Book: Тень предъявляет права



Тень предъявляет права

Кресли Коул

Тень предъявляет права

Бессмертные с приходом темноты — 13

Дакийцы — 1

Выдержки из книги Ллор

ЛЛОР

«…а те разумные существа, что не являются людьми, объединятся в одну страту, тайно сосуществуя с человечеством».

— Большинство из этих существ бессмертны и способны быстро восстанавливаться после ранений. Сильнейших из них можно убить только мистическим огнем или обезглавливанием.

— Цвет глаз обитателей Ллора меняется под воздействием сильных эмоций. У каждой расы он разный — свойственный только их виду.

ВАМПИРЫ

«Во времена первой смуты в Ллоре, руководствуясь своей холодной натурой, поклонением логике и отсутствием милосердия, господствовало братство вампиров. Они появились из суровых степей Дакии и поселились в России, хотя поговаривают, что тайный анклав Даков по-прежнему живет в Дакии».

— Каждый вампир ищет свою невесту, вечную жену, и существует, как живой мертвец, пока не находит ее.

— Невеста делает его тело абсолютно живым, даруя ему дыхание, заставляя биться его сердце. Процесс известный как пробуждение.

— Могут перемещаться с помощью телепортации. Вампир может переместиться только в то место, где бывал раньше, или же в пределах видимости своих глаз.

— Существуют три фракции вампиров: Орда, состоящая преимущественно из падших, враждующие с ними, так называемые, Обуздавшие Жажду — обращенные вампиры, отказавшиеся пить кровь непосредственно из источника и Дакийцы…

ДАКИЙЦЫ

«По слухам, эти вампиры обладают развитым интеллектом и каменными сердцами. Их существование покрыто легендами и туманом. Они прокляты на бесконечную вражду, пока Дом Древних вновь не возвысится…»

— Ходят слухи, что королевство Дакийцев — Сфера Крови и Тумана, сокрыто в извилистой горной цепи.

— Не пьют кровь из плоти.

— Королевская семья Дакийцев разделена на пять домов, каждый из которых несет свой особый, священный долг перед сферой.

— После смерти последнего короля и исчезновения законного наследника, дома враждуют друг с другом.

СЕПТ ЧАРОДЕЕК

«Целую вечность септ разыскивает и жаждет заполучить чужую силу, бросая вызов и участвуя в поединках, чтобы захватить все больше… или же чаще всего просто незаметно крадет чары других».

— Чародеи рождаются с одной основной природной силой.

— Физически один из самых слабых видов в Ллоре, используют искусно сделанную броню, чтобы защитить свои тела. Считают металл… особенно золото… священным.

ДЕМОНАРХИИ

«Демоны так же различны, как сословия людей…»

— Демонархия — королевство демонов.

— Большинство видов демонов могут перемещаться, как вампиры.

— Большинству демонов требуется заняться любовью с потенциальной парой, чтобы узнать действительно ли она его… процесс известный, как испытание.

ДЕМОНЫ СМЕРТИ

«Жестокие, воинственные и безжалостные, они постоянно испытывают жажду убивать, черпая силу из каждого нового убийства…»

— Демонархия располагается в сфере Абаддон, прославившейся своими кровавыми турнирами.

— Черпают силу от каждого совершенного убийства.

ВРЕКЕНЕРЫ

«Смерть, нисходящая на быстрых крыльях. Палачи Ллора, они наносят удар, словно чума, падающая с неба, крылья их заслоняют свет солнца, погружая землю в тень».

— Смертельные враги септа Чародеев, которых воспринимают как зло и нечисть.

— Обитают в воздушном пространстве. Их правитель восседает в Скай-Холле.

ПРИРАЩЕНИЕ

«И придет время, когда все бессмертные существа Ллора, от Валькирий, вампиров, демонов и Ликанов до ведьм, перевертышей, фей и сирен… будут сражаться и уничтожать друг друга».

— Вид мистической системы сдерживающих и уравновешивающих сил для неуклонно растущего населения бессмертных.

— Два главных противоборствующих альянса — Правус и Вертас.

— Происходит каждые пятьсот лет. Или прямо сейчас…


— Причините вред женщине ассасина…

и он заставит вас за это заплатить.

Треан Кристиан Дакийский, Принц Дакии,

Последний потомок Дома Теней.


— Я думала, что золото самая драгоценная и

прекрасная вещь на земле. Пока не встретила его.

Принцесса Беттина из Абаддона,

Королевства Демонов Смерти.

Глава 1

Сильный удар по спине сломал позвоночник принцессе Беттине из Абаддона.

Благословение.

Сильнейшая боль, пронзающая все тело, сменилась сначала легким давлением чуть ниже талии, затем покалыванием, и наконец…

Ничего.

Благословение. Беттина давно перестала умолять оставить ее в живых, осознав, что никогда не покинет этого макового поля живой.

У четырех крылатых монстров, притащивших ее сюда, были на нее планы: причинить ей как можно больше боли перед смертью.

Точно также двадцать лет назад их сородичи поступили с ее матерью-чародейкой.

Несмотря на то, что Беттина была наполовину демонессой, физически она оставалась очень слабой, беспомощной в драке. Она надеялась, что сможет защититься с помощью своей силы, но Врекенеры отняли ее так же легко, как сорвали с девушки одежду.

Она не могла разлепить заплывшие глаза. Последнее из увиденного? Полыхающие бешенством глаза, возвышающегося над ней и размахивающего косой, главаря Врекенеров. Крылья, увенчанные острыми когтями, заслоняли свет низко-висящей желтой луны. Лезвие косы не из металла, а из черного пламени…

Беттина находилась в сознании и слышала все, что происходило вокруг. Неподалеку под открытым небом выступал нью-эйдж[1]. Молодые люди танцевали и пели…

Силой следующего пинка ее перевернуло на живот. Избитое лицо впечаталось в измятые маки. Главарь играл с ней, как ястреб с мышью, заживо сдирая мясо с костей жертвы. Его прихлебатели глумились и поливали ее алкоголем.

Грозные крики, стальные носки ботинок, жалящие иглы алкоголя.

Боги, она слишком ясно осознавала происходящее. Беттина пыталась затеряться в воспоминаниях о парне с улыбающимися синими глазами и волосами, будто поцелованными солнцем.

Он никогда не узнает, как сильно я люблю его. Я еще столько хотела бы сделать…

Верхнюю часть тела пронзила волна сильнейшей боли, словно компенсируя онемение сломанных ног. Беттина чувствовала, прорвавшие кожу, обломки ребер. После того, как она в последний раз попыталась защитить голову, ее изувеченные руки безвольно распластались по земле…

Или, возможно, Врекенеры стали наносить удары чаще. Смерть уже близка.

А ведь она всего лишь хотела сходить с друзьями из колледжа на вечеринку. Была так взволнована и счастлива от того, что вписывалась в компанию или ей так казалось… будучи полукровкой, она никогда раньше никуда не вписывалась. Беттина не знала, что уже привлекла внимание врага своим колдовством. Она никогда намеренно не использовала его…

Даже сквозь боль девушка ощутила жар пылающей косы, опускающейся все ближе и ближе к ней. Жарче и жарче, обжигающе.

Алкоголь на ее коже, черное пламя…

Беттина задохнулась от рыданий. Они собираются сжечь ее?

Внезапно она ощутила себя парящей в невесомости. Так приходит смерть?

Нет, она перемещается. Ее призвали? Милостивые боги, да, демона в ней призывали сквозь миры. Обнаженная, обессиленная, ослепшая, она ускользала с поля в мире смертных в родную сферу Абаддон.

В мгновение ока маки сменил холодный мраморный пол, действовавший, словно бальзам на остатки истерзанной кожи. Появилось осознание. Я лежу на полу во дворе собственного замка, избитая, одетая только в собственную кровь и брендовый ликер Врекенеров. Придворные продолжают сплетничать и смеяться. Они не видят меня?

Беттина попыталась позвать кого-нибудь на помощь; на ее губах пузырилась кровь. Не могу кричать, не могу двигаться. Она могла только слушать. Разговор между ее крестным Раумом… Великим Герцогом Демонов Смерти… и другим демоном был в самом разгаре.

— Ты все же сделал это, Раум, — сказал Каспион Охотник. Демон, которого она тайно любила. — Тина ненавидит, когда ее призывают с помощью медальона. — Только не сейчас! — Она считает это поводком.

Ее опекуны настаивали на этом, условие на котором ей разрешили покинуть Абаддон.

— Ха! Вероятно, это заставляет ее в большей степени чувствовать себя демоном, — грубо рявкнул Раум, зная, что это неправда. Они не раз обговаривали правила использования мистического медальона. — Кроме того, она говорила, что вернется домой из колледжа в конце месяца.

— Тебе известно, что в мире смертных время течет иначе, — сказал Каспион, изумляясь словам Раума. — Кроме того, она говорила, что очень занята, но постарается выкроить время, чтобы навестить…

Беттина услышала вздохи придворных. Они увидели меня. Поднялся возмущенный ропот.

Подойдя ко двору, Каспион потребовал ответа:

— Что случилось? — приблизившись, он спросил: — Кто это жалкое существо? Нет, нет, это не Тина. Этого не может быть! — Прикосновение к ее лбу… выдох осознания… горестный рев. — Беттина!

— Что произошло? — взревел Раум.

— Тина, очнись! — Приказал Каспион. — Боги, Тина, останься со мной. Останься.

Ради него, ей удалось приоткрыть один глаз. Его вьющиеся светлые волосы растрепались вокруг встревоженного лица. Глаза меняли цвет от темно-синего до черного, указывая на волнение. Ему на глаза навернулись слезы, когда он посмотрел на ее раны.

Беттина видела выдающегося героя древности. Своего возлюбленного Каса.

Сорвав с себя теплый плащ, он укрыл ее.

— Лекаря! — выкрикнул он в толпу. — Сейчас же!

Все столпились вокруг нее. Она слышала, что Раум подошел ближе.

— Кто сотворил это с моей маленькой Тиной? — Что-то сломалось. Без сомнения от его кулака. — Черт возьми, ответьте мне! Кто ее избил?

Она попыталась ответить, разлепила губы… ее челюсть, видимо, сломана.

Очередной мучительный рев. Ох, Кас.

Прилагая усилия, чтобы держать себя в руках, он сказал:

— Ты выкарабкаешься и останешься со мной.

Нет другого места, где я хотела бы оказаться больше, чем рядом с тобой.

— Я вытащу тебя, Тина. Клянусь. Ты поправишься, — хрипло сказал он. — Не покидай меня.

Беттина ощутила тонкую нить надежды, что-то, ради чего стоит бороться. Чувства к Касу все-таки взаимны, он видит в ней больше, чем младшую сестренку.

— Она выживет? — проскрежетал Раум. — Она не вынослива, как демонессы, не сильна, как мы.

Она никогда не была настоящим демоном. Теперь она и не настоящая чародейка. Они отняли мою силу. Мою душу.

Незнакомый мужчина, спросил:

— Она уже застыла в бессмертии?

Лекарь?

— Это должно было случиться со дня на день, — ответил Кас. — Возможно сейчас…

— Нам нужен целитель из Чародеев. Если мы будем действовать быстро, принцесса сможет оправиться, — сказал лекарь, но тут же уточнил: — Ее тело сможет оправиться от этого.

Что это значит?

Раум приказал:

— Отыщите крестную Тины! Не возвращайтесь из сферы Чародеев без Морганы! — Вернувшись в поле зрения Беттины, Раум выкрикнул Касу: — Я не должен был отпускать ее! Я был слишком снисходителен! В Абаддоне все изменится! — его глаза полыхали яростью, голос охрип. Закаленный битвами старый воин находился в растерянности. Тараня рогами каменную стену, он проревел, обращаясь ко всем: — Попомните мои слова! Мы вернемся к старым обычаям!

Освобожденное от избиения тело Беттины начало постепенно восстанавливаться, нервные клетки снова начали функционировать. Волна обжигающей боли пронеслась по ее телу.

Но даже в разгар обостряющейся агонии и затягивающего ужаса, слова о старых обычаях вселили в сердце Беттины страх.


* * *


Принц Треан Дакийский, неожиданно проснувшись в самый разгар дня, резко сел на постели из меха.

Он в замешательстве осмотрелся, все как обычно… полки с книгами, оружие, буфет с графинами кровавой медовухи.

Хотя Треана и не мучил кошмар, из сна его вырвало сильное предчувствие беды. С каждым мгновением оно обострялось, он ощущал, словно… в его груди поселяется пустота.

Вернее ужас. Что резко отличалось от его обычного оцепенения.

Нахмурившись, Треан поднялся и переместился через просторную комнату к одному из занавешенных балконов.

Эти величественные апартаменты когда-то были королевской библиотекой. Века назад он поселился здесь и уже никогда не переезжал, его любимое место, пока ни один член семьи сюда не входил.

Время и история, казалось, сочились из этих знакомых камней. Треан знал каждый выступ и выемку в стенах также хорошо, как собственное мрачное отражение. Как и эти камни, я, не привлекая внимания, прожил века.

Отдернув тяжелый занавес, Треан выглянул наружу. С этой высоты он видел даже самые дальние горизонты Сферы Крови и Тумана — сокрытых земель могучих Дакийцев.

В этот час королевский город был неподвижен. Слышалось лишь журчание, наполненных кровью, дакийских фонтанов.

Напротив его резиденции стоял величественный черный каменный замок, сердце Королевства… оставшегося без короля. Сколько родственников Треана погибло, пытаясь захватить этот замок? Сколько обмана и убийств окружали это здание?

Членов воюющих королевских домов, которые раньше славились сотнями представителей… сейчас можно было сосчитать на пальцах одной руки.

Для бессмертной семьи они слишком хорошо знакомы со смертью.

Треан был последним представителем Дома Теней, ветви семьи, воспитывающей ассасинов. Хотя он и был одним из потенциальных претендентов на корону… наряду с четырьмя другими смертельно-опасными кузенами… на самом деле Треан никогда не стремился захватить ее. Одиночка по натуре, он ненавидел зрелища и внимание, предпочитая скрываться в тени.

Он всего лишь хотел выполнить свой долг. Почти тысячу лет он являлся блюстителем закона, беспощадным ассасином.

Давно умерший отец часто говорил ему:

— Ты меч королевства, Треан. Дакия твоя семья, твой друг, твоя возлюбленная, величайшая любовь твоей жизни. Это твоя судьба, Сын. Не желай большего. И никогда не будешь разочарован.

Когда-то Треан тешил себя тайными надеждами, но со временем принял учение отца. Это было разумно.

Я ничего не хочу. Его судьба в том, чтобы терпеливо ждать, когда Матери Дакии понадобится его меч. Нанести удар, осуществить казнь, вернуться домой.

Тогда откуда взялось это необъяснимое беспокойство? Эта неожиданная… безысходность?

Это раздражающее чувство, словно он забыл что-то сделать. Это чувство словно зубами впилось ему в грудь.

Почему у него возникло ощущение, что он что-то не сделал? Треан всегда выполнял все, что от него требовалось. Всегда хладнокровный, всегда рациональный он не мог понять этого.

Что я не сделал? Потирая ладонью грудь, Треан подошел к одной из бесчисленных книжных полок. Он выбрал, недавно приобретенный, рассказ путешественника, намереваясь сесть в свое любимое кресло у огня и погрузиться в чтение историй о жизни вне этой горы: об эмоциях, которых он никогда не ощущал и о взаимоотношениях, которых никогда не знал.

Не сегодня.

После того, как одна и та же страница была прочитана дюжину раз, он закрыл книгу и, всматриваясь в огонь, попытался определить причину боли в своем дремлющем сердце.

Его пальцы сжались, впиваясь в переплет. Черт побери, что я не сделал?

Тем не менее, страх продолжал усиливаться. А затем пришло единственное слово, шепот в голове…

Защити.



Глава 2

Сфера Абаддон,

Королевство Демонов Смерти

Три месяца спустя.


— Беттина, ты не понимаешь, — пробормотал Каспион, всматриваясь в темноту. Одной рукой он вцепился в перила балкона, в другой сжимал серебряную кружку с демонским варевом. — Я сделал то, чего не могу изменить, я не могу даже просто говорить о моем безвыходном положении.

Беттина стояла рядом с ним у балконного ограждения, как и он, держа в руке кружку с напитком.

— О-о, ради золота, что же такого плохого ты натворил?

Плохо было в течение нескольких месяцев поправляться после зверского избиения, а затем вернуться к «старым обычаям».

Плохо быть предложенной собственными крестными в качестве приза на турнире.

— Ты можешь просто расслабиться, Кас? Наслаждайся ночью и расскажи мне, что тебя беспокоит.

Несмотря на то, что ее покои в главной башне замка Рун были теперь своеобразной тюрьмой, Беттина не выглядела удрученной.

Балкон опоясывал всю башню, поднимающуюся выше пелены тумана, окутавшего средневековый город Рун, раскинувшийся внизу. Отсюда они с Каспионом могли видеть верхушки гигантских, достающих до луны, деревьев, поднимающихся ввысь над болотами на добрых пятьсот футов. На фоне растущей луны мелькали силуэты летучих мышей.

Окружающая обстановка была романтична настолько, насколько Беттина могла только надеяться. Придвинувшись ближе к Касу, она наслаждалась теплом, исходящим от его тела, массивного тела настоящего воина. Но он устало вздохнул, сделал глоток из кружки и продолжил встревожено всматриваться вниз.

Как и любой взрослый Демон Смерти, Кас прекрасно видел в темноте, даже сквозь пресловутый туман Руна. Что он пытается рассмотреть? Почему нервничает?

Беттине не нравилось видеть своего без-пяти-минут любовника в таком состоянии. Глаза налиты кровью, золотистые волосы растрепаны. Усталость отпечаталась на обычно безупречном лице.

— Уверена, я в худшем положении, чем ты. — Ее собираются выдать замуж за «претендента», который победит в предстоящем турнире за ее руку. Если мне не удастся соблазнить Каса сегодня ночью… — Ты в очередной раз переспал с дочерью знатного придворного? — спросила она, сдерживая ревность.

Каспион был легендарно известен своими амурными похождениями.

— Если бы дело было только в этом.

Он залпом допил варево.

Беттина тоже опустошила кружку, закашлявшись. Никогда раньше она не пила больше пары глотков этого крепкого варева, предпочитая более легкие вина Чародеек. Но у нее есть цель, и она пойдет на все, чтобы достичь ее.

— Полегче, девочка, — сказал Кас с намеком на его коронную, разбивающую сердца, улыбку. — Это пойло опьяняет каждой каплей.

Беттина выдавила улыбку сквозь, навернувшиеся на глаза, слезы.

— На вкус оно… необычно.

По-моему, как ферментированная моча упырей.

Беттина знала, что демонское варево до определенного момента оставляет тебя относительно трезвым, а затем внезапно наступает опьянение. «Земля уходит из-под ног», — как сказал бы ее язвительный новый слуга.

Ну и пусть, главное, что Кас пьет вместе с ней.

— Я бы выпила еще немного, дорогой. Давай вернемся в комнату.

В мои, освещенные мягким светом, апартаменты, к уютному дивану.

— По последней кружке, — пробормотал он, направляясь в гостиную.

Все двенадцать комнат Беттины были декорированы импортными шелками и антиквариатом и освещены сияющими люстрами из прекраснейшего хрусталя. Все роскошно и отполировано до блеска.

Ну, почти все, за исключением маленького, с вмятинами, медного колокольчика на кофейном столике…

Налив себе и Беттине по новой порции варева, Кас присел на диван и запустил пальцы в свои вьющиеся волосы.

Беттина присоединилась к нему и удовлетворенно вздохнула, глядя на его красивое лицо и мускулистое тело.

Даже сидя, он возвышался над ее метром шестьюдесятью восьмью сантиметрами своим почти двухметровым ростом. Его глаза были гипнотически-синими, а под воздействием сильных эмоций становились насыщенно-черными. Великолепные рога идеального размера огибали светлую голову, как греческий венок. Каспион постоянно полировал их; они блестели, как янтарь, в свете горящих в комнате свечей.

Черты его лица были совершенными… волевой подбородок, широкие скулы и полные, созданные для поцелуев, губы. Беттина могла только представлять, насколько невероятно ощущались бы эти губы на ее губах. Они никогда не целовались и даже не прикасались друг к другу.

Беттина с первого взгляда влюбилась в Каспиона десять лет назад, когда ей исполнилось двенадцать. После смерти ее любимого отца, короля Матара, она вместе с Раумом председательствовала при королевском дворе Абаддона. Или скорее, Раум председательствовал, но неохотно.

Хотя Кас был всего на три года старше Беттины, он смело вошел в зал в своих доспехах. Все разговоры стихли, толпа расступилась: он предлагал закованный в цепи дар… одного из наиболее опасных врагов королевства.

И этот дар он преподнес не Рауму. А ей.

На тот момент Беттина была погружена в пучину горя, чувствовала себя одинокой, безрогой самозванкой, Чародейкой, которая никогда не сможет стать одной из воинственных Абаддонцев. Но неожиданно лучик солнца осветил Каспиона, запутался в его светлых локонах, заставил его глаза сверкать. Словно знамение.

И Беттина поняла, что ее жизнь никогда не станет прежней.

Кроме того, что они оба сироты, у них было мало общего. Она — богатая принцесса, с которой обращались как с хрупкой фарфоровой куклой; его нашли в переулке совсем ребенком — с детским пушком и маленькими рожками на голове, он вырос, попрошайничая на улицах. Она была не уверена в себе, задавалась вопросом: как странная полукровка, вроде нее, сможет когда-нибудь стать королевой; он был смел, дерзок, преисполнен решимости добиться успеха и заслужить уважение Абаддонцев.

Несмотря на все различия, они подружились. С самого первого дня Беттина повсюду следовала за Каспионом.

В последующие годы он регулярно тайком перемещал ее в мир смертных, где они вместе исследовали новые земли. Со временем он начал брать ее с собой на самую неопасную охоту, где она восхищалась его ловкостью в выслеживании добычи.

Они делились секретами: о его непрекращающихся сексуальных развлечениях; о ее новых идеалах и страхах о наследовании короны, когда она вырастет и выйдет замуж.

Несмотря на все, через что они прошли, Кас по-прежнему считает ее лучшим другом и никем больше. Возможно, из-за того, что она выглядит не так, как он… или, по крайней мере, не как демон. Черты ее лица наиболее часто описывали, как «эльфийские». Одна проблема: она не эльф.

Возможно, ее груди слишком малы. Беттина украдкой взглянула на них.

Не важно. Несмотря на все физические недостатки, сегодня она попытается перевести дружбу с Касом на новый уровень.

Готовясь к сегодняшнему вечеру, она погасила люстры и зажгла в комнате несколько свечей. Раздобыла несколько кувшинов демонского варева и отпустила охрану, стоявшую за дверью.

А также приоделась ради такого случая.

— Дорогой, неужели ты не расскажешь мне, что происходит? — спросила она, придвигаясь поближе. — Ты всегда доверял мне свои тайны. Ты же знаешь, я сохраню их навечно.

— Моя проблема тебя не касается, — ответил он, рассеянно потирая горло. — Не должна касаться.

— Хм-м. Очень хорошо. — Она попробовала сменить тактику. — Ты еще не похвалил мой наряд.

За два семестра в колледже, Беттина привыкла к джинсам, сандалиям и футболкам, но в Абаддоне она вернулась к одеяниям праматерей.

Иными словами она оделась в провокационное платье, заплела темные волосы в дикие, необузданные косы и надела на себя столько золота и ювелирных украшений, сколько ее тело смогло удержать.

Как и подобает Чародейке, она надела маску. Алый шелк тонкой лентой окружал ее глаза, подчеркивая их цвет… радужки цвета шампанского, обрамленные черным кольцом. По мнению крестной, Морганы, лучшей чертой Беттины были ее большие глаза.

Кас едва ли удостоил взглядом красный кружевной лиф и облегающую черную юбку с разрезами до самих ягодиц. Даже высокие ботфорты, заключившие ее ноги в мягкий кожаный плен, не вызвали в нем никакого отклика. Он ничего не сказал ни о золотых браслетах, украшавших ее руки; ни о колье на ее шее; ни о диадеме на голове.

Будучи мастером-ювелиром, Беттина создала каждую деталь украшений в своей мастерской… внося неожиданные дизайнерские изменения. Втайне она гордилась своим мастерством.

— Очень красиво, — рассеянно ответил он, мельком взглянув в ее сторону. — Ты хорошеешь с каждым годом.

Беттина читала в женском журнале, что мужчина, которому ты нравишься, все время хочет смотреть на тебя. Что ты постоянно будешь ловить на себе его взгляд.

Кас же иногда вообще не смотрит на нее. А когда смотрит, то иногда кажется, что не видит.

Нет, я должна привлечь его внимание! В зависимости от того как завершится сегодняшняя миссия, ее дальнейшая судьба пойдет по одному из двух возможных путей.

Если она соблазнит Каса, то выйдет замуж по желанию сердца и навсегда окажется под защитой единственного мужчины, которого всегда любила. Они станут королем и королевой Демонов Смерти, и проживут вместе целую вечность.

Если же у нее ничего не получится, то начнется турнир за ее руку… и корону Абаддона. Беттина видела, какие претенденты подавали заявки в Рун.

Ублюдочные демонские правители, у которых уже имелись дюжины замученных жен.

Змееподобные Церуннос, которые станут ожидать, что она накормит их отродье… своей плотью.

Тролль, который даже анатомически с ней несовместим.

Беттина прекрасно осознавала, что никто из них не желал ее; они лишь хотели заполучить трон. Вспомнив о своих перспективах, она положила руку на бедро Каса и хрипло прошептала:

— Последние несколько недель мне было очень одиноко без тебя. — Она придвинулась еще ближе. — Может, все же признаешься, в какой сфере Ллора ты был?

— Это тебя не касается, — ответил Каспион, но Беттина знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что поколебала его нежелание поделиться с ней проблемами.

— Пожалуйста, Кас, расскажи мне. — Она пальцами накручивала концы кружевного лифа, стараясь привлечь внимание демона к своей небольшой… но умело подчеркнутой… груди. — Отвлеки меня от моей судьбы.

— Это еще один повод для моего беспокойства. — Он сжал пивную кружку так, что погнул ручку. — Как твои крестные посмели так с тобой поступить?

Раум и Моргана, Королева Чародеев, всю жизнь считавшие друг друга врагами, были согласны в одном: Беттине нужен муж/защитник/король. Но поскольку они не смогли договориться, ни о конкретном мужчине… ни даже о конкретной фракции… то решили устроить турнир.

В поиске наисильнейшего защитника в Ллоре, они сделали этот турнир открытым для всех существ.

Старые обычаи. Когда-то Абаддон славился кровавыми состязаниями в печально-знаменитой Железной Арене… и девственницами в качестве призов.

Беттина знала, что опекуны любили ее; они хотели как лучше. Она также знала, как ей повезло, что они есть в ее жизни. Полукровок, рожденных от двух враждебных видов, часто гнушались и те, и другие.

— Я согласилась на все их условия, Кас.

Она вспомнила тот роковой разговор. Рыдая, она сказала им: «Да, да, я сделаю, все что угодно. Только верните мне мою силу!» — Зловещую и разрушительную, как раньше.

Кас усмехнулся.

— Согласилась? Ты имеешь в виду, что они манипулировали тобой.

Если Беттина когда-нибудь станет настолько известной в Ллоре, что ей дадут прозвище… вроде Максимиллия Убийца или Лотэр Враг Древних… это, скорее всего, будет Беттина Простофиля. Или Беттина Легкая добыча.

— Они всегда поступают с тобой так, как им заблагорассудится!

Не всегда. В прошлом году она удивила всех… включая себя… бросив вызов опекунам и потребовав, чтобы ей разрешили учиться в дизайнерском колледже смертных. Беттина с детства была одержима модой и созданием ювелирных украшений; у Чародеев любовь к золоту и красивой одежде в крови. Беттина увлеченно поглощала всю доступную по предмету литературу и жадно желала изучить больше, отточить свое ремесло.

Вдали от любопытных глаз обитателей Замка Рун, Беттина была беззаботной Ллореанкой, которая смешавшись с людьми, наслаждалась свободой, новыми друзьями, и даже собственной квартирой с электричеством и современными удобствами! Она больше не была выродком-полукровкой среди выносливых демонов… она стала чокнутым дизайнером, погруженным в толпу таких же, как она.

Одна единственная ночь перевернула ее жизнь с ног на голову. Беттина судорожно сглотнула, пряча эти воспоминания поглубже.

— Я была не в том положении, чтобы снова противостоять опекунам.

Первый… и последний… раз, когда она бросила им вызов, ее избили до полусмерти.

Ей потребовалось два месяца, чтобы физически восстановиться от ран; будучи отчасти Чародейкой и находясь на пороге бессмертия, она полностью поправилась… правда очень медленно. Единственное, что она получила, проходя через это?

Каспиона.

Каждый день он сидел возле ее кровати, развлекая рассказами о своих друзьях-дебоширах, шайке молодых похотливых демонов.

А каждую ночь он охотился за напавшими на нее Врекенерами. Шестьдесят дней он почти не ел и не спал.

Но месяц назад Раум приказал истощенному Касу прекратить поиски, пообещав, что его солдаты возьмут это на себя. Горько разочарованный Кас исчез и вернулся только вчера ночью.

Он сделал еще один глоток.

— Почему, во имя богов, ты не подождала моего возвращения, прежде чем согласиться на что-то вроде этого турнира?

Потому что мои крестные сильно давили на меня. Потому что я не чувствовала себя цельной без моей силы. Потому что они утаили самые жуткие детали этого средневекового фиаско.

— У меня особо не было выбора. — А сейчас и подавно. На самом деле Беттина могла сделать только один ход в игре — соблазнить Каспиона. Лишь девственница могла быть предложена в качестве приза на турнире. — Кроме того, я не знала, когда ты вернешься, ведь ты исчез, не сказав ни слова.

На протяжении многих лет он время от времени исчезал, отправляясь на самую опасную охоту… или устраивая кутежи со своими дикими друзьями, или участвуя в оргиях, или черт знает что еще.

— Что сделано, то сделано, Кас. Факт остается фактом: если до завтрашней ночи я не придумаю, как избежать этого турнира, то в конце следующей недели выйду замуж за незнакомца.

Он чуть слышно прошептал:

— Я буду мертв к концу сегодняшней ночи.

Беттину прошиб озноб.

— Ты не имеешь права говорить такие вещи, ничего не объясняя. Разве мы не друзья?

— Я бы хотел сделать еще так много, — сказал Кас, устремив взгляд вдаль. — Так много вещей, которых никогда не делал.

Беттина точно также чувствовала себя на маковом поле.

Каспион наконец-то повернулся к ней.

— Помнишь, мы собирались путешествовать по мирам? Побывать в каждой демонской сфере Ллора?

— Мы все еще можем сделать это.

— Нет, Тина. — Он провел ладонью вниз по своей ноге в черных брюках. — Я нарушил один из их законов. Они пришлют его. Прямо из Сферы Крови и Тумана.

— Кого? — потребовала ответа Беттина. Она никогда не слышала об этой сфере. — Кто, ты полагаешь, может причинить тебе вред?

Кто посмеет? Каспион — зрелый демон, застывший в бессмертии. Он искусно владеет мечом. Беттина видела, как он тренируется в течение бесчисленных часов. Даже сейчас меч, с которым он никогда не расстается, гордо блестит в ножнах.

Почему же на лице Каспиона отчетливо читается страх? Никогда раньше она не видела непоколебимого Каса в таком состоянии.

А сейчас он неожиданно начал выглядеть на свой настоящий возраст — юноша двадцати пяти лет.

— У них тайное королевство, сокрытое от Ллора…

О, да, он на грани того, чтобы все ей рассказать.

— Продолжай, дорогой.

— Они редко покидают свою сферу… и то, только укрывшись туманом, который делает их невидимыми. Большинству «чужаков» отказывают в доступе, но у меня был могущественный друг, типа покровителя, поэтому меня пропустили. — Он прервал рассказ, чтобы выпить пива. — Но войдя однажды, чужеземец никогда не может покинуть эту сферу… только под страхом смерти. Но я ушел. Я не мог больше оставаться в том месте… столь же старомодном, как Абаддон. Здесь я, по крайней мере, волен пойти куда пожелаю! И мой покровитель… он изменился. Кардинально. И я сбежал, не предполагая, что их убийца сможет отыскать меня здесь, но я чувствую его. Он уже в Абаддоне.

— Скажи мне, кто ищет тебя!

Смотря сквозь нее, он пробормотал:

— Принц Теней. Самый бездушный ублюдок, которого я когда-либо встречал. Он приходит в тумане, ассасин, не имеющий равных. Быть его целью все равно, что быть мертвым.

— Нет! Мы будем сражаться с ним. Я нашлю на него всю армию, назначу награду за его голову! К какому виду Ллореанцев он относится?



— К тому, с которым наша армия не сможет сражаться. Ах, Тина, я не должен был уходить отсюда, и мне никогда не следовало идти в ту сферу. Просто я был так чертовски расстроен, терпя неудачу за неудачей… А теперь последним, что я увижу, станет полумесяц.

— Дорогой, это не имеет никакого смысла, — сказала она, отчаянно желая остановить этого ассасина. Она выпустит кишки любому врагу Каспиона своим новым клинком… сконструированным так, чтобы тайно выскальзывать из золотого колье. — Позволь мне отплатить за все хорошее, что ты сделал для меня, Кас. Я могу помочь тебе.

— Без твоей силы?

Как прозаично он говорит об этом, в то время как ее бросает в дрожь.

— Тогда Салем сможет помочь.

Салем, ее новый «слуга».

Когда-то воин-Фантом, способный по своему желанию принимать материальную форму, был проклят и стал сильфом… невидимым духом, воздушным элементалем. Он мог вселиться во что угодно… в ворона, подушку, часы. Она прикажет ему не сводить глаз с этого таинственного ассасина.

Вместо того чтобы постоянно следить за мной. Неужели Моргана и Раум действительно ожидали, что она поверит в то, что Салем просто слуга? Беттине с трудом удалось выставить сильфа из своих комнат перед приходом Каса.

— Телекинез Салема на удивление могущественен…

— Никто не сможет мне помочь. — Кас встал и, пошатываясь, развернулся. — Я должен идти, мне необходимо встретиться с друзьями. Рассчитаться по счетам. Никому не говори о том, что я тебе рассказал, Тина, иначе предашь мое доверие.

Вскочив на ноги, она закричала:

— Пожалуйста, не уходи.

Возможно, он идет навстречу собственной смерти!

— Моя карта бита. По крайней мере, никто не сможет сказать, что я не оплатил долги.

Он горько усмехнулся, словно считал свои слова забавной шуткой.

Беттина схватила его за мускулистую руку.

— Тогда возвращайся сюда вечером.

Он пожал плечами.

— Посмотрим.

— Нет, не посмотрим. — Вспоминая многочисленные завоевания Каса и его любовь к женщинам, она, облизав губы, бросила на него взгляд из-под ресниц. — Каспион, вернись ко мне, и я встречу тебя с распростертыми объятиями.

Он застонал.

— Ты девственница, и будущая королева Абаддона. Если мы переспим, я буду должен жениться на тебе.

— Отлично! Ты станешь великолепным королем.

— В самом деле? И Абаддонцы с распростертыми объятиями примут на трон беспризорника?

Некоторые представители старой гвардии Демонов Смерти не питали к нему уважения из-за того, что он подкидыш, не знающий ни родной земли, ни фамилии, но…

— Ты делаешь огромные успехи, Кас.

Только Беттина знала, как сильно он жаждал признания. Да он много кутил… но трудился еще больше, с каждым вознаграждением накапливая состояние.

Каспион одарил ее печальной улыбкой.

— Тебе известно, что я не могу быть с тобой.

За пять лет Беттина убедила себя, что он колеблется лишь из-за разницы их положения в обществе. Что все, что ей необходимо сделать: помочь ему увидеть собственную ценность.

Или, возможно, прежде чем осесть, ему необходимо перебеситься.

В конце концов, кто сможет обожать его больше, чем она? Хотя он, скорее всего, уже давно догадался о ее чувствах, Беттина, наконец, решила открыто признаться:

— Но я… я люблю тебя, Кас.

Он потрепал ее по подбородку.

— Я тоже тебя люблю.

— Не глупи. — Она положила руку на его мускулистую грудь. — Я влюблена в тебя. Я хочу тебя больше всех остальных.

Беттина пыталась забыть его… путешествие в мир смертных совершалось не только ради колледжа… но Каспион по-прежнему оставался в ее сердце.

— Ты чувствуешь это лишь из-за того, что ждет тебя завтра, — ответил он. — Ты отчаянно хочешь сбежать. Я понимаю, почему ты так поступаешь, но ты не моя пара.

— Ты не можешь знать наверняка, пока не «испытаешь» меня. «Типа, в муках» — разве не так вы мужчины-демоны говорите?

Он схватил ее руку и убрал со своей груди.

— Тебе не следует размышлять о таких вещах, Беттина!

Иногда Кас мыслил столь же средневековым способом, как и остальные обитатели этой сферы. Он рассказывал ей о своих завоеваниях, но всегда опускал детали.

— Я не ребенок. Я знакома с нехитрой биологией.

Демон Смерти мужского пола… как и мужчины многих других фракций демонов… не мог излить семя ни с кем кроме предначертанной ему пары. Он мог наслаждаться сексом, мог «испытать» многих женщин и получить освобождение в известном смысле, но это удовольствие меркло в сравнении с тем, что он мог ощутить в объятиях предназначенной ему судьбой женщины.

— Возьми меня, Кас, и давай выясним это раз и навсегда.

— Если ты не моя, я все равно буду обязан жениться на тебе. Ты лишишь меня возможности обрести мою пару? Я бы возненавидел тебя за это. — Он сжал лоб ладонью. — Э-э, в любом случае все это не имеет значения! Со мной покончено. Я навлек их убийцу на свою голову.

— Чьего убийцу? Если ты расскажешь мне, мы найдем способ одержать над ним верх или спрячем тебя. Только скажи мне. Пожалуйста…

Повернувшись к ней, Кас обхватил мозолистой ладонью ее щеку.

— Прощай, Тина.

— Постой!

Он уже переместился, телепортировался подальше из ее покоев. Но она не могла последовать за ним или найти его. Даже если бы она была настолько демоном, чтобы суметь переместиться, она не смогла бы покинуть эту проклятую башню в одиночку.

Ее… состояние делало это невозможным. Да, конечно, ее тело исцелилось.

Но не остальная часть меня.

Беттина выбежала на балкон. Днем с него открывался обзор на центральный рынок, но ночью все было сокрыто туманом. Прищурившись, она старалась разглядеть Каса; бесполезно. Она обладала зрением Чародеев, почти таким же слабым, как у смертных!

Не могу пойти к нему, не могу присмотреть за ним.

Поспешив назад в комнату, она крикнула:

— Салем! Иди сюда!

Тишина.

С огромной неохотой Беттина схватила медный колокольчик… тот, что призывал к ней Салема. Медальон контролирует меня; колокольчик — его.

Она из первых рук знала как унизительно, когда тебя призывают; но, не видя другого выхода, позвонила в колокольчик.

Из старинных напольных часов тут же раздался глубокий баритон:

— Ты вышвырнула меня прочь, а теперь призываешь обратно? Кое-кто должен определиться со своим чертовым решением!

— Салем, я хочу, чтобы сегодня ночью ты охранял Каспиона.

— Что снова натворил демон? — спросил он с сильным акцентом… таким же, какой был бы у взрослого Оливер Твиста, как часто думала Беттина.

— Ты можешь в виде исключения просто выполнить мой приказ?

— Дай-ка угадаю, — угрюмо начал Салем, — он снова трахнул не ту дамочку. Сорвал вишенку у дочери какого-то правителя? Поиграл в скользкую бутылочку с женой воина?

— Разве ты не должен выполнять каждый мой приказ?

Салем был подарком Раума на выздоровление после нападения. Конечно, Раум даже и не догадывался, что Салем жулик, чье хобби — подглядывать за ней во время купания.

— Отлииично, — неохотно протянул Салем. — Каспион будет в своих обычных притонах?

— Да. Встречается с друзьями.

— Раз так, я отправляюсь в ближайший бордель незамедлительно, — сказал он, глотая звуки в последнем слове.

Вокруг часов образовалась небольшая рябь, после чего Салем исчез.

Оставшись одна, Беттина начала мерить шагами комнату. Если что-то случится с Каспионом… Нет-нет, Салем присмотрит за ним.

«Не то, чтобы Кас нуждался в присмотре», — напомнила она себе.

И что за чужеземный ассасин посмеет преследовать Демона Смерти в Абаддоне?

Прошло тридцать минут.

Час.

Беттина грызла ногти, но они снова отрастали; ее способность к регенерации, наконец-то, на самом пике. Напольные часы зловеще тикали.

Ох, почему Кас не возвращается? Напоминая ему, что ждет его, Беттина повесила на окно фонарь. Да, она не может видеть город, но Кас сможет увидеть ее башню. Мерцающий свет привлечет его внимание.

Внезапно у Беттины закружилась голова. Перед глазами поплыло.

Пришло осознание.

— Ох, нет, — прошептала она, с трудом ворочая языком.

Демонское варево наконец-то начало действовать.

Беттина тряхнула головой, стараясь избавиться от опьянения; ей нужно подумать. Я так беспокоилась о безопасности Каса… что совсем забыла о том, что мне не удалось его соблазнить.

Один из двух возможных путей. Завтра я буду обречена.

Из-за усилившегося головокружения Беттина пошатнулась. Словно в бреду, она на ощупь шла по спальне и медленно миновала полог кровати. Упав на шелковые простыни, она зажмурилась, потому что комната начала вращаться.

Возможно, Кас вернется сегодня ночью. Если бы ей представился еще один шанс соблазнить Каспиона, она бы так просто не отпустила его. Беттина никогда не была яростным бойцом. Но отчаянные времена…

Она бы ударила быстро и жестко.

Прежде чем отключиться, она лишь успела подумать: «Каспион, вернись ко мне, пожалуйста…»

Глава 3

Так вот где скрывается демон…

С мечом у бедра, укрывшись туманом, Треан осматривал величественный замок и окружающий его город. Они располагались на окутанном туманом плато. С трех сторон находились болотистые джунгли, испещренные небольшими речушками. Гигантские деревья шести метров в диаметре высились над мутной водой.

Несмотря на то, что Треан никогда раньше не видел таких джунглей, он без интереса отвернулся и пересек выглядящий древним, ведущий в город, подъемный мост. Облупившаяся вывеска гласила:

Добро пожаловать в Рун, королевский престол Абаддона.

Власть по праву принадлежит сильнейшему.

Слова были вырезаны между двумя драконьими головами.

Абаддон. Треан смутно припомнил, что слышал об этой болотистой демонской сфере, закрытой для большинства Ллореанцев. Но сегодня Рун казался весьма оживленным. Купцы активно вели торговлю на извилистых мощеных улочках. Витрины магазинов пестрили рекламными плакатами. Многие озирались вокруг с неподдельным любопытством туристов.

Пробираясь незамеченным сквозь толпу и ловя обрывки разговоров, Треан выяснил, что завтра ночью начинается турнир за руку осиротевшей принцессы этой демонархии. Победитель также получит трон этой сферы.

Участники из различных фракций уже раскинули лагерь рядом с большой железной ареной для сражений.

Смена режима? Несмотря на заинтересованность политикой, Треан проигнорировал вспышку любопытства, сосредоточившись на задании.

Принц Теней получил санкцию на убийство.

Несколько секунд назад Треан с помощью магического талисмана… бесценного кристалла, передающегося в его семье из поколения в поколение… обнаружил в этом королевстве свою цель.

Обычно он носил талисман на кожаном шнурке на шее, но сейчас держал в руке; четырехгранный кристалл излучал красный свет, ярким блеском указывая местонахождение жертвы сегодняшней ночи — Каспиона Охотника.

Этот демон посмел нарушить законы Дакии, и за это приговорен к смерти.

Блики кристалла появились над чем-то похожим на бордель, наполненный звуками безудержного хохота и тяжелой музыки. Не удивительно… ведь Каспион еще тот прожигатель жизни, склонный к пьянству и блядству. Он немало покуролесил в Дакии.

Охота в общественном месте казалась Треану не самой удачной идеей. Он должен оставаться невидимым, как и положено Дакийцам.

Решив устроить засаду в переулке рядом с таверной, он завязал кожаный шнурок с кристаллом на шее. Зная пристрастия Каспиона, боюсь, ждать придется долго.

Сегодня вечером Треан не почитает у огня в своих одиноких покоях. Не отполирует педантично собранную коллекцию оружия. Смирившись, он направился к переулку.

Треан осмотрелся, не восхищаясь или изучая… но чтобы быть готовым к любой угрозе. Дакийцы по своей сути, следящие из тумана, наблюдатели. Всегда наблюдать, никогда не вмешиваться.

Треан побывал во многих сферах Ллора, в каждой из которых имелись свои достопримечательности и чудеса, но никогда не наслаждался ими.

Он вообще мало чем наслаждался. Пил кровь, но не чувствовал вкуса. Спал, но просыпался не отдохнувшим. Выполнял обязанности перед Дакией, но удовлетворение от работы получал с каждым разом… все меньше.

Один из кузенов Треана, Виктор, недавно сказал ему:

— Должно быть, ты наказан богами влачить самое поразительно-скучное существование, какое только можно себе представить… и вдобавок проклят тем, что не можешь даже осознать, насколько оно обременительно и бесцельно.

— Моя жизнь — служение, — возразил ему Треан. — И у меня есть любимые занятия. Я читаю в свете огня…

— Потому что твоя единственная альтернатива — бездумно таращиться на огонь.

Я делаю и это. Треан слышал, о чем шептались у него за спиной. Некоторые Дакийцы сравнивали его с призраком, называя тенью… игра слов с его родовым титулом… потому что его жизнь состояла лишь из безмолвной, отшлифованной до совершенства, работы и была лишена каких-либо целей или планов. Сплетники предполагали, что у него нет желаний… ни тайных, ни явных.

Треан рано научился ничего не желать и, естественно, не стремиться ни к чему большему, чем служение своему королевству.

Но три месяца назад прежняя тоска вновь дала о себе знать, хотя он думал, что за столько времени смог избавиться от нее…

Треан сбился с шага и насторожился. Он начал всматриваться сквозь туман. Он не заметил никакой угрозы, но необъяснимое напряжение не отступало.

Затем его взгляд поднялся высоко вверх, к одной из шести башен замка, самой высокой, вне досягаемости тумана. Скорее всего, в этой болотистой сфере на верхних этажах располагались королевские апартаменты.

Одно из окон особенно приковывало его внимание. Внутри, словно маяк, тускло светил одинокий фонарь. По какой-то причине Треан испытал почти необходимость исследовать его. Что не имело никакого смысла. Ни один здравомыслящий Дакиец не станет неоправданно напрашиваться на разоблачение.

Сосредоточься на миссии. Нарушитель бродит на свободе; пока жив Каспион, Дакия в опасности. Потому что демон знает обратную дорогу в королевство Треана.

Хотя Дакийцы мистически скрывали свою сферу, никакая маскировка не могла вечно защищать от случайных ошибок. В качестве дополнительной меры безопасности они объявляли вне закона любого, покинувшего сферу без особого разрешения. Ослушаешься… умрешь.

В этот момент в действие вступал Треан. Будучи главным ассасином Дакии, он преследовал нарушителей по всему Ллору, определяя их местонахождение с помощью магического кристалла, и нанося удар прежде, чем они сумели бы привести кого-нибудь назад.

В этом заключался священный долг Треана… и сегодня вечером он его выполнит.

Решительно тряхнув головой, он перевел взгляд на блики кристалла над таверной.

Но очень скоро его предательский взгляд вновь вернулся к фонарю. Зачем потребовалось оставлять зажженный огонек в окне? Что Треан обнаружит внутри этих покоев? Какая история прямо сейчас разыгрывается в этих стенах?

Моя жизнь действительно поразительно скучна?

Взгляд на блики кристалла… на фонарь… снова на блики…

Черт возьми, он последний из Дакийцев, кто рискнет оказаться изгнанным. Никто не любит свою родину больше, чем Треан.

Когда фонарь начал гаснуть, Треан прошипел проклятие. Я все-таки собираюсь провести расследование?

Хотя такой поступок был совершенно необоснованным… и беспрецедентным… он переместился на, примыкающий к покоям, балкон. Мера безопасности в виде защитного заклинания должна была помешать ему войти, но он легко ее обошел.

Сколько нарушителей на протяжении многих лет, окружали себя подобными заклинаниями, чтобы удержать меч ассасина подальше от своей шеи? Обходить такую магию было особым талантом Треана.

Обратившись в туман, он словно призрак скользнул мимо стеклянных дверей в просторную гостиную. В комнате стояла кромешная темнота, но он прекрасно видел и отметил роскошную… женственную… обстановку.

Вместо меха каменные полы покрывали искусно вытканные ковры. Дорогие шелка мириадами оттенков пурпурного струились на окнах и драпировали диван.

Пурпурный цвет королей. Что за демонесса живет здесь? Треан не был знаком с родословной этой демонархии. Она и есть та принцесса, которую собираются выдать замуж?

На полках в галерею выстроились потрепанные книги по… дизайну, моде, искусству древнего мира, истории оружия и по… ювелирному мастерству? Все страницы помечены.

Треан уважал оружие… и книги; специфический уклон этой коллекции заинтриговал его.

Не успев хорошенько осмотреть полки, он обнаружил себя, следующим вглубь коридора за легким ароматом духов.

Вдоль стен висели эскизы такой же необычной тематики, как и у книг. Талантливой рукой был воспроизведен внутренний механизм старинных часов. Устройство разнообразных пружинных ловушек. Трехмерная схема спускового механизма арбалета. Везде стояла простая подпись Б.А.

Уровень детализации и уникальный стиль поражали. Для Треана это было невероятным искусством. Он хотел обладать этими эскизами, хотел закрыться с ними в своих одиноких покоях; они станут не первыми «реквизированными» вещами перед возвращением в Дакию.

Лишь звук тихого, ровного дыхания, исходящий из соседней спальни, смог оторвать Треана от находки. Оказавшись в спальне, он приблизился к немаленькой кровати с балдахином, бесшумно отодвинул полог… и увидел миниатюрную спящую девушку.

Блестящие темно-каштановые косички веером рассыпались вокруг ее головы, тогда как остальные распущенные пряди свободно лежали на худеньких плечах… Она выглядела так, словно не шевелилась с тех пор, как упала на кровать.

Склонив голову, он рассматривал ее хрупкую внешность. Она не демонесса… у нее нет ни когтей, ни рогов.

Изящная, с тоненькой талией. Совсем юная.

Большинство Ллореанцев застывали в бессмертии, находясь в лучшей физической форме и с того момента больше не старели. Ей было не больше двадцати, когда она стала бессмертной. Он перестал стареть в тридцать один год. Как и у всех мужчин-вампиров, его сердце постепенно остановилось, а легкие перестали принимать воздух. Потребность в сексе… как и возможность им заниматься… исчезла.

Это случилось почти тысячу лет назад…

За этот бесконечный промежуток времени Треан изучил многие разновидности существ Ллора и поэтому узнал одежду девушки. На ней был надет традиционный скудный наряд чародеек, предназначенный демонстрировать столько кожи, сколько вообще возможно, несколько золотых украшений и красная маска.

Одна из Чародеек. Здесь, в Абаддоне?

Она находится очень далеко от дома. Возможно, она компаньонка демонской принцессы, которую скоро выдадут замуж?

Треан захотел узнать, какой силой обладает эта чародейка. Он слышал о Чародеях, сдвигающих горы и заставляющих кипеть океаны.

Маска девушки была достаточно узкой, поэтому он смог рассмотреть эльфийские черты лица: высокие точеные скулы, изящный овал лица и элегантно заостренный подбородок.

Однако ее чувственные красные губы казались совершенно неуместными на кукольном личике и больше подходили сирене.

Треан не мог назвать ее несравненной красавицей, по крайней мере, пока она не откроет глаза и не снимет маску. Неважно. Мужчине, привыкшему довольствоваться малым, весьма понравилось то, что он увидел.

Его взгляд опустился на восхитительную округлость ее груди в откровенном топе и задержался. Треан заметил, что его руки сами по себе сжимаются и разжимаются, словно лаская эти маленькие холмики.

Прикоснуться к ней? Хмурая складка прорезала его лоб. Он не должен так реагировать. Он будет обескровленным, ходячим мертвецом… пока не встретит предначертанную ему судьбой Невесту.

Тогда его тело пробудится для нее.

Веками Треан ждал предназначенную ему дочь Дакии. Как говорил его отец:

— Если так будет суждено, Мать Дакия даст тебе Невесту. И ты отыщешь ее в наших каменных краях. А до тех пор, ничего не желай и прими тень в свои объятия.

Треан так и сделал. Я избавился от глупых надежд. И выбросил из головы мысли о Невесте.

Так почему же он пожирает взглядом груди этой чужестранки?..

Я должен уйти отсюда и совершить убийство. Треан никогда не упускал цель. Кроме того, если девушка, проснувшись, увидит его, он не сможет вернуться домой… не избавившись от нее. Ему разрешалось уходить и возвращаться в Дакию, но только если он оставался невидимым для тех, кому сохранял жизнь.

Существовало еще одно исключение из правил, но оно было настолько абсурдным, что его даже не стоило принимать во внимание.

Не успев подумать об этом, Треан осторожно подошел еще ближе к кровати. Раньше ему казалось, что его привлек свет в окне, но теперь он задался вопросом: могла ли каким-то образом привлечь его эта женщина.

Помни о миссии! Треан, наконец, оторвал от нее взгляд, только чтобы осознать: он был настолько ею заворожен, что позволил туману рассеяться. Какая беспечность! Забеспокоившись, он отступил назад…

Ее глаза моментально распахнулись и встретились с его.

Я… видим. Но, zeii mea, мои Боги, какие у нее глаза! Светло-карие радужки были окружены абсолютно черной каемкой. Он мог бы смотреть в эти глаза всю жизнь.

Откуда взялась подобная мысль?

Она моргнула густыми черными ресницами и посмотрела на него.

— Ох! Ты напугал меня, — пробормотала она по-английски.

Видим. Почему он не исчез, прежде чем она проснулась? Почему не остался невидимым для нее? Теперь ему придется убить ее, иначе он никогда не сможет вернуться домой.

— Наконец-то ты пришел.

Ее губы изогнулись в улыбке, от которой у Треана могло бы перехватить дыхание. Если бы он мог дышать. Закинув руки за голову, чародейка чувственно потянулась.

Наконец-то? Кто же он по ее мнению? Она смотрела на него так, словно они знакомы. Она смотрела на него… с вожделением.

Внезапно Треан осознал, почему не исчез, почему позволил туману рассеяться.

Потому что в глубине души хотел, чтобы это создание увидело его.

Когда она, приподнявшись, села на кровать, ее экзотические косички и блестящие вьющиеся локоны каскадом рассыпались по плечам. Волосы каштанового цвета перемежались черными прядями, подчеркивая цвет ее удивительных глаз.

Она потянулась к нему и смело положила руки ему на грудь. Ощутив тепло ее ладоней, Треан вздрогнул, словно молодой вампир, не знающий как вести себя с женщиной…

Бум!.. Бум!.. Бум!

Казалось, что под его ногами дрожит земля, а стены сотрясаются от оглушительных ударов.

Но Треан знал, что происходит. Пробудившись для нее, начало биться его сердце, барабанной дробью отзываясь в груди.

Удар за ударом, снова и снова, быстрее, сильнее.

Это эфирное создание пробудило его тело! Скоро его легкие наполнятся воздухом, а член кровью.

Чужестранка принадлежит мне? Чародейка? Он слышал и о худших парах. Учитывая, где он ее нашел, она вполне могла оказаться демонессой.

Затем Треан вспомнил очень важный факт. Чтобы вернуться домой, ему пришлось бы уничтожить всех, кто его видел… кроме своей Невесты. Исключение из правил, слишком абсурдное, чтобы принимать его во внимание, произошло сегодня ночью!

Мысли о свидетелях и древних законах исчезли, вытесненные инстинктивным стремлением защитить.

Могла ли она почувствовать ответную тягу к нему? Она из другой фракции. Из слышанных Треаном историй о Невестах-чужестранках, он знал, что она может не захотеть его также всецело и неистово, как он ее.

— Я так счастлива, что ты пришел ко мне, — невнятно прошептала она, смотря на него таким собственническим взглядом, что он опешил. — В мою постель.

Она смотрела на его застывшее лицо, но вела себя так, словно они встречались раньше.

Внезапно он понял. Она Чародейка; вполне вероятно, что она… или кто-то из ее сородичей… предвидел появление ее супруга. Конечно!

— Я заждалась тебя, дорогой.

От ее слов его затопило волнение. Тень с поразительно скучным существованием? Уже нет.

Ему необходимо совершить кровное связывание, а потом забрать Невесту в свою туманную сферу. Цель может подождать, пока его Невеста благополучно устроится в Дакии.

Эта хрупкая чародейка украсит его дом… и постель… навеки.

Треан знал мужчин, которые паниковали, осознавая это, но он испытывал лишь удовлетворение. Тайные желания вырвались на свободу, чтобы, наконец, получить удовлетворение.

Я готов для нее.

В этот момент его легкие начали расширяться. Треан вдохнул так глубоко, что почувствовал, как стало тесно в груди. Кровь прилила к члену, делая его твердым. Треан застонал, когда налившаяся плоть натянула ткань его брюк.

Его взгляд скользнул от дерзкой груди до талии, опустился на соблазнительную юбку, не скрывающую ее округлых бедер и длинных, стройных ног.

Ее чародейские украшения… колье на шее и золотые браслеты, обвивающие бледные руки… показались ему невыносимо эротичными.

Сексуальная, хрупкая чародейка. Очевидно, я тоже заждался тебя.

Давно дремлющие инстинкты стремительно вернулись к жизни, требуя… взять, заклеймить, укусить? Спустя столетия Треан испытывал голод!

Нет, не голод! Дакийцы никогда не пронзают плоти других существ. Он хотел только овладеть ею и подчинить ее.

Но сначала ему хотелось получить ответы. Как зовут мою красавицу-Невесту? Почему ты так пьяна? Что связывает тебя с этой демонской сферой?

Он почти тысячелетие не был с женщиной. Простишь ли ты мне отсутствие практики в этом деле?

Она посмотрела на него из-под ресниц.

— Я не разочарую тебя, клянусь.

Разочаровать его?

— Я…

Она прижала кончики пальцев к его губам.

— Т-с-с. Не говори ничего. Пожалуйста. Ты ведь в моей спальне не без причины. Позволь же мне доказать, что ты поступил правильно, придя сюда.

Она начала расшнуровывать корсет, покачивая им. С застенчивой улыбкой отбросила его в сторону, обнажая небольшую, но самую изящную грудь, из всех, что Треан когда-либо видел.

При виде ее розовых сосков, набухающих под его взглядом, сильный и рациональный разум Треана померк, вопросы улетучились.

Глава 4

Беттина проснулась в темной комнате.

Все свечи догорели, но она почувствовала присутствие мужчины, от осознания этого ее кожа покрылась мурашками. Она едва смогла различить очертания возвышающейся над ней фигуры.

Кас! Он вернулся. «Как заставить его остаться?» — в пьяной панике подумала Беттина. — «Как заполучить его в мою постель?»

Она сняла топ. В ответ он резко вдохнул. Значит, ему либо понравилось то, что он увидел… либо он просто удивлен ее дерзостью.

Говори с ним, не дай ему уйти!

— Я сделаю так, что ты будешь рад тому, что пришел ко мне, дорогой, — сказала она, но и сама слышала, что язык заплетается.

У тебя есть одна попытка, только одна попытка, от которой зависит твое будущее!

Ударить быстро и жестко? Она соблазнит его. Когда Беттина собрала волосы на макушке и завлекающе выгнула спину, он не-так-уж-тихо зарычал. Выражает высокую оценку увиденному? Или разочарован, что не может иметь то, что хочет?

Покусывая нижнюю губу, Беттина позволила волосам свободно рассыпаться по плечам. Но стоило локонам скрыть ее грудь, она ощутила порыв воздуха, настолько стремительно он откинул ее волосы за плечи.

Вновь ощутив на себе его взгляд, Беттина не смогла подавить чувство эйфории от достигнутого результата.

Это происходит на самом деле. Каспион. Здесь, в ее спальне. С восхищением смотрит на ее грудь. В конце концов, он смотрит на нее… потому что хочет ее!

Сегодня ночью Кас будет принадлежать ей и поймет то, что она знала всегда. Она принадлежит ему. Их судьбы переплетены. И не будет никакого турнира за уже «нецеломудренную» Беттину.

Беттина была легкомысленной… и пьяной, но в основном легкомысленной. Она представила себе, как идет рука об руку с Каспионом Охотником, объявляя всем о помолвке.

Но он все еще не ласкает и не целует ее. С тревогой в сердце Беттина, покачнувшись, приподнялась, и, чтобы поддержать, он обхватил ее плечи мозолистыми руками. О, прикосновение!

Его ладони огрубели потому, что он всю жизнь провел с мечом в руках. Потому что мой Кас воин, нет никого прекраснее и храбрее его…

Беттина положила руки ему на грудь, ее веки отяжелели от ощущения мощного тела. Но это только раздразнило ее; ей необходимо ласкать его тело, исследовать его.

Она потянула его плащ, пытаясь стянуть с мускулистых плеч. Кас передернул плечами, и она услышала, как плащ упал на пол в изножье кровати.

Беттину годами снедало любопытство обо всем, что касалось секса и мужского тела. И все же никогда прежде она не касалась мужчины. Неужели ее ночные фантазии, наконец, осуществятся?

Когда она попыталась расстегнуть верхнюю пуговицу на его рубашке, ее обычно проворные пальчики вдруг оказались до ужаса неловкими. Она разочарованно застонала.

— Мне не терпится прикоснуться к тебе…

Рубашка исчезла одним рывком, присоединившись к плащу.

— Спасибо. М-мне просто необходимо впервые прикоснуться к тебе.

Беттина каждый день работала с металлом, гравируя, выковывая, отливая его. Проверяя на мельчайшие недостатки, она часто закрывала глаза и проводила по своим работам чувствительными пальцами, словно могла ими видеть.

Затаив дыхание, она поглаживала подушечками пальцев обнаженный торс Каса…

Реальность оказалась намного лучше фантазий!

— Мои боги, я обожаю твое тело.

В ответ, он застонал. Она легонько царапнула твердые мышцы его груди, от чего он напрягся, а его сердцебиение участилось. Ох, как затвердели его соски. Когда она провела по ним указательными пальцами, он зашипел сквозь зубы.

Беттина скользнула руками вниз, смакуя каждый подъем и опадение жестких мышц его пресса, когда они сокращались. Его тело отточено, как несгибаемое железо, его кожа безупречна.

Сначала его кожа была прохладной, но теперь от нее исходил жар, как в кузнице.

Вся застенчивость, какую Беттина могла испытывать, исчезла без следа. Каждая ласка усиливала желание, пока ее грудь не налилась тяжестью. Запах Каса захлестнул ее… обычно приятный, сейчас он опьянял.

Она ощущала себя расплавленным золотом… плавящимся и ожидающим возможности стать цельным.

Ее соски затвердели так сильно, что ныли от боли, и он, видимо, заметил это; он сжал руками ее плечи, словно не доверял себе прикоснуться к любой другой части ее тела.

Кас такой безжалостный демон-воин, и все же так терпелив с ней, позволяя исследовать себя.

Но не слишком ли он терпелив? Он уже должен был швырнуть ее на кровать! Почему он не целует ее?

Может быть, он передумал.

Заставь его переступить черту, Беттина!


* * *


Ошеломляющее замешательство.

Треан мог только смотреть, сосредоточившись на дерзких грудях и тугих сосках Невесты, наслаждаясь каждой лаской на своей коже. Как же много времени он провел без единого прикосновения!

«Это создание принадлежит мне», — снова напомнил он себе. — «Только мне…»

Чародейка схватила его за руки и притянула их вниз, к своей нежной груди.

Прикосновение вывело Треана из оцепенения. Со сдавленным стоном он накрыл и сжал ее плоть ладонями.

Почему другие вампиры всегда предупреждают о препятствиях, присущих сексу с представителями других фракций? Пара Треана требовала, чтобы он ласкал ее груди, которые до этого жаждала ему показать.

Когда он благоговейно сжал их, она тихо застонала. Ее реакция заставила его содрогнуться, его разум снова заволокло чувственной дымкой.

А потом она скользнула руками вниз по его торсу, ниже… ниже, прямо к изнывающей, набухшей части его тела. Когда она царапнула ноготками вдоль его талии, чуть выше пояса с мечом, его пульсирующий член напрягся от прикосновения.

К Треану, наконец, вернулся голос.

— Ты так прекрасна.

Она замерла от его слов и склонила голову. Затуманившимся от страсти рассудком, он осознал две вещи: она не хотела, чтобы он говорил; ничто не сможет помешать их соединению.

Треан решил больше ничего не говорить, преисполнившись решимости сделать все возможное, чтобы войти в нее. От мысли, как он, прижав ее извивающееся тело к кровати, кончит глубоко внутри нее, потребность нахлынула на него, словно сквозь прорвавшуюся плотину.

Треан обнял чародейку за плечи и переместил на кровать. У нее перехватило дыхание, когда он оказался на ней, но затем она прошептала:

— Да, да.

Волосы блестящими волнами разметались вокруг ее лица. Ее запах был подобен наркотику. Она выгнула спину, притягивая внимание к своей груди, к напряженным соскам. Пульсируют ли они так же сильно, как его член? Сводят ли ее с ума эти отвердевшие вершинки? Треан потер их большими пальцами и слегка сжал, наблюдая за ее реакцией.

— О, боги. — Она облизала губы, глядя на него из-под отяжелевших век. Ее глаза блестели от страсти, когда она прошептала: — Поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня.

Все что угодно! Опустив голову, он склонился к ее губам, наслаждаясь мольбой. Алые губы оказались гладкими, невообразимо податливыми. Он скользнул между ними языком, и она встретила его.

У Треана закружилась голова от того, как нежно она упивалась им. Ее уста были словно пряная сладкая медовуха.

Он целовал ее со всей сдерживаемой страстью, которую отрицал всю жизнь. В такт движениям языка он потирал указательными пальцами ее соски, пока она не начала извиваться под ним.

Когда он оторвался от ее рта, чтобы провести губами по изгибу тонкой шеи, она выдохнула:

— Я нуждалась в этом. Нуждалась в тебе.

В ее голосе звучало наслаждение… и облегчение?

Он тоже страстно желал облегчения. Давление в члене переросло в боль. Встав на колени, Треан расстегнул пояс с мечом и отбросил его в сторону.

— Ты же знаешь, что можешь делать со мной все, что угодно, — пробормотала она. — Я твоя… я всегда буду твоей.

Он застонал. Нужно ли что-то еще? Нет. Его желание к этой женщине было первобытным, несомненным, на грани… дикости. Опустив голову к ее груди, он поцеловал один сосок, пробуя на вкус сладость ее кожи.

— Да! — она вонзила ногти в его спину. — Еще. Пожалуйста! В-возьми его в рот.

Зарычав, Треан подчинился. Когда его губы сомкнулись на одной из вершинок, еще больше затвердевших от прикосновения его языка, у нее перехватило дыхание. Когда он легонько ударил языком по ее соску, она простонала:

— Как хорошо!

Его новоявленная Невеста была настолько чувствительной, что Треан осознал — он сможет заставить ее кончить только от этого. Завтра ночью он будет мучить ее до тех пор, пока она не начнет умолять об освобождении.

Когда он начал посасывать ее грудь, она зарылась пальцами в его волосы, притягивая ближе к себе.

Ее вкус божественен… ее крики, аромат ее темных волос, ее стоны от каждого движения его языка.

Что за подарок он получил в виде этой чародейки!

Его инстинкты взыграли. Он хотел часами посасывать ее, лизать ее плоть и ощущать вкус оргазмов, до которых ее доведет. Треан хотел, чтобы ее бледные руки сжимали его член, чтобы ее алые губы сомкнулись вокруг него, пока он будет толкаться в ее рот.

Погружаться в нее… дюйм за пульсирующим дюймом.

Туман в голове. Теряю контроль. Он зарычал возле ее груди, глубже всасывая острую вершинку, прежде чем оторваться от нее. И переключиться на другую. На что будет похоже, если пронзить эту тугую вершинку клыком? Кровь из сладчайшего маленького источника.

Откуда взялась эта волнующая мысль? В его фракции кусать других существ — жесткое табу. Его клыки начали изнывать? Не обращай внимания.

Посасывая ее соски, он гладил алчущими руками груди, властно сминая их. Когда ее руки безвольно упали над головой… позволяя мне делать все, что я хочу… его тревога утихла. Он отстранился и посмотрел на свою женщину, гордость вспыхнула в его груди.

Учащенное дыхание вырывается между пухлыми, красными губами. Бедра разведены от желания. Соски влажные и припухшие от моего языка. Его сердце колотилось для нее. Навсегда для нее.

Она великолепна.

Единственное, чего не хватает, метки от его укуса, украшающей ее кожу. Нет, отбрось эти запретные мысли! Думай только о том, чтобы овладеть ею. Треан чувствовал запах ее желания. Она нуждается в том, чтобы я вошел в нее.

С этой мыслью он сорвал с нее юбку, оставляя ее лишь в маске, драгоценностях и кожаных сапогах…

— Ох! П-пожалуйста, осторожнее. — Она громко сглотнула. — Я еще никогда не заходила так далеко.

Девственница! Возникли опасения. Насколько же она молода?

Тем не менее, она не пыталась прикрыться. Все, сдерживающие Треана, сомнения потеряли значение, когда она всхлипнула от желания, побуждая его действовать.

Должен подготовить ее. Девственнице требуется особое внимание. Так ему казалось. Никогда не был ни с одной. Он не помнил постельных игр до нее, кажется, позабыв все, что узнал в юности.

Опустив руку, Треан скользнул ладонью вверх по ее мягкому бедру.

— Да, — выдохнула она, — о, да. Ты заставил меня до боли жаждать тебя здесь.

Она широко развела колени, открывая его взору гладкие, розовые складочки. Возникла мысль: «Она o comoara, сокровище. Мое сокровище».

Скоро Треан до основания погрузится в соблазнительный жар ее тела. Его член пульсировал в готовности. Головка увлажнилась, оставляя след на штанах.

Чародейка снова пробежалась пальчиками по его талии, вперед и назад, а затем скользнула ниже, за пояс брюк. Как только Треан коснулся ее между ног, она запустила руку ему в штаны.

Ее нежная ладонь сжала его член; он обхватил ее горячее лоно.

Неожиданно едва не кончив, он резко, потрясенно вскрикнул; она страстно застонала.

Упиваясь ее влагой, он вздрагивал от прикосновений… ловких пальчиков, нежно ласкающих и сжимающих его член. От незнакомых ощущений его бедра дернулись вперед.

Он чувствовал, как ее припухший маленький клитор, все сильнее набухает под его ладонью; ее головокружительный аромат сводил с ума от желания попробовать ее на вкус.

Она начала двигать рукой.

— Это так… поразительно, — удивленно произнесла она.

Она никогда даже не прикасалась к члену? Среди всей сумятицы чувств, в Треане зародилась нежность к своей очаровательной, невинной паре.

Но затем она сжала его член и пробормотала:

— Дорогой, я нуждаюсь в том, чтобы ты вошел в меня.

Это выше его сил! Давление семени переросло в агонию. Он вот-вот кончит, не дотянет до того, чтобы погрузиться в девственную плоть и взять ее невинность.

— Погладь меня, — приказал он ей.

Он получит освобождение, а затем всю ночь будет наблюдать за ее наслаждением. Снова и снова заявляя на нее свои права.

Она помедлила, затем неуверенно сжав его член, провела рукой от основания до кончика и обратно. Треан обезумел, лаская ее трепещущую плоть, и не в силах остановиться, начал резкими толчками вколачиваться в ее ладонь.

Его яйца сжались. Головка набухла. Треан знал, что осталось всего лишь мгновение до того, как он кончит, впервые за века. Одно из двух. Сорвать штаны… или поднести, увлажненные ее соком, пальцы к своим губам.

Последнее победило. Слизывая ее сладость со своих пальцев, он застонал и излился в ее руку.

Глава 5

Беттина затерялась в этом действе, омываемая незнакомыми ощущениями и звуками.

Все более отчаянные стоны Каса. Тепло его влажной от пота кожи. Ритмичные толчки уступили место неистовству, в то время как он вбивался в ее кулак.

Потом что-то хлынуло в ее руку. Горячее. Жидкое. Ее глаза распахнулись.

Семя?

Кас взревел, его мощное тело содрогнулось, изливаясь струями семени. Как такое возможно?

Я смогла добиться этого от него? Секундная вспышка радости переросла в замешательство. Нет, он не может излить семя, не раньше, чем займется сексом со своей парой. Непременно должен сделать это внутри нее.

Он уже нашел свою женщину и сломал печать, он неверен своей нареченной? Он соврал Беттине?

Как только он достиг разрядки, и неистовая дрожь утихла, с довольным вздохом он рухнул на нее и уткнулся носом ей в шею. Когда она убрала влажную руку из его штанов, он дотянулся до разорванной рубашки, вытер сперму и отбросил прочь.

Проявление заботы?

Затем его пальцы снова переместились к ее лону. Беттина задохнулась, когда большим пальцем он обвел ее клитор, а другим стал дразнить вход в ее расселину. Когда Беттина почувствовала бедром, что он снова возбудился, тлеющее желание вспыхнуло в ней еще сильнее, чем прежде, мгновенно стирая все дурные предчувствия.

Всю жизнь она была лишена подобных удовольствий, так почему же сейчас они казались ей крайне необходимыми? Ее тело расслабилось, а ноги от ласк беспомощно раздвинулись шире.

— О-о, моя распутная, маленькая чародейка. — Ее ухо обожгли пылкие слова, от которых затвердели соски. — Ты сокровище. — Продолжая неторопливо ласкать ее, он проложил дорожку из поцелуев вниз по ее телу, легонько коснулся губами ключицы, ложбинки между грудей. — А сейчас, позволь мне позаботиться о тебе.

Даже дрожа от восторга, она задалась вопросом: почему голос Каса звучит так хрипло? Из-за того, что он возбужден? И он имеет в виду, что собирается ласкать ее языком там, внизу? Мысль об этом взволновала Беттину… но почему он не заявляет на нее права?

— Разве ты не хочешь заняться со мной любовью?

Черта… так близка.

— Скоро. Но сейчас, dragг mea, я испробую твой вкус, сводящий меня с ума. Устрою пир…

Это звучало совсем не похоже на Каса…

Но ей было так хорошо от его теплого дыхания возле ее пупка, что она задрожала от нетерпения.

— К-Кас?

Мужчина напрягся, выругавшись на языке, которого она никогда не слышала.

— Что ты сказала?

Он приподнялся над ней и крепко сжал ее подбородок.

Беттина начала приходить в себя, ее затопила паника.

— Ты не Каспион! — закричала она, толкнув его в грудь.

У нее ведь было предчувствие, но она стала рабыней ощущений, наслаждения, полученного от каждого его поцелуя, каждой ласки. Она убедила себя, что его голос огрубел от желания или она просто пьяна.

— Каспион? — проскрежетал он. — Вот как? Ты принимала меня за другого, когда так свободно отдавалась мне!

Он захватил ее запястья одной рукой.

— Отпусти меня! — приказала она, пытаясь высвободиться. — Кто ты?

Она не могла видеть, но почувствовала напряжение, охватившее его, услышала ярость в его голосе. Последует насилие.

Так же, как раньше.

У нее помутилось сознание, поднимал голову уже знакомый ужас. Она слишком хорошо знала, насколько уязвимо ее тело!

Почему это продолжает происходить со мной? Слезы навернулись на глаза. Она прошептала:

— Н-не снова.

Но он не слышал.

Стиснув зубы, он сказал:

— Я Принц Треан Кристиан Дакийский. А ты моя женщина. — Удерживая ее руки над головой, он поклялся: — После сегодняшней ночи, маленькая Невеста, ты никогда больше не спутаешь меня с другим…


* * *


Примитивный инстинкт сжигал Треана изнутри, переполняя агрессией. Необходимость отметить свою пару стала непреодолимой, не только ради крови, но и ради обладания.

Ради обладания. Она моя.

Он еще не укусил ее… но его контроль пошатнулся. Ревностью подталкиваемый к краю, он знал, как ответить на вызов.

Она хочет другого. Моя женщина жаждет другого мужчину в свою постель.

— Невеста? В-вампир? — воскликнула она, борясь с захватом на своих запястьях. — Постой, подожди!

Треан заметил пульс, трепещущий на ее шее. Его клыки заострились, чтобы проткнуть эту жилку… они никогда не выходили из-под контроля, никогда так сильно не пульсировали потребностью пронзить плоть. Ни один вампир не смог бы устоять перед таким соблазном.

Но Дакиец смог бы.

По сравнению с голодом, эта мысль была слишком слабой, чтобы быть услышанной. Раскрыв губы, Треан наклонился и лизнул ее шею, инстинктивно подготавливая к укусу. Мягкая, розовая кожа чуть ниже ожерелья манила его.

— Я чувствую твой пульс на своем языке. М-м, твоя плоть… так сладка на вкус.

Если ее кожа так сладка, то кровь будет райским блаженством. Горячим, сочным блаженством скользнет по его горлу.

Конец. Его самообладание полетело к чертям…

— Не кусай меня! — взмолилась она. — Не причиняй мне боли!

Причинить ей боль?

— Я не хочу причинять тебе боль… я не могу остановиться.

— П-пожалуйста, не надо.

Ты, блять, действительно собираешься укусить ее? Как какой-то дикий вампир? Ты же Дакиец, будь ты проклят богами!

— Если у тебя есть какие-нибудь защитные силы, чародейка… используй их… против меня сейчас же! Останови меня.

Он услышал рыдание, почувствовал влагу на ее лице. Слезы? Она плачет?

Ее маленькое тело дрожало, когда она прошептала:

— Я-я не могу ос-становить тебя.

Мысль о ее бедственном положении пробилась сквозь его безумие. Каким-то образом Треан заставил себя отодвинуться, чтобы не вонзить в нее клыки.

За маской ее яркие глаза метались из стороны в сторону. Метались вслепую? Он помахал рукой перед ее лицом. Ничего.

Потом он вспомнил… органы чувств Чародеев практически такие же слабые, как у смертных.

Рассудок шепнул: «Твоя маленькая Невеста в ужасе, не может видеть в темноте и понятия не имеет кто в ее постели».

Инстинкт вопил: «Отметь ее! Чтобы другой мужчина не смог взять то, что принадлежит тебе!»

Собрав в кулак всю силу воли, Треан отпустил ее, отказываясь от своей награды.

Вскочив, чародейка перелезла на другую сторону кровати и прижала покрывало к груди, ее глаза по-прежнему метались.

Она была не в состоянии видеть Треана, совсем. Она действительно думала, что он — Каспион.

Что она подумает обо мне, когда впервые увидит? Пожалуй, стоять на коленях, голым по пояс, с высыхающей спермой на штанах, не самая идеальная картина для первого впечатления. Треан встал, накинул плащ и закрепил на бедрах пояс с мечом. Разорванная рубашка пришла в полную негодность.

— П-почему ты сделал это со мной? — прошептала она, ее маска съехала на бок. — Я тебя не знаю.

Она закрыла лицо руками.

Все, что Треан мог сделать, чтобы утешить ее, это не прикасаться к ней. Я тот, кого она боится…

Он напугал свою Невесту. Потому что я не Каспион. Еще одна причина, чтобы прикончить его.

Как взволнован был Треан, когда нашел ее, как оптимистичен… вот только все оказалось иллюзией, ее сладострастный отклик предназначался для другого.

Все произошедшее между ними, все, чем он наслаждался, теперь запятнано. Лаская его член, доводя Треана до оргазма, она верила, что на его месте демон. Когда она шептала: «Ты же знаешь, что можешь делать со мной все, что угодно. Я твоя… я всегда буду твоей…» От этой мысли в Треане снова закипел гнев, его клыки заострились. Он хотел, чтобы она сказала эти слова ему, прошептала их ему на ухо.

Проклиная все на свете, он потянулся за свечой.


* * *


Огонек вспыхнувшего фитиля заставил Беттину подпрыгнуть. Когда свеча немного рассеял мрак, она увидела, что вампир отвернулся от нее и стоит, опираясь рукой о стену. Его голова опущена, а широкая спина вздымается с каждым вдохом.

Он впился пальцами в камни, очевидно, стараясь взять себя в руки.

— Ты ждала его сегодня ночью? — зарычал он, саданув кулаком в стену так, что посыпались каменные осколки.

Беттина вскрикнула и юркнула под покрывало.

Услышав это, он еще больше напрягся.

— Ты боишься меня. Ты не должна. Я никогда не причиню тебе боли, — прохрипел он. — Боги знают, раз еще не причинил…

— П-потому что я — твоя Невеста?

Это едва ли укладывалось в ее голове.

— Да.

— Ты рожденный вампир?

Рожденные вампиры не могут лгать.

— На самом деле, ты хочешь знать, могу ли я лгать. Не могу. И в любом случае не стал бы этого делать. — Его голос был глубоким, с акцентом, которого она не узнавала. — Ложь контрпродуктивна и нелогична.

— О.

Беттина обнаружила, что ее слезы высохли. Страх, который так часто главенствовал в ее жизни, отступил… и она не знала почему. Возможно, потому, что этот вампир каким-то чудом сдержался и не укусил ее, несмотря на то, что она пробудила его… и вывела из себя. Его сдержанность немного успокоила ее.

Но ее тут же захлестнули другие эмоции. Она была унижена и все еще пьяна, а ее тело словно стало чужим.

Ох, боги, она только что была в постели с каким-то вампиром-чужестранцем по имени Треан Дакийский. Не со своим возлюбленным.

Этот мужчина прикасался к ней, как никто прежде.

— И все-таки ты хочешь укусить меня? Разве это не то, что делает твой вид?

— Я никогда никого не кусал.

Ей было трудно в это поверить. У каждого вампира, виденного ею прежде… а их было немало, так как ее демонархия в прошлом союзничала с Ордой… были красные глаза из-за жажды крови.

Когда он повернулся к ней, прежде чем отвести взгляд, она мельком посмотрела в его глаза. Не запятнаны кровью?

— Посмотри на меня. Знай мужчину, которому ты принадлежишь.

Беттина снова осторожно посмотрела на него.

Она сочла, что он красив зловещей, мрачной красотой. Точеные скулы и сильный подбородок. Широкая, мужественная челюсть гладко выбрита. Волосы черные и густые, а глаза от эмоций приобрели цвет оникса. Беттина задалась вопросом, какой их естественный цвет.

По отдельности, черты лица вампира были приятными. Вместе же они казались слишком суровыми, а выражение лица — жестким.

Что касается телосложения: он был также высок и хорошо сложен, как и Кас.

«Спутать их на ощупь кажется вполне вероятным», — пьяно рассудила Беттина.

Но в целом, вампир и близко не был так великолепен, как Каспион… стандарт, по которому она судила всех мужчин.

Вампир приказал ей смотреть на него, но сам, казалось, испытывал дискомфорт под ее откровенным взглядом. Она предполагала, что так глазеть на мужчину невежливо, но никогда раньше ей не доводилось видеть вампира без рубашки. И они только что были близки.

Ее взгляд опустился к его мускулистой груди. Какой странный кристалл у него на шее…

— Скажи мне свое имя, женщина.

Она вскинула голову.

— Я принцесса Беттина.

— Беттина, — сказал он со своим необычным акцентом. — Беттина, — повторил он хрипло, словно ему нравилось, как ее имя перекатывается у него на языке.

Его в высшей степени талантливом языке. Она чуть не вздрогнула, вспомнив, как он использовал его на ее груди… облизывая соски, дразня, слегка ударяя по ним… они снова затвердели под простыней.

— И в каком королевстве ты принцесса?

— Почему я должна что-то тебе рассказывать? — В то же мгновение до нее дошли, сказанные им ранее, слова. — Принадлежу тебе? Ты, действительно, сказал это? Я тебя даже не знаю! Т-ты воспользовался моим… состоянием, позволяя мне думать, что ты другой. Ты молчал, только чтобы не раскрыть свою хитрость!

Его лицо еще сильнее потемнело, любое здравомыслящее создание должно было бы испугаться. Но ее «ох-какой-знакомый» страх отсутствовал. Потому что вампир не может навредить своей Невесте. К тому же лучик солнечного света начал проникать в комнату, освещенную свечами. Конечно, это заставит его моментально убраться отсюда.

— Я не прибегал ни к каким хитростям, чародейка.

— Тогда почему ты был так немногословен?

— Ты сама потребовала, чтобы я молчал!

Ох. Она ведь, действительно, заставила его замолчать, не так ли? Как могла эта ночь пойти так неправильно?

Этот вампир нашел свою Невесту… ее… и действовал инстинктивно. Беттина была той, кто прибег к хитрости… соблазнению.

— Ты знаешь, что я говорила те вещи потому, что принимала тебя за другого.

На его широкой челюсти дернулся мускул.

— И я отреагировал именно так потому, что жаждал узнать, какие удовольствия ты имела в виду. Жаждал узнать «как прав я был, что пришел к тебе». Твои глаза обещали наслаждение, от которого невозможно отказаться.

Она задохнулась.

— Он упустил свой шанс, женщина; ты добилась желаемого. Кажется, я насладился угощением, предназначенным для другого.

Беттина свирепо посмотрела на него.

— Ты поразителен!

— Часть меня, по крайней мере.

Ее щеки вспыхнули, Беттина вспомнила свой благоговейный комментарий, сказанный, когда она впервые прикоснулась к его члену. Стараясь держать себя в руках, она спросила:

— Как ты преодолел мое защитное заклинание?

— Легко.

Высокомерный мужлан!

— Зачем ты здесь? — Конечно же, он не один из претендентов. — Ты первый вампир Орды с чистыми глазами?

Поборов свой нрав, он ответил:

— Я не из Орды.

— Тогда кто ты? Зачем ты в Абаддоне?..

Беттина замолчала, ее взгляд застыл на его мече, вернее на рукоятке. Выкованный металл был определенно закруглен…

— Полумесяц? — вскрикнула она. — Ох, боги, ты тот, о ком говорил Каспион, Принц Теней! Ты — убийца из Сферы Крови и Тумана, который пришел уничтожить его!

Вампир этого не отрицал.

— Он нарушил законы моего народа. И должен за это заплатить.

Сейчас все, что говорил ей Кас, обрело смысл. Ассасин, не имеющий равных… последним, что я увижу, станет полумесяц.

— Пожалуйста, не причиняй ему вреда! Он не понимал, что поступает неправильно.

— Поверь, Беттина, единственное, чего он не понимал, что я смогу найти его здесь. Я предам его смерти так же, как и тысячи существ до него.

Он не хвастался… скорее просто констатировал неизбежную истину.

Хотя Каспион был могучим воином, все в этом мужчине говорило о том, что Кас был прав, опасаясь за свою жизнь. Это читалось в леденящей душу смертоносности вампира, в его уверенности в собственном хладнокровии.

— И что тебя заинтересовало в таком ничтожестве, как он? — требовательно спросил вампир. — За исключением того, что ты, очевидно, намеревалась отдаться ему.

— Он не ничтожество! Если ты навредишь ему, я никогда не прощу тебя!

Обнажив клыки, Принц Теней проскрежетал:

— Мы разберемся с этим, когда вернемся в мой дом.

— Что дает тебе право так обращаться со мной и пытаться похитить меня?

— Я сказал тебе, кто я. И я сказал тебе, кто ты для меня. Ты меня пробудила. Не я выбрал это для тебя. Так распорядилась судьба. Нам остается лишь подчиниться ее воле.

— Ты не можешь переместить меня из Руна!

Старые обычаи. Она заключена в этой сфере, как в ловушке… пока не выйдет замуж. Раум использовал этот проклятый призывающий медальон, чтобы она не сбежала.

— Я не могу?

Со взглядом полным решимости вампир потянулся к ней.

Глава 6

Когда Треан рванул к груди ее обнаженное тело и сконцентрировался, чтобы переместиться домой, одновременно произошли две вещи: он не сдвинулся с места; боль пронзила его ладонь.

Он отпустил ее и уставился на три глубокие раны на своей руке.

— Что за черт? — проревел он, в то время как она снова забралась под простыню. — Где твое оружие?

Обернув кровоточащую ладонь оторванным рукавом рубашки, он увидел, что послужило причиной ранения. Когда он схватил ее за плечо, из золотого браслета выскочили шипы.

Прижав простыню к груди, чародейка выдохнула:

— Сработало.

Треан заметил гордость, промелькнувшую на ее лице, прежде чем она опустила глаза, поворачивая браслет. Со щелчком потайного рычага, шипы втянулись назад.

Внезапно Треан понял… это ее коллекция книг. Это ее чертежи. Оружие, ковка золота, дизайн…

— Ты сделала это?

Она пожала плечами.

Умная маленькая чародейка. Как она сумела сделать датчик давления…

Нет! Резко тряхнув головой, Треан напомнил себе, что необходимо решить более серьезные проблемы. А именно, как забрать ее в свой дом.

— Ты зачарована?

Не в силах завладеть Невестой, которая находилась на расстоянии вытянутой руки, он в расстройстве начал мерить шагами комнату.

Кровь все еще сочилась из его ладони. Необходимо попробовать ее!

Может ли эта ночь стать еще хуже?

— Почему я не могу переместить тебя?

Беттина поджала губы, ее свирепый взгляд говорил, что она не собирается отвечать на его вопросы.

Будучи рожденным вампиром, Треан просто физически был не способен солгать. Даже если он попытается, слова обожгут ему горло, как огонь. Что он может предложить ей, чтобы убедить сотрудничать?

— Беттина, если ты ответишь на мои вопросы, мы сможем уйти вместе… и, возможно, мне никогда не придется возвращаться за Каспионом.

Конечно же, он вернется.

Быть приговоренным к смерти Треаном Дакийским, все равно, что уже быть мертвым.

Ее глаза округлились.

— Я расскажу тебе все что угодно!

Все что угодно, лишь бы спасти этого ублюдка. Треан действительно считал ее умной? Да у нее напрочь отсутствовал здравый смысл, если она благоволила Каспиону… да и говорила она все еще невнятно.

Моя Невеста, хозяйка легендарного Дома Теней… пьяная, глупенькая Чародейка. Его предки, должно быть, в гробах перевернулись.

— Как я могу забрать тебя отсюда?

— У моего крестного есть призывающий медальон, которым я связана. Он использует его, как гарантию того, что я останусь в королевстве, пока не завершится турнир.

Треан слышал о таких медальонах, знал, что это архаичные средства контроля над… демонами.

— В тебе течет демонская кровь?

Да, ночь могла стать еще хуже.

Нет-нет, у нее нет ни рогов, ни клыков. Если уж на то пошло, она больше похожа на хрупкую смертную. И едва ли на стойкую демонессу.

— Моя мать была Чародейкой, а отец королем этой Демонархии, — ответила она с оттенком самодовольства в голосе, но Треан совершенно не впечатлился ее королевским величием.

Моя Невеста пьяная, глупенькая полукровка. Из всех возможных кровосмешений в Ллоре… Это создание было результатом соединения двух самых противоположных фракций бессмертных.

Настолько далека от гордых, разумных Дакиек, насколько вообще возможно. Треан выдохнул. Неважно. Беттина принадлежит ему.

— Как заполучить медальон?

— Он будет вручен в качестве приза, — безжизненным тоном ответила она. — На турнире.

— Ты — осиротевшая принцесса? Ты — награда?

Все хуже и хуже.

Она пожала плечами.

— На моем туалетном столике лежит приглашение.

Треан осмотрелся и, увидев старинный пергамент, переместился.



Раум, Великий Князь Демонов Смерти, и Моргана, Королева Чародеев, имеют честь пригласить вас принять участие в турнире за руку их крестной дочери, Принцессы Беттины Абаддонской.

Место проведения: Железная Арена; Рун, Абаддон.

Время проведения: Девять дней до кроваво-красной луны.

Условия: Бои насмерть.

Приз: Корона Демонов Смерти и призывающий медальон Беттины.

Брачная церемония состоится в полнолуние после финального раунда турнира. Всем участникам за пределами арены гарантируется мистическая защита.



— Опекуны? — Треан едва не смял пергамент. — Сколько тебе лет?

— Двадцать два.

У него отвисла челюсть.

— Так молода? — Он веками накапливал напряжение и мог серьезно навредить ей сегодня ночью. — На королевство много претендентов. Знаешь ли ты, что за мужчины собираются участвовать в этом фарсе?

Треан видел достаточно примеров около арены для боев.

— Я согласилась на турнир.

— Зачем, во имя богов, ты сделала это? И почему ты дала кровь для призывающего медальона?

Такие талисманы были достаточно распространены в Ллоре. Но чтобы талисман работал, демон должен добровольно отдать свою кровь.

Она пробормотала:

— Они так пожелали. — Прежде чем он успел спросить, что она имела в виду, Беттина попыталась оживленно продолжить: — Как только начнутся состязания, я буду вполне готова вступить в брак с тем, кто станет победителем. — Все же в конце фразы ее голос слегка надломился.

Вполне готова… и в ужасе.

— Но сейчас ты сожалеешь о своем решении? Не так ли? — Пришло осознание. Если бы Каспион переспал с ней накануне, турнир бы отменили. — Так вот почему ты пыталась соблазнить демона! — Его облегчению не было предела. — Таким образом, он бы спас тебя.

А теперь я спасу тебя.

— Я пыталась соблазнить Каспиона, потому что люблю его. Всегда любила и всегда буду любить.

Треан почувствовал себя так, словно сам себе вонзил клыки в горло. Из всех мужчин в мире. Общеизвестно, что этот демон пользовался популярностью у женщин всех фракций и перетрахал половину девиц Дакии, пока не скрылся в ночи.

Моя Невеста влюблена в мою цель.

Будь пара Треана вампиром, она бы чувствовала такую же крайнюю необходимость и потребность в нем. Но если вампира пробуждает женщина из другой фракции, то Невеста может не испытывать к нему ответных чувств.

Его единственная ничего не испытывает.

— А что, если я решу просто украсть медальон… и тебя?

— Он под защитой.

— Я сломаю это заклинание также легко, как и твою магическую защиту.

— Медальон хранится в стеклянном футляре, и Моргана использовала всю силу своей магии, чтобы поставить на него защиту. Его нельзя похитить, его должен выиграть мой будущий муж… это единственно возможный вариант.

Треан знал о Моргане, знал, что она одна из самых могущественных чародеек, когда-либо живших на земле… потому что она контролировала способности всех Чародеев. Хотя Треан являлся обученным Дакийцем, он был не настолько самоуверен, чтобы считать себя способным с легкостью обойти ее заклинания.

— Ты должна знать способ получить его.

Беттина покачала головой.

— Я не знаю. Я бы сказала тебе, если бы знала.

— Ты бы сказала мне, но только чтобы спасти своего драгоценного Каспиона. — Треану опять пришлось вступить в борьбу со своим темпераментом, с такой необузданной ревностью, какой никогда раньше не испытывал. — И что он делает, чтобы спасти тебя? Он участвует в турнире?

Вместо ответа Беттина уставилась на покрывало.

— Нет? Значит, либо это буду я сегодня ночью, либо один из мужчин, выстроившихся в очередь? Я думаю, ты должна быть более благосклонна ко мне. Несомненно, я самая подходящая кандидатура.

— По крайней мере, никто из них не хочет убить мужчину, которого я люблю.

Почти не контролируя гнев и игнорируя боль в ладони, Треан схватился за рукоять меча, чего никогда прежде не делал.

— Мужчина, которого ты любишь, сейчас в борделе, а я здесь, с тобой. — Его слова задели ее за живое, заставили вздрогнуть, но это не принесло ему удовлетворения. — Для девственницы у тебя неплохие навыки в обольщении. Было бы благоразумно использовать их прямо сейчас.

Треан не мог поверить, что сказал это. В прошлом, прежде чем сказать что-либо, он всегда тщательно взвешивал слова.

Казалось, ревность помутила его рассудок, он не контролировал свои порывы. Треан, Дакиец, чуть было не укусил ее.

Беттина встретила его взгляд.

— Мне жаль, что я твоя Невеста, — начала она, пытаясь правильно подобрать слова. Что было трудно в ее состоянии. — Мне жаль, что мое сердце уже занято. Но если ты навредишь ему, то сломаешь меня. — Слезы снова навернулись ей на глаза. — Пожалуйста… не делай этого.

Чтобы защитить свою сферу, Треан должен устранить демона; его Невеста никогда не простит ему этого убийства.

Ему нужно подумать. Подойти к этому вопросу рационально. Что просто невозможно, когда слезы в ее глазах причиняют ему почти физическую боль, а воспоминания о ее пульсе под языком все еще заставляют жаждать запретного.

— Я сказала тебе все, что знала, — пробормотала она. — Я умоляю тебя, покинь Абаддон.

Умоляет меня покинуть ее.

Ему нужно не это! Он должен быть благодарен за увеличение силы, которое дало ему соединение с ней… за освобождение, испытанное с Беттиной… и двигаться дальше, исполняя свой долг.

Теперь, когда она пробудила его тело к жизни, он может наслаждаться другими женщинами. Он может обзавестись наследниками, может наполнить свой дом. Насколько Треану известно, он первым из кузенов нашел свою Невесту, а значит, только что стал самым сильным из них.

Давние мечты все еще могут стать реальностью. У меня могут быть женщина и дети… и сила, чтобы защищать их.

Будь он проклят, если станет бороться за любовь Беттины, особенно с таким презренным существом, как Каспион. Когда первые лучи солнца проникли в ее спальню, он сказал:

— Прощай, Беттина из Абаддона.

— Ты уходишь?

Оптимизм в ее тоне укрепил его решение.

— Да.

Но затем у нее вытянулось лицо.

— Попытаешься украсть медальон?

— Я возвращаюсь домой.

Ее глаза распахнулись.

— И ты пощадишь Каса?

— Отнюдь. Я не планирую возвращаться за тобой. Но я определенно вернусь за ним. Это решенный вопрос, Беттина. Смирись.

— Пожалуйста, не надо! Я сделаю что угодно. — Ее лицо вспыхнуло, когда она спросила: — Ты не хочешь… заявить на меня свои права?

Да! Искушение погрузиться в ее девственное тело… потеряться в шелковистой влажности, к которой он прикасался, попробовать ее на вкус… Треан чуть вновь не потянуться к ней.

Нервно сглотнув, Беттина уронила простыню до талии.

— П-поклянись не причинять ему вреда, и я стану твоей.

Его взгляд застыл на ее груди, на дразнящих сосках. Она будет спать со мной, чтобы спасти его. Боги, удовольствие было бы невообразимым. Член Треана затвердел, пульсируя во влажных брюках. Клыки снова заострились.

Но Треан заставил себя отказаться от женщины, которая его не хочет.

— Девочка, ты находишься в безвыходном положении. Чем больше ты просишь за демона, тем меньше я хочу тебя. — Чем больше она просила, тем меньше он хотел желать ее. — Следующая женщина в моей постели, окажется там потому, что будет страстно желать то, что могу дать ей только я.

Когда палящие лучи солнца проникли в комнату, Треан бросил на нее последний взгляд и исчез.

Глава 7

Беттина накинула халат, сорвала маску и, едва ли не прыгнув к колокольчику Салема, лихорадочно зазвонила в него.

— Черт возьми, что с тобой, крошка? — требовательно спросил почти пустой кувшин на ее кофейном столике.

— Ты проследил за Касом?

— Да. Я разместился в потолочном перекрытии прямо над кроватью шлюхи, которую он оприходовал несколько часов подряд. Ты не поверишь, что он с ней вытворял. Я имею все основания жаловаться, что вернуть меня после…

— Остановись.

Стиснув зубы, Беттина напомнила себе, что между ними с Касом нет никаких обязательств.

Можно подумать, я не была этой ночью с другим.

— Возвращайся к шлюхе, — резко бросила она, — и скажи Каспиону, что я встретила вампира, прибывшего убить его.

Воздух вокруг нее замерцал — единственный признак эмоций Салема. Он уже был не в кувшине. Беттина почувствовала, что он занял ее локон.

Сильф завопил прямо ей в ухо:

— Ассасин был в твоих покоях? Почему, черт возьми, ты не призвала меня?

Беттина подскочила.

— Просто иди и приведи Каса! Я объясню все вам обоим.

— Я должен быть здесь, с тобой. Что если пиявка вернется? Я сообщу Рауму…

— Нет! Я не думаю, что сейчас, когда взошло солнце, существует какая-то опасность. А теперь иди!

Тремя минутами позже Салем с Касом появились в ее покоях. Кас был полуодет, от него сильно разило духами, а его рога и рот были перепачканы губной помадой. Рубашка была расстегнута, демонстрируя безупречную бронзовую кожу и, опять же, следы губной помады вплоть до самого пупка.

Какая неизвестная женщина наслаждалась телом Каса всю ночь? Боги, ревность жалит! Иногда Беттина была рада, что к ней до сих пор не вернулась ее чародейская сила, можно только представить, что она могла соблазниться натворить в порыве уязвленного самолюбия. Беттина опустила взгляд на вытянутые пальцы; даже спустя столько времени она ждала, что сила и свет закипят на ее ладонях. Вместо этого у нее внутри звенела пустота.

Пустота, которую ничто не может заполнить…

— Ты видела его? — потребовал ответа Кас, натянув ботинок. — Он был здесь?

— Да. Во плоти.

И в моей постели.

— Тогда почему ты все еще жива? — Кое-как оправив одежду, Кас положил огрубевшие руки ей на плечи, так же, как до этого вампир. — Он никогда не оставляет никого в живых! Запрещено, чтобы его видели чужеземцы!

Беттина сглотнула.

— Я… ну, я полагаю, что я исключение.

Салем замерцал по комнате и завладел одной из рук Каса, но демон, вздрогнул и с отвращением стряхнул его.

Салем покинул его и вернулся в волосы Беттины.

— Подробнее, принцесса.

— Дело в том, что… я его Невеста.

Пока Кас стоял, разинув рот, Салем спросил:

— Так демон достал каких-то вампиров, и они наняли ассасина, который распознал в тебе свою пару? Ох, становится все лучше и лучше.

— Примерно так.

Кас открыл рот, силясь что-то сказать, закрыл его, затем попытался еще раз и, наконец, спросил:

— Ты пробудила его?

— Почему ты говоришь это так недоверчиво? — Беттина раздраженно затянула пояс на халате. — Некоторые мужчины вообще-то находят меня привлекательной, Каспион.

— Я знаю, знаю. Но…

— И не надо говорить, что это моя вина! Я засыпала в своей постели, размышляя о своих проблемах, когда он появился в моей комнате.

— Потому что искал меня! — Кас попятился от нее, проводя тыльной стороной ладони по, испачканному помадой, рту. — Я навлек на тебя опасность, из-за меня ты оказалась в поле зрения ублюдка. — Потом он нахмурился. — Почему же вампир не здесь и не пытается похитить тебя?

Как это унизительно. Уставившись в пол, Беттина призналась:

— Я думаю, вампир оставил меня… потому что я сказала ему о своих чувствах к тебе. Он пришел в ярость.

Но не в самом конце. В тот момент он казался бесстрастным и равнодушным к тому, что произошло между ними.

— Проклятый Принц Теней, — сказал Кас. — В ярости. Что же мне делать?

— Во-первых, как он преодолел мое защитное заклинание?

Она совершенно беззащитна. А если бы он пришел с дурными намерениями? Ее рука потянулась к горлу. Могут ли сюда в любой момент пробраться Врекенеры? Это заклинание не менялось со времен возведения замка… не истек ли его срок?

— Вампир обратился в туман, — рассеянно ответил Кас. — У него многовековой опыт преодоления преград. Я был уверен, что он доберется до меня.

— Туман! Вампиры! — воскликнул Салем. — Вы двое говорите о Дакийце?

— Он сказал мне, что его имя Дакийский, — сказал Беттина. — Кто такие Дакийцы? Я считала их кем-то вроде бугименов Орды. Супер-вампирами из легенд.

Кас грубо выругался.

— Они скрываются. Любой, кто узнает о них, умирает! Я не буду говорить о них при Салеме.

— Как будто я и так вскоре все не узнаю, — сказал Салем. — Я — фантом. Ну, сильф. Вы двое не понимаете, что никакие секреты нельзя утаить от Салема? Никакие. — Он обратился к Беттине: — Как, например, то, что принцесса ела в прошлом году галлюциногены на… как же это называют смертные?.. вечеринке.

Откуда он узнал?

Касу он сказал:

— Или что ты однажды в полнолуние вытворял с двумя сестричками-ликаншами? Ты ведь чуть не лишился руки той ночью, да?

Кас неловко сглотнул, выглядя пристыженным. Что произошло с волчицами?

— Отлично. Ты многое знаешь, — сказал Кас. — Но как мы можем быть уверены, что ты не расскажешь обо всем Рауму?

— Потому что у Раума всего две передачи: веселье и ярость… медвежьи объятия или боевой топор в голову. Он не умеет скрывать эмоции. А теперь вы двое должны решить: союзник вам Салем или враг?

Беттина прищурилась.

— А почему еще ты хочешь принять участие в наших жизнях, если не для того, чтобы рассказать Рауму обо всем, что узнаешь?

— Потому что я не могу сражаться, есть, пить, спать или дрочить. Затруднительно трахаться, если нечем! Я хочу быть в центре интриг! А теперь, демон, расскажешь, что ты натворил?

Беттина опустилась на диван.

— Ох, во имя золота, Кас, просто расскажи ему.

Раздраженно застонав, он начал рассказывать:

— Я сбежал. Однажды войдя в Дакию, ты не можешь покинуть ее без специального разрешения. Это очень редко позволяется самим Дакийцам… и никогда новоприбывшим в королевство.

— Неужели никто не рассказал тебе правил? — спросила она.

— Я думал, что смогу обойти их или, что мой покровитель отзовет собак. В худшем случае, я полагал, что здесь буду в безопасности. Я никогда не говорил им, что я из Абаддона и до сих пор не понимаю, как их убийца так быстро добрался до меня. Он не мог бывать здесь прежде. — Кас потер лицо ладонью. — И как, во имя богов, он нашел тебя?

— Я понятия не имею. Он уже был здесь, когда я проснулась.

Кас бросил на нее озадаченный взгляд.

— Почему вампир ушел, если соединение не было завершено?

Когда Беттина начала рассматривать свои руки, лежащие на коленях, от Каспиона излучалось такое напряжение, что она снова посмотрела на него. Она никогда не видела его в такой ярости. Даже Салем от гнева принял в воздухе неясные очертания.

— Он заставил тебя? — проскрежетал Кас. — Я выпотрошу его прежде, чем у него появится хотя бы шанс ударить меня!

— Нет! Все было совсем не так.

— Тогда как? — огрызнулся Салем.

Сделав глубокий вдох, Беттина сказала:

— Я была пьяна. Я подумала, что это Кас. — Ее щеки пылали, словно охваченные огнем. — Я… отвечала ему.

Кас расправил плечи.

— Ты не смогла понять, что это другой? — оскорбившись, спросил он.

— В комнате было темно! И мы не так уж много… разговаривали. Но ничего непоправимого не произошло. Я все еще девственница. Просто, возможно, чуть более образованная.

Подавшись вперед, Кас приподнял ее золотое ожерелье.

— По крайней мере, он не укусил тебя.

Беттина вспомнила, с каким трудом Дакийский сдерживал себя. Я никогда не причиню тебе боли…

— Он остановился, когда увидел, что я испугалась.

— Огромная удача для нас. Укус вампира… изменяет. — Он на мгновение отвел взгляд, но потом вновь повернулся к ней лицом. — Я найду способ защитить тебя от него. Так или иначе. Он может быть и древний, и искусно владеет мечом, но я найду способ. Когда он вернется, я сделаю свой ход.

Беттина не разделяла оптимизма Каса. Та леденящая смертоносность…

— Постой, ты сказал древний?

— Ему как минимум девятьсот лет.

Как… стар. Беттина не знала, что чувствует по этому поводу. Но для Каспиона это губительно. Чем старше бессмертные, тем они сильнее.

— Он сказал, что не планирует возвращаться за мной, но он определенно вернется за тобой, Кас. Ты действительно думаешь, что сможешь победить профессионального убийцу? Дакийца, живущего так долго? Раньше ты… ты был уверен, что он покончит с тобой.

— Это было до того, как ты оказалась вовлечена в это. Теперь я обязан отыскать способ.

Салем сказал:

— Что касается ассасина… совершая каждое убийство, он рискует тем, что его самого захватят или убьют. Раз он прожил так долго, значит, всегда побеждал.

Кас снова потер горло.

Беттина решила извлечь свою выгоду.

— Остается только один вариант. Участвуй в турнире. Раум и Моргана гарантируют безопасность вне арены каждому участнику состязания. Вампир не сможет даже прикоснуться к тебе. И ты знаешь, что сможешь победить любого соперника.

Хотя он не был таким могущественным, каким мог быть… демоны смерти накапливают силу с каждым совершенным убийством, а работа Каса состояла в том, чтобы выслеживать, а не убивать… но он превосходно владеет мечом и может перемещаться.

В глазах демона вспыхнула надежда. Но затем он покачал головой.

— И что если я выиграю? Что тогда? Даже если я устраню этого ассасина и женюсь на тебе. Ты лишишь мою предопределенную пару ее мужчины? Я сделаю несчастными нас обоих.

Ее разум кричал: «Я могу быть твоей парой».

— Ты не можешь знать, что это не я. А я свободна любить, кого пожелаю.

В отличие от многих фракций Ллора, Чародеи не имели мистически предопределенной пары. Но они сочетались браком и создавали союзы на всю жизнь.

— Мне очень жаль, Беттина. — На лице Каспиона читалось искреннее раскаяние, а светлые брови были нахмурены. — Я не могу участвовать.

Разочарование грозило поглотить ее, но она постаралась сохранить спокойный тон.

— Понимаю. Я могу попросить Моргану помочь с вампиром.

Крестная была для Беттины, скорее, старшей сестрой.

Та самая, которой никогда-никогда-никогда не захочешь противоречить.

Но Беттина была в отчаянии.

— Она прибудет только накануне турнира… чтобы не пребывать на этой «ужасной демонской земле» дольше, чем необходимо… но я могу попросить ее, как только она приедет.

Моргана поносила всех демонов, все еще не веря, что ее лучшая подруга Элеара… покойная мать Беттины… вышла замуж за одного из них. Но чародейка может согласиться помочь Касу, просто чтобы напакостить вампиру.

Моргана расценит действия Треана Дакийского по отношению к Беттине, как обман, а Чародеи считаются обманщиками… но не обманутыми. Великая королева может убить вампира только лишь за это.

Кас снова обхватил ее за плечи.

— Ты не должна никому говорить об этом! Никто не должен знать, что Дакийцы вообще существуют. Уже и так слишком многим известно. Иначе я еще больше предам Мирчу.

Мирчу?

— Но Моргана может помочь…

— Поклянись мне, Тина. Или ты подвергнешь риску не только Чародеев, но и навлечешь еще большую опасность на себя!

Когда он вот так смотрел на нее голубыми глазами, пылающими чувствами, она ни в чем не могла ему отказать. Беттина пробормотала:

— Клянусь.

— Это все прекрасно и замечательно, — сказал Салем, — это твое беспокойство о Каспионе. Но у тебя и в своей тарелке предостаточно забот. Не каждой женщине в борделе посчастливилось обслужить его. Я видел других претендентов. Трио двухголовых Аджатаров. Церуннос. Даже демон гноя… ой, простите, экскреторианец… был там.

Аджатары имели металлические зубы и дышали огнем. Церунносы были змееподобными гуманоидами. Поры экскреторианцев сочились гноем. Беттина повернулась к Касу.

— Пожалуйста, не обрекай меня на такую судьбу. Они отменят турнир, если я не буду девственницей. Не мог бы ты просто… неужели было бы так плохо?..

— Беттина, — начал он серьезно, — есть кое-что, что ты должна знать.

Глава 8

— Покажись, — потребовал Треан в своих, казалось бы, пустых покоях.

Он чувствовал смутную опасность. Его обычное состояние в Дакии.

Он пробежал взглядом по затененным уголкам позолоченной гостиной, внимательно просканировал сводчатые потолки. Бегло осмотрел два примыкающих коридора. Один вел в его спальню; другой в крыло с бесконечными книжными полками.

Убедившись, что его приветствовала только тишина, он вернулся к своей задаче: исследованию.

Треан заверил свою новообретенную Невесту, что не планирует возвращаться за ней. На тот момент это было правдой. Но теперь…

Мысль о том, что он никогда больше ее не увидит, сводила с ума.

Она спрашивала у него:

— Что ты хочешь от меня?

Хотел бы он отмотать время назад и ответить:

— Все! Все, что принадлежит мне по праву!

Но он поступил рационально… и оставил ее. Никогда раньше ему не приходилось сожалеть о рациональных решениях.

Сожалею ли я сейчас?

Треан убедил себя, что просто не располагает достаточным количеством информации, чтобы составить о ней какое-либо мнение. Ему необходимо обдумать все с логической точки зрения, сопоставить факты.

Он вернулся к своим книгам, отыскал том по физиологии вампиров, увесистую Книгу Ллора и недавно изданную историю различных демонархий. Он положил книги на одну сторону большого письменного стола, а приглашение на турнир на другую.

В руководстве по физиологии Треан нашел подтверждение суровой реальности своего положения. Если вампир окончательно не заявит права на свою Невесту, то будет переполнен агрессией, безотчетной ревностью и неконтролируемым сексуальным влечением.

Возможно, Треану стоило согласиться на ее предложение и взять ее. Агрессия? Галочка. Безотчетная ревность? Думая о Беттине, отвечающей с такой же страстью Каспиону, Треан перемещался на ноги и боролся с убийственной яростью. Галочка.

Неконтролируемое сексуальное влечение? Вернувшись домой, он принял душ и переоделся, но его член болезненно затвердел, стоило Треану увидеть свидетельство своего освобождения на штанах. В конце концов, он не обонял и не видел этого почти тысячелетие.

В книге также говорилось, что вампир должен пронзить свою пару клыками. Как делают демоны и Ликаны. Которых мы считаем варварами.

Но эта книга написана о вампирах… в целом. Дакийцы другие, они превосходят фракции вампиров Орды и Обуздавших жажду. Треан уверял себя в этом, даже когда вспомнил, как сильно жаждал укусить ее.

Обладание…

Внутренне встряхнувшись, Треан обратился к книге по истории демонов, к разделу об Абаддонцах.

Метко названные Демоны Смерти становились сильнее с каждым совершенным убийством, поэтому исторически сложилось, что они почти всегда находились в состоянии войны. Их мир являлся, изолированной болотами, сферой с типичным отклонением от мирового времени.

В Абаддоне время, как и жизнь, течет медленнее…

Принцесса Беттина первая девочка, родившаяся за последние несколько поколений, описывалась, как обладающая «эльфийской» внешностью. Будучи полукровкой, она не унаследовала внешних демонских черт, но при этом обладала выдающейся… но не раскрытой… силой Чародейки.

Очаровательно. Хрупкая, маленькая чародейка, родившаяся в архаичном и жестоком мире демонов.

Предки ее отца гордо сражались и умирали в многочисленных битвах, чаще всего с другими демонархиями. Всего десять лет назад ее отец Матар, придя на помощь одному из союзников Правуса, погиб в бою.

Очевидно, его королева, Чародейка Элеара, была убита Врекенерами сразу после рождения Беттины. Эти крылатые существа были смертельными врагами Септа Чародеев и считали своей обязанностью истреблять Чародеев как зло.

Треан не нашел больше информации об Элеаре, поэтому начал читать Книгу Ллора о Чародеях в целом. Отдаленное родство с ведьмами, каждый рождается с основной способностью, которую считают сродни душе.

Их вид считается одним из самых слабых среди бессмертных… по крайней мере, в вопросах физической силы и исцеления… поэтому они украшают тела броней из металлов, главным образом из золота.

У них нет когтей, поэтому они носят металлические. Маски помогают им сбивать с толку врагов.

Они являются одновременно веселыми любителями вина, которые поклоняются золоту… и параноидальными магами, которые живут в постоянном страхе, что могут лишиться своей силы.

Какой силой обладает Беттина? Почему она не использовала ее против него, когда он был на грани и чуть не впился в ее шею клыками?

С помощью трех книг, Треан установил три факта.

Его физическая потребность была не только изнурительной, но и опасной.

Текущая в ее жилах кровь была отчасти демонской, но считалась благородной и уважаемой.

Маленькая чародейка находится в постоянной опасности и нуждается в нем.

Но некоторые вещи нельзя узнать только из книг, и в отношении своей Невесты у Треана осталось больше вопросов, чем ответов. Его интересовали особенности ее характера, какой ее любимый цвет. Чем она увлекается? Что заставляет ее смеяться?

Он думал о том, что знает о ней.

Она смело… хотя и безрассудно… готова пожертвовать собой ради любимого мужчины. Она чувственна и любопытна в сексе; его Невеста не страдает врожденной холодностью. Треан в очередной раз вспомнил ее застенчивую улыбку, когда она обнажила грудь. Беттина не была по своей природе бесстыдной, но находясь во власти наслаждения, становилась прекрасной распутницей.

Судя по ее коллекции книг, она зациклена на своем ремесле. Треан был одержим оружием так же, как и любой Дакиец, вероятно даже сильнее. Осмотрев свою коллекцию оружия, хранящуюся в золотых футлярах, он подумал: «Она создает оружие; я им владею».

Он посмотрел на свою раненную руку. М-м, но она тоже владеет одним. Могло ли это стать основой для взаимопонимания?

Ранки постепенно затягивались; Треан обнаружил, что не хочет этого. Нет, он не погрузил клыки в ее плоть, но она подарила ему собственный укус. Вспомнив хлынувшую из ладони кровь и промелькнувшую в ее глазах гордость, он почему-то снова затвердел.

Треан посмотрел на приглашение… на книги… снова на приглашение…

К его шее прижалась холодная сталь.

Наверняка, Виктор. Треан задался вопросом, что если кузен, в конце концов, нанесет смертельный удар? Они веками пытались убить друг друга.

— Ты позволил мне застать тебя врасплох? — проскрежетал Виктор. — Что так сильно завладело твоими мыслями?

— Не всецело завладело.

Треан ткнул кузена клинком, который сумел вытащить из портупеи[2], и теперь этот клинок был прижат к мошонке Виктора.

Виктор рассмеялся возле уха Треана.

— Я могу временно потерять яйца, старик, но ты потеряешь жизнь.

— Меня когда-то кастрировали. Регенерация была такой, что ты мог бы найти мою участь с обезглавливанием предпочтительнее, — ответил Треан, проклиная себя за беспечность.

Сегодня ночью очень многое происходило с ним впервые: он позволил Виктору застать себя врасплох, оставил в живых свою цель, пробудился… и даже отказался от женщины.

Помедлив, Виктор отступил.

— Оказывается, покончить с тобой без боя совсем не забавно. — Он ничего не любил так, как сражаться. Неудивительно… ведь он последний потомок Дома Войны, гнев королевства. — Обнажи свой меч, кузен.

Устало вздохнув, Треан убрал короткий клинок и выхватил меч. Это оружие одна из немногих вещей, о которых он действительно заботился. Ему вручил его отец, дав наставление:

— Будь примером, Сын.

Игнорируя боль в раненной руке, Треан переместился к Виктору. Несмотря на полную противоположность характеров… один холодный и методичный, другой воинственный и безрассудный… внешне они были похожи настолько, что могли бы быть братьями.

Прищурив зеленые глаза, Виктор посмотрел на Треана.

— Ты еще более задумчив, чем обычно. Проблемы с целью?

«Ты даже не представляешь», — подумал Треан и нанес первый удар.

Виктор отразил его, и лязг мечей эхом разнесся по просторной библиотеке.

— Это тот демон-новичок, да? — нападая, спросил Виктор. Треан искусно уклонился от его меча. Столетия почти постоянных сражений между ними, сделали их обоих превосходными фехтовальщиками. — Каспион Охотник, любимчик женщин?

Всех женщин. Даже моей.

Виктор сделал ложный выпад влево, и тут же быстро нанес удар справа; Треан выгнулся, едва увернувшись от кончика меча.

— Великий Треан на самом деле оставил свою цель в живых? Нет-нет, потому что иначе ты бы не вернулся.

Еще один выпад.

Треан парировал.

— Я не вступал с ним в бой, — ответил он, отчасти испытывая искушение рассказать все кузену.

Если не Виктору, то кому он может довериться?

Никому.

Их отношения были сложными, если не сказать больше. Будучи последними представителями своих домов, они пытались убить друг друга большую часть жизни, но все же Треан не доверил бы никому другому прикрывать свою спину в борьбе с общим врагом. К тому же Виктор хранил секреты кузена, отказываясь пятнать себя и Треана политикой королевского двора, предпочитая решать все обиды в бою.

Треан нанес удар; Виктор блокировал. Их мечи соединились, дрожа в руках.

— Ты силен сегодня, — одобряюще отметил Виктор.

Он почитал силу и наслаждался насилием.

Виктор постоянно расстраивался из-за того, что их сокрытое королевство не имело никаких шансов на открытый конфликт. Однажды, находясь навеселе, он сказал:

— Я генерал самой безупречной и великолепнейшей армии в мире… единственной, которая никогда не отправится в бой.

Удар; быстрое парирование. Взмах; уклонение.

— Что я слышу? — внезапно воскликнул Виктор. — Ах, Треан, твое сердце бьется! Так вот откуда эта новая сила.

Вампир обретал силу с возрастом, благодаря дакийской крови, если пил прямо из источника… и если его пробуждали к жизни.

— Да, это так.

Треан не знал, пробужден ли Виктор. Кузен использовал заклинание старой ведьмы, чтобы маскировать наличие сердцебиения.

У Трена насчет этого имелась собственная теория…

— И где же твоя новоиспеченная Невеста? — Виктор рискнул бросить взгляд за спину Треана. — Почему ты читал, когда я подкрался к тебе? — В его взгляде читалось замешательство. — Почему прямо сейчас ты не кувыркаешься с ней? Возможно, я обнаружу ее растянувшейся в твоей постели с успокоительной упаковкой льда между ног?

— Ты идиот. — Очередной взмах меча. — Ты говоришь о моей Невесте!

Еще одно отражение удара.

— Ну, где же она?

— С ней возникли проблемы.

Треан переместился от удара Виктора, появляясь вновь в нескольких шагах от него; лезвие рассекло воздух в том месте, где только что находился Треан.

— Расскажи все, кузен!

— Это не имеет значения. Она не подходит мне.

У Беттины есть собственная сфера, чтобы править. Едва ли можно ожидать, что она станет жить с ним в этом подземном мире.

Она влюблена в другого.

— Ты заявил на нее права? — спросил Виктор.

Треан резко покачал головой.

— И это к лучшему. Однажды я взойду на трон…

— Так уверен, что станешь королем?

Выпад.

Уклонение.

— К сожалению, да. Ты же знаешь, я — логичный выбор.

Треан наиболее подходящая кандидатура, чтобы править, но справедливости ради стоит признать, что каждый из претендентов достаточно силен. Треана вырастили командовать обученными ассасинами. Виктор возглавлял армию. Их кузен Стелиан контролировал всех входящих и выходящих из Дакии. Самый молодой из кузенов, Мирча, являлся любимчиком народа и имел верного союзника в лице младшей сестренки Космины.

Однако Треан был наибольшим «Дакийцем» среди всей королевской семьи, почитая королевство, словно религию.

— Ах, эта хваленая дакийская логика, — глумился Виктор, сделав ложный выпад, переместился вправо, но нанес удар слева.

Хорошо рассчитанным блоком Треан отклонил удар, но, вскинув ногу вверх, Виктор ударил Треана в живот.

Если Виктор хочет драться грязно…

Стараясь отдышаться, Треан прохрипел:

— Возможно, ты бы так не возмущался этой чертой в других… если бы не был самым нелогичным членом семьи?

Размытым пятном он бросился вниз и сбил Виктора с ног.

Прежде, чем встретиться с полом, Виктор переместился на ноги.

— Король Треан? Никогда, пока я жив.

Они вновь встали лицом к лицу.

— Ты слишком враждебен и безрассуден, — сказал Треан. — Мирча слишком поглощен собой и гедонизмом[3], не говоря уже о молодости. А Стелиан почти всегда слишком пьян, чтобы выполнять свои обязанности привратника.

— А ты слишком бесчувственный.

Сегодня я таким не был. Смотря в глаза Беттины, наблюдая, как они сверкают от желания, Треан был переполнен эмоциями. Он не был бесчувственным, кончая в нежную ладошку своей Невесты…

Снова отвлекшись, он едва увернулся от очередного удара Виктора.

— Народ увянет под твоим удушающим правлением, Треан. Ты меч королевства, холодный, бесчувственный клинок.

— Эти дебаты для другой ночи.

— Да будет так. Вернемся к твоей пропавшей Невесте… — Он замолчал, его взгляд остановился на столе Треана… на приглашении. Прежде чем Треан успел дотянуться до пергамента, Виктор схватил его и бегло просмотрел текст. — Абаддон? Я бывал там! Имел привычку смотреть бои. Ты знаешь, там туман перетекает из одного оттенка в другой без заметных для глаза переходов. Погоди, это ведь она, не так ли? «Возникли проблемы»? Еще бы. Она — приз в этом чертовом турнире!

— Хватит, кузен.

— Черта с два хватит! Почему мы пререкаемся из-за этой короны, когда ты запросто можешь получить другую?

— Меня совершенно не интересует то королевство… только девушка.

— Та, которая по чистой случайности находится под защитой Демона Смерти и самой могущественной, из когда-либо живших чародеев, чародейки? Ты пытался ее похитить?

— Пытался, — признался Треан. — Но она привязана к той сфере.

— Постой-ка, она… демонесса? Опять же, почему прямо сейчас ты не в постели с ней?

— К твоему сведению, она наполовину чародейка. И она знакома с моей целью. Они… близки. Она возненавидит меня навечно, если я убью его.

— У тебя нет выбора.

— Это почему же?

Виктор закатил глаза.

— Потому что ты раб своего долга, своего дома.

Последнее тысячелетие Треан только и делал, что жертвовал всем ради блага Дакии. Хоть раз в жизни, он может получить то, чего желает именно он?

— Что если я… не сделаю этого?

Виктор отступил, не зная как реагировать.

— Идеальный, самоотверженный Треан Дакийский лелеет эгоистичные мысли? Я должен в этом разобраться. Перемирие на один вечер?

Треан выдохнул.

— Налей медовухи.

После того, как он осторожно вложил меч в ножны, Виктор сделал то же самое.

— Расскажи мне о ней.

Переместившись к буфету, Виктор выбрал хрустальный графин, наполненный разбавленной кровью медовухой.

— Она молода. Прекрасна.

Талантлива, изобретательна, чувственна от природы. С самой сладкой кожей, какую я мог только представить.

— Насколько молода?

Виктор вручил ему бокал, наполненный темно-красной жидкостью.

Помедлив, Треан ответил:

— Одного возраста с Косминой.

Мирча и Космина были настолько моложе старших кузенов, что называли их «дядями».

У Виктора отвисла челюсть.

— Ты шутишь.

— Вовсе нет.

Треан сделал глоток, но обнаружил, что кровь безвкусна. Он снова задумался, на что будет похожа кровь Беттины.

Наблюдательный Виктор прищурился.

— Ты ее укусил?

Был очень близок к этому. Треан вспомнил, как изнывали его клыки от желания пронзить ее… абсолютно бесконтрольно. Подобно необузданной эрекции.

Сможет ли он побороть искушение попробовать кровь Беттины, если получит второй шанс? Как другие Дакийцы-мужчины держат себя в узде?

Что… со мной не так?

— Ты сделал это! — Виктор поднял свой бокал. — Как это не похоже на тебя, Трей! Ты отметил ее кожу? Ты получил ее воспоминания?

— Не будь идиотом.

Одной из причин, почему Дакийцы отказывались пить кровь напрямую из источника — это cosaєad[4]… возможность читать воспоминания, получаемые через кровь. Когда cosaє[5] берет кровь напрямую из источника, даже от малейшей капли на языке, он получает воспоминания жертвы. Холодные, рациональные Дакийцы считали это осквернением, вторжением в их ясные рассудки.

Если я получу воспоминания Беттины, что я увижу? Возможно, сцены ее вожделения к Каспиону. Треан еле сдержался, чтобы не раздавить свой кубок.

— Думаешь об этом даже сейчас? — спросил Виктор. — Я не могу поверить, что ты испробовал на ней свои клыки… Идеальный Треан на самом деле порочен!

— Я не кусал ее. — Он поднял взгляд. — Ты выглядишь разочарованным. Так хочешь увидеть меня падшим?

— Но ты хотел.

Буду фантазировать об этом всю оставшуюся жизнь.

— Даже если это так, я все равно никогда не признаюсь тебе в чем-то столь постыдном.

Виктор отвел взгляд.

— Возможно, однажды ты это сделаешь. — Он сделал большой глоток. — Вернемся к насущным делам. Каковы твои планы относительно девушки?

— Убить Каспиона. Забыть о ней и двигаться дальше.

Как только он это произнес, слова обожгли его горло, свидетельствуя о лжи. Забыть ее не вариант. Сможет ли он двигаться дальше?

Так много вопросов, окружавших ее, так много нужно о ней узнать. Треану казалось, что он прочел первую страницу самой захватывающей книги в своей жизни и тут же захлопнул ее.

— Второй вариант: убить Каспиона, найти способ украсть медальон, контролирующий девушку, а затем похитить ее саму.

Действительно ли она всегда будет его ненавидеть? Наверняка, через несколько десятилетий она перестанет злиться.

Виктор решительно покачал головой.

— Магию Морганы не обойти даже тебе. У нас нет заклинателя, чтобы помочь тебе, а тем более такого, который смог бы помериться с ней силами. Умом ты понимаешь, что кража медальона не выход. Эта кампания обречена на провал.

Виктор поставил свой бокал, начиная серьезнее относиться к этой теме.

Возможно, потому что он увидел в Моргане врага, который мешает исполнению желаний собрата Дакийца. Или, возможно, он предчувствовал неминуемое насилие и даже отчасти надеялся на это. А возможно, Виктор хотел помочь, потому что стремился уменьшить вероятность восхождения Треана на трон.

Вероятнее всего, имели место все три мотива.

На мгновение Треан подумал, что, возможно, Виктор хочет помочь, потому что когда-то давным-давно они были друзьями. Но отбросил эту мысль. Слишком многое произошло между ними с тех пор.

Треан сказал:

— Я размышлял над обращением к ее крестным перед началом турнира. Но как именно я должен представиться? Что я скажу: Я не могу сказать вам, кто я, из какой королевской династии я происхожу, откуда я родом, каким владею имуществом. Тем не менее, прошу вас отдать мне вашу подопечную?

— Как насчет того, чтобы похитить ее после турнира… но до бракосочетания в полнолуние?

— Возвращаемся к призывающему медальону. Кто бы ни победил, он будет контролировать ее передвижения.

— Если ты будешь участвовать, ты должен будешь покинуть туман? Быть видимым всеми?

Треан с трудом подавил дрожь.

— Да. Всеми.

— Ты будешь изгнан… и мне не придется убивать тебя, — самодовольно сообщил Виктор. — По крайней мере, не прямо сейчас.

Треан послал ему взгляд, которого заслуживал этот комментарий.

— Ну, сам подумай, ты станешь королем, по меньшей мере, одной сферы.

— Вообще-то, как по мне, это не очень хорошо. Править дождливой сферой, сокрытой глубоко в болотах и населенной Демонами Смерти? Что я знаю о правлении демонами? Или о дожде, если уж на то пошло? — Он махнул рукой в сторону каменного неба Дакии. — Да и чего бы им соглашаться, чтобы ими управлял безымянный вампир? Очевидно, что турнир не вариант. Я никогда не смогу отвернуться от своего королевства, отказаться от своего дома, не тогда, когда Дакийцы нуждаются в короле.

— Есть кое-кто другой, кто мог бы править нами.

Треан сделал большой глоток, страстно желая напиться медовухой.

— Снова Лотэр?

Лотэр Дакийский, Враг Древних, трех тысячелетний красноглазый вампир, безумный от жажды крови… яркий пример того, почему Дакийцы не пьют кровь из плоти других существ.

Лотэр наполовину вампир Орды, наполовину Дакиец. Абсолютно безумный.

Мог ли он заявить права на престол? Безусловно. Его дом правил всегда.

Чего ему не хватало, так это понимания реальности. Хотя кузены старались держать его в поле зрения, они никогда не обнаруживали себя перед ним.

— Ты бы на самом деле признал красноглазого короля?

Вампиры Орды осушали своих жертв до последней капли крови, становясь зависимыми от получаемых при этом сил и безумия. По слухам, в голове Лотэра было бесчисленное количество воспоминаний.

На самом деле говорили, что он использует cosaєad ради собственной выгоды, выпивая избранных жертв, чтобы заполучить их тайны.

— Возможно, я даже восхищаюсь им, — сказал Виктор. — Он мастерски заключает сделки. Он преподнесет королевству свою легендарную книгу долгов в качестве приданого.

Легендарная книга Лотэра. Тысячелетиями он манипулировал Ллореанцами, находящимися между жизнью и смертью, предлагая спасти их… за определенную плату. Поговаривали, что Лотэр заставлял своих должников клясться, что они сделают все, о чем бы он ни попросил, когда придет время отдавать долг, и дотошно записывал все сделки.

— Пожалуй, он самый сильный из ныне живущих вампиров, — продолжил Виктор. — У нас мог бы быть и более худший король. К тому же, я думал, ты пойдешь на все, стремясь покончить с нашей семейной враждой.

— А ты разве не устал от нее?

— Ты что, забыл, с кем разговариваешь, Треан? Да я живу враждой.

И у Виктора было много причин для этого. Отец Треана убил отца Виктора. Разумеется, мать Виктора убила мать Треана. Что касается родителей Стелиана и Мирчи, то все они, в конечном счете, оказались мертвы.

Бесчисленные кровавые вендетты между домами Дакийских были унаследованы от предков, и с каждым поколением лишь приумножались.

— Тогда почему ты заинтересовался кандидатурой Лотэра?

— Возможно, я тоже не горю желанием быть королем, — сказал Виктор. — Возможно, я веду борьбу за трон лишь потому, что знаю — я буду лучшим королем, чем любой из вас. Дайте мне вампира, который на самом деле сильнее меня, и я помогу ему и направлю в правлении.

Из того, что Треан слышал… и видел… Лотэр не из тех, кого легко «направить».

Виктор еще раз просмотрел приглашение, на этот раз с выражением страсти на лице.

— Zeii mea. — Мои боги. — Сражения. Насмерть. — Он даже застонал. — Ты можешь быть на этой арене. Из-за твоих ясных глаз все будут думать, что ты Обуздавший Жажду. — Один из армии обращенных людей, которые не пьют напрямую из источника. — Они будут думать, что ты слаб, не представляя, кто ты на самом деле. — Виктор злобно улыбнулся. — Уже преимущество.

Задумавшись, Треан всматривался в свой бокал. Сражения не играли для него никакой роли в принятии решения. Если он решит участвовать в турнире, он победит. Точка.

Вместо этого его мысли сосредоточились на другой битве. Смогу ли я завоевать расположение Беттины? На этот счет у него было гораздо меньше уверенности.

— Ну же, кузен, что еще ты не договариваешь.

Треан быстро поднял взгляд и с его губ сорвались слова:

— Она влюблена в другого. В… Каспиона.

Проклятье, что она нашла в этом демоне? Если между ними и были какие-то отношения, то Каспион не был ей верен, сегодняшнюю ночь он провел в борделе.

Виктор поморщился.

— Чертовски не повезло, Трей.

В его голосе слышалось искреннее сочувствие Треану.

И все же завтра Виктор снова будет строить заговоры о его убийстве.

Пока меня здесь не будет.

— Он должен умереть, — сказал Виктор. — Даже Мирча согласился с этим.

Мирча покровительствовал Каспиону в королевстве, используя все свое влияние в кампании по признанию демона. Мирча никак не ожидал, что Каспион сбежит, это стало первым разочарованием для очаровательного Дакийца.

— Под твоим командованием много других ассасинов, — отметил Виктор. — Поручи кому-нибудь убить демона.

Треан потер лоб.

— От моей руки или по моему приказу, для нее не будет разницы.

— Участвует ли демон в турнире? Тогда ты мог бы убить его в бою.

— Я еще не отказался от Дакии, кузен. Если я решу принять участие…

— Ты примешь.

— …тогда получится, что я потратил жизнь, служа королевству, только чтобы отказаться от него в трудную минуту ради женщины, которая даже не хочет меня!

— Вполне логично, что она предпочла бы Каспиона, — задумчиво сказал Виктор. — Очевидно, женщины находят его неотразимым… и даже многие мужчины. Именно поэтому кузен Мирча хлопотал за то, чтобы его впустили в Дакию. Увы, демон выглядит гораздо лучше тебя, старик.

Треан нахмурился.

— Я не намного старше тебя.

— Ты сказал, что твоя Невеста молода. Скорее всего, она еще сама не знает, чего хочет. Ее чувства к Каспиону могут быть не более чем слепым увлечением школьницы франтоватым демоном.

Беттина очень молода и, очевидно, чрезмерно оберегаема. Возможно, рядом с ней просто не было других мужчин? Она могла привязаться к тому, кто имел возможность быть ближе всех к ней.

Или Треан просто принимает желаемое за действительное? Он знал, что внешне не выдерживает сравнения с демоном… нужно признать, что Каспион… безупречен… но Треан обладает другими достоинствами.

Я искусный убийца. Талантливый ученый. Блять. Как она могла сопротивляться?

Тогда почему судьба выбрала ее для меня?

Беттина, Принцесса Абаддона, оказалась единственной женщиной в жизни… на все времена, прошлые и грядущие… его Невестой…

Треан напомнил себе, что она отвечала ему. Она глубоко вдыхала аромат его кожи и стонала от удовольствия. Облизывая кроваво-красные губы, она исследовала его тело нежными кончиками пальцев. Она хрипло бормотала:

— Мои боги, я люблю твое тело.

Она прикасалась ко мне с восхищением.

Если бы Треан мог соблазнить ее в похожей ситуации, то заставил бы понять, кто разбудил в ней эти чувства.

Он верил, что, представься ему шанс, он бы заставил ее вновь возжелать его.

Но самое главное: этот шанс дорого ему обойдется. Он навсегда потеряет свой дом, свой долг… и честь… вместе с ними. Участие в турнире будет стоить мне всего.

— Видимо, ты не по-детски попал, старик, — сказал Виктор. — Девчонка прожгла дыру в твоем мозгу, не так ли?

Вспомнив, как она выглядела в агонии страсти… ее мерцающие глаза, умоляющие о большем… Треан пробормотал:

— Огненной стрелой сквозь ебаный висок.

Она трепетала под его рукой, была так близка, чтобы кончить для него…

— Что ты собираешься делать?

— То же, что и любой здравомыслящий мужчина.

Виктор приподнял брови.

— Тогда я выпадаю из списка. Просвети меня.

Треан ответил:

— Прежде, чем принять решение, я собираюсь собрать о ней как можно больше информации.

Глава 9

Моргана прибудет с минуты на минуту, а Беттина до сих пор сидит в остывающей ванной, не в силах хоть как-то собраться от возмущения, что Салем снова подглядывает за ней.

После общения с вампиром она чувствовала себя полностью разбитой… не говоря уже о признании Каспиона сегодня утром.

Когда Беттина попросила его заняться с ней любовью, он сказал:

— Ты мой лучший друг, и я люблю тебя как сестру. Тина, это неправильно. И после того, как я, э-э, провел ночь, я даже не знаю… смогу ли я.

В то время как она пошатнулась, словно от пощечины, Салем презрительно усмехнулся:

— Но засаживать проститутке в течение нескольких часов было правильно? Похоже, наш развратничек уже наразвратничался на стороне? Видимо, малыш Кас уже просто не встает?

Румянец Каспиона подтвердил укол Салема.

Если ей требовался тревожный звоночек… Кас не испытывал к ней физического влечения. Точка. Зачем она заставляет его?

Но каждый раз, задаваясь вопросом, когда она стала той самой девушкой… гоняющейся за парнем, никогда ее не любившим… Беттина вспоминала все их годы вместе.

Потеряв отца, она уходила спать вся в слезах, чувствуя себя совершенно одинокой… без единого друга в целом свете… чтобы проснуться следующим утром, наполненным ожиданием встречи с улыбающимся Касом.

Он стал ее спасательным кругом.

Каждый раз, ругая себя за несбыточные надежды, она вспоминала его первую реакцию на ее раны. Со слезами на глазах, он рявкнул, чтобы ей оказали помощь, прося ее:

— Останься со мной, Тина.

Когда стали латать ее кости, никакой демонский напиток не мог заставить ее отрубиться. Он рычал, когда она кричала.

Позже Беттина узнала, что он разрушил свой дом, обвиняя себя и рыча от разочарования, что не смог защитить ее. Разве это реакция старшего брата? Она так не думала. Правда, у нее не было ни братьев, ни сестер, чтобы сравнить.

В течение шестидесяти ночей он пытался отомстить за нее, но безуспешно. Никто не смог отомстить за нее…

Сейчас, когда солнце начало садиться, ее нервозность усилилась. Вампир может скоро вернуться за Каспионом; турнир наверняка вот-вот начнется.

Дальше тянуть нельзя. Беттина вышла из большого бассейна своей купальни. Эта комната была оформлена в средневековом стиле, как и все в Абаддоне, но благодаря чудесам инженерии… и закулисной работе огров… ей удалось добиться, чтобы горячая вода поднималась вплоть до ее башни.

Набросив халат, она спросила Салема:

— Снова наслаждался восхитительным зрелищем, да?

Жизнь с соседом сильфом… подсматривающим фанТомом… уничтожила большую часть ее скромности.

— Конечно, — ответил Салем с запотевшего зеркала над раковиной. — Откуда ты всегда это знаешь?

Пять основных чувств Беттины, может, и были развиты, как у обычного человека, но шестое гораздо сильнее. Ну, за исключением того случая, когда она напилась демонского варева. К тому же…

— Я знаю, потому что ты всегда так делаешь.

Она с силой провела рукавом по зеркалу и стала изучать свое отражение. Не лучше, чем было до принятия ванны. Она все еще выглядела уставшей и страдающей от похмелья. Когда утром ей, наконец, удалось заснуть, ее снова мучили привычные кошмары.

— Я не понимаю, зачем ты шпионишь за мной, — сказала она. — Это не может нравиться так, как если бы у тебя было тело.

Проклятье в наказание… за какое-то таинственное преступление… мешало ему обрести тело. И хотя он до сих пор обладал телекинезом, но не мог ничего чувствовать.

— Я не всегда буду таким. В один прекрасный день я стану настоящим мальчиком! И в будущем у меня будет много пищи для фантазий во время мастурбаций.

Беттина закатила глаза, надеясь, что он шутит. Когда он прибыл сюда три месяца назад, она допустила ошибку, приняв его за безобидного джинна, типичного представителя эльфов, каким до сих пор и считает его Раум.

Когда Беттина впервые поняла, что Салем следит за ней, она посчитала, что если он хочет подсматривать за женщиной с маленькой грудью и плоским задом… да на здоровье.

Уже потом она побольше разузнала о «печально известном» Салеме у Морганы и ее приближенных, которые знали его еще до проклятия. Судя по всему, Салем был безжалостным воином, просто «источающим сексуальную привлекательность».

Невинное принятие Беттиной ванны при джинне приняло новый неловкий поворот.

— Ты выглядишь как полнейшая задница, крошка, — сказал он, подталкивая к ней амулет гламура.

Моргана дала его ей, чтобы скрыть раны после нападения, но в запасе еще оставалось немного магии. Если Беттина создаст легкую маскировку, то, может, крестная не заметит неладное?

Моргана весьма придирчиво относилась к внешности Беттины, находя ее менее привлекательной по сравнению с матерью Беттины, Элеарой.

Беттина припомнила один из давних визитов Морганы:

— Ох, во имя любви к золоту, какое ты странное, крошечное создание, да? — сказала она, нахмурившись. — Ты никак не можешь решить, хочешь ли ты быть озорной, как демоненыш или приковывать к себе внимание, как Элеара. Хмм. Ладно, глупышка, веселись, ибо это можно делать только пока растешь…

Вспомнив это, Беттина убрала гламур. Она хотела, чтобы крестная знала, что кое-что происходит неправильно. Не менее чем вся моя жизнь.

— Тебя все еще мучают кошмары? — спросил Салем.

— К сожалению.

После полудня Беттина подскочила в кровати в очередном приступе паники. Она страдала от этих приступов с тех пор, как ее избили. Ее тело свело от напряжения, кожа покрылась испариной. Легкие сдавило, словно тисками.

Она осмотрела комнату, успокаивая себя: Я дома. Этих извергов здесь нет. Ни один Врекенер никогда не проникнет в Абаддон…

В жизни Беттины имелись две цели. Одна из них: снова чувствовать себя в безопасности. Она еще помнила, каково это — не испытывать постоянно подкрадывающийся страх. Она помнила жизнь без изнурительных приступов паники.

Раньше она прогуливалась по городу без сопровождения, одна бродила в тропическом лесу. Сейчас она не могла в одиночку выйти из замка и даже с трудом передвигалась внутри него.

Казалось, что ее приступы становились все хуже. И ночное вторжение нанесло серьезный удар по ее восстановлению. Несмотря на защитное заклинание, вампир «с легкостью» проник в ее комнату.

— Ты должна с кем-то поговорить об этом, — предложил Салем. — Излей душу.

Беттина потерла пульсирующие виски.

— Ты хочешь стать для меня такой отдушиной?

— Только если ты хочешь услышать, как храпит твое зеркало. Судя по тому, что я смог воссоздать в своем уме, я просто заскучаю.

Беттина сверкнула глазами, не понимая, шутит сильф или нет.

— Тогда почему ты до сих пор здесь?

— Я узнал много нового о нашем таинственном ассасине. Навел справки, взывая к благосклонности некоторых очень старых фантомов. Никто не знает больше секретов, чем фантомы.

— Расскажи мне, — выпалила Беттина, снедаемая любопытством о Дакийском вампире.

— Ходят слухи, что его сородичи живут внутри сплошной выдолбленной горной гряды. Никто в Ллоре не может доказать, что они существуют, даже самые опытные фантомы-шпионы. Вполне возможно, что Каспион единственный в мире чужак, который видел Дакию и остался жив. Но они это скоро исправят.

Руки Беттины метнулись к горлу. Почему Каспион не согласился участвовать в турнире? Он лучше предпочтет смерть от руки ассасина, чем будет с ней? Ему настолько отвратительна возможность выяснить предназначена ли она ему?

Салем продолжал:

— Их вид горд и силен, но они никогда не взаимодействуют с внешним миром. Если Дакийца за пределами их сферы увидит хоть один чужеземец… так они нас называют… то ему мистически будет запрещено вернуться. Твой случай является исключением. По моим данным, Невеста Дакийца считается Дакийкой, таков их образ мышления. Поэтому он смог вернуться домой. Но не после того, как он придет к тебе сегодня ночью и предстанет перед всеми без исключения.

— Я не нужна ему. Помнишь? Он прямо сказал, что не планирует за мной возвращаться, а он не может лгать.

Естественно, Беттина была в восторге от мысли, что он никогда не вернется… если это означало, что Кас в безопасности. Однако в глубине души она задавалась вопросом: Почему мужчины так легко от нее отказываются? Она никогда не слышала, чтобы вампир бросил свою Невесту. Никогда.

— Ты этого не видишь, но я пожимаю плечами. — Затем Салем задумчиво произнес: — Ты можешь представить себе жизнь в Дакии? Узнать все о Сфере Крови и Тумана? Я отдал бы правую невидимую руку за такой шанс.

— Жить в тайне, внутри горы? Без лесов? Никогда не чувствовать на лице солнца? — Занятное место для посещения, но… — Скажем так, я рада, что мне не нужно беспокоиться о возвращении Дакийского.

— Говорю тебе, он вернется. И если ты когда-нибудь отправишься в Дакию, я увяжусь за тобой, — заверил ее Салем. — Да и, кстати, твоя постоянная клиентка связалась с нами, она хочет что-нибудь новенькое. Нечто «убийственно соблазнительное».

Еще один заказ? Беттина затрепетала. Она продавала ювелирные изделия на протяжении нескольких лет, но не ради вознаграждения; родители оставили ей немалое состояние, которое Раум продолжал приумножать для нее.

Если первой целью в жизни Беттины было ощущение безопасности, то второй: проходя по оживленной улице, видеть кого-то, кто носит ее творения. Она мечтала об этом, задаваясь вопросом: как будет реагировать на это.

После нападения Беттина сменила направление и стала создавать украшения двойного назначения… с одной стороны это ювелирное изделие, с другой — оружие.

Она вручную моделировала не только такие старые, надежные средства защиты, как кольца с ядом… но и ювелирные изделия для тела: сетчатые топы, отражающие удары меча, защитные броши, ожерелья со встроенными лезвиями.

Чародейки страстно желали заполучить такие аксессуары, но найти детали высокого качества, как правило, было трудно.

Беттине нравилось называть свои работы «убийственная роскошь» или «кровавый шик». Салем, смеясь, называл их «убойный шик», открыто заявляя, что «Смертоносный — это современный черный цвет».

Каждый раз, ощущая тревогу или задумываясь о своей трагедии в мире смертных, Беттина шла в мастерскую и исступленно творила.

Впервые увидев ее в таком состоянии, Салем поглумился:

— Посмотри-ка на Киблер-эльфа[6] орудующего резаками!

Позже он заинтересовался ее творениями и обеспечил ей первого клиента… за солидное вознаграждение, конечно же.

— Плохо то, — сказал Салем, возвращая ее к действительности, — что она хочет его через две недели.

— Так быстро?

Беттина поспешила в мастерскую и внимательно осмотрела ювелирные станки. Она гордилась своей мастерской так же, как изделиями, изготовленными здесь.

Она собрала комплект профессиональных резцов, шлифовальных машин, буров и сверл. На одном станке устаревшая кузнечная наковальня и пробойник находились рядом с современным пропановым паяльником и химическим карандашом.

На другом станке лежали эскизы и панель, заполненная катушками с золотыми цепочками. Здесь же стояли манекены, демонстрирующие украшения.

Чтобы подбодрить ее после происшествия, Салем иногда заставлял их танцевать.

— Две недели? Что же мне делать?

Салем ответил:

— Отдай ей проверенный в деле браслет, если сможешь очистить его от вампирской вони. До сих пор не могу поверить, что ты добилась того, чтобы пружинный механизм сработал.

Беттина рассказала ему о том, как удачно пронзила руку Дакийскому.

— Я хочу сохранить его.

Хотя Клиентка и была законодательницей моды… и внушающей страх женщиной… Беттина не могла расстаться с браслетом. Он символизировал маленькую победу, первую после нападения.

— Тебе решать, но, на твоем месте, я бы больше боялся разочаровать Клиентку, чем крестную. Кстати, о ней…

— Я тоже ее чувствую.

— Оставляю вас, дамы, прихорашиваться.

Со словами: «До скорого, голубка» — Салем исчез, оставив Беттину одну.

Когда двери в ее башню со свистом распахнулись, она поспешно вышла из мастерской.


* * *


Сильнее, чем притяжение дома, для Треана было только любопытство о своей Невесте. Да, он решил вернуться в Рун, но только чтобы раздобыть побольше информации.

Или он просто убедил себя в этом. Я ведь уже упаковал вещи?

Пробежав пальцами по корешкам драгоценных книг, Треан задумался: не сыграл ли с ним рассудок злую шутку, придумав как хорошо ему было с Беттиной?

Те мгновения удовольствия просто не могли быть настолько совершенными, как ему представлялось. Ее искусное оружие и чертежи не могли быть столь захватывающими.

Тем не менее, Треан приготовился к любому повороту событий, собрав вещи и предметы первой необходимости. Под плащом он хранил древний шелковый красно-серый штандарт, символизирующий кровь и туман… королевства, которое он любил больше всего на свете.

Треан еще раз окинул взглядом свои апартаменты. Если он выберет Беттину, то ему придется оставить тысячелетние накопления… целое состояние в золоте, огромную коллекцию оружия, произведения искусства, около двухсот тысяч книг.

Он оставит свою историю, свою самобытность.

В конце бессонного дня, Треан все еще не принял окончательного решения. В одном он был уверен наверняка. Я бы убил, чтобы еще раз почувствовать ее в своих руках.

Инстинкт ревел в нем, и это оказалось весьма некомфортным для логичного Дакийца… потому что инстинкт едва ли логичен.

Да, отец говорил ему быть примером. Но Треан сильно сомневался, что отец имел в виду быть примером того, как делать не следует.

— Дядя Треан? — раздался нежный голос.

Он переместился на звук и обнаружил свою «племянницу» Космину, с обеспокоенным взглядом остановившуюся возле его сумки.

Космина и Мирча были последними из Дома Смотрителей, стражей замка. Сердца королевства.

Космина была сплошным противоречием. Совершенно невинная в вопросах любви и крайне застенчивая. Она всегда скромно одевалась… сегодня на ней было традиционное платье в пол с воротником почти до подбородка. Но, в тоже время, она являлась повелительницей оружия… и беспощадной убийцей.

Треан помогал ей тренироваться. И подозревал, что каждый из кузенов втайне приложил руку к повышению ее мастерства. Я еще многому могу ее научить. Но после сегодняшней ночи он может никогда больше ее не увидеть; поскольку кузены выезжали за пределы Дакии, но Космина никогда не покидала ее каменных границ.

— Дядя Виктор сказал, что вы уезжаете.

Она застенчиво взглянула на Треана из-под белокурой челки.

— Не волнуйся. Возможно, я скоро вернусь. Как обычно, я иду лишь понаблюдать. — Он нахмурился. — Мирча ведь не подозревает, что ты здесь?

Чаще всего Дакийские не встречались наедине… если только не для того, чтобы сразиться. Мирча с мечом в руке, стремящийся защитить жизнь сестры, последнее, что ему сейчас нужно.

Можно подумать я смог бы причинить ей боль. Треан сжал переносицу. Недоверие и страх отметили их семью, словно проклятие.

Если бы все было так просто. Проклятия можно разрушить.

— Я постоянно говорю ему, что вы не причините мне вреда, — сказала Космина. — Стелиан единственный член королевской семьи, которого вы действительно хотели бы убить.

— Вот как? — спросил Треан, позабавившись ее уверенности.

Носком сапога она ковыряла узор на ковре.

— Вы нашли свою Невесту?

— Да, нашел.

— И теперь у вас будут дети? Я бы хотела стать тетушкой.

Треан выдохнул. Наследники. В молодости он страстно желал найти свою Невесту, обрести собственную семью. Спустя века, он потерял надежду.

Теперь Треан может переспать с любой женщиной и обзавестись детьми. Но дети от Беттины…

Никогда не увидят Дакии. Никогда не будут расти в Доме Теней.

— Я не знаю, Космина. На данный момент моей Невесте наплевать на меня.

Она посмотрела на него, выгнув брови.

— Тогда она просто не знает вас.

— Я ценю твою веру в меня.

Треан до сих пор не мог поверить, что его Невеста и племянница почти ровесницы.

Если бы какой-нибудь распутный старикан возжелал Космину, Треан очень медленно выпустил бы ему кишки.

И, тем не менее, я отправляюсь в Рун?

— На всякий случай я сохраню ваш дом и коллекцию в целости и сохранности, дядя. Но надеюсь, что вы построите свою жизнь не здесь. — Ее голубые глаза подернулись дымкой мечтательности. — Каждый день я представляю, как покидаю это место.

Ей было запрещено покидать королевство. В этом он был согласен с кузенами; это слишком опасно.

— Я думаю, это будет похоже на пробуждение, словно ожить и восстать из гроба.

— Гроба, племянница? — Она описала себя так, словно была мертва. — Да ладно, все не так уж плохо. Жизнь здесь хороша. Здесь ты в безопасности от чумы.

Поражающая только женщин их вида, болезнь была смертельной даже для бессмертных вампиров. Смертельной… если не хуже.

— Хороша здесь? — тихо спросила Космина. Она указала на его любимое кресло. — Тогда представьте, что сидите здесь и читаете одни и те же книги. Еще тысячу лет.

От этой мысли на Треана накатил легкий приступ тошноты, ее слова попали в точку. Для невинной, как ребенок, женщины, Космина была необыкновенно наблюдательной.

Взяв себя в руки, Треан ответил:

— Представь альтернативу: никогда не иметь возможности увидеть свой дом, позволить ему погибнуть после того, как столько народа погибло за него?

Годы, потраченные впустую, в ожидании того, чего никогда не будет? Годы, проведенные в борьбе, только чтобы отказаться от кровной мести?

Эта месть определяла его. Его долг определял его.

Без них… Я не буду тем, кем был.

— Мы все медленно загниваем здесь, — сказала Космина. — Все равно, что мертвы, просто ожидаем смертельного удара. По крайней мере, вы теперь будете свободны.

— Все равно, что мертвы? — усмехнулся он.

Она преувеличивала.

— Мирча говорит, что все члены королевской семьи… кроме него… «в стазисе»[7].

Треан достал из кармана плаща приглашение. «В стазисе» ли я? Даже если так, ничто не сможет перевернуть его жизнь сильнее, чем этот турнир.

Брачная церемония. Смертельные поединки на арене. Корона Абаддона.

Я, король демонов?

Снова взглянув на Космину, Треан обнаружил, что ее глаза блестят от слез.

— Не плачь, племянница. — Он ласково пощекотал ее под подбородком. — Думаю, я скоро вернусь.

Словно не слыша его, она сказала:

— Я буду скучать по вас.

Он взял свою сумку и другим взглядом посмотрел вокруг. Последний взгляд?

— Дядя Треан?

— Да?

— Хотите услышать кое-что грустное? — Он приподнял бровь. — Ваш уход самое захватывающее событие в моей жизни…

Глава 10

Моргана стояла на пороге во всем своем яростном величии.

— Ты до сих пор не одета, и я этому не удивлена, — отрезала она, окинув взглядом одетую в халат Беттину. Три рабыни… лишившиеся силы Чародейки известные, как Инфери… плелись вслед за Морганой, нагруженные коробками с косметикой и аксессуарами. — Оу, ты работаешь над своими безделушками, да? Ну что за… прелестное хобби.

— Это не безделушки. — Беттина расправила плечи. — Это искусство; а я мастер своего дела. И это не хобби… я продаю больше, чем могу сделать.

— Конечно, моя дорогая глупышка. — Моргана нахмурилась. — А где твой фантом? Печально известный Салем? Я не чувствую его.

— Он вышел, чтобы я смогла собраться.

Когда крестная с Инфери состроили разочарованные гримасы, Беттина спросила:

— Чем же так печально известен Салем?

— Почему бы тебе не спросить об этом у него? — внимание Морганы уже переключилось на гардероб Беттины. — А сейчас у нас мало времени! Раум, будь проклята его демонская душа, придет сюда на закате, чтобы сопровождать тебя. — Она махнула рукой, и несколько нарядов вылетели из гардероба Беттины, опустившись на диван. После этого повернулась к Беттине. — Давай-ка посмотрим, с чем нам предстоит работать.

Моргана толкнула Беттину к зеркалу в полный рост и встала у нее за спиной.

Разница между двумя женщинами была поразительной. Сладострастная Моргана была одета в полупрозрачную алую юбку и… едва-едва… прикрывающий грудь и соединяющийся с ожерельем нагрудник из затейливо-переплетенных золотых цепочек. Перчатки с искусственными когтями скрывали до локтей ее руки.

Светлые волосы были вплетены в золотой головной убор. Большая часть волос, подобно ядовитому закату, развевалась за спиной Морганы веером, настолько широким, что ей с трудом удалось пройти сквозь дверной проем комнаты.

Инкрустированная ониксом, черная маска подчеркивала блестящие глаза с почти черной радужкой.

Моргана была великолепна; Беттина была… Беттиной.

Почти каждый день жизни она помнила о собственной заурядности. Мужчина, которого она любила, считал ее не более чем отважной… сестренкой… бегающей за ним, как «хвостик». Славящаяся красотой крестная считала Беттину неудачной пародией покойной матери.

Как ни странно, Дакийский смотрел на Беттину, как на самое красивое создание в мире. Из всех женщин, которых вампир когда-либо встречал, только она смогла вернуть его к жизни.

И то, что он говорил ей! Глаза Беттины не обещали для него ничего хорошего или даже соблазнительного, но все же он назвал их неотразимыми. Он не только испытал с ней наслаждение, он смаковал ее «наслаждение», потому что она «освободила» его. Он не просто наслаждался ее вкусом, он сходил от него с ума.

Лишь подумав о хриплом голосе вампира, о том, как он говорил все эти возмутительные вещи, Беттина покрылась румянцем…

— Ты выглядишь утомленной, — придирчиво сказала Моргана. — Так не пойдет. Когда тебя будут представлять вечером, ты должна выглядеть на все сто.

— Полагаю, ты хотела сказать, продемонстрируют?

Три Инфери Морганы, распаковывающие вещи, застыли, пораженные тем, как Беттина перечит великой королеве.

В бездонном взгляде Морганы вспыхнул гнев.

— Надо ли напоминать тебе, что ты согласилась на этот турнир?

— Только потому, что не понимала, на что это будет похоже. Ты описала этот турнир как благородное событие, наполненное романтикой и блеском.

Беттина представляла себе горячих женихов из союзных демонархий, яростно сражающихся за право назвать ее своей женой.

— Я прощу тебе эту дерзость, сделав скидку на нервы.

Глаза Морганы предупреждающе сверкнули, в черных зрачках замелькали серебристые искорки… как треск кобры перед укусом.

Тотчас пойдя на попятную, Беттина сказала:

— Нервы, да, конечно.

Она почувствовала, как сила Морганы заполняет пространство. Это заставило ее задуматься: «Почему я зареклась не говорить ей о неприятностях Каспиона?» Крестная может уничтожить вампира-ассасина одним взмахом руки.

Размолвка была позабыта, и Моргана отправила Инфери заняться Беттиной.

— Волосы, платье, макияж, украшения, маска. — Хлоп-хлоп. — Нам нужно, чтобы образ принцессы был досконально продуман! Но ничего показного. Она, конечно, никогда не могла затмить меня, но я не хочу, чтобы казалось, будто она пытается.

Вздохнув, Беттина подчинилась: покорно подняла руки, закрыла глаза и стиснула губы. Сопротивляться Моргане невозможно… а для других — смертельно.

Раум однажды спросил у Беттины:

— Как ты можешь говорить, что твоя крестная любит тебя?

— Во-первых, Моргана продолжает навещать меня в королевстве, которое ненавидит. Во-вторых, я остаюсь живой после ее визитов…

В считанные минуты Беттина преобразилась. Ее одели в укороченный без рукавов топ из золотой сетки, с широкими полосками, прикрывающими грудь. И юбку под стать топу: разрезы по бокам по максимуму демонстрировали шелковистые бедра и украшенные драгоценностями подвязки.

Нефритовая маска, сделанная в виде зеленых перьев, обрамляла голову, как маленькие крылышки. Густые волосы уложили вокруг диадемы, таким образом, закрепив ее.

— Ну как? — спросила Беттина.

— Ты задумчива и это плохо отражается на твоей внешности. Ты и так не блещешь красотой. Рот слишком широкий, скулы слишком острые. Произведи впечатление своим самым большим преимуществом — улыбкой.

Вчера, в темноте ночи, от ее улыбки у вампира сбилось дыхание. Почему я продолжаю думать о нем? Он не вернется.

Затем до нее дошли слова Морганы.

— Действительно ли мне необходимо производить впечатление своим самым большим преимуществом? — осмелилась спросить Беттина. — Участники здесь не ради меня. — Моргана уже открыла рот, чтобы возразить, но Беттина продолжила: — О, возможно, есть и те, кого я привлекаю. Но в лучшем случае я… дополнение.

— Дополнение? Тебя на самом деле волнует, что они считают первопричиной? — спросила крестная, рассматривая когти. — Ты должна благодарить своих крестных за такую возможность. Ты сказала нам, что хочешь чувствовать себя в безопасности. В архаичном мышлении Раума это означает, что у тебя должен быть защитник. В любом случае это для твоего же блага. Или ты уже забыла ту ночь?

— Можно подумать я когда-нибудь смогу это сделать.

Можно подумать вы когда-нибудь позволите мне это. Унижение перед королевским двором, малодушные крики, эхом разносящиеся из ее башни, когда ей вправляли кости…

— Ты помнишь, что сказала мне, когда мы, словно младенца под одеяло, заботливо укладывали ребра в твою грудную клетку?

Беттину чуть не вырвало.

— Я… я помню.

Тогда она была готова пообещать все что угодно.

— Все королевство слышало, как ты визжала, словно баньши, — продолжала Моргана. — И тогда, чтобы облегчить твои страдания, пришла я.

Моргана царапнула ее, обработанным ядом, металлическим когтем, и мир погрузился в благословенную темноту…

Прежде чем ее охватил приступ паники, Беттина выскочила на балкон и глубоко вдохнула вечерний воздух. Она посмотрела вверх, в глубине души ожидая в любой момент услышать свист крыльев. Если она не может доверять своему защитному заклинанию…

Когда Беттина собралась выйти с балкона, к ней присоединилась Моргана.

— Все еще боишься, что они придут сюда?

— Иногда.

Всегда.

— Это не разумно. В Абаддоне никогда не было Врекенеров. Зачем им преследовать тебя?

— Врекенеры никогда не прекращают охоту.

Да, однажды она оказалась мышью в когтях ястреба и вырвалась. Но Беттина знала, что ястреб не успокоится, пока снова не поймает свою добычу.

— Ну и как они смогут добраться до этой сферы? — спросила Моргана. — Они не умеют перемещаться или создавать порталы. Ну, в самом деле, они же просто не смогут сюда долететь, ведь это и в самом деле трудно.

Я знаю это.

— Ходили слухи, что после убийства Элеары старейшины клана Врекенеров обещали положить конец убийствам, — непроницаемым тоном сказала Моргана. — Не ты ли говорила мне, что напавшие на тебя воины были отколовшейся группой, действующей не по приказу.

Беттина посмотрела на свои трясущиеся руки.

— Я так думала. — Несмотря на то, что Врекенеры свалили все на алкоголь, так как те четверо, выбравшие ее своей целью, были пьяны… их расправа казалась… чем-то личным. Мы следили за тобой, Принцесса. — Я… я не уверена.

— Возможно, если Раум действительно сможет устранить их, ты почувствуешь себя в безопасности.

Ради того, чтобы Беттина согласилась на турнир, крестные дали ей обещания. Раум пообещал, что отправит подразделение демонов выследить и тайно убить всех крылатых обидчиков Беттины… но до сих пор те Врекенеры оставались безнаказанными. А Моргана обещала найти и вернуть силу Беттины. Девушка пребывала в неведении относительного того, вернет она себе силу или нет.

— Я почувствую себя в безопасности, когда получу назад свою силу.

Раньше Беттина была Королевой… не королевства… а магии. Королевой считалась та чародейка, которая лучше других владела какой-либо стихией или силой. Беттина была Королевой Сердец…

— Это не помогло тебе в первый раз.

— Нет. Но я бы научилась лучше ею управлять, больше бы практиковалась. Ты обнаружила ее?

Моргана таинственно выгнула светлую бровь.

— Не волнуйся… ты получишь ее прежде, чем выйдешь замуж.

Вздохнув, Беттина переключила внимание на тропический лес за пределами города. В дебрях этих гигантских, высотой до луны, деревьев, обвитых виноградной лозой, осталась ее причудливая беседка… ее любимое место в Руне. Но после нападения она избегала местности, где росли деревья.

И от того, что отсюда она видит лес, который навечно останется вне ее досягаемости, было только хуже.

Беттина перевела взгляд вниз. Тысячи демонов и других Ллореанцев стекались на улицы, бросая конфетти над процессией воинов.

Яркие шатры и палатки окружали знаменитую Железную Арену Абаддона… огромный стадион с полем сражения, заключенным в клетку. С трибун обозревалась вся арена. Дерзкие штандарты безвольно повисли в неподвижном, влажном воздухе города.

Беттина осматривала процессию, содрогаясь от вида большинства «женихов». Демоны гноя шли в резиновых сапогах и перчатках, чтобы слизь не стекала с их кожи. Пара Церуннос скользили вдоль мощеных улиц, оставляя змееподобные дорожки в конфетти. Крокодилы-перевертыши шли без рубашек, стараясь выгодно продемонстрировать свою пеструю, чешуйчатую кожу.

— Посмотри на мужчин внизу. — Это на самом деле происходит. Беттина хотела чувствовать себя в безопасности; но прибывающие участники выглядели ужасающе. — Они отвратительны.

— Не все из них. Встречалась я как-то с Церуннос… они не так плохи, как можно подумать. — Моргана постучала когтем по нижней губе. — К сожалению, Чародеи выступать не планируют. Даже заверенные в моем участии, они считают, что состязания будут подстроены. Или что бои сведутся к простой грубой силе.

Если Ликаны были физически сильнейшей фракцией Ллора, то Чародеи — из числа слабейших.

Нахмурившись, Моргана сказала:

— Конечно, я могла бы форсировать этот вопрос… если бы была уверена, что наш участник на самом деле сможет выжить.

Будучи Королевой Чародеев… как самого королевства, так и магии… Моргана имела абсолютную власть над своими подданными и над их силой. Она могла приказать любому из них сделать все, что ей угодно, и они были бы вынуждены подчиниться. Или могла просто украсть их силу.

Моргана не считалась любимой правительницей, но была довольна тем, что внушает страх.

— Увы, на таких состязаниях яды не одобряют.

Чародеи славились ядоведением. Не обязательно созданием ядов, но, безусловно, их использованием.

— Не думаю, что ты, наконец, украла силу предвидения и увидела хороший конец всего этого.

— Предвидения? — Моргана рассмеялась. — Никогда. Все оракулы больные на голову. А я хочу ежедневно использовать как свою глупость, так и здравый рассудок.

— Ты, конечно же, собираешься управлять ходом событий?

— Я не могу ни мыслью, ни действием, ни делом повлиять на исход турнира. Но я договорилась с Раумом, чтобы у тебя имелось кое-какое влияние на состязание, — сказала Моргана. — Это раунд — выбор леди. Считай это условие — соображением безопасности. Не спрашивай, что это за собой влечет, потому что я больше ничего не скажу по этому вопросу.

Слова замерли на губах Беттины. Ненавижу, когда она так делает.

— Есть ли среди участников тот, кого бы ты приняла в качестве своего мужа? — невинно спросила она крестную.

— Во имя золота, Беттина, ты же знаешь, я никогда не выйду замуж. — Моргана пренебрежительно щелкнула пальцами. — Я удивлена, что демонский прожигатель жизни, которого ты называешь другом, не вступил в состязание. Раум, конечно же, за.

В самом деле? Подождите, почему все продолжают называть Каса прожигателем жизни? Неужели никто не видит правды сквозь образ бесшабашного бабника? Он заслужил первую награду в четырнадцать лет и с тех пор рискует жизнью, чтобы получить еще больше. Кас полон решимости, завоевать уважение в королевстве, шаг за шагом, по одному демону смерти за раз.

Ну, где же он? Беттина думала, что Кас придет, чтобы проводить ее. Но не увидела егопи ни здесь, ни внизу.

Может, он сбежал из Руна, чтобы спастись от Дакийского? Она никогда больше не увидит Каспиона? Беттина сглотнула. Или вампир уже вернулся?

Конечно, Дакийский не вернется, пока не наступит ночь.

— Ты говорила мне, что отдала бы все что угодно, лишь бы снова чувствовать себя в безопасности, — сказала Моргана. — Эти участники боятся победителей.

— Многие из них представляют опасность для меня самой!

— Кто бы ни победил, это будет тот, кто тебе нужен, — беспечно ответила Моргана.

Беттина сердито посмотрела на нее.

— Чародеи не верят в судьбу.

— Уточняю: кто бы ни победил, это будет самый сильный, самый хитрый, самый могущественный претендент. Вероятно, превосходящий всех. Вот кто станет твоим мужем.

Одна проблема. Всем этим может оказаться Церуннос.

Моргана вздохнула.

— Если тебе придется не по душе новоиспеченный муж… в самом деле, Беттина, когда ты стала такой привередливой?.. сделаешь себя вдовой. Беттина — Черная Вдова! Тогда ты всем будешь управлять сама, без утомительного мужчины, оказывающего на тебя давление. Так же, как это делаю я.

Беттина разинула рот от удивления. В глубине души она подозревала, что Моргана желала своей подопечной в мужья чудовище лишь для того, чтобы Беттина его убила. Моргана хотела сделать ее сильнее… ведь дочь Элеары проплакала всю дорогу домой. А первая брачная ночь как раз то, что нужно!

Беттина, конечно, подмочит свою репутацию, но это пустяки.

— А как насчет Абаддонцев? — спросила ее Беттина. — Чего ради, они станут терпеть Церуннос на троне?

— Терпеть? — Косы Морганы взвились вокруг головы, словно подул невидимый ветер, золотые детали костюма забренчали… что служило явным доказательством ее гнева. — Ты будешь их королевой. Они станут терпеть все, что ты захочешь. Всегда помни об этом. — Пригладив волосы и вздохнув, чтобы успокоиться, Моргана продолжила: — Кроме того, ты прекрасно знаешь, эти демоны поклоняются силе… власть принадлежит сильнейшему и все такое. Они примут победителя.

Раздался стук в дверь. Беттина вернулась в гостиную.

— О-о. Как удивительно, — усмехнулась Моргана, следуя за ней. — Раум как раз вовремя.

Крестный Беттины, одетый в церемониальную броню, вошел в комнату, его темные рога были отполированы до блеска. Изогнутый нагрудник скрывал широченную грудь. А черная борода свисала почти до груди и была аккуратно заплетена.

Если Моргана с трудом протиснулась в дверной проем из-за головного убора, то Раум едва протиснулся из-за своего роста в два метра тринадцать сантиметров. Даже вампир был не настолько высок.

Прекрати думать о нем!

— Как тут моя девочка? — подмигнул ей Раум. — Я знаю, о чем ты думаешь. Раум красив, как дьявол, да?

Беттина нежно улыбнулась ему. Конечно, крестный очень добрый, но какая-то часть его всегда казалась ей… далекой. Раум души не чаял в крестнице и закрывал глаза на ее недостатки. Но и он был несовершенен; выросший в феодальные времена, он относился к Беттине, как к девице… постоянно испытывающей недомогание. Он считал ее хрупкой куколкой среди демонов, редким тепличным цветком.

И все же, в некоторых вопросах Раум был довольно гибок… до того, как она подверглась нападению.

После предсказуемо угрюмого взгляда на Моргану, Раум протянул руку Беттине.

— Прекрасно выглядишь. Готова к выходу? — С явной неохотой он предложил вторую руку Моргане. — Должен ли я переместить вас обеих?

— Только если хочешь, чтобы я порезвилась с твоими кишками, — сладко ответила Моргана.

Она никогда не позволяла перемещать себя и путешествовала только с помощью заклинаний через порталы.

Беттина не особенно заботилась об этом. Будучи лишь наполовину демоном, она, к сожалению, не могла перемещаться по собственному желанию, поэтому всегда чувствовала себя неудачницей, когда другие делали это с такой легкостью.

Неужели во мне нет ничего от демонов?

— Но ты можешь сопроводить нас.

Моргана взяла Раума под руку, «случайно» задев его остроконечным головным убором.

Украшения двойного назначения в действии…

Втроем они спустились на лифте… управляемом ограми… на первый этаж и направились к Железной Арене на окраине города, неподалеку от большого болота.

С каждым шагом напряженность между опекунами возрастала, а настроение самой Беттины все больше ухудшалось.

Я чувствую себя, как жертва… которую запихивают в жерло вулкана. И все же она больше боялась за Каса, чем за себя. Думай о чем-нибудь другом…

Фанфары сумели немного отвлечь ее. Турнир дал Абаддонцам формальный повод надеть лучшие наряды. Многие демоны прокололи рога золотыми кольцами, а демонессы нарумянили свои маленькие рожки.

Демоны постарше красовались в старинной броне, поскрипывающей от того, что ее давно не носили, но детали и дизайн выглядели намного богаче, чем у современных доспехов. Беттина с интересом изучала гравюры и филигранно выполненную лепнину.

Наконец они достигли арены. Размером примерно с акр, она была окружена трибунами и со всех сторон заключена в клетку из железных прутьев. Из каждой перекладины торчали, направленные внутрь, зазубренные шипы. Над мрачным сооружением стелился туман, отгоняемый синими и оранжевыми всполохами пламени, танцующего над огромными факелами.

На противоположных концах арены находились трибуны и вход в бойцовский санктум[8], сеть катакомб, схожих с тоннелями. Расположенный глубоко под ареной, санктум являлся своеобразной зоной игроков, где участники ожидали своих поединков.

Огромный крытый помост, задрапированный драгоценными шелками, служил центральной трибуной. Чародейская восприимчивость Беттины не могла не поспособствовать трепетному волнению от смелого буйства красок. Временами Рун был таким… безликим.

Вдоль обеих сторон трибуны тянулись длинные банкетные столы. За одним из столов разместились демоны и демонессы, они почтительно поклонились Рауму. Не так, как мне.

Все знали, что Беттина подверглась нападению и потерпела физическое поражение. Тем не менее, она была единственным потомком великого Матара. Ее подданные совершенно не знали, что с ней делать.

Приспосабливаться. Люди, я сама не знаю, что со мной делать.

За другим столом разместилась Чародейская знать в масках, они жеманно улыбались Моргане.

Опять же, не так, как мне. Они знали, что ее сила украдена. Когда Моргана не видела, они относились к Беттине, как к Инфери.

Не настоящая демонесса, не настоящая чародейка. Самозванка…

В центре располагался еще один помост и стол для Беттины, Морганы и Раума. Ниже находился стол для регистрации участников, на нем лежали тяжелые, сложенные как дрова, свитки. Эти контракты были толще здоровенной руки Раума, и в них, должно быть, содержались тысячи правил.

Каждый участник… со своей свитой оруженосцев и представителей… заканчивая шествие, должен зарегистрироваться, поставив подпись на свитке и заключив тем самым нерушимый договор.

Рядом со свитками лежали перо и кинжал, потому что участники будут подписывать соглашения кровью. Беттина была посвящена лишь в несколько правил, но знала, что единственный способ выйти из турнира или победа… или смерть.

Все это так ужасно… как во времена средневековья. Здесь присутствовали представители большинства демонархий Ллора.

Беттина взяла расписание мероприятий, лежащее возле ее столового прибора. Состязания на первую ночь уже были заявлены. Следующие несколько ночей на Железной Арене будут проводиться дуэли. На седьмую ночь турнира действительно выпадает раунд «выбор леди»… таинственный раунд. Даже для самой леди…

Полуфинал выпадает на восьмую ночь, а финальный раунд и свадьба на девятую.

Беттина всматривалась в толпу, тщетно разыскивая Каса, желая, чтобы он оказался здесь, рядом с ней. Вместо этого справа от нее сидела Моргана, а слева Раум, словно бастионы.

Когда длинная процессия приблизилась, тревога Беттины усилилась. Она повернулась к Рауму.

— Почему участвует так много существ? Абаддон богат, но не настолько. К нашему климату сложно привыкнуть.

Уткнувшись в большую кружку с демонским варевом, он сказал:

— Потому что о твоей красоте ходят легенды…

— Раум. Пожалуйста.

Угрюмо вздохнув, он ответил:

— Одни из них охотятся за славой, но в основном это из-за Приращения. Многих Ллореанцев война лишила домов. Вторые — сильнейшие среди своего вида, они надеются выиграть трон, чтобы дать своему народу место для жизни. Третьи посланы сюда с миссией, создать союз для своих фракций. Ну и, наконец, есть контролируемые могущественными мастерами пешки, которые просто уступят корону, если выиграют.

— Ты позволишь пешке выиграть меня?

— До окончания турнира мы не сможем с уверенностью сказать, кто из них пешка.

Беттина прищурилась.

— Ты о чем-то не договариваешь.

— Последняя категория участников… — Он утешительно похлопал ее по руке. — Осужденные.

— Прости?

— Они приговорены к смерти за различные преступления в своих сферах. Их единственный шанс — вступить в турнир, победить и передать корону своей правящей власти.

Беттина была ошеломлена.

— Все это не имеет значения! — нежно похлопывая ее по плечу, заверил Раум (когда он постукивал кого-то другого, тот оказывался на спине). — Я все же надеюсь, что Каспион вступит в турнир и одержит победу.

Надежда? Кажется, Раум и Моргана возлагают все надежды на, ну, на надежду. Беттине хотелось чего-то более конкретного, огромное спасибо. Кроме того, у Каспиона нет никакого желания участвовать.

— Я видел, как ты смотришь на него, — сказал Раум. — Этот парень именно тот, кого ты хочешь, да?

Он меня не хочет.

Понизив голос, Раум сказал:

— Моргана погрызлась со мной из-за него, сказала, что видит тебя с кем-то «более экзотичным». Но если Каспион будет участвовать, она ничего не сможет поделать. — Раум осмотрелся. — Где же он?

— Я не видела его весь день.

— Есть еще пара часов до окончания регистрации.

Моргана ткнула Беттину локтем.

— А вот и первый участник. Теперь помни, не склоняй голову слишком низко. Даже если твои подданные простые демоны, в тебе течет королевская кровь…

Один за другим, оруженосцы и делегаты представляли своих чемпионов. Моргана отпускала непрерывные… и хлесткие… комментарии также часто, как смеялась.

В основном присутствовали представители различных демонархий, которые нравились Рауму. Среди них были демоны шторма, льда, камня, ярости и огня. Участвовал даже крылатый демон Волар. Не говоря уже об экскреторианце, оставившем пятно гноя на столе регистрации.

Несколько участников выделялись среди прочих. Рычащий Ликан в разорванной рубашке и с дикими глазами, естественно, пешка. Три, скрытых плащами, «оруженосца» дотащили его до стола регистрации, а затем уволокли прочь.

— Эти трое — колдуны, — пробормотала Моргана. — Из древнего ордена «Те, Кого Лучше Забыть». — Они с Раумом переглянулись. — Первые в списке лучших, — сказала она в тоне «О! Дааа!»

Однако Раум казался обеспокоенным, словно подросток, устроивший незаконную вечеринку в доме предков.

Моргана счастливо добавила:

— И прямо перед Приращением!

Жестокая война бессмертных… когда все фракции вынуждены сражаться за господство. С каждым днем враждующие Правус и Вертас укрепляли союзы…

Следующими, стуча по проходу заточенными копытами, подошли два красивых кентавра. Поперек их голых торсов были закреплены луки, пара одарила Беттину льстивыми знаками внимания.

После них вежливо поклонился лорд вампиров Орды, но его кровавый взгляд беспокойно метался по сторонам… так сильно отличаясь от взгляда Дакийского. Зарегистрировавшись, он зашипел на Ликана, своего извечного врага.

Единственный тролль в процессии был огромен, и почти так же широк в плечах, как высок. Его тело и длинный хвост усеивали жесткие волоски. В грязной руке эта тварь тащила шипованную дубинку, размером больше, чем сама принцесса.

Беттина пробормотала Моргане:

— Теперь мы просто смешны.

Моргана пожала плечами.

— Турнир открыт для всех.

Здесь присутствовали и представители огненных народов: Химера с обращающейся в пламя, кожей и три Аджатара — двухголовые драконы-перевертыши. Затем настал черед змееподобных участников: два Церунноса… принцы Земли Змей… и Медузо, сын Медузы.

— У него ядовитый язык, — радостно сообщила Моргана. — Разве ты не слышала? Однажды пойдя к змее, ты никогда не вернешься обратно.

Беттина вздохнула. Такое ощущение, что я нахожусь на Острове Поломанных Игрушек.

Во время затишья в процессии… следующий демон оказался вдрызг пьян… Беттина потерла ладонью затылок, ощущая что-то неладное. Еще более неладное очевидного?

Естественно, большинство присутствующих смотрели на нее, но по какой-то причине ее шестое чувство кричало о повышенной боевой готовности…

Глава 11

Сокрытый туманом, Треан переместился обратно в Рун, к мосту, которые не так давно пересекал. Сложив под ним свои вещи, он направился к Железной Арене.

Хотя срок на вступление в состязание был уже на исходе, он еще не принял окончательного решения. Наверное, потому что до сих пор не видел свою Невесту.

Вместо этого, он скользил взглядом по периметру толпы, изучая большую арену и переполненную зрителями огромную трибуну.

Треан пытался представить, каково это — убить на глазах у всех. Столетиями он скрывал свои навыки… а теперь есть возможность продемонстрировать их на глазах у тысяч зрителей?

Вскоре он увидит центральную трибуну. Она будет там.

Всегда хладнокровный и логичный, Треан не принимал импульсивных решений. Каждый раз, когда кто-то пытался побудить его к действию, апеллируя безотлагательностью, он занимал твердую позицию, предпочитая действию абсолют[9].

Но Треан боялся, что как только увидит свою Невесту, нужда, которую он испытал вчера ночью, вспыхнет с двойной силой, а его самоконтроль пошатнется.

Снова и снова он спрашивал себя: «Твоя Невеста или твой дом? Твоя женщина или твое королевство?»

Больше никакого промедления. Он посмотрел на трибуну…

Она там.

В ярких огнях освещенной арены темноглазая полукровка в драгоценностях и шелках выглядела, как самая пламенная мечта Треана. Ее темные волосы, обрамляющие лицо, были заплетены в сияющие косы. Нефритово-зеленая маска подчеркивала цвет сверкающих глаз.

Первая мысль: «К черту королевство».

Треан резко тряхнул головой. Спокойно, Треан. Будь рационален, изучай.

Рядом с Беттиной сидели демон и чародейка… видимо герцог демонов и Королева Чародеев.

Казалось, что Беттина не замечала, как все на нее таращатся, но Треану не нравилось, что большая часть ее тела была открыта для многочисленных алчущих мужских взглядов.

Они жаждут мою Невесту.

Несмотря на склонность обнажать свое тело, ее лицо снова было сокрыто маской. Я не видел полностью ее лица, но все-таки рассматриваю вариант выбрать ее. Стоило этой мысли возникнуть в голове, Треан осознал, что это неважно. Красота лишь малая часть того, что привлекло его в ней.

Все еще сокрытый туманом, Треан переместился к толпе демонов-участников, чтобы подслушать их разговоры.

Один молодой демон враждебности признался другому:

— У меня нет выбора. Либо я участвую в турнире, либо отец убьет меня.

Демон пафоса сказал:

— Естественно, я хочу корону. Но я также с удовольствием буду ежегодно награждать принцессу тройней.

Демон ярости сказал:

— Полукровка: наполовину чувственная чародейка, наполовину сладострастная демонесса. Я готов сражаться за возможность провести одну ночь с такой женщиной, не то, что вечность. Она будет хорошо ощущаться подо мной.

От последних двух комментариев зрение Треана помутилось от ярости, клыки заострились. Нет, будь разумен. Это не ты…

Разумен? Когда все чего он хотел — зубами разорвать им артерии?

Слышала ли Беттина хоть одну из этих реплик? Она держалась очень спокойно, очень по-королевски… бесстрастная красавица. Так не похожая на вчерашнюю робкую соблазнительницу.

И все же Треан заметил, хоть и на мгновение, проблеск страха в ее глазах. Взгляд хищника отметил, как дико трепещет пульс на ее шее.

Треан мог сопротивляться всевозрастающей потребности заявить на нее права, мог противиться зову ее крови. Но ее страх для него невыносим.

Он внимательнее посмотрел на нее. Теперь, зная, что искать, он увидел, как она дрожит. А почему бы и нет? Это турнир не за ее руку… это принесение в жертву девственницы, зрелище.

В Треане клокотала инстинктивная потребность сокрушить все, что ей угрожало. Потребность заставить ее врагов захлебнуться собственной кровью…

Когда последний из примерно двухсот тридцати женихов был представлен Беттине, она откинулась назад, потирая лоб. Моргана протянула руку и, сжав за подбородок, повернула ее лицо влево и вправо. Нахмурившись, она отослала подопечную прочь. Небольшая отсрочка?

Треан переместился позади Беттины, тайно следуя за ней, когда она отступила в альков в глубине сада.

Боги, ему нравилась ее походка, нравилось, как кончики волос раскачивались чуть выше упругой попки. С каждым шагом бледные, обтянутые подвязками ноги мелькали из-под облегающей юбки.

Незамедлительная эрекция даже не удивила его. Впрочем, как и похотливые мысли. Боги, женщина, что я сделаю с тобой… Я сорву эти подвязки и трусики клыками. Широко разведу твои длинные, стройные ноги и стану ласкать тебя языком.

Треан потребует поцелуй, которого жаждал вчера ночью…

Все в этой женщине лишает его благоразумия. Огненной стрелой сквозь висок? Смогу ли я когда-нибудь оправиться от выстрела?

Присев на скамейку, Беттина повернулась и заговорила с… растением?

— Никаких следов?

— Нет. За два часа поисков я дважды проверил каждый бордель.

Она сердито посмотрела на растение и пробормотала:

— Ты видел, как эти участники смотрели на меня? Я удивлена, что они не захотели проверить мои зубы.

Растение ответило:

— Вообще-то один из них планирует удалить все твои зубы, чтобы ты могла хорошенько обрабатывать его «внушительное достоинство». Его слова, не мои.

Кто, черт возьми, отпустил подобное замечание? Тот, кто скоро умрет. Участие в турнире предоставит Треану такую возможность.

— Хватит!

Беттина сильно задрожала, ее большие глаза наполнились печалью.

Треану захотелось прикончить болтливое растение. А затем я обниму ее и скажу, что все будет хорошо. Он обнаружил, что приближается к ней.

— Я знаю все, что они планируют для меня, — произнесла она. — Ох, почему же Кас не пришел?

Она постоянно думает об этом ебаном демоне!

Прежде чем Треан достиг Беттины, рядом с ней материализовался Каспион, едва не врезавшись при перемещении в Треана!

— Тина, — пробормотал демон, потянувшись к ней.

Она вскочила и уткнулась носом в его грудь.

Он не имеет права обнимать ее. Она моя! Только отточенный за века самоконтроль помог Треану удержаться и не оторвать их друг от друга. Изучай, Треан. Анализируй. Ты слишком мало знаешь о ней…

Каспион что-то шепнул ей на ухо, что-то чего Треан не смог расслышать. Беттина одарила его дрожащей улыбкой, смотря на демона с явным обожанием. Слышать о ее привязанности к Каспиону одно, но увидеть совсем другое.

Убей его. Рука Треана опустилась на меч, но прежде, чем он успел что-то сделать, Каспион вместе с Беттиной переместился.

Куда этот ублюдок забрал ее? Взгляд Треана заметался по сторонам. Когда парочка появилась на трибуне, он с облегчением выдохнул.

Секундное облегчение перед новым напряжением… Каспион шагнул к регистрационному столу? Когда демон взялся за перо и кинжал, толпа зааплодировала.

Сукин сын! Треан вспомнил текст приглашения. Все участники турнира мистически защищены. Взмахом клинка и росписью пера Каспион вступил в их число… ускользнув из зоны досягаемости Треана.

По крайней мере, до окончания турнира.

Я могу повременить с его убийством. Каспион может не пережить даже первый раунд. Кто-то другой сделает за Треана его работу.

Или я могу вступить в турнир. Отличная возможность убить двух зайцев одним махом. У него не останется другого выбора, кроме как убить Каспиона.

И Беттине придется простить меня…

Раум, очевидно, руководитель церемонии, жестом попросил толпу успокоиться.

— Новости для Абаддонцев, самых жестоких демонов из всех демонархий! — Гам усилился. — И всех чужеземцев, прибывших на наш… скромный… маленький турнир. — Послышался смех. — Вместе с соорганизатором турнира, всемогущественной Морганой, мы приветствуем вас.

Когда Раум кивнул в ее сторону, она поднялась. Без малейшего жеста или взмаха руки, Моргана окинула пристальным взглядом толпу, оказывая психологическое давление на каждого участника.

И лишь когда толпа полностью стихла, снова села. Она что-то прошептала Беттине, на что девушка настороженно кивнула.

— Ставки турнира высоки. Результат каждого раунда — смерть, но в одном из них вам не придется сражаться. Возможно, игра разума? О-о, но явно не игра случая! Вы должны заслужить руку Принцессы Беттины, доказав, что достойны.

Раум поднял золотой футляр… тот самый, в котором хранился призывающий медальон Беттины?

— Да, ставки высоки, но и награды соизмеримы. Победитель будет обладать самой принцессой-наследницей!

Обладание. Треан чуть не зарычал.

Лицо Беттины побагровело, руки сжались в кулаки. Она явно была недовольна своим положением; тогда почему позволила предложить себя в качестве приза? Вчера ночью она сказала: «Они так пожелали».

Подняв вверх корону, Раум продолжил:

— И станет правителем Демонов Смерти.

Закованный в броню демон шторма… из демонархии, дурно известной своими гаремами… выкрикнул:

— Я и так королевских кровей. Я здесь лишь для того, чтобы вспахать принцессу!

Раздался хохот. Беттина вздрогнула, словно от удара. В тот момент, когда Треан напрягся, чтобы атаковать демона, Моргана вновь поднялась, ее косы развевались, как кнуты. Чистым, звонким голосом она отрезала:

— Уважение обязательно. — От нее исходили вихри магии.

Раум успокаивающе взглянул на Моргану и спросил у толпы:

— Все ли претенденты учтены? Срок завершения регистрации участников близок.

Твоя женщина или твое королевство? Треан пристально посмотрел на свою Невесту, желая в этот момент оказаться рядом с ней, прикоснуться к ней.

Беттина посмотрела на свои переплетенные пальцы. Когда она снова подняла глаза, в них стояли слезы, ее маленькая маска немного съехала.

Должен ли я защитить ее, даже если она не хочет моей защиты?

— У нас двести двадцать семь участников? — спросил Раум.

При этих словах мысли Треана заметались. Регистрация заканчивается. Готов ощутить тысячи взглядов на своей спине, Треан? Подумай! Вступишь и уже не станешь прежним. Что может быть лучше. Я всего лишь покинул гроб, чтобы убивать.

Разве я не увядал? Не был все равно, что мертв?

Треан был одиночкой по природе, чей священный долг — убивать, собственный горький опыт научил его никому не доверять. К тому же он жил в замкнутом, сокрытом королевстве, почитающем разум и абсолютный контроль над эмоциями.

Окруженный новыми запахами, видами, звуками… новой жизни… он осознал ответ.

Треан был тенью. И подобно мертвецу, он последний, кто узнал об этом. Неудивительно, что убийства даются мне так легко. Я сам на полпути к могиле.

Да, он был похоронен в земле, как какая-то пассивная вещь… бесчувственная машина. Что ждет его, если он решит подняться?

Оставаться пассивным комфортно. Ни острых эмоций, ни бесконтрольных порывов.

Ни сожаления по поводу веков, потерянных в этом статическом состоянии.

Подумай, Треан! Последовать за Беттиной означает отречься ото всего, что он когда-либо любил и принять все, что он оспаривал.

Твое королевство? Или пробудившая тебя женщина?..

Глава 12

Раум окинул взглядом толпу.

— Тогда будем считать, что списки полны…

— Подожди, демон, — окликнул его мужчина с задних рядов. — Будет еще один участник.

Беттина узнала бы этот глубокий голос с акцентом где угодно.

Она зажмурилась. Вампир здесь, где-то в толпе. Он собирается участвовать в турнире?

А она только что думала, что ночь не может стать еще хуже.

Чуть раньше, когда Кас, расправив плечи, словно достойный воздыхания рыцарь из древности, сказал ей, что вступит в турнир, ее сердце встрепенулось. Но у регистрационного стола он пояснил свои действия:

— Пойми, Тина. Раз уж я в любом случае обречен на смерть, я могу хотя бы попытаться спасти лучшую подругу от кошмарного замужества.

А теперь еще и это?

— Еще один вампир? — Заинтригованно пробормотала Моргана.

Беттина открыла глаза и потрясенно вздохнула.

С мрачной решимостью на лице Дакийский направлялся в ее сторону. Свет больших факелов блестел на его черных волосах.

Сегодня его наряд был более чем королевским: изящный крой и ткань выглядели очень дорого. На нем был надет длинный плащ из черной кожи, идеально подчеркивающий его широкие плечи и узкие бедра.

Туман, казалось, расступался перед ним; толпа тоже. Он возвышался даже над рослыми мужчинами Абаддона. Он мог бы переместиться, но предпочел идти, усиливая ее беспокойство.

Вчера ночью она спрашивала себя: «Что за чужеземный ассасин посмеет преследовать Демона Смерти в Абаддоне, его родной сфере».

Вот этот. Треан Дакийский. Профессиональный убийца.

Этого не может быть. Боги, почему он вернулся? Почему вступает в турнир? Почему не может подождать до окончания турнира, чтобы завершить свою миссию.

Ее взгляд скользнул к Каспиону, стоявшему с открытым ртом за пределами арены.

Затем она вспомнила: единожды покинув туман, Дакийский никогда не сможет вернуться домой.

Неудивительно, что Кас так ошеломлен!

Вампир не удостоил демона даже взглядом, его внимание было сосредоточено исключительно на Беттине. Изначально глаза Дакийского были темно-зеленого цвета. Но когда он посмотрел на нее, они полыхнули черным.

Как и вчера ночью.

С каждым его шагом, осознание терзало ее чувства… жар пламени, аромат вина, влажный ночной воздух, окутывающий ее обнаженные руки.

Все о чем она думала снова и снова: «Вампир был в моей постели, прикасался ко мне, как никто прежде».

По мере того, как он приближался, Беттина чувствовала себя все слабее, дыхание перехватило, словно ее вдруг охватила лихорадка.

Как можно просто смотря на кого-то столь сильно физически реагировать? В ее сознании вспыхнуло слово. Dalit. На демонском языке оно означало молния… но имело и еще одно необычное, старомодное значение.

— Кто этот великолепный мужчина? — спросила Моргана.

Беттина никогда раньше не слышала в голосе крестной такого интереса к незнакомцу.

Для Беттины вампир не был великолепен, но был… поразителен.

— Ох, мое золото, он из Обуздавших Жажду? — спросила Моргана.

С незапятнанными кровью глазами Дакийский выглядел, как один из них. Никто и предположить не мог что он из легендарной Сферы Крови и Тумана.

Когда он приблизился к нижней трибуне, Беттина едва заметно покачала головой, убеждая отступить, но он даже не сбился с шага.

Ранее, когда к столу регистрации подошел Каспион, толпа приветствовала одного из своих. Когда подошел вампир, никто не издал ни звука.

Сверчки. Вдали залаяла собака. Заплакал демонский детеныш.

— Твое имя? — в замешательстве спросил Раум.

— Меня называют Принцем Теней, — ответил Дакийский звучным голосом.

— Откуда ты родом? Какое у тебя знамя?

— Я родом из земель, неведомых тебе. — Вампир достал из-под плаща красивое старинное знамя красно-серого цвета и протянул его Рауму. — Вот мое знамя. Я вступаю в турнир за руку Беттины.

Он не может лгать? Значит он здесь не только ради того, чтобы убить Каса? Он хочет жениться на мне? Беттина едва удержалась, чтобы не обмахнуть лицо.

Почему я не могу отдышаться?

Крестный окинул Дакийского изучающим взглядом. Раум не может запретить вампиру участвовать, но, несомненно, потребует больше информации.

Вместо этого Раум рассмотрел знамя, вернул его и предложил Дакийскому клинок и перо.

— Ну что ж, Принц из Ниоткуда. Впиши свое имя.

Продолжая удерживать взгляд Беттины, вампир полоснул лезвием по ладони, хлынула кровь. Не колеблясь ни секунды, он расписался, даже не взглянув на контракт, ни на мгновение не отрывая от нее взгляд своих пронзительных глаз.

Беттина знала, что Моргана переводит взгляд с вампира на нее и обратно, но не собиралась удовлетворять любопытство крестной.

Как только Дакийский подтвердил свое участие, Раум объявил:

— Регистрация завершена! Турнир официально считается открытым.

Зрители зааплодировали, но Раум жестом приказал им успокоиться.

— В первую ночь турнира, участников ожидает схватка. Все разоружатся и будут стараться как можно быстрее добраться до стратегически размещенного на арене оружия, а потом могут убивать друг друга столько, сколь пожелают.

— Ох, я всегда с радостью наслаждаюсь хорошей схваткой! — сказала Моргана, словно говорила о беге в мешках.

Она посмотрела куда-то мимо Беттины, ее глаза сияли одобрением… несомненно, строит глазки вампиру.

Когда Беттина отказалась смотреть на него, Моргана поддела ее подбородок металлическим когтем:

— Кажется, для него ты не будешь дополнением, дорогая глупышка. Кажется, его интересуешь именно ты.


* * *


Я все-таки сделал это. Треан стоял перед тысячами зевак Ллора, обещая себе завоевать Беттину. Он покинул комфортные тени и оказался в центре внимания, под сокрушительным, изучающим взглядом толпы.

Не быть ему больше блюстителем законов Дакии. Не жить больше среди книг, читая о социальных взаимоотношениях. Отныне он не просто наблюдатель; он непосредственный участник с непоколебимой целью: «Я буду обладать ею».

Треан не только оставил позади все, что любил, но и сбросил скорлупу беспросветного существования. И сейчас предвкушение будущего перевешивало сожаление о прошлом.

Находясь так близко к Беттине, он ощущал запах ее легких духов и сладкой кожи, слышал неровное дыхание, в то время как она усердно игнорировала его.

Да, я буду обладать ею… и сделаю намного больше того, что уже сделал, ради этой привилегии.

Треан с нетерпением ожидал возможности сразиться за ее благосклонность. Убийство — дело его жизни, все, что он знал. А Каспион? Он не более чем препятствие, с которым Треан разберется, когда придет время.

Каким-нибудь образом Треан найдет способ еще раз соблазнить Беттину. Я пойду на все, чтобы она вновь ответила мне взаимностью. Возможно, ему стоит взять пример с сумасшедшего Лотэра и заключить с ней сделку?

Турнир начнется завтра ночью, так что Треан успеет подготовиться: напиться крови и, возможно, наконец, часок-другой поспать. Многие демонские лорды выпивали сегодня и были уже изрядно пьяны. Завтра они окажутся под угрозой. Треан получит еще одно преимущество. Не то, чтобы я в этом нуждался…

— Небольшой сюрприз, — объявил Раум. — Первая турнирная ночь… начнется через пять минут.

Послышались возмущенные возгласы. Пьяные лорды с жаром высказывали протесты.

— Двести двадцать восемь претендентов выйдут на Железную Арену прежде, чем ворота захлопнутся, — громко продолжил Раум, тоном, не допускающим возражений. — Вы будете убивать друг друга, пока не протрубит великий рог. Хотя многие из наших участников уже никогда его не услышат…

Глава 13

Когда участники шеренгой двинулись на арену, Беттина отгрызла ноготь, пальцами другой руки отбивая барабанную дробь.

Несколько мгновений назад, после объявления Раума, Каспион переместился к ней, заправил косу ей за ухо, а затем смело направился в санктум.

Дакийский шел туда же, но помедлил перед входом на арену. Ожидая чего-то от нее?

— Раум, как ты думаешь, кто из участников станет фаворитом в ставках? — спросила Моргана.

Раум оторвался от своей кружки.

— Ни один Абаддонец не поставит против своих.

Кас, мой демон, сейчас окажется запертым в этой клетке! Беттина принялась за следующий ноготь.

Моргана хлопнула ее по руке.

— Думаю, я поставлю карат на ясноглазого вампира.

Взгляд Беттины метнулся к Дакийскому. Все его поведение выражало скуку. Но она видела, как он хитро осматривает соперников. Она подозревала, что станет свидетельницей его смертоносности, о которой раньше только догадывалась.

Станет ли Кас его целью прямо сейчас?

Обернувшись к Беттине, Моргана сказала:

— Мне кажется, Принц Теней чрезвычайно мотивирован. Он выглядит так, словно в этом замешано его сердце. Его бьющееся сердце.

У Беттины перехватило дыхание. Естественно, Моргана догадалась, кто Невеста Дакийского. Но она не могла сейчас об этом думать.

— Пиявка пробужден? — спросил Раум, делая очередной глоток из кружки. — Интересно, что думает обо всем происходящем его Невеста?

Она злится! И переживает за Каспиона.

— Раз Кас может перемещаться, он будет в безопасности, правда?

Моргана фыркнула. Раум беспокойно оттянул ворот своего нагрудника.

— Он может просто постоянно телепортироваться по арене, если захочет? — спросила Беттина. — Или если получит травму?

— Если не застрянет с более сильным противником, то может, — ответил Раум. — Но постоянное перемещение таит в себе опасность. Чтобы нанести точный удар, необходимо хотя бы на долю секунды полностью материализоваться. Но каждый раз исчезая, ты рискуешь выпустить противника из поля зрения, чего каждый воин стремится не допускать.

Моргана добавила:

— К тому же, ты даешь кому-то возможность предугадать, где ты появишься снова, и где тебя будет ожидать, скажем, занесенный магический меч. Последнего демона я прикончила именно так. — Голосом невинной девочки она произнесла: — О, нет, пожалуйста, прекрати перемещаться! Это отвратительно влияет на мой хрупкий женский мозг! — Она резко рубанула ребром ладони по столу. — Затем УДАР.

Раума не впечатлило ее театральное искусство.

— А еще это изматывает физически, особенно раненых. Телепортация является огромным преимуществом, но также таит в себе огромный риск.

Приступая к следующему ногтю, Беттина спросила:

— Если один из участников окажется в бедственном положении, что остановит его от перемещения домой или куда-либо еще?

— Подписанный кровью договор.

Так Кас действительно в ловушке? Если он… умрет, она не знала, как оправится от этого.

Яркие моменты их прошлого замелькали в ее сознании… все, что он сделал, чтобы завоевать ее сердце. Кас взял Беттину на ее первую игру в бейсбол и терпеливо объяснял правила. Он учил ее водить автомобили смертных. Сопровождал на модные показы и выставки искусств, даже если ему было настолько скучно, что он едва не засыпал.

Он молод и временами совершает глупости, но при этом очень великодушен. Недавно Беттина узнала, что он тайно передает еду и одежду для подкидышей, используя приобретенные связи для улучшения системы обучения старших детей-сирот.

Все всегда были настолько ослеплены его внешностью, что никогда не осознавали насколько он великодушный… и преданный. Беттина знала, что он отдаст жизнь, чтобы защитить ее…

Ее задумчивость прервала одна из Инфери Морганы, торопливо подошедшая к королеве с письменным сообщением. Чародейка огрызнулась:

— Что еще, черт возьми?

И вскрыла черную печать.

Будучи очень заинтересованной, но пытаясь этого не показывать, Беттина потянулась и откинулась назад, чтобы заглянуть в письмо. Она уловила несколько слов… «предзнаменование», «Позолоченная», «пробуждение» и «Приращение»… прежде чем Моргана скомкала бумагу так сильно, что ее металлические когти впились в ладонь.

Позолоченной называли Ла Дораду, Королеву Зла… и, считавшуюся мертвой, заклятую подругу Морганы.

С проклятьем на губах Моргана поднялась, оттолкнув стул взмахом руки.

Беттина осмелилась спросить:

— Ла Дорада пробудилась?

Моргана встревожено ответила:

— Прошу меня извинить. Кому-то срочно надо умереть. — И добавила через плечо Рауму: — Во время моего отсутствия, проследи, чтобы турнир оставался… интересным.

— Отсутствия? — произнес он гневно. — Ты не можешь уйти! Ты соорганизатор!

Он вскочил и последовал за Морганой, споря с ней, пока чародейка с Инфери спешили к порталу.

Стоило Беттине остаться одной, как вампир тут же переместился к ней и схватил за руку.

Стараясь выглядеть спокойно, зная, что толпа зрителей наблюдает за ней, она сквозь зубы прошипела:

— Отпусти меня!

Он этого не сделал. Его горячая рука полностью скрывала ее ладонь.

Беттина вдохнула его свежий запах, и воспоминания о предыдущей ночи затопили ее… она разозлилась.

— Ты сказал, что не вернешься за мной!

— Я сказал, что не планирую возвращаться за тобой. Я передумал. — Сейчас его глаза были зелеными, и в них сверкала решимость. — Послушай меня, женщина. Выживет твой Каспион или умрет сегодня ночью зависит от меня.

Беттина вздернула подбородок.

— Ты так уверен, что сможешь победить его? Я не убеждена. Если ты убьешь его, я возненавижу тебя навсегда.

— Значит, убеждай себя в этом… я могу повлиять на других, сказав, что Каспион Охотник является общекоролевским любимчиком, который должен быть устранен, как можно раньше. Если только…

— Если что?

— Ты поклянешься одарить меня милостью, которую определим позднее, — ответил он на ее возмущение. — Я не только пощажу демона, но и устраню любого участника, которого ты выберешь.

— Ты шантажируешь меня?

— Рассматривай это как… сделку.

— Почему я должна верить тебе?

— Ты же знаешь, я не могу лгать. — Наклонившись, он прошептал ей на ухо: — Укажи мне цель или попрощайся с Каспионом.

Беттина быстро ответила:

— Как мне выбрать? Я хочу, чтобы они все исчезли!

— Тогда пообещай мне больше милостей. Прими меня, как своего победителя, и я убью каждого на этой арене.

После унижений сегодняшней ночи, она испытывала соблазн… за исключением Каса, конечно. Но пока она не узнает, какого рода «милости» может потребовать Дакийский, стоит ограничить риски.

Одного. Беттина сочла змееподобных участников самыми худшими. Даже мысль о спаривании с одним из них вызывала у нее рвотный рефлекс. Не говоря уже о мысли об откладывании яиц.

— Отлично. Клянусь Ллором одарить тебя милостью, если ты пощадишь Каса и устранишь самого крупного Церуннос.

Дакийский официально поклонился ей.

— Как пожелаешь. — Он сбросил плащ и протянул его ей. — Подержи, Невеста. — Такая тривиальная просьба, но она создала впечатление, что они уже вместе. — Естественно, если на арене мне представится возможность, я могу расширить нашу договоренность?..

— Ради большего количества милостей? Забудь.

— Имей в виду, вампира Орды я убью бесплатно. — Увидев ее хмурый взгляд, он пояснил: — Я потребую его шатер на все время проведения турнира.

Затем Дакийский исчез.


* * *


Треан стоял посреди Железной Арены, окруженный глазеющими на него Ллореанцами, но его внимание было сосредоточено на том, что поставлено на карту.

На ней. Беттине.

Сейчас, как и много раз в прошлом, у него была санкция на убийство. Он нашел взглядом свою жертву… больше всех его Невеста боялась Церуннос.

Треан бегло осмотрел доступное оружие: копья, различные пики, топоры, булавы, мечи и два вида кнутов. Один представлял собой колючую спиральную проволоку, второй был покрыт вязким слоем масла… кнут огня. Треан мастерски владел всем представленным оружием.

Он отметил, что многие участники изучали размещенное оружие, решая, какое из них подойдет им лучше всего. Но лишь немногие изучали будущих противников. Идиоты. Выбор оружия зависит от соперника.

Попробуй проткнуть пикой Церуннос и увидишь, что от тебя останется…

Кроме того, через несколько минут на арене будет гораздо больше оружия, чем выживших, чтобы воспользоваться им.

Tреан сделал быстрые подсчеты. Мужчины, которые, вероятнее всего, могут составить ему какую-никакую конкуренцию: невероятно быстрый Церуннос, второй вампир, три Аджатара, бешеный… и, следовательно, непредсказуемый… Ликан. А также пара массивных демонов камня. Они умели делать свои мышцы настолько жесткими, что удары отскакивали от них, как от камня.

Вампир Орды изучающе смотрел на Треана, несомненно, пытаясь оценить его сильные стороны. Он считает Треана более слабым Обуздавшим Жажду, обращенным человеком.

Хм, но безумный Ликан уже сейчас еле сдерживается от желания напасть на красноглазого вампира. Может ли Треан рассчитывать на то, что лорд Орды будет занят?

Церуннос? Треан преследовал их в прошлом, видел в бою. Он знал, что они отвлекают внимание противника, размахивая мечом, а их хвосты тем временем скользят тебе за спину…

Раум вернулся, по-видимому, окончив спор с Морганой, и подал знак демонам-охранникам закрыть огромные железные ворота. Мышцы участников напряглись. Tреан же наоборот расслабился.

Я всю жизнь готовился к участию в этом турнире, хотя и не догадывался об этом…

Он почувствовал под ногами вибрацию. Потом еще. Шаги. Кто-то приближался, кто-то массивный. Последний участник?

Прежде чем ворота полностью закрылись, из тумана возникло существо и направилось к арене.

Выгнув брови, Треан задрал голову вверх. Выше…

Я сделаю это ради моей Невесты.

Глава 14

— Что это? — пробормотала Беттина, когда гигантское демоноподобное существо вышло на арену.

Более десяти футов в высоту, с пупырчатой зеленой кожей, как у жабы. У него была не одна, не две, а три пары рогов. Первая слизистая, желтая пара росла у него прямо изо лба и соответствовала цвету узких глаз; вторая огибала мускулистые плечи; а третья выступала из локтевых сгибов.

Из нижнего ряда зубов выпирали клыки. Из подбородка вниз выступал ряд крапчатых бивней, похожих на костлявую, пятнистую бороду. Длинные цепи перекрещивались на обнаженной груди, удерживая кожаную полутунику, как адские подтяжки.

С каждым шагом утрамбованная глинистая земля содрогалась под его сапогами.

Раум выплюнул проклятие.

— Гурлав.

Толпа зароптала.

…«Отец Ужаса»…

…«Он прадемон, первородный»…

…«Каждая капля его крови, пролитая на землю, порождает новых монстров»…

Выглядя разъяренным, Раум сказал:

— На этот раз слухи правдивы.

— Я чего-то не понимаю? Что происходит?

— Если даже кому-то удастся перерезать одну из его вен, он породит новых, отвратительных существ, стремящихся уничтожить любого, кто, по их мнению, причинил вред «отцу».

Кас вскоре окажется в клетке… с этим кошмарным существом?

— Разве мы не можем вышвырнуть первородного? Почему он не участвовал в процессии?

— Процессия — формальность. Кто-то подписал за него контракт по доверенности. Мы не можем выгнать его, принять участие может любой Ллореанец.

Раум нахмурил густые брови, отчего по телу Беттины пробежал легкий озноб. Это первый признак сожаления, который крестный проявил в отношении турнира.

Раум был уверен, что выбрал правильный курс… полезный для развития торговли: «полезно показать всему Ллору, что мы свободное и открытое королевство». Он отмахнулся ото всех опасений Беттины и народа; она подслушала, как крестный уверял приближенных в том, что победу одержит один из демонов.

Конечно, они совершенно не ожидали участия первородного демона.

Когда за Гурлавом с лязгом закрылись ворота, у Беттины свело желудок. Каспион в опасности. Он всегда был для нее спасательным кругом, наставником, ориентиром и защитником. Теперь Беттина хотела защитить его.

Но не могла. Не было у нее ни янтарного пламени, вскипающего на ладонях, ни разрушительной магии.

Она напомнила себе, как искусен Кас, как быстр. Он защищен от Дакийского…

— Пора с этим заканчивать, — пробормотал Раум.

Он подал сигнал.

В тот же момент протрубил великий рог. Рев толпы стал оглушительным.

Многие участники завладели оружием, и через несколько секунд раздался лязг металла.

Наступил… хаос.

Фонтаном брызнула кровь; затрещали кости. Вопли агонии разносились над гудящей толпой.

Демон Волар взмыл вверх и спикировал, чтобы нанести удар демону огня, рассекая его плоть острыми, как бритва, когтями. Так напоминает Врекенеров… Беттина вздрогнула и отвернулась.

Меньший Церуннос, с помощью своего мясистого хвоста, взобрался на верхнюю часть клетки и, зацепившись им за прут решетки, завис вверх тормашками. Раскачиваясь, как причудливый маятник, он выхватывал ничего не подозревающих врагов навстречу их смерти.

Каспион схватил острый, словно бритва, кнут и, как лассо, накинул его на шею кентавра. И хотя существо брыкалось и вставало на дыбы, Кас использовал всю свою немалую силу и затянул петлю.

— Давай, Кас! — выкрикнула Беттина.

Туже, туже…

Голова кентавра резко слетела с плеч, из шеи хлынула кровь. Абаддонцы восторженно завопили.

Благодаря этому убийству, Кас только что стал мощнее, демон смерти накапливает силы.

Ликан кромсал и калечил, вгрызаясь в горло своего противника, пока голова не отделялась от тела. Демоны Огня швыряли огненные шары; их противники вопили в агонии, когда огонь испепелял их кожу.

От запаха паленого мяса Беттину начало тошнить еще сильнее. Туман на площади рассеялся от жара.

Казалось, второй вампир держал Дакийского в поле зрения, но Ликан начал преследовать красноглазого лорда, заставив его спасаться бегством.

Гурлав? Он присел на корточки у края клетки и ковырял ножом под ногтями, небрежно очищая их от грязи. Все держались от него на значительном расстоянии.

Холодными, выверенными движениями Дакийский методично расчищал себе путь к огромному Церуннос, зажавшему в кольце змеевидного хвоста крокодила-перевертыша.

Церуннос разинул пасть и нанес удар. Клыки, размером с клинок, погрузились в толстую шкуру перевертыша, снова и снова прокалывая его шею, пока Церуннос просто не откусил голову существа, как кусок нежного мяса.

После чего он издал в небо короткое победное шипение. Ошибка. Дакийский использовал это мгновение, чтобы переместиться к нему за спину.

Вампирский меч сверкнул так быстро, что Беттине практически не удалось рассмотреть, как лезвие рассекло воздух.

Существо развернулась, намереваясь атаковать Дакийского.

Но одно движение и голова Церуннос, соскользнув с рассеченной шеи, упала на пропитанную кровью землю. Удар меча Дакийского был безупречен, как разрез лазерного луча.

Раум похлопал Беттину по плечу, напугав ее.

— Девочка моя, это должно заставить тебя почувствовать себя лучше! Церуннос пал. Я же говорил тебе, что это сработает. И посмотри на Каспиона.

Кас с легкостью одерживал верх в рукопашной схватке с другим демоном и, на самом деле, выглядел так, словно… получал от этого удовольствие?

Взгляд Беттины снова вернулся к Дакийскому. Вложив меч в ножны, вампир еще раз переместился, уклоняясь от удара копьем в спину, и атаковал одного из демонов шторма, выкрикивавшего ранее пошлости.

Отточенным движением Дакийский схватил его за рога; закованный в броню мужчина взревел и начал вырываться.

Справиться с таким воином… Губы Беттины приоткрылись. Сила этого вампира невообразима.

Дакийский посмотрел на нее спокойным, вопросительным взглядом, словно спрашивая: «Милость за избавление и от этого участника?»

Беттину охватил гнев, когда она вспомнила отвратительные слова демона: «Я здесь лишь для того, чтобы вспахать принцессу!» Без малейшего сожаления, она кивнула.

Рельефные мышцы обозначились под рубашкой, когда Дакийский изменил хватку. Не издав ни звука… даже не поменявшись в лице… он повернул голову демона. Одно вращение. Второе. А затем оторвал ее голыми руками.

Прежде чем голова демона приземлилась рядом с упавшим телом, вампир уже схватил другого участника-демона. Еще один вопросительный взгляд в сторону Беттины.

Так вот что он имел в виду под расширением их договоренности!

Прикусив губу, Беттина осмотрелась. Насколько ужасными могут оказаться эти милости? Дакийский не причинит ей вреда; он доказал это вчера ночью. Она — его Невеста, а значит, он хочет для нее только лучшего, ведь так?

Не исключено, что он может погибнуть в завтрашней схватке или даже прямо сейчас! Сколько милостей он успеет заработать прежде, чем будет убит?

Или, может быть, она просто опьянела от этой власти?

Еще один кивок; спустя мгновение мужчина был мертв.

Наблюдая за боем Дакийского… нет, бой неправильное слово; наблюдая за тем, как он безжалостно казнит своих противников, Беттина окончательно поняла, почему Каспион был уверен, что умрет.

Треан Дакийский профессиональный убийца. И он мастер своего дела.

Тем не менее, с того момента, как Дакийский предложил ей сделку, он стал словно ее продолжением… оружием которое можно использовать. О да, власть!

Дакийский схватил омерзительного демона гноя… которого уже практически прикончил… и повернулся к ней, словно спрашивая: Согласна?

Она становилась ненасытной. Еще один кивок вампиру… и еще один.

К тому моменту, когда Беттина осознала насколько далеко зашла, она дала согласие на пять милостей. На большее я не соглашусь. Хватит!

Но затем она увидела, что Каспион окружен врагами, которые объединились, чтобы сразить его. Подозревают, что он общекоролевский любимчик? Выходит Дакийскому нет надобности указывать всем на этот факт.

Один из Аджатаров захватил кнутом ногу Каспиона, не давая ему переместиться. Другой вызывал огненный шар, готовясь атаковать Каса.

Беттина повернулась к крестному, умоляя вполголоса:

— Раум, рог!

— Каспион должен справиться с этим. Он обязан! Если я сейчас завершу раунд, все поймут почему. Он потеряет уважение, которого добился.

— Пожалуйста! Он может умереть.

Раум беспомощно развел руками.

— Власть принадлежит сильнейшему, Беттина.

Сейчас Каса могло спасти только одно. «Помоги ему, Дакийский!» — мысленно закричала она. Боги, она сделает все что угодно, согласится на любое количество милостей, лишь бы Кас остался жив.

Словно услышав призыв, Дакийский хмуро посмотрел на нее, затем на Каса и снова на нее. Он поднял вверх пять пальцев.

Беттина тотчас кивнула, ни на секунду не задумавшись, во что это выльется в будущем.

В тоже мгновение, Дакийский переместился к Каспиону, его меч мелькал с захватывающей дух, скоростью. Первым ударом он разрубил пополам Аджатаров… и кнут, удерживающий Каса. Вторым ударом окровавленный меч Дакийского снес четыре головы.

Кас растерянно отшатнулся, несомненно, удивленный тем, что Дакийский не убил и его тоже. И только тогда Раум подал сигнал к окончанию первого раунда.

Как только прозвучал великий рог, Дакийский исчез и материализовался перед вампиром Орды.

Удар.

Голова красноглазого вампира упала под звуки затихающего рога…

Пали, по меньшей мере, три дюжины участников… хотя раунд длился не более десяти минут. Даже кровожадная толпа стихла, изумленно взирая на кровавое месиво.

Выжившие постепенно бросали оружие, отступая друг от друга. Большинство, прихрамывая, брели к входу в санктум.

В их глазах отражались эмоции… гнев, страх, и даже возбуждение… из-за ада, через который они только что прошли.

Но не у Дакийского… Его глаза оставались спокойными, поразительно зелеными… и смотрели только на нее.

Подсчитав погибших, Раум обратился к толпе:

— Итак, подведем итоги первой ночи! Мои поздравления ста девяносто двум выжившим участникам. Завтра вам предстоит сражаться один на один со случайно выбранным противником. Каждый участник сможет взять с собой на арену только один вид холодного оружия: меч, копье, булаву, молот и так далее. Второй раунд соревнований начнется завтра на закате. Отличного вечера!

Каса окружила толпа ликующих молодых Абаддонцев, но Дакийский продолжал стоять среди останков погибших участников, кровь покрывала его одежду и ручейками стекала по мрачному лицу, пока он смотрел на Беттину.

Он убивал так безжалостно, и так… хладнокровно. Беттина никогда раньше не встречала таких, как он.

И она задолжала этому опасному мужчине свою благосклонность.

Именно ради нее он устранил пятерых участников и спас Каса. Но ненадолго… Если Кас встретится лицом к лицу с Дакийским, то будет все равно, что мертвым. Короткий всхлип сорвался с ее губ.

Дакийский просто смотрел на нее, словно больше ничто на земле не заслуживало его внимания.

Глава 15

Треан стоял по щиколотки в крови, среди развороченных внутренностей и скорченных останков участников.

Трупы недавно убитых воинов различных фракций все еще подергивались, бессмертные и части их тел упорно цеплялись за жизнь. На отрубленных руках сжимались и разжимались пальцы. Рты были открыты в безмолвном крике. На лицах отрубленных голов застыли гримасы боли.

Треан посчитал правильным то, что Беттина видит его таким, не сокрытым тенями, в его истинном обличии. Это то, что я могу тебе дать.

Если ты нуждаешься в защитнике, то именно это я и предлагаю!

Ее губы приоткрылись, глаза под маской округлились. Треан склонил голову в ее сторону, подтверждая, ради кого сражался.

Сегодня он был защитником Беттины Абаддонской. И zeii mea, это непередаваемое ощущение — убивать ради нее!

Когда он направился к ней, она ахнула и повернулась к Рауму, которого в данный момент оккупировали делегаты с требованиями освободить их чемпионов от кровного договора.

— Я бы никогда не отправил своего сына на этот турнир, если бы знал, что в списках будет Гурлав…

— Не говоря уже о выжившем вампире! Кто он такой, черт возьми? Откуда он родом?..

— Слово соревнование, демон, подразумевает, что есть шанс победить!..

Видимо, эти идиоты еще не поняли, что Раумом нельзя помыкать. Грудь великого герцога еще больше выгнулась вперед, а рога угрожающе распрямились.

Беттина мудро, не произнеся ни слова, отвернулась от них. Она посмотрела на Каспиона, окруженного толпой восхищенных демонесс, явно раздражавших ее.

Этого прожигателя жизни желает такая женщина, как Беттина. Но он слишком глуп, чтобы разглядеть то, что находится прямо перед ним.

Его потеря. Я позабочусь, чтобы он осознал это, даже если это станет последним, что я сделаю.


* * *


Вампир направлялся к ней. Поэтому, естественно, Беттина решила сбежать.

Разумеется, не так давно она надеялась на вмешательство Морганы… если кто-то и мог найти возможность выйти из сделки, то только коварная чародейка… но опекунша ушла. Раум занят, а Салема нигде нет.

Кас… тоже занят.

Беттина оглянулась. Вампир приближается. Она посмотрела по сторонам, пытаясь найти кого-нибудь, с кем можно поговорить, но подозревала, что Дакийского в любом случае это не остановит.

Когда он переместился к ней, она встала, как вкопанная. В ловушке.

— Ты задолжала мне десять милостей, — прохрипел он, забирая плащ; Беттина уже забыла, что до сих пор продолжала держать его. — Готова ли ты оплатить долги?

Она открыла было рот, чтобы ответить, но, внимательно посмотрев на него, потеряла дар речи.

— Твои глаза все время были зелеными.

— Почему тебя это удивляет?

— Все эти убийства и кровь, все эти крики и пламя, а ты остался безучастным.

В некотором смысле, он напомнил ей… золото… благородный металл, который не вступает в реакцию с большинством других элементов.

— Я привык к смерти во всех ее проявлениях. Но меня чрезвычайно волнуют воспоминания о вчерашней ночи.

В тот же момент его глаза затопила чернота.

От нахлынувших воспоминаний у Беттины перехватило дыхание, лицо затопил румянец. Чем больше она старалась не думать о вчерашней ночи, тем больше образов возникало в голове… его большая рука меж ее ног, его горячий рот на ее сосках…

Хриплым голосом он пробормотал:

— Твои зрачки посветлели, женщина. Не я один наслаждался тем, что произошло между нами.

Беттина сглотнула.

— Потому что я приняла тебя за другого.

Она посмотрела на Каса. Толпа женщин ворковала над его незначительными ранами, изворачиваясь, чтобы погладить мускулы. Беттина задалась вопросом, занимает ли она хоть какое-нибудь место в его мыслях.

Привлекая к себе внимание, Дакийский сжал ее плечо.

— Еще раз спрашиваю, ты оплатишь долги?

Беттина вздернула подбородок.

— В разумных пределах.

— В разумных пределах? Этого не было в условиях сделки.

— Я все-таки леди… принцесса! И ожидаю соответствующего к себе отношения. Я по-прежнему вовлечена в турнир. Я знала, что с началом этого фарса мне придется придерживаться определенных… правил. — Согласно древнему закону, Беттину могли до смерти забить камнями за нарушение условий договора. — Я не стану спать с тобой, рискуя собственной жизнью.

— Приходи в полночь в мой шатер и обещаю, — сказал он, понизив голос, — что буду обращаться с тобой, как с леди.

Такие безобидные слова, но то, как он произнес их…

— Что если я не смогу улизнуть сегодня вечером? Я буду не одна.

Салем непременно донесет Рауму, если узнает. А ее крестный тут же включит вторую передачу… боевой топор в голову.

Что, скорее всего, приведет лишь к тому, что Раум будет убит этим грозным вампиром.

— Тогда я приду к тебе.

— Это невозможно, — отрезала она. — Я что-нибудь придумаю. — Она подумала, что сможет на ночь выставить охранников за дверь, но не упрется ли Салем? — Это будет стоить… пяти милостей.

— Одной.

— Трех, — возразила она. Когда он склонил голову в знак согласия, она спросила: — Какой из шатров твой?

— Шатер убитого вампира. Ищи мой штандарт.

Сказав это, он исчез.

Беттина осела, испытывая сильное желание уединиться в своих комнатах. Сейчас, когда все королевские обязанности выполнены, ничто не мешает ей вернуться домой. Ничто, кроме нее самой.

Замок находился в нескольких минутах ходьбы по извилистому, туманному переулку, заполненному существами, но для нее дорога казалась все длиннее… и длиннее… и длиннее…

Беттина могла позвать для сопровождения охрану, но в ее королевстве безопасно. Это будет неправильно истолковано. Кроме того, она не хотела, чтобы другие знали о ее страхе. В Ллоре страх был равноценен слабости. А слабость, в конечном счете, равноценна смерти, даже для бессмертных.

«Вокруг толпа людей», — уговаривала она себя, — «никто не нападет на меня». Но ведь когда те четверо напали на нее, она тоже находилась в пределах слышимости толпы.

Беттина вспомнила, как в ту ночь наряжалась с подружками перед выходом. Она думала: «Вечеринка на маковом поле… что может пойти не так?»

Несмотря на то, что ее кости срослись без осложнений, в такие моменты, как сейчас, она могла поклясться, что ее все еще мучает боль от переломов.

Потирая руки, Беттина сделала несколько неуверенных шагов, ее дыхание стало поверхностным, тревога сковала грудь. Тревога и злость… на искалечивших ее Врекенеров. И на себя за то, что стала лишь оболочкой прежней Беттины.

Когда-то она была смелой, веселой и, по большей части, счастливой. И никогда не представляла, что в конечном счете станет такой… пугливой, недееспособной размазней.

Усилием воли она сделала еще несколько шагов. Но, оказавшись возле хорошо освещенного магазина, зацепившись за его безопасность, Беттина застыла, словно приклеенная.

Скоро кто-то будет прогуливаться вместе с ней. Наверняка. А пока стоит думать о чем-нибудь другом.

Пока она с притворным интересом рассматривала полку со статуэтками, ее мысли вернулись к Дакийскому. Он вступил в турнир, чтобы завоевать ее… не ради погони за славой и не потому, что приговорен к смерти в своей сфере.

Нет, видимо, он навсегда отказался от своего дома.

И когда начался турнир, только вампир признал ее, признал, что сражался за нее. Остальные даже не посмотрели на нее. Даже Каспион.

Кас был не в состоянии игнорировать эти баталии, окружающих его поклонниц, особенно сладострастных демонесс. Мои бедра никогда не станут округлее, а грудь полнее. Единственный минус в бессмертии? Если ты недоволен своей внешностью, то тебя поимели навечно.

Но даже тощие демонессы удостаивались сногсшибательной, вызывающей усмешки Каса. Похоже, на самом деле он игнорирует только одну женщину.

Меня.

Прошло пять минут. Десять. Беттина начала бродить по магазинчику, поднимая то статуэтку, то вазу. Но вскоре лавочник стал настаивать, чтобы она забрала все в качестве подарков, отказываясь брать плату.

— Пожалуйста, не надо. Я просто немного отдохну в вашем прекрасном магазине. Я не могу согласиться на большее.

Очередная ваза отправилась к ней в сумку.

Беттина не могла уйти и в то же время не могла отказаться от подарков, не оскорбив доброго лавочника.

Мне даже не нравятся безделушки! Моргана никогда не столкнулась бы с такой проблемой. Смертоносная клиентка Беттины тоже. Эти Чародейки всегда получали то, что хотели.

Почему я не могу?

Когда лавочник начал искать сумку побольше, Беттина мысленно застонала.

В итоге она с натянутой улыбкой приняла все дары и заставила себя повернуть к выходу.

Снаружи здания казались еще выше, извилистые переулки становились уже и темнее. Когда Беттина осторожно взглянула вверх, в ее груди начали зарождаться знакомые зачатки тревоги… те, которые продолжают разрастаться, пока она не покрывается потом, дрожа от страха и задыхаясь.

Она оказалась в ловушке и стояла на пороге, как идиотка, сжимая сумку, словно спасательный круг.

Ненавижу это! Когда я превратилась в девочку… слабачку, которая боится собственной тени?

Беттина знала, что ее страх иррационален. В Абаддоне никогда не было Врекенеров. Даже если бы они смогли проникнуть в эту сферу, прогуливающиеся вокруг Абаддонцы никогда не позволили бы навредить своей принцессе.

Сначала демоны переместились бы и атаковали, а уж потом стали задавать вопросы. Она знала это.

Так почему бы ее телу не прислушаться к голосу разума?

— Беттина!

Каспион? Он оставил своих поклонниц ради нее?

— Я искал тебя!

Он подбежал к ней, его одежда все еще была забрызгана запекшейся кровью после боя. Он осмотрелся и, понизив голос, спросил:

— Ты здесь одна? Не боишься?

Только Салем и Кас знали о ее фобии.

— Сегодня все не так уж плохо.

Не ложь… полноценный приступ пока не наступил.

Не похоже, чтобы он ей поверил.

— Я провожу тебя назад.

Нахмурившись, Каспион забрал у нее сумку… он знал, что она не из тех, кто любит безделушки… и предложил ей руку. Направившись к замку, Беттина почувствовала облегчение. Очертания зданий пришли в норму, переулки теперь казались широкими, как автомагистрали смертных.

— Ты отлично сражался сегодня ночью, Кас. Я гордилась тобой.

— Ты видела, что сделал Дакийский? — Прежде чем она успела ответить, он продолжил: — Ублюдок вмешался в мой поединок только для того, чтобы потом собственноручно убить меня. Я бы освободился от хлыста и без его помощи.

Не правда… и Беттина была почти рада этому. Иначе я напрасно пообещала пять милостей.

— Вампир вернулся ради тебя.

Беттина слегка кивнула.

— Мне сложно в это поверить.

— Я недолго пробыл в Сфере Крови и Тумана. Но слышал, что Треан кто-то типа Мистера Дакии. Он любит свое королевство сильнее, чем любой из них. Вы, должно быть, провели вместе, э-э, ту еще ночку.

Казалось, Кас смотрит на нее как-то по-новому, и это взволновало Беттину.

— Что ты здесь делаешь, Кас? Я думала, ты возьмешь другую женщину, — …или двух, трех… — к себе домой. Не этого ли обычно желают мужчины после сражений?

Его плечи распрямились. Он твердо произнес:

— Для меня больше нет других, Тина.

Робко улыбнувшись, она пробормотала:

— Правда?

— Люди начнут сплетничать. Я никогда так не оскорблю тебя.

Улыбка сползла с ее лица.

— Я ценю твою заботу.

Люди и так сплетничают. Беттина была предметом жалости, странная полукровка, безнадежно влюбленная в здоровенного демона.

— Теперь, когда я вступил в турнир, все изменилось.

— Как?

— Я найду способ победить Дакийского. Так или иначе. И я выиграю тебя. Мы будем править вместе, и будем делать это хорошо. Я постараюсь быть верным тебе. Я считаю нас обрученными с тех пор, как вписал свое имя в список участников турнира.

— Постараешься? — тихо спросила она. — Это будет настолько трудно?

— Это точно не в моей природе. И ты не моя пара. — Кас смахнул со лба светлые волосы. — Я предупреждал тебя, Тина. Ты должна быть терпелива со мной.

Она вздохнула. Он будет стараться.

— Я знаю. И ценю все, что ты делаешь. Но почему ты так уверен, что сможешь победить вампира? Дакийский выглядел весьма устрашающе, — …несокрушимо… — на арене.

— Я изучу его, найду слабые стороны.

Если бы все было так просто.

— А как насчет Гурлава?

— Я что-нибудь придумаю. Не беспокойся обо мне.

Естественно, она будет беспокоиться о нем. Она занимается этим уже почти десять лет.

Кас сопроводил ее до потайного входа в замок, но не последовал за ней.

— Ты не поднимешься? — спросила Беттина, хотя в любом случае хотела немного поработать.

— Мы не можем больше себе этого позволить. Люди начнут сплетничать, если я поднимусь в твою башню.

Беттина приподняла брови.

— Большинство бойцов проведут сегодняшнюю ночь в борделе, но ожидается, что я отправлюсь в свою одинокую постель?

— Боюсь, так устроен этот мир. — Взгляд Каспиона потемнел. — Я беспокоюсь о том, что Дакийский вернется в твои апартаменты. Он не должен приближаться к тебе, Беттина.

— Думаю, вампир не навредит своей Невесте.

— Я беспокоюсь не о том, что он навредит тебе. Я беспокоюсь о том, что он заявит на тебя права, попытается переспать с тобой.

— Салем вышвырнет всех нежеланных посетителей.

Спустя мгновение, Кас кивнул.

— Завтра на закате я сопровожу тебя отсюда и приведу обратно после своего сражения. Считай это свиданием, — сказал он с нежной улыбкой.

Конечно, он знал, какой эффект произведут на нее его слова.

— Свидание.

— Ты с гордостью называла меня другом, Тина. Я сделаю все, чтобы ты с гордостью называла меня мужем. Клянусь тебе.

Ее сердце быстро забилось в груди.

— Если ты захочешь покинуть эту башню, то для начала свяжись со мной.

— Ты ведь знаешь, я слишком труслива для прогулок в одиночестве.

Смогу ли я сделать это сегодня?

— Верно.

Кас быстро чмокнул ее в лоб и переместился.

Поднимаясь на лифте, Беттина обдумывала его слова о вычислении слабых сторон вампира. Каспион не сможет подобраться к Дакийскому настолько близко, чтобы разузнать что-нибудь существенное.

А я смогу.

Зайдя в апартаменты, Беттина сняла плащ с маской и крикнула:

— Я вернулась!

Салем рассеянно ответил:

— Вот и ты. Важная ночь? Много событий.

Приблизившись, он добавил:

— Я же говорил тебе, что вампир вернется. О чем вы говорили на трибуне?

— Да так, ни о чем.

— Ваша небольшая перепалка стала предметом многочисленных пересудов. Он вел себя с тобой, как собственник, словно вы давно знакомы.

— До вчерашней ночи я никогда раньше его не видела. Ты же знаешь.

— Ты держала его вещи, пока он сражался, — отметил Салем.

— Потому что он всучил мне свой плащ!

— Восприятие есть реальность, крошка. Хитрый пиявка хочет, чтобы другие думали, будто ты принадлежишь ему.

Крошка? Она — принцесса! Почему все забывают об этом?

Потому что ты им позволяешь… Она вспомнила слова Морганы: «Своими действиями ты учишь других, как относиться к тебе».

— Я не хочу говорить о вампире, — сказала Беттина. — Мне надо поработать.

Она направилась в мастерскую и села за чертежный стол.

Снова и снова она пыталась сделать новый набросок, но была в тупике. Ей требовался уникальный дизайн, что-то, чего Клиентка никогда раньше не видела.

Беттина постукивала карандашом по нижней губе, ее мысли вертелись вокруг предстоящей ночи. Даже если она решится пойти, то как ей добраться из точки А в точку Б в одиночку и без происшествий?

Чтобы пройти незамеченной ей придется выбрать наиболее пустынный маршрут. Верный путь к катастрофе.

Что окажется сильнее? Приступ паники… или клятва, данная вампиру?

Поднявшись, Беттина потянулась в тщетной попытке снять напряжение в плечах и стала бесцельно бродить, думая над тем, что же ей делать.

Она нашла Салема в гостиной, непривычно тихий, он листал с помощью телекинеза журналы о знаменитостях… роскошь, доставляемая из мира смертных.

Беттина прошлась туда и обратно; он перевернул страницу. И еще раз.

Они продолжали под тиканье старинных напольных часов…

Ближе к полуночи она вспомнила, что в ближайшее время должна избавиться от Салема. Но как?

— Принцесса. — Салем неожиданно завладел дверью. — Я выйду ненадолго.

— Прости? — Да, она хотела избавиться от него, но что если бы ей на самом деле нужна была защита? — Ты оставляешь меня? А если я боюсь, что вампир вернется?

— У меня задание на сегодняшнюю ночь.

— Какое задание?

— Куда более важное, чем защищать тебя от вампира, который никогда тебе не навредит.

— Объясни мне, о чем ты говоришь?

— Я иду шпионить за Гурлавом, попытаюсь найти способ убить его… не разрушив при этом королевство. Иначе, считай, что сегодня ты обручилась с ним.

Беттина вздрогнула от этой мысли. Прежде чем она успела задать очередной вопрос, Салем произнес:

— Позже.

Одна. Одним препятствием, мешающим ее полночному свиданию, меньше.

Дрожащей рукой Беттина налила себе бокал вина. Страх перед короткой прогулкой в палаточный лагерь смешался с другими тревогами. Благосклонность какого рода захочет получить от нее Дакийский? Что он может потребовать? Возможно, он попросит повторения того, что случилось вчера ночью.

Больше поцелуев, больше прикосновений.

Беттину снедало любопытство о вампире, о его реакции на нее… о мужчинах в целом.

Жаль, что она не очень отчетливо помнит свой первый сексуальный опыт. Хотя большинство воспоминаний были туманны, три вещи оставили неизгладимый след в ее сознании: удовольствие, получаемое, когда его рот ласкал ее груди, незнакомые и удивительные ощущения от прикосновений к его члену и обжигающий жар его семени.

Покраснев, Беттина сделала большой глоток вина. Она думала о сексе так же много, как и все, кому немного за двадцать, а Дакийский впервые подарил ей вкус настоящей страсти.

В свою очередь она пробудила его, подарив освобождение, впервые с тех пор, как его сердце перестало биться; возможно ли, что это все, на что он надеялся?

Как такое могло случиться? Беттина не была роковой соблазнительницей. К списку ее недостатков стоит добавить «сексуально неискушенная».

Черт возьми, почему она переживает из-за этого… никто не просил вампира прокрадываться к ней в постель!

Хорошо, допустим, я пойду… Да, она обещала ему милости. Но она не клялась выполнять их вслепую. Ей необходимо установить границы сегодня вечером. А потом она разузнает как можно больше информации о Дакийском, чтобы помочь Касу.

Салем выяснит все о Гурлаве; я возьму на себя вампа.

Возможно, Беттина напрасно беспокоится. Скорее всего, она застынет на выходе из замка, не способная сдвинуться с места. Или клятва заставит ее… одинокую, бессильную… красться по темным переулкам, именно там, где обычно и скрываются враги?

Она глубоко вдохнула, стараясь оградить свои мысли от этих воспоминаний. Но безрезультатно.

Мы следили за тобой, Принцесса. Эти изверги все еще живы и, вполне может быть, прямо сейчас следят за ней.

Мышка может сбежать от ястреба, но ненадолго.

Беттина швырнула бокал в стену, ненавидя свой страх. Ненавидя себя.

Глава 16

Треан часто поджидал своих жертв. Сидел в ночи на крышах, прислонившись к дымовым трубам. Выжидал наверху, легкий, как туман. Всегда изучал жертву, прежде чем нанести удар.

Сейчас он стоял в туманной мороси на крыше замка Рун, поджидая Беттину… присматривая за ней. После того что эти пьяные недоноски говорили о ней, он никогда не позволит ей ходить по лагерю в одиночку.

Чуть раньше Треан забрал из-под моста свою сумку с одеждой и оружие… видимо, в глубине души, он всегда знал, что вступит в турнир… и переместился в палатку падшего вампира.

Внутри он обнаружил богато украшенные стол со стулом, диван, золотые кубки, графины с кровью и кровать из меха, расположенную прямо на земле, как предпочитали вампиры. Захваченные удобства и роскошь. Орда всегда славилась богатством.

Затем Треан распаковал свои немногочисленные пожитки. В спешке он был вынужден многое оставить. Но две вещи он хранил, как сокровище: меч отца и магический кристалл. Первая сентиментальная, вторая бесценная.

Разместив снаружи палатки свой штандарт, он почувствовал себя, как дома… потому что сейчас это лучшее, что у него есть.

После короткого разговора с оруженосцем мертвого вампира Треан заполучил и нового слугу.

В настоящий момент ниже по улице развернулась нешуточная борьба между, шпионящими друг за другом, делегатами и участниками. Вскоре Треану предстоит собственная миссия по сбору информации. Но сейчас его внимание было сосредоточено на Беттине.

Сквозь туман он заметил движение у подножия замка. Открылась потайная дверь и на пороге появилась Беттина. На ней был плащ, скрывающий волосы и большую часть тела, и маска. Но все же Треан заметил, как тяжело она дышит, и как пальцами, затянутыми в перчатки, впивается в дверной косяк.

Она выглядела как вампир, собирающийся сверить часы… по солнцу.

Ее глаза метались за маской, она сделала нерешительный шаг, затем еще один. Достигнув ближайшего здания, Беттина остановилась и прислонилась всем своим худеньким телом к стене, чтобы сохранить равновесие, так как была близка к гипервентиляции.

Она так сильно боится встречи со мной?

А почему бы и нет? Он вынудил чрезмерно оберегаемую, девственную… и очень молодую… девушку красться в его палатку на свидание. Для нее он незнакомец, и она не имеет ни малейшего представления о том, что он может потребовать.

Несомненно, она вообразила самое худшее, и теперь ее нервы на пределе. Треана затопило чувство вины.

Неожиданно, копающийся в отходах, кобольд[10], похожий на рептилию, опрокинул возле нее мусорный бак и удрал прочь. Судорожно вздрогнув от раздавшегося грохота, Беттина вскрикнула и вжалась в стену. Пробубнив что-то между вздохами, она прижала руку ко лбу и покачнулась.

Несомненно, это больше, чем просто нервы, больше, чем опасения девственницы. Она в полнейшем ужасе.

Ее дрожь воскресила в памяти Треана момент прошлой ночи, когда он боролся с желанием укусить ее. Охваченный жаждой крови, Треан почти ничего не соображал, но теперь вспомнил два слова, которые она прошептала:

— Не снова.

Беттина думала, что он собирается причинить ей боль; очевидно, кто-то уже делал это. Другой вампир? Треан так не думал… во время турнира она реагировала на вампира Орды не больше, чем на любого другого участника. Тогда кто?

Беттину можно было сравнить с самой увлекательной книгой, какую он когда-либо открывал. Как же перевернуть страницу?

Неожиданно вернулась странная и необъяснимая безысходность, которую он испытал несколько месяцев назад, страх, разбудивший его. Треан потер грудь. Что же так внезапно воззвало к нему тогда? Должно быть, это было как-то связано с ней.

Защити.

Треан переместился за Беттину и тайно окутал ее туманом. Будучи пробудившей его женщиной, она принадлежала его виду… даже если пока этого и не признала… а туман был частью их всех.

Вскоре она успокоилась, не полностью, но достаточно, чтобы выровнять дыхание и продолжить путь к палатке.

Треан должен выяснить, чего боится его маленькая Невеста. Тогда он сможет уничтожить это.

Конечно, он станет последним, кому она решит довериться. Но есть и другие способы узнать о ней. Его взгляд опустился на ее шею, на ее бешено бьющийся пульс.

Применение одной из тактик Лотэра привело к этой встрече. Раз эта сделка с Беттиной оказалась успешной, возможно Треан воспользуется и другими уловками Врага Древних…


* * *


Я сделала это! Каким-то образом Беттина прошла… одна, ночью… весь путь до палатки вампира.

Она осмотрела пустое помещение. Где же он?

— Беттина, — произнес он позади нее.

Вскрикнув, она повернулась.

— Т-ты напугал меня.

Вампир изучал ее насмешливым взглядом. Сейчас его глаза были спокойными, темно-зелеными. Они были красивыми.

Он красивый?

Черные кожаные штаны старомодного кроя отлично смотрелись на его мускулистых ногах. Сшитая на заказ из тончайшего материала, белая рубашка ничуть не скрывала его сильную грудь, жилистые бицепсы и широкие плечи.

Увиденное заставило Беттину нахмуриться. Вчера ночью его тело было в ее полном распоряжении… но она упустила шанс удовлетворить свое любопытство. Отлично. Она окинула вампира взглядом.

Когда он не хмурился, его лицо было… привлекательным. Несомненно, Дакийский привел себя в порядок после схватки.

С ним Беттина чувствовала себя в большей безопасности, чем на улице, напряжение стало отпускать ее плечи, виски и челюсть. Вместо этого вернулся жар от осознания, принося с собой раздражение. Ее на самом деле влечет к этому вампиру?

Каждый раз, когда он находился рядом, те, плавящие разум, ощущения возвращались… Беттина начинала закипать изнутри, но не от гнева, а от чего-то еще.

— Присядь, пожалуйста, — сказал вампир, провожая ее к дивану. — Могу ли я взять твой плащ?

Границы, Беттина.

— Послушай, Дакийский, я пришла сюда, чтобы погасить милости, но я не согласна на безграничные одолжения. Я хочу установить лимит сегодняшней встречи. Предлагаю двадцать мин…

— Ты останешься до рассвета. — Его тон не допускал возражений. — Твой плащ? — снова спросил он, словно она ничего не говорила.

Ее план не сработал. Огорченно вздохнув, Беттина сняла плащ и передала ему. Хотя бы попыталась.

В течение долгого, гнетущего мгновения Дакийский просто стоял и смотрел на ее тело своими тлеющими глазами.

Беттина сознательно выбрала наиболее скромный наряд, из тех, что ее крестная сочла бы «безвкусными». Топ Беттины состоял из переплетенных золотых нитей и едва облегал грудь; на нефритовом шелковом саронге имелся высокий разрез, но только на одном бедре. Из аксессуаров: угольно-черная маска, небольшая диадема и длинные черные перчатки без пальцев. Ни кокетливой подвязки, ни чулок.

В общем, по меркам Чародеев весьма скромный наряд. Беттина видела Моргану одетой на торжественном обеде не более чем в микро-мини и декоративные накладки на соски.

Она деликатно кашлянула; резко выдохнув, вампир, наконец, встретился с ней взглядом и потянулся за плащом.

— Сногсшибательно, Беттина, — хрипло сказал он. — В буквальном смысле.

Беттина всего лишь чокнутый дизайнер, девственница, которая не смогла бы соблазнить, находящегося рядом, мужчину. Но сейчас этот вампир смотрел на нее, как на роковую женщину. И за это безумное мгновение он заставил ее почувствовать себя единственной.

— Хочешь выпить?

— Пожалуй. — Отчаянно. — Сладкое вино, если у тебя есть.

— Не демонское варево?

— Никогда больше. Стоило однажды попробовать, как в моей постели оказался вампир.

Приподняв брови, Дакийский переместился наполнить ее бокал. Ей показалось, что она услышала еще один вздох. Она заставила нервничать древнего вампа?

Присев, Беттина начала рассматривать присвоенную им палатку. В покрытой медью яме горел огонь, дым выходил сквозь замаскированное отверстие в брезенте. Несмотря на то, что на улице моросил дождик, внутри было тепло и уютно.

Пол представлял собой деревянный настил, покрытый роскошными коврами. Одну из сторон палатки занимали письменный стол и стул, на полу рядом с ними лежал свиток с перечнем правил.

В одном углу стояла глубокая ванна, в другом, на небольшом возвышении, было небрежно раскинуто ложе из меха. У него не было высокой кровати… потому что вампиры спали настолько близко к земле, насколько это возможно.

Когда Дакийский наполнил кровью из нагретого графина свой бокал, Беттина сказала:

— Теперь я понимаю, почему ты хотел эту палатку. Она просто кричит вампиром.

Он слегка нахмурился.

— Мы с тобой не такие уж разные, Беттина.

— Мы дико разные.

— Не настолько, чтобы не суметь достигнуть взаимопонимания.

— Вот как? Поэтому я здесь? — спросила она и сухо добавила: — Чтобы достигнуть «взаимопонимания»?

Он просто ответил:

— Да. — Предлагая ей бокал с вином, он спросил: — Ты беспокоишься, что тебя видели по пути сюда?

Она приняла бокал.

— Да, я бы хотела избежать этого.

— Кажется ты… нервничала, пока шла сюда в одиночестве.

— Ты следил за мной?

— Я присматривал за тобой, — поправил он и сел рядом с ней. — Я никогда не позволю тебе ходить одной поздно ночью.

Беттина предположила, что должна возмутиться, должна отругать его за то, что он преследовал ее и возненавидеть еще сильнее.

Вместо этого, осознание того, что за ней всю дорогу присматривал смертоносный охранник… успокаивало.

— Твой туман. Ты окружил меня им.

Беттина ощущала прохладные, подбадривающие объятия, но не знала, что это. То, что притупило приступ паники.

Значит, это не моя заслуга.

— Так ты, правда, можешь превращаться в туман?

Он кивнул.

— Все Дакийцы могут. Этот дар зародился во времена, когда мы еще не обрели нашу горную сферу, когда света было слишком много, а теней слишком мало.

Прежде чем она успела побольше узнать об этом, вампир спросил:

— Ты так нервничала из-за встречи со мной? Или это что-то большее?

Большее, намного большее!

— Я понятия не имею, что ты потребуешь от меня.

И все же ее не пугало то, что он может сделать. Опять же, она не чувствовала тревогу, когда он проявил заботу о ней.

Выглядя обеспокоенным, вампир отвел взгляд.

— Я говорил, что никогда не причиню тебе боли. Если позволишь, я мог бы просто тебя защищать.

Дакийский видел ее реакцию снаружи; Беттина не хотела, чтобы он думал, будто это его вина. Не из-за беспокойства о нем. Просто ей не хотелось, чтобы вампир думал, что она боится его.

— Слушай, я просто не любительница ночных прогулок в одиночестве. У меня есть… проблемы… о которых я не хочу говорить.


* * *


Естественно, Треан не успокоится, пока полностью не разберется с этими проблемами.

— Твое королевство безопасно. Большинство существ трепещут перед твоими опекунами. Не говоря уже о том, что ты чародейка. Какие у тебя могут быть проблемы?

Беттина раздраженно прищурилась.

— Мы не друзья, Дакийский. Мы не наперсники. Почему я должна тебе что-то о себе рассказывать? Ты угрожал мне. Ты шантажировал меня сегодня.

— Сожалею, но это было необходимо. — Он наклонился вперед, к краю дивана, опершись локтями на колени. — Теперь вернемся к нашей теме. Ты прошептала: «Не снова», когда вчера ночью подумала, что я собираюсь причинить тебе боль.

Она отвела взгляд, очевидно стараясь вспомнить, что говорила.

— К тебе прикасался другой вампир?

— Нет!

— Чародей? — быстро спросил он, отставив свой кубок. — Я читал, что Чародеи постоянно сражаются за силу. У тебя украли силу?

— Еще одна тема, о которой я не хочу говорить!

Треан почувствовал, что близок к истине, поэтому решил безжалостно надавить на нее.

— Я также читал, что ваша фракция рассматривает врожденную способность сродни душе.

Беттина упрямо всматривалась в свой бокал. Он дрожал в ее руке. На ее лице отражалась смесь грусти, разочарования и… стыда.

Это хрупкое создание осквернили подобным образом? Кто-то посмел украсть ее силу.

Треана затопила чистейшая ярость… незнакомое ему чувство. Дай мне имена, направление для поиска! Тем не менее, взяв себя в руки, он спросил:

— Какой была твоя врожденная сила?

Она едва слышно прошептала:

— Я была… королевой. Королевой Сердец.

— Что ты могла делать?

— Я могла заставить сердце остановиться. Навсегда. Я могла заставить грудь врага взорваться.

— Ты использовала ее, чтобы защитить себя?

Смотря мимо Трена, она пробормотала:

— У меня не было на это времени. Они упали с… Я-я никогда прежде не видела их.

— Их? — Больше, чем один? С трудом обуздав ярость, он проскрежетал: — Скажи мне, где я могу найти этих воров, и я убью их.

Беттина посмотрела на него, явно пораженная его тоном.

— Никто не крадет у нас, dragг mea.

Глава 17

С Беттины словно содрали кожу. Треан Дакийский теперь знает секрет, известный лишь небольшой горстке людей. Как он смог так глубоко забраться ей под кожу? И почему столь категоричен в желании отомстить за нее?

— Нет никаких нас, вампир. К тому же, я здесь по принуждению.

— Скажи мне, кто причинил тебе боль.

— Ты знаешь меня всего двадцать четыре часа. И все-таки готов, рискуя жизнью, подвергнуться опасности, чтобы отомстить за меня?

— Да.

— Я не вампир. Я не могу понять этого спонтанного покровительства.

— В этом мы не сильно отличаемся от демонских пар.

Очевидно, я чего-то не понимаю.

— Моя Невеста родилась двадцать два года назад. Два десятилетия она жила без моей защиты. Насколько мне известно, эти годы были для нее далеко не безоблачными. Проще говоря: кто-то причинил ей боль… и мне необходимо заставить это существо страдать самыми чудовищными способами.

Сила и воля Дакийского были практически осязаемыми, пьянящее сочетание. Беттина, наконец, поняла, почему некоторых женщин безнадежно тянет к опасным мужчинам. Не то, чтобы ее тоже. Но теперь Беттина могла себе это представить.

— Есть ли возможность вернуть твою силу? — спросил он.

— Моргана обещала сделать это прежде, чем я выйду замуж.

— Условие турнира? Но ее не волнует, кто станет победителем?

— Она не видит ничего ужасного в тех, кто… ужасен. Я просто знаю, что этот турнир очень важен для нее.

Беттина начала подозревать, что за этим событием скрывалось нечто большее, чем она понимала. Было ли это игрой за власть в Ллоре или поворотом великого Приращения?

Были ли они все винтиками в колесе? И если да, то кто стоит у руля?

— Твоя сила сейчас у твоей крестной?

Я все меньше верю в то, что она найдет ее. Беттина пожала плечами.

— Значит, нет. Что если я верну ее тебе? — спросил Треан, его зеленые глаза снова замерцали цветом оникса. Судя по всему, его очень заинтересовала эта идея. — И тогда я смогу наказать тех, кто оказался достаточно глуп, чтобы навредить тебе.

Кровавая смерть. Как заманчиво. Беттина представила, каждого из четырех Врекенеров, корчащихся в лужах собственной крови, с охрипшими от криков голосами. Будут ли они молить о пощаде, как когда-то она?

Но она не знала ни имен, ни направления, чтобы сообщить их Дакийскому. Кроме того, она никогда не расскажет вампиру, что с ней произошло. Его это не касается… это было унизительно.

— Я не могу сказать… я не буду говорить об этом.

— Тогда ответь мне… тебе навредил чародей?

— Я под защитой Морганы; ни один из Чародеев не осмелился бы на это. И если бы мою силу похитил чародей, я бы стала Инфери, рабыней.

Будучи полукровкой, Беттина могла стать как королевой демонов… так и рабыней Чародеев.

— Врекенеры преследуют твой род.

— Они преследуют. Всегда… — пробормотала она, мысленно возвращаясь в ту ночь.

Перед нападением, главарь с помощью косы с черным пламенем выкачал ее силу. Беттина вспомнила, что подумала тогда: «По крайней мере, они не собираются убивать меня, иначе не стали бы утруждать себя этим».

Потом она осознала: они украли ее чары, чтобы просто предотвратить их воплощение в новорожденном Чародее после смерти Беттины.

Закончив выкачивать из нее силу, главарь взревел:

— Ваш род убил моего отца и навечно искалечил брата!

И впечатал сапог в ее лицо.

Беттина вздрогнула, и Дакийский заметил это.

— Ты можешь рассказать мне, Беттина. Рано или поздно я все равно узнаю.

Отказываясь обнажать перед ним свое прошлое, она вздохнула, чтобы успокоиться, и попыталась перевести разговор на турнир.

— Думаешь, что проживешь так долго? Завтра ты можешь встретиться с Гурлавом. Я слышала, его кровь порождает чудовищ.

Вампир окинул ее снисходительным взглядом.

— Я разберусь с Гурлавом, когда придет время

— Как ты можешь быть так уверен? Ты не непобедим, — сказала она, надеясь, что ее слова прозвучали спокойно. Если она вытерпит допрос Дакийского, то сможет помочь Касу. — Ты тоже не без слабостей.

— Нет, конечно, нет. Но я не собираюсь обсуждать это с тобой, чтобы ты не смогла передать все непосредственно Каспиону.

Она виновато покраснела.

— Беттина, тебе не нужно рассказывать подробности, просто скажи мне, где искать.

Это место сокрыто на небесах, ни демон… ни вампир… никогда не смогут туда попасть! Это место защищено от любого колдовства. Беттина встала. Достаточно. Она поставила свой бокал на стол и направилась к двери.

— Подожди, женщина, — вампир переместился прямо перед ней, преграждая выход.

— Я больше не хочу находиться здесь. Не хочу быть с тобой. А ты продолжаешь рыть носом.

— По крайней мере, скажи мне, если ты все еще в опасности.

— Еще больше рытья!

Он глубоко вдохнул.

— Я нахожусь в положении, в котором никогда раньше не был. Я во власти… инстинкта. И ты в центре его внимания.

— Что это значит?

— Это значит, что мне нужно убить. Веками я не был никем, кроме смерти, не рассуждая, лишь следуя долгу. Но теперь…

— Но теперь мы закончим говорить о моем прошлом или я ухожу.

Дакийский хотел было что-то ответить, но передумал и сказал:

— Отлично. — Проводив ее к дивану, он вручил ей ее напиток и поднял свой кубок. — О чем бы ты хотела поговорить? Я подстроюсь под тебя.

— Ты знаешь обо мне больше, чем я предполагала. Я же очень мало знаю о тебе и твоем роде.

Очередной хмурый взгляд.

— Я не привык объяснять, кто я есть. Если только не кому-то, кого собираюсь убить. К тому же, то, кем я был последние девятьсот лет, резко изменилось за последние двадцать четыре часа.

Кас говорил, что Дакийскому не меньше восьмисот лет. Но услышать это из уст самого вампира…

— Ты старше меня больше, чем в сорок раз?

Его точеные скулы покраснели?

— Плюс-минус.

— Тебе было… плюс-минус… восемьсот восемьдесят лет, когда я родилась!

Понизив голос, он сказал:

— Теперь ты знаешь, как долго я ждал, когда ты придешь в этот мир.

Теперь Беттина почувствовала румянец на своих щеках.

— Ты сказал, что ты принц. Твой отец король Дакийцев?

— Мой отец давно мертв. Я один из нескольких претендентов на трон. — Он посмотрел на свой кубок. — Вернее был им.

— Ты действительно не можешь вернуться?

— Нет.

Беттина почти чувствовала вину из-за его потери. Потом она вспомнила, что никогда не просила его отказываться от своего королевства.

— Но теперь ты намерен стать королем Абаддона?

— Я абсолютно к этому не стремлюсь. Однако понимаю, что от меня станут ожидать соправления этой сферой, если я намерен прожить свою жизнь с тобой.

Слова вампира прозвучали так, словно корона… желанная для каждого из претендентов… была неизбежным злом, с которым он готов мириться, чтобы быть с ней. Даже Кас желал взойти на трон, хоть и не сильно.

Беттина взволновано теребила свою маску… сказывались нервы. Взгляд вампира остановился на ее руке.

— Какое оружие на тебя сегодня? — спросил он, указывая на четыре кольца на ее правой руке. — В них должно быть что-то большее, чем кажется на первый взгляд.

Стоило ли удивляться, что дизайн ее ювелирных изделий стал настолько… темным? Иногда Беттине казалось, что она может сойти с ума без этой творческой отдушины.

И вампир почему-то был заинтригован этим.

Опекуны считали ее ремесло унизительным. Каспион почесывал голову, не понимая ее мании творить.

Беттина вспомнила день, когда позвала Раума и Моргану, чтобы обсудить свое образование.

— Я хочу узнать больше о дизайне. И смертные, на удивление, хороши в этом. Они используют компьютеры и инструменты, о которых здесь я могу только мечтать.

— Что ты собираешься делать с этими знаниями? — спросил Раум. — Продолжишь заниматься своим хобби?

— Это не хобби. Я получаю заказы на свои изделия от знакомых. Но я думаю и о большем. Я хочу продавать их… Я хочу продавать их на открытом рынке!

Крестные смотрели на нее так, словно у нее выросла вторая голова.

— Станешь торгашкой? — прошипела Моргана.

Беттина поправила ее:

— Ремесленником…

В данный момент вампир сказал ей увещевательным тоном:

— Ну же, Бетт, покажи, с каким оружием мне сегодня придется столкнуться, если я вызову твое недовольство.

Неужели на его жестких губах появился намек на улыбку?

— Хорошо.

Она продемонстрировала, как соединяются кольца, образуя кастет.

Дакийский осторожно сжал ее пальцы и, держа за руку, внимательно изучал кольца. От этого контакта, сквозь Беттину прошел своего рода электрический разряд, словно дрожь… предвкушения.

Вампир, должно быть, тоже что-то почувствовал. Его голос был хриплым, когда он спросил:

— Ты сама это сконструировала?

— Да. — Беттина напряглась, отдергивая руку. — Это дело рук моей скромной персоны.

Почему все всегда так удивляются этому?

— Умно.

Вскинув подбородок, она сказала:

— Я вижу задачу и мысленно представляю себе решение.

— Над чем ты работаешь сейчас?

— Спецзаказ.

— Ты продаешь свои работы?

Она ощетинилась.

— Ну и что с того?

— У меня есть племянница, которая помешана на оружии. Ей бы понравилось иметь что-то вроде этого.

— Ты хочешь что-то заказать?

— Совершенно верно. Кроме того, я настаиваю на том, чтобы посмотреть, как ты работаешь.

Беттина удивленно моргнула.

— Тебе, в самом деле, интересно?

— Я мастерски владею оружием. Ты его создаешь. Я думаю, это восхитительно.

— Ты не видишь проблемы в том, что твоя Невеста занимается торговлей? Ведь это не совсем прилично. Я думала, такой старомодный вампир, как ты, захочет, чтобы я бросила это занятие.

— Конечно, я буду неохотно выпускать тебя из нашей постели, но никогда не стану запрещать заниматься тем, что доставляет тебе наслаждение.

Резким движением руки Беттина поправила маску. Выпускать меня из постели?

— А что касается непрестижности торговли: я прожил жизнь, подчиняясь правилам, соблюдая правила. Я бросил это тяжкое существование, чтобы быть с тобой. Возможно, вся прелесть быть королевой как раз в том, чтобы получить возможность делать все, что тебе нравится.

— Я не наивна. — Я могу быть наивной. — Я знаю, что это не так, знаю, как устроен этот мир.

— Значит надо изменить этот мир.

Мир? Беттина с трудом смогла сменить тему.

— А пока давай обсудим этот заказ, — сказал он.

— Как ты собираешься передать подарок своей племяннице?

— Это будет не просто. Она никогда не покидает королевства, так что мне придется передать его через другого члена семьи. Я не избегаю их. Ну, не совсем. Скажем так, я подозреваю, что не в последний раз видел Дакийцев. — Казалось, его утверждение было пропитано множеством эмоций, но Беттина не смогла разгадать их. Облегчение? Печаль? — Когда ты закончишь заказ, над которым работаешь сейчас?

— Наверное, тогда, когда наконец-то начну, — буркнула она. — Как только определюсь, что именно собираюсь создать.

Намек на улыбку снова тронул его губы.

— Моя клиентка очень требовательна, я отправляю ей один предмет оружия за другим. Она хочет что-нибудь новенькое.

— Твое сегодняшнее украшение всего в нескольких шагах от того, чтобы стать багнакхом[11].

Кастетом с выступающими когтями.

Настал ее черед усмехнуться. Немногие использовали этот термин.

— Я уже делала для нее один такой.

— С шипами, закручивающимися внутрь ладони или выступающими над костяшками пальцев?

— Выступающими. — Беттина призналась: — Я никогда не видела закручивающихся внутрь.

Это стало бы отличным приемом. Пощечина возмущенной леди никогда не будет прежней.

— Ты что-нибудь слышала о скорпионьем багнакхе? — Когда она покачала головой, вампир продолжил: — Хотел бы я показать тебе. Ты не представляешь, какой коллекцией я владел.

Дакийский нахмурился. Воспоминания о том, от чего он отказался, должно быть очень болезненны.

Его взгляд беспокоил ее, но она не понимала почему. Ты сам заварил эту кашу, вампир.

И все же Беттина обнаружила, что говорит:

— Возможно, ты можешь нарисовать один из них?

Подойдя к столу, она покопалась в ящиках и отыскала бумагу и ручку.

Кивнув, вампир переместился на стул и взял бумагу. Он начал рисовать базис изделия и изогнутые когти основного оружия, его набросок оказался на удивление грамотным. Есть ли хоть что-то, чего он не умеет делать?

Снаружи разыгралась гроза, но ленивый огонь источал достаточно тепла. Беттина обнаружила себя расслабившейся; потягивая вино, она наблюдала, как набросок обретает форму.

И все же она продолжала отвлекаться на вампира. Ее взгляд блуждал по его волосам. Густым и прямым, отражающим блики от костра. Запутывалась ли она пальцами в его волосы вчера ночью?

Беттина отметила, как широки его плечи под сшитой на заказ рубашкой, его высокий рост… сидя, вампир был таким же высоким, как она стоя. Ее взгляд задержался на его лице. Мужественные черты выражали глубокую сосредоточенность.

Его глаза, действительно, имели завораживающе-зеленый оттенок. Она уже видела этот цвет раньше. В чаще лесов Абаддона.

Возможно, Моргана была права в своей оценке.

Глядя на губы Дакийского, Беттина вспомнила его обжигающие поцелуи вчера ночью. Каждый раз, представляя себе, как будет целоваться с Касом, она думала, что это будет сопровождаться вздохами, что они будут держаться за руки и смеяться.

Но сейчас, с этим вампиром, ее мысли далеко не так невинны. Несомненно, это связано с тем, что она на самом деле целовалась с Дакийским. Конечно, ее представления должны были измениться, ведь вмешалась реальность.

Отвлекая ее от рассматривания, вампир сказал:

— Базовая модель прекрасно подошла бы для борьбы с человеком. Но в борьбе с бессмертным тебе потребуется больше разрывающей силы.

Разрывающая сила. Боги, он говорит об Оружии для нее.

Беттина действительно наслаждалась. Присев на стол, она склонила голову, чтобы посмотреть, как он работает.

Дакийский замер, его взгляд скользнул к разрезу ее юбки. Беттина скрестила ноги; он сломал ручку.

Как… волнующе. Никогда раньше она не производила такого эффекта на мужчин. Беттина снова чувствовала себя почти полноценной чародейкой, очаровывающей вампира-воина.

Но это не означает, что ей стоит играть с огнем. Она протянула ему другую ручку.

— Рисунок, Дакийский.

Плотно сжав челюсти, он коротко кивнул и продолжил. У него очень ловкие пальцы. Она отчетливо вспомнила, как он собственнически сминал ее груди, как посасывал их. Вспомнила, как эти искусные пальцы скользнули вниз по ее телу и начали ласкать между ног.

Медленно, нежно, горячо.

Безусловно, он был ловок тогда, проявляя все свое мастерство.

Она не должна сейчас думать об этом! Если она возбудится еще сильнее, он узнает об этом, возможно, прямо сейчас он слышит ее учащенное сердцебиение…

И тут же один из штрихов получился корявым. Дакийский замер, словно пытаясь перевести дух, прежде чем продолжить рисовать.

Снова посмотрев вниз, Беттина увидела, что он нарисовал лезвие, выступающее одним концом из основы пластины.

— Это лезвие статично? — спросила она. — Оно всегда выступает?

Хриплым голосом он сказал:

— Да, но раз ты смогла сделать так, чтобы шипы выскакивали из браслета, то, безусловно, сможешь сделать и нож, выскакивающий из основы пластины.

— Значит это должно выдвигаться из нижней части моего кулака?

— В точку.

Значит, вот как выглядит модификация. Клиентка будет в восторге. Возможно, у Беттины с Дакийским все-таки есть что-то общее.

Смотря куда угодно, только не на нее, вампир скользнул взглядом по странице.


* * *


Если бы женщина Треана догадывалась хотя бы о половине его мыслей в этот момент, то с криком убежала бы прочь.

Она сидела на столе так близко к нему, что он мог с легкостью сгрести ее в охапку и усадить напротив себя, развести в сторону ее колени, раскрывая средоточие ее женственности.

Треан сравнивал Беттину с книгой; сейчас он мечтал широко раскрыть ее и жадно вкушать, пробуя так, как мечтал весь день. Член Треана болезненно увеличился от разыгравшейся фантазии.

Он не отпустил бы ее, пока она не кончила для него не меньше полдюжины раз. Ее влажная плоть дрожала бы на его языке, жаждая чтобы его член заполнил ее…

Держи себя в руках, Треан!

Легко сказать… Когда она взобралась на стол, а ее обнаженные бедра оказались в нескольких сантиметрах от его руки, он задался вопросом: она его дразнит… или искренне не понимает, как действует на него?

Треан подозревал последнее. Он также подозревал, что она все схватывает на лету и наслаждается своей новообретенной женской хитростью.

Боги, помогите мне.

Ее привычки уже очаровали его: то, как она рассеяно слизывала вино с красных губ. Как поправляла маску, когда смущалась. Как оценивающе смотрела на него из-под густых ресниц своими изумительными глазами.

Когда Беттина склонилась, чтобы проанализировать его рисунок, густая грива ее волос скользнула вдоль обнаженного плеча, обволакивая Треана ее ароматом.

И, zeii, ее улыбка. Раньше, когда Беттина поняла, что наслаждается, ее губы изогнулись в легкой улыбке. В то же мгновение разум Треана начал искать способы сорвать еще одну улыбку с ее губ.

Все в ней заставляло его желать либо раздавить ее в объятиях… либо схватить за бедра и вколачиваться ей между ног.

Еще хуже? Треан был уверен, что она тоже возбудилась.

Но он контролировал свои порывы. Он знал, насколько важно происходящее сейчас. Это их исходная точка. Если план в отношении Беттины окажется успешным, то впереди их будет ждать удовольствие длинною в вечность.

Треан добьется доверия, показывая ей, что у них много общего. Он следует стереотипам, но, кажется, этот метод должен сработать.

А затем, он начнет осуществлять второй этап плана, используя ее желание в своих интересах. С большим нетерпением ожидая этого, Треан поднялся и подошел к ней.

Беттина посмотрела на него своими потрясающими глазами. Будет успехом обрести ее в своих объятиях, услышать ее стоны.

Провалом? Обнаружить ее, занимающейся самоудовлетворением…

Глава 18

Выглядя так, словно собирается поцеловать ее, вампир приближался к ней, пока Беттина не ощутила тепло, исходящее от его тела.

Его губы были приоткрыты, брови нахмурены, когда он нагнулся и, нежно обхватив ладонями ее лицо, притянул к себе…

Она уперлась кулачками в его грудь.

— Остановись! Я здесь не для этого.

В конце концов, вампир отпустил ее, его глаза сузились.

Изучает меня. Беттина знала, что вампиры по природе своей имели логический склада ума, но никогда не встречала ни одного, кто продемонстрировал бы эту черту. Чаще всего их умы были запятнаны жаждой крови, а радужки… и даже белки глаз… становились красными.

Никогда раньше она не встречала ясноглазых вампиров, а сейчас оказалась объектом изучения одного из них.

— Одна милость… за поцелуй.

Беттина одарила его разочарованным взглядом.

— Ты хочешь, чтобы милости носили сексуальный характер? Поэтому ты заключил со мной эту сделку? Ты играешь нечестно.

Приподняв пальцем ее подбородок, вампир спросил:

— Ты действительно считаешь, что я стану играть честно, когда на кону столь дорогой приз? — Другой рукой он потянулся к ее маске, осторожно развязал ее и убрал шелк. Кажущийся плененным ее лицом, он пробормотал: — Zeii mea, красавица, ты говоришь мне о честной игре? Ты же победила меня одним единственным движением.

Ее щеки покрылись румянцем. Почему она ощущает такой трепет от каждого его комплимента? Не потому ли, что другие крайне редко их ей говорят?

Беттина напомнила себе, что он хладнокровный убийца и, безусловно, манипулятор. Он намного старше нее и у него более богатый жизненный опыт.

— Ты сказал, что не вернешься за мной. И, казалось, абсолютно нормально воспринял мысль, что никогда больше меня не увидишь. А что сейчас? Я хочу знать, что изменилось.

— Я. На протяжении веков я жил лишь служением, никогда и ничего не желая для себя. А теперь желаю. — Он снова приблизился к ней. — Беттина, мое желание выходит за грань разумного.

Его запах и тепло пронизывали ее чувства. Все ли вампиры пахнут так аппетитно? Может быть, это особенность хищников, позволяющая приманивать к себе добычу, вроде нее? Это работает.

Беттина снова почувствовала слабость, ее дыхание сбилось, началась очередная вспышка нервного возбуждения. Казалось, что ее тело настолько занято попыткой вернуть самообладание, что от этого пострадали все ее мыслительные процессы.

— М-мне трудно поверить, что ты оставил свой дом, дом, которым ты так дорожишь.

Он хрипло прошептал ей на ухо:

— Чтобы дорожить тобой.

Дакийский мог быть ласковым, она отдала ему должное. Но затем Беттина вспомнила, что он собирается убить Каспиона.

Она откинула голову назад.

— Почему? Ты ничего не знаешь обо мне. Это твое пробуждение заставляет тебя желать меня. Твое желание на самом деле просто каприз судьбы.

— Влияет ли на меня пробуждение? Да. Мне необходимо защищать тебя, предъявить на тебя права… — он запнулся, — и… обладать тобой во всех отношениях.

Что именно это значит? Что он собирался сказать?

— Но помимо этого ты восхищаешь меня. Меня заинтересовали твои творения.

— Ты льстишь мне.

— Никогда. Я просто констатирую истину.

— Ты можешь рассказывать мне любые истины, какие тебе нравятся, вампир, но я все равно не собираюсь целоваться с тобой. Ни сегодня ночью. Ни когда-либо еще.

— Я вижу. Отлично, Беттина.

Забавно. Она думала, что он предпримет больше усилий…

Внезапно Треан обхватил ее одной рукой, и у нее перед глазами все подернулось туманом. Он прижал один палец к ее губам.

Мгновение спустя в палатку переместился другой вампир, молодой оруженосец, который выглядел нервным, дерганым… и опасающимся Дакийского.

О, боги, она видима!

Но оруженосец быстро приступил к своим обязанностям, не обращая на нее никакого внимания.

Беттина зажмурилась, словно это могло скрыть ее от его взгляда.

Несколько мгновений спустя оруженосец спросил:

— Что-нибудь еще… мой господин? — Его голос сорвался на полуслове.

Беттина украдкой приоткрыла глаза. Молодой вампир даже не взглянул на нее. Неужели она сокрыта туманом Дакийского? Возможно ли это?

— На этом все, — ответил Дакийский. — Не возвращайся до завтрашних сумерек.

Когда оруженосец исчез, Беттина спросила:

— Он не видел меня?

— Ты — моя Невеста. Я могу скрыть тебя.

— Это было слишком близко! — Она толкнула Дакийского в грудь, но он не отпустил ее. — Это плохая идея… подожди-ка… Почему оруженосец приготовил тебе ванну?

— Ты говорила, что ожидаешь, чтобы с тобой обращались, как с леди.

— Да, и что?

Его глаза впились в ее.

— Леди ухаживают за своим господином в ванной.

— О чем ты говоришь… — Она затихла. — Ты не мой господин!

Беттина снова толкнула его, но он, кажется, даже не заметил этого.

— Милости говорят, что сегодня я буду им.

— Это было… тщательно организованной ловушкой! Ты спланировал это, манипулируя мной!

— Да.

То, что он спокойно признался в этом, серьезно подорвало ее возмущение.

— Ты безумен.

— Может быть, все эти непогашенные благосклонности сотворили подобное с моим рассудком.

— Ты даже не нуждаешься в ванне.

— Принятие ванны может иметь и другие цели. У тебя есть выбор: ты ухаживаешь за мной, пока я принимаю ванну… или я ухаживаю за тобой.

В его глазах читалось, что он склоняется к последнему.

Чтобы этот мужчина намылил все ее обнаженное тело?.. На что это будет похоже?

Бросив взгляд на ее шею, он сказал:

— Я мог потребовать что-то гораздо худшее, чем это.

Например, выпить из меня? Он это имел в виду, когда говорил «обладать во всех отношениях»?

— Беттина, ты не должна была соглашаться на нашу сделку.

— Конечно, должна. Я бы сделала все, чтобы спасти Каспиона.

Некая темная, первобытная эмоция промелькнула на лице Дакийского, и его руки сжались вокруг нее.

— Будь осторожна, чародейка. Ты ступила на опасную территорию.

Беттина сглотнула от страха. Как ни странно, но не за себя, а за Каспиона.

— Ты все еще хочешь его смерти. Тогда зачем спас его на арене? Это только увеличивает вероятность того, что тебе придется убить его.

— Если мы будем сражаться друг с другом, то у меня не будет иного выбора, кроме как победить его, так что, скорее всего, ты простишь меня. Если бы я не спас его сегодня, то ты не простила бы мне этого выбора. К тому же эти благосклонности помогут мне завоевать твои чувства по собственному желанию… а не потому, что моего конкурента больше не существует.

— Так вот что тобой движет? Соперничество с Касом?

Дакийский невесело рассмеялся.

— Скоро ты поймешь, что между мной и этим демоном нет никакого соперничества. Мною движет желание получить прекрасный приз, которым я буду обладать. — Он отодвинулся от нее, чтобы начать расстегивать рубашку. — И не тяни больше время.

Начав раздеваться, он окинул ее взглядом с головы до ног. Беттине снова пришлось бороться с желанием обмахнуться.

Когда Дакийский снял рубашку, она отвернулась, но не раньше, чем рассмотрела его мускулистую грудь в свете огня.

Его кожа была гладкой… и без единого намека на то, что он дрался в ближнем бою. На ринге он был весь покрыт кровью. Только чужой?

Беттина также увидела, что он носит на шее кристалл. Его стиль одежды был прост, без лишних изысков; она задалась вопросом, почему он носит этот кулон.

Он снял сапоги?

Стоять спиной к Дакийскому, пока он раздевается, оказалось сложнее, чем она думала. Какая женщина не мечтает увидеть тело вампира, особенно после того, как прикасалась к нему под покровом ночи.

Для Беттины все было еще хуже. Она обладала глазами художника и прямо сейчас ее чувствительность требовала увидеть этого мужчину обнаженным. Как объект. Ничего более.

Его штаны приземлились на стул справа от нее. Она сглотнула. Он обнаженный в этом шатре, наедине со мной.

Когда он опустился в воду, она резко бросила:

— Я не сделаю этого.

Несмотря на то, что подумала: я бы подсмотрела.

— Тогда готовься к худшему.

У нее разыгралось воображение. Вымыть ему спину оказалось предпочтительнее тысячи других вещей, которых он мог потребовать.

— Но я никогда раньше никого не купала.

— Уверен, ты поймешь, что надо делать.

Нахмурившись, Беттина посмотрела на потолок. Ох, что плохого может быть в ванне? Она просто откажется мыть любую часть его тела ниже пояса. Я не попадусь на крючок, как вчера ночью.

Потому что сейчас она точно знает, что он не Кас.

— Это будет стоить пяти милостей, — сказала она.

Тогда ей останется исполнить всего две, а ее алчущий взгляд в какой-то степени будет удовлетворен. Его спина вполне подходит, чтобы начать с нее.

— Трех, — возразил он.

— Четырех.

— Согласен, — ответил он.

О’кей, осталось всего три. Расправив плечи, Беттина повернулась к ванной. Я смогу это сделать. Приблизившись, она поняла, что мыльная вода и пар скрывают его тело ниже развитых грудных мышц.

Это очень хорошо. Точно.

Она опустилась на колени за его спиной и начала снимать одну из перчаток.

Он резко повернулся, чтобы наблюдать за нею, словно не хотел пропустить даже столь незначительного обнажения.

Она снова разволновалась. Начав стаскивать перчатку вниз по руке, Беттина почувствовала себя так, словно раздевалась… для него. На второй перчатке его глаза замерцали.

После того, как она обнажила руки, он передал ей мочалку и мыло, и их пальцы соприкоснулись. Казалось, что между ними пробежал ток. Вампир быстро взглянул на нее, словно оценивая, почувствовала ли она это.

Что бы он ни увидел, казалось, это удовлетворило его. Наконец он повернулся к ней спиной.

От пара волосы у него на шее взъерошились. Черные-черные волосы, блестящие словно гагат. Ее внимание привлек кожаный шнурок.

— Не хочешь снять свой кристалл?

— Никогда. — Все, что он ответил.

Беттина задалась вопросом, откуда он у него. Было ли это подарком от бывшей любовницы?

— Хорошо.

Она напустила на себя маску деланного равнодушия, не желая показывать насколько это предположение взволновало и встревожило ее. Намылив мочалку, она провела ею по его гладкой упругой коже от одного плеча к другому.

И еще раз. Он не единственный, кто может быть методичным. От одного плеча к другому. И еще раз.

Эти движения должны быть чуть более медленными? Возможно; его мышцы напряглись в ответ.

Дакийский убивал с помощью этих мышц. Убивал для нее.

Беттина внутренне содрогнулась. Еще одно движение мочалкой.

— Тебе всегда помогают купаться женщины, которые этого не желают?

— Ты первая во многих отношениях. — Без предупреждения он выхватил мочалку из ее рук. — Продолжай без нее.

— Почему? — Это ее голос звучал настолько хрипло?

— Вчера ночью ты наслаждалась прикосновениями ко мне. — Он вытянул свои длинные руки по краям ванной. — И я надеюсь, что насладишься снова.

— Это и есть твой план? Ты думаешь, что таким образом сможешь соблазнить меня?

— Да.

Как можно одним единственным словом выразить столько уверенности? Беттина сглотнула, но продолжила водить ладонями по его плечам и шее.

Да, она всегда обладала взглядом художника. Она смотрела на вещи с точки зрения рельефа и тени, цвета и контраста. В силу характера своей работы она обращала внимание на форму и функциональность.

А сейчас она могла не только видеть эти формы, но и осязать их. Она могла занять время изучением абсолютной мощи его тела.

Бугрящиеся мышцы его плеч. Выступы и впадины его накаченных бицепсов. Сильные пальцы, сжимающие края ванны.

Беттина не могла решить, какие из ее чувств Дакийский привлекает сильнее. Тактильные или визуальные? Не говоря уже о его вампирском запахе. Она даже не удивилась, обнаружив, что скользит ладонями ниже по его спине, изучая его.

Снаружи лил дождь и завывал ветер. Внутри же было очень жарко и светло от камина. Беттина слегка прикрыла веки, а потом и вовсе закрыла глаза, растворившись в ощущениях… его кожи под ее чувствительными пальцами, несгибаемой формы скульптурно-вылепленной спины, поднимающегося от воды тепла, смешенного с теплом его тела.

Работая, она оттачивала и корректировала контуры, шаг за шагом, пока не находила свое творение безупречным.

Я бы не изменила ни одного сантиметра его тела. Ни одного сантиметра.

Беттина задалась вопросом, смогла бы она пристраститься к этому… исследованию, и начала массировать его шею. Вампир расслабленно выдохнул и сдался на милость ее рук.

Она приподнялась с колен, чтобы продвинуться еще дальше… и, возможно, чтобы украдкой подсмотреть. Но вода все также скрывала его. Все, что она смогла рассмотреть — неясные очертания его паха, соблазнительно большие размеры которого она когда-то поглаживала. Его член пульсирует под водой?

Как захватывающе. Беттина отдала бы карат, чтобы увидеть это.

Слишком поздно она поняла, что ее ладони опустились по его плечам ниже ключиц. Формально она ухаживала за его «фронтом».

Больше не расслабленный, вампир напрягся, как пружина, в то время как его колени оказались широко раздвинуты.

Вместо тревоги Беттину пронзило возбуждение. Ее руки скользнули ниже.

Костяшки его пальцев побелели, когда он с силой сжал края ванны. Металл начал сгибаться под давлением…

Глава 19

Не тяни ее в воду… не вынуждай опустить руки ниже.

Вчера ночью Треан сдержался… с большим трудом… и сегодня был вознагражден ее желанием. Сегодня он должен сделать то же самое.

Беттина не осталась к нему равнодушной, и он приблизился еще на один шаг к ее соблазнению. Это значит, что он должен еще раз подавить свой инстинкт и использовать разум, чтобы завоевать ее. Помни о плане!

Опять же, легко сказать…

Уже сейчас ее нежные ладошки скользили по его ключицам, изящные руки задевали плечи.

Уже сейчас его влажное ухо обдавало ее дыханием. Каждый ее выдох заставлял его член жадно подергиваться под водой.

Сегодня вечером его Невеста помогла ему лучше узнать самого себя, пробуждая еще сильнее. Треан никогда не знал, как чувствительны его уши. Или плечи. Или затылок…

Когда Беттина начала разминать его мышцы, он понял, что его план сработал слишком хорошо. Она потерялась в ощущениях.

Чувственная маленькая чародейка. Его Невеста была o comoara. Сокровищем.

Comoara mea. Мое сокровище.

Не наклонилась ли она вперед, чтобы взглянуть на его член? Она чувствовала его раньше; теперь должно быть хочет увидеть. Треан не часто становился объектом пристального внимания, но вот-вот им станет.

Zeii, я хочу показать его ей. Эта мысль невыносимо возбуждала; его бедра начали самопроизвольно двигаться. Станет ли он первым, кого она увидит возбужденным? Совершенно точно последним.

Должен ли он взять себя в руки и показать свой… Мысль оборвалась, когда Беттина скользнула ладошками ниже, чем раньше.

Это его план. Его соблазнение. А в итоге он сам едва может связно мыслить. Всегда ли моя грудь была такой чувствительной…

Она задела его соски; он зашипел, еще больше откинувшись назад и сильнее сжимая края ванны.

Когда под его пальцами со скрипом прогнулся металл, она замерла.

Он испугал ее, все разрушил…

Она снова задела их.

— Беттина! — прорычал он, его бедра бесконтрольно двигались.

На мгновение холодный воздух коснулся его возбужденного члена.

Беттина резко выдохнула ему в ухо, что заставило Треана содрогнуться. Она мельком увидела его. Как отреагирует? Что будет делать дальше?

Чародейка наклонялась ближе, пока их лица не соприкоснулись. Ее прекрасное лицо без маски. Кожа к коже. Задыхаясь, она еще сильнее наклонилась вперед. Когда их губы оказались на одном уровне, он удивленно приоткрыл рот.

Хотя это было пыткой, он оставался неподвижен. Что же она станет делать дальше?

Треан затаил дыхание. Его член причинял ему боль, как никогда раньше. Его тело пронзила дрожь…

Последовало одно озорное стремительное движение ее маленького язычка… легчайшее прикосновение к уголку губ и проникновение внутрь его приоткрытого рта.

Мысли испарились.

Он с ревом переместился на ноги, чтобы завладеть своим призом.


* * *


Руки вампира метнулись к ней.

— Подожди!

Беттина вскрикнула, когда, не удержав равновесие, упала с коленей на бедро.

Вампир замер. Начал постепенно приходить в себя. Между рваными вдохами, он сказал:

— Я никогда не причиню тебе боль, Бетт. Никогда.

Она нахмурилась. Эта мысль не приходила ей в голову. Если бы она боялась его, то не стала бы дразнить до безумия… чтобы он толкнулся бедрами и снова показал ей свою эрекцию.

Мимолетный взгляд на мелькнувшую над водой головку его члена оставил ее охваченной любопытством. И желанием.

Вместо того чтобы вколачиваться в нее, он стоит перед ней полностью обнаженным, и это тоже работает.

Ох, золото, еще как работает.

Дакийский должно быть понял, что она не испытывает страха, потому что расправил плечи; должно быть, понял, что она жаждет рассмотреть его, потому что приподнял подбородок.

— Хочешь посмотреть на своего мужчину? — проскрежетал он с мужской гордостью в голосе.

— Моего мужчину?

Мужчину. Этого мужчину…

Я смотрю на обнаженного и полностью возбужденного вампира. Пробужденного и находящегося на пике своей силы.

Беттина почувствовала головокружение, словно была охмелевшей, как во время их первой встречи. Видеть его таким, как сейчас, не только возбуждало, но и приводило в восторг.

Справа от вампира пылал огонь и, играя светом и тенью, освещал его блестящую кожу. Под ее взглядом все жилы его мышц сжимались и подрагивали. Стекающие ручейки воды лизали каждый мощный мускул, каждую жесткую впадинку.

Капельки стекали по его груди к пупку, сливаясь в темной дорожке волос ведущей ниже, ниже.

Когда ее взгляд проследовал вниз, он резко выдохнул:

— Это то, что ты со мной делаешь, Бетт.

Его акцент стал заметнее, чем когда-либо раньше.

Беттина была ошеломлена его эрекцией… ее голова снова закружилась. Она украдкой взглянула лишь на верхушку айсберга. Так сказать. От этой мысли у нее вырвался смешок.

Это заставило вампира нахмуриться и скрестить руки.

Она на самом деле пыталась убедить себя, что станет смотреть на него только как на объект для исследования?

Угу. Для моего искусства.

Беттина не могла даже думать с каменным лицом.

— Странная, маленькая чародейка, — неожиданно с удивлением пробормотал Дакийский. — Ты… счастлива.

Беттина рассеяно кивнула и начала любовно осматривать каждую деталь его мужественности.

Жесткие черные волоски окружали основание. Чуть ниже, его тяжелая мошонка сжалась под ее взглядом. Член был испещрен прожилками, кожа туго натянута. Налитая кровью головка тянулась будто бы прямо к приоткрытым губам Беттины.

На что было бы похоже ощутить эту твердую вершину меж своих губ, на сливу, нагретую солнцем? Представив это, она пальцами задела свои губы. Будет ли вампир вздрагивать и стонать, если она станет ласкать языком его плоть?

— О, Беттина, твои глаза сверкают, — прохрипел он. — Ты вдоволь насмотрелась?

Неужели у него дрожат ноги?

Вдоволь? Нет. Еще нет.

Грани, фактура, цвета? Пропорции! Все его тело представляло собой олицетворение совершенства… шедевр, который ей необходимо оценить по достоинству более полно.

Одно только это заставило ее увлажниться сильнее, чем когда-либо раньше.

Дакийский глубоко вдохнул, и его тело напряглось еще сильнее. Понимает ли он, как действует на нее? Конечно, ведь он может учуять ее возбуждение.

Что он будет делать дальше? Как же Беттине хотелось иметь больше опыта в таких вещах.

— Как ты смотришь на меня, женщина… Я мог бы кончить только от твоего сверкающего взгляда… Держу пари, моя веселая чародейка хотела бы это увидеть.

В прошлый раз Беттина почувствовала это только рукой. Форма и функциональность. Она с восторгом наблюдала за своими творениями в работе, за тем, как они выполняли свое предназначение. Она хотела бы увидеть эту часть Дакийского… в момент оргазма.

— Теперь, когда ты упомянул…

Он подхватил ее. В мгновение ока она ощутила себя невесомой, перемещаясь к его постели.

— Ох! Что ты собираешься делать?

Его слова были похожи на рычание, когда он ответил:

— Доставить тебе удовольствие.

Дакийский накрыл ее своим большим влажным телом, обнял мускулистыми руками и потянулся губами к ее губам.

И это ощущалось изумительно.

На этот раз Беттина не вырывалась, не отвергала его. Когда он коснулся языком ее губ, она приоткрыла их, позволяя ему попробовать себя на вкус.

Она знала, что есть причина, по которой ей не следует находиться в постели, целоваться с обнаженным вампиром, но ее мысли превратились в кашу от одного взгляда на него.

Он выдохнул ей в губы:

— Zeii, я жаждал твоего поцелуя весь этот длинный день. Жаждал больше того, что обрел в твоей постели.

— Вчера ночью ты действительно в первый раз…

— Кончил? — простонал он. — Впервые за века.

— Это было… это было хорошо?

Не была ли я слишком неуклюжей? Слишком неопытной?

— Боги, женщина, это было очень хорошо. — Он лизнул ее губы. — Твоя мягкая маленькая ладошка выжала меня досуха. Теперь я даже не могу смотреть на твои руки, не возбуждаясь при этом.

Дакийский полностью завладел ее ртом, заявляя жесткими губами свои права на нее. Чувственные движения его языка уговаривали ее ответить ему.

Что Беттина со страстью и сделала, но он продолжал целовать ее медленно, неистово… опустошающе. Как он может быть настолько хорош, если так долго был лишен этого?

Каждое движение его грешного языка все заметнее разжигало страсть Беттины, делая ее дикой для него. Извиваясь всем телом, она старалась как можно ближе прижаться к нему, к его теплу и осязаемой силе.

Чем его руки заняты на ее талии? Оу, ее саронг. О, к черту!

Поцелуи вампира заглушали любые ее робкие протесты. Он что только что втиснулся бедрами меж ее ног?

Да! Его восхитительный член прижался к ее трусикам, его длина, словно заклеймила ее тело от лобка до пупка.

Больше поцелуев, больше движений. Ее руки подняты над головой. Он сжимает в кулаке ее запястья? Что-то шепчет возле ее груди?

Он снял с нее топ? Да, холодный воздух щекотал соски… пока ее обнаженная грудь не соприкоснулась с разгоряченной, влажной кожей его груди. Беттина застонала в его губы.

Когда вампир с обеих сторон подцепил пальцами ее трусики «танга», Беттина осознала, что это единственный барьер, оставшийся между ними. Она отдернула голову. Сдавленным голосом произнесла:

— Вампир, мои трусики!

— Долой! Да, dragг…

— Нет, они останутся!

Издав звук разочарования, он толкнулся бедрами. Его эрекция скользнула по шелку на ее лобке, оставляя после себе абсолютное удовольствие.

— Это не важно. Я все еще собираюсь заставить тебя кончить, женщина. — Он снова толкнулся, потирая ее клитор. Когда она вскрикнула, он сказал: — И я хочу, чтобы кончая, ты простонала мое имя.

Звуки его глубокого голоса и властные слова ласкали каждую клеточку ее естества. Сильное, обжигающее давление его члена на ее клитор. Беттина качнулась ему навстречу, желая получить больше тепла, больше трения.

Больше всего. Отчаявшись, она выгнула бедра… в тот же момент, когда он снова толкнулся. Скользнув вниз, его член ткнулся в ее плоть, их разделял только шелк.

Его голова откинулась назад, его взгляд встретился с ее округлившимися глазами.

— Стой! — Она начала вырываться, пока головка его члена не проникла в ее расселину. — С-слишком быстро! Ты же знаешь, мне нельзя заниматься сексом!

Прижавшись лбом к ее лбу, вампир прохрипел:

— Я хочу войти в тебя, Бетт. Больше всего в своей жизни. — Обхватив ее талию, он снова притянул Беттину ближе к себе. — Но я знаю, что мы должны подождать.

— Я доверяю тебе, а мое доверие не просто заслужить.

— Когда этот турнир закончится, я разорву твой шелк и глубоко погружусь в тебя. Но сейчас никакого секса. Просто удовольствие. Настало время моей женщины…

Обхватив растопыренными пальцами ее ягодицы, он передвинулся так, чтобы основание его члена оказалось прямо напротив ее клитора. Затем вампир так крепко стиснул Беттину в объятиях, что они, казалось, слились воедино.

Ощущать на себе тяжесть его тела было восхитительно, его тепло просачивалось в нее. Его пальцы сжимали изгибы ее ягодиц, Дакийский удерживал ее под собой, удерживал свою твердость там, где она жаждала этого. Беттина не могла толкнуться ему на встречу, но ей это было и не нужно.

Она была так тесно прижата к нему, что чувствовала пульсацию его члена, чувствовала грохот его сердца напротив своей изнывающей груди.

Так тесно прижата к нему, что, когда он двигался, они двигались как единое целое.

Дакийский снова завладел ее губами. На этот раз поцелуй был более неистовым, более глубоким, словно вампир хотел отметить ее губы.

Когда Беттина застонала в его рот, их языки сплелись в страстном танце, а дыхание сбилось. Они почти слились воедино, и она хотела, чтобы его тело было еще ближе. Почему он не прижимает ее еще ближе?

Больше стонов, его хриплых вздохов. Казалось, его член стал еще больше. Трения учащались, пока она не оказалась на краю. Ее первый оргазм с мужчиной…

Он прервал их поцелуй.

— Боги, женщина! Я уже на краю. Мои клыки заострились.

— Хм, о’кей.

Конечно, он не намекает на то, что они должны остановиться. Так близко.

Срывающимся голосом, он сказал:

— Бетт, ты ведь знаешь, что это может значить.

Это означает, что он настолько возбужден, что теряет контроль. Как и она.

— Неважно до тех пор, пока мы не занимаемся сексом.

— О, dragг…

Он еще агрессивнее захватил ее рот своими губами, последовали более смелые удары языка. Она отвечала ему тем же.

Беттина дрожала, ее тело напряглось, готовясь получить разрядку. На грани влажного блаженства…

Затем появился привкус… крови.

Глава 20

Ток волной прошел через все тело Треана от макушки до кончиков пальцев, прежде чем сконцентрироваться в его члене.

Он царапнул ее язык. Zeii mea, ее кровь прямо из плоти! Если ее поцелуй был подобен меду, то кровь была райским наслаждением.

Лавина совершенного удовольствия опалила его вены.

Треан содрогнулся, зарычав прямо в ее губы. Кончиком своего голодного языка он снова лизнул ее язык, стремясь к той крошечной царапинке.

Он смутно вспомнил, что это запрещено, несмотря на то, что ему так отчаянно этого хочется. Извращение?

Нет, соединение! Разделить с ней ее сущность чувствовалось… правильным.

— Dulcea! — простонал он между поцелуями. — Такая сладкая.

Разве могло это быть неправильным? Чувство единения ощущалось почти так же, как во время секса.

Но она отпрянула.

— Т-ты попробовал мою кровь?

Окрасившая ее нижнюю губу алая капелька дразнила его. Треан не мог отвести от нее взгляд, его член еще сильнее затвердел.

— Посмотри на меня, Дакийский! Ты взял мою кровь?

Он заставил себя встретиться с ней взглядом. Судя по тому, как она смотрел на его глаза, они видимо были совершенно черными от жажды.

— Да.

С паникой в голосе Беттина спросила:

— Ты можешь видеть чужие воспоминания?

Ее тревога, казалось, опечалила его, причиняла ему боль.

— Я никогда раньше не пил кровь других существ.

— Ответь на вопрос!

— Я уверен, что у меня есть такая способность.

— Отпусти меня!

Беттина молотила его, пока он не отпустил ее.

Я снова отказываюсь от своего приза.

Она села и прикрыла одной рукой свои груди, а другой отвела от лица косички.

— Ты увидишь мои воспоминания!

Она смотрела на него с отвращением.

Заслуженным отвращением. Любой его знакомый поступил бы также. Треан подумал, что не так уж сильно отличается от омерзительной Орды. Или от Лотэра, падшего Дакийца.

И все же Треан знал, что не успокоится, пока снова не попробует ее кровь.

Сегодня ночью я стал настоящим вампиром.


* * *


Знакомое, саднящее чувство собственной неполноценности разрасталось в Беттине. Ее ладони чесались от желания познакомить Дакийского со своей силой; без нее она чувствовала себя неполноценной.

Он может увидеть ту ночь! От этой мысли она слегка пошатнулась. Это очередное унижение, если ее снова увидят такой… сломленной и обнаженной на полу во дворе замка Рун. Покрытую кровью и алкоголем. Смех тех Врекенеров до сих пор звенит в ее кровоточащих ушах.

Беттина метнулась к своему саронгу и начала торопливо его завязывать. Вампир, не отводя взгляда, следил за каждым ее движением, пока она натягивала топ. Но когда она бросилась за плащом, он переместился к своей одежде и резко натянул штаны.

— Рано или поздно это должно было произойти, Беттина. Я не могу контролировать свои клыки, как не могу не возбуждаться каждый раз, когда нахожусь рядом с тобой.

Она сухо усмехнулась:

— Потому что я такая соблазнительная сирена.

Нахмурившись, он проскрежетал:

— Да.

Это серьезно подрывает мой аргумент!

— Почему я должна верить тебе? Я хочу, чтобы ты убрался прочь с моих глаз.

— Ты не можешь уйти.

— Смотри на меня!

Натянув плащ, она направилась к выходу. Но оказавшись снаружи, тут же застыла на месте. Дождь почти прекратился, но из-за густого тумана ничего не было видно. По крайней мере, для нее.

Она должна храбро встретить это испытание туманом, чтобы добраться до дома. Смутные очертания зданий тут же стали надвигаться, а переулки сужаться. Улицы потемнели, воздух наполнился предчувствием беды.

Семена тревоги разрослись. Угрожающе закружилась голова. Стук сердца отдавался в ушах, на глаза навернулись слезы. Страх огромным стальным кулаком сковал ее грудь, лишая воздуха.

Кости Беттины заболели, воскрешая ощущение боли, когда ребра разрывали ее плоть.

Она слишком хорошо помнила, как кожа натянулась на ее смещенных ребрах… словно ткань на тупых иглах. Это лишь вопрос времени. Удар в бок, и иглы пронзили ее кожу…

Она зажала рот тыльной стороной ладони. Я хочу, чтобы эта четверка сдохла! Почему они еще живы?..

— Беттина?

Вампир находился рядом с ней и изучал ее глазами, которые снова стали зелеными и спокойными.

Он предал ее, а она даже не смогла уйти от него, не смогла в бешенстве умчаться прочь, хлопнув полами палатки перед его лицом.

Я ненавижу это, я ненавижу это, Я НЕНАВИЖУ это!

— Что случилось, маленькая Невеста?

Сглотнув желчь, она сказала:

— Я не… я не люблю гулять под дождем.

— Конечно, — ответил он с непроницаемым выражением лица.

Он знает, он знает! Когда ее зазнобило, Беттина обнаружила себя возле потайной двери собственного замка.

— Т-ты переместил меня?

— Бетт, ты никогда больше не должна ходить одна.

От этих слов ее тревога ослабла. Что привело ее в ярость! Как он с такой легкостью влияет на нее?

Как он посмел взять ее кровь?

Теперь Дакийский сможет увидеть сцены ее жизни, сможет увидеть пережитое ею унижение. Он узнает о ее трусости и иррациональных страхах.

Затем Беттина отругала себя. Почему она переживает о том, что он увидит? Весь двор видел ее в качестве жертвы, объекта для жалости.

Беттина боялась, что ее гнев связан с самолюбием. Она не хотела, чтобы этот красивый, коварный вампир… который казался одержимым ею… увидел ее унижение. Потому что она нравилась ему, его влекло к ней, и он казался очарованным всем, что она делала.

Его реакция на нее, была подобна бальзаму после признания Каса в том, что он не чувствует влечения к ней, что он вошел в турнир лишь потому, что в любом случае обречен на смерть.

Как только такой воин, как Дакийский, увидит, какая она на самом деле… рыдающая, молящая о пощаде… он тоже начнет презирать ее. Свою ущербную Невесту.

И тогда я никогда больше не смогу снова познать его. Откуда взялась эта мысль?

— Dragг, — проскрежетал он, — скажи мне, кто причинил тебе боль.

Когда Дакийский провел костяшками пальцев по ее щеке, она отвернулась.

— Отлично. Но ты должна мне еще одну милость…


* * *


Треан дождался, пока в ее спальне загорится свет и после этого вернулся в свою палатку. Для одиночки, он обнаружил расставание с ней на удивление… болезненным.

Внутри он подобрал одну из ее шелковых перчаток, забытых в спешке. Такая тонкая, такая маленькая. Его хрупкая женщина… подвергшаяся нападению нескольких извергов. Которые до сих пор не наказаны.

Оказавшись снаружи, Беттина застыла, ее сердце билось настолько быстро, что Треану показалось, будто она упадет в обморок.

Снова и снова он вспоминал тот день в Дакии, когда проснулся от необъяснимого беспокойства, от страха. Он подозревал, что каким-то образом почувствовал ее боль и ужас даже тогда, когда был похоронен глубоко в своем королевстве.

Сейчас Треан был в этом уверен.

Вместо того чтобы спасать ее, он отсиживался в своем горном гробу, оставался застывшим в том городе, в той Богом проклятой библиотеке, никогда не видя свою Невесту… никогда не ища ее.

Я бросил ее на произвол судьбы. Непростительно. В его голове раздался отголосок ее надломленной мольбы. Не снова…

Сегодня он многое узнал о своей Невесте, о ее страхе… и желании.

Желание показало, что ее тело… и привязанность… могут принадлежать ему. Страх показал, что ей нужна помощь, чтобы исцелиться.

План Треана претерпел изменения и расширился. Выиграть турнир, найти и безжалостно уничтожить ее врагов, воспользоваться ее страстью.

Он взял ее кровь, это первый шаг в поиске ее врагов. Несмотря на то, что Треан никогда раньше не читал воспоминания, он допускал мысль, что так же, как и другие поколения Дакийцев, является cosaє. Как только он уснет, его сновидения наполнятся сценами ее прошлого, и он проживет их так, словно находится в ее теле.

Я точно знаю, какие из ее воспоминаний мне нужны.

Треан еще раз переместился и всмотрелся в окна ее комнаты. Льющийся оттуда свет по-прежнему зазывал его, как маяк.

Треан подозревал, что знает, кто напал на нее… если он сможет увидеть во сне ее воспоминания, то возможно с помощью кристалла сможет отыскать ее врагов. Ни в одной сфере нельзя спрятаться от Треана, ни в одном самом тайном и отдаленном уголке.

Причините вред женщине ассасина, и он заставит вас заплатить за это.

— Беттина Абаддонская… — он посмотрел вверх, даже выше ее башни —…дни твоих врагов сочтены.


* * *


— Так-так-так. Принцесса шлялась по окрестностям, — сказал Салем, вернувшись в ее комнату спустя несколько минут после нее самой.

Дерьмо. Она еще не успела оправиться от последних событий. Ее губы, скорее всего, еще припухшие от поцелуев, а волосы растрепаны даже больше, чем обычно.

— Осторожнее, иначе заработаешь себе репутацию. — Он усмехнулся. — И в скором времени станешь такой же печально известной, как я.

— И чем же ты так печально известен?

Салем снова усмехнулся.

— Своей привлекательностью. И тем, как восхитительно я трах…

— О’кей, ладно! Все ясно, — быстро сказала Беттина.

Банные процедуры только что приобрели еще более странный оттенок.

— Я наградил тебя надменным, но вместе с тем загадочным пожатием плеч, милочка.

Беттина закатила глаза.

— Я думала, ты собираешься всю ночь шпионить снаружи.

— О, я шпионил. К примеру, я видел тебя в палатке вампира, ты извивалась под его обнаженным телом, как сучка во время течки.

— Сучка? — Какое очаровательное сравнение. Да, сексуально неискушенная. Но на вампира нет никаких нареканий. Нет, он достоин высшей похвалы. — Ты пытаешься оскорбить меня?

— Я не создаю новости, я просто их сообщаю.

— Ты, конечно же, уже сообщил об этом Рауму?

— Еще нет. Назовешь хоть одну причину не делать этого?

Беттина начала мерить шагами комнату.

— Я думала, мы союзники. — Неужели она забыла маску и перчатки в палатке вампира? Дерьмо. — И произошедшее с Дакийским ничего не значит.

— Ничего не значит? Расскажи это ебаным колтунам в твоих волосах.

— Салем! Я заключила сделку с вампиром, пообещав, что увижусь с ним, если он поможет Каспиону в схватке.

— Ты трешься с вампом, чтобы спасти бедного старину Каса? Вау, ты так благородна. Придвинься ты чуть ближе во время заключения этой сделки, и была бы непоправимо оттрахана. Ты помнишь, что должна быть девственницей? Из того, что я видел, Дакийский чуть было не засадил тебе.

Он был так близок…

— Я должна знать… собираешься ли ты рассказать об этом Рауму?

— Нет ущерба, нет нарушения. Пока. Я буду держать свой невидимый рот на замке, если ты больше не будешь встречаться с пиявкой.

— Без проблем.

Беттина до сих пор не могла поверить в то, что Дакийский взял ее кровь.

Хуже всего? Она не могла поверить в то, что главной проблемой во всем этом было, вероятно, ее самолюбие.

Возможно, он не увидит ее воспоминания о той ночи. Возможно, он вообще ничего не увидит… потому что умрет завтра на арене.

— Подожди. Почему тебя заботит, увижусь я с ним или нет?

— Я не из тех, кто тянет со своими телекинетическими ударами, Принцесса, поэтому скажу прямо. После своей ночной разведки, я убежден, что Гурлав вот-вот станет твоим новым господином. Это значит, что твоей вишенке лучше оказаться не сорванной.

При мысли о браке с первородным по ее спине пробежал озноб. Вариант Беттина Черная Вдова улетучивается. Даже если ей вернут силу, этого, скорее всего, будет недостаточно, чтобы одержать верх над Гурлавом. Не тогда, когда она только-только восстановится и не успеет попрактиковаться.

— Никто не сможет победить его?

— Я не нашел ни единой его слабости. Пшик, ни хуя. Никто из сети моих контактов ничего не знает, — сказал Салем. — Сегодня ночью ты увидишь, как полетят головы. Подумай о том, сколько крови придется пролить, чтобы победить его. Бочки. Это породит легион Детей Ужаса.

— Я уговорю Моргану. Должна быть какая-то магия, которую мы сможем использовать.

— Попробуй. Тем временем… ты действительно была под этим пиявкой.

Под ним? Например, за долю секунды до оргазма под его настойчивым членом?

Или когда, попробовав вкус собственной крови в момент поцелуя, мгновение рассматривала возможность согласиться на это?

— Я была там только ради Каспиона.

— Ага, ты выглядела полностью поглощенной мыслями о Касе. Кстати, этот демон поднялся на ступеньку выше в моих глазах.

— О-о, он засаживал еще энергичнее, чем вчера?

— Нет. Он пошел домой. Один.

Глава 21

Ночь номер два. Ну, за полночь. Снова пьяная.

Подперев голову рукой, Беттина сгорбилась над праздничным столом, в другой ее руке опасно накренился бокал с вином. Ее глаза остекленели от бесчисленных часов наблюдения за сражениями.

«Сдохни уже», — в сотый раз мысленно воскликнула она.

Осмотревшись вокруг, Беттина отметила, что не она одна пьяна; все в Руне были навеселе.

Они начали пить на закате и демонское варево, ударив им в голову, захлестнуло толпу, как алкогольный апокалипсис.

Изначально арена была разделена на несколько разномастных клеток, поэтому сражения между малоизвестными соперниками могли проводиться одновременно. Тем не менее, прошла вечность, пока все закончилось. В полночь охрана убрала внутренние клетки, подготавливаясь к выходу наиболее серьезных соперников, таких как Гурлав, Дакийский… и Каспион.

Почти все женщины королевства поддерживали «любимого сына Абаддона». И даже мужчины.

Ему предстоит сразиться с последним Церуннос, и Беттина была на взводе всю ночь. Следующим на арену выйдет Гурлав, а следом за ним Дакийский сразится с гигантским троллем.

Как и остальные участники, они были обязаны несколько часов ожидать в санктуме.

Моргана уже давно вернулась в свой замок, расположенный в сфере Чародеев. В самом начале она вытерпела два поединка, широко зевая даже при чудовищных финалах. Убедившись, что Беттина оделась достаточно скудно, чтобы достойно называться Чародейкой, она с Инфери ушла сквозь портал.

В момент переоборудования арены Беттина заметила, что Раум в сопровождении двух прелестных нимф удалился за кулисы.

Она осталась за столом в полном одиночестве. Победители могли подойти и поболтать с ней после своих поединков, но все уходили и никогда не присоединялись к ней за столом. Каждый из них через несколько дней намеревался жениться на ней; ни один из них не предпринял попытки узнать ее поближе.

Ну, кроме одного. Вампира с самым безупречным телом, которое она когда-либо могла представить… который показал ей самое эротичное зрелище из всех, что она когда-либо видела.

Когда Кас пришел за ней на закате, Беттина едва осмелилась взглянуть ему в глаза.

Вчера ночью он отправился домой в одиночестве, работая над тем, чтобы между ними все получилось, в то время как она стонала в губы Дакийскому.

Но больше Беттина не поддастся соблазну. Сегодня они с Касом начнут все сначала…

Она махнула рукой, чтобы ей снова налили, взглянув через плечо на остальных пирующих. Трибуны снова были поделены между закованными в броню демонами и одетыми в золото чародеями.

Столы демонов ломились от блюд с поросятами, каре ягнят, кабанов и оленей. Пивные кружки были до краев наполнены демонским варевом.

Большинство Чародеев были строгими вегетарианцами. Фрукты и овощи на их столах были разложены по искусным блюдам и многоуровневым подставкам, а из хрустальных графинов текло сладкое вино.

Беттине определенно больше нравился их стол. В юности она пыталась есть пищу демонов, чтобы иметь хоть что-то общее со своими подданными. Она преуспела в этом немногим больше, чем в отращивании рогов, накоплении силы или обучении перемещению.

Эй, по крайней мере, я могу быть призвана!

Разные как небо и земля, обе стороны были под градусом. Демоны открыто лапали официанток. Чародеи флиртовали с игривостью во взгляде, обещавшем тысячи вещей.

Большая часть последних оставалась не только, чтобы насладиться вином, но и чтобы посмотреть на своего нового фаворита… Принца Теней.

По большому счету именно он был ответствен за истощение Беттины, за ее прерывистый дневной сон. Заснув, она сначала увидела свой обычный кошмар; но затем сюжет… и характер… ее сна изменились.

Ей снилась проведенная с Дакийским ночь. Беттина переживала бесконечные поцелуи и скольжение разгоряченных тел. Вновь страстно рассматривала его тело, облаченное лишь в отблески костра.

Снова и снова она просыпалась на грани оргазма.

День чувственной пытки. Тем не менее, она ничего не могла с этим поделать из-за последней шокирующей благосклонности, о которой попросил ее Дакийский.

Не прикасайся к себе.

Беттина была изумлена.

— Что?

— Если в течение дня ты ощутишь потребность в разрядке, ничего не делай. Я хочу от тебя такой благосклонности. Тогда ты будешь должна мне всего две милости.

— Зачем тебе это?

— Так ты будешь желать меня также страстно, как и я тебя.

— Больше интриг, больше замыслов?

— Когда приз столь дорог…

Чувственная. Пытка.

Вампир целовал ее, довел до грани экстаза, а затем запретил любое облегчение. И Беттина не знала, как будет смотреть ему в глаза сегодня ночью.

Возможно, мне стоит болеть за тролля.


* * *


Треан c нетерпением ожидал своего сражения… чтобы поскорее покончить с этим. Наконец-то очередь приблизилась, он следующий после Гурлава.

Треану страстно хотелось снова увидеть свою Невесту, чтобы убедиться, что она воздерживалась от разрядки согласно их последней вчерашней сделке.

В начале турнира он успел лишь мельком взглянуть на нее. Она хмуро посмотрела на него и выглядела очень раздраженной… что не свойственно сексуально удовлетворенной женщине.

Тем не менее, Треану не удалось поговорить с ней, согласно своему контракту он был вынужден присоединиться к остальным соперникам в этих промозглых катакомбах.

По склизким камням сочилась вода. Вдалеке шипели и суетились кобольды. В стенах были высечены грубые скамьи. Мужские голоса эхом разносились по всему этому лабиринту, голоса с оттенком страха или бравады.

Треан не разговаривал со своими противниками, вместо этого он вновь прокручивал в уме прошедший день… день нужды и отказа.

Он до сих пор не видел воспоминаний Беттины, потому что не спал. Не в силах находиться вдали, Треан вернулся в ее комнату, чтобы мельком взглянуть на нее спящую и продержаться до заката. Ее сон был прерывистым, Беттина хмурилась, словно ее мучил кошмар.

Укрыв ее туманом, Треан тайно лежал рядом с ней в полумраке окруженной пологом кровати. Шелковистые локоны Беттины ореолом рассыпались по шелковым простыням, а губы были соблазнительно приоткрыты.

Взглянув на ее лицо, Треан поразился чувству, словно в одно мгновение его сковала многовековая тоска.

Я хочу ее укрытую моим туманом, под моей защитой. Я хочу ее в моей постели, смотрящую на меня сверкающими глазами, когда я войду в нее. Я хочу слышать ее сладострастные крики и чувствовать ее кровь на моем языке…

Но затем ее сны стали чувственным. Она закинула за голову тонкие руки, раздвинула ноги, ее бедра покачивались, покачивались… пока она не проснулась в темноте, задыхаясь, на грани, не представляя, что Треан находится менее чем в шаге от нее.

Его клыки заострились также сильно, как затвердел член, словно неконтролируемые. Он хотел погрузить их в нее.

В прошлом Треан наблюдал за пьющими кровь обезумевшими вампирами Орды. Стоит ли говорить, что их жертвы не получали от этого никакого наслаждения. Но что если Треан сможет испить из Беттины медленно, неторопливо?

Ходят слухи, что существуют женщины, которые получают удовольствие от укуса мужчины. Он подумал: «Возможно ли, что моя женщина одна из них?» Это стало бы идеальным обменом. Она дает мне кровь, а я довожу ее до оргазма…

Чтобы не потянуться к ней, ему пришлось призвать весь свой самоконтроль. Беттина и так злится на него. Обнаружив его в своей постели, она будет еще сильнее уязвлена. Поэтому, сжав кулаки, Треан терпел вместе с ней, убеждая себя, что вечером она будет остро нуждаться в разрядке, и он сможет использовать это в своих интересах.

Стоило ей погрузиться в сон, как все повторялось снова и снова.

Треан не мог сеять сны… он не был демоном сна… но, видимо, туман навевал ей мысли о нем.

Треан на это надеялся. Если он хотя бы предположит, что эти голодные, тихие стоны предназначались для Каспиона…

Когда Беттина окончательно проснулась, он заставил себя уйти, размышляя, сможет ли она воздержаться и не ласкать свое содрогающееся тело. Не прикасаться к своему лону во время купания.

Тонкие бледные пальцы на розовой плоти.

Начав возбуждаться… находясь в этой клоаке… он покачал головой. Сконцентрируйся, Треан! Сосредоточься на поставленной задаче. Изучай конкурентов.

Он окинул взглядом грязный коридор, задержав взгляд на тролле. Вооруженное массивной дубиной, огромное, но неуклюжее существо, все тело которого было покрыто длинной щетиной. Не так уж угрожающе. Но во время схватки Треан отметил, что оружие разлеталось вдребезги от соприкосновения с этой щетиной. Должно быть, она прочна как титан… а множество щетинок росло прямо из его горла.

Треану показалось, что он заметил небольшое пространство между ними. По сути, ему придется нанести идеальный удар мечом… сквозь отверстие шириной с плоское лезвие.

Если Треан промахнется, и его меч сломается, он не представлял, как сможет отрубить троллю голову.

Один удар.

Мысленно пожав плечами, Треан обратил внимание на Гурлава, надеясь обнаружить какую-нибудь слабость. Демон до сих пор сидел, прислонившись к стене, с закрытыми глазами, его дыхание было глубоким и ровным.

Треан узнал лишь то, что тело прадемона создано для войны. Ребристая костяная пластина закрывала его сердце; выпирающие ниже подбородка огромные бивни, как щит защищали шею. Три пары рогов добавляли еще больше защиты. Даже зеленые веки были плотными, покрытыми множеством чешуйчатых складок. Все уязвимые места защищены.

Как нанести бессмертному смертельный удар… не пролив ни капли крови?

Должно быть решение. У каждой загадки есть отгадка. Я бы многое отдал, чтобы собрать информацию об этом в моей библиотеке. Треан потер ладонью затылок, ощущая чужой взгляд.

О, Каспион изучает меня. Несмотря на невероятную молодость… лишь немногим старше Беттины… этот демон был не лишен мастерства. Треан подозревал, что он далеко продвинется в турнире.

Пытаешься обнаружить мои слабости, щенок?

В прошлом у Треана их было мало. Если солнце угрожало сжечь его кожу, он всегда мог укрыться туманом. Теперь он должен держать это умение в тайне. К счастью, он также обладает способностью к полу-перемещению: проявлять себя достаточно, чтобы быть видимым… и способным атаковать… но при этом оставаться недостаточно материальным, чтобы пропускать сквозь себя солнечные лучи.

Нет, величайшая слабость Треана была в новинку даже для него самого: любая угроза его Невесте.

Выбрав именно этот момент, Каспион переместился и материализовался прямо перед Треаном.

— Как часто ты пользуешься невинными молоденькими девушками, старик? Как часто прокрадываешься в их спальни?

— Ни разу за целую вечность. — Треан посмотрел на демона, как на надоедливую мошку. — Твой гнев в отношении меня неуместен. Я ничего тебе не сделал. Пока.

— Ты прокрался в комнату моей лучшей подруги и будущей жены, компрометируя ее.

— Будущей жены? — Контролируй свой гнев, Треан, чтобы он не контролировал тебя. — А как на брак с другой женщиной отреагирует твоя предначертанная демонская пара?

— Дакийский, ты мудак. Неудивительно, что Беттина тебя ненавидит.

Ненавидит меня?

— Выходит, ты знаешь, что она не твоя. Она упоминала, что ты не собирался вступать в турнир… ты изменил свое решение, чтобы еще несколько дней избегать моего меча?

— Я вступил ради нее. И мы не узнаем моя ли она, пока я не возьму ее в свою постель.

Представив их вместе, Треан взбесился. Его клыки заострились, когда он представил ее, говорящей Каспиону:

— Ты можешь делать со мной все, что угодно.

Успокойся! Контролируй себя!

— Мы с тобой прекрасно знаем, что ты не выйдешь из этого турнира живым, мальчишка. Я спас твою никчемную жизнь в первом же проклятом раунде. Я могу также просто лишить тебя ее.

— Я полностью контролировал ситуацию! — Рога Каспиона угрожающе распрямились. — Единственная причина, по которой ты помог мне, это желание собственноручно убить меня.

Треан помог ему только ради сделки с Беттиной. Принимая во внимание вчерашнюю ночь, я бы сделал это снова.

— Прямо сейчас я очень хочу собственноручно убить тебя.

— Сделав это, ты сильно огорчишь Беттину.

— Какая жалость. К счастью, как ты верно подметил, она молода. Я уверен, что она оправится.

Почему я дразню его?

— Она любит меня. Всегда будет любить. Она может быть твоей Невестой, но никогда не будет твоей женой.

Треан схватился за рукоять меча, внутри него пылало бешенство. Контролируй свой гнев. Контролируй свой инстинкт.

Его рациональный разум знал, что Каспиону не суждено предъявить права на Беттину. После этого разговора Треан также знал, что демон не любит ее… по крайней мере, не романтической любовью.

Но его взбудораженные инстинкты требовали удовлетворения, мгновенной смерти в качестве наказания. После встречи с Беттиной Треан был переполнен свирепостью, и это отличалось от всего, что он когда-либо испытывал.

Контроль… контроль. Вдох. Выдох.

В этот момент проревел рог. Игнорируя Каспиона, Треан переключил внимание на Гурлава, который в этом раунде сразится с молодым демоном враждебности.

Гурлав осторожно перенес свое массивное тело на ноги. Может, он просто поначалу медленно двигается? Может, его первородные суставы заржавели?

Или он просто притворяется слабым?

Вместо того чтобы переместиться, Гурлав протопал от санктума к арене, его рога царапали почти четырехметровый потолок коридора и дробили камень. При этом на рогах не оставалось ни следа.

Демон враждебности тяжелой поступью последовал за ним. Бледное лицо мужчины было покрыто потом. Когда за ними закрылись железные ворота, он потерял контроль над своим мочевым пузырем.

Треан переместился к воротам, чтобы посмотреть бой. Каспион издал звук разочарования и последовал за ним.

Прямо за ареной собрались солдаты Руна, готовые бороться с Детьми Ужаса, которые могли восстать из крови Гурлава. Им не стоило беспокоиться.

Потому что это сражение завершилось, не успев… начаться.

Одним ударом Гурлав раскроил своего противника от яиц до макушки. Другим ударом отрубил обе половинки головы своей жертвы.

Издав чудовищный рев в небо, Гурлав исчез, вероятно, вернувшись в подвластное ему измерение ада.

Взглянув на Каспиона, Треан увидел в сузившихся глазах парня непоколебимую решимость. Треан осознал, что сейчас их мысли одинаковы: «Я сделаю все, чтобы защитить Беттину от этого существа».

Глава 22

Следующим будет сражение вампира.

После того как охранники Руна убрали останки противника Гурлава… разрубленного пополам, как спелый фрукт… на арену вышли Дакийский и тролль.

Вампир был одет во все черное, вновь сшитое на заказ и явно дорогое. Только Беттина знала, что скрывалось под этими одеждами.

Его уникальный меч был прикреплен сбоку. Его единственное холодное оружие.

Рост тролля достигал как минимум трех с половиной метров, а одежда выглядела, как самая огромная… и омерзительная… тога, из всех ранее виденных Беттиной. Существо агрессивно било шипастым хвостом, но Дакийский игнорировал противника, вместо этого он смотрел на, одиноко сидящую за своим столом, Беттину.

Его губы были сжаты в решимости; теперь ей было известно, какими чувственными они могли быть.

Беттина даже не удивилась, когда сквозь нее словно прошел электрический разряд. Поэтому она демонстративно проигнорировала вампира, спрятав лицо за ободом своего огромного бокала.

Как только ворота с лязгом захлопнулись, тролль, ткнув своей дубиной в сторону вампира, выплюнул:

— Я распотрошу тебя и сожру твои внутренности! Я оторву твою голову и буду сосать ее, как леденец!

Раздался звук горна. Тотчас же тролль размахнулся; сделав ложный выпад влево, Дакийский уклонился от удара.

— Затем я похлебаю из твоего пищевода.

Дакийский рванул вправо и нанес удар настолько быстро, что Беттина не смогла разглядеть даже проблеск его меча.

На щетинистой шее тролля, как малиновый шарф, выступила кровь. Лицо существа выражало шок, когда его тело и голова рухнули на землю с грацией разрушенного здания.

Толпа затихла. Беттина видела, как все вокруг нее моргали, будто не могли поверить в увиденное. Дакийский одним ударом предал смерти противника, даже не забрызгав кровью свою безупречную одежду.

Мгновение спустя, оправившиеся от потрясения, Чародеи зааплодировали.

И снова вампир официально поклонился Беттине, приветствуя приз.

Она нахмурилась. Ей не нравилось, как Дакийский действует на нее, не нравилось, как выходило из-под контроля ее тело, в то время когда он выглядел полностью владеющим собой.

Вампир вытер свой меч о тогу тролля, вложил его в ножны и переместился к Беттине. Когда он занял место рядом с ней, Чародеи на трибунах снова зааплодировали. Казалось, он не сразу понял, что их овации предназначены для него.

Мышцы его шеи напряглись, было заметно, что ему неловко.

Таинственный ассасин, который не знал ничего другого, кроме как нести смерть, быстро стал знаменитостью. Должно быть, для него это очень странно. Через плечо Беттина заметила женщин Чародеек, смотрящих на него с явным интересом.

Это возмутило ее. Беспричинно!

Взяв Беттину за руку, Дакийский запечатлел на ее ладони нежный поцелуй, от которого у нее перехватило дыхание. Он пробормотал ей на ушко:

— Ты отработала милость в течение дня. Хорошая девочка.

Неужели это настолько очевидно? Беттина почувствовала, что покраснела. Деликатно откашлявшись, она спросила:

— Вампир решил присоединиться к банкету? Что именно ты намереваешься есть?

Его тлеющий взгляд опустился на ее шею. Он только что скользнул языком по одному из своих клыков?

Беттину чуть ли не трясло.

— Не смей даже думать о том, чтобы еще раз взять мою кровь. Я до сих пор злюсь на тебя.

На самом деле, она не могла заставить себя сильно сердиться из-за этого. Дакийский пытался предупредить ее, к тому же он все-таки не пронзил ее шею.

За прошедшее время возмущение Беттины по поводу его укуса остыло до… любопытства? Возможно даже до приятного возбуждения? Каждый раз, вспоминая его реакцию на ее вкус, она испытывала запретный трепет.

— Dulcea! — стонал он. Сладкая.

Если Дакийский сумел заполучить ее воспоминания, то ущерб уже нанесен. «Не стоит плакать над пролитой кровью», — в очередной раз сказала себе Беттина.

Возможно, она просто пьяна.

— Извини меня, Беттина. Я почти не контролирую себя рядом с тобой.

Я, Беттина-Глупышка, заставляю многовекового вампира терять над собой контроль. Она вздохнула. Восхитительно.

— Что касается банкета — я могу есть, — сказал он. — И пить вино. — Он взял ее бокал и сделал большой глоток, прежде чем вернуть его обратно. Собственнически. Восприятие есть реальность. — Я буду делать это, если тебе так будет комфортнее.

Дакийский, как и накануне, был само очарование, выглядел красиво и благородно. Беттине должно быть наплевать. Должно быть. Проклятье, они с Касом начинают все сначала. С этой минуты.

Она не позволит этому вампиру посеять еще больше сомнений. Потому что сегодня в ванной, пытаясь представить Каспиона, она не видела ничего, кроме бездонных зеленых глаз, черных волос и, охваченного вампирской похотью, скульптурно-вылепленного тела.

Дакийский может заставить ее усомниться в собственном сердце, если она ему это позволит.

— Комфортнее, вампир? Пытаешься как-то компенсировать наши многочисленные различия?

— Да.

Взволновавшись, Беттина посмотрела на программку этой ночи. Следующее сражение состоится между двумя демонами огня. Ее совершенно не волновало, кто выиграет этот бой. В действительности, ее интересовали только схватки Каса, вампира, Гурлава и таинственного… Ликана.

Беттина не понимала, почему волк не мог держать зверя в клетке. Все Ликаны, которых она встречала раньше, были полны чувственного очарования, горячие Шотландцы с грешными улыбками и арсеналом хитрых двусмысленностей.

Но это существо было переполнено болью и растерянностью. Ранее, выиграв бой против демона ярости, он начал пожирать демонский труп. Скрытые плащами колдуны одурманили Ликана и утащили прочь. Его дрессировщики. Омерзительно.

И Беттина ничего не могла с этим поделать. Бессильная королева. Во многих отношениях.

Когда она взмахом руки потребовала, чтобы ей долили вина, Дакийский нахмурился.

— Ты всегда так много пьешь?

— Нет, но если тебя это беспокоит, то я буду пить гораздо чаще.

Беттина поблагодарила слугу.

— Я могу использовать это в собственных целях.

Из-за края бокала она спросила:

— О-о, это как?

— Скоро узнаешь. Теперь расскажи мне, что за творение на тебе сегодня вечером? — спросил он, приподняв ее руку, чтобы рассмотреть объемное кольцо на указательном пальце.

Обычно Беттина пользовалась любой возможностью, чтобы поговорить о своей убийственной роскоши, даже с людьми с остекленевшими глазами, но ее тон был раздраженным, когда она объяснила:

— Стандартный способ распространения яда.

Она создала снизу отсек с откидной торцевой крышкой.

Большинство Чародеев владели как минимум одним ядовитым кольцом. Ее сородичи были талантливыми ядоведами… которые, не раздумывая, применяли на практике свое мастерство. Беттина показала Дакийскому принцип работы оружия, повернув ладонь вверх, и отщелкнула крышку отсека, наполненного порошком.

— То есть ты можешь подсыпать это кому-нибудь в напиток?

— Да, или могу дунуть яд кому-нибудь в глаза, будто посылая воздушный поцелуй.

Именно по этой причине воздушные поцелуи считались у Чародеев ужасным оскорблением.

— Безупречнейшее мастерство. — Казалось, он был горд. Тем не менее, затем выражение его лица стало похотливым, словно гордость только стимулировала его желание. — Планируешь кого-нибудь отравить?

— В коротком списке лишь одна пиявка.

— Моя умная чародейка сегодня очень остра на язык. — Склонившись ближе, вампир прохрипел ей в ухо: — Который вчера ночью был так потрясающе сладок.

Не позволяй себя распалить. Вино! Глоток.

— Приходи снова в мою палатку.

— Зачем мне это делать?

— Какое-то время ты наслаждалась пребыванием там.

Наслаждалась? Слабо сказано. Какое-то время она сходила с ума от вожделения. Даже от воспоминаний о его твердой, влажной груди, соприкасающейся с ее грудями, соски Беттины затвердели под бандо[12].

Видимо, Дакийский это заметил, потому что ему пришлось откашляться, прежде чем сказать:

— И сейчас по-прежнему твоя очередь, Бетт.

Очередь? Что он имеет… О-о! Беттина покраснела, желая оказаться в маске, скрывающей все лицо, а не в своей узкой, в бандитском стиле. Ее порозовевшие щеки были выставлены на всеобщее обозрение.

— Тебе нравится меня смущать.

— Я вампир… естественно я люблю, когда кровь окрашивает твои щеки. — Прежде чем она отодвинулась, Дакийский провел костяшками пальцев ниже ее маски. — Это красиво. Ты красивая.

Он не может лгать. Стоп, к слову о маске…

— Я забыла вещи у тебя в палатке. Я хочу получить их обратно.

— Невозможно.

— Их может найти твой оруженосец!

— Они хранятся в безопасности в моем распоряжении.

Для чего они ему…

— Я снился тебе? — спросил он.

Беттина пораженно посмотрела на него.

— Что? Н-нет!

Его губы изогнулись.

— Обманщица.

— А ты? — спросила она. — Ты увидел во сне мои воспоминания?

— Я не спал. С тех пор, как встретил тебя.

— Это не очень хорошо для твоего участия в турнире.

— Ты видела, как я провел свой бой. Ты заметила какие-либо пагубные последствия?

— Ты высокомерный.

— Я Дакиец. Ты не можешь иметь одно без другого.

Беттина задалась вопросом, чем он занимался сегодня вместо сна. Нашел другую женщину для удовлетворения своих потребностей? Судя по прошлому поведению Каспиона, она предполагала, что мужчины каждую ночь в обязательном порядке занимаются сексом.

— И чем же ты был занят днем?

В ее тоне прозвучало озорство? Она подняла свой бокал.

— Я провел день со своей Невестой.

Беттина чуть не поперхнулась вином.

— Ты бы не посмел прийти в мою комнату, пока я спала!

Дакийский просто поднял брови.

— Мое защитное заклинание обленилось?

Замечательно, жить без защиты высоко в небе, где правят Врекенеры!

— Оно несовершенно. Но для других его будет достаточно.

— А что именно ты делал со мной сегодня?

Беттина могла только представить. Видел ли он, как на нее действовали сны?

— Я лежал рядом с тобой и разделял твои страдания. Ты вожделела, dragг, — прохрипел вампир, его слова, сказанные с акцентом, заставляли ее плавиться. — Пойдем со мной, и я буду дарить тебе удовольствие, пока ты не закричишь.

Почувствовав, что снова забывает обо всем на свете, Беттина резко тряхнула головой.

— В следующем раунде будет сражаться Каспион. Я никогда не оставлю его без поддержки.

Дакийский рассмеялся.

— Разве его не будет поддерживать толпа поклонниц?

— Позже он проводит меня домой. У нас свидание.

— Свидание? — выплюнул Дакийский. — Ты не связана с ним. И, хотя я едва ли могу понять его, он не хочет тебя так, как я.

Опять же, это настолько очевидно?

— Почему ты так говоришь?

Понимают ли это и остальные?

— Две ночи назад он был в борделе. В Дакии он каждую ночь кувыркался с новой горничной.

— Мы с Каспионом начинаем все с начала. Мы обсуждали это сегодня. Отныне он считает нас помолвленными. Поэтому я буду ждать его здесь.

— И будь я проклят, если он воспользуется разожженной мной страстью.

— Я не выйду из-за этого стола, вампир. — Независимо от того, насколько ты соблазнителен. — Если ты попытаешься переместить меня в свою палатку, я познакомлю тебя с оружием, которое не показала.

Например, с привязанным к лодыжке кинжалом.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора.

— Что это значит…

Беттина вздрогнула и выпрямилась, почувствовав мозолистые руки вампира на своем колене. Она попыталась вырваться, но он был слишком сильным. Она сжала ноги вместе.

— Видимо, мне придется удовлетворить тебя здесь.

— Прекрати! — прошипела Беттина, когда он начал лениво выписывать круги вверх по ее бедру.

— У тебя очень нежная кожа, чародейка. У всех ли женщин твоего вида она такая же нежная?

— Пойди, узнай. Твоя… Невеста разрешает тебе. Просто оставь меня в покое.

Она не хотела его прикосновений; по-видимому, ее тело считало иначе. Ее соски еще сильнее затвердели, дыхание участилось. Беттина заерзала, встревоженная тем, что ее трусики становятся влажными. Казалось, что ее сжатые ноги слабеют, мышцы расслабляются.

Почему он так быстро влияет на нее? Да, он снился ей и да, он доводил ее до самой грани две ночи подряд… но они окружены людьми!

— З-знай меру, вампир!

Ее попытка возмутиться с треском провалилась.

Дакийский окинул ее снисходительным взглядом.

— Ты узнаешь, что нет никакой меры между вампиром и его Невестой. — Переместив руку выше, он пробормотал: — Я чувствую, как ты дрожишь. Помочь тебе получить разрядку не займет много времени. Я освобожу тебя от этой боли, и ты окажешься в моих объятиях расслабленной и пресыщенной.

Он хочет, чтобы она кончила… прямо здесь?

— Ты рехнулся.

Беттина прикусила губу. Справедливости ради следует отметить, я испытываю боль.

Нет!

— Нас могут увидеть!

— Гарантирую, что я не единственный кто решил пошалить под столом. — Все парочки вокруг украдкой прикасались друг к другу. — Никто не обращает на нас внимания.

— Т-тебе наплевать на мою репутацию! — воскликнула она. — Это нечестно.

— Я уже говорил: приз слишком дорог для меня, чтобы сражаться честно. Разве тебе не хочется почувствовать себя лучше, dulcea mea?

Моя сладкая. В глубине затуманенного разума Беттины возник вопрос: он назвал ее так, проявляя нежность, или вновь намекает на вкус.

— Тебе известно, что я хочу почувствовать себя лучше, но нас могут увидеть.

— Итак, мои прикосновения для тебя не проблема. Ты просто не хочешь, чтобы нас кто-то увидел.

— Ты переворачиваешь мои слова… я никогда этого не говорила.

Она уже тяжело дышала, ее груди набухли. Соски развратно торчали из-под топа. Беттина сжала скатерть в кулаках.

Дакийский проник рукой меж ее ног, но не смог их раздвинуть.

— Разведи ноги и позволь подарить тебе удовольствие, — прохрипел он. — Давай же, Бетт, я не остановлюсь, пока ты не начнешь извиваться в моих руках.

— Дакийский, пожалуйста, мы не можем заниматься этим здесь.

— Шшш, шшш… — Его успокаивающий шепот лишь усилил ее возбуждение. — Я оставил тебя неудовлетворенной и клянусь, что никогда не сделаю так снова.

Беттина зажмурилась. Этот мужчина хотел доставить ей горячее, влажное блаженство… и, помогите ей боги, она жаждала этого.

— Открой глаза, dragг. Теперь никто не сможет увидеть нас.

Все трибуны были покрыты туманом. Беттина не видела никого, кроме Дакийского. Они словно оказались наедине, обернутые в кокон чувственного тепла. Туман усеял ее кожу, словно блестящая утренняя роса.

— Ты являешься частью этого, Беттина.

В его голосе снова звучала гордость.

Что-то оказывало на нее влияние. В одно мгновение она чувствовала, что парит, а в следующее ощущала крепкую связь с находящимся рядом мужчиной.

Дакийский потянулся к ней и посадил ее боком к себе на колени. Ощутив себя в его объятиях, Беттина почувствовала чуть ли не облегчение, словно жаждала быть еще ближе к нему.

Да, еще большая связь с этим вампиром…

— Откройся для меня.

Ее ноги расслабились от прикосновения и раскрылись шире; он низко прорычал с одобрением.

Его рука скользнула выше, сминая в сторону ее юбку. Беттина затаила дыхание, когда его пальцы проникли в ее трусики. Странно… ей показалось, что и он тоже затаил дыхание.

Коснувшись пальцами ее плоти, Дакийский простонал ей на ухо:

— Влажная, охрененно влажная.

Стараясь не захныкать, Беттина снова закусила губу.

— Женщина, ты сводишь меня с ума… — одним сильный рывком он сорвал с нее трусики. — …постоянно.

— Вампир! Не… — она умолкла… потому что он начал поглаживать ее.

С бесконечной нежностью он потирал большим пальцем ее клитор, а остальными пальцами дразнил ее плоть.

Ничто не могло быть лучше этого. Она нуждалась в большем. Как получить больше?

— Мне нравится твоя чувственность, Невеста. Ты даже покачиваешься на моих пальцах так, будто я ласкал тебя тысячу раз.

Я покачиваюсь? Беттина посмотрела вниз, бесстыдно наблюдая, как Дакийский ласкает ее обнаженную плоть. Как большим пальцем скользит по ее клитору, как касается ее входа костяшкой указательного пальца. И это было…

Восхитительно.

— О, Боги, — прошептала она.

Она на самом деле медленно покачивалась под его прикосновениями, желая ощутить его еще глубже, ощутить еще больше давления.

— Ты будешь делать так, когда окажешься подо мной, — пообещал он ей. — Посмотри, как тверды твои маленькие соски под топом. — Ощутив легчайшее касание кончиков его пальцев к своим соскам, Беттина задрожала. — Тебе нравилось, когда я сосал их?

Его слова вкупе с греховным голосом все сильнее распаляли ее желание.

— Вампир, ты действительно хочешь, чтобы я… здесь?

— Да. Скажи мне, что позволишь делать с тобой все, что угодно.

Беттина нахмурилась.

— Ты знаешь, что я не могу это сказать, не могу это позволить.

— В один прекрасный день сможешь.

Почему эти слова так важны для него?

— А сейчас ты кончишь для меня.

Греховные вещи, которые он вытворял с ней… давление прямо на ее сердцевину, легкие прикосновения, а потом еще больше давления.

Когда голова Беттины откинулась назад, Дакийский бережно обхватил ее затылок свободной рукой. Нежно удерживая ее, он прижался своим лбом к ее лбу и пристально посмотрел в глаза… будто не собирался позволять ей отвести взгляд.

Глубина его глаз, потребность в них… Беттина осознала, что зарылась пальцами в его густые волосы, притягивая вампира ближе.

— Откройся для своего мужчины, Бетт, — сказал он, его голос охрип.

Его пальцы продолжали свою игру внизу.

Окончательно капитулировав, Беттина бездумно раздвинула бедра для вампира.

Удовольствие было настолько всепоглощающим, что Беттина забеспокоилась, как бы это все не прекратилось. С мольбой в глазах она прошептала:

— Ты не остановишься?

— Никогда, dragг.

— Но если я закричу?

— Я могу сделать твой оргазм более мягким, менее интенсивным. Ты хочешь этого?

Несчастным тоном она ответила:

— Не-е-ет.

Вампир напряженно усмехнулся.

— Я так и думал.

Беттина задыхалась… отчасти из-за тревоги, отчасти из-за сводящей с ума страсти.

— Дакийский, это так сильно… О, Боги, я собираюсь кричать. Я… я не смогу сдержаться.

— Прижми свой рот к моей шее.

Беттина положила руки ему на грудь, склонив лицо ближе… Она почувствовала возле своих губ гладкость его кожи. Его вампирский запах был таким же дурманящим, как вчера ночью, и это заставило ее застонать.

Когда она уткнулась лицом в изгиб его шеи и сделала глубокий вдох, из его груди вырвался рык. Беттина ощутила это своими когтистыми ладонями.

С каждым поглаживание, она стонала в его шею все сильнее и сильнее. Разжав губы, она облизала его восхитительную кожу.

Его вкус отправил ее прямо к краю, к ощущению свободного полета…

Глава 23

Треан испытывал агонию блаженства. Он сейчас впервые в жизни доведет свою Невесту до оргазма. Его член был готов взорваться. А Беттина всего лишь облизала его кожу.

Голова Треана откинулась назад, пока он пальцами поглаживал ее плоть. Его ладонь покоилась на крошечном островке волос, а пальцы на припухших и скользких складочках. О боги, Беттина лизнула мою кожу.

Стиснув зубы, Треан посмотрел вверх, фантазии путались в его голове. Ее горячий, маленький язычок перемещается к самому кончику его изнывающего клыка. Или скользит по яичкам, пока она двигает нежной ладошкой по члену. Или облизывает член, глазами удерживая взгляд Треана.

— Вампир, — прошептала Беттина, влажным вихрем орошая его бедра, которые толкались и терлись о роскошную попку. — Сейчас… закричу…

— Я обо всем позабочусь, Бетт. Просто кончи.

Прежде чем с губ Беттины сорвался крик, Треан обхватил ее лицо свободной рукой и притянул ближе к себе, с силой прижимая ее рот к своей коже, чтобы заглушить звук.

Беттина напряглась. Ее гибкие мышцы сократились, и это выглядело великолепно. Ее ногти впились ему в грудь. Затем…

Разрядка.

Она подалась навстречу его пальцам и закричала, прижавшись к его шее.

Когда Треан ощутил, как вход в ее лоно сжался вокруг пальцев, его член вздыбился в штанах, жаждая заявить права на девственную плоть.

От ее содроганий его клыки стали острыми, как лезвия. Испытает ли она боль, если я царапну ими бледный изгиб ее плеча, холмики сладких грудей?..

Треан чуть не кончил от мысли пронзить клыками один из небольших холмиков, но не желал повторять свой позор, случившийся в их первую ночь.

Когда волны оргазма прекратили сотрясать ее тело, Беттина стала отталкивать его руку. Несколько последних мимолетных поглаживаний и Треан, наконец, сдавшись, убрал пальцы от ее скользкой плоти.

Он снова ощутил непреодолимый порыв облизать пальцы.

Ее вкус!

— Mieroase rai, — простонал он, касаясь губами своих пальцев. Медовый рай.

Вдох. Выдох. Контроль. Это для нее. Только для нее. Контроль.

Пока они пытались выровнять дыхание, Беттина положила голову ему на плечо… позволяя обнимать себя. Не задумываясь о своей удаче, Треан просто прижался щекой к ее лбу. Он был удивлен тем, что чувствует себя настолько удовлетворенным… притом, что его член пульсирует прямо под ней.

Да, удовлетворенным. И гордым. Я всю жизнь ждал этого момента. С каждым ее содроганием, Треан все шире распрямлял плечи.

— Никто не видел?

Он запечатлел нежный поцелуй на ее волосах.

— Никто, любовь моя. Они думают, что их окутал туман. Через минуту я заставлю его исчезнуть.

— Но я… ведь были звуки…

— Это другое дело. Но я уверяю, каждый стоящий рядом был слишком занят, пользуясь прикрытием тумана.

— О’кей.

К его удивлению, Беттина прильнула еще ближе. Как и планировал Треан, она оказалась в его объятиях расслабленная и удовлетворенная.

Вскоре она рассердится, и разрушит очарование момента. Но сейчас он стискивал ее в объятиях, и наслаждался каждой секундой.

Треан обнаружил, что размышляет: «Почему бы не это место? Почему бы не я?» Она могла бы стать его королевой, и они могли бы вместе править этой сферой. Раньше Треан почти не задумывался о короне Демонов Смерти, но теперь ему стоит подумать об этом.

Возможно, я все еще могу быть мечом королевства, другого королевства. Все это может принадлежать им с Беттиной. Не самая плохая судьба. Больше не будет ни постоянной слежки за спиной, ни ощущения угрозы.

В конце концов, Беттина отстранилась от него, ее глаза блестели под отяжелевшими веками, а красные губы изогнулись в улыбке, будто она забыла, где находится… и с кем.

Она выглядела восхитительно сонной и опьяневшей, ее маска съехала набок; Треан даже не удивился, когда его сердце глухо ухнуло, как сброшенная с высоты стопка книг.

— У тебя самодовольный вид, вампир.

— У меня? Знай, что остаток сегодняшней ночи самодовольной можешь быть ты, пока я буду прихрамывать из-за этой мучительной эрекции.

Он качнул бедрами под ней.

— О-о! — Беттина покраснела. — Это меньшее, чего ты заслуживаешь. Я надеюсь, он так и будет стоять. — Она нахмурилась. — Или что-нибудь похуже…

Звук большого горна сигнализировал об окончании сражения огненных демонов.

— Кас!

Она тут же оттолкнула Треана, стараясь быстрее отодвинуться, как можно дальше от него.

Грубо выругавшись на дакийском, он дал ей несколько секунд, чтобы поправить одежду и, взмахнув рукой, заставил туман постепенно рассеяться.

Очарование момента разрушено. Теперь ему пора сосредоточиться на другом пункте плана. Смогу ли я держаться вдали от нее достаточно долго, чтобы успеть подготовиться?..

Когда солдаты убрали обугленный, обезглавленный труп проигравшего, в кольцо вошел Каспион. Толпа приветствовала его еще громче, чем вчера.

Треан заметил, что знамя демона… изогнутый рог, опутанный какой-то лозой… теперь украшал витрины многих магазинов.

На трибуну вернулся явно нетрезвый Раум, высокая пивная кружка, словно приклеилась к его здоровенной ладони, а одежда была в беспорядке. Нахмурившись, он посмотрел на сидящих вместе Беттину и Треана. Она беспомощно пожала плечами.

Окинув Треана тяжелым взглядом, Раум осушил свою кружку, а затем объявил:

— А следующим на арену выходит наш дорогой Каспион Охотник, любимый сын Абаддона!

При этом так много демонесс бросило ему свои подвязки, что вскоре арена покрылась кружевом. Беттина выглядела так, словно с трудом справляется с ревностью.

В чем-то мы похожи.

Играя на публику, Каспион взмахнул мечом. Они обезумели.

И как отреагирует эта толпа, если именно Треан убьет его? Столь сильные эмоции могли достаться победителю, но только куда более харизматичному лидеру, чем Треан.

А если я не смогу изменить ее чувства к демону? У Треана было много преимуществ перед Каспионом: возраст, сила, мудрость. Беттина не ценила ничего из этого.

В его мыслях раздались слова Каспиона. Она может быть твоей Невестой, но никогда не будет твоей женой. И, возможно, в глубине души Треан боялся, что демон прав.

Тем не менее, есть кое-что, что я могу сделать для нее. Кое-что, что поможет завоевать ее…

Когда соперник Каспиона, последний Церрунос, скользнул в кольцо, Беттина начала нервничать в два раза сильнее.

Треан слышал, как ее сердце колотится для этого демона. И я завидую ему с каждым ударом.


* * *


Когда Раум объявил соперника Каса, Беттина подняла бокал. Сейчас она пьяна и сама себе противна.

Она находилась здесь, чтобы поддерживать Каса. Но вместо этого позволила вампиру довести ее до крышесносного оргазма.

И что было столь же незабываемым, как этот опыт? То, как Дакийский выглядел после этого. Плечи распрямлены, губы изогнуты. Взъерошенные, черные волосы падают на лоб.

В его глазах цвета оникса полыхало что-то дьявольское.

Если Беттина думала, что Треан выглядел сексуально, когда выходил из ванной, то этот взгляд… эти глаза…

Ох, как получилось, что эта ночь настолько вышла из-под контроля? Рядом находился мужчина, за которого она надеялась выйти замуж и первый мужчина, подаривший ей оргазм. Если бы только это был один и тот же мужчина!

Беттина махнула, чтобы ей снова наполнили бокал.

— Ощущаешь чувство вины? — вполголоса спросил вампир.

— Конечно, сейчас я чувствую, что предала Каспиона.

Ему очень не понравился ответ. Сквозь стиснутые зубы Дакийский сказал:

— Не забывай, если бы не его эгоизм и недальновидность, ты не оказалась бы в таком положении. Он привел меня в твое королевство. — И добавил после того, как обуздал свой нрав: — Ты не должна смотреть на это. Пойдем со мной.

— Ты же не думаешь, что я действительно соглашусь уйти?

— Да. Думаю. Ты моя, Беттина. Нам суждено быть вместе. Мы разделили кровь, удовольствие. Ты кончила от моей руки, а я от твоей.

Беттина снова разволновалась. Она не могла отрицать истину его слов, но прямо сейчас это не имеет значения.

— Если ты думаешь, что в эту самую минуту я могу находиться где-то еще, то совершенно меня не знаешь.

Раум вернулся к столу и подал сигнал.

Раздался звук горна. Каспион с Церуннос сошлись лицом к лицу.

Рога Каспиона угрожающе распрямились, выражение его достойного воздыхания лица сейчас было свирепым.

Но Церуннос был угрожающе мощным, его мускулы бугрились под чешуей.

— Зря беспокоишься, — сказал Дакийский. — К сожалению, твой демон победит в этой схватке. Еще более прискорбно, что он далеко продвинется в этом турнире.

— Почему ты так уверен в этом?

— Для своего возраста он силен и становится сильнее с каждым убийством. К тому же он не обделен техническим мастерством.

Ни на секунду не отводя взгляда от арены, Беттина сказала:

— Но с тобой ему не сравниться.

— Нет. Не сравниться.

— И ты используешь все свое мастерство, чтобы убить его.

— Если буду сражаться против него.

Когда Кас еле-еле уклонился от первой атаки меча Церуннос, Беттина ахнула. Она ощущала на себе взгляд вампира, но ведь это Кас! Конечно, она будет реагировать.

Змей размахнулся во второй раз. Снова чуть ли не попав в цель. Касу помогало то, что он перемещался, но Церуннос был молниеносно быстр.

Беттина начала заламывать руки. Мимолетно взглянув на Дакийского, она увидела, что выражение его лица вдруг стало непроницаемым… но, ох, его глаза были черными, как ночь.

— Если ты не хочешь видеть мое беспокойство, уходи, — пробормотала она, сосредоточив все внимание на сражении.

Вампир ничего не ответил.

Почему Кас не пытается атаковать Церуннос? Беттина знала, что он может гораздо больше, чем демонстрирует сейчас! Повернувшись к Рауму, она всмотрелась в выражение его лица. Он хмурил густые брови. Нехорошо.

Церуннос снова атаковал; Кас наконец начал обороняться. Их мечи лязгали в ночи снова и снова. Искры разлетались, когда металл целовал металл. Пока мужчины кружили друг вокруг друга, огромные факелы освещали потное лицо Каса и мерцающую чешую Церуннос. Ни один из них не мог получить преимущество.

Затем Беттина заметила удлиняющийся змеиный хвост, ползущий за Каса, сконцентрировавшегося на обороне атак меча противника.

В тот момент, когда она собралась закричать:

— Берегись, — ее опередили другие зрители.

Кас попытался переместиться, но слишком поздно. Хвост спиралью обвился вокруг его ног и бедер, удерживая на месте. Кас старался прорубить себе путь к свободе, но змей отражал мечом каждый его удар.

Все это время хвост закручивался все выше и выше вокруг туловища Каса, сжимая, ослабляя его.

Беттина, не веря, смотрела, как Церуннос обхватил руками демона, сжимая в тисках его тело, пока красивое лицо Каса не налилось кровью, пока на его висках не вздулись вены.

— О, боги, нет. Раум, сделай что-нибудь!

Кас внезапно затих, его руки безвольно обвисли. Его меч с грохотом упал на землю.

— Нет. Нет. Нет! Раум!

— Мне так жаль, Тина. — Он накрыл своей рукой руку Беттины. — Не смотри на это, моя девочка.

Бессильная, она ничего не могла сделать, лишь смотреть, как это мерзкое существо сдавливает Каспиона в тисках.

— Нет. Этого не может быть!

Я отдала бы все что угодно лишь бы вернуть назад свою силу!

Обращаясь к Рауму, Дакийский проскрежетал:

— Ты недооцениваешь его, демон.

Беттина ухватилась за слова вампира. Он эксперт, он бы знал, если бы Кас был обречен…

Кас стремительно крутанул головой, вспоров заостренным рогом горло Церуннос. Из разорванной яремной вены струей хлынула кровь.

Стремясь остановить кровотечение, Церуннос ослабил захват достаточно, чтобы Кас переместился к своему мечу. Каспион с ревом размахнулся.

Голова Церуннос со свистом высоко пролетела через всю арену. Потрясенная толпа разразилась аплодисментами.

Беттина осела, ей на глаза навернулись слезы.

Раум облегченно взревел и тоже зааплодировал, даже не пытаясь казаться беспристрастным.

Отдышавшись, Кас сумел усмехнуться, в конце концов, он пришел в себя достаточно, чтобы поднять над головой окровавленные руки и поприветствовать зрителей. Он так сильно любит внимание, что Беттина не смогла сдержать улыбку.

Ее славный Кас. Она так гордилась его победой, была счастлива тому, что он счастлив.

Дакийский разрушил очарование момента.

— Беттина, всему есть предел.

Не глядя на него, она спросила:

— Что это значит?

Взяв ее за руку, он незаметно вернул ей трусики.

— Однажды ты убедишь меня в том, что всегда будешь хотеть его. — Прежде чем переместиться, он пробормотал ей на ухо: — Будь осторожна, иначе потеряешь мужчину, который будет желать только тебя… и останешься с мужчиной, который будет желать только других.

Глава 24

Треану крайне необходимо узнать о Беттине, как можно больше… потому что ему никак не удавалось отвлечь ее внимание от этого ебаного демона.

Треан переместился в свою палатку, его мысли были сосредоточены на предстоящей задаче: получить доступ к воспоминаниям Беттины.

Значит нужно поспать. У него заканчивалось время, чтобы завершить отложенные дела. Неужели он отрекся от своего королевства, чтобы вдобавок потерять и свою Невесту?.. Потерять все в своей жизни?

У него не будет ни личности. Ни будущего. Я больше не буду тем, кем был.

Не буду тем, кем хочу быть.

Должен поспать. Сняв меч, Треан лег на кровать, стараясь направить мысли в нужное русло. Не вспоминай, как она выглядела, когда кончила от твоей руки, Tреан. Во имя богов, не вспоминай влажное тепло, которым ты упивался.

Но на мехах сохранился ее дразнящий запах. Вчера ночью волосы Беттины веером рассыпались на его постели, пока он потирался членом о ее расселину.

И лишь пропитанный соками возбуждения шелк трусиков преграждал ему вход в ее плоть…

Это слишком! Треан застонал, эрекция натянула его штаны. Расстегнув их и высвободив член, он удовлетворенно выдохнул.

Взяв одну из перчаток Беттины, Треан обернул прохладный шелк вокруг своей изнывающей плоти, представляя, будто это ее ладонь обхватывает его. Надо было оставить ее трусики.

Поглаживая себя, он фантазировал, что она говорит ему:

— Ты же знаешь, что можешь делать со мной все, что угодно, Треан. Я твоя… я всегда буду твоей.

Только ему предназначались эти обещания…

Его клыки заострились, удлиняясь для нее. Он провел по ним языком и начал сосать свою кровь, представляя, будто она принадлежит Беттине.

Как истинный вампир.

Разум Треана наводнили юношеские воспоминания; в молодости, он поглаживал себя, фантазируя, как погружает клыки в содрогающуюся женщину, пока кончает в нее. Он вспомнил, что именно эта фантазия могла заставить его кончить так сильно, что его спина выгибалась дугой.

Сейчас он представил, как пронзает тонкую шеи Беттины. Всасывать в себя ее обжигающую сущность, пока мы извиваемся от оргазма. Ее плоть с жадностью сжимала бы мой член. Пока она отдавала бы мне свою кровь, ее тело принимало бы мое семя…

Кончая, Треан выкрикнул ее имя; его спина неистово выгнулась.

Начисто обтеревшись и придя в себя, он содрогнулся, огорченный разлукой с нею.

Засыпая, Треан знал, что увидит сны о ней.

Мои воспоминания? Или ее?


* * *


Он проснулся меньше чем через час, вынырнув прямо из грез. Хотя Треан и не познал нужные ему воспоминания, едва ли он мог описать увиденное.

Мир глазами Беттины.

Ее воспоминания были… потрясающими. Она подмечала детали, которых он бы не заметил, выискивая красоту во всем, начиная от паутины, заканчивая потрепанной корзинкой. Сравнивая ее взгляд на вещи со своим, он почувствовал, будто его глаза были застланы пеленой.

Треан пробудился. После столь долгой жизни в степенности и скуке, он жаждал большего.

Он также многое узнал о личности Беттины, убеждаясь во всем, чем уже восхищался. Его Невеста действительно необыкновенно умна, впечатлительна и, zeii, чувственна.

Той ночью в его палатке она смотрела на него глазами художника. И ей понравилось то, что она увидела. К тому же его наблюдения оказались верны: она была счастлива.

Беттина восхищалась его эрекцией, размышляя, на что было бы похоже раскрыть губы и дотронуться до его члена кончиком языка. Она задавалась вопросом, будет ли Треан содрогаться и стонать.

Да, Беттина. Буду.

Он застонал даже сейчас, лишь только подумав об этом.

В день, который он провел с ней, пока она спала, Беттина грезила о Треане. Она была заинтригована им, против воли испытывая к нему влечение. Она рассеянно думала о его глазах: «Я уже видела этот зеленый цвет раньше. В чаще лесов Абаддона».

Если бы только между ними не стоял Каспион.

Также Треан увидел некоторые ее воспоминания об этом демоне. Каспион спас Беттину от унылого и одинокого детства, принимая ее как никто в королевстве. Они объездили весь мир смертных, исследуя его вместе.

Треана охватила ревность. Это я должен был стать тем, кто покажет ей мир.

Пока он анализировал свой сон, возникло очередное воспоминание. Треан узнал, что она живет вместе с воином-фантомом. Это он подглядывает за ней в ванной? Черта с два это будет продолжаться!

Треан увидел, как развивались ее отношения с крестными. Однажды она подумала: «Почему я каждый раз сдаюсь под их нажимом? Потому что так и не нашла свою точку опоры?»

Треан даже почувствовал, как она использует свою силу. Чуть больше года назад, двое свободно разгуливающих по Руну упырей подкараулили ее в переулке. Беттина не испугалась и нанесла удар своей силой, остановив их сердца. Их органы перестали работать из-за отсутствия циркуляции крови. Существа корчились на земле, воя от боли.

Воспоминание было настолько сильным, что, растопырив пальцы, Треан почувствовал пощипывание в ладонях, словно сам обладал ее силой.

Эти врожденные чары были сродни ее душе. Словно магия исходила прямо из ее тела, когда она испытывала сильные эмоции. Горячие завихрения света означали ее счастье, ее волнение.

Сейчас… ничего.

Треан должен вернуть назад ее силу. Или, подумал он мрачно, помочь ей украсть силу у другого Чародея. Есть ли что-нибудь, чего он не сделал бы ради нее?

Огненной стрелой сквозь висок? От этого невозможно излечиться.

Но он так и не увидел воспоминаний о нападении на нее. Я должен увидеть, что случилось с моей Невестой.

Чтобы найти ее врагов и заставить их заплатить…

Треан почувствовал чужое присутствие в палатке. Резко распахнув глаза, он схватил меч и переместился на ноги.

— Ты не застанешь меня врасплох, Виктор. Перестань даже пытаться.

Кузен материализовался перед ним.

— Это не входит в мои планы. Запомни, теперь у меня нет смысла убивать тебя.

Треан не стал спорить о невозможности Виктора реализовать это.

— Мы все еще связаны кровавой вендеттой.

Унаследованной от предков, но тем не менее.

— Насчет вендетты. У нее нет срока годности. — Виктор окинул Треана оценивающим взглядом. — Хреново выглядишь, старик.

Оно и понятно. Треан почти не спал и пил слишком мало крови. Когда ранее он попытался выпить крови, то выплюнул содержимое бокала. Он боялся, что теперь вся кровь будет казаться безвкусной по сравнению с кровью Беттины.

— Что привело тебя сюда?

— Перемирие на вечер. Я здесь, потому что мне нужна твоя помощь.

Треан удивленно посмотрел на него. Виктор просто так не обращается за помощью. Должно быть это важно.

Прозвучал еще один мужской голос:

— Нам всем нужна твоя помощь.

Мирча? Он только что появился в палатке, вместе со Стелианом.

Все мужчины королевской семьи в одном месте. По крайней мере, все здравомыслящие.

— Перемирие? — Треан поднял меч. — Я должен поверить, что мы вчетвером в одной палатке… и все выйдем отсюда живыми? — Все они были высокими, темноволосыми, с характерными для Дакийских чертами лица. Тем не менее, они не были семьей. — У меня нет времени на шутки. Покажите свое оружие.

Виктор пожал плечами.

— Клянусь Ллором, мы пришли к тебе без злого умысла.

— По крайней мере, сегодня, — добавил Стелиан.

Клятва Ллором являлась нерушимым обетом.

— Я не знаю, зачем вы пришли и меня это не волнует. У меня сейчас полно других забот. В моей собственной жизни.

— Похоже, твои ухаживания идут наилучшим образом, — сказал Виктор.

— Что ты знаешь об этом? — потребовал Треан, но боялся, что знает ответ на этот вопрос.

Дакийцы очень наблюдательны…

Виктор широко улыбнулся.

— Твоя Невеста прекрасна в тумане.

— Вы подсматривали за нами?

Это не должно было удивлять Треана, но боги, это привело его в ярость.

— В основном я наблюдал за сражениями. И мы заставили Мирчу отвернуться, — сказал Виктор. — В конце концов.

Треан не знал, кого из них стоит атаковать первым. Они смотрели на дрожащее тело его Невесты; они видели, как его туман целовал ее кожу. Клыки Треана заострились.

— Сколько агрессии, — с неодобрением произнес Стелиан. — Ты сейчас выглядишь не лучше, чем обычно Виктор. Пробуждение превратило тебя в дикаря.

— То, что нужно, чтобы вырвать тебе глотку, Стелиан.

— Нападешь на меня, хотя мой меч в ножнах?

Будь они прокляты! Ни один из них не обнажил оружия.

— Посмотри на свои клыки, Трей! — воскликнул Виктор. — И ты утверждаешь, что не кусал свою Невесту?

Никогда не кусал. Но взял ее кровь. И сделаю это снова.

Стелиан вытащил фляжку.

— Ты можешь научиться контролировать свои клыки, Кузен.

Могу ли? Треан жестко покачал головой.

— Деритесь со мной или проваливайте! Я порвал с вами раз и навсегда.

— Именно твой уход послужил поводом для разговора между нами, — сказал Мирча.

— Что ты имеешь в виду?

Хотя Мирча обычно не отличался серьезностью и слыл… отъявленным гедонистом… сейчас его серые глаза были серьезными.

— Мы поняли, что боремся за то, что не хотим завоевать. Ты отказался от своего права на трон. Но видишь ли, дядя. Ни одному из нас он тоже не нужен.

— Я не понимаю.

— В ближайшее время я достигну своего бессмертия, возможно, даже в течение этого года. — Близится время, когда Мирча застынет навсегда, когда остановится его дыхание и перестанет биться сердце. Когда он уже не сможет заниматься сексом. — Последнее, чего я хочу, это оказаться втянутым в кровную вражду.

Если у Треана были смутные воспоминания о половой жизни, как о приятном времяпрепровождении, то у Мирчи вся жизнь вращалась вокруг секса… с женщинами, мужчинами, с любым, кто имел его.

— Как мне управлять другими, если я не могу обуздать даже самого себя?

Хороший вопрос.

Стелиан глотнул из фляжки кровавой медовухи.

— А я привратник…

— Эта обязанность уже стала мешать тебе пьянствовать? — прервал его Треан.

В то время как с Виктором он некогда дружил и приходился любящим «дядюшкой» Мирче, к Стелиану он никогда хорошо не относился.

Родители Стелиана были коварнее всех остальных. Всего двадцать лет назад, его овдовевший отец убил родителей Мирчи и Космины, а затем исчез. Треан выследил и убил его. Они все до сих пор должны подозревать в этом меня…

В ответ на реплику Треана Стелиан нахмурился, но не стал отрицать своей любви к выпивке.

— Нам всем прекрасно известно, что в сокрытых сферах привратник обладает даже большей властью, чем король. Я могу быть либо тем, либо другим, совмещение невозможно. И я выбираю свое нынешнее положение.

Стражника королевства.

Треан не верил своим ушам. Эти двое сражались чуть ли не до смерти столько же раз, сколько Треан с Виктором.

— А что скажешь ты, Виктор?

Он пожал плечами.

— Я последний из Дома Войны, и честно говоря, только этим и хочу заниматься. Я понял, что это не лучшая черта для короля.

Здесь должно быть замешано что-то большее, но Треан не стал выяснять подробности в присутствии других.

— И что вы втроем планируете делать?

— Мы возведем на трон Кузена Лотэра, — сказал Мирча. — И положим конец вражде. Как и было предсказано.

Поговаривают, что в предсмертный час мать Лотэра и законная наследница престола, Иванна, прокляла Дакию на безжалостную борьбу.

Пока Лотэр не станет королем.

Интересно, знает ли Лотэр Враг Древних, насколько меткой является вторая часть его имени…

За свою короткую жизнь Мирча видел достаточно сражений, чтобы поверить в проклятье. Однако Треан прожил достаточно долго, чтобы знать, что коварная Иванна, скорее всего, просто предсказала усиление дворцовых переворотов, которые уже начались в то время. В конечном счете, Дакия погрязла в конфликтах за политическую власть и территорию.

— Какой ущерб может нанести Лотэр? — спросил Виктор. — Мы не воюем с другими королевствами, у нас нет общественных беспорядков… если не брать во внимание членов королевской семьи… и мы чертовски хорошо сокрыты! Он станет формальным правителем. К тому же трон принадлежит ему по праву.

Треан покачал головой.

— Когда я в последний раз его видел, он выглядел наполовину обезумевшим, разыскивая Дакию в разгар зимы… голышом. — Светлые волосы и бледная кожа вампира были покрыты кровью, а глаза полыхали красным, как горящие угли. — Э-э, а еще он орал на русском, чтобы кто-то вышел с ним на «ебаный бой».

Как и все они, Лотэр вершил вендетту и отчаянно жаждал получить корону Дакии. Жаль, что он не мог найти собственное королевство.

— Он убивает ради спортивного интереса, питается без ограничений и бесконтрольно перемещается во сне. — Подобно лунатикам… с поправкой на то, что он может пробудиться в другом мире. — Враг Древних — псих.

— Мы наблюдали за ним, Дядя, — сказал Мирча. — Эта идея не так невероятна, как ты думаешь. Он нашел свою Невесту.

Значит, появились новые обстоятельства.

— Я понимаю твои сомнения, Трей, — добавил Виктор. — Но я видел Лотэра вместе с его женщиной. Даже во власти жажды крови, он не испил ее досуха. И он действует согласно какому-то плану, будто пытается достичь определенной цели. Что, по меньшей мере, указывает на определенную степень здравомыслия.

Треан прищурился.

— И вы хотите узнать, какую цель он преследует.

— В точку. Мы нашли его логово в городе смертных под названием Йорк…

— Нью-Йорк, — закатив глаза, сказал Стелиан, будто уже объяснял это. Затем добавил, обращаясь к Треану: — Иногда он уходит далеко от дома, в места, которые мы не можем предугадать. Мы не можем отследить его передвижения… без твоего кристалла.

Треан рассмеялся.

— Который я никогда не выпущу из своего поля зрения.

— Мы так и предполагали, — сказал Виктор. — Поэтому ты должен указать нам путь!

Треану стоит лишь представить лицо Лотэра, и кристалл тут же найдет Врага Древних. После этого ему останется лишь переместить кузенов к местоположению вампира.

Треан повернулся к Стелиану.

— Ты на самом деле согласен с этим?

Его консервативный кузен почитал Дакию и ненавидел перемены.

— Выяснить вероятность, определить действительно ли Лотэру становится лучше — вполне рационально. — Стелиан сделал очередной глоток. — Мы не отнимем у тебя много времени. Твои дни все равно свободны.

Нет, это не так. Черт возьми. И все же мой долг перед Дакией зовет меня.

Хотя воспоминания о Лотэре приводили Треана в замешательство, мысль о восстановлении законного короля на троне соотносилась с его чувством порядка. Возможно, в настоящий момент Треан и нарушил другие правила, но право наследования короны Дакии должно быть неприкосновенным.

Да, его согревала эта идея.

— Однако, — сказал Виктор, — ты должен знать, что с его Невестой, возможно, есть проблема.

— Разве бывает по-другому? — спросил Треан. — Не могу дождаться, чтобы послушать об этом… но сейчас у меня проблема с моей собственной…

Глава 25

Последние несколько дней у Беттины напрочь отсутствовало желание работать.

Первые пару ночей после близкой встречи с Дакийским на трибуне, она по окончанию вечерних боев возвращалась в свои покои, и бесцельно бродила; у нее пропал аппетит. Бессчетное количество часов она беспокоилась за Каса во время поединков… и воспроизводила в памяти три эпизода с Дакийским.

Но потом, опасаясь недовольства Клиентки, ведь сроки уже поджимали, она собралась с силами и теперь, благодаря своим усилиям, многое могла показать.

Беттина набросала схемы всех подвижных частей и заготовила для них лекала, приближаясь к этапу изготовления. Итак, какие материалы стоит использовать?

Она подумала о своей великой и могущественной Клиентке и ее огненно-рыжих волосах. Розовое золото. Конечно.

Взяв в руки алмазный напильник, Беттина начала стачивать края последнего лекала. В этом замысловатом и сложном проекте детали должны быть точными, механически точными.

Беттина могла попросить о продлении сроков сдачи, но работа помогала ей отвлечься от затянувшегося турнира.

Ночь за ночью она вздрагивала от каждого удара, полученного Касом, и расслаблялась после каждого выигранного им боя; беспокоилась о том, что Гурлав продвигается вперед, не получив ни единого повреждения.

Ночь за ночью задавалась вопросом, почему вампир не предпринял ни единой попытки поговорить с ней после того, как доставил ей наслаждение в тумане.

Дакийский появлялся, убивал спокойно и эффективно, затем исчезал.

Во время боя с последним Аджатаром, вампир прошел сквозь пламя, его силуэт сиял… без паники, на чистой силе воли, он уничтожил противника, собрав одну голову, затем другую.

В бою против демона Волара он показал столь же мало эмоций. С бесстрастным выражением лица и невозмутимостью в зеленых глазах, Дакийский ранил существо, а затем без особых усилий отрубил ему голову.

Многие Абаддонцы считали его обращенным человеком, Обуздавшим Жажду. Некоторые, учитывая его силу и контроль над перемещением, считали его старейшим из когда-либо обращенных Обуздавших Жажду.

Большинство из них считали его пугающе хладнокровным.

Если бы ей давали по золотой монете каждый раз, когда Кас бормотал:

— У этого ублюдка лед в венах…

Но Беттина с волнением наблюдала за поединками вампира. Будучи девушкой интересующейся механической точностью, она оценила его смелый, но методичный стиль.

Машина для убийства.

Но она видела Дакийского и таким, каким его не видел никто другой… мрачное лицо светится гордостью, глаза сияют…

Даже если она могла отрицать свою тоску по нему, то не могла отрицать того, что ее тело жаждало больше того, что он дал ей.

Единственное, что осталось неизменным? После каждого поединка он кланялся ей в знак признания, затем выпрямлялся и смотрел на нее проницательным взглядом.

Вспомнив, как менялся цвет его глаз, когда он смотрел на нее… зеленый лес, затопляющийся чернотой… она вздрогнула даже сейчас.

Беттина догадывалась, о чем говорит его взгляд: «Я сражаюсь за тебя. Скоро ты станешь моей».

Это заставляло ее чувствовать себя самой желанной женщиной в мире.

Другие начали замечать, как смотрит на нее вампир, и прозвали его Принцем Одержимости. Беттина Абаддонская… объект одержимости?

На это она точно не купится.

Кроме того, если он настолько одержим, то почему не пытается связаться с ней? Салем упоминал, что вампир не бывает в своем шатре днем. Куда он уходит, если ему запрещено возвращаться Дакию?

Беттина заметила, что его одежда часто была в беспорядке, словно Дакийский перемещался на арену прямо с другого боя. То его штаны были заляпаны грязью, то была разорвана рубашка. Однажды на его сапогах был снег, а на рукаве темно-красные брызги.

Почему? Часть времени он посвящает работе или чему-то в этом роде?

Может быть, он просто устал бегать за ней. Беттина постоянно вспоминала его прощальные слова. Будь осторожна, иначе потеряешь мужчину, который будет желать только тебя…

Мысль, что она может его потерять, нагнетала на нее печаль. Хотя это не имело смысла; если она любила одного то, как могла испытывать такие чувства к другому?

Стоит признать, что отношения с Касом были напряженными. Чем больше он старался вести себя, как лучший парень на свете, тем больше, казалось, они отдалялись друг от друга.

Каждый раз, оставаясь с нею на постоянных банкетах… вместо того, чтобы болтаться со своими друзьями-дебоширами… он представлял собой образец внимательности. Пока неминуемо не начинал тоскливо посматривать на выход или пока его внимание не привлекала какая-нибудь полногрудая служанка.

Затем его взгляд становился виноватым, словно Кас мысленно ругал себя. Это заставляло Беттину чувствовать себя виноватой за то, что втянула его в турнир. Будет ли он вечно смотреть на других женщин, задаваясь вопросом, может ли одна из них быть той единственной? Будет ли он вечно представлять себе, как испытывает других демонесс, чтобы найти свою суженую?

Беттина не ощущала, как раньше, съедающей заживо ревности… не после того, чем занималась с Дакийским. Нет, она много раздумывала над упорным мнением Каса, что его женщиной будет другая. А если он прав?

Что если я… ошибалась? Может быть, дело не в том, что у них разное положение в обществе и не в его сомнениях о своем происхождении? Может быть, дело не в том, что он еще не перебесился.

Они с Касом никогда раньше не испытывали неловкости рядом друг с другом. Временами Беттина боялась, что они пытаются втиснуть свои отношения в форму, которая никогда не будет им подходить.

К слову об этом… Она посмотрела вниз на форму, которую обрабатывала, и уставилась на кучу стружек. Испорчена. Беттина выбросила ее в мусорку и разочарованно сжала лоб рукой.

Все изменилось, этот турнир непредсказуемо изменил ее жизнь. И, возможно, зря.

К ней сегодня заходил Раум с кое-какими поразительными новостями…

— Милая, я дома! — крикнул Салем, вернувшись со своего ежедневного задания: шпионажа. Войдя в мастерскую, он устроился в длинной цепочке на задней панели. — Черт, крошка, может, ты и отделкой стружки хочешь заняться?

Беттина сердито глянула на него.

— Я занята, о’кей?

— И я поднимаю ладони вверх в знак капитуляции… но это обман. Потому что я никогда не сдаюсь. Когда ты закончишь?

— Я закончу перед сегодняшним раундом, закрепив ладонное крепление поверх четырех колец. В целом, на этом все, останется лишь пружинный механизм и выкидное лезвие. Когда вернусь, доделаю это и начну гравировать кольца. Можешь сообщить ей, что завтра все будет готово.

Это было важным шагом. Беттина выпрямила руки, держась за край верстака. Потому что если победит Гурлав, я буду искать убежища в королевстве моей Клиентки.

Конечно, без медальона Беттина не сможет вырваться из когтей новоиспеченного мужа.

Они до сих пор не имели ни малейшего представления о том, как победить первородного, а впереди оставалось всего три раунда… включая сегодняшний — выбор леди. Беттина втайне надеялась, что этот раунд даст ей возможность самостоятельно избавиться от первородного.

— Что происходит в Руне? — спросила она Салема.

— Торговля, — ответил Салем, находясь под впечатлением. — Очень много торговли. В твоем болотистом королевстве сейчас горячий туристический сезон.

С приближением финальных поединков, болельщики всех мастей… иногда буквально… прибывали в сферу, заполняя постоялые дворы и закусочные. Вокруг Железной Арены юные Ллореанцы разбили лагерь, где играла музыка, и разводились костры.

— А все, что делается внутри арены по приказу Морганы, привлекает толпы людей.

Чародейка оккупировала арену и днем, и ночью, разогревая публику перед сегодняшним раундом.

— Раскопал что-нибудь на участников? — Их осталось всего шестеро. Большинство владело способностью перемещаться. Четверо из них были демонами… включая первородного. — Может, есть новости о Гурлаве? — добавила она с надеждой.

— Днем он проводит здесь все меньше и меньше времени, — ответил Салем. — Я ничего не узнал. Даже шпионы, за которыми я шпионил, которые шпионили за другими шпионами, ничего не знают.

Салем сообщил, что интриги, уловки и мошенничество достигли ужасающих масштабов.

— У тебя есть предположения о том, что повлечет за собой сегодняшний раунд?

Беттина знала только то, что оставшиеся шестеро сократятся до трех.

— Я только что покачал головой. От Морганы можно ожидать неожидаемого, да?

— Может, я должна буду решить, кто с кем станет сражаться.

— Или может, ты просто щелкнешь пальцами и исключишь троих. — Салем издал щелкающий звук. — Включая Гурлава.

— Я тоже на это надеюсь. Что насчет остальных участников?

— Я провел утро в потолке шатра колдунов. Выяснилось, что хобби Тех, Кого Лучше Забыть — долгие прогулки по пляжу и жертвоприношение нимф на алтарях. Я к тому что, кто же станет обижать нимфу? Это как пинать радугу в приступе безумства. И то, что они делают с волком… ну, давай просто скажем, что они не склонны к гуманности.

Салем уже рассказывал ей, как эти дрессировщики растравливали беднягу перед раундами, в результате чего его свирепость выходила на первый план.

— Почему он не может обуздать своего зверя?

Беттина знала, что Ликаны тратили годы на то, чтобы научиться контролировать волка внутри себя и всегда опасались, что он может взять верх.

— Сейчас не самое лучшее время для рассказов. — Когда она замахнулась на него, Салем сказал: — Мужчина был… человеком. Колдуны обратили его, чтобы он служил им. По-видимому, они делают так постоянно.

У обращенного Ликана нет ни одного шанса приручить своего зверя не то, что за годы… а, возможно, вообще никогда. До тех пор в ваших руках оказывался жестокий убийца, именно поэтому среди Ликанов так мало обращенных.

— Значит, колдуны просто раздраконят его и выпустят?

Беттина могла представить себе, как Салем кивнул.

Дополнительный бонус? Помимо того что Ликаны — сильнейший вид Ллореанцев, по счастливой случайности они обладают неизменными бойцовскими инстинктами.

— Имеет ли волк хоть малейшее представление о том, что с ним происходит?

— Не знаю. Зависит от того, насколько давно он был обращен. У него могут случаться проблески сознания. Будем надеяться, что такой проблеск случится, если он выйдет против Гурлава. Когти Ликана могут породить много Детей Ужаса. Представь себе…

— Я не хочу представлять! Это произойдет у меня на глазах. Большинство чужаков верят, что я правлю здесь. Но я никогда не потворствовала бы рабству этого волка. Я никогда не потворствовала бы ничему, что может привести в Рун Детей Ужаса!

Беттина с раздражением начала убирать щепки.

— Бесспорно, — утешительно ответил ей Салем. — Кстати, я сегодня случайно снова заскочил к пиявке. Как ни странно, он был на месте.

Беттина на мгновение замерла.

— И? — спросила она так, словно это ее совершенно не волновало.

— Не слышу заинтересованности в твоем голосе. Ну, да ладно. Не стану беспокоить тебя с…

— Прекрасно! Просто расскажи мне о нем.

— Сидя в полумраке шатра, он бездумно затачивал свой меч, уставившись на, лежащий на столе, кристалл. Его клыки были острыми, а глаза черными, как смоль. Меха на койке были изорваны в клочья. Так не похоже на его обычную холодность и рациональность. Он выглядел так, будто собирался… э-э, как бы это сказать?.. выйти наружу и выбить из кого-то дерьмо. Поверь мне на слово: в тихом омуте черти водятся. И когда его прорвет, мало никому не покажется.

Дакийский был близок к потере контроля с ней, но всегда брал себя в руки. Что же так сильно повлияло на него?

— Ты знаешь, что некоторые Абаддонцы начали поддерживать этого пиявку? — спросил Салем.

— Вместо одного из своих? Или демона другого вида?

— Черт, да я сам чувствую почти то же самое. Почти. Он держал свой член в штанах, тем самым защищая тебя от угрозы быть закиданной камнями. Снимаю шляпу перед вампом… потому что я чертовски уверен, что ты не держала ворота в свой сад закрытыми. — Не обращая внимания на ее возмущение, Салем продолжил: — Он сражается как никто другой, и ты грезишь о нем.

— Ничего подобного!

— Ебаные колтуны в твоих волосах не врут, крошка.

— Но я люблю Каса.

— Знай, что прямо сейчас я закатываю глаза. — В ответ на ее сердитый взгляд, он сказал: — Конечно, ты любишь его! В некотором роде. Вы оба сироты, поэтому быстро поладили и подружились. Каспион был твоим единственным другом во всем королевстве. В дополнение к этим удивительным узам он поразительно красив и любая женщина была бы им очарована. Поверь мне… раньше я мог вскружить голову любой крошке, просто пройдя мимо.

— Ты был поразительно красивым?

— Горячее Бекхэма и с лучшей фигурой.

Беттина приподняла бровь в ответ на его заявление.

— В любом случае, ты молода… слишком молода, чтобы знать, что такое любовь.

То же самое сказал ей Дакийский.

— Сколько же тебе лет?

Салем драматически вздохнул.

— Я стар, как воздух. И все еще слишком молод, чтобы знать, что такое любовь. Хотя была одна девушка. Я почти поверил, что она моя родственна душа.

Пара фантома.

— Закончилось все плохо, хотя…

Дверь в ее башню с шумом распахнулась. Нахмурившись, Беттина посмотрела на Салема, представив себе, как обменивается с ним вопросительными взглядами.

— Глупышка! — окликнула ее Моргана.

Беттина и Салем поспешили в гостиную.

— Что случилось?

— Нам надо поговорить о Рауме, прямо сейчас.

Странно. До этого приходил Раум… поговорить о Моргане.

— Привет, горячая и неугомонная, — сказал Салем Моргане. Проглатывая звуки на словах горячая-негомоная.

Чародейка посмотрела туда, откуда звучал голос Салема.

— Фантом, это ты?

Ее властная поза смягчилась, когда она поправила волосы. Беттина никогда не видела крестную в таком состоянии.

— Здесь и воплоти. Так сказать, — добавил он. — Как поживаешь?

— Оу, как я? — Она изучала свои накладные когти. — Просто контролирую сегодняшнюю Морганопати. Я объединила несколько номеров для разогрева на арене. Они довольно популярны.

Она явно хвасталась, в ее голосе слышалось: «Я сделала нечто грандиозное».

— Номера для разогрева? Например?

— Метание кобольдов, бои упырей в клетках. И супер-фишка Морганы: шоу-представление нимф.

Что еще за шоу-представление?

Салем, казалось, знал… воздух вокруг него стал размытым, сигнализируя о его напряжении. Он поспешно сказал:

— Я должен идти патрулировать, ну, знаешь, внизу, вокруг арены. В целях безопасности. Для блага королевства. Я дам вам двоим поговорить наедине.

Затем он ушел.

Моргана посмотрела ему вслед и вздохнула. Затем с тяжелым взглядом повернулась к Беттине.

— Налей вина.

Взяв свои бокалы, они вышли на балкон. Чувствуя себя в безопасность рядом с чародейкой, Беттина всего лишь один раз посмотрела наверх.

— О’кей, рассказывай. Что за шоу-представление?

— Неужели ты никогда не смотрела Шоу Ужасов Рокки Хоррора[13]?

В ответ на недоуменный взгляд Беттины Моргана разинула рот.

— Ш.У.Р.Х.? Я пренебрегала своими обязанностями. Теперь я это понимаю. — Она пробормотала, подняв взгляд к небу: — Прости меня, Элеара. — Затем сказала Беттине: — Шоу — имя существительное, программа ночного клуба, которая включает в себя пение и танцы. В моей интерпретации используются эротические действия. Или сексуальные действия. Не помню точно, какой пакет услуг заказывала.

— Ясно.

Неудивительно, что Салем начал мерцать.

— Скоро мне будет нужно вернуться, чтобы приступить к своим судейским обязанностям, но это не может ждать. Я не хочу смягчать слова… — можно подумать она когда-нибудь это делала… — но я не верю, что твой крестный обнаружил извергов, которые напали на тебя. Хотя турнир уже подходит к концу, я не думаю, что он выполнит свою часть сделки.

— Что заставляет тебя так говорить?

— Эти Врекенеры, скорее всего, находятся далеко в воздушных территориях. Как демоны смерти собираются переместиться в место, подобное Скай Холлу? Оно движется. А демоны могут перемещаться только туда, где уже бывали раньше. Говорят, они действительно берут в плен Врекенеров и заставляют заложников брать их с собой в Холл… Абаддон вступит в войну? Потому что именно этого и добивается Раум.

Беттина сжала бокал, с удивлением обнаружив, что погнула его.

— Они объявили нам войну, когда чуть не убили меня, будущую королеву этой сферы! А как насчет Элеары? С ней они достигли цели. Что остановит их от полного уничтожения рода чародеев? — От уничтожения меня? — Почему мы не можем сделать хоть что-нибудь?

— Несмотря на то, что нам трудно вести войну… когда мы не можем найти наших врагов, а их цитадель непроницаема для магии… у нас бывали победы. Всего шестьсот лет назад Сабина обезглавила лидера Врекенеров, в то время как ее сестра Меланте искалечила его сына! И все за одну ночь! Говорят, что его сын и по сей день не может летать без изматывающей боли. Врекенер, который ненавидит летать? Это кое-чего да стоит.

Сабина и Меланте своими поступками вошли в легенды. Будучи Королевой Иллюзий, Сабина могла заставить своих жертв видеть наяву худшие из их кошмаров. Используя эту силу, она захватила мистическую косу лидера Врекенеров… и обезглавить его ею.

— В любом случае, неужели ты думаешь, что в моем королевстве нет проблем помимо Врекенеров? — продолжила Моргана. — Предзнаменования не сулят ничего хорошего; заклятый враг возвращается к жизни.

— Ла Дорада. — Не услышав от Морганы отрицания, Беттина спросила: — Она жива?

Ла Дорада — Королева Зла, это значит, что она может контролировать злых существ. В том числе и Моргану.

Чародейка, которая может управлять Морганой… так же легко, как Моргана может управлять ею. Кто первой доберется до противницы?

— Я пока не знаю, жива она или нет, — ответила Моргана. — Учитывая, что ее прибытие может спровоцировать апокалипсис, я сделала это приоритетом. Кроме того, на Раума была возложена задача — устранить Врекенеров. Тем не менее, каждый раз, когда я спрашиваю его об успехах, он отвечает весьма уклончиво.

— Он сказал то же самое о тебе и твоем обещании вернуть мою силу.

— Что? — Косы Морганы зашевелились. — Как он смеет клеветать!

— Моя сила у тебя или нет?

— И теперь ты сомневаешься во мне. Я уязвлена. Ужасно. Если бы не чары безразличия на моем лице, ты бы увидела, как сильно сверкают мои глаза.

— Просто ответь.

— Есть? Нет? Тебе придется подождать и посмотреть, сдержит ли крестная слово, данное своей любимой крестнице.

Беттина не знала, что думать. Ее охватило разочарование.

— Я соблюдаю свою часть сделки, и если вы оба не…

Моргана опустила когти в вино и брызнула в Беттину.

Сверкнув глазами, Беттина вытерла щеку плечом. Затем обрызгала Моргану, крестная ответила взмахом руки; на Беттину неожиданно рухнул сугроб.

Стиснув зубы, Беттина отряхнула плечи.

— Как ты говоришь, в таких случаях: «Тема закрыта», Йети. — Нахмурившись, Моргана добавила: — Должен ли Абаддон столкнуться с первой снежной бурей?

Как всегда, просто закрыли тему. Я ненавижу, когда она так делает.

Досада Морганы исчезла так же быстро, как и появилась.

— Посмотри-ка на эти толпы народа. Я слышала, ваша казна пополняется с каждой секундой. По крайней мере, в этом Раум преуспел.

— Почему ты так сильно недолюбливаешь его?

— Я не недолюбливаю его. Я его ненавижу. Он демонский и грубый. Он клыками и когтями сражался со мной за отмену раунда — выбор леди. Сегодня он увидит, как я была права, включив его в турнир.

— Не расскажешь мне что-нибудь об этом? Например, будет ли у меня шанс избавиться от Гурлава?

— Шанс? Хмм… Будет такой шанс. И это все что я могу…

— Сказать по этому вопросу, — закончила за нее Беттина.

Она отставила в сторону искореженный бокал и, положив локти на перила, посмотрела вниз. Что-то привлекло внимание Беттины. Среди толпы прогуливалась женщина с иссиня-черными волосами… однако остальные сторонились ее.

Ею оказалась странная зрительница, которая появлялась каждую ночь. Ее уши были заостренными, и она носила футболки с надписью ПРИНЦ ТЕНЕЙ № 1. Эта странная фееподобная женщина приносила с собой ведра попкорна, но никогда его не ела. Она старалась размахивать руками и скандировать речевки, поддерживая Дакийского.

— Моргана, ты что-нибудь знаешь о той странной женщине, которая каждую ночь приходит на бои, и носит дрянные футболки?

Она его бывшая любовница?

Беттина мысленно фыркнула. Если да, то эта сука о-о-о-о-очень стара.

— Хмм? Не беспокойся о ней.

— Ты не ответила на мой вопрос. Какое она имеет отношение к Принцу Теней? Скажи мне.

Женщина выглядела, как Валькирия. Считавшиеся в Ллоре «хорошими парнями», Валькирии были основными игроками Вертас.

Такие, как она, нечасто бывают здесь. В прошлом Демоны Смерти примкнули к более подлым фракциям Ллора. К этому Приращению Раум уже сделал определенные шаги к заключению союза с Ордой и другими демонархиями Правуса.

— Твои глаза сверкают, глупышка. Ты ревнуешь его к этой женщине? Ведь ты — Невеста Принца Теней.

— Конечно, не ревную.

Я могу быть ревнивой.

— Он смотрит на тебя, как на девственную вену. Это многое говорит о его чрезмерном голоде. — Моргана с пониманием похлопала ее по руке. — Прочные партнерские отношения строились и на меньшем. Я уже говорила, что разговаривала с ним в ту ночь, когда он ожидал своего раунда?

— Что ты сказала?

Вопросы о черноволосой зрительнице улетучились.

— Я сказала ему: «Должно быть, ты Обуздавший Жажду». Ответив лишь: «Неужели?», он отвернулся. Эта капля презрения… так сексуально!

Моргана не имеет ни малейшего представления о том, насколько сексуален этот вампир. А я имею. Потому что он был моим в течение трех коротких встреч.

— Я решила, что хочу почувствовать его язык на себе; но не смогла решить хочу ли, чтобы он все еще оставался у него во рту или нет. Поэтому решила повременить. Теперь я рада этому, поскольку ты считаешь вампира своим.

— Я не считаю его своим.

Моргана вместе с Дакийским? От этой мысли Беттине захотелось завизжать.

— И снова посмотри на свои глаза. Раум на каждом шагу демонстрирует фаворитизм, стараясь заполучить короля-демона. Так ему и надо, если ты выйдешь замуж за вампира.

Посмеиваясь, она направилась к выходу.

Но в дверях оглянулась с задумчивым выражением лица и сказала Беттине загадочную мудрость:

— Запомни, глупышка, величайшее дело в обладании силой — просто обладать силой. Используй ту, что есть, на отлично и тебе никогда не придется пользоваться прежней.

Глава 26

Всего несколько часов назад Треан сидел в палатке, точил блестящий меч, и боролся с неистовой яростью, сжигавшей его изнутри.

Сейчас Треан сидел за столом и очищал свой окровавленный меч; его лицо было забрызгано запекшейся кровью… и он по-прежнему изо всех сил старался обуздать гнев.

Я отступник.

Но разве слово отступничество объясняет, почему он прежде не достигал такого уровня ярости? До сегодняшнего дня он никогда не испытывал такой злости.

После того, как Треан пробрался через воспоминания Беттины, он, наконец, увидел то, что не сможет стереть из памяти. Я сделал то, чего никогда не отменю.

Треан посмотрел на мешок возле своих ног и простой черный посох, лежащий рядом. «Подумай о чем-нибудь еще», — сказал он себе. Турнир начнется через несколько минут. Измени ход своих мыслей.

Но о чем еще ему думать, если не о Беттине? О чем?..

М-м, о Дакии. Моем бывшем доме.

Появится ли в скором времени у Сферы Крови и Тумана новый король?

Несколько дней отслеживая Лотэра по всему миру, и наблюдая за его роскошным пентхаузом в Йорке, кузены многое узнали о своем потенциальном правителе… и о его Невесте.

С ней на самом деле была загвоздка. Женщиной Лотэра оказалась Элизабет Пирс, человеческая «девушка гор», крестьянка. Удивительно прелестная для смертной, с длинными темными волосами и умным взглядом.

Но люди так легко погибают.

К сожалению, обратить ее в вампира практически невозможно. Женщины редко выживают при обращении, и никогда с грязной и темной кровью Орды.

Лотэр выполнял некую миссию; Треан был готов поставить душу на то, что Враг Древних ищет способ сделать свою Невесту бессмертной.

Миссия Лотэра… вкупе с его безумством… привела к нескольким опасным ситуациям. Чтобы уберечь его и Элизабет, кузенам несколько раз приходилось тайно вмешиваться… до того момента, когда скрываться стало больше невозможно.

Теперь Враг Древних знал, что они за ним следят…

Но с каждым днем этот вампир все больше исцелялся под влиянием своей женщины. Время от времени Лотэр доказывал, что расчетлив так же, как любой Дакиец.

Плюсы: Лотэр самый сильный из ныне живущих вампиров и станет могущественным правителем. Минусы: он оставался кровожадным… во всех смыслах этого слова.

Тем не менее, Мирча уже проголосовал за Лотэра.

— Красноглазый король, который безнаказанно кусает других? В моем избирательном бюллетене стоит галочка в графе: да, — подмигнув, сказал он, шокируя троих старших кузенов.

Треан окинул его хмурым взглядом.

— Не должен кусать… Дакийцы вообще-то не кусают других, — сказал он, слишком чопорно и старомодно даже для самого себя. — Именно незапятнанность нашей крови отличает нас от Орды.

— Серьезно, Дядя? Ты знаешь, что состоящие в браке Дакийцы должны попробовать кровь друг друга. Даже если никто и не говорит об этом. Возможно, такой король, как Лотэр, отменит табу на кровопитие?

— Обмен кровью может произойти случайно, — заметил Стелиан, — но укус совершается осознанно. Мы выше подобных потребностей.

Видимо, не я. Может быть, в родословной Треана были вампиры Орды?..

Сохраняя нейтралитет по вопросу коронации Лотэра, Виктор сказал:

— Он гораздо хуже, чем я думал. Я соглашусь только в том случае, если он выяснит, как соединиться со своей женщиной и сделать ее бессмертной. Э-э, и если мы утаим от него максимум важной информации. — Зачем? — При таком раскладе у него будут основания сохранять нам жизнь.

Стелиан высказался категорически против Лотэра.

А Треан? Я… за него. С новым правителем или нет, Дакия больше не была для Треана госпожой. Сейчас он волен всецело служить другой: полукровке с большими глазами, ради обладания которой он готов убить.

Защищать. Zeii mea, я хочу защищать ее вечно.

Сегодня, наконец-то, он начал это делать.


* * *


— Добро пожаловать на шоу-представление Морганы! — обратилась к толпе Королева Чародееев.

Беттина вздохнула. Ночь обещает быть длинной. Она осмотрела трибуны, отмечая все изменения сделанные приспешниками Морганы за этот день.

На площади развевались малиновые и пурпурные знамена чародеев, как яркие мазки красок на сером холсте Абаддона. Хрустальные купола парили над огромными факелами, рассеивая свет сквозь стеклянные призмы.

Только Беттине кажется, что стол чародеев стал длиннее… а стол демонов короче? К тому же среди блюд демонов не было ни кусочка мяса, что Беттина сочла излишней жестокостью.

Раум сидел рядом с Беттиной на возвышении и сжимал в руке свой кубок, почти касаясь им лица. Он находился в режиме боевого топора, и бросал на Моргану мрачные взгляды.

Должно быть, в прошлом между этими двоими произошла какая-то история, что-то большее, чем знала Беттина.

Сегодня Моргана была в великолепной форме, одетая в самые впечатляющие свои наряды. Золотой нагрудник был инкрустирован бриллиантами… она называла этот наряд «убийца Валькирий»… и вся длина ее юбки также была расшита пайетками с сотнями бриллиантов.

Ее лицо было украшено сапфирами, нанесенными в форме маски. Глаза чародейки светились весельем, отражая блеск драгоценных камней. Но больше всего приковывал взгляды ее головной убор — золотой веер, усыпанный несочетающимися драгоценными камнями… избранными реликвиями Ллореанцев, которых она убила за свою долгую жизнь.

Беттина не смогла поднять его. Трем Инфери пришлось приподнимать его над плечами Морганы. Тем не менее, чародейка носила его с апломбом.

Сейчас Моргана поднесла руку к уху, словно прислушиваясь.

— Я сказала: «Добро пожаловать на шоу-представление Морганы!»

Чародеи зааплодировали… настолько неистово, словно от этого зависела их жизнь. Мудро.

Видимо, оставшись недовольной громкостью аплодисментов, она объявила:

— Именно я спонсировала предыдущие представления этого дня, включая шоу-представление нимф…

Толпа разразилась аплодисментами и затопотала ногами.

Видимо, мои подданные большие поклонники такого рода шоу-представлений. Стоит принять это во внимание.

— Тихо! — приказала Моргана. Тут же все замолчали. — Сегодняшний раунд — выбор леди. Он создаст больше, намного больше напряжения и остроты ощущений, чем другие обычные раунды. — Хитрый взгляд на Раума. — Это состязание умов… единственная мышца, которая будет использоваться — мозг.

Наконец-то Беттина узнает, в чем суть этого раунда.

Моргана махнула рукой охранникам, сторожащим вход в санктум.

— Выведите участников.

Шесть оставшихся мужчин вышли и выстроились в ряд под трибунами… Гурлав, Ликан, оставшийся демон огня, последний каменный демон, Каспион и Дакийский.

Мельком взглянув на вампира, Беттина ощутила укол волнения. А это значит…

Сегодня я буду беспокоиться не только за Каса.

На этот раз Дакийский смотрел не на нее, а всматривался в туманную ночь и был явно чем-то озабочен. Что с ним сегодня произошло? С чем связано смятение, свидетелем которому стал Салем?

— Вы войдете сюда вшестером. Трое из вас умрут, — объявила им Моргана. — Итак, правила этого раунда просты. У вас есть десять минут, чтобы вернуться сюда с подношениями для Принцессы Беттины. Она оценит их и выберет наименее понравившиеся. Трое участников, чьи подарки займут самые низкие места — лишатся своих голов.

У Беттины отвисла челюсть. Одно дело смотреть на то, как мужчины сражаются друг с другом до смерти… но совсем другое, решать, кто именно должен умереть. Она яростно шепнула Рауму:

— Ты знал об этом?

Крестный похлопал ее по руке, смотря куда угодно, но не на нее.

— Я узнал об этом ненамного раньше тебя, девочка моя.

Сегодня Моргана сделала Беттину и судьей, и присяжными. Для трех существ. Беттина, можно сказать, своими руками казнит их.

Пока она злилась, сидя рядом с Раумом, Моргана продолжила:

— Тот, кто сегодня победит, автоматически пройдет в финал и будет ожидать победителя завтрашнего полуфинала.

Кас поймал взгляд Беттины и улыбнулся так, словно уже прошел в финал. Конечно, он веселится; он знает, что ему ничего не грозит. Он может принести ей даже ком грязи, и она будет в восторге.

— Занявший второе место, — сказала Моргана. — Отправится сегодня на экскурсию по Руну в сопровождении принцессы Беттины.

Экскурсию? Экскурсию!!!

— Вы принесете свои подношения в санктум, а затем вернетесь сюда, — сказала Моргана.

Дакийский, как всегда, выглядел невозмутимым, но его глаза были черными. Беттина осознала, что этот вызов застал его врасплох.

— Время пошло.

Звук огромного горна поставил точку в словах Морганы.

После того как участники спешно переместились или были оттащены прочь, Моргана повернулась к Беттине.

— Давай посмотрим, насколько хорошо твои «женихи» знают тебя. Чародейке для счастья нужна такая малость. Все, что нам нужно: золото, вино, золото, яркие цвета, веселье, золото, сила…

— Я сделаю Гурлава последним, — сообщила Беттина крестной. — И покончу с ним.

— Увы, тебе придется отвечать честно. — Моргана отпила из своего бокала. — Подобно тому, как условия договора заставят этих участников вернуться сюда… несмотря на перспективы… ты будешь вынуждена сказать правду.

Перспективы? Они вернутся и их шансы остаться в живых — пятьдесят на пятьдесят. Беттиной овладел страх.

Конечно Кас в полной безопасности, но что если Дакийский предложит ей что-нибудь отвратительное?

— И еще, — сказала Моргана. — Ты не будешь знать, какой участник какой дар преподносит.

— Что?

Глава 27

У Треана было мало вариантов.

У него уже заготовлен «дар» для Беттины, но этот подарок требует при вручении объяснения и такта. В противном случае ее реакция может быть ужасной.

Крики, обморок, рвота… возможно все.

Треан знал, что его Невеста может быть… временами пугливой. Впрочем, его подношение именно то, о чем она мечтала, да и ее опекуны будут довольны.

Все существа Ллора возьмут это на заметку.

Это то, что нужно, если Треану надо подать знак Рауму и Моргане, что именно он должен обладать их подопечной.

Но мысли о ее страхе заставили его сомневаться. Всегда хладнокровный, всегда логичный Треан не мог принять решение.

Будет ли это разумным шагом?

Или мне просто хочется показать, что могу дать ей только я? Продемонстрировать всем в этой сфере?

Эго ли это… или смелость?

Осталось две минуты. Возможно, у него будет возможность подготовить ее; он будет надеяться на это.

Вздохнув, Треан с мешком на плече переместился к санктуму. Не сумев рассмотреть какие дары подготовили остальные, он передал сумку слугам и вернулся на арену.

Каждый участник выглядел довольным своим даром, за исключением покрытого грязью Ликана; он только что появился, был бешеным и наполовину одурманенным.

Моргана махнула рукой в сторону участников и приказала:

— На колени.

Никто не подчинился. Треан с Гурлавом даже обменялись взглядами: Что за хрень? Треан Дакийский ни перед кем не встанет на колени…

Внезапно он ощутил немыслимое давление, на его плечи, как на наковальню, обрушились удары. Ноги Треана подкосились под действием силы, его колени ударились о землю. Все участники оказались прижатыми к земле, демон огня вывихнул плечо. Земля содрогнулась, когда на колени был поставлен Гурлав.

Украшенное золотом тело Морганы дрожало, воздух вокруг нее раскалился. Треан ощущал окружавшую их силу. Обволакивающая, жестокая… темная.

— Возможно, в следующий раз вы будете быстрее подчиняться приказам Королевы. Повиновение… является… обязательным.

Руки каждого участника рывком завело за спину, запястья сковала магия Морганы. В воздухе молниеносно появилось шесть мечей, которые нацелились на шестерых мужчин.

По мечу возле горла каждого из конкурентов.

Если Треан рискнет сглотнуть, то обязательно порежется. Краем глаза он заметил ряды воинов, готовящихся к борьбе с Детьми Ужаса, которые могут появиться из пролитой крови Гурлава.

Все стало предельно ясно.

По решению Беттины будут отрублены три головы.


* * *


К тому времени, как участники вернулись, Беттина была близка к обмороку. Не помогало и то, что Дакийский выглядел обеспокоенным и хмурился.

В прошлом он был так уверен в себе. А теперь, кажется, пытается что-то ей сообщить.

Гурлав взбешен, его желтые глаза сощурены, а слюна капает с гнилого клыка на костяную бороду. Каспион выглядит самоуверенным. Бедный Ликан корчится в захвате Морганы, пыхтя от растерянности.

Его дрессировщики-колдуны сделали хороший выбор или бывший человек умрет из-за их ошибки?

Огненный и каменный демоны держались стоически, но их рога скрутились от паники.

Эта ситуация убивала Беттину. Шесть мечей у шести глоток? Ни путаницы, ни суеты, ни возможности оспорить приговор.

Все закончится раньше, чем она осознает это.

Кас рискнул подмигнуть ей. Что бы он ни принес, видимо, она сразу поймет, что это его подношение.

Спасибо богам.

Но если Дакийский ошибся с выбором? Что если из-за сделанного ею выбора этот меч рассечет его шею… шею, которую она лизала и к которой прижималась лицом, когда он доставлял ей удовольствие?

Никогда больше не увидеть, как его дьявольские глаза чернеют от эмоций?..

Ее собственные глаза под маской начали наполняться слезами. Почему она должна принимать это решение?

Моргана воскликнула:

— А теперь, дары!

Многочисленная охрана направилась с дарами к трибуне. Один воин нес обыкновенный конверт, другой — обитую бархатом шкатулку для драгоценностей, третий вел изысканно подобранную пару жеребцов редкой серебристой масти. Затем показалась телега до краев набитая золотом. Золота было так много, что даже Беттина выгнула брови. Следом за телегой несли редкого феникса, перья птицы были такими яркими, что Беттине чуть не пришлось прикрыть глаза.

Последний воин несет большой мешок?

С трибун послышалось бормотание, демоны вытягивали головы, стараясь лучше рассмотреть мешок.

Беттина уже приняла решение об одном из подарков, смертоносное решение. Милостивые боги, что если это дар вампира? Треан Дакийский может умереть.

И от осознания этого ей пришлось признать, что между ними есть какая-то непреодолимая тяга. Может быть, судьба или его пробуждение или просто неконтролируемая химия. Как бы то ни было, Беттине хотелось изучить это.

Неужели у них никогда не будет такого шанса?

Открыв конверт, Моргана объявила звонким голосом:

— Поясняю всем, в конверте два билета на дедмау5. Пять дохлых мышей?

— Дэдмаус[14], — шепотом поправила ее Беттина.

Концерт техно-музыки, который она давно хотела посетить в мире смертных. Очевидно, это подарок Каса. Сегодня с ним ничего не случится.

Но, хотя она и была теперь спокойна за Каса, это не могло унять беспокойство за Дакийского.

Следующей Моргана открыла шкатулку для драгоценностей и объявила:

— Королевские драгоценности давно павшей Мирной Демонархии. — Положив шкатулку на стол перед Беттиной, чтобы она могла изучить изделия, Моргана сказала: — Посмотри, какая прелесть, Беттина! — Она радовалась так, словно эти дары преподнесли ей. — Разве это не лучшее? Ты же любишь драгоценности.

Это правда, но Беттине не нравился этот подарок. Качество любых изделий всегда уступало тем, что могла создать она сама. Беттина просто переплавила бы этот дар.

Она пожала плечами; Моргана закатила глаза, затем объявила:

— Следующий! — Воин подвел к ним лошадей. — Смотри… призовые жеребцы короля фей, похищенные из легендарной Драйскулии. — Оглянувшись, она сказала: — Посмотри на скаковых лошадей!

К сожалению, Беттина не любила лошадей и была абсолютно уверена, что и они ненавидели ее. После того, как в детстве ее сбросила кобыла, она больше никогда не забиралась в седло.

— Гарцующие-прегарцующие скаковые лошади для Беттины? — осведомилась Моргана. — Нет? Серьезно?

Когда Беттина снова слегка пожала плечами, выражение лица Морганы стало удрученным.

— Но как они гарцуют.

Беттина видела все больше граней великой чародейки. Прежде Моргана была просто в меру злой крестной. Теперь Беттина начала понимать, что ее крестная — женщина с собственными проблемами… такими как апокалипсис… и собственными потребностями и желаниями… такими как гарцующие скаковые лошади и истребление Врекенеров.

— Следующий! М-м, а тут у нас феникс, единственный самец из считающейся последней стаи.

Ну и что Беттине с ним делать… использовать, как производителя? Рекламировать в интернете? Хотя ей очень нравились яркие цвета феникса, она считала жесткостью, разлучить его со стаей.

Только не Моргана.

— Подумай о масках, которые мы могли бы сделать из этих перьев! Нет? Ой, да ладно! На самом деле?

Она разочарованно посмотрела в небо.

Когда выкатили повозку с золотом, у которой колеса стонали под тяжестью богатств, Моргана воскликнула:

— Это не требует никаких пояснений! Смотри, чародейское счастье в золоте!

Моргана подмигнула Беттине.

— Похоже, кто-то хочет жить. Что за запах? Ах, да, это отчаяние…

Затем вынесли последний дар. Беттина с Морганой переглянулись.

— Что может быть в этом мешке, Беттина?

Когда она подняла ладони, чародейка махнула рукой в сторону мешка и с помощью силы развязала его.

Содержимое вывалилось наружу и стремительно покатилось по арене.

Глава 28

Беттина хмурилась, смотря на разбросанное перед ней подношение Треана, словно не понимала, что видит.

И он осознал, что сегодня допустил ошибку.

Несмотря на все мудрые решения, принятые на протяжении веков, несмотря на все рассудительные советы, которые помогали другим… когда ему действительно было нужно, логика подвела его. Треан совершил грандиозную ошибку.

Ошибку, которая может стоить ему жизни… и что еще хуже, может стоить ему Беттины.

Он не боялся умереть; он прожил достаточно долго. Нет, Треан боялся никогда больше не увидеть Беттину. Страшился того, что произойдет с ней в ближайшие дни. Скорее всего, ей придется вступить в брак с Гурлавом, если прадемон победит… и если мои кузены не смогут ее защитить.

— Я помогу вам с Лотэром, — сказал им Треан, — если вы поклянетесь всегда защищать Беттину…

Сейчас на Треана обрушилось сожаление. Он надеялся лично вручить ей этот мешок, подготовить ее к этому подарку; он не ожидал, что возле его горла будет находиться меч, когда головы Врекенеров будут катиться перед Беттиной.

Без предупреждения.

На ее бледном лице появлялось осознание, а Треан ничего не мог сделать, чтобы все исправить, вынужденный лишь беспомощно наблюдать.

— Головы, Беттина! — крикнула Моргана, прижав руки к груди и хлопая глазами. — Целый мешок голов! Прямо как ты всегда хотела! — Треан услышал, как чародейка еле слышно добавила: — Конечно, не самый оригинальный подарок. Но, кажется, они еще свежие.

Беттина выглядела так, словно ее вот-вот стошнит.

Блять.

Zeii mea, я… проиграл. После самого знаменательного дня в его жизни?

На рассвете Треан резко очнулся от сна. На протяжении нескольких дней он не мог заполучить воспоминания, которые должен был увидеть благодаря выпитой крови Беттины.

Наконец, ему это удалось; он пережил нападение на нее.

Ее избиение. Треан чувствовал все, каждую секунду ужаса нежной, молодой девушки, растерзанной крылатыми дьяволами во имя «добра».

Мою Невесту растерзали. Ее руки и ноги были сломаны, череп и кости таза раздроблены. Два ребра разорвали кожу. Кровь окрасила ее тело.

Они продолжали зверски истязать ее еще долгое время после того, как она смирилась со смертью, перестала кричать и молить о пощаде.

От медленной смерти в огне ее спасло лишь то, что она была призвана Раумом.

Треан проснулся от собственного яростного вопля на изорванных в клочья мехах. Его клыки были остры, как клинки.

Жаждая наказать, он представил раздираемую его клыками плоть, разрываемые его когтями артерии. Милостивые боги, да, наказать.

Тяжело дыша, Треан взял меч и сжал талисман. Он надеялся, что с помощью воспоминаний Беттины о внешности нападавших и кристалла сможет переместиться непосредственно к этим Врекенерам. Сжав в руке меч, он представил лицо первого из них и начал перемещаться, не имея ни малейшего представления, сработает это или нет…

В воздушных территориях царила ночь, изобилующая тенями. Обнажив клыки, Треан улыбнулся, зная, что выглядит пугающе.

Одному за другим он отмерил им возмездие за свою Невесту; одну за другой он собрал их головы.

Треан с Беттиной действительно связаны. На нее напали в тот самый день, когда у него было зловещее предчувствие. Могла ли его Невеста сквозь пространство и время призывать своего мужчину?

Я ответил сегодня.

Треан вернулся в Рун по-прежнему переполненный яростью, зная лишь, что ему необходимо выиграть сегодняшний раунд.

Да, насыщенный событиями день, чтобы умереть. Знаменательный.

Роковой.

Удивительно… Треан действительно никогда раньше не ошибался. Символично, что первая же ошибка приведет его к смерти.


* * *


Не могу унять дрожь. Неуверенно отступив, Беттина опустилась на свое место.

Содержимое мешка потрясло ее, а затем возродило ужас, который она отчаянно пыталась похоронить.

Беттина знала, что это подношение Дакийского. Он единственный мог совершить этот подвиг.

Как она и боялась, он смог увидеть ее воспоминания. Он увидел самое сокровенное, как вуайерист в ее сознании.

Моргана повернулась к Беттине, на ее лице медленно расцветала улыбка.

— Являются ли они теми, о ком я думаю?

Беттина начала говорить, но ей пришлось откашляться, прежде чем она смогла произнести:

— Врекенеры.

Каким-то образом вампир смог достичь воздушных территорий и совершить возмездие.

Гримасы боли на лицах Врекенеров, освещенных светом факелов, напоминали маски гнева, освещенные бледно-желтой луной. Запах измятых маков…

Беттина украдкой прижала ладонь ко рту, боясь, что вот-вот вырвет. Судя по уродливым шрамам на лицах, эти Врекенеры умерли кровавой смертью. Как и обещал Дакийский.

Она посмотрела на него. Он выглядел, как всегда, стоически, но в глубине души наверняка боялся, что совершил ошибку.

С явным ликованием в голосе Моргана объявила во всеуслышание:

— И, наконец, самые разыскиваемые враги Абаддона казнены и доставлены.

С трибун зазвучал удивленный ропот, лишь немногие поняли истинный смысл этих трофеев.

Раум поднял кружку над головой, даже не пытаясь скрыть восторга. Обязанность разыскать тех, кто напал на нее, только что была снята с его плеч.

Беттина посмотрела на Каса. Он выглядел взбешенным тем, что Дакийский сделал то, что ему не удалось.

Она снова посмотрела на вампира. Наконец ей удалось различить намек на эмоции — его глаза мерцали.

Беттина думала, что он… сожалеет… но не о результатах этого раунда, а из-за того что расстроил ее. Почему ты преподнес их именно так, вампир? Да, она хотела, чтобы они умерли. Но почему именно так?

— Время подвести итоги! — сказала Моргана.

Беттина послушно встала и уперлась руками в стол, чтобы не упасть.

— Какие три подарка понравились тебе меньше всего? Принцесса? — с нажимом спросила Моргана.

Бесцветным голосом Беттина ответила:

— Лошади.

Стоящий рядом с Дакийским демон огня крикнул:

— Подожди…

Но Моргана уже махнула рукой, управляя мистическим мечом. Голова демона упала на землю.

— Следующий? — беззаботно спросила она.

Беттину затошнило еще сильнее.

Увидев первую отрубленную голову, Ликан со всей звериной мощью своего тела начал бороться с захватом Морганы, его льдисто-голубые глаза округлились. Он начал скулить.

— Принцесса?

Считает ли Ликан, что они все будут казнены? Понимает ли что происходит?

Считает ли, что он… следующий?

— Принцесса! Какой дар? — Морганы выглядела зловеще. Шепотом она добавила: — Каждую секунду пока ты прохлаждаешься, неимоверная мощь волка испытывает мою силу. Позаботься, чтобы я случайно не задела голову Каспиона.

Беттина осторожно кивнула. Пробормотав:

— Драгоценности, — она заметила вспышку ясности в глазах Ликана.

Льдисто-голубой цвет исчез, его взгляд заметался по сторонам с… пониманием.

Человек вырвался из лап волка… чтобы обнаружить себя связанным, в железной клетке, в окружении кровожадных демонов. Безумный рев вырвался из его груди.

Неужели я только что убила его? Драгоценности — дар Колдунов? Беттина обернулась к чародейке:

— Пожалуйста, Моргана…

Но она уже махнула рукой; Ликан выкрикнул лишь одно слово:

— Брат!

Его призыв эхом разносился по округе, даже после того как голова ликана свалилась рядом с обмякшим телом.

Беттина покачнулась, у нее отвисла челюсть. Но Моргана просто набросила на нее гламур, стирая любое проявление эмоций.

Беттину скрутила тоска… от турнира, от своего существования, от самого мира. До каких пор я буду оставаться настолько бессильной?

Пока она не станет жестокой, как надеется Моргана… или безвольной, как ожидает Раум?


* * *


Треан сглотнул, ощущая холодную сталь возле своего горла, но не имел возможности переместиться, был не в силах бороться.

Какой риск. Какой дурак. Ты одарил ее ебаными головами, Треан?

— Последний дар, принцесса?

Толпа хранила гробовое молчание.

Беттина посмотрела на Треана, словно собираясь с силами для последнего оглашения.

Он тоже смотрел на нее, стараясь запечатлеть в памяти ее лицо…

— Это… феникс.

Демон камня взревел:

— Нет, ты не можешь!

Пожав плечами, Моргана снова махнула рукой. Мускулы демона вздулись, превращаясь в камень, но сила чародейки была слишком велика. Очередной демон пал.

Треан едва сдержался, чтобы не осесть от облегчения на меч. Он, Каспион и Гурлав переживут эту ночь.

— А теперь победитель! Какой подарок понравился тебе большего всего?

Телега золота, билеты на концерт… или казавшаяся невозможной месть?

Снова они с Каспионом соперничают. Сохранив голову на плечах, Треан уверился в том, что сделал правильный выбор. Она выберет меня. Любой мог дать ей билеты или богатство. Но не месть.

— Больше всего мне нравятся… билеты.

— Каспион Охотник выходит в финал! — слова Морганы прозвучали торжественно, но без реального восхищения.

Отлично сыграно, демон. Толпа взревела и затопала ногами по трибунам. Раум пронзительно свистнул и зааплодировал своими здоровенными массивными ручищами.

Треан действительно думал, что Беттина предпочтет какой-либо подарок дару Каспиона? Два ебаных пропуска на какое-то развлечение смертных.

Завтра я встречусь лицом к лицу с Гурлавом.

— Какой дар занимает второе место, Принцесса? — спросила Моргана.

Еле слышно Беттина ответила:

— Это… головы.

Встретиться лицом к лицу с Гурлавом, чтобы Беттина провела для меня экскурсию?

В любую ночь недели!

Завтра Треан может умереть на арене. Но будь он проклят, если уйдет от своей Невесты без улыбки на лице.


* * *


Взгляд Беттины постоянно возвращался к головам Врекенеров. Их вид вызывал у нее шквал эмоций… страх, отвращение и в то же время облегчение.

Она рассуждала так: «Я бы заплатила телегой золота Гурлава за эти головы. Значит, Дакийский должен занять второе место».

Минус очки за плохую презентацию. Казалось, что остекленевшие глаза Врекенеров смотрели на нее с осуждением.

Беттина вздрогнула, ее живот скрутило еще сильнее. Пора заканчивать это представление. Прежде чем она унизится у всех на глазах…

— Отлично! — отозвалась Моргана. — Гурлав Отец Ужаса встретится в полуфинале с Принцем Теней. Победитель сразится с Каспионом Охотником из Абаддона в полнолуние. На сегодня праздник окончен. Все свободны. Сейчас же.

Зрители ринулись прочь.

Когда парящие мечи Морганы исчезли, трое оставшихся в живых участников встали.

Кас переместился к Беттине и положил руку ей на плечо. Она вздрогнула от его прикосновения.

Слишком много событий. Помимо шокирующей информации о смерти Врекенеров, Беттина была потрясена исходом этого раунда. Из-за ее выбора трое конкурентов мертвы, а судьбы трех других необратимо изменились.

В глубине души она действительно думала, что сможет устранить Гурлава выбором леди. Он остался и, по-видимому, непобедим на арене. А это значит…

Вампир умрет завтра.

Кас умрет следующей ночью.

Я стану женой монстра.

Слишком много…

— Что еще за экскурсия за второе место, Моргана? — требовал ответа Раум, переключаясь в режим боевого топора.

Тем же тоном она ответила:

— Это решенный вопрос, демон. Не провоцируй меня.

— Отправляешь мою девочку с этой странной пиявкой? Я не допущу этого!

В этот момент на трибуну переместился Дакийский. Вампир молчал, обеспокоенно смотря на Беттину, в его глазах застыл вопрос.

Невинным голосом Моргана сказала:

— М-м, джентльмен вампир явился на свидание. Принц, почему бы вам не встретиться через час или около того? Дай ей время успокоиться. А пока, — вскользь добавила она, — мы должны уладить семейные раздоры. Ни в коем случае не волнуйся, у меня есть все основания считать, что, по крайней мере, двое из нас останутся живы.


* * *


Позволить ей сейчас уйти? Треану пришлось стиснуть руки в кулаки, чтобы не потянуться к ней. Стоять так близко к своей Невесте, оставаясь при этом так далеко, очень тяжело.

Ему хотелось удержать ее, узнать, о чем она думает.

Словно прочитав его мысли, Моргана предупреждающе посмотрела на него.

— Один час, Принц.

Треан решил прислушаться к предупреждению Морганы, но лишь потому, что у него есть дело, которое нужно совершить в этот промежуток времени. Сегодня он намеревался показать Беттине другие преимущества кровного соединения… а именно то, что он может дать ей все, в чем она нуждается и чего желает, не дожидаясь ее просьбы.

План Треана снова изменился. Разжечь ее страсть, уничтожить страх.

— Возвращайся в мои покои, Каспион. — Раум потянулся к Беттине, затем к возмутившейся Моргане. — Мы следом.

— Убери от меня свои лапы, олух…

Слова чародейки повисли в воздухе, когда Раум переместил их. Хмуро посмотрев на Треана, Каспион последовал за ними. Он считается частью семьи?

Блять, она моя Невеста. Предопределенная судьбой! Я ее семья и связан с ней сильнее, чем любой из этих троих. Эти шестьдесят минут будут длиться вечность.

Час догадок о том, что они будут говорить Беттине. Вероятно, станут запугивать так же, как Треан видел в своих снах.

Час догадок о ее отношении к его дару.

Она не посчитала его подношение лучшим. Но, по крайней мере, не посчитала и худшим. И не успех, и не провал. Боги, эта женщина приводит его в замешательство!

Замешательство? Очередное чувство, к которому он не привык.

Наряду с этим Треан до сих пор ощущал ярость от увиденного во сне нападения на Беттину. Отступничество.

Сконцентрируйся, Треан. У тебя очень мало времени.

Едва ли он думал о том, что завтра ночью станет с его собственной судьбой. Он должен вступить в бой с самым сильным и быстрым противником из всех, с кем когда-либо сталкивался. С противником, которого ни в коем случае нельзя ранить.

И если Треан проиграет, то ему придется положиться на своих кузенов, чтобы спасти Беттину от первородного.

Лучше не проигрывать.

Треан переместился в свою палатку, чтобы забрать еще один трофей, прихваченный сегодня из Скай Холла… простой черный посох. Ему требовалась помощь с этой вещью. К счастью, Треан знал слепого мистика, наделенного величайшей силой.

Без промедления Треан переместился из Абаддона в ветреную, освещенную молниями сферу и появился в скромной лавке мистика.

Доверять эту штуковину постороннему — большой риск. Не имея выбора, Треан протянул посох, чтобы мистик смог почувствовать его.

Скользнув кончиками пальцев по дереву, мужчина шокировано выгнул брови.

— Мне нужно, чтобы эта вещь выполнила свое предназначение, Гонорий, — сказал ему Треан. — Увеличь ее силу в тысячу раз. К завтрашнему закату.

Глава 29

— Свидание с джентльменом? — рявкнул Раум Моргане, едва они втроем материализовались в его кабинете.

Исторически сложилось, что Беттина посещала это место только для обсуждения наиболее серьезных вопросов.

…Беттина, твой отец… он пал на поле боя…

…Тина, это твой призывающий медальон. Нам нужно лишь немного твоей крови.

…Моя девочка, ты должна выйти замуж. Без защитника ты рискуешь подвергнуться повторному нападению. Что будет, если что-нибудь случится со мной во время этого Приращения? Кто защитит тебя?

— Будь ты проклят, Раум! — Моргана отдернула руку. — Не смей перемещать меня снова, иначе твои рога украсят решетку радиатора моей новой машины!

Резко метнувшись к простенькому дивану, Чародейка вольготно устроилась на нем.

С беспокойством озираясь по сторонам, Беттина села на диван с противоположной стороны от Морганы. Башня Раума была словно продолжением его самого… смесь жестокости и неожиданного глубокомыслия.

Скрещенные боевые топоры висели над камином из грубо отесанных камней. Вдоль стен стояли многовековые доспехи. Над ними висели головы монстров, на которых охотился Раум: злобные Готохи, упыри и Вендиго.

Но при этом он владел коллекцией уникальных чешуек василисков, собранных в их бесчисленных гнездах. Демоны считали этих драконов священными. В свете камина чешуйки завораживающе мерцали радужно-жемчужным, нефритовым и малиновым цветами.

Каспион переместился в комнату и сразу направился к буфету.

— Мне это не нравится, — рявкнул Раум. — Мне не нравится, что вампир смотрит на Беттину, словно она уже его жена или он уже спит с ней. Словно он знает ее.

Беттина рассматривала свои обгрызенные ногти, наблюдая, как они снова отрастают.

— И я, конечно, рад насчет Врекенеров, но мне надо знать, как он нашел их! — Глаза Раума округлились, он указал когтем на Моргану. — Должно быть, ты помогла пиявке! Предсказала, где будет Скай Холл! — Раум присоединился к Касу возле буфета. — Тогда почему ты не помогла нам?

Он плеснул в кружку демонского варева, но передумал и сжал кувшин в своей большой руке.

— Как? Я не предсказательница, о чем свидетельствует мой здравый рассудок. — С беззаботным изяществом Моргана раскинула руки на спинке дивана. — И ты знаешь, я пыталась прочесть мысли Беттины, чтобы дать вам описание напавших на нее Врекенеров. Но она даже не смогла заставить себя представить их.

Видимо, Дакийский смог заглянуть в подсознание Беттины глубже, чем она сама.

— Ты приложила к этому руку, чародейка! — настаивал Раум, поставив кувшин на огромный стол.

— Повторяю еще раз, Раум… Холл недоступен для Чародеев. Мы не можем найти его, добраться до него, напасть на него…

— И я должен верить тебе? — Раум уже почти орал: — Я так сильно не доверяю тебе, что готов наброситься на тебя!

Моргана рявкнула:

— Взаимно, уверяю тебя!

Кас посмотрел на Беттину взглядом, говорящим: «Все так запуталось».

Она вернула ему взгляд: «Я знаю».

В этот момент Беттина ощущала, будто они с Касом родные брат и сестра, наблюдающие за ссорой родителей.

Стоп. Брат и сестра? Когда ее чувства по отношению к нему стали… сестринскими?

Моргана сказала:

— О-о, Раум, ты просто злишься, потому что вампир сделал что-то, якобы, невозможное! Сделал то, чего не смог сделать ты. — Язвительно посмотрев на Каспиона, Моргана добавила: — И даже хваленый «охотник» не смог выследить их.

Кас нахмурился.

— Потому что Раум приказал мне прекратить поиски! Рано или поздно я бы нашел их! — И добавил, обращаясь к Рауму: — Я всегда справлялся с заданиями. Но ты приказал мне прекратить поиски. Можно сказать, ты сам передал право мести вампиру!

Раум стукнул кулаком по письменному столу, раздался грохот письменных принадлежностей и пресс-папье из черепа.

— Я отдал этот приказ, потому что ты был истощен. Ты едва завершил переход к бессмертию и еще не успел собрать ни одной смерти! Я не хотел, чтобы ты повторил судьбу Матара!

Все замолчали.

— Что? Что сделал мой отец? — наконец спросила Беттина.

Раум нахмурился, осознав, что сказал слишком много.

— Раум?

В конце концов, он пробормотал:

— Матар охотился на убийц твоей матери, пока жажда мести чуть не свела его с ума. В течение многих лет он отслеживал передвижения Скай Холла, пытаясь просчитать схему и предсказать, где он появится вновь. Безуспешно. — Раум провел рукой по лицу. — Матар существовал, как призрак столько, сколько мог, ради тебя. А затем сражался на передовой в самой кровавой битве, какую только смог найти, зная, что это положит конец его жизни.

Он хотел умереть? Беттина тихо спросила:

— Он не мог жить без нее?

Раум печально покачал головой.

— Его не интересовала такая перспектива.

Беттину поразило то, как Матар любил Элеару. То, как он любил меня. Он существовал… в муках… ради меня.

Не удивительно, что отец казался отстраненным. Он был измучен.

— Такая преданность, — пробормотала Беттина.

Моргана фыркнула:

— Элеара была также сильно преданна ему. Хотя мне всегда было тошно на это смотреть.

Взгляд Беттины остановился на Касе. Познает ли она когда-нибудь такую же преданность от мужчины? И ответит ли кому-нибудь столь же неистово?

С вампиром. Неожиданно возникшая мысль потрясла Беттину, потому что она ощутила, что это… правда.

Кас встретился с ней взглядом, но, опять же, казалось, не увидел ее. Что если я чудовищно ошиблась насчет нас?

— Воздушные территории невозможно отыскать, — продолжил Раум. — Я не хотел обрекать Каспиона на провал. Я до сих пор не понимаю, как вампир нашел их.

Нахмурившись, Каспион посмотрел на Беттину.

— Ты рассказала вампиру о Врекенерах?

— Нет!

— За пределами этой комнаты никто не знал об этой четверке. Так что нет никакого способа, разве что… — Кас умолк.

Все посмотрели на ее шею.

Раум гневно произнес:

— Ты не… т-ты не сделала этого!

Моргана усмехнулась.

— Ты одарила вампира своей кровью?

Беттина быстро заговорила:

— Это произошло случайно! Он никогда не кусал меня. Мы… мы целовались и его клыки заострились.

Кас, Моргана и Раум дружно застонали в неверии.

— Ох, во имя золота, ты действительно настолько наивна, глупышка? Сначала Ш.У.Р.Х., теперь это. Я, определенно, не справляюсь со своими обязанностями.

— Вот поэтому ее медальон до сих пор у меня! — подчеркнул Раум. — Она слишком наивна.

— У таких вампиров, как он, не бывает «случайностей», — сказал Кас.

— Он пытался предостеречь меня!

— Но тебя это не заботило? — спросила Моргана. — Это называется соблазнение. И показывает, что твой принц действительно хитрый игрок. — Она нахмурилась. — Хотя странно… обычно бессмертные мужчины становятся безрассудными, примитивными животными, когда сражаются за свою женщину.

Дакийский — животное? Беттина не могла себе этого представить.

— Моргана, это была всего лишь крошечная капелька.

— Тогда, возможно, он получил только самые последние воспоминания. — Ее крестная мать рассматривала кончик своей косы — чародейский эквивалент глубокой задумчивости. — Я изменялась при тебе в последние несколько месяцев? — Пожав плечами, она добавила: — Если он увидит это воспоминание, я буду ждать от него звонка.

Глаза Раума округлились.

— Значит, он знает всю защиту нашего королевства.

Кас полоснул Беттину разочарованным взглядом.

— И секреты, которые я доверял тебе, Тина.

— А теперь, благодаря стараниям Морганы, они вместе отправятся на эту… эту экскурсию? — Раум неистовствовал. — Что если вампир укусит Беттину? Ты же знаешь, это может погубить ее.

Поцелуи и ласки Дакийского доказали, что… Беттина не могла думать ни о чем другом… почему никто не сказал ей, что она должна быть осторожной? Затем она нахмурилась.

— Почему укус может погубить?

— Потому что они мучительны, — ответил Раум. — Да, Моргана?

Мучительны?

Чародейка сдержанно ответила:

— Игры с укусами могут плохо закончиться. Если вампир испытывает сильную жажду или неопытен. А принц выглядит очень голодным. Хмм, что скажешь ты, Каспион?

Кас покраснел?

— Это не похоже ни на одно ощущение, испытанное тобою раньше.

Он говорил так, словно знал это из первых рук. Разве он не описывал укус, как изменение? Одна из Дакиек взяла его кровь?

Было ли ему… больно?

У Дакийского не было опыта, он никогда раньше никого не кусал. Растерзает ли он ее кожу?

Раум переместился к Беттине.

— Обещай, что не дашь ему свою кровь.

Она подняла голову.

— Обещаю! Поверьте мне.

Беттина испытала достаточно мучительной боли на всю свою вечную жизнь.

Моргане Раум сказал:

— Ты намерена отправить ее без сопровождения провести ночь с «очень хитрым игроком», который практикуется в соблазнении?

— Не смей говорить ни слова о сопровождении.

— Я не допущу этого, чародейка. Мы подеремся!

— О-о, давай!

Моргана вскочила на ноги, ее глаза предостерегающе искрились, как погремушка гадюки.

— Черт тебя побери, что если вампир запятнает ее?

Вот этого точно не следовало говорить чародейке. Никогда раньше Беттина не видела Моргану настолько разъяренной, ее косы развевались.

— Что если она запятнает его? Почему это женщина всегда оказывается запятнана? Архаичный демон! Ты мыслишь, как первородный!

Раум начал выкрикивать отвратительные проклятия на Демонском, в основном предлагая Моргане сосать его рога, пока они не станут влажными. Беттина ахнула. Моргана, в свою очередь, послала Рауму воздушный поцелуй, по сути, сказав, что отравит его при первой же возможности.

— Чародейская шлюха!

— Демонское ископаемое!

Кас присоединился к ним, и они продолжили уже втроем.

Беттина еле стояла на ногах, зажав руками уши. Неужели никто из них не понимает, насколько она близка к потере самообладания? Беттина одновременно кипела от ярости и находилась в оцепенении, разрываясь между противоречивыми порывами.

Плакать.

Кричать.

Последнее победило.

— Заткнитесь все!

Они шокировано умолкли. Беттина никогда в жизни ни на кого из них не повышала голоса.

Обращаясь к Рауму, Беттина сказала:

— Раз Матар не смог отыскать Врекенеров, и ты знал, что такой охотник, как Кас, тоже никогда не сможет, значит, ты никогда на самом деле не собирался выполнять свою часть нашей сделки!

Потянув воротник нагрудника, Раум сказал:

— Я получил секретную информацию из очень надежного источника.

Моргана усмехнулась.

— Ага. Как же.

— А что насчет тебя? — Беттина повернулась к крестной. — Поклянись Ллором, что моя сила у тебя! Сейчас же, Моргана.

— Глупышка, я оформила заказ. — Вранье, вранье, ВРАНЬЕ. — Но еще не получила его.

Беттина снова опустилась на диван.

— Итак, у тебя ее нет. Вы оба обманули меня.

— Я тоже получила секретную информацию, — спокойно ответила Моргана.

— Чушь собачья, шлюха!

Я никогда не получу назад свою силу. Тем не менее, через двое суток она все равно станет королевой.

Посмотрев на Раума, Моргану и даже Каса, Беттина поняла, что слишком сильно зависела от них. Они ошиблись, так же, как она сама.

Даже без своей силы Беттина должна начинать думать, как королева. Прежде, чем они успели что-то сказать, она спросила:

— Что теперь будет? Примут ли Врекенеры ответные меры?

— Нам повезет, если они не обрушатся на нас, — ответил Раум. — Я дал приказ моим демонам, сделать все по-тихому. Если бы они когда-либо смогли достичь Скай Холла, то просто заставили бы эту четверку исчезнуть… не вываливая Врекенерские головы на обозрении зевак Ллора!

— Вампир действовал в одиночку, — напомнила Моргана, снова садясь на диван. — Никто не сможет доказать обратного.

— Пусть обрушатся на нас! — отрезал Кас. — Тогда, возможно, у меня появится шанс окрасить меч кровью одного из представителей их рода. Мы — Демоны Смерти и мы слишком давно ни с кем не воюем. Мы свирепы и можем перемещаться. Они должны бояться нас.

Раум отвел взгляд.

— Они, как саранча, Каспион, как чума небесная. Если слух о содеянном дойдет до них… Могу сказать одно: это было плохой идеей.

— Это было превосходной идеей, — возразила Моргана. — Как лучше подать сигнал Врекенерам, что мы знаем, как отыскать их логово? Они не неуязвимы. Может быть, теперь они дважды подумают, прежде чем нападать на членов королевской семьи Абаддона! Или прежде, чем травить моих подданных, как собак! — Глубоко вздохнув, она продолжила: — Разговор окончен, Раум. Твоя «девочка» скоро станет королевой. Там у нее не будет сопровождающих. Тема закрыта. Теперь иди, собирайся, глупышка.

Раум повернулся к Беттине и посмотрел на нее тяжелым взглядом.

— Пойми, Тина, турнирный кровный договор заставит меня отдать тебя и твой медальон победителю. Если вампир тебя соблазнит, то ты будешь убита Гурлавом… и я ничего не смогу сделать, чтобы остановить его.

— Ты настолько уверен, что я не выиграю, Раум? — Кас с отвращением покачал головой. — Каждый из вас знает, в каком я оказался положении. Я ухожу.

— Кас, подожди! — окликнула его Беттина прежде, чем он переместился. — Проводишь меня в мою башню?

Сидящая на диване Моргана окликнула ее:

— Повеселись сегодня, глупышка. И постарайся не очень сильно запятнать вампира.

Едва они остались наедине, Кас сказал:

— Я до сих пор не могу поверить, что Дакийский нашел их! Я провел шестьдесят проклятых ночей, прочесывая одну сферу за другой.

Беттина нахмурилась, услышав его сердитый тон. Ты так молод. Как и я. Наблюдая сейчас за Касом, она в полной мере осознала собственную молодость.

Может быть, она что-то перепутала в своем сердце и отдала его не тому.

— Разве ты не рад их смерти? Не рад, что я могу не бояться, по крайней мере, этих четырех Врекенеров?

Каспион поднял руку, останавливая Беттину.

— Не надо.

Приблизившись к двери в свою башню, она сказала:

— Не сердись на меня, пожалуйста.

Остановившись, он хмуро посмотрел на нее.

— Дакийский взял твою кровь в первую ночь? Или ты снова встречалась с ним? Зная, что он не я?

Беттина прошептала:

— Я снова встречалась с ним.

— Я обещал быть верным! — Он бросил на нее взбешенный взгляд. — Но ты не считаешь необходимым отвечать мне тем же, да? Ты знаешь, как тяжело обходиться мужчине-демону без секса? Ты никогда не задавалась вопросом, почему в Руне одиннадцать ресторанов и двадцать три борделя?

— Прости! Я не собиралась ничем с ним заниматься. Я отвлеклась, а в следующий момент обнаружила, что мы целуемся.

— Как сказала Моргана, это называется соблазнением. Я отлично разбираюсь в этом. — Каспион сжал кулаки, мускулы на его руках вздулись. — Он снова приходил к тебе?

— Я-я ходила в его палатку.

— Проклятье, почему ты сделала это?

— Кас, пожалуйста…

Он положил руки ей на плечи.

— Скажи мне!

Его рога угрожающе распрямились.

Беттина никогда не видела Каспиона настолько злым. Она собиралась соврать, но хотела всегда быть честной с ним.

— Вампир сказал… что пощадит тебя в поединке.

— Так вот почему он помог мне? О Боги, Беттина, он заставил тебя делать это, угрожая моей жизни? Ты своим телом выторговывала мне безопасность?

— Нет! Да? Из твоих уст это звучит хуже, чем было на самом деле.

Каспион не слышал ее.

— Он умрет медленно. — Кас посмотрел в сторону палатки вампира и сильнее сжал пальцы на плече Беттины. — Я сделаю это… в ближайшие дни.

Может ли он прямо сейчас атаковать Дакийского? Участники не могут убить друг друга вне арены.

— Кас, все было не совсем так.

Он повернулся к ней.

— А как тогда это было?

Беттина вспомнила влажную кожу вампира, освещаемую светом огня, знойное тепло палатки. Его глаза цвета оникса. Вздохнув, она призналась:

— Я не сделала ничего, чего не хотела бы сделать.

Кас тут же отпустил ее и убрал руки за спину.

— Ты хочешь его сейчас? Да? Я не могу остановить этот турнир, Беттина. Я не могу повернуть все вспять.

— Я-я не знаю. Я просто так сильно запуталась…

— Посмотри на себя! — крикнул Кас. — Ты жаждешь этого вампира даже сейчас!

— Нет!

Или да? Сейчас, когда вся ее жизнь снова перевернулась с ног на голову, она не могла перестать вспоминать, что чувствовала, когда была окружена туманом вампира. Связь с ним.

Единение.

Потеряв силу, Беттина постоянно ощущала звенящее чувство пустоты. Но единение, которое она разделила с Дакийским, заставило эту боль отступить, хотя и ненадолго.

Словно растущая привязанность к вампиру не оставляла места для пустоты.

— Тогда, непременно, повеселись на этой экскурсии. — Кас указал на нее пальцем. — Если сегодня вампир затащит тебя в постель, то лучше молись, чтобы я смог победить Гурлава.

— Не сердись на меня, пожалуйста!

Беттина протянула руку, чтобы коснуться его плеча, но, отпрянув от нее, Кас переместился.

Какое-то время она продолжала смотреть ему вслед. Они никогда раньше не ругались, всегда с легкостью ладили друг с другом. Тем не менее, сейчас Кас выглядел так, словно даже видеть ее не мог.

Возвращаясь в свои комнаты, Беттина опустила голову, проходя мимо стоявшей у двери охраны, чтобы они не увидели ее слез.

Их нытик-полукровка скоро станет королевой. Которая не имеет ни малейшего представления, что ей делать.

Не плачь, не плачь…

Едва за ней захлопнулась дверь, Беттина сняла маску и вытерла лицо рукой. Как ей не плакать?

Она поссорилась со всеми близкими и страдала от чувства вины. Они все, что есть у нее в целом мире. Если не считать вампира. Ты моя… мы предначертаны друг другу.

Вдобавок ко всему этому, она по-прежнему оставалась заложницей ситуации… будучи не в силах ничего сделать, лишь наблюдать, как Дакийский и Кас, вероятно, простятся с жизнью.

Слезы ничем не помогут. Что делать? Выйди на улицу и растворись в ночи. Но ноги отказывались нести ее наружу.

Одна на балконе, так высоко… в темноте? С «несовершенным» защитным заклинанием?

Разве имеет значение то, что те Врекенеры мертвы? Что если придут другие? Беттина подозревала, что этот страх навсегда изувечил ее. Она не могла просто отключить его…

Что делать? Работать! Да, она затеряется в творчестве.

Беттина поспешила в мастерскую, и, войдя внутрь, глубоко вдохнула. Знакомые запахи помогли ей сконцентрироваться. Когда, казалось, что весь мир рушится вокруг нее, творчество оставалось ее единственной константой.

В течение получаса Беттина закончила изготовление заказа для Клиентки. Ей осталось только прикрепить две подвижные части оружия… крайне важный пружинный механизм и лезвие. Затем гравировка и завершение. Так близко.

Что будет, когда она закончит с работой? Как будет общаться вечером с Дакийским?

Собирая необходимые инструменты, Беттина представляла, что скажет ему. Сначала она отругает его за то, что он взял ее кровь.

Раньше она не знала наверняка, заполучил ли он ее воспоминания. Теперь знала. Она устала от всех, кто не считается с ее чувствами.

Отругав его, она потребует ответы! Ты специально заполучил мои воспоминания? Почему преподнес мне эти головы таким способом?

Ты… ты боишься умереть завтра?

В комнате замерцал Салем.

— Что случилось, крошка? Выглядишь так, словно вот-вот заплачешь. Не где-нибудь, а в своей мастерской? Это место для тебя, как нирвана.

— Почему ты спрашиваешь? Я знаю, что ты слышал мой разговор с Касом.

— Справедливо.

— Я нарушила данное ему обещание. Он отрицает свой инстинкт, идет на жертвы, чтобы быть со мной. А я его предала.

— Он хочет похвалы за то, что не ебет шлюх? — Салем разместился в ее сережке. — Какой молодец, что не совал свой хуй во всех блядей Руна… несколько ебучих дней своей бессмертной жизни. Серьезно? Он хочет печеньку за то, что держал член в штанах? Пусть попробует не трахаться восемнадцать лет!

Сегодня акцент кокни Салема был особенно сильным; в любую секунду Беттина ожидала услышать: «П-пожалуйста, сэр, я хочу добавки».

Она покачала головой.

— Не переворачивай все с ног на голову, сильф. Я виновата.

Салем скользнул вокруг ее шеи к другой сережке.

— Кас делает тебе комплименты? Держит тебя за руку? Интересуется твоими увлечениями? Вы треплетесь о том, каким будет ваше будущее?

Когда она открыла рот, чтобы ответить «да», Салем добавил:

— В деталях?

Беттина закрыла рот.

— После каждого боя он играет на публику для обожающих его шлюшек и тоскует по своему блядству. Он не пытается влюбиться в тебя.

Беттина сверкнула глазами.

— Кас не хотел этого с самого начала! Никогда не хотел меня. Я втянула его в это.

— И тем самым спасла ему жизнь! Хотя, думаю, Гурлав вытрет им пол.

Беттина вздрогнула, как от удара. Но ее голос не выражал никаких эмоций, когда она спросила:

— Гурлав столкнется с Касом только если победит. Ты считаешь, что Дакийский проиграет?

Молчание. Она знала, что он наградил ее взглядом «это очевидно».

— И это позор, — сказал Салем. — Потому что вампир вступил в турнир, чтобы выиграть тебя.

— Выиграть меня?

— Кроме того, он отказался от своего дома, интересуется твоими увлечениями и готов идти на компромисс. Я видел, как ради тебя он давился вином. Он считает, что круче тебя только яйца. Ты можешь все испортить.

— Я почти не знаю его. Я не могу взять и выключить свои чувства к Касу, как рубильник. И если я от абсолютной любви к Касу переметнусь к абсолютной любви к Дакийскому, что это скажет обо мне? В лучшем случае, что я непостоянная. В худшем, что молодая и глупая, как все, кажется, и считают.

— Никто не ждет, что ты выключишь свои чувства… они всегда будут в твоей душе… просто увидь их такими, как они есть.

Может, она уже начала видеть? Каждый раз, думая о свадьбе, она представляла только… Дакийского. Каждый раз, думая о Касе, она вспоминала все этапы их дружбы.

— Ты лучшая пара для демона, как друг. А какая-то другая женщина его суженая. Она, а не ты.

Беттина начинала верить в это. Если они с Касом предначертаны друг другу судьбой, то почему между ними так много напряжения… особенно когда они пытались вести себя, как пара?

Ох, какое значение имеют ее чувства? До тех пор пока жив Гурлав, оба ее мужчины на пути к тому, чтобы стать… прахом.

Беттина схватила паяльную лампу и отрегулировала пламя. Работать! Огонь запылал перед ее слезящимися глазами.

— Помнишь вечеринки, которые ты раньше посещала? — осторожно спросил Салем. — Ты выглядишь так, словно вот-вот впадешь в бэд-трип[15]. Сбавь обороты, крошка.

— Я в порядке.

Пламя к металлу. Пружинный механизм. Бесшовная спайка.

— Оглянись, Принцесса! Манекены танцуют.

Беттина слышала, как они двигаются, но не стала оглядываться.

— Эй! Эти чертовы манекены просто спецы.

Она отвела пламя в сторону и хлопнула ладонью по верстаку.

— Пожалуйста, Салем!

Словно получив оскорбление, манекены замерли.

— О'кей. Стоит ли мне пойти пошпионить?

— Да. Точно. Иди.

— Может, кто-нибудь из моих источников решит слить инфу о Гурлаве… теперь, когда их представители мертвы и все такое.

— Звучит как план, — рассеянно ответила Беттина, снова направляя пламя на металл.

Вскоре она затерялась в процессе, исступленно работая.

— Я ухожу, Принцесса.

Он до сих пор здесь? Беттина подула на последний раскаленный участок металла, рассматривая готовое изделие. Ее распирало от гордости, когда она погасила паяльную лампу. Изделие выглядело точно также, как на эскизе Дакийского.

Тем не менее, когда Салем, наконец, ушел, ощущение чьего-то присутствия осталось.

Глава 30

— Ты пришел рано, — пробормотала Беттина Треану.

Она почувствовала мое присутствие? Он полностью появился.

— Ты необыкновенная, — восхищенно выдохнул он.

Работая с паяльной лампой, она двигалась настолько точно… и быстро, что простые смертные не смогли бы уследить за ее руками.

Ее взгляд был полностью сосредоточенным, пока ловкие пальцы ковали столь грозное оружие. Ее глаза все еще светились и сверкали.

Настоящая красота.

Прибыв сюда, Треан ощутил как давешняя ярость из-за нападения на нее и явное замешательство, будто два диких зверя столкнулись внутри него. Этот хаос исчез, когда он посмотрел на Беттину.

Она здесь, здорова, в безопасности, рядом с ним. Врекенеры мертвы. И она так чертовски красива.

Утихающая ярость Треана сменилась похотью. Чем больше он смотрел на свою Невесту, тем сильнее возбуждался, вспоминая, как ее тонкие пальчики жадно гладили его тело.

Был ли он когда-либо настолько тверд?

Установив готовое оружие на специальную подставку, она повернулась к нему.

— Нам о многом нужно поговорить.

Откашлявшись, Треан сказал:

— Не позволяй мне помешать тебе закончить.

Беттина, казалось, растерялась.

— Я никогда не работала ни при ком, кроме сильфа.

— Это то наглое существо, которое только что ушло?

Беттина одарила его взглядом «ты-ничего-не-понимаешь».

Это тот самый сильф, который подсматривает за ней в ванной? Оставь это на потом, Треан.

— Ну же, Бетт, ты же почти закончила. — Переместившись к ней, он посмотрел на изделие. — Ни одного шва?

Обиженно вздохнув, она сказала:

— Я же не сапожник, Дакийский.

— Нет, конечно, нет. — Его губы изогнулись в ухмылке. — Ни у одного вампира нет более талантливой Невесты, чем у меня.

Беттина протянула руку, собираясь поправить маску, но поняла, что не надела ее.

— А как насчет твоей экскурсии?

— Эта мастерская — единственное место в Руне, которое я хотел увидеть. Впечатляюще. Расскажи мне обо всем, что я вижу.

Ворчливым тоном Беттина начала объяснять:

— Этот верстак для изготовления, этот — для сборки. Там, — она указала на третий, снабженный комплектом деревянных антикварных маленьких ящиков, — я прорабатываю детали: вырезаю, гравирую, загружаю яды.

Треан потянулся к одному из ящиков.

— Твоя коллекция ядов?

Беттина пожала плечами.

— Я бы не стала прикасаться к ним без перчаток.

— О, — сказал Треан, опуская руку. — Должно быть, ты на стадии проработки деталей.

— Моей клиентке нравятся замысловатые орнаменты. Когда ты уйдешь, я начну гравировать узоры вдоль верхних колец.

— Уверен, ты хочешь закончить изготовление сейчас.

Беттина прикусила губу.

— Ты можешь вернуться через час.

Треан скрестил руки на груди.

— Не вариант.

Беттина перевела взгляд с Треана на изделие.

— Между нами много недомолвок. У меня есть… вопросы.

— Я отвечу на все твои вопросы. Но сначала выполни мою просьбу.

Очередной косой взгляд на оружие.

— Ты так близка к завершению, — уговаривал он ее. — Ты только об этом и будешь думать сегодня ночью. Держу пари, что финальная гравировка — твоя любимая работа.

Беттина удивленно посмотрела на него.

— Прекрасно. Если ты хочешь поскучать, я продолжу.

Позволяет ему увидеть новую грань себя? Эта уступка должна что-то значить. Может быть, Беттина начала больше принимать его.

Она перенесла оружие на третий верстак, закрепила его в мягких тисках и открыла небольшой ящичек.

— Что это?

— Ручной инструмент.

Напильники и зубила с полированными рукоятями из слоновой кости сами по себе выглядели произведениями искусства. Она уверенно извлекла самый маленький резец с наконечником не намного больше кончика пера.

— Ты уже знаешь, что будешь гравировать?

— Сцены жизни родной сферы Клиентки, — ответила Беттина с отсутствующим видом, явно готовая приступить к своей задаче. — Хм, ты заслоняешь свет.

— И правда.

Переместившись, Треан прислонился к ближайшей стене.

Одной рукой Беттина начала работать резцом, уверенно прорезая сияющее золото. Другой — убирала стружку, очищая большим пальцем каждую бороздку.

Она полностью сосредоточилась на работе… Треан сомневался, что она еще помнит о его присутствии. Когда Беттина, прищурив сверкающие глаза, перекинула через плечо блестящие волосы, он даже не удивился тому, как неистово забилось в груди его сердце.

Она двигалась все быстрее и быстрее. Треан видел, как на кольцах начали появляться узоры, образующие изображения. На одном Беттина выгравировала дракона, на другом — что-то похожее на колодец. На третьем изобразила замок. Прежде чем заняться последним узором, она закрыла глаза и провела кончиками пальцев по каждому изображению.

Так же, как когда исследовала его член. Треан сглотнул и украдкой поправил его.

Вдоль четвертого кольца она выгравировала дикий прибой на морском побережье. Когда Беттина надув губки, сдула остатки стружки, Треан едва подавил стон.

Скоро он возьмет ее на этой скамейке, ее глаза будут сверкать. Еще одна причина, чтобы выжить завтра.

Склонив голову, Беттина исследовала свою работу: небольшая правка здесь, углубление бороздки там.

— Я закончила, — сказала она, возвращая резец в коробку.

Когда она выдохнула и оглянулась на Треана, он переводил взгляд с изделия на нее и обратно. Так талантлива! Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз смотрел на что-то с таким благоговением?

Большая часть тысячелетия.

— Надень его, — попросил он охрипшим голосом.

Пожав плечами, она надела украшение. Выгравированные изображения, казалось, оживают от каждого движения ее руки. Одно нажатие большого пальца и из нижней части украшения незаметно выскочило опасное лезвие. Второе нажатие — лезвие скользнуло обратно.

Когда Беттина убрала украшение, поместив его на специальную подставку, ее глаза еще сильнее засветились от гордости. Она повернулась к Треану.

— Итак, нам о многом нужно поговорить…

Он тут же переместился к ней и ладонями обхватил ее лицо.

— Я умру, если прямо сейчас не поцелую тебя.


* * *


Беттина ахнула, когда их губы соприкоснулись, и вскинула руки, чтобы оттолкнуть вампира. Но его губы были восхитительно твердыми, а нетерпеливый стон заставил ее задрожать.

От возбуждения?

Как она могла ощущать возбуждение, если до сих пор испытывала смятение? Почему ощущение пустоты стало исчезать, когда он углубил поцелуй?

«Наслаждайся», — шепнул ее разум. — «Сегодня твой последний шанс». Да, наслаждаться его тлеющим взглядом, обнимающими ее сильными руками, дарящими ощущение безопасности. Этим единением…

Когда вампир усадил ее на скамью и втиснулся меж ее бедер, Беттина сжала его плечи, восхищаясь игрой мышц под ладонями.

Сжав руками ее талию, вампир пальцами поглаживал ее чуть ниже груди. Мысли, казалось, улетучились из головы Беттины, уступая место всепоглощающим ощущениям.

Чувственность, удовольствие. Да, позволь ему снова соблазнить тебя.

Соблазнение. Ее предупреждали. Так же, как все остальные Дакийский использовал ее в своих интересах. Снова.

Я так наивна. Несмотря на то, что он целовал ее, слезы навернулись ей на глаза.

Ощутив влагу на ее лице, Дакийский замер, затем отстранился. Его голос стал грубым.

— Что случилось, dragг?

Всматриваясь в ее лицо, он провел костяшками пальцев по влажной дорожке.

— Они сказали, что ты попытаешься соблазнить меня.

Он выпрямился.

— Я не пытаюсь соблазнить тебя.

Она моргнула.

— Разве ты не хочешь… ты не… о, неважно.

— Хочу чего? — Нежно сжав ее лицо ладонями, он пальцами стер с ее щек слезы. — Бетт, я постоянно думаю о том, как затащить тебя в постель. Но я не заявлю на тебя свои права полностью, пока не расправлюсь с Гурлавом. Я не стану рисковать, пока остается хоть малейшая угроза, что ты станешь уязвимой перед первородным. Когда я уйду, ты по-прежнему будешь девственницей. — Когда еще две слезинки скатились по ее раскрасневшимся щекам, он прохрипел: — Почему ты плачешь?

— Почему бы и нет? — Она ладошками вытерла глаза. — Все в моей жизни идет наперекосяк. Я поссорилась с опекунами. Впервые поссорилась с Каспионом…

— Вечно этот демон!

Дакийский опустил руки.

— И, судя по всему, сейчас ссорюсь с тобой! Я должна ругать тебя, а не целовать. Ты взял мои воспоминания, залез мне в голову. И в ту ночь ты знал, что произойдет, если мы поцелуемся. Ты довел меня до той черты, когда я перестала волноваться, что твои клыки могут заостриться. Это был расчетливый ход с твоей стороны.

— Да, — признал он.

— Ненавижу, когда ты так делаешь!

— Я хотел взять твою кровь… чтобы найти твоих врагов. Но верно и то, что я почти не контролировал свои клыки. С той ночи я работал над контролем.

— А как насчет твоей выходки сегодня на турнире? Врекенеры могут расценить твои действия, как объявление войны. Я не хочу стать королевой на один день, прежде чем они обрушатся на нас и втянут мой народ в борьбу.

Глаза вампира начали мерцать.

— Они объявили войну твоей сфере, когда напали на единственную наследницу престола!

Губы Беттины приоткрылись. То же самое сегодня сказала Моргана.

— Они украли врожденную силу великой чародейки. — Более мягко он добавил: — Бетт, они казнили твою мать.

И косвенно причастны к смерти моего отца. Она сжала лоб.

— Я понимаю, почему ты убил их. И благодарю тебя за это! Но ты не должен был показывать их толпе.

— Конечно, должен. Это сигнал Врекенерам, что они не недосягаемы. Их можно найти, и их действия не останутся безнаказанными.

— Ты говоришь, как Моргана.

Своими действиями ты учишь других, как относиться к тебе.

— В этом она права. Я родом из сокрытой сферы, такой же, как Скай Холл. Если бы кто-то смог найти путь в Дакию, королевство было бы охвачено ужасом. С Врекенерами будет также. Если не нанести им ответный удар, они будут думать, что могут делать все что угодно с тобой и твоими сородичами. В конце концов, они снова нападут на тебя. Они не остановятся.

Беттина знала это. Ястреб рано или поздно найдет сбежавшую мышку.

— Как ты нашел Холл?

— Не совсем я. — Вампир вытащил кожаный шнурок, который всегда носил, и показал ей висящий на нем кристалл. — Это талисман предсказаний.

— Ты владеешь подлинным кристаллом предсказаний?

Неужели у него никогда не закончатся сюрпризы?

— Мой род передавал его из поколения в поколение. Мне достаточно представить лицо какого-либо существа и кристалл приведет меня к нему.

— Ты говорил, что смерть моих врагов… будет кровавой.

Клыки Дакийского заострились, но, казалось, приложив усилие, он взял их под контроль.

— Невообразимо.

— Судя по всему, ты пытал их?

Он причинил им столько же боли, сколько они ей?

В целом Беттина была сострадательной личностью. Но, как и большинство Ллореанцев, наслаждалась страданиями своих врагов.

— Да.

— Думаю, что хочу, — она сглотнула, — узнать об этом поподробнее.

Дакийский внимательно посмотрел на нее.

— Я хотел выяснить, где находится твоя сила. Поначалу они держались стойко, но, в конце концов, я узнал о хранилище.

Беттина кивнула.

— Там они и хранят наши силы.

— Только лидер знает, где оно расположено, а он находился вне территорий. Я не смог добраться до него с помощью кристалла, потому что никогда не видел его. Но поверь, Беттина… мы вернем твою силу. Я не успокоюсь, пока мы не сделаем это. Клянусь, никто не может украсть у моей Невесты и остаться живым. Я только начал работать в этом направлении.

По какой-то причине она начинала верить ему.

Затем вспомнила о завтрашнем состязании.

— Ты… наслаждался, причиняя им боль?

— Каждой секундой, — прошипел он. — Прежде чем собрать их головы, я заставлял каждого из них произнести твое имя.

— Почему ты это сделал?

Они умерли с ее именем на губах?

— Я хотел, чтобы каждый из них знал, почему смерть пришла за ним, кому он платит последний долг.

— И они подчинились? Зная, что ты в любом случае убьешь их?

— К тому моменту они выполняли все мои приказы… лишь бы я убил их.

Когда-то я тоже испытала боль такой силы…

— Защищать тебя — цель моей жизни, Беттина. Я родился, чтобы оберегать тебя. Быть твоим щитом. — Он придвинулся еще ближе к ней и посмотрел на нее сверху вниз. — Увидев единственный сон, я также стал твоим мечом, твоей местью.

Она отвела взгляд.

— В том сне ты видел мою трусость?

Нежно сжав ее подбородок, вампир заставил Беттину посмотреть на него.

— Их было четверо. Мужчины в расцвете сил…

— Я умоляла.

Она сгорала от стыда.

— Я ощущал твою боль. Это худшее из всего, что я когда-либо испытывал. А я прожил очень долгую жизнь, Беттина.

— Какие еще воспоминания из моей жизни ты видел?

Беттина знала, что он должен был увидеть: ее слабость, зависимость от опекунов, безответную тоску по Каспиону.

— Ты смотришь на мир не так, как я.

— Конечно. Ты храбрый воин. Я… нет.

— Ты — творческая личность. Ты видишь красоту во всем, отмечая детали, которых я никогда не замечал. Я могу только представить, настолько ты чувствительна. — Он хотел что-то добавить, но медлил, словно хотел наиболее точно выразить следующую мысль. — Я провел всю жизнь, убивая. Я разрушаю. Ты создаешь. Ты открыла мне глаза на новый мир. Я жажду большего. Больше тебя.

Пережив ее воспоминания, он стал хотеть ее еще больше? Беттина не ожидала подобного.

Но затем до нее дошел смысл его слов. Он не получит больше, даже если она решит дать ему это.

— Ты говоришь о будущем? — Ты собираешься расстаться с жизнью меньше, чем через двадцать четыре часа! — Твое будущее, скорее всего, закончится завтра ночью. А что будет с моим? На пороге войны, я буду отдана Гурлаву. Это существо будет обладать моим призывающим медальоном, а кто контролирует его — контролирует меня. Эта связь, которую я не смогу разорвать, и от которой не смогу убежать. Я никогда не буду свободной.

— Твой медальон никогда не попадет из рук Раума к Гурлаву.

— Почему ты так говоришь? — закричала Беттина.

— Я поручил моим кузенам сделать все, что потребуется, чтобы спасти тебя в случае моей гибели. Трое Дакийцев поклялись защищать тебя вечно. И, Невеста, есть ничтожно мало вещей, которые могут помешать этим Дакийцам, если они объединились для достижения цели.

Предпринятые вампиром меры предосторожности ошеломили Беттину, но вспышка надежды быстро угасла. Она не понимала, как Дакийцы смогут обойти турнирный кровный договор.

— Раум будет вынужден передать мой медальон.

— И окажется… на туманном побережье, где кто угодно может заблудиться. Если мои родственники не смогут освободить тебя, то переместят Гурлава в сферу ада и зарежут его. Они бы сделали это сейчас, если бы он не был защищен.

Не придется выходить замуж за монстра? Может ли она на самом деле вычеркнуть одну проблему из целой кучи других?

Прекрасно. Теперь ей осталось лишь найти способ спасти свою первую любовь… и этого вампира, который вторгся в ее мысли и саму ее жизнь.

И который преподнес ей этот подарок.

Должно быть, Беттина выглядела ошеломленной, потому что Дакийский проскрежетал:

— Когда я сказал, что защищу тебя, женщина, я это и имел в виду. И если потребуется, я сделаю это даже из богом проклятой могилы.

Такая… преданность. Тем не менее, Беттина не понимала, как чувства вампира могли стать настолько сильными за столь короткий промежуток времени.

— Ты знаешь меня чуть больше недели.

— Достаточно, чтобы понять, что мы связаны.

— Потому что я — предначертанная тебе, мистическая Невеста?

— Да, ты вернула меня к жизни, — с иронией ответил он. — Это не стоит так легко сбрасывать со счетов. Но наша связь намного крепче. Я почувствовал тебя задолго до нашей первой встречи.

— Что ты имеешь в виду?

— В момент, когда на тебя напали, я очнулся от сна. Моя грудь разрывалась от потребности защитить… кого-то. — Он провел пальцами по волосам. — Это был спонтанный, хаотичный, но, боги, очень сильный импульс. Я думал, что это сведет меня с ума. Если бы я находился во внешнем мире, то мог бы лучше почувствовать тебя, мог бы найти тебя раньше. Это я виноват, что ты оказалась уязвимой для той четверки. Именно поэтому я был преисполнен решимости, узнать, кто они… чтобы исправить зло, которое я причинил тебе.

— В произошедшем нет твоей вины… лишь моя, — настаивала она. — Я отправилась в мир смертных без охраны. Я тешила себя надеждами, что Врекенеры не смогут найти меня, если я не буду использовать магию. Но я неосознанно использовала ее. И они выследили меня.

— Я должен был быть там, должен был присматривать за тобой! — настаивал вампир. — Ожидая тебя в Дакии почти целое тысячелетие, я должен был понять, что моя Невеста из внешнего мира. Zeii mea, я почувствовал что-то в тот день.

— Дакийцы всегда ощущают подобные вещи?

— Наши способности по большей части не изведаны. Но я считаю, что ты призывала своего мужчину, своего защитника. В ту ночь ты призывала меня.

Моего мужчину. Почему это звучит так правильно? Могла ли Беттина как-то дотянуться до этого вампира? Что если Дакийский в самом деле ее…

Затем она вспомнила о нынешних обстоятельствах.

— Даже если между нами действительно существует какая-то связь, это не имеет значения! — Вампир вступил в турнир, чтобы выиграть это. Но есть одно но: он не сможет выиграть. Несмотря ни на что, они никогда не смогут быть вместе. — Завтра ты, скорее всего… умрешь.

— И что ты почувствуешь, Беттина?

Еще одна слезинка скатилась по ее лицу.

Он притянул ее в свои объятия.

— Ты станешь оплакивать меня?

— Да, — раздраженно ответила она. — Но то, что я не желаю твоей смерти, не означает, что я разобралась в своих чувствах. Сегодня я испытала шок и не знаю, как должна реагировать.

— Понимаю. Тебе нужно отдохнуть от всего, устроить ночь перезагрузки. — Я согласна! — Сейчас. У меня есть для тебя сюрприз.

— Я не люблю сюрпризы. — Беттина вздернула подбородок. — Особенно такие, как скачущие передо мной головы.

Огрубевшим голосом вампир признался:

— Я надеялся, что у меня будет время подготовить тебя к этому. Я не хотел тебя пугать.

— Так уж вышло, что меня очень легко напугать.

— Прости меня. На данный момент я мало что могу дать тебе.

Беттина тихо сказала:

— Потому что ты отрекся ради меня от своего королевства.

— Оно того стоило. Ты можешь поверить, что это будет приятный сюрприз?

— Я не… о-о, ну хорошо.

— Закрой глаза.

Когда она неохотно выполнила его просьбу, он переместил Беттину…

В ее любимое место в Абаддоне… ее беседку в огромном тропическом лесу.

Она хотела спросить, как он узнал об этом месте, но вспомнила что теперь, вероятно, он знает о ней все.

И он все еще хочет меня.

Вздохнув, Беттина осмотрелась. Неподалеку от края болота находилось строение из мраморного фундамента с десятью колоннами, вырезанными в виде различных видов василисков.

Выше, над сетью золотых нитей, плотно сплетенные лозы образовывали купол. Также лозы натянулись меж колонн, образуя подобие стен. Местами смелыми ярко-желтыми кругами раскинулись огромные цветы.

Моя причудливая беседка. По сравнению с Руном, тропический лес переливался красками. Как она скучала по этому месту!

Вампир уничтожил ее врагов, прилагает усилия, чтобы защитить ее от Гурлава и теперь дал ей это.

Затем Беттина заметила, что он уже был здесь: тут находились меха из его палатки, а также вино и еда для нее.

— Пикник? — Она выгнула брови. — Ты ожидаешь, что я поверю, будто ты не собираешься соблазнить меня? Ты принял все меры предосторожности, чтобы защитить меня от Гурлава, но пока не достаточно уверен, чтобы заняться со мной сексом?

Дакийский спросил хриплым голосом:

— Ты хочешь, чтобы я сделал это сегодня?

— Нет! — Если бы обстоятельства были другими… может быть? — Просто ты постоянно твердишь мне, что не собираешься заниматься со мной сексом.

— Неосознанно… я постоянно фантазирую об этом! — Наклонившись, он прохрипел ей на ухо: — Как буду готовить твое маленькое сладкое тело принять меня, как доведу тебя до точки, чтобы ты желала меня так же сильно, как я тебя. — Когда она вздрогнула от его слов, он отстранился с сексуальной усмешкой на губах. — В любом случае, я сказал, что не стану полностью соблазнять тебя. Хотя до определенной черты игра может продолжаться.

Заволновавшись, Беттина потянулась к маске, которой не оказалось на месте, затем попятилась от вампира, решив прогуляться по периметру. Она полюбовалась цветами-пирогами, которые назывались так потому, что каждый цветок был похож на большой пирог и сладко пах. Когда она пробежалась кончиками пальцев по влажному мрамору, отмечая ощущения, вампир молчал. Но следил взглядом за каждым ее движением.

Мужчина, которому ты нравишься, все время хочет смотреть на тебя. Дакийский смотрел на нее так… словно больше ничто вокруг не заслуживало его внимания.

— Вампир, если ты выиграешь турнир, то станешь королем этой сферы, — сказала Беттина. — Разве ты не хочешь осмотреться? Вероятно, это одно из красивейших мест Абаддона.

А в такие ночи, как сегодня, здесь случается природный феномен. Перед дождем становится ясно. Скоро в тумане появится брешь, являя взгляду потрясающее зрелище.

Вампир присоединился к ней.

— Я хочу, чтобы ты мне его показала.

Беттина обвела вокруг себя рукой.

— Смотри.

— Я вижу болото. Флора на вид привлекательна, душный воздух, гигантские деревья. Но теперь я знаю, что это далеко не все. Я хочу увидеть это место твоими глазами.

Беттина прикусила губу.

— Я вижу… действие. Ничего статичного. Я вижу растущую лозу, которая становится все длиннее в каждый сезон дождей. Широкие листья ближе к земле становятся более плотными, чтобы поймать малейший лучик солнечного света, пробившийся к ним. — Дакийский выглядел настолько заинтересованным, что она не заметила, как сказала: — Если через несколько минут ты выйдешь в центр поляны и посмотришь вверх, то увидишь уникальное зрелище. Нечто прекрасное.

— Ты покажешь мне это.

Ей? Прогуляться по поляне? Окруженной этими возвышающимися гигантскими деревьями? Беттина едва не фыркнула. Никогда в жизни, вампир. Даже рядом с Дакийским она не пойдет на такой риск.

Но разве эта беседка не окружена деревьями?

На которых обычно и располагаются Врекенеры.

Беттина посмотрела на ближайшее дерево, которое нависло над ней, как массивная деревянная башня. Рядом с этим деревом она ощущала себя крошечным муравьем. Такой же бессильной, такой же одинокой.

Ее дыхание стало поверхностным, взгляд скользил по стволу все выше и выше… пока не уперся в призрачный туман наверху. Внутри нее разрастались ох какие знакомые семена тревоги.

Там может находиться отряд Врекенеров, а она не сможет увидеть их.

Зато они смогут увидеть ее…

Глава 31

Треан безошибочно уловил момент, когда Беттину охватила паника. Ее тело сотрясла мелкая дрожь, а сердце заколотилось в груди.

— Успокойся, любимая.

Он тут же оказался рядом с ней и обнял за плечи.

Расширившимися от ужаса глазами она смотрела на ближайшее дерево, ее дыхание сбилось.

— Посмотри на меня, Бетт. Посмотри на меня! — Обхватив ладонями ее лицо, он заставил Беттину посмотреть на него. — Дыши. Вдох, выдох.

Зажмурившись, она впилась ногтями в мускулы на его плечах.

— Я должна слушать советы о дыхании… от того, кто не использовал легкие… веками?

— Никто даже пальцем тебя не тронет, пока ты рядом со мной, — сказал он успокаивающим тоном и положил ладони ей на спину.

Из-за нехватки воздуха, она выглядела очень слабой, ее лопатки казались очень хрупкими под его мозолистыми ладонями. Моя нежная маленькая Невеста. Его руки ощущались слишком большими и грубыми по сравнению с ней, но когда он погладил ее по спине, казалось, она немного успокоилась.

— Я-я хочу вернуться в мою башню.

Наконец, она открыла глаза.

Треан смотрел на нее сверху вниз, изучая выражение ее лица. Она пытается обрести контроль. Он мог укутать ее туманом, но сомневался, что ей это нужно. Кажется, худшие страхи она старается запрятать еще глубже в себя.

— Не думаю, что ты хочешь, чтобы я это сделал.

— Во имя всего святого, почему нет?

В ее голосе слышались истеричные нотки, даже после того как она восстановила дыхание.

— Ты справишься с этим. Ты победишь.

— Я могу победить это… в моих покоях!

— Те Врекенеры украли больше, чем твою способность, они украли у тебя возможность наслаждаться этим местом. Сегодня ночью ты можешь вернуть ее назад.

Ее сердцебиение снова участилось.

— Это своего рода тест? Своего рода очищение? Ты поможешь мне избавиться от страха? Нет, спасибо! Я не буду делать это сейчас. Однажды я получу назад свою силу и после этого исцелюсь.

— Ты больше, чем просто сила.

— Это говорит мужчина, который обладает такой огромной силой! — Она прикусила губу. — Послушай, я ценю то, что ты пытаешься сделать. Я-я не хочу быть такой… трус не хочет быть трусом. Но я также никогда не хотела быть женщиной, которая для того, чтобы быть сильной, нуждается в мужчине.

— Аналогично. Потому что я никогда не хотел быть вампиром, который не может думать ни о чем, кроме своей Невесты. В любом случае, ты не нуждаешься во мне, чтобы быть сильной. Я нужен здесь лишь для того, чтобы помочь тебе сделать первый шаг… в ту сторону.

Он указал рукой на три ступеньки, отделяющие беседку от поляны.

— Что заставляет тебя думать, что я смогу это сделать? Почему ты так сильно веришь в меня?

— Меня больше интересует, почему ты совсем не веришь в себя, — ответил Треан. — Бетт, ты учишь меня по-новому смотреть на мир; меньшее, что я могу сделать для тебя: помочь тебе увидеть саму себя. Я заглянул глубоко в твой разум. В глубине души ты знаешь, что удивительно умна; считаешь, что твои таланты не имеют себе равных; подозреваешь, что я считаю тебя самым совершенным созданием из когда-либо живших на свете. И ты во всем права.

Прежде чем она успела ответить, Треан добавил:

— Ты преисполнена величия. С силой или нет, ты можешь стать самодостаточной.


* * *


Слова вампира колокольным звоном звучали в ее голове, напоминая о загадочной фразе Морганы: «Величайшее дело в обладании силой — просто обладать силой. Используй ту, что есть, на отлично и тебе никогда не придется пользоваться прежней».

Беттина считала, что крестная имела в виду: «Играй роль, пока роль не станет тобой». Или «Восприятие есть реальность».

В этот момент Беттина осознала истинное значение. Сила там, где ты ее найдешь, где захватишь, в том, как используешь.

Она, наконец, поняла. Как верно отметил Дакийский: Врекенеры украли у нее эту беседку; она может украсть ее обратно.

Возможно, она не может вернуть назад свою способность, но все еще может стать самодостаточной.

В этом месте ты захватишь силу!

Фантастическое открытие… Но я все еще не иду на поляну.

Беттина отошла от Дакийского, подальше от его больших, теплых рук.

— Величия? Ты шутишь? Я не могу это сделать. Возможно, на деревьях полно Врекенеров, а я не смогу их увидеть.

Пока не станет слишком поздно.

— Вполне возможно, что они там.

— Ч-что ты сказал?

По ее телу пробежал озноб.

Решительно кивнув, он сказал:

— Там вполне может быть двадцать-тридцать Врекенеров. Или даже больше.

— Что?

— Вполне возможно, что пока мы это обсуждали, прилетел еще десяток.

— Почему ты так говоришь? — воскликнула она.

— Потому что ты все еще собираешься выйти туда.

— Черта с два!

— Если я скажу, что здесь никого нет, ты мне поверишь?

Как объяснить?

— Поверю. Но мой разум не… он не осознает этого.

— Тогда прими как данность, что они здесь. А сейчас скажи, как ты думаешь, что произойдет, если наши враги подстерегают в засаде?

— Они нападут!

— А потом? — Голос вампира стал низким и вкрадчивым, с нотками угрозы. — Ну же, Беттина, ты знаешь, что будет дальше.

— Ты станешь сражаться с ними?

— Я сделаю с ними то же самое… что сделал с той четверкой. — Вампир оперся плечом о резную колонну-василиска; в этот момент он выглядел страшнее любого дракона. — Вокруг тебя образуется кольцо из тел, а голов будет больше, чем сможет вместить любой мешок. Я дам тебе возможность выбрать, какого Врекенера оставить в живых… для пыток.

Это не должно звучать настолько привлекательно.

— Ты находишься в отличном положении, dragг.

— Кто?.. Я?

— Если Врекенеров нет, то ты выйдешь и вернешь себе это место, украденное твоими врагами. Если они здесь… на что я надеюсь… ты сможешь воочию увидеть, что происходит с теми, кто пытается причинить боль моей женщине. Беспроигрышный вариант; в любом случае устроим незабываемый пикник, — сухо добавил он, усмехнувшись.

Беттина ошеломленно осознала, что чуть не улыбнулась в ответ. Может быть, связь, которая продолжала крепнуть между ними не оставляла места для пустоты… или страха.

Она посмотрела на темную поляну, затем назад. Перед дождем становится ясно.

— Вампир, мы можем пойти вместе.

Он резко покачал головой.

— Ты пойдешь одна.

Она убрала с лица косичку.

— Ой, да ладно!

Эта мышка попросту не готова нестись на окруженную деревьями и скрытую туманом поляну.

А когда туман рассеется? Что она увидит, посмотрев на небо? Беттина вспомнила образ стремительно пикирующих Врекенеров. Представила порывы воздуха от взмахов грозных крыльев.

Беспроигрышный вариант? Посмотрев вверх, она столкнется либо с ужасом… либо с красотой.

Даже в присутствии вампира это будет испытанием на прочность.

Дакийский немного приблизился к ней, снова спутав ее мысли своим аппетитным запахом. Он прошептал ей на ушко:

— Бетт, я убивал в лесах по всему Ллору. Каждый раз, когда я собирался нанести удар, животные и даже насекомые замолкали. Прислушайся.

Она услышала какофонию знакомых звуков. Невозмутимое уханье совы, счастливый писк летучих мышей, ровное жужжание насекомых.

— Видишь, их очень много, — сказал он. — Просто слушай этих существ и будь уверена: рядом нет хищников.

Все, что здесь происходит, течет обычным чередом. Все, кроме глупой Беттины, которая словно вросла в землю и слишком боится пройти семь шагов, в то время как бесстрастный мир движется дальше.

Измени… это.

Словно ощутив ее капитуляцию, Дакийский обнял Беттину и повел к лестнице из беседки.

— Встретимся снаружи.

Я действительно собираюсь сделать это? Трезвая?

Кажется, он в это верит. По-видимому, как и какая-то часть ее самой, о существовании которой она едва догадывалась.

Держа за руку Дакийского, Беттина спустилась на первую ступеньку.

На вторую.

Сделав глубокий вдох, она ступила на последнюю… но сжала пальцы, чтобы удержать его руку до последнего…

Как только ее нога коснулась мягкой земли, Беттина потеряла контакт с вампиром и, споткнувшись, оглянулась.

Но его лицо светилось от гордости за нее, зеленые глаза сверкали, а грудь выгнулась.

Отлично. Я должна сделать это хотя бы для того, чтобы как можно дольше видеть его в столь вызывающем привыкание виде.

Поляна впереди. Беттина сглотнула. Как же она не замечала, что стволы и корни этих деревьев настолько чудовищны, что туман настолько жуткий?

Но звуки не стихали. Захвати силу!

Эти семь шагов станут самыми длинными в ее жизни. Мысли Беттины мчались в ритме с бешеным сердцебиением: «Перед дождем становится ясно. Ужас или красота? Дакийский поблизости. Он уничтожит любых Врекенеров. Славный пикник, славный пикник. Пытать Врекенеров».

И вот… она на поляне, сгорбившаяся… но все же на поляне.

— Я-я сделала это, — неуверенно и несколько недоверчиво сказала она. — Я в центре.

— Да, ты сделала это, любимая, — отозвался вампир.

В его голосе звучало невообразимо много гордости.

Через несколько секунд, как она и ожидала, в тумане появилась брешь. Нисходящий поток теплого воздуха рассеивал туман, словно она находились в эпицентре урагана. Беттина стояла в центре яркого туннеля.

Она сглотнула. Ужас или красота. Со всей смелостью, на которую была способна, она подняла лицо.

Беттина не обнаружила атакующих врагов; она увидела… сцену из своих снов.

— Вампир, ты должен увидеть…

Он тут же оказался рядом с ней.

Над ними, как серебряная монета, сияла почти полная луна. В небе парили светлячки, размером с ладонь Беттины, оставляя за собой светящийся золотом след. В воздухе легким вихрем кружились флуоресцентные малиновые лепестки, мерцающие красным светом. Медленно кружась в водовороте, падали блестящие листья, отражающие лунный свет…

Я пришла сюда и была вознаграждена. Какие награды она уже упустила?

Беттина почувствовала, как что-то в ней неуловимо изменилось.

Готова ли она самостоятельно бродить по городу? Не очень. Исцелилась ли она от своего страха? Ну… ну. Но прямо сейчас она ничего не чувствовала.

И знала, что ступила на путь восстановления.

Несколько долгих мгновений Дакийский молчал, просто любуясь открывшимся зрелищем. Не отводя взгляда, он потянулся к Беттине и сжал ее руку.

— Ты словно сняла с моих глаз пелену, Бетт. Я не хочу возвращаться к прежней жизни.

Перестав смотреть на небо, она перевела взгляд на нечто столь же удивительное… смотрящего на луну вампира.

Настолько красивого, что у нее на мгновение перехватило дыхание.

С полуприкрытыми веками глазами, он восхищенно смотрел вверх, будто испытывая блаженство.

Дорогие боги, точно также он смотрит на меня.

Почувствовав на себе взгляд Беттины, Треан посмотрел на нее… и, конечно же, выражение его лица не изменилось.

Dalit. Это слово снова всплыло в ее сознании. Молния. На чудном старо-Демонском оно также означало «почувствуй стрелу желания… прежде чем влюбиться».

Может ли она оставить позади свои чувства к Каспиону и позволить вырасти новым к этому великолепному, терпеливому и смелому вампиру?

С ее губ сорвались слова:

— Что бы ты сделал, если бы я умерла? Если бы меня… убили?

Дакийский нахмурился.

— Я не хочу говорить об этом.

— Ты сказал, что ответишь на любой вопрос.

Вампир сжал ее руку.

— Отомщу за тебя. — Он впился взглядом в ее лицо. — Последую за тобой.

Губы Беттины изумленно приоткрылись, и в то же мгновение начался теплый дождь.

Глава 32

Треан удивился этому неожиданному вопросу, но понял, что ответ поразил Беттину.

Когда она посмотрела на него, щурясь от моросящего дождя, он почувствовал, что они достигли определенной черты, но не решаются ее пересечь. Капли дождя переливались на косах Беттины, как сверкающая вуаль, ее глаза светились.

Она выглядела… потрясенной, словно он сделал гораздо большее, чем просто признал истину.

— Беттина? Зачем задавать такие…

Две нежные ладошки обхватили его лицо и потянули вниз. Их губы встретились. Теперь я потрясен…

Обняв Беттину за талию, Треан притянул ее к себе и застонал от ощущения близости. Ее кожа была очень теплой и гладкой. Их дыхание смешалось, поцелуй стал более требовательным, и в тот же момент начался ливень; ночь в точности отражала пламя охвативших их чувств.

Когда он приподнял Беттину, она тонкими руками обняла его за шею, а длинными ногами обхватила за талию. Переместив ее на меха, он подмял ее под себя.

Между поцелуями она спросила:

— Мы действительно собираемся дойти до определенной точки?

— Всемогущие боги, да!

— Ты заставишь меня забыть о завтрашнем дне?

Отстранившись, он присел на корточки.

— Это я и намерен сделать. До тех пор пока мы здесь, в этом месте, завтрашний день не имеет значения. Только ты, я и эта гроза.

Когда он продолжил, не отрываясь смотреть на нее, она нахмурилась.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Разденься. Покажи мне свою прекрасную грудь, как ты сделала это в ту первую ночь.

На этот раз для меня. Только для меня.

Беттина прикусила губу.

— Ты слишком много думаешь о той ночи.

— А ты нет?

Краснея, Беттина завела руки за спину и развязала топ. Когда она, набираясь храбрости, снизу вверх посмотрела на вампира, он прохрипел:

— Для меня?

Беттина сняла топ, обнажив совершенные белые груди с набухшими розовыми сосками. Треан уже видел их, уже целовал их, но все равно не смог сдержать стон.

Уголки ее красных губ изогнулись в усмешке.

— Тебе… они нравятся.

— Нравятся? — Он накрыл один из этих холмиков ладонью и нежно сжал. — Да я одержим ими. Я жажду целую вечность ласкать их и каждый сантиметр твоего восхитительного, хрупкого тела. — Наклонившись, чтобы поцеловать ее, он пообещал: — Скоро, Бетт, — как раз перед тем, как их губы встретились. Он испил ее сладкий вздох.

Беттина встретила его требовательный язык легкими круговыми движениями своего языка. Ему нравилось, как она целуется… робкие касания языка, податливые губы, а сейчас нуждающийся стон.

Дрожащей рукой Треан обхватил ее затылок, а другой, распутав завязки на юбке, снял ее с Беттины.

Он отстранился, но лишь для того, чтобы полюбоваться подарком, который только что развернул.

— Само очарование, — сказал он, увидев ее лишь в клочке черного кружева.

Медленно, чтобы не напугать Беттину, он спустил трусики вниз по ее ногам, оставляя их болтаться на одной тоненькой лодыжке.

От одного вида ее тела у Треана перехватило дыхание. Такая узкая талия, такая гладкая кожа. Капли воды стекали по стройным ногам, восхитительным изгибам тела и дерзкой груди. Крошечные завитки темных волосков на ее холмике манили…

Нет, он не простой наблюдатель. Посмотрев на нее, он понял, что не может быть более присутствующим, более вовлеченным. Его окружали запахи. Капли теплого дождя задерживались на их разгоряченной коже. Биение их сердец отдавалось в его ушах.

Они с Беттиной были частью этой бури, частью этого лесного убежища.

А его женщина ожидает от него следующего шага, изучая его большими, сверкающими глазами.

— Знаешь, что я собираюсь с тобой сделать, Бетт?

Она сглотнула.

— П-поцелуешь мою грудь?

— Ты этого хочешь? — Она нетерпеливо кивнула. — Тогда откинься назад.

Когда Беттина легла на меха, Треан придвинулся к ней и, наклонившись, слизал влагу с ее хрупкой ключицы, затем опустился ниже к изгибам ее груди. Набухшие соски дразнили его. С какого начать?

Застонав, он накрыл губами один из них, потирая большим пальцем другой. Он быстро и жестко ласкал языком один сосок. И медленно теребил пальцами другой.

Беттина еще сильнее выгнулась.

— О-о, Дакийский, что ты со мной делаешь?

Все возможное… чтобы довести тебя до точки. Жестко и быстро. Медленно назад и вперед. Затем он поменял местами рот и руку.

Когда Беттина начала метаться на мехах, Треан оторвался от пульсирующих сосков и начал прокладывать дорожку из поцелуев вниз по ее плоскому животу.

Когда он достиг пупка, Беттина уже дрожала от желания. Но приподнялась на локтях.

— Дакийский? Подожди.

— Не останавливай меня, Бетт. — Его голос был похож на рычание. — Ты знаешь, чего я хочу.

— Но твои клыки?

— Я могу контролировать их.

— Ты уверен? Я-я не хочу, чтобы ты меня укусил.

— Я больше не возьму твою кровь. По крайней мере, не сейчас. — Он провел ладонями вверх от ее коленей. — Ты мне веришь? — спросил он, лизнув ее чуть выше завитков.

— Верю. Конечно, верю.

— Тогда разведи ноги, dragг.

Наконец, она откинулась назад, сжав меха в кулаках.

Смогу ли я заполучить этот приз?

Отчаянно покраснев, Беттина начала медленно раздвигать колени. Его сердце сжалось в груди от такого проявления доверия со стороны Невесты.

Боги, да, завтра он непременно выживет!

Он выживет, чтобы ощутить полную силу ее желания. Он выживет, чтобы предъявить права на свою сногсшибательную женщину, сделать ее тело своим, заполучить вечность рядом с ней…

Беттина обнажила свою соблазнительную плоть; тело Треана отреагировало первобытным исступлением, его охватила похоть.

Рот наполнился слюной от вида ее розовых, блестящих складочек, скрытого маленького входа в ее плоть. Треан хотел припасть к нему, поглотить его. Его клыки изнывали от желания укусить ее, посасывать ее влажную от соков плоть. Член вздыбился от нестерпимого желания погрузиться в ее девственное лоно.

Вдохнув ее восхитительный аромат, Треан почувствовал нарастающую пульсацию в члене, семя стремилось к высвобождению против его воли.

Готов кончить? Прежде чем поцелую?

Треан чудом сумел сдержаться. Он не узнал собственного голоса, когда повторил слова, сказанные ей в ту ночь, когда он нашел ее.

— Я лишь попробовал тебя на вкус, dragг mea… А сейчас я устрою пир…

Она приподняла голову, покусывая губу.

— Дакийский?

Но Треан уже опустил голову. Когда он прижался губами к ее влажной плоти, она задохнулась. Впервые с жадностью лизнув сердцевину ее лона, он застонал:

— A mea! Dulcea mea. — Моя! Моя сладкая.

Застонав от восторга, Беттина откинулась назад на меха.

— Да, вампир, да…

Ее вкус был неописуемым; ее сущность подобно электрическому разряду пронеслась по всему его телу, оживляя каждый дрожащий нерв.

Даже необузданно лаская ее плоть, Треан каким-то образом контролировал клыки. Даже полностью накрыв ее ртом, он не задел нежную плоть.

Я так долго ждал этого. Посмотрев вверх, он оценил реакцию Беттины. Вытянув руки над головой, она выгнула спину. Ее грудь чувственно вздымалась, соски сморщились, превратившись в твердые горошинки.

Ей нравится этот поцелуй так же сильно, как и мне.

Стоя на коленях, Треан скользил руками по ее телу, собственнически лаская влажные груди, стискивая их ладонями. Он лизал ее плоть все быстрее, погружая язык в щелочку, теребя клитор, выделяющейся влагой.

Моя невеста, мой приз, мой пир.

Вцепившись пальцами в его волосы, Беттина выгибалась навстречу его языку.

— Сильнее, вампир, — выдохнула она, испытывая жгучую нужду. — Глубже.

— Бетт!

Он не мог дать ей то, в чем она нуждалась, не мог проникнуть в ее тело ни одним из способов. Ни пальцами, ни клыками, ни членом. Его охватило разочарование… Я хочу войти глубоко в тебя и жестко трахать! Его бедра инстинктивно двигались, но член не мог проникнуть в податливое тело.

— Треан, — простонала она. — Пожалуйста, м-мне нужно…

С рычанием он убрал руки с ее груди и сжал бедра, широко разведя колени Беттины, чтобы глубже проникать в нее языком.

— О-о, Боги, да! — Затем воскликнула надломленным голосом: — Никогда не чувствовала… так сильно… как ты заставляешь меня чувствовать.

Она сжимала бедрами его лицо, ее плоть начала пульсировать. На самом краю она вцепилась в его затылок и, выгнувшись вверх… притянула голову Треана еще ближе к себе.


* * *


Даже в агонии Беттина знала, что это скрытое местечко ее тела… к которому никогда раньше не прикасался ни один другой мужчина… теперь принадлежит ему.

Он заявил на него права своим языком, своими губами, своим грубым рычанием. И она полностью капитулировала.

Вампир резко выкрикивал какие-то слова между полизываниями?

— Скажи мне, что позволишь… делать с тобой все, что угодно!

Его пальцы сжали ее бедра, побуждая Беттину ответить.

— Я… я…

Она не могла думать. Почему она не может позволить ему делать с ней все, что угодно… если это будет ощущаться так же великолепно? Возможно, он имеет в виду секс? Не могу думать.

Почему эти слова настолько важны для него?

Все, что она знала наверняка — ей необходимо вонзить ногти в его мускулистую спину, лизать его кожу, раствориться в его поцелуях…

О-о, боги, его порочный язык был повсюду.

— Ох, вампир, не останавливайся…

Когда Беттина приблизилась к пику удовольствия, балансируя на самом краю, ее разум не мог сформулировать ни одной мысли, кроме:

— Кончаю!

Мгновение спустя ее захлестнули волны экстаза. Жгучий и бесконечный, он охватил каждый дюйм ее тела. Выгнув спину, она раскинула руки в стороны… и закричала.

Неистовый стон вырвался из груди вампира, когда он впился в нее ртом. Хотя ее оргазм начал стихать, он лизал все более жадно. С исступлением он припал к входу в ее лоно, к до сих пор сокращающейся плоти. Может ли он попробовать ее?

Это слишком! Выгибаясь под железной хваткой его рук на ее бедрах, извиваясь под ударами его языка, Беттина взмолилась:

— О-о, остановись!

Он не остановился; он втянул ее клитор губами. И начал нежно посасывать.

— Ах!

Снова.

Ее накрыло волнами наслаждения. Беттина беспомощно сдалась… пока они все накатывали и накатывали…

Когда второй оргазм начал стихать, вампир начал целовать ее тело, что-то хрипло говоря по Дакийски, что-то похожее на обещания… или угрозы. Беттина не понимала слов, но узнала «да поможет мне»… тон.

— Скоро, Бетт. — Ей показалось, что он проскрежетал: — Так глубоко и сильно, как тебе нужно.

Задыхаясь, она лежала с раздвинутыми ногами, и… в эти минуты блаженства… ни о чем не беспокоилась. Беттина снова ощущала, будто бы парит, ощущала связь с этим вампиром.

Постепенно Беттина пришла в себя, ощущая желание доставить ему такое же наслаждение. Сидя на корточках, Дакийский смотрел на ее лоно с таким лютым голодом, что она чуть не испугалась.

С каждой секундой он выглядел все более измученным. Его тело излучало волны напряжения.

— М-м, женщина. — Он тяжело сглотнул, его кадык дернулся. — Я вижу местечко, ради обладания которым готов убить.

Его комментарий вызвал у нее желание стиснуть колени, но что-то подсказывало, что не стоит этого делать.

Еще больше резких слов по Дакийски. Он повторил:

— A mea.

Моя?

— Вампир?

Ее взгляд скользнул вниз. К пульсирующему члену, натянувшему ткань его штанов.

— Если бы ты знала… о чем я сейчас думаю.

Собравшись с духом, Беттина села на колени и коснулась рукой его лица. Легчайшее прикосновение, но он содрогнулся от него.

— Дакийский, я хочу ответить взаимностью.

Он выдавил:

— Тогда наши мысли… сходятся.

Может быть, ее сексуальная неискушенность действительно не имеет значения. Может быть, он на самом деле будет наслаждаться ее неуклюжими поцелуями. Она дотронулась до его рубашки; он тут же сорвал ее.

— Знаешь, я никогда не делала этого, — сказала Беттина рассеянно, ее вниманием завладели великолепные мышцы его груди.

Мне очень нужно нарисовать его.

— Dragг, ты не должна…

Он замолчал, когда она потянулась к его ширинке.

— Но, думаю, что недостаток опыта я смогу компенсировать энтузиазмом.

Очередной стон.

— Если ты проявишь энтузиазм, я не смогу долго наслаждаться этим.

Энтузиазм имеет значение. Беттина усмехнулась, смотря на вампира снизу вверх.

Тяжело дыша, он смотрел на ее губы.

— Знаешь, сколько раз я кончал, представляя твои губы на моем члене?

Беттина нахмурилась.

— Но ты пробудился всего несколько дней назад.

— Значит, ты пробудила во мне сущий ад, потому что я постоянно тверд для тебя. Снятие напряжения — единственное, что помогает мне держать себя в узде рядом с тобой.

— Правда?

Этот могущественный воин удовлетворял себя, фантазируя о ней? Беттина — роковая женщина? Эта мысль рассеяла все ее сомнения.

У нее не было причин бояться этого вампира и, может быть, это его последняя ночь на земле. Она не будет сдерживаться.

— Я тоже себе это представляла.

— Я знаю. Ты задавалась вопросом, буду ли я содрогаться и стонать, если ты обхватишь мой член губами.

Мелькнув неясным пятном, он с вампирской скоростью сбросил штаны, и опустился перед ней на колени.

Между хриплыми вдохами, он проскрежетал:

— Позволь мне… удовлетворить твое любопытство.

Глава 33

Когда Треан снова опустился перед ней на колени, Беттина, вопреки его ожиданиям, не сразу посмотрела на его вздыбленную плоть.

Встав на колени и, наклонив голову, она посмотрела Треану в глаза, опустила взгляд на его грудь, подрагивающие мышцы живота и, наконец, на член… будто желая насладиться своим исследованием.

Ее интерес к его телу был осязаем… и охренительно эротичен. Сначала Беттина просто задумчиво изучала его. Но сейчас ее веки отяжелели, дыхание участилось. Глаза мерцали, словно сверкающие огоньки.

С губ Беттины сорвался тихий стон, а ее руки, как намагниченные, взметнулись к его груди. Когда кончики ее пальцев запорхали по его мышцам, Треан зашипел.

— Ты прикасаешься ко мне, как к своему золоту. Я наблюдал за тобой в мастерской и хотел, чтобы ты обратила на меня столь же пристальное внимание.

— Ты намного тверже золота, — ответила она охрипшим от безудержных криков голосом. — Ты также тверд, как эти мраморные колонны. — Она сжала его напряженные мышцы и провела ладонями вниз по его торсу. — Той ночью, в палатке, я смогла прикоснуться к тебе лишь на короткое мгновение, хотя хотела исследовать тебя нескольких дней подряд.

Ты это сделаешь. Так или иначе, я сделаю все, чтобы у тебя появилась такая возможность…

Она обхватила его член рукой; бедра Треана дернулись, колени раздвинулись еще шире.

— Это, действительно, отличается от всего, что я когда-либо чувствовала.

— Он изнывает для тебя. — Треан приподнял пальцем подбородок Беттины, ловя ее взгляд. — Навсегда только для тебя. Понимаешь? Не будет никакой другой.

Когда ее губы приоткрылись, Треана накрыло волной чувств и возбуждения. Часть его хотела сжать Беттину в объятиях и подмять ее под себя; другая часть хотела, чтобы его плоть оказалась меж ее чувственных губ.

Нерешительные прикосновения Беттины стали смелее; то нежное поглаживание, то любознательное нажатие.

— Похоже на то, что ты себе представлял?

Треан проскрежетал:

— Лучше. Невообразимо лучше.

Большим пальцем она потерла головку его члена. Когда от ее прикосновения выступила влага, Беттина бессознательно облизала губы. Треан впился глазами в ее рот. Она готова…

— Вампир, может быть, ты должен лечь…

Когда Треан откинулся на спину, его член выскользнул из ее ладони.

— …вниз, — закончила она, задыхаясь.

Он потянул ее руку обратно к своему члену, уговаривая Беттину встать на колени меж его ног. Она нетерпеливо сделала это.

— С чего я должна начать?

Потянувшись, Треан обхватил ее затылок и притянул Беттину ближе к себе.

— Целуй везде, где захочешь.

Она снова наклонила голову, словно обдумывая, с чего начать. Наклонившись, она прижалась губами к его шее, затем к груди, задела один сосок. Лизнула второй.

Никогда не знал, что я настолько чувствителен. Его бедра начали самопроизвольно двигаться.

Пока она прокладывала дорожку из поцелуев вниз по его торсу, ее дикие косы скользили по его коже, как дразнящие пальчики. Не дави на ее голову… не дави на ее голову…

Когда Беттина потерлась носом о волоски возле его пупка, член Треана дернулся к ее рту. Так близко к ее сладкими губами.

Она обхватила рукой основание его члена. Направила к своему рту. Треан ждал… не дыша…

Сначала она нерешительно лизнула его головку, затем обвела ее языком. Должно быть, ей понравился его вкус — с ее губ сорвался мурлыкающий стон одобрения, теплое дыхание щекотало головку.

Энтузиазм? Он обречен.

Затем она… провела кончиком языка по щелке на его члене.

— О-о, Бетт!

Беттина круговыми движениями облизывала кончик его члена, заставляя Треана сходить с ума от похоти. Обречен.

— У меня получается?

Его член в ее рабстве. У нее над ним было больше контроля, чем у самого Треана. Дрожащими руками он собрал ее косы на макушке и прохрипел:

— Ты хороша в этом так же, как и с золотом.

Был ли его акцент когда-либо настолько сильным?

Беттина посмотрела на него с намеком на усмешку.

— Там несколько другие размеры, так сказать, — ответила она, перед тем как сомкнула губы на его члене… и начала посасывать.

— Zeii mea!

Плотно сжатыми губами она скользнула вниз по его длине; Треан закатил глаза от наслаждения.

Обхватив пальцами основание его члена, Беттина скользила ртом вверх и вниз. С каждым разом вбирая его член все глубже, она экспериментировала своим искусным языком.

Все сдерживающие барьеры рухнули, Беттина затерялась в этом действе и снова начала возбуждаться.

Дурманящий аромат ее возбуждения привел Треана в неистовство.

— Бетт, оседлай мою ногу!

Даже не спрашивая зачем, она подчинилась… но ее глаза расширились, когда он надавил ногой меж ее бедер.

Его руки скользнули вниз по ее спине к упругим ягодицам. Сжав их, он прижал ее к своему бедру и начал покачивать ногой.

— Ох!

Треан разделял ее удивление. Она увлажнилась еще сильнее, ее плоть скользила по его коже.

— Значит ли это, что тебе хорошо, dulcea?

Еще одно покачивание.

— Да, — простонала она.

Возобновив свой поцелуй, она сжала бедра и сама начала тереться о его ногу, двигая ягодицами под его дрожащей ладонью, как во сне.

Он продержится лишь несколько мгновений. Изо всех сил стараясь растянуть их, Треан сдерживал семя. Но ее аромат, ее рот, ее язык вот-вот сокрушат его.

Ее стоны вокруг его члена становились все громче; она тоже была на краю.

Отстранившись, она вскрикнула:

— Снова, вампир?

Он прохрипел:

— Да, сладкая. Снова.

Когда он согнул ногу меж ее бедер, она продолжила свой грешный поцелуй. Постанывая, она облизывала языком головку его члена, вырывая стон из груди Треана. Затем снова втянула его член меж губ.

Она сосала; он покачивал ее. Посасывание… покачивание…

Когда семя начало подниматься по его длине, она, сжав ногу Треана, начала кончать… с хриплыми криками, приглушенными его членом.

Его пульсирующий член. Во рту его Невесты. Пока она кончает.

Снова.

Треан знал, что вот-вот взорвется, знал, что давление извергнет семя до самого подбородка. Ее первый раз… а она не любит сюрпризов. Он должен остановить ее. Каким-то образом он должен заставить ее отстраниться.

Поразившись собственной силе воли, он обхватил ее лицо и потянул, отказываясь от влажного рая ее рта.


* * *


— Подожди! Мне нравится это.

Вампир трижды довел ее до оргазма, а теперь собирается остановить ее, прежде чем кончит сам?

— Собираюсь… кончить.

Казалось, он обезумел. Его кожа блестела от пота. Похожие на канаты сухожилия вздулись на его торсе.

— Я так и поняла.

— В этот раз просто смотри на меня, маленькая Невеста. — Несмотря на то, что его лицо было искажено от боли, глаза, казалось, светились… любовью. — Так ты узнаешь, чего ожидать в следующий раз.

Она погладила его гладкую длину, заставляя член дернуться в ее руке.

— Ты уверен?

Скрипя зубами, Дакийский сказал:

— Посмотри, что ты сделала со мной.

— Хорошо, я хотела бы увидеть это.

Вампир снова застонал.

Когда она начала потирать его эрекцию, он накрыл ее руку своей. Смотря друг другу в глаза, они вместе ласкали его плоть.

Беттина чувствовала, как под ее ладонью пульсирующий член продолжает увеличиваться в размере, хотя они сжимали его достаточно сильно.

В тот момент, когда она ощутила пульсацию, Треан прохрипел:

— Смотри на меня.

Она сделала это с расширившимися глазами.

Из головки вырвалось жемчужное семя, покрывая брызгами его торс. Запрокинув голову, Треан закричал, его тело охватило наслаждение, от которого скрутило мышцы.

Красота, форма… функциональность. Вампир что-то кричал на родном языке, вколачиваясь в ее руку. С благоговейным трепетом Беттина, потеряв дар речи, смотрела, как высвобождалось его семя.

— Это для тебя, — простонал он, когда его спина выгнулась, и сперма потекла ему на грудь. — Всегда для тебя.

Глава 34

Обтерев рубашкой свое тело, Треан лег на бок и привлек к себе Беттину. Прижавшись поцелуем к ее волосам, он удовлетворенно вздохнул.

Разгоряченная, удовлетворенная Невеста. Моросящий дождик. Умиротворение. Да, рядом с ней он чувствовал себя умиротворенным.

Он снова задался вопросом: Почему бы и не это место? Эти земли могут принадлежать ему, как и Беттина. Вместе они могут основать новую династию. Новый дом.

— Я думаю, тебе нравится здесь, — сказала она, словно читая его мысли.

— Твои болотистые земли, где постоянно идут дожди? Я родом из холодного края, где не бывает осадков. Тем не менее, я мог бы жить здесь с тобой.

— Правда?

Он лениво погладил ее по волосам.

— Боюсь, это мало о чем говорит. Скорее так: я жил бы и в аду, лишь бы только вместе с тобой.

Он ощутил, как она улыбнулась у его груди. Из снов о ней Треан знал, что Беттина любила улыбаться, что она — счастливая женщина, которая любит смеяться. Но этот турнир привел ее в уныние больше, чем кто-либо мог предположить.

— Вампир, что еще ты видел в моих воспоминаниях?

Он пропустил между большим и указательным пальцами ее блестящую косу.

— Я видел, что ты боишься принимать корону этой сферы.

— А я не должна бояться? Я отличаюсь от каждого здесь… у меня нет ни рогов, ни клыков, ни силы. Иногда я чувствую себя самозванкой.

— Ты именно то, в чем нуждается Абаддон. Твои подданные воинственные и неорганизованные. Уравновешенная, сострадательная королева станет единственным, что удержит королевство от постоянных конфликтов. Особенно, во время Приращения.

— Я никогда не думала об этом с такой точки зрения. — Затем ее голос стал задумчивым. — Не очень-то я и сострадательна. Я считаю, что зло должно быть наказано.

— Даю слово, что если кто-то снова попытается причинить тебе зло, то они плохо кончат. И то только в том случае, если ты не доберешься до них первой. Я знаю, каково это, когда ты используешь свою силу.

— Ты видел это во сне? Когда?

— Когда ты применила ее на двух сбежавших упырях. Я могу только представить, какую боль ты им причинила. Когда ты снова станешь Королевой Сердец, я смогу только пожалеть твоих врагов.

— Моя способность не помогла мне с Врекенерами. Использование силы требует большой концентрации… а на это требуется время. Да и радиус действия моей силы тоже ограничен.

Треан вспомнил, что воздействуя на упырей, она направляла руки непосредственно на них.

— Бетт, впервые взяв в руки меч, я был слишком молод, чтобы им хотя бы взмахнуть. Твой навык растет… когда ты его тренируешь. И тогда он становится твоей второй натурой.

— А если я никогда не верну свою силу?

— Вернешь. А пока этого не случилось, я планирую помочь тебе украсть другую.

Она выглядела пораженной.

— Разве Моргана не предлагала тебе того же?

— Ну, да. Только я никогда не позволю другому Чародею испытать нечто подобное.

— В любом случае мое предложение остается в силе.

Беттина, казалось, задумалась над его словами, затем сказала:

— Ты так много знаешь обо мне. Не хочешь рассказать что-нибудь о себе?

— Что ты хочешь знать?

— На что похожа Дакия?

— Это стратегически и мистически сокрытое королевство. Очень хорошо защищенное.

— Гм, а ты можешь описать мне, как оно выглядит?

Ее вопрос заставил его усмехнуться. Моей художнице-полукровке нужны детали.

— До знакомства с тобой я осматривал достопримечательности лишь для определения тактических преимуществ. Но я постараюсь, — ответил Треан, мысленно возвращаясь к виду, открывавшемуся с его балкона. — Там стоит постоянный туман. Он стелется вдоль мощеных улиц. Многочисленные пещеры парят в воздухе. Фонтаны наполнены кровью. Древние здания вырезаны из самих гор. В центре Дакии, как бескровное сердце, стоит наш пустующий замок из черного камня.

Постоянное напоминание о неспособности Дакийцев установить регента. Хотя ждать осталось уже недолго.

— Пещеры? Там и пахнет как в пещерах?

— Нет, там пахнет холодом и кровью, что доставляет удовольствие таким, как я.

— Там должно быть темно.

— В самом верху есть отверстие, заблокированное огромным кристаллом. Он пропускает внутрь фильтрованный солнечный свет.

— Мне трудно представить себе что-то подобное.

— Хотел бы я показать тебе.

Разговоры о его королевстве напомнили, как сильно он скучал по нему. Фонтаны с кровью, туман, величественная черная башня.

Понравилась бы Беттине Дакия? Сколько бы она увидела деталей, ускользнувших от его внимания? Они никогда этого не узнают.

— Каким был твой дом?

— Я жил в королевской библиотеке, среди книг.

— Ты жил в… библиотеке?

— Там были апартаменты и великолепный балкон, с которого виден весь город, но да, в библиотеке. Мне больше всего нравилось находиться среди книжных полок, и однажды ночью я просто остался там навсегда.

Что она подумает о его выборе жилища, что скажет о нем?

Кажется, она придала этому вопросу большое значение. Затем спросила:

— У тебя там есть семья?

— Нет ни братьев, ни сестер, ни родителей. Зато есть много кузенов.

— Ты близок с ними?

Что на это ответить?

— Это не сложный вопрос.

— Я не говорил о себе веками. Каждая деталь обо мне была либо очень личной… либо уже известной моим родственникам. Я не тот, кого вы называете… э…

Что это за современный термин?

— Командный игрок?

— Точно. Но я постараюсь для тебя.

Беттина пробормотала:

— Если победишь.

— Что ты сказала? — Когда она пожала плечами, он сказал: — Отлично, — и начал рассказывать про свою семью.

Он рассказал о кровной мести и раздорах. О постоянных покушениях и сражениях.

Рассказал ей о родных брате и сестре — Космине и Мирче, о вспыльчивом, постоянно рвущемся в бой Викторе. Упомянул неуклюжего пьяницу, который был его кузеном Стелианом. Рассказал ей о Лотэре — их неуравновешенном потенциальном короле, и о его человеческой невесте… бедной девушке гор.

О еще одном королевском кузене, о котором он почти ничего не знал? Эту историю лучше приберечь для другой ночи.

— Звучит так, словно ты ненавидишь своих кузенов.

— Нет, правда, нет, — устало вздохнул Треан. — У нас установились до определенной степени, довольно душевные отношения. Просто я поклялся убить их, так же, как и они меня.

— Это действительно грустно. У тебя нет никого, кому можно доверять?

— Я могу доверять одному из них, возможно, и еще одному… но лишь в определенных вопросах. Мой дом постоянно враждует с их домами. Я не знаю другой жизни.

— Что ты имеешь в виду, говоря дом?

— Есть несколько ветвей семьи Дакийских, у каждой из них свой дом. Виктор — единственный оставшийся в живых представитель Дома Войны, Стелиан — Дома Паладинов. Космина и Мирча — последние из Дома Хранителей Замка.

— А ты, Принц Теней, должно быть, представляешь Дом Теней.

— Точно. — Кроме меня больше никого не осталось. — Каждый дом служит определенной цели. Виктор — генерал армии, ярость королевства. Стелиан — привратник, именно он решает, кто может войти на нашу землю. Он — страж королевства. Космина и Мирча охраняют замок. Они — сердце королевства.

— Как называют тебя?

— Я — меч королевства.

— Меч, но никогда король? Ты говорил, что претендовал на трон?

— В конце концов, долг бы заставил меня принять корону, но я никогда не стремился к власти. Я не верил, что подхожу для этой миссии.

— А сейчас?

— Сейчас я верю, что могу стать хорошим королем, если рядом со мной будет умная королева.

Он притянул Беттину ближе к себе.

— Как думаешь, Лотэр будет хорошим королем для Дакии?

Треан пожал плечами.

— Трон принадлежит ему по праву рождения. Его дом правит королевством с момента появления Дакийцев. Глава королевства.

По иронии судьбы они славились своей хладнокровной мудростью.

Лотэр… красноглазый сумасшедший вампир, выросший среди фанатиков Орды… мудрый?

— Вампир, ты не ответил на вопрос.

— У него неплохой потенциал. Если они с Невестой когда-нибудь остепенятся… если он сможет сделать Элизабет бессмертной… — Треан с кузенами наблюдал, как Лотэр, путешествуя по всему миру, пополняет списки своей легендарной книги должников. — Он неустанно ищет средство, чтобы превратить ее в вампира.

— Женщину? — спросила Беттина. — Никогда не видела ни одной.

— В Дакии их столько же, сколько и мужчин. Чума, уничтожившая всех женщин Орды, обошла наше королевство стороной.

— Но как он сможет обратить ее?

— Мы думаем, Лотэр ищет талисман. Мистическое кольцо, которое может исполнить его величайшее желание.

Беттина приподнялась на локте и посмотрела на Треана.

— Ты когда-нибудь представлял себя с Невестой-вампиром?

Он осторожно повернулся к ней.

— Перед смертью отец сказал мне, чтобы я не рассчитывал найти Невесту… но если этому все-таки суждено случиться, то я получу дочь Дакии, которая станет хозяйкой моего дома.

— О. — Ее глаза сверкнули. От… ревности? — Но теперь ты никогда не сможешь вернуться.

— Ты думаешь, я бы вернулся? Даже если бы мог? — Не в силах перестать прикасаться к ней, он убрал прядь с ее лба. — Я ушел ради тебя… и сделал бы то же самое еще тысячу раз.

Казалось, она обдумывала его слова. Я отдал бы все что угодно, чтобы узнать, о чем ты сейчас думаешь.

— У тебя усталый голос, — наконец сказала она. — Может, тебе нужно вернуться в свою палатку и отдохнуть?

Несмотря на огромный прогресс в их отношениях сегодня ночью, его одолевало изнеможение. Он не спал ни дня в течение нескольких недель и пил недостаточно крови, чтобы поддерживать себя в форме.

— Я смогу уснуть только когда победа в турнире… и твоя привязанность… станут моими. Я чувствую, что близок к обоим результатам.

Беттина напряглась.

— Близок к победе, значит, близок к убийству Каса. Рассказ о твоей семье только напомнил мне, как я близка с ним. Он был со мной, когда умер мой отец. Он заботился обо мне после нападения.

— Это угнетает меня.

— Почему?

— Потому что с тобой должен был быть я! Ты путаешь преданность с романтической привязанностью… и дружбу с любовью. Ты никогда по-настоящему не любила, чтобы видеть разницу между этими чувствами.

— Я знаю, что люблю Каса.

— Тогда ты путаешь два вида любви. На протяжении веков я видел все ее проявления.

— Одна важнее, чем другая?

— Они разные.

— Ответь мне, вампир, — настаивала она. — Одна важнее, чем другая?

— В нашем случае, да.

— Тогда я скажу, что могу влюбиться в тебя. И скажу, что люблю Каспиона, как друга. Что будет с ним? Если ты победишь Гурлава, то убьешь Каса.

— Я в ловушке этого турнира, как и ты, Беттина.

— Кто твой лучший друг? Что если бы у меня не было выбора, кроме как убить его? Как бы мы смогли с этим жить?

— Мы бы нашли способ… потому что я бы знал, что у тебя не было другого выбора. Со временем ты простишь меня.

— Возможно, я и смогу простить тебя, но всегда буду думать об этом, — ответила она. — Потому что Кас отправился в Дакию из-за меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда Раум приказал прекратить поиски Врекенеров, Кас исчез. Он не мог прийти в еще большее отчаяние, иначе сошел бы с ума. Должно быть, он встретил Дакийца, пригласившего его в ваше королевство.

Отчаяние не единственная причина, по которой Каспион осмелился прийти в Дакию. Мирча мог быть очень соблазнительным, обещая плотские удовольствия, поражая умы буйных молодых демонов.

— Я многого не понимаю, — сказала Беттина. — Но одно знаю точно: я никогда не смогу забыть, что ты убил Каса.

Раньше Треан верил, что, в конце концов, она сможет забыть и поймет, что у него не было другого выбора. Теперь он сомневался.

— Факт остается фактом, я могу и не выиграть, — сказал он. — И если это моя последняя ночь на земле, я не хочу до рассвета обсуждать будущее. Давай не будем думать об этом.

Беттина тихо спросила:

— Чем же ты хочешь заниматься?

Под звуки мягко моросящего дождика, Треан притянул ее ближе к себе, обрадовавшись, когда она положила руку на его грудь.

— Ничем, кроме этого, Бетт.

Глава 35

Треан вернул Беттину в башню прямо перед восходом солнца, положил ее на постель и укрыл одеялом.

Остаток ночи они провели, разговаривая о прошлом, о своих надеждах и страхах, пока в реальность не вторгся рассвет.

— Ты выглядишь усталым. — Беттина выглядела обеспокоенной. — Я бы хотела что-нибудь сделать, чтобы остановить сегодня этот турнир.

— Мы все связаны контрактами.

— Что ты собираешься делать с Гурлавом?

— Победить, я надеюсь.

— Я серьезно. Как ты убьешь существо, которому нельзя причинить вред? Как я смогу защитить свой народ, если ты ранишь его?

— Я этого не планирую.

— Извини?

— Легенды о первородных не лгут. Когда они ранены, их кровь может причинить много бед.

— Расскажи мне.

— Легенда гласит, что змеи, скорпионы и пауки были первыми порождены от других первородных, из капель их крови… если не брать во внимание тот факт, что первые порожденные кровью Дети Ужаса были размером с драконов, — сказал Дакийский. — Единственный удар, который я могу нанести Гурлаву — смертельный.

Беттина закусила губу и побледнела от беспокойства.

— Ты останешься со мной до сражения?

Присоединиться к ней в постели, ничего не делать, лишь разговаривать, прикасаться?.. Но он не мог.

— Я должен многое сделать. — Если он откажет себе сейчас, то будет вознагражден позже. Вечность таких дней. Если я выживу. — Если я проиграю сегодня, то не потому, что не подготовился.

— Ты не собираешься поспать?

— Моя невеста беспокоится о моем благополучии?

Беттина тихо ответила:

— Ты ведь знаешь, что беспокоюсь.

Победа! Его план работает. Треан ощутил прилив оптимизма.

— Ни один мужчина не может быть более заинтересован выжить. — Он обхватил ее затылок. — Если ты будешь рядом, меня будет не так уж легко победить, если вообще возможно. Знай это, Беттина.

Подарив ей последний долгий поцелуй, Треан заставил себя переместиться.

Вернувшись в свою палатку, он прокрутил в голове все, что узнал сегодня ночью. Стало ясно одно… утверждение Беттины, что она не сможет оправиться от смерти Каспиона.

Пережить Гурлава; убить Каспиона; потерять Беттину? Должен быть какой-то выход из этого тупика.

Неожиданно края палатки распахнулись, и внутрь вошла Моргана.

— Что ты хочешь?

— Да-да, ты благодарен мне за помощь с моей очаровательной крестницей. Кстати, «экскурсия» — моя заслуга. — Она расположилась на его столе, как когда-то Беттина. Сейчас Треана охватило раздражение. — Я пришла узнать, как ты достиг воздушных территорий.

— У меня свои способы. Какое тебе до этого дело?

— Самое большое. Одну из моих подданных Чародеек, скорее всего, силой держат в Скай Холле. По слухам, она была доставлена туда сразу после того, как сбежала от людей, которые держали ее в тюрьме и ставили опыты над Ллореанцами. Излишне говорить, что она не в состоянии сбежать оттуда. Поэтому я спрашиваю тебя еще раз. Как ты попал в воздушные территории?

Треан решил разыграть еще одну страницу из сборника пьес Лотэра.

— Думаю, в будущем мне потребуется дополнительная помощь с Беттиной. Возможно, в ближайшие дни мы сможем заключить сделку.

Ее глаза заинтересованно сверкнули под маской.

— А если ты сегодня умрешь?

Он не думал, что чародейка может повлиять на исход поединка, но на всякий случай решил мотивировать ее.

— Если я умру, мой секрет умрет вместе со мной.

В ее ладонях закружился свет, чары были наготове. Но она не нанесла ему удар.

— Тебе очень повезло, потому что мне кое-что нужно от тебя, Принц Теней. — Она повернулась, чтобы уйти. На выходе она оглянулась и сказала ему: — Если выживешь, то скоро мы снова поговорим.

Снова оставшись в одиночестве, Треан проверил все, что ему понадобится для поединка. Но он был подготовлен настолько хорошо, насколько возможно… или будет подготовлен, если Гонорий справится со своей задачей.

Треан думал поспать; но, несмотря на физическую усталость, его разум не успокаивался. Возможно ли, что проблемы только начнутся после победы над Гурлавом?

Где выход из этого тупика…

Его взгляд упал на свиток с контрактом, в котором были прописаны все правила. В диаметре он был не менее тридцати сантиметров. Треан уже знал, что список был составлен на старо-демонском языке.

У обычного ученого на чтение ушли бы недели, не говоря уже о переводе. К счастью, я не обычный ученый. Устало вздохнув, он приступил к выполнению своей задачи.

Я делаю это ради моей Невесты.


* * *


— Каковы шансы? — спросила Беттина Салема, грызя ногти.

Наступил вечер. Моргана приходила со своими Инфери, но уже давно ушла, оставив Беттину накрашенной, в маске и традиционной одежде.

Сегодня Беттина была не состоянии спать, она то дремала, то внезапно нервно просыпалась. Хотя вампир не упоминал, что вернется до сражения, она подумала, что он может заглянуть к ней или отправить сообщение.

Ничего.

— Букмекеры ставят триста пятьдесят к одному.

— Триста пятьдесят?

Беттина схватилась за лоб.

— Да, ты должен обладать хорошей интуицией, чтобы сделать такую ставку, — сказал Салем. — Если кто-то… не я или ты, конечно, но кто-то… провел ночь с одним из соперников и тщательно раздобыл информацию, тогда кто-то… конечно, не я или ты… сможет сорвать банк.

— Единственное что я знаю: у вампира очень сильная мотивация. — И то, что он истощен. Что если он так и не поспал? Что если это повлияет на его способность сражаться? — Тебе удалось обнаружить хоть какую-нибудь слабость Гурлава?

— Нет. Я лишь слышал страшные истории о Детях Ужаса. Я так понимаю, охрана Абаддона не оснащена каким-либо ядерным оружием?

Беттина покачала головой.

— Ты пойдешь со мной смотреть финальный бой?

— В качестве прислуги за праздничным столом? — насмешливо протянул Салем.

— Да ладно, не думаю, что тебя кто-то заметит.

Тишина.

Беттина поняла, что неумышленно обидела его. Да и как он мог не обидеться в этой ситуации? За время турнира он стал для нее гораздо больше, чем слугой, а она сейчас сделала ему больно.

— Салем, мне очень жаль.

— Принцесса, возможно, сейчас я и невидимый, но раньше у меня было на что посмотреть, я всегда прекрасно выглядел, этакое ходячее самодовольство, ты должна была видеть это, чтобы поверить. Телесно-неполноценный слуга отклоняет твое приглашение.

Когда он, мерцая, исчез, Беттина атаковала свои отросшие ногти. Она исправит это недоразумение позже. Единственное о чем она могла думать прямо сейчас, это о своем вампире.

Мой вампир.

Возможно, его пробуждение запудрило мозги ее чувству собственности. Возможно, после вчерашней ночи она просто не могла не представлять себя с ним.

Но, не смотря на беспокойство за него, она признавала, что еще не готова полностью отдаться ему.

А он хотел, чтобы она уступила. Скажи мне, что позволишь делать с тобой все, что угодно. Скажи, что ты моя…

Наконец она вспомнила, почему эти слова так важны для него! Она сказала их в ту самую первую ночь с Дакийским, будучи мертвецки пьяной.

Когда думала, что он — Каспион.

Вампир хотел, чтобы она сказала эти слова именно для него.

Как же невыносимо для него, видимо, знать, что она чувствовала к Касу.

Подождите, чувствовала?.. Я совсем запуталась.

И в миг замешательства, она хотела быть рядом с единственным мужчиной, хотела поговорить с единственным мужчиной… Дакийским.

Она никогда не поговорит с ним снова, если он погибнет. Триста пятьдесят шансов к одному говорят, что это вот-вот случится.

Неприемлемо. Он, скорее всего, уже в санктуме. Я пойду к нему.

Салем ушел, Кас зол на нее, а охранники Раума откажутся сопровождать ее внутрь арены. Сможет ли она добраться туда самостоятельно?

Вчера ночью идея пройти семь с половиной метров казалась нелепой. Затем… возможной.

Затем… достижимой.

Завернувшись в свой плащ, Беттина направилась к выходу из замка. На выходе она помедлила, прежде чем переступить порог.

Никогда больше не услышать стальной голос Дакийского? Никогда больше не очутиться в объятиях его сильных рук? Ошеломленная своими мыслями, она посмотрела на небо.

Мышка скорее рискнет оказаться пойманной ястребом.

Глава 36

Треан ощутил легкий аромат духов Беттины за мгновение до того, как услышал ее колотящееся сердце. Он увидел, как она спешит к нему по катакомбам, слишком хрупкая и яркая, чтобы находиться в этом грязном, промозглом месте. Когда она приблизилась, крысы и кобольды засуетились.

— Бетт? Что ты здесь делаешь? — Положив руки ей на плечи, он почувствовал, как она дрожит. — Где твое сопровождение?

Поглощена ли она своими мыслями настолько, чтобы не заметить отсутствие меча у него на поясе? И необычное оружие, лежащее рядом на скамье?

— Я без сопровождения. Должна была увидеть тебя, — быстро выпалила она, — чтобы попросить тебя не умирать сегодня ночью.

— Ты пришла сама?

— Да.

— Моя смелая девочка! — Он подхватил ее на руки и покружил, прежде чем поставить обратно на ноги. — Моя грудь раздувается от гордости, dragг mea.

Но она не разделяла его счастья. Она сжала его лицо и притянула для поцелуя. Их губы встретились.

Ее губы дрожали… поцелуй оказался… неистовым.

Треан всегда считал поцелуи прелюдией к сексу. Этот оказался другим. Беттина через поцелуй рассказывала ему о своих чувствах, и он хотел ответить ей тем же. Обхватив ее за затылок, он вложил в поцелуй все чувства, накопившиеся в его душе.

Она жадно отвечала на его поцелуй, слабея в его руках, оседая… пока, наконец, не отстранилась с криком.

— Вампир?

— Беттина, — прохрипел он, поправляя ее маленькую маску, — это был поцелуй висельника.

Ее глаза расширились.

— Я… прости меня. Ты должен сконцентрироваться. Я не должна была приходить сюда.

Она отвела взгляд, и, нахмурившись, посмотрела на длинный футляр, лежащий на скамье.

Треан сжал ее подбородок, возвращая к себе ее внимание.

— Ты призналась, что заботишься обо мне. Это предел твоих чувств?

— Я-я…

— Ты веришь, что я умру через считанные минуты. Ну же, Бетт. Сжалься надо мной и соври.

— Ты снова манипулируешь мной!

— Да.

Она застонала.

— Как я могу злиться на тебя, когда ты вот так соглашаешься со мной? — Она провела ладошками по его груди. — Хорошо. Я доросла до… ну, этого…

Гурлав зашевелился в недрах санктума, издав рев о готовности.

Проклятье!

— Ты должна уйти, прямо сейчас. — Треан переместил ее к выходу. — Я не могу увести тебя отсюда, но ты должна уйти.

— Со мной все будет в порядке. — В ее голосе слышалась грусть, тем не менее, она заставила себя улыбнуться. — Я… я еще увижу тебя?

Треан хотел сказать ей, что увидит, хотел успокоить ее… но даже этот необоснованный оптимизм жег его горло, как ложь. Поэтому он ничего не сказал, просто стоял, пойманный в ловушку санктума и смотрел, как она уходит от него.

В то время как все внутри него кричало следовать за ней.


* * *


Едва Беттина ушла от Дакийского, как увидела Каса, зависающего с шумной компанией демонов. Продолжает ли он сердиться на нее после вчерашней ночи? Каспион заметил ее. Поздоровается ли он хотя бы с ней?

Оставив свою компанию, он тотчас переместился к ней.

— Ты одна, Тина? Бродишь здесь?

— Я, э-э, должна была кое-что сделать.

— Значит, тебе лучше. Я знал, что тебе просто было необходимо увидеть этих Врекенеров мертвыми. — На его лице отразилось сожаление. — Хотел бы я иметь возможность дать тебе это.

А Дакийский хотел иметь возможность быть рядом со мной после нападения. Она нужна им обоим, но по-разному.

— Можно проводить тебя до арены? — спросил он. — Или ты хочешь остаться в одиночестве?

— Я сделала достаточно для одного дня. Пойдем?

Шагая в ногу, они, как в детстве, брели по городу. Но с тех пор очень многое изменилось. Вместо дружеского молчания между ними чувствовалось напряжение. О чем он думает?

Наконец Кас сказал:

— Тина, я хочу сказать тебе, что сожалею о вчерашнем. Обо всем, что сказал тебе. Я не хочу враждовать с тобой.

— Я тоже, Кас!

— Это неправильно. Можем ли мы снова стать друзьями?

— Друзьями. — В прошлом это слово причинило бы ей боль. Сейчас она обнаружила, что ей хочется называть Каспиона другом. — Конечно. Ты мой самый лучший друг. Тот, который всегда рядом. Даже когда мы ссоримся, ты остаешься в моем сердце.

Тихим голосом Кас спросил:

— Как и он?

— Да. Я беспокоюсь о вампире.

— Я не должен был говорить ничего о Дакийском и соблазнении. Я не могу винить тебя за твое первое увлечение… особенно одним из Дакийцев. Они умеют быть… неотразимыми.

Какая-то Дакийка заманила Каса к себе в постель? Эта мысль не жалила так, как в прошлом.

— Кас, я не хотела, чтобы это произошло, но это так. Завтра я буду переживать за него так же, как и за тебя. И я не могу предугадать, как буду реагировать сегодня.

— Я понимаю.

Приблизившись к арене, Беттина поняла, что никогда в жизни так не нервничала.

Это происходит на самом деле. Бой Дакийского. И все присутствующие уверены, что он вот-вот умрет.

Ее снова охватила безысходность. Она скоро станет королевой, которая не может контролировать то, что происходит в ее королевстве.

Когда Кас переместил Беттину на трибуну, Раум встретил ее вопросительным взглядом.

— Я в порядке, — заверила она его. Я чувствую, что сейчас закричу! — Вчера ночью ничего не произошло.

Возможно, я начала влюбляться в этого великолепного, терпеливого, смелого вампира, который хочет, чтобы я стала его женой.

И рискует ради меня жизнью.

— Хорошо. Этот старый демон беспокоится о тебе, Тина. — Раум похлопал ее по плечу своей грубой лапой и повернулся к Касу. — На пару слов, сынок. — Двое мужчин отошли к заднему углу помоста.

Не теряя времени на заигрывания с Беттиной, Моргана протянула ей бокал вина.

— Я сказала Рауму, что ты осталась невредимой после вчерашней встречи, но вампиру, возможно, не так повезло. Так что же, моя маленькая глупышка запятнала Принца Теней? Я хочу знать подробности.

— Мы не занимались любовью, если это то, о чем ты спрашиваешь.

— Хмм. Ты выглядишь измотанной.

— Знаю, знаю. И в любом случае я не писаная красавица, — ответила Беттина, усмехнувшись про себя.

Хотя один вампир не может насытиться мной.

— Нет, я не это собиралась сказать. Отношения делают чародеек прекрасными. И, кажется, ты — живой тому пример… в конце концов.

— Возможно. Но я все еще обеспокоена сегодняшним вечером. Этот турнир давит на меня. Как ты думаешь, что произойдет?

— Благодаря этому турниру твои враги мертвы, жалкая влюбленность в этого бездельника, — она кивнула на Каса, — прошла, и ты стала даже богаче, чем прежде.

Но Беттина до сих пор не вернула свою силу, и сидит, как в ловушке, за этим столом, собираясь наблюдать, как Дакийский будет сражаться за свою жизнь. Смогу ли я смотреть, как он умирает? Она принялась грызть следующий ноготь.

— Моргана, ты можешь сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь ему?

— Мы все связаны чертовыми правилами. Как я уже говорила тебе, я не могу ни мыслью, ни действием, ни поступком повлиять на исход этого турнира. Хотя я смогу извлечь выгоду из его итогов, — добавила она загадочно.

— Что это значит?

— Я больше не скажу об этом ни слова.

Беттина стиснула зубы.

— Должен быть какой-то способ, — настаивала она, отставив бокал подальше, чтобы он не мешал ей думать.

Моргана внезапно ахнула.

— Это не просто безрассудная страсть. Ты влюбилась в вампира!

Беттина не могла одновременно и бороться с беспокойством, и защищаться от нападок крестной.

— С чего ты взяла? — спросила она. — Я почти не знаю его.

— С того, что ты чародейка, которая может распознать своего мужчину.

— Моего мужчину? — Глупость, но Дакийский говорил Беттине, что она призывала его… потому что он ее суженый. — Но мы не имеем пары.

— Возможно, не мистическую. Но, что если у нас есть один единственный, идеальный мужчина на всю жизнь?

— Я не знаю, кто ты и что сделала с Морганой…

— Я вполне серьезно. Чародеи вступают в брак на всю жизнь; мы выбираем пару по собственной воле. Но вдруг что-то помогает нам делать выбор? Иначе, как бы мы могли быть связаны столь всецело? Беттина, мы, Чародеи, разделяем…

Моргана замолчала, когда одна из Инфери жестом привлекла ее внимание и вручила ей сообщение.

Беттина изучала гламур спокойствия крестной, идущий вразрез с ее развевающимися косами.

— Ну, что там?

— Очередные доклады о воскрешении Ла-Дорады. Но никто не может их подтвердить.

— Ты уйдешь?

— Нет. Сегодня очень важно, чтобы я оставалась здесь.

— Почему?

— Я не буду больше говорить об этом. На этот раз потому, что сама больше ничего не знаю.

Что бы это ни означало. Беттина осмотрела собравшихся зрителей. Она не единственная, кто опасается Детей Ужаса. Толпа поредела к сегодняшней битве, по крайней мере, на трибунах. Сотни демонов заполнили соседние крыши, ругаясь за лучшие места. Присутствующие, которые не могли перемещаться, толпились на верхних ярусах трибун.

Кроме одной странной темноволосой женщины. Она одна сидела в первом ряду и смотрела на Беттину жуткими золотыми глазами. А потом неожиданно приветственно помахала ей рукой.

Уголками губ Беттина спросила:

— Моргана, кто эта темноволосая леди?

Женщина сложила два пальца вместе и сделала жест учащенного сердцебиения над своей грудью.

— Я ее не знаю, — добавила Беттина, — но, кажется, она определенно знает меня.

Моргана ответила:

— Именно поэтому я никогда не стану владеть даром предвидения. Это Никс, Валькирия прорицательница. Она надеется, что во время этого Приращения Чародеи присоединятся к армии Вертас.

Моргана фыркнула.

Предстоящее приращение столкнет всех бессмертных друг с другом, и линия фронта уже намечена. Правус против Вертас…

Раум с Касом вернулись, оба выглядели раздраженными.

— Время пришло, — пробормотал Раум. Помедлив только, чтобы глотнуть из своей кружки, он поднял руки, привлекая к себе всеобщее внимание. — Сегодня состоится битва, которую вы все ждали! Полуфиналы; не имеющие равных, бои насмерть; события, которые войдут в историю!

Зазвучали редкие аплодисменты.

— Первым мы представляем Гурлава, Отца Ужаса, короля бессчетных адских территорий!

Гурлав вышел из санктума и направился к арене. Над толпой пронесся испуганный ропот. Многие на трибунах отодвинулась подальше.

Первородный для этого сражения заострил все шесть огромных рогов. Острые шипы торчали из его головы, плеч и локтей. Цепи перекрещивались на мощной груди, громоздкий металл был закреплен поверх его огрубевшей, жабоподобной кожи. Желтые глаза не выражали никаких эмоций. Выпирающие ниже подбородка огромные бивни, выглядели, как грязная, окаменевшая борода.

Это то, что Моргана с Раумом прочат мне в мужья?

Раум продолжил:

— Следующий участник — Принц Теней, родом из неизвестных земель!

Дакийский вышел на арену, его шаги были широкими и уверенными. Весь его вид выражал холодность, ни единого намека на нервное напряжение или эмоции.

Машина для убийства.

Кас буркнул:

— Никогда не думал, что стану болеть за вампира.

Моргана пробормотала:

— Я бы запятнала его так сильно…

Как всегда, Дакийский был одет в простую одежду. Черные кожаные штаны обтягивали сильные ноги. Черная рубашка с длинным рукавом плотно облегала мускулистую грудь.

Каждому из соперников разрешалось взять с собой какое-либо оружие. Гурлав сжимал в руках меч, имевший в длину около семи футов, в то время как Дакийский держал в руках…

Посох?

— Где его меч? — голос Беттины стал выше на октаву, когда она продолжила: — Это… это же не посох?

Раум пробубнил себе под нос:

— Что задумал этот вампир?

Голос Каса звучал ошеломленно.

— Он собирается палкой сразиться против меча?

Моргана почему-то восторженно засмеялась.

— Оружие. — Ха-ха тоном она крикнула: — Всегдазнающая!

Опять же, что бы это ни значило. Дакийский сказал, что единственный удар, который он нанесет… будет смертельным. Как именно он собирается убить палкой?

Дорогие Боги, мой вампир собирается умереть.

За соперниками с лязгом захлопнулись ворота. Окинув тревожным взглядом роту солдат, размещенных за пределами арены, Раум просигналил в горн.

И Беттина ни черта не могла сделать, чтобы помочь Треану Дакийскому.

Глава 37

Рог еще звучал, когда Гурлав, переместившись с непостижимой скоростью, нанес первый удар.

Первородный своим длинным мечом рассек воздух еще до того, как его тело полностью материализовалось.

Треан отскочил назад и, изогнувшись, всего на несколько дюймов уклонился от кончика меча. Не получится блокировать его. Должен помнить, что нельзя пользоваться посохом, как мечом. Должен помнить, игнорируя все, чему учился.

Еще до того, как Треан вернулся в боевую позицию, меч снова рассек воздух. Боль обожгла грудь. Из неглубокой раны закапала кровь.

Блять, это существо очень быстрое. Гурлав лишь притворялся слабым в прошлых раундах. Может быть, тело прадемона и старое, но смертельно отточенное.

А Треан не мог сопротивляться. Я могу нанести только один удар, один удар этим оружием. Он полупереместился, став подобно воздуху; в тот же момент Гурлав прекратил наступление, сберегая энергию.

Мы будем неделями вести этот бой. Треану нужно, чтобы демон потерял бдительность от самодовольства. Значит, я стану мальчиком для битья. Стиснув зубы, он полностью материализовался.

Гурлав снова атаковал, его меч чуть не задел посох, но Треан успел отдернуть его. В желтых глазах Гурлава мелькнул интерес. Почувствовал, что Треан защищает посох?

Очередной удар.

Проклятье! Теперь демон выбрал целью посох. Придется защищаться самому… защищая свое оружие. Иначе я никогда не покину эту арену живым.

Гурлав сделал ложный выпад мечом. Треан увернулся… но в тот же миг демон впечатал кулак-наковальню прямо в его грудь. Грудина треснула, тело взлетело в воздух.

Переместись! Слишком дезориентирован. Вверх? Нет, вниз! Резкое падение. Никогда раньше Треан не получал такого удара.

Он врезался спиной в решетку; в его шею и туловище на мгновение вонзился ряд железных шипов, и тут же тело отбросило от удара. Очутившись снова запущенным в воздух, Треан ощутил, как льется кровь из пробитого легкого.

Второе приземление было похоже на удар об землю. Из здорового легкого выбило воздух. Перед глазами роились черные точки. Встряхнись!

Стоп. Пустые руки? Где посох?

Схватив вампира обеими руками, демон погружал когти в его кожу. Треана колошматили, но он не мог освободиться; смертельная хватка первородного не позволяла ему переместиться. Молниеносным движением Гурлав упал на одно колено, выставил второе и поднял Треана над головой.

Чтобы сломать мой позвоночник. Треан стиснул зубы, когда демон бросил его спиной вниз на выставленное колено.

Сломан? Пока нет. Не могу освободиться, не могу переместиться.

Посох… где этот ебаный…

Гурлав поднял Треана и снова швырнул вниз.

Треск. Вампир почувствовал, как что-то внутри него сломалось. Не мой ли это позвоночник? Треан все еще в сознании и может двигаться. Борись! Колошматя кулаками костяные бока Гурлава, он искал посох.

Должен освободиться! Как? Как? У первородного нет слабостей. Создан для войны. Не за что уцепиться, не чувствует моих ударов…

Гурлав процарапал растущим из локтя рогом тело Треана, вспарывая кожу и мышцы. Играет со мной.

С откинутой назад головой, Треан был крайне уязвим. Но из этой позиции он заметил то, чего никогда раньше не замечал. Возможно ли это?.. Он прищурился, избавляясь от помутнения в глазах.

Есть. Жилка пульса на шее Гурлава.

Обычно она скрыта костистой бородой. Видимый пульс означает слабость.

Используя все оставшиеся силы, Треан сжал кулак… и ударил демона прямо в это место; с диким ревом, Гурлав зажал шею и попятился.

Освободившись из хватки демона, Треан отпрянул и неуклюже поднялся на ноги. Он осмотрел арену. Посох… должен добраться до него!

Все произошло очень быстро. Крутанув головой, он увидел бледное лицо Беттины и безумие в ее глазах, а затем заметил угольно-черную полоску на красно-глинистой земле.

Есть, прямо перед трибуной!

Но первородный проследил за его взглядом. Прищурив на Треана желтые глаза, Гурлав напрягся, собираясь переместиться к посоху…


* * *


— Я больше не могу смотреть на это! — воскликнула Беттина.

Вампир был ранен в нескольких местах и едва стоял на ногах.

— Возьми себя в руки. — Моргана сильно ущипнула ее за руку. — Это еще не конец.

Когда Дакийский получил удар, отправивший его в полет через арену, Беттина чуть не рассталась с содержимым желудка. Слезы навернулись ей на глаза, когда Гурлав распорол кожу на груди вампира.

Рубашка Дакийского была разорвана, демонстрируя зияющую рану — длинный кровоточащий порез на груди. Чем больше крови терял Треан, тем меньше контролировал перемещение. По какой-то причине он, как одержимый, постоянно возвращался взглядом к посоху, который, как видела Беттина, подпрыгивая, катился все дальше и дальше от него.

Гурлав переместился к посоху. Каким-то образом вампир опередил его. Продемонстрировав невероятную силу, Дакийский впечатал кулаки прямо в покрытую броней грудную клетку Гурлава.

Теперь первородный отправился в полет!

Все изумились силе, сохранившейся в избитом теле Дакийского, хладнокровию, с которым он продолжал сражаться.

Но Гурлав очень быстро снова оказался на ногах. Вампир, набирая скорость, атаковал противника. Взревев, Гурлав принял вызов и рванул через арену, сотрясая землю шагами.

Два локомотива на одном пути.

Дакийский врезался в первородного плечом, словно выбивая дверь. Дробящий кости удар опрокинул Гурлава на спину, импульсом его протянуло по земле, поднимая столб глиняной пыли.

Со всех сторон послышались сдавленные вздохи. Повреждена ли толстая кожа первородного? Затаив дыхание, все ждали появления Детей Ужаса. Ожидание…

Никто не появился.

Освободившись от противника, вампир повернулся к посоху. Сжав губы, он переместился к нему, но когда наклонился, чтобы поднять с земли, из ран снова хлынула кровь. Выпрямившись, он встретился взглядом с Беттиной.

Сзади поднялся Гурлав и, сотрясая арену шагами, снова бросился к Дакийскому.

— Обернись, вампир!

Почему он стоит спиной к врагу?

Что бы Треан не увидел в выражении ее лица, это ослабило его мрачную холодность; его плечи распрямились.

— Обернись! — с еще большим отчаяньем выкрикнула она.

Гурлав почти рядом с ним!

Вампир продолжал смотреть на нее. Она прошептала:

— Повернись к нему. О, боги, пожалуйста.

Не больше полуметра.

В последний момент Дакийский переместился с пути Гурлава. Первородного швырнуло вперед. Позади него вспыхнуло пламя, как… как рассвет.

Когда Гурлав обернулся, прикрыв глаза от внезапной вспышки света, Беттина потеряла дар речи.

Вампир держал косу Врекенеров, оружие с мистическим лезвием из пламени.

Такую же, как та, что была занесена над Беттиной три месяца назад.

Только сейчас вместо черного огня полыхало пламя, горевшее жарче и ярче, чем она могла себе представить, как солнце.

— Мои боги, — пробормотала Моргана. — Ты знаешь, что это?

Одно из легендарнейших орудий в Ллоре, по слухам, одно из четырех существующих.

Беттина не узнала простой черный посох… в тот единственный раз, когда она видела косу, ее глаза были устремлены на пылающий черный клинок.

Дакийский переместился в выпаде, запуская себя на Гурлава; коса, пылающая над головой вампира, представляла собой ошеломляющее зрелище.

Гурлав, казалось, был ослеплен, сбит с толку. Он слишком поздно попытался переместиться. Дакийский замахнулся.

Коса разрезала сначала один защитный плечевой рог, затем мясистую шею, затем другой рог. Как лазер.

Голова первородного отскочила, его губы все еще шевелились. Тело рухнуло на землю, как срубленное гигантское дерево. Зрители замерли, в воздухе витал страх.

Кас схватил Беттину за руку, готовясь переместить ее в безопасное место. Раум сразу же переместился, присоединяясь к эскадрилье демонов-охранников. Обнажив меч, он приказал им быть наготове.

Ожидание… Ожидание…

Первородный очень медленно уступал смерти. Обезглавленное тело дергалось и корчилось. Руки метались, словно в поисках головы.

Тем не менее, не было пролито ни капли крови. Неестественное пламя прижгло грубую кожу Гурлава.

Прижгло? Нет крови? Значит, Дакийский будет… жить?

Он будет жить! Это конец! Зрители, должно быть, осознали это вместе с Беттиной; они пришли в неистовство. Вымпелы полетели вниз с трибун. Солдаты выдохнули с облегчением и заняли позиции для охраны тела; Раум сжимал в медвежьих объятьях всех, кому не посчастливилось оказаться рядом с ним.

А победитель?

Дакийский, покрытый собственной кровью, стоял, сжимая в руке это непостижимое оружие. Освещенный ярким светом, он выглядел как священный воин. Его обнаженная грудь, покрытая заработанными в бою ранами, тяжело вздымалась. Казалось, он забыл о них. Его мокрая от пота кожа блестела, жилистые мышцы пульсировали.

Он взял не только головы Врекенеров, он взял один из источников их силы.

И использовал его, чтобы победить монстра.

Моргана выдохнула:

— Я хочу такого, как он, для себя!

Треан Дакийский был… великолепен.

Толпа могучих Демонов Смерти начала скандировать:

— Принц Теней.

И в течение нескольких прекрасных мгновений Беттина находилась в эйфории от победы, от гордости за своего вампира, от рева своего народа.

Прищурившись, она посмотрела в небо. Я призываю Врекенеров к атаке.

Кас отпустил руку Беттины, возвращая к себе ее мысли.

— Хороший бой, — выдавил он. — И умный ход. Неудивительно, что теперь все скандируют его имя.

Как же, наверное, трудно было для Каса сказать эти слова. Его детство среди Демонов Смерти прошло в унижении, но в последнюю неделю они начали петь ему дифирамбы.

Но симпатии толпы непостоянны. Огромное внимание, которым наслаждался Кас, перешло к вампиру, его собственный народ требовал Дакийского.

Беттина хотела, чтобы Каса признавали также. Хотела, чтобы у него были обожающие его демонессы, чтобы они бросали ему подвязки и сжимали его мускулы…

У нее перехватило дыхание. С этой мыслью она осознала правду и приняла ее: чувства к Касу не такие, как она предполагала…

Приветственные крики зазвучали громче, когда Дакийский убрал огонь обратно в посох, управляя оружием противника с абсолютной уверенностью.

Моргана пробормотала:

— Теперь я должна заполучить этот аксессуар.

Беттина быстро спросила:

— Как думаешь, с помощью этого посоха ты сможешь вернуть мою силу?

— Если бы все было так просто, глупышка. Это всего лишь связующий элемент, канал, предназначенный для переноса силы в хранилище. Но Чародей, обладающий косой Врекенеров? Как же это разозлит их! Как сплотит нас!

Вместо того чтобы наслаждаться вниманием толпы, Дакийский не сводил глаз с приза, глядя на Беттину темным, завораживающим взглядом.

Раньше, в конце каждого раунда, выражение его лица говорило: «Я сражаюсь за тебя. Скоро ты будешь моей».

Сейчас его выражение говорило: «Я иду за тобой. Ты моя».

О, боги, он выглядит свирепо. Беттина сглотнула. И немного пугающе.

Заметив выражение лица вампира, Моргана посоветовала:

— Будь осторожна, глупышка. Как я уже говорила, мужчины Ллора становятся очень грубыми после сражения за свою женщину. Им необходимо войти в нее. Засадить, если хочешь. Они полностью теряют моральный облик.

— Моргана! — воскликнула Беттина, прокручивая в голове все, что произошло.

Совершенно ясно, что Дакийский жив. И также ясно, что он будет сражаться с Касом. Посмотрев на демона, она осознавала, кто он для нее: советчик, спаситель, наставник.

Лучший друг.

— Я не знаю что сказать, Кас.

— Наслаждайся сегодняшней ночью с вампиром, Беттина, — проскрежетал он. — Она станет для него последней.

Кас переместился.

От его уверенности Беттину прошиб озноб. Еще неделю назад такое заявление обрадовало бы ее. А сейчас?..

Она не может потерять ни одного из них.

Моргана схватила ее за руку.

— Пойдем. Ты должна подготовиться.

— К чему?

— Принц Теней придет за тобой, — сказала она, уводя Беттину с арены, Инфери спешили следом. — Чтобы заявить свои права.

— Моргана, пожалуйста, я не в настроении для этого.

— Это была решающая битва, — подчеркнула она. — Убийство Каспиона завтра — просто формальность.

— Перестань так говорить!

Мужчина, в которого она влюбилась, жив и, скрутивший ее внутренности, страх за него на мгновение растворился. Но облегчение тут же снова сменила тревога.

— Твой демон слишком молод, слишком мало убийств у него в активе. У него нет ни одного шанса против этого вампира. — Затащив ее обратно в замок, Моргана сказала: — Принц Теней больше не принц, дорогая. Он, можно сказать, король этой сферы.

Глава 38

С тех пор, как Беттина вернулась в свои покои прошло три долгих часа, но Дакийский так до сих пор и не появился.

Она проводила время с Морганой и Салемом. Они оба были уверены, что Беттина и Принц Теней сегодня ночью перейдут на новый уровень отношений, поэтому решили подождать, присматривая за ней… и давая ей указания.

Беттина была не уверена, что это произойдет. Я просто хочу поговорить с ним, узнать его мнение. Она точно знала, что скажет ему: «Хорошо, ты был прав, вампир. Кас просто друг, но самый лучший и давний. Я не могу потерять его. Заняться в первый раз сексом… с мужчиной, который собирается обезглавить моего лучшего друга… слишком сложно и просто не укладывается в моей голове. Предложения? Комментарии?»

Сейчас Беттина скрестила руки на груди.

— Мне показалось, что ты сказала, будто он придет.

— Так не терпится оказаться под вампиром? — спросила Моргана, расположившаяся в ногах кровати Беттины с бокалом в руке.

Она выглядела подвыпившей, расслабленной и такой счастливой, какой Беттина, пожалуй, никогда прежде ее не видела.

Салем, напевая, удобно устроился в ее головном уборе.

— Ты не пойдешь к нему… это будет криком отчаяния, — сказала Моргана. — Он скоро придет.

Глаза Беттины расширились от внезапной мысли. О, боги, что если травмы Дакийского хуже, чем она предполагала? Она вскочила с кровати.

— Салем сейчас запрет двери. Не так ли, Салем?

— Ты права, Моргана.

Он почти мурлыкал.

Одарив их испепеляющим взглядом, Беттина неохотно села обратно. Когда они успели так подружиться?

— Кроме того мы не закончили наш разговор, — сказала Моргана. Лекция о пестиках-тычинках. — Я как раз добралась до самой интересной части.

Беттина знала, что как бы сильно она ни старалась, все равно не сможет выкинуть из головы этот разговор и никогда не сможет забыть слова чародейки о «премудростях». Как и комментарии Салема.

Среди прочего, она узнала о…

…рефрактерном периоде[16] у бессмертных мужчин:

— Вамп в расцвете сил? Мы поговорим всего пару секунд, крошка.

…нечастых фертильных периодах у чародеек:

— Твои лодыжки никогда раньше не кусали? Поверь, Принцесса, вампирское отродье будет кусать твои лодыжки. А твои ноги будут отплясывать веселую джигу.

…И о каком-то смертном по фамилии Грэфенберг[17]:

— Ах, это чувствительное местечко!

Хотя Беттина с трудом переваривала эту информацию, она полагала, что лучше ждать Дакийского под их болтовню, чем в одиночестве под тиканье часов.

— Вы действительно думаете, что я собираюсь переспать с вампиром?

— Хочешь ты этого или нет, он придет за тобой, — сказал Салем. — Наверное, просто приводит себя в порядок. Позволяет своим ранам немного исцелиться.

Моргана ухмыльнулась.

— Ага, дух бодр, но плоть слаба?

Салем хихикнул.

Беттина прищурилась.

— Вы оба счастливы, празднуете.

Моргана невозмутимо ответила:

— Да, крестница. Мы очень рады, что ты не станешь женой гигантского жабо-подобного существа.

Они оба хихикнули.

— Завтра я потеряю кого-то из них, — мрачно сказала Беттина. — Мне придется смотреть на то, как он умрет.

Салем рявкнул:

— Кас взрослый мальчик. Захочет выжить, разобьется в кровь, но узнает, как победить. Я сталкивался с худшими трудностями.

В такие моменты, Беттина понимала, что Салем жестче… и хладнокровнее… чем она изначально предполагала. Он мог быть игривым и задиристым, но под этой маской скрывался ожесточенный воин-фантом. Она уже открыла рот, чтобы спросить его о проклятии…

Без предупреждения в комнату переместился Дакийский. Беттина снова вскочила на ноги.

Не теряя времени, вампир обратился к Моргане:

— Мне нужно многое обсудить наедине с моей королевой, а ты находишься в наших покоях.

Наших покоях?

— Приказываешь мне? В данный момент почтение может сослужить тебе хорошую службу, — сказала Моргана, вся ее расслабленность сменилась яростью, когда она поднялась на ноги. — Тот факт, что я дразню Беттину тем, что ты без-пяти-минут король Абаддона, еще не означает, что ты можешь вести себя, как он. В данный момент ты король лишь на основании преждевременно сделанных выводов.

— Что ты хочешь?

— Похоже, я стою между тобой и тем, что ты желаешь… — она махнула рукой на стоящую возле кровати, округлившую глаза Беттину… — Я могу перенести ваш разговор на неопределенный срок.

— Попытайся удержать меня от того, что принадлежит мне, и я покончу с тобой, Моргана.

Беттина вытаращила глаза от его тона. Рауму сходили с рук пустые угрозы в адрес Морганы лишь потому, что они всегда так и оставались просто словами. Но эта тихая угроза, исходящая от вампира была чем-то совершенно другим.

— Хотя я уже поставила тебя однажды на колени и легко могу сделать это снова, сегодня я великодушна. Давай заключим сделку? Я закрою глаза на эту маленькую связь. Но я хочу косу.

Аксессуар, который Моргана «должна заполучить».

— Для чего она тебе нужна?

— Я сентиментальна. Отдай ее мне и… — она снова указала на Беттину, — «наслаждайся».

Беттина была потрясена.

— Ты не можешь торговать мной. Я не разменная монета.

— В действительности это именно то, чем ты являешься, глупышка.

В то время как Беттина что-то невнятно бормотала в ответ, Дакийский исчез. Мгновение спустя он вернулся и резко швырнул Моргане посох.

— Мудрое решение. — Она поймала его одной рукой и покрутила, как дубинкой. — Как раз мой размерчик! — Повернувшись к двери, она сказала: — Не делайте того, что не стала бы делать я. Иными словами: делайте все, что хотите.

Затем она ушла.

Дакийский направился к Беттине, но сразу остановился и прищурился.

— Фантом.

Салем остался?

— Сегодня я нашел способ убить неубиваемого, — сказал вампир. — Если еще раз подсмотришь за моей королевой в ванной, я найду способ выпотрошить сильфа. Убирайся, сейчас же.

— Как скажете, Ваше Высочество, — с усмешкой сказал Салем, но все-таки исчез.

Оставив ее наедине с Дакийским.

— Чтобы почувствовать себя вещью, нет ничего лучше, чем быть обмененной на оружие, — крикнула она. — Ты не лучше Морганы.

— Я хочу тебя как мою жену, мою королеву. Но я хочу, чтобы ты отдал