Book: Рискнуть всем ради тебя



Рискнуть всем ради тебя

Мейси Эйтс

Рискнуть всем ради тебя

One Night to Risk It All © 2014 by Maisey Yates

«Рискнуть всем ради тебя» © «Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2016

* * *

Глава 1

Рэйчел Холт никак не могла оторвать взгляд от прикроватной тумбочки, на которой блестело в свете ночника кольцо. Подняв левую руку, она взглянула на свой палец, на котором оно красовалось всего лишь несколько часов назад.

Палец выглядел непривычно – слишком уж долго она носила на нем это кольцо.

И все же надеть его сейчас было бы неправильно.

Взяв кольцо с прикроватной тумбочки, она задумчиво любовалась его сиянием. Затем обернулась к мужчине, спавшему рядом с ней. С закрытыми глазами, руками, заброшенными за голову, и черными кудрями, упавшими на лицо, он был похож на ангела. Прекрасного падшего ангела, показавшего ей кусочек восхитительной и грешной жизни.

Но не он подарил ей это кольцо. И не за него она должна была выйти замуж в следующем месяце.

В этом-то и заключалась главная проблема.

Впрочем, он был настолько красив, что думать о нем как о проблеме не получалось. Алекс – с кожей, позолоченной загаром, и бездонными голубыми глазами. Алекс, которого она впервые в жизни увидела сегодня на причале, – подумать только, они были знакомы меньше суток!

Она взглянула на часы. С момента их встречи прошло лишь восемь часов. И этого времени хватило, чтобы забыть о годах респектабельного благонравия. Забыть о кольце, полученном в честь помолвки. И броситься туда, куда звало ее… нет, явно не сердце. Скорее, гормоны.

Что на нее нашло? Она никогда не позволяла себе ничего подобного. И никогда не считала себя настолько глупой, чтобы позволить страсти взять верх над здравым смыслом и приличиями.

Да, сегодня о приличиях и речи не было.

Стоило ей увидеть Алекса, как она мгновенно была заворожена его движениями, тем, как перекатывались под кожей его мускулы, пока он мыл палубу.

Закрыв глаза, она перенеслась в ту самую минуту. Эти мгновения, заставившие ее отбросить доводы разума вместе с одеждой, стояли перед ней, словно наяву…


Погода была идеальной – лучший день за все время их пребывания на Корфу. С моря дул прохладный бриз, так что было не слишком жарко. Рэйчел с Аланой только что пообедали. Теперь ее подружке пора было ехать в аэропорт: ее ждал самолет на Нью-Йорк. Ну а самой Рэйчел предстояло задержаться: она должна была представлять семейство Холт на очередном благотворительном мероприятии.

Каникулы были для Рэйчел последним глотком свободы перед предстоящей в следующем месяце свадьбой. Ей хотелось как следует оттянуться – о, конечно, соблюдая все приличия! – как хочется этого каждому, кто намеревается вскоре связать свою жизнь брачными узами.

– Может, еще по туфлям? – Алана махнула рукой в сторону маленького стильного магазинчика на другой стороне улицы.

– Пожалуй, нет, – откликнулась Рэйчел, в задумчивости разглядывая яхты, качавшиеся у причала.

– Ты что, заболела?

– Может быть. – Рассмеявшись, Рэйчел двинулась в сторону моря.

– Это все из-за свадьбы? – спросила Алана.

– Вряд ли. Я уже привыкла к этой мысли. Мы уже шесть лет вместе, давно помолвлены… Дату свадьбы назначили почти одиннадцать месяцев назад. Так что…

– Но ты имеешь право передумать, – произнесла Алана.

– Нет. Ты можешь себе это представить. Наша свадьба считается главным светским событием года. Аякс наконец получит компанию «Холт», папа сможет назвать его своим сыном… ведь только об этом они и мечтают.

– А о чем мечтаешь ты?

Рэйчел так давно не задавалась этим вопросом, что теперь не знала, что ответить.

– Аякс мне… небезразличен, – наконец произнесла она.

– Но ты его любишь?

Рэйчел заметила движение на одной из яхт. Какой-то мужчина драил палубу. Его торс был обнажен, выцветшие шорты свободного покроя прилипли к стройным бедрам. Солнце освещало его бугрящиеся мускулы, и она могла рассмотреть его тело во всех подробностях.

Она задохнулась.

В одну секунду на нее волной нахлынула страсть, жар желания – все то, чем природа обделила ее. По крайней мере, так она считала раньше.

– Нет, – проговорила она, не сводя взгляда с мужчины на палубе. – Я не люблю его. То есть… люблю, но по-другому. Я не влюблена в него.

Это не было для нее откровением. Но эта мысль, оформившаяся в вихре нахлынувших на нее чувств, теперь пугала ее.

Она полагала, что отчасти в этом есть и ее вина. Аякс не был страстным мужчиной. Скорее наоборот. Он редко прикасался к ней. За все эти годы они не зашли дальше поцелуев. Иногда поцелуи были приятны, иногда, когда они отдыхали на диване в его пентхаусе, были достаточно долгими. Но они ни разу не пытались стянуть друг с друга одежду. Земля не качалась под ними. Они запросто могли остановиться в любой момент.

При этом Аякс был весьма симпатичным. Поэтому Рэйчел полагала, что проблема – если это можно назвать проблемой – кроется в них обоих. Что ей не хватает страсти, угасшей после многих лет строгого контроля. Когда-то, давным-давно, эта страсть привела ее на край гибели – но в последний момент она сумела спастись, прекрасно понимая, от какой беды уберегла ее судьба.

С тех пор она крепко держала себя в узде. И именно благодаря этому, как ей казалось, они с Аяксом были идеальной парой.

Но она ошибалась. Теперь она понимала это с беспощадной ясностью.

В ней кипела страсть. И желание.

– И что же ты будешь делать? – встревоженно спросила Алана.

– В смысле? – Лицо Рэйчел залилось краской.

– Ну, в смысле… ты же его не любишь.

Разумеется, Алана говорила совсем не о том. Она не знала, что мир Рэйчел только что перевернулся с ног на голову из-за мужчины, находившегося в полусотне метров от нее.

– Ну и что? – махнула рукой Рэйчел.

– Ты не сводишь взгляд с того парня, – заметила Алана.

– Правда? – непонимающе взмахнула ресницами Рэйчел.

– Не отрицай!

– Ну… да, он ничего…

– Ничего – это слабо сказано. Иди поговори с ним.

– Что? – изумилась Рэйчел. – Вот так просто… поговорить? И что?

Флирт, опасность, жизнь ради одной минуты – все это происходило с ней так давно, что она порой сомневалась, действительно ли это было в ее жизни. Рэйчел, которая едва не погубила себя и свою семью, умерла. Из ее праха восстала новая Рэйчел – послушная и благонравная. Она думала лишь об одном – о том, чтобы все вокруг нее были довольны и счастливы. Она не желала больше переступать черту, отказываться от спокойной и безопасной жизни, которую обеспечил ей отец.

И все же, думая об этой жизни, об Аяксе, она чувствовала, что задыхается. Как будто на ее шее затягивается петля. Как будто часы уже вели отсчет минут, оставшихся до ее гибели…

«Не преувеличивай, Рэйчел, – убеждала она себя. – Тебе предстоит свадьба, а вовсе не казнь».

Но она все равно не могла избавиться от давящего чувства. Свадьба означала, что ее жизнь навеки будет определена. Она станет женой Аякса. Навсегда останется послушной и благонравной Рэйчел.

– Ну, что же ты? Иди к нему! – проговорила Алана. – Ты же вся пылаешь с того момента, как впервые бросила на него взгляд. Я ничего не говорила тебе после вашей помолвки с Аяксом, но теперь скажу: ты не в восторге от него, и это видит каждый, у кого есть глаза.

– Да, ты права…

– Слушай, сейчас мы стали старыми и скучными. А в старших классах были способны на безумные поступки…

– Это еще мягко сказано!

– Но мне кажется, что ты слишком уж поддаешься обратному порыву.

– Альтернатива была не слишком впечатляющей.

– Может быть. Но то будущее, которое ты готовишь себе, тоже может оказаться не слишком радостным.

– А что еще я могу поделать? Отец столько раз вытаскивал меня из неприятностей! Когда-то он чуть не махнул на меня рукой. А теперь? Мы с ним отлично общаемся, он мной гордится… И если я должна заплатить за это, выйдя замуж за Аякса, я заплачу эту цену.

– Но тебя хотя бы бросает в жар при взгляде на него?

– Нет, – тихо призналась Рэйчел, вновь кинув взгляд на яхтсмена.

– Значит, ты просто обязана доставить себе радость и провести время с мужчиной, от взгляда на которого ты вся горишь.

– И что? Я должна подойти к нему и заговорить? Готова поспорить: он одарит меня парой греческих ругательств и вновь вернется к работе.

– Ни за что! – рассмеялась Алана.

– Откуда ты знаешь? Может, ему не нравятся блондинки?

– Ты ему понравишься. Ты из тех женщин, что сводят мужчин с ума.

– Не теперь, – проговорила Рэйчел. Флирт и заигрывания чуть не закончились для нее катастрофой одиннадцать лет назад. А Аякс явно не сходил по ней с ума.

– Лгунья, – засмеялась Алана. – Хоть на минуту позволь себе рискнуть. Перед тем, как твоя жизнь подойдет к концу.

Рэйчел не могла отвести взгляд от яхтсмена. Она должна была поставить Алану на место, отмести все провокации… но она была не в силах.

– А ты… ты когда-нибудь вытягивала счастливый билет?

– В смысле, испытывала ли я оргазм с мужчиной? Ну да, конечно! Так что…

При слове «оргазм» щеки Рэйчел вспыхнули. Такого опыта у нее не было. Она несколько раз доставляла удовольствие мужчине, но ни разу не получала его в ответ.

– Хорошо, – решительно проговорила она. – Я пойду и поговорю с ним. Просто поговорю. Безо всяких оргазмов. Так что не смотри на меня так многозначительно.

– Ладно. Я буду рядом. Если… словом, если тебе что-нибудь понадобится, пришли эсэмэску.

– Не волнуйся, у меня всегда с собой газовый баллончик, – подмигнула подруге Рэйчел. – Аякс настоял на этом.

Что ж, она поговорит с этим красавцем-моряком. Просто поговорит. Всего на мгновение станет смелой и беззаботной – совсем не такой, как эта, сегодняшняя Рэйчел. Урвет для себя мгновение, в которое ей не придется подстраиваться под ожидания окружающих.

Одно мгновение. Просто поболтать с симпатичным парнем. И все.

Рэйчел глубоко вздохнула:

– Пожелай мне… ну, не удачи… но…

– Удачи! – подмигнула ей Алана.

– Я не собираюсь изменять Аяксу, – предупредила она.

Действительно, смешно даже думать об этом. Конечно, есть люди, живущие мгновением. Но она не из таких. Да, в юности у нее был период бунтарства. Но потом она поняла, что ее бунт рушит чужие жизни. И ее собственную – не только сегодняшнюю, но и будущую.

Но ведь нет ничего плохого в том, чтобы просто сказать этому парню «привет»? Еще немного насладиться жаром, в который ее бросало при одном взгляде на него.

– Ну конечно! – насмешливо протянула Алана.

– Помолчи. – Повернувшись, Рэйчел решительно двинулась прочь. Руки ее тряслись, тело изо всех сил сопротивлялось тому, что она задумала. Ладони вспотели, сердце колотилось так, что она боялась вот-вот потерять сознание, ее тошнило, словно организм старался отговорить ее от опрометчивого шага.

Но ей было наплевать.

Бросив последний взгляд на Алану, она двинулась к пристани.

Она лишь поздоровается с ним. Ну, может, немного пофлиртует. Абсолютно безобидно. Когда-то она была в этом непревзойденной мастерицей: похлопать глазами, коснуться плеча – не имея в виду ничего особенного, желая лишь удовлетворить чувство собственной значимости. Тогда это казалось ей веселой игрой.

Почему не вспомнить те времена? В конце концов, это последние дни ее свободы. Возможность погулять с Аланой, прошвырнуться с ней по магазинам, поваляться в номере отеля, листая любовные романы, показать себя на большом благотворительном балу – без родных и без Аякса.

Это – лишь часть программы. Шанс на время забыть о Рэйчел Холт, обожаемой прессой, достойно представляющей свою семью в обществе, делающей лишь то, что правильно.

Она хотела побыть просто Рэйчел. Не старой. Не новой. Рэйчел – и все.

Подойдя к яхте, она еще раз глубоко вздохнула, подняла взгляд – и увидела перед собой пару таких ярко-голубых глаз, подобных которым ей ни разу не доводилось наблюдать. Затем она разглядела озорную улыбку и полоску белоснежных зубов, ярко выделявшихся на загорелом лице. Вблизи он был еще сногсшибательнее.

Гормоны забурлили в ее крови, подталкивая к дальнейшим действиям.

Дурацкие гормоны!

– Вы заблудились, – сказал он по-английски с сильным акцентом. Акцент был такой же, как у Аякса, – греческий. Впрочем, не совсем такой. Не утонченный, а резкий, словно входивший в резонанс с ее телом, высекающий где-то у нее внутри снопы жарких искр.

Если она сейчас же не уйдет, ей конец!

Но она не ушла. Ее ноги словно приросли к месту.

– Ну… я… просто я была вон там. – Она махнула рукой в сторону. – И увидела вас…

– Увидели меня?

– Да.

– И все? – Поставив ногу на металлическое ограждение у борта, он перемахнул через него и спрыгнул на причал одним движением – мгновенным, ловким… и чертовски сексуальным.

– Да… и все.

– Как же вас зовут?

– Рэйчел Холт.

Она ждала, что его глаза загорятся любопытством.

Или он отвернется от нее. Именно так люди всегда реагировали на ее имя.

Но ему оно явно ничего не говорило.

– Ну и что же ты такого увидела во мне, Рэйчел? – Его голос горячил ее кровь, заставляя бежать быстрее.

– Ты… ты очень сексуален, – произнесла она. Никогда еще она так прямо не говорила с мужчиной. Она отлично умела ладить с людьми. Ее любили даже циничные репортеры. Но ей было привычнее предлагать мужчинам прохладительные напитки, чем собственное тело.

– Сексуален? – Моряк изумленно поднял бровь.

– Да. – Щеки Рэйчел пылали, слова – глупые слова! – словно сами собой вылетали из ее рта. – Неужели до сих пор ни одна женщина не подходила к тебе познакомиться?

– Подходили, конечно. Но они не были столь обворожительны. И чего бы ты хотела?

– Я думала… – Внезапно она поняла, чего хочет. Она хотела всего, что мог дать ей этот незнакомец. Ей хотелось касаться его тела, целовать его, чувствовать на своей коже его пальцы, возносящие ее на вершину блаженства. – Я думала, мы можем чего-нибудь выпить.

Да, выпить! Что-нибудь прохладительное. Это было куда разумнее ее фантазий. И безопаснее. Хотя… она даже не знает, как его зовут!

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Алекс.

– Просто Алекс?

– Почему нет? – пожал плечами он.

Действительно, почему бы и нет? Зачем ей знать его фамилию? Она не имеет никакого значения. Ей явно не придется представлять его кому-то на вечеринке или упоминать в разговоре. Сегодняшний день закончится – и они больше никогда не увидятся.

– Ну как, Алекс, мы можем пойти что-нибудь выпить? Твой шеф не разозлится?

– Шеф?

– Владелец яхты.

На секунду нахмурившись, он обернулся, затем вновь перевел взгляд на нее:

– Нет. Он уехал в Афины на несколько дней. Я лишь приглядываю за ней. Мне не обязательно постоянно торчать у причала.

– Да, уплыть ты ведь явно не планируешь! – Рэйчел рассеялась, но тут же почувствовала себя ужасно глупо. Как будто ей вновь было восемнадцать, а не двадцать восемь. Именно так она вела себя тогда. С тех пор жизнь многому ее научила. Но сегодня все уроки оказались забыты.

Он по-мальчишески сморщил нос от яркого солнца:

– Не планирую. Хотя в прошлом со мной случалось и такое.

– Неужели?

– Да. Поэтому я в конце концов оказался здесь. Я немало скитался.

В этих словах ей почудился какой-то подспудный смысл. Ей вдруг показалось, что этот незнакомец, которого она знала всего несколько минут, был с ней честнее, чем мужчина, собиравшийся на ней жениться.

– Ну что, пойдем выпьем? – произнес он.

– Разумеется.

– Сейчас, только рубашку надену. – Улыбнувшись ей, он вновь забрался на палубу. Она едва не попросила его остаться, как есть. Но это было бы слишком. Она ведь уже решила, что между ними ничего не будет. Они всего лишь выпьют вместе.

Зайдя в соседний бар, они заказали по стакану содовой. Она отправила сообщение Алане, уверив ее, что все в порядке и ее визави не похож на убийцу-маньяка. Она, впрочем, не стала сообщать подруге о том, что после бара они с Алексом несколько часов бродили по городу, а затем устроились поужинать на пирсе, болтая и смеясь за пастой с морепродуктами. Она не стала описывать, как Алекс поднес к ее губам кусочек своей закуски на пробу, их глаза встретились – и все тело Рэйчел запылало огнем.

И разумеется, о том, что поздно вечером Алекс пригласил ее в клуб.

Она не была в клубах с юных лет, когда ей приходилось проникать туда по фальшивым документам. Клубы были рассадником скандалов и секса, чего никогда не одобрили бы ни ее отец, ни Аякс. За посещение подобных мест светская хроника подвергла бы ее остракизму.

Алкоголь, грохот зажигательной музыки, липкий танцпол, переполненный разгоряченными телами. Когда-то она это обожала. Но любовь прошла, когда она поняла, чем грозят ей подобные развлечения.

Но сегодня она отбросила свое благонравие. Она чувствовала, что не в силах противостоять тем волшебным заклинаниям, которыми околдовал ее Алекс. Ни один человек в зале не смотрел на нее, не ждал от нее подобающего поведения. Поэтому ей казалось, что здесь она ничем не рискует.

С Алексом обстановка вокруг казалась возбуждающей и опасной. Она наполняла ее кровь адреналином, которого Рэйчел так не хватало все эти годы. Весь этот безумный день кружил ей голову.



– Здесь здорово! – крикнула она, пытаясь перекричать грохот музыки.

– Тебе нравится? – переспросил Алекс.

– Да!

Он взял ее левую руку в свою – его прикосновение обожгло Рэйчел, словно огонь, – и повернул ее пальцы так, что свет ярко заиграл в гранях ее кольца.

– Я хотел спросить тебя об этом, – проговорил он.

Рэйчел словно ударили под дых. Она не хотела вспоминать об этом. Не хотела думать о реальности.

– Я не замужем, – поспешно проговорила она.

– Даже если бы ты была замужем, – произнес Алекс с двусмысленной ухмылкой, – меня бы интересовало лишь, крупный ли парень твой муж и не связан ли он, часом, с мафией.

Мысль о связях Аякса с мафией была ужасно смешной. Он никогда не позволил бы себе подобных скандальных поступков. Он был порядочен и стабилен и вносил размеренность в жизнь Рэйчел. По крайней мере, так полагал ее отец. Она не думала даже, что Аякс способен был разозлиться на Алекса за то, что тот провел с ней вечер в клубе.

Аякс не любил клубы. Впрочем, если бы она отпросилась у него, он, скорее всего, махнул бы рукой и пожелал ей приятного вечера прежде, чем вернуться к подсчету длинных колонок цифр – или чем он там занимался с таким удовольствием вечерами в своем офисе.

– Э-э-э… не переживай. Кроме того, мы не делаем ничего плохого. И я не нарушила никаких клятв.

– Ну да, – ухмыльнулся Алекс. – Вечер только начался.

– Да, – отозвалась Рэйчел. Ее сердце бешено заколотилось.

– Хочешь, потанцуем?

Она взглянула на его протянутую руку – и жаркое желание разлилось тяжелой волной по телу. Аякс никогда не танцевал с ней. И только сейчас она поняла, как ей этого не хватало.

В это же мгновение она ощутила, что наступил решающий момент. Если она согласится, она не откажется и от всего остального.

Впрочем, возможно, этот момент наступил несколько часов назад. Едва встретившись с ним глазами, она уже не могла ответить ему отказом.

– Да, – с трудом произнесла она и тут же почувствовала облегчение. Блаженная легкость охватила ее. Сегодня она будет жить полной жизнью, что бы это ни значило. – Да, Алекс, я хочу танцевать.

Глава 2

В первый раз он поцеловал ее на танцполе. Их со всех сторон окружали люди, становилось все теснее, и поэтому она позволила ему притянуть ее к себе, ощущая грудью жар его мышц. Она тут же приподняла лицо и потянулась к нему. Рэйчел знала, что это выглядит как просьба, но ей было наплевать. Это было нужно ей, как воздух. Ее не волновало, что случится завтра и даже переживет ли она эту ночь.

Если он не коснется ее губами, она точно умрет.

Но Алекс не заставил долго просить себя.

Наклонившись, он поцеловал ее, требовательно раздвигая языком губы. Она с готовностью приоткрыла их и прижалась к нему со всей возможной силой, пока у нее не закружилась голова. Таких поцелуев она раньше не знала. Он будто стер все ее мысли, все переживания, оставив лишь огромное, глубокое, болезненно пульсирующее физическое желание. Желание, требовавшее удовлетворения.

Рэйчел обхватила его руками за шею и приникла к нему всем телом, ритмично прижимаясь к нему уже не в ритме музыки, а в ритме ее собственного желания. Вцепившись пальцами в его густые волнистые волосы, она вновь притянула его голову к себе и слилась с ним губами, выплеснув в поцелуе весь жар своей страсти. Все желание, копившееся в ней долгие годы, она вложила в этот поцелуй. Запретный поцелуй.

Ее жажда становилась все яростнее. Она все сильнее стремилась к тому, чтобы получить задуманное сегодня ночью. Один-единственный раз. Это был ее последний шанс.

Никто не узнает.

– Поехали ко мне в отель, – произнесла Рэйчел, едва оторвавшись от его губ.

Алекс не ответил, лишь вновь приник к ней с поцелуем. Ну конечно, догадалась она, он же ничего не слышит из-за грохота музыки!

– Я сняла здесь номер в отеле. Поехали ко мне, – проговорила она, на сей раз в самое ухо Алекса.

Ей не пришлось повторять дважды. Он мгновенно потащил ее с танцпола – и вот они уже вышли в жаркую темноту летней ночи. Едва выйдя из дверей клуба, он прижал ее к стене и еще раз поцеловал – жадно, требовательно. Восхитительно. Рэйчел изогнулась, приникая к нему как можно крепче, вжимаясь грудью в его грудную клетку, пытаясь хоть немного успокоить жар желания, терзавшего ее тело, словно дикий зверь.

– Сейчас, – пробормотала она, плотно зажмурившись. – Пойдем прямо сейчас. Мне надо… Я не могу…

– Согласен.

– Это рядом. Где-то рядом. У меня кружится голова… Этот город такой запутанный, не поймешь, где находишься…

Алекс, расхохотавшись, прижался к ней лбом:

– Я-то точно знаю, где я.

– Ну и где?

– Рядом с тобой. Остальное меня не волнует.

Рэйчел резко выдохнула, пытаясь подавить вспыхнувшие чувства. Уж чувства тут точно были ни при чем.

– Ты говоришь классные вещи. Лучше всех.

– Веди. – Алекс взял ее за руку.

И она повела его вперед, чувствуя себя уверенной и смелой.

Счастливой.

Она была такой до того, как закрыла себя от жизни. До того ужасного случая с Колином. До шантажа. До того, как ей пришлось, глядя в глаза отцу, рассказать, что она натворила. И как ужасно это может теперь закончиться.

«Я больше не могу тебя защищать, Рэйчел. Ты принимаешь опасные решения. Мужчины всегда будут пытаться использовать тебя ради твоих связей, журналисты вечно будут жалить тебя из-за твоего происхождения. А ты лишь провоцируешь и тех и других. Все, хватит! Если ты будешь продолжать в том же духе, я больше покрывать тебя не буду. Я слишком люблю тебя, чтобы позволить тебе жить такой жизнью».

Мать высказалась еще более жестко: «Женщина твоего положения не может позволить себе совершать подобных ошибок. Подумай, что репортеры будут говорить о тебе, о нас! Я столько лет старалась изо всех сил, чтобы мы могли добиться нашего нынешнего положения в обществе! Я делала это вовсе не для того, чтобы ты лишила нас всего, наделав глупостей!»

Такие яростные слова ее мать могла себе позволить лишь наедине. Наверное, лишь Рэйчел слышала от нее нечто подобное.

И она запомнила эти слова. И все это время хранила их в сердце.

До сегодняшнего дня.

Но сегодня… это совсем другое. Она будто выпала из реальности. Алекс не знает даже, кто она такая! Он явно не хотел ни использовать ее, ни скомпрометировать грязными снимками или видеозаписями.

Даже Аякс хотел заполучить ее, в основном, за ее имя.

Но не Алекс. Алексу нужна лишь она сама.

Эта мысль словно стерла все сомнения.

Они бежали по улице, взявшись за руки и смеясь. Рэйчел сбросила туфли и несла их в свободной руке. Наконец они остановились перед отелем. Свет из холла бросал блики на фонтаны у входа. Рэйчел кинула взгляд на Алекса:

– У меня неплохой отель.

– Точно! – рассмеялся он.

– Не смущайся и… в общем, чувствуй себя свободно.

– Хорошо.

Впрочем, Рэйчел и так не сомневалась, что он будет чувствовать себя комфортно в любых обстоятельствах.

– Хорошо. Но прежде, чем мы войдем, мне хотелось бы задать тебе еще три вопроса. Хорошо?

– Зависит от того, что за вопросы. Хочешь проверить мою благонадежность?

– Ни в коем случае. Даже отпечатки пальцев снимать не буду. Но… ты для меня незнакомец. Так нельзя.

– Что же от меня требуется, чтобы я перестал быть незнакомцем?

Рэйчел на секунду зажмурилась, потом снова вскинула взгляд на Алекса:

– Любимый цвет?

– У меня его нет.

– Да ладно! Тогда какого цвета покрывало у тебя на постели?

– Черное, – улыбнулся он.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать шесть.

– О боже! – Рэйчел почувствовала волнение. – Кстати, мне двадцать восемь. Надеюсь, тебя это не оттолкнет.

– Ни в коем случае, – отозвался Алекс. – Это завело бы меня еще больше, если бы это было возможно.

Сердце у Рэйчел колотилось в безумном, лихорадочном ритме.

– И еще одно… – Она слегка помедлила. – Ты предпочел бы спать под звездами, под открытым небом, или в шикарном номере люкс?

– Меня устраивают оба варианта. Если ты будешь рядом. И лучше без одежды.

Рэйчел задохнулась:

– Отличный ответ.

– Теперь мы можем войти?

– Да, – отозвалась она. – Теперь ты уже не незнакомец, так что все в порядке.

– Отлично, – откликнулся Алекс.

Войдя в отель, они быстрым шагом прошли через холл. Стоя в ожидании лифта, Рэйчел чувствовала, как ее нервы с каждой секундой натягиваются все сильнее.

Едва дверь лифта закрылась за ними, как Алекс вновь прижал ее к стене и запечатал ей рот жадным поцелуем. Его руки требовательно шарили по ее телу. Она чувствовала, как его возбужденный член вжимается в ее бедро, горя от нетерпения, как и все его тело. Оно сквозило во всем – в напряженности его плеч, бешеном стуке сердца, требовательности губ.

Даже в самых жарких своих фантазиях она не могла себе представить, что когда-нибудь мужчина приникнет к ее губам с такой голодной жадностью. И что она будет отвечать ему не менее требовательно.

Прежние поцелуи, оставшиеся в ее памяти, имели отчетливый привкус алкоголя. Но сейчас алкоголь был ни при чем. Ни при чем был ее бунт против устоявшейся, упорядоченной жизни, ее обязательства… Речь шла лишь о ней самой.

Они доехали до ее этажа быстро – но совсем не так быстро, как ей хотелось. Она думала, что не выдержит пытки ожиданием и умрет – или Алекс овладеет ею прямо здесь, не снимая с нее одежды.

Быть может, она не считала себя страстной – но сексуальность в ней бурлила. А поскольку Аякс терпеливо ждал, пока их отношения перейдут на новый уровень, она отлично знала, как удовлетворить себя самой. Она знала, что такое оргазм. Но когда она не контролировала процесс, это было совсем другое дело. Она доставляла удовольствие Колину, но сам он толком даже не дотронулся до нее. А вот теперь Алекс трогал ее вполне недвусмысленно. И ее удовольствие было в ее руках. Это одновременно возбуждало и пугало ее.

Когда они вышли из лифта, ноги у Рэйчел дрожали. Она лихорадочно рылась в сумке в поисках карточки-ключа. Почему она так невнимательно забросила его туда? Разумеется, она не знала, что он понадобится настолько срочно. И вот теперь он нужен ей, нужен немедленно, но она никак не может его найти…

Наконец она нашарила ключ на самом дне сумки.

– Господи, спасибо! – воскликнула она и тут же бросила взгляд на Алекса. – Ты тоже думаешь, что это святотатство?

– Почему?

– Ну… я благодарю Бога за то, что нашла ключ, и теперь мы можем… ведь это прелюбодеяние, так?

– Будет через пять минут. Пока это только вожделение.

– Мощная штука. – Рэйчел открыла дверь номера. – Ну что, заходи…

Алекс вдруг коснулся пальцем ее щеки с такой нежностью, что она задохнулась.

– Ты такая красивая, когда нервничаешь…

Щеки Рэйчел вспыхнули.

– Милый комплимент.

– Это правда. – Он внимательно посмотрел ей в глаза. Ей вдруг перехватило горло, и она закашлялась.

– Спасибо, – наконец проговорила она. – Но, знаешь… когда ты целуешь меня, я нервничаю меньше. Может быть, сделаешь это?

Его не пришлось просить дважды.

Войдя в комнату, он толкнул ее на кровать и сам упал сверху. Она распласталась на мягком матрасе, придавленная тяжестью его тела. Теперь в Алексе не было ничего мальчишеского. Шутливый огонек в его глазах погас. Теперь в них светилось что-то темное, дикое, опасное.

Ей это нравилось.

– В следующий раз я не буду спешить, – сказал Алекс. – Обещаю. Я люблю прелюдию. – Встав на колени, он скинул рубашку. – Она будет. В следующий раз. В следующий раз, обещаю. – Он вытащил из кармана шортов бумажник и, достав оттуда презерватив, отбросил бумажник на пол. За ним полетели остатки его одежды.

У Рэйчел больше не было времени нервничать. Она была слишком занята разглядыванием Алекса. Он был великолепен. И она хотела его. Очень хотела.

Он сдернул платье с ее плеч, обнажив грудь, и приник губами к одному из сосков. Одновременно он потянул вверх юбку и, задрав ее к бедрам, стянул с Рэйчел трусики. Затем, быстро надев презерватив, он раздвинул ее бедра и лег между ними. Подхватив ее ладонями под ягодицы, он резко и глубоко вошел в нее. На секунду она зажмурилась от боли, едва подавив крик. Она не хотела, чтобы стон боли разрушил это мгновение. Самое прекрасное, дикое и безумное мгновение ее жизни.

Если он и заметил что-нибудь, то не подал виду. Он входил в нее резкими толчками вновь и вновь, пока она не начала задыхаться, отчаянно вцепляясь пальцами в его волосы, в простыню, во все подряд. Ей казалось, иначе она взлетит и ее тело рассыплется миллионом осколков.

Боль быстро утихла, и с каждым толчком она приближалась к оргазму. Секс с Алексом не был ни изысканным, ни нежным. Он был словно огненный шторм. И когда она наконец достигла пика наслаждения, это было словно взрыв – неожиданный, мгновенно лишивший ее воздуха.

Она содрогалась всем телом, обвив ногами его икры, вцепившись ногтями в его плечи и не в силах ослабить хватку. Он продолжал двигаться внутри ее, но вскоре тоже хрипло простонал в оргазме. Мгновение – и он был уже на ногах, направляясь в ванную.

Рэйчел лежала, раскинувшись на спине, с задранной юбкой и лифом, сдвинутым к талии, пытаясь отдышаться, спрятав лицо в ладонях.

– О боже, что я наделала?

Сняв презерватив в ванной, Алекс вернулся в комнату с мрачным выражением лица.

– Уж об этом ты могла мне сказать.

– О чем?

– Что ты девственница.

– О… да. Могла. Просто…

– Что?

– Не хотела. Глупо, правда?

Он подошел к ней и взял в ладони ее левую руку.

Ее кольцо сверкнуло перед ее глазами.

– Кто бы ни надел тебе это кольцо, он просто идиот.


Рэйчел стряхнула с себя воспоминания. Ее взгляд был по-прежнему прикован к кольцу. Они провели в номере несколько часов и уже успели четырежды предаться сексуальным утехам. Как оказалось, он не соврал: он действительно любил предварительные игры. И не только любил, но и знал в них толк. Он был в них просто великолепен.

Улыбаясь, она вновь надела кольцо на палец. Затем она медленно приподнялась на кровати, чувствуя, как ноют мышцы. Алекс был неутомим. Она не привыкла к таким физическим нагрузкам. При этой мысли она улыбнулась шире. Это было глупо… но она чувствовала себя обновленной. Мечтательной. Живой. Наполовину влюбленной.

Она закрыла глаза. Нет, это уже лишнее. Она же совсем не знает его! Она отдалась ему – вот и все.

Хотя… она помнила, как они танцевали. Как она шла по городу босиком, держа его за руку. Как непривычно она чувствовала себя рядом с ним.

Она была счастлива.

За эти одиннадцать лет ее жизнь стала другой. И в этой, новой жизни ей порой казалось, что она заперта внутри собственной кожи, которая стала ей слишком мала.

А эта ночь вновь все изменила.

Спотыкаясь, она дошла до ванной и посмотрела на себя в зеркало. Волосы ее были в полном беспорядке, а на шее явственно проступал синяк – след чересчур страстного поцелуя.

Она улыбнулась. Казалось, чему ей радоваться? Но она была довольна.

С реальными проблемами она разберется потом.

Отбросив волосы на спину, она вышла из ванной. И тут ее взгляд наткнулся на бумажник Алекса. Наклонившись, она подобрала его. Бумажник был дорогой, из черной кожи, идеально простроченный. Такой мог бы носить в кармане ее отец. Или Аякс. Странно для парня в поношенной одежде, работающего на яхте…

Открыв бумажник, она взглянула внутрь. Американские водительские права. Странно. Он ведь точно грек? Впрочем, может быть, его работодатель – американец?

«Детка, это не твое дело», – шепнула себе Рэйчел. Но прежде, чем закрыть бумажник, она невольно прочла имя, указанное в документе. И оно заставило ее замереть.

Это имя было ей знакомо. Хотя в первое мгновение она не могла вспомнить откуда.

Алексиос Кристофидис.

Затем она, словно наяву, услышала, как это имя произносит Аякс. Его голос был хриплым от ненависти. Этот человек преследовал его. Выкупал акции его компании, писал заявления в налоговую службу о том, что Аякс якобы замешан в махинациях с налогами, жалуясь на него в агентства по защите окружающей среды… Разумеется, его обвинения были беспочвенны. Но они отнимали время и деньги.

Он не был юнгой.

Он не был просто незнакомцем.

Она дала себя соблазнить злейшему врагу своего жениха.

Пол закачался у нее под ногами, беспощадно, словно зыбучий песок, затягивая ее в прошлое. В тот самый момент, который был так похож на сегодняшний, что ей хотелось завыть.

Момент, когда Колин, разозленный ее отказом, показал свое истинное лицо.

«Не хочешь? Отлично! Но учти, у меня есть те милые фотографии. И видеозапись. Очень убедительная. Та, где ты ублажаешь меня. Мне не нужен секс. Получить деньги от репортеров будет куда приятнее».

Она думала, что с тех пор поумнела.

Но нет, она осталась все той же глупой девчонкой. Нет, даже хуже. Потому что в этот раз негодяй все-таки завлек ее в постель.

– Алексиос?

Мужчина, лежавший в постели, пошевелился. Рэйчел казалось, что она вот-вот упадет в обморок или ее стошнит, она едва подавляла желание в ужасе выбежать из номера.

Но она должна была узнать, что произошло. Узнать, в курсе ли он, кто она.

«Разумеется, он знает, – шептал внутренний голос. – Думаешь, он появился случайно? Ты, конечно, глупа, но не до такой же степени!»



– Алексиос. – Она вновь произнесла его имя.

Он сел на постели с плотоядной улыбкой. Но стоило ему взглянуть ей в лицо, как улыбка пропала.

– Рэйчел, – отозвался он, и его голос заставил ее вздрогнуть. – Вернись в постель.

– Нет. – Она приложила руку ко лбу. – Не сейчас. Я…

Его взгляд упал на руку, в которой был бумажник. И тотчас что-то в нем неуловимо изменилось. Что-то очень важное.

На секунду ей показалось, что перед ней – другой человек.

И тут же она поняла, что именно теперь видит его истинное лицо.

Она совсем его не знала. Она обманывала себя, уверяя, что между ними произошло нечто важное. Встреча душ или еще какая-то подобная ерунда.

Что ж, это было лишь свидетельством ее глупости. Ее слабости.

Да, этой ночью она почувствовала себя самой собой. Настоящей. И, как оказалось, настоящая Рэйчел была непроходимо глупа. Вот почему ее держали подальше от реальной жизни.

– Ты ведь знаешь, кто я? – спросила она.

Он встал во весь рост, не пытаясь спрятать от нее свою великолепную наготу. Даже сейчас при взгляде на него ее сердце трепетало.

– Зачем ты залезла в мой бумажник?

– Он лежал на полу, и я его подобрала. Решила, что он слишком хорош для простого матроса. Так что теперь можешь говорить мне правду.

– Я знаю, кто ты, – отозвался он. – Представь, как я удивился, когда понял, что мне не придется тратить время, соблазняя тебя. Все оказалось очень просто.

– Но зачем тебе… почему? – спросила Рэйчел. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, руки тряслись.

– Потому что я хочу забрать у него все. Все. И теперь у меня есть для него сюрприз. Я взял тебя первым.

– Ты негодяй! – Рэйчел стала лихорадочно собирать по комнате свою одежду. – Ты!.. В моем номере!.. – Она кинула свои вещи и начала собирать его имущество. – Одевайся и убирайся отсюда! – Она бросила в него шортами и рубашкой. – Вон!

Алекс начал одеваться.

– Я не знаю, кем ты считаешь своего жениха, но я знаю, кто он на самом деле, – произнес он.

– А я знаю, кто ты! Ты… я даже слова такого придумать не могу! Ты – не мужчина!

– Мы оба знаем, что это не так.

– Умение уговорить женщину впустить в себя твой здоровый член еще не делает тебя мужчиной!

– Ты хочешь сказать, что мне пришлось тебя уговаривать?

Конечно, не пришлось. Это была ее ошибка. Глупая, идиотская ошибка.

– Но ты… ты соблазнил меня нарочно! Ты знал, что это разорвет мою помолвку!

– А ты думала, что наша связь на нее не повлияет? Да что ты говоришь? Или ты бесишься из-за того, что я это планировал?

– Да! Я в бешенстве из-за того, что ты это планировал. Я думала, между нами произошло что-то… я думала. – Ее голос сорвался, гнев душил ее.

– Ты такая невинная, Рэйчел, – сухо проговорил он.

– Я уже не невинна, и мы оба это знаем. И виноват в этом ты!

– Нет, ты, agape. – Он застегнул шорты. – И не надо обвинять меня в том, что я заставил тебя изменить.

Она не успела ни о чем подумать. Его бумажник будто сам собой вылетел из ее руки, будто граната, ударив Алекса по уху и стукнувшись о стену.

– Вон! – завизжала она.

Да, она сама расстроила помолвку. Погубила семейный бизнес. И все – ради секса. Секса с мужчиной, который обманул ее, использовал, чтобы сделать больно Аяксу…

Аяксу, который этого ничем не заслужил. Который заботился о ней. А что будет с ее отцом… после всего, что он для нее сделал…

Рэйчел спрятала лицо в ладонях, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

– Уходи. Уходи, – глухо проговорила она.

– Рэйчел…

– Ты разрушил мою жизнь! – закричала она. – Я думала, ты не такой. А ты просто лгал! Я погубила себя – и все оказалось ложью!

– Я тебе ничего не обещал. Ты совершила ошибку. Тебе не повезло.

– Не говори ему. – Рэйчел чувствовала, как внутри у нее словно сжимается тугой комок. – Только не звони ему.

– А мне и не придется. Ты не выйдешь за него.

– Думаешь, ради одной ночи с тобой я брошу мужчину, с которым помолвлена не один год? Это вряд ли!

Несколько минут назад это совсем не казалось невероятным. Всего несколько коротких минут… Она готова была пойти на скандал, пожертвовать своей семьей – и все ради него. О чем она только думала?!

– Уходи, – проговорила она. – И больше не ищи меня. И не звони ему… пожалуйста… не надо.

– Почему же? – Губы Алекса искривились в усмешке. – Я получил то, чего хотел. Я из тех, кто тщательно планирует каждый свой шаг, agape, и я не собираюсь менять свои планы из-за твоих слез.

Он вышел из номера, даже не оглянувшись. У Рэйчел подкосились ноги, и она осела на пол. Только в этот момент она осознала, что до сих пор не одета. Но это было не важно. Одежда не поможет ей почувствовать себя менее уязвимой. Менее… грязной.

Рэйчел чувствовала себя грязной.

Она предала Аякса.

Аякс…

В какой-то момент она была готова порвать отношения с ним, если бы…

Если бы Алекс не оказался отвратительным лживым ублюдком. А значит, она должна вернуться домой. Ее ждет свадьба. Ее жизнь пойдет своим чередом. Как будто ничего не случилось.

Вот почему она избегала страстей и всякого рода безумств. Для нее они несли с собой только боль. Доверие всегда оборачивалось предательством.

Нет, больше никогда!.. Она вернется к Аяксу, к безопасности. А если Алекс расскажет ему все, она будет молить его о прощении.

Она смотрела перед собой сухими горячими глазами. Боль выжигала внутренности.

Она забудет жар сегодняшней ночи. Забудет Алексиоса Кристофидиса.

Глава 3

Он все время твердил себе, что не пойдет на свадьбу. Твердил, когда садился на самолет в Нью-Йорке, и потом, во время полета, когда он выпил куда больше вина, чем обычно позволял себе в путешествиях. Твердил по дороге из аэропорта в поместье Холтов, где, как он знал, должна была состояться церемония.

О свадьбе знали все. Брак между красавцем-бизнесменом Аяксом Куросом и очаровательной наследницей империи Холта был новостью номер один для всей мировой прессы. Он то и дело натыкался на нее с тех пор, как покинул Корфу. С того самого дня, когда Рэйчел Холт вышвырнула его из своей постели.

Рэйчел…

Каждая мысль о ней отдавалась болью. Ее нежная кожа, ее улыбка, то, как она занималась любовью – неловко, но с восторгом. Да, она была неопытна, но она действительно хотела его.

Еще никогда в жизни его так не хотели.

Той ночью в какой-то момент он забыл о своей мести. Он был просто мужчиной, а она – женщиной.

Но когда он сквозь сон услышал, что она назвала его «Алексиос», все рухнуло. Но, к своему удивлению, этот момент не принес ему мстительного удовольствия. И когда она со слезами попросила его не звонить Аяксу, он, в конце концов, решил не делать этого. Хотя ему не было никакого смысла соблазнять Рэйчел Холт, не сообщая об этом ее жениху. Он знал, что Аякс получит корпорацию «Холт» лишь после свадьбы, а расстроив ее, он лишит его вожделенной компании…

И все же он не позвонил.

Он сам себе изумлялся. Впрочем, как и своему нынешнему появлению в особняке Холтов с искусно подделанным приглашением на свадьбу, причислявшим его к числу избранных, которым накануне торжества полагались легкие закуски и прогулка по поместью.

Он попросил свою личную ассистентку заняться приглашением две недели назад. На всякий случай. Чтобы быть готовым ко всему. Алекс всю жизнь был уверен в том, что для лентяев места в мире нет. Как и для честных людей. Чтобы преуспеть, нужно тяжело работать, проявляя при этом нравственную гибкость.

Он отдал приглашение женщине, стоявшей у входа. Она была одета в черное, светлые волосы собраны в аккуратный пучок. Оформление помещений – от лент до цветов – было сдержанным и элегантным. Никакой вычурности и слащавости.

Именно такой представала Рэйчел на страницах прессы. Совсем не похожей на ту женщину, с которой он столкнулся в тот знойный день в Греции.

Это следовало запомнить. Такая информация может пригодиться.

Служительница просканировала код на задней стороне приглашения, услышав успокаивающий писк сканера, широко улыбнулась ему и сделала приглашающий жест:

– Проходите в сад, мистер Кириакис. Там уже подали напитки.

Кириакис – отличное имя. Всю свою взрослую жизнь он прожил под вымышленным именем и знал в этом толк. Сегодняшнее ему понравилось.

– Спасибо.

По ухоженной дорожке он прошел в просторный сад позади дома. Длинные ряды стульев уже стояли лицом к алтарю и к морю. Белоснежные декорации места торжества сияли безупречной чистотой.

И здесь чувствовалась рука Рэйчел – той самой, которую так любили репортеры. Совсем не похожей на ту, что сумел узнать он.

Эта женщина не думала о своей чистоте и невинности, когда, тяжело дыша, обхватив его бедра ногами, стонала от удовольствия.

Алекс почувствовал, как его обдало жаром. По телу побежали мурашки. Он несколько раз сжал кулаки, пытаясь избавиться от этих ощущений. Он чувствовал себя так, будто Рэйчел была его первой женщиной.

В четырнадцать лет он оказался на улице, был вынужден сам заботиться о себе. Тогда он мог соблазнить женщину всего лишь для того, чтобы, за неимением других возможностей, провести ночь под крышей…

Так почему же, черт возьми, ночь с девственницей теперь занимала все его мысли? Он не мог этого понять. Может, потому, что он отнял ее у Аякса? Лишил его желанного приза, которым тот намеревался насладиться в первую брачную ночь? А иначе – почему Аякс не лишил ее девственности раньше?

Одна мысль об этом человеке, находившемся здесь, совсем рядом, заставляла сжиматься его внутренности. Если бы много лет назад он не счел убийство неподходящим способом мести, сейчас он непременно начал бы обдумывать, как покончить с ним.

Но нет, он все равно не сделал бы этого.

Пусть он был негодяем – жизнь сделала его таким. Но он не был хладнокровным злодеем, как Аякс.

И как их общий отец.

Не важно, кем был Аякс сейчас. Он рос там же, где и Алекс, с удовольствием наслаждаясь доступными ему излишествами. Женщинами, подобными матери Алекса, готовыми на все за очередную дозу. Рабынями. Жертвами. Жившими в нищете, хотя рядом с ними все сияло роскошью. Привязанными к этому месту пагубным пристрастием к наркотикам, а в случае с матерью Алекса – странной страстью к хозяину особняка.

Свое изломанное, болезненное чувство она называла любовью. Потом эта любовь оставила ее истекать кровью на полу дома. Алекс, как ни старался, не мог вырвать из памяти растекавшееся вокруг нее ярко-алое пятно…

Ни годы, ни успех не изменят этого. Не помогут вернуть ее. А Аякс теперь на вершине. И наслаждается жизнью как ни в чем не бывало. У него будет семья. Рядом с ним – женщина, которая любит его, – по крайней мере, Алексу так казалось.

Все эти годы будто не оставили на нем следов. Но, как бы Аякс ни пытался казаться респектабельным джентльменом, Алекс знал правду.

Сжав кулаки, он обернулся и взглянул на особняк. Ко входу в дом шла небольшая группа людей во главе с женщиной в черном костюме – униформе обслуживающего персонала.

Ускорив шаг, Алекс пристроился в хвост группы. Женщина в черном рассказывала о фреске на внешней стене, которая, по ее словам, попала сюда из старинной церкви… Его это не интересовало. Ему слишком часто приходилось ночевать в руинах старинных зданий. Теперь он был фанатом современных удобств. Если только ради обладания ими ему не приходилось жить под одной крышей с жестоким психопатом-извращенцем. Этому он когда-то предпочел руины. Предпочел жизнь на улице, голод и холод. Он бежал от той жизни, не желая становиться ее частью.

Вслед за группой гостей он вошел в дом. Дождавшись, пока они завернут за угол, он осторожно отстал и взбежал вверх по лестнице. Его никто не остановил. В этом доме он выглядел своим. Он сумел завоевать соответствующее положение, пускай совсем недавно.

Теперь это был его мир. Богатые и власть имущие теперь не могли смахнуть его с дороги одним щелчком.

Теперь он сам обладал богатством и властью. И имел право идти, куда хочет, и делать, что желает.

– Мне надо кое-что передать невесте, – остановил он проходившую мимо прислугу. – Где ее можно найти?

– Мисс Рэйчел в своих апартаментах. Дальше по коридору, с левой стороны, – с готовностью ответила та.

Кивнув, он двинулся в указанном направлении.

Он не собирался быть на свадьбе. Но теперь он был рад, что приехал.


За всю свою жизнь Рэйчел не ждала менструации так истово. Она вообще никогда не думала о ней. Эти дни с сопровождавшими их болями и нервической плаксивостью приходили с завидной регулярностью с пятнадцати лет.

До этого месяца.

Отсутствие месячных ввергало ее в панику. Она уже двадцать минут металась по комнате, в одном бюстгальтере и трусиках, не находя себе места. На тумбочке у кровати лежал тампон, рядом – тест на беременность.

После встречи с Алексом прошел месяц. Все это время она то проклинала его, то лежала ночами, глядя в потолок глазами полными слез. Она никак не могла взять себя в руки, справиться с охватившей ее бурей эмоций.

И вот теперь – месячные, вернее, их отсутствие. Даже теперь, когда все сроки уже прошли, она продолжала молиться о появлении менструальной крови, означавшей, что тест на беременность можно не вскрывать. Но увы.

Тампон или тест? В следующие несколько минут она вскроет либо одно, либо другое.

Что именно, становилось все понятнее.

Шесть дней задержки. С самого первого из них она без устали думала об этих двух предметах.

Наконец она взяла в руки тест на беременность.

Вдруг Рэйчел увидела происходящее с беспощадной ясностью. Она собирается выйти замуж за другого, возможно, будучи беременной от Алекса.

Она поняла, что не может выйти замуж.

Руки у нее задрожали, в горле пересохло. «Аякс, прости меня, пожалуйста, прости!» – мысленно простонала она.

Она должна пойти и сказать ему все. Прямо перед свадьбой. Но сначала…

– Хорошо. – Она взяла в руки бело-розовую коробочку. – Давай проверим.

И тут дверь распахнулась. Рэйчел резко обернулась, прижав тест к груди. Затем, спохватившись, поспешно спрятала его за спину, скрестив ноги в инстинктивной попытке прикрыть свою наготу.

Увидев человека, стоявшего на пороге, она застыла, не в силах оторвать взгляд от пронзительных голубых глаз. Как в прошлый раз.

Казалось, он перенесся сюда силой ее мыслей. Но почему-то в самый неподходящий момент.

Он был коротко пострижен и одет в сшитый на заказ костюм, ничуть не похожий на поношенную корабельную униформу. Трудно было поверить, что это действительно он.

И тут жестокая реальность, наконец, обрушилась на нее. Она ненавидит его. Ненавидит! И он явился сюда, в день ее свадьбы… когда она, возможно, беременна от него.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь? – спросила Рэйчел.

Но он молчал, казалось впав в такой же ступор, что и она несколько мгновений назад.

– По крайней мере, закрой дверь! – приказала она.

Он подчинился, закрыв дверь и шагнув в ее комнату.

– Я раздета, – прошипела она.

– Не совсем.

– Достаточно.

– Совсем недостаточно. – Он пристально смотрел на нее, словно пытаясь проникнуть взглядом сквозь ткань нижнего белья.

– Перестань! И вообще, что ты здесь делаешь?

– Я приехал на твою свадьбу, agape.

– Какая глупость! Аякс не стал бы включать своего врага в список гостей. – Пальцы Рэйчел все крепче сжимали тест, по-прежнему спрятанный за спиной.

Она боялась сделать хоть одно движение, страшась, что он увидит тест.

– А вдруг? Ты смотрела на букву «С»? Смертельный враг должен быть там.

– Нет, я искала на «Н» – «негодяй».

– Я не позволю тебе выйти за него. – Голос Алекса зазвучал угрожающе.

– Что?

– Ты не знаешь, что он за человек.

Она беспечно пожала плечами, стараясь скрыть нараставшую внутри ее панику:

– Я знакома с ним пятнадцать лет и знаю его достаточно.

– Ты даже не спала с ним!

– Я собираюсь это сделать. – Рэйчел, стараясь не приближаться к Алексу, направилась в сторону ванной.

Он шагнул к ней, глядя на нее ледяными глазами, и, обхватив за талию, прижал к себе:

– Ты этого не сделаешь.

– Сделаю. – Слова вылетели из нее будто сами собой. Разумеется, она лгала: еще до прихода Алекса она решила, что не может сделать этого. Но ей хотелось причинить ему боль, заставить его страдать, как он заставил страдать ее. – Я буду заниматься с ним сексом. – При одной этой мысли ее пронзила дрожь. – Я впущу его в себя, я разденусь перед ним и проделаю с ним все те грязные трюки, которые проделала с тобой!

И тут Алекс, наклонившись, прильнул к ее губам. Как будто имел на это полное право. Как будто она не собиралась через четыре часа выходить замуж, будто забыв ее ненавидящие слова о том, что она больше не желает его видеть.

И вновь реальность будто растворилась. Осталась лишь страсть. Жар и огонь. Рэйчел обняла его за шею одной рукой, по-прежнему держа другую за спиной, приоткрыла губы ему навстречу, и их языки сплелись.

Когда Алекс касался ее тела, она ни о чем не могла думать. Только о поцелуе. Его жар охватил ее тело, разум и душу.

Она закинула вторую руку ему на шею, ударив его коробкой с тестом по уху. Он резко обернулся. Последовав за ним взглядом, она застыла на месте.

Вот только этого не хватало!

– Что это? – Он схватил ее за запястье.

– Ничего.

Алекс приподнял бровь:

– Попробуй еще раз.

– Это… подарок. Подруге.

– Подарок подруге?

– Да… – Рэйчел отчаянно пыталась придумать более убедительную версию. – Она попросила подарить ей что-нибудь, с помощью чего можно предсказывать будущее, и я подумала… что это может быть магический шар или тест на беременность. И решила, что тест на беременность лучше: он ведь дает конкретный ответ на конкретный вопрос.

– Ты думаешь, что беременна?

– Сейчас? У меня просто задержка. В обычных обстоятельствах я бы подумала: «Как раз вовремя! Ведь я выхожу замуж!» Но поскольку обстоятельства таковы, что месяц назад я переспала с врагом своего жениха, то мне есть из-за чего переживать. И да, я думаю, что я, возможно, беременна.

– Так иди и выясни. – Он отошел на шаг. – Прямо сейчас.

– Я что, должна писать по твоей команде? А если я не хочу?

– Ты собиралась идти туда, так что не выдумывай.

Алекс побледнел, его челюсти были плотно сжаты. Новость явно обрадовала его не больше, чем саму Рэйчел.

– Алекс, скажи честно: даже если я беременна, какое тебе до этого дело?

– Мне есть до этого дело, потому что я буду принимать участие в жизни этого ребенка.

– Не будешь, – выпалила она.

– Думаешь, я позволю этому человеку находиться рядом с моим ребенком? – гневно спросил он. – Я знаю, что бывает с детьми, попавшими в семью Куклакис. В отличие от тебя.

– Алекс, фамилия Аякса – не Куклакис. Он…

– Он взял себе псевдоним. Ты что, глупая? Он сменил имя.

– Я не думаю…

– Иди и сделай тест.

У Рэйчел не было больше сил спорить с ним. Зажав тест в онемевших пальцах, она медленно двинулась в ванную. Алекс смотрел ей вслед, и сердце его колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, распластавшись кровавой кляксой на безукоризненно белой постели Рэйчел.

Ребенок.

Его ребенок.

Теперь он не думал о мести. Он забыл о ней с того момента, как назвал Рэйчел своей. Он хотел ее, и она будет ему принадлежать. Именно поэтому он явился сюда.

Он не позволит Аяксу Куросу приблизиться к его ребенку.

Да, Аякс не участвовал в торговле людьми, и Алекс об этом знал. После долгих расследований он был уверен, что Аякс ведет свой бизнес в соответствии с законом.

Но от дурной крови никуда не денешься. Уж Алекс-то об этом знал. В нем с рождения текла та же кровь, что и в Аяксе, и он не сумел до конца освободиться от ее влияния. Вряд ли Аяксу это удалось.

Он постарался избавиться от этой мысли, от боли, обжигавшей его всякий раз, когда он вспоминал о яде, бежавшем по его венам.

Сейчас его жизнь изменилась.

Алекс заработал состояние, играя на бирже. Сначала с чужими деньгами, а теперь – со своими собственными. Алекс был игроком по натуре, и его всегда тянуло попробовать свои силы во влекущем мире финансов. Ведь, как любой хороший игрок, он обладал необходимыми навыками. Выигрыш – это не просто удача. Она невозможна без тщательного изучения, без памяти и чутья.

Его способности помогли ему получить миллионы. Полгода назад, в свой двадцать шестой день рождения, он заработал свой первый миллиард. Теперь у него были сила и власть.

…Дверь ванной комнаты открылась, и Рэйчел показалась на пороге. Она была бледна, в голубых глазах блестели слезы.

– Что? – спросил он.

– Две полоски.

– И что это значит? – Он весь напрягся от волнения.

– Значит, я беременна. И да, я не буду лгать тебе: это твой ребенок.

– Ты не выйдешь за него замуж.

– Но… ты не понимаешь, что на свадьбу приглашена тысяча гостей? И сотня журналистов?

– Рэйчел, у тебя есть два варианта. – Под воздействием адреналина мозг Алекса работал очень быстро. – Либо ты сейчас уйдешь со мной, не сказав никому ни слова. Либо ты отправишься на свадьбу. И тогда я прерву церемонию и заявлю всем, что ты беременна от меня. Что я соблазнил тебя на Корфу с рекордной скоростью. Твой дорогой Аякс узнает обо всем безо всяких тестов. Ты была только со мной. А когда тебе придет время рожать, любой, сопоставивший сроки с моментом первой брачной ночи, поймет, в чем дело.

– Но журналисты…

– Журналисты уже прибыли, и они сообщат миру каждое мое слово. Тебе решать.

– Нет, не мне. – Рэйчел скрестила руки на груди. – Я в ловушке. Я не могу вернуться назад и все исправить. Хотя… – Она помолчала несколько секунд. – Я могу избавиться от ребенка.

– Нет.

Она покачала головой. Ее глаза наполнились слезами.

– Ты прав. Я не могу… просто не могу.

– Пойдем со мной.

– Зачем?

– Выходи за меня замуж.

Глава 4

– Ты ненормальный. – Рэйчел направила на себя струю воздуха из кондиционера. Красная спортивная машина Алекса выезжала со стоянки их фамильного особняка.

О боже! Подумать только: она сбежала с собственной свадьбы. Почти ничего не взяв. Только немного одежды, любимые туфли, компьютер, телефон и свои книги.

Но выбора Алекс ей не оставил. Она могла выйти к гостям в белом платье невесты и пообещать верность Аяксу, зная, что она носит не его ребенка. И прекрасно понимая, что репортеры разорвут в клочья всех, вовлеченных в эту историю, когда Алекс выйдет в зал и расскажет о том, что она натворила.

Теперь она могла лишь отсрочить неизбежную катастрофу.

Так или иначе, ее будут считать виноватой во всем. Но она не чувствовала в себе сил пережить это на глазах у публики, не могла позволить Алексу сыграть свою роль перед гостями и репортерами.

Ей казалось, что вся ее жизнь, которую она столь тщательно выстраивала с семнадцати лет, утекает у нее сквозь пальцы. Все эти годы она была наследницей империи Холта, любимицей светских хроникеров, идеальной хозяйкой и иконой стиля. Алекс вытащил из ее души нечто, о чем она сама не подозревала, – и теперь ей приходится расплачиваться за это.

Что ж, сейчас у нее есть возможность взять паузу перед неизбежной расплатой. По крайней мере, когда все вскроется, ей не придется смотреть в лицо Аяксу, отцу и Лее.

Она достала мобильник.

«По крайней мере, я напишу Лее».

Ее сестра должна была стать подружкой невесты. Она подумала о ней – о своей милой, очаровательной сестре, которую пресса все время смешивала с грязью, но которая была лучшей из известных ей людей.

При мысли о том, как переживает теперь Лея, ей стало еще хуже.

А как расстроится отец! И Аякс…

Она все разрушила. При этой мысли ею окончательно овладела паника.

– Не пиши никому, пока самолет не взлетит. И почему это я ненормальный?

– Потому что все это – безумие! – взорвалась Рэйчел. – А ты еще предлагаешь выйти за тебя замуж. Я не собираюсь выходить за тебя! Я тебя совсем не знаю. К тому же ты мне не нравишься.

– Как я могу тебе не нравиться, если ты меня не знаешь?

– Ну… я знаю о тебе очень мало, но то, что мне известно, мне совсем не нравится.

– Но тебе нравится мое тело.

– Если бы речь шла только о теле, все было бы в порядке. Но, увы, к нему прилагается личность, а с ней все куда хуже.

– Ты уверена?

– Ты лгун. Ты пытаешься разрушить жизнь моего жениха, не знаю почему. И для этого ты использовал меня.

– Но я этого не сделал.

– Зато сегодня ты объявился.

– И поэтому смог кое-что предпринять. Кстати, я не планировал ехать на твою свадьбу, а значит, не думал вредить тебе. Просто… так получилось, что я появился. И как оказалось, к лучшему.

– Ничего подобного.

– Иначе ты вышла бы за него?

– Нет.

– Я так и думал.

– Скажи, почему ты так ненавидишь его? Похоже, мне важно знать это, – ведь от этого в некоторой степени зависит мое будущее. – Рэйчел опустила глаза и увидела, что ее руки дрожат.

– Как я уже сказал, Аякс Курос – это лишь псевдоним. Фальшивое имя. Как и у меня. Кристофидис – не моя фамилия. Настоящей моей фамилией меня никогда никто не называл.

– Как это возможно?

– Моя мать сама не помнила своей фамилии. А может, и помнила, но не хотела называть ее. Мелли – только так она себя называла. Или «сладкая». Думаю, в этом имени был спрятан какой-то смысл. Мы жили в доме отца Аякса. Печально известного Николы Куклакиса.

– Что?

– Похоже, ты слышала о нем.

– Я помню, он оказался связан с торговлей людьми. Когда все вскрылось несколько лет назад… ужасная история.

– Да, ужасная. Столько людей, столько погубленных жизней… Моя мать была одной из тех, кто попал в его сети. Ее соблазнили – наркотиками, деньгами, любовью… своего рода. Мы жили в поместье Куклакиса. Как и Аякс. Тогда я смотрел на него и думал, что выглядит он потрясающе. У него были шикарные костюмы, машины… Но я быстро научился бояться его, ведь он был сыном главного босса. Если бы он узнал, что я создаю проблемы…

– Алекс… я не… этого не может быть!

– Ты думаешь, я преследую его ради развлечения? Нет. Я охочусь за ним, потому что считаю, что он не заслуживает того, чем обладает. Потому что его состояние – результат страданий многих людей.

– Но он… он не занимался ничем дурным. Он появился в нашей семье еще мальчишкой. Работал с моим отцом. Он создал себя из ничего.

– Ты не знаешь его так, как я. Что бы ты ни думала об этом, ты знаешь его недостаточно.

– Ты не прав.

– Почему ты так и не переспала с ним?

– Он… не отличается страстностью. Я, как мне казалось, тоже. Так что это меня не волновало.

Алекс невесело усмехнулся:

– Я наблюдал за ним там, в поместье отца. От женщин он не отказывался. Может, он просто хотел по-настоящему насладиться твоей невинностью?

Лицо Рэйчел вспыхнуло.

– Он даже не знал, что я девственница! У меня были… отношения до него, и я не… в общем, меня не назовешь такой уж невинной. Мы никогда не обсуждали это с Аяксом, так что он наверняка не знал…

– Поверь мне, agape, он знал.

У Рэйчел кружилась голова. Она не могла представить себе Аякса, казалось двадцать четыре часа в сутки проводившего в строгом костюме, обитателем наркопритона, якшающимся с проститутками. Она была в шоке, но, несмотря ни на что, сердце ее не ныло из-за Аякса. Что ж, еще одно доказательство очевидного факта: она не любила его. Отчасти она была даже рада, что сбежала со свадьбы, – пусть с Алексом Кристофидисом, к тому же беременной его ребенком.

– Из какого терминала мы вылетаем? – спросила Рэйчел.

– Мы летим частным самолетом. Так нам будет удобнее обсудить наши дела.

– Почему в твоем присутствии мне кажется, что рядом со мной – огромный злой волк?

– Может, потому, что у меня большой… я хотел сказать, большие зубы.

– Что у тебя огромное, так это самомнение, – скривилась она. – Ты так не думаешь?

– Может быть? – Алекса явно не задела ее насмешка.

– Ты мне не нравишься, – заявила Рэйчел.

– Я знаю. Но ты все еще хочешь меня, и это тебя беспокоит.

Она вздрогнула. Черт возьми, это действительно было так.

– Твой ребенок беспокоит меня куда больше, – заявила она.

– Тогда почему ты согласилась бежать со мной?

– Потому что… я, конечно, зла на тебя. Но виноват не только ты. Я сама лишила себя будущего. Я все разрушила, и теперь ничего не склеишь. Если бы я осталась, моя семья пострадала бы куда больше, чем от моего побега.

– Чувства твоих родных для тебя действительно так много значат?

– Да. Моя мать была самой милой и очаровательной женщиной в мире. Мой отец бесконечно порядочный человек. Мою сестру постоянно терзают журналисты – просто потому, что они выбрали ее в качестве мишени для своих язвительных опусов. Я не хочу испортить им жизнь.

– А себе?

– И себе. Я не хочу, чтобы репортеры лезли мне в лицо своими камерами и засыпали меня вопросами. И… Алекс, ты – отец этого ребенка, нравится мне это или нет. Думаю, ты должен получить шанс. Речь не о браке, конечно, но шанс ты получишь.

– Так чего же ты хочешь? – поинтересовался он.

– Для начала – узнать тебя получше.

– Не в библейском смысле, надеюсь?

– В этом смысле я тебя уже познала. И теперь я беременна, и мне пришлось бежать с собственной свадьбы. Так что попробуем другие способы.

– Только не надейся, что я буду вести с тобой разговоры о чувствах. Может, лучше пойти прежним путем?

– Я бы сказала, куда тебе лучше пойти, но это звучит неприлично.

– Надо же! Судя по тому, что писали о тебе в газетах, мне казалось, что ты бесконечно покорная девочка. И к тому же не особо блещешь умом.

– Им нравилось показывать меня такой – услужливой простушкой. – Надо признать, она сама приложила к этому руку.

– Но ты не такая?

– В душе – нет, – пробормотала Рэйчел.

Да, она научилась быть такой. После того, как, выпив, согласилась сделать эти снимки и видео с Колином. А до этого были вечеринки, эксперименты с наркотиками, поездки за рулем под кайфом… Да, она полностью заслужила выволочку от отца. Когда она своими глазами увидела снимки, сделанные Колином… да, они воистину были символом ее падения. А после того, как отец заплатил Колину, и проблема была решена, заболела мама. Рэйчел отдавала все время заботе о ней. Она отвозила ее на приемы, помогала ей планировать приемы, выступала на них хозяйкой…

А после смерти матери появился Аякс.

Отец хотел, чтобы она вышла за него. Разумеется, он надеялся, что она полюбит жениха. Но, так или иначе, Рэйчел понимала, что обязана делать.

Аякс всегда обращался с ней как с драгоценной китайской вазой. В отличие от грубияна Алекса.

Она громко фыркнула.

– В чем дело? – спросил он.

– Ты не очень-то нежен со мной, – отозвалась она. – Называешь Аякса злодеем, а ведь он обращался со мной как…

– Как с монашкой.

– Как с принцессой.

– Пройдет часа четыре, и он будет считать тебя предательницей, бросившей его у алтаря.

Авто затормозило у щегольского частного самолета, припаркованного на взлетной полосе. Когда дверь открылась, оказалось, что от машины к трапу тянется ковровая дорожка.

– Хвастун, – пробормотала Рэйчел.

Самолет блистал роскошью – от пола кремового цвета до белых кожаных диванов.

– Шампанское уже охлаждается, – подошел к ней Алекс. – Но тебе, увы, нельзя. Это вредно для ребенка.

– Ты всегда так несносен?

– А ты?

– Нет, только рядом с тобой. Ты заставляешь меня злиться, волноваться… не могу подобрать подходящего слова…

– Может, слово «влечение» подойдет?

– Явно нет.

– Тогда почему ты поцеловала меня там, у себя в комнате?

Рэйчел опустилась на диван, вдруг почувствовав себя безумно уставшей:

– Потому что рядом с тобой я веду себя как сумасшедшая, я начинаю делать глупости.

– Я буду считать это комплиментом.

– Не стоит. Можешь, по крайней мере, принести мне апельсиновый сок.

– Разумеется. – Нажав кнопку, Алекс отдал приказание.

Рэйчел откинулась на спинку дивана:

– Куда мы, кстати, летим?

– Ко мне домой. Подальше от журналистов. Со временем они неизбежно до тебя доберутся, но почему бы не отложить расправу?

Что ж, это была неплохая идея – хоть ненадолго сбежать от реальности.

– Кстати, – продолжил Алекс, – сейчас можешь написать сестре.

Да, это следовало сделать, иначе родные отправят полицейских на ее поиски. Секунду она с удовольствием воображала себе арест Алекса за попытку ее похищения. Впрочем, не стоит. Так что, достав телефон, она набрала короткое сообщение:

«Не ждите меня. Я должна быть с Алексом. Простите. Скажи Аяксу, что мне очень жаль».

Глубоко вздохнув, она нажала на кнопку отправки.

– Что ты им сказала?

– Что я не приду на церемонию. И упомянула твое имя.

– Посмотрим, скоро ли Аякс пошлет за мной киллера.

– И все-таки скажи мне: почему ты не сообщил Аяксу о том, что случилось между нами? – с любопытством спросила Рэйчел. – По идее, ты должен был вывесить испачканную в моей девственной крови простыню на всеобщее обозрение, как трофей?..

Алекс смущенно закашлялся:

– Ты выставила меня так быстро, что я не успел захватить простыню.

– А остальные твои планы? Почему ты не воплотил их?

– Может, потому, что ты подошла ко мне первой?..

Стюардесса принесла напитки – шотландский виски для Алекса, апельсиновый сок для Рэйчел. Поблагодарив девушку, Рэйчел взяла стакан, ощущая, как холод напитка проникает в ее кожу…

– Действительно, – медленно проговорила она. – Я нашла тебя первой.

– Я планировал иначе. Думал встретить тебя на благотворительном балу.

– В итоге я туда не пошла.

– Я знаю.

– Откуда?

– Я там был.

– Зачем же?

– Не знаю, – отмахнулся он. – В общем, я хотел познакомиться с тобой там и соблазнить тебя своим богатством. У всех на глазах. Но вместо этого ты нашла меня на пристани, сразу после прибытия на Корфу. Как ты думаешь, сколько у тебя было шансов?

– Не представляю.

– Я тоже.

– Значит, ты только поэтому ничего не сообщил Аяксу?

– Скорее потому, что я поддался соблазну не меньше, чем ты. Хотя мне чертовски неприятно это признавать. Имей я уважение к своему плану, я бы следовал ему. Вместо этого…

– Вместо этого ты провел со мной день, а потом…

– Потом провел с тобой ночь.

– А потом все полетело в тартарары, – заключила Рэйчел.

– Сегодня, когда я приехал в твой дом, это было не ради мести, – медленно проговорил Алекс. – А ради тебя.

Их глаза встретились. Между ними словно ударила молния. Сердце Рэйчел забилось так сильно, что она всерьез испугалась, не разорвется ли оно.

Ее телефон завибрировал. Рэйчел взглянула на экран и увидела сообщение от Леи:

«Какой Алекс? Я его знаю?»

Лгать не имело смысла. Все равно со временем они все узнают. Журналисты увидят ее с Алексом. Рано или поздно ей все равно придется сообщить о своей беременности. И о том, кто отец ребенка.

«Ты его не знаешь. Алексиос Кристофидис. Неожиданность. Простите».

Она слегка лукавила. Лея, конечно, не знает его. Зато знает Аякс. Впрочем, она постаралась построить фразу так, будто сама не знает, кто такой Алекс. Ложь ради самозащиты. Кто поступил бы иначе? Разве что…

Разве что Алекс.

После той ночи он честно признался, зачем хотел соблазнить ее. Хотя для него в этом не было никакого смысла.

– Почему ты не солгал мне тогда о себе?

– У меня все мысли отшибло, – признался он.

Ему неприятно было это признавать. Но это было так. В какой-то момент того долгого дня его чувства перестали быть игрой, став совершенно искренними.

Он хотел ее, забыв, кто она такая.

Те же чувства взбунтовались в нем при мысли о том, что она выйдет замуж за Аякса.

Он отпустил бы ее, если бы она хотела этого. Но теперь все изменилось. Она была беременна, и он хотел, чтобы она осталась с ним.

Чувства, которые он испытывал к ней, были для него чем-то невероятным.

Обычно у него не было времени на чувства. Его жизнь была посвящена двум задачам: заработать денег и отомстить. И он не мог позволить себе отвлекаться.

Теперь к ним прибавилась еще одна – ребенок.

Будь он проклят, если позволит чужому человеку воспитывать его ребенка! Его отпрыск должен быть рядом с ним ежедневно и ежечасно.

Алекс знал, что мир наполнен злом. Если это будет в его силах, он защитит от него своих детей.

Глава 5

Его остров был великолепен. Он до сих пор не мог привыкнуть к мысли, что это место принадлежит ему.

В поместье Куклакиса, где прошло его детство, жили не только женщины, за которыми неусыпно надзирали вооруженные охранники. Жили там и дети этих женщин. Многих из них матери просто-напросто продали. За наркотики. Он был бесконечно благодарен своей матери за то, что она не сделала этого. Не отказалась от него и, как могла, обеспечивала его безопасность.

Тогда это казалось чудом.

Но потом он узнал правду.

Для его матери наркотики не были главной бедой. Самым сильным наркотиком для нее был сам Никола Куклакис. Алекс был его сыном, и тот, разумеется, не отказывался держать рядом с собой мать собственного ребенка. Но затем… она стала не нужна Куклакису. И привычная жизнь мгновенно рухнула.

И Алекс сбежал. Сбежал, ни разу не оглянувшись.

Лишь заработав достаточно – сначала за карточным столом, а потом и игрой на бирже, – он решился заглянуть в свое прошлое.

Он вспомнил всю боль, всю несправедливость, которую ему пришлось пережить. Увидел человека, сделавшего деньги и имя на страданиях других. Теперь он был добропорядочным, уважаемым бизнесменом, богатым, как Крёз, с очаровательной невестой.

И тогда Алекс поставил перед собой следующую цель. Аякс Курос должен познать беспомощность и страх. Он должен понять, каково это – терять тех, кого любишь.

Что ж, бизнес Аякса он не сумел разрушить. Зато его невеста теперь с ним. Эта мысль наполняла Алекса радостью.

– Где мы? – спросила Рэйчел, когда самолет коснулся полосы и в иллюминаторах мелькнули полосы белого песка и бирюзовая морская гладь.

– На острове, недалеко от побережья Турции. Я называю его «убежище Мелли», – отозвался Алекс. Он тут же вспомнил, что уже называл Рэйчел имя своей матери, и от этого почувствовал себя непривычно уязвимым. – Хотя мать никогда не видела его. Она… умерла перед тем, как я сбежал от Куклакиса. Но если бы она была жива, я привез бы ее сюда. Чтобы она наконец обрела покой. Хотя, наверное, она его уже обрела.

– Мне очень жаль, – прошептала Рэйчел. – Моя мать тоже умерла. Это тяжело. Очень тяжело.

– Жизнь вообще тяжелая штука, – пожал плечами Алекс. – К тому же кончается смертью.

– Но разве ты не наслаждаешься ею, пока есть время?

Самолет остановился, и Алекс поднялся на ноги:

– Наслаждаться жизнью – удовольствие не для таких, как я. Оно для людей вроде тебя, agape.

– Что ж, не буду спорить: у меня отличная семья и, слава богу, я не обделена удовольствиями. И я действительно наслаждаюсь жизнью.

Он чувствовал, что Рэйчел лжет. Странно. Когда он впервые увидел ее на Корфу, она словно излучала радостный свет. Впрочем, на ее фотографиях в прессе этот свет не был заметен. Возможно, потому, что она тщательно скрывала его?

– И при этом ты действительно хотела провести остаток жизни с Аяксом? Ты ведь не любишь его!

– Почему-то все кругом зациклены на любви. Разве это главное в жизни? Аякс мне нравится, я по-своему люблю его – не всепоглощающей любовью, разумеется, но…

– Что-то ты не приходишь в отчаяние оттого, что покинула его.

– У меня и так довольно хлопот. Я беременна, черт возьми! Я сбежала с собственной свадьбы. О боже, эти мысли уже не умещаются у меня в голове!

– Может, все будет не так плохо, как ты думаешь, – отозвался он.

Алекс хотел вновь предложить ей выйти за него, но, подумав, решил сдержаться. Сейчас Рэйчел в шоке. Потом она наверняка изменит свое мнение.

Он точно знал одно: он не будет издали наблюдать за тем, как растет его ребенок. Его семья будет во всем отличаться от той, в которой ему самому довелось вырасти.

– Может быть, – отозвалась Рэйчел, двинувшись к выходу из самолета.

– Кажется, ты не слишком в это веришь.

– Не слишком. – Она двинулась вниз.

Алекс завороженно смотрел на ее покачивающиеся бедра, туго обтянутые белыми брюками капри. Он все еще оставался мужчиной, хотя у него был чертовски трудный день. И Рэйчел оставалась для него по-прежнему соблазнительной. И дело было не в откровенности ее одеяний. Она была воплощением высокого стиля и утонченной элегантности, которыми редко удается полюбоваться мужчинам с биографией, подобной его. Свой стиль Рэйчел Холт выработала за многие годы жизни в роскоши и довольстве, под пристальным взглядом фотокамер, следивших за каждым ее шагом.

Эта внешняя защитная оболочка притягивала его. Даже сейчас она была идеально причесана и накрашена. И все же он однажды сумел расколоть этот орешек. Он видел ее покрасневшей, со спутанными волосами, с блестевшей от пота кожей…

Отвернувшись, он попытался справиться с подступившим возбуждением. Но, похоже, в присутствии Рэйчел это было бесполезно.

– На этом острове есть старинные развалины… эпохи колонизации, времен Оттоманской империи… – неловко произнес Алекс.

– Я недавно вернулась из Греции. Там я достаточно насмотрелась руин.

– Я знаю… просто пытался завязать разговор.

– Надеюсь, ты живешь не в развалинах?

– У меня здесь есть дом… хотя кое-кто, возможно, счел бы его руинами. Поедем туда на машине или пройдемся пешком?

– Ты забыл, что ты в смокинге? Вряд ли он годится для прогулок.

Он растерянно оглядел себя:

– Прости, я совсем забыл. Наверное, потому, что в Нью-Йорке уже утро, а значит, я уже сутки на ногах.

– Ты прилетел прямо из Нью-Йорка?

– Да.

– Но зачем?

Он пристально взглянул в ее зардевшееся лицо:

– За тобой. Я не хотел отдавать тебя ему. Хотел, чтобы ты была со мной. На сегодня ты – единственная женщина, которую я могу представить в своей постели, с которой хочу заниматься сексом. А если бы ты стала женой другого, это было бы затруднительно.

– Это почти лестно, – удивленно моргнула она.

– Почти. – Алекс сбросил смокинг на песок, закатал рукава рубашки и двинулся вперед по тропе, шедшей вдоль берега. – Думаю, мы можем пройтись.

– Чем же ты занимаешься в Нью-Йорке? – по дороге поинтересовалась Рэйчел.

– Игрой. На чужие деньги.

– Что?

– Я занимаюсь инвестициями. И у меня отлично получается.

– Довольно нестабильный заработок.

– Зачастую да. Но я заработал достаточно, чтобы стабильности моих активов ничто не угрожало. Выгодно вложился кое во что.

– В том числе в этот остров?

– Я его выиграл.

– Как?

– В карты. Это была одна из самых интересных игр в моей жизни. Одно время я зарабатывал картами себе на жизнь, и вполне успешно. Я отлично считал карты, был, можно сказать, самородком. В детстве я жил на улице и зарабатывал на жизнь, показывая карточные фокусы туристам. Там-то меня и заприметил один богатый парень. Он предложил мне играть в казино на его деньги. Разумеется, я ухватился за его предложение.

– Разумеется, – эхом повторила Рэйчел.

– Я выигрывал кучу денег и часть оставлял себе. Снял квартиру, занимался всякими темными делишками и в итоге скопил достаточно, чтобы играть только для себя хотя бы раз в неделю.

– И что было дальше?

– В итоге я стал играть с людьми, ставящими на кон целые состояния. Там ставились на кон такие вещи… ты бы не поверила. Как-то раз один человек предложил поставить ночь со своей женой. Я отказался. Но от острова отказываться я не стал.

Рэйчел взглянула на него, ее глаза блестели.

– Алекс, тебе действительно двадцать шесть лет?

– Да. То, о чем я рассказываю, происходило, когда мне было восемнадцать. Затем я стал задумываться о том, как лучше распорядиться заработанным. Я покинул казино и занялся инвестициями. Поскольку у меня обнаружились неплохие способности, я решил зарабатывать этим на жизнь, инвестируя чужие деньги.

– Получается, ты сделал себя сам?

– Никто из нас не делает себя сам. Наша удача – это неудачи других. Меня сделали те, кто потерял деньги, которые я сумел заработать. Тебя сделали отец и пресса, а Аякс положил бы конец всему, о чем ты мечтала.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что с ним ты не знала, что такое страсть. Это была правда. Страсть она узнала лишь с Алексом.

– На твоем месте я бы не слишком гордилась своей победой. Девственница в моем возрасте – легкая добыча.

– Дело совсем не в этом. Я, в отличие от тебя, не страдал от воздержания, но и я почувствовал между нами сексуальное напряжение.

– Значит, ты не страдал от воздержания? Интересно, когда у тебя в последний раз был секс – не считая меня?

– Ты что, ревнуешь?

– Нет, просто любопытствую.

– Не переживай. Это было за пару недель до того, как мы с тобой встретились.

– То есть после меня у тебя не было женщин?

– Нет.

Лицо Рэйчел засияло. Алекс вновь задался вопросом: почему он не может лгать ей? Казалось, она колдовством вытягивает из него правду. О том, почему он решил соблазнить ее, о своей матери, об Аяксе… Некоторые вещи, которыми он делился с ней, он не готов был произнести вслух даже в полном одиночестве…

Наконец они подошли к дому. Алекс построил его, получив этот остров. Современное здание с тяжелыми, четкими линиями, с окнами, смотрящими в море. Без излишеств, без кричащей роскоши, напоминавшей ему о ядовитой атмосфере поместья Куклакиса. И о ковре, пропитанном кровью…

– Оригинально, – произнесла Рэйчел. – Очень… минималистично.

– Персидских ковров я насмотрелся до конца жизни… А какой архитектурный стиль предпочитаешь ты?

Рэйчел остановилась, внезапно задумавшись.

– Не знаю, – наконец призналась она.

– Ты что, не знаешь, в каком доме хотела бы жить?

– Я собиралась жить в доме Аякса, – резко ответила она. – Или в его городском пентхаусе. Они меня вполне устраивали.

– А где ты жила до того?

– У меня была квартира в Нью-Йорке, а в Греции я всегда останавливалась на семейной вилле.

Она любила свою нью-йоркскую квартиру. Перед свадьбой она отказалась от нее. Это было место, которое она приспособила под себя, и отказаться от нее было труднее, чем она предполагала.

– Ну а если бы ты хотела сама построить дом для себя, каким бы он был?

– Я не знаю, понятно? Я не думала об этом. Да и какая разница? У меня должен был быть прекрасный дом… с Аяксом. А теперь я могу и вовсе остаться бездомной, потому что расстроила сделку, о которой мечтали и отец, и Аякс. Потому что… потому…

Неожиданно она замолчала. Ее руки сжались в кулаки.

– Ты знал, – холодно проговорила она. – Ты знал. Ты строил из себя такого честного парня, звал меня замуж, молол чепуху… но ты знал. Та из нас, кто первой выйдет замуж, и ее муж получают компанию отца. Вот чего ты хотел. Не меня. И не отомстить Аяксу, лишив меня девственности. И не прочей шелухи. Ты хотел вынудить меня выйти за тебя, чтобы утащить из-под носа Аякса компанию «Холт». Забрать бизнес моей семьи.

– Если бы я этого хотел, я бы уболтал тебя еще там, на Корфу, когда ты увидела мои документы. А я вместо этого отпустил тебя.

– Чтобы потом вернуться. Чего ты хотел? Наверное, заявить, что любишь меня, или что-то в этом роде, а потом утащить меня куда-нибудь в Вегас?

Больше всего в этой мысли ее пугало то, что его затея могла оказаться успешной. Не узнай она о беременности… Если бы он приехал, поцеловал ее, признался, что любит и тоскует, – она легко могла бросить все и бежать с ним.

Что ж, в свете того, о чем она только что догадалась, о своих чувствах к Алексу следует как можно скорее забыть.

– Я все равно не понимаю… Даже с учетом вашего прошлого… если ты не врал мне, когда рассказывал о нем… я не понимаю, почему ты так яростно хочешь уничтожить Аякса?

– Разумеется, ты не понимаешь. – Алекс подошел к двери дома. – Ты живешь в мире фантазий, девочка моя. Ты ничего не знаешь о том, как устроен этот мир. И должна благодарить за это судьбу.

Глава 6

Лежа на белом покрывале, Рэйчел глядела в потолок. Она была почти готова попросить Алекса отвезти ее домой. Если бы она не была такой трусихой. Если бы она не опасалась, что у нее больше нет дома… Впрочем, если он и есть, то в нем полно репортеров. Сбежавшая беременная невеста, сорвавшая свадьбу года, – шикарная новость для первых полос!

В дверь деликатно постучали.

– Войдите, – откликнулась она.

В комнату вошла невысокая темноволосая женщина.

– Мистер Алекс просит вас поужинать с ним на террасе.

– Просит? Неужели? Когда же он меня ждет?

– Через десять минут, мисс.

– Передайте ему, что я буду через двадцать минут. Мне нужно одеться.

Кивнув, женщина вышла. Рэйчел поднялась. Она чувствовала себя ужасно грязной – во всех смыслах. К тому же по пути она сильно вспотела, да и настроение было, мягко говоря, не из лучших.

Она быстро приняла душ, смыв с себя грязь и пот. Но ощущение собственной испачканности никуда не исчезло, даже когда она переоделась. Рэйчел надела прямое черное платье, дополнив его парой черных туфель на шпильке, застегнула на шее нитку жемчуга и взглянула на себя в зеркало. Волосы лежали аккуратно, макияж был наложен, как надо.

Она выглядела вполне обычно. Как та Рэйчел, которую она привыкла ежедневно видеть в зеркале.

Это было поразительно. Ведь она совсем не чувствовала себя той Рэйчел. Она перестала быть ею с того дня, когда посмотрела в глаза чертову Алексиосу Кристофидису.

Глубоко вдохнув, она вышла из комнаты. Горничная ждала за дверью.

– Я провожу вас к мистеру Алексу.

– Спасибо, – поблагодарила Рэйчел, подумав, что этот эскорт был приставлен к ней лишь ради того, чтобы она не сбежала с острова, подкупив пилота.

Именно в этот момент она поняла, как глубоко влипла. Ей казалось, что с каждым шагом по белоснежному мраморному полу здания и дальше, по открытой террасе, на ее шее все туже затягивается веревка. Жемчужные бусы внезапно стали как будто тяжелее, они словно душили ее.

Расстегнув застежку, она сдернула бусы и зажала их в кулаке.

– Мисс Рэйчел! – провозгласила горничная, словно объявляя о прибытии родовитой герцогини.

Алекс поднялся ей навстречу. На нем была простая белая рубашка, расстегнутая у ворота, с рукавами, закатанными до самых локтей. На ее фоне его кожа казалась бронзовой. В открытом вороте виднелась поросль волос. Он выглядел удивительно естественным и невероятно сексуальным.

Это было нечестно. Ну почему ее тело так тянулось к этому бесчестному обманщику, желавшему лишь использовать ее?..

Рэйчел села, и Алекс вслед за ней опустился на свое место.

– Ты хорошо отдохнула? – поинтересовался он.

– Ты прекрасно знаешь, что нет. Все это время я просто с ума сходила. Ты не забыл, что со мной случилось? А в довершение всего, я жду ребенка!

– Именно поэтому я предлагаю тебе выйти за меня. Не для того, чтобы отнять «Холт» у Аякса, а ради этого ребенка.

– Отлично. Прекрасно. Но знай: я все равно не выйду за тебя. По крайней мере, до того, как выйдет замуж моя сестра. Только так я буду на сто процентов уверена, что ты не получишь «Холт» из-за моей беспечности. Я не принесу такой боли ни Аяксу, ни моим родным. – Тут ей пришла в голову неожиданная мысль. – И да, если ты попытаешься приударить за моей сестрой, будь уверен: я отпилю тебе мужские причиндалы тупым перочинным ножом. Не думай, что у меня не хватит духу. Не забудь, я из Нью-Йорка, а там не принято церемониться.

– У меня нет никакого желания соблазнять твою сестру, – произнес Алекс, откинувшись на спинку стула и задумчиво глядя на океан. – Мои планы изменились, а с ними и приоритеты. Ребенок для меня важнее мести.

– Только не говори мне о браке. Я не собираюсь это обсуждать.

– Ты – нет, а я как раз собираюсь. Я буду поднимать этот вопрос, когда сочту нужным.

– От тебя одни проблемы, ты в курсе?

– Разумеется. – Алекс поднес к губам бокал.

Он еще и пьет перед ней вино! Да, он явно знал, что создает другим проблемы. И похоже, наслаждался этим.

– Так прекрати! – Рэйчел сделала глоток воды.

– Это вряд ли. Я двадцать шесть лет приобретал свои вредные привычки, а ты хочешь, чтобы я отказался от них в один миг!

– Скажи, зачем такому человеку, как ты, нужен ребенок? Мне кажется, тебе было бы легче просто уйти.

– Почему же?

– Потому что многие мужчины поступают именно так. К тому же ты связался со мной, только чтобы отомстить Аяксу. Тебе это удалось, и ребенок уже никак не поможет тебе. Особенно с учетом того, что я не собираюсь выходить за тебя, а значит, отнять у Аякса «Холт» ты не сможешь.

– Для меня это – вопрос чести.

– У тебя есть честь? Где она была, когда ты отнял у меня мою добродетель там, на Корфу?

– Какую добродетель? Девственность – да. Хотя мне не пришлось ее красть. Ты сама с готовностью отдала ее.

– Это не имеет значения, – фыркнула Рэйчел. – Я просто не понимаю, что тебе от меня нужно, и это заставляет меня нервничать. Я лишила тебя надежды на призы, которые тебя так привлекали, но ты, похоже, все равно хочешь чего-то добиться… и я не могу разобраться, что еще ты надеешься получить от меня.

– Мне нужен мой ребенок. – Алекс отставил бокал. – Потому что я знаю, каково это – расти без отца. Когда в твоей комнате сгущаются тени, и ты не просто боишься злого буки – нет, ты совершенно точно знаешь, какое зло может обрушиться на тебя. Знаешь, что никто не защитит тебя от злого буки. Мой ребенок не будет знать подобных страхов. Я буду его защищать. Рядом со мной он будет в безопасности. И никогда не будет страдать.

Рэйчел опустила глаза, взглянув на стоявшую перед ней тарелку с рыбой и рисом. Аппетита не было. Она страшно нервничала, ее желудок словно связало тугим узлом. Она не могла съесть ни кусочка.

Слова Алекса лишь добавили ей беспокойства. Она не хотела видеть в нем хорошее. Она хотела продолжать злиться, ей было проще считать его злодеем, стремящимся побороть героя – Аякса.

– Это очень хорошо с твоей стороны, – наконец проговорила она.

– Обычная человеческая порядочность, – отозвался Алекс. – Каждый родитель хочет защитить своего ребенка. Твои родители, наверное, тоже защищали тебя? Или нет?

– Да. Всегда. Мой отец всегда был рядом со мной и с моей сестрой, а когда появился Аякс… папа полюбил его, как сына. Как и мать.

– Ты же говорила, что она умерла?

– Несколько лет назад. Она болела. Поэтому я не получила высшего образования, да и другого тоже. Мне нужно было помогать ей. А ей нужно было жить своей жизнью. Мне было непросто находить общий язык с матерью, но она была больна и нуждалась в помощи. Так что я не обижена, что все это время была рядом с ней. – Она покрутила в пальцах вилку. – А потом… потом Аякс сказал, что хочет, чтобы мы с ним…

– Почему ты так тянула со свадьбой?

– Сначала я говорила, что хочу немного пожить для себя. Теперь я понимаю: это потому, что я совершенно не любила его. Я встречалась с другими мужчинами… но ничего серьезного не было. Хотя Аякс никогда не требовал от меня верности, мне все равно казалось, что я обманываю его. Потом мы объявили о помолвке… она продолжалась несколько лет, и это было очень удобно. Я могла носить кольцо и при этом жить по-прежнему, ничего не меняя. – Она задумчиво глядела на воду в стакане. – А теперь… все изменилось.

– Ну, не все… ты ведь так и не вышла замуж.

– И не собираюсь.

– Потому, что не доверяешь мне?

– И это тоже. Но это не главное. Мой отец пообещал отдать «Холт» дочери, которая первой выйдет замуж, и ее мужу. И он ни за что не отступится от своего обещания.

– Это вдохновляет. – В глазах Алекса загорелся мрачный огонь.

– Так что тебе не удастся завладеть компанией. Извини.

– Плохо.

– Я ужасно устала, – проговорила Рэйчел, поднимаясь. – Ужин был не лучшей идеей. Я пойду к себе. И пусть мне принесут печенье и кофе. Без кофеина. Я не хочу здоровой еды.

– Да ты бунтарка, Рэйчел Холт! – Алекс удивленно поднял бровь. – И как журналисты этого не замечали?

– Заткнись. – Решительно повернувшись, Рэйчел вышла из комнаты и направилась к себе. Зайдя в свои апартаменты, она с яростью захлопнула за собой дверь.

Ей хотелось печенья. И открыть окно, чтобы было чем дышать.

Но даже ветер с океана не снял тяжесть с ее сердца. Ей казалось, что она вот-вот взорвется. Но она так долго училась контролировать свои чувства, что даже теперь, в одиночестве, не могла выплеснуть их.

Сейчас, оглядываясь назад, она с ужасом понимала: за последний десяток лет она лишь раз была самой собой – в объятиях Алекса.

Хотя он этого ни капли не заслуживал. С его стороны это была лишь ложь.

Она глубоко вздохнула и зажмурилась. Она надеялась, что слезы все-таки потекут из глаз. Но слез не было.

Черт бы побрал этого Алекса! Что бы там ни было, она больше никогда не окажется в его объятиях.

«Кстати, он женился на мне».

Рэйчел, застыв, непонимающе смотрела на сообщение, пришедшее от сестры.

Как это? Лея вышла замуж за Аякса?

Написав утром сообщение для сестры, она не предполагала ничего подобного. И теперь просто не понимала, что ей делать с этой новостью.

Подойдя к компьютеру, она открыла страницу поисковика и лихорадочно вбила в поисковую строку имя Аякса Куроса.

Да, так и есть.

«Невесту заменили прямо на свадьбе».

Ничего себе!

Схватив телефон, она быстро отстукала сообщение:

«Ничего себе. Только что увидела в Интернете».

Ответ от сестры пришел быстро:

«Ты счастлива? Ты ведь не любила Аякса?»

Лея переживала за нее. Она не могла представить себе свою очаровательную младшую сестренку рядом с Аяксом. Что же касается любви…

«Не так, как любят того, за кого хотят выйти замуж. Понимаешь?»

«Ты любишь Алекса?»

Сообщение от сестры было как удар. Рэйчел словно вернулась в ту ночь, в тот водоворот чувств, подобных которым до этого она ни разу не испытывала…

«Мне необходимо быть с Алексом».

Это была правда. Но, напечатав эти слова, она, однако, не стала отправлять сообщение. Сначала ей предстояло решить, что делать с этой правдой.

Полночи она жевала печенье и бродила по Интернету, пытаясь понять, как изменился ее мир и как можно вновь привести его в порядок.

Она знала лишь одно: она должна дать Алексу шанс быть рядом с ребенком. Больше ей ничего не приходило в голову.

Она бросила телефон на кровать.

Теперь ее отказ выйти замуж будет звучать куда более жалко.

Ее, впрочем, радовало то, что семейный бизнес был в безопасности. Аякс все же получит «Холт». Она не хотела отнимать у него что бы то ни было.

Что же касается Леи… Рэйчел надеялась, что сестра будет счастлива. Она наверняка знает, что делает. Ей всегда нравился Аякс, они отлично ладили, хотя Рэйчел не имела никакого понятия о том, что сестренка мечтает стать его женой.

Хотя… может, она ошибалась? Может, Лея тоже умело скрывала свое истинное «я»?..

В дверь спальни постучали. Рэйчел сразу поняла, что это Алекс. Впрочем, то, что он дал себе труд постучаться, ее удивило. Она никогда бы не подумала, что он готов отдать дань подобной светской условности.

– Войдите, – откликнулась она, надеясь, что ночные бдения в Интернете и поглощенные печенья не слишком отразились на ее внешности.

Алекс вошел в комнату, словно заполнив ее своим обаянием.

– Они поженились, – произнес он.

– Я уже знаю.

– Ты как… в порядке? – с тревогой спросил он. Такая заботливость поразила ее.

– Я… в порядке. Только беспокоюсь за Лею. Я не хотела бы, чтобы она ради меня выходила за нелюбимого.

– Может быть, ты тут ни при чем.

– Я знаю, что при чем.

– Ты что, считаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? Это не так.

– Я знаю. Ведь он часто не принимает в расчет мои желания.

– Ты жалеешь, что не вышла за него?

– Я должна жалеть о том, что избежала брака без любви?

– Можешь выйти за меня. Это отвлечет тебя от мыслей о сестре.

– Хорошая попытка. Но я предпочту наслаждаться своей новообретенной свободой.

– Что ты имеешь в виду?

– Я испортила все, что могла. Когда репортеры узнают об этом… мне придется попрощаться с образом принцессы. Заблудшую женщину всегда будут считать злодейкой. Отец будет страшно разочарован тем, что я не сделала выводов из собственных ошибок. Лея вышла замуж за того, кого не любит. В общем… вся моя жизнь пошла под откос. Так что теперь мне незачем делать то, чего от меня ждут. И пытаться вернуть все обратно тоже бесполезно. Это крах. – Рэйчел нервно засмеялась. – Полный крах. И теперь отец не сможет заплатить, чтобы вернуть все назад…

– Так что, ты собираешься встретиться с репортерами?

– Ни в коем случае. Я боюсь, и я чувствую себя такой ранимой… поэтому я буду ото всех скрываться. Пока не пойму, что со всем этим делать. Заодно посмотрю, как пойдет беременность.

– У тебя есть основания бояться выкидыша? – озабоченно спросил Алекс. Его волнение было на удивление трогательным. Похоже, он действительно хотел этого ребенка. И будет расстроен, если что-то случится…

Вдруг Рэйчел с изумлением поняла, что и она будет очень переживать, если что-то пойдет не так. Как ни странно, она хотела ребенка, несмотря ни на что.

– Нет, – ответила она. – Просто… такое бывает, так ведь?

– Бывает. Но настраиваться на это не стоит.

– Я не настраиваюсь. Я просто осторожна.

– Эту неделю мне придется провести в Нью-Йорке. Встретиться с несколькими клиентами.

– Почему ты не можешь поговорить с ними по телефону или через Интернет?

Алекс прислонился к дверному косяку, скрестив руки на широкой груди:

– Я не так уж давно работаю в Нью-Йорке. А значит, иногда должен играть по чужим правилам.

– Должно быть, тебе это ненавистно.

– Ненавижу правило. – Губы Алекса изогнулись в чувственной улыбке. – Но я должен играть в эту игру. Тем более она благоволит ко мне. Именно она помогла мальчишке, выросшему в борделе, стать миллиардером.

– Что ж, желаю тебе хорошо провести время в Нью-Йорке, – отозвалась она с деланым безразличием. Ей не хотелось углубляться в эту тему. Не хотелось видеть в нем человека.

– Ты не полетишь со мной?

– А ты меня приглашаешь?

– Разумеется. Или хочешь остаться здесь?

– Хочу остаться. – Как ни странно, ей действительно этого хотелось. Хотя ей следовало бы вернуться, встретиться с отцом, рассказать обо всем, что произошло… Но она не была к этому готова.

– Ты готова остаться здесь одна?

– Для меня это просто идеально.

– Тогда отдыхай. – Он отошел от двери. – На следующей неделе я вернусь, и мы решим, что делать дальше.

Рэйчел с трудом подавила стон. Нет, она пока не может ничего решать.

– Не обещаю.

– Рэйчел, я тебя предупреждаю: никто не может сказать мне «нет».

– Я говорила, и не раз.

– Но перед этим ты сказала «да». И весьма убедительно. Уверен, что сумею убедить тебя сделать это вновь.

Глава 7

Он чертовски устал. Ему хотелось одного – лечь в постель и не вставать хотя бы три дня. Но он не хотел лежать в одиночестве. Ему хотелось, чтобы рядом с ним была Рэйчел. Хотелось прижаться к плавным изгибам ее тела и не отпускать его даже во сне.

Может, все дело – в разнице во времени?

На острове было утро, в Нью-Йорке – глубокая ночь. Ему нужно было выпить кофе, чтобы взбодриться. В конце концов, он был молод. Многие его ровесники веселятся ночь напролет, а утром идут на работу как ни в чем не бывало.

Но он почему-то ощущал себя стариком.

От этих мыслей его отвлекло пение. Звук шел из кухни. Ужасно фальшивя, женский голос пел что-то о любви и желании.

Он двинулся на звук. В кухне светловолосая девушка со спутанными волосами, кое-как собранными в пучок, в коротких пижамных штанишках, пританцовывала с пустой чашкой в руках.

– Доброе утро, – сказал он. – Кофе готов?

Рэйчел резко остановилась, изумленно раскинув руки:

– Ой!

– Извини, что помешал.

– Ты меня напугал. Я не знала, что ты сегодня возвращаешься.

– Я отправил тебе сообщение.

Именно так он общался с ней в последние пару недель – время от времени отправляя эсэмэски, чтобы узнать, что с ней все в порядке. Иногда она даже отвечала на них, не прибегая к оскорблениям.

– Я еще не проверяла телефон.

– Я страшно разочарован. Я-то надеялся, что ты трепетно ждешь меня!

– Прости, что разочаровала. – Подойдя к кофеварке, она налила полную чашку кофе.

– Спасибо!

– Это мне.

Алекс, мрачно взглянув на нее, достал из шкафа свою чашку и наполнил ее ароматным напитком.

– Ты даже не представляешь, как мне сейчас нужен кофеин.

– Мне вообще-то вредно злоупотреблять им. Но я не могу отказаться от утренней чашки кофе. Но доктор говорит, что я могу себе это позволить.

– Доктор?

– Да. Пока тебя не было, я устроила для себя тайный визит врача.

– И что?..

– Он подтвердил, что я беременна.

– И?..

– Пока еще слишком рано делать ультразвук или что-то в этом роде.

– Но с тобой все в порядке. И тебе можно пить кофе.

Рэйчел с наслаждением сжала чашку в пальцах.

– Да, мне можно пить кофе.

Глядя на Рэйчел, одетую в пижаму, босую, с покрытыми ярко-розовым лаком ногтями на ногах, с бесформенным пучком волос на затылке, Алекс неожиданно расхохотался. Вид у нее был совершенно безумный.

– Что? – обернулась Рэйчел.

– Ты такая чудачка!

– И почему тебя это так удивляет?

– Ну… – Алекс пожал плечами. – Просто в прессе ты всегда представала идеальным автоматом для разрезания ленточек.

«Да. На каком-нибудь открытии здания, где ты идеально смотрелась бы, разрезая ленточку на входе».

– Если ты веришь тому, что плетут про меня репортеры, ты сам виноват. Они не знают меня и не представляют, как я веду себя дома.

– Они в этом не виноваты. Ты всегда настороже и никогда не раскрываешься перед людьми. Знает ли тебя хоть кто-нибудь по-настоящему?

Рэйчел остановилась, в задумчивости продолжая сжимать пальцами чашку с кофе.

– Наверное, Алана… по крайней мере, немного.

– Алана?

– Моя подруга. Та, с которой я была на Корфу. Именно она подбила меня заговорить с тобой. Она должна была стать моей подружкой на свадьбе вместе с Леей.

– Значит, она знает тебя по-настоящему?

– В основном. – Рэйчел поморщилась. Алана была рядом с ней в те разгульные годы. Они катались в «мерседесе» Рэйчел, по очереди отхлебывая спиртное прямо из горлышка. Они вместе заметали следы своих шалостей. Но Алана не знала, что Рэйчел задыхалась от той жизни, которую ей приходилось вести.

Они ходили по магазинам и обсуждали все подряд. Алана и Лея делились друг с другом своими девичьими секретами, тогда как Рэйчел считала себя обязанной оставаться разумной и давать им советы. Ее отношения с отцом были почти такими же. Она считала своим долгом постоянно казаться довольной, чтобы отец не переживал за нее, не думал, что она опять пойдет по скользкой дорожке и навлечет на себя беду.

А затем появился Аякс. Рядом с ним она должна была быть спокойной, радостной… такой, какой она всегда старалась предстать перед прессой. Стабильной, уравновешенной. Чтобы ни намеком не дать понять, что подростком она была способна на всевозможные грязные безумства. Ни грубого слова, ни резкого жеста.

С Алексом она могла позволить себе и то и другое. Интересно, почему? Потому, что он видел ее обнаженной? А может, потому, что она словно оставалась обнаженной с тех пор, как встретила его? Образно выражаясь, разумеется.

– Знаешь, – медленно проговорила она, – люди всегда чего-то ждали от меня. А рядом с тобой я могу делать все, что хочу. Потому что ты мне даже не нравишься, и при этом мы, так или иначе, вынуждены быть рядом, так что мне не важно, что ты обо мне подумаешь.

– Значит, ты фальшивка, – отозвался Алекс.

– Что?!

– Фальшивка. Как и я. Я тоже отлично умею притворяться. Когда работаю. Я никому не говорю о моем прошлом. Я сдержан на язык. Я одеваюсь так, чтобы все понимали, кто я теперь и чем занимаюсь. И чтобы никто не догадался о том, кем я был раньше.

– Я не фальшивка!

– Не надо так расстраиваться.

– Как я могу не расстраиваться, когда ты называешь меня фальшивкой? – Рэйчел с яростью взглянула на него.

– Это просто часть искусства выживания. Как у хамелеона. Его это спасает. Нас тоже.

Телефон Рэйчел громко зазвонил. Она схватила трубку. Звонила Алана.

– Привет, что случилось?

Алана говорила так быстро, что Рэйчел с трудом разбирала ее слова.

– У меня огромный заказ. Просто огромный! А я не смогу справиться, если не закуплю материалы. Я получила предоплату только на половину суммы. А тут еще, как назло, в магазине наверху прорвало трубу, и меня затопило. Залило все мои запасы! Я не могу просто так взять и заменить то, что там было! Моя страховая компания считает, что платить должна их страховая компания, а те – наоборот, в общем, я тут с ума схожу!

– Чем я могу помочь?

– Сама понимаешь. Но мне неловко просить тебя…

– Ну, поскольку это и мой бизнес тоже, естественно, я должна помочь, особенно теперь… Кстати, что это за огромный заказ?

– Костюмы для фильма. Ты знаешь, я это не люблю, но тогда нашу фирму упомянут в титрах. Это французский фильм, просто грандиозный, и…

– Ладно, я все поняла. Я лечу к тебе. Вместе мы со всем разберемся.

– Ты не обязана прилетать, если у тебя все еще… Ну, если у тебя проблемы с этим таинственным мужчиной…

– С этим я разберусь. – Отключившись, Рэйчел бросила взгляд на Алекса и поднялась на ноги. – Я лечу в Канны.

– Что?

– У Аланы, моей подруги, там бутик. Точнее, формально это мой бутик. Большая часть дела принадлежит мне. Но я обычно не лезу в ее дела.

– Почему я об этом не знал?

– Никто об этом не знал. Даже Аякс. Я чувствовала себя виноватой по этому поводу… но я верила, что Алана – отличный дизайнер, и решила ее поддержать. И помогла ей открыть бутик. В последние несколько лет он приносил неплохой доход. Но сейчас у нее проблемы: где-то наверху лопнула труба, вода уничтожила одежду. Так что я должна лететь – посмотреть, что происходит, и помочь ей разобраться.

– Почему бы не решить проблему деньгами?

– Потому что я в них ограничена. С учетом тех перемен, которые обрушились на меня, я лучше возьму тряпку в руки и помогу ей собирать воду. К тому же действовать надо быстро, потому что у Аланы наклюнулся крупный клиент, но она не сможет выполнить заказ, сидя по шею в воде. Такие дела.

– Я мог бы заплатить, сколько нужно. Если бы ты была моей женой, я считал бы себя обязанным это сделать.

– Ну нет! Я не твоя жена и даже не твоя невеста. Насколько я понимаю, я не твоя пленница. Так что мне нужен самолет, чтобы вылететь с этого острова и попасть в Канны.

– Но ты вернешься?

Рэйчел прикусила губу.

– Не знаю. Некоторое время мне придется провести с Аланой. Может, когда мы окажемся врозь, мы оба поймем, что нас, по сути, ничто не связывает.

– Я не хочу, чтобы все закончилось именно так, – нахмурился Алекс.

– Как же все должно закончиться?

– Семьей. Ты, я и наш ребенок. Ты в моей постели.

От неожиданности Рэйчел поперхнулась кофе и зашлась в приступе кашля. Наконец, с трудом вздохнув, она выпрямилась:

– Что?

– А о чем я, по-твоему, думал, когда предлагал тебе выйти за меня?

– Вряд ли о чем-то, настолько… интимном.

– Почему нет? Нам хорошо вместе, agape.

– Ну и что? Ты спал со мной, только чтобы отомстить Аяксу. Я сама тебя не интересовала.

– Возможно. – Лицо Алекса напряглось. – Но сейчас все изменилось. Ты – мать моего ребенка…

– Я не собираюсь делать то, что нравится тебе. Или любому другому мужчине. С меня хватит. Я слишком часто делала то, что было приятно другим. Довольно. Теперь я буду делать только то, что удобно мне. И моему ребенку. И хватит об этом.

– Что ж, значит, я выпью еще кофе и буду собираться в Канны.

– Зачем?

– Мы же летим в Канны?

– Мы?

– Я не хочу с тобой расставаться, Рэйчел. И да, в этот раз я плачу за номер. Ведь в прошлый раз платила ты.

– Ты что, не слышал, что я сказала? – Рэйчел почувствовала, как от воспоминаний у нее горят уши.

– Слышал. Я закажу номер с двумя отдельными спальнями. Очень хороший, уединенный. И при этом твой бюджет не пострадает.

– Ну, что ж… спасибо. Но зачем тебе это?

– Потому что я не хочу терять тебя, agape mou. Не хочу ставить крест на нашем будущем.

– Неужели ты меня так любишь? – спросила она. И тут же почувствовала, как сердце гулко застучало в груди. Ладони вспотели. Она думала, что вопрос прозвучит насмешкой. Но вместо этого она, вся дрожа, ждала ответа, отчаянно надеясь услышать «да».

– Нет, конечно, – пожал плечами Алекс. – Любовь – неподходящая карта для такого человека, как я. Я не знаю, как в нее играть. А вот семья… мне хотелось бы попробовать создать семью.

Рэйчел с трудом сглотнула.

– Но мне нужно большее, – проговорила она. – Я не хочу быть всего лишь частью твоего эксперимента по созданию счастливой семьи.

– А почему нет? У тебя нет счастливой семьи, пусть даже созданной в порядке эксперимента. Так почему бы не попробовать?

У Рэйчел заныло в груди. Одиннадцать лет она связывала свою семью воедино. Рейчел была такой, какой им нужно было ее видеть. А теперь все было кончено.

Она не знала, что с этим делать.

Ей казалось, словно броня, за которой она скрывалась все эти годы, вдруг разом слетела с нее. И она осталась беззащитной. Ранимой. Уязвимой.

Она сжала руки под грудью, словно пытаясь защититься. В этот момент она вдруг ясно осознала присутствие ребенка в ее чреве. Еще никогда она не чувствовала себя такой одинокой и напуганной. Словно все ее существование, все, что было вокруг и внутри ее, вдруг изменилось до неузнаваемости, стало чужим, незнакомым.

По сравнению с этим страхом, сжимавшим ей горло, та старая история с фотоснимками и видео казалась сущим пустяком.

– Мне… мне надо идти, – запинаясь, проговорила Рэйчел. – Вызови самолет. Я соберу вещи.

– Не стоит. Их соберет Люси. Посиди здесь, отдохни. А я пока обо всем договорюсь, – проговорил Алекс. Кажется, он и вправду переживал за нее – насколько он был на это способен.

– Тебе не обязательно лететь со мной, – отозвалась она.

– Ты не хочешь, чтобы я летел?

– Нет.

– Но ты не всегда получаешь лишь то, что захочешь, agape.

Глава 8

– Позер, – произнесла Рэйчел, оглядев роскошный пентхаус и подойдя к окну, выходившему на океан.

Полет в Канны прошел быстро и без приключений. Особенно с учетом того, что Рэйчел всю дорогу делала вид, будто Алекса рядом нет.

– В чем проблема? Тот твой номер тоже был чудесен. И обслуживание было на высоте.

В глазах Рэйчел вспыхнула боль. И стыд.

– Я запрещаю тебе шутить о той ночи! – проговорила она. – Не хочу, чтобы ты напоминал мне о том, как использовал меня.

– Не больше, чем ты – меня. В конце концов, это ты была помолвлена. Так что тебя не назовешь невинной овечкой.

– Но я тебя не обманывала.

– Слушай, может, прекратим уже браниться на эту тему? И ты перестанешь напоминать о том, что я сделал тебе больно? Поверь, после той ночи мне было стыдно. Именно поэтому я не позвонил тогда Аяксу.

– Тебе было стыдно? – Рэйчел нахмурилась.

– Понимаешь… когда ты хочешь отомстить человеку за то, как он относился к женщинам, да и к людям вообще, и для этого используешь кого-то… потом ты чувствуешь себя таким же, как тот, кого ты презираешь.

Это была правда. До этого Алекс не позволял себе сформулировать ее с такой откровенностью. Подумать о том, почему после встречи с Рэйчел он чувствовал себя испачканным. Опустошенным. Потому что эта мысль была еще одним свидетельством на суде, который он вершил над своей душой.

Виновен или невиновен? Жертва или хищник?

Он не знал ответа. И это мучило его.

– Неужели у тебя есть совесть? – усмехнулась Рэйчел.

– Быть может, я не так дурен, как ты думаешь. И не так аморален. Мне было бы приятно это знать.

– Ты что, хочешь быть хорошим человеком?

– Я не знаю. Знаю лишь, кем быть не хочу.

– И ты по-прежнему утверждаешь, что вырос в борделе вместе с Аяксом?

– Да. – Сердце Алекса болезненно сжалось. – Хотя он вряд ли помнит меня. Когда он уехал, я был мальчишкой. Мне было лет восемь. Но я хорошо помню его. И… его отца.

Он почувствовал гнетущую тяжесть в груди. Так бывало всегда, когда он едва удерживался от того, чтобы не назвать этого человека своим отцом.

«Вот она, дурная кровь», – с горечью подумал он.

Почему же эта кровь не имела власти над Аяксом? Уйдя из проклятого дома, он сумел обрести семью, найти любовь…

Он не мог думать об этом. От этих мыслей у него начинала болеть голова. Все это было слишком сложно. Слишком тяжело.

– С тех пор как Аякс стал работать на отца, он никогда не говорил о своем прошлом, – задумчиво проговорила Рэйчел. – Ни слова. Сейчас это кажется мне странным. Но, Алекс, если бы ты знал его… он такой серьезный. И такой правильный. Не могу представить, что человек, о котором ты говоришь, – это действительно он.

– Мальчишкой он был не таким правильным, – резко сказал Алекс. – Я думал, что он не изменился, став мужчиной. Думал, что услышу от тебя массу историй о нем, и они подтвердят мое мнение.

– Он даже не пьет. Он самый порядочный человек из всех, кого я знаю. Да, я не испытываю к нему страсти… но он – мой друг. Он не дурной человек, нет.

– Но он был им, – словно оправдываясь, промолвил Алекс. – Был.

– Может, он просто совершал ошибки. Ты сам говоришь, что повел себя со мной не лучшим образом.

– Ты права.

– И я тоже… тоже поступила дурно. Хотя это был не самый дурной поступок в моей жизни, но… я нарушила обещание. Я не должна была этого делать.

– А каким был твой худший поступок? – едва слышно спросил Алекс. Его горло сжало спазмом, он едва мог говорить.

– Не хочу говорить об этом. Мне пора идти к Алане.

– Я пойду с тобой.

– Ты не обязан.

– Но я хочу. Хочу участвовать в твоей жизни. Я очень переживаю, потому что не знаю, как этого добиться, не прибегая ко лжи.

– И что бы ты сказал? – нахмурилась Рэйчел. – Если бы хотел обмануть меня ради того, чтобы стать частью моей жизни?

Алекс посмотрел на ее безупречно прекрасное лицо, заглянул в ее глубокие голубые глаза, на дне которых пряталась боль. Он не хотел, чтобы эта боль стала сильнее.

– Я сказал бы, что люблю тебя, – проговорил он. – Что моя жизнь без тебя не имеет смысла. Что ты мне нужнее, чем воздух, которым я дышу.

В глазах Рэйчел заблестели слезы. На мгновение он захотел, чтобы эти слова стали правдой. Но эти чувства были ему чужды и незнакомы.

Но даже если бы он мог их испытать…

Он никогда бы не пошел на такой риск.

Вдруг он ясно представил себе своего ребенка. Беззащитного плачущего младенца, который нуждается в нем.

При этой мысли странное чувство беспомощности охватило его. Он не ощущал ничего подобного с детства, с тех самых пор, как оказался в объятиях зла, которому не мог противостоять, в окружении чудовищ, к которым только и мог обратиться за помощью и защитой.

Эта безнадежность была с ним неотступно. А в тот день, когда он узнал правду и бежал, она стала еще сильнее.

А теперь ему самому предстояло стать отцом.

От этой мысли у него подкосились ноги.

– Да, это было бы отличное представление. – Голос Рэйчел бесцеремонно прервал его мысли. – Хотя, разумеется, я бы тебе не поверила.

– Разумно. Выходит, ты умеешь учиться на своих ошибках.

– Да. – Она вздрогнула. – А теперь я пойду к Алане разбираться с ее проблемами. Одна. Так что развлекайся. Могу дать тебе денег на расходы.

– Тебе они нужны больше, – нахмурился Алекс. – Твои постоянные попытки задеть меня забавны, но неудачны.

– Как и твои попытки казаться порядочным человеком.

– Где находится этот магазин?

– Я сброшу тебе адрес в сообщении.

– Когда ты вернешься?

– Когда вернусь, тогда вернусь.

– И я не буду знать, то ли ты просто задерживаешься, то ли тебя сумели перехватить папарацци? Нет, так не годится. Скажи, когда придешь, или хотя бы назови адрес, где ты будешь находиться.

– Ты волнуешься обо мне?

– О ребенке.

– Ну да, я это и имела в виду. В любом случае спасибо. Я вернусь к семи. Если задержусь, сообщу.

Кивнув, Алекс смотрел ей вслед. На душе было тяжело. Может, он должен быть благодарен ей за то, что она отказалась стать его женой? В конце концов, что он знает о том, как это – быть отцом? Быть мужем?

Он знал одно: он хочет быть рядом с ней. Защищать ее. И был уверен, что будет чувствовать то же самое по отношению к ребенку.

Да, он хотел защитить их. Но кто сможет защитить их от него самого? Конечно, он никогда сознательно не причинит им вреда. И все же…

Ему всегда казалось, что по венам Аякса струится черный яд. Когда в детстве он смотрел на Аякса или Николу, это видение всегда преследовало его. Яд словно сочился у них из-под кожи. Как он мог не существовать физически под их кожей?

А затем он узнал правду.

Его кровь была так же черна, как и их.

По его жилам струился тот же яд. Поэтому никто не желал быть с ним рядом.


Руки Рэйчел покрылись мурашками от холодного бриза. Они с Аланой только что закончили оценивать нанесенный аварией ущерб, и Алана отправилась домой вместе со своим приятелем. Рэйчел стояла у дверей бутика, глядя на гавань, яхты и линию, где море смыкалось с небом, окрашенным увядающими цветами заката. Она глубоко вдыхала морской воздух.

Обернувшись, она увидела, что Алекс идет к ней, засунув руки в карманы. Он был одет просто – не так, как на яхте, но гораздо свободнее, чем для работы. На нем была светло-голубая рубашка с расстегнутым воротом и темные джинсы.

– Рад, что на тебя не напала стая папарацци.

– Слава богу, сейчас не сезон. Местным жителям неохота прерывать свой отдых, даже чтобы взглянуть в мою сторону, не говоря уже о том, чтобы натравить на меня репортеров.

– Слава богу, здешние люди слишком пресыщены, чтобы жаждать скандала.

– Это точно, – рассмеялась Рэйчел.

Это был странный момент. Словно они вновь оказались в Греции, где страсть связала их воедино. Прошло время, изменился пейзаж. Алекс уже не думал о мести, а у нее на пальце не было кольца. Но искра, вспыхнувшая тогда, не угасла. Несмотря на ребенка и на все, что с тех пор случилось в их жизни.

Она знала, что Алекс тоже это чувствует. Она видела это в его порочных голубых глазах. Он думал о том грешном и чудесном, чем они занимались вместе в ту ночь. Почему-то она была уверена в этом. Она чувствовала, что их что-то связывает друг с другом. Она не могла объяснить эту связь, которой она совсем не хотела.

– Поужинаем? – Его голос показался Рэйчел эхом из прошлого.

– Да. – Слово само собой сорвалось с ее губ. Реакция тела опередила мысль.

«Это только ужин, потаскушка. Ужин, и все. Успокойся».

Он протянул ей руку, но она отстранилась. Если она дотронется до него, она пропала. Нет, никакого интима. Если они вновь займутся сексом, все запутается еще больше. Как будто все и так недостаточно запутанно!

– И куда мы пойдем? – спросила она.

– Не хочется, чтобы такая шикарная терраса пропадала зря. Так что предлагаю поужинать в номере.

– Звучит отлично.

– Отлично, правда, – отозвался Алекс. – Ужин нас ждет. Кстати, я буду пить сок, как и ты.

– Это очень предупредительно с твоей стороны.

– Тебя это удивляет?

– Да.

Рэйчел шла рядом с Алексом, остро чувствуя, что он, как и она, тщательно избегает прикосновений, хотя их пальцы едва касаются друг друга. Они дошли до отеля в молчании, поднявшись на лифте в свой номер. Обе створки двери, ведущей на террасу, были распахнуты. Розовые закатные лучи заливали комнаты.

Рэйчел вышла на террасу. Там стоял столик, накрытый на двоих. Бутылка апельсинового сока охлаждалась в ведерке со льдом, обернутая льняным полотенцем, словно шампанское. Тарелки были накрыты серебряными куполообразными крышками. Все было готово.

– Как романтично, – саркастически протянула Рэйчел.

– Романтично? – Алекс посмотрел на нее с удивлением. – Я заказал ужин на двоих и попросил, чтобы нас не беспокоили – ведь мы обсуждаем весьма личные темы, а ты, как-никак, публичная фигура. Романтика тут ни при чем.

– Ну конечно! Мне кажется, ты весьма романтичен, нет?

– У меня было мало практики, – покачал головой Алекс. – Но, надеюсь, в ту ночь я сразил тебя своей романтичностью.

– Ты просто соблазнил меня. – Рэйчел вытащила из ведерка бутылку с соком и с опаской взглянула на нее. – Она закрыта пробкой!

– Да.

– Эти пробки меня пугают. Открой сам. – Она передала бутылку Алексу.

Он снял с горлышка металлическую оплетку, и пробка выскочила. Хлопок заставил Рэйчел вздрогнуть.

– Господи! Мне вечно кажется, что эта штука вылетит и ударит кого-нибудь прямо в глаз.

– Это вряд ли, – рассмеялся Алекс. – Хотя осторожность никогда не помешает.

– Раньше это был мой девиз. Ведь неприятности случаются, когда раскрываешь себя перед кем-то, ты согласен?

– Не знаю, – медленно проговорил Алекс. – Я никогда ни перед кем не раскрывался.

– Неужели у тебя никогда не было подружек?

– Постоянных? Нет. Так, знакомства на одну ночь. Иногда – девушки, с которыми я проводил пару уик-эндов. Не больше.

Как ни странно, этот ответ не показался ей обидным. Рэйчел было бы куда больнее услышать, что в жизни Алекса была женщина, которую он любил. Причины такой своей реакции она не понимала, да и не хотела понимать. Ее чувства к Алексу вообще не подчинялись логике.

Алекс снял крышки с тарелок. На них лежала рыба. Обычно Рэйчел ничего не имела против рыбы, но она слишком много времени провела в Греции и на частном острове Алекса и теперь не могла избавиться от опасения, что, если она съест еще хоть кусочек, у нее начнут расти жабры.

– Я люблю море, но, честно говоря, не в восторге от его продуктов. – Она поковыряла вилкой в тарелке.

Засмеявшись, Алекс забрал со стола обе тарелки и переставил их на сервировочный столик.

– Подожди минутку.

Он ушел в комнату. Проводив его глазами, Рэйчел рассеянно рассматривала свой стакан с соком. Из задумчивости ее вывел голос вернувшегося Алекса:

– Я заказал пиццу. К чему весь этот пафосный антураж? Мне пообещали, что она прибудет через десять минут.

– Пиццу? – со смехом переспросила Рэйчел. – Надеюсь, без анчоусов?

– Без анчоусов. Зато с ананасами.

– Обожаю!

– Я тоже.

Им обоим стало вдруг хорошо и спокойно. Это мало напоминало их свидание месячной давности. Сейчас Рэйчел чувствовала себя почти по-домашнему. И это ее беспокоило.

Они неловко пытались вести ничего не значащую светскую беседу. Наконец раздался стук в дверь, и Алекс, забрав пиццу у посыльного, водрузил коробку на стол.

– Ничего не скажешь, романтично! – засмеялась Рэйчел.

– По крайней мере, это по-настоящему.

– Точно. – Откинув крышку, она схватила кусок пиццы и, обжигаясь, с наслаждением откусила.

– И часто ты заказываешь пиццу? – прожевав, поинтересовалась она.

Алекс на секунду отвел глаза, затем вновь поднял на нее взгляд, и она в который раз поразилась совершенству его мужской красоты.

– Хочешь, открою секрет? – спросила она.

– Ага.

Он склонился к ней, пристально глядя ей в глаза:

– Когда я сбежал из… дома, у меня не было ни гроша. Я ел, что попало, и ночевал где придется. И все-таки был счастливее, чем в том жутком месте. Но потом я стал неплохо зарабатывать, у меня появилась собственная квартира… и я вдруг понял, что не хочу есть филе миньон и лобстеров. Мне хватило этого в детстве. Дом Куклакиса… это было мрачное место, полное роскоши. И ужаса. Наркоманов рвало прямо в коридорах, люди занимались сексом у всех на глазах… А после всего этого мы садились за роскошно сервированный стол ужинать. Мы были похожи на семейство безумцев. Мне ни разу не довелось просто поесть пиццы. Так что после всего этого я заказывал ее почти каждый вечер… очень долго.

С каким-то мальчишеским выражением лица он взял кусок пиццы. Было странно, что иногда он выглядел таким юным, а иногда Рэйчел казалось, будто ему тысяча лет. Впрочем, ее саму не покидало подобное ощущение: она казалась себе то слишком молодой, то старухой, но никогда она не чувствовала себя на свой собственный возраст.

– А какую пиццу ты заказал в первый раз? – спросила она. – Ты ведь помнишь, правда?

– Помню, – ухмыльнулся Алекс. – Пеперони с черными маслинами. В нью-йоркском стиле. Тогда я только мечтал о Нью-Йорке. А теперь там живу. Пицца там получше, чем здесь.

– Я знаю, – улыбнулась Рэйчел. – Я провела там половину детства и потом по большей части жила в Нью-Йорке. Хотя мы много путешествовали.

– А я до четырнадцати лет почти не покидал поместья.

– Почему?

– Мне было некуда идти. И потом, никто не хотел, чтобы с нами, с детьми, которые жили там, кто-нибудь общался. Нам все время приходилось быть настороже. С людьми, которые приходили в дом повеселиться и купить наркотики. С тем, что и кому мы говорили. Если бы кто-то из нас сказал лишнее, полиция могла бы заинтересоваться Николой. За это грозила смерть.

– Неужели он мог бы убить ребенка?

– Сам он не стал бы пачкать руки. Но без проблем нашел бы исполнителя. Я всегда знал: пока я там, моя жизнь ничего не стоит. – Он взял еще один кусок пиццы. – Но теперь я на свободе. И ем пиццу. Счастливый конец, правда?

– Ты уверен?

– Что ты имеешь в виду?

– Да, сейчас у тебя все хорошо. Но прошлое никуда не делось. И неизвестно, чем это все, в конце концов, кончится.

– Просто ты слишком многого хочешь, – ухмыльнулся Алекс. – Ты могла бы быть счастлива, если бы согласилась на компромисс. Ты была согласна на компромисс с Аяксом и выйти за него замуж, хотя он не вызывал в тебе желания. И ты не ждала от него ребенка. У нас с тобой будет ребенок, ты хочешь меня. И все же ты не хочешь выйти за меня. Что изменилось?

Рэйчел опустила взгляд:

– Наверное, я. Теперь меня пугает перспектива прожить чужую жизнь. И я бы хотела попробовать просто быть счастливой.

– Я могу сделать тебя очень даже счастливой – в постели, – отозвался Алекс. – Я хочу тебя, Рэйчел.

– Как… сейчас? – Она испуганно огляделась вокруг. Солнце уже зашло, и небо заливала густая синева.

– Каждое мгновение. С тех пор, как впервые увидел тебя. Это правда. Ты же понимаешь, что это признание вряд ли поможет мне удержать тебя, так что можешь верить в его искренность. После нашей встречи я забыл об Аяксе, забыл о мести. Я думал лишь о том, чтобы вновь ощутить рядом твое нагое тело. Может, это не слишком романтично. И все же я знаю одно: в тот момент для меня не имело значения твое имя, положение, твоя помолвка… только ты сама. Может, это звучит глупо, но для меня в этом есть смысл.

Сердце Рэйчел лихорадочно забилось. Наклонившись к Алексу, она притянула его к себе и приникла к его губам. Она просто не могла противиться этому желанию. В ее ушах эхом звучали три слова: «Только ты сама».

Сжав ладонями ее голову, Алекс ближе притянул ее к себе, глубже впиваясь в нее губами, требовательно проникая в ее рот языком. Горячая волна вожделения охватила Рэйчел. Да, между ними еще ничего не было решено, и она не должна была позволять ему целовать себя, разжигать пламя желания. Но когда Алекс сказал: «Я хочу тебя», ее тело тут же откликнулось на его слова, словно стремясь освободиться, вырваться из жестких рамок, в которые она так долго загоняла себя. Она слишком долго отказывала себе в чувствах и сейчас бросилась в их водоворот с жадностью, с которой ныряльщик, долгое время пробывший под водой, хватает ртом воздух…

– От меня пахнет чесноком, – пробормотала она, когда их губы наконец разъединились.

– От меня тоже, – откликнулся Алекс.

– Тогда все в порядке.

– Перестань болтать, Рэйчел.

– Да, так будет лучше, – кивнула она.

Отстранившись, Рэйчел поднялась на ноги, обошла стол и подошла к Алексу вплотную. Он притянул ее к себе и вновь жадно приник к ее губам поцелуем. Она обхватила его руками за шею, стараясь прижаться к нему как можно крепче. Подтолкнув ее, он прижал Рэйчел к каменной стене террасы.

– Ты нужна мне, – шептал он, покрывая поцелуями ее щеки, шею, ключицы. – Рэйчел… Theos, как я мог жить так долго, не дотрагиваясь до тебя?..

Рэйчел не могла остановиться. Она стала расстегивать на Алексе рубашку, не думая о пуговицах, отлетавших под ее непослушными пальцами, об автомобильных гудках внизу, о том, что их прекрасно видно с улицы. Наконец, сорвав с него рубашку, она с наслаждением коснулась руками его мускулистой груди, покрытой жесткой порослью волос.

– Ты такой горячий, – пробормотала она. – Когда я касаюсь тебя, я становлюсь… Алекс, я не знаю, как это объяснить. Я надеялась, что это пройдет…

Наклонившись, он вновь крепко поцеловал ее. У Рэйчел подкашивались ноги, и она изо всех сил прижималась к жесткой поверхности за спиной, чтобы не упасть. Рука Алекса скользнула ниже по ее коже, затем, подхватив Рэйчел под колено, он прижал ее к своему бедру, другой рукой продолжая обнимать. Он стискивал ее все крепче, и его возбужденный член прижимался к ее плоти, усиливая возбуждение. Рэйчел еще крепче схватилась за него, двигаясь с ним в едином ритме, с усиливающейся амплитудой, чувствуя, как блаженство все сильнее накатывает на нее…

Алекс поцеловал ее в ложбинку между грудей, проведя языком до самого выреза платья. Затем, нагнувшись, он перекинул ее ногу через плечо и, встав перед ней на колени, поднял ее платье.

– Помнишь, я говорил тебе, что люблю предварительные ласки? Тогда, в первый раз, я овладел тобой слишком быстро. Но сегодня я намерен возместить тебе это.

– Я… О-о-о! – Она почувствовала, как его палец, пробравшись под трусики, гладит ее по половым губам – влажным, готовым к соитию. Она чувствовала кожей его горячее дразнящее дыхание. Его палец, касаясь ее плоти, заставлял ее пылать.

– Хорошо, детка? – спросил он.

– Ты велел мне не болтать. Но сейчас я не могу говорить. Так что не спрашивай. Это нечестно.

– Нечестно то, что я весь дрожу, – отозвался он, оттягивая трусики в сторону и глубже проникая пальцами в ее плоть. – Ты не представляешь, что ты делаешь со мной…

Но Рэйчел уже ни о чем не думала. Она с трудом удерживалась на ногах – лишь благодаря тому, что сзади ее поддерживала стена.

– Я… не… я… – пролепетала она.

Но тут губы Алекса коснулись ее набухшей плоти – и она уже не могла ни думать, ни дышать, ни тем более разговаривать.

Его язык скользил по ее влажным половым губам, дразнил ее клитор, проникал глубже в вагину. Она изо всех сил цеплялась за стену, царапая грубый камень ногтями, обдирая об него костяшки пальцев.

Он подхватил ее под ягодицы и еще теснее вжался в ее плоть. Его губы и язык творили горячее, темное волшебство, с каждой секундой приближая сладостное освобождение… Она вцепилась пальцами в его плечи, стараясь удержаться на грани реальности. Тут Алекс ввел палец в ее влагалище. После нескольких его движений ее голова бессильно запрокинулась назад, и сиявшие в небе звезды словно смазались, расплываясь… Тем временем к одному пальцу присоединился второй – и для Рэйчел все вокруг исчезло, и ночная темнота взорвалась яркими вспышками фейерверка.

Алекс поднялся на ноги, продолжая крепко обнимать ее, и приник к ее губам поцелуем, хранившим вкус ее желания.

– Иди в комнату, – хрипло пробормотал он.

На подгибающихся ногах она вошла внутрь номера. Он шел следом, не отставая ни на шаг. В комнате он поправил ей волосы, перекинув их через плечо, и запечатлел поцелуй на ее шее. Затем, повернув ее к себе, вновь впился в ее губы.

– Не могу дождаться, – шепнул он, стягивая с нее платье и трусики.

Рэйчел тем временем возилась с молнией его джинсов. Наконец он сам сбросил их вместе с нижним бельем, оставшись перед ней полностью обнаженным.

Схватив Рэйчел за бедра, он притянул ее к себе. Ногами она обхватила его за талию, и он, аккуратно удерживая ее на весу, опустился на ковер. Дверь на террасу осталась открытой, и шум от проносившихся внизу машин наполнял комнату, но Рэйчел это не волновало.

Для нее сейчас существовал только он.

– Алекс, пожалуйста, – шепнула она. – Я так хочу тебя!..

Он проник в нее, словно заполняя ее своим мужским естеством. Впервые за много недель ей было хорошо. А может быть, впервые за одиннадцать лет. Наконец-то она стала самой собой.

Она отдавалась наслаждению целиком. Все кругом как будто исчезло. Осталось лишь их прерывистое дыхание и грубые, откровенные слова, которые Алекс шептал ей на ухо по-английски и по-гречески. Раньше она никогда не слышала подобных слов. Они бросали ее в дрожь, наполняли ее тело грешным, беззаконным вожделением, усиливая желание и возбуждая еще сильнее.

Там, на террасе, она уже испытала оргазм, но теперь с изумлением понимала, что следующий уже недалеко. С каждым толчком, с каждой непристойностью, сказанной ей на ухо, Алекс возносил ее все выше к вершинам наслаждения.

Подложив руку ей под ягодицы, он приподнял ее таз и стал входить в нее еще сильнее. Звуки ударяющихся друг о друга тел заглушали шум машин.

Он вонзился в нее еще раз – и хрипло простонал, содрогаясь в оргазме. Этот звук и выражение сладкой муки на его лице заставили ее тело немедленно откликнуться – и она сама тут же задрожала в экстазе. Они сливались воедино в судорогах оргазма, и Рэйчел уже не понимала, где грань между ними, чувствуя, что они воистину стали единой плотью.

Наконец она пришла в себя. Шум улицы снова достиг ее ушей. Алекс, откатившись от нее, растянулся на ковре. Свежий ночной ветерок задувал в комнату, холодя ее разгоряченное, потное тело.

– Хорошо, – шепнула она.

– Да, – откликнулся Алекс.

Она взглянула на него: он лежал на ковре, закинув руки за голову.

– Что ж, – Рэйчел села, подтянув колени к груди, – думаю, это было неизбежно.

– Конечно, – кивнул он.

– Но этим мы ничего не изменили.

– Нет. Но секс вообще ничего не меняет.

– Но я думала…

Рэйчел замолчала. Она не знала, что сказать. На что она надеялась? Что тайна исчезнет? Что неведомая связь между ними исчезнет? Или, наоборот, окрепнет?

Нет, ничего подобного она не ждала. Она знала лишь, что он нужен ей.

Но теперь, когда возбуждение схлынуло, она вновь осознала, что лежит обнаженной рядом с мужчиной, которого, в сущности, не знает.

Она вновь позволила себе стать уязвимой.

– Мне, кажется, нужно…

– Выкурить сигарету? – спросил Алекс.

– О боже! – засмеялась Рэйчел. – Я не курила больше десяти лет!

– Неужели ты когда-то курила? Я в шоке.

– Тебя слишком легко шокировать. У каждого из нас есть прошлое.

– Уж об этом-то я знаю. Но… – Алекс нахмурился, – ты слишком добропорядочна для того, чтобы в твоем прошлом крылось что-то дурное.

– Это я-то? После всего, что с нами было?

– Но… ты была девственницей. И потом, пресса ни разу не связывала твое имя с какими-нибудь скандалами…

– Это только имидж, и все. И потом, с каких пор девственность означает добродетель? Лично я хранила ее лишь из страха.

– В ту ночь, когда ты была со мной, ты, кажется, не боялась. Хотя слегка дрожала.

– Ненавижу тебя!

Алекс встал, ничуть не стесняясь своей наготы.

– Людям в окнах напротив есть на что полюбоваться, – съязвила Рэйчел.

– Ну и пусть. – Он махнул рукой.

– Алекс, неужели ты совсем никогда не испытываешь стыда?

– Нет. Так уж меня воспитали. В моем окружении трудно было научиться стыдиться.

– Но тех, кто живет напротив, возможно, этому научили.

Ухмыльнувшись, Алекс натянул черные плавки.

– Так лучше?

– Для многих – да.

– Но не для тебя?

– Не для меня. – Щеки Рэйчел зарделись.

– Как ты сумела так долго скрывать подобный вулкан страсти?

– Я так хорошо его прятала, что скрыла даже от себя самой. И потом… в общем, мне доводилось поступать по-дурацки. И я чуть не обожглась на этом – сильно и всерьез. Вернее… кого я обманываю? Я на самом деле обожглась. Просто никто не знал об этом. И я хорошо усвоила урок. Я знаю, что за любой поступок придет расплата.

– У тебя что, проблемы с легкими из-за курения?

– Если бы дело было в этом…

Мгновение они глядели друг другу в глаза. И вновь Рэйчел подумала о том, как мало они знают друг о друге.

– Знаешь, что мне по-настоящему нравилось? – спросила она. Если уж она решилась обнажиться перед ним, нет смысла останавливаться на полпути.

– Что же?

– Быстрая езда. Я вела себя за рулем как сумасшедшая. Настоящая маньячка. Когда мы с Аланой бывали в Греции, мы постоянно гоняли на машине. У меня был шикарный кабриолет, красный, блестящий, быстрый… очень быстрый. Мы катались, опустив верх, заигрывали с парнями на светофорах. Тогда я чувствовала себя другой. Не той Рэйчел Холт, которая вечно разочаровывала мать. Я ненавидела ее постоянные требования. Я мечтала делать то, что я хочу. А мне в какой-то момент захотелось забыть обо всем и… погнать на полной скорости.

– Это нормально… насколько я знаю. У меня была необычная юность, но уж кино-то я смотрел. В фильмах о подростках все это есть.

– Наверное, да, нормально. Но это не делает такое поведение ни разумным, ни безопасным. Особенно если ты выпил прежде, чем сесть за руль. А мы так и делали. Я была просто дурочкой и не понимала, что делаю. Наверное, это было что-то вроде бунта против слишком спокойной жизни. Мне хотелось чего-то… возбуждающего, опасного. Ветра в волосах, кипения крови… И флирт мне тоже нравился.

– Ты была невинной, так что вряд ли…

– На пути между невинностью и традиционным сексом много что можно найти, Алекс. Уж тебе ли этого не знать, – напряженно произнесла она.

– Ну… да. – Его лицо, казалось, приобрело несчастное выражение.

– Что тебя смутило? То, что ты не первый мужчина, с которым я была близка? Хотя вряд ли поспешный оральный секс на заднем сиденье машины можно назвать близостью. Так что сформулируем это так: под наркотиками и алкоголем я натворила немало глупостей.

– В газетах об этом не писали. О тебе всегда говорили…

– …как о святой Рэйчел, наследнице огромного состояния, которая проводит дни сидя на облаке и занимается игрой на арфе? Я знаю. К этому приложили немало усилий. Отец покрывал меня. Он платил каждому полицейскому, задержавшему меня на дороге, выкупал компрометирующие снимки из клубов… А потом… – Удушливый стыд сжал ее горло. – Я поступила по-настоящему безумно. Впрочем, этим словом можно описать весь тот год. Один год, Алекс! Один из двадцати восьми. Я поддалась своим чувствам – и чуть не потеряла все. Чуть не потеряла уважение, свою репутацию. И… мои родители уже никогда не считали меня прежней.

– Что же случилось? – с искренним интересом спросил он.

– В клубе я познакомилась с парнем. Его звали Колин, он мне нравился. Пару раз мы с ним отправлялись потанцевать на выходных. И вот, когда мы в очередной раз были в клубе, он предложил «смотаться куда-нибудь» – ну, как всегда говорят парни, когда хотят от тебя чего-то добиться. Я выпила, он был симпатичный, – в общем, я была не против. – Рэйчел опустила взгляд. Ей не хотелось смотреть Алексу в глаза. – В общем, скоро мы оказались на берегу, на заднем сиденье машины. Он достал видеокамеру. Слава богу, тогда еще не настало время камер в мобильниках, подключенных к Интернету, когда подобная запись за секунду расходится по всему свету…

– И что же он сделал?

– Он записал меня на видео. Я разрешила, подумала: а почему нет? Мне было семнадцать, я была пьяна и почти влюблена. И мне нравился оральный секс. Он казался мне настоящим выражением моей женственности.

– Он записал, как ты…

– Как я беру в рот его член. Да. Утром я проснулась с головной болью. Я смутно помнила, что произошло. Но вечером Колин явился ко мне, надеясь на большее. Я отказала ему, потому что… я чувствовала, что еще не готова. Знаю, звучит глупо, но я знала, что не готова. Он разозлился, стал угрожать, что обнародует ту пленку. Отдаст ее журналистам, запустит в Интернет. Я очень испугалась, что… все увидят это. Я до сих пор вспоминаю тот момент с ужасом. Это было бы чудовищное унижение. Поэтому я побежала к отцу и стала упрашивать его спасти меня.

– И что он ответил?

– Он все уладил. Защитил меня, как делал всегда. Но он был… очень разочарован. Я это видела. А потом… он сказал, что больше не станет меня выгораживать. Сказал, что мой путь ведет к гибели и он не будет наблюдать за тем, как я разрушаю себя. Не будет этому потворствовать. Что не будет помогать мне, не даст денег. Что у меня больше не будет семьи. И что я должна научиться вести себя подобающе – или потеряю все. И я выбрала первое. Я держала себя в руках – до встречи с тобой. Может быть, он больше не пожелает со мной общаться. Но все-таки…

– Вот почему ты не звонишь домой.

– Я не хочу убедиться в этом, – кивнула Рэйчел. В глазах защипало, но слез не было. – Я не хочу, чтобы отец вновь смотрел на меня, как тогда. Как будто он давно махнул на меня рукой. Я не знаю, почему тогда вытворяла все это. Но знаю, почему остановилась. Потому что хотела, чтобы в моей жизни появилось нечто большее, чем бесконечные пьяные вечеринки.

– Ты думала выйти замуж за человека, которого ты не любишь и даже не хочешь, – это и есть нечто большее?

Рэйчел отшатнулась, как от удара:

– Уж о чем я точно не мечтала, так это переспать разок с незнакомцем и забеременеть от него! На самом деле я думала о большем, чем брак без любви.

Алекс задумчиво посмотрел в окно:

– Интересно, от чего ты тогда так стремилась убежать?

– Что? – изумленно переспросила она.

– Я знал многих людей, которые употребляли наркотики, пили и веселились до потери памяти. Для них это было что-то вроде обезболивающего. Каждый стремился убежать от чего-то. От чего же бежала ты?

– Я… я не… – Рэйчел опустила глаза. – В то время мне не приходилось думать о том, чтобы быть достойной своего положения. Мне просто было хорошо.

– А потом, когда ты прекратила все это?

– Я знала, что веду себя достойно. – Она пожала плечами. – А чувства… кому они нужны?

– Значит, ты просто сменила один способ отрицания на другой? Вместо того чтобы изменить свои чувства, ты предпочла их вовсе не замечать?

– Извини, Алекс, но ты говоришь о том, о чем не знаешь.

– Неужели?

– Да. Не хочу тебя обижать, но… кому придет в голову тебе доверять? Как только я узнала твое имя, я поняла, что ты меня использовал. Все знают, что ты негодяй. Ведь именно ты преследовал Аякса с этими нелепыми обвинениями в мошенничестве с налогами.

– Они запросто могли оказаться справедливыми, – ухмыльнулся Алекс. – По крайней мере, для многих корпораций так оно и было бы.

– К твоему огорчению, Аякс так тщательно соблюдает закон, что у тебя не было шансов.

– Удивительно, учитывая обстоятельства.

Рэйчел вдруг остро ощутила свою наготу. Она зябко обняла себя за плечи. Ее била дрожь. Нет, одежда ей не поможет. Она все равно будет чувствовать себя обнаженной перед ним. Ведь теперь он знает о ней самое худшее.

– А чего стыдишься ты? – спросила она.

– Ничего. – Алекс посмотрел ей в глаза, его лицо приняло ожесточенное выражение. – Я многое видел. Многое натворил. Слишком многое. Но я ни о чем не жалею. Все это сделало меня тем, кто я есть сейчас.

– Ерунда. Каждый о чем-то жалеет. Я жалею, что села в машину к Колину. Жалею, что слишком много пила. Что позволила ему снимать меня.

– Но это ничего не меняет. Зачем же себя терзать?

– Меняет. Это изменило меня.

– Ах да. И теперь ты счастлива? Тебе хорошо?

– Нет. Я просто еще раз доказала, что, когда ты повинуешься чувствам и гормонам, а не логике, в итоге получаются только глупости.

– Ты считаешь ребенка глупостью?

– Я об этом не говорила. Но, если бы я делала вид, что переспать с тобой, когда я была помолвлена с другим, было мудрым решением, я бы солгала. На такую ложь я не способна.

– Да, ты можешь лишь закрывать глаза на правду, когда тебе это удобно.

– Заткнись!

– Но ты же просила меня рассказать о себе.

– Тогда перестань обвинять меня и рассказывай. Я раскрыла перед тобой все худшее во мне, и слушать твою критику выше моих сил.

Наступила неловкая тишина. Наконец Алекс заговорил:

– Прости, но твои признания меня не впечатлили. То, что ты делала на пленке, я видел вживую в залах поместья Куклакиса. Я был ребенком. – Казалось, слова давались ему с трудом. – И ты спрашиваешь меня, чего я стыжусь? Да я вообще не знаю, что такое стыд. – Он отвернулся. Казалось, вся его фигура излучает напряжение. – Я видел, как моя мать стоит на коленях перед мужчиной, как она рыдает и обещает ему все, что угодно, – только чтобы он позволил ей остаться. Я думал, она делает это из любви ко мне. Чтобы меня защитить. – Повернувшись, он вновь впился взглядом в глаза Рэйчел. – Но все это было ни при чем. Да, она делала это из-за любви – но не из-за любви ко мне. А потому, что она любила героин и того, кто владел всем этим миром. Обо мне она не думала. Ты знаешь, что такое настоящий стыд? Знать, что твоя мать любит наркотики и секс больше, чем тебя. Вот что такое стыд. Ты даже не представляешь, как это мучит меня. Тебе интересно, что я знаю о семье? Теперь ты в курсе.

– Алекс…

– Нет, – резко оборвал он ее. – Мне не нужна твоя жалость. Я уже не ребенок. Не жертва. Я спасся из этого ада. С трудом, покалечившись, но спасся.

– И поэтому ты так ненавидишь Аякса? Потому что он тоже спасся, но остался невредимым?

– И поэтому тоже.

Да, Аякс казался воплощением нормы. А душа Алекса была разбита. Он не сказал этого – но Рэйчел почувствовала. И поверила.

– Что произошло, когда ты сбежал?

Он молча положил руку ей на затылок и притянул ее голову к себе.

– Я больше не хочу говорить.

– Алекс…

Он приник к ее губам жадным поцелуем:

– Не бойся, Рэйчел. – Его руки шарили по ее телу. – Не прячься от меня.

– Алекс… – Его имя прозвучало как мольба. Она сама не знала, о чем молила его.

– Мне нечего стыдиться, – пробормотал он, не отрываясь от ее губ. – Совершенно нечего.

Его слова словно открыли дверцу в ее душе, выпуская то, что она так долго отказывалась видеть, с корнем вырывая душившее ее чувство вины.

– Ты хочешь меня, – шепнул он, целуя ее шею и ключицы. – Скажи, что ты хочешь меня.

– Не могу…

– Скажи, чего ты хочешь, – настойчиво произнес он, наклонившись к ее груди и обхватив губами сосок.

– Мы же делали это… полчаса назад, – пробормотала она, задыхаясь, бессильно откинув голову.

– Да. Но ты вновь меня хочешь. Ты полна страсти, Рэйчел, что бы ты ни думала. Ты полна желания. И это восхитительно.

У Рэйчел перехватило горло. Она судорожно вздохнула, стремясь унять охвативший ее вихрь чувств. Она не могла думать о них, когда Алекс так целовал ее, стирая в ее памяти старые воспоминания, меняя ее отношение к ним. Отношение к себе самой.

– Скажи, чего ты хочешь, – прорычал он.

– Тебя, – отозвалась она.

– Скажи, что ты чувствуешь ко мне, – настаивал он, царапнув зубами ее шею, а затем впившись в нее поцелуем.

– Я… я хочу тебя, Алекс.

– Как никого другого?

– Как никого другого.

Его ладонь проникла между ее бедер. Большим пальцем он ласкал ее клитор, указательный двигался внутри влагалища.

– Скажи, – продолжал требовать он.

– Я… – Слова словно застряли комом у нее в горле. Смущение и недоверие мешали ей издать хотя бы звук.

– Скажи. Или оргазма не будет.

– Алекс, – произнесла она.

Тем временем его руки творили чудеса с ее телом, медля, чтобы не дать ей попасть прямо в рай.

– Я не дам тебе времени прятаться, agape. Ты либо хочешь меня, либо нет. Но ты должна сказать. – К указательному пальцу присоединился средний, движения стали быстрее и резче. Она чувствовала, что пик наслаждения приближается, но все же Алекс не давал ей пересечь заветную черту.

– Я… хочу, чтобы ты вошел в меня.

Алекс усмехнулся – сладострастно и возбуждающе:

– Я уже в тебе.

– Я говорю о другом, – покачала головой она.

– Скажи, о чем.

– Я не…

– Ты хочешь мой член?

Рэйчел, закусив губу, кивнула.

– Тогда скажи мне об этом.

Кровь бросилась ей в лицо. Ее одолевали одновременно смущение и возбуждение. Почему она не может сказать это? Быть честной с ним? С собой?

– Я хочу, чтобы твой член вошел в меня, – выпалила она.

Взяв Рэйчел за подбородок, Алекс приник к губам. Затем, подхватив ее на руки, отнес в спальню, уложил на кровать и, мигом стянув плавки, лег рядом. Разведя ее бедра, он прижал свой тяжелый, напряженный член ко входу во влагалище и начал медленно входить в нее.

Тело Рэйчел выгнулось дугой, с ее губ сорвался хриплый стон наслаждения. Его мужское естество заполняло и растягивало ее плоть, и ей казалось, что она никогда не насытится им.

Казалось, она ждала его всю свою жизнь.

Все исчезло. Пали барьеры, которыми она ограждала себя от мира. Пропали стыд, сдержанность, достоинство. Она отчаянно цеплялась за его плечи, впиваясь в них ногтями, изо всех сил обнимая его ногами за бедра. Она кусала его за шею и громко кричала от усиливающегося с каждым мигом наслаждения. Он резкими ударами входил в нее, и вот наконец его тело застыло на миг, и он застонал в экстазе, толчками выплескивая в нее семя.

…Потом, когда Рэйчел лежала рядом с Алексом, чувство собственной беззащитности с новой силой обрушилось на нее. Словно животное, выскочившее на свет из безопасной норы, она стремилась вновь ощутить вокруг себя стены убежища. Но его руки уже вновь обнимали ее. Он целовал ее шею, плечи, окружности грудей… Нет, она не могла вновь отгородиться от него. Она была его пленницей.

– Еще одного раза мне не вынести, – запротестовала она.

– У молодых любовников есть свои преимущества. – Он легонько ущипнул ее за сосок. – Я могу не останавливаться целую ночь.

– А я нет. У меня больше нет сил.

Дело было не в физической усталости. Ее тело уже сейчас было готово вновь отдаться ему. Но душа ее, открывшаяся перед ним до самого дна, требовала остановиться.

Она посмотрела на Алекса. Как он красив! Мужчина, созданный для соблазнов.

И отец ее ребенка.

О боже, этот ребенок…

Рэйчел задрожала, словно от озноба, из ее горла вырвалось рыдание.

– Что случилось? – встревоженно спросил Алекс.

– Не знаю… Я… я подумала о ребенке…

Он испуганно застыл, его рука легла ей на живот.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нет-нет, с этим все в порядке. Я имею в виду… все это так сложно…

– Разумеется. И что же ты планируешь делать, если уж не хочешь выйти за меня?

– Я не хочу сейчас обсуждать это.

– Когда же, Рэйчел? Ты беременна от меня. Ты занимаешься со мной сексом. Семья – это…

– Так все это было лишь ради этой дурацкой свадьбы?

– Дурацкая свадьба, – задумчиво произнес Алекс, вставая с постели, – это единственный шанс на нормальную жизнь для нашего ребенка.

– Нормальную? Да разве мы с тобой нормальные? С чего ты так решил?

– В любом случае в семье ему будет лучше.

– А заодно ты в очередной раз что-то докажешь Аяксу?

– Да при чем тут Аякс? Да, я увез тебя со свадьбы. Но я поступил бы так же, даже если бы ты выходила за моего лучшего друга! Потому что ты – моя.

– С чего бы это?

– Потому что ты беременна моим ребенком.

– Но когда ты приехал, ты этого не знал.

– И потому что я хочу тебя.

– Ты делаешь все, что хочешь.

– Я спросил тебя о том, чего хочешь ты, – ухмыльнулся Алекс. – И ты мне ответила. Очень убедительно ответила, детка. Почему ты предпочитаешь строить из себя робота?

– Потому что у меня нет сил разбираться со всем этим прямо сейчас! – Выбравшись из кровати, Рэйчел оглядела комнату в поисках одежды.

– Но когда-то это сделать все равно придется.

– Не сейчас, – упрямо повторила она. Вспомнив, что одежда осталась в гостиной, Рэйчел стащила с кровати простыню и завернулась в нее. – Я иду спать. И я не собираюсь выходить за тебя.

– Ясно.

– В конце концов, почему тебя это так волнует?

– Потому что хочу, чтобы судьба моего ребенка сложилась счастливее, чем у меня. Чтобы он всегда твердо знал, кто его отец, а кто – мать. И что родители всегда его защитят. Если ты этого не хочешь… может, отдашь ребенка под мою опеку?

– Ни за что! – в страхе взвилась Рэйчел. – Это мой ребенок!

– Но ты же пока сама не понимаешь, что ты думаешь и чувствуешь по этому поводу.

– Потому что мне страшно. Потому что я знаю, какая это огромная ответственность! Я не хочу, чтобы он вырос таким, как я. Но не знаю, как воспитать его, не задушив его личность. Я даже саму себя толком не понимаю. Как же я слажу с воспитанием другого человека?

– Вместе со мной, – тихо отозвался Алекс.

– Не обижайся, но, если свести вместе двух моральных инвалидов, ничего хорошего не выйдет. Наоборот, получится полная чепуха.

Развернувшись, Рэйчел вышла из спальни.

Глава 9

Две недели прошло после поездки в Канны. Две недели с тех пор, как они в последний раз занимались сексом. Алексу казалось, что его голова вот-вот взорвется – если, конечно, раньше не рванут органы, расположенные почти на метр ниже.

Он не представлял, как ему достучаться до Рэйчел. Никогда раньше ему не требовалось от женщины ничего, кроме ее тела. Но Рэйчел… от нее он хотел добиться большего. Не отдавая, впрочем, больше, чем следовало.

Увы, она отказывалась от всего, что он мог ей предложить.

Что ж, по крайней мере, она была рядом, хотя и фыркала с негодованием при каждом его приближении. Она пряталась от него, он знал это. Но, к своему удивлению, он не слишком переживал по этому поводу, пока она оставалась с ним.

Хотя в последнее время она выглядела бледной и несчастной. Куда более несчастной, чем при первой их встрече. Он негодовал на себя при мысли о том, что он мог быть этому причиной. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Все дело было в нем. В мальчике, который не заслуживал ничьей любви из-за своих уродливых генов. Из-за черной крови, которая текла в его венах.


Увидев Рэйчел, сидевшую на террасе, Алекс подошел к ней:

– Доброе утро!

– Привет!

– Ну что, ты готова к встрече с доктором?

– Да. Хотя вызывать врача на дом по подобному поводу не совсем обычно.

– Если ты не хочешь, чтобы о твоем положении узнал весь мир, лучше вести себя тихо. Ты ведь не хочешь афишировать его?

В дверях появилась горничная:

– Пришла доктор Сэндз.

– Отлично, пусть идет сюда, – отозвался Алекс.

Доктор Сэндз, консультировавшая Рэйчел, вошла на террасу, улыбаясь:

– Привет, Рэйчел! Ну что, пойдем в комнату и приступим?

– Я пойду с вами, – поднялся Алекс.

– Хорошо.

Свободное летнее платье и простыня были единственными аксессуарами для осмотра. Рэйчел знала, что встречаться с врачом ей пока рановато. Она была на восьмой неделе, и осмотр мало что мог сказать. Но она нервничала. Боялась, что что-то пойдет не так, – и боялась, что все будет в порядке. Боялась всего. Ее нервы были на пределе. И при этом уже две недели она отказывала себе в том единственном средстве, которое могло бы расслабить и успокоить ее. Потому что оно казалось ей слишком сильнодействующим.

– Рэйчел, проходи и ложись, – проговорила врач. – Насколько я понимаю, ты хотела послушать сердцебиение ребенка? Не гарантирую, что это удастся. Но, впрочем, попробуем…

– Спасибо, – отозвалась Рэйчел. – Я понимаю, что еще рано, но все-таки…

– Понимаю. – Доктор Сэндз сочувственно улыбнулась.

Алекс стоял у ее изголовья. Врач подготовила портативный аппарат для ультразвукового исследования. Рэйчел, поморщившись от холодного прикосновения датчика, с любопытством смотрела на экран.

– А, вот оно! – воскликнула доктор Сэндз. – Видите эти подрагивания? Это бьется сердечко.

Рэйчел смотрела на легкие световые вспышки, говорившие о присутствии в ее теле новой жизни.

– Похоже, все хорошо, – заключила врач. – Конечно, бывает всякое, но вы вполне здоровы, и я не вижу причин, чтобы что-то пошло не так. Ну что ж, можете привести себя в порядок. Алекс, пойдемте со мной. Если у вас есть вопросы, можете их задать…

Их голоса затихли за дверью. Рэйчел поднялась. Руки у нее тряслись. Она с трудом добралась до уборной, где ее тут же вырвало. Она не знала, что это – обычная тошнота беременных или реакция на шок.

Затем она села на пол, подтянув колени к груди и зябко обняв их руками.

Теперь она окончательно осознала, что беременна. Она видела, как бьется сердце ее ребенка.

Еще никогда в жизни ей не было так страшно.

Она не знала, что делать.

Она совершенно не чувствовала себя взрослой. Ей самой еще лишь предстоит вырасти! Ну как она может стать матерью?!

Подойдя к раковине, она принялась с ожесточением чистить зубы. Хотя бы дыхание у нее будет свежим, если уж вся остальная жизнь катится ко всем чертям.

Затем, сделав глубокий вдох, она направилась в спальню.

С ней все будет в порядке. Все образуется. Она не станет плакать. Она же никогда не плачет! По крайней мере, не плакала с тех пор, как умерла мама.

Мама…

«Нет, не туда, Рэйчел».

«Нет, Рэйчел, не так».

«Ты слишком шумная». «Ты слишком вульгарная». «Не ходи никуда вечером». «Не надевай это платье».

«Рэйчел, как ты могла такое натворить? Разве я не объясняла тебе, что ты должна дождаться человека, который станет твоим мужем?»

Рэйчел усилием воли отогнала воспоминания, попытавшись забыть о критическом голосе, звучавшем у нее в голове. Голосе идеальной женщины, которая была любезна со всеми – кроме нее.

Мать считала, что Рэйчел не способна сделать правильно что бы то ни было. И это был приговор.

Рэйчел бунтовала – и в итоге сама страдала от этого. И тогда она бросила все силы на то, чтобы стать лучше. Не занимать слишком много места… не говорить слишком громко…

Не быть собой.

И вот, наконец, плотину прорвало.

Слеза скатилась по щеке Рэйчел – первая за много лет. Затем слезы потекли рекой. Теперь ей казалось, что они никогда не кончатся.

Она упала на кровать. Плечи ее вздрагивали. Чувства, которые она подавляла десять лет, выплескивались неудержимым потоком. Она всерьез боялась, что утонет в собственных слезах или задохнется от рыданий.

Рэйчел чувствовала себя совершенно разбитой.

Она не заметила, как дверь в комнату открылась.

– Рэйчел! – воскликнул Алекс. – Ты в порядке? Что с тобой? Что-то случилось?

– Алекс, я не смогу! – Слова вырвались у нее прежде, чем она успела подумать над ними.

– Ты сможешь.

– Нет, не смогу! Я ничего не могу сделать правильно! Я вечно все порчу. Из-за сильных чувств я совершаю ошибки, а когда ничего не чувствую, мне кажется, что можно и не стараться. Я не знаю, что мне делать сейчас. Я не знаю, как любить ребенка, следовать велениям сердца, как задействовать чувства, не совершая при этом ошибок. А если я буду жить, как жила, считая, что все это не важно… то зачем это все? Это слишком тяжело. Я все испорчу, я знаю!

Алекс обнял ее, прижал к себе и стал гладить по волосам, покрывая ее голову поцелуями. В это мгновение все былые разногласия исчезли, жестокие слова забылись. Они были вместе.

– Рэйчел, ты справишься, я знаю.

– Все это ложь, Алекс! Сплошная ложь. Я никогда не была идеальной. Я прятала свои несовершенства, чтобы никто их не увидел. Я не могу целиком отдать себя чему-то или кому-то, потому что… потому что боюсь. Боюсь, что этого все равно не хватит, чтобы получилось что-то хорошее. Никогда не хватит.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что так было всегда! Я всегда была недостаточно хороша. По крайней мере, для нее. Я никогда не могла угодить ей. Я пыталась, Алекс, вкладывала все силы, – ведь она была больна. Я помогала ей планировать приемы. Я выбрала Аякса, потому что с ним было надежно и безопасно, и он ничем не мог опозорить меня и мою семью. Я пыталась все время быть ухоженной, постоянно улыбаться, как она. Но я всегда оставалась лишь ее бледным подобием. Она была такой… на вечеринках она зажигала всех вокруг себя. Рядом с ней всем становилось легче жить. А я могла только усложнять жизнь другим, потому что постоянно отвлекалась и ничего не могла довести до конца. Может быть, мне просто не хватало чего-то, чем наделила ее природа. Я просто притворялась. В прессе писали, что я очень похожа на нее, но она… она никогда не была довольна мной.

– Ты в этом не виновата. Ты ведь не ее клон. Это не значит, что ты хуже ее.

– Да, – кивнула Рэйчел. – Но… у меня в душе все наперекосяк.

Он погладил ее по волосам, словно стремясь закрыть ее своим телом от житейских бед.

– Как и у всех нас.

– У нас с тобой – точно. Знаешь… сегодня я заплакала впервые за десять лет.

– Я не плакал с тех пор, как был мальчишкой.

– Сколько лет? – Рэйчел вдруг захотелось узнать, насколько тяжело давит на Алекса бремя прошлого. Ее собственное казалось ей почти невыносимым.

– Лет двенадцать. Я плакал, когда мне было четырнадцать.

– Из-за чего?

– Ты хочешь выведать мои секреты, agape?

– Я намочила тебе всю рубашку. – Она слегка отодвинулась от него. – Думаю, нам незачем хранить секреты друг от друга. Хотя я уже спрашивала тебя о них. Но тогда ты промолчал.

– Что ж, сегодня я расскажу тебе. Побег из поместья Куклакиса был самым трудным шагом, который мне доводилось делать. Это был худший день в моей жизни. Моя мать умерла. Я был совершенно одинок. Я боялся будущего. Я мечтал спастись, но свобода пугала меня. Я знал, что мне нельзя оставаться там, потому что… потому что боялся того, в кого мне предстоит превратиться. В тот день я плакал. Это был единственный дом, который у меня был. Я любил его так же сильно, как ненавидел.

– Твои беды куда хуже моих, – проговорила Рэйчел. – Наверное, я кажусь тебе просто неврастеничкой.

– Это не так.

– Почему?

– Потому что ты страдаешь. Главный урок, который я усвоил в той обстановке, что окружала меня с детства, – то, что все люди чувствуют боль. Причины могут быть разные, но страдают все одинаково.

– Я не понимаю тебя, – задумчиво сказала Рэйчел. – Иногда мне кажется, что ты вырос в волчьей стае. А потом ты говоришь такие слова, как сейчас. Меткие и точные, из-за которых я начинаю думать, что у меня есть шанс избавиться от одиночества и что я не такая сумасшедшая, какой себя считаю.

– Может, ты и сумасшедшая, – сказал он со смешком. – Но совершенно очаровательная.

– Спасибо, – откликнулась Рэйчел. – Мне приятно это слышать.

– Не буду слишком настаивать, и все-таки, может быть, тебе стоит пересмотреть свое мнение обо мне?

– Может быть. – Встав на колени, она прижалась к нему. Ее сердце билось как сумасшедшее.

Она знала, что не должна дотрагиваться до него, желать его. Но в объятиях Алекса она не притворялась. Она становилась самой собой.

Сейчас у нее не было сил притворяться. И поэтому она потянулась к нему, коснувшись губами его кожи в расстегнутом вороте рубашки.

– Рэйчел…

Она посмотрела ему в лицо. Его глаза были закрыты, лицо сморщилось, словно от боли, а между бровями пролегла глубокая складка.

– Я не ударю тебя. – Потянувшись выше, она поцеловала его в шею. – Я просто хочу тебя поцеловать.

Он схватил ее за руку и, отодвинувшись, посмотрел ей прямо в глаза:

– Только если ты уверена, что хочешь, чтобы я швырнул тебя на постель и овладел тобой безо всяких церемоний. Чтобы ты стала моей. Чтобы ты кричала от наслаждения.

– Наверное, хочу. – Ее голос дрожал.

Он продолжал пристально вглядываться в ее лицо:

– Этого недостаточно. Ты должна быть совершенно уверена.

Рэйчел с трудом сглотнула:

– Я хочу тебя, Алекс.

– Почему? – резко спросил он.

– Не знаю. – В ее глазах вновь заблестели слезы.

– Попробуй объяснить.

– Потому что ты – единственный мужчина за всю мою жизнь, которого я по-настоящему хочу. Потому что рядом с тобой я становлюсь самой собой. Что бы я ни делала раньше, я делала это ради других. Ты – единственное, что я сделала лишь ради себя.

– Понимаю. – Он провел пальцем по ее подбородку. – Ты все еще считаешь меня своей ошибкой?

– Я пока не знаю.

– Тебе нужно еще одно доказательство, чтобы окончательно убедиться?

– Быть может, окончательно убедиться я смогу, только когда все это… как-то разрешится.

– А сейчас ты хочешь заняться со мной сексом?

Рэйчел медленно кивнула:

– Да. Может, я просто сошла с ума?

– Тогда мы оба сошли с ума. Потому что я овладею тобой, даже не думая о том, следует ли мне так поступать.

– От твоих слов у меня кружится голова. Никто и никогда не хотел меня так. Меня саму, такую, какая я на самом деле.

– Я хочу тебя. Чувствуешь, как сильно? – Взяв ее за руку, Алекс поднес ее ладонь к своей груди, приложил ее к бешено колотящемуся сердцу, а затем потянул ее ниже, к напряженному члену, туго обтянутому тканью брюк. – Чувствуешь?

– Да. – Она сжала пальцами его мужское естество.

– Значит, ты не сомневаешься. И правильно. Ты можешь никогда не сомневаться в том, что я очень хочу тебя.

– Это внушает уверенность. – Она продолжала поглаживать пальцами его член, сжимая его сквозь брюки. – Кажется, это пора снять. Ты так не думаешь?

– Подожди минутку. Сначала я хочу посмотреть, как ты снимаешь платье. Мы с тобой вечно торопимся, но сегодня я не в настроении спешить.

– Возможно, я не оставлю тебе выбора. – Отодвинувшись на середину кровати, Рэйчел спустила с плеча бретельку. – Пожалуй, я с ходу наскочу на тебя.

– Что ж, это будет приятно, – отозвался Алекс. – С тобой не было бы так приятно быть рядом, если бы не твоя вечная ершистость.

– Тебе она нравится? – Рэйчел стянула с плеча вторую бретельку.

– Не то слово. Она меня здорово заводит. Я сполна насмотрелся на безвольных женщин с пустыми глазами, покорно делавших все, что им скажут, ради дозы наркотика или ради мужчины. Не этого я жду от тебя. Я не хочу, чтобы ты вновь пыталась угодить всем вокруг, пряча свои желания. Я хочу огня.

Улыбнувшись, Рэйчел потянула молнию на спине, и платье сползло на талию, открывая груди.

– Думаю, я могу дать это тебе.

Она стянула платье с бедер. Яркие солнечные лучи падали на нее сквозь окно. Она стояла перед Алексом совершенно обнаженная. Ее переполняли чувства. Он хотел ее, ее саму. Не женщину в маске, не идеальную хозяйку, никогда никому не причинившую беспокойства.

Его не смущало то, что она не желает следовать правилам. Не волновали ее несовершенства.

– Я никогда не буду идеальной. – Слова сорвались с ее губ сами собой. Она хотела обнажить перед ним не только тело, но и душу.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Мне ты кажешься совершенством. Касаться тебя для меня важнее, чем дышать. Кажется, если я не коснусь тебя, не овладею тобой, я умру. Тебя это устраивает.

– Мне это нравится. Может, этого не хватит на целую жизнь… но сейчас меня это устраивает.

Алекс, опершись коленом о край кровати, притянул ее к себе и приник к ее губам. Одной рукой он обнимал ее за талию, другую положил на округлые ягодицы, в то время как его губы и язык медленно и настойчиво исследовали ее рот. Наконец он оторвался от Рэйчел.

– Ты потрясающая женщина, – проговорил он. – Самая красивая. Поешь ты ужасно, да… Но как ты можешь сомневаться в своем великолепии?

Он стал целовать ее шею, и она задрожала от наслаждения. Она мгновенно забыла, что хотела сказать ему, растворяясь в его прикосновениях, захваченная силой собственного желания.

Алекс уронил ее на кровать и лег сверху, закинув ее руки за голову.

– Рядом с тобой я превращаюсь в другого человека, – пробормотал он. – Я мечтаю о тебе. О твоей нежной коже. О твоих стонах во время оргазма. Я постоянно думаю о том, как ты сказала, чего хочешь от меня. – Лицо Рэйчел вспыхнуло при этом воспоминании. – Рядом с тобой я обо всем забываю. Я не думаю даже о мести, agape, а ведь я помнил о ней и когда голодал, и когда заработал свой первый миллион. Ничто не заставило меня забыть о ней. А сейчас голова моя полна совершенно другими мыслями, и я не могу думать о ней. Вот что ты делаешь со мной. Вот какова твоя власть. Вот как ты изменила меня.

Рэйчел пошевелилась, пытаясь дотянуться пальцами до его лица.

– Нет, – сказал он, удерживая ее руки одной рукой, а пальцами другой поглаживая ее сосок. – Еще рано давать тебе свободу.

– Почему? – задыхаясь, спросила она. Желание сжигало ее, сводило с ума.

– Потому что я не хочу торопиться. – Пригнувшись, он обхватил губами ее сосок. – Хочу насладиться тобой по-настоящему. Хочу смаковать тебя.

Он положил ладонь ей на щеку. Извернувшись, она схватила его зубами за палец. Он улыбнулся, не отнимая палец от ее губ. Она обхватила его губами, посасывая, а затем вновь легонько прикусила.

– Ты опасная женщина. – Он вновь приник к ее губам поцелуем, а затем слегка прикусил ее нижнюю губу. – Но и я тоже.

– Я в этом никогда не сомневалась. – Рэйчел пыталась отдышаться. – А вот насчет меня ты не прав.

– Лгунья. Ты смертельно опасна. Для моего рассудка. Для моих чувств. Когда я смотрю на тебя, я забываю дышать.

Продолжая удерживать ее, свободной рукой он гладил плавные изгибы ее тела. Она дрожала и выгибалась, мечтая о том, чтобы он удовлетворил ее страсть, избавил от невыносимого напряжения. Но он крепко удерживал ее. В его власти было одарить ее оргазмом – или отказать в нем. И сейчас он явно хотел поддразнить ее.

– Пожалуйста, Алекс…

– Пожалуйста – что? – отозвался он, целуя ее шею и грудь. Он по-прежнему лежал между ее бедер, брюки туго обтягивали напряженный член, и она отчаянно пыталась прижаться к нему, ища удовлетворения.

– Пожалуйста, дай мне…

– Что? Помни, ты должна попросить об этом. Не пытайся спрятаться от меня, Рэйчел. Скажи, чего ты хочешь.

– Пожалуйста, дай мне кончить. – Ее щеки вспыхнули – но не от смущения, а от возбуждения.

– Хорошее случается с теми, кто умеет ждать.

– Я ждала две недели.

– И я тоже. И теперь хочу насладиться сполна.

Отодвинувшись, Алекс быстро стянул через голову рубашку. Она не отрываясь смотрела на мускулы, двигавшиеся под его загорелой кожей. Расстегнув ремень, он снял брюки и плавки, бросив их на пол.

– Я хочу тебя, – пробормотала она.

– Я знаю.

– То есть… Спустись с кровати.

– Я не выполняю приказов.

– Этот тебе стоит выполнить. Спустись с кровати.

Он подчинился, встав рядом с постелью. Рэйчел, встав на колени, подползла к нему.

– Я хочу его. – Она опустила голову. Ее сердце гулко стучало. Она поняла, что действительно хочет этого. Хочет узнать его вкус. Не чтобы доставить ему удовольствие, а чтобы получить его самой. Взять в рот его член. Облизывать языком его головку, пробуя его сок.

Вцепившись пальцами в ее волосы, Алекс нежно потянул ее голову назад.

– Ты не обязана.

– Я знаю. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Я хочу.

Она склонилась над ним и взяла в рот его член. Прерывистое дыхание Алекса, напряжение, охватившее его тело, заставляли ее терять голову от наслаждения.

– Стоп, Рэйчел, – вдруг произнес он.

– Что?

– Ты помнишь, что мы смакуем?

– Я – точно, – отозвалась она.

Зарычав, Алекс опрокинул ее на спину. Одной рукой он обнял ее, другой крепко взял за подбородок.

– Ты заставляешь меня терять контроль.

Он поцеловал ее – страстно и требовательно. Его язык сплетался с ее собственным, и от его умелых движений по ее телу прокатывались волны вожделения.

– Похоже, мне не хотелось бы видеть, как ты теряешь контроль над собой, – пробормотала Рэйчел, когда их губы разъединились. – Не уверена, что смогу это выдержать.

– Может, и нет, – ухмыльнулся он, поворачивая ее так, чтобы она лежала на боку спиной к нему. – Но когда я теряю контроль, я способен и на кое-что весьма недурное…

Одну руку Алекс положил ей на грудь, другой взял ее за подбородок и, повернув ее лицо к себе, снова приник к ее губам. Она чувствовала, как его мощный напряженный член горячо прижимается к ее спине. Тем временем Алекс отнял руку от ее груди и направил его ко входу в ее влагалище, дразня ее перед тем, как скользнуть внутрь. Закинув голову, она впилась в него поцелуем, стремясь проникнуть в него языком как можно глубже.

Наконец сильным рывком Алекс вошел в нее. Тем временем его пальцы продолжали гладить ее бедра и теребить клитор. Он крепко прижимал ее к себе, обхватив рукой ее грудь, и шептал ей на ухо грязные, чувственные словечки.

Алекс любил запретные слова. И отлично умел ими пользоваться, рассказывая ей в мельчайших подробностях, как ей хорошо и какие еще штучки ему хотелось бы проделать с ней.

Ее тело горело, каждая клетка дрожала от напряжения, она почти не могла дышать.

– Теперь кончи, – пробормотал он. – Ты же так хотела этого! Теперь я тебе разрешаю.

Казалось, в этих словах не было ничего сексуального. Но, сказанные его хриплым, низким голосом, они словно взорвали Рэйчел. Крик наслаждения сорвался с ее губ. Алекс в последний раз вонзился в нее, и наслаждение накрыло ее гигантской волной, усиливаясь от сотрясений его члена, в судорогах оргазма выплескивавшего в нее семя.

Рэйчел откинулась на него. Ее тело до сих пор словно покалывало мелкими иголочками от удовольствия. Легкие горели, сердце тяжело колотилось, а душу одновременно наполняли и счастье, и отчаяние.

Она хотела Алекса. Во всех смыслах. Хотела секса с ним, хотела, чтобы он был рядом. Но она же отказала ему! К тому же он был моложе. Значит, он найдет себе другую. Создаст с ней семью. Будет проделывать с ней все свои постельные штучки…

И в этот момент она смогла сказать только одно:

– Я выйду за тебя, Алекс.

Глава 10

Алекс был уверен, что ослышался. В ушах у него все еще шумело, а бешеный стук сердца заглушал звуки.

И все же он услышал слова Рэйчел.

Она согласилась выйти за него замуж.

Но почему-то с этими словами не пришло облегчение. Мозаика не сложилась, а наоборот, рассыпалась на кусочки.

– Рад слышать это, – пробормотал он.

– Наверное, глупо говорить об этом сейчас.

– Почему? Любому мужчине польстит, если после секса с ним женщина решит стать его женой. Это лучше, чем в прошлый раз, когда ты заявила, что не хочешь и слышать об этом, и сбежала от меня.

Он притянул ее к себе, положив руку ей на живот. Он все еще был совершенно плоским, ничуть не выдавая того, что она носит ребенка. Если бы не недавнее УЗИ, он не поверил бы, что она беременна.

– Почему ты передумала?

– Если я скажу, что из-за оргазма, ты убежишь?

Он бы улыбнулся ее откровенности, если бы не огромная тяжесть, сдавившая его грудь.

– Нет.

– Хотя это не совсем так. Только отчасти. Я не могу представить, как буду растить с тобой ребенка. Но я вдруг представила, как это будет без тебя, и поняла… в общем, я подумала, что, если я не выйду замуж, у тебя будут другие женщины. Может быть, кто-то из них родит тебе ребенка. Я не хочу этого, Алекс. А если я выйду за тебя, других женщин у тебя не будет. Ты должен быть верным.

От ее признания он ощутил странную теплоту в груди. Его обрадовали ее ревность, желание быть для него единственной.

– Меня это устраивает.

– Правда?

– Да. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь почувствовала себя использованной. Не только из-за твоего прошлого, но и из-за моего тоже. Из-за моей матери.

– Ты любил ее, правда?

– Да, – медленно произнес Алекс. – Она была мне матерью.

– Но на твоем месте многие возненавидели бы мать за то, что она заставила тебя пережить.

– Она сама была жертвой, Рэйчел, и у меня недостанет жестокости судить ее. Никто никогда не любил ее, кроме меня, и я рад, что у нее была моя любовь. – В его словах прозвучали грусть и горечь. Он ненавидел эти чувства. Словно он до сих пор был мальчишкой, жаждавшим любви, но так и не получившим ее.

– Ты помнишь все недостатки своей матери и все-таки любишь ее, – проговорила Рэйчел.

– Да, – с трудом выговорил Алекс.

– Я тоже люблю мать. Но иногда мне кажется, что если я буду вспоминать ее несовершенства, то оскорблю этим ее память. Но я же помню их! Я была к ней ближе, чем кто бы то ни было, и знала ее, как никто другой.

– Твои воспоминания не могут лгать. И ты имеешь право сожалеть о них.

– Ты лучше любого психотерапевта. Правда, решая одни проблемы, ты успел нагрузить меня кучей других.

– Неужели? – От этих слов он вдруг почувствовал себя бесконечно уставшим. Ему казалось, что он разрушил нечто невыразимо прекрасное.

– Хотя они не так уж серьезны, – добавила Рэйчел.

– Ну да. Всего лишь муж и ребенок. Ничего серьезного.

– Эй, давай остановимся!

– Ты все еще предпочитаешь не думать об этом?

– Сегодня я уже подумала об этом.

– И поэтому с тобой случилась истерика?

– Просто я боюсь. Потому что знаю, что даже хороший человек может сильно ранить своего ребенка. А я не так уж совершенна, и мне кажется, я не справлюсь.

– Ты должна стать увереннее, – заявил Алекс. – Я вырос в борделе, полном наркотиков, так что ты – единственная, кто сможет показать нашему ребенку, какой бывает нормальная жизнь.

– Я сама не знаю, что это такое.

– По крайней мере, ты нормальнее меня.

– Но любовь многое лечит, – произнесла Рэйчел. – Вспомни о своих чувствах к матери.

– Когда любит только один, этого недостаточно, – с горечью отозвался он.

– Разумеется, она любила тебя. Просто ей было трудно это показать. Как и моей матери.

Но в ушах Алекса продолжали звенеть гневные слова матери – последние, которые он услышал от нее в этой жизни:

«Ты все испортил! Все это время я возилась с тобой ради него! А теперь ты забираешь его у меня! Он – единственный, кого я люблю! Он – единственный, ради кого я терпела тебя рядом! Потому что я знала, что только вместе с тобой он разрешит мне остаться! А теперь он прогоняет меня! У меня ничего не осталось!»

«Мама, но у тебя есть я!»

«Ты мне не нужен, глупый мальчишка! И никогда не был нужен! Я лучше умру, чем останусь жить без него!»

– Наверное, ты права, – ответил Алекс безжизненным голосом. Перед его глазами, как живая, стояла мать, все-таки осуществившая свою угрозу. – Все будет хорошо.

Он не верил ни одному своему слову.


Рэйчел давно пора было позвонить домой. С тех пор как она сбежала из-под венца, прошло почти два месяца. До сих пор никто не знал ни о ее помолвке с Алексом, ни о том, что она ждет ребенка.

Однажды ей позвонил Аякс. Она чувствовала себя неловко. Но он говорил только о Лее.

Он любил ее. Рэйчел была рада этому. Аякс и Лея были созданы друг для друга. И вот теперь, когда Аякс смог признать свои чувства к ней, они наконец были вместе. И их брак явно обещал стать куда более счастливым, чем мог стать их с Аяксом союз.

Что ж, за Лею с Аяксом оставалось только порадоваться. Ну а теперь Рэйчел пора было наконец окончательно разобраться в своих отношениях с Алексом. Она по-прежнему скрывалась от мира в его доме. Периодически они наведывались в Канны, чтобы проверить, как идут дела в процветающем бутике. Дела шли отлично, и Рэйчел уже подумывала об открытии второго магазина. Кроме того, Алекс советовал, куда вкладывать деньги, и с его помощью она постепенно становилась настоящим инвестором. Эти заботы отвлекали Рэйчел от реальности, над которой она иначе, наверное, сломала бы голову.

Она чувствовала, что в ее душе зреет большое, серьезное чувство к Алексу. Думать об этом было тяжело и страшно. Будущее пугало, настоящее было запутанным. И рано или поздно она должна была признаться в этом.

А ведь предстояла еще и свадьба – всего через пару месяцев после побега с предыдущей. Когда Рэйчел думала об этом, она казалась себе психом.

Так или иначе, она просто обязана была сделать звонок.

Найдя в записной книжке своего телефона номер Леи, она решительно нажала кнопку вызова и присела на диван.

– Привет, Лея, – сказала она, когда сестра взяла трубку.

– Рэйчел! Я не слышала тебя… слишком давно.

– Прости, но я… я пыталась разобраться со своими проблемами и не хотела мешать тебе разбираться со своими.

– О да, у меня их было немало, – вздохнула Лея. – Наверное, это из-за них мы с тобой последние годы не были особо близки. Я ведь всегда любила его. Не думай, ты здесь ни при чем. Это моя вина. Но… трудно близко общаться с той, кому принадлежит твой любимый мужчина.

– Ты… ты его любила?

– Всегда. – Голос Леи сорвался. – Всю жизнь.

Слеза скатилась по щеке Рэйчел. Теперь ей ничего не стоило расплакаться.

– Лея, я ужасно рада, что ты вышла за него. Я ведь не любила его с самого начала. И если бы мне пришло в голову, что ты… я бы никогда не позволила этой истории встать между нами.

– Ничего, теперь все позади. Я так счастлива с ним!

– Я… я рада. Очень.

– Ну… а теперь все же расскажи об Алексе. Я очень переживаю за тебя. Вернее, мы все. И Аякс тоже.

– Ну разумеется, – улыбнулась Рэйчел.

– Это ведь… Алексиос Кристофидис, да?

– Да, – выдохнула она.

– Ты знала?..

Рэйчел с трудом сглотнула перекрывший горло комок.

– Не знала… сначала. Но потом, когда убежала со свадьбы, уже знала. И… мне все равно нужно вам об этом рассказать. – Она не понимала, как облегчить себе это признание, поэтому решительно выдохнула. – Я беременна. У нас с Алексом будет ребенок.

– О боже… боже! Мы это отпразднуем!

– Спасибо, но праздновать я не хочу, – рассмеялась Рэйчел. – Все это сводит меня с ума.

– Почему?

– Потому что… понимаешь, он хочет жениться на мне из-за ребенка. Я согласилась, потому что он отец ребенка, и потом, я не хочу замуж ни за кого, кроме него. Но мне страшно. Жить с мужем, который меня не любит. И ребенок… я уже не помню, когда держала на руках младенца…

– Я, кажется, понимаю. Все это и правда очень страшно.

– Ты согласна?

– Да. Я знаю, каково это – выходить замуж за мужчину, который тебя не любит. Видеть, как он смотрит на тебя, и понимать… понимать, что желает он совсем не тебя.

– О, Лея…

Лея на мгновение замолчала, затем произнесла:

– Если не хочешь выходить за него замуж, возвращайся домой.

– Нет, я хочу. Думаю, мне нужно выйти за него.

– Из-за ребенка? Но ты не обязана, Рэйчел. Мы поможем тебе. Не забывай об этом.

– Я знаю… Но нет. Я должна сделать это… для себя. Правда, я иногда не понимаю, что я делаю рядом с ним, но, мне кажется, без него я не смогу быть счастлива.

– Это самое ужасное. Я отлично понимаю, каково тебе.

– Из-за Аякса?

– Сейчас все хорошо. – Лея тяжело вздохнула. – Но сначала… Мне тоже пришлось делать выбор. Хочу ли я быть с ним, зная, что это не будет идеальным союзом, или мне следует от него отказаться.

– И ты решилась быть с ним.

– Да. И все кончилось хорошо. Но так бывает не всегда.

– Я знаю.

Рэйчел казалось странным выслушивать советы младшей сестры. Но ей они были необходимы.

– Ты знаешь, конечно. Но кто-то должен был напомнить тебе об этом. А вдруг от ласк Алекса это вылетело у тебя из головы? Ведь, наверное, они тебя к нему и привлекли?

– Ну да, – хихикнула Рэйчел. – Но не только. Между нами… было что-то еще. С самого начала.

Она сама толком не знала, что за чувство связывало их. И не очень-то стремилась прояснить это. Тем более что, как и все связанное с Алексом, оно невероятно возбуждало и в то же время повергало в ужас.

– Ты любишь его, – уверенно констатировала Лея.

Сердце Рэйчел упало. И в то же мгновение она почувствовала острую вспышку счастья. Как будто она наконец стала самой собой. Рэйчел Холт. Рэйчел, которая любила Алексиоса Кристофидиса больше всего на свете.

– Да. Я люблю его.


– Привет, дорогая!

Алекс вошел в спальню и, пораженный, остановился. Рэйчел стояла перед ним в одной кружевной ночной рубашке, глядя на него с улыбкой, полной соблазна.

– Чему обязан подобным счастьем? – Алекс расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

– Каким это счастьем?

– Быть соблазненным тобой. Ведь именно это здесь и происходит.

– Я рассказала им. Сестре, отцу. О ребенке.

Алекс застыл, не выпуская пуговицы из пальцев:

– И?..

Если они обидели ее или оскорбили… вряд ли он поступит с ними благородно. Или хотя бы по закону. Никто не имеет права делать Рэйчел больно.

– Они отнеслись ко всему на удивление спокойно. Наверное, даже испытали облегчение, услышав, почему я так поступила. Конечно, было не так просто сказать отцу: «Я встретила мужчину, и меня охватила страсть, которой я не смогла сопротивляться». Но я справилась. Думаю, услышать это ему было приятнее, чем что-то вроде: «Пап, я села за руль пьяной и разбила машину» или «Тут один парень записал на видео, как я делаю ему минет».

– Наверняка, – отозвался Алекс.

– Так что теперь мне незачем волноваться о других. И я, пожалуй, подумаю о себе. О нас. И о ребенке.

– Мысль о ребенке тебя больше не пугает?

– Еще как пугает! Но все-таки мне стало полегче. Если уж я поняла, что не смогу стать клоном своей матери, значит, я могу не тратить на это силы и попробовать самой стать хорошей матерью. Логично?

– Не менее логично, чем многое другое в нашей жизни.

Рэйчел рассмеялась. В тоненькой ночнушке, с рассыпавшимися по плечам золотистыми волосами, она была необыкновенно хороша и бесконечно соблазнительна. Она казалась воплощением совершенства. Воплощением свободы.

– А мне кажется, я права. Я слишком долго отказывалась от того, чего хотелось мне самой. Слишком часто мне говорили, что я не права.

– А я никогда не скрывал своих чувств. Так было безопаснее.

Лицо Рэйчел мгновенно изменилось, искаженное гневом и болью.

– Когда ты говоришь о том, что тебе пришлось пережить… Я хочу вернуться в прошлое и защитить тебя. Но не могу. И мне плохо от этого.

Алекс почувствовал, как от ее слов сжалось его сердце.

– Мне не нужна защита, – пробормотал он.

– Сейчас нет. А тогда – да. И мне… мне жаль, что никто не захотел помочь тебе.

– Рэйчел, ты… ты переживаешь из-за меня?

– Да. И не только. Я… хотела сказать тебе потом, но… я люблю тебя.

Алекс застыл.

– Скажи это еще раз, – потребовал он.

Этих слов он ждал всю жизнь. Он не слышал их ни от матери, ни от отца, ни от многочисленных любовниц. Они жгли его душу ледяным огнем. Он ждал, не в силах вздохнуть. Казалось, весь мир вокруг него замер в ожидании ответа Рэйчел.

– Я люблю тебя, Алекс.

Его сердце забилось как сумасшедшее. Он не знал, что делать, что сказать.

– Почему? – Вопрос сорвался с его губ помимо воли.

– Потому что я плакала перед тобой. Потому что я хочу соблазнять тебя, хочу, чтобы ты меня соблазнял, хочу шептать тебе неприличные словечки и петь, когда ты рядом. И ты никогда не осудишь меня. Ты принимаешь меня такой, какая я есть, и это дает мне силы самой принять себя.

– Это все?

– По-твоему, этого недостаточно? Что ж, не буду отрицать, секс с тобой тоже хорош.

Алекс пересек комнату и, схватив Рэйчел в объятия, впился в нее поцелуем. Он не отпускал ее губы, пока они оба не начали задыхаться, пока его легкие не наполнились ее запахом, а кровь горячим ключом не закипела от желания.

Он совершенно потерял голову, не умея принять ее дар и не в силах его отвергнуть. Он точно знал лишь одно: теперь Рэйчел останется с ним.

Его снедало страстное, неистребимое желание привязать ее к себе неразрывными узами. Клятвы, обеты, сила закона… Ему была необходима эта свадьба.

Потому что он не мог позволить себе ее потерять.

– Покажи мне, глубоко ли ты меня любишь, – прохрипел он.

– Как?

– Покажи, – повторил он.

Она расстегнула на нем рубашку и покрыла поцелуями его шею и грудь. Ее пальцы тем временем пытались расстегнуть ремень и молнию на его брюках. Вскоре он уже стоял перед ней обнаженным и ее мягкие ладони гладили его кожу. Постепенно ее руки скользнули к его мужскому естеству, обхватывая, сжимая и дразня его. Ее пальцы двигались уверенно, губы были мягкими, а язык – жарким и ловким.

Когда Рэйчел все-таки отодвинулась от него, он едва подавил в себе желание ее удержать – лишь чтобы посмотреть, что она сделает дальше.

Она медленно сняла с себя кружевную рубашку, постепенно открывая перед ним свое тело. Впервые она не пыталась ничего сказать – лишь молча раздевалась, глядя ему в глаза. Затем она неторопливо подошла к нему и прижалась грудью к его груди. Он бедром раздвинул ее ноги и почувствовал, как между ними влажно, как ее тело хочет его. Тогда, положив руку ей на ягодицы, он с силой насадил ее на свое бедро. Она откинула голову, ее губы приоткрылись, и с них сорвался сладкий стон удовольствия.

Придержав рукой ее подбородок, он приник к губам Рэйчел, продолжая двигать бедрами, даря ей наслаждение.

Он даст ей это. Не любовь. Секс. Она любит его, так что этого будет достаточно. Она же сама сказала, что ей это нравится. И что секс важен.

Он покажет ей, насколько великолепен может быть секс. Он отдаст ей все. Все, что сможет.

Наконец, оторвавшись от ее тела, Алекс перенес Рэйчел на кровать, уложив так, чтобы таз ее оказался на матрасе, а ноги свешивались вниз.

– Ты нужна мне, – с болью простонал он. – Ты не представляешь, как ты мне нужна.

Подхватив ее за ноги и обернув их вокруг своих бедер, он мощно вошел в нее. Ее тело выгнулось дугой, округлые груди подпрыгнули. Взяв в рот ее сосок, Алекс сильно ласкал его губами и языком. Наконец Рэйчел громко застонала, и Алекс почувствовал, как мышцы ее влагалища сжали его член. Она впивалась ногтями в его плечи и царапала ему спину, пока он вновь и вновь изо всех сил вонзался в ее плоть, совершенно потеряв контроль над собой, не в силах думать ни о чем. Подхватив Рэйчел под бедра, он с силой насаживал ее на себя при каждом толчке. Он никак не мог насытиться ею.

Наконец Рэйчел закричала в экстазе, и это стало для него последней каплей. Мощная волна оргазма накрыла его. Он уперся ладонями в кровать, его тело дрожало, его сотрясали конвульсии. Еще никто никогда в жизни не дарил ему эмоций подобного накала.

Но это не сняло тяжести с его души. Не избавило от боли и смятения.

Зато теперь Рэйчел безраздельно принадлежала ему.

Откатившись, Алекс лег рядом с ней, так же свесив ноги с кровати.

– Я организую свадьбу как можно скорее, – сказал он. – Поскольку ты приняла решение и к тому же любишь меня, я не вижу смысла ее откладывать.

– Ты деспот.

– Да.

– Ты моложе меня, поэтому должен быть моим мальчиком-игрушкой. А вместо этого ты играешь роль альфа-самца.

Он навис над ней, касаясь грудью ее бюста:

– И тебе это нравится.

– Да.

– Так что не жалуйся. Мы поженимся через пару недель, не позже. Я найму координатора и пришлю ее к тебе. Обсудишь с ней все свои идеи и пожелания.

– У меня нет никаких идей. Прежнюю свадьбу я планировала год, а какой будет эта, мне все равно.

Это признание неприятно резануло его.

– Ты год планировала свадьбу с Аяксом. Почему же ты так равнодушна к нашей церемонии?

– Нет, не равнодушна. Меня не волнует, какой она будет, потому что главное для меня – то, что будет потом.

– И что же будет потом?

– Мы будем вместе.

Да, она принадлежала ему. С этой мыслью он наконец почувствовал облегчение, которого так ждал.

Он все-таки завоевал ее.

Глава 11

Был день ее свадьбы. Опять. Второй раз за три месяца.

Одернув свадебное платье, Рэйчел взглянула на себя в зеркало. Простое платье из шифона свободно ниспадало вниз, не сдавливая живота. Ей не подходила обтягивающая одежда: ее животик нуждался в заботе, и она уже обдумывала, не надеть ли ей трусики-бандаж.

Свадьба должна была состояться на острове Алекса, который они предпочли поместью ее отца. Рэйчел огорчалась, думая, что из-за этого ее родные не смогут по-настоящему ощутить себя частью события. А Алана и вовсе не смогла приехать: ей необходимо было появиться на голливудской премьере вместе со звездой, для которой она готовила костюмы. Рэйчел, конечно, расстроилась, но, разумеется, не стала отговаривать подругу, лишая ту великолепного карьерного шанса.

Уже во второй раз день свадьбы заставлял ее нервничать.

Что ж, на этот раз хотя бы событие не испортит бывший любовник.

Глубоко вздохнув, Рэйчел взяла букет невесты. Нет, сегодняшний день ничто не испортит, уговаривала она себя. А когда они поженятся… все как-нибудь образуется.

Но тянущее чувство в животе говорило иное.


Алекс выглянул из окна кабинета. У воды уже были расставлены стулья, и гости постепенно заполняли их. Арка, увитая цветами, возвышалась у алтаря. Рэйчел это казалось слишком вычурным, но, поскольку она не захотела заниматься приготовлениями к свадьбе, свадебный координатор руководствовалась собственными предпочтениями.

Церемония должна была вот-вот начаться. Ему пора было идти. Открыв дверь, он двинулся по коридору.

Наконец-то Рэйчел будет принадлежать ему. Она единственная сумела заставить его почувствовать себя свободным от власти крови. Почувствовать себя любимым.

Он нуждался в ней.

Алекс спустился вниз и, выйдя из дома, направился к берегу. Он шел по проходу между сиденьями, не глядя на гостей, не спускавших с него взгляда. Все они приехали сюда по приглашению Рэйчел.

А он – он никого не звал. У него не было друзей – лишь клиенты и враги. И Рэйчел.

А у нее – у нее были друзья, любящая семья. Она была доброй, хорошей. О нем этого никак не скажешь. Поэтому за всю свою жизнь он так и не смог ни в ком вызвать любовь.

Эти мысли тяжестью лежали на душе, мешая идти. А когда он наконец встал лицом к залу, он встретился взглядом с Аяксом Куросом. Он сидел в первом ряду один – наверное, его жена была рядом с Рэйчел.

Аякс был копией их отца. Алекс считал, что судьба его пощадила: в нем не было этого сходства.

Он вдруг задумался: сумеет ли посторонний человек найти в них родственные черты? Кое-что общее было в их лицах: линия челюсти, подбородок… Только у Аякса глаза были темные, а у Алекса – как у матери.

Но, глядя на Аякса, он чувствовал, что цепенеет от ужаса.

Аяксу достались не только отцовские глаза, но и отцовская любовь. Алекс когда-то втайне мечтал, чтобы отец любил его. Чтобы хоть кто-нибудь любил его. А вот Аякса любили многие. Жена, тесть… У него была семья, друзья. А Алекс оставался один.

Он заманил в ловушку прекрасную, любящую женщину. Сначала он использовал ее тело ради мести. А теперь связывает ее браком, не будучи в силах предложить ей ничего, кроме своей ярости да черной крови, текущей в его венах.

Он смотрел на Аякса и понимал, что перед ним – не монстр, не демон.

Аякс никогда не был демоном.

Он сам был им.

Поэтому его никто никогда не любил.

Он сделал шаг обратно, в проход между креслами. И еще один. И еще. И наконец быстрым шагом двинулся к дому.

Споткнувшись на пороге, он вошел в холл, закрыл за собой двери – и обернулся.

Рэйчел спускалась по лестнице, сопровождаемая Леей, поддерживавшей ее шлейф.

Она была прекрасна, как ангел. Она была вся в белом, и мягкие каскады струящейся ткани подчеркивали ее округлившийся животик. Ее светлые локоны свободно ниспадали на плечи, окружая голову золотистым сиянием, которое пронзило Алекса неожиданным приступом боли. Вспышкой ненависти к тому, кто лишил ее невинности ради собственных грязных игр. К себе самому.

Сейчас он ненавидел себя куда сильнее, чем когда-либо ненавидел Аякса. Сильнее, чем ненавидел отца и даже мать – в тот момент, когда смотрел, как кровь струится из-под ее тела, когда она по собственной воле оставила его одного в этом мире.

Мать знала, что он за существо. Она убила себя, чтобы не покидать поместье Куклакиса. Смерть казалась ей привлекательнее жизни с Алексом.

Так какие еще доказательства нужны?..

– Мне нужно с тобой поговорить, – обратился он к Рэйчел.

Та недоуменно взглянула на него:

– Что случилось?

– Нам надо поговорить, – повторил Алекс.

– Хорошо. Лея, оставь нас на минутку, пожалуйста.

Сестра Рэйчел кивнула и пошла обратно наверх, бросив на него неприязненный взгляд. Что ж, он не удивился. Он сам в этот момент ненавидел самого себя сильнее, чем кто бы то ни было.

А сейчас и Рэйчел его возненавидит.

– Я не женюсь на тебе, – произнес он.

– Что?

– Свадьбы не будет.

– Да что случилось, скажи, ради бога?

– Я кое-что скрыл от тебя. Когда ты это узнаешь, ты будешь относиться ко мне по-другому.

– После того, что ты сейчас сказал, я, пожалуй, и так изменю свое отношение к тебе.

– Я понимаю. А теперь ты должна услышать остальное.

Раздраженно отшвырнув букет, Рэйчел скрестила руки на груди:

– Ну что ж, говори. Я тебя слушаю.

– Аякс Курос – мой брат. Наш отец – Никола Куклакис. У нас разные матери. Я не знаю, кто был матерью Аякса, и сомневаюсь, что он сам знает об этом.

– Почему он об этом ничего не сказал?

– Он не знал. Я сам узнал об этом через много лет после того, как он исчез из дома Куклакиса. Когда он уехал, мне было восемь, а ему – шестнадцать. – Он с трудом сглотнул. – Когда мне было четырнадцать, Никола сам сказал мне, что он – мой отец. Я был перепуган: ведь я всегда боялся и ненавидел его. Но он сказал, что, поскольку Аякс уехал, мне придется стать его наследником. А потом… потом он сказал моей матери, чтобы она убиралась, потому что она больше не нужна ему. Он держал ее там ради меня, и вот ей пришло время уйти.

Алекс остановился. Его трясло. Он никогда не рассказывал об этом вслух. Он ненавидел это воспоминание. Ненавидел правду.

– Он рассказал, что все это время заботился обо мне, запретив обитателям поместья меня хоть пальцем тронуть. Следил за тем, чтобы я всегда был сыт. Я думал, это была мать. Но, оказалось, она об этом даже не думала. – Он глубоко вздохнул. – Я убежал из его кабинета. Я не хотел иметь с ним ничего общего. С ним и… со всем остальным. Она страшно разозлилась. Она сказала, что я все разрушил. Что я никогда не был ей нужен. И все, что она делала для меня, было лишь ради него. Только ради него. Я обещал, что позабочусь о ней, уверял, что все будет хорошо… – Внутри у Алекса все словно заледенело.

– И что… было дальше?

– Она убила себя. На моих глазах. Она предпочла умереть, только чтобы не остаться со мной.

Глаза Рэйчел расширились. Реальность словно подернулась мраком от его слов.

– Алекс… Я не… У нее были проблемы. Ты тут ни при чем.

– Ни при чем? Она любила Николу Куклакиса. А меня полюбить не могла. Аякса любят все. Он выбрался из того дома, и он не оставил на нем отпечатков. А я сломан. Все, что есть во мне… Я – его сын. Я несу в себе все его грехи. Даже дыхание мое разрушает все вокруг. Мой отец ломал жизни намеренно. А я делаю это, даже если не прилагаю сознательных усилий.

– Это не так. Мне все равно, кто твой отец, кто твой брат, как твоя фамилия, откуда ты… Может, твоя мать была проституткой… или даже ты сам… но мне это безразлично. Я знаю, какой ты сейчас. И люблю тебя нынешнего.

Ее слова были как очистительный огонь, как йод, смазывающий рану. Но он не мог принять их.

– Я не могу.

– Алекс, я люблю тебя. Твоя мать не могла тебя любить из-за того, что ее душа была изломана. Ее, а не твоя. Ты – хороший человек.

Нет, он не мог принять этой жертвы. Перед ним стояло лицо матери, полное страдания от мысли о жизни вне поместья, жизни с ним. А потом – пустое и мертвое.

Он никогда не очистится. Он может лишь отравить жизнь Рэйчел.

– Не будь наивной, – произнес он. – Все это было задумано заранее. Мне не нужна была ваша фирма. Я хотел получить лишь тебя, чтобы унизить Аякса. Его уход запустил цепь событий, которая стоила жизни моей матери. Он выбрался оттуда без последствий – и я должен был сделать так, чтобы они все-таки догнали его. Он женился на твоей сестре, потому что не смог добиться тебя. А теперь ты вновь станешь доступна для него – но слишком поздно. Он женат, а ты ждешь от меня ребенка. Отлично сыграно, не правда ли? Так что не надоедай мне своими уверениями в любви. Ты не знаешь, кто я на самом деле. И не можешь любить меня. – Голос Алекса внезапно сорвался. Да, это было правдой: она не могла любить его. – Нельзя любить того, кого по-настоящему не знаешь.

Дрожащими пальцами Рэйчел смахнула слезу со щеки.

– Что ж, приятно познакомиться, Алексиос Кристофидис.

Протянув руку, он сжал ее пальцы. Ему хотелось рыдать. Он больше никогда не коснется ее. Их ребенок не будет его знать. Что ж, так будет лучше. Для нее и для ребенка.

Всем будет лучше без него.

– Ты скажешь об этом всем? Или мне сделать это?

– Я справлюсь. Ты и так сделал достаточно. Позже я пришлю за вещами. Думаю, ты не захочешь увидеть ребенка?

– Нет. – Его сердце пронзила острая боль, но он изо всех сил старался ее не замечать.

– Отлично. Замечательно. И учти: если ты еще раз появишься возле моей семьи, я просто кастрирую тебя, понял? Ты получишь сполна за все. Клянусь, я насажу твою голову на пику. Твоя месть Аяксу покажется детской игрой.

Она решительно прошла мимо него и распахнула дверь. В ярком свете солнца она казалась сияющим ангелом мести. Алекс отвел взгляд, но ее образ словно продолжал пылать перед ним. Он был уверен, что теперь будет видеть повсюду лишь его.

Дверь со стуком захлопнулась. За его спиной послышались шаги, и тут же на его голову обрушился удар. Открыв глаза, он увидел стоящую рядом Лею, в руках у которой был отброшенной Рэйчел букет невесты, безнадежно изуродованный от удара о его голову.

– Тебе это не сойдет с рук, – прошипела Лея. – Когда Аякс узнает обо всем…

– Скажи ему. Пусть приходит. И не забудет оружие. Мне больше нечего терять.

Теперь в его жизни правда не осталось ничего. Он порвал с женщиной, которую… которая значила для него больше, чем кто бы то ни было. Он никогда не увидит своего ребенка. Не дотронется до него. Не возьмет на руки.

«Это – ради них. Так им будет лучше», – думал он, поднимаясь по лестнице в кабинет. Захлопнув за собой дверь, он подошел к окну и увидел Рэйчел, стоявшую перед гостями под этой уродливой аркой и объяснявшую им, что свадьбы не будет.

Пол под Алексом покачнулся, и он упал на колени. Он не мог дышать. Он боялся, что никогда больше не сможет подняться на ноги.

Он потерял Рэйчел. В тот самый миг, когда осознал, что любит ее.

Но это не имело значения. Он не имел права связывать ее жизнь со своей. С жизнью человека, пропитанного ядом до мозга костей. Она заслуживает лучшего. Самого лучшего.

Горячие слезы текли по его щекам. Не так давно он заставил Рэйчел заплакать – впервые за многие годы. А теперь он сам плакал из-за нее.

Подходящий финал.

Theos, как ужасно было думать о том, что это действительно финал!

Глава 12

– Еще конфетку, Рэйч?

– Да, – простонала Рэйчел, протянув руку, в которую Лея тут же положила пару миниатюрных шоколадных туфелек.

Рэйчел лежала на диване в нью-йоркском пентхаусе Леи и Аякса. Уже почти две недели она жила здесь, пытаясь залечить разбитое сердце.

Всю первую неделю она испытывала лишь глубокую, непреходящую ненависть к Алексу, из-за которой она не могла даже плакать. Именно ненависть поддерживала ее, помогала держаться.

Тогда, перед гостями, она не стала выгораживать его. Самым отвратительным в его поступке ей казался отказ от собственного ребенка. Думая об этом, она превращалась в медведицу, готовую встать на защиту своего малыша. Ей хотелось ударить Алекса, бить его изо всех сил, без конца.

Но теперь гнев ее улегся. И, думая об их последнем разговоре, она все чаще вспоминала его откровенные признания, его слова о самом себе…

Его мать покончила с собой на его глазах. С тех пор он всегда ощущал себя недостойным. Во всем. Он ненавидел Аякса, потому что у него было то, на что Алекс даже не надеялся.

Любовь.

Почему-то ее любви оказалось недостаточно. А может, он боялся, что любовь к нему станет для нее источником боли?

Ненавидеть его становилось все труднее.

Что-то произошло с ним на свадьбе. Рэйчел все яснее понимала это. Но пока она не решит, что делать, она будет лежать на диване и поедать конфеты.

– Ну, как ты? – заботливо спросила Лея. – Лучше?

– Не лучше. Наверное, лучше никогда не будет. Похоже, я до сих пор люблю его.

– Да, понимаю… Это – самое ужасное.

В комнату вошел Аякс, как всегда впечатляюще выглядевший в черных брюках и белой рубашке. Теперь, глядя на него, Рэйчел замечала его отдаленное сходство с Алексом. Хотя у него не было таких глаз. Такой искрящейся чувственности…

Хотя, когда Аякс смотрел на Лею, в его взгляде появлялось нечто подобное. Это наблюдение очень обрадовало Лею. Таким счастливым она не видела Аякса никогда.

– Аякс! – окликнула она его.

– Что?

– Ты говорил что-нибудь Алексу на свадьбе?

– Нет. – Аякс нахмурился. – Но я должен тебе сказать, что никогда не доверял ему. И не удивился, когда все так закончилось.

– А вот я удивилась. Мы были вместе несколько месяцев. Я… Он был моим любовником. Мы ждали ребенка. Думаю, я знаю его лучше всех. И то, что случилось, не укладывается у меня в голове. Может быть, он и вправду хороший актер. А может, за этим что-то кроется. Поэтому я и спрашиваю.

– Нет, мы не разговаривали. Он смотрел на меня… Но я не знаю, что это могло бы объяснить.

Рэйчел откинула голову на подушку.

– Включить тебе фильм? – голосом полным сочувствия спросила Лея.

– Да. И еще я хочу кекс. Принесешь кекс?

Аякс взглянул на нее с жалостью:

– Я принесу.

Рэйчел невидящим взглядом уставилась в телевизор. Она чувствовала себя несчастной. Она любила мужчину, который не заслуживал ее любви. И который нуждался в ней, как цветок, расцветший посреди пустыни, – в воде.

Душа Алекса была иссушена. Она умирала. Но он отказывался от помощи, отталкивая тех, кто готов был его поддержать.

Да, он сломал ей жизнь. И все же он сделал ей немало добра. Может, ей стоило вспомнить об этом?

– Лея, я что-то расхотела смотреть кино, – произнесла она.

– А кекс? Кекс ты хочешь?

– Да, очень!

– Сейчас получишь. Чего бы тебе еще хотелось?

– Может, просто поговорим? Мы так долго не общались…

– Это я виновата. – Лея нахмурилась. – Я была влюблена в твоего жениха. Это было непросто.

– Но, может, если бы мы были ближе друг к другу, я бы это заметила?

– Не знаю… В любом случае тебя не в чем обвинить. Мы с Аяксом справились с этим. Так что все кончилось хорошо.

– Ты в курсе, что я должна была оберегать тебя от своего дурного влияния?

– Ты? – рассмеялась Лея. – Ты всегда была такой милой… В отличие от меня.

– Не всегда, – покачала головой Рэйчел. – Одно время я была заядлой тусовщицей. Но ты тогда была совсем малышкой, так что ты точно этого не помнишь.

– Ого, у тебя была тайная жизнь! Я в восторге!

– Тут нечем восторгаться. Я была просто идиоткой. Только мне запрещали тебе об этом рассказывать. Ты слишком легко поддавалась влиянию.

Лея вновь рассмеялась, а вслед за ней – и Рэйчел. Они хохотали, пока слезы не полились у них из глаз. Наконец они успокоились, и все же при взгляде на сестру с губ Рэйчел вновь сорвался смешок.

– Что ж, если я смогу иногда смеяться, это уже кое-что.

– Да, – откликнулась Лея. – Это кое-что.

Улыбка угасла на губах Рэйчел. Да, сегодня она вновь может смеяться. И все же забыть Алекса будет труднее, чем она думала. Особенно если у ее ребенка будут такие же лукавые голубые глаза.

Она надеялась, что этого не случится. И в то же время надеялась, что так оно и будет.

* * *

Алекс испытывал отвращение при мысли о том, что ему нужно одеваться. В последнее время он не выходил из своей квартиры, по которой шатался в нижнем белье, неизменно пьяный. Но сегодня он принял душ, тщательно побрился и надел костюм. У него было важное дело.

Дело к человеку, который, быть может, убьет его, как только увидит. Что ж, так он, по крайней мере, избавится от ада, в который превратилась его жизнь.

– Мистер Кристофидис. – Человек, сидевший за большим столом в приемной Аякса, поднял на него взгляд. – Мистер Курос ждет вас.

– Отлично. – Алекс вошел в кабинет.

– Алексиос, – приветствовал его Аякс. – Ты удивил меня, попросив о встрече. Не скрою, я не слишком рад ей, так что постарайся быть кратким. Предупреждаю: если ты пришел наговорить мне гадостей, лучше не трать свое и мое время.

– Это не так. Просто я подумал, что тебя интересует объяснение. Что ты захочешь знать, почему я преследую тебя.

– Ты жил в поместье Куклакиса, да? – Лицо Аякса приняло усталое выражение. – В таком случае я понимаю, за что ты ненавидишь меня. Но хочу тебе сказать – не чтобы оправдаться, а чтобы ты был в курсе, – что именно благодаря моему участию преступления отца удалось раскрыть.

– Я рад, что ты так поступил. Хотел бы и я сделать то же самое.

– Ты слишком юн. Мне потребовалось немало времени, чтобы научиться поступать как следует.

– Да, ты угадал, я был там, у Куклакиса. Но это не самое главное. Куда важнее то, что я узнал после твоего отъезда.

– Что именно?

– У твоего отца был еще один сын.

– Меня это не удивляет. – Несмотря на спокойный тон, Аякс побледнел.

– А вот меня удивило. Да что там, чуть дух из меня не вышибло!

– Почему? – хрипло спросил Аякс.

– Потому что его сыном оказался я.

– Ты уверен? – спросил Аякс после небольшой паузы.

– По крайней мере, он был уверен. Настолько, что предложил мне стать наследником своего королевства порока.

– И поэтому ты преследовал меня?

– Да. Потому что я был зол. Я не понимал, как тебе удалось спастись. У тебя была отличная жизнь. Была любящая семья. Была женщина, которая тебя любила. А у меня не было ничего. Я хотел забрать у тебя все. Из-за этого я сделал больно Рэйчел. Но я хотел поговорить с тобой не о ней. Знай, я больше не буду творить глупости во имя этой дурацкой мести. Я устал от этого. Устал от собственного уродства. Я знаю, что никогда не стану мужчиной, который ей нужен. Но я хочу научиться чувствовать что-то иное, помимо гнева.

Аякс взял со стола чашку, сжав ее ручку так, что костяшки его пальцев побелели.

– Но ты понимаешь, что из-за Рэйчел наши отношения не могут быть…

– Да, я понимаю. Я не из тех, кто поддерживает тесные семейные связи. Я просто не знаю, что это такое.

Аякс опустил глаза:

– Я рад, что ты мне это рассказал.

– Секреты больше ни к чему. Старый негодяй уже не имеет над нами власти.

– Точно, – медленно кивнул Аякс.

– Спасибо, что согласился со мной встретиться. Сам понимаешь, такие новости не оставляют на автоответчике.

– Верно.

– Ну, я пошел. – Алекс направился к двери, но вдруг вновь повернулся к Аяксу: – Послушай, можно задать тебе вопрос?

– Конечно.

– Как ты с этим справился?

– С чем?

– Как ты освободился от всего этого? Как ты сумел попросить женщину провести с тобой всю жизнь, зная, откуда ты вышел? Зная о нашей крови… как ты ухитрился поверить, что справился с нею? Что заслуживаешь… Меня никто никогда не любил – наверное, именно из-за нее. И как я могу просить ее быть со мной, если знаю, что этим разрушу ее жизнь?

Аякс долго молчал, нахмурившись. Наконец он заговорил:

– Кем бы ни был наш отец, у него в жизни не было одной-единственной вещи. Той, которая могла бы изменить его жизнь.

– Какой?

– Любви. Думаю, только она способна изменить нас. По крайней мере, мой опыт говорит, что только любовь способна убить монстра, который таится у нас в душе.

– Из-за любви моя мать покончила с собой!

– Алекс, наркотики вызывают разные чувства. – Аякс посмотрел брату прямо в глаза. – Тебя тянет к ним. Но ты их не любишь. Они разрушают тебя, ты полагаешь, что не можешь без них. Но пагубная тяга – это не любовь. Как ты думаешь, какое чувство твоя мать испытывала к нашему отцу?

– Я… я точно не знаю, – сдавленно ответил Алекс.

– Меня изменила любовь, – проговорил Аякс. – Любовь Джозефа Холта, любовь Леи… Я не заслуживал ее. Но, приняв ее, я стал другим. Подумай об этом. Подумай о том, какова она – истинная любовь.

Алекс в каком-то оцепенении вышел из офиса. Зайдя в лифт, он ударил кулаком по кнопке первого этажа. Его сердце колотилось так, что он всерьез опасался сердечного приступа.

Неужели все так просто? Любить и доверять своей любви – и тогда все будет хорошо? И он сумеет получить то, о чем мечтал всю свою жизнь?

Неужели все настолько просто, и ему нужно лишь сказать ей: «Я люблю тебя, хотя я – просто дерьмо, и ты достойна лучшего. Но, пожалуйста, все равно люби меня!»

Спасет ли его любовь от падения во тьму? Поможет ли заслужить любовь этой великолепной, идеальной женщины?

Он вспомнил лицо Рэйчел. Ее прекрасную улыбку.

Да, черт возьми! Этого будет достаточно.

Он никогда не будет достоин ее. Но с ним она сможет плакать, сможет чувствовать, и он будет слушать, как она поет, не попадая в ноты. Ночью он будет держать ее в объятиях и менять памперсы их ребенку. Потому что он хочет быть с ней, делить с ней каждый миг этой новой, волшебной жизни, о которой он даже не мечтал.

Лифт остановился. Пятый этаж. Как долго!..

Затем он остановился еще раз. И еще.

Выбравшись наконец на улицу, Алекс пустился бежать. Он должен вернуть Рэйчел. Если надо, он будет умолять ее о прощении.

Он использует свой шанс.

Иначе вся его жизнь, все его деньги, его собственный остров не будут иметь смысла.


– Ну где же ты прячешь чертово мороженое, Лея Курос? – бормотала Рэйчел, копаясь в холодильнике. Увы, сестры не было дома, и ответить ей было некому. Но тут она услышала, как открылась входная дверь. Наверное, своим раздражением она ухитрилась притянуть Лею домой.

– Ну, скажи, почему среди всей этой кучи сладостей у тебя нет ни одного мороженого?..

– Не знаю.

Рэйчел обернулась – и ложка, которую она держала в руках, со звоном упала на покрытый плиткой пол. Этот звук был единственным в наступившей тишине.

– Алекс!.. – выдохнула она. Она чувствовала, что колени у нее подгибаются, и она вот-вот упадет. Они не виделись уже около месяца.

Рэйчел положила руку на живот, выглядевший точно так, как полагается при пятимесячной беременности. Алекс со странным выражением лица смотрел на нее:

– Твое тело изменилось.

– Я беременна, – отозвалась Рэйчел. – Это так и бывает. Особенно когда все хорошо.

– А у тебя все хорошо?

– Да.

– Я счастлив это слышать.

– Я думала, тебе все равно.

– Я лгал, – пробормотал он. – Мне не все равно. Рэйчел, я очень жалею, что твое тело менялось без меня. Что меня не было рядом. Я должен был оставаться с тобой. Должен был стать твоим мужем.

– Ты сам решил им не быть. – Рэйчел наклонилась, подбирая ложку. – Это ты сбежал от алтаря, оставив меня объясняться с гостями. – Она нервно бросила ложку на стол. – И рассказал мне, что задумал все это с самого начала. Что я была только пешкой в твоей игре.

– Я солгал, – проговорил Алекс.

– Что?

– Я солгал тебе, потому что… Рэйчел, я вышел туда, посмотрел на гостей и увидел Аякса. И я понял… Я страшно ненавидел его – за то, каким он мне казался. И там, когда я увидел его, моего брата, я впервые ясно понял, каков я сам. И возненавидел себя. Человека, который использовал тебя. Который заманил тебя в ловушку, зная, что никогда ему не стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Готового удержать тебя любыми средствами, используя против тебя даже твою любовь. Я понял, что меня не зря не любила даже собственная мать. – Он со всхлипом вздохнул. – Я не мог позволить тебе остаться рядом со мной. Ведь все это было лишь результатом моих манипуляций. Даже твоя любовь. Ты сказала, что любишь меня, – но это только потому, что ты ждешь от меня ребенка и провела пару идиллических месяцев на острове, куда я тоже завлек тебя, не оставив тебе выбора…

Рэйчел казалось, что комната вращается вокруг нее.

– Алекс, как по-твоему, я – разумная женщина? – спросила она.

– Да.

– Отлично. Значит, ты веришь, что я могу разобраться в собственной душе?

– Не знаю. Лично я в своей ни черта не понимаю.

– Бедняжка. – Рэйчел нахмурилась. – Ну а я свою понимаю неплохо. Я любила тебя. Как я тебя любила! А потом ты оттолкнул меня и сказал, что не желаешь видеть нашего ребенка. И мне захотелось как следует врезать тебе чем-нибудь тяжелым.

– Вполне справедливо, – вздохнул Алекс.

– Я отдала тебе свою любовь, ты… негодяй! Я отдала тебе все! Да я бы…

Он схватил ее в объятия и крепко поцеловал. Рэйчел не оттолкнула его. Она слишком соскучилась. Все это время она по-прежнему хотела его. И любила.

Алекс обхватил ее за талию, не отрываясь от ее губ, а она закинула руки ему на шею, и слезы текли по ее щекам.

– Ну хватит. – Рэйчел, тяжело дыша, отстранилась от него. – Сейчас нам нужен не секс. Нам надо поговорить. С сексом у нас как раз проблем нет, в отличие от остального. Так зачем ты пришел?

– Потому что весь этот месяц я пил и чувствовал себя несчастным. Когда я думал о том, что никогда не увижу тебя и нашего ребенка, мне хотелось только одного – умереть поскорее.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя. С моей стороны это чистый эгоизм – просить тебя провести всю твою жизнь рядом с таким, как я. Но… я все-таки прошу тебя об этом. Потому что без тебя моя жизнь не имеет смысла.

– Алекс… при всем моем уважении, ты все-таки непроходимый дурак.

– Почему?

– Потому что я сама знаю, кто мне нужен. Мне нужен ты. Я влюбилась в тебя, едва увидев тогда, на яхте…

Он крепче прижал ее к себе:

– И я тоже… тоже помню этот момент. Как ты смотрела на меня – смущенно, но с симпатией. Тогда я подумал, что ты нужна мне. Но я не знал, что ты будешь нужна мне всю жизнь. Я думал, это продлится час, а может, одну ночь… Но ты изменила меня. И меняла меня постоянно, все эти пять месяцев, даже когда тебя не было рядом.

– Почему же так долго? – спросила она. – Почему ты столько времени не мог понять, что любишь меня?

– Потому что раньше я не испытывал ничего подобного. Я любил мать, но у нее не было ко мне любви. Я просто не знал, что любовь сама может дарить. У нас все было иначе. Я отдавал, она брала… пока наконец ее смерть не разрушила мне душу.

– Алекс… ты тут ни при чем. У нее было немало проблем. Но не ты был их причиной.

– Я знаю. Теперь я знаю.

– Я рада. Очень рада.

– Аякс мне помог. Он… объяснил мне. Я ненавидел его за то, что он имел, не пытаясь понять, как он сумел получить это. А помогла ему любовь. И когда он сказал мне об этом, все будто встало на свои места. Любовь – это не то, что я думал. Любовь к тебе заставляет меня меняться, отдавать, жертвовать, пылать, желать, хотеть… И я счастлив. Раньше я даже не представлял, что такое счастье бывает. Я в жизни не испытывал ничего столь прекрасного! И если ты чувствуешь ко мне то же самое, если хочешь быть рядом со мной до конца своих дней, – с таким, каков я есть, – я могу лишь быть бесконечно благодарным тебе. И попытаться стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь.

– Тогда просто оставайся самим собой. Больше я от тебя ничего не хочу, – откликнулась Рэйчел.

– Обещаю. – Он поцеловал ее в щеку. – Мы будем меняться, но только вместе. И вдвоем вынесем любые испытания, которые уготовила нам жизнь.

– Ты прав.

– Ну так когда мы поженимся? – спросил Алекс.

– Не раньше чем через шесть месяцев.

– Что?

– Мне требуется время на подготовку. Эта свадьба будет настоящей. К тому же я решила, что не хочу стоять у алтаря с животом.

– Рэйчел, ты заставишь меня столько ждать?

– Кое-чего придется подождать. – Она улыбнулась. – А кое-чего – нет.

…Спустя довольно долгое время они лежали в постели, переплетясь руками и ногами и тяжело дыша. Рэйчел поглаживала плечо Алекса кончиками пальцев и улыбалась. Да, она любит этого мужчину больше всего на свете. И хотя начало их романа было не слишком гладким, теперь впереди у них была целая вечность.

– Если мы сумели все это пережить, то выстоим перед чем угодно, – произнесла она.

– Согласен.

– Только если мы всегда будем честны друг с другом.

– Кстати, если говорить честно, твоя грудь подросла. И мне это нравится.

– Как это романтично!

– Не особенно. Но честно.

Вдруг Рэйчел вспомнила Канны, номер в отеле, пиццу, их разговор про счастливый конец…

– Вот видишь, ты все-таки добрался до счастливого конца, – шепнула она Алексу.

Он поцеловал ее в щеку. Ей показалось, что на ее кожу капнула слеза.

– Это еще не конец.

– Да. – Она прижалась к нему крепче. – И слава богу!

– У меня впереди – целая жизнь рядом с тобой.

– И это – лучший из счастливых концов.

– Ты права, agape. Ты права.

Эпилог

– Прекрасная была свадьба! – сказала Лея.

– Главное, что она все же была, – добавил Аякс.

– У тебя чувствительность как у тупого инструмента. – Лея улыбнулась мужу.

Аякс повернулся к Алексу, стоявшему рядом в смокинге и развязанном галстуке с крепко спеленутым двухмесячным сыном на руках:

– Что скажешь, братишка? Я и вправду такой бесчувственный?

Пожав плечами, Алекс посмотрел на сына. Лайаму явно было все равно, что сегодня – день свадьбы его родителей. В его мире все было прекрасно и замечательно. Вся большая семья любила его. Его жизнь обещала стать куда более счастливой, чем у его отца, и не отягощенной постоянной материнской критикой, как у Рэйчел. Уж он-то никогда не будет сомневаться в том, что любим, – ведь слова любви он слышал каждый день.

– Да, – ответил он брату. – Но в этом – часть твоего шарма.

Рэйчел подошла к ним об руку с отцом. Они только что закончили танцевать. Она широко улыбалась. Ее фигура все еще была полнее, чем до беременности. Алексу это очень нравилось.

– Просто чудесно, – произнес Джозеф Холт. – Все мои дети и внук вместе! Алекс, позволь мне подержать внука. А я верну тебе невесту.

– Договорились.

Передав Лайама тестю, он повел Рэйчел танцевать.

– Свадьба получилась совершенно в твоем духе, – проговорил Алекс, глядя на декорации – простые и яркие, словно излучающие радость. Как и его жена.

– Да, – откликнулась Рэйчел. – И я сама рядом с тобой тоже стала самой собой.

Он чмокнул ее в нос.

– Я рад. Я и сам стал лучше, чем прежде. Удивительно, как все меняется в твоей душе, когда ты начинаешь понимать, что такое любовь, и она приходит на смену гневу.

– Я тоже рада за тебя, Алекс. В тебе ведь столько любви! Теперь ты можешь дарить ее.

– Сегодня – самый счастливый день в моей жизни, – сказал он, крепко держа жену в объятиях.

– Значит, у нас теперь новая цель.

– Какая же?

– Становиться счастливее каждый день. Всю жизнь.

– С тобой, Рэйчел, это совсем не сложно.


home | my bookshelf | | Рискнуть всем ради тебя |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу