Book: Моя вторая мама. Книга 2



Абель Санта Крус, Эрик Вонн


Моя вторая мама

Литературная версия О. В. Суворова

Моя вторая мама. В 2-х кн. Кн. 2: Кинороман/Пер. с исп./Литературная версия О. В. Суворова. - М.: Дрофа, 1993. - 512 с. ISBN 5-7107-0056-8 (кн. 2) ISBN 5-7107-0057-6


Действие романа «Моя вторая мама» разворачивается в Мексике в конце 80-х годов. Главная героиня - Даниэла Лорентэ - преуспевающий модельер, красивая молодая женщина. Ее любовь к Хуану Антонио и его дочери Монике - центральная тема произведения, насыщенного сценами современной мексиканской действительности с участием множества персонажей.


ГЛАВА 1


Прошло восемь лет.

Дом моделей Даниэлы Лорентэ стал знаменитым и занял прочное положение в Мексике. А новый стиль в мужской одежде, названный «Хуан Антонио» и использованный в коллекции, которую показала Даниэла этой весной в Париже, произвел сенсацию в мире моды. О Даниэле заговорили как о модельере мирового класса, пожалуй, единственном такого уровня во всей Латинской Америке. Брюки, пиджаки, рубашки и галстуки в стиле «Хуан Антонио» пользовались бешеным успехом во всем мире. Правда, вначале Даниэла хотела назвать этот стиль «Хуан Мануэль», но Джина ее отговорила: не надо возвращаться к прошлому, тем более такому горькому, всегда лучше смотреть в будущее, которое рисовало перед Даниэлой и ее Домом моделей радужные перспективы. Даниэла была довольна, что послушала подругу, поскольку новое название имело и побочный эффект.

Хуан Антонио, не знавший о первоначальном намерении жены, был уверен, что она с самого начала задумала именно это название, и в душе очень этим гордился. Хуан Антонио, преуспевающий промышленник и один из самых элегантных мужчин Мексики, бывая на приемах, презентациях и банкетах, часто ловил на себе восторженные взгляды женщин. В другие времена он не преминул бы воспользоваться этим обстоятельством и завел бы не одну интрижку с темпераментными красавицами. Однако с тех пор, как он женился на Даниэле, для него во всем мире существовала только одна женщина - его жена. Друзья и знакомые Хуана Антонио, знавшие о том, какой образ жизни он вел до свадьбы с Даниэлой, не переставали изумляться происшедшей в нем перемене. Одни радовались этой перемене и его семейной идиллии, другие недоверчиво усмехались и злословили у него за спиной, приписывая ему несуществующие победы над очередной звездой эстрады или кино. Но сам Хуан Антонио чувствовал, что любит Даниэлу все больше, и никакая другая женщина ему не была нужна. Она стала частью его самого, самым родным и близким человеком.

Ему часто приходилось уезжать из дома в деловые поездки по другим городам Мексики, в США и Европу и каждый раз, расставаясь с Даниэлой, он тосковал, и его тянуло домой. Иногда ему приходилось проявлять настоящие чудеса изобретательности, мчаться в аэропорт, пересаживаться ночью с самолета на самолет, лишь бы вернуться домой часа на три-четыре раньше срока и увидеть в глазах Даниэ-лы радостное удивление: «Как быстро ты вернулся, родной! А мы ждали тебя только завтра…» Даниэла умела превратить каждое возвращение мужа из поездки в маленький семейный праздник.

Теперь они жили в другом доме, куда переехали вскоре после смерти их маленького сына. Даниэла не могла оставаться там, где все напоминало ей о невосполнимой утрате. Моника горько плакала и не хотела уезжать из дома, который был для нее последней ниточкой, связывавшей ее с прошлым, с матерью и Игнасио, с ее детством. Но Даниэла смогла убедить ее, и они переехали. Моника всегда выкраивала время для того, чтобы ухаживать за садом. Она делала это и в память об Игнасио и просто потому, что любила цветы. И скоро сад, окружавший их новый дом, превратился в настоящий райский уголок, где по вечерам Даниэла и Моника любили уединяться, чтобы поделиться новостями. Однако после возвращения Даниэлы из Парижа, где она с таким триумфом показала свою коллекцию одежды, в их отношениях что-то переменилось. Вечером Моника нередко исчезала из дома. Она говорила, что уходит к Маргарите. У Маргариты умер отец, и Моника, очевидно, вытаскивала подругу из дома, чтобы отвлечь от тяжелых мыслей. Теперь Даниэла и Хуан Антонио часто ужинали вдвоем, и Даниэла с трудом подавляла в себе чувство беспокойства и тревоги за Монику. Она интуитивно ощущала какую-то неуловимую перемену в Монике. Даниэла пыталась вызвать дочь на откровенность, но Моника, обычно такая открытая и простодушная, уходила от ответа. Даниэла уговаривала себя, что надо набраться терпения, что Моника сама ей все расскажет, и тем не менее сердце у нее щемило…


Каролина и Херардо тоже переехали в новый дом перед самым рождением их дочери Луиситы. Каролина стала хозяйкой большого дома. У Херардо дела пошли в гору, и они смогли позволить себе нанять прислугу, так что Каролине теперь не приходилось все делать самой. И, конечно, они забрали к себе донью Аманду, которая в душе была рада не только тому, что живет вместе с дочерью и внуками, но и тому, что таким образом может сэкономить на текущих расходах. Аманда присмирела и вновь обрела вкус к жизни. Она души не чаяла во внучке, очень гордилась успехами Лало и позволяла себе покрикивать только на Рубена, который, по ее словам, совсем отбился от рук и думает только о том, чтобы болтаться по улицам в компании своих сверстников. Рубен и в самом деле стал непоседлив, дерзок и остер на язык. «Трудный возраст», - вздыхала Каролина.

Лало вырос, возмужал, начал подрабатывать в офисе у своего приемного отца. Там на него не могли нахвалиться. Лало мечтал пойти по стопам Херардо и стать адвокатом. Этим летом он поступил в университет. Безусловно, его ожидала блестящая карьера.

В последнее время Лало ходил мрачный. Несколько месяцев назад, когда они с Моникой болтали о всяких пустяках, он назвал ее своей невестой. Моника рассмеялась и сказала, что это было детское чувство, а теперь они выросли. Он непонимающе смотрел на нее. Для него ничего не изменилось. Лало любил ее не меньше, чем восемь лет назад, когда пришел к ней с коробкой шоколадных конфет и попросил стать его невестой, а еще больше. Его чувство росло вместе с ним. При одной мысли о Монике, у него все начинало трепетать внутри, и сердце готово было вырваться из груди. Ему безумно хотелось обнять ее и прижать к себе, но он не осмеливался. После того разговора Моника стала избегать его. Лало никак не мог застать ее дома, она где-то пропадала по вечерам. Потом до него дошли слухи, что она встречается с мужчиной гораздо старше ее…


Джине было приятно сознавать, что в успех Дома моделей она внесла свою лепту, и немалую. Она знала, как много значит в мире бизнеса реклама, и умела не только выгодно разместить заказы, но и развернуть настоящее наступление на газетных и журнальных страницах. Фирменный знак «Дом моделей Даниэлы Лорентэ» красовался на щитах при въезде в столицу и мелькал на экране телевизора. Показ весенней коллекции в Париже тоже был подготовлен Джиной. И вот грандиозный успех! Джина получала огромное удовлетворение от своей работы. Круг фирм-поставщиков, дочерних предприятий и клиентов их Дома моделей расширялся. Джина на равных разговаривала с директорами и менеджерами крупнейших компаний, которые относились к ней с почтением и даже настороженностью, если речь шла о предприятиях конкурентов.

Но когда Джина возвращалась домой, то из энергичной деловой женщины превращалась в обыкновенную жену.

После ужина она шла в детскую и сама укладывала детей, хотя это вполне могла бы сделать их няня, молодая девушка. Только эти несколько минут из своей кипучей жизни Джина и могла уделить детям. И только эти минуты приносили ей настоящую семейную радость. Джина Даниэла обещала стать красавицей, а Густаво (ему только исполнилось шесть лет) был такая умница! Поцеловав детей и выключив свет в их комнате, Джина возвращалась в гостиную, охваченная унынием.

Фелипе сидел в кресле, уставившись в газету или телевизор. Давно прошли те времена, когда он ездил на ипподром и совершал безумства ради нее. Джина грустно смотрела на мужа, превратившегося в домоседа, и удивленно спрашивала себя: куда все делось? Где то щемящее чувство, которое охватывало ее при виде Фелипе? Неужели все позади и ее безумная, страстная любовь к Фелипе тихо умерла? Почему она больше не вздрагивает от его случайного прикосновения или ненароком брошенного взгляда? И где тот восторг, который прежде светился в его глазах? Джину охватывала тоска. Теперь многое в Фелипе ее раздражало. Например, его манера сидеть в кресле, выставив ноги в домашних тапочках, или то, как он прихлебывает кофе из чашки и сопит, уткнувшись в газету. А где его былое остроумие, шутки и анекдоты, заставлявшие ее хохотать до слез? Теперь Фелипе мог вызвать у нее только тоску. Ей было скучно с ним. А между тем по работе Джина встречалась с мужчинами, которые были не прочь приударить за ней и во взглядах которых она ловила восхищение. Она страстно хотела вновь почувствовать себя женщиной.

А может быть, права Дани, утверждая, что это у нее «страх перед закрывающейся дверью», как говорят французы о женщинах и мужчинах, пытающихся продлить свою молодость и заводящих в поисках острых ощущений интрижки на стороне? Джина пыталась расшевелить Фелипе или хотя бы разозлить его, называя старичком, лишь бы заставить покинуть наконец кресло в гостиной, но куда там! Похоже, он решил провести в этом кресле остаток своей жизни.


В этом году Альберто вышел из тюрьмы. Не приведи Господи испытать то, что довелось пережить ему там! Избалованный красавец, он не умел постоять за себя, когда оказался среди матерых уголовников. Лишенные женского общества зеки быстро превращают таких неженок в «петухов». Разумеется, и Альберто не избежал этой участи. Сначала его насиловали всем скопом. Потом он приглянулся «пахану» по кличке Черт. Альберто испил чашу унижений до дна. Черт был весьма изобретателен в любовных утехах. Альберто ненавидел его и боялся. Черта освободили раньше. И он был единственным, кто встретил Альберто у ворот тюрьмы, когда его выпустили на свободу. С ходу Черт предложил Альберто провернуть одно дельце. Поразмыслив, Альберто согласился. «Улов» оказался приличным. Денег взяли много, но когда настал момент дележа, Альберто вынул пистолет, направил его на Черта и хладнокровно выстрелил…

Теперь Альберто жил в роскошных апартаментах вместе со своим «другом» Давидом, единственным человеком, который скрасил его пребывание в тюрьме. Альберто сказал Давиду, что Черт укатил со своей «долей» за границу. Деньги у Альберто были, полиция на него не вышла, и он мог заняться тем, о чем мечтал все эти годы. Он отомстит за себя Даниэле! Он в этом поклялся и сдержит клятву. Месть его будет страшной. Случайно он узнал от одного из своих сокамерников о существовании женщины, которая, пожалуй, не меньше его ненавидела Даниэлу Лорентэ, и решил во что бы то ни стало разыскать ее. Звали женщину Иренэ Монтенегро Санчес. Она была замужем за стариком-миллионером. Старичок скончался, оставив ей все свои миллионы. Теперь она вдова. И богатая вдова.

Но пока Альберто не был намерен сидеть сложа руки. Ему не составило труда разузнать все о жизни Даниэлы, ее новой семье, ведь Даниэла и ее муж были известными в городе людьми. Альберто «случайно» познакомился с приемной дочерью Даниэлы и принялся ухаживать за ней. Он преподносил Монике огромные букеты цветов, приглашал в самые роскошные рестораны и кабаре, знакомил с ночной жизнью большого города. Для Моники открылся новый, сверкающий и прекрасный мир. А рядом был всегда нежный, обаятельный и угадывающий любое ее желание мужчина, о каком только может мечтать каждая девушка. Ну и что же, что он намного старше ее? Напускная усталость Альберто делала его немного загадочным в глазах Моники и скорее была его достоинством, чем недостатком. С Альберто Моника чувствовала себя главной героиней романтического фильма.


Каролина была озабочена. Ее дочь Луисита стала интересоваться, почему она и ее старшие братья носят разные фамилии. Луисита не знала о том, что Херардо - второй муж ее матери и что у ее братьев другой отец. Каролина не рассказывала ей об этом, потому что считала ее слишком маленькой. А Херардо вел себя в семье так, что трудно было заподозрить в нем неродного отца мальчиков. Да и оба сына Каролины обожали Херардо и называли его «папой». Как это можно было объяснить Луисите? Да и поймет ли она?

- Лало и Рубен носят фамилию Сауседо по ошибке. Когда они родились, им неправильно записали фамилию, - ответила Каролина на прямой вопрос дочери. Она считала, что, дав такое объяснение, избежит дальнейших расспросов. Но не тут-то было.

- А почему, когда я родилась, со мной не ошиблись? - спросила Луисита.

- Они стали умнее, - сказала Каролина первое, что пришло ей в голову.

- А Лало и Рубен всегда будут носить неправильную фамилию?

- Полагаю, что да. Но это не имеет значения, ведь главное, что они твои братья, - ответила Каролина и перевела дух. Она надеялась, что удовлетворила любопытство дочери.


Ни Мария, ни Дора ничего не знали о Марсело с той самой ночи, когда он, оглушив Даниэлу, бежал с украденными вещами из дома сеньора Мендеса Давилы. Поэтому они объявили Игнасио, что его отец умер. Но Игнасио подрос и так же, как и Луисита, начал задавать слишком много вопросов. А однажды он даже попросил отвести его на могилу отца. Дора объяснила, что его отец похоронен не в Мехико, а в Гвадалахаре. Для Игнасио Гвадалахара превратилась в сказочно красивую и необычайно притягательную страну. И мальчик стал просить съездить с ним в Гвадалахару.


Альберто, опытному ловеласу, нетрудно было соблазнить юную девушку, выросшую в тепличных условиях богатого дома и еще не сталкивавшуюся с подлостью. Стоило только как-то раз вместо ресторана пригласить Монику к себе домой, угостить шампанским, обнять в полумраке комнаты и… все произошло само собой.

…Довольный своей победой Альберто поделился с Давидом:

Я сделаю ей ребенка, Давид! Восемь лет назад Даниэла была моей женой… моей второй женой, а теперь… очень скоро она станет моей второй мамой.

Альберто подмигнул Давиду, и оба весело рассмеялись.




ГЛАВА 2


Вот уже несколько дней Моника не находила себе места. То, о чем она смутно догадывалась в последние недели, теперь не вызывало ни малейшего сомнения. У нее будет ребенок… От этой мысли Монику бросило в дрожь, хотя на улице было настоящее пекло.

Моника села в машину, завела мотор. До встречи с Альберто оставалось еще около часа. Проехав несколько кварталов, она поняла, что надо остановиться. Она совершенно не могла следить за дорогой, тяжелые мысли не покидали ее.

Моника решила немного пройтись пешком, чтобы хоть как-то отвлечься. Но и это не помогло. В этом городе прошла вся ее жизнь. Все, что окружало Монику - дома, магазины, уютные кафе - напоминало о той беззаботной и веселой жизни, которую она вела еще совсем недавно. А теперь ее жизнь перевернулась.

На этом углу Даниэла часто покупала ей мороженое, когда она была еще совсем маленькой. В этом кинотеатре они с Маргаритой и Летисией пересмотрели немало фильмов. А вот и маленький ресторанчик, куда она иногда заходила перекусить вместе с Лало.

«Теперь всему этому придет конец», - эта мысль, прочно засевшая в голове Моники, не давала ей думать ни о чем другом.

Проходя мимо одного из скверов, Моника вспомнила, как они вместе с Летисией и Маргаритой обсуждали здесь свои планы на будущее. Именно тогда они решили вместе поступать в университет. «Им придется делать это вдвоем, меня ждут другие заботы», - подумала Моника, переходя улицу.

Внезапно она осознала, что ноги сами ведут ее к Дому моделей. Моника остановилась, как вкопанная. «Что будет с Даниэлой, если я ей все расскажу? А об отце даже и говорить нечего, в лучшем случае он просто выгонит меня из дома». От этой мысли Монике стало не по себе. Она на минуту представила, что ее ожидает, если Хуан Антонио действительно так поступит.

«Как же я могла быть такой неосторожной, - думала Моника, и отчаяние все больше охватывало ее, - ведь Даниэла не раз говорила мне, что может произойти между мужчиной и женщиной и чем это может закончиться».

По дороге Монике попался юноша, очень похожий на Лало. Эта встреча вызвала у нее новый приступ тоски. «Лало теперь наверняка возненавидит меня, и его можно будет понять».

Моника взглянула на часы. Она не заметила, как проле-тело время. Альберто, наверное, уже заждался ее. Прв мысли о нем Моника почувствовала облегчение. «Только Альберто может помочь мне, ведь он так любит меня. К тому же он зрелый, независимый мужчина, с ним я буду чувствовать себя как за каменной стеной».

Рассуждая так, Моника быстрым шагом вернулась к машине. Вскоре она опять ехала по знакомым с детства улицам. Теперь ее руки твердо держали руль, а сердце билось ровно и спокойно. Она ехала на встречу с любимым, который обязательно должен был ей помочь.


Знаешь, как мы поступим… - Альберто резко поднялся с кресла и взял Монику за руку.

Как?

- Мы прямо сейчас поедем к твоим родителям и скажем им, что любим друг друга и что у нас будет ребенок… Пусть знают, что мы хотим пожениться.

- Ты с ума сошел… - Моника села на кровать и подобрала под себя ноги. Опустившись возле нее, Альберто нежно коснулся пальцами ее щеки.

Так будет лучше, дорогая. Какой смысл тянуть?

Нет, Альберто. Сначала я должна их подготовить… Даже представить не могу, что будет, если мы вот так сразу все расскажем.

Ладно, тебе виднее, - Альберто пожал плечами.

- Мне пора идти, - Моника встала, подхватила туфли и пошла к двери. - Даже когда мы с тобой вдвоем, на душе у меня не становится легче, - грустно сказала она.

- И ты говоришь это после всего, что было между нами?!

- Мария была права…

- Какая еще Мария? - резко перебил ее Альберто.

- Моя няня… Она говорила, что честь и достоинство во все времена ценились превыше всего…

- Господи, какая ты все-таки наивная, Моника… - Альберто саркастически усмехнулся.


Простившись с Моникой, он подошел к телефону и набрал номер:

У меня для вас важная новость, сеньора. Завтра мы могли бы встретиться с вами. Лучше у вас дома.

Альберто положил трубку. В комнату вошел Давид:

- Хорошо, что эта противная девчонка уже ушла. Мне хочется бежать куда глаза глядят, когда я ее здесь вижу.

- Ладно тебе, она и заходила-то всего лишь на одну минуту, - лениво произнес Альберто.

- Послушай… - Давид присел на подлокотник кресла. - Я хочу, чтобы ты выбросил ее из головы. Давай уедем отсюда, тогда ты быстро о ней забудешь.

- Ну нет, у меня серьезные планы насчет Моники. Они связаны с Даниэлой.

- Ты просто болван, вот и все, - Давид стремительно поднялся с кресла.

- Я только что разговаривал по телефону с Иренэ Монтенегро. Завтра мы с ней встречаемся.

- Это вряд ли понравится Херману. Если он узнает о вашей встрече…

- Про Хермана я ей ничего не скажу. И про то, что мне известно о его делах - тоже. Так что пусть Херман и дальше спокойно сидит себе в своем Монтеррее. Ему не о чем беспокоиться.

Давид ушел на кухню, чтобы приготовить кофе. Через некоторое время он вернулся, держа в руках поднос с чашками, и опять продолжил разговор на ту же тему.

По-моему, ты только напрасно потратишь время, - Давид взглянул на Альберто, сидящего на полу, и поставил поднос на столик посередине комнаты. - Эта твоя Иренэ наняла Хермана уже давно. Сейчас она, наверное, и думать забыла о какой-то Даниэле Лорентэ.

Давид опустился на пол рядом с Альберто, положил в чашку с кофе кусочек сахару и передал ее Альберто.

- Она должна ненавидеть ее всеми фибрами души, а ненависть не способствует забвению.

- А мне кажется, что эта Иренэ пошлет тебя куда подальше.

- Я уже договорился с ней о встрече, - Альберто дотронулся до руки Давида. - Так что теперь мне все равно придется идти, хочешь ты этого или нет.

- И что же ты собираешься ей сказать?

- Там будет видно. Что-нибудь придумаю.


Встреча Альберто с Иренэ Монтенегро состоялась на следующий день в доме ее покойного мужа, сеньора Леопольдо, крупного предпринимателя. После его смерти Иренэ стала полновластной хозяйкой всего его состояния.

- Не пойму, зачем вам понадобилось встречаться со мной, ведь мы абсолютно не знакомы. Я даже никогда не слышала о вас.

- Конечно. И тем не менее у нас с вами есть кое-что общее.

- Я вас не понимаю.

- Я имею в виду общих знакомых.

- Послушайте! Может быть вы все-таки скажете, что вам от меня нужно?

- Чуть больше восьми лет назад я был женат на Даниэле Лорентэ, - Альберто заметил удивление во взгляде Иренэ. - Надеюсь, вы не станете отрицать, что она вам знакома.

Иренэ ненадолго задумалась, потом пригласила Альберто присесть. Альберто продолжил свой рассказ…

- Вот так все было. Даниэла упекла меня в тюрьму. Она забыла обо мне, бросила меня на произвол судьбы.

- Я вам не верю. - Иренэ криво улыбнулась. - По моему, Даниэла не способна обидеть даже муху.

- Просто ей нужно было избавиться от меня. Что же тут непонятного?

- Но теперь вы свободны и можете делать все, что захотите.

Вот мне и хочется отомстить. Отомстить Даниэле.

Я могу вас понять, - сказала Иренэ с грустной улыбкой. - Это из-за нее я вышла замуж за Леопольдо, который, слава Богу, умер.

Иренэ задумалась. Внезапно на нее нахлынули воспоминания о годах, прожитых ею с Леопольдо. Перед глазами возникла сцена, когда он, приподняв ее подбородок кончиком трости, говорил ей с презрительным выражением лица: «Тебе придется это сделать, если хочешь получить в наследство мои деньги». После чего он жадно впился в ее губы, сдавив ей шею тростью.

- Эти семь лет я тоже провела, как в тюрьме, - сказала Иренэ и снова погрузилась в воспоминания. Потом она предложила Альберто выпить вместе с ней.


- Я уверен, что Даниэла ни на минуту не забывала обо мне. Она могла так поступить с досады или из ревности. Или наслушалась дурацких советов своей подружки Джины.

- Не напоминайте мне об этой Джине, я ее терпеть не могу. Вы даже не подозреваете, как я ее ненавижу, - сказала Иренэ, протягивая Альберто бокал с вином.

- Меня все время преследует мысль, что Даниэла осталась безнаказанной. И мне хочется, чтобы она получила по заслугам.

- Думаю, что в одиночку вы вряд ли сможете сделать ей что-нибудь серьезное. Поэтому, наверное, вы и пришли ко мне, чтобы мы вдвоем могли придумать для нее достойное наказание.

- Вот именно. С моей стороны я уже кое-что сделал. Но, как вы сами сказали, ее нужно наказать как следует.

- И что же вы сделали, интересно узнать?

- Я сделал беременной ее дочь Монику.

- Ну, Альберто, вы сообщили мне приятную новость, - сказала Иренэ между приступами смеха. - Я уже давно так не веселилась. Теперь я не жалею, что познакомилась с вами. Не сомневаюсь, что мы заварим хорошую кашу.

- Я тоже так считаю. - Альберто погладил Иренэ по руке. - Я даже не представлял, что встречу такую милашку.

- Ну спасибо. По-моему, один только Хуан Антонио, который скоро станет дедушкой, этого не понимает. Ты просто гений. Я бы дорого заплатила, чтобы увидеть, как вытянется лицо у Даниэлы, когда она обо всем узнает.

- Думаю, что тебе не придется долго ждать.

- Она наверняка будет строить из себя оскорбленную мать. Моника ее падчерица, впрочем, иногда она об этом забывает. Кстати, ты мне так и не сказал, откуда ты узнал обо мне и о том, что я ненавижу Даниэлу?

- Я об этом догадался.

- Все, что случилось у меня с Даниэлой, было так давно. Кто мог тебе об этом рассказать?

- Что изменится, если я тебе это скажу? - Альберто отрицательно покачал головой. - Главное, мы теперь стали друзьями, правда? - Он допил вино и поднялся, чтобы попрощаться.

Иренэ сидела с задумчивым видом, наверное, вспоминала о событиях восьмилетней давности. Перед ее глазами возникла та давняя встреча с Даниэлой, которая закончилась ссорой. «Я не забыла о тебе, будь ты проклята!» - думала Иренэ, прощаясь с Альберто.

Альберто вышел на улицу, сел в машину и завел мотор. «Она не только богата, но и очень красива», - пробормотал он и тронулся с места.


ГЛАВА 3


А ну-ка, ребята, покажите мне свои мышцы, - Долорес подошла к группе парней, которые разминались на спортплощадке. - Ну-ка, дай мне взглянуть, - Долорес слегка пощупала бицепс у одного из них. - Отлично. А у тебя что-то слабовато, тренируйся дальше.

Наконец она приблизилась к самому высокому из парней, который тоже не спеша разминался вместе с остальными.

- А это что за попрыгунчик? Прямо какой-то кузнечик. Подтяни живот. Теперь повернись ко мне спиной. - Юноша молча подчинялся командам Долорес. - Ах, какой ужас. Это что, сыпь? Или еще что-нибудь?

- Нет, - ответил юноша, переводя дух после разминки.

- Что ты все время вертишься? Стой спокойно, - Долорес занялась другим парнем. - Ну-ка, повернись. Дай мне на тебя посмотреть как следует. Отлично, - и Долорес снова вернулась к высокому юноше. Она забросала его вопросами:

- Ты умеешь готовить?

- Да.

- А гладить белье?

- Да.

- А шить?

- Да.

- А водить мотоцикл?

- Еще бы!

- Как насчет того, если вдруг понадобится защитить такую симпатичную девушку, как я, от негодяев, если им в голову взбредет какая-нибудь гадость?

- Я сумею это сделать.

- Точно?

- Да.

- Ну тогда считай, что ты мне подходишь. - Долорес наконец перестала изводить вопросами юношу, который теперь широко улыбался, и снова подошла к группе молодых людей.

Ладно, парни, мне, конечно, вас жаль. Но кому-то все-таки должно было повезти, и я выбрала его. Ничего не поделаешь. - Долорес обернулась к своему избраннику. - Ты похож на порядочного человека, если я только не ошибаюсь.

- Надеюсь, что нет, сеньора.

- Нет уж. Какая еще сеньора? - Долорес сделала вид, что рассердилась. - Почему это вы, сеньор, вдруг засомневались, сеньора я или сеньорита? Ну-ка отвечать!

- Да, сеньора, как вам будет угодно.

- Ну вот и отлично. Кстати, как тебя зовут?

- Акилес Канто Росас * к вашим услугам.

- Значит, ты еще и петь умеешь?

- Нет, нет. Просто у меня такая фамилия.

- Ну да, теперь я поняла. Канто Росас это твоя фамилия.

- Да, да, у меня такая фамилия.

- Понятно.


* Игра слов: имя Акилес Канто Росас дословно можно перевести как «Ахиллес о розах поющий». - Прим. пер.


Мануэль стоял у окна вместе с сыном, когда увидел Долорес, входящую в дом под руку с незнакомым парнем. «Интересно, зачем он понадобился маме?» - подумал Мануэль, направляясь в гостиную.

- Она хочет, чтобы у неё был телохранитель, - высказал свое предположение маленький Мануэль Хустино.

- Это выглядит очень забавно, - усмехнулась Ракель.

- Что же теперь скажут наши соседи? - поинтересовался у нее Мануэль.

- Посмеются вместе с нами, вот и все, - ответила Ракель.

- Тебе легко смеяться над ее причудами.

- Ну теперь, когда у нас есть такой парень, мы с Лолитой будем веселиться в свое удовольствие, - подвел итог Мануэль Хустино. Ракель усадила его к себе на колени, нежно поцеловала в щеку и сказала:

- Вот какой у нас мальчик, очень умный.

- Только совсем невоспитанный, - добавил Мануэль, щелкнув языком. - Впрочем, чему он здесь может научиться?

- Мой мальчик умеет себя вести, мама не зря его так любит, - Ракель опять поцеловала Мануэля Хустино. Старший Мануэль тяжело вздохнул.

Знаешь, в чем твоя беда? - Мануэль Хустино подмигнул отцу. - Ты просто превратился в старика. А вот мы с Лолитой умеем ценить радости жизни.

Ракель от души расхохоталась.

Господи, только этого еще не хватало, - мрачно буркнул Мануэль. - Ты что, собираешься повторять все, что слышишь от бабушки?

И никакая она не бабушка. Она моя старшая мама.

Услышав такое заявление, Ракель удивленно хмыкнула.


Долорес захотелось познакомить Акилеса со своими домашними. Она решила сделать это в свойственной ей эксцентричной манере. Первым, кому был представлен Акилес, оказался Мануэль Хустино.

У него только один недостаток, ведь без этого же не бывает, правда? Если бы не его чудное имя, он был бы малый что надо.

Мануэль Хустино расхохотался, подпрыгнув в кресле:

- Тебя на самом деле так зовут?

- Да, Акилес Канто Росас.

- Оригинальное имя, - подала реплику Ракель.

- Здесь все выглядит оригинально, правда? - ехидно спросил Мануэль.

- В этом есть свое преимущество, сынок, - заметила Долорес.

Мануэль пробормотал что-то неопределенное. Никак нельзя было понять, соглашается он с матерью или, наоборот, возражает ей.

Долорес весело улыбнулась:

- Лучше было бы «Я вам пою, о том, как мне здесь плохо».

- Ну уж нет, - не согласился с ней Мануэль.

- Вот так сеньора, - Акилес улыбнулся, но тут же вновь принял серьезный вид.

- Ну, скажем, у тебя есть какое-нибудь прозвище? - начал приставать к Акилесу маленький Мануэль.

- Нет. А ваше… а твое… - Акилес явно не знал, как ему обратиться к малышу. - А у вас есть? - наконец сделал он выбор.

- Мое имя Мануэль Хустино, но все меня называют Тино. А мою старшую маму Долорес зовут Лолитой. Правда, дорогая? - Долорес и Мануэль Хустино обменялись взглядами, понятными только им одним.

- Ну, теперь ты знаешь, что должен делать, с завтрашнего дня начинай работать.

- Да, сеньора, - Акилес направился к выходу.

- Ах, совсем забыла, - Долорес схватилась за голову. - Вот еще что. Иногда по вечерам тебе придется бывать со мной в ночных клубах, это тоже входит в твои обязанности.

- Да, сеньора, завтра утром я буду здесь.

- Отлично.

- До свидания, - Акилес опять направился к двери.

- Завтра в десять у нас с Ракель аэробика.

- Очень хорошо. Всего доброго, - Акилес улыбнулся, попрощался с остальными и собрался уходить. При этом он перепутал двери, и Ракель пришлось помочь ему. Прошло немало времени, прежде чем Акилес добрался наконец до выхода и благополучно отбыл восвояси.


На следующий день с утра пораньше Акилес уже был дома у своих новых хозяев. Как и обещала Долорес, к десяти часам они отправились на аэробику, прихватив с собой Мануэля Хустино. По дороге им попался уличный торговец пирожками, и Долорес не смогла устоять от соблазна их попробовать.

- Знаешь, меня сейчас мучает совесть. Да и тебя, наверное, тоже.

- Это почему же? - Ракель бросила на Долорес удивленный взгляд.

- Мы с тобой едим пирожки вместо того, чтобы потеть на аэробике и избавляться от лишних калорий.

Ракель улыбнулась.

- Ничего, завтра попотеете в два раза больше и все, - успокоил их Мануэль Хустино.

- Акилес, ты должен сохранять стройную фигуру, - Долорес на минуту перестала жевать. - Это твой паспорт, без которого тебя не возьмут на работу.

- Не беспокойтесь, сеньора, я не собираюсь терять свою клиентуру.

- Ну вот, еще один Дон Жуан выискался, - Долорес и Ракель весело переглянулись. - Только не пытайся приударить за мной. Я найду себе кого-нибудь помоложе.

Акилес деликатно отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

- Не волнуйтесь, сеньора, я никогда не путаю работу с развлечением.

- И правильно. А я, что греха таить, не прочь поразвлечься, сходить лишний раз на танцы. Может быть, я еще найду себе подходящего мужа.

- Ах, Лолита, хорошо, что Мануэль вас не слышит, - сказав это, Ракель закашлялась.

- Я хочу, чтобы у меня тоже был мотоцикл, - Мануэль Хустино умоляюще посмотрел на бабушку.

- Нет, нет, - в глазах Ракель промелькнуло беспокойство. - Тебе еще рано, - сказала она, усаживаясь поудобнее в мотоциклетной коляске.

- Я бы давно купила тебе его, дорогой, да вот только твой папа тогда сразу выгонит меня из дома и больше не разрешит даже видеть тебя.



- Нет, нет. Я не хочу, чтобы ты от меня ушла, - испугался Мануэль Хустино. - Мне хочется всегда быть с тобой.

- Ну, это будет немного трудно. Мне уже назначено одно свидание там, наверху, - Долорес указала пальцем в небо и слегка похлопала мальчика по плечу.

- Всех нас там ждут в свое время, - вступил в разговор Акилес, который до этого был занят с мотоциклом Долорес.

- Ах, ради Бога, давайте не будем говорить на эту тему, - Ракель тяжело вздохнула.

- Нет, вы должны быть готовы к тому, что я могу умереть в любую минуту. Ведь мне уже шестьдесят лет. А потом мне приходится ездить на этом гробу на колесах.


ГЛАВА 4


- Моника до сих пор не пришла. Здесь был только Лало. Ах, сеньора, как же он переживает. Вот, он просил передать это Монике, - Мария показала большую коробку конфет. Даниэла на секунду оторвалась от цветов, которые они с Марией ставили в вазу.

- Не пойму, с чего это Моника вдруг решила, что он ее разлюбил. Он такой хороший парень.

- Нам бывает трудно понять, чего хотят наши дети, - попыталась успокоить ее Мария.

- Она уже почти три месяца избегает встречи с ним, а он все равно на что-то надеется. Видно, крепко ее любит, - Даниэла тяжело вздохнула.

- Рано или поздно ему это надоест, - вступил в разговор Хуан Антонио.

- Не пойму только, почему Моника не хочет нас познакомить со своим парнем?

- Вряд ли это серьезное увлечение. Просто ей захотелось немного развлечься, вот и все.

- Нет, я могу поспорить, что с Моникой в последнее время происходит что-то странное, - возразила Даниэла мужу.

- Да ничего с ней не происходит, - Хуан Антонио сделал несколько шагов по комнате. - Нашей дочери не о чем беспокоиться.

- Вспомни, в молодости у всех нас были свои проблемы. В этом возрасте без них не обойтись.

Хуан Антонио опустился в кресло. Даниэла подошла к нему и сказала:

- Знаешь, я все время думаю о Сонии, она выглядит такой печальной и одинокой.

- Я всегда считал, что ее связь с Рамоном ни к чему хорошему не приведет.

- А еще ты говорил, что это блажь, которая долго не продлится, а они живут вместе уже восемь с лишним лет, - Даниэла задумалась, взяла в руки коробку с конфетами и опять положила ее на стол.

- А вот и я, - в дверях появилась Моника. - Привет, папочка, - Моника поцеловала Хуана Антонио в щеку.

- Где ты была? - поинтересовалась Даниэла.

- У Маргариты.

- Вот, это тебе от Лало, - Даниэла протянула Монике коробку конфет.

- От того самого Лало, который сохнет по тебе, - добавил Хуан Антонио. Моника слегка призадумалась, потом бросила на родителей умоляющий взгляд.

- Давайте больше не будем говорить о Лало. Я ведь уже столько раз повторяла, что с ним у меня не было ничего серьезного.

- Однако сам он так не считает, - возразила ей Даниэла. - А с кем ты сейчас встречаешься? Почему ты не расскажешь нам ничего о нем?

- С одним прекрасным человеком. Скоро я вас с ним познакомлю.

- Смотри, я буду ревновать, - заметил в шутку Хуан Антонио.

- Нет, папа, ты будешь очень рад, - возразила ему Моника. - Кстати, я нашла тебе новую секретаршу.

- И кого же, если не секрет?

- Летисию.

- Кого? - Хуан Антонио удивленно поднял брови.

- Она ищет работу, и ты должен ей помочь, папа.

- Ни за что на свете! - В голосе Хуана Антонио звучали стальные нотки. - Я разрешаю ей бывать у нас только потому, что ты считаешь ее своей подругой. Не хватало только, чтобы я целыми днями видел ее в своей конторе.

- Папа, ты не должен мне отказать, - Моника посмотрела на отца умоляющим взглядом, - она очень изменилась с тех пор.

К Монике присоединилась Даниэла.

Помоги ей, Хуан Антонио. Разве можно до сих пор помнить, что она натворила в детстве? Ведь твоей секретарше нужна помощница. Будет лучше, если ты возьмешь такую симпатичную и образованную девушку, как Летисия.


В тот же день вечером Моника встретилась в кафе с Летисией и Маргаритой. Сначала они немного поговорили о жизни, о фильме, который смотрели вчера. Наконец Моника решила порадовать Летисию.

Слушай, мне вчера все-таки удалось уговорить отца, чтобы он взял тебя на работу. Ну, конечно, не без помощи мамы.

Правда? - в голосе Летисии чувствовалась радость.

- Слава Богу, - вздохнула с облегчением Маргарита.

- И когда же я могу выйти на работу? - поинтересовалась Летисия.

- Мы вместе пойдем в контору к отцу, и ты сама с ним обо всем договоришься.

- Может быть, он будет мне хорошо платить. Тогда я тоже смогу учиться вместе с вами в университете, - Летисия замолчала, наверное, задумавшись о чем-то своем.

В это время к их столику подошла официантка и принесла заказ. Моника и Маргарита с аппетитом приступили к трапезе. Летисия по-прежнему оставалась задумчивой. Потом она вдруг обратилась к Маргарите:

- Конечно, с чего тебе радоваться? Жить с таким отчимом просто ужасно.

- Моя мать уже все решила. Мне остается только терпеть.

- Может быть, вы еще с ним уживетесь, - вступила в разговор Моника. - О таких делах никогда нельзя судить заранее.

- Да, - поддержала ее Летисия. - Живет же Моника со своей мачехой.

- Ну ладно, я пошла, - Маргарита встала из-за стола и сделала несколько шагов по направлению к выходу.

- А как же кофе? - удивленно спросила Летисия.

- Мне что-то не хочется, - ответила ей Маргарита. Попрощавшись с подругами, она быстро вышла из кафе.

- Здесь что-то не так, - сказала Летисия, когда Маргарита уже была на улице. - Я ее хорошо знаю, она никогда не умела притворяться.


- Знаешь, мне очень хочется поговорить с Лало, - Даниэла встала из-за стола, взяла в руки рисунок и сделала несколько шагов по кабинету. - Я считаю, что ему нужно быть понастойчивее с Моникой, ведь они очень подходят друг другу.

- А что, если Моника не любит его? - возразила ей Джина.

- Я этому не верю, - Даниэла положила рисунок на стол, - он ей очень нравился. Я просто ума не приложу, что могло у них случиться?

- Тот другой, с которым она сейчас встречается, наверное, настоящий красавец. Иначе зачем ей было бросать Лалито, который вовсе не дурен собой?

- Он не только симпатичный, - продолжала Даниэла, - у него нет дурных привычек, он порядочный, трудолюбивый. Не думаю, чтобы она могла найти кого-нибудь лучше.

- Тогда передай Лалито, чтобы он навестил тетю Джину. Она сумеет его успокоить, - Джина игриво повела плечами.

- У тебя только одно на уме, - Даниэла сделала вид, что рассердилась.

- Ах Даниэла, - мечтательно вздохнула Джина, - мне все больше нравятся молоденькие мальчики. У меня прямо слюнки текут, когда я их вижу, да и у тебя, наверное, тоже.

- Нет уж, я еще не выжила из ума. Хорошо, что нас с тобой никто не слышит, - Даниэла опустилась в кресло.

- Нет, я вижу, что тебе тоже приятно, не притворяйся, - продолжала настаивать Джина.

- Таким женщинам, как мы, неприлично говорить на подобные темы.

- Наоборот, это раньше мы не могли говорить о мальчиках, потому что ничего толком о них не знали. Зато теперь, когда у нас такой опыт… - продолжала резвиться Джина.

Однако Даниэле такой поворот разговора вовсе не доставлял удовольствия.

- Слушай, иди лучше немного поработай, - оборвала она Джину.

- Ладно, я пошла, - Джина направилась к двери, - мне очень нравится бывать у тебя, мне доставляет удовольствие смотреть, как ты смеешься. - Джина открыла дверь и чуть было не столкнулась с Маргаритой.

- Извините, - Маргарита немного смутилась, - ваша секретарша разрешила мне войти.

- Проходи, Маргарита, - успокоила ее Даниэла, - я рада тебя видеть.

- Я скоро вернусь. Мы еще посплетничаем. Я вот только подпишу кое-какие бумаги, - с этими словами Джина поцеловала Маргариту в щеку и исчезла за дверью.

- А где же Моника, - поинтересовалась Даниэла, - разве вы пришли не вместе?

- Нет, я не хочу, чтобы она знала, что я была у вас.

- Почему? - удивилась Даниэла.

Маргарита задумалась. Казалось, она хочет что-то сказать, но никак не может найти нужные слова. Наконец она поднялась с кресла и, тяжело вздохнув, проговорила:

- Я должна сказать вам все, как есть.

- Да, я слушаю тебя, Маргарита.

- Вам нужно знать, что у Моники будет ребенок.

- Что ты говоришь?

- Я не раз советовала Монике все рассказать вам или вашему мужу, только она боится.

- Боже мой, - в глазах Даниэлы блеснули слезы, она резко встала и сделала несколько быстрых шагов, - я догадывалась, что у нее неприятности, но что бы могло случиться такое… - Даниэла заплакала. - Господи, моя бедная девочка, как же она, наверное, страдает?

- Да. Я рассказала вам об этом не ради сплетни, а только потому, что никто не сможет ей помочь лучше, чем вы.

Даниэла опустилась в кресло. На ее лице можно было прочесть выражение беспокойства.

Голос Маргариты вернул Даниэлу к действительности, она подняла голову и увидела, как Маргарита протягивает ей какую-то бумажку.

- Это адрес Альберто. Однажды я была у него вместе с Моникой.

- Так, значит, этого человека зовут Альберто? - удивленно спросила Даниэла. - А ты не знаешь, какая у него фамилия?

- Нет, не знаю. Я никогда не спрашивала его об этом.

- Я сегодня же должна с ним встретиться, - голос Даниэлы вновь звучал решительно, - я только позвоню мужу, и мы поедем туда.

- Может быть, будет лучше, если вы сами сначала поговорите с Альберто и Моникой, - попыталась переубедить ее Маргарита.

- Да, - со вздохом согласилась с ней Даниэла, - интересно, почему Моника ничего мне не сказала, или после стольких лет она перестала мне доверять?

- Что вы, сеньора, - Маргарита слегка дотронулась до плеча Даниэлы, - просто ей не хотелось огорчать вас. Ведь она вас так любит.

Маргарита поняла, что настало время прощаться.

- Надеюсь, что Моника не обидится на меня за то, что я вам все рассказала?

- Нет, Маргарита, она поймет, что ты так поступила из лучших побуждений.

- Спасибо вам, - Маргарита направилась к двери.

- Маргарита, - слова Даниэлы заставили ее обернуться, - спасибо тебе за доверие.

Маргарита улыбнулась на прощание. В дверях появилась сияющая Джина. Вид Даниэлы привел ее в замешательство.

- Что у вас тут случилось? Она сказала тебе что-нибудь неприятное? - Джина обняла Даниэлу за плечи. - Прошу тебя, расскажи.

- Я же говорила тебе, что с Моникой творится что-то неладное, - голос Даниэлы дрожал от рыданий.

- Что с ней случилось?

- У нее будет ребенок. Его отца зовут Альберто. - Джина стояла, широко открыв рот от удивления. - Как получилось, что я узнала об этом от Маргариты! Неужели Моника больше не доверяет мне?

- Что-то я не припомню, чтобы кого-нибудь из моих знакомых звали Альберто, - Джина наконец нашла, что сказать.

- Бедная Моника! Что же теперь с ней будет? Вдруг этот человек не захочет на ней жениться? Как она могла это допустить? Я же ей обо всем рассказала, объяснила, что бывает между мужчиной и женщиной и чем это может кончиться.

- Даже не знаю, что тебе сказать, - Джина тяжело вздохнула.

- Я хочу встретиться с этим парнем прямо сейчас.

- Хуан Антонио должен пойти с тобой.

- Нет, - возразила Даниэла, - я не хочу, чтобы он об этом узнал, пока я не поговорю с Моникой и, конечно, с ее женихом.

- Тогда я пойду с тобой. Уж вдвоем-то мы сумеем намылить шею этому негодяю.

- Нет, извини, Джина, но им я займусь сама, - решительно возразила Даниэла.

- Слушай, а тебе не кажется, что еще рано идти к этому типу? Он, наверное, на работе. Должен же он как-то зарабатывать себе на жизнь? Конечно, если только в его планы не входит сесть вам на шею.

- Это было бы ужасно. Такого я бы просто не допустила.

- Вот потому я и хочу идти с тобой. Как говорится, один ум хорошо, а два лучше.

- Нет. Я же сказала, что пойду туда одна, и значит так и будет, - голос Даниэлы звучал непреклонно.

- Ну не будь такой упрямой, Даниэла, - продолжала упорствовать Джина.

- Нет, - отрезала Даниэла, - и, пожалуйста, не говори никому об этом.

- Ладно, - согласилась Джина, - только обязательно позвони мне потом, а то я очень переживаю.

- Ах, Джина, и зачем только я тебе об этом рассказал а?


Даниэла стояла у ворот дома и нервно теребила в руках бумажку с адресом, который оставила ей Маргарита. Наконец она сделала над собой усилие, вошла и позвонила в дверь одной из квартир, откуда доносилась музыка. Открыл молодой мужчина.

- Так вот, значит, вы какой. Я всю дорогу пыталась представить ваше лицо, - Даниэла толкнула Давида и вошла в квартиру.

Извините, сеньора, но вы меня с кем-то путаете, - Давид явно растерялся от такого обращения.

Ах, я вас с кем-то путаю? - голос Даниэлы дрожал от возмущения. - Меня зовут Даниэла Лорентэ Мендес Давила. Надеюсь, теперь вам все ясно?

Вы мать… - начал было Давид.

Да, я мать Моники, - не дала закончить ему Даниэла. - Я уже обо всем знаю, и нам нужно поговорить.

- Вы ошибаетесь, сеньора, я не Альберто.

- Извините, - Даниэла на секунду смутилась, - а где он?

- Его нет дома.

Тогда мне придется его подождать. И я не уйду отсюда до тех пор, пока не поговорю с ним, - с этими словами Даниэла опустилась в одно из кресел. В ее позе все говорило о решимости довести начатое дело до конца.


Спустя час Давид подошел к Даниэле, которая по-прежнему сидела в кресле, даже не изменив позы:

- Сеньора, может быть, вы лучше зайдете в другой раз или подождете где-нибудь в другом месте?

- Я же сказала, что никуда не уйду, пока не поговорю с вашим приятелем. И вы, наверное, знаете о чем, да?

Давид сделал несколько шагов по комнате.

- Ну, может быть… - начал было он.

- Как вы считаете, порядочно ли поступил ваш товарищ, обманув чистую и доверчивую девушку?

Давид вздохнул.

- Послушайте, мне действительно нужно уходить, - Давид вопросительно посмотрел на Даниэлу.

- Неужели вы не понимаете, что у меня сейчас на душе?

За стеной послышался звук отпираемой двери, потом чьи-то неторопливые шаги.

Наконец-то ты пришел, а тебя здесь уже давно ждут, - сказал Давид с явным облегчением.


ГЛАВА 5


В последнее время отношения Амелии с дочерью стали несколько натянутыми. Маргарите не нравилось, что ее мать встречается с Педро. Она справедливо считала его непорядочным человеком, живущим за счет женщин и занимающимся темными делами. Амелия изо всех сил пыталась убедить дочь, что она неправа.

- Постарайся понять меня, дочка, - голос Амелии звучал глухо. - Мне хочется начать новую жизнь.

- Я понимаю, мама. Только, по-моему, будет лучше, если ты найдешь себе кого-нибудь другого, - Маргарита никак не могла унять слезы.

Амелия присела рядом с дочерью и осторожно взяла ее за руку:

- Педро вовсе не плохой. Тебе просто надо поближе познакомиться с ним.

- У меня нет никакого желания, мама, - Маргарита отстранила руку Амелии. - В его взгляде есть что-то такое, от чего мне делается жутко. И потом, я никогда не смогу забыть отца. - В глазах Маргариты вновь блеснули слезы.

- Никто не сможет забыть его. Нам так его не хватает, - Амелия разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку. - Но ведь он умер, а мертвые не возвращаются.

Маргарита подошла к матери и присела рядом с ней.

А я тебе о чем говорю, мама? Но ты все-таки продолжаешь с ним встречаться?

Не только, дочка. Мы с Педро хотим пожениться.

Слова матери повергли Маргариту в отчаяние. Теперь она уже больше не могла сдерживать слезы. Амелии было больно смотреть на нее.

- Прошу тебя, Маргарита, успокойся, ты делаешь мне еще больнее.

- Тебе не о чем беспокоиться, мама. Если тебе очень хочется выйти замуж за Педро, я не буду препятствовать, - голос Маргариты дрожал от рыданий.

Амелия обняла ее за плечи:

Дочка, когда-нибудь ты выйдешь замуж и уедешь отсюда, а твой брат - давно уже отрезанный ломоть. Пойми, я не хочу оставаться в одиночестве на старости лет.

- Я все прекрасно понимаю, мама, - Маргарита поцеловала Амелию в щеку. - Только я хочу, чтобы ты знала, я не перееду к вам после того, как вы поженитесь.

- Этого и не нужно.

- Как так? - удивленно спросила Маргарита.

- Педро будет жить у нас. Ведь у него нет своего дома, а я не собираюсь бросать тебя и твоего брата.

- Ну это уж слишком, мама! - Маргарита резким движением поднялась на ноги. - Я не желаю жить рядом с этим чужим человеком.

- Он будет тебе отцом!

- Никогда больше не говори так! Педро нельзя даже сравнивать с папой.

Амелия пыталась еще хоть как-нибудь урезонить Маргариту. Она напоминала ей о том, как прекрасно ладят между собой Даниэла и Моника. Но дочь больше не желала ее слушать. Маргарите теперь хотелось поскорее прекратить этот разговор. Она боялась, что расстроит мать еще сильнее.


Несколько дней спустя Педро пригласил Амелию в ресторан. Маргарита тоже согласилась пообедать вместе с ними. Однако в компании Педро она чувствовала себя принужденно, и разговор за столом явно не клеился. В конце концов Амелия не выдержала и поинтересовалась у дочери:

- Почему ты все время молчишь?

- А каких слов ты от меня ждешь?

- Спасибо, что ты согласилась пообедать вместе с нами. Скоро мы будем жить одной семьей, - вступил в разговор Педро.

- А вот в этом я не уверена, - возразила ему Маргарита.

- Ты уже взрослая и должна понимать, что твоя мать имеет право устроить свою жизнь.

- Мне так хочется, чтобы у вас с Педро сложились хорошие отношения, - Амелия взглянула на своего жениха, а потом на Маргариту. - Ведь мы будем жить под одной крышей. Через месяц мы с Педро поженимся, нам незачем тянуть.

- За это время мы сможем как следует познакомиться… - с этими словами Педро коснулся под столом своим коленом колена Маргариты.

Маргариту передернуло от отвращения.

Может быть, мне уйти из дома? Вам от этого будет только лучше.

- И где же ты собираешься жить? - поинтересовалась Амелия.

- У брата или у Моники. На худой конец, одна. Ведь вы сами только что сказали, что я уже взрослая.

- Ты должна жить со мной, я твоя мать. А из дома ты уйдешь не раньше, чем выйдешь замуж.

- Мы с Амелией не хотим расставаться с тобой, - Педро внось потерся ногой о колено Маргариты. - Правда, любимая?

- И когда же ты собираешься обрадовать моего брата известием о своей свадьбе? Вот уж не думаю, что Фернандо это понравится.

- Ничего не поделаешь, - нога Педро вновь оказалась рядом с коленом Маргариты. - Амелия самостоятельный человек и не обязана ни у кого спрашивать разрешения.

- Хватит! - Маргарита с размаху влепила Педро звонкую пощечину. - Со мной такие шутки не проходят.

- И со мной тоже, Амелия, - процедил сквозь зубы Педро, когда Маргарита вышла из ресторана.

- Мне очень жаль, Педро. Маргарита не должна была так себя вести, - попыталась успокоить жениха Амелия.

- Ничего. Не обращай внимания, - в голосе Педро уже не чувствовалось обиды. - Просто она немного не в себе, но это пройдет.

- Если Маргарита будет так себя вести, что скажет Фернандо, когда обо всем узнает? - Амелия явно переживала о случившемся.

- Твой сын - мужчина, и он не будет цепляться за тебя так, как Маргарита.

К столику подошел официант и протянул Педро счет.

- Просто у нее тяжелый характер, и потом она очень любила отца.

- Она должна понять, что он умер и с этим ничего не поделаешь.

- Да, ты прав, - согласилась Амелия. - Пойдем?

- Ах, какой же я все-таки болван, - Педро старательно обшаривал свои карманы. - Я так волновался, что мы будем обедать вместе с твоей дочерью, что даже забыл бумажник.

- Ничего, я заплачу, - успокоила его Амелия, улыбнувшись.

- Ладно, при нашей следующей встрече я тебе обязательно все верну, - поспешил успокоить ее Педро.

Амелия отрицательно покачала головой и улыбнулась. Расплатившись с официантом, она вышла из ресторана под руку с Педро.


ГЛАВА 6


Ракель и Долорес возвращались домой после занятий аэробикой. Обе они здорово устали, так как им пришлось наверстывать упущенное, «сделать двойное усилие», как им посоветовал вчера Мануэль Хустино.

Войдя в дом, Ракель внимательно посмотрела на Долорес и заявила:

- По-моему, вам нет необходимости делать пластическую операцию. Вы и так отлично выглядите.

- Я это знаю. Но все-таки мне не мешает удалить немного волос, из них мы сделаем ковры для гостиной, - Долорес весело рассмеялась, довольная собственной шуткой.

Ракель тоже улыбнулась ей в ответ, но тут же закашлялась, и на ее лице возникла гримаса боли.

- Что с тобой? Колики? - с беспокойством спросила Долорес.

- Нет, Долорес, у меня появились какие-то уплотнения пониже груди. Мне больно до них дотронуться. Вот здесь, - показала Ракель.

- Почему же ты раньше мне об этом ничего не говорила, - Долорес осторожно дотронулась пальцами до того места, на которое указала Ракель. - Так, подожди.

- Да нет там ничего страшного, - начала успокаивать ее Ракель.

- Послушай, по-моему, тебе нужно сходить к гинекологу. Такие вещи нельзя откладывать на «потом». Мы… - Долорес ненадолго задумалась, - можем проконсультироваться у доктора Каррансы, у которого лечится Даниэла. А пока я скажу Акилесу, чтобы он купил тебе микстуру от кашля. Что-то ты в последнее время стала часто кашлять, мне это не нравится.

- Наверное, это какая-то инфекция, какое-нибудь заболевание, связанное с легкими.


Через несколько дней Долорес поняла, что ее невестка немедленно должна показаться врачу. Ракель чувствовала себя с каждым днем все хуже. Кашель не прекращался, несмотря на то что она регулярно пила микстуру, которую купил для нее Акилес. Лицо Ракель стало неестественно бледным, хотя иногда на нем проступал какой-то болезненный румянец.

Прежде чем поехать в клинику, Долорес отправила Мануэля Хустино в кино в сопровождении Акилеса, а потом они с Ракель решили предупредить Мануэля.

- Я и Ракель собираемся сходить к врачу, - сказала Долорес сыну.

- Зачем? - встревожился Мануэль. - Тебе нездоровится?

- Разве ты ему не говорила? - Долорес посмотрела на Ракель.

- О чем она должна была мне сказать? - поинтересовался Мануэль.

- Всем женщинам время от времени нужно консультироваться у врача, в этом нет ничего необычного, - успокоила мужа Ракель.


В тот же день Ракель осмотрел доктор Карранса. Долорес ни на минуту не отходила от невестки:

- Скажите, доктор, правда, что у моей снохи нет ничего серьезного?

- Я ее осмотрел, ей необходимо сделать мамографию и рентген легких, - в голосе врача явно ощущалось беспокойство, не предвещавшее ничего хорошего.

- Доктор, скажите, что со мной? - взгляд Ракель встретился со взглядом доктора Каррансы.

- Я ничего не хочу утверждать до тех пор, пока не будут сделаны анализы.

- Умоляю, скажите, что вы подозреваете? - продолжала настаивать Ракель.

Доктор Карранса отвел глаза:

- Я не хочу вас пугать, но мне не нравится ваша опухоль. Именно поэтому я даю вам направление на обследование. Я должен убедиться, что она не злокачественная. После того как будут сделаны анализы, вы еще раз зайдете ко мне.

В коридоре Долорес попыталась хоть немного ободрить Ракель:

- Не горюй раньше времени. Пусть доктор сначала посмотрит снимки.

- Вы видели, какое у него было лицо? - слова Ракель прерывались рыданиями. - Я уверена, он сказал мне не все. Мне так страшно, Долорес. Что теперь со мной будет?

Долорес, как могла, успокаивала Ракель. Она хотела отвлечь ее от мрачных мыслей, но Ракель, казалось, охватило какое-то предчувствие. Наконец доктор Карранса вновь пригласил их к себе в кабинет.

- К сожалению, я не ошибся. У вас злокачественная опухоль, и она уже поразила легкие. Именно поэтому вы и страдаете от кашля в последнее время.

Ракель в отчаянии всплеснула руками:

- Боже мой, за что ты меня так наказываешь?

- Что же нам теперь делать, доктор? - слова Долорес потонули в рыданиях Ракель.

- Завтра утром ей необходимо лечь в больницу на обследование. Вечером я буду ее оперировать. Потом я покажу вашу невестку специалисту, который займется ее дальнейшим лечением, - слова врача прозвучали как приговор.

- Значит, завтра утром мы должны быть здесь? - Долорес с трудом скрывала растерянность.

- Передайте Мануэлю, что мне нужно встретиться с ним.

- Нет, - возразила Ракель. - Я не хочу, чтобы он знал об этом.

- Но мы все равно не сможем долго держать его в неведении, - в голосе Долорес чувствовалась неуверенность.

- Я только не хочу говорить ему, что я серьезно больна. Доктор, скажите, сколько мне осталось жить?

- Ракелита, милая, о чем ты спрашиваешь?

- Скажите, сколько? - настаивала Ракель, неотрывно глядя в глаза врачу.

- Я не могу вам этого сказать. Мне необходимо познакомиться с результатами обследования и дождаться операции.

Долорес взяла Ракель под руку, и они вышли из кабинета. Завтра должна будет решиться судьба ее невестки, жены ее сына, матери ее любимого внука. Душа Долорес полнилась дурными предчувствиями. Она понимала, что самое страшное еще впереди, однако решила крепиться и ни в коем случае не показывать Ракель своего беспокойства.

- Послушай, дорогая, далась тебе твоя опухоль, - Долорес пыталась говорить легко и непринужденно.

- Но вы же сами слышали, что она уже поразила легкие.

- Не надо так переживать, дочка, сейчас лечат и не такие болячки.

- Только, ради Бога, не говорите ничего Мануэлю, - голос Ракель звучал умоляюще.

- Мы не сможем долго держать его в неведении. Уж если кому и придется подсластить пилюлю, так это Тино.

Упоминание о сыне вызвало у Ракель новый приступ рыданий:

- Ах, Долорес, через несколько месяцев мой Тино станет сиротой. - Ракель в отчаянии уткнулась лицом в грудь свекрови. Долорес не находила себе места:

- Родная, я тебя прошу. Не надо так переживать. Я сейчас поймаю такси. Хорошо, что мы не поехали на мотоцикле. В таком состоянии я не могла бы сесть за руль. Успокойся, пожалуйста, все будет хорошо.


Вечером вся семья Астуриас собралась в гостиной. Не было только маленького Мануэля Хустино, его специально уложили спать пораньше.

- Почему вы не позвонили мне на работу из больницы? - Мануэль нервно теребил подлокотники кресла.

- Зачем? - на щеках Ракель горел нездоровый румянец. - Не было никакой необходимости беспокоить тебя раньше времени. Я вообще не хотела ничего тебе говорить. Но Долорес настояла.

- Нет, я должен об этом знать, - Мануэль нежно посмотрел на Ракель, которая снова закашлялась. - Для меня очень важно все, что связано с тобой.

- Есть вещи, о которых нельзя молчать, - вступила в разговор Долорес. - Мануэль хорошо знает доктора Каррансу. Будет лучше, если он узнает обо всем от нас, а не от него.

- Доктор не захотел говорить, сколько мне осталось жить, но я знаю, что совсем мало, - слова Ракель потонули в глухих рыданиях.

Долорес вскочила с кресла:

- Ты должна набраться мужества, Ракелита. Слезами горю не поможешь. Постарайся убедить себя, что ты обязательно поправишься. Человеческий разум - великая сила.

- Но он не может творить чудеса, - горестно возразила ей Ракель.

- Тебе сделают операцию и удалят опухоль. Потом ты пройдешь курс лечения и почувствуешь себя значительно лучше.

- Да, вы правы, - согласилась со свекровью Ракель. - Пока еще рано беспокоиться. Надо дождаться результатов обследования и посмотреть, что будет после операции.


На следующий день Долорес и Мануэль отвезли Ракель в больницу. Предоперационное обследование длилось очень долго. Часы ожидания превратились для Долорес с сыном в настоящую пытку.

Я не собираюсь просить тебя сохранять спокойствие, поскольку знаю, что это очень трудно. У меня сейчас такое ощущение, как будто мне всадили нож под сердце, - голос Долорес звучал глухо, ее лицо осунулось и побледнело, чувствовалось, что она провела бессонную ночь. - Нам ничего не остается, как набраться терпения, сынок. Я не хочу, чтобы Ракель видела, как мы переживаем, ей от этого будет только хуже.

- Я с Ракель прожил лучшие годы моей жизни, мама, - Мануэль поднял на Долорес заплаканные глаза.

- Она была как солнце у нас в доме. Она подарила нам Тино.

- Ее обязательно должны вылечить, мама. Что мы будем делать, если она умрет?

- Сынок, пожалуйста, не говори об этом, - Долорес больше не могла сдерживать слезы. - Она еще поправится. Мы не должны быть пессимистами. Всегда надо надеяться на лучшее.

Мануэль вышел в коридор, мрачные мысли теснились у него в голове. В дверях он столкнулся с Хуаном Антонио, который специально приехал в больницу узнать, как дела у Ракель, но, взглянув на Мануэля, он понял, что сейчас его лучше ни о чем не спрашивать.

В коридоре появился доктор Карранса:

- В организме обнаружены метастазы, я очень сожалею…

Мануэль опустил голову. Слезы застилали ему глаза, он не мог удержаться от рыданий.


…Обследование закончилось, и Долорес наконец разрешили пройти в палату к Ракель:

- Ну, не будь пессимисткой, - Долорес овладела собой. - Мы же с тобой современные женщины, и у нас спортивное отношение к жизни.

- Это к жизни, - Ракель грустно улыбнулась. - А к смерти…

- Причем здесь смерть? - возмутилась Долорес. - Посмотри на себя. Ты молодая, сильная. Мы с тобой еще поживем в свое удовольствие. Тебе сделают операцию, а через недельку у тебя вообще все пройдет. Я тебя еще на мотоцикле научу ездить.

- Спасибо, Долорес. Вы всегда умели поддержать меня…


- Я прошу тебя, Мануэль. Ты должен взять себя в руки, - голос Хуана Антонио звучал твердо. - Ракель это не понравится.

- Она умрет, Хуан Антонио. Она умрет, - Мануэль подошел к доктору Каррансе. - Скажите, сколько ей осталось жить?

- Если судить по результатам обследования, то, я думаю, около шести месяцев. Конечно, надо еще учесть химиотерапию и облучение. Сейчас я распоряжусь, чтобы ее подготовили к операции.

Мануэль вошел в палату, присел на стул, стоящий в изголовье кровати, и бережно взял жену за руку:

- Ты не должна беспокоиться. Я тольхо что разговаривал с доктором Каррансой. Тебе сделают операцию, ты пройдешь курс лечения, и все будет хорошо.

Ракель пристально посмотрела на мужа и покачала головой:

- Ты не умеешь притворяться, но все равно, спасибо тебе. Я не хочу, чтобы мне делали операцию, какая от нее польза? И потом, мне очень страшно.

- Не говори глупостей. Доктору лучше знать, что делать, - Мануэль прикрыл ладонью глаза, чтобы Ракель не видела его слез.

- Сколько мне еще осталось? - настойчиво спросила Ракель. - Только скажи правду, я должна знать.

- Около… - слова Мануэля прерывались рыданиями. - Около шести месяцев.


ГЛАВА 7


На душе у Летисии скребли кошки. Она понимала, что Хуан Антонио вовсе не горит желанием принять ее на работу и что он идет на это, лишь уступая настойчивым просьбам дочери и жены. Однако отступать было уже поздно. «Будь что будет, надо же мне где-то работать», - подумала Летисия, переступая вслед за Моникой порог кабинета Хуана Антонио.

Как она и рассчитывала, ее ждал довольно холодный прием:

- Весь вопрос в том, что ты можешь делать? - Хуан Антонио явно колебался, какое решение принять.

- Мама говорила, что она может помогать твоей секретарше, - поспешила вступиться за подругу Моника. - Так что тебе незачем ломать голову.

- Я согласна делать что угодно, - Летисия поднялась с кресла, которое ей предложил Хуан Антонио. - Мне нужно срочно найти работу. Иначе я не смогу учиться в университете. Я давно дружу с Моникой и Маргаритой, и мне не хочется с ними расставаться.

- Да, вы всегда были подружками, - голос Хуана Антонио звучал скептически. - Но это еще не значит, что вы дружили. По-моему, это разные вещи.

Летисия почувствовала облегчение. Теперь она почему-то была уверена, что Хуан Антонио обязательно возьмет ее. И она не ошиблась в своем предчувствии. Хуан Антонио наконец оставил свои сомнения и объявил Летисии, что с завтрашнего дня она становится его сотрудницей:

- Только не думай, что я буду менее требователен к тебе, раз ты дружишь с Моникой.

Летисия подошла к Хуану Антонио и поцеловала его в щеку:

- Я вас поцеловала в первый и, наверное, в последний раз. Ведь секретарша не должна целовать начальника, да?

- Думаю, что да, - Хуан Антонио слегка смутился.

- Ладно, Летисия, нам пора идти, - Моника направилась к выходу.

- Завтра я приду вовремя. Вы не пожалеете, что взяли меня на работу.


Оказавшись на улице, Летисия поспешила выразить Монике свою признательность:

- Спасибо, что ты замолвила за меня словечко.

- Пустяки.

- Ты просто не понимаешь, что значит для меня эта работа. Ведь у меня дома настоящий ад.

- Тебе просто нужно наладить отношения с матерью, - возразила ей Моника, - а не ссориться с ней постоянно.

- Моей матери нужно было идти в монастырь. Она все время жалеет, что вышла замуж, а отца называет тупицей.

- Я не верю, что ты не можешь ужиться ни с кем из твоих родственников. Семья - самая важная вещь в жизни.

- Хороша семейка, нечего сказать, - Летисия с ожесточением плюнула себе под ноги. - Мои старшие братья женились и больше не живут с нами. А мой младший брат просто невыносим. Я сама собираюсь сбежать при первом удобном случае.

Моника предложила Летисии подвезти ее домой. Летисия согласилась. «Когда-нибудь и у меня будет такая машина», - подумала она, усаживаясь рядом с подругой. По дороге Летисия дала волю фантазии. «Если я смогу закончить университет, мне будет обеспечена блестящая карьера. А замуж я еще успею. В таком деле лучше не спешить и найти себе супруга побогаче и с положением. А что мне может дать этот Федерико?» При воспоминании о Федерико Летисия почувствовала легкий укол совести: «Бедняжка так мучается из-за меня». Но вскоре ее сомнения развеялись. «Я сама должна устраивать свою жизнь. Это Моника может позволить себе такую штуку, как любовь. Ей-то все нипочем, ее отец миллионер, да и Даниэла тоже не бедная». Размышляя о своем будущем, Летисия не заметила, как Моника остановилась у подъезда ее дома. Летисия чмокнула Монику на прощание:

- Извини, что не приглашаю тебя зайти. Я боюсь, мать наговорит тебе грубостей. Вдруг у нее сегодня плохое настроение?

- Ничего. Удачи тебе, ведь завтра твой первый рабочий день, - Моника помахала на прощание рукой и, включив скорость, начала разворачиваться.


Узнав, что дочь собирается поступать в университет, мать Летисии очень рассердилась. Ей вовсе не улыбалась перспектива содержать ее еще несколько лет. Семья и так с трудом сводила концы с концами. Летисия пыталась объяснить матери, что теперь у нее будет работа и она сама сможет платить за обучение. Однако ее доводы, казалось, абсолютно не действовали на мать, она распалялась все больше, по мере того как дочь приводила все новые аргументы в защиту своего выбора. Их спор постепенно перерастал в ссору. Тогда отец Летисии, который обычно предпочитал не вмешиваться в их отношения, не выдержал и попытался урезонить жену:

- Пусть идет учиться. Сегодня без этого не обойтись.

- Ты вот всю жизнь учился, только какой из этого толк? - съязвила в ответ жена.

- Лучше выходи замуж и уезжай отсюда, - подлил масла в огонь младший брат.

Но Летисию не так-то легко было заставить отказаться от сделанного выбора. Ее не зря считали упрямой.

- Ты можешь говорить что угодно, - голос Летисии звучал твердо. - Но если Моника с Маргаритой поступят в университет, я тоже буду там учиться.

В конце концов нервы матери не выдержали, она с силой ударила кулаком по столу и разразилась истерическим криком:

- Хватит! Мне хочется жить по-человечески! Я даже тряпки лишней не могу себе купить! Эти дети просто бездонная бочка, никаких денег не хватит! Поймите наконец, мне пора подумать о себе самой!

- Тебя никто не заставлял нас рожать. Ты сама виновата, что имеешь столько детей.

Это было уже слишком. Мать Летисии больше не могла сдерживаться и влепила дочери увесистую оплеуху:

- Нахалка!

Летисия схватилась за горящую щеку. Слезы душили ее. «Нет, я во что бы то ни стало должна учиться. Иначе мне никогда не выбраться из этого ада».


ГЛАВА 8


Вот уже восемь лет, как Рамон и Сония жили вместе. За эти годы Рамон возмужал, стал солиднее. Теперь он совсем не был похож на того наивного мальчика-садовника, каким его впервые увидела Сония. Рамон уже давно закончил университет, у него была интересная работа, которой он отдавался всей душой. Сонии теперь часто приходилось подолгу оставаться дома одной. Рамон возвращался поздно, а иногда и вообще уезжал по делам на несколько дней.

Вот и сейчас Сония сидела в кресле с газетой в руках. У нее на коленях удобно устроился большой пушистый кот.

За стеной послышался звук приближающихся шагов. «Это Рамон», - подумала Сония и, отложив в сторону очки, поправила прическу.

Дверь распахнулась, на пороге появился Рамон. Он поставил на пол чемодан, небрежно бросил на кровать папку с бумагами, подошел к Сонии и поцеловал ее в лоб. Сония нежно обняла его за плечи:

- Мальчик мой. Мой дорогой малыш.

- Сония, мы же договорились, что ты больше не будешь меня так называть, - в голосе Рамона сквозило недовольство. Он присел на край кровати и почесал кота за ухом.

- А раньше тебе это нравилось…

- Раньше, раньше. Раньше у меня не было ни образования, ни работы, я вообще ничего из себя не представлял, - Рамон поправил галстук. - Мне не нравится, когда ты разговариваешь со мной, как с ребенком. - С этими словами Рамон встал и направился в ванную.

«В последнее время он стал какой-то чужой, - Сония почувствовала как к горлу подкатывает комок. - Он с каждым днем все больше отдаляется от меня, что если у него кто-нибудь есть?» От этой мысли Сонии сделалось не по себе, слезы брызнули у нее из глаз. В таком виде ее застал Рамон:

- Пожалуйста, Сония, только не начинай опять…

- Я знаю, что надоела тебе, в этом все дело.

- Сония, я так устал от твоих штучек, - было видно, что Рамону уже не первый раз приходилось сталкиваться с подобными сценами. - Ты стала ужасно ревнивой. Ты, наверное, думаешь, что я твоя собственность, да?

- Просто я боюсь потерять тебя, - Сония наконец уняла слезы и лишь изредка всхлипывала. - Ведь у меня нет никого, кроме тебя.

- Но ты сама никогда не пыталась ничего изменить в своей жизни, - Рамон старался говорить уравновешенным тоном. - Сколько я тебя помню, ты только сидела взаперти и жаловалась, что у тебя нет ни друзей, ни детей, похоже, что ты обижена на весь мир.

Сония тяжело вздохнула, ей было горько слушать эти слова, хотя в глубине души она сознавала, что Рамон прав, и ей необходимо изменить свой характер, если она действительно не хочет расстаться с ним. Она поднялась с постели и подошла к Рамону.

- Я даю тебе слово, что больше не буду сидеть дома и постараюсь найти новых знакомых.

- Старых ты потеряла из-за меня.

- Мне их не жалко. Значит, они не были настоящими друзьями, - Сония придирчиво посмотрела на свое отражение в зеркале и вздохнула. - Сейчас искренние люди встречаются нечасто.

- Ну, я думаю, ты все-таки сможешь их найти, - поспешил успокоить ее Рамон. - Ладно, давай лучше пообедаем, а то мне уже скоро нужно возвращаться на работу.


После обеда Рамон попрощался с Сонией и вышел из дома. У него оставалось еще немного времени, поэтому можно было не торопиться. Он сел в машину и завел мотор. После недавнего разговора с Сонией в душе Рамона остался неприятный осадок. Он решил прокатиться немного по улицам Мехико, тем более что в последние месяцы он был слишком занят и нигде не бывал.

Рамон вел машину в сторону парка. Он почти не следил за дорогой, его голова была занята мыслями о Сонии: «Так дальше жить нельзя, с каждым днем она будет ревновать меня все сильнее». В то же время голос совести напоминал Рамону: «Ты не можешь бросить ее. Всем, чего ты достиг, ты обязан только ей одной».

Вдруг в толпе прохожих Рамон различил знакомое лицо. Это была Маргарита. Она бежала куда-то, не разбирая дороги. Приглядевшись, Рамон заметил, что Маргарита плачет. Он притормозил у тротуара и окликнул ее:

- Привет. Ты что, уже не узнаешь меня?

- Извини, Рамон, мы так долго не виделись.

- Хочешь, поедем выпьем по чашечке кофе и поговорим заодно?

Маргарита на минуту задумалась, потом села рядом с Рамоном, и машина тронулась с места.

Через несколько минут Рамон и Маргарита уже сидели за столиком в маленьком кафе. Рамон заказал кофе с мороженым.


По дороге Маргарита немного успокоилась и рассказала Рамону свою историю. Рамон очень удивился:

- Что же ты не сказала матери, что ее женишок перепутал под столом ее ногу с твоей?

- Я так разозлилась, что просто дала ему по роже и сбежала оттуда.

- Да, если они поженятся, тебе будет нелегко. - Рамон на минуту задумался, потом снова заговорил:

- Ужасно чувствовать себя одинокой, особенно если ты уже немолодая женщина.

- Ты имеешь в виду Сонию? - неожиданно спросила Маргарита.

Рамон удивленно поднял глаза. «С чего это она вдруг вспомнила Сонию? По-моему, у нее и без этого есть о чем подумать», - вздохнул он, поудобнее усаживаясь у кресле:

- Мне не хочется говорить о ней, тем более с тобой. Ведь ты дружишь с Моникой, а она племянница Сонии.

- Раньше мы чаще встречались с тобой. Почему ты стал меня избегать? - Маргарита медленно помешивала ложечкой кофе. - Наверное, Сонии не нравится, когда ты вспоминаешь обо мне, да?

- В последнее время она стала очень ревнивой, - по тону Рамона было заметно, что ему больше не хочется продолжать этот разговор. - Давай лучше сменим тему.

- Насчет меня можешь не сомневаться. Мы с тобой останемся друзьями несмотря на то, что Моника - племянница Сонии.

Рамон сидел, погруженный в свои мысли. Его кофе давно остыл. Казалось, слова Маргариты не доходили до него. Заметив это, Маргарита дотронулась до руки Рамона и сказала:

- Я очень рада, что встретила тебя. Там в парке я просто не знала, что мне делать.

- Мне тоже приятно тебя видеть, - голос Рамона звучал рассеянно, он все еще думал о своем.

- Надеюсь, теперь мы будем встречаться почаще.

- Правда? - встрепенулся Рамон. - Тогда дай мне твой телефон. - С этими словами он протянул Маргарите ручку и записную книжку.

- Если хочешь, я не стану говорить Монике о нашей встрече, - Маргарита встала из-за столика.

Рамон поднялся вслед за ней:

- Как пишут в романах, мы будем хранить нашу дружбу в глубокой тайне… А если серьезно, в этом случае, я буду тебе очень признателен.

Рамон и Маргарита вышли на улицу и сели в машину. Рамон отвез Маргариту в центр города, там они попрощались. Рамон взглянул на часы. Уже полчаса, как он должен быть на работе. «Ничего, подождут. Не каждый день случаются такие встречи», - подумал он, снова садясь в машину.


ГЛАВА 9


Даниэла подняла голову. Ужас охватил ее. Она на мгновение резко зажмурила глаза и тут же открыла их. Нет, это был не сон. В дверях действительно стоял Альберто Сауседо, ее бывший муж, которого она не видела восемь лет.

Казалось, годы, проведенные в заключении, не отразились на его внешности. Только лицо Альберто стало чуть суше, и в волосах появилась заметная проседь.

Альберто стоял, опершись на притолоку двери, на губах его играла саркастическая усмешка, так хорошо знакомая Даниэле.

Да, она готова была встретить здесь кого угодно, но только не его. Даниэла чувствовала, что у нее кружится голова. Хорошо еще, что она сидела, иначе упала бы в обморок.

Впоследствии Даниэла не могла вспомнить, сколько времени они вот так смотрели друг на друга: может быть час, а может, всего несколько минут. Время сжалось в ее сознании и превратилось в какую-то субстанцию, пугающую своей неопределенностью.

Наконец Даниэла понемногу пришла в себя и бросила в лицо Альберто:

- Ты?

- А ты до сих пор не можешь этому поверить, да? - Альберто явно наслаждался беспомощностью Даниэлы. - Как видишь, твои старания были напрасны, за эти восемь лет я не умер в тюрьме, и мы опять встретились с тобой. Ты ничего не хочешь мне сказать?

- Нет! нет! - Даниэла бросилась к Альберто и ударила его по лицу. - Будь ты проклят.

Она снова попыталась ударить его, но Альберто перехватил ее руку.

- Только одно придавало мне силы, Даниэла, - Альберто злорадно улыбался. - Мысль о том, что я должен вернуться и отомстить тебе.

Лишь теперь Даниэла поняла весь ужас своего положения. Слезы отчаяния душили ее, она и не пыталась их скрывать:

- Ведь ты однажды уже испортил мне жизнь. Зачем тебе это нужно? Это несправедливо.

- А ты? Разве справедливо ты поступила? Ты же упекла меня в тюрьму. Я потерял лучшие годы моей жизни. - Альберто зловеще улыбнулся. - Я ненавижу тебя, Даниэла. Ты у меня узнаешь, что почем.

- Но в чем провинилась Моника? Почему она должна стать жертвой твоей злобы? - в голосе Даниэлы чувствовалась мольба.

- Это еще только начало, - злорадствовал Альберто. - Кстати, может быть мне теперь лучше называть тебя мамой? Ведь, как говорится, нет худа без добра. Ты не теряешь дочь, наоборот, у тебя теперь будет еще и сын, - Альберто нагло расхохотался ей прямо в лицо.

Но Даниэла уже знала, как ответить своему бывшему мужу. Она взяла себя в руки. Альберто рано было торжествовать победу.

Даниэла встала, поправила прическу и твердо проговорила, глядя прямо в глаза Альберто:

- В одном ты можешь не сомневаться, я не позволю, чтобы с моей дочерью что-нибудь случилось. Никто не посмеет ничего ей сделать! Никто!

- Ну тогда считай, что кое-что уже сделано, - ответил Альберто с издевкой.

- Какой же ты мерзавец! Ты не должен был выходить из тюрьмы.

- Меня выпустили досрочно… за примерное поведение.

- Ну так знай, я не успокоюсь до тех пор, пока ты снова там не окажешься.

Альберто покачал головой. Угроза Даниэлы ничуть не испугала его. Он приблизился к ней и четко произнес:

- Ты ничего не сможешь мне сделать. Моника уже взрослая и сама отвечает за свои поступки. - Даниэла сделала несколько шагов назад. - И потом, я хочу, чтобы она сохранила честь, - продолжал Альберто. - Я готов на ней жениться. Каролина давно развелась со мной, так что я теперь свободен.

Слова Альберто вызвали у Даниэлы новый приступ гнева. Она готова была разорвать его на куски:

- Ты больше не подойдешь к Монике на пушечный выстрел, я тебя предупреждаю, - голос Даниэлы звучал тихо, но в нем ощущалась сила.

- И как же ты мне можешь помешать? - спросил Альберто.

- Я расскажу ей правду о тебе.

- Я же отец ее будущего ребенка.

- Этот ребенок обойдется без отца, тем более, без такого, как ты. Ты еще получишь свое. Ты не знаешь, на что способна мать, защищающая своих детей.

Даниэла распахнула дверь. Альберто догнал ее и протянул сумочку, которую она чуть было не забыла. Даниэла вырвала ее из рук Альберто и бегом спустилась по ступенькам. Слезы застилали ей глаза. «Я немедленно должна рассказать обо всем Хуану Антонио», - подумала она, садясь в машину.


По дороге домой Даниэла заехала к Джине и рассказала ей о встрече с Альберто. Джина не хотела верить своим ушам, ее возмущению не было предела. Она согласилась с тем, что Моника должна узнать всю правду об Альберто, и посоветовала Даниэле немедленно поставить в известность Хуана Антонио. Поблагодарив подругу за участие, Даниэла отправилась домой.


…В этот день Хуан Антонио специально ушел с работы пораньше. В последнее время у них с Мануэлем практически не было свободного времени, им приходилось часто выезжать на строительство новой фабрики, кроме того текущие дела фирмы постоянно требовали их внимания. Поэтому Хуану Антонио теперь редко приходилось обедать дома. Но сегодня он все-таки решил выбраться, тем более что Даниэла тоже обещала приехать к обеду.

Дома он застал только Монику. Хуан Антонио и Моника спустились в столовую. До обеда оставалось еще немного времени. Хуан Антонио стал расспрашивать дочь о том, как она живет, о ее планах на будущее, ведь в последнее время ему нечасто удавалось вот так, не торопясь, поговорить с ней наедине.

Неожиданно дверь распахнулась, в столовую вошла Арселия с кипой белья в руках и, покачиваясь, стала подниматься по лестнице. Было видно, что она навеселе.

Хуан Антонио внимательно посмотрел на Арселию, потом на Монику, которая бросилась было ей помочь. «Опять, - подумал Хуан Антонио, - с этим пора кончать!» Тут он вспомнил, как недавно, открыв бар, он обнаружил, что бутылка его любимого коньяка была пуста. Это случилось как раз после визита Арселии. Хуан Антонио взял Арселию за руку:

- Немедленно убирайтесь отсюда! Идите к Марии, она вас рассчитает.

Арселия пыталась что-то возразить заплетающимся языком, но Хуан Антонио был непреклонен.


Спустя некоторое время Моника подошла к отцу. Ей было жаль Арселию. Она прекрасно знала, что Хуан Антонио давал ей заработать лишь для того, чтобы она не сидела на шее у своего сына Федерико, который тоже работал у него. Хуан Антонио относился к Федерико с сочувствием, считал, что тот обязательно должен учиться в университете, что из него со временем получится отличный специалист.

Однако на этот раз уговоры Моники оказались напрасными.

- Я уже все сказал, - оборвал ее отец. - Я найду способ помочь Федерико, я дам ему прибавку к зарплате, чтобы возместить те деньги, которые получала его мать, вот и все.

В этот момент в столовую быстрыми шагами вошла Даниэла:

- Пойдем, мне нужно поговорить с тобой, - сказала она Монике.

- Вы можете поговорить и после обеда, я просто умираю с голоду, - попытался возразить жене Хуан Антонио.

- Обед может подождать. Идем.


Как и ожидала Даниэла, разговор с Моникой был долгим и нелегким. Сначала она не хотела верить своей приемной матери, но постепенно поняла, в какую ловушку попала. В ее душе на смену отчаянию и досаде пришло чувство жалости к Даниэле, ведь Моника знала, как переживает за нее ее приемная мать:

- Как же я могла довериться ему, мама? Он мне казался таким искренним, когда говорил о любви, когда целовал меня. Что же мне теперь делать?

- Я помогу тебе, - Даниэла погладила дочь по голове. - Конечно, нет ничего хорошего в том, что теперь у тебя будет ребенок, но это не так уж страшно.

- Отец убьет меня! Что я натворила, мама? - слезы мешали Монике говорить.

- Нет, что ты. Идем к нему прямо сейчас.

- Нет, мама! нет! Я тебя умоляю.

- Он должен об этом знать. Он лучше, чем кто-либо другой, сумеет разобраться с Альберто.

Наконец Моника согласилась с доводами Даниэлы:

- Ты, наверное, права. Зачем обманывать отца?

- Ладно, идем к нему, он, наверное, нас заждался, - сказала Даниэла с напускной веселостью.


Хуан Антонио по-прежнему ждал их в столовой. Он с удивлением отметил, что у его жены и дочери заплаканные глаза и какой-то встревоженный вид. Даниэла приблизилась к мужу и медленно проговорила:

- Хуан Антонио, ты должен об этом знать. Моника ждет ребенка.

Слова эти произвели эффект разорвавшейся бомбы. Хуан Антонио вскочил со стула и закричал:

- Что ты говоришь?!

- Я только сегодня узнала об этом, как и о том, что отца ее ребенка зовут Альберто Сауседо.

Хуан Антонио в бешенстве бросился к дочери:

- Если бы ты не поссорилась с Лало, все было бы по-другому! Уж он бы никогда не сделал этого!

- Папа, я тебя умоляю, постарайся меня понять.

- Что я должен понимать? Что моя дочь ведет себя, словно какая-нибудь… - голос Хуана Антонио дрожал от возмущения.

- Хватит! - оборвала мужа Даниэла. - Сейчас не время для упреков. Нам надо решать, что делать.

- Во-первых, Моника больше никогда не увидит этого подонка, - Хуан Антонио опустился на стул. - А вот насчет ребенка…

- Мы сами его воспитаем, - закончила за мужа Даниэла. - Мы обойдемся без такого отца, как Альберто.

- А этому твоему ухажеру я покажу, - продолжал Хуан Антонио. - Ну-ка поехали к нему. Быстро!

- Правильно! - поддержала мужа Даниэла.


Возле дома Альберто, Хуан Антонио неожиданно поинтересовался:

- Откуда у этого типа столько денег, чтобы жить в таком роскошном доме? Тем более, что он столько лет просидел в тюрьме?

- Может быть, он где-нибудь припрятал часть тех денег, которые наворовал у меня, - высказала предположение Даниэла.

- Ничего, я его снова отправлю в тюрьму! Пусть знает, как обманывать мою жену и дочь.

- Папа, ради Бога! - Моника попыталась хоть немного успокоить отца.


Альберто сидел, развалившись в кресле. От встречи с Даниэлой он испытывал какое-то сатанинское удовлетворение. Когда Даниэла ушла, они с Давидом распили бутылку вина, и теперь Альберто чувствовал легкое головокружение. «Еще немного, и с Даниэлой будет покончено», - думал он.

Дверь в комнату с шумом распахнулась.

- Моника, любимая… - Альберто улыбнулся девушке.

- Я пришла не одна.

Альберто увидел Даниэлу и Хуана Антонио.

- Пришел драться со мной? - Альберто вызывающе смотрел на Хуана Антонио. - Что ж… Давай!

Хуан Антонио сильно ударил его. Альберто перегнулся пополам, но ухмылка не сошла с его лица:

- Давай, давай! - он и не думал сопротивляться и только улыбался в то время, как удары градом сыпались на него.

- Трус! Подонок! - Хуан Антонио остановился, презрительно глядя на Альберто.

Моника закрыла лицо руками:

- Ты говорил, что любишь меня, Альберто, а сам просто хотел отомстить…

- Я не знал, что Даниэла - твоя мать.

- Не верь ему! - возмущенно воскликнула Даниэла.

- Не слушай ее, Моника! - не сдавался Альберто. - Умоляю тебя! Ради нашего будущего ребенка…

Мама не могла сказать мне неправду!

- Ну, конечно! - Альберто резко повернулся к Даниэле. - Теперь ты стала заботливой матерью! Но я то знал тебя раньше!

Даниэла не выдержала и влепила Альберто пощечину.

- Хватит! Кулаками дела не уладишь! - урезонила Моника Хуана Антонио, державшего Альберто.

- Я еще раз тебе говорю, что готов на ней жениться, - Альберто с трудом шевелил разбитыми губами. - Моника, Даниэла однажды уже упрятала меня в тюрьму и поломала мне жизнь. Не позволяй им лишить меня нашего ребенка.

- Идемте, - голос Даниэлы звучал устало. - Нам здесь больше нечего делать.

- Если еще хоть раз подойдешь к моей дочери, считай себя покойником, - Хуан Антонио толкнул Альберто и вышел, плотно закрыв за собой дверь.


Вернувшись домой, Даниэла долго не могла успокоиться:

- Это просто предел бесстыдства! Как только у Альберто язык повернулся сказать обо мне такое?

- Ты еще удивляешься? - пожал плечами Хуан Антонио. - Что еще можно ждать от этого типа? Но я этого так не оставлю. - Одно плохо, - продолжал он, - ребенку Моники будет нелегко жить. Его все будут ненавидеть из-за отца.

- Но мы все равно будем любить этого малыша, - возразила ему Даниэла. - Нравится тебе или нет, но он наш внук.

- Так-то так, но я бы предпочел, чтобы мои внуки появлялись на свет при других обстоятельствах.

- Я тебя понимаю, но что теперь поделаешь, - Даниэла горестно развела руками. - Забудь, что Альберто отец этого ребенка, ведь Лало тоже сын Альберто. И если ты хочешь, чтобы Моника вышла за него замуж, значит ты должен любить и своего внука.


…Даниэла на цыпочках подошла к двери спальни и тихонько приоткрыла ее. Моника лежала, уткнувшись лицом в подушку и изредка всхлипывала. Даниэла зажгла настольную лампу и присела рядом с дочерью:

- Тебе надо попытаться успокоиться. Я на собственном опыте убедилась, что не нужно склонять голову под ударами судьбы.

- Отец, наверное, очень расстроился, да? - Моника повернулась к Даниэле. - Мне кажется, он никогда меня не простит.

- Нет. Он тебя очень любит. Конечно, он возмущен, ему это неприятно, - Даниэла старалась говорить спокойно. - Если Альберто опять подойдет к тебе, не замечай его и обязательно поставь меня в известность.

- После трепки, которую задал ему отец, он вряд ли на это осмелится.

- Ты плохо его знаешь, он не из тех, кто легко отступает.

- Что теперь будет? Ведь Лало наверняка обо всем узнает.

- Он будет очень переживать. Он так страдал из-за Альберто в детстве, а теперь ему придется страдать еще больше.

В тот же день Хуан Антонио позвонил в сыскное агентство и поручил одному из детективов не только следить за каждым шагом Альберто Сауседо, но и собрать о нем подробную информацию.


ГЛАВА 10


Проводив Альберто, Иренэ Монтенегро вернулась в гостиную. Там она застала свою служанку Матильдэ, убиравшую со стола.

Иренэ чувствовала, как волнение все сильнее охватывает ее. То, что она узнала от Альберто, не могло оставить ее равнодушной. Перед ее внутренним взором отчетливо встал образ Даниэлы. Она вспомнила об их последней встрече восемь лет назад. «Интересно, какая она сейчас», - подумала Иренэ, садясь в кресло. Иренэ налила бокал вина, отпила глоток и задумалась. Она вспомнила свою жизнь с Леопольдо, и ее охватило чувство брезгливости. «Пока этот извращенец издевался надо мной, Даниэла жила в свое удовольствие с Хуаном Антонио, - Иренэ ощутила прилив жгучей ненависти. - Ну ничего, теперь настал и ее черед».

Из состояния задумчивости ее вывел голос Матильдэ, тихонько напевавшей себе под нос. Иренэ не смогла удержаться и поделилась со служанкой своими мыслями. Однако Матильдэ не одобрила ее намерений.

- Вы сейчас живете спокойно, ни в чем не испытываете нужды. Зачем вам создавать себе трудности?

- Иногда я чувствую себя такой одинокой, - ответила ей Иренэ. - Только теперь я боюсь заводить знакомства, потому что люди ищут дружбы со мной ради моих денег. Иногда я задаю себе вопрос: неужели в жизни обязательно нужно стремиться к богатству?

- Что толку в деньгах, если нет счастья, - поддержала хозяйку Матильдэ.

Иренэ на минуту задумалась, потом поднесла бокал к губам и проговорила:

- Деньги мне, по крайней мере, дают независимость и возможность делать все, что захочется. А сейчас мне хочется отомстить. Пусть Хуан Антонио и Даниэла убедятся, что последнее слово осталось за мной.


После того как Хуан Антонио, Даниэла и Моника вышли из квартиры Альберто, он некоторое время молча стоял, прислонившись к стене. Потом, словно очнувшись, Альберто быстро подошел к окну и, спрятавшись за портьерой, осторожно выглянул на улицу. Увидев, как семья Хуана Антонио садится в машину, он облегченно вздохнул: «Слава Богу, пронесло!» Взглянув в зеркало, Альберто криво ухмыльнулся: «Ничего, в тюрьме бывало и похуже». Он прошел в ванную и наскоро привел себя в порядок.

Через несколько минут Альберто вышел из подъезда, опасливо озираясь по сторонам. Спустя полчаса он уже сидел в кресле в гостиной Иренэ. Опытный взгляд Альберто сразу остановился на новой прическе хозяйки. «Она ждала меня и заранее приготовилась к нашей встрече», - от этой мысли Альберто сделалось приятно на душе.

- Да, Хуан Антонио все такой же бешеный, как раньше, - Иренэ сочувственно посмотрела на своего гостя.

- Пусть теперь орет и машет кулаками, сколько угодно, Моника все равно останется в положении.

- Ты никогда не теряешь чувства юмора, - Иренэ протянула Альберто бокал вина.

- Я нисколько не сожалею о том, что сделал. Это еще только цветочки.

- А ягодки будут впереди, - подхватила Иренэ, весело улыбнувшись. - Хотела бы я сейчас взглянуть на Монику. В детстве она была очень страшной и большой занудой.

- Ну, она очень симпатичная дурочка, - Альберто обнял Иренэ за талию и усадил к себе на колени.

- Такая же дурочка, как и ее мамаша. Должна же она быть на кого-нибудь похожей. - Глаза Иренэ злобно сверкнули. Альберто погладил ее колено, но Иренэ не реагировала на такое проявление нежных чувств, судя по всему, сейчас ее мысли были заняты другим:

- Если Моника больше не захочет с тобой встречаться, мы вряд ли сможем сделать что-нибудь серьезное.

- Ты забываешь одну мелочь, Иренэ, - в голосе Альберто звучало самодовольство. - Моника по уши влюблена в меня.

- Так-то оно так, - возразила ему Иренэ, - только ни Даниэла, ни Хуан Антонио теперь даже близко ее к тебе не подпустят.

- Ничего, я сам к ней пойду, - Альберто явно не собирался унывать. - Я не успокоюсь, пока она не станет моей женой. Клянусь всем святым, она еще будет ненавидеть Даниэлу.

Иренэ показалось, что она ослышалась. Она встала, прошлась по комнате и, глядя прямо в глаза Альберто, сказала:

- Мне тебя жалко. Если ты женишься на этой соплячке, тебе придется терпеть ее до конца своих дней.

Альберто расхохотался:

- Нет уж, это ей придется меня терпеть, да и теще я тоже устрою веселую жизнь.


Вернувшись к себе, Альберто застал дома Давида, который, как всегда, возился на кухне. Взглянув на разбитое лицо своего товарища, Давид невесело улыбнулся:

- И поделом тебе, ты сам этого добивался.

- Выходит, ты защищаешь Даниэлу, а не меня? - удивился Альберто. - Почему ты никак не поймешь, что у меня на душе? По-моему, я поступаю справедливо.

- Даниэла правильно сделала, что отправила тебя за решетку, - возразил ему Давид. - Ты что, рассчитывал, что она будет жить с тобой как ни в чем не бывало, узнав о том, что ты ее обманул и присвоил огромную сумму ее денег?

Альберто на минуту оторвался от еды и пристально поглядел на Давида, в его глазах промелькнула злоба. Однако Альберто счел за лучшее переменить тему разговора. Сейчас в его планы вовсе не входило ссориться с Давидом.


…Джина вошла в кабинет Даниэлы. Только что ей в голову пришла отличная идея о том, как помочь Монике, и она решила поскорее рассказать о ней своей подруге.

- Слушай, давай отправимся в морской круиз, как тогда, восемь лет назад. И ты можешь взять Монику с собой.

- Нет, - возразила Даниэла, - скоро у нее начнутся занятия в университете, так она скорее отвлечется от своих мыслей.

Джина глубоко вздохнула. При мысли о круизе на нее нахлынула волна приятных воспоминаний. Она не спешила уходить, ей очень хотелось поделиться ими со своей подругой.

Даниэле, казалось, тоже было приятно вспомнить об их совместном путешествии. Поэтому ее разговор с Джиной затянулся на добрые полчаса. Они так увлеклись, что не заметили, как в дверях кабинета появился Альберто Сауседо:

- В приемной никого нет, поэтому я вошел без предупреждения, - Альберто широко улыбнулся.

Джина, как всегда, не растерялась. Она стремительно подошла к Альберто и выпалила ему прямо в лицо:

- Ты самый последний подонок, которого я только знала, немедленно убирайся отсюда!

- Ну, ты тоже немногим лучше меня, - голос Альберто звучал невозмутимо, - за эти годы ты превратилась в омерзительную старуху.

- Тебе нечего здесь делать! - Даниэла наконец овладела собой. - Не сомневайся, я сумею постоять за себя и за моих близких!

Альберто иронически улыбнулся и близко подошел к Даниэле:

- А вот ты ничуть не изменилась. И знаешь, почему? - Альберто вплотную приблизился к своей бывшей жене. - Ты по-прежнему любишь меня и ревнуешь к дочери своего мужа, - на губах Альберто играла торжествующая улыбка. Он вдруг резким движением привлек ее к себе.

- Пусти меня! Пусти! Какой же ты все-таки негодяй! - Даниэла отбивалась изо всех сил. Джина выбежала в коридор позвать кого-нибудь на помощь.

Альберто с силой прижал свои губы к губам Даниэлы и попытался поцеловать ее. В кабинете появились Джина, Роса - секретарша Даниэлы и еще одна сотрудница. Втроем они заставили Альберто отпустить Даниэлу.

- Тебе что, мало досталось от моего мужа? - Даниэла с трудом перевела дух. - Я ему расскажу, что ты сейчас сделал.

- Давай, давай, - Альберто нагло улыбнулся, - похоже ты хочешь остаться вдовой, чтобы опять выйти за меня замуж.

Это было уже слишком. Джина подскочила к Альберто и с силой толкнула его в грудь:

- А ну пошел вон! Или я сейчас позвоню в полицию!


…Хуан Антонио вошел в ресторан и огляделся. Он не сразу заметил сеньора Роблеса, сидящего в одиночестве за дальним столиком. «Этот детектив очень пунктуален», - отметил про себя Хуан Антонио, присаживаясь за его столик.

- Мы с моим коллегой следим за каждым шагом нашего подопечного. Проверили его счета, квартиру, где он живет. Оказалось, что он ее снимает. Так что пока, к сожалению, мне нечем вас порадовать.

- Вы должны немедленно сообщать мне обо всем, что узнаете. Я требую, чтобы этот тип ни под каким предлогом не смел приближаться к моей жене и дочери.

- Не беспокойтесь, мы не зря получаем свои деньги, - с этими словами детектив поднялся и незаметно направился к выходу.


Херардо только что закончил разговор с очередным клиентом и решил устроить себе небольшой перерыв. Однако не успел он поудобнее устроиться в кресле и отпустить секретаршу, как в комнате появился Филипе. По озабоченному лицу коллеги Херардо сразу понял: что-то случилось, и он на самом деле не ошибся:

- Вчера вечером я узнал от Джины, что у Даниэлы с Моникой большие неприятности, и мне не хочется, чтобы об этом узнал Лало… - начал издалека Фелипе.

- Что случилось? - перебил его Херардо. - Говори скорее.

- У Моники будет ребенок. И знаешь, кто его отец?

- Понятия не имею.

- Держись крепче, чтобы не упасть, его зовут Альберто Сауседо.

- Что будет, когда Лало об этом узнает? - Херардо явно не ожидал такого поворота событий. Он, конечно, не забыл об Альберто, но все, связанное с ним, казалось ему таким далеким… - Да, - в голосе Херардо чувствовалась растерянность, - это действительно самая плохая новость, которую я мог узнать от тебя. Бедная Каролина, она этого не вынесет.

Херардо поднялся из-за стола. Слова Фелипе подействовали на него, как гром среди ясного неба. «Нет ничего хуже, - думал он, рассеянно глядя в окно, - когда такие известия застают тебя врасплох». Однако по своему характеру Херардо был не из тех, кто пасует перед трудностями. Его замешательство длилось недолго: «Пусть он только попробует дать о себе знать, я быстро найду на него управу».


…Теперь Моника чувствовала себя совсем одинокой. Она видела, как сильно страдает Даниэла, понимала, что отец возненавидел ее, да и что можно было от него ждать, если отцом ее ребенка был Альберто?

Вот уже несколько дней Моника оставалась один на один со своими переживаниями. К чувству вины перед родителями примешивалась досада, что она больше не сможет встречаться с Альберто.

После той сцены в его квартире, свидетельницей которой она была, в душу Моники вкралось сомнение. Слова Альберто глубоко запали ей в сердце. «Он наверняка любит меня, если не побоялся сказать это в лицо моему отцу», - эта мысль не давала Монике покоя, из-за нее она лишилась аппетита и сна. Ей было необходимо излить кому-нибудь душу, но вот только кому? Впервые за все эти годы Монике не хотелось открываться в своих чувствах Даниэле. После того, что она узнала от нее об Альберто, об этом просто не могло быть и речи.

О том, чтобы пойти к отцу, Моника боялась даже и думать: «Он просто выгонит меня из дома, вот и все».

Летисии ей тоже не хотелось говорить о своих переживаниях, Моника не надеялась услышать от нее ничего, кроме обычных замечаний, полных цинизма и злой иронии.

Оставалась только Маргарита. Конечно, Моника была сердита на нее за то, что она рассказала Даниэле о ее тайне, но где-то в душе Моника сознавала, что ее подруга была права и что рано или поздно ей самой пришлось бы во всем открыться своей приемной матери. «Только сейчас она может не понять меня, так как и у нее самой хватает проблем», - думала Моника, когда все-таки решила навестить свою подругу.


Маргарита была дома одна. Она очень обрадовалась, увидев Монику. Было видно, что она тоже переживала за нее. Маргарита, как могла, пыталась ободрить Монику, убедить в том, что ее положение не такое уж безнадежное. Моника рассеянно слушала подругу, мысли об Альберто не оставляли ее.

Девушка была так занята своими переживаниями, что даже не заметила, как Маргарита вышла и вскоре вернулась вместе с Эдуардо.

Его присутствие смутило Монику: вот уж кого она меньше всего хотела сейчас видеть. Маргарита сочла за лучшее оставить их вдвоем, и, извинившись, хотела выйти из комнаты. Однако Моника задержала ее:

- Не уходи. Нам нечего от тебя скрывать…

Эдуардо тоже чувствовал себя не в своей тарелке. В последние месяцы он убедился, что Моника охладела к нему, и все его попытки восстановить их прежние отношения оказались напрасными.

Вот и сейчас он смотрел на Монику влюбленными глазами, явно не зная, как начать разговор:

- Послушай Моника, - Эдуардо с трудом подбирал слова, - я же люблю тебя. Неужели ты забыла, о чем мы мечтали в детстве? Ведь еще совсем недавно мы были вместе.

- Это просто по привычке, и все. Ведь наши отцы дружат между собой. И мы тоже можем оставаться друзьями.

- Ты, наверное, просто увлеклась этим своим новым знакомым. - Эдуардо явно начал терять терпение.

- Если бы только это… - ответила ему Моника, вздохнув. - Нет, все гораздо серьезнее, чем тебе кажется.

- Я не пойму, о чем ты говоришь, если у тебя что-то случилось, я готов тебе помочь.

- Мне никто не сможет помочь, Лало, - голос Моники звучал умоляюще. - Давай лучше оставим этот разговор.

- Почему у тебя такой грустный вид? - продолжал настаивать Эдуардо. - Что у тебя произошло с этим Альберто…

- Не спрашивай меня ни о чем, - казалось, Моника вот-вот зальется слезами. - Я, пожалуй, пойду. Нам больше не стоит встречаться.

С этими словами Моника поднялась и направилась к двери. Маргарита и Эдуардо вышли за ней следом.


Прежде чем сесть в машину, Моника на минуту задержалась, взяла Эдуардо за руку. Вдруг она услышала за своей спиной шум подъезжающей машины. Моника повернула голову и увидела бегущего к ней Альберто.

- Нам необходимо поговорить, - Альберто снял темные очки. Эдуардо пристально посмотрел на него, на его лице появилось выражение ужаса. Он повернулся и опрометью бросился бежать.

- Кто это? - удивленно спросил Альберто у Маргариты.

- Бывший жених Моники. Его зовут Эдуардо Сауседо.

- Тебе не знакомо это имя? - вступила в разговор Моника. - Это твой сын.

На лице Альберто появилась гримаса ужаса.

- Мне безразлично, известно ли тебе, что Лало был моим женихом, - Моника с ненавистью посмотрела в глаза Альберто. - Чем больше я о тебе думаю, тем более отвратительным ты мне кажешься.

- Я все тебе объясню, - в голосе Альберто чувствовалось отчаяние, - ты должна меня выслушать.

- Нет уж! - решительно оборвала его Маргарита. - Достаточно того, что ты уже сделал!

- Ты добился, чего хотел, ты глумился надо мной, над моей матерью, - Моника рывком распахнула дверцу машины. - Я больше не желаю тебя видеть.

- Моника я тебя прошу, - Альберто наклонился к окну отъезжающей машины, - я люблю тебя, Моника!

Альберто сделал несколько шагов вслед, потом подошел к Маргарите, взял ее за руку и сказал, заглянув ей в глаза:

- Ты должна мне помочь. Я не могу ее потерять.

Маргарита освободилась от Альберто и скрылась в доме, ничего ему не ответив. Альберто саркастически ухмыльнулся и, не торопясь, направился к своей машине.


ГЛАВА 11


Последние года два Джина начала замечать, что Фелипе стал относиться к ней как-то по-иному. Уже давно ушло в прошлое то время, когда он с нетерпением ждал ее возвращения из Дома моделей и они проводили вместе восхитительные вечера.

Теперь Фелипе под любым предлогом старался задержаться подольше у себя в конторе, предпочитая общество Херардо и других коллег обществу жены. Дома он часами просиживал в уютном кресле с газетой в руках, Джине казалось, что в Мехико не издавалось такой газеты, которая бы не интересовала ее мужа. Газеты заполнили весь дом, Джина натыкалась на них везде: в столовой, в спальне, где они лежали целыми кипами, даже в детской ей часто попадались ненавистные клочки бумаги.

Джина считала прессу личным врагом. Раньше она еще могла понять увлечение Фелипе ипподромом, но чтобы он променял такую божественную женщину, как она, на какую-нибудь паршивую газетенку. Нет, с этим Джина ни за что не могла примириться.

Она часто ловила себя на мысли, что лучше бы Фелипе завел себе подругу на стороне. Уж тогда бы она точно знала, как поступить. Джина объявила беспощадную войну газетам в своем доме. Она приказала Пуэблито без сожаления выбрасывать их в отсутствии Фелипе. Но все ее усилия были напрасны, каждый вечер она была свидетелем одной и той же сцены: Фелипе сидел в кресле и упорно не желал уделять ей внимания.

Конечно, темпераментная Джина не могла долго терпеть столь оскорбительного отношения к своей персоне, и теперь скандалы стали обычной вещью в семье Бретон.

Джина понимала, что она должна что-то предпринять, так не может продолжаться до бесконечности. Она видела, как дети страдают от ее постоянных выяснений отношений с мужем. Фелипе очень любил маленькую Джину Даниэлу и Густаво. И дети тоже, казалось, души не чаяли в отце. Вот и сегодня Джина не смогла удержаться от ссоры с мужем:

- Да подними же ты, наконец, глаза! Слышишь? Я тебе говорю!

- Мне интереснее читать газеты, чем слушать твою болтовню, - спокойно ответил Фелипе и вновь погрузился в чтение.

Столь очевидное пренебрежение мужа подействовало на Джину, как красная тряпка на быка. Ее просто взорвало от негодования:

- Тебе нужна не жена, а газетная передовица! - голос Джины срывался на крик.

- Тише, прошу тебя, тише! Дети спят, им незачем слушать наш разговор.

- Ничего, пусть послушают, пусть узнают, с кем живет их мать.

- Ты, наверное, хочешь, чтобы я целыми днями слонялся по улицам в поисках развлечений, - голос Фелипе з вучал ровно, его не так-то просто было вывести из себя. - Чтобы я волочился за женщинами? Чтобы я бросил дом? Я тебя не понимаю.

- Нет, я этого не хочу. Я только желаю, чтобы ты уделял мне хоть чуточку внимания! Ну можем же мы хоть н емного насладиться жизнью.


С каждым днем Джина отчаивалась все больше. Теперь даже присутствие детей не могло удержать ее от ссоры с Фелипе. Правда, при детях они старались избегать крайностей, им не хотелось, чтобы они видели, что в их отношениях не все гладко.

Джина не скрывала своих семейных проблем от Даниэлы, да и как же иначе, ведь она же была ее единственной подругой. Никто, кроме нее, не мог понять, что происходит в душе у Джины, и посоветовать ей, как поступать дальше.

Однако Даниэла придерживалась абсолютно другого мнения на этот счет. Хорошо зная характер Джины, она понимала, что ее подруга просто делает из мухи слона, что ее проблемы не идут ни в какое сравнение с тем, что случилось с ее семьей, и она не стеснялась говорить об этом прямо в лицо Джине:

- Ты напрасно ссоришься с Фелипе, вот увидишь, когда-нибудь ему это надоест.

- Это мне все надоело, - пыталась возражать ей Даниэла. - Если он не читает газету, то начинает играть с детьми, а потом заваливается спать. Я для него не больше, чем мебель в доме.

- Джина, ты поднимаешь бурю в стакане воды, все это такая мелочь.

- Да уж, конечно. Куда мне до тебя, - Джина упорно не хотела соглашаться с аргументами Даниэлы.

Джине казалось, ее преследует навязчивая идея собственной неудовлетворенности. Ничего не действовало на нее: ни попытки Фелипе вернуть отношения в семье в нормальное русло, ни уговоры Даниэлы, ни переживания детей. Джина закусила удила. Однако, как всегда бывает, развязка всей этой истории наступила совершенно неожиданно.


Однажды Джина пригласила Даниэлу к себе пообедать. Они уже давно не встречались в непринужденной обстановке, и поэтому их обед надолго затянулся. Даниэле было приятно увидеть детей Джины, она очень соскучилась по ним, как, впрочем, и они по ней.

К сожалению, Джине и сегодня не удалось избежать ссоры с Фелипе, но даже это не смогло омрачить веселой атмосферы, царившей за обедом.

Когда подруги вернулись в Дом моделей, рабочий день уже подходил к концу. Даниэла поднялась к себе в кабинет. Она слегка удивилась, не застав в приемной Росы, обычно такого не случалось…

Даниэла еще не успела подойти к столу, как за ее спиной послышался голос:

- Я вас здесь уже целый час дожидаюсь.

Даниэла резко обернулась. Гримаса испуга на ее лице сменилась выражением искреннего удивления. С минуту она не могла произнести ни слова, а только глядела на посетителя не в силах отвести от него глаз.

- Ханс! - произнесла она наконец. - Ханс, я просто глазам не верю! Когда ты приехал? - Даниэла поцеловала гостя в щеку.

- Сегодня утром, - Ханс слегка смутился, - я оставил вещи в гостинице и решил сразу навестить вас. Я думал, что вы уже забыли обо мне, Даниэла.

- Да как же я могу о тебе забыть? - голос Даниэлы дрожал от волнения.

Ханс пристально посмотрел на нее и сказал:

- Я вижу, годы не коснулись вас.

- Они просто остались во мне, вот и все, - шутливо ответила ему Даниэла. - Ты тоже очень хорошо выглядишь, Ханс, ты даже не представляешь, как приятно мне видеть тебя.

Ханс стал расспрашивать Даниэлу о Джине, о Хуане Антонио. Она была рада ответить на все его вопросы. Их беседа затянулась надолго. Даниэла не смогла удержаться и рассказала Хансу обо всех бедах, свалившихся на ее голову в последние дни.


За дверью раздался звук приближающихся шагов. «Это Джина», - догадалась Даниэла и сделала Хансу знак, чтобы он куда-нибудь спрятался.

Даниэла не ошиблась, в кабинет действительно вошла Джина. Пока Даниэла беседовала с Хансом, ее подруга не теряла времени даром. Ее осенила блестящая идея организации предстоящей рекламной кампании, и она сгорала от нетерпения поделиться ею с хозяйкой Дома моделей:

- Предрассудки в сторону! Одевайтесь у Даниэлы Лорентэ, и новый муж вам обеспечен! - выпалила Джина прямо с порога. - Ну, как тебе?

- Ничего… - рассеянно ответила ей Даниэла. - Слушай, Джина, давай лучше я покажу тебе один фокус. Хочешь?

Джина сначала растерялась, но затем утвердительно кивнула.

- Закрой глаза.

- Это еще зачем? - удивилась Джина, и тем не менее повиновалась.

- Так, - Даниэла жестом велела Хансу приблизиться, - держи глаза закрытыми. Теперь пощупай. Кто это?

Джина дотронулась до груди Ханса, потом до его лица. Она явно недоумевала, однако, соблюдая правила игры, не спешила открыть глаза.

Наконец Даниэла сжалилась над ней и сказала:

- Ладно уж, так и быть, можешь открыть глаза.

Джина застыла с широко открытым ртом, не в силах говорить. Казалось, ее поразил удар молнии. Прошло несколько минут, прежде чем она поняла, что происходит и вновь обрела дар речи:

- Ханс, что же ты раньше меня не предупредил? Мне просто стыдно, в каком виде я тебя встречаю. Я бы могла сделать себе пластическую операцию, - теперь Джина пришла в себя и трещала, как пулемет. - Я ужасно выгляжу, правда?

Даниэла широко улыбалась, она давно уже не видела свою подругу такой радостной. Ханс был явно смущен от столь бурного проявления чувств.

- Вы обе все так же прекрасны, - только и смог проговорить он в ответ на тираду Джины. - Мне хотелось сделать вам небольшой сюрприз.

- Надеюсь, ты приехал надолго? - вступила в разговор Даниэла.

- У меня отпуск.

Даниэла стала уговаривать Ханса переехать из гостиницы к ним домой. Джина теперь не могла долго молчать, чувства распирали ее, они просто рвались наружу:

- Нет, нет, ты будешь жить у меня. Я прямо сейчас побегу сказать Филипе, - Джина вплотную подошла к Хансу и глубоко вздохнула. - Какой же ты все-таки красивый, просто глаз не оторвать.

Ханс долго сопротивлялся уговорам Даниэлы, ему не хотелось причинять беспокойство ее семье, тем более тогда, когда он узнал о том, что случилось с Моникой. Но наконец он не выдержал и уступил ее настойчивым просьбам.

Однако Джина ни на минуту не хотела оставлять Ханса в покое, она поспешила перевести разговор на свои отношения с мужем:

- Это самая большая ошибка в моей жизни, - Даниэла сделала недовольный жест головой. - Будь у меня волшебная палочка, я бы давно перебралась в Германию, и моя судьба была бы другой…

Ханс взглянул на часы и собрался уходить. Прежде чем попрощаться, они договорились встретиться вечером в ресторане.


Неожиданное появление Ханса подействовало на Джину, как целительный бальзам, Даниэла просто глазам своим не верила: куда только подевалась ее раздражительность, сварливость, вечное недовольство жизнью, все те черты, к которым она уже стала привыкать в последнее время. Казалось, теперь она имеет дело с совершенно другим человеком. «На этот раз Джина ни за что его не упустит, - размышляла Даниэла, собираясь домой, - и еще неизвестно, чем это все кончится». Ей было жаль подругу, она понимала, что Джина очень любит свою семью, что разрыв с Фелипе обернется трагедией для ее детей. Даниэла хотела хоть как-то предотвратить надвигающуюся беду:

- По-моему, ты обязательно должна рассказать обо всем Фелипе и пригласить его в ресторан вместе с нами.

- Я не такая дура, чтобы говорить ему, что приехал Ханс. Пусть сидит себе на здоровье со своими газетами.

- Ты не должна идти одна, - настаивала Джина. - Фелипе твой муж, и ты обязана уважать его.

- Я и так его уважаю, но мне тоже нужно хоть немного развлечься, - возразила ей Джина. - И пусть он обижается на меня сколько угодно, мне от этого ни жарко, ни холодно.

По безапелляционному тону своей подруги Даниэла поняла, что дальнейшие уговоры ни к чему не приведут и что она может только испортить свои отношения с Джиной.

…Джина сдержала свое слово, она действительно явилась в ресторан одна. Ей не пришлось утруждать себя долгими объяснениями с Фелипе, казалось, ему было безразлично, куда собирается идти вечером его жена.


…Хуан Антонио очень обрадовался известию о приезде Ханса. Ради встречи с ним он отложил все дела и приехал домой пораньше. Хансу тоже очень приятно было встретиться со своим старым знакомым, спустя столько лет. Из их разговора стало ясно, что Ханс женился, но разошелся с женой два года назад и не слишком сожалеет об этом.

Услышав такую новость, Джина с трудом скрывала свою радость. Казалось, никто не интересовал ее, кроме Ханса. Хуан Антонио обратил на это внимание, как и на то, что Джина пришла без Фелипе, но предпочел ни о чем не спрашивать.


Фелипе не мог не заметить, что в поведении его жены что-то изменилось. В последние два дня Джина перестала с ним спорить, газеты больше не раздражали ее, уходя из дома, она не забывала нежно поцеловать своего супруга.

«Здесь что-то не так», - думал Фелипе, впрочем, при этом он не испытывал никаких чувств, кроме облегчения.

На следующий день Фелипе решил поделиться своими сомнениями с Херардо, который оказался более дальновидным, чем супруг Джины:

- Ты зря даешь ей понять, что тебе нет дела до того, где она пропадает по вечерам. Вдруг она завела роман на стороне?

- Это вряд ли, - Фелипе явно не хотел верить опасениям своего друга, - как говорится, собака, которая лает, не кусается.

Напрасно Херардо пытался объяснить Фелипе, что ему нужно уделять побольше внимания жене.

- Ничего с ней не случится! Я только хочу, чтобы она перестала вести себя, как ребенок. Ей давно пора понять, что она уже вышла из детского возраста!


Ханс вышел из гостиницы, чтобы поймать такси. Однако это ему не понадобилось: Джина специально подъехала на своей машине, чтобы отвезти Ханса домой к Хуану Антонио. Увидев Джину, Ханс слегка опешил:

- Вам незачем было приезжать сюда, я не хочу, чтобы из-за меня у вас были неприятности дома.

- Неприятностей мне все равно не избежать, - весело ответила ему Джина. - Я счастлива, что ты приехал в Мехико.

Через пятнадцать минут Джина и Ханс уже были в доме у Даниэлы. Ханс сердечно поздоровался с Моникой, он не ожидал, что она стала такой взрослой. Джина, как всегда, оставалась эксцентричной, чувство юмора не покидало ее ни при каких обстоятельствах.

- Твоя тетя Джина, - сказала она Монике, - сваляла большого дурака, что не вышла тогда замуж за Ханса. До сих пор не пойму, что я нашла в этом Фелипе.

- Я рада видеть тебя в нашем доме, Ханс, - вступила в разговор Даниэла. - Располагайся у нас как дома.

- Скажи, а можно я у тебя тоже расположусь? - Джина явно была в хорошем настроении. - Конечно, вместе с Джиной Даниэлой и Густавито.

- Ну и ну! - только и смогла произнести Моника, услышав такие речи.


Ханс, извинившись, ушел в кабинет Хуана Антонио, ему давно хотелось поговорить со старым приятелем наедине. Джине очень не хотелось уходить из дома Даниэлы, она была согласна молча переносить упреки своей подруги, лишь бы оставаться рядом с Хансом. Чтобы хоть как-то провести время, она предложила Даниэле и Монике сыграть в карты. За игрой они не заметили, как вновь заговорили о Хансе.

- Ты чересчур любезна с ним, - начала упрекать подругу Даниэла, - не забывай, что у тебя есть муж.

- Мне нет дела до Фелипе.

- Но у тебя есть еще и дети. О них ты подумала?

- Слушай, давай сегодня плюнем на работу и прогуляемся вместе с Хансом, - Джина старалась не обращать внимания на укоризненные слова подруги.

Однако Даниэла оставалась, как всегда, верна себе:

- Если тебе так не хочется работать, поезжай лучше домой и займись делами, тем более что ваша служанка уехала в деревню.


Вчера в ресторане, узнав о разводе Ханса, Джина едва смогла скрыть нахлынувший на нее прилив радостных чувств. Вернувшись домой, она притворилась, что ужасно устала, и сразу ушла в спальню. Она долго не могла заснуть, лежала, широко открыв глаза, и думала о своем. Даже храп Фелипе, обычно так ее раздражавший, не мог отвлечь Джину от мыслей о Хансе. «Сейчас нельзя сидеть сложа руки, я готова поспорить, он не просто так приехал в Мехико, - думала Джина, - И на этот раз я ни за что не упущу его. Главное не отступаться и все время бить в одну точку».

Поэтому сегодня Джина ходила за Хансом как тень, она не только привезла его из гостиницы домой к Хуану Антонио, но и тайком от Даниэлы пригласила в Дом моделей.

Когда в назначенное время Ханс появился там, Джина уже ждала его в вестибюле. Теперь она могла поговорить со своим возлюбленным наедине. Джина излила Хансу все, что наболело у нее на душе в последнее время. Ханс долго слушал ее не перебивая, потом медленно проговорил:

- Может быть, вам самой нужно что-нибудь предпринять, чтобы ваши отношения с мужем стали другими?

- Ах, Ханс, чего я только ни делала, - в голосе Джины чувствовалось отчаяние, - только ничего не помогает. Я ему не нравлюсь, он стал ко мне равнодушен. У меня такое чувство, как будто меня низвергли с Олимпа.

- Зачем ты так говоришь, Джина? - искренне возмутился Ханс- Ты такая же привлекательная, как всегда.

Джине приятно было слышать такое откровенное выражение чувств. «Ну теперь он точно мой, просто так такие вещи не говорят», - подумала она с удовлетворением. Однако Джина не спешила показывать Хансу своей радости и ответила с грустным выражением лица:

- Ладно, хватит с меня этих шуток насчет Олимпа, они теперь больше похожи на насмешку.

- Для меня вы всегда останетесь прекрасной, - возразил ей Ханс.

- Нет, Ханс, я не слепая, - Джине уже начинала нравиться ее игра. - Всякий раз, когда я смотрю в зеркало, мне хочется плакать.

- Я говорю правду, Джина. Почему вы не хотите мне верить? - похоже, Ханс слишком близко принял к сердцу ее слова.

Джина поняла, что дальше она может переиграть. «Пора переходить от слов к делу», - подумав так, Джина оглянулась по сторонам. В вестибюле не было никого, кроме них. Джина вплотную приблизилась к Хансу и обняла его за шею. Не успел он опомниться, как их губы слились в долгом и страстном поцелуе, в том самом «немецком поцелуе», о котором Джина не могла забыть все эти восемь лет.


Конечно, Ханс чувствовал угрызения совести, ведь он воспитывался в религиозных традициях и считал прелюбодеяние величайшим грехом. И потом, он не мог не заметить укоризненных взглядов, которые Даниэла бросала на свою подругу, когда Джина начинала в открытую кокетничать с Хансом. Хуан Антонио тоже советовал ему быть поосторожнее с Джиной, резонно замечая что их роман ни к чему не приведет.

Хансу было непонятно, почему Джина не хочет развестись с мужем, если она тяготится своими отношениями с ним. Но Джина больше ничего не хотела говорить ему, поцелуи следовали один за другим и с каждым разом становились все горячее.

В тот же день вечером Джина и Ханс вышли из гостиницы на окраине Мехико. Здесь Джине незачем было скрывать своих чувств, и она могла целоваться с Хансом прямо на улице. Ханс был задумчив, то, что только что произошло между ним и Джиной, привело его в глубокое замешательство. Его душа разрывалась на части: с одной стороны, его продолжала мучить совесть, а с другой, он чувствовал, что Джина разбудила его давнюю страсть и обрела власть над ним, и ему совсем не просто будет о ней забыть. Ханс долго молчал, затем высвободившись из объятий Джины, задумчиво произнес:

- Нам не надо бы делать этого, Джина.

- Это почему же? - Джина удивленно подняла брови. - Я ждала этой минуты целых восемь лет.

- Мне очень неловко сейчас. Какими глазами мне теперь смотреть на Даниэлу и Хуана Антонио?

- Не думай о них, - в голосе Джины вдруг зазвучали нотки разражения. - Не омрачай мою радость, ведь я впервые за восемь лет вновь почувствовала себя женщиной.


ГЛАВА 12


Сегодня был первый рабочий день Летисии. Вчера она обещала Хуану Антонио быть пунктуальной. Поэтому она вышла из дома пораньше, чтобы, не дай Бог, не опоздать на работу. Времени у нее оказалось достаточно, и Летисия решила немного пройтись пешком.

Было еще раннее утро, на улицах встречалось мало транспорта и прохожих. В воздухе чувствовалась прохлада, солнце еще не успело наполнить город удушающим зноем. В такие минуты человека всегда тянет на размышления.

Вот и Летисия, неторопливо шагая по улицам, думала сейчас о своем. Она ничуть не беспокоилась о том, что ждет ее на новом месте. «В конце концов, не такая уж у меня ответственная должность, - размышляла она, - подумаешь, секретарша». Летисия не сомневалась, что справится со своими обязанностями. Одно только не давало ей покоя: тот взгляд, которым Хуан Антонио проводил ее вчера.

Даниэла не зря представила Летисию мужу, как умную и сообразительную девушку. Летисия сразу поняла, что Хуан Антонио неспроста так смотрел на нее. «Главное, я должна суметь ему понравиться, а там будет видно», - думала она.

Размышляя таким образом, Летисия не заметила, как пришла в контору Хуана Антонио.


На работе ее ждал сюрприз: в коридоре она нос к носу столкнулась с Федерико.

- Ты что здесь делаешь? - удивленно поинтересовалась Летисия.

- Разве ты не знаешь? Я помогаю дону Мануэлю.

- Значит, ты здесь вроде мальчика на побегушках, а твоя мать - прачка в доме у Моники, - Летисия никогда не упускала случая сказать Федерико какую-нибудь колкость.

Федерико хотел ей что-то ответить, но Летисия не стала его слушать и быстрым шагом прошла в приемную Хуана Антонио.


Ознакомившись со своими обязанностями, Летисия поспешила напомнить о себе Хуану Антонио. Она взяла папку с бумагами и вошла в его кабинет:

- Я давно хотела с вами поздороваться, но вы были заняты с сеньором Мануэлем.

- А я и забыл, что с сегодняшнего дня ты у меня работаешь, - рассеянно ответил Хуан Антонио, даже не поднимая головы от бумаг.

Такой прием слегка огорошил Летисию, и она поспешила вернуться в приемную. «Ничего, - думала она, усаживаясь поудобнее за своим столом, - у меня еще все впереди».


Хуан Антонио напрасно опасался, когда согласился взять Летисию на работу. Она быстро разобралась в своих обязанностях, и у Хуана Антонио не было к ней никаких претензий. Вскоре внезапно тяжело заболела Малена, старая секретарша Хуана Антонио. Летисии пришлось взять на себя двойную работу. Она старалась изо всех сил и ни на что не жаловалась, чего, честно говоря, Хуан Антонио никак не ожидал от нее.

Постепенно Летисия сделалась необходимым человеком в офисе, тем более что Малена должна была выйти на работу еще не скоро. А тут положили в больницу жену Мануэля, и ему часто приходилось надолго отлучаться из офиса.

Теперь Хуан Антонио полностью доверял Летисии, ему даже становилось стыдно при воспоминании о том, с каким нежеланием он согласился сделать ее своей сотрудницей.

Летисия все это время вела себя скромно, старалась не показываться без нужды на глаза начальству. Впрочем, ей теперь действительно было не до этого: она едва успевала справляться с бесконечным потоком дел.

Что касается ее отношений с Федерико, то Летисия еще в первый день дала ему понять, что он не может рассчитывать на что-либо серьезное. Она грубо вышучивала все его попытки установить с ней близкие отношения, а однажды даже дала ему пощечину в присутствии других сотрудников.

Летисия понимала, что ей нужно выждать время, Хуану Антонио сейчас не до нее. У него большие неприятности в семье, да и на работе в последнее время он бывает занят выше головы, зачастую не может даже выкроить час времени, чтобы съездить домой пообедать.

Все эти дни Хуан Антонио почти не разговаривал с Летисией, круг их общения ограничивался служебными интересами.


Но вот однажды Летисия принесла своему начальнику несколько бумаг на подпись. Ей пришлось задержаться в кабинете, пока Хуан Антонио просматривал документы.

Неожиданно он оторвался от своего занятия, поднял глаза на Летисию и спросил:

- Ты хорошо знаешь Альберто, того самого, который называл себя женихом Моники?

Летисия мало что знала о нем. Моника, хорошо зная характер своей подруги, предпочитала не делиться с ней своими переживаниями, и тем не менее она решила поддержать разговор:

- Я почти не встречалась с этим человеком, - честно призналась Летисия, - но я не одобряю выбора вашей дочери.

- Почему? - поинтересовался Хуан Антонио. - То есть, у тебя, наверное, есть для этого основания.

- Просто я не пойму, что она в нем нашла, - Летисия старалась говорить непринужденно. - Моника красивая молодая девушка. Зачем ей понадобилось связываться с каким-то стариком?

- Что же, я тебя прекрасно понимаю, - Хуан Антонио на минуту задумался. - Взрослым мужчинам незачем бегать за такими молоденькими девушками, как вы.

«Похоже он хочет узнать мое настроение», - думала Летисия, лихорадочно соображая, как бы получше ответить Хуану Антонио.

Летисия подошла к столу и стала собирать бумаги в папку, при этом она обронила один лист, как бы невзначай:

- Бывает по-всякому. Не все мужчины одинаковы. Альберто, например, похож на вас. А перед таким мужчиной, как вы, не устоит ни одна женщина.


Вечером Летисия решила навестить Маргариту. Обе они в последнее время были заняты и не виделись уже несколько дней.

По дороге Летисия вспоминала о своем недавнем разговоре с Хуаном Антонио. Хорошенько все взвесив, она убедилась, что он неспроста заговорил с ней на эту тему. «Я правильно ему ответила, - решила Летисия, - если захочет, он сделает нужные выводы из моих слов».

Встретившись с Маргаритой, Летисия сразу же обратила внимание, что у ее подруги странный вид, и поспешила поинтересоваться, что у нее случилось:

- Что с тобой? Может быть, мне не надо было приходить?

- Да нет, просто я очень переживаю.

- Из-за чего? - продолжала любопытствовать Летисия. - Из-за того, что твоя мать собралась замуж?

- Мои неприятности ни в какое сравнение не идут с тем, что случилось с Моникой.

Теперь Летисию охватило жуткое любопытство:

- Ну-ка, давай выкладывай, что с ней случилось? Я сразу заметила, что ты от меня что-то скрываешь.

Маргарита не хуже Моники знала, что представляет из себя Летисия, поэтому она долго не хотела ей ничего говорить. Однако та продолжала настаивать. В конце концов Маргарита сдалась:

- Ладно я тебе скажу, - Маргарита тяжело вздохнула. - Только дай мне слово, что вместо того, чтобы смеяться над Моникой, ты будешь ей помогать. Сейчас она очень нуждается в нашем сочувствии.


Маргарита очень просила Летисию никому не рассказывать о том, что она только что узнала. Однако Летисия не сдержала своего слова. Через несколько дней она встретилась на работе с Федерико и не смогла удержаться, чтобы не поделиться с ним своей тайной:

- Ну, если Эдуардо еще не знает, что Моника ждет ребенка от его отца, тогда не надо ему вообще ничего говорить, тем более о том, что ты узнал это от меня. Я вовсе не хочу прослыть сплетницей.

- Бедный, - Федерико было искренне жаль своего друга, - он с ума сойдет, когда узнает.

- Бедная Моника, - Федерико не мог понять, переживает Летисия или злорадствует, - она искалечила себе жизнь. Такая молодая, а уже будет матерью. Кому она теперь нужна.


Слова Летисии поразили Федерико, как гром. Он очень любил Эдуардо, которого считал своим братом. Поэтому Федерико было тяжело сообщить ему новость, которую он только что узнал от Летисии.

На Эдуардо было страшно смотреть. Казалось, еще немного, и он потеряет рассудок. Он долго молчал с отсутствующим видом и только комкал в руках кусок бумаги, который непроизвольно взял со стола. Наконец лицо Эдуардо приобрело осмысленное выражение, и он медленно проговорил глухим голосом:

- Как он мог это сделать? В чем Моника провинилась перед ним?

- Ты всегда знал, что твой… - Федерико запнулся, он побоялся сейчас назвать Альберто отцом Эдуардо, - что от него не дождешься ничего хорошего.

- Моника, - казалось, Эдуардо никого не слышит и разговаривает с самим собой, - она, видно, совсем не любила меня, если так легко досталась ему.

- Он же ее обманул, - Федерико попытался возразить другу.

Голос Эдуардо сорвался на крик:

- Она поступила как последняя… - он едва удержался, чтобы не произнести бранное слово. - Я ее презираю, Федерико. Я только напрасно тратил время, когда страдал из-за нее, когда любил это ничтожество.

На глаза Эдуардо навернулись слезы, он закрыл лицо руками и отвернулся, ему не хотелось, чтобы Федерико видел, как он страдает.

Однако его отчаяние длилось недолго. «Ничего, скоро он убедится, что я теперь не беззащитный ребенок. Надо только узнать, где его можно найти», - подумав так, Эдуардо ударил ногой по ножке стола, сделал несколько шагов и присел на край кресла.

В дверях появилась Летисия:

- Не успело начальство уехать, как ты уже бездельничаешь. Вот, это велели передать тебе, - Летисия протянула Федерико объемистую папку с бумагами. Потом она повернулась к Эдуардо и проговорила насмешливым тоном:

- Ну и вид у тебя! Подумать только, Моника из твоей невесты чуть было не сделалась твоей мачехой.

- Прекрати свои шутки, - резко оборвал ее Эдуарде - Ты знаешь, где его можно найти?

- Кого? - Летисия сделала вид, что не понимает вопроса.

- Ну, его, - Эдуардо пристально посмотрел ей в глаза.

- Твоего отца, что ли? - Летисия напустила на себя непринужденный вид. Ей очень хотелось, чтобы Эдуардо и Федерико стали упрашивать ее. Она присела на край стола и, вздохнув, капризно проговорила:

- Отстань от меня. Я не хочу влипнуть в историю.

- Я должен его увидеть, Летисия, - продолжал настаивать Эдуардо, - пойми.

- Я только один раз была у Альберто вместе с Моникой. Я не знаю его адреса.

- Ну, может быть, ты хоть дорогу запомнила, - в голосе Эдуардо звучала мольба.

- Ладно, - сдалась наконец Летисия, - в обед я вас туда провожу, только чур, никому не говорите, а то Моника узнает, и тогда меня запросто могут отсюда выгнать.

Летисия выполнила свое обещание, в обеденный перерыв она действительно показала Эдуардо и Федерико тот дом, где она была вместе с Моникой. Правда, Альберто на этот раз не было дома, и Эдуардо пришлось возвращаться ни с чем.


Федерико возвращался домой с работы. На душе у него было очень тяжело. Он смертельно устал. И дело не в том, что в последние несколько недель ему приходилось работать, не покладая рук. Нет, Федерико, любил свою работу, недаром Мануэль очень хорошо отзывался о нем, справедливо признавая его способным юношей. В эти несколько дней у Федерико случилось столько неприятностей, что он готов был заплакать от отчаяния.

Сначала Хуан Антонио уволил с работы его мать. Он не мог больше терперь Арселию у себя в доме после того, как она тайком выпила его коньяк и постоянно являлась пьяная на работу. И это было бы еще не так страшно, ведь Хуан Антонио обещал прибавить Федерико зарплату, узнав о том, что он собирается поступать в университет. Вся беда была в том, что Арселия все равно продолжала пить. Федерико пробовал уговаривать мать, просил, прямо-таки умолял ее бросить эту пагубную привычку, но все его усилия были напрасны. Каждый вечер дома его ждало одно и то же: Арселия или беспробудно спала, свалившись где попало, или требовала у него денег, чтобы похмелиться. Федерико перестал давать ей деньги, она стала брать вино в долг у лавочника. Вот и сегодня, войдя во двор, он увидел Арселию, спящей у фонтана. Федерико с трудом разбудил мать, отвел ее домой, уложил в постель, а сам присел за стол и горестно задумался, уронив голову на руки.


Летисия замечала, что Хуан Антонио изменил свое отношение к ней. Теперь он не спешил отпускать ее из своего кабинета, часто расспрашивал Летисию о ее домашних делах, об отношениях с Федерико. Ему явно нравилось, что эта симпатичная девушка всегда готова поддержать с ним разговор, что она умеет отвечать шуткой на шутку, что у нее всегда хорошее настроение, чего в последнее время нельзя было сказать о нем самом.

Вот и сейчас Хуан Антонио прохаживался по кабинету, глядя, как Летисия разбирает кипу бумаг, аккуратно раскладывая их по папкам.

- Я вам не говорила, что мы с Моникой и Маргаритой сегодня идем в ресторан, - Летисия подняла глаза на своего шефа. - Они обещали зайти за мной. Я надеюсь, Моника хоть немного успокоилась.

- И я тоже, - Хуан Антонио сделал несколько шагов.

- Кстати, мы с вами еще ни разу не говорили о ее беременности. - Летисия произнесла эти слова с таким видом, как будто речь шла о каком-нибудь пустяке. - Так на каком она месяце?

Хуан Антонио остановился в растерянности, он явно не ожидал такого поворота в разговоре:

- Не знаю… Мне как-то не приходило в голову спросить ее об этом.

- Вы будете очень молодым и симпатичным дедушкой, - Летисия закончила разбирать бумаги и, спросив разрешение, направилась к выходу.


Моника, Маргарита и Летисия в тот день долго засиделись в ресторане. Подруги действительно давно уже не собирались втроем, так что им было о чем поговорить. Они обсудили последние новости, договорились вместе подавать документы в университет. При этом Летисия не забывала лишний раз выразить Монике восхищение ее отцом. «Авось да пригодится», - говорила она про себя.

Они даже не заметили, как заговорили о беременности Моники. Летисия старалась по-своему ободрить подругу:

- Маргарита права, не так уж страшно воспитывать ребенка без отца, тем более, когда у тебя такие родители, как Хуан Антонио и Даниэла.

- Беда не в этом, - грустно ответила ей Моника, - а в том, что я сейчас чувствую.

- Ну если ты на самом деле так любишь Альберто, то беги к нему без оглядки и плюнь на то, что станут говорить другие.

Монике было неприятно слушать такие речи, они бередили в ее душе незаживающую рану, поэтому она постаралась перевести разговор на их будущую учебу в университете.


Хуан Антонио чувствовал, что его постепенно одолевает сонливость. «Наверное, я слишком переутомился в последние дни», - подумал он и попросил Летисию сварить ему крепкий кофе. Когда она вошла с подносом в его кабинет, Хуан Антонио предложил ей тоже выпить с ним чашечку.

За кофе он заговорил о Федерико:

- Он хороший парень, без дурных привычек, любит работать.

- Только бесхарактерный, - Летисия сделала несколько осторожных глотков. - Мой отец точно такой же. Поэтому у нас дома сущий ад.

- Не думаю, что в этом виноват твой отец, - возразил ей Хуан Антонио.

- Да, - согласилась Летисия, - это мать во всем виновата, но если бы отец иногда был потверже… - Летисия на минуту задумалась, поставила чашку на поднос и продолжала: - Поэтому мне нравятся смелые мужчины, решительные, настоящие личности. Уж если я кого-нибудь полюблю, так это будет такой человек, как вы.

Хуан Антонио ничего не ответил, он только поднял глаза, посмотрел на Летисию и снова поднес чашку к губам.


…Дома Летисию, как всегда ждало одно и то же: вечно всем недовольная мать, раздражающаяся по пустякам, угрюмый, неразговорчивый отец и младший брат, которого Летисия просто не могла терпеть, потому что он постоянно отравлял ей жизнь, и который, если внимательно приглядеться, был очень похож характером на сестру.

Вот и сегодня Летисии не удалось избежать ссоры с матерью:

- Хочешь ты этого или нет, - Летисия уже заранее знала, что такая новость не понравится матери, - но на следующей неделе я подаю документы в университет.

- Вот как? Ты слишком много на себя берешь с тех пор, как пошла работать. Посмотрим, сколько они тебя там продержат, - с сарказмом ответила ей мать.

- Ты напрасно так говоришь. Отец Моники очень доволен моей работой, - Летисия не собиралась уступать. - И хочешь знать почему? Все дело в том, что у меня все-таки неплохое образование.

- Ну да, образование. Только не забывай, кому ты этим обязана. Я всем пожертвовала ради тебя.

- Нет, - холодно возразила матери Летисия, - за это я должна благодарить отца. Он единственный раз показал, что он все-таки мужчина и поставил тебя на место.

Летисия видела, что мать начинает выходить из себя, но она не хотела сдаваться, хотя знала, чем это кончится:

- Не надейся, что я заплачу. Такого удовольствия ты от меня не дождешься.

- Слушай, Летисия, ты просто наглеешь день ото дня.

- Да? Что ты говоришь? А тебе не кажется, что я просто пошла в тебя. Только я не собираюсь становиться такой несчастной, как ты, и ненавидеть всех на свете.

Летисия не ошиблась в своих предчувствиях. Ее мать не могла пропустить мимо ушей такие слова. Она вскочила из-за стола и, вплотную приблизившись к дочери, закричала визгливым голосом:

- Я не позволю тебе оскорблять меня, понятно? Ты слишком много возомнила о себе, дерзкая девчонка!

Летисия поняла, что теперь лучше не спорить с матерью, молча поднялась из-за стола и ушла к себе в комнату.


Она погасила свет и, не раздеваясь, прилегла на постель. Некоторое время она слушала, как мать недовольно бормочет что-то себе под нос и гремит посудой, убирая со стола. Потом ей непреодолимо захотелось спать. У Летисии даже не было сил, чтобы встать и раздеться. Она не заметила, как забылась тяжелым одурманивающим сном.

Летисия сильно переутомилась в последние дни, кроме того, постоянные ссоры с матерью потихоньку подтачивали ее нервы. Теперь по ночам ее часто посещали кошмары, она видела страшные сны, в которых явь переплеталась с фантастическим бредом.

Вот и сегодня ей приснилось, что она сидит на коленях у Хуана Антонио, а он, держа в одной руке чашечку кофе, другой не торопясь расстегивает пуговицы на ее платье. Летисии захотелось поцеловать своего начальника, но она никак не могла этого сделать, потому что сидела к нему спиной.

Она чувствовала, как рука Хуана Антонио коснулась ее талии. «Значит он уже допил кофе, - догадалась Летисия. - Что же я сижу, как пень». Она почувствовала, как платье поползло с ее плеч, как Хуан Антонио с жадностью впился губами в ее грудь. Его руки становились все настойчивее. «Ну что же я сижу, - лихорадочно думала Летисия, - вот он, этот долгожданный момент». Наконец ей удалось побороть странное оцепенение. Летисия сделала над собой усилие и, закрыв глаза, повернулась лицом к Хуану Антонио. Она томно запрокинула голову, водопад ее волос закрыл колени Хуана Антонио. Она ждала, когда их губы сольются в долгом сладострастном поцелуе. «Ну что же он медлит, ведь нам сейчас никто не мешает». Летисия приоткрыла один глаз и - о ужас! - увидела перед собой Федерико с ножом в руках. Летисию охватил панический страх, она не могла понять, куда вдруг подевался Хуан Антонио и откуда взялся Федерико. Летисии захотелось бежать, но ноги вдруг стали ватными и не слушались ее.

Федерико с минуту, не отрываясь смотрел на нее, как бы прицеливаясь, куда лучше ударить. Потом он высоко поднял нож над головой и, выкрикнув что-то нечленораздельное, с силой всадил свое оружие в ухо Летисии.

От нестерпимой боли Летисия пронзительно закричала и проснулась. Она лежала на спине, вся мокрая от пота, чуть повернув голову вправо. Острая шпилька, запутавшаяся в пышных волосах Летисии, больно колола ей ухо. «Сон в руку, - подумала Летисия, утирая тыльной стороной ладони обильный пот со лба, - лишь бы мать не услышала моего крика».

Подумав так, Летисия встала, быстро разделась и опять легла в постель. Лежа на спине с открытыми глазами, она долго думала о своих отношениях с Хуаном Антонио. «Только он поможет мне выбраться из этого постоянного кошмара, в котором я живу. Он моя единственная надежда», - с этой мыслью Летисия заснула. Теперь ее сон был спокойным и глубоким.


На следующий день Летисия специально пришла на работу пораньше. В офисе еще никого не было. Она села за стол, достала из сумочки косметичку и занялась своим лицом.

Сегодня ей хотелось встретить Хуана Антонио во всеоружии, и он не заставил себя долго ждать:

- Ну, что новенького? - спросил он с порога, улыбнувшись Летисии.

- Ничего особенного, сеньор, - Летисия специально села вполоборота, чтобы Хуан Антонио мог лучше видеть ее роскошные волосы, распущенные по плечам. - Вчера Лало и Федерико приглашали меня обедать, но я отказалась, должен же хоть кто-нибудь оставаться в офисе?

- Здесь был Эдуардо? - поинтересовался Хуан Антонио. - Бедный парень, в следующий раз передай ему, чтобы он зашел ко мне.

- Вряд ли вам будет приятно с ним разговаривать.

- Почему ты так считаешь? - Хуан Антонио удивленно посмотрел на Летисию.

- Вчера вечером Моника сказала ему, что она по-прежнему любит Альберто, только, ради Бога, не говорите ей, что узнали об этом от меня, я не хочу иметь неприятности.

Такое известие не было новостью для Хуана Антонио, он уже слышал об этом от Даниэлы. Однако он все равно рассердился и бросил на Летисию недовольный взгляд.

Летисия сразу заметила перемену настроения своего шефа и попыталась успокоить его:

- Я еще постараюсь убедить Монику. Вся беда в том, что она иногда ведет себя, как ребенок.

- Меня просто бесит от мысли, что она так поступает, - Хуан Антонио нервно передернул плечами. - Ведь она теперь прекрасно знает, с кем имеет дело.

Летисия внимательно посмотрела в глаза Хуана Антонио, потом не торопясь встала из-за стола и вкрадчиво проговорила, положив руку ему на плечо:

- Знаете, что я сейчас заметила? Вы великолепно выглядите, когда сердитесь.


Через несколько дней Хуан Антонио заехал в клинику, где лежала Ракель. Там он застал Мануэля. Вместе они зашли в небольшое кафе, чтобы скоротать время, пока Ракель делали процедуры. У Хуана Антонио был задумчивый вид, сегодня ему не хотелось говорить со своим компаньоном о делах. Он долго сидел, молча помешивая ложечкой кофе, и наконец тихо проговорил:

- Знаешь, в душе я понимаю, что происходит с Джиной и Сонией. Я тоже вижу, как уходит моя молодость, и поэтому мне сейчас так хочется любить и пожить хоть немного в свое удовольствие. - Хуан Антонио сделал несколько глотков и продолжал:

- Послушай, Мануэль, как по-твоему, я еще могу нравиться женщинам?

Слова компаньона привели Мануэля в замешательство. Он долго собирался с мыслями, не зная, что ответить Хуану Антонио:

- Тебе должна нравиться только одна женщина - Даниэла. Неужели после стольких лет тебя опять потянуло на старое?

- Нет. Конечно я люблю Даниэлу. Это самая большая любовь в моей жизни. Но это вовсе не значит, что мне не может понравиться никто другой.

Мануэль не верил своим ушам. Его кофе давно остыл.

- Что ты хочешь этим сказать? - Мануэль теперь уже окончательно запутался. - Тебе что, нравится еще какая-нибудь женщина? И кто же она, если, конечно, не секрет? - поинтересовался он у своего компаньона.

- Летисия, подруга Моники.


ГЛАВА 13


Даниэла подошла к зеркалу. Даже беглого взгляда было достаточно чтобы увидеть, что волнения последних дней не прошли для нее даром. На лбу образовались две глубокие морщины, щеки ввалились, отчего глаза казались еще больше.

В другой раз Даниэла, конечно, огорчилась бы от такого зрелища, но сейчас у нее было слишком много проблем, чтобы уделять внимание своей внешности. Мысли о Монике не оставляли ее ни на минуту. «Как такое могло случиться, я же обо всем говорила с ней, неужели она не знала, чем рискует?» - этот вопрос мучил ее днем и ночью. Даниэле было бы во сто крат легче, если бы отцом ребенка Моники был кто угодно, но не Альберто, Альберто Сауседо… От этой мысли ей становилось так горько, что по ночам она сжимала зубами край подушки, чтобы не разрыдаться.

В тот день, когда они втроем вернулись из дома Альберто, Даниэла сделала все возможное, чтобы успокоить свою приемную дочь. Она прекрасно понимала, что сейчас, как никогда, Монике требуется ее участие.

За эти несколько дней Даниэла примирилась с мыслью, что у нее скоро будет внук. Она сознавала, что ребенок ни в чем не виноват, и боялась только, что муж возненавидит малыша из-за того, что его отец Альберто.

Впрочем, за восемь лет совместной жизни Даниэла хорошо изучила характер Хуана Антонио и не сомневалась, что сумеет заставить его изменить отношение к внуку.

Сейчас ее больше беспокоила другая мысль. После недавнего разговора с Моникой у Даниэлы осталось ощущение, что ее приемная дочь что-то скрывает от нее. Она постепенно склонялась к мысли, что Моника в глубине души сомневается в справедливости ее слов, сказанных об Альберто, более того, она продолжает любить его.

Даниэла вспомнила свою собственную историю. Тогда, восемь лет назад, она долго и болезненно переживала свой разрыв с Альберто, несколько раз была готова все ему простить, лишь бы не расставаться с ним. А ведь она была уже зрелой женщиной с немалым жизненным опытом. Чего же в таком случае можно ждать от Моники, если ей едва исполнилось восемнадцать лет, и Альберто наверняка был первым мужчиной в ее жизни?


С такими невеселыми мыслями Даниэла вошла в комнату мужа и опустилась рядом с ним на диван. Ей необходимо было поделиться своими сомнениями с Хуаном Антонио. Даниэла рассказала мужу о недавней встрече Моники с Альберто.

- Разумеется, наша дочь не стала с ним разговаривать, однако беда в том, что она его любит.

- Больше никогда мне это не говори, - Хуан Антонио резко встал и сделал несколько нервных шагов, - моя дочь неспособна любить такого мерзавца.

- У Моники очень влюбчивый характер, - возразила мужу Даниэла. - Иначе, как объяснить, что она попалась в сети Альберто.

- Как красиво иногда могут звучать слова «влюбчивый характер», - в голосе Хуана Антонио чувствовалось негодование.

- Неужели ты до сих пор этого не понял? Сейчас Моника, как никогда, нуждается в любви.

- Ей не на что жаловаться, - Хуан Антонио явно не понимал беспокойства жены, - мы позаботимся о ней, поможем ей нормально жить в будущем.

Даниэла не собиралась уступать. Она изо всех сил старалась доказать мужу свою правоту, убедить его изменить отношение к Монике. Ей хотелось, чтобы он перестал строить из себя оскорбленного отца и не заставлял дочь страдать еще больше.

Однако Хуан Антонио упорно стоял на своем. Казалось, доводы жены не достигали его слуха. С каждой минутой он распалялся все больше:

- Я не собираюсь утешать Монику! Я никогда ей ни в чем не отказывал. Я даже нашел для нее новую мать, чтобы она позаботилась о ее воспитании!

Это уже был камушек в огород Даниэлы. Она пристально посмотрела на мужа и спросила его неожиданно тихим голосом:

- Хуан Антонио, зачем ты мне это говоришь?

Хуан Антонио понял, что зашел слишком далеко в своих упреках:

- Прости меня, я так взволнован, что не отдаю отчета своим словам.

- Я тебя понимаю. По-моему, эта наша первая ссора с тех пор, как мы поженились. Очень жаль, что она случилась именно сейчас, в такую минуту, когда мы должны поддерживать друг друга.

После разговора с мужем у Даниэлы стало немного легче на душе. Теперь она, по крайней мере, могла не беспокоиться о Хуане Антонио и Монике. «Ну хоть дома у меня будет спокойно, - думала Даниэла, садясь в машину, чтобы ехать в Дом моделей, - если, конечно, все это можно назвать спокойствием».


В последние три дня Даниэла почти не бывала здесь, ей пришлось временно поручить все текущие дела Джине и Росе. Сегодня она рассчитывала, наконец, задержаться в Доме моделей подольше. Ей необходимо было подготовиться к очередной рекламной кампании, которая была уже не за горами.

Однако, оказавшись в своем кабинете, Даниэла не могла сосредоточиться, все валилось у нее из рук. Мысль о том, что Альберто не оставляет Монику в покое, не выходила у нее из головы.

Даниэла отложила в сторону образцы рекламных проспектов, которые только что принесла ей Роса, и задумалась, опершись локтями на крышку стола. Ее раздумье длилось недолго. Даниэла встала, резким движением откинула волосы, как бы освобождаясь от сомнений, и быстрым шагом вышла в приемную.

Роса бросила на нее удивленный взгляд:

- Вы уходите?

- Да, у меня есть одно неотложное дело.

- Когда вы вернетесь? Что я должна сказать сеньоре Джине, если она будет спрашивать о вас?

- Не знаю, Роси, не знаю, - рассеянно ответила ей Даниэла, направляясь к выходу.


Даниэла вела машину и размышляла: «Вот уже третий раз, как я еду к Альберто на этой неделе. Не слишком ли много чести?» Даниэла повернула направо. Теперь до знакомого ей дома оставалось всего полтора квартала. Еще не поздно было передумать и повернуть обратно. Но ее решение было твердым: «Я должна в последний раз попытаться заставить его понять, что ему следует оставить Монику в покое. Ведь он когда-то был моим мужем. Может быть, в его душе осталась хоть капля уважения ко мне».

Даниэла оставила машину неподалеку от входа во двор и через несколько минут уже нажимала кнопку звонка той самой двери, у которой она стояла неделю назад. Дверь долго не открывали, наконец на пороге появился Альберто и отвесил ей шутливый поклон:

- Твой приход очень кстати. Ты можешь приготовить мне завтрак, - Альберто сделал широкий жест, приглашая Даниэлу войти.

Даниэла посмотрела на его лицо. За прошедшие дни синяки под глазами приняли зловещий иссиня-желтый оттенок, а ссадины на лбу и на подбородке, казалось, светились в полумраке прихожей. Левое ухо Альберто слегка опухло и придавало ему какой-то придурковатый вид. На переносице образовался большой кровоподтек, напоминавший лесной орех.

«Да, здорово он его отделал», - подумала Даниэла с невольным уважением к мужу и проговорила:

- Как видно, мы тогда еще не обо всем поговорили с тобой. Я узнала, что ты встречался с Моникой возле дома Маргариты.

- Я ее очень люблю и не могу сидеть сложа руки, - Альберто вздохнул, было трудно понять, говорит ли он это всерьез или просто издевается над Даниэлой.

- Ты просто напрасно тратишь время. Она не желает тебя видеть, - в голосе Даниэлы чувствовалось презрение, она прекрасно знала, что представляет собой ее бывший муж, и понимала всю лживость и лицемерие его слов. - Альберто, Моника не виновата в том, что произошло между нами, - теперь Даниэла пыталась говорить спокойно. - Я прошу тебя, не надо больше портить ей жизнь.

- Но я же люблю ее. Я не могу забыть ее поцелуев, - Альберто напустил на себя горестный вид. - Она еще совсем юная, но в ней столько страсти.

С этими словами Альберто слегка обнял Даниэлу за талию. Она резко отшатнулась:

- Не смей прикасаться ко мне! - Даниэла с силой оттолкнула от себя Альберто, который потерял равновесие и неловко опустился в стоявшее рядом кресло.

Даниэла больше не могла и не хотела сдерживать ярости, которая накопилась в ее душе за эти дни. В Альберто полетело все, что попадалось ей под руку: блокнот, какая-то книга, подушка от дивана.

Альберто, сидя в кресле, увертывался от летящих в его сторону предметов и пытался хоть как-то урезонить Даниэлу:

- Ты с ума сошла! Что ты делаешь! Да успокойся же ты, наконец!

Он не выдержал, поднялся с кресла и закричал прямо в лицо Даниэле:

Кто ты такая, чтобы мне приказывать? Ты думала устроить себе счастливую жизнь, да? Ну нет, ты у меня заплатишь за все, что ты со мной сделала!

Неожиданно Альберто крепко схватил Даниэлу за плечи, прижал к себе так, что у нее перехватило дыхание, и попытался поцеловать. Даниэла отбивалась, как могла. Между ними возникла короткая схватка:

Пусти меня! Отпусти! - Даниэла ударила Альберто локтем в солнечное сплетение.

Альберто вскрикнул от боли, но тут же с силой толкнул Даниэлу всем телом. От удара она повалилась навзничь и, падая, ударилась затылком о стол.

Альберто наклонился, дотронулся до ее лица, чуть приподнял ее за плечи и зловеще улыбнулся. Даниэла потеряла сознание.


Моника теперь часто навещала Маргариту. Ей нравилось бывать у нее дома, потому что рядом со своей подругой она чувствовала облегчение. У Маргариты ей никто не мешал оставаться наедине со своими мыслями. Маргарита, в отличие от Летисии, была слишком деликатна, чтобы докучать Монике надоедливыми вопросами. Однако она тоже не одобряла ее знакомства с Альберто и не стеснялась прямо говорить Монике об этом:

- Это все несерьезно. Ты должна забыть о нем и прислушаться к словам матери.

- Он теперь стал другим… - начала было Моника, но их разговор прервал телефонный звонок.

Маргарита сняла трубку и тут же опять положила ее:

- Опять кто-то ошибся, - пояснила она Монике. Моника не могла этого не заметить и решила сама ответить на следующий звонок. Каково же было ее удивление, когда в трубке послышался приглушенный расстоянием взволнованный голос Альберто:

- Я знал, что застану тебя здесь. Пожалуйста, приезжай прямо сейчас ко мне домой. Ты убедишься, что я ни в чем не виноват. Я хочу оправдаться перед тобой.

В трубке послышались прерывистые гудки. Моника задумалась на несколько минут, потом быстро встала, взяв свою сумочку, и собралась уходить.

Напрасно Маргарита пыталась удержать ее от этого безрассудного, по ее мнению, шага. Моника не хотела слушать ее:

- Пойми, Маргарита, я не знаю, кому верить, и мне нужно разрешить мои сомнения.

- Я думаю, твоему отцу это не понравится, - продолжала отговаривать Монику подруга, - а потом, он ведь нанял человека, чтобы следить за Альберто. Вдруг тебя там увидят?

- Мне нет до этого дела. Никто не может понять, что я сейчас чувствую. Я обязана выслушать его, ведь он же отец моего ребенка, - с этими словами Моника вышла из комнаты, пообещав Маргарите скоро вернуться и обо всем рассказать.


…Альберто открыл дверь, пропуская Монику в прихожую. При этом она заметила, как он торопливо поправлял рубашку, расстегнутую чуть ли не до пояса. Моника осмотрелась по сторонам и произнесла:

- Не знаю, стоило ли мне приезжать сюда.

- Я хочу показать тебе, как глубоко ты заблуждалась, - Альберто жестом пригласил ее пройти в комнату.

Моника сделала несколько неуверенных шагов и застыла в остолбенении. На диване прикрывшись халатом Альберто полулежала Даниэла. Моника стояла широко открыв глаза от изумления. Альберто осторожно приблизился к ней и проговорил:

- Она по-прежнему меня любит. Она пришла соблазнить меня. Ей хочется, чтобы мы с тобой расстались.

Даниэла открыла глаза, огляделась и попыталась сказать что-то в свое оправдание, но Моника не захотела ее слушать и опрометью бросилась из квартиры Альберто.

Даниэла почувствовала, как ее лицо заливает краска стыда. Она знала, на что способен ее бывший муж. Но такое… Нет, это просто не укладывалось в ее голове. «Это верх подлости, цинизма, в нем не осталось ничего человеческого, - Даниэла никак не могла прийти в себя. - Жалко, что в тот раз я удержала Хуана Антонио от дальнейшей расправы, мало ему досталось». Даниэла была готова сама броситься с кулаками на Альберто, столь велика была ее ярость, но постепенно здравый смысл взял верх над эмоциями.

Даниэла поднялась с дивана и стала одеваться. Альберто подошел к ней и с издевкой предложил:

- Хочешь, возьми мой халат, ведь ты же у себя дома.

- Больше ты ничего не сделаешь, Альберто, - голос Даниэлы звучал на удивление спокойно.

- Интересно, что ты станешь делать? Бить меня, оскорблять, плакать? Я теперь не боюсь ни тебя, ни твоего мужа. Моника больше не поверит ни единому твоему слову.

- Ты ошибаешься, - Даниэла чувствовала, как бешенство снова охватывает ее, - то что ты сейчас сделал, ничего не значит, потому что она видела, как я любила ее все эти годы.

- Какие красивые слова, - Альберто сделал вид, что собирается аплодировать. На его губах играла ехидная усмешка.

- Замолчи, - Даниэла больше не могла сдерживать себя и с размаху ударила Альберто по щеке. Потом еще и еще. С ней сделалась истерика. Слезы душили ее:

- Ты негодяй, сволочь. Ты просто сумасшедший, - пощечины градом сыпались на Альберто, однако он, казалось, даже не пытался сопротивляться, а только уворачивался от ударов, приговаривая:

- Давай, давай, ну еще.

Ему явно доставляло радость видеть, как страдает Даниэла, именно об этом он мечтал все долгие восемь лет, проведенные в тюрьме, и этого он добивался последние несколько месяцев.

Наконец ему это надоело. Альберто оттолкнул Даниэлу, которая теперь лишь изредка всхлипывала, и откинувшись в кресле, лениво проговорил:

- Ну ладно, хватит с меня твоих угроз. И вообще, я уже устал от тебя, уйди, сделай мне одолжение, - Альберто на секунду замолчал, а потом добавил, криво усмехнувшись: - Не зря говорят, что все тещи невыносимые.

- Ты еще пожалеешь! Ты еще пожалеешь об этом! - Даниэла на мгновение задержалась у двери. - Клянусь всем святым, что только у меня есть.


…Моника не помнила, как вернулась домой. Сейчас ей хотелось только одного: скорее добраться до своей комнаты, лечь в постель и ни о чем не думать. Поднимаясь по лестнице, Моника столкнулась с Марией.

Взглянув в лицо Моники, Мария сразу поняла, что что-то случилось. Услышав ее рассказ, Мария старалась успокоить Монику, убедить ее, что здесь что-то не так, что она ни в коем случае не должна поддаваться эмоциям и торопиться с выводами, не выслушав сначала Даниэлу.

Моника не хотела соглашаться с доводами Марии. Сцена, свидетелем которой она только что была, все время стояла перед ее мысленным взором. Она не понимала, как ее приемная мать, которую она так любила и которой безраздельно доверяла все эти годы, могла так жестоко обмануть ее.


После того, что случилось в доме Альберто, Даниэла не могла сразу ехать домой. Она вернулась в Дом моделей, где ее уже ждала Маргарита, которая очень беспокоилась после того, как Моника уехала от нее к Альберто. Даниэла обо всем рассказала ей. Маргарита тоже в свою очередь поделилась с Даниэлой переживаниями, связанными с Моникой. Теперь Даниэле стал ясен коварный план ее бывшего мужа. Она попрощалась с Маргаритой и заторопилась домой. На сердце у нее было неспокойно: неизвестно, как может поступить Моника, после такого потрясения от нее можно было ожидать что угодно. Да и Хуан Антонио тоже мог по-своему отреагировать на всю эту историю, если, не дай Бог, Моника решит поделиться с ним своими переживаниями.

Увидев Даниэлу, Моника резким движением поднялась с постели и сделала несколько быстрых шагов по комнате, потом остановилась и проговорила, не давая Даниэле ничего сказать:

- Можешь мне ничего не говорить. То, что я видела, лучше любого объяснения.

- Моника, дочка… - начала было Даниэла, но Моника не дала ей договорить:

- Ты развлекалась с Альберто или просто вспомнила о старых временах?

Услышав такие слова, Даниэла дала Монике пощечину. До этого она ни разу не позволяла себе ударить свою приемную дочь, но сейчас она не могла удержаться, молча переносить такие оскорбления было выше ее сил.

Моника не ожидала такого поворота событий. Она опустилась в кресло и залилась слезами. Пощечина подействовала на нее отрезвляюще. Ей вдруг стало ясно, какую ошибку она совершила, бросив Даниэле такое страшное обвинение.

Поэтому теперь, выслушав рассказ своей приемной матери, она долго сидела в раздумье, опершись руками на подлокотники кресла, а потом медленно произнесла тихим голосом:

- Этого не может быть…

Моника встала, подошла к Даниэле и хотела обнять ее за плечи.Но Даниэла отстранила ее:

- Не трогай меня, - голос ее дрожал от волнения. - Неужели ты настолько глупа, чтобы любить такого человека? Неужели ты до сих пор как следует не узнала меня за столько лет?

Монике стало нестерпимо стыдно за свое поведение.

Она готова была упасть на колени, лишь бы Даниэла простила ее:

- Мама, пожалуйста, прости меня, я сделала ужасную глупость, что не послушалась Маргариту и поехала к Альберто, - Моника не находила слов, чтобы оправдаться перед своей приемной матерью. - Но ты же сама говорила, что каждый имеет право высказаться, вот я и захотела выслушать его объяснения.

- К Альберто это не относится, - горестно вздохнула Даниэла, - он уже давно сказал все, что мог. - Даниэла откинулась в кресле и продолжала: - Моника, я хочу чтобы ты, наконец поняла, единственное, чего добивается Альберто, это искалечить твою жизнь. Поэтому ты должна быть умнее его.

Они еще долго разговаривали. Моника постепенно приходила в себя от потрясения. Теперь она уже спокойно слушала свою приемную мать, с каждой минутой все больше убеждаясь в ее правоте. Когда Даниэла предложила Монике поехать вместе с ней в круиз, она решительно отказалась. Такой выход из положения выглядел в ее глазах малодушием. Кроме того, Моника считала, что не заслуживает такого подарка после всего того, что ее родителям пришлось перенести по ее вине.


За этим разговором их и застал Хуан Антонио, заехавший домой пообедать. Узнав о случившемся, он начал упрекать Монику, справедливо считая, что она виновата в том, что случилось с ее приемной матерью:

- Тебе незачем было ездить туда. Видишь, чем это кончилось.

- Этого уже не поправить, - вмешалась в разговор Даниэла. - Вместо того, чтобы вспоминать об ошибках, нам следует подумать, что мы будем делать.

- О чем здесь думать? - Хуан Антонио устремил на жену удивленный взгляд. - Я прямо сейчас поеду к нему и объясню раз и навсегда, с кем он вздумал связываться.

Моника попыталась отговорить отца, но Даниэла на этот раз не поддержала свою приемную дочь. Она была слишком зла на Альберто, чтобы удерживать мужа от расправы с ним:

- Так будет лучше, Моника, - со вздохом сказала она. - Альберто не понимает человеческого языка. Пусть он убедится, что мы вовсе не беззащитны.


…Хуан Антонио не имел привычки откладывать дела в долгий ящик, поэтому через два часа после разговора с женой и дочерью он уже сидел в своей машине неподалеку от дома, где жили Альберто и Давид. Ему не пришлось долго ждать. Он издали заметил, как из-за угла появился знакомый автомобиль. «На ловца и зверь бежит», - подумал Хуан Антонио, освобождаясь от пиджака и закатывая повыше рукава рубашки.

На этот раз он не собирался долго церемониться с Альберто. Не успел тот запереть дверцу машины, как железная рука Хуана Антонио уже крепко держала его за воротник рубашки. Альберто сделал вид, что не испугался, он криво ухмыльнулся и произнес:

- Я знал, что вновь встречусь с вами. Только предупреждаю, кулаками вы ничего не добьетесь.

Хуан Антонио приступил к делу без всяких предисловий. Голова Альберто дернулась от первого удара.

- Я вас не боюсь, оставьте меня в покое!

«Видно, этого недостаточно», - решил про себя Хуан Антонио и добавил Альберто кулаком под ребра:

- Да как ты посмел дотронуться до Даниэлы? Как ты осмелился так нагло врать Монике?

Альберто охнул от боли, но гадливая улыбка все равно не покидала его лица.

- Я только сказал правду. Даниэла сама пришла ко мне, она по-прежнему любит меня. - Хуан Антонио заработал руками, как молотилка. - Я не виноват, если вы считаете себя суперменом, а ваша жена придерживается другого мнения.

- Трус, слюнтяй! - Хуан Антонио нанес Альберто мощный удар в челюсть. Это был его коронный прием. Альберто мешком свалился на мостовую. Хуан Антонио перевел дыхание, потом дотронулся носком ботинка до подбородка Альберто и с расстановкой произнес:

- Если еще хоть раз подойдешь к моей жене или дочери, будешь рассказывать об этом на том свете.

Альберто, шатаясь, поднялся на ноги. Его уже давно так не били. Он с трудом открыл дверцу машины и опустился на сиденье. Хуан Антонио стоял, устало опершись на крыло соседнего автомобиля. Альберто резким движением захлопнул дверцу:

- Это еще как сказать! - выкрикнул он в окно, и машина рванулась с места.


ГЛАВА 14


Операция длилась уже третий час. Мануэль немного успокоился после сообщения доктора Каррансы, прозвучавшего как приговор и теперь сидел в кресле в неудобной позе, сцепив пальцы рук на коленях. Долорес находилась тут же, рядом с сыном. Она прекрасно понимала его состояние и даже не пыталась приставать к нему с разговорами. На душе у нее тоже было очень тяжело, однако она умела скрывать свои чувства и сейчас молча обдумывала, что им делать дальше.

Хуан Антонио, извинившись, уехал. У него были неотложные дела в конторе.

Этой ночью Мануэль так и не смог сомкнуть глаз. Восемь лет он прожил с Ракель душа в душу, ни разу не сказав ей грубого слова. И теперь ему становилось жутко от мысли, что через несколько месяцев он ее потеряет. Днем Мануэль еще находил в себе силы крепиться. Ему не хотелось, чтобы его мать и сын видели, как он переживает, но наедине с собой он не мог и не хотел сдерживать слез.

Чтобы хоть как-то отвлечься от мучивших его мрачных мыслей, Мануэль поднялся, с минуту постоял у окна, потом вновь сел рядом с матерью и, вздохнув, проговорил:

- Мы должны набраться мужества, мама, самое страшное еще впереди. Ракель будет угасать на наших глазах.

Долорес посмотрела на сына. Она только сейчас обратила внимание, как изменился Мануэль за одни сутки. Его лицо осунулось, скулы заострились, после бессонной ночи вокруг его покрасневших от слез глаз обозначились темные круги. Глубокая печаль, безысходная тоска чувствовались во взгляде Мануэля, в каждом его жесте.

Долорес пристально посмотрела на сына, потом тихо произнесла:

- Нам захочется, чтобы время остановилось. Нет, - Долорес покачала головой, - не может быть, чтобы ей осталось жить только шесть месяцев.

- Это только прогноз, мама, - ответил ей Мануэль, - может быть больше, а может быть, и меньше.


Прошло еще около часа. Операция наконец закончилась, но к Ракель не пускали. Долорес вышла из дверей клиники, мрачные предчувствия одолевали ее. «Пусть Мануэль первый увидит жену после операции, все равно вдвоем нас к ней не пустят», - размышляла она. Долорес остановила такси, и через полчаса она уже стояла у алтаря одной небольшой старинной церкви в центре Мехико.

Долорес никогда не была слишком религиозной. Конечно, она, как и почти все ее сверстники, воспитывалась в строгих католических традициях, но ее бурный темперамент не позволял ей уделять много времени общению с Богом.

Однако в трудные моменты своей жизни Долорес всегда приходила в эту тихую церковь, чтобы облегчить свою душу покаянием или укрепиться в мужестве, которое так часто бывало ей необходимо.

Вот и сегодня она стояла перед алтарем, вкладывая в горячую молитву всю страсть своего сердца:

- Господи, прости меня за то, что я не стала перед тобой на колени. Ты ведь знаешь, у меня больные ноги. Сотвори чудо, Господи! Пусть Ракель поправится. Господи, хочешь, я заключу с тобой договор? Возьми к себе меня вместо нее, Господи, ты же знаешь, что я пожила в свое удовольствие.

Молитва облегчила душу Долорес. Теперь у нее появилась слабая надежда. Она вышла из церкви и вновь направилась в клинику.


После операции Ракель долго не приходила в себя. Наконец сознание стало понемногу возвращаться к ней. Когда она с трудом открыла глаза, то увидела Мануэля, сидящего у ее кровати. Мануэль облегченно вздохнул и спросил:

- Ты правда чувствуешь себя хорошо?

- Да, у меня только немного кружится голова, а так ничего, - ответила Ракель слабым голосом. Она немного помолчала, как бы собираясь с мыслями, а потом добавила: - Мне очень хочется увидеть Тино.

- Завтра я обязательно возьму его с собой, - поспешил успокоить жену Мануэль. - Сегодня мы оставили его дома у Хуана Антонио, чтобы моя мать могла подольше побыть с тобой.

В палату осторожно вошел Федерико с большим букетом цветов. Узнав от Хуана Антонио о несчастье в семье Мануэля, он поспешил в клинику, чтобы поддержать его в трудный час. Федерико не стал долго задерживаться, он понимал, что сейчас Ракель больше всего нужен покой. Он наскоро простился с Мануэлем и вышел из палаты, пожелав Ракель скорейшего выздоровления.

В палате появилась Долорес. Она бросила на Ракель быстрый взгляд, потом молча наклонилась и поцеловала ее в щеку. Долорес решила не утомлять невестку долгими разговорами. Она лишь поведала ей о своем визите в церковь и пообещала привести завтра маленького Мануэля Хустино.


На следующий день Долорес и Мануэль снова отправились в клинику. Они решили пока не брать с собой Тино, зато вместе с ними приехали Хуан Антонио и Даниэла.

Сегодня Ракель чувствовала себя лучше. Она уже не испытывала такой слабости, как вчера после операции. Правда, кашель не оставлял ее, но уже не был столь мучительным, как раньше.

Теперь Ракель могла подолгу разговаривать с посетителями. Казалось, ее живо интересовало все, что случилось дома в ее отсутствие. Она долго расспрашивала Даниэлу и Хуана Антонио, как Тино ведет себя у них дома, не докучает ли он хозяевам своими бесконечными вопросами и не ссорятся ли они с Игнасио, сыном их служанки Доры.

Даниэла обстоятельно отвечала на все вопросы Ракель. Ей очень хотелось хотя бы ненадолго отвлечь ее от тяжелых мыслей, хоть немного облегчить ее переживания. Вчетвером они долго засиделись у постели Ракель. Наконец она взглянула на часы и поняла, что злоупотребляет временем посетителей:

- Может быть, вы сходите пообедать? А то уже поздно, а вы, наверное, проголодались.

Даниэле не хотелось есть, поэтому она предложила остаться с Ракель, пока остальные сходят в ближайшее кафе.


Оставшись с Даниэлой, Ракель не стала больше скрывать своей тоски:

- Мне очень трудно сохранять спокойствие, Даниэла, - голос Ракель прерывался глухими рыданиями. - Ты можешь себе представить, что я сейчас чувствую. Так горько сознавать, что тебе придется навсегда расстаться с теми, кого любишь, - Ракель глубоко вздохнула, - эти месяцы пролетят, как миг.

- Не плачь, не надо, успокойся, - Даниэла почувствовала, как к ее горлу подступает комок. - Как бы то ни было, последнее слово еще не сказано.

- Нет, Даниэла, все уже ясно. Я стараюсь не показывать вида в присутствии Мануэля и Долорес, но вряд ли моих сил хватит надолго.

Ракель хотела еще что-то сказать, но ей помешал приступ кашля. Даниэла смотрела на нее и чувствовала, как ее сердце сжимается от жалости. Да, в глубине души она недолюбливала Ракель из-за того, что та продолжала поддерживать отношения с Иренэ, но сейчас Даниэла готова была отдать что угодно, лишь бы вернуть ей здоровье Словно угадав мысли Даниэлы, Ракель проговорила:

- Я всю жизнь считала, что ты испытываешь неприязнь ко мне из-за того, что я была подругой Иренэ.

- Нет, - возразила Даниэла, - вы с ней разные люди, а о человеке судят по его делам.

- Спасибо тебе, Даниэла, - глаза Ракель лихорадочно заблестели, - жаль только, что я слишком поздно услышала это от тебя.

- Я на самом деле хочу дружить с тобой, - Даниэла подошла к изголовью кровати и хотела поправить подушку. - Мы можем теперь почаще видеться друг с другом.

- Только у меня уже не остается на это времени, - печально ответила Ракель, - моя жизнь подходит к концу.

- Не думай об этом, Ракель, в человеческом сознании заключена огромная сила, а у тебя есть многое, ради чего стоит жить.


…Прошло еще несколько дней. Долорес и Мануэль продолжали регулярно навещать Ракель в клинике, Даниэла тоже не забывала о ней,, искренне стараясь хоть как-нибудь скрасить ее пребывание в больничной палате. Заезжал к ней и Хуан Антонио. Маленький Мануэль Хустино тоже однажды навестил мать вместе с Акилесом. Правда, Долорес постаралась поскорее выпроводить их из палаты. Она не хотела, чтобы мальчик догадался, что Ракель тяжело больна.

Все это время Ракель усиленно лечили. Ей назначили курс интенсивной химиотерапии, делали облучение. Все заметили, что ее кожа приобрела землистый оттенок, а густые пышные волосы сделались ломкими и стали выпадать целыми прядями. Ракель понимала, что это побочные результаты лечения, но ей все равно становилось не по себе, когда по утрам она видела, что подушка сплошь усыпана ее волосами.

Долорес во время своих визитов старалась подбодрить невестку. Она всегда умела вспомнить что-нибудь веселое из своей жизни, подолгу просиживала в изголовье постели Ракель, рассказывая ей о том, как они славно будут проводить время, когда она вернется домой. Долорес старалась не слишком часто заводить разговоры о болезни своей неве стки. Она понимала, что лишнее напоминание об этом вряд ли пойдет на пользу Ракель.

Ракель в свою очередь тоже из всех сил пыталась выглядеть спокойной. Вот и сейчас она сидела, опершись о подушку, и не торопясь разговаривала со свекровью.

- Вообще-то я чувствую себя не так уж плохо, только у меня какая-то слабость во всем теле, - сказав это, Ракель закашлялась.

- Да, конечно, и кашель никак не проходит.

- Ну уж ничего не поделаешь, - Ракель попыталась улыбнуться, - мне придется с этим примириться. Вы же сами знаете, он уже не прекратится.

- Милосердие святой девы не знает границ, - голос Долорес звучал твердо. - Я уже несколько раз молилась ей за тебя. Ты не знаешь, как горячо я к ней обращалась. Она наверняка услышала мои молитвы.

- Я тоже много молилась, Долорес, - Ракель ненадолго задумалась. - Если бы Господь дал мне еще несколько лет жизни, я была бы очень рада.


И вот настал долгожданный день. Ракель выписали из клиники. Наконец-то она снова была дома, куда уж и не чаяла вернуться. По этому поводу Долорес решила устроить семейный праздник, на который пригласила Хуана Антонио и Даниэлу. В ожидании гостей Долорес, Ракель и Мануэль Хустино неторопливо беседовали между собой, расположившись в гостиной. Мануэль был очень удивлен тем, что его мать поручила Акилесу приготовить праздничный обед, признаться, он никак не ожидал от секретаря Долорес познаний в кулинарном искусстве.

Долорес, как всегда, завела разговор на свою любимую тему: о том, как они вместе будут весело проводить время и какие развлечения ждут их впереди.

Мануэль, казалось, не слишком воодушевился идеями матери:

- Ты опять собираешься начать свои похождения?

- Не «собираешься», а «собираемся», - возразила Долорес сыну. - Пора бы мне уже подыскать себе нового мужа. - При этом она вспомнила о Хустино и задумалась.

Праздник, устроенный Долорес, удался на славу. Мануэль напрасно иронизировал над поварскими способностями Акилеса. Он сумел приготовить великолепный обед.

Хуан Антонио и Даниэла не жалели, что приняли приглашение. Долорес показала гостям, как они с внуком умеют танцевать современные танцы.

Даниэла хохотала от души. Даже Ракель улыбнулась несколько раз, глядя, как ее сын выделывает самые невероятные па вместе с бабушкой, которая вовсе не думала уступать ему. Казалось, Ракель на время позабыла о своем смертельном недуге.

Веселье продолжалось допоздна. Наконец гости, сердечно попрощавшись с хозяевами, отправились домой.

Сидя в машине рядом с мужем, Даниэла не могла без улыбки вспомнить о том, как танцевала Долорес:

- Ну, дорогой, я уже давно так не смеялась.

- Я же всегда говорил, - Хуан Антонио на секунду оторвал взгляд от дороги, - Долорес с каждым днем все больше сходит с ума. Они с Джиной могли бы составить отличный дуэт.


Глава 15


С каждым днем Рамон все больше убеждался, что в его отношениях с Сонией назревает важная перемена. Он устал от ее постоянных вспышек ревности. Конечно, он понимал, что годы берут свое, что именно поэтому Сония сделалась такой нетерпимой и подозрительной. Она теперь болезненно реагировала на каждый телефонный звонок, если голос говорившего не был ей знаком. Рамон обратил внимание, что в его отсутствие Сония стала заглядывать в его дипломат и даже проверять карманы его одежды. Ее все время преследовала мысль, что у Рамона появилась другая женщина, и от того, что она не находила никаких подтверждений своим опасениям, ее подозрения усиливались.

Хотя Сония и обещала Рамону больше не сидеть дома и завести себе новых знакомых, она не спешила этого делать. Ей было трудно ломать свою многолетнюю привычку к одиночеству, и она по-прежнему проводила целые дни в обществе любимого кота.

В эти дни Рамон часто вспоминал слова Альмы, сказанные восемь лет назад. Она тогда предупреждала Рамона о том, что со временем он надоест Сонии и она выгонит его из дому. Теперь Рамон ловил себя на мысли, что Альма ошибалась в своем пророчестве, сегодня ему самому зачастую очень хотелось, чтобы Сония куда-нибудь подевалась. От этой мысли его начинала мучить совесть. Рамон прекрасно понимал, что всем, чего он достиг в жизни, он обязан одной только Сонии, что не будь ее, он бы до сих пор служил садовником или вернулся бы к себе в деревню, где его ждала нищенская жизнь.

Но отдавая себе отчет во всем этом, Рамон ничего не мог поделать с собой. Его чувства искали выхода. Поэтому его случайная встреча с Маргаритой не прошла для него бесследно. Тогда Рамон провел с ней совсем немного времени, и тем не менее с тех пор он часто вспоминал о Маргарите, и ему очень хотелось вновь с ней увидеться. Однако чувство вины перед Сонией не давало ему сделать это. Несколько дней Рамон провел в мучительной борьбе с самим собой. Он несколько раз порывался снять трубку и позвонить Маргарите, но в последний момент совесть заставляла его отказаться от этого шага.


Маргарита теперь тоже чувствовала себя одинокой. После того случая в ресторане, когда она дала пощечину Педро, она поняла, что в ее отношениях с матерью обозначилась трещина. Амелия упорно не хотела понять, с каким человеком она собирается связать свою судьбу. Напрасно Маргарита старалась переубедить мать. Все ее попытки неминуемо заканчивались ссорой. В своей безрассудной любви Амелия готова была считать врагом каждого, кто был не согласен с ее выбором.

У Маргариты оставался еще брат Фернандо, но он был слишком занят собственными делами и редко бывал дома. Впрочем, он тоже не одобрял решения Амелии.

Конечно, раньше Маргарита могла бы поделиться своими бедами с Моникой, но теперь у Моники было полно своих проблем, и Маргарите не хотелось, чтобы она стала переживать еще и из-за нее.

Поэтому встреча с Рамоном пришлась ей очень кстати. Маргарите было необходимо поделиться с кем-нибудь своими переживаниями. Ей хотелось встретиться с человеком, которому были бы небезразличны ее беды. Именно таким человеком и был Рамон. Добрый от природы, он не мог оставаться равнодушным к судьбе Маргариты. Тогда он, как мог, успокоил ее, сказав, что теперь она всегда может рассчитывать на его помощь.

Слова Рамона запали глубоко в душу Маргариты. Теперь она часто вспоминала об их случайной встрече. Ей очень хотелось еще раз увидеться с ним. Однажды Маргарита даже позвонила Рамону домой. Правда, она не стала называть себя и сразу положила трубку, услышав голос Сонии. Маргарита понимала, что ей вряд ли стоит строить серьезные планы насчет Рамона, но все равно было приятно сознавать, что на свете есть человек, который переживает за ее судьбу.


Сегодня Маргарита в очередной раз повздорила с матерью из-за Педро. Их ссору нельзя было назвать скандалом, и тем не менее у Маргариты остался неприятный осадок на душе, и она решила немного прогуляться, чтобы развеяться.

Маргарита вышла из дому и заметила Рамона, выходящего из машины ей навстречу. Увидев Маргариту, Рамон улыбнулся и проговорил:

- Я понимаю, что сейчас еще рано пить кофе, но вскоре мне нужно будет ехать на работу, - Рамон распахнул дверцу, предлагая Маргарите сесть рядом.

- Не беспокойся. Сегодня мне, как никогда, надо поговорить с кем-нибудь, - Маргарита не скрывала своей радости от встречи с Рамоном.

Через несколько минут они уже сидели за столиком в том же самом кафе, где были несколько дней назад. Маргарита рассказала Рамону, что произошло у нее дома за это время. Рамон внимательно слушал, лишь изредка перебивая Маргариту, и, наконец, поинтересовался:

- А что думает об этом твой брат?

- Фернандо, похоже, не собирается жить с нами вместе, - ответила Маргарита после минутного раздумья, - ему нет дела до моих отношений с матерью. Но, по-моему, он будет против их свадьбы. Наверное, поэтому она до сих пор не хочет ничего говорить ему.

Рамон понимал, что Маргарите, по-видимому, не очень приятно рассказывать о своих проблемах, поэтому он поспешил сменить тему разговора. Они вспомнили о Монике, о несчастье, которое свалилось на ее плечи. Потом Рамон сам не заметил, как начал жаловаться Маргарите на свою жизнь.

- Наша жизнь с Сонией становится невыносимой. Иногда мне всерьез хочется расстаться с ней, но у меня не хватает духа. - Рамон тяжело вздохнул.

- Она тебя очень любит, - возразила ему Маргарита, - и будет страшно переживать, если ты уйдешь.

- Вся беда в том, - продолжал Рамон с грустью в голосе, - что теперь наши отношения не похожи на прежние. Мы с ней давно уже живем, как мать с сыном.

- Пока ты не нашел себе другую женщину, все еще можно как-нибудь уладить. Пока это еще не так страшно.

Вся беда в том, что мне нравится один человек.

И кто же? - Маргарита удивленно подняла брови.

Рамон смутился. Некоторое время он молчал, а затем проговорил, сделав рукой неопределенный жест:

Да нет, никто. Не обращай внимания на мои слова.


Рамон отвез Маргариту обратно. По ее просьбе он остановил машину за несколько кварталов от ее дома. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь из знакомых увидел их вдвоем. Маргарита поцеловала на прощание Рамона в щеку и, выйдя из машины, не спеша направилась к дому. Сейчас ей вдруг очень захотелось побыть одной, хотя еще час назад она изнывала от одиночества, захотелось остаться наедине со своими мыслями, разобраться в своих чувствах к Рамону. Сейчас она даже забыла о том, что происходило у нее дома.

Придя домой, Маргарита не рассчитывала застать мать. В последнее время Амелия почти каждый вечер проводила вместе с Педро и обычно возвращалась довольно поздно. Но сегодня, увидев мать, Маргарита сразу вспомнила о своих неприятностях и не смогла удержаться, чтобы не задать Амелии каверзный вопрос:

- Интересно, чем занимается твой Педро, если он целые дни проводит с тобой?

- Он сам себе начальник, - вопрос дочери явно пришелся Амелии не по вкусу.

- Так чем же он все-таки занят? - продолжала настаивать Маргарита.

- Ну, предположим, он коммерсант.

- В этом случае ты станешь его самой удачной сделкой, - заметила Маргарита со злой иронией. - В последнее время ты только и делаешь, что тратишь на него деньги нашего отца.

- Имею же я право хоть немного развлечься? - попыталась возразить дочери Амелия.

- Тогда Педро должен сам за все платить, - Маргарита твердо стояла на своем, - в конце концов он все-таки мужчина.

Разговор матери с дочерью постепенно перерестал в очередную ссору. Реплики Амелии становились все грубее. Маргарита тоже больше не стеснялась в выборе выражений.

В этот момент в комнате появился Фернандо. Ни Амелия, ни Маргарита вовсе не ожидали его увидеть. Обе они уже привыкли к тому, что Фернандо редко бывал дома.

Он тоже очень удивился, увидев, что Амелия и Маргарита ссорятся. Раньше в их семье этого не случалось. Заметив сына, Амелия, казалось, охладила свой пыл и немного успокоилась. Однако Маргарита решила довести начатый разговор до конца:

- Теперь, когда вся наша семья наконец собралась вместе, ты бы могла нам все рассказать, мама.

- Что рассказать? - удивленно спросил Фернандо.

- Меньше, чем через месяц наша мать выходит замуж за Педро.

Фернандо остолбенел от такой новости, теперь ему была ясна причина ссоры Амелии и Маргариты. У него в голове не укладывалось, чтобы его мать могла совершить столь безумный поступок.

Фернандо молчал несколько долгих минут, потом пристально посмотрел на мать и удивленно спросил:

- Ты всерьез собираешься замуж за того типа? Неужели тебе совсем не дорога память нашего отца.

- Я очень его любила, но ведь он умер, - Амелии очень хотелось убедить сына в своей правоте. - Он умер, а я пока жива. Неужели вам это непонятно?

- Дело вовсе не в том, - вступила в разговор Маргарита, - что ты хочешь устроить свою жизнь, а в том, с кем ты собираешься ее устроить.

- Ни с кем! - перебил сестру Фернандо. - Никто не посмеет занять место моего отца! Понятно?!

Фернандо убедился, что Амелия всерьез решила осуществить сумасбродную затею с замужеством, и они с сестрой вряд ли смогут что-нибудь сделать, чтобы заставить мать передумать.


Фернандо с Маргаритой не хотели больше спорить с матерью. Все-таки они любили мать и не желали причинять ей боль. Поэтому они ушли в комнату Маргариты, чтобы продолжить свой невеселый разговор:

- Ну, предположим, она выйдет за него, - Фернандо сделал несколько шагов к окну. - Этот дом слишком велик, чтобы мы остались здесь вдвоем.

- Мы не останемся вдвоем, - Маргарита готова была заплакать, - ты еще не знаешь: Педро собирается поселиться у нас.

Услышав это, Фернандо передернулся. Хорошо, что в этот момент рядом с ними не было Амелии, иначе он обратил бы на мать весь поток своего негодования. От мысли о том, что Педро станет спать вместе с Амелий в постели его отца, у Фернандо возникло ощущение, что ему дали пощечину. Он долго стоял, как вкопанный, не говоря ни слова, затем произнес дрожащим от гнева голосом:

- Ну это уж слишком! Со мной такой номер не пройдет!

Маргарита рассказала о том, что произошло в ресторане. Фернандо молча выслушал сестру, потом обнял ее за плечи, прижал к себе и поцеловал в лоб:

- Ничего, я сумею тебя защитить, ведь я очень тебя люблю, хотя ты, наверное, так не считаешь.

- Мне приятно это слышать, Фернандо, - на глазах Маргариты появились слезы, - я тоже люблю тебя.


…Сония давно собиралась заехать домой к Хуану Антонио. Ведь, кроме Рамона и семьи Хуана Антонио, у нее никого больше не было. Она очень соскучилась по Монике, ей не терпелось увидеть Даниэлу. Однако Сония долго откладывала свой визит, понимая, что сейчас будет только мешать своим родственникам.

Наконец Сония решила поехать в Дом моделей. Там она могла спокойно поговорить с Даниэлой с глазу на глаз. Джина была сейчас занята своим немцем и редко появлялась на работе. Так что Сония могла быть откровенной.

Даниэла встретила ее очень радушно, за эти несколько недель она тоже очень соскучилась по золовке и сама собиралась навестить ее.

В первую очередь они заговорили о Монике. Сония очень любила племянницу и сильно переживала из-за того, что с ней случилось. Ей искренне хотелось утешить Даниэлу, но у нее тоже на душе скребли кошки, поэтому она не могла не поделиться своими опасениями с женой брата:

- Я все время пытаюсь расшевелить Рамона, а он все больше отдаляется от меня, прикрываясь своей работой.

- Может быть, так и есть на самом деле, - попыталась успокоить золовку Даниэла.

- А мне кажется, что он связался с другой женщиной.

- Несколько дней назад он сам говорил, что у него никого нет.

- Мне тоже хочется верить его словам, но вот только как убедиться, что он говорит правду? - Сония горестно покачала головой и ненадолго задумалась.

Даниэла тоже молча сидела за столом, заваленным рисунками, образцами тканей и выкройками одежды. Наконец Сония подняла голову и проговорила:

- Знаешь, Даниэла, я буду за ним следить. Иначе я никогда не успокоюсь.

Напрасно Даниэла пыталась отговорить золовку от этой затеи, уверяя ее, что Рамон вовсе не собирается ей изменять. Сония слишком долго страдала и ревновала, и мысль о том, что теперь она сможет сразу разрешить все свои сомнения, казалась ей такой заманчивой, что она ни за что не хотела прислушиваться к доводам сестры мужа.


После разговора с Фернандо Маргарита немного успокоилась. Теперь, по крайней мере, она знала, что брат на ее стороне и готов сделать все, чтобы в их доме не поселился Педро. Маргарита беспокоилась только об одном - вчера Фернандо справедливо заметил, что у них остается мало времени: свадьба Амелии с новым знакомым должна была состояться не позже, чем через месяц. Поэтому Маргарита решила попробовать уговорить мать отложить регистрацию брака хотя бы на немного. Однако Амелия оставалась непреклонной:

- Это невозможно, мы уже подали заявление, - ответила она на просьбу дочери.

- Неужели ты не можешь сделать это ради меня? - Маргарита начала понимать, что она напрасно затеяла этот разговор. - Тебе все-таки нужно как следует узнать этого Педро, ты должна знать, где он жил, чем занимался раньше, что делает теперь.

- Раз я решила выйти за Педро замуж, значит я ему доверяю, - Амелия явно хотела дать понять дочери, что она будет до конца стоять на своем. - Ради твоих прихотей я не стану сомневаться в хорошем человеке.

Теперь Маргарита убедилась, что им с братом больше нечего рассчитывать на благоразумие матери. Им оставалось только надеяться на то, что в результате их расследования всплывут такие факты из биографии Педро, которые заставят Амелию наконец понять, с кем она собирается связать свою судьбу. Фернандо уже связался с частным сыскным агентством, где ему обещали помочь, и теперь каждый день звонил туда, спрашивая, как идет расследование. Однако там тоже пока ничем не могли его порадовать. Педро, как видно, умел прятать концы в воду.

А тем временем отношения Амелии с Педро становились все более доверительными. Почти каждый вечер она проводила с ним в ресторане или в ночном клубе и возвращалась домой очень поздно.


Маргарита уже привыкла к тому что ее мать перестала бывать дома по вечерам, и поэтому она слегка удивилась, застав Амелию дома в такой ранний час. Однако едва она переступила порог гостиной, ее удивление сменилось гневом. В кресле, где еще совсем недавно она видела своего отца, теперь, развалившись, сидел Педро и держал в руках бокал с вином.

Маргарита не произнесла ни слова, она только укоризненно посмотрела на мать и хотела сразу пройти в свою комнату, но тут Педро поднялся и загородил ей дорогу:

- Ты должна меня понять… - начал было он, взяв Маргариту за руки.

- Вы циник и наглец! - оборвала его Маргарита.

- Не дотрагивайтесь до нее! - никто из троих не заметил, как в гостиную вошел Фернандо.

Увидев в доме Педро, да еще стоящего с наглой улыбкой рядом с Маргаритой, Фернандо вскипел от негодования, кровь ударила ему в голову. Фернандо быстро приблизился к Педро, и не успела Амелия рта раскрыть, как он с размаху ударил ее жениха по лицу и произнес дрожащим от гнева голосом:

- Вы не посмеете глумиться над нами и над памятью нашего отца! Понятно?!

Педро молча стоял, держась за щеку. Маргарита быстрыми шагами ушла к себе в спальню. Амелия никак не ожидала такого поворота событий. Некоторое время она стояла в растерянности, глядя попеременно то на Педро, то на своего сына. Наконец, увидев, что Фернандо вновь собирается ударить ее жениха, она подбежала к сыну и схватила его за руку с криком:

- Отойди от него. Что с тобой, Фернандо?

Поняв, что Амелия не даст его в обиду, Педро снова осмелел, на его лице опять появилась наглая улыбка. Он подошел к Фернандо и с презрением проговорил:

- Ну что? Понятно?

Фернандо немного успокоился, порыв безумного гнева прошел, и он больше не собирался бить Педро. Теперь им овладело чувство досады на мать. Фернандо никак не мог понять, как Амелия могла оставаться такой слепой. Он посмотрел на Педро, который опять уселся в кресло, и на Амелию, стоявшую рядом с ним, и произнес, четко выговаривая каждое слово:

- Вы не будете здесь жить, потому что я этого не желаю. Ясно?

- Этот дом принадлежит мне, - перебила его Амелия, - и если тебе не нравится, как я поступаю, можешь идти на все четыре стороны.

- Ну тогда тебе самой придется вышвырнуть меня отсюда, или, может быть, это попробует сделать твой будущий супруг? - С этими словами Фернандо бросил такой взгляд на Педро, что у того по коже пробежал озноб.

- Прошу вас, уходите! - Маргарита не могла долго оставаться у себя и вернулась в гостиную. - Никто из нас все равно не станет жить с вами вместе.

- Меня интересует только мнение Амелии, - Педро тоже не собирался уступать.

- Вы просто трус! - с презрением сказал Фернандо и вышел из гостиной вместе с Маргаритой.


Прошло еще две недели. Педро больше не появлялся в доме Амелии. Она же сделалась замкнутой и почти не разговаривала с дочерью и сыном, а по вечерам по-прежнему уходила из дома.

Фернандо, после своего столкновения с Педро, стал чаще бывать дома, тем самым давая понять матери, что он не собирается никуда уходить и что ей действительно придется делать выбор между сыном и новым мужем.

Однажды, возвращаясь домой поздним вечером, Фернандо увидел, как Амелия и Педро выходят из такси. Однако, заметив Фернандо, Педро поспешил сесть обратно в машину. «Видно, я все-таки не зря ударил его тогда, - подумал Фернандо, переходя улицу. - Впрочем, какой теперь в этом толк, если мать все равно выходит за него замуж?»

На следующий день Фернандо получил отчет детективного агентства. Прочитав его, он понял, что сбылись самые худшие его опасения. Педро был дважды судим за мошенничество, и за ним водилось еще немало других грехов. Фернандо поспешил показать отчет Маргарите. Вдвоем они решили дождаться мать, чтобы Амелия смогла прочитать отчет в их присутствии.

Прошло несколько часов, Амелия не возвращалась. Маргарите и Фернандо надоело сидеть в гостиной, и они решили прогуляться, чтобы немного развеяться.

Вернувшись домой, они застали там Амелию и Педро, сидящих в гостиной. На столе стояла бутылка шампанского. Увидев такую,сцену, Фернандо сперва остолбенел, потом сообразил, что это даже к лучшему: «Интересно, что он будет делать, когда мать прочитает отчет?» С этой мыслью он переступил порог гостиной и сказал, обращаясь к матери:

- Хорошо, что вы сегодня пришли вдвоем. Мы тут кое-что выяснили и хотим, чтобы ты тоже об этом знала.

Маргарита оглядела гостиную, вдруг ее взгляд упал на обшарпанные чемоданы, кучей сложенные в углу. В их доме никогда не было таких. Маргарита удивленно взглянула на мать и спросила:

- Чьи это вещи?

- Мои, - ответил ей Педро, глядя в сторону. При этом Маргарита заметила, что Амелия улыбнулась.

- Мы с Педро только что поженились. Теперь он будет жить с нами. - Амелия торжествующе улыбнулась и протянула сыну и дочери по бокалу с шампанским. - Выпейте за наше здоровье.

Фернандо отстранил руку матери и молча положил перед ней листок с отчетом. Амелия быстро пробежала его глазами. Было видно, что она все равно не желает расставаться со своими иллюзиями:

- Это ложь! - с этими словами Амелия посмотрела на Педро и, скомкала отчет, разорвала его на кусочки.

- Интересно, откуда вы только выудили такую чушь? - спросил Педро ехидным голосом.

- Но он же сидел в тюрьме за воровство! - Маргарита во что бы то ни стало хотела заставить мать посмотреть правде в глаза. - Ему нужны только наши деньги.

Но доводы Маргариты, казалось, не действовали на Амелию. Она оставалась непреклонной. Фернандо тоже пытался убедить мать в необходимости расторгнуть этот поспешный брак, но и он ничего не смог добиться. Амелия не собиралась расставаться с Педро, она была готова считать врагами своих собственных детей, решив, что они стоят на пути к ее счастью с Педро.


После своей последней встречи с Даниэлой Сония долго думала, как ей поступить дальше. С одной стороны, она понимала, что Даниэла была права, назвав слишком эгоистичной ее любовь к Рамону, но с другой стороны… Нет, Сония действительно считала Рамона своей собственностью. После всего, что она вложила в него, после того, как благодаря ей, Рамон выучился в университете, Сония не могла допустить мысли, что ей придется с ним расстаться. В последние дни эта мысль превратилась у нее в навязчивую идею, она потеряла сон и аппетит. Сония целыми днями дожидалась Рамона, но стоило ему появиться дома, как их разговор неминуемо завершался ссорой.

Теперь Сония страдала от того, что их брак с Рамоном так и остался незарегистрированным. От этого ревность мучила ее еще больше. Она неоднократно пыталась поговорить с ним об этом, но Рамон уклонялся от таких разговоров под любыми предлогами. Он тоже начинал терять терпение. В последнее время он все чаще вспоминал о Маргарите, ее имя не выходило у него из головы. Он даже стал бояться, что может произнести ее имя во сне. Рамон долго не решался открыться Маргарите в своих чувствах. Однако такая неопределенность в их отношениях не могла продолжаться долго. В конце концов Рамон не выдержал и позвонил Маргарите, чтобы договориться о встрече.

В этот день их очередная ссора с Сонией зашла так далеко, что Рамон был вынужден уйти из дома, чтобы не слушать ее упреков по поводу его безразличия к ней.


Рамон медленно ехал по улицам. Сомнения одолевали его. Он понимал, что сегодня должен открыться Маргарите, но не знал, как ему это сделать и что он может предложить ей, оставаясь по существу мужем Сонии.

Размышляя так, Рамон не заметил, как подъехал к дому Маргариты. Он остановил машину и взглянул на часы. Маргарита вот-вот должна была выйти. Рамон выключил мотор и откинулся на спинку сиденья. Маргарита занимала все его мысли. Он мучительно думал о том, что скажет ей сегодня. Время шло, а Маргариты все не было. Рамон уже начал волноваться, он с трудом подавлял в себе желание уехать. «Нет, теперь она, наверное, не придет», - подумал Рамон и завел мотор.

Как раз в эту минуту дверь дома распахнулась, и на пороге появилась Маргарита. Приглядевшись, Рамон отметил про себя, что у нее обескураженный вид.

Рамон приоткрыл дверцу, и Маргарита опустилась на сиденье рядом с ним. Рамон улыбнулся и сказал:

- Спасибо, что ты все-таки пришла.

- У меня сегодня ужасный день, - Маргарита тяжело вздохнула и продолжала: - Моя мать и Педро поженились тайком. Теперь он перебрался к нам жить.

Рамон решил пригласить Маргариту в ресторан. Он заранее предупредил своих коллег, чтобы они не ждали его сегодня после обеда. И теперь ему некуда было торопиться.

Маргарита тоже не спешила домой. Ей было неприятно от мысли, что предстоит встреча с Педро. Она надеялась, что Фернандо все-таки заставит его уйти, пока она будет с Рамоном.

Остановив машину, Рамон помог Маргарите выйти и под руку с ней направился к дверям ресторана. При этом он не заметил, как из-за угла показался автомобиль Сонии. После сегодняшней ссоры она решила больше не откладывать осуществление своего плана в долгий ящик и проследить за Рамоном.

В ресторане Рамон и Маргарита расположились за маленьким столиком в укромном уголке. В ожидании заказа Рамон заговорил о своих отношениях с Сонией. Он рассказал Маргарите о том, что он не любит ее как женщину, что только чувство благодарности удерживает его от того, чтобы немедленно расстаться с Сонией. Он мог бы еще долго говорить, но его охватил прилив чувств, и Рамон с жадностью поцеловал Маргариту в губы.

Маргарита отстранила его от себя и сказала:

- Не надо, Рамон, ведь Моника моя лучшая подруга, а Сония ее тетя.

- Но я же люблю тебя.

- Ты не должен так поступать. Ты не должен бросать женщину, которой обязан всем, в тот момент, когда она, как никогда, нуждается в тебе, - Маргарита понимала, что она все равно не сможет переубедить Рамона, и тем не менее добавила: - И если ты хочешь, чтобы мы продолжали встречаться, то пожалуйста, больше никогда не делай этого.


Глава 16


Альберто считал, что удача улыбнулась ему. Когда Даниэла потеряла сознание у него дома, он сначала очень испугался. Ему показалось, что она мертва, и тут же Альберто вспомнил годы, проведенные в тюрьме. «Неужели меня опять ждет весь этот кошмар?» - с ужасом подумал он. Первым его желанием было броситься вон из квартиры и бежать, сломя голову, куда глаза глядят. Однако, заметив что Даниэла дышит, Альберто быстро сообразил, как ему воспользоваться ее бессознательным состоянием.

Он осторожно раздел Даниэлу и перенес на диван. Половина дела была сделана. Теперь Альберто беспокоился только о двух вещах: он боялся, что не сумеет дозвониться до Моники и что Даниэла может прийти в себя раньше, чем ее приемная дочь будет здесь.

Однако его опасения оказались напрасны. По стечению обстоятельств Альберто удалось претворить в жизнь свой дьявольский план. Он радовался, предвкушая, как расскажет обо всем Иренэ, с которой Альберто должен был скоро встретиться в ресторане.

Он не слишком испугался угроз Даниэлы. Альберто имел трезвый взгляд на вещи, к тому же, за восемь лет, проведенных за решеткой, он успел неплохо изучить уголовное законодательство. Поэтому он был твердо уверен в том, что никакое судебное преследование ему пока не грозит.

Конечно, его не очень вдохновляла перспектива новой встречи с Хуаном Антонио… В прошлый раз Альберто убедился, что супруг Даниэлы неплохо владеет искусством кулачного боя и обладает хорошо поставленным ударом. «Если я ему попадусь, он может так ударить, что даже и не заметит, как я перестану дышать», - от этой мысли Альберто делалось неуютно. Он был трусом, а кроме того, понимал, что, даже если бы он и попытался вступить в единоборство с Хуаном Антонио, ему вряд ли пришлось бы рассчитывать на победу.

Однако у Альберто оставалось еще одно оружие, против которого были бессильны даже мощные кулаки Хуана Антонио: его злой язык. «Ничего, - думал он, открывая банку с пивом, - я ему такое скажу, что бедному Хуану Антонио сразу захочется избить свою жену, а не меня».

Размышляя таким образом, Альберто взглянул на часы. Ему уже пора было ехать в ресторан. Альберто придирчиво осмотрел себя перед зеркалом, тщательно расчесал волосы, поправил галстук и, решив, что теперь у него все в порядке, вышел из дома.

Альберто следил за своей внешностью, он понимал, что иначе перестанет нравиться женщинам, и его легкой жизни придет конец.

Прежде чем сесть в машину, Альберто внимательно огляделся по сторонам. После визита Хуана Антонио он стал осторожным и старался лишний раз не выходить на улицу, особенно по вечерам.


В ресторане Альберто поспешил поделиться с Иренэ своими последними новостями. Как он и ожидал, его новой знакомой было очень приятно услышать о злоключениях Даниэлы:

- Представляю, какое у нее было лицо, - Иренэ поднесла к губам бокал с мартини, - уж кто-кто, а она-то умеет прикидываться невинной жертвой. - Иренэ на минуту задумалась и продолжила: - Теперь Моника больше не будет так слепо верить ей.

Рядом с Иренэ Альберто чувствовал себя раскованно. Она была человеком его круга, поэтому он легко находил с ней общий язык. А сейчас ему просто хотелось отдохнуть в обществе симпатичной женщины. Альберто заказал себе виски. Он чувствовал, как тепло разливается по телу. Теперь возможность встречи с Хуаном Антонио уже не казалась ему такой ужасной. Он весело шутил с Иренэ, говоря, что с нетерпением ждет того дня, когда сможет увидеть своего врага с внуком на руках.

Услышав, что Альберто готов жениться на Монике, Иренэ очень развеселилась. Она живо представила его в роли зятя Даниэлы и шутливо предупредила:

- Я бы на твоем месте десять раз подумала, прежде чем решиться на такой шаг.

- Давид говорит мне тоже самое. Но я-то знаю, что Моника будет очень счастлива со мной, - с этими словами Альберто поднял бокал и, чокнувшись с Иренэ, залпом осушил его.

Расслабившись, Альберто не замечал, что за ними внимательно наблюдает невысокий человек неприметной внешности, одиноко сидящий за столиком неподалеку от них. Это был сеньор Роблес, частный детектив, которого нанял Хуан Антонио.

Альберто умел пить, поэтому он твердо стоял на ногах, когда выходил из ресторана под руку с Иренэ. Альберто отвез ее домой и возвратился к себе. Здесь, у дверей его дома, и произошла его вторая встреча с Хуаном Антонио.


Простившись с Альберто, Иренэ долго сидела в гостиной в кресле, подобрав под себя ноги. Сегодня она окончательно убедилась в том, что Альберто неравнодушен к ней. Иренэ было не занимать опыта в таких делах, но теперь, когда после смерти Леопольдо она получила в наследство все его состояние, Иренэ стала очень осторожна в выборе знакомых. Поэтому сейчас она стояла перед выбором: с одной стороны, ей надоело одиночество, и она была готова кинуться вместе с Альберто в омут безудержных развлечений, а с другой - здравый смысл подсказывал Иренэ, чтобы она остерегалась своего нового знакомого, что Альберто может обмануть ее так же, как когда-то Даниэлу.

Иренэ поделилась своими сомнениями со своей служанкой, которая уже давно стала для нее доверенным лицом. Матильдэ тоже, судя по всему, придерживалась той же точки зрения, что и Иренэ:

- Конечно, он недурен собой, только я на вашем месте была бы с ним поосторожнее.

- Почему? - поинтересовалась Иренэ. - Что он может мне сделать?

- Ну как вам сказать, - Матильдэ явно не могла найти подходящих слов, чтобы выразить свои опасения, - судя по его прошлому, он наверняка опасный человек.

- Именно поэтому мне с ним так интересно, - Иренэ глубоко вздохнула, ненадолго задумалась и продолжила: - Надо же, как в жизни бывает. Даниэла отняла у меня Хуана Антонио. А теперь, спустя столько лет, я познакомилась с ее бывшим мужем.


…Альберто с облегчением перевел дух: наконец-то он чувствовал себя в безопасности. После того как ему удалось избежать дальнейшей расправы, он долго не решался выходить из машины и, наверное, около получаса сидел в ней, озираясь по сторонам, готовый тронуться с места при малейшем подозрении. Теперь в каждом проходящем мимо мужчине он видел Хуана Антонио, да, как говорится, у страха глаза велики. Альберто повернул к себе зеркало заднего вида и критически осмотрел свое лицо. К еще незажившим синякам, оставшимся после первого визита мужа Даниэлы, добавились новые ссадины и кровоподтеки. Теперь лицо Альберто напоминало лунный ландшафт, испещренный кратерами и воронками от упавших метеоритов. Альберто досадливо поморщился: с такой внешностью ему придется несколько дней провести дома, чтобы не стать причиной нездорового любопытства прохожих на улице.

Наконец Альберто все-таки решился и поднялся к себе в квартиру. Там его ждал Давид. На этот раз он даже не поинтересовался у товарища, что с ним случилось. Давиду и так было ясно, кто мог разукрасить лицо Альберто. Он только помог своему приятелю привести себя в порядок и ушел на кухню.

Однако, спустя некоторое время, Давид все-таки попытался урезонить Альберто, но тот был в таком настроении, что даже сам вид товарища вызвал у него раздражение. Впрочем, Альберто прекрасно понимал, что ему не обойтись без Давида, поэтому он не хотел ссориться с ним. Альберто просто предложил ему съездить ненадолго отдохнуть в Канкун, пообещав Давиду, что потом они займутся тем, что собирались делать после того, как выйдут из тюрьмы. Давид без долгих раздумий согласился с предложением своего друга и вскоре ушел, у него были какие-то дела в городе.


Оставшись один, Альберто собрался было принять ванну. Но только он переоделся в пушистый купальный халат, предусмотрительно оставленный для него Давидом, как услышал звонок в дверь. Сначала Альберто решил, что вернулся Давид. Он на цыпочках подкрался к двери. Воспоминания о кулаках Хуана Антонио живо предстали перед его внутренним взором.

Однако, заглянув в глазок, Альберто не увидел там ни Давида, ни Хуана Антонио. За дверью стоял Эдуардо. Альберто облегченно вздохнул, утирая ладонью холодный пот со лба: уж его-то он мог не бояться.

Альберто открыл дверь и широко улыбнулся. Он решил сразу дать понять сыну, что очень рад встрече с ним:

- Проходи. Ты не хочешь обнять меня?

Однако Эдуардо пришел сюда вовсе не для выражения сыновних чувств к отцу, о котором, честно говоря, почти не вспоминал в последние годы. В душе его кипело негодование. Он посмотрел на Альберто уничтожающим взглядом и процедил сквозь зубы:

- Я хочу тебе сказать, что ты хуже, чем я тебя помнил в детстве.

Напрасно Альберто пытался напомнить сыну, что он все-таки его отец. Эдуардо не хотел слушать его лицемерных речей. Он слишком хорошо помнил ругань, угрозы и побои Альберто, чтобы теперь верить его словам. Он некоторое время молча слушал, как Альберто пытается оправдать себя, потом произнес дрожащим от гнева голосом:

- Ложь! Однажды ты уже искалечил мне жизнь, а теперь делаешь это снова, - Эдуардо посмотрел на отца в упор и спросил: - Зачем ты так поступил с Моникой, с единственной девушкой на свете, которую я люблю.

Альберто попытался возразить, что он, мол, не догадывался о том, что Моника невеста Эдуардо, но тот не верил ни единому его слову. Эдуардо отлично знал, что представляет собой его отец. Однако Альберто не расставался с надеждой, что ему еще удастся склонить сына на свою сторону. Его красноречию не было предела. Он начал говорить, что якобы давно собирался разыскать свою семью и только боязнь того, что его родственники не захотят принять его, до сих пор удерживала его от этого шага. Потом он сказал сыну, что раскаивается в том, что произошло с Моникой, и готов жениться на ней.

От таких слов Эдуардо содрогнулся. Он на минуту представил Альберто в роли мужа Моники и отца ее ребенка, и ему сделалось не по себе. Возмущение переполняло его. И теперь уже Альберто пришлось выслушивать гневный монолог сына.

- Хватит! Я больше не желаю тебя слушать! Я хочу, чтобы ты знал, я больше не беззащитный ребенок, которого ты запросто мог обидеть. Теперь я взрослый и сумею постоять за себя.

- Сынок… - начал было Альберто. Но Эдуардо не дал ему договорить:

- Не называй меня так! Херардо Пенья - вот единственный человек, у которого есть на это право! Он мой отец, а не ты, грязный подонок, который попался на моем пути!

- Перестань оскорблять меня, - Альберто вновь попытался остановить гневную речь сына, - я хочу тебе объяснить…

- А я не хочу слушать твоих объяснений! Не вздумай даже близко подходить к Монике и к нам тоже! Не заставляй меня показать тебе, на что я способен! Пусть наша сегодняшняя встреча будет последней.

Эдуардо кончил говорить и, резко обернувшись, вышел из квартиры, хлопнув дверью. Альберто проводил его задумчивым взглядом и, не торопясь, направился в ванную.


Возвратившись домой, Эдуардо решил рассказать матери о своем визите к Альберто. Он заметил, что Каролина, узнав о возвращении своего бывшего мужа из тюрьмы, стала нервничать. Было ясно, что она опасалась, как бы Альберто не вздумал отомстить ей и ее близким. Прожив с Херардо восемь счастливых лет, Каролина теперь больше всего на свете боялась, что кто-то может помешать ее счастью.

Поэтому Эдуардо хотелось, чтобы его мать знала, что он сумеет защитить ее, своего младшего брата и сестру от любых поползновений этого негодяя.

Каролина сначала ужаснулась, узнав, куда ходил сын, но постепенно Эдуардо удалось убедить ее в том, что ему необходимо было так поступить, что теперь, после их разговора, Альберто вряд ли осмелится побеспокоить их семью.

За разговором Эдуардо и Каролина не обратили внимания, что к их словам с интересом прислушивается Аманда, которая в отличие от дочери нисколько не боялась своего бывшего зятя, отлично понимая, что Альберто самый обыкновенный трус.

Поэтому стоило Каролине уйти, как Аманда отозвала внука в сторону и без долгих предисловий потребовала от него сказать, где живет Альберто. Ей захотелось узнать его адрес «из чистого любопытства», как выразилась она. Но Эдуардо отлично знал, что его бабушка не делает ничего просто так. Сначала он упорствовал, но потом все-таки уступил настойчивым просьбам Аманды и рассказал, где живет его бывший отец.

В это время Каролина разговаривала со своим младшим сыном. Чутье матери подсказывало ей, что Рубен - самое уязвимое место в их семье. В отличие от Эдуардо он знал о своем настоящем отце только из разговоров матери и бабушки, поэтому Каролина не зря опасалась, что Альберто попытается переманить на свою сторону именно его. Она, как могла, пыталась предостеречь сына от опрометчивых поступков.

Каролина была до того настойчивой в своих уговорах, что Рубен даже обиделся на мать, ведь он на самом деле не испытывал к Альберто абсолютно никаких чувств.


После своей последней злополучной встречи с Хуаном Антонио Альберто решил не выходить из дома несколько дней, до тех пор, пока его лицо не примет хотя бы немного божеский вид. Поэтому, когда Иренэ, позвонив по телефону, вновь пригласила его в ресторан, Альберто был вынужден отказаться от ее предложения и в свою очередь сам предложил ей приехать к нему домой.

Иренэ не заставила долго упрашивать себя, и через два часа она уже сидела в кресле рядом с Альберто.

На этот раз она не слишком удивилась новым синякам на физиономии своего знакомого, а лишь отметила вслух, что вчера она точно предугадала возможное развитие событий.

Однако Альберто явно не собирался унывать. Он рассказал Иренэ о своей встрече с Эдуардо. А когда увидел, что ей, похоже, не слишком нравится эта история с его первой семьей, Альберто, не моргнув глазом, заявил:

- Вообще-то я не уверен, что Лало мой сын, ведь Каролина никогда не вела себя, как святая.

Однако на самом деле Иренэ не интересовали такие подробности из его биографии. Вчера она сообразила, что ей до сих пор неизвестно, откуда Альберто узнал о ее существовании. Не мог же он спросить об этом у Даниэлы или у Хуана Антонио. Она сгорала от нетерпения поскорее узнать, кто мог рассказать Альберто о ней. Именно поэтому она и хотела сегодня пригласить его в ресторан. Однако стоило ей задать Альберто такой вопрос, как он поспешил отшутиться:

- У хороших знакомых всегда должен быть хотя бы один секрет друг от друга. Это делает дружбу интересной.

Иренэ попыталась настаивать, но Альберто явно не желал раскрываться перед ней до конца. Такое упрямство стало раздражать Иренэ, и она, не выдержав, сердито произнесла:

- Давай рассказывай. Нечего играть в молчанку.

Альберто глубоко вздохнул и наконец сдался:

- В тюрьме я встретился с человеком, который работал на тебя, - Альберто искоса взглянул на Иренэ и заметил, как она сразу насторожилась. - Тебе о чем-нибудь говорит имя Херман?

Упоминание о Хермане вызвало у Иренэ приступ ярости. Еще бы! Ведь она хорошо заплатила ему восемь лет назад, чтобы он держал язык за зубами. Немного успокоившись, Иренэ вспомнила слова Матильдэ о том, что Альберто - опасный человек. Только что она убедилась в правоте своей служанки. «Теперь я у него на крючке, - рассуждала про себя Иренэ, - и еще неизвестно, что взбредет ему в голову».

Однако Альберто, казалось, не искал никакой корысти в отношениях с Иренэ. Наоборот, он поспешил успокоить ее, сказав, что Херман не такой дурак, чтобы кричать об этом на всех углах. Альберто резонно заметил, что в первую очередь пострадает он сам. С этими словами Альберто взял руку Иренэ в свою и вкрадчиво произнес, глядя ей прямо в глаза:

- С каждым днем ты нравишься мне все больше. Я люблю женщин которые умеют постоять за себя.

- Ты шутишь надо мной, да? - Иренэ удивленно вздернула брови, откинувшись на спинку кресла.

Альберто покачал головой и продолжал:

- Я давно мечтал встретить женщину с таким характером и хваткой, как у тебя. Вдвоем мы Бог знает что сумеем сделать.

Альберто наклонился и нежно поцеловал Иренэ в шею. Она вздрогнула. Разум подсказывал ей, что она не должна верить этому проявлению чувств, но голос Альберто звучал так убедительно, а руки и губы его были так нежны, что Иренэ ничего не могла с собой поделать. Ей было очень приятно вот так сидеть рядом с Альберто. Она уже давно не слышала ни от кого таких слов, давно уже никто не целовал ее так нежно. Она помолчала, но не в силах больше скрывать сомнения, тихо произнесла:

- Я не верю, что такие люди, как мы, могут полюбить друг друга.

- А почему бы и нет? - возразил ей Альберто. - По-моему, мы просто созданы друг для друга.

- Не знаю… - голос Иренэ звучал неуверенно. - После того, что я узнала про тебя, а ты про меня, мы наверняка не сможем доверять друг другу.

Однако Альберто придерживался другого мнения:

- Я, например, уверен, что могу тебе доверять. У нас с тобой много общего. Мы нравимся друг другу, а этого более, чем достаточно для взаимной любви.

Альберто опять стал целовать Иренэ. Его поцелуи становились с каждой минутой все горячее. Он шептал ей на ухо ласковые слова, нежно обняв ее за плечи.

Такое проявление нежных чувств было приятно Иренэ, но она не спешила говорить об этом Альберто.

- Теперь я буду думать, что ты специально пригласил меня к себе, чтобы заманить в западню.

- …В которую попался я сам, - с улыбкой подхватил Альберто и нежно провел ладонью по пышным волосам Иренэ.

Иренэ вдруг почувствовала себя легко. Она вспомнила о Монике, которая наверняка любила Альберто. «Вот бы ей сейчас взглянуть на нас, то-то бы она подпрыгнула», - от такой мысли Иренэ сделалось весело. Потом она подумала о Даниэле: «Что, если теперь Альберто больше не захочет ей мстить и оставит ее в покое?» Однако опасения Иренэ были напрасны. Альберто, словно прочитав ее мысли, вдруг заявил:

- То, что происходит между нами, вовсе не значит, что наши планы изменились. Когда мы разделаемся с Даниэлой, у нас с тобой будет сколько угодно времени для любви.


После разговора с Эдуардо у Альберто осталось ощущение, что ему дали пощечину, а он не мог ответить на нее должным образом. Слова сына глубоко оскорбили его больное самолюбие. Конечно, Альберто, не испытывал никаких чувств ни к Эдуардо, ни к Рубену, ни тем более к Каролине. Его просто разбирала досада при мысли о том, что даже люди, которых он всегда презирал, теперь не боятся его и в открытую заявляют об этом. «Ничего, я и вас проучу, вы еще пожалеете, что связались со мной», - эти мысли не давали Альберто покоя несколько дней. Наконец, когда синяки и ссадины на его лице немного зажили, он решил напомнить о себе членам своей первой семьи.

Альберто подъехал к дому, где он когда-то жил, и стал ждать, не выходя из машины. На этот раз ему явно не везло: прошло уже около полутора часов, а он до сих пор не увидел никого из тех, кого дожидался. Альберто уже собрался отложить свой визит, как вдалеке показался знакомый силуэт Каролины.

Альберто подождал, когда она приблизится к машине, и спросил, слегка приоткрыв дверцу:

- Хочешь, я тебя подвезу?

Каролина обернулась, на ее лице отразился панический испуг. Она сразу узнала того, кто был виновником стольких ее страданий. Не говоря ни слова, она бросилась к воротам своего дома, но Альберто догнал ее и, схватив за руку, зловеще проговорил:

- Подожди, нам надо поговорить.

Каролина дрожала от страха, но она все же нашла в себе силы, чтобы дать достойный отпор своему бывшему мужу, которого она так ненавидела:

- Кто дал тебе право беспокоить нас? Уходи прочь, мы не желаем с тобой знаться.

- Имею же я право увидеть моих детей? - возразил ей Альберто с издевкой в голосе.

Некоторое время он стоял, держа Каролину за руку. Он явно испытывал удовольствие от того, что она боится его.

С минуту Альберто молча слушал, как Каролина пыталась убедить его оставить в покое ее семью, потом крепко взял ее за плечи и повернул к себе:

- Ты все такая же презренная тварь, Каролина, - Альберто во что бы то ни стало хотелось унизить свою бывшую жену, иначе он просто не смог бы успокоиться. - Я сейчас ненавижу тебя еще больше. В тюрьме я ни на минуту не забывал, что ты мне сделала. Понятно?

Каролина попыталась что-то возразить ему, и тут за ее спиной раздался чей-то голос:

- А ну отойди, паразит! Только тронь ее.

Альберто повернул голову. К нему быстрыми шагами приближалась Аманда. Она, в отличие от дочери, ничуть не испугалась своего зятя и собиралась хорошенько проучить его.

Альберто тоже хорошо знал характер своей тещи и в глубине души боялся ее. Сейчас ему совсем не хотелось связываться с Амандой, уж она-то наверняка могла устроить скандал на всю улицу. Поэтому Альберто поспешно отпустил Каролину и быстро направился к машине. Прежде чем сесть в нее, он на минуту задержался и презрительно бросил Аманде:

- Старая карга! А я думал, ты уже давно в могиле.

- Ничего, у меня еще хватит сил, чтобы пересчитать твои зубы, подонок! - с этими словами Аманда несколько раз больно ударила Альберто тростью.

Оставшись с дочерью, Аманда отругала Каролину за то, что она, по ее мнению, дала Альберто понять, что боится его. Аманда была настроена решительно и хотела, чтобы Каролина немедленно рассказала мужу о своей встрече с Альберто.


Несмотря ни на что, Альберто не забывал о главном. Теперь он постоянно держал Монику в поле зрения, стараясь как можно чаще напоминать ей о себе. Вот и сегодня он не забыл подъехать к дому Маргариты, где в последнее время стала постоянно бывать Моника.

Альберто не ошибся в своих расчетах. Не успел он заглушить мотор, как увидел Монику, выходящую вместе с Маргаритой. Альберто подождал, пока подруги простятся и Маргарита уйдет. Потом он подошел к Монике и, взяв ее за руку, сказал печальным голосом, заглядывая ей в глаза:

- Я не могу без тебя, Моника. Я люблю тебя, ты мне нужна.

- Ты лжешь! Больше тебе не удастся меня обмануть! - Моника сделала нетерпеливый жест, как бы давая понять, что разговор окончен.

Однако Альберто не собирался отступать. Он понимал, что после того, как Моника видела Даниэлу у него дома, в ее душу наверняка вкралось сомнение. И теперь Альберто не жалел сил, чтобы это сомнение превратилось в недоверие, чтобы Моника стала считать Даниэлу своим врагом. Поэтому он горячо говорил о том, как он страдает без нее, что его сердце переполнено тоской, что он готов на все, лишь бы быть рядом с ней.

Моника какое-то время молча слушала Альберто, потом подошла к своей машине и открыла дверцу, сказав на прощание:

- Прошу тебя, не надо больше меня искать, иначе я все расскажу отцу.

Альберто сделал отчаянную попытку удержать Монику:

- Мне на это наплевать, - сказал он грустно. - Он может бить меня сколько угодно, он может даже убить меня. Только ему все равно не под силу заставить меня разлюбить тебя.

Альберто попытался поцеловать Монику, но она оттолкнула его, захлопнула дверцу и резко тронула с места.


Альберто не ошибся в своих расчетах. Возвратившись домой, Моника долго не могла успокоиться. Противоречивые чувства одолевали ее. Она чувствовала, что не может разлюбить Альберто, что теперь, когда ей запретили даже думать о нем, она любит его еще больше. За этими мыслями ее и застал Эдуардо, который решился снова прийти к Монике, чтобы окончательно выяснить с ней отношения.

Эдуардо до сих пор не понимал, как Моника могла так жестоко обмануть его. Ведь они знакомы с детских лет. А Альберто? Конечно, Моника не могла знать, что он - отец Эдуардо, но все равно, она слишком легко попалась в его сети.

Этот вопрос ужасно мучил Эдуардо в последнее время, поэтому он не мог удержаться, чтобы не задать его Монике. Эдуардо не знал, какую рану в душе Моники он разбередил своим вопросом. События последних дней настолько измотали ее, что Моника больше не могла сдерживаться и впала в истерику.

- Я любила его! Любила! - кричала она в лицо Эдуардо, захлебываясь слезами. - Я и сейчас его люблю! Мне горько от мысли, что мне нельзя убежать к нему!

Эдуардо не верил своим ушам. В его голове не укладывалось, как Моника могла по-прежнему любить этого человека после всего, что она узнала о нем. Он молча смотрел на нее широко открытыми неподвижными глазами, потом по его лицу пробежала судорога, оно исказилось в гримасу презрения, и Эдуардо закричал пронзительным голосом:

- Замолчи! Мне противно тебя слушать! Ты говоришь так, словно ты какая-нибудь… - Эдуардо полностью потерял контроль над собой, казалось, еще немного, и он ударит Монику. Но она оставалась безучастной к его крику. Увидев это, Эдуардо обхватил голову руками и выбежал из комнаты.


Альберто вновь вел машину по направлению к дому, где жила семья Каролины. Теперь он знал, кто мог помочь ему в осуществлении его черных планов. Сегодня ночью ему пришло в голову, что он может поступить с Рубеном так же, как с Моникой, заставив его усомниться в честности своих родителей, превратив тем самым Рубена во врага Аманды, Каролины, а заодно и Херардо.

Альберто вышел из машины и попросил одного из подростков, стоявших кучкой неподалеку, позвать Рубена Сауседо. Через две минуты Рубен уже подходил к нему:

- Вы меня звали?

«Он совершенно не помнит меня, и к лучшему», - отметил про себя Альберто и сказал:

- Здравствуй, Рубен. Я твой отец.


Глава 17


После того как Хуан Антонио во второй раз избил Альберто, он долго и с омерзением вспоминал об этой встрече. «Слюнтяй! - размышлял Хуан Антонио, сидя в офисе. - Ну хотя бы сдачи мне попытался дать». Однако от мысли, что Альберто - законченный подонок и последний трус, Хуану Антонио легче не стало. Он никак не мог понять, что могла найти Моника в Альберто. Его мучило чувство досады за свою собственную дочь, и ему становилось горько от мысли о том, что ему придется воспитывать сына такого человека. Конечно, Хуан Антонио понимал, что Альберто наверняка искусно притворялся, говоря Монике о своей любви, что она не считает его таким слизняком, какой он есть на самом деле, что со временем Моника должна понять, с кем она связалась, и что сам он тоже наверняка изменит свое отношение к ней и к ее ребенку, тем более что вчера Хуан Антонио пообещал Даниэле помириться с дочерью.

Вспомнив о своем вчерашнем разговоре с женой, Хуан Антонио собрался съездить домой, чтобы не откладывать в долгий ящик разговор с Моникой, но как раз в это время ему позвонила Летисия, сказав, что в приемной его ждет сеньор Роблес, детектив, которому он поручил следить за Альберто.

Сеньору Роблесу было нечем особенно порадовать своего клиента. За время расследования ему не удалось выявить каких-либо серьезных грехов, водившихся за Альберто Сауседо. Свою роскошную квартиру он снимал, а банковских счетов у него не было. Как видно, Альберто умел прятать концы в воду.

Хуана Антонио явно не устраивали результаты, и он уже хотел распорядиться продолжать расследование, когда сеньор Роблес сообщил ему, что женщину, с которой Альберто недавно видели в ресторане, зовут Иренэ Монтенегро.

От такого сообщения Хуан Антонио не сразу пришел в себя. Он долго сидел, не говоря ни слова в то время, как детектив с удивлением глядел на его застывшее лицо. Наконец Хуан Антонио собрался с мыслями и произнес:

- Сеньор Роблес, я думаю, вам незачем продолжать расследование. Если Альберто Сауседо знаком с Иренэ, значит, по всей вероятности, деньги он получает от нее.


Сегодня Даниэла смогла пойти в Дом моделей. Теперь, когда у нее дома, казалось, все немного нормализовалось, ей не терпелось поскорее окунуться в столь милую ее сердцу рабочую обстановку. Даниэла любила свое дело и нисколько не бравировала, говоря, что отдыхает на работе.

Вот и сегодня она с интересом просматривала письма с заказами клиентов, которых изрядно накопилось за время е вынужденного отсутствия.

Однако не успела она как следует углубиться в изучение покупательского спроса, как в кабинет вошла Роса и сказала, что к Даниэле пришла какая-то пожилая дама. Сначала Даниэла даже испугалась: «Интересно, кто это может быть?» Но выглянув в приемную, с облегчением вздохнула, увидев там Арселию.

В водовороте последних событий Даниэле даже забыли сказать о том, что Хуан Антонио уволил мать Федерико, а ей самой некогда было подумать, почему Арселия вдруг перестала появляться у них в доме.

И теперь, узнав, что случилось, Даниэле захотелось ей помочь. Конечно, не могло быть и речи о том, чтобы вновь взять Арселию работать к себе в дом. Хуан Антонио не любил менять своих решений. Поэтому, подумав, Даниэла решила поручить Арселии убираться в Доме моделей, на что последняя с удовольствием согласилась. При этом Даниэла заставила Арселию дать слово, что она больше не возьмет в рот ни капли спиртного.


Попрощавшись с сеньором Роблесом, Хуан Антонио долго сидел задумавшись. Он не мог понять, какое отношение могла иметь к Альберто Иренэ. Конечно, он допускал, что тот мог познакомиться с ней и войти к ней в доверие ради ее денег, подобно тому, как он когда-то поступил с Даниэлой. Но вдруг, не дай Бог, они заключили между собой что-то вроде союза, чтобы вместе мстить Даниэле, Хуану Антонио и всем остальным, кого они посчитают своими врагами? От такой мысли Хуану Антонио стало не по себе. Он хорошо помнил, как Иренэ пыталась не допустить его свадьбы с Даниэлой, как она всячески пакостила им, уже будучи женой миллионера Леопольдо. Хуан Антонио никак не мог решить, стоит ли говорить Даниэле о том, что он узнал сегодня от сеньора Роблеса. Ведь такая новость добавит ей еще больше переживаний.

Так и не решив, что ему делать, Хуан Антонио заехал за Даниэлой в Дом моделей, чтобы вместе навестить Ракель, лежащую в клинике.

Наконец Хуан Антонио все-таки собрался с духом и рассказал Даниэле, что ему удалось узнать от сеньора Роблеса. Как он и ожидал, его супругу не обрадовало такое известие. Она надолго задумалась, словно предалась воспоминаниям о давно прошедших днях, потом проговорила со вздохом:

- Ну вот. Еще один призрак. У меня такое чувство, что прошлое внезапно вернулось и будто и не было этих восьми лет.

Хуану Антонио больно было смотреть, как страдает его жена, он, как мог, старался успокоить Даниэлу:

- Любимая моя, я сказал тебе об этом вовсе не для того, чтобы ты переживала, а для того чтобы поставить тебя в известность. Так что не падай духом.


Вернувшись домой вместе с Даниэлой, Хуан Антонио решил больше не откладывать своего разговора с Моникой, тем более что она как раз была дома. Он понимал, что Даниэле будет приятно сознавать, что ее муж не держит больше зла на дочь, что он искренне готов помириться с ней, признать ребенка Моники своим внуком.

Моника, в свою очередь, тоже очень страдала из-за своей ссоры с отцом. Она прекрасно понимала, что ему она обязана всем в своей жизни. После недавнего разговора с Эдуардо у нее в душе оставался тяжелый осадок, умом она понимала что Эдуардо прав, однако сердце говорило ей совсем другое.

Конечно, в таком состоянии Монике было невыносимо сознавать, что в ее отношениях с родителями тоже наступил разлад, поэтому она готова была просить прощения у Даниэлы и у отца, только бы не чувствовать себя виноватой перед ними:

- Папа, я клянусь, что не пожалела бы жизни, лишь бы вам с мамой жилось спокойно, - горячо начала она.

- Я знаю об этом, Моника, - Хуан Антонио тоже испытывал чувство вины перед дочерью. - Извини, я разозлился до такой степени, что потерял контроль над собой.

Моника прекрасно понимала состояние своего отца, ей очень хотелось оправдаться перед ним:

- Я до сих пор не пойму, как такое могло случиться со мной.

Хуан Антонио не хотел больше мучить дочь напоминаниями о ее ошибке, поэтому он торопился поскорее завершить этот неприятный разговор:

- Нам нужно забыть об Альберто, - произнеся это имя, Хуан Антонио слегка поморщился, - надеюсь, ты извлекла хороший урок и больше не подойдешь к нему на пушечный выстрел.

Теперь Моника поняла, что отец готов простить ее, однако она очень волновалась за судьбу своего ребенка:

- Ты не будешь его ненавидеть? - спросила Моника, заглянув в глаза отцу.

- Как ты можешь так думать? - Хуан Антонио даже возмутился, услышав от дочери такой вопрос- Ведь это прежде всего твой ребенок. А мои чувства к тебе сильнее моего презрения к этому подонку.

Услышав такой ответ. Моника бросилась на шею отцу, стала целовать его в щеки, в лоб. Неожиданно ее охватила эйфория. Ей казалось, что теперь все неприятности позади. Даже об Альберто ей сейчас не хотелось думать.

Хуан Антонио нежно поцеловал дочь и вышел. Даниэла ждала его в гостиной. Увидев улыбку на лице мужа, она с облегчением вздохнула. Она была искренне рада, что Хуан Антонио помирился наконец с Моникой.


После того как Хуан Антонио, пообедав, возвратился в офис, Даниэла вспомнила, что еще несколько дней назад задумала выбрать подарок для Ханса. Сейчас у нее как раз оставалось еще около часа свободного времени, и Даниэла решила по дороге в Дом моделей заехать в ближайший супермаркет.

Оставив машину на стоянке, она перешла улицу. Ей оставалось только повернуть за угол, чтобы оказаться у дверей магазина. Однако раньше, чем Даниэла успела это сделать, из-за угла показалась Иренэ Монтенегро. Даниэла была готова встретиться с кем угодно, но только не с ней. При виде Иренэ на память Даниэле пришли ее собственные слова о призраках прошлого, сказанные несколько часов назад. Ей показалось, что ее судьба сделалась подвластной какому-то злому року. «Надо же, - думала она, стоя в нескольких шагах от соперницы, - стоило нам только вспомнить о ней, и она не заставила себя долго ждать».

Иренэ тоже не ожидала, что ей придется встретиться с Даниэлой. Честно говоря, ей сейчас вовсе не хотелось скандала, тем более на улице. Поэтому Иренэ сделала вид, что не узнает Даниэлу, и поспешила уйти.

Однако Даниэла сама заговорила с ней к немалому удивлению Иренэ:

- Видно, восемь лет назад мы не все сказали друг другу, если ты до сих пор ищешь способ отравить мне жизнь. Скажи, зачем тебе понадобился Альберто Сауседо?

Такой неожиданный вопрос явно застал Иренэ врасплох. Ей было бы во много раз легче, если бы Даниэла бросилась на нее с кулаками. Тогда бы она, по крайней мере, знала, как ей действовать. А теперь Иренэ даже испугалась, не понимая, откуда соперница могла узнать о ее связи с Альберто. С минуту она стояла, уперев руки в бока, молча сверля Даниэлу ненавидящим взглядом, потом процедила сквозь зубы:

- Я никому не обязана давать отчет в своих действиях, а уж тебе и подавно.

- Зачем ты помогаешь Альберто? - продолжала настаивать Даниэла. - Это ты даешь ему деньги?

- Я ему вовсе не помогаю, ты, наверное, просто рехнулась, - Иренэ поняла, что просто так ей не отделаться от Даниэлы, и теперь орала во всю глотку, не стесняясь в выражениях и явно стараясь, чтобы их ссору видело как можно больше людей.

Увидев, что Даниэла начинает выходить из себя, Иренэ постаралась подлить масла в огонь, упомянув, как бы невзначай о Монике:

- Ну да, я конечно не помогаю ему, но мне очень понравилось, как он обошелся с твоей дурочкой Моникой, - при этом Иренэ гадко улыбнулась.

Даниэле показалось, что почва уходит у нее из под ног. «Мерзавец, - подумала она, - он еще может хвалиться этим. И перед кем!» Даниэла крепко взяла Иренэ за руку и проговорила, стараясь глядеть ей прямо в глаза:

- За эти годы я стала другой, Иренэ. И за свою семью я готова драться, как зверь.

Иренэ нагло расхохоталась в лицо Даниэле. Первый страх у нее уже давно прошел, и теперь ей хотелось как можно сильнее ужалить свою соперницу.

- Уж коль ты заговорила о своей семье, не забывай, что Альберто тоже стал теперь твоим родственником, - Иренэ на секунду замолчала, чтобы посмотреть, какой эффект производят на Даниэлу ее слова, а потом продолжала с издевкой в голосе:

- Я тебя нисколько не боюсь, а Хуана Антонио еще меньше. Теперь у меня достаточно денег, может быть, даже побольше, чем у тебя.

У Даниэлы больше не было сил сдерживать свой гнев. Она вплотную приблизилась к Иренэ, впилась в нее уничтожающим взглядом и произнесла, четко разделяя слова:

- Смотри, Иренэ, и предупреди Альберто тоже, никто из вас не посмеет ничего сделать моей дочери, понятно?

- Слышали? - Иренэ обвела взглядом собравшуюся вокруг них толпу. - Она мне угрожает. Вы свидетели. Я больше не могу терпеть ее оскорблений.

Но Даниэла не дала ей договорить. Она с силой вцепилась в пышные волосы Иренэ. Иренэ была выше ростом и сильнее Даниэлы, однако ярость придавала последней силы. Иренэ пыталась освободиться, но соперница вцепилась в нее мертвой хваткой. Увидев, что дело принимает серьезный оборот, Иренэ начала громко кричать:

- Отпусти меня, гадина! Убери руки, крыса!

На ее крики прибежал один из работников универмага. Он попытался разнять дерущихся женщин, но наступил на большой помидор и, поскользнувшись, потерял равновесие. Стоявшие рядом люди засмеялись. Их смех подействовал отрезвляюще на Даниэлу. Она отпустила свою задыхающуюся соперницу и медленным шагом направилась к машине.

Иренэ не сразу пришла в себя. Когда она огляделась по сторонам, Даниэла была уже далеко. Толпа начала потихоньку расходиться. Иренэ схватила с ближайшего лотка грейпфрут и с яростью запустила им в сторону удаляющейся Даниэлы.


…Услышав слова Альберто, Рубен не знал, что ему отвечать. Ему вовсе не хотелось разговаривать с ним, тем более что он обещал это матери.

Однако у Альберто был столь дружелюбный вид, что Рубен все-таки не смог устоять от соблазна познакомиться поближе со своим настоящим отцом. Увидев, что его сын колеблется в нерешительности, Альберто решил ускорить события:

- Садись в машину, мы с тобой немножко поговорим. Я вижу, ты малый с головой и тебе уже пора иметь собственное мнение.

Рубен еще немного потоптался на месте, а потом опустился на сиденье рядом с Альберто.

Альберто, не торопясь, вел машину. В этот час на улицах было мало транспорта и он мог не спеша беседовать с Рубеном. Он рассказывал сыну о своей жизни, по-своему интерпретируя некоторые факты из биографии. Так, например, когда Рубен поинтересовался, почему Альберто женился на Даниэле, оставаясь женатым на его матери, тот, не моргнув глазом ответил, что якобы получил от Аманды известие, что их брак расторгнут.

Потом Альберто как бы вскользь заметил, что Херардо не разрешает ему встречаться с сыновьями.

Рубен внимательно слушал его. Он был еще почти ребенок, к тому же он вырос в семье, где давно уже было принято за правило говорить друг другу правду. Поэтому он принимал лицемерие Альберто тоже за чистую монету.

Они провели вместе, наверное, около часа. Наконец Рубен забеспокоился, что мать станет его искать, и попросил отца отвезти его домой. На прощание Альберто оставил сыну свой телефон. По всему было видно, что он намерен еще не раз встретиться с ним. Альберто даже хотел заставить Рубена пообещать, что они обязательно увидятся, однако тот колебался, явно не зная, как поступить. Альберто предложил сыну денег. Рубен долго не хотел их брать, опасаясь, что Каролина может узнать об этом. Но он все-таки согласился и положил в карман несколько банкнот.


Рубен не напрасно опасался. Не успел он выйти из машины, как нос к носу столкнулся с матерью. Ему не хотелось огорчать ее, поэтому он впервые в жизни попытался сказать Каролине неправду насчет того, с кем он только что встречался. Однако Каролина видела, на чьей машине подъехал к дому сын. Ей сделалось не по себе, ведь сбылось худшее из ее опасений. Потом к страху добавилось еще чувство досады: как же она проглядела и позволила Альберто вот так украсть ее сына.

Каролина подбежала к Рубену и спросила прерывающимся от волнения голосом:

- Зачем ты это сделал? Тебе с ним не о чем говорить.

Взглянув в лицо матери, Рубен догадался о чувствах, которые она сейчас переживает. Поэтому он поспешил успокоить Каролину:

- Не беспокойся, мама, ничего со мной не случится. Я ему сказал, что не желаю с ним знаться.

В тот день Каролина поняла, что больше не должна скрывать от мужа правду о визите Альберто. Вечером, когда вся семья собралась вместе, Каролина рассказала Херардо обо всем, что случилось в последние дни.

Херардо задумался. Он давно уже собирался встретиться с Альберто, чтобы хорошенько проучить этого негодяя, только не знал, где искать его. Поэтому он подозвал к себе Эдуардо и потребовал назвать ему адрес Альберто. Однако Эдуардо ни за что не соглашался сделать это, очевидно опасаясь, что у отца могут быть неприятности.

Аманда, которая с самого начала считала, что с Альберто должен разговаривать именно Херардо, поспешила прийти на помощь зятю:

- Если ты не хочешь говорить адрес, то это придется сделать мне, - сказала она с присущей ей прямотой.

Херардо не понимал, почему его жена и приемный сын столь упорно не желают, чтобы он встретился с Альберто. «Неужели они считают, что я не сумею с ним справиться?» - с удивлением думал он. Одна только Аманда считала, что Каролина и Эдуардо напрасно переживают за Херардо.

- Это Альберто теперь нужно переживать, - Аманда улыбнулась, взглянув на дочь и внука, - пусть теперь он трясется от страха.

- Не думаю, что такая встреча будет для него неожиданностью, - скептически возразила матери Каролина, - по-моему, он как раз этого и добивается.

Херардо надоело слушать такие речи, тем более, что он считал, что для беспокойства нет никаких причин. Он поднял глаза на жену и сказал с раздражением:

- Вот я и доставлю ему такое удовольствие, - потом обернулся к Рубену и добавил: - Пусть он только попробует близко подойти к тебе. В твоем возрасте тебе меньше всего нужны его «полезные» советы.

- Да он просто по заднице давно не получал! - поддержала зятя Аманда. Казалось, сейчас она возьмет Рубена за воротник и, как в былые времена, задаст ему хорошую трепку.


Встреча с Альберто не прошла для Рубена даром. Он был в таком возрасте, когда чужие мысли зачастую воспринимаются, как свои. Тем более что ему пришлось столкнуться с таким прожженным лжецом и лицемером, как Альберто.

Альберто не ошибся в своих расчетах. Он добился, чего хотел - заронил в душу Рубена ядовитое семя сомнения, заставил его, точно так же, как Монику, усомниться в честности родителей.

Вскоре Эдуардо и Каролина обратили внимание, что Рубен сделался каким-то замкнутым, перестал встречаться с друзьями, часто отвечал невпопад на вопросы.

Каролина несколько раз пыталась выяснить у сына, о чем он говорил с Альберто, но Рубен упорно молчал или старался переменить тему разговора. Каролина очень переживала, она была готова впасть в отчаяние, видя, как ее сын постепенно становится ей чужим.

Наконец Эдуардо не выдержал и, оставшись наедине с братом, прямо спросил его, что тот думает об Альберто.

Ответ Рубена прозвучал, как гром среди ясного неба: он, оказывается, считал своего настоящего отца добрым, порядочным и даже несчастным человеком.

Эдуардо был ошеломлен, однако он нашел в себе силы, чтобы сдержать переполнявшие его чувство гнева и раздражения. Он долго объяснял брату, что представляет из себя Альберто. При этом Эдуардо старался не повторять слова матери и бабушки, чтобы не вызвать у Рубена новый приступ недоверия.

Рубен как будто и не собирался возражать старшему брату. Он молча слушал горячую речь Эдуардо, почти не перебивая его. И было трудно понять, согласен ли он с его словами или только делает вид, дожидаясь с нетерпением, когда брат наконец оставит его в покое.


После разговора с женой и сыном Херардо решил не откладывать встречу с Альберто. На следующий день он отправился к нему, предупредив об этом Фелипе. Эдуардо тоже хотел пойти с отцом, но Херардо отказался взять его с собой.

Альберто встретил гостя со своей обычной развязностью, он не слишком испугался Херардо и не постеснялся предложить ему выпить вместе с ним.

Херардо передернуло от такой наглости, но он нашел в себе силы сдержаться и спокойно произнес:

- Ты же отлично знаешь, я пришел к тебе не в гости. Нам нужно поговорить о моих детях и жене.

- Ты еще не забыл про свою ненаглядную тещу? - ехидно вставил Альберто.

Но Херардо пропустил его замечание мимо ушей и продолжал:

- Я не желаю, чтобы ты им досаждал. Я никогда не любил скандалов, но уверяю тебя, что сумею защитить моих близких.

Альберто явно хотелось вывести Херардо из себя. Он поблагодарил его за заботу о детях, не преминув, однако, цинично заметить, что это все-таки его дети.

Херардо старался не замечать едких реплик Альберто. По своей натуре он был спокойным человеком и привык терпимо относиться к окружающим. Он заговорил о Рубене, предупредил, чтобы Альберто, не смел больше к нему приближаться.

Альберто некоторое время молча слушал, потом заметил, как бы невзначай:

- Рубен - хороший парень, я сам в этом убедился.

- Да, он не в тебя пошел, - Херардо чувствовал, что его слова не доходят до Альберто, что он только впустую тратит время, пытаясь уговорить его оставить в покое его семью.

Альберто тоже уже порядком надоело слушать увещевания Херардо. Он повернулся к нему вполоборота и, сделав указательный жест в сторону двери, проговорил:

- Ну насчет Рубена, это еще как сказать, а с тобой мне больше не о чем говорить. Так что, сделай одолжение, убирайся!

При этом Альберто взял со стола кусок арбуза и поднес его ко рту, давая тем самым понять, что аудиенция закончена.

Херардо пристально посмотрел на собеседника и грустно заметил:

- Да, как видно, в тюрьме ты ничему не научился.

Херардо, сам того не сознавая, наступил Альберто на больную мозоль. Упоминание о тюрьме всегда действовало на него, как красная тряпка на быка. Альберто отшвырнул в сторону арбуз и, подскочив к Херардо, закричал визгливым голосом:

- Ты ошибаешься! Я никогда не забуду, как ты с Джиной и со своим дружком-адвокатом помогли Даниэле упрятать меня туда, - Альберто на секунду перевел дух. - А теперь у тебя еще хватает наглости грозить мне. Мало того, что ты засадил меня за решетку, ты еще отнял у меня семью.

Перед лицом такой чудовищной лжи Херардо вскипел от негодования:

- Я ничего у тебя не отнимал, ты сам бросил жену и детей, чтобы жениться на Даниэле. И в тюрьме ты оказался тоже не зря!

- Я же сказал тебе: убирайся! - Альберто еще раз указал Херардо на дверь.

Наглая ложь Альберто вывела Херардо из себя. Он взял его за ворот рубашки и сильно встряхнул. Альберто вывернулся и исподтишка ударил Херардо кулаком в солнечное сплетение. От неожиданной и резкой боли Херардо согнулся пополам. Альберто подошел к нему и хотел что-то сказать. Но Херардо вдруг выпрямился и с силой ударил противника кулаком в челюсть. Удар был так силен, что Альберто кубарем покатился по комнате. С минуту он лежал без движения. Херардо наклонился и приподнял его за воротник рубашки. Альберто, изловчившись, ударил его кулаком в лицо. Херардо почувствовал, как по его щеке потекла кровь, наверное Альберто рассек ему кожу своим перстнем.

Его охватила безумная ярость. Мощным толчком Херардо отбросил Альберто к стене и, не давая ему опомниться, стал наносить ему сильные удары куда попало. Наконец Херардо немного успокоился, отпустил Альберто и отошел в сторону, тяжело переводя дух:

- Ну теперь, надеюсь, ты хорошо меня понял?

- Убирайся к черту, - ответил ему Альберто.

Казалось, он плохо соображал после взбучки. Он вдруг взял со стола ломоть арбуза и надкусил его. Потом Альберто ни с того, на с сего начал куском арбуза размазывать кровь по лицу, словно в его руках было полотенце.

Увидев это, Херардо презрительно сплюнул и вышел за дверь, где чуть было не столкнулся с Эдуардо.

Херардо очень удивился, увидев здесь сына, ведь он запретил ему идти вместе с ним к Альберто. Однако Эдуардо, зная, куда отправился отец, не мог спокойно дожидаться его возвращения.

Бросив беглый взгляд на поле боя, Эдуардо, сразу понял, на чьей стороне осталась победа. Однако Альберто даже в таких ситуациях оставался верен себе. Увидев Эдуардо, он попытался улыбнуться разбитыми губами и проговорил:

- Передай от меня привет Рубену.

Херардо больше не хотелось связываться с этим негодяем. Ему на память пришли слова Аманды о том, что Альберто успокоится только в могиле. Поэтому он поспешил удалиться вместе с Эдуардо.


Каролина давно собиралась зайти в Дом моделей. Ей необходимо было посоветоваться с Даниэлой о том, что можно предпринять, чтобы Альберто оставил в покое ее семью. В трудные минуты Каролина всегда искала помощи у Даниэлы, она была для нее как старшая сестра, хотя по возрасту они были почти ровесницы. Кроме того, она уже давно не виделась с Джиной и Росой и соскучилась по ним.

Однако в последние дни в семье Каролины произошло столько событий, что у нее просто не было времени навестить Даниэлу.

Но сегодня она наконец, смогла выкроить два часа свободного времени и теперь сидела в кабинете у Даниэлы, рассказывая ей свою невеселую историю. Обе они настолько увлеклись разговором, что не заметили, как дверь широко распахнулась, и на пороге появился Альберто.

Даниэла обернулась, услышав сердитый голос Росы:

- Извините, я не могу вас пропустить.

Увидев Альберто, Даниэла не растерялась. После того, что произошло между ними, ей больше нечего было бояться его. Даниэла резким движением поднялась из-за стола и презрительно бросила, обращаясь к Альберто:

- Что тебе здесь надо? - и добавила, обернувшись, к секретарше: - Роси, позвони в полицию.

Однако Альберто не позволил Росе выйти. Он захлопнул за собой дверь, подошел вплотную к Каролине и слегка ударил ее пальцем по лбу:

- Это мне надо обращаться в полицию. Вчера ты натравила на меня своего ненаглядного супруга, а ты, - Альберто приблизился к Даниэле, по-прежнему держа Росу за руку, - избила Иренэ у супермаркета.

- Ты сам виноват, тебе незачем было встречаться с Рубеном, - ответила ему Каролина.

Альберто некоторое время стоял молча, потом произнес с угрозой в голосе:

- Я пришел специально и хочу предупредить, чтобы вы больше не пытались этого делать.

Слова Альберто удивили Даниэлу, она ждала от него что угодно, но только не этого, справедливо считая, что в положении Альберто угрозы неуместны. Даниэла вышла из-за стола и проговорила глухим от ярости голосом:

- Вон отсюда!

Альберто еще пытался угрожать, но увидев, что женщины не боятся его, направился к выходу, бросив на прощание:

- Вы еще будете валяться у меня в ногах! Вот увидите!

В дверях он столкнулся с Джиной, которая, услышав шум в кабинете Даниэлы, поспешила к ней на помощь. Уж с ней-то Альберто совсем не хотел встречаться. Альберто сделал какое-то едкое замечание по поводу ее внешнего вида и поспешил ретироваться.


После ухода Альберто Каролина еще некоторое время оставалась в кабинете Даниэлы, постепенно приходя в себя от недавнего потрясения. Чтобы поскорее успокоить ее, Даниэла и Джина стали рассказывать о последних новостях их жизни. При этом Даниэла не забыла упомянуть о приезде Ханса.

Услышав о Хансе, Джина насторожилась и попыталась взять инициативу в свои руки. Она сразу сообразила, что Каролина может передать эту новость Херардо, а тот уж наверняка не преминет поделиться ей с Фелипе. Поэтому Джина стала уверять Каролину, что Ханс приехал в Мехико ненадолго, а может быть, он вообще уже возвратился в Германию.


Глава 18


Внезапное появление Ханса подействовало на Джину, как эликсир молодости. Теперь ей казалось, что за ее спиной не было восьми трудных лет замужества, что она опять такая же независимая, как тогда, во время круиза, где она познакомилась с Хансом.

Не было ни одного дня, чтобы Джина и Ханс не встречались. Джина следовала за ним, как тень. Она видела, что Даниэла не одобряет ее поведения, поэтому больше не стала заезжать за своим возлюбленным домой к Хуану Антонио. Они теперь заранее договаривались о встрече где-нибудь в городе, и Джина ждала Ханса там в назначенное время.

В эти дни Джина изменилась даже внешне. Казалось, она стала выше ростом, в ее движениях появилась прежняя игривость. Она сделалась более приветливой по отношению к окружающим. Теперь саркастическая улыбка на ее лице появлялась уже не так часто, уступив место какому-то несвойственному ей выражению удовлетворения.

Да, Джина была счастлива с Хансом, хотя понимала, что их роман вряд ли продлится долго, и им обоим нет смысла строить планы на будущее. Ведь Джина, даже изменяя мужу, оставалась любящей матерью и знала, что никогда не сможет расстаться с детьми. Она отдавала себе отчет в том, что Фелипе ни за что не согласится, чтобы Джина Даниэла и Густаво остались с матерью, если ей придется развестись с ним. Ханс тоже приехал в Мексику не навсегда и знал, что Джина не поедет с ним в Германию.

Однако ни он, ни она ничего не могли с собой поделать. После долгих восьми лет душевного одиночества оба они испытывали огромную радость общения друг с другом.

Сейчас Джина и Ханс стояли, взявшись за руки, неподалеку от гостиницы, где они провели вечер. Джине очень хотелось еще хоть немного побыть вместе с Хансом, поэтому она предложила подвезти его на своей машине до дома Хуана Антонио, однако он не согласился, понимая, что Джину уже заждались дома. Ханс догадывался, что эти ежевечерние отлучки Джины из дома в конце концов обязательно должны пробудить чувство ревности у ее мужа, даже если он на самом деле такой тюфяк, как говорит его возлюбленная. Поэтому он предпочел добираться к Хуану Антонио на такси.


Ханс не ошибался в своих предположениях, касающихся семьи Джины. Конечно, она в какой-то мере была права, говоря, что Фелипе охладел к ней. Но, кроме мужа, у Джины было еще двое детей, которых они с Фелипе одинаково горячо любили. Маленькая Джина Даниэла и Густаво привыкли к тому, что их мать каждый вечер проводила с ними, она сама кормила их ужином и укладывала спать, не забывая при этом рассказать на ночь интересную сказку. И теперь они очень скучали без нее и без конца спрашивали о ней у отца. В довершение всех бед Пуэблито, которая была служанкой в семье Джины, вдруг понадобилось надолго уехать к себе в деревню. Так что теперь Фелипе уже не мог целыми вечерами сидеть в кресле с газетой в руках. Ему приходилось самому готовить детям ужин, мыть посуду и заниматься другими домашними делами, о которых он раньше не имел понятия. Поэтому Фелипе очень раздражало отсутствие Джины по вечерам. Впрочем, он пока не ревновал жену, не подозревая, что у него появился соперник. Правда, он несколько раз интересовался у жены, какими это делами она вдруг стала заниматься по вечерам. Однако Джина по-прежнему ссылалась на то, что ей необходимо вести переговоры, бывать в ресторанах вместе с партнерами и тому подобное, хотя и отдавала себе отчет в том, что ее доводы звучат не слишком убедительно.

Фелипе понимал, что в этой истории с новыми партнерами не сходятся концы с концами, но ему не хотелось обострять и без того не слишком хорошие отношения с женой, поэтому он пока предпочитал быть не слишком настойчивым в расспросах.

Фелипе не преминул поделиться своими сомнения с Херардо. Тот с интересом выслушал его рассказ. Больше всего его удивило, что его другу теперь приходится самому вести хозяйство. А все подозрения Фелипе в неверности Джины показались Херардо несерьезными. По его мнению, им обоим нужно было отдохнуть недельку-другую друг от друга, и их отношения наладятся сами собой.


В отличие от Джины, Ханс очень переживал, что он не смог устоять перед чарами Джины. Чем дольше продолжался их роман, тем больше он страдал от угрызений совести. Он сознавал, что связавшись с ним, Джина разбивает свою семью, делает несчастными детей.

У Ханса не было своих детей, поэтому он был готов усыновить детей Джины, однако оба они понимали, что это нереально. Кроме того, Даниэла тоже не раз без обиняков напоминала ему о детях Джины, и от этого чувство вины, которое испытывал Ханс, усиливалось.

Ко всему прочему Ханс не забывал, что Фелипе был в дружеских отношениях с Хуаном Антонио и Даниэлой. И ему казалось, что он делает своих гостеприимных хозяев соучастниками своего бесчестного поступка. Находясь в семье Мендес, Ханс испытывал острое чувство вины перед ними. Он старался как можно реже упоминать о Джине в своих разговорах с Даниэлой. Впрочем, он не скрывал от Хуана Антонио, какие чувства он испытывает к подруге его жены. Хуан Антонио как мог старался заставить Ханса понять, что ему следует немедленно расстаться с Джиной. Ханс не возражал против его доводов, хотя сердце говорило ему совсем другое. Поэтому каждый вечер Хуану Антонио и Даниэле приходилось с грустью отмечать, что их гостя опять нет в доме.


…Этот вечер Джина решила провести дома. Она понимала, что терпение Фелипе все-таки не беспредельно, и потом, в последнее время она почти не видела своих детей и очень соскучилась по ним. Она даже сама приготовила ужин и сейчас накрывала на стол. Так что сегодня Фелипе наконец смог расположиться в своем любимом кресле с газетой в руках. Впрочем, его не слишком радовала переспектива есть ужин, приготовленный Джиной. За годы супружеской жизни Фелипе отлично изучил кулинарные способности своей жены.

Сегодня он решил все-таки выяснить, где в последнее время его ненаглядная половина повадилась проводить вечера:

- Ты до сих пор не сказала мне, - Фелипе оторвал взгляд от тарелки и пристально посмотрел на жену, - почему вчера пришла так поздно.

Джина опять попыталась было сослаться на очередной ужин с иностранцами, но Фелипе не дал ей договорить и потребовал, чтобы она сказала ему правду.

Убедившись, что на этот раз ей не удастся так легко уклониться от ответа, Джина подняла такой шум, что Фелипе уже был не рад, что решил настоять на своем:

- Тише! - недовольно сказал он жене. - Я не хочу, чтобы дети слышали. Они и без того все время спрашивают, когда мы с тобой перестанем ссориться.

- Ты сам начинаешь, - Джина спешила взять инициативу в свои руки. - Я не обязана отчитываться перед тобой, я же не спрашиваю у тебя, куда ты ходишь.

- Но я не прихожу домой по ночам, - резонно заметил фелипе.

Теперь ему самому не терпелось поскорее закончить разговор, ведь он больше всего на свете не любил скандалов в семье. Поэтому Фелипе с облегчением вздохнул, когда из кухни запахло горелым. Пока они с женой выясняли отношения, у Джины пригорела картошка. Джина, всплеснув руками, убежала на кухню, а Фелипе поскорее выбрался из-за стола и отправился к себе в кабинет продолжать изучение прессы.


После недавнего столкновения с мужем Джина поняла, что Фелипе до сих пор ничего не знает о приезде Ханса. От этой мысли она немного успокоилась. Она знала, что ее муж, в силу своего характера, не станет следить за ней или выяснять что-либо у знакомых. Так что ее роману с Хансом пока ничего не угрожало. Единственное, от чего Джина испытывала неудобство, если, конечно, не брать в расчет ее постоянных переживаний о детях, было то, как Даниэла относится к происходящему. Джина напрасно пыталась заставить свою подругу понять ее чувства. Даниэла по-прежнему крайне неодобрительно относилась к ее роману и не стеснялась вслух говорить об этом:

- Чего ты добиваешься, Джина? Неужели тебе абсолютно нет дела до твоей семьи?

- Я беспокоюсь лишь о детях, - пыталась оправдаться Джина, - мы с Фелипе уже давно не любим друг друга.

- Значит вы оба в этом виноваты, - Даниэла твердо стояла на своем.

Джине было неприятно слышать такие слова от Даниэлы.

Она втайне завидовала своей подруге, потому что ее отношения с Хуаном Антонио оставались такими же, как и в первый день после свадьбы. Поэтому она, в свою очередь, упрекнула Даниэлу.

- Тебе легко так рассуждать. Интересно, что бы ты сделала, если бы оказалась на моем месте, - Джина даже в разговоре с близким человеком не смогла удержаться от сарказма.

Даниэле вдруг стало действительно жаль Джину, она на минуту представила, что та сейчас чувствует, какие противоречия, должно быть, раздирают ее душу. Она ненадолго задумалась и сказала:

- Прости меня, Джина, но я желаю тебе добра.

- Я знаю, Даниэла, - Джине тоже было неприятно от мысли, что своими словами она могла обидеть подругу, - мне сейчас очень нелегко.

С этими словами Джина вдруг горько разрыдалась. Как раз в это время в комнате появился Ханс. Он смутился, увидев Джину плачущей. Джине не хотелось, чтобы Ханс видел ее слезы, поэтому она поспешила уйти.

Ханс очень удивился, ведь он привык к тому, что Джина всегда оставалась веселой и неунывающей. Поэтому он не смог удержаться и поинтересовался у Даниэлы:

- Она плакала из-за меня?

- Нет, Ханс, просто я ей кое о чем напомнила, - Даниэла вздохнула и продолжала: - Я вовсе не ханжа. Но есть вещи, с которыми я не могу согласиться, особенно если речь идет о двоих детях.

Ханс ничего не отвечал, он долго стоял задумавшись, понимая, что Даниэла права.


Слова Даниэлы произвели глубокое впечатление на Ханса. Он наконец понял, что их роман с Джиной зашел слишком далеко, еще он убедился, что Джина ни за что не расстанется с ним по своей воле, ему придется сделать это самому, пока еще не поздно и Фелипе ничего не знает.

Ханс постоял немного в вестибюле Дома моделей, потом прошел в рабочий кабинет Джины. Он застал свою возлюбленную сидящей на полу и разбирающей какие-то рисунки. Увидев Ханса, Джина оторвалась от своего занятия и весело улыбнулась ему, на ее лице не осталось и следа от недавних слез. Хансу очень не хотелось сообщать ей о своем решении. Зная импульсивный характер Джины, он сознавал, какую бурю могут вызвать его слова. Однако дальше тянуть было уже нельзя, он глубоко вздохнул и медленно произнес:

- Рано или поздно все тайное становится явным, Джина.

Услышав такие слова, Джина сразу поняла, куда клонит Ханс. Она подняла на него глаза и спросила:

- Этим ты хочешь сказать, что мы больше не должны встречаться?

- Я хочу, чтобы ты все как следует взвесила, чтобы разум наконец взял в твоем сердце верх над эмоциями. Мне не хочется, чтобы через восемь лет тебе опять пришлось пожалеть о том, что ты сделала.

В тот же день за ужином Ханс сообщил Хуану Антонио и Даниэле, что собирается провести несколько дней в Нижней Калифорнии, а потом, вероятно, возвратится в Германию.


Джина не зря упрекала Даниэлу в том, что та рассказала Каролине о приезде Ханса. Правда, сама Каролина не придала этой новости слишком большого значения. В тот день, когда Альберто устроил скандал в Доме моделей, она была так потрясена, что даже и не вспомнила о Хансе. Однако через несколько дней она как-то обмолвилась об этом в разговоре с мужем.

Услышав такое известие, Херардо сразу вспомнил, что говорил ему Фелипе об отсутствии Джины дома по вечерам. Из осторожности Херардо не подал вида, что его заинтересовала эта новость, однако с тех пор она не выходила из его головы. Херардо долго думал, стоит ли говорить Фелипе о том, что он теперь знает. В конце концов он решил, что будет лучше, если его друг и коллега узнает обо всем от него, чем из какого-либо другого источника. Поэтому Херардо решил не откладывать дело в долгий ящик и уже на следующий день рассказал Фелипе о том, что узнал от Каролины.

Известие о возвращении Ханса привело Фелипе в ярость. Он сразу сообразил, с какими немцами Джина вела переговоры допоздна. Такая чудовищная ложь не укладывалась в его голове. Херардо не ожидал, что его друг так отреагирует на эту новость. Он всегда считал Фелипе уравновешенным, рассудительным, спокойным человеком, но теперь он опасался, как бы его товарищ сгоряча не натворил дел. Херардо даже стал мысленно упрекать себя за то, что он рассказал обо всем Фелипе. Ему было искренне жаль друга, он понимал, что Фелипе все-таки любит Джину, несмотря на внешнее пренебрежение ею. Херардо стал уговаривать товарища успокоиться и не поддаваться эмоциям. Однако Фелипе, казалось, не слышал слов своего друга. Он в бешенстве ходил из угла в угол, осыпая проклятиями жену и ее любовника.


Фелипе с трудом дождался вечера. Хорошо, что сегодня Джина была дома, иначе даже трудно представить, что могло бы случиться. Увидев Джину, Фелипе прямо с порога завел с ней нелицеприятный разговор. Сначала Джина никак не могла понять, куда клонит ее супруг, ведь она уже не раз объясняла, почему задерживается по вечерам. Она с удивлением смотрела, как Фелипе распаляется все больше:

- Я попрошу Даниэлу найти кого-нибудь другого для этих переговоров, - Фелипе гневно жестикулировал перед лицом Джины. - Я больше не позволю, чтобы ты приходила домой по ночам, понятно?

- Я не намерена бросать работу ради тебя, - Джина явно не собиралась уступать мужу, - на это ты можешь не надеяться.

Наглая ложь Джины окончательно вывела Фелипе из себя. Его лицо исказилось от гнева. Фелипе потерял контроль над собой и закричал:

- Ах, у тебя работа. Дело в Германии? - казалось, еще немного и Фелипе ударит Джину. - А тебе не кажется, что все дело в Хансе?!

Джина давно готовилась к тому, что рано или поздно Фелипе узнает о ее связи с Хансом, но все равно слова мужа застали ее врасплох. Она стала объяснять Фелипе, что она, мол, не думала, что ему будет интересно знать о приезде Ханса, но ее аргументы звучали неубедительно. Фелипе все было предельно ясно. Он пристально посмотрел Джине в глаза и произнес:

- Не морочь мне голову, достаточно того, что ты наставила мне рога, - Фелипе сделал выразительный жест над своей головой.

Добрый по натуре, Фелипе умел при необходимости быть твердым. Когда у него прошел первый порыв гнева, он спокойно предупредил Джину о том, что если она собирается и дальше продолжать крутить любовь с Хансом, ему не остается ничего другого, как только подать на развод. При этом он не забыл напомнить жене, что потребует, чтобы дети остались вместе с ним.

При упоминании о детях, Джину охватило отчаяние. Она попыталась возражать мужу, ссылаясь на то, что он не сможет заботиться о них. Однако Фелипе оставался непреклонным. Он, как и Хуан Антонио, не привык менять принятого решения.


Глава 19


Побывав в Доме моделей, Альберто убедился, что его угрозы произвели не слишком сильное впечатление. Он, конечно, еще мог рассчитывать на то, что сумеет запугать Каролину. Впрочем, после встречи с Херардо Альберто не слишком горел желанием встречаться с ней, понимая, что в этом плане он скорее добьется успеха, действуя через Рубена. Альберто, надо отдать ему должное, умел разбираться в людях, поэтому он не ради красного словца сказал Херардо, что еще неизвестно, за кем пойдет Рубен.

Что касается Моники, Альберто был твердо уверен в том что его настойчивость должна вот-вот принести свои плоды. Единственное, чего он опасался в данный момент, это как бы Даниэла не рассказала мужу о своей последней встрече с ним. Альберто вовсе не хотелось оказаться в больнице. «Это еще в лучшем случае, - рассуждал он по дороге к дому Иренэ. - Этот бешеный мужик запросто может пришибить меня под горячую руку, а потом у него наверняка есть оружие». Однако, обдумав все хорошенько, Альберто пришел к выводу, что сейчас Хуан Антонио вряд ли захочет с ним встречаться, поскольку, по мнению Альберто, он наверняка не желает придавать огласке всю эту историю с беременностью дочери.

Размышляя таким образом, Альберто не заметил, как оказался у ворот дома Иренэ. Она давно ждала его. Теперь Иренэ больше не скрывала своих чувств к Альберто, поэтому сегодня она прямо на пороге крепко обняла его и крепко поцеловала в губы. Альберто отметил про себя такое проявление нежных чувств. Пройдя в гостиную, он некоторое время стоял задумавшись, потом не торопясь произнес:

- Мне только что пришло в голову, что ты тоже можешь помочь мне раз и навсегда покончить с Даниэлой. Почему бы тебе тоже не завести свой Дом моделей? Я стал бы помогать тебе, - Альберто нежно прикоснулся губами к уху Иренэ. - Она не выдержит конкуренции с нами.

- Ты всерьез так считаешь? - удивилась Иренэ. - Но я ведь ни черта не смыслю в этих рисунках, выкройках и во всем остальном.

- Даниэла тоже мало что знала, - возразил ей Альберто. - Взгляни на себя, ты же настоящая дама, ты умеешь одеваться со вкусом. В конце концов, рисовать платья не такая уж сложная штука. Мне, например, все эти модели Даниэлы кажутся просто ужасными.

Альберто явно играл на самолюбии Иренэ. Он отлично владел искусством лести и сейчас видел, что его старания вовсе не напрасны. Иренэ начинала колебаться, с одной стороны, ей понравилась идея, которую подбросил ей Альберто, а с другой - она все еще сомневалась в своих способностях:

- Даниэла отличный модельер, думаю, что нам будет трудно соперничать с ней.

- Мы сможем предложить ее клиентам кое-что получше и подешевле, - Альберто продолжал убеждать Иренэ, - постепенно она потеряет всех своих заказчиков. Не забывай, я сам долго этим занимался и сейчас готов тебе помочь.

Иренэ никак не могла понять, в какую сторону клонит Альберто, зачем ему понадобилось заводить этот разговор о Доме моделей. Обладая немалым жизненным опытом, она опасалась, как бы ее новый знакомый не обошелся с ней так же, как когда-то с Даниэлой. В то же время Иренэ не хотелось оскорблять Альберто своей подозрительностью. Поэтому она не спешила с окончательным ответом, сказав, что ей необходимо хорошенько обдумать его предложение, тем самым дав Альберто понять, что она не собирается опрометчиво рисковать своим состоянием, которое досталось ей слишком дорогой ценой.


Сегодня в жизни Моники произошло важное событие: она вместе с Летисией и Маргаритой поступила в университет. Теперь они втроем сидели на скамейке в университетском дворе, оживленно обсуждая это событие.

Летисия, как всегда, была не прочь завести новые знакомства, поэтому в данный момент ее больше всего интересовало, кто будет учиться с ними вместе. Маргарита, которая с детства была приучена трезво смотреть на вещи, понимала, что они поступили в университет не ради развлечений, и не постеснялась открыто заявить об этом Летисии.

Летисия согласилась с подругой, она сможет выбраться из невыносимой обстановки, царившей у нее дома. Летисия знала, что, учась в университете, ей придется рассчитывать только на собственные средства и силы, поэтому она попросила подруг помочь ей, если возникнет такая необходимость, хотя бы одолжить ей книги, если у нее не хватит денег, чтобы их купить.

За разговорами они не заметили, как к ним подошел Альберто. Он поздоровался с девушками, потом присел на корточки и сказал, обращаясь к Монике:

- Я специально приехал сюда, нам необходимо поговорить.

Маргарита попыталась поскорее увести Монику подальше от Альберто, сказав ему, что им уже пора ехать, однако он сделал вид, что не слышит ее слов, и продолжал:

- Ну что ты ведешь себя, как ребенок? Я же хочу только поговорить с тобой, что тебе это стоит?

Летисия стала объяснять, что они втроем приехали на машине Моники и должны на ней же возвращаться назад. Альберто протянул ей несколько банкнот и посоветовал взять такси.

Альберто взял Монику под руку, и они отошли в сторону. Он заглянул ей в глаза и произнес тихим голосом:

- Я только хочу поговорить с тобой в спокойной обстановке. Если ты не пожелаешь больше видеть меня, я обещаю оставить тебя в покое.

- Ты серьезно говоришь? - Моника ненадолго задумалась, потом быстро вернулась к подругам и сказала:

- Я поеду с ним.

Напрасно Маргарита пыталась удержать ее от этого опрометчивого шага, Моника не хотела ее слушать. Слова Альберто, его взгляд действовали на нее, как магнит.


Альберто повез Монику к себе домой, сославшись на то, что им все равно не найти лучшего места для разговора.

Дома Альберто дал волю своему красноречию. Он понимал, что сегодня ему необходимо во что бы то ни стало рассеять все сомнения Моники на его счет. Он ходил по комнате и горячо говорил:

- Да, я был негодяем, я этого не отрицаю, только теперь я стал другим, и этим я обязан тебе. - Альберто осторожно прижал руку Моники к своей груди. - Послушай, как бьется мое сердце. Оно не может лгать. Я люблю тебя чистой и бескорыстной любовью. Я очень страдаю, Моника. Я не представляю, как буду жить без тебя, без нашего ребенка.

Произнося эти слова, Альберто так жалобно смотрел на Монику, что казалось, что он вот-вот заплачет.

Да, Альберто знал, что делает. Он хорошо разбирался в женской душе. Он понимал, что в таких случаях никогда нельзя действовать с помощью грубости или угроз, в то время как искусная ложь и тонкая лесть всегда приносят свои плоды.

Увидев, как мучается ее возлюбленный, Моника не смогла удержаться от слез, ей стало нестерпимо горько и стыдно, что она заставляет его так страдать. Она бросилась к нему на шею со словами:

- Не плачь Альберто, прошу тебя. Если бы ты знал, что я только пережила в эти дни. Я не могу без тебя. Я тебя люблю, - Моника нежно поцеловала Альберто.

Казалось, Альберто тает от счастья. Он взял Монику на руки, шептал ей на ухо ласковые слова, осыпая поцелуями ее лицо:

- Я хочу покончить с моим прошлым, начать с тобой новую жизнь, - голос Альберто звучал взволнованно. - Прошу тебя, не оставляй меня, Моника.

Альберто отнес Монику в спальню. С каждой минутой его поцелуи становились все горячее. Моника пробовала сопротивляться, но Альберто невозможно было остановить:

- Мы еще успеем поговорить, Моника. Не упрямься, ты сама хочешь этого не меньше, чем я.


…Потом, лежа рядом с Моникой, Альберто вновь заговорил о своем прошлом. При этом он беззастенчиво лгал о том, почему он оказался в тюрьме и почему женился на Даниэле, оставаясь мужем Каролины. Затем Альберто вспомнил о родителях Моники:

- Я хочу предложить им трубку Мира.

- Ты даже не представляешь, как мне приятно слышать это, - ответила Моника. Сегодня она впервые за последние месяцы почувствовала себя счастливой.

- Ты должна бороться за нашу любовь. Если твои родители сначала не захотят понять твои чувства, потом им все равно придется это сделать, - Альберто какое-то время молчал, как бы собираясь с мыслями. Потом он повернулся к Монике и спросил:

- Значит, ты согласна стать моей женой?

- Конечно, - по тону ее голоса Альберто сразу догадался, что у Моники не осталось никаких сомнений, - Я сегодня же поговорю об этом с родителями. Надеюсь, они не выгонят меня из дома.

- Перебирайся ко мне насовсем. Ты прямо сейчас можешь остаться здесь. А с завтрашнего дня мы начнем готовиться к свадьбе.

Альберто немного помолчал и добавил с тревогой в голосе:

- Ты не передумаешь, правда?

Моника поспешила успокоить возлюбленного и стала собираться домой.

Проводив Монику, Альберто позвонил Иренэ. Ему не терпелось поделиться с ней последними новостями. Он долго рассказывал ей во всех подробностях о своей последней встрече с Моникой. Иногда речь Альберто прерывалась циничным смехом.


Моника возвращалась домой с легким сердцем. Сегодня она наконец сделала окончательный выбор, чувство тягостной неопределенности, так мучившее ее в последние недели, уступило место спокойной уверенности в своей правоте. Теперь Моника твердо знала, что ничто не сможет заставить ее отказаться от принятого решения, они с Альберто непременно поженятся, даже если ее приемная мать и отец будут противиться этому. Вспомнив о родителях, Моника ощутила легкий укол совести. Монике стало стыдно за себя: как она могла поверить всем этим россказням Даниэлы и Хуана Антонио о ее возлюбленном. Ей было досадно, как она не догадалась раньше расспросить его о прошлом. Зачем только? Зачем только послушалась она советов родителей и стала избегать Альберто?

Однако Моника любила отца и приемную мать, и ей очень не хотелось огорчать их. Конечно, она могла сбежать к Альберто тайком от родителей, но этим она причинила бы им еще большую боль. Поэтому Моника решила не тянуть время и сегодня же сообщить родителям о своих планах.

Она вошла в столовую, где как раз ужинали Даниэла и Хуан Антонио, и сказала спокойным тоном:

- Мама, папа. Я хочу, чтобы вы знали: мы с Альберто помирились и скоро поженимся. - За столом воцарило молчание.

Слова дочери произвели на родителей ужасающее впечатление. Хуан Антонио некоторое время сидел неподвижно, словно окаменев, машинально сжимая в руках нож и вилку. Потом он повернулся к дочери и спросил взволнованным голосом:

- Что ты говоришь?

- Ты с ума сошла! - воскликнула Даниэла, всплеснув в отчаянии руками.

Монике на ум пришли недавние слова Альберто о том, что она должна отстаивать свою любовь. Она посмотрела на родителей, потом улыбнулась и сказала:

- Он больше не желает ссориться с вами. Он хочет, чтобы наши отношения стали другими, потому что он любит меня.

Услышав такие речи, Хуан Антонио обрушил на дочь град упреков. Даниэла тоже никак не могла поверить, что Моника могла нарушить данное ей слово. В истерике она стала бить посуду. Моника очень испугалась, она еще ни разу не видела свою приемную мать в таком состоянии.

Обливаясь слезами, Даниэла спрашивала дочь, как она могла поверить Альберто после всего того, что он сделал. Хуан Антонио называл дочь капризной и неблагодарной девчонкой, недостойной всего того, что они с Даниэлой вложили в нее за эти годы. Он вместе с женой старался объяснить ей, что своим опрометчивым поступком она искалечит свою жизнь, а заодно и жизнь родителей.

Моника не слушала их. Она искренне была убеждена в правоте Альберто и считала, что Даниэла и отец предвзято судят о нем:

- Почему вы так ненавидите его? - с удивлением спрашивала она. - Неужели все мы вместе не можем быть счастливы?

- Рядом с ним никто не может быть счастливым! - Хуан Антонио дрожал от возмущения.

- Почему ты не хочешь познакомиться с ним поближе? - продолжала настаивать Моника.

- Мне незачем это делать. Я и так достаточно хорошо его знаю, Моника, - Хуан Антонио с трудом сдерживал в себе желание ударить дочь.

Даниэла молча сидела за столом. Ей казалось что ее лишили чего-то очень дорогого. И ей было бы во много раз легче, если бы Альберто похитил Монику, тогда она, по крайней мере, хотя бы знала, что делать.

…Наконец Хуан Антонио не выдержал и выложил перед дочерью свой последний козырь:

- Тебе известно, откуда он берет деньги? Ты знаешь, кто ему помогает в его грязных делах? Иренэ Монтенегро!

- Неправда! - было ясно, что Моника больше не верила своим родителям.

Услышав такой ответ, Даниэла обхватила голову руками. Она долго сидела неподвижно, потом грустно произнесла:

- Альберто и Иренэ все-таки добились своего, они сделали нас с тобой врагами.

- Я не хочу становиться ничьим врагом, - возразила ей Моника, - единственное, чего я хочу, это не упустить своего счастья.

Истощив весь запас аргументов и убедившись, что родители не понимают ее чувств, Моника со слезами на глазах бросилась вон из столовой и, оказавшись в своей комнате, уткнулась головой в подушку.


Даниэла и Хуан Антонио еще долго оставались в столовой. Сначала они сидели молча, потом Даниэла промолвила, не поднимая глаз:

- У меня сейчас такое ощущение, как будто мне выстрелили в спину.

- А у меня - как будто Моника внезапно умерла, - горестно ответил Хуан Антонио.

Даниэла высказала слабую надежду на то, что Моника, может быть, еще образумится. Однако Хуан Антонио понимал, что теперь им не на что надеяться. Бесполезно искать Альберто и, тем более, пытаться силой удержать Монику дома. Рассуждая так, он пришел к неутешительному выводу: им с женой не оставалось больше ничего, как убрать этого мерзавца.

Услышав об этом, Даниэла содрогнулась. При всей своей ненависти к Альберто ей было страшно от мысли, что им с мужем придется пойти на убийство. В ее душе еще теплилась надежда на то, что она сумеет убедить Монику отказаться от своей сумасбродной затеи. Она поднялась в спальню дочери и осторожно присела на постель рядом с Моникой.

Однако стоило Даниэле начать разговор, как она сразу же поняла, что Моника ни за что не изменит принятого решения. Напрасно Даниэла напомнила ей о том, как Альберто совсем недавно поступил с ней, когда она потеряла сознание у него дома. Монике сейчас явно было не до того, чтобы разбираться, кто прав, а кто виноват. Она посмотрела на свою приемную мать и произнесла твердым голосом:

- Меня волнует сейчас только одно: мы с ним любим друг друга, и нам нет дела до ваших проблем.

- Теперь я убедилась, твой отец был прав, когда назвал тебя дурочкой, - ответила ей Даниэла. Никогда за все восемь лет, прожитые вместе с Моникой, она ни разу не называла так свою приемную дочь.

Моника тоже горячо любила Даниэлу и была искренне уверена, что она сумеет убедить ее в своей правоте, не понимая, что тем самым она заставляет ее страдать еще больше. Она хотела, чтобы Даниэла наконец поняла, что теперь у ее ребенка будет настоящий отец. От таких слов дочери Даниэле захотелось биться в отчаянии головой о стену. Она предупредила Монику, что в этом случае она может не рассчитывать на помощь родителей и что ей придется надеяться только на собственные силы.

Однако слова матери отскакивали от Моники, как от стенки горох. Даниэле казалось, что Моникой овладела навязчивая идея, что она просто не понимает, о чем говорит. Даниэла делала отчаянные попытки образумить дочь:

- Моника, - Даниэла ласково обняла ее за плечи, - ты потеряешь все, что у тебя есть. Что мне сделать, чтобы ты одумалась?

- Тебе ничего не надо делать. Если окажется, что я была неправа, жалеть об этом придется мне одной, - ответила Моника как как ни в чем не бывало. - Все дело в том, что твоя гордость не позволяет тебе простить Альберто даже ради своей любви ко мне.

Даниэла тяжело вздохнула, ей было горько слушать такие слова:

- Если бы он на самом деле любил тебя, я бы давно все ему простила, да только вся беда в том, что я слишком хорошо знаю, чего он добивается. Он сам сказал мне об этом.

- Можешь выдумывать, что угодно. Я прекрасно понимаю, что в тебе говорит злоба, - Моника на мгновение замолчала, увидев слезы на глазах Даниэлы. - Как бы там ни было, я все равно люблю тебя, мама, и благодарю за все, что ты для меня сделала.

Теперь Даниэла поняла, что ее приемную дочь невозможно переубедить, что им больше не о чем разговаривать. Она медленно встала и, не говоря ни слова, вышла из спальни.


Хуан Антонио по-прежнему ждал жену в столовой. К нему присоединился Ханс, которому он уже обо всем рассказал. На душе у Хуана Антонио было настолько тяжело, что ему была необходима какая-нибудь разрядка. Ханс некоторое время молча смотрел, как убивается его друг, потом ненадолго вышел и вернулся в столовую с бутылкой бренди. За этим занятием их застала Даниэла. Сейчас ей совсем не хотелось видеть мужа пьяным, поэтому она поспешила увести Хуана Антонио в спальню.

В спальне Хуан Антонио выдвинул один из ящиков бюро, достал оттуда пистолет и с задумчивым видом долго держал его на ладони. Потом оттянув затвор назад и проверив, как действует спуск, Хуан Антонио положил оружие обратно. Даниэла молча наблюдала за мужем. Ей на память пришли слова, которые она недавно сказала Альберто: «Ради дочери я не остановлюсь ни перед чем».


На следующее утро Моника не стала завтракать с родителями. Несмотря на бессонную ночь, Моника поднялась с постели необычно рано, при этом ее нервы были так напряжены, что она не чувствовала ни усталости, ни головной боли.

За ночь Моника успела о многом передумать, ей было нестерпимо горько от того, что она поссорилась с родителями, но слова Альберто о том, что за любовь надо бороться, крепко засели у нее в голове.

Поэтому сегодня Моника и не захотела видеть мать с отцом. Она достала из шкафа небольшой чемодан и стала собирать вещи. Она брала с собой только самое необходимое, поэтому ее сборы были недолгими. Когда Моника уже была готова спуститься вниз, чтобы поймать такси, к ней в спальню поднялась Мария.

Увидев Монику с чемоданом в руках, она сразу обо всем догадалась и попыталась было уговорить свою любимицу остаться. Однако Моника не захотела ее слушать и, подхватив чемодан, вышла на улицу.


В эту ночь Альберто спал сном праведника. Вчера он убедился, что до исполнения его черных замыслов осталось совсем немного. Он даже освободил в шкафу место для вещей Моники и сделал небольшую перестановку мебели.

Сейчас он сидел в кресле и оживленно беседовал по телефону с Иренэ. В дверь позвонили. «Это наверняка она», - подумал Альберто, положив трубку, и поспешил впустить Монику в квартиру.

Каково же было удивление Альберто, когда на пороге появилась Даниэла. «Наверное, опять будет уговаривать меня», - злорадно подумал Альберто. Он криво усмехнулся и собрался сделать гостеприимный жест, чтобы пригласить Даниэлу войти. Однако Даниэла, не говоря ни слова, с размаху ударила его сумочкой по лицу. Альберто инстинктивно отшатнулся и, потеряв равновесие, упал.

Когда он, грязно ругаясь, поднялся на ноги, ему в лицо смотрел ствол пистолета. Увидев, что дело принимает серьезный оборот, Альберто, однако, не потерял самообладания. Он сразу сообразил, что Даниэле будет не так-то просто убить человека. На его лице появилась ехидная ухмылка, и он с издевкой произнес:

- А я-то думал, что ты пришла ко мне с другими намерениями. Разве Моника не сказала тебе, что я хочу помириться с тобой и с твоим мужем? Ты же скоро станешь моей тещей.

- Нет, ты ошибаешься, - ответила ему Даниэла.

Только теперь Альберто понял, что Даниэла не собирается ограничиваться угрозами. Какое-то мгновение он, словно завороженный, смотрел на черный зрачок пистолетного ствола, а потом в ужасе закричал:

- Ты что с ума сошла? Что ты собираешься делать?

- Отправить тебя в ад, где тебя уже давно заждались, - спокойно ответила ему Даниэла. - Твоим грязным делам пришел конец.

- Я тоже так считаю, - послышался голос за ее спиной. Даниэла, не опуская пистолета, на мгновение повернула голову. В дверях стояла Аманда.

- Не пачкайте руки об эту падаль, - Аманда сделала неуловимый жест. И в ее руке появился нож, спрятанный до этого в рукоятке трости. - Вы еще молоды, и вам есть, чем заняться в жизни.

С этими словами Аманда убрала свое оружие и взяла из рук Даниэлы пистолет. Увидев это, Альберто опять воспрянул духом, он был абсолютно уверен, что Аманда не знает, как с ним обращаться. Альберто поднялся с пола и, сплюнув, сказал:

- Вот теперь мы можем поговорить, как подобает старым знакомым.

Альберто сделал шаг в сторону Аманды, собираясь вырвать у нее пистолет, но не успел он протянуть к ней руки, как удар пули в плечо отбросил его в угол передней. Калибр пистолета был велик, и Аманда стреляла почти в упор, поэтому рана на плече Альберто выглядела ужасно. Какое-то время он смотрел застывшим взглядом, как на рукаве его рубашки расплывается красное пятно, потом голова Альберто завалилась набок, и он потерял сознание.

Даниэла в ужасе стояла на месте, она никак не могла отвести глаз от лица Альберто, которое с каждой минутой становилось все бледнее. По ее щекам катились слезы.

Тем временем Аманда, увидев, что ее противник еще дышит, собиралась завершить начатое дело. Она отошла от двери в сторону, чтобы ненароком не зацепить пулей Даниэлу, и вновь вскинула пистолет, целясь прямо в сердце Альберто.

Но она не успела спустить курок. В дверях неожиданно появилась Моника. Не обращая ни на кого внимания, она бросилась к Альберто, опустилась на колени и, обняв его, закрыла своим телом. Решив, что ее возлюбленный мертв, Моника бросила на Даниэлу и Аманду ненавидящий взгляд и закричала, обливаясь слезами:

- Убийцы! Убийцы!

В это время Альберто зашевелился и издал слабый стон, услышав который, Моника бросилась к телефону, чтобы вызвать «скорую помощь». Потом она подошла вплотную к Даниэле и спросила дрожащим от возмущения и гнева голосом:

- Как ты могла?

- Я только хочу защитить тебя, дочка. Как ты не можешь этого понять? - сейчас у Даниэлы не было сил спорить с Моникой. От увиденного она сама готова была упасть в обоморок. - Ты ведь приехала сюда, чтобы остаться с ним?

- Конечно! - казалось, Моника не замечает, в каком состоянии находится ее мать. - Я уже взрослая и могу сама отвечать за свои поступки.

- Дурочка! - Аманду просто передернуло от таких слов. - Ты сама суешь голову в петлю!


Немного успокоившись, Даниэла вновь заговорила с Моникой. Ей хотелось объяснить дочери, что только последняя степень отчаяния и страх потерять Монику заставили ее сделать такой шаг. Но Моника не понимала чувств своей приемной матери, она по-прежнему считала, что Даниэла решила убить Альберто из-за своего оскорбленного самолюбия.

Аманде было невыносимо слушать этот разговор. Она так ненавидела Альберто, что готова была броситься на Монику из-за того, что та помешала ей разделаться с ним.

Наконец приехала «скорая помощь». Альберто, который так и не пришел в сознание, уложили на носилки. Моника спустилась вниз вместе с санитарами и лицом к лицу столкнулась с Хуаном Антонио. Он приехал сюда сразу же после того, как, по совету Аманды, Даниэла позвонила ему из дома Альберто.

Увидев, что Моника собирается сесть в машину «скорой помощи», Хуан Антонио схватил ее за руку и спросил:

- Тебя больше беспокоит то, что случилось с ним, чем то, что ждет твою мать?

- Отпусти меня, - увидев, что «скорая» сейчас уедет, Моника вырвала свою руку. - Сейчас я должна быть рядом с Альберто, потому что я его люблю.

С этими словами она сделала знак шоферу «скорой», он распахнул дверцу, и Моника одним прыжком очутилась на сиденье. Машина тронулась и, завывая сиреной, скрылась за углом.


Глава 20


Вернувшись домой из ресторана, Маргарита сразу прошла к себе в комнату. Брата дома не было, а мать ужинала вместе со своим новым мужем. Раньше Маргарита обязательно рассказала бы Амелии о своей встрече с Рамоном, но теперь ей не хотелось лишний раз видеть мать. Маргарита не могла простить ее. Впрочем, сейчас мысли о матери и ее муже, отодвинулись в ее сознании на второй план. Маргарита думала о том, как ей дальше строить свои отношения с Рамоном. Она отлично понимала, что Рамон рано или поздно все равно расстанется с Сонией. Но с другой стороны, она не забывала, что Сония была тетей Моники, и Маргарите не хотелось, чтобы в семье Хуана Антонио стали плохо думать о ней, тем более что она недавно одолжила у Даниэлы деньги для того, чтобы собрать сведения о Педро.

Но сердце говорило Маргарите совсем другое. Она не могла забыть, с какой нежностью поцеловал ее Рамон во время их последней встречи, какими глазами он смотрел на нее, когда провожал домой. Сейчас, лежа на спине с широко открытыми глазами, Маргарита с волнением перебирала в памяти все мельчайшие подробности их свидания.

Маргарита вовсе не была дурнушкой. Но мужчины не баловали ее своим вниманием. Впрочем, Маргарита сама до сих пор не думала, что она может всерьез полюбить кого-нибудь.

Так и не решив, как ей поступать дальше, Маргарита попыталась заснуть, но сон упорно не приходил к ней. Она попробовала медленно считать про себя сначала до ста, потом до тысячи. Наконец Маргарита почувствовала, что медленно погружается в сон. Вдруг ей послышался подозрительный шорох, Маргарите показалось, что кто-то крадется в темноте осторожными шагами. Она резким движением приподнялась на постели и, прикрывшись одеялом, включила свет. Посредине ее комнаты стоял Педро, от него разило спиртным и он некрепко держался на ногах. Маргарите сделалось страшно, но она не хотела показывать вида и громко спросила:

- Что вам здесь надо? Почему вы вошли, не постучавшись?

- Я только хочу пожелать тебе спокойной ночи, - Педро сделал к ней несколько нетвердых шагов.

- Вон отсюда! - закричала Маргарита. - Не смейте даже близко подходить ко мне!

Педро явно не рассчитывал на такой прием. Казалось, он даже немного протрезвел. Несколько долгих минут он стоял, держась за спинку стула, потом проговорил:

- Ты могла бы быть и поласковее со мной, не забывай, я теперь твой новый отец.

- Вы просто жулик и все, а теперь вы обманываете мою мать, - Маргарита больше не чувствовала страха перед Педро. - Но вы напрасно надеетесь, у вас ничего не выйдет. Я не успокоюсь до тех пор, пока моя мать не поймет, какую ошибку она совершила.

Педро молча выслушал гневные слова Маргариты, потом сделал несколько тяжелых шагов и опустился на ее кровать. Маргарита в ужасе вскочила, прикрываясь одеялом:

- Я сейчас закричу, - предупредила она его. Взлянув ей в лицо, Педро понял, что Маргарита поступит так, как только что сказала. Педро, хотя и был изрядно пьян, сразу сообразил, что на крики дочери обязательно прибежит Амелия, а ссора с ней сейчас вовсе не входила в его планы. Кроме того, к этому часу домой мог возвратиться и Фернандо. А уж насчет того, как он может поступить, застав Педро в спальне сестры, у мужа Амелии не было никаких иллюзий. Поэтому Педро счел за лучшее оставить Маргариту в покое. Он тяжело поднялся с кровати и медленно направился к выходу, сказав на прощание:

- Ладно, я могу и подождать. Рано или поздно ты все равно передумаешь. У тебя просто нет выбора, - при этом Педро улыбнулся пьяной улыбкой и исчез за дверью.

Визит Педро вернул Маргариту к действительности. Перед ее мысленным взором прошли все события последних недель, и она вновь вспомнила о Рамоне. Маргарита вдруг остро ощутила, как он нужен ей сейчас. Но события сегодняшнего дня настолько утомили ее, что Маргарита не заметила, как погрузилась в тяжелый одурманивающий сон.


…Рамон возвратился домой поздно. Проводив Маргариту, он испытывал смешанное чувство тревоги и надежды. Его по-прежнему мучила совесть, когда он вспоминал о Сонии, ведь для того, чтобы устроить свою жизнь с Маргаритой, ему наверняка придется расстаться с женщиной, которой он обязан всем, чего достиг в жизни. Однако он так же, как и Маргарита, ясно понимал, что рано или поздно оставит Сонию и что это будет для нее трагедией, смертельным ударом, от которого она вряд ли сумеет оправиться.

Впрочем, после вечера, проведенного с Маргаритой, Рамон убедился, что до настоящей любви им еще далеко, и теперь не знал, как ему поступать дальше: то ли проявить настойчивость и потребовать от нее окончательного ответа, то ли, наоборот, ждать, пока она сама сделает выбор.

Дома Рамон, как обычно, застал Сонию сидящей в спальне с котом на коленях. Он был слишком занят своими мыслями, поэтому не обратил внимания на пристальный взгляд, каким встретила его Сония.

Рамон взял с полки одну из книг и собрался расположиться в кресле, чтобы хоть ненадолго отвлечься от мучивших его вопросов. Однако не успел он прочитать и две страницы, как Сония спросила его:

- Значит, ты утверждаешь, что после обеда был на работе?

- Да, - коротко ответил Рамон, не отрываясь от чтения.

- Ты в этом уверен? - голос Сонии звучал настойчиво. «Ну начинается!» - подумал Рамон и с раздражением захлопнул книгу. Он сердито посмотрел на Сонию и поинтересовался:

- Почему такая настойчивость? Ты уже третий раз спрашиваешь у меня одно и то же.

Рамон не догадался, что Сонии все известно о его встрече с Маргаритой, поэтому он привычно начал доказывать Сонии, что он нигде не бывает, кроме своего офиса, ни с кем не встречается, кроме коллег по работе. Он даже предложил Сонии сопровождать его на работу, если она настолько не доверяет ему. Потом он стал упрекать Сонию в том, что она считает его своей собственностью.

Однако Сония что-то уж чересчур настойчиво интересовалась, где Рамон провел сегодняшний вечер. Поэтому он, заподозрив неладное, спросил напрямую:

- Скажи в конце концов ясно, в чем ты меня подозреваешь?

- Это должен сделать ты, - возразила ему Сония.

Наконец Рамону надоела эта бесконечная игра в прятки. Он со вздохом поднялся с кресла и, прихватив с собой книгу, направился к дверям.

Сония испугалась, она вдруг подумала, что Рамон собрался совсем уйти из дома.

- Куда ты? - спросила она с тревогой в голосе. Рамон на минуту задержался и, пристально посмотрев на Сонию, ответил:

- Пойду лягу спать в другой комнате. Нам с тобой не о чем разговаривать, если ты и дальше собираешься продолжать в том же духе.

С этими словами Рамон удалился, прикрыв за собой дверь. Сония некоторое время молча сидела на кровати, машинально поглаживая пригревшегося у нее на коленях кота. «Лицемер!» - с горечью подумала она, потом осторожно сняла кота с колен и, положив его на кровать, подошла к окну.


… Прошло еще несколько дней. Маргарита в душе надеялась, что Рамон вот-вот позвонит ей, и большую часть времени проводила дома, хотя после ночного визита Педро к ней в спальню ей было неприятно там оставаться. Неделя подходила к концу, а Рамон все не звонил. Маргарита уже стала укорять себя, что слишком холодно ответила на проявление чувств своего знакомого. Наконец Маргарита услышала в трубке его голос. Сегодня вечером Рамон пригласил ее в ресторан.

Теперь Маргарите больше не хотелось оставаться дома. Договорившись о встрече с Рамоном, она спешила поскорее покинуть ставший ей ненавистным семейный очаг. Амелия попыталась выяснить у дочери, куда она идет, но Маргарита не собиралась открывать ей своей тайны. Пропасть, возникшая между ними, увеличивалась с каждым днем.

Маргарите было хорошо вместе с Рамоном, от него исходили спокойствие и уверенность, чего ей очень не хватало в последнее время. Сейчас, в ресторане, она рассказывала о своих злоключениях. Рамон внимательно слушал ее, он был готов помочь ей чем только можно. Потом он осторожно взял ее за руку и задумчиво произнес:

- Маргарита…

- Как видно, вы неплохо проводите время вдвоем! - Рамон вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной знакомый голос. Не успел он опомниться, как Сония дала ему звонкую пощечину и зло спросила:

- Так, значит, ты ни с кем не встречаешься, да? - с этими словами Сония повернулась к Маргарите, и Рамон не успел оглянуться, как она вцепилась в ее волосы;

- Бесстыдница! Ты же знаешь, что Рамон мой, и хочешь отнять его! Я уже не первый раз вижу тебя с ним!

Маргарите стало нестерпимо стыдно, пытаясь оправдаться, она стала говорить, что у нее с Рамоном только дружеские отношения, но Сония не хотела ничего слушать. Рамон, который наконец пришел в себя, тоже стал успокаивать Сонию, однако его усилия были напрасны. В конце концов он не выдержал и, не желая продолжения скандала, сухо сказал:

- Убирайся отсюда! Здесь не место для твоих сцен.


После скандала в ресторане Сония не знала, что ей делать. Она не хотела возвращаться домой, понимая, что там, где все напоминает о Рамоне, она все равно не сможет успокоиться. Поэтому Сония велела шоферу отвезти ее к Хуану Антонио. Нет, она не собиралась жаловаться брату, просить его повлиять на Рамона. Сония всегда отдавала себе отчет в том, что Хуан Антонио не одобряет ее отношений с Рамоном. Сейчас ей хотелось поговорить с Даниэлой, только она могла дать Сонии правильный совет или, по крайней мере, успокоить ее.

И Сония не ошиблась в своих расчетах. Даниэла внимательно выслушала се рассказ. Было видно, что ей небезразлична судьба сестры мужа, хотя у нее самой хватало неприятностей.

Даниэла хорошо знала Маргариту, уважала ее, справедливо считая серьезной девушкой. Поэтому она прежде всего постаралась убедить Сонию поверить ее словам о том, что у Маргариты с Рамоном установились только дружеские отношения.

Но Сония была до того ошеломлена увиденным, что слова Даниэлы не достигали ее слуха. Мысль о возможной измене Рамона нестерпимо жгла ее душу:

- Он променял меня на эту девчонку. Я стала старухой для него, и в этом вся беда.

Увидев, что Даниэле сейчас не до нее, Сония поспешила попрощаться с ней и с тяжелым сердцем отправилась домой.


Дома ее ждал Рамон. По его лицу Сония сразу поняла, что он уже сделал выбор и теперь ему осталось только сказать ей об этом. Сонию охватило отчаяние. Увидев, что ей все равно не удастся удержать Рамона, она разразилась потоком горестных упреков:

- Теперь, когда ты получил от меня все, что можно, когда ты выучился на мои деньги, ты решил, пусть эта старая ведьма катится ко всем чертям, да? - голос Сонии дрожал и прерывался рыданиями.

- Я больше не намерен слушать твои оскорбления, - спокойно ответил ей Рамон. Он уже давно все решил, и сейчас ему не хотелось, чтобы его расставание с Сонией окончилось скандалом.

Равнодушный тон его ответа буквально взбесил Сонию. Ей было бы во много раз легче, если бы Рамон стал кричать на нее, доказывать свою правоту, даже если бы он, наконец, тайком ушел от нее. Но такого открытого пренебрежения со стороны человека, которого она беззаветно любила столько лет, Сония вынести не могла. Она подбежала к Рамону и с силой вцепилась в рубашку на его груди:

- Куда ты идешь? - голос Сонии срывался на крик, слезы градом катились по ее щекам. - Как я могла верить твоим словам о любви? Почему я тогда не послушала, что мне говорили о тебе?

Сония в отчаянии била Рамона в грудь, потом с силой ударила его по щеке.

Рамон отстранил Сонию и сказал все тем же спокойным тоном:

- Не заставляй меня действовать силой, Сония.

- Да, тебе осталось только избить меня! - кричала Сония истерическим голосом. - Недаром говорят, что нельзя связываться со слугами.

Упоминание о его прошлом вывело Рамона из себя. Потеряв терпение он грубо оттолкнул Сонию и бросил ей в лицо:

- Хватит! Завтра же ноги моей не будет в этом доме! Больше я не желаю с тобой знаться!

Рамон вышел из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь. Оставшись одна, Сония закрыла лицо руками и разразилась безудержными рыданиями.


Всю ночь Сония провела без сна. Мысль о том, что она больше не увидит Рамона, отзывалась нестерпимой болью в ее сердце. Сония еле дождалась утра, чтобы сказать Рамону о том, что она раскаивается в своих словах. Но теперь уже Рамон не собирался прощать ее; слова о неблагодарных слугах, сгоряча сказанные Сонией вчера, глубоко запали ему в душу.

Увидев, что Рамон не собирается менять своего решения, Сония сказала ему с отчаянием:

- Пойми, я была не в себе, а теперь сама не понимаю, как могла вчера наговорить столько глупостей, - Сония тяжело вздохнула. - Я очень люблю тебя, Рамон, и во мне говорит ревность.

Но Рамон больше не хотел слушать ее объяснений, он считал, что вчера они уже сказали друг другу все, что требуется в таких случаях.

- Я скоро заеду за вещами. Впрочем, если ты пожелаешь, я могу все оставить тебе.

- Я прошу тебя, Рамон, - в голосе Сонии звучала мольба, - ты должен меня простить, я умру без тебя.

Но Рамон твердо стоял на своем, он пристально посмотрел на Сонию и произнес:

- Я не собираюсь быть чем-то вроде громоотвода для тебя и никому не позволю издеваться надо мной.

Убедившись, что все ее усилия тщетны, Сония опустилась на колени перед Рамоном и горестно воскликнула:

- Ради Бога, не будь таким гордым! Прости меня! Я тебя умоляю!

- Мне некогда, - ответил ей Рамон, - не забывай, что слуги должны работать, чтобы не умереть с голода.

Оставшись одна, Сония не находила себе места. Хорошенько подумав о вчерашнем, она поняла, что у нее нет никаких серьезных доказательств того, что Рамон изменяет ей. И, возможно, Даниэла была права, утверждая, что у него с Маргаритой могут быть чисто дружеские отношения.

Сония долго думала об этом, пока наконец не пришла к выводу, что ей самой следует поговорить с Маргаритой.


…Увидев у дверей своего дома выходящую из машины Сонию, Маргарита сначала испугалась, что сейчас может повториться сцена их вчерашней встречи. Она сразу убедилась в решительности намерений Сонии, когда та крепко взяла ее за рукав платья со словами:

- Ты сейчас расскажешь мне все как есть!

- Вам бы лучше забыть о своей ревности и относиться к Рамону по-другому, - спокойно ответила ей Маргарита. - Он устал от ваших постоянных упреков и попыток держать его под каблуком.

- Это ложь! - возмутилась Сония, понимая в душе, что Маргарита права.

- Я пришла сюда не за тем, чтобы выслушивать твои проповеди… - начала Сония, но Маргарита не дала ей договорить.

- А я и не собираюсь их вам читать! - она пристально посмотрела на Сонию и тяжело вздохнула. - Умоляю вас, оставьте меня в покое, у меня и так достаточно неприятностей.

С этими словами Маргарита повернулась к Сонии спиной и быстрыми шагами вошла в дом.


…Встреча с Сонией оставила в душе Маргариты неприятный осадок. Она попробовала представить себя на ее месте. Маргарита понимала, что Сония безумно любит Рамона и готова пойти на все, лишь бы не потерять его. Поэтому она не держала на нее зла за то, как Сония обошлась с ней вчера в ресторане и сегодня около ее дома. Сейчас Маргариту мучил другой вопрос: как ей дальше поступить с Рамоном. Убедившись, что он несчастлив с Сонией, Маргарита понимала, что теперь от одного ее слова зависит, как будут дальше развиваться их отношения. Она стояла перед мучительной дилеммой: или отказать Рамону и тем самым толкнуть его в омут отчаяния или принять его ухаживания и таким образом сделать страдания Сонии совсем невыносимыми.

Маргарита мучительно размышляла над этим вопросом до самого вечера и ничего не решив, собралась лечь в постель.

Однако, как только она переоделась в халат, в ее комнату вошел Педро. Сегодня он был совершенно трезв. Маргарите показалось, что он специально дожидался за дверью этого момента.

Педро прямо с порога попытался грубо обнять Маргариту. Она в ужасе отшатнулась со словами:

- Как вы смеете! Вы наглец, вы просто больной! Я обо всем расскажу матери!

Однако угрозы не произвели на Педро никакого впечатления. Он опустился на кровать и, не выпуская Маргариту из объятий, спросил:

- Ты не хочешь поцеловать меня перед сном?

- Убирайся прочь или я закричу! - Маргарита в бешенстве вырвалась из его рук.

- Твоя мать сейчас у себя в комнате, она ничего не услышит. - Педро нагло улыбался Маргарите в лицо. - Амелии очень нравится, как я ее целую. А ты не хочешь попробовать?

Педро опять схватил Маргариту за плечи и силой усадив в кресло, попытался поцеловать в губы. Маргарита отчаянно сопротивлялась. Она стала громко звать мать. Но вместо Амелии ее крики услышал Фернандо, который только что пришел домой. Он вихрем ворвался в спальню Маргариты и одним ударом сшиб Педро с ног.

- Старый дегенерат! Сейчас ты у меня узнаешь, как приставать к моей сестре, - Фернандо подождал, пока Педро поднимется, и снова свалил его на пол.

- Что здесь происходит? - Амелия услышала шум борьбы, доносившейся из комнаты дочери.

Амелия схватила сына за руку и с трудом оттащила его от своего мужа.

Маргарита и ее брат попытались было объяснить матери, что здесь произошло, но она не захотела их слушать и удалилась в свою комнату вместе с Педро.


Оставшись вдвоем с сестрой, Фернандо обнял Маргариту за плечи и грустно проговорил:

- Нам больше нельзя здесь оставаться.

- Нет, - возразила ему Маргарита, - мы не должны допустить, чтобы мать осталась с ним одна.

На следующий день Маргарита попробовала еще раз поговорить с матерью. В ее душе теплилась слабая надежда, что после вчерашнего происшествия, Амелия наконец поймет, за кого она вышла замуж. Маргарита долго рассказывала матери во всех подробностях, как Педро домогался ее. Она была уверена, что он наверняка изнасиловал бы ее вчера, если бы дома не оказалось Фернандо. Однако Амелия оставалась глуха к гневным словам дочери:

- Мне очень жаль, что мы перестали понимать друг друга, - проговорила она, откинувшись на спинку кресла, - я этого хотела меньше всего.

Маргарита напомнила Амелии об отце, сказав, что, связавшись с таким человеком, как Педро, она оскорбляет память своего покойного мужа. Но и этот упрек не достиг своей цели. Амелия была твердо убеждена, что в смысле порядочности Педро нисколько не уступает отцу Маргариты.

Маргарита начала понимать, что она только напрасно тратит время, но все-таки в ее голове никак не укладывалось, как такая респектабельная дама, какой она всегда считала свою мать, могла полюбить такого подонка. И она не смогла удержаться от того, чтобы не задать Амелии этот вопрос.

Амелия, в свою очередь, была тоже очень удивлена, как ее дочь до сих пор не может понять ее чувства и считает подонком человека, сделавшего ее такой счастливой. В ее голосе зазвучали нотки раздражения:

- Я не позволю тебе оскорблять меня. С виду ты уже совсем взрослая, а ведешь себя, как капризная девчонка, - Амелия тяжело вздохнула, давая понять, что ей неприятно разговаривать на эту тему. - Я всегда относилась к тебе и к Фернандо с пониманием, поэтому я имею право требовать от вас того же.


Рамон не ушел из дома Сонии. Но от этого ей не стало легче. За несколько недель, прошедших после их ссоры, Сония почувствовала, что она стала для него совсем чужой. Рамон в эти дни возвращался домой в одно и то же время, молча ужинал и уходил к себе в комнату, чтобы провести вечер с книгой в руках. Казалось, Сония перестала существовать для него. Правда, Рамон иногда все же появлялся в ее спальне, но лишь для того, чтобы приласкать кота Сонии. Рамон очень его любил и никогда не забывал принести ему что-нибудь вкусненькое. Кот тоже отвечал ему взаимностью и, услышав шаги Рамона в прихожей, пулей летел ему навстречу. Сония иногда даже завидовала своему коту, втайне желая оказаться на его месте.

От ощущения собственного бессилия Сония совсем потеряла покой. Рамон был рядом с ней, но в то же время он стал для нее недоступным. В конце концов она не выдержала и пришла к нему в комнату, где он, как обычно, сидел в кресле с книгой в руках. Некоторое время Сония молча стояла в дверях, глядя как Рамон перелистывает страницы, не поднимая головы. Потом осторожно подошла к нему и проговорила:

- Не мучай меня больше, Рамон. Я так люблю тебя, ты даже не знаешь, как.

- Зря, - ответил Рамон, не отрываясь от книги, - не забывай, я твой слуга, ты сама об этом говорила.

Напрасно Сония пыталась объяснить ему, что эти слова вырвались у нее сгоряча, что теперь она сама сожалеет о том, до чего довела ее безумная ревность. Рамон лишь на мгновение оторвал взгляд от книги и сухо сказал:

- Есть вещи, о которых нельзя забыть.


Глава 21


Машина «скорой помощи» мчалась по улицам. Моника, сидя рядом с шофером, с трудом удерживала равновесие на крутых поворотах. Наконец «скорая» въехала во двор клиники, Альберто сразу увезли в операционную.

Моника осталась одна в вестибюле. Она почувствовала, что у нее подкашиваются ноги, и тяжело опустилась на стоящий неподалеку диван. Впечатления о событиях последних дней смешались в ее голове. Моника никак не могла сосредоточиться. Перед ее мысленным взором возникало то заплаканное лицо Даниэлы, то укоризненный взгляд Марии. Потом ей на память пришли горькие слова Хуана Антонио о том, что он лишился дочери. Затем она живо представила себе Альберто, лежащего на полу с простреленным плечом. Это воспоминание вывело Монику из полуобморочного состояния. Она огляделась по сторонам и заметила, что за окном уже сгущались сумерки, а значит, она провела здесь не менее четырех часов. «Ему давно уже должны были сделать операцию, - с тревогой подумала Моника. - Почему они до сих пор ничего мне не сказали? Что, если он…» От этой мысли Монику охватил панический ужас. Увидев проходящую мимо медсестру, она опрометью бросилась к ней и умоляющим голосом спросила, известно ли ей что-нибудь об Альберто Сауседо. Сестра, конечно, ничего не знала о таком пациенте. Клиника была велика, и в ней всегда находилось немало больных. Но у Моники был такой жалкий вид, что она не смогла ей отказать и пообещала скоро все выяснить. Прошло несколько минут, показавшихся Монике вечностью, и ее пригласили пройти в палату, где лежал Альберто.

Моника на цыпочках подошла к его кровати. Альберто лежал с закрытыми глазами, его лицо было белым как мел. Он потерял много крови, и теперь сознание с трудом возвращалось к нему.

Увидев бледное неподвижное лицо своего жениха, Моника вдруг подумала, что Альберто умер. Из ее груди вырвался истошный вопль, она хотела броситься к Альберто и обнять его.

Услышав знакомый голос, Альберто чуть приоткрыл глаза и с трудом проговорил слабым голосом:

- Я еще поправлюсь, дорогая. У меня есть ради чего жить на свете.

Услышав голос своего любимого, Моника испытала чувство огромного облечения, словно с ее души свалился камень. По ее щекам текли слезы, но сейчас она плакала от радости.


Врачи не разрешили Монике долго оставаться с Альберто, поэтому ей вновь пришлось спуститься в вестибюль, где ее ждал Эдуардо. Его появление удивило Монику. Она меньше всего ожидала встретиться с ним здесь. Потом она сообразила, что Эдуардо, наверное, пришел, чтобы узнать, что с его отцом. Однако с первых слов их разговора Монике стало ясно, что она ошиблась.

Эдуардо было горько слышать от Моники слова сострадания в адрес Альберто, он грубо оборвал ее, встряхнув за плечи:

- Да открой же ты, наконец, глаза! Ты что, совсем слепая? Тебе сейчас надо быть дома, а не здесь! Неужели тебе совсем нет дела до матери?

- С ней ничего не случится, а Альберто сейчас не обойтись без меня.

Слушая Монику, Эдуардо не верил своим ушам. Он просто не понимал, как она могла так низко опуститься.

А Моника в это время думала, что Эдуардо просто ревнует ее. Ей было искренне жаль его, и она сказала:

- Если бы ты был похож на Альберто, тогда, может быть, я бы не рассталась с тобой. Он за несколько дней сумел разбудить во мне такие чувства, о которых я даже не подозревала все годы, проведенные с тобой.

Услышав такие слова, Эдуардо отпустил Монику и, не говоря ни слова, направился к выходу. В дверях он на минуту задержался и, оглянувшись на Монику, горестно сказал:

- Бедная Даниэла, какую змею она пригрела.


После того как Альберто увезли в клинику, Даниэлу с Амандой арестовали. Их отвезли в полицейский участок и поместили в камеру предварительного заключения. Вскоре в участок приехал Херардо, которому сообщил о случившемся Хуан Антонио. Он постарался успокоить Даниэлу, сказав, что через пару дней ее, очевидно, выпустят под залог.

С Амандой дело обстояло сложнее. Альберто не захотел отказаться от своих обвинений против нее, и ей грозило тюремное заключение. Однако Херардо и Фелипе были готовы поручиться за нее, и в конце концов Аманду тоже отпустят домой до суда.

Прощаясь с зятем, Аманда поблагодарила его и сказала со злобой в голосе:

- Мне очень хочется поскорее выйти отсюда. Больше я не промахнусь. Я ничуть не сожалею о том, что сделала.

Она подождала, пока Херардо уйдет, и продолжала, обращаясь к Даниэле:

- Я все равно доберусь до него, чего бы мне это ни стоило.

- Зачем это нужно, Аманда? - горестно возразила Даниэла. - Я теперь понимаю, что сделала глупость. Ведь Альберто все равно украл у меня Монику.

Вспомнив о Монике, Даниэла залилась слезами. Она в отчаянии заламывала руки, обращаясь с вопросами к себе самой:

- В чем я провинилась? За что я заслужила такое наказание?

- Да ни в чем вы не провинились, - сердито ответила Аманда, - беды приходят сами по себе. Вот когда Альберто придет конец, все станет на место.

Даниэла слушала Аманду и думала о Монике. Да, она сожалела о своем поступке, но в то же время понимала, если бы выстрел Аманды достиг цели, то, может быть, ее дочери не пришлось бы страдать всю жизнь. В то же время Даниэла отдавала себе отчет в том, что Моника никогда не смогла бы простить ей убийства ее любимого. Так что мертвый Альберто мог бы оказаться еще страшней живого.

Даниэла собралась поделиться своей мыслью с Амандой, которая по-прежнему сожалела вслух о том, как ей не повезло и Альберто остался жив. Но подумав, что Аманда наверняка не согласится с ее выводом, Даниэла решила не делать этого, ей сейчас совсем не хотелось спорить с Амандой.


…Моника вернулась в палату Альберто. Теперь, когда прошло уже несколько часов после того, как его привезли из операционной, он выглядел значительно лучше. Монике даже показалось, что на лице Альберто вновь появляется привычный румянец. Увидев Монику, Альберто широко улыбнулся и попросил ее сесть в изголовье кровати.

Убедившись, что жизни ее любимого больше не грозит опасность, Моника решила задать ему вопрос, не дававший ей покоя в последнее время;

- Альберто, я хочу знать, какие у тебя отношения с Иренэ Монтенегро?

- Я встретился с ней случайно, - не моргнув глазом, ответил Альберто, - и с тех пор мы стали хорошими знакомыми.

Моника хорошо помнила Иренэ и поспешила рассказать Альберто о своих впечатлениях о ней.

Выслушав ее, Альберто вздохнул и задумчиво произнес:

- Со временем люди становятся другими. Я не сомневаюсь, что теперь она даже думать забыла о том, чтобы навредить Даниэле или еще кому-нибудь.

Альберто сейчас как раз собирался позвонить Иренэ, и он сказал об этом Монике.

- Мне не хочется с ней встречаться, - ответила она.

- Сделай это ради меня, - стал уговаривать Монику Альберто. - Если ты не изменишь своего мнения, я обещаю, что больше не буду с ней знаться.


В этот день Иренэ не находила себе места. Утром она случайно встретила на улице Ракель вместе с Долорес. Иренэ до сих пор ничего не знала о болезни своей бывшей подруги. Она давно не видела Ракель и теперь, глядя на нее, Иренэ ужаснулась. Ей показалось, что перед ней стоит какая-то незнакомая женщина. Если бы рядом с Ракель не было Долорес, Иренэ ни за что бы ее не узнала. Их встреча была недолгой, Долорес поспешила увести Ракель, сославшись на неотложные дела, однако Иренэ успела обратить внимание на потухший взгляд своей бывшей подруги, к которой она до сих пор относилась с уважением, и теперь эта картина стояла перед глазами. «Плохая примета», - подумала Иренэ, набирая номер телефона Альберто, однако к телефону никто не подходил. Иренэ забеспокоилась, ей в голову пришла мысль, что Хуан Антонио расправился с Альберто. Наконец, не выдержав этой неопределенности, она решила сама поехать к Альберто домой, хотя и понимала, что там ей вряд ли удастся что-нибудь выяснить.

В это время раздался телефонный звонок. Услышав в трубке знакомый голос, Иренэ облегченно вздохнула. Теперь, по крайней мере, она знала, что случилось с Альберто. Альберто не забыл рассказать Иренэ о Монике, по тону его голоса Иренэ поняла, что жизнь ее знакомого вне опасности.


Моника собралась съездить в полицейский участок, чтобы навестить Даниэлу. Она предупредила Альберто, что обязательно придет к нему завтра и направилась к выходу. Но не успела Моника выйти из палаты, как в дверях появилась Иренэ. Увидев ее, Моника отвела взгляд в сторону.

Альберто поспешил представить ее своей знакомой, словно опасаясь, что они могут не узнать друг друга. Однако Моника хорошо помнила лицо Иренэ, хотя со времени их последней встречи прошло более восьми лет, и она тогда была еще ребенком.

Иренэ, принимая условия игры, затеянной Альберто, изобразила на лице приветливую улыбку, и, поздоровавшись с Моникой, проговорила:

- Альберто был прав, когда назвал тебя симпатичной, теперь я сама в этом убедилась. Надеюсь, что было, то прошло, как поется в песне.

Потом она осторожно взяла Монику за руку и, заглянув ей в глаза, сказала:

- Альберто очень любит тебя, он целыми днями говорит мне об этом.

- Я очень уважаю Иренэ, - вступил в разговор Альберто, - надеюсь, что вы найдете общий язык.

У Моники не было никакого желания общаться с Иренэ, кроме того, ей не терпелось узнать, что случилось с Даниэлой. Но ей не хотелось огорчать Альберто. Поэтому, перебросившись с Иренэ двумя ничего не значащими фразами, Моника поспешила удалиться.


Увидев, что Моника ушла, Иренэ дала волю своему красноречию:

- Какая же она все-таки дурочка! - Иренэ усмехнулась, присев на кровать рядом с Альберто. - Не пойму, с чего ты взял, что она симпатичная, по-моему, она такая же уродина, как была раньше.

- Ты просто ревнуешь, - шутливо возразил ей Альберто.

- Ты угадал, - ответила Иренэ.

- Если ты меня сейчас не поцелуешь, я умру, - Альберто запрокинул голову, тем самым как бы говоря Иренэ, что он готов выполнить свою угрозу.

- Даже в шутку не говори мне об этом, - возмутилась она и жадно поцеловала Альберто в губы.

Вдоволь насладившись ласками Иренэ, Альберто заговорил с ней о Монике:

- Она даже не догадывается, что ее ждет после свадьбы.

Услышав, что Альберто собирается жениться на Монике, Иренэ поспешила выразить свое несогласие с его планами.

- Но с таким же успехом я могу и развестить с ней, - успокоил ее Альберто. - Зато у меня будет бесплатная служанка.


Увидев Монику, Даниэла сначала удивилась, она совсем не ожидала, что ее приемная дочь приедет навестить ее в полицейском участке. Потом она вдруг подумала, что, может быть, Моника раскаялась и теперь хочет помириться с ней, попросить у нее прощения. От этой мысли у нее сделалось легко на душе. Она бросилась к дочери и спросила дрожащим от волнения голосом:

- Значит ты поняла, какую ошибку совершила? Ты ушла от Альберто, да?

Однако слова Моники горько разочаровали ее:

- Альберто такой добрый, он даже не сердится на тебя. Он по-прежнему хочет быть твоим другом. Они с Иренэ передают тебе привет.

Услышав об Иренэ, Даниэла горестно всплеснула руками и воскликнула:

- Тебе осталось только стать ее подругой. Когда же ты наконец поумнеешь? Неужели тебе непонятно, что этим ты убиваешь меня? Неужели для тебя ничего не значат все те годы, которые мы прожили вместе, все, что я дала тебе за это время?

- Конечно, нет, - ответила Моника. - Я прошу тебя, мама, забудь о прошлом, и мы будем счастливы.

В их разговор вмешалась Аманда:

- Ну, что я вам говорила? Жаль что я не убила этого подонка.

Услышав такие слова, Моника поспешила предупредить мать:

- Если ты попробуешь причинить ему зло, я возненавижу тебя, хотя и не хочу этого.

Даниэла больше не могла сдерживать себя. Слова Моники переполнили чашу ее терпения. У нее началась истерика. Она в иступлении заламывала руки и кричала, обливаясь слезами:

- Будь ты проклят, Альберто! И ты, Иренэ! Будьте прокляты вы оба!

Моника молча смотрела, как убивается ее приемная мать и не понимала, почему она так упорно не хочет соглашаться с ее словами. Наконец Даниэла немного успокоилась и, посмотрев на дочь, произнесла:

- Будет лучше, если ты уйдешь. Я не могу слушать, как ты защищаешь Альберто и Иренэ, я больше не желаю видеть тебя.

- И я тоже, - спокойно ответила Моника. - Я постараюсь забыть о тебе. У меня будет своя семья, может быть, так даже лучше.


После того, как Моника ушла, Даниэла долго молча сидела в углу. Аманда, видя ее состояние, не разговаривала с ней, понимая, что сейчас лучше оставить ее в покое. Даниэла подняла голову и, глядя куда-то в пространство, произнесла:

- Все, Аманда, я ее потеряла.

- Забудьте о ней. Я понимаю, вы ее любите, только она не стоит вашей любви.

- Альберто что-то замышляет, вы сами знаете, - едва слышно сказала Даниэла, она явно не представляла, что ей делать.

В отличие от Даниэлы, Аманда твердо знала, как поступать. Она все больше убеждалась, что должна довести до конца начатое дело:

- Я разделаюсь с ним, как только выберусь отсюда. Моника ни в чем не сможет вас упрекнуть. Предоставьте мне все сделать самой.

- Не говорите глупостей, Аманда, - устало возражала Даниэла. - Не ищите себе новых неприятностей.

- В мои годы нет большой разницы, в тюрьме ты или на свободе, - было очевидно, что Аманда ни за что не откажется от принятого решения.


Побывав в участке, Моника сразу же возвратилась в клинику. Сегодня, когда она окончательно порвала с Даниэлой, ей было необходимо, чтобы кто-нибудь выслушал ее, отнесся к ней с участием. Естественно, она в первую очередь вспомнила об Альберто. После недавнего разговора с Даниэлой Моника окончательно убедилась в его порядочности. «Мать презирает и ненавидит Альберто, - рассуждала Моника по дороге в клинику, - она даже хотела убить его, а он все равно прощает ее. Наверняка Альберто делает это ради меня, ради нашей любви. Нет, он по-настоящему благородный человек».

В клинике ее ждала радостная весть: врачи обещали завтра выписать Альберто. Моника была на седьмом небе от счастья, ведь скоро Альберто должен был стать ее мужем.

Слушая слова Моники о любви, Альберто только улыбался и молча гладил ее руку. Со стороны могло показаться, что он тоже счастлив, что Моника сидит рядом и что она станет его женой.

Но внешность, как известно, обманчива. Держа руку Моники в своей и ласково ей улыбаясь, Альберто в это время думал: «Когда ты родишь ребенка, я пошлю тебя ко всем чертям!»

В палате Альберто Моника застала Иренэ. После ссоры с Даниэлой она уже не казалось ей столь неприятной, как раньше. «Если Альберто готов помириться с моими родителями, то почему я должна держать зло на нее?» - подумав так, Моника приветливо улыбнулась Иренэ и села на свободный стул рядом с ней.

Моника стала рассказывать Альберто о своей последней встрече с Даниэлой. Иренэ молча слушала их разговор, лишь иногда вставляя неодобрительные замечания в адрес Даниэлы. В душе Иренэ радовалась, что Моника порвала со своей приемной матерью, она восприняла эту новость, как весть о долгожданной победе над ненавистным врагом. Однако, оставаясь прожженной лицемеркой, пожалуй, еще больше, чем Альберто, вслух она выразила свое глубокое сожаление об этом и даже заявила, что готова пойти к Даниэле и уговорить ее помириться с Моникой.

Альберто предложил Иренэ быть свидетелем у них на свадьбе, и она с удовольствием согласилась. Она стала говорить Монике, что очень рада за нее, что нет ничего лучше, чем родить ребенка от человека, которого любишь. Иренэ призналась, что она завидует Монике, потому что у нее самой никогда не было детей. Она поздравила их с предстоящей свадьбой. Моника слушала Иренэ и благодарно улыбалась ей. Теперь она казалась Монике симпатичной. Моника готова была признать Иренэ своей старшей сестрой.

Иренэ заявила, что ей пора идти. Она подала Альберто руку на прощание, потом поцеловала Монику в щеку и вышла из палаты, пообещав обязательно заехать завтра.

Альберто и Моника остались одни. Они стали строить планы на будущее, думая, как им назвать своего ребенка. Моника заявила, что готова даже бросить университет ради своего будущего мужа. Но Альберто запретил ей это делать, сказав, что хочет видеть свою жену образованной.


…На следующий день Иренэ снова навестила Альберто. Моника еще не приходила, вчера она долго пробыла у Альберто и поехала ночевать к Маргарите.

Альберто был в палате один. Вчера Иренэ едва сдержалась, чтобы не наброситься на Монику с кулаками, когда та говорила Альберто о своей любви. И лишь только правила игры, участником которой она была, удерживали Иренэ от такого шага. Сейчас она стала упрекать Альберто, что он уделяет Монике слишком много внимания. Альберто с улыбкой отвечал, что ничего не может поделать, ведь Моника любит его. Иренэ было не слишком приятно слушать это бахвальство, и она поспешила переменить тему разговора:

- Ты мне до сих пор не сказал, что ты собираешься с ней делать после того, как она родит. Ведь, насколько мне известно, ты никогда не был слишком чадолюбивым.

- Ее ребенка будет кому усыновить, - Альберто криво усмехнулся. - Или ты с этим не согласна? Та же Даниэла сойдет с ума, разыскивая своего внука.

Иренэ было приятно слушать такие слова. Ее только не устраивало, что Альберто собирается жить с Моникой до тех пор, пока не родится ребенок. Это явно не входило в ее планы. Поэтому она раздраженно спросила:

- Сколько ей еще осталось?

- Думаю, что месяцев шесть.

- Господи! - взорвалась Иренэ. - Да неужели у тебя хватит терпения? Не легче ли устроить так, чтобы все кончилось так же, как когда-то у Даниэлы?

- Нет, - серьезно ответил Альберто, - как раз в этом-то и собака зарыта. Они должны знать, что ребенок жив и здоров, только неизвестно, где находится.

- Сейчас мне кажется, что именно ты придумывал египетские пытки, - Иренэ восхищенно посмотрела на Альберто. - А теперь, когда ты уже почти женат, удели хоть немного времени мне.

С этими словами Иренэ приблизилась к Альберто и жадно поцеловала его в губы.


Сегодня Даниэлу выпустили из участка. Хуан Антонио сам приехал туда, чтобы отвезти жену домой, где ее с нетерпением ждали Мария, Дора и Ханс. Им всем не терпелось высказать свою радость по поводу благополучного возвращения Даниэлы. Она приветливо поздоровалась с ними и поспешила войти в дом. Дома, где ей на каждом шагу попадались вещи, напоминавшие о Монике, Даниэле стало не по себе. Боль от разлуки с дочерью, к которой примешивалось ощущение собственной вины, сделалась совсем невыносимой. В участке эти чувства как-то быстро притупились. Может быть, тому виной была непривычная обстановка, а может, крайняя физическая усталость Даниэлы, кто знает… Но теперь, очутившись в спокойной домашней атмосфере, среди близких ей людей, Даниэла не находила себе места. Она с трудом подавляла в себе желание поехать в клинику и разыскать там дочь, понимая, что этим она ничего не добьется, а лишь только даст Альберто лишний повод для злорадства. Конечно, она могла бы рассказать о своих переживаниях Хуану Антонио, но ей не хотелось этого делать. Даниэла отлично понимала, что ее муж страдает не меньше нее. Однако у Даниэлы был сильный характер, и, помучившись несколько дней, она твердо решила не думать больше о Монике, понимая, что иначе она просто сойдет с ума. Даниэла рассказала о своем решении мужу. Хуан Антонио с тяжелым сердцем вынужден был согласиться с женой, тем более что он сам неоднократно говорил ей об этом.

Через несколько дней Даниэла стала постепенно приходить в себя. В это время ее часто навещала Джина, у которой сейчас тоже хватало проблем в семье. Понимая, в каком состоянии находится ее подруга, Джина изо всех сил старалась расшевелить Даниэлу, заставить ее вновь интересоваться жизнью. Она подолгу засиживалась у нее, рассказывая последние новости. Кстати, для Джины эти визиты были заодно и лишним поводом для встречи с Хансом.

Сейчас Даниэла испытывала еще большую нежность к Хуану Антонио, ведь теперь он остался по существу единственным близким человеком, за исключением разве что Джины.


…Со времени последней встречи Даниэлы с Моникой минуло уже две недели. За это время она не получила от нее никаких известий. Впрочем, она и не стремилась что-либо узнать, памятуя о своем решении. Сегодня она впервые, после того как вернулась из участка, появилась в Доме моделей. Даниэле сейчас очень хотелось окунуться с головой в работу, чтобы хотя бы на время забыть о своих невзгодах.

Однако Даниэле приходилось постоянно отвлекаться. Сначала к ней пришла Джина, чтобы сообщить приятную новость: благодаря стараниям Херардо и Фелипе Аманду сегодня отпустили домой под залог. Потом приехала Сония, которая после размолвки с Рамоном стала часто навещать свою золовку.

За разговором они не заметили, как дверь медленно открылась и на пороге кабинета появилась Моника под руку с Альберто:

- Мама, мы хотим сообщить тебе, что мы только что поженились.

Слова дочери не были неожиданностью для Даниэлы. Она давно догадывалась, что Моника и Альберто собираются сделать это, но она никак не ожидала, что они пожелают поставить ее в известность.

Альберто, как будто прочитав мысли Даниэлы, поспешил расставить точки над i:

- Мы пришли к тебе, чтобы поговорить о наших отношениях.

От его слов Даниэлу передернуло. Она бросила на Альберто взгляд, полный ненависти, и ответила:

- Мне с тобой не о чем говорить!

- Мама, я надеялась, что за это время ты обо всем подумала, - поддержала мужа Моника. - Оставь свою ненужную гордость. Я тебя умоляю.

- Дело вовсе не в моей гордости, а в том, что я люблю тебя, - у Даниэлы вдруг появилась надежда, что Моника еще может понять ее. - И поэтому я ни за что не уступлю этому человеку, которого ты так любишь.

Альберто опять начал уверять Даниэлу, что он любит Монику и ради нее готов забыть о прошлых обидах. Все, кроме Моники, отлично понимали, что он играет на публику и не стеснялись говорить ему об этом, особенно Джина, которая в открытую называла Альберто негодяем, жуликом и альфонсом. Она явно надеялась, что Моника наконец поймет, с кем она решила связать свою судьбу.

Даниэла стала умолять Монику вернуться домой, обещая помочь расторгнуть ее брак. Она говорила, что умирает от страха, когда думает о том, какое будущее ждет ее приемную дочь.

Однако Моника оставалась равнодушной к ее мольбам. Альберто смотрел на эту сцену с довольной улыбкой на лице. Увидев это, Даниэла не выдержала и закричала:

- Немедленно убирайся отсюда прочь! И если еще хоть раз ты покажешься мне на глаза…

- Что же ты тогда сделаешь? - с издевкой поинтересовался Альберто. - Опять попытаешься меня убить?

- Это была бы неплохая мысль, - вставила реплику Джина.

- Если ты гонишь его, - сказала Моника, - значит, тогда и мне придется уйти. Ты этого добиваешься?

- Да, - твердо ответила Даниэла. - Если ты предпочитаешь оставаться с Альберто, если ты мне не веришь, тогда уходи, я не желаю тебя видеть.

- Хорошо. Ты сама этого захотела. Идем, любимый.

С этими словами Моника взяла Альберто под руку, и они молча вышли из кабинета Даниэлы.


Монике было стыдно за то, как их встретила Даниэла, и она поспешила сказать об этом Альберто. Но Альберто, казалось, не слишком переживал случившееся. Он, вероятно, и не рассчитывал на другой прием в Доме моделей. Альберто нежно поцеловал Монику, и они сели в машину.

По дороге Моника поинтересовалась у Альберто, где они сегодня будут обедать. В ответ Альберто недовольно поморщился и сказал:

- Ладно, сегодня мы еще можем пойти куда-нибудь, но только это в последний раз.

- Почему? - удивилась Моника - Я тебя не понимаю.

- Мы с тобой поженились, - начал объяснять Альберто, - и тебе надо знать свои обязанности. Ты должна готовить, ходить по магазинам, стирать, убирать в доме.

- Но я никогда этим не занималась, - попыталась возразить ему Моника.

- Теперь придется заняться, - невозмутимо заметил Альберто. - Не думаю, что этому так трудно научиться.

Подумав, Моника согласилась с мужем и пообещала сегодня приговить ему вкусный ужин. Альберто ласково потрепал ее по щеке и сказал:

- А вот насчет ужина я не уверен, наверное, вечером меня не будет дома.

- Куда ты собираешься пойти? - поинтересовалась Моника.

- Я хочу навестить моих друзей.

- Каких еще друзей? - удивленно спросила его Моника. - Ты не хочешь взять меня с собой?

- Правило номер два, - спокойно объяснил Альберто. - Жены никогда не задают вопросов, они только слушают и делают, что им велят. И потом, ты не должна пропускать занятия, тем более что они у тебя еще только начались.


После обеда Моника собралась в университет Она хотела попросить у Альберто ключи от его машины, однако он отказал ей, сославшись, что сегодня машина понадобится ему самому.

- Тогда я поеду на такси, - ответила Моника.

- Ну, предположим, сегодня ты поедешь, - в голосе Альберто чувствовалось недовольство, - но чтобы каждый день?… Ты же истратишь кучу денег. - Альберто ненадолго замолчал, потом, поцеловав Монику продолжал:

- Тебе уже пора привыкать к новой жизни.

- Ради тебя я ко всему готова привыкнуть, - ответила Моника и, крепко поцеловав Альберто на прощанье, вышла из дома.

Оставшись один, Альберто подождав немного, тоже вышел на улицу и сел в машину. Он собирался ехать к Иренэ. Именно ее он имел в виду, когда говорил Монике, что собирается навестить друзей.


Иренэ давно ждала его. Сегодня впервые за много дней они могли, наконец, остаться вдвоем.

Встретившись с ней, Альберто первым делом поспешил рассказать, как он готовит Монику на роль домохозяйки. Иренэ, как всегда, понравился его рассказ. Впрочем, сейчас ей не было никакого дела до Моники. За эти дни она так истосковалась по ласкам Альберто, что не могла долго сдерживать свою страсть. Она горячо обняла его и жадно прильнула к его губам.

Вдоволь насладившись любовью, Альберто вновь завел разговор о Доме моделей. Он уверял, что открыв его, Иренэ не потеряет ни гроша, а, наоборот, будет получать хорошую прибыль и возместит убытки, которые она понесла в результате понижения курса акций.

Однако Иренэ не спешила с ответом. Она по-прежнему не желала рисковать своим состоянием. Впрочем, она не отрицала, что мысль стать хозяйкой Дома моделей пришлась ей по вкусу, поэтому она обещала Альберто еще раз хорошенько все обдумать.


Глава 22


Убедившись в измене Джины, Фелипе, однако, не спешил принимать окончательного решения. Он, как адвокат, лучше, чем кто-либо другой, знал, что супружескую неверность будет очень трудно доказать в суде. Кроме того, он не хотел, чтобы его дети росли без матери. Но в глубине души он осознавал, что, если дело дойдет до развода, он будет до конца бороться, чтобы они остались с ним, а не с Джиной.

В последнее время Фелипе часто задумывался, что могло толкнуть Джину в объятия Ханса. Он, конечно, понимал, что в последнее время уделял недостаточно внимания жене, но это не могло в его глазах служить оправданием ее поведению. Фелипе нельзя было назвать эгоистом, ведь он горячо любил Джину Даниэлу и Густаво. Вся беда в том, что у них с Джиной были слишком разные характеры. Фелипе с юных лет привык трезво смотреть на жизнь, старался не поддаваться эмоциям, избегал скороспелых решений и вообще был весьма обстоятельным человеком. Джина была полной ему противоположностью. Ее поведение было слишком импульсивно, это было заметно даже в ее манере разговаривать с людьми. От нее всегда можно было ожидать какой-нибудь сумасбродной выходки, что, кстати, очень не нравилось Фелипе. Джина никогда не отличалась расчетливостью и хладнокровием, она готова была поддаться первому порыву и лишь потом могла подумать, как ей поступить. В отличие от флегматичного Фелипе, больше всего на свете любившего домашний уют, Джина сумела сохранить юношеский темперамент, вызывавший восхищение у окружающих и недоумение у ее мужа. И, наконец, Джина совсем не умела готовить, а Фелипе любил вкусно поесть, а ведь как известно, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. В довершение всех бед их служанка Пуэблито, которую, кстати, нашла Джина, тоже не отличалась кулинарными способностями.

Конечно, такое несоответствие характеров должно было рано или поздно принести свои плоды. Было даже удивительно, как Фелипе и Джина смогли прожить вместе целых восемь лет и завести двоих детей.

Впрочем, именно дети и были тем связующим звеном, тем стержнем, благодаря которому брак Джины и Фелипе до сих пор не распался.

Так что Фелипе отдавал себе отчет в том, что они с Джиной совершенно разные люди и что в дальнейшем эта разница будет проявляться еще больше. Но в то же время он по-своему любил Джину, ведь она все же была матерью его детей, в которых он просто души не чаял.

Впервые в жизни Фелипе был не уверен в себе, впервые он не знал, как ему поступать, что он должен делать дальше. Правда, он не хотел показывать вида и в разговорах с Херардо с напускной веселостью рассуждал, как ему избавиться от надоевшей жены.

Однако Херардо понимал, что его друг и коллега в душе очень переживает, что сейчас он стоит перед мучительным выбором. Херардо, в отличие от Фелипе, был счастлив в браке и не понимал, как можно бросить женщину, родившую тебе детей. Поэтому он искренне считал, что отношения Фелипе с Джиной еще можно вернуть в нормальное русло, о чем он неоднократно говорил своему другу.


Джина, наоборот, не слишком задумывалась о своем будущем. Казалось, она теперь убедилась, что развода с мужем ей все равно не избежать, и больше не утруждала себя даже внешним соблюдением приличий.

Поэтому она не постеснялась затеять ссору с Фелипе в полицейском участке, куда он приехал, чтобы помочь поскорее освободить Даниэлу и Аманду из-под стражи. Конечно, в эти минуты Джина была очень взволнованна, она переживала за свою подругу, и тем не менее, ее столь открытое презрение к мужу нельзя было объяснить лишь этим.

Вернувшись из участка, Фелипе попытался еще раз поговорить с женой о том, что она намерена делать дальше. Однако он скоро с сожалением убедился, что Джина не собирается прекращать свои похождения. Слова мужа были для нее пустым звуком, и она дерзко сказала ему:

- Я не рабыня, чтобы во всем тебе подчиняться!

- Тогда в другой раз можешь вообще не приходить, - спокойно ответила Фелипе. - Я просто закрою дверь на задвижку, и не пущу тебя домой. Я вообще тебя больше не пущу.

- Послушай, почему теперь тебя так интересуют мои дела? - поинтересовалась Джина. - Мы уже давно живем, как чужие.

- Отсюда следует, что нам больше незачем оставаться вместе, - сделал вывод Фелипе и, немного подумав, пообещал Джине серьезно поговорить с ней об этом после того, как он уладит дело Даниэлы.

Джину не слишком удивили слова мужа, она так же, как и Фелипе, понимала, о каком разговоре идет речь.

На какое-то время их ссора, казалось, утихла. Фелипе хлопотал об освобождении Даниэлы, и ему было не до выяснений отношений с женой. А Джина была настолько огорчена несчастьем, случившимся с ее подругой, что даже сократила на время свои встречи с Хансом, предпочитая лишний раз навестить Даниэлу в участке. А кроме того, ей сейчас не хотелось окончательно обострять отношения с Фелипе. «Вдруг он сразу начнет хлопотать о разводе и оставит дело Даниэлы», - наивно рассуждала Джина, мало что понимая в тонкостях юриспруденции.

Во время отсутствия Даниэлы Джине пришлось самой распоряжаться в Доме моделей. Впрочем, она не слишком утруждала себя работой и поручила Росе заниматься текущими делами. Однако Джина регулярно появлялась на работе. Теперь, чтобы не испытывать больше терпение Фелипе, она старалась не так часто отлучаться из дома по вечерам и предпочитала встречаться с Хансом в Доме моделей. Конечно, здесь ей приходилось быть более сдержанной, и она старалась не проявлять открыто свои чувства, чтобы избежать нареканий со стороны коллег, которым, впрочем, и так все было ясно.

Сегодня Ханс приехал в Дом моделей, чтобы сказать Джине, что он собирается отправиться в Нижнюю Калифорнию. Джина не слишком обрадовалась такому известию, ее вовсе не устраивала перспектива расстаться с Хансом, пусть даже всего на две недели. Она поспешила ему сказать, что, очевидно, они с Фелипе скоро оформят развод. Однако Ханс, как и Фелипе, отличался трезвым взглядом на вещи и сразу сообразил, что муж Джины вряд ли позволит увезти детей в Германию. Однако Джина возразила ему, сказав, что в любом случае можно найти какое-нибудь решение, ведь Ханс может остаться в Мехико или регулярно ездить туда, наконец, сама она тоже может навещать его в Германии. С этими словами Джина обняла Ханса и, заглянув ему в глаза, сказала:

- Я больше не хочу расставаться с тобой, когда я вновь нашла тебя.


Фелипе по-прежнему мучился сомнениями. С одной стороны, он понимал, что его отношения с Джиной вряд ли когда-нибудь наладятся. А с другой - он все-таки надеялся, что Джина еще, может быть, образумится после отъезда Ханса. Фелипе, как обычно, поделился своими соображениями с Херардо. Тот дал другу выговориться, а потом, подумав, сказал:

- Тебе страшно, потому что ты не можешь дать ей того, что она получает от Ханса.

Слова Херардо заставили Фелипе задуматься. Он и раньше какое-то время думал, стоит ли ему встречаться с Хансом, но тогда решил, что во всей этой истории в первую очередь виновата Джина. Но теперь он понял, что пришло время поставить на место зарвавшегося любовника его жены и чем скорее, тем лучше.

Через несколько часов Фелипе уже подъезжал к дому Хуана Антонио. Ему не пришлось долго ждать. Вскоре у ворот остановилось такси, и Фелипе сразу узнал в пассажире своего соперника. Фелипе подождал, пока Ханс расплатится с шофером и такси уедет, и негромко просигналил. Ханс резко обернулся и застыл, как вкопанный. Он тоже сразу узнал мужа Джины.

- Нам давно пора поговорить, Ханс, - Фелипе распахнул дверцу.

- Фелипе! - удивленно воскликнул Ханс. - Вот уж не думал, что встречу вас.

Фелипе пригласил Ханса сесть в машину. Ему не хотелось выяснять с ним отношения здесь. Он опасался, что их могут увидеть Даниэла, Хуан Антонио и даже Джина, которая частенько заходила к Даниэле домой после того, как ту отпустили из участка.


Фелипе не ошибся, предполагая, что может встретить Джину в доме Хуана Антонио. В тот момент, когда он разговаривал с Хансом у ворот, она как раз беседовала с Даниэлой в ее комнате.

Джина очень хотела узнать мнение подруги относительно ее планов развестись с мужем и, может быть, даже заручиться ее поддержкой. Она подробно изложила Даниэле то, о чем недавно говорила с Хансом в Доме моделей. Впрочем, в глубине души Джина понимала, что она напрасно надеется на то, что Даниэла одобрит ее решение, и она не ошиблась в своих опасениях.

- Мне очень неприятно слышать от тебя это, - ответила Даниэла после того, как Джина наконец замолчала, исчерпав запас своего красноречия. - По-моему, вам нужно помириться и жить, как раньше. Ведь у вас двое детей, не забывай об этом.

- Я не собираюсь запрещать ему видеть их, - Джине очень хотелось убедить подругу в своей правоте, - пусть приходит к ним, когда угодно. При всех его недостатках, он все-таки отличный отец.

Напрасно Даниэла пыталась убедить Джину в необходимости подумать и изменить свое отношение к мужу. Джина оставалась безучастной к доводам подруги, считая, что Ханс самый подходящий человек для нее, лучше которого нет никого на свете.


Фелипе долго кружил по городу в поисках уединенного места для разговора с Хансом, который с невозмутимым видом сидел рядом с ним. По дороге он не проронил ни слова. Фелипе тоже молчал, проникшись невольным уважением к сопернику. Но в то же время он опасался, что вдруг Ханс решил покончить с ним и теперь только дожидается подходящего момента.

Однако на этот раз Фелипе ошибался, Ханс был благородным человеком, и ему даже в голову не приходило решить свою проблему таким образом. Просто он, как и многие немцы, был фаталистом и считал, что нет смысла спорить с судьбой. Поэтому сейчас он спокойно наблюдал за Фелипе, дожидаясь, когда он остановит машину.

Фелипе ездил уже около часа. Но вот он свернул в узкую улочку в центре города, где в этот час почти не было прохожих, и остановился у тротуара. Они вышли из машины. Ханс по-прежнему хранил молчание, ожидая, что ему скажет Фелипе.

Ханс был уверен в своей силе и не очень боялся мужа Джины, тем более убедившись, что Фелипе был один.

Фелипе некоторое время молча смотрел на Ханса, затем, не выдержав, произнес:

- Вы с Джиной, наверное, принимаете меня за дурака. Но я обо всем знаю, так что лучше ищи себе холостую подружку.

- Я не обязан давать объяснений ни вам, ни кому-либо другому, - спокойно ответил ему Ханс и повернулся, чтобы уйти.

Спокойный тон Ханса вывел Фелипе из себя, ему показалось, что его соперник попросту презирает его. Он в бешенстве схватил Ханса за рукав и сказал взволнованным голосом:

- Постой! Я не позволю тебе издеваться надо мной.

Хансу очень не хотелось доводить дело до драки, но он не привык уступать в таких случаях. Ханс посмотрел прямо в глаза Фелипе и по-прежнему спокойно произнес:

- Не ищите себе неприятностей.

Фелипе больше не мог сдерживаться:

- Если ты такой смелый, что не боишься спать с моей женой, то покажи свою смелость и мне.

С этими словами Фелипе ударил Ханса по лицу и занес руку для нового удара. Однако раньше, чем он успел это сделать, мощный кулак Ханса, словно таран, ткнулся ему под ребра. От неожиданной резкой боли Фелипе согнулся пополам. Но он все же нашел в себе силы выпрямиться и бросился вслед уходящему противнику.

Увидев, что Фелипе намерен продолжать сражение, Ханс остановился, широко расставив ноги. Фелипе стремительно приближался к нему, сгорая от нетерпения нанести сокрушительный удар. Но его планам не суждено было сбыться. Ханс еще раз доказал ему свое преимущество в рукопашном бою. Со стороны могло показаться, что Фелипе вдруг наткнулся на невидимую преграду: с такой силой Ханс ударил его кулаком в грудь. Несколько секунд Фелипе стоял словно оглушенный, приходя в себя после сокрушительного удара. Затем он предпринял очередную попытку уязвить своего соперника. Но Хансу уже надоело отбивать назойливые атаки противника, и он решил положить конец этой не в меру затянувшейся битве…


Прошло немало времени, прежде чем Фелипе пришел в себя. Он с удивлением отметил, что сидит в кабине собственной машины, а ключ торчит в замке зажигания. Фелипе долго ломал голову, соображая, как он мог здесь очутиться, пока наконец не сообразил, что благородный Ханс, не желая оставлять бесчувственное тело своего противника на мостовой, отнес его в машину и удалился, предусмотрительно оставив ключ в замке.

От сознания собственного бессилия Фелипе пришел в ярость. Первое, что пришло ему в голову, было желание немедленно поехать домой и выместить на Джине свою злобу. Однако постепенно его всегдашний здравый смысл начал понемногу возвращаться к нему. Фелипе пришел к заключению, что кулаками он ничего не добьется, что в этом случае он только даст лишний козырь в руки жены, что он вообще зря послушался совета Херардо и поехал выяснять отношения с Хансом. Размышляя таким образом, Фелипе все больше убеждался, что нет смысла дальше тянуть с разводом и что он должен сегодня же заявить об этом Джине.

Приняв такое решение, Фелипе поехал домой. Увидев мужа, Джина сразу поняла, что встреча соперников все же состоялась, и ясно, кому досталась победа. Она не преминула язвительно сообщить Фелипе о своей догадке.

Фелипе, которому и так сегодня уже порядком досталось, воспринял слова жены, как оскорбление. Он злобно посмотрел на Джину и закричал ей в лицо:

- Ты со своим немцем еще пожалеешь, что так поступаешь со мной!

- Ты сам пожалеешь, - Джина тоже повысила голос. Детей сейчас не было в доме, и она не собиралась уступать мужу.

- Ну ты у меня дождешься! - Фелипе почувствовал, что его начинает охватывать бешенство.

- Ты меня и пальцем не тронешь, ты просто трус! - Джина больше не стеснялась в выборе выражений.

- Изменница! - кричал ей в ответ Фелипе.

- Да меня всякий поймет, - не сдавалась Джина, - стоит ему лишь взглянуть на тебя! Как же я промахнулась, когда согласилась стать твоей женой!

- А я - твоим мужем! - Фелипе, казалось, совсем потерял голову. - Завтра же убирайся отсюда!

- Да ты, как видно, и впрямь рехнулся, - голос Джины вдруг снова зазвучал спокойно. - Этот дом принадлежит мне и моим детям, так что убираться придется тебе.

Услышав о детях, Фелипе поспешил выложить свой главный козырь:

- Не надейся, что я оставлю их тебе, я сразу предупреждаю, - с этими словами он выразительно посмотрел на жену.

Но угроза мужа не произвела на Джину заметного впечатления, по крайней мере, она не подала вида, что слова Фелипе испугали ее. Джина пристально посмотрела на мужа и сказала усталым голосом:

- Я их мать, Фелипе, хочешь ты этого или нет. - Потом, широко зевнув, добавила: - Знаешь, я так устала, что мне больше не хочется спорить с тобой. Поэтому сегодня ты можешь переночевать на диване, а завтра, - Джина сделала жест, словно собиралась взмахнуть невидимыми крыльями, - лети на все четыре стороны.


После встречи с Фелипе Ханс решил больше не откладывать свою поездку в Нижнюю Калифорнию, после которой он собирался возвратиться в Германию. Теперь он убедился, что их отношения с Джиной зашли слишком далеко. Оставаясь порядочным человеком, Ханс очень сожалел о том, как ему пришлось поступить с Фелипе, в то же время сознавая, что у него не было другого выбора. Кроме того, он понимал, что ему не следует больше оставаться в доме Хуана Антонио, в противном случае, это может бросить тень на добрые отношения семьи Мендес с Фелипе.

Поэтому Ханс прямо сегодня собрал вещи и, сердечно распрощавшись с хозяевами, отправился в поездку.

Узнав о неожиданном отъезде Ханса, Джина очень огорчилась. Она понимала, что главной причиной этого была его встреча с Фелипе, окончившаяся дракой. Кроме того, за ночь она долго думала об обещаниях Фелипе отобрать у нее детей и пришла к выводу, что это далеко не пустые слова: Фелипе, как адвокат, наверняка знал, как надо действовать в таких случаях.

Джина поспешила рассказать о своих сомнениях Даниэле, которая на этот раз согласилась, что опасения подруги не лишены оснований. Она по-прежнему считала, что Джина должна все хорошо обдумать, прежде чем подавать на развод. Даниэла старалась объяснить ей, что Густаво и Джина Даниэла еще слишком малы и не поймут, что их родители больше не любят друг друга, и поэтому они будут переживать гораздо сильнее чем сами Джина и Фелипе. Однако Джина продолжала твердо стоять на своем, было видно, что мысль о разводе крепко засела у нее в голове. Наконец Даниэла, исчерпав весь запас аргументов, напрямую сказала подруге:

- Хорошо бы, если Ханс больше не возвращался сюда, а сразу поехал в Германию. Может быть, тогда вся эта дурь выйдет из твоей головы!

У Даниэлы никак не укладывалось в голове, зачем Джина сама ищет себе трудности, тем более что все выдуманные проблемы подруги не шли ни в какое сравнение с тем, что случилось в ее семье. Поэтому она не смогла удержаться, чтобы не выплеснуть на подругу своего раздражения:

- Ты ведешь себя, как капризная девчонка! Я просто не понимаю, как я до сих пор терплю тебя.

Сказав так, Даниэла поняла, что хватила лишку и поспешила поскорее взять свои слова обратно, ведь Джина была ее единственной настоящей подругой, на которую всегда можно было положиться в трудную минуту.

Впрочем, Джина тоже совсем не хотела ссориться с Даниэлой, хотя ей, конечно, было неприятно слышать от нее такие слова. И потом, она наконец сообразила, что у Даниэлы сейчас хватает своих неприятностей. Поэтому Джина не заставила долго уговаривать себя, и скоро подруги помирились.


…Прошло еще две недели. Ханс возвратился из Верхней Калифорнии. Сначала он хотел остановиться в гостинице, но вспомнив, что обещал Даниэле и Хуану Антонио, попросил таксиста отвезти его к ним.

Даниэла очень обрадовалась, увидев в холле Ханса с чемоданом в руках, однако не преминула шутливо спросить его:

- Надеюсь, за эти дни ты хорошенько обо всем подумал?

- Вы имеете в виду Джину? - сразу догадался Ханс.

- Кого же еще? - Даниэла утвердительно кивнула.

Ханс тяжело вздохнул:

- Я даже не знаю, что мне вам ответить, Даниэла. Ведь Джина - взрослый человек и умеет принимать решения. Я не собираюсь ни к чему принуждать ее.

Даниэла, взглянув на Ханса, задумалась. Она не совсем поняла, что он имел в виду. «Ведь у Джины двое маленьких детей, - пронеслось у нее в голове, - неужели он не хочет с этим считаться?» Но в то же время Даниэла понимала, что Ханс порядочный человек, и у него наверняка серьезные планы относительно ее подруги. Поэтому ей не хотелось говорить ничего определенного, она боялась обидеть Ханса. «Пусть они сами решают, как им быть», - подумала Даниэла и, улыбнувшись, проговорила:

- Ах, Ханс, ты же знаешь, я всегда желала вам с Джиной только добра.


Глава 21


Летисия с каждым днем убеждалась, что Хуан Антонио проявляет к ней все больше внимания. В тот день, когда она сообщила ему, что поступила в университет, он, не раздумывая, прибавил ей зарплату. Летисия в знак благодарности поцеловала его, отметив про себя, что Хуан Антонио больше не выражает своего неодобрения.

Теперь Летисия была твердо уверена, что Хуан Антонио никуда от нее не денется. Правда, события последних дней заставили его на некоторое время уделять меньше внимания своей молодой секретарше, но Летисия не падала духом. Она отлично понимала, что теперь, когда Моника стала для Хуана Антонио, по существу, чужим человеком, ей будет гораздо проще установить с ним близкие отношения, поскольку ее начальник больше не будет оглядываться на дочь. Ей оставалось только немного подождать, пока Хуан Антонио придет в себя после бегства Моники и ареста Даниэлы. Летисия от природы была неплохим психологом и умела выбрать подходящий момент для осуществления своих планов.

Вот и сегодня, войдя, как обычно, в кабинет Хуана Антонио, она осторожно сняла белую нитку с его пиджака, при этом как бы невзначай дотронувшись до его плеча. Хуан Антонио осторожно взял Летисию за руку. Какое-то время он неподвижно сидел в кресле, потом вдруг резким движением привлек Летисию к себе и с жадностью поцеловал в губы.

- А вы умеете целоваться, - заметила Летисия, когда Хуан Антонио наконец выпустил ее из объятий.

- Извини, - смутился он, - я сам не знаю, как это вышло. Не надо больше провоцировать меня.

- Если вы поцеловали меня, значит вам этого захотелось, - возразила Летисия. - Вам же понравилось, что я, не вижу, что ли.

Хуану Антонио сейчас хотелось только одного - чтобы Летисия поскорее ушла. Он боялся, что их могут увидеть вдвоем. Однако Летисия поспешила успокоить его, сказав, что заперла за собой дверь.


Дома у Летисии дела шли не так удачно, как на работе. Ее отношения с матерью становились день ото дня хуже. Мигель, ее младший брат и любимец матери, тоже подливал масла в огонь. А отец предпочитал ни во что не вмешиваться. Летисии иногда казалось, что брат с матерью объединились и задались целью выжить ее из дома. В конце концов она не выдержала и, поймав брата на улице, задала ему хорошую трепку. Мигель, конечно, наябедничал матери, и она устроила Летисии очередной скандал. Она грозила дочери, что изобьет ее, если та еще хоть раз осмелится дотронуться до брата хоть пальцем. Летисия, не стерпев, заявила матери, что скоро уйдет из дома.

Анхелика, конечно, не поверила дочери, подумав, что ей в голову пришла очередная блажь, что Летисия просто возомнила о себе Бог весть что, поступив в университет. Она насмешливо сказала дочери, что если та надеется выйти замуж, то пусть лучше оставит мечты о богатом женихе, так как ей все равно придется искать себе мужа среди людей ее круга, добавив, что времена сказочных принцев давно прошли.

- Все изменится гораздо раньше, чем ты думешь, - возразила Летисия матери. - Я не собираюсь долго оставаться секретаршей у Хуана Антонио.

- Что ж, как говорится, мечтать не вредно, - ответила ей Анхелика.


…Оставшись один в кабинете, Хуан Антонио долго сидел задумавшись. Он никак не мог прийти в себя после того, что случилось. Он отдавал себе отчет в том, что давно уже смотрел на Летисию не только, как на сотрудницу.

Однако Хуан Антонио до сих пор не мог понять, что заставило его несколько минут назад с такой жадностью целовать ее. Думая об этом, Хуан Антонио поймал себя на мысли, что он с удовольствием вспоминает об этом поцелуе. Хуан Антонио стал гнать прочь от себя этот соблазн. Он вспомнил слова Мануэля, посоветовавшего ему перевести Летисию куда-нибудь подальше. Хуан Антонио стал укорять себя за то, что так легко попался в такую примитивную ловушку. Впрочем, хорошенько поразмыслив, он пришел к выводу, что пока ничего страшного не случилось и что ему просто больше не надо давать Летисии повода для более близких отношений.

На следующий день, твердо решив поставить секретаршу на место, Хуан Антонио вызвал Летисию к себе в кабинет.

- Я хочу, чтобы ты запомнила, - начал он без долгих предисловий, - то, что случилось вчера, больше не должно повториться.

- Вам вчера не понравилось, да? - спросила Летисия с наивным видом, но в ее голосе чувствовался подвох.

- Я не об этом, - смутился Хуан Антонио, - просто я не хочу неприятностей. Я люблю свою жену, а ты дружишь с Моникой и по возрасту годишься мне в дочери.

- Но все же я вам не дочь, - невозмутимо ответила Летисия.

С этими словами она опять попыталась поцеловать Хуана Антонио, предупредив его, что дверь заперта.

Хуан Антонио хотел было что-то возразить, но не успел он и рта раскрыть, как Летисия уселась к нему на колени, и их губы слились в долгом поцелуе.

- Летисия, зачем ты это делаешь? - спросил Хуан Антонио.

- Потому что тебе это нравится не меньше, чем мне, - последовал ответ.

Хуан Антонио сдался. Он только не хотел, чтобы в офисе знали об их отношениях, и сказал об этом секретарше.

- Ведь ты можешь снять для меня квартиру, - сразу нашла выход Летисия.

От такого предложения Хуан Антонио немного опешил. «Сильна девка, - подумал он с невольным восхищением, даже не обратив внимания, что Летисия назвала его на «ты», - умна и развита не по годам. Куда Монике до нее». Однако вслух он неодобрительно заметил:

- Квартиру? Не слишком ли рано.


На следующий день Хуан Антонио признался Мануэлю, что вчера впервые за восемь лет его совместной жизни с Даниэлой изменил ей.

Мануэль не поверил своим ушам. Конечно, он не забыл слов Хуана Антонио о том, что ему нравится Летисия, но он не подозревал, что их отношения могут зайти так далеко. Мануэль не мог одобрить поступок своего друга, тем более что он хорошо знал Даниэлу и очень уважал ее. Кроме того, сейчас, когда Ракель была смертельно больна, он тайно завидовал Хуану Антонио. Поэтому у него в голове не укладывалось, как его друг и компаньон мог изменить такой женщине, да к тому же с Летисией. Мануэль всегда относился к ней с пренебрежением, считал ее несерьезной, пустой девчонкой. И он не стал скрывать от Хуана Антонио своего мнения:

- Знаешь, ты наверняка потеряешь Даниэлу, - Мануэль в упор посмотрел на Хуана Антонио. - И вчерашний день станет самым черным днем в твоей жизни.

Слова Мануэля глубоко запали в душу Хуана Антонио. Он всегда прислушивался к мнению своего друга. Он представил, что будет с Даниэлой, если она узнает о его измене, и ему сделалось не по себе. Хуан Антонио дал себе слово, что сегодня же скажет Летисии, что намерен положить конец их роману.

На этот раз Летисия сама пришла к нему в кабинет и сразу же начала упрекать Хуана Антонио, зачем он рассказал обо всем Мануэлю. Хуан Антонио в какой-то момент даже испугался, он не понимал, откуда Летисия могла узнать о его разговоре с компаньоном. «Неужели подслушала?» - подумал он. Но оказалось, что проницательной Летисии достаточно было только обратить внимание на то, как посмотрел на нее Мануэль, выходя из кабинета Хуана Антонио, чтоб сразу обо всем догадаться.

Хуан Антонио сам не заметил, как вместо того, чтобы сказать Летисии, что их встречам пришел конец, он начал успокаивать ее, говоря, что Мануэль, как порядочный человек, не станет никому рассказывать, о чем они с ним говорили.


…В тот же вечер Хуан Антонио показал Летисии квартиру, которую он снял для нее. Вместе с ключом он протянул ей маленькую коробочку. Открыв ее, Летисия увидела массивную золотую цепочку.

Теперь Хуан Антонио понимал, что их отношения с Летисией зашли слишком далеко. Однако он пытался успокоить себя, говоря, что это всего лишь легкое, кратковременное увлечение, что ни он, ни Летисия не берут на себя никаких серьезных обязательств.

Но Летисия придерживалась прямо противоположной точки зрения. Для нее Хуан Антонио был чем-то вроде спасательного круга. Она связывала с ним слишком большие надежды, чтобы относиться к их связи, как к несерьезному, недолговечному увлечению. Летисия предпочитала действовать тихой сапой. И Хуан Антонио, сам того не замечая, с каждым днем все больше запутывался в умело расставленных сетях.

Так, однажды Летисия пришла к нему в кабинет и заявила:

- У меня дома обстановка стала невыносимой, поэтому я собираюсь насовсем переселиться в нашу квартиру.

- А тебе не кажется, - заметил Хуан Антонио, - что твои родители могут что-нибудь заподозрить?

- Им нет до меня дела, - поспешила успокоить его Летисия.

- Ладно, решай сама, - сдался наконец Хуан Антонио.

Потом Летисия как будто невзначай заметила, что если она будет жить одна в своей новой квартире, их встречи могут стать более частыми, на что Хуан Антонио резонно возразил, заметив, что ему не хотелось бы иметь неприятности в семье. Тогда Летисия посоветовала ему придумать какой-нибудь предлог, чтобы он мог приходить к ней по вечерам.


…В последние недели Даниэла обратила внимание, что Хуан Антонио стал очень поздно возвращаться домой. Когда она спросила у мужа, где он пропадает по вечерам, Хуан Антонио объяснил ей, что у него теперь столько работы, что ему приходится проводить совещания по вечерам.

Летисия напрасно уверяла Хуана Антонио что ее родителям нет дела до того, чем она занимается. Стоило ей несколько раз переночевать в своей новой квартире, как мать устроила ей настоящий допрос с пристрастием. Кроме того, Летисия имела неосторожность похвастаться перед матерью золотой цепочкой, подарком Хуана Антонио.

Больное воображение Анхелики сразу нарисовало отвратительного слюнявого старика ухаживающего за ее дочерью.

- Ты скажешь мне правду, или я вышибу ее из тебя, - кричала она в лицо дочери. - Откуда у тебя взялось столько новых платьев и почему в твоей сумочке всегда полно денег?

- Как будто я у тебя их украла! - огрызнулась Летисия. Анхелика не выдержала и влепила дочери звонкую пощечину злобно сказав:

- Можешь ничего не говорить, мне и так все ясно. Ты завела себе любовника!

- Какое тебе до этого дело, - ответила Летисия, с ненавистью глядя на мать.

- Пока ты живешь с нами, - ответила Анхелика, - я должна знать, чем ты занимаешься, нравится тебе это или нет!

- Ну тогда с завтрашнего дня ты меня здесь больше не увидишь! - с этими словами Летисия выбежала из комнаты.

Их крики привлекли внимание брата Летисии, который, как всегда, присоединился к матери:

- Вот уж не знал, чем оказывается занимается моя сестра.

Летисия больше не могла это слушать, слова брата задели ее за живое. И она, не выдержав, закричала:

- Да заткнись же ты, гаденыш! Как же я вас всех ненавижу! Да, у меня есть любовник, и он просто без ума от меня! С завтрашнего дня ноги моей не будет в этом доме! Вы больше не будете отравлять мне жизнь!

Летисия быстрыми шагами прошла в свою комнату и заперлась на ключ. Анхелика, проводив ее тяжелым взглядом, долго стояла не говоря ни слова, потом медленно произнесла, словно давая клятву:

- Я знаю, кто это такой! Он у меня попляшет!


…Даниэла стала с удивлением замечать, что Хуан Антонио уделяет ей все меньше внимания. Ей особенно неприятно было осознавать это сейчас, когда она, после разрыва с Моникой, нуждалась во внимании мужа. Конечно, она понимала, что Хуану Антонио приходится много работать, что у него постоянно не хватает времени, но ведь он и раньше бывал очень занят, однако никогда не относился к ней с таким равнодушием.

Потом, эти почти ежедневные поздние совещания… Доводы Хуана Антонио звучали не слишком убедительно, но Даниэла привыкла верить мужу и не стала требовать от него объяснений. Однако в глубине души она все-таки усомнилась в том, что Хуан Антонио сказал ей правду.

Даниэла не смогла не поделиться своими сомнениями с Джиной, которая, как всегда, безапелляционно высказала свое предположение на этот счет:

- У него кто-то есть! - сказала она тотчас.

Даэниэла, конечно, тогда не приняла слова Джины всерьез, но теперь, сопоставив факты, задумалась и высказала Хуану Антонио:

- Ты никогда не вел себя так со мной. Ты изменился.

- Что ты все выдумываешь, - раздраженно ответил Хуан Антонио.

- Скажи мне правду, - настаивала Даниэла, - у тебя появилась другая женщина?

Слова жены возмутили Хуана Антонио, он стал упрекать ее, что она слишком прислушивается к словам подруги, которая, кстати, сама не является образцом супружеской верности.

Даниэле стало стыдно, и она поспешила попросить у мужа прощения.


Хуан Антонио проводил все больше времени в обществе Летисии. Он предложил ей уйти с работы, чтобы тем самым избежать ненужных разговоров в офисе. А кроме того, он понимал, что если родители Летисии вздумают искать дочь, то они первым делом придут к ней на работу.

Летисия с благодарностью приняла его предложение. Ей тоже не доставляло удовольствия постоянно чувствовать на себе неприязненный взгляд Мануэля и видеть полные немого укора глаза Федерико.

Хуан Антонио также опасался, что Летисия может сказать что-нибудь лишнее Монике или Маргарите, но она поспешила успокоить его, пообещав придумать какой-нибудь благовидный предлог для своего ухода с работы.

Договорившись обо всем, Хуан Антонио и Летисия решили вместе заехать в офис, чтобы забрать кое-что из ее вещей. Когда они вдвоем вышли из подъезда, Летисия услышала за спиной до боли знакомый голос:

- Пойди сюда, бесстыдница!

Анхелика все-таки выполнила свою клятву и теперь осыпала дочь проклятиями, призывая на ее голову все кары господни.

Хуан Антонио попробовал заступиться за спутницу, но Анхелика тут же перенесла свой гнев на него:

- Старый хрен! - иступленно кричала она, размахивая руками. - Тебе, наверное, мало баб, если ты связался с этой соплячкой.

Анхелика попыталась ударить Хуана Антонио. Летисия встала между ними, пытаясь перехватить руку матери.

- Уходите, Хуан Антонио, я сама с ней разберусь!

Вокруг них уже начала собираться толпа. Хуану Антонио ничего не оставалось делать, как послушаться совета Летисии. Он возвратился в офис и рассказал Мануэлю о том, что с ним случилось.

Мануэль молча выслушал его. Теперь, убедившись, что Хуан Антонио не собирается расставаться с Летисией, он предпочитал больше не тратить времени на уговоры. Однако на этот раз он не мог удержаться и предупредил друга, что мать Летисии наверняка расскажет обо всем Даниэле.

Но Хуан Антонио, казалось, пропустил слова Мануэля мимо ушей. От Летисии он знал, что ее мать страдает непомерными амбициями. Поэтому он надеялся все уладить, сделав ей какой-нибудь подарок. Кроме того, Летисия не раз говорила, что Анхелика только строит из себя заботливую мать, на самом деле радуясь тому, что дочь больше не живет с ней под одной крышей.


…Даниэла сидела за столом и разбирала эскизы одежды. Сейчас она была в Доме моделей одна. За последнюю неделю у нее накопилось столько работы, что ей даже приходилось жертвовать обеденным перерывом. Вот и сегодня, отпустив Росу и Джину, Даниэла осталась работать в одиночестве.

Она так увлеклась рисунками, что не заметила, как дверь ее кабинета распахнулась и на пороге появилась Анхелика.

Даниэла очень давно видела мать Летисии, тем не менее она сразу узнала ее и, улыбнувшись, пригласила пройти.

Анхелика была настроена решительно. Получив жестокий отпор от дочери, она жаждала поскорее взять реванш и поэтому без промедления сообщила Даниэле о причине своего визита:

- Ваш муж взял в любовницы мою дочь.

Первым желанием Даниэлы было немедленно указать Анхелике на дверь, но она нашла в себе силы сдержаться и только произнесла дрожащим голосом:

- Этого не может быть.

Однако Анхелика поспешила доказать Даниэле, что она ошибается. Она выложила ей все подробности своей последней встречи с дочерью, не забыв рассказать, где произошла эта встреча. Анхелика говорила еще долго, но Даниэла больше не слушала ее. Почувствовав, что ее ноги сделались ватными и, опустившись в кресло, чтобы не упасть, она сидела, неподвижно глядя в одну точку. Мрачные мысли роем теснились в ее голове. Даниэла сразу вспомнила о своих недавних подозрениях. Она не могла понять, как Хуан Антонио мог изменить ей. И с кем! С Летисией! С той самой Летисией, которую Даниэла с трудом устроила к нему на работу.

Увидев, что собеседница не слушает ее, Анхелика стала обвинять Хуана Антонио, что он-де совратил ее дочь. Однако Даниэла, хорошо зная, что представляет из себя Летисия, не соглашалась с ее доводами:

- Не думаю, что он вынудил ее пойти на это, - со вздохом ответила Даниэла. - Она всегда была амбициозной и не слишком стеснялась в выборе средств.

Анхелика стала возражать и даже грозить Даниэле, но та устремила на нее такой испепеляющий взгляд, что мать Летисии предпочла замолчать и поспешила ретироваться, оставив Даниэле новый адрес своей дочери.


…Хуан Антонио сидел в кресле, задумчиво глядя перед собой. Со стороны могло показаться, что он внимательно изучает замысловатые узоры на ковре, висевшем на стене. После вчерашней сцены он долго не мог прийти в себя, но постепенно успокоился и понял, что его нестерпимо тянет к Летисии, настолько он привязался к ней в последнее время. Поэтому сегодня утром он поспешил к ней, оставив офис на попечение Мануэля.

Летисия встретила Хуана Антонио жаркими объятиями и прямо с порога потащила в постель. Сегодня ее ласки были особенно бурными, казалось, она превзошла саму себя в искусстве любви. Можно было подумать, что их сегодняшняя встреча будет последней.

Сжимая в объятиях горячее тело любовницы, Хуан Антонио на какое-то время позабыл о печальных событиях последних дней. Но теперь, вдоволь насладившись любовью, он вновь подумал о Даниэле, и ему вдруг сделалось неуютно в мягком кресле. Хуан Антонио отдавал себе отчет в том, что его роман с Летисией не может долгое время оставаться тайной. Рано или поздно Даниэла узнает об их связи и тогда… Он любил жену и не мог вычеркнуть из жизни восемь лет безоблачного счастья с Даниэлой.

Хуан Антонио поделился своими переживаниями с Летисией, сказав, что когда-нибудь им обоим придется пожалеть о том, чем они сейчас занимаются. Однако Летисия придерживалась иной точки зрения.

- Я не из тех, кто раскаивается в своих поступках, - ответила она и, вновь притянув к себе Хуана Антонио, горячо поцеловала его в губы.

Хуан Антонио осторожно отстранил ее и поинтересовался, спрашивали ли Моника и Маргарита, почему она больше не живет дома. Летисия утвердительно кивнула.

- И что же ты им ответила? - задал вопрос Хуан Антонио.

- Правду, - сказала Летисия с таким видом, как будто ей доставляло удовольствие видеть страх в глазах своего возлюбленного, - что у меня есть жених.

- Надеюсь, ты не сказала, кто он? - в голосе Хуана Антонио зазвучали тревожные нотки.

- Конечно, сказала, - поспешила рассеять его надежды Летисия. - Только они мне все равно не поверили.

Хуан Антонио смотрел на свою любовницу и думал: «Чего она добивается? Или она просто шутит? Но тогда зачем?» Так и не найдя ответа на свой вопрос, Хуан Антонио попрощался с Летисией и отправился в офис. Он и так уже провел с девушкой слишком много времени, и ему не хотелось злоупотреблять хорошими отношениями с Мануэлем. Хуан Антонио хорошо помнил, как его друг говорил ему, что он хочет как можно больше времени проводить с Ракель, чтобы скрасить последние месяцы ее жизни.


Оставшись одна, Летисия задумалась. Она догадывалась что теперь ей можно праздновать победу. Честно говоря, она не рассчитывала, что за такой короткий срок добьется всего того, о чем еще совсем недавно могла лишь мечтать. Летисия больше не боялась потерять Хуана Антонио. Опыт подсказывал ей, что если даже она сама захочет расстаться с ним, Хуан Антонио будет искать с ней встречи.

О матери Летисия тоже не слишком беспокоилась. Отлично изучив характер Анхелики, она была уверена, что в душе мать довольна, что ее дочь нашла себе богатого любовника. И если вчера она угрожала Хуану Антонио, так это только для того, чтобы получить что-нибудь от него в виде своеобразного выкупа.

Единственное, чего сейчас опасалась Летисия, это как бы Даниэла не узнала об их романе. В отличие от Хуана Антонио, его молодая любовница ничуть не переживала о том, что разбивает его семью. Возможно, Летисия вообще не думала об этом. Ей слишком многое пришлось перетерпеть в доме своих родителей, поэтому она была готова пойти на все, лишь бы выбраться из жизненного замкнутого круга.

Конечно, Летисия не забыла, что Хуан Антонио взял ее на работу благодаря стараниям Даниэлы. Но чувство благодарности не было знакомо Летисии. Оставаясь эгоисткой с детства, она привыкла думать только о себе.

Впрочем, немного поразмыслив, Летисия пришла к выводу, что ей не стоит опасаться Даниэлы. Она наверняка ничего не знает. Ведь не будет же Хуан Антонио рассказывать ей о своих отношениях с секретаршей.

Размышления Летисии прервал настойчивый звонок в дверь. «Наверное, Хуан Антонио, - подумала она, - быстро же он вернулся».

Летисия широко распахнула дверь и остолбенела, увидев перед собой Даниэлу, вид которой не предвещал ничего хорошего. «Легка на помине, - успела подумать Летисия. - Все-таки в детстве я не зря называла ее ведьмой». Летисия молча смотрела на соперницу. Однако ее замешательство длилось недолго. Решив, что нападение - лучшая защита, Летисия скрестила на груди руки и, не отрывая от Даниэлы пронзительного взгляда своих зеленых глаз, произнесла спокойным голосом:

- Я знала, что вы придете рано или поздно. Только сразу предупреждаю, вам незачем плакать или становиться в позу оскорбленной жены, - Летисия перевела дух и продолжала: - Этим вы все равно ничего не добьетесь.

- Мерзавка! - Даниэла больно ударила Летисию по щеке.

Некоторое время обе сверлили друг друга глазами. Казалось, еще немного и драки не миновать. Но Даниэла нашла в себе силы, чтобы сдержаться и не ударить Летисию еще раз. А та, несмотря на всю свою наглость, не на шутку испугалась жены Хуана Антонио, хотя и не показывала вида. Наконец Летисия пришла в себя и сказала:

- Хуан Антонио мой, нравится вам это или нет.

Чтобы окончательно добить свою противницу, Летисия не постеснялась рассказать Даниэле обо всех интимных подробностях своего романа с ее мужем. Вдоволь насладившись победой над несчастной женщиной, Летисия произнесла:

- А теперь убирайтесь, если вы пришли сюда, чтобы узнать правду, теперь вы ее знаете.

С этими словами Летисия указала Даниэле на дверь.

- Бедная Летисия, - тяжело вздохнув, ответила Даниэла, - ты даже не представляешь, как низко ты опустилась.

- Вы можете говорить что угодно, - спокойно ответила Летисия, - только Хуан Антонио теперь выбрал меня, а не вас, потому что я моложе и красивее, чем вы.

- Замолчи! - голос Даниэлы дрожал от негодования.

- Ну уж нет! - Летисии явно захотелось продлить удовольствие. - Я могу говорить все, что хочу. Я могу дать Хуану Антонио то, что никогда не сможете дать ему вы. Я могу родить ему ребенка!

Слова Летисии больно задели Даниэлу. У нее сжалось сердце, а к горлу подступил комок.

- Замолчи! - выкрикнула она в лицо Летисии, с силой встряхнув ее.

Даниэла сделала над собой усилие, чтобы не разрыдаться. Она понимала, что этим она доставит Летисии удовольствие.

А Летисия тем временем спешила довести свое дело до конца:

- Вы можете устроить скандал Хуану Антонио. На здоровье. Только он все равно от меня не уйдет.

- Я не буду мешать тебе, - ответила Даниэла. - Я сама уйду от него.

- Пожалуйста, если вам так хочется, - Летисия явно не понимала, куда клонит ее соперница.

- Просто у меня есть достоинство, - объяснила Даниэла. - Впрочем, ты не имеешь понятия о таких вещах. - Даниэла смерила Летисию презрительным взглядом и продолжала: - В жизни за все приходится платить, так что придет еще и твой черед.

С этими словами Даниэла повернулась к Летисии спиной и быстрыми шагами спустилась по лестнице. Летисия долго смотрела ей вслед, так и не поняв, что имела в виду ее соперница.


Очутившись на улице, Даниэла долго не могла прийти в себя. Она села в машину, чтобы прохожие не видели ее слез, и застыла в неподвижной позе, обхватив голову руками. Жизнь потеряла для нее смысл. За короткое время она лишилась двоих любимых людей. Одному Богу было известно, что она перестрадала после разрыва с Моникой. После ее ухода все надежды Даниэлы были связаны с мужем. Больше у нее не оставалось никого.

И вот теперь, когда Даниэла только-только начала приходить в себя, новая беда обрушилась на ее голову. Даниэла не знала, что ей теперь делать. Она долго пыталась найти хоть какое-то оправдание поступку мужа, но не находила его.

Даниэла завела мотор и поехала в Дом моделей. Сейчас ей необходимо было излить кому-то свою душевную боль. К счастью, она застала там Джину и Ханса. Рассказав им о случившемся, Даниэла дала волю слезам. Джина даже не пыталась успокоить подругу, понимая, что сейчас Даниэле необходимо выплакаться.

Убедившись, что речь идет о будущем семьи Даниэлы, Джина проявила несвойственные ей благоразумие и дальновидность. Она не спешила давать подруге поспешньгх советов, а наоборот, уговаривала Даниэлу повременить с окончательным решением, дать Хуану Антонио возможность искупить свою вину. Она даже была готова ехать вместе с ней в его офис, но Даниэла, поблагодарив подругу за участие, предпочла говорить с мужем наедине.


Она вошла в кабинет Хуана Антонио с таким видом, словно ничего не случилось, и, поздоровавшись с мужем, как бы невзначай спросила:

- Летисия сегодня не работает?

- Нет, она уволилась, - ответил Хуан Антонио, пока еще ничего не подозревая, - не знаю, почему, но я об этом не жалею.

- Конечно, - продолжала Даниэла, - она же тебе никогда не нравилась, правда?

- Да, - согласился Хуан Антонио, - у нее невыносимый характер.

Даниэла больше не могла сдерживать переполнивших ее чувств и взорвалась:

- Однако она красивая, молодая и без комплексов. Короче, лучшая подруга для такого лицемера и мерзавца, как ты!

Хуан Антонио напрасно пытался что-то сказать в свое оправдание. Даниэла не желала его слушать:

- Можешь не утруждать себя объяснениями. Я только что была у Летисии. Вероятно, она права, она может дать тебе то, что не могу дать я.

Хуан Антонио попытался обнять жену. Но Даниэла отшатнулась от него:

- Не подходи ко мне! Я сегодня же уйду из дома, и ты больше никогда меня не увидишь! Никогда!

Хуан Антонио понял, что это не пустые слова, что Даниэла никогда не простит ему предательства. Отчаяние охватило его, в голосе Хуана Антонио звучала мольба:

- Даниэла, постарайся понять меня. Ведь человеку свойственно ошибаться.

- О какой ошибке ты говоришь, - возмущенно ответила ему жена, - если вы даже успели свить себе гнездышко?

- Я люблю тебя, Даниэла, - продолжал умолять ее Хуан Антонио, - посмотри мне в глаза, и ты увидишь, что я говорю правду.

Но Даниэла оставалась непреклонной. Измена мужа казалась ей столь чудовищной, столь вопиющей, что она больше не верила ни единому слову Хуана Антонио.

- Хорошая, однако, у тебя любовь, нечего сказать, - с едким сарказмом возразила она ему. - Лучше скажи, что ты меня больше не любишь и все. Я хочу развестись с тобой. Так что можешь идти к своей Летисии, жениться на ней, мне нет до этого дела.

Даниэла не выдержала и горько разрыдалась. Слезы градом катились по ее щекам, но она, казалось, не замечала их. Ей было нестерпимо больно, Даниэла вдруг вспомнила об Иренэ, невольно сравнив ее с Летисией, и от этой мысли ей стало еще тяжелее.

Хуан Антонио делал отчаянные попытки оправдаться перед женой.

- Пойми, я стал стареть. С Летисией я чувствовал, что ко мне возвращается молодость.

Однако Даниэле все эти объяснения казались нелепыми. В ее сознании супружеская измена не могла найти оправданий.

Хуан Антонио понимал, что его аргументы ничего не значат для Даниэлы. Запас его красноречия постепенно иссякал, и он, наконец, сказал жене:

- Прости меня, Даниэла, я не хочу тебя терять. Я никогда не думал, что ты об этом узнаешь.

- Значит, если бы я не узнала, ты бы и дальше развлекался с ней? - грустно спросила Даниэла.

Хуан Антонио попытался объяснить, что Даниэла неправильно поняла его слова, но она не дала ему открыть рта и продолжала с горечью в голосе:

- Еще несколько недель назад у меня была семья, дочь и муж, который, как мне казалось, любил меня. А теперь я убедилась, что у меня больше никого нет, - Даниэла тяжело вздохнула и сделала несколько шагов по направлению к двери. - У меня осталось только одиночество, о котором я уже успела забыть за эти восемь лет.

С этими словами Даниэла вышла из кабинета Хуана Антонио.


Вскоре она была дома. Даниэла позвала Марию и Дору и попросила помочь ей собрать вещи. За этим занятием ее и застали Джина с Хансом.

После того как Даниэла уехала из Дома моделей, Джина очень разволновалась. Она опасалась, как бы ее подруга в отчаянии не наложила на себя руки. Джина поспешила поделиться своими опасениями с Хансом, и они вдвоем поехали домой к Хуану Антонио.

Хансу было искренне жаль Даниэлу, но он не меньше переживал и за Хуана Антонио. Поэтому ему от всей души хотелось, чтобы супруги помирились как можно скорее. Он первым начал уговаривать Даниэлу отказаться от своего решения, однако она оставалась непреклонной. Слова Летисии о том, что она может родить Хуану Антонио ребенка, глубоко запали ей в душу.

Джина, зная характер своей подруги, решила до поры до времени молчать, понимая, что сейчас никакие уговоры не принесут пользы. Поэтому она первой заметила, что в гостиной появился Хуан Антонио.

Не обращая ни на кого внимания, он быстро подошел к Даниэле и произнес:

- Я знаю, ты меня все равно не простишь, поэтому я не буду сейчас просить у тебя прощения. Я понимаю, что поступил подло, и не хочу, чтобы ты уходила из дома, будет лучше, если это сделаю я сам. Я пришел, чтобы взять кое-что из одежды, а за остальными вещами я пришлю кого-нибудь потом.


…Хуан Антонио решил немедленно ехать к Летисии, чтобы наконец поставить точку в их затянувшемся романе. Поднявшись к ней, он застал в квартире ее отца, который пришел уговорить дочь вернуться домой. В отличие от Анхелики, Роберто не стал устраивать скандал, он только сказал тихим голосом:

- Пусть Господь простит вам то, что вы делаете.

Проводив отца, Летисия бросилась к Хуану Антонио на шею и попыталась поцеловать его. Однако он отстранил ее со словами:

- Мне сейчас не до твоих объятий! Зачем тебе понадобилось говорить Даниэле правду?

- Как зачем? - удивилась Летисия. - Она и так уже обо всем знала. И потом, не такая же она дура, чтобы верить моим словам.

Только теперь Хуан Антонио понял, с кем он связался. Летисия сделала то, что восемь лет назад не удалось Иренэ. Но прозрение пришло к нему слишком поздно.

Увидев, что Хуан Антонио задумался, Летисия поспешила вновь напомнить ему о себе. Однако Хуан Антонио опять отстранил ее и, тяжело вздохнув, проговорил:

- Она никогда меня не простит.

- Ну и Бог с ней, - ответила Летисия, - зато теперь ты всегда будешь рядом со мной.

Хуана Антонио передернуло от ее слов. Ему вдруг захотелось грубо оборвать Летисию, даже ударить ее, однако он сдержался и только посмотрел на нее презрительным взглядом.

- Летисия, - Хуан Антонио на секунду задумался, - я сейчас поеду в гостиницу. Я пришел сюда только для того, чтобы сказать, что я буду помогать тебе, но нашим прежним отношениям пришел конец.

- Почему? - Летисия удивленно вскинула брови.

- Я постараюсь заслужить прощение Даниэлы, - ответил Хуан Антонио. - Я больше не намерен делать глупости.

Слова Хуана Антонио прозвучали для Летисии, как гром среди ясного неба, ведь еще совсем недавно она торжествовала победу, и после разговора с Даниэлой она была абсолютно уверена, что Хуан Антонио приехал к ней насовсем. Она снова бросилась к нему со словами:

- Не будь ребенком. Конечно, я понимаю, сейчас тебя мучает совесть, - горячо говорила Летисия, осыпая лицо Хуана Антонио поцелуями, - но ты же любишь меня, ты сам это знаешь.


…Проснувшись утром, Летисия с удивлением обнаружила, что лежит в постели одна. Накинув халат, она осторожно прошла в другую комнату и увидела там Хуана Антонио, спящим в кресле в неудобной позе. Услышав ее шаги, Хуан Антонио открыл глаза. Летисия поспешила поцеловать его и спросила:

- Почему ты не хочешь лечь в постель?

- Летисия, - Хуан Антонио тяжело вздохнул, - вчера ты так и не поняла меня. Конечно, ты очень симпатичная и нравишься мне, но только я не люблю тебя.

- У тебя еще все впереди, - возразила Летисия.

- Нет, - Хуан Антонио задумчиво дотронулся до волос на ее виске, - я могу любить только Даниэлу. Это единственная настоящая любовь в моей жизни.

Хуан Антонио поднялся с кресла и, не глядя на Летисию, направился к выходу.


После ухода Хуана Антонио Даниэла почувствовала сильную головную боль, ведь она целый день провела в страшном напряжении. Она приняла таблетку, боль стала утихать, и она решила немного прогуляться. Джина и Дора начали отговаривать ее, ссылаясь на поздний час, но Даниэла настаивала. Сейчас ей очень хотелось побыть одной. Дора принесла ей плащ, и Даниэла вышла из дома. Она медленно шла по улицам, стараясь не думать о событиях сегодняшнего дня, и постепенно успокаивалась. «Ничего не поделаешь, такова, наверное, моя судьба», - рассуждала она по дороге. Внезапно за ее спиной послышались торопливые шаги. Даниэла обернулась и увидела три темные силуэта, стремительно приближавшиеся к ней. Она сделала попытку бежать, но ноги не слушались ее.

- На помощь, - успела крикнуть она.

Чья-то ладонь плотно зажала ей рот. Даниэла отчаянно отбивалась от наседавших на нее троих мужчин, пока не потеряла сознание от тяжелого удара по голове.


Прошло немало времени, прежде чем Даниэла пришла в себя. Она попробовала встать на ноги и едва не потеряла сознание от резкой боли внизу живота. Даниэла громко вскрикнула. Через некоторое время она еще раз попыталась встать, и вновь острая боль пронзила ее живот.

Наконец неподалеку послышались шаги. На счастье Даниэлы, мимо проходил какой-то мужчина. Она попыталась окликнуть его, но из ее груди вырвался только слабый стон. Однако запоздалый прохожий услышал его и подошел к Даниэле. Он осторожно помог ей подняться и, узнав, где она живет, отвел ее домой.

Увидев кровоподтеки на ее лице, Мария и Дора сразу поняли, что случилось несчастье. Через несколько минут Даниэла уже сидела в машине, мчавшейся в клинику, а Мария звонила по телефону доктору Каррансе, чтобы сообщить ему о случившемся.


…Доктор Карранса вышел из палаты и усталым жестом провел ладонью по волосам. Увидев его, Мария бросилась к нему с вопросом:

- Доктор, как она?

- Честно говоря, я не могу сказать вам ничего обнадеживающего. Беда не в том, что с ней произошло на улице, а в том, что у нее резкое обострение панкреатита, поэтому у нее такие боли.

- Доктор, скажите, насколько это серьезно? - обеспо-коенно спросила Мария.

- Все зависит от развития воспалительного процесса. Если он пойдет на убыль, ничего страшного не случится. Но в случае дальнейшего обострения она может умереть.


Приехав в офис, Хуан Антонио прошел к себе в кабинет. Сегодня он не мог сосредоточиться на текущих делах, мысли о работе не шли ему в голову, события вчерашнего дня не давали ему покоя. Хуану Антонио нужно было поделиться с кем нибудь своими переживаниями. Не долго думая, он вызвал секретаршу и попросил пригласить к нему Мануэля.

Однако не успел Мануэль закрыть за собой дверь, как она вновь широко распахнулась, и в кабинет вбежал Федерико. Не говоря ни слова, он остановился у стола, из-за которого как раз выходил Хуан Антонио, и, размахнувшись, ударил его кулаком в лицо.

Мануэль бросился вперед, чтобы задержать Федерико, но тот вдруг опустился на стоявший рядом стул и разразился горькими рыданиями:

- Я больше не буду здесь работать, - голос Федерико дрожал от горя, - я беден, но у меня есть достоинство. А вы и дальше можете покупать Летисию на ваши деньги. - Федерико на минуту замолчал. - Пусть ей будет хорошо с вами. Пусть вам обоим будет хорошо.

Федерико встал и тяжелыми шагами вышел из кабинета.

- Вот еще одна жертва твоего безрассудства, - сказал вслед ему Мануэль. - Летисия никогда не могла понять, как Федерико любит и уважает ее.

Хуан Антонио хотел что-то сказать в ответ, но в это время в кабинете появилась Сония. Хуан Антонио бросил на нее сердитый взгляд и спросил:

- Ты тоже будешь оскорблять меня? Ведь ты, наверное, уже встретилась с Даниэлой.

- Да, в клинике, - ответила ему сестра. - Ты так увлекся своей подружкой, что даже не знаешь, что случилось.


Вернувшись из клиники, Мария решила сообщить Монике о том, что произошло с Даниэлой. Она позвонила Маргарите, чтобы узнать у нее адрес Альберто. Вскоре Маргарита сама поехала к ней, и они вместе отправились искать Монику.

Мария с тяжелым сердцем рассказала своей любимице об измене ее отца и о том, что случилось с ее приемной матерью. Моника молча слушала ее и, только когда Мария, закончив свой печальный рассказ, собралась уходить, тихо произнесла:

- Этого не может быть.

- Не верь ей, - посоветовал Альберто, - Даниэла все это выдумала специально, чтобы встретиться с тобой.

- Мне незачем лгать, - возмущенно ответила Мария. - Пусть твоя совесть подскажет тебе, как поступить.

После ухода Марии, Моника, недолго думая, отправилась в клинику. В палате она застала Джину и Ханса, сидящих в изголовье постели Даниэлы. Увидев Монику, Джина резко встала, стараясь не допустить, чтобы Даниэла увидела дочь.

- Что тебе здесь надо? - сухо спросила она.

- Мама! Что с тобой? - Моника бросилась к постели Даниэлы, не обращая внимания на Джину.

- Убирайся, - слабым голосом ответила Даниэла и вновь уронила голову на подушку.

Моника, опустив голову, вышла в коридор. Она подошла к Марии и, уткнувшись головой в ее плечо, заплакала.

- Даже в такие минуты она не желает расстаться со своей гордостью, - горько сетовала она.

- Ты путаешь гордость с достоинством, - со вздохом ответила Мария. - Неужели ты до сих пор не поняла, как плохо ты поступила?

- Ты неправа, - возразила Моника. - Уверяю тебя, мне очень хорошо с Альберто.

Увидев, что Мария не согласна с ней, Моника поспешила сменить тему разговора:

- Я хочу, чтобы ты сообщала мне о ее здоровье, Мария. Я не успокоюсь до тех пор, пока она не поправится.

- Ты на самом деле переживаешь за нее? - недоверчиво спросила Мария.

- Как ты можешь в этом сомневаться? - возмутилась Моника. - Ну допустим, она меня больше не любит, но я-то все равно ее люблю.

С этими словами Моника поцеловала Марию в щеку и попрощалась.

Мария долго смотрела ей вслед. Она только что убедилась в том, что Моника до сих пор смотрит на многое глазами ребенка.


- Даниэла, я пришел попросить у тебя прощения. Умоляю тебя! Я знаю, что не заслужил его, но я люблю тебя! Люблю тебя, как не любил никого на свете!…

Даниэла приоткрыла глаза. «Странный сон», - подумала она, повернув голову. У ее изголовья, наклонившись, стоял Хуан Антонио и, не отрываясь, смотрел на нее

Даниэлу охватил гнев. Она приподнялась на подушках и бросила ему в лицо:

- Убирайся! Я не хочу тебя видеть!

Ее голос звучал негромко, но в нем чувствовалась решительность. Хуан Антонио глубоко вздохнул. Честно говоря, он и не надеялся на другой прием.

- Даниэла, я прошу… - начал он, но она не дала ему договорить:

- Пусть уходит! Уведите его! - лицо Даниэлы вдруг сделалось белым, как мел.

- Она очень переживает, а ей нельзя волноваться, - сказала на ухо брату Сония.

- Я тебя понимаю, - тихо сказал Хуан Антонио, обращаясь к жене, - прости меня. - И, еще раз тяжело вздохнув, медленно вышел из палаты.

Даниэла не видела, как ушел ее муж. Она отвернулась к стене, и ее плечи затряслись от рыданий. Сония опустилась на колени и стала осторожно гладить ее волосы.

- Успокойся, успокойся. Он уже ушел, - Сонии было до того жаль Даниэлу, что она была готова сама заплакать.


Летисия чувствовала, что почва уходит у нее из-под ног. Ее попытки вернуть Хуана Антонио не приносили успеха. Он все реже бывал у нее и их встречи становились все короче. Летисия уже больше не пыталась привлечь к себе Хуана Антонио своими ласками и поцелуями. Теперь она только укоряла его за то, что он слишком легко расстался с ней. В отчаянии Летисия говорила Хуану Антонио, что Даниэла, оказавшись в больнице, вряд ли выйдет оттуда такой, как прежде. Она старалась почаще напоминать, что может родить ему ребенка. Однако, несмотря на всю свою проницательность и изощренную хитрость, Летисия не могла уяснить одного: чем хуже она говорит о Даниэле, тем дальше удаляется от нее Хуан Антонио.

Сидя одна в своей квартире, Летисия теперь часто думала, в каком положении она оказалась. Ведь оставшись без работы, она оказалась в полной зависимости от Хуана Антонио. Правда, он, как порядочный человек, обещал и дальше поддерживать ее материально. Но что ему стоило взять обратно свое обещание? Летисия содрогалась от мысли, что ей придется вернуться домой. Она живо представляла, как встретят ее родные. Перед мысленным взором Летисии вставало лицо матери, полное торжествующей злобы, ехидная ухмылка ее ненавистного брата, грустный укор в глазах отца.

Летисия проклинала себя за то, что не удержалась и выложила Даниэле всю правду. Это глупое тщеславие слишком дорого обошлось ей теперь.


Хуан Антонио не находил себе места. Посещение клиники произвело на него гнетущее впечатление. В тот день, вернувшись в офис, он заперся у себя в кабинете и не выходил оттуда несколько часов. Только теперь Хуан Антонио осознал всю глубину своего падения, всю низость предательства, совершенного им по отношению к жене. Когда он увидел Даниэлу в клинике, первое, что пришло ему в голову, была мысль о том, что этого наверняка не случилось бы, если бы он не стал путаться с Летисией. Хуан Антонио отдавал себе отчет в том, что он сам во всем виноват. Летисии никогда бы не удалось добиться своего, если бы он не дал ей повода.

В тот же день Хуан Антонио заказал по телефону номер в гостинице. Он больше ни под каким предлогом не хотел появляться в квартире Летисии.

Прошло еще несколько дней. Однажды утром у входа в офис Хуан Антонио встретил Монику. Она специально приехала к отцу, чтобы сказать ему, как она относится к его измене.

Их разговор был недолгим. Моника напомнила отцу, что Летисия с детства мечтала найти себе престарелого дурака с большими деньгами, и добавила, что теперь, кажется, она его нашла.

Наконец угрызения совести совсем замучили Хуана Антонио. Он приехал в клинику и прошел в палату Даниэлы, на этот раз застав ее в одиночестве. Она бросила на него удивленный взгляд и тихо сказала:

- Что ты хочешь? Прошу тебя, уходи.

- Мне нужно поговорить с тобой.

- Мы уже все сказали друг другу.

- Нет, Даниэла, - Хуан Антонио подошел к изголовью ее кровати. - Ты должна попытаться простить меня. Мы не можем вычеркнуть из памяти долгие годы нашей любви. Или ты так не считаешь? Я не могу безучастно смотреть, как любовь уходит от нас.


Глава 24


В последние две недели Фелипе обратил внимание на то, что Джина изменилась. После их последней ссоры, когда, казалось, развод был неизбежен, ее вечерние похождения неожиданно прекратились, и теперь Фелипе, возвращаясь из конторы, с облегчением убеждался, что сегодня ему не придется готовить ужин и укладывать детей спать. Их служанка так и не вернулась из деревни. В другое время они уже давно нашли бы новую, но сейчас, когда вопрос о будущем их семьи повис в воздухе, Джина не спешила это делать.

В эти дни Фелипе почти не разговаривал с женой, он, как и раньше, проводил вечера в кресле с газетой в руках или подолгу играл с детьми. Джина больше не делала ему своих обычных едких замечаний и спокойно смотрела, как Фелипе, встав из-за стола, удаляется к себе в кабинет с газетой в руках.

Именно это смирение и настораживало Фелипе. За долгие годы совместной жизни он хорошо изучил импульсивный характер жены, привык к ее неожиданным эксцентричным выходкам и теперь не понимал, что значит это странное затишье. «Затишье перед бурей?» - задавал он вопрос самому себе.

Сейчас, когда Даниэла вышла на свободу, Фелипе мог бы всерьез заняться оформлением развода, но он не спешил. В его душе еще теплилась надежда на сохранение семьи. Фелипе мучал вопрос, как ему поступить дальше. Он целыми днями думал об этом, сопоставляя факты и стараясь найти какое-либо приемлемое решение. И чем больше он занимал себя этой проблемой, тем более неразрешимой она ему казалась.

После злополучной встречи с Хансом, Фелипе предпочитал больше не спрашивать советов у Херардо и пытался сам найти выход из создавшегося положения, что, впрочем, не облечало его страданий.

Наконец, устав от бесплодных поисков, Фелипе не выдержал и в один из вечеров обратился к жене:

- Я думаю, что нам нужно попытаться как-нибудь преодолеть кризис в наших отношениях, - Фелипе с трудом подбирал слова, и голос его звучал не слишком уверенно.

- Честно говоря, я даже не знаю, что тебе на это сказать, - Джина явно не ожидала от мужа таких слов.

- У нас двое детей, они одинаково любят нас обоих, - продолжал Фелипе. - И если бы не они, тогда все было бы гораздо проще.

- Думаю, что ты прав, - ответила Джина.

Она никак не могла понять, зачем Фелипе завел этот разговор. В эти дни ей казалось, что распад их семьи неминуем, и Джина с замиранием сердца думала о том, что ждет ее детей.

- Первое, что мы должны сделать, для того чтобы наши отношения стали другими, - Фелипе, казалось, вспомнил, что он адвокат, и к нему вернулось обычное красноречие, - это согласиться с тем, что у каждого из нас есть свои недостатки.

Джина на минуту задумалась и согласилась с мужем.

- Но если ты опять захочешь встретиться с Хансом… - начал было Фелипе.

Теперь Джина сообразила, зачем Фелипе понадобилось столь долгое предисловие, и она поспешила сообщить, что Ханс теперь далеко и, может быть, вообще уехал в Германию.

- Я хочу, чтобы ты знала, - ответил Фелипе, - вы с ним заставили меня глубоко страдать.

Джине было неприятно говорить с мужем о Хансе, поэтому она, взглянув на часы, вдруг заявила, что ей пора ехать в Дом моделей.

Фелипе, как бы подводя итог их разговору, задумчиво произнес:

- Я уверен, что наши отношения постепенно станут нормальными. Ты согласна со мной?

- Конечно, - поспешила успокоить его Джина, - мне теперь будет о чем подумать.

Она подошла к Фелипе и осторожно поцеловала его в щеку. Фелипе нежно обнял жену и тоже поцеловал ее, пожелав счастливого пути.


Через полчаса Джина уже была в Доме моделей. Не успела она поудобней расположиться за своим рабочим столом, как к ней пришла Роса. Ей нужно было срочно посоветоваться, как дальше поступать с Арселией, которая, несмотря на данное Даниэле обещание, опять начала пить и уже несколько дней не появлялась на работе. Джине сейчас не хотелось заниматься этим вопросом. В конце концов не она же принимала Арселию на работу. Правда, во время отсутствия Даниэлы ей пришлось однажды отправить пьяную Арселию домой на такси, но в последние дни случилось столько событий, что Джина и думать забыла об этом происшествии.

Джина долго соображала, что ей ответить Росе. Она так задумалась, что не заметила, как в кабинет осторожно вошел Ханс. Он на цыпочках приблизился к столу и поцеловал Джину в щеку.

От неожиданности Джина растерялась.

- Я не знала, что ты уже вернулся, - сказала она первое, что ей пришло в голову.

Ханс собрался что-то ответить, но тут в кабинете появилась Арселия. Взглянув на нее, Роса всплеснула руками от удивления, ей было непонятно, где это она успела так набраться с утра пораньше. Арселия нетвердыми шагами пересекла кабинет, молча подала руку Хансу и сделала неуклюжую попытку поцеловать его.

- Джина, свет моих очей, - бормотала она заплетающимся языком, - этот юноша был столь любезен, что помог мне подняться, когда вдруг началось землетрясение.

Арселия вновь попыталась поцеловать Ханса, но, потеряв равновесие, мешком свалилась на пол.

Глядя на эту сцену, Джина не могла удержаться от смеха. Вместе с Хансом они подняли Арселию и посадили на диван, где она вскоре уснула под негодующим взглядом Росы.

Джина и Ханс вышли в приемную. Джина какое-то время продолжала улыбаться, вспоминая об Арселии. Потом лицо ее сделалось серьезным, и она тихо спросила:

- Как ты съездил? Ты скучал по мне?

- Очень, - ответил Ханс, глядя ей в глаза. - Я намеревался сразу вернуться в Германию, но не смог.

- Ах, Ханс, милый, если бы ты только знал, - Джина тяжело вздохнула. - Я просто не знаю, как быть. Фелипе передумал. Он не хочет разводиться со мной ради детей.

- А вы как решили? - спросил Ханс.

- Не знаю, - растерянно ответила Джина. Она чувствовала угрызения совести и не хотела скрывать это от Ханса: - В нас в самом деле вселился какой-то бес, - грустно проговорила она.

- Понимаю, - ответил Ханс, - я тоже вел себя неразумно. Мне лучше уехать, чтобы не мешать вашему семейному счастью.

- Не знаю, - задумчиво проговорила Джина, - могу ли я стать счастливой. Я не уверена в своих чувствах.

Ханс напомнил Джине о детях. Джина долго молчала, а потом, резко вскинув голову, словно освобождаясь от сомнений, произнесла:

- Сегодня я согласилась с Фелипе, но уже ничего не поделаешь, что было, то было, - Она пристально посмотрела в глаза Хансу. - Ведь ты уже поцеловал меня, и ничего страшного не случилось. Так поцелуй меня еще раз.

Ханс наклонился и поцеловал Джину в щеку, а она, крепко обняв его, стала с жадностью целовать его в губы.


Помирившись с Джиной, Фелипе почувствовал огромное облегчение. Сегодня он наконец решил наболевший вопрос, так долго не дававший ему покоя. На радостях он даже был готов пропустить рюмочку-другую бренди, но вовремя подавил в себе это желание, поскольку ему надо было ехать в контору, а Фелипе придерживался железного правила: никогда не садиться за руль, выпив даже каплю спиртного. Впрочем, он не слишком переживал, решив отложить это удовольствие до вечера.

В конторе он поспешил поделиться своей приятной новостью с Херардо, который от души обрадовался, узнав, что семейные дела его друга вроде бы начинают идти на лад.

Рассказав о своем разговоре с Джиной, Фелипе в шутку заметил, что раз уж он решил помириться с женой, то намерен вновь вернуться на ипподром. Херардо согласился с ним, предупредив, однако, чтобы Фелипе не слишком усердствовал и не забывал о своем артрите.

Вечером Джина собралась навестить Даниэлу. Фелипе не слишком этому удивился, зная, что Даниэла очень тяжело переживает разрыв с Моникой и измену мужа, и нуждается в постоянном участии подруги. Поэтому он не стал возражать против решения Джины, а наоборот, попросил ее передать Даниэле его искреннее сочувствие.

Оставшись с детьми, Фелипе решил позвонить Даниэле. Он снял трубку и набрал номер.

- Говорит адвокат Бретон, - представился Фелипе, услышав голос Марии, - позовите, пожалуйста, Даниэлу.

- Она только что вышла.

- С кем? - поинтересовался Фелипе.

- Одна, - ответила Мария. - Она не захотела, чтобы сеньора Джина пошла с ней.

Фелипе на секунду задумался и спросил:

- Сеньор Ханс уже вернулся?

- Да, - послышалось на другом конце провода, - но сейчас его нет дома.

Фелипе положил трубку. Он стоял и раздумывал, не зная, как ему поступить: дождаться возвращения Джины и спросить, где она была, или ехать домой к Даниэле и дожидаться ее там? А что, если она туда больше не вернется. Да и перспектива новой встречи с Хансом тоже не слишком улыбалась ему.

Прошло еще несколько минут, Фелипе по-прежнему мучительно соображал, что ему делать. Он понимал, что теряет время. Наконец Фелипе принял решение, правда, он не был уверен в том, не будут ли его усилия напрасной тратой времени.

Фелипе быстро спустился вниз, чтобы попросить привратницу присмотреть за детьми. Потом он вышел на улицу и сел в машину. Фелипе хорошо знал район, где жила Даниэла, поэтому он без труда нашел гостиницу, расположенную неподалеку от ее дома.

Фелипе подошел к портье и попросил разрешения подняться наверх, сказав, что он ищет одного человека, с которым должен был встретиться, но, к сожалению, опоздал. Портье утвердительно кивнул.


Джина и Ханс сидели за столиком в ресторане. Полчаса назад они зашли в гостиницу, решив провести вместе этот вечер.

- Я знаю, что поступаю глупо, но ничего не могу с собой поделать, - говорила Джина, прижавшись щекой к плечу Ханса, - мне очень хочется быть рядом с тобой.

- Через несколько дней я возвращаюсь в Германию, - Ханс нежно погладил руку Джины.

- Поэтому мне и хочется побыть с тобой как можно дольше. - Джина обняла Ханса, и их губы слились в поцелуе. - Конечно, я могла бы остаться у Даниэлы, чтобы вообще не расставаться с тобой, но она бы ни за что не согласилась.

Джина опять стала целовать Ханса. Они так увлеклись, что не заметили, как из дальнего угла за ними наблюдает Фелипе с фотоаппаратом в руках. Он сделал несколько снимков и осторожно вышел из зала.

- Если бы ваш муж видел нас, - со вздохом сказал Ханс, освободившись от объятий Джины.

- Фелипе ни о чем не подозревает, - поспешила успокоить его Джина, - он понимает, что сейчас я должна быть с Даниэлой, и не будет ни в чем сомневаться.

Посидев в ресторане еще немного, Джина с Хансом вышли в коридор. Ханс направился к выходу, но Джина задержала его со словами:

- Пусть эта ночь будет нашей, - и она показала Хансу ключ от номера.

- Это будет ночь нашего прощания? - грустно спросил он Джину.

- Может быть, - согласилась она.

- Мне будет очень тяжело без вас в Германии, - Ханс глубоко вздохнул. - Я никогда не смогу забыть вас, Джина.

Они вошли в лифт. Там Джина не могла удержаться и вновь обняла Ханса, осыпая жаркими поцелуями его лицо. Когда дверь лифта распахнулась и Джина выпустила Ханса из объятий, она с ужасом увидела направленный на них объектив фотоаппарата, который держал в руках Фелипе.

- Что ты скажешь мне на этот раз? - спросил он тихим голосом.

Некоторое время Фелипе стоял неподвижно, пронзая Джину презрительным взглядом, потом повернулся и быстро пошел по коридору по направлению к выходу.

Джина, словно очнувшись, бросилась следом и, догнав Фелипе, задержала его за рукав пиджака.

- Выслушай меня! - сказала она с мольбой в голосе.

- Мне незачем это делать! - ответил Фелипе, едва сдерживая душившее его бешенство.

- Мы просто хотели попрощаться, - пыталась оправдаться Джина. - Ханс скоро уедет в Германию.

- Хорошо же вы с ним прощались, нечего сказать! - на лице Фелипе появилась ироническая улыбка.

- Фелипе! - вмешался Ханс, который подошел к ним. - Джина решила остаться с вами. Она хочет сохранить семью.

- Какая к черту семья! - Фелипе бросил на соперника негодующий взгляд.

- Прости меня, Фелипе! - умоляла в отчаянии Джина.

- Вчера мы с тобой только впустую сотрясали воздух, - Фелипе так посмотрел на жену, что Джина невольно съежилась под его колким взглядом. - Я не напрасно подозревал, что ты насмехаешься надо мной. Но теперь этому пришел конец! Понятно?

Он бросил на Джину еще один уничтожающий взгляд и стремительным шагом направился по коридору к выходу.

Джина застыла на месте, словно пораженная ударом молнии. Потом, разрыдавшись, она бросилась к двери лифта и стала царапать ее ногтями.

Ее истерика длилась несколько минут, показавшихся Хансу вечностью. Затем рыдания прекратились, и Джина, ощутив внезапную слабость и странную тяжесть во всем теле, в изнеможении опустилась на пол.

Ханс осторожно приподнял ее, и взяв на руки, усадил Джину в стоявшее неподалеку кресло.

- Он ничего не понял, - Джина обхватила голову руками. - Я сама во всем виновата. Ради Бога, не надо так переживать, Ханс. Идем отсюда.

Джина поднялась с кресла и, опершись на руку Ханса, направилась к лифту.


Выйдя на улицу, они долго стояли у входа в гостиницу, не зная, как им поступить дальше. Джина долго думала о чем-то своем и наконец произнесла:

- Все-таки какой же Фелипе лицемер! Как он мог улыбаться мне, если знал, что я собираюсь встречаться с тобой?

- Он устроил нам ловушку, - задумчиво сказал Ханс.

- А я, как дурочка, попалась в нее, - продолжила его мысли Джина.

- Что он теперь намерен делать? - поинтересовался Ханс.

- Об этом я даже думать боюсь! Надо же додуматься прийти с фотоаппаратом! - Джина с негодованием передернула плечами. - Что теперь скажут дети? Надеюсь, Фелипе все-таки сообразит, что им не нужно ни о чем говорить.


Подъехав к дому, Фелипе долго не решался подняться к себе в квартиру. Он не знал, что говорить детям. Однако, решив, что, сидя в машине, он только напрасно теряет время, Фелипе вошел в подъезд.

Не успел он переступить порог квартиры, как к нему подбежала Джина Даниэла и стала спрашивать его, когда придет мама. Фелипе взял девочку на руки и отнес в детскую. Там он уложил ее в постель и долго сидел рядом. Сказав дочери, что мама останется на ночь у тети Даниэлы, Фелипе стал рассказывать ей сказку, чтобы она поскорее заснула. Наконец Джина Даниэла закрыла глаза, и Фелипе на цыпочках вышел из детской.

В эту ночь Фелипе так и не ложился спать. Он до утра просидел в гостиной.


На следующий день Херардо, взглянув на осунувшееся лицо друга, сразу понял, что произошла трагедия. Он не стал ни о чем спрашивать Фелипе, справедливо полагая, что тот все ему расскажет сам, если сочтет нужным.

Фелипе, действительно, скоро рассказал Херардо все подробности о событиях прошлой ночи. Несколько раз он прерывал свой рассказ, чтобы сдержать душившие его слезы. Он спрашивал у Херардо, что ему теперь говорить детям. Херардо, честно говоря, сам не знал, как поступать в таких случаях. Поэтому он почти все время молчал, лишь изредка прерывая печальный рассказ друга короткими замечаниями. Когда наконец Фелипе выговорился, Херардо сделал осторожную попытку удержать его от рокового решения:

- Что если вчера она действительно встречалась с Хансом в последний раз?

- Ей незачем с ним прощаться, - возразил Фелипе. - Если ей так хочется, пусть едет себе на здоровье в Германию. Я хочу развестись с ней, как принято в цивилизованном обществе. - Фелипе на минуту умолк, собираясь с мыслями. - Но дети в любом случае останутся со мной.

Херардо собрался что-то сказать в ответ, но не успел. В конторе появились Джина. На ее заплаканном, измученном лице тоже были видны следы бессонной ночи.

Она остановилась неподалеку от мужа, словно опасаясь подойти к нему, и тихо проговорила:

- Фелипе, я пришла просить у тебя прощения. Хочешь, я стану на колени?

- О каком прощении ты говоришь, - грустно спросил Фелипе, - если ты совсем потеряла совесть?

- Я понимаю, что я наделала, - голос Джины заглушили прерывистые рыдания, - но я не смогла устоять.

Фелипе сделал несколько быстрых шагов. Волна гнева опять поднималась в его душе. Он вплотную подошел к жене и проговорил, с трудом сдерживая себя, чтобы не сорваться на крик:

- Я больше не желаю тебя слушать! Вечером можешь заехать за вещами и чтобы потом ноги твоей не было в доме!

Джину охватило отчаяние, она горестно заломила руки и несколько минут не могла произнести ни слова. Стоящий рядом Херардо в смущении отвел глаза. Наконец, справившись с рыданиями, Джина проговорила:

- Что ты собираешься сказать детям, Фелипе?

Фелипе на минуту замялся:

- Ничего, я найду, что им сказать. Не беспокойся, они не узнают правду. Им незачем страдать из-за человека, который этого не заслуживает, - Фелипе сделал короткую паузу, переводя дух. - Убирайся! Уходи прочь, я не желаю больше тебя видеть!

Джина, убедившись, что ее муж не собирается прощать ее, потупив голову, направилась к выходу.


Через несколько часов Джина подъехала к дому. Она медленно вышла из машины, с минуту постояв у подъезда, словно решая, входить ей или нет. Наконец, пересилив себя, Джина поднялась в квартиру.

Дети со всех ног бросились к ней. За это время они очень соскучились по матери. Джина молча гладила их, она боялась, что не сможет сдержать слезы и разрыдается при них. Увидев чемодан в руках матери, Густаво и Джина Даниэла стали спрашивать, куда она собралась. Джина, стараясь не глядеть им в глаза, говорила, что ей срочно нужно ехать к тете Даниэле, что она даже не знает, сколько времени она там пробудет. Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, если бы Фелипе не отослал малышей в детскую.

Оставшись наедине с Джиной он сказал, что согласен, чтобы она встречалась с детьми, но только при условии, что она не будет настраивать их против него, и только тогда, когда его не будет дома. Джина, тяжело вздохнув, согласилась.

Поцеловав на прощание детей, она вышла из дома.


…Джина вошла в палату Даниэлы и остановилась рядом с ее кроватью. Она долго молчала, не зная, как начать разговор. Сония и Ханс, которые тоже были в палате, с недоумением смотрели на нее.

Наконец Джина обвела окружающих тревожным взглядом и произнесла, обращаясь к Даниэле:

- Можно мне несколько дней пожить у тебя, пока я не найду себе квартиру. У меня больше нет семьи.

Услышав эти слова, Ханс сразу все понял. Он осторожно взял Джину за руку и вышел с ней в коридор. Ему не хотелось, чтобы Даниэла слышала их разговор. Он чувствовал свою вину, как перед ней, так и перед Джиной. В коридоре он долго молчал, потом произнес:

- Если бы у вас не было детей, мы бы поженились и уехали в Германию.

- А если нам украсть их у Фелипе? - вдруг предложила Джина.

- Джина, ради Бога, - Ханс понимал всю абсурдность этой идеи. - Вы же знаете, что это невозможно.


Прошло несколько дней с тех пор, как Джина перебралась в дом Даниэлы. Она ежедневно бывала в Доме моделей. Ей приходилось вести там все текущие дела, поскольку Даниэлу все еще не выписывали из клиники. В один из таких дней Джине пришлось уволить Арселию, которая по-прежнему приходила на работу пьяной. Джина долго не хотела этого делать, но все ее уговоры и даже угрозы не приносили результатов.

Из Дома моделей она сразу ехала в клинику, чтобы сменить Сонию и Ханса, целый день безотрывно дежуривших у постели Даниэлы, и оставалась там до позднего вечера. Все это время Джина не навещала своих детей. Она не хотела, чтобы они видели ее слезы, а кроме того, боялась, что на самом деле попытается похитить их.


Глава 25


Став мужем Моники, Альберто торжествовал победу. Впервые после освобождения из тюрьмы он чувствовал себя так хорошо. Даже рана, которая еще не зажила до конца, не причиняла ему особого беспокойства. У Альберто был крепкий организм, и годы, проведенные в неволе, не ослабили его, а казалось, наоборот, закалили еще больше. Поэтому он, к удивлению врачей, очень быстро поправлялся. Сейчас он уже не только мог одеваться без посторонней помощи, но и не опасался садиться за руль. Правда, Альберто еще боялся поднимать тяжести. Впрочем, ему теперь не приходилось этого делать. Ведь в его доме, как он сам любил прихвастнуть, встречаясь с Иренэ, появилась бесплатная служанка. Так что Альберто, которому после отъезда Давида пришлось некоторое время заниматься ненавистными ему домашними делами, мог сейчас вздохнуть свободно и целиком посвятить себя осуществлению своих черных замыслов.

Женившись на Монике, Альберто исподволь начал приучать ее к мысли о том, что она должна беспрекословно подчиняться ему, заботиться о нем и, главное, не задавать мужу лишних вопросов. Монике было странно слышать все это, ведь у нее дома отношения были совсем другие. Но прожженный хитрец Альберто знал, как ему действовать. Объясняя Монике ее новые обязанности, он не сказал ей ни одного грубого слова, а делал это с таким видом, как будто ему самому неприятно, но ничего не поделаешь, такова, мол, жизнь. Альберто верно рассчитал, что влюбив в себя Монику, он теперь может делать с ней что угодно.

Впрочем, Альберто не забывал и о других своих планах. Теперь, когда Моника стала его женой, он часто вспоминал о своих сыновьях. Относительно Эдуардо Альберто не строил особых иллюзий. Встретившись с ним пару раз, он убедился, что имеет дело со взрослым человеком. «А вот насчет Рубена мы еще посмотрим», - часто думал он, со злорадством вспоминая, как тот взял у него деньги.

После выстрела Аманды Альберто уже не отваживался появляться рядом с домом, где жила семья Пенья, понимая, что Аманда может попытаться завершить начатое, тем более, если увидит его с Рубеном. Да и Херардо не будет долго церемониться с ним, он ни за что не упустит возможности лишний раз показать противнику силу своих кулаков.

Рассуждая так, Альберто подошел к телефону и набрал номер. Сегодня он уже несколько раз звонил Рубену, но услышав голос Аманды, поспешно клал трубку. «Ничего, старая крыса, - со злобой думал он при этом, - тебе недолго осталось гулять на свободе». Наконец ему повезло. Понимая, что их разговор могут услышать, Альберто быстро сказал:

- Думаю, что ты не держишь на меня зла, - Альберто имел в виду свое намерение подать в суд на Аманду. - Я сам очень переживаю это.

- Нам нужно встретиться, - послышалось на другом конце провода.

Сердце у Альберто учащенно забилось, как у охотника, осторожно подкрадывающегося к дичи.

- Ты же знаешь, где я живу. Приезжай в любое время.

- Я приеду завтра после обеда, - ответил Рубен и положил трубку, увидев, что Аманда подозрительно смотрит на него.


На следующий день в назначенное время Рубен позвонил в дверь квартиры Альберто. Моника была на занятиях, и их встрече никто не мешал.

- Я пришел вернуть тебе деньги, - заявил Рубен прямо с порога. - Мне от тебя ничего не нужно.

Альберто сразу понял, что Рубен рассказал родителям о своей предыдущей встрече с ним. На его лице появилось выражение сожаления.

- А я-то думал, ты пришел ко мне в гости, чтобы узнать, как я себя чувствую. Но они, видно, уже успели промыть тебе мозги, - сказал Альберто со страдальческим видом.

- Ты хочешь только отомстить моей матери, - Рубен явно не верил словам Альберто. - Ты никогда не любил ни меня, ни Эдуардо.

Альберто не стал с ним спорить. Он отлично знал, как надо действовать в таких случаях. Несколько минут Альберто помолчал, будто собираясь с мыслями, потом задумчиво произнес:

- Рубен, ведь ты неглупый парень и должен иметь свою голову на плечах. Вас с братом я люблю больше всех на свете.

Увидев, что Рубен сомневается, Альберто стал горячо говорить о том, как он скучал по ним все эти долгие годы, что он с радостью жил бы вместе со своими детьми, но Аманда и Каролина ни за что этого не допустят. С этими словами Альберто вернул Рубену деньги, которые тот ему принес, добавив еще несколько банкнот.

- Зачем мне столько денег? - с удивлением спросил Рубен.

- Как это зачем? - Альберто слегка опешил. - Ты можешь пойти куда-нибудь с друзьями. Они сразу зауважают тебя.

- Правда? - Рубен все еще сомневался.

- Конечно, конечно, - поспешил рассеять его сомнения Альберто. - Ты станешь у них королем, и я тебе помогу. Только, чур, ни слова дома. Мы с тобой можем время от времени встречаться, но так, чтобы никто не знал.


Иренэ с нетерпением считала дни. Ведь Альберто обещал выгнать Монику из дома, как только у нее родится ребенок. Теперь Иренэ все чаще сожалела, что согласилась принять участие в дьявольской игре, затеянной Альберто. Нет, она не испытывала угрызений совести. Просто ее разбирала злоба при мысли, что эта наивная дурочка, пусть даже временно, но все же заняла то место, которое Иренэ по праву считала своим. Она старалась как можно меньше видеться с Моникой, опасаясь, что случайным словом или жестом выдаст свое настоящее отношение к ней, разрушив тем самым коварные планы Альберто. Встретившись с ней, Иренэ с самым дружеским видом начинала расспрашивать Монику, как ей живется на новом месте, как идут дела в университете. Словом, изо всех сил старалась показать, что ее судьба ей далеко не безразлична. Однажды Иренэ даже предложила поговорить с Даниэлой, чтобы убедить ее помириться с Моникой. Но тут уж она явно хватила лишку. Моника, конечно, отказалась от ее услуг. Всякий раз Иренэ не забывала поинтересоваться, как протекает беременность Моники, втайне надеясь, что роды наступят раньше срока и Альберто прогонит прочь ненавистную соперницу.

Впрочем, Иренэ отдавала себе отчет в том, что она напрасно так сильно ревнует. Их встречи с Альберто не сделались реже после его женитьбы. И он всякий раз напоминал ей о своем намерении связать с ней свою судьбу после того, как будет покончено с Даниэлой.

Вот и сегодня, не успела Иренэ еще позавтракать, а Альберто уже позвонил и поинтересовался, не может ли Иренэ приехать к нему во второй половине дня. Иренэ, конечно, согласилась. Еще бы, ведь она ощущала, что ее чувство к Альберто становится сильнее день ото дня.

Однако, думая об Альберто, Иренэ теперь часто вспоминала о Ракель. Их последняя встреча произвела на Иренэ гнетущее впечатление. Она понимала, что дни ее подруги сочтены, но долго не решалась снова навестить ее из-за нежелания лишний раз встречаться с Долорес. Но сегодня Иренэ решила все-таки съездить к Ракель, опасаясь, что их предыдущая короткая встреча может оказаться последней.


Увидев Ракель, Иренэ отметила про себя, что за последнюю неделю она стала выглядеть намного хуже. Черты ее лица еще более заострились, а кожа приобрела землистый оттенок. Ракель была настолько слаба, что даже не стала подниматься с кресла, жестом пригласив Иренэ присесть рядом.

Иренэ стало нестерпимо жаль Ракель, и она не смогла сдержать слез:

- Если бы ты знала, как мне сейчас тяжело, - голос Иренэ прерывался всхлипываниями. - Я всегда сожалела о нашей размолвке.

- Ты сама в этом виновата, - Ракель говорила медленно, словно ей приходилось вспоминать слова. - Зачем ты ищешь себе неприятностей, Иренэ? Какая тебе польза от того, что ты мстишь Даниэле.

- Да, я такая, и меня уже не переделать. Но я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь рассчитывать на меня, - Иренэ на минутку отвернулась, чтобы Ракель не видела ее слез. - Я готова сделать, что угодно, лишь бы помочь тебе. Может быть я непорядочная, эгоистка, но все же у меня сохранились еще человеческие чувства, хотя это может показаться тебе абсурдом. Ты моя единственная подруга.

С этими словами Иренэ обняла Ракель за плечи и, разрыдавшись, прижалась к ней. Они долго просидели так молча, обнявшись, как две сестры. Наконец Иренэ встала, чтобы попрощаться. Она поцеловала Ракель в щеку и направилась к выходу.

Ракель попросила ее ненадолго задержаться и тихо сказала:

- Если ты действительно хочешь что-нибудь сделать для меня, то единственное, о чем я тебя прошу, оставь в покое Даниэлу.

- Этого я не могу сделать ни для кого, - Иренэ тяжело вздохнула.

Она собралась уходить, но в этот момент в комнате появилась Долорес в сопровождении Акилеса.

- Что ты здесь делаешь? - удивленно спросила Долорес.

- Здравствуй, Долорес. Я уже ухожу, - Иренэ заторопилась к выходу. - Жаль, что нам с вами не удалось поговорить.

- А ну-ка выставь ее за дверь! - сказала Долорес, обращаясь к Акилесу. И увидев, что тот колеблется, нетерпеливо добавила: - Я кому говорю?

Но Иренэ уже стояла на пороге.

- До свидания, Ракель, - сказала она и вышла, осторожно закрыв за собой дверь.


Из дома Ракель Иренэ сразу поехала к Альберто. Всю дорогу слова подруги не выходили у нее из головы. Да, Иренэ действительно готова была сделать для Ракель все, что угодно, но помириться с Даниэлой было выше ее сил. Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, Иренэ стала обдумывать предложение Альберто о ее собственном Доме моделей. Немного успокоившись, она подъехала к знакомому дому.

Сегодня Иренэ решила больше не скрывать от Альберто тех чувств, которые она питала к нему:

- С каждым днем я люблю тебя все сильнее, - сказала она, вздохнув. - Я могу умереть от ревности при воспоминании, что Моника стала твоей женой.

- Я же тебе говорил, - Альберто в недоумении пожал плечами, - что просто нашел себе бесплатную прислугу. Вот и все.

- Правильно, не за что ей платить, - Иренэ усмехнулась и провела пальцем по книжной полке. - Ишь какую грязищу развела, - сказала она, посмотрев на свой палец, испачканный пылью.

Альберто весело рассмеялся, шутка Иренэ пришлась ему по вкусу.

- А кстати, где она сейчас? - поинтересовалась Иренэ.

- Пошла в гости к подружке, - ответил Альберто.

- Почаще отправляй ее к ней, - посоветовала Иренэ и с раздражением добавила: - Я не понимаю, откуда у тебя берется терпение ждать, пока этот проклятый ребенок появится на свет.

- Ты его не любишь? - поинтересовался Альберто. - А ведь ты могла бы стать для него второй матерью.

От таких слов Иренэ едва не подскочила в кресле. Она бросила на Альберто удивленный и непонимающий взгляд и ответила с нескрываемой злобой:

- Нашел дурочку! У меня и своих-то детей не было. Так на кой черт мне растить этого ублюдка?

Впрочем, вскоре им надоело разговаривать о Монике и о ее ребенке. Им было чем заняться в ее отсутствие. Иренэ даже не заметила, как прошло три часа. Не желая встречаться с Моникой, она собралась уходить, но не удержалась, чтобы еще раз не обнять и не поцеловать Альберто. Но в это время послышался звук отпираемого замка, и в квартиру вошла Моника. Иренэ быстро отошла от Альберто и, как ни в чем не бывало, вышла навстречу Монике. Иренэ поздоровалась с ней и стала болтать о разных пустяках, пока Альберто застегивал рубашку и приводил себя в порядок в соседней комнате.

Покончив со своим туалетом, он тоже вышел в коридор.

- Ты так долго была у подруги? - спросил он, не обращая внимания на то, что Моника буквально сгибается под тяжестью двух неподъемных сумок.

- Я еще заходила в супермаркет, - ответила она. - Отнеси, пожалуйста, сумки на кухню.

- Потом, - равнодушно бросил Альберто, - мне сейчас неохота. - Иренэ попыталась взять сумки из рук Моники, но Альберто отстранил ее со словами:

- Ничего, пусть сама несет. Не переломится! - Альберто, не торопясь, закурил, глядя, как Моника с трудом тащит огромные сумки. - Иренэ останется с нами обедать, - и Альберто снова вернулся в гостиную.

Моника, оставив сумки, подошла к нему и попыталась поцеловать Альберто в щеку, но он недовольным жестом отстранил ее:

- У тебя плохое настроение? - удивилась Моника.

- Что ты собираешься нам приготовить? - поинтересовался Альберто, не обращая внимание на ее вопрос.

- Что-нибудь поскромней, - со вздохом сказала Моника. - Ведь я еще не научилась готовить.

- Не позволяй мужчинам так обращаться с тобой, - вступила в разговор Иренэ.

Было непонятно, шутит она или говорит всерьез. В это время раздался телефонный звонок. Альберто вышел. Иренэ тут же поинтересовалась у Моники.

- Ну как тебе семейная жизнь?

- Не знаю… - Моника на самом деле не знала, что ей ответить, - Альберто стал совсем другим.

Словно догадавшись о ее мыслях, Альберто подошел к Монике и, осторожно взяв ее за руку, нежно поцеловал в щеку.

- Я всегда буду любить тебя, - он пристально посмотрел в глаза Монике, как бы подчеркивая этим искренность своих слов. - Ты у меня единственная на свете.

- В последнее время ты часто бываешь груб со мной, - тихо ответила Моника.

Альберто поцеловал ее руку и задумчиво продолжал:

- Да, правда, прости меня, пожалуйста. Просто я сейчас очень переживаю, - Альберто сделал паузу, собираясь с мыслями. - Мне так больно смотреть, как ты мучаешься по вине твоих родителей.

Иренэ, которая до этой минуты хранила молчание, теперь поспешила вступить в разговор:

- Альберто так любит тебя, что просто жить без тебя не может, - сказала она, глядя прямо в глаза Монике. - Он сам только что говорил мне об этом.

Вскоре Моника опять ушла на кухню. Через несколько минут она вернулась и стала накрывать на стол.

- Почему вы не хотите нанять служанку? - поинтересовалась Иренэ.

- Я тоже говорю об этом Альберто, - сказала Моника, - но мы не можем сейчас позволить себе такую роскошь.

- Да, хорошей служанке нужно хорошо платить, - подтвердил Альберто.

Альберто ударил кулаком по столу.

- Я сам знаю, что мне делать, - раздраженно воскликнул он, - и обойдусь без твоих глупых советов.

Моника поспешила уйти на кухню. Она готова была заплакать от обиды. Моника не понимала, в чем она провинилась перед мужем. От мысли, что Альберто оскорбил ее в присутствии Иренэ, ей сделалось еще больнее.

Увидев, что Моника ушла, Альберто подвинулся поближе к Иренэ и жадно обхватил ее за плечи. Иренэ, слегка отстранившись, проговорила:

- Я бы ни за что не вышла за тебя замуж. Не надо с ней так обращаться. Ведь эта дуреха по уши влюблена в тебя.

- Ну хоть ты-то меня не учи! - сделал шутливое замечание Альберто и поцеловал Иренэ в щеку. - У меня на это есть жена.


У Моники теперь хватало забот. Ей приходилось везти весь воз домашних дел, которые свалились за нее, как снег на голову. Она никогда не думала, что ей придется готовить, стирать, гладить, убирать квартиру, в общем, делать то, чем у них дома занималась прислуга. Ее познания в этой области равнялись нулю. Выходя замуж, она наивно предполагала, что Альберто наймет служанку или, по крайней мере, сам станет помогать ей. Но Альберто вовсе не собирался этого делать. Так что Монике приходилось учиться вести хозяйство. Одному Богу известно, во что ей это обошлось, сколько слез пролила Моника, выслушивая едкие замечания Альберто по поводу пересоленного супа или плохо выглаженного воротничка рубашки. Но Моника старалась не показывать вида, молча перенося насмешки мужа.

Надо отдать ей должное, взвалив на свои неокрепшие плечи эту непомерную тяжесть, Моника нашла в себе силы, чтобы не бросить занятия в университете. Может быть, этим она в известной мере была обязана Альберто, который все время напоминал ей о необходимости учиться. Конечно, он преследовал свои цели. Ему было нужно, чтобы Моника подольше отсутствовала дома и не мешала ему встречаться с Иренэ. Но откуда об этом могла знать сама Моника?

За все это время Моника не пропустила ни одного занятия. Ей нравилось учиться, и занятия давались ей легко. Однако студенты из ее группы скоро обратили внимание на замкнутый характер Моники. Она упорно не желала ни с кем сойтись поближе, предпочитая новым знакомым общество Маргариты и Летисии. Впрочем, и с ними она теперь не могла проводить времени столько, сколько проводила раньше. Дома ее всегда ждал непочатый край дел, а кроме того, Моника чувствовала себя не совсем удобно в обществе подруг. Она понимала, что Маргарита абсолютно не одобряет ее брак, а Летисия, наоборот, проявляет излишнее любопытство. Поэтому после занятий Моника спешила на автобусную остановку, чтобы успеть зайти в супермаркет и сделать необходимые покупки.

Но сегодня, выходя из университета, она нос к носу столкнулась с Эдуардо. Моника не знала, что он и Федерико тоже учатся здесь, и поэтому очень удивилась, увидев его, стоящим вместе с другими студентами. Она попыталась сделать вид, что не замечает его, и хотела идти дальше, но Эдуардо окликнул ее, и Монике пришлось остановиться. У нее оставалось мало времени, поэтому она первой начала разговор:

- Не надо ходить за мной. Нам больше не о чем говорить.

- Я еще не поздравил тебя с законным браком, - Моника сразу уловила насмешку в словах Эдуарде- Ты могла бы послать мне приглашение на свадьбу.

- Эдуардо, прошу тебя, не надо, - ответила она с мольбой в голосе. - Ты должен понять, что я имею право сама устраивать свою жизнь.

- Конечно, - с горькой иронией заметил он, - и при этом тебе наплевать на других.

- Эдуардо, - Моника взглянула на часы, давая понять, что торопится, - ты же знаешь, что у нас с тобой никогда не было ничего серьезного. Я вовсе не хотела тебя обидеть.

- И тем не менее ты это делала.

- Но я же не нарочно, - Моника уже не знала, что ей говорить. - Пойми, я тебя тоже люблю, только не так, как ты хочешь.

С этими словами Моника повернулась и бегом направилась к остановке. Она уже не слышала, как Эдуардо кричал ей вслед:

- Нет, ты не любишь меня. Господи, что со мной происходит. За что мне такое наказание. С каждым днем я люблю тебя все сильнее.


…Сегодня Иренэ пригласила Альберто к себе. Ей было гораздо приятнее встречаться с ним в привычной домашней обстановке, чем у него в квартире, где все напоминало о Монике. У себя дома Иренэ чувствовала себя раскованно, здесь она могла не опасаться внезапного появления соперницы.

Сидя в гостиной, Иренэ вдруг задумалась о Монике. Она сама не могла понять, почему вдруг вспомнила о ней сейчас, у себя дома, вместо того, чтобы наслаждаться любовью. «Неужели мне стало жаль ее?» - с удивлением думала она. Так и не разобравшись в своих чувствах, Иренэ поспешила рассказать о них Альберто:

- Если ты и дальше будешь таким грубым с Моникой, она уйдет от тебя. Она, конечно, дурочка, но есть вещи, которые никто не станет терпеть.

- Я знаю, что делаю, - ответил Альберто, - можешь в этом не сомневаться.

Слова Иренэ слегка удивили Альберто. Он никак не ожидал от нее такого проявления чувств. Впрочем, Иренэ тут же заметила, что не будет жалеть, если Моника сбежит, ведь тогда ей больше никто не станет мешать.

- Ты же знаешь, - возразил ей Альберто, - она мне совсем не нужна, но без нее я не сумею довести мою месть до конца.

- Безусловно, ты прав, - заметила Иренэ, - хотя, честно говоря, эта месть уже не имеет смысла. Почему бы нам не пожить в свое удовольствие и не плюнуть на Даниэлу, на Монику и на всех других?

- Что с тобой случилось? - Альберто теперь уже не на шутку удивился. - С чего это взбрело тебе в голову?

- Мне стыдно признаться, - ответила Иренэ, - но, по-моему, в этом виновата любовь.

Альберто не верил своим ушам. Он был готов услышать от Иренэ что угодно, но только не это. Он молча смотрел на нее, не зная, что ей ответить, а это, кстати, в его жизни случалось нечасто.

- Мне много раз казалось, - наконец нашелся Альберто, - что ты не способна никого полюбить, по крайней мере, крепко.

- Как видишь, ты ошибся, - Иренэ обожгла губы Альберто страстным поцелуем.

- Я счастлив, что ошибался в тебе, - Альберто крепко сжал Иренэ в объятиях и стал с жадностью покрывать ее лицо поцелуями.


Возвратившись из университета, Моника застала дома Альберто. Вспомнив о предостережении Иренэ, на этот раз он взял у нее из рук сумки с продуктами и отнес их на кухню. Потом, осторожно положив руку на плечо Моники, Альберто сказал:

- Если тебе тяжело управляться с хозяйством, мы можем нанять служанку, хотя, конечно, это нам недешево обойдется, - Альберто тяжело вздохнул.

- Нет, не нужно, - Монике не хотелось огорчать мужа. - Мне нравится все делать самой. Только я хочу, чтобы ты не относился ко мне, как к служанке.

Услышав такие слова, Альберто сделал негодующий жест и возмущенно воскликнул:

- Никогда не говори мне так! Ты же моя жена. Самый любимый человек на свете. Кстати, - Альберто поспешил переменить тему, - ты мне так и не сказала, как у тебя дела в университете.

- Все в порядке, - ответила Моника, - я не собираюсь пропускать занятия. Да, совсем забыла, - Моника шлепнула себя ладонью по лбу, - я там сегодня встретила Эдурадо.

- Он по-прежнему переживает? - поинтересовался Альберто. Моника кивнула.

Альберто какое-то время в раздумье стоял у окна, потом сделал несколько неторопливых шагов и произнес грустным голосом:

- Мне очень больно об этом слышать. Ведь он мой сын, и я люблю его.

- Он на всю жизнь останется таким, - Моника печально улыбнулась. - Мне не хочется делать ему больно, я тоже его люблю.

- В этом виновата Аманда, - в голосе Альберто теперь чувствовалась скрытая злоба. - Она еще никому не сделала добра.


Простившись с Альберто, Иренэ долго сидела одна. Закрыв глаза, она с наслаждением перебирала в памяти самые волнующие минуты их недавней встречи. Теперь ее жизнь, еще совсем недавно такая спокойная и размеренная, превратилась в муку. Иренэ чувствовала себя хорошо только рядом с Альберто. Кажется, новая встреча с ним становилась для нее настоящим праздником. Оставаясь одна, Иренэ начинала тосковать, делалась раздражительной, вымещая на окружающих свою злобу. Сегодня, говоря с ним о любви, Иренэ нисколько не кривила душой. Она на самом деле была готова отказаться от всех своих черных замыслов ради того, чтобы Альберто принадлежал ей одной.

Иренэ позвала Матильдэ, чтобы она приготовила ей ванну.

- Наверное, хорошо иметь семью, - задумчиво сказала она, прежде чем Матильдэ ушла, а потом вдруг добавила: - По-видимому, я стала стареть. Раньше все это казалось мне чепухой, а теперь… - Иренэ тяжело вздохнула.

- А я все равно думаю, что с сеньором Альберто вам счастья не видать, - Матильдэ никогда не стеснялась прямо говорить хозяйке, что она думает.

- Нет, Матильдэ, - возразила Иренэ, - может быть, в нем мое спасение, а его - во мне. Когда он наконец покончит с Даниэлой и Моникой, мы будем с ним счастливы. Вот увидишь.

- О каком счастье вы говорите, - удивилась Матильдэ, - если вы с ним собираетесь сделать подлость.


…Внезапная болезнь Даниэлы обеспокоила Иренэ. Конечно, она не могла не радоваться, что с ее соперницей случилось несчастье. Но в ее планы не входило, чтобы Даниэла ушла из жизни, не изведав всю силу и неотвратимость ее мести.

Иренэ поделилась своими опасениями с Альберто. Он согласился с ней, сказав, что готов даже помочь Даниэле для того, чтобы потом до конца насладиться зрелищем униженного врага.

- Я хочу увидеть ее на коленях у моих ног, - при этом в его глазах появилась такая злоба, что Иренэ сделалось не по себе.

Она попыталась успокоить Альберто, стала говорить, что Даниэла и так уже получила сполна и что им пора подумать о своем будущем, но Альберто на этот раз неожиданно грубо оборвал ее, сказав, что он ни за что не отступится от исполнения своих планов. По его тону Иренэ поняла, что спорить с ним бесполезно.

Чтобы скоротать время до обеда, она предложила Альберто сыграть в карты. Во время игры они сами не заметили, как вновь заговорили о Даниэле. Вспомнив об измене Хуана Антонио, Иренэ не могла скрыть злорадства. Она была уверена, что связавшись с Летисией, Хуан Антонио выгонит Даниэлу из дома. Такой исход событий вполне устраивал Иренэ, она могла бы считать себя отомщенной. Однако Альберто снова не согласился с ней. Оставаясь максималистом, он мог успокоиться только после полной победы над врагом.

Впрочем, они не успели поговорить об этом. Вскоре домой вернулась Моника. Прямо с порога она сообщила, что сейчас едва не подралась с Летисией, сказав ей в глаза все, что она о ней думала.

Альберто стал упрекать жену, говорить ей, что она прежде всего должна думать о ребенке, а не выяснять отношения со своей подругой, подобно малолетней девчонке. При этом он не преминул исподволь заметить, что Моника напрасно принимает всю эту историю близко к сердцу, ведь Летисия наверняка не первое увлечение ее отца. Альберто оставался верен себе и не упускал малейшей возможности, чтобы очернить родителей Моники в ее глазах.


…У Рубена появились новые друзья. Уроки Альберто не прошли для него даром и деньги, которые тот давал ему, тоже делали свое дело. Теперь Рубен стал осторожным, ни мать, ни брат, ни даже всеведущая бабушка не знали, с кем он проводит время. Впрочем, его скрытность только прибавляла ему авторитета среди сверстников, относившихся к нему с нескрываемым уважением. Еще бы, мало кто из них мог так щедро тратить деньги на развлечения. Надо отдать ему должное, Рубен никогда не жадничал и всегда платил за всех в компании. Постепенно он стал привыкать к новой для себя роли дворового лидера. Теперь Рубена мало интересовала учеба, а все развлечения, свойственные его возрасту, уже давно приелись ему. Рубену давно хотелось побывать в одном из домов с девочками, о которых он так много слышал от старших ребят, но не знал, где они находятся. Рубен попробовал спросить об этом у брата, однако Эдуардо вместо ответа влепил ему хороший подзатыльник. Рубен долго думал, у кого бы еще спросить, пока ему в голову не пришла блестящая мысль. Через полчаса он уже стоял у двери знакомой квартиры.

Услышав просьбу сына, Альберто тотчас согласился ему помочь:

- Конечно, я знаю где находятся эти дома и расскажу тебе, как туда попасть.

- А это ничего, что мы с ребятами туда пойдём?

- Ничего, - успокоил его Альберто, - ведь ты уже совсем взрослый, и в этот нет ничего плохого.

- А вдруг у нас не хватит денег? - спросил Рубен.

- Об этом ты не беспокойся, - Альберто достал из кармана бумажник.

Увидев, что отец собирается дать ему деньги, Рубен очень обрадовался, ведь он уже обещал друзьям, что возьмет их с собой. Он поблагодарил Альберто, спрятал деньги в карман и собрался уходить.

Альберто проводил сына до дверей и сказал, обняв Рубена за плечи:

- Если тебе еще что-нибудь понадобится, можешь всегда рассчитывать на меня.


Глава 26


Дора не находила себе места. Восемь лет спустя в ее жизни вновь появился Марсело. Он остановил ее как-то возле дома, умолял о прощении, говорил, что исправился, живет в другом городе, работает… Спросил, что за мальчика видел с ней недавно, не его ли это сын? Дора не стала с ним разговаривать и вошла в дом. Марсело крикнул ей вслед, что на следующий день снова придет.

В этот день Дора навестила в больнице Даниэлу. Она отметила про себя, что Даниэла посвежела. На щеках появился румянец, а в потухших было глазах - блеск. Дору восхищала стойкость Даниэлы, которая мужественно сносила удары судьбы. Непонятно, откуда эта хрупкая и много пережившая женщина черпала силы? Несправедливо, что жизнь так жестоко обходится с ней. Глядя на Даниэлу, Дора почувствовала, что не сможет промолчать, и рассказала Даниэле о разговоре с Марсело.

- Нет, сеньора, я никогда не смогу простить Марсело. Слишком много горя он мне причинил.

Даниэла внимательно посмотрела на Дору и, как ей казалось, разгадала, что творится у нее в душе.

- Если ты не можешь простить его из-за меня, то напрасно. Я на него не сержусь за ту кражу. И потом… Это было так давно… - заверила Даниэла.

- Нет, сеньора, не только из-за вас… Я его больше не люблю. Я поняла это только теперь, после того как увидела его.

- Ты уверена в этом? - Даниэла испытующе смотрела на нее.

- Есть вещи, которые невозможно простить, даже если очень захотеть. Иначе я перестану уважать себя, - с твердой уверенностью произнесла Дора.

- Я тебя прекрасно понимаю, - невесело усмехнувшись, сказала Даниэла.

Дора отвела глаза. Она сидела на стуле, положив руки на колени, и разглядывала кончики своих туфель. Дора чувствовала бы себя менее спокойно, если бы знала, что в этот самый момент Мария разговаривает с Марсело у входа в дом.


- Ах, Марсело, как ты мог так поступить, я никогда этого не пойму! Мы с Игнасио всегда старались быть тебе хорошими родителями, научить тебя только добру… Игнасио, мой бедный Игнасио!… Когда он узнал, что ты натворил, его сердце не выдержало… Зачем ты это сделал?

- Я понимаю, что во всем виноват только я один. Каким дураком я был!… Прости меня, мама, прости! - Марсело умоляюще смотрел на мать.

Марии стало жаль сына, но она вспомнила мужа и его мучительную смерть, и у нее заныло сердце.

- Я бы простила тебя, если бы твой отец остался жив… Мне так не хватает моего Игнасио… Я так и не смогла его забыть, - Мария вытерла краешком передника навернувшиеся на глаза слезы.

- Мама, скажи мне правду… Этот мальчик - мой сын?

Вопрос Марсело застал Марию врасплох. Она не могла сказать сыну правду, но и лгать не умела.

- Почему ты сам не спросишь об этом Дору? - Мария сделала робкую попытку уклониться от ответа.

- Она мне сказала, что это не мой ребенок, но я ей не верю, - продолжал допытываться Марсело.

- Какая разница, твой это сын или нет? Маленькому Игнасио восемь лет, и он думает, что его отец умер, - сказала Мария и отвела глаза.

- Вот ты и ответила на мой вопрос, - Марсело тяжело вздохнул.

Мария поняла, что выдала себя, и рассердилась на сына.

- Уходи! Мы давно вычеркнули тебя из нашей жизни. Зачем ты появился опять? Тебе не следовало приходить сюда. Ради Бога, Марсело, уходи и не возвращайся больше! - Мария отвернулась от сына и, тяжело ступая, вошла в дом, плотно закрыв за собой дверь.

Марсело постоял еще какое-то время перед домом, будто надеялся, что мать окликнет его. Но дверь так и не открылась. Марсело медленно побрел прочь, понурив голову.


В один из дней Джина не выдержала и поехала проведать детей. Дома оказался Фелипе. Он выставил детей из комнаты и обернулся к Джине:

- Я хочу, чтобы мы завтра же начали оформление развода. Дети останутся со мной.

Джина мельком взглянула на Фелипе и быстро перевела взгляд на открытое окно. Легкий ветерок шевелил белые занавески.


Прошло три месяца. Даниэла развелась с Хуаном Антонио. Она пыталась уйти в работу, но у нее ничего не получалось. Казалось, вдохновение покинуло ее, и все, что она делала, представлялось ей банальным и серым. Она никак не могла закончить коллекцию, которую начала разрабатывать сразу после выхода из больницы. Даниэла совсем бы скисла, если бы не Джина, которая после развода с Фелипе поселилась у нее. Джина не получала вестей от Ханса с того самого дня, как он улетел. Но она была не из тех, кто поддается унынию. Правда, время от времени Джина ворчала, что не привыкла жить в приживалках и что надо бы ей подыскать подходящую квартиру. Даниэла быстро пресекала эти разговоры подруги. И в самом деле было глупо искать еще какую-то квартиру, когда Даниэла занимала одна такой огромный дом. Но когда Джина однажды сказала Даниэле, что неплохо бы им развлечься, раз уж они теперь свободные женщины, Даниэла прервала ее:

- Ты как хочешь, можешь развлекаться. А что касается меня, то я не свободная, а просто одинокая женщина.


Летисия торжествовала. Чем холоднее становилась Даниэла, тешащая свою гордость и уязвленное женское самолюбие, тем ласковее и привлекательнее была Летисия, которую не одолевали комплексы и не отягощали такие понятия, как мораль. Она старалась быть как можно более соблазнительной для Хуана Антонио, не гнушалась играть на его низменных чувствах. Пусть Даниэла защитила свое достоинство, но она не смогда спасти свою семью. Напротив, своим поведением она подтолкнула Хуана Антонио в объятия Летисии. Правда, в последнее время Летисия чувствовала себя неважно и попросила, чтобы Хуан Антонио проводил ее к врачу. Доктор Карранса осмотрел Летисию и объявил Хуану Антонио, что месяцев через шесть он станет отцом. Летисия была беременна.

- Ты как будто недоволен, что у нас будет ребенок, - упрекнула Летисия Хуана Антонио.

- Да нет, просто я не ожидал, - Хуан Антонио был в смятении.

- Мы обязательно должны отметить это событие. У нас будет ребенок… воплощение нашей любви, - сказала Летисия, довольно щуря глаза.

- У меня нет настроения праздновать, - сухо заметил Хуан Антонио. - Мне надо зайти к Мануэлю. Ракель слегла, и с ней очень плохо.

- Я могу пойти с тобой, - предложила Летисия.

- Ты же знаешь, что Мануэль тебя терпеть не может, - возразил Хуан Антонио.

- Это был бы прекрасный повод нам сблизиться, - Летисия сделала невинные глаза.

- Нет, я пойду один! Мануэль рассвирепеет, если я тебя приведу. Пойми, никто из моих друзей тебя не примет. Никогда! - Хуан Антонио отрицательно покачал головой.

- Твои друзья будут вынуждены принять меня. Теперь ты обязан на мне жениться. Ты должен это сделать из-за нашего ребенка! Ты развелся с Даниэлой. У нас будет ребенок. И когда пройдет время, чтобы были соблюдены приличия, мы поженимся, - настаивала Летисия, пытаясь вырвать у Хуана Антонио обещание жениться на ней.

- Я никогда на тебе не женюсь! Пойми это раз и навсегда! И никогда не смей даже заговаривать со мной об этом! - Хуан Антонио был взбешен. - Ты зашла слишком далеко!

Хуан Антонио ушел, а Летисия, оставшись одна, стала обдумывать дальнейший план действий. Она не намеревалась сдаваться.


Глава 27


Альберто ждал Иренэ, но она задерживалась, и он начал злиться. Моники не было дома. Походив по квартире, Альберто прилег на диван и попытался расслабиться. Наконец, раздался дверной звонок.

- Ну сколько можно тебя ждать? - проговорил Альберто недовольным тоном, открывая дверь Иренэ.

- Я задержалась у врача, - ответила Иренэ, улыбаясь.

- У врача? Что с тобой? - встревожился Альберто.

- У меня для тебя потрясающая новость! Ты будешь отцом в четвертый раз! У нас с тобой будет ребенок! - радостно воскликнула Иренэ. Глаза ее сияли, она была очаровательна. - Ты не рад?

- Нет, почему же?… Я рад, - протянул Альберто. - Просто это так неожиданно.

- А я-то думала, что ты будешь прыгать от радости, - разочарованно сказала Иренэ.

- Но в наши планы не входило заводить ребенка, - примирительно произнес Альберто.

- Я хотела, чтобы для тебя это было сюрпризом, - прошептала Иренэ, обнимая Альберто. Он крепко поцеловал ее и вдруг уловил за спиной какое-то движение. Альберто обернулся и увидел входящего в гостиную Давида с чемоданами в руках.

- Я решил, что не стоит предупреждать тебя о моем приезде, - сухо отчеканил Давид.

- Почему? Я бы мог тебя встретить, - сказал Альберто, делая вид, что не замечает недовольства Давида. - Это Иренэ! А это Давид, я тебе о нем много рассказывал…

- Давид, вы появились, можно сказать, в исторический момент, - произнесла Иренэ, радостно улыбаясь, и добавила:- Друзья Альберто - мои друзья.

- Спасибо, очень приятно, - сказал Давид, изобразив на лице улыбку.

- Вы - друг Альберто и все о нем знаете, - продолжила Иренэ, - поэтому я могу открыть вам наш секрет.

- Какой еще секрет? - спросил Давид.

- Да так… Глупости!… Не обращай внимания, - вставил Альберто.

- Ничего страшного, если я ему скажу, - дружелюбно проговорила Иренэ. - Альберто вам уже рассказал, наверно, что мы любим друг друга, не так ли? А сегодня я узнала, что жду от него ребенка!

Давид и Альберто обменялись взглядами. Альберто опустил глаза.

- Вам, должно быть, надо о многом переговорить, - выпалила Иренэ. - Я пойду?

- Да, конечно, - натянуто улыбнулся Альберто.

- Ах, я так счастлива! Когда наш ребенок родится, вы будете его крестным, - сказала Иренэ, прощаясь с Давидом, и обернулась к Альберто: - Увидимся сегодня вечером! Не провожай меня!

В дверях Иренэ остановилась и послала воздушный поцелуй Альберто. Когда за ней захлопнулась дверь, Давид посмотрел на Альберто и с раздражением спросил:

- Что это значит?

- Я тебе все объясню… - начал Альберто.

- Можешь ничего не объяснять… Ты все это время обманывал меня! - взревел Давид.

- Нет, просто есть веши, о которых не говорят по телефону, - попытался отделаться Альберто банальной фразой.

- Что касается Моники, ты мне все рассказал до малейших деталей, даже о свадьбе. Но ты ни разу не упомянул, что спутался еще и с Иренэ Монтенегро, - задумчиво проговорил Давид.

- У меня с ней нет ничего серьезного, - с готовностью заверил друга Альберто.

- Да, у тебя с ней настолько все несерьезно, что она ждет от тебя ребенка, - усмехнулся Давид.

- Она только сегодня мне сказала об этом. Это не входило в мои планы, - виновато сказал Альберто.

- А что входило в твои планы? - поинтересовался Давид.

- И ты еще спрашиваешь? Я собираюсь вытрясти из богатой вдовушки деньги, которые ей оставил ее муженек!

- Не-е-ет, ты… - Давид встряхнул за плечи Альберто, - ты слишком быстро забыл о том, кто твои настоящие друзья… Ты собираешься улизнуть со своей вдовушкой, а меня выбросить на помойку, не так ли?

Давид перестал трясти Альберто и с силой оттолкнул его. Альберто упал в кресло.

- Не пытайся морочить мне голову! Я доверял тебе и, как выяснилось, зря! - Давид взял свои чемоданы, собираясь занести их в спальню.

- Тебе придется снять комнату в отеле. Ты не можешь оставаться здесь из-за Моники, ты же знаешь, - заволновался Альберто.

- Эта квартира принадлежит нам двоим! - презрительно сощурил глаза Давид. - Так что пусть твоя Моника убирается, откуда пришла!

- Она моя жена!

- А мне что за дело? - притворно удивился Давид.

- Слушай, я тебе дам денег. Ты сможешь снять себе номер в лучшей гостинице. А вечером я к тебе загляну, - Альберто трясущимися руками протянул Давиду пачку денег.

- Сегодня вечером? Разве ты не обещал быть у Иренэ? - спросил Давид, но деньги взял.

- Я к ней не пойду, - лукаво улыбнулся Альберто. - Я предпочитаю увидеться с тобой.

Альберто услужливо подхватил чемоданы Давида и понес их к лифту.


Мануэль встретил Хуана Антонио и проводил в гостиную. В доме пахло лекарствами. Хуан Антонио опустился в кресло, а Мануэль достал из буфета бокалы и бутылку красного вина. Он наполнил бокалы, поставил их на низкий стол перед Хуаном Антонио и только после этого сел в кресло напротив.

- Временами мне кажется, что я схожу с ума. Ракель угасает у меня на глазах, а я чувствую себя совершенно бессильным, - сказал Мануэль, тоскливо глядя на Хуана Антонио.

- Мужайся! Ты должен взять себя в руки. Если она заметит, в каком ты подавленном состоянии, ей станет хуже. Так что держись! Что еще я могу тебе посоветовать? - тихо произнес Хуан Антонио.

- Ракель хочет, чтобы я вел нормальный образ жизни, но это же невозможно, - приглушенным голосом отозвался Мануэль.

- Мне тоже надо с тобой поделиться. Сегодня мы с Летисией были у доктора Каррансы… - начал Хуан Антонио.

- Не упоминай мне о ней! Ты же знаешь, как я к ней отношусь! - воскликнул Мануэль.

- Но я должен тебе рассказать… - Хуан Антонио отпил из бокала и продолжил: - Летисия в положении, Мануэль. У нас с ней будет ребенок.

Мануэль повертел свой бокал с вином в руках и залпом осушил его.

- Меня это не удивляет, - сказал он резко. - Рано или поздно это должно было случиться. Вполне естественно, что она забеременела. Это самый простой способ захомутать тебя.

- Я ей сказал сегодня, что не женюсь на ней, - запротестовал Хуан Антонио.

- Не валяй дурака! - усмехнулся Мануэль. - Конечно, ты женишься. Она тобой вертит, как хочет.

- Я люблю Даниэлу, - насупился Хуан Антонио.

- Вы же развелись. И ты ничего не сделал, чтобы вернуть Даниэлу.

- Я столько раз просил у нее прощения, но она не захотела меня простить, - вздохнул Хуан Антонио.

- А что бы ты хотел? Чтобы она тебя простила, зная, что ты продолжаешь жить с Летисией? Никто, если у него осталась хоть капля самоуважения, на такое не пойдет, Хуан Антонио. И, Боже, на кого ты ее променял! - возмутился Мануэль.

- Да, я знаю. Я был таким идиотом, Мануэль! - сокрушенно покачал головой Хуан Антонио.

Мануэль опять наполнил бокалы и медленно отпил рубиновую жидкость. Какое-то время они сидели молча.

- Я нанял Ракель сиделку. Уговариваю ее лечь в больницу, но она стоит на своем. Говорит, что хочет умереть в доме, где была счастлива… Что мне делать, Хуан Антонио? Что делать, если она умрет? Я не могу, мне страшно даже подумать об этом! Ракель - это моя жизнь, я ее обожаю! Когда она умрет, я умру вместе с ней, потому что Ракель и я - одно целое. Я просто не смогу без нее! - Мануэль в отчаянии схватился за голову.

- Пожалуйста, Мануэль, крепись! Ты не должен терять контроль над собой! - Хуан Антонио встал и, прощаясь, сказал:- Я к тебе зайду еще завтра.


Марсело перехватил свою мать и Дору на улице. Для женщин это было неожиданностью. Ведь последний раз он разговаривал с Марией несколько месяцев назад. И после того как узнал, что Игнасио - его сын, опять исчез куда-то. Мария и Дора надеялись, что он понял: они не хотят его видеть. Но Марсело объяснил, что не мог прийти раньше, потому что был занят на работе и ему нужно было время, чтобы все обдумать.

- Я понимаю, вы не хотите меня простить, но вы не можете запретить мне видеться с сыном. Я много думал о том, что мне сделать, чтобы вы меня простили. Я хотел даже пойти к сеньоре Даниэле и попросить ее, чтобы она меня засадила в тюрьму за ту кражу… Но ты, мама, как можешь ты быть такой злопамятной?

- Нет, Марсело, Мария не злопамятна. Просто она давно уже тебе не верит. И я тоже. Так что тебе лучше уйти и оставить нас в покое, - ответила Дора. Они с Марией столько раз обсуждали эту тему, что она не сомневалась, что может говорить за них двоих.

- А как же мой сын? - спросил Марсело.

- Игнасио зарегистрирован как сын одинокой матери. У тебя на него нет никаких прав! Он думает, что отец его умер и что он был хорошим, порядочным человеком. Пусть так все и останется.

В это время к дому подъехал автомобиль. Шофер распахнул дверцу, и из машины вышли Даниэла и Джина. Даниэла сразу узнала Марсело и нахмурилась.

- Мне уже говорили, что вы бродите около моего дома. Вы хотите, чтобы я обратилась в полицию? Они наверняка захотят задать вам несколько вопросов, - сказала Даниэла, поравнявшись с Марсело.

- Прошу вас, сеньора, я хотел бы поговорить с вами наедине, - попросил Марсело.

Джина сделала протестующее движение, но Даниэла отстранила ее:

- Оставьте нас одних! Пожалуйста, - сказала она тоном, не терпящим возражений.

- Сеньора, вы можете посадить меня, если хотите… - начал Марсело.

- Если я не сделала этого раньше, то тем более не сделаю этого сейчас. И я не собираюсь требовать от вас, чтобы вы вернули мне вещи, которые украли. Единственное, чего я хочу, это, чтобы вы оставили в покое Марию и Дору. Они и так достаточно настрадались из-за вас, - холодно сказала Даниэла.

- Сеньора, я глубоко раскаиваюсь. Поверьте мне, я очень сожалею… - пробормотал Марсело.

- Рада за вас, - перебила его Даниэла. - И рада, что в вас наконец-то пробудилась совесть. Но это не значит, что Дора и Мария хотят вас видеть.

- Но я хочу видеть моего сына, сеньора! - умолял Марсело.

- Вам не кажется, что у вас слишком поздно пробудились отцовские чувства? Вы несколько опоздали со своей отцовской любовью. Отец - это человек, который воспитывает ребенка, изо дня в день даря ему свою любовь, - подытожила Даниэла.

- Сеньора, вы слишком жестоки, - Марсело опустил глаза и взмолился:- Поговорите с ними, попросите, чтобы они меня простили и разрешили видеться с Игнасио, прошу вас!

- Если они вас не послушали, то почему они должны послушаться меня? Я не смогу навязывать им свою волю! До сих пор вы обходились без них, не так ли? Вот и живите так дальше, только не повторяйте больше прежних ошибок, - Даниэла отвернулась от пытавшегося что-то ей сказать Марсело и быстрым шагом пошла к дому.

В гостиной ее встретили встревоженные женщины. Мария беззвучно плакала. Джина ее утешала:

- Ваша совесть должна быть спокойна, не надо расстраиваться!

- Да, очень легко совершать ошибки, походя растоптав чувства и судьбы любящих людей, а потом просить за это прощения, - сказала Даниэла. - Вероятно, если бы я не пережила столько горя, я бы вам посоветовала простить его, но теперь… Видно, сердце у меня очерствело, - с горечью в голосе сказала Даниэла.


Когда Даниэла и Джина остались одни, Джина вздохнула:

- Как мы с тобой одиноки, подружка!

Даниэла сидела, уставившись в экран телевизора, но, казалось, ничего не видела перед собой.

- Хуан Антонио так и не оставил Летисию, - сказала она, словно отвечая каким-то своим мыслям.

- Ты же не захотела его простить, - заметила Джина.

- Это его не оправдывает. Если он ее не любит и продолжает жить с ней, то это не оттого, что я его не простила. Ах, к черту! Какая мне разница!

- Ты все еще любишь его, правда? - спросила Джина.

- Я никогда не перестану любить его, - сказала Даниэла, и в голосе ее была такая тоска, что Джина вздрогнула, - и это-то хуже всего.

- Тебе надо было бороться за его любовь! Тогда сейчас Летисия плакала бы кровавыми слезами, - выдохнула Джина, тяжело дыша.

- А не за что было бороться, Джина. Если бы он действительно меня любил, он никогда бы не сошелся с Летисией, - пожала плечами Даниэла.

- Да-а-а… Мужчины приносят нам одни несчастья… И за что мы их так любим, хотела бы я знать! - воскликнула в сердцах Джина и обняла за плечи Даниэлу.


Моника и Маргарита уже полчаса сидели в университетском кафе. На столике перед ними стояли забытые стаканы с соком и тарелка с бутербродами. Маргарита положила ладонь на руку Монике:

- Ты не должна терпеть выходки Альберто, Моника! Если бы он тебя любил, он не относился бы так к тебе и уж, во всяком случае, не стал бы бить тебя.

- Зачем я только тебе рассказала? - Моника упрямо закусила губу. - Он меня любит. И я его тоже. Я его обожаю, Маргарита! Через три месяца родится наш ребенок и все изменится, вот увидишь.

- Будем надеяться, - недоверчиво произнесла Маргарита. - Ты бы зашла к своей маме, Моника. Она очень за тебя переживает.

- А ты откуда знаешь?

- Я с ней вижусь время от времени.

- И доносишь ей обо мне, да? - зло сверкнула глазами Моника.

- Нет, я ей не рассказываю, что вытворяет с тобой Альберто, если ты это имела в виду, - ответила Маргарита.

- Смотри, Маргарита, если ты только ей сказала… Я тебе никогда и ничего больше не буду рассказывать, клянусь тебе! - предупредила ее Моника и спросила: - А она не сказала тебе… видится ли она с моим отцом?

- Моника, они развелись, - тихо ответила Маргарита.

- Ну тогда, значит, она мне никто… Так, посторонняя женщина, - заключила Моника.

Маргарита удивленно вздернула брови:

- Эта посторонняя женщина в течение многих лет окружала тебя любовью!

Моника отвела глаза и покачала головой в знак несогласия с подругой.


Долорес сама готовила еду для Ракель. Каждый раз она старалась побаловать невестку чем-нибудь вкусненьким, но та почти не притрагивалась к еде и только под пристальным взглядом Долорес через силу отправляла в рот две-три ложки. Вот и сейчас она откинулась на подушки, словно устала есть.

- Спасибо, Долорес, но я не хочу больше, - сказала Ракель. - Мануэль выглядит таким подавленным. Мне очень горько думать о том, что с ним будет, когда меня не станет.

- Ракель, мне не нравится, когда ты так говоришь, - строго сказала Долорес.

- Я только вам могу сказать об этом, Долорес. Я знаю, что вы тоже переживаете и будете меня оплакивать, но вы смотрите на вещи реально, - продолжила Ракель, несмотря на протесты Долорес.

- В моем возрасте начинаешь иначе воспринимать смерть. Она становится близкой подругой, - невесело улыбнулась Долорес.

- Я вас очень прошу, не допустите, чтобы Мануэль впал в депрессию, хорошо? Обещайте!

- Будь спокойна! Я постараюсь, - заверила ее Долорес.

- Долорес, я знаю, вас удивит моя просьба… Я бы хотела увидеться с Иренэ. Вон там, в моей черной сумке лежит записная книжка. В ней вы найдете телефон Иренэ, - Ракель указала на изящную черную сумочку, лежавшую на комоде.

- Хорошо. Раз ты так хочешь… Я позвоню Иренэ.

- Спасибо. Вы, наверно, меня не поймете, но я хочу кое-что сказать Иренэ, - слабым голосом сказала Ракель.

- У нее в одно ухо влетит, а в другое вылетит, ты же знаешь, - сказала Долорес, убирая поднос с едой.

- Долорес! - окликнула ее Ракель. - Я хочу, чтобы вы знали, что вы заменили мне мать… Я вас очень-очень люблю.

- Мне нельзя раскисать, - сказала Долорес, увидев, что Ракель плачет. - Прошу тебя, не надо! Если я тоже начну плакать, что же будет? Не забывай, что сейчас весь дом держится на мне. Успокойся, прошу тебя!

Долорес присела на краешек кровати и салфеткой промокнула лицо Ракель, залитое слезами.


Давид пошел проводить Альберто, с которым он провел вечер в номере гостиницы, где остановился после разговора в квартире Альберто. Они шли через парк к стоянке автомобилей.

- Я уже устал от твоей лжи, Альберто! - резко сказал Давид.

- Наши планы не изменились, - уверял друга Альберто. - Просто они чуть отодвинулись по времени.

- Слушай, хватит притворяться! - не поверил ему Давид.

- У меня не так уж много денег, Давид, нам понадобится их больше.

- Ты так уверен, что Иренэ тебе даст денег?

- Я убежден в этом! Она просто потеряла голову от меня. Только прошу тебя, не мешай мне! Я добьюсь своего, - продолжал Альберто. - Как только я вытрясу из Иренэ деньги, я тут же брошу ее. На память обо мне ей останется ребенок, она ведь так хочет его иметь.

- Но ты будешь продолжать видеться с ней? - ревниво спросил Давид.

- Изредка. Так надо! Сам видишь, сегодня она меня прождала напрасно. Я приехал, чтобы поговорить с тобой вместо того, чтобы быть у нее, - успокаивал друга Альберто. - Завтра я опять заеду к тебе, и мы договорим, а сейчас я должен возвратиться домой, к Монике. Я был несколько груб с ней и, пожалуй, немного перегнул палку. Она еще, чего доброго, сбежит от меня до рождения ребенка.

- Смотри, Альберто, не вздумай играть со мной! Ты знаешь, я этого не прощу! - предупредил его Давид.

- Ты - мой лучший друг! Я не могу тебя предать, - заверил Альберто.

Они уже стояли возле машины Альберто. Альберто открыл дверцу, плюхнулся на сидение автомобиля, завел машину и, глядя на Давида снизу вверх, улыбнулся ему:

- До завтра!

Давид задумчиво посмотрел вслед удаляющейся машине и быстро зашагал в сторону улицы. Там он поймал такси и попросил шофера отвезти его к дому Иренэ. Давид вышел из машины и попросил подождать его. Он видел, как к дому подъехала машина Альберто и как Альберто, закрыв свой автомобиль, быстро поднялся по ступеням и вошел в дом. Давид с досадой ударил рукой по дереву, за которым прятался, и вернулся к поджидавшему его такси.

- Отвезите меня обратно в отель! - сказал Давид шоферу.

Такси развернулось и поехало в обратном направлении.


Глава 28


Иренэ вернулась домой все еще возбужденная после визита к врачу и свидания с Альберто. Она была так счастлива! Она впорхнула в дом и закружила Матильдэ по комнате.

- Как хорошо! Как все прекрасно! - выкрикивала Иренэ. - У меня будет ребенок!

И Иренэ, отпустив служанку, которая едва удержалась на ногах, упала на диван.

- Ах, сеньора, не знаю, что и сказать… - с недоумением смотрела на Иренэ служанка. - Вы так рады, что у вас будет ребенок?

- Я счастлива, как никогда еще не была! - заверила ее Иренэ и рассмеялась. - Ах, Матильдэ, я изменилась, в этом нет сомнения. У меня будет ребенок от мужчины, которого я люблю, ты понимаешь?

- А что сказал сеньор Альберто? - спросила Матильдэ.

- Он тоже счастлив. Наконец-то у меня будет настоящая семья! Теперь я начинаю понимать Ракель… Много лет назад она мне говорила, а я не верила. Но теперь моя жизнь совершенно изменится!

Иренэ встала с дивана и прошла в ванную. Надо было подготовиться к свиданию с Альберто, но он пришел поздно, когда Иренэ уже отчаялась его дождаться.

- Дорогая, я не мог раньше, - сказал Альберто, выслушав ее упреки. - Но ты же видишь, я здесь. Перед тобой самый счастливый человек на свете! Ты знаешь, я никогда не был хорошим отцом, но наш с тобой ребенок, это совсем другое дело…

- Я очень изменилась, Альберто. Впервые в жизни мне захотелось иметь настоящую семью, - сказала Иренэ.

- Так и будет, - ответил Альберто, целуя ее в щеку.

- Давай забудем о Даниэле, о Монике, о целом свете, - улыбнулась Иренэ, прижимаясь к нему, и прошептала: - У меня много денег… очень много… Давай уедем отсюда куда-нибудь… подальше от всех них!

- Мы так и сделаем, но попозже, - произнес Альберто.

- Не стоит ждать, - ласково возразила Иренэ. - Пусть Моника останется с ребенком… Или вернется к Даниэле…

- Нет, никогда! - нахмурился Альберто. - Нам осталось ждать совсем недолго. Имей терпение! Сделай это ради меня!

Альберто взял Иренэ на руки и понес в спальню.


Сония лежала на кровати в своей спальне и смотрела на Рамона, который лежал рядом с ней. Рамон не замечал ее взгляда. Он смотрел в потолок, но мысли его были далеко от Сонии, этого дома и этой спальни. Наконец, Сония не выдержала:

- Что с тобой? Ты не заболел?

- Нет. Я задумался, - ответил Рамон.

- О чем?

- Так… ни о чем…

- Слушай, возьми отпуск, Рамон. Тебе надо отдохнуть. Давай уедем куда-нибудь, - предложила Сония.

- Зачем?

- Чтобы побыть вместе. Вдвоем. Только ты и я.

Рамон поморщился и перевел взгляд на Сонию:

- Я очень люблю тебя, Сония, но… не так, как раньше. Я благодарен тебе за то, что ты сделала для меня, но… То, что было между нами, прошло… Дело не в разнице в возрасте, просто так получилось. И никто не виноват, - осторожно подбирая слова, сказал Рамон.

В глазах у Сонии потемнело.

- Ты влюблен в другую, правда? - мягко спросила она.

- Мне кажется, да, - не стал отрицать Рамон.

- Кто она? - спросила Сония и встала с кровати. - Это Маргарита, не так ли?

- Я не назову тебе ее имени, - уклонился от ответа Рамон. - Сония, давай, останемся друзьями, прошу тебя!

- Нет! Нет, ты не можешь меня бросить! - вскричала Сония и обняла Рамона. - Ты не можешь этого сделать! Все еще уладится! Мы будем счастливы! Рамон, я сделаю все, что ты скажешь, я буду твоей рабой… Не оставляй меня!

Рамон высвободился из ее объятий, поднялся и вышел из спальни. Сония закрыла лицо руками и разрыдалась.


После разговора с Моникой Маргарита решила навестить Даниэлу. Даниэла, как всегда, обрадовалась ей.

- Я так тебе благодарна, Маргарита, что ты меня не забываешь. Садись, - пригласила она.

- Вы же знаете, что я вас люблю, - простодушно посмотрела Маргарита на Даниэлу. - Я разговаривала с Моникой и просила ее, чтобы она зашла к вам.

- Но она не хочет, не так ли? - спросила Даниэла.

В ответ Маргарита пожала плечами:

- Не то, чтобы она не хотела…

- Понятно. Пока она счастлива с Альберто, она, конечно… - начала Даниэла.

- Даниэла, она несчастлива с Альберто, - перебила ее Маргарита. - Я, наверно, не должна вам этого говорить, но Моника очень страдает. Альберто безобразно к ней относится. Он даже начал ее бить…

Даниэла вскочила с кресла и нервно заходила по гостиной:

- Бедная Моника! Дорого же она расплачивается…

- Я думаю, что она в конце концов его оставит. Сейчас она старается оправдать его, говорит, что он ее любит, но это не так, - Маргарита испытующе посмотрела на Даниэлу. - Вы бы приняли ее к себе, Даниэла?

Даниэла остановилась посередине комнаты. Она была в смятении. Казалось, ее должно было бы обрадовать известие о том, что Моника несчастна в браке, ведь она это предвидела. Но радости не было. Какая уж тут радость, если девочка страдает? В чем Даниэла ни секунды не колебалась, так это в том, принять ли назад свою несчастную и запутавшуюся дочь.

- Конечно, да! Для меня Моника продолжает быть моей дочерью. Моей единственной дочерью. Но я никогда не прийду к ней первой, Маргарита. Я считаю, что это должна сделать она, - сказала Даниэла.

- Я понимаю, - откликнулась Маргарита. Прощаясь, она попросила Даниэлу: - Моника знает, что я бываю у вас, и просила меня не говорить вам о ее отношениях с Альберто. Прошу вас, не говорите о том, что я вам рассказала! А то она на меня рассердится. Ладно?

- Не беспокойся, я ничего не скажу. Зачем? К тому же, мы ведь не видимся, - ответила Даниэла, с нежностью глядя на Маргариту. Она закрыла дверь за девушкой и задумалась. Тяжелые мысли бродили в ее голове.


А в это время Моника сидела на диване в гостиной и мокрым от слез платком вытирала глаза. Альберто покровительственно похлопал ее по плечу:

- Ты просто капризная девочка и ничего больше!

- Я не девочка, - всхлипывая, возразила Моника, - я - женщина и жду ребенка! Уже только поэтому ты не должен был меня бить.

- С детьми нужно обращаться строго. Им необходима твердая рука. И ты - не исключение, моя милая… - сказал Альберто, пытаясь пустить в ход свою самую обаятельную улыбку.

- Я не собираюсь больше этого сносить… - жалобным голосом произнесла Моника.

- Тебе придется терпеть, - вскинулся на нее Альберто. - Ты - моя и будешь мне повиноваться!

- Нет, ты ошибаешься! Если ты еще раз осмелишься поднять на меня руку, я уйду от тебя, и ты меня больше никогда не увидишь, - заявила Моника. - Иногда мне кажется, что моя мама была права, и мне не следовало влюбляться в тебя!

- Я на тебя обиделся. Ты сделала мне больно, - отвернулся Альберто от Моники.

- Ты сделал мне больнее, - заметила Моника.

- Ты знаешь, что у меня скверный характер. Я очень вспыльчивый и не терплю, чтобы мне возражали, - примирительно сказал Альберто. - Если ты меня любишь, то должна принимать таким, какой я есть. Только никогда не смей сомневаться в том, что я тебя люблю. Я тебя обожаю!

- Правда? - забыв об обидах, спросила Моника, и ее лицо посветлело.

- Разве ты это не чувствуешь сама, когда я тебя целую? - ответил Альберто вопросом на вопрос и обнял Монику. - Моя малышка, моя капризная, избалованная и обожаемая девочка!

Моника прильнула к Альберто, а он гладил ее по голове, чувствуя, что сумел погасить бунт, и наслаждаясь свой безраздельной властью над юной женщиной.


Утром следующего дня в Дом моделей Даниэлы заглянула Сония. После вчерашнего разговора с Рамоном настроение у нее было неважное. А что может поднять настроение женщины в такой ситуации? Визит к парикмахеру или… покупка нового платья. И Сония решила поднять себе настроение. Сначала она отобрала по эскизам пару платьев и один костюм из последней коллекции. Потом прошла в примерочную. Костюм оказался длинноват, и его унесли подкоротить. После этого Сония поднялась на второй этаж, в кабинет Даниэлы. Даниэла ей очень обрадовалась и, решив сделать маленький перерыв в работе, пригласила к себе и Джину. Женщины пили кофе и болтали, но Даниэла никак не могла отогнать мысли о Монике. Даниэла рассказала в самых общих чертах о том, что ей поведала Маргарита.

- А почему ты ей не позвонишь? - спросила Сония.

- Зачем? Получится, что я навязываюсь, - ответила Даниэла.

- Я терпеть не могу Маргариту, - вдруг призналась Сония. - Я уверена, что она потихоньку встречается с Рамоном.

Даниэла опешила. Она не ожидала этого.

- Не может быть! - воскликнула она. - Маргарита мне доверяет и не стала бы скрывать… Она бы мне сказала…

- Она знает, что мы дружим. Я давно уже догадывалась, я их видела вместе. А вчера Рамон признался, что влюблен в другую. Я уверена, что речь идет о Маргарите… Ах, Даниэла, я потеряла Рамона и теперь уже навсегда! Я останусь совсем одна, - Сония посмотрела на часы. - Костюм, должно быть, уже подкоротили, так что я пойду. Не буду тебе мешать, у тебя много работы.

- Я никак не могу сосредоточиться. Я еще не закончила эскизы. Работа совсем застопорилась, - сказала Даниэла.

- Ты больше не видела Хуана Антонио? - полюбопытствовала Сония.

- Нет. В последний раз я его видела, когда мы разводились… Так лучше! Я не хочу его видеть. Хотя я и стараюсь держаться, но воспоминания меня мучают, - ответила Даниэла и встряхнула головой, словно отгоняя грустные мысли.

- Нам надо бы почаще собираться вместе, - не выдержала Джина. - А что? Мы, покинутые женщины, будем плакаться друг другу в жилетку и жаловаться на жизнь…

- Оставь, Джина, - оборвала ее Даниэла.

В этот момент дверь ее кабинета открылась, и на пороге появилась Летисия во всем великолепии молодости и красоты. Она насмешливо оглядела присутствующих и произнесла:

- В приемной никого нет, так что я взяла на себя смелость войти без доклада.

- Что тебе надо? - привстала в кресле Даниэла.

- Я только хотела сообщить вам, что вчера мы с Хуаном Антонио были у врача. Я жду от него ребенка!

- А почему ты решила, что мне это интересно? - спокойно спросила Даниэла, но только она знала, чего ей стоило это спокойствие.

- Я знаю, что в глубине души вы надеетесь, что Хуан Антонио к вам вернется, - вызывающе улыбаясь, пояснила Летисия.

- Вон отсюда! - подскочила к ней Джина. - Авантюристка!

- Вы можете кричать, сколько угодно! Но зарубите себе на носу, что Хуан Антонио - мой! Ни вы, ни кто другой не в состоянии отнять его у меня! - лицо Летисии дышало ненавистью, и она испытывала почти наслаждение от того, что может больно ранить соперницу. - Ну что ж, желаю вам хорошего дня! Ах, да! Совсем забыла! - обернулась Летисия, уже уходя. - Если вы будете себя прилично вести, мы, может быть, попросим вас быть крестной нашего малыша, когда он родится. До свидания!

Джина бросилась вслед за Летисией, но Даниэла ее остановила:

- Не надо!… Она хотела сделать мне больно… Что ж, надо признать, она добилась своего!…

Даниэла сидела, откинувшись в кресле и закрыв лицо руками. Ее тело содрогалось от рыданий.

- Я на твоем месте не стала бы плакать, - сказала Джина, протягивая Даниэле носовой платок. - Я бы просто разозлилась.

- Она оказалась права, - немного успокоившись, произнесла Даниэла. - Несколько месяцев назад она сказала, что может родить ребенка Хуану Антонио, а я не могу…

- Но ты же в этом не виновата. Это из-за аварии, - утешала ее Джина.

- Какая разница! Все равно мне очень больно сознавать это. Он предпочел мне ее и, наверно, очень счастлив, - почти шепотом сказала Даниэла.

- Я тебя понимаю, - Сония погладила Даниэлу по волосам. - У меня с Рамоном нечто похожее. Он меня разлюбил, потому что я не могу создать ему полноценную семью.

- О, пожалуйста! Не делайте из всего трагедию! Посмотрите-ка на меня! Я по глупости потеряла семью, и мне тоже несладко. Но жизнь еще не окончена. Я не собираюсь до конца своих дней оплакивать прошлое, - и Джина рассмеялась неестественным смехом.

- Ну, не у всех же твой характер - возразила Даниэла.

- Нет, девочки, просто надо пересилить себя! Все еще изменится! Земля-то вертится! Никогда не знаешь, что может случиться! - бодрым голосом произнесла Джина.

- Лучше не знать, - с сарказмом промолвила Даниэла.

- Не будь такой пессимисткой! Я уверена, что у тебя впереди что-то очень хорошее. Богини не сдаются, Даниэла! Улыбнись, тебе очень идет улыбка, - и Джина постаралась изобразить на своем лице улыбку с рекламы зубной пасты.


Долорес позвонила Иренэ, и она сразу примчалась. Долорес встретила ее в гостиной.

- Как ты сама понимаешь, я тебя пригласила только потому, что об этом просила Ракель, - строго сказала Долорес.

- Мне так стыдно за все то, что я наговорила вам тогда, много лет назад. Простите меня, ладно? Я за это время очень изменилась, - проговорила Иренэ в замешательстве.

- К чему говорить об этом? Ракель хочет тебя видеть, а я делаю все, что она ни попросит, хотя не всегда с ней согласна, - нахмурившись, произнесла Долорес.

- С ней очень плохо? - спросила Иренэ.

- Если у тебя есть сердце, прошу тебя, не возражай ей, что бы она ни сказала, - попросила Долорес и проводила Иренэ в спальню Ракель.

Войдя, Иренэ увидела на кровати Ракель, осунувшуюся и пожелтевшую, с черными кругами под глазами. Около нее на стуле сидела медсестра, которая тихо встала и вышла, оставив подруг вдвоем.

- Ну как ты? - спросила Иренэ, целуя Ракель в щеку.

- Плохо, - слабым голосом ответила Ракель. - Но я хочу поговорить с тобой, хотя бы в последний раз. Иренэ, я умираю… Скоро для меня все будет кончено… Но, знаешь, несмотря на то, что произошло между нами, я вспоминаю о тебе с большим теплом.

Иренэ села на стул, где до нее сидела медсестра, и взяла в свои руки руку Ракель. Следующие полчаса Иренэ рассказывала Ракель обо всем, что произошло в ее жизни за те годы, что они не виделись. Ракель изредка перебивала ее вопросами. Иренэ чувствовала себя у постели умирающей, как на исповеди, когда на душе становится легко и спокойно.

- И вот теперь у меня будет ребенок… Наконец-то я поняла тебя, когда ты мне говорила о том, что значит быть счастливой и иметь семью, - закончила свой рассказ Иренэ.

- Жаль только, что этот ребенок от Альберто. Я ему не стала бы доверять, Иренэ, - сказала Ракель с легким упреком в голосе.

- Он тоже счастлив. Он изменится, - заверила ее Иренэ.

- Но ты же говоришь, что он продолжает жить с Моникой и хочет испортить ей жизнь, - возразила Ракель.

- Я смогу его убедить, чтобы он оставил Монику и чтобы она вернулась к Даниэле… Знаешь, я даже хотела сама пойти к Даниэле и попросить у нее прощения. Я больше не испытываю к ней ненависти. Теперь я сама люблю и понимаю, что должны были чувствовать она и Хуан Антонио, когда познакомились.

- Мне очень грустно, что я должна оставить моих, но знаешь, я умираю счастливой, - сказала Ракель, и улыбка преобразила ее лицо. Глаза ее засияли, и она стала почти красивой.

- Ракель, больше всего на свете я жалею, что мы с тобой поссорились. Я тебя очень люблю, - воскликнула Иренэ.

- Я тебя тоже… И поэтому не хочу, чтобы ты была одинокой и несчастной, - вздохнула Ракель.

- Нет, этого не будет, я тебе обещаю… - Иренэ погладила Ракель по щеке. - Когда ты будешь там, попроси Господа, чтобы он меня простил… Я знаю, я в моей жизни много ненавидела и завидовала, но я хочу измениться. И я изменюсь, я буду другой!

Иренэ расцеловала на прощание подругу и вышла из комнаты. Она спустилась в гостиную, где ее поджидала Долорес. Иренэ села напротив нее в кресло и сказала:

- Да, все это очень печально!

- Ты не можешь себе вообразить, каково нам, - ответила Долорес- Мы здесь все извелись, глядя, как она мучается.

- Я буду к ней приходить… Ведь Ракель мне как сестра.

- Ты оказалась не очень-то любящей сестрой, - грустно улыбнулась Долорес.

- Поверьте, я действительно ее люблю, я вас не обманываю! - Иренэ говорила горячо и искренне. - Я очень скучала по ней. Если бы в моих силах было помочь ей, я бы все для этого сделала!

Долорес удрученно покачала головой.


Время подходило к обеду, и у Фелипе, как всегда, начало портиться настроение. С тех пор как он развелся, он не обедал дома, потому что в это время приезжала Джина, чтобы повидаться с детьми. Фелипе почувствовал, что начинает нервничать. Как это глупо! Они же развелись, значит, и нечего о ней думать, но его тянуло домой взглянуть на Джину. И он злился на самого себя. Разглядывая уже в чертвертый раз какой-то документ и не понимая, что в нем написано, Фелипе тихо выругался. Херардо оторвал взгляд от записей, которые он просматривал, и удивленно уставился на друга. Он слишком хорошо знал Фелипе и понял, что с ним происходит.

- Я уверен, что, если бы ты только захотел, Джина вернулась бы к тебе, - мягко сказал Херардо.

Погруженный в свои мысли Фелипе даже не удивился прозорливости Херардо.

- Мне и без нее хорошо! - огрызнулся он.

- Только не говори, что ты ее не любишь, Фелипе.

- Все в прошлом. И не стоит об этом говорить! - воскликнул Фелипе и с досадой бросил документ на стол.

- Но дети скучают по ней, - настаивал Херардо.

- Дети уже привыкли жить без нее. Просто мне надо развеяться и начать встречаться с какой-нибудь девушкой, которая польстится на мои старые кости, - улыбнулся Фелипе.

- Ну да, мужчина зрелых лет желает познакомиться… - рассмеялся Херардо.

- А что такого? - притворно надулся Фелипе. - Я еще очень даже ничего. Вот посмотри, какой у меня профиль! Нет, вот с левой стороны двойной подбородок не так заметен.

Приятели весело рассмеялись.

- Послушай, Ханс уехал и уже больше не вернется, - посерьезнев, сказал Херардо.

- Сначала был Ханс… А кто следующий? - спросил Фелипе. - Нет уж, с меня достаточно одного раза. Мне лучше забыть о Джине. Развелись и точка.

- Ты должен признать, что и сам не безгрешен. Из тебя получился на редкость занудный муж. Сколько раз она тебя пыталась расшевелить, но все напрасно.

- Ты бы не говорил так, если бы видел ее с этим Хансом в гостинице, - возразил Фелипе.

- В тебе говорят уязвленное самолюбие и гордость. Но подумай, зачем вам жить врозь, если вы можете жить вместе, растить детей?… У вас все-таки семья, - убежденно сказал Херардо.

- Я так и не проявил фотографии, которые я сделал там, в отеле, - задумчиво проговорил Фелипе.

- А зачем? Она же развелась с тобой на твоих условиях, - заметил Херардо.

- У нее просто не было выхода, - закипая гневом, сказал Фелипе. - Херардо, она меня не любит. К чему ворошить старое?

И он опять уткнулся в документ, прочел его, наконец, и внизу размашисто вывел свою подпись.


А в это время за стеной их кабинета, в офисе, за столом перед грудой папок сидел Лало. Он был рад, что несколько месяцев назад у них в адвокатской конторе начал работать Фико. Молодые люди не только вместе работали, но и развлекались. Недавно они познакомились с двумя очень милыми девушками и вчерашний вечер провели с ними, а теперь делились впечатлениями.

- Да, Сесилия и Марта - хорошие девчонки! - сказал Фико.

- Да, и мы им нравимся, это сразу заметно, - согласился Лало. - Нам надо почаще с ними видеться. Они такие милые!

- Как ты хочешь… Но я чувствую себя не в своей тарелке, потому что получается, что мы их обманываем. Ведь они думают, что мы влюбились, а мы просто стараемся забыть Летисию и Монику, - недовольным тоном произнес Фико.

- Мы с тобой ничего толком не знаем ни о Монике, ни о Летисии, - заметил Лало. - Они обе потеряны для нас. Я даже не могу понять, люблю ли я еще Монику или нет… Ах, лучше об этом не говорить! Давай-ка подумаем, куда мы сегодня пригласим девушек. Марта сказала, что хочет потанцевать. Я могу попросить отца, чтобы он одолжил мне свою машину.

- Ладно, тогда встретимся после занятий и все вместе поедем в какую-нибудь дискотеку, а? Что ты скажешь насчет «Зеленого петуха»? Или, может быть, в «Летающую тарелку», там потрясающая светоустановка и иногда кажется, что тебя действительно похитили инопланетяне, а?

- Посмотрим, что еще скажут Сесилия и Марта… - Тут зазвонил телефон. Лало поднял трубку: - Адвокатская контора…

Фико опять вернулся к работе. Ему еще надо было занести в картотеку новых клиентов…


Глава 29


Прозвенел звонок, и стайки ребятишек высыпали из школы. Занятия закончились. У школьных ворот поток детей начинал дробиться. Дети разбредались по домам. Игнасио, попрощавшись с друзьями, заспешил по улице. Вчера он просил маму, чтобы она дала ему денег на жвачку, но та отказала. А сегодня утром бабушка, провожая его, сунула ему в карман мелочь. Игнасио свернул за угол и остановился пересчитать монетки. На жвачку хватит. А если засунуть в рот три-четыре квадратика из пачки «бабл-гам» и как следует разжевать, можно надувать пузыри. Игнасио недавно научился это делать, и теперь ему не терпелось потренироваться. Он зажал в ладошке деньги и направился вниз по улице, раздумывая, купить ли жвачку в киоске или зайти в новый супермаркет. Он не заметил, что от самой школы за ним шел мужчина, одетый в рубашку с короткими рукавами. Игнасио остановился у киоска, разглядывая выставленную там жвачку. Мужчина подошел к нему и заговорил…


Джина сидела за столом вместе с детьми. Обед уже подходил к концу, и она начала поглядывать на часы.

- Мама, - сказала Джина Даниэла, облизывая ложку, - мы без тебя очень скучаем.

- Я без вас тоже. Я ведь вас люблю больше всего на свете, - улыбнулась Джина.

- А почему ты не хочешь вернуться к нам? - спросил Густаво.

- Потому что ты и папа… больше не муж и жена, да? - Джина Даниэла подняла печальные глаза и уставилась на мать.

Джина с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться от жалости к детям и к себе.

- А почему вы опять не поженитесь? Тогда мы снова жили бы все вместе, - наивно высказал свое тайное желание Густаво.

К горлу Джины подкатил комок. Она отхлебнула кофе и поперхнулась. Откашлявшись, Джина сказала:

- Давайте не будем говорить о грустном, пока мы вместе. Согласны? Знаете что? Я поговорю с вашим папой и, если он нам разрешит, мы уедем куда-нибудь на выходные, в какое-нибудь красивое место. Ну как?

Дети захлопали в ладоши: «Здорово! Поедем в Акапулько!»

Джина с улыбкой смотрела на них:

- Значит, договорились? Но пока никому ни слова! Чтобы не сказали, что я вас настраиваю… А ну-ка, кто первым вылижет тарелку?

Но на душе у Джины скребли кошки.


Дома Даниэла дала волю слезам. Дора зашла к ней позвать на обед, но, увидев ее плачущей, остановилась в дверях.

- Ах, Дора, у них будет ребенок! Я не знаю, почему мне так плохо. Ведь это должно было произойти, это естественно… Он никогда ее не бросит. Он никогда и не думал этого делать. Просил у меня прощения, а сам жил с ней!… Меня уже не должно это касаться… Хуан Антонио - не мой муж, он мне никто, - Даниэла жалко улыбнулась. - Ну, пойдем обедать!

Они спустились в столовую, где их ждал накрытый стол.

- Вы все еще любите его, - сказала Дора и подала Даниэле стакан воды.

Даниэла выпила и несколько успокоилась.

- Я должна его забыть! - произнесла она.

В этот момент в столовую ворвался возбужденный Игнасио:

- Мама!

- Что с тобой? - испугалась Дора, увидев раскрасневшееся лицо сына.

- Мама, там, на улице, какой-то сеньор… Он сказал… Он говорит, что он - мой папа! - выпалил Игнасио. - Он сказал, что вы с бабушкой меня обманываете!

Дора побледнела и едва удержалась на ногах:

- Что ты, малыш? Этот сеньор обманул тебя. Не обращай внимания!

- Мама меня не обманывает? - спросил Игнасио Даниэлу с сомнением в голосе. - Скажите мне правду!

- Ты должен верить своей маме и бабушке, - пряча глаза, ответила Даниэла.

Есть ей совсем расхотелось, и она, извинившись, поднялась из-за стола:

- Я поеду к Ракель. С ней очень плохо. Я хочу ее увидеть, - Даниэла потрепала Игнасио по голове. - Пока малыш! До вечера, Дора!


В парке было хорошо. Не так чувствовался зной. На скамейках сидели пенсионеры и молодые мамы с колясками. Рамон и Маргарита шли по аллее, взявшись за руки. Они обогнули детскую площадку и остановились у фонтана. Прозрачные струи поднимались вверх и разбивались на мириады сверкающих на солнце брызг. Маргарита опустила руки в круглый бассейн фонтана. Вода была теплой. Она вынула руку и смотрела, как капли воды стекают с ее ладони, потом нахмурилась и сказала:

- И все-таки ты не должен был говорить ей…

- Слушай, я же не могу молчать вечно! - возразил Рамон. - Сония должна знать, что я ее не люблю. Я люблю другую.

- Ты сказал ей, что любишь меня?

- Нет, - ответил Рамон и отвернулся. - Но Сония - умная женщина, и она догадывается.

- Как нехорошо! - воскликнула Маргарита.

- Еще хуже будет, если оставить все, как есть, - Рамон обнял Маргариту за плечи. - Тогда мы все будем несчастливы.

- Но она столько для тебя сделала…

Рамон приложил палец к губам Маргариты, не давая ей договорить, а потом взял ее за подбородок и поцеловал в губы.

Маргарита высвободилась из объятий Рамона:

- Пусти, мне надо в университет. Мне нельзя прогуливать, а то завалю экзамены.

- Ты - самое важное, что есть у меня в жизни. А то, что было между мной и Сонией, все равно должно было кончиться. Даже если бы тебя не было… Мы увидимся вечером? Ты обещаешь? - Рамон с нежностью смотрел на нее.

Маргарита кивнула. Рамон положил ей руки на плечи, и они поцеловались…

Иренэ все еще была под впечатлением от своей встречи с Ракель. Альберто пытался ее утешить.

- Такова жизнь, - сказал он философски. - Ничего не поделаешь.


- Нет, - не согласилась с ним Иренэ. - Надо жить, жить полной жизнью и стараться быть счастливыми… А я не могу сказать, что я счастлива. Моя жизнь была наполнена ненавистью… Давай забудем о Монике и Даниэле!… Что нам до них? Уедем отсюда и начнем новую жизнь.

- Ты опять завела свою пластинку? - недовольно поморщился Альберто. - Видно, беременность повлияла на тебя не в лучшую сторону. Ты стала чересчур настырной.

- Я не устану повторять тебе, Альберто… Уступи мне!… Если ты действительно меня любишь, ты меня послушаешь, - сказала Иренэ.

- Но я тебе могу сказать то же самое. Если ты меня любишь, то должна мне уступить. Давай подождем, осталось совсем немного. Я не могу позволить, чтобы теперь, когда наш план близок к завершению, все пошло прахом, - Альберто обнял Иренэ. - Мы так ждали этого…

Иренэ отстранилась от него и встала:

- Я не хочу, чтобы ты отобрал ребенка у Моники. Если бы кто-нибудь осмелился сделать такое с моим ребенком, я бы умерла!

- Не говори глупости! Ты - совсем другое дело…

- Альберто, мне страшно! Меня мучают предчувствия! Ракель мне говорила, что Бог наказывает… И мне очень страшно! - Иренэ прижалась к Альберто.

- Да что с тобой? С чего вдруг ты стала суеверной? - рассмеялся Альберто. - К черту твои предчувствия и страхи!


…Когда Альберто ушел, Иренэ позвала Матильдэ.

- Я же говорила вам, сеньора, что сеньор Альберто неисправим, - сказала Матильда, выслушав Иренэ.

- Еще не все потеряно. Я не успокоюсь, пока мне не удастся убедить его, - возразила Иренэ. - Я добьюсь своего. Только не надо спешить… Иногда мне кажется, что я сошла с ума, что я никогда не смогу начать новую жизнь. Я даже подумала, а не поговорить ли мне с Даниэлой… Но нет, я не осмелюсь. Я сделала ей слишком много зла… Гораздо больше, чем она думает.

Матильдэ слушала свою хозяйку, не веря своим ушам: похоже, и в самом деле с Иренэ произошла непонятная ей метаморфоза.


Долорес налила кофе в изящную фарфоровую чашечку и подала ее Хуану Антонио.

- Меня очень беспокоит Мануэль. Он так постарел, а о его моральном состоянии я уже не говорю, - сказала озабоченно Долорес, помешивая кофе в своей чашке.

- Его можно понять, - кивнул Хуан Антонио.

- Знаешь, что я думаю? Иногда на небесах тоже ошибаются и делают что-то не то. Почему бы им не взять к себе меня? Я уже давно зажилась на этом свете. Так нет же, им зачем-то понадобилась Ракель, - с досадой произнесла Долорес. - И что это я с тобой разоткровенничалась? Совсем забыла, что я на тебя сердита. И ты прекрасно знаешь, за что.

- Я сам на себя злюсь! В мои-то годы и попался как мальчишка, - Хуан Антонио допил кофе и осторожно поставил чашку на стол.

- Послушай меня, Хуан Антонио! Никогда, слышишь, никогда ты не найдешь женщину лучше, чем Даниэла! Я, правда, не знакома с Летисией, но зато я знаю Даниэлу, - Долорес с сожалением посмотрела на Хуана Антонио.

- Да, вы правы, - уныло подтвердил он.

Раздался звонок в дверь, и Долорес пошла открывать. Из прихожей донесся ее голос:

- Проходи, ты легка на помине, а мы только что о тебе говорили…

В ответ раздался до боли знакомый голос:

- Здравствуйте! Вы говорили обо мне? Интересно, с кем же?

Даниэла, улыбаясь, вошла в гостиную. Когда она увидела Хуана Антонио, улыбка сползла с ее лица.

- Тебе, наверно, не очень приятно встретить здесь Хуана Антонио? - затараторила Долорес.

- Да нет. Мне все равно, - отозвалась Даниэла и сдержанно поздоровалась с Хуаном Антонио.

- Я не ожидал увидеть тебя здесь, - сказал Хуан Антонио.

- Поздравляю тебя, - холодно сказала Даниэла.

- Поздравляешь? С чем? - не понял Хуан Антонио.

- Ну как же? Разве Летисия тебе не сказала? - удивленно подняла брови Даниэла. - А вот мне она поспешила сообщить… Вчера Летисия пришла в Дом моделей и сказала, что ждет от тебя ребенка. Ты, должно быть, счастлив?

- Летисия посмела заявиться к тебе? - возмутился Хуан Антонио.

- Я ей сказала, что меня не касается, что у вас там происходит. И это действительно так, - с достоинством ответила Даниэла.

- Я вас тут оставлю одних, - засуетилась Долорес.

- Нет, Долорес. Нам с Хуаном Антонио не о чем говорить, - Даниэла хотела поскорее покинуть гостиную, но Долорес ее остановила:

- Нет, останься здесь. Мне нужно предупредить Ракель о твоем приходе. У нее сейчас Мануэль и Мануэль Хустино.


Долорес изчезла за дверью. Даниэла и Хуан Анонио остались одни. В воздухе повисла напряженная тишина. Даниэла рассматривала статуэтки на комоде, как будто видела их впервые в жизни. Хуан Антонио вздохнул и подошел к ней.

- Я рад тебя видеть, хотя ты мне и не веришь, - его лицо выражало смущение.

- Не могу ответить тебе тем же, - отрезала Даниэла.

- Даниэла, я очень сожалею о том, что случилось, - Хуан Антонио опустил голову.

- Что-то незаметно, - с сарказмом ответила Даниэла и устало махнула рукой. - Да и не надо тебе передо мной оправдываться! Ты теперь свободный человек. Живи, как знаешь…

- Если ты меня простишь, я вернусь к тебе! А остальное меня не волнует, - сказал Хуан Антонио.

- У Летисии будет ребенок от тебя. Откуда такое легкомыслие? Ты же не мальчик, Хуан Антонио! Ты сам, своими руками похоронил то, что было между нами. Прости, но я не хочу больше разговаривать с тобой. Давай лучше помолчим, а? - и Даниэла отвернулась от Хуана Антонио.


…Ракель ласково смотрела на сына. Сегодня она чувствовала себя получше и смогла даже сесть на кровати, подперев спину подушками. Она с нежностью погладила мальчика по голове:

- Обещай мне, что ты будешь вести себя хорошо, даже когда меня не будет…

- Я всегда веду себя хорошо. А куда ты уезжаешь? - спросил Мануэль Хустино.

- Нет, я никуда не уезжаю. Это я так, на всякий случай, - поправилась Ракель. - Ты должен стать хорошим человеком, чтобы я могла тобой гордиться. Я так тебя люблю…

- Я тоже тебя люблю, мамочка, - расплылся в улыбке Мануэль Хустино.

- Мануэль, - сказала Ракель обращаясь к мужу: - Я люблю вас обоих… Люблю больше всего на свете…

Мануэль дрожащей рукой прикрыл глаза, не в силах ответить жене.

В спальню вошла Долорес и прервала тягостную сцену. Она сказала, что пришла Даниэла.

- Бедная Даниэла, - вздохнула Ракель, - как ей, должно быть, неприятно встретиться здесь с Хуаном Антонио!

- На всякий случай я их оставила вдвоем, - сообщила Долорес.

- Не думаю, что Даниэле это понравится, мама, - сказал Мануэль.

- А почему развелись мои крестные? - полюбопытствовал Мануэль Хустино.

- Не задавай таких вопросов, - оборвал его отец.

- Проводите Даниэлу ко мне, - попросила Ракель, - лучше ей не оставаться с Хуаном Антонио.

- Пойдем, - Мануэль взял сына за руку и обернулся к жене: - Не разговаривай долго, а то утомишься.


Даниэла робко вошла в спальню Ракель, приветливо поздоровалась с ней.

- Может быть, Мануэль прав, и тебе было бы лучше в больнице, - сказала Даниэла, кивнув на столик с лекарствами.

- Нет, зачем? Развязка близка… Я хочу умереть здесь, дома, на этой кровати, - спокойно возразила Ракель.

- Не повторяй больше подобных слов, - нахмурилась Даниэла.

- Ты же знаешь, что это правда.

- Это слишком печально… Мы все тебя очень любим, - смутившись, сказала Даниэла.

- Да, я знаю… И именно поэтому я покину этот мир счастливой, - произнесла Ракель с улыбкой. - Я хотела сказать тебе… Здесь была Иренэ. Она раскаивается в том, что причинила тебе столько зла.

- Извини, но я ей не верю, - пожала плечами Даниэла.

- Она изменилась, Даниэла. И знаешь, почему? У нее будет ребенок! - сказала Ракель.

- Ребенок? Ребенок у Иренэ? - изумилась Даниэла.

- Да… От Альберто.

- Бедная Моника! Похоже, что все гораздо хуже, чем я предполагала… Мне следовало бы догадаться, что между Иренэ и Альберто что-то есть, - задумчиво проговорила Даниэла.

- То, что она станет матерью, заставило Иренэ взглянуть иначе на многие вещи, - заверила Ракель. - Не удивляйся, если она придет к тебе.

- Вот уж кого я хотела бы видеть меньше всего! - воскликнула Даниэла. - Я не знаю, смогу ли простить ее…

- Сделай это, Даниэла, - попросила Ракель. - Сделай это… ради меня. Я всегда была очень привязана к ней! Мне было больно видеть, какую жизнь она ведет…

- Может быть, ты права, и она изменилась, - заколебалась Даниэла. - Но Альберто наверняка остался прежним, он никогда не изменится! Меня не удивляет, что он связался с Иренэ. Его интересуют только ее деньги, я уверена. Если бы он хотел изменить свою жизнь, он не оставался бы с Моникой. Маргарита, подруга Моники, сказала, что он даже… бил Монику. Ну хватит о них. Лучше расскажи, как ты?

- Да что говорить? Сегодня я чувствую себя получше… Правда, мне хорошо, - лицо Ракель осветилось мягкой улыбкой.


…Мануэль Хустино подошел к Хуану Антонио и потянул его за рукав:

- Почему ты поссорился с моей крестной?

- Потому что я глупец! - вздохнул Хуан Антонио.

- Я уже сказал тебе, чтобы ты не задавал таких вопросов, - одернул Мануэль сына.

- А почему бы и нет? - вмешалась Долорес. - Он имеет право знать. Пусть лучше учится на чужих ошибках!

- Тино, - ласково обратился Хуан Антонио к мальчику, взял его руки и сжал в своих ладонях, - если ты найдешь женщину, которая тебя по-настоящему полюбит… береги ее! Это лучший совет, который я могу тебе дать.

- У меня будет не одна девушка, а несколько, - заявил Мануэль Хустино. - Акилес говорит, что это лучший вариант!

- Что он понимает, твой Акилес? - вскинулась Долорес- Никчемный он парень!

- Ладно, я пойду! - сказал Хуан Антонио. - Я ставлю вас в неловкое положение.

- Ты уже столкнулся здесь с Даниэлой… - заметил Мануэль. - Что еще может случиться?

- А если они рады были увидеться? - спросил Мануэль Хустино с хитрой улыбкой.

- Тино! - воскликнул Мануэль, укоризненно покачав головой.

- Нелегко это будет, правда? - сказала Долорес, похлопав по плечу Хуана Антонио. - Нелегко вам будет помириться… А тут еще ребенок…

- Ладно, я ухожу… - Хуану Антонио неприятен был этот разговор. - Зайду в другой раз!


…Проводив Хуана Антонио, Долорес зашла к Ракель.

- Вот твой кофе, Даниэла, - она подала чашку с дымящимся напитком Даниэле. - Твой бывший муж уже откланялся, так что можешь быть спокойна…

- Если он ушел из-за меня, то напрасно… Мне все равно, - безразличным тоном отозвалась Даниэла, отхлебывая ароматный напиток.

- Значит, уже ничего нельзя исправить? - спросила Ракель.

- Здесь уже ничего не поделаешь… Летисия ждет от него ребенка, - Даниэла допила кофе. - Ну, я тоже пойду.

- Нет, не уходи! Побудь со мной еще немного, - попросила Ракель. - Я сегодня так хорошо чувствую себя! Посиди со мной!

Даниэла присела на краешек кровати. Они еще немного поболтали.

- Знаешь, теперь работа - это единственное, что мне дает удовлетворение. Я все силы отдаю Дому моделей, - сказала Даниэла.

- А манекенщицы тебе не нужны? - спросила Долорес и прошлась по комнате вихляющей походкой. - Видела? Я ничего не хочу сказать, но я умею делать все. Вот, смотри! - Долорес взяла цветок из вазы, стоящей на столике, и приложила к платью. - Правда, элегантно? Обрати внимание!

Даниэла прыснула от смеха:

- Очаровательно!

Долорес прохаживалась по комнате. Ее взгляд остановился на покрывале, сложенном на спинке стула. Она быстро задрапировалась в него. Получилось что-то вроде вечернего платья с шлейфом. Долорес подхватила со стола вазу с цветами и поставила ее себе на бедро. Ракель и Даниэла расхохотались. Долорес стояла перед ними, с гордым видом обнимая вазу:

- Ну как? А сейчас… - объявила она, ставя вазу на место, - будет еще занятнее…

Долорес вдруг остановилась, с ужасом посмотрела на Ракель, потом перевела взгляд на Даниэлу, которая застыла в оцепенении. Долорес подошла к Ракель и провела рукой у нее перед глазами. Ракель не моргнула. Она смотрела на Долорес мертвыми глазами, а на губах ее застыла улыбка.


Глава 30


Каролина с матерью коротали послеобеденное время за игрой в карты. Аманда пристрастила к этому занятию дочь после того, как умерла Мелина, ее подруга и партнерша по картам. Сегодня как раз исполнялось четыре года с того печального дня. Мелина, которая никогда не болела и не жаловалась на здоровье, покинула этот мир тихо, в одночасье. А ведь они были ровесницами с Амандой.

За игрой женщины тихо переговаривались, вспоминая добрым словом покойную Мелину. Аманда взглянула на часы и удивилась, что Рубен еще не вернулся из школы.

- Я заметила, что он либо поздно приходит из школы, либо вечерами куда-то убегает. Не нравится мне это. И ходит слишком расфуфыренный. Я как-то заглянула в ванную, когда он умывался, а он стоит и поливает себя лосьоном Херардо. Полфлакона вылил, - насплетничала на внука Аманда.

- Рубен, наверное, влюбился в какую-нибудь местную красотку, - улыбнулась Каролина.

- Тогда почему мы ничего не знаем? Он должен был сказать нам, - заметила Аманда.

- Наверно, стесняется. Сама знаешь, как это бывает, - пожала плечами Каролина. - Не думай плохо о Рубене, мама. Он не давал для этого повода.

- Это-то и кажется мне самым подозрительным, - пробурчала Аманда. - Раньше от него были одни неприятности, сплошная головная боль! А теперь даже и в учебе подтянулся.

- Ну вот видишь! Нечего беспокоиться… - Каролина зевнула и откинулась в кресле. - Если бы ты знала, как спокойно у меня на душе с тех пор, как Альберто перестал нам досаждать.

- Пусть только попробует! - воинственно стукнула тростью об пол Аманда. - Я нагнала на него страху!

- Иногда мне кажется, что он что-то затевает, - задумчиво произнесла Каролина. - Почему он снял обвинения против тебя?

- Да он трус! Но Альберто не дурак и понимает, что так ему выгоднее, - объяснила Аманда.

- По крайней мере, теперь не надо бояться, что тебя упрячут в тюрьму. Я тогда очень испугалась, - сказала Каролина.

- Ты глупа, дочь моя! Я выиграла! - выпалила Аманда, бросая карты на стол и довольно улыбаясь. - Если Альберто попробует еще раз сунуться к нам, я его так отделаю! Он знает, что со мной шутки плохи!

И Аманда потрясла в воздухе тростью, как мечом.


У Рубена и в самом деле появилась девушка. Ее звали Лорна. Настоящая красавица! Недавно он принес ее фотографию в школу, и все ребята чуть не умерли от зависти. А уж как влюблена в него, по уши! В сущности, Лорна ему даже не невеста, а нечто больше. Когда Рубен заикнулся об этом в школе, его одноклассники просто рты пораскрывали! Рубен уже не мальчишка какой-нибудь, он понимает свою ответственность перед девушкой. Лорна живет так бедно, и, конечно, ей хочется то того, то другого. Рубен дает ей деньги на ее маленькие капризы, ведь бедняжке больше неоткуда взять. А он поговорил с Альберто, объяснил, в каком она положении, и отец сразу выложил Рубену приличную сумму. Лорна была так благодарна и стала такой ласковой, как котенок! Вчера Лорна опять попросила денег. Она сказала, что обожает его, что Рубен - тот мужчина, о котором она могла только мечтать, назвала его «голубым принцем из сказки»… Поэтому сегодня после уроков Рубен помчался к Альберто просить еще денег. Но отец повел себя странно.

- Мне очень неприятно, что ты вспоминаешь обо мне только тогда, когда тебе нужны деньги, - нахмурился Альберто. - Совсем недавно я уже дал тебе большую сумму.

Рубен не ожидал такого поворота событий. В прошлый раз Альберто дал ему деньги, не задавая лишних вопросов.

- Я же тебе рассказывал про Лорну… - растерянно произнес Рубен. - Она нуждается в помощи.

- Она очень красивая? - спросил Альберто.

- Да, и влюблена в меня… Ну просто совсем потеряла голову!

- Могу себе представить! Ты - видный парень, - улыбнулся Альберто. - Ну что ж! Если ты считаешь себя уже достаточно взрослым для того, чтобы нести ответственность за…

- Лорну, папа, Лорну! - подсказал Рубен.

- Ну да, Лорну… Тогда пора тебе, сынок добывать деньги самому.

Рубен был ошарашен. Легко сказать добывать! А как? Заработать? Но мысль о работе как-то не вдохновляла Рубена. Да и много ли он может заработать? Гроши! И все-таки… Где же достать денег? Почему отец не хочет дать, он же не из бедных, вон какая у него шикарная квартира, а еще машина. Ну что ему, жалко? Для него ведь это пустяки!

- Где же я достану деньги? - схватился за голову Рубен.

- Не говори так! - ответил Альберто, пристально глядя на сына. - Я думал, что ты… умнее.

- Если я не принесу Лорне денег, она меня бросит. А я не хочу! - воскликнул Рубен.

- И правильно, - согласился Альберто. - За любовь надо бороться!

- Даже если я пойду работать, мне не набрать столько денег. Помоги мне, папа, пожалуйста! - взмолился Рубен.

- Лучшая помощь в такой ситуации - это хороший совет, - усмехнулся Альберто. - Говорят, что цель оправдывает средства. Ты подумай, пораскинь мозгами! Важно добиться желаемого, а как, это неважно.

- Не понимаю, - недоумевал Рубен.

- А ты подумай! Ты же умный парень, совсем взрослый мужчина, - польстил Альберто сыну, не сводя с него испытующего взгляда. - Ну например… твоя бабушка хранит дома приличные суммы денег, так? Ну понял?… Возьми их! В долг, конечно!


…Когда Рубен вечером позвонил в квартиру Лорны, она долго не открывала. Наверно, он ее разбудил, потому что когда она открыла ему, на ней был один только легкий халатик. Лицо у Лорны было недовольным.

- Я думал, ты обрадуешься мне… - разочарованно протянул Рубен.

- Я рада, но уже очень поздно. Если дома тебя хватятся, тебе несдобровать, - все еще хмурилась Лорна. - Мы ведь сегодня уже виделись, верно?

- Да, но мне удалось достать… Вот, посмотри, что я принес! - и Рубен протянул Лорне толстую пачку денег, стянутую резинкой.

Лорна просияла, глаза у нее заблестели, она взяла деньги и нежно прижалась к Рубену. Рубен вдохнул запах знакомых духов и поцеловал девушку. Он провел рукой по ее плечам, упругой груди и почувствовал, что под халатиком на ней ничего не было. Тогда, все еще не отрываясь от ее губ, Рубен начал подталкивать девушку к широкой кровати, стоящей посередине ее комнаты. Прежде чем спина Лорны коснулась кровати, девушка сама распахнула халатик…


…Когда примерно через полчаса Лорна провожала Рубена в прихожую, на ней был тот же халатик.

- Тебе пора домой, дорогой, - ворковала Лорна, прижимаясь к Рубену. - До скорой встречи!

- Я буду тебе сниться? - спросил Рубен.

- Что за вопрос? Всю ночь, обещаю тебе, - ответила Лорна, ласково потрепала Рубена по щеке. - Ну прощай, мой маленький толстячок!

- Постараюсь прийти завтра, - сказал Рубен.

- Я буду тебя ждать, любовь моя! - Лорна закрыла за Рубеном дверь и вернулась в комнату. Она подошла к большому платяному шкафу, открыла его и сказала: - Ну выходи! Уже можно!

Из шкафа появился рослый мужчина и, ухмыляясь, посмотрел на Лорну. Она взяла с ночного столика деньги, которые ей принес Рубен, и протянула мужчине.

- Извини, что так получилось… Но ведь стоило потерпеть, правда? - заискивающе сказала Лорна.

Мужчина сел на кровать, пересчитал деньги, положил их себе в карман пиджака и, покровительственно похлопав Лорну по заду, рассмеялся:

- Все путем, крошка!


Услышав звук открывающейся двери, Моника выглянула из кухни и увидела входящего Альберто.

- Что приготовить на ужин, дорогой? - спросила Моника.

Альберто сел в кресло в гостиной и включил телевизор. Моника следила за каждым его движением, пытаясь угадать, в каком он настроении.

- У меня есть идея… - сказал Альберто. - Пойдем, поужинаем где-нибудь!

- Ты сам говорил, что надо экономить, - удивилась Моника.

- Один раз можем себе позволить, - улыбнулся Альберто.

- Ладно, как скажешь, - с готовностью откликнулась Моника. Она уже забыла, когда они в последний раз были в ресторане. - Пойду приведу себя в порядок…

- Не стоит, ты и так очень хороша, - ласковым голосом сказал Альберто.

- Альберто, если бы ты всегда был таким! - произнесла Моника. - А то иногда ты со мной говоришь и обходишься, ну просто… не знаю.

Альберто пододвинул к себе телефон и начал набирать номер.

- Я очень легко раздражаюсь, детка. Представляю, как тяжело жить с таким человеком, как я, - сказал Альберто, прижимая трубку телефона к уху, но на другом конце провода никто не ответил. - Интересно, куда запропастился Давид, я весь день ему названиваю…

- Может, он обиделся на то, что ты не оставил его жить у нас? - предположила Моника.

- Может быть… Но это наш дом. Когда я был холостяком, то тогда понятно, но сейчас… - покачал головой Альберто.

- Спасибо, что ты подумал обо мне, дорогой, - благодарно улыбнулась Моника.

- Я всегда думаю о тебе! - воскликнул Альберто. - Я живу ожиданием того дня, когда родится наш ребенок!

- Ты так этого хочешь?

- Когда наш ребенок появится на свет, будет выполнена одна из самых важных задач моей жизни, - заверил Альберто вполне искренне.


Давид с трудом отыскал дом Хермана. Дверь открыл сам хозяин и несколько смущенный пригласил Давида войти.

- Как видишь, я живу скромно, но на жизнь хватает. Мне удалось поднакопить деньжат. Были тут кое-какие «заказы», - сделал неопределенный жест в воздухе Херман.

- Я рад за тебя, - сказал Давид, пожимая ему руку.

- Вот уж никогда бы не подумал, что ты ко мне заявишься, - удивился Херман.

- Я долго думал вчера вечером… А сегодня сел на первый же самолет, и вот я у тебя, - Давид осмотрелся, ища куда бы сесть и, наконец, устроился на стуле.

- Есть повод для беспокойства, не так ли? - понимающе кивнул Херман.

- Да. Мне нужна твоя помощь! Мы ведь друзья. Альберто ведет со мной двойную игру… Я не позволю ему оставить меня в дураках! - и Давид рассказал Херману последние новости об Альберто, его жене и Иренэ.

- Мне совсем не нравится, что Альберто спутался с этой Иренэ, - заметил Херман, в душе завидуя Альберто. Ведь он помнил, как Иренэ отвесила ему звонкую пощечину.

- Ты угадываешь мои мысли, - сказал Давид. - Вчера вечером он сказал мне, что не будет с ней встречаться, но я проследил за ним. И что же? Он направился прямехонько к ней!

- Альберто всегда делал только то, что ему выгодно, а у Иренэ… Н-да, кстати, обольстительная она штучка!… Денег куры не клюют, - подзадорил приятеля Херман.

- Ну и у Альберто денежки водятся, - ухмыльнулся Давид.

- Почему ты так уверен?

- Альберто и Черт ограбили на пару один банк. Потом Альберто ликвидировал Черта, а все бабки оставил себе, - объяснил Давид.

- Я узнаю интересные вещи, - удивленно поднял брови Херман. - Однако я не ожидал такой прыти от Альберто. Так ты не хочешь, чтобы Альберто путался с Иренэ… И ты желаешь, чтобы я… помог тебе в этом, не так ли?

- Да, - с готовностью подтвердил Давид и добавил, как бы оправдываясь: - Сам я не гожусь для таких дел.

- Ну а что я буду с этого иметь? - поинтересовался Херман.

- Я заставлю Альберто показать мне, где он прячет деньги. А затем… мы с тобой поделим их поровну, половину - тебе, половину - мне. Идет? - произнес Давид деловым тоном. - Я должен проучить Альберто!

- Разве тебя уже не волнует, останется ли он после этого твоим… другом? - спросил Херман.

- Нет, не волнует! - отрезал Давид. - Он думает, что я удовольствуюсь его подачками, но он ошибается. Мы с тобой сможем завладеть всем, что у него есть!

- Ты уверен, что он не хранит деньги в банке?

- Конечно, нет, он их припрятал. Ему нет смысла рисковать и открывать счет. А если начнется расследование? Как он объяснит, откуда у него столько денег? - ответил Давид.

- Ну хорошо… Я помогу тебе! Хочу заработать, деньги мне не помешают… Да и дружба нас связывает. Ладно, положись на меня! - и Херман похлопал Давида по плечу.

- Спасибо, Херман, - растроганно поблагодарил Давид. - Завтра же отправимся в столицу… Или нет… Давай сегодня, а?


Согласно обычаю, ночь после смерти родственники и друзья покойного проводят у его гроба. В центре зала похоронного бюро, специально предназначенного для таких церемоний, на возвышении стоял открытый гроб с Ракель. Стены зала были затянуты черной материей. Тихо звучала траурная музыка. Вдоль стен стояли стулья. Мануэль сидел на одном из них, обхватив голову руками, и тихо раскачивался из стороны в сторону. Глаза у него были красные и опухшие от слез.

Долорес сидела рядом с сыном и время от времени наклонялась к нему и шептала слова утешения. Попрощаться с Ракель пришли ее друзья. Разумеется, здесь были Даниэла, Джина, Сония, Хуан Антонио, Рамон, Каролина и Херардо. Даниэла рассказала о последних минутах жизни Ракель, то и дело всхлипывая и вытирая слезы. Каролина шепотом спросила у Херардо, почему не пришел Фелипе.

- Он знаком с Мануэлем, но друзьями они никогда не были. Но дело даже не в этом… Я уверен, что он не пришел, потому что не хотел встретить здесь Джину, - ответил Херардо.

Мануэль встал, подошел к гробу жены и посмотрел на ее лицо долгим взглядом. Он никак не мог смириться со смертью Ракель. Он знал, что жена была обречена, что у нее смертельная болезнь, и разумом понимал, что это должно было случиться. Если бы речь шла о ком-то другом, не о Ракель, Мануэль бы подготовился к этому удару. Но то, что касается Ракель… он всегда внутренне сопротивлялся мыслям о ее смерти и ждал чуда. Как ему теперь жить без нее? Его дом уже никогда не будет таким, как при ней! Мануэль отказывался понимать эту жизнь. В один миг все стало бессмысленным, оказались перечеркнутыми все счастливые годы.


Даниэла и Джина подошли к Мануэлю, чтобы еще раз выразить свои соболезнования и откланяться. Они вышли на улицу, и свежий ночной воздух придал им сил. Подруги решили вернуться домой пешком.

- Любопытные вещи происходят, - усмехнулась Джина. - Фелипе не желает меня видеть. Даже не пришел выразить соболезнование Мануэлю… Кстати, на который час назначены похороны?

- После обеда, во второй половине дня, - ответила Даниэла.

- По крайней мере, мы сможем выспаться! - сказала Джина, вдыхая полной грудью прохладный воздух.

- Знаешь, что сказала мне сегодня Ракель? - спросила Даниэла. Джина отрицательно покачала головой. Тогда Даниэла продолжила: - Что Иренэ раскаивается в том, что сделала, и хочет изменить свой образ жизни.

- Лучшее, что она может сделать, - это повеситься! - вспыхнула Джина.

- Я не знаю, что и подумать… Меня мало касается, как она будет себя вести. Это ее дело. Но она ждет ребенка от Альберто. И вот это меня беспокоит, - сказала Даниэла.


…После того, как Даниэла и Джина ушли, примерно через полчаса, в траурном зале неожиданно для всех появилась Летисия. На плечи у нее поверх платья была наброшена черная шаль. Твердым шагом Летисия пересекла зал и остановилась рядом с Мануэлем и Долорес.

- Я очень сожалею о случившемся, - печально произнесла Летисия и протянула Долорес руку для пожатия, но рука ее повисла в воздухе. Долорес холодно смотрела сквозь нее.

Хуан Антонио подскочил к Летисии и спросил внезапно осипшим голосом:

- Как ты посмела прийти сюда?

- Я - твоя жена, и мой долг быть рядом с тобой, - заявила Летисия.

- Единственная жена, которую мы признаем, - это Даниэла, - сухо отчеканила Долорес.

- Надеюсь, что ваше мнение когда-нибудь изменится, - вспыхнув, произнесла Летисия.

Хуан Антонио крепко взял Летисию за плечи и начал подталкивать к выходу.

- Ты не должна была приходить! Пошли отсюда, - и он увел девушку, сказав Мануэлю: - Завтра мы увидимся!


На улице Хуан Антонио буквально втолкнул Летисию в машину. Какое-то время они ехали молча. Потом Летисия не выдержала:

- Никогда тебе этого не прощу! Ты не должен был меня выпроваживать! Я шла с лучшими намерениями, хотела выразить свое соболезнование Мануэлю…

- Если я не взял тебя с собой, значит, не нашел нужным. Неужели непонятно?

- Это просто смешно! Мое место… - начала Летисия.

- Да нет у тебя никакого места! - взорвался Хуан Антонио. - И не смей претендовать на то, что тебе не принадлежит. И не будет принадлежать никогда!

- Я жду ребенка от тебя, - напомнила Летисия.

- Слушай, если ты думаешь, что таким образом можешь меня захомутать, то ошибаешься! Я тобой сыт по горло, Летисия! - закричал Хуан Антонио. - Сегодня я увидел Даниэлу и понял, какую большую ошибку я совершил, связавшись с тобой.

- Ты очень несправедлив ко мне, - заметила Летисия.

- Ладно, хватит! И предупреждаю, не вздумай появляться на похоронах! - Хуан Антонио увидел, как исказилось лицо Летисии, она готова была заплакать. - Только не начинай лить слезы! Этого еще не хватало!

- Какой ты бесчувственный! Что ты мне здесь наговорил! Как ты со мной обращаешься! - возмутилась Летисия.

- Ты не заслуживаешь другого отношения! - Хуан Антонио помолчал и добавил: - Летисия, будет лучше, если мы разойдемся.

- Нет! Я этого не допущу! - взвизгнула Летисия. - Ты что, меня за дурочку считаешь? Тогда ты просчитался! Из-за тебя я ушла из дома. Мои родные отвернулись от меня. Они стыдятся меня! Ты должен, обязан жениться на мне. Тебе не отвертеться!

Хуан Антонио никак не отреагировал на ее истерику.


Глава 31


На утро следующего дня донья Аманда проснулась поздно. Дети уже ушли в школу, а Херардо и Лало в контору. Дома была только Каролина. Настроение у Аманды было хорошее. У нее всегда поднималось настроение в те дни, когда она относила деньги в банк. А сегодня был именно такой день. Аманда с вечера пересчитала деньги, перетянула толстую пачку резинкой и положила в свою выходную сумочку, которую она хранила в комоде гостиной. Аманда позавтракала с Каролиной, вставшей тоже поздно, потому что накануне она провела почти всю ночь у гроба Ракель. Аманда вернулась к себе в комнату и открыла шкаф, раздумывая, что ей надеть для похода в банк. Она выбрала шелковую блузку, которую ей подарила Каролина на День матери в прошлом году. Слегка смочив кончики пальцев любимыми духами «Маха», Аманда мазнула ароматной жидкостью за ушами, оглядела себя в зеркало и осталась довольна. Аманда вышла в гостиную и достала свою сумочку. Уже в дверях она открыла ее, чтобы положить ключи, и обнаружила, что деньги пропали. Аманда перерыла сумку, но денег не было. Она позвала дочь.

- Боже мой, мама! - воскликнула Каролина. - Этого не может быть! Ты, наверное, запрятала их куда-то и забыла.

- Я вчера положила их в эту сумку. Деньги исчезли, - Аманда сидела на стуле в гостиной, держась за сердце. - Я хоть и старуха, но из ума еще не выжила! Ты же знаешь, что по части денег я любому дам сто очков вперед.

- Но взять их никто не мог. Постарайся вспомнить, куда ты их положила, - растерянно проговорила Каролина.

- Я помню, что я их пересчитала и положила сюда, - ответила Аманда, указывая на пустую сумку. - Кто-то их взял. Я думала, что в этом доме нет воров, но я ошиблась!

- Кто это мог сделать?

- Подумай сама, может быть, догадаешься. Я все выясню, уверяю тебя! Речь идет о значительной сумме. И взять их мог только один человек - Рубен, - сказала Аманда.

- Рубен не мог обворовать тебя! - воскликнула Каролина.

- А у меня такой уверенности нет, - возразила Аманда. - Ну посуди сама: Херардо и Лало не могли этого сделать, так?

- Как тебе могло прийти в голову, что Рубен способен на кражу! - возмутилась Каролина.

- Значит, их взяла ты! - с иронией в голосе произнесла Аманда.

- Конечно, нет, - нахмурилась Каролина.

- Тогда, Луисита?

- Ох, мама! Поищи их у себя. Они наверняка где-нибудь в твоей комнате, - посоветовала Каролина.

- Как только Рубен вернется, я заставлю его признаться, куда он дел мои деньги! Я этого так не оставлю! - разбушевалась Аманда. - Если он потихоньку бегает к своей красотке, то эта девица должна жить припеваючи… на мои-то деньги!

Каролина недоверчиво посмотрела на мать и сокрушенно покачала головой.


У школы Рубена поджидали приятели. Они весело приветствовали его. Рубен рассказал, что вчера он опять был у Лорны.

- Она так обрадовалась! Не думайте, я не хвастаюсь, но она от меня без ума! - заявил он друзьям, смотрящим на него с затаенной завистью. - У меня были проблемы с деньгами, но я все уладил. Лорна - моя женщина, и я должен ее содержать.

- Слушай, а когда ты нас снова поведешь к подругам Лорны? - заискивающе заглядывая Рубену в глаза, спросил один из приятелей.

- А ты приготовил мне домашнее задание? - с важным видом спросил Рубен.

- Да, как всегда, - ответил приятель, доставая из портфеля тетради и протягивая их Рубену. - Должен же я отплатить тебе за то, что ты для нас делаешь.

Прозвенел звонок, и ребята побежали в класс.


Давид появился у Альберто мрачный и настороженный. Альберто встретил его с напускным радушием:

- Куда ты вчера запропастился? Я звонил тебе целый день!

- Я не обязан перед тобой отчитываться! - буркнул Давид и, кивнув в сторону спальни, осведомился: - А Моника? Где эта юная сеньора Сауседо?

- Пошла пройтись с подружкой, - ответил Альберто.

- Ну и к лучшему!… У меня нет ни малейшего желания с ней встречаться. Хотя, может, и придется, - сказал Давид с затаенной угрозой в голосе.

- Что-то ты начал возникать… - задумчиво посмотрел на друга Альберто. - Слушай, не начинай…

- Я хочу получить половину твоих денег, - неожиданно заявил Давид.

- Ты с ума сошел! - Альберто не знал, возмутиться ли ему или рассмеяться.

- Не больше, чем ты, - парировал Давид. - Альберто, мне нужны деньги! И я не шучу!

- И не проси, - отрезал Альберто. Взгляд его стал жестким. - Деньги мои, и если я тебе что-то и давал, то делал это по доброй воле, а не потому, что чем-то тебе обязан.

- Не вынуждай меня рассказать Монике правду! - нахмурился Давид. - Да и полицию может заинтересовать кое-что из того, что я знаю.

- Твои угрозы просто смешны, - хмыкнул Альберто. - Что ты задумал? Я же с самого начала посвятил тебя в свои планы…

- Иренэ в этих планах не фигурировала, - возразил Давид. - Ты предал меня!

Давид тяжело опустил руку на плечо Альберто.

- Я знаю, что делаю, - сказал Альберто, скидывая его руку. - Если тебе так не терпится, то иди к черту! Обойдусь и без тебя!

- Тебе решать, как мы расстанемся… Как враги или как друзья? - от внимания Давида не ускользнула легкая усмешка на губах у Альберто. - Для тебя все так просто, правда?

- Мне не хотелось бы терять твою дружбу, - солгал Альберто. - Ты же знаешь, как я тебя люблю. Что ты так нервничаешь? Похоже, что отдых на острове Канкун не пошел тебе на пользу.

- Не смей надо мной насмехаться! Это добром не кончится! - предупредил Давид.

- Ну что ты! Я и не собирался насмехаться! - пожал плечами Альберто. - Как только у Моники родится ребенок и я вытяну из Иренэ все, что смогу… мы с тобой уедем куда-нибудь подальше, где сможем вознаградить себя за все. Слушай, я тебе подыщу там роскошную невесту, какую-нибудь потрясающую девицу из тех, у которых ноги растут от шеи, а? Ты будешь безумно счастлив!

Альберто, довольный, рассмеялся, глядя на насупившегося Давида.


Фелипе чувствовал себя неловко, выслушивая упреки Херардо.

- Конечно, мне жаль Мануэля! Или ты думаешь, что у меня сердце из камня? - на лице Фелипе было написано смущение.

- Тебе следовало быть на панихиде, - сказал Херардо, перебирая почту на столе.

- Мы с Мануэлем никогда не были друзьями, - оправдывался Фелипе. - И потом… ты прекрасно знаешь, почему меня там не было.

- Конечно, ты боялся увидеть Джину.

- Ты спятил! - возмутился Фелипе. - Это она должна меня бояться!

- Даниэла была на панихиде. И Хуан Антонио тоже. Они просто не замечали друг друга, и все! - сказал Херардо.

- А я не могу не замечать Джину! - признался Фелипе. - Как только я ее вижу, я готов отхлестать ее по физиономии. Зачем мне эти трудности?

- У вас двое детей, - резонно заметил Херардо. - Даже в разводе надо уметь поддерживать нормальные, ровные отношения. Хотя бы из-за детей!

- Наверное, ты прав, - согласился Фелипе.

- Я же знаю, что говорю, - назидательно произнес Херардо. - Твои дети должны расти в обстановке полной гармонии. Им просто необходимо чувство уверенности. Не важно, что вы с Джиной развелись, дети рассчитывают на вас. Вы для них по-прежнему самые близкие люди.

- Джина и так их навещает каждый день, - буркнул Фелипе.

- Но они никогда не видят вас вместе, - возразил Херардо.

- Ну хорошо, хорошо, - согласился Фелипе. - Я попытаюсь с ней объясниться. Но к прежнему возврата нет! Предпочитаю хранить верность Стройной Малышке.

Друзья рассмеялись.


Фико отодвинулся от стола, намереваясь встать, но услышал шаги. В кабинет зашла секретарша с маленьким подносом в руках, на котором стояли две чашки кофе. Она поставила чашку с кофе ему на стол, а вторую - на стол Лало. Оба молодых человека поблагодарили девушку. Секретарша вышла.

- Сесилия и Марта могли бы стать нашими невестами, - сказал Лало, размешивая сахар в чашке.

- Это еще зачем? - удивился Фико. - Сесилия, конечно, симпатичная, но мы еще не так близко знакомы…

- Ты же слышал, что вчера сказала Марта, - улыбнулся Лало. - Сесилия рисует сердечки и вписывает имена: «Сесилия и Фико».

- Не издевайся! Мне ее жалко, - сказал Фико, наморщив лоб.

- Она в тебя влюбилась, - уверенно заявил Лало. - Надеюсь, ты больше не питаешь иллюзий насчет Летисии?

- Нет, конечно, - мотнул головой Фико, - уже нет.

- Тогда приударь за Сесилией! Она может стать твоей любимой на всю жизнь, - сказал Лало и осекся, вспомнив о чем-то. - Вот мы здесь болтаем о девушках и всяких глупостях, а сеньора Ракель…

- Да не мучай ты себя! Мы же ничего не знали… А то разве мы пошли бы на дискотеку? - Фико поставил пустую чашку на край стола.

И друзья вновь вернулись к работе.


Даниэла и Джина приехали поздно на работу и сразу разбрелись по своим кабинетам. Джина вошла к себе. Навстречу ей из кресла поднялся улыбающийся Ханс. Он ожидал, что Джина бросится ему на шею, но она остановилась в растерянности.

- Ты мне не рада? - спросил Ханс.

- Рада, конечно. Просто я думала, что ты не вернешься.

- Я же обещал… Мне надо было уладить кое-что на работе, - говорил Ханс, а сам внимательно всматривался в Джину. - Честно говоря, я хотел дать тебе время все обдумать и понять, чего же ты хочешь на самом деле.

- Если откровенно, то я ничего еще не решила, - ответила Джина.

- Ты вернулась к Фелипе?

- Нет! Мы развелись. Я с ним не встречаюсь, - как-то чересчур легко произнесла Джина.

- А дети?

- О, с ними я вижусь каждый день! Мы обедаем вместе, - глаза у Джины потеплели, а сама она как бы оттаяла. - Но это все равно не то. Они так скучают, бедняжки! А где ты остановился?

- В гостинице, - ответил Ханс.

- Даниэла рассердится, что не у нее. Да, знаешь, после развода я живу у Даниэлы, - привычно тараторила Джина.

Ханс смотрел на Джину, пытаясь понять, что же в ней изменилось. Но что-то определенно изменилось.

- Так будет лучше Джина! Тем более раз вы живете вместе, - сказал Ханс и решил спросить напрямик: - А о нас что ты решила?

- Я совсем запуталась, я же сказала, - смеясь ответила Джина и потрепала его по щеке. - Я даже не знаю, что я чувствую к Фелипе…

- А ко мне? - спросил Ханс, и кровь отхлынула у него от лица.

- Я тебя очень люблю, Ханс, - задумчиво сказала Джина, - но думаю, что это… физическое влечение. Давай не будем сейчас об этом, ладно? Пойдем к Даниэле!


А у Даниэлы в это время сидела Сония и жаловалась на Рамона, одиночество и свою загубленную жизнь.

- Что бы ты ни говорила, а Рамон прав. Ты его шантажируешь, - выслушав ее, сказала Даниэла.

- Ну и пусть! Лишь бы он меня не бросил! - упрямо наклонила голову Сония.

- И ты надеешься удержать его силой? - спросила Даниэла, глядя на Сонию со смесью осуждения и сострадания.

- Да! Я не хочу его потерять. Он останется со мной, - как заклинание твердила Сония.

- Я не согласна с тобой. Если он хочет уйти… - начала Даниэла.

- А я не позволю! - ещё раз повторила Сония.

- Рано или поздно ему это надоест. И он все равно уйдет, что бы ты ни делала и ни говорила, - Даниэла решила перевести разговор на волнующую ее тему: - Моника должна узнать о том, что происходит, но мне она не поверит.

- Если Иренэ в положении, то это легко проверить, - пожала плечами Сония.

- Да, это будет ясно, но через несколько месяцев, - без особого энтузиазма согласилась Даниэла. - А если она все будет отрицать? Скажет, что ребенок не от Альберто? Ведь Моника верит всему, что он ей говорит!

- А если мне поговорить с ней? - предложила Сония.

- Тебе она тоже не поверит! Она знает, что мы в хороших отношениях.

В это мгновение открылась дверь, и на пороге появилась Джина в сопровождении Ханса. После радостных приветствий и обмена новостями, Даниэла высказала-таки Хансу свое неудовольствие из-за того, что он остановился в гостинице, а не у нее.

- Я понимаю ход твоих мыслей, но хочу, чтобы ты знал, что в моем доме ты всегда желанный гость! - сказала Даниэла, тепло улыбаясь.

Ханс растроганно улыбнулся и счел необходимым выразить соболезнование по поводу смерти Ракель.

- Мы все расстроены. Она была замечательной женщиной! Когда она умерла, я не сразу поняла, в чем дело… Она улыбалась… Долорес права. Какая милая у нее была улыбка! - Даниэла печально опустила голову.

- По крайней мере, она умерла счастливой, любимой и окруженной заботой своих близких, - успокаивающе произнесла Джина.

- Всего этого так не хватает нам троим, - заметила Сония.

- Прекрати, а то я заплачу, - сказала Джина.

Даниэла посмотрела на часы:

- Сейчас поедем пообедать куда-нибудь, а потом на кладбище.

- Я бы хотел поехать с вами, - вызвался Ханс.

- В этом нет необходимости. Похороны действуют угнетающе, - пыталась отговорить его Джина.

- Не имеет значения, - сказал Ханс и, обращаясь к Даниэле, спросил: - А вы виделись с Хуаном Антонио?

- Да, вчера. Он очень доволен. У них с Летисией будет ребенок. Ну, а раз мы разведены, он, наверное, женится на ней, - напуская на себя безразличный вид, ответила Даниэла.

- Ну, я пойду! - сказала Сония.

- Нет, оставайся! Поедем обедать вместе, - остановила ее Даниэла.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел Фелипе. Он приехал, чтобы поговорить с Джиной, как ему советовал Херардо, но увидев рядом с Джиной Ханса, забыл начисто о своих благих намерениях. Глаза у него налились кровью.

Даниэла хотела разрядить обстановку:

- Фелипе, Ханс только что приехал из Германии и зашел ко мне.

- Мне наплевать на него с высокой горки! - воскликнул Фелипе. Его трясло, как в лихорадке.

- Я не позволю оскорблять себя! - наливаясь гневом, сказал Ханс.

- А кто ты такой, чтобы мне рот затыкать?! - взревел Фелипе. - Что, явился, чтобы увезти Джину в свои края? Если уж ты такой мужчина, мог бы найти себе женщину и получше!

- Фелипе, ради Бога, умоляю тебя! - схватила его за руку Даниэла, но Фелипе грубо оттолкнул ее. Он стальной хваткой вцепился в Ханса, нанося ему беспорядочные удары, но они редко достигали цели. Видно было, что боксер из него никудышный.


Мануэль, раздавленный горем, сидел в гостиной, тупо уставившись в одну точку. Он не мог ни спать, ни есть. Память переносила его в прошлое, такое еще недавнее и такое счастливое… Долорес с беспокойством смотрела на сына. Она пыталась уговорить его поесть или хотя бы отдохнуть, но Мануэль устало отмахивался от ее настойчивых просьб.

- Все мы живем, а потом умираем… С этим надо смириться. Я прожила долгую жизнь, Мануэль, и клянусь тебе… время лечит любые раны! Но и ты должен помочь себе сам… - Долорес тяжело вздохнула.

- Мне так больно, мама, так больно! - воскликнул Мануэль. В голосе его было столько страдания! - Никогда не думал, что бывает такая боль… Как ты можешь оставаться спокойной?

- В моем возрасте люди свыкаются с мыслью о смерти, принимают ее как неизбежность… Но это не значит, что я забуду Ракель. Ее невозможно забыть!

Раздался звонок в дверь, и Долорес, тяжело ступая, пошла открывать, думая, что это кто-то из соседей, которые приходили с соболезнованиями, обменивались двумя фразами и уходили, обещая молиться за Ракель. Но за дверью стояла Иренэ, одетая в легкое и, пожалуй, слишком открытое платье. В руках у нее была большая коробка конфет.

- Надеюсь, мой приход не очень вас обеспокоит? - спросила Иренэ, заходя в комнату. - Вот, принесла конфеты для Ракель.

Иренэ увидела Мануэля, постаревшего со вчерашнего дня лет на десять, и остановилась в растерянности:

- Что здесь происходит?

- Ракель… Ракель умерла… вчера, - выдавила Долорес.

- Как? - с болью воскликнула Иренэ. - Все так внезапно…

- Мы все были потрясены… - сказала Долорес и перекрестилась. - Господи, прими ее душу!

Мануэль неприязненно смотрел на Иренэ. Ее вид и эта коробка конфет для умершей жены показались ему чуть ли не оскорблением.

- Пожалуйста, уходите! Вы - нежеланная гостья в этом доме! - надвинулся Мануэль на Иренэ. - За всю свою жизнь Ракель совершила только одну ошибку… Этой ошибкой была дружба с вами. Уходите!

- Прошу вас, Мануэль… Вы слишком суровы ко мне… Я любила Ракель! - пробормотала Иренэ и, повернувшись к Долорес, произнесла: - Мои соболезнования, Долорес! Мне очень жаль!

И Иренэ почти выбежала из комнаты, забыв на столе коробку с конфетами. Она выскочила из дома. Лицо ее пылало. Иренэ подошла к машине, открыла ее, села и, упав головой на руль, горько расплакалась. Вместе с Ракель из ее жизни ушло что-то светлое и хорошее. Немного успокоившись, Иренэ завела мотор и медленно поехала вниз по улице. Она не обратила внимания на машину, которая следовала за ней с утра от самого ее дома. За рулем машины сидел Херман.


Глава 32


«Вот и обрела Ракель вечный покой… - думал Мануэль, глядя на небольшой холмик свеженасыпанной земли. - Однажды я тоже окажусь здесь, рядом с ней…» Он не слушал прощальных слов, которые произносил священник над могилой Ракель. Что мог сказать совершенно чужой человек о его жене? Какие-нибудь банальные слова и не более. Мануэль почувствовал, что кто-то его дернул за рукав. Он обернулся и увидел сына.

- Не хочу, чтобы моя мамочка оставалась здесь совсем одна! - умоляющим голосом протянул Мануэль Хустино.

Долорес наклонилась к внуку и сказала громким шепотом:

- Да нет же, миленький! Здесь только ее тело, а сама она уже на небесах.

Мануэль обвел взглядом присутствующих и вдруг заметил Иренэ.

- Зачем Иренэ пришла сюда? Она же знает, что я не желаю ее видеть! - спросил он у матери.

- Она была подругой Ракель, сынок, и любила ее, - ответила Долорес, пытаясь говорить как можно мягче.


Похоронная церемония закончилась, и траурная процессия потянулась к выходу с кладбища. Присутствовавшие на похоронах подходили к Мануэлю с последними словами утешения и разбредались по своим машинам.

Даниэла окликнула Иренэ:

- Иренэ! Нам нужно поговорить!

- Я пришла сюда не для того, чтобы ругаться, тем более с тобой, - сказала Иренэ, нервно сжимая побелевшими от напряжения пальцами скомканный платок. - Ракель была моей подругой, и я… любила ее.

Иренэ порывалась уйти, но Даниэла остановила ее:

- Сейчас речь идет не о Ракель, а о твоих отношениях с Альберто!

- Не понимаю, о чем ты?… - Иренэ почувствовала, что все поплыло у нее перед глазами.

- Ракель сказала мне, что ты ждешь ребенка от Альберто. Я не верю в твое раскаяние, о котором мне говорила Ракель. Ты не из тех, кто способен измениться, - Даниэла посмотрела в глаза Иренэ и, поймав ее беспомощный и смущенный взгляд, подумала, что может быть, Ракель была и права.

- А почему бы и нет?… Я изменилась, Даниэла! - Иренэ сделала еще одну попытку уйти. - Прошу тебя, я не хочу скандала…

- Тогда поговори с Моникой! Скажи ей всю правду! - умоляющим тоном произнесла Даниэла. - Если ты действительно изменилась, не позволяй Альберто окончательно сломать ей жизнь!

Хуан Антонио увидел, что Даниэла остановилась и о чем-то говорит с Иренэ, и решил подойти к ней.

- Оставь ее! - попыталась остановить его Сония. -Им с Иренэ необходимо поговорить! Тебе лучше не вмешиваться. Даниэла тебе уже не жена, не забывай об этом!

Но Хуан Антонио уже шел к женщинам. Сония последовала за ним.

- Нет, Иренэ, - говорила Даниэла, - хоть ты это и отрицаешь, я не сомневаюсь, что то, что сказала Ракель, - правда. Если она знала, что у тебя будет ребенок, значит ты сама ей об этом сказала.

- Нечего тебе соваться в мою жизнь! - отрезала Иренэ.

- Меня волнует Моника. Поставь себя на мое место. Что бы ты почувствовала, если бы кто-то сделал твоему ребенку то, что Альберто вытворяет с ней? - пыталась достучаться до ее сердца Даниэла'.

- Ты же не родная мать Моники, - раздраженно ответила Иренэ.

- Я люблю ее как родную. Я отдала ей всю свою любовь и тепло после того, как потеряла своего собственного ребенка из-за аварии… - Даниэла не поняла, почему Иренэ вздрогнула, как от удара.

- Замолчи! Я не виновата в том, что с тобой случилось! - взвизгнула Иренэ. - Не желаю с тобой разговаривать!

- Иренэ, подожди!

Но Иренэ уже была у своей машины. Хлопнула дверца. Мотор взревел, и машина сорвалась с места. Почти одновременно с машиной Иренэ от кладбища отъехал еще один автомобиль и, быстро набрав скорость, последовал за машиной Иренэ. Но на это никто не обратил внимания.


Хуан Антонио подошел к Даниэле, когда Иренэ уже садилась в машину. Встревоженный, он спросил:

- Зачем ты разговаривала с ней?

- Разве ты ему не сказала, Сония? - удивилась Даниэла. - Полагаю, он имеет право знать! Иренэ ждет ребенка от Альберто.

- Кто тебе это сказал? - не поверил ей Хуан Антонио.

- Ракель, перед смертью, - Даниэла подняла на него страдающие глаза. - Я очень боюсь за Монику!

- Ей надо сказать… - растерянно пробормотал Хуан Антонио.

- Если скажу я… Если она узнает от меня, она не поверит, - сказала Даниэла. - Я хочу, чтобы Иренэ сама ей сказала…

- Даниэла… - выдохнул Хуан Антонио. В его взгляде была мольба. - Нам необходимо поговорить!

- Отпусти, - Даниэла резко выдернула руку, которую пытался задержать Хуан Антонио. - Не притрагивайся ко мне! Ступай к своей жене, а меня оставь в покое!

Даниэла, Сония и Ханс сели в машину. Хуан Антонио потерянно смотрел вслед удаляющейся машине…


Как-то само собой получилось, что с похорон Ракель Джина и Фелипе ушли вдвоем. Они поехали в центр города и там, оставив машину, бродили по старой части города. Они почти не разговаривали между собой до тех пор, пока, устав от ходьбы, не зашли в кафе. Выбрав столик в углу и сделав заказ, они еще некоторое время сидели молча. Обоим хотелось забыть о разводе и о том, что ему предшествовало. Они чувствовали, что то, что их объединяло, было нужнее и важнее. Столько пережито вместе! Это невозможно зачеркнуть! Джина наконец решилась нарушить тишину.

- Лучше поговорим начистоту, Фелипе, - сказала она. - Если ты так разошелся, значит, ты меня ревнуешь.

- Ты спятила! - сразу насторожился Фелипе. - Почему я дожен ревновать?

- Зачем тогда ты полез драться с Хансом? - допытывалась Джина. Ей очень хотелось, чтобы Фелипе признался, что все еще любит ее, но Фелипе не мог этого сделать: в нем говорило мужское самолюбие. - Зачем ты его ударил?

- Затем, что он мне противен! И ты тоже! - огрызнулся Фелипе. В душе ему было стыдно за то, что он не смог сдержаться и полез в драку. Кулаками ведь ничего не докажешь.

- Ты меня еще любишь, правда? - спросила Джина, глядя на него в упор.

- Я? Да я никогда, слышишь, никогда тебя не любил! Я и женился на тебе из жалости! А потом родились дети… - Фелипе запнулся и махнул рукой. - Ладно, я здесь не для того,чтобы ты надо мной потешалась!

- Да нет же, я и не собиралась смеяться над тобой! - Джина дернула его за рукав. - Садись-садись! Ты просто ревнуешь!

- Бред какой-то! - мотнул головой Фелипе. - Слушай, я серьезно… То, что там у вас с Хансом, меня совершенно не трогает. Мы разведены и… Короче, я сожалею лишь о том, что распалился и закатил скандал в Доме моделей, но…

- Да уж, некрасиво получилось… Ты вел себя просто по-хамски с Даниэлой. И потом, ты неправ, потому что между мной и Хансом ничего нет, - Джина смотрела на Фелипе чистыми, бесхитростными глазами.

- Да-да, рассказывай!… - криво усмехнулся Фелипе, не поверив ни одному ее слову.

- Но это чистая правда! Ханс приехал из Германии, потому что хочет жениться на мне и увезти меня отсюда, вот и все, - произнесла Джина своей обычной скороговоркой и капризно надула губы. - А я не хочу! И знаешь, почему? Потому что скучаю по семье, потому что люблю тебя, потому что хочу быть рядом со своими детьми.

- Да… - протянул Фелипе. Он явно не ожидал услышать это от Джины. - Херардо убедил меня в том, что нам не следует ссориться.

- Херардо - прелесть! Кладезь мудрости!

- Я полагаю, нам нужно поддерживать дружеские отношения из-за детей, - сказал Фелипе.

- А если попытаться начать все сначала? - робко спросила Джина.

- Не думаю, что это возможно, - возразил Фелипе.

- Можно попробовать, - лукаво улыбнулась Джина.

- Я никогда не смогу простить тебе измену, - сурово насупился Фелипе.

- А ты думаешь, я смогу забыть твое безразличие? Твою чертову газету? Ту скуку, которая царила в нашем доме? - выкрикнула Джина и сжала ладонями виски.

- Единственный скучный человек - это ты! - вскипел Фелипе.

- Я? - изумилась Джина.

- Да! А я был образцовым мужем! - торжествующе посмотрел на нее Фелипе

- Ты?! - еще больше удивилась Джина.

- Я никогда не изменял тебе! - заявил Фелипе. - А ты…

- Ты?! Ты мне не изменял?! - вскричала Джина. - Да ты мне изменял с твоей мерзкой газетой! А это еще унизительнее!

- Ты опять за свое? - спросил Фелипе, чувствуя, что нити, которые их объединяли, рвутся одна за другой.

- Ты первый начал! Я пытаюсь дать тебе еще одну возможность, - сказала Джина.

- Ну нет, спасибо! Не надо мне твоих благодеяний! Благодарю покорно! - презрительно усмехнулся Фелипе, - Лучше уж быть одному!

- Тебе только с лошадьми разговаривать! С какой-нибудь кобылкой с ипподрома, очередной Стройной Малышкой! С ней-то уж вы найдете общий язык! - съязвила Джина.

- Знаешь, что? - спросил Фелипе, зло сверкая глазами. - Иди ты к черту!

- Конечно, я уйду! - ответила Джина. Она встала, взяла свою сумку и сделала вид, что что-то в ней ищет.

- Чем меньше ты будешь видеться с детьми, тем лучше, - напутствовал ее Фелипе.

- Дети должны жить со мной! - воскликнула Джина и закрыла наконец сумку.

- Да? - холодно бросил Фелипе. - Это при твоих-то нравах?

- Я, по крайней мере, им мать, а ты… так, сбоку припека! - выпалила Джина и выбежала из кафе.


Даниэла привезла Сонию и Ханса к себе домой. Она чувствовала себя опустошенной. Сказывалось напряжение последних суток. В ней нарастало раздражение.

- Я не понимаю, чего добивается Иренэ, пытаясь все отрицать, - сказала Сония.

- Я тоже не понимаю. Но я знаю, что это правда. Она действительно ждет ребенка от Альберто. Я поняла это по ее глазам. Она уже не такая, как прежде. Похоже, Ракель была права, и Иренэ изменилась, - задумчиво произнесла Даниэла.

- Я помню, что она творила на теплоходе, - вставил Ханс.

- Ну это пустяки по сравнению с тем, что было потом, - усмехнулась Даниэла.

- Ты думаешь, Хуан Антонио ничего не предпримет после того, что ты ему рассказала? - поинтересовалась Сония.

- Кто знает… - устало ответила Даниэла. - Мне казалось, что я хорошо знаю Хуана Антонио, но сама видишь… как я обманывалась.

Ханс начал расспрашивать женщин о том, что произошло в его отсутствие. Сония не преминула пожаловаться на Рамона, на то, как охладел он к ней.

- Но я так просто Рамона не отдам, - заявила Сония и вдруг сказала, обернувшись к Даниэле:- Извини, но я не такая, как ты!

- Как я? - неприятно удивилась Даниэла. Ее задели слова Сонии.

- Джина права, когда говорит, что тебе следовало бороться за Хуана Антонио, - назидательным тоном произнесла Сония.

- Бороться? А как? Все время ревновать и устраивать сцены, как делаешь ты с Рамоном? - не выдержала Даниэла. - Нет уж, извини! У меня есть чувство собственного достоинства.

- Хуан Антонио любит вас. Это сразу видно, - мягко сказал Ханс- У него такие глаза, когда он на вас смотрит.

- Меня не интересует, любит он меня или нет и что там у него в глазах! У них будет ребенок с Летисией! Он продолжает жить с ней! Так-то он меня любит! - горько усмехнулась Даниэла.

- Он не бросил ее, потому что ты не захотела. Стоит тебе только пальцем шевельнуть, и он будет с тобой! - убежденно произнесла Сония.

- Я тебе уже сказала, что у меня еще осталась гордость! - возразила Даниэла.

- Любовь и гордость - разные вещи! - не сдавалась Сония.

- А что бы ты хотела? Чтобы я упала перед ним на колени и залилась слезами, как ты перед Рамоном? - гневно сверкнула глазами Даниэла. - В отличие от тебя, я не собираюсь делить любимого мужчину ни с кем. С помощью шантажа ты можешь удержать Рамона, но в мыслях он далеко от тебя. Какой в этом смысл?

- Не знаю, отдаешь ли ты себе отчет в том, как ты меня оскорбила? - спросила Сония, и нижняя губа у нее задрожала.

- Я тебя не оскорбила, а сказала правду! - резко ответила Даниэла.

- Иногда мне кажется, что ты не так уж сильно любила моего брата… - грустно покачала головой Сония.

- Я не собираюсь продолжать этот спор! - отрезала Даниэла.

- И Монику ты тоже не очень любила. Тебе нужно было любой ценой помешать ей уйти к этому человеку, который был твоим мужем, - выпалила Сония. - А теперь все страдают по твоей вине! Из-за твоего прошлого!

- Да? Мне очень приятно узнать от тебя, что, оказывается, я виновата во всем, - ледяным тоном произнесла Даниэла.

- А мне приятно было узнать, как низко ты меня ценишь, - дрожащим голосом сказала Сония.

- Неправда! Я тебя люблю. И ты это знаешь! - Даниэла поняла, что перегнула палку.

- Никто меня не любит! - буркнула Сония и поднялась, собираясь уйти. - Лучше я уйду.

- Сония!… - окликнула ее Даниэла.

- Нам не о чем больше говорить! - сказала Сония. Уходя, она столкнулась в дверях с Джиной.

- Ты уже уходишь? - спросила Джина, но Сония выбежала из комнаты. Джина посмотрела на огорченное лицо Даниэлы и спросила: - Что, опять проблемы?

- Вроде того… - уклончиво ответил Ханс и, осуждающе глядя на Даниэлу, сказал: - Вы с Сонией обе были очень взвинчены, Даниэла.

- Я чувствую себя отвратительно! Я была груба с ней, - Даниэла огорченно покачала головой. - Не знаю… Сама не понимаю, что на меня нашло. Зачем я ей столько всего наговорила?!

- Ай, полно, Даниэла! Завтра вы обо всем забудете и помиритесь! - отмахнулась Джина.

- А ты все это время была с Фелипе? - полюбопытствовала Даниэла.

Джина кивнула в ответ.

- Представь себе, мы снова поцапались! Как это на нас не похоже, правда? - рассмеялась Джина.

- Фелипе все еще любит тебя, - сказала Даниэла.

- Какой же я был идиот! - схватился за голову Ханс - Ты использовала меня, чтобы возбудить ревность Фелипе, а я позволил играть с собой… Как и восемь лет назад! Мне не следовало приезжать сюда из Германии.

- Ради Бога, хватит на сегодня споров! - взмолилась Даниэла.

Джина устало опустилась в кресло.

- Я сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать упреки… Мне очень плохо! - сказала она, уныло глядя перед собой.

- Ты сама заварила эту кашу, разве не так? - спросила Даниэла.

- Есть вещи, которые бесполезно отрицать, - ответила Джина, поджав губы.

- Ну, с меня хватит! - произнесла Даниэла и встала. - Я оставляю вас одних. Можете ругаться, сколько хотите! А у меня голова раскалывается.

Даниэла вышла из гостиной. Джина и Ханс остались вдвоем. Ханс рамышлял о чем-то, рассеянно поглаживая себя по подбородку.

- То, что ты сейчас сказал, Ханс, это ужасно… Но ведь ты так не думаешь, правда? - спросила Джина, заглядывая ему в глаза.

- Нет, я именно так думаю! Ты никогда меня не любила! Только пользовалась мной, чтобы завлечь Фелипе, - повторил Ханс.

- Нет, Ханс, я тебя очень люблю. Ты всегда был так добр ко мне! - Джина испугалась, что она может потерять и Ханса.

- Нет, это никуда не годится! Если ты действительно меня любишь, давай поженимся и как можно скорее, - сказал Ханс.

- Да вот… я никак не решусь, - заколебалась Джина.

- Все ясно! Если бы ты меня любила, Джина, все сомнения отпали бы сами собой, - выговорил Ханс, нахмурившись.

- Дай мне еще немного времени! - попросила Джина. - Совсем немного! Ты уже столько ждал, потерпи еще, что тебе стоит?


Проводив Ханса, Джина поднялась на второй этаж и зашла в спальню Даниэлы. Даниэла только что приняла душ и сушила волосы феном, сидя перед зеркалом. Она увидела Джину и отключила фен.

- Вы с Фелипе сошли с ума! - заявила Даниэла, глядя на расстроенное лицо подруги. - Тебе следовало воспользоваться случаем и постараться, чтобы он простил тебя.

- Я старалась… Видит Бог, что я старалась! Все шло очень хорошо до тех пор, пока он не начал обвинять меня в аморальном поведении. Черт-те чего наговорил! Ну и я ответила ему тем же. Честное слово, я не смогла сдержаться! - сокрушалась Джина.

- Что ты ему сказала? - спросила Даниэла, заподозрив неладное.

- Я ему сказала… точнее, намекнула, что Джина Даниэла и Густаво - не его дети, - выпалила Джина.

- Как ты посмела? - подскочила от неожиданности Даниэла. Она задыхалась от возмущения. - Извини, но это уж слишком! Бедняга Фелипе! Представляю, какие мысли роятся у него в голове! А тут еще Ханс… Знаешь, он абсолютно прав: ты используешь его в своих целях и больше ничего!

Даниэла сердито отвернулась от подруги и опять включила фен, хотя волосы у нее уже высохли. Джина виновато потопталась у двери, вздохнула и ушла к себе в комнату. Она уже ничего не в силах была объяснить и хотела только одного: спать!


После разговора с Даниэлой Хуан Антонио поехал прямиком к дочери. Он скажет ей всю правду об этом негодяе, ее муженьке! Она ни минуты больше не останется в его доме! Хуан Антонио думал, что стоит ему сказать Монике, что Иренэ ждет ребенка от Альберто, она сама соберет свои вещи, но все вышло не так… Моника очень обрадовалась отцу, но, когда он попытался открыть ей глаза на Альберто, Моника просто не слушала его. Альберто, конечно, все отрицал.

- Чего только вы не выдумаете для того, чтобы разлучить нас с Моникой, а мы счастливы и любим друг друга, - сказал Альберто. - Как вы могли! Какая низость! Вон из моего дома!

- Да, папа, тебе лучше уйти! - твердо сказала Моника. - Я не знаю, могу ли я тебе верить после того, что случилось между тобой и Летисией?

- Я понимаю, что ты мне не доверяешь, но я люблю тебя, несмотря ни на что! Подумай, последствия могут быть самыми печальными! - сказал Хуан Антонио, поняв, что он бессилен повлиять на дочь.

Однако слова отца заставили Монику задуматься. Она уже совсем запуталась и хотела только одного: узнать правду, какой бы горькой она ни была. Когда Альберто попытался приласкать жену, Моника вырвалась из его объятий.

- Не дотрагивайся до меня! Ты все время мне угрожаешь, безобразно со мной обращаешься! Я все терпела из-за любви к тебе, но берегись, если я узнаю, что ты меня обманываешь! Не знаю, правда или нет, то, что говорят про вас с Иренэ, но ты меня больше и пальцем не тронешь! А я никогда не буду твоей рабыней, Альберто. Все, хватит!

Моника пошла прогуляться, ей необходимо было подумать обо всем… Когда она выходила из подъезда, ей навстречу попался Давид. Он остановил ее, и Моника, сама не понимая, почему, разоткровенничалась с ним.

- Слушай, твой отец сказал тебе правду! Иренэ ждет ребенка от Альберто. Она сама мне это сказала, - подтвердил Давид.

- Я ничему не поверю до тех пор, пока не поговорю с ней! - решила Моника.

Давид покачал головой и сказал, что Иренэ станет все отрицать, потому что ненавидит Даниэлу, что они вместе с Альберто потешаются над Моникой и что лучшее, что может сделать Моника, это вернуться к матери. Но Моника не желала никого слушать. Уж очень невероятным ей казалось такое вероломство.


Когда Моника ушла, Альберто позвонил Иренэ и рассказал о том, что к ним приходил Хуан Антонио и сказал Монике, от кого у Иренэ будет ребенок. Иренэ решила сама приехать к Монике и поговорить с ней. Она вспомнила, как умоляла ее Даниэла признаться Монике и не портить ей жизнь. Иренэ села в машину и поехала к Альберто. За ней на другом автомобиле неотступно следовал Херман.

Прозвенел звонок в дверь и Альберто пошел открывать, думая, что это вернулась Моника. Альберто распахнул дверь. Перед ним стоял Давид. Он по-хозяйски прошел в гостиную и объявил Альберто, что начал приводить свои угрозы в исполнение и рассказал прямо сейчас Монике, которую он встретил внизу, что Альберто - отец будущего ребенка Иренэ.

- Ты предал меня! - рассвирепел Альберто.

- Нет, это ты предал меня, - поправил его Давид.

- Моника тебе не поверит. Я поговорил с Иренэ. Она будет все отрицать, - с неприязнью глядя на друга, сказал Альберто.

- Меня мало волнует, поверит она или нет. Я пришел за деньгами, - Давид стоял, скрестив руки на груди.

- Ничего я тебе не дам! И помогать перестану! Катись-ка ты отсюда! - грубо наскакивал на него Альберто.

Давид сделал вид, что собирается уйти, но вдруг резким движением перехватил руку Альберто и заломил ее за спину. Альберто почувствовал прикосновение холодной стали к своему виску.

- Ты не посмеешь выстрелить… - прохрипел Альберто, побелев от страха.

- Хочешь, давай проверим! - предложил, усмехаясь Давид. - Где деньги?

- Я не храню их дома… Они в другом месте… - солгал Альберто.

- Не ври! Я устал от твоего вранья! - предупредил Давид и дернул вверх заломленную руку. Альберто взвыл от боли.

- Хорошо… Можешь забрать деньги. Они под диваном, - со стоном выдохнул Альберто. Давид отбросил Альберто в кресло и продолжая целиться в него из пистолета, достал деньги и начал перекладывать их в сумку.


…В эти самые минуты Иренэ поднималась по лестнице дома Альберто к лифту. Сзади хлопнула дверь подъезда, и ее нагнал какой-то мужчина.

- Привет, красавица! - услышала Иренэ знакомый хрипловатый голос.

- Вы?! Что вам надо? - испугалась Иренэ.

- Так, ничего… Выполняю очередной заказ, - ухмыльнулся Херман. - Только теперь мне платит сеньора Даниэла.

Мужчина перегородил Иренэ дорогу и медленно наступал, протягивая к ней руки.

- Не подходите! Не дотрагивайтесь до меня! - закричала Иренэ, отступая назад, к лестнице.

- Как говорит сеньора Даниэла, нет ничего слаще мести! - посмеиваясь, сказал Херман и сделал еще несколько шагов по направлению к Иренэ.

- Альберто! На помощь! - кричала Иренэ, пятясь, и вдруг нога ее соскользнула с верхней ступеньки, и она покатилась по лестнице вниз, больно ударяясь о ступени то спиной, то животом.


…Альберто услышал крики Иренэ и встрепенулся в кресле:

- Это голос Иренэ! Что там происходит?

- Скоро узнаешь… - пообещал Давид, закрывая молнию на сумке с деньгами. Он подошел к Альберто и рукояткой пистолета ударил его по голове. Альберто потерял сознание. Давид вышел из квартиры, спустился в лифте вниз и увидел Хермана, стоящего над распростертой Иренэ.

- Бежим! Деньги у меня! Смываемся!

Они выскочили на улицу и столкнулись с полицейским. Завязалась драка, но перевес оказался на стороне Хермана и Давида. Потерявшего сознание полицейского Херман отнес в кусты. Давид с сумкой через плечо поджидал приятеля у машины. Они сели в автомобиль, и машина рванула с места. Отъехав на приличное расстояние, Херман остановил машину в уединенном месте. Приятели пересчитали деньги и остались довольны уловом. Но решили не уезжать сразу куда-нибудь далеко, а залечь на некоторое время на дно в столице.

- Теперь Альберто и Иренэ получили по заслугам! - радовался Давид.

- Такова жизнь! Бог наказывает грешников! - смеясь сказал Херман. Ему очень нравилось выступать в роли Бога.


Когда Рубен вернулся из школы домой, Аманда устроила ему настоящий допрос. Она была уверена, что деньги взял Рубен. Но Рубен ответил, что и в глаза не видел никаких денег.

- Я не вор! Зачем мне твои деньги? Ты сама их куда-то запрятала, а теперь не можешь вспомнить, - отпирался он.

- Не могу вспомнить? - разбушевалась Аманда. - Ты мне вернешь мои деньги!

Аманда замахнулась на Рубена своей тяжелой тростью, но Рубен увернулся. Аманда потеряла равновесие и упала.

- Нет у меня ничего! - закричал Рубен и не пытаясь помочь ей подняться. - Ты совсем спятила!

Вечером, когда семья собралась вместе, опять начались выяснения, кто бы мог взять деньги. Но Рубен так и не сознался.


Расставшись с Давидом, Моника поехала к своей тете. Сония подтвердила слова отца. Но известно ей было все это от Даниэлы. Моника поняла, что правду она узнает только от Иренэ. Сония пыталась уговорить Монику помириться с Даниэлой. Они тихо разговаривали, когда в гостиную вошла Даниэла, которая приехала попросить прощения у Сонии.

- Я уже наслышана о том, какие слухи ты распространяешь об Альберто и Иренэ. Это ложь! - воинственно заявила Моника.

- Я знала, что ты так скажешь, - огорчилась Даниэла.

- Я очень люблю тебя, мама, но если ты все это выдумала, чтобы разлучить меня с Альберто, я тебя возненавижу, - сказала Моника на прощание.

От Сонии она направилась к Иренэ, но там узнала, что с Иренэ произошел несчастный случай и она попала в больницу. Моника решила ехать туда, тем более что служанка Иренэ сказала, что Альберто тоже был в больнице.


От падения с лестницы у Иренэ произошел выкидыш. Она потеряла ребенка, о котором столько мечтала. Даниэла разбила все ее мечты о новой жизни, лишила ее счастья стать матерью.

- Проклятая! Я ненавижу ее, Альберто, ненавижу! - воскликнула Иренэ.

- Успокойся! В чем дело? Кого ты ненавидишь? - не понял Альберто.

- Даниэлу! По ее вине я потеряла ребенка! Я снова стану той Иренэ, которой была. Видно, мне на роду написано ненавидеть! Даниэла за все мне заплатит! Она и не догадывается, что ее ждет! - мстительно сказала Иренэ.

- Что ты собираешься делать? - спросил Альберто.

- Мы откроем Дом моделей… Я уже все обдумала, - ответила Иренэ.

Альберто нежно провел пальцем по ее щеке. Теперь, когда Давид оставил его без гроша, он ухватился за идею Иренэ. Один раз он уже вел финансовые дела Дома моделей и жил очень неплохо.

В палату к Иренэ зашла Моника. Она настороженно посмотрела на мужа, который ласково гладил щеку Иренэ:

- Мне сказали, что у тебя выкидыш… Вы с Альберто, должно быть, очень расстроены?

Увидев вместе Альберто и Иренэ, Моника почувствовала укол ревности и готова была поверить Даниэле. Но Альберто со смехом стал рассказывать Иренэ, какие слухи о них распускает Даниэла.

- Я ждала ребенка не от Альберто, с ним мы просто друзья, - заверила Монику Иренэ.

- Не верю я вам! - с болью выкрикнула Моника. - Когда я вышла из дома, Давид очень доходчиво мне все объяснил…

- Давид? Давид - бессовестный лжец! Его приятель столкнул Иренэ с лестницы, пока тот грабил меня в моем собственном доме, - сказал Альберто и, видя изумление Моники, добавил: - Да, он забрал все мои деньги, у меня ничего не осталось.

- Почему же он тогда сказал, что вы… - не могла прийти в себя от удивления Моника.

- Я объясню тебе, почему, - перебила ее Иренэ. - Это Давид был отцом моего ребенка!

- Ты еще не знаешь самого страшного, - вмешался Альберто. - Этот приятель Давида, который столкнул Иренэ… Его наняла Даниэла! Когда-то в прошлом Даниэла в аварии потеряла ребенка и считает, что Иренэ спровоцировала ту аварию. И вот теперь она решила таким образом расквитаться с Иренэ.

- Она мне мстила, - сказала Иренэ и заплакала.

- Успокойся, не плачь! Тебе надо отдохнуть! Пойдем, Моника, - произнес Альберто, уводя Монику.


Когда они вышли из больницы, Моника остановилась и, подняв на Альберто испуганные глаза, сказала:

- Нет, я не могу поверить, чтобы моя мама сделала такое…

- Она тебе не мать, пойми ты это! - возразил Альберто. - Твой отец с ней в разводе. Она была твоей мачехой. Она просто чужой человек, который портит жизнь тебе и всем, кто тебя окружает. Если тебе кого-то хочется назвать матерью, то уж зови мамой Летисию.


Глава 33


С утра к Даниэле приехала служанка Иренэ, Матильдэ. Она рассказала Даниэле, что произошло с Иренэ, не упоминая о том, что упала Иренэ не сама, а ее столкнули. Даниэла была взволнована. Несмотря на всю неприязнь, которую она испытывала к Иренэ, Даниэла сочувствовала ее горю, ведь она прекрасно знала, что значит потерять ребенка. Матильдэ передала ей просьбу Иренэ: та хотела видеть Даниэлу. Джина вызвалась поехать вместе с подругой, но в этот момент появился Ханс, и она осталась. Даниэла поехала одна.

Даниэла зашла в палату. Иренэ лежала на высокой кровати. Белокурые волосы разметались по подушке, глаза закрыты.

- Иренэ… - тихо позвала Даниэла, испытывая чувство жалости и смущения.

Иренэ открыла глаза и молча уставилась на Даниэлу.

- Я очень сожалею… - сказала Даниэла, выдержав пристальный взгляд Иренэ. - У меня тоже в аварии погиб ребенок… Я тебе очень сочувствую…

- Как же можно быть такой лицемерной! - глаза Иренэ возбужденно блестели. - Ты же знаешь, что я заплатила Херману, чтобы он подстроил тебе эту аварию. Поэтому ты решила сейчас расправиться со мной. Не притворяйся, мы обе все знаем! Ты отомстила мне, отплатила той же монетой. Ты тоже наняла Хермана. Сейчас у нас ничья: один - один. Но запомни хорошенько, я возьму реванш. Я готова на все! Я должна выиграть!

- Ты… Ты - убийца! - прошептала Даниэла. Ей казалось, что она видит кошмарный сон. Ее охватил ужас.

- Ты наняла Хермана, чтобы он столкнул меня с лестницы и я потеряла моего ребенка, - повторила Иренэ. - Херман мне сам сказал об этом. Что ж, ты ловко все это устроила…

- Я не знаю никакого Хермана! Я никому, даже тебе, не могу желать того, что пришлось мне пережить. Как же я могла поверить, что ты не виновата в смерти моего сына? Если бы я это знала, я бы не стала ждать столько лет, чтобы отомстить тебе! То, что ты сделала, - это преступление… Ты же преступница, Иренэ! Почему ты это сделала? За что?

- Я тебя ненавижу! - прошипела Иренэ.

- Какая же я была наивная дура, что не поверила тому мужчине, который мне позвонил… Я не думала, что ты могла пасть так низко! - обвиняла ее Даниэла.

- Я это сделала тогда, а ты сейчас, - спокойно, почти равнодушно произнесла Иренэ.

- Ты же убила моего ребенка! Мое невинное дитя! Ты его убила! - у Даниэлы потемнело в глазах. Ей казалось, что она вернулась на восемь лет назад, в тот день, когда не стало ее мальчика, ее единственного сына. Даниэла в отчаянии бросилась к Иренэ и вцепилась ей в волосы. В палату вбежали медсестра и врач и оттащили Даниэлу от Иренэ. Даниэла и сама уже опомнилась, хотя еще и дрожала, как в лихорадке. В дверях она бросила Иренэ: - Ты никогда не будешь счастливой! Это Бог тебя наказывает!

- Убирайся отсюда! Вон! - закричала Иренэ. -Последнее слово еще не сказано! И оно будет за мной! Слышишь, мерзавка?


Даниэла, пошатываясь, вышла в коридор и прислонилась спиной к прохладной стене. Память возвращала ее к трагическим дням ее жизни. Ничего не видя перед собой, Даниэла вышла из больницы. У машины ее ждал шофер. Он открыл перед ней дверцу, и Даниэла направилась к нему, но вдруг остановилась. Навстречу ей по ступеням поднимался Альберто:

- Кого я вижу! - закричал он. - Моя вторая мама! Ты что же, привозила шоколадки для Иренэ?

- А тебе все как с гуся вода, не так ли? А ведь ребенок, которого ждала Иренэ, был от тебя! - воскликнула Даниэла. - И ты прекрасно знаешь, что я тут не замешана ни в чем.

- Конечно, - засмеялся Альберто. - Где тебе? Ты не способна обидеть и муху. Но важно, чтобы Иренэ думала по-другому!

- Что ты задумал? Что будет с Моникой, когда она родит тебе ребенка?

- Ах вот что ты хочешь знать? Я тебе скажу, - произнес Альберто, понизив голос - Я подарю ребенка какой-нибудь бездетной семье. И ты будешь искать его всю жизнь и сойдешь с ума, потому что никогда не найдешь!

Альберто расхохотался, легко взбежал по ступеням и исчез в дверях больницы. Даниэла смотрела ему вслед. Неужели она когда-то любила этого человека? А ведь любила до самозабвения.


…Альберто вошел к Иренэ, громко ругаясь:

- Какого черта ты позвала Даниэлу? Что ты хотела от нее услышать?

- Я хотела высказать ей в лицо все, что к ней чувствую! Нет, ну какая артистка! Она так натурально изображала возмущение и, конечно, не призналась ни в чем.

- А мне она призналась! Она смеялась над тобой, сказала, что рада, что все так удачно устроила! Она же цинична до мозга костей! И она опасна, - сказал Альберто, усаживаясь на стул рядом с кроватью Иренэ.

- Я ее ненавижу! Если бы ты знал, как я ее ненавижу! Мне в жизни осталось только одно: я должна ей отомстить. Мы ее уничтожим! - бесновалась Иренэ.


Джина и Ханс сидели на лужайке в саду дома Даниэлы. Ханс только что попросил Джину стать его женой. Джина понимала, что если она сейчас откажет ему, он уедет, и больше они никогда не увидятся.

- Ты же знаешь, я не могу уехать из Мексики из-за детей, - сказала Джина.

- Мы можем сделать по-другому. Ты будешь ездить в Германию ненадолго, а я буду приезжать сюда. Через какое-то время я смогу оставить работу и переберусь жить в Мексику, - Ханс, взял ее за руку и с надеждой смотрел на Джину.

- Ну хорошо… Я согласна. Ты счастлив? - Джина дотронулась губами до его лба.

- Чтобы не ждать то время, которое здесь в Мексике должно пройти после развода, мы можем пожениться в Германии, - предложил Ханс и радостная улыбка осветила его лицо

- Прекрасно! Заодно и Германию посмотрю! - мечтательно сказала Джина. - Надо будет познакомить тебя с детьми. Я поговорю с Фелипе.

- Боюсь, ему это не понравится, - насторожился Ханс.

- Ничего! Потерпит! Я не собираюсь просить его благословения!


…Вернувшись из больницы, Даниэла позвонила Сонии, и та приехала. Даниэла рассказала о том, что произошло в клинике. И все - Джина, Сония и Ханс - сидели в гостиной, совершенно ошеломленные услышанным.

- Я никогда не прощу этого ни Иренэ, ни Альберто, - сказала Даниэла.

- Вы хотите им отомстить? - спросил Ханс.

- Нет. Я верю в высшую справедливость. Бог, он все видит. Я все оставляю в его руках, - ответила Даниэла.

- Как еще земля носит таких людей, как Иренэ и Альберто! Да, дурные новости! - заметила Сония.

- Разнообразия ради, я вам хочу сообщить одну хорошую новость, - сказал Ханс - Мы с Джиной решили пожениться!


На следующий день Даниэла чувствовала себя совершенно разбитой. Она плохо спала, ее не оставляли мысли о погибшем сынишке. Зарубцевавшаяся было со временем рана, опять открылась и кровоточила. Если эти люди были способны на такое, то что же ждет Монику? Тревога за нее сжимала ей сердце. Даниэла поехала на работу в Дом моделей, но все валилось у нее из рук. К ней в кабинет зашел Фелипе. Последнее время он ходил, как в воду опущенный. Он начал сомневаться уже даже в себе самом. Столько лет он жил с Джиной и был уверен, что она его любит, а Джина его обманывала, и дети, оказывается, не его. Возможно ли такое? Фелипе решил прояснить это и докопаться до правды. Даниэла наверняка должна знать, сболтнула ли Джина это просто так чтобы позлить его, или это правда.

- Я не понимаю, почему вы себя ведете, как дети! - воскликнула Даниэла.

- Умоляю тебя, Даниэла! Скажи мне, Джина Даниэла и Густаво - мои дети? Ты должна знать, ведь Джина делится с тобой! - Фелипе с тоской смотрел на Даниэлу.

- Разумеется, твои! - слегка раздраженно ответила Даниэла.

- Поклянись! - потребовал Фелипе.

- Ей-Богу, Фелипе, не будь смешным! Как ты можешь сомневаться! Джина просто хотела тебя поддразнить.

- Ты не покрываешь ее? - допытывался Фелипе.

- И никогда не стала бы этого делать. Когда я узнала, что она тебе такое брякнула, я чуть с ней не поссорилась, - успокаивала его Даниэла. - Но Джина это сказала в отместку… Ты ведь тоже… скажем, был не очень-то деликатен с ней.

- Я ей сказал только правду! - покачал головой Фелипе.

Дверь в кабинет открылась, и в него влетела Джина. Увидев Фелипе, она остановилась:

- Как удачно, что ты здесь! А я хотела поехать к тебе!

- Если ты хотела извиниться передо мной, то напрасно. Я тоже был неправ и…

- Извиниться? Вот еще! Я хотела сообщить тебе, что выхожу замуж за Ханса! - перебила его Джина. - И нам надо кое о чем договориться.

- Не о чем нам договариваться! - рассвирепел Фелипе. - Выходи за своего Ханса! Это - твое дело. Можешь даже ходить вверх ногами. Но детей ты больше не увидишь!

- Ты не можешь запретить мне видеться с моими детьми! - взвизгнула Джина.

- Ради Бога, прекратите! - взмолилась Даниэла, у которой и так болела голова. - Если вам так хочется ругаться, пожалуйста, найдите для этого другое место!

- Ты же видела, он первый начал! - сказала Джина.

- Я пришел по-хорошему… - оправдывался Фелипе, которому стало неудобно перед Даниэлой.

- Даниэла права! Нам незачем ругаться здесь, в ее кабинете! - махнула рукой Джина, указывая на выход. - Пошли отсюда! В мой кабинет!

Фелипе, извинившись перед Даниэлой, поспешил вслед за Джиной.


- Хватит мне голову морочить! - закричал Фелипе, врываясь в кабинет Джины. - Даниэла мне все сказала. Джина Даниэла и Густаво - мои дети!

- С чем тебя и поздравляю, - едко ответила Джина.

- Не шути со мной! - взорвался Фелипе.

- Ну хорошо, я это сказала, чтобы разозлить тебя! Ты доволен? - призналась наконец Джина.

- Ты просто бездушная вертихвостка! - сказал Фелипе.

- Но то, что я сказала о нас с Хансом, - чистая правда! - торжествующе произнесла Джина. - Мы с ним поженимся!

- А меня это не касается! - заявил Фелипе. - Ты свободна и можешь делать, что твоей душеньке угодно. Но со свадьбой вам придется обождать, слишком мало времени прошло после развода. Я посмотрю, дождется ли тебя твой немец!

- А мы поженимся в Германии, там ждать не нужно! - ответила Джина.

В этот момент в кабинет Джины вошел Ханс.

- Извините, я не знал, что вы здесь, - удивился он, увидев Фелипе.

- Заходи, дорогой! - сменив тон, сказала Джина воркующим голосом. - Я как раз известила Фелипе о том, что мы женимся.

И она, нежно прильнув к Хансу, страстно поцеловала его. Пожалуй, слишком страстно.


Даниэла недолго пробыла в своем кабинете одна. К ней приехала Моника. Даниэла ей очень обрадовалась. Конечно, ее девочка все поняла и поверила ей. И теперь приехала помириться. Иначе и быть не могло! Наконец-то Моника разобралась, кто ей друг, а кто враг. Но, как оказалось, Даниэла жестоко ошибалась.

- Нам надо поговорить, - сказала Моника. - Я очень разочарована… Я так тебе верила, а теперь… Я тебя презираю! То, что ты устроила Иренэ, этому нет названия! Какая низость! Ты - убийца!

- Господи! Что ты такое говоришь?! Иренэ и Альберто тебя обманывают! - помертвела Даниэла.

- Иренэ никого к тебе не посылала устраивать аварию! - сказала Моника и заплакала.

- Она сама мне в этом призналась! Но ты, конечно, больше веришь ей, чем мне, твоей матери, - Даниэлу угнетало ощущение нереальности происходящего, к тому же у нее болела голова после бессонной ночи. - Если бы кому-то вздумалось очернить тебя в моих глазах, я бы просто ему не поверила, потому что я знаю тебя, Моника! Или, по крайней мере, я думала, что знаю…

- Я думала то же самое, но ты оказалась совершенно другой! - воскликнула Моника.

- Бедняжка! - вздохнула Даниэла. - Сколько еще тебе придется пережить! Конечно, если я тебе скажу то, что мне сказал вчера Альберто, ты мне опять не поверишь! Он