Book: Красотки инспектора Уэста. Сборник



Красотки инспектора Уэста. Сборник

Джон Кризи

Инспектор Уэст сожалеет

Глава 1

РОДЖЕР УЭСТ НА СЕДЬМОМ НЕБЕ

Старший инспектор Скотленд-Ярда Роджер Уэст говорил по телефону с женой. Говорил он из служебного кабинета, который ему приходилось делить с четырьмя другими сотрудниками одинакового с ним ранга. На красивом лице старшего инспектора — а Уэст действительно был очень красив, недаром коллеги прозвали его «Красавчиком», — блуждала блаженная улыбка. Время от времени он восклицал:

— Не может быть! Подумать только! Да что ты говоришь!

За три месяца совместной работы коллеги Уэста привыкли к его столь бурным проявлениям восторга, и как только у Роджера начинался разговор с супругой, они спешили удалиться из кабинета, предоставляя Уэсту полную свободу наслаждаться отцовским счастьем.

Все, кроме Эдди Дейли. Впрочем, от Эдди никто и не ожидал такой тонкости. Этот склонный к полноте, среднего роста человек с безвольным подбородком и торчащими вперед зубами слыл крупным специалистом по выявлению фальшивок. Может быть, у кого-нибудь порой и возникали сомнения относительно воспитанности Дейли, однако в своей узкой области он был вне конкуренции.

Сейчас Эдди занимался проверкой каких-то бумаг. И если подтвердится подлог, полиция получит возможность привлечь к ответственности некоего джентльмена, подозреваемого в весьма искусной и хитроумной подделке прошений и ходатайств.

Полуоткрыв рот и посапывая от напряжения, Эдди, казалось, с головой ушел в работу.

Отворилась дверь. Дейли бросил озабоченный взгляд на Роджера, распрямился и уронил на стол лупу, со стуком отодвинул стул, привстал и нарочито громко произнес:

— Доброе утро, сэр!

— Доброе утро, вернее, добрый день, — послышался ответ помощника комиссара полиции сэра Гея Чартуорда.

— У меня пока не готово… — пролепетал Эдди, — еще часика два-три…

— Не волнуйтесь, — успокоил его Чартуорд, — я к Уэсту. — Он подошел к столу Уэста.

Не подозревавший о его присутствии Роджер вдруг буквально сложился пополам и, сотрясаясь от смеха, едва смог выговорить:

— Восторг! А ему всего-то четыре месяца! Да, теперь уже скоро. Говорят, они всегда появляются парами.

— И ведь у нас никогда не было никаких проблем с ним, — вторила ему жена. — Но, дорогой, ты, наверное, очень занят?

— Ничуть, — заверил ее Роджер, — у меня сегодня на диво спокойное утро. Впервые за все три последних месяца. Да, да… Эдди только что вышел. Ну, а что же было потом?

Дженет увлеченно сообщала мужу все новые и новые подробности…

Локоть Уэста соскользнул со стола. Он переменил позу и вдруг обнаружил начищенные до блеска коричневые башмаки, мешковатые брюки над ними, скользнул взглядом по жилету песочного цвета, цепочке от часов… Подняв глаза, Роджер увидел обрамленную седыми кудряшками сияющую розовую лысину над красной шеей и, наконец, круглую багровую физиономию…

К чести инспектора Уэста, он не утратил самообладания и недрогнувшим голосом продолжал:

— Это чудесно, дорогая. Извини, меня вызывают. Кажется, помощник комиссара. Что? Спасибо, обязательно передам. До свидания, дорогая.

Он положил трубку, выпрямился и с неотразимой улыбкой приветствовал Чартуорда:

— Доброе утро, сэр.

— Доброе утро, инспектор Уэст, — послышался подчеркнуто любезный ответ начальника. — Прошу прощения, помешал вам. Однако любопытно узнать, что вам поручили передать мне?

— Дженет передает искренний привет и просит сообщить, что ваш крестник ведет себя безупречно…

Глаза Чартуорта мягко засветились, на какой-то миг в них даже промелькнула нежность.

— Рад слышать. Но вы, инспектор, ведете себя не столь безупречно…

— Я должен был подбодрить Дженет. Ведь я почти не вижу малыша, разве что каких-нибудь полчаса, утром. В нем уже больше двенадцати фунтов. Такой толстенький, что глазки как щелочки, такой веселенький! А вы…

— А я сомневаюсь, правильно ли поступил, согласившись быть его крестным отцом, — проворчал Чартуорд. — Если он станет похож на вас, когда вырастет, то это наверняка будет человек без совести. Но это к делу не относится. В данный момент вы не слишком перегружены, не так ли?

— Я заканчиваю дело Галлауэя, — ответил Роджер. — Откровенно говоря, сэр, я надеялся получить несколько выходных дней…

— Чтобы понянчить наследника, — подхватил Чартуорд. — Что же, если не будет серьезных происшествий, я не вижу причин для отказа. — Он положил на стол перед Роджером письмо. — А сейчас давайте хорошенько подумаем, что можно выяснить по этому делу.

— Еще одно, сэр! — воскликнул Роджер, взглянув на конверт.

— Да, это уже пятое за пять дней. Автор этих посланий — напористый тип.

Роджер вынул из конверта и пробежал глазами напечатанную на машинке коротенькую записку: «Не теряйте времени зря. К. скоро начнет действовать, и вы пожалеете, что не обратили внимания на мои предупреждения». Подписи и адреса отправителя не было.

Буква «К» в письме обозначала мистера Эндрю Келема. Это был известный финансист, на которого полиция давно уже завела досье и даже собрала кое-какие материалы.

Этот общительный, красивый человек среднего возраста невольно внушал людям доверие. Его фирма занималась проектированием и благоустройством поместий в Большом Лондоне и в провинциальных городах. В деятельности фирмы не было ничего противозаконного. Однако уже в первых анонимках содержался намек на то, что Келем нарушает закон. Для этого у него было широкое поле деятельности, например возможность спекуляции земельными участками.

Роджер постучал указательным пальцем по письмам:

— Ума не приложу, с чего начать?

— Наверное, надо поднять архивные документы. Это нисколько не нарушит вашего отдыха. Я пришлю вам остальные письма. Разумеется, на чудо надеяться не приходится, но…

Он кивнул головой и вышел из кабинета. Когда Роджер принялся перечитывать письмо, дверь отворилась и послышался голос Чартуорда:

— Эй, Уэст!

Роджер поднял голову:

— Да?

— Кто это всегда появляется парами?

— Парами?

— Вы сказали жене, что кто-то ходит парами. Предупреждаю, что вам придется поискать другого крестного отца, если…

Роджер фыркнул:

— Я имел в виду зубы. У него сверху вышел один. Если верить учебникам, нижние всегда режутся парами, их так и называют парными.

— Вот как?

Чартуорд вышел из кабинета.

Роджер подмигнул вошедшему в кабинет Эдди. Очевидно, во время разговора тот стоял за дверью.

— Я пытался предупредить тебя, Красавчик, — сказал он. — Я давно говорил тебе, ты рискуешь нарваться на неприятности, если не будешь осторожнее. Тебе здорово влетело? — спросил он с любопытством.

— Ничуть. Он был весьма дружелюбно настроен.

Эдди печально покачал головой.

— Не пойму, как это тебе удается? — сокрушался он. — Просто не представляю, Красавчик, что было бы, если бы он застал меня за таким разговором. Да, мне досталось бы… А ведь их у меня целых пять!

— Чего? Зубов?

— Нет, ребятишек. Какого черта ты вспомнил о зубах?

Посыльный Чартуорда принес остальные анонимные письма. Роджер отправил его в архив за досье на Эндрю Келема. Отправляясь домой, он взял все письма с собой.

Утро ушло на то, чтобы изучить и сопоставить отрывочные данные, но ничего определенного найти не удалось. Неясные намеки на то, что он был связан с дельцами, ранее осужденными за спекуляцию, двое из которых сильно нажились на поддельных документах и на аферах с земельными участками, служить уликами не могли, и Уэст решил составить список лиц, уличенных в подобных махинациях. Среди знакомых Келема их оказалось семнадцать.

Роджер позвонил испектору Слоуну. Недавно, по рекомендации Уэста, тот был повышен в звании. Роджер сообщил ему о своих находках. Слоун задумчиво возразил:

— Если как следует покопаться, то найдется немало людей, так или иначе связанных с мошенниками, однако это не повод для обвинения.

— Может быть. Не уверен, но список внушительный. Не хотелось бы думать, что Келем, может быть, посмеивается над нашей наивностью.

— Так что же предпринять?

— Не знаю. Во всяком случае, оснований для официального расследования пока нет.

— А почему помощник комиссара придает такое большое значение этим анонимкам?

— Он ничего не сказал мне по этому поводу, Билл, приезжайте сегодня ко мне в Челси. Я захвачу эти письма домой. Поломаем голову вместе, может быть, что-нибудь и придумаем.

— С удовольствием.

— Молодец! — похвалил его Роджер. — Договоримся на семь часов. В это время наследник будет уже в кроватке…

Он положил трубку, а через несколько минут позвонила Джаннет. Когда их соединили, Роджер услышал громкий плач своего первенца Мартина.

— Дорогая, я не очень затрудню тебя, если приглашу Слоуна и Марка Лессинга поужинать у нас?

— Нет, я справлюсь. Извини, должна бежать к нему, не то он свернет себе шейку.

Роджер набрал номер Марка Лессинга, своего близкого друга, человека с пытливым умом. Марк обещал приехать примерно в половине восьмого. Часы показывали шесть.

Роджеру можно было бы отправляться домой, но тут появился взволнованный посетитель и стал расспрашивать, как продвигается Галлоуэйское дело. Когда Роджер запер свой стол и собрался покинуть кабинет, было без четверти семь и в окнах светились огоньки.

Роджер надел плащ и шляпу, спустился с лестницы и прошел половину двора, как вдруг его окликнули:

— Красавчик!

Он оглянулся и увидел одного из инспекторов. Тот спросил:

— Ты ведешь дело «К»?

— Да. А что?

— Убит сын Келема, — сообщил инспектор, — мне кажется, тебе нужно съездить туда.

Глава 2

УБИЙСТВО ЭНТОНИ КЕЛЕМА

Когда Роджер добрался до квартиры Келема на Парк-лейн, уже стемнело. Вместе с ним были и сержант, и два детектива. Квартал роскошных домов освещался стенными фонарями.

Сыну Келема, временно исключенному из Оксфорда, был двадцать один год. Администрация квалифицировала организованные им вечеринки как «оргии», а его эротические вкусы как «скотские».

Уэста сильно занимала проблема «отцы и дети», и он сейчас очень сочувствовал Эндрю Келему.

Великолепно одетый человек с лощеной внешностью открыл дверь. Это был Блэр — личный секретарь Келема.

— Инспектор Уэст, не так ли? Благодарю, что так быстро приехали. Мистер Келем страшно расстроен.

— Естественно, — согласился с ним Роджер.

— Я понимаю, что вы не нуждаетесь в моих советах, — продолжал Блэр. — Но, прошу вас, будьте деликатнее. Он будет признателен вам за это.

— Я вовсе не намерен усугублять его страдания.

— Вы очень любезны.

Блэр производил впечатление человека, до смешного самовлюбленного. В ходе прошлых расследований Роджер уже несколько раз встречался с ним, и у него сложилось о нем впечатление, как об идеальном секретаре.

— Прежде всего скажите мне, что произошло? — спросил Уэст.

Приехавшие с ним сотрудники поставили на пол чемоданы, один начал привинчивать на треноге фотоаппарат. Их ввели в огромную, богато и со вкусом обставленную гостиную. В квартире стояла гнетущая тишина.

— Боюсь, что вряд ли смогу сообщить какие-либо интересующие вас данные, — начал Блэр. — Днем мистер Келем и я отсутствовали. Когда мы возвратились домой, Тони, простите, Энтони Келем, сидел за столом в библиотеке мистера Келема. Мне кажется, следствие придет к заключению, что он был убит выстрелом в спину.

— Вы перенесли его в другое место?

— Нет.

— Вы ничего не трогали в его комнате?

— Нет. Все осталось в таком виде, как было.

— Энтони было позволено находиться в библиотеке?

— Он мог входить в любую комнату этого дома. Ни одно помещение от него не запиралось. Вы задали очень странный вопрос, инспектор… — заметил Блэр.

Роджер, казалось, не обратил внимания на его замечание.

— Когда вы вернулись?

— Немногим позже половины седьмого.

— Сейчас двадцать минут восьмого, — Роджер подумал о маленькой компании в Челси. — Можно воспользоваться вашим телефоном?

— Он находится справа, в углу.

— Спасибо. Уиллис, позвоните от моего имени миссис Уэст, предупредите, что я задерживаюсь и, возможно, вернусь домой поздно. — Он снова обратился к Блэру: — Когда приехал Энтони Келем?

— В пять часов. По крайней мере, обещал приехать в это время.

— А что говорит прислуга?

— В квартире никого не было. В доме только приходящая прислуга — одна женщина и ее дочь. Мы обедаем в ресторане…

Блэр закурил сигарету.

— Боюсь, что не смогу точно сказать вам, когда приехал Тони, инспектор, и, я уверяю вас, мистер Келем тоже вряд ли в состоянии сделать это.

— Понятно. — Уэст повернулся к сержанту. — Спуститесь вниз и узнайте, не заметил ли швейцар или кто-нибудь еще, когда мистер Энтони возвратился домой.

Когда сержант вышел, он сказал Блэру:

— Я очень рад, что вы не теряли времени зря. Это может оказаться полезным. По-видимому, у вас нет собственной версии?

— В жизни своей не был я так поражен, — ответил Блэр. — Может быть, вам лучше переговорить с мистером Келемом?

— Он один?

— Да. Миссис Келем уехала.

Роджер кивнул и следом за Блэром направился в холл. Блэр остановился перед одной из пяти дверей и тихонько постучал.

Изнутри послышалось хрипловатое «войдите». Когда Роджер вошел в комнату, Эндрю Келем сидел перед бюро. Вся его поза говорила о подавленном состоянии. Роджер, который привык видеть его подтянутым, элегантным, уверенным в себе и благодушным, подумал, что Келем за какую-то пару часов постарел на много лет.

— В чем дело, Блэр? — спросил Келем, не поднимая головы.

— Инспектор Уэст из Скотленд-Ярда.

— Ах да, конечно…

Когда Келем встал и повернулся к Роджеру лицом, тот увидел, что Келем действительно сильно сдал. В его глазах, всегда сияющих и смеющихся, сейчас застыли растерянность и отчаяние. Воротничок рубашки был смят, волосы растрепаны, к плечам и спине пиджака прилипли какие-то пушинки. В руках он держал письмо.

— Рад, что вы приехали, инспектор. Блэр, наверное, рассказал вам, что… произошло?

— Мне было тяжело слушать его, — сказал Роджер. — Я не хочу тревожить вас.

— Тревожьте меня сколько угодно. Вы слышите меня? — голос его звучал глухо, руки дрожали. — Только поймайте человека, убившего моего сына, больше мне ничего не нужно. И не деликатничайте ни с кем, особенно со мной.

Он вдруг замолчал и отвернулся к стене, на которой висела цветная фотография молодого человека, очень похожего на Келема.

— Я пойду с вами, — тихо сказал Келем.

— Мне кажется, вам лучше остаться здесь, сэр, — вмешался Блэр.

Но Келем не обратил внимания на его слова и первым направился в холл. Там их дожидались сержант Меллор с двумя детективами и вернувшийся из гостиной Уиллис. Келем даже не взглянул на присутствующих и направился к запертой двери. В замке торчал ключ. С видимым усилием Келем отворил дверь и отошел в сторону, пропуская вперед Уэста.

Роджеру редко приходилось видеть что-либо более жуткое. За огромным письменным столом в неестественной позе сидел Энтони Келем. Отсюда, от двери, лица его не было видно, и молодой Келем казался точной копией отца. Одна рука Энтони лежала на столе, а вторая, ухватившаяся за край столешницы, казалось, поддерживала тело.

На нем был светло-серый костюм. Справа, на уровне лопатки, виднелась дырочка с коричнево-красными краями. Темные волосы Энтони низко спустились на лоб. Дотронувшись до его запястья, Уэст ощутил, что рука уже окоченела. Он повернулся к Келему:

— Вы нашли его в точно таком же положении?

— Да. Когда я открыл дверь, я не заметил ничего странного. И лишь когда он не ответил на мое приветствие, почувствовал тревогу. Я пощупал пульс. Он был мертв.

— Ясно, — сказал Роджер. — Скажите, мистер Келем, кто мог убить его? Как вы думаете?

— Понятия не имею.

— Вы не знаете, были ли у него враги?

— Насколько мне известно, нет.

— Кто еще знал, что вечером он должен был приехать сюда?

— Насколько мне известно, никто. Я сам только сегодня утром узнал об этом. Он собирался провести Пасху у матери в Нью-Берри, а я планировал уехать к ним в субботу или в воскресенье. Он сказал, что приедет в Лондон всего на один день и переночует здесь. Я никому кроме Блэра не говорил об этом.

— Вам известно, какие дела были у вашего сына в Лондоне? — спросил Уэст.

— Прочтите вот это. — Келем протянул Роджеру коротенькое письмо, написанное неразборчивым почерком на бланке колледжа Кресли. Содержание этого послания вряд ли могло помочь разобраться в обстоятельствах дела:

«Дорогой Энди,

у меня есть приятный сюрприз для тебя! Завтра я должен провернуть в Лондоне парочку неотложных дел, так что я вряд ли сумею к вечеру уехать в Нью-Берри. Жди меня часиков в пять. Новостей почти никаких. Впрочем, все расскажу при встрече.

Тони».

— Благодарю вас, — сказал Уэст. — Мне думается, что вам не стоит здесь оставаться, если, конечно, вы сами этого не захотите. Позднее я смогу обсудить с мистером Блэром подробности, а через пять минут приедет полицейский врач.



— Есть ли причины, не позволяющие мне присутствовать здесь?

— Нет.

— Тогда позвольте мне остаться.

В течение последующих двадцати минут фотограф сделал пару десятков фотографий в различных ракурсах.

До прихода врача Роджер не приближался к телу. Паталогоанатом Говард Уинтер, молодой экспансивный человек, вел экспертизу, учитывая лишь профессиональные интересы. Никаких сантиментов!

Келем вышел из комнаты до того, как осмотр был закончен. У двери его ждал Блэр.

— Здесь все ясно, — сказал Уинтер. — Меткий выстрел из крупнокалиберного револьвера. Смерть наступила сразу. Я здесь больше не нужен?

— Нет, благодарю, — ответил Роджер. — Миллер, вызовите санитарную машину и сообщите в морг на Дженнауэй-роуд.

Когда сержант вышел, Роджер подошел к дверям, чуть не отдавив при этом ногу Блэру.

— Извините, — сказал он подчеркнуто вежливым тоном.

Он прикрыл дверь библиотеки, выпачкав при этом руку в порошке для снятия отпечатков пальцев, но это его не встревожило: снимки с дверной ручки и большинства предметов со следами пальцев уже были сделаны.

Блэр стоял позади Уэста в коридоре. Роджер начал медленно отворять дверь. Дверь открывалась бесшумно, и вот уже виден толстый ковер на полу, стол с сидящим за ним мертвецом!.. Выстрел, сделанный на высоте пояса, совпадал с уровнем раны.

Роджер взглянул на окно: оно находилось довольно далеко, фрамуга была открыта, но пуля, выпущенная оттуда, не могла бы попасть в человека, сидящего за столом…

Неожиданно Блэр произнес:

— Должно быть, стреляли от двери.

— Мы ничего не принимаем на веру. Скажите, мистер Келем часто пользуется этой комнатой?

— Да, конечно. Она служит ему приемной.

— Пару дней здесь будет довольно неуютно, — сказал Роджер. — Для него было бы лучше перебраться в какой-нибудь отель или на другую квартиру. Я имею в виду, удобнее для него самого… Мы-то устроимся. Спросите его, каково будет его решение. Хорошо?

Пока Блэр отсутствовал, явился Меллор и доложил, что никакие признаки взлома наружной двери не обнаружены, а вокруг замочной скважины царапин не видно. Сержант Линн доложил, что никто не заметил, когда приехал Энтони Келем, выстрела тоже никто не слышал.

Тем временем к воротам подъехала санитарная машина. Владелец лома страшно разволновался и просил, чтобы тело вынесли через черный ход, и Роджер снизошел к его просьбе. После того как тело увезли, он пошел в гостиную поговорить с Келемом. Тот сказал:

— Если полиция считает, что нам лучше на время уехать, мы, конечно, сделаем это. Вы не возражаете, Блэр?

— Я забочусь только о ваших удобствах, — ответил Блэр с полупоклоном. — Но все ваши бумаги находятся здесь.

— Я надеюсь, полиция не будет возражать, если мы возьмем с собой некоторые бумаги, — поинтересовался Келем.

— Пожалуйста, но только предварительно мы просмотрим их, чтобы быть уверенными, что ни одна из них не будет уничтожена.

— Разве это так необходимо? — возмутился Блэр.

— Мне надоели ваши возражения, — резко заметил своему секретарю Келем, — здесь было совершено убийство. Неужели вы этого еще не уразумели? Полиции необходимо все тщательно проверить, все и всех. А наша обязанность оказывать ей всемерную помощь. — Затем он сказал Роджеру более спокойным голосом: — Простите меня, инспектор, но мои нервы не выдерживают. Вы не будете возражать, если во время обыска мой секретарь будет находиться при вас?

— Ничуть, — ответил Роджер.

— Благодарю вас. А я пойду и договорюсь о переезде на несколько дней в отель.

Неизвестно, были ли у Келема какие-либо причины опасаться полиции, но держался он безукоризненно. Конечно, можно было предположить, что компрометирующие его бумаги изъяты ими до прихода полиции. Более того, нельзя было полностью исключить, что Блэр с Келемом разыгрывали спектакль. Но Роджер мог бы подозревать их в этом, если бы он Келема не видел в первый момент. Сейчас Келем казался более собранным, но в его глазах по-прежнему застыла боль, а руки дрожали.

— Еще один вопрос, инспектор. Я хотел бы выехать из Лондона повидаться с женой. Вернусь я, если это необходимо, завтра утром. Она нездорова и сама приехать сюда не сможет.

— Не возражаю, — ответил Роджер.

— Благодарю вас. Теперь и вы, Блэр, надеюсь, поняли, что я настаиваю на вашем полнейшем сотрудничестве с полицией. Я прошу вас помогать им во всем.

— Слушаюсь, сэр, — сказал Блэр. Потом с видимым усилием спросил: — Я пойду собирать вещи?

— Я сам все сделаю.

— Мы можем сделать это вместе, — сказал Роджер. — У меня нет никакой необходимости немедленно заняться проверкой шкафов с бумагами.

Келем направился в спальню собирать вещи. Уэст спросил сержанта Меллора:

— У вас при себе много денег?

— Да пара фунтов наберется, а что?

— Келем уезжает, и я хочу, чтобы вы последовали за ним.

Роджер вытащил бумажник и достал трехфунтовую бумажку — все, что у него было.

— Займите столько, сколько сумеете, у остальных. Как только узнаете его адрес, позвоните в Ярд.

— Ясно, сэр, — сказал Меллор. — Я уж его из виду не выпущу.

— Постарайтесь. Он сказал, что собирается к себе в загородный дом «Тополя» в Стотоне близ Нью-Берри. Запомнили?

— Да, — ответил сержант.

— Тогда пошевеливайтесь.

Меллор начал поспешно спускаться вниз по лестнице.

Келем отсутствовал уже десять минут, и Роджер решил начать просматривать бумаги в одном из шкафов с выдвижными ящиками. У входной двери раздался звонок. Полицейский в гражданском платье пошел отворить дверь. Блэр обеспокоенно спросил:

— Интересно, кто бы это мог быть?

Роджер никак не отреагировал на его вопрос. В свое время он выяснит, почему Блэр так нервничает. Пока же он ухватился за возможность заняться бумагами, которые всего пару часов назад были недоступны для него.

По большей части это были контракты, накладные и прочие документы, связанные со строительством. По временам Блэр заглядывал ему через плечо, но инспектор полностью ушел в свою работу и занимался ею до тех пор, пока в холле не послышались женский и мужской голоса.

Тут Блэр вылетел пулей из комнаты. Роджер встал и пошел следом за ним.

Он увидел девушку в ярком плаще, с которого стекали капли воды. Из-под капюшона выбивались мокрые пряди светлых волос. Роджер обратил внимание на ее широко открытые глаза. Девушка с изумлением смотрела на Блэра,

— Чарлз! — воскликнула она. — Что случилось? Что здесь делают эти люди?

Она взглянула на Роджера и требовательно спросила:

— Кто вы такой?

— Я… — начал было Уэст.

— Он мертв! — закричал Блэр. — Тони мертв. Его убили!

Глава 3

ГРИЗЕЛЬДА

Красивое личико девушки выразило растерянность и тревогу, но не удивление. И это прежде всего бросилось Роджеру в глаза.

— Вы из полиции? — понизив голос, спросила девушка.

— Да, — ответил Уэст, протягивая ей свое удостоверение, на которое она едва взглянула.

— Что Тони… мистер Энтони Келем мертв?

— К сожалению, мертв, — ответил Роджер.

Она снова взглянула на Блэра, который не сводил глаз с Роджера. И, казалось, окончательно потерял почву под ногами.

— А Энди… Энди знает?

— Мистеру Келему это известно, — подтвердил Роджер.

— Пожалуй, так лучше, — заметила девушка. Потом спросила: — Вы, конечно, хотите знать, кто я такая. Меня зовут Гризельда Фейн… Мы с Тони старые друзья. — Она посмотрела на Блэра, и ее взгляд, по мнению Роджера, был довольно-таки пренебрежительным. — Я знала…

— Зачем вы приехали? — воскликнул Блэр. — Почему вы решили, что Тони будет здесь? Вы же знали, что он собирался в Нью-Берри. Он…

— Но он сказал мне, что приедет сюда, — ответила Гризельда.

— Он не мог вам этого сказать! — не унимался Блэр. — Он не мог! Гризельда, ради Бога…

Он больше не мог говорить…

— Не смешите меня, — сказала Гризельда. — Я не убивала его. Наверное, инспектор, такие вещи слышать дико. — Она быстро взглянула на удостоверение. — Но, инспектор Уэст, это правда. Мы с Тони постоянно ссорились, а недавно вообще разругались, но вчера вечером мы помирились.

— Понятно, — сказал Роджер. — Вы часто бываете здесь, мисс Фейн?

— Ну, довольно часто.

— У вас есть свой ключ?

— Что вы! Я ведь не член семьи.

Тут она бросила косой взгляд в сторону Блэр.-" как будто последнее замечание относилось именно к нему.

— Все… все кажется таким неправдоподобным. Вы знаете, я не могу поверить… — Наступило неловкое молчание. — Можно мне повидаться с Энди? — спросила девушка.

— Он уехал в Нью-Берри.

— Конечно, конечно… бедная миссис Келем.

Роджер удивился, почему она называла мистера Келема просто Энди, а его жену более официально.

— Я хотел бы чуть позже задать вам парочку вопросов, мисс Фейн, — сказал он спокойно.

— А это необходимо? Я не видела Тони несколько недель и… но… наверное, это действительно нужно. Я живу в Ройал Хостел. Чарлз, могу я чем-нибудь помочь вам?

— Нет, — покачал головой Блэр.

— Вам следовало бы быть полюбезнее, — сказала Гризельда, поворачиваясь на каблуках. — Будьте добры, позвоните мне, как только Энди появится. Я должна его видеть. Спокойной ночи, инспектор.

— Что же, нужно продолжать начатое дело, — заметил Роджер, когда девушка удалилась.

Беспокойство Блэра усилилось, но Роджер притворялся, что не замечает ничего, даже его частых взглядов в сторону двери библиотеки. После двадцати минут бесплодной работы Роджер поднялся и сделал шаг к выходу.

— Я на одну минуточку, — сказал он, не оборачиваясь, хотя ощущал на себе пристальный взгляд Блэра.

Роджер вышел, оставив дверь полуоткрытой, и поманил пальцем детектива-инспектора — огромного детину, все еще занятого поисками отпечатков пальцев. Уэст жестом указал на дверь и приложил палец к губам. Полицейский на цыпочках пересек комнату и подоспел к Уэсту в ту минуту, когда тот быстро шагнул в кабинет.

В руке у Блэра были какие-то бумаги. Увидев Роджера, он сунул их в карман и, неистово размахивая другой рукой, бросился к выходу. Но Роджер успел схватить его за запястье и выдернуть руку из кармана. Несколько писем оказались на полу.

— Вы глупец, Блэр, — сказал Роджер.

Он велел полицейскому подобрать письма.

— Я сам займусь мистером Блэром, — пояснил он.

Он ослабил свою хватку, но Блэр, не в силах оторвать взгляд от лежавших на полу писем, даже и не пытался освободиться… Роджер решил пока не тратить время на письма и потянул Блэра к шкафу с документами, грубовато заметив ему, что вовсе не намерен потратить всю ночь на такое идиотское занятие.

Блэр судорожно глотнул.

Роджер вытащил папку, озаглавленную "Смета Бристоль". В ней, по всей вероятности, не было ничего интересного. Он был убежден, что самым ценным материалом были письма, отнятые у Блэра. Однако проверка бумаг, находившихся в шкафу, убедила Роджера в том, что практически вся страна была охвачена программой очистки свалок, не говоря уже о том, что Келем участвовал в нескольких крупных строительных фирмах. Воистину, деятельность этого человека была титанической.

Роджер просматривал документы, не слишком углубляясь в подробности. Но даже такая поверхностная проверка длилась до начала десятого. Инспектор сильно устал и проголодался.

Молчание нарушил Блэр.

— Послушайте, сколько времени вы намерены еще здесь оставаться? — в его голосе слышалось негодование. — Обедать уже поздно, а я очень хочу есть.

Роджер спокойно взглянул на него.

— Боюсь, что сейчас не время делать перерыв, мистер Блэр. Я хочу задать вам пару вопросов. Мне кажется, будет лучше всего, если вы поедете со мной в Скотленд-Ярд…

— В этом нет необходимости, — воскликнул Блэр. — Я расскажу вам все, что знаю, я хочу помочь, я… — Он замолчал, потом вдруг сказал: — Черт побери, дайте мне сигарету!

Пожав плечами, Роджер вынул портсигар и, когда Блэр трясущимися руками вытащил сигарету, спокойно спросил:

— Это вы сообщили мисс Фейн, что мистер Энтони Келем должен приехать сюда? Кому еще вы сказали об этом?

— Как… откуда вы узнали?

— Ваши попытки заставить ее молчать об этом были слишком явными, — пожал Роджер плечами. Потом "выстрелил" наудачу: — Так кому же еще вы сообщили об этом?

— Никому.

— В таком случае, она, должно быть, сказала об этом еще кому-то.

— Нет, этого быть не могло!

— Либо она сказала кому-то еще и этот человек явился сюда и убил Тони Келема, либо она его убила сама, — спокойно продолжал Роджер.

— Чепуха!

— Как она сама призналась, они поссорились…

— Говорю вам, они помирились!

— Об этом можно судить пока только на основании ее слов! А это еще нужно проверить.

Роджер снова действовал вслепую, но ему опять повезло.

Блэр перевел дух.

— Говорю вам, вы ошибаетесь! Она и Тони были помолвлены. Несколько месяцев назад они поссорились и разорвали помолвку. Это обыкновенное дело, не так ли? — Блэр говорил очень быстро, захлебываясь словами, — Гризельда вышла из себя…

Он запнулся, а потом буквально с трудом выдавил из себя:

— Она… один раз чуть не застрелила его. Тони сказал ей какую-то гадость. Гризельда почти всегда носит пистолет. Ну и… всякий в подобной ситуации потерял бы власть над собой. Ее винить нельзя!

Он снова перевел дух и проговорил с неподдельным отчаянием:

— Это случилось во время вечеринки. Гризельда и Тони несколько недель были в ссоре, но мистер Келем всячески пытался помирить их. Он и организовал эту вечеринку, и пригласил девушку, не предупредив сына. Когда Тони и Гризельда встретились в библиотеке, они были очень удивлены.

Дверь в библиотеку была открыта, и несколько человек стали свидетелями их встречи. Вначале они говорили тихо, потом Энтони Келем закричал во всеуслышание, что она дочь сумасшедшего с преступными наклонностями и ее тоже нужно запереть в изоляторе…

Я все это слышал и видел, Уэст, — продолжал Блэр дрожащим голосом, — вместе с другими присутствующими. Она побледнела и застыла на месте. А потом… потом она выхватила из сумочки пистолет и выстрелила в него.

Я понял, что она хочет сделать, и бросился к ней, так как стоял ближе всех, толкнул ее под локоть, и пуля ушла в сторону. Разумеется, дело замяли. Конечно, не будь Тони так пьян, он никогда не решился бы на такую выходку.

— Скажите, а обвинение против отца девушки справедливо? — спросил Уэст.

— Да. Ее отец умер в Бродмуре. Вы сумеете узнать все из отчетов полиции. Но повторяю, Гризельда и Тони помирились. Он даже пытался сделать это в тот же вечер. Он вообще быстро трезвеет. Но она даже и слушать его не стала и сразу уехала. Тони засыпал ее письмами, звонил по телефону, и вот вчера она согласилась встретиться с ним и не ворошить прошлое. Это истинная правда, Уэст. Мистер Келем всегда хотел, чтобы они поженились. Естественно, я ему помог помирить их.

Последние слова он произнес еле слышным голосом.

— Это было трудной задачей, не правда ли, Блэр? — тихо спросил Роджер.

— Это было настоящей пыткой! — воскликнул Блэр. — Я благословлял землю, по которой она ступала, и мне пришлось думать, как помирить их… Прости меня, Бог, если я действовал во вред ей… — неожиданно воскликнул он, упав в кресло и закрыв лицо руками.

Глава 4

ДЕВУШКА С ПИСТОЛЕТОМ

Пока Блэр в кресле предавался отчаянию, Роджер занялся чтением писем, тех, которые секретарь пытался спрятать. Все они были напечатаны на машинке и не имели ни подписи, ни адреса.

Роджеру показалось, что шрифт очень похож на тот, которым были напечатаны анонимные письма на имя сэра Гея. Во всяком случае, это будет нетрудно установить.

Эти послания угрожали!

Первое было написано месяц назад. Оно предупреждало:

"Если полиция и не сцапает тебя, старый дьявол, я сам сумею отправить тебя на тот свет. Бойся! Твой конец может наступить в любую минуту. Я очень надеюсь, что тебя вскоре вздернут на веревке, и только поэтому до сих пор не разделался с тобой".

Закончив чтение анонимок, Уэст поднял глаза на Блэра и заметил, что тот не спускает с него глаз. Измученное лицо молодого человека выражало душевную муку, а глаза сверкали от гнева.

— Вы знаете, кто их послал? — внезапно задал вопрос Уэст.

— Нет.

— А мистер Келем знал об этих письмах?

— Он их не видел, — прошептал Блэр.

— Как? — поразился Роджер.

— Я всегда распечатывал его корреспонденцию, — пояснил Блэр. — У него хватает хлопот и без этого маньяка. Я хотел выяснить, кто автор этих писем, поэтому спрятал их среди деловых бумаг. Я единственный человек, которому известно о существовании этих анонимок, — добавил он, расслабляя воротничок.

— Ясно. Почему вы не хотели, чтобы мистер Келем знал о них?

И почему пытались скрыть их от меня?

— Я… Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь мог назвать мистера Келема убийцей.

— А разве он убийца? — холодно спросил его Уэст.



Стук в дверь возвестил о том, что полицейский принес кофе и бутерброды. Сначала Блэр отказывался, заявляя, что он не в состоянии есть, но, с видимой неохотой откусив кусочек тоненького ломтика хлеба, он затем с жадностью проглотил кофе и несколько сандвичей. Он не сводил глаз с Роджера. Утолив голод, он вновь заговорил:

— Мне больше нечего добавить, мистер Уэст. Если эти обвинения в какой-то мере обоснованы, то все, о чем здесь пишут, могло случиться только до моего знакомства с мистером Келемом.

— Возможно, — согласился Уэст. — Но вы не осведомлены о всей его деятельности, так ведь?

— Ну, это как сказать. Я личный секретарь мистера Келема. Он нигде не бывает, предварительно не поставив меня в известность, и, как правило, я всегда сопровождаю его. Есть еще один момент, который, как мне кажется, вам необходимо знать…

Он замолчал, как бы собираясь с мыслями:

— Много лет тому назад мой отец владел небольшим сталелитейным заводом. Дела шли из рук вон плохо, и дело зачахло. В то время я учился в Оксфорде и до самой его смерти ничего не знал о финансовых затруднениях отца.

Мне сообщили о том, что отец много задолжал мистеру Келему, к которому за долги и перешел завод. Через несколько недель снова стали поступать заказы, и дело воскресло. Я вернулся домой с самыми мстительными намерениями, обвиняя Келема во всем случившемся, но, к своему изумлению, узнал, что в этом деле он вел себя весьма благородно. Оказывается, он даже предложил отцу пост директора на одном из своих крупных заводов.

Мне мистер Келем предложил должность его личного секретаря, я согласился и ни разу не пожалел об этом. Вот, пожалуй, и все. Когда-то я Келема ненавидел, теперь же искренне уважаю и даже люблю.

— Вы сказали, что хотели выяснить, кто автор этих писем…

— До сих пор я только собирался заняться этим.

— А Энтони Келем не получал подобных писем?

— Во всяком случае, я не слышал об этом.

— А у вас нет никаких соображений о причинах убийства Энтони Келема?

— У меня — нет, — ответил Блэр.

— Это не совсем так, не правда ли? — вкрадчиво спросил Роджер. — Вы почти уверены, что его убили по ошибке, вместо отца. Так ведь?

— Я не могу допустить никакой другой причины. А вы скоры на выводы, как мне кажется!

— На расстоянии они очень похожи, — рассуждал вслух Роджер. — Как вы думаете, мистер Келем тоже допускает такую возможность?

— Не знаю. Он мне ничего такого не говорил.

— Ладно, — вздохнул Роджер, — на сегодня вполне достаточно. Но я попрошу вас подробно описать все, что вы делали в течение этого дня. После того как напишите, будьте любезны, уйдите из этой комнаты. Она будет опечатана до тех пор, пока мне не придется снова заняться документами.

Оставшись один в своем кабинете, Роджер написал короткий рапорт и перечень вопросов, которые было необходимо выяснить завтра утром.

Ему было совершенно ясно одно: убийца проник в квартиру, воспользовавшись ключом. Следовало выяснить, был ли контрольный ключ у управляющего домом, и спросить у Блэра, были ли у него ключи от входной двери. Очевидно, все члены семьи Келемов, Блэр и, возможно, приходящая прислуга имели свои ключи.

— Проклятье! Как же я мог упустить это из вида! — воскликнул Уэст.

Он тут же позвонил Блэру и справился, как зовут домработницу и где она живет. Блэр без всяких колебаний ответил на все вопросы и добавил, что у нее также есть ключ и от черного входа.

Роджер взглянул на часы: начало одиннадцатого. Значит, еще есть возможность поговорить с этой женщиной. Звали ее Риккетс и жила она в пяти минутах езды от Ярда, на четвертом этаже старинного жилого дома в Ламбете.

Роджер напрасно искал звонок, и ему пришлось стучать в дверь собственным кулаком.

— До чего же воняет в таких домах, правда? — прошептал его шофер Гарденер.

— В некоторых, — согласился Роджер и забарабанил сильнее.

В ответ ни звука. Но вот на верхнем этаже открылась дверь, и вниз спустилась устрашающего вида особа, за которой показалась более молодая, в кокетливом платье женщина. Даже в темноте было заметно, что ее губы накрашены слишком ярко.

— Вам кого? — требовательно спросила первая грубым голосом.

— Вы, верно, разыскиваете миссис Риккетс? — перебила ее вторая.

— Да. Что, ее нет дома?

— Она пришла… — начала молодая.

— Заткнись, Люси, не встревай в разговор без спросу! — огрызнулась пожилая. — Чего вам надо?

— Просто задать пару вопросов, — с улыбкой ответил ей Роджер, предъявляя свое удостоверение. — Я из…

— Я узнаю шпика и за сто шагов, — ворчала пожилая, не скрывая своей враждебности. — Ходят без толку, тревожат честных людей. Для них это первая забава.

Гарденер фыркнул, а Роджер поспешил утихомирить расходившуюся фурию. Через пару минут, когда все было улажено, заговорила Люси, и Роджер сразу же почувствовал неладное.

Миссис Риккетс возвратилась с работы около половины шестого, как всегда. По раз и навсегда заведенному обычаю, она и ее дочь должны были подняться к соседям поужинать. Обе семьи питались вместе, готовя поочередно. Дочка миссис Риккетс тоже до сих пор не появилась. Она неожиданно ушла в кино. Люси с матерью несколько раз стучались к ним, но безрезультатно. Обе женщины были не на шутку встревожены, потому что покидать дом по вечерам не входило в привычки их соседок.

Роджер не стал терять времени зря. Он попросту уперся в дверь плечом и изо всей силы нажал на нее. Замок застонал.

— Давайте-ка я попробую, сэр! — сказал Гарденер.

Он был намного крупнее Роджера, и замок сразу же поддался. Гарденер делал попытки удержать на месте сгоравших от любопытства соседей, а Роджер вошел в маленькую квартиру. Он остановился на пороге грязной спальни и сразу увидел на полу около кровати тело миссис Риккетс. Она была задушена.

Уже гораздо позднее, ночью, Роджер, в полном смятении мыслей, медленно ехал в Челси. Причина убийства миссис Риккетс была очевидна. Человек, застреливший Тони Келема, прямиком направился в Ламбет, чтобы помешать миссис Риккетс рассказать кому-либо, кто взял у нее ключи от дома Келемов. Однако у него не было уверенности в том, что это не один из тех случаев, когда истина оказывается весьма далекой от того, что на первый взгляд кажется "очевидным".

Занавески на окнах дома на Белл-стрит были опущены, но в нескольких местах через них пробивался свет, и Роджеру стало ясно, что Дженет не спит и ждет его.

Глава 5

РАССКАЗ ГРИЗЕЛЬДЫ

— Прежде всего я должен вымыться и привести себя в порядок, — твердо заявил Роджер. — Вы ждали столько времени, что десять минут не делают погоды. Я умоюсь на кухне, — добавил он, обращаясь к Дженет.

Голубые глаза Гризельды метали молнии, но она промолчала. По дороге на кухню Роджер ухватил Дженет за талию и ухитрился поцеловать ее в мочку уха.

— Мне очень жаль, дорогая…

— Ничего не поделаешь!

— Как наш крикун?

— Крепко спит, слава Богу!

Дженет поставила чайник на плиту и начала торопливо посвящать мужа в события дня:

— Она приехала в полночь, а в одиннадцать я сказала Билли Слоуну, чтобы он ехал домой. Ведь никто не знал, когда ты вернешься. Марк все же решил дождаться тебя и заодно присмотреть за домом, ну а я отправилась спать. Меня разбудил ее звонок.

— Она не сказала, зачем приехала?

— Чтобы поговорить с тобой.

— Я мог бы с таким же успехом принять ее в Скотленд-Ярде, — проворчал Роджер. — Мне как-то не по душе люди, которые считают Белл-стрит частной исповедальней.

Он увидел, что жена нахмурилась, и заставил себя улыбнуться ей.

— Не сердись, дорогая, я буду предельно вежлив. Позови Марка, ладно?

— Марк! — позвала Дженет, вполголоса, чтобы он услышал, а малыш не проснулся. К счастью, Марк сразу же услышал ее и немедленно появился на кухне.

— Роджер разозлился на нее, — первым делом объявила Дженет.

— И зря, — покачал головой Марк, — но, по-видимому, он очень устал.

Он дружески подмигнул приятелю.

Это был высоченный, нескладный детина с крючковатым носом и острым подбородком. Несомненно, он производил весьма сильное впечатление, но вряд ли кто-нибудь рискнул бы назвать его красавцем. Известность себе он снискал, выпустив несколько книжонок с описанием наиболее нашумевших уголовных дел. Он очень любил подчеркнуть, что без его книжек никто не имел бы даже малейшего представления о незаурядной личности инспектора полиции Роджера Уэста.

Все знали, что Марк всегда был готов каждому оказать посильную помощь, и работники Скотленд-Ярда очень ценили его мнение и острый ум.

— Так, по-твоему, все дело в том, что я устал? — спросил Роджер. — Ладно, посмотрим. А вы догадываетесь, что произошло?

— Нет, — в один голос заявили Дженет и Марк.

— Ее жених, или, вернее, бывший жених Энтони Келем, сегодня был убит. — Он подмигнул, заметив изумление Марка. — Мне сообщили также, что она постоянно носит с собой оружие. Марк, прошу тебя, под каким-нибудь предлогом возьми ее сумочку и проверь это, идет? Мне нельзя, потому что я представитель закона.

— Можешь рассчитывать на меня, — твердо пообещал Марк.

Он вышел из кухни, а вслед за ним в коридор прошмыгнули Роджер и Дженет. Через неплотно закрытую Марком дверь они могли видеть Гризельду, которая, стоя возле пианино, рассеянно листала альбом популярных песенок. На пианино лежала синяя кожаная сумочка.

Марк быстро шагнул в гостиную, взял девушку за плечи и легонько отодвинул в сторону, затем раскрыл пианино и стал чуть слышно наигрывать какую-то мелодию.

Гризельда была ошеломлена. Вдруг Марк, перелистывая странички альбома, выронил его из рук. Девушка нагнулась, чтобы поднять альбом. В ту же секунду Марк открыл сумочку, и в его руке очутился маленький автоматический пистолет.

— Ну и ну, — произнес он озадаченно. — Что же это такое?

Роджер и Дженет вошли в комнату.

Когда Гризельда увидела открытую сумочку и пистолет, ее голубые глаза гневно сверкнули, однако она не утратила самообладания.

— Я оставлю пистолет у себя до тех пор, пока вы не предъявите разрешение на право ношения огнестрельного оружия, — заявил Роджер. — Спасибо, Марк. Мисс Фейн, раз уж вы решились навестить полицейского на дому, вы должны были бы ожидать, что ваше сообщение может вызвать определенные сомнения. Как я понимаю, вы всегда носите с собой пистолет?

Она произнесла с яростью:

— Из всех скотов Чарльз Блэр самый…

Она не договорила, выхватила сумочку из рук Марка и быстро захлопнула ее.

— Боюсь, что вы мне не поверите, но я приехала сюда, чтобы рассказать вам о ссоре с Тони и ее последствиях.

— И это единственная цель вашего визита?

— Не-ет, — ответила она, бросая взгляд в сторону Марка, как бы надеясь на его моральную поддержку.

— Пойду приготовлю чай, — сказала Дженет. — Я скоро…

Действительно, она вскоре возвратилась с чашками и вазочкой варенья на подносе. Гризельда с рассеянным видом взяла чашку и сделала несколько глотков, но от печенья отказалась.

— Знаете, — заговорила она, потягивая чай, — несколько недель тому назад я чуть не убила Тони. Догадайтесь, почему?

— Я хотел бы, чтобы вы рассказали об этом сами, — уклончиво ответил Роджер.

— Это означает, что вам все известно. Ладно, мистер Уэст, я расскажу вам эту историю. Тони Келем привел меня в такую ярость, что я не помнила себя и была готова убить его, что, впрочем, и пыталась сделать. Он сказал при всех правду о моем отце, а мне было больно слышать эту правду, — произнесла девушка. Она вздохнула и сделала большой глоток из чашки. — Отец пытался наложить на себя руки. Его отправили в сумасшедший дом. Там он и умер. А довел его до этого, а может быть, и до безумия, Эндрю Келем.

У отца была процветающая фирма. Келем стал его партнером и попытался выкупить ее у моего отца. В конце концов получилось так, что отец не согласился с его отчетами. Тогда он попытал… Впрочем, не стоит повторяться. По-видимому, вас удивляет, что я согласилась на помолвку с Энтони Келемом? Я объясню… Я надеялась, что через сына смогу отомстить отцу… Эндрю Келему… Но временами я готова была убить их обоих…

— Вы действительно очень откровенны, — заметил Уэст.

— Я не кончила. Сегодня утром я была в доме Келемов, — сказала она почти бесцветным голосом. — Думаю, что я последняя видела Тони живым.

"Вот это откровенность, в полном смысле слова", — подумал Роджер.

Ему стало стыдно за то, что он раньше не верил в искренность девушки.

— Зачем вы ездили к ним на квартиру, мисс Фейн? — тихо спросил он.

— Я не знала, что Тони сегодня будет в Лондоне. Об этом мне утром сообщил Блэр. Я приехала туда в пять часов, а через несколько минут уехала домой. Тони сам открыл мне дверь и выпустил меня. Как видите, я там не задержалась и очень скоро уехала домой…

— Вы имеете в виду общежитие?

— Да. Мы договорились встретиться в половине восьмого. Я приехала чуть раньше. И сразу же, как только мне сказали, что произошло, я поняла, как будет выглядеть мой первый визит, если вы о нем узнаете. Я промолчала, но потом, обдумав все хладнокровно, пришла к выводу, что сделала глупость, и позвонила в Скотленд-Ярд. Мне сказали, что вы уже ушли. Тогда я приехала сюда. Вот и все…

— Спасибо, вы мне очень помогли, — сказал Роджер, — теперь я более или менее точно знаю, когда Энтони Келем приехал домой. Не знаете ли вы, как долго он там находился? Я имею в виду до вашего первого визита?

— Мне кажется, что он только что приехал, потому что на нем были шляпа и пальто. Я думаю, что пришла туда в пять минут шестого. Я не хотела опоздать, но все же немного задержалась.

— Почему же вы так боялись не застать его там? — спросил Роджер. — По вашему собственному признанию, вы не испытывали большой симпатии к нему.

Она, кусая губы, молча смотрела на него.

— Ладно, я не хочу вынуждать вас отвечать на мои вопросы.

Он взял в руки пистолет и внимательно осмотрел его.

— Он убит не из этого пистолета! — закричала Гризельда.

— Смешно было бы думать, что я поверю вам на слово, — усмехнулся Роджер.

— Вам и не нужно верить моим словам, достаточно взглянуть на его рану. Она…

Девушка в испуге умолкла.

— А откуда вам известно, как выглядела его рана, мисс Фейн?

Глава 6

ИСПОВЕДЬ ГРИЗЕЛЬДЫ

Еле слышным голосом она проговорила:

— Я вернулась и увидела, что он убит.

— Через сколько времени после вашего первого визита?

— Примерно через четверть часа.

— Таким образом, мы уточнили время убийства, — резюмировал Роджер. — Между пятью и двадцатью минутами шестого. Ценные данные, мисс Фейн. — Его мягкий тон, казалось, не предполагал следующего вопроса. — Как вы попали в дом во второй раз?

— Дверь была открыта.

— Вы совершенно уверены в этом?

— Да, абсолютно. Дверь была не заперта. Я вошла в библиотеку и увидела, что там кто-то сидит за столом. Сперва мне показалось, что это мистер Келем, но когда я подошла к столу и увидела Тони… Я испугалась и не помню, как выскочила из дома. Но меня что-то тянуло туда, и я не могла справиться с собой. Да, я понимала, что делаю глупость, ведь меня в первую очередь заподозрят в убийстве:., из-за того случая. Я в третий раз пришла туда и увидела вас. Я растерялась… решила позвонить в Скотленд-Ярд, но мне сказали, что вы ушли домой, поэтому осмелилась приехать сюда…

— Боюсь, ваша исповедь не звучит достаточно убедительно, мисс Фейн. Поэтому мне придется вас задержать, — сурово произнес Роджер.

Дженет прерывисто вздохнула. Под Марком застонал стул. Мертвенно-бледная Гризельда не смогла выговорить ни слова, руки ее сотрясала дрожь.

— Марк, позвони в отделение. Попроси прислать какого-нибудь сержанта.

— Вы не посмеете арестовать меня.

В этот момент раздался громкий, напугавший всех стук в дверь. Марк остановился на полпути к телефону. Дженет бросилась к кроватке сына…

Стук повторился, и Роджер пошел к двери. Марк, подумав, направился туда же.

Сверху послышался громкий плач ребенка. А через секунду здесь началось Бог знает что.

Гризельда, размахивая сумочкой, бросилась к Дженет. Та вскрикнула и отскочила в сторону. И как раз в тот момент, когда Роджер открывал дверь, он услышал громкий крик жены. Когда Грйзельда достигла коридора, Марк повернулся к ней, и она ударила его по лицу, сама же проскочила в кухню и захлопнула дверь. Дженет, все еще не оправившись от потрясения, бросилась к надрывно кричавшему малышу. При этом в коридоре она столкнулась с Марком.

Естественно, что среди этого хаоса Роджер не сразу обратил внимание на стоявшего в дверях человека. Ему только бросилась в глаза его чудовищная толщина.

— Мисс Грйзельда Фейн здесь? — заревел незнакомец.

Ребенок заплакал громче. Дженет была уже наверху. Марк заторопился на кухню, но дверь была заперта.

— Да она…

Он замолчал, потому что в бледном лунном свете увидел, что Гризельда бежит по дорожке из заднего сада в палисадник.

Толстяк услышал ее шаги и оглянулся. За ним стоял второй человек, который, заметив Марка, пустился наутек. На дороге ждала машина, и толстяк направился к ней.

Догнав его, Роджер сказал:

— Кто бы вы ни были, я…

— Вы запугивали ее! — заорал толстяк. — Я вас проучу! Вы на всю жизнь запомните тот день, когда вселили ужас в ее бедное сердечко!

Он повернулся к Роджеру и без дальнейших объяснений нанес ему такой удар в лицо, что тот не удержался на ногах.

Мотор машины заработал. Толстяк, добежав до нее, плюхнулся на заднее сиденье, и машина сорвалась с места еще до того, как Марк успел подбежать к воротам, а Роджер оправиться от удара. Шаги неизвестного и девушки гулко раздавались на пустынной улице.

— Все в порядке, — рассмеялся Марк.

Роджеру было ясно, что дальнейшее преследование бесполезно. Вдали мелькнули красные огоньки, и машина исчезла. Гризельда со вторым незнакомцем скрылась за углом. Может быть, удастся перехватить их, пробежав проходным двором?

Сказано — сделано. Увы, улица была пуста.

На следующее утро Роджер явился в Скотленд-Ярд чуть позже девяти. Эдди Дейли уже корпел за своим столом, а двое других коллег читали утренние газеты.

Один из них поднял глаза и, подмигивая, сообщил, что "красавчик" опять угодил в прессу.

Роджер уже просмотрел газеты, в которых на центральном листе были помещены сообщения об убийстве сына Келема.

— Красавчик, тебе долго придется возиться с этим делом. П.К. уже трижды справлялся о тебе. И в последний раз мне показалось, что он готов оторвать тебе голову, провалиться мне на этом месте!

Роджер рассмеялся.

— Послушайте, Уэст, — сказал Чартуорд, — вы окончательно распустились. Уже почти десять, — сердито добавил он. — Скажите, вы просмотрели досье Келема и Блэра?

— Я дал указание начать проверку сегодня утром, — ответил Роджер. — А пока я могу сообщить вам время, когда было совершено убийство. Оно совершено между пятью и пятью двадцатью…

— Каким образом вам удалось узнать это?

— Мне сообщила это мисс Гризельда Фейн, — и Уэст пустился в объяснения, не сказав, однако, когда он виделся с ней.

Чартуорд посматривал на него из-под густых бровей, но не прерывал.

— Хм, да. Когда произошел этот инцидент с девушкой? — спросил он, после того как Роджер умолк.

— Между часом и двумя утра.

— Какого дьявола вы не доложили об этом мне сразу же? Что вы еще припрятали напоследок?

— Я больше ничего не припрятал, а вы, сэр?

— Должен предупредить вас, чтобы вы не относили на мой счет все те соображения, с которыми я сейчас познакомлю вас: некоторые члены Кабинета министров всерьез обеспокоены ростом влияния Келема. Оно действительно весьма значительно. Мы должны выяснить причины этого, но зацепиться пока не за что. Убийство сына Келема дает нам шанс официального доступа к его бумагам, поэтому-то я и поручаю вам вести расследование.

Выходя из кабинета начальника, Роджер откровенно признался себе, что он предпочел бы менее деликатное дело.

— Эдди, а тебе не кажется, что эти письма напечатаны на той же самой машинке?

— Да. На портативке марки "Ройал". По-видимому, ей редко пользуются. Шрифт почти новый, только буква "с" чуть пониже остальных, а у "т" нет нижней черточки.

Узнав, что донесения еще не поступали, Роджер распорядился, чтобы составили списки всех ранее задержанных аферистов, имеющих пишущие машинки "Ройал". Затем он решил наведаться в общежитие, где жила Гризельда.

Возле общежития — ничем не примечательного здания на Букин-гем Палас-Лейн, выделявшегося среди других домов только соответствующей вывеской, — стоял дежурный из Скотленд-Ярда. Никаких новых сведений у него пока не было.

Роджер позвонил. Худенькая горничная открыла дверь, и через несколько минут он уже беседовал с внушительного вида матроной в пенсне, с прической "кукиш", которая вряд ли кого могла украсить. Но зато никто не усомнился бы в ее деловитости, а ее маленький чистенький кабинет в полном смысле слова был "рабочим".

— Я хотел бы осмотреть комнату мисс Фейн, — сказал Роджер, представившись.

— Странная просьба! — воскликнула матрона.

— Я могу предъявить ордер на обыск, — спокойно заявил Уэст, — но считаю, что вы захотите избежать лишних формальностей и осложнений.

— Вы очень любезны, — сразу смягчилась матрона. — Очень хорошо, инспектор, пожалуйста, пройдите за мной. Я только боюсь, чтобы кто-нибудь из моего персонала не пронюхал о визите полиции… — Поднимаясь по лестнице, она добавила: — Полицейский у входа вызвал, вероятно, массу пересудов…

В маленькой комнате Гризельды стояли односпальная кровать и платяной шкаф. Роджер заметил также несколько женских безделушек. И все же, безукоризненно чистая и опрятная, комната скорее походила на гостиничный номер или кабинет. На письменном столе возле узкого окна стояла фотография пожилого мужчины, рядом с ней — пишущая машинка.

Скользнув взглядом по фотографии, Роджер снял с машинки футляр и увидел торговую марку "Ройал". Затем он занялся тщательным изучением содержимого ящиков стола.

Глава 7

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ УЛИКИ ПРОТИВ ГРИЗЕЛЬДЫ

Судя по всему, Гризельда Фейн была машинисткой-стенографисткой и обслуживала избранный круг клиентов, не имея, впрочем, постоянного места работы. Матрона сообщила также, что девушке часто приходилось отлучаться из Лондона на два-три дня, видимо, в связи с выполнением заказов, к которым она относилась на редкость педантично и добросовестно.

Впрочем, то же самое сейчас можно было бы сказать и о Роджере, который с особым тщанием осматривал ящики письменного стола и обнаружил в них много любопытного, в том числе кучу рецептов, счетов и квитанций, а главное, книжечку с перечнем заказов и адресами заказчиков. Рукописи, ожидающие своей очереди, лежали в отдельном ящике.

Матрона была явно недовольна и встревожена, но Роджеру было не до переживаний матроны. Захватив с собой машинку, книжку с адресами, рукописи и прочие документы, он вышел из дома и направился к машине.

Прямо на него, низко наклонив голову, быстро надвигался какой-то человек. Роджер посторонился, уступая незнакомцу дорогу, но тот вдруг бросился к Роджеру и с налета ударил его головой в живот. В этот же момент кто-то еще подскочил к Роджеру и сбил его с ног. Роджер растянулся на земле. Бумаги разлетелись во все стороны, машинка грохнулась на дорогу, футляр отлетел в сторону и раскололся. Роджер попытался дотянуться и собрать бумаги, но один из нападавших схватил его за руки, а второй предпринял попытку разбить голову Роджера о дорогу.

— Вот они, — вдруг заорал незнакомец, и Роджер увидел, как чьи-то руки хватают бумаги. Он закричал, но получил такой удар по голове, что на миг потерял сознание.

Придя в себя, Уэст услышал тяжелые шаги, а потом почти оглушивший его пронзительный свисток и понял, что это Гарденер спешит к нему на помощь. Но тот пробежал мимо. Роджеру удалось подняться, хотя ноги еще плохо повиновались ему, и он увидел, что Гарденер преследует одного из напавших на Уэста парней. Но вот тот скрылся за углом, в направлении Слоун-сквера. Полицейский в штатском, стоявший на посту близ общежития, бросился догонять беглеца.

Подошли несколько человек, один из них начал отряхивать костюм Роджера. Серьезных повреждений он не получил, но нос сильно распух, а когда он дотронулся до него, его пальцы оказались в крови. Пришлось пустить в ход носовой платок. Кто-то поднял портативку и угрюмо прокомментировал:

— Да, здорово же вам досталось!

Он подошел к машине и не слишком удивился, обнаружив, что обе покрышки проколоты. К счастью, мимо проезжало такси. Роджер махнул рукой, и водитель остановился. Поблагодарив своих помощников, Роджер поднял машинку и, сев в такси рядом с водителем, сказал:

— Я офицер полиции. Везите к Слоун-скверу.

Через несколько секунд Роджер, все еще прижимая платок к носу, высунулся из окна и заметил одного из своих людей, который бежал по боковой улице. Ярдах в пятидесяти впереди него Гарденер преследовал по пятам маленькую машинку марки "моррис". Насколько он мог понять, водитель "морриса" почему-то заглушил мотор, и Гарденер явно настигал машину.

— Подсадите этого парня, — сказал Роджер таксисту, — а потом догоним вон ту машину!

Шофер такси увеличил скорость до предела, потом резко затормозил возле Гарденера. Тем временем "моррис" тоже поднажал и ушел вперед ярдов на двадцать. Гарденер совершил акробатический прыжок и буквально ввалился в открытую дверцу такси, которую Роджер захлопнул уже на ходу. Шофер снова перешел на максимальную скорость.

— О! — присвистнул Гарденер. — Нужно было видеть, как они рванули с места…

— Похоже, мы едем на Мейденходд, — произнес он через несколько секунд.

И все же в Ридинге маленькой машинке удалось оторваться от них. Роджер потерял было надежду удержать их в поле зрения. Он уже собирался приказать вернуться в Нью-Берри-роуд, но тут такси повернуло за угол, и ярдах в тридцати они увидели "моррис". На тротуаре шумела толпа взволнованных людей. И все же после шлагбаума беглецам вновь удалось обойти их на несколько ярдов, а затем они свернули на Нью-Берри-роуд.

Неожиданно из "морриса" высунулась рука, и в воздухе что-то сверкнуло. Это "что-то" ударилось о землю перед такси и разбилось. Осколки стекла застучали по ветровому стеклу. Шофер испугался за покрышки, но все как будто было в порядке, и машина не снизила скорость.

— Молочная бутылка, — морщась от боли, пояснил Роджер.

И вот тут-то неожиданно лопнула камера. Такси занесло в сторону, но таксист оказался на высоте. Он вовремя затормозил, и машина остановилась на середине дороги, а меленькая машинка скрылась за поворотом.

— Какой позор! — воскликнул Гарденер. — Вот уж не везет, ничего не скажешь!

А Роджер даже и не нашел подходящих слов. Он распахнул дверцу и выскочил из машины, но водитель тоже не тратил время даром: сразу же стал менять колесо. Гарденер рьяно помогал ему, и через пять минут преследование продолжалось. Однако догнать беглецов уже не было никакой возможности, так что таксист бросил:

— Мне кажется, толку не будет…

— Едем в Нью-Берри, — скомандовал Роджер. — Возможно, они направляются в один известный мне дом, здесь недалеко.

Они въехали в ворота дома Келема так быстро, что Роджер не успел заметить, была ли над ними табличка с номером. Такси, завизжав тормозами, остановилось. Из-за изгороди появился какой-то человек и уставился на них в изумлении.

— Как, инспектор! — выдохнул Меллор. — Я никогда бы… — Тут он увидел нос Роджера. — Я хочу сказать, что нахожусь здесь согласно вашим приказаниям.

— Великолепно! А маленький "моррис" сюда не заезжал?

— Не видел, — ответил Меллор.

— Хорошо, Меллор, покажите Гарденеру куда пройти, чтобы одновременно были видны обе дороги. Гарденер, вы сможете узнать мистера Келема?

— Да, сэр.

— Дайте знать Меллору, если вы увидете, что он выезжает из дома по другой дороге, — распорядился Уэст. — Меллор, вы можете рассказать Гарденеру, кого мы еще разыскиваем. Водитель, поворачивайте к дому. Нет, нет, к этому дому, пожалуйста.

Это был довольно симпатичный дом из красно-желтого кирпича с красной черепичной крышей с коньком. Роджеру никогда не приходилось видеть миссис Келем, и он удивлялся, почему она совсем не появляется в Лондоне. Келем как-то сказал, что у нее слабое здоровье. По-видимому, действительно какое-то очень серьезное заболевание так долго удерживало ее в стенах дома.

Роджер, отдышавшись, позвонил у входа.

Дверь отворила молоденькая горничная.

— Мистер Келем у себя? — спросил Уэст.

— Он занят, сэр, — ответила девушка.

Она отступила в сторону, давая Роджеру возможность войти, и справилась, как доложить о нем. Он уже хотел было протянуть ей свое удостоверение, но в это время наверху послышался какой-то гудящий голос. Он быстро поднял голову. Дверь полуоткрылась, и он отчетливо услышал:

— Даю тебе слово, Энди, это не годится, никуда не годится.

— Не думаю, — раздался спокойный голос Келема.

Дверь затворилась. Девушка вопросительно смотрела на Уэста. Тот спохватился и назвал первое пришедшее на ум имя:

— Гарденер, Джордж Гарденер. Я по поручению мисс Фейн.

— Пожалуйста, присядьте, сэр. Я скажу мистеру Келему.

Машинально следуя взглядом за ее легкими шагами по широкой лестнице, Роджер вдруг подумал, что этот гудящий голос, вероятнее всего, принадлежит тому самому толстяку, встречи с которым он так жаждал.

Глава 8

ТОЛСТЯК ВОЗМУЩАЕТСЯ

Горничная вскоре вернулась.

— Мистер Келем будет занят еще минут двадцать, вы сможете подождать его?

— Конечно, благодарю вас, — ответил Роджер.

Он приметил, в какую дверь вошла девушка, и поспешил перейти в противоположный угол. Если бы Келем или его посетитель, любопытствуя, кто пришел, выглянули в дверь, то они вряд ли смогли бы увидеть его. И действительно, дверь чуть приоткрылась. Роджеру показалось, что он слышит шепот. Потом дверь захлопнулась, но через несколько минут отворилась вновь, и Роджер увидел начищенные до блеска ботинки. Кто-то шел на цыпочках к перилам лестницы, видимо, намереваясь как можно быстрее и бесшумнее сойти вниз.

Роджер медленно опустился на стул, спиной к лестничной площадке, так, чтобы Келем или таинственный посетитель не смогли узнать его. С площадки донесся едва слышный шорох, а затем шепот

— Черт побрал бы этого парня. Вон он, сидит внизу.

Дверь снова закрылась. Роджер вскочил, оглянулся и, убедившись, что никто не следит за ним, неслышно бросился вверх по лестнице.

Он подошел к самой двери.

— Говорю тебе, я никогда не слышал об этом типе! Гарденер? Грйзельда не знает никакого Гарденера. Я в этом уверен.

Это точно был голос толстяка.

— Ерунда, — раздраженно ответил Келем. — Возможно, этот человек получил от нее записку…

— Ага! Значит, от толстяка она удрала, — резюмировал Уэст.

— Я должен выяснить, кто это, — твердо заявил Келем. Дверь распахнулась, и на пороге появился Келем. Он тотчас же узнал Роджера, и тот заметил, что на лице хозяина дома удивление сменилось испугом. Наступила напряженная тишина. Роджер с самым непринужденным видом пожелал хозяину дома "доброго утра".

— Что это значит? — возмутился Келем. — Насколько мне известно, вы назвались Гарденером, инспектор?

Вдруг около окна на стене зашевелилась огромная тень и раздался какой-то шум, сильно напоминавший взрыв. Роджер, решивший во что бы то ни стало увидеть толстяка, минуя испуганного Келема, ворвался в комнату. Он заметил, что дверь, очевидно, ведущая в соседнюю комнату, тихо приоткрылась. Потом щелкнул замок.

— Уэст! — закричал Келем.

— Извините меня, — едва успел сказать Роджер и выскочил в коридор. Он захлопнул дверь и остановился, прислушиваясь, как Келем двигается по комнате, и не спуская глаз с другой двери в коридоре. Вот она начала потихоньку отворяться. Роджер прижался к стене. Щель стала шире, и толстяк выглянул в коридор.

— Мистер Александр! — раздался требовательный шепот Келема.

Толстяк вздрогнул, но Роджер быстро прыгнул вперед и успел протиснуть ногу между дверью и стеной и помешать тому захлопнуть дверь.

Из первой двери показался встревоженный Келем. Чудовищно толстый Александр, не сводя глаз с Роджера, медленно отступал назад.

— Вам еще не надоело играть в прятки? — спросил Роджер.

— Кто, кто этот человек? — послышался голос толстяка. — Энди, почему ты позволяешь подобным типам так распоясываться в твоем доме? Может быть, я ошибаюсь, но этот малый не имеет права находиться здесь. Он нарушил границы твоего владения…

По мере возвращения к нему самообладания голос толстяка становился все более зычным. Роджер против воли восхищался такой находчивостью.

— Вы знаете, кто я такой. — сказал Роджер. — Да и я не забыл урока, который вы дали мне прошлой ночью, мистер Александр!

— Инспектор, я должен попросить вас немедленно удалиться, — сказал Келем. — И я буду жаловаться вашему начальству на ваше неоправданное вторжение в мой дом.

— Давай прежде спросим у него, почему он обманул тебя, сказав, что принес известие от мисс Фейн, — перебил его толстяк.

Протянув руки к Роджеру, он двинулся вперед. Губы его вдруг полуоткрылись, и лицо приняло выражение робкой надежды.

— Мой дорогой сэр, умоляю вас сказать правду! — у него даже перехватило дыхание. — Умоляю, будьте совершенно откровенны. Есть у вас новости о моей племяннице? Скажите, где Гризельда Фейн?

— Я сам очень хотел бы знать это, — ответил Уэст.

— Значит, она пропала, она пропала, бедная девочка, — воскликнул Александр, но сразу же овладел собой. — Этого я и боялся. Безрассудное дитя, иной я ее не помню! Всегда упрямится, не хочет повиноваться. Бедное, бедное дитя. Мое сердце скорбит о ней.

Келем нахмурился и взглянул на Роджера, как бы говоря, что от мистера Александра ожидать благоразумия трудно.

— Инспектор, а что привело сюда вас? — спросил он.

— На меня напали двое людей. Они отняли бумаги Гризельды, изъятые мной из ее комнаты. Я преследовал их вплоть до этого дома.

— До этого дома? — воскликнул Александр. — Вот проклятые дураки!

— Согласен с вашим мнением. А вы велели им ехать в другое место, не правда ли? — спросил Роджер с самым наивным видом.

Позднее он каялся, хоть и на одну минуту, что утратил бдительность. Виною такой беспечности было его ликование.

Александр невольно проговорился, и Роджер позволил себе немного "расслабиться". А пока он праздновал победу, Александр оттолкнул Келема в сторону и подскочил к Роджеру. От одного взмаха его огромной руки Роджер отлетел в сторону.

Александр бросился к двери, распахнул ее и успел пробежать половину лестницы, в то время как Роджеру удалось только достичь площадки. Келем поспешил вслед за Роджером.

Роджер лихорадочно искал возможность как-нибудь задержать беглеца. Он быстро осмотрелся вокруг. На площадке никаких вещей не было. Александр, уже достигший основания лестницы, оглянулся. В этот момент Роджер споткнулся о персидский ковер. И тут его осенило: одним рывком сорвал ковер, сложил его пополам и бросил к порогу входной двери. Ковер развернулся и накрыл Александра. Роджер увидел, что тот пытается отбросить в сторону невесть откуда взявшийся "ковер-самолет".

Это было большой ошибкой со стороны Александра, так как в результате этой попытки ковер накрыл толстяка с головой. Тот попытался вслепую добраться до выхода, но запнулся за порог и тяжело навалился на дверь.

Роджер медленно подходил к Александру. Он опасался, что Александр предпримет новую атаку, но тот внезапно обмяк и больше не пытался сбросить ковер, а лишь освободил лицо и тяжело дышал. Лицо толстяка утратило напыщенное выражение и приняло обиженный и, пожалуй, немного растерянный вид.

— Какая муха тебя укусила? — нарушил молчание Келем. — Уэст примет тебя за сумасшедшего, если ты будешь продолжать в том же духе.

— Не-ет, — покачал головой Роджер. — Вот уж только не за сумасшедшего.

Он оттащил Александра от двери, причем тот не оказал ему ни малейшего сопротивления, а затем открыл дверь и приложил к губам свисток. По холму эхом раскатился пронзительный свист, напугавший всех присутствующих. Не успев даже выйти из двери, Роджер увидел, как две фигуры двинулись по дороге к дому. Водитель такси в явном замешательстве смотрел на него.

— Все в порядке, — успокоил его Роджер, а затем обратился к Александру: — Так что, по вашему мнению, они идиоты, если решились направиться сюда, не так ли? Я говорю о ваших людях в машине. Вы не все предусмотрели, мистер Александр…

Но ему не удалось закончить свою тираду.

Изо рта Александра вырвался страшный хриплый звук, и на глазах у Роджера человек стал меняться в лице. Губы посинели, щеки покрылись мертвенной бледностью, глаза закатились. Раскачиваясь из стороны в сторону и конвульсивно сжимая и разжимая пальцы, он вытянул руки по швам, потом поднял одну из них к горлу и дернул воротничок. Среди страшного хрипа с трудом можно было разобрать слова:

— Карман… жилетный карман…

Келем подскочил к Александру. Роджер, удивленный и в то же время настороженный, понял, что этот припадок — очередной трюк толстяка, и крепко схватил его за руки.

Келем обшарил карманы жилета и с радостным восклицанием достал стеклянную ампулу. Александр всем телом навалился на Роджера, которому с трудом удавалось держать его. Келем понял, что может произойти, и помог Роджеру дотащить толстяка до кушетки. Пружины застонали, когда на них опустилась такая туша.

— Принесите воды, — распорядился Келем.

Роджер распахнул дверь и позвал горничную.

— Воды! Живее!

Девушка с удивительной быстротой выполнила приказание. В дверях появились Меллор и Гарденер. Они молча, в изумлении смотрели на Александра.

Роджер коротко бросил:

— Входите и станьте рядом с ним.

Александр запил таблетку водой и, тяжело дыша, сел. Лицо его все еще было синюшным.

Присутствующие толпились вокруг кушетки, не сводя с толстяка глаз.

Келем мягко сказал горничной:

— Спасибо, Мери, — и та поспешно удалилась.

Келем, как бы извиняясь, обратился к Роджеру:

— Мне следовало бы предупредить вас, Уэст, у него часто случаются такие припадки, как следствие сильного волнения.

— Похоже, что в ближайшем будущем ему придется перенести много таких припадков, — не особенно любезно буркнул Уэст.

Келем нахмурился.

— Вам не стоит говорить подобные вещи! Не могли бы вы на несколько минут пройти со мной в кабинет?

— Не разрешайте мистеру Александру выходить из холла, — приказал Роджер и последовал за Келемом, который не произнес ни единого слова, пока за ними не захлопнулась дверь кабинета. Келем предложил Роджеру виски.

— Я понимаю, что доставил вам массу хлопот, — начал он. — По-видимому, я не только не помог вам, но даже помешал. Все дело в том, что вы напугали меня, явившись под чужим именем. Мое неудовольствие, как мне кажется, вполне понятно. Однако теперь это не имеет никакого значения. А что касается Александра, тут дело обстоит иначе. Это очень состоятельный и эксцентричный человек — мой близкий друг. Я ему во всем помогаю. Мне не хотелось повторять слово "эксцентричный", но…

Он замолчал.

— Вы пытаетесь намекнуть, что он не вполне нормален? — напрямик спросил Роджер.

— Пожалуй, это было бы слишком сильно сказано, — заметил Келем. — Однако он не совсем обычный человек. Во всяком случае, у него порой бывают припадки буйства, которые сменяются сердечными приступами. Он слишком тучен, конечно…

— Не мне судить, вменяем он или невменяем, — сухо возразил Роджер, — но я, несомненно, могу назвать его поведение крайне подозрительным. Боюсь, что мне придется доставить его в Ярд.

— Какие у вас подозрения в отношении его? — спросил Келем. — Какие вы можете предъявить ему обвинения?

— Прежде всего он напал на меня прошлой ночью, зная, что Гризельда Фейн приехала переговорить со мной, — ответил Роджер.

— Как? Она приезжала к вам?

— Да.

— Поразительное существо, — сказал Келем, пожав плечами. — Никто никогда не может предугадать, какой она выкинет номер. Но зто так, между прочим. Вы ошибаетесь, полагая, что прошлой ночью на вас напал именно Александр. Уверяю вас, он был здесь, когда я приехал домой, то есть немногим позднее одиннадцати, и с тех пор из дома не выходил.

Глава 9

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЛОНДОН

Роджер не поверил Келему, но промолчал. А тот, казалось, почувствовал облегчение.

— По-моему, в темноте все толстяки кажутся одинаковыми, — продолжал он. — Зачем вы приехали сюда, инспектор? Как я понимаю, не только для того, чтобы повидаться с ним?

— Нет. Я уже говорил вам, что в этом направлении скрылись двое людей, — ответил Роджер и переменил тему разговора. — Мне нужно возвращаться в Лондон. Что вы могли бы рассказать о Гризельде Фейн?

— Она дочь человека, с которым у меня были деловые связи. У него возникли финансовые затруднения, и он пытался покончить с собой, но остался жив. Умер он в лечебнице для буйнопомешанных.

Я всегда старался помочь ей. Она поразительное создание, как вы, без сомнения, успели заметить. У нее, надеюсь, нет серьезных неприятностей?

— Я хотел бы задать ей несколько вопросов.

— В связи со смертью моего сына?

— Да. Она виделась с ним вчера вечером…

— Я начинаю понимать. По-видимому, вы узнали про тот злополучный случай, когда она притворилась, будто стреляет в Энтони. С вашей стороны было бы ошибкой принять это всерьез. Я рассчитываю на вашу деликатность…

— Безусловно.

— Прекрасно. Мне думается, что мы поняли друг друга. Очевидно, вы захотите оставить здесь своих людей. Но не нужно, чтобы бедняги болтались вокруг дома. Я не возражаю, чтобы они находились в доме. Уверяю вас, ни я, ни Александр, не попытаемся бежать.

Да, кстати, не нарушу ли я ваших планов, если задержусь здесь до вечера или даже до завтрашнего утра? Смерть сына — страшный удар для моей жены, и я очень опасаюсь за нее.

— Постарайтесь приехать сегодня и как можно позже, — резковато ответил Роджер. — А теперь я хотел бы снова побеседовать с мистером Александром.

Александр по-прежнему сидел на кушетке в холле на первом этаже. Синева сошла с его губ, но лицо все еще было пепельно-серым. Судороги тоже прекратились. Он еле слышным голосом разговаривал с Гарденером и Меллором. Гарденер казался очень заинтересованным.

— Действительно это будет замечательный отпуск, — говорил Александр. — Обслуживание первоклассное. Что касается вашей работы, то ее по праву можно назвать благородной, на благо общества. Выслеживание опасных преступников в целях защиты жизни и имущества людей…

Он печально улыбнулся.

— Что касается меня, то ведь известно, что жизнь редко оправдывает ожидания. Должен признаться, что в молодости у меня были грандиозные мечты, а самая заветная — стать знаменитым сыщиком. Кроме того, меня привлекала красивая форма и импозантная внешность офицера полиции. Мне и в голову не приходило, что причуды и превратности судьбы не позволят мне реализовать эти горделивые планы…

Когда Роджер и Келем вошли в холл, Александр поднял голову и лицо его сияло.

— Энди, дорогой мой! Я все время тревожился, что тебя так долго нет! Инспектор Уэст, если не ошибаюсь? Вы стали такой знаменитой персоной.

Он поднялся и на нетвердых ногах сделал шаг вперед.

— Энди, скажи мне правду, был ли я… — Александр запнулся, потом с великим усилием закончил свой вопрос: — Буйным?

И когда Келем не стал этого отрицать, он, горестно вздохнув, взглянул на Роджера:

— Я очень сожалею, инспектор, ужасно сожалею…

— Все в порядке, — резковато ответил Роджер.

— Пошли наверх, — предложил Келен Александру. — А вы, инспектор, не согласитесь поужинать с нами?

— Нет, благодарю, — отказался Роджер. — Но если вы сможете выделить что-нибудь для моих ребят, они будут вам признательны.

— Я позабочусь об этом, — пообещал Келем, — ну а пока… всего доброго…

Тяжело ступая, Александр тем временем добрался до половины лестницы. Вид у него был чрезвычайно подавленный. Ну никак нельзя было заподозрить этого человека в притворстве!

Вместе с Келемом Александр исчез за дверью кабинета.

— Ну, будь я… — начал Гарденер.

— Молчите, — остановил его Роджер. — Я все понимаю и не думаю, что Александр действительно болен. И вообще я никому не верю в этом доме. Мне потребуется ваш полный и подробный отчет обо всем, что здесь произойдет.

Гарденер, вы возвратитесь назад с Келемом, а вы, Меллор, оставайтесь на месте, пока я вас не позову. И посматривайте, не появится ли Гризельда или один из тех парней, которые напали на меня возле Виктории. Гарденер приметил их.

В кабинете был один Эдди Дейли. Он не располагал никакими новыми сведениями или "ужасными подробностями". При виде разбитого футляра от машинки он состроил кислую мину, но когда Роджер извлек из футляра машинку, он с удовольствием установил, что, хотя эмаль и пострадала, машинка была в рабочем состоянии. Роджер сел за машинку. Эдди нетерпеливо сопел ему в затылок.

— Вот они! — завопил Эдди Дейли.

Он ткнул пальцем в приметные "т" и "с", и Роджер разделил бурное ликование Эдди.

После этого он прямиком направился в кабинет Чартуорда, который заговорщически подмигнул ему одним глазом.

— Я слышал, вы побывали на войне, Уэст! — сказал он, поглядывая на нос инспектора, красный и распухший, с едва начавшей затягиваться раной.

— Побывал, сэр, но не особенно горжусь этим. Я лишился нескольких бумаг, изъятых из комнаты Гризельды Фейн, и, как мне кажется, очень важных.

— Потеряв голову, по волосам не плачут, — миролюбиво заметил Чартуорд. — Вы были в Нью-Берри?

— Да, — ответил Роджер и вкратце изложил ситуацию.

Чартуорд слушал внимательно.

— Это все, что мне пока удалось сделать, сэр. Впрочем, есть еще одно…

— Что именно?

— Это странное дело, и мне кажется, что более разумным было бы привлечь к нему посторонних. Я имею в виду…

Чартуорд подмигнул:

— Своего приятеля Лессинга, конечно?

— Лессинга и Пеппа Моргана, сэр.

— Хм. Стоит ли вмешивать в это дело частных агентов?

— Меня беспокоит Келем, сэр. Он великолепно знает всех наших людей, то же самое и Блэр. Я вовсе не настаиваю, чтобы пригласить Моргана немедленно, но я хотел бы иметь его про запас, на непредвиденный случай.

— Ладно, ладно, — согласился с ним Чартуорд.

В последующие два часа Роджеру явно не везло. Он позвонил Пеппу Моргану, частному агенту, с которым он частенько работал вместе. Увы, того не было на месте.

Роджер добрался до дома почти в семь часов.

Он был настолько озабочен всем случившимся, что даже общество мистера Мартина Уэста не сразу вывело его из этого состояния. В полном изнеможении он опустился в кресло, любуясь своим первенцем, который, лежа в кресле возле камина, с самым серьезным видом изучал собственные пальчики.

Вдруг малыш увидел отца.

— Хэлло, парень! — заулыбался Роджер и нежно похлопал его по голому задику.

— Дорогой! — донесся голос Дженет. — Что, если я попрошу миссис Норман посидеть с малышом, а мы с тобой сходим в кино? Она только вчера говорила, что с удовольствием сделает это. Слава Богу, она вынянчила троих своих, так что мы можем доверить ей нашего Марти… Ну как, идем?

— Ну что ж, пошли, — согласился Роджер.

Добросердечная соседка охотно согласилась помочь молодой парочке, и началась суета, как будто они собирались невесть куда. Без скольких-то минут девять они уже сидели в зале местного кинотеатра, нежно держа друг друга за руку.

Громко звучавшая музыка резко оборвалась, занавес раздвинулся, и на экране появилась реклама, потом стали показывать киножурналы. Но вот вместо названия фильма на экране вдруг вспыхнули слова: "Мистера и миссис Уэст просят немедленно вернуться домой".

— Роджер! — закричала Дженет. — Марти!

Глава 10

УГРОЗЫ В НОЧИ

Они бежали, натыкаясь на прохожих, наступая им на ноги, и выслушали столько проклятий, что их хватило бы на несколько десятков лет жизни. Дженет бежала впереди.

— Роджер, смотри, такси!

И когда они уже сели в машину, а Дженет торопливо сообщила шоферу адрес, из темноты улицы возник какой-то человек:

— Это вы, мистер Уэст?

— Дорогой, не задерживайся! — взмолилась Дженет.

— Поезжай одна, — решил Роджер, вылезая из машины и захлопывая дверцу. — Ты не успокоишься, пока не увидишь его. Поезжай ради Бога.

Он повернулся к человеку, стоявшему рядом с ним, будучи уверен, что это сотрудник Ярда и что Ярд послал "СОС".

— Ну, в чем дело?

Он не мог разглядеть скрывавшегося в тени незнакомца и снова спросил его:

— Кто вы такой?

— Это не имеет никакого значения, — последовал ответ. Неизвестный стоял вплотную с Роджером, уткнув что-то ему в бок. — Не шумите и не тратьте времени даром, Уэст. Пошли вон туда.

Роджер возмутился:

— Я…

— Я разнесу тебя на куски, если ты вздумаешь упираться, — яростно прошептал тот.

Они двинулись по боковой улочке.

— Сюда, — скомандовал человек, по-прежнему уткнув что-то в ребра Уэста, которому не оставалось ничего другого, как повиноваться.

Чуть дальше к ним присоединились еще двое, и теперь они уже втроем повели Уэста вниз по переулку.

Впереди виднелся небольшой деревянный сарай. Один из конвоиров подошел к сараю и отпер его ключом. Да, если бежать, то нужно попробовать сделать это сейчас. Роджер замедлил шаг, но стражи не спускали с него глаз.

Человек с пистолетом — если только это был пистолет — подтолкнул Уэста в спину, и через секунду он очутился в сарае.

Не зажигая света, они заперли дверь. Роджер щелкнул выключателем, и загорелась тусклая лампочка, болтавшаяся под деревянным потолком на грязном шнуре.

Сарай был совершенно пуст, и отвратительно пахло плесенью. На бетонном полу лежала куча мусора, а стены были покрыты паутиной.

Теперь Роджер рассмотрел своих похитителей. Один из них был лысый, небольшого роста человек с добродушной физиономией, второй — высокий и тощий тип, а третий — коротышка с рябым лицом.

Роджер увидел и предмет, приставленный теперь к его животу. Это был автоматический пистолет.

— Что это значит? — спросил Роджер сердито, но вместе с тем совершенно спокойно.

Если бы они стремились убить его, то уже сделали бы это. Человек с пистолетом ответил:

— Послушай, Уэст. Ты разыскиваешь девушку по имени Грbзельда Фейн. Это славная девушка. Она моя приятельница. Если ты осмелишься арестовать ее, у тебя будут серьезные неприятности. Ты понял?

— Понял, — подтвердил Уэст.

— Что ты имеешь против нее?

— Когда был убит молодой Келем, она находилась в их доме. Может быть, как раз перед или сразу же после убийства.

— Что еще?

— Больше ничего.

— Тогда почему же ты забрал бумаги из ее комнаты?

— Вот тут ты ошибаешься, Лысый, вернее просчитался.

Человек вытаращил глаза.

— Как это понимать?…

— Вы же сами отняли у меня все эти бумаги. Вот уж не думал, что они представляют такую ценность.

Лысый человек с беспокойством заговорил:

— Я говорил им…

— Заткнись! — заорал парень с пистолетом. — Послушай меня, Уэст, ты не только полицейский, но и человек. Причем семейный. У тебя, кажется, есть жена и мальчонка. — Тут он злорадно усмехнулся, и Роджер внутренне содрогнулся. — Так вот, если ты хочешь, чтобы они не пострадали, освободи Гризельду и забудь, как мы выглядим. О'кей, дорогой!?

Тощий как будто только и дожидался этих слов. Что-то тяжелое обрушилось на голову Роджера, и он потерял сознание. Роджер остался в полном одиночестве в запертом сарае.

Когда Дженет увидела миссис Норман, спокойно сидевшую в кресле с журналом в руках, а малыша, мирно посапывавшего в своей кроватке, она вначале не почувствовала ничего, кроме огромного облегчения, но к полуночи ее стал одолевать панический страх, и она позвонила в Ярд.

Дженет попросила к телефону Роджера, но ей ответили, что он не показывался здесь с половины седьмого.

— Этого не может быть! — закричала она. — Его вызвали, и он поехал в Ярд.

— Я ничего не слышал об этом, миссис Уэст, — сказал дежурный. — Сейчас выясню. Подождите минутку, прошу вас.

Инспектор Слоун случайно взял трубку телефона. Накануне он заходил к Уэстам домой. Расспросив Дженет о случившемся, он разволновался не меньше ее самой, потому что точно знал, что в Ярд Уэста не вызывали. Он пообещал немедленно выяснить все, посоветовав Дженет повесить трубку, но не вешать носа.

Дженет с отчаянием посмотрела на часы. Неожиданно ей в голову пришла другая мысль. Она набрала другой номер и терпеливо слушала длинные гудки. Наконец раздался хриплый сонный голос:

— Лессинг слушает. Кто у телефона?

— Дженет. Марк, вы не могли бы сейчас же приехать? С Роджером что-то случилось, что-то загадочное. И я просто не в состоянии одна всю ночь ждать его. Не могли бы вы приехать? Я очень волнуюсь.

— Буду у вас через двадцать минут, — заверил ее Марк. — Дженет, скажите, ничего плохого не случилось? Нет? Роджера не ранили?

— Я не знаю, что с ним, — заплакала Дженет, — я…

Но тут она замолчала, потому что в комнате послышался какой-то шум. Она в ужасе закричала:

— Марк, скорее! В доме кто-то есть…

И забыв положить трубку, Дженет вихрем помчалась вверх по лестнице, к детской. Колыбелька сына была пуста.

— Великий Боже! — только и смогла проговорить несчастная. — Не допусти, чтобы ему причинили зло!

Снаружи раздались быстро удалявшиеся от дома шаги. Подскочив к широко распахнутому окну, она громко закричала:

— На помощь! На помощь! Полиция!

Она кричала, пока хватило сил. Вдруг она заметила, что в окне напротив загорелся свет. Окно растворилось, и из него показалась голова миссис Норман.

— Что случилось, миссис Уэст?

— Пожалуйста, идите ко мне! — взмолилась Дженет. — Пожалуйста! Они унесли Марти, они украли нашего Марти!

Дженет ничего не могла добавить к этому. Она бросилась вниз по лестнице и отворила дверь. А может быть, на улице их ждет машина? Увы, там никого не было. Да и шаги давно уже стихли.

В это время появились миссис Норман и ее супруг, заспанные, в халатах и шлепанцах. Волосы мистера Нормана, в прямом смысле, стояли дыбом.

Дженет, всхлипывая, еле смогла выговорить:

— Я услышала шум… и… он… исчез… он… исчез…

— Пойдемте, моя дорогая, — сказал мистер Норман. Он подхватил ее под руку и повел в дом. — Вам не следует волноваться, ничего серьезного произойти не может…

И эти, казалось бы, пустые слова как-то успокоили Дженет.

— Садитесь, — ворковала миссис Норман, усаживая ее в кресло. — А теперь выпейте вот это.

Она отвернула пробку плоской фляжки, которую предусмотрительный мистер Норман захватил с собой, тщательно обтерла горлышко и скомандовала:

— Запрокиньте голову!

Поддерживая одной рукой подбородок Дженет, мистер Норман лично влил в рот молодой женщины несколько капель виски и посоветовал жене:

— Нора, отправляйся в спальню и осмотри там все хорошенько.

— Я сама пойду! — закричала Дженет.

— Сидите, сидите, дорогая. Все, что необходимо, сумеет сделать и Нора.

Проглотив виски, Дженет почувствовала головокружение и дурноту. Приземистая фигура Нормана закружилась перед ее глазами…

Но вдруг, сквозь звон в ушах, ей послышался плач ребенка. И она в полном смятении, с натянутыми до предела нервами вцепилась похолодевшими пальцами в ручки кресла и замерла.

Потом сверху донесся голос миссис Норман:

— Он здесь, в целости и сохранности!

— Нет! — воскликнула Дженет. — Нет! Я…

Она вскочила и, не чуя под собой ног, перескакивая через две ступеньки, помчалась наверх.

Миссис Норман стояла возле раскрытой двери спальни и, когда Дженет подбежала к ней, показала на ребенка, спокойно спавшего в материнской кровати.

Глава 11

НОВЫЕ ИЗВЕСТИЯ О ГРИЗЕЛЬДЕ

— Я ничего не могу понять, — в который уже раз повторяла Дженет только что приехавшему Марку.

Она держала малыша на руках. Тот проснулся и не сводил с нее глаз.

— Скажите, ради чего им понадобился этот спектакль? Негодяи! Я никогда еще не страдала так. Это… — она перевела дыхание. — Но кто-то должен же разыскать Роджера. Не сомневаюсь, что эта история связана с ним. Я просто убеждена в этом.

Она взглянула на сына и заявила:

— Я ничего больше не могу сделать, но сегодня он должен спать в моей комнате. Я ни на секунду не оставлю его одного. Марк, будьте добры, перенесите его колыбельку в спальню.

Минут через двадцать она уже немного успокоилась. Две таблетки аспирина и чашка крепкого кофе помогли ей прийти в себя, на ее щеках даже появился легкий румянец. Дженет закурила сигарету, чего с ней почти никогда не случалось, и просительно посмотрела на Марка. Миссис Норман отправилась к себе, чтобы принести что-нибудь теплое для мужа, которого определила на пост возле спальни Дженет.

Марк позвонил в Ярд и доложил, что здесь произошло. Его заверили, что поиски Роджера уже начаты и что, как только будут получены какие-нибудь известия, они сразу же сообщат об этом по телефону.

— Больше мы ничего сделать не можем, — сказал Марк.

На улице раздались и замерли у калитки чьи-то шаги. Калитка распахнулась, потом с шумом захлопнулась.

— По-моему, Ярд кого-то прислал, и парень очень недоволен, что его разбудили среди ночи, — сказал Марк, поднимаясь и подходя к двери.

Распахнув ее, он тихо воскликнул:

— Роджер!

На пороге действительно стоял Роджер, весь в синяках и ссадинах, утомленный, грязный, в изорванном костюме.

— Роджер! — воскликнула Дженет, бросаясь к нему на шею.

— Жив и более или менее здоров, — с трудом выговорил Роджер. — Но у меня страшно болит голова! Не найдется ли чашечка кофе?

— Конечно. Мы только что пили чай, — ответила Дженет.

— Что у вас творится? — изумленно спросил Роджер. — Марк, чего ради ты здесь очутился? И почему у Дженет такой вид? — Он замолчал, услышав чьи-то шаги.

Появилась миссис Норман в теплом халате, с клетчатым пледом, перекинутым через плечо.

— Эй вы, бессовестные люди, говорите скорее, что у вас тут происходит?

— Да так, небольшой переполох, — ответил Марк. — Но уже все в порядке.

Дженет вдруг обрела дар слова… Роджер с каменным лицом слушал ее. Когда она окончила рассказ, он медленно произнес:

— Значит, они предупредили нас о том, чего можно ожидать. Но я нагоню полный дом людей, и пока не прекратится эта подлая игра… Они у меня еще попляшут! — добавил он мстительно.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, мистер Уэст, — поспешно вмешалась миссис Норман, — мой муж стоит на страже, наверху…

— Э! — оторопело воскликнул Роджер. — На страже? А, понятно. Вы хорошие люди. Однако я не хочу вас задерживать, я совершенно уверен, что сегодня можно больше не опасаться никаких неприятностей. Но в одном, миссис Норман, вы могли бы нам помочь. Не согласитесь ли вы с завтрашнего дня приютить парочку моих людей, чтобы они приглядывали за нашей квартирой? Они не будут мешать вам, уверяю вас. Конечно, никто не должен знать, что они находятся у вас и чем занимаются.

— Ничего не может быть проще, — ответила миссис Норман и закричала, обращаясь к мужу: — Тед, Тед, все в порядке! Ты можешь оставить пост.

Через несколько минут после того, как Норманы удалились, из Скотленд-Ярда прибыли два человека в штатском. Они были поражены, увидев Роджера. После этого Уэст долго говорил с Ярдом, сообщая приметы задержавших его людей.

Когда и с этим было покончено, он собрался было связаться с администрацией кинотеатра, но, поразмыслив, отложил этот разговор До утра.

Сотрудники Скотленд-Ярда были размещены в гостиной. Уэст приказал разбудить его при малейшей тревоге. После этого Роджер отправился спать. Марк остался ночевать у Уэстов.

Роджера разбудил стук почтальона в дверь. Один из сотрудников Ярда отворил дверь, расписался за заказное письмо и громко спросил, что ему с ним делать.

Роджер вышел на площадку и попросил принести письмо наверх.

На маленьком конверте, с красной печатью, помимо напечатанного на машинке адреса была приписка: "Инспектору Уэсту, лично".

Он заглянул в спальню. Дженет все еще спала, хотя малыш что-то весело лопотал про себя. Светало, время приближалось к семи.

У дверей появился Марк.

Роджер надорвал конверт и вынул сложенный пополам лист бумаги с напечатанным на машинке текстом:

"В свое время ты узнаешь, как это просто делается. Это письмо будет отправлено до того, как мы навестим твой дом и побеседуем с тобой. Мы знаем, чего хотим, и обязательно добьемся своего, хотя вовсе не стремимся причинить зло твоей жене или ребенку, однако…"

Роджер усмехнулся и передал записку Марку.

— В самоуверенности им не откажешь, верно?

— Они дураки, — коротко ответил Марк. — Никто, кроме дурака, не вообразит, что можно запугать сотрудника Скотленд-Ярда, но если даже они рассчитывали на то, что ты отступишься, им следовало бы знать, что половина Ярда станет преследовать их тотчас же по пятам.

— Это только половина дела, — сказал Роджер. — Очевидно, они думают, что мне известно что-то, о чем не догадываются остальные. Видимо, они не хотят, чтобы об этом узнали другие.

— Ну, а что, собственно, тебе известно?

— Если я догадываюсь о чем-либо, то пока очень смутно. Одно очевидно, — сказал он, подмигивая, — они страшно обеспокоены. Мы, конечно, знаем, что это дело сложное, но как приятно сознавать, что мы не даем им покоя. Кто первый принимает ванну — ты или я?

Мартин вдруг громко заплакал, и Дженет встала, чтобы спуститься вниз за бутылочкой. Роджер принял ванну, побрился и подошел к телефону. Он отправил своих людей завтракать, приказав им возвратиться через час. Они заверили его, что чувствуют себя вполне нормально, так как спали поочередно и выспались.

К тому времени, когда Дженет приготовила завтрак, Роджер успел еще раз переговорить с Ярдом, но никаких новостей не узнал. Кроме того, он договорился с фирмой Пэппа Моргана о командировании двух агентов в дом мистера Нормана, позвонил миссис Норман и предупредил ее об их приходе, а потом, после долгих усилий, ухитрился раздобыть номер телефона управляющего кинотеатром.

Этот достойный джентльмен все еще находился в постели и, несомненно, был разбужен звонком Роджера, о чем свидетельствовал его недовольный голос. Впрочем, тон его сразу изменился, когда Роджер сухо отрекомендовался:

— С вами говорит старший инспектор Роджер Уэст, из Скотленд-Ярда. Вы меня хорошо слышите, мистер Ловлесс?

— Э…э. Скотленд-Ярд. Да, да…

Через пять минут Роджер выяснил все: накануне вечером, примерно в половине восьмого, управляющему позвонил какой-то мужчина, назвавшийся инспектором полиции, и попросил показать на экране объявление. Управляющий ни на секунду не усомнился, потому что подобные просьбы поступали и раньше.

Управляющему показалось, что звонили не из Лондона, через личный коммутатор. Голос человека, передававшего объявление, звучал очень требовательно.

— Вы смогли бы узнать этот голос? — на всякий случай поинтересовался Роджер.

— Пожалуй, да, — заверил его управляющий.

В Ярде Уэста ожидали несколько донесений, в том числе одно от Гарденера, в котором тот сообщал, что в восемь тридцать утра он на машине отделения полиции в Нью-Берри выехал из "Тополей", буквально вслед за Келемом, и что мистер Александр все еще находится в доме, за которым ведет наблюдение Меллор.

Роджер направился с отчетом к Чартуорду.

— Послушайте, Уэст, — заметил Чартуорд. — Может быть, лучше передать следствие кому-нибудь другому, чтобы снять угрозу вашей семье. — Но, увидев выражение лица Роджера, он подмигнул ему и сказал: — Ладно, ладно, не глядите на меня так, как будто я обвиняю вас в предательстве. Ну, а что слышно об этой особе, как ее, Гризельде? Похоже, что эти парни весьма обеспокоены ее судьбой.

— Может быть, это и так, сэр, а, может быть, это всего лишь уловка, чтобы заставить нас сосредоточить внимание на ней одной, пока они займутся чем-нибудь другим.

Зазвонил телефон, и Роджер собрался уходить.

— Подождите минуточку, Уэст! — сказал Чартуорд, внимательно слушая донесения. — Ладно, — ответил он коротко и, повесив трубку, взглянул на Роджера.

— Это Слоун. Он думает, что обнаружил Гризельду Фейн.

Глава 12

ГРИЗЕЛЬДА НАЙДЕНА

Роджер остановил машину почти у самого поворота на маленькую улочку, невдалеке от Иллинг-Коммон. Несколько одетых в форму полицейских прохаживались взад и вперед по улице, кроме них, в дальнем конце улочки находились еще двое, в гражданской одежде. А на углу дежурил Гарденер, в глазах которого Уэст заметил азарт охотника. К машине подбежал инспектор Слоун — высоченный детина с устрашающими мускулами, румяным лицом и голубыми глазами, горевшими сейчас таким же возбуждением, как и глаза Гарденера.

— Она здесь? — нетерпеливо спросил Роджер.

— Здесь. Я узнал ее по фотографии и описанию и шел за ней по пятам. Уж теперь-то она от нас не сбежит, — самодовольно заверил Уэста Слоун.

— Там есть еще кто-нибудь?

— Не знаю. В дом никто не входил. Мы решили дождаться вас и держались на расстоянии, — пояснил Слоун, широко улыбаясь.

Они быстрыми шагами прошли по улице. Один полицейский шел следом за ними, а второй держался чуть поодаль.

Здесь стояло десятка два маленьких особнячков, разных, и в то же время чем-то очень похожих один на другой, каждый в аккуратном, затейливом садике.

Точно таким же был и "Уголок", в который вошла Гризельда.

Роджер открыл громко заскрипевшую калитку. Двойные ворота короткого въезда в гараж находились в противоположном конце сада, сам же гараж не был виден.

Сержант обошел дом сзади, а Роджер постучал в дверь. Тишина…

Он постучал еще раз, потом резко нажал на кнопку звонка. Послышалась заливистая трель. Ни звука в ответ.

Слоун тихо кашлянул. Роджер же, нахмурившись, приказал, чтобы он проверил, нет ли в доме открытых окон.

Ордер на обыск давал им полное право взломать дверь, и после того как Слоун сообщил, что все окна закрыты, а задняя дверь на запоре, Роджер больше не колебался.

Чтобы не терять времени даром, он вынул из кармана пистолет и разбил рукояткой стекло, на землю посыпались осколки. Но других звуков не было слышно.

Роджер нащупал засов, отодвинул его и очутился в маленькой, хорошо освещенной прихожей, в которой было еще три двери. Лестница, расположенная прямо перед входом, вела наверх. В передней стояли несколько стульев и шкаф, а натертый до блеска пол был застелен яркой дорожкой.

— Пройдите, пожалуйста, в дом и отоприте заднюю дверь, хорошо? — сказал Роджер.

Слоун направился на заднюю половину дома, а Роджер обошел все нижние комнаты. Они были пусты. Мебель в доме была современной и в хорошем состоянии, все было чисто прибрано, но на столе в гостиной стояли три пепельницы с окурками, причем на некоторых из них были заметны следы губной помады.

Роджер и Слоун вместе поднялись на верхний этаж, где размещались четыре спальни и ванная, но и там было пусто, хотя все выглядело так же, как и помещения внизу, будто здесь жили люди и регулярно прибирались. Единственными звуками в доме были их собственные шаги и приглушенные голоса.

На плошадке около стены под самой дверью-трапом от чердака стоял стул. В ожидании всяческих неожиданностей Слоун остался возле лаза на чердак, а Роджер взгромоздился на стул и толкнул руками трап. Трап с громким стуком откинулся назад.

Роджер схватился за край люка и подтянулся на руках. Дотянувшись до дощатого настила, он услышал какой-то шорох, но когда он выпрямился, а потолок чердака был достаточно высок, он никого не увидел.

Следом поднялся и Слоун, и они, стоя рядом, стали осматривать помещение. В одном углу были пирамидой навалены чемоданы, сундуки, обломки старой мебели, подушки и одеяла. В другом — в огромной цистерне булькала вода. Застекленная крыша хорошо пропускала свет, но здесь имелась и электропроводка.

Роджер заглянул за цистерну, потом неожиданно опустился на четвереньки — цистерна стояла на деревянных подставках, так, что между ней и полом оставалось пространство в несколько дюймов. По другую сторону цистерны он увидел пару туфелек.

— Ладно, миссис Фейн, — сказал он, — вылезайте-ка сами.

Он встал с одной стороны цистерны, Слоун — с другой.

Послышался шорох, какая-то возня, и наконец появилась Гризельда Фейн.

Прежде всего Роджер увидел ее злые глаза.

Девушка подняла над головой тяжелую трость и закричала:

— Не подходите! Не то…

Роджер шагнул вперед, не обращая внимания на ее слова. Девушка замахнулась, но он вытянул руку вперед и спокойно отвел удар, затем схватил ее за запястье. Гризельда замерла и, как затравленный зверек, молча посмотрела на него.

В эту минуту его единственным чувством была жалость к девушке, но никак не торжество победы. Казалось, Гризельда вот-вот заплачет.

— Я знал, что был прав! — ликовал Слоун.

— Вы будете вести себя разумно? — спросил Роджер.

— А что мне еще остается? — ответила она с горечью.

— Вот это сила духа! — улыбнулся Роджер.

— Спускайся, Билл, — и подал ей руку.

Гризельда не делала попыток убежать. Слоун протиснулся через люк и спрыгнул вниз. Следующей с опаской спускалась Гризельда. Слоун схватил ее за талию и осторожно поставил на пол. Через минуту к ним присоединился Роджер. Он вытер пыльные руки о костюм, потом крикнул сержанту, стоявшему у входа:

— Подрулите сюда машину, хорошо?

— Как вы узнали, что я здесь? — спросила девушка.

— Вас видели, когда вы входили сюда.

— Как это? — спросила Гризельда, нахмурившись. — Когда я приехала сюда, было совсем темно.

— Послушайте, — сказал Слоун, — сегодня утром, не более чем два часа назад, я сам видел, как вы входили в этот дом, и…

— Глупости! Я более суток и носа не высовывала из дома, — выпалила Гризельда.

— Да-а? — изумился Слоун.

— Вы бы лучше разыскивали других, — с горечью продолжала Гризельда, — а не тратили столько времени на меня. Я понимаю, что вы мне не верите, но я вот уже двадцать четыре часа торчу в этом доме.

Я знаю, что сюда кто-то приезжал, какая-то женщина. И несколько мужчин тоже. Я спряталась на чердаке, и мне кажется, они не подозревали о моем присутствии. Я пыталась спуститься, вниз, но не справилась с люком.

Она казалась расстроенной и утомленной, под глазами у нее были темные круги, веки покраснели.

Слоун отнесся к словам девушки скептически, но Роджер неожиданно спросил:

— Когда вы последний раз ели, мисс Фейн?

— Вчера утром. У меня была маленькая плитка шоколада, — ответила Гризельда. Потом у нее перехватило горло, она отвернулась в сторону и чуть слышно прошептала: — Я ужасно хочу пить. Могла бы я выпить чашку чая?

— Конечно, — ответил Роджер. — Но для этого нужно пойти в кухню.

— Я не могу рассказать вам ничего интересного, — заговорила Гризельда, покончив с приготовленным Роджером чаем. — Сначала я поехала в дом своих друзей и провела там ночь, а потом, вчера утром, еще до рассвета, перебралась сюда…

— Почему вы перебрались сюда?

— Я иногда выполняла кое-какую работу для этих людей и подумала… — она явно что-то не договаривала.

— Продолжайте.

— Я подумала, что они смогут мне помочь, — сказала Гризельда, но вдруг с яростью произнесла: — Они убили Энтони Келема! Я слышала, как они говорили об этом. Вы мне не поверите, но это они убили его!

— Когда вы вошли в дом? — спросил Роджер.

— Когда я приехала, все еще спали, но я знала, где у них хранится ключ от черного хода. В гараже. Я хотела дождаться, когда они спустятся вниз, но кто-то позвонил у входа. Здесь, в кухне, дверь не была заперта. Я увидела, как мистер Беллоу отпер дверь, потом услышала свое имя. Кто-то вошел и сказал, что за ним гнались до Иллинга, и спросил, не приходила ли сюда я.

Мистер Беллоу ответил: "Нет". Этот человек предупредил их, чтобы они были поосторожней, потому что их смогут привлечь за соучастие в убийстве Келема.

Гризельда говорила очень быстро, не сводя с Роджера блестящих глаз.

— Это правда, — добавила она в отчаянии. — Я понимаю, что все это звучит неправдоподобно, но это правда.

— Что было потом?

— Оба поднялись наверх. По-видимому, мне нужно бы тогда же уйти, но я знала, что вы подозреваете меня в убийстве, и надеялась узнать еще что-нибудь, поэтому и осталась.

Я много раз бывала в этом доме. Я пробралась в большую комнату и спряталась за ширмой на случай, если они войдут туда. В доме находились Гей Беллоу, его брат и какой-то незнакомец. Они прошли на кухню, а я поднялась наверх, решив, что лучше всего спрятаться на чердаке. Я надеялась, что, когда они уйдут из дома, я спущусь вниз, осмотрю весь дом и, может быть, найду какие-нибудь улики.

Я не пробыла наверху и пяти минут, как они стали снова подниматься по лестнице. Я боялась, что они услышали, как захлопнулся чердачный люк, но они ничего не заметили. Стул всегда стоит под люком, поэтому у них не возникло никаких подозрений.

Итак, я осталась, прислушиваясь к каждому звуку и надеясь, что скоро они уйдут. Но когда они ушли и я попыталась спуститься вниз, оказалось, что люк заперт на задвижку.

Скепсис Слоуна таял. Конечно, они с Роджером привыкли к фантастическим, невероятным историям и научились отличать правду от лжи, но ее рассказ, снабженный массой подробностей, звучал так убедительно…

— Эти Беллоу уехали вчера?

— Их не было почти целый день, они возвратились около семи и вскоре опять уехали, — продолжала Гризельда. — Я слышала, как они еще раз приходили около часа ночи, а может быть, и позднее. Я расстелила на полу старые одеяла и подушки и попыталась заснуть…

После того, что я услышала, мне стало ясно, что они ни в коем случае не должны знать о моем присутствии. Я… Мне показалось, что они намерены заставить вас поверить в то, что это я убила Энтони Келема.

— Понятно, — кивнул головой Роджер. — А теперь… Эти Беллоу. Скажите, один из них лысый, с довольно добродушной физиономией?

Гризельда была поражена.

— Да. Это Мортимер.

— А второй — длинный малый с впалыми щеками?

— Это Гей.

— Скажите, а третий — это крепкий малый с уродливой физиономией и скрипучим голосом?

— Ну да, — совсем тихо ответила Гризельда. — Значит, вы их тоже знаете?

— Я не имел ни малейшего понятия, как их зовут, до той самой минуты, как вы сказали мне об этом, но с ними я раньше встречался. Скажите, мисс Фейн, когда вы поднялись на чердак, не слышали вы, что кто-то подходил к люку?

— Ну-у, я уже говорила, что кто-то поднялся по лестнице, но где он стоял, я не знаю. А что?

— Потому что они, несомненно, знали, что вы спрятались в доме, и даже догадывались, где, поэтому и заперли чердак, чтобы вы не смогли убежать. — Тут он подмигнул Слоуну. — Все было чисто сработано, Билл, и они вас на этом поймали, не так ли? Они наверняка обогнули дом, перелезли через ограду и ушли через чей-нибудь участок.

— Я очень внимательно следил за домом и не заметил ничего подобного. Но я могу присягнуть, что женщина, которая сегодня утром вошла в этот дом, была именно мисс Фейн. Она была одета точно как в описании: цветной плащ, о котором вы, инспектор, мне говорили. С капюшоном.

— Но ведь я оставила его в общежитии! — воскликнула Гризельда.

— Мы вскоре узнаем, находится ли он там, — пообещал Роджер.

На подоконнике стоял телефон. Роджер позвонил в общежитие на Букингем Палас Гейт и сразу же узнал голос матроны. Не успел он назвать себя, как та затараторила:

— Ах, какое счастье, инспектор, что вы позвонили. Вы должны немедленно приехать сюда. Я уже звонила в Скотленд-Ярд. У нас произошла кража. Комнату мисс Фейн буквально перевернули. Пропало большинство ее вещей.

— Скажите, а яркий плащ мисс Фейн на месте?

— Из ее верхних вещей вообще ничего не осталось!

— Не осталось, да? Прекрасно! — воскликнул Роджер и услышал, что матрона разразилась возмущенными криками. — Я скоро буду, — пообещал он и повесил трубку.

— Но я не улавливаю в этом никакого смысла, — рассеяно проговорила Гризельда. — Чего ради…

— Вы не можете рассчитывать на то, что я посвящу вас во многие подробности, — рассудительно заговорил Роджер. — Но вот что можно предположить. Допустим, что они, как вы сами говорили, хотят свалить вину на вас, навести полицию на ваш след. Что может быть лучше, чем запереть вас на чердаке? Потом, "подманивая" полицию, появляется какая-то особа в вашем плаще и незаметно уходит задними дворами. Предупреждаю, я не могу утверждать, что так именно оно и было, но это вполне вероятно.

Сержант, которому было поручено подогнать машину к крыльцу, доложил, что машина пришла, и Роджер со Слоуном вышли в маленький садик за домом.

Они без труда обнаружили пролом в изгороди, через который, по-видимому, и скрылись Беллоу. Со стороны дома его скрывал угол кирпичного гаража, занимавшего часть сада.

Неожиданно полумрак гаража прорезала яркая вспышка, сопровождавшаяся грохотом выстрела. Слоун вскрикнул, отскочил в сторону и упал, уткнувшись лицом в землю. Потом прогремел второй выстрел…

Глава 13

ВЫКУРИВАНИЕ

— Бросайте револьвер! — закричал Роджер, выхватив пистолет и скрываясь за углом гаража.

Из дома вышла Гризельда, сопровождаемая сержантом и двумя другими полицейскими. Уэст поманил их к себе, и они тотчас же подбежали к гаражу.

— Внутри скрывается один или, может быть, даже двое вооруженных людей, — предупредил Роджер. — Будьте осторожны, держитесь на расстоянии и постарайтесь взять их живыми.

Он отдал сержанту свой пистолет и добавил:

— Для вас, мисс Фейн, лучше всего возвратиться в дом. Констебль, отправляйтесь вместе с мисс Фейн и позвоните в Управление. Сообщите помощнику комиссара, что в гараже скрываются вооруженные люди и нам, вероятно, придется их оттуда выкуривать. Передайте также, что Слоун ранен, необходима санитарная машина.

После того как они ушли, Роджер тщательно проверил выбранную позицию. В саду, кроме встревоженных соседей "Уголка", посторонних не было видно. Возле дома стояли два полицейских в форме, а сержант с двумя другими занял позицию у задней стены гаража. Роджер приблизился к углу дома и шепотом отдал распоряжение:

— Раздобудьте несколько камней, кирпичи тоже вполне сойдут. В случае необходимости бросайте их внутрь, но ни в коем случае не приближайтесь…

Он осторожно пробрался к тому месту, где лежал Слоун, а оттуда — к воротам гаража.

В гараже горел тусклый свет, отбрасывавший на стену тень человека. Роджер прижался к самой двери и расслышал знакомый скрипучий голос:

— А может быть, попытаться прорваться?

— Идиот, не спускай глаз с задней двери, будь ты проклят! И не подпускай их туда!

Роджер был уверен, что с обладателем скрипучего голоса ему уже приходилось иметь дело раньше, значит, заднюю дверь гаража охранял тощий тип с впалыми щеками. Да, сейчас очень пригодился бы пистолет…

Роджер задумался, потом вдруг снял фуражку и поднял ее до уровня окна. Тотчас же раздался выстрел.

— Это ты, Уэст? — послышался скрипучий голос.

Роджер медленно пятился назад, осторожно подтягивая за собой Слоуна.

— Эй, ты, неважно кто, лучше не лезь сюда, — скрипел голос, — живым тебе отсюда не уйти.

Роджер молча продолжал тащить за собой Слоуна. Больше выстрелов не последовало. Не означало ли это, что у тех мало патронов?

— Осторожнее, сэр! — вдруг закричал полицейский.

Роджер быстро пригнулся. Над головой просвистела пуля, и в тот же миг в дверь гаража полетело несколько кирпичей.

— Спасибо. Неплохо сделано. Смотрите за ними внимательно.

Он нагнулся и умудрился подсунуть одну руку под грудь Слоуна, а вторую — под ноги. Поднимая бесчувственное тело, Роджер позвал на помощь. К нему подбежал один из полицейских и, взвалив Слоуна на спину, понес его в дом.

Из кухонного окна выглянула Гризельда. В передней Слоуна опустили на кушетку — в его груди виднелись две раны. Слоун был страшно бледен, одежда пропиталась кровью. Гризельда сказала, что она присмотрит за раненым.

Роджера несколько приободрила ее готовность помочь, и он поспешил назад "на поле битвы". Больше не стреляли. Сержант с пистолетом хотел ворваться в гараж, но Роджер категорически запретил делать это. По-видимому, придется "выкуривать" бандитов. Не было никакого смысла рисковать жизнью. Захват преступников — лишь вопрос времени, если только попавшие в ловушку люди не вздумают прорваться через окружение, понадеявшись на свои пистолеты.

Теперь здесь собралось много зрителей. В саду и у окон домов, не обращая внимания на настоятельные просьбы разойтись по домам, толпились зеваки.

Роджер взял у полицейского свой револьвер и занял такую позицию, чтобы были хорошо видны оба конца гаража и хватило времени произвести выстрелы, вздумай Беллоу прорваться.

И в самом деле, из гаража вдруг выскочил высокий парень и, стреляя на ходу, побежал к верхнему концу сада. Погнавшийся за ним полицейский споткнулся и упал. Роджер выстрелил, но промахнулся. Второй полицейский, не считаясь с опасностью, бросился вперед, а третий запустил в беглеца кирпичом.

"Длинный" удирал.

Он сделал еще два выстрела. Одна из пуль угодила в окно, кто-то пронзительно вскрикнул, закричали женщины. Между Роджером и "Длинным" было около десятка людей. Роджер не стрелял, чтобы не ранить кого-нибудь. Проклиная зевак, он помчался вдогонку за "Длинным".

Вскоре расстояние стало сокращаться, и тут беглец оглянулся и выстрелил. Роджер бросился на землю, пуля пролетела над его головой. Теперь, лежа на спине, он спокойно прицелился: если бы он и промахнулся, то пострадала бы только каменная стена.

Пуля угодила "Длинному" в бедро, он упал и выронил пистолет. Тяжело дыша открытым ртом, он казался до крайности испуганным.

Подбежал полицейский, и Роджер вернулся к гаражу, опасаясь, что второму тем временем удалось скрыться.

Пока Роджер раздумывал, стоило ли рисковать и врываться внутрь гаража, чтобы захватить "Лысого", к дому подъехала крытая машина, из которой выскочили несколько полицейских, вооруженных пистолетами. У одного из них в руках была небольшая санитарная сумка. Это был дивизионный инспектор из Иллинга, которого Роджер хорошо знал.

— У нас сколько угодно слезоточивого газа! — крикнул он, подходя к Роджеру. — Надеюсь, мы не опоздали?

— В самый раз! Попотчуйте его своим гостинцем!

"Интересно узнать, — подумал он, — как поступит этот тип?"

В гараж полетели стеклянные "бомбы" со слезоточивым газом, рассыпались на мелкие осколки, и газ с шипением вырвался наружу.

Роджер, у которого не было маски, вынужден был остаться снаружи во время последнего акта трагедии, конца которой он ждал с нетерпением.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, из гаража, шатаясь, вышел кашляющий и отплевывающийся человек, по лицу которого струились обильные слезы.

Газ стал выходить наружу. Роджеру пришлось отступить, потому что у него тоже начало пощипывать глаза. Порыв ветра погнал газ в сторону садов, изгороди которых плотно облепили зеваки, и Роджер злорадно усмехнулся, заметив, как поспешно они ретировались.

В это время полицейские привели пойманного "Длинного" — Беллоу.

Выкуренный из гаража человек, имени которого Роджер не знал (это был не Мортимер Беллоу — "Лысый", как окрестил его Роджер, а неизвестный со скрипучим голосом), все еще промывал глаза в кухне. Его стерегли двое полицейских, да и вообще небольшой домик был набит народом до отказа.

Роджер пробрался туда, где лежал Слоун, обвязанный по самую шею бинтами с толстыми тампонами, наложенными на пулевые отверстия, чтобы остановить кровотечение. Он был еще без сознания, но Гризельда сказала:

— Я думаю, что теперь смерть ему уже не угрожает.

Роджер с интересом посмотрел на девушку. Она по-прежнему казалась очень усталой, но делала все очень ловко и не воспользовалась сумятицей, чтобы сбежать.

Приехали санитарная машина и полицейский вездеход, из которого вылезла монументальная фигура Чартуорда. Он протиснулся через быстро растущую толпу зевак и, как только очутился в доме, сразу же попросил Роджера коротко доложить обстановку.

— Дайте-как мне взглянуть на этого негодяя, — потребовал помощник комиссара.

Роджер первым вышел из кухни.

Арестованный, в пыльной, изодранной одежде, с мокрыми волосами и все еще слезящимися глазами, с унылым видом сидел в кухне. Казалось, что он сломлен и больше не опасен.

— Как ваше имя? — спросил Чартуорд, который на месте происшествия всегда вел допрос сам.

— А как ваше имя? — с издевкой ответил вопросом на вопрос задержанный.

— Послушайте. Если вы…

— Осторожнее! — воскликнул Роджер.

Он увидел, что задержанный выхватил из кармана нож. Ловкий прыжок, и малый освободился от полицейских, ослабивших внимание.

Роджер кинулся вперед, но парень отскочил от Чартуорда и с поднятым ножом бросился к Уэсту. Роджеру стало ясно, что этот тип намеренно позволил арестовать себя и только ждал удобного случая, чтобы убить его, Роджера Уэста.

Глава 14

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ ЖЕЛАЛ ГОВОРИТЬ

Чартуорд размахнулся и в ту самую минуту, когда нож уже почти коснулся груди Роджера, своей огромной ручищей дал такую затрещину малому, что тот свалился с ног. Все услышали, как нож стукнулся об пол. В одно мгновение двое полицейских набросились на преступника. Чартуорд поглядел на свою пятерню, потом спросил Роджера:

— Вы в порядке?

— Благодарю вас, сэр.

Оказалось, что острие ножа все-таки пропороло мундир Роджера.

— Да, это опасный негодяй, — заметил Чартуорд, который не стал выяснять, почему задержанного не обыскали. Всему свое время. И стражи за потерю бдительности тоже получат свое.

— Увезите негодяя как можно скорее и позаботьтесь, чтобы он не сорвал наручники.

Чартуорд лично проверил, надежно ли защелкнули наручники. Когда преступника выводили из кухни, Чартуорд выбросил руку вперед, схватил арестованного за плечо и требовательно спросил:

— Так как вас зовут?

— Узнаете, — послышался издевательский ответ.

— Это идиотское упрямство вам дорого обойдется, голубчик! — изорвался Чартуорд.

Роджеру потребовалось двадцать минут, чтобы сделать все необходимые распоряжения. Люди из Иллингского дивизиона вместе с двумя представителями Ярда были оставлены в доме для тщательного обыска.

По пути в Вестминстерскую тюремную больницу Гей Беллоу находился в одной машине с Слоуном. Грbзельда Фейн сидела в машине с Роджером — ее пожирали глазами человек 50–60 зрителей, запрудивших всю улицу.

Агрессивный пленник, конвоируемый полицейским, был помещен в другую машину. Второй полицейский занял место за рулем.

Затем Роджер умылся, приложил носовой платок к злополучному носу, из которого все еще шла кровь, и не переставал благодарить небо за то, что ему удалось так дешево отделаться.

— Я подброшу вас, сэр, хорошо? — предложил он Чартуорду.

— Хорошо. А есть ли нужда в том, чтобы эта девушка ехала с нами?

— Я думаю, что она теперь станет посговорчивее, сэр, — ответил Роджер.

Через час они были уже в кабинете Чартуорда. Роджер начал довольно-таки официально:

— Мисс Фейн, я не предъявляю вам никакого обвинения, вы не арестованы и имеете право не отвечать на мои вопросы. Но я надеюсь, что вы этого делать не станете. У вас есть портативная машинка "Ройал", не так ли?

— Да. Иногда я беру ее на вызовы.

— Вам когда-нибудь приходилось печатать анонимные письма?

— Разумеется, нет! Для чего это мне?

— Вы недолюбливали Эндрю Келема, а он и присутствующий здесь помощник комиссара получили несколько анонимных писем, напечатанных на вашей машинке.

— Во всяком случае, я их не печатала!

— Вы никогда не разрешали кому-нибудь пользоваться вашей машинкой?

— Разрешала. Но это было давно… Мне кажется…

И она, закусив губы, замолчала.

— Вы хотели сказать, что в ваше отсутствие кто-то мог воспользоваться машинкой?

— Очень может быть. Меня часто приглашают работать у клиентов. Машинку с собой я не беру. Но мне, кажется, ни одна из девушек в общежитии на такое не способна, да они даже и понаслышке не знают о Келеме.

— Понятно, — сказал Роджер. — Ну, а что вы сами скажете о Беллоу? Сколько времени вы с ними знакомы?

— Лет семь или восемь, с тех пор, как я начала работать.

— Какого рода работу вы выполняли для них?

— Ту же, что и для других. У них было недостаточно работы, чтобы держать постоянного секретаря. Я дала объявление в газете, и они стали время от времени приглашать меня.

— В этом объявлении было названо ваше имя? — спросил Роджер.

— Кажется, да.

— Благодарю вас. Скажите, а вам никогда не приходило в голову, что Беллоу — мошенники?

— Разумеется, нет. Я всегда считала их очень порядочными людьми. Насколько мне известно, они живут в Иллинге и сами ведут свои дела. Я часто приезжала к ним работать на дом. Они были… ну, в общем, они мне нравились.

Последнее слово она произнесла совершенно обескураженным тоном.

— Чем они занимались?

— Трудно сказать. В основном скупали по дешевке различные товары и перепродавали их по более высоким ценам. Они также занимались сдачей в аренду домов и земельных участков.

— А все-таки, что было главным — земля или дома?

— Да как вам сказать: и то, и другое. Большую часть своей корреспонденции они вели лично, точно так же как и отчеты. Я в основном печатала договоры, контракты и некоторые деловые письма.

— Вам известны имена всех их клиентов?

— Нет, но если напрячь память, то я, вероятно, смогла бы вспомнить многих.

— Это именно то, о чем мы очень хотим просить вас, — сказал Роджер, — а среди их клиентов не было ли одного, которого можно было бы назвать "примечательным"?

Она впервые заколебалась.

— Да, пожалуй, был. Я видела многих их клиентов, потому что иногда присутствовала на переговорах в небольшой конторе в Сити, — это не было их собственное помещение, они пользовались им на паях. Так вот, в некотором роде примечательным можно было бы назвать того толстяка, которого вы видели вчера.

— Мистер Кеннет Александр, — пробормотал Роджер.

— Да.

— Вы после этого видели его?

— Один раз.

— Он, кажется, называет вас племянницей?

Гризельда состроила гримаску.

— Постоянно. Отвратный тип. Мне иногда приходилось выполнять для него работу, и я считала его одним из лучших клиентов, пока месяцев шесть назад он не переступил границы дозволенного. Я перестала ездить к нему.

— Куда вы ездили к нему?

— К нему на квартиру в Путни Крейн-Корт, двадцать два, — уточнила она, заметив, что Роджер вынул карандаш и блокнот. — До вчерашнего вечера мы с ним не виделись уже почти полгода.

— Почему вы убежали от него?

— Я убежала не от него, а от вас.

Роджер улыбнулся.

— Он знал, что вы находитесь у меня, и подгадал свой визит, явно желая дать мне понять, что приехал именно за вами. Как вы думаете, почему?

— Не имею ни малейшего понятия.

— Ясно. А он не дружен с Эндрю Келемом?

— Насколько мне известно, нет.

— Вам не приходилось видеть его в квартире Келемов?

— Никогда.

— Беллоу были знакомы с Келемом?

— Они продали ему участок в Южном Лондоне, но, насколько мне известно, с ним не встречались. Я печатала письма и подготовила соглашение.

— Вам приходилось работать у Эндрю Келема?

— Иногда. — Она вспыхнула. — Я выполняла его поручения, потому что хотела убедиться в его подлости. Но я так и не нашла ничего, что могло бы опорочить его. И если бы я не знала, что он сделал с моим отцом, я была бы полностью введена в заблуждение. Это такой двуличный человек и притворщик!

Роджер неожиданно спросил:

— Почему в день убийства вы приходили повидаться с Энтони Келемом?

Краска сбежала с ее лица, она прижала руки к груди. Чартуорд сидел совершенно неподвижно и не спускал с нее глаз.

— Я приехала, чтобы попытаться получить от него несколько писем. Любовных писем. Эндрю Келем — страшный человек, но его сын во много раз хуже. Речь идет не о моих письмах. Это письма моей приятельницы, замужней женщины, с которой я познакомила его. Он поднял меня насмех, мы поссорились, и я ушла. Я знала, что Айрис, моя приятельница, — тут она запнулась, — страшно волновалась из-за своей неосторожности…

Я представила себе ее отчаяние, если мне не удастся заполучить эти письма, поэтому я и возвратилась, чтобы попытаться еще раз. Я нашла его мертвым.

Переведя дыхание, она медленно продолжала:

— Я осмотрела его карманы. Письма были при нем, я их взяла и не перестаю благодарить Бога за то, что он дал мне силу сделать это.

Когда девушку увели обратно в приемную, Чартуорд с задумчивым видом и как-то нехотя произнес:

— Это дает нам новые улики против нее.

— Муж приятельницы мог узнать об этой истории и решить рассчитаться с молодым Келемом, — сделал предположение Роджер.

— Хм, да-а. Но это полностью опровергает милую вашему сердцу версию, что его убили по ошибке, приняв за отца, не так ли?

— Версии для того и создаются, чтобы их отвергать, — спокойно возразил Роджер. — И мне думается, для девицы будет безопаснее, если под каким-нибудь благовидным предлогом мы задержим ее. Я думаю, что она согласится с нами, если мы ей все так и объясним. Вместе с тем нельзя не учитывать и вероятность того, что она водит нас за нос.

Роджер изложил свои соображения Гризельде и приказал сержанту поместить ее в камеру для привилегированных арестантов, которая представляла собой довольно просто обставленную комнату.

После этого инспектор направился допрашивать крепыша. Поначалу он добился даже большего, чем ожидал, ибо тот был вынужден: признаться, что зовут его Ньюменом, так как в его кармане были обнаружены письма, адресованные в Иллинг на это имя. Но в камере задержанный упорно молчал.

Роджер три часа тщетно старался выяснить еще что-нибудь, но ему пришлось отказаться от допроса, признав это занятие безнадежным. Парень знал, что Слоун при смерти, что ему могут предъявить обвинение в убийстве, и все же категорически отказывался говорить.

Роджер отправился в кабинет баллистической экспертизы. Здесь как раз сравнивали пули из пистолетов Беллоу и Ньюмена с пулей, которой был убит Энтони Келем. Роджер сам не мог объяснить себе, почему он почти не ощутил разочарования, когда эксперт по баллистике сказал ему:

— Возможно, вы не ошиблись, схватив этих типов, но Келем убит пулей из другого пистолета.

Он возвратился в отдел и позвонил в больницу. Слоун еще был в операционной. В течение нескольких минут Уэст неподвижно сидел, мрачно уставившись в стену.

В комнату вплыл Эдди Дейли. Увидев Роджера, он вздрогнул.

— Ты случайно не знаешь, — спросил Роджер, — никто не заходил в Ройал Уайт-хостелл?

— Перед твоим приходом звонила какая-то женщина, — ответил Эдди. — Она спросила тебя и была явно не в духе. Я сказал, что ты| позвонишь ей сам.

— Ой, я совсем забыл про нее. Немедленно еду туда. Если она позвонит еще раз, так и скажи ей, ладно?

Роджер вместе с сержантом, одетым в гражданский костюм, направились на Букингем Палас Гейт. То, что он решил взять с собой сержанта, хотя и знал, что два полицейских уже следят за домом, свидетельствовало о его состоянии. Близ общежития он заметил одного из своих людей и подошел к нему.

— Я только что просил сообщить вам по телефону, — сказал тот, — что недавно в дом вошел человек. Мне кажется, что, судя по описанию, это тот толстяк, Александр. Он здесь уже с четверть часа.

— Мне передали, что здешняя хозяйка очень хочет видеть меня. Я из Скотленд-Ярда, — представился Роджер девушке.

— Да, да, она ждет вас с нетерпением, — ответила девушка, — по сейчас она занята. Однако я уверена, что она не заставит вас ждать долго.

— Кто у нее?

— Опекун одной из наших постоялиц, — ответила весело девушка. — Нам приходится иметь дело и с ними. Но у этой все в порядке.

Она, фыркнув, засмеялась, но Роджер не заподозрил ничего плохого. Девушка проводила его к двери с надписью "комната для посетителей" и распахнула ее.

— Я вернусь через минуту, — добавила она, и Роджер сделал шаг назад, давая ей дорогу.

Неожиданно она втолкнула его внутрь холла так, что он чуть было не упал. Девица захлопнула дверь, и Роджер увидел фигуру мистера Александра, который, направив на него небольшой пистолет, стоял за дверью.

— Я так рад, что вы пришли, — усмехнулся мистер Александр.

Глава 15

МИСТЕР АЛЕКСАНДР РАССУЖДАЕТ

— Разумеется, — продолжал он, понизив голос, — я не сомневался, что вы поспешите сюда. Мой приход сюда не остался незамеченным, и полицейский, конечно, поспешил к телефону. Так что примите искренние поздравления со столь быстрым прибытием, дорогой инспектор. Вы чрезвычайно энергичный работник, и мне, инспектор, так нужно поговорить с вами откровенно, чего я никак не мог бы сделать в присутствии моего друга Келема.

— Будьте осторожнее, не то у вас начнется сердечный приступ! — сказал Роджер.

Александр просиял.

— Мой дорогой, какая непростительная доверчивость! Значит, вы поверили, что у меня сердечный приступ? Ха-ха! Это просто маленькая шутка. Ампулка адреналина, когда я спускался по лестнице, — очень эффективное средство!

Но нам нельзя терять время. Последние донесения с поля боя, как uоворится, свидетельствуют, что вам с избытком хватит стрельбы на сегодня, и я уверен, вы больше не захотите рисковать. Итак, перехожу к делу.

Вчера утром, во время вашего визита в это общежитие, вы забрали несколько бумаг…

— После чего их у меня отняли, — буркнул Роджер.

— Знаю, знаю. Это я поручил Ньюмену раздобыть письма, и, как видите, он не терял времени зря. Конечно, я вовсе не одобряю его методы. Он грубый малый, и мне кажется, вам нужно заняться им всерьез. Кстати, у него очень сильные руки. Говорят, парень не одного… придушил.

Тут мистера Александра передернуло.

— Я, к моему великому сожалению, заранее заплатил за эти письма наличными. Они обошлись мне в пятьдесят фунтов. Но меня надули. Одного, которое, как мне точно известно, было у Гризельды Фейн, не хватает. Ньюмен клялся, что отдал мне все, что ему удалось заполучить. Так что, дорогой инспектор, с вас причитается… Письмо у вас.

— У меня? — переспросил Роджер удивленно.

— Инспектор Уэст, я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Идея относительно вашего сына принадлежит мне. Надеюсь, вы оценили мою деликатность? Пока дражайший Эндрю Келем нянчился со своей женой, я отдал распоряжения: ребенку пока не должно быть причинено ни малейшего вреда. Надеюсь, это указание было выполнено точно?

— Да. Но человек, который выполнял это указание, больше не в вашем распоряжении, — сказал Роджер.

— Неужели вам никогда не приходило в голову, инспектор, что человеческое существо заменить очень просто? — Александр буквально сиял от удовольствия. — Но вернемся к делу, которое меня больше' всего интересует, — к письмам. Вы их отвезли в Скотленд-Ярд?

— Вам придется нанять еще несколько "человеческих существ" для выяснения этого дела, — посочувствовал Роджер.

— Возможно, что вы их и получили? — произнес в раздумье Александр. — Интересно, неужели Гризельда оказалась настолько сообразительной, что смогла одурачить меня? Она — интересное создание. Да, у нее могло хватить мозгов сообразить, что происходит, и спрятать письмо. Если так, — он тяжело вздохнул, — допущена досадная ошибка…

— Вам следовало бы спросить ее об этом до того, как вы дали мне арестовать мисс Фейн!

— Возможно, возможно! Даю слово, инспектор, вы заставили меня пережить несколько неприятных минут. — Он побледнел и беспомощно вытирал пот со лба. — Подумать только, я имел возможность отобрать их у Гризельды… Нет, это невыносимо! И… не двигайтесь, инспектор! Не двигайтесь! Я слежу за вами.

Роджер, выпрямившийся в эту минуту, увидел, что толстые пальцы сжались на пистолете, и замер на месте. Однако он видел: в этот раз Александр не притворяется.

— Господи, помилуй! — вздохнул Александр, потом повысил голос: — Этель!

Немедленно появилась девица, как видно, караулившая за дверью. Роджера вдруг осенило, что именно она, одетая в плащ Гризельды, гак ловко одурачила полицейских.

— Этель, — тихим жалобным голосом сказал Александр, — есть основания думать, что бумаги у Гризельды.

Девица с ненавистью прошипела:

— Эта маленькая…

— Тихо! Надо сознаться, это мы допустили ошибку. Значит, Гризельда арестована, инспектор?

— Да.

— Понятно. Что ж, ничего иного не придумаешь. Вам придется послать за ней, Уэст.

— Конечно, — рассмеялся Роджер. — Я напишу открыточку.

Александр сделал шаг вперед, его левая рука приподнялась, как будто он хотел пустить ее в ход.

— Поймите меня, дорогой, вам придется приложить все усилия, чтобы Гризельда приехала сюда. Снаружи дежурят ваши люди, вы можете из окна отдать приказ. Этель, раскрой окно. А теперь, Уэст, делайте то, что я говорю. И если это потребуется, я убью вас, можете не сомневаться.

Девушка подняла шпингалеты, раздвинула чистые занавески и широко распахнула окно. Александр пистолетом подтолкнул Роджера к окну. Глаза его сузились. Пистолет был направлен в грудь инспектора. Но с улицы это не было видно.

Широко распахнув окно, девушка отошла в сторону.

Роджер искоса взглянул на толстяка, сунул руку в карман, нащупал звонкую мелочь и вдруг, швырнув ее через плечо, вскочил на подоконник. Девушка в ужасе отпрыгнула в сторону, а Роджер все еще слыша, как монеты со звоном катятся по полу и ожидая выстрела и пули в спину, совершал головокружительный полет. Он приземлился на бетонные плиты двора, можно сказать удачно, хотя и не удержался на ногах. Прижимаясь к стене, Уэст постарался поскорее убраться из опасного места, так как не сомневался, что Александр будет стрелять из окна. У него перехватило дыхание, и он не мог позвать на помощь полицейских, с изумлением взиравших на своего шефа. Впрочем, он их не видел.

Но вот полицейские догадались, что дело неладно, и побежали к воротам.

— Осторожнее! — закричал Роджер. — Будьте внимательны!

Парадная дверь вдруг распахнулась, и Роджер увидел Александра, который в сопровождении Этель с необычайно надменным видом шествовал вниз по лестнице. Он достиг ворот почти одновременно с полицейскими и, наскочив на них, разбросал их в разные стороны, Один свалился на тротуар, второй покатился во двор. Александр, обхватив Этель за талию, потащил ее за собой к ближайшему углу.

Ни один из полицейских еще не успел прийти в себя настолько, чтобы броситься в погоню. И прежде, чем они сообразили, что им делать, Роджер уже добежал до угла и увидел удалявшуюся машину. Догнать Александра и Этель не было никакой возможности. Тяжело дыша, он остановился. Тут подоспели и остальные полицейские, страшно обескураженные своей неудачей.

Взяв с собой одного полицейского, Уэст возвратился в дом, казалось, покинутый всеми его обитателями.

В одной из комнат на первом этаже он обнаружил коммутатор и конторку. Роджер был настолько сведущ в технике телефонной связи, что сумел без затруднений вызвать Ярд и предупредить о бегстве Александра, находившегося в настоящее время, по его предположениям, где-то в районе Слоун-сквера и Виктории. Когда он уже собрался, на пороге показались две девушки.

— Кто вы такие? — резко спросил он.

Они с изумлением уставились на него, потом пролепетали, что они здесь живут.

— А вы кто?

— Инспектор Уэст из Скотленд-Ярда. Я попросил бы вас посидеть здесь. — Потом он добрался, судя по всему, до кухонной двери. Дверь была заперта. Он поднажал плечом, но дверь оказалась прочной. Тогда он вытащил из кармана связку ключей и подобрал подходящий.

— Следи за лестницей, — приказал Роджер полицейскому.

Войдя в комнату, Уэст замер на пороге. На него воззрели три женщины, в том числе и матрона, волосы которой уже не были собраны в малюсенький "кукиш" на затылке, а висели длинными патлами.

Две женщины были в белых халатах. Все они, крепко привязанные к стульям, сидели за столом с кляпами во рту.

Не успел Роджер вынуть кляп изо рта хозяйки общежития, как та сразу же разразилась жалобами и упреками в адрес полиции, но он не уделил ей внимания, пока не освободил остальных. Напротив, в отместку за ее ядовитые замечания он отвязал ее последней и быстро спросил:

— Сколько времени вы здесь находились?

— Несколько часов! — воскликнула матрона.

— Неправда. Вы преувеличиваете, мне нужно знать правду.

Она посмотрела на него так, как будто собиралась разразиться новым потоком жалоб, но затем призналась, что нападение было совершено час назад, а может быть, и менее. Она как раз давала указания кухарке насчет ужина, когда помощница пошла открывать двери и впустила огромное чудовище, которое явилось к ним на кухню в сопровождении одной из живущих здесь девиц.

У Роджера прояснилось лицо.

— Такая полная особа?

— Да, Этель Дауни. Она мне всегда не нравилась. Нахалка и грубиянка. Толстяк пригрозил мне пистолетом, а Этель привязала всех к стульям.

Роджер представил себе, с каким удовольствием Этель проделала это, а когда увидел багровые рубцы на шее и запястьях матроны, он был склонен согласиться, что она и впрямь пострадала больше остальных. Толстяк и Этель заперли всех в кухне, так что они ровным счетом ничего не слышали и не видели.

— Считайте, что вам еще повезло, что этим дело и ограничилось, — заметил Роджер. — А теперь я хотел бы получить подробную информацию об Этель Дауни. Это чрезвычайно важно.

Матрона уже пришла в себя и важно поплыла к своему кабинету. Здесь она отперла дверцу стального несгораемого шкафа и вынула оттуда папку с надписью "Дауни Этель, Милдред". Внутри находились фотография, несколько рекомендательных писем от прежних хо-!яек и краткий перечень примет, за что Роджер выразил особую благодарность хозяйке общежития.

— Этель Дауни сирота, ее родители умерли много лет назад. Она работала в конторе Финансового треста Келема.

Когда Роджер вернулся домой на Белл-стрит, было уже совсем темно. Навстречу ему от дома двинулся какой-то человек, направивший свет фонарика прямо в лицо Роджера. Узнав начальника, он шагнул назад и извинился:

— Я не сразу узнал вас, сэр.

— Ничего, все в порядке.

Сквозь занавешенное окно холла пробивался свет. Как только Роджер повернул ключ в замке, в прихожей сразу же загорелся свет и на пороге показалась Дженет.

— Это ты, бедняжка? — проворковала она. — Ужин почти готов. Я позову вас к столу через пять минут.

Дженет отправилась в кухню, поняв, что муж не был расположен к оживленной беседе.

Роджер прошел в холл, уселся в качалку, закурил и мрачно взглянул на Марка, который что-то тихонько наигрывал на пианино.

Минут через десять Дженет легонько потрясла мужа за плечо.

— Проснись, дорогой, все остывает.

Он ел с удовольствием и, покончив с ужином, почувствовал себя лучше. Все перешли в холл. Дженет принесла кофе и решила, что теперь можно посвятить мужа в события дня, который, по ее мнению, прошел удивительно спокойно. В полдень появился Марк и не оставлял ее одну ни на минуту. У Норманов все еще дежурят детективы Пеппа Моргана, а дом охраняют сотрудники Скотленд-Ярда.

После рассказа Дженет наступила очередь Роджера.

Его не прерывали, хотя Дженет, сидевшая на низком пуфике перед камином, в котором ярко горело толстое смолистое полено, не раз обмирала от ужаса, а круглый стул под Марком вертелся то в одну то в другую сторону.

— А что с этими исчезнувшими бумагами? Гризельда знает что нибудь о них? — спросил Марк, когда рассказ Роджера подошел концу.

— Она молчит, хотя кажется искренней, — сказал Роджер, нахмурившись. — Но поручиться не могу. Ее отказ сообщить нам имя приятельницы наводит на некоторые размышления. Она должна понимать, что мы ведем дела очень осторожно, так что муж этой дамы ничего не узнал бы.

— У меня просто из головы не идет, не он ли убил молодого Келе ма? Гризельда могла увидеть его там, в квартире Келема, перед самым убийством или после, и именно этим можно объяснить ее тревогу.

На следующее утро, в семь часов, Роджера разбудил телефонный звонок. Дженет уже встала. Роджер потянулся к аппарату на ночном столике.

— Уэст, — сказал он тихо.

Взволнованный голос инспектора Гарденера заставил его вскочить — Гарденер следил за Келемом и Блэром, которые остановились в отеле "Маджестик".

— Это вы, инспектор? Мне кажется, что Келем исчез. Скрылся. Его секретарь Блэр, — вы слышите? — носится как полоумный. Он сказал, что Келема в номере нет и на постели никто не спал. Я всю ночь дежурил возле дверей, но тоже не видел его.

— Немедленно выезжаю!

Через двадцать минут он уже гнал машину по полупустынным улицам в "Маджестик", который находился возле Мраморной Арки. Он даже начал неодобрительно думать о Гарденере, но отложил выговор до выяснения обстановки.

Молодой человек в нетерпении ожидал его на площадке возле номера Келема.

— Вот дверь. Через эту дверь только что с чаем вошла горничная, — говорил Гарденер. — Я просидел здесь всю ночь и могу поклясться, что не задремал даже ни на минуту. Вчера, перед возвращением сюда на пост, я выспался и был свеж как огурчик. Честное слово, инспектор. Я… Матерь Божия, что это такое?

Последние слова он произнес в спину Роджеру, а тот уже мчался по направлению к номеру, за дверями которого недавно скрылась горничная. Послышался дикий вопль, и было слышно, как поднос с утренним завтраком грохнулся на пол.

Глава 16

ДЛЯ РОДЖЕРА НЕТ ПЕРЕДЫШКИ

Когда Роджер ворвался в комнату, он увидел горничную, которая дрожа всем телом, не сводила глаз с постели.

На постели лежал Келем. Он был одет, лицо и волосы были в крови. Одна рука, почти касаясь пола, свешивалась с кровати.

Роджер, услышав шаги Гарденера, резко оглянулся назад.

— Немедленно направьте посыльного за доктором Уинтером и позаботьтесь, чтобы эта девица не распространялась о случившемся.

— Будет исполнено. Пошли, моя дорогая.

Он вывел девушку, а тем временем Роджер, опасаясь, что Келем уже мертв, и испытывая чувство беспомощности, наклонился над постелью и попытался нащупать пульс.

Выражение его лица изменилось, когда он услышал слабое биение сердца. Он положил Келема поудобнее, распустил галстук и расстегнул воротничок. Удостоверившись, что Келем жив, Уэст осмотрел его раны. Они были сравнительно легкими, кости вроде бы не повреждены. На виске виднелся страшный порез, который и вызвал такое обильное кровотечение, но, пожалуй, этим все и ограничилось.

Роджер подложил под голову Келема подушку и решил, что разумнее до прихода врача не касаться ран. Он мыл руки, когда в номер вошел Гарденер с переполошившимся владельцем отеля.

— Доктор Уинтер едет, — доложил Гарденер, — и я сказал ему, что нам потребуются фотограф и эксперт по отпечаткам пальцев. Это правильно?

— Да, хорошо, — буркнул Уэст и потратил несколько минут на беседу с хозяином, заверяя его, что в его намерения вовсе не входит встревожить весь отель, но ему необходимо знать, кто занимал комнату, в которой нашли Келема, и поэтому нужно как можно скорее опросить служащих.

Хозяин несколько успокоился и пообещал оказывать всяческое содействие.

— Здесь дело нечисто, — настаивал нетерпеливый Гарденер. — Я утверждаю, что он не выходил. Думаю, эти номера сообщаются, сэр.

Дверь между номерами действительно существовала. Она не была заперта. Через нее Роджер проник в соседнюю комнату, почти такую же, как та, в которой обнаружили Келема. В этой комнате никто не жил, но именно здесь находились те два ящика с документами, которые Келем захватил с собой из дома, а также несколько чемоданов и саквояжей. Очевидно, Келем собирался прожить в этом номере довольно долго. Щетки, бритвенный прибор и прочие мелочи были аккуратно разложены по полочкам.

— Разыщите Блэра, — распорядился Роджер.

Ему нужно было остаться одному. Он не пытался строить версию, а просто хотел в ожидании врача обдумать все происшедшее.

Приехал встревоженный доктор Уинтер. Он потратил не более пяти минут на осмотр Келема.

— Ничего серьезного. Через неделю он будет совершенно здоров.

— Что, по-вашему, явилось орудием преступления? Я хотел сказать, чем его ранили?

— Похоже на фарфоровый или хрустальный сосуд, — ответил полицейский хирург. — Раны поверхностные. Пожалуй, было бы разумнее отправить его в больницу.

Роджер ответил задумчиво:

— Пожалуй, мы отвезем его домой. Там дежурит пара моих людей, они заодно смогут и присмотреть за ним. Ведь ему понадобится сиделка?

— Раза три-четыре в день нужно будет навещать его, но особенного ухода не потребуется. Давайте подумаем. Да, да, квартира на Парк-Лейн. Я уеду с машиной "скорой помощи", если вас это устраивает.

В комнате был телефон. Роджер позвонил на квартиру Келема и дал точные указания дежурному. К его величайшей радости, сержант Уиллс возвратился на дежурство.

В комнату с озабоченным видом вошел Гарденер.

— Мне не удалось разыскать Блэра, сэр.

— Спуститесь вниз в приемную и узнайте у дежурного, не видел ли он, как тот выходил? — с трудом сдерживая негодование, сказал Роджер.

В огромном отеле было несколько входов, поэтому Блэру ничего не стоило выйти незамеченным.

Роджер зажег сигарету.

Через несколько минут Роджеру доложили:

— Все следы затерты, так что вряд ли удастся обнаружить что-нибудь.

Роджер отправился поговорить с администратором. Номер рядом с комнатами Келема снимал человек, назвавшийся Смитом, но никто из персонала его не запомнил.

При проверке Роджеру удалось установить, что Смит выехал через час после того, как был заказан номер для Келема. Вернее, после того, как Блэр забронировал этот номер. По описаниям прислуги это был обычный человек невысокого роста. И лишь по какому-то наитию Роджер вдруг спросил у горничной:

— А он не лысый?

Горничная, не обладавшая особо острым умом, удивленно посмотрела на него и сказала:

— До чего же странно, сэр…

— Что странного в лысине? — спросил Роджер.

— Понимаете, сэр, он не был лысым. Но однажды утром я вошла к нему в номер, когда он шел спать, вернее… вчера утром.

Она глотнула и попыталась справиться со своим волнением.

— Мне показалось, что у него как-то очень уж странно выглядят волосы, сэр. Вроде бы они растут с одной стороны, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Парик! — ахнул администратор.

— Подождите минуточку, ладно? — сказал Роджер и поспешил в номер, чтобы застать фотографа.

— Вы не захватили с собой снимки людей, проходящих по этому делу?

— Фотографии Беллоу и Ньюмена при мне.

— Вы ведь умеете ретушировать? — поинтересовался Роджер. — Пририсуйте этому лысому волосы и принесите снимок в кабинет управляющего.

Через десять минут фотографию показали горничной, и та, ойкнув от удивления, воскликнула:

— Как же, это же вылитый его портрет!

— Прекрасно, — сказал Роджер, — а вы не заметили, приходили к нему какие-нибудь посетители?

— Я не видела, сэр.

Хотя Роджеру так и не удалось выяснить, приходил ли кто-нибудь к Беллоу, назвавшемуся Смитом, все же он был вполне удовлетворен.

Роджер выставил Гарденера за дверь, отделался от фотографа и эксперта и стал внимательно изучать бумаги. Через полчаса, совершенно обалдевший от всех этих копий договоров и отчетов, он неожиданно громко вскрикнул.

В руках у него был договор о продаже братьями Беллоу мистеру Келему земельного участка.

Казалось, придраться было не к чему. Но Роджер отложил документ в сторону и принялся за работу с удвоенной энергией.

Еще один договор заинтересовал Уэста, хотя он не сразу понял, что именно привлекло его внимание. Роджер перечитал текст договора. Вот оно! Адрес дома — Букингем Палас Гейт.

— Провалиться мне на этом месте! — воскликнул Роджер и подбежал к дверям номера.

— Гарденер, скажи, в каком номере на Букингем Палас Гейт размещается это женское заведение?

— В доме двадцать один-Б.

Номер участка, приобретенного Келемом, был 101-а. Роджер отложил договор в сторону и занялся другими. Больше ничего интересного не попадалось. Почувствовав, что он буквально умирает с голоду, Роджер распорядился, чтобы принесли чего-нибудь поесть. Было уже почти одиннадцать часов.

Оставив Гарденера сторожить комнату, Роджер поехал в Ярд.

Прежде чем пойти на доклад к Чартуорду, он просмотрел корреспонденцию.

На столе лежал адресованный Уэсту пакет. Роджер пробежал глазами весьма лаконичное донесение:

"Передано по телефону в одиннадцать часов пятнадцать минут утра.

Детектив — сержант Меллор старшему инспектору Уэсту. Чарльз Блэр прибыл в "Тополя" в десять часов сорок пять минут. Жду указаний".

Уэст немедленно позвонил в полицейский участок в Нью-Берри и попросил инспектора передать Меллору, чтобы тот задержал Блэра, если тому вздумается бежать.

После чего поспешил в кабинет Чартуорда. Тот встретил его таким хмурым взглядом, что сердце совсем неробкого инспектора невольно сжалось.

— Доброе утро, инспектор, — процедил Чартуорд, откидываясь на стуле и постукивая пальцами по лежавшему на столе письму. — Здесь жалоба на то, как вы, инспектор, разобрались в обстановке в общежитии. Хозяйка, подписавшаяся именем Агаты Бартон, сообщает, что вы вели себя непозволительно грубо, были невнимательны и нетерпимы. Она обвиняет вас в пренебрежении своими служебными обязанностями…

— Я действительно был не слишком многословен с ней, — сознался Роджер. — Но что касается прочих обвинений, то…

— Понятно, понятно, — прервал его Чартуорд. — Ладно, я отправлю ей вежливое письмо с заверениями, что вы оправдаете свои действия, как всегда, блестящими результатами.

— Благодарю вас, сэр. В данный момент я пришел доложить вам, что Блэр уехал из отеля, обманув наших людей, — он не стал называть имени Гарденера, — и прямиком направился в Нью-Берри. Об этом только что сообщил Меллор. Я хотел бы съездить туда, сэр. Теперь у нас есть законное основание просмотреть бумаги, которые там хранятся. И как мне кажется, не нужно упускать эту возможность.

— Отправляйтесь туда немедленно, — распорядился Чартуорд.

Роджер заскочил домой, взял пакет с бутербродами, поцеловал Дженет и Марти, после чего он и Марк Лессинг отправились в Нью-Берри.

Путешествие прошло без каких-либо приключений. Они миновали Нью-Берри и в начале четвертого повернули к "Тополям".

Меллор, расположивший свой пост в кустах у дороги к дому, поднял большой палец в знак того, что на его участке все спокойно.

Оставив Марка в машине, Роджер нажал на кнопку звонка. Дверь сразу же отворилась.

— Добрый день, сэр, — приветствовала его девушка, открывшая дверь.

— Добрый день. Мистер Блэр дома?

— Он разговаривает с миссис Келем, сэр.

— Хорошо. Передайте ему, что его хочет видеть старший инспектор Уэст, — сказал Роджер и, когда девушка ушла, весело помахал Марку.

Блэр, с искаженным от злобы лицом, быстро спускался по лестнице.

— Что вам от меня нужно?

— Вы сами дали нам право арестовать вас. Почему вы сбежали из Лондона?

— Это вас не касается.

— Ясно. Вы хотите, чтобы я придерживался более жесткой линии, не так ли?

— Чарльз, дорогой, — неожиданно раздался мягкий голос. — Чарльз, кто это?

В голосе была какая-то необыкновенная нежность, которая даже заставила Роджера вздрогнуть.

Он взглянул на площадку лестницы. Блэр полуобернулся, пальцы у него нервно сжались.

По коридору к лестнице шла женщина. На ней был надет бледно-голубой пеньюар, пышные седые волосы были взбиты в высокую прическу в стиле "Помпадур". Казалось, она не идет, а скользит к ним навстречу. Женщина была очень красива, и Роджер даже подумал, что так могла бы спускаться по лестнице только настоящая королева.

Глава 17

МИССИС ЭНДРЮ КЕЛЕМ

Чуть слышным голосом, почти не разжимая губ, Блэр пробормотал:

— Если у вас в душе есть хоть капля благородства и жалости, не говорите ей, что Эндрю ранен, — она не вынесет этого удара.

Он сделал несколько шагов вперед и протянул руку.

— Линда, как приятно видеть вас здесь, внизу! — осторожно подхватив женщину под руку, Блэр подвел ее к Роджеру.

— Это мистер Уэст, приятель Энди.

— Добрый день, мистер Уэст, — произнесла миссис Келем с нежной улыбкой. — Очень рада вас видеть. Вы новый приятель Энди?

Я ни разу не слышала от него вашего имени.

— Добрый день, миссис Келем. Я всего лишь деловой партнер вашего супруга, — пробормотал Роджер.

— Ах, дела! Когда только Энди позволит себе отдохнуть от них? — нахмурившись, проговорила миссис Келем. В ее тоне сквозило неодобрение. — Скажите, вы не из тех людей, которые причиняют ему беспокойство и не дают возможности провести несколько недель со мной?

— Я не имел понятия, что ему так необходим отдых.

— Понятно, — миссис Келем пленительно улыбнулась. — Простите меня за мои слова, мистер Уэст. Я расстроилась из-за того, что Энди снова пришлось задержаться в Лондоне на неделю или больше. Чарльз что-то скрывает от меня. Боюсь, что один человек имеет на него огромное влияние. Это противный мистер Александр. Кстати, его здесь нет?

— Мне кажется, он в Лондоне, — ответил Роджер.

— Вы один из его людей? — подозрительно спросила миссис Келем.

— Ни в коем случае.

— Я очень рада, — улыбнулась миссис Келем. — Как я хотела бы иметь право запретить Александру и его друзьям появляться в нашем доме! Я не верю, что они оказывают благотворное влияние на моего мужа. Иногда я думаю, что Александр — воплощение зла.

— Линда… — начал окончательно растерявшийся Блэр.

— Может быть, вы считаете, что я не должна вмешиваться в его дела, — продолжала она. — Но я слишком долго сдерживалась и молчала. Когда Энди приезжал сюда в последний раз, у него был вид тяжелобольного человека, и мне кажется, все это из-за того, что Энтони послали за границу.

Энди слишком устал, и если он не отдохнет, ему не выдержать. Мистер Уэст, — она с умоляющим видом протянула руку, — не могли бы вы убедить его быть чуточку осторожнее?

— С удовольствием попытаюсь сделать это, — заверил ее Роджер.

— Как это мило с вашей стороны. Чарльз, разве мистер Уэст — не прелесть? — она улыбнулась, потом с усилием оперлась на руку Блэра. — Пожалуй, я снова поднимусь наверх, Чарльз. Я не думала, что понадобится столько усилий, чтобы спуститься вниз. До свидания, мистер Уэст. Благодарю вас за ваше обещание, и, пожалуйста, поговорите серьезно с Энди, как только его увидите, хорошо?

Она протянула ему горячую, сухую руку.

Роджер наблюдал, как Блэр заботливо помогал ей подняться по лестнице.

Если раньше Роджеру было неясно стремление Келема "самому сообщить известие", то теперь он понял все.

Он закурил сигарету и почти докурил ее до конца, когда на лестнице появился запыхавшийся Блэр.

— Уэст, вы вели себя по-джентльменски! Я бесконечно благодарен вам и уверен, что Энди Келем скажет то же самое.

— Пустяки. Лучше скажите, зачем вы приехали сюда, Блэр? Чтобы сказать ей, будто Келем задерживается в Лондоне, и помешать узнать, что он ранен?

— Да, — кивнул Блэр, — позаботиться, чтобы никто не проболтался о случившемся. Она не должна ничего знать, ей не пережить удара. Позднее, когда она несколько окрепнет, можно будет сказать ей правду, но сейчас, разумеется, это может оказаться для нее фатальным.

— Понятно, — сказал Роджер. — Но какого черта ни вы, ни Келем не удосужились предупредить меня?

— Энди как раз сегодня утром собирался переговорить с вами, — вздохнул Блэр.

— Ну как он?

— Раны несерьезные. Через неделю он поднимется. Что же произошло, Блэр?

— Не знаю. Я занимал комнату рядом с его номером. Он жаловался, что чувствует себя измочаленным и хочет пораньше лечь спать, и просил меня разбудить его в семь часов. Когда я пришел в его комнату, она оказалась пустой, кровать стояла нетронутой… Я… Я буквально потерял голову…

— Потеряли, — хмуро согласился с ним Роджер. — Скажите, кто-нибудь навещал Келема в отеле?

— Насколько мне известно, нет.

— Знаком ли он с двумя братьями Беллоу?

— Беллоу? — переспросил Блэр. — Фамилия знакомая, но я никогда не встречался с ними. Он… да, припоминаю. Мистер Келем купил у них пару домов, причем не так давно. А что?

— Один из этих парней напал на него, — сказал Роджер.

Блэр недоверчиво посмотрел на инспектора.

— Но из-за чего?

Роджер произнес медленно и резко:

— Блэр, я намерен быть с вами совершенно откровенным и надеюсь, что вы ответите мне тем же. — Он остановился. Блэр был явно встревожен.

— Все дело в том, что Беллоу уверены, что Келем обманул их, обвел вокруг пальца. Поэтому нападение было совершено из мести.

— По вашему собственному признанию, вы в курсе большинства дел Келема. Я должен оградить его от дальнейших нападений, а возможно, и от смерти, поэтому мне нужно знать все. Он действительно обманул Беллоу?

— Нет, конечно нет! Это выдумка. Не верьте им. Келем — честный человек. Никто из тех людей, которые имели с ним дело, на него пожаловаться не могут.

Роджер увидел, что его хитрый план трещал по всем швам. Он надеялся испугать Блэра и таким образом вызвать его на откровенность, но столкнулся с совершенно явным недоверием. Блэр был убежден в непогрешимости своего патрона, хотя, если верить Гризельде, сказать что-нибудь доброе о мистере Келеме было трудно.

— Если вам угодно, можете думать, что все дело в Гризельде. Лично к нему у меня нет никаких претензий, разве только то, что Гризельда однажды сможет стать его женой. Но было множество других людей, которые недолюбливали, если не сказать больше, Энтони Келема.

— Почему вы не рассказали об этом раньше? — с упреком сказал Роджер. — Ведь это меняет все дело.

— Предположим, это так, — ответил Блэр. — Тони умер, и я не вижу необходимости ворошить старое и поднимать на поверхность всякую грязь. Энди и так тяжело. По-видимому, мне не следовало бы говорить вам об этом, — добавил он, — потому что теперь вы получили "мотив" против меня. Не то, что я его убил… — добавил он, и Роджер подумал, что Блэр очень легко теряет самообладание. — Скажите, где Гризельда? Уверяю вас, она не причастна к убийству.

— Она под арестом, — ответил Роджер.

— Боюсь, что это было неизбежным, но поверьте мне, Уэст, вы обнаружите другого убийцу. Гризельда не убивала его!

— Нам известно, кто это сделал, — спокойно ответил Роджер, беря сигарету. Блэр сделал то же. — А теперь, — продолжал Роджер, — что вы мне скажете об этом мистере Александре?

— Он приятель Эндрю.

— Миссис Келем считает, что мистер Александр оказывает на него дурное влияние. Вы его хорошо знаете?

— Я несколько раз встречался с ним и, хотя у меня никогда не было времени для беседы с ним, должен сказать, что он прежде всего бизнесмен, человек дела. Ну а Энди тоже в первую очередь человек дела. Послушайте, Уэст, не тратим ли мы попусту время, толкуя об Александре?

— Не думаю. Когда вы видели его в последний раз?

— Много недель назад. В квартире на Парк-лейн. Какое это имеет значение? — Тут Блэр взглянул на часы: — Великий Боже! Почти четыре часа! Не хотите чаю? Прошу извинить меня.

Он поспешил в буфетную, чтобы распорядиться насчет чая, а Роджер задумчиво посмотрел ему вслед.

С улицы раздался настойчивый гудок автомобиля. Роджер выглянул из дверей и увидел, что Марк с недовольным, даже раздраженным видом стоит возле машины.

— Совсем забыл про меня? — крикнул он с обидой в голосе.

— Что ты! Иди сюда.

Когда Марк поднялся, Роджер тихо произнес:

— Все очень странно. Миссис Келем — красавица. Она, по-видимому, не знает про убийство сына и покушение на мужа. Мне показалось, что Блэр был готов задушить меня, когда подумал, что я собираюсь рассказать ей об этом. Кстати, миссис Келем терпеть не может Александра.

— Вряд ли можно упрекнуть ее за это!

— Я хочу узнать причину такой антипатии. Поэтому я сейчас увезу с собой Блэра, а ты останешься здесь и попытаешься разнюхать, почему Александр так непопулярен. Мне кажется, ты без труда завоюешь ее расположение, если скажешь, что восхищаешься Келемом, что он выглядит усталым, и пообещаешь приложить все усилия, чтобы убедить его отдохнуть. Все ясно?

Блэр не возражал против возвращения в Лондон, но потребовал, чтобы миссис Келем осталась в неведении о случившемся. Марк сказал, что у него в Нью-Берри живут друзья, которых он хочет навестить, и сошел с машины в центре города, а Роджер с Блэром в полном молчании поехали дальше.

Прошло не менее получаса, прежде чем Блэр заговорил:

— Кто вам сказал, что Гризельда не любит Келема?

Роджер искоса посмотрел на него.

— Она сама.

— О… я, пожалуй, даже и не удивлюсь этому. Уэст, скажите откровенно, вы и в самом деле верите, что она застрелила Тони по ошибке, приняв его за отца?

— Я пока не сделал определенных выводов, так как не люблю спешить. Кроме того, я сотрудник полиции и не имею права много болтать. И без того я слишком откровенен с вами, гораздо больше, чем положено. Надеюсь, вы учтете это…

Роджер не договорил. Его внимание привлек мчавшийся навстречу маленький "моррис". Когда расстояние между ними сократилось, ему удалось разглядеть и одинокого водителя. Это был Мортимер Беллоу.

Роджер резко прибавил скорость и сделал крутой поворот. Машину занесло, и Блэр ударился о дверцу. Роджер нажал на тормоз, дал задний ход и благополучно выбрался на шоссе, так что теперь он мог начать преследование маленькой машины.

Вцепившийся в сиденье Блэр все еще не пришел в себя от удара.

Дорога впереди была пуста. "Моррис" исчез за поворотом. Роджер выжал из машины предельную скорость и вскоре увидел впереди "дичь". "Моррис" свернул на обсаженный кустами участок дороги. Уэсту сейчас ничего не стоило бы догнать и арестовать Мортимера Беллоу, но он хотел узнать, куда тот ехал.

— Какая муха вас укусила? — враждебно спросил Блэр.

— Этот парень ранил Келема. Я не хочу, чтобы вы вмешивались, но если он попробует удрать от меня…

"Моррис" исчез за очередным поворотом, и Роджер, зная, что впереди развилка, снова нажал на акселлератор.

— Осторожнее! — закричал Блэр.

Поперек дороги стоял "моррис", а Мортимер бежал прочь от него к живой изгороди.

Роджер вывернул руль вправо, где еще оставалось свободное пространство, но избежать столкновения не удалось.

Напрасно он нажимал на тормоз: его швырнуло на баранку с такой силой, что, казалось, весь воздух моментально вышел из легких. Голова ударилась о ветровое стекло, но сознание он не потерял.

Маленькую машину протащило несколько ярдов по дороге, и тишину вечера грубо нарушили резкий скрежет металла и визг тормозов.

Глава 18

СНОВА МИСТЕР АЛЕКСАНДР

Все еще оглушенный, ловя открытым ртом воздух, Роджер огляделся вокруг. Первое, что он увидел, была фигура упавшего лицом вперед Блэра. Он был без сознания.

Стекло треснуло, но не разбилось. Передняя часть машины Уэста врезалась в "морриса" так, что трудно было определить, где кончалась одна и начиналась другая машина.

Роджер сделал попытку открыть дверцу, но это ему не удалось. Тогда он толкнул ее изо всей силы, но снова безрезультатно. Пришлось перегнуться назад и открыть заднюю дверцу.

Наконец он вывалился на дорогу и даже сумел выпрямиться, тяжело дыша и чувствуя ломоту во всех суставах.

Беллоу и след простыл. Машин на шоссе пока не было видно. Роджер подумал, что если из-за поворота на приличной скорости выскочит автомобиль, то произойдет еще более серьезная катастрофа. Но сам он был не в состоянии сдвинуть с места останки машины.

Он решил, что разумнее будет добраться до поворота и удостовериться, что других машин на шоссе нет, чем вытаскивать Блэра из машины и рисковать вообще расстаться с жизнью. Он не сомневался: Беллоу понял, что его узнали, и попытается сбежать.

Когда он вышел к повороту, навстречу ему бросился какой-то крестьянин в грязной одежде.

— Мне показалось, что я слышал шум, вроде бы произошла авария.

— Правильно, и скверная. Не согласитесь ли вы постоять здесь минут десять и предупредить машины, которые будут проезжать мимо?

— Конечно, — человек казался встревоженным. — Кто-нибудь ранен?

— Надеюсь, что нет, — ответил Роджер.

Он поспешил назад к Блэру и с облегчением увидел, что тот пришел в себя. Дверца со стороны Блэра открылась без затруднений, и Роджер помог ему выбраться из машины.

Неожиданно ему пришло в голову, что никакого крестьянина они по дороге не встречали. Ближайшая развилка была более чем в миле отсюда, и если человек шел не напрямик через поля, то он поджидал их где-то поблизости.

— Я… Я здоров, — пробормотал Блэр, наклонившись к изгороди, — говорю вам, все в порядке.

— Постойте еще парочку минут, ладно?

В этот момент Роджер услышал шум приближающейся машины и крик крестьянина. Правая рука Блэра безжизненно повисла: и была как-то странно вывернута. Роджер подумал, что здесь пахнет переломом.

— Я думаю, — начал было он…

— Подумайте, какое счастливое совпадение! — послышался сзади мужской голос. — Поразительно, до чего тесен мир, инспектор Уэст! Мой дорогой сэр, как вы себя чувствуете? Надеюсь, никаких серьезных повреждений?

Роджер потянулся было к заднему карману за оружием, но не успел, потому что в руке Александра блеснул нацеленный ему в грудь револьвер. Рядом с Александром, ухмыляясь во весь рот, стоял крестьянин, а из-за зеленой изгороди появилось испуганное лицо Мортимера.

— Честное слово, инспектор, у вас действительно воинственный вид, — говорил Александр. — Между тем вы должны благодарить судьбу за свое спасение. Беллоу, перестань дрожать, как заяц, иди сюда, оттащи машины!

Беллоу полез через изгородь.

— Инспектор, инспектор, вам нельзя так волноваться. Повернитесь!

Роджер медленно и неохотно повиновался.

— Ступайте по дороге и после первых ворот сверните в сторону рощицы, — командовал Александр, — я пойду следом за вами, и если вы выкините какой-нибудь номер или попытаетесь бежать, я застрелю вас без предупреждения.

Роджер медленно зашагал по дороге. Осознание новой опасности заставило его забыть о физической боли. С трудом преодолевая сильное искушение попытаться сбежать, он заставил себя идти к воротам, за которыми начиналась дорожка к ферме, крыша которой едва виднелась среди густых высоких деревьев. Подойдя ближе, Роджер увидел также группу хозяйственных построек.

Конвоир остановился перед дверью каменного фермерского дома.

— Входите, Уэст, — распорядился Александр, — наверх.

Широкий холл с каменным полом был темным и мрачным. В середине лестницы с узенькими ступеньками был поворот, и Роджер, глянув через плечо, взвесил шансы попытки перепрыгнуть через перила и оказаться позади Александра. Они подошли к двери, которую отпер идущий впереди человек. Роджер вошел в комнату, обстановка которой была такой шикарной, что, несмотря на свое подавленное состояние, Роджер не мог не восхититься. Возможно, она была целиком доставлена сюда из лондонской квартиры.

Дорогая мебель, толстый ковер на полу, стеллажи на фоне ярко-желтых стен, широкое трехстворчатое окно — все это производило впечатление изысканного вкуса хозяина, что в сознании Роджера никак не ассоциировалось с Александром.

Между тем тот приказал:

— Садитесь вон там, около бюро.

Роджер сел. Александр, все еще сжимая револьвер в руке, подошел к окну. Один из людей Александра стоял за открытой дверью.

— Ну все, Уэст, — начал Александр, — мы, кажется, порезвились вволю. Я мог бы пристрелить вас еще в общежитии, позднее по дороге. Как видите, у меня было достаточно удобных случаев убить вас, но я не люблю делать это без крайней необходимости. Более того, вы можете быть мне полезны.

Мне необходимо переговорить с Гризельдой. Мне вряд ли придется прибегать к жестоким мерам, поэтому я могу дать вам слово, что завтра, то есть через двадцать четыре часа, она будет возвращена вам целой и невредимой. Более того, я могу предложить вам еще больше: вы ищите убийцу Энтони? Я назову вам его имя и предоставлю все необходимые доказательства. Я помогу вам решить эту задачу. Теперь, когда Келем умер, это уже не имеет значения…

Роджеру очень хотелось верить, что ему удалось скрыть свое удивление. Значит, Александр уверен, что старший Келем мертв?

— Так что, по вашему мнению, я должен сделать для этого?

— Все очень просто. Вы позвоните в Ярд — а аппарат перед вами, — и попросите, чтобы один или два ваших сотрудника доставили Гризельду в дом Келема в Нью-Берри. Никто не усомнится в правомерности ваших распоряжений. Мне известно, что вы на хорошем счету в Скотленд-Ярде, и один только факт, что ее будут сопровождать ваши сотрудники, снимет все подозрения. А на пути в Нью-Берри в дело вмешаюсь я. Вы сами видели, как это просто делается. С нею будет не сложнее.

— Допустим, я откажусь?

— Я немедленно пристрелю вас, можете не сомневаться. — Он помолчал, потом угрюмо добавил: — Уэст, приподнимите бювар. — Роджер не сразу сообразил, что от него хотят. Александр грубо крикнул: — Ну, быстрее!

Роджер медленно сдвинул в сторону бювар. Под ним лежал маленький снимок Дженет и Мартина, ребенок на руках у матери, сделанный совсем недавно с небольшого расстояния. Должно быть, фотография была похищена с Белл-стрит.

Лицо Роджера окаменело. Он поднял глаза на Александра. Ненависть к этому негодяю, который использовал в борьбе самые беспринципные методы, светилась в его глазах, мешала думать.

Александр открыл было рот, чтобы заговорить, но, взглянув на Роджера, ответил ему точно таким же взглядом.

В комнате стояла напряженная тишина, а снаружи доносился равномерный стук трактора, отдававшийся в голове Роджера, как удар кузнечного молота.

— Я позвоню в управление, — наконец произнес он.

Глава 19

МНЕНИЕ СЭРА ГЕЯ ЧАРТУОРДА

Он сдавленным, хрипловатым голосом представился дежурному по Скотленд-Ярду:

— Старший инспектор Уэст. Пожалуйста, немедленно соедините меня с помощником комиссара.

— Одну минуточку, сэр.

— Разве нельзя было говорить только с дежурным? — послышался пронзительный шепот Александра.

Роджер поднял на него глаза:

— Нет, — отрезал он и снова уставился на прислоненную к телефонному аппарату фотографию Дженет и сына.

Роджер закоченел, его бил внутренний озноб. Он подчинился насилию, ибо другого выхода не было, и поэтому доводы "за" или "против" сейчас его не занимали. Он был близок к отчаянию, ибо был попран кодекс всей его жизни. Никогда еще ему не приходилось переживать такой душевный кризис.

Мозг сверлила одна мысль: сейчас он предает не только себя, но и своих коллег. Понимал он и другое: чашу весов перетянула фотокарточка.

В трубке раздались далекие звуки. Роджер даже разобрал отрывок разговора. Он подумал было, что его разъединили, но тут же услышал бас Чартуорда:

— Хэлло, Уэст, откуда вы звоните?

— Из Нью-Берри, сэр. Я…

— Говорите громче, дружище. Что с вами случилось? Я с трудом узнаю вас.

"Он меня с трудом узнает", — подумал Роджер и плотнее прижал трубку к уху.

Александр не догадывался, как был озадачен и насторожен Чартуорд. У Роджера появился проблеск надежды, и он испугался, что не сумеет скрыть это от Александра.

— Я не хочу, чтобы нас подслушивали, — продолжал он. — Я только что из дома Келема. Возможно, у меня будут неприятности, если я не сумею быстро выехать отсюда. Мне кажется, что я близок к завершению дела, сэр.

Александр нагнулся над Роджером с поджатыми губами. Он ждал иного разговора.

— Вот как? — спросил Чартуорд все еще недоумевающим тоном.

— Да, сэр. Я наверняка узнаю все, когда поговорю с Гризельдой Фейн. Мне думается, что нужно отправить ее сюда, сэр, с охраной. Она должна ехать по дороге на Ридинг-Нью-Берри. Вы это организуете, сэр?

— Вы говорите таинственно, — сказал Чартуорд.

— Я объяснил бы подробнее, если бы у меня было время, но я не могу терять ни минуты. Так вы сделаете это?

— Ладно, — буркнул Чартуорд.

— Благодарю вас, сэр. Я снова позвоню вам, как только смогу. До свидания, сэр.

Роджер положил трубку и сел, уставившись глазами на фотографию. Ему вдруг показалось, что очертания губ Дженет обрели какую-то особую четкость, а малыш… малыш улыбается…

Лоб Роджера покрылся каплями пота, ладони были влажными. Затмение первых минут проходило, больше он не испытывал прежнее все поглощающее чувство стыда.

Чартуорд, может быть, сумел разгадать подтекст их разговора и примет необходимые меры, чтобы не произошло самое страшное. Он увидел просвет, пусть пока очень слабый, и возможность каким-то образом узнать, почему Александр так настаивал на встрече с Гризельдой.

Сэр Гей Чартуорд знал своих людей. По крайней мере, он так думал. У него было весьма лестное мнение о Роджере Уэсте, и он даже пришел к заключению, что недавняя провинность Роджера не так уж и велика, поэтому и выбрал такую тактику общения с ним. Он знал, с каким невероятным напряжением, при реальной угрозе жене и ребенку ведет Уэст расследование. Поэтому, когда Чартуорду сказали, что Уэст просит его к телефону, он был готов проявить максимум дружелюбия и даже поблагодарить инспектора.

Разговор с Уэстом озадачил Чартуорда. Недоумевая, он взъерошил свои волосы.

— Интересно, какие у него неприятности? — размышлял он вслух. — Он определенно был сам не свой. Что он сказал? "Она должна ехать по дороге Ридинг-Нью-Бери". Ридинг-Нью-Берри. Это странно, очень странно. Если он ждет ее в доме Келема, то какая разница, какой дорогой ехать?

Она должна ехать по этой дороге. Интересно, почему он особо подчеркнул слово "должна"? И говорил очень скованно, очень…

Вдруг он протянул руку к телефону и распорядился:

— Соедините меня со Страттоном, Нью-Берри, восемьдесят пять. Поживее.

Положив трубку, он уставился на аппарат, потом нажал кнопку пульта. Вошел сержант. Чартуорд приказал:

— Пригласите ко мне старшего полицейского офицера Аббота. Немедленно!

Как только за сержантом закрылась дверь, Чартуорд снова схватил трубку и сердито спросил:

— Что, мне целый день ждать вызова из Страттона?

В кабинет вошел Аббот.

Этот высокий, сухой малый с лицом аскета, казалось, даже дверь открывал по-особому: она скрипела долго и нудно.

Абботу, исполнительному и инициативному офицеру с хорошей репутацией, но холодному и необщительному, в Ярде обычно поручали самые неприятные задания, в том числе и извещения о наложении взысканий. Поэтому сотрудники Ярда, разумеется, не питали чувств горячей симпатии к нему.

— Добрый день, сэр, — приветствовал Аббот.

— Садитесь, Аббот. У меня только что был любопытный разговор с Уэстом. Он хочет, чтобы Гризельду Фейн отправили в дом Келема в Нью-Берри, и обусловил, какой дорогой ее нужно везти. В его манере говорить было что-то странное, — Чартуорда внезапно осенило, — как если бы он действовал по принуждению.

— Это не похоже на Уэста, сэр!

— В том-то и дело, это было совершенно не похоже на Уэста. Мы знаем, что этот тип, Александр, находится на свободе, а он не из тех, кого можно было бы назвать честным человеком. Нам известно также и то, что он хочет получить какие-то сведения от Гризельды Фейн. Я думаю… одну минуточку. — Раздался телефонный звонок. — Алло, благодарю вас, алло! Это дом мистера Келема? У вас находится мистер Марк Лессинг? Пожалуйста, попросите его подойти к телефону… Говорит Чартуорд.

Наступила долгая пауза. Наконец Марк взял трубку. Причем сразу было видно, что настроение у него скверное.

— Разве так уж необходимо звонить сюда? — заговорил он сердито. — Мне удалось узнать кое-что у миссис Келем.

— Уэст там? — коротко осведомился Чартуорд.

— Нет, — ответил удивленный Марк. — Он уехал с час назад. Он должен уже подъезжать к Лондону. Он везет с собой Блэра. А в чем дело? Что случилось?

— Я и сам не знаю, — сознался Чартуорд. — Слушайте внимательно, Лессинг. Примерно через полчаса к вам должны доставить Гризельду Фейн. Вы ее знаете. Если Уэст появится до приезда Гризельды, попросите его немедленно позвонить мне. Ясно? Благодарю вас, Лессинг, благодарю. Рассчитываю на вас. До свидания!

Он дал отбой и в раздумье посмотрел на Аббота.

— Очень странно, Аббот. Что-то заставило Уэста отказаться от возвращения сюда уже после того, как он выехал из дома Келема. Похоже, что в пути он встретил кого-то или что-то. Немедленно распорядитесь приготовить две машины. Гризельду Фейн отправьте со своим Мартином и еще одним сержантом. Вы поедете следом за ними. Не забудьте захватить с собой оружие. Я не люблю перестрелок, но здесь придется соблюдать исключительную осторожность. Не копайтесь слишком долго и перед выездом зайдите ко мне.

Кивком головы он отпустил Аббота и пошел в кабинет, где обычно работал Роджер. Здесь трое инспекторов заканчивали свои дневные дела. Эдди Дейли вскочил первым и широкой улыбкой приветствовал помощника комиссара.

— Не могу ли я быть полезным вам, сэр?

— Не знаю, — буркнул Чартуорд. — Скажите, за последнюю пару часов на имя Уэста не поступало никаких сообщений?

Дейли поспешил к столу Уэста и вытащил из ящика для входящих документов несколько казенных конвертов, а также какие-то записки.

— Вот, сэр, пожалуйста.

Большинство рапортов по делу Келема были самыми обычными: отчеты об отпечатках пальцев, повседневные сообщения о поведении и передвижении проходивших по делу людей, подробные справки о работе Этель Дауни в финансовом тресте Келема, дополнительные данные о Гризельде Фейн, относящиеся к тому времени, когда еще был жив ее отец, и менее важные сведения о том, что репутация молодого Келема в его отношениях с женщинами была весьма сомнительной. В одном рапорте сообщалось, что некая миссис Айрис Лесли, муж которой только что возвратился из одной из стран Среднего Востока, была близкой приятельницей Гризельды Фейн и жила в Иллинге…

На столе Роджера зазвонил телефон.

— Алло, говорит старший инспектор Дейли. Нет, инспектора Уэста нет, но я могу принять сообщение…

— Я сам приму, — сказал Чартуорд.

Эдди огорчился, когда Чартуорд вырвал из его рук трубку. Все замерли.

— Так в чем дело? — требовательно спросил Чартуорд.

Его приветствовал далекий голос.

— Я звоню из полицейского участка в Мейденходде, по просьбе инспектора Уэста, который поручил мне этот участок. Сегодня в половине второго через Мейденхорд проехал маленький "моррис" мощностью в восемь лошадиных сил. Полагаю, что это именно та машина, которой интересуется главный инспектор Уэст.

Позднее поступило сообщение, что эта машина потерпела аварию в пяти милях от Нью-Берри со стороны Реддингтона, столкнувшись с "хиллменом" номер 2БХ-12. Нужны ли дополнительные сведения?

— Разумеется, — возмутился Чартуорд. — Вы ничего не сказали о пассажирах!

— Обе машины были брошены, сэр. Полагаю, что пассажиров увезли для оказания им медицинской помощи. Приняты меры для их обнаружения. Вы не могли бы дать нам приметы и имена ехавших в этих машинах?

— Да, — сказал Чартуорд, но потом сразу же поспешил добавить: — Только не сейчас. Вам позднее позвонят. А ну, Дейли, скажите-ка мне номер машины Уэста.

Эдди глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, сжал руки и буквально "выпалил" требуемый номер:

— 2БХ-12, сэр!

— Спасибо, Дейли! У вас замечательная память.

Когда Чартуорд вернулся в свой кабинет, Аббот уже был там. Он лаже обрадовался ему.

— Аббот, нам удалось узнать кое-что. Уэст был втянут в дорожную катастрофу, но мне он ничего не сказал об этом, ни единого слова! Нет никаких сомнений, для этого у него были веские основания. Замаскируйте машину, в которой поедете вы. Я тоже еду с вами.

— Вы считаете необходимым присутствовать лично… — начал было Аббот.

— Мне наплевать, считаете вы это разумным или нет! — неожиданно взорвался Чартуорд. — Я еду!

Он поднял телефонную трубку и сказал оператору:

— Вызовите мою квартиру и предупредите леди Фитц-Джордж, что я не смогу быть сегодня вечером.

Он опустил трубку и радостно потер руки:

— Хитрая бестия, этот Уэст, сообразил ведь, как говорить. Вроде бы ни одного лишнего слова, но я не мог ошибиться, не мог не заметить, что он предупреждает о чем-то. Аббот, меня не удивит, если мы схватим этого знаменитого Александра! Ну, а коль уж это случится, ему будет не так-то просто вырваться от нас. Гризельда Фейн готова?

— Она уже в машине, сэр.

— Хорошо. Мы выедем через десять минут после них. Скажите водителю той машины, чтобы не очень гнал.

Глава 20

СХВАТКА С АЛЕКСАНДРОМ

Александр, напевая что-то себе под нос, ждал сигнала с дороги. Он стоял на холмике, с которого просматривалось все шоссе. Холмик находился примерно в сотне ярдов от дома, в котором был заперт Роджер Уэст.

Александр все еще казался очень утомленным, но вместе с тем чувствовалось, что с его плеч свалилась какая-то огромная тяжесть, потому что мотив его песенки был явно игривым.

По шоссе в обоих направлениях промчалось несколько машин. А потом послышался невероятный грохот: двое мужчин катили колоссальную бочку. Они установили бочку на середине дороги, водрузив сверху красный флажок, и встали по обе стороны бочки, и когда мимо шла машина, они останавливали ее и о чем-то говорили с водителями.

Александр внимательно следил за действиями поста. Вот одна машина завернула и поехала назад: очевидно, водителю сказали, что впереди идут ремонтные работы.

Точно так же действовал пост с другой стороны бочки. Все машины направлялись в объезд, так что участок перед фермой оставался пустым.

Следует упомянуть, что такой трюк уже был проделан сегодня утром на том месте, где произошло столкновение машины Роджера с "моррисом". Все шло как по маслу до той минуты, пока какой-то чрезвычайно любопытный юнец не захотел взглянуть на поврежденный участок и не донес полиции о двух разбившихся машинах. Теперь этого юнца поблизости не было, так что Александр мог рассчитывать на удачное завершение своего хитроумного плана.

Вот показалась еще одна машина…

— Внимание! — крикнул Александр. — Черная крытая, правильно! Черная крытая… двое мужчин и одна женщина… Это она!

Произнеся последние слова, он прижал к глазам бинокль, затем громко крикнул что-то и хлопнул в ладони. Флаг убрали, и машине разрешили беспрепятственно проехать мимо бочки. Немного дальше, в том месте, где потерпел аварию Роджер, они с оружием нападут на машину, и, по расчетам Александра, через полчаса, а то и раньше, Гризельда будет в его руках.

Александр поспешил во двор фермы, где стоял блестящий темно-синий "паккард", готовый немедленно отправиться в путь по проселочной дороге от Нью-Берри, поэтому Александр совершенно не боялся, что его могут схватить.

Он вошел в дом и поднялся в кабинет.

— Теперь уже недолго, — прогудел он Роджеру, который смотрел на него со своего места возле бюро. — Выше голову, инспектор! Я уже говорил вам, что я человек слова. Меньше чем через четверть часа вас освободят. — Он прыснул от смеха: — Если вы через несколько минут взглянете в окно, то, видимо, сможете полюбоваться Гризельдой Фейн.

Насмешливо отсалютовав Роджеру, он вышел, оставив дверь полуоткрытой. Но дежуривший снаружи человек своего поста не покинул.

Сердце Роджера тяжело билось в груди. Он подошел к окну и увидел "паккард", возле которого стоял Александр. Уэст машинально фиксировал в памяти: номер машины… цвет — темно-синий, на радиаторе "талисман" — фигурка бегущей лошади, обивка салона — темно-красная, трещина в левом углу одного из боковых стекол.

Неожиданно он услышал голоса. Приглядевшись внимательно, он увидел, что двое мужчин ведут Гризельду к дому. Девушка шла уверенно, расправив плечи, но, вне всякого сомнения, она была очень испугана.

С одной стороны от нее шел работник фермы, с другой — Мортимер Беллоу, который почему-то нервничал.

Александр двинулся им навстречу.

— Великолепно! Великолепно! — гудел он с лучезарной улыбкой. — Моя дорогая, я в таком восторге от нашей встречи! Я избавил вас от назойливого внимания полиции и надеюсь, что ваша благодарность будет соответственно глубокой! Беллоу! Подайте еще одну машину. Гризельда, садитесь в "паккард". Вы видите, какие удобства я предоставляю вам?

Гризельда, подозрительно глядя на толстяка, не двигалась с места.

— Зачем вы это сделали? — спросила она.

— Мое дорогое дитя, сейчас не время для пустых разговоров. Садитесь живее! Эдвард, заприте инспектора и сразу же спускайтесь вниз.

— Инспектор? — спросила Гризельда.

Александр расхохотался.

— Ваш злой гений, дитя мое! Не более и не менее, как сам инспектор Уэст был вынужден помочь мне в этой маленькой инсценировке. — Он посмотрел вверх на окна, но снизу Роджера не было видно. — Я сдержу слово, ее никто не обидит! — закричал Александр. — Гризельда, садитесь же!

Дверь комнаты Роджера была заперта на ключ. Вылезти через окно невозможно, потому что дом был высокий, стена — гладкая, а внизу вымощенный камнями двор.

Он видел, как Гризельда садилась в машину. Двое мужчин сели возле нее, а Мортимер Беллоу рядом с Александром.

Вот загудел двигатель "паккарда". Роджер уловил звук еще одного мотора, и во дворе появился маленький допотопный "остин". Через полминуты "паккард" проехал половину аллеи, ведущей к дому, и стороживший его Эдвард уже влезал во вторую машину. Остальные сели вместе с ним, и "остин" двинулся следом за "паккардом". Через несколько минут, показавшихся Роджеру бесконечными, шум обоих моторов затих вдали.

"Телефон!" — первое, о чем подумал Уэст, но, по-видимому, провод был где-то перерезан.

В отчаянии Роджер открыл окно и высунулся наружу. Вблизи дома не было никаких построек, на которые можно было бы прыгнуть.

Взглянув вверх, он заметил, что водосточный желоб, протянувшийся вдоль края крыши, проходит сравнительно невысоко от окна. Роджер не стал терять времени зря и вылез на подоконник. К несчастью, он был очень узким. Роджер, с трудом удерживая равновесие, вцепился одной рукой в раму, а другой ухватился за желоб и подергал его, проверяя прочность. Потом он ухватился за него второй рукой и начал медленно подтягиваться вверх.

Неожиданно раздался зловещий треск, и Роджер, болтая ногами, полетел вниз. У него сжалось сердце, когда он представил себе удар о плиты двора, но его полет вдруг застопорился. Он поднял голову и увидел, что желоб оторвался не полностью, так что при необходимости можно было снова влезть в комнату.

Но тут ему в голову пришла другая мысль: оторвавшийся кусок желоба был длиной в несколько футов. Если он крепко держится своим концом за крышу, можно попробовать постепенно опустить его вниз и таким образом сократить пространство до земли.

Сказано — сделано.

Снова оттолкнувшись от стены, Роджер всей тяжестью повис на желобе, который с зловещим скрежетом все больше отходил от края крыши. В конечном итоге ноги Роджера оказались всего в трех футах от земли. Он отпустил желоб и даже ухитрился приземлиться на ноги.

Он ободрал руку, и она сильно кровоточила. Рукав мундира разорвался до самого локтя, но, к счастью, его неприятности этим и ограничились. Он замер на месте, глядя в направлении холмика и дороги, по которой уехали машины.

Разумнее всего было взобраться на холм, оттуда и попытаться определить ближайшее место, откуда можно было бы позвонить по телефону.

Он побежал в сторону холма, но внезапно тишину нарушил окрик:

— Эй, остановитесь! Стойте!

— Великий Боже! — выдохнул Роджер и обернулся назад: — Чартуорд!

Потом он увидел и самого Чартуорда, который шел по узенькой тропинке через рощу. За ним виднелась высокая фигура Аббота, а сзади еще двоих полицейских, которые побежали к нему, как только узнали его. Они были уже близко, и Роджер увидел удивленное лицо Чартуорда.

— Уэст! Клянусь спасением души, это Уэст!

— Ловите машину, догоняйте! — закричал Роджер истошным голосом. — Бежим! Нет, нет, не сюда, возвращайтесь назад, на дорогу! — Он бесцеремонно схватил Чартуорда за рукав и потянул к дороге. — Они уехали всего пять минут назад! Мы сумеем догнать их!

— Бегите один, — сдался наконец Чартуорд, пробежав несколько сот ярдов вместе с Уэстом. — Бегите, Уэст!

Он задыхался.

Роджер дал короткое описание обеих машин и побежал к "хамберу" Чартуорда, проклиная в душе задержку, так как на узкой дороге пришлось разворачиваться.

Аббот и два других полицейских присоединились к Уэсту. Прежде чем машина тронулась, он заметил лысую голову Чартуорда уже среди деревьев рощицы. Им понадобилось менее пяти минут, чтобы добраться до перекрестка. К счастью, навстречу им ехал на мотоцикле сержант дорожной полиции. Роджер резко притормозил и, перекрывая грохот мотора, закричал:

— Вы видели "паккард"?

— Что? — сержант выключил двигатель.

— "Паккард"…

— По этой дороге "паккард" не проезжал.

— Спасибо! — крикнул Роджер и свернул на узкую дорогу.

Дорога петляла среди высоких изгородей. Аббот сидел с поджатыми губами. Он явно нервничал.

Роджер, стремясь хоть как-нибудь реабилитировать себя, не боялся рисковать, но пока все шло нормально.

Вскоре дорога расширилась, изгороди стали ниже, так что видимость заметно улучшилась. Роджер, пользуясь тем, что на проселочной дороге не было других машин, вел машину со скоростью более шестидесяти миль в час.

Сияло солнце, и Роджеру показалось, что милях в двух впереди сверкнула крыша машины. Он увеличил скорость. Аббот только крякнул, но протестовать не стал. Расстояние между машинами стало сокращаться, и Роджер увидел, что за блестящей машиной следует дряхлый "остин".

Машина преодолела подъем. Внизу перед ними расстилалось поле со змейкой дороги, на которой были отчетливо видны обе машины беглецов.

Роджер надеялся, что Александр не заметил погоню.

Однако когда машины скрылись за густой зеленью, он все же на всякий случай притормозил. И действительно, завернув за угол, он увидел, что "остин" стоит посреди дороги. Очевидно, он стоял здесь уже несколько минут, потому что ехавшие на нем люди успели скрыться.

— Осторожнее! — закричал Аббот.

— Мы догоним их, — заверил его Роджер и бросил через плечо: — Вы двое приготовьтесь прыгать. Поблизости могут скрываться два-три человека из этой компании.

Проезжая мимо "остина", он задел крыло машины и ободрал краску.

Двое полицейских приготовились и, как только препятствие осталось позади, соскочили на землю. Роджер понимал, что за это время "паккард" сумел выиграть у них не менее полумили, поднажал на акселератор и снова услышал хмыканье Аббота.

Дорожный знак предупредил их, что впереди перекресток. До них стали долетать гудки машин, пришлось уменьшить скорость. Мимо прошла вереница армейских грузовиков. Каждая потерянная секунда выводила Роджера из себя, но он не решился выехать на шоссе между грузовиками.

— Да, теперь они удерут, — заметил он с горечью, когда дорога освободилась.

— Никто не сможет обвинить вас в том, что вы старались сделать все возможное, — сказал Аббот со слабой улыбкой. — Я давно уже не дрожал так от страха.

— Я тоже, — отозвался Роджер. — Но мы должны схватить негодяя. Думаю, разумнее остановиться здесь. Даст Бог, кто-нибудь поедет и нам удастся узнать, не видели ли они "паккард".

Он не договорил, заметив что-то возле дороги. Канавка возле дороги заросла густой высокой травой, которая почти полностью скрывала ее, но все же Роджеру удалось рассмотреть что-то черное, напоминавшее мужское пальто или пиджак.

Он затормозил и выскочил из машины. Пришлось возвращаться назад к примеченному месту. Аббот молча бежал сзади.

Приблизившись, они увидели в канаве спину человека, а среди примятой травы виднелась откинутая в сторону рука.

— Я подниму его, — сказал Роджер.

Сердце его бешено забилось, когда он опустился на колени перед телом человека, голова которого была засунута в канаву, а ноги почти полностью скрыты травой. Роджер протиснул руку под туловище и осторожно приподнял его. Но когда он увидел затылок несчастного, разбитый, как яичная скорлупа, понял, что никакая помощь и осторожность здесь уже не нужны.

Под лысой головой трупа в траве валялся парик. Это был Мортимер Беллоу!

Глава 21

МИСТЕР АЛЕКСАНДР РАЗЫСКИВАЕТСЯ ПО ОБВИНЕНИЮ В УБИЙСТВЕ

— Ну, что же, — задумчиво сказал Роджер. — Теперь мы арестуем его за убийство.

— Я не понимаю вас, — сказал Аббот.

— Беллоу находился в одной машине с Александром. Должно быть, он был убит в машине. Дорого дал бы я, чтобы узнать почему…

Маленький лысый человек теперь лежал на спине, лицо его было прикрыто платком. Он еще не успел остыть, внешне все было в порядке, сильно пострадал только затылок.

Глядя на него, Роджер подумал, что Гризельда была в той же машине, где совершилось убийство. И от одной этой мысли у него потемнело в глазах.

Вдали показались несколько машин. Роджер и Аббот остановили их. Никто из водителей "паккарда" не видел. Шофер молочного фургона сказал, что прекрасно знаком с этими местами, и сообщил, что на дороге много развилок, так что Александр наверняка свернул на одну из них.

В это время подъехала машина, из которой вылез Чартуорд.

— Не повезло? — спросил он.

— Боюсь, что так, сэр, — покачал головой Роджер и снова повернулся к шоферу молочного фургона, который старался хоть чем-нибудь помочь полиции.

— Где находится ближайший телефон?

— Вниз по дороге, примерно в полумиле отсюда есть пост дорожной полиции.

— Прекрасно, — решил Роджер, — разумнее всего объявить розыск "паккарда".

Он чувствовал неимоверную усталость. Он надеялся, что, задержав Александра, он в какой-то мере искупит свой поступок, теперь же его снова стали мучить угрызения совести…

Чартуорд внимательно посмотрел на него, потом сказал:

— Да, хорошо… Я… черт побери, что вы сделали с моей машипой? Посмотрите только на крыло!

— Прошу прощения, сэр, я…

— Ладно, неважно… — Чартуорд снова взглянул на ободранный бок машины, сделал гримасу, потом залез на место водителя. — Мы вернемся минут через десять, Аббот. Проследите, чтобы здесь все было в порядке.

Он подождал, пока Роджер усядется рядом, и плавно тронулся с места.

— Не вешайте голову, Уэст, вы чуть было не схватили его, — сказал он, поглядывая на Роджера, который сидел, уставившись прямо перед собой невидящим взором.

— Какая польза от этого "чуть было"? — уныло спросил Роджер.

— Ну, ну, дружище! Для такого уныния нет никаких оснований. Вы действовали безукоризненно, и мы обязательно сцапаем голубчика. Выше голову!

— Действовал безукоризненно? — закричал Роджер. — Да я…

— Чего только стоит ваш телефонный звонок, — перебил его Чартуорд. — Как только я услышал ваш голос, сразу же понял, что дело нечисто, и постарался не дать вас в обиду. Вы что, разговаривали под пистолетом?

— Да. Александр…

— Тогда вы просто чудо! А теперь перестанем говорить на эту тему. А вот и пост. Поговорите с ними. Вот ключ от будки.

Он, сняв ключ с кольца, протянул его Роджеру, сам же оставался за рулем, пока Роджер разговаривал с Винчестерским полицейским управлением. Уэст сообщил приметы "паккарда" и распорядился, чтобы были оповещены все ближайшие посты.

— Все в порядке, — последовал ответ на другом конце провода. — По правде говоря, мы давно уже получили такой приказ. Посты наблюдения выставлены повсюду.

— Люди в "паккарде" опасны, — предупредил Роджер. — Они вооружены и в случае необходимости будут стрелять. Позаботьтесь оповестить об этом все посты.

— Ах, вот оно что! Обязательно, инспектор!

Повесив трубку, Роджер возвратился к машине. Он не мог заставить себя улыбнуться в ответ на улыбку Чартуорда. Губы его были плотно сжаты, пальцы все время что-то перебирали. Он молча сел в машину, а Чартуорд только недоуменно пожал плечами и вздохнул.

Тело Мортимера Беллоу положили в кузов второй полицейской машины, и Чартуорд распорядился, чтобы его немедленно доставили в Лондон. Аббот ехал в той же машине, к которой сзади прицепили еще и "остин". Беглецы так и не были обнаружены. Видимо, им удалось скрыться в густом лесу, пересеченном множеством тропинок, так что пришлось обратиться за помощью к местной полиции. Роджер опять был вынужден давать описание беглецов. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем с этим делом было покончено. Две машины ушли вперед, и они снова остались с Чартуордом с глазу на глаз.

— Что же вы посоветуете предпринять теперь? — спросил Чартуорд.

— Разумнее всего узнать, как идут дела у Лессинга, сэр. Вы ничего не будете иметь против, если машину поведу я?

Чартуорд внимательно посмотрел на Уэста, потом без звука уступил ему место за рулем.

Они поехали кратчайшим путем в Нью-Берри, который находился и тринадцати милях отсюда, а Страттон — еще в двух милях от него. Быстро проехали городишко, после которого показались "Тополя". Высокие деревья усадьбы, слегка покачиваясь от ветра, четко вырисовывались на фоне ясного неба. Дом оказался очень привлекательным и совершенно не вязался со сценой насилия и преступления, свидетелями которого они только что были.

За воротами их поджидали Меллор и еще один сотрудник Ярда. Роджер замедлил ход машины.

— Все в порядке?

— Да, сэр. Ровно настолько, насколько нам видно отсюда.

— Если бы дело обстояло иначе, вам вряд ли пришлось докладывать мне, — ответил Роджер, как бы не замечая удивленного взгляда Меллора.

Уэст понимал, что в этот момент он выглядел более чем странно, и это, конечно, видели все.

Когда машина остановилась возле дома, Чартуорд без обиняков спросил Роджера:

— Ну же, Уэст, почему у вас такой потерянный вид?

Роджер тяжело вздохнул.

— Вам себя упрекнуть не в чем, — продолжал Чартуорд. — Наоборот, вы действовали замечательно, поверьте мне.

— Как мне хотелось разделить ваше мнение, сэр! — вцепившись в баранку, Роджер повернул к начальнику побледневшее лицо. — Но ведь это Александр вынудил меня убедить вас освободить Гризельду Фейн. Он предложил мне выбрать: либо это, либо смерть и не забыл, кроме того, жену и…

— Вы полагаете, что он замышлял зло против Гризельды?

— В тот момент я дал убедить себя, что ей не грозит никакая опасность. Но никаких определенных доказательств у меня не было. Факт остается фактом: я подставил ее голову под удар, чтобы спасти собственную…

— Бичуйте себя, если вам так хочется, но не рассчитывайте на мою помощь. Теперь вы можете поправить дело, только схватив Александра до того, как он расправится с Гризельдой. — Неожиданно он хлопнул Роджера по плечу: — А теперь, Уэст, посмотрим, чем тут занимается Лессинг.

Роджер коротко изложил поручение, данное Лессингу.

Его несколько удивило, что никто в доме не прореагировал на прибытие машины. Но когда Чартуорд упомянул о своем разговоре с Марком, Уэст подумал, что его приятель все еще беседует с миссис Келем, а прислуга не имела привычки совать нос не в свои дела.

Прежде, чем войти в дом, Роджер сказал Чартуорду:

— Мне кажется, сейчас не стоит рассказывать миссис Келем правду. Мне хотелось бы связаться с ее врачом, а в случае необходимости показать ее специалистам, чтобы убедиться, так ли серьезно она больна, как пытается представить это Блэр. Лучше не рисковать без необходимости.

— Полностью согласен, — кивнул Чартуорд.

Дверь открыла худенькая девушка, которая приветствовала Роджера милой улыбкой. Оказалось, что Марк действительно до сих пор сидит у миссис Келем. Ни днем, ни вечером никаких других посетителей не было.

Девушка поднялась наверх позвать Марка, оставив Роджера и Чартуорда в гостиной, обставленной изящными стульями и диванчиками "чиппендели" на фоне голубого ковра. На камине громко тикали позолоченные часы в стиле Людовика XVI. Светлые красновато-коричневые стены удивительно гармонировали с обивкой мебели и ковром.

— Вы что-то говорили об обыске в доме, — напомнил Чартуорд. — Он может стать предлогом, чтобы проникнуть сюда?

Роджер улыбнулся.

— Не совсем так, сэр, я действительно собираюсь произвести доскональную проверку, но было бы лучше… Господи!

— Теперь-то что случилось? — спросил Чартуорд.

— Я совершенно забыл про Блэра! Ведь он был в моей машине, когда меня задержали!

— Вам нужно тренировать память, — заметил Чартуорд с улыбкой, которая лишила эти слова обидного смысла. — Он спрятался за изгородью. Наши парни его обнаружили. В настоящее время он находится в Нью-Берри в больнице, руку ему выправили.

— Так, это был вывих! — Роджер судорожно глотнул, потом выдавил из себя подобие улыбки. — Мне скоро придется просить отпуск по болезни. Я просто сам себе удивляюсь…

— Верно, — согласился Чартуорд. — Что так долго нет Лессинга?

Как раз в это время появился Марк. Он весело помахал рукой.

— Хэлло, сэр! Хэлло, Роджер! Ну, я проговорил со старой леди больше часа! Она самое очаровательное существо, с каким мне когда-либо доводилось встречаться. И она просто боготворит мужа. Странно, так много людей его обожают и почти столько же ненавидят! Не знаю, услышал ли я от нее что-нибудь полезное, но беседа была интересной. По словам Линды Келем, ее муж тратит слишком много сил на покровительство Александру, которого она считает своим злым гением.

— Уэст обнаружил то же самое, — кисло заметил Чартуорд.

— Но он не узнал, почему, — весело отпарировал Марк. — А мне это удалось. Келем столь предан Александру по весьма понятным причинам: они сводные братья.

Роджер смотрел на Марка с нескрываемым изумлением, Чартуорд тоже был поражен. Марк улыбнулся ему, совершенно удовлетворенный впечатлением, произведенным его словами, и продолжал:

— Это чистейшая правда. Александр, а его полное имя Александр Кеннет Келем, несколько лет тому назад изменил его юридическим актом. Александр был чем-то вроде "черной овцы" в семейном стаде. Он появился на сцене во время войны, когда Эндрю Келем уже преуспевал. Миссис Келем считает, что он, то есть Александр, имеет колоссальное влияние на ее мужа, но не знает, почему. Она говорит, что это началось три года назад, я имею в виду влияние, и что с тех пор Келем вечно нервничает и постоянно чем-то обеспокоен. Мы делаем успехи?

После нескольких минут молчания Роджер медленно процедил:

— Несомненно. Когда я первый раз говорил с Блэром, он сказал любопытную вещь: якобы ему ничего не известно о прошлом Келема. У меня создалось впечатление, что Келема либо шантажируют, либо его гнетет нечто, содеянное им в прошлом.

— Его жене, должно быть, известно об этом, — заметил Чартуорд. — Вы понимаете, что нам, может быть, придется слишком долго считаться с ее здоровьем. Если она действительно располагает полезными сведениями, необходимо заставить ее как можно скорее выложить все без утайки.

— Мне не верится, что она знает что-нибудь, порочащее мужа, — покачал головой Марк. — Во всяком случае, ей не известно ничего о его более далеком прошлом. Ведь они женаты всего шесть лет. Энтони Келем — единственный ребенок от первого брака.

Понимаете, я действовал очень осторожно, но методично, и у меня сложилось впечатление, что Келема шантажируют. И этим многое объясняется.

— Н-да, пожалуй. — все так же задумчиво протянул Роджер.

— Ценные сведения, — согласился Чартуорд.

Он выглянул из окна, помолчал несколько минут, потом сказал:

— Ну что, не можем же мы ночевать здесь. Вы собираетесь производить осмотр дома, Уэст? — Тут он взглянул на Марка и добавил саркастически: — Надеюсь, здоровье миссис Келем не пострадает, если мы займемся этим?

— Сомневаюсь, чтобы она была в курсе дел Келема, — спокойно ответил Марк. — Единственная прислуга в доме — девушка, которая отворила вам дверь, и она, в полном смысле слова, настороже. Сейчас она укладывает миссис Келем в постель, а через пятнадцать минут сможет спуститься вниз.

— В таком случае, приступим к обыску, — быстро решил Роджер.

Он чувствовал, что ему необходимо как следует поработать здесь, так как возвращаться в Лондон пока было практически не с чем.

Чартуорд сказал, что он тем временем съездит в Беркшир поговорить с главным констеблем, с которым знаком лично, после чего приедет за ними.

На часах было начало седьмого, когда Чартуорд вышел энергич-ным шагом, и Роджер видел в окно, как он уехал.

Вниз сошла девушка. Роджер сказал ей, что сейчас в доме будет произведен обыск, и был несказанно удивлен, услышав в ответ:

— Мистер Келем предупредил меня, что, если приедет полиция я должна буду оказать всяческую помощь, сэр, но просил не трогать миссис Келем. Я уверена, что вы сами не станете этого делать.

— Конечно. Кстати, вы не знаете, кто ее лечащий врач?

— Сэр Рандольф Мерлин. Раз в неделю он приезжает с Гар-лей-стрит.

Она произнесла "Гарлей-стрит" с едва заметным, но все же определенным нажимом.

— Благодарю, — улыбнулся Роджер.

Доктор Мерлин пользовался незапятнанной репутацией. Его заключение о состоянии миссис Келем снимало необходимость проведения дополнительных консультаций. Роджер решил немедленно заняться выяснением этой деликатной проблемы и позвонил сэру Рандольфу. Уэсту повезло. Доктор Мерлин было дома, и через несколько минут инспектор Уэст получил обоснованное заверение в том, что миссис Келем действительно серьезно больна.

С задумчивым видом он положил телефонную трубку.

— Не могу себе представить, что Келем может держать здесь что-нибудь такое, что представляло бы для нас интерес. Вряд ли мы здесь много найдем, Марк.

— Я согласен, но если мы не начнем обыск сейчас, то вообще ничего не найдем, — последовал резонный ответ.

К тому времени, как они закончили обыск, уже стемнело, и девушка пришла пригласить их поужинать перед отъездом. И они с удовольствием приняли ее приглашение.

Обыск не дал никаких результатов.

Единственным помещением, на которое они затратили сравнительно много времени, был кабинет Келема, но и в нем почти не было деловых бумаг, а частные тоже не содержали ничего интересного для следствия.

Чартуорд заехал за ними сразу же после девяти часов. Он сообщил, что договорился о тщательном обыске домика фермера, хотя и признался, что не рассчитывает найти там что-нибудь стоящее. Звонил он и в Скотленд-Ярд, но туда не поступало никаких сведений ни о "паккарде", ни о людях, которые как сквозь землю провалились. В ответ на запрос больнице был получен ответ, что Блэру гораздо лучше, но дня два-три он там еще пробудет.

— Вы можете вести машину, Уэст, — добавил Чартуорд. — Я теперь не гожусь для ночной езды. Честно говоря, я думаю вздремнуть на заднем сиденье. Так что, если захотите разговаривать, то не особенно кричите, ладно?

От дома Чартуорда Роджер с Марком пешком отправились на Белл-стрит. Хотя время приближалось к полуночи, а может быть, и перевалило за нее, Роджер заметил свет в холле. Он встревожился, по стоявший в кустах дежурный заверил его, что день прошел спокойно.

Дженет дремала, сидя в кресле, но как только Роджер вошел в комнату, она сразу же проснулась. Ни один из них не был расположен к долгим разговорам, так что они отправились спать, и Дженет почти тотчас же уснула.

Часа полтора Роджер лежал без сна. В голове у него поочередно мелькали картины прошедшего дня…

Разбудил его требовательный плач малыша.

Дженет проснулась. Вид у нее был усталый, и Роджер сказал, чтобы она не вставала, и отправился в кухню подогревать молочко для сына. Марк крепко спал.

Отодвинув занавеску в холле, Роджер увидел на противоположной стороне улицы дежурного из Скотленд-Ярда. У него возникло сомнение в необходимости держать дом под такой усиленной охраной, но потом он подумал, что, пока Александр разгуливает на свободе, так спокойнее.

Если бы его поймать…

Роджер принес рожок с молоком, и малыш крепко вцепился ручонками в бутылочку, как будто боялся, что ее отнимут. Роджер стал одеваться. И вот теперь он заговорил. Ему нужно было облегчить свою душу рассказом о Гризельде Фейн, потому что он был уверен, что жена поймет, как мучает его тревога за судьбу девушки.

Раздавшийся у входной двери звонок прервал его исповедь. Дженет сказала, что почтальон обычно не звонит, а стучит. Звонок разбудил и Марка, который закричал, справляясь, поднялся ли кто-нибудь в доме. Роджер успокоил его и быстро пошел открывать, но звонок раздался еще раз до того, как он подбежал к двери.

На пороге дома стояли сотрудник Ярда и таксист, а на дороге перед домом Роджер увидел такси, дверь которого была широко распахнута.

— Хэлло, — сказал Роджер, глядя на полицейского. — Что стряслось?

— Странное дело, сэр, и я подумал, что нужно позвать вас, — ответил тот с растерянным видом. — Таксисту дали вот этот адрес. Однако леди вроде бы спит, и мы не сумели разбудить ее.

— Леди? — переспросил Роджер. — Какая леди?…

И, не дослушав ответ, он, в шлепанцах на босу ногу, в развевающемся как парус халате, бросился по садовой дорожке к машине.

Добежав до машины, он замер на месте: внутри, сжавшись в комок, сидела Гризельда. Глаза ее были закрыты, лицо мертвенно-бледно.

Глава 22

ГРИЗЕЛЬДА НАХОДИТСЯ В ТЯЖЕЛОМ СОСТОЯНИИ

Водитель такси помог вытащить девушку из машины, и Роджер на руках отнес ее в дом. Она, казалось, не дышала и тяжело обвисла в его объятиях, хотя, насколько он мог судить, никаких внешних признаков увечий не было.

Он отнес ее наверх и положил на кровать, с которой только что поднялся. Потом оставил ее на попечении Дженет, обнаружив, к своему величайшему облегчению, что у девушки, пусть и едва заметно, но все же прощупывался пульс.

Снизу он позвонил врачу, с которым был немного знаком, а потом принялся расспрашивать шофера.

История была простой и ясной.

В семь часов тот медленно ехал вдоль Патни Хай-стрит, направляясь в Юатт Кил, когда его остановил мужчина, шедший с женщиной по тротуару. По его словам, мужчина был "здоровенный", а женщина, понятно, Гризельдой. Мужчина сошел у Челси Таун-Холла, дал адрес на Белл-стрит и расплатился двумя фунтовыми бумажками, сказав, что сдачи не нужно.

Таксисту это показалось странным, так как, по его мнению, пассажирка была в полном порядке. Каково же было его удивление, когда он увидел, что девушка заснула.

— Вы не слышали, разговаривала она с мужчиной, когда он выходил из машины? — спросил Роджер.

— Пожалуй, нет, как я теперь припоминаю, — солидно ответил шофер, человек пожилой и как будто сообразительный. — Честно говоря, тогда я на это не обратил внимания. Не было никаких оснований, понимаете ли!

— Да, да, вам не о чем беспокоиться. Скажите, а эти деньги все еще при вас?

— Разумеется.

— Давайте я обменяю их на две другие бумажки, идет?

Таксист согласился. Ему не терпелось поскорее уехать. Но Роджер записал адрес и телефон гаража, позвонил туда и удостоверился, что у шофера репутация солидного человека, предупредил шофера, что его могут вызвать в полицию для дачи показаний, и лишь после всего этого разрешил уехать. Тот с видимым облегчением сел в машину. Приехал врач.

— Мне необходимо не только узнать, что с ней случилось, — пояснил Роджер, ведя доктора наверх, — но и допросить ее. Мне кажется, что ее усыпили, но это всего лишь предположение.

— Все понятно, — сказал врач и вошел в спальню, где Гризельда по-прежнему лежала с закрытыми глазами и пепельно-серыми губами.

Марк и Роджер спустились вниз.

Роджер позвонил в Ярд и попросил вызвать старшего полицейского офицера Аббота. Этот образцовый служака, казалось, никогда не покидал своего служебного поста.

— Говорит Уэст, — сказал он. — Мисс Фейн находится в моем доме, и мне думается, что пора установить наблюдение за портами и аэродромами.

— Это сделано еще вчера, — последовал холодный ответ.

— О-о! — Роджер почувствовал себя дураком. — Быстро же вы действуете. Утром никаких известий не поступало?

— Ничего нового. В каком состоянии девица?

Роджер объяснил, пообещал позвонить еще, как только услышит мнение врача, и с озабоченным видом возвратился в кухню. Марк приготовил чай и понес поднос с чашками наверх. Из комнаты, где лежала Гризельда, вышел врач.

— Выпьете чашечку? — гостеприимно осведомился Роджер.

— Э… нет, благодарю… Хотя, впрочем, выпью, — смутился врач. Марк проводил его в гостиную.

— Знаете, я не могу понять, что ей дали. Вернее ввели, потому что я обнаружил след…

— Внутримышечно?… — спросил Уэст.

— Да, и судя по небольшому покраснению, совсем недавно, — ответил доктор. — Это, несомненно, наркотик. Я не думаю, что последствия могут оказаться серьезными, но она так крепко спит, что вряд ли скоро проснется. До того, как она выйдет из комы, я не советовал бы прибегать к каким-нибудь инъекциям, чтобы приблизить этот момент. Но если вас не удовлетворяет мое мнение, вы можете проконсультироваться еще с кем-нибудь. Сейчас появилось столько новых наркотиков, что все их знать просто невозможно. Лучший специалист по наркотическим препаратам в Лондоне — некий сэр Рандольф Мерлин, но, наверное, вам это известно не хуже меня.

Роджер уставился на него отсутствующим взглядом. На какой-то миг им овладели растерянность и нерешительность, но потом не связанные, казалось бы, друг с другом факты, неразрешимые загадки стали вдруг выстраиваться в стройный логический ряд, и он своим внутренним видением начал улавливать их скрытый смысл.

Наркотики…

— Личный врач миссис Келем! — воскликнул Роджер. Потом добавил, обращаясь к Марку:

— Чем скорее я повидаюсь с доктором Мерлином, тем лучше.

Он торопливо отхлебнул из чашки.

— Черт побери, горячо! Все в порядке, доктор! — добавил он, улыбнувшись врачу. — Я не сошел с ума. Вы мне оказали, сами того не зная, огромную услугу. Марк, будь другом, позвони Мерлину и попроси его не уезжать из дома до моего приезда. А потом позвони Абботу и сообщи ему все, что нам стало известно, ладно?

— Ладно, ладно, — буркнул Марк. — А как насчет завтрака?

— Чуточку позже!

Роджер был уже готов отправиться в дорогу, но ему пришлось задержаться дома еще минут на десять, потому что Марти овладел его галстуком и пришел в такой восторг, что Роджер и Дженет, глядя на своего наследника, буквально задыхались от избытка чувств.

Он добрался до Гарлей-стрит немного позднее половины девятого.

Представительный слуга открыл дверь, и Роджера провели в длинную, почти пустую комнату для ожидания, где вся обстановка ограничивалась круглым полированным столом, на котором были разложены иллюстрированные журналы. Через пару минут слуга возвратился.

— Сэр Рандольф ждет вас.

— Благодарю, — сказал Роджер, следуя за ним в кабинет доктора.

Роджеру и раньше приходилось встречаться с сэром Рандольфом, крупнейшим специалистом и экспертом по наркотикам. Этот высокий седовласый человек с моложавым лицом и изысканными манерами больше походил на денди эпохи Регентства, чем на врача двадцатого века. Весь облик сэра Рандольфа свидетельствовал о полученном им хорошем воспитании и независимости. И еще Роджеру бросилось в глаза, что, несмотря на непредвиденный визит, утренний пиджак и полосатые брюки сэра Рандольфа были безукоризненны.

Он изящным жестом указал Роджеру на кресло и сел напротив, скрестив ноги и положив тонкую руку на стол со стеклянным верхом. Прежде всего он предложил Уэсту сигарету, затем закрепил свою в длинном мундштуке из слоновой кости и только после этого начал разговор:

— Я счастлив, что могу оказать вам содействие, мой дорогой инспектор. Можете располагать мной настолько, насколько вам это потребуется. Надеюсь, вы понимаете?

— Какой наркотик употребляет миссис Келем? — спросил Роджер прямо.

Не будь он так возбужден, его наверняка поразила или, вернее, позабавила бы перемена в облике доктора Мерлина, растерянное лицо которого свидетельствовало, что Мерлин, несомненно, лечил миссис Келем от наркомании.

Роджер безошибочно рассчитал все: начни он беседу более "цивилизованно", Мерлин, конечно, прикрылся бы "профессиональной этикой" и без согласия Келема не стал раскрывать секреты своего клиента.

Мерлин грациозно признал свое поражение.

— Если я теперь стану отрицать, инспектор, что она употребляет наркотики, вы наверняка уличите меня во лжи. Ей не стало хуже?

— Не думаю, — сказал Роджер. — Надеюсь, вы не будете мешать мне, потому что от вашего ответа зависит очень многое. Скажите, как долго вы лечите ее?

— Три года, — ответил Мерлин. — Видите ли, инспектор, я охотно сообщу вам все, имеющиеся в моем распоряжении сведения, но мне нужно предварительно поговорить с мистером Келемом, иначе ему будет очень неприятно. Кстати, ведь он был ранен…

— Откуда вам это известно?

— Мне сообщил это его секретарь. Он звонил мне на днях из Нью-Берри и попросил принять меры, чтобы это скрыли от миссис Келем. Когда же он упомянул ваше имя, инспектор, я ответил ему, что причин для беспокойства нет.

Роджер подумал:

"Вот почему Блэр поспешил уехать из "Тополей".

Он улыбнулся и сказал:

— Мне думается, что Келем скоро будет в состоянии ответить на мои вопросы. Но я надеюсь, что сначала это сделаете вы. Скажите, какие наркотики могут вызвать длительный сон, вплоть до состояния комы?

— Их несколько, — последовал уклончивый ответ.

— Их можно ввести себе самостоятельно? — безразличным тоном спросил Роджер.

— У меня есть все основания так думать, — ответил Мерлин. — Иначе я давно посоветовал бы мистеру Келему обратиться в полицию.

— Понятно! — улыбнулся Роджер и решил, что сейчас самое время подпустить немного лести: — Всем известно, что вы, сэр, величайший специалист по наркотическим средствам. Сейчас у меня в доме находится девушка, которая спит под воздействием какого-то наркотика. Я был бы бесконечно признателен вам, если бы вы согласились поехать со мной осмотреть ее, нам необходимо как можно скорее поставить диагноз. Хорошо?

— М-да, это сильно нарушает мою утреннюю программу, — сказал Мерлин, поглядывая на часы. — Но если вы живете не очень далеко, то, может быть, я потеряю не слишком много времени?

— Я живу в Челси. Внизу нас ждет такси.

Через двадцать минут сэр Мерлин осмотрел Гризельду и спокойно сообщил Роджеру:

— Я думаю, что для тревоги нет никаких оснований. Однако возможно, что она придет в себя лишь через несколько дней, по-видимому, ей внутримышечно ввели большую дозу лодаума. Этот наркотик не новинка. До того, как девушка сможет есть самостоятельно, придется пару раз прибегнуть к искусственному питанию, поэтому нужно пригласить сиделку.

— Скажите, нет никакой возможности сделать так, чтобы она смогла говорить уже сегодня?

— Я не советовал бы делать это, — покачал головой Мерлин.

Роджер с видом глубочайшего огорчения рискнул задать еще один вопрос специалисту, надеясь, что тот несколько ослабит свою настороженность.

— Не может ли это быть тот самый препарат, который используется миссис Келем?

Мерлин склонил голову на бок, потом ответил с улыбкой.

— Вы на редкость настойчивый молодой человек. Я охотно сообщу вам дополнительные сведения, когда получу разрешение мистера Келема. Вы найдете меня в кабинете с одиннадцати до часа. Могу ли я воспользоваться вашим такси?

Роджер улыбнулся и проводил доктора до машины.

Он не сомневался, что это был тот самый наркотик, и его ликование не было омрачено тем, что в течение нескольких дней Гризельда не сможет дать показания. Келем уже был достаточно крепок для допроса, и можно перестать церемониться с ним.

Однако он не сразу поехал на квартиру Келема, а сначала отправился в Кеннан-роу, где сидел Гай Беллоу. Этот тип находился в состоянии смертельного страха. Смотритель сказал, что он отказывается есть, а когда Роджер увидел его дрожащие руки, у него появилась новая надежда выудить необходимые сведения. Беллоу явно был не в форме и не смог бы устоять во время допроса.

Роджер заговорил с ним намеренно жестко:

— Ну, Беллоу, у меня есть кое-какие новости для вас…

— Что-о такое? — спросил Длинный. — Я ничего не могу рассказать вам, инспектор, меня обманули, вынудили…

— Я великолепно знаю, что вас вынудили. Так вот: Александр убил вашего брата.

— У-у-убил? — заикаясь переспросил он.

— Да, убил, — безжалостно подтвердил Роджер. — Может быть, вы и дальше будете покрывать его?

— Я… я его ненавижу! — завопил Беллоу в истерике. — Я всегда ненавидел его! Он… он пытался заставить меня убить Келема. Я отказывался. Тогда он послал со мной Ньюмена. Говорю вам, меня к этому принудили!

Но Беллоу не успел договорить, Роджеру стало ясно, что это по приказу Александра Мортимер Беллыо напал на Келема и покинул его в полной уверенности, что тот мертв. Но Александр знал, что Келем жив!

Глава 23

КВАРТИРА НА ПАРК-ЛЕЙН

В холле перед дверью квартиры Келема горничная, повернувшись спиной к Роджеру, чистила дорожку громко шумевшим пылесосом. Кроме нее, в холле никого не было. Роджер быстро прошел мимо и нажал кнопку звонка. На сердце у него было очень неспокойно.

Дверь открыл Гарденер.

— Как, это вы, сэр? Здравствуйте, — улыбнулся он. — А я-то все ждал, когда вы к нам заглянете?

— Правда? — с облегчением вздохнул Роджер.

Он вошел в прихожую. Гарденер не спускал с него преданных глаз.

— Как дела? — спросил Роджер.

— В полнейшем порядке. Мы дежурим по очереди с сержантом Уиллсом, а кроме нас еще один-два человека. Медсестра приходит через три часа, но у мистера Келема нет ничего опасного. Скоро он будет совсем здоров.

— Хорошо. А медсестра надежна?

— Да, сэр. Она часто работала у нас. Так что можно быть вполне уверенными в ней. Даю слово, — с самым искренним видом продолжал Гарденер, — что я совершенно не сплю во время дежурства. Мы никого не впускаем за дверь, если не знаем этого человека в лицо.

Недавно сюда явился какой-то тип, так он буквально взбесился, когда я не пропустил его к мистеру Келему. Я не стал следить за ним, сэр, потому что тогда мне пришлось бы оставить квартиру без присмотра, а я решил, что этого делать нельзя.

Гарденер улыбнулся, что-то припоминая.

— Он мне показался еще немного шумным, сэр, и разговор у него был точно такой, как у Александра, та же манера выражаться. Нет, это был не мистер Александр, — продолжал он, подмигивая, — я не ошибся бы, можете не беспокоиться. Он назвался врачом. Но это был какой-то необычный врач, так что я сказал ему, что весьма сожалею, но…

— Он не назвал своего имени?

— Нет.

— Это был высокий, хорошо одетый господин с седыми волосами и красивым лицом?

— Провалиться мне на этом месте, если это не так! Вы его описали тютелька в тютельку!

— В таком случае это сэр Рандольф Мерлин, — слегка улыбнулся Роджер. — И я думаю, что вы не очень-то обрадовали его своим отказом пропустить к больному.

Увидев огорченную физиономию Гарденера, Уэст расхохотался.

— Не огорчайтесь. Вы и не могли знать, кто это. А он должен был представиться, назвать свое имя. Пропустите его, если он придет еще раз, но не оставляйте мистера Келема один на один с кем бы го ни было. Это приказ.

— Все ясно, сэр.

— Помните, я вас предупредил. А теперь мне надо поговорить с мистером Келемом.

Он подошел к дверям спальни Келема, постучался и, услышав "войдите", вошел внутрь.

Келем полусидел в постели, возле него стоял поднос с завтраком. На голове Келема была повязка, закрывавшая один глаз. Однако рубцы на подбородке и щеках затянулись.

Увидев Роджера, Келем улыбнулся и жестом пригласил его сесть.

— Входите, инспектор! Я все ждал, когда же вы удостоите меня своим посещением. Я должен поблагодарить вас, — добавил он, когда Роджер сел, — за то, что вы разрешили мне возвратиться домой. Дома, конечно, лучше, чем в больнице, а ваши люди заодно делают полезное дело: не пускают сюда докучливых корреспондентов.

— Я рад, что от них есть какой-то толк! — рассмеялся Роджер.

— Они весьма внимательны и даже довольно-таки деликатны, — продолжал Келем. — Разумеется, я понимаю, что под предлогом моей охраны они фактически держат меня под негласным арестом, но в данное время я еще слишком слаб, чтобы расстраиваться по этому поводу. Меня тревожит только состояние моей жены. Блэр должен был приехать и рассказать, как ее здоровье.

— Блэр попал в аварию и сломал себе руку, — пояснил Роджер. — Вернее, вывихнул ее. Ничего особенно серьезного, но он в больнице. Миссис Келем здорова, я видел ее вчера вечером.

— Понятно. Вы пользуетесь моей беспомощностью, чтобы провести тщательный обыск, инспектор.

Я сожалею лишь об одном, инспектор, — добавил он добродушно, — что вы не хотите быть откровенным со мной. Я уже говорил вам, что хочу быть полезным во всех отношениях. И, должен признаться, для меня тяжело быть подозреваемым в убийстве собственного сына.

— Ни в чем подобном вас не подозревают, — совершенно искренне заверил его Роджер. — Но все же необходимое расследование должно быть произведено.

Ему было ясно, что Келем пытается выяснить истинную причину интереса, проявляемого полицией к его особе.

Однако в планы Роджера не входило открывать свои карты.

— Есть одно дело, в котором вы могли бы помочь мне…

— Какое именно? — спросил Келем.

— Сэр Рандольф Мерлин, естественно, не желает сообщить мне, какой препарат ваша жена… наркотик…

Он не договорил, потому что Келем внезапно изменился в лице. Он выпрямился, вцепился руками в край одеяла, губы его сжались, а единственный глаз гневно сверкнул. Роджер впервые заметил сходство между ним и Александром.

— Она тяжело больна! — выкрикнул он. — О никаких наркотиках не может быть и речи.

— Очень жаль, что вы так восприняли мой вопрос. Никто, кроме полиции, об этом знать не будет. И если вы не ответите на мой вопрос сейчас, я ведь все равно узнаю это другим путем. А откажется отвечать Мерлин, придется созывать врачебный консилиум. Я думал, что вы предпочтете поменьше шума.

— Повторяю, наркотики не имеют никакого отношения к моей жене.

В комнате повисла напряженная тишина. Из холла донесся шум пылесоса. Роджер вздрогнул от неожиданности, а Келем посмотрел на дверь. Он еще не овладел собой, о чем свидетельствовали сжимающиеся и разжимающиеся пальцы.

И Роджер вдруг понял, что он близок к цели. Он не рассчитывал легко перебороть Келема, но ему стало ясно, что тот знает, что его жена страдает от наркотического отравления, причем это каким-то образом связано с той тайной, которая окружала его самого.

— Неужели нельзя прекратить этот шум! — закричал Келем. — Каждое утро я должен выносить эту пытку. Велите им выключить этот чертов пылесос!

— Скоро все и так успокоится, — попробовал было уговорить Келема Роджер, но тот упрямо повторял:

— Прекратите шум!

Совершенно неожиданно Келем сдался. Роджеру оставалось только пойти к дверям, потому что у Келема началась форменная истерика.

Пылесос гудел у самой двери, так что ее створка даже стучала по аппарату. Роджер не смог перекричать гудение мотора, и ему пришлось похлопать девушку по плечу. Она выпрямилась и повернулась к нему. Прежде чем до него дошло ее намерение, она подняла ногу, чтобы ударить его в живот. Он заметил это и успел уклониться от удара, но при этом не сумел удержаться на ногах, и она ринулась мимо него в спальню.

Гарденер вскочил в тревоге, но Роджер спохватился, и прежде чем девушка достигла двери, он был уже на ногах.

Эта горничная была Этель Дауни!

Она выхватила пистолет из кармана белого передника. Роджер видел, как ее рука поднялась, когда она бросилась к Келему, который с посеревшим от ужаса лицом откинулся на подушки.

Все произошло в одно мгновение!

Не успела Этель прицелиться, как Роджер, схватив на бегу стул, в отчаянии устремился за нею. Стул задел за ковер, и девушка промахнулась.

Пуля пролетела так близко, что он ощутил даже движение воздуха, но все обошлось благополучно.

Не помня себя от злости, Роджер с такой силой схватил Этель за руку, что та завопила от боли. Пистолет упал на пол. Но даже и теперь она пыталась вырваться, пустив в ход ноги, руки и даже зубы. Она так вцепилась ему в лицо ногтями, что Уэст почувствовал острую боль, так как в третий раз пострадал только что подживший кончик его многострадального носа.

Но на помощь пришел Гарденер. Он влепил этой фурии такую затрещину, что та закачалась из стороны в сторону, сразу утратив способность сопротивляться.

— Мегера! — прохрипел сквозь зубы Гарденер.

— Чисто сработано, — похвалил Роджер. — Наденьте-ка на нее наручники. — Он видел, как Гарденер с явным удовольствием выполнил это распоряжение, потом холодно сказал:

— Это было грубой ошибкой с вашей стороны. Вас подослал Александр?

— Предположим, что да!

— Я займусь вами позже, — сказал Роджер. Потом обратился к Келему, который все еще не мог справиться с нервной дрожью:

— Пуля не задела вас?

— Нет, у меня все в порядке, но ваш нос…

— Всего лишь царапина, — сказал Роджер, зажимая нос платком, — которую я вполне заслужил. Великолепное проявление братской любви, не правда ли?

Келем затаил дыхание.

— О чем… о чем вы говорите?

— Эта девица — эмиссар вашего сводного брата, — Роджер кивком головы указал на Этель. — Пора прекратить скрытничать, делать вид, что вы помогаете нам. Вы прекрасно понимаете, что для успешного следствия нужно знать все детали. Только сегодня вы меня уже дважды обманули. Ведь нам известно, что мистер Александр — ваш сводный брат и что причина болезни вашей жены — наркотики. Мы со временем узнаем также, какая тайна вынуждает вас хранить молчание. Лучше бы вы добровольно сделали заявление, а не заставляли нас рыться в вашем прошлом… Никому не нравится перебирать грязное белье… И я хотел бы…

Он замолчал, потому что Гарденер, который отвел Этель Дауни в соседнюю комнату, постучал в дверь со словами:

— Инспектор, доктор Мерлин… Я хочу сказать, сэр Рандольф Мерлин снова пришел. Он хочет видеть вас.

— Пригласите его сюда, а потом отвезите задержанную в Кеннанроу, — распорядился Роджер. Он взглянул на Келема и спокойно добавил: — Может быть, для вас это последняя возможность сделать заявление и начать действовать заодно с полицией. Воспользуйтесь ею.

В эту минуту вошел Мерлин.

Если он и был в какой-то мере раздосадован своей неудачей, то сейчас он очень успешно скрывал это. Он улыбнулся Роджеру, положил шляпу, перчатки и трость на стул, потом, потирая руки, подошел к Келему.

— Ну, Энди, наконец-то я вижу тебя. Как ты себя чувствуешь, старина?

Роджер поразился приподнятому настроению Мерлина. К тому же он не предполагал, что у них такие близкие приятельские отношения.

— Ничего нового, — ответил Келем. — Помолчи одну минуточку, Рандольф, мне надо подумать.

Он закрыл глаза и замер, а Мерлин с упреком воззрился на Роджера, который не сводил глаз с лица раненого финансиста.

Молчание казалось бесконечным. Роджеру чудилось, что он видит, какая напряженная внутренняя борьба идет сейчас в душе Келема, и молил Бога о том, чтобы Мерлин не вздумал вмешаться.

Наконец Келем открыл глаза.

— Хорошо, Уэст, — сказал он с сомнением в голосе, — Рандольф, не перебивай меня. — Он снова замолчал, потом заговорил более твердо: — В течение нескольких лет мой сводный брат Александр преследовал меня, шантажировал, мучил, вынуждал совершать такие поступки, которые противоречили моим желаниям и принципам. Для шантажа было две причины. Прежде всего, я приобрел некоторую известность в финансовых кругах. Я никогда не добился бы этого, если бы стало известно, что…

— Энди! Нет никакой необходимости…

— Нет, пусть все выйдет наружу, — сказал Келем. — Не перебивай меня. Я собирался сказать, Уэст, что не смог бы достичь нынешнего положения, если бы стало известно, что в свое время я был приговорен к трем годам лишения свободы за растрату. Не здесь, а в Америке…

Роджер молчал, он был удивлен. Ему давно было известно, что прошлое сильно давит на настоящее. Но известие, что преступление было совершено в Америке и повлекло за собой три года тюремного заключения, было новостью для него.

— Я в юридическом плане расплатился за свой проступок, — продолжал Келем. — Но не собираюсь представлять себя невинной жертвой. Я действительно растратил деньги своего клиента, хотя, как и все люди, повинные в том же самом грехе, рассчитывал возместить их до того, как это будет обнаружено.

Понятно, что этот печальный эпизод из моей жизни помешал бы мне сделать финансовую карьеру в Англии. Я не думал, что здесь это кому-либо известно, потому что в Америке я жил под другим именем и считался американским гражданином. В Англии я начал с нуля, — в его голосе послышались иронические нотки, — и уже добился значительных успехов. Меня разыскал мой сводный брат, Александр, который никогда не отличался особой щепетильностью, но всегда был дьявольски умен и хитер. Природа наградила нас обоих талантом финансиста. Различие между нами, по-моему, заключается в том, что он человек аморальный, в то время как я стараюсь не преступать границы дозволенного и стремлюсь быть честным во всем. Однако не буду тратить время, стараясь обелить себя.

Он снова замолчал и потянулся к ночному столику за портсигаром. Роджер подал ему сигареты и помог закурить.

— Благодарю вас. Я был уверен, — продолжал Келем, — что Александр попытается втянуть меня в аферы, которые придутся мне не по нутру. Чтобы откупиться от него, я помог ему деньгами и дал возможность идти собственным путем.

Я считал, что мне это удалось, пока не сделал открытия, кстати, с помощью доктора Мерлина, что ухудшение здоровья моей жены вызвано употреблением наркотика — лоданума. Я считал, что у нее сонная болезнь, но Мерлин быстро разуверил меня в этом. С самого начала было ясно, что препарат вводится каким-то хитрым способом. До сегодняшнего дня я так и не знаю ответа на эту загадку.

Я отправил ее в "Тополя", окружил слугами, которым, по-моему мнению, можно доверять, и постарался сделать все, чтобы ни один плохой человек не мог проникнуть в дом. Но несмотря на все предосторожности, наркотик попадал к ней. Бывали периоды, когда ей вроде бы становилось лучше, но потом наступало резкое ухудшение.

Я делал все, чтобы выяснить, кто давал ей наркотик, но так и не сумел добиться цели. Я знал организатора — им был Александр, но он держал меня в своих руках, а теперь его узда стала еще прочнее. Я мог избавиться от этого, раскрыв правду о своем прошлом. И я решился бы на это, но на карту было поставлено не только мое благополучие.

Он организовал это преступление и дал мне понять, что будут травить ее, даже если он и лишится свободы. И я знаю это.

Мерлин заверил меня, что наркотик не окажет смертельного действия, пока его дают в таких дозах. Но кто может поручиться, что дозу не увеличат?

Итак, я под колпаком. Вы знаете, что я был втянут в сомнительные махинации. Теперь вам понятно, почему все так получилось.

Следующий шаг был для меня очевидным: я должен завоевать независимость, используя земельный бум. Мои интересы были чисто финансовыми. Конечно, я попытался скрыть от Александра, что по умеренной цене я приобрел несколько крупных поместий. Затем я вложил средства в строительство, в кирпичные заводы и связанные с этим предприятия.

Естественно, мне хотелось добиться максимального влияния. Уэст, уверяю вас, моим искренним желанием было строить хорошие дома для тружеников нашей страны по доступной цене. Меня удовлетворяли умеренные прибыли. Я понимал, что тут широкое поле деятельности для аферистов, но рассчитывал при помощи правительства связать им всем руки.

Однако Александр обо всем этом разнюхал. Он через подставных лиц по подложным документам продал мне несколько участков. Используя мое имя и подкупив члена муниципального совета, который заверил власти, что участки будут использоваться под общественно-полезные здания, приобрел их за гроши и перепродал втридорога, получив сказочную прибыль.

Он делал все для того, чтобы его неблаговидные поступки приписывались мне. В итоге Государственный департамент стал с подозрением относиться к моим намерениям.

Методы его чрезвычайно просты: я буду наживать колоссальные деньги, в какой-то мере незаконным путем, а он — шантажировать меня и получать часть прибыли.

Я не мог бы доказать, что он совершает преступления, а у него были доказательства, что этим занимался я. Я понимаю, что все это звучит дико, — устало добавил Келем, — но это так. Шантажируя меня, он заставлял меня поступать согласно его желаниям из страха, что моя жена умрет на моих глазах. И каждый раз, когда у нее начинался новый приступ, я понимал, что это кинжал, направленный в мое сердце.

Конечно, мне было ясно, что Александр вскоре потребует от меня большего. Пока же он тщательно готовил почву и наверняка рассчитывал начать сотрудничать со мной в открытую. Понимаете, у него были свои планы: захватить власть над строительными фирмами, в которые я уже вложил деньги.

Александр — очень состоятельный человек. Поэтому он не испытывал трудностей, подыскивая для себя подходящих работников, ибо платит он щедро.

Его можно с полным основанием назвать браконьером, даже пиратом, который пойдет на все, чтобы отхватить кусок пожирнее.

После войны, когда возникла необходимость программы восстановления, он умудрился, используя мое имя, сколотить большой капитал. Вы можете сказать, что я был для него подопытным кроликом. Он приобретал все большую и большую власть. Я был связан договором с Министерством работ, а угроза жизни моей жены становилась все сильнее…

Я не сомневался, что привлек к себе внимание полиции. Я был уверен, что это так. Я знал, почему вы, инспектор, были так враждебно настроены, не явно, конечно, но я все видел. Это одна сторона дела. Но, кроме того, я нажил себе врагов. Сначала я не знал, что некоторые мелкие фирмы, у которых я приобрел акции, были разорены Александром, который затем скупил их по дешевке.

Отец Чарльза Блэра был одним из таких неудачников. Он покончил с собой. Вторым был отец Гризельды Фейн. Тот тоже попытался покончить с собой, но поскольку дела его фирмы были не в порядке и он нарушил закон, его отправили в лечебницу строгого режима для душевнобольных.

Чарльз Блэр приехал объясниться со мной, но мне удалось убедить его, что я сделал все, чтобы помочь ему. Гризельда не сказала мне открыто того, что ей было известно. Я люблю это дитя, — сказал он дрогнувшим голосом. — В Гризельде есть какое-то очарование. Я думал, что со временем сумею преодолеть ее враждебность, и в надежде, что у нас воцарится мир, хотел, чтобы она стала женой моего сына.

К несчастью, она знала, что Энтони, несмотря на все его прекрасные качества, в отношениях с женщинами был человеком ненадежным. По временам он совсем отбивался от рук и становился настоящим дикарем. В один из таких вечеров они поссорились. Но даже и тогда я не оставлял надежды помирить их и продолжал действовать в этом направлении. Понимаете, инспектор?

— Да, — тихо ответил Роджер.

— Было много печальных последствий моего партнерства с Александром, — горько продолжал Келем. — Те люди, которые воображали, будто причинил им вред я, засыпали меня угрожающими письмами, но я игнорировал эти угрозы. Одно время писем этих приходило столько, что я, даже не читая, велел Чарльзу уничтожать их.

Я все еще надеялся, что придет время, когда мне удастся узнать, каким образом Александр ухитрился устроить так, что жена получала наркотики. Это стало моей навязчивой идеей. Я решил, что буду работать вместе с ним до той минуты, пока не перестанет существовать угроза для жизни моей жены. Может быть, я и сделал ошибку, но таково было мое решение.

Даже когда был убит Энтони, я не изменил этому решению. Я не знаю, кто убил моего сына. Иногда мне кажется, что это сделал Александр, потому что Энтони узнал его истинное лицо. А порой мне приходит в голову, что он был убит человеком, имевшим причины ненавидеть меня, что Этони по ошибке приняли за меня, — ведь мы так похожи…

Конечно, я понимал, что была опасность, что вы сумеете обнаружить многое из того, что не лежало на поверхности, но я решил любой ценой спасти жену. Сомневаюсь, что вам удалось бы понять, какую роль играл во всей этой истории мой сводный брат, если бы он не свалял дурака и не явился к вам домой за Гризельдой.

— Раньше или позже это все равно прояснилось бы, — спокойно возразил Роджер. — Скажите, почему вы так стремились заполучить Гризельду?

Он постарался задать этот вопрос как бы между прочим, но в душе весь напрягся в ожидании ответа Келема, от которого зависело многое. Казалось, тот собирался с мыслями, но вместо ответа послышался вопрос:

— А где Гризельда сейчас?

— В моем доме. О ней заботятся…

— Гризельда… Так вот оно что! — неожиданно воскликнул Мерлин. — Я же слышал, что они ее так называли! Послушай, Энди, дитя страдает точно от такого же наркотика, что и Линда.

Келем справился со спазмом в горле и холодно взглянул на Роджера.

— Значит, вы ее освободили, а этот зверь потом поймал ее?

— Ей больше ничто не угрожает, и мы сумеем также оградить и вашу жену. Но, если вам это известно, скажите мне, почему Александр так стремился увидеть мисс Фейн? Поймите, это очень важно!

— Я не совсем уверен в этом, — пожал плечами Келем. — Но я думаю, что она знает, кто убил Энтони.

Глава 24

КРАЙНЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ОТПЕЧАТКИ ПАЛЬЦЕВ

Их беседа длилась еще около двадцати минут, потому что пришлось уточнять кое-какие детали.

"Исповедь" Келема казалась правдивой, но все же были в ней какие-то загадки, которые буквально сверлили мозг Роджера, когда он возвращался в Скотленд-Ярд.

Основная проблема решена, но это было поразительно неудобное решение. Пока Александр оставался на свободе, он был очень опасен. Совершенно ясно, что он работал за спиной не только брата, но также и других людей, имена которых Роджеру пока не были известны.

Келем был уверен, что Александру удалось создать могущественный синдикат, который через подставных лиц приобретал огромное влияние в строительстве и связанных с ним отраслях, так что в руки Александра стекались чудовищные прибыли. Келем сказал, что, по мнению его брата, подготовительная стадия еще не совсем завершена, но что тот совершенно уверен в своем блестящем будущем.

Роджер позвонил Чартуорду, и тот приказал ему немедленно возвращаться.

Поднимаясь по лестнице, инспектор приводил в порядок мысли, чтобы потолковее изложить Чартуорду все, что ему удалось выяснить.

Помощника комиссара сильно заинтересовало сообщение старшего инспектора, и, когда Роджер закончил доклад, он взъерошил волосы на висках, что было признаком сильного волнения, и произнес:

— Прекрасный рапорт, Уэст, прекрасный! По-видимому, вам удалось найти правильный подход к Келему. Теперь все, что от нас требуется, — это поймать Александра!

— "Все", — повторил Роджер уныло. — Ну, а что с девицей Дауни? Она еще не заговорила?

— Я пока не допрашивал ее. Мне думается, что будет разумнее подержать ее пару часов в напряжении.

Перед тем как отправиться на допрос Этель Дауни, Уэст повидался с Гаем Беллоу. Тот теперь был готов выложить все без утайки. Оказалось, что он и его брат уже больше года участвовали в махинациях Александра, который так запугал их, что им ничего не оставалось, как безропотно подчиниться ему, чтобы тот не выдал их полиции. Братья прекрасно понимали, что Александр не остановился бы и перед убийством. Да, мистер Александр был непревзойденным в искусстве шантажа.

— Я не имею ни малейшего представления, где его искать, — бормотал про себя Роджер, переходя из камеры Беллоу в камеру Дауни. — Кажется, я даже жалею, что служу в полиции, иначе я сумел бы заставить эту мегеру заговорить, — сетовал Роджер на правила Устава полиции, связывавшие ему руки.

Этель Дауни не отказалась отвечать на вопросы. Она охотно сообщила, что Келем разорил ее родителей, поэтому она и пыталась его убить, а Александру помогала потому, что он был врагом Келема.

— Когда вы начали помогать Александру? — спросил Роджер.

— Много лет назад. Он узнал, что я ненавижу Келема. Не спрашивайте, как ему это удалось. Я и сама не знаю. Но я была готова помогать всякому, кто желал Келему зла.

Она проговорила это со злобой, и Роджер понял, она верила, что ненависть ее обоснована.

— Ваши работники не очень-то спешили предпринять что-либо, поэтому я…

— Что вы имеете в виду? — быстро спросил Роджер.

— Я много раз писала вам, — буркнула девица.

— Понятно, — протянул Роджер, сообразив, что найден ответ еще одной загадки. — Вы пользовались пишущей машинкой Гризельды, чтобы печатать анонимные письма?

— Может быть, и так. Гризельда просто выводила меня из терпения! Тупица! Я знала, что она в приятельских отношениях с Келемом, значит, она заслужила то, что получила.

Роджер не стал комментировать эту тираду. Девица сказала, что не знает, где скрывается Александр, и поклялась, что почти ничего не знает о его делах. Вела она себя дерзко, если не сказать нахалъно, и, казалось, совершенно не сознает опасности своего положения.

Роджер потратил больше часа на беседу с Этель, но ушел, так и не раздобыв больше ничего ценного, по-прежнему терзаемый мыслью, что Александр находится в Англии и смеется над его бессилием.

Роджер возвратился домой к ленчу. Он очень обрадовался при виде Марка. Но прежде всего ему пришлось уделить внимание Марти, который, увидев отца, запрыгал в своей кроватке. Подбросив сына несколько раз в воздух, Роджер посадил его к себе на колени, сунул ему галстук и только после этого смог рассказать Марку о последних событиях.

— Значит, осталось выяснить всего два вопроса: где Александр и кто убил Энтони? — язвительно подвел итог Марк.

— У меня сейчас такое состояние, что, честно признаться, меня не слишком заботит, кто убил Энтони, — сказал Роджер. — Единственное, о чем я мечтаю, — это арестовать Александра. Где он может скрываться? Я обзвонил все полицейские участки в радиусе сотни миль от Лондона и Нью-Берри, но он нигде не появлялся. Черт побери, не мог же "паккард" стать невидимкой!

— Неужели его так нигде и не видели? — всплеснула руками Дженет.

— Сегодня она что-то не очень хорошо соображает, — сказал Марк извиняющимся голосом. — Понимаешь, у Марти болел животик — это ее очень расстроило. Плюнь, Роджер, ведь машина должна где-нибудь спуститься на землю, даже если она растворилась в воздухе.

Роджер нахмурился.

— Кто, ты сказал, сегодня плохо соображает?

— Удалось поймать тех людей, которые сбежали из "остина"? — улыбнувшись мужу, спросила Дженет.

— Да, винчестерская полиция обнаружила их в роще и сцапала всех. Перед тем, как ехать домой, я звонил туда по этому поводу. И они все в один голос утверждают, что не имеют ни малейшего понятия, где скрывается Александр.

Конечно, на него работают много мерзавцев, может быть, даже и убийц, которым он хорошо платит и помогает скрываться от правосудия. Но они так… мелкая рыбешка. Мы их скоро выудим. А вот он… Не думаю, чтобы многим было известно, где скрывается их хозяин. Вряд ли нам удастся поймать его.

Почему-то мне теперь кажется, что с самого начала меня угнетала мысль, что Александр перехитрит нас. Его самоуверенность гипнотизирует. Сам факт, что он отпустил сперва меня, а потом Гризельду, доказывает, что за себя он не боится.

Роджер угрюмо закурил сигарету, бросив спичку в тарелку с хлебом.

— Красавчик Уэст хандрит, — сказал Марк. — А ты забыл, что однажды уже была попытка отправить тебя на тот свет?

— Может быть, мне это только показалось, — не сдавался Роджер. — Возможно, Александр просто играл со мной, желая психологически подготовить меня отпустить Гризельду.

— Вот это уже чепуха, — рассердился Марк. — В том доме в Илинге Ньюмен поджидал тебя, чтобы убить. Кстати, а что удалось выяснить о той приятельнице мисс Фейн и версии о ее ревнивом муже? Ты разговаривал с ней?

— Если ему так хочется убить тебя, — рассудительно заметила Дженет, — зачем же он дал тебе уйти?

— В этом-то все и дело! — воскликнул Роджер. — И должна же быть какая-то причина! Но пока меня это озадачивает в той же мере, как и то, что он отпустил Гризельду. Правда, ей ввели какой-то наркотик и она будет спать два-три дня. Это говорит о том, что ему нужно определенное время, чтобы закончить дела.

Вытащив из портсигара еще одну сигарету, он постучал ею по столу и уже с более веселым видом воскликнул:

— А мы все-таки поймаем негодяя!

Он повернулся к жене.

— Мне думается, что сейчас тебе не нужна моя помощь? — спросил Роджер жену.

— Пожалуй, нет, но если что-нибудь произойдет, я немедленно позвоню тебе.

— Как, по-твоему, если я поведу машину, это не отвлечет тебя от твоих мыслей? — с невинным видом справился Марк.

— Поехали! — рассмеялся Роджер.

Марк вывел машину из гаража, и вскоре они ехали в Скотленд-Ярд. Те же самые проблемы стояли перед Уэстом, прежняя мысль неустанно сверлила мозг, вытесняя все остальные. И этой главной мыслью была одна: где и как найти Александра?

По ступенькам здания Ярда, рахмахивая черным портфелем, спускался сержант. Увидев Уэста, он вытянулся.

— Уэст, я только что был у Слоуна.

— Ну и как он? — быстро спросил Роджер.

— Вне опасности.

Это известие немного приободрило Роджера, но до того, как он добрался до своего кабинета, произошло еще одно важное событие, которое, однако, не сулило немедленных результатов: ему сообщили, что близ Гилдфорда найден "паккард".

— Похоже, что они ехали в Лондон, — рассуждал Уэст, шагая вместе с Марком в кабинет. — Но пройдет еще не меньше двух часов, прежде чем мы получим какие-нибудь дополнительные данные.

В кабинете Эдди Дейли вместо приветствия закричал:

— Послушай, Красавчик, тебя хочет видеть Парки! Он говорит, что это очень срочно. Боже, да ведь это мистер Лессинг! Как поживаете, Марк Лессинг?

Эдди встал, чтобы пожать Марку руку, и между ними завязалась бесконечная беседа.

Роджер направился в лабораторию дактилоскопии.

Через широкое, почти во всю стену этого небольшого кабинета окно лился яркий свет, освещавший множество самых разнообразных предметов на длинном столе. Некоторые были покрыты тонким серебристым налетом.

Инспектор Паркер — лучший специалист Ярда в этой области — поднял на Роджера глаза и подмигнул.

— Я подумал, что тебе это может пригодиться — сказал он. — Я пригрозил Энди Дейли, что вытряхну из него душу, если он не пришлет тебя сюда, как только ты появишься.

— Любые данные мне необходимы, как воздух.

— Иди за мной, — пригласил Паркер.

Они отправились во второе, более обширное помещение, стены которого были сплошь увешаны полками, на которых размещались альбомы с тысячами тщательно подобранных и систематизированных отпечатков пальцев. Роджер так и не смог разобраться в этой хитрой системе, с помощью которой Паркер и его многочисленные помощники почти всегда без большой затраты времени находили нужные данные.

— Пожалуйста, — сказал Паркер. — В квартире Келема было обнаружено множество отпечатков пальцев, которые я сначала не мог определить. Ну, а потом все-таки догадался посмотреть письма.

Он показал Роджеру листок почтовой бумаги, на котором виднелись отпечатки всех пальцев двух небольших, по-видимому, женских рук.

— Так вот, в квартире Келема было много разных следов, но мы обнаружили и один хороший "набор". А теперь посмотри вот сюда…

От открыл шкаф, наполненный папками с делами, и вытащил одну, на которой стоял тот же номер, что и на листке с отпечатками пальцев. Из папки была извлечена учетная карточка, и Роджер увидел те же самые отпечатки. Их четкий рисунок не вызывал сомнений в том, что они принадлежат одному и тому же лицу.

— Миссис Милисент Гарнер, — с широкой улыбкой сказал Паркер, — которая несколько лет тому назад села на три года за организацию тайного притона и другие дела. Тебе не приходилось встречаться с ней? — спросил он, вытаскивая из папки большую фотографию женщины.

Роджер ахнул.

— Великий Боже! Матрона из пансионата!

— Теперь известная под именем Агаты Уортон, — с величайшим удовольствием добавил Паркер. — Я сразу же увидел, что это одна и та же особа, как только увидел ее снимок, который ты сделал в пансионате, Красавчик. Неплохая работенка, э-э!

— Да, неплохая! — воскликнул Роджер. — Это просто чудо!

Он с изумлением посмотрел на сияющую физиономию Паркера, как будто и в самом деле увидел перед собой знаменитого фокусника, между тем как в голове у него зароились новые мысли.

— Значит, владелица пансионата или как его там — женского общежития — была в квартире Келема? Значит, она причастна к делу? Какой же я дурак! Когда в кино было сделано объявление, оно поступило с частного коммутатора! И все же, когда я увидел ее в пансионате, у меня не возникло никаких подозрений. Парки, я твой должник до гробовой доски!

— Я напомню тебе об этом, не волнуйся, — засмеялся Паркер. Роджер выскочил из комнаты.

Марк и Эдди вытаращили глаза, увидев, с каким нетерпением он бросился к телефону и, то поднимая, то опуская трубку, попросил соединить его с Чартуордом. Через секунду он рапортовал начальнику:

— Говорит Уэст. Я хотел бы получить разрешение целым отрядом произвести облаву в общежитии на Букингем Парк Гейт. Могу ли я возглавить эту операцию? Стало известно, что хозяйка общежития, некая Бартон, по всей видимости, находилась в квартире Келема в день убийства… Да, я прослежу за этим, сэр. Благодарю, сэр!

Он дал отбой и с торжеством посмотрел на Марка.

— Вот теперь дело сдвинулось с мертвой точки. Эдди, прояви героизм и попроси Аббота подобрать мне человек восемь, ладно? А мне необходимо позвонить в одно место…

— Все это прекрасно, но… — начал было Эдди, потом вздохнул и послушно поднял трубку, потому что Роджер уже вызывал квартиру Келема. Уэсту с присущей живостью ответил Гарденер, а через секунду у аппарата был Келем.

— Говорит Уэст. Скажите, вам принадлежит здание, в котором размещается пансионат, где живет Гризельда Фейн?

— Нет, — ответил Келем. — Но у моего брата там несколько домов.

— Вам знакома управительница дома?

— Нет, не думаю. Одну минуточку, Уэст. — Он немного помолчал, потом продолжал: — Я пытался вспомнить, каким недвижимым имуществом владеет там Александр… Боюсь ошибиться, попробую поискать в отчетах Беллоу. По-моему, это они продали ему эти дома.

Роджер поблагодарил его, потом попросил разрешения переговорить с Гарденером.

— Послушайте, Гарденер, не разрешайте мистеру Келему ни пользоваться телефоном, ни выходить из дома. А если он попытается это сделать, немедленно сообщите мне. Договорились?

— Слушаюсь, сэр, — осторожно ответил Гарденер. — Все в порядке, совсем не устал.

Роджер усмехнулся, услышав, как искусно замаскировал Гарденер содержание разговора. Он повесил трубку и поспешил к дверям, предупредив Марка, что вернется минут через пятнадцать.

Пробежав коридор и лестницу, он, к величайшему удивлению дежурившего у подъезда полицейского, не снижая скорости, миновал двор, выскочил за ворота и через несколько минут говорил с дежурным солдатом в Кеннон-роу:

— Мне необходимо немедленно переговорить с Беллоу.

— О'кей, сэр.

Солдат, побрякивая связкой ключей, ленивой походкой двинулся вдоль камер.

— Живее! — поторопил его инспектор, и солдат побежал рысцой.

Гей Беллоу сидел на жестком деревянном стуле. Когда загремел замок, он поднял голову, но даже и не подумал встать. У него был такой измученный вид, что Роджеру против воли стало его жалко.

— Беллоу, это может оказать серьезное влияние на ваше будущее. Скажите немедленно — какие дома принадлежат Александру на Букингем Палас Гейт? Я знаю, что в номере 21-В находится общежитие, а что еще?

Беллоу ответил, не раздумывая:

— У него три дома: общежитие как раз посередине. Мы продали ему эти дома несколько лет назад.

— Это все?

— Насколько мне известно, все. Что вы имеете в виду, когда сказали, будто это сможет оказать серьезное влияние на мое будущее?

— Это значит, что я постараюсь сделать для вас все, что в моих силах. Ладно, это все, солдат!

— Готово? — нетерпеливо спросил тот.

— Все готово, — весело ответил Роджер. — Поехали!

Глава 25

ОБЛАВА

— Мне не хотелось бы быть пессимистом, — сказал Марк Лессинг, — но ты почему-то считаешь само собой разумеющимся, что мы найдем Александра в пансионате, мне не верится, что он в Лондоне. Но если даже он в городе, он, конечно, понимает, что это общежитие — не самое надежное место, тем более что ты побывал там.

— Кто угодно, только не он, — уверенно сказал ему Роджер. — Да и почему ему так думать? Ведь он тогда приказал Этель Дауни связать хозяйку общежития, чтобы отвести от себя подозрения. Этим и объясняется его самоуверенность, за которую он дорого заплатит. Мы найдем его именно там.

— Хотелось бы верить, что ты прав, — заметил Марк в раздумье.

Роджер подмигнул, однако сомнения товарища заставили его задуматься.

Если бы не открытие Паркера, Уэсту вряд ли пришло бы в голову начать поиски с общежития. Александр, видимо, именно поэтому и рассчитывал, что там он будет находиться в полной безопасности.

Однако этот авантюрист мог выбрать для себя убежище и в любом другом уголке страны и даже за ее пределами. Но если это и так, то, возможно, матрона что-нибудь знает о месте его пребывания.

Он направил одну машину с четырьмя сотрудниками к тыльной стороне здания, где к ним должен был присоединиться стоявший на посту полицейский. Еще четверо заняли пост у главного входа со строгим приказом следить за соседними домами. Здесь их группа была усилена вторым дежурным. Сам же Роджер и Марк громко постучали в дверь парадного подъезда.

Им открыла девушка, которую Роджер уже видел до этого.

— Добрый день, — сказала она.

— Хэлло. Миссис Бартон у себя?

— Мисс Бартон, — поправила девушка. — Да, сэр, она в своей конторе. Я ее позову…

— Не трудитесь, — сказал Роджер. — Лучше отправляйтесь в кухню и скажите кухарке, чтобы через две минуты вас здесь не было. О вещах не волнуйтесь. У черного хода вы увидите людей, они позаботятся о вас. А теперь поживее убирайтесь отсюда!

Девушка захлопала глазами, но послушно отправилась в кухню. Роджер поспешил по коридору к дверям конторы. Когда он достиг двери, та распахнулась, и на пороге с явно враждебным видом появилась мисс Бартон.

— Право слово, инспектор, — заявила она, — вам следовало бы быть повежливее и предупредить меня…

— Бросьте, миссис Гарнер, — буркнул Роджер. — Сейчас не время для китайских церемоний.

Матрона, прижав руки к груди, с мгновенно посеревшим лицом отскочила от Уэста. Не в силах произнести ни звука, она почти упала на стул возле конторки.

— Где Александр? — требовательно спросил Роджер.

Она облизала пересохшие губы и прохрипела.

— Кто? Кого вы имеете в виду?

— Александр — тот толстяк, на которого вы работаете, — бесстрастно пояснил ей Роджер, — или он известен вам под другим именем? Где он?

Мисс явно тянула время:

— Я… Я… Я не знаю, про кого вы говорите…

— Советую подумать как следует!

Роджер заметил, что она старается незаметно дотянуться до кнопки коммутатора. Он дал ей возможность сделать это, но она коснулась нужного контакта, — он в ту же минуту прыгнул и оттащил ее в сторону. Марк схватил женщину за руку.

— Вот как! Вы хотели предупредить его? — спросил Роджер зловеще.

— Послушайте, Гарнер, — сказал Роджер. — Мне нужно знать, где находится Александр. У вас пока есть возможность облегчить свою участь, но вы ее лишитесь, если будете продолжать упорствовать!

— Я… я ничего не знаю. Вы допустили ужасную ошибку, ужасную ошибку! — Она говорила жалобным голосом, хватая воздух открытым ртом. — Я не знаю никакого Александра. Говорю вам, не знаю…

Роджер взорвался.

— Вы находились в квартире Келема в вечер убийства его сына. У меня есть доказательства, что вы спрятали пулю, которой был убит Энтони. Об этом мне сообщил Александр.

— Это ложь! — закричала она.

— Ложь или нет, у меня есть ордер на ваш арест, — сказал Роджер, делая вид, что достает из кармана бумагу. — Вряд ли бы мистер Александр вел себя так лояльно по отношению к вам.

Тут ей предъявили ордер на обыск.

— Милисент Гарнер, она же Агата Бартон…

— Он на чердаке! — закричала она. — Чердак тянется под всеми тремя крышами…

Тут она застонала и потеряла сознание.

Роджер сказал:

— Что же, для начала недурно. Марк, побудь здесь, ладно?

Он подбежал к двери и подозвал полицейских.

— Трое пойдут со мной, двое остаются караулить все три двери. Следите, чтобы никто не удрал. В случае неповиновения стреляйте, но постарайтесь взять живым.

Одному из людей, вошедших вместе с ним в дом, он велел передать его указания полицейским, дежурившим за домами. Трое из них должны войти в ударную группу.

— Понятно, сэр!

— А теперь на чердак! — приказал Роджер.

— Не будь таким беспечным, — напомнил Марк. — Возможно, он все подслушал.

— Понимаю, — кивнул Роджер.

Он поднялся по лестнице наверх и остановился перед запертой дверью.

Пришлось ломать замок, но дверь не открылась. К этому времени весь отряд собрался возле Роджера.

— Изнутри на болте, — сказал Роджер. — Кто посильнее — вперед!

Вся группа столпилась у двери.

— Двое! — повысил голос Роджер. — Париш, ты и Фрейзер сумеете это сделать. И все, пожалуйста, помните, что у нас времени очень мало.

Двое дюжих парней навалились на дверь. Роджеру вдруг показалось, что и им не удастся сломать ее. Может быть, дверь с другой стороны обшита сталью или даже находится под током? Может быть, вызвать человека с кислородным прибором для сварки, чтобы прожечь дыру?

Но тут, после третьей попытки, болты не выдержали, дверь распахнулась, и все оказались на чердаке. Сразу же за дверью вверх вели ступеньки, по которым группа стала подниматься вверх.

— Марк, — распорядился Роджер, — ты останешься здесь.

Он бросился вперед, но Марк, игнорируя приказ Роджера, следовал за ним по пятам.

Все достали пистолеты. Кто-то нащупал выключатель. На лестнице и в небольшой прихожей перед ней загорелся свет. Толстый ковер, покрывавший ступеньки лестницы, глушил шаги группы захвата.

Впереди виднелась вторая запертая дверь.

— Силачам снова придется поработать, — мягко сказал Уэст.

Роджер прижался к стене, чтобы пропустить остальных, и заметил, что дверь стала потихоньку открываться. Не раздумывая, он выпустил в образовавшуюся щель целую очередь из своего пистолета. Дверь захлопнулась, но Роджер успел заметить за нею лицо Александра.

Прежде, чем тот успел запереть ее на болты, два геркулеса навалились на дверь и с первой попытки справились с этой преградой.

Роджер вскочил в освещенную комнату. Александр, повернувшись к ним лицом, с пистолетом наготове, пытался протиснуться в дверь напротив.

Прозвучали два выстрела. Александр промахнулся. Охнув, толстяк схватился за плечо, но не отказался от попытки пролезть в дверь, явно слишком узкую для него, и застрял в ней. Роджеру удалось схватить его за здоровую руку. Сильный рывок, — и толстяк, как пробка, вылетел из западни. Тяжело дыша, он поднял вверх раненую руку.

— Ищите остальных! — распорядился Роджер.

Марк и трое полицейских побежали дальше, а Роджер остался стеречь Александра. В глазах толстяка застыло изумление, он до сих пор не мог поверить, что его схватили.

Роджер ждал, чувствуя, что его напряжение начинает ослабевать. Теперь, когда все было кончено и все его люди были живы и не пострадали, Роджер понял, на какой отчаянный шаг он решился. Если бы только Александр мог предположить такую возможность, он подготовился бы к обороне как следует, и один пулемет натворил бы здесь Бог знает что! Но, как говорится, на всякого мудреца довольно простоты!

— Ну, — заговорил Роджер после долгого молчания. — Пора платить по счетам. Вы задержаны по обвинению в убийстве.

Александр открыл свой неправдоподобно маленький рот и сказал жалобным голосом:

— Я не убивал молодого Келема.

— Я думаю, — отчеканил Роджер, — да и уверен в том, что Мортимера Беллоу убили вы.

— Он пытался выскочить из машины, выпал и…

— … разбился насмерть, а потом сам спрятался в канаве, — насмешливо закончил Роджер, — вам надеяться не на что, вы уличены!

— Уэст, инспектор Уэст, послушайте меня! Ведь я отпустил вас! И собирался написать вам, что молодого Келема убил мой сводный брат, и рассказать о всех преступлениях, которые он совершил. Вы даже и не представляете, какую делаете ошибку. Я всего лишь пытался помешать его дьявольским планам, не больше! Я расскажу вам все, решительно все. Отпустите меня, ведь я отпустил вас тогда. Это я отправил назад Гризельду Фейн, не причинив ей никакого вреда. Через пару дней она будет совсем здорова.

— Келем рассказал мне все, так что не думайте, что меня так просто обвести вокруг пальца.

— Вы искуснейший лгун! Дайте мне только шанс, один единственный! Я… я не мог действовать иначе — меня вынуждали обстоятельства. Говорю вам, вы должны схватить Эндрю, а не меня! Все было организовано им, Уэст, — Александр протянул к Уэсту здоровую руку, — не будьте таким жестоким, умоляю, не будьте таким жестоким! Я действовал из самых высоких побуждений. Разве я причинил вам какое-нибудь зло!? Я только хотел напугать вас…

— Вы напрасно теряете время, мистер Александр. Ведь Ньюмен не только пугал меня.

В это время в дверях появился Марк с остальными полицейскими. Они вели несколько человек, в которых Роджер узнал негодяев, действовавших на ферме. Сейчас все они были в наручниках.

Это была полная победа. Однако слова Александра в какой-то степени поколебали уверенность Роджера в искренности Келема.

Роджера поразила происшедшая в Александре перемена. Толстяк, явно перетрусив, весь вдруг как-то обмяк. Губы его дрожали, а голос стал тонким и жалобным.

Но Роджеру показалось, что Александр все еще надеется на избавление, поэтому был начеку, опасаясь, что толстяк еще раз попытается оказать яростное сопротивление, прежде чем окончательно сломаться.

— Я… я всегда знал, что Ньюмен работает не только на меня, — ныл Александр. — Он работал и на моего сводного брата. Почему вы не хотите поверить, Уэст? Почему вы смотрите на меня так, будто я какое-то чудовище? Выслушайте меня, Уэст!

Вы совершите величайшую ошибку, если не освободите меня и не арестуете Келема. Виноват один Эндрю! Он мастер на такие штуки. Он наврал вам. Прикрылся мной, заставил меня расплачиваться за его грехи. Это несправедливо, несправедливо!

Роджер нахмурился и, казалось, начал колебаться. Глаза Александра ожили, в них засветилась надежда. Подошедший Марк изумленно посмотрел на приятеля, который, как бы сдаваясь, произнес:

— Послушайте, Александр! Допустим, я смогу помочь вам. Я вовсе не собираюсь превышать свои полномочия. Мне только нужно разыскать убийцу младшего Келема. Ни один полицейский, у которого есть голова на плечах, не станет совать нос не в свои дела, особенно если речь идет о большом бизнесе!

— Уэст, я всегда знал, что вы истинный джентльмен! Будьте разумны, мой друг, помогите мне, и вы никогда об этом не пожалеете!

— Если бы я только знал, почему вам так нужна была Гризельда и что было в тех бумагах, о которых вы говорили! — в раздумье произнес Роджер.

Марк уставился в потолок, сильно сомневаясь, что Александр проглотит приманку. Но тот сразу же отозвался:

— Все чрезвычайно просто, Уэст. Естественно, я не думал, что вы станете разыскивать меня здесь, на чердаке. Но я понимал, что Эндрю может предать меня. Я подозревал, что Гризельда знает о существовании этого помещения, и мне нужно было проверить это.

Братья Беллоу по ошибке направили ей документы, среди которых находится договор о приобретении мною трех этих домов. Вы сами видите, что мне было необходимо узнать, читала ли их Гризельда. Она прочитала их, но решила, что разумнее промолчать. Тогда ей для большей уверенности дали снотворное.

Я не собирался долго задерживаться здесь, а ей не было известно, куда я после этого собирался направиться. Гризельда рассказала мне, что бумаги находились в специальном углублении в столике под пишущей машинкой. Вот почему вы их и не сумели обнаружить. На них случайно наткнулась Этель Дауни. Я подумал, что вы прочитали договор, и направил Ньюмена…

— … убить меня. Все правильно! — рассмеялся Роджер и почувствовал, что с его души свалился огромный груз.

Слова Александра полностью объяснили роль Гризельды в этом деле. Единственное, что оставалось сделать, — это узнать, кто убил Энтони.

— Ладно, Александр, я при случае замолвлю за вас словечко. Ну, а кто убил молодого Келема и миссис Риккетс?

Роджер надеялся, что ценой столь туманного обещания ему удастся выудить у Александра дополнительные сведения.

— Я не убивал! Клянусь, не убивал!

— Меня не интересует, кто не убивал. Может быть, это дело рук мисс Гарнер, простите, Бартон?

— Не думаю. Она побожилась, что не знает, кто его убил, хотя в это самое время и находилась в квартире Келема. Она видела Гризельду и слышала их разговор.

Когда Гризельда ушла, появился какой-то мужчина и застрелил Келема, а потом удрал. Агата поспешила скрыться через заднюю дверь… Она ужасно перепугалась, ужасно…

— А зачем она приходила туда?

— Ее послал я. У меня был ключ, которым она и воспользовалась. Я знал, что Гризельда собирается повидаться с Энтони, и хотел узнать, о чем они будут говорить. Но я не допускаю мысли, что Агата застрелила Энтони. Гризельда волновалась из-за каких-то глупых писем подруги. Меня же интересовало, что расскажет ей Энтони, не выдаст ли он меня…

— Значит, он работал на вас? — воскликнул Роджер.

— Ну… он оказал мне несколько незначительных услуг. Это был симпатичный мальчик, и я его очень любил.

— Энтони был законченным мерзавцем. Скажите, это он подсыпал отраву матери и таким путем вы сумели обмануть бдительность Келема?

— Это абсурд! Уверяю вас, что ничего подобного я не делал. Подсыпать отраву мачехе! Тоже скажете! Да я…

— Мы напрасно теряем время, — устало заметил Роджер. — Самое правильное — немедленно отправиться в Ярд и там…

— Нет, Уэст, нет! Только не это! — закричал Александр.

По-видимому, он уверовал в то, что Роджер его отпустит, хотя тому с большим трудом удалось скрыть свое негодование и отвращение.

— Умоляю вас, дайте мне этот единственный шанс, поверьте на слово, — молил Александр. — Да, да, сознаюсь, я устроил так, что Энтони постоянно давал Линде в шоколаде и питье несильный наркотик. Я хорошо платил ему за это. Отец не одобрял его образ жизни и деньгами не баловал. А Энтони тратил много денег, очень много… Я… Уэст, как по вашему, Эндрю обнаружил это? Вы думаете, что он…

— Неважно, что думаю я, — оборвал его Роджер. Потом обернулся и позвал стоявших возле двери полицейских. — Отвезите его в Скотленд-Ярд и, если он вздумает удрать, не слишком-то церемоньтесь с ним.

Он подождал, пока толстяка, все еще бросавшего в его сторону умоляющие взгляды, не увели с чердака. Марк задумчиво спросил:

— Выходит, Келем убил собственного сына?

— Потому что тот опаивал мачеху наркотиком. — в тон ему продолжил Роджер. — Правдоподобно. Самым трудным будет доказать несостоятельность этой версии.

— А ты хочешь этого? — тихо спросил Марк.

Глава 26

АЛИБИ

Роджеру пришлось сознаться, что у него нет сомнений в том, что все, сказанное Келемом об Александре, — истина, которая в скором времени получит подтверждения. Вместе с тем, он допускает, что Келем, узнав о низости Энтони, был способен убить сына. Так что, прежде всего необходимо сопоставить и перепроверить все добытые данные, а уж потом делать выводы.

Роджер возвратился в Ярд после того, как Александр был благополучно доставлен в Кеннан-роу и упрятан под замок.

Он доложил Чартуорду обстоятельства ареста и в конце рапорта изложил новую версию убийства Энтони Келема.

Чартуорд был поражен, и его реакция была недмусмысленной:

— А разве это не вы говорили мне, что у Келема и Блэра твердое алиби?

— По имеющимся ответам, да, — согласился Роджер. — Вот смотрите. — От открыл папку и начал цитировать справку: "Четыре тридцать — на совещании с тремя директорами финансового треста Келема. В пять тридцать Келем уехал". Все директора были опрошены, показания их совпадают. Это, разумеется, не означает, что они намеренно прикрывают Келема. Я не думаю, что нужно опрашивать их снова. Прежде всего я занялся бы Блэром.

— Что вы намерены делать?

— Доверьте это мне, сэр, хорошо?

— Хм, хм, ну ладно…

Роджер попросил Марка подбросить его до Нью-Берри, и видя расстроенное лицо приятеля, Марк хранил молчание в пути.

Машина шла быстро. Безмолвие и красота сельской местности подействовали на Уэста благотворно, и он вновь обрел способность хладнокровно оценить события последнего времени.

Он вдруг подумал о Марти, и ему в голову пришла мысль о том, что было время, когда и Келем радовался своему ребенку.

Роджер попытался пережить в воображении ужасную трагедию, уготованную Келему судьбой. Убить собственного сына!

И Роджер содрогнулся.

— Мне пойти с тобой? — спросил Марк, когда они подъехали к больнице.

— Да.

Они вошли в залитую ярким светом палату.

Блэр, лежа в кровати на спине, что-то читал. Молодой человек, казалось, был намного спокойнее, чем во время последней встречи с Уэстом.

Он приветствовал вошедших широкой улыбкой, которая исчезла, как только он увидел выражение лица Роджера. Отложив книгу, Блэр приподнялся на подушках. Сейчас было видно, как он молод.

— Ну, Уэст? — спросил он.

— Мне предстоит ужасное дело, — начал Роджер. — Я должен арестовать человека по обвинению в убийстве, в котором его наверняка уличат, но лично я не верю в вину этого человека. И ничего не могу сделать. Улики налицо, дело выяснено, а я не верю… Но другого выхода у меня нет.

— Понятно, — сказал Блэр. — Но я не убивал Энтони Келема.

— Я ни на одну секунду не допускал подобной мысли и не собирался ни в чем обвинять вас, — улыбнулся Роджер. — Я сейчас еду в Лондон, чтобы задержать Гризельду Фейн.

Блэр замер.

— Вы не должны делать это. Она не убивала!

— Она присутствовала при убийстве — это доказано. По-видимому, для этого у нее были причины, ведь она и до этого стреляла в него. Единственный способ спасти ее от виселицы — это найти настоящего убийцу. Мое начальство удовлетворено тем, что она задержана. С их точки зрения, следствие закончено. Гризельда…

Блэр взволнованным голосом прервал его.

— Остановитесь, Уэст, остановитесь! Это я убил его.

Наступила мертвая тишина. Признание было настолько неожиданным, что Роджер растерялся, но сразу же понял, что Блэр сказал правду.

— Я отлучился с директорского совещания всего на двадцать минут, — заговорил он, — и поехал на квартиру, вошел в библиотеку, застрелил Энтони и возвратился назад…

Он закрыл глаза и добавил чуть слышным голосом:

— Я знал, что Энди очень страдал из-за болезни своей жены. Однажды в комнате Тони я нашел лоданиум и сразу же заподозрил негодяя. После этого я стал следить за ним. Если бы Энди узнал когда-нибудь правду, это его доконало бы. Я уже до этого ненавидел Энтони из-за Гризельды. Он был мерзавцем, не имеющими права жить. Но больше всего я ненавидел его за то, что он так мучил Энди.

Я убил его намеренно и, если бы это было нужно, охотно сделал бы то же самое еще и еще… много раз.

Он замолчал.

У Роджера в висках громко стучала кровь. Он и в мыслях не допускал ничего подобного, но теперь не сомневался, что все именно так и было. Перед ним был человек, который убил Энтони Келема и который любил Эндрю Келема, как родного отца. В признании Блэра было объяснение всему тому, что до сих пор оставалось неясным. Самым трагичным было то, что во время судебного процесса неизбежно выплывает наружу и страшная правда. Блэр, да и Роджер не смогли бы скрыть от Келема, каким негодяем был его сын.

Вдруг Марк закричал:

— Роджер, смотри!

В это мгновение Блэр отбросил одеяло в сторону и прыгнул к полуоткрытому окну. Распахнув его, он вскочил на подоконник, но прежде чем он успел броситься вниз, Роджер и Марк схватили его и стащили вниз. В глазах Блэра стояли слезы, когда он заговорил:

— Дайте мне убить себя, тогда не будет никакого суда. Избавьте Энди от этой пытки, Уэст! Избавьте его от суда!

— Иногда мне не хочется быть полицейским. Я очень сожалею, Блэр, но нам придется через все это пройти.

Однажды сентябрьским вечером Роджер пешком возвращался из Скотленд-Ярда домой. Он шел, почти не замечая прохожих и порой наталкиваясь на них.

Перед его глазами все еще стояло утреннее судебное разбирательство по делу Чарльза Блэра в связи с обвинением его в убийстве Энтони Келема.

Дело Александра и его сообщников рассматривалось в суде раньше. Александр и братья Беллоу были признаны виновными в убийстве миссис Риккетс, преступление Александра отягчалось еще и убийством Мортимера Беллоу.

В ночь убийства Энтони Келема Агата Бартон находилась в квартире на Парк-лейн и видела его труп. Риккетс заметила ее. Ньюмен, не теряя времени, заставил несчастную замолчать навеки и, чтобы сбить с толку следствие, забрал с собой ключ от черного хода.

Эндрю Келема несколько раз вызывали для дачи показаний, и теперь уже не было никакого в том сомнения, что он сказал Роджеру правду: он был вынужден подчиниться сводному брату потому, что жизни его жены постоянно грозила опасность.

Александр задумал вздуть цены на земельные участки и строительство, Келем же планировал снизить их. Но Александр был умным противником. Он прекрасно знал, к чему приведет полицейское расследование, и решил убрать сводного брата до того, как тот откроет его карты.

Роджер подумал и о Гризельде. Как же просто было создать прошв нее дело! Стрельба из пистолета уже давно стала хобби для Гризельды, и у нее было разрешение на ношение оружия, но теперь она вряд ли захочет взять пистолет в руки.

Когда Роджер свернул на дорожку к дому, дверь открылась, и навстречу ему выбежала Дженет. Из холла был слышен жалобный плач малыша.

— Как дела? — спросила она нетерпеливо.

— Виновен, — вздохнул Роджер. — Дополнительные улики не нужны.

Он обнял Дженет за талию и повел ее в дом. Увидев их, Марти перестал плакать и широко открыл ротик.

— Голоден, приятель? — спросил с улыбкой Роджер. — Что, мама морит голодом?

— Он поздно проснулся, — успокоила мужа Дженет. — Впрочем, я сегодня завертелась. У меня до четырех часов просидела Гризельда, потом она ушла и не сказала, куда едет. Роджер, я… — Она замолчала, и глаза ее наполнились слезами. — Подержи его, — сказала она тихо и поспешила в кухню.

Роджер взял сына на руки. Тот взвизгнул от восторга и вцепился отцу в волосы…

Когда через десять минут Дженет возвратилась к ним, Роджер качал сына на коленях, но его улыбка была какой-то застывшей. Как только Дженет забрала малыша, он подошел к телефону и набрал номер. Дженет, глядя на мужа, водила соской вокруг ротика малыша, пока его вопли не заставили мать сообразить, что она делает.

— Алло, — заговорил Роджер. — Это квартира мистера Келема?

— Да, — услышал он знакомый голос. — Кто говорит?

— Инспектор Уэст! Алло! Это вы, Гризельда? — Роджер бросил удивленный взгляд в сторону Дженет.

— Да, — ответила Гризельда. — Да. Я должна была узнать, не смогу ли я хоть чем-нибудь помочь. Я чувствую себя такой свиньей. Я сейчас позову его, он будет очень рад, что вы позвонили. Но… — Она быстро спросила: — Его повесят?

— Мне кажется, у него все шансы быть оправданным, — ответил Роджер. — Крепитесь, Гризельда!

Ему показалось, что он слышит ее рыдания, потом наступила продолжительная пауза, прежде чем до него донесся голос Келема.

— Хэлло, Уэст. Вы очень внимательны.

— Пустяки. Скажите, как самочувствие миссис Келем?

— Она практически здорова. Мы уезжаем в Нью-Берри, и Гризельда согласилась разделить с нами уединение.

В его голосе не было никакой горечи, но когда он задал следующий вопрос, его голос дрогнул:

— Скажите, Уэст, это возможно… то, что вы сказали Гризельде о Чарлзе?

— Да, возможно.

— Если у вас будет случай, Уэст, будьте добры, передайте ему, что Гризельда…

Он замолчал.

— Непременно передам, — расстроганно ответил Роджер.

Джон Кризи

Одиночество инспектора Уэста

Глава 1

ДОМ НА ОТШИБЕ

Даже сейчас Роджер Уэст не верил, что это фальшивка. Он боялся лишь одного — как бы Дженет не попала в беду.

В жизни часто так бывает: знаешь, что надвигается опасность, но не ощущаешь ее приближения. И только когда начинаешь понимать, что она угрожает твоей жене, возникает сосущее чувство страха, особенно если ты влюблен в свою жену.

Роджер стоял возле черного хода.

Дверь была закрыта — точно так же, как парадный вход и окна. Это был небольшой дом на отшибе. Два часа назад Роджер даже не знал, как назывался этот район. Вокруг сада тянулась низкая, полуразрушенная ограда. В темноте смутно проступали неясные силуэты деревьев. В тех местах, которые когда-то были лужайками, росла высокая, по колено, трава. Сквозь гравий подъездной дорожки пробивались сорняки.

Нигде ни звука, лишь завывание ветра.

Сообщение было достаточно ясным, хотя принимал его не Роджер. Дженет звонила в Скотленд-Ярд. Роджера в отделе не оказалось, и поэтому с ней разговаривал Эдди Дэй. Эдди отнюдь не блестящий работник, хотя работает уже тридцать лет и дослужился до старшею инспектора. Но что-что, а сообщения он принимает точно.

— Что-то стряслось у тебя, Красавчик, Дженет звонила. Ну, ну, не волнуйся, с детьми ничего не случилось! Дженет сказала, что поехала навестить свою кузину Филлис — ту, что живет в Саррее, и хотела узнать, не приедешь ли ты к ней туда вечером? Копс-коттедж, Хелшэм — это недалеко от Гилдфорда. Она говорит, что отысказ ь его непросто. Я вот здесь все записал.

Сверяясь с запиской, он легко нашел Копс-коттедж. У выезда рядом с большим белым камнем стоял щит-указатель. Ошибиться невозможно. Правда, казалось странным, что изображенный на щите вместо стрелки указательный палец и надпись "Копс-коттедж" была нарисованы свежей краской, в то время как табличка с названием дома, прибитая к деревянным воротам, годами не подновлялась.

Дом был погружен во тьму.

Роджера удивило то, что ни в одном окне не горел свет; странным показалось и то, что никто не отзывался на стук.

У Дженет действительно была кузина по имени Филлис, жившая где-то в Саррее. Роджер никогда ее не видел, да и Дженет встречалась с нею не больше двух раз за последние пять лет.

Что же случилось? Может быть, Филлис заболела и Дженет поспешила к ней, чтобы отправить ее в больницу или забрать к себе в Челси? Роджер снова посмотрел на темные окна фасада. Отсюда ему были видны огни габаритных фонарей его машины, которая стояла на узкой, заросшей травой полянке, недалеко от шоссе. Сейчас он еще раз постучит в дверь, а тогда уж поедет в деревню, что в двух милях отсюда, и позвонит домой.

Внезапно огни машины пропали. Роджер остановился и стал всматриваться в темноту. Огни могли исчезнуть только в том случае, если кто-то заслонил их собой. Они горели — он явственно видел их отсвет. Постепенно он различил силуэт… Может быть, это Дженет?…

Нет, это был мужчина. Огни снова стали видны. Роджер не слышал ни шагов, ни каких-либо других звуков. Неясный силуэт растворился в темноте.

Затем он услышал, как кто-то открыл дверцу машины.

— Эй! — крикнул Роджер и бросился к поляне. Дверца хлопнула, двигатель заработал. Роджер был уже в десятке ярдов от ворот, когда машина тронулась с места, а когда он подбежал к воротам, автомобиль уже отъехал ярдов на двадцать.

— Эй, вы!

Ответом был лишь шум удаляющейся машины.

Тревога охватила Роджера. Он бросился вслед. Дорога была неровной, и машина не могла набрать достаточную скорость, а на крутых поворотах водителю приходилось даже резко замедлять ход. Камни и рытвины мешали Роджеру бежать. Он споткнулся, потерял драгоценные секунды и еще более драгоценные метры. Мерцавшие впереди красные огни все уменьшались и, наконец, когда водитель свернул на дорогу в Хелшэм, пропали совсем.

Что все это значит? И вообще, что здесь происходит? Прямо-таки фантастика, в которой сквозило что-то зловещее. Интересно, приходила ли сюда Дженет?

Шум машины затих, слышны были только порывы ветра. Темнота — хоть глаз выколи. На лбу Роджера выступил холодный пот. Что же теперь делать? Идти пешком в деревню или вернуться и попытаться проникнуть в дом? Роджер не любил долго раздумывать. Он не мог разобраться в причинах своих страхов. Разумнее было бы взять в деревне машину и вернуться сюда с местным полисменом. Но трудно сохранять благоразумие, если тебя охватило беспокойство за Дженет.

И вдруг в доме зажегся свет.

Он не был ярким — так, какое-то колеблющееся желтоватое свечение. Свет возник на втором этаже в комнате над входной дверью и начал перемещаться. Потом вдруг тень, большая и бесформенная, упала на окно: кто-то переносил лампу из одной комнаты в другую. Вот он прошел мимо окна, и свет снова потускнел. Затем ярко вспыхнул в другом окне и уже не гас.

Дженет?

Она услышала бы его крик и, наверное, отозвалась бы.

Роджер быстро зашагал к дому, не сводя взгляда с освещенного окна. Однако тень больше не появлялась. Когда он повернул в открытые ворота, на него обрушился сильный порыв ветра, и почти в этот момент Роджер услышал крик. Дикий, пронзительный, почти нечеловеческий. Он резанул Роджера по нервам, словно пила по железному пруту. Кричала женщина.

Роджер швырнул камнем в окно, и разбитое стекло отозвалось в тишине взрывом. Осколок поранил ему руку, но он даже не заметил этого. Локтем выдавил застрявшие в раме куски стекла и дотянулся до задвижки, отодвинул ее и поднял раму.

В комнате царила кромешная тьма.

Роджер включил фонарик. Луч вырвал из темноты очертания мебели, зеркало в массивной раме, дверь. Роджер перебрался через подоконник в комнату. Крик не повторялся. Тот, кто переносил лампу, должен был услышать звон стекла, но повсюду была тишина. Роджер неслышно подошел к двери, потянул ручку и ступил в коридор. Слабый свет струился сверху, и с его помощью Роджер разглядел узкую лестницу, мрачный холл, картины в застекленных рамах на стене. Потом выключил фонарик и застыл на месте.

Ни звука, ни движения.

А слышал ли он крик?

В нервном напряжении Роджер так плотно сжал зубы, что больно заныли щеки. Он медленно двинулся вверх по лестнице, стараясь ступать ближе к стене, чтобы ступени не скрипели. Свет, тусклый, желтый, все еще струился сверху. Роджер остановился на площадке и прислушался. Нервное напряжение первых минут спало, но внутреннее чутье не позволяло ему расслабиться. На втором этаже Роджер увидел двери. Одна была открыта настежь, через нее проникал свет. Он бесшумно приблизился к ней и заглянул внутрь. Это была спальня. Совершенно пустая, насколько он мог видеть. Большая кровать с медными шариками на спинке стояла у стены. Вплотную к окну придвинут туалетный столик в викторианском стиле с широким зеркалом посередине и узкими по бокам. На нем — керосиновая лампа без абажура, которая благодаря зеркалам давала больше света.

Он подошел к кровати — она была пуста.

Может быть, услышанный им крик всего лишь шутки ветра?

И все же Роджер чувствовал, что это не так, что пришел сюда не зря. Тот, кто зажег лампу, должен быть где-то рядом…

Стоп!

Ведь пока он разбивал стекло и пробирался внутрь, у незнакомца — мужчины или женщины — было достаточно времени, чтобы спуститься по лестнице и выйти из дома через черный ход. Этого он не учел. Роджер вошел в комнату, взял со стола коптящую лампу, вернулся на лестничную площадку и поставил лампу на сундук. После этого он приблизился к одной из двух закрытых дверей. Вынув носовой платок, обернул им ручку и слегка повернул. Дверь открылась без усилий. И эта комната также была спальней, но поменьше, и в ней — тоже никого…

Внезапно тишину разорвал чей-то стон. Судя по всему, он доносился из комнаты за третьей дверью. Похоже, стонала женщина, и в его воображении тотчас же возник образ Дженет.

Роджер медленно подошел к двери и, повторив трюк с носовым платком, толкнул ее. Но она не открывалась. Стон повторился, протяжный, низкий, пугающий. Дверь была массивной, ключа в замке не оказалось. Он прижался к ней плечом и резко надавил — так, как обычно открывал тонкие двери в современных домах, — но ничего из этого не вышло. От отступил чуть назад и ударил в неподатливую дверь всей тяжестью своего тела, но только ушиб плечо.

Стон не прекращался. Роджер спустился по лестнице, освещая себе путь фонариком. Сразу же найдя кухню, осторожно открыл дверь. Комната была пуста. Следующая дверь вела в моечную: в таких старых коттеджах обычно находились помещения для мойки посуды. Моечная имела запущенный вид. С окна свисала паутина. Он открыл буфет и нашел то, что искал. Топор, покрытый ржавчиной и толстым слоем пыли. Обернув рукоятку носовым платком, поднялся наверх и решительно направился к двери.

Размахнувшись, Роджер с силой ударил топором в створку чуть повыше замка. Лезвие застряло в древесине, и он с трудом вырвал топор обратно. Грохот, разнесшийся по всему дому, не остановил его. Роджер бил и бил топором, на пол летели щепки. Наконец в двери образовалась щель. Он просунул в нее руку в надежде нащупать ключ.

Ключа не было!

Он снова пустил в ход топор и бил им до тех пор, пока замок не ослаб и дверь не поддалась. Он был весь в поту. Снова послышался стон. Роджер ударил плечом в дверь, и она распахнулась. Включив фонарик, он вошел в комнату.

У стены, плотно прижавшись к ней, стоял человек. Роджер не видел его, пока тот не бросился на него.

Острые ногти впились Роджеру в лицо, и почти тут же противник нанес ему удар коленом в пах. Роджер отшатнулся к двери, а в этот момент сильные руки вцепились ему в горло. Роджер хотел пустить в ход топор, но нападавший прижал его руку к стене, и он никак не мог ее высвободить. Роджер почувствовал, что задыхается. Легкие сдавило, словно тисками, сознание покидало его. Он, извиваясь, отбивался ногами, но избавиться от объятий не мог.

Потом он упал на пол.

Глава 2

ТЕМНАЯ КОМНАТА

Тьма.

Тьма и боль. Глухо ныло в груди, саднило лицо. Он никак не мог понять, что же произошло, пока не услышал… стон. И тут же все вспомнил.

Он лежал на полу и никак не мог понять, откуда доносился стон, а стонали где-то совсем рядом, в этой же комнате.

В паху сильно болело. Роджер сделал попытку встать, но боль стала такой резкой, что он упал, на мгновение потеряв сознание.

Придя в себя, Роджер осторожно перевернулся на правый бок и снова попытался подняться. Перед глазами пошли круги, но все же ему удалось встать. Он вытянул правую руку и нащупал стену, потом, шатаясь, сделал шаг вперед и прислонился к ней. В легких все еще ощущалась боль.

За окном, на улице, завывал ветер.

Внезапно возник еще один звук — шум автомашины на дороге. Но он постепенно стих. Роджер наклонился, и кровь ударила ему в голову. Но он все же превозмог себя, нащупал на полу фонарик, включил его и начал медленно водить лучом по комнате, пока не увидел женщину.

Она лежала на кровати, в двух ярдах от него, и рука ее свисала до самого пола — тонкая белая рука. Тело женщины, перевернутое на спину, казалось плоским. Одежда ее была в беспорядке, короткая юбка открывала длинные красивые ноги в нейлоновых чулках. Женщина выглядела молодой и привлекательной — не лицом, лица он еще не видел, а фигурой. Луч света упал на подбородок — точно такой, как у Дженет, поднялся выше… осветил ее лицо…

Фонарик выпал из рук, ударился об пол и потух, погрузив комнату в темноту.

Когда самый тяжелый шок прошел и Роджер снова обрел способность мыслить, у него сразу же возник вопрос: как она до сих пор еще жива? Как вообще могла сохраниться искорка жизни в этом страшно изуродованном теле?

За окном снова послышался шум автомашины — на этот раз почти у самого дома. Сначала Роджер не обратил на него внимания, но когда мотор заглох и хлопнула дверца, он понял, что кто-то подъехал к дому, Роджер не шевелился и не отрываясь смотрел на кровать. Послышались шаги, а затем громкий стук в парадную дверь.

Кто-то крикнул, но Роджер не разобрал слов.

Спустя некоторое время снова раздались шаги — ходили люди в комнатах нижнего этажа. Затем шаги переместились в коридор. До Роджера доносился разговор, но слов было не разобрать. Несколько человек подошли к лестнице. Вот они начали подниматься, Роджер попробовал нащупать ногой фонарик, но ему это не удалось. Потом он увидел пятно света: гости осторожно приближались, освещая себе путь.

Роджер облизал пересохшие губы и крикнул:

— Эй, кто там?

Шаги стихли, и тут же погас свет.

Тогда он снова позвал:

— Ну, где же вы?

Послышался какой-то шуршащий звук, потом скрип ступеней лестницы, — и вдруг луч света ударил ему прямо в лицо. Он непроизвольно зажмурился, а когда открыл глаза, увидел перед собой двух здоровенных мужчин и еще одного сзади. В следующий миг сильные руки схватили его, а луч фонарика скользнул в сторону кровати.

Несколько минут — целую вечность! — никто не произносил ни слова. Потом хриплый голос сказал:

— Ну и зверь же ты!

— Послушайте, не валяйте дурака. Я… — начал было Роджер.

— Заткнись!

Говорить Роджеру тут же расхотелось. Он понял, что объяснение состоится позже. Это были полицейские: два констебля и один в штатском. Из-за слабого освещения Роджер не узнал этого человека. Да и зачем ему было знать в лицо всех полицейских агентов в Саррее? То, что ему хотелось узнать, уже не имело значения. Страх, который перед этим исчез, снова вернулся.

Неужели это Дженет?

— Ну-ка, дай побольше света, — попросил человек в штатском. — Посвети сюда, Харрис.

— Сейчас, сэр.

Харрис, полисмен, стоявший ближе к двери, неохотно выпустил руку Роджера. Зато второй сильно, до боли, сжал ее. Но Роджеру было все равно. Он только хотел узнать, Дженет ли это.

Женщина перестала стонать.

Когда человек в штатском приблизился к кровати, Роджер сказал:

— Взгляните на ее правое плечо.

Полисмен, стоявший к нему спиной, направил луч фонарика на ее лицо…

— Посмотрите… — начал было Роджер.

— А ты не лезь, — рявкнул второй.

— Здесь нужен врач, — заметил штатский.

Харрис, дымя сигаретой, вошел в комнату с зажженной лампой и поставил ее на туалетный столик. Человек в штатском тут же предупредил, чтобы никто ни к чему не прикасался. Харрис неуклюже опустил лампу. Теперь комнату заливал теплый, мягкий свет.

Роджер снова напомнил о себе:

— Единственное, о чем я прошу вас, это взглянуть на ее правое плечо.

Человек в штатском был довольно высоким, с тонкими чертами лица. Правда, освещение придавало его лицу немного желтоватый оттенок.

— Зачем?

— Посмотрите, есть ли у нее родинка возле лопатки на правом плече?

— Хочешь убедиться, ту ли ты убил?

— Потом вы будете громко смеяться.

— Тебе будет не до смеха, — отрезал штатский. Тем не менее он наклонился к плечу женщины. Она лежала неподвижно и уже не стонала. Теперь для нее лучшим выходом было бы умереть, чем остаться жить, но… все тот же вопрос словно тяжелым молотом стучал в мозгу Роджера, наполняя его невыносимым страхом: "Неужели это Дженет?"

Он заставил себя говорить спокойно.

— Не будете ли вы столь любезны взглянуть на ее правое плечо и сказать мне, есть ли у нее родинка?

Человек в штатском распорядился:

— Проводите-ка его вниз и попросите доктора Гилличка подняться ко мне. Если патрульная машина пришла, скажите им, чтобы были поосторожнее и не затоптали следы. Пусть начнут с окна. Когда потребуется, я позову их. Да, и пришлите сразу фотографа.

— Слушаюсь, сэр. — Харрис и второй полисмен потянули Роджера за собой.

"Если родинка есть — значит, это Дженет".

Роджер высвободил одну руку и сразу же понял, что за этим последует. Он повернул голову и тут же получил сильный удар в лицо, на глазах выступили слезы. Очертания женщины и человека в штатском превратились в бесформенные пятна. Роджера выволокли из комнаты. Потом один из полисменов ловко заломил ему руку за спину и подтолкнул к лестнице. Второй следовал сзади. В холле толпились какие-то люди, среди которых находился и средних лет человек с седеющими волосами и черным саквояжем в руках — доктор.

— Инспектор Хэнселл, поднимитесь, пожалуйста, наверх и возьмите с собой доктора.

— Что там случилось?

— Грязное, очень грязное дело, сэр.

Холодный взгляд серых глаз остановился на лице Роджера. Доктор ничего не сказал, но было видно, что поимку преступника он воспринял как должное. Роджера втолкнули в небольшую комнату, ярко освещенную лампой, и усадили на стул.

— Пожалуй, для него это слишком удобно, — заметил Харрис. — А ну-ка, ты, встань и сядь вон туда.

"Туда" — означало на табурет. Роджер даже не шелохнулся.

— Встань, я тебе сказал!

Спорить было бесполезно. Роджер поднялся и пересел на табурет рядом с массивной, старомодной лампой. Не успел он сообразить, в чем дело, как ощутил прикосновение холодного металла к руке и услышал щелчок замка. Его пристегнули наручником к бронзовому торшеру.

Теперь Роджер на себе почувствовал, что значит находиться по другую сторону закона, увидел, как обращаются с подозреваемым. Но надо быть справедливым: они обошлись без рукоприкладства. Удар Харриса был вполне оправдан: ведь Роджер пытался высвободить руку. Вряд ли можно упрекать Харриса за то, что он так силен. Наручники тоже оправданы, ведь он пытался бежать.

Интересно, почему они приехали так быстро и почему их так много?

Краснолицый, мужиковатого вида Харрис не спускал с него глаз.

Роджер медленно и безразлично сказал:

— Я хочу послать инспектору Хэнселлу записку от старшего инспектора Уэста из Скотленд-Ярда.

Харрис уставился на него непонимающим взглядом.

— Я хочу узнать, обнаружил ли он родинку на правом плече женщины или нет.

Харрис пожал плечами.

— Когда инспектор захочет послушать тебя, он придет сам. А пока прикрой пасть.

— Черт побери, узнай же о родинке! Скажи ему, что я Уэст. И давай двигай, да побыстрее!

Харрис смешался. Второй констебль что-то пробурчал, они обменялись взглядами. Затем Харрис с усмешкой произнес:

— А я, между прочим, королева Майская…

Но он все же вышел из комнаты и стал подниматься по ступеням, которые скрипели под его ногами. Второй констебль, такой же грузный, но приземистый, отошел к двери, всем своим видом давая понять, что не намерен вступать в разговоры.

Когда Роджер услышал, как возвращается Харрис, беспокойство его достигло предела. Он буквально окаменел на своем табурете, глядя в одну точку.

Кто-то остановил Харриса, Роджер хорошо слышал их разговор. О Дженет не было сказано ни слова. Роджер привстал с табурета, но констебль тут же проворчал:

— Не вздумай шутить.

Разговор еще некоторое время продолжался, а потом затих. Появился Харрис. У Роджера помимо воли вырвался вопрос:

— Ну что?

— Нет родинки, — ответил Харрис.

Глава 3

ПОЧЕМУ?

Убита не Дженет. Дженет жива, свободна. Дженет…

Значит, она сюда не приезжала.

А как же кузина Феллис? И что за этим всем кроется?…

Если это инсценировка, то выполнена она превосходно.

Допустим, кто-то хотел заманить его сюда, а затем выставить виновником убийства. Тогда все становится ясным. Непонятно только, зачем и кому это понадобилось.

Так, пойдем дальше.

Все было подстроено заранее, даже звонок в полицию об убийстве. Иначе вряд ли Хэнселл с его отрядом примчался сюда на всех парах.

Нужно уточнить одну деталь. Сообщили ли Хэнселлу, что он может застигнуть в чужом доме на месте преступления Роджера Уэста, самого молодого старшего инспектора Скотленд-Ярда? Если так, значит, стоит лишь доказать Хэнселлу, что перед ним Уэст, и ситуация обернется в его пользу.

Его застали в запертом доме с топором в руках, рядом с обезображенным трупом.

— Кажется, я здорово влип, — вполголоса пробормотал Роджер.

— Давно бы так, — проворчал в ответ Харрис.

Роджер пожал плечами и встал. Длинная цепочка наручников позволяла ему сделать это. На побег не было ни единого шанса, но оба полицейских все же придвинулись поближе. Он отвернулся и взглянул в овальное зеркало над камином. Впервые с тех пор, как Роджер попал сюда, он увидел свое отражение, оно потрясло его. Лицо напоминало темную зловещую кляксу.

Вошел Хэнселл. Роджер не заметил этого, ибо был занят разглядыванием своей внешности. Постепенно отвращение сменилось любопытством. Лицо было в ссадинах, они сильно кровоточили, кровь кое-где запеклась и превратилась в коричневую массу, которая в зеркале казалась черной. Роджер коснулся правой рукой щеки и почувствовал резкую боль где-то выше кисти. Он взглянул и увидел длинный рубец — очевидно, порез от разбитого стекла. И тут только заметил Хэнселла. Тот стоял сзади и тоже смотрел в зеркало. Роджер обернулся. Оба полисмена вышли, закрыв за собой дверь.

— Любуетесь своим отражением? — спросил Хэнселл. — Кто вы?

— Я… — Роджер выдержал паузу, решая, стоит ли нарушать так хорошо задуманную кем-то инсценировку, тем более сейчас?

— Вы что, не уверены? — усмехнулся Хэнселл. — Наверное, у вас не все в порядке с головой. Почему вы так настойчиво интересовались родинкой на теле убитой?

— У моей жены в этом месте родинка.

— Ну что ж, значит, вы не убивали свою жену.

— Вы правильно это подметили.

— Хватит препираться. Кто вы?

Хэнселл понравился Роджеру. Он понимал, что этот человек — толковый офицер, с сильно развитым чувством ответственности. Если Хэнселл узнает правду, то наверняка будет молчать.

— Роджер Уэст, старший инспектор Скотленд-Ярда.

— Вы уже говорили об этом Харрису. Не возражаете, если я посмотрю ваш бумажник?

Роджер потянулся было левой рукой к карману, но наручник не позволил сделать этого.

— Возьмите сами.

Хэнселл вынул бумажник. В тусклом свете было довольно сложно разобрать написанное. Он приблизил бумаги к самым глазам. Роджер не смотрел на то, что делает Хэнселл, а следил за выражением его узкого лица, с опущенными уголками губ. В бумажнике было несколько писем. Хэнселл вынул их и поднес к свету. Только теперь Роджер заметил, что это не его бумажник. Он был черного цвета, а у него — коричневый. Кроме того, этот был значительно толще. Роджер увидел целую пачку однофунтовых банкнотов, у него такой суммы не было.

— Это не… — начал было Роджер.

— Три письма, адресованных мистеру Артуру Кингу… А у вас хорошее произношение, — саркастически заметил Хэнселл. Он продолжал осматривать бумажник. — Водительское удостоверение Артура Кинга. Что дало вам основание называть себя полицейским?

Роджер тяжело опустился на табурет.

— Вы Артур Кинг, проживающий по адресу: Сэджли-Роуд, восемнадцать, в Кингстоне-на-Темзе, — сказал Хэнселл, — и я обвиняю вас в убийстве женщины, личность которой пока не установлена, и предупреждаю, что все сказанное вами может быть впредь использовано как улики. Ну, попробуйте теперь вывернуться?

— Пока хватит, — сказал Роджер.

— Но мне все же интересно, почему вы называете себя Уэстом?

— Об этом потом. Не стоит молоть чепуху, Хэнселл, — грубо ответил Роджер и увидел, как руки Хэнселла сжались в кулаки. — Какие у вас улики? Все до единой косвенные! Да, я находился в комнате с этой женщиной, вы увидели меня, тут же сделали вывод и вынесли обвинение. Вся эта галиматья лишь обрадует ваше начальство, зато судью хватит удар.

— Рядом с вами найден топор, которым была убита женщина, — возразил Хэнселл. — На топоре, а также на фонарике и вообще на всех предметах, включая и окно, через которое вы проникли в дом, найдены отпечатки ваших пальцев. Женщина сопротивлялась, и на вашем лице остались следы ее ногтей и кровь, а у нее под ногтями — ваша кровь и частицы вашей кожи.

— Я не убивал ее, — сказал Роджер. — Я находился на улице, услышал крик, а после того, как проник в дом, и стоны. Разбил дверь топором, и, когда вошел в комнату, какой-то человек бросился на меня и буквально нокаутировал. Я пришел в себя минут за пять до вашето появления.

— Как вы сюда добрались?

— На своей машине.

— Марка машины?

— "Моррис-12" с форсированным двигателем, регистрационный номер SY-31.

— Так вот почему возле дома на дороге припаркован "крайслер" с номером XBU-31291! — рассмеялся Хэнселл.

Теперь Роджер уже не сомневался в том, что все это было подстроено, и подстроено настолько превосходно, что начисто лишало правдоподобия его рассказ о том, как он попал сюда. Впившись ногтями в лицо, незнакомец легко создал иллюзию борьбы с женщиной. Ему даже как-то удалось перенести частицы кожи Роджера ей под ногти. И все же, несмотря на всю тщательность замысла и его исполнения, этого было недостаточно. На что рассчитывал его противник?

— Ну, почему вы молчите, Кинг? — спросил Хэнселл. — Мы же взяли вас с поличным.

— Что же, радуйтесь.

— Радовался бы, знай я, за что вы убили эту женщину.

— А я бы обрадовался, если бы вы начали искать истинного убийцу. Не дадите ли вы мне сигарету? — Роджер обычно держал сигареты в заднем кармане брюк, но теперь не мог до него дотянуться свободной рукой.

— Я не курю. И даже если бы и курил, то не дал бы вам. Харрис! — Хэнселл повысил голос, и дверь тотчас открылась. — Выложите содержимое его карманов на стол, — приказал он. — И вы, Листер, побудьте пока здесь.

Второго констебля звали Листер.

Хэнселл вышел, а Харрис приступил к осмотру карманов Роджера. Из правого кармана пиджака он извлек изящный золотой портсигар — у Роджера такого не было, из жилетного кармана — зажигалку, часы и записную книжку — ни одна из этих вещей Роджеру не принадлежала. Незримый противник забрал из карманов Роджера все его вещи, а взамен положил чужие.

Листер аккуратно переписал все, предмет за предметом, по мере того, как Харрис извлекал их из карманов Роджера и раскладывал на столе.

Вошел Хэнселл.

— Закончили?

— Да, сэр, — подтвердил Харрис.

— Нашли что-нибудь, помеченное инициалами Р. У.?

— Нет, не нашли, но на нескольких вещах есть инициалы А. К., сэр.

— Ну что ж, прекрасно, — сказал Хэнселл. — Сержант Дрейтон, который ждет на улице, доставит вас и арестованного в участок. Там арестованного приведут в порядок, но все же я прошу вас соскрести с его лица немного запекшейся крови, она нам еще пригодится. Накормите его, дайте сигарету. Журналистов не пускайте. Посадите его на заднее сиденье, так, чтобы он не видел никого, кроме наших людей.

— Слушаюсь, сэр.

Харрис снял с Роджера наручники. Полицейские встали по обе его стороны, и, когда они втроем вышли на улицу, Листер крепко взял его за руку чуть выше локтя. Лил сильный дождь, и лучи света фар нескольких автомобилей, стоявших вдоль ограды, серебряными струйками просачивались сквозь потоки воды. Машины были обращены передом в сторону дороги к Хелшэму и лишь одна — "крайслер" "Артура Кинга" — в обратную сторону.

Роджер забрался на заднее сиденье машины. Харрис сел рядом, Листер — на место водителя, и еще один человек в штатском — очевидно, сержант Дрейтон, — рядом с водителем. Когда они тронулись, Роджер успел внимательно осмотреть другие автомашины, потом он увидел большой белый камень и перекрашенную табличку-указатель.

Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, ощущая на себе тяжесть руки Харриса. Стоило ему только пошевелиться, как Харрис тут же пустил бы в ход свой огромный кулак. Бежать Роджеру было бессмысленно, так что Харрис мог не беспокоиться. Роджер никак не мог собраться с мыслями. Вспомнил изуродованное лицо женщины. Все происходящее казалось ему каким-то неестественным и нелепым.

Машина медленно съезжала по склону пологого холма, по которому Роджер уже поднимался, когда направлялся к дому. На дороге встретилось несколько опасных поворотов, и ни один из них не был обозначен дорожными знаками. Свет фар выхватил из темноты тонкие голые ветви кустарников, клонящиеся под порывами мартовского ветра. Дорога блестела от воды. Деревья, словно серые приведения бесследно исчезали позади автомобиля. Впереди, по ходу движения, забрезжили огни. Это была деревня Хелшэм. Но машина свернула на Гилдфорд. Кого он знал в Гилдфорде?…

Шофер круто повернул вправо и неожиданно резко нажал на педаль тормоза. Всех швырнуло вперед. Роджер даже не успел бросить взгляд на дорогу.

Глава 4

НАПАДЕНИЕ

Свет фар выхватил из темноты фигуру человека в дождевике и низко надвинутой на лоб шляпе. Он стоял перед машиной, направив на нее пистолет. Роджер заметил еще каких-то людей. Один из них быстро подбежал к машине и дернул дверцу водителя, направив на него оружие.

Харрис что-то проворчал и сильно сжал руку Роджера. Роджер ощутил на ней холодок стали, потом раздался щелчок — и он снова оказался связан наручником, но теперь уже с Харрисом.

— Спокойно, — произнес ровным, невыразительным голосом человек с пистолетом. Нижняя часть его лица, словно маской была закрыта широким шарфом. — Делайте, что вам скажут, и вас никто не тронет.

— Вы с ума сошли! — раздался резкий голос сержанта Дрейтона.

— Не более, чем вы, — последовал ответ. — Нам нужен Уэст.

— Здесь нет никакого Уэста… — начал было шофер.

— О'кей. Забудь это имя. Нам нужен ваш пленник. Это наш парень. Давай, друг, вылезай! — и он посмотрел на Роджера.

Взгляд был запоминающимся: глаза незнакомца в лучах фар словно излучали пламя.

— Мы из полиции! — вскричал Дрейтон.

— А нам нужен наш приятель, даже если бы вы были армией, флотом и авиацией. — Дуло револьвера качнулось в сторону Роджера. — А ну, вылезай!

Дверца с той стороны, где сидел Роджер, открылась. В ее проеме появился еще один человек с оружием.

— Я не могу… — начал было Роджер.

— Можешь, можешь, парень. И поспеши, мы не намерены торчать здесь всю ночь.

— Ну, хватит! — вскипел Харрис. Он в отличие от Дрейтона не утратил выдержки. — Убирайтесь отсюда! — крикнул он хорошо поставленным голосом, словно обращался к толпе зевак, сбежавшихся поглазеть на уличное происшествие. — Этот человек арестован! Прочь с дороги!

— Мне мешают наручники, — произнес Роджер. Ему нелегко было сохранять спокойствие и говорить безразличным голосом, сознавая, что наступила вторая фаза задуманного против него заговора.

Харрис откинулся на спинку сиденья, и извлечь его из машины, лаже силой, было далеко не простой задачей: весил он явно больше сотни килограммов.

— У него ключ, не так ли? — хрипло спросил человек с необычными глазами, указывая на полицейского.

— Я сказал, чтобы ты убирался, — снова проворчал Харрис. — Через минуту подойдет еще машина, и тогда…

— Не морочь нам голову, — сказал человек. — Тебе же будет лучше, если ты откроешь наручники.

— Кто? Я? — спросил Харрис. Он взмахнул левой рукой, и какой-то предмет, блеснув в свете фар, полетел в кусты. Это был ключ. Теперь на то, чтобы отыскать его, ушло бы несколько часов.

Дверца машины, там, где сидел Харрис, распахнулась. Он обернулся и тут же получил сильный удар рукояткой револьвера по голове. Вслед за ним — удар в челюсть. Резким движением сбив с головы Харриса шлем, человек снова ударил его.

Харрис сполз на пол машины и затих.

— Послушайте, вы что, рехнулись? — выдохнул Дрейтон.

— Вот именно. Делай, что тебе сказали.

Нападавшие уже вытаскивали тело Харриса из машины. Вместе с ним скользнул к дверце и Роджер. Наручники больно сдавливали ему руку. Наконец Харрис оказался на земле, а Роджер вывалился из машины на его обмякшее тело.

— Спокойно, — произнес человек, нокаутировавший Харриса. Подошел другой и взял Роджера за руку. Теперь ему была видна стальная цепочка, соединявшая полисмена с узником. Он склонился над замком и тонкой пилкой стал перепиливать цепь. К шуму дождя прибавился скрежещущий звук. Вода холодными струйками стекала Роджеру за ворот. Одежда быстро намокала. Двое полисменов молча стояли возле машины под дулом пистолетов. Человеку с пилкой потребовалось всего пять-шесть минут. Вскоре Роджер уже в новой компании ехал в машине вниз по склону холма.

Роджер не анализировал происшедших с ним событий. Схема выглядела довольно просто. Выбирается какой-нибудь полицейский. С помощью фальшивой записки его заманивают в пустынный дом. Там убивают беззащитную девушку. Все улики выстраивают против этого детектива. Ему "присваивают" фальшивое имя. Под этим именем он попадает в руки полиции. Затем его уже под настоящим именем отбивают у нее. И, наконец, увозят в неизвестном направлении.

— Сигарету? — предложил человек, сидевший рядом, и глаза его загорелись странным серебристым огнем.

— Благодарю.

Человек зажег две сигареты, одну протянул Роджеру и откинулся на спинку сиденья. Было слишком темно, и разглядеть его лицо не удавалось. Но вот он стянул с лица шарф, и огонек сигареты осветил острый кончик его носа. Машина свернула с узкой дороги на шоссе, ведущее через Хелшэм к Лондону. Мощный автомобиль легко съедал километры дороги.

— Отдыхаете? — спросил сосед Роджера. Его голос и манеры не соответствовали взгляду его глаз.

— Так себе.

— Должен вам заметить, что вы вели себя превосходно. Я полагаю, мы сработаемся.

— Рано или поздно вам придется спросить, буду ли я работать с вами, — отзетил Роджер. — И это совсем не маловажный вопрос.

Человек рассмеялся. Он был явно уверен в успехе.

— Теперь у меня к вам вопрос, чтобы окончательно успокоиться, — как бы между прочим сказал Роджер.

— Ну что ж, слушаю.

— Что с моей женой?

— Вероятно, она ждет вас дома, если уже не позвонила в Скотленд-Ярд, чтобы сообщить о вашем исчезновении.

У Роджера не было оснований не верить этому человеку. На душе стало немного легче. Значит, Дженет избрали наживкой, и винить в этом Эдди Дэя не стоило. Машина, не сбавляя скорости, неслась по освещенным авеню, иногда сворачивая в темные улицы. Наконец возле Гилдфорда она выехала на объездную дорогу и теперь мчалась вдоль рядов маленьких домиков. Впереди, метрах в двадцати, шел такой же мощный автомобиль, который обгонять они, видимо, не намеревались. Навстречу им внезапно выскочила еще одна машина с надписью "полиция" на дверях, и человек тут же мягко сжал колено Роджера.

— Мне не раз приходилось слышать, что если существует такое понятие, как "хороший полицейский", то оно непременно относится к Роджеру Уэсту, — сказал он.

— Благодарю, но я всего лишь новичок.

— Если вы будете вести себя подобающим образом, то у вас еще впереди масса времени для того, чтобы сделать карьеру. Хотите выпить?

— Нет, спасибо.

— Выпейте, чтобы доставить мне удовольствие, — сказал собеседник. — Это шотландское виски, оно приятно на вкус. Вы ничего не почувствуете, зато отдохнете несколько часов. А тогда уж поговорим о деле.

— А что, если я выплюну?

— Ну тогда вас придется обработать, как того быка на дороге.

Сказав это, человек извлек из заднего кармана фляжку. Он отвинтил крышку и зажег свет в салоне машины. У человека было узкое бледное лицо и сверкающие глаза под длинными темными ресницами. Несмотря на покачивание машины, руки его почти не дрожали. Роджер взял протянутую флягу: содержимое по запаху действительно напоминало виски. Напиток согрел его и немного взбодрил.

— Достаточно, — произнес человек, отбирая у Роджера флягу и завинчивая крышечку. — Если не подействует, тогда выпьете еще.

Роджер откинулся на спинку сиденья и, устроившись поудобнее, погрузился в дремоту. Теперь он уже не узнавал дороги.

Когда Роджер очнулся, был уже день. Он лежал на удобной кровати, еще не отойдя до конца ото сна, а потому пока безразличный ко вчерашним болям, но лицо и руки ощущали некоторую неловкость. Но вот Роджер вспомнил о том, что произошло в машине, и тут же возникло чувство тревоги. На несколько минут он закрыл глаза, потом открыл и оглядел комнату. Она была небольшой, но со вкусом обставленной: пожалуй, спальня принадлежала женщине.

Роджер чувствовал, что пора вставать, но не было желания даже пошевелиться. Во рту — сушь: очень хотелось чаю. И ломоть хлеба с маслом. Это было первой стоящей мыслью с момента пробуждения: значит, он приходил в себя. Роджер рывком сбросил одеяло и сел. Ноги были словно ватные. Он с трудом опустил их на пол. Сразу же возникла боль в голове. Почувствовав себя лучше, Роджер встал и медленно подошел к окну. Взгляд его скользнул по зеленой ухоженной лужайке, грядкам с кустиками нарциссов, живой зеленой изгороди, стволам и ветвям деревьев с пожухлыми листьями. Сквозь толщу оконных стекол в комнату не проникало ни единого звука, только видно было, как под напором ветра раскачивались деревья. Окно было с одной рамой, и когда Роджер обследовал ее, то обнаружил, что она не открывалась. Он прижался лицом к стеклу и посмотрел вверх. Стекло имело желтоватый оттенок — очевидно, небьющееся.

Теперь Роджер направился к двери. Она была с ручкой, но без замка и без замочной скважины. Он легонько постучал по ней — похоже, дверь была из металла. Роджер постучал громче, чтобы удостовериться, что таким способом можно привлечь к себе внимание. Потом отошел от двери и стал обследовать комнату. Только теперь Роджер заметил, что на нем была бело-голубая полосатая пижама, на кровати лежал халат, а на полу — шлепанцы. Верхней одежды не было. Он заглянул в гардероб: там тоже ничего, кроме пустых плечиков.

В зеркале Роджер увидел свое лицо и очень удивился: оно было вполне нормальным. Он приблизил лицо к зеркалу и только тогда различил едва заметные розовые царапины: после удаления с них сгустков крови их покрыли слоем какой-то мази или грима. Запястье руки с ссадинами от наручников было обработано таким же образом. Так вот почему, проснувшись, он ощутил здесь некоторую неловкость. Роджер внимательно изучил свое лицо и улыбнулся, вспомнив, как в Скотленд-Ярде его называли Красавчиком. Теперь, наверное, эта кличка не очень к нему подходила.

Роджер подошел к умывальнику, осторожно вымыл руки и лицо теплой водой и вытер их насухо. Царапины на лице проступили, приобрели пунцовый оттенок и защипали. Тогда Роджер подскочил к двери и забарабанил в нее кулаком, потом отступил несколько назад и стал ждать.

Спустя некоторое время он услышал шаги.

Глава 5

МАРИОН

Прежде чем дверь открылась, Роджер уже знал, что за ней стоит женщина. Шаги были быстрыми, легкими, он слышал их отчетливо даже сквозь стальную дверь. Послышался щелчок отпираемого запора — значит, замок был снаружи. Роджер сел на кровать.

Вошла девушка. Завидев его, она сначала оглянулась, потом улыбнулась и закрыла за собой дверь. Роджер успел заметить человека, который остался в коридоре.

— Доброе утро! — приветливо произнесла девушка. — Вам что-нибудь нужно?

— Чаю, — ответил Роджер. — Целый чайник или хотя бы большую кружку.

— Через несколько минут вам принесут.

— Сигареты и зажигалку.

— Я могу вас угостить сигаретой, — сказала она, — но вам запрещено иметь спички и курить, когда в комнате никого нет.

Она достала из кармана светло-серого платья пластмассовую коробочку и зажигалку. Теперь ей надо было подойти ближе, протянуть сигарету и зажечь ее. Вряд ли нашлись бы мужчины, которые возразили бы против того, чтобы оказаться с ней наедине. Ее нельзя было назвать красавицей, скорее просто очень привлекательной. Привлекательность заключалась в ее чистых серых глазах, в мягком румянце щек, в красивом изгибе губ. У нее был правильный овал лица и светло-каштановые волосы. Роджер скорее назвал бы их темно-рыжими. Они были коротко острижены, и Роджер очень удивился бы, узнав, что их естественные волны сделаны в парикмахерской. Ее руки были хоть и не маленькими, но очень изящными, а ногти покрывал светло-розовый лак, достаточно бледный, чтобы придать им натуральный вид.

Роджер затянулся сигаретой.

— Ну как, все в порядке?

— Да, спасибо. А вы кто?

— Зовите меня Марион.

Он оперся о стену, обхватив колени руками, и уже открыто посмотрел на девушку.

— Очень любезно с вашей стороны. А как вы собираетесь называть меня?

— Мистер Кинг.

— О, вот я и снова король[1], не правда ли?

Девушка отошла от кровати и присела на ручку одного из кресел, изящно закинув ногу на ногу. На ней было длинное платье, которое не скрывало ее стройной фигуры и красивых коленей.

— Это вы подлатали мое лицо вчера ночью? — спросил Роджер.

— Да, я. А как вы себя чувствуете?

— Думаю, что оно нуждается в повторном уходе.

— Прямо сейчас?

— А почему бы и нет?

Девушка подошла к умывальнику, открыла шкафчик над раковиной, сняла с белой полочки небольшую баночку с белой мазью и вернулась к Роджеру.

— Сядьте прямо, — попросила она. Когда Роджер принял требуемую позу, девушка взяла на палец немного мази и начала мягкими движениями массировать царапины на его лице. Закончив, она отступила на шаг и спросила:

— А как насчет руки?

Он послушно протянул руку.

— Очень вам благодарен, — сказал Роджер, когда она закончила эту процедуру. — У вас навыки квалифицированной медсестры.

— Вам придется познакомиться со всем понемножку.

Дверь вдруг открылась.

Вошел человек, небольшого роста, одетый в белый пиджак, с седой головой и грустным взглядом.

Первое, чем он обратил на себя внимание, начищенные до блеска коричневые ботинки. С изяществом опытного официанта он поставил принесенный им поднос на столик у кровати. Роджер тут же заинтересовался его содержимым. Он увидел сначала большой нож из слоновой кости, по виду напоминавший больше нож для резки бумаги. На подносе были чай, тосты, мармелад, масло и две тарелки под серебряными крышками.

— Я бы на вашем месте позавтракала в постели, — посоветовала Марион.

— Я никогда не завтракаю в кровати.

— Вам не следует переутомляться, — возразила она и тут же придвинула к столику табурет, чем очень рассмешила Роджера. Вначале он налил себе чашку чаю и выпил залпом. Потом приподнял крышки — овсяная каша, яичница с беконом. Роджер съел все без остатка.

— Ну и прекрасно! — сказала она.

— Что прекрасно?

— Ваш аппетит.

— Но это еще не все, — возразил Роджер. — Мне бы хотелось побриться.

— Сейчас я это устрою.

Когда она вышла, Роджер подошел к шкафчику над умывальником. Ни ножниц, ни лезвий — ничего режущего в нем не было. Он ждал минут десять — по крайней мере, ему так показалось: часов в комнате также не было. Затем дверь открылась, и снова вошла Марион вместе с официантом. В руках у него был небольшой черный мешочек.

Официант впервые заговорил. По выговору Роджер понял, что это типичный кокни[2] из самого сердца Ист-Энда.

— Сядете на кровать или к зеркалу? — спросил он.

— К зеркалу, — ответил Роджер.

— Хорошо.

Человек обошел вокруг табурета и развязал свой мешочек. Из него он извлек большую розовую салфетку. Роджер сел. Человек профессиональным движением обмотал ею шею Роджера, быстро побрил его безопасной бритвой.

Очевидно, к Роджеру относились настороженно; девушка к тому же, вероятно, считала его еще и лунатиком.

Официант принес ленч. Пока Роджер расправлялся с ним, орудуя костяным ножом, официант стоял молча поодаль. Минут через пять после того, как Роджер закончил есть, в комнату вошла Марион, держа в руках поднос с кофейником и двумя чашечками. Он сидел в кресле возле окна.

— Вы не возражаете, если я выпью с вами кофе?

— Я просто мечтал об этом.

— Как самочувствие? — спросила она.

— Хотя все это ужасно таинственно, но я вполне доволен.

— Я так рада. — Она никак не среагировала на слово "таинственно" и стала по-хозяйски разливать кофе.

— Благодарю. Когда вы намерены посвятить меня в местные секреты? — сросил Роджер.

— Я ничего не могу вам рассказать, — проговорила она.

— Вы считаете меня сумасшедшим?

— Что вы, конечно, нет! — Она пролила кофе на блюдце. — Это же нелепо. Просто вам было плохо, а сейчас вы поправляетесь и скоро будете в полном порядке. Я хочу вам помочь. И мне хотелось бы, чтобы вы говорили со мной откровенно.

— О чем?

— Обо всем, что придет вам в голову.

— О прикладной психологии? Или психиатрии? Или еще о чем?

— Просто говорите. Приятно, когда люди что-нибудь рассказывают.

— Ну, допустим, я стану говорить о своей жене. О сыновьях. — На ее лице снова появился испуг, и Роджер решил, что у "мистера Кинга", вероятно, нет ни жены, ни детей. — Дженет не похожа на вас, разве только руки… Руки о многом говорят — вы знаете об этом?

— Да, — согласилась она.

Роджер напустил на себя мечтательный вид.

— О человеке можно безошибочно судить, если сравнить отпечатки на кончиках пальцев с линиями на ступнях ног. Да, я, кажется, собирался рассказать вам о своей семье. О Дженет рассказывать не стоит, а вот о мальчиках… У меня их двое. Старший — Мартин, но мы зовем его "Скупи"[3]. Смешно, не правда ли?

— Мне нравится. — Она делала вид, что верит ему.

— Скупи у нас большой парень. Почти шесть лет. На жизнь смотрит очень серьезно. Ричард на год младше и совсем не такой. Он воспринимает жизнь, не задумываясь, как она есть. Веселый малый и далеко пойдет, если выработает в себе солидность брата. Вы не верите ни одному моему слову, не так ли?

— Прошу вас, продолжайте.

— Почему вы мне не верите?

— Продолжайте, прошу вас.

— Почему вы работаете на убийцу?

— Просто это моя работа.

— Вам совсем не идет быть подручной убийцы.

Она улыбнулась.

— А если я, как сумасшедший, вдруг ударю вас?

— На эту тему мне нельзя с вами разговаривать, — сказала она. — Я знаю, что вас мучают сны и кошмары. Сны — это хорошо, а что касается кошмаров — я помогу забыть вам их и спокойно уснуть. Кошмары — временное явление, результат стресса. Не думайте об этом. Расскажите мне о ваших снах. Вот и все, что от вас требуется. Меня вы не испугаете. Я столько слышала всяких странных историй от разных людей. Расскажите самый страшный сон. Прошу вас.

"Что им нужно? Хотят заставить меня поверить в то, что я сумасшедший?"

Глава 6

КОШМАР

Он слышал стон…

Ему привиделась девушка с обезображенным лицом, в белой блузке, и ее рука безжизненно свисала с кровати.

Кошмар поглотил его всего, он продолжался, казалось, бесконечно, и каждый раз повторялось одно и то же — девушка, стон, четче, ближе, четче, ближе. Ему хотелось закричать, он открывал рот, но крик застревал в горле.

Потом он проснулся.

Уже третью ночь Роджера мучили кошмары.

Когда он просыпался, было всегда темно. Роджер знал, что, стоит ему уступить и включить свет, он уже не сумеет перебороть страх.

Шагов Роджер не слышал, но внезапно почувствовал, что кромешная тьма рассеивается. Он открыл глаза. Слабый свет пробивался из-под осторожно открывающейся двери. В комнату бесшумно проскользнула Марион и так же неслышно затворила за собой дверь. На ней был халат, волосы стягивала сеточка, на лице играла ободряющая улыбка. Она подошла прямо к нему, и ее прохладная, нежная ладонь легла на его горячий лоб. Затем Марион намочила губку и обтерла ему лицо и руки. Роджеру хотелось, чтобы она как можно дольше не отнимала своих рук.

— Все будет хорошо. Успокойтесь, — говорила Марион. — Если бы вы раньше рассказали мне о них, то теперь вам бы не пришлось так беспокоиться.

Она произносила эту фразу десятки раз за последние трое суток, обычно это случалось днем. Утром же, просыпаясь, он никогда не видел ее в комнате. Роджер лежал, глядя на Марион — воплощение привлекательности. Она была для него всего лишь женщиной, с которой можно только поговорить, никак не изменив ее отношения к нему. Она же была уверена, что он болен, и считала своей обязанностью помочь ему. Роджер даже иногда испытывал желание возненавидеть ее, но ничего из этого не получалось.

— Скоро вам будет лучше, — мягко сказала Марион.

Он сел на кровати.

— Дайте, пожалуйста, воды.

Она подала ему полный стакан. Роджер медленно пил, не сводя с нее взгляда.

Марион напоминала ему Дженет. Однако, если бы здесь была Дженет, стало бы легче. Быть с ней в разлуке — настоящая пытка. Он знал, что она не находит себе места из-за его исчезновения. Мысли о Дженет терзали его, как терзал и мучительный вопрос: что все это значит?

Роджер не видел газет, не слышал радио. Он не имел ни малейшего представления о том, что происходит за стенами этого дома в недоступном ему мире. Когда приходила Марион, за дверью всегда стоял вооруженный стражник.

— Расскажите мне, что вам снилось? — прошептала она, склонившись над Роджером.

Ему ни в коем случае нельзя уступать им.

— Мне очень жарко.

— Я уберу одеяло. — Она встала и, сложив накидку из гагачьего пуха, положила ее на кресло. — Теперь ложитесь, — сказала Марион и, когда он повиновался, легла рядом с ним. Она показалась ему холодной и бесчувственной, совсем как неживая.

— Расскажите, что с вами произошло?

Ее тон был ровным, как всегда.

— Скоро вам будет лучше.

Это звучало уже обещанием.

— Все хорошо. Я с вами, — проговорила она ободряюще.

Теперь Роджер уже не думал о ней, его охватила внезапно пришедшая на ум идея — рассмеяться. Еще ни разу с тех самых пор, как он оказался здесь, ему не хотелось этого. Он чувствовал, что наступает новый этап его тюремного заключения, а потому ему необходимо разговаривать, чтобы "они" не подумали, что он побежден.

— Расскажите же мне…

Он стряхнул с себя ее руку, резко сел на кровати и оттолкнул Марион.

— Мистер Кинг…

— Убирайтесь! Уйдите прочь! Вы мне противны!

— Если вы только…

— Убирайтесь! — Он снова толкнул Марион и вдруг, подняв руки, схватил ее за горло. Не сильно — лишь бы напугать. Марион пронзительно закричала: "Сюда, на помощь!" Он все еще держал ее, когда дверь отворилась и в комнату ворвались двое. Один схватил Роджера за руки и оторвал от Марион, другой помог ей встать с кровати. После этого все трое вышли, оставив его одного.

Роджер ощутил озноб. Но вместе с ознобом пришло новое чувство — чувство уверенности в своих силах. Теперь у него был план. Роджер уяснил для себя одно — с ним ничего не случится до тех пор, пока он будет выполнять все требования Марион, откровенничать с ней.

Роджер встал и подошел к окну.

Хотелось курить, но курить ему разрешалось, только когда приходила Марион или парикмахер-официант. Вне всякого сомнения, это означало, что они боятся, как бы он не поджег дом. И вообще, эти двое своим поведением давали ему понять, что его считают буйнопомешанным.

Наконец Роджер решил, что пришло время действовать. Он лег на кровать и стал кричать во всю глотку:

— Нет, нет, нет!..

Никакой реакции.

Он снова завопил истошным голосом:

— Нет, нет, нет!..

Интересно, как люди теряют рассудок? Как кричит буйнопомешанный и вообще кричит ли он в пустой комнате, когда никто его не может слышать?

Вспыхнул свет.

В дверях стояла Марион, улыбающаяся, невозмутимая. Свет лился откуда-то сверху, и Роджеру казалось, что ее голова находилась в центре нимба. Марион неслышно прикрыла за собой дверь.

— Опять дурной сон? — осведомилась она.

— Я… я не могу больше… — пролепетал Роджер, облизывая губы и стараясь говорить как можно убедительнее. Очевидно, ему это удалось, потому что Марион молча смочила водой губку и, склонившись над ним, обтерла ею потный лоб и руки Роджера.

Потом снова прилегла рядом с ним.

— Ну, рассказывайте, — попросила она.

И тогда он рассказал, ничего не скрывая, о том, что с ним произошло в Копс-коттедже. Его голос звучал ломко, дважды он обрывал свой рассказ и отворачивался от нее, тело его напрягалось. И всякий раз Марион гладила его руку и терпеливо ждала, когда он заговорит снова.

Странно, но Роджер испытывал облегчение.

Марион обняла его за плечи и приблизила свое лицо к нему.

— Не волнуйтесь, — проговорила она очень спокойно. — Вам нужно уснуть.

— Сколько… который сейчас час?

— Сейчас полночь. Не волнуйтесь, спите. Кошмар вам больше не приснится.

И кошмар ему действительно не приснился.

Был уже день, когда Роджер открыл глаза, солнце стояло в зените. Он хорошо отдохнул, и на душе было спокойнее, чем в предыдущие три дня, вернее, даже четыре. Он немного полежал, разглядывая солнечный зайчик, притаившийся в углу комнаты, а затем встал и посмотрел через окно в сад. Трава блестела, а нарциссы подняли к солнцу свои головки; пейзаж завораживал и успокаивал. Роджер даже не стал раздумывать о том, удался ли ему ночной спектакль. Он знал, что удался.

Потом пришла Марион с завтраком.

Человек в белом пиджаке со скорбным лицом побрил его.

После завтрака Марион принесла ему одежду. Кроме носового платка, в карманах ничего не оказалось. Одевшись, Роджер почувствовал себя уверенней. Одежда оказалась ему по росту. Галстука не дали. Воротничок рубашки был пристежным. Вместо ботинок со шнурками ему принесли пару кожаных шлепанцев.

На одевание Марион отвела ему двадцать минут, после чего снова вошла в комнату. Дверь она оставила открытой настежь. За спиной Марион никого не было видно. Сама она выглядела свежей, и ничто не говорило о том, что ночью она почти не спала.

— Не хотите ли прогуляться по саду?

— Э-э… а можно?

— Да. Сегодня прекрасное утро, — сказала она. — Потом мы немного посидим с вами в саду. Смена обстановки пойдет вам на пользу. Вы сегодня хорошо спали?

— Э-э… да.

— Ничего не снилось?

— Нет.

— Я же вам говорила, — обрадовалась Марион.

В узкий, с кремового цвета стенами коридор выходили четыре двери. Заканчивался он площадкой, за которой виднелась лестница. Скорее всего она вела во двор или в сад. В конце лестницы в маленьком холле была вешалка. Марион сняла с крючка пальто и помогла Роджеру одеться. Накинув на плечи свое, она отперла дверь. Солнце ударило ему в лицо по-весеннему теплыми лучами. Было приятно вдохнуть полной грудью свежий воздух.

Какой-то согбенный старик подошел к цветочной грядке, но, заметив их, быстро исчез. Кустарниковая изгородь на деле оказалась куда больше, чем выглядела из окна, — примерно семи-восьми футов высотой и значительно гуще. Перелезть через нее будет нелегким делом. Гуляя, Марион беззаботно болтала о пустяках.

В конце сада Роджер остановился и окинул взглядом весь дом. Внешне он был ничем не примечателен. Серые стены, маленькие окна, причем открывались только те, что на первом этаже. Из одной комнаты слышались звуки музыки. Роджер догадался — Марион не хотелось, чтобы он рассматривал здание, и она, мягко взяв его за руку, увлекла за собой. Чуть погодя Роджер обернулся снова. И в этот момент заметил в окне первого этажа человека. Роджер узнал его. Это был тот, с кем он разговаривал в машине. Даже на таком расстоянии Роджер увидел его серо-серебристые глаза.

Глава 7

ГАЗЕТЫ

Человек внезапно исчез, очевидно, боялся, что его заметят.

На лице Роджера ничего не отразилось, его взгляд безразлично скользнул вдоль окон и задержался на грядке с цветами. Он чувствовал, что Марион внимательно наблюдает за ним, но взгляды их не встретились. Она слегка придерживала его за руку, когда они снова двинулись в путь.

— Что случилось? — спросила она.

— Все в порядке.

— Вам нужно научиться рассказывать мне все, что приходит вам на ум, что пугает вас.

— Я не испугался.

— Испугались, — сказала она. Теперь Роджер уже не смог избежать ее взгляда. Он посмотрел ей в глаза. Они были серыми и на редкость чистыми и спокойными. — Я почувствовала, как напряглась наша рука. Пока вы не будете все откровенно рассказывать, облегчение не наступит, — пояснила она. Так открыто о его болезни она еще ни разу не говорила. — Почему вы не доверяете мне?

— Я буду очень послушным.

— Я только хочу помочь вам, и, надеюсь, у меня получится.

— Сколько у вас здесь еще пациентов?

— Много. Некоторым мне удалось помочь. И я очень хочу помочь вам.

— А почему бы вам не сказать прямо, что со мной?

— А вы этого не знаете?

— Нет… Я так же нормален, как и вы, и хочу уехать отсюда.

— Вы и уедете, как только вам станет лучше.

Он высвободил руку и прошел немного вперед. Она не сделала даже попытки догнать его. Садовник спокойно копался в земле, не проявляя к ним ни малейшего интереса. Роджер пересек лужайку, поглядывая при этом на окно, в котором видел человека с серебристыми глазами. И снова заметил его. Человек стоял сбоку от окна, придерживая рукой штору.

Роджер обернулся и увидел Марион, медленно идущую через лужайку. Солнце освещало ее волосы, придавая им золотистый блеск, и это делало ее еще красивей. Он подождал, и, когда она подошла, они больше не возвращались к тому разговору.

— Мне кажется, вы устали. Вам лучше вернуться в дом.

— Не стоит, мне здесь хорошо.

— Вы впервые за несколько дней оказались на улице. Лучше не злоупотреблять, — возразила Марион и снова взяла его за руку, легонько подтолкнула в сторону дома. На сей раз сомнений не было: она слегка прижалась к нему. Роджер вошел в дом, который после яркого солнечного света показался особенно унылым, и Марион повела его к правой двери. Очевидно, это была та самая комната, в окне которой он заметил человека.

Большая, уютная и солнечная комната с виду напоминала гостиную, обставленную в том же стиле, что и комната Роджера. В одном углу, возле окна, стоял большой рояль, на нем в вазе — букет нарциссов и ранних тюльпанов, прямо-таки дышавших свежестью. Здесь же было несколько диванов и кресел, на полу — ковер с желто-зеленым узором, на стенах, оклеенных розовыми обоями, несколько неплохих акварелей. Марион подвела Роджера к креслу. Подождав, пока он устроится, подкатила к нему небольшой столик, на котором стояли ящичек с сигаретами и настольная зажигалка. Она предложила ему закурить.

— Благодарю вас.

— Посидите здесь немного. Я скоро вернусь.

Она вышла, оставив ему зажигалку — первый признак доверия. Роджер с трудом удержался, чтобы не вскочить и не побежать за ней. Он огляделся и заметил несколько газет. Эти газеты были для него первым за четыре дня соприкосновением с реально существующим миром. Они лежали на подставке возле рояля вместе с несколькими журналами. Роджер пересек комнату и взял их. Тут же у него мелькнула мысль: "Это трюк". Наверное, эти старые газеты не представляют интереса.

Но он ошибался. Их было четыре, все — "Дейли край". Первая — от 14 марта. Именно в тот день он поехал на поиски жены. Роджер взглянул на другие: от 15, 16 и 17 марта. Раскрыл вторую, и в глаза ему бросился заголовок:

В ПУСТОМ КОТТЕДЖЕ НАЙДЕНА МЕРТВАЯ ДЕВУШКА

"Тело неизвестной девушки с обезображенным лицом было обнаружено полицией в Копс-коттедже, Хелшэм, наиболее малонаселенной части Саррея. Убийца взломал окно, пробрался в дом, разбил топором дверь комнаты, в которой находилась девушка…"

В заметке упоминались и другие сведения, но ни слова не было о Роджере, о нападении на полицейскую машину. Он бросил газету и взял другую.

БАНДА СПАСАЕТ УБИЙЦУ, ЗВЕРСКИ ИЗБИТ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Здесь была приведена вся история, и гораздо подробнее, чем в предыдущем номере. Роджер мельком пробежал текст, выискивая знакомые имена и названия. Человек, о котором говорилось в заметке, оказался, "как полагают, неким Артуром Кингом, проживающим в Кингстоне-на-Темзе". О Роджере Уэсте — ни слова. Роджер быстро просмотрел оставшиеся номера, прочитывая заголовки, и наконец на одной из внутренних полос нашел то, что искал, — короткий абзац мелким заголовком:

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СОТРУДНИКА СКОТЛЕНД-ЯРДА

"Старший инспектор Роджер Уэст, по прозвищу "Красавчик", самый молодой из старших инспекторов Скотленд-Ярда, покинул свой служебный кабинет в полдень в понедельник, и с тех пор никто о нем ничего не слышал. Руководители Ярда полагают, что с Уэстом, который в течение последних месяцев работал с особым напряжением, возможно, произошел приступ амнезии или какого-то сходного заболевания".

За этой заметкой крылось гораздо большее. Роджер сразу распознал в ней руку Скотленд-Ярда, который давал газетам намек "обыграть" в печати факт исчезновения. Фото не было, не было и никаких наводящих мыслей — ровным счетом ничего, что могло бы в той или иной степени связать его исчезновение с убийством. Роджер развернул четвертую газету — сегодняшнюю:

ПОЛИЦИЯ ИЩЕТ БАНДУ УБИЙЦ

"Полиция объявила по всей Великобритании розыск членов банды, которая вырвала из рук властей схваченного убийцу. Нападение произошло в понедельник ночью возле Хелшэма, в графстве Саррей, вскоре после ареста преступника. Нападение, подробности которого опубликованы в предыдущем номере "Край", рассматривается полицией как самое дерзкое из всех упомянутых в ее анналах.

Убитая девушка еще не опознана. В доме не обнаружено никаких доказательств того, что она жила в нем. Дом пустовал уже несколько месяцев — его владелица, миссис Этель Мэллой, живет сейчас за границей. В полиции полагают, что убийца назначил здесь свидание неизвестной девушке, которая, слишком поздно распознав его намерения, заперлась в комнате. Ее лицо так изуродовано, что идентифицировать девушку по фотографии не представляется возможным.

Сэр Гарри Грег, главный патологоанатом Скотленд-Ярда, заявил, что убитой было, вероятно, лет двадцать. На ее теле не обнаружено никаких особых примет. Полиция обращается к читателям с просьбой сообщать ей обо всех девушках, ушедших из дома в прошлый понедельник и не вернувшихся, внешность которых соответствовала бы следующим данным: рост 5 футов 6 дюймов, шатенка, глаза — голубые, сложение — нормальное, вес — 10 стоунов 4 фунта[4]. В момент смерти на ней была черная юбка, деловая шелковая блузка с четырьмя перламутровыми пуговицами, каждая размером с двухшил-линговую монету, длинный жакет, на три четверти прикрывавший юбку, нейлоновые чулки размера 9 1/2 (французские), черные туфли, рейоновое белье (абрикосового цвета). Фирменные ярлыки со всех предметов одежды спороты".

Роджер взял вторую сигарету и закурил, уже не думая об оставленной ему зажигалке. Да, было о чем поразмыслить. Отсутствие клейма на одежде не помешает полиции определить ее владельца. Трудность представляли "французские" чулки. Возможно ли, что девушка приехала из Франции? Вряд ли.

Роджер думал привычно, как если бы находился в своем кабинете.

Перевернув еще несколько страниц, он снова нашел то, что ему было нужно, — еще одна ссылка на него, на сей раз с небольшой фотографией, довольно нечеткой.

СОТРУДНИК ЯРДА ЕЩЕ НЕ НАЙДЕН

"Старший инспектор Уэст (фото сбоку) все еще не возвратился ни в Скотленд-Ярд, ни домой на Белл-стрит, в Челси. Не обнаружено никаких следов его местонахождения с тех пор, как он ушел с работы вечером в понедельник на свидание со своей женой. В полиции предполагают, что его исчезновение отчасти можно объяснить потерей памяти, к чему склоняется и его жена, которая подтвердила, что напряженная умственная работа в последние несколько месяцев могла оказать пагубное воздействие на его здоровье".

Какая чушь! Ну что же, Дженет виднее. По всей вероятности, к ней заходил кто-нибудь из Ярда и убедил именно так отвечать на вопросы прессы. И все же в газетах ни слова, даже намека на связь между его исчезновением и убийством в Копс-коттедже.

Итак, одна загадка влечет за собой другую. Убитая девушка не опознана. Это означает, что Ярд недалеко продвинулся в своих расследованиях. Но все это мелочь по сравнению с более важной загадкой — как эти люди намерены поступить с ним? Зачем они привезли его сюда, выдавая за какого-то Артура Кинга, и почему так открыто, в момент похищения, дали понять полиции, что он в действительности Уэст? Далее, с какой целью с ним обращаются как с больным, да и его стараются убедить в том, что он болен, что нуждается в лечении, что у него расстроена психика?

Кому понадобилось, чтобы Скотленд-Ярд имел основание считать его убийцей?

Роджер закурил еще одну сигарету.

Поднявшись с кресла, подошел к окну, выглянул в сад и тут заметил, что окно в этой комнате точно такое же, как и наверху, — из небьющегося стекла и с наглухо закрытой рамой.

Роджер отошел от окна и снова взял газеты, как вдруг услышал за своей спиной какой-то звук. Это заставило его обернуться. Окно на его глазах стало медленно закрываться наружной шторкой, напоминавшей венецианское жалюзи. Когда она должна была вот-вот опуститься, Роджер бросился к окну и инстинктивно уперся руками в стекло, но ничего не мог поделать. Теперь он видел лишь узкую полоску зеленой лужайки и головки нескольких нарциссов. Но и они исчезли, когда жалюзи опустилось до самого карниза. Роджер оказался в полной темноте. Светился лишь кончик горящей сигареты, да и тот угасал, когда Роджер переставал затягиваться.

Ни звука, абсолютная тишина. Роджер стоял спиной к окну, не шевелясь.

Вдруг, непонятно откуда, возник какой-то жужжащий звук. Роджер машинально повернул голову вправо. Спустя секунду-две он заметил луч света, будто кто-то обшаривал мощным фонарем противоположную стену комнаты. Стена была голой. Луч ударил в эту стену и остановился, образовав овальное пятно, напоминавшее киноэкран размером в два ярда[5] в поперечнике и полтора ярда по высоте. Так и есть, свет исходил от маленького проектора, чем объяснялся и жужжащий звук. Значит, ему хотели показать фильм. Роджер заставил себя медленно подойти к креслу, не сводя при этом взгляда с освещенной стены. Он нашел его на ощупь среди прочей обстановки комнаты и сел, закинув ногу на ногу.

На стене возникло изображение.

По узкой безлюдной улице шла девушка. Улица была незнакомой, но по некоторым признакам Роджер догадался, что это не Англия, а скорее всего Франция. Дома высокие, с террасами, окна со ставнями. На верхних этажах домов лепились балкончики. Улица была по-прежнему безлюдной, и только девушка двигалась прямо на снимавшего ее оператора. Она была высокого роста. Одета довольно пестро, выглядела задумчивой. Вряд ли она имела сходство с Марион, но, насколько он мог судить, на Дженет тоже не была похожа.

Вот она свернула на другую улицу, довольно многолюдную, затем — на третью. Это уже была шумная, деловая магистраль. Роджер заметил одноэтажный автобус, набитый пассажирами, на задней площадке которого стояли люди. Похоже на Париж.

На убитой девушке были французские нейлоновые чулки.

Теперь Роджер начисто позабыл страх, который охватил его, когла комната погрузилась во мрак, — так его захватил фильм.

Девушка затерялась в толпе. Потом снова появилась, остановилась у витрины магазина — рассматривала дамские сумочки. Опять двинулась дальше — и тут пленка кончилась.

На следующей пленке было снято кафе с большим полосатым тентом и десятком столиков. В дверях стоял официант в белой куртке, какая-то парочка что-то пила из высоких стаканов. В кадре снова возникла девушка и заняла столик в стороне от парочки. К ней подошел официант. Она отрицательно качнула головой, по-видимому, сказала, что ждет кого-то… Официант вернулся на прежнее место, к дверям. Девушка закурила, поправила на коленях юбку, окинула взглядом улицу. Посмотрела на наручные часы. Лицо ее нахмурилось.

Потом девушка открыла сумочку и что-то достала из нее. Письмо? Видно было, что она внимательно изучала его. Взгляд ее был неподвижен — значит, она не читала. Потом положила бумажку на стол, и Роджер заметил, что это фотография, по-видимому, мужчины, хотя он и не был в этом уверен. Девушка докурила сигарету и стала нетерпеливо постукивать ногой об пол.

Затем возле нее появилась тень. Девушка подняла глаза, взгляд ее выражал беспокойство. Она что-то сказала, и Роджер пожалел, что фильм немой.

Тень падала от мужчины, который стоял спиной к камере. Он отодвинул стул и сел. Мужчина был без головного убора, его светлые волосы нуждались в парикмахере. Что-то в нем почудилось Роджеру знакомым, но что? Когда подошел официант, мужчина обернулся, и тогда Роджер разглядел его профиль — от неожиданности он вздрогнул, и холодные, колючие мурашки пробежали по спине.

Это был его профиль!

Он никогда прежде не видел этой девушки, однако сам, собственной персоной, сидел там и разговаривал с ней.

Изображение исчезло. Но жужжание продолжалось, и экран светился. На лбу Роджера выступил холодный пот. Фильм потряс его, он чувствовал, как его охватывает пока еще непонятный страх.

Снова возникло изображение…

Девушка… без лица, вернее, с лицом, узнать которое уже было невозможно. Он видел его там, в Копс-коттедже.

И вдруг из угла комнаты раздался громкий мужской голос:

— Почему вы это сделали, Уэст? Зачем?

Глава 8

БЕСЕДА

Когда он вошел, Роджер не слышал. Он даже не думал о том, что кто-то может появиться в комнате. Роджер резко обернулся и стал вглядываться в темноту. Заметил какую-то нечеткую тень, терявшую свои очертания по мере того, как свет проектора медленно угасал.

— Почему вы это сделали, Уэст? Зачем?

Голос звучал отнюдь не зловеще: обычный мужской голос, даже с оттенком искренности, хотя и довольно мрачный. Роджер слышал его там, в машине, когда они спускались с холма возле Хелшэма.

Человек пошевелился. Роджер снова услышал его голос.

— Почему вы не отвечаете? Зачем вы это сделали?

Зажегся свет — не яркий, всего одна настенная лампа возле двери. Все это напоминало спектакль, который игрался в полутьме. Человек казался чуть выше своей тени, но глаза… глаза сверкали необычным серебристым огнем.

— Я вас не понимаю. Я не делал этого. — Слова Роджера прозвучали неубедительно даже для него самого, он не был готов к встрече, а потому казался застигнутым врасплох.

— И вы думаете, что кто-нибудь вам поверит? — спросил незнакомец.

— Поверит, если он разумный человек.

— Любой, кто посмотрит этот фильм и узнает все остальное, будет убежден, что убили ее вы, Уэст.

Роджер повернулся в кресле. Нечаянно задел локтем ящичек с сигаретами, и они рассыпались по столику. Он взял одну, прикурил и почувствовал некоторое облегчение. Человек по-прежнему стоял неподвижно, уставившись на Роджера.

— Что вам от меня нужно? — с усилием спросил Роджер.

— Мне нужно, чтобы вы реально взглянули на факты. Вы не помните о своей поездке в Париж или о посещении коттеджа?

— Я не был в Париже больше года.

— Но вы могли с ней там встретиться.

— Я не знаком с ней. И вообще никогда не встречал.

Человек подошел ближе.

— Уэст, кажется, вы не поняли, в каком положении оказались. Вы ездили в Париж и видели ту девушку — камера не лжет. Копию фильма можно легко переправить в Скотленд-Ярд. Вы ездили в Копс-коттедж, вы были там один, когда была убита девушка. Выдали себя за другого, чтобы одурачить полицию. Вас спасли друзья, которые чуть было не убили констебля. Ваши коллеги из Скотленд-Ярда уверены, что убийство — ваших рук дело. Улики очень серьезны. Фильм доказывает, что вы знали ее раньше и имели с ней дело, а потому для убийства у вас были мотивы. Вы назначили ей свидание в пустом загородном доме. Организовали телефонный звонок в Скотленд-Ярд с липовым сообщением, якобы от вашей жены, но не учли, что жена станет отрицать это. Вы думали, что спокойно вернетесь домой и будете вне подозрений, не так ли? Но вам не повезло, Уэст.

— Один из нас сошел с ума, — резко произнес Роджер.

— Никто в Скотленд-Ярде не поверит, что вы рехнулись. Вас слишком хорошо знают, и вы слишком умны. Преступление совершено очень грамотно — такое может сделать лишь тот, кто прекрасно знает закон. Вы — полицейский. — Голос говорившего звучал монотонно, в нем не слышалось ни издевки, ни насмешки, одна только убежденность. — Вам хорошо известно, как ведут следствие, да и самому приходилось собирать неопровержимые улики, чтобы отправить преступника на виселицу. Вы не раз убеждали суд такими уликами. А теперь представьте себе, что на этот раз улики будут против вас: вы были в Париже; эта девушка — француженка; вы там виделись с ней; потом она приехала в Англию и грозила нарушить ваш семейный покой; вы встретились с девушкой и убили ее, чтобы спасти свою семейную жизнь от катастрофы. И не надо, Уэст, убеждать меня, что вы не совершали преступления. Скажите лучше, к какому решению может прийти суд в этой ситуации.

— Каждый судебный процесс предусматривает и наличие защиты… — начал было Роджер.

— Я ухожу, а вы тем временем подумайте, — внезапно прервал его человек. Вынув из кармана конверт, он бросил его на колени Роджеру. Когда он уже уходил, шторка окна начала медленно подниматься, и яркий солнечный свет снова залил комнату.

Роджер ощупал большой конверт, в который, как ему показалось, было вложено несколько листков бумаги. Он зажег еще одну сигарету. Руки его дрожали, когда он извлекал содержимое конверта — три конверта меньших размеров, на каждом — французская марка, парижский почтовый штемпель и голубой ярлычок с надписью "авиапочта". Все они были адресованы Артуру Кингу, Сэджли-роуд, 18, Кингстон-на-Темзе. Почерк крупный, женский, чернила ярко-синие. Роджер вынул первое письмо, и в глаза бросилось обращение: "Мой дорогой Артур…" Почерк тот же, что и на конверте. Вместо обратного адреса стояло: "Париж" и дата. Роджер пробежал глазами текст. Это было обычное любовное письмо, в котором женщина изливала свои чувства. Хорошее, доброе, написанное правильным английским языком письмо, правда, с несколькими неанглийскими оборотами и случайным французским словом или выражением. Подпись — "Люсиль". Был и постскриптум: "Жду скорой встречи. Когда ты сможешь приехать?"

Роджер вскрыл второе письмо, датированное двумя неделями позднее. Начиналось оно так же, но затем шел текст, резкая прямолинейность которого покоробила Роджера. "Я еду к тебе. Да! Очень скоро буду в Лондоне. Я вне себя от радости, chéri…"[6]

Третье письмо было очень кратким. Она сообщала, что прибудет в Лондон в субботу 12 марта, и просила написать ей в отель "Оксфордпалас" и сообщить, когда и где они могут встретиться.

Роджер мог бы порвать письма, но вряд ли это помогло бы. С них наверняка сняты фотокопии, да к тому же, вероятно, имелись и другие письма. Письма, адресованные Артуру Кингу. Стоило их передать в руки обвинения и еще кое-что, и ни один суд присяжных не оправдает его. Фильм — явная липа. Специалисту нетрудно состряпать подобный. Кстати, несложно найти и экспертов, которые легко определят подделку. Для защиты это аргумент. Сначала снят один сюжет, потом на негатив наложено другое изображение… в общем, дело техники. Кто-то сфотографировал его. Потом убрали фон… А нужны ли такие сложности?! Достаточно ведь просто загримировать человека, придать ему сходство с Роджером.

Походив в раздумье по комнате, Роджер сел в кресло, заново прочитал письма и чуть ли не физически ощутил страсть, с которой Люсиль писала их. Из этого он заключил, что она была влюблена в мужчину, которому писала. Следовательно, Люсиль имела любовника и приехала в Лондон, чтобы встретиться с ним.

Но кто был ее любовником?… Человек с серебристыми глазами?

На этот раз Роджер разглядел его. Кроме глаз, в нем не было ничего примечательного. Узкое лицо, не отталкивающее, но и не красивое — какое-то неопределенное. Губы необычно четко очерчены и имеют неестественно красный цвет. Каштановые волосы зачесаны назад на прямой пробор и открывают высокий лоб. Одет человек был в дорогой темно-серый костюм. Он с улыбкой вошел в комнату и спокойно опустился в кресло.

— Ну как, прочитали?

— Да.

— Что, по-вашему, можно сказать на это?

— Защита потребует доказательств, что эти письма адресованы именно мне.

— О, доказательства будут. Восхитительные доказательства. От двух или трех безупречных свидетелей, которые поклянутся, что часто видели, как вы приходили за письмами на Сэджли-роуд, 18. Ну, как вам это нравится?

— Не очень, — ответил Роджер. — А когда вы намерены объяснить мне, зачем вам весь этот спектакль?

Человек засмеялся легко и непринужденно, будто между ними велась обычная беседа, но Роджер уловил в этом смехе и недобрые нотки.

— Слышу разумную речь, — заметил человек, — значит, мы уже на полпути к соглашению. Но заранее хочу предупредить, что вам придется принять мои условия, ибо это единственное, что может избавить вашу шею от веревки. В детали я посвящу вас чуть позже, возможно, завтра. Сейчас у меня есть еще кое-какая информация для вас. Этот дом — частная психиатрическая лечебница. Вы здесь не единственный пациент. Доктор, как и другие свидетели, абсолютно надежен. Персонал четко знает свои обязанности. Не так давно сюда был доставлен некий мистер Кинг, с которым случился тяжелый приступ буйного помешательства. Ему был назначен специальный курс лечения, и несколько дней назад его выписали. На прошлой неделе он заезжал сюда. Заезжал в то время, когда вас в Скотленд-Ярде не было, вы отправлялись на задание. А потому доказать, что сюда приезжали не вы, практически невозможно. Он тоже блондин, и вас легко принять друг за друга. Только два человека из персонала лечебницы действительно видели его и могут подтвердить, что это были не вы, — санитар, который брил вас, и доктор. Сестра, обслуживающая вас, — милая девушка, не так ли? — никогде его не видела. Вас она очень жалеет. Считает, что вы совершили тяжкое преступление и потому нуждаетесь в соответствующем лечении. Лечащий же врач поклянется на Библии, что Артур Кинг и вы — одно и то же лицо. А общая картина выглядит так: Роджер Уэст узнал нечто такое, что произвело на него столь сильное впечатление, и тронулся умом. Теперь выдает себя за Кинга, а посему проходит курс лечения. Конечно, защита, возможно, кое-что извлечет для себя, но… все будет зависеть от того, что скажет обвинение.

— Не беритесь судить о том, чего не знаете, — хрипло проговорил Роджер.

— Хорошо. Обвинитель заявит, что все это тщательно спланировано, так что, если вас поймают, вы сможете предъявить в свое оправдание только свое психическое расстройство. Местный врач также сделает клятвенное заявление, а что касается других, то они скажут, кстати вполне искренне, что, если человек хочет выдать себя за кого-то, он может это сделать и таким образом ввести всех в заблуждение. Вы же как раз и ввели в заблуждение местного врача.

Человек рассмеялся.

Роджер расстегнул воротник рубашки.

— Случай простой, — заметил с улыбкой собеседник. — Даю вам весь этот день и ночь на то, чтобы тщательно все взвесить и попытаться найти выход. Будь я на вашем месте, я бы очень быстро решился. Единственный выбор для вас — либо сыграть в мою игру, либо погибнуть. И если вы не примете моего предложения, то убьете себя. Ваш труп выловят в какой-нибудь реке с письмами в кармане. Естественно, жена некоторое время попереживает, но боль не вечна. Удивительно, как быстро люди забывают о тяжелых потрясениях! Ей придут на помощь друзья. Ваш приятель Марк Лессинг, например, наверняка поможет ей стоически перенести удар, не правда ли? Он вполне может стать отчимом ваших сыновей. Приятные ребята, я видел их несколько раз. Кстати, как зовут вашего старшего? Как-то необычно — Марион говорила мне — она, правда, не верит, что у вас есть дети, и вообще считает, что вы тяжело больны…

Ну, это уже слишком, такое вряд ли кто может вынести…

При первом же упоминании о Дженет Роджер почувствовал, как напряглись его мышцы. Когда же речь пошла о сыновьях, им овладела дикая злоба. А этот вопрос: "Как зовут вашего старшего?" — вызвал в памяти Роджера образ Скупи — большого, веселого, доброго мальчугана. Ярость нахлынула на Роджера. Он в мгновение ока оказался на ногах и со всей силы ударил в эту отвратительную физиономию.

В следующее мгновение его окружили какие-то люди, и на него посыпался град ударов. Правую руку резко завели за спину, и он чуть не потерял сознание от боли. Потом Роджер увидел троих незнакомых субъектов и своего мучителя. Двое держали его, а у третьего в руках было что-то, напоминавшее сбрую. В дверях стояла Марион.

— О, прошу вас… — произнесла она.

Мужчины не удостоили ее вниманием. Они силой продели руки Роджера в отверстия этой "сбруи". Теперь он понял, что это смирительная рубашка. На глазах Марион показались слезы.

Роджера вынесли в коридор и потащили наверх, но не в его комнату, а в другую, гораздо меньшего размера, — настоящий карцер.

В ней он просидел конец дня и всю темную и страшную ночь. В карцере была кушетка, на которую его и положили. Перед самым закатом пришли двое и покормили его с ложечки. Роджер почти не спал, а когда ненадолго забывался, в мозгу возникали видения. Правда, это были не кошмары, но он не был уверен в том, сон это или явь. Ему чудились Марион со слезами на глазах, Дженет, его мальчуганы.

Когда наступил день, Роджер лежал на спине, глядя в потолок. В комнате, высоко в стене, было крошечное оконце, в которое не проникало солнце, хотя он чувствовал, что утро выдалось ярким и солнечным; за этим окошком простирался спокойный, светлый и счастливый мир. Счастливый! Роджер не переставая думал и искал выход из своего положения, но всякий раз мысленно невольно возвращался к предъявленному ультиматуму: подчиниться этому человеку или погибнуть — им же ничего не стоит превратить его гибель в самоубийство.

Как все это сложно, хотя незнакомец и убеждал его в обратном. Теперь ему нужно выбирать между жизнью (а в этом случае есть надежда на помощь, хотя вряд ли ему поверят до конца, даже если он примет их предложение) и смертью (тогда загадочный план этого человека рухнет). Все очень просто. Если он откажется играть в их игру, его убьют.

Если откажется играть, то одержит победу, но какой ценой!

Но тогда он не отомстит за погибшую девушку.

Это не поможет Дженет.

Это не вернет Скупи и Ричарду отца.

Роджер лежал, не шевелясь, даже когда в комнату открылась дверь. Он ожидал увидеть санитаров, но вошла Марион. Она улыбнулась, закрыла за собой дверь, решительно подошла к нему и помогла сесть. Затем, не произнося ни слова, стала развязывать на спине узлы смирительной рубашки. Сняла ее.

Его затекшие руки пронзили уколы невидимых иголочек. Марион стала молча массировать их.

— Ну, теперь лучше? Боль утихла? — спросила она.

Он не ответил.

— Я ужасно боюсь, как бы у вас не повторился рецидив, — сказала она. — Полагаю, вы не ударите меня. Вы не должны нападать на своих друзей, не правда ли?

Она говорила с обезоруживающей простотой, словно убеждая ребенка. Не поворачивая головы, Роджер взглянул на нее и подумал, как бы она вела себя, если бы знала всю правду. Была бы она столь же искренна? Правду ли сказал о ней тот человек? Если да, то она могла бы стать его союзником.

— Вы слышите меня, не так ли? — спросила она.

— Да.

— Я хочу попросить, чтобы вам разрешили вернуться в вашу комнату. Полагаю, что вас слишком рано выпустили на улицу после приступа. Доктор Риттер считает, что пациентам нужно предоставлять максимум удобств.

Теперь Роджеру стало известно имя — "доктор Риттер". Кое-что прояснилось.

— Я скоро вернусь, — пообещала Марион.

Она вышла, не закрыв дверь.

Было ли это случайностью или она доверяла ему? А может, тот человек хотел проверить, не предпримет ли он попытку бежать? Но куда ему бежать? Его сразу же арестуют и наверняка обвинят в убийстве; бежать глупо. Он ничего не мог предпринять. И мысли его снова вернулись к необходимости выбора: сыграть в их игру или дать себя убить. Он сыграет, конечно. Он вынужден играть.

Вскоре Марион вернулась — ее лицо сияло от радости. В коридоре за дверью никого не было.

Они находились на втором этаже. Потом, когда спустились на первый, Марион ввела Роджера в комнату, куда его поместили в день приезда. Роджер сразу же подошел к окну, ему хотелось взглянуть на белый свет, пусть даже и огороженный забором. Он заметил в саду трех человек, о чем-то разговаривавших между собой, — садовника, высокого мужчину с крючковатым носом, и мужчину, чьи глаза произвели на него столь глубокое впечатление.

Роджер схватил Марион за руку.

— Кто эти люди в саду?

— Не притворяйтесь, что вы не узнали доктора!

— Риттер — это высокий? — Он как-то не подумал об этом. — А кто тот, другой?

— Не притворяйтесь, мистер Кинг.

— Я где-то видел его раньше, но не могу припомнить. — Он прикрыл глаза рукой, делая вид, что роется в памяти, но Марион прервала его "воспоминания" и подвела обратно к кровати. Роджер сел, но ложиться не стал.

Но тут Марион произнесла:

— Это же ваш лучший друг — мистер Кеннеди. Это он привез вас сюда.

Глава 9

ИГРА

Кеннеди появился в полдень. Солнце уже клонилось к западу, и Роджер покончил с ленчем час — а может быть, два часа? — назад. Кеннеди вошел бесшумно, прикрыв за собой дверь. Роджер взглянул в его сторону, но не двинулся с места. На лице Кеннеди блуждала легкая саркастическая усмешка. Он сразу же направился к Роджеру и предложил сигарету.

— Я вас напугал? — ухмыльнулся Роджер.

— А я никогда и не боялся вас, Уэст! — непринужденно ответил Кеннеди. — Я только позвал на помощь, и друзья тут же пришли. Они знают, что имеют дело с опасным душевнобольным. Ну, так как, вы поняли всю безнадежность вашего положения?

— Мне хотелось бы его изменить.

— Это в ваших силах, — мягко сказал Кеннеди. Он подошел к окну и посмотрел на улицу. — Мир снаружи остался таким же, как и прежде. Ваша жена, ваши дети, ваш друзья — все они живут, как и жили: едят, спят, работают. Если вы желаете вернуться в тот мир, вам придется сделать то, что вам скажут.

— Это зависит от того, что вам от меня нужно.

Кеннеди обернулся и бросил на Роджера пронзительный взгляд своих серебристых глаз.

— Мне нужны вы, Уэст, — спокойно ответил он. — Человек и полицейский. Ваше знание преступности и методов работы полиции. Мне нужен эксперт, владеющий техникой расследования преступлений. Человек, знающий Скотленд-Ярд так же, как врач своих больных, и даже лучше. Мне нужно знать, что делается внутри вашего отдела. Все приемы, которые применяет полиция. Вы держите руку на пульсе Скотленд-Ярда, этого же хочу и я. Вы нужны мне целиком, а не частично. Ум, тело, душа — хотя вряд ли у вас есть душа — и все остальное. Я хочу владеть и этим.

Все предельно ясно. Кеннеди не был безумцем и не требовал невозможного.

— Я не сумасшедший, Уэст.

— Что вы имеете в виду? — грубо спросил Роджер. — Отправить меня обратно в Ярд замаранным?

— Забудьте об этом. Вас ищут как убийцу. Об уликах, достаточно сильных, я позаботился. Если вам удастся выбраться отсюда живым в одиночку, вам крышка. Побег вам пользы не принесет. Вы можете убежать только за своей смертью.

Будь разумным, прояви свой здравый смысл.

— Потрясающая перспектива. Значит, я работаю на вас и забываю о своем прошлом?

— Прошлого у вас нет.

— А жена? А семья?

— Они живы. Чувствуют себя прекрасно и вне опасности. Но забудьте о них.

— Любой сотрудник уголовного отдела в любом городе, любой патрульный, деревенский полисмен, журналист и еще тридцать миллионов рядовых жителей, которые знают мое лицо после того, как Ярд раззвонил в прессе об этом деле, — все будут искать меня.

— Они не найдут вас. Вы не будете похожи на себя. Перестанете быть самим собой.

Роджер отвел взгляд, покрутил головой, посмотрел на мирный пейзаж за окном, чтобы убедиться, что все это не сон, не сказка. Кеннеди тоже молчал.

— Решайтесь, — наконец сказал Кеннеди.

— Мне от этого никакой выгоды. Зато теряю я многое.

— Вы останетесь живы.

— Вы думаете, что я буду жить на небесах?

Кеннеди откинул голову и рассмеялся. У него был неприятный смех. Глаза его светились. Он потер от удовольствия руки, пересек комнату и хлопнул Роджера по спине. Роджер стоял напрягшись, даже легкое прикосновение этого человека было ему неприятно.

— Вы, как и все, Роджер! У вас не возвышенный дух, нет полета мысли. Вас волнует только то, что вы будете с этого иметь!

— А действительно, что я буду иметь?

— Обеспеченную жизнь. Множество нужных людей. Делайте, что вам скажут, и весь мир будет в ваших руках.

— И никакого прошлого?

— Никакого, — сказал Кеннеди.

— Вы сказали, что вам нужен человек и полицейский. Но и у того и другого есть память.

— Забыть очень легко. — Кеннеди говорил тихо, почти шепотом. Он отвернулся, будто хотел скрыть от Роджера странный блеск своих пугающих глаз. — По себе знаю, что легко. Я, например, все забыл. — Было видно, что на него нахлынули какие-то воспоминания, но он отбросил их. — Ну так как, Уэст, будем играть?

В этом что-то было, но Кеннеди не раскрывал своих карт, лишь показал их кончики.

— Я не хочу умирать.

— Вам и не придется. Ну, будете играть?

— Похоже, деваться некуда.

— Сейчас вам дадут бумагу и карандаш, — сказал Кеннеди, — и вы составите список всех старших офицеров Скотленд-Ярда с указанием их непосредственных обязанностей. Отметите также личные качества каждого. Упомянете об особенностях работы всего учреждения. Это поможет вам убить время до конца дня. И учтите, все должно быть без обмана.

Сказав это, Кеннеди резко повернулся и вышел из комнаты.

Особого предательства в этом Роджер не увидел: всего несколько небольших секретов. Он писал, пока не заболели пальцы. Пришел санитар и принес ужин, а заодно забрал исписанные листки.

Незаметно наступила ночь, но усталости Роджер не чувствовал. Теперь у него были часы, сигареты, спички, даже виски — начало "легкой" жизни. Мозг работал четко, Роджер знал, что делать. Прежде всего нужно было убедить Кеннеди в том, что он действительно решился "сыграть". Конечно, не обойдется без проверок, ловушек, придется все время быть начеку, пока Кеннеди окончательно не поверит ему.

Теперь он начал хладнокровно обдумывать, как дать знать о себе Дженет и в Скотленд-Ярд. Дженет — в первую очередь, хотя из памяти его не выходила произнесенная Кеннеди фраза: "Вы прежде всего полицейский, а потом уже человек". Итак, битва начиналась — странная и жестокая.

Марион пришла, когда Роджер еще спал. Сначала ему показалось, что это Дженет. Он проснулся. Тусклый свет проникал в окно. Марион присела на кровать. Сегодня она почему-то выглядела особенно хрупкой.

— В чем дело?

— Я ужасно боюсь, — ответила она.

— Вы боитесь?

— Да.

— Почему? Что произошло?

— Кто вы? — спросила она.

"Остерегайся ловушек"…

— А вы не знаете?

— Я думала, вы — Артур Кинг.

— А разве нет?

— Он назвал вас другим именем.

— Кто? Доктор?

— Нет. Кеннеди.

— Когда?

— Я случайно подслушала вчера вечером ваш разговор.

Ну что ж, вполне возможно. А еще более вероятно, что и она вовлечена в заговор и явилась сюда в качестве агента-провокатора.

— Забудьте об этом, — резко бросил Роджер.

— Прошу вас! Не говорите громко. Если вы в беде, я могу помочь вам. Я видела фотографию…

— Я болен, и вы знаете об этом.

— Но вы же… — Она крепко сжала его руки. Шерстяной халатик распахнулся у нее на шее, и Роджер увидел розовое шелковое белье. — Мне вас очень жаль. Вы сразу показались мне таким рассудительным, не то, что другие, и я подумала… — Она замолчала и до хруста сжала пальцы.

— Что?

— Я подумала… потому что я… потому что вы мне понравились.

— Это и раньше со мною случалось.

— О, пожалуйста, скажите мне правду. Если вы кто-то другой… я могу передать от вас записку. Это же бесчеловечно держать здесь здорового человека! Может быть, мне передать что-то вашим друзьям или сообщить в полицию? Завтра у меня выходной, и я смогу съездить в деревню, в Лондон, словом, куда потребуется. Я хочу помочь вам.

— Вы это серьезно?

— О, да!

— Тогда дайте мне уснуть.

Она отпрянула, словно Роджер ударил ее, и в ее глазах отразилась боль. Интересно, всякая ли женщина повела бы себя таким образом?

Марион встала и медленно направилась к двери. Впервые за все время плечи ее поникли, словно жизнь покидала ее. Она отворила дверь… можно было еще вернуть ее, но Роджер не сделал этого.

Ему дали безопасную бритву, и хотя Роджер успел отвыкнуть от нее, он все же не порезался. Однако, взглянув на себя в зеркало, заметил слабые следы от заживших царапин.

Санитар принес свежую "Дейли край". В ней были помещены небольшое сообщение об объявленном по всей стране розыске Роджера Уэста и некоторые данные о его личности вместе с большой фотографией. В сообщении говорилось:

"Из надежных источников стало известно, что последний раз инспектора Уэста видели в понедельник вечером в районе Гилдфорда. Просим каждого, кто встречал его после 18.15 в понедельник, немедленно сообщить в Скотленд-Ярд или ближайший полицейский участок".

Это сообщение обнадеживало Роджера. Медленно, но верно Ярд нащупывал связь между его исчезновением и делом об убийстве.

Роджер отложил газету, когда дверь отворилась и вошел Кеннеди, а с ним человечек, похожий на воробья, — с носиком-клювиком, глазами-бусинками, румяным личиком и тонкими, бескровными губками. Ростом он едва доходил Кеннеди до плеча. Одет был довольно пестро: черный пиджак, серые брюки в полоску, бледно-серые гетры, а на серебристо-сером галстуке сверкала булавка с бриллиантом. У него оказался высокий, почти визгливый голос.

— Доброе утро, доброе утро! А вот и мой пациент.

— С какой это стати? — удивился Роджер.

— Ну, мы там посмотрим, — заметил Кеннеди.

— Да-да, — поддакнул человечек, — да-да, я посмотрю. Мистер… э-э-э… Кинг, подойдите, пожалуйста, к окну, сядьте к нему боком. Глядите на стену. Прошу вас.

Роджер повиновался.

Человечек подошел вплотную. Он внимательно осматривал лицо Роджера, дышал на него, постоянно кивал. Потом стал ощупывать его щеки, лоб, кожу на подбородке. Роджер чувствовал себя подопытной морской свинкой.

— Так-так, достаточно.

— Хороший экземпляр? — осведомился Кеннеди.

— Вполне удовлетворительный.

— Слушайте, вы! Выбирайте слова, черт побери!

— Не стоит ругаться, — задиристо прочирикал "воробышек". — Так когда же?

— Сегодня днем.

— Прекрасно, я буду готов. — И "воробышек" с достоинством удалился.

Роджер ощутил на себе взгляд блестящих глаз, и его бросило в жар. Он был откровенно напуган, но взял себя в руки и спросил довольно спокойно:

— Объясните, что все это значит?

— Вторая стадия превращения Роджера Уэста. Не стоит волноваться, вы даже ничего не почувствуете. — Кеннеди рассмеялся, но тут вошла Марион с подносом, на котором стояли две чашечки с кофе. Это было явным отступлением от прежних правил и потому вызывало подозрение. Марион заговорила первой, словно хотела развеять подозрительность Роджера.

— Раз вы здесь, мистер Кеннеди, я решила и для вас принести кофе.

Ему подсыпали наркотик. Роджер понял это по ухмылке, промелькнувшей на лице Кеннеди, и еще по тому, что минут через десять после того, как он выпил кофе, его вдруг потянуло в сон. Кеннеди удалился, а вместо него появился санитар и, сказав: "Следуйте за мной", вышел, рассчитывая на беспрекословное подчинение. Роджер последовал за ним по узкому коридору с гладкими стенами. Санитар открыл какую-то дверь, в нос ударил резкий запах антисептиков, и взору Роджера открылась сияющая белизной операционная. Его охватила паника, он встал как вкопанный, ухватившись за косяк двери.

В затуманенное наркотиком сознание ворвалась мысль: бежать, с боем вырваться на свободу.

Под зажженной яркой лампой стояло кресло. Санитар подтолкнул к нему Роджера и скомандовал: "Снимите пиджак!" Роджер повиновался и сел. И тут же прискакал "воробышек". Ни на кого не глядя, он подошел к стерилизатору, в котором кипятились сверкающие хромом хирургические инструменты. Роджер зажмурил глаза и в изнеможении откинулся на спинку кресла. Его шея коснулась удобного, мягкого резинового валика. Пар, вытекавший из-под крышки стерелизатора, уплотнялся, становился облаком, которое заслоняло собой окно, перевращая яркий свет в расплывчатое светлое пятно. "Воробышек" то выныривал из облака пара, то исчезал в нем. Он все время прищелкивал языком, а может быть, это лязгали его вставные челюсти? Он натянул на себя длинный белый халат. Облако пара со стороны походило на адский дым, а "воробышек" — на колдуна. В голове Роджера словно стрекотал кинопроектор, скорость стрекотания с каждой секундой возрастала, превращаясь в сплошной гул. Люди уже двигались, как в густом тумане. Инструменты на подносе блестели, и их сверкание напоминало Роджеру серебристые глаза Кеннеди.

Он потерял сознание.

Роджер застонал. В ответ кто-то заговорил мягко, монотонно. Он снова издал стон, но не от боли. Боли не было, только страх чего-то, но чего — он понять не мог. На плечо легла рука, и снова послышался голос. Роджер попытался открыть глаза, но у него не получилось.

Паника, только гораздо сильнее, чем тогда, в кресле, охватила его. Что-то давило на руки и на глаза. Вот почему он не смог их открыть. Но это было еще не все: давило на щеки, подбородок, губы, шею, давило и стягивало, будто лицо заключили в специальную смирительную рубашку.

— Мистер Уэст!

Он узнал голос.

— Пожалуйста, не шевелитесь, прошу вас.

А разве он шевелится? Ему казалось, что все его тело билось в конвульсиях, которые он бессилен был укротить. Но от прикосновения нежных рук Марион ему стало легче.

— Все будет хорошо, — успокаивала она, — все образуется.

Роджер затих, но ощущал жар. Все тело горело, и ему казалось, что лицо чем-то подогревают. Он не смог даже пошевелить губами.

— Не пытайтесь говорить, пока еще рано. Потом все будет хорошо. Вам сделали пластическую операцию.

Только теперь Роджер понял, что произошло. "Воробышек" был хирургом-косметологом. Кеннеди упоминал как-то в разговоре о "второй стадии превращения Роджера Уэста". Значит, он имел в виду пластическую операцию.

Он пошевелил правой рукой, и кончики пальцев ощутили уже знакомый ему жар и скованность. Очевидно, с них срезали кожу и приживили новую, чтобы изменить рисунок папиллярных узоров. Но ведь кожа может отрасти, и рисунок восстановится, неужели они этого не знают?

— Я хочу помочь вам сесть, — раздался голос Марион, — а потом покормлю вас.

Руки, молодые и сильные, приподняли Роджера, и он удобно сел, облокотившись на подушку. Она поднесла что-то к его губам, показавшееся ему жестким, холодным и круглым, как сигарета. Но это была не сигарета, а резиновая трубка. Теплая сладкая жидкость наполнила рот, и он громко глотнул, когда она проходила через горло.

— Вам удобно? Кивните, если да.

Он кивнул.

— Может быть, вам что-нибудь нужно?

Ему была нужна свобода. Дженет, его мальчики, все то, чего у него отняли. Он отрицательно покачал головой.

— Я скоро вернусь.

Ему хотелось спросить, сколько еще его здесь продержат, но он по-прежнему не мог шевельнуть губами, и Марион ушла.

Прежде чем она вернулась, прошел час, а может быть, и целая вечность.

— Мистер Уэст, я хочу, чтобы вы выслушали внимательно все, что я вам сейчас скажу.

Роджер кивнул в знак согласия.

— Вы можете говорить, может быть, у вас и получится. Губы ваши свободны, но подбородок и нос пока под бинтами. Если вы умеете говорить, не шевеля губами, у вас должно выйти.

Опытные уголовники знают этот фокус, и Роджер нередко показывал его, чтобы страшно рассмешить своих сыновей. Теперь ему пришлось повторить его.

— О'кей, я слышу. — Голос Роджера звучал, словно чужой. Неужели они и его изменили?

— В таком положении вы пробудете еще день или два, а потом большую часть бинтов с вас снимут, и вы почувствуете облегчение.

— О'кей.

— Возле вашей головы — шнур. Потяните за него, если вам что-нибудь понадобится.

— Спасибо.

— Может быть, принести радиоприемник?

— Нет, не надо.

— Если все же надумаете, воспользуйтесь шнуром. Запомните главное: я сделаю все, чтобы помочь вам. Теперь мне известно, кто вы, я видела газеты и…

Ее прерывистый голос осекся, и она быстро вышла из комнаты.

Теперь все дни были похожи один на другой. Питание — только жидкое, раз в день — визит "воробышка". Музыкальные программы по радио получасовыми дозами.

Разговорная практика, гимнастика для пальцев, музыка по радио, скучные радиокомедии, веселые радиокомедии. Но никаких новостей. Никогда и никаких новостей по радио.

Ему оставалось только ожидать появления Марион, постоянно прислушиваться в надежде различить ее шаги. Как он был разочарован, когда она не приходила, и как радовался, когда она открывала дверь! Во что бы то ни стало отвлечься! Перестать думать о Дженет! Перестать! Остановить бурю, унять волны! Не думать, отвлечься, забыть!

На третий день большая часть бинтов была снята. Жжение прекратилось, но лицо и пальцы продолжали ощущать онемение.

На восьмой день черный мрак отступил — они сняли повязки с лица. Роджер открыл глаза, увидел свет и прямо перед собой улыбающееся лицо "воробышка", разглядывавшего его в упор и, кажется, довольного результатами.

— Еще два-три дня, и все придет в норму. В первое время будете чувствовать некоторую слабость, но она скоро пройдет.

Глава 10

НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК

Дождь приглушенно стучал в окна, низко над землей стелились тяжелые серые тучи, а сад превратился в хлюпающее месиво. Нарциссы гибли под ударами дождевых струй, прямо на глазах размывалось привычное многоцветье, и все затягивалось зеленым цветом.

Роджер стоял у окна и смотрел в сад.

Дверь открылась. Марион? Его сердце учащенно забилось, в этом доме только ее голос, ее взгляд выражали участливое внимание к нему. Нет, это "воробышек", а вместе с ним — Кеннеди. Кеннеди приветливо кивнул и изобразил на лице улыбку, подчеркнув тем самым свое хорошее настроение.

— С добрым утром! — "Воробышек" радостно потер руки. — Ну как самочувствие, лучше?

— Да.

— Прекрасно, прекрасно. Идите сюда.

Роджер сел в кресло перед зеркалом. Белые бинты еще скрывали часть его лица, но он уже видел и даже стал привыкать к своим "новым" глазам, носу, рту, с которых сняли повязки еще три дня назад. Они резко изменили его внешность.

Кеннеди стоял поодаль, рассматривая в зеркале Роджера.

Возле затылка Роджера щелкнули ножницы, и мягкие пальцы хирурга осторожно, словно кожуру, отделили от лица остатки повязки. Роджер инстинктивно вцепился руками в подлокотники кресла и закрыл глаза. "Воробышек" сказал: "Готово!" Воцарилась тишина, а затем раздался восхищенный голос Кеннеди:

— Великолепно!

— Да, получилось очень удачно. Я знал, что вам понравится.

Кеннеди усмехнулся:

— А вам не хочется взглянуть на себя, Уэст?

Роджер стиснул зубы, представив себе радость "воробышка" и злорадное удовлетворение Кеннеди. Очень медленно Роджер приоткрыл глаза. Сначала возникли неясные очертания головы и плеч. Потом туман рассеялся.

Он увидел в зеркале незнакомца.

Лицо потеряло свою привлекательность, но уродливым его тоже нельзя было назвать. Взгляд стал более суровым, нос — шире, особенно в переносице, глаза — уже. Роджер догадался, что из уголков глаз была удалена кожа. Подбородок выглядел менее острым, губы — тоньше и не изгибались книзу. Что же касается лица в целом, то оно вроде бы мало изменилось, но все же стало чужим. Светлые вьющиеся волосы были коротко острижены.

Когда все удалились, вошла Марион. Она застала Роджера у окна. Он смотрел на скрытый за пеленой дождя сад, одинокий, как и его будущее. Марион подошла неслышно и медленно, словно опасаясь того, что ей предстояло увидеть. Он не обернулся. Взглянув на его лицо, она замерла, и крик словно застыл на ее губах.

Роджер проворчал:

— Ну как, вы довольны своей ролью? — Это было жестоко, и он понял, что несправедливо обидел девушку.

— Я же хотела вам помочь…

— Вы оказались превосходной помощницей.

— Если бы вы только позволили мне сообщить о вас…

— Позволил? А разве я запретил вам?

— Да, — ответила она. — Я не сообщила в полицию, думая, что вы скрываетесь от нее. Я бы отдала свою жизнь, чтобы помочь вам. Мне было все равно — мне и сейчас все равно, — убили вы ее или нет.

— Я никого не убивал.

— Тогда почему же вы не позволили?…

— О, забудьте об этом. — Он резко поднялся с кресла. — Все в порядке, Марион. Лучше расскажите, как вы ухаживали за мной после того, как узнали, что я не душевнобольной. Вы же знаете, что ваш драгоценный доктор Риттер и мой дорогой друг мистер Кеннеди — преступники, не так ли?

— Я?… Да…

— Вы и раньше знали об этом, не так ли?

— Нет, — ответила она глухо. — Когда вас привезли, я и понятия не имела о том, что здесь что-то не так. Только когда меня приставили к вам, доктор Риттер сказал, что вы убили девушку и вашу внешность придется… изменить. Он дал мне возможность помочь вам. Я воспользовалась этим шансом, вернее, должна была, так как боялась, что он узнал обо всем.

— О чем?

— О том, что я полюбила вас, — глухо призналась она.

Неужели Марион лжет?

Или притворяется, чтобы завоевать его доверие? Была ли она орудием в руках Кеннеди или же его жертвой?

Когда Роджер вошел в приемную первого этажа, Кеннеди был уже там. Он отложил в сторону газету и помахал рукой в знак приветствия.

— Хэлло, Уэст! Похоже, вы так же хорошо чувствуете себя, как и выглядите?

— Да, я в полном порядке.

— Вот и прекрасно. После некоторого перерыва вам придется снова привыкать к цивилизации. Я намерен разрешить вам небольшую прогулку в обществе Марион. За вами, конечно, будут наблюдать, и, я полагаю, у вас хватит ума не выкинуть какой-нибудь фокус.

— Я устал от безделья.

— У меня для вас будет много работы. Для начала ознакомьтесь с газетами за последние десять дней. Прочитайте новости, прогуляйтесь с Марион в кино, потанцуйте немного, а потом начинайте жить заново.

С этими словами он вышел из комнаты.

Роджер читал газеты до тех пор, пока не перестал понимать написанное.

Копс-коттедж постепенно исчез со страниц "Дейли край", и его место заняли материалы, связанные с его исчезновением. Пропажа Роджера Уэста занимала газетчиков в течение девяти дней, но официальные власти никак его не связывали с убийством. Видимо, сообщения контролировал Скотленд-Ярд. Только фотография Дженет бередила душу Роджера. Постепенно им овладело одно желание: дать знать о себе жене. Даже если до нее дойдет лишь намек о том, что он жив, Роджер сможет рассчитывать на ее помощь и сам поможет ей пережить потрясение.

Марион… Можно ли положиться на нее?

Солнце несмело проглянуло сквозь тучи, и сразу же защебетали птицы, воздух посветлел, наполнился густым ароматом. Роджер, одетый в прекрасно сшитый костюм, вместе с Марион стоял возле небольшой машины у парадного подъезда дома. Вдали виднелись деревья, заросли кустарников, поля, пасшийся на траве скот. Но домов не было видно нигде.

— Садитесь, — предложил он.

Марион забралась в машину.

На ней был красный пластиковый дождевик поверх голубого платья. Глаза ее сияли, Марион выглядела свежей под стать погоде, страхи ее исчезли, и она была готова действовать. Вместе с ним. Они удобно устроились в машине, и шофер-санитар включил зажигание. Дорога несколько миль вилась между деревьев, а потом вывела на шоссе. Замелькали телеграфные столбы, провода, легковушки, грузовики, почти забытые Роджером. Они миновали деревню, констебля, облокотившегося о велосипед и болтавшего с двумя стариками.

Скоро машина подъехала к городу.

Город был чистым и уютным, все дышало умиротворенностью. Улицы и рыночная площадь были заполнены людьми, машинами, одноэтажными автобусами, между ними оказалось и несколько конных повозок. Санитар направил машину к стоянке неподалеку от огромного здания кинотеатра "Одеон".

— Хотите сразу пойти в кино? — обратился Роджер к Марион.

— Нет, сначала давайте заглянем в "Ройал" попить чаю.

Роджер снова находился среди людей, но чувствовал некоторую отчужденность. Здесь было несколько полицейских, но никто из них не проявил к нему ни малейшего интереса. На лицах своих компаньонов он заметил довольное выражение.

Марион крепко стиснула его руку.

За ними, казалось, никто не наблюдал, но Роджер был убежден, что без слежки не обойдется, куда бы он ни направился. Это шестое чувство, выработанное им с годами, еще не умерло в нем. Они подошли к большому отелю, на дверях которого красовалась вывеска: "Чай и танцы. Ежедневно. Вход: 3 шиллинга 6 пенсов".

— Куда мы приехали? — спросил Роджер.

— В Уорчестер.

Уорчестер… Старый городишко, но в нем много новых домов. Они вошли. Обстановка была самая непринужденная, играл неплохой оркестр, правда, танцевали только три пары и еще с полдюжины сидело вдоль стены просторного зала.

Они потанцевали. Марион двигалась легко, словно перышко.

— Если бы так продолжалось вечно, — вздохнула она.

Роджер кивнул, но ничего не ответил. Ее присутствие болью отзывалось в нем. Марион своим поведением, своей покорностью очень напоминала ему Дженет. Он танцевал квикстеп с радостью обретенной свободы.

Затем в дверях появилась новая пара. Роджер взглянул на нее и похолодел.

— Не смотрите так, — сказала Марион.

Он отвернулся, но все же успел еще раз скосить глаза в ту сторону. Это не было галлюцинацией. Кровь бросилась ему в лицо, он сбился с ритма.

— Что случилось? — тревожно спросила Марион.

Роджер не ответил и молча повел ее к столику, ощущая тошноту и боль внутри. Мужчина и женщина окинули беглым взглядом зал.

Мужчина и… Дженет.

Мужчина был Марком Лессингом — единственным близким другом Роджера.

— Что случилось? — требовательно спросила Марион. — Прошу вас, скажите мне.

— Ничего особенного.

— Увидели знакомого?

— Да. Прошу вас, ничего не говорите.

Наступило неловкое молчание. Дженет сняла пальто, довольно поношенное, сшитое из черной тюленьей кожи и купленное Роджером несколько лет назад. Марк накинул его на спинку стула. Дженет сидела боком к Роджеру ярдах в пяти от него. Она озиралась по сторонам, и он с горечью отметил выражение усталости в ее серо-зеленых глазах. Дженет постарела, и в ее движениях сквозило безразличие и напряженность. Взгляд ее, минуя всех присутствующих в зале мужчин, остановился на нем. Дженет пришла сюда в надежде встретить его, но надежда ее постепенно угасала. Она снова посмотрела на Роджера, но взгляд ее не задержался даже на короткое мгновение; на Марион Дженет не обратила внимания.

Глаза ее были утомленными, темные блестящие волосы, казалось, утратили свой блеск. Марк Лессинг предложил ей сигарету, и она закурила, затягиваясь нервно и торопливо.

Марк сидел, откинувшись на спинку стула. Он оглядел Роджера не так внимательно, как Дженет, но все же с интересом, изучающе. Это был симпатичный мужчина, в общем даже красивый. Лицо его казалось аскетичным, и те, кто не знал Марка близко, нередко принимали его за сноба. Кожа на лице его имела нездоровый оттенок, темные волосы, несколько длинноватые, лежали крупными волнами.

Дженет и Марк ближе всех знали Роджера.

— Скажите мне, кого вы там увидели? — прошептала Марион.

— Так, одного знакомого.

— О-о, Кеннеди…

— Отправив нас сюда, он устроил мне хорошенькое испытание нервной системы и силы воли. У меня просто нет слов.

— Это ваша жена, я угадала? — спросила Марион безразличным голосом.

— Она… — кивнул Роджер.

— Она очень мила.

— Давайте лучше уйдем отсюда.

— Нельзя! За нами наблюдает Кеннеди. — Марион, видимо, очень боялась Кеннеди.

Роджер грустно улыбнулся.

— Пойдемте отсюда, — решительно сказал он, вставая.

Пока Роджер шел, с лица Кеннеди не сходила саркастическая ухмылка. Марк бросил на Роджера вопросительный взгляд. Роджер расплатился у кассы, а когда обернулся в зал, уже никто не смотрел в его сторону. Роджер был весь в поту. Он вышел в вестибюль и увидел человека в кресле — отсюда хорошо просматривался весь танцевальный зал. Все, что Роджер смог сделать в этой ситуации, — это отвернуться от наблюдателя, которым был… Слоун, инспектор уголовной службы Скотленд-Ярда. И никто во всем Ярде, кроме него, не знал Роджера Уэста лучше и ближе.

Но и Слоун не обратил на него никакого внимания.

Фильм оказался так себе. Перед глазами Роджера все еще стояла Дженет. Когда они с Марион вышли из кинотеатра, было совсем темно. Санитар дожидался в машине. Обратная дорога заняла не более часа. Роджеру не терпелось добраться до своей комнаты и побыть одному, но Кеннеди пригласил его в приемную. С ним вместе вошла и Марион.

— Вы здесь не нужны, — бросил ей вскользь Кеннеди. — Закройте дверь и оставьте нас одних.

Марион молча повиновалась.

— Неплохо, Уэст, не так ли? — произнес Кеннеди и хмуро посмотрел на Роджера.

— Разве?

— Я бы сказал даже — хорошо. В будущем вы станете Рейнером — Чарлзом Рейнером. У меня уже заготовлены для вас паспорт, регистрационная карточка, занятие, дом, легенда и все, что вам необходимо. Не забудьте, мистер Рейнер.

— Вы упустили из виду, что у меня неважная память.

— Память у вас прекрасная, насколько мне известно, и она вам не должна изменить. Со всеми вопросами обращайтесь к Марион — она довольно милая девушка, мистер… Рейнер.

— Ну а дальше?

— А дальше у вас появится великолепный шанс дать знать о себе вашей супруге. Но не советую делать этого. Кстати, именно я послал ей записку о том, что она сегодня сможет увидеть вас в Уорчестере. Так что, как понимаете, ваша жена не потеряла надежды. Когда вы только выехали в Уорчестер, она уже направлялась в город. Знаете, как я узнал об этом?

Роджер не прореагировал на вопрос.

Кеннеди рассмеялся.

— У вашей жены теперь новая прислуга. Она, между прочим, столько времени потратила на ваши поиски, что вынуждена была нанять надежную женщину, присматривать за вашими детьми. Прислуга будет предана вашей жене ровно настолько, насколько вы будете преданы мне. И ни на день дольше. Надеюсь, вы понимаете меня, Уэст. Так вот, я предположил, что, получив мою записку, ваша жена непременно поделится новостью с прислугой или, по крайней мере, не скроет ее. Так и вышло. Запомните это крепко. Прислуга — хорошая девушка и очень любит детей. Но она будет делать то, что прикажу ей я. А мне бы не хотелось причинить детям боль.

В следующий раз Роджеру разрешили покинуть дом лишь неделю спустя после свидания с Дженет.

Лондон!

Лондон, который Роджер знал и любил, снова предстал его взору, пока он ехал по прямой, широкой и кричаще безвкусной Оксфорд-стрит. Машина свернула на извилистую Риджент-стрит. Потом чередой промелькнули суматошная Пиккадилли, спокойная Лесестер-сквер с островками ласкающей взгляд зелени, Трафальгарская площадь, Уайтхолл, массивное здание парламента и, наконец, Скотленд-Ярд. Шофер свернул к Скотленд-Ярду, но не проехал мимо, а остановил машину так, чтобы Роджеру было хорошо видно старое здание из красноватого кирпича, в котором размещалось Управление гражданской полиции. Дежурившие у входа констебли посмотрели на них без всякого интереса, как на туристов. Затем Роджера провезли мимо здания полицейского участка в Кеннон-роу — мрачного дома с низкой крышей и закопченными, забранными решетками окнами. Роджер знал эти места как свои пять пальцев.

Набережная. Новое белое здание отдела уголовного розыска. Затем они миновали шумную улицу неподалеку от дымно-серой, строгой громады нового моста Ватерлоо и выехали на Стрэнд.

Роджер, сидевший рядом с водителем, не проронил ни слова с того самого момента, как они въехали в Лондон. И только теперь он спросил:

— Куда мы едем?

— Увидите.

Возле Ковент-Гардена, тихого и безлюдного в ожидании нового рабочего дня, они свернули со Стрэнда и остановились на узкой улочке. Здания на ней были обшарпанными, старыми — беспорядочное нагромождение контор и жилых домов.

— Вот этот дом — ваш, — сказал шофер. — Номер пятнадцать.

Роджер вышел. У дома номер пятнадцать на противоположной стороне дверь подъезда была отворена, и можно было видеть мрачный вестибюль и нижние ступени узкой лестницы. Роджер был озадачен. Шофер остался в машине. На его лице играла легкая усмешка. Роджер взглянул на вывеску. На ней значилось шесть фамилий, одна из них явно была выведена недавно:

ЧАРЛЗ РЕЙНЕР

Торговый агент

Оптовая и розничная торговля

4-й этаж

Лифта в доме не было. Роджер стал медленно подниматься по ступеням. Теперь он Чарлз Рейнер, и здесь его контора, в которой ему придется делать свой "бизнес". На лестничных клетках — ни одной лампочки. Четвертый этаж оказался самым темным. Правда, здесь было окно, но оно забито досками. В нерешительности Роджер остановился перед дверью, на которой значилось его новое имя, нажал на ручку и вошел.

И в это мгновение из-за двери на него кто-то бросился.

Глава 11

РЫЖИЙ

Железный прут, зажатый костистой рукой, скользнул по плечу Роджера, который каким-то чудом успел уклониться от него, и, ударившись о дверь, со звоном упал на пол. Придя в себя от неожиданности, Роджер сделал привычный финт и сам перешел в атаку.

Правой — в живот, левой — в челюсть. От первого удара человек охнул, от второго пронзительно вскрикнул и отлетел назад. Ударившись о стул, он вместе с ним грохнулся на пол.

Роджер закрыл дверь и вслушался. Где-то за стеной стучала пулеметная дробь пишущей машинки, но и только. Тем временем человек поднялся, облизал губы и в страхе заслонился рукой, ожидая нового удара.

— Как ты думаешь, почему я не сломал тебе шею? — спросил Роджер. Его голос звучал хрипло и угрожающе. Такую манеру разговора он давно выработал в себе специально для бесед с преступниками.

Человек отпрянул назад — его храбрость и решительность улетучились, словно воздух из лопнувшего шара.

Человек выглядел худым и болезненно-бледным. Ему явно не мешало бы побриться и постричь свои рыжие волосы. Одет он был бедно. Обшлага пиджака цвета морской волны затрепались, а вместо воротничка и галстука на шее болтался грязный шарф.

Все это происходило в приемной с голыми розоватыми стенами, двумя кожаными креслами и четырьмя гнутыми стульями — подделкой под Хепплуайта. На простом, ореховом столе — с десяток свежих журналов торговых реклам. В комнате ощущался легкий запах краски — сухой и неприятный. Из комнаты вели две двери. На одной была надпись: "Справки. Просим звонить" — и под нею колечко вытяжного звонка. На другой — "Чарлз Райнер. Личные апартаменты".

— Почему вы бросились на меня? — резко спросил Роджер.

— Я… думал… — Человек мялся, не зная, куда девать руки. — Вы совсем не тот, кого я ждал.

— Вы же могли убить меня.

— Я и пришел, чтобы убить.

В его словах, в его неожиданном признании, несомненно, сквозило чувство собственного достоинства. Он был горд тем, ради чего пришел сюда.

— Стойте там, — сказал Роджер. Он повернулся, отворил ногой дверь и увидел просторный офис с шестью или семью столами, несколькими пишущими машинками и телефонами, шкафами — отлично оборудованное конторское помещение, где почти все было новым. Стоял здесь и гардероб с плечиками для одежды и крючками для шляп. Осмотрев все это, Роджер вернулся назад, втолкнул рыжеволосого в комнату и запер в гардеробе.

Другая дверь вела в "личные апартаменты". Роджер отворил ее. Комната выглядела прямо-таки роскошно — с толстым ковром на полу, стенными панелями, довольно большой библиотекой и несколькими креслами она скорее напоминала жилое помещение, чем кабинет. Помещение было пустым. Роджер оглядел потолок, стены. Почувствовав себя снова полицейским, он точно знал, что искать, а главное — где. Он обратил внимание на одну небольшую панель в стене позади письменного стола и, легко надавив рукой, открыл ее.

Роджер довольно ухмыльнулся — эта улыбка была первой непритворной улыбкой с тех пор, как ему пришлось покинуть Скотленд-Ярд.

Внутри открывшейся его взору ниши был установлен крошечный диктофон. С помощью карандаша Роджер выключил его и, поставив панель на место, принялся осматривать потолок, пока не убедился, что в комнате больше нет никаких отверстий, через которые можно было бы подслушивать или подглядывать за ним. Тогда Роджер вернулся в офис, отпер гардероб и выпустил рыжеволосого пленника.

— Выходите, — приказал Роджер.

Он запер изнутри входную дверь на ключ. Теперь в контору можно было проникнуть разве что через окна, но они выходили в глухую стену, а прыгать вниз, в узкую щель между домами, было крайне рискованно. Роджер постоял у одного, потом у другого окна, пока не убедился, что заглянуть внутрь снаружи невозможно. Наконец вместе с рыжеволосым, все еще сильно нервничавшим, он подошел к столу и обследовал оклеенный белой бумагой потолок — никаких следов, никаких отверстий или трещин, через которые можно было бы вести наблюдение.

— Кого вы ожидали здесь?

— Только… только не вас.

— Ну что же, допустим, что я поверил. А кого вы хотели убить?

— Рейнера, — ответил рыжеволосый.

Значит, вместе с именем, подумал Роджер, он унаследовал и врага.

— За что?

— Он убил мою жену.

— Убийц обычно вешают.

— Никто не знает, что он убийца, — устало ответил рыжеволосый. — И вообще никто ничего об этом не знает. Никто, кроме меня. Я был в "том доме", когда это случилось. Рейнер всегда твердил мне, что убьет ее, если она откажется выполнять то, что он хочет. Она отказалась, и Рейнер убил ее.

Это что, очередная шутка Кеннеди?

— Как вас зовут? — спросил Роджер.

— Кайл, — пробормотал человек.

— А как вы оказались в "том доме"? — Кайл?… Имя было знакомым, какие-то смутные воспоминания теснились в мозгу Роджера.

— Подделка, — сказал Кайл односложно. — Я гравер, хороший гравер. — В его голосе послышались нотки гордости. — В моих изделиях заметить подделку практически невозможно.

Да, все точно: это тот самый Кайл. Его арестовали и судили в Манчестере. Это был один из тех редких случаев, когда провинциальная полиция отобрала лавры у Скотленд-Ярда. Эдди Дэй, специалист по всем делам, связанным с подделками, ездил в Манчестер в поисках "выгодного" для Ярда дела и вернулся, потрясенный лихостью, с которой местная полиция распутала тот узел.

— Когда вас выпустили?

— Месяц назад.

— И чем вы занимались все это время?

— Искал Рейнера.

— А как выглядит человек, именующий себя Рейнером?

Водянистые глаза, прикрытые розовыми веками со светлыми белыми ресницами, вскинулись на него вопросительно.

— А вы что не знаете?

— Я — Рейнер.

— Нет-нет! Этого быть не может! Вы…

— Кто воспользовался моим именем? Как он выглядит? У него есть какие-нибудь характерные приметы?

Кайл ответил ровным голосом, но в нем сквозила нескрываемая ненависть.

— О, Рейнера забыть нельзя. Его глаза… О, как я ненавижу их! Дениза — тоже, хотя она нравилась ему, но Рейнер все время запугивал ее. Тащил к себе и требовал, чтобы она ушла от меня. Приятели рассказывали, что он грозился убить ее, если она останется со мной. Но Дениза не пошла к нему, И ее убили. Случайно. По ошибке! — Последнее слово он выкрикнул на пределе своего голоса, и в глазах его отразилось отчаяние. — Ее сбила машина, страшно изувечив. А ведь Дениза была такой красивой. — Он извлек из кармана фотографию, при этом пальцы его мелко дрожали. Кайл опустил голову, всматриваясь в изображение. На глазах его заблестели слезы, и он прошептал:

— Взгляните!

Веселая, улыбающаяся девушка. Его королева. Легко поверить, что Кайл боготворил ее.

— Могу понять, — сказал Роджер, — почему вам не нравится Рейнер. Дайте-ка мне взглянуть на ваш бумажник.

— Я… нет!

— Дайте, дайте.

Кайл нерешительно протянул бумажник Роджеру. Тот вытряхнул его содержимое на кожаную поверхность письменного стола. Среди прочего он увидел то, что и ожидал: пропуск на выход из тюрьмы, тюремное удостоверение, регистрационную карточку, старое, затертое, со смятыми уголками письмо восьмилетней давности, банкнот в десять шиллингов и еще одну фотографию. Роджер взглянул на обратную сторону. Он чувствовал, что Кайл внимательно наблюдает за его действиями, а потому придал своему лицу равнодушное выражение.

Это было непросто, так как о фотографии на него смотрела… Люсиль. Девушка из Парижа.

Изучив снимок, он сравнил его с фотографией погибшей жены Кайла. Они были похожи, как могут быть похожи друг на друга близкие родственники.

— Симпатичные, — ворчливо заметил Роджер после длительной паузы.

— Да, очень, — в голосе Кайла снова послышалась гордость. — Это моя дочь.

— Неужели? Вы в этом уверены?

— Конечно, — сказал Кайл, — ее зовут Люсиль, — он улыбнулся. — Несколько лет назад я отправил ее во Францию к родственникам жены. С женой, с Денизой, я познакомился еще во время первой мировой войны. Люсиль очень добрая и умная, и мне не хотелось, чтобы на нее пала тень моей подмоченной репутации. Мы с женой решили, что Франция подойдет для нее как нельзя лучше. Нам пришлось пережить тяжелое военное время, жена очень страдала, потому что я не мог избавить ее от одиночества. Но все утряслось. Во Франции Люсиль жила в деревне, в спокойной обстановке.

— А где сейчас? — спросил Роджер.

— В Париже.

— Адрес знаете?

— А вот этого я вам не скажу.

— Дайте мне его, Кайл, иначе вам придется очень плохо. Назовите адрес и можете убираться отсюда. А это поможет вам продержаться несколько недель. — И Роджер, вынув бумажник, отсчитал десять фунтовых банкнотов из пятидесяти, врученных ему Кеннеди.

Радость засветилась в глазах Кайла.

— Я готов давать вам по десять фунтов в месяц, — пообещал Роджер. — Их будут переводить на ваш адрес.

— Нет, нет! Это опасно, так как я живу у Джо. — "У Джо" означало самую отвратительную ночлежку, которая со времен королевы Виктории была в Лондоне. — Посылайте их лучше в… А за что, собственно, вы собираетесь мне платить?

— Я не люблю людей, которые интересуются мною… оплачиваю ваше молчание. Если кто-либо заинтересуется вашим визитом сюда, вы ответите, что зашли попросить денег, а я вышвырнул вас вон.

— О, да-да!

— Так где же Люсиль? — Несчастный, он пока не знает, что труп его дочери уже отправили на какое-нибудь кладбище для бедняков в Саррее.

— Она живет по адресу: Париж, восемь, рю де ля Круа, двадцать три, — неохотно сообщил Кайл. — Вы не причините ей зла?

— Нет. И запомните: я буду ежемесячно высылать вам десять фунтов на имя Джона Пирсона. Получать деньги вам необходимо в почтовом отделении на Стрэнде у Трафальгарской площади. А теперь проваливайте отсюда. И если кто будет вас беспокоить, звоните сюда. — Роджер отстучал на машинке номер телефона, указанного на аппарате, и адрес: "Джон Пирсон, п/о Стрэнд" — и подтолкнул листок через стол. — Мне не пишите и ко мне не приходите, пока я сам не пришлю за вами. Все поняли?

— Да, но… Я не понимаю…

— А вам ничего и не нужно понимать. — Роджер поднялся. — Когда выйдете на улицу, надвиньте шляпу пониже, чтобы вас никто не узнал. У вас могут быть большие неприятности, если ваш знакомый дознается, что вы его искали.

Кайл кивнул. За годы, проведенные в тюрьме, он научился делать то, что велят, и эта привычка к послушанию укоренилась в нем.

Роджер отпер дверь и проследил, как Кайл, надев шляпу, вышел из конторы — маленький, худой, невзрачный. Роджер проводил его вниз по скрипучей лестнице, держась в нескольких шагах позади.

Рыжеволосый Кайл проскользнул в дверь и свернул в сторону рынка. Тем временем на улице показался еще один человек: инспектор Слоун из Скотленд-Ярда — высокий, светловолосый, с подвижным лицом. Он двинулся следом за Кайлом, внимательно наблюдая за каждым его движением.

Сердце Роджера сильно забилось, но он взял себя в руки, повернулся и стал подниматься по лестнице. На втором этаже ему пришлось остановиться.

Слоун внезапно свернул в подъезд.

Глава 12

ПРОВЕРКА

Роджер приподнял панель в стене, включил диктофон и спокойно устроился в кресле за письменным столом. Он выдвинул ящик, вынул несколько бумаг — первых попавшихся под руку — и разложил их на столе. В это время на лестнице послышались громкие шаги Слоуна. Затем Роджер услышал, как открылась входная дверь.

Кеннеди, кажется, допустил серьезную оплошность, что не ввел его в курс дел. Впрочем, было ли это оплошностью? В любом случае, по всем признакам его затея смахивала на ловушку: пустая контора, визит Слоуна. Сомнительно, чтобы Кеннеди позволил бы ему остаться в конторе одному без какой-либо видимой цели.

Шаги Слоуна звучали уверенно, но не тяжело. Роджер хорошо знал эту походку, ведь со Слоуном они распутали несколько десятков преступлений.

Слоун постучал. Роджер смахнул пот со лба и крикнул: "Входите!"

Слоун распахнул дверь и, прежде чем войти и закрыть, внимательно оглядел помещение. Бросил тяжелый взгляд на Роджера, как на человека, с которым встречается впервые. Этот момент был решающим для Роджера, но… Слоун не узнал его.

— Что вам угодно? — спросил Роджер.

— Мистер Рейнер? Чарлз Рейнер?

— Да, он перед вами.

— Простите, что беспокою вас, мистер Рейнер. — Начало как начало, но Роджер почувствовал враждебное отношение Слоуна к себе уже по тому, как тот брал стул и садился. Усевшись, он извлек из кармана желтую пачку и вынул сигарету.

— Курите?

— Нет. Кто вы?

Слоун закурил и, вынув визитную карточку, протянул ее Роджеру. Роджер взглянул на нее.

— Может быть, вы и полицейский, но это вовсе не означает, что вам принадлежит весь мир.

— Я зашел, чтобы прояснить одну деталь, — сказал Слоун. — У вас только что был посетитель — мистер Кайл, который долгое зремя провел за решеткой.

— Да, он что-то говорил об этом. — Диктофон зафиксировал эти слова, так что Кеннеди в свое время узнает о визите Кайла.

— Ему было нужно что-то от вас?

— Нет.

— Почему вы провожали его вниз?

— Чтобы убедиться, что он ушел.

— У вас на все готов ответ, мистер Рейнер.

— Совершенно верно.

— Уверен, что у вас в запасе есть и другие, на тот случай, если возникнет необходимость. — Это заключение в устах Слоуна прозвучало саркастически. — Мой визит к вам неофициальный. Между прочим, готовы ли вы показать в суде, что не были знакомы с Кайлом до его визита к вам?

— Разумеется.

— Каким бизнесом вы занимаетесь, мистер Рейнер?

— Я агент по комиссионной торговле.

— Это широкое… понятие. — Пауза между словами прозвучала как обвинение. — И сколько времени вы работаете здесь?

— Нисколько.

Ответ озадачил Слоуна.

— Но ведь это ваша контора?

— Да, но я открою ее только на следующей неделе.

— У вас до этого был другой офис или же вы только начинаете свое дело, мистер Рейнер?

— В вашем распоряжении достаточно людей, которые помогут выяснить все интересующие вас подробности.

— Довольно своеобразное утверждение, мистер Рейнер.

— А я считаю своеобразными ваши манеры, мистер полицейский.

— Понятно, — заметил Слоун. — Это должно означать, что вы не намерены оказывать помощь полиции.

— Если я знаю, как это сделать, я ее оказываю.

— Значит, вы только начинаете свое дело?

— Какой ответ вы бы хотели получить?

— Люди, чувствующие неловкость в разговоре с полицией, потом нередко сожалеют об этом. Учтите это.

— Полицейские, которые обращаются с вопросами в частном порядке, не могут требовать исчерпывающих ответов на них.

— А вы умный человек. Где вы живете?

— Здесь и живу.

— И утром, и днем, и вечером?

— Инспектор, мне не нравится ваш тон, — произнес Роджер медленно и веско. — Повторяю, что человек, приходивший сюда, мне не знаком. И не причисляйте меня к аферистам. В следующий раз, когда вам потребуется от меня информация, не начинайте с обвинений в мой адрес. А сейчас извините, мне нужно работать.

— На кого? — внезапно спросил Слоун. — На Кеннеди?

Вопрос прозвучал словно гром с ясного неба. Роджер знал, что крылось за этими словами Слоуна, ему хорошо были известны все оттенки его голоса. Он понимал, что вслед за этим предостережением должна разразиться гроза. Пока Роджер не знал какая, но одно только упоминание имени Кеннеди застигло его врасплох. Однако ему все же удалось сохранить на лице непроницаемое выражение, какое обычно бывает у игрока в покер.

— Кто этот Кеннеди? — спросил Роджер как можно равнодушнее.

— А то вы не знаете!

— Нет, не знаю.

— Вы совершаете ошибку, мистер Рейнер.

— Вы тоже, — парировал Роджер.

— Так вы настаиваете на том, что не знакомы с Кеннеди?

— Скажите мне, какого Кеннеди вы имеете в виду и зачем вам это нужно, а тогда я отвечу вам, если сочту ваши объяснения резонными.

Было немного странно сидеть за столом и следить за ходом мыслей Слоуна. Они смотрели друг на друга, но вдруг глаза Слоуна потускнели, и это означало, что он пришел к определенному выводу.

— Вы и есть Кеннеди, — заявил он вдруг, — и давайте говорить начистоту.

Итак, Роджер Уэст против Чарлза Рейнера.

Кайл знал Кеннеди как Рейнера.

Слоун предположил, что Кеннеди и Рейнер — одно и то же лицо. Догадка Слоуна не случайна, у него, видимо, были основания так считать.

— И все же вам не удастся долго скрывать от полиции факты, — сказал Слоун, поняв, что его атака захлебнулась.

— Я не могу запретить полиции дурачить себя. Я — Чарлз Рейнер и занимаюсь честным бизнесом, у меня полно работы. — Роджер поднялся с кресла, но Слоун продолжал сидеть с загадочным выражением на лице. К чему бы?

— Вы еще пожалеете о своем поведении, мистер Рейнер, — произнес Слоун и вышел из конторы.

Роджер подождал, пока хлопнет наружная дверь, и в тот же момент услышал из приемной какой-то слабый звук. Он насторожился, посмотрел на дверь и вдруг увидел, как медленно поворачивается дверная ручка. Значит, Слоун решил-таки остаться, чтобы подслушать. Роджер снял телефонную трубку, потом положил ее обратно на рычаг. Эту манипуляцию он проделал несколько раз, после каждого тренькал звоночек. Очевидно, Слоун считал, что близок к успеху, и теперь, в довершение всего, рассчитывал подслушать телефонный разговор. Слух у него был отменный. Но тут Роджеру вдруг пришла на ум идея позвонить в Скотленд-Ярд и спросить, работает ли у них старший инспектор Слоун. Подумав немного, Роджер набрал номер, представив себе, как Слоун, прильнув к двери, напряженно вслушивается в тишину. В трубке что-то щелкнуло, а потом раздался спокойный, очень знакомый голос, и на Роджера нахлынули теплые воспоминания.

Конечно же он сделал глупость, позвонив им.

— Говорит Скотленд-Ярд, чем могу служить?… Я вас слушаю… — Так как Роджер ответил не сразу, человек на переговорной станции повысил голос.

— Да… да. Скажите, работает ли у вас офицер по фамилии Слоун — старший инспектор Слоун?

— Да, у нас есть инспектор по уголовным делам Слоун, сэр.

— Это такой высокий, румяный?

— А кто это говорит?

— Меня зовут… э-э… впрочем, это не имеет значения… — Роджер положил трубку.

На противоположном конце провода было прошлое Роджера, которое неотступно преследовало его. Стоит лишь поднять трубку и набрать знакомый номер, и он услышит голос Дженет. Дженет… интересно, что бы она сделала, услышав его голос?

Нет, об этом надо забыть! Он мог бы позвонить Марку Лессингу, десятку, сотне друзей, но лучше этого не делать.

Роджер отодвинул телефонный аппарат и закурил. Рука дрожала. Никогда в жизни он не испытывал такой острой потребности выпить, как сейчас. Окрыв дверку бара, устроенного в тумбе письменного стола, Роджер нисколько не удивился, найдя бутылку, стаканы и сифон с содовой. Он налил себе виски.

Неплохое начало: виски чуть ли не с утра. Плохо же было то, что он оказался в незнакомой конторе, не имея никакого представления о том, за кого должен себя выдавать, а кроме всего прочего, подвергся нападению и даже заслужил обвинение в том, что он-то и есть Кеннеди. Любопытно, а где в это время находился Кеннеди? Насколько правдива рассказанная Кайлом история? Роджер представил себе жену Кайла, сбитую машиной, и перед его мысленным взором предстала мертвая Люсиль.

Машинально он стал просматривать лежащие на столе бумаги. Здесь были счета, бланки заказов, подшивки писем клиентов — то, чем ему предстояло заниматься. Разнообразия в работе не предвиделось. Он совершенно запутался, глядя на эти бесчисленные документы. Бизнес Чарлза Рейнера оказался весьма процветающим. Он торговал буквально всем — табаком и сигаретами, легкими винами и крепкими спиртными напитками, стульями, сделанными из стальных трубок, и изделиями из пластмассы. Безделушки, изготовляемые в Бирмингеме, Рейнер сбывал на базарах Индии и Китая. Продавал он товар в Англии и за ее пределами, но почему-то ничего не импортировал. Основные сделки совершались в конторе на Лиденхолл-стрит. Потом Роджер обнаружил несколько открыток, уведомлявших своих клиентов об "изменении адреса". Кое-что прояснилось из одного циркулярного письма:

"Мистер Сэмюел Вайзман информирует Вас, что отказывается от своего бизнеса в пользу мистера Чарлза Рейнера, но остается в фирме на некоторое время в качестве консультанта. Он имеет удовольствие заверить Вас в том, что мистер Рейнер берет на себя личную ответственность за дела фирмы и обязуется впредь уделять максимум внимания Вашим требованиям".

Письмо было датировано 1 марта, то есть двумя неделями раньше дня гибели Люсиль. Неужели Кеннеди был настолько уверен в себе, что заранее все спланировал, или у него на примете был другой "Чарлз Рейнер" и только в последний момент Роджер занял его место?

Каковы же в действительности планы Кеннеди?

В ящике стола Роджер обнаружил "свой" паспорт; он откинулся на спинку кресла и стал изучать его. Как сотрудник Скотленд-Ярда, он знал, что достать фальшивый паспорт сравнительно нетрудно, однако это был оличный экземпляр: им уже пользовались, в нем стояли штампы виз и отметки таможенных властей США и нескольких европейских стран, в том числе ФРГ, что же касается фотографии, то она была безупречна. Он даже не знал, что его "новую" внешность уже зафиксировали на пленке, и сходство не вызывало сомнений. В столе Роджер не обнаружил никакой зарубежной корреспонденции — может быть, она хранится в одном из шкафов? Очевидно, он найдет и ее, если основательно включится в "бизнес".

Зазвонил телефон.

Роджер поднял трубку, помедлил, потом поднес ее к уху. Он решил изменить свой голос и заговорил, стараясь не шевелить губами.

— Хэлло!

— Роджер! — При этих словах сердце его учащенно забилось. Голос был женским. — Роджер, прошу вас, помогите мне, я…

Это была Марион. Марион в беде!

— Что случилось?

— Я скажу вам после. Мне необходимо встретиться с вами. Я буду ждать вас через час на Пиккадилли возле "Суона и Эдгара". Помогите мне, прошу вас!

— Марион, послушайте. Я…

Но в трубке уже раздавались гудки.

Роджер стоял у входа в универмаг, в самом центре Лондона, созерцая сумасшедший транспортный поток. На людей он почти не обращал внимания, зато каждый полицейский, попадавшийся ему на глаза, казался Роджеру великаном.

Марион опаздывала на полчаса… Ждать было уже бессмысленно. Видно, что-то ей помешало.

Может быть, он совершил ошибку, придя сюда? Может быть, зря разговаривал и с Кайлом?…

Вдруг он заметил санитара-коротышку. Одет тот был броско: голубой костюм, ярко-желтые туфли и красный галстук в белый горошек. Санитар подошел к Роджеру с важным видом.

— Очень устали? — осведомился он.

— Что вам нужно?

— Мистер Рейнер, вы нужны в конторе. На вашем месте я бы не покидал с такой легкостью работу. — Он поднял руку и остановил такси. — Садитесь. — Роджер повиновался. Санитар назвал адрес его новой конторы.

— Что все это значит? — потребовал Роджер.

— Узнаете.

Трижды они попадали в затор и вместо десяти минут добирались все двадцать. За это время они не обменялись ни единым словом. Выйдя из машины, санитар подождал, пока Роджер поднимется по лестнице и подойдет к двери своего офиса, и, быстро догнав его, многозначительно сказал:

— Не сюда — напротив. Вы живете здесь. — Он кинул Роджеру ключ.

Роджер отпер противоположную дверь и оказался в светлой и обставленной комнате.

По радио передавали Брамса. В кресле, вытянув ноги и прикрыв глаза, с мечтательной улыбкой на устах сидел Кеннеди и слушал музыку. Санитар перешел в другую комнату, затворив за собой дверь. Кеннеди продолжал сидеть, не меняя позы. Когда музыка кончилась, он открыл глаза и медленно проговорил:

— Итак, вам нанес визит рыжий Кайл, не так ли?

Кеннеди вел себя вызывающе, а в тоне вопроса слышалась угроза.

Глава 13

БУНТ

Кеннеди, прищурившись, пристально смотрел на него. Роджер демонстративно пересек комнату, выключил радио, вынул сигарету и закурил.

— Я с вами разговариваю или нет? — спросил Кеннеди, и в глазах его вспыхнула бешеная ярость.

— Я слышал вас, — спокойно ответил Роджер.

— Тогда отвечайте!

— Вы сами роете себе яму, — произнес Роджер. — Загнали меня сюда, не сказав ни слова и сделав все, чтобы я засветился. Кайл в расчет не идет, а вот Слоун…

— Что вы сказали Кайлу?

— Сейчас задаю вопросы я. Почему вы меня не проинструктировали? Или вы считаете, что я все равно выпутаюсь? Если бы мне было что рассказать Слоуну о своем бизнесе — у кого я купил дело, чем вообще занимаюсь, — ему не к чему было бы придраться. А теперь Слоун сел мне на хвост. Он ведь как бульдог, и если вцепится в меня, то не отпустит, пока все не вытрясет. На это ему потребуется не так уж много времени. А я-то полагал, что вы умный человек.

Пока Роджер говорил, Кеннеди принял другую позу. Глаза его потухли, но взгляда он не отвел. Внезапно смягчившись, Кеннеди возразил:

— Это было неизбежно. — Он поднялся с кресла. Видимо, доводы Роджера подействовали на него. — Меня тоже навестила полиция.

— Значит, мы оба под подозрением.

— Мне они задали несколько вопросов, а вот вам придется найти способ поставить их на место. Это ваше дело, понимаете, Рейнер? Вы здесь именно для того, чтобы оказывать противодействие полиции, сбивать ее со следа. Подумайте, как это лучше сделать.

— Вы ошибаетесь. Прежде чем появиться здесь, вы должны были меня проинструктировать. И если не соблюдать осторожность, то ваш липовый бизнес приведет вас прямехонько на виселицу.

— Вы должны выполнять мои указания.

— Именно этого я и боюсь.

Кеннеди нехотя улыбнулся.

— Для этого нужны хорошие мозги, — сказал он. — Уверен, что я сделал правильный выбор. Действуйте осмотрительно и помните: в этом деле босс — я.

— Ну, если я что-либо и буду делать, то сделаю это по-своему. — Роджер подошел к креслу, тяжело опустился в него и тут же словно выстрелил в Кеннеди вопросом:

— Что случилось с Марион?

— А почему вас это беспокоит?

— Она мне позвонила и попросила…

— Да, я в курсе, но вам, Рейнер, ни к чему бегать на свидания со всякой красивой женщиной. Вы должны делать только то, что угодно мне, а об остальном забудьте.

— Так где же она?

Кеннеди развалился в кресле и снова вытянул ноги.

— Ее нет, — ответил он мягко.

Смысл его слов не сразу дошел до сознания Роджера. Возможно, он не понял бы его вообще, если бы не ленивая, жестокая улыбка на лице Кеннеди. "Ее нет" означало только то, что Марион нет в живых. Значит, ее убили.

— Дорожное происшествие, — небрежно пояснил Кеннеди.

— Происшествие? — С языка Роджера готовы были сорваться слова: "…как и с женой Кайла", но он сдержался. — Значит, вы…

— Угадали… А разве вы еще не поняли, на кого работаете? Марион слишком разоткровенничалась с вами и оказалась ненадежной. Она влюбилась в вас, подслушивала у замочных скважин, узнала ваш адрес. Когда человек много знает, становится опасным. Но у нее не хватило ума рассказать полиции все, что ей удалось узнать.

— Каждый детектив Скотленд-Ярда, — заметил Роджер, — скажет вам то же самое, что сейчас скажу я. На вас можно ставить крест. Вам, быть может, и удастся скрыть одно, ну, скажем, два убийства. Но вы ведь не успокоитесь на этом и будете убивать до тех пор, пока не погорите. Так что считайте, что вы уже на виселице.

— Вот и превосходно. Я же говорил, что ваша задача в том и состоит, чтобы уберечь меня от полиции. — Кеннеди встал и подошел к окну. Оно выходило на узкую улицу. — Я не хочу превращать вас в покорное существо, такой человек мне не нужен. Но запомните: если меня схватят, вместе со мной пропадете и вы. Итак, я спросил вас, что вы сказали Кайлу?

— А откуда вам стало известно о Слоуне?

— Мы еще успеем поговорить о том, что вас интересует. Слушать же вашу болтовню о всякой чепухе я не намерен. Сейчас речь идет о Кайле.

— Когда я вошел, он уже ждал меня за дверью. Видимо, надеялся встретить кого-то другого, хотя и не сказал об этом открыто. Он сказал мне, что ему было нужно, но я дал ему в ухо и вышвырнул вон.

— И что же ему было нужно?

— Деньги. Найдись у меня на него время, я бы выслушал все до конца. Но времени у меня было в обрез. Кроме того, мне совсем не улыбалось попадаться на глаза полиции вместе с этим каторжником.

— А кто вам сказал, что Кайл — каторжник?

Роджер взглянул на Кеннеди и рассмеялся. Ему даже удалось изобразить на лице удивление. Он закурил еще одну сигарету.

— Господи, да я занимаюсь каторжниками всю свою жизнь. Стоит мне взглянуть на человека, как уже знаю, кто он и сколько сидел. Кайл отбыл в тюрьме по крайней мере года четыре. Вам этого не понять, пока не схлопочете для себя такой же срок или побольше.

— О'кей, Уэст, — сказал Кеннеди, — согласен. А теперь послушайте меня. Бизнес нужно расширить! Мелкими деталями — подбором сотрудников и текущими делами — пусть займется Роуз Морган, ваша секретарша. Главные инструкции вы будете получать у меня. Вам придется много путешествовать — разве я не обещал вам легкую жизнь? — Он усмехнулся. — Здесь ваша лондонская квартира, две комнаты и кухня. Кроме того, в ваше распоряжение я дам человека, который будет вас обслуживать. Он появится здесь в конце дня. Его зовут Харри. Так что обживайтесь как следует, Рейнер.

— А когда вы намерены посвятить меня в то, для чего все это нужно?

— Узнаете в свое время. Я и так много рассказал для начала. И не забывайте о том, что случается с людьми, которые отказываются играть в мою игру. Девушка из Копс-коттеджа была первой, Марион — второй.

Кеннеди поднялся и вышел из комнаты.

Роуз Морган было за сорок. Она оказалась полной и бесформенной. Платье сидело на ней черным мешком. Маленький носик-пуговка, маленькие же и обычно бледные, слегка приоткрытые губы, высокий и решительный голос. Вся ее внешность говорила о недюжинной деловой хватке. Волосы мышиного цвета, завязанные сзади в тугой узел, красивые руки, тщательно ухоженные ногти. Видно было, что дело свое она знает превосходно.

Роджер впервые увидел Роуз Морган в пятницу, на другой день после визита Слоуна. Она сообщила ему, что сотрудники выйдут на работу в понедельник.

Роджер прежде всего потребовал список служащих — их было девять. Роуз заверила его, что все они вполне надежны и работали уже у Вайзмана, бывшего владельца конторы, в течение нескольких лет. Роджер просмотрел список, где была указана и зарплата каждого — он, оказывается, хорошо платил своим подчиненным! Роуз Морган получала тысячу фунтов в год, а общий заработок остальных сотрудников получился больше пяти тысяч. Арендная плата и другие необходимые расходы тоже были высокими. Однако доход конторы превышал расходы на десять тысяч фунтов. Прибыль обычно поступала без каких-либо затруднений и задержек. Например, за последние два года доходы составили около пяти тысяч фунтов. Теперь в них была и его доля.

Перевоплотившись в Чарлза Рейнера, Роджер стал обладателем счета в банке с кредитом, превышающим две тысячи фунтов, и оказался обеспеченным правительственными гарантиями. Он стал стоить в десять раз дороже, чем стоил Роджер Уэст.

Все это открывало перед ним совершенно новые перспективы: он мог считать себя вполне богатым, даже позволяя себе то, что прежде было ему не по карману.

Харри, который "обслуживал" его, был тихой, невзрачной личностью с кукольным лицом, большими карими глазами, ни дать ни взять — вышколенный слуга, знающий свое место. Утром он подавал чай, перед ленчем и обедом приносил виски. Еда была вкусной, одежда всегда выглаженной.

Роджер имел открытый счет в трех фешенебельных ресторанах и в двух крупных магазинах. Теперь он покупал одежду только высшего качества и последних фасонов. Для этого достаточно было только подписать счет или чек.

Кеннеди не появлялся уже десять дней. Ни о Кайле, ни о Слоуне Роджер не получал никаких известий. Он даже не предполагал, что так быстро потеряет связь с прежней жизнью. Случившееся с ним теперь казалось ему далеким, кошмарным сном. Роджер с усилием заставлял себя возвращаться мыслями к прошлому и даже к той цели, которую определил для себя как главную, — узнать всю подноготную Кеннеди.

Роджера увлекло его новое занятие. Ему приходилось отвечать на множество звонков. Он покупал у одного и продавал другому. Бизнес давал Роджеру возможность завести массу ценных связей. Он приобретал без особых затруднений дефицитные товары и потому мог сам назначать на них цены. Не было такого дефицита, с которым не имела бы дела его контора. Однако он не терял головы, действовал осторожно, ибо убедился, что почти все сделки заключались в пределах закона.

Все попытки разгадать "загадку Кеннеди" натолкнулись на прочное противодействие: куда бы Роджер ни направлялся, наблюдение за ним не прекращалось. Выходил ли он погулять, или ложился спать, за ним бдительно следили люди Кеннеди.

С каждым днем он все больше врастал в жизнь Чарлза Рейнера. С каждым днем все дальше в прошлое отступал Роджер Уэст.

К концу третьей недели Роджер понял, что самую большую опасность для него представляет он сам, новые удовольствия жизни, постоянная слежка и желание освободиться от нее. Настоящая свобода придет лишь тогда, когда Кеннеди будет доверять ему и ослабит свое внимание.

Ровно через месяц после визита Кайла Роджер послал заказное письмо "мистеру Джону Пирсону" на адрес почтового отделения на Стрэнде. Кайл с тех пор не звонил.

На следующее утро он получил письмо с пометкой "лично". Это было первое письмо, полученное Роджером с тех пор, как он поселился в этой квартире. Харри принес его на подносе вместе с утренним чаем. Роджер выждал, пока тот уйдет, а затем дрожащими пальцами распечатал конверт. В него был вложен крошечный клочок бумаги, на котором кто-то нацарапал всего два слова: "Кайл мертв".

Утренние газеты подтвердили это. Кайл бросился на рельсы под поезд метро на станции Эджвер-роуд.

В середине дня позвонил Кеннеди.

— Вы получили записку?

— Да.

— Примите это к сведению. А вообще-то у меня к вам дело.

— Где и когда?

— Вас доставят ко мне. Вы помните санитара? Зовите его Перси. Он встретит вас на углу Патни-бридж, возле старого театра. Убедитесь, что за вами нет слежки. Выходите немедленно, Перси будет ждать вас в течение часа.

Кеннеди повесил трубку. Роджер откинулся на спинку кресла, обдумывая сложившееся положение. Значит, его впервые хотят использовать в деле. Он набрал номер Роуз Морган.

— Слушаю, мистер Рейнер.

— Я уезжаю и не знаю, когда вернусь.

— Хорошо, мистер Рейнер.

— Передайте Харри, чтобы ленч не готовил. Думаю, что вернусь к обеду.

— Хорошо, мистер Рейнер.

— Если придет Ренфрю, извинитесь перед ним и скажите, что я болен. А в остальном поступайте по своему усмотрению.

— Хорошо, мистер Рейнер.

Роджер надел шляпу и спустился по лестнице. Добрался до Стрэнда и взял такси, выбрав машину из длинной очереди. "Харродс!" — бросил Роджер шоферу и устроился на заднем сиденье. Он то и дело посматривал в заднее окно: их никто не преследовал. Через три четверти часа он уже был на Патни-бридж.

Перси сидел за рулем большого просторного "даймлера" — старая модель, но с кондиционером. Он был в шоферской униформе, на голове красовалась фуражка. Перси небрежно кивнул вместо приветствия, но даже не улыбнулся, когда вышел из машины, чтобы открыть перед Роджером дверцу. Перси вел себя точно так же, как и Роуз Морган, — словно хорошо отлаженная машина. Роджер уселся на роскошное сиденье, внезапно ощутив себя важной персоной. Он наблюдал за потоком машин, который двигался по мосту, вливался в Патни-хай-стрит и взбирался по ней в гору. Достигнув ее вершины, шофер повернул направо, в сторону Ричмонда. Спустя некоторое время до слуха Роджера донесся жужжащий звук, напомнив ему треск кинокамеры в лечебнице. Шторки на окнах стали медленно опускаться — видимо, на приборной панели автомашины была соответствующая кнопка.

"Даймлер", набирая скорость, плавно вписывался в повороты, а потом с мягким рокотом помчался по главной магистрали города, на которой, судя по шуму, движение транспорта было не столь интенсивным. Так они ехали в течение получаса, а затем, круто свернув, машина выбралась из Лондона и понеслась по шоссе. Вскоре она снова свернула у подножия холма, видимо, довольно крутого, потому что Перси вынужден был переключить передачу. Машина медленно вползла на вершину и остановилась.

Темные шторки поднялись, и солнечный свет ворвался в салон "даймлера", ослепив Роджера. Кода его глаза свыклись с освещением, он увидел, что они стояли возле небольшого загородного дома. Позади него густо росли деревья. К фасаду вела длинная аллея, а перед самым зданием сверкали зеленью лужайки с пестрыми цветочными клумбами, на которых цвели тюльпаны и желтофиоли в горшках, а нежные незабудки придавали голубой фон всему этому многоцветью. Пейзаж ласкал взор. Дорожка, по которой они подъехали, исчезала в густой заросли молодых дубов и березок.

— Выходите, — резко бросил Перси, открывая перед Роджером дверцу машины.

— И все-таки когда-нибудь вам придется сбавить тон, Перси, — заметил Роджер.

Тот осклабился, но промолчал. Роджер поднялся на три каменные ступени и остановился на красно-кирпичном крыльце. Дверь парадного входа была сработана из натурального дуба, обильно покрыта олифой, но не окрашена. По краю шла полоска больших круглых шляпок декоративных гвоздей. Дверь отворил человек — подобострастный и невозмутимый.

— Мистер Рейнер?

— Да.

— Прошу пройти, сэр. — Дверь за ними закрылась, и Роджера провели вверх по лестнице, гораздо более широкой, чем он предполагал. Роджер пересек квадратный холл. В него выходило несколько дверей. Роджера подвели к первой двери направо. Его спутник постучал и открыл ее.

— Мистер Рейнер, мадам, — представил Роджера человек и, отступив в сторону, пропустил его.

Глава 14

"МАДАМ"

Она не была похожа ни на Марион, ни на Люсиль, ни даже на Дженет. Это была просто привлекательная женщина — красивая и молодая. Она сидела в кресле за небольшим, с витыми ножками столиком красного дерева. Солнечные лучи проникали в комнату через окно за ее спиной, и потому фигура ее казалась темным силуэтом на светлом фоне. Женщина слегка улыбнулась и указала жестом на кресло — она не встала и не протянула руки.

Кресло находилось напротив окна, и это позволяло ей рассмотреть каждую черточку, каждую морщинку на его лице. Женщина придвинула к нему серебряный портсигар и ждала, пока он закурит. Сама она сигарету не взяла.

На ней была белая блузка, очень простая, застегнутая доверху. Голос ее оказался низким и менее приятным, чем он ожидал.

— Мистер Кеннеди сказал, что вы можете помочь мне, — начала она. — Я поняла, что вы хорошо разбираетесь в работе полиции, уголовном законодательстве и во всем, что с этим связано.

— Совершенно верно.

— Мистер Кеннеди заверил меня также, что я могу целиком рассчитывать на вас. Это верно?

— Да, верно, — ответил Роджер.

— Мой муж находится под следствием в Брикстонской тюрьме. Весьма возможно, что против него возбудят уголовное дело. Если вина будет доказана, то его, очевидно, осудят на длительный срок. У меня есть копии его заявлений адвокатам, и хотелось бы, чтобы вы с ними подробно ознакомились. Я также знакома с некоторыми деталями предъявленного ему обвинения и уликами, которые помогут вам разобраться в этом деле. Я хочу, чтобы вы изучили все документы и высказали свое мнение насчет того, чем может закончиться процесс. Если вы обнаружите слабые стороны в обвинении, то мне бы хотелось, чтобы вы нашли способ сыграть на них. Его обвиняют в незаконном ввозе иностранной валюты и вывозе значительных сумм в фунтах стерлингов из Великобритании в страны континента.

— Я не специалист по валюте, — возразил Роджер.

— Вам нужно изучить это дело в свете имеющихся улик. Вам будет удобно, если вы поработаете здесь?

Изучение документов могло занять несколько часов, день, несколько дней. Но Кеннеди сам предложил ей его услуги, и в данных обстоятельствах Роджеру ничего не оставалось, как согласиться.

— Благодарю вас. Каков ваш гонорар, мистер Рейнер? — осведомилась она.

— Я сообщу вам, когда ознакомлюсь с делом.

— Прекрасно.

— Но по этому вопросу вам лучше всего говорить с мистером Кеннеди, — добавил Роджер.

Она отрицательно покачала головой.

— За знакомство с вами я уже заплатила ему, а все остальное должно быть решено между вами и мной. Если ваши рекомендации можпо будет использовать, я в долгу не останусь. Нужно, чтобы мой муж избежал тюремного заключения.

На уме у нее было еще что-то, но что — Роджер пока не мог понять.

— Какое помещение вы мне отведете?

— Я приготовила комнату, и все бумаги вам доставят туда, — сказала она. — Если вам что-нибудь еще потребуется, можете позвонить. Пока вы здесь, мне хотелось бы, чтобы вы никуда не отлучались, во всяком случае, не уходили за пределы сада.

Она позвонила в колокольчик, давая понять, что беседа окончена.

Теперь Роджер вспомнил, где он видел ее раньше, — на фотографиях в газетах. Правда, сходство было слабое, но он узнал ее, как только она упомянула о контрабанде валюты. Речь шла о крупнейшей валютной операции, которой когда-либо занимался Скотленд-Ярд. Дело обросло многочисленными побочными линиями и неисчислимым количеством подробностей. Значит, его привезли к миссис Джеймс Дэлани. Муж ее был сыном обедневшего пэра. Как утверждали газеты, обвинения против него оказались самыми тривиальными. Из этого явствовало, что Скотленд-Ярд играл с прессой в "кошки-мышки", скрывая от нее истинный масштаб преступления.

Комната, в которую привели Роджера, была просторной, со всеми удобствами, окна выходили на заднюю часть сада. Принесли чай, а полчаса спустя — две объемистые папки, после чего Роджера оставили наедине с самим собой.

Роджер приступил к работе. Ему нужно было тщательно ознакомиться с массой фактов, вникнуть в каждую деталь и по крупицам воссоздать картину расследования. А оно началось с того момента, когда служащий таможни случайно обнаружил, что Дэлани при выезде из Англии имел при себе на сто фунтов больше, чем разрешалось, — в общем, ничего из ряда вон выходящего. Однако в чемодане Дэлани была найдена почтовая открытка (у дураков всегда при себе есть нечто подобное — они никогда не уничтожают всех улик) с поименным списком французских и швейцарских граждан, с которыми Дэлани входил в контакт. Именно с этими людьми имели дело мелкие валютчики. В папке Роджер нашел подробный отчет о том, какие вопросы задавал сотрудник Скотленд-Ярда Дэлани и какие сведения последний ему сообщил.

Было около восьми часов вечера, когда Роджер закончил изучение документов. Он протер уставшие от чтения глаза и позвонил по телефону. Швейцар ответил без промедления.

— Я бы хотел поговорить с мадам, — сказал Роджер.

— Мадам просит поужинать с ней, сэр. Ужин в 8.30.

Мадам вышла к ужину в черном платье с белыми манжетами и воротничком. Она ожидала Роджера в маленькой комнате позади столовой. Здесь находился бар, красиво отделанный металлом и цветным стеклом. Когда мадам предложила Роджеру коктейль, на лице ее была написана грусть. Это выражение не сходило с него и когда они пили коктейль. Выглядела она побледневшей и, видимо, уже предполагала, каков будет его ответ. Вопросов она не задавала почти до самого десерта.

Внезапно она подняла глаза на Роджера.

— Вы пришли к какому-нибудь мнению?

— Да.

— И каково оно?

— Вы были правы. У него почти нет шансов выкрутиться.

— Вы нашли хотя бы одну лазейку?

— Ни одной. В Ярде он выдал себя с головой.

— Нет, — сказала она и улыбнулась, как может улыбаться мать, когда ее ребенок ошибся. — Джеймс не привык иметь дело с полицией. Он под стражей…

— Да, в бумагах говорится об этом. Он в Брикстоне, и в понедельник или во вторник на будущей неделе дело его будет передано в Олд Бейли[7]. Я очень сожалею, но шансов у него нет. Вы, вероятно, полагаете, что к нему подошли слишком строго, так как до войны за это не судили, но… — Роджер пожал плечами, — … по крайней мере хорошо, что ваш муж не втянул в это дело вас.

— А я в этом деле не участвую. Я даже не знала, чем он занимался. И вообще я не понимаю, как можно на этом заработать. — Мадам улыбнулась. Она действительно была очень красивой. — А я-то думала, что Джеймс ради меня затеял все это. Вот почему я считаю своим долгом помочь ему выкарабкаться из этой трясины. Значит, он должен сесть в тюрьму.

— Я не смогу помешать этому.

— А если его не будут судить, то и в тюрьму он не попадет?

Теперь Роджер все понял. Догадка осенила его внезапно.

— Его не будут судить, если он исчезнет из Брикстона до суда или по дороге в суд, не правда ли? Вам знаком распорядок дня в Брикстоне? Я хочу, чтобы вы посоветовали, как проще всего вырвать его оттуда, и организовали ему побег. У меня все готово к отъезду из Англии. Если мы с ним уедем, то и не о чем будет беспокоиться. Мистер Кеннеди имеет огромные связи и ради меня сделает все. Только не говорите, что это невозможно. Это надо сделать.

Глава 15

ПОБЕГ

Перси вез Роджера от дома Дэлани в Лондон, и по дороге в Патни-бридж они прихватили с собой Кеннеди. По мнению Роджера, пришло наконец время выяснить, где скрывается Кеннеди, и перейти в наступление. Но Кеннеди все еще был недоверчив, а потому опасен.

Кеннеди сел в дальний угол машины и, едва за ним захлопнулась дверца, произнес:

— Она сказала мне, что вы очень самоуверенны.

— Так и есть, — произнес Роджер. Он заявил женщине, что побег можно организовать, поскольку точно знал, что можно.

— И когда вы намерены осуществить свой план?

— В воскресенье ночью. В это время дисциплина во всех тюрьмах заметно ослабевает.

— Я верю вам. А каким образом вы думаете устроить побег?

— Мне нужны будут два человека — один, одетый официантом, другой в форме констебля, и еще девушка для алиби. Форма должна быть настоящей, со всеми аксессуарами — номером, значком и так далее. Обед в комнату Дэлани принесет мой официант. Сопровождать его будет мой констебль, который и отвлечет на себя охрану. Люди должны быть толковыми, а проинструктирую их я сам. Вам же придется уладить дела с рестораном. Дэлани носят пищу оттуда. Нужно сделать так, чтобы этой ночью работал мой официант.

— Какой риск вы собираетесь взять на себя?

— Я поведу машину на обратном пути, если вы называете это риском.

— Я не вижу четкой схемы в вашем замысле, — сказал Кеннеди.

— Мы выработаем ее с двумя помощниками и девушкой. Полагаю, вас интересует не сама схема, а результат?

— Кое в чем вы оказались даже лучше, чем я предполагал, Рейнер. Что еще вам от меня нужно?

— Две автомашины — обычная, старенькая, которая будет ждать у ворот тюрьмы, и еще одна, помощнее, — в полумиле от них. А каким образом вы намерены сплавить эту парочку из Англии?

— По воздуху.

— Откуда?

— У меня есть на примете частный аэродром возле Уотфорда.

— Мне все равно, где он, — заметил Роджер, — но, когда я поведу вторую машину, со мной должен быть человек, хорошо знающий дорогу, чтобы не потерять время. На аэродроме мне понадобится третья машина, на которой я смог бы быстро уехать оттуда.

Перед воротами тюрьмы царил мрак, лишь местами несколько ламп освещали улицу. На территории тюрьмы было почти темно, и только три рассеянных световых пятна тщетно разгоняли ночную тьму. У железных ворот торчали двое полицейских. Неподалеку, за углом, стоял маленький грязно-серый "моррис" с легко сменяющимися регистрационными номерами — для этого достаточно было лишь нажать на кнопку на приборной доске. Роджер сидел за рулем, рядом с ним — девушка, приятная на вид блондинка, без признаков страха или ума на лице. При необходимости она должна была лишь поклясться, что весь вечер находилась в своей комнате вместе с Роджером.

Официант появился первым.

Он был не единственным — в тюрьме работало несколько официантов, и каждый вечер они приносили подследственным, которые располагали деньгами, приличествующий их положению ужин. Официант вышел из ближайшего ресторана, держа в руках большой поднос, накрытый крышкой. Охрана у ворот беспрепятственно пропустила его. Он дошел до дверей главного следственного здания, где охранник осмотрел содержимое подноса.

— Прошу вас, не остудите, — попросил официант охранника.

— Пахнет вкусно, — заметил полисмен. Освещения было достаточно, чтобы он убедился: на подносе не было ничего такого, что могло бы облегчить подследственному побег или самоубийство — одну из наиболее распространенных форм "побега". — Вы новенький, кажется?

— Уже несколько дней. Но сегодня я подменяю товарища.

Охранник засмеялся.

— О'кей.

Официант вошел внутрь. Коридор освещался плохо, но внешне не очень напоминал тюремный. В меблированных камерах были низкие потолки. К официанту подошел еще один охранник.

— К кому? — рявкнул он.

— К мистеру Дэлани.

— О'кей, проходи.

Охранник повел его по коридору, позвякивая ключами. В камере Дэлани тихо наигрывал приемник. Официально иметь приемник не разрешалось, однако в зависимости от "общественного" положения клиентов и наличия у них денег для некоторых иногда делались и исключения. Из коридора музыку не было слышно. Охранник отомкнул дверь камеры Дэлани. В этот момент в противоположном конце коридора возникла фигура констебля. Он спокойно приближался к двери камеры, пока официант и охранник находились внутри.

Охранник следил за каждым движением Дэлани и за тем, чтобы, кроме пищи, в его руки не попало ничего лишнего.

Дэлани, небрежно развалившись, сидел в кресле. Он был светловолос и голубоглаз, строен, изысканно одет. Правда, все впечатление портило хмурое, почти страдальческое выражение лица. На официанта, расставлявшего на маленьком столике тарелки, Дэлани даже не взглянул.

Констебль из коридора свернул в камеру.

— В чем дело? — спросил охранник.

— Меня прислал мистер Карноди из Ярда, — ответил констебль. Карноди был старшим полицейским офицером, ведавшим охраной Брикстона. — Он только что видел Старика и велел спросить у тебя, что мне делать. Вот с этим. — Он кивнул в сторону сидевшего Дэлани.

— Подожди минутку, — ответил охранник.

— О'кей, о'кей. — Констебль расстегнул нагрудный карман френча, скосил глаза вправо, влево, потом оглянулся. Коридор был пуст. Пока охранник наблюдал за официантом, констебль извлек из кармана вещицу, похожую на белый карандаш.

— Ну, скоро? — спросил он.

— Заткнись! — отрезал охранник и обернулся.

И тут констебль молниеносно сломал "карандаш" о подбородок охранника и одновременно нанес ему сильнейший удар в солнечное сплетение. Охранник, судорожно глотая воздух, согнулся пополам. Слезоточивый газ, вытекавший из трубочки белым облачком, обволакивал его рот, нос, глаза. Официант выхватил из кармана противогазовую маску и кинул ее Дэлани.

— Быстро наденьте!

Дэлани судорожно глотнул воздух.

— Надевайте! — Официант тем временем натянул на себя маску, как и констебль. Потом помог Дэлани. Констебль нагнулся над охранником и для верности еще раз ударил его по затылку резиновой дубинкой. Тот затих.

Официант в резиновой маске прокричал Дэлани приглушенным голосом:

— Наденьте свое пальто!

Поняв наконец, что произошло, Дэлани быстро оделся.

Роджер сразу заметил, что у Дэлани тряслись руки — его бил озноб.

— Успокойтесь, — сказал он.

Они забрались в машину, которая ожидала их в полумиле от Брикстона. Когда "бьюик" сорвался с места, официант с девушкой сели в грязно-серый "моррис", стоявший у дороги.

— Все будет в порядке. Побег организовала ваша жена. Вас ждет самолет, на котором вы покинете пределы Англии.

Воскресными ночами движение на дорогах слабое, потому им не было никакой необходимости ехать через Уэст-Энд. Роджер вел машину спокойно, не превышая скорости — около тридцати миль в час. За окнами проплывали полицейские, пешеходы, автомашины, автобусы, мелькали огни кинореклам. Вскоре они достигли окраины и свернули на широкое шоссе. Роджер прибавил скорость. Дэлани, не проронивший до сих пор ни слова, наконец произнес:

— Кто… кто вы?

— Не имеет значения.

— Куда мы едем?

— На аэродром возле Уотфорда.

— Вы уверены…

— Там, в перчаточном ящике, фляжка с виски. Глотните как следует. Через пару часов вы вместе с вашей супругой будете за пределами страны.

Дэлани поднес к губам фляжку и долго пил не отрываясь. Роджер в раздумье смотрел в окно. Свой первоначальный план он изменил только в одном пункте. Накануне вечером, отказавшись от проводника, проехал по этой дороге и познакомился с ее особенностями.

Они прибыли на аэродром в тот момент, когда там уже прогревали моторы двух маленьких самолетов.

Возле крошечного ангара их ожидала миссис Дэлани. Пилот окликнул их из темноты: "Ну как, готовы?" Еще двое или трое наблюдали за происходящим со стороны. Роджер ощутил на себе их пристальные взгляды. Был ли среди них Кеннеди? Или Перси? Дэлани вышел из машины, и жена кинулась ему навстречу.

— Спасен! — крикнул ей Роджер. — Забирайте!

Она обернулась. Света на поле аэродрома было достаточно, чтобы увидеть, насколько красива миссис Дэлани и как блестели от счастья ее глаза. Она сунула ему в руку увесистый пакет.

Роджер, стоя возле машины, наблюдал, как они забирались в кабину, как самолетик разбегался по взлетной полосе и отрывался от земли. Больше он ждать не стал, быстро сел в машину и поехал к воротам. Там уже стоял автомобиль поменьше с включенными фарами. Возле него Роджер увидел Перси.

— Неплохо, — произнес тот почти дружеским тоном.

— Не забудьте сменить номера у "бьюика", — напомнил Роджер. — И не выезжайте на шоссе — рискованно.

— Думаете, за вами был "хвост"?

— Нет, "хвоста" не было, однако мне известно много случаев, когда люди попадались на мелочах.

— О'кей, — согласился Перси. — Спокойной ночи.

На Лайм-стрит было безлюдно, возле дома — ни души. Роджер быстро подошел к подъезду и нырнул в парадное. Отпирая дверь, он осмотрелся по сторонам. Сердце молотом билось в груди. Роджер вошел, запер за собой дверь и смахнул пот со лба. Как часто приходилось ему в подобных местах ожидать преступника, считавшего себя в полной безопасности. На верхней площадке он включил освещение на лестнице. В доме царила гробовая тишина. Роджер остановился у двери, ведущей в квартиру, отпер ее и вошел внутрь. Харри отсутствовал, и в квартире было темно. Роджер прошелся по комнатам, зажигая в них свет, потом сделал себе коктейль, нашел блюдо с сандвичами и копченой рыбой, оставленными ему Харри, и рассмеялся. Закуривая сигарету, бросил взгляд на свое отражение в зеркале — напряжение на лице еще не спало.

Потом извлек из кармана пальто сверток, который ему вручила миссис Дэлани. Он был из коричневой бумаги. Роджер вскрыл его — в нем оказалось несколько пачек фунтовых банкнотов — частью новых, но в основном старых, скрепленных клейкой лентой. Он пересчитал одну из них — ровно сто. Пачек было пять. В свертке оказалось еще что-то — кусок шерстяной ткани, выпавший из пакета к его ногам. Роджер развернул его, и в руке засверкал всеми огнями радуги крупный бриллиант величиной с небольшой орех и стоимостью… сколько он стоил, Роджер понятия не имел.

Плата за преступление…

Роджер умылся и принялся за сандвичи, но вскоре раздался телефонный звонок. Ему звонили редко, обычно Кеннеди или Перси.

— Хэлло?

— Мистер Рейнер?

— Я у телефона.

Человек на противоположном конце провода повесил трубку, не сказав больше ни слова, но Роджеру было достаточно и этого. Ошибиться он не мог: звонил Билл Слоун.

Почему ночью?… И почему именно сегодня?!

Роджер просматривал воскресные газеты: "Таймс", "Обсервер" и "Экспресс", а также "Дейли край", которую выписал для себя Харри. Он перелистал свои, потом взялся за "Дейли край", и вдруг его словно током ударило.

Его лицо — лицо Роджера Уэста смотрело на него с газетной страницы. Он быстро пробежал глазами заметку, отметив, что на сей раз рядом с его именем был упомянут Копс-коттедж, и погрузился в размышления.

Глава 16

БУЛЬДОГ

У входной двери зазвенел звонок.

Слоун вряд ли мог так быстро добраться до его дома, даже если он звонил из ближайшего автомата. Роджер встал и не спеша направился к двери, мысленно пытаясь найти уязвимые места в своем алиби.

Когда Роджер открывал дверь, из-за нее раздался голос Кеннеди:

— Совсем обленились? Может быть, вам присылать кого-нибудь в те дни, когда у Харри выходной? — С этими словами он шагнул в комнату, но Роджер тут же загородил ему дорогу.

— Вы выбрали чертовски неудачное время для визита. Когда вы нужны — вас нет. Скажите, Перси с машиной ждет внизу?

— Нет, — Кеннеди был озадачен вопросом Роджера. Это уже второй случай за время их знакомства, когда Роджер ставил его в тупик. — А что произошло?

— Мне только что звонил инспектор уголовной полиции Слоун, и, как мне думается, он уже отправился сюда. Я не знаю, почему он избрал именно эту ночь, но хочу надеяться, что не из-за сегодняшнего дела. На вашем месте я бы прошел в контору, а когда он появится, осторожно выбрался бы на улицу.

— Мне совершенно не нравится этот ваш приятель Слоун, — тихо произнес Кеннеди, метнув быстрый взгляд через плечо на лестницу. Там пока было тихо.

— Забудьте об этом, Кеннеди. Скажу вам честно: меня беспокоит то, что ваши люди не останавливаются перед применением насилия против представителей власти.

— Не хотите ли вы сказать, что…

— Нет, не хочу. Пройдите лучше в контору.

— Он сказал вам, что идет сюда?

— Нет, потому я и боюсь, что именно так он и поступит. Слоун позвонил мне и, ничего не сказав, бросил трубку. Думаю, что особой опасности нет, за исключением вашего присутствия здесь… — Их шепот вряд ли можно было услышать на расстоянии, но если Слоун уже пришел и находится достаточно близко, он мог заметить тени на верхней площадке. — У вас есть ключ от конторы?

— Похоже, вы даете мне указания? Мне это не нравится, поосторожней.

— Бросьте пустые разговоры, лучше поторопитесь, — отмахнулся Роджер.

Кеннеди пересек лестничную площадку, вошел в помещение конторы и тихо прикрыл за собой дверь. Роджер вернулся к себе, убрал деньги и бриллиант в ящик, запер его, положил ключ в карман и стал медленно спускаться по лестнице, вглядываясь в темные углы и проходы, — никаких признаков присутствия Слоуна он не обнаружил, да и вообще человеку из Ярда здесь негде укрыться. Роджер открыл парадную дверь, вышел наружу и немного прошелся. Он заметил, как на его улицу свернули два человека, но ни один из них не обратил на него ни малейшего внимания и не подошел к дому. Значит, Слоун еще не приехал. Роджер вернулся в подъезд и в этот момент услышал шум приближающейся автомашины. Фары осветили табличку с номером дома. Роджер инстинктивно вжался в стену, чтобы не попасть в луч света, а затем, оставив двери незапертыми, взбежал наверх.

Он включил все светильники в комнате и уже почти доел второй сандвич, когда раздался звонок. Роджер решил подержать Слоуна за дверью, как и Кеннеди. Когда он открыл, Слоун чуть отступил назад, улыбнулся одними губами.

— Кто?… — начал было Роджер.

— Вы меня помните? — спросил Слоун вместо приветствия.

Роджер выждал мгновение.

— А, да-да… вы тот самый полицейский, который приходил накануне открытия моей конторы!.. А разве вы по воскресеньям не отдыхаете?

— У полиции выходных не бывает.

— Ну что ж, входите и устраивайтесь поудобнее, — пригласил его Роджер. Он пожалел, что включил все огни. Теперь ему легко было понять, каким образом преступники совершают ошибки. Вероятно, и за ним тянется хвост разных оплошностей.

Слоун огляделся по сторонам и бросил фуражку на стул.

— Вы неплохо устроились.

— Как и все удачливые дельцы. Угощайтесь, берите сандвичи.

— Спасибо. — Если у Слоуна и была слабинка, то это еда. — Сегодня вы что-то слишком любезны.

— Сегодня я отдыхаю, — ответил Роджер и нахмурился. — Я смотрю, вам нравится наносить неофициальные визиты, не так ли?

— Я никогда не хожу в гости по выходным. Можете считать, что я всегда на работе.

— Что будете пить? — гостеприимно осведомился Роджер.

— Пиво, если у вас есть.

— Не только полицейские пьют пиво. — Беседа протекала слишком уж легко. Роджер не знал, следует ли связывать появление Слоуна с Брикстонским делом или нет, но пока его мозг лихорадочно искал объяснение причин визита, мысль о допущенной им ошибке вылетела из головы. Он налил пива в высокий стакан, себе плеснул немного джина, именно джина, ибо настоящий Роджер Уэст никогда его не пил. Он старался говорить резким голосом, не шевеля при этом губами. Больше всего Роджер боялся, что в беседе со Слоуном его выдаст именно голос. — Итак, что вас на этот раз интересует?

— Это главный вопрос. Где вы были сегодня вечером?

— У одной премилой девочки, — мечтательно произнес Роджер. — Милой и невинной, без вопросов и претензий, симпатичной и пышущей здоровьем. А теперь, быть может, вы ответите, почему решили навестить меня?

— Я смотрю, вы сегодня гораздо разговорчивее, чем в прошлый раз.

— И это все, в чем вы хотели бы убедиться?

— Нет, не все. Я еще не знаком с вашими друзьями.

— С Кеннеди, например? — Роджер громко расхохотался.

— Первая буква та же, а фамилия другая. Помните Кайла?

— Кайл… Кайл… — проговорил задумчиво Роджер, делая вид, что пытается вспомнить это имя. — О, Кайл! Тот самый неудачник, который заходил ко мне перед вашим первым визитом? Да, припоминаю.

— У вас хорошая память. Слышали что-нибудь о нем?

— Нет, ничего.

— Удивительно, — сказал Слоун, нахмурившись. — У него в кармане был найден клочок бумаги со штампом почтового отделения на Стрэнде и чужим именем. Когда его задержали, у него нашли и почтовую квитанцию. Я забрал письмо на почте. В конверте ничего не оказалось, кроме десяти однофунтовых банкнотов. Вы что — филантроп?

— Пока нет.

— Ведь это вы послали ему деньги?

— Нет. Можете спросить у него самого.

— А вы даже и не знаете, что случается с вашими друзьями?

— Он вовсе не друг мне. Он…

— Ваши друзья почему-то имеют склонность внезапно умирать, так ведь? Причем от несчастного случая.

— Так он что — умер?! — воскликнул Роджер и нахмурился. — И что в таком случае должен, по-вашему, делать я? Плакать по человеку, которого видел всего один раз в жизни и не желал больше встречать?

— А что вы скажете насчет девушки?

Роджер плеснул себе еще джину, наполнил стакан Слоуна и вопросительно взглянул на собеседника.

— Я не совсем вас понимаю. Вы имеете в виду девушку, от которой я недавно ушел?

— Нет, совсем не ту. Я имею в виду Марион Дэй.

Роджер не понимал Слоуна. Тот раскрывал свои карты, чего бы не сделал ни один опытный полицейский. Правда, он поступил умно, выбрав для визита воскресную ночь, пожалуй, наиболее подходящее для детектива время. Тактика вполне правильная. Но все остальное?…

Роджер словно нехотя переспросил:

— Марион Дэй? Не припоминаю такой.

Слоун неожиданно расхохотался, хотя ничего смешного в ответе не было.

— Припоминаете. — Он вынул из кармана фотографию — это была Марион — и сунул ее под нос Роджеру. — Ну-ка, взгляните хорошенько.

— Я видел ее раньше где-то, — ответил Роджер, — но где — не помню. Мне она не знакома.

— Знакома, раз вы встречались с ней, — загадочно произнес Слоун. — Или кто-то хочет доставить вам крупные неприятности, или же вы сами создаете их для себя. — Он встал, подошел вплотную к Роджеру и внимательно посмотрел ему прямо в глаза. — У Кайла найден номер телефона: "Темпл Бар, 89-511". Это номер вашего офиса. В сумочке этой девицы — такой же: "ТБ 89-511". Как вы это объясните?

— У Кайла — вполне возможно. Он был здесь и, вероятно, хотел снова позвонить. Девушка же… — Роджер с сомнением покачал головой. — Нет, право же, не нахожу объяснения, откуда у нее мог оказаться мой телефон. Но, возможно, вы не учли одного обстоятельства.

— Какого?

— В моей конторе одиннадцать служащих. Один из них вполне мог знать обоих. Я же ее не знаю.

— Ну, это я проверю, — сказал Слоун. — Даю вам слово, что все выясню, Рейнер. Оба они погибли в результате несчастного случая, если верить следователю, но лично я не всегда доверяю подобным заключениям. — Он допил пиво и вынул из знакомой желтой пачки сигарету. Роджер тоже взял одну. — Помните убийство в Копс-коттедже? — спросил Слоун, приблизив свое лицо почти вплотную к лицу Роджера, чтобы прикурить от его зажигалки.

Этот ход вряд ли делал честь Слоуну. Многозначительная пауза, небрежная манера — все это могло предшествовать решительному удару. Посторонние не знали об этой привычке Слоуна, но Роджер помнил, что всему этому Слоун научился у него.

— Сейчас столько убийств… — ответил Роджер. — Копс-коттедж? Не знаю. Хотя вроде что-то слышал. Когда это произошло?

— Скажем, месяца два назад.

— Убийство еще не раскрыто?

— Пока нет. Там убили девушку. Убийца исчез. Вернее, ему помогли исчезнуть, какие-то бандиты отбили его у полиции. Вы, конечно, ничего не слышали о действиях преступных банд?…

— Напротив, много раз. Я читаю о них в газетах.

— Слишком уж вы умный… — хрипло проговорил Слоун. — А где вы взяли деньги на покупку у Кеннеди его бизнеса? — вдруг добавил он.

— Я загипнотизировал его и не оставил ему никакого шанса отказать мне. Но уж если говорить честно, то дело свое я купил у Сэмюэля Вайзмана. А вообще я не понимаю, к чему вы клоните, мистер полицейский?

Слоун пожал плечами и потянулся к столику за своим стаканом — опасность снова отступила.

— А теперь скажите мне, чем вы занимались до того, как купили свой бизнес?

— Я сколотил небольшое состояние в Африке.

В бумагах, переданных ему Кеннеди, говорилось о таком факте его "прошлого".

— Это я тоже проверю, — сказал Слоун. — Когда вы находились в Африке или после возвращения оттуда, вами никогда не интересовался старший инспектор Уэст?

Глава 17

ПРИЧИНА ДЛЯ БЕСПОКОЙСТВА

Роджер почувствовал, что над ним сгущаются тучи. Он метнул взгляд на Слоуна. Слоун смотрел хмуро. Он никогда не хитрил. Роджер молчал. Слоун подошел и положил ему на плечо свою тяжелую руку — хорошо знакомый жест, которым с удовольствием пользуются полицейские в тех случаях, когда предъявляют кому-нибудь обвинение.

— Значит, все-таки интересовался, — произнес Слоун.

— Нет, никакой Уэст ко мне не приходил, — выдавил из себя улыбку Роджер. — Однако имя это мне знакомо. Я читал о нем статью в сегодняшней "Дейли край". — Это было правдой, но было ли это спасением? Слоун слегка растерялся. Он даже снял руку с плеча, однако это отнюдь не означало, что Роджер мог вздохнуть свободно. — Он исчез. Убийство в Копс-коттедже!

— О котором вы не слышали, хотя и прочитали о нем в дневной газете.

Роджер возразил:

— Статья была об Уэсте, а об убийстве, по-моему, там ничего не говорилось. Еще пива?

— Нет, благодарю. Вы уверены, что не видели Уэста?

— Ко мне он никогда не заходил. Вы — первый полицейский, с которым я беседую столь откровенно. — Роджер предложил сигареты, Слоун взял одну и задумчиво осмотрел фильтр. — Я никак не могу понять, к чему вы клоните?

Слоун ответил с мягкой укоризной:

— Роджер Уэст был моим другом…

— Почему был?

— Если это сплетня, газеты вряд ли стали бы о ней писать. Прямо там ничего не говорится, но намек, довольно прозрачный, есть. Уэст был очень хорошим другом. Я предполагаю, что его заманили в ловушку и убили, а имя замарали грязью. Сейчас, в свое свободное время, я кое-что предпринимаю, чтобы разобраться в этом, я хочу докопаться до правды.

— Лучше разыщите автора той статьи.

— Его-то разыскать не сложно, — ответил Слоун.

— Жаль, что этого не скажешь о вашем друге.

— Да, — тяжело вздохнул Слоун. — Послушайте, Рейнер, я ухлопал массу времени, выясняя, кто вы и чем занимались. Ничего против вас я не нашел. Сейчас я еще кое-что скажу, чего никогда бы не сделал, будь я на работе. Вы мне нравитесь. Мне и дело ваше кажется чистым, но, может быть, вас пытаются втянуть во что-то — во что, вы еще и сами не знаете. Дело в том, что ваш бизнес раньше принадлежал не Вайзману, а некоему Кеннеди. И мне думается, что Кеннеди может сообщить мне кое-что об Уэсте.

— У вас какие-то странные предположения, — сказал Роджер, — но, к моему сожалению, я ничего не могу сказать вам о Кеннеди. Я имел дело только с Вайзманом.

— Да, и еще… — продолжил свою мысль Слоун. Он запнулся, повернулся вполоборота к Роджеру, и тот сразу почувствовал, что готовится новый удар. — Рейнер, я только что был у жены Уэста. Держится она прекрасно. Правда, боится, что ее муж мертв, но определенно ничего не знает. Ее пугают вещи, которых она не понимает. "Дейли край" вылила на нее целый ушат грязи. Об Уэсте ей известно ровно столько, сколько и мне. Но мне все же хочется смыть с его имени грязь. Ведь когда человек чист, он может прямо смотреть в глаза. Если же нет…

— Мне очень жаль его жену. — Роджер не почувствовал, каким тоном он произнес эти слова, но и Слоун, видимо, не уловил ничего особенного в его интонации. Скорее всего он просто не обратил на это внимания.

— Хорошо, — сказал Слоун. — Передайте вашему другу Кеннеди все, о чем мы тут говорили.

Он встал и направился к выходу.

Заперев дверь, Роджер вернулся в комнату. Перед его мысленным взором неотступно стоял образ Дженет, возвращенный рассказом Слоуна.

Бесполезно было тратить время на догадки о том, как и почему Слоун связал с его именем имена Кайла, Марион и Кеннеди. Правда, он мог представить себе, как Слоун строил свою версию. К этому следовало добавить его обычную настойчивость. Этого одного уже предостаточно. Однако главным было то, что у Слоуна имелась причина подозревать Кеннеди.

Роджер достал из ящика деньги и бриллиант и запер их в небольшой сейф. Слоун вынуждал его к активным действиям. Пока Роджер вел себя осторожно, осмотрительно, он добился того, что Кеннеди хотя бы немного, но все же стал доверять ему. После Кайла Роджер не сделал ничего, что могло бы вызвать подозрение. Слежку за ним прекратили, но, несмотря на это, сейчас он не имел права оступиться.

Первым делом нужно выяснить домашний адрес Кеннеди.

Мысль его прервал телефонный звонок.

— Ну и как? — спросил Кеннеди.

— Мне необходимо вас видеть, — сказал Роджер. По его расчетам, взволнованный тон должен был поколебать хладнокровие собеседника.

— Я приду…

— Только не это. Вам надо держаться подальше отсюда. И зарубите себе это на носу. Где вы находитесь?

— Я вас встречу…

— Послушайте, — раздраженно перебил его Роджер, — я вам не марионетка, а партнер. Доверяя друг другу, мы подвергаемся равному риску. Хватит с меня всяких тайн. Где вы находитесь?

— Через полчаса Перси будет ждать вас возле Берлингтонской аркады, — ответил Кеннеди. — Он привезет вас ко мне.

Роджер прошел на кухню. Он взял лист бумаги и разорвал его на небольшие квадратики, на каждый высыпал из жестянки немного муки, затем свернул их. Получилась дюжина бумажных фунтиков. Стряхнув остатки муки на пол, он завернул фунтики в носовой платок и сунул его в карман.

Перси сидел за рулем "даймлера". Дверцу он не открыл, и Роджер сам забрался в машину. Она медленно тронулась, на окна тут же со знакомым жужжанием упала черная шторка. Роджер приоткрыл боковое оконце и, дождавшись, когда машина дважды свернула в одну и ту же сторону, бросил на дорогу первый фунтик. Машина сделала еще три поворота — и за окно полетел второй фунтик.

Весь путь занял около четверти часа. Ясно, Перси петлял, запутывая след. Вероятно, прикинул Роджер, от аркады они находились не более чем в пяти минутах езды. Больше Перси никуда не сворачивал. Как только машина замедлила ход, Роджер вытолкнул через оконце третий пакетик.

Перси открыл дверцу. Роджер оглядел улицу. Неподалеку виднелась какая-то площадь, но он ее не узнал. Потом взглянул на мостовую — пакетик с мукой рассыпался ярдах в десяти позади машины.

Вслед за Перси он проследовал к дому, заметив на его стене табличку с номером 27. Дверь открыл привратник — Кеннеди жил на широкую ногу. Перси вошел и молча повел Роджера вверх по лестнице. Дом был роскошный: на полу — ковры, на стенах — гобелены, дорогая мебель, мягкий, рассеянный свет — такой дом по силам содержать лишь миллионеру. Перси подвел его к двери справа и постучал. Дверь тотчас же открылась.

Это был кабинет с рядами книжных полок вдоль стен и великолепным письменным столом из резного дуба. Кеннеди стоял возле камина со стаканом в руке, слегка прикрыв веки. Он поднял голову и в упор посмотрел на Роджера.

— О'кей, Перси, — выдавил он тихо.

На нем был вечерний костюм, в пепельнице на камине дымилась наполовину выкуренная сигара. В другой пепельнице, у кресла, — недокуренная сигарета. На фильтре были видны следы губной помады, значит, он ужинал с дамой.

Дверь закрылась с легким щелчком.

— Отчего вы так встревожились, Уэст?

Оговорка — Уэст вместо Рейнера — выдала его внутреннее состояние. Даже если Кеннеди и осознал свою оплошность, у него хватило ума не исправлять ее.

— Почему вы не сказали мне, что вас разыскивает полиция? — произнес Роджер.

— Меня полиция не ищет, — спокойно возразил тот, — и вы это знаете. Слоун случайно вставил в беседу имя "Кеннеди".

— Смотрите, это ваше дело, — резко отрезал Роджер. — Скажу только, что он связал ваше имя, имена Кайла, Марион и… мое. Только не спрашивайте почему.

Кеннеди отвернулся, взял из пепельницы сигарету, затянулся, потом вынул ее изо рта и долго смотрел, как теплится под ее серым пеплом красный огонек. Весь его облик говорил о полном и непоколебимом спокойствии.

— Я бы хотел услышать подробности.

— Утром вы сможете прослушать вашу магнитофонную запись, — ответил Роджер. — Я думал, что только я рискую… Полиция нашла что-нибудь против вас?

— Им известно только имя и ничего больше. Вы и еще кое-кто знают меня как Кеннеди. Но в этом доме Кеннеди не знают. Меня зовут по-другому. Я осторожный человек, Рейнер. — Он снова перешел на имя "Рейнер". — Против Кеннеди они ничего не имеют. Возможно, его подозревают в каких-то мелких преступлениях, но и только, поэтому нет нужды впадать в панику.

— Называйте как хотите, но это опасно. Слоун предостерег меня, сказав, что если я заодно с Кеннеди, то, значит, заодно и с плохими людьми.

— Вероятно, он принимает вас за честного человека, — сказал Кеннеди. На его лице не отразилось даже и тени удивления. — Меня всегда беспокоил этот Слоун, он слишком быстро вышел на Кайла. Конечно, он следил за теми, кто был связан с Кайлом, то есть…

— … именно таким путем полиция наполовину разрешила свою задачу. Они взяли на чем-то одного, потом узнали, с кем он связан. Вы недооцениваете способности полицейских.

— Возможно, — произнес Кеннеди. — Кстати, вы не знаете, есть ли у Слоуна досье на вас, на Кеннеди и на тех, кто замешан во всем этом?

— Очень может быть, но, очевидно, он хранит свои записи в своем рабочем кабинете, а уж никак не дома. Немногие детективы держат подобные сведения в памяти. Многое можно и забыть — и тогда жди неприятностей. Так что лучше самое важное записать. Слоун же, насколько я помню, хранит свою записную книжку в рабочем столе.

— Интересно, делился ли он с кем-нибудь своими мыслями?

— Сомневаюсь.

— Почему?

— У него нет в Ярде близких друзей. Он вообще молод, да и для своего звания тоже. Обычно мы с ним работали в паре. Мне Слоун доверял. Что же касается нашего дела, то скорее всего он ни с кем не делился, ибо конкретных фактов у него нет. Он чувствует, что другие над ним посмеиваются. Большинство в Ярде наверняка считают, что девушку в Копс-коттедже убил я.

— Так, понятно. Хотите выпить, Рейнер? Я бы порекомендовал вам бренди или…

— Я бы не отказался от виски.

— Прошу вас. — Кеннеди протянул стакан. — Не знаете ли вы кого-нибудь в Скотленд-Ярде, кто любит деньги?

Вопрос нисколько не удивил Роджера, во всяком случае, не был для него неожиданным. Он взял протянутый ему стакан, но промолчал.

— Так как? — Голос собеседника стал резким и хриплым.

Значит, он добился доверия Кеннеди. Теперь отступать нельзя.

— Трудно сказать. Есть, правда, двое, которым я не очень доверял, но вряд ли они согласятся продать то, что вам нужно. Конечно, в семье не без урода. Есть там один… — Роджер сделал паузу и залпом допил свое виски. — Да нет, вы с ума сошли! Хватит с меня Брикстонского дела. Покупать сотрудника Скотленд-Ярда…

— Вам и не придется его покупать. Человек, который займется этим делом, сделает его лучше вас. С нашей точки зрения, он почти вне подозрения. Однако ему потребовалось бы месяцев шесть, чтобы найти такого человека. Вы можете помочь мне совсем в другом, да заодно помочь и себе, Рейнер.

— Я ничего не могу гарантировать.

— А что за человек, которого вы имели в виду?

— Ну, как вам сказать… сержант… детектив…

— Невелика сошка, — хмыкнул Кеннеди. — А что-нибудь посолиднее?

— Вам он как раз подойдет. Стоит ли искать высокопоставленных чинов? Я бы скорее положился на любую из таких "сошек". "Сошка" эта — сержант Банистер, довольно пожилой. Он презирает старших по званию, а кроме того, сам не выдержал ни одного экзамена на более высокий чин. Банистер хороший работник, но никак не может заручиться солидной поддержкой, а потому и добиться повышения в зарплате. Кстати, и дома у него не все в порядке. Жена вечно болеет — хронический инвалид. Я, конечно, не знаю, как Банистер себя поведет, но для вас он — самая подходящая кандидатура… А что, собственно, вы задумали?

— Мне нужна записная книжка Слоуна.

— А еще что?

— Имеющиеся в полиции данные в связи с расследованием убийства в Копс-коттедже, какими уликами она располагает против нас, данные о Кайле, Кеннеди, Марион, одним словом, досье на всех этих людей. Как вы думаете, сложно ли найти в Ярде человека, способного добыть такие документы?

— Найти можно, но эти люди, как правило, в разъездах, — я имею в виду младших офицеров, сотрудников отдела внутренней безопасности или одного из старших офицеров, — но отсутствуют они недолго. Если Банистер клюнет, ему потребуется несколько дней. Правда, есть одно препятствие.

— Какое?

— Если досье исчезнет, в Ярде поднимется страшный шум, и под подозрением окажутся все, кто имел к нему хоть какое касательство. Вы даже не представляете, что будет, когда они бросят в дело всех экспертов. Поверьте, уж я это знаю.

— Бумаги я долго не задержу — ровно настолько, чтобы снять с них фотокопии.

— Ну что ж, — произнес Роджер, — прощупайте тогда Банистера, но не говорите потом, что я вас не предупреждал.

— Не скажу. — Кеннеди рассмеялся, чуть закинув при этом голову назад. — Итак, приступим к проверке вашей полезности. Интересно, сколько бы заплатил Ярд в подобной ситуации кому-нибудь из моих людей? Это мне помогло бы по достоинству оценить их.

— Но предупреждаю — никакого насилия ни над Слоуном, ни над кем-либо еще! — возвысил голос Роджер.

— Я знаю меру, — произнес Кеннеди. Он казался искренним до тех пор, пока, пятью минутами позже, уже уходя, в дверях, Роджер не обернулся и не бросил на него взгляд: лицо Кеннеди было жестким — видимо, он уже мысленно решал судьбу Слоуна. Все это походило на игру с огнем. Привратник затворил за ним дверь, Роджер пересек лестничную площадку, как вдруг открылась другая дверь: на него в упор смотрела женщина — небольшого роста, красивая, что называется, с изюминкой. На ней было черное вечернее платье с вырезом, шею прикрывал газовый шарфик, конец которого свешивался за спину, волосы ее были цвета спелой кукурузы. Не улыбнувшись, она молча отступила назад в комнату и притворила за собой дверь.

На улице Роджера ожидал Перси.

— Где вас высадить? — осведомился он.

— На том же месте.

Роджер сел в машину. Как только она тронулась, следом тронулся и маленький автомобиль, стоявший у тротуара, несколько поодаль. Сидя в машине за спущенными шторками, Роджер больше его не видел, но когда он вышел на Пиккадилли, то заметил его снова. Роджер медленно двинулся по направлению к зданию цирка. Ночь была звездная, тихая, ни ветерка. Лондон сверкал огнями, и особенно весело искрились лампочки бегущей рекламы на здании цирка.

Следом за ним шел человек.

Роджер и не пытался скрыться, спокойно продолжая свой путь к дому. Он не спеша поднялся по лестнице, включил свет, а затем крадучись спустился вниз. В дверях дома напротив маячила фигура. Значит, Кеннеди, чье имя было вовсе не Кеннеди, приказал Перси включить красный сигнал. Значит, он решил удостовериться, что Роджер не выкинет какой-нибудь номер. Телефон прослушивался. Жаль, что он совершил такую непростительную ошибку, показав, что ему известно о диктофоне. Хотя, вероятно, Кеннеди и так бы обо всем догадался. Но самая большая опасность нависла над Слоуном.

То, что Слоун приговорен к смерти, как и Люсиль, не вызывало никаких сомнений.

Сегодня ночью? Возможно, но только если он будет вне дома. Конечно же это окажется не убийством, а, как обычно, "уличным происшествием". Роджер в нерешительности стоял у телефона. Диктофон можно отключить, но где гарантия, что и телефон не снабжен каким-нибудь устройством? Он подозревал, что и другие конторы, размещенные в здании, принадлежат Кеннеди, хотя и не был до конца в этом уверен. Нет, с телефоном рисковать нельзя.

Интересно, сколько еще времени будет торчать тот тип?

Роджер прошел на кухню, достал небольшой ящик с инструментами, отобрал несколько, включая ключ, который можно было бы использовать как отмычку, и тут вдруг вспомнил о Харри: Харри, когда у него выпадал свободный день, обычно возвращался в одиннадцать. Сейчас было почти десять. Одного часа явно маловато для того, что Роджер задумал. Пожалуй, он подождет возвращения Харри, а тогда уж попытается. Роджер взял первую попавшуюся под руку книгу и стал читать, но никак не мог собраться с мыслями. Он снова перечитал заметку в "Дейли край". Она ему не понравилась, особенно то место, где упоминались имена Дженет, Скупи и Ричарда.

Наконец в замке лязгнул ключ: пришел Харри.

Мрачно улыбаясь, он вошел в комнату, осведомился, не нужно ли чего, и отправился спать. У него была своя комнатка с отдельным входом. Роджер выждал немного времени, которого, по его расчетам, было достаточно для того, чтобы раздеться и лечь в постель, а затем прошел в свою спальню, примыкавшую к комнате Харри. Пустив воду из крана, он мурлыкал под нос песенку и вообще делал все то, что делает человек, готовящийся ко сну. Включил радио — передавали музыку, затем вынул из сейфа пятьдесят фунтов, надел туфли на мягкой каучуковой подошве, завернул инструменты, сунул их в карман, выключил радио и, крадучись, вышел на лестницу.

Перед дверью он остановился и бросил взгляд на дверь комнаты Харри. Снизу пробивалась узкая полоска света, но за дверью было тихо. Немного подумав, Роджер вернулся назад, оторвал от свертка с деньгами, врученного ему миссис Дэлани, ленту клейкой бумаги, пометил ее карандашом и прилепил внизу к косяку двери. Если Харри вздумается заглянуть к нему в комнату, чтобы узнать, дома ли хозяин, разорванная бумажка сообщит об опасности. Приняв меры, он стал осторожно спускаться по лестнице…

Уличный наблюдатель по-прежнему торчал в подъезде напротив.

Роджер остановился у дверей в контору на цокольном этаже здания и стал ковыряться в замке. Замок был несложным — любой полисмен при необходимости смог бы открыть его не хуже специалиста. И все же Роджер повозился минут пять, прежде чем замок поддался. Конечно, на двери остались следы от инструментов, но, может быть, их и не заметят, если ничего не будет украдено. Он неслышно пересек помещение и подошел к окну, выходящему во двор. Окно было заперто на задвижку. Роджер отодвинул ее и поднял раму, потом выбрался через окно во двор и опустил раму. Он двинулся по узкому проходу, ведущему на параллельную улицу, прошел по ней до Лайм-стрит и… увидел наблюдателя. Бросив взгляд в противоположную сторону, Роджер заметил, как "даймлер" Перси поворачивал за угол.

"Даймлер" притормозил возле наблюдателя, и тот быстро юркнул в машину. Она тронулась и скрылась в одной из улиц возле Ковент-Гардена. Теперь Роджер понял, что Кеннеди возложил на Харри обязанность следить за ним, пока он был дома. Харри, видимо, полагал, что Роджер уже спал. Роджеру сейчас очень нужна была удача. Правда, до сих пор он не предпринимал ничего такого, что могло бы возбудить у Харри подозрения. Зато сегодня ему предстояло сделать очень много.

Инструменты оттягивали карман, когда Роджер шел вдоль Стрэнда. Он свернул на боковую улицу к телефонной будке.

Роджер набрал домашний номер Слоуна.

Его била нервная дрожь, пока в трубке раздавались длинные гудки. Брр-брр… Дома ли Слоун? Гудки не прекращались. Если Слоуна нет дома, ему может грозить опасность. Бррр-бррр… Его, конечно, нет — в такое время он никогда не ложится спать.

— Хэлло?

Роджер изменил голос, ибо Слоун мог узнать Рейнера.

— Мистер Слоун?

— Да, это я.

— Хочу предостеречь вас, мистер Слоун. За вами следят.

— Кто?

— Раскиньте мозгами. На вас готовится нападение. Берегитесь автомашин. Я спешу. Берегитесь, мистер Слоун!

— Послушайте, кто…

— Мое дело — предупредить вас. Да, еще одна вещь, мистер Слоун.

— Какая? — Слоун ждал, что абонент назовет себя.

— Помните убийство в Копс-коттедже, ту девушку, которую до сих пор не опознали? Так вот, ищите ее следы в Париже. Рю де Круа, 23, район VIII. Запомнили? По этому же делу ищут и вас.

Роджер повесил трубку и выскользнул из будки. Идти пешком было далеко, да и небезопасно. Поэтому он дошел до Стрэнда и взял такси, выбрав машину в середине длинной очереди.

— Где Илинг, знаешь? — спросил он шофера.

— Положись на меня, приятель.

— Тогда попробуй найти Мерриуэйл-авеню.

— Нет ничего проще. Туда и обратно?

— И там еще подождать.

— Это будет стоить целое состояние. — Таксист рассмеялся, довольный своей шуткой. Роджер устроился на сиденье, скрестив ноги, и стал следить за мелькавшими мимо огнями. Многое теперь зависело от того, удастся ли ему вернуться незамеченным. Он докуривал уже третью сигарету, когда таксист замедлил ход возле платформы Илинг-коммонстейшн — городской железной дороги.

— Какой номер на Мерриуэйл?

— Тридцать пять.

— О'кей.

Мерриуэйл-авеню, 35, оказался скромным домом в глубине небольшого сада, который даже при свете звезд выглядел чистеньким и прибранным. Дом был погружен во тьму. Часы показывали половину двенадцатого, и на всей улице светилось лишь несколько окон. Роджер позвонил у двери и стал ждать. Снова позвонил, а затем принялся стучать.

В окне вспыхнул свет, и на лестнице послышались шаги.

Дверь открыл Пеп Морган, который прекрасно знал Роджера Уэста, — по крайней мере однажды имел возможность узнать его близко. Морган возглавлял частное сыскное агентство и редко конфликтовал с полицией. Это был толстенький человечек, завернутый в толстый халат. Его редкие волосы были всклокочены. Резким визгливым голосом он спросил:

— Какого черта вам нужно?

— Вашей помощи, — ответил Роджер. — Плачу пятьдесят фунтов за работу, которая не стоит и десяти.

— Кто вы такой?

— Возможно, я вам и скажу, но не здесь, — ответил Роджер. Он быстро прошмыгнул мимо человечка, когда того окликнул сверху женский голос:

— Пеп! Кто там, Пеп?

— Всего лишь клиент, дорогая, всего лишь клиент. — Пеп затворил за собой дверь и включил свет в приемной. У него оказались светло-карие глаза, которые теперь начисто утратили сонливое выражение. Он внимательно вгляделся в лицо Роджера.

— Я вас не знаю.

— Надеюсь, и не узнаете. — Роджер вынул из кармана деньги и положил на крышку небольшого пианино. Пеп даже не взглянул на них. — Работа очень простая — никакого риска, ничего противозаконного, но срочная. Первое: я хочу, чтобы утром — если нельзя раньше — вы нашли человека с велосипедом, который проехал бы от Берлингтонской аркады, свернул в первый поворот направо, а затем во второй налево… Уяснили?

— Я сейчас запишу. — Возле телефона лежал блокнот и карандаш. Пухлые пальцы Пепа порхали по бумаге. — Так, дальше…

— … Где-то там он найдет следы рассыпанной муки. Муку сыпали из окна машины, главным образом на поворотах, — вернее только на поворотах, за исключением одного места: у дома номер двадцать семь. В доме несколько дверей. Номер нанесен черной краской на колонне розового цвета.

— Так, дальше… — быстро записывал Пеп.

— Мне нужно знать название улицы и имя владельца дома, только и всего. Как только узнаете, оставьте дома записку. Примерно во время ленча вам позвонит некий мистер Браун. Ему нужны: имя и полный адрес. Все ясно?

— А за что же вы платите пятьдесят фунтов?

— За то, что поднял вас с постели.

Пеп потер свой толстый нос.

— О'кей, — сказал он.

Роджер вернулся тем же путем, каким и ушел, — через окно конторы на цокольном этаже и снова запер его изнутри. Он запер и дверь самодельной отмычкой и тихо поднялся наверх.

Ленточка клейкой бумаги была на месте — значит, Харри не знал, что он уходил из дома. Роджер отклеил ее, вошел и, мягко прикрыв дверь, опустился в кресло. Никогда еще за последние недели у него не было такого приподнятого настроения. Теперь Слоун будет осторожен. А будет ли?

Глава 18

СЛОУН

Билл Слоун в задумчивости постукивал кончиком серебряного карандаша по крепким белым зубам, просматривая свои записи, которые озаглавил "Исчезновение Уэста". Заметки эти он сделал для себя и ревниво оберегал от постороннего взгляда. В них было подробно записано все, что ему удалось узнать за два месяца, когда Слоун искал Роджера Уэста. Прочитав их, можно было прийти к заключению, что он отдал этим поискам все свое свободное время. В записях была зафиксирована работа, которую Слоун провел с Марком Лессингом. При этом он ни разу не консультировался с высшими чинами Скотленд-Ярда. Из предосторожности записи Слоун хранил под замком. В них упоминались имена Кеннеди, Кайла, Марион Дэй и некоторые другие. Но — никаких улик с точки зрения закона.

Слоун закрыл дневник, отложил его в сторону и нажал на кнопку вмонтированного в стол звонка. В этом огромном кабинете работало еще пять инспекторов, но все они были на задании. И никто из них не знал о его дневнике.

В кабинет вошел человек средних лет с цветущим лицом и воинственно торчащими усами. Фигура его формой напоминала бочонок, глаза были тусклыми, а взгляд растерянным.

— Вызывали? — спросил он ворчливо, подойдя к столу. Одет человек был неряшливо. Его коричневый костюм нуждался не только в чистке, но и в глажке. Волосы были давно не стрижены. Выглядел он так, словно думал, что весь мир ополчился против него.

— Да, Банистер, — ответил Слоун. — Ты не знаешь, помощник комиссара у себя?

— Кажется, я видел старика, да… он у себя. — Банистер говорил неуверенно и старался избегать взгляда Слоуна.

— Опять тебе досталось? — поинтересовался Слоун.

— Он всегда против меня. Все против меня. Лучше об этом забыть.

— Конечно, конечно, — согласился Слоун, взглядом провожая сержанта. Дверь с шумом захлопнулась, — видно, Банистер был не в духе. Несколько минут Слоун сидел не двигаясь и совершенно не думая о помощнике комиссара. Он вспомнил разговор с Роджером в доме на Белл-стрит примерно за неделю до его исчезновения. Начал тот разговор Роджер.

— Ну как, ты доволен Банистером, Билл?

— Что ты имеешь в виду? — ответ Слоун знал заранее, но ему хотелось, чтобы Роджер сам сказал об этом.

— Ты полностью ему доверяешь?

— Ну, как тебе сказать… У меня нет оснований не доверять Банистеру. Однако, если бы мне понадобился верный помощник, я бы такого не взял.

— Именно это я и имел в виду, — ответил тогда Роджер.

Роджер был душой Скотленд-Ярда. Его любили все, всем нравилась его внешность, его быстрая походка, доверительная манера разговаривать, доброжелательность, дружелюбие. Слоун быстро привязался к Роджеру. Он чувствовал себя потерянно и одиноко, когда того не было рядом. Вскользь брошенный намек, осторожное предположение, обстоятельный разбор сложного дела — Слоун многое почерпнул у Роджера Уэста. Восхищение и уважение к нему постепенно переросли в доверие и дружбу. Возможно, он был единственным в Ярде, кто еще верил в то, что Роджер жив, и кто считал, что скорее солнце не взойдет, чем Роджер станет предателем.

Внезапно Слоун вскочил со стула и почти бегом бросился в кабинет помощника комиссара. Если бы он попросил у него аудиенции по телефону, ему скорее всего отказали бы. Чартуорд, за исключением чрезвычайных обстоятельств, редко находил время для бесед с инспекторами уголовного розыска.

— Входите, если пришли, — проговорил ворчливо Чартуорд.

— С добрым утром, сэр! — приветствовал его Слоун.

— Что вам угодно? — сердито вопросил Чартуорд. Значит, подумал Слоун, он выбрал неудачное время.

Чартуорд был крупным, дородным мужчиной, с седыми, вечно сальными волосами и сверкающей лысиной. Его загорелое, грубое, обветренное лицо временами, особенно когда он хотел казаться любезным, принимало почти ангельское выражение. Иногда с ним можно было разговаривать запросто. Чартуорд носил зеленый твидовый пиджак, красный, небрежно завязанный галстук. Чем-то он походил на фермера, побывавшего в салоне красоты. Кабинет его был весь из хрома, металла, стекла — холодный и бездушный.

— Не можете ли вы уделить мне несколько минут, сэр?

— По какому вопросу?

— По личному, сэр.

— Входите, садитесь, — и Чартуорд жестом указал на стул. Слоун неловко присел на самый кончик, зная, что Роджер на его месте свободно устроился бы, закурил сигарету, нисколько не заботясь о том, что подумает об этом помощник комиссара.

Чартуорд сдвинул в сторону бумаги, на которых делал пометки тонким карандашиком, и посмотрел на Слоуна. Во взгляде его промелькнуло на этот раз ангельское выражение. Он изобразил улыбку, обнажив мелкие зубы, и придвинул Слоуну серебряный портсигар.

— Курите, Слоун. Так что же случилось?

— Я боюсь, сэр, — примерно так начинал свои беседы с ПК (так за глаза называли его сотрудники) Роджер, для того чтобы овладеть его вниманием.

— О-о! И кого же?

— Я получил предостережение, к которому, как мне кажется, следует отнестись серьезно. В ближайшие день-два на меня должно быть совершено покушение.

— Кому же вы наступили на мозоль?

— Это долгая история, сэр, и…

Глаза Чартуорда сверкнули и потухли.

— Связано с Уэстом?

Роджер ожидал бы такого вопроса, Слоун же — нет. Он глотнул слюну, захлебнулся дымом и закашлялся. Чартуорд молча постукивал карандашиком по стеклянной крышке стола.

— Так как же?

— Да, в какой-то степени. Я…

— Слишком много времени вы уделяете Уэсту, не так ли?

— Только в неслужебное время, сэр. На работе это не отражается, но…

— У вас даже есть свободное время? У хорошего детектива свободного времени нет. Он либо работает, либо отдыхает, набираясь сил для нового дела. Вы полагаете, что Уэст не погиб, не правда ли?

— Именно так, сэр.

— Вы также не считаете, что он мог предать, верно? Все это пустое занятие.

Пустое занятие! Глаза Слоуна сузились от злости.

— Нет, сэр. Решительно нет! Временами я чувствую… вы читали вчерашнюю "Санди край"?

— Этой болтовне я предпочитаю улики. Вам известно, какие факты свидетельствуют против Уэста? Но это неважно… вы копаете на свой страх и риск, до чего-то вы уже дознались, и в итоге теперь вам угрожают. Так ведь?

— Так.

— Расскажите, что вам стало известно?

— Я не знаю, что вам хотелось бы услышать. — Слоун хотел сказать "следовало бы знать" и надеялся, что Чартуорд понял это по интонации его голоса. — Многие ниточки обрываются, но я взял за основу предположение, что Уэст что-то узнал о какой-то крупной организации, о существовании которой мы даже и не подозревали. Возможно, ее люди убрали его, хотя я не знаю, каким образом это им удалось. Однако, несмотря на это, у меня такое чувство, что он все же жив и ведет расследование в одиночку.

— Ведет расследование?

— Да. Если он жив, то наверняка ведет расследование. Правда, все это довольно неопределенно и…

— Хоть это-то вы себе уяснили, — сказал в сердцах Чартуорд, но сарказма в его голосе не прозвучало.

— У меня нет доказательств, что Уэст жив, но вы помните, наверное, что после убийства в Копс-коттедже кого-то задержали, задержанный заявил, что исчерпывающие сведения мы можем получить у некоего Кеннеди. Человек этот исчез, но я просмотрел протоколы и наткнулся на имя Кеннеди. Похоже, именно он стоял за событиями, связанными с тем громким делом о подлоге, которое слушалось где-то на севере. Тогда некий Кайл был приговорен к семи годам. Мне кажется, было бы правильным проследить связи Кайла. Поручить же это дело можно, к примеру, мистеру Эбботту.

— Продолжайте.

— Так вот, недавно Кайл заходил к некому Рейнеру в его контору на Лайм-стрит возле Стрэнда. Этот Рейнер сообщил мне, что сколотил свой капиталец в Африке, потом вернулся и купил агентство по комиссионной торговле у некоего Вайзмана — простите, сэр, если я кое в чем ошибусь, — а у Вайзмана был компаньон по фамилии Кеннеди. Имя это в общем-то обычное, но любопытно то, что Кайл еще раньше, на суде, показывал, что должен был связаться с кем-то, кто купил свое дело у Кеннеди. Пока что Кеннеди — лишь имя. Его самого я не видел и не могу предъявить ему ничего. С Кайлом после его визита на Лайм-стрит я разговаривал лично, он объяснил, что заходил туда в поисках работы, но ему отказали. Беседовал я с Кайлом и о нем самом и выяснил, что, пока он был в заключении, его жена погибла в автомобильной катастрофе. Хотя он выглядел совершенно растерянным, вызвать его на откровенный разговор мне не удалось. Однако я установил, что он боится одного — того, что его дочь, которая живет во Франции, узнает о нем всю правду. Ее зовут Люсиль. А как вы помните, мы пришли к выводу, что убитая в Копс-коттедже девушка — француженка.

— Но Люсиль — не обязательно французское имя, — вставил Чартуорд.

— Я знаю, сэр, но… пойдем дальше. Вы помните, что имя Кеннеди было связано и с убийством в Копс-коттедже, и с похищением Уэста. Мы искали девушку-француженку в списке бесследно пропавших людей, который по нашей просьбе предоставила нам Сюртэ[8], и в нем значилась Люсиль Динар. Зацепившись за это имя, я не так давно слетал в Париж на уик-энд и там выяснил, что эта самая Люсиль в дейстительности была англичанкой, но уточнить английскую фамилию, которую она носила до приезда в Париж к своим дяде и тете, мне не удалось. Я недостаточно сносно владею французским, да и человек из Сюртэ, который сопровождал меня, не проявил должного интереса. Я запомнил ее имя, но решил заняться Кайлом. Спустя месяц после того, как он побывал в конторе Рейнера, Кайл попал под поезд на Эджвер-роуд. Кто-то сообщил полиции, что его столкнули, но на допросе отказался засвидетельствовать это под присягой. Следователь на суде долго разглагольствовал о "живом воображении", так что причиной гибели в заключении поставили: "несчастный случай". Точно так же, как и в деле о смерти жены Кайла за несколько месяцев до этого. Кстати, у Кайла был найден номер телефона Рейнера, записанный на клочке бумаги вместе с именем Джона Пирсона и адресом почтового отделения на Стрэнде, а также конверт с десятью фунтами, адресованный Пирсону, на почтовое отделение на Стрэнде. Значит, кто-то хотел подкупить его.

Чартуорд потер свой круглый красный нос и что-то промычал.

— После произошло еще одно загадочное событие: во время дорожного инцидента погибла девушка по имени Марион Дэй. Все это выглядит довольно естественно, но все же. дорожные происшествия вызывают у меня недоверие, и я затратил довольно много времени на проверку обстоятельств ее смерти. Она погибла на Кенсингтон-Хай-стрит, причем на том ее отрезке, где ничего подобного не происходит. Я исследовал все аналогичные случаи, имевшие место и на других безопасных участках, и это помогло мне сузить сферу поисков. Любопытно, что у девушки был обнаружен номер телефона того самого Кеннеди, которого разыскивал Кайл. Таким образом, три дорожных происшествия, и все они связаны с именем Кеннеди. Я навел кое-какие справки о Марион Дэй. Так вот, она работала в медицинском учреждении, а точнее, в частной психиатрической клинике, специализировавшейся на лечении шизофрении. Через несколько дней после гибели Марион Дэй клиника закрылась. Врач и персонал исчезли. Список персонала отсутствует. Фамилия доктора — Риттер — а он был главным врачом клиники — ни в общемедицинских, ни в хирургических справочниках не значится. В этой клинике — она находилась недалеко от Уорчестера — я провел несколько часов, мне удалось разыскать одного старика, работавшего в ней садовником. Многого он не помнит, в здании клиники никогда не был, однако рассказал мне, что туда нередко наезжал некий мистер Кеннеди — последний раз месяца два назад. О нем садовник узнал от Марион Дэй, которая иногда общалась с ним и раза два упоминала имя Кеннеди. Садовник рассказал, что у нее в то время был особый пациент. Однажды она выводила его на прогулку по саду и… в общем, садовник не может утверждать, но, судя по некоторым данным, это мог быть Уэст. Садовник вспомнил, что, когда он увидел этого пациента, его отвлекли. Я показал ему фотографии. И тут, думаю, совершил ошибку, сэр. Вместо того чтобы предложить ему несколько различных фотографий, я показал ему только фото Уэстд. Но даже и тогда он не смог опознать его с уверенностью, однако имя Кеннеди слышал точно. Пациент появился в клинике сразу же после убийства в Копс-коттедже. А сама клиника, как я уже говорил, была закрыта после гибели Марион Дэй. Тогда я снова посетил Рейнера и попытался заставить его признаться, что он знаком с Кеннеди, Кайлом и Марион Дэй, но ничего не добился. Я не склонен подозревать его. Правда, он может иметь хорошее прикрытие, но даже если это и так, вряд ли он профессиональный преступник. Я видел его вчера, а поздно вечером по телефону меня предупредили, что со мной может произойти дорожное происшествие. Кроме того, мужчина, который звонил мне. сказал, что, если я хочу опознать убитую в Копс-коттедже девушку, мне следует искать ее следы по адресу: Париж, восемь, Рю де Круа, двадцать три. Это адрес Люсиль Динар, к родственникам которой я ездил во Францию. В результате…

— Насколько я понял, — тяжело сказал Чартуорд, — вам нужна защита, официальная поддержка вашей версии расследования, помощники и… вам бы хотелось также получить оружие, не так ли?

— Именно так, сэр. Я понимаю, что сведения, которыми мы располагали до сих пор, были весьма противоречивыми и неопределенными. Но прошлой ночью я пришел к выводу, что нам следует сконцентрировать внимание на этом деле, а сейчас…

— Кого вы хотите себе в помощь?

— Сержанта Пила.

— Согласен. Подготовьте официальный рапорт о том, что возникла угроза вашей жизни, а также прошение о выдаче вам оружия. Узнайте, можно ли на неделю освободить Пила от его непосредственных обязанностей. Недели вам хватит?

— Хватит, если не случится ничего непредвиденного.

Пил был на восемь лет моложе Слоуна, но внешне чем-то напоминал его. Ему тоже покровительствовал Роджер Уэст. Слоуну дали разрешение привлечь его к работе.

На лестнице Слоун сказал Пилу:

— Я поеду автобусом до Ритца, а потом пройду пешком до Хайд-парк-корнер и дальше вниз к Гросвенорплейс. Ты же бери машину и жди меня у Ритца, а потом следуй за мной. Если ко мне прицепится хвост, я сдвину шляпу на затылок. Понятно?

— Все понял. — Пил был рад заданию.

Слоун быстро сбежал по лестнице, вышел из здания Скотленд-Ярда, миновал полицейский участок в Кэннон-роу и свернул на Парламент-стрит. Маленький автомобильчик, стоявший в начале Парламент-стрит, медленно тронулся за ним следом. Это был "моррис", старый, грязно-серого цвета, с регистрационным номером ХА 124. Слоун сел в автобус, нашел место, откуда через заднее стекло хорошо просматривалась улица. Грязно-серый "моррис" не отставал. Когда Слоун увидел "моррис", его словно обожгло, "грязный" и "серый" — именно эти два слова вертелись в мозгу. Он развернул взятую с собой "Дейли край" — с первой же страницы бросились в глаза кричащие заголовки сообщения — о побеге Дэлани из Брикстонской тюрьмы. Вот! "Полиция обращается ко всем, кто располагает информацией о маленьком четырехместном грязно-серого цвета "остине" или "моррисе", стоявшем перед входом в Брикстонскую тюрьму примерно в то время, когда был совершен побег. За рулем находился мужчина, а на пассажирском сиденье — женщина. Информацию следует…" и т. д.

— Я верю в совпадения, но не в чудеса! — сказал вдруг вслух Слоун и в недоумении пожал плечами.

Когда Слоун выходил из автобуса, "моррис" остановился чуть впереди. Из машины выбрался невзрачный человек небольшого роста в синем костюме. На голове у него была шляпа с широкими полями. Слоун быстро миновал автобусную остановку и направился вдоль Грин-парка. На газонах повсюду стояли кресла, немногочисленные посетители бродили по аллеям, радуясь солнечному теплу. Транспортный поток послушно сворачивал к Гайд-парку. Грязно-серый "моррис" по-прежнему стоял там, где остановился несколько минут назад, а невзрачный человек следовал за Слоуном. Слоун щелчком сдвинул шляпу на затылок, но оборачиваться, чтобы удостовериться, едет ли за ним Пил, не стал.

Слоун миновал ворота Грин-парка, на мгновение задержался у края тротуара и посмотрел на массивное здание больницы Сент-Джорджа. Со стороны казалось, что он вот-вот раздумает переходить улицу и направится к Грос-венор-плейс. Его преследователь, а теперь уже и "моррис", двигались за ним на некотором удалении.

Неожиданно Слоун шагнул на мостовую, но не успел коснуться ногой проезжей части, как мотор "морриса" взвыл, и машина резко взяла с места.

Глава 19

ДЖЕНЕТ

Двадцать ярдов — совсем немного, но Слоун не был готов к этому и не сумел среагировать. Водитель другой машины, который намеревался обойти "моррис", нажал на тормоз, ее занесло. Грязно-серый "моррис" вильнул было в сторону Слоуна, но не смог его достать: такой маневр мог закончиться аварией. Водитель "морриса" судорожно вцепился в руль, и, не снижая скорости, машина пулей пронеслась мимо Слоуна, перед самым носом второго автомобиля, который затормозил в нескольких дюймах от Слоуна. Шофер ее был белый, как мел.

Машина Пила промчалась мимо.

Человек в синем несколько минут постоял на краю тротуара, а затем повернулся и быстро зашагал в сторону Гайд-парк-корнер. Водитель машины, которая едва не сбила Слоуна, закричал:

— Ты, болван проклятый! Жаль, что я тебя не угробил! Как только я еще остановился!.. Из-за таких вот идиотов и все неприятности. Тебе повезло, что жив остался… — Поток ругательств не прекращался. Слоун поправил свой костюм, попытался что-то ответить, но тот ему не дал и слова вымолвить. Вокруг собрались прохожие, все они были на стороне водителя.

— … врезать бы ему! Ходят тут, точно слепые! Я бы на вашем месте…

— Да, вы правы, — оправдывался Слоун. — Это моя вина. — И он вынул из кармана визитную карточку.

— Да уж, черт побери, это уж точно твоя вина. Только дурак или пьянчуга способен на такое! Да не суй ты мне под нос свою карточку! — Водитель отмахнулся.

— Дело в том, что я следил за одним человеком, — пояснил Слоун. — Я из Скотленд-Ярда.

Прошло минут десять, прежде чем Слоуну удалось из нарушителя уличного движения превратиться в героя и продолжить свой путь. Он поймал такси и направился в Скотленд-Ярд. Там первым делом Слоун написал рапорт об уличном происшествии, подробно обрисовав внешность человека из машины и саму машину. В рапорте он сделал особую приписку: "Проверить по материалам брикстонского дела", а затем принялся разбирать текущие дела в ожидании звонка от Пила.

Наконец зазвонил телефон, Слоун схватил трубку.

— Слушаю?

— Говорит Пил, — послышалось в трубке. — Рад, что с тобой все в порядке, а то я боялся, что ты угодил под вторую машину.

— Ты проследил его до самого дома?

— Да, — ответил Пил. — Пансион в Челси. Я звоню из полицейского участка, думаю понаблюдать за ним.

— Хорошо, — ответил Слоун, — только будь осторожен.

— После сегодняшнего тебе, наверное, не стоит одному появляться на улице.

— Обо мне не беспокойся, — заверил его Слоун. — Ты лучше не спускай глаз с этого человека. Кстати, где машина?

— У ворот пансиона.

— Поспрашивай там, в Челси, у людей, где он был прошлой ночью. Попробуй найти гараж. "Грязно-серый", тебе это ничего не напоминает?

— Брикстон!

Слоун рассмеялся. Он был доволен.

Прекрасное настроение еще не покинуло его, когда снова раздался телефонный звонок.

— Хэлло? О Марк! Привет, Марк!

Голос его изменился, он почти кричал. Марк Лессинг невольно заставил его вспомнить о Дженет.

— Что-нибудь новенькое? — спросил Слоун.

— Боюсь, что да. — Слоун подумал, что было бы хорошо поговорить с Марком по душам, но по телефону всего не скажешь, да и неразумно сейчас давать Дженет надежду.

— Как она там?

— Не очень. Дженет убеждена, что в Ярде о Роджере все позабыли. Ты не мог бы ее как-нибудь расшевелить?

— Я попробую сегодня заглянуть к ней.

Минут десять после звонка он ничего не мог делать. Каждый визит к Дженет приносил ему боль, но Слоун снова был вынужден возвращаться к вопросу: говорить ли с ней о Роджере, чтобы дать ей надежду.

Он пообедал в столовой. Банистер сидел за своим обычным столиком. Взгляд его был мрачен. Банистер всегда казался нелюдимым. Но Слоун тут же забыл о нем.

Был уже пятый час, когда Слоун свернул на Белл-стрит в Челси. За ним никто не следил, да он и не думал сейчас об опасности — вряд ли они так быстро решатся организовать новое покушение. Один инцидент — это инцидент, два — уже совпадение, а совпадение всегда вызывает у полиции подозрение.

Навстречу по улице бежали два мальчугана: один — здоровый, пухлый и розовощекий, другой — пониже ростом, более стройный, с вьющимися волосами. Даже на расстоянии были видны его большие голубые глаза. Оба громко смеялись. В воротах стояла молодая женщина и звала ребят. Не обращая на нее никакого внимания, они вихрем промчались мимо машины, даже не взглянув на Слоуна. Старший, почти догнав младшего, протянул руку и схватил его за серые джинсы.

— Рича-а-ард, — вопил он задыхаясь, — это мое!

Видимо, Ричард взял себе вещь, ему не принадлежавшую. Женщина что-то крикнула, а потом бросилась вслед за мальчиками, и в этот момент Ричард, споткнувшись о камень, растянулся на дороге. Раздался душераздирающий вой. Слоун остановил машину, когда женщина пробегала мимо. Она была небольшого роста, полногрудая, с длинными темными волосами и бледным лицом. Слоун выглянул в окно и увидел Скупи. Старший из мальчиков стоял и широко раскрытыми от испуга глазами смотрел на брата. Потом он стал оправдываться.

— Я не виноват, Ричард взял сам.

— Ты плохой мальчик, Скупи, — сказала женщина.

Ричард кричал не переставая.

Слоун вылез из машины и подошел к женщине.

— Можно мне покатать его на машине? Тогда он быстро успокоится.

— Не надо, он разбил себе колено, — ответила женщина, помогая мальчику встать. Лицо Ричарда было свекольного цвета, а из широко открытого рта вырывались судорожные всхлипывания. У женщины были темные глаза, такие же как у детей. Она подняла Ричарда на руки и понесла к дому Уэстов.

— Скупи, шагай за мной, — приказала она. — Посмотрим, что скажет об этом мама.

Слоун остановил машину перед домом в тот момент, когда подошла вся группа. И тут только Скупи впервые обратил на него внимание — его круглая мордашка расплылась в широкой улыбке.

— О, мистер Слоун!

— Хэлло, Скупи. Из-за чего весь этот шум?

— Ричард забрал мой музыкальный ящик. — Скупи сразу почувствовал в Слоуне союзника. — Он мой, папа мне купил его перед тем, как уехать.

— Неправда! — Ричард перестал плакать и сразу стал агрессивным. — Неправда, ведь так, Грэйс? Папа купил его нам. И сейчас моя очередь играть.

Женщина — ее звали Грэйс — опустила мальчика на землю. Коленка его сильно кровоточила. Она повела обоих мальчиков в дом. Слоун последовал за ними. Дженет спускалась по лестнице навстречу. Его она не заметила. Он молча стоял, наблюдая за ней.

— Ну, что случилось?

— Скупи… — начал Ричард.

— Ричард… — возразил Скупи.

— Я пригляжу за ними, миссис Уэст, промою ранку и перевяжу. Не волнуйтесь. — Грэйс улыбнулась. У нее была приятная улыбка, которая озаряла все лицо и делала ее совсем непохожей на ту женщину, которую Слоун видел всего несколькими минутами раньше. Но ее улыбка не тронула Дженет. Она безучастно стояла в стороне, и Слоун внимательно наблюдал за ней.

Жене Роджера нередко приходилось переживать трудные тревожные минуты, когда Роджеру поручали опасные дела. Но такого отчаяния у нее Слоун еще не видел. Она осунулась буквально на глазах, морщины под глазами и складки у рта состарили ее лицо. Взгляд, в котором всегда легко вспыхивала радость, был усталым, но Дженет не забывала следить за собой: на ней было аккуратное темно-серое платье, волосы тщательно причесаны.

Наконец Дженет заметила Слоуна.

— Билл! — Она обрадовалась, и лицо ее озарила радость. Однако радость быстро улетучилась, Дженет закрыла глаза и теперь стояла молча, не шевелясь.

— Хэлло, Дженет, как поживаешь?

— Ничего, Билл. Входи. — И она направилась в гостиную. Здесь все напоминало о Роджере — его кресло, его трубка, его…

— Выпьешь что-нибудь, Билл?

— Нет, спасибо, немного рановато.

— Никаких новостей, я угадала?

— Никаких, — признался Слоун. — Ни плохих, ни хороших, Дженет. Но я хотел тебе кое-что сообщить, что, возможно, обнадежит тебя.

Она вся напряглась.

— Появилась ниточка, которая тянется от Копс-коттеджа и которую мы раньше не заметили, — сказал он. — Может быть, она никуда не ведет, но, во всяком случае, Чартуорд разрешил мне уделить ей больше внимания. Сегодня я с ним разговаривал. Он согласен поддержать меня и, хотя не сказал об этом открыто, однако, выразил уверенность, что все это дело — нелепая ошибка.

— Мне он об этом не сообщил, — заметила Дженет.

— И не сообщит, пока у него в руках не окажется настоящих улик. Не знаю, зачем я говорю тебе, но это все, чем я располагаю на сегодняшний день. Зато теперь я могу посвятить расследованию и часть своего служебного времени.

— Ты чудный, Билл. — Она слегка улыбнулась. — Ты и Марк. Вы оба. Не знаю, что бы я делала без вас. Но… как бы мне хотелось, чтобы все как-то разъяснилось. Но если Роджер жив, он сумел бы дать мне знать.

Слоун ничего не ответил, но бросил выразительный взгляд на дверь. Ему послышался легкий звук и даже почудилось, что ручка шевельнулась. Скупи очень любил подслушивать разговоры взрослых, но если это Скупи, ему бы не удалось так бесшумно подкрасться к двери. А может, Слоуну показалось?

— Билл, — сказала Дженет, — все это бесполезно, мы должны смотреть в лицо фактам. Либо Роджер мертв, либо он совершил… преступление. Либо — либо, иного быть не может. Ты знаешь, что преступления он совершить не мог, значит, он мертв.

— Не могу этому поверить.

— У тебя есть основания говорить так?

Слоун встал, достал сигареты и словно без всякой цели направился к двери, стараясь ступать бесшумно.

— Оснований нет, Джэн. Зато, мы узнали имя девушки, убитой в Копс-коттедже. Это открывает для нас дополнительные возможности. Я забыл спички в пальто, сейчас вернусь.

Он рывком открыл дверь.

Грэйс торопливо удалялась по коридору к лестнице. Она даже не обернулась. Слоун взял пальто, сделал вид, что ищет спички, и вернулся к Дженет, которая сидела неподвижно в кресле, прикрыв рукой глаза. Ничего необычного она не заметила.

Слоун ушел спустя три четверти часа. Мальчики шумели в ванной, Грэйс беззаботно болтала с ними. Дженет все же чуть повеселела. Слоун сел в машину, махнул рукой на прощание и поехал по Белл-стрит в сторону Челси-Эмбэнкмент. Он решил вернуться в Скотленд-Ярд.

Эта женщина Грэйс…

Откуда-то сбоку вывернула машина. Для Слоуна она была полной неожиданностью, ибо мысли его были заняты Грэйс. Но каким-то шестым чувством он ощутил опасность. Слоун резко крутанул руль. Машина оказалась мощным "бьюиком", способным разнести его малолитражку, как спичечный коробок. Он ощутил удар, "бьюик" лишь задел крыло, но все же Слоун потерял управление, и его машину бросило поперек дороги. "Бьюик" скользнул вдоль набережной, свернул влево, к мосту.

Слоун пришел в себя. К машине бежали люди. Он не ушибся, так — пара царапин.

Когда Слоун вернулся, Пил уже был в Ярде. Он сообщил, что полиция Челси взяла на себя слежку за грязно-серым "моррисом". После того, как Слоун рассказал о столкновении с "бьюиком", Пил заметил:

— Я же тебе говорил.

На что Слоун пожал плечами и произнес:

— Да, теперь придется держать ухо востро. Знаешь, что мне пришло в голову?

— Что именно?

— Роджер Уэст назвал бы это подозрительным. Ладно, мы тоже будем считать это подозрительным. Но нам еще нужно проверить одну няню, ее зовут Грэйс Хауэлл, и живет она в доме Роджера.

Пил ушел.

Слоун принялся за новый рапорт, официальный, для которого ему была не нужна записная книжка. Поэтому он и не хватился ее. Однако Слоуну потребовалась папка с материалами по делу в Копс-коттедже, и он послал за ней в архив констебля. Тот долго отсутствовал, а когда' вернулся с пустыми руками, Слоун нетерпеливо спросил:

— В чем дело?

— Прошу простить меня, сэр, но папки там нет. Помощник комиссара брал ее днем — может быть, она у него?

— Хорошо, благодарю вас, — ответил Слоун.

Он дописал свой рапорт и без досье и уже в восьмом часу отправился домой.

Глава 20

ТРЕБОВАНИЕ КЕННЕДИ

В тот день Роджер не сумел позвонить Пепу Моргану. Куда бы он ни пошел, за ним тащился хвост — то ли это был сотрудник Ярда, то ли человек Кеннеди. Роджер не знал. Поэтому он предпочел не испытывать судьбу.

На следующий день слежка была снята. Почему — он не стал размышлять. На Стрэнде у него было назначено свидание с представителем фирмы по производству нейлоновых чулок, поэтому он ушел из дома еще до полудня и позвонил Моргану из автомата.

Морган сообщил:

— Мистер Рэймонд Хеммингуэй, Маунтджой-сквер, двадцать семь.

— Спасибо, Пеп, — поблагодарил Роджер.

Как только это "Пеп" сорвалось с языка, он сразу же понял, что допустил промах. Очень немногие звали частного детектива Моргана Пепом.

Морган, кажется, на это не обратил внимания.

— Все же пятьдесят фунтов слишком много за работу.

— Возможно, но у меня еще будет к вам одно поручение, но не сейчас. Спасибо вам.

Роджер вышел из телефонной будки возле табачной лавки на Лайм-стрит, стер пот со лба и зашагал прочь. Да, это была грубейшая ошибка с его стороны. Хоть и не подав виду, Морган наверняка зафиксировал ее в своей памяти. Теперь он станет вспоминать всех, кто звал его Пепом. В основном это были сотрудники Ярда и военной контрразведки, пользовавшиеся его услугами. Опасность заключалась в том, что Морган мог рассказать об этом Слоуну, Марку или Дженет.

Два или три человека прошли мимо, никто из них не проявил к нему интереса. Роджер долго шагал по Лайм-стрит, но слежки не обнаружил.

Он уже дорого заплатил за нелепую оговорку. Вероятно, Морган не только узнал адрес Хеммингуэя, но и раскопал попутно кое-что еще. Очевидно, Роджеру следовало сразу же спросить Моргана об этом.

Значит, Кеннеди в действительности мог быть Хеммингуэем. Когда Роджер вернулся в контору, Роуз была на месте.

— Хэлло! — поздоровался он. — Есть что-нибудь для меня?

— Я положила вам несколько писем на подпись, сэр, — сказала она. — Если вы не возражаете, я бы сходила позавтракать.

— Не возражаю. Поставщики все еще жалуются, не так ли?

— Нам очень повезло, сэр.

Роджер улыбнулся и отпустил Роуз. Потянувшись через стол, он взял телефонный справочник. Против фамилии мистера Рэймонда Хеммингуэя стоял адрес: "Маунтджой-сквер, 27". Там же был указан телефон: "Мэйфер 12-131". Значит, Кеннеди все же некоторое время жил в этом доме, так, по крайней мере, следовало из справочника годичной давности. Тогда Роджер взял "Справочник директоров" и "Кто есть кто?", но, прежде чем открыть их, он вдруг подумал о том, почему с такой легкостью "его" фирма умудряется доставать дефицитные товары? Простой факт: если на какие-либо товары возникал повышенный спрос, фирма Рейнера доставала их легче других.

Подобные отношения существовали у его конторы не с одной-двумя, а практически со всеми, фирмами, с которыми она имела дело. Подтверждения тому он получал ежедневно. Нужны сталь и изделия из нее, на которые повышенный спрос? Их можно взять у "Стиллере", которая сохранила это название, хотя давно уже находится в ведении министерства торговли. Дорогой фарфор, который не купить ни в одном магазине, только если из-под прилавка? "Баррис" из Сток-он-Трента поставит тебе сколько требуется. Через "Рейнер и К°" шла саржа ручной выделки, которую можно было найти только у самых модных портных или модельеров. Фирма закупала ее прямо на фабрике — и все на законной основе. Можно было привести еще добрую сотню примеров. Даже импортные товары из любой точки земного шара — те, на которые существовали мизерные квоты, поступали безо всяких осложнений.

Люди, разбиравшиеся в коммерции, владельцы отелей, фешенебельных магазинов и мало кому известных организаций знали, что "Рейнер и К°" может достать для них почти любой товар. Связи фирмы были обширными. Причем она имела дело только с самыми надежными, и доходы не были очень высокими. Однако все сделки осуществлялись строго в соответствии с законом. Тот, кто создал такой бизнес, был гением.

Роджер еще некоторое время размышлял над этими фактами, но потом стал сосредоточиваться на них, обозначив для себя их как "загадку номер два".

Загадкой номер один был Кеннеди, то есть — Рэймонд Хеммингуэй, и этого он не должен забывать. В "Кто есть кто?" он прочитал о Хеммингуэе следующее:

"Хеммингуэй, Рэймонд Менвилл, директор компании. Род. 1905 г. Образ. — Итон. Боллиол. Жен. 1931. Дезире, дочь сэра Роберта и леди Мортимер. Адрес: Маунтджой-сквер, 27. Клубы: "Атенеум", "Карлтон", "Пендекстер".

Немного, если не считать того, что он получил более высокое, чем предполагал Роджер, образование. Хотя, может быть, это и не так. Да, еще — удачная женитьба. Роджер раскрыл "Справочник директоров". Одна компания носила имя "Хеммингуэй, Мортимер и К° Лтд." и занималась продажей произведений искусства.

Это может пригодиться. Торговцы произведениями искусства располагают прекрасными возможностями для спекуляции антиквариатом, картинами, objets d'art[9], ювелирными изделиями. В Америку и из Америки, в Англию с континента и обратно контрабандистами были проложены свои маршруты. Однако эта компания пользовалась хорошей репутацией.

Рука Роджера невольно потянулась к телефону.

Если бы сейчас он был в Ярде! Достаточно двухминутного разговора, и к вечеру перед ним на столе лежал бы полный отчет о предпринимательской деятельности мистера Хеммингуэя.

Минул полдень, но поступление заказов не прекращалось. Около шести вечера открылась дверь, и в комнату ввалился Перси в сине-голубой шоферской униформе.

— Вас требует босс, — коротко бросил он.

— Прежде чем входить, следует стучать. А сейчас идите вниз и ждите, — рявкнул в ответ Роджер.

— Между прочим, на днях… — начал было тот, но не закончил и вышел из комнаты.

Роджер некоторое время подождал, не повернется ли ручка на двери. Но этого не произошло, значит, Перси спустился вниз.

Однако Роджер не торопился. Ему надо было обдумать все как следует. Что означает фраза "вас требует босс", понять нетрудно, но стал бы Хеммингуэй посылать за ним в таком случае?

Стоп! — сказал себе Роджер. Будь осторожен: считай этого человека Кеннеди, а не Хеммингуэем. Если все время называть его Хеммингуэем, можно невзначай проговориться. Стоит только Кеннеди что-либо заподозрить или, не дай Бог, проведать о планах Роджера, приговор его будет суровым.

Роджер взял шляпу и спустился вниз. Единственная разница, существовавшая между Чарлзом Рейнером и Роджером Уэстом, состояла в том, что Рейнер всегда носил шляпу, а Уэст ходил с непокрытой головой. Мелочь, но существенная. "Даймлер" ждал его, и он сел в машину. На этот раз шторки не опустились: они направлялись не на Маунтджой-сквер, а в район небольших вилл возле Оксфорд-стрит — небольших, но фешенебельных.

— Номер пятнадцать, — сказал Перси без каких-либо признаков недовольства, когда машина остановилась.

Роджер кивнул и вошел в дом.

Кеннеди сам открыл дверь. На нем был повседневный костюм — пиджак и серые, в полоску, брюки. За исключением глаз, ничто в его облике не напоминало Роджеру того человека, которого он впервые увидел после убийства в Копс-коттедже. И все же любопытно, почему Кеннеди лично принял участие в его похищении?

Квартира была небольшой, но гостиная оказалась просторной. Роджера поразило то, что внешне она напоминала жилище женщины.

— Еще одно маленькое pied á terre?[10] — спросил Роджер.

— Надеюсь, оно вам нравится? Что будете пить?

— Виски, пожалуйста.

Кеннеди налил виски, достал сигареты. Пожалуй, слишком долгое предисловие. Он сделал глоток и, как всегда, взглянул на Роджера сквозь ресницы полуопущенных век, как бы пытаясь притушить блеск своих глаз.

— Ваш друг Слоун — крепкий орешек, — начал он.

Роджер весь сжался.

— Я же просил вас…

— Вот именно об этом я и хочу поговорить с вами, — мягко ответил Кеннеди. — Вы же обещали мне забыть свое прошлое. Вы слишком совестливы. Слоун — крепкий орешек и не дурак. Он продолжает свое дело. Вчера на него было совершено два покушения, и оба раза неудачно. Не знаю, подозревает он что-то или нет, — думаю, подозревает, но он не в безопасности.

— Я не одобряю этого, — сказал Роджер.

Кеннеди рассмеялся.

— Неужели? — Он обернулся к столу, взял с него фотографию и передал Роджеру. — Узнаете?

С нее на Роджера смотрели Скупи и Ричард в ярких индейских нарядах и девушка, незнакомая, небольшого роста, полногрудая, в короткой юбке. Он не стал тратить время на разглядывание девушки, а уставился на ребят. Игра в индейцев с ношением перьев и ярких жилетов была их любимым развлечением.

— Я еще раньше говорил вам, — произнес Кеннеди, — что не хочу причинять вреда детям, но вы должны уразуметь, наконец, что они больше не принадлежат вам, а прежние ваши друзья, которые встали на нашем пути, должны с него уйти. И первым — Слоун. Стоит мне только набрать номер, и эта девушка уйдет из дома вместе с детьми. А как на это посмотрит некая вдова?

У Роджера помутилось сознание.

— Я полагал, — продолжал Кеннеди, — что худшее в своей жизни вы уже пережили, Рейнер. — Он отставил стакан, подошел к окну и стал смотреть на улицу. — Слоун очень опасен для вас. Вам нравится ваш нынешний образ жизни?

— У него есть некоторые положительные стороны, — ответил Роджер.

— Вы станете значительно богаче. Сможете делать что вам заблагорассудится. Я не напрасно трачу время, организовывая за вами слежку. Эта новая жизнь идет вам, как хорошо сшитый костюм. Но от вас требуется забыть все, и тогда будущее — в ваших руках.

— Я уже предупреждал, — сказал Роджер, — чтобы вы не трогали Слоуна. То, что он мой друг, — это одно. Но есть и еще кое-что. Он очень подозрителен. Кроме того, стоит вам только тронуть его, как весь Скотленд-Ярд кинется на вас, как стая собак. Подчеркиваю: как стая собак. Они растерзают вас, отберут все. Вот эту виллу, дом, деньги, будущее. Вы сделаете глупость, если пойдете против Слоуна.

— Слоун должен исчезнуть, — произнес Кеннеди, — и очень скоро. — Он подошел к элегантному письменному столу и взял в руки книгу большого формата — очевидно, дневник — с застежкой. — Узнаете?

Роджер невольно сглотнул слюну.

— Записная книжка Слоуна?

— А он многое уже раскопал. Даже доказал правдивость ваших слов — полиция гораздо умнее, чем я думал. Если Слоун сообщит обо всем, нам придется туго. Да, он должен исчезнуть.

— Значит, Банистер…

— Банистер тот человек, который нам нужен. Он сделал свое дело за очень скромное вознаграждение. Сегодня днем я снял копии с досье и теперь знаю все, что известно Скотленд-Ярду. Рекомендую вам взглянуть на эти документы, найти в них сильные и слабые стороны, а уж там решить, как с ними бороться. Но дневник Слоуна раза в два опаснее досье, а потому Слоун должен исчезнуть.

Роджер налил себе еще порцию виски с содовой.

— Вы уже достаточно долго у меня работаете и, вероятно, теперь поняли, насколько вы полезны? — спросил Кеннеди.

— У меня есть идея.

— Вряд ли мне она понравится, — парировал Кеннеди. — Когда мы увеличим число ваших сотрудников, вы станете купаться в деньгах. Где живет Слоун?

— От меня его адреса вы не узнаете. — Наступила пауза. — Если вас устраивает быть повешенным, пошлите одного из своих головорезов, пусть он поищет. Что ему стоит проследить за Слоуном до самого дома? Так что делайте это сами, а меня не впутывайте.

Кеннеди посмотрел на янтарную жидкость в стакане.

— Допустим, Слоун исчезнет, — задумчиво произнес он. — Это может иметь обратный эффект, так ведь? Слоун был вашим лучшим другом. И если исчезновение его произойдет одновременно с пропажей конфиденциальных документов, вашим бывшим коллегам будет несложно к двум прибавить два: бумаги похитил Слоун. Банистер останется в Скотленд-Ярде, всегда готовый услужить нам. Как вам нравится такая перспектива, Уэст?

Роджер понял, что "Уэст" не оговорка.

— Пожалуй, это выход из положения, — согласился он.

— Вы растете прямо на глазах. Значит, под моим крылышком уже два лучших работника Ярда, которые доставят массу неприятностей сыскной полиции. Коррупция в Скотленд-Ярде — ведь это ужасно, не правда ли? Позже мы заполучим оттуда еще парочку специалистов. Могу себе представить, какой ущерб они нанесут. Впрочем, не будем загадывать, лучше сосредоточим свое внимание на Слоуне. Есть один очень простой способ: вы должны заговорить с ним своим настоящим голосом, и он сразу же прибежит к вам! Ведь правда?

— Да… — с трудом выдавил из себя Роджер.

— Он мне нужен, — сказал Кеннеди тоном приказа.

— Когда?

— Скажем, сегодня вечером, ну… самое позднее — завтра.

— Где?

— В вашей конторе. Это облегчит…

— Слоун подозревает Рейнера. Он сразу же почувствует подвох, когда узнает о месте встречи. А если доставить его сюда?

— Хорошо, везите его сюда, — согласился Кеннеди. — Боллингменшн, пятнадцать, Уайлд-стрит. — Он быстро принял решение. — Когда вы его заполучите, Перси сообщит мне об этом. Но никаких фокусов, Уэст! Когда все будет сделано… — он выдержал паузу и произнес: — Прекрасная квартирка, не правда ли? Она ваша, со всем, что в ней есть. Во всяком случае, здесь можно найти все, что вам нужно. — Кеннеди рассмеялся, но в смехе его слышалась угроза. — Оставайтесь здесь и подумайте хорошенько. Я зайду поопозже. Да не суньте по ошибке в карман это фото.

Он поставил фотографию на книжную полку: два смеющихся мальчугана и угрюмая темноволосая женщина.

Кеннеди был неглуп — он знал, что наступил кризис, однако не верил до конца в реальность угроз, поэтому и усилил нажим. Но этим породил в Роджере решимость все-таки раскопать, в чем заключается его "великое будущее". Кеннеди замешан в крупном преступлении, о котором никто не подозревает. Это ясно. Преступление как-то связано с поставками дефицитных товаров, с подлогом, в котором принимал участие Кайл, и наконец с контрабандой валюты. Можно всю жизнь просидеть в Скотленд-Ярде и так и не узнать о существовании мошенников-виртуозов. А таковые есть, и они орудуют, как правило, так, что полиция об этом не догадывается. Кеннеди, или Хеммингуэй, — вне подозрений. Но в таком деле, каким он занимается, обойтись вообще без документов нельзя, ибо держать в памяти все детали "бизнеса" практически невозможно. Следовательно, у Кеннеди есть изобличающие его бумаги и, возможно, — один шанс из тысячи, — хранятся они на Маунтджой-сквер, 27.

Роджеру предстояло серьезно поразмыслить обо всем услышанном и в первую очередь о том, чтобы связаться со Слоуном. Одно не вызывало сомнения: если Слоун исчезнет, Скотленд-Ярд сделает вывод, что он вместе с Роджером замешан в какой-то махинации и исчез, чтобы осуществить их общий замысел. Это послужит подтверждением тезиса Кеннеди о том, что Ярд заражен коррупцией сверху донизу. Правда, такое и раньше случалось — в разное время ряд старых работников оказался замешанным в неприглядных историях. Руководя большим числом людей, любой высшей чин в Скотленд-Ярде мог легко контролировать любое расследование, любую сферу. Щупальца Скотленд-Ярда были очень длинными.

Роджер старался отогнать эти мысли. Он пытался взять себя в руки, спуститься с небес на землю и решить, как же быть со Слоуном.

Но тут услышал, как открылась дверь. В комнату вошла женщина, мягко притворив за собой дверь, и, улыбаясь, подошла к Роджеру. Она была высокого роста, ее фигура не вызвала бы нареканий ни у одного ценителя. Строгое платье, из темно-зеленой ткани с бледно-желтой отделкой. Темно-рыжие волосы, приятно контрастировавшие с красивыми серо-зелеными глазами. Облик ее дополнял приятный, чуть с хрипотцой голос, чем-то напоминавший голос миссис Дэлани.

— Можно мне с вами выпить?

Роджер очнулся от размышлений.

— Что вы предпочитаете?

— Джин с вермутом, пожалуйста.

Он сделал ей коктейль. Ее пальцы с ярко накрашенными ногтями были длинными и тонкими. На правой руке сверкало кольцо с бриллиантом.

— Вы что-то очень задумчивы, Чарлз, — заметила она.

— Просто мне надо о многом поразмыслить.

— Стоит ли? Вам так повезло! — Она отпила из бокала. — У вас все есть. Такая прекрасная квартира…

— Вы уже слышали об этом?

— Да, он рассказал мне. Квартира моя, но она мне надоела.

— Я холостяк по натуре, — сказал Роджер.

— О вас я все знаю, — заявила она. — Вы страдаете от тоски, я вижу по глазам. Я сказала ему, что вам крайне необходима компаньонка. Ничто так не помогает забыться, как близкий по духу человек. Вас это удивляет? Когда ваша жена дойдет до подобного состояния, ей станет легче. Вы считаете такой исход трагедией, но это случается с миллионами людей, и все же они живут счастливо и, в конце концов, остаются довольны своей судьбой. Сентиментальная иллюзия о предназначении одного мужчины для одной женщины — чепуха.

— Итак, я страдаю от тоски, а вы хотите спасти меня от нее, — не удержался Роджер от саркастического замечания.

— Я хочу попытаться, потому что мне не нравится, когда рядом происходит что-то неприятное. Кстати, никто не запрещает вам заботиться о вашей жене.

Это уже совсем новый поворот, новый метод давления. Роджер внимательно посмотрел на нее, и в его глазах женщина прочитала вопрос.

— В материальном плане, разумеется, — разъяснила она.

— Вы предлагаете мне послать ей пачку денег?

— Большинство мужчин, стоит им только попасть в сложную ситуацию, ведут себя по-детски, — заметила она. — Идите сюда и сядьте. — Она подошла к тахте и расправив складки на платье, удобно устроилась на подушке.

Роджер тоже подошел к тахте и сел на боковой валик.

— Ну что ж, помогите мне повзрослеть.

— Я хочу помочь вам. Вы привлекательный мужчина, состоятельный или, по крайней мере, вполне обеспеченный. И достаточно молодой. Вам оказывает поддержку очень влиятельный человек — в некотором роде гений.

Интересно, много ли она знает о Кеннеди?

— А почему вы думаете, что он именно такой?

— Рэй — мой брат, — ответила она. — Я не знаю случая, чтобы он в чем-нибудь допустил серьезный промах. Правда, кое-кто из его друзей считает ошибкой то, что он привлек к этому делу вас. Но это не ошибка. Я верю, что вы будете благоразумны, Рэй безжалостен, и именно это качество выделяет его среди остальных. В один прекрасный день он станет богатейшим человеком Англии. — В ее голосе не было даже намека на сомнение.

— Замечательный человек, — тяжело произнес Роджер. — Он даже держит небольшую армию наемных убийц, не так ли?

— Ни в коем случае, — возразила дама в зеленом. — Он очень влиятельный человек, а потому всегда находит людей, готовых выполнять его желания. Они даже не знают, что приказы исходят от него. Некоторых из них, правда, арестовали — к примеру, Кайла, но это на нем никак не отразилось. Выследить Рэя просто невозможно. Они могут напасть на след некоего Кеннеди, но такого в природе не существует.

Роджер соскользнул с валика на тахту, закинул ногу на ногу и внимательно посмотрел на женщину. В ней не было ничего примечательного, за исключением ее осведомленности в делах брата.

— Да, и еще, — улыбнулась она. — Если вы даже будете встречаться с ним так, как встречаетесь сейчас, вы все равно не узнаете его никогда. Вы ловкий, Чарлз, но вам еще никогда не доводилось восхищаться им, не так ли?

— У меня в голове какая-то путаница.

Она протянула свою тонкую и белую руку и положила ее рядом с его рукой.

— Думаю, что он всегда прав, — сказала она мечтательно. — Рэй чувствует, что, привлекая к работе вас, принял самое важное из всех своих решений. Это открыло перед ним новые возможности. Он никому не передоверит вас, даже мне. — Она непринужденно рассмеялась. — Рэй прекрасно разбирается в людях. Мне часто кажется, что он может даже читать мысли. Думаете, это плод моей фантазии? Возьмите сегодняшний вечер. Рэй заранее знал вашу реакцию на Слоуна. Он понимает, что, стоит вам преодолеть этот барьер, и все у вас пойдет прекрасно. И очень заинтересован в этом.

— И вы поможете мне преодолеть этот барьер?

— Совершенно верно, — ответила она и наклонилась к нему поближе, взяв его руку в свою. — Я помогу вам, покажу настоящее будущее, и вы поймете, каким оно будет. Вы когда-нибудь испытывали бедность?

— До некоторой степени.

— Нет, настоящую бедность — голод, безденежье, когда не на что купить одежду и еду.

— Нет, — ответил он.

— А жаль. Если бы вам довелось испытать крайнюю нужду, вам легче было бы понять это состояние. А мы прошли через нее. Рэй говорит, что начисто забыл о тех днях, но это не так. Именно поэтому он и поставил себе целью разбогатеть. Мы были на "дне", а теперь поднимаемся к самым вершинам. На деньги можно купить все, Чарлз: красоту, любые вещи, возможность путешествовать — все, кроме жизни. И мы стремимся к этому. Рэй ненавидит прошлое и живет будущим. Он очень щедр, и вы знаете об этом. А разве Рэй не был щедр к вам? Может быть, вам чего-либо не хватает?

— Нет, — ответил Роджер.

Она взяла его руку и нежно прижала к своей груди.

— Так что, либо вам придется выполнять то, что он хочет, и в конечном счете вы будете иметь все, что захотите, либо вас просто-напросто не станет. Однако, если вы умрете, пострадают и другие. Рэй заберет у вашей жены детей — это будет очень жестоко. Она никогда не узнает, где они. Ваша жена кончит свои дни в страшной нищете. Он сможет сделать и это. А ваши друзья — Лессинг, Слоун — они тоже окажутся в его черном списке и будут вычеркнуты из жизни, хоть это тоже жестоко. Да, он может быть безжалостным, если стремится к цели. Так что, Чарлз, их судьба в ваших руках. Не глупо ли брать на себя такую ответственность? — Немного помолчав, она добавила: — Ну, хватит с вас. — И, закрыв глаза, приблизила к Роджеру губы. Он поцеловал ее…

— Так вы пошлете за Слоуном? — спросила она тихим голосом. Он стоял возле бара, приглаживая взлохмаченные волбсы.

— Хорошо.

— Сегодня вечером?

— После двух покушений Слоун вряд ли откликнется на таинственное приглашение, да еще вечером. Днем он еще может себе позволить риск.

— Слоун должен прийти сам.

— Я не могу поручиться за его поступки. — Роджер налил шампанского. Оно шипело, пузырилось и искрилось в стаканах. Руки его слегка дрожали.

Дверь открылась — вошел Кеннеди. В его прищуренных глазах, как и прежде, светился серебристый огонь. Он нахмурился.

— Что я слышу?

Роджер заметил мимолетный взгляд, который дама в зеленом бросила в сторону Кеннеди, и прочел в нем триумф.

— Чарлз собирается послать за Слоуном, — сказала она. — Он внес несколько ценных предложений…

— Спокойной ночи, — произнес Кеннеди уже в дверях.

Перси стоял возле своего "даймлера".

— Спокойной ночи, — ответил Роджер.

— Надеюсь, завтра утром вы сообщите Слоуну этот адрес.

Роджер пошел к машине, Перси открыл дверцу не слишком любезно. Он и раньше не навязывал Роджеру свою дружбу.

— Я пойду пешком, — сказал Роджер.

— Нет, не пойдете! — сорвался Перси.

Не сказав ни слова, Роджер повернулся и спокойно двинулся по улице. Он не смотрел на Перси, хотя и догадывался, что тот послал сигнал Кеннеди, который, вероятно, был еще у дверей. На углу Роджер обернулся. Из дома вышел человек и быстро двинулся за ним. Роджер сделал вид, что не заметил его, и спокойно продолжил свой путь. Была теплая лондонская ночь. Он не спешил. Человек, державшийся в некотором отдалении, тоже шел не торопясь. Минут двадцать, пока Роджер добирался до Лайм-стрит, человек шел следом. Роджер задержался в подъезде, закурил сигарету, взглянул вправо, потом влево. Его "тень" остановилась в дверях магазина на углу, делая вид, что не обращает на него внимания.

Роджер поднялся по лестнице, оставив входную дверь незапертой. Когда он слегка сдвинул штору и выглянул на улицу, человек стоял уже напротив его дома.

Харри, как всегда, спокойный и апатичный, осведомился у Роджера, не будет ли он обедать.

— Я бы перекусил, — ответил Роджер

— Очень хорошо, сэр, — и Харри направился в кухню. Роджер поставил пластинку — Вагнер как нельзя лучше соответствовал его настроению, тихая музыка не мешала думать. Мысли его снова вернулись к Кеннеди. Надо же так подсластить пилюлю. Он до сих пор не оставил попыток подавить его волю, подчинить его разум. Поймать в ловушку Слоуна — это серьезная проверка! Вероятно, Кеннеди считает ее последней. Если она удастся, тогда он получит доступ к самому сердцу Ярда; если же нет — женщина в зеленом (он даже не узнал ее имени) скажет: "Я же вам говорила". В общем, бесполезно спорить об этом. Если удастся — Кеннеди поднимет перед ним завесу тайн. В противном случае Роджеру придется умереть, и страшные последствия обрушатся на Дженет и его мальчиков.

Женщина в зеленом начала было рассказывать ему о том, чем собиралась заняться этим вечером, но не договорила. Но Роджер все же понял, что они должны уехать за город, вероятно, и жена Кеннеди присоединится к ним. Почти наверняка их повезет Перси. Ночью домой они наверняка не вернутся. Следовательно, никого в доме на Маунтджой-сквер не будет. Перси — тоже.

Кеннеди убежден, что Роджеру неизвестен адрес дома на Маунтджой-сквер. Они с сестрой уверены, что Роджер "сыграет в их игру". Посланный за ним наблюдатель — дело обычное, просто не надо давать ему шанса в столь большой игре. За Роджером будут следить, за каждым его шагом и до тех пор, пока Слоун не угодит в ловушку. Одним словом, свободы действий ему не дадут. Остается одно — пойти на крайние меры, решиться на отчаянный шаг, который приведет либо к полному успеху, либо к окончательному поражению. Значит, Роджеру нужно пробраться в дом на Маунтджой-стрит, 27. При этом ему понадобится опытный взломщик. При необходимости он сможет найти такого. Роджер рассмеялся…

Если он подчинится Кеннеди, выманит Слоуна и завлечет его в ловушку, тогда успех предприятия будет в значительной степени облегчен. С другой стороны, следовало бы подождать: он слишком далеко зашел, и Слоун, конечно, не простил бы ему этого. Слоун — единственный, кто по-настоящему поймет сложившуюся обстановку. Но… остается один фактор, предвидеть который невозможно. Если он заманит Слоуна, как при этом поступит с ним Кеннеди? Использует его в своих целях? Убьет? А сумеет ли Кеннеди использовать Слоуна, ведь у него уже есть все, что нужно?

Внезапно Роджер поднялся с кресла.

— Он его убьет… — начал он вслух, но в этот момент дверь из кухни бесшумно распахнулась, и в комнату вошел Харри с подносом в руках.

— Вы что-то сказали, сэр? — На его болезненного вида лице не отражалось никаких эмоций.

— Так, говорил сам с собой. Просто у меня такая привычка, Харри.

— У меня тоже сложилось такое мнение, если позволите заметить, сэр. — Харри опустил поднос и снял серебряную крышку с гриля. — Это лучшее, что мне удалось сделать для вас в такое позднее время, мистер Уэст.

Он немного отступил назад. Его карие глаза заблестели. Казалось, Харри ожил. Произнеся имя Уэст, он словно швырнул в Роджера гранату.

— Считай, что я ничего не слышал, — с расстановкой произнес Роджер.

— Нет, слышали, сэр.

В комнате воцарилась напряженная тишина.

— Насколько ты осведомлен обо всем этом, Харри?

— Немного, сэр. — Он снова выглядел, как обычно, блеск в глазах погас, но все же в его облике было что-то такое, чего раньше Роджер не замечал. — Я получил инструкции сообщать обо всех ваших передвижениях и телефонных разговорах, сэр. Я честно выполнял свои обязанности, за исключением… — он не договорил.

Это было новой формой пытки. Как догадаться, что у него на уме?! Роджер чувствовал себя словно в эпицентре чудовищного взрыва. Однако голос Харри был спокойным. Роджер знал этого человека почти два месяца и изучал его, однако заметил только то, что Харри был хорошо вымуштрованным автоматом, послушным приказам и никогда не возражающим.

Сейчас он превратился в человека, располагающего опасными сведениями.

— За исключением чего? — Роджер крепко впился руками в подлокотники кресла.

Харри нервно проглотил слюну. Он сам начал разговор и теперь испугался. Напряжение, возникшее в комнате, было хрупким и опасным.

— За исключением того… когда вы уходили из дома той ночью, сэр…

Роджер подумал о диктофоне, спрятанном где-то в этой комнате. Он так его и не нашел, хотя, быть может, и правильно, что не прикасался к нему и дал возможность Кеннеди без помех слушать их разговоры.

— Я заметил бумажную ленточку на двери, сэр. Она подсказала мне, что вы ушли… мне даже казалось, что я слышал, как вы уходили, — пояснил Харри. — Но мистеру Бриггсу я ничего не сказал.

— Кому?

— Мистеру Бриггсу… Перси, сэр. Перси — тот человек, которому я должен обо всем сообщать.

— Понятно. И почему же ты его не информировал?

— Я подумал и решил, что лучше этого не делать, — ответил Харри. Он тщательно подбирал слова и с трудом выговаривал фразы. Чего Харри боялся? Реакции Роджера после того, как ему станет известна вся правда? А может быть, это шантаж?

Харри был преступником и, возможно, профессиональным, в противном случае он не получил бы этой работы. Не исключено, что у него был зуб на своего босса. Роджер стоял не шевелясь, глядя в упор на своего собеседника. Гриль на подносе остывал. Харри, казалось, сжался в комок, он нервно облизывал губы, прежде чем снова заговорил:

— Видите ли, сэр…

Фразу он так и не закончил. Стараясь подавить в себе вспыхнувшую ярость, Роджер резко перебил его:

— Ладно, Харри, оставим это. Сколько ты хочешь?

Харри всплеснул руками.

— Я хочу? Но это не шантаж, сэр…

Договорить он не успел, ибо в это время у входной двери раздался звонок.

Глава 21

В ГОСТИНОЙ

Харри подскочил, будто его ударили, и метнул через плечо затравленный взгляд. Роджер сказал:

— Не волнуйся. Если это не шантаж, тогда что же?

— Я… я лучше посмотрю, кто там, — сказал он. Звонок явно вывел его из равновесия: он побледнел, руки дрожали. — Это, наверное, мистер Бриггс.

Роджер схватил его за руку.

— Забудь об этом. Что…

Но Харри вырвался и бросился к дверям. Роджер не сумел его задержать, да и вряд ли ему стоило делать это — шум можно было услышать с улицы. В этот момент щелкнул замок входной двери. Быстрым взглядом он окинул комнату в отчаянной попытке обнаружить местонахождение диктофона. Но времени уже не было. Роджер услышал низкий мужской голос.

— Ладно-ладно, я знаю, что он дома.

Это был Слоун.

— Но это правда, сэр. — Голос Харри поднялся до протестующего крика. — Мистер Рейнер только что…

Мощная фигура Слоуна заполнила собой дверной проем.

— Вламываетесь силой? — спокойно спросил Роджер.

— Я всегда вламываюсь, когда тороплюсь, а сегодня я особенно тороплюсь. У вас есть место, куда можно было бы отправить эту личность, чтобы он нас не подслушал?

Взгляд Харри затуманился.

— Иди на кухню, Харри, — приказал Роджер, — да поживее!

Харри поспешно вышел и притворил за собой дверь. Слоун для верности повернул ключ в замке. Как и обычно, он казался агрессивным.

Роджер сказал:

— Мне что-то не нравится ваше настроение, инспектор.

— Забудьте на время, что я полицейский. Скажите лучше, это вы звонили мне по телефону в воскресенье вечером? — Слоун был явно не в себе.

Где-то был диктофон, который все фиксировал.

— Ничего подобного.

— Мне нужна правда, Рейнер.

— А почему бы вам не спросить об этом у вашего друга Кеннеди?

— Не острите, Рейнер. После того, как я вышел от вас, меня дважды чуть не сбили машиной. Это было покушение на мою жизнь. Я вам предоставляю шанс избавиться от возможных неприятностей. Так вы мне звонили?

— Нет.

— Тогда эти покушения организовали вы.

— Да вы с ума сошли!

— Ну это мы еще увидим, — Слоун двинулся через комнату. Его правая рука была опущена в карман, где вполне мог находиться револьвер. Если сотрудник Ярда имел основание подозревать, что его жизни угрожает опасность, он мог получить право на ношение оружия. Что-то необычное, новое было в выражении лица Слоуна, точно он был уверен в том, что все равно вынудит собеседника на откровение.

— Успокойтесь, лучше выпейте, — сказал Роджер.

— С убийцами я не пью.

— Ладно, тогда выпейте сами с собой. Не возражаете, если я доем свой ужин? — Роджер присел за стол и взял вилку и нож.

— Где вы были вечером?

— На улице.

— Не уходите от ответа. Где именно вы были?

— Продолжал эксперимент в области любви. На сей раз темно-рыженькая. Сложная особа, но, думаю, она не в вашем вкусе.

— Правда? Уж не та ли, что была с вами воскресным вечером?

В голове Роджера зазвенел колокольчик тревоги. Что-то екнуло внутри, во рту появился медный привкус. Только бы сохранить спокойствие!

— Нет, совсем не та. Та была наивная миленькая зверушка, разве я вам о ней не рассказывал? Эту же наивной не назовешь, а тем более миленькой.

— Как зовут девушку, с которой вы были в воскресенье?

— Дорис.

— Дорис, а дальше?

— В этом нет никакой необходимости.

— Где вы ее подцепили?

— Нигде. Это она меня подцепила. Прекрасная двухкомнатная квартирка. И сама, в общем, ничего. — Он проглотил кусочек бекона с тостом и чуть не подавился.

— Лжете! Вы подцепили ее в машине!

— Думайте, что хотите.

— Машина марки "моррис", цвет серый, вся в глине, ибо прошла немало по проселочным дорогам, и ее не успели вымыть. Она и сейчас в глине. Вот из нее-то вы и извлекли свою девицу… Давайте говорить начистоту, Рейнер.

— У меня нет машины.

— Вы ее брали напрокат.

Роджер откинулся на спинку стула.

— В воскресенье вечером я никуда не ездил. Весь вечер я провел с Дорис и возвратился домой как раз, когда вам взбрело в голову навестить меня. Запомните! И если бы я взял напрокат машину, то уж, во всяком случае, не убогий "моррис".

Слоун сделал шаг вперед и нахмурился.

— Убогий "моррис", говорите? А откуда вам известны размеры этой машины, мистер Рейнер?

Роджер почувствовал, что опять сделал промах, но не подал виду и громко рассмеялся.

— Когда я говорю о "моррисе", я прекрасно представляю его размеры. И все же хотел бы я знать, что вы задумали?

— Узнаете, — ответил Слоун. — Мы взяли эту вашу Дорис.

— Неужели? Что же она такого натворила? Я и не знал, что в свободное время она занимается мошенничеством. Я… О-о, она проститутка? Очень жаль…

— Эта девушка живет на доходы одной банды из Восточного Лондона. Вы эту банду знаете — ее возглавляет Майерс. Той воскресной ночью девушка находилась в грязном "моррисе" у ворот Брикстонской тюрьмы. И с ней в машине сидели вы.

— Это она вам сказала?

— С ней были вы!

— В ее квартире. Если она сказала иначе, значит, она была с другим мужчиной после того, как я ушел от нее. А я ушел довольно рано. Она…

Слоун вытащил свой револьвер и направил его на Роджера. Он был офицером Скотленд-Ярда, а офицер Ярда никогда не пользуется оружием, чтобы угрожать другим. Он применяет его только в целях самозащиты, а сейчас такой нужды не было. Слоун зашел слишком далеко. В комнате находился диктофон, и очень возможно, что и наблюдатель, расположившийся в доме напротив, уже сообщил по телефону о приходе Слоуна. Если так, то птичку, залетевшую к Роджеру в клетку, могут схватить в любой момент.

— Давайте говорить откровенно, — проворчал Слоун. — Вернемся немного назад. Вы убили Уэста, и все остальное неважно. Вы убили Уэста. Я не в состоянии доказать это на фактах, но дал себе слово, что убью того, кто убил Уэста. Я могу застрелить вас в порядке самообороны, и мне за это ничего не будет. — Его низкий голос звучал отчетливо, и Роджер боялся, как бы Харри не услышал его из кухни. Мог ли Слоун осуществить свою угрозу? Или он блефовал? Многолетний опыт подсказывал Роджеру, что это блеф, но еще ни разу в жизни он не видел Слоуна таким разъяренным. Что же касается серой автомашины, о которой Слоун упоминал, то здесь, пожалуй, было больше, чем простое подозрение.

— Я не убивал никакого Уэста, — произнес Роджер. — Я вообще никого не убивал, и воскресной ночью меня не было в сером "моррисе".

— Я вам не верю.

— Ну хорошо, оставайтесь при своем мнении. Я голоден, — Роджер обратил свой взор на гриль. Бекон уже застыл на блюдце. Слоун между тем возвышался горой над Роджером. Он произнес медленно и безразлично:

— Сегодня утром найдено тело Уэста. До этого я не был уверен в его смерти. Теперь я знаю и то, что убили его вы. Но, кроме вас, есть и другие. Среди них — Кеннеди. Говорите правду, Рейнер. Назовите имена, расскажите все, как было, какова ваша роль в Брикстонском деле.

В его голосе не было настойчивости.

Так, надо подумать. Сестра Кеннеди говорила, что за Дженет "будут присматривать" с большой осторожностью, так, что та и не узнает об этом; она весьма прозрачно намекнула, что есть план подсунуть полиции его "тело". Слоун пришел к каким-то выводам, но сейчас с ним трудно столковаться.

Вдруг Роджер услышал, как к дому подъехала машина. Перси? Или же люди, которых вызвал по телефону наблюдатель?

— Вам не удастся повесить на меня преступление, которого я не совершал, — сказал Роджер. — Вы начали не с того конца, Слоун. Уберите ваш пистолет, так будет разумнее. С чего вы взяли, что ваш друг Уэст мертв?

— Мы обнаружили его тело. Уэста утопили. Лицо изуродовано до неузнаваемости, пальцы отрублены — в общем, сделано все, чтобы труп не был опознан. Однако они допустили одну ошибку. Вы допустили ошибку. Известно, что тот, кто хочет одурачить другого, дурачит самого себя. У Уэста был шрам или два, по которым его можно было опознать. Я сам видел труп и эти шрамы. Один у Уэста остался от ранения, а когда его ранили, я был вместе с ним.

Ну что же, все предусмотрено: они даже нашли человека со шрамами, так что полицию это вполне удовлетворит. А Дженет? Дженет уже знает об этом? Ужасное беспокойство охватило Роджера, и он был почти готов рассказать Слоуну всю правду, как вдруг услышал звук: металл звякнул о металл — кто-то вставлял ключ в замок наружной двери.

Слоун, видимо, ничего не слышал.

— Извините, что перебиваю вас, — сказал Роджер. Ему стало не по себе. Неужели Дженет уже знает? — Если эта самая Дорис сказала вам, что я был с ней в машине, значит, она лжет.

Слоун вдруг резко выбросил вперед руку с револьвером.

— Даю вам полминуты, — сказал он. Глаза его зажглись диким огнем, сдержанности как не бывало, но даже и сейчас Слоун блефовал.

Дверь комнаты бесшумно отворилась. Слоун стоял к ней спиной.

— Я не шучу, Рейнер.

— О, нет. Погодите.

В комнату скользнул человек, в руке его был револьвер. Слоун резко обернулся. Человек выстрелил. Пуля попала в револьвер Слоуна и выбила его из руки. Оружие упало на пол между ним и пришельцем, который медленно приблизился и ногой отбросил его в сторону. В комнату вошли еще двое, оба были вооружены.

Слоун отпрянул.

— Убирайтесь отсюда, убийцы!

Но они медленно и неумолимо приближались.

Роджер весь подобрался. Если они получили приказ убить Слоуна, тогда будут стрелять независимо от того, сдастся он или ринется в драку. Да, но почему этот человек только выбил оружие и не застрелил Слоуна сразу?

— Не надо грубить, Слоун, — произнес человек с револьвером. Он был худощавый, небольшого роста, дурные намерения были написаны на лице. Роджер его знал. Это был известный на весь Ист-Энд продажный и злобный гангстер, обычно промышлявший на скачках и входивший в банду Масляного Джо. Его звали Майерс. Он сделал шаг вперед, не выпуская из рук оружия.

— Я сказал, убирайтесь отсюда… — повторил Слоун и неожиданно бросился вперед.

Роджер мгновенно сделал подножку. Слоун споткнулся и растянулся на полу. Через долю секунды прогремел выстрел. Пуля Майерса пролетела выше уже падавшего Слоуна и вонзилась в стену. Двое других, стоявших позади Майерса, мгновенно бросились на Слоуна. Не успел Слоун привстать, как на нем защелкнулись наручники.

Майерс ухмыльнулся Роджеру.

— А ты спас себя от неприятностей. О'кей, забирайте его. — Он кивнул своим людям, которые, подхватив Слоуна под руки, поволокли из комнаты.

— Ну как, все в порядке? — спросил Майерс, повернувшись к Роджеру.

— Слишком много шума, — ответил Роджер.

— Зато теперь будет тихо. Ни о чем не беспокойся. Если кто-нибудь что-то и услышал, мы все устроим. Пока! — Майерс развязной походкой вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Роджер долго сидел без движения и сначала даже не обратил внимания на стук в дверь. Но стук повторился, и Роджер поднял голову и прислушался. Конечно же это Харри стучал из кухни. Он совсем позабыл о нем, забыл о поспешности, с которой тот бросился открывать дверь и впустил Слоуна.

Роджер подошел к двери и повернул ключ.

— Спасибо, сэр, — сказал Харри. Теперь уже он не казался напуганным. — Я боялся, что вас ранили.

— А еще чего ты боялся?

— Я… я ничего не боюсь, сэр. Вам показалось. Жаль, пропал ужин. Может быть, я приготовлю еще чего-нибудь для вас? Я бы с удовольствием…

— Ты знаешь, где здесь спрятан диктофон?

Харри судорожно сглотнул слюну.

— Я отключил его, сэр. Я сделал это еще до разговора с вами.

— Дай мне виски, — резко сказал Роджер. — Налей себе, если хочешь, а потом сядь вот сюда. — Роджер не был уверен, что это правильная тактика. Одни чувствуют себя свободно за стаканом в мягком кресле, других же, напротив, это нервирует. Харри налил себе пива в высокий стакан. Роджер предложил ему сигарету.

— Благодарю вас, сэр.

Они закурили.

— Итак, если это не шантаж, тогда что же?

Страх Харри не исчез, он читался в его взгляде, но все же новая ситуация придала ему некоторую уверенность, и голос его зазвучал тверже.

— Я многое видел в этом доме, мистер Уэст. Как-то перед вашим появлением одна леди наведывалась сюда и спрашивала вас. Я был дома, убирался. Ее звали мисс Дэй, мисс Марион Дэй. Потом из газет я узнал, что с ней случилось. Но именно благодаря ей я догадался, кто вы есть на самом деле, сэр. И я… я был другом рыжего Кайла. Однажды вместе с ним мы вляпались в одну историю. Я не просил снисхождения, сэр. Мы знали, на что шли, и знали, что нам грозило. Мне повезло — в тюрьму я не попал. Заработал немного, и если бы не обстоятельства, сэр, я давно бы все это бросил. Когда Кайла выпустили, он думал, что его ждет богатый куш, а вместо этого они убили его жену — по крайней мере он так считал, а затем и его самого. Я не мог ничем ему помочь, мистер Уэст. И если я в вас ошибся, тогда мне крышка. Но мне все же хочется воспользоваться своим шансом так же, как воспользовался им Кайл. Но, по-моему, никто не видел вас, когда вы ушли той ночью. Тогда я догадался, что вы работаете не на них. Ведь так, сэр? Если да, то все в порядке, я на вашей стороне и готов вам помочь, честное слово!

Он умолк и откинулся на спинку кресла. Его лоб и верхняя губа были покрыты испариной, и смутный страх все еще оставался в его глазах.

Неужели это еще один из тонких трюков Кеннеди?

Глава 22

МАУНТДЖОЙ-СКВЕР, 27

Роджер мог рассказать Харри всю правду, Харри же, в свою очередь, не ровен час, все передал бы Перси. На этом бы все и кончилось.

Роджер мог отказаться от предложения Харри и сообщить о нем Перси. Но стоит ли предавать Харри, посылать его на смерть? Допустим, он примет предложение. Но разве ему не известно, что Кеннеди может убить, убить легко и безжалостно, как никто другой? Этот человек абсолютно аморален, он даже не считает убийство чем-то из ряда вон выходящим. Раз это необходимо, значит, целесообразно. Тем более если так можно устранить препятствие на его пути, словно стереть след мела со школьной доски.

— Перед кем ты исповедуешься, Харри?

— Перед Перси, сэр.

— Так. А где?

— У меня есть номер его телефона. Есть и другой способ — через людей, которые находятся на той стороне улицы. Уверен, что вы видели их, — я заметил, как прошлым вечером вы выглядывали в окно. Раз они дежурят там, значит, еще не до конца вам верят. И думаю, не поверят. Это грязный бизнес, он дурно пахнет. Я много чего сделал в своей жизни, но убивать я боюсь. Да, боюсь, и признаюсь в этом открыто. Я решил использовать свой шанс, и, надеюсь, меня простят.

— Ты знаешь, где живет Перси?

— Нет, сэр.

— А Кеннеди?

— Я слышал это имя, но и только. По-моему, этот человек звонил сюда два или три раза, но когда он приходил к вам, мне заранее приказывали уходить.

— А каким образом ты получал инструкции?

— От Перси, сэр.

— А чтобы ты повиновался ему, он шантажировал тебя?

— Совершенно верно.

— Какую работу ты выполнял? — спросил Роджер.

Харри поставил на стол пустой стакан и, закрыв глаза, ненадолго задумался.

— В основном сейфы, сэр, позже — квартиры. Однажды в квартире, которую я взломал, оказался убитый старик. Я не трогал его, но Перси сказал, что теперь я у него на крючке. Я не сомневаюсь, что когда-нибудь он воспользуется им. Вообще мне хорошо платят, и я не вижу причин отказываться от этой работы. Вы — совсем другое дело. Но после того, как они убрали мисс Дэй и Кайла, я решил: все! Есть вещи, с которыми еще как-то можно мириться… но хладнокровное убийство не по мне.

Роджеру очень нужен был опытный взломщик. И он спросил:

— У тебя есть с собой инструмент для взлома?

У Харри от удивления глаза полезли на лоб.

— Как это пони…

— Я имею в виду хороший современный инструмент, а не какие-нибудь "фомки" или отвертки.

— Здесь нет, но я знаю, где можно доста