула на доску. В этот момент раздался взрыв. Тело убитой упало в воду, окрашивая се в красный цвет.


В доме Коллинза было светло. Несколько полицейских после службы собрались поиграть в покер. Они сидели за столом в гостиной, отхлебывая пиво из высоких стаканов.

— А гда Мюрто? — спросил Эдди Эстебан, раздавая карты.

— Наверное, он больше не хочет играть с нами, — сказал, улыбаясь, Коллинз. — Боится, что снова продует.

Он раздал карты и направился к холодильнику. Оглушительный взрыв потряс окрестности. Дом Коллинза охватило пламя.


В домике Риггса звучала негромкая музыка. Выключив свет, Мартин привлек к себе Рику и крепко обнял ее. Их губы слились в долгом крепком поцелуе. Мартин стал двигаться вместе с девушкой к постели, не отрывая губ. Она ударилась головой о дверь и вскрикнула. Оба засмеялись и, не слишком обращая внимания на мелкие неприятности, упали на постель. Их любовные ласки нарушила собака, которая лежала на подушке. Рика оторвалась на мгновение от своего приятного занятия и сказала Мартину:

— Он скулит.

Риггс столкнул пса с кровати:

— Сэм, иди погуляй.

Собака исчезла в специально проделанном для нее лазе в полу.

— Какой он милый, — прошептала девушка.

Мартин стал стаскивать с себя рубашку…


Капитан Мэрфи возбужденно ходил по отделу.

— Кого еще нет?

— Нет Эстебана, Рагуччи, Коллинза, — ответил сидевший у телефона сержант Кавано.

— Кого еще?

— Нет Риггса и Мюрто. Мюрто куда-то перевозил свидетеля и больше не звонил.

— А Риггс?

— Он тоже не звонил.

— Так надо найти их.

Кавано нервно вскочил.

— Капитан, мы потеряли Уайлера, Коллинза, Шапиро! — возбужденно заговорил он. — Что будет дальше?

Не терявший присутствия духа Мэрфи твердо сказал:

— Давайте сейчас будем думать о живых. О’кей? Кавано немного успокоился и сел на свое место.

— Прошу прощения, капитан.

Мэрфи подошел к телефону.

— Какой номер телефона Риггса?


В домике Риггса зазвонил телефон. Мартин, лежавший вместе с Рикой в постели, потянулся к трубке. Однако она, не выпуская Мартина из своих объятий, сбросила телефонный аппарат на пол.

— К черту телефон, — прошептала Рика и снова впилась губами в губы Мартина.

Телефон утих. Из дырки в полу вылез Сэм и снова начал скулить. Мартин нащупал под кроватью ботинок и бросил его в собаку. Сэм опять исчез в дыре.


Мюрто и Гетц сидели в маленьком номере дешевого мотеля. Теперь им приходилось каждый день менять местонахождение. Лео сидел перед телевизором с кипой бумаг в руках. Роджер, проголодавшийся за день, усиленно поглощал гамбургеры, запивая их «Фантой» из пластикового стаканчика.

— Из-за тебя я сегодня пропустил покер, — недовольно пробурчал Мюрто, проглотив очередной кусок. — Вот повезло!

Лео, не обращая внимания на жалобы сержанта, пролистав документы и сказал:

— Я смотрю — ты правильно заполняешь налоговые декларации. Да, все верно. Однако тебе не мешало бы немного подумать, на чем можно сэкономить деньги.

Лео подошел к столу, за которым сидел Роджер, и сунул ему иод нос одну из деклараций:

— Вот, например, твой катер…

Он не успел договорить, как вдруг Роджер воскликнул:

— Катер? Правильно, катер!! Лео, ты молодец! Собирайся! Поехали!

Мюрто вскочил и стал торопливо вытирать руки салфеткой.

— Куда поехали? — удивленно спросил Лео.

Мюрто схватил свой пиджак и потащил Лео к двери:

— Ко мне!

В это время на экране телевизора появилось улыбающееся лицо Риэнн Мюрто. В одном купальнике она выбежала на пляж, задев лежавшго на солнце бронзокожего молодого человека.

— Стой, стой, подожди! — затараторил Лео. — Дай посмотреть! Обожаю эту рекламу! Ты смотри, какая девка!

Мюрто взглянул на экран и в изнеможении застонал. Он вернулся к телевизору и стал закрывать собой экран. Лео вертел головой, пытаясь рассмотреть картинку.

— Эй, эй, ты что делаешь? — завопил он. — Дай на девку посмотреть! У нее же обалденное тело!

Мюрто стал нащупывать за спиной выключатель.

— Сделаем вид, что я этого не слышал, — сказал он.

Экран погас. Мюрто стал выталкивать сопротивляющегося Лео в дверь.

— А что такое? — возмущенно орал Гетц. — Дай посмотреть на девку! У нее такое тело, что сразу хочется В аптеку за презервативами бежать!

Роджеру едва удалось вытащить Лео из комнаты.


Мартин устало откинулся на постели. Рика лежала рядом с ним, обнимая его за шею.

— Наступает третий перерыв, — в изнеможении произнес Риггс.

Рика улыбнулась.

— Это такой термин из бейсбола, — пояснил Мартин.

— Я знаю.

Риггс поцеловал девушку и широко раскинул руки.

— Я думаю, что у нас хватит сил на четвертый тайм, — лукаво улыбаясь, сказала Рика.

Мартин рассмеялся и вместо ответа снова крепко обнял ее, приступая к четвертому тайму.


Дом Мюрто уже несколько дней не видел людей. Потрепанный «линкольн» остановился у обочины. Роджер вышел из машины и заорал на пытавшегося выйти на улицу Лео:

— Ты куда? Сиди в машине.

— Я боюсь оставаться один, — пролепетал Гетц, не оставляя попыток выбраться.

— Я ненадолго, на пару минут, — сказал Роджер, заталкивая непоседливого свидетеля обратно.

— Я не хочу сидеть в автомобиле, — продолжал ныть Лео. — Здесь холодно и дверцы нет.

— Дверцы нет по твоей вине! — рявкнул Мюрто. — Включи себе печку и сиди. И ничего тут не трогай, понял?

Он направился к дому. Лео перебрался на место водителя и сразу же полез к полицейской рации.

Роджер вошел в пустую гостиную и направился к полке с видеокассетами.

— Так, где же это может быть? Риэнн, Кэрри… Так, Новый год… Альба Варден, Альба Варден… Где же это может быть? Ага, похоже, здесь.

Перерыв несколько кассет, Роджер снял с полки ту, на которой было написано «День Рождения». Он включил телевизор и сунул кассету в видеомагнитофон. Взяв в руки пульт, Роджер включил режим воспроизведения и стал внимательно смотреть на экран. Там появились кадры, сделанные любительской камерой на предыдущем дне рождения Роджера, который он отмечал на впервые спущенном на воду катере, в порту Лос-Анджелеса.

— Так, это мой катер, — радостно улыбнулся Мюрто, нажимая на кнопку ускоренного просмотра. — Так, это праздничный пирог…


Дверца машины Мюрто внезапно открылась. Сидевший на месте водителя Лео с недоумением посмотрел на высокого блондина, который, не говоря ни слова, оттеснил Гетца в сторону и уселся за руль. Лео попытался выскочить из машины с другой стороны, но там появился еще один мужчина, который грубо втолкнул его назад и занял место рядом с водителем. Зажатый между ними Лео поднял вверх руки и испуганно залепетал:

— О’кей, о’кей.

Блондин завел двигатель и «линкольн» растворился в ночной темноте, увозя подопечного Мюрто.


Роджер никак не мог найти нужное место. Он перемотал уже почти всю пленку, пока, наконец, не обнаружил то, что искал. На экране появилось изображение бухты, в которую входил огромный грузовой корабль. Роджер нажал на кнопку «стоп-кадр» и нагнулся над экраном, пытаясь прочитать надпись на борту корабля. Когда ему удалось это сделать, он ошеломленно откинулся в кресле и прошептал:

— Черт побери! Альба Варден — это не женщина, это корабль…

Он выключил телевизор и увидел на погасшем экране силуэт человека, который вошел в гостиную.

— Лео! — крикнул Мюрто недовольным тоном. — Я же сказал тебе — сиди в машине!

Роджер обернулся и увидел, что перед ним стоит один из людей Радда. Тот замахнулся кулаком, но Роджер успел вскочить и отвести удар.

— Сукин сын, что ты делаешь в моем доме? — закричал Мюрто, бросаясь на противника.

Однако тот встретил его хорошо поставленным ударом ноги. Мюрто отлетел к дивану, поднялся и снова получил удар ногой по ребрам. Он снова поднимался, отступал и пропускал удары. Кухня, куда вскоре переместилась схватка, была отделена от строившейся мастерской Мюрто лишь полиэтиленовой пленкой. Разорвав ее спиной после очередного удара противника, Мюрто упал на пол первого этажа строения. Роджер едва успел подняться, как нападавший выхватил нож и бросился на него с криком:

— Проклятый кафр!

Роджер успел схватить руку с ножом, но постепенно он проигрывал в этой схватке. Противник второй рукой схватил Роджера за горло. Задыхаясь, Мюрто дотянулся до лежавшего на деревянном столике автоматического молотка. Он поднял молоток и, повернув его к противнику, нажал курок.

Гвоздь пробил лоб южноафриканца. Его руки ослабли, тело обмякло и рухнуло на пол. Роджер обессиленно прислонился к затянутой полиэтиленом стенке мастерской, держа в руке автоматический молоток.

Внезапно еще один враг схватил его сзади за горло, разорвав пленку. Мюрто захрипел, пытаясь освободиться от железной хватки, но, чувствуя, что сил у него не хватает, поднял молоток и стал нажимать на курок до тех пор, пока противник за спиной не отпустил руку. Роджер снял ослабевшую руку со своего горла и обернулся. Второй убийца был буквально прибит гвоздями к стене. Мюрто вытер трясущейся рукой лоб и вышел на улицу.

— Пригвоздил обоих… — пробормотал он потрясенно. — Лео!

Мюрто увидел, что «линкольн» исчез.

— Черт! Лео!


В тихом вечернем небе над океаном послышался какой-то шум. Два вертолета направлялись к тому месту на побережье, где стоял домик Риггса. Вооруженные автоматами люди в черных трико передернули затворы, приготовившись к стрельбе.

Мартин и Рика, обнявшись, лежали в постели. Рика уснула после изнурительного любовного марафона. Внезапно Мартин услыхал, как Сэм начал лаять. Затем собака бросилась в дом, пытаясь разбудить хозяина.

Риггс вскочил на постели и прислушался. Откуда-то со стороны океана доносился жужжащий стрекот винтов. Мартин стал поспешно натягивать джинсы, толкая Рику.

— Рика, вставай, быстрее! Одевайся!

Он подал ей одежду. Спросонья ничего не понимая, он га застонала:

— В чем дело?

Риггс помог ей натянуть платье.

— Поверь мне, так надо!

— Я не понимаю, в чем дело, — испуганно сказала она, надевая туфли.

— Поверь мне.

Он едва набросил рубашку, как шум винтов резко усилился. Мартин выглянул в занавешенное окно и зажмурился. В глаза ему ударил слепящий луч прожектора. Вертолеты зависли над самым домом. Мартин мгновенно бросился назад, к девушке, и повалил ее на пол, закрыв собой:

— Ложись!

Очереди из нескольких автоматов прошили домик.

Пули пробивали стены, окна, дверь, разнося все внутри. Рика отчаянно завизжала. Мартин закрывал ее, пытаясь добраться до собачьего лаза посреди домика. Когда наступила небольшая пауза, Риггс помог девушке выбраться через дыру под пол домика, а затем спрыгнул на землю сам. Автоматные очереди снова стали кромсать тонкие стены.

Мартин показал Рике, куда ползти.

— Давай к машине, быстрее, и жди меня там. У них сейчас будет пауза, им нужно будет перезарядить свои автоматы, — он стал отползать назад.

— Аты?

— Со мной все будет нормально. У меня есть для них один сюрприз, который ждал подходящего случая четыре год. Давай к машине, быстро!

Она выбралась из-под домика, когда в стрельбе наступила пауза.

Вертолеты зависли над домиком, освещая его дверь и окна прожекторами. Рика бросилась к стоявшему в стороне грузовичку. Ее не заметили. Открыв дверцу, девушка забралась в кабину и, закрыв голову руками, упала на сиденье.

Один из вертолетов опустился совсем низко и оттуда выпрыгнули двое с автоматами. Они подбежали к домику и стали поливать его очередями. Одна из пуль разбила флакон одеколона, который вспыхнул, и огонь охватил домик.

Внезапно на крыше домика возник силуэт человека с автоматом в руках. Риггс достал автомат, который хранился у него еще с дела Джошуа. Не замеченный нападавшими, Риггс открыл огонь. Изрешетив обоих, Мартин стал стрелять по вертолету, который находился над самой землей. Сидевший в кабине рядом с пилотом человек с автоматом упал на землю. Вертолет поднялся в воздух и направился в сторону океана. Патроны в автомате Риггса кончились, и он, отбросив в сторону оружие, прыгнул на каменистый пляж. Второй вертолет, который находился чуть в стороне, стал разворачиваться, пытаясь настичь бегущего Риггса.

Он резко открыл дверцу своего грузовичка, держа в вытянутой руке пистолет. Рика закричала от страха, увидев перед собой Мартина, который с обезумевшими глазами направил на нее оружие. Он опустил пистолет и вскочил в машину.

— Все в порядке, это я!

Рыдая, она бросилась в его объятия. Мартин стал успокаивать ее:

— Все в порядке, милая! Скучала по мне?

Она стала стучать в его плечо кулачками, словно обиженный ребенок:

— Ах ты, плохой! Плохой!

— Ладно, я знаю, какой я. Не говори мне. Не волнуйся! Поехали!

Он завел мотор и машина рванула по камням побережья, выезжая на узкую извилистую дорогу среди холмов. Риггс, не теряя расположения духа, стал шутить:

— Слушай, тебе не скучно? А что ты делаешь в субботу?

Над автомобилем завис вертолет, заливая дорогу светом прожектора. Рика обернулась и увидела отчаянно пытающуюся догнать автомобиль собаку.

— Сэм! — закричала она. — Сэма забыли!

Мартин притормозил, чтобы подобрать собаку, однако в этот момент сидевшие в вертолете автоматчики открыли огонь. Чтобы не оставаться неподвижной мишенью, Риггсу пришлось снова надавить на газ.

— Пригнись, быстро! — крикнул он Рикс.

Пули щелкали по кузову грузовичка. Мартин резко нажал на тормоз и высунулся в окно, держа пистолет в руке. Почти не прицеливаясь, он начал стрелять на свет прожектора. Одна из пуль попала в стрелка, который сидел рядом с пилотом. Вертолет резко повернул в сторону и улетел за холмы. Угроза миновала.

— А где Сэм? — закричала Рика.

Мартин открыл дверцу и впустил пса, который догнал машину.

— Давай сюда.

Риггс закрыл кабину и повел машину дальше.

— В нем дырок нет? Ты ощупала? — с улыбкой спросил Риггс.

Девушка ласково потрепала Сэма по шее:

— Умная собака, хорошая собака.

Грузовичок Риггса остановился у дома, в котором жила Рика. Он вышел из машины и проводил девушку до двери.

— Я же обещал, что привезу тебя домой к одиннадцати, — с улыбкой сказал он.

Рика уже немного успокоилась.

— Это было самое интересное свидание в моей жизни, — сказала она, обнимая Мартина.

— В моей тоже. Вертолеты, выстрелы, погоня… Как в кино.

Он остановился, глядя на дом.

— Хороший у тебя дом. Здесь свободных квартир случайно нет? А то мне уже вроде бы и жить негде.

Рика улыбнулась:

— Ты можешь остаться здесь.

— Да? — обрадованно спросил Риггс.

— Да. Там наверху есть пустая квартира.

— О? — с притворным разочарованием произнес Мартин.

— Шучу, — успокоила его девушка. — Ты можешь остаться у меня.

— Сегодня?

— И сегодня, и завтра, и послезавтра.

— А послепослезавтра?

Рика засмеялась:

— Не заглядывай так далеко.

Они долго и нежно целовали друг друга. Наконец Мартин произнес:

— Мне пора идти. А ты иди домой, запрись и никому не открывай. Завтра ты не пойдешь на работу. В Лос-Анджелесе есть более интересные занятия, чем работа на твоего шефа.

Рика улыбнулась:

— А я и не пойду. Я только что уволилась.

— Молодчина!

Их губы снова надолго слились в поцелуе.

— Мне нужно собрать кое-какие вещи, — сказал после этого Риггс. — Хотя, вообще-то, мне ничего не нужно.

— Ты лучше сам приезжай, — нежно прошептала Ри-ка.

— Я приеду попозже, а сейчас мне пора. Пока.

— Пока.

Они долго не могли распрощаться. Мартин не выпускал руку девушки. Она обнимала его, покрывая лицо Мартина поцелуями.

— Ну все, я ухожу, — произнес Риггс, медленно отступая назад.

— Пока.

— Пока.

Они разошлись, посылая друг другу воздушные поцелуи. Наконец Рика вошла в дом, а Мартин вернулся к машине. Он радостно подпрыгнул и стал открывать дверцу.

В этот момент кто-то ударил его ручкой пистолета сзади по голове. Это был Питер Ван Ворстедт. Мартин потерял сознание и упал. Еще двое людей Радда оттащили его в сторону. Ван Ворстедт приказал им:

— Теперь взять девку, быстро!

В кузове грузовичка тихо сидел Сэм.


Риггс сидел на деревянных досках маленького причала на окраине Лос-Анджелеса. На нем была смирительная рубашка. Из машины вышел Ван Ворстедт и не спеша направился к Риггсу. Он держал в руках маленькую плоскую стальную фляжку, из которой понемногу отпивал.

Ворстедт остановился перед Риггсом и произнес:

— Я хотел предложить тебе выпить, но, насколько я знаю, ты давно завязал.

Риггс поднял голову и сквозь зубы произнес:

— Ты так много про меня знаешь. Черт побери, кто ты такой?

Ворстедт присел рядом с Мартином на доски. Двое его людей стояли немного в стороне.

— Я — человек, который меняет ход твоей жизни, — сказал Ворстедт, отпивая из фляжки. — Четыре года назад в Лонг-Бич ты слишком близко подобрался к нам. Было приказано убрать тебя. Я сам взялся за это дело.

Однажды, поздним вечером, я столкнул твою машину в пропасть. Помнишь?

Риггс с ненавистью посмотрел на Ворстедта. Тот ухмыльнулся.

— Помнишь, — уверенно сказал он. — Так вот, можешь представить себе мое изумление, когда я спустился вниз и там, среди этих окровавленных лохмотьев, сломанных костей и крови, я не нашел тебя. Там был не ты а твоя жена.

Риггс заскрипел зубами. Ворстедт отхлебнут из фляжки и спокойно сказал:

— Она не сразу умерла. Пожила еще немножко.

Риггс попытался рвануться к Ворстедту несмотря на то, что тело его было заковано в смирительную рубашку. Южноафриканец почувствовал, что даже со связанным Риггсом шутки плохи, и вовремя встал. Риггса схватили два охранника и потащили к воде. Ван Ворстедт бросил ему в спину:

— Тебе не везет с женщинами, Риггс.

После этого он спрятал фляжку и направился к машине. Риггс слышал, как завелся мотор и автомобиль быстро покинул причал. Мартина подтащили к краю причала и столкнули в воду. Падая, он постарался вдохнуть как можно глубже.

Охранники около минуты стояли у края причала. Увидев, как кверху поднимаются большие пузыри воздуха, они повернулись и медленно зашагали ко второй машине.

Мартин упал в воду и медленно погрузился на несколько метров. Лучи от прожекторов на причале пробивали толщу воды и немного рассеивали подводный мрак. Риггс резко дернул плечом и вывернул плечевой сустав. Изогнувшись всем телом, он смог стащить с себя смирительную рубашку. В тот момент, когда он собирался вынырнуть наружу, Риггс наткнулся в воде на тело Рики. Она была мертва. Очевидно, ее оглушили и бросили в воду, пока она не пришла в сознание. Мартин отчетливо видел в тонких лучах света ее глаза.

Чувствуя, что у него кончается запас кислорода, Мартин выплыл наружу. Он вынырнул из-под воды у самых опор причала и стал хватать ртом воздух. Внезапно он заметил лежащий на досках обрывок железной цепи с крупными звеньями. Мартин схватил цепь и поплыл к берегу.

Охранники подошли к машине и стали прикуривать по сигарете. Они не успели сделать по затяжке, как сзади выскочил Риггс и набросил цепь на шею одному из них. Сдавив ему цепью шею, Мартин изо всех сил ударил второго ногой в пах. Тот упал на доски причала, потеряв сознание. Полузадушенного длинноволосого блондина Мартин швырнул головой в стекло автомобиля. Он бил его головой о дверцу до тех пор, пока тело не обмякло и съехало на землю.

Мартин бессильно оперся плечом о машину и почувствовал резкую боль в вывихнутом суставе. Не давая себе передышки, он с размаху ударил плечом о дверцу. Боль была так сильна, что Мартин не сдержался и закричал. Немного отдышавшись, он снова прыгнул в воду и поднял наверх тело Рики.

Он долго ходил по причалу с телом девушки на руках. Никого не стесняясь, он громко рыдал. Лишь спустя час Мартин смог прийти в себя.


Роджер Мюрто сидел в полицейском участке у телефона. От Мартина не было никаких известий. Лео увезли. Несколько полицейских погибли, а он, сержант полиции, ничего не мог предпринят^, потому что преступники носили дипломатические паспорта и имели право на неприкосновенность. От собственного бессилия Роджер приходил в ярость. Но пока у него не было никакого выхода.

Трель телефонного звонка вывела Мюрто из состояния мрачного оцепенения, в котором он пребывал. Роджер схватил трубку:

— Мюрто.

В трубке раздался голос Риггса:

— Она умерла, Роджер.

— Риггс, где ты?

— Она умерла, Роджер, — повторил Риггс, едва сдерживая слезы. — Они убили их обеих.

— Успокойся немного, Мартин. Приезжай сюда, мы со всем разберемся. Где ты?

Риггс немного помолчал в трубке.

— Я сегодня не полицейский, Роджер, — медленно произнес Мартин. — Это уже личное дело.

— Риггс, ты еще не все знаешь. Это далеко не все, что произошло сегодня.

— Я им покажу, этим сукам, — упрямо сказал Риггс. — Раз и навсегда. Я еду туда.

Мюрто вытер со лба испарину.

— Эй, эй, Мартин, — сказал он неуверенно. — Ты же не едешь к этому дому, правда? У нас ведь приказ.

— Ну, ладно, — с угрозой в голосе сказал Риггс. — Если я не могу ехать к этому дому, он сам приедет ко мне.

— Но…

— Они убили их обеих, Родж, — и Вики, и Рику… — Риггс снова содрогнулся от рыданий.

— Эй, Риггс… Риггс… — безнадежно повторял в трубку, из которой раздавались короткие гудки, Мюрто.

Наконец он положил трубку.

— Черт…

Роджер раздумывал несколько секунд, а затем достал из кармана полицейский значок и, немного поколебавшись, положил его в ящик стола. Мюрто поднялся, проверил револьвер и сунул его обратно в кобуру. Он тоже не будет сегодня вечером полицейским.


В доме на холмах было светло. Ворстедт сидел, развалившись, на диване в огромной комнате, отхлебывая из банки пиво. Перед ним сидел привязанный к стулу Лео Гетц. Его лицо было в кровоподтеках, под глазом красовался огромный синяк. Другой глаз оплыл. Высокий длинноволосый охранник в рубашке с закатанными рукавами стоял возле стула. Он размахнулся и наотмашь ударил Лео по скуле. Лео вскрикнул от боли и несколько раз всхлипнул.

— Ну, давай, Лео, — сказал Ворстедт, — рассказывай.

Лео снова начал всхлипывать разбитыми губами.

— Ты же все рассказал полиции, а мне ничего говорить не хочешь, — грубо сказал Ворстедт. — Это нечестно.

Лео снова получил удар в лицо.

— Мы тебе доверяли, Лео, — нравоучительно произнес Ворстедт. — А ты нас предал. Ты украл наши деньги.

Он поднялся с дивана и подошел к Лео. Тот опустил глаза, всхлипывая. Слезы катились из его глаз на разбитые щеки.

— Сейчас тебя нужно убить, мразь, — зло сказал Ворстедт. — Ну-ка, врежь ему еще, — обратился он к охраннику. — Ему это нравится.

Лео весь сжался, ожидая новых побоев.


Мюрто ехал на полицейской машине с включенной мигалкой. Вскоре извилистый участок дороги закончился и Роджер увидел, как с противоположной стороны к нему приближается грузовичок Риггса. Автомобили остановились у холма.

Мюрто вышел из машины и медленно подошел к Риггсу, который неподвижно сидел в кабине, опустив голову. Роджер оперся локтем на кузов машины и что-то хотел сказать, но Риггс опередил его.

— Не пытайся остановить меня, Родж, — сказал он.

— Мне знакомо это твое состояние, — покачав головой, сказал Мюрто.

Риггс поднял голову.

— Они объявили войну полиции, Родж, — сказал он.

— Ты уже знаешь?

— Да, слышал по радио.

— Мы не имеем права, — нерешительно произнес Мюрто.

— Уайлер, Коллинз, Шапиро, Вики, Рика… — горько сказал Риггс. — Сколько еще? Я не знаю.

Мюрто помолчал, затем спросил:

— У тебя есть план?

— Да, — решительно ответил Риггс. — Ты поедешь к дому и будешь ждать моего сигнала. А потом стреляй всех направо и налево.

— У них Лео.

Риггс внимательно посмотрел на напарника:

— Будь осторожен.

Роджер медленно направился к своей машине. Риггс завел мотор.

— Эй, Мартин, подожди! — окликнул его Мюрто. — А какой будет сигнал?

Риггс загадочно сказал:

— Когда это случится, ты поймешь.

Он отпустил сцепление и грузовичок понесся по дороге среди холмов. Мюрто проводил его взглядом и, покачав головой, хмуро сказал:

— Да, что-то говорит мне, что я действительно пойму.

Он глубоко вдохнул ночной воздух и воскликнул:

— О, бог мой!

Автомобиль Мюрто остановился недалеко от дома на опоре. Роджер осторожно выбрался из машины, достал револьвер и, пригибаясь, побежал через дорогу к ярко освещенным окнам.

— Пришло время платить, — прошептал он.


Охранник снова ударил Лео по лицу.

— Ну, что, будешь говорить? — сказал Ворстедт.

Лео всхлипнул и опустил голову. В этот момент пол в доме стал ходить ходуном. Стены задрожали. Несколько стеклянных безделушек, стоявших на столе, со звоном упали на пол и разбились. С потолка посыпалась штукатурка.

— Черт, землетрясение! — воскликнул охранник.

Ворстедт бросился на веранду.

— Только без паники! — крикнул он охраннику. — Присматривай за ним!

Он выбежал наружу и посмотрел вниз. Землетрясения не было. Это Мартин Риггс прицепил толстую веревку к опоре дома и пытался грузовичком сорвать ее со скалы, к которой она была прикреплена. Машина ревела мотором, приподнимаясь на задних колесах, словно необъезженный мустанг.

— О, черт! — воскликнул Ворстедт.

Он вытащил из-за пояса пистолет и стал стрелять по автомобилю. Мартин услышал, как нули рикошетом отлетают от стального кузова. Он еще сильнее нажал на газ. Грузовик рванулся вперед.

Дом снова тряхнуло. Ворстедт едва не упал с веранды. Он удержался, зацепившись руками за перила.

Мюрто действительно понял, какой сигнал имел в виду Риггс. Роджер распахнул дверь и ворвался в комнату. Охранник не успел схватить свой автомат, как получил пулю из «Смит-Энд-Вессона» в грудь. Он рухнул на стеклянный столик, разнеся его вдребезги.

Лео повернул голову и закричал от радости. В этот момент с веранды вбежал Ворстедт и выстрелил, не прицеливаясь, в Мюрто. Пуля выбила оконное стекло. Мюрто пригнулся и начал стрелять в ответ. Ворстедт бросился бежать на улицу. Мюрто подскочил к Лео, который радостно подпрыгивал вместе со стулом, и принялся отвязывать веревки.

— Роджер! — завопил Гетц.

— Быстрее, быстрее!

Мартин немного подал назад и снова рванул веревку, привязанную к опоре. Дом зашатался еще сильнее. Веранда оторвалась и со страшным грохотом рухнула вниз. Стены начали разваливаться.

Мюрто поспешно потащил Лео к ближайшему окну. Он выбил стекло маленькой мраморной колонной, которая стояла в углу.

— Осторожнее, стекло! — закричал Лео.

Мюрто схватил его в охапку и вытолкнул в окно.

— Давай быстрее!

Они упали на землю и покатились по холму как раз в тот момент, когда, надрывно загудев мотором, автомобиль Риггса сорвал опору. Вырвав ее из скалы, машина понеслась к дороге. Мартин затормозил и выскочил из кабины, чтобы посмотреть на то, как рушится это прибежище негодяев.

Лишенный опоры, дом стал разваливаться на куски. Стены его обвалились, из-под крыши посыпались искры. Стальные конструкции посыпались вниз по склону холма. Нарушенная линия электропередачи взорвалась, осветив окрестности столбом искр.

Мартин мстительно заорал, размахивая руками:

— Получили!

Мюрто и Лео скатились вниз по холму и, вскочив, с изумлением наблюдали за тем, как разлетаются в разные стороны обломки металлических конструкций, куски жести с крыши и осколки оконных стекол.

— Риггс, ты сумасшедший, мать твою! — выругался Мюрто.


Роджер и Лео подъехали на машине к тому месту на дороге, где стоял автомобиль Риггса. Мартин, стоя у кабины, наблюдал за тем, как поднимается на холме зарево пожара. Роджер и Лео вышли из машины. Риггс повернулся и посмотрел на Гетца.

— О’кей, о’кей, — замахал руками Лео. — Все в порядке!

— Ты как, нормально? — спросил Мартин.

— Да, спасибо.

Мюрто подошел к Риггсу.

— А где их босс? — спросил Риггс.

— Его там не было.

Риггс сжал кулаки:

— Я все равно найду его!

Он открыл дверцу машины, собираясь уезжать.

— А как же Лео? — спросил Мюрто.

— А что Лео? Пусть действует самостоятельно, — махнул рукой Риггс.

— Что значит — самостоятельно? — недоуменно спросил Гетц.

Мюрто похлопал его по плечу:

— Бери мою машину и поезжай в полицию. Там о тебе позаботятся. Было очень приятно с тобой познакомиться, Лео.

Растроганный Гетц бросился обнимать Мюрто. Роджер тоже расчувствовался и крепко прижал к себе Лео. Риггс отвернулся. Лео, поблагодарив Роджера, бросился с распростертыми объятиями к Мартину. Тот отрицательно замотал головой:

— Нет, нет, я не хочу обниматься.

— Ладно, обними малыша, — сказал Мюрто.

Риггс неохотно уступил, но затем и сам похлопал Лео по спине.

— Мне было очень приятно с вами, ребята, — со слезами на глазах произнес Лео.

— Ладно, — сказал Мартин, садясь в машину. — А теперь иди и выполняй свой гражданский долг.

— О’кей, о’кей, — забормотал Гетц.

Мюрто сел в кабину рядом с Риггсом.

— Эй, подождите, подождите! — крикнул Лео, пока они не уехали.

— Что такое?

— А можно мне сирену включить?

— Да, — сказал Риггс.

— И как можно громче, — добавил Мюрто.

— Правда? — недоверчиво спросил Гетц.

— Да.

— О’кей, о’кей! — радостно произнес Лео.

— О’кей, о’кей, — передразнил его Роджер.


— Мартин, слушай.

Грузовичок Риггса несся по дороге среди холмов.

— Я проверил, — сказал Мюрто. — «Альба Варден» — это корабль, а не женщина. Я звонил в порт, и мне сказали, что «Альба Варден» завтра отплывает в Южную Африку.

Машина направилась к порту.

Ярко освещенные, несмотря на ночное время, причалы порта были пусты. Мюрто внимательно всматривался в названия кораблей.

— Где-то здесь, — произнес он. — Так, одиннадцатый пирс. Я точно знаю, что я прав.

Наконец он увидел большой контейнеровоз, на борту которого была надпись «Альба Варден — Гамбург».

— г Смотри! «Альба Варден»! — радостно воскликнул Роджер. — Ну, что я тебе говорил?

На берегу возле корабля одиноко стоял контейнер, возле которого прохаживались трое охранников с автоматами. Риггс притормозил.

— Видишь, там контейнер, — сказал Мюрто, доставая револьвер. — И три головореза. Давай проверим, что там у них.

Мюрто повертел барабан револьвера:

— Так, я возьму на себя двоих, и ты — одного. — Затем, немного поразмыслив, Мюрто добавил: — Нет, лучше я — одного, а ты — двоих. Сворачивай.

Они повернули в сторону, не доезжая до контейнера нескольких десятков метров.

Они оттащили тела охранников за контейнер. Роджер снял с двоих автоматы и протянул один автомат Риггсу. Мартин вытащил пистолет и несколько раз выстрелил в замок на дверях контейнера. Сбив его, он распахнул двери. Свет с причала почти не попадал внутрь. Мартин осторожно вошел в темную железную коробку, держа в вытянутой руке пистолет. Следом с автоматом наперевес внутрь вошел Мюрто.

По обе стороны контейнера вдоль узкого прохода стояли до самого потолка какие-то огромные упаковки, затянутые полиэтиленовой пленкой. В темноте невозможно было разобрать, что это такое.

— Риггс, я ни черта не вижу, — сказал Мюрто, ощупывая упаковки. Ты хоть зажигалкой посвети. Что это такое, черт побери?

— Не знаю, но думаю, что это принадлежит Радду, что бы здесь ни было.

Мартин щелкнул зажигалкой и осторожно прошел к дальнему углу контейнера, где было свободное от упаковок пространство. В полутьме он на что-то наткнулся.

— Что у тебя там? — спросил Мюрто.

— Кажется, автомобиль.

Мартин открыл дверцу машины и, пошарив рукой по приборной доске, включил фары. Свет упал на упаковки.

— Срань господня! — потрясенно произнес Мюрто. — Прямо Форт-Нос!

Контейнер был до потолка забит аккуратно уложенными пачками банкнот.

— О, черт! — Мюрто ощупывал эту гору денег. — Сколько здесь? Тысячи?

Он присмотрелся повнимательнее. Деньги были не зеленые, а серые.

— Да нет! Миллионы! Миллиарды! Миллиарды долларов! Я даже не знаю, сколько здесь!

Он разорвал пальцами полиэтилен и вытащил небольшую стопку купюр. С изумлением повертев их перед глазами, М юрт о произнес:

— Ты посмотри! Это все тысячедолларовые банкноты! Я сейчас держу в руке столько денег, что смог бы обеспечить всем своим детям обучение в колледже.

— Возьми, — серьезно сказал Риггс.

Мюрто нерешительно посмотрел на банкноты:

— Нет, это грязные деньги. За наркотики.

— Ну и что? Сделай что-нибудь полезное, — равнодушно сказал Риггс. — Все равно их скоро здесь не будет.

Мюрто смотрел на зажатые в кулаке деньги.

Внезапно двери контейнера со скрипом захлопнулись. Двое людей Радда набросили стальной крюк на железные створки и удовлетворенно засмеялись. Радд сунул руки в карманы плаща и сказал:

— Грузите контейнер. Трупы выбросим в Кейптауне.

Один из охранников поднял вверх руку, сигнализируя находившимся на корабле о погрузке.

Контейнер внезапно покучнулся и приподнялся над землей.

— Куда-то двигаемся, — сказал Мюрто. — Похоже, на корабль.

— Не знаю.

— Надо что-то делать. Может быть, дверь прострелим?

— У меня есть идея получше.

Радд и его люди поднялись на палубу корабля и подошли к перилам открывшегося внизу грузового отсека. Контейнер поднялся над водой и на мгновение завис в воздухе над бортом корабля.

В этот момент двери контейнера с грохотом разлетелись в разные стороны. Сметая на своем пути горы денег, из контейнера вылетел «мерседес» с зажженными фарами. От удара он взорвался и, объятый пламенем, рухнул в воду возле борта корабля. Следом за ним в воду посыпались горящие деньги. Они покрыли бурлящую поверхность плотным слоем.

Радд побледнел, увидев, во что превратились многие

миллионы долларов, которые он намеревался переправить в Южную Африку.

— Наши деньги… — с трудом выговорил он. — Убедитесь хотя бы, что эти полицейские мертвы.

Двое охранников подбежали к борту и, перегнувшись вниз, стали поливать бурлящую воду автоматными очередями.

Роджер и Мартин с автоматами на шее подошли к краю стены контейнера и выбросили вниз привязанные к дверным петлям веревки.

— О, черт! — воскликнул Мюрто, посмотрев вниз. — Давай ты первым. Я уже слишком стар для этого.

— Нет, лучше ты, — сказал Риггс, передергивая затвор своего автомата. — Я буду прикрывать тебя.

Роджер прыгнул вниз, обмотав веревку вокруг локтя. Пока охранники успели заметить его, Мюрто уже достиг земли. Прыгнувший следом за ним Мартин на ходу открыл огонь, продырявив обоих автоматчиков, которые не ожидали нападения.

Мартин и Роджер опустились на расположенную ниже основной палубы поверхность грузового отсека корабля. Мюрто поднял голову и спросил:

— Как мы выберемся отсюда?

— Ты беги в ту сторону, а я — в эту!

Мюрто бросился к металлической лестнице, которая вела на верхнюю палубу. Риггс побежал по палубе грузового отсека мимо стоявших здесь в несколько рядов контейнеров. Он сбросил с себя автомат, стеснявший движения, и вытащил пистолет. В появившегося из-за контейнера охранника с автоматом Мартин всадил половину обоймы. Еще половину получил второй охранник.

— Уайлер, Рагуччи, Коллинз, Шапиро, Вики, Ри-ка! — кричал Мартин, выпуская пули.

Он быстро сменил обойму и пошел дальше вдоль железных контейнеров.

Мюрто подобрался к металлической лестнице. Высунувшегося сверху громилу с автоматом Роджер изрешетил длинной очередью. Затем он осторожно пробрался наверх по лестнице и выбрался наружу.

Мартин услышал где-то в темноте тихий звук и резко обернулся. В этот момент сзади в бедро ему воткнулся нож. Мартин упал, не выпуская пистолет. Из темноты выскочил Ворстедт и ударом ноги вышиб оружие из руки Риггса. Мартин приподнялся на одно колено, но Ворстедт ударил его ногой в лицо, разбив скулу, по которой потекла кровь. Следующий удар Мартин блокировал и зажал ногу противника под мышкой. Ворстедт упал. Риггс навалился на него сверху и стал молотить кулаками по лицу. Ворстедт дотянулся рукой до торчащего из бедра Риггса ножа и повернул его в ране. Мартин заорал от боли, но перехватил руку противника и стал, медленно преодолевая сопротивление хрипевшего от натуги врага, вытаскивать нож из раны.

Ворстедт сопротивлялся изо всех сил, но Мартин преодолел его сопротивление и воткнул нож в живот противника. Глаза Ворстедт вылезли из орбит. Он опустил голову и, не веря своим глазам, смотрел на полившуюся из раны кровь. Мартин выдернул нож и оттолкнул Ворстедта. Тот упал на пол, зажимая руками живот. Мартин наклонился над ним с ножом, но затем отбросил нож в сторону и поднялся. Сильно припадая на раненую ногу, он побрел к висевшему в нескольких метрах пульту управления кран-балкой, на которой над головой Ворстедта висел контейнер.

Раненный в живот Ворстедт подполз к пистолету Риггса и поднял его, направляя в спину Мартина, подходившего к болтавшемуся на тросе пульту. Он не успел выстрелить. Риггс нажал на кнопку и огромный контейнер рухнул вниз, раздавив в лепешку Ворстедта.

Мартин рассмеялся и, собрав остатки сил, медленно побрел к лестнице, сильно припадая на раненую ногу.

Мюрто подбежал к бортику верхней палубы и посмотрел на дно грузового отсека. Увидев бредущего Риггса, Роджер крикнул:

— Эй, Риггс, ты как?

Мартин обернулся и слабо махнул ему рукой. Мюрто улыбнулся и поднял руку в ответ.

В это мгновение несколько выстрелов разорвали ночную тишину. Пули угодили в плечо и грудь Риггса. Еще несколько пуль высекли искры под ногами Мюрто. Мартин упал.

Мюрто перекатился по палубе и повернулся назад. На капитанском мостике стоял Радд со старинным маузером в руке. Когда у него кончились патроны, он опустил пистолет.

— Брось оружие, сволочь! — заорал Мюрто, направляя на Радда револьвер.

Тот отбросил оружие, достал из кармана паспорт и с улыбкой показал его Мюрто.

— Дипломатическая неприкосновенность! — воскликнул он торжествующе.

Мюрто повел головой, прицелился и выстрелил. Пуля пробила лоб Радда, который с зажатым в руке паспортом упал на мостик.

— Аннулирована! — твердо сказал Мюрто.

Он бросился вниз, к лежавшему на грузовой палубе Риггсу.


Вдали раздавался вой сирен полицейских автомобилей. Мюрто держал на руках лежавшего с закрытыми глазами Риггса. Его лицо, плечо и грудь были залиты кровью, но Мартин еще дышал.

— Дыши, ты еще не мертв, слышишь? — безнадежно говорил Мюрто. — Не умирай! Ты не можешь умереть, пока я тебе не скажу. Ты понял меня? Дыши! Пока дышишь, будешь жить.

Риггс внезапно открыл глаза и сказал слабым голосом:

— Родж…

— Что?

— У меня в кармане…

Мюрто достал из кармана джинсов Риггса измятую пачку «Уинстона» и сунул сигарету в рот Мартину:

— Держи, старик.

— Знаешь что, — слабо улыбнулся Риггс, — выбрось ты их. От табака ведь и помереть можно… Правда, правда…

Мюрто не смог сдержать смеха. Засмеялся и Риггс.

— Сукин ты сын! — сказал Мюрто. — Я думал, что ты умрешь сейчас у меня на руках!

— Умереть в твоих объятиях — это, конечно, мечта… — засмеялся Риггс.

— Сукин сын!

Они снова рассмеялись.

— Родж, а где все эти плохие ребята? — прошептал Риггс.

— Я вытянул из них все соки! — рассмеялся Мюрто.

Риггс тоже стал смеяться, потом закашлялся и прохрипел:

— О, Родж, я тебе никогда не говорил… — он снова улыбнулся и произнес со смехом: — Ты очень красивый мужчина.

Они снова расхохотались.

— О, господи, — закашлявшись, сказал Риггс. — Я не могу смеяться. Поцелуй меня, пока они не приехали!

Давясь от смеха, Мюрто в изнеможении произнес:

— Я слишком стар для всего этого…

Джеффри Боум Шейн Блэк

СМЕРТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ III

В этот вечерний час на одной из улиц в деловом квартале Лос-Анджелеса было шумно и многолюдно. Перед десятиэтажным офисом электронной компании «Нэшнл Дэйта Система» стояло несколько полицейских и пожарных машин, прибывших сюда по тревоге после звонка одного из служащих фирмы, обнаружившего в одном из автомобилей в подземном гараже взрывное устройство. Полицейские принялись спешно освобождать здание от остававшихся еще внутри людей.

Сержанты Мартин Риггс и Роджер Мюрто находились неподалеку, когда услышали сообщение диспетчера о происшествии. Мюрто развернул машину и направился к заминированному зданию. Он свернул на оцепленную полицейскими площадь перед десятиэтажкой и остановился возле высокого полицейского, который руководил стоявшими в оцеплении. Риггс быстро выскочил из машины и достал полицейский значок.

— Сержант Риггс, отдел по расследованию убийств, — сказал он, показывая значок высокому полисмену.

Тот пожал плечами и равнодушно сказал:

— А никто еще не умер.

Мюрто вытащил ключи из замка зажигания и вышел из автомобиля.

— Сержант Мюрто, — представился он.

Полисмен кивнул и подозвал к себе человека в деловом костюме, очевидно, клерка, который позвонил в полицию.

— Так что, здесь бомба? — спросил Риггс, пряча полицейский значок в карман джинсов.

— Да, — кивнул полисмен, показывая на клерка.

Тот вытащил из кармана бумажку и протянул ее Риггсу.

— Я спустился на первый этаж подземного гаража и увидел это в машине, на заднем сиденье. Вот, здесь номер машины.

Риггс посмотрел на бумажку.

— Спасибо, вы нам очень помогли, — нетерпеливо сказал полисмен и отвел клерка в сторону.

— Вы уже всех эвакуировали? — обратился к нему Риггс.

— Да, — сказал полицейский.

— А где саперы? — поинтересовался Мюрто.

— Уже выехали, — махнул рукой полисмен.

Роджер успокоенно сказал:

— Отлично, поехали отсюда.

Однако Риггс азартно улыбнулся:

— Погоди, Родж, нужно проверить.

Он направился сквозь оцепление к дому. Мюрто недоуменно посмотрел вслед напарнику и закричал:

— Эй, эй, Риггс, ты куда? Саперы уже едут!

Но Мартин уверенным шагом направлялся к ступенькам у входа в здание:

— Да, ладно, Родж, нет там никакой бомбы.

Мюрто подбежал к партнеру и схватил его за плечо:

— Почему ты так уверен в этом?

Риггс посмотрел на Мюрто, показал пальцем на безоблачное вечернее небо, в котором одиноко висело полное яблоко луны, и улыбнулся:

— Потому что сейчас полнолуние. Это все дело рук какого-нибудь лунатика.

Мюрто недовольно всплеснул руками:

— Ну, да, лунатики, полнолуние! Во всем они виноваты, да?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Риггс.

— Ты думаешь, что это шутка какого-нибудь сумасшедшего? — сомневался Мюрто.

Риггс беспечно махнул рукой.

— Конечно, все это — ерунда! — он потащил Мюрто за рукав пиджака. — Да, ладно, пойдем сами посмотрим!

Мюрто все еще сопротивлялся:

— Подожди, Мартин!

— Я уверен, что все это — ложная тревога, — убеждал его Риггс. — Так всегда бывает.

Он снова решительно направился к дому. Мюрто замахал руками:

— Эй, эй, постой! Саперы ведь уже выехали! Давай их дождемся!

Риггс, не останавливаясь, отмахнулся рукой:

— Да, да, ты прав. Подожди здесь, а я скоро приду.

Он стал подниматься по ступенькам на крыльцо здания. Мюрто бросился за ним и в панике завопил:

— Да погоди же ты, Риггс! Что с тобой? Там же бомба!

Риггс остановился и, обернувшись, нетерпеливо сказал:

— Нет там никакой бомбы!

— Нет, есть!

— А я говорю, что нет!

Мюрто стал истерично кричать:

— Там, в этом здании — бомба!

Риггс равнодушно махнул рукой:

— Нет там ничего!

— Откуда ты знаешь, что се там нет? — не унимался Мюрто.

— А ты откуда знаешь, что она там есть? — засмеялся Риггс.

Мюрто опешил от такого заявления и стал хватать ртом воздух в безуспешных поисках ответа.

— Но… я… мне осталось восемь дней до пенсии! — наконец нашелся он. — Я не хочу рисковать!

Риггс серьезно посмотрел в глаза напарнику и положил ему руку на плечо.

— Родж, там нет бомбы, — проникновенным тоном сказал он. — Я готов пожертвовать самыми важными частами своей анатомии, чтобы доказать тебе это. Там нет никакой бомбы. Поверь мне.

Мартин повернулся и пошел к двери, не обращая никакого внимания на протестующие возгласы Мюрто. Роджер проводил взглядом напарника и сокрушенно произнес:

— Это моя первая ошибка сегодня.

Он потер лоб и бросился за Риггсом:

— Эй, эй, подожди, я иду!

Риггс удовлетворенно обернулся и остановился в дверях:

— Родж!

— Что? — испуганно сказал Мюрто.

— Ты все взносы за машину выплатил?

— Да, а что? — настороженно произнес Роджер.

— Потому что там все-таки может быть бомба! — расхохотался Риггс, входя в дом.

— О, черт! — в изнеможении простонал Мюрто, направляясь следом.


— Здесь, — посмотрев на бумажку с номером автомобиля, сказал Мартин.

Риггс и Мюрто остановились у большого «крайслера», на заднем сиденье которого лежало какое-то укрытое коричневым одеялом устройство. Из-под одеяла торчали свитые жгутом провода. Мартин наклонился возле дверцы с поднятым стеклом и внимательно посмотрел на сиденье. Мюрто остановился с противоположной стороны.

— Вот видишь, — радостно сказал Риггс, — я оказался прав. Всегда нужно верить инстинктам. Первое впечатление — самое правильное.

Мюрто недоуменно посмотрел на партнера, который пять минут назад убеждал его, что в гараже нет никакой бомбы. Риггс удовлетворенно потер руки и принялся осматривать машину со всех сторон. Он опустился на пол и заглянул под кузов. Никаких проводов не было видно. Риггс протянул руку к колесу.

— Только не трогай ничего, — взмолился Мюрто.

Риггс поднялся с пола и, достав пистолет из-за пояса, переложил его за спину.

— Я просто смотрю, — успокаивающе сказал он напарнику,

Мартин обошел автомобиль со всех сторон и остановился у задней дверцы,

— Так, — пробормотал он, протягивая руку к дверце.

Стоявший с противоположной стороны Мюрто умоляюще поднял вверх руки:

— Только, ради бога, ничего не трогай!

Риггс одной рукой взялся за ручку дверцы, а другой заткнул себе ухо, словно боясь оглохнуть от взрыва, который мог произойти. Мюрто, повинуясь безотчетному инстинкту, также заткнул уши и зажмурился.

Мартин нажал на ручку. Дверца с тихим щелчком открылась. Риггс довольно улыбнулся. Мюрто также открыл глаза и радостно пробормотал:

— Ах ты, сукин сын! Только внутри ничего не трогай!

Риггс успокаивающе поднял руку:

— Я только посмотрю.

Он нагнулся, сунул голову в салон и осторожно откинул в сторону одеяло. На заднем сиденье стояло большое взрывное устройство — несколько десятков кусков пластиковой взрывчатки, проводами соединенных между собой и с таймером, на котором ярко светился индикатор, показывающий время, которое осталось до взрыва.

Риггс облизнул пересохшие от волнения губы и прошептал:

— О, бог мой! Пластиковая бомба! Интересно, ее можно разрядить? Как мне это нравится!

Он протянул руку и приподнял несколько проводов. Мюрто, стоявший у противоположной стены, стал отчаянно жестикулировать и шипеть. Мартин поднял голову и недоуменно посмотрел на напарника.

— Что? — спросил он.

Мюрто что-то сдавленно произнес, продолжая размахивать руками.

— Роджер, открой дверь, — сказал Риггс. — Я тебя не слышу.

Мюрто зажмурился и осторожно нажал на ручку.

Дверца открылась. Мюрто с опаской стал открывать дверь. В этот момент Риггс отчаянно замахал рукой и воскликнул:

— Не эту, не эту!

От испуга Мюрто присел, выпустив дверную ручку, Риггс весело расхохотался. Роджер с облегчением вытер со лба обильный пот.

— О, сукин сын! — пробормотал он, засовывая голову в салон.

— Смотри, ничего особенного, — сказал Риггс с улыбкой. — Взрывчатка, провода… все ясно. Думаю, я сам смогу разминировать.

— Да это прямо Бейрут какой-то! — ошеломленно прошептал Мюрто, разглядывая бомбу. — Давай-ка сматываться отсюда к чертовой матери!

Риггс протянул руку к таймеру и приподнял тянувшийся к нему от взрывчатки жгут из двух переплетенных проводов — синего и красного. В этот момент раздался грохот. Мюрто и Риггс пригнулись, а затем выглянули наружу из салона. На крыше автомобиля сидел, виляя хвостом, белый кот с рыжими подпалинами. Мюрто облегченно перевел дыхание.

— Ну, Риггс! — укоризненно сказал он. — Видишь, все ушли отсюда. Остались только мы с тобой и этот кот.

— Катострофа! — с улыбкой скаламбурил Риггс.

Он достал из карманов джинсов перочинный универсальный ножик и открыл небольшие ножницы.

— Успокойся, Родж, давай посмотрим.

Мартин снова наклонился над взрывным устройством и начал внимательно изучать его. Индикатор таймера показывал, что до взрыва осталось десять минут. Риггс протянул руку к жгуту.

— Только ничего не трогай! — воскликнул Мюрто.

— Не бойся, Роджер, — пробормотал Риггс. — Видишь, у нас еще девять минут сорок секунд осталось до взрыва. Знаешь, что надо сделать? — он поднял голову и высунулся из салона, разглядывая гараж. — Надо вывести отсюда эту машину. Мы успеем.

— Да ты что? — оторопел Мюрто.

— Да, ты прав, — кивнул головой Риггс, — ключей нет. Слушай, а может быть, нам стоит проводами машину завести?

Мюрто отчаянно замахал руками:

— Даже слова «провод» не произноси!

Риггс с напускной задумчивостью произнес:

— Ты прав, прав…

Мюрто, не в силах переубедить напарника, взмолился:

— Слушай, что мы здесь делаем?

Риггс пощелкал маленькими ножницами:

— Да, похоже, придется действовать старомодным способом.

— Риггс, что ты делаешь? Ты, что, с ума сошел? — заорал Мюрто.

Не обращая внимания на вопли напарника, Мартин деловито посмотрел на жгут и сказал:

— Так, какой провод — красный или синий? — он поднес ножницы к синему.

— Эй, эй, подожди!

— Что — красный? — осведомился Риггс.

— Нет.

— Синий?

— Да я даже не об этом думаю! — воскликнул Мюрто.

— А о чем?

Возбужденно размахивая руками, Мюрто закричал:

— Слушай, у нас осталось восемь минут сорок две секунды до взрыва. Мы можем еще успеть спокойно выйти отсюда, выпить кофе-капучино, пока приедут саперы.

Риггс недовольно поморщился:

— Родж, ты же знаешь, что саперы всегда опаздывают. И вообще — у нас осталось только восемь с половиной минут. Родж, я тебя прошу — не мешай мне.

Мюрто умоляюще произнес:

— Ладно, бог с ним, с этим капучино, давай сматываться отсюда к черту!

— Хорошо, давай я перережу синий провод, и все!

Риггс решительно поднес ножницы к проводу.

— Подожди, подожди! — завопил Мюрто.

— Что еще? — Риггс убрал руку.

— Почему ты решил, что нужно резать именно синий провод? — воскликнул Мюрто.

— Интуиция, — Риггс улыбнулся.

— Для тебя это самое важное? — недовольно сказал Роджер,

Риггс лукаво засмеялся:

— А помнишь бомбу у себя в сортире?

Мюрто обезоруженно поднял руки и закатил глаза.

— О, черт! Никогда не забуду!

— Так вот — там было сложнее! А здесь что — синий провод, красный, и больше ничего! Все намного проще. Там ведь вообще никакого таймера не было.

Мюрто хмуро пробормотал:

— Я сидел тогда на унитазе и не видел, какие там провода были.

Риггс успокаивающе махнул рукой с ножницами:

— Ладно, доверься мне, Роджер.

Мюрто недовольно скривился. Риггс сделал вид, что уступает напарнику.

— Ладно, хочешь, я перережу красный провод? — он приставил ножницы к красному проводу.

— Эй, эй, не надо! — истошно закричал Мюрто. — Подожди!

— Что еще? — Риггс поднял голову.

— Стой! — умоляюще произнес Роджер.

— Ну что? Что?

Мюрто нерешительно произнес:

— Ты же говорил — синий провод.

— Я говорил — синий? — недоуменно сказал Риггс.

— Ну, конечно, ты говорил — синий! — Мюрто развел руками.

Риггс на секунду задумался и, наконец, нашел выход из положения:

— А! Я имел в виду — правый!

— Ты уверен? — обескураженно пробормотал Мюрто.

— Конечно, правый! — уверил его Риггс.

— Какой правый — от тебя или от меня? — сомневался Мюрто.

— Ну, вот правый, видишь? — Риггс ткнул пальцем в жгут. — Красный.

Он посмотрел на Мюрто. Тот отчаянно замотал головой.

— Ладно, давай по-твоему, — убедительно кивнул готовой Мартин.

— Как — по-моему? — недоуменно пожал плачами Мюрто.

— Все, тихо!

— О, черт! — застонал Мюрто.

Риггс поднес ножницы к жгуту.

— Ты готов? — спросил он напарника.

Мюрто зажмурил глаза.

— Родж! — внезапно окликнул его Риггс.

— Что?

Риггс с лукавой улыбкой посмотрел на Мюрто, который по-прежнему не открывал глаз.

— Вот ты скоро уйдешь на пенсию. Неужели ты по всему этому скучать не будешь?

Мюрто промолчал. Риггс засмеялся:

— Так, я режу.

Он щелкнул ножницами. В стоявшей тишине послышалось лишь более частое тиканье таймера. Мюрто с широкой улыбкой на лице открыл глаза.

— Вот видишь, — сказал Риггс, глядя на индикатор. — Все в порядке.

Роджер облегченно вздохнул. Мартин потер нос и тихо сказал:

— Родж!

— Что?

— Хватай кошку, — заорал Риггс. — И бежим отсюда к чертовой матери!

Он вскочил и бросился к выходу из гаража.

.— Хватать кошку? — недоуменно воскликнул Мюрто.

Он сгреб в охапку сидевшую на крыше автомобиля кошку и понесся следом за напарником. Время до взрыва стало стремительно уменьшаться.

— Все прячьтесь! — заорал Риггс, выскакивая из заминированного здания. — Сейчас взорвется!

Следом за ним на крыльцо вылетел Мюрто, державший на руках перепуганную кошку.

— Все уходите! — кричал он.

Риггс и Мюрто успели отбежать от здания несколько метров, когда в гараже грохнул взрыв. Сначала в доме со страшным грохотом лопнули оконные стекла. Осколки брызнули на головы закрывающихся руками Риггса и Мюрто. Из разбитых окон наружу вырвалось бушующее пламя. Здание задрожало и стало рушиться, оседая прямо на глазах.

Роджер и Мартин едва успели добежать до своего автомобиля и прыгнули за машину, прячась от сыплющихся сверху осколков стекла и обломков бетонных стен. Рассыпая искры, здание рухнуло. Над площадью поднялись густые клубы дыма и пыли. Полицейские и пожарники укрылись за машинами.

Пыль медленно оседала над площадью, покрывая все вокруг толстым слоем. Пожарники принялись тушить догорающие обломки, заливая их мощными струями воды из брандспойтов.

Риггс высунулся из-за автомобиля. Мимо медленно проехала появившаяся только сейчас машина саперного подразделения. Мюрто повернул голову и проводил автомобиль очумелым взглядом. В руках он по-прежнему держал кошку. Риггс сглотнул слюну и обменялся взглядами с напарником. Оба медленно поднялись из-за своего укрытия. Неподалеку, возле полицейских автомобилей, стояли несколько блюстителей порядка и руководитель саперного подразделения. Напарники услышали, как шеф саперов спросил:

— Где они?

Мюрто виновато посмотрел на полицейских и, непонятно зачем, поднял кошачью лапу и приветственно помахал ею. Глаза сослуживцев удивленно выпучились. Они медленно развернулись к Мюрто и не поднимавшему глаз Риггсу и стали хлопать в ладоши.

— Браво! — произнес без энтузиазма шеф саперов.

Словно оплеванный, Мюрто отвел взгляд и снова опустился за автомобиль. Рядом с ним на асфальт уселся Риггс. Он хлопал глазами, словно заводная кукла. После небольшой паузы, когда напарники пришли в себя, Риггс виновато сказал:

— Ой…

— Вот именно — ой… — с укором сказал Мюрто, продолжая машинально гладить по спине напуганную кошку-

Риггс положил руку на плечо напарнику. Роджер смерил его испепеляющим взглядом и убрал руку Мартина. — Ладно…


Утро следующего дня было теплым и солнечным. Риггс и Мюрто медленно шагали по улице. На обоих была полицейская униформа. Мартин, поджав губы, пытался делать вид, что не слышит ни слова из того, что говорил Мюрто.

— Семь дней осталось в полиции и — на тебе! — сокрушался Роджер. — Перевели в патрульные!

Риггс пробормотал:

— Надо было красный провод перерезать…

Мюрто недоуменно посмотрел на партнера:

— Ты же его и перерезал.

— Я синий перерезал, — хмуро сказал Риггс.

Роджер остановился и всплеснул руками:

— Вот именно! Надо было подождать, пока саперы приедут!

Риггс потер лоб:

— Черт, это был неудачный день…

— Ты сам неудачник! — продолжал наседать на него Мюрто.

— А ты, наверное, теперь будешь напоминать мне об этом взрыве каждый день, — раздраженно сказал Риггс.

— Каждый день до пенсии, — уточнил Мюрто.

— Да, — уныло протянул Риггс, — долгая неделька получится.

— Убить бы тебя! — еще больше разъярился Мюрто.

Он уже начал размахивать руками перед лицом Мартина, не находя другого выхода накипевшим чувствам. Риггс виновато пробормотал:

— Да я и так чуть не погиб.

— Ты чуть не погиб, потому что вообще не надо было этот провод резать!

На этот раз и Риггс не выдержал.

— Что ты ко мне все время лезешь с этим проводом? — заорал он на Мюрто.

— И буду, буду лезть! — в анекдотической истерике вопил Мюрто, размахивая руками. — Потому что ты не тот провод перерезал!

— Да пошел ты! — крикнул Риггс и оттолкнул нависшего над ним Мюрто.

В этот момент он нашупал под мундиром напарника, на поясе, что-то твердое.

— Это что у тебя? — удивленно спросил Мартин.

Мюрто смущенно умолк и опустил руки.

— Подожди, подожди, — Риггс стал ощупывать Мюрто. — Что же это? Попробую догадаться сам. Это не пуленепробиваемый жилет… Что же это может быть? А, Родж?

Мюрто, не поднимая глаз, пробормотал:

— Ну, корсет.

— Чего?

— Господи, корсет, — пояснил Роджер.

Риггс почесал нос:

— Триш знает об этом?

Мюрто отмахнулся:

— Да перестань ты. Это не женский корсет, а мужской.

У Риггса от удивления полезли вверх брови:

— А такое бывает — мужской корсет?

— Бывает, бывает. Пятнадцать лет ношу его под рубашкой, и ничего, никто не замечал.

— Ты бы хоть иногда снимал его, например когда в душ ходишь, — с улыбкой посоветовал напарнику Риггс.

— Да я снимаю. Вот, смотри.

Мюрто принялся тыкать пальцем в свой корсет, объясняя, как он снимается и что где расстегивается. Риггс уже потерял интерес к завязочкам на корсете и поднял голову, посмотрев на улицу. Молодой человек невысокого роста в кожаной куртке на противоположной стороне улицы озабоченно посмотрел на часы и перебежал улицу, лавируя между проносившимися автомобилями.

— Ты видел? — озабоченно сказал Риггс ковырявшемуся в своем корсете Мюрто, показывая на нарушителя правил уличного движения.

— Что? — недоуменно поднял голову Роджер.

— Улицу перебежал в неположенном месте.

Не дожидаясь ответа, Мартин направился к шагавшему мимо нарушителю.

— Улицу перебежал? — переспросил Мюрто и последовал за Риггсом.

Мартин подошел к молодому человеку и положил руку на его плечо:

— Ну-ка, дружок, стой.

Тот удивленно оглянулся по сторонам.

— Кто, я?

Риггс сделал строгое лицо.

— Да, вы, — он отвел нарушителя в сторону. Сюда, пожалуйста.

— А что такое?

Риггс принялся нравоучительным тоном отчитывать молодого человека, который нервно озирался по сторонам.

— Вы что же это делаете? Улицу в неположенном месте перебегаете, ай-яй-яй. Я все видел.

— Да, — поддакнул ему из-за спины Мюрто.

— Улицу в неположенном месте перебежал? — с изрядной долей нахальства переспросил нарушитель правил. — Да кончайте вы!

Риггс молчаливо покачал головой и полез за блокнотом, который лежал у него в нагрудном кармане форменной рубашки. Мюрто, подыгрывая напарнику, серьезным тоном сказал:

— Ты с ним сам справишься или мне подкрепление вызвать?

Для пущей убедительности он стал снимать с бедра переговорное устройство.

— Да иди ты, — беззлобно сказал Риггс.

— Вы, что, рехнулись? — попытался возмущаться молодой человек. — В Лос-Анджелесе столько преступлений совершается, а вы тут ко мне привязались!

Риггс достал блокнот и, не поднимая глаз, прикрикнул на нарушителя:

— А ты заткнись!

— Вот именно! — добавил Мюрто.

Молодой человек прикусил язык. Риггс аккуратно открыл служебный блокнот на первой странице и озабоченно посмотрел на Мюрто:

— Ты не помнишь, как это заполняется?

Роджер протянул руку к блокноту:

— Нет. Дай-ка посмотреть.

Он взял блокнот и вытянул его в руках перед собой.

— Ничего не вижу. Черт, очки с собой не захватил.

Он вернул блокнот напарнику со словами:

— На, сам заполняй.

Риггс взял блокнот, достал из кармана ручку и озабоченно почесал лоб. Он делал все это так медленно, что задержанный начал терять терпение. Он нервно посмотрел на часы и сказал:

— Слушайте, может быть, вам нечего делать, а у меня дела. Я спешу. Давайте побыстрее.

— Мы не можем быстрее! — рявкнул на него Мартин. — Так что заткнись!

— Да! — снова добавил Мюрто.

Нарушитель снова замолчал, нервно кусая губы. Риггс продолжал все так же неторопливо водить ручкой по строчкам полицейского протокола, что-то бормоча себе под нос. Мюрто ухитрился издалека что-то рассмотреть на листке и ткнул пальцем в одну из строк:

— По-моему, вот здесь нужно указать номер водительского удостоверения.

— Что, нужны его водительские права? — спросил Риггс.

— По-моему, да, — кивнул головой Мюрто.

Молодой человек не выдержал столь откровенного издевательства и завопил:

— У меня вообще нет никаких водительских прав! Я не ехал на машине! Я шел! Что, теперь на хождение по улице нужны водительские права?!

Риггс в гневе швырнул на землю раскрытый блокнот и полез в кобуру за пистолетом. Он выхватил «Беретту» и щелкнул курком.

— Ну все! — заорал он. — Мое терпение лопнуло! Я сейчас его пристрелю!

Задержанный в отнюдь не показном испуге спрятался за широкую спину Мюрто, который растопырил руки, пытаясь укрыть его от Риггса.

— Стой, стой, Мартин! — закричал он.

— Отойди, Родж! Я убью его! Сделаем вид, что он покончил жизнь самоубийством!

— Нет, Риггс! Теперь же повсюду видеокамеры! — кричал Роджер.

— Да мне плевать на видеокамеры! — разъяренно кричал Риггс. — Я все равно пристрелю его!

— Не надо, Мартин! — орал Мюрто.

Он повернулся к нарушителю и поспешно закричал:

— Эй ты, беги отсюда!

Молодой человек бросился наутек — снова через дорогу.

— Да не туда! — крикнул ему в спину Мюрто. — В другую сторону, в другую! Быстрее, быстрее!

Нарушитель с такой скоростью покинул улицу, что полицейские увидели только его сверкающие пятки.

Мюрто и Риггс громко расхохотались. Мартин спрятал пистолет и поднял блокнот. Несколько секунд напарники смеялись над незадачливым нарушителем. Немного успокоившись, Риггс спрятал блокнот в карман. В этот момент его внимание привлекло происходившее на ступеньках расположенного рядом банка.

Молодой человек с ярко-рыжими волосами, в униформе инкассатора, с мешком денег в руке спускался по ступенькам к стоявшему у тротуара бронированному грузовику для перевозки наличности. Следом за ним бежал служащий банка с бумагой и ручкой.

— Эй, погодите минутку! — кричал он инкассатору. — Вы забыли расписаться!

Тот, словно не слыша обращенных к нему слов, продолжал спускаться по лестнице. Из кабины грузовика вышел второй инкассатор и открыл заднюю дверь в кузове.

— Что там такое? — пробормотал Риггс.

— Эй, погодите минутку! — кричал банковский служащий. — Вы не расписались!

Он догнал рыжего инкассатора, который бросил мешок в кузов, и схватил его за плечо.

— Эй, вы кто? Я вас раньше не видел! — недоуменно спросил он инкассатора.

Тот продолжал упорно отмалчиваться. За него ответил второй:

— Он новенький.

— А где старый?

— Тот в отпуске.

Внезапно из-за поворота показался еще один, точно такой же бронированный автомобиль, который приближался к банку. Служащий банка недоуменно посмотрел на подъехавшую машину. Грузовик остановился рядом с банком. Из кабины вышел инкассатор в такой же униформе и непонимающе посмотрел на служащего банка. Тот оторопело спросил:

— Это новенький? А кто же тогда приехал?

Вместо ответа стоявший у дверцы кузова выхватил пистолет и стал стрелять в приехавшего инкассатора, который не успел выхватить свое оружие, как получил пулю в ногу ниже колена. Он упал, схватившись за раненую ногу. Служащий банка испуганно упал на землю, пытаясь прикрыться своими бумагами. Один из самозванных инкассаторов бросился в кабину грузовика, другой прыгнул в кузов, пытаясь захлопнуть за собой дверцу.

Риггс бросился к грузовику, на ходу доставая из-за пояса дубинку. Не обращая внимания на то, что у него упала фуражка, Мартин подлетел к машине и швырнул дубинку в преступника, который закрывал дверцу кузова. Дубинка попала в руку лжеинкассатора. Он взвыл от боли и схватился за ушибленное запястье. Риггс прыгнул в открытую дверь и схватил преступника за форменную куртку.

— Риггс! — закричал Мюрто, как обычно задержавшийся сзади.

Он поковылял за машиной, доставая из кобуры свой старомодный шестизарядный револьвер. Двигатель грузовика взревел. Сидевший за рулем рыжеволосый преступник резко вывернул руль и погнал автомобиль по улице. Риггс, сцепившись со вторым его сообщником, покатился по полу грузовика. Роджер в растерянности остановился, провожая взглядом уносившийся автомобиль.

На выстрелы из банка выскочила толстая не старая еще негритянка в полицейской форме и, демонстрируя неожиданную для своей комплекции прыть, подбежала к Мюрто и схватила его за рукав.

— Вы — полицейский из патруля? — крикнула она.

— Да, да, — стал кивать головой Мюрто.

— Меня зовут Долорес. Я из охраны банка. Немедленно вызывайте подмогу.

— Конечно, — наконец пришел в себя Мюрто.

Он вытащил полицейское переговорное устройство и стал судорожно нажимать кнопку вызова.

— Центральная, центральная, говорит патруль номер 582. Вызываем помощь. Преследуем преступников. Попытка ограбления банка!

Несколько прохожих и выбежавших из банка служащих бросились помогать лежавшему на земле раненому инкассатору. Они оттащили его в сторону и стали оказывать ему первую помощь. Долорес, не дожидаясь подкрепления, бросилась ко второму бронированному грузовику и влезла в кабину на место водителя.

— Давай сюда! — крикнула она Роджеру.

Мюрто закончил переговоры с центральной и, сунув «уоки-токи» в карман, подбежал к машине.

— Я сяду за руль! — крикнул он Долорес.

— Замолчи, я уже здесь! — довольно бесцеремонно заявила она и, покапывав Мюрто па место рядом с водительским. — Садись!

Мюрто полез и кабину. Он едва успел сесть на сиденье, как толстуха отпустила сцепление и резко развернула грузовик. Роджер едва не выпал из кабины, в самый последний момент уцепившись за дверную ручку.

— Ого! — завопил он. — Поосторожнее!

Риггс катался по полу в обнимку с преступником, который пытался добраться руками до горла полицейского. Грузовик вихлял из стороны в сторону, объезжая оказывавшиеся на пути машины.

— Они выбрали не то место и не то время! — размахивала руками Долорес, даже не глядя на дорогу. — Напрасно они к нам полезли! Я им покажу!

Мюрто испуганно закричал:

— Хорошо, хорошо, только держи руль и смотри на дорогу!

Долорес оказалась отличным водителем. В считанные мгновения она догнала пытавшийся скрыться от погони грузовик с преступниками и ударила бампером в кузов бронированного автомобиля.

— Ну, как, милый, держишься еще? — в азарте закричала она высоким пронзительным голосом. — Ничего, я тебя сейчас спихну с дороги, мать твою!

Оглушенный ее криком, Мюрто в ужасе заткнул уши.

— О, Бог мой! — пробормотал он.

Автомобиль с преступниками вильнул на дороге и, воспользовавшись возникшей перед ним свободной полосой, стал уходить вперед. Долорес обогнала ехавший перед ней «кадиллак» с другой стороны и, нажав на педаль газа, вскоре оказалась рядом с машиной преступников.

Она резко повернула руль вправо и стала прижимать грузовик к железному бортику на обочине дороги. Под колеса посыпались искры.

— Давай, давай! — закричал Мюрто.

Поливая асфальт потоками искр, машины прижались к бортику. Грузовик преступников наехал на припаркованную сбоку малолитражку и превратил ее в полуизмятую консервную банку.

Риггс постепенно проигрывал схватку с преступником, который оказался отнюдь не из слабаков. Он выталкивал Мартина в открытую заднюю дверь. Риггс отчаянно цеплялся за стенки кузова, пропуская удары.

Автомобили снова разъехались в стороны. Грузовик, в котором сидели Мюрто и Долорес, немного отстал, оказавшись на оживленной полосе. Однако полицейские продолжали преследование.

— Ты давно в полиции? — спросила Долорес, бросив заинтересованный взгляд на Мюрто, который от напряжения сильно вспотел.

Он снял фуражку и стал вытирать рукавом рубашки мокрый лоб.

— Двадцать четыре года, даже больше, — недовольно ответил Роджер на вопрос.

Толстуха игриво подмигнула Мюрто и с улыбкой сказала:

— И что, у тебя до сих пор все работает?

Мюрто мрачно посмотрел на Долорес, которая уверенно протискивала грузовик между автомобилями на дороге. Повернув голову, Роджер увидел, как из ехавшего в нескольких метрах впереди грузовика преступников показался Риггс, которого противник упорно пытался вытолкать наружу.

— Ближе, ближе давай! — завопил Мюрто.

— Сейчас будем ближе, не беспокойся! — крикнула Долорес, нажимая на педаль газа.

Она приблизилась к грузовику, из задней двери которого свисал, цепляясь за дверцу, Риггс. Капот машины с полицейскими оказался в полуметре от Мартина. Противник уперся ему ногой в грудь, выталкивая из машины. Мартин повернул голову и увидел позади себя преследовавшую негодяев машину с Мюрто и толстой негритянкой за рулем. В этот момент его руки разжались, и преступник столкнул его вниз. К счастью, Риггс успел зацепиться за капот машины Мюрто.

— Держись, держись! — закричала Долорес, немного сбавляя газ, чтобы Мартин смог удержаться.

Риггс быстро выбрался к лобовому стеклу и ухватился рукой за один из «дворников». Затем он повернул голову к Долорес и показал рукой, чтобы она догнала уходивший вперед грузовик с преступниками.

— Ближе, ближе давай! — крикнул он.

— Сейчас!

Мюрто нервно заерзал на сиденье, тыча Долорес рукой в коленку.

— Давай же! Видишь, он просит!

— О’кей! — ответила она.

Их машина быстро приблизилась к автомобилю грабителей. Риггс сгруппировался и прыгнул в распахнутую дверь грузовика. На этот раз ему повезло больше. Первым же ударом Мартин сшиб противника на пол. Тот ударом ноги отшвырнул Риггса назад к дверце и бросился на него. Мартин уклонился от удара, схватил преступника за куртку и выбросил из кузова. Падая, тот потерял ключи, которые выпали из кармана куртки и оказались на полу грузовика. Преступник упал на асфальт. Долорес вовремя среагировала и резко вывернула руль, объехав покатившегося по дороге грабителя. Машина с полицейскими понеслась дальше. Преступник стал отползать к обочине, держась рукой за ушибленное при падении плечо. Ему повезло, что в этот момент на дороге почти не было автомобилей.

Мартин поднял с пола ключи от кабины бронированного грузовика, сунул связку в рот, зажав ключи зубами, и стал выбираться наружу, стараясь по стенке кузова добраться до кабины, где за рулем сидел еще один преступник. Он цеплялся за стойки на кузове, стараясь не угодить под колеса. Мюрто с тревогой наблюдал за тем, как его напарник карабкается по кузову, уворачиваясь от проносившихся мимо по встречной полосе машин.

— Долорес, только сейчас не толкай его! — завопил Роджер, когда толстуха стала приближаться к машине, по которой полз Мартин.

— Я и без тебя это понимаю, — отпарировала Долорес.

Она чуть сбавила скорость и громко запела что-то из соуловых стандартов:

— Расскажи мне, брат,

Какой ты хочешь видеть меня…

Она так голосила, что Мюрто в ужасе зажал уши ладонями.

Преступник, сидевший за рулем, перевел взгляд на зеркало заднего вида и заметил карабкающегося к кабине по стенкам кузова полицейского. Он резко дернул руль в сторону. Мартин едва не упал, в последний момент зацепившись за стойку на крыше грузовика. Ноги Риггса потеряли опору, и он повис над землей, едва не касаясь кончиками носков проносившегося под ним асфальта. Автомобиль преследователей держался немного позади. Риггса в конце концов смог снова выбраться наверх и оказался у самой кабины.

Одной рукой он открыл замок в двери машины и распахнул ее. Той же свободной рукой он ударил водителя в лицо и сшиб его на пол кабины. После того как преступник упал, Риггс быстро уселся на его место и взялся за руль. Автомобиль оказался у перекрестка. Мартин сбросил скорость и стал разворачивать машину. Следовавшая за ним Долорес также начала выворачивать руль.

Она сделала это так быстро и ловко, что Мюрто не успел схватиться рукой за дверцу и упал лицом на колени толстушке. Она взвизгнула от восторга и радостно закричала:

— Спасибо за ласку, милый, но этим мы займемся не сейчас!

Мюрто поднялся и стал оправдываться:

— Я… это… не…

— Ну, ну, — перебила его Долорес, — я тоже горяча!

Лежавший на полу кабины преступник быстро пришел в себя. Он вытащил из-за пояса пистолет и попытался направить его на Риггса. Одной рукой держа руль, Мартин перехватил другой руку преступника с пистолетом. Вихляя по дороге, грузовик вылетел на встречную полосу. На дороге поднялся невообразимый шум. Встречные машины отчаянно сигналили, уворачиваясь от летевшего по их полосе бронированного монстра.

Преступник попытался свободной рукой перехватить руль машины, но Риггс крепко держал его. Тогда противник Мартина схватил его пальцами за лицо. Риггс укусил его зубами за ладонь. Преступник закричал от боли и отшатнулся. Однако он по-прежнему держал в руке пистолет. В сутолоке борьбы он нажал па курок. Пуля пробила дыру в лобовом стекле. Мартин все же смог выбить пистолет из руки противника и снова отправил его на пол ударом ноги.

Долорес снова запела. Мюрто скривился от се голосистого выступления и мрачно сказал:

— Ты лучше за дорогой смотри.

Она бесстыдно погладила его по бедру:

— Тише, милый, не нервничай.

Мюрто едва не задохнулся от неожиданности.

— О-о… ты на дорогу смотри… — едва выговорил он.

— Я смотрю, милый, — лукаво улыбнувшись, сказала она.

Преступник никак не унимался. Он снова попытался подняться с пола и схватить пистолет. Риггс успел пристегнуться ремнем и, когда его соперник попытался поднять с пола пистолет, резко нажал на педаль тормоза.

Грузовик по инерции проехал еще несколько метров, скрипя тормозами. Преступник, не успев среагировать, вылетел из кабины через лобовое стекло. Он зацепился ногой за приборную доску и только поэтому не упал под колеса машины. Он лежал на капоте автомобиля, свесившись вниз головой. От неожиданного и сильного удара рыжеволосый преступник потерял сознание. Риггс удовлетворенно засмеялся.

Увидев, что машина, которую они преследовали, остановилась, Мюрто в изнеможении протянул:

— Я слишком стар для всего этого дерьма.

— Ты так думаешь, милый? — хитро улыбаясь, спросила Долорес.

Она повернулась к Мюрто и любовно чмокнула вытянутыми вперед губками. Роджер тяжело вздохнул и отвернулся.

Риггс вышел из машины, снял с пояса наручники и стал застегивать их на запястьях лежавшего на капоте без сознания преступника. Посмотрев в его исцарапанное лицо, Мартин улыбнулся и сказал:

— Ты имеешь право хранить молчание. Все, что ты скажешь, а скажешь ты немного, — заметил Риггс, — может быть обращено против тебя.

Рядом остановился автомобиль, из которого выскочил Мюрто. Он еще не видел радостно улыбавшегося рядом с окольцованной добычей Риггса и поэтому на ходу вытащил револьвер.

Мартин, словно охотник на удачно завершившемся сафари, стоял, гордо поставив ногу на бампер грузовика.

— Эй, Риггс, ты в порядке? — озабоченно спросил напарника Мюрто.

— Все отлично!

— А что с ним?

— Он не пристегнулся, и я арестовал его за это, — пошутил Мартин.

Вместе с Мюрто они весело рассмеялись. Из грузовика выбралась Долорес и подошла к Мюрто.

— Слушай, — обратилась она к Роджеру, — у тебя хороший напарник!

— Это кто? — с недоумением спросил Риггс, показывая на толстуху рукой.

Мюрто смущенно отвел глаза и пробормотал: