Book: Лев Марсиканский, Петр Дьякон. Хроника Монтекассино. В 4 книгах



Лев Марсиканский, Петр Дьякон. Хроника Монтекассино. В 4 книгах
Лев Марсиканский, Петр Дьякон. Хроника Монтекассино. В 4 книгах

ЛЕВ МАРСИКАНСКИИ и ПЕТР ДЬЯКОН

ХРОНИКА МОНТЕКАССИНО

LEONIS MARSICANI et PETRI DIACONI

CHRONICA MONASTERII CASINENSIS


ЛЕВ МАРСИКАНСКИИ и ПЕТР ДЬЯКОН

ХРОНИКА МОНТЕКАССИНО

в 4 книгах


Серия MEDIAEVALIA

средневековые литературные памятники и источники»

основана в 2005 г.

Издание подготовил И. В. Дьяконов

Москва «РУССКАЯ ПАНОРАМА» 2015

Вместо предисловия

НАСЛЕДИЕ Монтекассинского монастыря

От издателей

У наших современников - жителей Европы - топоним Монтекассино в первую очередь пробуждает воспоминания об одной из крупнейших операций союзников против гитлеровской Германии во Второй мировой войне. Гора Кассино (со старинным монастырем на ее вершине) и одноименный городок у ее подножия входили в немецкую линию обороны «Густав». Задуманный союзными войсками штурм предполагал предварительную бомбардировку немецких позиций, которая и состоялась в течение 15 февраля 1944 года. В тот день американская авиация в ходе ожесточённой бомбардировки буквально стёрла монастырские здания (в которых не было ни одного немецкого солдата) с лица земли. Позднее союзное командование будет называть это то роковой ошибкой, то тактической необходимостью. Примечательно, что командир оборонявшей этот район немецкой парашютно-десантной дивизии генерал Рихард Хайдрих за несколько дней до начала сражения приказал вывезти бесценную библиотеку аббатства в Ватикан, а своим солдатам запретил приближаться к монастырю Монтекассино ближе чем на 300 м, опасаясь, что исторические здания могут быть повреждено ответным огнём союзных войск. Американцы оказались без комплексов (что они многократно демонстрировали и впоследствии): 142 американских бомбардировщиков В-17 Flying Fortress («летающие крепости») и 87 других самолетов союзников превратили в руины памятник культуры мирового значения. Секретарь папы Пия XII кардинал Луиджи Мальоне назвал бомбардировку «актом величайшей глупости». Развалины были заняты немцами, и битва под Монтекассино продолжилась вплоть до конца мая. Здесь погибло более 20 тыс. немцев и около 50 тысяч солдат и офицеров союзных войск. В боях под Монтекассино особо отличился (в составе британских вооружённых сил) 2-й Польский корпус под командованием генерала Владислава Андерса.

После войны монастырь был заново отстроен за государственный счет по сохранившимся чертежам и описаниям, максимально повторяя оригинальные здания. Многое, в том числе бесценные красочные мозаики в соборе, удалось восстановить из останков оригинальных, а крипта собора, вырубленная в цельной скале в 1544 г., чудесным образом сохранилась почти неповреждённой. Знаменитая уникальная библиотека монастыря была возвращена на свое законное место.

Монтекассино - один из старейших и крупнейших монастырей в мире был основан в 529 г. святым Бенедиктом Нурсийским (480-547) на месте языческого храма Аполлона на вершине горы, у подножия которой располагался маленький городок Кассино, население которого в основном составляли язычники, а сам город был незадолго до этого опустошён остготами. На месте капища блаженный Бенедикт построил маленький храм, ставший первым зданием разместившийся здесь же монашеской обители, посвященной Иоанну Крестителю. Здесь был написан знаменитый «Устав святого Бенедикта», регламентирующий жизнь монахов, и основан старейший католический монашеский Орден бенедиктинцев. Святой Бенедикт почил и был похоронен здесь же. Первым и главным его биографом стал папа Григорий Великий (ок. 540-604). В 542 г. монастырь посетил король остготов Тотила, хотя о чем он беседовал со святым Бенедиктом, так и осталось неизвестным.

В 581 г. монастырь был разрушен первый раз во времена завоевания лангобардами Италии. Монахи успели спасти святые реликвии и нашли убежище в Риме. В 717 г. монастырь был восстановлен аббатом Петронаксом (I, 5). В 742 г. герцог Беневента Гизульф II даровал монастырю обширные земли в его окрестностях в вечное владение (см. карту на с. 505), аббатство становится крупным феодалом (I, 6). Ок. 750 г. монахом монастыря стал мажордом Австразии Карломан (710-754, названный в «Хронике» Карлом Великим). Карломан сделал большие пожертвования монастырю. Еще большие дары привнес его племянник, император Карл Великий (в 1666 г. ему была установлена статуя в галереях Благотворителей).

В 883 г. аббатство было опять разрушено на этот раз сарацинами. Братство, продолжая называться Монтекассинским, продолжило свое служение поначалу в Теано, затем в Капуе. В 949 г. папа Агапит II отстроил монастырь заново, и монахи вернулись на святую гору. Самым знаменитым аббатом монастыря стал Дезидерий (ок. 1027-1087, сын Ландульфа V, князя Беневенто) - будущий папа Виктор III. Дезидерий, будучи настоятелем обители, не просто реставрировал монастырь, но перестроил его полностью, украсил церковь фресками и мозаиками, пополнил библиотеку и сокровищницу монастыря, расширил владения аббатства. Деятельность Дезидерия получила высокую оценку потомков (он был канонизирован в 1887 г.).

Также папами стали и два других аббата монастыря аристократического происхождения - Фридрих Лотарингский (под именем Стефана IX) и Джованни ди Медичи (Лев X). Аббаты монастыря подчинялись непосредственно римскому папе. Бывало, что римские епископы оставляли пост настоятеля Монтекассинской обители за собой (как, например, папы Павел II и Урбан V) или назначали управителей-администраторов (в списке аббатов, приведенном в Приложениях, они указаны без порядковых номеров). Многие насельники монастыря сыграли выдающуюся роль в истории католической церкви, стали епископами и кардиналами, есть и такие, которые впоследствии были причислены к лику святых католической церкви.

В Средние века Монтекассино играл важную культурную роль, богатая монастырская библиотека и архивы переписывались монахами, чтобы сохранить уникальные книги и манускрипты. В монтекассинской библиотеке провел юные годы Фома Аквинский (а затем продолжил свое образование в университете Неаполя).

Среди монахов Монтекассино были замечательные ученые. В монастыре провел свои последние годы переводчик и врач Константин Африканский (1010/1020— 1087), познакомивший европейцев с арабской медициной (III, 35). Большое число монахов стали известными церковными писателями и богословами.

В VIII в. в Монтекассино был монахом и умер Павел Диакон (ок. 720-800), выходец из знатного лангобардского рода, историк лангобардов. Помимо «Истории лангобардов» (до 796) ему принадлежат «Житие Григория Великого» (до 780), «Деяния мецких епископов» (ок. 784), а также труды по грамматике и стихотворные произведения для «придворной академии» Карла Великого. Продолжателем «Истории лангобардов» стал другой монтекассинский монах Эрхемберт (ум. после 889), также из аристократической лангобардской семьи (I, 9; 47); он стал свидетелем разорения монастыря сарацинами в 883 г. и его последующего восстановления.

К историкам из среды монтекассинского монашества следует отнести и Льва Марсиканского (1046-1115) (с 1101 кардинала-епископа Остии, авторитетного церковного и политического деятеля), автора настоящей «Хроники», и его продолжателя писателя и библиотекаря Петра Дьякона (1107-1159). О них подробно рассказано в статье Х.Хоффманна в Приложениях (с. 346-349). Не повторяя выводы этого исследователя и знатока «Хроники», отметим только, что «Хроника Монтекассино» является первоклассным историческим источником, в котором отражены важнейшие события политической и церковной жизни Европы за охватываемый период.

Два фрагмента «Хроники» из книги второй, в которых упоминается Русь и русы, были переведены на русский язык и вошли в хрестоматию «Древняя Русь в свете зарубежных источников» (ДРСЗИ, т. 4. М., 2010 С. 163-165). Этот перевод с комментариями мы приводим в Приложениях (с. 502-504 наст. изд.). Полностью на русском языке «Хроника Монтекассино» публикуется впервые.


На последних страницах «Хроники» Петр Дьякон описал видение монаха Альберта, которому явился святой Бенедикт со своими учениками и предсказал третье разрушение обители, но при этом и скорое ее восстановление (IV, 129). Хронист посчитал, что был свидетелем этого разрушения. Однако сопоставимое по масштабам с первым и вторым разрушение случилось значительно позже - после американской бомбардировки 15 февраля 1944 г. крупнейший и знаменитейший монастырь в Европе был превращен в руины. Восстановленный после войны он был вновь освящен в 1964 г. папой Павлом VI, провозгласившим св. Бенедикта «покровителем Европы» со следующим обоснованием: «посланник мира, объединитель, учитель цивилизации и, в частности, глашатай веры и инициатор монашеской жизни в Западной Европе».


ЛИТЕРАТУРА:

Chronica monasterii Casinensis (Die Chronik von Montecassino) // MGH, SS. Bd. XXXIV. Hannover, 1980 (ссылки в тексте введения в круглых скобках: римская цифра указывает номер части, арабская - номер главы). Использованы также материалы интернет-сайтов: wiki; Montecassino: http://www.exomapia.ru/places/281475; http://www.bellabs.ru/Italia/Italia2010_18_Montecassino.html); http://www.biancoloto.com/montecassino/montecassino.html)/ и др.

ХРОНИКА МОНТЕКАССИНО


в 4 книгах

Лев Марсиканский, Петр Дьякон. Хроника Монтекассино. В 4 книгах

Святой Бенедикт Нурсийский. Фрагмент алтаря Св. Луки. Худ. Андреа Мантенья (Andrea Mantegna, 1431-1506), 1453-1454. Темпера по дереву, 97x37 см. Пинакотека Брера (Милан).

ПРОЛОГ


Начинается Хроника Монтекассинской церкви

Начинается пролог1

Господину и святейшему отцу, достопочтенному аббату Монтекассинской обители Одеризию, брат Лев по прозвищу Марсикан [совершает] службу должного послушания. Ваша святость, о достопочтеннейший отец, уже давно поручила мне взяться за описание ради памяти потомков [славных]*2 и блестящих деяний твоего славного предшественника, святой памяти аббата Дезидерия, весьма замечательного и исключительного в то время мужа своего чина, а именно, считая весьма недостойным подражать бездействию древних мужей этого места, которые почти ничего не удосужились написать о деяниях стольких аббатов и их временах, а если некоторые, возможно, что-то и написали по этому поводу, то эти никчемные и записанные грубым стилем заметки вызывают у читателей скорее скуку, чем дают им какое-то знание. Поэтому ты, отец, весьма ловко заботясь о том, чтобы с нашим Дезидерием не случилось того же самого, решил поручить мне этот труд, возложив на меня ношу, определённо не соизмеримую с моими силами, так что я, окинув его одним только взглядом, уже почти год [не без некоторого непослушания]* страшусь приступать к нему. И вот, когда я недавно по своему долгу сопровождал тебя, возвращавшегося из Капуи, то ты, вспомнив посреди пути об этом твоём славном приказе, осведомился, исполнил ли я твоё желание по поводу описания деяний Дезидерия. Я же, застигнутый врасплох этим внезапным вопросом, вынужден был ответить правду, а именно, что я ничего ещё в этом плане не сделал. Но тут же, немного собравшись с духом, я сказал: «А когда бы я мог выполнить это твоё повеление, если я почти весь этот год был занят по твоему приказу разными делами на службе как у господина папы [в Марсике и в Кампании] *, так и у тебя самого, и едва ли на протяжении восьми дней подряд находился в монастыре? А ведь это дело требует немалого досуга, и приступать к такой теме следует скорее не человеку, занятому каким-то делом, но свободному от всех забот». Итак, терпеливо приняв этот довод и слегка пожурив меня за моё нерадение, ты сказал: «А теперь получи досуг, которого ты желаешь, и не затягивай более с описанием деяний Дезидерия. Более того, я хочу и повелеваю, чтобы ты, поскольку дело это откладывалось до сего дня, начал своё описание с самого отца Бенедикта и, как старательнейший исследователь, выискав отовсюду данные обо всех аббатах нашего места вплоть до названного Дезидерия, об их временах и деяниях, тщательно исследовав грамоты императоров, герцогов и князей, а также охранные грамоты других верующих и установив, от кого и каким образом нашему монастырю при тех или иных аббатах достались владения и церкви, которыми мы, по-видимому, владеем, составил значительную и полезную для нас и наших преемников историю, наподобие хроники. Кроме того, не премини в соответствующих местах хотя бы коротко описать как разрушение, так и восстановление этой обители, происходившие дважды в разное время, а также привести достойные памяти сведения, если таковые найдутся, о трудах или деяниях славных мужей по крайней мере этих земель». После того как я начал в сильном волнении обдумывать про себя трудности этого повеления, меня стали терзать разные мысли о том, откуда и как я мог бы деятельно его исполнить, понимая, что это не легко из-за скудости моего ума, и я не знал, что выбрать, то ли приниматься за столь тяжкий труд, то ли отказаться. Ибо меня тревожило обвинение в безрассудстве в случае принятия этого поручения, или в непослушании - в случае отказа3. К тому же я вспомнил, что названный господин Дезидерий некогда дал такое же задание Альфану, архиепископу Салерно, мудрейшему мужу нашего времени, но тот, понимая, что предмет весьма труден, уклонился от такого рода опасности4. Но если тот, кто тогда более всех славился и учёностью, и красноречием, остерегся приниматься за этот труд, то что делать мне, совершенно не блещущему ни учёностью, ни красноречием? Мою совесть вновь стало тревожить, почему ты не поручил это задание кому-то другому из наших собратьев, которые во всяком случае гораздо учёнее меня и гораздо опытнее в красноречии, а именно, которых усердие этого твоего святого предшественника или собрало из разных сторон света в этом месте, или весьма старательно обучило в этой святой обители [и которых я мог бы даже назвать здесь по имени, если бы не боялся оскорбить их скромность] *. Терзаясь этими и подобными им мыслями, я был вне себя [и не вполне понимал, что мне делать]*, ибо дело это было выше моих сил и труднее, чем всё, что я мог бы расследовать. Однако, поскольку я уже давно решил ни в чём не отказывать тебе из-за исключительного благоговения, которое я издавна питал к твоему отцовству, я наконец укрепил душу, и тогда, как прежде, малодушно боялся взяться за деяния одного Дезидерия, теперь, полагаясь на помощь Божью и считая, что таким образом как-нибудь справлюсь с заданием, [готовый повиноваться тебе]*, взялся за описание деяний всех его предшественников. Итак, найдя в скором времени письменные источники по этой теме, хотя и написанные грубым стилем или весьма коротко5, в особенности хронику аббата Иоанна, который первым построил в Новой Капуе наш монастырь, привлекая тем не менее необходимые для этого труда книги, а именно, историю лангобардов, а также хронику римских императоров и понтификов, тщательно разыскав привилегии, грамоты и пожалования разных титулованных особ, а именно, как римских понтификов, так и разных императоров, королей, князей, герцогов, графов и прочих сиятельных и верных мужей, которые по крайней мере остались у нас после двух пожаров этой обители, хотя я и не мог добраться до них всех [целиком]*, и наконец, тщательно опросив тех, кому довелось воочию наблюдать события нынешних времён и деяния нынешних аббатов, или слышать о них, я [с помощью Господней]* приступил к выполнению того, что ты велел, насколько то позволяла скудость моего дарования, скорее из послушания, которым я обязан тебе как отцу и господину, чем полагаясь на какую-то учёность. Да поможет мне Бог и благодать его Духа, чтобы я мог выполнить это столь успешно, сколь усердно ты соизволил мне это поручить, чтобы это сочинение могло быть весьма приятным для тебя и весьма полезным для многих. Между тем, дабы невежды не обвинили меня в безрассудстве или дерзости, я, заботясь о себе, счёл нужным указать всё это во введении, чтобы даже если предвзятость и обвинит меня, авторитет учителя меня оправдал.

Далее, я решил для удобства читателей разделить эту книгу на три раздела, ибо главным образом трём аббатам этой обители после блаженного Бенедикта было дано усердствовать в восстановлении этого места более прочих, и, возможно, поэтому им было позволено небом прожить в этой должности больше остальных. И хотя я говорю во введении о блаженном отце Бенедикте и четырёх последующих аббатах, первую часть я всё же начинаю с Петронакса, который спустя примерно 110 лет после разрушения этого места лангобардами начал его восстановление. По порядку доведя изложение до второго разрушения, которое произошло при Бертарии по вине сарацин, и присовокупив к нему вдобавок те события, которые произошли в течение 67 лет при семи аббатах, оставивших это место и живших в Теане и Капуе, я начинаю вторую часть с Алигерна, который весьма усердно трудился не только в восстановлении этого монастыря, но и в умиротворении всей этой страны, которая была оставлена земледельцами из-за враждебности сарацин6. Этот раздел доведён до нашего Дезидерия и здесь последовательно изложены деяния тех, которые на протяжении этого времени стояли во главе этого монастыря7; началом и рубежом всей третьей части будет сам Дезидерий, который ничуть не ниже Петронакса и Алигерна, а по моему мнению так даже выше их, и который, как второй Соломон, построил в наши времена новый, великолепный и блистательный монастырь и драгоценнейший храм Господу. А теперь, если к этим трём разделам удастся добавить ещё и четвёртый, то его началом при помощи Господней будете вы сами.



Кроме того, и вас, отец, и читателя этого сочинения я прошу об одном: чтобы вы соизволили обращать внимание не на невежество автора, но на полезнейший материал в нём. Ибо как в том случае, когда неопытный мастер делает из чистейшего золота и драгоценных камней императорскую корону, и это произведение, хотя и кажется, что оно сделано неправильно из-за неумелости мастера, всё же не может не быть дорогим как из-за драгоценного материала, так и ввиду достоинства самого его названия, так и это сочинение, хотя оно и может казаться совершенно ничтожным из-за посредственности стиля, не должно считаться неинтересным благодаря тому огромному материалу, который оно содержит. Ибо хотя я по мере своей учёности изложил то, о чём следовало сказать, не изящно, но просто и честно, насколько было в моих силах, это сочинение не может не показаться неинтересным учёным мужам, если их не снедает зависть, и не быть трудным для понимания неучёным. Я полагаю, что даже если, возможно, и не всем, то очень многим эта наша история придётся по нраву, ибо в наше время, когда с трудом можно найти кого-то, кто хотел бы написать нечто подобное, тем не менее легко найдутся многие, которые будут рады прочесть или послушать такого рода повествование.

Завершается пролог

Начинается каталог аббатов святейшего Монтекассинского монастыря

1. Святой Бенедикт, первый аббат и основатель этого монастыря.

2. Аббат Константин пребывал в должности ...

3. Аббат Симплиций пребывал в должности ...

4. Аббат Виталий пребывал в должности ...

5. Аббат Бонит пребывал в должности ...

6. Аббат Петронакс пребывал в должности 32 года.

7. Аббат Оптат пребывал в должности 10 лет8.

8. Аббат Гермериз пребывал в должности 1 год.

9. Аббат Грациан пребывал в должности 4 года, 5 месяцев.

10. Аббат Томихиз пребывал в должности 6 лет, 5 месяцев.

11. Аббат Пото пребывал в должности 7 лет, 5 месяцев.

12. Аббат Теодемар пребывал в должности 19 лет.

13. Аббат Гизульф пребывал в должности 21 год.

14. Аббат Аполлинарий пребывал в должности 11 лет.

15. Аббат Деусдедит пребывал в должности 6 лет.

16. Аббат Хильдерик пребывал в должности 17 дней.

17. Аббат Аутперт пребывал в должности 3 года.

18. Аббат Бассаций пребывал в должности 19 лет.

19. Аббат Бертарий пребывал в должности 27 лет, 7 месяцев.

20. Аббат Ангеларий пребывал в должности 6 лет.

21. Аббат Рагемпранд пребывал в должности 9 лет, 10 месяцев.

22. Аббат Лев пребывал в должности 15 лет, 7 месяцев.

23. Аббат Иоанн пребывал в должности 19 лет, 7 месяцев.

24. Аббат Адельперт пребывал в должности 9 лет.

25. Аббат Балдуин пребывал в должности ... лет.

26. Аббат Майельпот пребывал в должности 6 лет.

27. Аббат Алигерн пребывал в должности 37 лет.

28. Аббат Мансо пребывал в должности 11 лет.

29. Аббат Иоанн пребывал в должности 1 год.

30. Аббат Иоанн пребывал в должности 12 лет, 7 месяцев.

31. Аббат Атенульф пребывал в должности 11 лет.

32. Аббат Теобальд пребывал в должности 13 лет.

33. Аббат Василий пребывал в должности 2 года.

34. Аббат Рихерий пребывал в должности 17 лет, 6 месяцев.

35. Аббат Пётр пребывал в должности 1 год, 5 месяцев.

36. Аббат Фридрих, он же папа Стефан, пребывал в должности десять месяцев.

37. Аббат Дезидерий, он же папа Виктор, пребывал в должности 29 лет, 5 месяцев.

38. Аббат Одеризий пребывал в должности 18 лет, 2 месяца.

39. Аббат Отто пребывал в должности один год, 10 месяцев.

40. Аббат Бруно пребывал в должности 3 года, 11 месяцев.

41. Аббат Герард пребывал в должности ... лет.

42. Аббат Одеризий пребывал в должности ... лет9.

КНИГА ПЕРВАЯ


ХРОНИКА МОНТЕКАССИНСКОГО МОНАСТЫРЯ

Начинается [список] глав [книги первой[

1. Об обращении, жизни и смерти отца нашего Бенедикта.

2. О том, какие аббаты ему наследовали и как после разрушения монастыря братья нашли убежище в Риме.

3. О возвращении Фауста из Галлии.

4. О том, как сюда пришёл аббат Петронакс и восстановил это место и как ему помогал папа Захария.

5. О приходе в это место герцога Гизульфа и пожаловании им всей окрестной земли.

6. О том, как был основан монастырь святой Марии в месте под названием Цингла.

7. О том, как сюда приходил король Карл и о его смирении.

8. О том, как сюда пришёл для обращения Ратхиз, король лангобардов.

9. О князе Арихизе, о том, как он построил монастырь святой Софии и подчинил его нашему монастырю, и о том, какими мощами святых он обогатил эту церковь.

10. О пожертвовании Льва, некоего беневентского благородного мужа.

11. О том, как аббат Теодемар построил у подножия этой горы церковь святой Марии.

12. О том, как в Италию пришёл Карломан и что он совершил, и о некоторых его пожалованиях нашей обители.

13. Об исцелении глухонемого англичанина.

14. О некоторых пожалованиях нашей обители.

15. Рассказ о Павле Дьяконе.

16. О главах, которые принял император Людовик, и о договоре, который он заключил с блаженным Петром.

17. О том, как аббат Гизульф построил церковь святого Германа.

18. О том, как этот аббат восстановил церковь в нашей обители и построил церковь святого Ангела в Валлелуче, а также церковь святого Аполлинария в Альбиане, и о пожертвованиях некоторых людей.

19. О чудесах аббата Аполлинария и о пожертвованиях некоторых людей в наш монастырь.

20. О Радельгизе, графе Компсы, и о перенесении святого Януария в Беневент.

21. О времени, когда сарацины вторглись на Сицилию.

22. О том, что князь Сико пожаловал аббату Деусдедиту, и о том, как его убил князь Сикард.

23. О том, что король Лотарь пожаловал аббату Аутперту и как этот король разделил франкское королевство, а также о пожертвованиях некоторых людей.

24. О времени, когда тело блаженного Варфоломея прибыло в Беневент, и о пожертвованиях некоторых людей в наш монастырь.

25. О том, как было разделено княжество.

26. О том, как князь Сиконольф забрал все сокровища нашего монастыря.

27. О том, как Бог избавил от сарацин это место.

28. О набегах и опустошениях сарацин и о всеобщем и страшном землетрясении.

29. О разделении франкского королевства на пять частей и о том, как Людовик победил сарацин и разделил княжество на равные доли.

30. О том, как Людовик вторично приходил в Италию.

31. О Капуе и о том, как она была перенесена к Казилинскому мосту.

32. Об обычае, который был в то время в нашем монастыре.

33. Об усердии аббата Бертария и о чуде, которое случилось при постройке крепости.

34. О пожертвованиях некоторых людей.

35. О беззакониях сарацин и о том, как был разорён и сожжён монастырь святого Винцентия.

36. О третьем приходе Людовика в Италию и о войнах, которые он вёл с сарацинами.

37. О монастыре святого Ангела в Баррегии.

38. О времени, когда была построена крепость Понтекорво.

39. О том, как названный император возвратил нам келью святой Марии в Маврине и о пожертвованиях некоторых людей нашей обители.

40. О договоре сарацин с нашими.

41. О разделении Капуанской церкви, совершённом папой Иоанном.

42. О том, как князь Гвайферий стал монахом.

43. О том, как сарацины были приняты гаэтанцами для проживания в Гарильяно.

44. О том, как наш монастырь был сожжён сарацинами, аббат Бертарий обезглавлен, а монахи отправились в Теан.

45. Памятная записка этого аббата о владениях святого Бенедикта в Марке.

46. О пожертвованиях некоторых людей при аббате Ангеларии и о том, как этот аббат стал епископом Теанским.

47. О пожертвовании и усердии монаха Эрхемберта.

48. О том, как сгорел Теанский монастырь.

49. О взятии Беневента греками.

50. О сражении наших с сарацинами при Гарильяно.

51. Об усердии аббата Льва и о том, как он начал восстанавливать нашу обитель.

52. О том, как сарацины в Гарильяно были уничтожены.

53. О том, как был рукоположен аббат Иоанн, и о том, как он, отправившись с братьями в Капую, построил там монастырь.

54. О том, как этот аббат усердствовал также и в нашей обители.

55. О том, как под Капую пришли венгры и, опустошив всё вокруг, наконец, были побеждены в Марсике.

56. О пожертвованиях консула Иоанна и герцога Неаполитанского, а также некоторых других людей.

57. Судебное решение папы Мартина по поводу монастыря святого Ангела в Формиях или у Арки Дианы.

58. О том, как аббат Балдуин дважды возвращал монастырь святой Софии в Беневенте.

59. Также судебное решение папы Агапита по поводу Капуанского монастыря и монастыря святого Стефана в Террачине.

60. Об усердии аббата Майельпота и о пожертвованиях некоторых людей при нём и о том, как был рукоположен аббат Алигерн.

61. О том, как Итальянское королевство перешло от франков к немцам1.

Заканчивается [список] глав [книги первой]


НАЧИНАЕТСЯ КНИГА ПЕРВАЯ ИСТОРИИ МОНТЕКАССИНСКОГО МОНАСТЫРЯ2


1. Итак, выдающийся и святейший отец, основатель этой Монтекассинской обители, по имени и благодати Бенедикт3, как обстоятельно пишет блаженный папа Григорий4 во второй книге своих диалогов, был родом из области Нурсия5. В Рим же он был отдан родителями для обучения свободным наукам, но спустя малое время, как явствует из речей названного наставника, сознательно и мудро ушёл оттуда необразованным и необученным6. Итак, оставив занятия науками и в то же время кормилицу, он, тайно бежав, прибыл в место под названием Субиако7, расположенное почти в 40 милях от города; там он три года прожил в одной пещере, и никто о нём не знал, кроме блаженного Романа, который облачил его в одеяние святого образа жизни®. После этого он был обнаружен пастухами и наконец признан очень многими; к нему стали часто наведываться знатные люди города Рима9, и он принял у Эквиция двенадцатилетнего Мавра10, а у патриция Тертулла- Плацида, ещё ребёнка, для обучения их монашеской дисциплине. Он построил там также с помощью Христовой двенадцать монастырей и в каждом из них разместил по двенадцать монахов под началом поставленных отцов. Уйдя оттуда из-за преследований священника Флоренция, он взял с собой нескольких братьев и, пройдя примерно 50 миль, в то время как его сопровождали два ангела, а вслед за ним летели три ворона, которых он имел обыкновение кормить, прибыл по воле Христовой в это место11. Древность сообщает, что основателем этого места был столь знаменитый в веках и, по свидетельству Туллия12, мудрейший из всех римлян Варрон13. Здесь, сокрушив статую Аполлона, которая издавна почиталась там крестьянами, разрушив жертвенник и вырубив священную рощу, он построил себе монастырь и постоянными проповедями обратил к вере Христовой живущие вокруг племена14; он также блистал там многими славными чудесами и, поскольку их описание не входит в задачи этого сочинения, если кто желает получить о них сведения, можем найти их обстоятельно описанными в названной книге блаженного Григория. Между тем, когда ему однажды открылось свыше, что тот монастырь, который он построил, будет разрушен язычниками, и он из-за этого горько заплакал, то был тут же утешен небесным оракулом и услышал, что это место тем не менее станет благодаря его заслугам лучше и обширнее, чем существовало тогда, и распорядок правил устава и дисциплины распространится оттуда на многие части Римского мира15. Итак, в год, когда он должен был отойти из этой жизни ко Христу, его просили отправить в Галлию для возведения монастыря его монахов, и он, хотя и не был в неведении об окончании своих дней, ничуть не медля, отправил туда с этими послами блаженного Мавра16; вместе с ним он позаботился отправить также блаженного Фауста, который впоследствии подробно написал историю этого [Мавра], и трёх других. Так вышло, что [Бог позволил, чтобы]* через этого мужа Божьего, святейшего Мавра, и его учеников весь распорядок и норма уставной дисциплины, которые были учреждены в этом месте блаженнейшим отцом Бенедиктом, распространились, [установились и стали соблюдаться]* по всей Галлии. Полагают, что тогда же муж Господень Бенедикт17 отправил блаженного Плацида в Сицилию, где отец этого Плацида, патриций Тертулл, пожаловал этому Божьему мужу, [блаженному Бенедикту]*, 18 дворов из своего наследственного достояния. После этого названный святой муж, когда исполнилось похвальное течение его времени18, в тот день, когда воссияла суббота святейшей Пасхи, а именно 21 марта, велел ученикам отнести себя в часовню святого Иоанна Крестителя и, молясь у них на руках, отошёл к Господу в 542 году от Его воплощения19, 5-го индикта, и был погребён перед алтарём в той же часовне, которую он построил на месте разрушенного жертвенника Аполлона, где уже ранее он похоронил свою сестру, блаженную Схоластику20. Славился же он во времена императоров Юстина Старшего21 и Юстиниана22, [а именно, умер в 14-й год императорской власти последнего, в 509 году от страстей Господних, согласно самому тщательному подсчёту]*, при римских понтификах Иоанне I23 и Феликсе IV24, который по свидетельству святого папы Григория был его предком, в то время как в Италии правил арианин Теодорих25.

2. Этому святейшему отцу наследовал в управлении монастырём достопочтеннейший муж Константин26, ученик этого святого отца27. Третьим от блаженного Бенедикта во главе этой общины стоял Симплиций28, четвёртым - Виталий29, а пятым -Бонит30. В его правление лангобарды, которые недавно вторглись в Италию при Юстине Младшем31, после того как от воплощения Господнего прошло уже 568 лет32, в ночное время, когда братья почивали, ворвались в названный монастырь; они всё разграбили, но не смогли захватить ни одного человека, а именно, во исполнение слов святого отца Бенедикта, которые он сказал Феопропу: «Я едва смог добиться, чтобы мне дарованы были души из этого места». Итак, бежав из этой обители, братья отправились в Рим, унося с собой рукопись святого устава, которую составил блаженный Бенедикт, и некоторые другие тексты, а также немного хлеба, меру вина и кое-какую утварь, какую смогли захватить33. С разрешения римского понтифика Пелагия34, который тогда занимал апостольский престол, они учредили возле Латеранской патриархии монастырь35 и жили там почти сто десять лет36, в течение которых Монтекассинский монастырь оставался разрушенным.

3. [Итак, в 605 году от воплощения Господнего, во второй год императорской власти Фоки37, когда умер блаженный папа Григорий, римскую кафедру получил Савиниан38; когда же и он отошёл спустя год и пять месяцев]*, апостольский престол занял Бонифаций III39. При нём вышеназванный Фауст, который отправился в Галлию вместе с блаженным Мавром, вернулся в названную Латеранскую обитель, [ибо Монтекассинский монастырь уже был разрушен лангобардами]*. По принуждению и просьбе блаженного Феодора40, который тогда после святой памяти Вален-тиниана, первого аббата этого места, третьим управлял названной общиной, он составил правдивейшую историю о жизни [блаженного]* Мавра, которую названный папа Бонифаций одобрил и, объявив достойной похвалы, утвердил своей властью41.

4. Когда всемогущий Бог42 решил уже по своей всемогущей милости восстановить названный монастырь блаженного Бенедикта и распространить из места этого отца монастырский распорядок, который берёт отсюда начало, [и устав]* по всему кругу земному, по Божьей воле случилось43, что Петронакс44, житель города Брешии, весьма благочестивый муж, вдохновлённый любовью к Богу, пришёл в Рим. Достопочтеннейший папа Григорий III45, наставленный свыше, убедил его отправиться к замку Казин и постараться своим усердием восстановить монастырь блаженного Бенедикта, который оставался разрушенным в течение уже стольких лет. Когда тот согласился, этот достопочтенный понтифик, тут же направив вместе с ним нескольких братьев из Латеранской общины, оказал ему также некоторые другие услуги. Итак, придя сюда, к святому телу блаженного Бенедикта, он вместе с теми, которые с ним пришли, а также с некоторыми простодушными мужами, которые, как он обнаружил, обосновались там уже давно, начал жить [там] в 720 году Господнем. Спустя малое время он, избранный этими братьями в аббаты, при содействии Божьем и благодаря заслугам блаженного Бенедикта восстановил повсюду жилища и надлежащим образом их обустроил и, учредив там общину многочисленных братьев, старался жить по заповедям святого устава. Три беневентских благородных мужа - Пальдо, Тасо и Тато, родные братья, [родичи вышеназванного герцога]*, которые примерно пятнадцать лет назад начали за собственные средства строить монастырь святого мученика Христова Винцентия в истоках реки Вультур-на, поскольку были могущественны и богаты, активно помогали ему в этом деле как лично, так и через своих людей вплоть до восстановления этого места. В церкви блаженного Мартина, которую он застал весьма небольших размеров, он добавил почти шестнадцать локтей и, воздвигнув там апсиду, учредил алтарь в честь блаженной Приснодевы Марии и святых мучеников Фаустина и Иовитты, где надлежащим образом поместил также руку одного из них, которую привёз с собой из Брешии. В последующее время святейший папа Захария46, который наследовал Григорию, оказал ему всяческую помощь, а именно: передал книги священного писания, а также рукопись святого устава, которую отец Бенедикт написал собственной рукой. Он передал также фунт хлеба и меру вина, которые, как мы говорили выше, некогда, убегая оттуда при вторжении лангобардов, монахи унесли с собой в Рим. Он с апостольской щедростью пожаловал ему также различные украшения для церковной службы и некоторые вещи, которые так или иначе были полезны этому монастырю47. От этого же святейшего папы названный аббат получил и первую привилегию, согласно которой этот монастырь со всеми относившимися к нему кельями, построенными в тех или иных землях, из уважения и почтения к святейшему отцу Бенедикту полностью освобождался от власти всех епископов, так что не подлежал ничьей юрисдикции, кроме как только римского понтифика.



5. Кроме того, Гизульф Младший48, племянник Лиутпранда49, короля лангобардов, который был герцогом Беневентским после Готшалка50, когда в эти дни, собрав огромное войско, шёл в направлении Рима и, проходя мимо, вместе со многими поднялся в ту казинскую крепость, которая называлась тогда Мелло, и обнаружил, что возле тела святейшего отца Бенедикта весьма набожно проживают на службе Божьей названные братья, то, поддавшись Божьему внушению, письменно передал этому отцу Бенедикту все окрестные равнины и горы и посредством надёжных дарственных грамот уступил это потомкам в вечное владение; а именно, по следующим пределам и рубежам: [граница] берёт начало у реки, что зовётся Карнелл51, и подымается по реке под названием Бантра52 до Сухого ручья53, затем подымается по этому ручью до ущелья святого Мартина54, а оттуда подымается по горной цепи и направляется к горе Цизин55; оттуда она идёт к скале (pesclum) под названием Корвар56, по этой горной цепи направляется к ущелью, что зовётся Попплу57, а затем идёт к озеру под названием Витекуз58; далее [граница] идёт к Аквафондате59, подымается на гору, что зовётся Силе60, а оттуда идёт к истокам речки Рапид61; затем она подымается на гору, что зовётся Кабалл62, идёт на гору под названием Ренде-нария Большая, оттуда через горную цепь доходит до Ренденарии Малой, а оттуда идёт прямо по подножию гор, что зовутся Фрезелона63, и направляется к речке Мелларино64, и спускается по этой речке, включая оба её берега, и идёт к стенам у Бальнеарии; оттуда [граница] через местность, что зовётся Англоне65, подымается к ущелью у Валлелуче66, идёт по горной цепи и спускается к Петра скрипте67; оттуда она подымается к горной цепи под названием Ортикоза68, проходит по этой горной цепи и доходит до скал под названием Фальконара; там она проходит через две горы, из которых одна зовётся Спинаций, а другая Поркаций, затем идёт к высотам горы, что называется Кария69, и, спускаясь, подходит к скалам над речкой под названием Вивола70; оттуда она подымается к холму Гимберута, спускается к Квер-кетулу, затем - ко рву (fossatum) возле святого Дамаса, а именно, которого в народе называют святым Амасом71; оттуда она прямиком направляется к каменоломне в месте, что зовётся Арка Геццула; идёт к озеру, что зовётся Радепранда72, оттуда - к Фарниету73, затем - к ручью, что зовётся Мароцце74, и таким образом спускается в реку Карнелл, а по этой реке подымается к ручью под названием Коза75; затем по высотам горы святого Доната76, спускаясь оттуда по небольшим горам Марри77, она идёт к скалам, которые расположены у подножия горы, что зовётся Бальва78; оттуда, [проходя] через двух львов79 и направляясь дальше, она подымается по высотам горы над Казале80 и, таким образом, спускается по этой горе к виллам81 у Гарильяно; оттуда она идёт к скале под названием Крипта императора82, затем доходит до уже названной реки Гарильяно и по этой реке доходит до прежних рубежей вместе со всеми крепостями, сёлами, домами, церквями, мельницами, ручьями и всем остальным, что в те времена находилось внутри названных рубежей83. Также жена этого герцога по имени Скавниперга84, преобразовав в честь блаженного апостола Петра языческий храм, что издавна был построен в замке Казине, самым благоговейным образом пожаловала там в память потомкам иконы и прочие положенные для церковного богослужения предметы культа.

6. Во времена этого герцога некий беневентский скульдаис85 по имени Сарацен в месте, что зовётся Цингла86, в Алифском округе87, построил церковь в честь святого Кассиана и, поскольку не имел сына, то с разрешения названного герцога уступил её вместе со всем, что смог там приобрести, а равно и со всем своим имуществом и наследством, кроме рабов и рабынь, которым он всем подарил свободу, монастырю блаженного Бенедикта88. Поскольку это место весьма приглянулось достопочтенному Петронаксу, он с согласия и при величайшем содействии со стороны славного герцога Гизульфа и его жены Скавниперги построил там монастырь святых дев Божьих в честь Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии; там, сверх того, названным герцогом была пожалована церковь Святого Креста89, которую наш настоятель Гизельперт купил90 у аббата по имени Деусдедит91 по совету и при содействии этого герцога, со всеми её землями и владениями; а также другими церквями и многими дворами в округе, согласно содержанию грамот этого монастыря. С согласия названного аббата герцог Гизульф уступил92 тогда этот монастырь Пресвятой Богородицы трём служительницам Божьим, то есть аббатисе Гаузане, Панкритуде и Гариперге, которые, оставив родителей и все свои богатства, предпочли странствовать в этих краях во имя Бога; во всяком случае с тем условием, что, пока хоть одна из них будет жива, они без всякого противодействия будут удерживать управление этим местом одна за одной; но после их смерти и власть, и распоряжение этим местом должны вернуться под юрисдикцию нашего монастыря. В это же время вышеназванный герцог сделал довольно щедрое пожалование Монтекассинскому монастырю в округе Гентианы93. Этот Гизульф начал строить церковь святой Софии в Беневенте; застигнутый смертью, он не смог её завершить, и Арихиз94, который ему наследовал, изумительным образом довёл её до конца и, учредив там обитель святых дев, уступил её монастырю святого Бенедикта здесь в Монтекассино95, как мы покажем в последующем96.

7. В его время Карл Великий97, сын Карла, короля франков, оставив из любви к царствию небесному царство земное, благоговейно прибыл в Рим к блаженному апостолу Петру с несколькими своими верными и посвятил себя служению этому апостолу. Названный папа Захария, рукоположив его в клирики, спустя несколько дней направил его сюда в наш монастырь98 со всеми его богатствами, чтобы он вместе с остальными служил Господу согласно правилам устава; там, служа Господу под управлением названного аббата со всем смирением и благоговением, он прожил несколько лет99. Пусть не покажется излишним, если мы ради примера потомкам вкратце расскажем здесь, какого смирения в монастыре и какого послушания был этот король. Одним словом, названный аббат, зная о пылкости намерения этого Карла и желая, согласно требованию устава, выяснить его упорство и терпеливость, как записано: «Не всякому духу верьте, но испытайте духов, от Бога ли они»100, постарался возложить на него заботу о малых овцах, которые у него были, а именно, чтобы он ежедневно выводил их на луг, сторожил, пока те паслись, и возвращал домой, когда они наедятся. Тот, ревностно восприняв это поручение, словно из уст самого Господа101, старался каждый день старательно выполнять то, что ему поручили. Итак, однажды, когда он вывел овец пастись чуть дальше обычного, на него внезапно напали разбойники и попытались силой отнять доверенных ему овец. Карл, твёрдо выступив им навстречу, сказал: «Я терпеливо снесу всё, что Господь позволит вам со мной сделать; но с уводом овец, которые доверены моей заботе, я, насколько то в моих силах, ни в коем случае не соглашусь»102. И эти преступного ума люди, обобрав его до нитки, собрались уходить. Тогда Карл, не снеся позора подвергшихся стыду членов, силой забрал у них только свои штаны; остальное же, не желая вступать в словопрения103, он безропотно позволил им унести. Когда он полуголый вернулся в монастырь, то был опрошен аббатом и братьями, и обо всём изложил по порядку104. Аббат же, желая выяснить, обладает ли он и внутри тем же терпением, какое выказал наружно, начал его страстно бранить и, ругая, обвинять и в лени, и в притворстве. Когда тот не прибавил ко всему этому ничего иного, кроме того, что сам во всём виноват, ему приказали одеться и, как обычно, приступить к возложенным на него обязанностям. Итак, когда он в тот же день возвращался с названными овечками, одна из них, самая убогая, начала хромать. Итак, видя, что он из-за этого не сможет прийти к назначенному для него часу, Карл, некогда король, а в то время монах, поскольку это велело ему смирение сердца, тут же взвалил эту хромую овечку себе на плечи и таким образом вместе со всеми вернулся в монастырь. Но, чтобы такое его смирение, до сих пор тайное и потому самое искреннее, было признано и, будучи признанным, увенчано, вышло так, что посреди обратного пути та овечка, которую он нёс на плечах, окропила его мочой. И он, некогда могущественный, ещё недавно замечательный королевским достоинством, перенёс это с таким терпением сердца, вытерпел с такой силой души, что ни овечку не сбросил из-за этого, и ни малейшего слова недовольства никому по этому поводу не высказал. Когда аббату сообщили об этом те, кто всё это видел, он сильно удивился такому смирению и выдержке такого великого мужа, и, полагая, что в нём поистине пребывает дух Божий, велел ему впредь оставить эту службу и в дальнейшем ухаживать там за небольшим садом, согласно своему разумению. Впоследствии же Айстульф105, король лангобардов, просил его отправиться во Францию к его брату, королю Пипину106, ради некоторых выгод своего государства, и он, получив на это согласие аббата, отправился к королю с большой неохотой; там, поскольку дело, ради которого он ушёл, натолкнулось на препятствия, он задержался на какое-то время и умер по Божьему приговору. Впоследствии его брат, король Пипин, вложил его тело в золотую раку и вместе со многими другими подарками отправил его сюда, в его монастырь107. [В то же время в этом монастыре пресвитер и монах Киприан сочинил гимн святому Бенедикту, украшение и доблесть святых Христовых.]*

8. В эти же дни Ратхиз10*, король лангобардов, выступив с сильным войском для захвата Перуджи, храбро атаковал её со всех сторон. Названный папа Захария, отправившись к нему, при помощи многочисленных просьб и увещеваний, а также принесённых ему весомых даров заставил его вернуться восвояси. Этот король, тщательно обдумав его увещевания, спустя малое время, побуждаемый вдохновением свыше, оставил королевское достоинство и славу и, после того как процарствовал уже пять лет и шесть месяцев, смиренно прибыл вместе с женой и дочерью в Рим, к могиле блаженного Петра; там он, приняв постриг от названного папы и став клириком, облачился в монашеское одеяние вместе с женой и дочерью. Вскоре, придя по указанию названного папы в наш монастырь109 и посвятив себя соблюдению установлений устава, он после весьма благочестивого и угодного Богу образа жизни встретил там свой конец. И по сей день неподалёку от монастыря существует виноградник, который зовётся в народе виноградником Ратхиза110; некоторые из наших считают, что его вырастил и ухаживал за ним названный Ратхиз. Жена же его по имени Тасия и дочь Ротруда с разрешения и при содействии аббата за собственные средства выстроили неподалёку от Казина111, в местечке, что зовётся Пьюмарола112, девичий монастырь; наделив его многими богатствами, они, ведя жизнь с большой осмотрительностью и по строгости устава, окончили там свои дни. Названный же аббат, шестой от блаженного Бенедикта, жил во времена императоров Льва113 и Константина114[, и Лиутпранда, короля лангобардов] *, при римских понтификах Григории и Захарии, при Григории115, герцоге Беневентском, и названном Гизульфе Младшем[, а именно племяннике короля Лиутпранда]*. После того как он пробыл во главе этого монастыря 32 года, он умер 6 мая116 и был погребён в портике, возле церкви святого Мартина.

Аббат Оптат117, поставленный седьмым от блаженного Бенедикта, пребывал в должности 10 лет. Он жил во времена названного императора Константина и его сына Льва118, при названном герцоге Гизульфе и папе Стефане II119.

Именно в это время король лангобардов Айстульф взял Равенну и целых три месяца осаждал Рим120. По этой причине названный понтифик вынужден был отправиться во Францию к превосходнейшему королю Пипину; он был принят им с великой славой и почестями, и помазал этого Пипина и двух его сыновей -Карла121 и Карломана122 - в короли франков123. И этот славный король вместе со своими названными сыновьями дал блаженному Петру и его викарию обещание и сделал пожалование на города и округа Италии по следующей границе: от Луны124 вместе с островом Корсикой; далее на Суриан125; затем на гору Бардо126; затем на Верцет127; затем на Парму; затем на Реджо128; затем на Мантую и на Монселиче; и в то же время весь Равеннский экзархат, каким он был в древности, с провинциями Венецией и Истрией; а также всё герцогство Сполетское и Беневентское; и подтвердил этот дар своей собственной рукой и руками своих сыновей, многочисленных судей и своих вельмож. Наконец, этот король, придя в Италию вместе с названным римским понтификом, отнял у вышеназванного Айстульфа Равенну и двадцать других городов и передал их под власть апостольского престола129. За это он был назначен тогда также римским патрицием130. А названный аббат, когда исполнилось течение его времени, скончался 4 января131 и был погребён рядом со своим предшественником, в церкви блаженного Мартина.

Гермериз132, восьмой аббат, пребывал в должности один год, [во времена вышеназванного императора Константина и его сына Льва и папы Стефана II]**, умер же 18 июля и был погребён возле церкви святого Бенедикта.

[Аббат]* Грациан133, в результате возведения на это место девятый аббат [от блаженного Бенедикта] *, пребывал в должности четыре года, пять месяцев, во времена тех императоров, о которых мы говорили выше, [и Айстульфа, короля лангобардов, который взял Равенну и в течение трёх месяцев владел Римом при папе Стефане]*, а также Арихиза, герцога и князя Беневентского134.

9. Об этом Арихизе господин Эрхемберт135 в истории, которую он составил о народе лангобардов после Павла Дьякона, сообщает следующее. Этот Арихиз первым приказал называть себя князем Беневента, тогда как все, кто правил Беневен-том до него, назывались герцогами. Он велел епископам помазать себя, возложил на себя корону и в своих грамотах приказал писать в конце: «писано в нашем святейшем дворце». Он основал в стенах Беневента богатейший и красивейший храм Господень, который назвал греческим именем - Агия София (ArHAN SQOHAN), то есть святая Премудрость; наделив его обширнейшими поместьями и разными богатствами, он учредил монастырь святых дев и, сделав там аббатисой свою родную сестру, вместе со всем, что к нему относилось, и со всеми его владениями навсегда передал под власть блаженного Бенедикта в Монтекассино. Тела двенадцати братьев136, святых мучеников, покоившиеся в разных местах Апулии, где они были обезглавлены, он почтительно доставил в этот храм для защиты и во имя чести отчизны и все их в отдельных раках поместил под одним алтарём137. Впоследствии же он в разное время приобрёл: тело драгоценного мученика Меркурия, а также святые тела других мучеников и исповедников из разных земель Италии числом тридцать одно, доставил их туда и весьма почтительно поместил по разным алтарям вокруг главного алтаря138. Там, в то время как он имел неоднократное обыкновение с величайшим благоговением проводить ночь в молитве, ибо дворец находился по соседству с этим местом, однажды ночью, ему, как рассказывают, во время молитвы явились двенадцать святых братьев и, дружелюбно склонив лица, все разом приветствовали его. Полагая по их весьма грозному виду, что это какие-то чужаки, он спросил, кто они такие, что осмелились в ночное время столь дерзко вступить в монастырь святых дев, а те, слегка улыбнувшись, сказали: «О князь, мы - те, кого ты с твоим благоговением разыскал по разным местам и с величайшим усердием доставил сюда, а доставив, ещё усерднее похоронил; как хорошо и как приятно139 это для нас, и как полезно будет для тебя самого благодаря милости Божьей, покажет тебе последний день». После этих слов видение, которое явилось князю, внезапно исчезло. Церковь святого Модеста, которую незадолго до того построил внутри этого города некий Леониан и, пожертвовав ей посредством грамоты всё своё имущество, оставил на усмотрение названного князя, тот своим предписанием впоследствии пожаловал этому же монастырю со всем, что к ней относилось, и утвердил за ним. Названный аббат скончался 22 августа140 и был погребён в портике церкви святого Мартина.

Томихиз141, десятый аббат, пребывал в должности 6 лет, 5 месяцев [и 21 день] **. Он умер 25 января.

10. В его времена некий благородный и весьма богатый муж из города Беневен-та по имени Лев передал в этот монастырь самого себя и всё своё движимое и недвижимое имущество и, в присутствии названного аббата Томихиза и всех бывших свидетелями братьев, положил грамоту этого пожертвования, писанную его собственной рукой, на тело святого Бенедикта. Всем своим рабам и рабыням он сперва подарил посредством грамоты свободу; но впоследствии он их всех - при сохранении за ними свободы - передал под власть названного монастыря со всеми их дворами и вместе со всем, чем они, казалось, владели, а именно, с такого рода условием, чтобы каждый из них четырежды в месяц выполнял работы в пользу монастыря, где это было необходимо; им не позволялось ни продавать, ни дарить кому-либо своё имущество и собственность, разве что друг другу. Имущество тех из них, которые умрут без наследников, должно было перейти в собственность монастыря. Однако детей их, мальчиков и девочек, монахам не разрешалось отдавать кому-либо в услужение, как людей свободных. Названия дворов, а также имена и количество его рабов мы, помимо прочего, постарались отметить здесь в общих чертах: двор пресвитера Гайдеперта: Адельперт с четырьмя сыновьями и их жёнами; Бонекауз с четырьмя сыновьями, их жёнами и детьми; Гримоальд с четырьмя сыновьями, их жёнами и детьми; Циминул с женой и детьми; Урс с женой и детьми; Фускари с женой и детьми. Двор Гриза: Ландульф с Арнипертом, своим сыном, и двумя дочерьми; Бонит с тремя сыновьями и их жёнами. Двор пресвитера Цербула: Леоальд с четырьмя сыновьями и их жёнами и детьми; Агенульф, его племянник, со своими сыновьями; Дезидерий с тремя сыновьями; Бассаций с тремя сыновьями и одним зятем. Двор Лупа: Садиперт с сыном и своим зятем; Сико со своим сыном и его женой; Стефан с двумя сыновьями; Формоз с тремя своими сыновьями. Двор Лупа Пиктари: Мавр с четырьмя сыновьями; Иоанн с тремя своими сыновьями. Двор Дульциперта: Бонеризий со своим сыном, его женой и детьми; три сына Райе-нольфа с жёнами и их детьми. Двор Эрфемара: Бон, Адельхиз, Майо, Бонул, Иоанн, Урс; все они вместе с их жёнами и детьми; Роцций с четырьмя своими сыновьями, то есть Львом, Стефаном, Селлитулом и Циминулом, их жёнами и детьми; Адель-гарий с одним сыном и двумя зятьями. Кроме этого, он пожаловал также своей тётке в личное пользование на время её жизни одну свою усадьбу под названием Пантан142 возле Беневента вместе с рабами из Авеллино143 и из Трансмонте'44, принадлежавших к этому селению, с тем условием, чтобы после её смерти всё это вернулось под власть этого монастыря как и прочее, о котором было сказано выше.

Пото145, одиннадцатый аббат, пребывал в должности 7 лет, 5 месяцев.

Он построил внизу небольшую церковь в честь святого Бенедикта в том месте, где ныне, по-видимому, расположена церковь святого Германа146. Он создал также ещё одну церковь в честь святого архангела Михаила у подножия другой горы, в довольно приятном месте, где ныне находится масличная роща этого монастыря147, и расписал её по кругу замечательными картинами и достойными стихами. Давайте запишем здесь некоторые из них, которые мы с трудом из-за ветхости смогли прочитать. Итак, первые из них после нескольких строк, которые невозможно прочесть, содержали сведения о местоположении и населённости этого места:

«Ещё недавно здесь обычно завывали в ночной тиши свирепые волки,

И тявкали зловонные лисицы,

И медведи со страшным рычаньем, со спутанной шерстью,

И покрытые щетиной кабаны».

И через несколько строк:

«Серна бежала, и вместе с ней разбежались робкие лани.

С тех пор как наилучший отец Пото с ревностным усердием

Взял на себя управление священным монастырем».

И вновь через несколько строк:

«И даже царю на высоком троне,

Прибавил он храм во славу великого Михаила,

Огромный, какой только есть в круге земном,

Которому быстрые небесные посланники доставляют приказы,

Окрашенный кровью на небе, где он поверг дракона148.

Однако этот священник был застигнут преждевременной смертью

И оставил неосвящённым алтарь, а вместе с ним и убежище».

И прочее.

Скончался же он 29 июня149 и был погребён возле церкви святого Бенедикта.

Теодемар150, приняв аббатство двенадцатым от блаженного Бенедикта, пребывал в должности 19 лет. Он жил во времена императоров Льва, или Захарии151, Константина152 и Ирины153, его матери, при папе Адриане154 и беневентских князьях -названном Арихизе и его сыне Гримоальде155.

11. Возле названной церкви святого Бенедикта, которую основал его предшественник, он построил прекрасного стиля храм в честь Пресвятой Богородицы и Девы Марии156, а именно, над тем источником157, откуда вытекает река Лирис. Четырёхугольное здание этого храма возведено на двенадцати колоннах, так что с каждой стороны стоит по четыре колонны, над которыми вздымается более высокая башня из расположенных ниже портиков, в то время как четыре другие башни возведены по каждому из углов этого портика возле названной башни. Этот храм он, покрыв свинцовой черепицей, украсил прекраснейшими образами и превосходными стихами и, самое главное, расписал великолепными портретами почти всех апостолов и других мучеников и исповедников. Итак, из названных стихов хотелось бы привести здесь только четыре строчки, которые написаны у входа, вокруг центральной башни:

«В то время как прогнан мрак, ибо благодаря тебе мир заслужил

Иметь свет, о дева и святейшая мать,

За что тебе возводят величественные храмы по кругу земному,

И по праву тебя почитают все земли».

Также церковь святого Михаила, которую, как мы сказали выше, его предшественник оставил неосвящённой, он велел освятить со всеми почестями и построил там возле неё клуатр и некоторые жилища158.

12. В его времена Карломан159, сын Пипина[, племянник предыдущего Карла, о котором мы упоминали выше]*, пришёл по призыву папы Адриана с сильным войском франков, аламаннов и саксов к городу Павии из-за Дезидерия160, весьма сурового короля лангобардов, который захватил города святого Петра, и, осаждая её непрерывно в течение шести месяцев, овладел им; самым победным образом подчинив себе всё королевство лангобардов, он передал его своему сыну Пипи-ну161, а названного Дезидерия увёл с собой во Францию в 774 году Господнем. Между тем, в то время как он осаждал Павию, он из любви к князю апостолов в самую святую субботу Пасхи162 пришёл в Рим вместе со многими епископами, аббатами и герцогами и отпраздновал там праздник Пасхи, и названный папа увещевал его и просил, чтобы тот дар, который недавно его отец Пипин сделал совместно с ним блаженному Петру и его викарию, господину папе Стефану163, он исполнил во всех отношениях. Этот король, с готовностью и охотой вняв его просьбе, велел Этерию, своему нотарию, написать ещё одно дарственное обещание, подобное прежнему; утвердив его собственной рукой и заставив подписать всех епископов и аббатов, герцогов, графов и очень многих достойных людей, которые пришли туда вместе с ним, этот король собственноручно положил его на алтарь блаженного Петра; и как сам король, так и все его магнаты страшной клятвой подтвердили, что будут вечно соблюдать это в отношении блаженного Петра и его викариев. После этого [названный] * король вместе с сыном Пипином отправился во главе огромного войска к Беневенту против Арихиза, [о котором мы уже упоминали выше и]* который был зятем названного короля Дезидерия. Сразившись с ним в разных битвах с переменным успехом, Карл наконец ушёл домой, получив от Арихиза ради мира и его корону, и большую часть сокровищ, и взяв также в заложники обоих его детей, то есть Гримоальда и Адельгизу164. Этот Ари-хиз из страха перед франками пристроил к Беневенту новый город и также чудесным образом восстановил Салерно, основанный в древности между Луканией и Нуцерией165. Названный же король, с успехом возвращаясь от Беневента166, поднялся сюда, чтобы помолиться блаженному отцу Бенедикту, и вверил себя как ему, так и всем служащим здесь Богу братьям167. Тогда по просьбе аббата и братьев он велел выдать ему первую утвердительную грамоту на всю эту землю168. Также другой грамотой он закрепил за блаженным Бенедиктом монастырь Пресвятой Марии в Цингле, монастыри Пресвятой Марии в Пьюмароле и Святой Софии в Беневенте и прочие, которыми тот, по-видимому, владел в то время, а также все реки с обоими берегами, где бы те ни примыкали к землям этого монастыря. Он отдал также распоряжение, чтобы монахи, согласно положению святого устава, избирали себе аббата без какой-либо предвзятости и насилия.

Итак, вернувшись после этого во Францию, [Карл]* тут же отправил этому аббату через епископа Альдегария169 письмо с просьбой прислать ему нескольких братьев из нашего монастыря [блаженного Бенедикта]* для демонстрации и утверждения в этих краях правил уставной дисциплины. Что тот и сделал, послав ему также устав и гимны, которые тогда по уставной традиции пели в этом монастыре, а также фунт хлеба, меру вина и чашу с похлёбкой170, которую должны были принимать служители, короче говоря, все обычаи в письменном виде, которые в те времена соблюдались в этом месте.

13. В те времена некий глухонемой муж из английского народа пришёл с несколькими соплеменниками к могилам апостолов171. Когда он увидел, что его товарищи спешат оттуда к святилищу (memoria) блаженного архангела Михаила, которое расположено на горе Гарган172, то отправился в путь вместе с ними и пришёл в этот монастырь. Когда они, войдя в часовню, все разом распростёрлись ради молитвы перед телом святейшего отца Бенедикта, то остальные через малое время поднялись с молитвы и стали толкать также его, чтобы он поднялся и уходил вместе с ними. Но тот, поражённый небесным видением, крича голосом сердца и ума, как только мог и умел, продолжал молитву и с самой искренней верой умолял блаженного отца о помощи. И вот, спустя целый час он поднялся с места, на котором был распростёрт, и - благословен и удивителен Бог в своих святых! - тут же обрёл разом и слух, и способность говорить не только на родном языке, то есть английском, но начал также в совершенстве разговаривать на языке романском. Воздав благодарность Богу и святому отцу, он вместе с многочисленными товарищами ушёл оттуда домой, повсюду рассказывая всем людям, какое [чудо] сотворил с ним Господь благодаря заслугам блаженного Бенедикта.

14. Названный князь Арихиз пожаловал этому аббату значительные земли в округе Гентианы, а именно, сверх того, что герцог Гизульф уже давно уступил аббату Петронаксу. В последующее время также Гримоальд, его сын, который, как мы сказали, был отдан в заложники королю Карлу, после смерти отца был с позволения этого короля отпущен в Беневент и, став князем173, посредством дарственной грамоты пожаловал блаженному Бенедикту все свои поместья с рабами и рабынями в том же округе Гентианы, келью святого Агапита174, а также Треттенский порт175 и Вультурнский176 и все рыбные ловы в городе Лезине177 вместе с его источником. В это время Гильдебранд178, герцог Сполето, также передал этому монастырю двор в Пенненском графстве под названием Кастриниан со всеми его владениями и масличную рощу в Тронто179, в месте, что зовётся Турри180; также в графстве Мар-сике181, в месте под названием Патерн182, двор в 500 модиев и множество семей со всем их добром, а также некоторых рыболовов на Фуцинском озере183 с портом на этом же озере под названием Адрестина; и, кроме того, свой лес под названием Кузан. Также некий богатый муж по имени Вакко, беневентский гастальд, отправляясь в поход, передал в этот святой монастырь своего маленького сына Гвахиперта вмере с приведёнными ниже владениями. Это: усадьба в Трани184 под названием Цимилиан; усадьба в Трепурио; усадьба в Ариано185; усадьба в Виргилие186; усадьба в Терранее187; ещё одна в Викарио188; ещё одна в Кроете с масличной рощей; ещё одна в Кульмо; ещё одна в Генне; ещё одна в Монтенигро; в Массе; у Рипы; в Ноцете189; в Корнете190; в Таммаро191; в Латиниано; в Марсико192; в Трелицио193; в пределах Потенции194, и усадьба святой Агнесы195. Но свой дом в городе он завещал своей жене Тасии, по крайней мере на время её жизни. Всем своим рабам и рабыням он даровал свободу, хотя и под властью и попечением этого монастыря, так чтобы они ежегодно выполняли отдельные работы, где бы ни велели им это наши чины.

15. Во времена этого аббата Павел Дьякон, нотарий вышеназванного короля Дезидерия, после захвата в плен самого Дезидерия и смерти Арихиза, князя Бене-вентского, пришёл в этот монастырь и облачился в монашескую рясу. Нелишним будет упомянуть, кем и каких достоинств был этот Павел и из какого дома он происходил. Так вот, он вёл своё происхождение из рода лангобардов; предок его по имени Леупихиз в те времена, когда лангобарды впервые вступили в Италию, пришёл вместе с ними. Отцом этого Павла был Варнефрид, а матерью - Теоделинда. С детства весьма сведущий в свободных науках, он за своё усердие занял при дворе короля Дезидерия влиятельное место и был дьяконом Аквилейской патриархии. После взятия Павии, как мы говорили выше, он за свою мудрость сделался также весьма дорог и близок королю Карлу; спустя малое время, когда некоторые завистники обвинили его перед этим королём в том, будто он из верности к своему господину Дезидерию хотел его убить, король велел [его схватить и] * привести его к себе. Когда он спросил его, правда ли то, в чём его обвиняют, а именно, в намерении его убить196, тот твёрдо ответил, что да, верно, он всегда был весьма предан своему господину и будет упорствовать в этой верности, пока жив. Воспылав из-за этого гневом, король велел, не медля, отрубить ему руки, но тут же пришёл в себя и, вспомнив о его великой мудрости, вздохнув, сказал: «Если мы отрубим ему руки, то где найдём писца со столь изящным почерком?». И сказал стоявшим рядом с ним вельможам: «Скажите, что вы думаете по этому поводу?». А те отвечали: «Ты по праву сострадаешь столь видному мужу, о король; но, чтобы он никогда и никому не смог отправить против вас никаких писем, прикажите, если угодно, вырвать ему глаза». «А где, - сказал король, - и когда мы сможем найти столь замечательного историка и поэта?». Те, видя [сострадание и]* благоволение к нему доброго короля, наконец убедили его сослать [Павла] на остров Диомеда, который ныне называется по трём горам Тремити197; что и было сделано. Когда он пробыл там в ссылке несколько лет, один маленький человек, который оказывал ему услуги ради Бога, тайно вывез его с этого острова и вместе с ним отправился в Беневент. Увидев его, Арихиз, который был женат на Адельперге, дочери его господина, названного [короля]* Дезидерия, весьма обрадовался ему вместе со своей супругой, и [они весьма]* почтительно удерживали его у себя [во дворце, пока Арихиз был жив]*. Именно в это время Павел украсил прекраснейшими стихами оба дворца, которые этот князь с блеском построил - один в Беневенте, другой в Салерно. Также в Римской истории, которую кратко написал Евтропий198, он по просьбе Адельперги то тут, то там вставил множество сведений из церковных историй. Наконец, он добавил к ней ещё две книги от времени Юлиана Отступника, на котором Евтропий окончил эту историю, до времени императора Юстиниана I, и почти все погодные заметки составил в стихах. Когда же Арихиз умер, [Павел] тут же поспешил в наш монастырь, как мы говорили выше, и, став монахом, прожил здесь долгое время. По просьбе названного аббата и братьев он составил весьма полезный комментарий на устав святого Бенедикта, где подтвердил множество необходимых положений в древнем обычае этого места. Он также написал изящным стилем историю своего народа, то есть лангобардов, и некоторые другие сочинения. Среди прочего он сочинил стихи, написанные элегическим метром, и довольно изысканным языком написал гимн о всех чудесах блаженного Бенедикта.

Названный Карл, который приказал отправить его в ссылку, услышав, что он принял в этом месте монашеское облачение, радостно его поздравил и отправил ему весьма любезное и приятное письмо, составленное в стихах; хотелось бы привести здесь из него несколько строк. Ибо он после небольшого вступления излагает своё послание, говоря следующее:

«О моя грамота, спешно уйдя отсюда, ты лёгким полётом,

А также стремительным бегом, через леса, холмы и долины

Отправляйся в благодетельный дом угодного Богу Бенедикта.

Ибо здесь - надёжный покой пришедшим сюда утомлённым [скитальцам],

Здесь для странников овощи, рыба и хлеб, всего в изобилье,

Драгоценный мир, смиренный образ мыслей,

прекрасное согласие среди братьев.

Хвала, любовь ко Христу и Его почитание во все часы.

Скажи отцу и всем товарищам: «Здравствуйте, будьте здоровы!».

Приветствуя, радушно обними шею моего милого Павла,

Говоря многократно: «Здравствуй, наилучший отец, здравствуй!».

Павел ответил ему точно так же в стихах и постарался воздать величайшую благодарность за то, что он навестил и поприветствовал его и всех братьев. Когда он достиг уже зрелого возраста, завершилось течение его жизни, и он был с честью погребён в монастырском клуатре, возле клироса199.

16. В последний год этого аббата200 император Людовик, имевший прозвище Благой, или Святой201, сын этого Карла, в четвёртый год своей императорской власти, проведя в Ахенском дворце собрание вместе со многими аббатами и благочестивыми монахами всей Франции, принял 72 генеральные главы, весьма полезные для соблюдения нашего распорядка, и они почти все соблюдаются в уважаемых монастырях так же, как и сам устав блаженного Бенедикта. Этот Людовик, подобно своим предкам Пипину и Карлу, выдал блаженному Петру и его викарию, господину Пасхалию202, жалованную и утвердительную грамоту и, скрепив её собственноручной подписью и подписями трёх своих сыновей, заставил расписаться в ней также десятерых епископов, восьмерых аббатов, пятнадцать графов, библиотекаря, пономаря и привратника, после чего отослал её господину папе Пасхалию с легатом святой римской церкви, номенкулатором Феодором. В это время в вышеназванном месте, возле Вультурна, Иешуа203, аббатом этого места, в весьма красивом стиле была построена церковь святого Винцентия, которая называется кафедральной. А названный аббат Теодемар скончался 5 июня204 и был погребён возле церкви святого Мартина.

Аббат Гизульф205, тринадцатый от блаженного Бенедикта, поставленный в 797 году Господнем, пребывал в должности 21 год.

17. Ведя происхождение от благородного рода герцогов Беневентских, он, как только стал аббатом, начал думать, как бы для пользы братьев, проживавших тогда внизу, можно было расширить узкие рамки как церкви, так и прочих хозяйственных служб. Ибо его к этому побуждала и привлекательность места, и наличие немалых богатств; в то же время тесное и крутое положение горы делало проживание там весьма тягостным, и места явно не хватало для столь огромного количества братьев. Итак, он поручает одному брату по имени Гариоальд, который после него был обязан всячески заботиться об этом месте, со всем усердием взяться за это дело и подготовить то место, где некогда аббат Пото соорудил небольшую церковь святого Бенедикта205а, для постройки хозяйственных служб нового монастыря. Тот с готовностью взялся за это поручение и, поскольку это место, подобно болоту, было покрыто стоячими водами, всё его наполнил многочисленными глыбами земли и грудами камней и построил на месте прежней небольшой [церкви] просторную базилику в честь Господа Спасителя в довольно красивом стиле206. Эта базилика, подпираемая мраморными основаниями и 24 колоннами там и сям и ограждённая величественными портиками, имеет в длину 82 локтя, в ширину - 43, в высоту - 28. Сверху же она довольно красиво украшена кипарисовыми стропилами и досками и равным образом покрыта кровельной черепицей, в то время как стены расписаны по кругу прекраснейшими образами. А каким красивым, прочным и замечательным благодаря многообразию разноцветных камней творением является мозаичный пол, а также окружение хора, ограждённое красивыми и огромными мраморными плитами, очевидно для всех, кто это видел. Далее, в центральной апсиде этой базилики, к которой следует подыматься по семи ступеням, он установил алтарь в честь, как мы говорили, Господа Спасителя; справа же он поставил алтарь святого Бенедикта, а слева - алтарь в честь святого Мартина. Он устроил также перед этой церковью атрий длиной в 40 локтей, шириной - столько же и установил его на мраморных опорах числом 16, обращённых во все стороны, и провёл вокруг него каменные канавки вдоль пола, откуда постоянно должна была стекать вода. Далее, с восточной стороны этого атрия, в виду церкви, он построил апсиду и установил там алтарь в честь святого Михаила. В середине её он воздвиг весьма красивую колокольню на восьми больших опорах. С обеих сторон этой церкви он построил многочисленные, просторные и красивые здания разных хозяйственных служб для нужд как собственных, так и братьев, и всё пространство монастыря из-за избытка воды покрыл очень большими каменными плитами.

18. Этот аббат, действуя не менее энергично, надлежащим образом построил также несколько жилых построек наверху; он же полностью [перестроил] церковь, в которой покоилось тело блаженного Бенедикта, расширив её, ибо она была мала; всю её крышу, покрытую свинцом, он убрал кипарисовым деревом и украсил [церковь] разными золотыми и серебряными украшениями. Над алтарём блаженного Бенедикта он установил серебряный киворий и, частично убрав его золотом и смальтами, прочие алтари этой церкви покрыл серебряными плитами. Также в месте под названием Валлелуче он построил церковь в честь святого Ангела207. Он учредил также церковь святому мученику Христову Аполлинарию в месте, которое в те времена называлось Альбиан, а ныне по имени этого мученика зовётся Святой Аполлинарий208. Жил он во времена названных выше императоров Константина и Ирины, при беневентских князьях Гримоальде, сыне Арихиза, и другом Гримоаль-де по прозвищу Казначей209, при римских понтификах Адриане и Льве210, а именно, том самом, кого римляне лишили глаз и языка и которому всемогущий Бог чудесным образом вернул и зрение, и способность говорить.

Названный князь Гримоальд своей грамотой211 закрепил за этим аббатом всех свободных женщин, которые были замужем за рабами этого монастыря, а именно, со времени Гизульфа I212 до этого дня, вместе с сыновьями, дочерьми и всем их добром. В другой грамоте213 он также уступил этому месту монастырь святой Марии в Банце214, что расположен в пределах Ачеренцы215, вместе с рабами, рабынями и колонами, а также всеми его владениями и всем, что к нему относилось, целиком. В это же время названный выше беневентец Вакко пожертвовал216 церкви святого Бенедикта, которую сам своей властью построил внутри города Беневента у Руфинских ворот, всё своё добро, то есть собственный дом, примыкавший к этой церкви, со всем, что к нему относилось; усадьбу в Септимо; усадьбу святого Ангела у Пекте; наследственное владение в Салерно; усадьбу в Кавдине217; усадьбу в Форкле218; усадьбу у святого Януария с рабами и рабынями; масличную рощу в Ариано; свою мельницу на реке Саббато; также другую усадьбу в самом Беневенте, где он сам проживал, вместе со своим двором и кухней; и другой новый дом на площади, где находится [церковь] святой Артеллаиды, вместе с двором и всем, что к нему относилось; также усадьбу при Апице219 и Торониано220 на реке Арви221; усадьбу в Аутиано и Цеппа-луни222; Поле кошачьей мяты (Campum nepetarum)223; другую усадьбу в Кроете с масличной рощей; также пятерых мальчиков клириков с очень многими рабами, помимо многих других, которых он отпустил на свободу, но с тем условием, чтобы они всегда оставались под властью названного монастыря. Ещё одной церкви святого Бенедикта, расположенной в Либурии, в местечке Дом Гентианы, и тоже принадлежавшей ему, этот Вакко пожертвовал поле у Поркари и луг под названием Порциле, а также 12 семей рабов со всем их имуществом, проживавших в деревне под названием Балузан224, но и других своих рабов и рабынь, живших в названном Доме Гентианы, со всем их добром и имуществом целиком. Всё это целиком и полностью вместе с названными церквями Вакко, находясь при смерти, пожертвовал и передал в монастырь блаженного Бенедикта, оставив по крайней мере половину всего этого в пользовании своей жены Тасии, но под опекой монастыря и только на время её жизни. В эти же дни некий муж по имени Коло из округа Кайяццо 225 пожертвовал226 церкви святого Мартина227, келье того монастыря, что расположен возле Вультурна, весь свой двор в месте под названием Адитиан со всеми принадлежавшими ему землями как на горе, так и на равнине. Точно так же некий Максим из того же округа пожертвовал228 блаженному Бенедикту в вышеназванную церковь святого Мартина всё своё имущество без исключения. Этот аббат передал некоторым людям из Термоли229 в аренду все земли святого Бенедикта, которыми мы там владели, при условии уплаты 14 солидов, и половину всех пастбищ. [В его времена был составлен бревиарий о кельях в Марке.] ** Он умер 24 декабря230 и был погребён возле церкви блаженного Бенедикта, перед клиросом, слева от входа в церковь.

Аббат Аполлинарий231, четырнадцатым по счёту возглавивший аббатство, пребывал в должности 11 лет. Он жил во времена римских понтификов Пасхалия и Евгения232, при Беневентском князе Сико233.

19. Этот святейший муж пользуется широкой славой, подкреплённой свидетельством наших старцев, ибо, когда однажды он, вынужденный необходимостью, отправился в путь, чтобы посетить владения монастыря, и ему нужно было перейти через реку Лирис, но не было лодки, на которой можно было бы переправиться, муж Божий, преисполненный верой в Бога, укрепил себя спасительным знамением креста и, подойдя к берегу реки, как был одет и обут, вошёл в неё и так, удивительным образом, по примеру апостола Петра, не замочив ни ног, ни одежды, переправился на другой берег, так что казалось, будто он шёл не по воде, а посуху. В это же время некий Трасмунд, благородный муж из Беневента, пожертвовал234 нашему монастырю свои дома в Беневенте; также усадьбу, которой он владел в местечке у Пантана, примыкавшую к землям нашего монастыря; усадьбу в Кавдинской долине235, в месте, что зовётся Лаудецене236; усадьбу в Форине237; усадьбу в Алифских пределах под названием Вулкан; вместе со всем, что к этим усадьбам относилось. Он также даровал свободу всем своим рабам, постановив, чтобы они трижды в месяц работали на наших служащих в том месте, где они проживали. Также Родегарий, беневентский гастальд, за собственные средства построил возле Беневента госпиталь и пожертвовал ему238 свои дома внутри города, церковь Святого Спасителя, которая расположена за пределами Большого дома (Casa major)239, и мельницу в месте Тассиле240, а также десятую часть всего своего имущества; и поставил его под власть нашего монастыря. Также некий благородный муж по имени Арниперт, родом из Компсы241, пожертвовал242 блаженному Бенедикту свои дворы в различных местах числом пять со всем, что к ним относилось как в движимом, так и в недвижимом имуществе, и с очень многими рабами и рабынями; а также одну тунику с золотой каймой, серьги из золота, золотой обруч с жемчугами и золотую застёжку с половиной всего своего движимого имущества. Но и некий клирик по имени Даниил, знатного рода, по происхождению тарентинец, находясь при смерти, посредством жалованной грамоты243 передал этому монастырю себя самого и всё своё имущество вместе с очень многими рабами и рабынями в Аквине244 и в той келье святого Григория245, что расположена по соседству с ним. Отсюда некоторые из наших не вполне безосновательно полагают, что те слуги, которых мы имеем сегодня, происходят от этих рабов Даниила. Точно так же некий капуанец Дахенальд пожертвовал244 нашему монастырю всю свою собственность в месте, что зовётся Каннет247, и по разным другим местам в графстве Кайяццо вместе с землями, колонами, разными животными и всем как движимым, так и недвижимым имуществом. Дахоперт, также капуанец, аналогичным образом пожертвовал блаженному Бенедикту свою усадьбу в месте, которое называется Колимниана, с домами, садами и всем, что к нему относилось248.

20. Затем Радельгиз, граф Компсы, который, убив Гримоальда, поставил князем названного Сико, малое время спустя, движимый раскаянием, оставил мир и, закованный в цепи по самую шею, отправился сюда, в монастырь блаженного отца Бенедикта249. Дьявол, сокрушаясь из-за его чрезвычайно сурового и благодаря этому спасительного раскаяния и в то же время негодуя, неоднократно кричал возле стен монастыря, как слышали очень многие, говоря: «Увы мне, увы мне, Бенедикт! Почему ты столь зло мне вредишь? Почему ты так неустанно меня преследуешь? Тебе мало того, что ты выгнал меня отсюда; ты, сверх того, не перестаёшь повсюду заявлять притязания на моих верных. Увы мне, увы!»250. Кроме того, названный князь Сико, когда долго осаждал и притеснял Неаполь, увёз наконец тело святого мученика Януария из места, где оно было погребено, и, доставив его в Беневент, с честью поместил в епископии этого города вместе с его спутниками, святыми Фестом и Дезидерием251, как рассказывается в истории господина Эрхемберта.

21. В третий год этого аббата сарацины, придя из Вавилонии252 и Африки, захватили Сицилию и взяли Панорм253 в 820 году от воплощения Господнего. Умер же этот аббат 27 ноября254 и был погребён возле церкви святого Бенедикта, у ступеней портика, который в то время относился к церкви святого Мартина.

Деусдедит255, 15-й аббат, пребывал в должности 6 лет, во времена князей Сико и Сикарда256.

22. [Вышеназванный]* князь Сико выдал ему грамоту257 на реку под названием Лаури258 со всеми её берегами и рыбными ловами и всем, что тут и там принадлежало на этой реке к юрисдикции его дворца. Когда Сико умер, князем стал его сын Сикард, человек весьма преступный, погрязший во всех плотских пороках и, более всего, очень жадный. Он из-за денег схватил и поместил под стражу названного достопочтенного аббата, мужа замечательного всяческой святостью. Когда этот святой муж умер 6 октября259, то в месте, где его похоронили, он благодаря своим заслугам вернул прежнее здоровье многим страдавшим от лихорадки и угнетённым различными недугами, которые с верой обратились с соответствующей просьбой к его праху260.

Хильдерик261,16-й аббат, пребывал в должности 17 дней.

Аутперт262, 17-й по порядку, сделавшись аббатом, пребывал в должности 3 года.

23. Лотарь263, король франков, сын вышеназванного Людовика, выдал ему грамоту264, подтвердив всё, что до сих пор было передано этой святой обители как королями, так и князьями. Другой грамотой265 он закрепил за этим монастырём также большой луг под названием Церварий266, рабов и многочисленные наследственные владения, принадлежавшие его казне в Марсике267. Этот Лотарь разделил франкское королевство; при этом сам он получил область Ахена268 и Италию, его брат Людовик269 - Баварию, а Карл270, рождённый от другой матери, - Аквитанию271. Кроме того, Сикард, князь Беневентский, своей грамотой272 пожаловал святому Бенедикту лес, который зовётся Марторан273, в его пределах и границах, с берегами и реками, водопроводами и рыбными ловами, и со всем расположенным внутри него, как то, по-видимому, относилось к юрисдикции дворца в то время. [В его времена]* некий муж по имени Родегарий из округа Компсы пожертвовал274 этому монастырю четыре своих двора со всем, что к ним относилось, и некоторых своих рабов и рабынь. Имеется несколько сочинений и прекрасных речей этого аббата. Умер же он 20 февраля275.

Аббат Бассаций276, восемнадцатый от блаженного Бенедикта, был поставлен в 837 году от воплощения Господнего и пребывал в должности 19 лет.

24. В третий год его пребывания в должности, когда названный князь Сикард был ещё жив, тело блаженного апостола Варфоломея было перенесено по Божьему промыслу в Беневент с острова Липари; а именно, на этот остров оно было некогда удивительным образом перевезено из Армении морским путём в каменном гробу без всяких вёсел. В это же время Гонтарий, аббат монастыря святого Модеста, возвратил277 нашему монастырю собственность, которую аббат Аутперт недавно по письменному соглашению уступил князю Сикарду, то есть двор под названием Милац-цан вместе с церковью святой Марии со всеми её украшениями и владениями в пределах Канозы278; двор под названием Плацан; двор в Кампи; двор в Пастене; одну усадьбу в Каннах279 со всем её имуществом и с правом рыбной ловли на море, и со всем владениями, которые указаны выше. В эти же дни некий Агенард, гастальд ка-пуанский, передал нашему монастырю жалованную грамоту280 на все предметы своего имущества, которыми он, по-видимому, владел как в Капуанском округе, так и в Теанском и Калинульском281, с рабами и рабынями и со всем, что ему причиталось по наследственному праву. Но и Арнефрид, некий благородный [муж] из Алиф, передал282 блаженному Бенедикту Амельфрида, своего сына, клирика, вместе со всем своим двором в месте, что зовётся Патенария283, со всеми принадлежностями этого двора, а также всю свою долю в церкви святых Назария и Винцентия в месте под названием Англена284 с украшениями, дворами и всеми её принадлежностями и владениями. Также некий телезинец Майо, находясь при смерти, передал285 в этот монастырь себя самого вместе со всем своим добром, то есть с одним двором в Теле-зии286 под названием Пулианелл287 и ещё одним в Алифах, где построена церковь святого Петра, со своим лесом возле этой церкви и со всеми принадлежностями этих дворов, а также со всеми рабами и рабынями, проживавшими в этих дворах, и всем их добром. Также Теодорих, граф Кайяццо, в своём завещании288 пожаловал этому месту один двор под названием Сквилле289, вместе со всем, что относилось к этому двору, и, сверх того, серебряное блюдо - одно, шкатулок - три, чаши - две, золотое знамя - одно, коней - трёх и кое-что ещё. Жил этот аббат во времена римских понтификов Сергия II290, Льва IV291 и Бенедикта III292, а также Николая I293, от которого получил привилегию апостольской власти относительно свободы этого монастыря и подтверждения, при князьях Радельгизе294 и Сиконольфе295, при которых Беневентское княжество разделилось из-за происков враждебных ему капуан-цев. Почему и как оно разделилось, и по какому случаю сарацины впервые пришли сюда по их приглашению, мы сочли необходимым и подходящим включить в эту историю, поскольку мы также испытали на себе значительную часть этих ужасов.

25. Когда вышеупомянутый князь Сикард был некстати убит своими людьми, названный Радельгиз, его казначей, наследовал ему на княжеском троне. Между тем капуанцы, во главе которых стоял тогда гастальд Ландульф296, из-за многих своих подлостей вызвали к себе немалую враждебность со стороны Радельгиза и, сильно опасаясь его владычества, проведя совещание, примкнули к Сиконольфу, сыну названного выше князя Сико, который тогда проживал в изгнании в Таренте, и избрали его себе в князья. Сиконольф как с этими капуанцами, так и с большим отрядом беневентцев, которые питали ненависть к названному Радельгизу, вступил в Салерно и всяческим образом восстал против этого Радельгиза, и начали они изо всех сил бороться друг против друга. Но, поскольку, как говорит Истина, «всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет»297, и, как говорит один из авторов, «согласием малые государства укрепляются, от разногласий же величайшие распадаются»29®, призванные ими друг против друга из разных сторон света сарацинские войска299 из-за их разногласия на протяжении почти тридцати лет огнём и мечом разоряли не только само княжество, но и [всё] Итальянское королевство. Итак, Радельгиз первым призывает себе на помощь сарацин через Пандо300, одного своего верного, который тогда правил Бари; в то время как Пандо неосторожно разместил их возле городских стен и на берегу моря, те, будучи хитрого ума, глубокой ночью проникают в город через потайные места и, перебив многих других, самого Пандо, [названного предателя родины]*, топят в морских волнах301. Царём их был Кальфон302; названный Радельгиз, поскольку не мог изгнать их из города, начал их почитать, как друзей, призывать к себе на помощь и, опустошая вместе с ними всю область Сиконольфа, обратил в пепел также всю Капую303. Сиконольф же, в свою очередь, призвал сарацин из Испании; отняв в результате частых битв из-под власти Радель-гиза почти все города в округе, кроме Сипонта304, он атаковал и сам Беневент.

26. Прошло уже семь лет правления названного аббата, когда названный Сиконольф, придя в монастырь блаженного Бенедикта, под видом гарантии забрал для выплат испанским агарянам и увёз почти все сокровища, которые собрали там славной памяти короли Карл и Пипин, его брат, Карломан и Людовик305, сыновья этого Пипина, и очень многие другие благочестивые короли и князья. Так, в первый раз он унёс 130 фунтов чистейшего золота в чашах и дискосах, венцах и крестах, склянках и кубках, бокалах и фибулах и, сверх того, шёлковую тунику из сильфора с золотом и драгоценными камнями; он обещал дать за них 10 ООО сицилийских солидов. По этой причине его родственники Урс306 и Гримоальд307 выдали этому монастырю грамоту об уплате. В другой раз он увёз 365 фунтов серебром и 13 ООО золотых чеканных солидов. Также две миски из серебра весом в 30 фунтов и восемь двойных с золотой каймой. Также в тиснёных вещах одну миску и один константинопольский обруч то ли золотой, то ли позолоченный. Также [в следующий раз]*, примерно через 8 месяцев, он увёз в венцах, мисках и кубках, в чашах и ложках 500 фунтов серебра. Через десять месяцев он вновь пришёл и, взломав саму монастырскую ризницу, вынес оттуда 14 000 солидов мазатов308. Епископ Лев и гастальды Пётр309 и Ланденульф310 присягнули ему на евангелии, кресте и теле святого Бенедикта, что до четвёртого месяца возвратят монастырю их стоимость и, не имея, что отдавать, выдали этому монастырю грамоту на [обитель] святого Назария в Канции со всем, что к ней относилось. И опять приходили его гастальды Ландо311 и Альдемарий312 и унесли отсюда 2000 двойных солидов. Также [в другой раз]*, когда он отправился в Сиолето, Майо, его родственник313, увёз ещё 2000. Наконец, когда Сиконольф отправился в Рим314, он пришёл лично и увёз золотую корону, восхитительно украшенную изумрудами, которая принадлежала его отцу, князю Сико, за 3000 солидов. Но, хотя названный святотатец и отобрал всё это у святого Бенедикта, это ничем не помогло ни ему, ни отечеству, и он с того времени не мог одержать никакой победы.

27. На третий год после этого315, когда во главе апостольского престола стоял Сергий II, которым был коронован император Людовик316, огромное сарацинское войско, на судах приплыв из Африки к Риму, дочиста разграбило церкви святых апостолов Петра и Павла и, убив там очень многих, отправилось дальше по Аппие-вой дороге и прибыло к городу Фонди317. Когда они взяли его, и сожгли, [и предали всех его жителей отчасти плену, отчасти мечу]*, и опустошили также всё вокруг, то высадились возле Гаэты318 и расположились лагерем. [Из Сполето против них выслали]* войско франков, но оно было постыдно разбито и бежало. Сарацины, упорно преследуя их, наконец расположились по соседству с нашим монастырём по ту сторону реки, что зовётся Карнелл; предав огню церковь святого апостола Андрея319 и добравшись наконец до кельи святого Аполлинария в месте, что зовётся Альбиан, они тут же вознамерились изо всех сил спешить к этому монастырю, о котором слышали по уже давно ходившим слухам и который сами видели с того места своими глазами. Но, поскольку поздний час задержал их в этот день, они разбивают там палатки, уверенные в будущем в том, что, спешно отправившись туда на другой день, они разрушат весь монастырь, расхитят всё, что будет найдено, и предадут мечу всех, кто там проживает. Во всём небе тогда не было ни единого облачка, и названная река настолько пересохла, что любой мог перейти её пешком. Итак, когда ушей братьев достигла такого рода весть и они увидели, что им угрожает столь внезапная и столь ужасающая смерть, то все, охваченные сильным страхом, с босыми ногами и, посыпав голову пеплом, тут же собираются с литаниями у блаженного Бенедикта, умоляя милость Божью соизволить милосердно принять их души, чьи тела Он своим приговором решил предать столь внезапной смерти. Итак, в то время как братья всю эту ночь предавались бдениям и молитвам, святой памяти Аполлинарий, о котором мы говорили выше, явившись в видении достопочтеннейшему аббату Бассацию, сказал: «Что это вы, брат, так тревожитесь, и почему души ваши пребывают в таком страхе и смятении?». А Бассаций ему и говорит: «Это, отец, из-за смерти всех нас, которую мы видим перед глазами, а также из-за опустошения этого святого места, которое мы вот-вот ожидаем». «Ничего более не бойтесь, - сказал Аполлинарий, - и изгоните из души всякий страх и беспокойство. Ибо отец ваш Бенедикт добился у Господа избавления. Знайте, что он вместе с нами уже пришёл к вам на помощь. Совершайте только ваши обеты и моления Господу, что также и мы делаем вместе с вами на виду у Господа; и будьте уверены, что никакая ярость сарацин не сможет причинить ныне вреда ни вам, ни этому месту, [но, обузданные Божьим запрещением, они поспешат как можно скорее вернуться домой]*»320. Когдa аббат, проснувшись, рассказал всё это братьям, все они, пав ниц, со слезами, зыданиями и громкими криками начали воздавать Богу похвалы и благодарения и благословлять его радостными возгласами, ибо через посредничество блаженного Бенедикта ему таким образом угодно было избавить их от угрожающей опасности; и весь остаток ночи они постарались провести в хвалебных гимнах и прославлении бога321. Праведен во всех путях своих и благ во всех делах своих Господь322, который соизволил дать обещание праведнику, говоря: «Призови меня в день скорби твоей; я избавлю тебя, и ты прославишь меня»323. [Также святейший отец Бенедикт, весьма кстати вспомнив, исполнил ныне то, что обещал при жизни своим ученикам. «Я и сложив бремя плоти, - говорил он, - буду с вами, сыны, и по милости Божьей стану зашим усердным помощником и соратником».]* И вот[, спустя малое время]*, около утренней службы, небо, на котором, как мы говорили, до этого времени не было ни облачка, внезапно покрылось плотными и чёрными тучами, засверкали молнии, загремели громы и разразился такой сильный ливень, что вышеназванная река, выйдя из берегов, широко разлилась повсюду. Итак, сарацины, поднявшись утром, спешат к берегу реки и видят издали, что если вчера они, как мы говорили, могли переправиться пешком, то теперь им вряд ли удастся добраться до самого берега. И они начали весьма тщательно выискивать, где бы им найти какую-нибудь лодку, чтобы на ней переправиться через реку. Но, когда они увидели, что лишены всякой надежды на переправу и гарантий всего того, что тогда, как они полагали, сильно их обременяло, то отправились назад с пустыми руками, шумно негодуя и скрежеща зубами, как люди варварского и дикого нрава, и от ярости начали даже грызть себе пальцы и руки. Итак, предав огню известные [своими] именами кельи монастыря святых мучеников Георгия325 и Стефана326, они через двух львов вернулись в свой лагерь в Гаэте. Через несколько дней, когда они решили возвращаться домой, они327 отпускают всех своих ослабевших и утомлённых коней и, сев на корабли, отправляются в путь по направлению к Африке. Когда они были уже так близко к отчизне, что видели ближайшие горы и стали по морскому обычаю хлопать в ладоши и поздравлять друг друга, то внезапно увидели меж своих [судов] одну лодочку, снующую туда и сюда, в которой были видны всего два человека, из которых один имел вид убелённого сединой клирика, а второй был облачён в монашеское одеяние. Они внимательно осведомились у [сарацин], откуда они возвращаются столь весёлые и что делали в тех землях, куда ездили328, и те признались, что возвращаются из Италии и из Рима и что совершили там многочисленные убийства, грабежи и поджоги. «Мы, - говорили они, - опустошили церкви Петра и Павла, а у монастыря Бенедикта, который должны были разграбить, поскольку не смогли перейти через реку [Лирис]*, сожгли его келью, расположенную по эту сторону реки». Когда и они, в свою очередь, спросили у [старцев], кто они такие, то получили от тех такого рода ответ: «Мы - те, чьи дома вы разграбили и сожгли, как изо всех сил похваляетесь. А о том, кем мы являемся, вы очень скоро узнаете». С этими словами они внезапно исчезли. И вот, внезапно поднялась страшная буря, и начался столь сильный шторм, что заставил потонуть все их суда, отчасти столкнув их между собой, отчасти бросив на скалы и рифы, так что лишь немногие уцелели, благодаря которым всё это стало известно другим людям. Таким образом апостол Пётр отомстил за нанесённые ему обиды. Таким образом отец Бенедикт спас свой монастырь. В последующее время святейший Лев IV, сделавшись папой, чтобы никогда больше не могло случится подобного, построил вокруг церкви блаженного Петра крепость значительного диаметра с прочнейшими стенами, а именно, ту, которая по сей день зовётся по имени своего создателя городом Леониной329.

28. В это же время Массар, сарацинский предводитель, оставаясь в Беневенте в помощь названному Радельгизу и ни во что ставя беневентцев, притеснял их, как только мог, и опустошил также монастырь Пресвятой Марии в Цингле. Он взял крепость святого Вита330, посредством жажды заставил сдаться старинный город Телезию и опустошил всё в округе. Однажды, в то время как он проезжал мимо монастыря блаженного Бенедикта, Бог настолько переменил его варварский образ мыслей, что, когда его собака схватила на монастырском лугу одного гуся, он лично бросился на неё с плетью и вырвал его из её пасти. Придя же к воротам монастыря, он немедленно распорядился их закрыть, а именно, чтобы никто из его людей, войдя туда, не учинил там какого-либо насилия. Пройдя таким образом через Аквин и Арче и опустошив всё остальное в округе, он возвратился в Беневент. В это же время, когда шёл 847 год от воплощения Господнего, по всему беневентскому краю случилось столь сильное землетрясение, что Изерния почти вся обрушилась до основания; там погибло много народа и наряду с прочими также их епископ. В монастыре святого Винцентия землетрясение также разрушило множество домов, но на этой горе благодаря заслугам блаженнейшего Бенедикта ни один камень не сдвинулся со своего места.

29. В это же время, после смерти уже названного Лотаря331, королевство франков разделилось на пять частей; ибо, как мы говорили выше, его родные братья Людовик и Карл правили Баварией и Аквитанией. Его перворожденный сын по имени Людовик332 получил Италию. Второй - Лотарь333 - овладел Ахеном. А третий - Карл (Carlettus)334 - получил Саксонию335. Итак, этому Людовику, ещё очень юному, через достопочтенного аббата Бассация было подано от угнетённых разными бедами лангобардов смиренное прошение336, чтобы он соизволил прийти в эти земли, избавил их от разорения нечестивых сарацин и положил конец их невыносимым страданиям337. [И они этого добились.]* Итак338, придя к Беневенту [и осадив его со всех сторон]*, Людовик был [наконец]* весьма почтительно принят Радельгизом и беневентцами, и ему были переданы все сарацины, которых он в канун святой Троицы339 велел всех вывести за город и тут же перерезать; среди прочих был покаран смертью также их предводитель Массар340.341 Вскоре, созвав всех лангобардов, этот император поровну разделил между Радельгизом и Сиконольфом всю Бене-вентскую провинцию в 851 году Господнем. Так, спустя малое количество дней, он благополучно вернулся домой342. Наконец названные князья Радельгиз и Сико-нольф, единодушно утвердив между собой договор о разделе княжества, решили, что наш монастырь и монастырь святого Винцентия должны находиться за пределами [их] уделов, заявив: «Эти монастыри нам не принадлежат, ибо поставлены под опеку и иммунитет господ императоров Лотаря и Людовика».

30. Между тем, поскольку сарацины, которые проживали в Бари, силились опустошать Апулию, Калабрию и всю Беневентскую провинцию, аббат Бассаций вместе с Иаковом, аббатом святого Винцентия, по просьбе вельмож родного края пришёл во Францию и побудил названного Людовика вновь прийти в эти земли. Когда тот пришёл343, то сразу же направился к Бари и в течение нескольких дней сражался с сарацинами с переменным успехом; видя, однако же, что ничего не добьётся из-за коварства и происков капуанцев, он, изгнав из Салерно сына Си-конольфа344 и пожаловав княжество Адемарию345, возвратился домой346.

31. В эти времена, поскольку Капуя, она же Сикополь, а именно тот [город], который около пятнадцати лет назад был построен на горе под названием Трифлиск347, из-за постыдных деяний [своих] жителей неоднократно сжигалась огнём, граф Ландо348 и епископ Ландульф349, посовещавшись с остальными своими приближёнными, в 856 году Господнем построили у Казилинского моста, как он и сегодня известен, [новый город], ещё более красивый и достойный350. Названный аббат Бассаций умер спустя малое время, а именно 17 апреля351, и был весьма достойно погребён возле церкви святого Бенедикта, в ризнице братьев.

Усердие его в церковных делах и наверху, и внизу было весьма велико, и он возобновил все алтари [внизу]* в церкви Господа Спасителя.

32. По-видимому, не будет лишним рассказать в этом месте об обычае, который в то время соблюдался в этом монастыре в Пасхальные дни. Во вторник после Пасхи, ранним утром, все братья как из того монастыря, что внизу352, так и из того, что наверху353, облачённые в священные одежды, взяв золотые кресты для крестного хода, кадила и подсвечники, а также тексты евангелий, дарохранительницы, различные украшения и церковные сокровища, выступали крестным ходом; в то время как эти спускались, а те подымались, обе колонны соединялись у города святого Петра354, возле этой церкви. Тогда те, которые пришли снизу, начинали респонсорий: «Благословен тот, кто пришёл во имя Господне», а прибывшие сверху также подхватывали его. По окончании [респонсория] священник совершал молитву. Затем все, которые пришли снизу, подходя по одному и в установленном порядке, приветствовали и целовали как господина аббата, так и прочих старейших [братьев] сверху. После этого, начав литании, все разом входили в церковь святого Петра и, вновь совершив моление, исполняли третью молитву, а затем мессу «Придите, благословенные отца моего» со смешанным пением, а именно, на греческом и на латыни, вплоть до чтения евангелия. Итак, оставив священника со служителями для завершения мессы, все прочие уходили и, продолжая петь и читать псалмы, шли вниз, и уже возле монастыря, у самой рыночной площади, начав литании, входили в церковь Господа Спасителя. По их окончании они, подняв руки и облачившись в праздничные одежды, все по порядку шли в атрий к алтарю блаженного архангела Михаила и, остановившись там, ожидали аббата. Когда тот приходил в окружении различных и многочисленных служителей, все тут же по данному сигналу торжественно шли дальше со всеми вышеуказанными украшениями и, войдя в церковь, начинали петь мессу этого дня; исполнив её и произнеся шестую молитву, они шли в трапезную с пением: «Тебя, Бога, славим», всячески воздавая хвалу Богу, который избавил их от всех напастей и в целости сохранил монастырь вместе с его насельниками. Совершив молитву, они, уходя, снимали с себя праздничные одеяния и таким образом возвращались обратно, чтобы поесть. И в этот день, конечно, старший настоятель предоставлял всем [обильный] завтрак. Подкрепив силы, братья, которые пришли сверху, попрощавшись с аббатом и прочими братьями, с благословением возвращались обратно. Был также обычай, чтобы 31 августа в этом месте проводилось собрание с участием настоятелей всех монахов этого монастыря в округе, чтобы получить от аббата наставления, что им следует делать, чего остерегаться, что исправлять и как жить в страхе Божьем и при соблюдении устава. А на следующий день их рукополагали, назначали и распределяли по послушничествам в отдельных провинциях, как было положено.

Бертарий355, 19-й аббат, пребывал в должности 27 лет и 7 месяцев. Он жил во времена римских понтификов Николая, о котором говорилось выше, Адриана356 и Иоанна VIII357, от которого получил358 грамоту о всякого рода свободах для этого монастыря.

33. Он был учеником своего предшественника Бассация, трудолюбию которого также подражал во всём и особенно в церковных науках. Так, он украсил золотом и драгоценными камнями книгу евангелий, изготовил немалых размеров золотую чашу и завершил много других церковных украшений как наверху, так и внизу. Будучи весьма начитан, он сочинил несколько трактатов и речей, а также ряд стихов во славу святых. У нас имеется также его Антикименон о многочисленных вопросах как Ветхого, так и Нового заветов, несколько книг об искусстве грамматики, два медицинских кодекса, собранные отовсюду во всяком случае благодаря его усердию, о многочисленной пользе лекарственных средств, а также многочисленные стихи, написанные с удивительным красноречием, к августе Ангельберге359 и другим его друзьям. Итак, помня об опасности со стороны сарацин, которая недавно, при его предшественнике, едва не случилась с этим местом, если бы Бог милосердно не спас его, он весь монастырь, что был наверху, укрепил наподобие крепости и со всех сторон обнёс прочнейшими стенами и башнями. Он начал также строить город360 у подножия этой горы, возле монастыря Господа Спасителя. Именно в это время, когда строились вышеназванные стены Евлогименополиса, то есть города Бенедикта, некий муж, который из-за сильного недуга вот уже семь лет как потерял дар речи, так что совершенно не мог произнести ни единого слова, подвизался среди прочих в совершении этого труда. Итак, в то время как однажды ночью братья в церкви воздавали обычные похвалы Господу, этот немой, расположившись у основания одной колонны этой церкви, заснул. Вскоре ему во сне явился блаженный Бенедикт и, ласково ткнув его в голову посохом, который нёс, сказал: «Неужели ты пришёл сюда спать? Сейчас же вставай и трижды сплюнь наземь». Когда тот, проснувшись, сделал это, то сразу же громким голосом начал воздавать благодарность Богу и блаженнейшему отцу Бенедикту, благодаря которому заслужил вновь обрести прежний дар речи. Увидев и узнав, как это с ним произошло, все благословили Господа, а также его слугу Бенедикта.

В эти дни, когда умер Лупоальд, епископ Теанской церкви, Иларий, дьякон и монах этого монастыря, был поставлен епископом в этом городе.

34. В это же время некий Мавр из пределов Либурии, богатый муж, пожертвовал в этот монастырь в руки настоятеля Ангелария361 себя самого вместе с двумя частями всего своего движимого и недвижимого имущества в месте, что зовётся у Филик-са362; ибо третью часть он пожаловал единственному своему сыну. Агельмунд, житель Телезии, также пожертвовал себя Богу и блаженному Бенедикту в этом месте со всем своим имуществом как в самой Телезии, так и в разных местах, кроме двух усадеб, которые он передал своей дочери - монахине, и ещё одной усадьбы с несколькими рабами, которую он уступил церкви святого Домнина в Телезии и которая была кельей этой обители. Также некий муж по имени Майо из Театинского графства363 пожертвовал нашему монастырю свой двор под названием Фара Майо со всем, что к нему относилось, - а этот двор в то время включал в себя 5800 модиев земли, - и ещё один двор под названием Маллие364 с церковью святого Петра и со всем, что к нему относилось. Точно так же некий Стефан, родом капуанец, пожертвовал в это святое место восемь дворов по разным округам с рабами и рабынями, с колонами, принадлежавшими этим дворам, и со всем, что к ним относилось. Из них первый называется Юнциан; второй - Клабазан; третий - Деказан 365; четвёртый - Атдур на горе Марсико366 со всей своей округой возле двора под названием Кампумутули; пятый называется у Казале там же на горе Марсико; шестой - у Ди-рипата, в пределах Канции; седьмой - у Патрикана; а восьмой называется у Розелле, точно так же в Канции. Но и Теодорих, некий капуанец, сделал своё пожертвование в этот монастырь в виде луга в Патенарии, в месте, что зовётся Спигиан367. Аббат сдал в аренду графу Гвидо368 [церковь] святого Ангела в Варриано369 и [церковь] святого Потита370 вместе со всем, что относилось к этим церквям, а именно, с землёй в 950 модиев, за которые он получил 500 солидов единовременно и ежегодно получал в качестве ценза семь манкузов. Он уступил также Свабилу, гастальду Марсики, в личное пользование и только на время его жизни церковь святого Козьмы в Цивителле371 вместе с колонами, рабами и рабынями, со всем имуществом и всем, что к ней относилось, и с двумя другими церквями, принадлежавшими названной церкви, то есть святой Марии в Эллерето372 и святого Левкия в Моско-зи373, вместе с рабами, рабынями и всем, что к ним относилось, а также церкви: святого Бенедикта в Оретино374, святого Викторина в Челано375 и святого Абундия в Арке376 возле Фуцинского озера, также со всем имуществом и всем, что к ним относилось, и получил от него за всё это 30 фунтов единовременно, и ежегодно получал в качестве ценза четыре фунта в месяце сентябре. Сын этого Свабила Родеперт, житель Беневента, пожертвовал в этот монастырь из своего имущества дворы числом 16 со всем, что к ним относилось, и один новый дом внутри города Беневента с двором и своими постройками. В эти же дни некий Лев вместе со своей женой Гвил-лероной пожертвовали блаженному Бенедикту из своего имущества один двор в Канозе и ещё один в Сан-Валентино, а также грамоту на Романское озеро377 с правом рыбной ловли на нём и со всем, что относилось к этим дворам.

35. Между тем нечестивейший сарацинский царь по имени Сеодан, выйдя из Бари, пришёл к Капуе; опустошив все её окрестности и, в то время как никто не мог ему противостоять, обойдя также Канцию и Либурию, он раскинул шатры на Неаполитанском поле, ежедневно убивая очень многих и совершая разные безобразия. В это время гастальды Майельпот Телезинский и Гвандельперт Бовианский, призвав Ламберта, герцога Сполето, и Герарда, графа Марсики, выступили против него, когда тот возвращался после разорения Капуи; напав на него, они какое-то время сражались с переменным успехом. Но сарацины в конце концов одержали победу, тогда как Герард, Майельпот и Гвандельперт пали в бою, а многие другие были взяты в плен или убиты. Из-за этого Сеодан, набравшись великой дерзости, взял и разрушил до основания все крепости в округе, за исключением главнейших городов378. У монахов обоих монастырей, а именно святого Бенедикта и святого Винцентия, было тогда в обычае посещать друг друга ради любви в дни святого 40-дневного поста. Ибо их в то время связывали такие узы любви, что, поскольку сторона нашего монастыря владела некоторыми из рабов святого Винцентия, а те, в свою очередь, владели некоторыми из наших, отцами обоих монастырей, а именно Бертарием и Майо, было решено не разменивать их, но навсегда оставить владение ими таким, каким оно было тогда. Итак, когда однажды некоторые братья из Мон-текассинского монастыря по обыкновению отправились в монастырь святого Винцентия и говорили между собой о своём, туда внезапно нагрянул со своими вассалами свирепейший Сеодан. Монахи, узнав по слухам о нём, поспешно бежали в свою крепость, ближайшую к монастырю, хоть и сильно напуганные, но невредимые. Сарацины же, войдя в монастырь, разорили всё, что нашли, очень многое поломали, хлеб и бобы выбросили в реку, которая протекала рядом, перерыли там всё и нашли церковные сокровища, которые монахи ещё накануне спрятали из страха перед ними; сам нечестивейший Сеодан пил из священных сосудов и приказывал кадить себе золотыми кадилами. После этого они подпалили его со всех сторон, и - о ужас! - названный монастырь святого Винцентия был сожжён этими достойными быть поражёнными молнией людьми, в то время как монахи были отчасти убиты, отчасти рассеялись по разным местам, и [место это] оставалось таким образом брошенным и пустынным в течение 33 лет379. А преступный Сеодан, подойдя через три дня к воротам города Капуи, захватил груженые телеги и разных животных вместе со многими людьми и, придя к Теану, разбил там лагерь. Узнав об этом, достопочтенный аббат Бертарий, сильно боясь его нечестивого прихода как для места, так и для народа, отослал ему через своего дьякона Рагенальда 3000 золотых380 и таким образом унял его ярость381. Оттуда Сеодан устремился к Венафру и, взяв его спустя малое время и опустошив всё по соседству, оставался там в течение нескольких дней. Тогда было начало сорокадневного поста, и все монахи, боясь близости этого злодея, вновь отправились в крепость блаженного Бенедикта. Несколько дней спустя его нечестивое войско подошло к монастырю, что был внизу382, примерно на две стадии; однако это вышло из-за ошибки проводника. Ибо в то время как сарацины хотели спуститься по горной местности к Атине, один старичок, который был у них проводником, спустился с ними к Валлеротонде383, а оттуда - к Рапиду384. Когда они вышли на равнину, то ворвались в церковь святого Ильи385 и взяли всё, что нашли. Оттуда они через Циркларии [вышли] к хозяйскому парку и через пастбище к фонтану Луция, а придя к Пеоле386, убили того старика, который указал им неправильный путь. Наконец, тщательно обшарив подлесок Констанция, масличную рощу387 и Матронулу, они, похитив всех монастырских коров и коней, каких только нашли, вернулись в Венафр к своим землякам, а малое время спустя возвратились в Бари.

36. Итак, лангобарды, видя, что небо покарало их за их беззакония, что они повергнуты и, короче говоря, задавлены великой нуждой, уже в третий раз отправляют послов во Францию к названному Людовику, упрашивая и умоляя, чтобы он вновь соизволил прийти в Италию и избавил их и отчизну от нечестивейшего сарацинского рода. Тогда король Людовик, тронутый этими вестями, направил во все части своего королевства генеральное предписание388, чтобы никто не смел уклониться от участия в этом походе; таким образом собрав невероятно большое войско, он, выступив в путь вместе с госпожой августой Ангельбергой, своей женой, вступает в 866 году Господнем389 через Сору, город в Кампании, в беневентские пределы и в июне месяце прибывает к монастырю этого святейшего отца, который расположен внизу390; там он был с величайшими почестями принят достопочтенным аббатом Бертарием и всеми торжественно вышедшими ему навстречу монахами. На другой день он поднялся наверх с намерением почтить гору и был там принят братьями с тем же великим почтением. Когда он, обойдя весь монастырь, осмотрел его и похвалил, как построенный весьма красиво, то выдал блаженному Бенедикту утвердительную грамоту391 на всё аббатство, согласно тому, что уже делали его предшественники императоры, и, свезя туда королевские дары, вверил себя молитвам братьев и спустился вниз. После этого, уйдя оттуда, он прибыл к Капуе и, взяв её после трёхмесячной осады, по большей части разрушил392. Затем он направился в Салерно и отплыл в Амальфи. Зайдя также в Путеолы393, он воспользовался его банями и, возвращаясь через Неаполь и Сессулу394, расположился лагерем в Кавдинской долине, а спустя малое время вступил в Беневент395. Далее, собрав всё своё войско в Луцерии, городе Апулии, он соответственно вступает в бой с сарацинами; побеждённый ими в первом сражении он наконец по милости Божьей одержал над ними блестящую победу и завладел всем их лагерем. Направившись оттуда к Бари, он осаждал его четыре года396. Взяв тем временем Матеру397, их сильно укреплённый город, он разрушил её огнём и мечом. После этого он прибыл в Венузию и, разместив отряды бойцов как в ней, так и в Канозе, велел398 жестоко атаковать Бари и там, и здесь, и таким образом вернулся в Беневент. Итак, когда во время этой осады там находился аббат Бертарий, он со всей тщательностью [и усердием]* завершил небольшую часовню, которую его предшественник, аббат Бассаций, заложил внутри монастыря святой Софии, и велел Стефану, епископу Теанской церкви, освятить её в честь святого отца Бенедикта. В это же время император [Людовик]* выдал блаженному Бенедикту грамоту399 на один свой двор под названием Лайян400 в месте, что зовётся Туртурит401, и на [церковь] святого Георгия402 со всем их имуществом и всем, что к ним относилось. Когда же сарацины, жившие в Бари, зажатые отовсюду, дошли до последней крайности, император, послав туда войско, захватил и город, и Сеодана, [сарацинского царя]*, со всеми его людьми403, и велел всех их предать смерти. Затем он приказал немедленно осадить Тарент, ибо и его некогда захватили эти нечестивцы. Между тем два графа404 попытались восстать против императора; когда император узнал об этом, то преследовал их до Марсики. Но и тйм они не посмели остаться и, бежав, отправились в Беневент. Император же, в то время как преследовал их, прибыл в Изернию и, поскольку она пыталась оказать сопротивление, атаковал её и взял. Затем, пройдя Алифы, он через Телезию пришёл к городу, который называется святая Агата405; когда он осаждал его много дней и никак не мог взять, аббат Бертарий, поскольку гастальд Гизембард, который владел этим городом, был его родственником, заступился за него перед императором и наконец добился для него милости, а для города прощения. Также князь Адельхиз406, пав к ногам этого императора, добился у него милости как для тех [графов], которые бежали, так и для самого себя за то, что посмел их принять. Между тем, в то время как Людовик находился в Беневенте, названный Адельхиз[, князь этого города]*, побуждаемый дьявольским наущением, воспользовавшись в качестве повода тем обстоятельством, что франки вели себя в городе весьма нагло, тут же восстал против него, пребывавшего в беспечности, и, схватив, поместил под стражу, а всех его воинов ограбил и выгнал из города. Однако Бог не потерпел, чтобы невинный человек долгое время страдал ни за что. Так, когда во время сорокадневного поста из Африки прибыло несметное сарацинское войско, Людовик сию же минуту был выпущен из-под стражи407 и, связанный клятвой, ушёл из Беневента; в течение трёх дней он удалился в Вероли408 и, находясь там около 11 месяцев, перебил между тем через некоторых своих графов сперва 3000, а затем и почти 9000 сарацин возле Капуи409!, в то время как остальные бежали, в 871 году Господнем]*. После этого, когда он сам пришёл в Капую, сарацины, узнав о его прибытии, оставили княжество410 и ушли в Калабрию; основательно её разорив, они сели на корабли и, пережив сильную бурю, насколько смогли уцелеть, вернулись домой.

37. В это же время, когда император проходил мимо острова на Пискарии411, который расположен на границе Пенненского графства, ему весьма приглянулось это место, некогда называвшееся Казаурия412; этот благочестивый муж счёл его весьма подходящим для нужд служителей Божьих и велел епископам Бальвен-скому413 и Пенненскому414 построить там церковь в честь святой Троицы и собрать в этом месте благочестивых мужей для службы Божьей. Когда это было сделано, он с императорской щедростью одарил эту церковь многочисленными и разнообразными бенефициями по разным местам, как то указывают её грамоты, и весьма благоговейно велел там постоянно почитать его память. Впоследствии же аббатами этого места церковь была расширена и названа именем святого Климента.

Около этого времени христианнейший император [Людовик]* укрепил, согласно содержанию грамот своих предшественников Карла и Людовика, также и своей грамотой монастырь святого Ангела [на реке Сангр]*415, что зовётся Баррегий416, закрепив там за ним всё, чем он, казалось, издревле владел как в своей округе, так и в Марсике, Бальве, Теате, Пенне и Абруццах417, а также в Аскуле418.419 А именно, в Марсике: келью святой Марии в большом Фунде420 со всеми подчинёнными ей церквями и имуществом; святого Евтиция в Адрестине; [келью]* святого Павла над городом Марсиканой421; святой Марии в Оретино; святого Григория в Патерне; святой Марии в Монтороне422; церковь Святого Спасителя в Авеццано; святого Ан-тима в Форме423; святого Ангела в Альбе424; святого Козьмы в Эллерето; святого Ангела в Карсоли425 с двумя её кельями. В Бальве: церковь святого Петра в Барбара-но426; Святого Спасителя над рекой; святого Ангела у Аквавивы427; святого Ангела у Флорета; и келью, что расположена между вод428, святой Фелицитаты в Фурконе429. В Пенне: церковь святой Марии в Черквето430 и Петициан431. В Абруццах: монастырь святого Ангела в Марано432 со всеми его кельями и имуществом. В Аскуле: церковь Господа Спасителя, которая называется Главой вод433, со всем, что к ней относится; святого Ангела в Стабуло; святого Ангела в Фельтриано; святого Петра в Пектиниано; двор в Доме Перенды; [две большие виценды434]*, а также множество рабов и рабынь в разных местах и многое другое, что содержится в тех грамотах.

38. В это же время гастальд Радоальд построил в Аквинском поместье возле Кривого моста крепость, а именно ту, которая от местоположения и наименования этого моста сохранила название Понтекорво (Pons curvus, т. е. «Кривой мост»)435. Названный же император, когда пробыл в Капуе почти год, унеся тело блаженного Германа, епископа этого города, наконец вернулся во Францию и оставался в тех землях по разным местам примерно шесть лет436.

39. Когда он на своём обратном пути находился у [монастыря] святого Аполлинария437 в Равенне, к нему пришёл Ангеларий, настоятель нашего монастыря, подав ему иск по поводу кельи святой Марии, расположенной в Маврине438, в Пен-ненском графстве, а именно ту, которую герцог Гильдебранд439 во время короля Карла, примерно сто лет назад, утвердил за этим монастырём своей грамотой по ходатайству монаха Вениамина; нашлись, однако, люди, которые заявляли, будто удерживают эти земли от имени императора. В скором времени император, узнав правду об этом деле и склонившись к просьбам названного Ангелария, написал и распорядился императорской властью440, чтобы впредь никто не смел ни удерживать, ни отбирать что-либо из этой кельи, ни от его имени, ни от имени кого-либо ещё, но чтобы возвратил её, мирную и во всех отношениях свободную, в прежнюю власть нашего монастыря, а именно, вместе с её гаванью и устьем Гомана441, и со всем, что к ней относилось, со всеми её пределами, то есть от Атрии442 до Гомана, и до реки под названием Пломба443, и до моря с его берегом для рыбной ловли, и с лесом в Болейяно444, а именно, в целом примерно 11000 модиев земли. Он, сверх того, велел также некоему настоятелю Цельсу445 и епископу Гримоальду446, чтобы они спешно пришли вместе с этим Ангеларием и к чести и выгоде этого места ввели его со своей стороны во владение всем указанным, пожаловав ему по этому поводу грамоту и свою печать, чтобы никто, никогда и никоим образом не смел всё это отнять. Около этих дней Пергольф, наш настоятель из святой Софии, на судебном заседании у Героика, беневентского судьи, подал жалобу на некоего Лиопранда по поводу нашего двора, который расположен в месте, что зовётся Пантан, у деревни Атриано, и которым названный Лиопранд недавно завладел; предоставив отчёт о том, как некий Урс вместе со своей женой Венерой пожертвовал его вместе со всем своим имуществом церкви святого Бенедикта, келье этого монастыря, [которая построена в названном беневентском месте Пантано]*, он вновь получил его по приговору названного судьи [Героика]*. В эти же дни князь Адельхиз447 по просьбе Крисция, настоятеля святой Софии, своей грамотой уступил этому монастырю всю собственность Пото, некоего благородного мужа, со всем его имуществом и всем, что ему Ьринадлежало. Посредством другой грамоты этот же настоятель приобрёл у князя Айо448 также всё, чем гастальд Пото, сын вышеназванного Пото, казалось, владел в пределах Алиф и Телезии, а именно, для нужд и пользы этого монастыря. И опять-таки названный настоятель, подав в присутствии князя Адельхиза жалобу на некоего Родельгрима по поводу земель нашей вышеназванной кельи [святого Бенедикта]*, которые расположены в Кавдинской долине и которыми тот коварно завладел, тут же получил их обратно, после того как этот князь отдал государственный приказ, дабы впредь без разрешения нашего аббата никто не смел тем или иным образом завладеть какими бы то ни было землями нашего монастыря, а именно, потому что названный Родельгрим завладел этими землями, обманув Амельфрида, нашего монаха, без ведома аббата и якобы под видом аренды. Также в присутствии судьи Людовика он подал жалобу на Гвандельмария, некоего ребёнка, по поводу одного двора монастыря святой Софии в месте, что зовётся Фаффоне449, возле Беневента, который этот ребёнок удерживал, и вновь получил его по приговору судьи. В эти же дни Бенедикт и Сикард, родные братья из Салерно, пожертвовали в этот монастырь всё своё наследство, которым они владели возле Теана, в месте, что зовётся Скатуниан и Пурпуран450, со всем, что к нему относилось целиком451.

40. Итак, малое время спустя сарацины, восстановив силы, овладели Тарентом и начали жестоко беспокоить оттуда Бари и прочие окрестности. Между тем са-лернцы, амальфитане, неаполитанцы и гаэтанцы, заключив договор с сарацинами, стали притеснять Рим морскими грабежами. По этой причине Карл452, тогдашний император, а именно сын Юлитты453, к которому папа Иоанн VIII454 обращался со многими письмами, отрядил ему на помощь герцога Ламберта455 и его брата Гвидо456; и этот папа отправился с ними к Неаполю и Салерно. Но Гвайферий457, князь Салерно, подчинившись папе во всём, разорвал договор с сарацинами и убил очень многих из них. А Сергий458, герцог Неаполитанский, не пожелавший от них отложиться, тут же был отлучён папой и малое время спустя в результате кары Божьей схвачен собственным братом, епископом Афанасием459, ослеплён и переправлен в Рим460. Но и Афанасий, став вместо него герцогом, заключил с сарацинами мир и, поселив их возле Неаполя, начал жестоко разорять вместе с ними как Беневент, так и Капую и Салерно, а также Рим и Сполето, и многие монастыри и церкви в те времена вместе с деревнями и городами были ими сожжены и опустошены461.

41. В эти дни капуанцы, изгнав Ландульфа462, канонически избранного на должность епископа, избрали себе епископом Ланденульфа463, одного из своих вельмож, женатого и неофита, и начали приставать к названному папе с многочисленными просьбами, требуя, чтобы он посвятил им его в епископы464. Достопочтенный Бертарий и Лев, епископ Теанский, отправившись по этой причине в Рим, начали умолять верховного понтифика ни в коем случае не уступать в этом деле, из-за которого в капуанском народе обязательно произойдёт великое поражение465 и кровопролитие. Аббат выразился ещё более ясно: «О апостольский муж, знай, что если ты освятишь это, то несомненно разожжёшь этим сильный огонь, который коснётся и тебя самого». Поначалу папа был устрашён твёрдостью столь великого мужа, но в конце концов беззаконие одержало верх, и названный неофит был посвящён в епископы. Сарацины, пользуясь из-за этого гражданского раздора удобным случаем, вновь всё разоряют, опять всё опустошают, и названный папа был вынужден из-за этого дважды приходить в Капую. Итак, видя, что с ним открыто произошло то, что ему предсказывал наш аббат, он глубоко раскаялся и, наконец проведя совещание с Ландульфом, который, как мы говорили выше, был изгнан, посвятил его в базилике блаженного апостола Петра в епископы Капуи Старой466, постановив, чтобы Ланденульф стоял во главе Капуи Новой 467, и велел поровну разделить между ними обоими всё епископство468.

42. В эти же дни вышеназванный князь Гвайферий, поражённый недугом, сделался монахом и весьма смиренно просил перенести его в наш монастырь; но, поскольку из-за набегов сарацин его нельзя было сюда привезти, как он хотел, то, когда он умер, тело его было доставлено и погребено в том нашем монастыре, что расположен возле Теана469. [Около этого времени, когда умер константинопольский император Василий470, на императорский трон взошли его сыновья - Лев471 и Александр472. А другой их брат по имени Стефан473 занял должность патриарха этого города, прогнав Фотия474, который недавно был предан анафеме папой Николаем, а именно, за то, что он при живом епископе этого города Игнатии475 честолюбиво занял его престол]*.

43. В это время во главе Капуи стоял некий Панденульф476, который, упорствуя в верности папе, просил его подчинить его власти Гаэту. Ибо гаэтанцы в то время служили только римскому понтифику. В то время как названный понтифик согласился на это, Панденульф начал так яростно теснить гаэтанцев, что им нельзя было даже выйти к Молам477. Тогда во главе их в качестве герцога стоял Доцибилис478, который, считая недопустимым сносить такое бесчестье, наносимое ему и его людям, послал в Агрополь479 и, призвав живших там сарацин, [сперва]* привёл их морским путём к Фонданскому озеру480 в место под названием святая Анастасия481; затем, поднявшись по реке до Фонди, они там, словно мечи, вынутые из ножен482, опустошают всё вокруг и, добравшись наконец до Гаэты, разбивают свой лагерь на Формианских холмах483. Услышав об этом, папа, движимый раскаянием, тут же начал ублажать гаэтанцев ласковыми речами и письмами, а также многими обещаниями, чтобы они примирились с ним и отстали от сарацин. Наконец, вняв его увещеваниям, Доцибилис разорвал договор с сарацинами и вступил с ними в бой. В этой битве очень многие гаэтанцы были убиты и взяты в плен. Однако сарацины, вновь просив Доцибилиса о мире, получили его и, возвратив пленных, были отправлены этим Доцибилисом жить возле Гарильяно у Формианских холмов [, в 20-й год этого аббата]*; в результате попущения Божьего из-за наших бесчисленных беззаконий они прожили там почти сорок лет и совершили повсюду неисчислимые злодеяния, и пролили реки христианской крови. Именно в этом месте их часто осаждали различные магнаты, но они по приговору Божьему вплоть до назначенного им срока484 оставались непобедимы и несокрушимы.

44. В это же время монастырь блаженного отца Бенедикта, где было погребено его святейшее тело, подвергся нападению, был разрушен и сожжён названными сарацинами, и всё, что они там обнаружили, было расхищено 4 сентября 884 года от воплощения Господнего485, второго индикта. Малое время спустя, а именно 22 октября, они точно так же захватили, разорили и сожгли главный монастырь, что расположен внизу486, и, многих там перебив, убили мечом возле алтаря блаженного Мартина также самого святого и достопочтенного аббата Бертария. Подложив в разных местах огонь, они попытались сжечь эту церковь Господа Спасителя, но благодаря милосердию всемогущего Бога не смогли это сделать; таким образом только она одна из всего этого монастыря избежала огня сарацин; наконец, нагруженные добычей из этого монастыря, они, радуясь и ликуя, вернулись в Гарильяно. Монахи же, взяв из утвари, сокровищ и укреплений этого монастыря то, что сумели спрятать, вместе с господином Ангеларием, в то время их настоятелем, отправляются жить в Теан, и, поставив этого Ангелария своим аббатом, начали жить в келье, которая недавно была там построена в честь блаженного отца Бенедикта, в вышеуказанном году и индикте, в то время как от аббата Петронакса до этого времени прошло 166 лет. [Вышеназванный святой мученик Христов Бер-тарий был погребён наверху, возле церкви святого Бенедикта, в ризнице братьев.] **

45. Не должно, однако, показаться излишним, если мы в этом месте приведём памятную записку, составленную, как мы обнаружили, стараниями названного аббата Бертария, о владениях и кельях этого монастыря, расположенных в Марке, по крайней мере в Теате и Пенне, которые, как известно, были к тому времени пожалованы блаженному Бенедикту святой памяти королями Карлом, Пипином, Лотарем и Людовиком, а также некоторыми другими верующими487, хотя когда и кем именно были сделаны те или иные вклады, мы не знаем, поскольку многие их дарственные сгорели.

Итак, первым является монастырь святого Спасителя488, который расположен в Театинском графстве на реке Аленто у подножия горы, что зовётся Майелла489, с церковью святого Ангела, расположенной со стороны Монтепьяно, вместе со всей этой горой и крепостью святого Ангела490 и со всем им принадлежащим, с двором, что зовётся Казале Пранди, двором у Гарифули491, крепостью святого Петра492, двором святого Януария493, Валлепьяно, Луциано и со всем, что к ним относится, и с их владениями в следующих пределах: рубеж с одной стороны - бурный поток, который называется Криптой разбойника и расположен под небольшой горой, именуемой Сараценик, а ныне носящей названием Преторий494; оттуда [граница] идёт вверх к пограничному столпу (staphilum) у Майеллы495, который отделяет землю святого Бенедикта от королевских владений; с другой стороны [граница] идёт оттуда вниз к речке Фрассининге и далее к реке под названием Бацинний; затем от самого рва - к колодцу у Капетано, а оттуда - ко рву святого Януария и Розенте496. Рубеж с другой стороны - Бизара497, откуда [граница идёт] по дороге, которая ведёт к озеру над Сан-Донато, затем - к Фикарию, оттуда - ко рву у святой Луции, подымается по Аквафригиде498 к рубежу у Монтепьяно и по тем же рубежам проходит ко рву у Гарифули, возвращаясь таким образом к Аленто. В пределах этих границ названные короли решительно ничего себе не оставили, ибо из всех этих королевских владений была изъята лишь церковь святого Виталия499 вместе с принадлежавшими ей по крайней мере десятью модиями, которая принадлежит епископству500. После этого501 - церковь святой Марии в Бациннии с её владениями. Затем - церковь святого Феликса в Пасторицио502 с её пределами и владениями; она имеет такие границы: с одной стороны - река Пискария, с другой - Лавин503, здесь - берега у Турри504 с тем двором, где расположена церковь святого Бенедикта, там - источник у Трои, откуда [граница] спускается к Лавину. Церковь святого Вита на реке Лавине. Церковь святого Ильи в Склангарио505 с владением в 20 ООО модиев. Двор Караманико506. Монастырь святого Комиция на реке Арулл507 со многими владениями. Церковь святого Феликса в Пульверио с половиной этого двора по его границам, то есть с одной стороны - памятник, с другой - названная Пискария, здесь - земля святого Фомы, там - Розенте, откуда [граница] возвращается к Пискарии; всё это блаженному Бенедикту пожертвовала графиня Гизельгарда. Церковь святого Каликста; святого Маммета со всем двором у Илиано; святого Марка; святой Марии в Понтиано508 с 600 модиями земли. Храм, что расположен в пределах Помария509, и замок, что зовётся Калькария510, вместе с примерно 400 модиями земли. Церковь святого Елев-ферия и святого Павла во владениях у Боккланика511 в месте, что зовётся Рупи, с 780 модиями земли. Церковь святого Эразма в Черретопьяно512 с её владениями и пределами, и всеми мельницами, которые построены внутри этих пределов, с церковью святого Спасителя и святого Мартина. Церкви святого Бенедикта, святой Марии, святого Комиция и святого Сильвестра в месте, что зовётся Орни513, со всеми их владениями и пределами. Эту церковь святого Сильвестра построил некий Райнерий и пожертвовал её блаженному Бенедикту со всем, что ей принадлежало в следующих пределах: с одной сторон - верша (Ьеппа)514, с другой - Семь путей515; с третьей стороны - ещё одна верша, где [границы] соединяются. Фара Майо и имение, что зовётся Биана516, с их пределами и владениями. Этот Майо был родственником Потерика, настоятеля [монастыря] святого Спасителя при названном аббате, и пожертвовал в этот монастырь названное имение; оно содержит в целом 5800 модиев земли. Двор святого Каликста517 со всеми его [землями]. Церковь святого Петра в месте, что зовётся Маллианел518, со всеми её владениями и пределами, которыми являются: спереди - ров у Лавите, сзади - дорога у этого источника, с одной стороны - верша, с другой - река Аргелли519; её тоже пожертвовал нам названный Майо. В пределах этих границ находится церковь в честь святого Мавра и монастырь святого Рената, что расположен между Антонианом и Пиццом Корва-рием 520, со всеми их владениями. Церковь святого Каликста выше Аленто в месте, что зовётся Валлис, с 6060 модиями земли. Церковь святой Марии выше фары на Аленто с её владениями и пределами, которыми являются: спереди - дорога, сзади -Аленто, с обеих сторон - ров. Церковь святого Савина в Треванико521. Святого Климента в Пломбате. Церковь святого Сальвия там же. Этот Сальвий, происходивший из Кампании, был монахом нашего монастыря и держал названную церковь святого Климента в качестве послушничества, а когда он умер, Бог совершил там у его могилы многие чудеса. Церковь святой Марии на реке Форо, в месте, что зовётся Каннет, с 4060 модиями земли. На воде названной Форо - четыре мельницы. Церковь святого Петра в Иоллиано522 с 1400 модиями земли. Монастырь святого Северина523. Церковь святого Менны во владениях Рипе524. Святого Андрея на холме у Ал^бе. Святого Петра в месте, что зовётся Ари525. Двор, что зовётся Фенестре. Церковь святого Ангела перед городом Ортоной с 800 модиями земли. Крепость Унго526 со всеми её владениями и внутри этого владения - Гроссе и половина города Тацце со всеми владениями у Рапини и Комино527. Церковь святого Креста во владениях у Ромы528 с 1500 модиями земли и половиной замка Казале529 с его владениями. Монастырь святого Панкратия530 с его владениями. Крепости Прата531, Гесси532, Цивителла533 и долина святого Мартина534 со всеми их владениями. Церковь святого Петра в Теате, старом городе, и там же рядом - церковь святого Павла. Церковь святой Феклы в этом же, но новом городе, с теми воротами, которые обращены на восток и до сих пор называются в народе монашескими. Церковь святого Феодора и церковь святого Спасителя в городе Атерне535 с половиной той гавани, которую вышеназванная графиня Гизельгарда пожертвовала блаженному Бенедикту. В Пен-ненском же графстве - церковь святого Феликса в Стабуло. Поле у Гале536. Монастырь святого Бенедикта в Лавриано537 и святой Схоластики на реке под названием Табе538 со всем двором Москуфо 539 и двором Гемберути; и церковь святого Ангела в Гальбанико со всем тем двором и с половиной замка Лаврета540, а именно, от того столба, что расположен посреди этого замка, [граница] идёт ко рву у Розиккле541, с церковью, которая там построена в честь святого Феликса, и до распутья, что находится выше святого Феликса, и далее направляется по этой долине ко рву у Дорениано542, и по этому рву спускается к реке Табе, и по этой реке подымается к Патерну543, где находится церковь в честь святой Марии, подымается прямо к источнику у Лаврета и таким образом возвращается к названному столбу; внутри этих пределов всё принадлежит только Монтекассинскому монастырю и никому другому. На Высоком холме544 -шесть участков земли высшего качества. Половина деревни Лаверано545. Половина Подио Поллеканти. Двор на Высоком холме. Третья часть в крепости Цезе. Половина замка у Колле Майо546. Церковь святого Мартина в Генеструле547 со всем двором. Церковь в Салайяно с 1700 модиями земли. Четвёртая часть в городе Квана54*. Половина двора Викуло549. Двор в Карпенето550 с горами и большими равнинами. Во владении Цивителлы551 - 3000 модиев земли. Монастырь святого Петра в Кастрониано с церковью святой Цецилии и со всеми его владениями; и многое другое, что мы не стали указывать. А именно, всё это вплоть до указанного времени аббаты этого места удерживали в своей власти или жаловали другим в аренду за определённый ценз.

Аббат Ангеларий, 20-й от блаженного Бенедикта, пребывал в должности 6 лет. Он, как мы уже говорили выше, став из настоятеля этого монастыря аббатом в Теа-не, начал спустя два года понемногу восстанавливать монастырь Господа Спасителя, сожжённый, как мы сказали выше, сарацинами. Он жил во времена Айо, князя Беневентского, папы Стефана V552 и его преемника Формоза553. Именно этого Формоза папа Стефан554, который ему наследовал, велел извлечь и выбросить из могилы, и все его рукоположения объявил недействительными, а именно, из-за того, что тот, будучи епископом Остии555, захватил апостольский престол вопреки установлениям святых канонов.

46. При этом аббате та земля, что зовётся Брецца556, возле Капуи, и представляет собой большой луг и лес, была передана нашему монастырю неким Кастулом, жителем этого места. Также Гермефрид, житель Аскула557, богатый муж, по должности иподьякон, посредством волос своей головы передал себя нашему настоятелю Гвамельфриду558 со всем своим движимым и недвижимым имуществом в этих землях. Также некто Ингий, собираясь совершить из Беневента путешествие в Рим, пожертвовал нашей святой обители из своего имущества три двора: один - в месте, что зовётся Турри, другой - в месте под названием Муреце559, а третий - в месте, что зовётся Маттици, со всеми их пределами и владениями560. Но и Валамир, некий уроженец этого города, посвятив себя в этом месте в монашеский сан, пожертвовал церкви святого Бенедикта в Беневенте, которая называется у Странноприимного дома, келье нашей обители, один большой двор в пределах Ариано, в месте, что зовётся Триций, вместе со всеми без исключения владениями этого двора. В это же время Афанасий, епископ Неаполитанский, отказался в пользу нашего монастыря от притязаний на наше послушничество в Доме Гентианы, заявив, что ни он, ни его преемники не должны более иметь там никакой власти, а также права или возможности рукополагать или назначать в нём кого-либо, но, как принадлежало оно нам издревле, так пусть и впредь полностью возвратится в нашу власть и распоряжение. Адельмарий, некий капуанец, продал этому аббату весь свой двор целиком в месте Англене, возле церкви святого Винцентия, принадлежавшей нам, с полями, лесами, лугами и всеми землями, относившимися к этому двору. В это же время Лаврентий, дьякон и наш монах, настоятель монастыря святой Марии в Цингле, произвёл обмен некоторыми землями в Кальве561 и Калинуле с неким Ландоарием Капуанским, а именно, с разрешения и согласия названного аббата Ангелария и аббатисы Ра-дельгизы. Точно так же и Иоанн, священник, монах и настоятель названного монастыря в Цингле, поменялся с этим Ландоарием некоторыми другими землями с разрешения и согласия того же аббата и аббатисы Гайтруды.

Между тем, когда умер епископ Теанский562, названный аббат был избран и рукоположен в этом городе духовенством и народом, и там же умер и был погребён 5 декабря563.564

Рагемпранд565 был избран 21-м по счёту аббатом в названном Теанском монастыре и пребывал в должности 9 лет, 10 месяцев. Именно он просил папу Иоанна IX566, чтобы он по обычаю его предшественников предоставил ему привилегию, и получил её567.

47. В его правление Адельгарий, некий благородный муж из Теана, наряду с [прочими] пожертвованиями передал блаженному Бенедикту своего сына Эрхем-берта, весьма способного мальчика. В то время, когда греки и неаполитанцы осаждали Капую568, этот Эрхемберт вместе с другими семью братьями отправился из Теана в Капую, но возле Англены они все разом были ограблены греками; у них отобрали лошадей и взяли в плен их слуг. Когда же слуг выкупили за серебро, а из лошадей возвратили всего пятерых, он один, как он сам говорит о себе, вместе со своим наставником остался пешим и таким образом вступил в город. После этого, когда Атенульф569, получив должность гастальда, отобрал у братьев всё, что было во владении нашего монастыря в Капуанской земле, названный Эрхемберт был отправлен [аббатом Ангеларием]* по этому делу в Рим к [достопочтенному]* папе Стефану; именно он доставил от него братьям апостольское благословение, получил для монастыря привилегию и привёз названному [гастальду]* Атенульфу увещевательные письма с требованием немедленно вернуть всё, что он отобрал, если он не хочет навлечь на себя приговор об отлучении. Тот, получив их, повиновался и приказал полностью вернуть всё, что забрал у нас. Также этот Атенульф уже давно внушал папе Стефану [через Майо, аббата святого Винцентия]*, что если тот окажет ему помощь против обосновавшихся в Гарильяно сарацин, то он вернёт ему всех гаэтанцев, которых недавно захватил, и будет оказывать ему самую надёжную верность. Но, поскольку папа не мог исполнить того, о чём он просил, он также не сделал того, что велел папа. Также стратиг Феофилакт, приходивший в эти дни с войском из Бари к Теану, чтобы напасть на этих сарацин, так и не решившись, вернулся домой.

Этот аббат пожаловал августе Агельтруде570, которая была матерью короля Ламберта571, на условиях аренды и только на время её жизни две кельи этого монастыря в пределах Ломбардии вместе со всеми их владениями: одну - в месте, что зовётся Лауде572, а вторую - в Персикете573; за это названная августа ежегодно отсылала ему в качестве ценза три фунта серебра. Он отдал также Готфриду, некоему марсикану, в аренду церковь святого Григория в Сервилиано с рабами и рабынями и всем, что к ней относилось в графстве Марсике, и за это ежегодно в месяце октябре получал в качестве ценза 15 модиев пшеницы, столько же вина и сотню рыбин. В эти же дни Сикельфрид, некий капуанец, вернул574 нашему монастырю славный двор в Патенарии, который его дед по согласительной грамоте приобрёл у аббата Бассация.

48. Шёл уже седьмой год правления этого аббата, [14-й индикт]*, когда по непостижимому Божьему приговору монастырь, в котором братья начали жить в Теане, сгорел в огне [со всеми своими богатствами]*; тогда же разом сгорели и устав, который блаженный Бенедикта написал собственной рукой, и кошели, в которых этому святейшему отцу подавались небесные яства, и, сверх того, многочисленные памятные записки и [дарственные]* грамоты этого монастыря, пожалованные этому монастырю отдельными императорами, герцогами и князьями. Среди них огнём были уничтожены также грамоты, [которые были выданы]* по поводу Дома Гентианы. Ибо во времена аббата Иоанна, который был третьим от этого [Рагемпранда]*,575 однажды, когда в присутствии этого достопочтенного отца между братьями зашёл разговор о том, каким князьями названный Дом Гентианы был передан этому монастырю, некий Майо, священник и грамматик, человек пожилой и [весьма]* правдивый, заявил, что точно знает это на основании указанных грамот. Так, он сказал [названному господину аббату]*: «Насколько я помню из того, что прочёл в трёх дарственных грамотах, которые хранились [здесь]* в скри-нии господина аббата Ангелария, впервые округ Гентианы пожаловал [господину аббату Петронаксу]* в монастырь святого Бенедикта герцог Гизульф, а затем значительные земли там же в Гентиане передал этому монастырю князь Арихиз576. И вновь уже Гримоальд, его сын, [посредством дарственной грамоты]* пожаловал святому Бенедикту в этом месте - Доме Гентианы - все свои селения с рабами и рабынями, а также келью святого Агапита и многое другое, чего я сейчас не помню. Точно так же в этих грамотах содержалась дарственная этих князей на Треттенский и Вультурнский порты577, а также на рыбные ловы в Лезине. Всё это, - продолжал он, - я прочёл и повторно записал в других грамотах по приказу аббата Ангелария». Итак, всё из церковных сокровищ, что братьям каким-то образом удалось спасти из вышеназванного пожара в Теанском монастыре, было сложено в епископии этого города578. Поэтому впоследствии, как говорят, немалая часть этих сокровищ осталась в этой церкви579. Умер же вышеназванный аббат 6 ноября580.

49. Около этого времени патриций Симбатиций, придя из Константинополя и осадив Беневент, после примерно 3 месяцев осады взял его 18 октября 891 года Господнего, когда со времени Зотто, первого герцога Беневента, прошло 330 лет; именно на протяжении этого периода времени лангобардские герцоги и князья владели названным городом. Этот Симбатиций, поскольку он был императорским прото-спафарием и стратигом Македонии, Фракии, Кефалонии и Лангобардии, выдал названному аббату грамоту581 на монастырь святой Софии в Беневенте, а также [церкви] святой Марии в Цингле и святой Марии в Пьюмароле, строго приказав именем императора, чтобы никто не смел тем или иным образом причинять этим принадлежавшим Монтекассинскому монастырю церквям какую-либо тяготу или насилие в имуществе или владениях. Если же кто погрешит против них, то пусть знает, что непременно испытает на себя императорский гнев. После этого Симбати-ция в Беневенте повелевал патриций Георгий582. Когда он владел им 3 года и 9 месяцев, пришёл Гвидо583, герцог и маркграф, изгнал оттуда греков и распоряжался там почти 2 года; а после него - Радельгиз584[, 2 года] **. Затем княжеской властью в нём обладали названный Атенульф, ставший уже из гастальда графом, вместе с сыном Ландульфом585 и прочие поколения их потомков в течение примерно 177 лет. [В это же время король Галлии Арнульф586, вступив в Италию, дошёл до Павии, желая добраться до Рима. Но, поскольку его постигли разом и голод, и чума, он вынужден был вернуться. В это самое время в Италию пришли венгры, в 899 году Господнем.]*

50. Между тем названный Атенульф, собрав немалое войско, вместе с неаполитанцами5*7 и амальфитанами прибыл к Гарильяно против сарацин и, построив из кораблей мост возле Третто, в месте под названием Сетра588, переправился и атаковал их. Итак, в то время как они расположились там этой ночью и не слишком бдительно несли сторожевую службу, сарацины вместе с гаэтанцами внезапно напали на них и очень многих из них поразили, а остальных жестоко преследовали до самого моста. Но, поскольку там наши оказали наконец мужественное сопротивление, сарацины были вынуждены повернуть назад и защищаться уже в собственном лагере.

Лев589, 22-й аббат, точно так же пребывал в должности в Теане в течение 15 лет, семи месяцев, во времена папы Христофора590, который был свергнут с папского престола и сделался монахом, а также папы Сергия III591, от которого этот аббат по обычаю получил привилегию.

51. Он приобрёл также у названного Атенульфа, уже князя, утвердительную грамоту592 на все пожертвования, пожалования и владения этого монастыря593, главным образом ввиду того, что памятные грамоты этого монастыря были уничтожены огнём как ранее на старом месте - сарацинами, так и вновь - уже в Теане. Далее, при посредничестве этого аббата монастырю святой Марии в Цингле этим князем была пожалована594 гора святого Елевферия595, а именно, для выпаса животных этого места, а также ради заготовки дров и разных выгод; а также река, что зовётся Эте596, от самого своего истока и до реки Вультурн, и далее сам Вультурн до подножия названной горы святого Елевферия, как всё это относилось к юрисдикции дворца, для совершения на этих водах всего, что будет необходимо названному монастырю. Этот аббат в пятый год своего вступления в должность начал отстраивать монастырь, а именно тот, который вот уже 27 лет был совершенно заброшен. Гваймарий597, князь Салернский, посредством грамоты598 пожаловал ему один большой двор в месте под названием Рота599 с домами, лесами и рощами, виноградниками и каштанами, а также с рабами и рабынями и полностью со всем, что принадлежало этому двору. Тот же Гваймарий посредством другой грамоты600 пожаловал этому монастырю половину двора в пределах Сарна601, в месте под названием Лентиария602, которая принадлежала некоему Агенарду; вторую половину этого двора вместе со всем, что ей принадлежало, этот Агенард уже пожертвовал блаженному Бенедикту. [Аббат] отдал в аренду некоему Аделарию, римскому гражданину, церковь святого Бенедикта, которая там издревле нам принадлежала, с тем условием, чтобы, сколько бы раз аббат и наши монахи ни отправлялись в Рим по какой-либо надобности, он почтительно принимал их в этой церкви столько времени, сколько им будет нужно там быть, и ежегодно отсылал нашему аббату в качестве ценза 60 денариев. Умер же названный аббат 17 августа603. Оба они, и Рагемпранд, и Лев, умерли и были погребены в том самом Теанском монастыре, в котором и начальствовали604.

52. В это время605 названный князь, видя, что без руки крепкой и мышцы простёртой606 не удастся изгнать сарацин из Гарильяно, отправил своего сына Лан-дульфа ко Льву607, императору Константинопольскому, и, напомнив обо всех злодеяниях, которые они столько лет терпели от агарян, просил и умолял, чтобы он соизволил поскорее прийти на помощь угнетённой и разорённой отчизне и не отказался отправить ему в помощь своё войско, чтобы он мог608 изгнать их из Гарильяно. Император весьма почтительно его принял и любезно обещал выполнить всё, о чём тот просил. Между тем, когда названный Атенульф умер609, Ландульф, получив у императора разрешение, вернулся в Капую и был принят братом Ате-нульфом610 с великими почестями. Император же, не забыв своего обещания, немедленно отправил в те земли патриция Николая, имевшего прозвище Пи-цингли, с сильным греческим войском и повелел ему в августейших приказах, чтобы он с корнем истребил живущих в Гарильяно сарацин611. Итак, названный патриций, обладая немалой силой и великой мудростью, придя, постарался сперва отколоть от них тех, кого сарацины считали своими друзьями и союзниками, то есть Григория612, герцога Неаполитанского, и Иоанна613, герцога Гаэты, привезя им от августа звание патрициев, а затем, соединившись с названными братьями, князьями Ландульфом и Атенульфом, призвав Гваймария614, князя Салернского, и включив также в заморское войско всех апулийцев и калабрийцев, расположился лагерем против сарацин возле Гарильяно с одной стороны615. Узнав об этом, папа Иоанн X616, который три года назад из епископства Равеннского пересел на римский престол, лично придя с сильным отрядом бойцов, вместе с маркграфом Альбе-риком617 расположился с другой стороны, и они таким образом, непрерывно осаждая сарацин и тут, и там на протяжении трёх месяцев, довели их до последней крайности618. Когда сарацины стали страдать от сильного голода и не надеялись уже никоим образом, никакой хитростью спастись от рук наших людей, и смерть уже стояла у них перед глазами, они наконец по совету вышеназванных герцогов Григория и Иоанна сожгли все свои дома и, сделав внезапную вылазку, бежав, рассеялись по соседним горам и лесам. Наши, упорно преследуя их, перебили их всех, в то время как лишь очень немногие из столь огромного войска уцелели; и таким образом благодаря помощи и милосердию Бога они были с корнем вырваны из этих мест в 915 году от воплощения Господнего, третьего индикта, в августе месяце. Да будет Бог благословен во всех отношениях619.

Аббат Иоанн620, 23-й от блаженного Бенедикта, пребывал в должности 19 лет и 7 месяцев.

53. Происходя из фамилии знатных капуанцев, он в то время, когда умер названный аббат Лев, исполнял обязанности архидьякона в Капуанской церкви, обладая вполне религиозными и весьма достойными нравами. Но, поскольку община братьев, которые находились в Теане, была уже некоторое время лишена пастыря, и не находилось среди них никого, кто, казалось, был бы пригоден для столь высокой должности, то621 [капуанские]* князья Ландульф и Атенульф622, посовещавшись с монахами, пришли к названному архидьякону и как уговорами, так и просьбами вынудили его взять на себя управление названной общиной. Наконец, дав согласие, он сделался монахом, а спустя малое время был по обычаю избран всеми братьями и с честью посвящён вышеназванным [господином]* папой Иоанном [X]*. Итак, поставленный в аббаты, он стал убеждать братьев, чтобы они, оставив Теан, отправились вместе с ним жить в Капую, а именно, потому что этот город - первый из лежащих вокруг городов, и поскольку в нём живут князья, хозяева этого края. И те, повинуясь его повелению, все разом отправились жить в Капую. Однако в этом городе до сих пор не было построено монастыря, а в том месте, где он, как известно, построен ныне, а именно, у ворот святого Ангела, находилась небольшая [и убогая]* церквушка623, а возле неё стояла другая такая же небольшая и простая часовня, сложенная из ивняка624, где проживали всего трое или четверо пожилых братьев625. Ибо Майо, аббат святого Винцентия, [а именно племянник того Майо, при котором сгорел монастырь этого Христова мученика, как мы говорили выше]*626, некогда приобрёл это место у князей для строительства монастыря и построил там эту церквушку, о которой мы сказали, и часовню, но когда аббатом после него стал Го-дельперт, то он, поговорив с нашим названным аббатом [Иоанном]*, с позволения и разрешения названных князей выменял627ему это место, а именно, получив за него другое такой же величины [возле церкви святой Марии, которая называется церковью магистра Ланда]*, где аббат Иоанн собирался прежде построить наш монастырь; этот Годельперт, тут же придя к уже названным князьям, приобрёл628 у них ещё одно место на реке Вультурн и начал строить там монастырь в честь святого Винцентия629, и собирать там монахов, которые были рассеяны по разным местам, и вновь прибирать к рукам имущества и владения этого монастыря, уже давно утраченные. А наш Иоанн, поддерживаемый немалыми утешениями со стороны родственников и друзей, начал тем не менее заново строить на этом месте, о котором мы сказали, монастырь в честь блаженного отца Бенедикта и в течение малого времени надлежащим образом завершил большую и красивую церковь, а также хозяйственные службы для разных надобностей монастыря, и собрал там более 50 монахов, намеревавшихся жить по уставу. Благодаря его старанию и заботе по милости Божьей вышло, что монастырь этот630 был возведён довольно быстро и наделён различными богатствами внутри и снаружи. Ибо этот аббат сделал там среди прочего служебник с покрытыми позолотой серебряными досками, а также Евангелие аналогичной работы. Весь алтарь он покрыл по кругу серебряной резьбой631. Он сделал также красивейший крест с драгоценными камнями и смальтами для крестного хода; два серебряных подсвечника; кувшин с умывальной раковиной, точно так же серебряный; сосуды из [орихалка или]* меди для разных надобностей, весившие 600 фунтов; различные и многие церковные рукописи за целый год. Ризы, паллии, стихари, далматики и вообще всю утварь как для церковных, так и для личных надобностей он собрал в самом достаточном количестве. В это же время в названном монастыре произошло довольно удивительное знамение. Так, на главный алтарь этой церкви с третьего часа дня и почти до середины ночи пролилось такое количество воды, по капле, наподобие пота, что вымокли все покровы этого алтаря.

54. В Монтекассино же после восстановления всей кафедральной церкви, когда аббат собрал там несколько церковных украшений, он покрыл [белоснежными]* мраморными плитами632 также главный алтарь, в котором было погребено тело святого отца Бенедикта. Он же получил от названных князей Ландульфа и Ате-нульфа утвердительную грамоту633 на всё аббатство, а также ещё одну грамоту634 на двор Петра Меллария635 со всем лесом, каштановой рощей, всеми его владениями и четырьмя освобождёнными рабами с их сыновьями, дочерьми и всем их добром. Следует знать, что названные князья передали нам этот двор Петра Меллария на условиях обмена и получили от нас двор святого Бенедикта в Пантане возле Беневента, после чего пожертвовали его святой Софии, а именно келье нашего монастыря. [Аббат] передал в аренду Адальберту, сыну Райнерия, из Растелло636 несколько дворов этого монастыря в Мутинском графстве637, в поместье под названием Персикета, до 800 югеров, дающих каждый год в качестве ценза по семь солидов. Он передал этому Адальберту в аренду также некоторые владения этого места в поместье Адили638; впоследствии же Адальберт посредством грамоты639 передал в этот монастырь несколько своих дворов, которые тогда, очевидно, принадлежали ему в названном поместье Адили. Умер же названный аббат 31 марта640 и был надлежащим образом погребён в Капуанском монастыре. Около этих дней римлянами был низложен вышеназванный папа Иоанн, узурпатор апостольского престола, и на этот престол был возведён Лев VI641.

Адельперт642, 24-й аббат, поставленный всеми братьями [в 934 году Господнем]**, на шестой день после смерти своего предшественника, пребывал в должности 9 лет, жил в Капуе и там же умер. Он жил во времена папы Стефана VII643 и папы Иоанна XI644, который был сыном папы Сергия.

55. В четвёртый год этого аббата, [10-го индикта]*, венгры, придя к Капуе в несметном количестве, опустошили и разграбили всё в её округе. Точно так же они поступили и с Беневентом, пройдя и опустошив Сарн, Нолу и всю Либурию; поскольку не нашлось никого, кто мог бы противостоять такому огромному войску, они опять вернулись к Капуе и простояли на Галлианском поле645 1 2 дней. Именно в это время, когда они захватили множество наших людей, мы истратили на их выкуп немалые средства, а именно: большой венец из серебра с серебряными цепями; серебряную с позолотой кадильницу; четыре серебряных бокала; ложки из серебра каждая весом в три фунта; 20 таренов646; ризу розового цвета за 15 бизан-тиев, ещё одну с серебряной каймой за 16 бизантиев и третью со львами; карнизы647 на покрове по четыре фута в длину и три пальмы в ширину; ткань с алтаря розового цвета за 16 бизантиев; 16 отличных ковров за 67 бизантиев; ткань admasurum648 за 8 бизантиев; 3 дверных занавески за 13 бизантиев; два каштана за два бизантия; три шёлковых паллия за десять бизантиев. После этого, возгордившись от такой славной победы, они, обременённые столь богатой добычей, вступили в область Марсику и начали делать то же самое, сжигая и разоряя всё вокруг. И вот, по воле и при помощи всемогущего [Бога] марсиканы и пелигны649, собравшись вместе и устроив засаду в теснинах, мужественно напали на них и, почти всех перебив, вырвали у них из рук чрезвычайно богатую добычу в золоте, серебре, паллиях, а также разного рода скотине. Те же из них, которые смогли избежать мечей марси-канов, спаслись бегством и вернулись домой.

56. Иоанн650, консул и герцог Неаполя, своей грамотой утвердил за аббатом и уступил ему церковь святой Цецилии, расположенную в Неаполе на Пальмовой улице и издавна принадлежавшую нашему монастырю, вместе со всеми её владениями, а заодно и келью святого Севера в Сорренто651, также со всем её владением, и нашу келью в Доме Гентианы с лесом, пашнями, рощами и вообще со всем, что нам принадлежало в этом округе, постановив, чтобы во всём городе Неаполе наши монахи никогда не платили ни рыночной, ни портовой пошлины. В это же время Агельмунд, некий благородный муж из Викальбо652, пожертвовал нашему монастырю свой двор под названием Прандули со всеми его владениями и ещё один двор в Патенарии с виноградниками и лугами и всеми его владениями, а также всё, что ему принадлежало по праву наследования как в городе Соре, так и в крепости, что зовётся Склави653. При этом аббате Иоанн, настоятель [церкви] святого Спасителя, отдал в аренду имущества этого монастыря в Марке654, Мануплелло655, Оливето656, Турри и в разных других местах и получил за них 200 солидов и сто модиев земли в деревне Гаулейяни657. Точно так же Гариперт, назначенный этим аббатом настоятелем разных келий в Марке, отдал в аренду некоторые принадлежащие нам дома в Ларине. Сам аббат передал в аренду некоему Гримальду из Камерино все имущества этого монастыря, которые расположены в Термольских владениях, а именно на реках Биферн658 и Азинарик659, возле деревни Гвиллиолизи660 и у моря, сразу получив в качестве платы сто солидов и ежегодно получая в качестве ценза восемь солидов.

Аббат Балдуин661, [родом франк]*, 25-й от блаженного Бенедикта, жил во времена названных князей Ландульфа и Атенульфа662 и брата последнего - Ландульфа663. Он по обычаю этого монастыря получил от господина папы Марина II664 привилегию665.

57. Во времена этого папы Сико666, епископ Капуанский, человек в особенности светский и неучёный, не побоявшись действовать вопреки божеским и человеческим установлениям, силой отобрал церковь святого Ангела в месте, которое в древности называлось «у Арки Дианы», [ибо там был храм этой Дианы]*, а ныне зовётся «в Формиях»667, а именно ту, которую его предшественник668 уже давно уступил нашему монаху для строительства там монастыря, и передал её в лен одному своему дьякону. Когда благодаря названному монаху это дошло до ушей названного достопочтенного папы Марина, он тут же отправил названному епископу письма апостольской строгости, в которых резко нападал на него и сурово уличал в незнании канонов, неграмотности и светском образе жизни, более того, в безрассудном прегрешении и нарушении установлений своего предшественника. Он поручил ему также без всякого промедления возвратить этому монаху названную церковь, чтобы в ней, как это было решено его предшественником под угрозой анафемы, был монастырь; а именно, он постановил, чтобы этот монастырь, с этого времени и впредь свободный от беспокойств и тягот со стороны как этого епископа, так и всех его преемников, вечно оставался под защитой и властью монастыря святого Бенедикта, который тогда был в Капуе; а того дьякона, которому названный епископ пожаловал эту церковь, он велел отстранить от всякого общения с этим епископом, разве что в служении алтарю. Если же он посмеет не подчиниться всему этому хотя бы в малой степени, то пусть знает, что будет в этом случае лишён священнического сана и связан узами отлучения. [Названный аббат приобрёл также у папы Агапита II ещё одну грамоту на монастырь святого Стефана возле Террачины, который велел построить блаженный отец Бенедикт, чудесным образом явившись в видении, как то можно прочесть в его житии669.]*

58. В это время, когда монастырь святой Софии в Беневенте насилием князей [на несколько лет]* был отнят у этого монастыря, аббат, показав грамоты римских понтификов и королей, которые утверждали названный монастырь за этим местом, тут же получил его обратно и вернул под власть этого монастыря. Но, когда спустя малое время [этот аббат]* был вызван вышеназванным папой, [господином Марином]*, в Рим, и этот понтифик поручил ему ввиду его великой мудрости [и могущества]* аббатство святого Павла, монастырь святой Софии вновь был захвачен князьями и изъят из-под нашей власти. Почти в те же дни, когда умершему Марину на апостольском престоле наследовал Агапит670 и аббат пожаловался ему по этому поводу, этот папа тут же написал названным князьям, резко упрекая их в том, что они посмели сделать подобное, и в то же время увещевая их и умоляя без всякого промедления и целиком вернуть этот монастырь нашему аббату. Если же они поступят иначе, то пусть знают, что они тут же будут связаны узами анафемы. Подчиняясь его повелению, князь Атенульф тут же вернул нашему аббату этот монастырь и собственной грамотой671 навечно утвердил за этим монастырём всё, что поначалу было пожертвовано здесь господином Арихизом, со всем, что было впоследствии пожаловано там то ли отдельными князьями, то ли прочими верующими. В это же время он по просьбе названного аббата уступил келье святого Бенедикта в Кавдине восемь семей крепостных672, а также выдал ему ещё одну грамоту на владения всего аббатства673.

59. Около этих дней, когда князья из жадности или ради выгоды взяли уже под свою власть также наш монастырь, который был тогда в Капуе, и братья, там обитавшие, стали в результате этой оказии жить [совершенно]* по-мирскому, вышеназванный папа Агапит674, узнав об этом, по совету нашего [достопочтенного]* аббата [Балдуина]* тут же посылает названным князьям весьма суровые и апостольской строгости письма, резко укоряя и обличая их беззаконие, то, что они осмелились совершить такое святотатство, и велев, сверх того, не сметь более осуществлять какую-либо власть в этом монастыре. А все монахи со всем монастырским имуществом должны немедленно возвратиться в прежний монастырь - в Монтекассино, чтобы по уставу служить там под началом своего аббата Господу, оставив в Капуан-ском монастыре разве что двух или трёх престарелых братьев. Если же князья или монахи дерзнут поступить иначе, или захватить что-либо из имущества этого монастыря, или посмеют сделать вследствие этого какое-либо иное распоряжение, помимо воли аббата, пусть знают, что если они не образумятся, то будут отлучены апостольской властью. От этого же святого понтифика названный аббат получил грамоту675 на монастырь святого Стефана676 возле Террачины677, который велел построить блаженный отец Бенедикт, как записано в его житии610, чудесным образом явившись в видении.

Имеется также утвердительная грамота678 королей Гуго679 и Лотаря680, [выданная] этому аббату на все владения этого места; в это же время, желая вернуть в прежнее состояние монастырь святого Ангела в Баррегии, разрушенный агарянами, эти же короли собственной грамотой утвердили там всё, что ему передали в качестве королевского дара прежние короли. [Затем, в те времена, когда церковь в Цингле была разорена сарацинами, Иоанн, настоятель этой кельи, взяв из утвари и сокровищ всё, что смогло каким-то образом уцелеть, с согласия нашего аббата отправился в Капую и начал строить там монастырь. В то же время достопочтенный папа Марин своей грамотой утвердил за Монтекассинским монастырём эту церковь святой Марии в Капуе со всеми её владениями. Точно так же её утвердили за нашими аббатами Балдуином, Алигерном, Мансо, Атенульфом, Теобальдом и Фридрихом Иоанн XV, Бенедикт VIII, Лев и Стефан IX.]**

В эти же дни, когда Василий, императорский протоспафарий, находился в Салерно, он по предписанию аббата выдал прибывшим туда нашим монахам грамоту681 на возвращение и подтверждение всех владений этого монастыря по всей Апулии, а именно, которые мы в то время считали утраченными, то есть: церковь святого Бенедикта в Лезине со всеми её владениями и несколько домов в самом этом городе; рыбные ловы на Лаури и ещё одни рыбные ловы там же; в Аскуле -одноэтажный дом, дворы и колодцы; у Мелессаны682 - дворы и колодцы; у святого Иоанна в Руллиане683 - дворы; у святого Декорентия684 - земли; в старой Канозе -церковь святого Бенедикта, мельница и дворы; в Монорбино 685 - пещеру, где находится церковь святого Спасителя, и земли; в Андрии686 - виноградники и оливковые сады; на реке, что зовётся Монашеской687, - двор. Всё это названный Василий велел вернуть нашим братьям, утвердив это за ними грамотой, скреплённой собственной печатью, и велев, чтобы впредь никто не смел это захватывать.

Майельпот688,26-й аббат, пребывал в должности 6 лет. [Он жил во времена императоров Романов689 и Никифора690.]**

60. Став из настоятеля этого монастыря аббатом, он получил от названного князя Ландульфа грамоту691 на все имущества и владения этого монастыря целиком, а также на земли и поместья в Либурии, в месте, что зовётся «у Трефона», принадлежащие как нашему монастырю, так и его дворцу в этом месте. Названный князь выдал этому аббату также ещё одну грамоту692 специально на воды реки Саоны693 и прочие воды с их берегами и границами и на свободных женщин, которые были замужем за рабами монастыря, а также на владение и подтверждение всего аббатства. При этом аббате некий Лев, священник города Ларина, который впоследствии стал епископом694, пожертвовал этому монастырю церковь святого Бенедикта, которая расположена внутри этого города, со всеми её имуществами и владениями695; впоследствии же, во время аббата Алигерна, названный князь утвердил её за этим монастырём своей грамотой696. Также Иоанн, некий монах, родом капуанец, пожертвовал этому монастырю церковь святого Вита, которая построена на горе святой Агаты697, выше Капуи, возле места под названием Ферруцан 698, с рекой, мельницами и всеми владениями этой церкви, а также всем её движимым и недвижимым имуществом699. Этот аббат отдал в аренду некоему Арихизу Теанскому церковь святого Адьютора в Алифах со всеми её владениями, а также лес, который называется Катулиска, и некоторые другие владения, которые, по-видимому, принадлежали нам на территории этого города, получив от него, помимо ежегодного ценза, четыре бизантия. Он отдал также в аренду на пятнадцать лет некоему судье Урсу все воды, рыбные ловы и земли во всех Лезинских владениях за уплату трёх бизантиев и 400 хороших угрей каждый год в месяце ноябре. Итак, после смерти этого аббата в ризнице Капуанского монастыря собрались господин Адальберт, славный епископ Капуанской церкви, господин Ардерик, епископ Теанский, а также Лев, достопочтенный аббат святого мученика Христова Винцентия, Арихиз и Задельфрид, благороднейшие судьи названного города, и гастальд Атенульф700, весьма деятельный муж, и [25 октября]*, при единодушном их согласии и одобрении, всеми братьями с великой радостью и ликованием аббатом был избран господин Алигерн701, бывший тогда настоятелем этого монастыря, муж весьма почтенный и вполне достойный, обладавший как божественным знанием, так и светской мудростью.

61. В этом месте, поскольку история в своём беге дошла до этого времени, кажется целесообразным коротко рассказать о том, как Итальянское королевство перешло от франков к немцам. Так вот, после смерти Людовика, сына Лотаря, о котором мы уже многое сказали выше, того самого, который, разделив с братьями Лотарем и Карлом франкское королевство, некоторое время владел Италией [в качестве счастливого жребия]*, Итальянское королевство захватил Беренгарий Фриульский702, сын маркграфа Эберхарда; вскоре, однако, в самом начале своего царствования, он был разбит в двух битвах703 Гвидо704, сыном графа Гвидо, и в конце концов бежал в Верону. [В это время, когда умер вышеназванный папа Агапит II, ему на папском престоле наследовал Иоанн XI705, родом римлянин, сын Альберика, римского консула.] ** Гвидо же, после того как владел королевством примерно шесть лет706, умер от кровавой рвоты и оставил королевство своему сыну Ламберту707. Когда же и тот точно так же умер спустя шесть лет, три года правил Людовик708, сын Бозо, короля Прованса. Затем против него в Италию пришёл сын короля Бургундии по имени Рудольф709.710 Между тем папа Иоанн XI711, соединившись с магнатами Италии, изгнал из неё Рудольфа и, отправив послов, пригласил Гуго712, герцога Аквитании, который тогда славился великой мудростью и доблестью. Тут же поставленный королём, он вместе с сыном Лотарем весьма деятельно и мужественно владел Итальянским королевством в течение нескольких лет. Вместе с этим Гуго в Италию пришёл и Аццо, граф Бургундии, дядя того самого Берарда, который был прозван Франциском и от которого произошли графы Марсики. Малое время спустя этот Гуго короновал сына713 и сочетал его браком с благороднейшей супругой Аделаидой714 из тосканской знати; когда же его начали уже ставить ни во что, как старика, и он стал терпеть тяготы и обиды, он оставил ему это королевство, а сам со всеми своими сокровищами удалился в Бургундию и, построив там за собственные средства монастырь, который зовётся монастырём святого Петра в Арле, обогатил его в достаточной мере и стал там монахом. Затем, почти четыре года спустя, Лотарь, впав во внезапное безумие, окончил свои дни715 и таким образом положил конец правлению в Италии франкских королей716. Когда он умер, его жена Аделаида укрылась у Атто717, своего родственника, в Каноссе718, сильно укреплённом замке. Между тем Беренга-рий719 вместе со своим сыном Адальбертом720, весьма деятельным мужем, желая захватить королевство и стремясь поэтому любыми способами пленить названную королеву, осадил упомянутый замок и [стоял там] почти 3 года. Атто же тем временем, посоветовавшись, вместе с королевой отправляют к Оттону721, герцогу Саксонии, славному тогда победой над венграми722, гонца, который, по порядку рассказав ему обо всём, что у них произошло, умолял, чтобы он тут же пришёл в Италию, избавил их от осады со стороны Беренгария и взял в жёны саму королеву вместе с королевством. Названная крепость была уже почти что готова сдаться врагам, как вдруг по воле Божьей внезапно вернулся отправленный королевой гонец и, поскольку из-за весьма тщательной осады в крепость невозможно было проникнуть, этот хитрый лучник, тайно привязал письма и перстень, которые привёз от герцога, к стреле и, в то время как никто ничего не подозревал, пустил её в крепость723. Смысл этих писем был следующим: герцог, перейдя Альпы, уже прибыл в Верону, а его сын Лиудольф724 отправился впереди него в Милан; они должны мужественно действовать, пока он в самом скором времени не придёт им на помощь; и в отношении брака, и в отношении других надобностей королевства он с Божьей помощью поступит по их желанию. Что же далее? После того как герцог пришёл, обратил в бегство Беренгария и Адальберта и, сняв осаду, захватил и отправил в ссылку в немецкую землю двух дочерей Беренгария725, Оттон тут же вступил в брак с Аделаидой726 и положил начало правлению в Италии немецких королей с этого времени и впредь, а малое время спустя вступил в Рим и принял из рук папы Иоанна XII727 императорскую корону, а именно в 962 году от воплощения Господнего728. [В этом же году, когда умер Роман, император Константинопольский, был поставлен Никифор.]* Итак, настало время нам, как мы, помнится, говорили во введении к этому сочинению, положить конец первой книге, зная, что конец книги даёт читателю отдохновение в его усилиях в той же мере, в какой гостиница даёт отдых путнику в его трудах. Равным образом мы считаем достойным, чтобы восстановление или, правильнее сказать, возрождение такого славного монастыря, наряду с правлением нового аббата стало началом новой книги и чтобы последующие времена излагались с согласия Господнего уже в другой книге729.


ЗАКАНЧИВАЕТСЯ КНИГА ПЕРВАЯ

КНИГА ВТОРАЯ


Начинаются главы книги второй

1. О рукоположении, усердии и пленении аббата Алигерна.

2. О мести за него, а также о грамотах, выданных ему князьями, в которых они отказывались от [захваченных] у него земель.

3. Об умиротворении его земли и восстановлении монастыря.

4. О грамотах императоров как на это место, так и на [монастырь] святого Ангела в Баррегии.

5. О времени, когда тело апостола Матфея прибыло в Салерно.

6. О некоторых пожертвованиях в это место, а также о нескольких обменах, сделанных аббатом.

7. О владениях церкви святой Марии в Луко.

8. О землях, которые этот аббат передал в аренду, а также о том, с каким намерением он это делал и о цензе за них.

9. О том, как впервые возникло Капуанское архиепископство.

10. О том, как был убит князь Ланденульф и как за него отомстили.

11. Об удивительном землетрясении и о том, как древо святого Креста было доставлено в этот монастырь.

12. О вступлении в должность аббата Мансо.

13. О некоторых пожертвованиях и арендах.

14. О том, как князь Лайдульф присягнул этому аббату и что пожаловал ему.

15. О том, как Ландульф из святой Агаты, став князем, присягнул этому аббату и какие сделал ему пожалования.

16. О том, как аббат был обманут и ослеплён капуанцами.

17. О прибытии в этот монастырь святого Адальберта.

18. Также о приходе в это место святого Ромуальда и святого Бонифация.

19. Как сюда пришёл граф Олибан.

20. Как и по какой причине аббат Иоанн добровольно отрёкся от аббатства и о землях, переданных им в аренду.

21. О том, какое видение видели при его смерти.

22. О том, как сюда пришёл аббат Иоанн, и о том, почему он ходил в Иерусалим и как, вняв явленному в видении увещеванию вернуться, получил аббатство.

23. О монастыре святой Марии в Целле.

24. О том, как император Оттон отправился в Беневент, что совершил в тех землях и о том, как и где он умер.

25. О трудах аббата Иоанна.

26. Об обменах, пожертвованиях и арендах, совершённых при нём.

27. О монастыре святого Бенедикта в Суэссе.

28. Об уходе названного аббата в Капую и об аббате Доцибилисе.

29. Об устранении Ротундула и назначении Атенульфа.

30. О том, как был построен монастырь в Альбанете.

31. О пожалованиях императора Генриха и о трудах аббата Атенульфа.

32. О некоторых пожертвованиях в это место.

33. Как в это место был доставлен лоскут от полотенца Спасителя.

34. О восстановлении монастыря в Баррегии и о смерти того, кто его восстановил.

35. Соглашение или отказ герцогов Гаэтанских от пограничных земель этого монастыря.

36. О пожертвовании острова под названием Лимата.

37. О том, как норманны впервые пришли в эти земли и как они сражались с греками во главе с Мелом.

38. О норманнах, размещённых в Пиньятаро, и как был захвачен Датто.

39. О том, как император Генрих пришёл с войском против Трои и как аббат, бежав от него, умер в море.

40. О том, как князь Пандульф добровольно сдался Пильгриму и как последний спас этого князя от смерти.

41. О том, как этот император передал Капуанское княжество Пандульфу, графу Теанскому.

42. О назначении аббата Теобальда.

43. О том, как блаженный Бенедикт исцелил этого императора и какие дары император пожаловал этому месту.

44. О том, как он сжёг сочинение о перенесении святого Бенедикта, доказав его лживость. [О том, как этот император велел сжечь лживое сочинение о перенесении этого отца.]**

45. О том, как некогда этот император заболел по воле блаженного Бенедикта. [О том, как этого императора постигла Божья кара за то, что он не убоялся разместить коней в зале капитула этого монастыря святого Бенедикта.]**

46. О том, как Бамбергское епископство было выменяно на Беневент. [О том, как этот император построил церковь святого Георгия и, живя целомудренно, при смерти передал присутствовавшим епископам и аббатам свою жену девицей.]**

47. Видение, которое при смерти названного императора было явлено одному рабу Божьему. [О том, как аббат монастыря святого Павла в Риме вызнал у монаха Адама, действительно ли тело святого Бенедикта покоится здесь.]**

48. Сообщения о теле Бенедикта. [О том, как этот Адам видел святых Прота и Иакинфа в монашеском облачении.]**

49. О явлении святых Прота и Иакинфа. [О том, как названный господин Адам построил келью святого Бенедикта в Клии и святого Назария на реке Мельфи.]**

50. О церкви святого Бенедикта в Клии и церкви святом Назарии. [О том, почему провинция Капитаната зовётся Капитанатой.]**

51. О том, как была создана Капитаната. [О происхождении и детстве аббата Теобальда и о возобновлении монастыря святого Спасителя в Майелле.]**

52. О начале правления аббата Теобальда и его трудах в монастыре святого Спасителя. [О том, как этот аббат приобрёл для этого монастыря много добра.]**

53. Также о его трудах в этом месте. [О том, как аббатом Клюнийским в этот монастырь была доставлена рука святого Мавра.]**

54. О том, как сюда пришёл господин Одило, аббат Клюнийский, и, вернувшись домой, прислал в это место руку святого Мавра. [О том, как этому монастырю была передана половина замка Суйо и очень многие другие пожалования.]**

55. О некоторых пожертвованиях и арендах. [О том, как саксонец Адельмод, став монахом, велел изготовить серебряный крест почти в 70 фунтов.]**

56. О возвращении князя Пандульфа. [О том, как монах Павел, отправленный в монастырь святого Бенедикта в Капуе, вёл святую жизнь и как при его смерти явился яркий свет.]**

57. О гонении его и Тодина на этого места. [О том, как граф Теанский построил монастырь святого Иоанна в Капуе и о смерти папы Бенедикта.]**

58. О том, как аббат вернулся в Марку. [О том, как умер император Генрих и в короли был возведён Конрад, и об изгнании аббата Теобальда.]**

59. О том, как Пандульф велел увезти сокровища нашего и Капуанского монастыря. [О том, как Пандульф, князь Капуанский, довёл этот монастырь до такой бедности, что не было даже вина для совершения жертвоприношения.]**

60. О том, какое чудо случилось при постройке церкви святой Схоластики в Гаэте. [О том, как аббат Теобальд был изгнан из монастыря.]**

61. О смерти аббата Теобальда и достойном осуждения избрании Василия. [О том, как этот князь велел унести из монастыря священные сосуды, а также о смерти монаха, святого Доминика.]**

62. О его ничтожестве и о некоторых пожертвованиях. [О том, как в Гаэте была построена церковь святой Схоластики и о чуде с молотком, которое там случилось.] **

63. О том, как сюда приходил император Конрад и как был избран аббат Рихе-рий. [О том, как после смерти аббата Теобальда произошло избрание Василия.]**

64. О том, как Бог спас это место от пожара. [О том, как этот Василий дурно управлял этим местом, исполняя обязанности наместника князя.]**

65. О начале правления аббата Рихерия и о некоторых пожертвованиях в это место. [О том, как император Конрад пришёл в Капую, намереваясь исправить причинённое монастырю зло.]**

66. О том, как норманнами была завоёвана Апулия и о преемственности их графов. [О рукоположении и усердии аббата Рихерия и о том, как монастырю были сделаны многие пожалования.]**

67. О том, как названным аббатом был возвращён замок Бантра. [О том, как тело святой Луции было перенесено из Сицилии в Константинополь, и о приходе Роберта Гвискара.]**

68. О том, как этот аббат был схвачен Аквинскими графами и как возвращён обратно. [Об уходе императора Конрада и о том, как замок Атина отошёл к монастырю.]**

69. О том, как он добровольно отправился за горы, а также о чуме и покаянии аквинцев. [О том, как графа Аквина схватили аббата и завладели городом святого Ангела, от которого затем отказались в пользу монахов.]**

70. О том, как ему присягнули норманны и почему он разрушил город святого Ангела. [О том, как аббат Рихерий велел разрушить стены города святого Ангела.]**

71. О том, как норманны были перебиты в Сан-Джермано и как были возвращены все наши земли, которые они удерживали, вместе с замком святого Андрея. [О том, как норманны заложили замок святого Андрея и как они лишились его благодаря добродетелям блаженного Бенедикта.]**

72. О том, какие видения по поводу всего случившегося привиделись крестьянам. [О том, как блаженный Бенедикт сказал одному жителю Черваро, что он ушёл из монастыря из-за недовольства братьями.]**

73. О крепостных укреплениях и о мосте святого Андрея. [О некоторых пожертвованиях, церквях и арендах.]**

74. О том, как Пандульф вторгся с войском в эту землю и был постыдно обращён в бегство герцогом Атенульфом. [О крепостных укреплениях и о мосте святого Андрея в Теодиче.]**

75. О том, как Родульф, граф изгнанников, решив разграбить эту землю, на следующий день был найден мёртвым. [О том, как гаэтанцы призвали Атенульфа, графа Аквина, и поставили его себе в герцоги.]**

76. О том, как племянник этого аббата поднял мятеж в замке и как тот был возвращён. [О смерти графа Родульфа, который за день до смерти намеревался совершить злодеяния в земле монастыря.]**

77. О приходе императора Генриха в Рим и как он, низложив трёх [пап], поставил на римском престоле Климента. [О потере замка Бантра и о том, как монастырь возвратил его.]**

78. О его дарах в это место и о том, как он возвратил Капую Пандульфу и утвердил за норманнами все беневентские владения. [О том, как по просьбе короля Венгрии аббат отправил монахов в те земли.]**

79. О том, как папа Лев, вступив в должность, пришёл в этот монастырь и на обратном пути пожаловал нашему аббату церковь святого Иерусалима. [О том, как император Генрих начал вести переговоры об улучшении положения римской церкви.]**

80. О блуждании капуанцев, которые из-за замка Конки хотели прийти сюда и разграбить эту землю. [О том, как названный император пожертвовал этому монастырю пурпурную ризу, украшенную золотом и драгоценными камнями, наряду с другими дарами.]**

81. О том, как названный папа вновь приходил сюда и как он принял Беневент под свою защиту. [О смерти папы Климента и о святом Льве, который наследовал ему в должности папы.] **

82. О том, как был убит князь Гваймарий и как за него отомстили. [О том, как некие благородные капуанцы пытались изъять замок Конку из-под власти монастыря.]**

83. О пожертвовании братьев капуанцев. [О смерти Пандульфа, князя Капуи.]**

84. О том, как названный папа возвратил нам монастырь в Террачине и о том, как он сразился с норманнами в Апулии, а вернувшись в Рим, умер. [О прибытии святого папы Льва в этот монастырь.]**

85. О том, что совершили в Константинополе его послы. [О том, как Гваймарий, князь Салернский, был убит, и о том, как за него отомстили.]**

86. Об избрании папы Виктора и как Фридрих пришёл в этот монастырь. [О пожертвовании двух братьев капуанцев.]**

87. Об укреплении замка Сарацениска. [О том, как названный святой понтифик принял блаженную кончину.]**

88. О пожертвованиях графа Трасмунда и о том, как и где умер и был похоронен названный аббат. [О том, что совершили его послы в Константинополе.]**

89. О некоторых трудах этого аббата и об избрании аббата Петра. [О некоторых пожертвованиях, сделанных в пользу этого монастыря в Театинском графстве.]**

90. О нравах этого аббата и о пожертвовании монастыря в Лукке и о чудесах господина Иоанна Апулийца, настоятеля этого места. [О том, как замок Сарацениск был утверждён за этим монастырём.]**

91. О том, как названный папа с неудовольствием отнёсся к избранию нашего аббата и как наши старшие братья доказали его послам, что всё было сделано по уставу. [О том, как умер аббат Рихерий.]**

92. О том, как этот аббат отрёкся от аббатства и как был избран Фридрих. [06 избрании аббата Петра.]**

93. О начале правления Фридриха и о его посвящении, а также о привилегиях, принятых и данных им этому монастырю. [О том, как в городе Лукке был построен монастырь святого Георгия.]**

94. О том, как римляне избрали его папой и что он впоследствии сделал, когда вернулся. [О том, как названный понтифик с неудовольствием воспринял избрание нашего аббата.]**

95. О пожертвованиях епископа Марсиканского и других. [О том, как аббат Пётр отрёкся от аббатства и как был избран Фридрих.]**

96. О том, как этот папа, заболев, велел назначить после себя аббатом Дезидерия. [О начале правления этого Фридриха.]**

97. О том, как он велел вывезти все богатства этого места к себе в Рим и какое видение видели из-за этого. [О том, как названный аббат был избран в папы.]**

98. О его смерти и погребении. [О пожертвованиях епископа Марсиканского и др.]*4

99. О том, как Минций, виновный в симонии, был поставлен папой. [О том, как этот папа поручил отвезти к нему все сокровища этой церкви.]**

100. О подарках Фридриха. [О смерти папы Стефана, который звался также аббатом Фридрихом.]**

[101. Как Пётр Дамиани и другие кардиналы вынуждены были искать убежище.

102. Об аббате Фридрихе, который звался также папой Стефаном, а также о его сделанных этому монастырю подарках.]**

Заканчиваются главы [второй книги]**


НАЧИНАЕТСЯ КНИГА ВТОРАЯ


Аббат Алигерн, 27-й по счёту от блаженного Бенедикта, счастливо рукоположенный в этом монастыре, пребывал в должности 37 лет. Он жил во времена императора Оттона I Великого, о котором мы говорили выше, и его сына Оттона II1, при [капуанских]* князьях Ландульфе, его сыне Пандульфе, чьё прозвище было «Железная голова»2 [и который начал править в возрасте шести лет по воле и с согласия отца]*, брате последнего - Ландульфе3 - и сыне - тоже Ландульфе4, а также во времена римских понтификов4a - от Иоанна XII до Иоанна XV5, от которых почти от всех он, не проявляя нерадения, получал в разные времена и привилегии, и грамоты. Среди них папа Иоанн XV к чести и уважению этого места, сверх прочего, сделал [апостольской властью]* добавление в своей грамоте6, а именно, запретив всем епископам брать по тому или иному поводу у всех людей, подчинённых этому монастырю, и у всех церквей, принадлежавших ему по всем землям, десятину с пожертвований живых и умерших.

[5. В пятый год этого аббата, который был 954 годом от Рождества Господнего, тело блаженнейшего апостола и евангелиста Матфея, которое в разные времена покоилось сперва в Эфиопии, где он пострадал, а затем в Бретани, было наконец обнаружено благодаря откровению этого святого евангелиста и перенесено в Салерно. А три года спустя на небе были видны сразу два солнца, и в течение двух дней месяца июля море сделалось сладким от Неаполя до Кум7.]*

1. Итак, происходя из знатного неаполитанского рода, он сделался монахом в монастыре святого Павла в Риме при вышеназванном аббате Балдуине, а впоследствии был переведён этим аббатом сюда и, став после кончины Майельпота, как уже было сказано*, из настоятеля этого места аббатом9, начал восстанавливать это место на той основе, которую некогда заложили аббаты этого монастыря Лев и Иоанн, поскольку место это со времени аббата Бертария, когда его сожгли сарацины, и до него самого на протяжении около 67 лет было запущено, брошено и как бы совершенно покинуто. Правда, некоторое время назад, а именно при аббате Балдуине, наши монахи, которые до сих пор по необходимости вынуждены были жить сперва в Теане, а затем в Капуе, по распоряжению папы Агапита отчасти вернулись назад, как уже было сказано выше10. Однако не только монастырь, но и вся равнина вокруг него так запустели тогда из-за набегов сарацин11, что редко кто находился, вернее, не находилось почти никого, кто должен был бы оказывать жившим там рабам Божьим к^кие-либо повинности. Сверх того, графы Теанские, захватывая имущества этого монастыря, дошли до небольшой и ближайшей к монастырю горы, которую называют Тороккл12. Также почти у самого Казина, который находится в двух неполных милях от города Сан-Джермано13, аквинцы, во главе которых стоял в должности гастальда Атенульф по прозвищу Мегалу, удерживали всю, как говорят в народе, Флуметику14 со всем, что к ней прилегает. Итак, мудрый аббат начал искусно разыскивать владения монастыря, которыми тот издавна владел, по всем землям, и особенно по смежным с ним и расположенным по соседству, и всеми силами требовать их назад у тех, которые похитили их в неспокойные времена, находя и предъявляя пожалования и грамоты тех, которые в давние времена передали их монастырю. Но, когда он увидел, что никакими доводами, никакими просьбами не может склонить души этих [разбойников]* к возвращению этих земель, то пожаловался на это Ландульфу, недавно ставшему князем. Узнав об этом, [его] противники, сильно раздражённые его усердием и тщанием, поняв, что он со своей неусыпной заботливостью и настойчивостью не оставит их в покое, стали изо дня в день думать о том, как бы захватить его или по крайней мере причинить ему неприятности, какие смогут. Итак, когда он однажды был занят строительством замка, который называется Янула15 [и возвышается над церковью блаженного Германа16]*, названный Атенульф, он же Мегалу, внезапно нагрянув вместе с несколькими рыцарями17, силой захватил аббата и доставил его в Аквин, как весьма ценную добычу. Там во время общегородского зрелища он обрядил его в медвежью шкуру и напустил со всех сторон собак, чтобы травить его, как настоящего медведя, и бесчестил этот нечестивейший муж достойного человека многими оскорблениями. Услышав об этом, названный князь страшно разгневался из-за такого бесчестья, нанесённого столь славному мужу, и тут же приказывает Атенуль-фу явиться в Капую и в его присутствии дать аббату удовлетворение по законному приговору. А тот, сознавая, что по закону подлежит смерти за совершённое преступление, предпочёл скорее восстать и, полагаясь на значительные укрепления Аквина, отказался явиться ко двору князя.

2. Итак, князь, решив отомстить за нанесённую как ему, так и аббату обиду, пришёл к Аквину и, окружив осадными машинами его цитадель, в которой укрепился названный мятежник, осадил его18. Итак, Атенульф, видя, что не может спастись от рук князя, повязал верёвку себе на шею и велел, чтобы жена своей рукой приволокла его к ногам князя. После этого князь тут же отдал его аббату таким, как он был, связанным со всеми его людьми, чтобы тот делал как с ним, так и со всеми его людьми всё, что пожелает. Так Атенульф, поняв, что оказался в плену своего пленника по справедливому приговору Божьему, тут же добровольно и весьма охотно составил грамоту об отказе от всех монастырских владений, которые до сих пор удерживал, и смиренно передал её в руки аббата; таким образом, после этого и ему, и всем его людям аббатом наряду с прощением за преступление была возвращена личная свобода [без всякого выкупа]*. В результате подобной оказии отец Бенедикт начал понемногу возвращать и получать обратно свои уже давно захваченные имущества. Ибо малое время спустя графы Теанские, побуждаемые свыше, также передали аббату подобные грамоты об отказе от тех земель, которые они удерживали.

Итак, ничуть не медля и считая неправильным упускать благоприятное время19, аббат тут же испросил и получил у названного князя Ландульфа и его сына Пандульфа жалованную и утвердительную грамоту на всё аббатство целиком, а именно, согласно указанным выше20 границам, которые впервые установил во времена Петронакса герцог Гизульф, а впоследствии во времена Теодемара подтвердил императорской грамотой император Карл21. Он также просил у этих князей выдать ему ещё одну грамоту22 особо23 на замок святого Ангела24 и на башню святого Георгия, а также на все замки и крепости, которые впредь будут построены во владениях монастыря. Также другую [грамоту]25 - на лес в Доме Гентианы и ещё одну26 - на все рыбные ловы в Лезине со всем их устьем и с церковью святого Фоки27, которая там есть, а также на несколько домов в самой Лезине. Впоследствии же он как от названного Пандульфа, так и от Ландульфа, его сына, вновь получил по одной грамоте28 на все пределы и владения этого монастыря. Однако враги истины, не в силах успокоиться по поводу всего этого, всякий раз, как выдавался удобный случай, то из Аквина, то из Понтекорво, а то и из Теана пытались спорить с нами о границах этого монастыря. Однако всякий раз, как они сходились с нашими в суде, их постоянно побеждали вескими доводами, и они вынуждены были правдиво опровергать то, о чём лживо спорили. Поэтому и случилось, что у нас по такого рода случаю хранится множество памятных грамот подобных конфликтов и отказов. [В это же время аббат, придя к уже названным князьям, просил, чтобы они дали нашей Цингленской келье место за воротами святого Ангела29 для постройки монастыря служительницам Божьим, ибо тот монастырь, что был в самом городе, казался тесным и несоответствующим для проживавших там служительниц Божьих. А те, согласившись30, определили место за пределами городских стен, где должны строиться замок и монастырь, и пожаловали ему [пространство] за стеной, которое тянется до реки.]** В это же время названный аббат получил от Мариана31, императорского антифата, патриция и стратига Калабрии и Лангобардии, грамоту32, согласно которой ему разрешалось без всякого противодействия и помех [идти, куда он захочет]*, и разыскивать все наследства и владения этого монастыря по всем землям и получать их обратно, по крайней мере после того как будут приведены законные и соответствующие доводы.

3. Вскоре мудрый аббат, пригласив отовсюду из соседних земель, которые не были опустошены агарянами, крестьян, поселил их вместе с их семьями в тех владениях монастыря, которые нуждались в земледельцах, и как с теми, которых он поселил, так и с теми, которых застал там, заключил договор об аренде, согласно которому они должны были ежегодно давать монастырю седьмую часть с трёх продуктов всей этой земли, то есть с пшеницы, ячменя и пшена, и третью часть - с вина. Прочим они могли владеть на благо себе и своим ближним, что нерушимо [и постоянно]* соблюдается по сей день. Итак, наполнив таким образом и заселив по большей части землю поселенцами из разных областей, он взялся за восстановление и улучшение хозяйственных служб монастыря, как то уже давно было начато его предшественниками Львом и Иоанном33. Итак, снабдив новыми кипарисовыми балками, он покрыл черепицей всю церковь, которую построил названный Иоанн, украсил стены разными цветами, а пол вымостил многообразием различных камней. Также сам алтарь блаженного Бенедикта он со всех сторон обложил серебряными плитами и сделал из серебра также фасад алтаря святого Иоанна34. Кроме того, он сделал из серебра немалых размеров крест, переплёт Евангелия, со всех боков выложенный позлащённым серебром, смальтами и драгоценными камнями, три серебряных венца, а также чаши, кадила, разные церковные украшения и множество рукописей35. Между тем, восстановив некоторые жилища этого места, он, словно второй Петронакс, начал жить с братьями по правилам устава и по древнему обычаю монастыря36. В Капуанском же монастыре он наряду с некоторыми церковными учреждениями создал и колокола, и рукописи, а к церкви пристроил и расписал алтарь вместе с гробницей, весьма украшенный в западной части.

4. В это же время Оттон I, в третий год своей императорской власти, по ходатайству своей жены, императрицы Аделаиды, выдал этому монастырю генеральную грамоту37, подтвердив всё, что было до сих пор пожаловано теми или иными лицами по разным местам. Также спустя примерно четыре года к нему пришёл Павел, аббат святого Винцентия, и, умоляя его от имени нашего аббата, получил от него ещё одну, более полную грамоту38 о подтверждении всего аббатства по обычаю прежних императоров. Этот император пожаловал нашему аббату монастырь святого Ангела в Баррегии со всеми его кельями и владениями39; этот монастырь в то время, согласно грамоте40, [выданной] названным императором, удерживал на протяжении своей жизни Альберик, епископ Марсики. Ещё пять лет назад император выдал этому монастырю святого Ангела утвердительную грамоту на все его имущества41. Затем утвердительной грамотой42, [выданной] Оттоном II на всё аббатство, названный монастырь святого Ангела вновь был закреплён за этим аббатом. Однако вышеназванный епископ Альберик, добившись в присутствии этого императора, находившегося тогда в Марсике, на горе под названием Цедици43, грамоты об отказе тому в монастыре Баррегий, распорядился впредь оставаться при этом монастыре в покое, хотя сам этот епископ около шести лет назад по собственной воле передал монастырь святого Ангела блаженному Бенедикту посредством жалованной грамоты. Когда несколько лет спустя Гвинизий, епископ Марсики, сын этого Альберика, хотел возбудить по поводу этого монастыря тяжбу, поскольку его церковь якобы имеет по этому поводу грамоту императора, то был вызван нашими монахами на суд графов Марсики и, будучи уличён, вынужден замолчать. В результате такого рода оказии нам были возвращены три императорские грамоты, которые его отец получил по поводу этого монастыря. [В это время, после того как из жизни ушёл папа Бенедикт VI44, на апостольский престол был возведён папа Бенедикт VII45, родственник вышеназванного Альберика, римского консула.]**

5. В пятый год этого аббата, который был 954 годом от Рождества Господнего, тело блаженного апостола Матфея, которое в разные времена покоилось сперва в Эфиопии, где он пострадал, затем в Бретани и, наконец, в Лукании, в конце концов было обнаружено благодаря откровению этого святого евангелиста и перенесено в Салерно. А три года спустя на небе были видны сразу два солнца, и в течение двух дней месяца июля море сделалось сладким от Неаполя до Кум46.

6. В это время папа Бенедикт, [о котором мы упоминали выше]**, посредством грамоты47 пожаловал аббату несколько своих дворов в графстве Абруццы, [в тринадцатый год своего пребывания в должности]*. В те же дни названный князь Пандульф посредством грамоты48 пожаловал в этот монастырь всё имущество Арихиза, сына Яниперта, которое у того было в Теане как в самом городе, так и вне его, вместе с церковью святого Сильвестра, которая была построена в этом городе, со всеми её владениями. Он выдал ему также другую грамоту49 на воды реки Саоны вместе с берегами по обеим её сторонам. Названный аббат пожаловался этому Пандульфу на Бернарда, графа Алиф, так как тот угрожал сжечь и разрушить крепость этого монастыря в месте, что зовётся Курвара50, а людей этой крепости ограбить и избить. По этой причине князь, тронутый его криками, составил грамоту51, по которой в случае, если названный Бернард или какой-либо человек, находящийся под его властью, посмеет причинить какую-либо тяготу или ущерб этой крепости или её жителям, ему придётся выложить тысячу золотых бизантиев по крайней мере для улаживания этой ссоры, как её положено улаживать по закону. Также Гизульф52, князь Салернский, сын Гваймария Старшего, передал этому монастырю грамоту53 на четвёртую часть всего, чем герцог и маркграф Ламберт54, казалось, владел в графстве Марсике, в Бальве, Фурконе, Амитерне55, а также в Фер-манской марке и Сполетском герцогстве, за исключением рабов, которым он всем даровал свободу; а именно, всё это досталось ему в наследство от княгини Итты56, бабки его супруги Геммы. Но и Боррел57, граф из Пьетраббонданте58, выдал этому монастырю жалованную грамоту59 на монастырь святого Евстафия в пределах этого замка, в месте под названием «у Арки»60, со всеми его имуществами и владениями и с владением 1723 модиев земли. Кроме того, некий священник по имени Иосиф из города Ларина пожертвовал61 нашему монастырю церковь святого Лаврентия, которую он построил в своём наследственном имении возле этого города со всеми её имуществами и владениями. Также некие аквинские благородные мужй62, сыновья гастальда Родиперта, пожертвовали63 блаженному Бенедикту все свои земли в Аквинском округе, в месте под названием Публика64, многочисленные поля и холмы. Также Гильдебранд65, граф Соры, вместе со своими братьями выдал этому месту грамоту66 на половину Тавринского и Юлианского озёр67, которые тянутся от Посты68, со всем, что относилось к этой половине. Эти озёра целиком вместе с рекой Карпеллой69 и со всем, что к ним относилось, впоследствии закрепили за нашим монастырём князья Пандульф и Ландульф70. Но и Рахиз71, гастальд из Викальбо, пожаловал72 блаженному Бенедикту свой двор возле названных озёр, который зовётся ныне Поста, вместе с церковью святого Викторина, а также два леса в пределах Викальбо: один - в месте, которое зовётся Сильва плана, а второй -на горе Альбето73, со всеми их пределами и владениями. В это же время люди из Викальбо приобрели74 у названного аббата ту возвышенность, где ныне находится город святого Урбана75 и которая издавна принадлежала нам, чтобы построить там крепость, и передали ему в Викальбо вдвое больше земли, чем получили сами. А аббат удержал за собой саму церковь святого Урбана с принадлежавшей ей собственностью и со всем двором внутри этого города, по крайней мере по сто римских футов во всякой стороне. Этот аббат передал некоему Аймераду некоторые церкви и земли на территории Марсики, принадлежавшие там этому монастырю, то есть церковь святого Спасителя в Авеццано, святой Марии в Оретино, святого Абундия в Арке, святой Марии в Монтороне и святого Антима в Вико76, и в обмен получил от него церковь святого Ильи и святого Вита с 5000 модиев земли в Теа-тинском графстве. Он передал также церковь святого Комиция, святого Ильи и святого Вита в том же Теате и получил там церковь святого Тенестра с 3000 модиев земли и 5000 в Комино77, а именно между Атиной, Викальбо и ущельем святого Леутерия. Также за церковь святого Феликса в Пульверио, то есть за 1100 модиев земли, он получил сто солидов, а в качестве ежегодного ценза - 5 солидов. В те же дни ему, обратившемуся в суд графов Марсики78, было отказано в берегах Фуцины с их рыбными ловами, а именно от церкви святой Марии в Монтороне до церкви святой Марии в Палуде79; это место тогда называлось Альторан; а также в двух семьях крепостных со всем их добром. Он жаловался также в суд маркграфа Андрея, посланника императора Оттона, в Сульмоне80 на Одеризия81, графа Бальвы, который удерживал две наши церкви в деревне Пекторано81*, то есть церковь святого Стефана и церковь святого Елевферия, и, сделав по этому поводу представление, тут же получил их обратно. Пригласив нескольких людей из города Термоли, он заключил с ними соглашение, по которому те обязались построить там, в наших владениях, в месте под названием Рипа Орса82, на реке Триний83, крепость, где должны были жить со всеми своими людьми и обрабатывать эти принадлежавшие нам там земли, с условием отдавать этому монастырю одну треть как с самой крепости, так и со всего, что они там произведут, а две трети оставлять себе. В это же время За-дельфрид, дьякон из города Лезины, пожертвовал84 в этот монастырь одну церковь своего права, посвящённую святому Мартину и построенную возле этого города, в месте под названием Алхизи, со всем её убранством и владениями. То же самое сделали Гварнерий, Лайдульф и Бассо Ларинские в отношении церкви святого Германа в месте, которое зовётся Акварола85, возле Ларина. То же сделали и Иоанн, [сын Радефрида]*, и Бонуций, термольские горожане, в отношении церкви святой Троицы, которую они построили над морем, на берегу, который называется Петра Гермерисси86. Тем же образом были пожертвованы87 нашему монастырю три церкви в Лимозано88, то есть святой Марии, святого Петра и святого Бенедикта в месте Маккла Бона89, со всеми имуществами и владениями этих церквей. Также Гвидо Аскуланский пожертвовал свой двор в Казали, в месте под названием Форце90, то есть около 1500 модиев земли; однако он пожертвовал его церкви святого Спасителя в названном Аскуле91 для нужд этого монастыря. Также Эммо, некий марси-кан, пожертвовал нашему монастырю своё наследственное имение в Комино, то есть сто модиев земли, в месте, что зовётся Феррара, у Викальбо. Около этих дней Гизеперт, настоятель святой Софии в Беневенте, уполномоченный по делам этого монастыря в Лезине и Термоли, отказал Адельхизу, епископу Луцерии, в аренде, которую аббат Ангеларий некогда предоставил ему на всё, что принадлежало этому монастырю в названной Лезине, вновь оставив за ним на условиях аренды половину устья реки Лаури и саму эту реку сроком на 15 лет и с цензом в размере одного фунта золота в год. Гизеперт также пожаловался на суде в Термоли перед многими благородными мужами и судьями, которые там были, на некоего Кастель-гарда, который спорил с ним за один наш двор в названном Термоли, в месте под названием Казале Мари у святого Георгия; двор этот звался «у Феодосия»; именно этот двор наш аббат Деусдедит некогда купил у Адельперта, деда этого Кастельгар-да, за пятьсот золотых солидов вместе с домами, землями, виноградниками, лесами, лугами и водами и вместе с тем его выгоном, который он имел в Термулето, в означенных границах: спереди - река, которая протекает от святого Георгия к пруду и далее к Биферну92; сзади - море; с одной стороны - Биферн; с другой - Живой ручей (Rivus vivus)93, который впадает в море. Когда их доводы были таким образом представлены судьям, названный Кастельгард признал себя вследствие этого проигравшим и посредством грамоты назначил в качестве примирения 1000 солидов, если бы он когда-либо вновь захотел отречься от этого. Также Констанций, настоятель церкви святого Бенедикта в Ларине, пожаловался на судебном заседании графа Мадельфрида94 на Аццо95, епископа этого города, по поводу церкви святого Бенедикта в Петтинари96, которую этот епископ присвоил себе со всеми её владениями, и, предъявив доказательства, по приговору графа и после отказа епископа получил её обратно; поскольку она была разрушена, он, восстановив её с самого начала, определил быть в ней монастырю, который до сих пор находился в самом городе, и начал благочестиво жить там вместе с братьями.

7. Этот аббат передал Райнальду, графу Марсики, в аренду монастырь святой Марии в Луко97 и [святого Эразма]*, а именно, согласно тем владениям и границам, в которых Гвальтерий97”, священник и монах, почти двадцать лет тому назад передал в монастырь эту церковь, пожалованную ему графиней Додой98, в размере примерно 600 модиев земли. Впоследствии некоторые верующие обогатили этот монастырь святой Марии разными и многообразными церквями и владениями там и сям; те из них, которые мы смогли отыскать, мы сочли целесообразным привести здесь. Это: церковь святой Марии в Пассарано99 и святого Себастьяна там же; монастырь святого Мартина в Тразакко100; церковь святой Марии в Коллелонго101; святой Реституты в Морреи102; святого Стефана103, святого Николая и святого Доната в Бальсорано104; святого Креста в долине Ортуккле105; святого Лаврентия в Вико106; святого Иоанна в Безении 107; святого Киприана в городе Марсикане; святого Спасителя в округе этого города; святой Варвары там же; святого Амвросия в Секун-цано108; монастырь святой Марии в Цезах109; святого Левкия в Марано110; святого Власия в Мускози; святого Эразма в Помперано111; святого Сильвестра в Пирете112; святого Спасителя в Камерате113; святого Германа в Петрелле Римской114. Все эти церкви со всеми их владениями и принадлежавшим им движимым и недвижимым имуществом издавна принадлежали названному монастырю. И, сверх того, наследственное имение Петра Маймона в Оретино, большое и славное, и наследственное имение Апика в Патерне, а также наследственное имение Бетто Раттруды в Авеццано.

8. Кроме того, названный аббат приложил величайшие усилия для получения назад и собирания, а также выкупа и передачи в аренду всего того из владений нашего монастыря где бы то ни было, что в прежние времена было утрачено или потеряно и что он определённо смог отыскать. Он также весьма усердно раздавал в аренду имущества этого монастыря и монастыря святого Ангела в Баррегии, как то содержится в тех арендных грамотах, для того, чтобы за счёт такого рода денег восстановить названный монастырь и чтобы благодаря подобным свидетельствам доказать на будущее время, что всё это относится к юрисдикции нашего монастыря. Так, сдав в аренду сыновьям некоего Гизо из Абруцц двор в Бигано115 размером около 400 модиев, он получил за это 600 солидов, а в качестве ценза ежегодно получал 20 солидов. Он также [сдал в аренду]: в Абруццах двор Туллиана116 за 300 солидов и 23 солида в качестве ценза; там же двор под названием Бассан117 за 100 солидов и 15 в качестве ценза; там же в местечке Ароле118 400 модий земли за 600 солидов и четыре в качестве ценза; двор Мариана119 за 168 солидов и семь в качестве ценза; также двор Туллиана и другие земли за 16 фунтов и 20 солидов в качестве ценза; также ещё один за 300 солидов и 16 в качестве ценза. В Пенненском же графстве он [сдал в аренду]: двор святого Сильвестра в Долиоле120 за 400 солидов и 15 в качестве ценза; двор святого Георгия в Коллине 121 за 200 солидов и 10 в качестве ценза; землю в местечке под названием Циккле за 500 солидов и 10 в качестве ценза; землю в Патерно и Доме Пунта за 160 солидов и четыре в качестве ценза. В Марсике: церковь святого Викторина в Челано и святого Бенедикта в Тилии122 за шесть фунтов и 8 тремиссов в качестве ценза. В Бальве: церковь святого Меркурия123 и святого Цезидия124 [и другие имущества во Флатурно125]** за четыре фунта и 10 тремиссов в качестве ценза; и там же церковь святого Бенедикта в Преторио126 за два фунта и два солида в качестве ценза. Он отдал также в аренду Иоанну, некоему священнику, и Маральду, гастальду города Канны, рыбные ловы этого города в месте под названием Цаппинета127 сроком на десять лет за ценз в 14 связок рыб, содержащих по 40 хороших рыбин в каждой связке; а также церковь святого Бенедикта, расположенную в тех же Каннах за ценз в два солида128. Он также передал в аренду рыбные ловы в Лезине и на реке Лаури за ценз в 30 бизантиев. Ландульфу, графу Изернии, он передал в аренду все владения в землях, что зовутся Каприата129. Малое время спустя этот граф полностью возвратил их в этот монастырь, наряду с прочими пожертвованиями передав сюда на воспитание своего малолетнего сына130. Некоему священнику Льву и Иоанну Генко он передал в аренду церковь святого Андрея и всё, что к ней относилось, в Кавдинской долине, в местечке Паулизи131, за множество приношений и повинностей с их стороны. Точно так же он сделал и в отношении многих других владений по разным местам и провинциям, о которых мы сочли излишним упоминать и писать здесь.

9. В 19-й год132 этого аббата папа Иоанн133, будучи изгнан из Рима, пришёл в Капую и по просьбе названного князя Пандульфа впервые учредил тогда в этом городе архиепископство, посвятив там [в архиепископы]* Иоанна134, брата этого князя. После него господин Лев135, монах нашего монастыря, исполняя в этом городе обязанности архиепископа четыре с половиной года, оставил преемником своей должности Герберта136, монаха нашей обители. [В этом году солнце покрылось мраком в третьем часу 22 декабря, так что высыпало много звёзд] *. В следующем же году, когда умер Оттон I, его сын Оттон II по прозвищу Рыжий пришёл в Капую и отправился в Тарент, в Метапонт137, а затем в Калабрию138. Благополучно вернувшись оттуда домой, он в 983 году Господнем, собрав огромное войско, вновь спустился в Калабрию, чтобы сразиться с сарацинами, но благодаря попущению Господнему был ими побеждён и едва мог сам спастись вместе с немногими139. Итак, придя в Капую, он утвердил княжество за вдовой князя Пандульфа Алоарой и их сыном Ланденульфом140. Ибо Ландульф и Атенульф, сыновья этой Алоары, погибли в названной битве. А сам император, отправившись в Рим, чтобы вновь собрать войско и возобновить войну, умер в это же время141 и был погребён в атрии церкви блаженного апостола Петра в порфировом гробу, [слева от входа в притвор этой церкви]*, и престол получил его сын Оттон III142.

10. Итак, когда Алоара провела в своей должности около восьми лет, она оставила во главе княжества своего сына Ланденульфа, который спустя четыре месяца был жестоко убит некоторыми своими людьми - неверными капуанцами в четверг Святой Пасхи143, возле церкви святого Марцелла, в которую он торжественно шёл в этот день по княжескому обычаю этого города. Узнав об этом, Трасмунд144, граф Театинский и маркграф, родственник этого князя, собрав ради отмщения за его убийство [немалое]* войско, вместе с Райнальдом и Одеризием, графами Марсики, пришёл к Капуе почти два месяца спустя и, осадив её, опустошал в течение 15 дней. Впоследствии же, опять-таки ради отмщения за этого князя, к Капуе вместе с названными князьями пришёл присланный императором маркграф Гуго145 и осаждал её отовсюду в течение многих дней, пока ему не сдались те, которые убили названного князя. Заполучив их, он шестерых из них повесил на перекрёстках, а остальных наказал различными и разнообразными карами.

11. Почти за два года до этого146 и в Капуе, и в Беневенте произошло страшное землетрясение, так что оно обрушило множество домов в Капуе и заставило колокола этого города звучать сами собой. В Беневенте же оно разрушило Виперу и повалило 15 башен, в которых погибло 150 людей. Оно разрушило большую часть Ариано и Фригента147; обрушило почти половину города Компсы и убило её епископа наряду со многими другими. Ронсу148 же оно утопило вместе со всеми почти жившими в ней людьми. В те же дни брат аббата Алигерна по имени Лев, по исповеданию монах, возвратившись из Иерусалима, привёз с собой немалую часть древа Креста Господнего, выложенную золотом, драгоценными камнями и жемчугами149, и весьма благоговейно пожертвовал её этому святому монастырю 5 ноября. Умер же названный аббат 23 ноября150 и был с почётом погребён в церкви святого Бенедикта.

12. Мансо151, 28-й аббат, пребывал в должности 11 лет.

Он был двоюродным братом князя Пандульфа и в то время, когда умер аббат Алигерн, возглавлял монастырь святого Магна151", расположенный возле города Фонди; аббатство же этой обители он получил, опираясь на поддержку родственных ему князей, а не на согласие монахов. Потому и случилось, что некоторые из старейших ц лучших братьев этого монастыря предпочли скорее уйти оттуда, чем оставаться при нём. Одним из них был господин Иоанн Беневентский152, который впоследствии стал аббатом, вторым - господин Теобальд153, тоже ставший впоследствии аббатом, а также господин Лиуций, один из наиболее благочестивых и старых монахов этого места, и пятеро других, имена которых не приходят на память. Причём трое первых отправились в Иерусалим, а остальные пятеро - в Ломбардию; когда маркграф Гуго из величайшего почтения к этому месту принял их с великими почестями, они благодаря его щедрости построили в тех землях пять монастырей154 и установили там весь распорядок, согласно традиции этого монастыря. Здесь в качестве дара этого маркграфа хранятся два серебряных венца.

13. В это же время вышеназванный Оттон III по настоянию своей матери, августы Феофано155, выдал нашему монастырю грамоту15*, подтвердив по обыкновению все его владения. Кроме того, Гизульф, граф Теанский, сделал в этот монастырь пожертвование157 в виде местечка или замка под названием Казале Каспули158 со всеми его пределами и владениями. Также Бертерам, благородный муж из Пен-ненского графства, пожертвовал блаженному Бенедикту свои имущества159 в месте под названием Фонте Текта160 вместе с церковью святого Флавиана161, половиной крепости на холме Карелло162 и крепостью на горе Петитто163, и с другими своими дворами, то есть 700 модиев земли. Но и Пётр, некий священник из Кампомаура-ни164, пожертвовал165 в это место церковь святой Марии, которую он сам построил в своём наследственном имении над озёрами этого города, вместе со многими землями и со всеми её владениями. Также Теммарий, некий сиятельный муж из Аб-руцц, выдал святому Бенедикту грамоту166 на все свои владения в Пенне и Абруц-цах вместе с церковью святого Павла и святого Иоанна в Буссете167 и дворами по разным местам, то есть 1100 модиев земли. То же самое сделал и клирик Трасмунд в отношении своего двора в Абруццах под названием Целли168 и всего, что к нему относилось и прилегало, то есть в отношении 300 модиев земли169. То же сделал и Гримоальд, аквинский судья, в отношении церкви святого Ангела на горе, которая называется Аспран170, с немалым количеством земли и прочими её владениями.

Этот аббат предоставил аренду некоторым нашим, согласно правилам аббата Алигерна171, и разместил их возле святого Ильи, чтобы они, во-первых, восстановили эту разрушенную варварами церковь, а во-вторых, обрабатывали земли в её округе, согласно установленным границам. Также Ланденульфу, епископу престола в Луцерии, он отдал в аренду рыбные ловы в Лезине172, и этот епископ должен был каждый год на Рождество Господне давать за это настоятелю [монастыря] святой Софии в Беневенте в качестве ценза 26 бизантиев на нужды монастыря. Он передал также в аренду Райнальду, графу Марсики, церковь святого Павла, которая расположена в Коминском округе173, во владениях крепости Семи братьев174, вместе с её достоянием и всем, что к ней прилегало, то есть 300 модиев земли, получив от него 50 солидов сразу и по 500 тинков получая ежегодно. Отдав также в аренду церковь святого Феликса в Пульверио и святого Максима в Театинском графстве, он получил 300 солидов единовременно и 8 солидов в качестве ценза. Церковь святого Ангела в Гальяно175 в Пенненском графстве [он передал в аренду] за сто солидов и семь в качестве ценза. Там же церковь святого Бонита - за 50 солидов и 3 солида в качестве ценза. Там же земли у Коронул176 и у источника Гермона - за сто солидов и один солид в качестве ценза. Там же земли в Пастине и в Альбинской долине - за 160 солидов и 8 солидов в качестве ценза. Также в Абруццах [он передал в аренду] некоему Одемунду двор в Мариано у самого водоёма и сто модиев земли на холме Морта - за сто солидов и пять солидов в качестве ценза. В это же время жители Террачины, увещеваемые своим епископом Иоанном, из-за напасти, которую тогда претерпели, в самый день Святой Пасхи177 все разом дали обет и обещали ежегодно давать в наш монастырь 6000 угрей и, присовокупив угрозу ужасной анафемы, велели составить по этому поводу грамоту178 для памяти потомков.

14. Этот аббат, после того как получил согласно обычаю привилегию179 от папы Иоанна XV180, получил утвердительную грамоту181 на всё аббатство и от князя Ланденульфа, который, как мы уже говорили182, был жестоко убит капуанцами [возле церкви святого Марцелла]*, а именно, согласно содержанию грамоты его отца. Также Лайдульф183, брат этого Ланденульфа, который наследовал тому в княжестве, уступил ему 15 семей в городе Аквине из старожилов, которые там были184. В девятый год его правления в должности аббата тот клятвенно обещал ему всяческую безопасность и заявил, что, пока жив, будет помогать ему во всём его аббатстве; он выдал ему также грамоту185 на Кастрокьело186 со всей горой, что зовётся Аспран, в размере её владений. Итак, поднявшись на вершину этой горы, аббат обнаружил там некоторые древние строения и хотел построить там крепость, но, не став это делать из-за недостатка воды, спустился вниз и построил на склоне этой горы замок под названием Сикка187,188 [и построил там церковь в честь святого Креста]*.

15. Итак, вышеназванный император Оттон, отрешив от княжеской власти Лайдульфа и выслав его по ту сторону гор, поскольку говорили, что он замешан в убийстве брата, передал Капуанское княжество некоему Адемарию Капуанцу189, сыну клирика Бальзама, который воспитывался вместе с ним с детства, которого он очень любил [и которого незадолго до этого он сделал маркграфом190]**. Малое время спустя, то есть через четыре месяца, этот Адемарий был изгнан капуанцами из Капуанского княжества, а князем был поставлен Ландульф191 из святой Агаты, а именно сын Ландульфа, князя Беневентского. Он клятвенно утвердил192 за названным аббатом всё аббатство целиком со всеми его владениями в пределах Капуанского княжества, как тот держал его при вышеназванной княгине Алоаре и её сыне Ланденульфе, которые некогда утвердили его за ним, и заставил клятвенно подтвердить это 12 знатных капуанцев; он же [утвердил за ним] всё Аквинское графство целиком вместе с его епископством, а также крепость Тераме193 и крепость Арче со всеми их владениями, как тот в это время держал и владел. Он, сверх того, в той же грамоте утвердил и крепость Бантру194, которая была собственностью графа Ландо, со всеми её владениями, а именно, с разными другими условиями, которые этому аббату показалось необходимым выпросить у названного князя, как то содержится в тексте его присяги.

16. Итак, помимо многих своих деяний, совершённых проворно и, если так можно сказать об отце такого святого места, некоторым образом по-мирски, - ибо он набрал для себя многочисленных рыцарей и немало наряженных в шёлковые одежды Ьлуг и никогда не бывал при дворе заальпийского императора без дела, - он возбудил к себе великую зависть и ненависть во всём княжестве главным образом из-за строительства вышеназванной крепости195, ибо казалось, будто он желает присвоить себе не только аббатство, но и княжескую власть. Потому и вышло, что малое время спустя капуанцы коварно пригласили его, схватили и ослепили. К этой ненависти прибавилась также злоба Альберика, епископа Марсики, который, в то время как передал епископство своему сыну196, которого родил от некоей блудницы, сам, несчастный, все силы направил на приобретение, если удастся, должности аббата этого места. Итак, узнав, что капуанцы сильно ненавидят названного аббата по указанной нами причине, он сперва переговорил с некоторыми весьма нечестивыми монахами, а затем договорился с некоторыми ещё более гнусными капуан-цами197 о том, что он даст им сто фунтов павийских денариев, если они сперва ослепят аббата, а затем передадут ему и сам Монтекассинский монастырь; а он, полагаясь впредь на их поддержку, овладеет им без всяких помех и противодействия. [Они условились] таким образом, что половину этой суммы он тут же передаст им через своих посланцев, а вторую половину вышлет тогда, когда получит в свои руки глаза аббата. Когда это было таким образом оговорено между ними, обе стороны начали по мере сил думать: этот - о деньгах, а те - о злодеянии. И вот, этот лжеепископ прислал собранные им отовсюду деньги, как и обещал. Получив эти гнусные [деньги], [капуанцы] укрыли тех, кто их принёс, в неких тайных местах, а сами, придя к аббату, падают ему в ноги и коварно умоляют его прийти в Капую и, если у него есть какая-либо жалоба на кого-то из них, получить по этому поводу законное удовлетворение. Аббат же, поскольку ему внушали подозрение их уже давно известная ненависть и злоба, насколько мог, отказывался туда идти. Тогда те, считая маловажным то, что оскорбляют Бога, и думая, что можно обмануть того, кто осуществляет надзор за всем, тут же, принеся евангелие, клянутся, что целым и невредимым приведут аббата в Капую и точно так же целым и невредимым уведут его обратно к святому Бенедикту. Но, поклявшись в этом, они в душе коварно решили, что, после того как приведут его в Капую, отведут его в церковь святого Бенедикта, которая находилась в этом же городе, чтобы посредством такой коварной выдумки избежать клятвопреступления. Итак, обманутый такого рода хитростями, аббат поверил и, не подозревая ничего дурного, отправился вместе с ними в Капую. А те, которые уже давно по внушению дьявола зачали зло, наконец родили ложь198 и, как только ввели [аббата] в Капуанский монастырь, хватают его, как решили, и без промедления вырывают ему глаза; тщательно завернув их в платок, они тайно посылают их гонцам епископа, чтобы те отнесли их своему господину. Получив их, те сильно обрадовались и спешно отправились в обратный путь к своему господину. Но, о никогда не дремлющее око Божьего суда! Они уже добрались до поля, что зовётся Меций199, возле самой Марсики и, беспечно остановившись там, устав с дороги, принимали пищу. И вот, когда они, как то в обычае у путников, спросили о новостях некоего странника, прибывшего из Марсики, тот сказал: «Умер епископ этой земли». Немало поражённые этими словами, они с крайним негодованием заявили, что он лжец и обманщик, не решаясь поверить этому. Однако, поскольку тот ещё твёрже и упорнее настаивал на истинности этого дела и сообщил им точный день и час его смерти, они, тут же зарыв в этом месте глаза, которые уже незачем было везти, вскочив на коней, мигом прилетают к дому несчастного епископа, [который был неподалёку]*, и обнаруживают, что епископ ушёл из жизни в тот же час, в какой названный аббат лишился света своих очей, а было это

14 ноября. Но, чтобы это случайно не показалось кому-то сомнительным или невероятным, я сам, хотя был ещё ребёнком, видел одного из тех посланцев, которых названный лжеепископ отрядил для подобного преступления, - священника Андрея, когда он с трудом мог передвигаться в постели и, прожив уже более ста лет, имел обыкновение со слезами и по порядку рассказывать всё это моему дяде, святой памяти Иоанну, епископу Соры, всякий раз как тот его спрашивал. В то время во главе Аквинского гастальдата стоял Атенульф по прозвищу Суммукула, а именно предок тех, которых ныне называют Аквинскими графами. Как только он узнал, что аббата ослепили, то обрадовался и до основания разрушил названный замок Сикку, который названный аббат построил незадолго до этого200. [Этот аббат построил в Капуанском округе церковь в честь святого Аполлинария и в Либурии, у Дома Гентианы - церковь святого Иоанна, и в Казале201 - церковь святого исповедника Христова Мавра.]** Затем его преемник Иоанн уступил этому аббату церковь святого Мартина на Вультурне вместе с церковью святого Секундина202, со всеми их принадлежностями и владениями, чтобы он, пока будет жив, мог там проживать с почётом и по своему усмотрению. Умер же названный аббат 8 марта [и был почтительно погребён в клуатре этого монастыря, возле церкви]*.

17. В это же время блаженный Адальберт201, епископ славян, с разрешения римского понтифика204 оставив своё епископство, пришёл в наш монастырь, желая отправиться в Иерусалим, но, поскольку названный аббат и некоторые старшины этого места отговорили его туда идти, он, приняв это как совет, данный ему свыше, решил прожить здесь всю свою жизнь и никуда более не уходить. Но, когда однажды некоторые из старшин этого монастыря, любовно беседуя с ним, сказали: «Хорошо, отец, что ты остаёшься здесь с нами, здесь носишь монашеское одеяние, здесь ведёшь угодную Богу жизнь, хотя ты - епископ и можешь освящать наши церкви и возводить в церковный сан наших клириков», он, приняв эти слова с сильным неудовольствием, тут же удалился и смиренно отправился к святейшему мужу Нилу205, который, как он узнал, вёл тогда весьма благочестивую жизнь в Валлелуче вместе с несколькими греческими братьями. В то время как он искал у него подходящего совета и узнал, что тот не может его принять, - ведь из-за того, что он ушёл из нашего монастыря таким образом, названный отец заявил, что не посмеет оставить его у себя, дабы по этой причине не быть самому изгнанным оттуда вместе со своими людьми, - он в конце концов вернулся по его совету в Рим, какое-то время прожил в монастыре святого мученика Бонифация206, а малое время спустя был вновь отправлен207 римским понтификом в своё епископство. Итак, [видя, что он ничего там не добился]*, он вновь вернулся в Рим [и проживал в названном монастыре святого Бонифация]*; и вновь был отпущен [своим архиепископом - Майнцским208]* в землю славян, и начал там проповедовать, и принял мученичество, после того как варвары209 отрезали ему голову ради Христа210.

В эти же дни Оттон III получил из рук римского понтифика211 императорскую корону212. А малое время спустя он обманом захватил Кресценция213, римского сенатора, который, восстав против него, укрепился в замке святого Ангела, и тут же покарал его смертью, как виновного в государственной измене214.

18. Тогда же муж Божий Ромуальд215 вместе с родственником императора, блаженным Бонифацием216, который чуть позже сделался на Руси мучеником Христовым, и многими другими немцами из войска названного императора пришёл ради молитвы в монастырь блаженного Бенедикта. Здесь он тяжело заболел, но вскоре благодаря милосердию Божьему выздоровел и вернулся домой [; а именно, в то время, когда император обманом захватил Кресценция, римского сенатора, который, восстав против него, укрепился в замке святого Ангела на мосту святого Петра, и тут же покарал его смертью, как виновного в государственной измене] *.

19. Около этого времени некий Олибан217, богатейший галльский граф, был убеждён названным мужем Божьим Ромуальдом, которому он исповедался в своих грехах, оставить свет и, придя под предлогом молитвы в монастырь блаженного Бенедикта, безвозвратно посвятить себя там служению Богу, ибо иначе, дескать, он не сможет спастись. Итак, оставив своё имущество сыну, он, не медля, вместе с огромными богатствами, а именно с пятнадцатью навьюченными сокровищами лошадьми, отправился в этот монастырь и, попрощавшись с теми, которые с ним пришли, заставил их вернуться домой, в то время как они до сих пор не подозревали в отношении него ничего подобного и плакали оттого, что он никогда больше не придёт.

20. Иоанн218, 29-й аббат, пребывал в должности один год. [Как раз в это время луна окрасилась наполовину в кроваво-красный, наполовину в чёрный цвет]*.

Этот достопочтенный муж, когда, будучи уже отягощён старостью и болезнью, понял, что не может более нести бремя такого правления, добровольно, с согласия и по воле братьев219, назначил вместо себя аббата, а сам, оставив аббатство, вместе с пятью братьями удалился в ближайшую пустынь, в место, которое и ныне называется Пирет220, и там, построив в честь святых Козьмы и Дамиана небольшую церковь, живя в некоторой мере уединённо, в духовных трудах провёл оставшееся время своей жизни. Я слышал от одного старика, что когда он однажды отправился с войском против муниципия этого монастыря под названием Пиньятаро221, чьи жители некогда попытались восстать [после смерти его предшественника]*, то одна церковь, расположенная возле этого города, была сожжена людьми, которые шли с ним, вместе с несколькими крестьянскими лачугами, и он, предавшись по этой причине великой и неумеренной скорби, найдя такого рода благовидный предлог, оставил аббатство. Он отдал в аренду Трасмунду, некоему клирику [из Абруцц]*, некоторые дворы, принадлежавшие этому монастырю в Абруццах по разным местам, размером примерно 400 модиев, за 200 солидов и ценз в восемь солидов; [передав в аренду]* также другие земли в местечке Циккле, он получил ту же цену и такой же ценз. Точно так же за третью часть двора в Москуфо и другие земли, отданные под видом аренды, он получил 400 солидов и в качестве ценза 24 солида.

21. Когда уже во времена аббата Теобальда222 он скончался, то в эту ночь один благочестивый брат по имени Иоанн в монастыре святого Лаврентия, что расположен в Капуе, предваряя по обыкновению бдения братьев, внезапно оглянулся во время молитвы и увидел над этой горой в воздухе яркий свет, а внутри этого света узрел душу этого Иоанна, которая подымалась к небу. Когда с наступлением утра он пожелал удостовериться в истинности видения, то отправился к Андрею, который тогда стоял во главе [нашего]* монастыря, [расположенного]* в самой Капуе, и, открыв ему то, что видел, настойчиво просил его немедленно отправить в этот монастырь своего человека, чтобы тот тщательно выяснил всю правду об этом деле и, вернувшись, рассказал им. Итак, гонец отправился в путь; и вот, когда ему ещё оставалась какая-то часть пути, навстречу ему выехал человек, который заявил, что направляется из этого монастыря в Капую, чтобы сообщить живущим там братьям о смерти названного [достопочтенного]* мужа [Иоанна]*. Когда он заботливо осведомился о часе его смерти, то услышал, что тот ушёл из этого мира в тот самый час, когда капуанец Иоанн по его словам видел, как его душа подымается к небу. Тогда оба они вернулись к тем, кем они были посланы: один сообщил в Капуе о смерти Иоанна, а другой рассказал в Монтекассино о видении, которое видели по поводу его смерти. Умер же Иоанн 14 марта.

22. Иоанн223, ставший 30-м от блаженного Бенедикта аббатом, пребывал в должности 12 лет и 6 месяцев.

Ведя свой благородный род из сиятельной фамилии беневентских горожан, но с детства владея ещё более благородными нравами, он, когда исполнял должность архидьякона в церкви этого города, движимый любовью к небу, пришёл во времена аббата Алигерна в эту святую обитель и, отрёкшись от всей светской суеты, облачился в монашескую одежду. Когда он провёл несколько лет в занятиях святого образа жизни и Мансо занял после смерти Алигерна должность аббата указанным выше образом224, он, уйдя оттуда, отправился ради молитвы в Иерусалим и целых шесть лет жил на горе Синай. Затем на протяжении некоторого времени он жил в Греции, на горе, которая зовётся Агионороз223. В этом месте святой отец Бенедикт, явившись ему в видении однажды ночью, вручил ему пастырский посох, который, казалось, держал в руке, и велел как можно быстрее возвращаться в Монтекассинский монастырь. Когда с наступлением утра он рассказал отцу монастыря об этом видении, этот аббат постарался уговорить его и убедить в том, что, поскольку это, по-видимому, является Божьей волей, он не должен ею пренебрегать, но, сопровождаемый небесной милостью, должен поскорее собраться в обратный путь в свой монастырь [блаженного Бенедикта]*. Итак, послушный видению и увещеванию, Иоанн под водительством Христовым вернулся в это место; радостно приняв его, аббат Иоанн, его предшественник, тут же назначил его настоятелем, а малое время спустя, поскольку он, как сообщалось выше, был отягощён болезнью и возрастом, поставил его вместо себя, и он, после того как тот удалился в пустынь, наследовал ему здесь в управлении монастырём по выбору всех братьев. Он жил во времена папы Сильвестра II226 и Иоанна XVIII227. В первый год своего пребывания в должности он принял от вышеназванного императора Оттона запечатанную золотой печатью утвердительную грамоту на всё аббатство228. Этот же император, пробыв в названном монастыре несколько дней, пожертвовал блаженному Бенедикту два серебряных венца229.

23. В это же время Райнальд, граф Марсики, сделал из церкви святой Марии, что зовётся «в Целле» в округе Карсоли, монастырь и, обогатив его немалыми владениями в округе, утвердил за этим монастырём также крепость, которая ныне зовётся Целле, а тогда называлась крепостью святого Ангела, со всеми её владениями230. Пётр, некий священник из города Тибуртины231, вместе со всеми своими подданными передал в этот монастырь жалованную грамоту на церковь святого Пастора, которая расположена возле этого города, со всем, что к ней относилось.

24. В третий год этого аббата, то есть в 1000 году от воплощения Господнего232, названный император пришёл в Беневент233 и ради покаяния, которое наложил на него блаженный Ромуальд, отправился к горе Гарган. Вернувшись соответственно в Беневент, он просил у его жителей тело святого апостола Варфоломея234. Те, не смея ему тогда ни в чём отказать, посоветовались с архиепископом, который тогда стоял во главе города235, и ловко передали ему вместо тела апостола тело блаженного Павлина, епископа Нолы, которое весьма надлежащим образом покоилось в епископии этого города, и тот, увезя его, удалился, обманутый такого рода хитростью236. Позднее, узнав об обмане, он страшно разгневался и весьма почтительно похоронил тело исповедника, которое увёз, на острове237 в Риме, а сам по горячим следам вернулся к Беневенту и некоторое время осаждал его со всех сторон, но, ничего в отношении его не добившись, возвратился в Рим. Когда он решил вернуться оттуда на родину, то умер238 в крепости под названием Патерн239, неподалёку от города, что зовётся Кастеллана240, отравленный, как говорят, женой сенатора Кресценция, обезглавленного им, как мы сообщали выше241, которой он бесстыдно попользовался. Но, прежде чем жившим вокруг людям удалось узнать о его смерти, тело его, уснащённое благовониями, было увезено его людьми за горы [и погребено]*, а королём был поставлен герцог Генрих242, его двоюродный брат.

[А названный Адемарий, надменный от большого могущества, пришёл к Аквину, чтобы сделать ряд назначений, но Атенульф Суммукула, о котором мы упоминали выше, укрепившись в Аквинской цитадели, решил ни в коем случае его не принимать. Случилось же, что однажды, в то время как Адемарий, выйдя из лагеря, прохаживался мимо с целью обзора города, Атенульф тайно вышел на разведку в поле с несколькими своими людьми, и они внезапно вышли навстречу друг другу. Когда Атенульф, испуганный столь неожиданной встречей, один обратился в бегство, Адемарий со своими людьми начал его преследовать. Но люди, которые были вместе с Атенульфом, увидев это, в то же время бросаются за теми с тыла и, некоторых из них убив, а некоторых обратив в бегство, хватают Адемария и уводят его в плен. И вот, Атенульф тут же, вопреки всякому чаянию, усадив того в курульное кресло, побуждает его ничего не бояться и сразу после этого, принеся евангелие, по обычаю становится его вассалом. Итак, видя по отношению к себе такую доброту Атенульфа, на какую никак не мог надеяться пленный, Адемарий тут же выдал ему грамоту на всё Аквинское владение и впредь велел всем именовать его не гастальдом, но графом. Итак, он был первым графом аквинцев, а это было первой их грамотой. Но спустя малое время, то есть через четыре месяца, Адемарий был изгнан из Капуанского княжества243, и Ландульф из ...]*

25. Этот аббат изготовил большую серебряную и позлащённую дарохранительницу, [украшенную] смальтами и драгоценными камнями [разных цветов]*. Он изготовил два подсвечника 15 фунтов, а также два серебряных кадила шести фунтов. Он изготовил также некоторые церковные кодексы, большие и красивые, и пространство всего монастыря оградил стенами и башнями. Он, кроме того, построил церковь в честь святого [исповедника Христова]* Николая на небольшой горе244, которая расположена рядом с господским лугом, возле города Сан-Джерма-но245. Соревнуясь с ним, Теобальд, его настоятель, и сам приспособил для этого блаженного исповедника [Николая]** базилику в крепости святого Петра246, что расположена у подножия этой горы, а именно в древней крипте247, которая была построена из огромных камней в прекрасном языческом стиле в честь языческих демонов и расположена, кажется, возле церкви названного блаженного Петра. В это время, а именно в восьмой год248 этого аббата, страшное землетрясение более

15 дней сотрясало эту гору, так что церковь раскололась в нескольких местах.

26. Кроме того, Райнальд, вышеназванный граф Марсики, передал этому аббату один двор в Алифах, что зовётся [двором] святого Стефана, с 400 модиями земли и ещё один в Теане размером в 500 модиев в месте под названием Камп249, а в замен получил от него грамоту на [церковь] святой Марии в Луко, [церкви] святого Эразма, святого Себастьяна и святого Ангела. Также граф Одеризий, сын этого Райналь-да, передал этому аббату город под названием Дом Фортина250 со всеми его владениями, а именно тысячу модиев земли, которые этот граф получил со стороны своей супруги Гервизы251, и в замен получил от него крепость святого Урбана и другие церкви и дворы, принадлежавшие тому в месте Комино, примерно 900 модиев земли. Этот же Одеризий в последний год этого аббата вместе со своей супругой Гибборгой252 пожертвовали253 нашему монастырю церковь святого Феликса254 [в Комино, а именно, которая некогда принадлежала монастырю святого Ангела в Баррегии]**, во владениях Сан-Урбано с сотней модиев земли в её округе и ещё одной сотней возле Атины, в месте Валле Боне255 и со всеми владениями этой церкви. В это же время трое из наших монахов ушли к Гвальтерию256, графу Лези-ны, и в его присутствии судились с некоторыми знатными людьми этой земли по поводу рыбных ловов этой Лезины, а также мельниц на Лаури, церкви святого Петра257 там же и прочих имуществах святого Бенедикта, как то содержалось в их грамоте об аренде, и названный граф, признав нашу правоту, приказал своей грамотой258 всё это целиком возвратить нашим монахам, назначив, кроме того, штраф в 2000 бизантиев для всякого, кто впредь пожелает судиться с нами по этому поводу. В эти же дни Губерт, епископ города Фермо, пожертвовал блаженному Бенедикту из имуществ своего права земли и виноградники, леса, луга и масличные рощи в усадьбе Оппиано259, немалое владение, и в усадьбе Патерно259a точно также. Но и некий Гайдеризий из того же города Фермо выдал этому монастырю грамоту260 на одну церковь своего права, а именно церковь святого Бенедикта в месте под названием Самбуцет261, с её имуществами и владениями. Также Ландульф262, князь Салерно, став монахом при этом аббате, пожертвовал в этот монастырь все имущества, принадлежавшие ему по наследственному праву в графстве святой Агаты263, а именно дом и несколько дворов с масличными рощами, виноградниками, мельницами и всем, что к ним относилось264. Также Трасмунд, богатый и знатный клирик из Абруцц, о котором мы упоминали выше265, постановил, чтобы церковь святого Николая266, построенная на реке Трутин267 в месте под названием Сумузиа-но и наделённая им из собственных средств, стала монастырём, и передал его посредством своей жалованной грамоты268 под власть нашей обители. Точно так же и Тевто, сын Тевто, из тех же Абруцц пожертвовал нашему монастырю церковь святого Иоанна в месте, что зовётся Скорцоне269, а именно ту, которую он наделил за счёт собственного имущества и преобразовал в монастырь святых дев270. Таким же образом и Райнерий, сын Иосифа, передал блаженному Бенедикту одну церковь своего права, а именно святого Николая в Пенненском графстве, в месте, что зовётся Самбуцета, со всеми её украшениями и владениями271. Тот же Райнерий примерно шесть лет назад выдал нашему монастырю грамоту272 на все имущества и владения своей собственности, которыми он, казалось, владел в графствах Пенненском, Театинском, Аскуланском и Абруццском, а именно, на крепость Амблето, на Фараоне273, Мурро274, Канталупо275, Атерн276, Арке277 и на многие свои дворы, то есть примерно на 8000 модиев земли. В это же время граждане Террачины, увещеваемые своим епископом Иоанном, пожертвовали в монастырь святого Стефана в Террачине одни рыбные ловы, расположенные у самой реки этого города в месте под названием Гамбара и до самого моря, установив штраф в три фунта золота для тех, кто когда-либо попытается их отнять278. Точно так же патриций Роффрид279 пожертвовал там одни свои рыбные ловы на названной реке у Террачины, в болоте Тразекту. Около этих дней некий Франко, священник и монах, выдал этому монастырю грамоту280 на одну церковь своей собственности имени святого Бенедикта в пределах Монтичелли281, в месте Салабука, возле Биферна, со всеми её имущества-ми и владениями. Луп, сын Аццо, из Абруцц передал этому аббату в качестве пожертвования всё своё добро вместе с пятью церквями, то есть святой Виктории в Мурро282, святого Каликста в Колле, святого Антима в Коммиано283, святого Архангела в Фавниано284, святого Андрея в Цезуле, примерно с 500 модиями земли и всем без исключения принадлежащим ему имуществом в Абруццах285. Также Адам по прозвищу Салих пожертвовал в этот монастырь церковь святого Мартина в Театинском округе, в месте, что зовётся Корнекклан286, с сотней модиев земли вокруг этой церкви и с прочими её владениями287. Этот аббат отдал в аренду [церкви]: святого Бонита, святого Ангела в Гальяно, святого Спасителя в Сериоле288, святого Петра в Кастриниано, святого Феликса в Монтаньяно289, святого Феликса между реками (inter flumina), святого Валентина и святой Марии в Ауфиано290 за 400 солидов и 20 солидов в качестве ценза. Он также передал в аренду Оттераму, гастальду Марсики, [церковь] святого Климента в Авеццано за сто солидов и пять кусков полотна в качестве ценза. Также [церковь] святого Григория в Сервилиано за тридцать солидов и сто рыбин в качестве ценза. Также за это же самое ценз в 400 рыбин. Он передал также в аренду одному монаху по имени Тразари церковь святого Бенедикта в Канозе, святого Спасителя в Монорбино, [в месте Страюниа-но]**, святого Бенедикта в Ювенаце291, [в месте Орозано292,]** святого Фоки в Ба-рано293 с правом рыбной ловли на Романском озере294, святого Кассиана в Филоне и вместе с тем все владения этого места в городе Трани со всеми владениями этих церквей. Он также отдал в аренду сыновьям Адальберта из Папиниано295 400 модиев земли в Абруццах за 200 солидов и 8 солидов в качестве ценза. Он произвёл обмен с неким театинцем Трезидием, получив от него церковь святой Луции в Кас-теллоне, в месте, что зовётся Остров, со всеми имуществами этой церкви и ста модиями земли и дав ему 70 модиев земли по разным местам возле Теате.

27. [Кроме того, в это время, после того как умер папа Сергий IV296, римским понтификом был поставлен Бенедикт VIII297, родом тускуланец, сын Григория298.]** В это же время в Суэссе, за воротами, которые зовутся Гермемари, господином Иоанном, [священником и]* монахом этого места, был построен монастырь святого Бенедикта, и названный аббат пожаловал ему все дворы и земли этого монастыря, которые расположены в графстве названного города, в месте Ороника299, и дворы Лота Альфана, а также дворы у Гарильяно, у самых Куррентов300, и земли и двор в Лавриане301; по крайней мере с тем условием, чтобы нам ежегодно уплачивали с этого Лаврианского двора в качестве ценза сто модиев бобов.

28. Аббат же, поскольку терпел множество притеснений со стороны соседних графов, удалился в Капую, чтобы пожить там какое-то время. И поскольку к монахам он был строг более, чем следовало, и вопреки декрету Бенедикта старался, чтобы братья скорее боялись его, чем любили, те, полагая, более того, надеясь, что он сюда больше не вернётся, поставили аббатом некоего Доцибилиса, родом гаэ-танца, мужа простой жизни из этой общины. Когда он по обычаю аббатов отправился в Марку, чтобы посетить монастырские владения, и уже возвращался, одаренный там множеством лошадей и другими подарками, сыновья Бенцо из числа магнатов того края внезапно нападают на него возле Пенны и силой отбирают всё, что он вёз. Узнав об этом, граф Бернард302 тут же пришёл к нему и, показав, как сильно он скорбит по поводу случившегося, как человек щедрый вернул ему столько же лошадей, сколько у него отобрали. Придя же в место, что зовётся Пенненское ущелье303, этот аббат, повернувшись, проклял всех сыновей Бенцо, а Бернарда вместе со всеми его сыновьями благословил и неистово заклинал, чтобы дом Бенцо всегда был подчинён его дому и чтобы меч гнева Божьего никогда не отступал от его дома304. То, что именно так и случилось, мы видим сегодня. Когда же спустя семь неполных месяцев аббат Иоанн, уладив и приведя в порядок дела, вернулся сюда, Доцибилис отправился в Гаэту и малое время спустя, поражённый недугом, умер тихой смертью, просив доставить его в наш монастырь305. А аббат Иоанн, поскольку и сам был уже в солидном возрасте, также умер 18 марта306 и был погребён возле церкви блаженного Бенедикта.

29. В том году, когда он умер, он сделал монахом одного своего племянника -Иоанна по прозвищу Ротундул. Именно ему он, достигнув смертного часа, передал аббатство, хотя лишь очень немногие монахи были с ним в этом согласны и снесли это скорее вынужденно. Большая и наиболее здравая их часть, восприняв это с величайшим неудовольствием и считая недостойным, чтобы во главе такой видной общины стоял неофит, через несколько месяцев велели передать Пандульфу307, князю Беневентскому, чтобы он пришёл и привёл своего сына Атенульфа308 для рукоположения его в аббаты; ибо никому более, нежели ему, не приличествует честь этого места. Этого Атенульфа, ещё ребёнка, император Оттон получил в заложники от отца309 и велел воспитывать его и сторожить в каком-то монастыре по ту сторону гор. Спустя же какое-то время он, убеждённый своим отцом, облачился в монашескую одежду, [чтобы можно было бежать без всякого подозрения]*, и устроил побег, но на обратном пути тяжело заболел и дал обет впредь, если выздоровеет, добровольно носить ту рясу, которую обманно надел по случаю побега. Таким образом, вернувшись к отцу, он, поскольку не согласился жить у него во дворце, вплоть до этого времени оставался в монастыре святого Модеста, который расположен в городе Беневенте, [возле епископии]*. Итак, обрадованный полученной вестью, князь тут же прибыл в Монтекассино и с согласия и при поддержке монахов изгнал Ротундула и ко всеобщей радости передал им для рукоположения в аббаты своего сына. Итак, Ротундул, изгнанный таким образом, вернулся в Бене-вент и при поддержке родственников и с согласия и разрешения названного князя занял должность аббата вышеназванного монастыря святого Модеста. [В этом году был сильный голод, и случилась нехватка соли]*.

30. Около этого времени господин Лиуций, который, как мы говорили выше310, уйдя отсюда, отправился в Иерусалим, вернувшись, сперва какое-то время проживал возле Салерно, в некоей пустыни, где ныне построен монастырь святой Троицы, который называется «у Кавы»311. Там о нём узнал князь Гваймарий312 и стал относиться к нему с большим уважением. Впоследствии же он вплоть до своей смерти весьма благочестиво проживал на нашей горе, в месте под названием Аль-банета313. Именно в этом месте незадолго до указанного времени некий раб Божий начал вести уединённый образ жизни и решил построить часовню в древнем водохранилище, которое нашёл там разрушенным; в то время как он раздумывал, в честь какого святого ему лучше всего построить эту церковь, туда, как рассказывают, случайно забрёл некий мальчишка школяр. Когда названный раб Божий спросил у него, умеет ли он петь, и тот ответил, что делает это весьма искусно, он приказал ему петь то, что первое придёт на ум, решив в душе, что тут же построит эту церковь во имя того святого, в честь которого споёт этот мальчик. И мальчик тут же начал респонсорий «Приди, избранница моя» и довольно приятным голосом допел его до конца. Итак, раб Божий, сильно обрадовавшись и поняв благодаря этому, что блаженнейшей Богородице угодно, чтобы её имя почиталось в этом месте, тут же, по мере своих сил, построил там небольшую церковь в честь Богородицы и вплоть до своей смерти весьма благоговейно упорствовал там в служении ей. Когда же спустя некоторое время туда пришёл названный [господин]* Лиуций, и это место очень ему понравилось, он решил оставаться там до самой смерти и упорствовать в служении Пресвятой Богородице. Итак, вернувшись к князю Гвай-марию314, [сыну названного Гваймария]*, которому он был некогда духовным отцом и наиболее близким человеком, он приобрёл у него многие и различные церковные украшения и некоторые кодексы, а также немало другой утвари для нужд братьев, поскольку тот весьма охотно и щедро уступил ему это и всё, что он хотел получить. Итак, в скором времени сделав названную церковь Богородицы [во всех отношениях]* более просторной, чем она была [раньше], и расписав её, он построил также вокруг немалой величины жилища для разных нужд проживавших [там людей] и начал весьма благочестиво жить там примерно с 30 братьями. Сам же, более прочих довольствуясь всяческой простотой и бедностью, посвятил себя столь смиренному служению, что подобно слугам просеивал муку в пекарне, предназначенную для выпечки хлеба, в то время как с уст его между тем никогда не сходили песни Давида. Неутомимо упорствуя в смирении своей жизни и чрезмерной строгости воздержания до самого последнего часа, он умер и был погребён в этом монастыре во времена аббата Рихерия.

Атенульф, 31-й аббат, пребывал в должности 11 лет, муж насколько благородный, настолько же смиренный и человечный.

31. В третий год его пребывания в должности, а именно в 1014 году Господнем, в то время как праздник Пасхи пришёлся, согласно вычислениям, на день святого Марка315, король Генрих316, о котором мы говорили выше, пришёл в Рим и получил из рук папы Бенедикта VIII императорскую корону317; а названный аббат получил от этого папы привилегию318. Тогда и император Генрих по просьбе аббата и всей общины этого места [и по ходатайству императрицы Кунигунды319]* посредством скрепленной золотой печатью грамоты320 подтвердил здесь все владения нашего монастыря. Особо же и поимённо [он утвердил]321 владения в Термольском графстве, границы которых следующие: спереди - Ясный ручей (Rivus planus), сзади -море, с одной стороны - река Триний с водой и своей гаванью, с другой - река, что зовётся Тиккле322; с крепостями Петра Фрацида323 и Рипа Мала324 и с построенным там монастырём святого Бенедикта; также [с крепостями] Фара, Рипа Орса, Монтебелло325, Песклоли со всеми их без исключения пределами и владениями; также в другом месте в этом же графстве [эти земли] имеют возле Биферна такие пределы: спереди - владение святого Григория, сзади - море, с одной стороны - Биферн с водой и половиной гавани, с другой - Живой ручей326 со всеми прилегающими к ним владениями; а также церковь святой Троицы и святого Георгия в том же городе - Термоли со всеми их владениями и имениями. Он также другой своей грамотой327, после того как вернулся по ту сторону гор, утвердил за этим монастырём по просьбе Пильгрима328, архиепископа Кёльнского, две крепости в Коминском округе, то есть Викальбо и святого Урбана. Именно на них уже ранее, после смерти отца, Пандульф329, князь Капуи, выдал названному аббату, своему брату, грамоту330, а заодно и на монастырь святого Валентина331 в том же Коминском округе со всеми его имуществами и владениями. Это тот самый монастырь, что был некогда разрушен сарацинами и который незадолго до этого восстановил некий Понтий, сын Алло, из графства Марсики; поскольку ему внушили, что, мол, следовало бы вернуть нашему монастырю то, что принадлежало ему издревле, он из любви к Богу полностью передал всё это под юрисдикцию и власть этого места. Этот же Понтий вместе с сыром Берардом признали себя проигравшими на суде графов Марсики и отказались в нашу пользу от всего владения в Опи332 и Пераккле333 в округе Марсики, которое некогда принадлежало монастырю в Баррегии.

32. Этот аббат сделал в церкви святого Бенедикта серебряный венец в 24 фунта. Он построил также перед фасадом этой церкви высокую и красивую колокольню, посредине которой поставил алтарь в честь святого Креста. Он, кроме того, перед воротами кафедральной церкви, справа и слева, поверх мраморных колонн, воздвиг две камеры, в одной из которых поставил алтарь в честь святой Троицы, а в другой - алтарь во имя святого апостола Варфоломея. Главную же апсиду он велел самым прекрасным образом расписать золотом и разными красками. Далее он восстановил церковь святого Стефана, расположенную за воротами монастыря и уже почти разрушенную, расширил её и прибавил к ней с западной стороны алтарь святого Адальберта, который, как мы говорили чуть выше334, сделался мучеником. [Он велел переписать книгу святого Амвросия по поводу Луки]*. Город внизу, возле церкви Господа Спасителя, который, как мы говорили выше335, был начат аббатом Бертарием и зовётся ныне Сан-Джермано] *, он выстроил по большей части. [Он, кроме того, восстановил336 на территории города Атины монастырь святого мученика Назария337, который издавна принадлежал этой нашей обители.]** Церковь святого Ангела, которую аббат Гизульф построил некогда в Валлелуче338, уже ветхую, он восстановил и, сделав титулярной, расширил, расписал, наделил немалыми владениями и, создав там различные хозяйственные службы для нужд монахов, постановил быть там монастырю нашего обряда, тогда как до сих пор там был обряд греческий.

При этом аббате Губертом и Аматом, графами Чеккано и Сеньи, в наш монастырь была пожертвована церковь святого Петра, которая называется у Исклеты3”, в Кампании, в округе Чеккано, с обширными владениями вокруг неё340. Также церковь святого Ангела в округе Чепрано, в месте, что зовётся Каннуцу341, [была пожертвована] Ландуином и Раттерием, консулами Кампании342. Но и Сафир, некий священник, пожертвовал этому монастырю церковь святого Бенедикта в Капита-нате, в городе Мурроне343, со всеми её имуществами344. Также священники Пётр и Мартин аналогичным образом пожертвовали блаженному Бенедикту церковь святой Марии и святого Аполлинария в том же Мурроне, в месте под названием Ка-зальпьяно345. То же самое сделал и некий Одемунд из Фермо в отношении церкви святого Михаила в Торпельяно. В это же время в этот монастырь аналогичным образом были пожертвованы: церковь святой Юсты в Баранелле346, возле Биферна, и ещё одна церковь святой Юсты в замке Евдолина347 [на скале святого Ангела347a]*; церковь святого Андрея в Канталупо348, в Бовианском округе349; также монастырь святого Бенедикта и церковь святой Луции возле замка Баниол350, в месте, которое зовётся у старого Молина351; церковь святой Марии у Креста352; церковь святого Бенедикта в Абруццах, в местечке Тривио353, со всеми их обширными имуществами и владениями. Также Стефан и Сильвестр, священники из Ларина, пожертвовали нашей обители свою церковь имени святой Марии в месте, что зовётся Монумент354. Также некий знатный муж из провинции Марсики, а именно Файдольф, сын Гвельто, передал355 в это место всю собственность, какой он, казалось, владел в этой провинции, и две принадлежавшие ему церкви, то есть церковь святого Фомы в Бетуге и святого Магна в Кастули356, со всеми их владениями и имуществами. [Также Лев, священник и монах в Бовианском округе, вместе с другими своими братьями пожертвовали357 нашей обители церковь святого Спасителя и святого Христофора в Кастельпетрозо358 вместе с некоторыми их владениями.]** Точно так же и Теммо, сын Тевделаза, пожертвовал в этот монастырь церковь святого Феликса в Карруфе359 со всеми её владениями360. В это время названный Одеризий, граф Марсики, вместе со своей женой Гибборгой возвратил361 блаженному Бенедикту церковь святого Павла, расположенную в Комино, а именно ту, которую его отец получил в аренду от аббата Мансо362. В это же время Райнерий, гастальд города Соры, пожертвовал363 святому Бенедикту из земель своего наследства в пределах Арпина место под названием Холм на острове364 со всем, что прилегало и относилось к этому месту. Но и Альбо, некий житель Абруцц, пожертвовал365 в этот монастырь всю половину крепости Салине366, принадлежавшую ему по наследственному праву, вместе с церквями и всеми принадлежностями этих церквей и [названной половины]*, то есть примерно 700 модиев земли. Также Адальберт, сын некоего Аццо, сделал то же самое в отношении своих дворов и участков в Абруццах, а именно в отношении двух крепостей и нескольких церквей с 400 модиями земли367. То же самое сделал и некий Луп из Абруцц в отношении долей, которые имел в четырёх церквях, то есть в церквях святой Виктории, святого Антима, святого Архангела и святого Андрея, с берегом и своим правом рыбной ловли в море и 5000 модиями земли368.

33. В это же время некие монахи, придя из Иерусалима, принесли с собой лоскут полотенца, которым Спаситель вытирал ноги учеников, и из уважения к этому святому месту пожертвовали его сюда, а именно 8 декабря. Но, поскольку многие выразили по этому поводу недоверие, те, полагаясь на веру, тут же положили названный лоскут на горящий в кадильнице огонь, и, хотя лоскут сразу же принял огненный цвет, спустя малое время, по удалении чёрной краски, он удивительным образом вернул себе прежний вид. Когда наши раздумывали, как и где поместить столь чудесный залог, по Божьему промыслу случилось, что в этот самый день неким знатным англичанином в это место был прислан тот удивительный ларец, где ныне хранится эта частица святого полотенца, искусно и весьма затейливо украшенный в английском стиле серебром, золотом и драгоценными камнями. Итак, хрустальный ларец был поставлен на первом плане, а полотенце скрыто от взоров и весьма почтительно помещено туда. В обычае каждый год, в самый день вечери Господней, доставать его из ларца по поручению братьев, выносить на люди, зажигать перед ним подсвечники, аколиту неустанно поддерживать огонь на протяжении всего порученного времени, и затем, под конец срока всем братьям по порядку, преклонив колени, благоговейно почитать его и, почтив, уважительно целовать.

34. Кроме того, когда аббат получил от своего брата, князя Пандульфа, грамоту369 на монастырь в Баррегии со всеми его [пределами, владениями и]* принадлежностями, он тут же послал туда одного весьма благочестивого брата этой общины по имери Аццо, чтобы он [по мере сил]* позаботился о его восстановлении и приведении в надлежащий вид370. Ибо с того времени, как сарацины были побеждены и обращены в бегство марсиканами и пелигнами371, они укрылись там и, поскольку это место было укреплено благодаря весьма высоким строениям, какое-то время оборонялись, но были сожжены теми, кто их преследовал, вместе с самим монастырём; так как монахи бежали оттуда по разным местам, [место это] сделалось таким образом пустынным из-за разросшихся повсюду лесов и безлюдным, так что лишь немногие братья едва согласились остаться на какое-то время возле небольшой древней церкви, которая избежала огня, из любви к достопочтенному месту. Тогда-то и жил названный Аццо, настоятель372 монастыря святого Бенедикта в Марсикан-ском округе373, а именно тот, который щедро наделил в это время монастырь как кельями, так и поместьями, и имениями, и колонами в разных местах Марсики. И поскольку мы добрались до этого места, то коротко скажем здесь о них. Это были: келья святого Бенедикта в Оретино с 500 модиями земли; святого Григория в Пентоме374 с 1000 модиями; святой Марии в Иллиаре с 300 модиями; усадьба в Авеццано ста модиев; в крепости Венеры375, в месте, что зовётся Казале, от горы до самой реки и с другой стороны реки [Венеры]*, возле усадьбы Аделарда, 20 модиев; в месте, что зовётся Калабретт376, 1000 модиев; наследство Гвельто там же и точно так же 1000 модиев; в деревне, которая зовётся Аквирана377, [от святого Квинциа-на377a до Аквираны] * точно так же 1000 модиев, и прочие многочисленные и обширные земли, которые, как мы полагаем, было бы долго описывать. Итак, всю без исключения собственность этого монастыря как в кодексах, так и в скотине и всей утвари названный Аццо разделил пополам, и одну часть взял на восстановление названного места и, призвав мастеров, тут же начал восстанавливать первоначальную церковь, от которой сохранился только фундамент, а затем и прочие хозяйственные службы. Вернувшись, соответственно, к аббату, он получил у него в аренду людей, которых было необходимо ввести во владения этого монастыря, и вскоре основал крепость под названием Байе378 по соседству с этим местом. Наконец, в третий год по завершении церкви названный аббат по просьбе этого Аццо прислал для её [торжественного]* освящения епископа Ангела, [в то время]* монаха нашего монастыря, вместе с несколькими братьями и двенадцатью другими клириками из Сан-Джермано. Сделав это, Аццо малое время спустя, назначив там на своё место некоего брата по имени Доминик, которого он сделал монахом, сам, поскольку был уже стар и немощен, вернулся в наш монастырь. Когда он в течение нескольких дней лежал в больнице и текли уже последние часы его жизни, некий брат по имени Пётр37’, в те времена юноша, а в наши дни, когда мы ещё живым застали его в этом месте, человек преклонных лет и солидных нравов, отдыхая той ночью в спальне братии наряду с прочими, увидел, как ему показалось, будто архангел Михаил в том самом виде, в каком его обычно изображают художники380, проходит по этой спальне в сопровождении ещё одного ангела. Когда этот брат с особой уверенностью спросил его, не архангел ли он Михаил и куда он направляется, тот ответил, что да, он - блаженный архангел, а спешит он принять душу брата Аццо. Этот брат, тут же проснувшись, вскочил и, спешно прибежав в больницу, обнаружил, что названный брат уже ушёл из этого мира. А названный Доминик, подражая ловкости своего наставника, построил неподалёку от этого монастыря замок, который называется Между гор381, и поселил в его окрестностях колонов, которые прежде обитали в месте под названием Цивителла382.

35. В это же время началась борьба герцогов Гаэты383 и графов Третто384 против нашего монастыря, из-за того, что мы начали требовать назад некоторые земли и леса в пределах Аквина, издавна принадлежавшие этому монастырю, которые те некоторое время назад получили по привилегии от пап Иоанна VIII и Иоанна X385, а именно, за то, что они самым активным образом приняли участие в уничтожении сарацин, проживавших в Гарильяно. Но, когда дело дошло до судебного заседания в замке Аргентей386, на котором наряду с князем Капуи387 и архиепископом388 этого города, а равно и герцогом Неаполя389 и епископом Гаэты собрались господин аббат [Атенульф]* и очень многие дворяне и судьи из разных земель, то сперва были зачитаны во всеуслышание их названные привилегии, а затем с нашей стороны были зачитаны грамоты королей Карла, Гуго и Лотаря, которые жаловали этому монастырю и утверждали за ним эти земли. Когда это было сделано, судьями как по римскому, так и по лангобардскому праву тут же было решено, что гаэтанцы никоим образом не могут претендовать на эти земли, первоначально выделенные монастырю, и мы должны получить их самым законным и определённым образом. Когда этот приговор судей был одобрен и утверждён князем и всеми заседателями, названные герцоги и графы, видя, что не могут противостоять власти законов, тут же составили и отослали нам грамоту о признании себя проигравшей стороной и отказе от всех этих земель, установив штраф в сто фунтов золота, если они или их наследники попытаются хотя бы в чём-то её нарушить или отказаться от этого.

36. В это же время Пандульф390 и Гизульф, графы Теанские, после того как этот аббат пожаловался на них на судебном заседании судьи и архиепископа Капуанского, признали себя виновными и отказались в нашу пользу от всего владения в Цезиме391, установив штраф в сто фунтов золота, если они попытаются когда-либо нарушить это отречение. То же самое сделали сыновья Унцо в отношении замка Конки392 и всего, что к нему относилось, а также Пилано393, святого Феликса394 и Цезимы, после того как наш настоятель Андрей пожаловался на них на судебном заседании капеллана Антония и Бенцо, посланника императора Генриха, установив штраф в 5000 бизантиев, если они откажутся от этого. В это же время некий аквинский муж по имени Магиперт пожертвовал395 блаженному Бенедикту себя самого вместе со всей своей собственностью, без исключения, как в движимом, так и в недвижимом имуществе, а также остров, что зовётся Лимата396, окружённый реками Карнеллом и Мельфой, размером в сто модиев; этот остров он незадолго до этого купил у людей из Понтекорво, и размеры его были: с одной стороны - 417 футов, с другой - 323, с третьей - 200, с четвёртой - 300.

37. В седьмой год397 этого аббата норманны во главе с Мелом398 начали завоёвывать Апулию. Здесь, как кажется, уместно будет сообщить, как и по какому поводу норманны впервые прибыли в эти края, кем и откуда был этот Мел и по какой причине примкнул он к норманнам. Примерно шестнадцать лет тому назад около сорока норманнов, возвращаясь в одежде паломников из Иерусалима, [куда они ходили ради молитвы]**, высадились в Салерно, все высокого роста, красивые лицо^ и весьма опытные в военном деле мужи. Найдя город осаждённым сарацинами, они, загоревшись по воле Божьей отвагой, требуют у Гваймария Великого399, который тогда правил в Салерно, коней и оружия, внезапно нападают на сарацин и, очень многих из них убив, а остальных обратив в бегство, по милости Божьей одерживают блестящую победу. Все превозносят их в триумфе, князь почитает их ценнейшими дарами, и люди многими просьбами призывают их остаться у них. Те же, уверяя, что совершили это только из любви к Богу и христианской вере, отказываются от даров и заявляют, что не могут там остаться. Итак, посоветовавшись со своими людьми, князь направил вместе с этими норманнами в Нормандию также своих послов и, словно второй Нарзес, прислав туда через них кедровые плоды, миндаль, позлащённые орехи и императорские мантии, а также конскую сбрую, украшенную чистейшим золотом, не столько приглашал, сколько прельщал их прийти в землю, породившую подобное. В эти же дни два магната этой страны, а именно Гизельберт Буттерик и Вильгельм по прозвищу Репостелл, жестоко рассорившись между собой, дошли наконец до такой гнусности, что Гизельберт убил Вильгельма. Когда об этом узнал Роберт400, граф этой земли, то страшно разгневался и стал угрожать Гизельберту карой за эту смерть. Итак, упреждая гнев своего господина, Гизельберт, взяв четырёх своих братьев - Райнульфа401, Асклиттина402, Осмунда403 и Родульфа404 - и нескольких других, с одними только лошадьми и оружием присоединился к нашим послам, и они бежали и наконец прибыли в Капую, где в это время находился названный Мел вместе с князем Пандульфом405. Итак, этот Мел, - вернусь немного назад, - был первым и славнейшим из граждан Бари, более того, всей Апулии, мужем весьма решительным и рассудительным. А когда апулийцы не смогли более выносить гордыню и высокомерие греков, которые некоторое время назад, а именно со времени Оттона I, призвав себе на помощь датчан, русь406 и гваланов406a, присвоили себе Апулию и Калабрию, они восстали во главе с этим Мелом и неким Датто, также весьма благородным мужем и родственником этого Мела407. Однако, поскольку барийцы не в силах были противостоять войску, которое направил туда император, они малое время спустя постыдно сдались ему со своими землями и попытались также выдать грекам этого Мела408. Узнав об этом, мудрейший муж тайно бежал вместе с Датто и вступил в Аскул, но через несколько дней, боясь, как бы и эти жители не выдали его грекам, которые стали его требовать409, ночью ушёл оттуда и вместе с Датто отправился в Беневент, оттуда в Салерно и наконец в Капую, но и тогда не предался отдыху, но всеми способами стремился к тому, чтобы сбросить владычество греков и освободить свою родину от их тирании. Между тем барийцы, схватив его жену Маральду и сына Аргира410, отсылают их в Константинополь к императору. Датто же, придя к нашему аббату, после того как пробыл у него несколько дней, был наконец вместе со своими людьми принят папой Бенедиктом и поселён в башне у Гарильяно410*, которой этот папа тогда владел411; эту башню построил во времена папы Иоанна VIII ради противодействия агарянам Иоанн412, имперский патриций в Гаэте, сын ипата Доцибилиса. Итак, Мел, находившийся между тем в Капуе, узнав о прибытии названных норманнов, тут же призвал их и, тщательно расспросив о причине их [прихода], сразу же соединился с ними по обычаю рыцарства413; уйдя обратно к Салерно и Беневенту, он привлекает к себе очень многих, движимых как ненавистью к грекам, так и расположением к нему, и одновременно с ними и с этими норманнами тут же вторгся в греческую землю и начал мужественно нападать на тех, кто ему противостоял. Итак, трижды сразившись с греками в чистом поле, первый раз у Аренолы414, второй у Чивитате415, а третий возле Ваккариции416, он все три раза их победил и, многих из них перебив, прогнал до самого Трани и возвратил все города и крепости Апулии в этой части, которые они захватили. Наконец, в четвёртой битве возле Канн, знаменитых некогда поражением римлян, он был побеждён катепаном Бойоаном417 благодаря его хитрости и таланту и всё, что так легко приобрёл, потерял с ещё большей лёгкостью. Говорят, что из 250 норманнов в этой битве в живых осталось всего 10 человек, а из греков пало несметное количество. Мел же, видя, что лишился поддержки войска, разместил уцелевших норманнов отчасти у Гваймария, отчасти у Пандульфа, а сам отправил за горы к императору, чтобы уговорить его или самому лично прийти в эти земли для изгнания из Апулии греков, если у него есть такая возможность, или получить от него в помощь рыцарей, если у него такой возможности нет418. [В это время графы Венафра, вторгшись во владение этого монастыря, которое называется Витекуз419, начали строить там замок в месте под названием Аквафондата. Когда об этом сообщили аббату Атенульфу, он, послав воинов, напал на них и, избив, изгнал из пределов этого монастыря, а то, что они построили, разрушил до основания.]**

38. Между тем, поскольку названный аббат, да и наш монастырь терпели немалые притеснения со стороны графов Аквинских, и ни уважение к проживавшим здесь слугам Божьим, ни почтение к самому святому отцу Бенедикту ни в коей мере не сдерживали их злобы, аббат наконец, вынужденный суровой необходимостью, призвал к себе из названных норманнов нескольких самых сильных и разместил их для защиты монастырских земель в крепости, которая называется Пиньятаро[, неподалёку от города Сан-Джермано]*; и они, пока был жив этот аббат, выполняли это весьма деятельно и честно. В эти же дни названный катепан Бойоан пожаловал в этот монастырь всё без исключения наследство и собственность Маральда, некоего жителя Трани, как в самом этом городе, так и вне его, где бы он ни владел чем-либо420. Итак, поскольку Капуанский князь был тайным сторонником Константинопольского императора Василия421, он велел между тем сделать золотые ключи и послал их ему, передавая тем самым под его власть как самого себя, так и город Капую, более того, всё княжество. [В это же время, в мае месяце, Неаполитанское море сделалось сладким с середины ночи до середины дня.]* Между тем названный Бойоан, прислав этому князю немалую сумму денег, просит, чтобы он, если на самом деле верен императору Василию, разрешил ему пройти для поимки Датто. Разрешение было дано, и этот катепан тут же с вооружённым войском прибыл к Гарильяно и, штурмуя башню, в которой обосновался не подозревавший ничего подобного Датто, в течение двух дней наконец взял её вместе со всеми, кто там находился. Норманнов же, которые там были, наш аббат многими просьбами выпросил у этого Бойоана, но Датто никоим образом не смог вырвать из его рук; тот был в оковах приведён в Бари и через несколько дней по приказу катепана зашит в мешок, как обычно поступают с убийцами близких родственников, и утоплен в море.

39. Августейшей памяти император Генрих, услышав обо всём этом, а именно, о вторжении греков, двурушничестве князя и, наконец, крайне жестоком убийстве Датто, и полагая, что, потеряв Апулию и княжество, он, если не поспешит, то потеряет в скором времени также Рим и тем самым, соответственно, всю Италию, поскольку Мел, дважды отправлявшийся к нему за горы по этой причине, уже умер422, решил, что медлить больше нельзя и в 1022 году от воплощения Господнего, собрав огромное войско со всего королевства, прибыл в Италию. При том, что сам он с большей частью войска двигался через Марку, архиепископа Поппо423 с 11 ООО вооружённых воинов он, как сообщают, отправил через область Марсику, а Пильгрима, архиепископа Кёльнского, с 20 ООО человек послал впереди себя через Рим для поимки князя и аббата. Ибо этого аббата вместе с его братом, князем, активно обвиняли перед императором в захвате и смерти Датто. Аббат, узнав об этом из сообщений друзей и чувствуя, что нигде не сможет быть в безопасности от лица такого величества424, хотя графы Марсики и сыновья Боррела обещали весьма охотно укрыть его у себя, поразмыслив и посоветовавшись с братом, решил дать место гневу [Божьему]425 и, желая бежать в Константинополь к императору, [пройдя через Сангр и Термоли]*, направился в Гидрунт426 с намерением выйти в море. Между тем блаженный Бенедикт, явившись в видении епископу этого города, сказал: «Иди и скажи аббату, чтобы он ни в коем случае не смел на этот раз выходить в море, ибо, если он это сделает, то без сомнения погибнет». Но тот, не придав веры такого рода видению, отважно вышел в море, но, чтобы подтвердить истинность авторитета запретившего ему это, по тайному промыслу и приговору Божьему потерпел кораблекрушение и утонул вместе со всеми спутниками427. Когда об этом сообщили императору, он, как передают, сказал: «Был ров и выкопал его, и упал в яму, которую приготовил428». Среди прочего, что названный аббат увёз туда либо в книгах, либо в украшениях, он вёз с собой девять грамот как императоров, так и князей, хартию на место под названием Публика во владении Понтекорво, обменную грамоту на Калинул и грамоту на гору Аспран, где находится Кастрокьело, а также две жалованные грамоты на [церковь] святого Эразма в Капуе.

40. Итак, Пильгрим, поскольку не застал аббата, боясь, как бы случайно и князь не скрылся точно так же бегством по примеру брата, спешно пришёл к Капуе и тут же со всех сторон окружил её вооружённым войском. Князь же, опасаясь предательства со стороны горожан, которое, как он знал, они обязательно совершат, как бы отчаявшись, но уповая на лучшее, добровольно вышел к Пильгриму и, показав, что он виновен перед императором далеко не в той мере, как говорили, обещал оправдаться перед ним за то, в чём его обвиняли. Обрадованный Пильгрим, взяв князя под стражу429, отправился к императору, который уже расположился лагерем над Троей430, греческим городом, который греки недавно431 начали строить. Итак, радуясь по случаю поимки князя, август, созвав своих как итальянских, так и заальпийских магнатов, привёл его на их суд. Поскольку там присутствовали многочисленные обвинители и бросали ему обвинения в беспутстве прямо в лицо, то по единому и всеобщему приговору было решено, что он должен быть подвергнут смерти. Однако Пильгрим, чьей верности доверился этот князь, смиренно пришёл к императору и, полагаясь на поддержку многих, посредством как разумных доводов, так и просьб добился сохранения ему жизни. Тем не менее император велел заковать его в железные кандалы и увезти с собой в Германию432.

41. Через несколько дней, когда троянцы добровольно сдались ему и все [от мала до велика] * смиренно припали к ногам августа, он с императорским милосердием даровал им прощение. И, поскольку из-за жаркого времени войско, привыкшее к постоянным холодам, не могло долго оставаться в этих краях, он изо дня в день торопился с возвращением. Итак, придя в Капую, он передал княжество Пан-дульфу433, графу Теанскому. Стефану же, Мелу и Петру, племянникам названного Мела, поскольку он не мог тут же вернуть им их собственность, он передал графство Коминской земли, а также оставил им в помощь норманнов Гизельберта, Гоз-мана, Стиганда, Торстайна Бальба, Гвальтерия из Канозы433a и Гуго из Фалукки вместе с 18 другими434.

42. После этого император, приведя в порядок все свои дела, пришёл в наш монастырь вместе с римским понтификом Бенедиктом435. Между тем, братья, собравшись все вместе, начали, согласно требованию устава, совещаться между собой об избрании аббата в присутствии папы и императора436. Всё ещё был жив и принимал участие в этом совещании аббат Иоанн437, а именно тот, который, как мы говорили выше, оставил аббатство и удалился в пустынь438. Присутствовал также господин Теобальд439, муж в особенности славный и родом, и нравами, который в это время деятельно управлял приорством в Марке, [откуда и сам был родом. За несколько дней до этого, когда названный император проходил через Марку, он, выйдя навстречу, весьма усердно ему прислуживал к чести и доброй славе этого места]*. Итак, были люди, которые советовали вернуть в аббатство названного аббата Иоанна. Но, поскольку он был уже дряхлого возраста, его по совету как императора, так и более мудрых братьев признали неподходящим для такого тяжкого бремени; наконец, после самых разных мнений, как обычно бывает в таких случаях, по общему желанию их всех братья сочли достойным господина Теобальда, избрали его аббатом, и поскольку август вместе с папой радостно одобрили этот выбор, то на следующий день, то есть в праздник апостолов Петра и Павла440, он был торжественно посвящён этим папой441.442

43. В это время император страдал от сильной боли в животе и, как сам впоследствии рассказывал, хотя и испытывал к этому месту величайшее благоговение и уверял, что нигде не видал более почтенной и внушающей трепет часовни, всё же часто терзался ядом сомнения, действительно ли блаженный Бенедикт покоится в этом месте во плоти. И вот, этот святейший отец явился ему, когда он из-за уже названной боли и не вполне спал, и не совсем бодрствовал, и, подойдя к нему как бы ради врачебного осмотра, спросил, где именно у него болит. Когда тот рассказал о своей болезни, отец Бенедикт сказал: «Знаю, что ты до сих пор сомневаешься в том, что я здесь покоюсь, но, чтобы ты более в этом не сомневался и твёрдо верил, что А этом месте покоится моё тело, вот тебе знак443. Как только ты поднимешься сегодня, то при мочеиспускании ты испустишь три крупных камня и с этого времени не будешь больше страдать от боли. И знай, что я - брат Бенедикт». С этими словами он тут же исчез. Испуганный император немедленно проснулся и, возвратив прежнее здоровье, согласно указаниям видения, воздал Богу и отцу Бенедикту величайшую благодарность. С наступлением утра, придя в собрание братьев, он после торжественных слов капитула сказал: «Что, господа мои, вы посоветуете мне дать врачу, который меня вылечил?». Когда ему ответили, что, поскольку они весьма охотно предоставят ему в монастыре всё, что угодно, он должен взять это и дать врачу, он сказал: «Не так следует [поступить], [как вы полагаете]*, но поскольку отец Бенедикт очевидным образом вылечил меня этой ночью, разумно и притом весьма справедливо, чтобы я вознаградил его за лечение из своей собственной казны». Сказав это, он со слезами, смешанными с радостью, рассказал всем то, что видел и слышал, прибавив: «Теперь я вполне точно узнал, что место это воистину свято, и никому из смертных не следует более сомневаться в том, что отец Бенедикт покоится здесь вместе со своей святой сестрой». В подтверждение же своих слов он продемонстрировал всем те три камня, которые, согласно указаниям видения, он испустил незадолго до этого. Итак, в то время как все изумлялись по поводу такого видения и столь удивительного исцеления императора и воздавали Богу хвалу и благодарность, он в тот же день [в присутствии римского понтифика, о котором мы говорили]*, с императорским великолепием пожертвовал блаженному отцу Бенедикту следующие дары: текст евангелия, снаружи, хоть и с одной стороны, покрытый чистейшим золотом и весьма драгоценными камнями, а изнутри восхитительно украшенный, как говорят, унциальными буквами и золотыми образами; золотую чашу вместе с её миской, изготовленную из драгоценных камней, жемчуга и прекрасных смальт; зелёную ризу, украшенную золотой каймой; столу, орарь и пояс, всё вытканное золотом; также белоснежный плювиал444 с вытканными золотом краями и тунику из той же материи, украшенную золотой выделкой; но и зелёную мантилью, тоже украшенную золотом; а также кружку и немалой величины серебряный бокал, из которого братья пили по самым значительным праздникам. Он, кроме того, взял у евреев одно одеяние на алтарь святого Бенедикта, которое принадлежало королю Карлу и которое евреи удерживали в качестве залога за 500 золотых, а также серебряную саксонскую большую чашу вместе с её миской, которую Теодорих, король саксов, некогда прислал блаженному Бенедикту. Всё это он, положив в присутствии братьев на алтарь блаженного Бенедикта, пожертвовал ему и просил названного папу445 составить по поводу всего этого в названном месте грамоту его имени, приложив к этой грамоте угрозу папской анафемы, дабы никто и никогда не смел отобрать что-либо из того, что мы назвали, или из иного, что этот император впредь пожалует этому монастырю. Также этот папа, страстно поздравляя императора с выздоровлением446, и сам пожертвовал блаженному Бенедикту в этот день отличную лазурного цвета ризу, надлежащим образом украшенную золотой каймой, одну превосходную столу, вышитую золотом, вместе с её орарем. Но и архиепископ Пильгрим из благодарности к выздоровлению императора точно так же пожертвовал в этот день блаженному Бенедикту превосходную пурпурную ризу, украшенную по кругу золотой каймой со знаками двенадцати месяцев, столу с золотом и один плювиал. После этого названный христианнейший император, считая, что того, что он сделал из чрезмерной любви к этому месту, всё ещё недостаточно, увещеваемый [названным архиепископом]* Пильгримом и Теодорихом, своим канцлером447, на другой день составил жалованную грамоту448 этому месту на замок под названием Бантра, владельцы которого очень часто тревожили наш монастырь, как разбойники; поэтому, вырвав замок из их рук, он передал его в пользование рабов Божьих этого места в вечное владение и распоряжение. Он составил также другую грамоту449 на все владения этого места по всем землям, согласно распоряжениям императоров, его предшественников, и посредством этой грамоты императорской властью утвердил за нашим монастырём также монастырь святой Марии в Каннете450 в термольских пределах, и таким образом, страстно вверив себя отцу Бенедикту и всем братьям, вернулся домой с их благословением. И чтобы не казалось, будто он в известной мере забыл благодеяние такого благодетеля, он, как только вернулся домой, позаботился наряду с изъявлениями величайшей благодарности прислать сюда блаженному Бенедикту [отличную]* розовую ризу, [очень красиво]* украшенную золотой каймой, вместе со стихарем и поясом, столой и орарем, какие прилично послать императору, и в дальнейшем проявлял в отношении этого святого места такое благоговение, что если бы прожил чуть дольше, то непременно оставил бы императорский престол и служил бы здесь Богу в одеянии святого исповедания.

44. Поскольку как благодаря видению, которое он видел, так и благодаря выздоровлению, которое ощутил, он твёрдо убедился в том, что тело блаженного Бенедикта в самом деле покоится в этом месте, то впоследствии всюду, где находил историю о перенесении этого блаженного отца451, сжигал её в огне, рассказывая всем, что ему явил Господь в этом месте и что даровал, и на основании данных самого лживого перенесения разумно доказывая, что всё это пустяки и выдумки, ибо, как там сообщается, один и тот же ангел и призывал их к похищению, и побуждал римского понтифика к преследованию, и опять-таки настаивал на их бегстве. Впрочем, те, которые считают, что его слова по этому поводу подтверждаются свидетельством Павла Дьякона452, особенно правдивого и известного историка, пусть знают, что у историков есть обыкновение следовать в своих рассказах народному мнению. Ведь и у Луки блаженная Мария называет Иосифа отцом Господа, говоря: «Отец твой и я с великой скорбью искали тебя»453. И у Марка сказано, что Ирод опечалился из-за того, что девица потребовала голову [Иоанна] Крестителя454; но нет никого, кто не знал бы, что и то, и другое неправда.

45. Однако этот благочестивейший император имел обыкновение рассказывать многим, [в том числе Пандульфу455, князю Беневента, которого впоследствии уже в преклонном возрасте Дезидерий, аббат Монтекассино, сделал монахом, и из уст которого господин Роффрид, который всё ещё жив, слышал это по его собственным словам,]* ещё и то, что от той болезни, от которой ему ныне довелось исцелиться благодаря блаженному Бенедикту, он уже давно был обречён страдать тем же [отцом] из-за такого рода случайности: Когда он был в пути ещё во времена своего герцогства456 и остановился в каком-то монастыре [по ту сторону гор]*, посвящённом имени отца Бенедикта, то, поскольку для огромного множества его лошадей конюшен оказалось недостаточно, его конюхи нагло и дерзко, как это свойственно подобного сорта людям, не побоялись разместить некоторых лошадей в зале капитула братии, что находился возле церкви. И вот, той же ночью отец Бенедикт, явившись этому герцогу в чрезвычайно грозном и жутком виде и грозя ему многими карами за то, что он так вёл себя в его доме, поразил его посохом, который был у него в руке, в бок, и с тех пор тот начал сильно страдать от боли в животе.

46. Этот же август за счёт средств собственного наследства построил в Бамберге церковь в честь святого Георгия457 и, призвав папу Бенедикта, велел ему её освятить458; учредив в ней епископский престол, он целиком передал её блаженному Петру, установив ежегодный ценз в виде одного славного белого коня со всеми его украшениями и фалерами и ста марок серебром. Впоследствии же папа Лев IX459, получив от Генриха460, сына Конрада, Беневент461, взамен оставил под его властью названное Бамбергское епископство, удержав за собой только коня, о котором мы упомянули.

Но, кроме прочих добродетелей и доблестей, которыми, как сообщают, обладал этот император, он по слухам жил настолько целомудренно, что, подойдя к порогу смерти, призвал в присутствии епископов и аббатов родственников своей жены Кунигунды и, возвратив им её, как рассказывают, сказал: «Получите назад вашу девицу, как вы мне её и передали».

47. Хотелось бы привести в этом месте вполне достойное памяти видение, которое станет назиданием для многих, о котором мне сообщили благочестивые и весьма правдивые рассказчики и которое Господь пожелал явить при смерти этого императора одному рабу Божьему. Итак, когда той ночью, когда умирал этот император462, он, прислонясь к окну своей кельи, по обыкновению молился Господу, то внезапно услышал страшный шум спешно проходящих мимо, хохочущих и в то же время изъявляющих радость [людей]. Когда он, навострив уши, с любопытством захотел выяснить, что это такое, и огляделся, то увидел, что это огромная толпа не людей, как он полагал, а демонов. Сперва испугавшись, а затем вновь обретя спокойствие, он, осенив себя знаком спасительного креста, сделал знак одному из них подойти к себе. Злой дух тут же повиновался и подошёл. И муж Божий сказал ему: «Заклинаю тебя тем, кто будет судить живых и мёртвых и мир огнём! Не утаи от меня истину и скажи мне, что всё это значит и куда вы так спешите с таким шумом и ликованием?». И тот отвечал: «Умирает наш дорогой друг Генрих, и мы спешим заполучить его душу, ибо, если только Бог не захочет причинить нам в этом несправедливость или насилие, во что мы определённо не верим, он должен стать нашим неразлучным товарищем». На это муж Божий, тяжко вздохнув, сказал: «Да не допустит милосерднейший Бог, чтобы такой муж оказался в вашей власти, и я вполне полагаюсь и уверен в величии его милости, в том, что он не даст вам в нём никакой силы и даже отпустит вас ни с чем, с пустыми руками и с достойным вас посрамлением. Однако я повелеваю тебе во имя самого Искупителя мира, Господа нашего, чтобы ты не считал себя свободным, пока на обратном пути не вернёшься сюда ко мне и не расскажешь мне самым правдивым образом, что из всего этого вышло». По этому слову злой дух пропал и удалился, а раб Господень принялся за молитву ещё усерднее, чем обычно. И вот, через два дня этот злой дух, повесив голову, печальный и скорбный, вернулся, согласно заклятью, к человеку Божьему. Когда тот спросил его об исходе такого путешествия его и его товарищей, тот сказал: «Не спрашивай меня по этому поводу, когда и сам всё можешь ясно понять по моему виду. И я, конечно, не вернулся бы сегодня сюда из страха перед стыдом, если бы не был крепко связан твоим заклинанием, которое не смею нарушить. Ибо всё то, чего мы боялись и что ты самым худым образом нам предсказал, действительно произошло с нами. Ведь, когда мы стояли, готовые заполучить названного Генриха, как то принадлежало нам по праву, то после многих усилий со стороны ангелов, стремившихся поддержать его и отнять у нас, обеими сторонами было, наконец решено, чтобы мы, положив на весы его как добрые, так и дурные дела, ждали, какие дела перевесят; и вот, наша сторона начала понемногу брать верх, и чаша весов, как я тебе признаюсь, немного наклонилась. Но, когда мы возликовали и спешили уже его схватить, вдруг внезапно примчался, запыхавшись, полусожжён-ный Лаврентий и, принеся немалой величины золотую чашу, которую этот Генрих некогда пожертвовал в его базилику463, не медля и ни о чём не спрашивая, с такой яростью и стремительностью бросил её на противоположную нашей чашу весов, что заставил её опуститься до самого пола. По такому случаю ангелы радостно подхватили его, а мы, лишившись всякой надежды, как сам видишь, удалились с великим стыдом и позором. Но, чтобы ты не думал, что я некоторым образом солгал тебе по этому поводу, пошли в церковь этого сожжённого и вели спросить ту чашу, о которой я сказал; и если ты не найдёшь одну из ручек этой чаши сломанной, -ведь она была брошена на чашу весов столь стремительно, что, упав из-за этого, сломалась, - то не верь всему, что я рассказал; если же обнаружишь подобное, то верь без всякого сомнения, что то, о чём я сказал, - о если бы этого не было! - правда». Когда он это сказал, то сразу как бы растворился во мраке. Услышав это, раб Божий, пав ниц, возблагодарил Бога и, желая точнее выяснить, правда ли то, что ему сказал лживый дух, тут же послал в названную базилику драгоценного мученика Христова Лаврентия и обнаружил, что с чашей произошло именно так, как тот и признался. Итак, сильно и чрезмерно удивлённый по поводу всего этого, он вновь и вновь воздавал Богу величайшую благодарность как за то, что ему угодно было таким образом спасти названного мужа из рук демонов, так и за то, что он соизволил столь очевидным образом показать ему правду через весьма лживого духа.

48. Но, поскольку мы чуть ранее по необходимости сделали упоминание о теле блаженного отца Бенедикта, здесь представляется целесообразным упомянуть также о том, что этот блаженнейший отец соизволил показать Адаму, благочестивейшему мужу, стражу своей церкви. Итак, когда этот Адам однажды отправился как обычно в Рим для покупки необходимых для этой церкви вещей, он, согласно своему давнему обыкновению, остановился в монастыре блаженного апостола Павла, во главе которого стоял тогда господин аббат Лев. Когда же эти достопочтеннейшие мужи, то есть Лев и Адам, завязали между собой как-то духовную беседу, аббат начал допытываться, правда ли то, что тогда повторяла молва устами многих людей, а именно, будто тело блаженного Бенедикта покоится не у нас, а тайно похищено и вывезено по ту сторону гор, и прибавил: «Чтобы придать этому веры, те, которые распространяют подобные слухи, говорят, что поэтому, мол, у вас и не случается никаких знамений, никаких чудес; там же, куда по их словам его перенесли, каждый день, как они уверяют, благодаря его заслугам совершаются многочисленные знамения». В ответ на это Адам, тяжело вздохнув, взял этого аббата за руку и, приведя его к алтарю блаженного апостола Павла, в то время как они стояли там одни, положил свою руку на алтарь и сказал: «Клянусь телом учителя язычников, блаженнейшего Павла, который вне всякого сомнения покоится здесь, как верит всё христианство, что всё то, что я тебе сейчас скажу, чистейшая правда без всякой лжи. Ведь и я некогда, многократно слыша подобное о теле блаженного Бенедикта, [наряду с прочими]* был приведён не только в сомнение, но и в отчаяние и печаль, так что не мог уже питать почти никакого благоговения к его алтарю, никакого достойного почтения. В то время как я колебался так некоторое время и душа моя пребывала в печали и скорби, однажды [ночью] *, после ком-плетория464, когда я, [со слезами]* исполнив у его гроба молитву более набожно, чем обычно, расположился отдохнуть [возле церкви на собственном ложе]*, этот святейший отец соизволил явиться мне в видении и сказал: «Отчего, брат Адам, ты столь уныл и печален? И отчего ты соблазнился думать обо мне столь дурно, будто бы я не лежу здесь во плоти? Однако, поскольку твоя набожность и твоя служба весьма мне угодны, уверься наконец в том, что я в самом деле покоюсь здесь со своей сестрой Схоластикой и мне суждено восстать вместе с ней в этом месте в день Страшного суда, в том, что я всегда вместе с вами, и днём, и ночью, когда бы вы ни пели смиренно псалмы, всегда, когда вы страстно молитесь и выступаете крестным ходом. Но, чтобы ты не сомневался по поводу всего этого, ты, когда в первом часу утра войдёшь, как обычно, в церковь, если увидишь, что на моей могиле испускает аромат и тянется вверх ветка, верь, что всё, о чём я сказал, истинная правда»; и, сказав это, исчез. Итак, проснувшись и обдумав про себя таинство такого видения, я с радостью и проливая слёзы, начал благословлять Господа и святейшего отца Бенедикта, и вскоре, хотя и дрожа и робея, войдя в церковь, узрел и увидел [всё это]* и уверовал, согласно тому, что было открыто мне, недостойному. Знай также, что всё, что говорят, будто у нас им не было явлено ни одного чуда, совершенная ложь. Ведь если бы я мог рассказать тебе обо всём, что узнал от наших предков, или о тех знамениях, которые были совершены у его могилы в наши времена, то ты ясно увидел бы, что всё это говорится не иначе, как по злобе или скорее по неведению. Но об одном чуде из многих, которое я видел собственными глазами, а не слышал от кого-либо, я тебе всё-таки расскажу. Так, некий одержимый из города Бари по имени Андрей пришёл однажды в монастырь и, как то в обычае, был брошен близкими, которые его привели, перед алтарём этого отца. И вот, когда братья в хоре запели псалмы, злой дух устами этого несчастного испускал нелепые и жуткие крики, и мне, стоявшему в стороне и молившемуся, внезапно показалось, будто святейший отец Бенедикт стоит перед этим алтарём; дав этому несчастному здоровенную оплеуху, он тут же изгнал из него злого духа, и тот, выздоровев таким образом, воздал вместе с родичами благодарность Богу и святому Бенедикту и вернулся домой». Названный Адам, поведав всё это аббату Льву перед телом блаженного апостола Павла в известной мере по крайней необходимости, пока жил, ввиду смирения скрывал это от остальных, так что никто из братьев этого места ничего об этом не знал, пока достопочтенный аббат Лев, уже после того как Адам умер, не рассказал это некоторым нашим братьям[; одним из них был названный выше Роффрид, от которого я и узнал об этом]*.

49. Этот Лев рассказал также ещё об одном чуде, дошедшем до него из уст нашего правдивого Адама. Так, он говорил, что, когда в день рождества святых мучеников Прота и Иакинфа465 этот Адам, неизвестно по какой надобности своей службы, вышел за ворота монастыря, ему навстречу вдруг вышли два очень красивых юноши в монашеском одеянии. Когда он смиренно приветствовал их по монастырскому обычаю и почтительно спросил, кто они такие, то услышал от них, что их зовут Прот и Иакинф, а пришли они навестить братьев, которые почтительно отмечали в этот день их праздник466. С этими словами они, двинувшись дальше, вошли в обитель. Остолбенев от такого рода ответа, Адам немного постоял, а затем, придя в себя, быстро побежал вслед за ними и стал спрашивать у встречных, куда делись монахи, которые прошли незадолго до него. Но, поскольку люди отвечали, что не видели никого, [кто входил бы в этот день в ворота монастыря до него]*, он, не поверив этому, начал бегать туда сюда и [самым тщательным образом]* справляться о них у каждого встречного, но ему больше не дано было ни увидеть их, ни переговорить с ними.

50. Этот господин Адам построил на соседней горе, которая прилегает к Карии и носит название Клия467, келью в честь святого Бенедикта, [которую начал вместе с ним его учитель, господин Лев]*, а также приобрёл в Коминском округе, на реке Мельфе, церковь святого Назария у одного священника468, которому она принадлежала по наследственному праву и который весьма охотно ему её уступил, для [пользы и]* надобностей его службы, и в достаточной мере наделил их некоторыми купленными им земельными владениями, разными церковными украшениями и кодексами.

51. В это время вышеназванный Бойоан, катепан [греческого императора], после того как уже давно построил во главе Апулии Трою, построил также Дракона-рию469) Флорентин470, Чивитате и прочие города, которые называются в народе Капитаната471, и, созвав из лежащих вокруг земель жителей, велел им впредь проживать там. Следует знать, что Капитанатой [эта область] зовётся из-за искажения со стороны народа, тогда как по должности катепана, который её создал, её следовало бы называть Катепанатой472.

Теобальд, 32-й аббат этой обители, пребывал в должности 13 лет.

52. Происходя из знатного рода в Театинской марке, он, оставив в четырнадцатилетием возрасте дом, родителей и всё имущество, пришёл во времена аббата Алигерна в этот монастырь, был им с почётом принят и облачён в одеяние святого благочестия. Но, когда после кончины Алигерна аббатом сделался Мансо, он, как уже было сказано473, уйдя оттуда, отправился в Иерусалим и по возвращении оттуда получил от аббата Иоанна474 должность настоятеля этого монастыря. Поскольку он в течение нескольких лет довольно деятельно исполнял эту должность, то был назначен этим аббатом настоятелем в монастырь святого Спасителя, что расположен в Театинском графстве на реке Аленто. Когда он обнаружил, что церковь там весьма небольшая и очень тёмная, а хозяйственные службы - деревянные и ветхие, то в течение короткого времени основательно перестроил весь этот монастырь и снабдил его каменными стенами. В церкви же он у самого её входа добавил почти 12 локтей [в длину и три в ширину]*, в восточной стороне построил немалых размеров алтарь вместе с его гробницей, и всю церковь украсил картинами и зеркалами. А перед главным алтарём он установил [очень красивую серебряную]* плиту из серебра, полученного от близких, которую в значительной части покрыл золотом. Он также сделал в этой церкви две кадильницы из десяти фунтов серебра, прекрасной работы и отчасти позолотив, и пожертвовал туда ещё одну [очень красивую]* серебряную кадильницу, которая принадлежала его отцу. Он изготовил чашу [вместе с её миской]* из шести фунтов серебра и ещё одну из двух с половиной фунтов с двумя другими меньшего размера и с одной кадильницей. Он изготовил крест из чистейшего золота, в который почтительно вложил частицу от древа святого креста вместе с другими мощами святых. Он сделал там значительные колокола, числом пять, и очень многие другие разного рода церковные украшения, о которых я не стал здесь упоминать. Среди прочего он приказал также переписать разные кодексы, числом шестьдесят, четыре из которых снабдил обложками и украсил [буллами и другими]* серебряными произведениями.

В то время, когда император Генрих отправился в Апулию и, как мы уже говорили выше475, проезжал через Марку, он выехал ему навстречу и весьма усердно прислуживал к чести и доброй славе этого места. Когда же тот вместе со всеми своими магнатами расположился в месте под названием [город] святого Петра в Плана-ци476, он в присутствии их всех пожаловался на графов Атто и Пандульфа477 по поводу имуществ святого Бенедикта в Термольском графстве, [которые ещё в давние времена были потеряны]* и которые те в это время удерживали478; это, собственно, пять крепостей, а именно, Петра Фрацида, Песклоли, [Рипа Мала, которая ныне называется]* Гвардия, Рипа Орса и Монтебелло [и Ипсафал479]*, с монастырём святого Бенедикта и святого Николая и вместе с другими церквями, расположенными во владениях этих крепостей, а именно, в следующих пределах: спереди -Ясный ручей, сзади - море с его берегом, гаванями и рыбными ловами; с одной стороны - река Триний, с другой - река под названием Тиккле. В присутствии названного императора и его магнатов названные графы отказались в пользу нашего монастыря от всего этого, [со всеми их без исключениями имуществами и владениями внутри указанных нами границ]*, и сам император своей рукой наделил вышеназванного господина Теобальда всем этим, назначив штраф в 2000 фунтов золота в пользу нашего монастыря как для них, так и для всех, которые впредь посмеют каким-либо образом посягнуть на эти земли. В последующее же время [аббат] пожаловался на судебном заседании графа Трасмунда480 на некоего Трези-дия, который удерживал многие владения в земле святого Спасителя, и, после того как тот признал себя виновным и отказался от них, получил их обратно. [В это же время князь Пандульф, придя в этот монастырь, выдал святому Бенедикту грамоту481 на монастырь святого Назария, что расположен на территории города Атины; он также выдал этому месту утвердительную грамоту на все его владения для нужд этой нашей обители и пожаловал место для строительства мельницы.]**

53. Но, когда этот Теобальд провёл в уже названной должности настоятеля примерно пятнадцать лет и указанным выше образом был возведён [при покровительстве Божьем]* в аббаты этого монастыря482, он получил от названного папы Бенедикта, который его посвятил, обычную привилегию483 и, проведя два года, пока был жив император Генрих, во всяческом благополучии, изготовил здесь множество церковных украшений. Так, он приказал изготовить серебряный крест для крестного хода [в воскресные дни]* и два очень больших и красивых колокола484. Алтарь святого Григория485 он украсил серебряной плитой [очень красивого стиля]*. Он изготовил также серебряную раку, куда почтительно положил частицу древа креста Господнего, которая, как мы показали выше486, была доставлена сюда монахом Львом. Он также снабдил пастырский посох серебряным титулом [прекрасного стиля]*. В северной части церкви блаженного Бенедикта, возле комнаты аббата, он пристроил небольшую церковь в честь святого Николая и построил ещё одну небольшую церквушку в честь святого Севера, епископа Казинского, в месте, которое издавна называлось в народе «У лика святого Севера». Он построил также высокие стены и две башни с обеих сторон перед атрием церкви наподобие клуатра. Он велел также переписать некоторые кодексы, которых здесь вплоть до этого времени было очень мало; давайте укажем их названия. Это: вторая часть [сочинения] Августина «О граде Божьем»487; его же «О Троице». Также его разделённое на два тома [сочинение] по поводу псалмов488. 40 гомилий Григория. Первая часть нравственных толкований489. [Сочинение] Клавдия по поводу посланий Павла490. Этимоло-гиарий Рабана491. Римская история492. История лангобардов493. Итинерарий всего круга земного с хроникой Иеронима494. Полный мартиролог Иеронима. [Книга] римских понтификов495. Эдикт закона лангобардов496. Исидор «О обязанностях»497. Согласие канонов498. Ещё одна книга канонов499. Декреты понтификов500. «По поводу Марка» Беды501. А также две книги гимнов, которые следует иметь в хоре.

54. В это же время господин Одило502, муж достопочтенной жизни и славы, аббат Клюнийского монастыря, чрезвычайно благоговейно прибыл в этот монастырь и ввиду великого почтения, которое он питал к блаженному отцу Бенедикту, а благодаря ему и к этому месту, пешком поднялся на эту гору. Когда он по монастырскому обычаю был почтительно введён [аббатом и братьями]* в зал капитула, то после торжественного чтения по случаю прибытия гостей достопочтеннейший муж сказал503: «Как слышали мы, так и видим в городе Господа сил, в городе Бога нашего и на святой горе его». Тут же [весьма]* смиренно повернувшись к аббату, он сказал: «Я прошу тебя, любезный отец, о великом даре и смиренно умоляю, что-6b[i ты уступил его мне без всякого прекословия. Так вот, я хочу и желаю самым благоговейным образом поцеловать ноги всех братьев». Теобальд согласился, хотя и неохотно, ибо ни в коей мере не мог противостоять столь великому смирению. На следующий день, в праздник блаженного Бенедикта, наш аббат многими просьбами призывал его провести торжественное богослужение504, но так и не смог заставить его отслужить мессу в своём присутствии. Затем, когда братья были уже готовы к крестному ходу и наш аббат почтительно вложил в его руку пастырский посох, тот долго и смиренно отказывался, говоря, что не достоин нести такого рода посох в присутствии его величия, полагая весьма неприличным и противным всякому праву, чтобы либо он, либо кто-то из аббатов нёс в руке перед собой пастырский посох всюду, где бы ни довелось присутствовать лично наместнику Бенедикта, то есть аббату прочих аббатов. Итак, когда он собрался в обратный путь, Теобальд, провожая его вместе со многими братьями до самых монастырских ворот, наконец смиренно просил, чтобы он, если это как-то возможно, прислал из залогов блаженного Мавра какое-нибудь благословение его учителю Бенедикту505. Достопочтенный муж, радушно506 приняв эту просьбу, уверенно ответил, что это возможно, и обещал охотно сделать это, если будет жив. Попрощавшись таким образом, он удалился. Затем, по прошествии семи лет, он удосужился прислать сюда с шестью братьями своего монастыря целую кость руки блаженнейшего Мавра, надлежащим образом заключённую в серебряный ларец, изготовленный, наподобие башни, в прекрасном стиле. По случаю их прибытия навстречу им весьма благоговейно вышла огромная толпа народа со всей этой земли. Ибо людей побудил к этому слух такого рода, что, мол, поскольку блаженный Мавр был отправлен для подвижничества по ту сторону гор в очень давнее время, то им, когда он возвращается назад, следует выйти ему навстречу самым достойным образом507. А наш названный аббат, спасаясь от преследования со стороны князя Капуи, удалился уже в Марку, как мы в последующем [подробно]* и по порядку расскажем508. Однако весь капитул этого святого места, исполненный несказанного ликования по этому поводу, все облачённые в праздничные одежды, со свечами и многочисленными благовониями, проследовав к старым воротам509, несколько за оградой монастыря, с великим благоговением вышли им навстречу; тут же, как если бы им довелось увидеть его живым и во плоти, они, все разом пав ниц, почтили его и, поднявшись, со слезами, смешанными с радостью, [весьма благоговейно]* и почтительно поцеловали этот святой ларец, и, весьма уважительно сопровождая его с гимнами и славословиями, внесли в монастырь и поставили на алтарь его достопочтенного учителя Бенедикта. Сколь непохожа была эта процессия встречи блаженнейшего Мавра и сколь отлична от той, когда отец Бенедикт отправлял его некогда по ту сторону гор, провожая вместе со всей общиной до ворот монастыря, хотя и та, и другая были полны благочестивых слёз, мы оставляем судить благоговейному читателю510. Между тем нашлись среди братьев такие, которые, хоть и не сомневаясь вполне, но желая убедиться в этом деле, тайком открыли названный ларец снизу, откуда он [столько раз, сколько было надо]*, отпирался и запирался серебряным ключиком, и, увидев святейшие мощи, стали источником самой искренней веры как для самих себя, видевших их, так и для остальных, которые их не видели. Когда об этом сообщили старшим братьям, они резко осудили их дерзость и, опасаясь, как бы святые мощи не понесли впредь какого-либо ущерба, в то время как многие по примеру этих [братьев] могли захотеть их увидеть, самым тщательным образом заперли названный ларец, а ключ разбили на куски; таким образом, с того времени и впредь до сего дня этот священный ларец остаётся закрытым и ни разу не открывался.

55. Около этих дней Гуго, благородный муж, родом гаэтанец, когда пришёл его последний час, составил в пользу нашего монастыря хартию511 на половину замка, который называется Суйо512, а также на все свои без исключения владения, как те, что были в Гаэте, так и те, что находились в названном Суйо, и, очевидно, достались ему со стороны родителей. В это же время некие благородные мужи из графства Абруццы Луп и Альберт [точно так же]* пожертвовали блаженному Бенедикту одну церковь своего права и имени святого Лаврентия в месте, что зовётся Колле-нори513, на реке Салин514, со всеми владениями и имуществами этой церкви515. А в следующем году своё пожертвование516 в наш монастырь в виде церкви святого Иоанна, которая расположена в пределах этого замка, на реке Триний, с 270 модиями земли, на которой построена эта церковь, и со всеми прочими её владениями сделал некий Бенедикт из замка Монте Метуло517 [со своей женой Марендой]*. Точно так же некий священник из Бовианского округа по имени Лев пожертвовал в это место церковь святого Христофора в Кастельпетрозо, которую он построил в своём имении, со всеми её имуществами и владениями51*. Также другой священник по имени Франко, родом арпинец, сделал то же самое в отношении церкви святой Луции519, принадлежавшей ему на территории этого города, вместе со многими землями вокруг неё и прочими её владениями по разным местам520. Также церковь святого Ангела в городе Мурроне, которая расположена на Глубоком ручье (Rivus cavus), в месте, что зовётся местечком Иоанна Скутари, была точно также пожертвована в это место со всем своим добром521. Но и Раппот, некий термольский знатный муж, пожертвовал в наш монастырь всё своё добро и дворы, которые он имел в Ларине, вместе с церковью святой Марии в Плано522 и церковью святого Петра, а также церковью святого Теренциана в самом Ларине со всеми домами, землями, украшениями и владениями этих церквей523. В эти же времена священник Адель-мод, родом сакс, придя в этот монастырь [из любви и благоговения к блаженному Бенедикту]* и весьма набожно облачившись в монашеское одеяние, за собственные средства создал в этом месте серебряный крест почти в семьдесят фунтов и немалую его часть позолотил.

[В эти же дни некий Павел, впоследствии муж святого образа жизни, пришёл в эту обитель и, приняв из рук названного аббата одеяние монашеского благочестия, был им отправлен на жительство в монастырь блаженного Бенедикта, расположенный в самом городе Капуе. Там он так ревностно жил по правилам святого исповедания, что его жизнь может служить примером и для первейших и благочестивых мужей. Ибо конец его жизни дал знать, насколько образ его жизни был угоден всемогущему Богу. Так, когда он, поражённый недугом, подошёл к своему последнему часу, в ту ночь, когда ему предстояло умереть, некий достопочтенной жизни епископ из галльских земель, отправившись к святилищу блаженного архангела Михаила, расположенному на горе Гарган, остановился в городе Капуе возле церкви святого мученика Лаврентия. Когда он, поднявшись в ночную пору, благоговейно принялся за молитву перед названной церковью, то, внезапно обратив взор вправо на восток, увидел, как к небу подымается яркий свет, исходящий из нашего названного монастыря, наподобие солнечного. Как только он, поражённый этим, остолбенел и в то же время возликовал, то сразу услышал звук монастырского колокола, который по обычаю давал знать о смерти брата, и понял, что там, очевидно, умер кто-то такой, чья душа была удостоена чести отправиться на небо в том свете, какой он увидел. Итак, этот святой епископ, тут же поведав товарищам о том, что видел, по горячим следам послал в монастырь посланца, чтобы тот узнал, кто умер там этой ночью, и сообщил ему его имя. Когда это было сделано, достопочтенный епископ решил для себя, что пока будет жив, будет поминать имя этого Павла среди имён блаженных]*.

В это же время вышеназванный князь Пандульф, который был графом Теан-ским, построил часовню блаженного Иоанна Крестителя возле церкви названного Капуанского монастыря, а именно над телом господина Ланденульфа, [славного]* князя, который, как мы говорили выше, был убит капуанцами524, и пожертвовал этой часовне к выгоде этого монастыря целую половину двора, который называется Англ, со всем, что к нему относилось. А вторую половину этого двора гораздо позже, а именно во время аббата Дезидерия, купил у Пандульфа525, графа Презен-цано, которому она отошла по праву наследования, настоятель Бенедикт.

В это время некая аббатиса по имени Раймбурга из города Фермо пожертвовала в этот монастырь свой монастырь имени святой Марии в местечке Левериано526, а также церковь святого Иоанна в Гарзании527 и крепость в Барбулано528 с церковью святой Марии и святого Власия со всем без исключения имуществом и владениями этих церквей529.

Также Пётр, сын Райнерия, из города Соры, сделал нашему монастырю пожертвование530 в виде церкви святого Сильвестра в Арпинском округе, в месте, что зовётся Валле де Фрассу, со всеми её владениями и имуществами. Кроме того, в те же дни названный аббат передал церковь святого Григория в Патерне в Марсикан-ском графстве со всеми её владениями в аренду некому Рокко за 60 солидов и ежегодный ценз в 800 рыбин. То же самое он сделал и в отношении горы под названием Сабук531, выше Ания, получив за это 40 солидов и ценз в 200 рыбин. То же он сделал и в отношении земель в Калабретто, передав их сыновьям Гваненга за 40 солидов и ценз в 12 денариев. Точно так же он поступил с сыновьями Вильгельма, за 40 солидов и ценз в 2 солида и 300 рыбин. То же он сделал и в отношении двора под названием Боцетула532 в Пенненском округе за 140 солидов и ценз в 6 солидов, и церкви святого Бенедикта в Ломбардии, в усадьбе Персикета533, за ценз в 10 солидов.

[В эти дни, когда в Риме умер папа Бенедикт VIII, ему на престоле понтифика наследовал Иоанн534, его брат, родом тускуланец, сын Григория.]**

56. Итак, когда августейшей памяти император Генрих умер в 1025 году Господнем535 и герцог Конрад536, который звался также Коно, был возведён в короли по выбору самого Генриха, князь Пандульф, освобождённый наконец по просьбе Гвай-мария537 от оков, которые заслуживал носить вечно, вернулся домой538; показав себя мужем всяческой кротости и смирения, он пришёл в наш монастырь и, клятвенно обещав аббату всяческую дружбу и верность, заявил, что впредь будет почитать его, словно отца и господина. Итак, вскоре он призвал из Апулии своих прежних сторонников - греков во главе с [катепаном]* Бойоаном - и, целых полтора года осаждая и атакуя Капую, хотя Гваймарий, [князь Салернский]*, его родственник, вместе с норманнами - [Райнульфом539, Арнолином540 и прочими из Комино]*, а также графами Марсики сопротивлялись ему изо всех сил, наконец вошёл в город. А Пандульф Теанский, которого, как мы говорили, император поставил князем Капуи541, был взят названным [катепаном]* Бойоаном под защиту вместе с [сыном Иоанном542 и]* всеми его людьми и доставлен в Неаполь; в следующем же году543, когда Неаполь также был взят капуанским князем, а магистр милитум Сергий544 изгнан оттуда, Пандульф Теанский, вновь спасаясь от его лица, бежал в Рим и там умер изгнанником; капуанский князь владел Неаполем почти три года. Затем Сергий, отвоевав Неаполь, привязал к себе узами родства Райнульфа, деятельного мужа, и, сделав его графом Аверсы545, велел находиться там вместе с товарищами норманнами из-за ненависти и вражды князя [Пандульфа]. Тогда Аверса впервые начала заселяться. [Итак, в течение этих трёх лет, когда умерли сперва Василий, а затем и Константин546, императоры Константинопольские, императорскую власть получил их зять Роман547. После Генриха римское королевство по выбору самого Генриха получил герцог Конрад]*. Кроме того, Пандульф, ни в коей мере не оставив своих прежних беззаконий548 и якобы из ненависти к императору стараясь дать удовлетворение своей злобе в разорении монастыря, с притворным благоговением просил, вернее, заставил аббата Теобальда остаться у него в Капуе будто бы ради безопасности их обоих, так что уже не позволял ему вернуться сюда; хотя и выдал ему грамоту о подтверждении за ним всего аббатства по обычаю прежних князей549. В то время настоятелем в Капуанском монастыре был некий Василий, родом калабриец, весьма склонный к светскому образу мыслей, который некогда, исполняя обязанности министериала в епископии святого Стефана550, испугался прихода императора Генриха551, ибо был весьма близок к князю, и бежал в наш монастырь. Впоследствии же названный аббат сделал его монахом, и тот [довольно долго]* пользовался у него немалым почётом. Но, когда этот князь вернулся и вновь, как мы говорили, овладел Капуей, он, призвав к себе этого Василия, велел передать ему приорство в Капуанском монастыре. Совершенно не помня о тех благодеяниях, которые оказал ему аббат, он причинил ему все тяготы, какие только мог, и, возгордившись от дружбы с князем, так держал в узде хор братьев, словно второй аббат552.

57. Итак, Пандульф, заставив всех людей монастыря принести ему клятву верности и раздав норманнам, которые к нему тогда примкнули, все крепости и деревни этого монастыря, кроме святого Германа, святого Петра, святого Ангела и святого Георгия, поставил над тем, что ещё, по-видимому, оставалось за монастырём, некоего Тодина, одного из монастырских слуг, соучастника его беззаконий, велев ему находиться в Сан-Джермано в резиденции аббата; передав ему, сверх того, замок под названием Бантра, он велел повиноваться ему как норманнам, так и всем остальным. Мы, даже если бы была такая возможность, всё равно бы не смогли полностью рассказать о том, сколь отвратительным и нечестивым выказал себя этот Тодин в отношении рабов Божьих, в какую нужду и бесчестье вверг он их и это святое место553, а именно, настолько, что - упомяну из всего этого лишь немногое -в самое вознесение Пресвятой Богородицы554 у них не было даже вина для служения алтарю. Кроме того, если он хотел прогнать из монастыря кого-либо из монахов, то, якобы считая ниже своего достоинства сказать ему это, приказывал поднимать со стола его чашу и класть на пол, чтобы по этой жидкости тот мог понять причину изгнания, и с этого времени не смел больше оставаться в монастыре. [Но, помимо прочего]*, он приводил в трапезную братии, в которую до тех пор не смел входить никто из мирян, самых низких людей и некоторых мирян из монастырской челяди, чтобы те подавали на стол хлеб и вино. И монахам тогда не оставалось ничего иного, как только бросаться в плач вместе с Иеремией: «Рабы господствуют над нами, и некому избавить от руки их»555. Но был ещё жив господин Лев556, главный страж церкви, который, войдя однажды в трапезную и застав рабов, о которых мы говорили, выполнявших указанные обязанности, тут же воспылал религиозным рвением и с великим бесчестьем прогнал их за ворота, а затем, повернувшись к братьям, сказал: «Доколе же мы будем оставаться при таком поношении нашего распорядка, при таком беззаконном и нечестивом господстве рабов? Следуйте за мной, и мы все вместе уйдём отсюда, и отправимся за горы к императору, и со слезами расскажем ему жалостную историю нашего несчастья». Итак, по этому призыву они все разом тут же воспрянули духом и последовали за ним. Тодин, узнав об этом через гонца, весьма спешно поднялся и, застав их уже довольно далеко от монастырских ворот, тут же соскочил с коня и, пав им в ноги, умолял и, принося многочисленные извинения, упрашивал, чтобы они соизволили вернуться; и впредь обещал всё исправить по их воле. И они, видя такое его смирение и обещания и полагая, что он обещает взаправду, будучи людьми радушной и сострадательной души, без промедления вернулись обратно. Но получили за это мало облегчения и утешения. [И поскольку названный Тодин упорствовал в своём беззаконии]*, то малое время спустя, а именно при аббате Рихерии, по приговору Божьему случилось, что он был схвачен некоторыми нашими людьми и пострижен, а также облачён во власяницу и по обычаю слуг помещён в пекарню просеивать муку.

58. Между тем наш аббат находился в Капуанском монастыре формально на положении аббата, но фактически как пленник, и никогда не смел выходить за пределы города без стражи. Когда он терпел это почти целых четыре года557, то тайно передал Сергию, герцогу Неаполитанскому, чтобы тот вместе с рыцарями пришёл в назначенный день в указанное место и принял его; что и было сделано. Ибо тот, выйдя в назначенный день, отправился к Капуе якобы с целью прогулки и [дошёл] до церкви святого Марка558, что расположена у подножия горы святой Агаты559; оттуда [аббат] понемногу, шаг за шагом, соединившись с названными рыцарями, отбыл в Неаполь, а затем спустя несколько дней отправился в Марку. Там, в названном монастыре святого Спасителя, в котором он ранее был настоятелем560, он весьма достойно проживал на протяжении примерно пяти лет до самой смерти.

59. Через несколько дней нечестивейший князь приказывает одному своему верному по имени Адельгизий, чтобы он как можно скорее пришёл в этот монастырь и быстро доставил ему ризу и чашу императора, а также некоторые другие важные церковные украшения, отданные в залог графами Аквина и Секста561. Когда тот, придя, объявил о деле, ради которого был прислан, то, хотя одни братья решили ни в коем случае не отдавать эти вещи, другие, напротив, решили не удерживать их у себя, дабы не испытать гнев князя. Но, когда посол стал решительно настаивать, вышеназванный Адам562, который тогда проявлял заботу о церкви, сказал: «То, о чём ты просишь, добрый человек, я никогда не отдам ни тебе, ни кому-либо другому, но положу эти вещи на алтарь блаженного Бенедикта, которому они принадлежит, и, если посмеешь, забери их оттуда». Когда он это сделал, тот, [будучи склонен ко всякой дерзости]*, отважно подошёл и уже протянул к алтарю нечестивые руки, в то время как монахи стояли в стороне и горевали, как вдруг - удивительно и сказать! - тут же пал на лицо своё563 и был внезапно поражён сильнейшей [эпилепсией и одновременно]* параличом, явив собой удивительное и весьма жалкое зрелище всем окружающим. На следующий день он кое-как оправился от этой болезни и без всякого успеха вернулся тогда к князю, но до самой смерти оставался с перекошенным ртом и глазами, и на все вопросы, как с ним приключилось подобное, рассказывал всё это не без великого удивления со стороны слушателей. Князь же, хотя и был немного напуган этим делом, но не мог на долгое время удерживать в злой душе добрую волю. Так, спустя малое время он вновь послал названного Василия, [настоятеля Капуанского монастыря]*, и велел ему доставить к себе все сокровища этого места. Из Капуанского же монастыря тот увёз три серебряных венца, один украшенный драгоценными камнями кодекс, прекрасную лимонного цвета ризу и три куска ткани с алтаря: один с жемчугами, другой - с крестом из фриза и жемчугами, а третий - с орлами. Всё это [князь], собрав вместе, сложил в крепости, которую незадолго до этого построил на горе святой Агаты, что возвышается над Капуей. В этой крепости он собрал также несметные трофеи, коварством и насилием отобранные у разных других церквях, а также у вдов и сирот.

[Расскажу, однако, о том, как Бог, справедливый судья, наказал этого князя после смерти за уже названную чашу564. Так вот, как-то однажды Сергий565, магистр милитум, который стоял во главе города Неаполя, отправившись на охоту в самую святую субботу Пасхи, вместе со своими пажами вошёл в лес, чтобы поймать кабанов, и, раскинув сеть, они все разом разошлись по всему лесу вместе с собаками, чтобы загнать их; но, прежде чем кабан, убегая, запутался в сети, охотники настигли его, закололи и схватили. Однако, поскольку час был уже поздний, солнце клонилось к закату и непроглядный мрак уже почти что окутал землю, названный магистр милитум, чтобы не быть застигнутым ночной тьмой, отложив начатую охоту, вместе со всей челядью начал как можно скорее возвращаться домой, и только одному мальчику по имени Пифагор приказал, чтобы тот собрал сети и проворно следовал за ним. Итак, когда мальчик, который остался, собрав сети, последовал за своим господином по прямой тропе, к нему на пути внезапно присоединились два монаха, настоятельно предлагая вернуться. Когда он, объятый страхом, спрорил, что всё это значит, те сказали: «Не бойся, следуй только за нами». Итак, когда они вместе прошли немного по этому лесу, то пришли к одному весьма грязному и страшному на вид пруду, и те жалостливо показали ему там Пандульфа, князя Капуанского, о котором я упоминал выше и который незадолго до этого времени умер; он был закован в железные кандалы и погружён в грязь этого озера по самое горло. Между тем два чёрных, как смоль, духа, сделав из дикорастущего винограда верёвки, привязали его за горло и то погружали его в самую глубину пруда, то вновь вытаскивали наверх. Когда они неоднократно проделали это, названный мальчик Пифагор, хотя и дрожащим голосом, обратился к [Пандульфу] с просьбой объяснить, по какой причине он терпит подобное. А тот, плача и завывая, тут же дал такой ответ на вопрос мальчика, сказав: «Хотя, о мальчик, мне за мои неисчислимые преступления уготованы многие и бесчисленные кары, ту кару, которую ты видишь, я, однако, терплю не по какой иной причине, как из-за той золотой чаши, которую я, движимый святотатственной алчностью, увёз из монастыря блаженного Бенедикта, и, даже умирая, отказался ему возвратить566. Но я настойчиво прошу тебя и заклинаю именем Иисуса Христа, Господа спасителя всех людей, чьи заповеди я, несчастный, презрел, за что и погружён в эту пучину смерти, чтобы ты или сам отправился в Капую к моей жене, или послал гонца, и поведал ей о муках, которые я терплю, и убедил её вернуть чашу в монастырь святого Бенедикта». Но тот сказал ему: «Что проку, если я сообщу ей об этом? Ведь она не поверит в то, что я тебя видел и что ты терпишь подобное». А Пандульф отвечал ему: «Знаком ей с моей стороны будет то, что Пандульф, сын Гуалы, держит эту чашу в качестве залога, и я прошу тебя, не откладывая, поскорее сообщить ей, чтобы она, дав соли-ды, которые мы ему должны, получила её назад и без всякого промедления возвратила её в монастырь святого Бенедикта». С этими словами видение исчезло с его глаз. Мальчик же, как только вернулся домой, заболел и через несколько дней умер. Но то, что он видел и что ему было сказано, он открывал всем, кто к нему приходил. Даже сам Пандульф, который держал чашу у себя в качестве залога, уж не знаю по какой причине отправился в это время в Неаполь и, как рассказывал мне567, лично слышал всё это из уст Пифагора; через него же Пифагор и поведал жене [покойного Пандульфа] в Капуе обо всём, что видел по поводу её мужа и что тот ему поручил. Но та, заботясь более о себе, чем о муже, и не желая возвращать ценность, которую присвоил её муж, не удосужилась получить обратно эту чашу и вернуть её в монастырь. Мы потому позаботились вставить это в настоящее сочинение, чтобы всякий, кто это услышит, устрашился и удержал свои мысли и руки от разграбления этого монастыря, дабы не довелось ему раскаяться перед смертью, а после смерти не пришлось родителям и близким совершать то, что могло бы избавить его от мучений, и не вышло так, что он навлечёт на себя вечные муки за то, что, презрев страх Божий, не побоялся совершить при жизни, и, как пренебрёг добрыми и святыми делами заслужить прощение в этой жизни, так не заслужит его и в той.]**

В эти дни, а именно в 1031 году Господнем, блаженный Доминик, творец великих чудес и основатель многих монастырей, в возрасте уже почти восьмидесяти лет отошёл к Господу568 в Соре, городе Кампании, и был погребён в соседнем с Сорой монастыре, который ныне зовётся его именем569.570

60. В это время братьями нашего монастыря была построена возле города Гаэты церковь в честь святой Схоластики, рядом с древней церковью её же имени, которая там была, а именно, которая щедростью Стефана, епископа этого города, была некогда пожалована им в качестве приюта571. Мы сочли непозволительным умолчать572 о том, какое великое чудо Бог сотворил там благодаря заслугам блаженного Бенедикта. Так, когда однажды один из рабочих на соседней горе, которая возвышается над морем, выламывал камни, из которых надлежало сделать стены этой церкви, железное орудие, которым он работал, внезапно соскочив с рукоятки, упало вниз в морскую пучину. Братья, узнав об этом от человека, с которым это случилось, решили поскорее сделать вместо этого другой молоток, чтобы последовательно завершить начатое дело. Как вдруг один из них, наиболее пылкий в вере, сказал: «Ни в коем случае! Давайте лучше все вместе пойдём с надеждой к месту, где упало железное орудие, бросим рукоятку в воду и без сомнения дождёмся, что и в отношении нашего молотка благодаря отцу Бенедикту вскоре произойдёт то чудо, которое этот отец совершил в отношении косницы гота573». [Что же далее?]* Благодаря внушению Божьему всем пришёлся по нраву этот совет, и они тут же, спустившись к морю, садятся в лодку и, переплыв залив, прибывают к месту, где упало железное орудие. В этом месте, - хотя там, как они видели, была огромная глубина, - они, веря в то, что для Бога нет ничего невозможного, и полагаясь на заслуги нашего святейшего отца и его блаженнейшей сестры, с надеждой бросают в море рукоятку и тут же по Божьей воле возвращают железо, вновь наложившееся на свою рукоять, не без великого удивления со стороны многих.

[В это же время, когда в Риме умер вышеупомянутый папа Иоанн, в понтифики на апостольский престол был поставлен его племянник Бенедикт574, родом тускуланец, сын патриция Альберика.]**

61. А названный аббат, уже будучи стар и насыщен днями575, скончался в вышеназванном монастыре святого Спасителя 3 июня576 и был удостоен там почётного погребёния. Когда он умер, монахи не посмели провести выборы без воли [и повеления]* князя. А князь уже давно решил отдать аббатство названному Василию, но, пусть беззаконный и нечестивый, он всё же не хотел совершать это без согласия братьев. Жил в этом монастыре также другой брат по имени Антоний, родом капуанец и весьма начитанный. Итак, князь вызывает его в Капую. Ведь он и ему также обещал некогда это аббатство. Когда он в течение многих дней поддерживал в них обоих такого рода надежду и прошёл уже почти целый год, он наконец раздумал назначать Антония, поскольку тот никоим образом не соглашался ему присягать, и одобрил избрание Василия. Итак, этот верховный архимандрит поручает, чтобы несколько старших братьев этого места прибыло к нему в Капую и он дал им аббата по их совету. Те собрались, и названный аббат был избран у него во дворце и оттуда со славой препровождён в монастырь этого города, перед этим собственноручно и весьма постыдно принеся князю клятву в том, что впредь не будет удерживать двадцать солидов в год со всех переданных ему имуществ монастыря.

62. Василий577, 33-й аббат, пребывал в должности два года.

Поставленный, как было сказано, недостойно и по-мирски, он, пока жил, вёл, однако, ещё более недостойный и постыдный образ жизни578. Ибо он вёл себя не как аббат такого великого монастыря, но как управляющий дел князя, так что примерно пять месяцев после своего назначения оставался в Капуе, усердствуя скорее в служении князю, чем в заботе о монахах. Сколько бы раз ни случалось ему приходить сюда579, ему ни в коем случае не давали здесь оставаться, ибо Тодин, как мы говорили выше, завладел курией аббата, и тот, поднимаясь сюда, словно некий чужак, даже у братьев не пользовался тут никаким уважением, никаким почтением, какое обычно оказывают аббатам, кроме того, какое он сам вынуждал у не желавших этого и вопреки их воле. [Итак, в том году, в котором его поставили, а именно 27 января580, гора Везувий изрыгнула пламя, такое огромное и необычное, что оно распространилось до самого моря. В это время умер Гваймарий Старший, князь Салернский, оставив наследником княжества сына Гваймария581.]* При этом аббате Альферий и Стефан, священники из города Миньяно582, пожертвовали в наш монастырь одну церковь своего права имени святого Варфоломея, возле самого города, вместе с одним своим домом и со всеми [имуществами и]* владениями этой церкви583. Аббат отдал в аренду неким термольцам крепость под названием Петра Фрацида [со всеми её владениями]* и получил за это 1200 солидов и в качестве ценза - 40 солидов.

63. Когда же всемогущий Бог решил уже положить конец таким бедствиям584 и такому разграблению этого святого места, и молитвы и стоны рабов Божьих, слёзы сирот, вдов и бедняков были посланы на небо в ларце выслушивания, [согласно тому, что содержит Мудрость, сердце царя - в руке Господа: куда захочет, Он направляет его585,]* то в 1038 году586 от воплощения Господнего император Конрад, перейдя Альпы с очень сильным войском, вступил в Италию и прибыл в Милан, ибо был сильно оскорблён архиепископом этого города587. Там некоторые из старших братьев нашего монастыря, которые уже давно отправились к нему за горы с жалобами, явились к нему и со слёзными жалобами вновь поведали ему обо всех злодеяниях, которые они претерпели от Пандульфа за столько лет, прося и умоляя, чтобы он наконец соизволил прийти в эти земли и силой вырвал из рук такого тирана обитель блаженного Бенедикта588, которую до сих пор его предшественники весьма почтительно держали под своим покровительством. Император, склонившись к их [жалобам и]* просьбам, так как был весьма благочестив, спешно прибыл в Рим, где также принял многочисленные жалобы на Пандульфа от очень многих других как церковных, так и прочего чина мужей. Итак, проведя совещание со своими магнатами, он, вняв призыву богобоязненных мужей, отправляет от своего имени в Капую нескольких деятельных мужей, передав князю, чтобы тот, если не хочет тут же испытать его гнев, прежде всего немедленно вернул Монтекассинско-му монастырю всё, что у него отобрал, затем отпустил пленных мужей всякого чина и рода и быстро вернул каждому его имущество без всякого ущерба. Итак, послы императора приходят в Капую, встречаются с Пандульфом и, тщетно проведя с ним множество бесед, без всякого результата возвращаются к своему господину. Ибо Господь ожесточил его сердце, как некогда ожесточил сердце фараона58'', чтобы заставить его силой сделать то, что тот не хотел исполнить добровольно. А император, узнав, что Пандульф пренебрёг его волей, воспылал гневом и, взяв войско, пришёл в Монтекассино. Когда его служители, которые по обычаю были высланы вперёд для взимания того, что причиталось королевскому величию590, вошли в монастырскую курию, названный Тодин, перепугавшись, тайно удалился, смешавшись с толпой людей, и, поспешив в замок591, укрылся там592. Когда об этом сообщили братьям наверху, один из старших по имени Аццо, выйдя вперёд, сказал: «Время молчать, о братья, миновало, и пришло время говорить593. Вот, воссиял день нашего избавления. Так давайте спустимся и согласуем с королевскими служителями всё, что необходимо». Когда это было сделано, они весьма почтительно приняли и приютили у себя императора, а на следующий день он вместе с женой594 и своей невесткой595 поднялся в монастырь, чтобы препоручить себя блаженному Бенедикту и братьям596. Поскольку братья принимали его с великой почтительностью и весьма торжественно, он после молитвы вошёл в зал капитула, чтобы побеседовать с ними. Когда он воссел, все монахи, разом поднявшись, распростёрлись пред лицом его и, встав, [после того как им дали возможность говорить]*, сказали: «Все мы так ждали вас, так желали увидеть ваше лицо, наконец, так ожидали вашего прихода, как если бы души праведников ожидали в преисподней прихода Спасителя». Когда император в ответ на это залился слезами, все они вновь падают на лицо своё597 и, вновь поднявшись, по порядку рассказывают, сколько и какого именно зла они претерпели на протяжении примерно двенадцати лет с момента возвращения Пандульфа, и, заклиная его именем Бога и блаженного Бенедикта, просят, чтобы он соизволил положить конец таким бедствиям. Тогда император, клятвенно подтвердив, что он только по этой причине и пришёл в эти земли, и весьма благоговейно обещав, что, пока будет жив, он от всего своего сердца будет почитать и оберегать это место, приказал наконец, чтобы двенадцать из них отправились к нему в Капую, где он по их совету более свободно предпримет то, что следует сделать по поводу этого дела598. Затем он положил на алтарь блаженного Бенедикта пурпурный покров, украшенный по окружности золотым фризом на одну ульну в длину. Наконец, весьма смиренно препоручив себя молитвам братьев, он, получив таким образом благословение, отправился к Капуе. Между тем Пандульф, ни в коей мере не смея ожидать августа в Капуе, вместе с аббатом, скорее его, нежели нашим, бежав, укрылся в названном замке святой Агаты[, который с величайшим старанием укрепил со всех сторон]*. Император же, вступив в Капую в самый канун Троицы599, на следующий день разбил шатры у Старой Капуи. Тут же явились монахи, прося исполнить обещанное и, прежде всего, требуя себе аббата. На это император, как и было решено, ответил: «Это не моё дело; вы сами изберите одного из вас». Когда те ответили, что у них нет подходящей кандидатуры и что нецелесообразно во время таких волнений рукополагать в таком доме кого-либо без большой силы и могущества, а потому, мол, во главе их следует поставить кого-то влиятельного из его людей, император, оставаясь при своём мнении, сказал: «Ни в коем случае! Но изберите подходящего для вас аббата из вашей общины, как предписывает устав блаженного Бенедикта». Те же, настаивая тем не менее на прежней просьбе, поддержанные также помощниками и советниками августа, наконец, просили дать им в аббаты Рихерия, который тогда управлял Леонинским аббатством600. Император, сильно огорчившись из-за этого, - ибо Рихерий был ему очень дорог и весьма полезен [во всех его делах] *, - хотя поначалу упорно не хотел этого делать, в конце концов, побеждённый доводами и просьбами монахов, согласился и, призвав его, передал братьям для рукоположения в аббаты, хотя тот [сильно плакал]* и упорно отказывался. [В эти дни случилось то чудо, которое достопочтенной памяти Пётр, епископ Остийский601, описал в речи о бдениях блаженного Бенедикта, а именно, когда огонь в этом монастыре был потушен внезапным небесным ливнем602...]* Кроме того, Пандульф поручает [через послов]* передать императору [просьбу о прощении]*, обещая дать ему триста фунтов [лучшего]* золота, если заслужит его прощение вместе с милостью; причём половину этого золота он обещает дать сразу, а за вторую половину передать в заложники дочь и племянника. Император соглашается, и тот передаёт ему деньги и заложников. Сделав это, Пандульф тут же жалеет о содеянном, и, полагая, что, как только август покинет город, он легко сможет вновь овладеть им, отказывается послать остаток золота. Итак, император, проведя совещание как со своими людьми, так и с нашими603, передаёт должность Капуанского князя Гваймарию [Младшему]*, князю Салернскому. Он также по настоянию этого Гваймария утверждает Райнульфа в должности графа Аверсы. А Атенульфа, архиепископа Капуанского, которого негодный Пандульф бросил в темницу, восстанавливает на его престоле. Весьма настоятельно препоручив им нашего аббата и все дела нашего монастыря, чтобы они защищали и оберегали его во всех делах вместо него, он, уведя с собой заложников Пандульфа, отправился в Беневент604, [где вместе со своим войском подвергся со стороны горожан весьма постыдному и недостойному обращению] *, и [спустя не очень много дней]* через Марку ушёл оттуда за горы; не прошло и года, как он умер605, оставив империю своему сыну Генриху606. В это же время Гваймарий при поддержке норманнов взял Сорренто и уступил его своему брату Гвидо607. Он также подчинил своей власти Амальфи. Между тем Пандульф, оставив в названном замке сына608 для захвата Капуи тем или иным образом, сам вместе со своим Василием ушёл к императору609 в Константинополь за помощью войском или деньгами. Но император не только ничего ему не дал, но даже отправил его в ссылку, убеждённый послами Гваймария, и этот несчастный пробыл там более двух лет до самой смерти императора; наконец, освободившись, он вернулся домой без всякого результата.

64. В эти дни, когда почти с самого начала мая и до 28 июля дождевая влага едва или только слегка орошала пашни, в указанный нами день некий крестьянин, живший по соседству с монастырём, после того как снял урожай со своего клочка земли, которым владел возле подножия горы, тут же поджог солому, которая оставалась. И вот, пламя, понемногу разгоревшись, внезапно, не довольствуясь уже только мякиной, начало быстро пожирать всё на своём пути и даже сам лес. Огонь был уже совсем рядом с монастырём и предвещал ему верную гибель от неминуемого пожара, как вдруг небесное милосердие Всемогущего, склонившись к просьбам отца Бенедикта, обратило на это место взор с небесных вершин и неожиданно создало над территорией всего монастыря весьма убогую тучку, внезапно возникшую в необъятном воздушном просторе, с обильными потоками дождевой воды, которые не только потушили пламя пышущего пожара, но и щедро и в изобилии оросили все окрестности этого святого места. Удивительное всемогущество Творца, чтобы явно показать, что оно создало эту тучку исключительно для спасения этого достопочтенного места, когда весь небесный свод со всех сторон сиял безоблачной ясностью, удерживало эту тучу над территорией монастыря таким образом, что она обильно полила все окрестности, но соседних мест совершенно не коснулась. Итак, крестьянин, который был, пусть и невольным, виновником такого зла, как увидел, что огонь приближается к монастырю, горько рыдая и каясь, тут же спустился вниз и, гонимый и влекомый одной только совестью, добровольно осудил себя на общественную тюрьму. Наши, глубоко и набожно исследовав это дело, позволили ему уйти невредимым и воздали щедрую благодарность милосердному Богу за спасение такого славного места.

[В это же время, когда рыбаки этого монастыря закинули в море сети, чтобы наловить рыбы на стол братии, явился некий норманн, надменного ума и исполненный неистового духа гордыни; поскольку [все] они жадны до грабежа и необъяснимым образом озабочены захватом чужого добра, то он, схватив одного из рыбаков, сорвал с него одежду, в которую тот был одет, тут же надел её на себя, а затем, сев в лодку, начал заставлять рыбака вытянуть из глубины сеть, чтобы, забрав рыбу, которую в ней найдут, увезти её с собой. Когда рыбак отказался и сказал, что желает ловить рыбу для стола монахов, а не норманнов, то был сильно избит этим норманном и брошен в море. Когда же этот норманн, жадный до рыбной добычи, начал сам вытягивать сеть из глубины и выбирать рыбу, то внезапно упал с лодки в море и, поглощённый морем, испустил дух. Но - удивительно сказать! - волны выбросили мертвеца на берег до того, как рыбак, сброшенный им в воду, смог живым добраться туда вплавь610.]**

Рихерий611, родом баварец612, 34-м по счёту получив аббатство этого места, пребывал в должности 17 лет, шесть месяцев.

65. В [1038]* году [Господнем]*, когда был поставлен этот [аббат]*, император Конрад по просьбам своей жены Гизелы и сына Генриха, а также Кадело613, своего канцлера и епископа, по обычаю прежних августов выдал ему в Беневенте скрепленную золотой печатью грамоту на все владения монастыря614. Но и папа Бенедикт IX, согласно обыкновению римских понтификов, выписал ему привилегию615. [В это же время некий аквинский муж по имени Магиперт пожертвовал блаженному Бенедикту своё наследство, а именно остров под названием Лимата, омываемый Карнеллом и Мельфой, величиной в сто модиев, на котором названный аббат построил церковь святого Маврикия, и впоследствии просил папу Льва её освятить616]*. В это же время князь Гваймарий выдал блаженному Бенедикту грамоту617 с золотой печатью на все монастырские владения, но особо — на Сан-Урбано, Ви-кальбо и десятую [часть всего]* города Атины, а также на русло Карнелла, который протекает мимо [названного]* острова Лиматы, а именно в ста футах выше этого острова и в ста футах ниже, [с берегами] * и границами с той и другой стороны. Другой грамртой618 он также пожаловал этому монастырю церковь святого Николая в Амальфи со всеми её владениями; другие благородные мужи этого города также пожертвовали нашему монастырю церковь святого Креста со всеми её владениями. [В следующем году, 9 января, луна, будучи в 13-й фазе, в течение пяти часов была покрыта мраком, хотя на небе не было ни единого облака] *. В это же время Нантар, некий священник и монах из Венафра, пожертвовал619 нашему монастырю церковь святого Назария, которую он недавно построил на небольшом холме в Пепероц-цу620, у реки Центезимо[, а именно, ту церковь, где он собрал для служения Богу нескольких братьев], вместе с несколькими кодексами, некоторыми церковными украшениями и приобретёнными там немалыми земельными владениями; [с согласия их всех он и передал в наш монастырь эту церковь со всеми её владениями]*. То же самое сделали и Иероин, житель Драконарии, и священник Иоанн в отношении церкви святого Николая, расположенной возле этого города621. Также граф Иоанн по прозвищу Скинт622 [посредством жалованной грамоты]* пожертвовал блаженному Бенедикту монастырь святого Николая, что расположен [во владении Понтекорво, у подножия горы святого Левкия]*, возле крепости Пико623, а также [другую]* церковь - святой Марии, которая расположена неподалёку от этого монастыря, со всеми без исключения имуществами, владениями и принадлежностями этих церквей624. Он также совершил с названным графом обмен, утвердив за этим местом церковь святого Сабина, которая примыкает к [скале названной]* горы святого Левкия625, со всеми её [имуществами и]* владениями, и получив взамен один двор в пределах Капуи, в месте, что зовётся Баниол626; тот двор, который ранее сам Иоанн подарил нашему монастырю. Берарду627, графу Марсики, аббат отдал в аренду церковь святого Спасителя в Авеццано за ценз в 300 рыбин. В это же время Адельферий, граф из Беневентского княжества, пожертвовал нашей обители628 монастырь святого Евстафия, который называется Пантазия629, построенный возле крепости святого Юлиана630, вместе с четырьмя другими подчинёнными ему церквями и всеми его имуществами и владениями631. То же самое сделали Иоанн и Адемарий, графы из города, что зовётся Мурроне, в отношении церкви святого Ангела, расположенной в самом этом городе, над главными воротами632. Но и Пётр, аббат из этого же города, точно так же поступил в отношении церкви святого Иоанна, которая построена в месте, что зовётся Серра Большая, вместе с другой церковью - святого Варфоломея и со всеми владениями этих церквей633. [В эти же дни]* Райнальд и Лев, священники города Аквина, равным образом пожертвовали блаженному Бенедикту церковь святой Варвары и два своих дома со всеми имуществами [и владениями]* этой церкви, которая расположена возле этого города, в месте, что зовётся «Голова у берега»634. Стефан, священник этого города, точно так же поступил в отношении церкви святой Марии в Гуальдо, в месте, что зовётся Урзитруде635. Ландо, также священник этого города, то же сделал в отношении церкви святого Стефана, которую сам построил в своём собственном владении, в самом этом городе, а именно у ворот, которые расположены возле самого водопровода636. То же сделал и Бонифаций637, судья этого города, в отношении церкви святого Николая на Острове со всем, что ей принадлежало во всём Аквинском графстве638. Равным образом в этот монастырь была пожертвована церковь Господа Спасителя в замке Викальбо639 [со всем, что ей принадлежало]*; а также церковь святого Власия на территории Марсики, на горе, что зовётся Сабук, вместе с её землями и владениями640. В это время некие благородные мужи из Аскула, то есть Роланд, Атто, Тедерик и ещё один Роланд, пожертвовали блаженному Бенедикту из владений своего права две крепости, из которых одна зовётся Дециниан641, а вторая - Трибилиан642, вместе с церквями, [их украшениями и имуществами]*, и со всеми [без исключения]* принадлежностями и владениями названных крепостей, а также всю свою долю в крепости, что зовётся Кабине643, [вместе с её владениями]* и некоторые другие владения по разным местам, что составляло примерно 2000 модиев земли644. Этот аббат передал в аренду Дауферию, графу Ларина, все церкви и имущества этого монастыря, которые были в этом графстве и в термольских владениях, за ежегодный ценз в сто бизантиев. В это же время Корбо, некий житель Абруцц, пожертвовал в монастырь святого Бенедикта645, что расположен в этом графстве на реке Тронт646 и подчиняется нашему монастырю, всю свою долю в крепости, что зовётся Фан647, и на горе Домнелли648 со всем, что относилось к этим долям, то есть 3000 модиев земли649. То же самое сделал Тедерик, некий аскуланец, в отношении всей доли своего права в двух крепостях, то есть в Помонте650 и Октаве65', что составляет 4000 модиев земли652.

Около этого времени святой памяти Стефан653, король Венгрии, который, обратив свой народ к вере Христовой, славился после смерти многими чудесами, отправил святому отцу Бенедикту очень красивый золотой крест, упрашивая аббата многими просьбами, чтобы он соизволил прислать к нему для устройства монастыря в тех землях несколько человек из братьев этого места. Когда аббат, ни в коем случае не пренебрегая его просьбой, послал к нему двух старших братьев этого монастыря, тот уже умер, и Соломон654, его сын, который наследовал ему на престоле, весьма почтительно их принял и, вознаградив наряду с прочими немалыми дарами пятью прекрасными плювиалами, отпустил обратно к аббату.

[Между тем норманны удерживали все крепости в округе монастыря, за исключением церквей святого Германа, святого Петра, святого Ангела и святого Георгия, которые только и не были уступлены им Пандульфом]*.

66. В это же время полководец Маниак655, отправленный Константинопольским императором с войском в Сицилию для покорения сарацин, призывая на помощь воинов Апулии и Калабрии, направил послов также к Гваймарию, умоляя, чтобы он послал ему на подмогу норманнов. Тот, вняв его просьбам, отправил ему в помощь Вильгельма, Дрого и Хумфрида, сыновей Танкреда656, которые недавно прибыли из Нормандии, с 300 других норманнов. Когда большая часть Сицилии была уже возвращена, а город Сиракузы взят, названному полководцу был выдан неким старцем мавзолей святой девы Луции, её святое тело было вынесено оттуда, вложено в серебряную раку и со всеми почестями перевезено в Константинополь. Но затем, когда греки и норманны понемногу вернулись восвояси, сарацины вскоре возвратили всё, что потеряли. Итак, когда Маниак был гнусно убит за то, что посягнул на императорскую власть657, император отправил в Апулию другого катепана по имени Дуклиан658. Ардуин, некий ломбардец, а именно из челяди святого Амвросия659, преподнеся ему немало золота, получил от него звание кандидата и был поставлен во главе нескольких городов Апулии660. Когда в предыдущем походе в Сицилию он сразил одного сарацина и, как победитель, захватил его великолепного коня, вышеназванный Маниак стал просить у него этого коня, но Ардуин наотрез отказал ему; в конце концов коня у него отобрали силой и с бесчестьем. С тех пор Ардуин, с коварным терпением ожидая подходящего времени, чтобы отомстить661 за такую обиду и, наконец, полагая, что нашёл его, стал изо всех сил интриговать против греков. Итак, сделав вид, будто собирается идти в Рим ради молитвы, он приходит в Аверсу и, открыв графу Райнульфу свой план, склоняет его душу к тому, чтобы легко овладеть при его содействии всей Апулией, утверждая, что греки совершенно изнежены и слабы, страна очень богата, а они, мол, уже и многочисленные, и знаменитые ратной славой, вплоть до этого времени довольствуются убогостью одной тесной крепости не без обиды для самих себя. Совет пришёлся по нраву, план был одобрен, и было единодушно решено немедленно приступить к его реализации. Вскоре этот граф избирает из своих капитанов 12 человек и приказывает, чтобы они поровну поделили между собой всё, что завоюют. Он решает уступить Ардуину половину из всего этого и, утвердив это взаимной клятвой, придаёт им 300 рыцарей. Уладив это таким образом, они в 1041 году от воплощения Господнего, а именно в том году, когда суббота Пасхи приходилась как раз на день праздника святого Бенедикта662, приходят во главе с Ардуином сначала к Мельфи663, который является главой и воротами всей Апулии, и без какого-либо противодействия захватывают его в результате вмешательства и посредничества Ардуина. Затем они мужественно захватывают Венузию, Аскул и Лабелл664. Между тем в Константинополь отправляют донесение о нынешнем бедствии, и Дуклиану присылают большое греческое войско для уничтожения норманнов. Наконец, в условленный день665 и в условленном месте, а именно на реке Оливент666, они вступают в битву; грекам же было поручено часть норманнов перебить, а часть в оковах отослать императору. Но о гордыня, всегда ненавистная Богу! Из всех, кого и раз, и два отправляли против них, почти никто не уцелел. Сам полководец, бежав вместе с немногими, написал императору об исходе битвы. Император, ошеломлённый, вновь посылает Дуклиану ещё более сильное войско. Норманны между тем, желая расположить к себе души местных жителей, ставят себе герцогом Атенульфа667, брата Беневентского князя, и, вновь вступив в битву668, разбивают греков в результате удивительного события. Так, когда греки, готовясь к бою, переходили через реку Ауфид669, та была почти высохшей, а когда бежали, то обнаружили, что она по воле Божьей разлилась и вышла из берегов, так что гораздо больше их захлебнулось в воде, чем пало от мечей670. Норманны, овладев лагерем и богатыми греческими трофеями, обогатились. Затем император, услышав об этом, воспылал гневом и, прогнав Дуклиана, вместо него отправляет сражаться с норманнами некоего Эксавгуста671, придав ему огромное множество гваланов и других варваров. Что же далее? Обе стороны вновь сходятся в битве возле горы под названием Пилозо672. Наконец, когда гваланы пали, калабрийцы погибли, а греки, которые уцелели, бежали, Эксавгуст был взят в плен, и норманны, победоносные и радостные, возвращаются домой. Затем, посовещавшись, они передают своему герцогу греческого полководца. Тот, приняв его и надеясь, что обогатится, [получив] от него огромные богатства, оставил норманнов и, вернувшись в Беневент, продал его за немалые деньги. Норманны же, поставив над собой Аргира, сына вышеназванного Мела, за короткое время отчасти захватывают силой, отчасти делают своими данниками прочие города Апулии673. После этого, передав титул графа Вильгельму, сыну Тан-креда, они все вместе собираются у Гваймария и приглашают его вместе с Райнуль-фом, графом Аверсы, прийти в Мельфи для раздела страны как уже завоёванной, так и подлежащей завоеванию. Итак, сперва они в знак уважения уступают этому Райнульфу, своему господину, город Сипонт с прилегающим Гарганом, а также всеми принадлежавшими ему городами. А затем по своему усмотрению делят между собой остальное. Итак, они отдают: Вильгельму - Аскул, Дрого - Венузию, Арнолину - Лабелл, Гуго Тутабови - Монополь674, Петрону - Трани, Гвальтерию -Чивитате, Родульфу - Канны, Торстайну - гору Пилозо, Эрвею - Фригент, Асклит-тину - Ачеренцу, Родульфу - [город] святого Архангела675, Раймфриду - Монор-бино. Уступив Ардуину его долю, согласно тому, что ему клятвенно обещали, они постановили сообща владеть Мельфи, их первой столицей. Итак, когда норманны овладели таким образом Апулией и умер их граф Вильгельм676, ему наследовал его брат Дрого; когда же и он умер677, графом стал их общий брат Хумфрид678, а после него Роберт, он же Гвискар679, также их брат, который, не довольствуясь одной Апулией, подчинил себе также всю Калабрию и всю Сицилию, как мы расскажем в последующем680. В Аверсе же, когда умер Райнульф681, ему наследовал Асклиттин682, который был прозван младшим графом, а после него - Родульф по прозвищу Капелл. Когда он был изгнан жителями Аверсы, графом стал Родульф Тринкли-нокте683; когда же и он умер, жители Аверсы поставили себе графом Ричарда684, сына Асклиттина, который тогда находился в войске Дрого и за которого этот Дрого выдал замуж свою сестру685. О том, как он овладел также и Капуанским княжеством, мы расскажем в соответствующем месте686. А теперь вернёмся к делам нашего аббата.687

67. Итак, вскоре после того, как Конрад отбыл из Италии, аббат призывает князя Гваймария с войском и спешит какой угодно ценой захватить и вернуть обратно вышеназванный замок688. Итак, когда они осаждали его на протяжении уже трёх месяцев и ничего не могли против него сделать, ибо он был неприступен, так что Гваймарий как частным образом, так и официально замышлял вернуть его графам Теанским, некоторые из вельмож этого замка, верные нашему монастырю, почувствовав это, через тогдашнего настоятеля Тевто поручают передать аббату, что если он пожелает принять их вместе с названным Тодином в свою верность и только вернуть им их добро, которым до прихода императора этот Тодин владел по наследственному праву в крепости святого Ильи, а они сами - в городе Пиньятаро, то они без всякого промедления вернут ему этот замок. Аббат согласился, и таким образом, в самый канун689 вознесения блаженной Марии этот замок был возвращён нашими при огромной радости.

68. Между тем, поскольку и графы Аквинские, и графы Секста [по мере сил]* поддерживали партию Пандульфа, Лайдульф690, граф Теанский, передал Атенуль-фа691, который впоследствии был герцогом Гаэты, [брата Ландо692, графа Аквинского]*, захваченного [Ландульфом] * в Теане вместе со многими другими, в плен к Гваймарию. Аквинские графы, сильно разгневанные вследствие этого, собрав немалое войско [как норманнов, так и наших]*, решили идти на Теан, но, поскольку аббат преградил им путь, не смогли перейти реку. В то время как они по этой причине стояли с войском на Казинском поле почти 15 дней, в Сан-Джермано остановились некоторые рыцари, [собравшиеся]* в помощь аббату; в самый день майских календ693 они, [проведя совещание]*, отправились брать город Черваро693a и уговорили аббата идти вместе с ними. Но, когда они [ввиду мужественного сопротивления норманнов]* ничего не смогли там сделать и возвращались оттуда, названные враги внезапно замечают их и, тут же найдя на реке брод, который столько дней не могли отыскать, стремительно переходят её в месте, что ныне зовётся «Деревянным мостом», хватают аббата и, отчасти взяв в плен, отчасти обратив в бегство его спутников, убивают некоторых из них. Ландульф же, граф Теанский, который в этот час пришёл к аббату на службу, видя исход дела, сильно перепугался, да так, что в полном вооружении, как был, быстро поднялся в монастырь и начал умолять и заклинать монахов, чтобы они взяли его под свою защиту и не выдавали аквинцам694. Когда братья едва убедили его ничего не бояться, аквинцы тут же посылают сказать в монастырь, что если те выдадут им этого Ландульфа, они тут же со всеми почестями отпустят к ним их аббата. Братья же, предупреждённые аббатом, чтобы они не делали этого ни при каких условиях, отказались, заявив в ответ, что скорее отдадут всю собственность монастыря, скорее лишатся собственной жизни, чем выдадут человека, взятого ими под защиту. Таким образом, аббат в конце концов был отведён в Аквин, а на следующий день на сторону аквинцев добровольно перешёл город святого Ангела. Через несколько дней все братья, которые могли идти пешком695, спеша в Аквин, со слезами просят вернуть им их аббата; но, поскольку просьбы были напрасны, и им не дали возможности ни увидеться с ним, ни побеседовать, они без всякого успеха возвращаются домой. Малое время спустя Гваймарий, поскольку не мог поступить иначе, взяв у названного Атенульфа клятву верности, передал его братьям и возвратил монахам аббата696.

69. Тут же призвав к себе аббата, [Гваймарий] убеждает его не медля отправиться за горы и, рассказав императору правду об этом деле, либо призвать в эти земли для освобождения своего монастыря его самого, [если это возможно]*, либо [настойчиво]* просить у него помощи войском. И указывает, что в противном случае монастырь в скором времени будет разрушен, а он сам лишится княжеской власти. Итак, когда князь щедро предоставил ему всё, что было нужно в пути, аббат, взяв только двух братьев и нескольких слуг, морским путём прибыл в Римский порт697; там, потерпев кораблекрушение и потеряв всё, что вёз, кроме одних людей, он был с почётом доставлен в Рим некоторыми благородными римскими мужами и находился там какое-то время. После этого названные благородные мужи, весьма щедро предоставив ему коней и всё необходимое в пути, почтительно проводили его, когда он пошёл дальше, убеждая неутомимо продолжать начатый путь. Итак, когда он отправился за горы, аквинцев в этом году начала терзать жуткая чума, и она, погубив одного из графов по имени Сиконольф, унесла до 2500 человек обоего пола. Итак, вышеназванные Атенульф и Ландо, братья умершего графа, видя, что наказаны свыше за причинённую аббату несправедливость, тут же с привязанными к шее верёвками поспешили в монастырь и, громогласно признав, что тяжко погрешили против такого видного мужа и легкомысленно проявили неуважение к столь достопочтенному месту, отреклись в пользу монахов от названного города святого Ангела. Итак, братья тут же отправляют к аббату гонца по этому поводу и уговаривают его вернуться в монастырь. Когда он вернулся в сопровождении 500 рыцарей из Ломбардии, то, переговорив в Патенарии с Гваймарием, тут же вновь ушёл по его совету за горы за ещё большим войском. В эти же дни Василий, аббат Пандульфа, вернувшись вместе с ним из Константинополя, вновь пришёл в этот монастырь и, полагаясь на поддержку Аквинских графов, несколько дней698 пробыл в аббатстве. Но, когда норманнское войско прибыло от Гваймария против этих графов, Василий[, поражённый сильным страхом,]* ночью бежал через горы в Аквин и весьма постыдно находился там какое-то время. Между тем, когда аббат монастыря святого Бенедикта[, подчинённого нашей Монтекассинской обители,]** умер в Салерно, Гваймарий велел призвать этого Василия и поручил ему управление этим аббатством, [нашей кельей]**.

70. Почти два года спустя после того, как Рихерий отправился за горы, он возвратился, вновь собрав довольно большое войско699. Но Гваймарий счёл нецелесообразным просто так нападать с ними на норманнов. Итак, заставив наконец всех норманнов, которые удерживали монастырские земли, принести аббату клятву верности, он отпустил всё это войско восвояси, а аббат вернулся в монастырь. Между тем, поскольку вышеназванные жители города святого Ангела всё ещё пребывали в беспокойстве и вновь побуждали аквинцев принять их, аббат, помня, как они некогда отпали от него во время его плена, призвав норманнов, пришёл к этому городу и, пленив и ограбив всех его первых лиц, до основания разрушил окружающие его стены. Так, наконец, он вынудил их, до сих пор неверных и беспокойных, впредь пребывать в спокойствии.

71. Затем, когда наши норманны принялись строить и укреплять замок святого Андрея в качестве своего оплота, аббат приказал им прекратить начатое, но те не пожелали оказывать ему никакого послушания, а затем и никакого уважения. Итак, аббат, видя, что силы норманнов ежедневно возрастают и ему никак не добиться своего, ибо нет никого, кто бы ему помог, горюя и печалясь и не зная, куда обратиться, решил наконец уйти за горы, чтобы никогда больше сюда не возвращаться. Но, когда его советники решительно убедили его не делать этого, но лучше составить план, как ему с помощью отца Бенедикта защитить своих людей от столь явных нарушителей клятвы, внезапно по Божьей воле их граф по имени Родульф700 пришёл спустя несколько дней в сопровождении немногих воинов в курию аббата701, намереваясь, как тогда полагали, или пленить этого аббата, или убить, но злоба его, вернее, коварство обратилось на его голову702. Ибо, когда он по обыкновению сложил оружие у ворот церкви702* и вместе со всеми вошёл в эту церковь, чтобы помолиться, служители монастыря внезапно собираются все разом, хватают их коней и оружие, запирают ворота церкви и начинают бить во все колокола. Прочие жители города, внезапно услышав это и совершенно не зная, в чём дело, сильно перепугавшись, сбегаются отовсюду вооружённые разным оружием и, по обычаю народа встревоженные слухом о пленении аббата, тут же открыв ворота базилики, стремительно врываются туда и нападают на норманнов, вооружённых одними мечами; хотя те сопротивлялись703 и пытались защищаться, наконец, тщетно взывали к вере Божьей, которую сами недавно нарушили, не ставя её ни во что, они 15 человек из них убили, а остальные бежали; одного лишь графа монахи, нагрянув, хватают спасительной рукой и, едва вырвав его из рук толпы, передают наверх в монастырь, чтобы посадить под стражу. Сделав это, они, тут же обойдя всю эту землю и нападая на охваченных внезапным страхом людей, почти в тот же день возвращают с Божьей помощью всю её, за исключением крепости святого Виктора704 и названного замка святого Андрея705. Затем, ничуть не медля706, они призывают на помощь графов Марсики, сыновей Боррела и прочих верных монастыря, и, возвратив через несколько дней названный город святого Виктора, [с отрядом рыцарей, какой смогли собрать]*, отправляются, чтобы осадить и взять замок святого Андрея, в котором укрылись и жена названного графа, и прочие норманны [с немалыми сокровищами]*. Когда они простояли там почти 15 дней и не могли одержать верх как из-за прочности места, так и ввиду сопротивления находившихся в нём людей, братья, которые там были, досадуя на осаждающих, примерно в девятом часу дня говорят707: «Что вы топчитесь изо дня в день и, ничего не предпринимая, зря тратите время? Встаньте, наконец, атакуйте замок все разом и ничего не бойтесь. Ибо вы бьётесь против врагов Божьих, против нарушителей данной нам клятвы, против гнусных разбойников, наконец. С нами будут Бог и святейший отец Бенедикт, который приведёт противников нашей веры и виновных в клятвопреступлении в достойное их смущение, а вам, полагающимся на справедливость, доставит победу». Воспламенённые этим призывом [и одновременно стыдом и гневом]*, они все разом хватают оружие и нападают на замок с камнями, дротиками и копьями, в то время как враги изо всех сил сопротивляются им изнутри. Я хочу рассказать об удивительном событии, которое, однако, вне всякого сомнения имело место. Так, когда обе стороны метали друг против друга камни и стрелы, то норманнские стрелы и любые метательные снаряды, посылаемые изнутри, смешавшись с нашими, как бы неким сильным ветром поворачивались обратно и начинали обращаться против тех, кто их посылал, и ранить очень многих. Норманны, заметив это, были охвачены сильным изумлением и, не в силах более противиться Божьей воле, тут же сдают замок и отдаются в руки монахов; едва защищённые ими, безоружные и полуголые, они вернулись в Аверсу [к товарищам]*. Их кони, оружие и все деньги были оставлены врагам. [Затем, когда жители Аверсы решили отомстить за обиды своих товарищей, Гваймарий помешал этому]*, и таким образом благодаря помощи и заслугам блаженного Бенедикта земля эта была полностью восстановлена в своих правах и по милости Божьей с тех пор и впредь пребывает в покое от нападений норманнов. [Всё это в отношении изгнания норманнов было сделано в 1045 году Господнем.]*

72. Затем, чтобы верили, что всё это совершилось благодаря воле и помощи отца Бенедикта, той ночью, которая предшествовала этому дню, один крестьянин из крепости Черваро по имени Иероним, отдыхая в своём доме, увидел во сне, будто он возвращается по дороге, которая идёт от замка Мортулы708, и вот внезапно некий монах весьма почтенного вида, якобы утомлённый долгой дорогой, неся в руке посох, присоединился к нему по пути. Когда они, идя вместе, дошли до развилки, откуда поворачивают к селению святого Андрея, монах просит спутника немного отдохнуть ввиду трудности пути. Когда крестьянин согласился, то спрашивает монаха, откуда он пришёл столь утомлённый и обессиленный. А тот отвечает: «Я уже давно был здесь, ибо, построив на той горе, - и указал на гору пальцем, - монастырь, жил там вместе с братьями, но, когда спустя какое-то время они стали мне [непослушны и]* весьма тягостны, я, не в силах уже терпеть тяготы с их стороны, ушёл от них и отправился в Иерусалим, и жил там более сорока лет вместе с блаженным Стефаном. Ныне же, призванный их многочисленными гонцами и просьбами, я вернулся и, если они впредь исправят свои нравы, я буду жить там с ними. Если же нет, то я немедленно возвращусь той же дорогой, по которой пришёл». На вопрос об имени, он ответил, что его зовут [брат]* Бенедикт, и они, поднявшись, вновь продолжали путь. Когда же монах вступил на дорогу, которая ведёт к святому Андрею, и крестьянин спросил его, куда он направляется, он сказал: «Я иду, потому что в этой близлежащей крепости мне нужно кое-что сделать». Проснувшись, крестьянин поведал своему господину, архипресвитеру Майнарду, [из рассказа которого я узнал об этом]*, сон, который он видел, и в тот же день эта крепость была возвращена указанным выше образом. И сегодня ещё есть некоторые жители этой крепости, которые уверяют, что видели во время этой ожесточённой схватки обеих сторон, как некий монах мужественно сражался против норманнов и усердно подбадривал своих, хотя никто из монахов, которые тогда присутствовали, не принимал участия в битве709. А за несколько дней до этого другому крестьянину привиделось, будто отец Бенедикт, преследуя с посохом, который нёс в руке, всех норманнов, по крайней мере живших в этой земле, гнал их перед собой и, весьма сурово их избивая, с великим бесчестьем изгнал из этой земли, в то время как никто ему не сопротивлялся или сопротивлялся слабо710. Всё это в отношении изгнания норманнов было сделано в 1045 году Господнем, в мае месяце, 13-го индикта. Затем, когда жители Аверсы решили отомстить за обиды своих товарищей, Гваймарий отговорил их и помешал это сделать. А когда после этого прошёл уже почти год, он пришёл к этому монастырю вместе с Дрого, норманнским графом, и многими другими капитанами и по их весьма смиренной просьбе едва добился наконец [от аббата]*, чтобы названный Родульф был освобождён и возвращён родителям, хотя перед этим с него взяли клятву, что он никогда больше не вступит сюда для захвата каких-либо владений этого монастыря и не будет мстить или воздавать по заслугам за такого рода деяние ни аббату, ни кому-либо из наших; таким образом, ему наконец была возвращена прежняя свобода, и он, получив сверх того от аббата в подарок 1000 таренов, которые в этот день были пожертвованы названными капитанами, вернулся к тестю в Аверсу.

73. Аббат же, уже давно питая подозрение к нечестию норманнов, все крепости монастыря укрепил стенами со всех сторон711 и велел жить там крестьянам, которые до сих пор проживали в деревнях. Тогда же он обвёл более просторными стенами город святого Ангела, который сам недавно разрушил, и построил возле него отличный мост712 через реку Лирис.

74. Кроме того, гаэтанцы из ненависти к Гваймарию призывают Атенульфа, вышеназванного графа Аквинского, и ставят его себе в герцоги713. Услышав об этом, Гваймарий тут же направляет туда войско. Но Атенульф, деятельно выступив против них, хоть и разбил некоторых из них в первой схватке, тут же сам был схвачен и доставлен к Гваймарию. Между тем Пандульф, всё ещё пребывая в прежнем нечестии и прежней ненависти к этому месту, призывает изгнанных оттуда норманнов и обещает без труда возвратить им всю землю этого монастыря, откуда их изгнали, если они захотят оказать ему помощь против Гваймария. Когда те весьма охотно это обещали, он, тут же собрав немалое войско из них и своих союзников, вторгается в эту землю и разбивает шатры у первого города - святого Петра во Флее714, чтобы затем, если не помешает Бог, захватить всю эту землю целиком. Итак, вновь бегство, вновь терзание и сильный страх настолько поражают всю эту землю, что дома некоторых [верных]* рыцарей наверху, около монастыря, были тогда оборудованы для его защиты. И поскольку не надеялись уже ни на какую помощь со стороны людей, аббат поручает братьям, чтобы они просили защиты в этом деле у Бога и, разувшись, босиком отправились с литаниями по всем церквям этой горы. Узнав об этом, Атенульф поручает сказать Гваймарию, что, если тот его отпустит, он тут же расстроит начатое Пандульфом и твёрдо обещает присягнуть: ему - в вечной верности, а монастырю блаженного Бенедикта - во всякого рода защите. Ибо в виду того, что Пандульф не захотел отдать за освобождение Атенульфа сестру графов Теанских, которую держал у себя в плену, тот сильно разгневался на этого Пандульфа, и вполне заслуженно, а именно, будучи крайне возмущён тем, что за его возвращение не захотели отдать одну женщину. Так и было сделано, и Атенульф был отпущен на условии, которое сам установил; он тут же пришёл к аббату и открыл ему всё это дело. Утром, при величайшей радости всех людей, он поднялся в монастырь и благоговейно положил на алтарь блаженного Бенедикта золотую чашу императора и плювиал из белого шёлка, которые уже давно получил в залог от названного Пандульфа. Аббат подарил ему там отличного коня, великолепное оружие с прекраснейшим украшением и назначил его защитником монастыря. Атенульф тут же поручает сказать Пандульфу, что он возвращён и дан монастырю в защитники; пусть он как можно скорее уходит из пределов монастыря, если только не хочет, чтобы он постыдно изгнал его. Поскольку Пандульф никоим образом не поверил этому, Атенульф в течение двух дней собирает немалое войско как из близких, так и из друзей и, намереваясь на другой день вступить с Пандульфом в битву, разбивает палатки на поле, что зовётся у Пертицелл. Увидев это, Пандульф тут же поверил в то, что ему передали, и в смущении отступил, а Атенульф с миром вернулся в Гаэтанское герцогство, которое Гваймарий за ним утвердил.

75. После этого Родульф, граф изгнанных [норманнов], забыв, вернее, ни во что ставя клятву, которую дал, как то свойственно этому неверному и ненасытному в алчности народу, решил вместе с несколькими соучастниками своего нечестия прийти в эту богатую добычей землю. Когда это было у них твёрдо решено и аббату были отправлены надёжные сведения об этом плане, [чтобы он был настороже]*, [Родульф] в тот день, когда собирался это сделать, был найден поутру поражённый внезапной смертью по ужасающему приговору Божьему. Прочих норманнов поразил столь сильный страх из-за этого дела, что они не стали более ходить в эту землю ни ради насилия, ни ради грабежа. Затем в качестве явного отмщения за это святое место сто пятьдесят норманнских воинов этого графа погибли в течение почти двух лет в разных местах от разных смертей.

76. После этого графы Теанские настойчиво обещали одному своему родичу по имени Ардеман, которого аббат поставил для обороны в замке, что зовётся Бантра, большие подарки и что отдадут свою сестру ему в жёны, если он передаст им этот замок. Этот хитрец обещал принять всё это и, когда те придут условленной ночью, тайно впустить их. Но, когда те пришли к этому месту в назначенный час, он, впустив Лайдульфа715, одного из этих графов, вместе с несколькими рыцарями, внезапно закрыл ворота и разом бросил в оковы их всех; прочие же были отражены и с приличествующим смущением вернулись домой. Впоследствии Гваймарий просил аббата через Гвидо, своего брата, через графа Райнульфа [и его племянников Рожера и Родульфа]*, а также через Льва из Мансо, сиятельного мужа[, которых он всех вместе послал к нему]*, чтобы он вернул графа братьям, и тот, считая нецелесообразным отвергать просьбы столь великих мужей, получив от братьев названного Лайдульфа клятву и отречение вместе с обязательством уплатить сто фунтов золота, сделал то, о чём его просили716. Но Ардеман, восприняв это с крайним негодованием, тут же поднял мятеж в этом замке и угрожал передать его норманнам. Аббат, сильно встревоженный этими словами, тут же собрав некоторое количество воинов, прибыл к замку и многими просьбами и обещаниями едва добился наконец, чтобы этот Ардеман вышел для беседы с ним. Но, когда он так и не смог убедить его и успокоить вескими доводами и заманчивыми обещаниями, воины, которые были с аббатом, видя это, тут же хватают его и вопреки воле аббата угрожают ему немедленной смертью, если он не сдаст замок. Когда этот гнусный муж и тут не согласился и заявил, что предпочитает скорее быть убитым, чем сдать замок, его тут же привязали поверх деревянных плетёнок и, все разом вооружившись для штурма замка, приступили к нему, неся Ардемана перед собой, хотя тот, охваченный злым духом, громко кричал своим, чтобы они убили сначала его, прежде чем сдать кому-либо замок. Однако те, которые были в замке, увидев своего господина, аббата, и вместе с тем предупреждённые им, устрашившись, тут же открыли ворота и, бросившись ему в ноги, просили прощения и без промедления возвратили ему замок.

77. Затем в Риме, поскольку папа Бенедикт скорее осаждал, нежели занимал апостольский престол в течение 12 лет, он был изгнан римлянами717, и римским понтификом, хотя и не по своей воле, был поставлен Иоанн, епископ Сабинский, который был назван Сильвестром718. После того как он правил там на протяжении трёх месяцев, изгнанный Бенедикт при поддержке своих близких, тускуланских вельмож719, изгнав Сильвестра, вновь захватил римский престол720. Малое время спустя, видя, что он всем ненавистен и отвратителен, он - о, ужас! - продал папское достоинство некоему архипресвитеру Иоанну721, который слыл весьма благочестивым, получив от него огромные деньги, а сам удалился в отцовский дом, чтобы впредь свободно предаваться своим порокам. Названный архипресвитер, которому в папстве было дано имя Григорий, занимал апостольский престол уже два года и восемь месяцев, когда император Генрих, сын Конрада, услышав о римском и апостольском престоле столь гнусные слухи, вдохновлённый свыше, вступил в 1047 году Господнем722 в Италию и поспешил к Риму. Желая очистить апостольский престол от такой ереси, он расположился в Сутри и постановил провести там всеобщий собор епископов723, чтобы принять решение по поводу такого важного дела. Итак, отправив послов и собрав там огромное множество епископов, аббатов и благочестивых мужей, он почтительно приглашает также римского понтифика, который должен был председательствовать на этом соборе. Что же дальше? На заседании собора Григорий, уличённый по соборному и каноническому приговору в симонии, добровольно сошёл со своего престола, снял папскую тиару и, пав ниц, смиренно просил даровать ему прощение за захваченную и купленную должность. Сделав это, император, весьма обрадованный, вместе со всеми епископами этого собора пришёл в Рим и, собрав в церкви блаженного апостола Петра римское духовенство и народ, после того как изложил то, что сделал в Сутри, начал совещаться об устроении римской церкви. Итак, когда состоялось обсуждение, кого в этой церкви можно счесть достойным столь высокого священного звания и - увы! -никого найти не смогли, ибо все тогда, по примеру несчастного главы, помимо прочих пороков, страдали язвой немалого распутства и симонии, наконец, в результате скорее необходимого, нежели канонического выбора римским папой был избран епископ Бамбергский [из рода саксов]*, и ему было дано имя Климент724. Итак, за такого рода деяния, столь полезно и столь канонически совершённые, римляне предоставили тогда725 Генриху звание патриция и решили, чтобы он, помимо императорской короны, пользовался также золотым перстнем.

78. После этого, взяв войско, император прибыл в этот монастырь и, принятый братьями со всяческим почётом, положил на алтарь блаженного Бенедикта прекрасную пурпурную ризу, украшенную золотом и драгоценными камнями, вместе с другим [прекрасным]* покровом немалой величины, пожертвовал братьям в зал капитула несколько фунтов золота и, самым набожным образом вверив себя им, отбыл в Капую. Итак, там, после того как Гваймарий отказался от Капуи, которой владел уже целых девять лет, он возвратил её [прежнему князю]*, вышеназванному Пандульфу вместе с его сыном, получив от них много золота726, и императорской властью утвердил за Дрого и Райнульфом, графами Апулии и Аверсы, прибывшими к нему и передавшими ему множество лошадей и большие деньги, всю землю, которой они тогда владели. Там же он по императорскому обычаю выдал нашему аббату скрепленную золотой печатью грамоту727. Отправившись оттуда в Беневент, он, поскольку жители не захотели его принять, велел римскому понтифику, который тогда с ним был, отлучить этот город от церкви [за нанесённые как ему, так и отцу обиды]* и, своей властью утвердив за норманнами всю беневентскую землю, вернулся за горы, увозя с собой бывшего понтифика Григория.

79. Когда же Климент умер спустя девять месяцев по ту сторону гор728, названный Бенедикт вновь вернулся на папский престол и силой удерживал его около восьми месяцев, пока должность папы не получил присланный императором из Германии Дамас729, епископ Бриксена. Когда же и он окончил жизнь в Пренесте730 спустя 23 дня, римляне, выпросив из заальпийских земель Бруно, епископа Тульского, родом немца и происходившего из королевского рода, избирают его своим понтификом и решают назвать папой Львом731. Этот святой понтифик в том году, в каком был поставлен[, прибыл в Капую. Там, поскольку Пандульф Старший уже умер732, он посвятил в архиепископы Гильдебранда733, брата Пандульфа Младшего, и]* отбыл ради молитвы на гору Гарган. Возвращаясь оттуда, он на праздник Вербного воскресенья734 прибыл в наш монастырь и, с большим уважением принятый братьями, отслужил торжественную мессу и поел с ними в трапезной, а после завтрака, войдя в зал капитула, воздал братьям благодарность за столь почтительный приём, весьма смиренно препоручил себя им и, обещав по мере сил почитать и возвышать этот монастырь, удалился735; торжественно освятив на другой день736 церковь святого Маврикия, построенную названным аббатом на острове, что зовётся Лимата, [как было сказано выше]*, [и церковь святого Спасителя737 в Атин-ском округе]**, он наконец вернулся в Рим. Рихерий, отправившись к нему, по обычаю своих предшественников почтительно получил у него привилегию738, в которой папа из почтения к этому святому месту апостольской властью разрешал как ему, так и всем, кого ему по уставу надлежало поставить в этом монастыре, пользоваться во время богослужения по праздничным дням сандалиями и далматиком, а также перчатками. [Святой понтифик]*, сверх того, передал этому аббату ради пристанища монастырь святого Иерусалима, который называется Суксорианом739 и расположен в городе Риме, со всеми его владениями и, выдав ему по этому поводу грамоту740, сохранил за собой только посвящение аббата этого места, хотя избирать его должен был аббат Монтекассино.

80. Между тем [в эти дни]* некие капуанские благородные мужи долго спорили с аббатом из-за одного замка нашего монастыря, что зовётся Конка, [всячески пытаясь изъять его из-под власти монастыря и обратить в свою собственность]*; и поскольку они благодаря поддержке отца Бенедикта так и не смогли одержать над ним верх, то однажды, посовещавшись, решили прийти и ограбить эту землю. Итак, они решают отправиться в путь в вечер дня741 и немного отдохнуть на одном своём дворе возле Теана742, после чего отправиться дальше в такой час ночи, чтобы ранним утром, вступив в пределы монастыря, неожиданно быстро напасть742a и взять там как можно больше добычи. Итак, они сделали, как решили, и, вскочив на коней примерно около полуночи, отправились туда, куда наметили. [Здесь я намерен рассказать об] удивительном, но совершенно достоверном событии, ибо мне о нём стало известно от одного из тех, кто участвовал в такого рода набеге. Так вот, совершая путь с того часа и до рассвета, они, когда уже думали, что пришли в погранйчные районы этой земли, и рьяно готовились рассеяться по местности, как то в обычае у грабителей, внезапно оглянувшись, обнаружили, что находятся в том месте, где сели на коней. Ошеломлённые и сильно потрясённые они, глядя друг на друга, понимают наконец, что в результате заслуг отца Бенедикта сбились ночью с правильного пути и, в то время как столько времени полагали, что движутся по прямой дороге, сами, сделав круг и обогнув названный двор, обнаружили себя утром там же, откуда и выступили. Так, исполненные смущения и изумления, они, наконец вернулись в Капую, сами открыто рассказывая всем о том, что с ними случилось.

[В это же время некий раб Божий Неаполитанского края вёл жизнь отшельника на отвесной скале, возле общественной дороги. В то время как он в ночное время пел псалмы и, обозревая окрестности, открыл окно кельи, то внезапно видит, как множество чёрных, словно эфиопы, людей пустились в путь и длинной процессией гонят навьюченных сеном лошадей. Когда он, любопытствуя, спросил их, кто они такие и ради какого дела приготовили этот корм вьючного скота, демоны сказали, что это не корм для скота, но скорее трут для огня, на котором будут гореть люди: «ведь мы ожидаем в скором времени князя Капуи Пандульфа743, ибо он уже слёг». Услышав это, муж Божий тут же отправил гонца в стены Капуи, и тот, придя, застал Пандульфа уже мёртвым. Когда тот умер, гора Везувий извергла пламя и из Везувия тут же излились такие потоки серной смолы, что образовался поток и стремительным бегом устремился в море.]**

81. В следующем году названный папа вновь пришёл в этот монастырь в канун святого Петра и на второй и на третий день744 служил торжественную мессу [в честь] апостолов Петра и Павла; поскольку этот день был субботой, святой муж, исполненный благоговения, войдя по поручению братьев, омыл ноги 12 монахам и сам, также омытый ими, отправился в трапезную, чтобы по монастырскому обычаю выпить вместе с ними. Затем, отправившись в Беневент, он наконец снял с него отлучение своего предшественника Климента. В следующем году745 он, вновь придя в Капую, опять отправился в Беневент, а оттуда в Салерно, после чего, горя желанием собрать отовсюду воинов ради изгнания норманнов, отправился за горы к императору, [чтобы нанять там рыцарей]*. Советником у короля был тогда Гебхард746, епископ Эйхштеттский, родом баварец, муж очень мудрый и весьма опытный в светских делах. Но, когда по повелению императора папе было передано очень большое войско и они уже проделали большую часть пути, этот епископ, придя к императору и страстно упрекая его по этому поводу[, требовал], чтобы всё его войско было возвращено назад, проявил коварство в отношении близких и друзей папы, сопровождавших его в эти земли в числе примерно 500 человек. [В это время между этим папой и императором был произведён обмен в отношении Беневента и епископства Бамбергского, как мы уже говорили выше.]**

82. В этом году князь Гваймарий был убит на берегу Салернского моря747, поражённый 36-ю ударами748, в результате заговора амальфитан, с которыми он обращался весьма недостойно, а также некоторых родичей и салернцев; и его [тело]* какое-то время весьма постыдно и с великим поношением волочили по берегу моря; город вместе с крепостью также был ими захвачен. Но спустя пять дней749 этот город при помощи норманнов был возвращён Гвидо, братом этого князя, и передан Гизульфу750, его сыну, а виновники такого страшного злодеяния, а именно, четверо родичей Гваймария и 36 других, были казнены.

83. В это же время родные братья Ланденульф и Атенульф, благородные мужи города Капуи, вместе с Петром, своим племянником, пришли в наш монастырь ради обращения и все свои средства, наследства и владения, которые у них были во всём Капуанском княжестве, целиком пожертвовали блаженному Бенедикту751. А именно: церковь святого Николая в самой Капуе со всеми её владениями и все свои доли, которые они имели в церкви святого Спасителя и святого Руфа точно так же в самой Капуе; сад, что находится у Казилинского моста; двор, что зовётся Калабрине752, вместе с церковью святого Никандра, которая там построена; земли и мельницы на реке Саоне; двор в Сале753 у самого Поркари; двор, что зовётся Рапе-делла, с принадлежащими ему лесами и болотами; земли, леса и луга у самой Ауции; двор в Калинуле возле названной Саоны; двор в месте, что зовётся Цер-виан733, и долю в церкви святого Иакова и во дворе в местечке Буцину754 с церковью святой Анастасии; земли, леса и болота в месте, что зовётся Рустиниту; двор в Киликии755 со жребием в церкви святого Иоанна; дворы и земли в пределах Либу-рии, в месте Порано756, возле озера Патрии; усадьбу в деревне Купули; также усадьбы в Доме Пезенны; усадьбы в местечке Феличе756a; земли в лесу у Маталони757, в Марценизи758 и в Мандрелле759; двор возле Грециниана760, в месте, что зовётся Сено-за; двор в Ланео761, у рухнувшего моста; земли в поместье Валентиане762 и все принадлежавшие им дома в Капуе.

84. Итак, римский понтифик, вернувшись из-за гор763 и вновь поднявшись в этот монастырь, весьма смиренно препоручил себя братьям. Когда он почтительно гостил в Сан-Джермано и братья просили его вернуть им монастырь святого Стефана, что расположен выше Террачины, он спросил, принадлежал ли он им когда-нибудь. Когда те ответили: «да, конечно», он просил их это ему доказать. Итак, когда тут же были представлены диалоги святого Григория764 и показаны [выдержки] из жизни блаженного Бенедикта о том, как этот отец построил его в видении, - ибо они или не знали, или не имели на руках привилегию, которую папа Агапит выдал по этому поводу аббату Балдуину765, - святой понтифик сказал: «Воистину, то, что вы просите, весьма справедливо», и тут же приказал своему канцлеру Фридриху766 составить по этому поводу грамоту767 и постановил передать нам этот монастырь со всеми его владениями. Он выдал в это время нашему монастырю также другую грамоту768 - о свободе для судна нашего монастыря в Римском порту769, чтобы оно во всякое время вместе с судовладельцем и всеми матросами оставалось свободным от всяких условий и положенных поборов. После этого, когда к нему присоединились почти все рыцари этих земель, он отправился в Апулию, чтобы сразиться с норманнами, в 1053 году Господнем. При этом на стороне папы в поход отправились Родульф, уже избранный Беневентским князем, и Гварнерий Швабский, а норманны составили из своих людей три отряда, один из которых вёл граф Хумфрид, второй - граф Ричард, а третий - Роберт Гвискар. Когда же «а великой равнине у Чивитате завязалась битва770 и наши стали понемногу уходить и обращаться в бегство, а остались только те, которые пришли из-за гор, то, хотя они долго и храбро сражались, все в конце концов были перебиты в этой битве, и норманны [во главе с Хумфридом, в то время их графом]*, по Божьему приговору вышли победителями. [Папа вместе с немногими укрылся в Чивитате]*. Затем Хумфрид, [движимый раскаянием]*, пришёл к папе и, приняв его под свою защиту, довёл до Беневента вместе со всеми его людьми, пообещав довести его до самой Капуи, когда тот решит идти в Рим. Этот папа вступил в Беневент в канун святого Иоанна Крестителя771 и находился там до праздника святого папы Григория772; там он заболел и, призвав названного графа, был отведён им в Капую. Пробыв там 12 дней, он наконец призвал нашего аббата, своего спутника в этом пути, вернулся в Рим и через несколько дней принял святую кончину773. Христос совершил в то время многочисленные чудеса у его могилы. Среди неисчислимых признаков своих добродетелей этот святой понтифик, пока находился в Риме, во всякое время три дня в неделю совершал ночью, в одежде частного лица, босиком и в сопровождении двух или трёх клириков, крестный ход от Латерана до церкви святого Петра, с пением псалмов и молитвами.

85. В этом же году ради примирения [двух] церквей - римской и константинопольской - он отправил к императору Константину по прозвищу Мономах774 в качестве послов весьма мудрых мужей, а именно, Фридриха775, своего канцлера, Гум-берта776, епископа Сильва-Кандиды, и Петра777, архиепископа Амальфитанского. Те, первым делом придя в этот монастырь и весьма благоговейно препоручив себя братьям, только тогда отправились в путь. Император весьма почтительно их принял и несколько дней держал у себя во дворце. В течение этого времени они, пытаясь исправить некоторые греческие ереси778, наконец апостольской властью предали анафеме патриарха Михаила779 и Льва, епископа Охридского780, вместе со всеми их последователями781. Но, когда они решили уже вернуться, как раз в те дни, когда умер папа, Мономах, почтительно одарив их императорскими дарами, передал через них также немалые дары блаженному Петру и, сверх того, разрешил по их просьбе, чтобы наш монастырь каждый год получал из его дворца по два фунта золота782. Трасмунд, граф Теате, схватил их, когда они благополучно вернулись и проходили через его землю, и с великим насилием отобрал всё, что они везли, но в конце концов отпустил. Таким образом, Фридрих вернулся в Рим.

86. Кроме того, когда умер святой памяти папа Лев, Гильдебранд783, в то время иподьякон римской церкви, был отправлен римлянами к императору, чтобы, раз он не смог найти подходящей для такой должности особы в римской церкви, привести из тех земель человека, которого он сам выберет в римские понтифики от имени римского духовенства и народа. Когда император дал на это своё согласие, и Гильдебранд по указанию и совету римлян стал просить Гебхарда, епископа Эйх-штеттского, о котором мы упоминали выше, император сильно опечалился из-за этого, так как очень его любил. И, хотя император заявлял, что тот ему крайне необходим и называл другие кандидатуры, более подходящие для этой должности, он так и не смог убедить Гильдебранда принять другого. Ибо этот епископ помимо того, что отличался великой мудростью, был после императора могущественнее и богаче всех в королевстве. Итак, Гильдебранд, хоть и вопреки воле императора и даже вопреки воле самого этого епископа, из-за чего впоследствии говорили, что он не любил монахов, увёл его с собой в Рим и, дав ему имя Виктор, при всеобщем согласии поставил римским папой784, когда прошёл уже почти год после смерти папы Льва. И, поскольку [Гебхард], как мы говорили выше785, был для своего предшественника большой помехой, он всякий раз, как терпел какую-либо тяготу от окружающих, имел обыкновение говорить: «Я по праву страдаю, ибо погрешил против своего господина», [а также: «Достойно, чтобы за то, что сделал Савл, страдал Павел, а то, что совершил волк, терпел агнец»] *. Итак, император, узнав, что Фридрих, вернувшись из Константинополя, привёз очень много денег, начал питать к нему сильное подозрение. Ибо его злейшим врагом в это время был брат Фридриха, герцог Готфрид786. Поэтому он написал папе, чтобы тот постарался его схватить и поскорее отправить к нему. Фридрих, узнав об этом от близких787, тайно переговорил в Риме с нашим аббатом, который в те дни вернулся из Лукки, куда ходил к названному императору, и весьма настойчиво умолял его постараться доставить его в Монтекассино и сделать там монахом. Когда аббат охотно согласился на это, тот вместе со всеми его людьми был отправлен впереди него в монастырь. Аббат же пришёл спустя несколько дней вместе с послами императора, которые были отправлены к князьям. Итак, Фридрих тут же, в присутствии этих послов, сбросил с себя очень дорогое платье, которое тогда носил, одел монашескую рясу и, добившись, чтобы императору всё это стало известно о нём от названных послов, в дальнейшем соединился с братьями788. [Однако, всё ещё не чувствуя себя в безопасности от гнева императора, он задумал отправиться в более безопасное место.]* И малое время спустя просил аббата переправить его на остров Тремити 789, что тот и сделал. Затем, когда он из-за некоторых достойных порицания нравов, которые там обнаружил, он стал неприятен аббату этого места790, то решил не оставаться там более; уйдя оттуда, он отправился в монастырь святого Иоанна, который звался Венерин791, и находился там какое-то время.

В это же время названный аббат пожаловался на судебном заседании Кадело792, канцлера императора Генриха, где он был вместе со многими епископами и графами этих земель, на некоего Додо, который удерживал из имуществ этого монастыря 700 модиев земли в Театинском графстве, в месте у Дома Гильдебранда793, и получил их обратно. В это же время у монастыря святой Схоластики в Пенне вышеназванный граф Трасмунд и граф Бернард794 дали этому аббату клятвенные заверения в отношении всех имуществ святого Бенедикта в графствах Театинском и Пенненском, что они не будут посягать на них и будут защищать их в интересах нашего монастыря против всех людей 795.

87. В этом же году князь Пандульф Младший выдал нашему монастырю жалованную грамоту796 на крепость под названием Сарацениск797 на Коминской границе798 со всем, что к ней прилегало и относилось, хотя эта крепость, очевидно, была построена в пределах древних границ нашего монастыря. Это место вместе с его пределами и границами незадолго до этого посредством жалованной грамоты799 утвердили за блаженным Бенедиктом графы Марсики Одеризий и Райнальд800, которые тогда начальствовали в Комино. Поэтому, когда некие аквинцы стали возмущаться против аббата по этому поводу, а именно из-за того, что они ранее приобрели это место за сто бизантиев у Берарда Марсиканского801, то наконец пришли с ним к такому соглашению802: они по своей доброй воле в присутствии судей отказываются от всяких жалоб и клеветы на господина аббата по этому поводу и впредь должны пребывать в спокойствии, установив штраф в сто фунтов золота, если ещё когда-нибудь захотят спорить по этому поводу, разве что тот уступит им сколько-то [земли] в аренду. Сарацениском же эту крепость, как говорят, назвали по той причине, что некоторые из сарацин в то время, когда их изгнали из Гарильяно803 и они спасались бегством от лица наших, когда прочие были истреблены, добрались наконец до этого места и, укрывшись там на какое-то время, тайно и как разбойники похищали добычу у соседних жителей. Когда жителям Соры стало об этом известно от одного сбежавшего от них пленника, они вместе с этим беглецом, служившим им проводником, ранним утром приходят к их укрытию и, хотя те пытались оказать им спросонья сопротивление, всех их предают мечу.

88. В это же время названный граф Трасмунд тяжело заболел и, пожелав стать монахом, просил Рихерия прийти к нему. Смиренно препоручив себя ему и пожертвовав много добра, он пожаловал святому Бенедикту три крепости своего права в Театинском округе804, чьи названия - Гора Альберика805, Фриза806 и Муккла807, вместе с гаванью и его правом рыбной ловли, а также с церквями святой Марии, святой Луции, святого Власия и всеми имуществами и владениями этих крепостей и церквей, что составляло 5500 модиев земли, а также церковь святой Юсты808 со всеми её владениями, то есть 500 модиев. Равным образом он уступил этому монастырю в Пенненском округе, в крепости, что зовётся Ластениан808a, одну церковь -святого Николая - точно так же со всеми её владениями809, то есть 3000 модиев земли. Но, когда названный папа проходил через Анкону, аббат отправился к нему ради этого Трасмунда. А когда Фридрих узнал, что [аббат] прибыл в монастырь святого Спасителя, то отправился к нему и, движимый величайшим раскаянием, просил, чтобы он позволил ему вернуться в Монтекассино. Получив разрешение, Фридрих тут же вернулся сюда, а аббат поспешил завершить поездку, которую начал. Поскольку он уже давно страдал от сильной лихорадки и из страха смерти каждый день торопился с возвращением, то, придя в Атерн, он 11 декабря умер в результате сильнейшего приступа лихорадки. Братья же, которые с ним были, ничуть не медля, подняв его, в тот же час, хотя была середина ночи, отправляются в путь и, придя ранним утром в монастырь святого Спасителя, устраивают ему пышные похороны и хоронят его в склепе, где был погребён его предшественник, аббат Теобальд, в 1055 году Господнем.

89. Этот аббат среди прочего покрыл свинцовыми плитами церковь святого Бенедикта, начал в восточной части монастыря дворец в 68 локтей и довёл его до террасы. А перед церковью вокруг двора он построил крытую галерею для прогулок с каменными колоннами. И, хотя сам он из-за бесчисленных притеснений со стороны живших вокруг соседей, как мы отчасти показали, не мог трудиться в монастыре, он всё же был источником и причиной всех этих трудов, ибо своим усердием и предприимчивостью, но благодаря заслугам блаженного Бенедикта и при помощи Божьей вырвал эту страну из рук норманнов. Итак, когда братья, которые с ним были, похоронив его, тут же вернулись в монастырь, все они, проведя между собой совещание, избрали из своей общины господина Петра810, весьма благочестивого и достойнейшей наружности мужа, и, хотя он не хотел и отказывался, заявляя, что седая старость не годится для такой должности и что он охотнее принял бы деканство, чем аббатство, поставили над собой аббатом, в то время как лишь очень немногие не соглашались с этим, считая господина Иоанна по прозвищу Марсиканец, который тогда был настоятелем в Капуе811, более достойным этого звания, хотя тот, остерегаясь и боясь возлагать на себя это бремя, твёрдо поклялся на алтаре, что никогда не согласится принять должность аббата.

Пётр, 35-й аббат этого монастыря, пребывал в должности 1 год и 5 месяцев.

90. Он, с детства монах и весьма наставленный в церковных обычаях, настолько преуспел в благочестивых и достойных нравах и обладал столь ангельской и внушающей почтение наружностью, что император Генрих в то время, когда приходил в этот монастырь812, весьма смиренно поднялся перед ним, когда тот проходил мимо, заявив, что во всём своём королевстве никогда не видел более достойного монаха. Итак, наш бывший аббат Василий, узнав в Салерно о рукоположении Петра, тут же пришёл в Капую и, предложив князю очень большие деньги, начал упорно умолять его вернуть ему это аббатство. Но князь, поскольку уже согласился с избранием Петра, заявил, что не может этого сделать и велел ему оставаться в нашем монастыре в Капуе. Так этот умный, или скорее тупоумный, муж и Салернского аббатства лишился, и это приобрести не смог. Через несколько дней князь, встретившись с нашими братьями, на вопрос, почему он разместил аббата в нашей келье, ответил, что сделал это вопреки его воле и в известной мере вынужденно; но, если они захотят принять его в своём монастыре, то ему это будет милее всего. Так, наконец названный Василий, придя в наш монастырь и смиренно вернув посох аббатства, который до сих пор удерживал, через несколько дней был отправлен в Валлелуче в качестве настоятеля.

В эти же дни Генрих и Роланд, родные братья, благородные мужи города Лукки, пожертвовали в этот монастырь церковь святого Георгия, которая расположена в самом этом городе, в их наследственном владении, возле боковых ворот, что зовутся Гвиригала, для постройки там монастыря, вместе с садом, колодцем и домами и всеми немалыми имуществами и владениями этой церкви как внутри неё, так и снаружи811. Для постройки и обустройства этого монастыря был отправлен господин Иоанн, родом и прозвищем апулиец, который долгое время исполнял обязанности декана в нашем монастыре. Помимо прочих признаков своих добродетелей этот муж был наделён, как небесным даром, милостью раскаяния и слёз; пусть не покажется лишним, если мы на основании того, что нам точно известно, коротко покажем, каковы были заслуги его перед Богом. После того как слава о его святости распространилась повсеместно, к нему была приведена женщина, охваченная злым духом, и те, кто её привёл, настойчивыми просьбами просили мужа Божьего, чтобы он помолился за неё Господу. Он, будучи человеком благожелательным и весьма сострадательным, тут же, собрав братьев, вошёл в часовню и, помолившись в течение некоторого времени, своими слезами и рыданиями умолил Божью милость и, изгнав демона, вылечил женщину и позволил ей вернуться домой. Кроме того, жена некоего сиятельного мужа из Лукки, удерживаемая в течение нескольких дней сильным недугом, из-за чрезвычайной силы болезни дошла наконец до того, что уже три дня лежала ничком без слов и сознания, и её считали не иначе, как умершей. Итак, поскольку исчезла уже всякая надежда на человеческую помощь, близкие женщины обращаются к небесной защите и посылают умоляющих посланцев к названному мужу Божьему, чтобы он соизволил помолиться за неё Господу. Итак, любезный муж, ничуть не медля, тут же облачился в священные одежды и приступил к тому, чтобы принести за неё Господу спасительную жертву. Когда он дошёл до того места канона, где обычно повторяют имена живых, и с великим благоговением по имени и особо препоручил её Господу, та, бездыханная, лежавшая вдали от монастыря, в собственном доме, услышала голос священника, поминавшего её, и, словно очнувшись от тяжкого сна, тут же ответила ему, словно тот стоял возле её кровати. Те, кто там был, ошеломлённые, начали спрашивать у неё, что она сказала и кому столь необычным образом ответила. А та и говорит: «Разве вы не видите господина Иоанна, достопочтенного настоятеля, который стоит здесь? Разве вы не слышите также его голос, взывающий ко мне?». Удивлённые и обрадованные такого рода словами женщины, те, кто там был, тут же посылают в монастырь и велят тщательно разузнать, что совершил ради неё слуга Божий. Придя, они обнаруживают названного мужа Божьего стоящим у святых алтарей и служащим за неё мессы Господу, и было точно выяснено, что она повернулась к нему и заговорила в тот час, когда слуга Божий по обычаю упомянул её в месте канона; воздав Господу великую благодарность, они вернулись к тем, кто их послал, и рассказали перед всеми о том, как всё это случилось. А та женщина, вскоре восстановившая прежнее здоровье, вместе со своим супругом всегда почитала мужа Божьего с удивительным благоговением. Говорили также, что этот муж Божий отличался такого рода милостью Божьей, что если воду, которой он омывал руки после проведения службы, с верой выпивал кто-либо больной лихорадкой, то лихорадка впредь не имела над ним никакой власти. Во главе этого города стоял тогда епископ Ансельм814, муж такого авторитета и мудрости, что впоследствии счастливо управлял римским престолом. Когда он какое-то время горел сильнейшим лихорадочным огнём, то внезапно вспомнил о том, что уже давно слышал о названном муже Божьем по многочисленным слухам. Он тут же послал за ним, чтобы он посредством воды тайно избавил его от этой [лихорадки]. Как только он принял это питьё, весь лихорадочный недуг тут же без всякого промедления бежал от него, и названный епископ имел обыкновение часто рассказывать это к славе Божьей и к доброй репутации такого славного мужа. Рассказывают также и многое другое о достоинствах названного служителя Божьего, но упомянуть о них не позволяют ни время, ни рамки этого сочинения.

91. Кроме того, папа, услышав о неожиданной смерти Рихерия и о чересчур поспешном избрании Петра, воспринял всё это с большим неудовольствием и тут же направил сюда письма, полные сперва льстивых обещаний, а затем обличений, утверждая, что мы ни в коем случае не должны были совершать это избрание без его ведома и без разрешения императора. Поэтому со стороны аббата и братьев к нему были отправлены два брата, которые должны были рассказать ему всю правду об этом деле и о его необходимости. К императору также были немедленно отправлены послы по этому делу. Между тем папа, отправившись за горы и застав там императора уже больным, оставался с ним до самой его смерти815; заставив вельмож всего королевства присягнуть его сыну, ребёнку около пяти лет816, которого отец оставил у него на руках, и утвердив его на троне, он наконец вернулся в Тоскану817. После этого Фридрих, узнав о смерти императора, уже уверенно пришёл к папе и, полностью рассказав обо всём, что ему сделал Трасмунд818, добился отлучения этого Трасмунда от церкви. В конце концов Трасмунд, отправившись ради снятия с себя отлучения в Рим и возвратив почти всё, что отнял у Фридриха, после великих извинений добился снятия с себя отлучения и по настоянию Фридриха и Гумберта, вняв советам и увещеваниям папы, добровольно отказался в присутствии этого папы от крепости Фризы, которую его жена819 уступила блаженному Бенедикту и которую он захватил и отнял после её смерти, и возвратил её под власть этого монастыря. И, поскольку этот папа820, как уже было сказано выше, с большим неудовольствием отнёсся к тому, что избрание названного аббата состоялось без его ведома, и ему, кроме того, стало известно от некоторых завистников, что не все монахи согласны с этим выбором и аббат был возведён на эту должность мятежно и не канонически, он, пользуясь случаем, поручает этому аббату как можно скорее прийти к нему в Рим с 12 монахами и дать ему самый полный отчёт о своём назначении. Когда аббат отправился к нему, как было велено, то ему лишь спустя два дня едва позволили войти в его комнату всего с двумя братьями. Тем не менее он был почтительно принят, и, хотя посреди беседы папа порой показывал своё раздражение, ему было приказано вернуться в монастырь, чтобы там в присутствии всего капитула понтифик или лично, или через своих послов более полно расследовал его дело и, выяснив наконец, что канонично, принял решение. Итак, когда аббат вернулся, малое время спустя со стороны папы в монастырь был отправлен епископ Гумберт821, и ему было дано повеление самым тщательным образом исследовать обстоятельства этого рукоположения и, если он случайно сможет найти там повод, тут же, не откладывая, низложить аббата, а если тот посмеет каким-то образом препятствовать этому, поразить апостольским отлучением как его самого, так и всех его приверженцев. Так папа возымел намерение силой подчинить себе это аббатство, хотя ни один из римских понтификов до него никогда не осмеливался на подобное, но свободное избрание аббата изначально оставалось у монахов, а папе принадлежало только его посвящение. Итак, в самый день святой Троицы822 названный Гумберт, войдя в зал капитула братии, объявляет им апостольское благословение, если они пожелают быть сынами послушания823. В этот день он ни о чём не спрашивал, но, торжественно отпраздновав Пасху, в понедельник открыл им то, ради чего пришёл, и, по порядку изложив им то, что некогда было донесено папе о них и их аббате, пожелал узнать их волю и получить ответ. Итак, старшими братьями ему был дан такой ответ; избрание аббата Монтекассино в силу устава и с позволения папы не принадлежит никому из смертных, кроме самих монахов; этот дом по воле Божьей свободен и в известной мере не связан никаким условием; выбор, который они единодушно сделали, во всех отношениях действителен и каноничен, и они сделали его, как предписывает монашеский устав и как установила власть пап, почти всех его предшественников; при этом рукоположении не было места никакому честолюбию; затем, при избрании в аббаты они не могли найти из своих никого достойнее, благочестивее и лучше его; эту должность возложили на него, хотя он этого не хотел и всячески противился этому, и они все были единодушны в его возведении в сан; по милости Божьей в этом монастыре никогда не было мятежных обычаев; наконец, ничья власть не заставит их согласиться принять над собой кого-либо другого. Получив такого рода отчёт, епископ замолчал, в известной мере не зная, что возразить, и таким образом в тот же день ушёл из зала капитула.

92. Между тем всего четверо из братьев, считая это весьма недостойным и полагая, что апостольский посол пришёл только для того, чтобы низложить аббата, без ведома аббата и остальных проводят между собой нелепейшее совещание и, тут же призвав к оружию почти всех жителей этой земли, поручают и приглашают их на другой день якобы на помощь аббату. И вот, когда на следующий день824 они со всяческим миром вставали из зала капитула, внезапно явилась огромная и вооружённая разным оружием толпа людей, шумящих и вопрошающих, где те, которые хотят низложить аббата, желая убить их. Возможно, они так бы и сделали, если бы аббат, выйдя к ним и приведя множество доводов, не укротил наконец с трудом их ярость, прибавив: «До сих пор никто не мог отнять у меня аббатство, но вы сами сегодня отняли его у меня своей глупостью». И это была истинная правда. Ибо названный епископ, не найдя никаких возражений в отношении его назначения, собирался уже уходить. И вот, найдя наконец этот единственный повод, он созывает в комнате аббата всех братьев и громко жалуется на столь тяжкое оскорбление, нанесённое им, то есть римским послам, перед самыми Римскими воротами. К нему также присоединяются монахи, заявляя, что это оскорбление тем не менее нанесено также и им, и уверяя, что они не хотят более иметь аббатом того, кого поддерживают не они, но люди этой земли. Оттуда они все разом возвратились в зал капитула, и Гумберт под угрозой самой строгой анафемы начал выяснять, кто был зачинщиком такого мятежа. Когда и аббат, и прочие братья твёрдо заявили, что ничего не знали о деле такого рода, а тот продолжал весьма упорное разбирательство по этому поводу, те четыре брата наконец поднялись и, по монастырскому обычаю смиренно пав ниц, признались, что только они и были зачинщиками этого преступления, тогда как прочие ничего об этом не знали. Возмущённые братья тут же изгоняют их из клуатра монастыря и поручают поместить в доме для гостей ввиду их тяжких провинностей. Между тем аббат тайно беседует с Гумбертом и, обещав охотно оставить аббатство, умоляет дать ему место, где он мог бы пристойно жить. На третий день825 после этого он, в присутствии всех братьев придя в церковь и положив на алтарь посох, отказался таким образом от аббатства. А на другой день, то есть в пятницу перед Троицей826, все братья, собравшись в зале капитула, под председательством названного Гум-берта, легата апостольского престола, начали совещаться об избрании нового аббата. Итак, при всеобщем согласии и по единодушному желанию всем наконец было угодно избрать Фридриха, который, отличаясь знатностью и великой мудростью, что им также было весьма полезно, был монахом этой общины. Поскольку епископу Гумберту это также казалось весьма похвальным, тот в скором времени был передан им братьям и при великой радости и ликовании их всех избран по монастырскому обычаю аббатом в 1057 году Господнем.

93. Фридрих, родом лотарингец, 36-й аббат этой обители, пребывал в должности десять месяцев.

Ведя происхождение от королевского рода, он с детства был сведущ в свободных науках и вёл жизнь каноника в церкви святого Ламберта827. Затем, назначенный папой Львом канцлером апостольского престола, он после его смерти пришёл в наш монастырь828 и в конце концов получил аббатство этого места указанным выше образом. Итак, через десять дней, приготовив всё необходимое для дороги, он, взяв восемь братьев, вместе с епископом Гумбертом отправился к папе в Тоскану ради своего посвящения. После того как папа весьма обрадовался по этому поводу, ему по порядку рассказали обо всём, что и как было сделано, в то время как Гумберт очень хвалил благочестие и образ жизни наших и достоинство этого места. Итак, в субботу во время июньского поста829 он был рукоположен в кардиналы-пресвитеры титулярной церкви святого Хрисогона, а на рождество святого Иоанна830 принял посвящение в аббаты и пробыл с папой до праздника святого Аполлинария831. В это же время он получил от него из рук названного Гумберта привилегию832, в которой этот папа, весьма одобряя переход аббатства от Петра к нему по здравому совету братьев, по обычаю своих предшественников утвердил его за ним апостольской властью. Той же властью он разрешил ему также пользоваться сандалиями и прочими инсигниями, согласно тому, что некогда святой папа Лев пожаловал аббату Рихерию833. Он, кроме того, той же властью утвердил за ним и его преемниками, что во всяком собрании епископов и князей престол этот стоит выше всех аббатов, а в советах их и суждениях мнение [аббата Монтекассино] - первое среди людей его ранга. Это и сам он впоследствии, во время своего понтификата, точно так же утвердил за нашим монастырём, а через него и за всеми аббатами этого монастыря, возведёнными законным путём, в торжественной и данной на вечные времена привилегии834. В ней также, помимо прочих возмущений, которые называют лёгкими, он строжайшим образом запретил впредь совершать грабежи, которые, как он узнал, обычно совершались в момент смерти аббата.

94. Когда [Фридрих], получив разрешение вернуться, прибыл в Рим, то, торжественно отслужив в следующее воскресенье835 мессу в [соборе] святого Петра, был в с9провождении огромного множества римлян со славой, как то свойственно кардиналам, приведён в свою титулярную церковь836, а затем с не меньшей свитой отправился в Палларию837, где и остановился. Там он находился до самого четверга838 ради приобретения украшений, и, когда всё для возвращения было уже готово, и он собирался тут же покинуть город, из Тосканы вдруг спешно вернулся Бонифаций839, епископ Альбанский, и сообщил о смерти понтифика города Рима840. Огорчённый такой вестью [Фридрих] остался, и его при этом лишь понемногу и шаг за шагом стали в большом числе посещать римляне, как клирики, так и горожане. Итак, остаток этого дня и вся ночь вместе со следующим днём были проведены ими в совещаниях о такого рода деле; наконец, спрошенный ими о том, что им следует делать и кого они должны избрать на столь высокий епископский престол, [Фридрих] предложил им пятерых кандидатов, которые были наиболее достойными в тех землях, а именно, Гумберта, епископа святой Руфины, епископа Веллетри841, епископа Перуджи842, епископа Тускуланского843 и Гильдебранда, иподьякона римской церкви, чтобы они избрали из них того, кого захотят. Но, когда римляне решили, что никто из них не кажется им подходящим для этого, и заявили, наконец, что именно ему они хотят пожаловать такую высокую должность, он сказал: «Вы ничего не сможете сделать в отношении меня, если этого не позволит Бог, и не сможете ни пожаловать, ни дать мне эту должность без Его воли». Были, правда, люди, которые говорили, что правильнее было бы дождаться Гильдебранда, всё ещё находившегося в Тоскане, где он был вместе с папой. Но остальные, считая неуместной любую задержку, по единому решению и по единодушному желанию собираются все разом ранним субботним утром844 и, силой выведя этого Фридриха из Палларии для проведения избрания, ведут его в ту базилику блаженного Петра, которая зовётся «у Вериг»845. Там, вызвав его по обычаю, они решают назвать его Стефаном, ибо в этот день отмечался праздник святого папы Стефана, и его таким образом с похвалами проводят в Латеранскую патриархию в сопровождении всего города. Когда же настал другой день846 и все кардиналы вместе с римским духовенством и народом собрались у него в базилике блаженного Петра, он при величайшей радости их всех был посвящён в должность верховного и вселенского понтифика. После этого, отпустив братьев в монастырь и только двух оставив при себе для служения, он велит своему настоятелю847, чтобы он тут же отправился к нему с 12 монахами, которых указал в письме, дабы он провёл общее совещание как по поводу него, так и по поводу них. Итак, все они отправились, как он приказал, и спустя почти десять дней вернулись домой. И вот, пробыв в Риме целых четыре месяца и собирая городское духовенство и народ на частые соборы, он, с чрезвычайным рвением борясь за запрещение браков клириков и священников, а также браков с родственницами, наконец вернулся на праздник святого Андрея848 в наш монастырь с большим отрядом римлян и находился там до праздника святой Схоластики849. И поскольку порок стяжательства постепенно прокрался в это место в прежние годы, он начал всячески теснить его кстати и некстати, уличая, запрещая и увещевая850, а также весьма сурово угрожая, чтобы, согласно повелению устава, с корнем удалить отсюда этот порок, и по большей части выполнил это. Тогда же он совершенно запретил в этой церкви амвросианское пение.

95. В те же дни в наш монастырь пришёл Пандульф, епископ Марсики, весьма благородный и церковный муж, и был весьма почтительно и любезно принят [папой]. Последний выдал ему также епископскую привилегию851 и во всяком собрании уступал ему в этом монастыре первое место после себя. Этот епископ пожертвовал нашему монастырю ризу скарамангий852; плювиал из белого шелка с золотой каймой; пурпурный фасад алтаря с окантовкой и драгоценными камнями; две серебряные кадильницы; золотую чашу с её блюдцем; две серебряные лохани; одно кадило из серебра; небольшой серебряный крест с древом Господним; один серебряный ковш; большое покрывало со львами для взвешивания и один прекрасный ковёр, а также некоторые другие вещи, писать о которых мы сочли излишним. Таким образом, добившись общности и благословения братьев, он возвратился домой и с того времени всегда питал к этому месту великое дружелюбие и благоговение. В эти дни Марин, граф Третто, также пожертвовал нашему монастырю всю свою долю целиком853, то есть четвёртую часть всего Треттенского графства, половину замка Спиний854 и четвёртую часть в замке Фратте855, а также монастырь святого Марина856, что расположен во владениях этого города Фратте, вместе со всеми их имуществами и владениями. Также Геццо и Пётр, родные братья из Понтекорво, передали в те дни нашей обители церковь святого Николая и святого Власия857, которая находится в крепости святого Иоанна в Карике858, со всеми имуществами, принадлежащими этой церкви.

96. Но, хотя названный римский папа уже давно страдал от лихорадки, около праздника Рождества Господнего859 он заболел так сильно, что не сомневался в том, что умрёт. Итак, избрав по совету старших братьев в аббаты Дезидерия860, как мы при помощи Господней покажем в соответствующем месте861, и поручив ему исполнять апостольское посольство к Константинопольскому императору862, он вернулся в Рим и увёл с собой Альфана, некогда товарища Дезидерия, а тогда избранного на Салернский престол; посвятив его на мартовский пост863 сперва в священники, а затем - на следующее воскресенье - в архиепископы, он с честью отпустил его в Салерно.

97. Через несколько дней он поручил нашему настоятелю быстро и как можно более тайно доставить ему все церковные сокровища этого места, по крайней мере в золоте и серебре, обещая в скором времени прислать им сюда обратно ещё большие сокровища. Он решил также встретиться в Тоскане со своим братом, герцогом Готфридом, для беседы и, как говорят, чтобы пожаловать ему императорскую корону, а затем вернуться вместе с ним для изгнания из Италии норманнов, которые были ему крайне ненавистны. Когда братья, хотя и печальные и сильно скорбевшие, спешили в утреннее время выполнить то, что велел папа, один доброго образа жизни неофит, брат по имени Лев, уроженец Амальфи, после ночной службы, в то время как прочие вышли из церкви, остался там ради молитвы и, ещё немного задержавшись после молитвы, уснул. И увидел он во сне, как некий почтенных седин монах вместе с ещё одной монахиней, выйдя из входа апсиды, дошли до середины церкви, и эта монахиня, проливая слёзы оттого, что её, мол, ограбили, громким голосом сильно сокрушалась из-за этого. А монах, сопровождавший её с боку, когда она так голосила, утешал её, говоря: «Не надо, сестра, не плачь, ибо всё это вне всякого сомнения возвратиться к нам в скором времени». Проснувшись, брат начал изумляться видению и, случайно отправившись к тайнику и видя, что делается, хотя совершенно не знал о данном ему поручении, как только получив от настоятеля разрешение говорить, по порядку рассказал о видении, которое он видел, и все присутствовавшие начали плакать. Но, поскольку они не смели пренебречь тем, что было велено, они, взяв все эти [сокровища], доставили их к папе в Рим. А тот, увидев их, аж затрясся. Но в конце концов, когда ему рассказали об этом видении и он узнал также о великой печали среди наших по этому поводу, то, движимый раскаянием, начал плакать и, тут же взяв оттуда всего одну икону из тех, которые он привёз из Константинополя*64, всё остальное велел немедленно отвезти назад. Итак, получив всё это обратно, наш названный настоятель тут же поспешил в обратный путь и проделал уже большую часть пути, как вдруг получил от папы приказ отослать сокровища в монастырь через своих товарищей, а самому как можно быстрее вернуться к нему. Когда тот возвратился, папа наделил его аббатством святого Винцентия, как его умоляли сыновья Боррела, и тут же отправил его принимать аббатство865.

98. После этого, собрав внутри церкви епископов, а также римское духовенство и народ, он под угрозой весьма суровых кар постановил, чтобы в случае, если ему доведётся умереть до того, как Гильдебранд, тогда иподьякон римской церкви, возвратится от императрицы866, к которой его послали по общему совету из-за некоторых государственных дел, никто не смел избирать папу, но чтобы вплоть до его возвращения апостольский престол оставался незанятым и был замещён только по совету [Гильдебранда]. Затем он поспешил в Тоскану, но малое время спустя, поражённый внезапной болезнью, умер по Божьему приговору в городе Флоренции 29 марта867 и был там погребён с весьма достойными почестями. [У его святейшего тела Христос благодаря его заслугам явил множество знамений.]** Итак, братья этого монастыря, которые отправились вместе с ним, поручив верным мужам во Флоренции его священные принадлежности для частного богослужения868, которые он привёз туда, так как боялись возвращаться обратно через Рим, при поддержке и сопровождении благородных флорентийских мужей отправляются в путь через Марку и со всевозможным усердием возвращаются к нам по милости Господней.

99. Между тем Григорий869, сын Альберика, граф [Латеранский и]** Тускулан-ский, узнав о смерти римского понтифика, после того как к нему присоединился Герард из Галерии870 и некоторые из римских вельмож, в ночное время с толпами вооружённых людей, орущих со всех сторон и неистовствующих, захватывают церковные права и ставят на римский престол папой Иоанна, епископа Веллетри, впоследствии прозванного Минцием, хотя, как говорят, и вопреки его воле, и дают ему имя Бенедикт871. Когда об этом услышал Пётр Дамиани, весьма благочестивый муж, с детства весьма усердный в светских и духовных науках, которого папа Стефан извлёк в то время из пустыни872 и сделал епископом в Остийской церкви, начал вместе с кардиналами, которые в тот момент там были, сопротивляться, как мог, шумно протестовать и жутко сыпать анафемами, но все они вынужденные страхом перед сторонниками [Минция], принуждены были бежать по разным убежищам. Таким образом, архипресвитер Остийской церкви, сведущий как в канонах, так и в науках, был схвачен прислужниками Сатаны и силой принуждён к тому, чтобы возвести на апостольский престол названного Минция. Между тем, епископ Гум-берт, возвратившийся тогда из Флоренции вместе с Петром, епископом Тускулан-ским, считая невозможным оставаться в Риме при такой смуте, спустя несколько дней тайно отправились в путь и поспешили в Беневент, чтобы праздновать там Пасху. В среду перед вечерей Господней873 он прибыл в Сан-Джермано и вместе с товарищем был приглашён братьями и задержался ввиду праздника.

100. А вот, кроме того, те из подарков Фридриха, которые этот монастырь получил в разное время: золотой крест над алтарём, великолепнейшим образом убранный драгоценными камнями и жемчугом чуть менее двух фунтов, со своим серебряным позолоченным треножником и ониксовым древком, надлежащим образом украшенным золотом и серебром, по пяти фунтах в обоих; четыре серебряные позолоченные иконы; один золотой и очень красивый [крест] с драгоценными камнями и смальтами и немалой частью древа Господнего; хрустальные подсвечники, одна пара; серебряные [подсвечники], ещё одна пара; небольшой кодекс евангелия, украшенный золотом и драгоценными камнями; шесть плювиалов; большая серебряная лампа пяти фунтов с нигеллой; серебряный кувшин для служения алтарю; серебряный позолоченный ковш со смальтами; также несколько покровов и портьер; семь ковров и один - драгоценнее и больше всякого покрова; один антифонарий.

Доведя наконец при помощи Господа вторую книгу этого сочинения от Алигерна до Дезидерия, мы полагаем будет своевременно и весьма кстати, если мы, намереваясь подробно, насколько это возможно, описать жизнь, нравы и деяния этого Дезидерия, начиная с самого его детства, приступим под его покровительством к третьей части этой истории и, таким образом, сопровождаемые милостью Христовой, по порядку изложим остальные его труды.


ЗАКАНЧИВАЕТСЯ КНИГА ВТОРАЯ

КНИГА ТРЕТЬЯ


Начинаются главы книги третьей

1. О детстве и стремлении Дезидерия. [О происхождении, детстве и юности Дезидерия.]**

2. О том, как после смерти отца он тайно бежал от матери и облачился в монашеское одеяние. [О принятии им монашеского одеяния.]**

3. О том, как он был найден близкими и возвращён матери. [О насилии, причинённом ему, за принятие одеяния.]**

4. О том, как он вторично бежал и обосновался в Салерно, в монастыре у Кавы. [О бегстве Дезидерия в монастырь у Кавы.]**

5. О том, как он вновь был приведён князем Ландульфом в Беневент и получил разрешение оставаться в монастыре святой Софии и почему его назвали Дезиде-рием. [О его возвращении в монастырь святой Софии в Беневенте.]**

6. О том, как он отправился сперва в монастырь Тремити, а затем в Майеллу и вновь вернулся в Беневент. [Об отправлении Дезидерия в монастырь Тремити и в монастырь в Майелле и о возвращении его в святую Софию.]**

7. О том, как он приобрёл доверие папы Льва и как, подружившись с Альфаном Салернским, прибыл вместе с ним сперва ко двору папы Виктора, а затем в наш монастырь. [О прибытии Альфана и Дезидерия в наш монастырь.]**

8. О видении Дезидерия и о том, как они были поставлены во главе: Альфан -Салернского аббатства, а он - Капуанского приорства. [О видении Дезидерия и о его приорстве, а также архиепископство Альфана.]**

9. О том, как Дезидерий был избран и рукоположен. [Об избрании и утверждении Дезидерия папой.]**

10. Об усердии и строительстве хозяйственных служб монастыря. [О принятии Дезидерием должности аббата.]**

11. О том, по какой причине он построил Кастельнуово. [О том, как он начал восстанавливать монастырские постройки.]**

12. О рукоположении папы Николая, и как Дезидерий был посвящён им в кардиналы и аббаты. [О том, по какой причине он построил Кастельнуово.]**

13. О том, как этот папа провёл собор в Мельфи в Апулии и как церковь святой Марии в Калене была пожалована святому Бенедикту, а также о возвращении монастыря святого Бенедикта в Салерно и о полученной в результате обмена церкви святого Лаврентия. [О рукоположении папы Николая, и как Дезидерий был посвящён им в кардиналы и аббаты, а также о том, как этот папа провёл собор в Мельфи в Апулии и как церковь святой Марии в Калене была пожалована святому Бенедикту.]**

14. О том, как названным папой господин Одеризий был рукоположен в дьяконы, а господин Мартин и господин Пётр поставлены в Аквине и Венафре. [О возвращении монастыря святого Бенедикта в Салерно и о полученной в результате обмена церкви святого Лаврентия, а также о том, как грамоты монастыря святого Бенедикта в Салерно, принадлежавшие нам, были обнаружены, спрятаны и уничтожены из вражды к нам.]**

15. О том, как этот папа утвердил за Ричардом княжество, а за Робертом Гвиска-ром герцогство и как каждый из них приобрёл указанное. [О том, как названным папой господин Одеризий был рукоположен в дьяконы, а господин Мартин и господин Пётр поставлены в Аквине и Венафре.]**

16. О том, как этот князь отчасти пожаловал, отчасти выменял некоторые соседние с нами крепости и об обмене по поводу Пьедимонте. [О том, как этот папа утвердил за Ричардом княжество, а за Робертом Гвискаром герцогство и как каждый из них приобрёл указанное.]**

17. О некоторых пожертвованиях нашей обители. [О том, как этот князь выдал нашему монастырю в Капуе грамоту на общественную площадь.]**

18. О том, сколько и какие именно украшения Дезидерий тогда приобрёл или изготовил. [О том, как этот князь отчасти пожаловал, отчасти выменял некоторые соседние с нами крепости.]**

19. О рукоположении папы Александра и о соперничестве с Кадало. [О некоторых пожертвованных церквях и других пожертвованиях.]**

20. Об ударе молний и видении аббата по этому поводу. [Что за украшения и какие именно Дезидерий тогда приобрёл или изготовил и о малых церковных воротах.]**

21. О том, как по просьбе короля Сардинии он отправил туда 12 монахов и как они были рассеяны пизанцами. [О рукоположении папы Александра и соперничестве с Кадало.]**

22. Также о пожертвованиях одного и другого короля в Сардинии и об извинениях пизанцев. [Об ударе молний и видении аббата по этому поводу.]**

23. О приходе герцога Готфрида в Аквин и о вторжении норманнов в Марку (= Марсику). [О том, как по просьбе Барезо, короля Сардинии, он отправил туда 12 монахов и как они были рассеяны пизанцами. Также о пожертвованиях одного и другого короля в Сардинии и об извинениях пизанцев.]**

24. О том, сколько братьев этого монастыря были возведены названным папой на высокие должности и о привилегии, выданной нам вопреки архиепископу Гильдебранду. [О приходе герцога Готфрида в Аквин и о вторжении норманнов в Марку (= Марсику).]**

25. О монастыре Тремити, принятом и устроенном названным аббатом. [О том, сколько братьев этого монастыря были возведены названным папой на высокие должности и о привилегии, выданной нам вопреки архиепископу Гильдебранду.]**

26. О том, как им была разрушена старая церковь и построена новая. [О монастыре Тремити, принятом и устроенном названным аббатом.]**

27. О том, как он, призвав из Константинополя мастеров, украсил эту базилику мозаикой и камнями. [О том, как им была разрушена старая церковь и построена новая.]**

28. О различных трудах в этой церкви. [О том, как он, призвав из Константинополя мастеров, украсил эту базилику мозаикой и камнями, стеклом и картинами. ] **

29. О том, с какой славой он освятил эту церковь и мощами каких святых украсил её.

30. О толпах народа, стекавшихся сюда за отпущением грехов.

31. О королеве Агнесе и её пожертвованиях.

32. О различных украшениях этой церкви [и о том, как он ради расширения клуатра разрушил прежние хозяйственные службы и заново их построил]**.

33. О том, как он ради расширения клуатра монастыря разрушил прежние хозяйственные службы и построил гораздо более прочные и лучшие. [О восстановлении церкви святого Мартина и постройке беседки Дезидерия, и как он освятил церкви святого Варфоломея и райских башен. Об Альберике и о том, как он был призван для участия в соборе; также об Альфане, Амате и Константине Африканском.]**

34. О том, как грамоты монастыря святого Бенедикта в Салерно, принадлежавшие нам, были обнаружены, спрятаны и уничтожены из вражды к нам. [Об одном одержимом и о хромой женщине, исцелённых папой Александром, а также о полученной в результате обмена церкви святой Марии в Палладии и уступке города Террачины.]**

35. О восстановлении, пожертвовании и постройке монастыря святого Ангела в Формиях.

36. О семи чудесах, случившихся благодаря заслугам блаженного отца Бенедикта.

37. О некоторых отказных грамотах и пожертвованиях. О некоторых чудесах, случившихся благодаря заслугам блаженного Бенедикта в Галлии и совершённых здесь. О некоторых отказных грамотах и пожертвованиях.

38. О тяжбе, возбуждённой в присутствии папы по поводу церкви святой Софии и монастыря святого Ангела в Формиях.

39. О чудесах некоторых монахов нашего монастыря.

40. О некоторых пожертвованиях.

41. О том, как Роберт Гвискар захватил Сицилию, Салерно и очень многие места и построил церковь святого апостола Матфея, оставив у себя его левую руку.

42. О силой отобранных деньгах и об интердикте.

43. О некоторых пожертвованиях и подтверждениях.

44. О чудесах некоторых монахов и восстановлении церкви святого Спасителя.

45. О причине ссоры между императором Генрихом и папой Григорием и как Роберт Гвискар вторгся в Романию.

46. Об архиепископе Равеннском, узурпаторе апостольского престола, и как Дезидерий пришёл к императору, находился у него и возвратился назад.

47. О смерти двух монахов нашего монастыря.

48. О крепости Сарацениске и Суйо.

49. О том, как Роберт Гвискар привёл папу в нашу обитель.

50. О ночном видении некоего Иоанна, когда папа служил мессу.

51. О части спасительного креста, доставленной сюда, о восстановлении монастыря святого Бенедикта в Капуе и о долгожданном дожде.

52. О некоторых пожертвованиях и об Альдемарии, монахе нашей обители.

53. О смерти Роберта Гвискара и левой руке святого апостола Матфея.

54. О пожертвованиях этого Роберта в наш монастырь.

55. О некоторых пожертвованиях и обменах.

56. О некоторых пожалованиях, сделанных Дезидерием, и некоторых пожертвованиях.

57. О пожертвованиях некоторых людей.

58. О Гвайферии Салернском.

59. О книгах, которые велел изготовить Дезидерий.

60. О разбойниках.

61. О смерти папы Григория и о переговорах по поводу избрания нового папы.

62. Об избрании Дезидерия.

63. О возвращения избранного папы в Монтекассино.

64. О посвящении избранного папы Виктора. О теле святого Николая.

65. О церкви святого Петра и видении этого апостола.

66. О ересиархе Гвиберте и о гонениях на церковь.

67. О том, как папа Виктор отправил войско в Африку против сарацин и о победе этого войска.

68. О генеральном соборе и установлениях.

69. О смерти папы Виктора и назначении аббата Одеризия.

70. Сколько и какие именно церковные украшения оставил в этом монастыре на момент своей смерти папа Виктор, он же аббат Дезидерий.

Заканчиваются главы [книги третьей]


НАЧИНАЕТСЯ КНИГА ТРЕТЬЯ


Дезидерий, 37-й аббат этого монастыря и четвёртый реставратор и восстановитель этого места, пребывал в должности 29 лет, пять месяцев.

Ибо первым основателем и строителем этого места был святейший отец Бенедикт, вторым - Петронакс, третьим - Алигерн. Четвёртым же является наш Дезидерий. Именно его всемогущий Бог настолько возлюбил, что, как известно, соизволил в наше время исполнить через него то, что некогда обещал своему верному служителю Бенедикту, а именно, что это место, которое Он тогда имел обыкновение отдавать на разорение и разграбление язычникам, достигнет гораздо большего, чем тогда, положения, чести и славы1. Предмет деяний этого удивительного и воистину исключительного в своём ранге мужа столь богат, столь многообразен, наконец, столь обширен, что даже Иерониму2 или Сульпицию3, будь они живы, не было бы стыдно взяться за их описание. Я же, хотя и неумел, и неискусен, и не гожусь для такого труда, но как по приказу достопочтеннейшего отца Одеризия, коим не мог пренебречь, так и ввиду великой любви, которую названный отец Дезидерий соизволил питать ко мне почти с самого моего детства, когда принял меня, едва достигшего четырнадцати лет, в этом святом месте, наставил, воспитал и возвысил, понимая, сверх того, наряду с полезностью такого сочинения, что память даже о таком муже из-за небрежения авторов мало-помалу придёт в забвение и из-за этого станет ничтожной, пусть и не могу выполнить это надлежащим образом, изящно и в достаточной мере, но, полагаясь на помощь Божью, приступаю к тому, чтобы тем или иным образом рассказать о его жизни и деяниях и изложить их на бумаге во славу Божию и ради славной памяти такого мужа, а также к утешению его сыновей, наших братьев, полагая во всяком случае более справедливым с послушанием и благоговением подвергнуться обвинению в неумении, чем вообще умолчать о столь замечательном предмете, и почитая весьма недостойным не попытаться сообщить хотя бы о некоторых из столь многочисленных и славных его деяний, даже если и не могу сообщить обо всех, по весьма мудрому обычаю охотников, загоняющих диких зверей, которые, даже если не могут настигнуть всех, ни в коем случае не отказываются хватать скольких смогут. И поскольку деяния этого мужа весьма многочисленны и почти неисчислимы, то я, признаюсь, намерен опустить многие из них, даже те, которые знаю, ибо, если бы я захотел описать все, то определённо создал бы многословную и непомерную историю, хотя и не сомневаюсь, что многие из наших, которые занимаются этим вместе со мной, осудят меня за это. Но, благоразумно заботясь о том, чтобы не наскучить читателям, я счёл достаточным описать только те события, которые весьма достойны сообщения. Ведь если кто-то не найдёт чего-либо в наших трудах, то это наверняка будет более основательно показано в его собственных сочинениях. О первых шагах этого мужа я, поскольку при помощи Христовой желаю начать именно оттуда, узнал от тех, которые были его приятелями с раннего детства. Кроме того, о многих из его достохвальных деяний я услышал от некоторых старших братьев. Кое-что я узнал также из его правдивых уст, поскольку он из-за исключительной доброты часто позволял мне бывать с ним. Наконец, остальные его деяния я видел собственными глазами и почти во всех принимал участие до самой его смерти. Поэтому я хочу заверить моего читателя, что не сделаю в этом сочинении никаких дополнений извне, не напишу о нём ничего, кроме того, что доподлинно известно, ибо я, помнится, читал в обычном понимании: «Господь, ты погубишь всех, говорящих ложь»4, и в другом, особенно спасительном понимании, где утверждается, что это сказано о еретиках. Если же кто-либо, движимый неведением или злобой, вдруг не захочет поверить этому и посчитает, будто я взялся за это дело скорее ради одобрения, то пусть, если угодно, поспешит сюда и раскроет глаза и смотрит, и, размышляя на основании тех его дел, которые видимы, а также на основании тех, которые узреть невозможно, удалив недоброжелательство, восхититься, и поверит, и, поверив, воздаст по этому поводу хвалу и благодарность подателю всех благ. И пусть он наконец, таким образом, узнает, что из многих его деяний я описал немногие и из больших дел - весьма незначительные.

1. Дезидерий, ведя происхождение из благороднейшего рода князей Беневентских, с раннего детства начал быть благородным скорее духом, нежели плотью, и от самых, так сказать, материнских грудей предпочитал предаваться более служению Богу, чем мирской суете. Ибо ещё ребёнком он старался часто посещать церковь, охотно слушать и читать духовные тексты, а также часто вести о них речи с некоторыми монахами и пытался воспроизводить в себе самом то из добрых нравов, что смог от них усвоить. Его отец, желая связать его делами житейскими5 и решив распространить имя своего благородства через линию его потомства, ибо сильно любил его, как единственного [сына], постарался обручить его с благородной девицей, когда тот начал уже взрослеть, и всячески торопился скрепить между ними эту родственную связь. Но, поскольку дух Божий воспламенил огнём своим сердце Дезидерия к презрению мира, славный мальчик, напротив, решил вести себя совсем иначе, нежели наметил отец, и тайными действиями, какими мог, показывал, что стремится скорее к жизни отшельника, чем к свадьбе.

2. Когда через некоторое время отец по приговору Божьему был убит норманнами, Дезидерий, пользуясь некоторым образом случаем, которого давно желал, начал всеми способами, хотя и тайно, стремиться осуществить на деле то желание, которое возымел в душе. Итак, он сообщает весь замысел одному хорошо известному ему монаху и довольно мудрому в житейских делах мужу по имени Иакинф, из рассказа которого я и узнал об этом, объявляет о [своём] желании, открывает намерение и весьма настойчивыми просьбами умоляет его помочь ему в этом деле. Ему тогда было около двадцати лет. «Ты знаешь, - говорит он, - мой отец, как близкие привязывали меня к этому жалкому миру. Но, поскольку я, как честно тебе признаюсь, уже давно решил посвятить себя Богу, то заклинаю тебя его именем и умоляю, чтобы ты, согласно тому, что знаешь и можешь, избавил меня от этих оков и тайно от всех отправил в какую-нибудь весьма отдалённую пустынь, чтобы я мог свободно служить там Богу». Что же далее? Иакинф обещает ему помочь во всём этом, но увещевает остеречься, как бы не было это внушением демонов. Но, когда он узнал, что сердце его во всех отношениях твердо во Христе, и обнаружил, что тот вновь и вновь постоянно стремится к тому же, к чему и прежде, то однажды, когда уже вечерело, они вместе садятся на коней и, выехав за город якобы на прогулку, в сопровождении нескольких слуг добираются до церкви блаженного Петра по прозвищу Великий, что расположена возле этого города; войдя туда якобы ради молитвы, они оставляют у ворот на попечение названных слуг коней и меч, кото-рцм Дезидерий был тогда препоясан. Уже в позднее время они выходят оттуда через чёрный ход этой церкви и пешком отправляются в путь, и, хотя то место, к которому они решили идти, находилось не более чем в восьми милях оттуда, они, сбившись с пути в ходе ночных блужданий и из-за страха, едва добрались туда утром следующего дня. Когда служитель Божий по имени Сантари, который вёл там уединённую жизнь, увидел их, то сильно удивился и обрадовался. Тут же введя их в свою келью и сердечно целуя Дезидерия, он начал искусно выспрашивать, почему они пришли таким образом. Итак, узнав о желании Дезидерия, он сильно удивился, что столь благородный, столь изысканный, столь богатый юноша, весьма знаменитый своими предками, столь рьяно презрев весь блеск и суету мира, пришёл служить Господу при столь строгом намерении. Но поскольку он знал, что для Бога нет ничего трудного и невозможного, он, воздав ему хвалу и величайшую благодарность, совлёк с Дезидерия ветхого человека с делами его, в то время как тот упорно стоял на своём, и тут же облёк его в нового, который обновляется в познании Божьем6. Когда же Иакинф поспешно вернулся домой, Дезидерий остался один вместе с Сантари.

3. Итак, его слуги, как было сказано выше, уже напрасно ожидавшие его у ворот церкви с его конями и оружием, когда наконец узнали о его уходе, то уже этой ночью как можно быстрее возвращаются в город и рассказывают обеспокоенным матери и близким о том, что случилось. Мать провела эту ночь в слезах, а родичи его и близкие, когда настало утро, сев на коней, рассыпаются в поисках его по окрестностям и, наконец, по признакам его добродетелей заподозрив то, что и было на самом деле, приходят к келье Сантари. Тут же силой войдя туда, они обнаруживают его облачённым в монашеское одеяние и, страшно разгневавшись, осыпают названного служителя Божьего страшной бранью и многими попрёками и, весьма недостойно сорвав с Дезидерия священные одежды, рвут их собственными руками и облачают его в прежнюю одежду, хотя и вопреки его воле и сопротивлению. Наконец, усадив его на коня, они, сами держа поводья и ведя его перед собой как ценную добычу, по обычаю триумфаторов возвращаются в город. Кто попытался бы описать здесь слёзы матери, а также жалобы и напрасные увещевания, обращённые к Дезидерию, ликование близких, более того, всего города? Почти целый год провёл он под усиленной охраной в доме матери и только в светском одеянии, но целомудренный в душе, и никто не мог склонить его к свадьбе или каким-либо мирским деяниям. Так Господь решил поставить этого верного и благоразумного [мужа] управителем своего дома7 и сохранил его чистым и незапятнанным от всякой скверны плотского общения, отчего он по праву почитался всеми горожанами удивительным и желанным.

4. Но когда мать уже почти не опасалась, что он сбежит, и поскольку не могла его женить, старалась удержать при себе хотя бы клириком, то позволила ему часто ходить в епископию, которая была совсем рядом с её домом, сперва, правда, под охраной, но потом, уверившись в нём, одному. Был тогда в монастыре святой Софии настоятель по имени Сиконольф, который, вполне зная желание Дезидерия, очень часто беседовал с ним по ночам возле епископии, ибо днём не смел этого делать, дабы вновь не оживить подозрения. Через несколько дней придя к нему ночью, как обычно, с лошадьми, он тайно отвёл его, облачённого во власяницу, в Салерно, а сам спешно вернулся в Беневент. Итак, Дезидерий тут же приходит к князю Гваймарию, близкому ему по родству, открывает ему причину прихода и умоляет, чтобы тот разрешил ему мирно служить у него Богу, поскольку из-за упорства родителей он не смеет жить монахом на родине; если он заслужит добиться этого, то никогда не уйдёт отсюда; если же тот должен будет в конце концов вернуть его близким, то пусть лучше даст ему разрешение поскорее уйти в другое место. Итак, Гваймарий, весьма обрадовавшись его приходу и сильно удивляясь такому рвению в столь малом юноше, согласился с его просьбой и, продержав его у себя несколько дней и твёрдо обещав, что не отдаст его никому против его воли, наконец отправил его по его же просьбе в монастырь святой Троицы, который зовётся «у Кавы» и расположен неподалёку от Салерно8. Близкие, узнав об этом, пристают к Гваймарию со многими и частыми просьбами, чтобы он вернул им Дезидерия, но, так как князь упорствовал в обещании, которое дал Дезидерию, то Ландульф9, князь Беневента, утомлённый мольбами матери и родных, лично прибывает в Салерно и настоятельно просит вернуть Дезидерия родным.

5. Итак, в конце концов добились, чтобы он вернулся в Беневент при условии, что ему позволят без всяких препятствий и ограничений жить в монастыре святой Софии в монашеском звании. После того как прибыли в Беневент, все родственники бросились ему навстречу вместе со [всем] городом, и князь вместе со всей этой свитой проводил его в монастырь. Во главе этого монастыря стоял тогда в должности аббата Григорий10, весьма мудрый и деятельный муж, который с великой радостью принял Дезидерия и ввиду того, что тот всем был желанен, впервые тогда, изменив ему имя, велел называть его Дезидерием. Ибо до этого времени его звали Дауферий.

6. Итак, когда он несколько лет прожил там, ведя весьма благочестивую жизнь, и очень часто размышлял про себя о том, что монах не может достигнуть совершенства в своём отечестве, до него дошёл между тем слух о славе монастыря Тремити, который, как известно, расположен в Адриатическом море, на острове, названном именем Диомеда, примерно в 30 милях от суши. И поскольку он в Беневенте уже давно завёл тесную дружбу с аббатом названного места, то, хоть и с трудом получив разрешение, отправился туда и, предавшись довольно суровому образу жизни, провёл там немалое время. Но, когда тамошний аббат настолько возлюбил его, что ещё при жизни хотел передать ему это аббатство, тот, предназначая себя скорее к подчинению, чем к руководству, решил по этой причине уйти из этого места; и вот, однажды этот аббат, уходя для разыскания имуществ монастыря, просил Дезидерия пойти вместе с ним. Тот, охотно ухватившись за возможность уйти, не счёл нужным отказываться. И когда они вместе пришли ко двору графа Трасмунда, ибо так требовали обстоятельства, жена этого графа, сильно обрадовавшись прибытию Дезидерия, ввиду того, что была его родственницей, добилась у своего мужа, чтобы он на какое-то время задержал его у себя даже вопреки воле аббата, хотя виновником этой задержки, как говорят, был он сам. Но, услышав о знаменитой тогда славе живших в Майелле отшельников11 и желая поскорее отправиться туда и тайно служить Богу, он упросил графа переправить его туда; что и было сделано. Когда он в великом воздержании прожил там около 3 месяцев, а именно с начала февраля до 3 недели после Пасхи12, то вышеназванный Иакинф был направлен туда к настоятелю этой пустыни12* с письмом от папы, в котором тот и настоятелю приказывал под угрозой кары, чтобы он не смел более удерживать у себя Дезидерия, и тому велел не оставаться там ни минутой дольше. Так он вернулся в монастырь святой Софии.

7. Малое время спустя святейший господин папа Лев, вернувшись из заальпийских земель, вступил в Беневент13 и, поскольку Дезидерий уже давно был известен Гумберту, епископу Сильва-Кандиды, и весьма мил ему, он был представлен этому папе как им, так и Фридрихом, тогдашним канцлером, и стал ему весьма близок, настолько, что часто находился рядом с ним во время служения у алтаря и неоднократно читал евангелие во время мессы, которую тот служил. В это же время названный понтифик отправился в Апулию, чтобы сразиться с норманнами; но, по приговору Божьему он был побеждён ими, вернулся в Беневент и, поставив там архиепископом Ульриха14, которого привёл с собой, примерно через девять месяцев возвратился в Рим и умер15. Между тем Дезидерий из-за чрезмерного воздержания и многочисленных бдений тяжело заболел и отправился на лечение в Салерно. Итак, в то время как он находился там какое-то время, с ним завязал крепкую дружбу Альфан16, который впоследствии получил должность архиепископа этого города, мудрейший и благороднейший клирик. В частых увещеваниях побуждая его отказаться от мира, [Дезидерий] наконец потребовал от него стать монахом, если прежде ему будет позволено отправиться в Иерусалим, как он уже давно задумал в душе. Когда это торжественное обещание было скреплено между ними, Дезидерий возвратился в Беневент и через несколько дней поручил передать этому Аль-фану, чтобы тот пришёл к нему. Поскольку тот отказывался или, вернее, боялся покидать Салерно, Дезидерий вновь отправился к нему и, когда тот из страха перед некоторыми враждебными ему людьми переоделся в его собственную рясу, вывел его ночью из города и привёл с собой в Беневент. Когда же благородные мужи и клирики начали часто посещать Альфана и надлежащим образом почитать его за великую мудрость, а намерение идти в Иерусалим начало понемногу гаснуть в его сердце, он заявил, что никоим образом, ни в какое время не желает уходить от Дезидерия; какое-то время было проведено ими в монастыре святой Софии, как вдруг распространился слух, что папа Виктор прибыл из заальпийских земель в Рим и в ближайшее время прибудет в эти края. Альфан, устрашённый такого рода вестью, ибо полагал, что его братьев обвинят в убийстве князя Гваймария17, решает пойти и упредить папу и смиренно умоляет Дезидерия пойти вместе с ним. И поскольку тот обладал удивительным умением петь и немалыми познаниями во врачебном искусстве и привёз с собой из дома некоторые книги по этой науке, то твёрдо надеялся приобрести немалое влияние при дворе верховного понтифика. Итак, когда он составил и приготовил какие мог лекарства, они вместе с архиепископом этого города отправились к римскому понтифику в Тоскану и застали его во Флоренции. В скором времени они стали пользоваться у него большим доверием и с ними обращались довольно почтительно. Но, когда они уже пробыли там какое-то время, Дезидерий доподлинно узнал, что папа не намерен идти в эти земли и даже собирается, сверх того, в скором времени отправиться за горы; вместе с тем понимая, что дальнейшее пребывание при дворе понтифика ничего ему не даст, он начал всячески уговаривать Альфана, чтобы тот настойчиво просил папу о разрешении вернуться. За несколько дней до этого в аббаты нашего монастыря братьями был избран Пётр18, который для утверждения своего назначения отправил тогда к папе двух братьев этого места. И вот, Дезидерий, найдя уже давно желанную возможность, вместе с Альфаном приходит к римскому понтифику, и они, разом пав ему в ноги, умоляют позволить им вернуться и добавляют в качестве просьбы, чтобы он через монахов, которые пришли к нему из Монтекассинского монастыря, соизволил направить их сюда для более благочестивой жизни и в своих письмах рекомендовать их аббату и братьям. Папа согласился, и они таким образом, как и просили, были отправлены в наш монастырь вместе с названными братьями. Достойно принятые аббатом и братьями, они присоединились к ним и весьма почтительно и смиренно жили среди них какое-то время, пользуясь всеобщим расположением и получив от этого аббата посвящение в монахи, в то время как Фридрих радовался их приходу более, чем следовало.

8. В эти же дни Дезидерий видел немаловажное видение, которое в достаточной мере предвещало исход ближайших событий. Ибо Дезидерий увидел, что он вместе с Альфаном стоит в высокой и очень красивой башне, которая была расположена возле зала капитула братии, и там, на весьма подобающем ему престоле, казалось, сидит отец Бенедикт. Когда они при виде его застыли в испуге и не осмеливались подойти ближе, блаженный отец Бенедикт приветливо кивнул Дезидерию и жестом руки приказал ему сесть рядом с собой, а Альфан ушёл из этого дома, поскольку тот его не позвал, будто бы сочтя недостойным. Это видение, казалось, самым очевидным образом предсказывало, что Альфан не долго будет оставаться в этом месте и что Дезидерий займёт в этом монастыре место отца Бенедикта. Итак, малое время спустя Альфан по требованию князя Гизульфа сперва стал в Салерно аббатом в монастыре святого Бенедикта19, а затем получил должность архиепископа этого города20; Дезидерий же был направлен настоятелем в Капуанский монастырь. В это время Ричард, граф Аверсы, осадил Капую, но, когда Пандульф21, князь этого города, хотел по обычаю прошлых времён возложить на Дезидерия некие недостойные и чрезмерные требования, тот, будучи твёрд духом, счёл недостойным себя соглашаться с н