Book: Чужая зона



Чужая зона

Алексей Наст

Чужая зона

Пролог

– Значит, ты борзой?

Голос прозвучал раскатистым эхом, испугал и потряс.

Борзый, не задумываясь, послал отработанный кручёный удар в челюсть – «враг» провалился в «невесомость». Сергей всегда ломал кость сразу, первым ударом.

Он потёр кулак и собрался подойти, чтобы оказать помощь, но противник, неестественно быстро поднявшись и нависая над высоким Сергеем громадой, пророкотал:

– Ещё злишься на меня?

– На тебя? Нет. Это ты на меня злишься.

– Никогда! Дешёвка! – Удар потряс Сергея и поверг по тьму.

– Что тебе надо? – Это спрашивал не Сергей, но он всё слышал.

– Так ты Борзый?! Или борзой, как охотничья собака?!

– Я Алёшин Сергей Антонович. – Сергей хрипел, отвечая и пытаясь подняться.

Циммерман громадной ручищей схватил Сергея за лицо:

– Забудь, сынок, своё имя!

– Изя, я тебе не сынок, и будешь вякать, я… – улыбнулся Сергей разбитыми губами.

– Ты против меня сынок, и, если ты, тварь, попытаешься гундеть…

У Сергея потемнело в глазах от боли…

И где-то в глубинах сознания остались обрывки разговора, который был или не был…

– Ты готов выдержать ад самой отвратительной, самой ужасной тюрьмы и выполнить важнейшее задание? – В клубящихся облаках подсознания голос Циммермана звучал раскатистым эхом.

– Готов. – Мозг не работал, но губы выдавили это слово.

Хотелось поскорее уйти в сладкий туман забвения, где всё хорошо и ничего не требуется для счастья, – оно само накрывало яркими клубами…

– Повтори ещё раз! – пророкотал Циммерман.

– Готов!

– Я знаю тебя, сука… Ты всё сделаешь в лучшем виде…

– Готов!

– Что? Тебя ещё плющит? Изя умеет бить.

– Готов!

– Ты понял что-нибудь из того, что я говорил?

– Выполнять!

– …!

– Готов!..

Часть первая

ДОРОГА В АД

Сергей, сидя перед компьютером, внимательно слушал новый песенный хит на самой популярной радиостанции. Юная особа, пренебрегая всеми нормами морали, пела о своём распутстве (её продюсер очень рассчитывал на поддержку песни всей молодой женской русскоговорящей аудиторией). Певица утверждала, что она хозяйка своему телу, живёт в мире, полном различных мужчин, и обиды её бойфренда никчёмны, ведь он обычная серость, а она – красавица-давалка, такая одна на всю страну.

Музыка действительно была бодренькая – под такую попсу в ночных клубах девчонки будут зажигать с удовольствием.

Сергей хищно улыбнулся, закончив прослушивание новорождённого хита, – на сайте можно было оставить прямое послание исполнительнице и её продюсеру.

Натренированные пальцы за несколько секунд выдали текст послания, и оно ушло в безбрежье Интернета.

«Прекрасная песня! Просто замечательная!

Но юная б…дь, от лица которой поёт наша новая «звезда»…»

Сергей осклабился, ещё раз просматривая отправленный текст, – он не написал слово «б…дь» полностью, а ограничился первой и двумя последними буквами, хотя вольности Интернета позволяли писать в комментариях любые завороты. Всё-таки послание было адресовано «уважаемому» продюсеру, очень респектабельному, хотя и раскручивающему пошлую песню, и «певице», озвучивающей ритмичную гадость, а это требовало, чтобы низменные эмоции автора комментария были сведены к нулю.

Сергей улыбнулся и начал читать своё послание сначала:

«Прекрасная песня! Просто замечательная!

Но юная б…дь, от лица которой поёт наша новая «звезда», ошиблась, считая себя такой эксклюзивной на пространствах России и СНГ… На необозримых просторах нашего любимого государства б…дей очень много. Даже из-за таких вот, оправдывающих всё песен их наметился определённый переизбыток…»

Сергей усмехнулся. Хотелось ещё как-нибудь подколоть – он знал, что такие комментарии «жарили» исполнителей и торопливых авторов, словно чертей на адской сковородке.

Сергей продолжил комментарий:

«Кстати, певице и её героине надо определиться с терминологией (кто она?).

Судя по тому, что песня звучит на русском языке, героиня из России.

В Российском государстве общеприняты обозначения трех типов женщин, от имени которых может звучать песня:

Тип первый: проститутка.

Тип второй: шлюха (не путать с шалавой!).

Третий тип: б…дь (жёсткое, но правдивое народное слово, проверенное веками).

Расшифруем все эти наименования, чтобы кто-то не оскорбился, приняв по отношению к себе неверное обозначение. Это очень обидно, когда тебя неверно называют. Ты отдыхаешь за границей, деньги кидаешь направо и налево, ты великолепный грузин, а швейцарцы за спиной шуршат, словно мыши: «Русские гуляют! Вот она – русская мафия. Только русские на такое способны – пожалуйста, живой пример! Как они всех достали!»

Это обижает.

Обозначение должно быть точным.

Если девушка проститутка, с ней всё ясно – она со всеми занимается сексом за деньги…»

Сергей прекратил печатать, погрузившись в сладостные воспоминания о свидании с элитной «рабой любви».


Было лето, хотелось маленького праздника. Сергей долго вызванивал номера в газетном разделе «Досуг». Наконец нашёл девушку, которая согласилась ехать к нему на рандеву.

– Молодой человек! – щебетал миленький голосок в трубке сотового телефона. – Время девять утра! Я ещё с ночи не выспалась! Вы издеваетесь?

Сергей ошалело сознался:

– У меня другого времени не будет.

– Хорошо, – немного остыла от гнева «бабочка». – Такси за ваш счёт! Приехали бы к нам, тут уютно…

– Нет, я стесняюсь…

– Ладно, сейчас умоюсь, соберусь… К вам очень далеко ехать… В течение часа.

– Хорошо.

– Что хорошо? Вам всё равно, какая я?!

– А… – Сергей совсем ошалел.

– Значит, я блондинка, двадцать лет, рост сто семьдесят два сантиметра, грудь второй размер. Что вы скажете?

– А… – Сергей начал злиться на себя за дурацкую затею. – Приезжайте быстрее! У меня времени мало.

Леди ответила коротко:

– Ждите!

Сергей тут же оглядел своё холостяцкое логово – убогость во всём!

Давно его не навещали «порядочные» женщины, приезжающие на такси, – всё больше он сам перебивался от случая к случаю у юных прелестных распутниц из пригорода.

Он быстро раскидал хлам по углам, вошёл в маленькую ванную. У зеркала, сжав рукой подбородок, посмотрел на своё отражение. Что же он так нервничает?

Ему сорок два года, а выглядит он максимум на тридцать два. Как говорил один знакомый пьяница: «Спорт есть спорт!»

Спорт – это, конечно, хорошо, но многое в его жизни катилось своим ходом, нисколько не поддаваясь влиянию разума. Это плохо. Очень плохо. Наступит ли перелом, о котором всегда мечталось?

«Пау! Дау! Дау!»

Сергей вздрогнул. У него на сотовом телефоне стоял какой-то китайский трек, причём орал он так громко, что сердце готово было лопнуть от потрясения.

Сергей громко выругался и нажал на соединение:

– Да.

– Я к вам еду.

– Хорошо. Что так долго?

– Водитель запутался. Поговорите с ним. Я передам трубку.

Водитель расспросил Сергея, как правильнее к нему ехать, а после еще два раза выходил на связь, объясняя, где находится, и уточнял маршрут.

«ГЛОНАСС купил бы! – раздражённо подумал Сергей. – Или джи-пи-эс».

Эти переговоры ещё больше взволновали Сергея.

Выглянув в окно, он заметил, как у одноподъездной многоэтажки, где он жил, припарковалась чёрная «Волга» без всяких опознавательных знаков. Но Сергей нутром почуял: «Они!»

Из машины вышла блондинка и прошла к входу в подъезд.

«Я не сказал, какой у нас код домофона… А-а… Зачем?.. Она же знает номер квартиры… Сейчас сработает зуммер домофона!»

Сергей, очень волнуясь, подошёл к аппарату, ожидая, что через секунду раздастся мягкая трель.

«Тук! Тук! Тук!»

Громкий стук в дверь шокировал – Сергей вздрогнул. Звонок же есть!

Он нагнулся к окуляру глазка.

Она. Эта блондинка.

Он отщёлкнул массивный засов.

– Заходите!

– Здравствуйте! Кстати, как вас зовут?

– Сергей.

– Меня – Наташа.

Она вошла и настороженно воззрилась на него.

Сергей, критически оглядывая эту довольно привлекательную, отлично одетую девушку, удивился: «Где сто семьдесят два сантиметра?» Она была максимум метр пятьдесят минус пять на каблуки… Хотя какая разница?!

Наташа, секунду глядя на замешательство Сергея, вдруг улыбнулась, развела руки в стороны и раза два повернулась в обе стороны.

– Я вам нравлюсь?

– Что?! – обалдел и не понял Сергей.

– Я вам подхожу?

– А если не подходишь?

– Уеду.

– Мне разницы нет! Подходишь!

– Странный вы.

– Что?

– Раз подхожу, давайте деньги за проезд. Я их отнесу водителю. Такое правило. Он же ждёт… Чтобы не волновался…

– А сколько?

Визитёрка назвала сумму за проезд и сумму своих услуг.

Сергей торопливо полез в карман – он очень волновался. Приехавшая девушка ничем не поразила его – у него все «бесплатные» девушки были ничуть не хуже этой жрицы любви, но, чёрт подери, это была элитная продажная женщина, и сам статус её заставлял его волноваться.

Глядя в глаза Наташе, Сергей молча отдал ей деньги «за всё».

Она хмыкнула и, улыбнувшись, вышла из квартиры.

– Я приду через десять минут.

Сергей кинулся к окну – через какое-то время блондинка вышла из подъезда и села в чёрную «Волгу». И тут Сергей понял – он лох! Лошара! Сейчас машина уедет, и всё… Так-эдак-растак! Ему стало стыдно и обидно…

Он сел на диван перед компьютером. Правда, компьютер сейчас был навороченный, последней модели, но стоял он там же, где и его три предшественника.

– Что задумался?

Сергей оглянулся.

Элитная визитёрша улыбалась в дверях:

– А зачем ты мне все деньги отдал?

– Ты бы уехала?

Она рассмеялась мелким бисерным смехом:

– Могла уехать.

– Почему же не уехала?

– Понравился… Куда мне пройти?

– Сюда.

– Итак, что будем делать?

– Наверное, разденемся и…

– Так сразу?

– Почему нет?

– Ладно… – Улыбка «жрицы» была самая многообещающая.

– А моё время уже идёт? Водитель такси… – залепетал Сергей.

– Время я устанавливаю сама. И машина будет ждать, сколько потребуется.

Сергей совсем сконфузился:

– У меня только один презерватив, сейчас его аккуратно раскрою.

Наташа, присев рядом, чуть приобняла его.

– У меня этого добра полная сумочка и всякие смазки…

– Да-а?!

По растерянному лицу Сергея Наташа поняла, что напугала своего «нанимателя» не на шутку.

– И что теперь мне делать? – спросил Сергей беспомощно.

– Ничего. Ложись. Я всё буду делать сама…

– Ты уверена?

– Доверься профессионалам!..


Сергей секунду незряче смотрел в экран компьютера. Вспоминая, как тогда его прихватило!

Сергей тряхнул головой, усмехнулся. Нет, к проституткам у него никогда не было претензий. Эти леди ночного мира были откровенны и не претендовали на роль честных женщин, тех, которых мужчины берут в жены.

Он сосредоточился на набранном тексте:

«Три термина для обозначения распутных женщин.

Первый термин – проститутка (с этими всё ясно!).

Второй термин – шлюха. Шлюх нельзя путать с шалавами. Шлюхи – это женщины, обычно замужние или состоящие в крепких отношениях, которые занимаются интимом не только с мужем, но и с другими мужчинами, как за деньги, так и бесплатно. А шалавы – это женщины, которые имеют крепкие отношения с определёнными мужчинами, но при этом вечно где-то шляются – то с подругами, то на вечеринках, то с «друзьями», пьянствуют, дебоширят, хотя не занимаются интимом на стороне. Если шалаву в порыве раздражения супруг или сожитель назовёт шлюхой, она будет оскорблена до глубины души!

Поэтому очень важно давать человеку характеристику именно тем словом, которое он считает правильным, а также согласно его поступкам и действиям.

Третий термин, используемый для обозначения распутных женщин в России, странах СНГ и среди многомиллионной русскоязычной диаспоры в мире, – это б…дь. Это именно такая особа, как в песне, – у неё много случайных мужчин, и она этим гордится…»

Сергей улыбнулся – он своё мнение высказал очень громко, не таясь. Ещё скопирует и сбросит комментарий в Живой Журнал, Фейсбук, В Контакте несколькими строками проругается в Твиттере…

«Вам! Вам! Вам!»

Входную дверь его квартиры сотрясли мощные удары.

Сергей замер. Взглянул на часы с подсветкой – два часа ночи. Что это за глупости?

Настойчивые удары кулака в дверь повторились: «Бам! Вам! Вам! Бам!»


Сергей, испытывая раздражение из-за бесцеремонного ночного стука, нагнулся к глазку, ожидая увидеть обкуренного отморозка. Но это была девушка. Высокая и даже миловидная – капюшон с опушкой нависал над её лицом, но над самой дверью квартиры Сергея сияла ещё старая, ныне запрещённая, лампа-трёхсотка (Сергей её сам вкрутил) и освещала лицо девушки во всех деталях.

Ей было двадцать – двадцать пять лет. Немного резкие черты выдавали пристрастие к лёгкому алкоголю – тоникам и пиву. Глаза были огромные – от ужаса…

Не задумываясь, Сергей открыл задвижку и щёлкнул замком.

У него была кустарная железная дверь, сваренная из листов толстой стали, – такую пистолет ПМ не мог взять, обшитая снаружи и внутри аккуратными рейками – мода восьмидесятых годов прошлого века. Но Сергею дверь нравилась – очень прочная. К тому же на эти годы пришлась его юность – лучшая пора его жизни.

Он открыл дверь.

Глаза девушки, стоявшей перед ним, от ужаса готовы были выскочить из орбит.

Вдруг мощная мужская рука отбросила её в глубь лестничной площадки – перед дверным проёмом возник юный верзила (два метра, лет двадцать – двадцать пять, вес больше сотни килограммов!).

Сергей ухмыльнулся (подстава!) – он знал о таких ловушках, когда к двери подводили девицу, и она просила открыть, а после, круша все вокруг, внутрь врывались натренированные амбалы, наподобие этого.

Мозг Сергея за долю секунды выдал решение – ногой долбануть дверь навстречу визитёру, отпрянуть назад на метр и там, внизу, у старой микроволновки, которую он второй год не мог отнести в ремонт, ждал своего часа большой топор. Сергей этим топором рубил говяжьи кости на суп. Он любил всё основательное, поэтому топор для рубки костей был именно топором, большим, мощным и тяжёлым, а не маленьким кухонным топориком. Этим оружием он отобьётся.

Все острые бытовые предметы Сергей воспринимал как оружие и держал их в отличном (боевом!) состоянии – топор, ножи, отвёртки, выдергу, ножницы обычные и по металлу, различные шила, стамески…

Мозг подсказал ему тут же, если не удастся «удержать» прихожую, отступить на кухню и метнуть навстречу первому врагу (не верилось, что ухмылявшийся верзила у открытой двери был один) раскаленную трёхлитровую кастрюлю, полную кипящего рассольника. На кухне же он будет вооружен до зубов и отобьётся, пусть даже в него будут стрелять!

Словно дневнерусский воин на хорошо укреплённой заставе, он был готов отбить любой натиск.

Все эти мысли пронеслись в его мозгу за мизерную долю секунды. Он понял, что сильнее «налётчиков», и криво ухмыльнулся.

Нависавший в дверном проёме молодой верзила спросил громким басом:

– Ты чё, старый, нюх потерял?! Борзый, что ли?!

– Борзый! – согласился Сергей и врубил верзиле в кадык. Тот рухнул, ловя ртом воздух.

Переступив через поверженного противника, Сергей выглянул из дверного проёма. Всё так и было, как он предполагал, – два «юных» тридцатилетних злодея прижимали покорную и молчаливую незнакомку к бетонному полу, а ещё двое таких же «юношей» стояли чуть поодаль.

«Какая-то братва», – сразу понял Сергей. Но почему наехали на него? Может, ошиблись? Сейчас другое время, не лихие девяностые и не пустые двухтысячные…

Он секунду смотрел на «парней», потом улыбнулся:

– Мы знакомы?

И стремительно втащил тело вырубленного парня в прихожую, захлопнув дверь и громко задвинув засовы.

Оставшиеся снаружи «обманутые» вскричали и кинулись к двери. Посыпался град ударов в дверь ногами.

Дверь гремела, ходила ходуном, но была неприступна – это не красивые китайские поделки из консервной жести, которые ребёнок взрежет обычной баночной открывашкой.

На всякий случай Сергей спрятался за стену – могут и стрелять, с отморозков станется! Но он был уверен, что тревожные звонки от соседей в милицию уже поступили.

– Открывай! Дверь выбью! – ярился один из подонков.

– Выбьешь – лично сам поставишь на место, – спокойно отозвался Сергей.

Тут же ярость нападавших вылилась в новую атаку на дверь – они стали с разбега (ширина площадки позволяла) вдвоём бить в дверь ногами. Тупость неимоверная! Может быть, их вводила в заблуждение деревянная обшивка двери?!

– Я милицию вызываю!

– Мы сами из милиции!

– Вот я и вызываю вам помощников. Они разберутся.

Новый удар был такой силы, что Сергей даже вздрогнул – бревном они, что ли, бить начали?!

Сергей закричал:

– Всё, ребята, милицию вызываю! Потом не отвертитесь. Напишу заявы во все инстанции. Все будете баланду на зоне хлебать.

– Пошёл ты!

– Хоть на год вас туда, хоть на полгода… А я вас там достану! Суки! – не выдержал и взъярился Сергей.

За дверью вдруг сразу унялись и быстро ушли… Совсем…

Сергей снова обалдел.

Вот гадость! Кому это он понадобился? Он никогда не был богатым, жил как все (твёрдый середняк), не «рамсил», не лез на рожон, чужих жён и подруг не обхаживал… Эдакое «серое ничтожество», ничем не выдающееся. Человек-пискарь Салтыкова-Щедрина. Почему же бандиты пытались ворваться к нему? Неужели, ведя такой скромный образ жизни, он умудрился кому-то из сильных перейти дорожку? Кому-то надерзил, не так посмотрел, послал случайно подальше не того человека?



В мыслях Сергея царили смятение и хаос.

– Не надо милиции, – вдруг прохрипел лежавший у ног Сергея верзила. – Я сам оттуда.

– Что ты вякнул? Ты кто?

– Не надо милиции, пожалуйста. Наш конфликт – это нелепая случайность. Ошибка.

– Менты приедут – разберутся, – был безжалостен Сергей.

– Я вам обещаю, что этот инцидент никак не отразится на вашей жизни, – произнёс детина.

– Ты угрожаешь мне, тварь? – Сергей занёс над лицом поверженного противника ногу для удара.

– Поверьте, я сотрудник ФСБ, мы проводили спецоперацию, и наш конфликт – случайность. Не впутывайте сюда милицию. Это всё осложнит.

– Разберёмся! – безжалостно заявил Сергей и пяткой (легонько) вырубил «юношу».

Если бы он ударил своим коронным ударом чемпиона по единоборствам без правил, он бы разнёс идиоту череп, словно яичную скорлупу.

«ФСБ! Спецоперация! Не надо милиции! Сам знаю, что не надо, но вас, дворовые братки, если не прижать сразу, вы вконец оборзеете!» Сергей, злясь на судьбу, пославшую ему в середине ночи такое испытание, быстро переодевался в удобную одежду – утеплённое трико, футболку, олимпийку, кроссовки на липучках. Он не сомневался, что приехавшие стражи порядка, несмотря на переименование – уже копы (полицейские!), а не менты, поведут себя как менты, а именно повяжут его, Сергея, потерпевшего, и будут всё валить на него, пока он не откажется от заявлений, а потом подло выпустят глубокой ночью без копейки в кармане.

Вот такая полиция, которая милиция!

«Дз-з-з-з-з-з-з-з!!!»

Кнопку звонка упорно топил чей-то палец. Быстро приехали!

Было ясно, что это они – полицейские!

Сергей прильнул к глазку. Точно – милиция!

Он открыл замок и, перепрыгнув через поднимавшегося с пола налётчика, пробежал на кухню – из вазочки зачерпнул горсть шоколадных конфет в карман. Говорят, шоколад вызывает позитивные эмоции. А ему в ближайшее время позитивных эмоций потребуется много, очень много.

– Майор Антонов, заграничный отдел, – заявил юноша, вставший с пола.

Сергей, удивляясь наглости молодого злодея и набивая карманы спортивных штанов и куртки конфетами, выглянул из кухни – юноша демонстрировал корочку представительному сержанту милиции, тоже двухметрового роста, толстому, с автоматом АКСУ, лет пятидесяти…

Рука Сергея с очередной горстью конфет замерла над вазочкой – не бывает таких сержантов милиции! Это новая подстава!

«Сержант» и «фээсбэшник», заметив Сергея, обернулись к нему и застыли, словно в сцене гоголевского «Ревизора».

Их удивление потрясло Сергея сверх всякой меры – его внутренний голос шепнул, что пришла смерть. Вот так она выглядит для него – сержант и фээсбэшник.

Кулак, сжавший новую горсть конфет, безвольно расслабился.

Конфеты попадали из разжатой ладони в вазу по одной: «Пак! Пак! Пак! Пак! Пак!»

Толстый здоровяк «сержант» вдруг радостно вскричал:

– Сергей Антонович! Это вы?! А я словно во сне… Точно, это же ваша квартира!

Сергей отупело опустился на диванчик у кухонного стола. Это же отец Мойши Рузова. Он был татарин, а его жена, мать Мойши, числилась чистокровной еврейкой, с обильной роднёй в высших сферах трёх самых еврейских государств мира: США, Израиля и России. Но отец Мойши Рузова, близкого друга и одногодка сына Сергея – Алёшки, боксёра и забияки, как помнил Сергей, в свои пятьдесят с лишним лет был не сержантом милиции, а инженером…

Он, этот «сержант-инженер», поправляя на плече непривычный для него, тяжелый короткий автомат АКСУ, подошёл к Сергею.

– Сергей Антонович, вы великий мастер единоборств, вы такой пример для моего сына! Они с вашим Алёшкой вот такие дружки-корешки!

– Да, знаю, – автоматически отозвался Сергей, тупо глядя перед собой. А он-то поверил, что его отпустили, что он уже пять лет жил своей тихой жизнью обывателя и никому уже до него не было дела. А он все эти годы был под колпаком…

– Сергей Антонович, я давно наблюдаю за вами, – мягко произнёс «сержант-инженер».

– Теперь я это понял, – отозвался Сергей, глядя перед собой.

– Сергей Антонович, подпишите открытку моему сыну. Вы пятикратный чемпион по этим ужасным боям – вы герой всей молодёжи района! Вас никто не может победить уже…

– Савва, к чему это? Вы правда Савватей или какой-нибудь ИКС-5?

– Правда Савва… Савватей Рашидович… Простите, что устроили маскарад.

– Зачем я понадобился конторе? Я уже стар для работы.

– Ну-у-у… Вы только силу свою набрали!

– Физически да. Но душа просит отдыха. Не могу больше жить чужой жизнью!

– Стране нужно.

– Кому конкретно? Страна – понятие растяжимое…

Савватей и парень, отрекомендовавший себя майором заграничного отдела, потеснив Сергея, вошли на кухню. Вслед за ними квартиру наполнили двухметровые сорокалетние «сержанты», с короткоствольными автоматами и с множеством орденских планок… На чистом кухонном столе появились деликатесные закуски, пластиковые рюмки и стаканы.

– Сергей Антонович, крепко ты меня приложил, – заявил «майор», трогая свою челюсть.

– Ты мне не «тычь», мы ещё вместе не пили, – устало отозвался Сергей, а в мыслях было одно: контора так и не отпустила… Что будет теперь с сыном Алёшкой?»

– Сейчас выпьем. – «Майор» вынул откуда-то фирменную бутылку армянского коньяка. – Это настоящий! Подарок армянских коллег!

Быстро выпили из пластиковых рюмашек. Коньяк действительно был хорош, его было приятно гонять между зубами, невзирая на крепость в сорок градусов.

– Куда? – коротко спросил у визитёров Сергей.

«Инженер» быстро отозвался, обкусывая тонкую нарезку кижуча:

– В Америку.

В душе Сергея дёрнулось сожаление об ушедшей молодости (эх, эта Южная Америка!). Он на латинском континенте провёл самые весёлые молодые годы.

А перед уходом на «отдых» он работал на севере – его несколько лет держали вторым пилотом в известной российской авиакомпании. Он летал, летал и ждал задания, а его просто уволили, без всяких объяснений…

Сергей посмотрел на «сержанта-инженера»:

– Я слишком стар для Южной Америки.

Тот, наливая новую порцию коньяка, сказал просто:

– Я имел в виду Соединённые Штаты.

– Меня все знают как бывшего второго пилота компании «Союз» и многократного международного чемпиона по единоборствам.

– Вы им и останетесь… Никакой легенды не будет. Видите, как мы всё открыто обсуждаем, не таясь. Просто поживёте в США какое-то время и вернётесь.

Сергей посмотрел на коньяк в своей пластиковой рюмочке, понюхал, ощутив только запах пластмассы, и выпил рывком, словно водку – жидкость прошла по горлу как вода.

– В Америку сможет приезжать мой сын? – поинтересовался Сергей.

– Можете поселить его в Штатах, если боитесь. Сталинские методы – держать родственников в заложниках – это ушло в прошлое. – Собеседник наливал новую порцию коньяка.

– Хотелось бы верить. Так я снова пилот? – спросил Сергей и опять залпом выпил… И сразу «поплыл»…

– У вашего сына завтра бой, – улыбаясь, сказал сосед.

– Я помню…

– Завтра договорим, во время боя!

– Завтра, – еле шевеля языком, согласился Сергей. – Завтра, во время боя.


Пятидесятилетний Мишка Маслов, владелец мультимедийного концерна «Русские медиа», полноватый, малорослый жизнелюб, сидел перед огромной плазмой в своём кабинете центрального офиса и ёрзал в нетерпении задницей по дивану.

Долгая, сытая, сонная жизнь пришла к своему апогею. Он ждал его с нетерпением, злясь и негодуя, наблюдая, как его конкуренты набирали высокие рейтинги телевизионного и компьютерного вещания. Эти подонки, придумав потешать юных обалдуев постановочными роликами, собирали гигантскую аудиторию для рекламы. А реклама – это деньги. Огромные деньги.

На экране два молодых придурка – один оператор, другой как бы ведущий, глумились над наивными россиянами из деревень и тихих провинциальных городков, представляя очередную программу «А ты смогёшь?». Суть программы сводилась к тому, чтобы показать какое-нибудь безумство, а после спросить зрителей: «А ты смогёшь?» Хитромудрые конкуренты холдинга Маслова, чтобы их не прихватили за жабры, за воровство идеи передачи, ещё и со смехом глумились над своими героями, что очень потешало пользователей Интернета, создавая нездоровый ажиотаж.

На экране плазмы очередная жертва псевдомогёшников на полном серьёзе заявляла:

«Я – человек-дерево! – Задумчивый семнадцатилетний детина, словно горилла в период гона, дважды ударил себя в грудь сжатыми кулаками. – Я пройду сквозь дерево!»

После этого, под хохот придурка ведущего и такого же дурня оператора, детина с ходу снёс дровяной сарай на своём дворе.

Детина после разрушения сарая, принадлежащего семье (родители «героя» в это время отсутствовали), развернулся и снова прошёл сквозь «дерево» – разнёс гнилой забор, после чего со счастливой улыбкой спросил:

«А ты смогёшь?»

Мишка Маслов взбесился – как это у них, у этих хохочущих за кадром гадов, всё складно получалось!

Ещё три ролика он просмотрел, сдерживая эмоции – помогла срочно выпитая рюмка коньяка. Он взглянул на часы – время рандеву приближалось. Не верилось, что всё скоро изменится, мозг отказывался подчиняться действительности. Только внутренний голос, спокойный и хладнокровный, периодически спрашивал с иронией, словно общался с ребёнком: «Что ты так кипятишься? Что за дёрганья непонятные?»

Но внутренний голос затих от изумления, когда новый ролик, явно постановочный, но очень привлекательный для интернет-аудитории, возник на огромном экране плазмы.

Улыбающийся ведущий с микрофоном подбирался к совершенно обнажённому парню (в месте, где находилось естество, плавало мутное пятно), видеокамера закрутилась, на пять секунд представив зрителям улыбчивого счастливого оператора («Славы ему захотелось! Рожу свою засветил», – подумал Маслов), после видеоглазок успокоился, и суровый, хмурый парень грубо заявил в подставленный ему под нос микрофон:

«Я человек-…уй! Я в…бу эту программу!»

«А-а-а!!!» – всё поняв, бросился прочь ведущий.

Тут же видеокамера закувыркалась, выхватывая какие-то пятна, и изображение исчезло.

Через две секунды экран включился. Суровый парень держал за волосы обоих придурков – оператора и ведущего, голых и плачущих.

«А ты смогёшь?!» – спросил парень.

Мишка зло рассмеялся – экран его огромной плазмы погас. Что придумали, говнюки! На этот ролик они столько просмотров соберут, что за размещение рекламы смогут драть непомерные деньги!

Он, сердясь, подошёл к серванту семнадцатого века фламандской работы, снова нервно налил себе из хрустального графина коньяка. Нюхнув, медленно выпил, смакуя крепость, погонял во рту. Проглотил. Посмотрев на закуску, припасённую для гостя, – вазочку размером с солонку, полную чёрной икры, нарезку из лимона и лайма, несколько видов балыка, россыпь ломаного шоколада и виноград нескольких сортов, передумал закусывать – когда коньяк хороший, закуска не нужна.

Вернувшись на диван, он снова включил последний ролик, просмотрел, опять не сдержав улыбки, но мысли в голове были предельно жестки: «Нет, дружок. Ты не человек-…уй. Ты идиот, что согласился сняться в этом постановочном ролике, как и эти два придурка (оператор и ведущий), выставившие себя в угоду начальству на весь мир опущенными петухами! Человек-…уй – это я! И я вздрючу вашу программу по-настоящему. И плакать будут не вот такие подставные педики, а весь центральный офис, включая владельца Гельда Шеера. Мне представляется случай лично разобраться с ним в Делавэре. Что ж, я этим шансом воспользуюсь!»

Вошла вышколенная старуха секретарша (работала ещё в Кремле при Горбачёве):

– Михаил Аронович, к вам Сергей Антонович Алёшин.

– Спасибо, Ольга. – Маслов пожевал губами, держа паузу и любуясь своей секретаршей – вот это секретарь так секретарь. Ему половина миллионеров России завидовали из-за такого референта. Хорошо, что он её переманил в своё время.

Ольга смотрела на шефа, ожидая указаний.

– Пожалуйста, пригласите Сергея Антоновича и сразу же велите Володе блокировать весь этаж охраной. И подайте нам кофе. Сварите по-южноамерикански.

Секретарь ничему не удивилась. Кивнув в знак того, что приказания приняты к исполнению, она открыла дверь кабинета и позвала:

– Сергей Антонович, вас ждут!

Сергей, в новом шикарном костюме, уже загоревший в солярии, с маникюром, выстриженный и «отполированный», вошёл в огромный богатый кабинет Маслова. Секретарь вышла, затворив двери.

Сергей секунду смотрел на Маслова:

– Ну, ты кабаном стал!

Маслов расхохотался:

– Я же не спортсмен, а бизнесмен! Мне по легенде положено! Иди к столику, обмоем встречу.

Сергей шагнул к столику, на который Маслов выставлял из своего старинного серванта закуски и яства, ухватил двумя пальцами тонкий пласт копчёной форели, бросил на язык.

– Смотрю, старуха тоже с тобой, – заметил Сергей о секретарше.

Маслов, ставя графин с коньяком на столик, с улыбкой заметил:

– Скорее я с ней! Велено было взять из Кремля. Когда раскардаш пошёл. Тогда наш «святой» пьяным бегал в чукотской кухлянке по коридорам резиденции. Помнишь?

– Помню, – вздохнул Сергей, усаживаясь перед столиком. – Наливай, Моисей. Вызываешь меня на откровенность?

– Я за Россию жизнь отдам! – наполняя пузатые венецианские бокалы для коньяка, глядя прямо в глаза Сергею, заявил Маслов.

– А я не собираюсь! – так же уверенно сказал Сергей, залпом вылив в рот содержимое из бокала. Тут же, не смакуя, проглотил, откинулся на спинку дивана. – Я Родине отдал молодость и зрелость. Мне сорок два года. Я хочу, прости, остаток жизни провести как обыватель – свободный, никому не нужный человек, в свободной стране. Сам себе хозяин. Без вечных «надо» от меня.

– Ты, как наша страна, всегда будешь нужен миру, – смиренно заметил Маслов, улыбаясь.

– Меня тот мир, – Сергей показал пальцем за спину, имея в виду пространство за границами России, – зае…л! По большому счёту! Пошёл он…

– Я наливаю, Серёжа.

– Наливай, Моисей. Наливай. Не тормози процесса.

Маслов, наполнив бокалы на одну треть, присел перед столиком на корточки, сощурившись, посмотрел на преломление света в бокалах с коньяком.

– Я всю жизнь служил моей любимой России… – начал он.

– Я не собираюсь губить себя, можешь не стараться, – хмыкнул Сергей, поднимая свой бокал над головой и наслаждаясь игрой света в коньяке. – Моисей, ты стал сентиментален.

– Зови меня Миша.

– Миша?! – Сергей, опустив бокал на столик, рассмеялся. – Выпьем, Миша?

– Давай.

Поставив пустые бокалы на столик, секунду смотрели друг на друга.

Постучавшись, вошла секретарша с массивным подносом, на котором красовался изысканный сервиз. На этом подносе, наверное, ещё Ленину завтраки подавали, а может быть, и Николаю Второму, а может, и Николаю Первому, подумал Сергей.

Оставив поднос с сервизом на столике, секретарша, понимая, что своим появлением прервала беседу, скупо пожелала:

– Приятного аппетита!

И пошла к дверям.

– Ольга! – вдруг резко окликнул её Сергей.

Она вздрогнула, обернулась.

– Спасибо! Очень рад снова тебя увидеть, – просто сказал он, ломая весь протокол. Но здесь устраивать цирк было не перед кем.

Старая секретарша улыбнулась и чуть моргнула ресницами.

Двери кабинета затворились.

– Итак! – продолжил разговор Сергей. – Так тебя зовут Миша! Это что-то новое! А в Израиле ты твёрдо стоял на том, что ты Моисей, а я, именно я, называл тебя, на русский манер, Мишей. Ты очень злился тогда…

Моисей наливал новую порцию коньяка.

Сергей, видя опустевшую бутылку, рассмеялся:

– Быстро мы её приговорили! Ты, поди, год цедил!

– У меня ещё два десятка бутылок. А Израиль – это другое.

Алёшин хмыкнул:

– Что, как для лысого гитариста: наша Родина – Израиль?

– Может, для него Израиль Родина… – Моисей поднял бокал, готовясь выпить, и вдруг рассмеялся.

– Что? – не понял Сергей.

– Да ведь и ты в Хайфе и Тель-Авиве был не Сергеем, а Иегуди!

– О-хо-хо-хо-хо! – расхохотался Сергей, наслаждаясь обществом своего старого боевого товарища. Этого общения ему действительно не хватало все эти годы! – Моисей! За нас! – предложил Сергей, поднимая бокал.

– А куда мы друг без друга! – отозвался Маслов, делая то же самое.

Сергей стал пить и поперхнулся. Поставив на стол бокал и задыхаясь, беспомощно оглядел полный деликатесов столик, но не нашёл ничего лучшего, как из кофейника плеснуть в миниатюрную чашечку струйку горячего кофе и, обжёгши язык, выпить, сразу уловив южноамериканскую «заварку».

Убрав ото рта чашечку, Сергей спросил с подозрением:

– Что значат твои слова?

– Какие?

– Мы никуда друг без друга… Я жил без тебя столько лет, и всё было прекрасно. Я радовался, растил сына, ждал убелённую сединами почтенную старость…

– Я говорю про работу…

– Ты едешь со мной?

– Это ты со мной едешь!

– Однако!

– Чем не доволен? – Посмеиваясь, Маслов присел рядом с Сергеем на диван.

Сергей пожал плечами. Это, конечно, был вариант, о котором он не смел и мечтать – в паре с Моисеем они горы свернут! Но подколоть располневшего напарника следовало.



– Хочешь честно? – спросил Сергей.

– Конечно, Серёжа, ведь у нас жизнь на двоих…

– А что это твой огромный телевизор выключен?

– Давай позабавлю. Сюжет от моих конкурентов. Человек-…уй. Будешь смотреть?

– Человек-…уй? Конечно! Спрашиваешь! Да про такого человека все будут смотреть!

Маслов погрустнел. Сказал, нервничая, вскакивая с дивана и подходя к экрану.

– Вот! Вот они – хитромудрая молодежь! Придумали эту хрень – человек-…уй, теперь у них в Интернете просмотров! – Он не смог уже передать свои отрицательные эмоции словами, и, разведя руки в стороны, показал, как раздувается трафик конкурентов, озвучив процесс жесткой матерщиной: – Пи-пи-пи-пи!

– Ты старый и некрасивый, – спокойно отозвался Сергей, улыбаясь.

– Что? – не понял резкого перехода Сергея Маслов.

– Я бы с удовольствием поехал в Штаты с сексуальной блондинкой! Чем с тобой! Зачем ты лезешь в Интернет? Это дело молодежи.

Маслов ощерился, указал на закрытые двери кабинета:

– Во, Ольгу возьми! Как раз блондинка!

– Лучше её, чем тебя! – продолжал шутить Сергей.

– Она же старая! – поглядывая на двери, прошептал Маслов.

– Я же еду в Америку выполнять задание, а не сексуальные подвиги совершать, – всё так же посмеиваясь, заявил Сергей. – Иди сюда, присядь.

Сергей приобнял севшего на диван Моисея за плечи, немного притянул к себе, понюхал его лысину, спросил:

– Кабан! Здоровенный! Что, девок вовсю дерёшь?

– Угу! Подожди, сейчас включу про…уй! Посмеёшься.

– А Ольгу?

Маслов сердито оттолкнул Сергея:

– Это закрытая информация!

– Ну, ты сексуальный киборг!

Маслов серьёзно сознался:

– И у меня есть такое подозрение!..


Через две недели они стали изгоями в своей стране…


Сергей ехал из Москвы в Петербург на скоростном «Сапсане». События последних двух недель очень взволновали его. Всё происходящее походило на плохо срежессированное шоу, которое стало развиваться самостоятельно, мало считаясь с волей заказчиков и их предварительными расчётами.

Больше всего сейчас Сергея волновала судьба сына. Следовало основательно переговорить с ним перед продолжительным расставанием. Почему расставанием? Изначально у Сергея была мысль взять его с собой в Штаты, и она только укрепилась после повторной встречи с «сержантом».

После того как нелепый спектакль с полицией был окончен и люди конторы убрались из квартиры, а «сержант» уточнил, что конкретный разговор будет в боксёрском клубе, где у сына был очередной квалификационный бой перед петербургским турниром, Сергей вытряхивал обратно конфеты из карманов, думал о пятнадцатилетием Алёшке, и желание забрать его с собой, не оставлять одного под колпаком, было до боли сильным.

Что готовила ему судьба? – думал Серей о себе. В конторе у кормила давно обосновалось новое руководство, у власти была новая элита, преследующая свои, совершенно отличные от прежних цели. Почему вернулись к нему? Не собираются ли сделать разменной монетой? В своё время он хорошо поработал и в Израиле, и в Латинской Америке.

Остаток памятной ночи Сергей провёл бодрствуя, на кухне, задумчиво гоняя ручку настройки приемника. И время выбрали для «налёта» специально, когда Алёшки дома не было, продолжал размышлять он, – уехал с ночёвкой к тётке, в другой район города, потусить с друзьями – он ведь всю жизнь прожил в том дворе, в той квартире, пока Сергей мыкался по заграницам. После увольнения контора выделила Сергею квартиру. Да, да, выделила, снабдив надсмотрщиком-«соседом». Поди и жучки кое-где стояли. Времена идут, стиль работы не меняется.

Сергей вернулся в комнату и с удивлением увидел, что компьютер стоял включённым, в режиме ожидания… Надо было поспать. Но не спалось…

Алёшка приехал в полдень, спросил озадаченно:

– Что такой помятый?

– Разве? Обычный я.

– Ты никого не приводил?

– С чего ты решил? – Сергей насторожился. Сын всегда относился с сарказмом к его «любовным приключениям». Может, что пронюхал?

– Не знаю. Чувствуется.

– Ты как Баба-яга: «Русским духом пахнет!»

– Хма. – Алёшка посмеялся или хмыкнул, бросил на диван, на котором всегда спал, спортивную сумку. – Нет, правда ты не заболел?

– Совсем плохо выгляжу?

– Есть такое. – Сын весело пояснил: – Ты, конечно, супермен на пенсии, такой-сякой-крутой, но меня правда волнует всё связанное с тобой…

– Я не думал, что придёшь сегодня.

– Кое-что забыл из амуниции. Еда есть?

– В холодильнике котлеты. Разогрей в микроволновке… У тебя бой во сколько?

– В два надо быть в клубе. Сейчас поем и поеду. Ты придёшь?

– Обязательно.

– Всё-таки аспирин выпей, что ли. Посмотри на себя в зеркало – бледный весь. Даже постарел. – Алёшка скинул футболку, поиграл мускулами тренированного поджарого тела, с сомнением покачал головой, глядя на отца.

– Всю ночь за компьютером просидел, – попытался оправдаться Сергей.

– Всю ночь за компьютером? – явно не поверил Алёшка, пошёл на кухню. Гремя посудой, пошутил: – Ты теперь интернет-маньяк.

Сергей улыбнулся:

– Вроде того.

Закрывшись в ванной, он пристрастно изучил своё отражение в большом зеркале. Смотри-ка, из-за нервных переживаний какая обильная щетина выросла за несколько часов!

Что ж, у него пока нет причины паниковать. Только конкретный разговор с «соседом-инженером» мог прояснить ситуацию и планы конторы на него, Сергея.

Холодный душ смыл переживания и нервозность. Размеренное, неторопливое бритьё успокоило.

– Па-а, я пошёл! – крикнул из-за двери Алёшка. – Закройся!

– Хорошо! – крикнул в ответ Сергей.

Хлопнула входная дверь.

Сергей тщательно смазал щёки и подбородок душистым гелем.

Тогда ему казалось, что, если придется уехать, сына он здесь не оставит. Не верилось, что ему поручат что-то важное, для этого существовала налаженная сеть суперзаконспирированных агентов, и он, приезжий, сразу привлечёт внимание спецслужб. Не секрет, что за границей, особенно в США, спецслужбы проявляли к россиянам самое пристальное внимание.

Сергей знал, что перед началом соревнований боксёров сначала проходило взвешивание, потом уточнялись заявки и проводилась жеребьёвка. Алёшку могли поставить и в начале списка, и в конце. Раз ему требовалось быть в клубе к двум пополудни, то, значит, бои раньше трёх начаться не могли, и Сергей не торопился.

Квалификацию в этом году проводил клуб, в котором занимался сын Сергея, – «Первый боксёрский». В районе было ещё три клуба. И в этой квалификации оспаривалось право клубов отправить своих четырнадцати – шестнадцатилетних бойцов на юниорский турнир в Северную столицу.

У Алёшки было множество детских увлечений. Об этом Сергею поведала сестра Лена, которая всю жизнь прожила одна, не выходила замуж, а после развода Сергея с женой жила, воспитывая сына брата. По существу, была ему настоящей матерью.

Сына присудили Сергею благодаря помощи конторы. Сергей тогда поставил вопрос ребром: ладно жена, не смогла понять его служения Родине, но сына у него отнять не должны! Бывшую супругу, уставшую от долгих загадочных командировок благоверного, быстро освидетельствовали в наркологическом диспансере, и она, поняв всё, мгновенно отреклась от любимого чада.

Так вот, пока Сергей занимался своими делами, сестра Лена успела поводить Алёшу в секцию спортивной гимнастики, и на футбол, и в кружок хореографии, а потом, когда Сергей ушел в запас и вернулся в родной город, Алёшка успел позаниматься настольным теннисом и шоссейным велосипедом, пока школьные хулиганы не загнали его в боксёрский клуб. Сергей уже тогда был чемпионом в боях без правил. Тем слаще было хулиганам тиранить сына чемпиона. Дошло до того, что, став серебряным призёром региона по боксу, Алёшка снова получил «кренделей» от школьной братвы.

Алёшин, не понимая сына, удивлённо спросил:

– В чём дело, Лёха? Как ты побеждаешь на ринге, если тебе школьные подонки холку мылят и гоняют на поджопниках?

Ответ сына поразил Сергея.

– Па-а, не могу я бить людей!

– Ха! А на ринге ты что делаешь? Танцуешь?

– На ринге – спортивный противник.

– Слушай, я не собираюсь оспаривать твоей философии, но те подонки – не люди. Они слов не понимают. Они больные говнюки, больные великим самомнением, и лечится такая болезнь быстро и просто – кулаком.

Алёшка пожал плечами.

Сергей хмыкнул:

– Что? Знаешь же основной постулат: добро должно быть с кулаками. Это ещё древние определили!

Видя, что слова о лекарственном воздействии кулака не доходят до мозгов любимого чада, Сергей позвонил тренеру Алёшки:

– Анатолий Петрович, что у вас за боксёрский клуб такой, если одного из самых сильных ваших боксёров обижают школьные хулиганы?

– Как это?! – обалдел тренер.

С тренировки Алёшка пришёл унылый, но улыбаясь:

– Папа, ты что наделал? Зачем ты тренеру всё рассказал?!

– Ничего я не рассказывал. Я только спросил, какой это он бокс преподаёт, что его боксёра школьная шушера гнобит?

– Он меня перед всеми ребятами так отчитал… Потом, прямо посреди ринга, отжиматься заставил…

Вспоминая тренерскую проработку, Алёшка покраснел до самых ушей.

А на другой день в школу пришли с десяток ребят из клуба и сразу, за один присест, «вылечили» всех хулиганов от мании величия. И наступили в этом учебном заведении такие тишь и прилежание, что педагоги не могли понять, когда они смогли и, главное, как так обуздать своенравных учеников.

Сергей тогда посмеялся, узнав финал истории, но он никогда не считал бокс справедливым и честным видом спорта. Напротив, это один из самых криминализированных видов спорта, особенно на самой нижней ступени, где занимается молодёжь. И эта молодёжная ниша держится организованной преступностью под пристальным вниманием.

Сергей навсегда запомнил один случай, который произошёл, когда его только уволили из конторы, а его сын добился в боксе первых успехов на городских и областных соревнованиях. Так вот, на городском турнире юным спортсменам объявили, что помимо кубка и медалей за первое и второе места будут давать медали и за третье место. Новички воодушевились: первая медаль – это так дорого мальчишеской душе!

Алёшка проиграл финальный бой и получил медаль за второе место. Сергей повесил её на стену и хвастал всем подряд – его сын получил медаль на первенстве города, заняв второе место. С гордостью называл медаль серебряной. А друг Алёшки, Мойша Ругов, сын «соседа»-соглядатая, слетел в полуфинале, и ему предстоял матч за третье место. Мойша твёрдо был намерен взять свою первую бронзу.

Перед боем к нему подошли крепкие старшие ребята из дворовой братвы и посоветовали проиграть, иначе обещалось избиение, очень жестокое.

Соперник Мойши был значительно слабее, а угроза расправы – чересчур реальная.

Но Мойша мечтал о своей первой медали. И он легко победил соперника, заняв третье место. А организаторы турнира, в последний момент, пожалев денег, третьим призёрам решили вместо медалей вручить грамоты. И Мойше Ругову дали грамоту вместо медали, а после его избила толпа дворовых подонков за эту его победу.

– Дурень! Он идиот! – рассказывая эту историю Сергею, смеялся Алёшка.

Сергею была неприятна такая реакция сына. Его друг боролся до конца, невзирая на угрозы, а Алёшка не оценил этого героизма.

Сергей тогда спросил сына с сарказмом:

– А что, если бы тебе приказали ублюдки проиграть, ты бы проиграл?


…Сергей стряхнул дремоту – «Сапсан» приближался к вокзалу.

Сегодня снова будет разговор с сыном, после боя… В прошлый раз, пообщавшись с «соседом», Сергей подошёл к сыну поздравить с победой в квалификации…


…Приехав в клуб на час позже сына, Сергей прошёл к доске с объявлениями, где был вывешен список весовых категорий и результаты жеребьёвки, нашёл взглядом в списке Алёшку – его бой был шестым, в первой трети списка. Времени как раз хватало для обстоятельного разговора с «сосед ом-инженером». Сергея только немного удивляло, что соглядатай, пять лет «пасший» его, будет раскрывать детали дела. Раньше такого не было. Неужели «сосед-инженер» не простой соглядатай, а какая-то шишка в конторе, и именно ему пришло в голову привлечь Сергея к заданию? При СССР и Ельцине такого совмещения ролей не было. Одни следили, другие давали задания, третьи участвовали в деле непосредственно. Теперь, видимо в целях «экономии», сократили значительную часть сотрудников, и один человек совмещал ту работу, которую раньше делал десяток спецов. Конечно, могло быть и такое. Сейчас Сергей ничему не удивлялся. Модернизация! Нанотехнологии!

Он прошёл в буфет, купил банку крепкого пива и горсть жареного арахиса. В буфете боксёрского клуба жизнь шла неспешным чередом. Входили люди, что-то покупали (в основном чай, кофе и бутерброды), буфетчик с полнейшим безразличием обслуживал посетителей. А когда их не было, стоял одной рукой опершись в бок, а другой – на микроволновку и смотрел в зал пустым взглядом.

Не допив пива и оттолкнув бумажную тарелочку с арахисом, Сергей решил: «Пора!»

Он полил из банки пивом остатки арахиса в бумажной тарелке, а пивную банку сжал, превратив её в изуродованный хлам.

Буфетчик, продолжая скучать, ухмыльнулся, мол, видали мы таких!

Алёшин прошёл к боксёрскому рингу, поднялся на трибуну, взглядом облюбовав место среди пустых рядов кресел. Только сел и тут же увидел «соседа-инженера». Тот, улыбаясь, помахал Сергею рукой, направляясь к нему.

Сергей с ненавистью следил за его приближением. «Что ж, послушаем, что приготовила мне контора».

– Здравствуйте, Сергей Антонович, – протянул руку для пожатия «сосед», переводя дыхание. – Уф! Лишний вес сказывается не всегда хорошо!

– Здравствуйте. Согласен с вами насчёт лишнего веса. Присаживайтесь.

«Сосед» расположился на узком пластиковом сиденье со спинкой, радостно улыбаясь, отёр ладонью пот со лба и лица. Спросил радостно:

– У вас сын в какой паре бьётся?

– У нас с вами на разговор времени не больше часа, – напомнил Сергей.

– Отлично. Хотя, Сергей Антонович, говорить особо не о чем. Вам придётся поехать в Штаты, где вас, само собой, тут же возьмут в оборот ФБР и ЦРУ, военная разведка и черт знает ещё какие ребята…

– Ого!

– Да, надо просто пожить в США, как все россияне…

– То есть?

– Что?

– Любой новичок…

– Вы – запасной вариант. Этот вариант, скорее всего, никогда не возникнет. Он не может возникнуть в принципе, но… Вы знаете нашу разведку – предусмотрены все варианты!

– Кроме предательства! – выдохнул полушепотом Сергей.

«Сосед» вздрогнул и кивнул, соглашаясь:

– Кроме предательства!

Сергей отметил про себя – «сосед», вероятно, уже сталкивался с самым страшным для разведчика вариантом?

Но он улыбнулся, ласково заметив:

– Просто пожить в США! Отлично! Это меня радует.

Сергей внимательно следил, как готовят ринг к первому бою. Он повернул голову к «соседу» и произнёс:

– Одно удивительно. Почему контора вспомнила обо мне сейчас?

– Вас никогда не забывали.

– Я это понял. Ладно. Спасибо вам за то внимание, которое вы уделяли моей особе, но… У меня вопрос: откуда у руководства такая твёрдая уверенность, что я смогу отработать запасной вариант? Мало достойной молодёжи? Или, сознайтесь, это ваша идея?

«Сосед» пошевелил плечами. Что это могло значить? – подумал Сергей.

Он отозвался, хитро улыбаясь и щуря глаза:

– Ваш вопрос не по адресу!.. Я вам лишь передам инструкции, а все детали вам раскроет другой человек.

– А моего согласия никто не догадался спросить? – хмыкнул Сергей.

– Сергей Антонович, что вы как маленький?! О чём вас надо спрашивать? Вы – действующий агент!

– Меня уволили!

– Кто и когда? Вы же знаете – контора людей не отпускает! А маскарад с увольнением – это был тактический ход. Итак, Сергей Антонович, ближе к делу… Слышали, что случилось в Индокитае?

Сергей снова смотрел на ринг, на ведущего с микрофоном, на рефери, на девушек в красных футболках с названием боксёрского клуба – квалификация начиналась! Он нервно подумал, что здесь пацаны биться будут за свою спортивную судьбу, а клубные заправилы не смогли обойтись без девиц – вытащили на ринг себе на потеху.

– Сергей Антонович! – отвлек его голос «соседа».

– Да, – оглянулся на него Сергей. – И что там стряслось в Индокитае?

Увидев удивленное лицо «соседа», Сергей пояснил:

– Я не интересуюсь уже политикой. Вот моя политика, – и указал на ринг, где в яростной кулачной драке уже сошлась первая пара юных боксёров. – Я хочу, чтобы у моего сына было всё хорошо в жизни. И хочу восполнить тот пробел, который был в нашем общении из-за моих заграничных «командировок». Я многого лишился, многого лишил своего сына. Что мы получили взамен? Ничего! Теперь нам следует наверстать упущенное за долгие годы!

– Я вас понимаю, Сергей Антонович…

– Надеюсь. У вас ведь тоже сын… Только одна разница – вы всегда были рядом с семьей! Всегда! Вы ведь «надзирающий» – таких за границу не отправляют. Потому, как бы вы ни старались, меня вы никогда не поймёте!

Возникла напряжённая пауза.

«Сосед», так же как и Сергей, незряче смотрел на ринг, думая о своём. Потом, не меняя позы и выражения лица, заговорил:

– Так вот, об Индокитае… В конторе существует уверенность, что всё обойдётся, – работают наши дипломаты, скрытые агенты, симпатизирующие нам люди, но… если случится сбой, вы, находясь в Соединённых Штатах, выполните задание.

– Какое? – напрягся Сергей. Неужели правда задумали сделать из него киллера, которого потом легко пустить в расход?! Нет! Он на такое не пойдёт, под каким бы соусом ему ни пытались скормить гнилое «блюдо»!

«Сосед» пожал плечами:

– Этого я не знаю. Вы же опытный человек, понимаете, что совсем другие люди играют первые скрипки. Скажу одно – надо готовиться ко всему. Такова наша специфика!

Сергей хмыкнул: ему ли, «тыловой крысе», знать о специфике внешних операций!

Сергей поинтересовался:

– А что стряслось в Индокитае?

Теперь на лице «соседа» мелькнула ухмылка опытного всезнайки. Он сказал с лёгкой иронией в голосе:

– Придёте домой, включите любой телеканал, вам в новостях всё разъяснят. Об этом не говорит только ленивый.

– Дело связано с Россией?

– Слава богу, нет! С одним гражданином, когда-то жившим в стране, которая именовалась СССР.

Сергей испытал раздражение:

– А прямо нельзя сказать, без эзопова языка? Всё равно (как вы выразились!) все об этом говорят!

– Не могу. Инструкции.

– Тупость.

– Что?

– Ничего. Как была тупость в нашей службе и засилье бюрократии, так все и осталось по-прежнему, – пророкотал Сергей. – Говорите, с кем, как и когда выйти на связь, и покончим с этим.

«Сосед» опасливо огляделся, хотя вокруг никого не было – ряды кресел были пусты.

– Итак, слушайте…

С ненавистью во взгляде проводив «соседа», Сергей, не пытаясь проанализировать услышанное, просмотрел без эмоций бой сына. Тот легко разбил соперника, не особо напрягаясь в каждом раунде, хотя противник был выше ростом и у него были длиннее руки.

В раздевалке, после поздравлений, разговор с сыном был короткий. И этот разговор Сергею не понравился.

– Слушай, сынище, такая ситуация складывается… Поедем в Штаты?

Сын на время онемел от вопроса, перестал вытираться большим махровым полотенцем. Затем спросил хрипло:

– Зачем это? Что за мысли, отец?

Сергей не нашёлся что ответить. Рассмеялся, как дурак. Точно, идиотское предложение! Любой человек, знающий Сергея и его стиль жизни, спокойный и размеренный, среагировал бы так же!

– Ты не понял меня! Не насовсем туда поедем! Даже мыслей у меня таких нет!

Сын, не скрывая раздражения, стал вытираться. Злой, распаренный, усталый.

Спросил резко:

– Ты выпил?!

– Пива выпил, – холодно отозвался Сергей. Ему стало обидно, что сын подумал, что его отец неадекватен. Сказал как можно проще. – Такая возникла ситуация. Просто мне по делам надо в Штаты. Поедем вместе… Поживём.

– Отец, ты вернулся в контору?!

Вопрос, словно удар молота, поразил Сергея.

Сын уже вырос, стал взрослым парнем, и с ним теперь требовалось говорить откровенно. А Сергей снова этого не мог…

– Тут другое дело… – промямлил он, сам себе становясь противным.

– Понятно. Сам езжай. Я с тетёй Леной поживу.

– Почему, сынок? Там всё не так будет, как ты сейчас подумал… Обычная жизнь… Мы…

– Тем более! Мне эта жизнь, вот эта, которая сейчас у меня, – нравится. Очень! Здесь. На Родине… А ты езжай, раз надо…

Вот такой был разговор с сыном.

Этот разговор Алёшин долго обдумывал и понял, что сын прав. Сын должен остаться здесь, в России. Не только потому, что ему так захотелось. Просто без него там, на «рабочей территории», Сергею будет спокойнее. А с ним он бы мог оказаться беззащитным перед ФБР и ЦРУ…

Покинув уютный салон скоростного «Сапсана», Сергей с вокзала поехал домой. Он примет душ, потом попрощается с сыном, а после, получив у связного паспорт, кредитные карты и последние наставления, он покинет Россию…


Сценарий травли, который написала контора, чтобы обосновать «бегство» за рубеж «проворовавшихся» владельца «Русских медиа» Мишки Маслова и его близкого друга, Сергея Алёшина, неожиданно вышел из-под контроля ФСБ и внешней разведки…

Газеты истерично раздули историю, а таможня, налоговая служба и обновлённая полиция кинулись с жадным рвением ловить «знаковых преступников». Было такое ощущение, что в процесс вмешался какой-то федеральный чиновник, приближённый к кормилу власти, – ему были по барабану дела спецслужб, он отрабатывал свой кусок хлеба с маслом и с икрой. Какие интересы России, когда семья давно живёт в Лондоне и Штатах? Если что – перелёт через нейтральную страну, и всё… Рай. Богатый рай… Только не будет его… Ни для кого… А этот баран почувствовал, что можно прибрать к рукам холдинг Маслова «Русские медиа». Привести его к краху и отнять. Как в эти годы поступили со многими. И он, ломая все расчёты ФСБ и внешней разведки, полез «жрать» собственность «отступника»… В Китае его бы за это прилюдно на стадионе расстреляли, а у нас, у ФСБ и СВР, возникли огромнейшие проблемы с забросом нелегальных агентов. Огромнейшие проблемы!

Все знают, о ком разговор.

Продолжим дальше…

Так вот, по такому сценарию в России огромное количество раскрученных концернов, холдингов и корпораций перешло в руки приближенных к власти чиновников, а хозяева, создавшие эти предприятия и фирмы, в лучшем случае смогли укрыться за границей!

Бандитский беспредел, завуалированный словами о модернизации и нанотехнологиях!

Теперь творилось то же самое (травля, преследование силовыми службами, выдавливание за границу, требования отказа от собственности). Сергея поразило то, что теперь даже ранее всесильная ФСБ была не указ этим «теневым господам»!

Сергею на конспиративной квартире, в старом доме на Невском проспекте, сообщили, что Мишку Маслова вывезли с огромным трудом «контрабандой». Он объявлен в международный розыск через Интерпол. То же самое предстоит ему – Сергею!

Это было немыслимо! Раньше, во времена его славных дел, такого разброда и бардака не наблюдалось и быть не могло!

– Ситуация изменилась, – пояснил ему маленький усталый мужчина, очень похожий на актёра Льва Дурова. – Придётся вас вывозить через Финляндию. Вы теперь Ён Хансон – швед, бывший пилот авиакомпании «Скандинавия», почётный пенсионер.

– Хорошо. – Сергей ошалело присел на табуретку в пустой, старинной, давно (видимо, ещё с девятнадцатого века) не ремонтированной квартире. – А дальше? Как только я попытаюсь сесть на самолёт, чтобы лететь в Америку, меня арестует Интерпол.

– Нет. За это время контора решит проблемы. Из Финляндии в Штаты вы полетите уже под своей фамилией. И в паспорте у вас будет стоять официальный штамп. А пока перевезём вас в Финляндию на машине как Ёна Хансона.

– Вы уверены, что в аэропорту Хельсинки меня не арестуют? – жалобно спросил Сергей, понимая, что связной агент не знает и ничего гарантировать ему не может. Но если бы он уверенно заявил Сергею: «Я уверен на все сто!», Сергею стало бы легче.

Агент, словно извиняясь, пожал плечами:

– Ничего не могу гарантировать. Итак, вот ваши шведские документы. Идём?

– Идём, – согласился Сергей, забирая документы и пряча их во внутренний карман джинсовой куртки. Не выдержав нервного напряжения и перепугав связного, он вдруг закричал так громко, что эхо отозвалось в пустых комнатах конспиративной квартиры: – Как я ненавижу всё это!!!


– Готовы? – Связной посмотрел пристально Сергею в глаза.

Они сидели в маленьком «рено». Связной был за рулём. Выехать за границу требовалось немедленно. Всего несколько часов по скоростной трассе Петербург – Выборг – таможня, и всё. Там, в Финляндии, должно быть легче.

Так как Сергей уже был объявлен в федеральный и международный розыск, для конспирации ему наклеили смешные усы соломенного цвета.

Он посмотрел на себя в зеркало заднего вида, повернув его, чтобы обозреть свою «новую» физиономию.

– Готов.

– Тогда застегните ремень безопасности и, что бы ни случилось, ведите себя спокойно и уверенно.

Сергей усмехнулся. Знал бы его спутник, насколько спокоен Сергей будет при нелегальном пересечении границы. Он делал это не единожды, во время своей былой карьеры разведчика. Однако вслух говорить об этом он не стал. Если в конторе связного не ознакомили с деталями биографии Сергея, значит, не сочли нужным.

– Я буду спокоен, – пообещал Сергей.

– И отлично, – согласился связник, переключая скорость на автомате, выжимая сцепление и газ, и мягко тронулся с места. – С Богом!

Пока выезжали из Питера и мчали по трассе до Выборга, Сергей дремал, только иногда приоткрывая глаза. Машина плавно шла в потоке движения. На периодически встречающихся постах ГИБДД на мелкую реношку внимания не обращали. Сергей понял, что, планируя его переброску в Финляндию автотранспортом, учли и этот психологический нюанс – гаишники не особо цеплялись к «женским» машинкам.

Когда, минуя Выборг, связной направил машинку в сторону таможенного переезда Торфяновка, Сергей, прервав дрёму, спросил:

– Почему не через Брусничное? На Торфяновке, я слышал, бывают пробки.

Связной, оглядывая сонного Сергея, усмехнулся:

– Не переживайте, Сергей. Маршрут продуман до мелочей. Мы едем через Торфяновку и Ваалимаа, потому что трасса Е18 выведет нас прямо в Хельсинки. Пока доберёмся до аэропорта, наш вопрос уже будет решён положительно. Вы заберёте у нашего человека свои настоящие документы, со всеми отметками, и спокойно вылетите.

Сергей смотрел через стекло на пролетающие мимо пейзажи, сам думал об отказе сына ехать с ним в Штаты. И ведь прав он был во всём, а душа сжималась в каком-то плохом предчувствии, и сердце щемило неясной тоской. Сын уже вырос. Они уже не будут так близки, как в те недолгие годы, когда Сергей застал его взросление. Раньше он не думал, что мужчине так важно наблюдать, как взрослеют его дети, как они становятся самостоятельными, мыслящими людьми.

«Сынок, сынок. Неужели больше не увидимся?» – скорбели его душа и разум. Как ни странно, на таможенном переходе всё прошло как по маслу.

Переехав границу между Россией и Финляндией, связной через триста метров остановил машину у серого здания.

– В магазин не пойдёте? – спросил он Сергея.

Сергей взглянул на здание, нагнувшись, чтобы было удобнее рассмотреть его через открытую дверцу. Магазин дьюти-фри.

– Нет. Мне ничего не нужно.

– Тогда ждите. Я всего на пять минут.

Сергею показалось, что на него издали смотрела очень симпатичная девушка. Странно, но это обстоятельство его взволновало…


…Америка встретила Сергея обильным холодным дождём.

Отпрянув от иллюминатора самолёта, Сергей улыбнулся соседке Саре из Израиля, фоторепортёру и продвинутому специалисту по древней цивилизации народа майя, встал с кресла и вытащил из верхнего багажника саквояж с самым необходимым.

Саре было двадцать восемь лет, но выглядела она очень молодо, а одета была словно двадцатилетняя модница: короткие шорты, переделанные из старых джинсов, и три рубашки, надетые одна на другую. На левой руке у нее от кисти до локтя красовалось роскошное тату, волосы были коротко подстрижены, а в глазах мерцали золотистые огоньки.

«Да она красавица, – подумал Сергей. – К тому же так отлично говорит по-русски».

Сейчас Сергей был спокоен, потому что знал – он уже под колпаком. Он уже в деле, и права на ошибку у него нет… История, рассказанная Сарой про папу-драматурга и маму-археолога, которые не смогли вынести юдофобии и вынуждены были бежать из России в Землю обетованную, конечно, была очень убедительной. Если бы Сергей не видел эту прелестную девушку на пограничном переезде Торфяновка. Так что в этом деле ещё и спецслужбы Израиля замешаны. Сергею это было очевидно – он знал почерк МОССАД а…

Сергей проверил замки на саквояже, словно там было что-то ценное и их мог кто-то вскрыть в багажном отсеке, и снова мило улыбнулся Саре. Такая грамотная девочка, столько лекций ему прочла по истории и археологии майя. Потом поджал губы, стал медленно продвигаться между рядов кресел вслед за своей спутницей. Раз это подстава со стороны израильтян, должно было последовать продолжение – обмен координатами, подумал он. Хотя какие у него сейчас могли быть координаты? Он так прямо и сказал Саре – лечу в неизвестность. Мол, есть друзья в Штатах, есть рабочая виза, но, как сложится на месте, он понятия не имеет.

Они спокойно вышли из самолёта в коридор аэропорта. Сара убыстрила шаг, обогнала нескольких пассажиров и затерялась вдали.

Таможенные процедуры Сергей вытерпел стоически. Что теперь? Найти машину и ехать в гостиницу, потом отсидеться пару дней и уехать из Нью-Йорка на автобусе…

Он пропустил навязчивых таксистов-бомбил, пытавшихся подхватить пассажиров, и почти вышел из здания (первые раздвижные двери закрылись за ним, а вторые раздвинулись), как из толпы возникла Сара.

– Сергей! – закричала она.

Сердце Сергея ёкнуло.

– Да!

– Я совсем забыла! У вас пока нет координат для связи, а у меня есть! Возьмите мою визитную карточку и звоните в любое время. Вы мне очень понравились?

– Да, – улыбнулся Сергей. А мозг радостно констатировал: «Это МОССАД! Всё-таки я молодец, сразу её раскусил! Ну, детка, ты будешь моей!»

– Чему вы улыбаетесь? – удивилась Сара.

– Радуюсь. Я испугался, что мы больше не увидимся.

– Вот ещё! Что за глупые страхи! Мы обязательно увидимся! Обещайте мне.

– Обещаю! Торжественно обещаю!

– Вот так! Берите карточку. Можно вас поцеловать?

– В щеку.

– Отлично!

Сара коснулась щеки Сергея сухими губами, потом посмотрела ему прямо в глаза:

– Позвоните мне?

– Обещаю.

– Тогда до встречи!

Сергей радостно вздохнул, поправил на плече ремень спортивной сумки, полученной из багажа, встряхнул саквояж – всё-таки, как говорили его коллеги-пенсионеры по внешней разведке: «Профессионализма не пропьёшь!» Как легко он вычислил эту киску из МОССАДа! Но почему израильтяне прикрепили к нему эту Сару? Потому что, судя по сообщениям информагентств, события в Индокитае развивались совсем не так, как хотелось российской дипломатии, – американцы давили, не стесняясь, и дело шло к их полному успеху – к экстрадиции в Штаты бывшего гражданина СССР, молдаванина по национальности. В чём же здесь был интерес России? – задумался Сергей. Задание ему ещё не озвучили. Если всё-таки ситуация изменится, это задание вообще может не состояться…

Дай-то бог!..

Он вышел из здания вокзала, сделал пару глубоких вздохов: «Воздух Америки! Ну, здравствуй, континент, который я приехал завоевать!»

Он уверенно двинулся к рядам такси, повторяя про себя: «Я приехал завоевать Америку». Так, наверное, думают все прибывающие, что уж они-то точно завоюют Америку! Вечная американская мечта! А в чём она состоит? Сергей улыбнулся, усаживаясь на заднее сиденье такси, вызвав неодобрение во взгляде подозрительного таксиста-индийца, и, усмехаясь, закончил мысль: «Помню, помню. Американская мечта – это стырить деньги, не важно где и как, и сбежать с ними в Мексику!»


«…Сара, Сара. Как же МОССАД вышел на меня в самом начале операции? Неужели в конторе завёлся крот? Или это такая операция, смысл которой мне совсем не понятен». Сергей нервно отошёл от окна гостиничного номера и задёрнул шторы.

«Нельзя долго сидеть без дела! Начинаешь погружаться в маразм. Откуда там, на автомобильном переезде России с Финляндией, было взяться Саре? Может, никакой она не агент, я сам всё придумал – слежку, интерес к моей персоне израильской спецслужбы, – рассуждал Сергей. – Зря меня сюда забросили. Какой я резервный вариант? Нервничаю не в меру. От меня один прок – сдать в обмен на кого-то более важного, если его раскроют!»

Сергей поглядел на циферблат наручных часов – пора было ехать на Брайтон-Бич, где Маслов назначил ему первую встречу в Штатах. Михаила всегда тянуло в этот еврейско-хохляцкий мирок, законсервированный в своём развитии на уровне восьмидесятых годов прошлого века. Сергею было странно слышать, что этот иммигрантский район считали русским. Русского там близко ничего не лежало.

Но как бы там ни было, нужно было ехать на встречу.

Конспиративная «стрелка» были забита в баре «Одесса».

Выходя из номера, Сергей рассмеялся, удивив прибиравшуюся в коридоре горничную. Он подумал, что Мишка-Моисей теперь Майкл. А что делать – Америка!


Маслов сидел за столиком, в самом конце бара.

Несмотря на раннее время, посетителей было много…

Сергей сначала купил бокал виски и сделал заказ по-русски.

Хозяин заведения, еврей, с подозрением взирая на окружавший его мир и наливая в бокал из бутылки виски, секунд пять изучал физиономию Сергея в упор. В его взгляде читалась укоризна: «Ещё один подонок-иммигрант объявился. Ну-ну… Видали мы таких!..»

Сергей забрал свой бокал и салфетку и пошёл к столику, за которым восседал Маслов.

Сергей сел на железный стульчик со спинкой из тонких прутиков и мягким кожаным сиденьем, сделал глоток из бокала и спросил не здороваясь:

– И как она, жизнь сбежавшего за границу олигарха?

– Хе-хе-хе, – мелким бисером рассмеялся Маслов. У него явно было хорошее настроение. Он отозвался, продолжая улыбаться: – Нормально. Всё равно всё было не моё, поэтому не жалко!

– Ответ принят. Теперь второй, не менее сложный для твоего развращённого сладкой жизнью мозга вопрос: ты зачем здесь встречу назначил?

Маслов разозлился:

– А где?! Мы не скрываемся от ФБР, как нелегальные агенты… У тебя есть ноу-хау или нанотехнологии внедрения?! Что?.. Молчишь? Тогда уймись. Мы с тобой скрываемся от запроса Интерпола, сделанного Россией. Здесь запросы России ничего не значат, ими подтираются, и даже не злорадствуют (настолько не уважают!). Что ты сделал удивлённое лицо? Кстати, ты зачем хвоста притащил за собой?

– Ты про девушку из самолёта?

Маслов удивился по-настоящему:

– Про девушку? Какую девушку? Девушку! Ты с ума сошёл!

– Нормально всё, – с улыбкой отозвался Сергей, но, наполняясь чувством вины, затосковал. Вот он, прокол пенсионера! Зря всё-таки его вернули в дело.

– Нормально! Ему-то нормально! – кипел Маслов. Затем резко умолк и, став спокойным как удав, заговорил: – Про девушку? И про неё тоже расскажи… Герой-любовник… Надеюсь, она не из белорусского КГБ и не из спецслужб Украины и Грузии?..

Сергей, пряча глаза, молчал. Он не ожидал, что столько разведок будут вести его. Он что, Штирлиц нового времени?! Не дай бог!

Жалко оправдался:

– Всего лишь МОССАД…

Глаза у Маслова округлились.

Сергей его успокоил:

– Мне так показалось…

– Я тебя убью!

– Ладно уж…

– Итак, к делу. – Маслов откинулся назад, опершись спиной о стену. – Ты разве не видел «сопровождающих»? Ты приехал, а следом, на такси, прибыли Полонски и Маратов (я их знаю лично). Агенты ФБР.

– Так сразу? – погрустнел Сергей. Он посмотрел на содержимое своего бокала, сделал ещё глоток… Да, в Штатах ФБР и ЦРУ жёстко работали, несмотря на «перезагрузку»… ФСБ России по сравнению с ними – сборище святых ангелочков…

– Ты же знал, что так будет, – успокоил его Маслов, наблюдая за замешательством Сергея. Сделав глоток из своего бокала, продолжил: – Американские спецслужбы проявляют самое пристальное внимание к гражданам России. Внаглую давят.

– А как же «перезагрузка», договор СНВ, ласковые слова леди Клинтон и нашего Лаврова?

– У них перезагрузка, там, в Белом доме и Кремле, а здесь, на низшем уровне, всё по-старому – холодная, жестокая война.

– Знаешь, Майкл. – Сергей вздохнул, допил виски, громко хлопнул пустым бокалом о стол и обернулся к бармену: – Друг, ещё один «дринк»!

Толстый еврей в переднике принёс новый бокал, на треть заполненный мутным виски, и новую салфетку, а пустой бокал и старую, неиспользованную салфетку забрал.

Сергей сказал Мишке шёпотом:

– Майкл, я боюсь, что меня сюда привезли в качестве разменной монеты!

– Ты мне это уже говорил.

– И снова скажу. Чувствую это всем организмом.

Маслов усмехнулся:

– Успокойся… Не паникуй раньше времени… Ты новости слушал по ящику?

Сергей отмахнулся:

– У меня в номере одна местная лабуда – только кабельные каналы.

– Спутника нет?

– Нет… Какой спутник? Гостиница – дыра дырой.

– Послушай, Серёга… Там, в Индокитае, дело сдвинулось в нашу пользу, так что, повторюсь, не паникуй раньше времени.

– Я никогда не паникую! – встал Сергей на дыбы.

Маслов махнул на него рукой, чтобы не рыпался, а слушал.

– Так вот, твои страхи, скорее всего, никчёмны и преждевременны. Дипломаты там сделают всё как надо. А ты тут просто отдохнёшь и вернёшься на родину довольный и счастливый.

– Отдохнёшь? – Сергей разозлился. – Как тут отдохнёшь, когда в затылок дышат агенты ФБР!

– И МОССАДа! – напомнил Маслов. Подняв свой бокал с остатками виски, предложил: – Выпьем за нас!

– Может, хватит?

– Мы же ещё не адаптировались в этой долбаной Америке.

– Она не долбаная.

– А я сюда не по своей воле приехал. Для меня она долбаная. – Сергей снова повернулся к хмурому бармену: – Друг, тащи нам ещё по «дринку»! А лучше по два!

Сергей обернулся к Маслову.

Тот заметил:

– Серёга, ты уже «поплыл». Упадёшь.

Сергей рассмеялся:

– Не переживай за меня. Сам сказал, что меня пасут твои знакомые из ФБР. Если что, подхватят под мышки и дотащат до гостиничного номера.

– Ну, тогда давай! Ха-ха-ха!

Бармен принёс выпивку.

Сергей поднял бокал с виски:

– За перезагрузку!

– К чёрту перезагрузку! За нас, Серёга!

– За нас, Майкл!


Ждать американских вербовщиков Сергею долго не пришлось…

Он поселился, где ему было приказано, – в небольшом городке на юге.

Почему там?

За Сергея попросил научный сотрудник знаменитого старинного колледжа, расположенного в городке, а именно профессор Минис Манус. Руководству колледжа от «Русских медиа» время от времени пересылались деньги в виде грантов на научные исследования.

Но не только американцы «покупали» русских учёных – то же делалось и российскими фирмами. Поэтому «опальный олигарх» Маслов обратился именно в этот колледж с просьбой в лихую годину поддержать его партнёра и друга Сергея Алёшина. И Сергея приняли на должность «профессора свободной темы», назначив ему даже по американским меркам весьма приличную зарплату. Алёшин получил и скромную квартирку в небольшом одноэтажном коттедже. Теперь следовало затаиться и ждать.

Должность эта давала ему возможность читать лекции на любые темы.

«Как здесь, в Штатах, всё проще, чем у нас», – подумал Сергей.

Приехав в колледж и оставив свои вещи в квартире, он пошёл прогуляться в чистый, ухоженный парк Линкольна, где горбатые мостики нависали над медленно текущими речушками. Хотелось немного расслабиться, Сергей вспомнил о Саре.

«Чем чёрт не шутит, может, она никакой не агент МОССАДа, а простая, общительная девушка, и я ей правда приглянулся, – думал он, стоя на мосту и рассеянно глядя в прозрачную воду, на поверхности которой плавали зеленоватые рыбки. – «Рыбы здесь много. Никто не ловит. Наверное, нельзя… – отметил Сергей. И опять его мысли вернулись к Саре. – А мы бы с Сарой хорошо смотрелись. Я опытней и старше ее, а она умница и красавица, которая знает, что ей нужно в этой жизни».

– Мистер Ёшин? – Вопрос, прозвучавший на ужасном русском, застал Сергея врасплох. Он оглянулся.

Перед ним стояла подтянутая, красивая женщина лет сорока, чуть выше его (из-за каблуков, сразу отметил Сергей). Внутри у него ёкнуло: «Они!», но отозвался скучным, бесцветным голосом:

– Да, я. С кем имею честь говорить? – спросил Алёшин.

Женщина протянула ему руку:

– Эшли Смит. ФБР.

Сергей пожал протянутую руку, маленькую, холодную, с сухой кожей, спросил улыбаясь:

– Хотите меня арестовать?

– За что? – Женщина сделала вид, что удивлена.

Сергею очень понравилась её фамилия – Смит. Всё равно что он назвал бы себя Ивановым.

– Меня и моего друга Майкла Маслова преследуют в России. Отобрали наш бизнес. «Русские медиа». Слышали?

Эшли молчала.

Сергей ей помог:

– Конечно, слышали. Что, ваш президент решил сдать нас Москве?

Эшли вдруг рассмеялась:

– Нет. Я по другому вопросу.

– Какому? Хотите, чтобы я сотрудничал с вами?

– Да.

– А если я откажусь?

– Вернетесь домой, в Россию, где вас ждут ваши враги.

– А Маслов?

– Он давно с нами, потому ему здесь всюду зелёный свет.

Сергей вдруг отметил, что русский язык Эшли стал чистым и без всяческих примесей.

Сергей знал о многочисленных вербовках ФБР и ЦРУ россиян, и всегда они проходили жёстко, на грани фола. Что же будет сейчас?

Сергей неспешно оглядел Эшли с ног до головы. Не стесняясь солгала, что Мишка их агент, подумал он. А как иначе?! Когда вербуешь, надо быть уверенным в себе и лгать не моргая, не задумываясь. Тут важен первый напор, первое, самое яркое впечатление!

Сергей во время работы в Южной Америке сам вербовал агентов. Этот процесс трудный, ответственный и рискованный.

– Вы мне нравитесь, – сказал он Эшли.

Эта неожиданная реплика сбила её с панталыку.

Эшли вдруг расхохоталась и посмотрела на Сергея другими глазами, не официально.

– Серьёзно? – спросила она.

– Да, – отозвался Сергей. – Я влюбился в вас с первого взгляда. Может, выпьем где-нибудь, поговорим о нашем сотрудничестве?

– Ого! Прекрасно, мистер Ёшин. – Эшли погрозила ему пальцем. Про себя она подумала, что контакт в баре и возможный дальнейший близкий контакт облегчит ей вербовку.

А Сергей, взяв её под руку, подумал, что, если бы это было нужно, он бы сам завербовал эту Эшли уже сегодня вечером.

– Где здесь можно выпить и близко пообщаться, Эшли? – спросил он, чуть приобнимая спецагента за талию.

– Рядом есть отличный бар. Там очень прилично, не бывает подонков и наркоманов.

– Отлично. Ты красивая!

– Перестаньте, мистер Ёшин!

– Зови меня Сэм. Хочу, чтобы только ты меня опекала. А что мне нужно будет делать? Поехать в посольство России в Вашингтоне и украсть у посла пустые бланки российских виз, с печатями и подписями?

Эшли хохотала от души – она заигрывала с Сергеем по-настоящему, он ей нравился как мужчина.

Следом за парочкой медленно катил белый микроавтобус с зашторенными окнами.

Сергей между шутками пару раз оглядывался, качая головой: «Как дети прямо!»


Над купленной Сергеем подержанной машиной потешался весь колледж, до того она была древняя и побитая. Но Сергею нравилось разъезжать на таком авто по городку. Купил он рыдван за двести долларов, но двигатель был в прекрасном состоянии, и стоило чуть притопить педаль газа, как «ласточка» (так назвал свою машину Сергей), словно сверхзвуковой истребитель, легко уходила вперёд, плавно обгоняя красивые, навороченные японские и немецкие иномарки.

В чём ещё была прелесть этой машины – на неё все обращали внимание. Стояла хорошая погода, и Сергей разъезжал по городку с откинутым верхом. Он был уже на сто процентов уверен, что его физиономия в рыдване стала общеузнаваема, он стал в этом мизерном городке «знаковой фигурой».

«Меня все здесь знают. Это здорово. Это то, что мне требовалось», – думал Сергей, гордясь своей опытностью. Он всё делал как надо, делал по высшему классу. И в игре, навязанной ему ФБР, пусть и с трудом, но выйдет победителем – в душе теплилась эта уверенность. Поэтому он был добр и мил.

Особенно потешалась над машиной Сергея Эшли. Она, с лёгкой руки ФБР, сразу же после знакомства и вербовки в парке и после бутылки виски в баре «Красные лилипуты» переселилась к Сергею на квартиру. Сергей понимал тактику её местных фэбээровских начальников – так надёжнее, так он у них будет находиться под колпаком.

Эшли, в знак своей «любви» к Сергею, готовила ему по утрам «русский завтрак» – не заливала молоком хлопья в миске и не подавала тосты с ореховым маслом, а жарила яичницу-глазунью.

Кроме яичницы Сергея устраивал в Эшли хороший секс. Он получал от близости с ней удовольствие по полной программе. Судя по довольному виду Эшли, она тоже не была внакладе.

Очередной звонок от Мишки Маслова заставил Сергея загрустить.

– Ты сам где? – спросил Сергей, втайне надеясь, что Маслов скажет, что стоит за углом его домика и сейчас они увидятся, заключат друг друга в объятия и поговорят обо всем веско и основательно.

– В Делавэре.

– Что ты там делаешь? – Сергей смотрел из окна своей квартирки на подстриженную, приветливую лужайку, на старые, раскидистые деревья. Как не хотелось услышать от Маслова, что «каникулы резервиста» закончились.

– Что я здесь делаю? Есть одно личное дело. Меня всё время доставал один упырь по «Русским медиа».

– Ха! Ты думаешь его там достать? Делавэр – это же офшорная зона. Не найдёшь ты там своего конкурента.

– Найду. А ты в квартире сидишь?

– А что? – Сергей напрягся. Маслов не мог ничего важного сказать открыто, ведь линия прослушивалась ФБР, но он наверняка должен был сообщить что-то важное.

– Смотрел по Интернету… У нас в Делавэре слякоть, а у вас такая изумительная солнечная погода.

– Да, это так, – подтвердил Сергей.

– Ну прогуляйся, подыши свежим воздухом. За себя и за меня!

– Хма-бра-мра, – не смог удержаться Сергей от приступа веселья. – Конечно, прогуляюсь. А ты давай не дури, брось эту идею с местью…

– Сам разберусь…

В трубке оборвались короткие гудки.

Сергей обернулся, оглядел своё жилище, напичканное прослушивающими устройствами и видеокамерами ФБР. Маслов сказал главное, что ждал от него Сергей, – иди прогуляйся.

Значит, здесь, в парке у колледжа, кто-то выйдет с ним на связь. Что же, дипломаты в Индокитае облажались? Вот теперь ему за всех придётся отдуваться!

Сергей в последние дни, словно предчувствуя опасность, смотрел новости и по американским каналам, где информация подавалась под определенным углом, и, через спутник, российские, где все озвучивалось по-другому. И он знал, из-за какого гражданина Молдавии его впрягли в это гнилое дело…

Пришла Эшли. Она была в футболке, без бюстгальтера – её упругие груди выпирали сквозь лёгкую ткань. Поцеловала Сергея в лоб, забрала пикающую гудками трубку телефона.

– Кто звонил?

Сергей про себя усмехнулся – «А то не знает!». Лгать не стал:

– Маслов.

– Что хотел?

– Не знаю. У него какие-то разборки по бизнесу в Делавэре. Не могу слышать его голос. Сразу кажется, что меня арестуют и вышлют в Россию…

– О, мой маленький. – Эшли, изображая любовь и понимание, сжала ладонями его щеки и стала целовать в глаза, в нос, в сжатые губы. – Не бойся. Ты же теперь с нами.

– Да? – разыграл дурака Сергей. Он высвободился из объятий, громко вздохнул. – Пойду пройдусь.

Эшли села на диван, улыбнулась поощрительно.

– Хорошо. И ничего не бойся.

– Ладно, Эшли, ты правда со мной?

– Что за вопрос?

– Этот Маслов…

– Перестань. Я же сказала – я рядом, ничего плохого с тобой не случится.

– Ты уверена?

– Уверена. Дурачок!

– Я пошёл гулять.

– Иди. Горе моё.

Сергей поспешно покинул квартиру и, оказавшись на улице, вдохнул пряный, перенасыщенный кислородом воздух парка и неспешно, стараясь всё примечать, стал прогуливаться по центральной аллее.

Минут тридцать ничто не привлекало его внимания – всё было спокойно, никаких намёков на предстоящий контакт. Туда-сюда шли студенты, проезжали легковые машины и микроавтобусы. Сергей даже не смог засечь слежку ФБР. Что это? Ослабили контроль? Подсунули Эшли и успокоились? А что волноваться, он пока никаких агрессивных действий в отношении Соединённых Штатов не предпринимал.

Сергей вышел с территории колледжа и медленно пошёл по тротуару в сторону парка Линкольна. Его найдут, если запланирован контакт.

Он шёл, продолжая смотреть по сторонам. Со стороны он выглядел совсем не подозрительно – мужчина не спеша гуляет, у него беспечный вид, значит, всё у него хорошо и в делах, и на сердце.

Впереди показалась машина. Она медленно проехала мимо Сергея. Стекло со стороны водителя было опущено, и он смотрел Сергею прямо в глаза.

«Это Циммерман, – сразу узнал Сергей и ужаснулся. – Циммерман. О боже!»


– Что случилось, милый? – Эшли участливо приобняла вошедшего в колледж Сергея за плечи.

Он сразу замер, что не укрылось от внимательного взгляда Эшли, но думал Сергей не об Эшли, а о том, что мог, чересчур расслабившись, пропустить «автобус сопровождения» ФБР… Хотя ничего же не было. Он просто прогулялся, никаких контактов. Внешне ничего. Он получил сигнал, и только…

– Сердце, – коротко солгал Сергей.

– У тебя, спортсмена, и сердце? – Эшли всем своим видом показывала, что он прокололся.

Но Сергей, раздражённый мыслями о том, что ему придётся иметь дело с Циммерманом, зло скинул с себя руки агента ФБР.

– Что ты знаешь обо мне?! У меня периодические сбои с клапаном, а я молчу, чтобы остаться в спорте…

Эшли твёрдо заявила:

– Немедленно едем в клинику! Проведём всестороннее обследование! – Она явно решила его поймать на лжи и после этого совершить уже настоящую вербовку.

Сергей усмехнулся, но продолжал пребывать в мрачном настроении. Он так и думал, что его сдадут американцам в высших политических целях. И этот процесс начался. Те, кто принял это решение, будут жить в роскоши и радоваться жизни, а он сгниёт в американской зоне, он, человек, большую часть жизни отдавший служению своей Родине!

Сергею стало безразлично, что произойдёт дальше.

– Поехали в клинику, – согласился он.

Его согласие удивило Эшли. Она была не готова к такому повороту. Человек лжет, его поймали на этом, надо сдаваться, а он спокойно блефует дальше.

Но далее Сергей её просто добил:

– Спасибо, Эшли!

– За что?!

– Я бы в клинику ни за что не поехал… Может, ты спасаешь мне жизнь?! Я так рад, что наконец встретил тебя… – У Сергея от жалости к себе даже выступили слёзы.

Эшли была потрясена. На что он рассчитывал? Блеф почище карточной игры. Тут игра на всю жизнь, до самого конца.

– Ты уверен в этом? – потерянно произнесла Эшли. И тут же, жёстко сверкнув взглядом, холодно отозвалась: – Можно и дома отлежаться. Я всё пойму…

– Нет, едем в клинику, – упорно отозвался Сергей.

Эшли, несколько секунд изучающе поглядев в его лицо, погрозила пальцем:

– Это было твоё решение!

– Да…

– Но… Если ты солгал!..

Устало отмахнувшись, Сергей пошёл на кухню. Горло пересохло от переживаний. Неужели ему уготована участь жертвенного агнца? Он знал, знал с самого начала об этой подлой затее руководства конторы…


Ему захотелось холодной воды. Ледяной.

Сергей суетливо взял из навесного кухонного шкафчика высокий стеклянный стакан, поднял вверх рычажок на смесителе – тугая тёплая струя ударила в стальное дно раковины. Сергей стал сливать воду, чтобы тёплая, нагревшаяся в проложенных поверху пластиковых трубах вода ушла.

– Что ты делаешь?! – ужаснулась Эшли.

Сергей обернулся. Его состояние шока не проходило. Он не понимал, что возмутило Эшли.

– Не понял!

– Сэм, ты просто так сливаешь воду в раковину. Это дорого! Не забывай – счётчик всё фиксирует!

– Тёплая уйдёт, сейчас солью и наполню стакан холодной. У меня горло пересохло. На улице ужасная духота, мне очень плохо, сердце давит… Эшли! – Сергей выплеснул своё раздражение, не сдержавшись. – А ты про воду!

Эшли, по-своему понимая его состояние, мягко оттеснила его от раковины, закрыла воду, забрала из его рук пустой стакан.

– У вас в России так делают, чтобы попить холодной воды? – спросила она с лёгким сарказмом.

И тут Сергей вдруг рассмеялся. Он не на Родине, он за границей, и надо опять привыкать охлаждать любые напитки кубиками льда или поступать ещё проще – брать из холодильника бутилированную воду.

– Что смешного я сказала? – напряглась Эшли.

– Да, так в России делают, чтобы попить холодной воды. Это самый простой вариант. Но есть и другие – вода со льдом или бутилированная из холодильника!

Эшли приняла упрёк в свою сторону. Заявила с сарказмом:

– Родной мой, про лёд и про очищенную воду из магазина ты должен был подумать сам. Заранее! Можно было купить воду в магазине. Несколько бутылок. Поставить в холодильник.

– Да я не подумал! – стал заводиться Сергей. Учить его будет эта американская штучка про воду и лёд, его, не один год прожившего по всяким заграницам! Сергей сурово заявил: – А я хочу холодной воды. Прямо сейчас. Мне плохо, Эшли! – Он скривился, пытаясь вызвать ее сочувствие.

– Вот потому ваша Россия и такая нищая! – торжествуя, заявила Эшли. Чувствовалось, что она давно приберегла эту фразу, просто ждала случая поддеть Сергея.

– Из-за того, что я воды из крана попил?! – изумился Сергей. – Но это выгоднее, чем покупать воду в магазине!

– Из-за того, что вы никогда не думаете заранее. Не пытаетесь планировать! У вас нет эффективной экономики!

– В СССР всё планировали на пять лет вперед! К чему это привело?!

Эшли отмахнулась с презрением:

– Забудь про Советский Союз – это безвозвратное прошлое, говори про Россию!

– А у Америки эффективная? По уши в долгах. Вас спасает то, что вы печатаете не обеспеченные ничем деньги. В этом секрет вашего успеха. Но это временно!

– Ты уверен? – Эшли были смешны его попытки возражать.

– Эшли, дай мне попить. Или я погибну от жажды. Я уже тёплой воды готов выпить, мне всё равно!

Эшли открыла кран, наполнив стакан на две трети, и протянула Сергею.

– Держи! Но не пей!

– Почему?! – удивился Сергей.

– Если русский не думает, за него подумает американец! – С торжествующим видом Эшли открыла холодильник, извлекла оттуда ванночку с кусочками льда, щипцами достала три аккуратных кубика и поочередного бросила их в стакан с тёплой водой. – Через четверть минуты вода будет ледяной.

– Спасибо, – подобрел Сергей. Если отбросить в сторону шпионские страсти, Эшли была хорошей хозяйкой, помнящей о массе необходимых в быту мелочей.

С улицы посигналила подъехавшая машина. Приехали.

– Пей, и едем на обследование.

– Как это просто, – сделав пару глотков, сказал Сергей, понимая, что концерт ему доиграть не позволят – фраза про обследование пронзила его сознание. Они уже знают, что он отдан им на расправу, подумал он.

– Что? – Эшли внимательно смотрела на Сергея.

– Да. Ты права. Видимо, я отсюда уже не выберусь.

Мрачный тон вдруг рассмешил Эшли.

– Сэм! Не умирай раньше времени!

– У меня правда сердце болит.

– Я тебе помогу. Скоро твои проблемы будут решены.

Сергей знал, что фраза имела двойной смысл, и тот, второй, зловещий, был главным. Он поставил стакан на разделочный стол и, спокойно глядя на торжествующую Эшли (теперь это была не симпатизировавшая ему женщина, а жесткий агент спецслужбы, загнавший противника в угол), отозвался:

– Едем.

– Или нет?

– Едем. Эшли, я очень тебе благодарен за твоё внимание и подлинную доброту.

– Надеюсь на это. Пойдём, Сэм. Я вызвала машину из управления. Врачей предупредили. К нам проявят самое пристальное внимание.

– Ко мне, – поправил её Сергей.

Эшли не улыбнулась. Просто согласилась:

– Конечно.

У края выложенной бетонными плитами дорожки, которая живописно вилась по лужайке от порога домика, в котором у Сергея была квартира, до проезжей части, стояла широкая машина ФБР с тонированными стёклами.

Сергей вышел из квартиры, задержавшись на пороге (что ждёт его там, в этом чёртовом «воронке»? Сразу надают по шее, разобьют нос и губы или просто закуют в стальные «браслеты»?). Эшли, вышедшая следом, подтолкнула его, защелкнула дверь на английский замок, посмотрела недовольно:

– Да что с тобой?!

– Плохо мне! В сотый раз говорю!

– Идём! – Она подхватила Сергея за локоть и буквально поволокла к машине. Открыв заднюю дверцу, толкнула Сергея внутрь салона. – Садись! Болезненный наш!

Сама открыла себе переднюю дверцу.

Сергей очутился на широком заднем сиденье. Один. Никаких амбалов, которые должны были скрутить его, избить в машине, не было… Сергей удивлённо сжался, просунув руки между колен.

Водитель была женщина, точнее, молодая девушка, приятная брюнетка. Эшли, пристегивая ремень безопасности, пояснила ей:

– Не ожидала от Сэма такой подлости. Сердце!

Водитель, обернувшись, внимательно посмотрела на Сергея, мягко произнесла:

– Здравствуйте, Сэм. Я Эри, помощница вашей Эшли.

Переключив скорость на автоматической коробке, Эри мягко тронула машину с места. Заметила тихо, обращаясь к Эшли:

– Не ты ему сердце подсадила?

Эшли рассмеялась.

Эри громко попросила Сергея:

– Сэм, закройте, пожалуйста, вашу дверь. Мы уже едем.

Сергей словно очнулся:

– Простите. Я задумался.

– Тормоз, – тихо пояснила водитель для Эшли. Женщины снова расхохотались.

Их смех и прозрачные шутки, специально озвучиваемые так, чтобы он их слышал, неожиданно немного успокоили Сергея. Видимо, задержание будет произведено по результатам проверки в клинике. В то, что уже через час или два он может оказаться в сырой мрачной камере, Сергей верил на все сто процентов – Циммермана, этого ублюдка, ему не зря показали. И Маслов, сука, сдал не задумываясь…

Машина проехала через уютный парк-городок, выехала за ажурную высокую чугунную ограду колледжа и, миновав несколько сопредельных тихих улиц, влилась в поток плотного движения.

Сергей смотрел сквозь оконное стекло на проплывавшие мимо суетливые тротуары, заполненные прохожими, а сам видел ужасного Циммермана. Почему ужасного? Потому что этот тип уже третий десяток лет курировал очень специфические, рискованные акции. Все нелегалы знали: если на задание прилетел Циммерман – готовься к самому страшному…


Первый раз с Циммерманом Сергей познакомился в Москве, потом был трёхлетний период проживания в Германии, в той её части, которая совсем недавно ещё называлась Западной. Да… Тогда он не знал, что такой добрый с виду, даже приятный, высокий, ладно скроенный сильный человек на деле являлся монстром. Психопатом в чистом виде, помешанным на своей работе. Он не щадил никого. Когда Сергей попал под его жернов, то осознал, что это чудовище нужно если не бояться, то опасаться по полной программе!

Изя Циммерман был зверем всегда, всё время, все те годы, когда Сергей контактировал с ним по службе в конторе. И первый неприятный эпизод, открывший Сергею глаза на Циммермана, произошёл в Бонне и в анналах истории внешней разведки именовался как «знаменитая битва Изи Циммермана с немецкими гомосексуалистами». Случилась эта история незадолго до работы Сергея в Израиле. Она, собственно, и произошла именно из-за внедрения Сергея на территорию Земли обетованной.

В конторе придумали легенду плавного внедрения нелегальных агентов в молодое еврейское государство. Сергея назначили в пару к Изе Циммерману, забросив в Германию чистым нелегалом, оставив на полном самообеспечении.

Согласно легенде, они, два недавно эмигрировавших советских еврея, устав от неудач на «исторической» родине ФРГ (у обоих имелись германские корни), решили махнуть на родину генетическую, где зародилась еврейская цивилизация, а чтобы МОССАД и внутренние спецслужбы сразу не раскрыли спецагентов, требовалось, чтобы друзья-разведчики терпели реальные тяготы и лишения, которые бы фиксировались множеством свидетелей. И такая жизнь предстояла Сергею с Циммерманом на долгих три года (стандартный срок проверки документов и биографий).

Сергей во время учебы в училище и на высших курсах имел репутацию задиры и именовался не просто Сергей Алёшин, а гордо и жёстко – Борзый.

Он так и представился наглому Циммерману, войдя в определённую конторой квартиру в предместьях Бонна:

– Борзый!

И протянул руку для пожатия.

Белобрысый, голубоглазый, с накачанной мускулатурой, Циммерман (истинный ариец внешне, но еврей по факту), лежавший в грязной обуви на разложенном диване с давно не стиранным, мятым бельем, процедил:

– Борзой? Легавый…

– Не понял твоего юмора, – сурово отозвался Сергей.

– Ты по имени представляйся. Понял? А кто ты, борзой или борзый, потом станет ясно…

К удивлению Сергея, они сразу сжились, сойдясь характерами. Друг другу дерзили, посмеивались, подкалывали и подначивали, но держались уважительно. Сергею показалось, что между ними начало закладываться нечто, что предшествует крепкой мужской дружбе, которая на всю жизнь.

Жизнь в ФРГ была трудна – капитализм есть капитализм.

Какое-то время удавалось держаться на плаву, но потом, из-за очередного экономического кризиса, стало совсем невмоготу.

Устав от безденежья и отсутствия постоянного заработка, Циммерман взялся за газету с объявлениями о найме в сомнительные места.

Он обдумывал более-менее устраивающее его предложение, а после упорно прозванивал номера. Сергей, испытывая легкие голодные спазмы в желудке, наблюдал за Изей с тяжеловесной долей скепсиса. Сергею затея Изи казалась неудачной. Во-первых, искать работу в сомнительных заведениях из-за обещания высокой зарплаты было наивно, во-вторых, что они – «лысые», контора всё это придумала, пусть и создаёт нормальные условия для нелегальных агентов. Но это были мысли теоретические, а на практике в желудке сосало – мама дорогая!

Изя разговаривал с очередным нанимателем:

– Да, опытный специалист. Какой рост? У меня какой рост? А это зачем? A-а… Понятно… Рост высокий… Что? Чуть меньше двух метров… Я такой, видите ли, как бы амбал… Да… Хеу-ху-у!!! Ну, уж такой. Вам такой рост подходит? Гели нужен маленький, я могу нагибаться… А? Нужен высокий. Это хорошо… Сильный? Я? Конечно! Я же говорю, как атлет-бодибилдер… Мистера Олимпию знаете? Кого? Арнольда Шварценеггера знаете? Я такой же!!! Да… Точно!

Изя долго слушал голос из трубки, делая себе пометки карандашом на газете, после чего пообещал прийти завтра.

Опустив трубку на рычаги телефонного аппарата, он посмотрел на Сергея странным взглядом, сказал ошалело:

– Это, оказывается, клуб «Голден гей». Мне сказали: «Нам нужны крепкие плотники!»

Сергей усмехнулся.

Циммерман решительно повторил:

– Не пойду я туда!

Сергей, уже не сдерживаясь, расхохотался освежающим, бесшабашным хохотом:

– Хо-хо-хо-хо!!!

Вид смущённого Изи был настолько комичен, что приступы смеха терзали Сергея ещё долго, до боли в животе…

Но самое интересное, что Сергей после этого разговора настоял идти наниматься в клуб, чтобы соблюдать легенду евреев-неудачников, а этот эпизод убедит любых проверяющих в нескладной жизни бедняг на западногерманской земле.

Комедия бы продолжилась, если бы Изя согласился с Сергеем и пошёл на работу в специфическое заведение один… Но он потащил с собой и Сергея!

– О-о! Нет! Я туда не пойду! – Алёшин понял слишком поздно, что сотворил.

Изя стоял на своём.

Наконец он привёл последний аргумент, против которого Сергей не мог возразить:

– Отомстим за сорок первый, за дедов!

Сергей стал серьёзен.

– Так мстить я не готов.

– Ты меркантильный чистоплюй.

– Пусть так, но так мстить…

Циммерман остался неумолим:

– Ничего не желаю слушать. Завтра в пятнадцать ноль-ноль я жду тебя у дверей заведения. Не дай бог, сударь, если я вас там не обнаружу!

Сергей хотел было возразить, но жесткий тембр голоса Изи насторожил его. Сергей убрал улыбку. Он разглядел в глазах Циммермана стальной блеск ненависти. Это резкое ожесточение Изи и мгновенно возникшее между ними отчуждение поразили тогда Сергея… Ему подумалось, что Изя специально встал в позу.

И лишь позже, после знаменитой «битвы с гомосексуалистами» в Бонне, он осознал настоящую, дьявольскую сущность Циммермана…

Конечно, Сергей пришёл к дверям клуба в назначенное время, и, естественно, раз они были высокими, крепкими, симпатичными «плотниками», их немедленно приняли на работу.

Начальство и завсегдатаи «Голден гея» были ещё более высокими и крепкими парнями, одетыми в чёрную скрипящую кожу, в кожаные же кепки и армейские кожаные ботинки на мощной подошве.

Изя и Сергей получив аванс, первые дни успокаивали каждый сам себя, что дело в «Голден гее» ограничится только плотницкой работой. Но внутренний голос не обманул ни Сергея, ни Циммермана…

И тогда случилась знаменитая, вошедшая в анналы всех разведок «битва Изи Циммермана с немецкими гомосексуалистами»…


Увидев Циммермана сейчас, в США, после стольких лет, Сергей невольно улыбнулся, вспомнив о «знаменитой битве», когда они, два молодых раздолбая, как следует отметелили с десяток упакованных в кожаную амуницию, отяжелевших от пива и баварских сосисок мужиков, возжелавших их «юных прелестей».

«Да, – подумал Сергей. – То была реальная бойня…»


В тот день всё началось как-то необычайно нервно, на взводе. Сергей, явившись в клуб, в плотницкую подсобку, словно предчувствуя сгущающиеся тучи, переодевался нехотя. Владельцы установили для плотников специальную клубную униформу – полувоенные высокие ботинки, чёрные кожаные штаны, обтягивающие ноги и очень скрипучие, кепки, похожие на зэковские в СССР, и грубые чёрные брезентовые фартуки, чуть прикрывавшие голый торс.

Главным плотником назначили Изю Циммермана, как более мощного и более «ариистого» (настоящий блондин). Сергею же была уготована роль «оруженосца» (таскать за Изей тяжелую, грубо сколоченную деревянную разноску с плотницким инструментом).

Главной работой плотников была починка дверей и замков туалета – хмельные завсегдатаи клуба часто вымещали свой темперамент на оборудовании туалетной комнаты. За рабочий вечер (от трёх пополудни до десяти) плотникам приходилось не раз проходить сквозь зал, заполненный гостями, из плотницкой к туалету, и заниматься починкой.

– Они это специально делают, поверь мне, – заявлял не раз Изя, имея в виду порчу замков и дверей. – Разломают всё, а потом пялятся на нас.

– Не обращай внимания, – успокаивал его Сергей.

– Как не обращать, когда на твою жопу глазеют десятки глаз?.. Хорошо, что не сказал начальству, что я еврей. Уже давно бы сотворили с нами гнусность. У них рожи эсэсовцев, у этих дуболомов в коже с заклёпками.

– Ты же собирался им мстить за наших дедов, – напомнил с усмешкой Сергей недавнюю Изину браваду.

– Как бы они за своих дедов нам не отомстили…

В тот вечер Сергей немного опоздал. Изя уже вовсю занимался ремонтом фанерной двери. В зале было накурено, очень людно и очень душно – пот стекал градом по обнажённым плечам и торсу.

– О майн гот! – не выдержал искушения один из завсегдатаев, весь в чёрной коже, в татуировках, с распущенными длинными волосами, более похожий на байкера, чем на гомосексуалиста. Он вцепился громадной, красной, волосатой ручищей в ягодицу «крепкому плотнику» Изе. Тот, ожидая нападения, ловко отлягнулся и ответил резким выпадом, послав кулак прямо в толстые, в пивной пене, губы негодяя.

– А-а-а!!! – вскричали остальные гомосексуалисты, бросаясь на Изю.

В этот момент Сергей оказался в зале.

– Этого сюда же! На разделку! – рванули ближние геи к помощнику плотника.

Сергей тоже подсознательно все время был готов к нападению. Потому реакция его была мгновенной. Он схватил стул и мстительно метнул его в ряды бутылок с выпивкой, стоявших на витрине за барной стойкой. Раздались грохот и звон бьющегося стекла, вопли Изи, рёв осатаневших от алкоголя гомосексуалистов.

Град ударов, наносимых в челюсти, глаза и носы нападавших, не спасал – противник превосходил и количеством, и массой.

Избитых плотников выволокли из клуба на задний двор для завершения расправы.

Тут Сергей изловчился, взбрыкнул, вскочил на ноги, двумя пинками в пах согнул двух уродов, сжимавших своими клешнями его руки, стряхнул их с себя и, не думая об Изе, словно дикий кот, легко метнулся через высокий бетонный забор.

Пробегая по узкому проулку и перепрыгивая через лужи, он успокаивал себя, что раз он смог вырваться, то Изя тем более одолеет негодяев.

На всякий непредвиденный случай (как этот, например) у них с Изей было тайное место встречи. Это был недостроенный завод Казенкарха. Охрана там почти отсутствовала – только в будке у шлагбаума сидел тихий мужичок в униформе и читал газету.

Уже смеркалось. Сергей незамеченным пробрался на территорию стройки, опасаясь нарваться на собак. Слава богу, собак не было.

Он прошёл, хромая и отирая кровь с разбитого рта, внутрь одного из будущих цехов. Здесь возвышались горы керамзита и штабеля мешков строительных смесей, громоздились упаковки кирпича на поддонах, пирамиды пустых бочек.

Темнота надвигалась стремительно.

И тут появился Циммерман.

Он походил на безумца.

Сергей понимал, что его бегство взбесило Изю. И всё же Сергей не ожидал, что Циммерман озвереет настолько…

Без предисловий и объяснений Изя накинулся на Сергея, нанося ему жёсткие удары с таким остервенением, словно за случившееся в клубе отвечать должен был именно он, Сергей.

Сергей ответил на вызов.

Они бились насмерть. И Сергей проиграл поединок… Да и не было поединка по сути.

Циммерман подавил его своей мощью, сломал, разбил, раздавил.

Сергей навсегда запомнил ту ненависть, которую источал взгляд Изи.

– Ты чего? Совсем с катушек слетел? – прохрипел Сергей, лёжа на куче холодного керамзита.

Циммерман, кривя разбитые окровавленные губы в усмешке, сказал, скатившись с Сергея на спину:

– Какой ты Борзый? Борзой ты! Сиганул от гомосеков, только пятки сверкнули… Меня бросил… Падла…

– Уработал ты их? – не злясь на Изю, спросил Сергей.

– В хлам. В месиво. Больше не будут друг друга в задницы дрючить. Им даже теперь операции по перемене пола не потребуется. Они уже и так эти, как их называют, которые мужики, но бабы?

Сергей выругался.

– Во-во!!! – согласился Изя.

И оба они радостно расхохотались…


В клинике к Сергею отнеслись внимательно.

Проходя тесты и сдавая анализы, Сергей думал, что должно было произойти после его визуального контакта с Циммерманом. Возможно, ему каким-то образом должны были передать приказ о дальнейших действиях.

Эшли все время находилась с ним рядом, но, получив телефонный звонок на мобильный и переговорив, поцеловала Сергея в лоб, сказала: «Милый, у меня срочное дело. Сам домой вернёшься, ладно?» – и стремительно ушла. Сергей был удивлен. Ведь он готовился к задержанию и жесткой вербовке. Что-то не клеилось.

Покончив с медицинскими делами в течение часа, он, с удивлением узнав у врача, что свободен, покинул клинику, ожидая увидеть у входа автомобиль с Эри за рулём, но и его не было. Что же всё это могло значить? Не могло ФБР выпустить его из поля зрения совсем. Где-то должна была находиться наружка.

В глубокой задумчивости Сергей пошёл к студенческому городку. Он не понимал действий ФБР, и это было самое плохое – он не знал, к чему быть готовым.

Алёшин шёл вперёд по улице медленной походкой гуляющего, никуда не торопящегося человека.

Значит, связником у него будет Изя Циммерман, размышлял он. Процесс начался, и от Сергея теперь зависел во многом его успех. Хотя по опыту Сергей знал, что важные операции, которые назначала контора, всегда проводились только первым и вторым номерами. Правда, были ещё и третий, и четвёртый, и пятый номера. И все они сейчас выдвигались на исходные позиции.

А его исходная позиция должна определиться сейчас, немедленно. Он прямо с трапа самолёта попал в лапы ФБР, поэтому информация о дальнейших действиях, как он знал из инструкций, полученных ещё в России, будет доведена до него без прямого контакта, то есть Сергей просто увидит её, открытую для всех, но понятную только ему.

И он её увидел. Проходя мимо высокой витрины офисного центра, он окинул взглядом афишу предстоящих гастролей. Афиша была на русском и английском языках, но предназначалась именно русскоговорящей эмигрантской диаспоре. На афише была помещена фотография уже немолодого человека, очень знакомого в прошлом Сергею. Подпись под фотографией гласила: «Румель Блево. Как создать богатство и сохранить здоровье».

Это был знаменитый в своё время на просторах России аферист Ромка Блевок, собиравший на свои целительные семинары наивных пенсионерок и мало битых жизнью лохов, где впаривал им свои книги и аудиозаписи. Теперь, значит, сюда определился, в Соединённые самые Штаты, понял Алёшин.

Семинары здесь, в городке, планировались через две недели, а в Нью-Йорке уже через два дня, в здании Сайлас-Холл, 87-я стрит. Начало в 19.00 по местному времени.

Вот она, та самая открытая информация, видимая всем и понятная только Сергею. Встреча со связным назначена в Нью-Йорке, в Сайлас-Холл, под крылом Ромки Блевка.

«Значит, – подумал Сергей, – снова Нью-Йорк».

Отпуск на три дня он свободно подпишет у начальства колледжа. От Эшли, которую ФБР, естественно, командирует вместе с ним, он благополучно оторвется в громкоголосом лектории – люди Блевка надёжно удержат её в зале своей болтовнёй, а он, получив инструкции от Циммермана, начнёт действовать.

Таков план. Всё просто и красиво. Только тревога о неожиданном уходе Эшли из клиники мешала Сергею чувствовать себя уверенно. Что же планировало ФБР? Американцы предоставляли Сергею вести «свою операцию», чтобы накрыть с поличным в самый важный момент, – это сомнений у него не вызывало…

Вернувшись в свой коттедж, Сергей увидел Эшли и изобразил на лице лёгкую улыбку человека, получившего от прогулки удовольствие.

– Вот и я, дорогая.

– Что, как сердце?

– Сказали – нервное напряжение. Ничего страшного.

– Нервное напряжение. Понимаю.

Эшли сидела на диване, поджав ноги, и не верила его радостному настроению.

Сергей объявил:

– Еду в Нью-Йорк. Дня на два-три. – Сказал он это уверенно, давая Эшли понять, что он не спрашивает её позволения и не считает себя от неё зависимым.

Эшли удивлённо подняла брови, но смолчала.

Алёшин спросил:

– Ты со мной?

Эшли, улыбаясь, отрицательно помотала головой и пояснила:

– Я буду ждать тебя в нашем гнёздышке.

Сергей был удивлен: «Странно».

Эшли повела себя совсем не так, как он планировал. Неужели он что-то не учёл в своей игре? Что же? ФБР такая же непредсказуемая организация, как и контора? Но он всё равно обманет штатовских контрразведчиков… Во всяком случае, так его успокаивал внутренний голос…


«Нью-Йорк! Нью-Йорк!»

Совсем как в знаменитой песне.

Пусть слова не полностью отражали пафос великого города, но смысл был правильный. Блеск и нищета. Конгломерат строений и миллионов человеческих особей.

Одним словом – Нью-Йорк. Финансовая столица Соединённых Штатов. В случае ограниченного термоядерного конфликта между США и Россией, согласно списку, обнародованному в Интернете, Россия гарантированно нанесёт удар по Нью-Йорку. В списке же обречённых российских городов значатся промышленные и энергетические центры России, разрушение которых должно ввергнуть экономику страны в коллапс и хаос. И естественно, по России Америка нанесёт удар зимой, чтобы мороз и голод довершили работу, начатую губительными ракетными бомбардировками. Российская зима – это не только плюс для России (достаточно вспомнить поражение наполеоновских и фашистских орд), но и большой минус, если случится зимний ядерный ограниченный конфликт. Для удара по России зима – самое лучшее время. В Америке зимой тепло – им-то на зиму плевать. Только на Аляске случаются реальные холода и вьюги, но население там немногочисленное – пара-тройка военных баз, несколько городишек масштабов российских райцентров, а остальное – пустота, кидай сюда ядерные снаряды, хоть закидайся – от этого США ни холодно ни жарко.

Сергей усмехнулся, глядя сквозь стекло задней дверцы такси на плывущую мимо городскую суету.

«Только подумал о Нью-Йорке, сразу про бомбардировки вспомнил. Может, вот сейчас, в эту минуту, как шарахнет, и всё… А я тут. В самом эпицентре».

Сергей улыбнулся таким своим мыслям, не сразу поняв вопрос, заданный таксистом.

– Что вы сказали? – переспросил он.

– Спрашиваю, по делам к нам?

– Да, в командировку.

– Бизнес?

– Лекции.

– О-о. Вы преподаватель?

Откровенничать с говорливым таксистом у Алексея не было никакого желания. Нью-йоркские таксисты славились на все Штаты своей надоедливой, выматывающей болтовнёй. Это они так «развлекают» клиентов.

– До отеля долго ещё ехать? – перевёл разговор на другое Сергей.

– Нет, сэр. Если не попадём в пробку, вы оглянуться не успеете, как мы будем на месте!

Сергей снова улыбнулся.

Сначала он собирался ехать из своего городишки в Нью-Йорк на междугородном автобусе. В кои веки ему выпадала возможность посмотреть из окна на Восточное побережье Штатов. Увы! До встречи в Сайлас-Холл оставалось совсем немного времени, и пришлось лететь самолётом.

Сколько Сергей ни приглядывался, ни пытался вычислить хвост, ничего подозрительного им замечено не было. А вели его наверняка плотно. Иного быть не могло. Не так давно отгремел скандал с задержанием и обменом одиннадцати российских разведчиков-нелегалов на двоих сидевших в российской тюрьме шпионов-предателей. Поэтому и ФБР, и ЦРУ, и вся воинствующая часть политической элиты США были на взводе. А тут новая игра российских спецслужб. Новый прокол дал бы в руки заинтересованных политиков великолепный козырь. Сергей это понимал и просто физически ощущал, что его «просвечивают» на все сто процентов, со всех ракурсов. И делалось это незаметно, совсем не навязчиво.

Добравшись до отеля и заняв номер, Сергей неторопливо стал вживаться в Нью-Йорк. Он не кинулся лихорадочно искать скрытые видеокамеры и подслушивающие устройства. Он повёл себя очень спокойно, не выдавая своего настороженного состояния. Раскрыл дорожный кейс, выложил вещи, пошёл в ванную комнату и принял тёплый душ. После, переодевшись в свежие брюки, рубашку и куртку, спустился в бар, где надолго задумался над рюмкой текилы.

Сергей был уверен, что никто не кинется проверять его нехитрый скарб в номере, – Эшли уже всё досконально проверила, когда лично собирала его багаж.

Как же ему отделаться от опеки ФБР, рассуждал он. Если бы Эшли была рядом, он бы сумел на небольшие промежутки времени уходить в тень. Теперь же, не имея противника перед глазами, ему придётся быть ещё более осторожным, соблюдать утроенную конспирацию.

– О-о! Привет! Вот это встреча! – Радостный вопль над головой стряхнул с сидящего за столиком Сергея остатки задумчивости. Перед ним стояла, излучая белоснежную улыбку, Сара.

«МОССАДа мне не хватало для полного комплекта!» – чертыхнулся про себя Сергей, но улыбнулся в ответ и радостно вскинулся, поднимаясь:

– Ой-ё! Сара! Вот кого не ожидал увидеть, так это тебя! Очень рад! Очень! – Он указал на стул у своего столика: – Присаживайся!

– А поцелуй?

Они легонько чмокнули друг друга сухими губами.

Сергей, хмыкая, уселся.

– Не ожидал!

– Что? Ты не рад меня видеть?!

– Рад! Ещё как рад!

– И я очень рада! Может, лучше прогуляемся? А? Что здесь высиживать? – предложила Сара.

– Прекрасно, – сразу согласился Сергей. Он подумал, что представился прекрасный предлог, гуляя с Сарой под бдительным оком ФБР, невзначай оказаться у Сайлас-Холл.

Сергей одним махом допил текилу, встал.

– Идём!

– Куда направимся?

– Куда хочешь. С тобой мне всё равно куда идти.

Он приобнял Сару за талию, словно они были близко знакомы не один месяц. Девушка посмотрела на Сергея и вдруг, двумя пальцами взяв за подбородок, притянула к себе и страстно поцеловала.

«Началось. Теперь меня и МОССАД завербует», – подумал Сергей.

Одно хорошо в его работе – красивые женщины просто рвут на части.

У Сергея даже слегка закружилась голова от столь глубокого поцелуя.

Он радостно рассмеялся, глядя Саре прямо в глаза.

«Хорошо быть Джеймсом Бондом», – пронеслось в голове.

– О чём ты подумал? – вдруг спросила Сара.

– О тебе. Пошли гулять.

Сергей увлёк Сару из бара в вестибюль отеля, а оттуда на улицу.

Тут же два подвыпивших джентльмена суетливо свернули свои газеты и, оставив в рюмках недопитый виски, устремились следом.

Бармен, проводив их взглядом, насмешливо хмыкнул, продолжая взбивать коктейль…


У Сергея было много друзей в Тель-Авиве.

В конце девяностых Израиль находился на подъёме благодаря мощной поддержке еврейской диаспоры США.

Вспоминая то время, Сергей всегда улыбался. Он был молод, а вокруг всё звенело от потока проносящихся пуль. Какое у них было великое драчливое поколение! Хотелось воевать и соперничать всем со всеми и из-за всего!

Проникнув на территорию еврейского государства в группе с Циммерманом из Германии под видом отчаявшихся, готовых на всё молодых евреев-«дурахаев», Сергей с любопытством взирал на открывшееся ему, вновь прибывшему, негласное соперничество признанных еврейских элит: американской и российской. На улицах Хайфы и Иерусалима делалась мировая политика!

Сергей, вспоминая своё прошлое, удивлялся, что его жизнь всегда оказывалась совершенно непредсказуемой, не поддающейся анализу, а тем более планированию…

– Сэм!

– А? – Сергей очнулся от дум, посмотрел Саре прямо в глаза.

Вчера они долго гуляли по улицам Нью-Йорка, посетили несколько кафе, провели вечер в баре с бесчисленными «дринками» виски без какой-либо закуски, а затем жадно целовались в ночной темноте и… И ничего в итоге. Девушка погладила его по щеке у двери его квартиры и, мило улыбаясь, пожимая плечами, проскользнула в узкую щель, захлопнула за собой дверь и несколько раз повернула ключ с внутренней стороны.

«Однако! – Сергей ощутил не просто досаду, а глубочайшее разочарование. – Тогда для чего всё? Тупость какая-то!» – злился он, вернувшись в свой номер.

Смешно сказать – он больше часа нажимал на кнопку роскошного ночника у прикроватной тумбочки. Светло. Темно. Светло. Темно. Почему?.. Светло. Темно. Светло. Темно… Почему все его предположения оказывались неверны? В чём он ошибался? Неужели его затаённые мысли о предательстве конторы, о его роли жертвенного агнца являлись правдой? И какова настоящая роль Сары в этой большой, жестокой игре? Сара. МОССАД… Какова её роль? Какова?..

Он так и уснул, думая о ней.

Дикий кот!

Дикий кот!

Он живёт

Без забот!

Обитает не в лесу,

Обожает колбасу.

Ест котлеты и гуляш!

Ест всё наше…

Сам – не наш!

– Сэм!

– А?! – Сергей очнулся от дум, посмотрел Саре прямо в глаза и улыбнулся. Спросил как можно ласковее: – Что, дорогая?

– Зайдём?! – Девушка бросила взгляд на броскую афишу Ромки Блевка: «Руммель Блево. Как создать богатство и сохранить здоровье».

Внутри у Сергея ёкнуло: «Не может быть таких совпадений! В чём я ошибся?! В чём?!»

– Сэм!

– А?!

– Ты чего остановился?

– Не понял.

– Сэм! Я говорю: нам следует зайти в богадельню, где вот тот тип с бритым подбородком на афише, в докторском халате. Явный мошенник!

– Зачем? – Сергей не мог подавить в себе растерянности.

– Зачем?! Вот новость! Ты меня вчера трижды провёл мимо этой афиши! Я же не полная дура!

– У меня даже в мыслях не было тебя… даже намёком…

– Я тоже так подумала и решила, раз ты прогуливаешь меня туда-сюда, мимо роскошного высотного здания, значит, что-то тебя здесь занимает. Я прочитала множество рекламных объявлений при входе, но, как только взгляд упёрся в афишу: «Руммель Блево. Как создать богатство и сохранить здоровье», я всё поняла. Милый Сэм, ты хочешь быстро преуспеть в Америке? Поверь, дорогой, все эти заманчивые обещания, предназначенные специально для русских иммигрантов на русском языке, – это обман, рассчитанный на вновь прибывших в Штаты. Тебя хотят обмануть!

– Зачем тогда нам туда идти? – Сергей, не веря лепету Сары, стал разыгрывать дурачка.

– Ты убедишься – всё обман!

Сергей пристально посмотрел на Сару, потом резко мотнул головой:

– Нет! Мы туда не пойдём!

– Почему?!

В возгласе девушки Сергей ощутил нотки недовольства и обрадовался: «Не так-то просто завлечь меня в ваши сети, господа моссадовцы! Удар на удар!»

Он решительно увлёк Сару в противоположную от Сайлас-Холл сторону. Махнув рукой, остановил жёлтое такси.

– Куда мы едем? – Сара была не только недовольна, но даже расстроена.

– Какая тебе разница? – сказал Сергей, показывая на такси. – Ты едешь со мной. Хочу добавить в наши зарождающиеся отношения немного романтики.

– Сэм, романтика была вчера!

– И сегодня будет.

Такси терпеливо стояло, ожидая окончания их перепалки.

– Я практичная женщина.

– Сара, мы едем туда, куда я решил!

– И куда ты решил?! Господи! – Сара явно не хотела ехать по неизвестному маршруту, чувствовалось, что её цель – Сайлас-Холл. И тут Сергей резко пригнул её голову, одновременно открывая заднюю дверцу, и толкнул на заднее сиденье машины.

Усевшись рядом, Сергей погладил Сару. Он шутливо толкнул её плечом, мило улыбнулся и подмигнул:

– Сара, всё будет хорошо!

Она отвернулась к окну и холодно отозвалась:

– Я надеюсь, Сэм.

– Всё будет хорошо! – словно уверяя себя, громко произнёс Сергей…


Когда такси сорвалось с места и стремительно влилось в поток движения, один из мужчин, внимательно следивший за происходящим из окна здания, в котором должны были проходить лекции, зло процедил по-английски, с жутким русским акцентом:

– Куда эта сука сорвалась?!

– Что вы сказали? – спросили на чистом английском.

– Ничего… Мысли вслух…


– Значит, ты борзой?

Голос прозвучал раскатистым эхом, испугал и потряс.

Борзый, не задумываясь, послал отработанный кручёный удар в челюсть – «враг» провалился в «невесомость». Сергей всегда ломал кость сразу, первым ударом.

Он потёр кулак и собрался подойти, чтобы оказать помощь, но противник, неестественно быстро поднявшись и нависая над высоким Сергеем громадой, пророкотал:

– Ещё злишься на меня?

– На тебя? Нет. Это ты на меня злишься.

– Никогда! Дешевка! – Удар потряс Сергея и поверг по тьму.

– Что тебе надо? – Это спрашивал не Сергей, но он всё слышал.

– Так ты Борзый?! Или борзой, как охотничья собака?!

– Я Алёшин Сергей Антонович. – Сергей хрипел, пытаясь подняться.

Циммерман схватил громадной ручищей Сергея за лицо:

– Забудь, сынок, своё имя!

– Изя, я тебе не сынок, и будешь вякать, я… – улыбнулся Сергей разбитыми губами.

– Ты против меня сынок, и если ты, тварь, попытаешься гундеть…

У Сергея потемнело в глазах от боли…

И где-то в глубинах сознания остались обрывки разговора с озвученным заданием, которое Сергею предстояло выполнить, с немногими нюансами, детали же ему снова не раскрывались, и вопрос, который то ли прозвучал, то ли оказался придуманным самим Сергеем, так как он находился в настоящем болевом бреду…

– Ты готов выдержать ад самой отвратительной, самой ужасной американской тюрьмы и выполнить важнейшее задание? – В клубящихся облаках подсознания голос Циммермана звучал раскатистым эхом.

– Готов. – Мозг не работал, но губы выдавили это слово.

Хотелось поскорее уйти в сладкий туман забвения, где всё хорошо и ничего не требуется для счастья – оно само накрывало яркими клубами…

– Повтори ещё раз! – пророкотал Циммерман.

– Готов!

– Я знаю тебя, сука… Ты всё сделаешь в лучшем виде… Согласно новому дурацкому закону, которые эти мрази там, на Олимпе, придумали, нельзя быть героем больше одного раза… Но я верю, мы отметим с тобой твою новую геройскую «Звезду»!

– Готов!

– Что? Ты ещё не отошёл?

– Готов!

– Ты понял что-нибудь?

– Выполнять!

– Ты урод! Ты понял это? Ты узнаёшь меня или весь в тумане? Я ругаться сейчас начну…

– Готов!..


Сергей открыл глаза. Это больница. Палата. Белая и стерильная до отвращения. Пикающие цифровыми датчиками современные медицинские приборы. На пальцах – несколько зажимов со шнурами капельниц. Две мерзкие, неудобные трубки с кислородом, поступающим сквозь носоглотку.

Господи! Опять Циммерман! Всё он! Сука мерзкая! Убить его мало! Есть же в конторе ублюдки из ублюдков, а этот – первый выродок! За что он его отделал по первое число, можно даже сказать, изувечил… Чтобы всё выглядело естественно! Из-за слежки ФБР и МОССАДа в лице Сары встречу пришлось провести не в Сайлас-Холл, а на заброшенной стройплощадке. Применялся резервный вариант. Мразь он последняя. Или первая?.. А… Просто мразь, которая заигралась в разведку…

Сергей, издав стон, чуть повернул голову. Муть в глазах почти рассеялась. Взгляд упёрся в усталое, доброе лицо Эшли.

Спасибо, Господи! Влюблённая Эшли и влюблённое по самые уши в него ФБР! Как быстро Эшли примчалась в Нью-Йорк, только контора дала знак!

Попытка улыбнуться отдалась болью. Как всё плохо! Его обложили со всех сторон – и чужие, и те, кого он всегда считал своими! Зачем он очнулся?

– Ну, Сэм, милый, у тебя такие мрачные мысли! Ты улыбнулся… Улыбнись ещё раз! Для меня! Мне так хочется, чтобы ты улыбнулся! – Эшли погладила Сергея по щеке.

«Очень холодная рука. Очень…» – обжигаясь бредом, думал Сергей, тут же понимая, что это не у неё холодная рука, а у него или огромная температура, или супервысокое давление.

Он смог только прохрипеть в ответ.

Но даже это обрадовало Эшли.

Она ободряюще улыбнулась Сергею и снова погладила его по щеке. Может, у агентов ФБР такая ласка являлась показателем особого расположения? Сергей подумал об этом и улыбнулся.

– Вот и отлично! Молодец! – похвалила его Эшли. – А теперь сосредоточься и вспомни, кто тебя так жестоко избил. Как ты оказался в том жутком месте. Какого чёрта тебя вообще понесло туда? Ты кого-то ждал?

Сергей упёрся взглядом в потолок. Как много у неё вопросов. Один вопрос важнее другого… Взгляд скользил по потолку, не задерживаясь на мелких деталях. Датчики противопожарной безопасности, потолок покрашен акриловой краской…

Почему в России сохранилось завистливо-подобострастное отношение к Штатам? – подумал Сергей. Чем это вызвано? Видимо, тем, что инфантильная советско-еврейская интеллигенция, имея все социалистические блага, мечтала об успехе американских звёзд? Но в Штатах их никто не ждал. В результате и в Америке они не прижились, и в России их стали презирать. А их книги, с воспоминаниями о себе любимых, ныне вызывают полное отторжение… Да и не читает их уже никто… Время прошло, и никому их стенания теперь не нужны… В чём же дело? Почему Штаты притягательны и для нынешних россиян? Здесь жить хуже, чем в России, в десяток раз, так почему Америка кажется «золотой» сказкой? Видимо, влияние Голливуда…

– О чём ты думаешь, милый? – Эшли улыбалась приторно, но, как ей казалось, очень влюблённо и преданно.

«Бедная Эшли…»

Сергей закрыл глаза и уснул…


…Было лето, и было всего много-много: родительской любви, такой дорогой в юном возрасте, удивительных впечатлений, и радостей, и первых жизненных разочарований…

Сколько ему тогда было лет? Десять или двенадцать, а может быть, одиннадцать… Разве это важно?

Он был счастливым ребёнком…


– Милый!

Сергей очнулся от возгласа Эшли, секунду смотрел на неё. Сон ещё был реальностью, таял медленно… Мозг переключался на страшную действительность не торопясь, цепляясь за милые, детские образы… Тогда было счастье. Настоящее счастье. Счастливый мальчик у счастливых родителей… Потом он вырос, стал взрослым, но всё оставалось на уровне внутреннего комфорта. Сергею было хорошо в его жизни, где бы он ни был, чем ни занимался… А теперь?

Он тут же снова впал в глубокий сон.

Эшли набрала номер на своём смартфоне и заговорила с жутким американским акцентом по-русски:

– Пока он совсем невменяемый. Что? Нет. Он будет выходить из наркоза ещё часов десять, не меньше. Я поеду домой. Почему? Я тоже человек и хочу отдохнуть…

После она перешла на английский:

– Вы думаете, он меня услышал?

В трубке раздражённо отозвался мужской бас:

– Он услышал и то, что вы сказали сейчас мне. Когда кончится дилетантство?!

– Простите, сэр.


Сергей улыбнулся во сне. Он всё услышал… Игра шла, и он не был пешкой в этом страшном поединке…


Пробуждение было тяжёлым, как и обещал Циммерман.

Сергей очнулся от жуткого холода. Тело онемело настолько, что удары, которые привели его в чувство, тяжёлые удары ногой в крепком кожаном ботинке с толстой подошвой, специально приспособленной для битья, показались лишь толчками. Он еле разлепил веки и инстинктивно (он не осознавал, где он и что происходило), на чистом подсознании, отозвался не по-русски, а по-английски:

– За что?

В ответ прогремело грязное ругательство. Грубый мужской голос сразу вернул Сергея в реальность. За этим вскриком последовало ругательство и новый мощный пинок ботинка, в подбородок.

Сергей от удара сдвинулся на полметра, но усмехнулся.

Новый сильнейший удар поверг сознание во тьму.

«Почему меня били американские полицейские? – удивился Сергей, находясь в сумеречном сознании. – Неужели в России не хватает своих отмороженных парней в форме? Пригласили американцев? Полный абсурд!

Здравствуйте, Ангел!

Ангел!

Ангел!

Блин, больно! Здравствуйте, Ангел!..»

– Урод! Ты слышишь меня?! – Вопрос по-английски звучал возмущённо, но уже без агрессии (выместили всё зло пинками).

Мозг Сергея вернулся в нормальное состояние – он в США, и надо отвечать на том языке, на котором задан вопрос.

– Да!

– Отлично! Ты имеешь право хранить молчание. Всё сказанное тобой может быть использовано против тебя в суде!.. Парни, пакуй маньяка.

И стало опять темно…


И был мрак…

И стал свет…


Сергей открыл глаза – еле удержал сознание, чтобы понять, что он в больничной палате, что яркий, белый свет экономичных, витых ламп – это не параноидальная иллюзия и не болезненный мираж.

Эшли рядом не было. У кушетки, на которой лежал Сергей, с многочисленными прикрепленными к телу трубками капельниц, стоял чем-то очень недовольный мужчина в накинутом на плечи белом халате. Судя по внешности, он был иностранцем, то есть не жителем России. И он не принадлежал к великой врачебной касте, несмотря на белый, небрежно наброшенный халат. Мужчина прижимал локтем к боку толстую кожаную папку.

В России гэбэшники используют дешёвые бумажные папки с верёвочными тесёмками и скоросшиватели, в Америке – дорогие, кожаные, с металлическими зажимами, отметил про себя Сергей.

– Вы можете хранить молчание, – полушёпотом, по-русски торопливо произнёс мужчина. – Вам будет предъявлено обвинение в изнасиловании и убийстве чернокожей девушки Мими Стар.

Сергей задохнулся, приходя от такой новости в полное сознание.

Он резко вскочил и сел. Что за муть?! Убийство! Изнасилование! На такие фокусы он даже в кошмарном сне не подписывался! Неужели происки родной конторы?!

Американец испугался этого порыва, отпрянул назад, к стене, прижимая к груди кожаную папку.

Сразу же в палату вбежали мужчины с дубинками, в форме тюремных надзирателей.

Его сразу опрокинули обратно на кушетку и начали защелкивать на нём удерживающие ремни.

«Неужели сумасшедший дом?! Неужели контора сдала меня в американскую дурку? Но почему? Я ведь в принципе отработанный материал, совершенно уже никуда не годный и вполне безобидный!» Сергей пожирал глазами охранников, умело связывающих его руки плоскими льняными ремнями. А мозг истерично выдавал ответы на собственные вопросы: «Ты отработанный материал! Поэтому тебя и не жалко! Ты агнец, отданный на заклание! Ты жертвенный баран! Ты нужен врагам, чтобы поглумиться над тобой за твои старые подвиги, а свои тебя сдали ради нынешних выгод в политической игре».

– А-а-а! – заорал Сергей, шалея и дёргаясь в путах.

Испуганный мужчина с папкой тут же подбежал к нему и, склоняясь над кушеткой к самому лицу Сергея, мстительно зашептал, мешая русские и американские слова:

– Вы обвиняетесь в убийстве и посмертном изнасиловании гражданки США Мариэтты Суон, известной как Мими Стар. Вас обнаружили в подворотне, недалеко от дома жертвы, залитого её кровью. Обнаружен ваш биологический материал.

– Что?! – Сергей дёрнулся, но ремни были затянуты крепко, профессионально.

Один из мужчин в тюремной форме, не стесняясь, отвесил ему увесистую оплеуху, но сделал это так, чтобы сознание не покинуло Сергея.

Боли Сергей опять не почувствовал – вколотое ему лекарство ещё бродило в его организме. Он просто мотнул головой от толчка и снова выругался.

Человек в накинутом на плечи белом халате снова склонился к самому лицу Сергея и внятно выговорил:

– Вы находитесь в лазарете нью-йоркской тюрьмы Райкерс-Айленд.

Сергею это ничего не объясняло.

Мужчина пояснил:

– Сначала вас привезли в приёмник-распределитель в Гарлеме, где содержатся подозреваемые в сексуальных преступлениях, но из-за вашего плохого состояния вас перевезли сюда, в тюрьму Райкерс-Айленд.

Сергей не поверил заботе американских властей о его самочувствии, просто ФБР понадобилось поместить его сюда.

– А судебные решения?

– Всё было. – Мужчина несколько смутился. – Из-за вашего состояния слушания были проведены заочно…

«И оперативно», – ухмыльнулся про себя Сергей.

Итак, он в Райкерс-Айленд. Эта тюрьма одна из самых знаменитых в Нью-Йорке. Здесь снимались все голливудские фильмы о крутых американских тюрьмах, о всех ужасах американской пенитенциарной системы.

Райкерс-Айленд – это остров-тюрьма, город-остров. Здесь сидят мужчины, женщины и даже дети. Это огромный комплекс зданий, населённый четырнадцатью тысячами заключённых. Охрана составляет около десяти тысяч человек. Многочисленные хозяйственные рабочие учитывались отдельно, а фирмы, предоставлявшие сопутствующие услуги, давали работу тысячам жителей округи.

Но самое главное, Сергей знал, что в Райкерс-Айленд сидел «объект». Его цель. Василий…

Сергей знал, что это был тот самый Василий, которого вывезли из Индокитая под давлением американской Фемиды. Все газеты, все телеканалы, все интернет-ресурсы трубили о его задержании в экзотической стране. Сергей тогда ещё жил честной жизнью молодого пенсионера в родной квартирке и удивлялся, что так бурно отреагировали на это политики США, Евросоюза, НАТО и России. Ну, торговал человек какой-то техникой, ну, пообещал продать пару новейших беспилотников повстанцам Тринидада. Почему такая реакция? И при чём здесь Россия, ведь Василий – гражданин Молдавии? Тогда всё это казалось Сергею какой-то политической глупостью, маразмом.


Сергею необходим был контакт с Василием, чтобы задать вопрос, который ему должен озвучить кто-то из служителей тюрьмы. Этот человек не мог физически пообщаться с Василием. А Сергей, значит, сумеет? Как смогли предвидеть там, в конторе, что Сергей сумеет хоть на минуту пересечься с Василием и тот, поверив одному слову Сергея, всё ему расскажет, сдаст свою последнюю надежду на свободу и сгинет здесь, во мраке старинных катакомб Райкерс-Айленд?

– Хэе-хэе-хэ… – хрипло прокашлялся Сергей.

– Что с вами?! – удивился мужчина с папкой.

– Я в Райкерс-Айленд, – отозвался Сергей. – Это обидно. Я рассчитывал на Манхэттенскую федеральную тюрьму для богачей.

Мужчина рассмеялся.

А Сергей подумал с тоской: «Неужели под электрический стул подведут? А Василий – задание аховое. Узнай то, не знаю что! А как я передам эту информацию конторе? Как? Об этом инструкций не было! Сдали меня. Сдали! Спасибо, Родина!»


Сергей несколько раз приходил в себя и снова проваливался в забытье – новые порции лекарства, вводимые шприцем, блокировали в мозгу попытки сопротивления.

Сергей понимал, что американцы изначально знали, что его цель – контакты с Василием, но зачем им были нужны пароль и задания, оставалось для Сергея загадкой. Он предполагал, что это позволяло им держать русских под контролем. ФБР, после столь памятного задержания одиннадцати русских нелегалов с подачи предателя-перебежчика, теперь желало поймать резидента и играло наверняка. Американцы не хотели контакта Василия с кем-то из внешней разведки России, ибо этот контакт мог привести к потере очень важных сведений, но справедливо полагали, что мешать контакту – не в их интересах. Если они переведут Василия или Сергея в другую тюрьму – на Василия выйдет другой контактёр, им неизвестный. Здесь же, разоблачив Сергея в момент контакта, можно было на очень длительный срок отбить у русских желание к новым попыткам контакта, и тайна, к которой причастен гражданин Молдавии, останется тайной на необходимый срок.

Когда Циммерман намекал Сергею о предстоящем задании, уже тогда тому стало понятно, что Василий каким-то краем принадлежал к тайной организации, преследующей собственные цели. Через Василия ФБР и ЦРУ получали доступ к человеку, который руководил организацией. Используя шантаж и подкуп, они с его помощью могли совершать некие манёвры, как отвлекающие российскую политику от мировых проблем, так и приносящие прямой технологический урон науке и обороноспособности.

Вытянув из Василия необходимую информацию, его можно было убить. Но сейчас контакт мог поддерживаться только с его помощью. К тому же после задержания, выполненного местными властями в Индокитае, российские СМИ устроили всемирную истерию вокруг «незаконного» задержания. Это была вторая информационная битва, которую выиграли русские. Первая победа была в 2008-м, когда мировые СМИ не смогли убедить людей в том, что Грузия является жертвой агрессии. В настоящее время смерть Василия могла вызвать очень сильный политический резонанс. Из поля тихих игр спецслужб дело Василия перекочевало в русло «улыбчивых» межгосударственных интриг. Вот почему на таком фоне ФБР требовалось громкое разоблачение очередной операции русской СВР.

А контора, рискуя очень многим, шла на операцию, ибо каждый день деятельности загадочного Василия наносил Российскому государству непоправимый вред…


Сергей долго отлёживался в лазарете после сеансов мозготерапии. Когда его перевели в общую камеру, он был ещё очень слаб.

Его сокамерником оказался спокойный латинос, лет сорока пяти, подтянутый, натренированный, с крепкими мускулами и с покрытыми татуировками руками. Сергею он показался соглядатаем ФБР. Но латинос большую часть времени отмалчивался, а Сергей не собирался проводить душевные беседы.

Сергей не обнаружил Василия среди заключённых своего сектора, поэтому контакт мог произойти только во время прогулок, когда всех заключённых выгоняли на тюремный двор.

Пароля у Сергея до сих пор не было. К нему неторопливо присматривались другие заключённые, но явных наездов ещё не было. То ли другие тоже видели в латиносе, сокамернике Сергея, агента ФБР и заодно опасались общаться с Сергеем. К тому же охрана тоже следила за Сергеем во все глаза – он постоянно чувствовал на себе взгляды хмурых охранников с помповыми ружьями.

Сергей издали наблюдал за Василием. Тот осунулся, еле передвигал ноги в мощных, грубых ботинках (Сергей не исключал, что ему провели те же сеансы мозготерапии, которые проходил сам, только поступив в тюрьму). Василий смотрел куда-то поверх голов, постоянно пребывая в одиночестве…

Время шло, а возможности для контакта не было, так как Сергей не имел пароля и поэтому предпочитал бесполезным действиям пассивное ожидание. Ему оставалось только твердить про себя слова старой песенки: «Подождём мою маму!»

– Подождём. – Сергей фыркнул. – Твою мать.

– Что ты сказал? – оживился латинос. Он, как рыба-прилипала, всегда был рядом…

Сергей, взглянув на него через плечо, раздраженно буркнул:

– Ничего. Сам с собой говорю, – и продолжил наблюдение за бродящим бесцельно по двору Василием.

– Это плохо. Начнёшь сам с собой говорить – с ума сойдёшь, – заявил латинос. – Ты со мной говори. Тебе плохо – мне говори. Человек должен слушать. А будешь говорить сам себе – сойдёшь с ума.

– Хорошо.

– Что?

– Буду говорить тебе. Потом.

Сомнений у Сергея теперь не оставалось: латинос – соглядатай.

Сергей снова уставился на понурую фигуру Василия.

– Подождём, – снова буркнул себе Сергей. Придёт время, и всё получится как надо, он ведь профессионал своего дела. – Подождём…


Сергей сидел перед телевизором и смотрел решающий матч по футболу. Наши играли с португальцами.

Сергей ненавидел футболистов за то, что они обманывают надежды болельщиков… Им такие деньги платят, а они…

– Папа! Па-па!

Сергей очнулся, забылся перед телевизором накануне, изрядно пива нахлебался. А им с сыном идти на рыбалку.

Уже светало. Пятый час утра.

– Сынок, ты как сам так рано проснулся?

Сергей погладил сына по руке. Он еще маленький, десятилетний. Сын испуганно указал за спину Сергея:

– Папа, там твой будильник зазвонил.

– Будильник? – удивился Сергей.

– Бж-бж! Бж-бж!

– Какой будильник? – удивился Сергей. Они были на даче, до реки – шагать метров пятьсот. Будильника в домике быть не могло.

– Сынок, какой будильник? – спросил Сергей.

– Тот!

«Бж-бж! Бж! Бж!..»


Разболелась голова.

Сергей вернулся в реальность.

Решётчатые двери камеры с лязгом отошли в сторону.

Новый день.

Америка.

Зона.

– А-а-а-а!!! – заорал Сергей что есть силы, не отрывая лица от тонкой подушки и не пытаясь подняться с лежанки.

– Насильник, ты что?! – Латинос легонько толкнул его в плечо (из-за вменяемой статьи все звали теперь Сергея неприятным прозвищем Насильник).

Сергей затих, но не поднимался.

– Давай-ка, Насильник, вставай. Пора на утреннюю перекличку!

– Не хочу, – отозвался Сергей по-русски.

– Что сказал? – Латинос нагнулся к самому лицу Сергея. – Скажи по-нашему, Насильник!

Сергей поднял голову с подушки и сказал снова по-русски:

– Не хочу!

– Что?

– На х… пошёл!

Всё умиление ото сна исчезло. Реальность победила, а так хотелось остаться во сне… Мозг ещё помнил его фрагменты… Хотелось зацепить мелкие моменты, какие-то детали… Там всё было реально, до самых мелочей… Там тоже жизнь… Почему не уйти туда навсегда, в ту жизнь?

Но всё ушло в пустоту.

Разум готов был к борьбе. Сергей улыбнулся сокамернику:

– Что с тобой? Испугался?

– Я не испугался. Я знаю русский язык! – Латинос походил на сумасшедшего. – Я тоже русский!

– Рад за тебя, – спокойно отозвался Сергей, вставая с лежанки. – Пойдём на перекличку, а то нам здорово попадёт!

Латинос, улыбаясь, вдруг панибратски обхватил Сергея за плечи:

– Друг!

Сергей, злясь, скинул его руку.

– Без рук! Мы не друзья!

– Почему?

– Мы плохо знаем друг друга. Чтобы подружиться – нужно время.

– О-о-о! – Латинос, улыбаясь, отодвинулся от Сергея. – Я нормальный парень. Привыкай ко мне, Насильник, и мы станем друзьями! Будем держаться друг за друга – не пропадём! Здешний держало Консуэло не даст нас в обиду!

«Идиот!» – подумал Сергей. Как было хорошо во сне и как ужасно здесь, наяву…

– Э-э-э! – заорали с внешнего коридора заключённые, вышедшие из своих камер на утреннюю перекличку. – Э-э, русские! Выходи на перекличку!

Латинос просиял, услышав, что он тоже теперь «русский». Сергей, выходя вслед за «новым русским», думал о том, что Бог поступил несправедливо, определив его в эту американскую клоаку.

«За что, Господи?» – спрашивал он.

Сергей со вздохом встал в шеренгу заключённых.

Латинос ободряюще ткнул Сергея кулаком в бок, попав в печень.

– У! – Сергей согнулся.

– Ты! – вскипел он, сжимая кулак.

Латинос простодушно развёл руки в стороны.

– Прости, друг!

– Мы не друзья!

– Мы русские, ты и я! – шутливо заявил латинос, ударив себя в грудь.

– Забудь об этом, – сурово произнёс Сергей.

Охрана уже расходилась вдоль шеренг заключённых, стоявших у раскрытых камер, то и дело тыча резиновыми дубинками в их лица.

Сергей отвернулся от латиноса. Разыгрывает дружбу и участие, а сам – яростная ищейка ФБР, которая ловит каждое слово, каждый взгляд, каждый намёк, подумал Сергей. Возможно, он действительно русский… Может быть, эти его слова совсем не шутка. Он загорелый и выдаёт себя за латиноса, а сам мог быть выходцем из России, работающим на ФБР. Могло быть так? Могло! Сто процентов могло! Их, чёртовых иммигрантов из России, в Америке десятки тысяч, и каждый рад выслужиться перед новой «родиной»!..

Сергей опять провалился в небытие.

Лето. Тополя уже начали облетать, пух лез в глаза. То и дело приходилось смахивать его с лица. Вокруг все чихали. Жара…

Петя-алкаш, сидя на лавке у подъезда, внушал Сергею:

– Это правда!

Сергей оглянулся вокруг. Это снова сон! Это могло быть в семидесятых годах прошлого века, в восьмидесятых, но не сейчас…

– Серый! – Петя-алкаш дёрнул Сергея, приводя его в чувство. – Ты слышал, о чём я тебе рассказывал?

– Нет! – честно признался Сергей.

– Господь сказал: «Я проведу тебя через пустыню!» И он пошёл!

– Кто?

– Не знаю! – Петя-алкаш особо не утруждал себя деталями. – Хуть хто! Кто в Бога верит! Он решил перейти пустыню и вопросил Господа: «Как я смогу всё преодолеть?», и Господь отозвался: «Иди вперёд – Я буду рядом!»

– И что дальше? – Сергей всё время куда-то проваливался, в какую-то мягкую, облачную пелену забытья.

Латинос дёрнул его за руку, вернув в реальность.

– Слушай!

Петя-алкаш вещал дальше:

– Путник пошёл через пустыню. И было совсем плохо. Невмоготу. Он оглядывался и видел за собой только цепочку своих одиноких следов. Один! Никакого Бога рядом! Никакой помощи! Только благодаря своей силе и своему терпению он перешёл пустыню и достиг того, к чему стремился… Тогда он крикнул Господу с осуждением: «Что же ты, Господь, обещал всегда быть рядом со мной, оберегать меня, а я один всё преодолел, один прошёл через все испытания! Где же ты был?!» И Господь ответил: «Когда ты шёл через пустыню и, оглядываясь, видел только одни следы на песке, знай, то были Мои следы – Я нёс тебя на руках!»

«Бж… Бж… Бж-бж-бж!!!»

Сергей очнулся, поднял голову от подушки. Камера. На верхней лежанке ещё храпит соглядатай-латинос. Вставать не хотелось, но было надо… Он в американской тюрьме – вот настоящая реальность, а всё остальное – сны… Да, да, Господь несёт его на своих руках!


Прибывших в Израиль «беженцев» из Германии встречал Мойша Маслов.

– Здорово! – Сергей пожал крепкую пятерню толстяка. – Как тут без нас?!

– Вот и мы! – рассмеялся Изя. – Привет, Земля обетованная!

– Вы не изменились, – честно признался Мойша, знавший Сергея по разведшколе в Москве, а с Циммерманом уже пересекавшийся по делам. – Зачем к нам? Тут так было спокойно.

Маслов показательно затосковал, мол, теперь начнётся «веселье»!

– Риторический вопрос, Миша! – преувеличенно бодро отозвался Сергей.

– Не смей называть меня Миша! – взвился Мойша Маслов.

Сергей не ожидал от него такой реакции, ведь, по официальной версии, Мойша тоже был выходцем из России, только поехал сразу в Израиль. Зачем же скрывать, что он Миша? Сергей рассмеялся:

– Хорошо! Мишей я тебя больше не буду называть. Только Моисеем.

Маслов улыбнулся:

– Очень рад, что ты всё понял. Молодец!

– Никогда! Поверь – никогда!

Наглый Циммерман бросил свой необъятный баул под ноги Маслова.

– Здесь, что ли, жить останешься?

– Что?

– Навсегда решил остаться жить в Израиле? Возвращаться на любимую Родину не собираешься?

– А ты не дёргайся! – взъярился толстый Маслов, тыча в Циммермана пальцем. – Не дёргайся! Я здесь свободен от опеки ФСБ! Здесь рай, не то что у вас – в недемократичной России!

– Да ну? Ах ты, сука!

Изя Циммерман схватил Маслова за палец и сжал так, что Михаил присел.

Изя прошипел:

– Слушай, ты не дёргайся, правоверный иудей! Мы все здесь за Родину биться приехали! И ты, и мы. Сделаем дело – уедем. Понравится тебе – здесь останешься! Но наша Родина – Россия! Или ты променяешь на великую Россию свою хитрожопость?

Изя отпустил палец Маслова, но тут же приставил свой палец к его щеке.

– Смотри, сука! Я хитрожопых не люблю! То ты за одну Родину, то за другую! Учти, в слове «Родина» разночтений нет – она одна, как отец и мать! Повторяю для тупых уродов! Скажи сразу, что скурвился!

– Изя, ты всегда обвиняешь на ровном месте! Сам ты сукин сын!

Маслов подхватил сумки прибывших и, указывая на раздвижные двери аэропорта имени Давида Бен-Гуриона, сказал:

– За мной, германцы!..


В тот раз Сергей с Изей прибыли из Германии в Тель-Авив по одному важному делу.

Жил тогда в этом маленьком еврейском городе один человечек – Сева Зойтц.

В СССР, в Москве, при Брежневе, его звали Севастьян Зайцев.

Преступление он совершил в ярких семидесятых годах двадцатого века.

Именно в это время произошел военный конфликт между Египтом и Израилем. СССР помогал египтянам, США – правительству Земли обетованной. У всех были свои планы.

Москва поставляла Каиру новые истребители в аренду. Вместе с лётчиками.

Вашингтон разместил новые ракетные комплексы ПВО в Израиле.

Арабский фронт трещал по всему периметру – храбрые египтяне, сняв неудобные русские кирзовые сапоги, убегали босиком от упорных еврейских солдат.

Что тут можно было сделать?

Выход был найден! Во многих боевых операциях принимали непосредственное участие советские военные советники. Американцы и европейцы посылали своих специалистов в помощь евреям.

Для того чтобы остановить израильское наступление, решено было послать в Египет эскадрилью советских самолётов с советскими пилотами. Операция эта была глубоко засекречена, но пятёрка вылетела на задание и не вернулась – были сбиты все пять самолётов, все летчики погибли. Оказалось, что израильские ПВО были предупреждены об атаке и ждали русскую пятёрку.

И всё это произошло благодаря предателю Севе Зойтцу. Он лично участвовал в разработке этого рейса и сам же сдал его противнику. Зойтцу удалось благополучно перебраться в Израиль, а после он долго сотрудничал с американским ЦРУ.

Уйдя на покой, Сева Зойтц вернулся из Штатов в любимый Тель-Авив, чтобы спокойно и благочинно прожить остаток дней и упокоиться в Земле обетованной. В России в это время вовсю шла перестройка, старые подлости выглядели чуть ли не геройством в глазах новой элиты. СМИ на все лады хвалили перемены в «логове Зла». И Сева радовался этим переменам и собирался жить свободно, больше не скрываясь, и не тужить.

Но Зойтца помнили в конторе.

И вот из Германии прибыли по его душу два еврея-изгоя – Изя и Иегуди.

Подразумевался какой-то несчастный случай. Показательных наказаний предателям больше не устраивали. Всё происходило как-то так, само собой…

– Да, грязное дело, – оценил значимость задания Маслов, вытирая жирные руки о салфетку.

Он угощал прибывших приятелей в своей скромной квартире свежеприготовленной морской рыбой.

– Нам не привыкать, – заметил Циммерман.

– Рыба – еда кошерная? – вдруг поинтересовался Сергей.

Маслов шикнул на него:

– Не будь евреистее нас – настоящих евреев.

– Я хочу стать настоящим евреем, – заявил Сергей. Заметив лёгкое удивление в глазах приятелей, пояснил: – Так нужно для успешного выполнения задания.

Циммерман, облизывая пальцы, взялся за бутылку крепкого пива.

– А мне наплевать на эти загибы. Правильная пища – неправильная пища. Это важно для ортодоксов. А я вообще воспитан в другой морали, свободной от религиозных догматов. Я что угодно сожру, если потребуется для выживания.

– Ты можешь, – усмехнулся Сергей.

Сергей вспомнил, как Циммерман рассказывал, что однажды пьянствовал трое суток с бомжами, выслеживая одного типа и, соответственно, выдавая себя за такого же беспредельщика. Хозяйка дома, женщина сильно пьющая, жила одиноко. Единственным её другом был кот, чёрный, пушистый, ласковый.

Изя рассказывал:

– Проснулся, хозяйки дома нет, мои «братаны» спят в отключке, из еды – ни крошки, а пойла – вереница бутылок. Но хотелось есть. Срочно. Тут кот ко мне хозяйкин ластится, мурлычет – тоже голодный, мол, покорми.

Я его хрясь – свернул голову. Быстро ободрал, порубил на порции, присолил, из проволоки шампуры сделал, сижу во дворе – жарю. «Братаны» проснулись, обрадовались – шашлык из курятины! Хозяйка пришла. Все вместе пьём, едим. Она всё о коте беспокоится: «Где Мурзик? Ему косточек надо дать! Пусть порадуется!»

Я молчу, ухмыляюсь…

Она только на следующее утро шкуру Мурзика нашла. Крик, истерика. А я с «братвой» уже выдвигался к «объекту»…

…Услышал бы Маслов эту историю, содрогнулся бы.

Сергей посмотрел на Мойшу, попивавшего неспешно из своей бутылки, и вздохнул. Впрочем, Маслов такой же. Да и он – Сергей…


Охота на старика Зойтца сразу пошла не так, как планировалось изначально. Он, словно предчувствуя скорую гибель, вдруг сменил известное Маслову местожительство в Тель-Авиве, перебравшись в Иерусалим.

– Легко можно выяснить, где он залёг, – не унывал Маслов.

– Выясни, и быстрее. Возьми Иегуди. – Изя кивнул на Сергея. – Он ещё не видел Святого города.

– Поверь, Иегуди, поездка тебе запомнится. – Маслов, улыбаясь, похлопал панибратски Сергея по плечу. – Проведу тебя по святым местам, увидишь, где распяли Христа, Стену Плача…

– Эй вы, туристы, вы туда не гулять едете, а дело делать, – осадил Маслова Циммерман. – Адрес Зойтца – это главное!

– Успеется. Изя, старый пень и так на ладан дышит. Глядишь, пока мы телимся, он сам крякнет. Не придётся грех на душу брать, – сказал Маслов.

Циммерман нахмурился:

– Ты что несёшь? С утра пьяный?

– А что? Помрёт Зойтц своей смертью – нам же лучше.

– Он и помрёт своей смертью, ещё какой! Просто мы ускорим её приход.

– Изя, у вас впереди много важной и сложной работы, а вдруг засветитесь на этой ликвидации?

– Не засветимся… Мне не впервой.

– Всё-таки, Изя, было бы хорошо, чтобы дед сам помер без твоей помощи.

– Ничего ты не понимаешь! Размяк здесь, у тёплого моря! Очень важно, чтобы он умер не по воле небес, а по нашей воле. Пусть с виду всё будет обычно, пусть это будет несчастный случай или сердечный приступ, но перед тем, как испустить дух, предатель должен понять, что его наказали за предательство!

Циммермана переубедить было невозможно.

– Иди за мной. – Маслов прекратил спор и подмигнул Сергею, указывая на выход из квартиры.

Денёк обещал быть жарким, но пока на улице сильный зной не ощущался.

– Как ты жил с ним так долго в Германии? – спросил Маслов Сергея.

– А что? – Сергей улыбнулся.

– Он невыносим!

Сергей улыбнулся – да, характер у Изи ещё тот!

Маслов указал на свой маленький внедорожник, припаркованный на площадке перед многоэтажкой.

– Моя малютка, – пояснил он. – Вперёд!

– Воду с собой взял?

– Две бутылки под сиденьем.

– Наверное, не свежая?

Маслов открыл дверцу, протиснулся в накалённый от утреннего яркого солнца салон, уселся за руль. Сергей сел в кресло рядом.

Маслов пошарил под креслом. Показал Сергею пыльные пальцы.

– Неделю назад, когда ездил в приграничные поселения, набрал.

– Она уже протухла.

– Не нуди. Какая разница? Всё равно пить её не будем. В Иерусалиме масса кафе и магазинчиков, на месте свежей, ледяной воды купим.

– Убедил.

Сергей натянул ремень безопасности, застегнул.

– Просто как-то в поздней юности я ехал в поезде через пустыню. Дело было в Каракалпакии.

– Где? – Маслов усмехнулся. – Что за планета такая?

– Узбекистан. Ургенч. Про Хорезм слышал?

– Про Хорезм – да! Тамерлан там, битвы всякие!

– Вот, значит, я ехал в Ургенч. Посреди какой-то пустыни поезд встал.

– Какая там пустыня?

Джип Маслова тронулся с места, и они быстро оказались в несущемся потоке машин.

– Не помню названия. Какая-то каменистая вся. Что-то напоминающее здешний пейзаж.

– Какого чёрта тебя занесло в узбекскую пустыню?

– Много будешь знать – скоро состаришься. Воинский эшелон. Вагоны обычные – плацкартные. Поезд по какой-то причине встал и простоял без движения несколько часов на самом солнцепёке. Так вот, за это время мы выпили всю воду, какая была в бутылках и вообще в вагоне – в бойлере для чая и в туалетах – в умывальниках. В умывальнике вода была тухлая, но её выпили! Жажда – страшная штука!

– Ну, не переживай, двух бутылок до Иерусалима тебе хватит, если ты такой водолюбивый, тем более тухлую воду пить тебе не привыкать! А в Иерусалиме водой заправимся под завязку, словно водовозы, – шекелей хватит! Шекелей полным-полно!

– Когда много денег – это хорошо, – согласился Сергей. Последние месяцы в Западной Германии они сидели на скудном финансовом пайке. Слава богу и конторе, по прибытии в Израиль сразу пополнили баланс под завязку.

– Не верю, что несколько часов в узбекской пустыне так тебя напугали! А? Колись, что-то было ещё, что ты так боишься остаться без воды…

– Заметь, Моисей, без воды в жару. Когда зной припекает.

– Это здесь ещё не припекает!

– Вот-вот! А в машине уже как в аду! Духота! Почему у тебя нет кондиционера в тачке? В Германии во всех машинах стоят кондиционеры.

– Заливаешь?

– Честно! Там – цивилизация!

Маслов как-то скривился, словно ему не хотелось выдавать страшную правду.

– А-а-а… лишние бабки!

– Так шекелей полно! Тем более – не твои!

– Не цепляйся к словам! Колись про себя – про воду!

– Когда я был в Закавказье, тоже постоянно пить хотелось. Вода там подавалась только утром и вечером на несколько часов, и то тёплая. Отвратительная такая. Пить невозможно. Её вскипятишь – она ещё противнее. В родниках (там были только родники) вода была с каким-то земляным привкусом и тоже тёплая!

– В холодильнике бы охладил!

– Не было у меня там холодильника! А так хотелось ледяной минералки. Взять запотевшую от холода бутылку, откупорить крышку. Ш-ш-ш… Пузырьки… У!

– Так смачно рассказываешь, даже пить захотелось.

– Советую потерпеть. Твоя вода в бутылках точно протухла.

– Кстати, ты не боишься так открыто вещать про узбекскую пустыню, про Закавказье? Тут тебе не Германия. Следи за словами. – Маслов хитро прищурился. Джип уже вышёл из плотного потока машин и выехал в пригород.

– Почему спрашиваешь? – Сергей усмехнулся. – Замечал наблюдение за собой?

– Сплюнь! Что за мной наблюдать? Я чист перед Израилем и МОССАДом. Живу здесь тихо, не шалю. Так, для профилактики.

– На всякий случай, – подсказал Сергей.

– Точно!

– Вот случай и настал.

Маслов погрустнел.

– Точно. Будь он неладен.

– Кто?

– Старик этот чёртов. Притащился в Израиль. Не мог сдохнуть в Америке.

Сергей рассмеялся негодованию Маслова и стал смотреть на дорогу, потом сам загрустил. Вот ведь как сложилось – приехал в Израиль не туристом, не паломником по святым местам, а ликвидатором. То есть давить предателя будет Изя – это его дело, Сергей только на подхвате, а потом – обычная рутинная разведка – скучная бытовуха.

– Чего скис? – спросил Маслов.

– Проводишь к месту распятия Христа, когда приедем на место?

– На Голгофу тянет? Так много нагрешил?

– Христа же распяли не за грехи!

– Не за Его грехи, а за грехи тех, кто Его судил.

– Имеешь в виду прокуратора Иудеи Понтия Пилата?

– Нет. Тех уродов, которые выбирали, кого помиловать в честь праздника: Христа или бандита Варавву. Это они, ортодоксы, осудили Христа. Местная мафия, на доходы и авторитет которой Христос покусился, когда разогнал торговцев в храме.

– Очередная версия библейской истории!

– Моя версия. Я здесь много думал на эту тему.

– Да ну! Маслов, не смеши меня!

– Серьёзно. И всё советское ушло в сторону, осталось другое – чисто человеческое…

– Маслов, ты же христианин, хоть и еврей.

– Не будем дискутировать на тему убеждений.

– В общем, ты теперь не советский?

– Отстань!

– Хорошо… Хорошо, но, когда приедем, сходим на Голгофу!

– Подкрепимся как следует и сходим. Как думаешь, новый адрес Зойтца в справочной уже есть?

– Мойша, адрес требуется узнать тайно. Узнаем в справочной, а потом он того… И что будет?

– Точно. Не подумал. А Иерусалим – город большой.

– Представляю.

– Ничего ты не представляешь!

Какое-то время ехали молча.

Впереди, похоже, образовалась пробка.

– Что это там? – Маслов удивлённо тянул шею, словно мог что-то увидеть впереди.

Несколько полицейских регулировали движение на дороге.

Машины ползли медленно.

Вот и зона оцепления. Стойкий серный запах гари, чёрные после пожара останки остановки на трассе. Несколько мерцающих синими мигалками микроавтобусов скорой помощи – значит, есть пострадавшие.

– Что это? – удивился Сергей.

– Привыкай. Это результат обстрела самодельными ракетами.

– Арабы?

– Или из сектора Газа шарахнули, или из Южного Ливана.

– Старик Ясир Арафат всё не уймётся!

– Смех смехом, а за такие дела следует за яйца подвешивать!

– Он наш союзник.

– Поверь моему чутью, арабы скоро перестанут быть нашими союзниками. Перестанет Москва деньги давать, они быстро из друзей превратятся в беспощадных головорезов, и многие наши люди сложат головы по их вине…

– Нас имеешь в виду? – усмехнулся Сергей.

– Типун тебе на язык! Я в отдалённой перспективе имею в виду! Может, и не сбудется.

– Мойша, я вижу, ты стал настоящим израильтянином. Смотришь на мир из окна тель-авивской квартиры и считаешь, что это единственно верный взгляд!

– Тебе тоже не помешает стать настоящим израильтянином, чтобы успешно выполнить задание.

Сергей тяжело вздохнул. Задание! Будь оно неладно!

Лучше не думать об этом…

А как не думать, если думается? Если потом всё время будешь возвращаться к тому, что сделал. Все последующие события в жизни потом будут осмысливаться через призму этого дела?

Сергей тоскливо смотрел вперёд – машина вырвалась из пробки и снова набрала скорость. Маслов, думая о своём, набычившись, вцепился в руль. Сергей, повернув голову, внимательно посмотрел на него.

– Ты чего? – сердито спросил Маслов.

– Смотрю на тебя.

– А…


Сергею запомнился этот затравленный взгляд Маслова, эти месяцы в Израиле и всё последующее, что там произошло…


«Может, поэтому всё это сейчас… Наказание за какой-то тот грех…» – с тоской думалось Сергею сейчас, здесь в Америке.

Прогуливаясь по тюремному двору и ёжась от осеннего холода, Сергей всё время бросал взгляды исподтишка на Василия.

Пароля для контакта с Василием всё еще не было. Сергей всё так же успокаивал себя словами старой песни: «Подождём!»

Когда он услышал эту песенку? Очень давно. И в очень забавной ситуации.

Его только «отпустили» со службы на заслуженный отдых. Настроение после общения с начальством было паршивое. Он долго не уходил от здания СВР, то и дело потирая грудь в том месте, где от обиды на контору ныло сердце. И тут из светлой иномарки услышал весёлый голос Зимина:

– Серёга! Ты что бледный такой? Садись, довезём, куда тебе надо.

Только радости Зимина Сергею сейчас недоставало. Что же ему не веселиться – он-то в конторе на своём месте, при деле. Сергей собирался отказаться, мол, прогуляется до остановки общественного транспорта, но увидел за рулём авто такую прелестную девушку, что сердце ныть перестало и, наоборот, зашлось бешеным ритмом.

Он послушно сел в переднее кресло, рядом с миловидным водителем.

Девушка представилась сама:

– Будем знакомы. Александра Андреева.

– Сергей, – произнёс Сергей.

С такой бы закрутить роман, подумал он. Так сказать, начать новую жизнь с новой любви. Зимин тронул его за плечо:

– Ты рот-то закрой. Она майор ОСУ. Андреева, улыбаясь, пожала плечами, мол, увы, майор. Да, да, прекрасный майор грозного Особого специального управления ФСБ… И врубила музыку. Из колонок загудело: «Подождём мою маму!» «Подождём твою мать!..»


Вспоминая сейчас об этом, Сергей улыбнулся. Та женщина так и не вошла в его жизнь. Сведёт ли судьба их когда-нибудь? Не хотелось верить, что он закончит свою жизнь в Америке, сгинет на чужой зоне. Хотелось продолжения. Обычного человеческого счастья.

«Как там она, эта Александра Андреева, женщина с мерцающими глазами, майор Особого специального управления?» – подумалось Сергею.


И ещё подумалось, что в России, хотя на дворе ещё календарная осень, уже наступила зима…

Часть вторая

ПАДШИЙ АНГЕЛ

Мягкий снег укрыл тротуары. Проезжая часть улиц представляла собой месиво из серой грязи и солевых реагентов. Машины неслись плотным потоком. Для Москвы это было удивительно, и удивление было приятным – наконец без пробок! Так бывало иногда в столице, и, что самое приятное, с каждым днём таких дней «свободного проезда» становилось всё больше.

Микроавтобус «соболь» оперативно-следственной бригады Особого специального управления ФСБ России двигался в направлении области.

Где-то там, в подмосковном лесу, скрывалось невзрачное здание института аэрокосмических исследований, укрытое от взглядов посторонних высоким шестиметровым бетонным забором, поверх которого шла суперсовременная, вся в электронных датчиках, колючая паутина.

В лихие девяностые этот забор не защитил институт от захватчиков, но, видимо, и в то смутное время в правительстве не все заботились только о личном благополучии, были люди, которые старались для страны, потому все наскоки в итоге сошли на нет, и институт остался в ведении государства.

Сами фээсбэшники, несмотря на свой секретный статус, ведали только охраной, конкретно не представляя, над чем колдовали маги в белых халатах, – настолько всё было серьёзно.

Вот в таком серьёзном и «сердитом» заведении случилось происшествие, потребовавшее присутствия тоже серьёзных, но весёлых и жизнерадостных людей – следователя майора ОСУ Александры Андреевой, красивой молодой женщины, и двух её помощников – капитанов Загина и Купчика. Александра считала своих подручных ленивыми бездельниками, но всё равно любила их за весёлый нрав и такое редкое в их годы (каждому было уже порядочно за тридцать) беспечное скоморошество. Работу свою капитаны выполняли на «хорошо», а большего начальнику ОСУ генералу Харченко не требовалось – многие в управлении работали на трояк с минусом, так что капитаны входили в своеобразную следственную элиту.

За рулём микроавтобуса восседал шофёр Миша Спичкин, он сосредоточенно следил за дорогой и не обращал внимания на болтовню следователей в салоне.

Капитаны сердито ворчали – в Москве так часто бывало: сначала неожиданно грянет морозец, а потом, так же неожиданно, всё засыплет снегом. Сегодня такое обстоятельство действовало на них угнетающе, особенно потому, что генерал Харченко повесил на их шеи очередное нудное дело в секретном институте.

– Вот не люблю я, когда дело начинается. Люблю, когда конец – делу венец! – гнусил Петя Загин. – Сейчас приедем, начнётся: труп повёрнут головой на север, ноги раздвинуты, один ботинок на ноге отсутствует.

– В провидцы записался? – улыбнулась Александра.

Ей нравилось вступать в полемику с капитанами – они здорово потешали её своими глупыми сравнениями, умело завлекая в разговор, который помогал убить время, если таковое имелось в излишке. А сейчас было скучно, и хотелось чем-нибудь заняться.

– Я просто уверен. – Петя развёл руками, строя страшную гримасу и имитируя погружение в транс, затем продолжил загробным голосом: – Вижу тело. Оно не шевелится. Это мужчина. Отвратительная рожа (явный мерзавец!). Одна нога в чёрном носке и лаковом ботинке, другая – без ботинка.

Александра рассмеялась и толкнула пальцем Петю в лоб.

– Почему он мерзавец? Зачем мёртвых оговариваешь?

– А какого рожна он отошёл в мир иной на территории института? Теперь мы будем копаться: что да почему? А помер бы он в больнице, к примеру, или в родной квартирке, где-нибудь в Бутове, дело передали бы в следственный комитет или, на худой конец, в военную прокуратуру.

– Петька, он ведь секретник. В любом случае его бы на нас повесили, – сказал Ваня Купчик.

– Я и говорю – мерзавец. Порядочными людьми наше ведомство не занимается.

– Тебя послушать, Петюн, мы в отбросах общества копаемся дни напролёт.

– Так и есть. Предатели, шпионы да вредители всех мастей.

Александра ухмыльнулась. Сколько раз она, слушая болтовню капитанов, приходила к мысли, что у ребят кое-какие шарики-ролики в головах отсутствуют. И высшее юридическое образование их не спасало, и продолжительный опыт следственной работы.

«Соболь» свернул с трассы на гладкую от наледи, узкую асфальтовую дорогу, сжатую с обеих сторон пышными голубыми высоченными елями. Снег нависал над краями дороги шапкой свежих сугробов.

Промчавшись пару километров по прямой, микроавтобус притормозил перед воротами НИИ. К автобусу спешили два офицера ФСБ.

Откатив дверь машины, они залезли внутрь.

– Заждались вас, – произнёс полный майор лет сорока. Сразу представился: – Майор Зужев, обеспечиваю разработку проекта всем необходимым. Погибший Салеев был моим подопечным. А это капитан Ургинов, тоже из отряда обеспечения.

Александра бросила быстрый взгляд на капитана. Карие глаза, нос правильной формы, смуглая кожа. Его можно назвать красавчиком. С виду ему лет тридцать пять – самый расцвет, видно, женщины так и вешались на его крепкую шею. Она заметила на правой руке капитана обручальное кольцо. Женат, значит, Ургинов. Ну и мается его жена, не позавидуешь!

– Александра Андреева, начальник следственной группы. Мои помощники – капитаны Пётр Загин и Купчик Иван.

Мужчины пожали друг другу руки.

Ворота института отворил охранник в пятнистом полушубке, с автоматом на плече, махнул рукой. Автобус медленно покатил по вычищенной дороге к зданию.

– Он в главном корпусе? – спросила Александра у Зужева, имея в виду труп погибшего.

– Да, в кабинете расчётной группы.

– Кто его обнаружил?

– Я. – Майор зябко повёл плечами, всё ещё находясь под впечатлением смерти учёного.

– Надеюсь, вы не трогали ничего?

– Не маленький.

Автобус остановился у крыльца института. Все вышли наружу, только Спичкин остался за рулём.

– Пожалуйста, – показал Зужев на дверь и пошёл первым к входу.

Александра с капитанами двинулись следом.

Оказавшись в большом вестибюле, стены которого ещё с советских времён были покрыты жёлто-оранжевой керамической плиткой, процокали каблуками до бетонной лестнице, заспешили по ступеням на второй этаж, повернули направо и по узкому коридору прошли к кабинету, у дверей которого дежурил офицер в камуфляже. Увидев следователей, он отворил дверь и отошёл в сторону.

Первым в кабинет вошёл майор Зужев, затем Александра и капитаны.

Это было просторное помещение с большими пластиковыми окнами, вдоль стен стояли канцелярские столы, загромождённые папками с документами и рулонами расчётов. Компьютеры, мониторы, принтеры, сканеры, кожаные стульчики на колёсиках с гнутыми спинками. И посреди всего этого, в самом центре, восседал на одном из стульчиков завалившийся на бок мертвец. Лицо его было разворочено выстрелом в рот. Всё было залито кровью. На полу, у безжизненно опущенной руки, валялся пистолет ПМ.

Александра переглянулась со своими капитанами. Очень похоже на самоубийство.

– Приступим, – заявила она. – Ваня, давай.

Купчик поставил на стол свой суперчемоданчик, извлёк оттуда фотоаппарат и принялся фотографировать. Загин взял в руки пистолет погибшего, внимательно осмотрев и понюхав, проверив наличие патронов в магазине, опустил его в целлофановый пакет – главная улика.

– Товарищ майор, давайте присядем, – увлекла за локоть Зужева Александра. – Вот здесь, что ли. Расскажите, как вы обнаружили труп?

Зужев присел на один из катающихся стульчиков (он ему был явно тесноват), вздохнул, вытер нервно ладонью сухое лицо.

– Да как обнаружил? Вошёл в кабинет и увидел. Сразу вызвал охрану, поставил Майкова к двери, а всех, кто соприкасался с Салеевым при разработке проекта, постарался собрать в зале заседания. Они сейчас там.

– То есть вы не всех собрали, как я поняла?

– Отсутствуют два специалиста и четыре человека из группы обеспечения – они улетели сегодня рано утром на полигон – начались испытания.

– А пистолет как мог оказаться у Салеева?

– Это его оружие. Он же секретник. Согласно статусу проекта, все секретники носят табельное оружие.

– У Салеева последние дни были проблемы?

– Не знаю. Я с ним сильно не общался. Только по службе. Поговорите со специалистами – у них тесная рабочая группа, они очень дружны между собой.

– Деньги вы вовремя получаете? – Александра задавала первые приходящие на ум вопросы, надеясь из беглого опроса установить психологический климат, царящий в институте. Если произошло самоубийство, должны быть причины, может, даже бытовые. Если это убийство, то тем более требуются веские причины.

– Естественно. А кто сейчас получает с задержкой? Слава богу, канули те времена, когда выживали и Бога молили, чтобы не закрыли институт.

– Знаете, всякое бывает… Ладно, пойдёмте в зал, познакомимся с участниками проекта. Кстати, главный куратор проекта Министерство обороны?

– Главный куратор ФСБ, при поддержке Министерства обороны.

– Понятно.

Александра встала, бросила ещё раз взгляд на труп, усмехнулась – обе ноги Салеева были обуты в добротные кожаные зимние ботинки. Плохой из Пети Загина провидец.

Загин в это время трудился над столами, снимая с предметов отпечатки пальцев.

Никаких следов борьбы в кабинете не наблюдалось, всё прибрано (с учётом «творческого беспорядка» на столах), аккуратно расставлено. Очень похоже, что Салеев пришёл, сел на стул и самостоятельно выстрелил себе в рот. Банальное самоубийство. Вот только причина какая? Специалист такого уровня, психически устойчивый, занятый любимым делом человек не мог покончить с собой просто так, из-за плохого настроения.

Над выявлением причин ухода из жизни придётся поработать.

Выйдя из кабинета, Александра, Зужев и Ургинов направились в другой конец коридора. Зужев отворил двери зала заседаний, галантно пропустил вперёд Александру:

– Пожалуйста.

– Спасибо, – поблагодарила она, успев подумать, что майор подлизывается. Он очень напуган своей невезучестью – это надо же, именно ему выпало обнаружить труп. Она знала подобных типчиков – чуть экстремальная ситуация, сразу покрываются липким потом и дрожат. Но этот-то был не потным. За какие заслуги таких держат в ФСБ? Видимо, умом не обижен и вёрткий как угорь.

В просторном зале, похожем на актовые помещения в сельских домах культуры времён развитого социализма, в узких креслах перед президиумом сидели мужчины: молодые и не очень, в пятнистой униформе и белых халатах. Пятнистые – это люди из обеспечения, в халатах – «головастики».

– Здравствуйте, товарищи, – громко поздоровалась Александра, остановившись перед сидящими.

– Здесь только господа! – шутливо выкрикнул один из «белых халатов».

– Все мы находимся на военной службе, и служебное обращение «товарищи» никто не отменял. Так что придётся потерпеть. Я следователь Андреева Александра Сергеевна, буду выяснять причины смерти вашего сослуживца Салеева Виктора Павловича.

На неё смотрели шесть пар настороженных глаз. Двое мужчин, коротко стриженных, сосредоточенно-задумчивых, каждому около тридцати, были «головастиками». Четверо других обладали не такими умными физиономиями, и пятнистая униформа выдавала в них представителей славной когорты обеспеченцев.

Александра обернулась к Зужеву:

– Товарищ майор, познакомьте меня с участниками проекта.

– А вот. – Капитан Ургинов протянул Александре листок с фамилиями.

Она посмотрела. В списке сотрудники делились на две категории: основная группа – шесть фамилий и группа обеспечения – десять фамилий. Всего шестнадцать. Один мёртв. С пятнадцатью предстоит провести душещипательные беседы. Под рукой на данный момент только восемь человек, значит, остальных придётся дожидаться, а может статься, Харченко даст задание лететь за ними на край страны. Генерал человек странный и в любую минуту мог потребовать закончить расследование в оптимальные сроки, а они у него ограничивались тремя – пятью сутками.

– Очень хорошо, – произнесла Александра, совсем не испытывая оптимизма. Посмотрела на «угря». – Товарищ майор, где я могу переговорить со всеми этими товарищами с глазу на глаз?

– Здесь и говорите. Все лишние подождут в коридоре.

– Хорошо. Так, товарищи, внимание. Общий вопрос: кто видел Салеева мёртвым?

Сидящие закрутили головами. Зужев хмуро отозвался:

– Никто не видел. Когда я нашёл Салеева погибшим, то поставил у двери кабинета лейтенанта Майкова. Больше к кабинету никого не пускали.

– Манков не участвует в проекте?

– Он из охраны.

– Понятно. Тогда так: сейчас все пройдут в кабинет, где произошёл инцидент, и скажут, всё ли там находится на своих местах. Пожалуйста.

Мужчины молча встали, захлопали сиденья кресел, все не спеша потянулись к выходу. Александра осталась в зале с майором Зужевым.

Заглянув в список, она прочла, что «угря» зовут Андрей Семёнович.

– Андрей Семёнович, а ключи от кабинетов не отдаются на ночь на вахту?

– Нет. Ключи у всех на руках. Группа, работающая над определённым проектом, имеет ключи от вверенных ей помещений.

– Специалисты из обеспечения имеют право заходить во все кабинеты?

– Кроме расчётных кабинетов, туда обеспеченцам вход разрешен только тогда, когда в них находятся секретники.

– А зачем вы пошли в расчётный кабинет?

– Я ездил провожать группу на аэродром, вернулся и пошёл сообщить Салееву, что Касаткин позвонит с полигона по спецсвязи, чтобы уточнить шестнадцатую расчётную цифру. Салеев должен был её отработать на случай многократного изменения.

– Почему её не отработали заранее?

– Идея возникла у секретников буквально вчера. Они отработали десятую и четырнадцатую цифру, а уже садясь в самолёт, Касаткин попросил передать Салееву насчёт и шестнадцатой цифры.

– Касаткин не мог позвонить Салееву на сотовый?

«Угорь» посмотрел на Александру с явным осуждением её невежества, сказал с нажимом в голосе:

– Во-первых, такая информация не передаётся по сотовой связи. Она самая доступная для перехвата информации.

– Хоть перехвати, ничего не понятно: четырнадцатая цифра, десятая.

– Кто заинтересован в перехвате, тот всё поймет даже с полунамёка.

– А во-вторых?

– А во-вторых, на всей территории института действует режим глушения сотовой связи. Телефонная связь только проводная, с обязательным отслеживанием звонков.

– Интернет?

– Без Интернета сейчас невозможно работать, но на выход информации стоят фильтры. Вы же понимаете, Александра Сергеевна, что мы не в бирюльки играем…

– Да, вы правы.

Александра совершенно ничего не поняла из объяснений Зужева насчёт таинственных цифр, но утвердилась в правдивости рассказа майора. Барон, конечно, подтвердит его слова. Итак, сейчас она начнёт погружаться в атмосферу внутренней жизни закрытого коллектива секретного института.

В зал вошёл один из «головастиков». Тот самый, что хотел почётного обращения «господин» из уст Александры.

– Ужасно, – заявил он с порога. – Кабинет подозрительно прибранный. У Салеева такого порядка никогда не наблюдалось.

– Вот как! – удивилась Александра. Начинались первые несоответствия. – Ваша фамилия?

– Шелушев. Фёдор Шелушев.

– Товарищ майор, оставьте нас, мы с товарищем Шелушевым поговорим тет-а-тет.

Александра опустила взгляд на листок с фамилиями участников проекта и напротив фамилии Шелушев поставила авторучкой галочку.

– Давайте вон там присядем, – предложила она, показывая на стулья и столы президиума.

Шелушев, посмотрев туда (видимо, никогда там не сиживал), ухмыльнулся.

Поднявшись по деревянным ступеням на сцену, они уселись за стол напротив друг друга. Александра раскрыла свой ноутбук, вывела на экран карточку допроса, отщёлкала фамилию и инициалы. Шелушев Фёдор Петрович, тридцать один год, холост, профессор.

– Скажите, Фёдор Петрович, в каких вы были отношениях с Салеевым Виктором Павловичем?

Шелушев удивился такому вопросу – его брови скакнули вверх, и он пару секунд немо глядел в лицо Александры, переваривая услышанное.

– Вы поняли вопрос, Фёдор Петрович? – помогла ему опомниться Александра. Что-то очень этот Шелушев тормознутый, хотя и профессор.

– Понял. Вопрос понял, – тупо повторил Шелушев и тут же, мгновенно сбросив оцепенение, быстро заговорил: – Отношения у нас были ровными, рабоче-приятельскими, если можно так выразиться.

– Что это значит? – уточнила Александра. Как он переменчив, этот Шелушев.

– Мы сидели в одной команде, спорили, дискутировали, помогали друг другу. Работали мы в свободном режиме – пока в голове зудела мысль, работали сутки напролёт.

– У Салеева отношения ровными были со всеми?

– Да. Повторяю – в основной группе разработчиков все являются друзьями-соратниками. А с обеспеченцами мы общаемся по мере необходимости. У них свой коллектив. Там, конечно, дружбы нет, обычная воинская иерархия.

– Салеев не намекал на напряжённые отношения с кем-то из обеспеченцев?

– Повторяю: у нас нет отношений с обеспеченцами. Они обеспечивают выполнение проекта и следят за соблюдением режима секретности. А мы, разработчики, мы двигали проект от первых фундаментальных исследований до момента испытаний.

– Но кто-то же был вхож к вам, кто-то из обеспеченцев непосредственно контактировал?

– Конечно. Это старший группы обеспечения – майор Зужев, его помощники – капитаны Ургинов, Страстеев и Дудро. Они со всеми нами вступали в деловые беседы, а остальные обеспеченцы уже выполняли их приказы.

– Вот эти вот обеспеченцы не могли чем-то вывести из состояния равновесия Салеева?

– Не знаю. Я ни разу не замечал, чтобы Салеев вступал в контакты с обеспеченцами вне деловых заданий.

– Может, личные мотивы?

– Салеев не был слюнтяем.

– Но вы верите в самоубийство Салеева?

– А во что ещё верить после того, что я увидел? – Шелушев криво усмехнулся.

Не очень-то верилось, глядя на лицо Шелушева, что он скорбел о гибели Салеева, своего «друга по работе», как он пытался его представить. Может быть, в группе разработчиков шла тайная грызня – проект ведь близился к завершению, пора было делить лавры победителей! Забавная версия, но её не стоит сразу отбрасывать, как чересчур фантастичную.

– Вы говорите о дружбе между разработчиками. Действительно не было раздоров? Разве такое возможно между людьми, тем более талантливыми учёными? Постоянно возникает столкновение мнений.

– Да, споры были, но вражды – нет, – уверенно заявил Шелушев. – Вам и другие подтвердят.

– Что же могло послужить причиной самоубийства, на ваш взгляд?

– Понятия не имею, – пожал плечами разработчик. – Я бы ни за что не подумал, что Витя сделает над собой такое. В голове не укладывается.

Голос его был ровным, без интонаций.

Александра незаметно ухмыльнулась – голову можно дать на отсечение, не думает Шелушев о смерти Салеева и причинах, её вызвавших. Чем-то другим занята его черепушка. Чем? Таинственным проектом? Неуточнёнными расчётными цифрами? Часть группы ведь на испытаниях – это плод долгих трудов, а учёные – все с прибамбасами в мозгах, у них всё не как у обычных людей.

– А оружие, оно всегда на руках?

– Всегда. Мало ли что.

– В смысле? – насторожилась Александра.

– Наш проект очень важный для обороноспособности страны, потому очень секретный. А где есть секреты, высока вероятность появления тех, от кого их держат.

– Может, Салеев столкнулся с таинственным некто?

– Если было бы так, он оповестил бы обеспеченцев и выглядел бы встревоженным. Я его видел за два часа до отъезда группы на аэродром – он был занят дополнительными расчётами новых изменений. Спокойный, рассудительный.

– Вы сказали, что заметили в кабинете Салеева неестественный порядок.

– Не порядок, а многие вещи были не на своих местах. Салеев педант. – Тут Шелушев неожиданно запнулся, смутился, поправился: – Был педант. Если монитор стоит боком на краю стола, не дай бог его отодвинуть – он его так поставил, и именно так он у него будет стоять из века в век.

Александра удивилась перемене в настроении Шелушева: это непонятное волнение, но тут же задумалась – замечание очень важное, насчёт педантства. Надо спросить у Зужева, не сдвигал ли он предметов?

– Последний вопрос: Салеев не жаловался на личную жизнь? Часто к самоубийству подталкивают проблемы с близкими людьми. Слышали что-нибудь?

Шелушев задумался.

– Его подруга, мне кажется, не напрягала его. Отношения у них были продолжительные, без эксцессов. Официально они брак не оформили, жили каждый для себя. Ценили независимость, но оставались вместе. Но вы поговорите с Катей.

– Подругу Салеева зовут Катя?

– Катя Саблина. Отчества её, к сожалению, не знаю.

Александра вписала в протокол адрес Саблиной. Если институтские отношения были ровными, Салеев мог сгореть в домашнем аду – Саблина могла изменить ему, натура у учёного тонкая – бах в лицо из пистолета, и конец страданиям. Вот и выдавай оружие «головастикам»!

Шелушев ушёл, оставив Александру задумчиво изучать высвечиваемые компьютером ответы на наводящие вопросы. В зал заглянул Зужев.

– Андрей Семёнович, можно вас? – позвала его Александра.

Зужев напряжённо заулыбался и подошёл.

– Да?

– Вы обнаружили труп. Ещё раз хочу уточнить. В кабинете не наблюдалось следов борьбы? Вы там точно ничего не трогали?

Зужев секунду смотрел на Александру, постигая смысл вопроса. Отозвался чересчур громко:

– Нет, ничего не трогал! Всё оставил как было! Я же говорил – сразу приставил к двери кабинета охрану.

– Ладно, спасибо. Позовите мне второго сотрудника из основной группы. Как его фамилия?

– Фалеев. Юрий Миронович.

Александра пометила галочкой фамилию Фалеев. Оригинальное у него отчество – Миронович. Папашку его звали Мирон. А почему звали? Может, ещё жив курилка. Как у нашего Мирона кое-где сидит ворона, как ворона заорёт, у Мирона он встаёт.

Александра хмыкнула. В голове, вместо первых версий, одна дребедень. Это последствия тесного общения с подчинёнными ей капитанами, их влияние. Чему бы умному научили! Надо закругляться с этим нудным опросом о том, как никто ничего не видел и не знает. Что угнетало погибшего? Что томило его душу? Одному Богу это известно теперь. Ничего эти хлюпики путного для дела не расскажут.

Требовалось, конечно, потрясти Катю. Из-за неё, стервы, мужик себя грохнул, вот и вся правда. Расколоть Катю, установить реальность самоубийства и сдать дело в архив.

Александра вдруг поймала себя на мысли, что начинает рассуждать, как её бравые помощники капитаны. Им всё одно, что в лоб, что по лбу, лишь бы работы было поменьше, а премиальные к зарплате платили почаще.

«Я состоявшийся профессионал», – удовлетворённо подумала она, выводя на экран ноутбука карточку допроса с фамилией Фалеева.

«Головастик» Фалеев мирно ждал у входа в зал, пока его пригласят к столу. Простое бесхитростное лицо, не то что у «господина» Шелушева. Настороженный взгляд. Соломенного цвета ёжик коротких волос. Невзрачный совсем. Пройдёт такой перед самыми глазами, спросят: какой он из себя, и не сможешь вспомнить. С такой внешностью хорошо быть шпионом.

Тут же вспомнился один из настоящих разведчиков, который совсем не был таким бесцветным, а, наоборот, слыл писаным красавцем. Давно, очень давно пересеклись их пути и разошлись навсегда. Только она помнила о нём всегда. Постоянно. Алёшин. Сергей Алёшин. Одно время был слух, что он ушёл из разведки. А потом? Что стало с ним потом?

Наверное, женился и зажил спокойной, уютной жизнью заслуженного «ветерана». Хотя в молодом возрасте очень плохо сидеть без дела. Может, работает в каком-нибудь частном охранном подразделении. Да, он был красивым разведчиком. А Фалеев похож на невзрачного шпиона. Может, он и вправду шпик заграничный?

Александра с улыбкой посмотрела на Фалеева: «О чём я думаю? Господи, помоги сосредоточиться!»

– Проходите, Юрий Миронович. Садитесь. Поговорим о Салееве.

Фалеев кашлянул, прочищая горло, неуверенно прошёл к столу, осторожно уселся на мягкий стул. Вот по нему видно, что человек подавлен произошедшим.

– Сразу вопрос: вы ничего подозрительного в расчётном кабинете не заметили? – не дала ему опомниться Александра. Когда человек ошеломлён и продолжаешь на него давить, можно легко выудить правду из его плохо соображающей головы.

– Подозрительного? Нет. Меня потрясло. Витя такой весь… Кровь. – Фалеев сделал глотательное движение, словно ему не хватало воздуха. – Просто уму непостижимо, что он сделал над собой такое.

– Может, его вынудили?

– Вынудили? Но кто? У нас такой дружный коллектив. В Вите многие души не чаяли. Мне Витя был дорог как умный собеседник, как соратник. Партнёр. Мы с ним проект от самых истоков двигали.

– Кто ещё был у истоков проекта?

– Шелушев Федя, Барон Сергей. Мякишев, Касаткин пришли позднее, когда разработка уже чётко прорисовывалась.

– А зачем вы увеличили число участников расчётной группы?

– Хотелось быстрее добиться результата.

– Какие отношения у разработчиков с группой обеспечения? Какие-нибудь конфликты возникали, трения?

– Нет, только деловые отношения.

– Значит, вы утверждаете, что Салеев не имел повода кончать жизнь самоубийством?

– Думаю, нет.

– А что вы расскажите о взаимоотношениях Салеева с его подругой, некой Саблиной?

– Этого я не знаю. Салеев особо не распространялся о личной жизни. Но он никогда не жаловался. Были бы размолвки, наверное, излил бы душу.

Александра внесла ответы Фалеева в память компьютера. Однообразие ответов настораживало её. Не было, выходит, причин уходить из жизни у Салеева. А он ушёл. Неужели не по своей воле? Очень интересно узнать, по чьей же?

– Когда в последний раз вы видели Салеева живым?

Фалеев напряжённо задумался, припоминая. Александра ждала. У них даже фамилии похожие: Салеев, Фалеев.

Фалеев заговорил:

– У нас группа выезжала рано утром на полигон, вот тогда и видел я Витю живым. Он выходил провожать в вестибюль.

– Каков он был?

– Обычный. Шутил.

– Кто был в вестибюле?

– Все наши – расчётники и обеспеченцы. Группа потом поехала на аэродром, а мы вернулись к работе. Не было у Вити настроения стреляться. Точно помню. Точно.

Теперь Фалеев говорил убеждённо. Не было у Салеева желания стрелять себе в рот, вот в чём загвоздка, а вид трупа указывал на обратное…

Александра отпустила Фалеева и, захлопнув ноутбук, пошла в расчётный кабинет, где заканчивали работу капитаны. Труп был уже убран и томился в обществе водителя микроавтобуса Миши Спичкина. Общество не из приятных, но Миша к таким пассажирам давно привык.

Купчик задумчиво почёсывал гладко выбритый подбородок, соображая.

– Ну-ну, поделись умной мыслью, – пошутила Александра.

– А что думать? Бухнул себе в башню и отошёл в мир иной, – выговорил Ваня и потерял к Александре всякий интерес.

– И ты так думаешь? – обернулась она к Загину.

Петя витал в облаках и после её вопроса долго смотрел на неё, словно не понимая, что от него хотят. Потом спохватился:

– Это ты должна выяснить: почему и зачем? У нас после осмотра места происшествия вывод один – покойный простился с жизнью здесь, и, видимо, без посторонней помощи. Остальное прояснят эксперты – пистолетик посмотрят, отпечатки проанализируют, сделают вскрытие – может, он выстрелил в себя под воздействием психотропного препарата.

– Это идея, Петюн! Но у меня другая версия – я побеседовала кое с кем, все в один голос твердят – Салеев был парнем без заскоков насчёт самоотстрела, так вот, у меня мысль в голове возникла…

– Думаешь? – насторожился Загин.

– Что думаю? – не поняла Александра.

– Что мысль возникла. Может, это просто лёгкое волнение на коре головного мозга. Мысли обычно в извилинах…

– Пошёл вон, Петька! – Александра поняла, что Загин потешается. – Лицо расцарапаю!

– Нельзя. Лицо я берегу.

– С чего это? Шрамы украшают настоящих мужчин.

– Я не такой.

– Ты другой, что ли?! – поразился Купчик.

– Я нормальный, но шрамы на лице не люблю!

– Неужели у Пети зазноба объявилась? – иронично подыграла Купчику Александра.

Загин ухмыльнулся. Его из равновесия вывести было чрезвычайно сложно.

– Без комментариев. Какая у тебя мысль появилась, начальник?

– Петька, ты всегда так, сначала собьёшь, а потом… Короче, есть, то есть была у Салеева подруга – Саблина Катерина. Надо её провентилировать. Может, из-за неё мужик себя жизни лишил.

– О, это вполне. Ваша сестра нашего брата не щадит!

– Капитан Загин, поменьше слов, больше дела. У вас всё здесь?

– Всё.

– Тогда поручаю новый участок работы: опросить обеспеченцев, может, что интересное расскажут. Приступайте.

Капитаны покинули расчётный кабинет. Александра присела на один из катающихся стульчиков, ещё раз окинула взором аккуратную обстановку. Не вязалась с подчёркнутой чистотой лужа крови в самом центре помещения.

Александра наугад пролистала несколько скоросшивателей с листами голых колонок цифр. Мудрая математика. Чем занимаются здесь эти разработчики? Расчётная четырнадцатая цифра, попросили просчитать шестнадцатую цифру. Полная абракадабра.

Капитаны вернулись минут через двадцать – быстро управились.

– И что?

– Глухо. В последний раз все видели Салеева в момент отъезда группы на полигон, был он весел, как и всегда по жизни, – отрапортовал Загин.

– Тогда едем в управление, – решила Александра. – Вы займётесь экспертизами, а я поговорю с Саблиной Катей. Даёшь раскрытие дела по горячим следам! – Она шутливо сжала кулак.

– Даёшь! – бодро отозвались капитаны, после чего следственная группа в полном составе покинула здание института и уехала в стольный город Москву.

Всю дорогу Миша насвистывал весёлую мелодию, а гады-капитаны извлекли журнальчик с кроссвордом и, сгибаясь над бренным телом непризнанного гения, не могли припомнить название африканской реки из пяти букв, первая «К», последняя «о».

Александре надоели их умственные потуги.

– Конго! Река Конго называется. Тугодумы.

Миша-шофер расхохотался.


Прибыв в родное управление, они сразу попали на мозговую проработку к генералу. Дело Салеева увязывалось с большим узлом аварий в аэрокосмической отрасли. Погибли три спутника ГЛОНАСС, рухнул грузовой корабль «Прогресс-М», упокоилась на дне океана межпланетная марсианская станция «Фобос-Грунт». Удар по космической науке России сильнейший.

– Это для общественности делается упор на разгильдяйство и технические ошибки, а на самом деле тут совсем другое, – начал генерал. – Всем придётся постараться. Работает наша внешняя разведка, работает контрразведка, и мы, секретники, должны не отставать. Общими усилиями мы убережём наш космос от новых ударов. – Харченко посмотрел на следственную группу Александры, добавил: – Как обычно, дело должно быть раскрыто в оптимальные сроки…

Вернувшись в захламлённый капитанами кабинет, Александра, чтобы не терять темпа, сразу позвонила на квартиру Саблиной. Та была дома.

Александра не стала «радовать» девушку раньше времени вестью о смерти Салеева, а просто договорилась о встрече. В голосе Саблиной она не уловила волнения или нервозности. Отсюда вывод – девушка вины за собой никакой не знала, хотя и не удивилась желанию побеседовать с ней следователя ФСБ.

К месту проживания Саблиной Александра поехала на своей белой «хюндай-сонате». Машина немного барахлила, и вообще Александра была не очень довольна этим экземпляром. Прежнюю «сонату» Александре взорвали военные коррупционеры, когда она, проявив личную инициативу, пыталась разобраться в их внутриведомственных кознях. Купленная сразу после этого вторая «соната» с виду была близнецом безвременно погибшей сестры, но на поверку оказалась довольно-таки потрёпанной особой. Новые авто Александре пока были не по карману, а влезать в кредитное ярмо ради консервной банки на колёсах не хотелось, поэтому приходилось брать б/у.

Ругаясь нецензурной бранью, Александра переключила скорость и завернула с улицы во двор, плотно заставленный автомобилями местных жителей. Дом был семнадцатиэтажным, и Катя Саблина жила конечно же почти на самом верху – на шестнадцатом.

Александра была готова к тому, что лифт окажется неисправен, и лифт оказался неисправен. Именно сегодня, именно в этот час производились профилактические работы.

– Суки!

Такая красивая леди, и так грязно ругается! Хотя это разве грязно?! Она может так загнуть, что лифт без всяких работ, сам собой начнёт кататься туда-сюда без остановки!

Но, выругавшись ещё раз, она уверенно потопала по ступеням вверх.

Молодой тренированный организм подъём перенёс без одышки, просто она немного вспотела, всё-таки норковая шубка на плечах.

Звонок у Саблиной оказался с противным переливом.

К двери долго не подходили.

Наконец, послышались лёгкие шаги.

– Кто там?

– ФСБ. Мы с вами договаривались о встрече по телефону.

Щёлкнуло несколько замков. Дверь открыла миловидная черноволосая девица лет двадцати пяти.

– Вы Катя? – спросила Александра.

– Да, это я. Проходите.

– Спасибо. Я следователь Андреева Александра Сергеевна. Вот моё удостоверение.

Саблина даже не взглянула, отступила в глубь прихожей. Александра вошла в квартиру.

– Раздевайтесь, вот вешалка.

– Спасибо.

Александра быстро сняла шубку, бросила на себя оценивающий взгляд в висящее на стене большое зеркало – ничем не хуже хозяйки, даже эффектнее – та не накрашена.

– Проходите в зал, – указала Саблина.

– Вас не удивило моё желание говорить с вами? – спросила Александра, проходя в небольшой по размерам зал.

Здесь была стандартная обстановка: большой диван, журнальный столик, тумбочка с плазменным телевизором большой диагонали, напольные колонки домашнего кинотеатра. Выделялся из этой бытовой нудятины только новый комод.

Саблина предложила садиться, сама осталась стоять, состроив задумчивую гримасу и изображая напряжённое ждущее внимание.

– Не удивило? – переспросила Александра, присаживаясь на краешек дивана и удерживая на коленях сумку с ноутбуком и прочим необходимым.

– Из-за Виктора? – то ли спросила, то ли ответила Саблина.

– Почему из-за него?

– А что всё-таки случилось? – вдруг взволновалась Саблина.

– Нет, подождите. Сначала о Салееве.

– Он ведь работает… – Саблина неопределённо покрутила пальцами. – Вот и проверяете, с кем он общается.

– Раньше вас проверяли?

– Нет, не проверяли.

– Вот сейчас и проверим, – вдруг заявила Александра, сама не ожидая от себя такой фразы. Внутренние сомнения советовали ей не торопиться открывать Саблиной правду о гибели её возлюбленного. А неожиданный пассаж с «тестированием» из-за связи с учёным давал шанс порыться в подноготной отношений Салеева и его пассии.

Реакция Саблиной оказалась неожиданно обратной той, какую ожидала увидеть Александра. Саблина обрадованно улыбнулась и заявила:

– А мы с ним расстались. С Витей. Так что теперь мы с ним чужие люди.

– Это почему вы расстались? – удивлённо выдохнула Александра. Теперь она была уверена в самоубийстве Салеева – из-за этой вздорной бабёнки мужик себя порешил. Вот до чего доводит неконтролируемая чувственная привязанность.

Саблина безмятежно пожала плечами.

– Почему? Я нашла человека более достойного, если можно так выразиться. Мы с ним долгое время общались, и я уверилась в его любви ко мне.

– Вы, получается, крутили с обоими?

– Получается. Только Вася (мой новый избранник) знал, что у меня связь с Витей, а Витя не знал о Васе. Никак не могла найти повод сообщить.

Александра видела, как приятно Саблиной говорить о своих любовных похождениях. Она смотрела поверх головы Александры, на стену комнаты, и щебетала с лёгкой улыбкой:

– Я познакомилась с Васей, когда с Витей мы уже жили продолжительное время. Я думала, что это просто интрижка, лёгкое приключение, флирт, а вышло совсем по-другому. Вася оказался добрым, чутким человеком. В отличие от Вити, для которого на первом месте всегда работа. Только работа. Другое для него не существенно. Но жизнь проходит. Он живёт в своём виртуальном мире науки, а я?

Последней фразой Саблина как бы оправдывалась.

– Понятно. И когда вы рассказали Салееву о разрыве?

– Позавчера. Мы откровенно поговорили, и он ушёл.

– Какова была его реакция?

– Зачем это вам? Конечно, ушёл в подавленном состоянии.

– А вы?

– Мне он уже не интересен. Вы поймите меня, вы тоже женщина. Я нашла мужчину своей мечты. А Витя… Он занят только собой – своей наукой.

– Как его фамилия?

– Кого? Вити? Вы разве не знаете?

– Как фамилия вашего нового партнёра?

– Васи? А в чём, собственно, дело? – Саблина взволновалась не на шутку.

– Сами же говорили – у Салеева такая работа. Вы же всё понимаете. Мы должны проверить вашего Васю. Вдруг он интересуется не вами, а секретной работой Салеева?

– Да вы что?! – возмутилась Саблина и поджала губы. В её глазах читалось презрение к визитёрше, пытающейся очернить её Васю. – Мы никогда не говорили с Васей о Вите и его научных делах. Я сама никаких секретов не знаю. Витя со мной никогда, за все годы нашей совместной жизни, о своей работе не говорил. Я знала только, что он в закрытом НИИ, над чем-то военным…

– Вот-вот. Я побеседую с вашим Васей. Если он чист – живите себе на здоровье тихо и счастливо.

Возникла пауза.

– Понятно, – смирилась Саблина.

Она передала Александре адрес мужчины мечты, из которого следовало, что Василий Пузырёв проживает совсем рядом, буквально через дом.

– Он сейчас на работе? – поинтересовалась Александра.

– Он бизнесмен. У него свободный график. Позвоните.

– Лучше вы позвоните, чтобы он не испугался.

– Чего ему бояться? Он не ворует, бизнес ведёт честно! – с вызовом отозвалась Саблина, но тем не менее направилась к стационарному телефонному аппарату.

Александра улыбнулась.

– У него бизнес успешный, прибыльный?

– Успешный. – В голосе Саблиной, набиравшей номер своего избранника, продолжал звучать агрессивный вызов, мол, у него всё прекрасно, и вам, всяким сявкам, до него расти и расти.

– Вот видите. А я ему представлюсь без вашего предупреждения: следователь ФСБ, что он может подумать?

– Что? – держа трубку рядом с ухом, обернулась Саблина.

– Что это рейдерский наезд с целью отнять его доходное дело. А раз так, он ноги в руки и ау за границу. Что тогда? – Александра шутила, но видела, что её шутливый тон и улыбка не нравятся Саблиной. Она совсем не поняла юмора, отозвалась сердито:

– Он не такой. Он меня не бросит!

Прослушав длинные гудки в трубке, Саблина ещё раз перезвонила и, опустив трубку на аппарат, мрачно заявила:

– Нет его дома.

– Как его фирма называется?

– «Абрикос».

– Он абрикосами торгует? – удивилась Александра. Подумалось, может, он не русский? Но зовут Василий, и фамилия Пузырев явно не кавказская.

– Почему? – теперь улыбнулась Саблина. – Линолеумом.

Александра бросила взгляд на листок с домашним и рабочим адресами Пузырёва. Рабочий телефон почему-то отсутствовал.

– Какой у него рабочий телефон?

– Я не знаю. Вася не дал мне рабочий номер, чтобы не отвлекала.

– И сотовый не дал?

Саблина, извиняясь, пожала плечами. Ясно было, что она продолжала темнить.

– Вот как. – Александра секунду изучающе смотрела на бывшую сожительницу Салеева. Погиб мужик, и нет до него никакого дела той, которую он любил. – Ладно. Спасибо за информацию. Обещаю, что беспокоить вас наше ведомство больше не будет, если, конечно, сами понимаете…

…Александра так и не сказала Саблиной о смерти Салеева. Зачем омрачать её новое счастье? Как женщина, она её понимала – нелегко жить бок о бок с учёным-фанатом. А Пузырёв бизнесмен, у него свой «Абрикос» и вагон линолеума. Это перспектива.

Отобедала Александра в полупустом, немного запущенном кафе «Коста-Конкордия», напротив офиса загадочной фирмы «Абрикос». Не вызывало сомнений, что владельцы кафе дали название своему детищу в честь затонувшего круизного лайнера в Средиземном море. Первое время, когда гибель корабля была на слуху, такой пиар-ход, конечно, привлекал посетителей, но сейчас, когда все СМИ совсем забыли о крушении (других ярких событий хватало выше головы), ничего, кроме грустного сожаления, это название не вызывало. И посетителей оно не могло привлечь. Наняли бы повара хорошего да официантов попроворней, и с любым названием аншлаг был бы обеспечен. А так… Неряшливый салат, твёрдый чебурек. Какая уж тут «Конкордия»… только «Коста»…

Александра поедала чебурек с квадратной белой тарелочки и смотрела сквозь огромное пластиковое окно кафе на офис фирмы.

Офис «Абрикоса» помещался в полуподвальном помещении, выкрашенном в оранжевый цвет. Странное название у фирмы, торгующей линолеумом, подумала следователь. Хотя в умственных загибах русского человека просто так не разберёшься. Видимо, были причины так назвать. Вот, назвал «Абрикос», и по фигу мороз!

Разговор с Васей ничего дать не мог в деле гибели Салеева. Александра теперь была на сто процентов уверена, что причиной самоубийства «головастика» послужил разрыв с Саблиной. Любимая женщина предпочла другого. Это удар! Хотя разные мужчины реагируют на это «радостное» известие по-разному: первые с облегчением идут пить пиво, вторые долго мучаются и клянутся забыть шлюху навсегда, третьи стреляют себе в рот из личного пистолета. Кто поступает наиболее правильно, сказать невозможно, хотя третий случай, конечно, явный перебор. Но сердцу не прикажешь.

Прикончив чебурек, отдающий привкусом прогорклого растительного масла, Александра быстро допила яблочный сок. Вот ведь как жизнь распорядилась – продавец линолеума, каких тысячи, сжил со свету талантливого учёного, придумавшего такую секретную штуку, что даже ей, следователю УСР, знать не положено какую.

Уже покидая кафе, ей вдруг пришло в голову, что природа всегда права. Может быть, этот гений Салеев готовил для цивилизации такое, что его потребовалось срочно нейтрализовать, и именно таким безотказным средством, как фирма «Абрикос» Васи Пузырёва…


Владелец, он же директор «Абрикоса», оказался именно таким, каким его представляла Александра. Огромный (два метра), толстый (сто двадцать килограммов на вид), синеглазый, кучерявый блондин. Ну разве устоишь перед таким обаяшкой?! Александра ухмыльнулась – ответ для любой женщины очевиден. А эта курица Саблина ещё довольно долго раздумывала: брать – не брать? Тут с первого взгляда ясно: «Вот оно – счастье!»

– Здравствуйте! – бодро поздоровалась со счастьем Александра.

– Здравствуйте, – протяжно отозвался Вася Пузырёв, оценивая внешние параметры Александры. Видимо, она ему понравилась – Пузырёв поднялся из-за стола и шагнул навстречу. – Чем могу служить?

«Как вычурно!» – усмехнулась про себя Александра.

– Я из ФСБ. Следователь Андреева, – решила не разыгрывать инкогнито Александра, показывая своё удостоверение.

В глазах Пузырёва мелькнула настороженность.

Он указал на кожаный диван и изобразил полнейшее внимание. Однако следующая фраза, сказанная Александрой, снова повергла его в замешательство.

– Я по поводу вашей подруги Саблиной Екатерины.

Пузырёв тяжело опустился на диван – кожа противно скрипнула под его весом.

– Насчёт Кати? С ней что-то стряслось?

– Нет, с ней всё в порядке. Просто она долго была сожительницей Виктора Салеева, учёного-секретника. Сами понимаете, у нас возник интерес к вашей особе…

– При чём здесь это? Они давно расстались, – сразу разозлился Пузырев.

– Расстались они только что, а долгое время вы общались с Саблиной, и она была близка с Салеевым.

– Почему же сразу не проверили меня? – взбесился Пузырёв.

– Мы в личную жизнь без необходимости вторгаться не пытаемся.

– А сейчас?

– Сейчас такая необходимость возникла. Кто вы, господин Пузырёв? Расскажите.

Вася нервно хохотнул, приглаживая ладонью свои кудри. Было видно, что его крайне смутил приход следователя ФСБ, и он не понимает происходящего.

– Так сразу всё рассказать… Кто я? Человек. Россиянин. Бизнесмен. Линолеумом торгую. К делам вашего Салеева никакого отношения не имею, никаким краем и боком. Даже не подозреваю, чем он занимается.

– Разве вы с Саблиной не говорили о Салееве?

– Говорили, конечно, но всё в том смысле, что ей пора кончать ненужную связь. Их отношения изжили себя. Катя в основном была одна, Салеев – всегда на работе.

– А вы разве не всегда на работе?

Пузырёв, вздохнув, стал смотреть в потолок, не имея чёткого ответа.

Александра подсказала с легкой усмешкой:

– Получается, вы лучше Салеева?

– В её глазах, может быть, – отозвался Вася.

– Но по вашей инициативе Саблина ускорила разрыв с Салеевым?

– Да, по моей. Но ускорения никакого не было, их отношения сами собой пришли к логическому завершению, просто надо было набраться смелости назвать вещи своими именами. Я ей прямо сказал, пора определиться: или она с ним остаётся и продолжит мучить всех, или уйдёт ко мне, порвав с прошлым, с отношениями, которые им были не нужны. Они тяготили их… Тяготили Катю. И мне надоело быть на вторых ролях, чего-то вечно ждать. Катя постоянно откладывала разговор, но потом решилась. Она вчера позвонила мне и сказала, что порвала с Салеевым.

– Она спокойно перенесла разрыв?

– По голосу…

– Так вы с ней не виделись вчера?

– Я был в командировке, ещё с ней не виделся. А по голосу в трубке я слышал, что ей не по себе после объяснения с Салеевым. Она очень нервничала. Я её прекрасно понимаю. Не легко рвать с привычным. – Пузырёв уже немного очухался от свалившегося на него неожиданного допроса и говорил уверенным голосом.

– И что она сказала о Салееве? Как он отнёсся к разрыву?

– Сказала, что ушёл. Больше ничего.

– Теперь вы женитесь на Саблиной?

– Женюсь? – Пузырёв опять попал в тупик. Видимо, об этом он не помышлял, просто захотел отбить бабу у соперника, и баста! Да и старовата для него Саблина – двадцать пять лет, уже не юная особа, уже подержанная, если можно так выразиться, уже увядает, всё самое сладкое раздав другим. Такие, как Пузырёв, преуспевающие красавцы, сначала натешатся с опытными любовницами, а уж потом в жёны берут красивых девочек, чтобы получить от брака всё сполна.

– Хорошо, скажите мне, вы коренной москвич? – перешла на другую тему Александра.

– Конечно, потомственный. Все предки – москвичи. Не приезжий… Я же говорю – не шпион, в связях с мафией не замечен.

– Так уж и не замечены? А крышевание? Дань отстёгиваете?

– Если правоохранительные органы считать мафией, – усмехнулся Пузырёв. – Без откатов торговать не позволят, что бы там ни говорилось громогласно по телевидению.

– Много платите?

– Как все. Не жалуюсь, – откровенничал Вася.

– Плохо, что не жалуетесь. Если бы на этих мерзавцев поднялись всем миром, поборы исчезли как явление.

– Слова. Всё это просто красивые, правильные слова. Кампания по борьбе с коррупцией пройдёт, а поборы останутся. Это система. Бороться с ней не собираются. Говорят о борьбе годы и годы, и ещё годы будут говорить и призывать к честности. Но система себя не собирается уничтожать. Шишки стригут денежки и перегоняют их на офшорные счета за рубеж, чтобы при случае сбежать и жить за бугром сытно и счастливо. А стрелочникам показательно сносят головы. Сявкам. Мелочовке пузатой. И неумеренным праволюбцам, которые пытаются вякать. Лучше не высовываться – целее будешь.

– С вами всё ясно, Пузырёв, – завершила беседу Александра. Бизнесмен Вася был ей уже не интересен. – Последний вопрос: почему ваша фирма называется «Абрикос», если вы торгуете линолеумом?

Пузырёв белозубо заулыбался. Ну, чудо, а не мужик! Само обаяние. Прямо картинка.

– Начинал с абрикосов, да у нас азербайджанцы этим бизнесом заправляют – выдавили. Ушёл на линолеум.

– Больше вопросов не имею. Прощайте.

Александра поднялась с дивана, двинулась к двери, чтобы уйти.

– Подождите! – спохватился Пузырёв. Подскочив к ней, он расплылся в новой подкупающей улыбке. – Извините. Как вас зовут, можно узнать?

– Следователь Андреева. – Александра источала холод.

– А имя?

– Я вам показывала удостоверение, там чёрным по белому написано. Надо было читать внимательно.

Сделав Пузырёву ручкой, она выскользнула в коридор и, быстро миновав его, оказалась на улице.

Итак, причина самоубийства Салеева выявлена – разочарование в любви. Завтра она дополнит свой отчёт заключениями экспертов и сдаст дело генералу Харченко – расследование-однодневка завершено, можно приниматься за новое!


Ветер был порывистым, обжигающим. Наверное, северо-восточным. С мутного неба валил крупный мокрый снег. Сильный ветер гнал его почти горизонтально. Снежные хлопья очень досаждали, врезаясь в лицо липкими, холодными шлепками.

Вот она, американская зима… А что ещё от неё ждать – рядом Атлантический океан!

Сергей не успевал вытирать мокрое лицо. Когда надоедало, он отворачивался спиной к снежным порывам, но тогда начинало капать отовсюду – это было ещё противнее, и он снова поворачивался лицом навстречу продирающей насквозь холодом пурге.

А заключённые во дворе согревались игрой в мяч – нечто среднее между регби и американским футболом. Бегали, кричали, бились, валяясь в грязи. Толпа вокруг играющих бесновалась – такое развлечение выпадало здесь не часто – из-за отвратительной погоды охранники попрятались в тепло и не мешали.

У Сергея щемило на душе. Не на сердце, а именно на душе, сейчас был самый удобный момент передать ему пароль к «объекту». Но никаких попыток к этому не наблюдалось. Снежная буря, ор толпы вокруг играющих и никакого движения к нему.

Сергей стоял у залепленной снегом стены ограждения из сетки-рабицы, а метрах в ста от него был он (объект) – задумчивый и одинокий Василий.

Циммерман объяснил способ передачи пароля как копию его собственных действий – Сергей сам поймёт, что это пароль, иначе его «расколют» фэбээровские умельцы. Чем меньше он знает, тем больше шансов на успех операции. Сергей и верил в такую версию, и тут же ругал всех последними словами за ловушку, в которую его заманили. Как его вызволят после выполнения задания? Он не мог этого понять. Никак это провернуть невозможно! Никак! Через канализацию? Киношные глупости! Во всех фильмах о побегах из мест заключения существуют неохраняемые лазы из канализационных труб огромного диаметра, по этим путям и ползут к свободе голливудские герои. Тут такой лабуды нет. И нигде нет, ни в одной тюрьме. Через проходную? Нагло, в автотранспорте, как в знаменитой комедии «Джентльмены удачи»? Нет! Уже двадцать первый век, и новые технологии сделали невозможным использованием старых «фокусов». На воротах стоят датчики биения сердца. Машины даже никто не проверяет щупами и любым другим способом. Зачем? Даже если затаившийся беглец не будет дышать, биение его сердца все равно уловят датчики и тут же отобразят на экране прибора. Значит, Сергея не собирались вызволять изначально? Так или не так?

«Сергей, ты себе этот вопрос задавал уже сотню раз! Две сотни раз! Остынь и делай дело. Потом всё встанет на свои места», – уговаривал себя Сергей, но его внутренний голос фыркал: «Надейся, надейся, лох!»

Оставалось только вздохнуть и верить в честность конторы.

Если для передачи пароля, по словам Циммермана, используют способ этого самого козла, то ничего не может быть проще – Сергей просто должен знать этого человека лично, и тот, знакомый ему связной, передаст пароль. Вот так, просто и красиво.

Кто же этот затесавшийся в число служителей или заключённых агент конторы? А как он передаст пароль? В конторе знали, и Сергей знал всегда, и сейчас ощущал кожей, что в его тюремной робе скрыто несколько следящих жучков.

Несколько ночей подряд, пока сокамерник-латинос мирно посапывал на верхней шконке, Сергей, миллиметр за миллиметром, прощупал всю свою одежду. Подобранным во дворе острым камушком Сергей тщательно проскрёб все пуговицы, надеясь повредить жучок, если он был вживлён туда. Все его слова, всё им услышанное могло сразу стать достоянием ФБР. Этого варианта отбрасывать не стоило. Или Сергей себя чересчур накручивал, насмотревшись голливудского фантастического фуфла о всесилье Федерального агентства? Но лучше быть всегда готовым к неприятностям. К тому же самый простой вариант отследить его на открытой местности и всё услышать – это подслушивающие устройства, действующие на расстоянии. Что мешало фэбээровцам, сидя в уютном кабинете, держать его и Василия под прицелом мощного микрофона? То-то же. Всё говорило о невозможности контакта и последующего спасения Сергея из тюремной ловушки.

Глядя на сетку, облепленную мокрым снегом, Сергей попытался успокоиться. Объект находился рядом, в ста метрах. А ему самому надо просто ждать.

Захотелось, как знаменитый киношный Штирлиц, промычать про себя: «Грусть моя, ты покинь меня…», но дальнейшие слова как-то выпали из памяти, а мычать пустой мотив не хотелось.

Сергей обернулся к орущей толпе, которая отгораживала его от играющих, и увидел в самом конце, у раскрытых железных массивных дверей тюрьмы, человека в униформе хозяйственного вольнонаёмного рабочего. Подскользнувшись, тот рассыпал ворох белых бумажных свёртков и, торопясь, оглядываясь и очень нервничая, укладывал их в глубокую корзину, прямо на дверях мелом отмечая для себя количество собранных. Зачем он это делал? Свёртков было не больше пятидесяти. Чтобы не запутаться?

Сергей прочёл: «Пять, шесть, пять, шесть, Варуон».

И человек сразу стёр написанное.

Потом посмотрел на Сергея.

Побросав в корзину ещё несколько свёртков, он снова написал: «Пять, шесть, пять, шесть, Варуон». И снова быстро стёр.

Сергей нервно умылся снегом, налипшим на лицо. Неужели? Неужели это Зимин? Тот самый Зимин, счастливчик, везунчик, тот негодяй, оставшийся служить, когда Сергея выгнали за ненадобностью, тот, познакомивший его с прекрасной девушкой Александрой?.. Нет, наваждение.

Рабочий, быстро побросав все остальные свёртки в корзину, торопливо ушел внутрь здания.

«Неужели это пароль? – обалдел Сергей. – Это пароль или я загоняю себя в тупик нервными истериками?»

Ощущая давно забытое нервное возбуждение, Сергей, словно зомби, направился вдоль залепленной снегом сетки. Он подошёл к Василию. Тот даже не повернул головы, смотрел себе под ноги, измученный, морально опустошённый.

Сергей, встав рядом, произнёс, идя ва-банк: «Пять, шесть, пять, шесть, Варуон». Он понимал, что большая часть контакта пройдёт под пристальным вниманием ФБР. Его задача заключалась в том, чтобы вытащить из Василия всё необходимое и оставить агентов спецслужб с носом, успев передать полученные сведения в контору.

Василий секунду молчал, потом отозвался бесцветно:

– Почему так долго не подходили? Я давно понял, что это вы…

Теперь Сергей уверился, что он не брошен и не забыт конторой, что дело двигается.

– Почему вы поняли, что я – это я? – спросил Сергей. Надо было что-то сказать, чтобы сломать стену отчуждения.

– Интуиция. – Василий усмехнулся, по-прежнему смотря себе под ноги. – Если хотите – чутьё. А слова, сказанные вами, – это позывные радиостанции. В детстве я увлекался радио, очень-очень давно. Я поведал их одному человеку. Другие их не знают. Это стало для меня своеобразным паролем. Кто знает – тот свой.

– Нас могут слушать… Вы в курсе? – сказал Сергей, находясь в состоянии нервного возбуждения. Идёт контакт, идёт! И он в поле зрения конторы.

А Василий бормотал, словно никого рядом не было:

– Нас некому слушать. Агенты уехали несколько дней назад – я отработанный материал.

– Они получили что хотели? – напрягся Сергей.

– Что они хотели? Я не знаю, что они хотели. Ничего не знаю. Мой мозг подвергали воздействию вдоль и поперёк. Я пуст. Я ничего не знаю и ничего не помню. Я болен.

– Но позывные вы помните.

– Ничего не помню, – возразил Василий.

– Для чего же я вошёл с вами в контакт?

– Вам виднее… Вам виднее…

Сергей заметил, что из толпы заключённых выбрался никогда не покидавший его надолго латинос и заспешил к ним.

Неужели ФБР засекло разговор? Зачем тогда прерывают общение? Непонятно. Простой непрофессионализм или что-то другое?

– Всё-таки я прав насчёт жучков. Они есть. У меня или у вас.

– Вы слишком хорошего мнения о них, – отозвался Василий, не меняя положения, шевеля только одними губами и снова обретая «вменяемость».

– Не говорите больше ничего! – попросил Сергей.

– И не собираюсь. Я ничего не знаю!

– Думаю, неприятностей нам с вами не избежать.

– Мне всё равно, – отрешённо отозвался Василий, взгляд его потускнел, теряя живость.

Неладное творилось с объектом. Здорово же его обработали!

Сергей торопливо отошёл. Контакт состоялся или провалился? Что делать дальше? Когда удастся снова поговорить с объектом? Эти вопросы сейчас оставались без ответов.

Подбежавший латинос, неодобрительно взглянув в сторону Василия, хлопнул Сергея по плечу:

– Чего возишься с «прокажённым»? Он отщепенец.

– Я сам такой.

– Не хандри, Насильник, пойдём посмотрим на игру.

– Пойдём.

Уходя, Сергей напряжённо посмотрел на Василия. Тот на секунду повернул голову в его сторону – взгляд его ничего не выражал…

«Неужели всё зря?» – мелькнула мысль в мозгу Сергея.


– Подъём!

Александра вскочила, ошарашенно оглядываясь. Самое ужасное, что она была в собственной спальне, в пижаме бледно-розового цвета. И тут же (О боже! И это не сон!) стоял в верхней одежде, а конкретно в утеплённом варианте камуфляжного костюма, в которых ходят зимой рыбаки и охотники, Петя Загин.

На часах было пять тридцать утра. Мать была встревожена. Нет, мать была в шоке.

Петька улыбался.

Александра разозлилась. Ведь предупреждала баранов, чтобы домой не являлись – мать была убеждённой либеральной демократкой западного направления и мирилась со службой дочери в ФСБ, пока не видела явных проявлений этой службы. Теперь истерики было не миновать. Конечно, когда муж великий художник при правительстве, можно быть пророком в своем Отечестве, хотя мать только и мечтала, чтобы иммигрировать в Англию или Штаты. Но отец запрещал: «Забудь об этом раз и навсегда! Наша Родина здесь! А если сбежишь, ни копейки не получишь. Езжай в свою любимую Англию, там русские поломойки с высшим образованием, наверное, нужны… Помешалась совсем!»

Вот этих беспощадных скандалов между родными людьми Александре не хотелось. Она очень устала от них и серьёзно подумывала о переезде на съёмную квартиру.

– Этот ТОВАРИЩ с твоей РАБОТЫ, – зло пояснила мать. На словах «товарищ» и «работа» мама сделала ударение с нескрываемой ненавистью и тут же ушла.

Александра медленно соображала. Она стоит в пижаме, а Загин пялится на неё бесстыжими глазами. Как следовало поступить? А тут ещё назревающая истерика мамы.

Схватившись за голову, она села обратно на постель.

Загин, с издёвкой в голосе, нагнувшись над сидящей Александрой, помахал рукой перед самым её лицом:

– Санёк, ау! Пора. Пошевеливайся!

– Что стряслось? – Александра ещё тормозила.

– Одевайся.

– A-а… Тогда пошёл вон из комнаты!

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа!

Шут!

Александра осталась одна. Спать хотелось убийственно. Вот проклятая работёнка – подняли среди ночи, не постеснялись! Что там за спешка?! Пять тридцать! Видимо, что-то изрядное случилось. Может, баллистическую ракету пытались повредить на оборонном предприятии? Нет, это нонсенс. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда! А вы консерватор, Александра Сергеевна! Стихи надо почаще читать, чтобы не сойти с ума от такой работы.

С этой мыслью Александра быстро переоделась и пошла умываться.

– Ты можешь быстрее? – нервничал Петя.

– Я ещё не завтракала.

– Какой завтрак?! Её самолёт ждёт, она завтракать собралась! В воздухе поешь!

– О нет, – простонала Александра. Ещё и лететь чёрт-те куда! Закричала, чтобы мать услышала в дальней комнате огромной квартиры: – Мама-а! Собери мне бутерброды! Только быстро! Сыру, колбасы. Я срочно уезжаю.

– Душить революцию?! Куда? В Киргизию, Сирию или Иран?! – Мать уже была на взводе.

– Бутерброды собери, говорю, – жёстко отозвалась Александра. Как надоела эта политика в обыденной жизни!

– Моя дочь – палач! – отвернулась мать.

– Мама! – вскричала Александра (всё-таки вывела из себя эта пресыщенная сытой жизнью женщина, мнящая себя интеллигенткой, думающая о демократии в России и пренебрегающая родными, близкими людьми!). Повторила спокойнее: – Мама, собери мне бутерброды. А о тех «революционерах», про которых ты вспомнила, не беспокойся, тебя бы разорвали на части за то, что ты христианка и русская! A-а… Прости, что ты европейка!

Мать обернулась, уже успокоившись, отозвалась:

– Это всё воспитание твоего отца! Он сделал тебя такой жестокой!

– Спасибо! – развела руками Александра. Кто бы думал ещё вчера, что в пять тридцать будет такой скандал!

– Надолго уезжаешь? – спросила мать.

– На неделю, – ответил ей Петя.

Показался встревоженный и негодующий отец в чёрных трусах.

– Что у вас? Сдурели, что ли?

– Сашка улетает срочно! За ней приехали, – пояснила мать, снова злясь, и направилась на кухню.

– А-а, – ничего не поняв, сонно отозвался отец и тоже пошёл на кухню, вслед за матерью.

Через три минуты, упакованная по полной программе (хоть на полюс зимовать отправляй!), Александра покинула родную квартиру. Уже в подъезде она поняла, что сегодня достаточно морозно.

– А я думала, что тепло оделась.

– Босс, я не расслышал!

– Куда едем?

– В управление. Скажи, начальник, у тебя попа не болит?

– Чего? Загин, ты вчера перебрал? Я такой фамильярности не потерплю! У тебя с головой не всё в порядке? – Александра постучала себя пальцем по виску.

– Будет болеть. У меня уже больше двух часов болит. Знаешь, сколько уколов всадили?!

– Колоть будут?! – изумилась Александра. Час от часу не легче!

– Будет болеть, потому что будут колоть! И ещё как! От всякой африканской заразы.

– Мы в Африку летим?

– Ну вот, проболтался. Ванька меня убьёт!

– Купчика боишься? – мстительно усмехнулась Александра. Она не упускала возможности подколоть своих капитанов, потому что они делали это постоянно.

– Чё его бояться? Щелбанов надаю ему, и всё. Просто хотели с Ванькой преподнести тебе неприятный сюрприз.

– Ты мне уже преподнёс, когда домой ко мне приехал! – помрачнела Александра. Теперь мать отца всю неделю пилить будет, пока продлится её командировка.

– Этого мало, – сладострастно улыбнулся Загин, быстро сбегая по ступеням вниз. – Хотелось мощного сюрприза. Приезжаешь в родное управление, а тебе десяток уколов! – Загин обернулся, посмотрел снизу, пояснил: – Самых болючих!

– Болючих?! – испугалась Александра. Представился криво ухмыляющийся усатый терапевт с одноразовым шприцем в руке. Она передёрнула плечами – жуть! Заныла: – Петя, я не хочу уколов, тем более болючих!

– Жаль, Ванька не видит, как мучается наш жестокий начальник, – съязвил Загин.

Александра возмутилась:

– Если бы и Купчик припёрся ко мне домой, маму хватил бы инсульт.

– Инсульт или инфаркт? – стал уточнять Загин.

– И то и другое, дурень! Уймись, а то служебными заданиями замучаю!

– Понял! Молчу как рыба.

Они вышли на улицу. Порыв ветра осыпал колючим снежком. Хорошая погодка, ничего не скажешь.

Перед подъездом стоял «соболь». Миша Спичкин криво ухмылялся из ярко освещённой кабины. Неужели может так радовать мужчин плохое настроение рано разбуженной молодой, красивой женщины, их начальника? – подумала Александра.

Петя опередил ее и предупредительно откатил перед ней дверцу микроавтобуса:

– Прошу, начальник.

– Что ты зовёшь меня, как зэк? – проворчала Александра, нагнувшись и входя в автобус. – Начальник, начальник! Выслуживаешься?

– Стараюсь.

– Старайся, старайся, – ещё в полусогнутом положении, не садясь, обернулась она и посмотрела Загину прямо в глаза. – На том свете зачтётся.

Её гнев рассмешил и Петю, и Спичкина.

Петя вскочил в салон, задвинул двери. «Соболь» помчался по чёрным переулкам к центру.

– Давай о чём-нибудь приятном! – заявил Загин, плюхаясь на сиденье, рядом с Александрой. – Думай о приятном.

– О болючих уколах? У меня вся задница будет в шишках!

– Нет. Это мелочь, по сравнению с главным. Ну, думай, например, об относительности времён года. У нас зима, мороз, а… Через два часа мы можем оказаться на самом экваторе. Там жарко. Очень.

– Кичишься своей осведомлённостью? Куда отправляют?

– Не знаю. Честно.

– Тогда твои слова об экваторе не актуальны.

– А вдруг?

– Сомневаюсь!

– Почему?

– За два часа в Африку из Москвы ни один самолёт не доберётся, тем более до экватора.

– Вредная ты, начальник.

– На себя посмотри.

– Нет, вредная.

– Умная.

– Почему это? – Загин изобразил полное непонимание, вызвав смех у Миши Спичкина.

– Потому что я начальник, а ты подчинённый! Ясно?

– Какое глубокомыслие! – Загин ничуть не обиделся.

– Негодяй, – пыталась «пробить» его Александра.

– Согласен.

Прямо в вестибюле управления Александра обнаружила генерала Харченко, нескольких его заместителей и с десяток заместителей с ординарцами-полковниками и порученцами-подполковниками. Тут же обсуждали что-то директор ФСБ и его люди. Всего человек сто, а то и больше.

Ваня Купчик радостно махнул ей рукой – ещё один «весельчак». Ещё его шутки предстояло выслушать.

Александра морально приготовилась к разговору. Но генерал Харченко её перехватил, увлекая за собой по лестнице на второй этаж. Купчик и Загин споро двигались следом.

– Александра, материалы по делу Салеева с собой?

– Они в моём компьютере, а ноутбук всегда со мной. Распечатку ещё не делали, тем более не сшивали. Вы сами велели уточнить детали. Но как я уже докладывала по телефону, дело раскрыто.

– Какие выводы?

– Самоубийство на почве личных отношений. Разрыв с любимой женщиной. Его бросили, он застрелился. Учёные – народ экспрессивный, всегда на взводе.

– Да, они такие. Особенно гении, – согласился Харченко.

– Правда, у меня нет заключения экспертов, но Загин и Купчик уже должны быть в курсе полученных данных.

– Разрешите, товарищ генерал? – вмешался в разговор Ваня Купчик.

– Докладывайте, капитан.

– Эксперты подтвердили, что Салеев убил себя сам. В его организме не обнаружено никаких веществ, указывающих на постороннее воздействие на его волю и мыслительные функции. Никаких транквилизаторов. Погиб от поражения мозга выстрелом в рот. Пуля выпущена из личного пистолета Салеева. На пистолете только его отпечатки. Обнаруженные отпечатки в расчётном кабинете принадлежат сотрудникам расчётной группы, они там все бывали. Ничего указывающего на постороннее вмешательство.

– А отпечатки сотрудников группы обеспечения? – автоматически спросила Александра, думая уже не о списанном деле Салеева, а о командировке в Африку, которую пророчил Петя Загин. Как она вытерпит десять уколов?

– Не обнаружено ни одного.

Александра резко остановилась, а с ней и все остальные.

– Но это не нормально. – Думы об Африке сразу канули в небытие. – В расчётный кабинет входили сотрудники группы обеспечения, и очень часто.

– Выходит, ничего не трогали, – отозвался Ваня, понимая, что говорит глупость. Но нашёлся, чем подтвердить свою догадку: – Невозможно отпечатки одних людей стереть, а других оставить. Нельзя никак. И они невидимы.

– Кто? – нахмурился генерал Харченко.

– Не кто, а что… Отпечатки невидимы.

– Очень глубокомысленно, Купчик. Александра, вам уже известно, что у вашей следственной группы командировка в Африку?

– Знаю. Материалы дела Салеева можно сдать?

– Не торопись. Дело Салеева ещё рано сдавать в архив. Сейчас иди в медпункт, а потом ко мне. А вы, гренадёры, прямо за мной.

…Когда Александра после медпункта вошла в шикарный кабинет Харченко, там вовсю шло обсуждение новой операции. «Ы!» – шутливо подумала Александра, ощущая полное онемение задней части тела после уколов. Генерал стоял у большой карты Африки с указкой. Капитаны нетерпеливо топтались рядом, изображая усиленное внимание, причем совсем неубедительно.

Александра тихонько присоединилась к ним. Хорошо, что генерал не усадил в кресла, подумала она, после болезненной медицинской процедуры это было бы пыткой. Но генерал знал о болезненных прививках, потому и проводил обсуждение предстоящей операции стоя.

Харченко обвёл указкой круг, захватывая огромную территорию юго-восточной части Республики Конго:

– Предполагаемое место поиска. Горы Митумба, озёра Мверу и Танганьика. Влажные экваториальные леса. – Харченко посмотрел на следователей. – Что вы там будете делать, узнаете совсем скоро.

Александра ничего не понимала – они ведь следователи, бумажные люди, а их забрасывают к чёрту на кулички. Найдите то, неизвестно что! Наверное, сегодня день идиотизма. Никогда ещё не бывало, чтобы от них требовали соблюдения такого уровня секретности.

Харченко взглянул на свои наручные часы:

– Пора. Выезжаем.

Он взял Александру за локоть, увлекая к дверям:

– Как самочувствие, товарищ майор?

– Вы думаете, я смогу лететь стоя?

Харченко рассмеялся:

– Эти прививки необходимы. Без них в том аду, куда вас посылают, не выживешь.

– Вы посылаете, – напомнила Александра.

– Вы же ведёте дело Салеева, вам и карты в руки. А я дам распоряжение, чтобы вам нашли специальные подушечки. Подложите, и нормально.

Из управления на аэродром понеслась кавалькада служебных машин. Александра успела заметить среди сотрудников ФСБ нескольких парней из группы обеспечения проекта, в котором участвовал Салеев. Значит, опять что-то в их закрытой научной организации стряслось. Начались испытания чего-то, и это что-то, скорее всего, и плюхнулось в экваториальных дебрях Конго.

Полетели на пассажирском самолёте Ту-134, принадлежащем ФСБ. Несмотря на запрет использования данных самолётов как устаревших гражданскими перевозчиками, военные и спецслужбы на своих Ту-134 продолжали летать и списывать надёжные машины в утиль из-за прихоти чиновников не собирались.

Харченко и всё начальство разместились впереди. Александра с капитанами сидели в хвосте, рядом с людьми из НИИ. Майор Зужев махнул ей рукой.

Она попросила поменяться местами с одним из обеспеченцев и оказалась рядом с майором.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Приятная встреча, – улыбнулся Зужев.

– Судя по выражению вашего лица, не очень-то она приятная. Что случилось? Почему такая представительная делегация?

– ЧП.

– Это всё, что вы можете рассказать?

– Всё в воле начальства. Необходимую информацию вам сообщат.

– Тогда скажите, куда мы летим?

– Вы даже этого не знаете! Не шибко с вами церемонятся генералы. Летим в Астрахань, на испытательный полигон.

– Понятно.

– Вопрос можно?

– Какой?

– О Салееве.

Александра ухмыльнулась. К чему бы майору подробности расследования? Тем не менее разрешила:

– Валяйте.

– Причину самоубийства выяснили?

– Вас это сильно интересует?

Зужев пожал плечами.

– Простое любопытство… – потом добавил: – Всё-таки он у нас работал.

– Неразделённая любовь.

– Да? Удивлён.

– Почему?

– Это банально. Разве из-за неудач в любви в наш век стреляются?

– Получается, что стреляются.

Зужев вздохнул:

– Глупо. Молодой мужик. Перспективный. Нашёл бы себе. Так могут поступать только слабаки… – Подумав секунду он вдруг заявил: – Или вы неверно определили причину самоубийства.

Александра не стала спорить – дело Салеева перестало её волновать. Она была уверена, что случившееся ЧП в итоге окажется не связанным со смертью ученого.

– Вполне возможно, что вы правы… А вас вызвали на полигон из-за аварии?

– Откуда вы знаете про аварию?

– Знаю.

– Да, всех подняли, и вот летим. Что-то там нахимичили. А вы, видимо, будете разбираться: кто виноват?

– Может быть.

– Тогда всё валите на Салеева. Он всё напортачил и застрелился.

– Да-а? – Александра удивилась такому заявлению.

– Так будет лучше для всех. Мертвому всё равно.

– Кому это лучше? Настоящим виновникам ЧП? Чтобы потом была ещё одна авария? Вы поняли, что предложили мне?

Зужев сразу перепугался.

– Я пошутил!

– Вам будет лучше, если стрелочником сделать Салеева? – продолжала давить на Зужева Александра.

– Мне всё равно. У меня алиби. Сразу себе пометьте, меня в момент ЧП на полигоне не было.

Александра рассмеялась (хитрый угорь!), а следом, продолжая нервничать, всхохотнул Зужев.

Александра согласилась:

– Помечу. Надеюсь, что ваше алиби бесспорно.

– Смею вас заверить!


После приземления самолёта в заснеженном астраханском аэропорту к трапу была подана вереница джипов и армейских уазиков. Многочисленные прилетевшие, балдея от трескучего двадцатиградусного мороза, быстро попрыгали в машины, и колонна, хрустя зимними шипованными шинами по обледенелому насту дороги, устремилась в противоположную от города сторону.

Александра ехала с дремлющими капитанами. В уазике было холодно – печка не работала. Она смотрела сквозь мутное от наледи стекло на заснеженную степь, на холодное утреннее солнце. Пальцы на ногах в фирменных зимних сапожках, рассчитанных на минимальный холод большого города, уже превратились в бесчувственные ледышки.

«Надо думать о приятном», – решила она. Здесь очень холодно. Это плохо.

А в Африке сейчас жара и мухи. Черепахи всякие. Как в забавном детском стишке:

«Черепаха! Черепаха!» —

Девочки кричат от страха.

Хочешь, верь, хочешь, не верь —

Черепаха – страшный зверь!

Я под тазиком ползу,

Тазик сверху, я внизу.

Александра улыбнулась. Ещё неизвестно, что лучше – когда холодно или когда обливаешься потом в туче кровососущего гнуса. Это по телевизору Африка прекрасна – вечнозелёная растительность, обезьянки выбегают на асфальтированную дорогу попрошайничать, сафари на белых джипах по саванне с фотоаппаратами. А на самом деле – нестерпимая жара, пот, грязь, насекомые. Много-много всяких гадких, ужасных насекомых, очень опасных и отвратительных!

Александра вспомнила о своих бутербродах в рюкзаке, извлекла целлофановый пакет с едой.

– Алло, капитаны, как насчёт завтрака?

– Неохота. Начальник, дай додремать.

– А вы, товарищ, хотите бутерброд? – обратилась она к водителю.

Тот молча улыбнулся и отрицательно покачал головой.

Ну, не хотят – и не надо. Александра громко вздохнула и принялась жевать холодный хлеб с подледеневшей докторской колбасой и твёрдым, замерзшим сыром. Невкусно, но хоть какие-то калории в организм попадут, подумала она. Жаль, термос с горячим чаем не догадалась взять.

За едой дорога не казалась такой муторной.

Перекусив, она бросила в рот подушечку жевательной резинки. Всё-таки у неё интересная работа. Летает по стране, даже вот обещают загранпоездку. Мир у ног, как говорится, и всё за казённые деньги. Грех жаловаться.

УАЗ подскочил на ухабе, подбросив пассажиров. Александра чуть не подавилась жвачкой. Чёртова дорога!

Колонна въехала на огороженную колючей проволокой территорию полигона. Ехали ещё часа два по степи, без всякого намёка на какие-нибудь строения. Наконец показалась база. Бросились в глаза огромные полукруглые ангары из серого алюминия. У взлётной полосы, на площадке, стояли запорошенные снегом вертолёты Ми-8 и Ми-12, чуть поодаль – расчехлённые истребители Су-33.

Колонна затормозила перед административным трёхэтажным зданием из силикатного кирпича. Жались на ветру встречающие.

Выходя из УАЗа, Александра размяла замёрзшие ноги. Настроение у нее было неважное, и она с усмешкой смотрела, как здороваются и обнимаются встречающие с начальством. Какая радость! Сами небось дрожат и клянут судьбу.

Все пошли в здание.

Слава богу, здесь было тепло. Следователей посадили в коридоре и попросили подождать. Участники секретного проекта испарились – их немедленно увлекли в ангары коллеги. Начальство заперлось в кабинете командира части и заседало минут сорок. Александра, утомлённая долгим холодным переездом по степи, дремала в кресле, вытянув ноги и с наслаждением ощущая, как замёрзшие пальцы медленно отогреваются. Капитаны молчали.

Хлопнула дверь – показались начальники. Они гуртом, переговариваясь, проследовали мимо. Командир части в светлом камуфляже давал пояснения. Харченко мигнул, чтобы Александра с капитанами двигали следом.

– Меня это начинает утомлять, – пожаловалась она капитанам.

– Что? Близость начальства или отсутствие бытовых удобств?

– И то и другое.

– Крепись, начальник, скоро отдохнём.

– Кто вам это сказал? Мне думается, что теперь придётся надолго забыть о комфорте.

– Служба такая, товарищ майор.

– Господи, почему я не работаю юристом в какой-нибудь преуспевающей фирме? Чистенькая такая, в строгом костюме, колготочки, ноготки отполированные и накрашенные, компьютер под боком.

– У тебя он и так под боком, – хмыкнул Ваня. – В рюкзаке. А камуфляж более функционален, чем деловой костюм.

– Ваня, ты солдафон, ты ничего не понимаешь. Это моя розовая мечта.

– Почему не голубая?

– Дурачок! Кстати, голубая может быть только у тебя!

– Товарищ генерал! – громко воззвал Купчик.

Генерал Харченко отстал от толпы начальства.

– Что тебе?

– Майор Андреева обзывается!

– Купчик, перестань. Сейчас не время для шуток.

– А я думал, время.

Харченко заулыбался:

– В Африке будешь шутить! Там будет очень, очень весело!

Выйдя из административного здания, погрузились в уазик и поехали к дальнему ангару.

У больших запертых ворот ангара дежурили часовые с автоматами. Начальство прошло внутрь через маленькую узкую дверь.

Здесь было тепло и сумрачно. Суетились люди в лётных комбинезонах. Александра смотрела вперёд и понимала, что видит совершенно невозможное. В лучах прожекторов возвышался абсолютно чёрный массивный космический челнок. Восстановленный многоразовый корабль «Буран»?

Александра знала, что программу многоразовых космических челноков закрыли ещё в девяностых годах прошлого века из-за дороговизны и неэффективности. Изготовленные для проекта космические корабли типа «Буран», способные выполнять полёты в полностью автоматическом режиме, со временем оказались утрачены как рабочие машины. Один из кораблей превратился в развлекательный аттракцион для зевак на ВВЦ в Москве, остальные, законсервированные в спецангаре на космодроме Байконур в Казахстане, погибли во время пожара. Обрушившаяся крыша уничтожила то, что не смогло выгореть.

Группа Александры тогда принимала участие в расследовании инцидента. Официальная версия гласила – возгорание электропроводки. Но реально рассматривались две версии – диверсия иностранных спецслужб и умышленный поджог с целью сокрытия факта полного разворовывания находившихся на хранении аппаратов. Выяснить, что послужило причиной гибели «Буранов» на Байконуре, тогда не удалось – наверху приняли решение прекратить расследование, а несколько шишек в космической отрасли получили выговоры и были лишены квартальной премии, однако по итогам года шишкам выплатили премию в двукратном размере. Короче, мафия бессмертна.

Поэтому вид космического челнока, явно рабочего, Александру не просто удивил, а обескуражил. Как и её напарников.

– Что за херня? – возмутился Ваня.

Харченко ядовито улыбнулся.

– Это не херня, Купчик, это летательный аппарат.

– Я вижу, что аппарат. Это что, вы списанный шаттл у американцев купили? «Атлантис» или «Дискавери»? Дай нам, Боже, что им не гоже?

– Купчик!

– Нет, постойте, товарищ генерал, я сам догадаюсь. Весь чёрный, без окон и дверей. А-а, вы не купили «Атлантис», – его похитили! Как у Ильфа и Петрова в «Золотом телёнке» говаривал знаменитый Остап Бендер, что в Рио-де-Жанейро принято ворованные машины перекрашивать в другой цвет, чтобы прежний хозяин не расстраивался, видя, как на его автомобиле раскатывает совершенно посторонний человек. Украли и перекрасили. Прекрасная операция!

– Всё сказал? – сдерживая улыбку, спросил Харченко.

Купчик оглядел улыбающуюся «аудиторию» и покорно согласился:

– Всё, товарищ генерал.

Харченко оглядел тех, кто пришёл с ним, произнёс, указывая на аппарат:

– Это не американский шаттл и не наш «Буран». Это космический самолет. Новая разработка, правда выполненная на основе идей, изначально воплотившихся в кораблях «Буран». Ещё раз повторяю – самолёт, а не космический челнок. Челнок, как всем известно, на орбиту выводит ракета-носитель, а уже там, в космосе, с помощью собственных двигателей челнок выполняет необходимые действия и самостоятельно возвращается на Землю, совершая посадку на посадочную полосу, как обычный самолёт. Наш же аппарат совершает взлет с полосы, как самолёт, поднимается в стратосферу и уже там, включая ускорители, выходит в космос. И ещё – взлёт и посадка возможны в вертикальном режиме – ему не нужны специальные аэродромы.

– Это здорово! – поразился Загин.

– Новая космическая игрушка. У американцев давно такие! – заявил Ваня.

– Наука не стоит на месте, но у заокеанских друзей такого аппарата пока нет, – сказал Харченко.

– Так это собрали наши «головастики»? – скривился Купчик, вызвав своей реакцией новые улыбки на лицах. – Эти оболтусы из НИИ? Тьфу. Я думал, какой-нибудь импортный. Сейчас же принято новейшее вооружение за границей покупать, особенно у стран НАТО (их устаревшие модели).

– Купчик, нет у тебя ни капли патриотизма, одни фантазии в голове, – заметил Харченко. Указывая на трап, ведущий внутрь аппарата, произнёс: – Проходите, не стесняйтесь. – Потом пояснил: – Такую же штуковину надо найти в экваториальных лесах.

– Так что, такая же гикнулась в Конго?

– Такая. У изделия ещё масса недоработок. Полетите со специальной группой ФСБ, определите, почему произошла авария.

– Мы не технические спецы.

– Спецы тоже поедут. Ваше задание – на месте, с помощью технических специалистов, установить причину падения аппарата и всё официально запротоколировать. Но перед этим аппарат, конечно, необходимо найти.

– Точный район падения неизвестен? – спросил Загин.

– Нет. И слава богу. Там уже вовсю НАТО рыскает. Тоже ищут.

– Представляю, какой там кипеж поднялся среди дикарей, – ухмыльнулся Загин. – Через год можно будет отправлять в те районы этнографическую экспедицию, мифы записывать об огненном боге, рухнувшем с неба.

– Точно, – подхватил Купчик. – Местные гориллы, наверное, получили неизгладимую психологическую травму.

– Оболтусы вы, ребята, уж не обижайтесь, – откровенно заявил им Харченко. – Эта модель, как видите, обладает приличной грузоподъёмностью, несёт до пяти тонн груза, управляется компьютерной программой или экипажем из трёх человек. У американцев такой нет.

– Точно нет? – засомневался Купчик, вызывая улыбки.

– Точно. ГРУ отслеживает их разработки.

– А ЦРУ – наши.

Харченко не стал спорить.

– ЦРУ пытается отслеживать наши работы. Идёт обычная, нормальная жизнь. Закон матушки-природы: «Выживает сильнейший», то есть задави своего конкурента и возрадуйся! Поэтому всем должна быть понятна крайняя заинтересованность наших заокеанских «конкурентов» в том, чтобы завладеть рухнувших в джунгли образцом. Наш летательный аппарат изменяет все привычные понятия о возможностях авиакосмической техники. Этот аппарат не в чистом виде космический корабль, а, как я уже говорил, космический самолёт, легко выходящий в ближний космос и продолжительное время там работающий. Когда-нибудь, может статься, такие аппараты заменят ракеты, и на них космонавты станут летать на околоземные станции.

– Сомневаюсь, что скоро, – заметил Загин.

– Пройдём на второй этаж, там сектор управления, – предложил Харченко, указывая на кабину лифта.

Лифт был тесный, и вчетвером они еле поместились.

– Рассчитан на троих, – пояснил Харченко.

На втором этаже, в просторном зале управления, перед тремя креслами красовались экраны компьютеров и ряды клавиш. Обзорной панели, как в многоразовых челноках, здесь не было, но стоял основной пульт с кодом полётной программы.

Здесь было многолюдно. Александра узнала многих обеспеченцев и двух «головастиков», с которыми беседовала в НИИ по делу Салеева, – Шелушева и Фалеева.

Ещё троих «головастиков» в белых халатах видела впервые – это, наверное, те, кто вылетел на полигон перед смертью Салеева, подумала она. Теперь ей стала понятна фраза Харченко о преждевременности сдачи дела Салеева в архив. Вот его детище, всё те же действующие лица и новое происшествие. А двух совпадений не бывает – эту аксиому она помнила хорошо.

– Пойдёмте к компьютеру. – Харченко указал на узкий столбик основного пульта программирования курса. – Смотрите сюда. – Он загородил своей спиной от присутствующих клавиатуру, показывая ее только своим следователям. – Мне объяснил куратор проекта Творогов. Видите, на этом узком экранчике десяток цифр. Это код курса полёта. Вторая цифра – страна. Что бы там ни стряслось, вы должны знать одно – обратный курс должен иметь второй цифрой двойку. Двойка – это Россия. Остальные цифры определяют район, регион и тому подобное. Перепрограммирование занимает время. Программу возврата составит специалист из этих. – Харченко кивнул на суетящихся учёных. – Но есть одна закавыка. О ней знает только Творогов, я, вы трое и ещё знал Салеев, который её разработал. При любом запрограммированном курсе можно практически мгновенно изменить его – надо семь раз нажать клавишу «два». И корабль вернётся сюда, на полигон. Это вы должны знать на случай непредвиденного.

– Думаете, аппарат захотят угнать в Штаты? – спросил Загин.

– Что я думаю, я тебе не скажу, Загин, – отозвался Харченко, отходя от пульта. – А теперь пойдёмте на инструктаж. На всё задание отводится недельный срок. Я буду ждать вас, как всегда, с положительным результатом.


После двухчасового инструктажа весь отряд, направляемый на поиски пропавшего аппарата, сытно накормили, одели в камуфляжи с эмблемами МЧС России и собрали в актовом зале для последней напутственной беседы.

Александра сидела в последнем ряду, изучая затылки тех, с кем ей предстояло выполнять ответственное задание. Командиром отряда был назначен, к удивлению Александры, майор Зужев. Его заместителями стали: капитан Ургинов, Александра и майор Князев из спецотряда особого назначения. В группу были включены двое «головастиков» – Шелушев и Барон и вся группа обеспечения. Плюс четверо вертолётчиков. А также взвод отряда особого назначения, в обязанности которого входило военное прикрытие поисковой экспедиции. Всех вместе – двадцать пять человек.

Трое полковников, давая последние пояснения, ещё раз повторили меры предосторожности. Связи с внешним миром, в целях соблюдения секретности, у отряда не будет. На выполнение задания давалось семь суток. В случае неудачи в указанный срок – выход на связь и получение новой вводной, для чего конверт с номером 1, 2 или 3 следует вскрыть. В случае невозможности возврата аппарата – испытуемый образец требовалось уничтожить путём подрыва.

Полковники продемонстрировали две плазменные бомбы, вмонтированные в титановые чемоданчики, похожие издали на автомобильные переносные холодильники. Всем объяснили, каким образом привести бомбы в боевое положение. Диаметр взрыва – пятьсот метров. По вспышке космические спутники определят, что аппарат уничтожен. При необходимости применять оружие на поражение – сантименты в вопросах обороноспособности государства неприемлемы.

После этого пошли в оружейную получать оружие.

Здесь была стерильная чистота, словно в больничной операционной. В углу лопотал телевизор – шёл выпуск вечерних «Новостей»:

«Как известно, события в Республике Конго продолжают развиваться по крайне напряженному сценарию. Переговоры между повстанцами и президентом страны, поддерживаемым армиями соседних Анголы и Замбии, сорвались. Попытки миссии ООН выправить ситуацию, уберечь страну от гуманитарной катастрофы, окончились провалом. В районе сосредоточения многолюдных лагерей беженцев разгорелись боевые действия. Агентство ИТАР-ТАСС сообщает, что на территории, контролируемой повстанцами, пропали двенадцать граждан России – это женщины, вышедшие замуж за учившихся в нашей стране конголезцев и переехавшие на постоянное место жительства в Конго. Судьба их неизвестна. В сложившейся ситуации принято решение направить в Конго поисковый отряд МЧС для спасения наших граждан».

Александра ядовито усмехнулась – вот какая официальная легенда их поисковой экспедиции – благородная забота государства о своих гражданах. Лицемеры. Лучше бы уж совсем ничего не сообщали.

Диктор продолжал:

«В Конго также находятся граждане США, Бельгии, Франции, Великобритании. Для их эвакуации альянс НАТО уже направил в Конго сто двадцать пять морских пехотинцев. МИД России и США подтвердили готовность обоюдной помощи в поиске и спасении своих граждан».

Теперь всё вставало на свои места. Американцы ищут наш аппарат, заботясь о своих гражданах, и мы ищем свой аппарат, заботясь о своих гражданах. При этом дан приказ вести огонь на поражение в случае необходимости. Какой? Они могут попытаться отбить аппарат силой, если первыми к нему выйдем мы. И наоборот.

Участники экспедиции получили стандартный комплект оружия для спецопераций: автомат «абакан», восемь магазинов с патронами, пистолет с запасным магазином, нож, две наступательные и две оборонительные ручные гранаты. Два чемодана с бомбами поручили капитану Ургинову и лейтенанту Михайлову.

Надев на себя снаряжение, Александра взглянула в зеркало – мать родная, она выглядела как солдат-агрессор. Видели бы сейчас её родители. Отец точно бы заявил: «Никогда, слышишь, Александра, никогда ты больше не будешь в этом участвовать!»

С полигона полетели в Астрахань на двух транспортных вертолётах. Полковники провожали. До начала операции оставалось семьдесят минут.


Транспортный самолёт Ил-76 МЧС России гудел включёнными турбинами. В грузовом отсеке стояли два новейших десантных вертолёта «Оборотень» с отвинченными лопастями. Эти машины, в случае неудачи миссии, тоже требовалось уничтожить. Ни одна новая оборонная технология не должна была уйти из России в чужие руки.

Отряд закончил погрузку. Самолёт вырулил на взлётную полосу.

Операция началась, время пошло.

Турбины противно загудели, самолёт рванул и помчался, сотрясаясь. Александра откинулась в кресле, глядя в иллюминатор. Отрыв от земли. Полетели!

Сделав круг, самолёт начал набирать высоту.

Теперь можно было оглядеться. И первый, с кем Александре захотелось побеседовать, был «головастик» Барон – при нём пропавший аппарат уходил в испытательный полёт.

Автомат и снаряжение очень мешали.

Ворча про себя, Александра поднялась со своего места и пробралась к задумчивому Барону.

– Можно вас отвлечь от размышлений? – приветливо улыбнулась она.

Барон поднял на неё взгляд. Не меняя выражения лица, согласился:

– Пожалуйста. Присаживайтесь.

Усевшись и водрузив автомат между ног, Александра ещё раз улыбнулась.

– О чём вы думаете?

– В смысле?

– Вы были так погружены в свои размышления. Думаете о том, что послужило причиной аварии аппарата?

Барон посмотрел в потолок.

– Всё будет ясно на месте.

– Возможно, простая поломка?

– Может быть, поломка, может быть, ошибка в расчёте испытательной траектории, может быть, элементарный сбой компьютерной программы.

– Кто же проводил расчёты?

– Я, Шелушев, Салеев, Фалеев, Мякишев, Касаткин. У каждого свои полётные задания. Аппарат отработал над территорией России по моим траекториям и над Тихим океаном. Вчера испытывались технические характеристики аппарата по полётным заданиям Шелушева, Фалеева и Салеева. Техника отработала над Индийским океаном и вдруг, нарушив полётное задание, сорвалась и пропала в экваториальной сельве.

– А пеленг? Ведь должен присутствовать пеленг на случай аварии?

– Нет. Техника секретная. Никаких самоуказателей.

– Значит, сейчас говорить о причинах аварии рано?

– Естественно. Зачем делать умозрительные выводы, когда в ближайшее время всё будет ясно воочию.

– Тогда скажите, что, по-вашему, случилось с Салеевым? – Александра перевела разговор на происшествие в НИИ. – Вы замечали за ним расположенность к суициду?

Барон тряхнул головой.

– Глупости. Виктор не мог себя убить. Не было у него причин. Впереди было завершение интереснейшего проекта, у истоков которого он стоял, открывались новые перспективы. Зачем себя убивать?

– Человек живёт не одной работой.

– Для учёного наука – это главное!

– У него произошёл разрыв со своей женщиной.

– Ха! С женщиной. Да он никогда не относился к ней серьёзно. Ушла и ушла. У него были другие планы… То есть его подруга не входила в его планы.

– Он делился с вами планами?

– Выпивали, говорили. «Катюха не тот человек» – его слова. Он собирался ещё несколько лет заниматься только карьерой. Рассчитывал огрести кучу денег. Премию за аппарат нам всё равно дадут, только из-за аварии чуть позже, чем все мы планировали. Из-за Катьки он стреляться бы не стал. Нонсенс.

– Значит, он был честолюбив?

– Как все мы.

– Когда вы улетали на полигон, у вас уже было готово расчётное задание?

– Да. Мы приехали, ввели в бортовой компьютер задание и начали испытания.

– То есть перед вводом в память компьютера вы задание не перепроверяете?

– Вы задаете дилетантский вопрос. Всё было проверено десятки раз в НИИ. Это к тому же было не первое испытание аппарата. Всё отлажено… Может, брак в механике?

– Получается, ошибку в расчётах вы исключаете?

– Исключать не нужно ничего. Аппарат упал, значит, есть причина.

Тут Александра отчётливо поняла, из-за чего мог убить себя Салеев – он вдруг обнаружил ошибку в своём полётном задании.

От этой мысли ей захотелось подпрыгнуть и заорать на весь самолёт: «Нашла!», но вместо этого, мягко улыбнувшись и извинившись, она вернулась на своё место.

Раскрыв рюкзак, она извлекла ноутбук, включила его и вывела на экран данные расчётов – цифры, цифры, цифры. Ваня Купчик, обследуя место самоубийства Салеева, педантично перефотографировал содержимое около двадцати скоросшивателей, лежавших на столах, рядом с расчётным компьютером. Кругом голые цифры.

Итак, Салеев сидел в кабинете, проверяя кое-какие свои выкладки, и, видимо, тут его озарило – что-то он напутал, и это что-то должно было привести к аварии аппарата… Тогда он ужаснулся и убил себя.

Какие нестыковки у этой версии? Салеев мог позвонить на полигон и предупредить об ошибке в расчётах.

Александра быстро зашуршала клавишами, проверяя все исходящие телефонные звонки из НИИ за ночь перед самоубийством Салеева, – звонки были только по городу.

Переключившись на данные из скоросшивателей, она снова устремила взгляд в ряды цифр. Цифры, цифры. Какого чёрта? В цифрах ей не разобраться.

Найдя взглядом майора Зужева, она поманила его рукой.

Тот с готовностью подошёл, придерживая автомат:

– Слушаю.

– Скажите, Андрей Семёнович, почему Касаткин, тот, что поручил вам передать Салееву насчёт проверки шестнадцатой расчётной цифры, предупредил, что позднее сам обратится в НИИ за данными, а не попросил Салеева сделать это, как только всё будет проверено?

Зужев открыл рот, переваривая вопрос, и расплылся в улыбке:

– Салеев не мог позвонить на полигон – у НИИ отсутствует исходящая междугородная связь. Блокиратор.

– А с полигона можно звонить в институт? Или тоже нельзя?

– Можно.

– Спасибо.

Теперь всё вставало на места – Салеев уже не мог предотвратить надвигающуюся аварию, потому и застрелился. Для него свой личный крах как учёного (он совершил роковую ошибку в расчетах) оказался настолько шокирующим, что он предпочёл расстаться с жизнью. Вот так. Правда, самой Александре это казалось слишком пафосным. Жизнь, в любом её проявлении, всё же лучше, чем небытие. Но это она так считала, а как там у них, у гениев, принято, не ей, простому следователю-секретнику, судить.

Александра вдруг увидела, как изменился в лице стоящий рядом с ней Зужев: в его глазах мелькнуло удивление – он смотрел на экран ее ноутбука. Александра перевела взгляд на экран – вместо цифр там появилась расписанная жёлтыми и зелёными пятнами карта местности с изгибом реки. Это тоже информация из скоросшивателя, подумала она. Ударом пальца по клавише погасила экран и улыбнулась Зужеву. Тот, озадаченно кашлянув, смущённый, пошёл прочь.

Теперь Александра была уверена в причастности Салеева к аварии аппарата… А всё начиналось как заурядное самоубийство.


Две ночи после «контакта» с Василием Сергей горел в «адском огне» сомнений. Он ощущал необходимость форсировать общение с объектом – это ему подсказывали опыт и нюх разведчика, приобретенные за многие годы опасной работы нелегалом. Не зря контора пошла на прямое раскрытие Зимина – Сергей допускал, что момент передачи пароля мог быть зафиксирован ФБР. Внешне вроде бы всё прошло гладко, но сосущее чувство под лопаткой подтверждало его догадку о том, что он попал под колпак… Неужели глобальное преобладание советской разведки в прошлом и теперь, после двух десятков лет новых проектов открытого сотрудничества с американцами, превратилось в пшик? Советские разведчики в большинстве случаев переигрывали ЦРУ и ФБР. А сейчас? Провалы, разоблачения, преднамеренные сдачи позиций. Провал одиннадцати нелегалов из-за грязного предательства. А куда смотрела контрразведка? Вопросы, на которые Сергей не мог получить ответ. Кому он мог верить в сложившейся ситуации? Только себе, своему мозгу и своему чутью профи.

А чутьё подсказывало Сергею – необходимо было форсировать контакт. Требовалось ещё раз переговорить с Василием, только тогда Сергею станет понятно, как вести себя дальше. Василий, во время первого и единственного разговора, утверждал, что «пуст», что мозг его не владеет информацией, необходимой конторе, и в то же время он знал, что обладал такой информацией. Что это было? Истинная правда или хорошая актёрская игра? Что должен был узнать Сергей? Согласно заданию, объект сам сдаст информацию, а на Сергея выйдет связной. Связной, конечно, Зимин, предположил Сергей. Сергей передаст ему информацию. А потом? Потом, по здравому рассуждению Сергея, о нем просто забудут, как и о Василии. Они пешки в большой игре. Им могли пожертвовать в любой момент не задумываясь. И этот час настал. Последний его прорыв.

Латинос, с интересом наблюдавший за Сергеем, свисая с верхней лежанки, наконец не выдержал и начал разговор на тему, давно не дававшую ему покоя:

– Почему всё время молчишь, Насильник?

Сергей очнулся от дум и уставился в ненавистное лицо соглядатая, ещё не совсем вернувшись в реальность сырой, мрачной тюремной камеры.

– Что ты спросил?

– Почему молчишь всё время?

– Думаю.

– О чём?

– Какая тебе разница? – Сергей раздражённо отвернулся от латиноса.

Латинос заулыбался, сказал уверенно:

– Бежать собрался!

– Не говори чепухи. Отсюда не убежишь.

Латинос вдруг поскучнел и повалился на тонкую, жесткую подушку. Сказал, зевая, глядя в потолок:

– Ты прав. Не убежишь. Но ты думаешь о побеге!

– Я?! – Сергей вскочил.

Латинос, улыбаясь, заверил:

– Знаю, знаю – всё время думаешь о побеге, потому всегда мрачный – бежать-то невозможно! Будешь сидеть здесь много-много лет. Всегда!

Злорадство латиноса взбесило Сергея.

– Раз я думаю бежать – сообщи кому следует!

– Что?! – Латинос дёрнулся, как от пощечины. Он приподнялся, опираясь на локоть. – Ты кем меня считаешь? Соглядатаем?!

– Соглядатай и есть!

– Убью! – Латинос кинулся на Сергея, но Сергей мощным ударом опрокинул его обратно на подушку, разбив при этом рот.

Он изливал свою ненависть и отчаяние в ударах, наносимых ненавистному шпиону, приставленному к нему.

Латинос потерял сознание.

Сергей неожиданно очнулся от приступа ярости, отошёл от нар к противоположной стене, потёр разбитый кулак. Бежать! Конечно, нужно бежать! Только так он спасёт себя из американской западни. Спасёт себя и объект.

Алёшин решил немедленно пойти на контакт с Василием и посвятить того в свой план – он передаст через связного Зимина, что контора сможет получить информацию, только вызволив их обоих из неволи. Этот план, несомненно, заинтересует Василия. Сергей попросит его выдать часть информации, чтобы в конторе заглотили наживку. Если информация будет важная, контора найдёт способ вытащить их из тюрьмы, хотя Сергей не представлял, как это можно сделать. А если контора отступится?

Сергей бросился на свою нижнюю лежанку, уткнулся лицом в подушку. Он хотел забыться сном и не мог. Но он твёрдо решил действовать так, как придумал в эту беспокойную ночь…


Побудка прозвучала для Сергея набатом. Латинос уже был на ногах, нервно прохаживаясь по камере, то и дело поглядывая на лежавшего Сергея. Его разбитое лицо заплыло синяками. Неприятностей с тюремным начальством теперь Сергею было не избежать. Вот тебе и форсирование контакта. Упекут на пару недель в карцер, и ау! А что за это время произойдёт с Василием? Одному Богу известно.

Сергей потёр ноющие болью, разбитые костяшки своего кулака – давно он не бил чужие физиономии, а у подлеца латиноса рожа оказалась твёрдая, как деревянное полено. Идея! Будет называть соглядатая Буратино – в переводе на русский и английский языки – «деревянная рожа».

– У-у-у! – протянул Сергей, отрывая лицо от потной подушки – встать было неимоверно трудно.

Он посмотрел на латиноса.

Тот, ударив себя в грудь, склонился над Сергеем.

– Я не соглядатай! – заявил он.

Сергей не стал спорить.

Раздался сигнал к выходу из камер – сработали автоматические замки, и кованые решётчатые двери откатились в сторону.

Сергей и латинос вышли в коридор и, как и остальные заключенные, встали перед своей камерой.

Началась утренняя перекличка.

Сергей негодовал про себя: как он мог позволить вовлечь себя в скандал с дракой? Соглядатай сделал своё дело – сорвал его план. Разборки из-за разбитой физиономии латиноса отнимут время, и всё может полететь в тартарары!

Перекличка прошла спокойно, но вспухшая физиономия латиноса привлекла внимание охранников. Один из них подошел к латиносу и, уперев дубинку ему в подбородок, с ненавистью спросил:

– Кто тебя избил, скотина? Этот урод? – кивнул он на Сергея.

Сергей ждал немедленного удара дубинкой, но латинос хрипло отозвался:

– Нет, не он.

– Кто же? – хмыкнул охранник. У него с утра было хорошее настроение.

– Я сам себя ударил.

– Как это? – Охранник притворно растерялся.

– Я бился лицом о стену.

– Зачем?

– Было плохое настроение.

– Я тебе его улучшу, идиот! – Охранник, вкладывая всю свою ненависть к опостылевшей работе, врезал латиносу дубинкой по груди.

Тот согнулся от боли.

Охранник приказал:

– Разогнись, скотина! Я тебя не бил, а только погладил!

Посмотрев на Сергея, охранник и ему пригрозил дубинкой:

– Если он еще раз ударится рожей о стену, я этой штукой разделаю твою физиономию, чтобы вы, соседи по камере, были как близнецы – на одно лицо!

После этого, умерив гнев, охранник приказал всем повернуться налево и двигаться вереницей по коридору, в столовую на завтрак.

Поступок латиноса несколько озадачил Сергея. Возможно, он не имел разрешения вмешиваться в контакт Сергея с объектом. ФБР всё держало под контролем!..

В огромном зале столовой заключённые двигались единой очередью к столам раздачи.

Стоя в очереди, Сергей увидел на раздаче Зимина – тот ловко орудовал черпаком, отмеряя порции картофельного пюре.

Шлёпнув порцию пюре Сергею в миску, Зимин сурово сказал:

– Быстрее, быстрее! Пошевеливайся!

И перевёл взгляд на следующего заключённого.

Всем было ясно, что раскладчик торопил Сергея в очереди вдоль раздаточных столов, а Сергей понял, что ему передала контора – контакт с Василием должен быть форсирован.

Сидя за длинным столом, Сергей ел, не ощущая вкуса пищи, соображая, как вести разговор с Василием. Вообще Сергей обратил внимание, что в Штатах пища не обладала ярко выраженным вкусом, была какая-то пресная, однообразная, что бы ты ни ел – мясо, картошку, хлеб или сладости. То же самое он испытывал во время пребывания в Германии. Про Израиль говорить нечего – там иногда приходилось есть кошерное, чтобы поддерживать легенду. А вот в Южной Америке, как и в России, пища была вкусной. Почему так?

Сергей посмотрел на сидящего рядом жующего латиноса, хмурого и задумчивого. Тот, заметив взгляд Сергея, хмыкнул.

Вот еще забота, подумал Сергей. Надо придумать, как избавиться от этого приставленного к нему соглядатая.

После завтрака заключенные вышли во двор – транжирить время до обеда.

Латинос не отставал от Сергея, следуя по пятам.

Сергей демонстративно не отвечал на его попытки завязать беседу. В то же время Сергей держал в поле зрения Василия. Тот, как всегда, сторонился других заключенных, одиноко передвигаясь вдоль высокой стены из металлической сетки, ограждавшей двор для прогулок от просторного пустыря, тянувшегося до самой каменной ограды. Сергею было больно видеть, во что превратился, стараниями спецагентов, некогда мощный, здоровый мужчина. Его подавили не только морально и психологически, но и физически: он стал развалиной. Такая же перспектива ожидала и Сергея, если контора не вытащит его из ловушки, в которую сама же и определила.

– Чем он тебе интересен? – Латинос, забегая вперёд, заглядывал прямо в глаза Сергею.

Тот разозлился:

– Что ты лезешь ко мне? Что тебе надо?! Отстань!

– Нет, не отстану!

– Почему?! – Сергей перешёл на крик.

– Ты меня оскорбил! Ты причислил меня к стукачам! А я честный преступник.

– Всё? – Сергей не верил ни единому слову латиноса.

Толкнув латиноса плечом, он пошёл прочь.

Латинос торопливо последовал за ним:

– Я правду тебе говорю. Я честный человек. Пойми это, Насильник.

– Я – не насильник. Всё туфта! Меня зря сюда засадили!

– Я верю! Просто здесь тебя все так зовут. Насильник. Скажи, как ты хочешь, чтобы я тебя звал?

Сергей отмахнулся, желая всё-таки отвязаться от соглядатая.

– Ты можешь понять, что человеку иногда требуется побыть одному? А?

– Одному быть никак нельзя, особенно в тюрьме, – глядя в сторону, заявил латинос. – Сойдёшь с ума. Я не впервые отбываю срок. Уж поверь мне. Я знаю.

– Отстань! – Сергей зло пихнул латиноса в грудь, чуть не опрокинув на землю, и быстро зашагал к толпившимся в углу двора амбалам-неграм. Амбалы громко чему-то восторгались – внутри толпы что-то происходило. Но уличные охранники спокойно взирали на их веселье – видимо, всё было в норме.

Сергей оглянулся на латиноса – тот, растерянный, смотрел ему вслед, как побитая собака. Вдруг, что-то решив, он резко развернулся и устремился прочь. Сергей увидел, что латинос двигается туда, где, отрешённо взирая на пустырь сквозь сетку ограждения, стоял Василий.

Сергей, подойдя к толпе амбалов, попытался, толкая плечом, пробиться в центр, где происходило какое-то действие, но его попытку мгновенно пресекли – три негра в тёплых робах, пихая его в грудь, грубо велели убираться:

– Куда попёр, белый?! Двигай отсюда, снежок! Проваливай!

Опешивший Сергей не нашёлся что ответить.

– Урод! Скотина! Шагай отсюда! – Это уже орал, надрываясь, чтобы все слышали, латинос, толкая в грудь Василия.

Сергей опешил. Зачем это соглядатаю? Для чего ему нужен конфликт с Василием?

– Урод! Дебил!

От нового, мощного толчка латиноса Василий опрокинулся на спину, на мёрзлую землю и стукнулся затылком. Звук глухого удара в морозном воздухе разнёсся далеко. Он неловко поднял руку, пытаясь загородиться от возможных ударов сверху, и завыл:

– И-э-э-и-э!!!

Уничтоженный, раздавленный человек…

Первым порывом Сергея было броситься к Василию, помочь подняться.

Сергея самого продолжали толкать в спину обозлённые негры-амбалы:

– Двигай, двигай отсюда! Бледный!

Тут в конфликт вмешались охранники. Трое, махая дубинками, побежали к месту происшествия, остальные, стоявшие наверху, на кирпичной стене тюремного здания, передёрнули затворы, взяв латиноса на прицел.

Никому из заключённых столь мелкое происшествие не показалось интересным – никто даже головы не повернул – стычки во дворе случались ежечасно, а латинос уже орал: «А-а-а!!!», присев на корточки и закрываясь руками от ударов дубинок.

Сергей, резко отвернувшись, пошёл прочь от толпы шумевших негров, спрятав руки в карманы и сгорбившись.

Вздохнув, он начал прогуливаться, глядя себе под ноги – надо переждать, пока всё уляжется. Как выражаются на зоне: «Пусть рассеется кипеж». Сергей улыбнулся своим мыслям.

Странное существо человек – всё плохо, а он находит в себе силы радоваться. Даже нет, не находит – сама по себе радость возникает. Неужели он такой сильный духом?

Сергей хмыкнул – эдакий Геракл.

Крики избиваемого охранниками латиноса перекрывали даже гвалт толпы шумевших негров. Сергей снова хмыкнул – он Геракл, а Буратино бьют. Но это бесполезное занятие – он же деревянный!

И снова улыбка тронула губы Сергея.

– Что ты лыбишься, придурок?!

Сергей удивлённо поднял взгляд и уставился в лицо Консуэло – мощного латиноса, слывшего держалой сектора, в котором сидел Сергей. Неужели предстояла новая разборка? Спор с местным авторитетом не входил в планы Сергея – такое было ему не по силам. Избить Сергей мог любого (кроме Циммермана), но ведь биться придётся против системы – у держалы множество подручных шестёрок и поддержка в администрации. Война Сергею была не нужна. Требовалось её избежать. Но как?

Внутри засосало от плохого предчувствия. Хорошо было в первое время – никто из уголовников его не трогал, мучила только неизвестность. Неужели «карантин» кончился и теперь, когда наступил самый ответственный момент операции, им заинтересовались уголовники?

– Что молчишь? – строго спросил Консуэло. За его спиной переминались четверо качков-латиносов, готовых забить любого, кого укажет босс.

– Ничего. – Сергей пожал плечами. Он не знал, как себя следовало вести.

– Ты много возомнил о себе, бледный!

– Я?! – изобразил полное непонимание Сергей. Наезд, типичный наезд авторитета.

– Не кривляйся, Насильник. Вы, иммигранты, всех достали. Мало того что прёте сюда со всего света, так ещё и пакостите. Говорят, ты не просто убил девку, а изнасиловал её мёртвую… Так это?

– Это ложь! – выкрикнул Сергей. Статья у него действительно была аховая. То ли ещё будет, когда негры прознают, что он надругался над черной!

– Мы выясним, что ложь, а что правда. Но ты уже ведёшь себя неправильно, бледный!

– Почему? – Сергей недоумевал. Какие он мог нарушить уголовные понятия? Старался быть ниже травы тише воды, и всё равно попал!

Держало хмыкнул, кивнул в сторону расправы охранников над латиносом:

– Твоя работа!

– Нет! Я ни при чём!

– А рожу ночью не ты ему начистил?

– Мы повздорили.

Держало сразу взъярился:

– Здесь латина держит жизнь! Понял?

Сергей опустил взгляд.

– Ты понял или нет, урод? – наседал Консуэло.

– Понял я всё.

– Тем лучше для тебя. Один прокол, и отдам тебя неграм!

После такой явной угрозы Консуэло отвернулся и стал смотреть, как охранники, скрутив руки за спиной латиноса, потащили его в здание администрации.

Один из подручных Консуэло вдруг резко метнул кулак в грудь Сергея, сбив мощным ударом с ног.

Сергей задохнулся – сбили дыхалку, он стал хватать воздух ртом, словно рыба, вынутая из воды.

Консуэло и его шестёрки зло рассмеялись и не спеша пошли прочь, по-хозяйски, вразвалку.

«Твари», – подумал Сергей, но сразу всё внимание направил на Василия – случай для контакта выпадал отменный.

Посидев на ледяной земле полминуты и отдышавшись, он поднялся и, сунув руки в карманы грубой робы, пошел прямо к Василию. Тот уже поднялся и снова смотрел на пустырь, словно не было нападения латиноса и возни охранников.

– Это я! – как можно бодрее заявил Сергей, вместо приветствия.

Василий посмотрел на него, словно не узнавая, но кивнул:

– Рад видеть!

Такое начало обрадовало Сергея. Он приступил к делу без обиняков:

– Надо бежать отсюда!

– Как?

– Если вы согласны, я всё устрою.

– Согласен.

– Отлично. Я дам знать, когда это будет. Понадобится какое-то время.

– Понимаю.

– Но чтобы заинтересовать контору, нужна хотя бы минимальная информация…

– Понимаю, – опять согласился Василий и снова молча стал смотреть сквозь сетку, на пустырь.

Не глядя на Сергея, Василий вдруг отрывисто заговорил:

– Один влиятельный человек в «Авиакосмосе». Есть доступ к важным проектам, везде, на уровне сборки и космических стартов подчинённые ему люди. Тайная организация. Свои цели. Отнюдь не политические. Вредительские. Можно выразиться – экстремизм чистой воды. Пакость ради пакости. Может быть, он психически не здоров. А исполнители? Они рабы организации, у них в мозгах некие идеи. Выйдя на него, обезвредите всех.

– Почему именно вы знаете этого человека?

– Его знают многие. Я единственный, кого вычислили американцы и вы вслед за ними. Я уже не знаю, что лучше для меня – умереть здесь или в застенках ФСБ.

– Сейчас нет таких застенков.

– Застенки есть всегда, при любых властях. Любого человека в любой момент можно обвинить в государственной измене.

– Вы тоже участник организации?

– Нет. Я просто знаю верховного владыку.

– Американцы уже получили информацию?

– Не думаю. Уверен, что нет, хотя они приложили немало усилий.

– Почему же вы не сдали им этого человека?

– Чтобы умереть здесь?

– Можно было бы поторговаться…

Василий усмехнулся:

– Я не торгуюсь, когда дело касается моей родины.

– Вы гражданин Молдавии.

– Это бюрократическая условность… – Василий вдруг пристально посмотрел Сергею в глаза. Его взгляд был живой и яркий. Сергей поразился, насколько силен был его артистический дар перевоплощения – только что стоящий перед ним полусумасшедший, поникший человек превратился в нормального, волевого мужчину. – Думаю, что после тех сведений, которые я вам сообщил, контора вытащит нас отсюда. Остальное – дома!

Сергей кивнул в знак согласия и поспешно пошёл прочь.

Контакт прошёл на ура! Теперь надо было дождаться ужина и скинуть информацию Зимину. Это, скорее всего, произойдет в столовой. Нужно было придумать, как двумя фразами, сказанными вслух при всех, довести необходимую информацию до связного. Зимин умный малый, он всегда понимал Сергея с полуслова, с полувзгляда, с полунамёка. Поймёт и сейчас.

Время тянулось неимоверно долго… Сергей нервно ходил туда-сюда по двору. Зимин получит информацию, спустя какое-то время он закончит смену, вернётся в съёмную квартиру в пригороде и свяжется с конторой. Потом будет разработка операции побега из тюрьмы, потом свяжутся с Сергеем, а он – с Василием…

Сколько же времени пройдёт?

Сергей с тоской посмотрел на держалу Консуэло, стоявшего в окружении амбалов-латиносов. Консуэло был зол. Ему не понравилось, что Сергей заговорил с «дурачком» Василием сразу после инцидента с охранниками и латиносом. Получалось, Сергей опять «рамсил», опять попал в ситуацию…

«Только бы продержаться эти дни!» – подумалось Сергею. Он поспешно отвёл взгляд от Консуэло и зашагал прочь, сутулясь от порывов холодного ветра…


После многочасового полёта Ил-76 резко нырнул вниз, в пелену белых облаков, и вдруг оказался над безбрежным лесным разливом. Далеко впереди блестел Атлантический океан. У Александры дух захватило от такого великолепия – вот и лето, жара и солнечный загар, какого ни за какие деньги не обретёшь в московских соляриях.

Снижение продолжалось. Заваливаясь на крыло, самолёт дал предпосадочный круг. Внизу, неряшливым муравейником, жила своей жизнью столица Анголы Луанда.

Александра каждой клеточкой организма ощущала, как падает самолёт, несясь к земле со скоростью одна девятиэтажка в секунду. Раз! И на девять этажей ниже. Два! И еще на девять этажей ниже.

– Слава богу, – заглядывая в иллюминатор, бурчал Загин. – Уже извёлся весь. Столько лететь – это беспредел.

– Не расслабляйтесь. Нам летать ещё долго, – заявил Зужев начальственным голосом. Александра фыркнула – привыкает к роли самого главного командира.

Земля была уже рядом. Касание, бешеная тряска в потоке скорости и торможение. Всё.

Самолёт плавно катил по полосе, все довольно улыбались – самая нудная часть пути осталась позади.

Самолёт загнали в отстойник на выгрузку.

Александра слабыми ногами ступила на ангольскую землю.

– Привет, Африка! – вскрикнула она звонким голосом и тут же ойкнула, ударив себя по щеке – на второй секунде пребывания на Чёрном континенте Александра подверглась жестокому нападению какой-то летучей букашки.

Капитаны радостно заржали.

– Дураки, – отозвалась Александра.

Зужев построил отряд перед самолётом, предложив здесь же перекусить из сухого пайка.

Все расположились бивуаком на рюкзаках. Африканцы, в комуфляжах, косились на одетых в форму МЧС светлокожих россиян, на непохожие на привычные всем «Калашниковы» автоматы «абакан».

Из чрева самолёта споро выгрузили вертолёты. Техники начали крепить лопасти винтов. Заправочные машины, прилепившись к вертолётам щупальцами шлангов, наполняли топливные баки «Оборотней» авиационным керосином – россиян ждали, всё было готово к быстрому обслуживанию «спасательной» миссии.

Александра с удивлением наблюдала за скоростью приведения «Оборотней» из беспомощного транспортного состояния в полётное боевое. Прикрученные винты бешено завертелись, рокот двигателей огласил округу.

Зужев прервал трапезу отряда, приказав грузиться в вертолёты.

Александра оказалась в машине вместе с Зужевым и «головастиком» Шелушевым, а также с головорезами из спецгруппы. Загин и Купчик попали в другой экипаж.

Вертолёты резво поднялись в воздух, взяв курс на восток. Внутри рокот моторов был почти не слышен. Зужев развернул свою карту, поясняя Александре, ткнул пальцем в городок Лукапа:

– Здесь новая заправка, и полетим на оборудованную базу, в Конго. Вот тут, в среднем течении реки Лулуа, среди расчищенных джунглей, есть заброшенный аэродром повстанцев. Там запасы авиационного керосина. Этот лагерь возьмём за основу. Двумя вертолётами обследуем течение Лулуа. Потом полетим дальше на восток – река Лубилаш, горы Митумба.

– Мы успеем обследовать такую огромную территорию? – засомневалась Александра. Даже на карте район поиска выглядел громадным.

– Обязаны. У американцев восемь вертолётов. И людей больше в пять раз. Это по официальной информации. На деле может быть ещё больше – у них и их союзников по НАТО в округе масса баз. Но мы их должны опередить.

Александра долго смотрела в иллюминатор на однообразный ландшафт, стелющийся далеко внизу, – вертолёты летели на очень большой высоте. Чтобы отвлечься, она включила ноутбук и вывела на экран справку:


«Республика Конго, в прошлом Заир, колония Бельгии. Административное деление: девять областей и один город, приравненный к области. Официальный язык – французский. Денежная единица – заир. Столица – город Киншаса. Население 2 млн 665 тыс. жителей. Другие крупные города: Кананга (750 тыс. жителей), Лубумбаши (460 тыс. жителей), Мбужи-Майи (400 тыс. жителей), Кисангани (400 тыс. жителей). 95 процентов страны контролируется войсками повстанцев, не имеющими единого командования и не объединенными какой-то одной политической силой. Против повстанцев в помощь конголезскому президенту действуют ограниченные воинские контингенты Анголы, Замбии, Зимбабве и Ботсваны».


Александра вздохнула. С этим всё ясно – полнейшая чехарда в некогда единой стране. Белые колонизаторы ушли, и пошло-поехало – все взяли в руки автоматы и давай косить друг друга без разбора. Каждый полевой командир – президент в своём районе джунглей. Нечто подобное было в России во время Гражданской войны, когда всевозможные «батьки» и атаманы творили беспредел и неумеренно своевольничали, проливая реки крови. Так и здесь все против всех и каждый за свои корыстные интересы. А они, благородные «спасатели», поняв весь ужас гражданской войны на африканском экваторе, летят «спасать» своих бедных граждан. Цинизм. Цивилизация циников!

Посмотрев на задумчивого «угря», Александра вспомнила удивление Зужева, когда он увидел на экране ноутбука фрагмент какой-то карты. У неё возник соблазн вновь вывести её изображение и понаблюдать за реакцией Зужева. Что-то его тогда взволновало. Но что?

Александра ещё раз взглянула на думающего майора и отказалась от этой мысли, – показать карту Зужеву она всегда успеет. А вдруг это ключ к разгадке многочисленных тайн, связанных с подозрительной возней вокруг секретного проекта.

Выключив ноутбук, она устроилась в кресле поудобнее и попыталась подремать. Рокот винтов мерно убаюкивал, но не расслаблял – организм уже почувствовал резкую перемену климата, и стало проявляться лёгкое недомогание. Только этого ей не хватало!..

Вертолёты приземлились на утоптанном, чистом от травы поле военного аэродрома, вокруг которого нависала плотная стена тропического леса. Среди дощатых построек стояли вышки охраны. Там и тут яркими пирамидами били по глазам жёлтые бочки с горючим. Темнокожие ангольские военные, неестественно громко крича и жестикулируя, суетливо принялись за заправку вертолётов.

Поисковики вышли поразмяться.

Александра покрутила шеей – недомогание, в виде ломоты и лёгкой головной боли, не проходило. Конечно, заболеешь тут, когда всего двое суток назад она была в морозной Москве, а теперь прогуливается по военному аэродрому у южной границы Конго и вокруг мерзкие мухи и липкая духота.

Капитаны, держась особнячком, весело болтали, то и дело сотрясая округу взрывами хохота.

– В чём причина веселья? – подошла к ним Александра.

– Начальство соскучилось по подчинённым, – продолжая посмеиваться, пояснил Загин, оборачиваясь к Александре.

Купчик заявил серьёзным голосом:

– Товарищ майор, мы не сразу подошли к вам после высадки, так как поняли, что идёт интенсивный процесс осмысления накопленного материала. Боялись помешать.

– Ладно заливать, – не поверила Александра. – Вы рады, что я вас не трогаю.

– А чего? Найдём аппарат, тогда и будем мозгами бурлить, – сказал Петя.

– Любопытно будет посмотреть. Кстати, я установила настоящую причину самоубийства Салеева.

– Опять? – Петя скривил физиономию. – В прошлый раз это было из-за женщины. А теперь?

– Да ну вас, – притворно оскорбилась Александра.

Оставив капитанов, Александра вернулась в свой вертолёт. Это даже лучше, что капитаны пока самоустранились от ведения расследования, подумала она. То есть они ещё не видят связи между самоубийством Салеева и рухнувшим аппаратом, и это Александре на руку – глядя на их беспечность, никто не заподозрит следственную группу в проведении дознания уже во время поисков, никто не будет мешать, даже если есть в чьей-то голове такая мысль.

И пока идёт поиск, у неё есть время хорошенько разобраться в подоплёке с аварией аппарата.

Завершив скорую заправку, «Оборотни» сорвались с поля и помчались на север, нависая над самыми макушками деревьев. Путь был не близкий. Расположившись в салоне как можно удобнее, поисковики принялись за еду, запивая ее из фляжек очищенной, хлорированной водой. Вкус пойла (водой это назвать язык не поворачивался) был отвратительный, но Александра уговаривала себя, что теперь экстремальная ситуация, поэтому надо отбросить внутреннее: «Нравится – не нравится». Довольствуйся малым и будь в хорошей эмоциональной форме.

Стена леса под вертолётами вдруг оборвалась, и зияющим чёрным провалом прорезалась река. «Оборотни» повернули на восток и снова летели на низкой высоте, почти касаясь верхушек деревьев.

Александра вновь попыталась задремать.

– Касаи! – заорал Зужев.

Она очнулась, приникла к иллюминатору. Пролетали над ещё одной рекой, уже более широкой, с пойменными зарослями высокой и густой травы по берегам.

– Как думаете, бегемоты здесь есть? – обращаясь к Александре, спросил Зужев.

– Не знаю, – пожала она плечами. Странные вопросы «угорь» задаёт, удивилась Александра. Пытается «подружиться»?

И снова внизу стелилось зелёное море тропических лесов.

– Вот мы и в Республике Конго, – сказал Зужев.

– А пограничная зона? Охрана?

– Какая? Здесь надо опасаться повстанцев. Но думаю, из таких плотных зарослей обстрелять нас они не в состоянии.

– А откуда стало известно о заброшенном аэродроме повстанцев?

– Повстанцев с аэродрома выбили ангольцы. Отсюда их вертолёты облетали подконтрольный сектор. Когда наш МИД сделал запрос, аэродром освободили специально для нас.

– Куда же американцы смотрели? Упустили такой плацдарм!

Зужев пожал плечами, давая понять, что вопрос не в его компетенции, но ответил глубокомысленно, глядя в иллюминатор:

– Где-то их дипломатия на высоте, где-то наша.

– Так это сектор ответственности ангольского контингента?

– Да.

– Повстанцы здесь не орудуют?

– Не уверен.

– Но их не стоит опасаться?

– Не стоит, но быть начеку надо!

«Оборотни» довольно долго мчались над лесным морем, так что Александра опять пыталась задремать. Очнуться её заставил резкий крен – вертолёты, ложась набок, «рухнули» в провал леса, сжимавшего реку, и пошли над самой водой.

– Лулуа, – коротко пояснил Зужев. – Уже скоро.

От близкой воды воздух наполнился неимоверной влажностью. Зужев откатил дверь вертолёта, и в салон ворвался горячий воздух.

– Наверное, хороша водичка! Искупаться бы!

Поляна брошенного аэродрома возникла внезапно. Большое пространство на берегу было свободно от леса, и среди высокой травы стояли обширные навесы на высоких шестиметровых столбах. «Оборотни» пошли на посадку.

Первым на конголезскую землю спрыгнул Зужев. Он быстро огляделся и громко, перекрикивая рокот двигателей, скомандовал выгрузку.

Двигатели смолкли, только свистели вращающиеся по инерции винты. На землю полетели рюкзаки. Зужев с Александрой и командиром спецотряда, майором Князевым, направились к «хитрым» сооружениям, представлявшим «инфраструктуру» аэродрома.

Навесы, покоящиеся на толстых стволах, были обширны по площади. Потолки их были сплетены из тонких жердин, а кровлю заменяли связанные в снопы охапки длинных травяных стеблей.

– Это все удобства? – произнёс вопросительно Князев, задирая голову и глядя в потолок. – Здесь, наверное, всякой дряни полным-полно.

– Какой? – насторожилась Александра.

– Змей, Муравьёв, ядовитых пауков, многоножек.

Она неуверенно огляделась.

Видя её замешательство, Зужев усмехнулся:

– Слушайте его больше. Он большой шутник. Вроде ваших капитанов.

Эта тирада Александру не убедила. Ей даже показалось, что она слышит, как насекомая и пресмыкающаяся жизнь шуршит в травянистой кровле.

– Мне кажется, товарищ Князев прав.

– Ерунда. Дрянь мы выведем. Спать будете спокойно, – уверенно заявил Зужев и пошел дальше. Теперь он был уверен в себе и совсем не походил на вёрткого «угря». – А вот и горючее, – обрадовался он «находке».

Под дальним навесом, значительно меньшего размера, укрытые маскировочной сетью, стояли бочки с авиакеросином.

Александра увидела, как один из подопечных Князева установил портативную радиостанцию и, вытянув тонкую длинную антенну, приник к наушникам.

– Выходить в эфир мы не можем, но слушать обязаны, – пояснил Князев. – Ситуация в любую минуту может измениться.

– Как измениться?

– Передадут что-нибудь важное или совсем отменят приказ о поиске.

– Об этом ничего не говорили, – заметила Александра.

– Вам не говорили.

Князев ушёл к Зужеву. Александра задумчиво посмотрела ему вслед – что-то не то он говорит. Если бы существовала возможность отмены приказа, предупредили бы всех. Какую игру ведёт Князев? Чью, самое главное? Александра была более чем уверена, что разные организации, которые представляли здесь поисковики, единые в общей цели, вместе с тем преследовали каждая свою личную выгоду. ФСБ, военные, НИИ. Кто ещё? Когда найдут аппарат, все сразу снимут маски и каждый начнёт тянуть одеяло на себя. Одни добиваются больших ассигнований из бюджета, другие большего проникновения в проект и, на этом основании, больших ассигнований из бюджета для себя, третьи – большей степени засекречивания, чтобы бесконтрольно расхищать выделенные из бюджета средства. И только они, следователи ОСУ, должны бесстрастно определить причину падения аппарата и составить окончательный отчёт. Но опять же, этим отчётом тоже воспользуется начальство в своих служебно-корыстных целях. Обороноспособность страны, конечно, принималась в расчёт, но уже после удовлетворения личных и ведомственных амбиций.

Александра ещё раз взглянула на «слухача», прилежно вслушивавшегося в эфир, и, хмыкнув, пошла к капитанам. Те бросили рюкзаки в тенёк и, обливаясь липким потом, жадно отхлёбывали по очереди из фляжки, отчего потели ещё больше.

– Жалуйся, Александра Сергеевна, – разрешил Ваня Купчик.

– Интриганы.

– Мы? – Он удивился.

– Нет. Весь этот сброд. Советую не расслабляться.

– Что-то интересное? – поинтересовался Загин.

– Много чего, Петя. Я уверена, что Салеев застрелился из-за своих ошибок в расчётах полётного задания. Мы здесь по его милости.

– Ещё.

– Ещё, мне кажется, очень многие пытаются извлечь выгоду из падения аппарата. Будьте начеку, как велел мне Зужев. Вон Князев, этот супербоевик, начал мудрить – намекнул на возможность отмены приказа о поиске.

– А что, не могут отменить? Может, пока мы сюда добирались, американцы уже давно обнаружили аппарат, упаковали и погрузили на борт какого-нибудь своего линкора. Ау-ау, в Штаты. Так чего тогда нам здесь высиживать?

– Понимаю тебя. Но нас не предупреждали о возможности прекращения поиска. А Князев расплывчато заметил, что только нас (меня и вас) не предупреждали.

– По-моему, ты себя накручиваешь, Александра.

– Не думаю. Лучше как следует присматривайте за «головастиками» Шелушевым и Бароном. Они могут попытаться скрыть истинную причину аварии.

– Зачем?

– Если провал испытаний произошел из-за неверных расчётов, то у них тоже может быть рыльце в пушку.

– Ну, ты, начальник, всех на подозрение взяла. Так нельзя, – попытался шутить Загин.

– Попей водички, – миролюбиво протянул ей фляжку Петя.

– Потерплю.

В нависшей тишине Зужев захлопал в ладоши, привлекая внимание:

– Прошу внимания! Сейчас проведём обработку вот этого сарая. – Он кивнул на большой навес. – Потом ужин и отбой. Завтра на рассвете мой вертолёт обследует северные квадраты от Лулуа, а вертолёт майора Князева – южные. Майор Андреева и два бойца останутся в лагере. Это всё.

Бойцы из спецотряда обкопали навес по диаметру, протянули какие-то проволоки и дали электрический импульс. В течение десяти минут из снопов потолка, из подстилки в предсмертных конвульсиях выбрасывались змеи, жабы и прочая живность. Потом канавку заполнили ядовитым, остро пахнущим раствором – за ночь ни одна тварь не решится пробраться под навес, кроме летающих кровососов, конечно. Последней предосторожностью было устройство гамаков – на земле спать не стали.

Сумерки спускались быстро, наполняясь писком москитов. Наскоро поужинав, улеглись спать. Александре в гамаке было крайне неудобно – голова и ноги были на одном уровне, а тело прогибалось. От мази против насекомых всё тело чесалось. Камуфляж пропитался потом, и тело Александры каждой клеточкой протестовало против такой африканской экзотики. Хотелось пить, но она знала, что от этого вспотеет ещё больше.

Час проходил за часом, а прохлада не наступала.

Александра никак не могла уснуть, как, впрочем, и все поисковики – то и дело кто-то зло матерился, ворочаясь в своих неудобных гамаках.

Но под утро всех сморило…


Александра проснулась, когда вокруг вовсю суетились бойцы – к вертолётам катили бочки с горючим, у реки горели костры – готовился сытный завтрак. Она почувствовала вкусный запах варёной говядины и, что было приятнее всего (до неё только сейчас дошло), было прохладно.

Солнце чуть закрасило красными лучами верхушки леса. Земля за ночь успела остыть, а с реки тянуло холодной влагой. Благодать. Вот при такой температуре приятно порассуждать об африканском тепле.

К её гамаку подошёл пышущий свежестью Зужев – он уже успел умыться и побриться на берегу реки.

– Проснулись? С добрым утром.

– Спасибо. – Александра попыталась подняться и тут же почувствовала, как затекла спина от неудобной позы. Благодушие разом растворилось. Она вылезла из гамака в скверном настроении – опять Африка, опять насекомые и изматывающая жара.

– Умойтесь. Это хорошо освежает.

– Так и сделаю.

– Вы помните, что лагерь остаётся на вас? Я уже дал указание бойцам. Вам просто нужно будет проследить, чтобы Саврасов приготовил ужин на всех, а бойцы, часам к семи вечера, приготовили новые бочки с горючим – вертолёты заправим ночью, чтобы с утра не возиться.

– Думаете, сегодня объект не найдёте?

– Объект? – Зужев усмехнулся новому обозначению. – Думаю, не найдём. По-моему, аппарат в горах. Но раз приказано начинать поиски отсюда, значит, отсюда. Князев оставляет вам своего связиста.

– Вот как. – Александра заинтересовалась. – Он ждёт, что отменят поиски?

Зужев пожал плечами:

– Он не уточнял. Но уверен, что нам передадут сообщение.

– Открытым текстом?

– Вы меня удивляете, товарищ майор! Конечно, кодом. У вас есть коды?

– Есть.

– И у нас есть. И у Князева свои коды.

– Понятно.

На берегу Александра не спеша умылась. Вода была чистая, но полна всяких букашек.

Александра посмотрела на макушки деревьев – птицы, тревожно крича, перелетали с места на место среди переплетённых ветвей.

Солнце поднялось над лесом, и сразу резануло жаром.

«Началось в деревне утро», – с досадой подумала Александра.

Как только она смыла с лица и рук защитную мазь, тучи мошки, до того вполне безобидной, вмиг озверели и роем кинулись завтракать.

– Гадёныши! А-а-а!!! – завизжала Александра, замахав руками, и бегом бросилась к своему рюкзаку.

Быстро намазавшись и сразу вспотев, совсем злая, она пошла к усевшимся перед уже рокочущими вертолётами поисковикам. Боец Саврасов налил ей в котелок крепкого бульона и бросил шматок тёмного мяса. Загин и Купчик, уже заканчивающие завтрак, подмигивая, кивнули:

– Деликатес.

– Откуда мясо? – заподозрила неладное Александра.

– На берегу трех речных черепах изловили. Ешь, начальник. Как в лучших московских ресторанах – черепаховый суп.

– Интересно.

Александра отхлебнула горячий бульон. Жидковат – жиру маловато, но очень смахивает на говяжий. А мясо было жёстким. Конечно, в жару есть горячее не очень приятно, но после двух суток сухоедения желудок приятно заурчал, радуясь нормальной пище.

Разрывая острыми белыми зубами жёсткое мясо, Александра осведомилась у капитанов, кто летит в экипаже с Князевым.

– Я, – отозвался Ваня. – Присмотрю и за Князевым, и за Бароном.

– А ты, Петя, гляди за Шелушевым. Запоминай, что говорить будет. И Зужева тоже держи в поле зрения. Он на виду, но, может, заметишь что подозрительное.

Она вытерла тыльной стороной руки мокрые губы.

– Зужев сказал, что считает сегодняшний район поиска пустым, но всё равно будет искать согласно утверждённому начальством плану.

– Боится ответственности? – спросил Ваня.

– Может, боится, а может, сознательно отдаёт инициативу нашим натовским конкурентам.

– Александра, ты всегда, с самого начала, начинаешь во всех видеть врагов. Почему ты думаешь, что Зужев не заинтересован в том, чтобы аппарат нашли?

– Не знаю. Говорю – у всех здесь свои цели. То есть цели своих ведомств. И аппарат, может быть, даже выгоднее не найти или вовсе уничтожить.

– Но это предательство.

Александра отмахнулась:

– Что об этом говорить? Кому-то охота, чтобы страна была сильной, а другим – чтобы сильно оттопыривался личный карман.

Покончив с едой и побросав в кучу пустые котелки, поисковики погрузились в вертолёты.

«Оборотни», разлетевшись в разные стороны, исчезли из вида.

Повисла тишина, только где-то далеко кричали испуганные обезьяны, а может, бегемоты или попугаи. Александра не знала.

Саврасов принялся мыть котелки. Связист, расправив антенну, углубился в прослушивание эфира. Александра оглядела опустевший лагерь и пошла под навес. Впереди был ленивый день в духоте и зное.

Она не заметила, как задремала на рюкзаках.

Её разбудил связист. Она удивлённо захлопала ресницами, понимая, что спала, и ей сразу стало неудобно.

– Да.

– Сообщение.

– Какое? От кого?

– Из центра. Вот, я записал. Майор Князев велел, чтобы полученные сообщения передавать вам.

Такой приказ Князева несколько озадачил Александру.

– Почему не разбудили, когда шёл эфир? – насторожилась Александра. Ей вдруг показалось, что её пытаются одурачить – Князев приказал связисту подсунуть ей бумажку с липовым приказом.

– Он и сейчас идёт. Послушайте. – Связист протянул ей наушник. В динамике, среди шума и треска, отчётливый женский голос по-русски диктовал комбинации цифр: пятьсот сорок два, шестнадцать, двести сорок три, пятьсот.

– Передают с интервалом десять минут, – пояснил связист. – Я принял, записал, потом начались повторы.

– Почему сразу не разбудили?

Связист заулыбался:

– Саврасов не велел. Вы так сладко спали на этой жаре. Какая разница, когда вы прочтетё сообщение – нам сидеть в этой дыре до вечера. А сейчас время обеда.

Александра почувствовала, что сильно вспотела, пока спала. Пропитанный солью камуфляж жёг тело. Она посмотрела в ясное знойное небо. Почему аппарат упал в районе экватора?

– Спасибо, я не хочу обедать.

– А горячий кофе?

– В такую жару?

– В жару только горячие напитки утоляют жажду.

– Хорошо, принесите.

Оставшись одна, она помассировала усталое лицо, тупо посмотрела на столбики цифр, записанные на обрывке клетчатого листа. Надо узнать, для кого передано сообщение. Она введёт в ноутбук зашифрованное послание и, если внутренний код компьютера разобьёт шифр, значит, сообщение предназначено для неё, если нет – для Князева или Зужева. Логичнее всего, что сообщение пришло Зужеву – он командир всей поисковой группы.

Боец принёс в крышке от термоса крепкий кофе. Александра поблагодарила. Включив ноутбук, быстро ввела цифры шифра. Компьютер думал всего мгновение и быстро вывел на экран слова. Послание предназначалось Александре!

Александра читала, удивляясь и поражаясь – через три часа после отлёта поисковой группы из Астрахани оставшиеся на полигоне «головастики» одновременно пожаловались на боли в желудке и были вывезены вертолётами в военный госпиталь Южной группы войск, где скоропостижно скончались. Вскрытие показало – «головастики» были отравлены медленно действующим ядом!

Александра долго переваривала прочитанное, несколько раз пробежав взглядом по расшифрованному сообщению. «Головастиков» убрали. Кто? Вероятно, тот, кто прилетел сюда, в Конго, и этот кто-то намеревался сдать аппарат «друзьям» из-за океана, и себя, «золотого», в придачу! Вот что получалось. И что несомненно, этот кто-то был или Барон, или Шелушев… Или оба вместе.

Ошарашенная, Александра забыла про кофе. Когда ей захотелось пить, в чашке уже плавала куча мошкары. Выплеснув напиток, она закричала:

– Кофе, пожалуйста!

– Секунду!

Александра снова вчиталась в послание. Что же делать? Что предпринять именно ей? Мысли роились и мешались в голове, логические построения сбивались, сыпались, словно собранные из костяшек домино.

Получалось, что аппарат не упал, его уронили, нет, его посадили, и посадили в запланированный район! Барон заставил Александру своими невнятными ответами утвердиться в мысли, что Салеев сделал ошибку в расчётах, приведшую к аварии, и застрелился. А могло быть так, что он никакой ошибки не делал, напротив, он нашёл её, и тогда его застрелили.

Убийство! И диверсия. Запланированное предательство!

Однако.

Александра ошалело вывела на экран фотографии Салеева с развороченным выстрелом лицом. Вот он сидит в кресле, посреди расчётного кабинета. Если его убили, то убил Шелушев – он был в НИИ в момент смерти Салеева.

– Ваш кофе, – пришёл Саврасов с термосом и налил в крышку новую порцию напитка.

Александра была так увлечена размышлениями, что забыла поблагодарить.

Шелушев убил? Или кто-то из группы обеспечения? Шелушев – чересчур легко вычисляемая фигура. Если он злодей, что мешает нейтрализовать его уже теперь? Главная-то задача его не выполнена – аппарат ещё не в руках тех, кому он его собирался сдать. Получается, он многого не продумал, готовя предательство. Может, всё-таки не он? Настоящий «мистер зло» просто переводит стрелки в его сторону, чтобы отвлечь внимание от собственной персоны.

Группу обеспечения никак нельзя сбрасывать со счетов. Того же Зужева, хитромудрого «угря». Слишком он юлил там, в институте, а тут неожиданно обрёл уверенность в себе и своих силах. А «головастик» Барон? Но Барона не было в НИИ в момент смерти Салеева. Получается, он вне подозрения.

Александра залпом выпила кофе, обожглась.

«Да, непросто всё. Очень непросто», – подумала с сожалением. Сначала думалось, раз – и дело Салеева закрыто и отправлено в архив, ан нет!

Не усидев, Александра вскочила с места и стала нервно ходить туда-сюда, но, путного не надумав, вернулась к ноутбуку.

Перво-наперво требовалось поделиться с капитанами возможными версиями, выяснить их мнение и мысли по поводу этого и тихонько, чтобы никто из членов поисковой группы не заподозрил, вести расследование, опираясь на имеющиеся факты.

Итак, Барон, Шелушев и целая группа обеспеченцев. Кто?

Она выдохнула, снова отхлебнула кофе и стала изучать личные карточки обеспеченцев, выводя по очереди данные каждого на экран: Зужев, Ургинов, Страстеев, Микин, Топоров, Панченко, Михайлов, Супругов, Выдаревский. Слишком много подозреваемых. А ключевые фигуры две: «головастики» Барон и Шелушев.

Остаток дня Александра провела в волнении.

Время тянулось неимоверно медленно. Саврасов, к её удивлению, оказался прирождённым кулинаром – пока она ломала голову над версиями событий, Саврасов соорудил импровизированную удочку (к хлысту привязал захваченную с собой рыболовную снасть) и быстро наловил с десяток толстых рыбин, килограмма по два каждая. Выпотрошив добычу, Саврасов на костре зажарил рыбу, насадив на длинные, толстые проволочные шампуры.

Вкусный запах напомнил Александре, что она не ела весь день. Бойцы, уже прикатив бочки с керосином на берег, сидели у костра, поджидая прилёта поисковых групп. Едкий дым отпугивал назойливую мошку. У Александры слезились глаза.

Рыба поджарилась до румяной корочки и выглядела очень аппетитно.

– Что за рыба?

Саврасов пожал плечами:

– Понятия не имею.

– Будем надеяться, что она не ядовитая.

– Не-е. Она на сазана похожа. Жирная… Дикие здесь места. Только забросил, сразу хватает. Как у нас, в сибирской тайге.

– Вы специально с собой удочку взяли?

– У нас у всех в рюкзаках есть снаряжённые снасти. Мы спецгруппа, еду должны находить на месте. Уверен, в вашем рюкзаке они тоже есть.

Александра отрицательно мотнула головой:

– У меня нестандартный набор.

– Понимаю.

Вдали послышался рокот вертолёта. Скоро ясно можно было различить приближающуюся машину. «Оборотень» резко «провалился» в излучину реки и, почти касаясь воды, вылетел к лагерю.

– Евсеев любит внешние эффекты, – усмехнулся связист, кивая на вертолёт. – Задорный пилот. Ас.

– Кто с ним летает, Князев или Зужев? – спросила Александра.

– Князев.

Вертолёт уже прочно стоял на земле. Двигатель затих, только свистели лопасти винтов. Из машины выпрыгивали утомлённые поисковики. Майор Князев, выслушав доклад связиста, улыбаясь, подошёл к Александре.

– Что я вам говорил?

– Вы о чём?

– О прослушивании эфира. Сообщение получили.

– Это была информация по составу группы разработчиков проекта.

– Продолжаете копать? – усмехнулся Князев. – Но ещё рано, аппарат не найден.

– Согласна. Но когда объект найдётся, мне могут понадобиться некоторые сведения. Уверена, что будет лучше для дела, чтобы все сведения были обработаны и разложены по полочкам… Как у вас дела?

– Сами видите – пусто.

– Отсутствие результата – тоже результат.

– Результата нет.

– Саврасов рыбы нажарил.

– Я поем сухой паёк. Не переношу рыбы.

– Разве ваш боец не знал об этом?

– Я с утра лично велел ему приготовить рыбу для всех. Люди должны питаться на должном уровне.

– А вы?

Князев не ответил. Молча развернувшись, он пошёл руководить заправкой вертолёта.

К Александре подошёл бледный Петя Загин.

– Чуть не сварился в проклятом вертолёте.

– Это я здесь чуть не сварилась. Вы-то летели с ветерком.

– Какой ветерок – горячий, словно кипяток. Нет, не люблю я жару. Холод, он привычнее. Пойду умоюсь. Жрать охота.

Петя пошёл на берег реки, стянул с себя камуфляжную куртку, голый по пояс стал мыться.

– Кайф! Господи, какой кайф!

Александра подошла к нему.

– Нам передали сегодня сообщение из центра. Всех разработчиков проекта: Фалеева, Мякишева и Касаткина – отравили медленно действующим ядом.

– Как отравили? – Петя ошарашенно оглянулся, замер, прекратив мыться.

– Ядом. Мы разговаривали с ними, а они уже были отравлены, обречены на смерть.

– Кто? – Петя распрямился, отирая руками мокрое тело.

– Откуда я знаю? Думаю, кто-то из наших соратников по поиску. Сто процентов, здесь замешаны или Шелушев, или Барон.

Петя подошёл к Александре вплотную.

– Почему ты так думаешь?

– Они напрямую заинтересованы. Если вместе с аппаратом попадут в Штаты, райская жизнь им обеспечена – они же всё знают в аппарате. На них молиться будут!

– Дела.

– Ты не замечал, Барон сегодня с кем-нибудь из обеспеченцев о чём-то секретничал?

– Думаешь, и обеспеченцы повязаны?

– Не надо исключать любую вероятность.

Петя долго и пронзительно смотрел на группу усталых поисковиков, толпящихся перед вертолётом. Барон держался скромно в стороне. Обеспеченцы, Микин, Топоров и Панченко, смеялись, переговариваясь.

– Нет, я не видел, чтобы Барон с обеспеченцами секретничал. Он вообще молчун. Погружён в мысли. Всё время думает.

– Интересно, о чём?

Через полчаса над стеной леса показался второй «Оборотень».

После приземления Зужев устало переговорил с Князевым, потом подошёл к Александре.

– Что-то важное передали?

– Только информацию для моей следственной группы.

– Понятно. Как настроение?

– Вы мне скажите о результатах поиска.

– Их нет. Завтра с утра снимаемся с лагеря и летим в район реки Лубилаш.

Во время ужина к Александре подсел Купчик:

– Петька рассказал об отравлении «головастиков»…

– Дела, да?

– Я был начеку. Ничего любопытного не заметил. Шелушев особо с обеспеченцами не контактировал. Может, «головастиков» грохнул тот, кто остался на полигоне?

– А смысл? Там без нас всех перетрясут. Наша задача здесь – выяснить истину. А у меня предчувствие – аппарат специально посадили в джунгли, чтобы сдать американцам. Это могли сделать только «головастики» – они вводят в бортовой компьютер аппарата полётное задание. Значит, или Шелушев, или Барон.

– Получается, они знают, где аппарат?

– Получается, знают.

– И как они передадут объект?

– Думаю, попытаются как-то помешать нашим поискам, например уведут в другое направление от объекта, чтобы конкуренты нашли аппарат первыми.

– Конкуренты. Слово какое подобрала. А вдруг американцы совсем его не найдут? Значит, они попытаются навести их на место приземления аппарата.

– Как?

Ваня нашёл глазами связиста.

– Рация в отряде есть. Но думаю, это для них самый крайний вариант. Слушай, Александра, может, «головастики» ни при чём? Кто-то хочет уничтожить разработчиков, чтобы затормозить проект или совсем его похерить! Вот истинная цель! А? Свои причины у человека так поступить. И перебегать никуда он не собирается – ему и в России хорошо.

– Всякое может быть. Я уже ничему не удивлюсь. Значит, будем оставаться настороже. Наша задача – предотвратить сдачу аппарата, если такая попытка последует. Пока будем присматриваться.

Жареная рыба действительно была жирная и приятно сладковатая на вкус.

– Саврасов соли пожалел, – заявил Князев, передумавший есть сухой паек и уплетавший рыбу за обе щеки. – Завтра, на новом месте, думаю, бегемотятины отведаем.

Все засмеялись.

– Нет, – замотал головой Саврасов. – Бегемотов стрелять нельзя – браконьерство.

– Парни, наш Саврасов, оказывается, чтит закон.

– Где законностью и не пахнет.

– Война кончится, а бегемоты останутся, – сказал Саврасов.

– Глубоко сомневаюсь в этом, дружище, – не согласился Князев. – В местах боевых действий и отсутствия закона зверьё истребляется поголовно. Возьми за пример то же Сомали. Людям жрать нечего. Они стреляют во всё, что движется.

– От каждой котлеты из гиппопотама я поправлюсь на два килограмма! – вспомнил Купчик фразу из старого детского мультфильма.

– Это вредно, – стоял на своём Саврасов, чем вызвал смех поисковиков.

Солнце уже село. В кострах тлели красные уголья. Небо замерцало мириадами звёзд.

Александра смотрела в чёрную космическую мглу и молчала. Здесь совсем другое небо, другие созвездия, невидимые в России.

– Отбой всем, – ковыряясь в зубах, велел Зужев. – Завтра снимемся с места с первыми лучами. Время – деньги.

Сегодня спать было более привычно. Гамак не казался таким неудобным, как в прошлую ночь. Александра закрыла глаза, тяжело дыша накалённым за день воздухом, и чувствовала, как сон мягко сжимает её своими дремотными лапами…


Проснулась Александра от прохлады. Нынешняя ночь оказалась на удивление свежей. Поёжившись, Александра собиралась вновь погрузиться в сон, но пробудившееся сознание ясно уловило специфический звук: тук-тук, ту-ук, тук-тук-тук, ту-ук, ту-ук, тук-тук-тук. Работал ключ связи. Азбука Морзе тихо, но неотвратимо уносила в мир точки и тире.

Как будто услышав громкий выстрел, Александра рванула с гамака, но запуталась и громко вывалилась на землю. Когда она вскочила на ноги, было уже тихо.

– Подъё-о-ом!!! – заорала она дурным голосом.

Пространство наполнилось гвалтом, вознёй, сонными голосами. Тут же забегали лучи фонарей.

– Что? А? А?

В свете фонарей возникали ошалелые, встревоженные лица.

Подошёл злой Зужев. Откуда-то из-за его спины появился майор Князев.

– В чём дело, товарищ Андреева?

Александра вдруг осознала, что зря подняла тревогу. Она спугнула противника, и теперь он затаится.

– Что молчите? Почему вы всех подняли? – злился Зужев.

– Меня разбудил сеанс передачи.

– Какой сеанс? Вам сон страшный приснился?

– Нет, шла реальная передача.

– Эй, где связист? Где рация? – заорал, оглядываясь, Князев.

– Здесь я.

– Где рация, боец?

– Сейчас. У рюкзака стояла. Посветите.

Стали светить.

– Нету. Вот чёрт, здесь была, – удивлялся связист.

– …!!! – разразился громовой бранью Князев. – В чём дело? Тебя поставили за рацией следить, а ты проспал!

– Нас выдали, – всё понял Зужев.

– Причем кто-то из здесь присутствующих, – подтвердила Александра.

Стали искать рацию – её нашли за рюкзаками, к ней был подсоединён ключ передачи.

– Чёрт! – зло сплюнул Князев, полностью уверовав, что передача была. – Всё, теперь налетят натовцы, шагу не сделаешь.

Александра отстегнула ключ передачи и забрала себе.

– Он будет у меня.

– Смысл? Мы уже рассекречены, – ухмыльнулся Зужев.

– Снимем отпечатки пальцев и узнаем, кто провёл передачу.

Но такой простой план выявить злодея провалился – когда Купчик вознамерился исследовать ключ передачи на наличие отпечатков, на них оказались только следы пальцев Александры – тайный противник провёл сеанс связи в перчатках или хладнокровно протёр ключ, уничтожая свои следы.

Построив всех у вертолётов, Зужев зло вышагивал, заложив руки за спину. Небо заалело рассветом.

– Среди нас есть предатель! Враг! – вдруг выкрикнул он и грязно выругался. – Будем настороже. Обещаю этой дряни, что собственноручно сломаю ему хребет. – Успокоившись, он продолжил: – Сегодня нас ожидает хлопотный день. Будем ждать гостей. Инструкцию по использованию оружия, надеюсь, помнят все. Вылетаем через двадцать минут. Всем подкрепиться основательно из сухого пайка. Наполнить фляжки водой. Не забудьте добавить по две хлорированные таблетки. Разойтись!

Вертолётчики завели «Оборотней». Быстро покидали в машины пожитки.

Солнце только начинало жарить округу, когда вертолёты поднялись над джунглями и взяли курс на восток.

Александра летела вместе с Зужевым и «головастиком» Шелушевым. Капитанам достались Барон, Ургинов и майор Князев.

До излучины реки Лубилаш добрались без происшествий. Посадив машины на пологом берегу, свободном от деревьев, Зужев провёл рекогносцировку.

– Будем действовать двумя вертолётами. В нынешней ситуации разделяться – смерти подобно, – пояснил он Князеву и Александре, проводя пальцем по тактической карте. – Прочешем речную долину на юг, до предгорий. Потом проработаем район у границ с Замбией.

– Где дозаправимся?

– К вечеру залетим в Анголу. Вот здесь, на Замбези, есть вертолётная площадка с горючим, нас заправят.

– Андрей Семёнович, кто разрабатывал план поиска? – поинтересовалась Александра.

– Специалисты Генштаба на основе сведений Службы внешней разведки.

– К ним могла быть утечка информации о целях наших поисков?

– Нет. Фигурировало обозначение «технический объект X».

– Интересно, кто же наш таинственный противник: обычный предатель или профессиональный разведчик? – неожиданно спросил Князев.

Александра с удивлением посмотрела на командира спецназовцев. Ему-то какая разница, с кем разбираться – с простым предателем или профессиональным агентом?

Князев, взглянув на Александру, сам себе же ответил:

– Он работает по заказу ЦРУ. Ему надо сдать аппарат американцам.

– Может, какому-то нашему ведомству выгодно провалить проект? – спросил Зужев.

– Что, передача транслировалась в Москву? – мрачно заметил Князев. Сказал с заметным раздражением. – Не будьте ребёнком, Андрей Семёнович. Нас сдали заказчику объекта, и скоро мы будем иметь честь соприкоснуться с американским спецназом!

Зужев повёл плечами.

– В любом случае мне кажется, что эта тварь работает на себя, без предварительного согласования со спецслужбами Америки и НАТО, – высказал своё мнение Зужев. – На свой страх и риск. Идёт напролом.

– Вряд ли, – не согласился Князёв. – Мое мнение: присутствует заказ. ЦРУ вышло на проект (благодаря утечке данных из НИИ) и заказало добыть полную информацию, а ещё лучше опытный образец. Была разработана операция. Эта операция выполняется целенаправленно. Американская разведка – организация могучая.

– Будем противостоять могучей американской разведке, – улыбаясь, сказала Александра, переводя взгляд с Князева на Зужева. Ей не хотелось думать о ком-то из них, что он враг. Сейчас судьба миссии переходила всецело в их опытные руки – предстояло не только найти аппарат, но и отстоять его от возможных попыток захвата со стороны американских «партнёров».

Князев хмыкнул на её замечание, а Зужев сказал просто:

– Другого нам не остаётся. Как говорилось под Москвой в сорок первом: «Велика Россия, а отступать некуда!»

Князев снова хмыкнул, мол, какой пафос! Александре это совсем не понравилось. Но думать о нём как о предателе или тайном агенте не хотелось.

В ее голове мелькнула трусливая, подлая мысль, которая её поразила: «Может, меня и убьют в этих джунглях!» И тут же вспомнила отрывок из знаменитой комедии Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука», где Никулин себя жалел: «Может, меня даже наградят… Посмертно». Александра непроизвольно усмехнулась.

Зужев зло на нее зыркнул. Он принял её смешок на счёт своей патриотической фразы.

Чтобы убедить его в полном своем доверии и сгладить момент, Александра сказала:

– Андрей Семёнович, мы все в ваших руках!

Но это прозвучало как очередная издёвка.

Зужев глянул на неё затравленно, развернулся и, громко дыша, пошёл к вертолётам.

– Зачем вы так?! – вдруг возмутился Князев.

Александра не ожидала такого поворота – она-то хотела как лучше.

– Что я такого сказала?

– То, что вы сказали! – Князев был строг и официален.

В Александре снова родилась злость по отношению к главному спецназовцу поисковой экспедиции.

– Я не нуждаюсь в ваших указаниях!

– Спасибо!

– Пожалуйста!

Князев тоже повернулся и ушёл.

Подошёл улыбающийся Загин и своим замечанием только добавил масла в огонь:

– Начальник, всех командиров разогнала?

– Уймись, Петя. Как друга прошу. Я злая сейчас.

Петя не уходил.

– Ты всегда злая, начальник.

– Что тебе надо?

– Просто, насколько я помню, в 1223 году на реке Калке была такая же ситуация. Князья-командиры так бурно ссорились и ненавидели друг друга, что произошло событие, которое повергло Древнюю Русь в трехсотлетний мрак монголо-татарского ига. Помнишь, что случилось тогда, начальник?

– Объединённое русское войско было разбито в пух и прах разведывательным корпусом монголов Джэбэ и Субэдэя. Сведения о разобщённости русских послужили дополнительным фактором в решении о завоевании Восточной Европы монгольскими армиями.

– Молодец. По истории тебе пять!

– Петя, мы должны срочно выявить врага в группе!

– Выявим. А ты, будь добра, не подозревай наших командиров в предательстве! Не надо быть пятой колонной нашей миссии. Нервозность в коллективе нам сейчас не нужна. Веди расследование, не выплёскивая на подследственных эмоций! На тебя так Африка подействовала? Не пойму, что с тобой происходит! Мы с Ванькой всегда на тебя равнялись, а тут…

Александра вернулась в вертолёт мрачная и задумчивая. Она ловила на себе настороженные взгляды поисковиков, и злость душила её – она виновата в разладе, она чересчур активна в поиске предателя, а они все святые, эти ангелочки без крылышек, но с автоматами.

Александра уткнулась в мутное, оцарапанное стекло иллюминатора. Пошли они все куда подальше. «Угорь» Зужев, самолюбивый Князев. Пошли все в сад. Как в известном рассказе «Трое в лодке, не считая собаки»: все в сад! Вы там будете петь куплеты? Нет, вы там будете слушать!

Александра улыбнулась.

Вертолёты, в целях «конспирации», теперь вели поиск в глубоком провале лесного массива, над рекой Лубилаш. «Оборотни» неслись над самой водой. Лес был девственно дик.

– Если бы аппарат упал, возник бы пожар? – спросила у Зужева Александра.

– Нет, – подключился к разговору Шелушев. – Это исключено.

– Почему?

– Покрытие аппарата не подвергается нагреванию. Новые технологии.

Александра отвернулась к иллюминатору. В салоне все молчали, думая о своём. Дверь вертолёта откатили, и внутрь врывался свежий, но уже горячий африканский воздух.

У Александры мелькнула мысль о безнадёжности поисков. Как найдёшь этот проклятый космический самолёт в таком тропическом море?

Тут она вдруг вспомнила: они летели в Африку, она рылась в своём ноутбуке, выводя на экран содержимое папок, перефотографированное дотошным Ваней, и о чём-то расспрашивала Зужева. Его лицо проявилось в сознании ярким видением – в его глазах удивление и недоумение. Отчего? На экране был фрагмент какой-то тактической карты, с зелёными и оранжевыми пятнами, а прорезала долину синяя излучина реки. Если рыжее – это горы, а зелень – лес, то…

Она, лихорадочно расшнуровав рюкзак, вытащила ноутбук. Поглядев на поисковиков (никто не следит?), включила компьютер, быстро нажимая клавиши, вывела злосчастный фрагмент на экран. Изгиб реки и уходящий на восток рукав, перекрытый штриховкой. Что это за штриховка? Вообще что за местность?

По какому-то наитию Александра сделала запрос на Конго: есть ли данная местность в этой стране? Ноутбук сразу же вывел фотографическую карту и координаты.

Александра почувствовала опустошение – посадка «самолёта» в этих дебрях была запланирована. Кем? Тем, кто убил Салеева. Салеев обнаружил подготовку посадки аппарата в Конго, сразу же стал узнавать, кто ее планирует, и был убит. Итак, её версия подтверждалась: кто-то из «головастиков» сознательно сдавал объект американцам. Барон или Шелушев? Шелушев более подходит – он был в НИИ в момент смерти Салеева. Но у Барона мог быть сообщник из обеспеченцев, который убил Салеева, когда Барон был на полигоне.

– Гости!

Заглядывая из кабины в салон, вертолётчик показал на свой локатор. К нему подошёл Зужев:

– Что там?

– Локатор засёк американцев. Шесть вертолётов.

– Далеко?

– Пока далеко, но они нас тоже уже засекли!

– Чёрт! Чёрт! – Стукнув кулаком по стене, Зужев вернулся в салон.

– Что случилось, Андрей Семёнович? – дотронулась до его плеча Александра.

– Американцы на хвосте. Система пеленга засекла шесть вертолётов. Теперь они нас будут вести.

– Что же теперь делать?

– Выходить на связь с центром кодовым сигналом. Они поймут, что спецоперация провалена, и срочно вышлют новых поисковиков. А мы поведём американцев в другую сторону.

– Откуда вы знаете, куда уводить? Где другая сторона? А?

Зужев раскрыл было рот, но махнул рукой.

– Андрей Семёнович, где это находится? – Александра показала Зужеву карту на экране ноутбука.

Тот взглянул на координаты.

– Совсем рядом.

– Здесь наш объект. Понимаете, о чём я? Аппарат посадили сюда, чтобы сдать американцам. Кто-то из разработчиков. Салеев обнаружил подготовку сдачи, и его убили.

– Выходит, аппарат совсем рядом. Вот эта штриховка означает заросли над протокой. То есть протока покрыта зарослями, образуя как бы пещеру.

– Туда мог влететь наш космический самолёт? Это реально?

Зужев пожал плечами:

– Я не в курсе всех возможностей аппарата. Если у него есть такие возможности, его туда и вогнали. С воздуха его не найдёшь, не зная точных координат, он там как в природном ангаре… Значит, наши учёные (Барон и Шелушев) теперь под колпаком?

– Не будем делать скороспелых выводов. Предлагаю сбросить поисковую группу в нескольких километрах от протоки, а вертолётам лететь в Анголу, уводя хвост.

Зужев задумался.

– Вполне разумно.

– Спасибо.

Зужев ушёл к пилотам, приказал готовить высадку.

Александра захлопнула ноутбук, запихнула его в рюкзак. Тяжело вздохнув, посмотрела на заросли тропического леса. Через пару минут они спустятся в этот влажный ад и будут продираться пешком.

«Оборотни» зависли над небольшим выступом свободного от зарослей речного берега – поисковики попрыгали вниз. Александра осталась одна, оглянулась на пилотов. Те подмигнули: «Удачи!»

Она громко вздохнула, зажмурилась и прыгнула вниз.

– Мама!

Её поймали сильные руки.

– С приземлением. – Это был Саврасов.

«Оборотень» отлетел в сторону, и его сменила вторая машина – бойцы быстро попрыгали на илистый берег, подхватили рюкзаки, последний раз посмотрели на висящие над рекой вертолёты.

«Оборотни» резко ушли вверх и понеслись над лесом.

Князев взглянул на часы, ещё раз посмотрел в уже пустое небо, поправив рюкзак на плече и пошёл за бойцами в глубь зарослей. Поймав заинтересованный взгляд Пети Загина, он улыбнулся:

– Долго высаживались. У них отразилось на локаторах, что машины определённое время висели в одной точке, а это – высадка. Так что возможны гости…

– Не дай бог!

– Да уж…


Идти сквозь густые заросли было неимоверно трудно. Капитаны избавили Александру от тяжёлого рюкзака и автомата. Она плелась по влажной, укрытой плотной порослью земле, ощущая, как вымокли ноги. Если на открытом пространстве было очень жарко и душно, здесь, под густым колпаком вечнозелёной растительности, ощущалась тошнотворная влажность, проникающая вместе с пропитанным гнилыми испарениями воздухом в легкие.

Вскоре над лесом с грохотом пронеслись американские вертолёты. Все с напряжённой тревогой задрали головы, но сквозь плотную зелень ничего не разглядели.

– По наши души, – произнёс с ухмылкой капитан Ургинов.

– Мы им не нужны. Их интересует объект, – отозвался майор Князев. Он, помимо тяжёлого рюкзака и автомата, нёс в руке чемоданчик с плазменной бомбой. Второй чемоданчик нёс лейтенант Супругов из группы обеспечения.

Гул вертолётов затих далеко на юге.

Вскоре вышли к протоке, укрытой стеной жестколистного леса. Деревья по обоим берегам переплетались ветвями между собой, образуя над протокой свод. В этой зелёной пещере было сумрачно и прохладно – сказывалась близость горных отрогов, откуда в протоку несли свои воды холодные родники.

– Хорошо как. – Александра сняла кепку и подставила лицо навстречу прохладе.

Люди остановились, испытывая блаженство от благословенной свежести после длительного перехода через заросли.

– Пройдём вперёд с километр по самому берегу и сделаем передышку, – сказал Зужев.

– Крокодилов здесь не держат? – пошутил Ургинов.

– Сейчас проверим, – отозвался Князев и взглянул на своих бойцов. – Косарев, Арсеньев, проверьте дорогу!

Бойцы вырубили две длинные, массивные жердины и пошли вперёд, обшаривая ими высокую, жесткую траву, скрывавшую берег.

Вздохнув, все двинулись вперёд.

Как ни странно, здесь не было надоедливой мошки. Александра первой заметила эту особенность.

– Вы чувствуете? – громко спросила она.

– Что? – насторожились окружающие.

– Нет насекомых в воздухе.

– Действительно нет. Точно!

– И очень тихо. Птицы не кричат.

Все обратили внимание на зловещую тишину в сумрачном растительном гроте. Протока медленно несла мутные воды. На поверхности воды не бегали речные наездники, не квакали лягушки. Берега выглядели мёртвыми.

– Думаю, для нас это хорошие признаки, – заявил Зужев. – Объект где-то рядом.

Продвинувшись по «гроту» достаточно далеко, наконец устроили привал. Свалили в кучу рюкзаки и растянулись прямо на траве. Очень хотелось есть.

Александра умылась, сняла ботинки. Вымыла ноги в прохладной воде, насухо вытерла. Ходить босиком по траве не решилась – здешняя флора могла быть ядовитой или аллергенной. Европейский человек не приспособлен к дикой Африке. Ему близка туристическая, вылизанная до блеска безопасная экзотика – пляжи с белым песком на побережье или сафари в салоне спецавтомобиля. Африка в чистом виде для него гибель. Даже для россиян, не так сильно оторванных от природы, как представители западной цивилизации, южная тропическая биосфера враг, который, если зазеваешься на мгновение, безжалостно уничтожит. Всё вокруг излучало агрессию – ядовитые насекомые и растения, бесчисленные хищники, губительные микроорганизмы на каждом миллиметре поверхности. Северная таёжная природа куда добрей. Кроме кусачих комаров да клещей в межсезонье, человеку в тайге опасаться нечего. Растения там не ядовитые, а полезные, ягоды и грибы съедобные, хищники редки и незлобивы – еды у них вдоволь. Природа Севера сотрудничает с человеком, природа жаркого экватора – убивает.

Все молча принялись за сухой паёк в виде галет и рафинированного сахара, запивая из фляжек обеззараженной хлоркой водой.

– Хорошо отдыхаем, – сказал Ваня Купчик.

– Ванька, давай пофоткаемся служебным фотоаппаратом из твоего экспертного чудо-чемоданчика? – посмотрел на него Загин, заговорщицки подмигнув.

– Иди, иди, – нахмурился Купчик.

– А что? Буду хвастать дома – был на экваторе, в тропических дебрях.

– Ты и так будешь хвастать, – буркнул Ваня, пережевывая печенье.

– А доказательств на руках – ноль!

– Обойдёшься!

– Ну, Ванька!

– Когда буду фотографировать объект, тогда и тебя пару раз щёлкну.

– С автоматом наперевес, у заваленного набок «самолёта»…

Купчик, громко вздохнув, укоризненно покачал головой, мол, что-то объяснять о секретности операции этому тупому следователю-секретнику бесполезно.

– Обойдёшься. Сфоткаю на фоне зарослей и без оружия.

– Вань!

– Всё!

Александра лежала рядом с ними и молчала. Ей совсем не хотелось фотографироваться на память об этом африканской командировке, ни с оружием, ни просто так. Ей хотелось, чтобы поисковая эпопея кончилась как можно быстрее. А больше всего ей хотелось лежать и не шевелиться. Но она знала, что сейчас они поднимутся и опять пойдут и будут идти всё дальше и дальше, пока не обнаружат аппарат. А сколько до него: километр, пять, двадцать пять?

Зужев, как и полагается командиру, первым прервал блаженный покой:

– Подъём! Привал окончен.

Тяжело вздыхая, все поднялись, взгромоздив на себя тяжёлые рюкзаки и бренча оружием, поплелись вперёд.

Через три часа пути далеко впереди показалось светлое пятно.

– Что это за сноп света сверху? – насторожился Зужев.

Теперь продвигались вперёд, осторожно таясь в зарослях.

Вскоре деревья впереди расступились, образуя широкую поляну, заросшую высокой травой. Среди травы стояли примитивные хижины. Посёлок!

Зужев остановил отряд. Князев отправил в разведку троих бойцов.

– Битвы с аборигенами нам только не хватало! – пошутил Загин.

– Сплюнь, – прошептала Александра. Вот дурак, только нелепых потерь им недоставало.

Зужев дал команду идти к посёлку – разведчики стояли среди хижин во весь рост и махали руками – посёлок был пуст.

Подходя, Зужев крикнул:

– Что здесь?

– Похоже, брошен. В домах всё цело – утварь, еда, а людей нет. А там, за крайней хижиной, лежит убитая горилла.

– Воняет?

– Нет. Видимо, утром завалили.

– Странно.

Отряд втянулся в посёлок. Из любопытства заглядывали внутрь покинутых хижин – все вещи были оставлены.

– Может, они ушли на охоту? – предположил Саврасов.

– В посёлке всё равно кто-нибудь бы остался. Похоже, жители бежали в панике. Что-то их очень сильно напугало.

– Наш падающий объект?

– А горилла? Убита сегодня, значит, несколько часов назад аборигены ещё были в посёлке.

– Где горилла? – спросила Александра.

– Вон там, за постройкой, – указал разведчик.

Александра с капитанами зашли за одну из хижин. Здесь среди кучи отбросов лежала громадная мускулистая чёрная обезьяна. Её горло было пробито копьём с каменным наконечником.

– Ого! Каменный век, – ухмыльнулся Загин. – А я думал, уже давно у всех дикарей есть автоматы Калашникова и гранатомёты РПГ-5.

– Я читал, в этом районе обитают маленькие люди – пигмеи. Они пользуются копьями и стрелами с каменными наконечниками. Не принимают нашу цивилизацию. С белыми людьми они не вступают в контакт и ведут себя агрессивно, – сказал Ваня.

– Ванька, ты посмотри на этого монстра! – изумился размерам гориллы Загин.

– Это самец.

– Ты уверен?

– Посмотри, какой у него балабай!

– Фу-у, Ваня! Ничего, что с вами рядом женщина? – обиделась бестактности Купчика Александра.

За Купчика ответил Загин:

– Ты не женщина, ты – начальник!

– Спасибо.

– Интересуетесь обезьяной?

Александра и капитаны обернулись на голос. Перед ними стоял «головастик» Барон.

– У меня есть версия, почему аборигены бросили посёлок. Аппарат пронёсся над протокой и, видимо, там, в заросших предгорьях, вспугнул семейство горилл. Гориллы в панике пустились куда глаза глядят. Утром они выбежали к посёлку. Аборигены смогли убить только одного самца, и, думаю, не вожака. Спасаясь от взбешённых горилл, аборигены бежали, а обезьяны ушли дальше, куда-то в заросли.

Капитаны ухмыльнулись и промолчали. Откуда Барону знать про обезьян и местных аборигенов? Прямо обезьяний психолог, а не «головастик» аэрокосмического НИИ!

Александра тоже не нашлась что сказать.

Барон несколько секунд смотрел на следователей, а затем ушёл.

Когда Александра и капитаны вышли из-за хижины, Зужев и Князев обсуждали над своей тактической картой дальнейший маршрут. Увидев Александру, Зужев попросил:

– Александра Сергеевна, можно посмотреть ту карту, в вашем компьютере?

Александра не удивилась просьбе Зужева.

– Хорошо.

Александра достала из рюкзака ноутбук, включила его и вывела на экран карту, сфотографированную Ваней Купчиком в кабинете Салеева.

Князев и Зужев с интересом уставились на экран.

– Никаких пометок, просто фрагмент местности, – озвучил увиденное Князев.

– Объект где-то в обозначенном районе. Думаю, в заросших лесом предгорьях.

Князев обернулся, задрав голову, посмотрел на подступающие, укрытые лесным морем отроги низких гор.

– Если аппарат там, найти его будет нелегко.

– Он там, я уверен, – заявил Зужев.

– На чём основано ваше предчувствие? – спросила Александра.

– Не могу сказать. Чувствую, и всё. А где ему ещё быть? На карте обозначен этот квадрат. Начнём выдвигаться. Я со своей группой иду первым, вы, майор, следом, а вы, Александра Сергеевна, с тремя бойцами последите из укрытия за посёлком пару часов, а потом нас догоните. Если случится что-то, отправьте к Князеву бойца с сообщением, а сами продолжайте наблюдение.

– Есть. – Александра захлопнула ноутбук и стала запихивать его в свой рюкзак. Идея Зужева посадить её в засаду у посёлка ей не понравилась, но спрашивать, зачем нужно наблюдать за брошенным поселением, она не стала.

Взвалив рюкзаки на спины, отряд стал подниматься в предгорья. Жаль было, что предположение о нахождении аппарата в растительном гроте оказалось неверным. Теперь предстоял новый путь, вверх. Идти было тяжело. Высокая густая трава покрывала всё пространство между деревьями, из сырой травы взвивались тучи мошкары.

Через полчаса подъёма Зужев указал позицию в зарослях, с которой следовало вести наблюдение за посёлком. С Александрой остались бойцы спецотряда Саврасов и Ёшин и обеспеченец лейтенант Супругов.

– Располагайтесь, – кисло велела им она, а сама, отмахиваясь веткой от мошки, с грустью проводила взглядом уходящий в заросли основной отряд.

Прошёл час. Потом ещё полчаса.

Посёлок был мёртв. Ни единого действия. Никто из его обитателей не вернулся обратно.

– Слышите? – спросил Саврасов, поднимая палец и настороженно прислушиваясь.

– Что? – прошептала Александра.

– Далёкий гул.

Все напряглись. В странной тишине тропических зарослей послышался отдалённый рокот вертолётов.

– Два вертолёта, – определил Саврасов. – Может, наши?

– Они летят над деревьями. Наши полетели бы над самой протокой.

Гул приближался.

– Князев говорил, что мы медленно высаживались.

Гул нарастал.

И вот они зависли над посёлком. Это были американские вертолёты. Две машины, набитые военными. Александра приникла к биноклю. Улетят или нет?

Из вертолётов по верёвке вниз спустились пять человек. Они лихорадочно обегали посёлок, приседая и водя дулами винтовок во все стороны, потом прокричали, что всё чисто.

Вертолёты медленно сели. Двигатели стихли, только свистели ещё крутящиеся винты.

Александра насчитала около двадцати пяти человек. Они деловито обшарили хижины, потом нашли убитую копьём гориллу и возбужденно обсуждали это. Один из них явно был офицером.

– Что, бежать докладывать? – нетерпеливо спросил Ёшин.

– Подождём, вдруг они улетят, – отозвалась Александра, продолжая наблюдение.

На стене ближайшей к лесу хижины американцы что-то заметили, туда подошёл офицер, склонился.

– Что они там нашли? – недоумевал Саврасов.

– Я знаю, – ответил обеспеченец Супругов. – Там Ургинов своё имя вырезал. «Вася». Я спросил: зачем? Он усмехнулся, говорит: для потехи… Теперь будет потеха.

Американцы всполошились, все разом устремили взоры в сторону предгорий.

– Козёл этот Ургинов, если не предатель, – процедила Александра, глядя в бинокль. У неё было ощущение, что американцы смотрят прямо на неё. Но вот один из солдат обнаружил отпечаток ботинка на земле.

Она чертыхнулась. Наследили! Ещё спецотряд! Едри их души!

– Ёшин, бегите в отряд. Сообщите, что американская поисковая группа из двадцати пяти бойцов на двух вертолётах высадилась в брошенном посёлке и обнаружила следы нашего отряда. И про Ургинова доложите, – приказала Александра. – Всё, бегом исполнять!

Она крепко сжала губы. В глупость Ургинова Александре не верилось. Скорее он специально нацарапал своё имя. Может, это он ночью вёл радиопередачу? Этого уже не проверить. Но она сомневалась, что Ургинов мог самостоятельно организовать столь сложную операцию по угону объекта. Он мог быть лишь помощником. А главными организаторами, как считала Александра, могли быть двое «головастиков» – Барон и Шелушев.

Офицер что-то приказал пятёрке солдат, и те, по-волчьи глядя из-под обтянутых маскировочной сеткой касок, устремились в заросли, сжимая в руках неудобные автоматические винтовки.

– Уходим, – приказала Александра.

Они взвалили на плечи рюкзаки и бегом понеслись между деревьями.

Александра напоследок оглянулась: мокрая трава была сильно примята – заметят. Ну, Ургинов, держись!

– Быстрее!


Они бежали минут пятнадцать – здесь деревья стояли редко и трава была сухая и невысокая, следов не оставляла. У Александры тело ломило от натуги. Она задыхалась, пот струился градом. Автомат бил по бедру, гранаты болтались на груди в петлях куртки, кобура с пистолетом оттягивала ремень.

Если бы не было рюкзака, она бы бежала ещё долго и не устала бы так сильно. Всё-таки сорок пять кило за спиной – немалый вес для хрупкой женщины. К тому же она следователь, а не спецназовец.

– Помочь? – прохрипел Саврасов.

– У тебя, Коля, и так рюкзак за семьдесят килограммов, – задыхаясь на бегу, отозвалась Александра.

– Тогда автомат дайте.

– Ты же боец, а не я. Неужели не помнишь? Первое правило бойца: никогда не расставайся с личным оружием и не передавай его в чужие руки!

Саврасов усмехнулся:

– Как вы хорошо воинские уставы знаете. Никогда бы не подумал.

– А то! – пыхтела Александра.

Болели колени. Александра поняла, что это от быстрого и стремительного подъёма в горы. Впереди лежала каменистая россыпь, а за ней высилась стена новых зарослей.

Здесь Александра и бойцы остановились.

– А вы молодчина, майор! – похвалил её лейтенант Супругов.

– Спасибо за комплимент, товарищ лейтенант, – без эмоций выдохнула Александра. Этот натренированный, высокий мальчик другого интереса, кроме служебного-следовательского, у неё не вызывал.

Ещё раз вздохнув, Александра первой побежала по камням.

Преодолев каменистую россыпь, они оказались в зарослях. Здесь скорость движения сразу упала, пришлось идти, продираясь сквозь кусты, прорубаясь сквозь сеть лиан.

– Тррр! Стоп!

Их остановили два бойца основного отряда.

– Наконец-то! – обрадовался Саврасов. – Догнали!

С Александры, не спрашивая разрешения, сразу сняли рюкзак и автомат. Теперь она не спорила. Сбросив куртку, осталась в мокрой от пота футболке. Отмахиваясь от мошки, она оглянулась и увидела удивлённые лица Пети и Вани.

– Ну, ты даёшь, начальник, – ухмыльнулся Загин.

– Александра, бедная ты наша! – посочувствовал Ваня, но на расстоянии, не приближаясь.

– Пойдёмте-ка. – Майор Зужев подтолкнул капитанов и Александру в сторону. К ним присоединился майор Князев.

Александра остановила взгляд на капитане Ургинове. Тот ещё не понимал, что разоблачён, и поглядывал на группу старших офицеров недовольно – он был капитаном, но его Зужев, оповещённый гонцом, на совещание не пригласил.

Александра отпила из фляжки немного вонючей, хлорированной воды, и почувствовала себя лучше – пульс быстро приходил в норму, сказывалась тренированность организма.

– Что будем делать с хвостами? – спросил Зужев.

– Вы про натовцев?

– Других хвостов у нас нет.

– Надо попытаться отвлечь их, – предложил Князев. – Часть моих бойцов обнаружит себя и пойдёт в другую сторону от нашего маршрута.

– Мы не уверены, что сами идём правильно. А вдруг это американцы приведут нас к объекту…

Участники экспедиции мрачно смотрели на Зужева. Всем была понятна его ирония.

Князев растерянно задумался. Следователи-капитаны благоразумно помалкивали. Александра всё ещё переводила дух.

Зужев сказал Князеву:

– Предлагаю разделиться. Вы со своим отрядом вернетесь в посёлок и попытаетесь отпугнуть наших «конкурентов». А мы продолжим поиски аппарата. Бомбу оставьте нам.

– Нет, она нам тоже может пригодиться, – возразил Князев. – Вам, в случае неудачи, хватит и одной, чтобы уничтожить аппарат.

– Для чего вам может понадобиться плазменная бомба? – строго спросил Зужев.

– Мало ли…

– Боитесь неравенства в силах?

Князев замялся:

– У нас тоже есть шанс наткнуться на аппарат, когда поведём американцев в сторону.

– Вы должны их отпугнуть, а не уводить.

– Андрей Семёнович, это нереально – отпугнуть. Пошуметь и увести – это да. Поверьте моему опыту!

– Хорошо, – вдруг согласился Зужев. – Значит, ваша задача – попытаться отогнать преследователей, а в случае неудачи увести их за собой, в сторону от основного отряда. Выступайте немедленно, товарищ майор!

Князев кивнул и, оглядев офицеров, сказал:

– Удачи всем!

– Вам удачи! И чтобы без потерь! – Зужев пожал Князеву руку, а после все также обменялись с Князевым крепкими пожатиями, включая Александру.

Князев приложил руку к кепке, козырнул и пошёл прочь. Зужев обратился к следователям:

– Что делать с Ургиновым? Я не форсировал события, Александра Сергеевна, чтобы всё услышать от вас лично. Вы считаете, он специально оставил метку в брошенном посёлке?

– Думаю, специально.

– И что нам делать?

– Андрей Семёнович, я думаю, вы поступили правильно, не дав понять Ургинову, что он под подозрением. Пока оставим всё как есть.

– А Ёшин? Он не разнесёт весть?

– Ёшин понимает, что к чему, думаю, он никому ничего не сказал, а сейчас он отправится с Князевым. Будем держать Ургинова в поле зрения. К тому же, я думаю, он тут не один такой.

– Неужели? – изобразил удивление Зужев.

Александре это удивление показалось наигранным.

– Не будем форсировать события, – сказала она мягко и посмотрела, словно ища поддержку, на своих подчинённых капитанов. Те закивали. Зужев тоже кивнул в знак полного согласия.

Он посмотрел на свои наручные часы, обернулся к отряду:

– Так, внимание, через две минуты снимаемся и уходим. Майор Князев со своим спецотрядом ведёт прикрытие операции, мы – продолжаем искать!

Александра велела капитанам вести постоянное наблюдение за «головастиками», на время отодвинув Ургинова в сторону, чтобы выявить основного и главного врага: Барона или Шелушева.

Она подошла к Зужеву.

– Андрей Семёнович, ваш лейтенант Супругов, он ведь тоже в курсе, что Ургинов оставил знак. Он это лично видел.

– За него не беспокойтесь. Супругов парень правильный. Я с ним переговорю. А Ургинова отругаю за дурацкую выходку с именем Вася, пусть думает, что мы воспринимаем происшедшее как элементарную глупость, а не как предательство.

– Спасибо.

Зужев подозвал к себе лейтенанта Супругова, а остальному отряду дал команду выступать – все медленно потянулись дальше в горы. Александра замыкала колонну и слышала, как Зужев, отправив Супругова вперёд, отчитывал Ургинова за вырезанное им на столбе брошенной хижины имя, используя в основном грязные ругательства: «Что за непонятный юмор?! Тра-та-та-та-та!!! Что за дурь в голове, Василий?! Тра-та-та-та-та!!! Никогда не ожидал от тебя подобной наивности! Так тебя растак!!!»


Подъём был всё круче, с каждым новым шагом идти становилось тяжелее. Все прислушивались, снедаемые беспокойством, но со стороны посёлка, куда ушёл отряд майора Князева, не доносилось ни звука. Тревожная тишина зловеще затянулась. Что там происходило в это время? Это был вопрос, который занимал сейчас каждого участника поисковой экспедиции.

Через полчаса отряд сделал новую остановку. Впереди начиналась укрытая густыми зарослями впадина между склонами горных отрогов.

– Придётся прорубаться, – сказал Зужев, хотя у них не было специальных тесаков, а только два коротких сапёрных топорика.

Стали врубаться поочерёдно – двое вырубают густые вязкие ветви, остальные медленно идут следом – как только передовые устают, их сменяют новые люди.

Далеко-далеко позади разнёсся цокающий стук автоматной очереди.

Отряд остановился, прислушиваясь.

Новые выстрелы. Чехарда выстрелов.

– Наши ввязались…


Самые опытные бойцы прикрытия шли впереди. Ёшин и Саврасов двигались в хвосте отряда. Майор Князев замыкал шествие, прикрываясь рукой от норовящих ударить в лицо веток, нависающих над узкой тропой.

Улыбаясь и глядя на свои руки, опирающиеся на автомат, висящий на шее, Князев вспоминал, как их провожали. Он шел последним и чувствовал на своей спине взгляды. Не выдержав, он тогда оглянулся. Лица всех провожающих выражали тревогу. На них читалась боязнь столкновения с американцами, которое теперь становилось неизбежным. Как же, реальный бой! Возможно, с жертвами, с убитыми и ранеными! А вы, зайки, сюда, в Африку, на коктейль приехали?

Князев ухмыльнулся.

Он был спокоен тогда и оставался спокойным сейчас. Он опытный боец, и в его подчинении не мальчики-одногодки, а профессионалы, включая даже неловкого Саврасова. Всё пройдёт как по маслу. В голове Князева уже складывались намётки предстоящей операции. Только под левой лопаткой нудно посасывало: «Обойтись бы без потерь!»

Вниз по склону, по уже прорубленной в плотных зарослях тропе, идти было куда проще, чем если бы они попытались сразу же предпринять обходной манёвр (как планировал Князев). С быстрого шага то и дело переходили на бег. Пот застилал и ел глаза. Форма взмокла, и соль разъедала кожу. Не зря на интернет-форумах так ругали новую форму российской армии – зимой она вставала колом, а в зной превращалась в не пропускающий воздуха целлофановый пакет.

– Я водяной, я водяной! – вдруг громко пропел Ёшин шутливую песенку, и все враз заулыбались, повеселели.

«Молодец Ёшин, снял с людей нервное напряжение!» – про себя похвалил бойца Князев, но вслух громко приказал:

– Отставить пение! Движение производить скрытно!

Раздвигая ветви во время бега, продолжили путь к брошенному селению.

И вдруг все встали, сами, без команды.

Князев понял: передовые дали отмашку – впереди «гости». Он молча прошел вперед, в голову отряда. У всех поисковиков напряжённые, внимательные лица. Под ногой хрустнула ветка, и непривычно громко пропищал удаляющийся в заросли комар. Стояла звенящая тишина.

Князев посмотрел на сидевших в высокой траве передовых. Сержант Пахов приложил палец к губам. По его толстому, красному лицу стекали крупные капли солёного пота.

«Паша нервничает», – сразу понял его состояние Князев.

И тут Князев в этой жуткой, неживой тишине услышал отдалённые выкрики команд на английском и хруст раздираемых зарослей – «гости» прочёсывали местность.

«Как медведи в тайге, – ухмыльнулся Князев. – Такие же бесцеремонные!»

Князев посмотрел на своих людей.

Все молча отщёлкнули задвижки предохранителей на автоматах и передёрнули затворы.

Князев прошёл к Пахову, присел к нему в высокую траву и прижал к глазам окуляры нового, экспериментального бинокля.

Да, вот они, натовцы.

Идут, упорно врубаясь в заросли, шумно, не скрываясь и никого не опасаясь. Как же, хозяева мира! В любой точке земного шара они привыкли разговаривать с позиции силы. У вас рухнул в джунгли новый летательный аппарат? О’кей! Мы его заберём! Не согласны? Наши методы убеждения очень доходчивы – крепкий кулак!..

Князев, не убирая окуляры от глаз, прикидывал… Через какое-то время «гости» доберутся до тропы, а это – прямая дорога к основной группе поиска. Нужно было повернуть их в другую сторону.

Опустив бинокль, Князев зашептал Пахову:

– Паша, ведёшь наблюдение до последнего, потом, если мы не оттянем их на себя, не ввязываясь в бой, уходи по тропе наверх… Если часть «гостей» уйдёт к нам, а часть останется здесь и попытается двигаться к тропе, отсекай их… – Князев оглянулся на отряд: – Так, с тобой останется Ёшин.

– Я один справлюсь, – отозвался Пахов.

– Я верю, что справишься. Но Ёшин поможет… Всё… Мы обойдём и ударим с востока по посёлку.

Вернувшись к остальным, Князев велел отойти назад по тропе полмили и через заросли обходить посёлок с востока.

Против ожидания, обходной манёвр удался легко.

Заняв позиции с восточной стороны брошенного посёлка, Князев ещё раз осмотрел местность в бинокль. Вертолёт, чуть дальше – второй, несколько натовцев охраны. Трое морпехов рыскали между хижинами, ругаясь между собой.

– Вася, – обернулся к бойцу Князев. – Давай, ты далеко кидаешь…

– Шеф, я всё понял.

– Давай!

Гигант Вася поднял с земли несколько кусков сухого суглинка и запустил их, словно из российского комплекса С-500.

Натовцы заорали в панике, начали палить невпопад.

Поисковики усмехнулись и ответили шквальным огнём по соломенным крышам. Зрелище было впечатляющим! Солома разлеталась во все стороны. Свистели пули. В общем, это был ад! Только ад показательный – «гостей» просто хотели отвадить, а не навредить им.

– Огонь прекратить! – раздалась команда.

И повисла тишина.

Рухнул тонкий перебитый ствол, и тут же натовцы, крича и ругаясь, начали обстрел со всех сторон зарослей.

– Огонь! – приказал Князев.

Затрещали длинные автоматные очереди.

Вертолеты натовцев, гудя лопастями винтов, стали подниматься в воздух.

Супругов, улыбаясь, прокричал Князеву:

– Забегали, тараканы!

Но усмешки тут же погасли – натовские пули стали сечь листья вокруг. Натовцы быстро поняли, откуда вёлся огонь!

Один вертолёт, гудя двигателем, остался на земле, а из другого, поднявшегося чуть выше крон деревьев, вдруг раздалась длинная очередь из мощных крупнокалиберных пулемётов.

– Ложись, парни! – заорал Князев. – Вжимайся в землю!

Все вжались в поверхность влажной земли, укрытой гниющей листвой.

– Отходим! – заорал Князев.

Поисковики стали отползать, не смея поднять головы, – вертолёт натовцев продолжал утюжить местность из крупнокалиберных пулемётов.


И вдруг грохот выстрелов затих, только гудели лопасти вертолетов.

Князев резко поднялся, посмотрел в бинокль – вертолёт, обстреливавший окрестности, сел. Обе винтокрылые машины принимали на борт десант.

«Ага! Даже так!» – обозлился Князев, не понимая, что задумали натовцы. Загружаются, значит!

Чтобы придать им прыти, Князев направил ствол автомата в небо и выдал длинную очередь.

Его тут же поддержали остальные:

Князев пресёк «веселье»:

– Отставить! Уходим! Быстро! Очень быстро!!!

Побежали прочь что было сил.

Через несколько минут машина стала подниматься в воздух.

– Стоп! Ложись! – оборвал отход Князев.

Затаились, кто где был…

Залп! Залп! Отчётливый шелест стартовавших ракет… И два огненных разрыва в стороне.

Князев зажмурился. «Будут ещё залпы или нет? Мы сдохнем здесь! Проклятая Африка!»…

«Бах-бах-бах!!!»


Основной отряд напряжённо вслушивался в звуки далёкого боя, лишь изредка раздавались возгласы:

– Снова наши!

– Они должны стрелять поверху, отвлекать, уводить от нас.

– А это американцы – их винтовки глухо ухают. Александра вслушалась, и ей показалось, что в треске множества выстрелов различается вертолётный рокот. И тут громыхнуло. Ещё и ещё.

– С вертолётов лупанули.

Высоко в небо пошёл чёрный дым.

Автоматных очередей больше не было слышно, только урчали вертолёты, а потом стихли и они.

Неужели всё?

– Вперёд! Быстрее! – опомнился Зужев. – Князев всё сделает как надо!

Продвижение шло очень медленно – доставали мошка, духота и жар.

– Кажется, лес впереди расступается.

Перед поисковиками открылась большая поляна, устланная поваленными деревьями, а в конце неё чернел, весь опутанный лианами, космический самолёт.

– Нашли!

– Ура!

– Нашли! Чёрт бы всех побрал!

Они вышли к объекту первыми, и это была настоящая победа! Усталость враз отступила. Все кинулись к аппарату.

– Барон! Шелушев! Осмотрите объект! Надо как можно быстрее оказаться внутри! – распоряжался Зужев.

Александра следила за Ургиновым.

Барон пошёл к главному люку, Шелушев – к аварийному. Ургинов неожиданно побежал вслед за Бароном.

Александра обернулась к своим подчиненным:

– Ваня, Петя, ну-ка за ними, а то они сейчас улизнут!

Загин кинулся вдогонку. Ваня Купчик замешкался, соображая.

Поисковики бросили на землю рюкзаки, садились, тяжело дыша – теперь спешить было некуда: объект будет отправлен на полигон или уничтожен, и никто этому не сумеет помешать.

Шелушев возился у панели доступа к главному входу.

Зужев подошёл, взглянул на его работу.

– Долго ещё?

– Панель не поддается – повреждена, придётся взрезать автогеном.

– Чёрт!

– Посадка была чересчур экстремальной.

– Ясно. Займёмся сварочными работами. Эй, Огурцов, тащи свой чемодан, надо резать!

– Подождите, Андрей Семёнович. Есть ещё аварийный люк. Его открывает Барон.

Зужев оглянулся на Александру, не скрывая досады.

– Если и аварийный вход заклинен, то мы очень долго провозимся, чтобы попасть внутрь.

– Автоген плохой помощник?

– Материалы сверхпрочные, к тому же предусматривался вариант сопротивления чужому проникновению.

– Да, придумывали запор от чужаков, а в результате крайними оказались сами.

– Вроде того, Александра Сергеевна.

– Андрей Семёнович, как вы думаете, Князев жив?

– Я в этом уверен! Не таков наш Князев человек, чтобы безрассудно подставлять голову под американские пули. Там всё в полном порядке!

Александра вздохнула:

– Мне бы вашу уверенность, Андрей Семёнович.

В это время из-за самолёта показались Загин и Купчик, сопровождающие Барона и Ургинова.

Александра, обернувшись, громко произнесла:

– Господа, вы задержаны до выяснения всех обстоятельств!

– За что? Я не понимаю! – заорал Барон. – Вы думаете, что это я ошибся в расчётах?

– Вы не ошиблись, а специально организовали угон аппарата, а Ургинов вам во всём помогал.

– Постойте! – вмешался Шелушев. – Это бред какой-то! Самолёт здесь, но мы так и не знаем почему.

– Уже знаем, – возразила Александра.

– Стрелочников нашли? – язвительно скривился Ургинов. – У нас всегда так – валят вину на слабых!

– Вы слабый? Вы хитрый и скользкий, как рыба. С вами особый разговор. Это вы всё время наводите на нас американцев!

– Я?! – Ургинов яростно вскинулся на Александру, но та прервала его:

– И Салеева вы застрелили, когда он обнаружил вашу с Бароном аферу!

– Это бред какой-то! – кричал Барон, крутя головой. – Что за херня здесь творится?

У Александры мелькнула мысль, что, может быть, она ошиблась и не Барон, а Шелушев виноват в убийствах и угоне? Взглянула на Шелушева – тот был потрясён обвинением, но испуганным не выглядел.

Ургинова и Барона усадили под пряно пахнущие кусты, где на них тут же набросилась голодная мошкара. Барон всё ещё кричал и доказывал нелепость происходящего, а Ургинов просто молча бил себя по лицу и рукам, отгоняя насекомых. Рядом, мрачно помалкивая, стоял Петя.

Александру спокойствие Ургинова удивило. Он вёл себя очень выдержанно. На его лице лежала печать мрачного спокойствия. Значит, подсознательно он был готов к такому повороту событий. А вот Барон, видимо, рассчитывал, что удача будет сопутствовать ему до конца, что он извлечёт сто процентов выгоды из операции угона перспективного объекта. Мечтал, что будет работать в престижном научном центре, где-нибудь в штате Миссури, иметь белый особнячок в пригороде, дорогой автомобиль и заслуженный отпуск на экзотических побережьях. Теперь о деньгах и комфорте ему помышлять не придётся очень и очень долго.

Александра посмотрела на Зужева. Тот рассматривал открытое небо над местом крушения самолёта. Шелушев ушёл к аварийному входу.

– Волнуетесь, Андрей Семёнович? – спросила Александра.

– Небо чистое. Если аварийный люк не откроем, нас засекут американцы. Им ничто не помешает сделать облёт местности, – сказал Зужев. – Странно, что они медлят. Я бы на их месте уже давно перепахал всю округу.

– Значит, будут гости?

– Будут.

– И что тогда?

– Не знаю.

– Взрывать объект?

– Не хотелось бы. Это самый крайний вариант. К тому же нам потребуется время, чтобы покинуть эпицентр взрыва.

На поляну вбежали бойцы Князева:

– Нашли! Вовремя мы!

Бойцы, утирая пот, бросали рюкзаки на землю и падали на них, тяжело дыша.

Майор, улыбаясь, подошёл к Александре и Зужеву. Тот нахмурился:

– В чём дело, товарищ майор? Почему вы здесь?

– Слышали грохот? – все еще улыбаясь, продолжил Князев. – Гады, по нас пару ракет пустили…

– Мы договорились, что вы отведёте американцев в сторону от нас. – Зужев ждал объяснений.

– Мы подошли к посёлку – их пехота по округе рыщет. Тогда мы отошли на восток и шарахнули очередями по крышам хижин, чтобы увлечь их за собой. У американцев паника. Они давай палить беспорядочно во все стороны. Потом они сбежались к вертолётам, погрузились. Вертолёты взлетели, зависли над посёлком и жахнули наугад ракетами. Я уж подумал, угробят нас, но, слава богу, обошлось. А потом вертолёты улетели прочь. Мы сюда скорее.

– Они вернутся, – сказал Зужев.

– Ясное дело. Всеми силами навалятся. Ну и пусть, а мы объект запустим и домой!

Князев не переставал улыбаться, не скрывая своей радости, ведь могло статься, что он и его бойцы могли лежать кучей пепла в выжженных напалмом предгорьях. А он живой и даже надеется вернуться в Москву.

– Да, да, домой – это замечательно, – рассеянно заметил Зужев. – Что там Шелушев долго возится?

Зужев пошёл к аварийному люку. Александра последовала за ним, а Ваня Купчик – за ней. Князев вернулся к своим бойцам.

Когда Александра и Ваня подошли к аварийному люку, он оказался открыт, никого рядом не было – Шелушев и Зужев уже вошли в самолёт. Недолго думая, Александра и Ваня полезли в прохладную темноту и оказались в грузовом отсеке. Здесь было совсем темно, свет попадал только в проём открытого люка.

Перед самыми глазами Александры вдруг что-то грохнуло, она оглохла, поняв, что прогремел пистолетный выстрел. Ваня вскрикнул и упал. Тут же люк с лязгом захлопнулся. Свет померк.

Тёплый ствол пистолета упёрся ей в висок.

– Пошли, – приказал хриплый голос, а сильная рука тисками сжала её предплечье…


– Быстрее! – Александру толкнули в спину, и она чуть не упала.

Нащупав ногой ступеньку, она шагнула, ещё и ещё, поднимаясь наверх. Ствол пистолета упирался ей между лопаток. Она ещё не успела осознать происшедшего, но в мозгу стала выстраиваться упорядоченная цепочка.

Они вышли из грузового отсека в освещённый коридор у главного входа. Александра сощурились, краем глаза разглядев озлобленное лицо Зужева. Это он стрелял в Ваню. Неужели он его убил?

– В лифт! – коротко приказал Зужев, с силой толкнув Александру в тесную кабину. Они оказались лицом к лицу, их разделял только пистолет.

Дверцы лифта сошлись и тут же раскрылись – они вышли в зал управления космическим самолётом. Шелушев колдовал над главным компьютером, шурша клавишами, вгонял курс полёта. Он оглянулся, не удивившись увиденному.

– Стой здесь! – приказал Зужев Александре, потом, передумав, подтолкнул её к стене. – Лучше тут!

Шелушев осклабился.

– Долго ещё? – хрипло спросил Зужев.

– Уже.

Александра ощутила чуть заметную дрожь аппарата, и тут же ей показалось, что земля ушла из-под ног. Она не выдержала, присела. То же сделал Зужев, грязно выругавшись.

Шелушев громко расхохотался:

– Поехали! Полёт будет приятным!

И упал, не удержавшись на ногах.

Ощущение слабости прошло, и Александре показалось, что аппарат завис, но он двигался, несясь в немыслимой высоте, среди облаков, на бешеной скорости.

– Долго лететь? – прохрипел Зужев, все еще направляя пистолет на Александру.

Шелушев поднялся на колени.

– Несколько часов.

– Нас не собьют?

– Не должны. В аппарате применены новейшие технологии. Мы незаметны для радаров.

Зужев встал, рывком поднял Александру, отстегнул её ремень с кобурой, сорвал с петель гранаты.

– Не дёргайся. Ты своё отыграла.

В грузовом отсеке раздался грохот. Зужев нервно оглянулся. Шелушев побледнел.

– Кто там?

– Не добил, видно. Сейчас посмотрю.

Александра дёрнулась, но Зужев с силой толкнул её, она упала на пол.

– Сиди смирно, сука!

Ваня жив! Она это почувствовала. Зужев погрозил ей пальцем и скрылся в кабине лифта.

Оставшись наедине с занятым компьютером Шелушевым, Александра вытащила из высокого голенища армейского ботинка нож и с силой вонзила Шелушеву под колено.

– А-а-а-а!!! – взревел Шелушев, падая на пол.

Александра вскочила, пнула его в лицо и оказалась у бортового компьютера. Взгляд прыгал по клавишам ввода. Вот вторая кнопка, её необходимо нажать семь раз подряд, и курс изменится и зафиксируется окончательно. Палец вжал кнопку раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь.

Удар в ухо опрокинул её на пол. Она врезалась в стену, вскрикнув от тупой боли.

Зужев расхохотался:

– Дура! Введённый курс не меняется! Нужен специальный код, которого ты не знаешь! И никто не знает! Он только знает! – показал он в сторону Шелушева.

– Она пырнула меня! Порвала сухожилие! – Шелушев, сжимая руками распоротую ниже колена ногу, истекал кровью.

– Ничего. Американцы залечат. Будешь с тросточкой ходить. – Зужев не двинулся с места, чтобы помочь Шелушеву. Он взглянул на часы, повертел в руках окровавленный нож Александры, подошёл к креслу пилота и уселся в него. – Хорошая машина. Эй, Шелушев, как в грузовом отсеке свет включается? Там ни черта не видно, а гад Купчик заполз куда-то. Но это не важно. Когда прилетим, там с ним разберутся.

Александра смотрела в узкий монитор бортового компьютера. Вторая цифра в коде курса была шестёрка, а должна была быть, после её нажатий, двойка. Двойка! Но её не было.

Они летели не в Россию, они неслись неизвестно куда. На лице Зужева было написано глубочайшее удовлетворение от хорошо выполненной опасной работы. Шелушев скулил, уткнувшись лбом в стену.

Глядя на Александру, Зужев ухмыльнулся.

– Ну что, сестра-секретница, проиграла свою игру? А как была спесива, как гордилась своей прозорливостью! Барон! Ургинов! Я всё это затеял. Я! Собственной персоной. – Зужев с удовольствием ткнул себя пальцем в грудь. – Двадцать лет я был преданным служакой, ожидая этого момента. И этот момент настал! Оцени! Приятно похвастаться перед достойным противником, которого одолел!

Зужев с улыбкой смотрел на растерянное, бледное лицо Александры. Она же никак не могла понять, почему не сработал её трюк с введением экстренного перепрограммирования. Она ведь нажала клавишу ровно семь раз, не больше и не меньше. А на пульте значилась цифра шесть вместо необходимой двойки.

Зужев, которого распирала гордость, продолжал демонстрировать свое превосходство:

– Меня, молодого агента ЦРУ, внедрили в ФСБ, в самые низы, рассчитывая на далёкую, нескорую перспективу. И я жил в вашем бардаке, примерно изображая примерного россиянина, терпя невзгоды… Для чего всё это? Ради своей страны, майор! Я служил, рос по службе, выше и выше, и ждал приказа. И пять лет назад пришёл приказ – взять под контроль проект «Чёрный Ангел». Русский космический самолет. Умный аппарат, новые технологии. Пять лет я «орошал» и «окучивал», готовил почву. Передавать технические расчёты было очень опасно – силу русской контрразведки я знаю не понаслышке, и я решил угнать самолёт и вывести из строя всех учёных-разработчиков. Технические особенности самолёта упростили мне задачу. Всё получилось, за исключением Барона. Своей ошибкой, Андреева, ты спасла его для вашей науки. Ну ничего, и так сделано много. А Шелушев? Я ведь завербовал Салеева на угон. Тот произвёл все расчёты, придумал план с приземлением самолёта в экваториальной зоне Конго, а этот гнус, – Зужев кивнул на Шелушева, – всё испортил. Он сам захотел улететь в Америку и быть там звездой проекта космических самолётов. Он убил Салеева, а меня поставил перед фактом: или с ним, или никуда! Пришлось брать его с собой – я в этой технике ни хрена не разбираюсь.

Еще пройдёт несколько часов, и жизнь моя изменится навсегда. Отлично. Так что, Андреева, так и быть, расскажу тебе всю историю до конца. Я всё делал сам. Я – Джеймс Бонд! Я – агент 007! Нет, я – лучше! Это я отравил оставшихся в Астрахани расчётников, поставив крест на вашем проекте. Я ночью передавал американцам координаты группы, наводя на нее спецотряд НАТО. Всё я. А отпечатков моих на ключе передачи ты не нашла, потому что я надевал тонкие перчатки. Вот они. Держи на память, горе-следователь! – Зужев, скомкав перчатки, швырнул их в лицо Александры.

Она отклонилась, но перчатки всё равно попали ей в нос – Зужев предвидел движение её головы и нарочно кинул чуть в сторону. Он всё время угадывал её действия.

Александра опустила голову. Достойный финал для глупой самоуверенной девчонки. Она закрыла глаза…


Час «икс» для Сергея настал буквально на следующие сутки – он никак не ожидал подобной оперативности от конторы. Обычно там очень долго думали, фильтруя информацию, комбинировали так и этак, чтобы осуществить задуманное как можно успешнее. А тут…

С обеда всё шло не так, как хотелось. После длительной прогулки на свежем воздухе Сергей ломал голову, как передать связному то, о чём рассказал ему Василий. Передать информацию Сергей мог только в столовой, где Зимин стоял на раздаче. Но это было нереально. Ведь он будет стоять в очереди за едой. Как он сможет заговорить? Вокруг сотни людей, среди которых десяток осведомителей.

В столовой Сергей решил, что намекнёт Зимину о удачном контакте, а как дальше поступать, тот решит сам.

Когда очередь на раздаче дошла до Сергея, Зимин о чём-то шутил с напарником, черпавшим из котла тушёную фасоль.

Сергей, показывая недовольство, повысил голос:

– Э! Раздача! Контакт! Есть контакт!

Зимин, тоже «недовольный», что его прервали, кивнул, давая понять, что услышал главный смысл сказанного. Отозвался ворчливо:

– Контакт? Сам не спи! – и шлёпнул в миску Сергея порцию варёного брокколи. – Следующий!

Поглощая недосоленную, разваренную пищу, Сергей с недоумением размышлял, понял ли Зимин его сообщение об удачном контакте с Василием? И что значил его окрик «Сам не спи!»?

Вечером, на ужине, Сергей рассчитывал какой-нибудь фразой передать Зимину о необходимости срочного выхода из тюрьмы. Какая это будет фраза? Сергей рассчитывал придумать её до ужина. Несколько простых слов, скрытый смысл которых Зимин должен понять сразу.

Остаток дня до ужина Сергей экспериментировал с фразой, то и дело искоса поглядывая на держалу Консуэло и его подручных. Но латиносы тусовались своей группкой, не проявляя к Сергею интереса. Дай бог так, без приключений продержаться до выхода! – подумал он.

Однако ничего из задумок Сергея в тот вечер не осуществилось. Когда он пришёл на ужин, оказалось, что Зимина на раздаче не было!

У Сергея руки опустились. Неужели тот сдал смену и теперь появится на зоне неизвестно когда? Сергей даже графика работы Зимина не знал.

Подавленный и расстроенный, он долго не мог уснуть в своей камере. Латиноса в камере не было – видимо, заработал себе карцер после стычки с Василием.

В это время на пол камеры упал шарик из скомканной бумаги.

Сергей дёрнулся на своей лежанке.

Орханник, стоявший у решётчатой двери, прошептал:

– Это тебе. Через пять минут приду.

И медленно пошёл прочь вдоль камер.

Сергей метнулся к посланию. Развернув бумажный шарик, обнаружил в нём мизерный карандашик. Разгладив лист, прочёл пароль: «Пять, шесть, пять, шесть, Варуон», тот самый, с которым он выходил на Василия. Текст гласил: «Как прошёл контакт?»

Что это, ловушка спецслужб? Пароль-то правильный, но кто тот охранник? Не засланный ли казачок?

Сергей колебался – отвечать или нет.

Шаги охранника по коридору приближались.

Сергей скомкал послание, вложив туда карандаш, и, когда охранник оказался у его двери, сквозь решётку кинул ему обратно без ответа.

Охранник поднял шарик, развернул, увидел, что ответа нет, быстро написал что-то и, скомкав, кинул снова на пол камеры.

Сергей поднял послание.

Было написано: «Тебе же велели: не спи!»

Сергей заулыбался – этот человек действовал по заданию Зимина.

Понимая, что вероятность ловушки высока, Сергей тем не менее написал ответ, ибо другого варианта сейчас не видел: «Люди в “Авиакосмосе”. Информация – дома. Выход».

Скомкав листок, Сергей перебросил написанное охраннику. Тот подобрал послание, спрятал в карман и медленно удалился.

Теперь у Сергея было два пути – или к свободе, если охранник был человеком Зимина, или на эшафот, если его подловили ловкачи из ФБР.

Спать он не мог, ворочался с боку на бок. Переживания мучили до самого утра. Сон сморил лишь перед побудкой.

Когда с лязгом отщёлкнулись замки на решётчатых дверях камер и прозвучал сигнал к выходу на перекличку, Сергей долго не мог прийти в себя, лежал не шевелясь, словно с ужасного похмелья. Началась перекличка, а он ещё лежал на своём месте. Он слышал, что охранники с ругательствами бегут к его камере. Будет сейчас свистопляска! – подумал он. Но сил подняться не было.

– Он ещё лежит! – возмутились охранники. – Ах, скотина!

В дело пошли дубинки.

Его сорвали с лежанки на пол, стали топтать, то и дело прикладывая жёсткие дубинки по спине и плечам.

Сергей, «взбодрившись», попытался встать, но его сбили с ног и, держа под мышки, выволокли в коридор. Начальник смены, скривив губы, велел охранникам:

– Тащите в медпункт. Остальные налево, шагом марш в столовую!

Сергея волокли по коридорам, уже не пиная, но не в медпункт – он знал, что кабинет медика располагался ближе к хозчасти. Его выволокли на улицу со стороны котельной. Там стоял старинный тюремный автобус, на котором привозили из тюремной прачечной постельное бельё. Сергея буквально забросили внутрь – он успел руками ухватиться за поручень, чтобы не удариться головой о кресло.

В автобусе он увидел улыбающегося Зимина, задумчивого Василия и ещё троих заключённых. Охранники, доставившие Сергея к автобусу, вскочили следом. Дверь закрылась, водитель дал задний ход.

Вихрь мыслей пронёсся в голове Сергея. Это выход? Его вытаскивают с зоны? Вот так, нагло, просто, тупо на автобусе, через главные ворота?

Зимин, видя растерянное лицо Сергея, сжал его руку.

– Расслабься, Серёжа.

– Не рано ли?

– Всё нормально.

Автобус подъехал к проходной. Двое охранников колдовали над пультом, потом ворота медленно сдвинулись в сторону, открывая путь к свободе.

Водитель открыл дверь автобуса. Охранники с проходной вошли внутрь. Один из них, сняв фуражку, вытер потный лоб, сказал по-русски:

– Обосраться!

Дверь автобуса захлопнулась, и он, покачиваясь на рессорах, медленно выехал с тюремной территории на городскую улицу.

Тюремные ворота автоматически медленно покатили на роликах, закрывая зону на замок.

Василий, удивлённый не менее Сергея, спросил:

– Так просто?

– Операция подготовлена заранее, на всех постах – наши люди, – пояснил Зимин. – Дальше будет сложнее. Надо разбежаться как можно быстрее. Датчик джипиэс на автобусе мы сломали, но мало ли что, всё-таки тюремная машина, найдут её быстро.

Автобус проехал несколько кварталов и остановился за высоким офисным зданием. Все уже успели переодеться в гражданскую одежду.

Покинув автобус, стали разбегаться по двое-трое. Сергея и Василия вёл Зимин – они сразу сели в такси, которое их ждало. Водитель, посмотрев на спутников Зимина, улыбнулся им:

– Привет, ребята!

Зимин, набирая на смартфоне номер, велел водителю:

– Коля, гони. Нам сейчас время деньги.

Таксист переключил сцепление, трогаясь с места, сказал радостно:

– Какое «деньги»? Жизнь!

Через пять минут машина притормозила на пирсе. Зимин повёл Сергея с Василием к большой белоснежной яхте.

– Теперь мы миллионеры? – усмехнулся Сергей.

– Яхта принадлежит «Группик эндастриз». Здесь эта корпорация имеет влияние. Нам самое важное выйти подальше в море, миновав досмотр береговой охраны.

– Как это сделать?

– Выйдем из акватории Нью-Йорка, а потом придётся на всякий случай поднырнуть.

– То есть?

– Какое-то время будем плыть в аквалангах.

– О! Василий? Как приключение? – шутливо толкнул в бок объекта Сергей.

– Пропади они пропадом, эти приключения, – отозвался тот, но тут же весело рассмеялся. К человеку возвращалась жизнь!


Когда сумерки начали клонить день в пучину, яхта выключила двигатели и стала дрейфовать.

– В чём дело, капитан? – поинтересовался Зимин.

– Нам – возвращаться, вам – плыть дальше!

– То есть?

– Смотри!

С шумом, вспенивая воду, из океана вблизи яхты всплыла огромная чёрная подводная лодка.

– Мать моя женщина! – обалдел Зимин, да и все остальные.

– Крутые вы ребята, коль за вами АПЛ прислали! – заявил капитан.

«Только на атомных лодках я и не плавал! – поразился Сергей поворотам своей судьбы. – Наконец-то домой! Этот бой я выиграл! Выиграл…»


Беглецам передали акваланги и гидрокостюмы. На борту яхты остались спасательные средства строго по количеству членов экипажа, чтобы лишнее не привлекло внимания береговой охраны.

Когда яхта покинула воды акватории Нью-Йорка, Зимин стал готовиться к бегству под водой – Сергей, Василий и он сам оделись в гидрокостюмы.

– Не считаешь это лишним? – осведомился Сергей.

Зимин усмехнулся:

– Думаешь, тебя американцы просто так отпустят? Ушёл и иди? Нет, брат. Тревога там сейчас, ой-ой-ой!

В каюте яхты было жарко, и они вышли на палубу.

– Опробуем акваланги, – сказал Зимин.

Он кивнул на уже снаряжённые баллоны, сказал инструктору Джону:

– Джон, объясни моим друзьям, как пользоваться оборудованием.

– Первый раз будете погружаться? – осведомился Джон.

Сергей утвердительно кивнул.

Василий не отозвался – он был словно зомби – делал что скажут, эмоций не выражал, хоть и был очень бледен.

Джон помог Сергею и Василию надеть акваланги, приладил дыхательные разъёмы. Велел потренировать дыхание.

– Они! – Джон первым заметил точку в небе на краю горизонта. – Идём в каюту.

– Акваланги оставлять?

– Нет, берём с собой. Это вертолёт береговой охраны, он может совершить облёт яхты.

Вошли в каюту, держа в руках тяжёлые баллоны с кислородом. Ласты лежали на кофейном столике. Гул вертолёта приближался.

– Они могут высадиться на яхту? – спросил Сергей у Джона, стоявшего у стеклянной двери каюты и напряжённо всматривавшегося в небо.

– Как? – удивился он.

– У них вертолёт на поплавках? Он сможет сесть на воду, чтобы направить сюда инспекторов?

– Нет. Таких вертолетов здесь, в Нью-Йорке, я не видел. Во Флориде и в Калифорнии, знаю, есть. Тут – нет… Слава богу.

– А могут зависнуть над яхтой и по канату спустить вниз группу?

Зимин сжал руку Сергея выше локтя, мягко улыбнулся:

– Серёжа, забудь о лихих ребятах береговой охраны из голливудских фильмов. Вертолёт визуально, сверху, осмотрит яхту. Если решат сделать детальный досмотр, сюда вышлют скоростной катер, а нам прикажут по рации остановиться и ждать осмотра. Всё просто!

– Тогда мы полезем в воду?

– Тогда да. – Зимин снова улыбнулся.

Сергей не понимал, что так веселит Зимина.

Вертолёт уже завис над яхтой. Хотелось пригнуться, лечь на ламинированный пол каюты.

Джон вдруг приложил палец к переговорному устройству на своём ухе, отозвался:

– Да, капитан!

Сделав знак рукой оставаться всем в каюте, Джон быстро вышел.

– Что там у них? – подал голос Василий.

– Скорее всего, будет так, как я сказал, – велели всему экипажу выйти на палубу. Вот, слышите – двигатели яхты стихли, будем ждать группу досмотра… Вертолёт сейчас улетит, а мы полезем под воду и будем прятаться под килем яхты. Когда проверяющие свалят, поднимемся на борт и спокойно продолжим путь. В комфорте!

Гул вертолёта стал удаляться – сверив наличие экипажа с указанным в данных компьютера, воздушная охрана, велев дожидаться прибытия катера, взяла курс к следующему судну, недавно ушедшему из Нью-Йорка.

В каюту вошел Джон:

– Надеваем акваланги. Проведём тренировку с погружением. Скоро придёт катер – будут осматривать яхту. Вот, возьмите переговорные устройства, закрепите за ухом, как у меня.

– Они не заметят, что мы там? – спросил Зимин. – Пузыри не забурлят из-под киля?

– Сейчас и проверим.

– Зачем они? – Сергей постучал пальцем по своему устройству.

– Чтобы мы могли давать вам ценные указания. Алло… Раз, раз… Хорошо слышно?

– Джон, тебя в каюте и без устройства слышно хорошо! – заявил Зимин.

Все рассмеялись.

Джон помог каждому надеть акваланг, проверил крепления. Сергей натянул ласты, надвинул на лицо маску.

Они вышли на палубу. Зимин первым стал спускаться по лестнице, закреплённой на корме яхты, в воду. За ним Сергей. Он коснулся воды, затем опустился ниже, ещё ниже, вода уже сомкнулась у пояса, дошла до груди. Сергей сжал ртом дыхательное устройство – вдох, погружение…

Зимин знаком указал двигаться за ним.

Чуть перебирая ногами и для сохранения равновесия держась руками за гладкую поверхность киля, Сергей последовал на зов.

«Не так-то и сложно, – подумал Сергей. – Вот я и дайвер…»

– Ребята, пробирайтесь к самому килю и побудьте несколько там минут, пока не кончится досмотр, – звучал в динамике голос Джона. – И зря переживали – не видно никаких пузырей. Тут, кстати, небольшие бурунчики на воде, в самый раз погодка. И думаю, катер береговой охраны пришвартуется к яхте вплотную борт к борту…

Сергей смотрел на Зимина и Василия, медленно перебирающих ногами в воде, потом опустил взгляд вниз – тёмная мгла. А вокруг пустота – ни рыбёшки, ни медузы. Океан только у самых берегов полон жизни, а чуть отплыл – и пустое пространство…

Возможно, он подумал о том, насколько важны должны быть сведения Василия, что контора так о нём печётся. О нём, простом разведчике, вовсе бы не думали – подыхай где сидишь…

– Парни, подъём! Будете ждать береговиков здесь, на палубе, нечего зря кислород в баллонах тратить! – прогремел в динамике голос Джона.

Зимин указал – на выход!

Поднялись на борт без приключений, сняли маски. Чтобы не наследить, поставили ноги в ластах на специальный резиновый палас, уже расстеленный Джоном.

– Ну, как впечатления? – улыбнулся он.

– Паскудные, – признался Зимин. – Хорошо, что акул нет. Как бы мы полезли в воду, если она кишела этими тварями?

– Вы даёте, ребята! – Джон радовался, как ребёнок. – Здесь не тёплые воды Флориды, здесь акулы очень редко попадаются, да и то – жарким летом. Ваши акулы скоро на катере приедут. Вот те акулы так акулы!

– Они не акулы, они – ищейки! – возразил Зимин и подмигнул Сергею, даже толкнул его в плечо. – Ну что, разведка, собьём ищеек со следа?

Сергею шутки Зимина не понравились. Ему вообще сейчас ничего не нравилось.

– Они не ищейки! Это их работа – охранять береговую линию своей страны от всяких проходимцев, – сказал сердито Сергей.

– Это мы проходимцы? – показательно возмутился Зимин, подмигнув Джону. – Слышал, что говорит этот нервный дядя? Это на него так океан подействовал. Человек с детства воды боится.

– Прекрати.

– Скажи спасибо за такое удовольствие своим милым береговикам!

– Прекрати, говорю. – Сергею был неприятен этот разговор.

– Господа! – Джон, прослушав сообщение по своему устройству, указал на лестницу. – Вам пора обратно в воду – гости скоро пожалуют. Локатор засёк катер береговой охраны.

Зимин первым стал спускаться в воду, потом пошёл Василий. Сергей на этот раз замыкал шествие. Джон, подмигнув ему, забрал с палубы мокрый резиновый палас.

Дальнейшее происходило словно во сне. Сергей чуть шевелил ногами в воде и ждал. Время тянулось неимоверно медленно.

Прибыл катер. На борт яхты сошли люди.

Сколько будет длиться досмотр?

Зимин периодически поглядывал на свои водонепроницаемые часы.

Какое-то время динамик молчал. Потом Джон сказал:

– Поднимайтесь, ребята. Гроза прошла мимо. Досмотр был формальным, для галочки в отчёте!

«И слава богу!» – подумалось Сергею.

Дальнейший путь был комфортным…

– У конторы есть планы на все случаи жизни? – с улыбкой спросил Сергей у Зимина за ужином в кают-компании.

Зимин, поедая маленькой ложечкой сладкую кашу, задумчиво отозвался:

– Нет, Серёжа, планы у конторы не на все случаи жизни.

– А на какой случай отсутствуют? – благодушно спросил Сергей. Ему было хорошо. Удачное прохождение досмотра береговой охраны убедило его, что самое сложное и опасное осталось позади. Конечно, будут какие-то шероховатости, но основное сделано – они вырвались из липкой паучьей сети!

– Не было плана на тот случай, если бы береговики под каким-то предлогом погнали яхту обратно в Нью-Йорк, – объяснил Зимин. Подумав секунду, добавил: – Правда, такой вариант из области фантастики – всё-таки яхта не абы чья, а влиятельной корпорации!

У Сергея запершило в горле – Зимин умеет успокоить! Всё у них продумано! Как бы не так!

– Сплошная импровизация и авантюра – это в твоём стиле! – сказал он, указывая пальцем на Зимина.

Василий, подняв глаза от своей тарелки, заулыбался. Зимин, облизывая ложечку, тоже.

– Хочешь, подискутируем на эту тему после ужина?..

Дальнейший путь был спокойным.

Спокойным был и переход с яхты на всплывшую АПЛ. Когда поднялись на борт субмарины, их представили командиру лодки, а после все заботы о прибывших взял на себя местный фээсбэшник, капитан-лейтенант Егоров.

– Фёдор Борисович! – протянул он руку для пожатия, поочередно Зимину, Сергею и Василию.

Беглецы представились.

Пожимая руку Василия, Егоров заметил:

– Нам с вами придётся как следует поработать!

– Я в курсе.

– Начнём прямо сейчас.

– Хорошо.

– Или сначала поедите?

– Спасибо, мы поужинали на яхте, – отозвался Зимин. – Водички бы попить холодной.

– Вода в ваших кубриках. Прошу за мной.

Миновав два сектора лодки, Егоров указал на две узкие дверцы, какие бывают в санузлах самолётов.

– Это ваш. – Егоров открыл одну из дверей. – Тот – наш с Василием. Сами понимаете, чем раньше я отправлю информацию в управление, тем будет лучше.

Василий протиснулся в узкий кубрик, Егоров шагнул следом и сразу закрыл за собой дверь.

Зимин с Сергеем вошли в свой кубрик.

Этот закуток кубриком назвать было сложно. Двухъярусная лежанка, тумбочка, на которой удобно было писать, полка над ней, перегородка с узкой дверью. Тем не менее отдельное помещение. Невиданная роскошь на подводной лодке, даже такой большой! – подумал Сергей. Он сразу уселся на лежанку, стал стягивать ботинки. Зимин, открыв дверцу тумбочки, обнаружил там литровую бутылку воды, доставая её, удивился:

– Смотри-ка, холодная! Оказывается, это тумбочка-холодильник!

– Да, всё продумано, – согласился Сергей. – Ничего лишнего. Главное, чтобы холодильник под ухом не тарахтел.

– Будем надеяться на лучшее.

Сделав несколько жадных глотков, Зимин протянул бутылку Сергею:

– Пить будешь?

– Давай… Как думаешь, долго будем плыть до родных берегов?

– Ты знаешь скорость подводной лодки?

– Нет. Наверное, это секретная информация.

– Я среднюю скорость имею в виду. Общепринятую.

– Нет. – Сергей открутил пробку и приложился к пластиковой бутылке. Сделав несколько больших глотков, посмотрел на этикетку. – Ха, смотри-ка, вода канадская.

– Канадская?

– Да. Всё не по-русски. Произведено: город Квебек… Это левая фирма произвела закупки воды и провизии, потом российский сухогруз где-то в океане встретил лодку и разгрузил свои трюмы с провиантом. У нас-то нет баз снабжения!

– Плохо. А я думал, наши всё с собой везут. Как загрузятся на Кольском полуострове, так и везут, не всплывая.

– Всё это хорошо, но я думал, нас быстрее домой доставят.

– Думал, самолётом полетишь? Как бы не так! Там уж точно повязали бы. И вообще, куда тебе торопиться? Тебе в Америке дали бы лет сто отсидки или пятьсот, учитывая твою статью, насильник-извращенец! Подвинься, я наверх полезу, полежу.

Зимин быстро стянул обувь, снял куртку и тёплые штаны, оставшись в футболке и легком трико, и ловко вскочил на верхнюю лежанку, заворочался там, устраиваясь.

– Слушай, Зимин, я всё не находил случая спросить: что это за идея такая с убитой девушкой?

– Это всё Циммерман. Он же дурак-извращенец. Напридумывал мути, мол, чтобы было правдоподобно. Ты в больнице лежал, под нашим присмотром.

– За мной ФБР следило.

– А мы и за ними, и за тобой. Как только в парке произошло убийство, два наших парня из полицейского патруля дали мне знать. Врач и два санитара – тоже наши люди. Вывезли тебя аккуратно в парк, сонного, уложили рядом с трупом бедной девушки, вымазали тебя её кровью, свои следы убрали… Сделали профессионально.

– Ты сам меня кровью мазал?

– Я! Вот этими руками! – Зимин показал две свои пятерни.

– А биологический материал?

– Что?

– В тюрьме мне сказали, что я убийца и насильник-извращенец. Девушку убил и мёртвую изнасиловал. В ней нашли мой биологический материал. Это как вы сделали?

– Это всё ребята из ФБР насочиняли. Хотя ведь несчастную мог изнасиловать настоящий убийца. Видимо, нашли какой-то биоматериал, решили, пусть будет твоим! Им это нужно было, чтобы сделать свою игру. А игру сделали мы! Василий, вон он, в соседнем кубрике.

Зимин мотнул головой на соседний кубрик, куда удалились Василий и особист Егоров. И в это время раздался яростный крик Егорова, а следом закричал Василий. Он орал односложно:

– Нет! Нет! Нет!

Сергей и Зимин сорвались с мест, выскочили в проход – дверь кубрика особиста была заперта. Сергей стал дёргать дверную ручку. Дверь открыл всклокоченный, бледный Егоров. Увидев Зимина и Сергея, мотнул головой, чтобы входили:

– Объясните своему товарищу, что его сведения очень важны, а он говорит не всё!

– Я уже повторял и повторю ещё раз – имя главного фигуранта я скажу в Москве тем людям, кому это положено знать. А ты, капитан-лейтенант, извини, не обладаешь такой компетенцией…

– Я сообщу начальству.

– Сообщайте.

Зимин подмигнул Василию:

– Давай поживи с Сергеем. Вы уже друг к другу привыкли. А я составлю компанию капитан-лейтенанту.

– Мне необходимо отправить… – начал Егоров.

– Фёдор Борисович, человек прав. Он раскроет секретную информацию только в главном управлении, – мягко, с улыбкой, но жестко сказал Зимин.

Благодаря его заявлению беглецы оказались на родине значительно раньше, чем могли подумать.

Для того чтобы скорее получить от Василия сведения о человеке в системе «Авиакосмоса», ведущего подрывную работу, за беглецами был послан гидросамолёт.

Особист Егоров теперь был душой компании – во время сеанса связи контора успокоила его, что всё от него зависящее он сделал. Потому Егоров балагурил, рассказывал множество забавных случаев из жизни подводников, всё время оставаясь с «подопечными».

Василий продолжал держаться замкнуто. По его виду Сергею было ясно, что объект по-прежнему чувствует себя пленником. То его американские спецслужбы прессовали, теперь взяли в оборот родные – российские.

Сергей пытался развеять его настороженность. Ему была понятна тревога Василия. Он и сам тревожился о своей дальнейшей судьбе и о своих родных – сыне и сестре.

Зимин мягко успокаивал Василия:

– Ты на пути к свободе!

– Долог будет путь?

– Спроси у капитан-лейтенанта. А, Фёдор Борисович, сколько миль в сутки делает субмарина на пути к родным берегам? – улыбаясь, предложил Зимин.

– И для вас есть секретная информация, на которую ваша компетенция не может распространяться! – съязвил Егоров.

– Серёжа, а капитан-лейтенанту слово «компетенция» очень не понравилось! – уже смеясь, сказал Зимин.

Егоров смеха не поддержал:

– Точно, не нравится!.. Поговорим о другом.

– Я спать буду! – Василий показательно отвернулся на своей верхней лежанке и взбил свою подушку кулаком.

Сергей, тоже не церемонясь, указал Зимину и Егорову на выход:

– Я тоже отдохну!

– Неужто устал?

– Устал!

– Серёжа, от чего ты устал? Только валяешься на шконке какие сутки да ходишь в кают-компанию подкрепиться, – с укором заметил Зимин. Сергей понимал, что вынужденное соседство с нудным особистом ему было в тягость.

Сергей подтолкнул подушку под локоть, пояснил стоявшим в дверях кубрика Зимину и Егорову:

– Я устал от вашей никчёмной болтовни! Голова пухнет. Бу-бу-бу! Бу-бу-бу! Сутки напролёт!

– Сергей, вам противопоказано долго находиться в замкнутом пространстве, – сказал Егоров. – В вас быстро накапливается раздражительность, и вы готовы её выплеснуть на окружающих членов коллектива!

– Понял, Серёга?! – Зимин радостно просиял. – Космонавтом тебе не быть, на международную орбитальную станцию путь тебе заказан!

Сергей усмехнулся – балабол.

– Я и в подводники не стремился… И в тюрьму не хотел!

– Что это он про тюрьму? – не понимая, о чём речь, спросил Зимина особист – особенности операции Сергея в Штатах ему не были известны.

Зимин, тесня особиста плечом и закрывая дверь кубрика Сергея, махнул рукой:

– A-а! Ну его!

– Опять компетенция?

– Ладно, Фёдор Борисович, не кипятись! Кстати, может, чайку организуем? У нас там в термосе ещё остался!

Скоро голоса Зимина и особиста послышались за стеной – они усаживались в своём кубрике.

Василий, отвернувшись от стены, спросил:

– Как вы так можете жить?

– Ты о чём? – спросил Сергей, лёжа на спине и упершись взглядом в изнанку верхней лежанки.

– Вы – разведчик! Это для вас нормальное состояние!

Сергей усмехнулся:

– Сейчас, Василий, как раз не нормальное. Мы бежим. А когда всё нормально – живёшь жизнью другого человека и всё у тебя получается хорошо. Это как актёр на театральной сцене.

– Как в кино? – Василий хмыкнул.

– Нет. В кино множество дублей. Не получилось сразу, сделаешь ещё и ещё раз, пока не выйдет то, что нужно. Жизнь разведчика – это театр в чистом виде. Ты подготовился, выучил пьесу, но случаются накладки, и тогда начинается импровизация, и переиграть нет возможности – зрители во все глаза следят за твоей игрой, а критики только и ждут, чтобы ты ошибся, и тогда тебя сотрут в порошок!

– Вы любите свою работу, – отозвался Василий, тяжело вздохнув.

– А ты? Любил свою работу?

– Я? Я в бизнес пошёл в лихих девяностых. Уволился из армии – тогда Союз только развалился и новые государства растащили и приватизировали «несокрушимую и легендарную, в боях познавшую радость побед». Тогда остаться офицером значило обречь себя и семью на голод и унижения. Но связи в военной среде у меня остались. Быстро вышел на покупателей оружия – во всем мире кипели локальные конфликты, и мощные арсеналы Советской армии оказались золотой кладовой. Не знаю, как в России, а в Молдавии и на Украине расхищение складов военного имущества шло в открытую – всё списывалось, а в особых случаях просто разворовывалось, а пустые склады сжигались, мол, всё уничтожил пожар. Танки и самолёты вывозились за границу под видом металлолома.

– Выходит, Би-би-си и Си-эн-эн не лгали, когда именовали тебя оружейным бароном? А наши СМИ утверждали, что ты торговал беспилотными аппаратами.

Сергей хмыкнул. Каждая сторона в этом конфликте вокруг Василия вела свою информационную войну. Вот тебе демократия и свобода слова.

– Наши СМИ правильно вещали. Моя последняя сделка была с беспилотниками, хотел продать одним мутным ребятам из Тринидада, а меня церэушники скрутили и в кутузку!

– Ты бы не мутным продавал, тебя бы и не прихватили!

– Мутные платят больше. – Василий помолчал, снова заворочался на своей лежанке, опять повернулся к стене, стал скрести ногтем ламинированную обшивку. – Да те беспилотники, то был только повод. Дело тут совсем в другом…

Раздался громкий, неожиданный звуковой зуммер. Сергей и Василий от неожиданности вскочили со своих мест. Неужели тревога или, не дай бог, атака противника?

По коридору побежали бойцы.

Сергей кинулся к дверце кубрика.

Громкий голос из динамика оповестил:

– Внимание экипажу! Пожар в отсеках! Учебная тревога! Всем расчётам выполнять боевое расписание!

Сергей остановился у двери. Он повернулся к бледному Василию, подмигнул ободряюще, зачем-то пояснил, хотя Василий и так всё слышал сам:

– Учебная тревога. Пожар!

Василий со вздохом плюхнулся обратно на подушку.

– А представьте, Сергей…

– Что ты выкаешь? Сколько говорил – хватит церемоний.

– Представь, как здесь страшно, когда реальный бой! – сказал Василий, переходя на «ты». – Здесь и так страшно.

– Что, правда не любишь закрытых пространств? – Сергей вернулся на свою лежанку.

– Раньше мне было всё равно. Это меня тюрьма надломила. Клетки те. Лязг запоров. Крики охраны… Не страшно – это я неправильно выразился, а не по себе. Сидишь в этом лабиринте труб и проводов, и ничего от тебя не зависит.

– Бывает, ты на открытом пространстве, а зависит от тебя меньше в сотню раз, чем сейчас от нас в этом кубрике.

– Говорю – тюрьма всё это, будь она неладна! Американская зона. Я в свою-то не собирался попадать, а угораздило на чужую зону загреметь!

– Есть мнение, что наша зона страшней американской.

– Молдавская?

– Откуда я знаю, какая молдавская зона? Наверное, как и российская – там те же порядки и правила, это дети одной системы – советской.

– И что скажешь про американские места не столь отдалённые?

– Что мне сказать хорошего, после того как меня там изломали, в инвалида превратили! – с горечью говорил Василий, всё так же скребя ногтем гладкое покрытие стены кубрика.

Сергей встал, постоял, снова сел.

В коридоре беготня успокоилась – или потушили пожар, или все сгорели…

– Да, вот так бабахнет чужая торпеда, и хана всем, хоть забегайся!

Дверь кубрика распахнулась. Радостный голос капитан-лейтенанта заявил:

– Учебная тревога! Слышали?

Он был так возбуждён, словно до этого, в своём кубрике, пил с Зиминым не чай из термоса, а коньяк.

– Слышали, не глухие! – грубо отозвался Василий.

– Фёдор Борисович, а скажи, наша лодка бронированная? – задал нелепый вопрос Сергей. – Выдержим удар вражеской торпеды или сразу каюк?

Особист, услышав вопрос, сразу вошёл и сел на лежанку Сергея – общество Зимина капитан-лейтенанту тоже, видимо, не очень нравилось.

– Нет, друзья мои, не выдержит! Если нас шарахнет – всем нам амба тут же наступит, братская, так сказать, могила! Но многое зависит от силы заряда на торпеде. Американские подводные ракеты несутся со скоростью сто километров в час, и система наведения у них так рассчитана, чтобы бить в середину лодки, туда, где командная рубка, чтобы первым же ударом сделать корабль небоеспособным!

– А может она пройти мимо?

– Может, но она управляется по очень тонкому кабелю, и с головного корабля оператор постоянно корректирует движение цели. Торпеда развернётся и всё-таки ударит в рубку вражеской лодки!

– Нашей лодки?

– Парни, что-то вы про боевые действия заговорили! Сейчас войны между США и Россией нет. Слава богу.

– А чем мы можем противостоять таким торпедам?

– Про крылатые ракеты рассказывать не буду – это к делу не относится. А против кораблей и подводных лодок мы оснащены подводными ракетами «Вихрь». Скорость – наше преимущество. Мы первые должны обнаружить врага и ударить. Скорость нашей ракеты самая высокая в мире – пятьсот километров в час.

По динамику прозвучал отбой учебной тревоги – учебный пожар слаженно потушили.

– У нас экипаж образцовый, – заявил Егоров. – Очень натренированный. Постоянно отрабатываем в походе действия при стрельбе торпедами и ракетами, пожары тушим, пробоины заделываем… Задымления, погружения… Командир держит экипаж в тонусе.

– Теперь я спокоен, – зевнув, заявил Василий.

– А вы спокойны? – спросил Егоров Сергея.

– Я? Не знаю… Мы будем всплывать или всю дорогу – только под водой?

– На воздух захотелось? – Егоров снисходительно усмехнулся.

– Захотелось.

Егоров посмотрел на свои часы, сказал повелительным тоном:

– Будет вам всплытие, будет и воздух!..


Для приёма самолёта выбрали идеально тихую погоду. Океан был неподвижным, как стекло. Лодка всплыла. Большой гидросамолёт с двумя моторами совершил посадку рядом. Беглецов перевезли на воздушное судно, и через несколько часов полёта они были уже в Санкт-Петербурге. Оттуда, сразу же переехав на служебном микроавтобусе в аэропорт Пулково, вылетели спецбортом ФСБ на самолёте Ту-134 в Москву…


Александра очнулась от лёгкого толчка – аппарат приземлился, как обычный самолёт, а не вертикально, и катил по взлётной полосе, подрагивая и сбрасывая скорость.

Несколько часов полёта пронеслись в забытьи.

Жить Александре не хотелось.

Зужев не шевелился. Он сидел расслабленно в кресле, глядя на Шелушева.

– Как открыть главный вход?

– Я всё ввёл в программу. Сейчас автоматически откроется. И пусть срочно пришлют врача.

Зужев гордо встал, поправил портупею, вздохнул.

– Вот я и дома, – сказал он и медленно пошёл к лифту.

Каждый его шаг отдавался в мозгу Александры гулким ударом: плен, позор, бесчестье, гибель…


Люк медленно поднялся. Зужева ослепил яркий, режущий глаза солнечный свет, отражающийся от снега. И сразу холодные клубы воздуха хлынули внутрь самолёта, захлестнув леденящим морозом.

– В чём дело?! – Зужев не понимал происходящего.

Он спустился по трапу. Самолёт стоял на заснеженной взлётной полосе, а вокруг была белая, укрытая глубоким снегом, бескрайняя степь. Зужев не мог осознать, что случилось. Где он?

Сзади, из-за спины, грохоча и приближаясь, нарастал рокот вертолётов.

Он поднял глаза.

– А-а-а-а-а!!! – Ужас захлестнул его полностью, парализовав мысли и волю.

Прямо на него шли на снижение тяжёлые Ми-8 со звёздами и российским триколором на фюзеляжах…

Часть третья

ЗЛО РЯДОМ

– Какой тебе ключ? Этот? – Александра, улыбаясь, протянула измазанному мазутом Ване Купчику гаечный ключ.

Взяв ключ, Купчик углубился в возню под брюхом Александровой «хюндай-сонаты». Петя, вытягивая шею, сидя над ямой, пытался разглядеть, что делает Купчик. Дело происходило в Ванином гараже.

– Лихо ты, Ванюха. Тебе бы в автосервис идти, – сказал Петя. – Катался бы как сыр в масле.

– Я и так не жалуюсь. Всё. – Ваня вздохнул, отбросил ключ, отёр руки грязной тряпкой и рассмеялся. – Получай, начальник, дёшево и сердито.

– Спасибо, Ваня.

– «Спасибо, Ваня», – передразнил Купчик и полез из ямы. Выпрямившись, он посмотрел на боевых соратников и подмигнул. – Ну что, обмываем будущее повышение?

– Святое дело! – посерьёзнел Загин, а Александра расхохоталась.

Ваня извлёк из грязного, заваленного железками стола три гранёных стакана, выбрал один почище, подул внутрь. Петя распечатал бутылку водки. На дно стакана бросили две звёздочки, наполнили до краёв.

– Давай, Саня, поздравляй нас! – Ваня протянул Александре стакан с водкой.

– Ну, ребята, за вас, за майоров ФСБ! Чтобы ваша нелёгкая служба, и моя, разумеется, тоже несла людям добро, а нашей горячо любимой Родине – силу и процветание!

– Сильно сказано, но в самую точку!

Александра выдохнула, залпом сделала большой глоток, подержала водку во рту и проглотила, чуть не подавившись.

– Ух! Фу!

– Молодец!

– Наш человек!

Капитаны допили водку, вытащили звёздочки, вкрутили каждый в свой майорский погон, а погоны спрятали во внутренние карманы.

– Всё, я больше пить не буду! – строго заявила Александра.

– Правильно. Бери, ешь. – Ваня указал на закуску: пирожки, манты, острую морковку, куски шоколада.

Александра запихала в рот шоколад. После водки он не впечатлял, хотелось выплюнуть всё и запить холодной водой, но питьевой воды у Вани в гараже не было.

В дверях гаража появился ухмыляющийся племянник Александры – двадцатитрёхлетний Костик. Он раскрутился на издании книжек, но ходил охламоном и с капитанами, точнее, уже почти майорами, был на короткой ноге.

– Бухаете?

– Костян! Заходи. Будущие звёздочки майорские обмываем!

– Штрафную ему, – посоветовала Александра.

– Точно. Давай, Костян. – Петя наполнил стакан, протянул враз посерьёзневшему Костику.

Тот посмотрел на водку и в три приёма выпил.

– Ху! Хорошо. – И тут же запихнул в рот пирожок с ливером. – Вроде не палёная.

– Обижаешь! Что попало не покупаем! Даже Александра пила!

– Тогда и мне грех жаловаться.

– Как твоя эпопея с «Помидорами», Костян?

– У, берут, только успеваем допечатывать. Я ведь сначала сам написал роман – «Помидоры-убийцы». Про бандитов. Братья Помидоровы. А второй роман за меня один хмырь написал, мы ему с отцом Александры приплатили, он нам такой бестселлер за два месяца состряпал – о побеге Помидоровых из тюрьмы и мщении обидчикам – «Помидоры возвращаются».

– А имя ты своё поставил? – подколола Костика Александра.

– А я не скромный, люблю видеть на обложках бестселлеров свою фамилию.

– Аферюга ты, Костян, – заявил Ваня.

– Точно, мы тебя завтра в управление вызовем и засадим, – подтвердил Петя. – Нам как раз один шпион нужен… Для отчётности.

– А я откуплюсь. Я не жадный.

– Ты коррупционер!

– Не, Ванюха, это мы будем коррупционерами, если его мзду возьмём. А мы не возьмём. Так живи, по дружбе.

– Само собой. Короче, ещё одну книгу выбросил на рынок, покупают влёт. – Костик уже захмелел от водки, но с вожделением поглядывал на бутылку. Заметив его взгляд, Петя налил ему ещё. Костик тут же выпил и закусил. – Книга опять о братьях Помидоровых, как их завалили на разборке. Называется «Томатная паста».

– Книга что, про консервирование? – Петя икнул.

Александра громко рассмеялась – её напарники совсем опьянели. Ну ничего, пусть отдыхают. Уже завтра им придётся ехать в управление и продолжать расследование дела Салеева – Зужева. Пришли новые сведения, а добыл их тот самый разведчик, которого Александра про себя всегда называла «настоящим разведчиком», Сергей Алёшин.

«Давно мы не виделись», – подумала Александра и улыбнулась.

– Начальник, ты чего это грезишь про себя? – Захмелевший Загин приобнял Александру.

Та оттолкнула его.

– Я о своём, о девичьем. Закусывай получше. Совсем опьянел.

– Сегодня можно.

– Можно, можно, – не спорила Александра. – Ты ешь!

Купчик хлопнул жующего пирожок Костика по плечу.

– Костян, веселящая жидкость стремительно убывает.

– Угу.

– Что угу?! Дуй в магазин, молодец!

– Понял! – засобирался Костик.

– О! Началось! – Александра укоризненно покачала головой. – Алкоголики, неугомонные сердца. Нельзя вовремя остановиться?

– Нельзя!

– Завтра, если кто-то будет ныть с похмелья, получит по полной! – Александра сжала кулак и шутливо потрясла им.

– Хороший ты человек, начальник! – заявил Загин.

Купчик присоединился:

– Замечательный человек! Прекрасный.

– Подлизы, – опять улыбнулась Александра. Вот как с такими бороться?


Прогуливаясь по очищенным от снега дорожкам парка у госпиталя, Сергей ежеминутно возвращался в мыслях к последним дням, стремительно изменившим его судьбу.

Душа Сергея стремилась домой, к сыну, в старую квартиру, к прежней, спокойной жизни. Не нужна ему никакая реабилитация. Но контора не выпускала. Он проходил курс санаторного обследования.

– Успеешь домой вернуться, – твердил Зимин, ежедневно навещавший Сергея и приносивший ему фрукты и соки. – Витамины вон вгоняй в организм.

– В меня их вгоняют через капельницы. Просто домой хочу, и всё…

– Ты и так дома.

– Я волнуюсь, как жить дальше буду.

– А что?

– Мне новые документы сделают или как?

– Зачем? – Зимин недоумевал.

– Я же официально осуждён в Штатах…

– Их проблемы. Заметь – ни одно СМИ в США не раструбило о суперсенсации – побег из знаменитой тюрьмы одиннадцати человек! Заключённых и сотрудников охраны… Никому не нравится кричать о своих провалах… Живи спокойно. Всё будет как обычно. За границу, правда, ездить не сможешь…

– Сыт я заграницей по самое горло! Всё-таки когда отпустят домой?

– Серёжа, ты же профи… Потерпи. Операция ещё не завершена. Завтра твоего подопечного передадут следователям ОСУ.

– Василия? А я при чём?

– На всякий случай тебе лучше не светиться… Поболей… Смотри, как здесь хорошо! Сам бы лёг с тобой на пару, но начальство не бережёт меня так, как тебя…

– А! – отмахнулся Сергей.

Ещё находясь в уютном, тесном закутке-кубрике, выделенном для «беглецов» на подводной лодке, Сергей не раз обдумывал дальнейшее и приходил к выводу, что сына скоро он не увидит. Так оно всё и получилось.

Когда был помоложе, он всего себя отдавал работе, мысли о сыне таились где-то далеко, в глубинах сознания. Сын жил отдельной жизнью, опекаемый сестрой Сергея. Это воспринималось Сергеем как нормальное положение вещей. Теперь Сергей только о нём и думал. Возраст. Мысли о переустройстве несовершенного мира ушли на десятый план. Хотелось внутреннего жизненного тепла, простых, родственных отношений, будничного, домашнего уюта.

Он не раз вспоминал Александру. Её образ волновал его, но был размыт. То давнее свидание, раз и навсегда заронившее в сердце Сергея искру, в последнее время вспоминалось всё чаще. А когда узнал, что она ведёт расследование, напрямую зависящее от сведений, полученных от Василия, поразился – вот посыл для его дум и переживаний!

Человек, что бы там ни утверждали учёные старой академической школы, является существом уникальным. Он способен улавливать информацию из пространства на молекулярном, психофизическом уровне.

«Просто она тебе нравится, вот и думаешь о ней», – поведал Сергею внутренний голос, и Сергей улыбнулся.

– Что? – Зимин тоже улыбнулся.

– Так, мысли о своём. Мы Андрееву увидим?

– О! Следователь ОСУ взволновала «стального разведчика»! Я ещё тогда, помнишь, когда вы познакомились, понял, что ты на неё запал! – Зимин погрозил пальцем.

– Толку-то от моих западаний! Но скрывать не стану – хочу повидаться с ней, поговорить. И с Масловым хочу пообщаться. К нему, надеюсь, меня пустят?

– Серёжа, закончим дело, и всё пойдёт по-старому…

– Дай бог.

Сергей вспомнил о своём давнем напарнике не просто так.

Когда они взошли на борт подводной лодки, его первым вопросом, обращённым к Зимину, был вопрос о Маслове:

– Как он теперь там? ФБР…

– Не беспокойся. Миша давно дома. Ты ещё на нарах валялся, а его «простили». По легенде, дело о налоговых злоупотреблениях лопнуло, рейдерский захват «Русских медиа», которых наш Маслов владелец, сорвался, и Мише позволили вернуться на родину. Он давно опять богатый и пьяный. Краснорожий наглец!.. Американцы уверены, что теперь он их информатор. Начинается новая шпионская игра.

– Вот подлец, как хорошо устроился! – шутливо позавидовал тогда Сергей.

Поэтому сейчас, помня о новых шпионских приключениях Маслова, он спросил, пустят ли его к нему пообщаться.

Зимин рассмеялся:

– Это даже нужно, чтобы ты засветился рядом с Масловым. Пусть американцы локти кусают, что ты уже дома.

– Он про меня донесёт?

– Ещё как! Расскажет подробности побега, которые ты ему поведаешь по пьяному делу.

– Вот подлец! – опять шутливо выругался Сергей. Да, пусть спецагенты ФБР и ЦРУ позлятся, узнав, что разведчик Сергей Алёшин обвёл их вокруг пальца.

Мишка, Мишка Маслов. Мойша Аронович. Из огня да в полымя. А если его, Сергея, тоже в это полымя загонят? Не дай бог! Пусть Мишка в одиночку с американцами разбирается. А Сергей уже морально выдохся. Особенно последнее задание в тюремных стенах надломило его душевно. Устал он. Солдат устал. Да, не зря его поместили в госпиталь. Отдых и процедуры всё-таки ему нужны, как бы он ни хорохорился…

Сергей ежедневно смотрелся в большое настенное зеркало, висевшее в коридоре госпиталя между двумя пальмами в деревянных кадках, и видел в нём осунувшегося, усталого, угловатого человека. Это он. Да, тюрьма успела надломить его. Зона – страшное место. Нет, не сама атмосфера неволи так пагубно подействовала на Сергея. Она лишь усугубила переживания. Главным испытанием для Сергея было неведение – какова его роль в операции: он агент, которого не бросят, или разменный материал, как ему казалось вначале. Переживания и постоянный стресс сделали своё дело. А Маслов хорош. Из одного боя сразу в новый бой.

Интересно, разобрался он со своим старым недругом в Делавэре? – подумал Сергей. Надо будет спросить. И с Ольгой, знаменитой вечной его секретаршей, тоже встретиться не помешает.

– Не замёрз? – Зимин поощрительно хлопнул Сергея по плечу. – А то пойдём к тебе в палату, партию в шашки сыграем…

– Говорят, этой зимой в Москве стояли аномальные морозы. В январе, кажется. А? – Сергей послушно повернул к зданию госпиталя.

– Что ты меня спрашиваешь? – развеселился Зимин. – Я-то с тобой был всё время, в тюрьме!

– В тюрьме! – передразнил его Сергей. – Только я в камере парился, а ты баланду раздавал, а вечером – домой, в уютную квартирку!

– Как ты хотел? Каждому – свой фронт.

– Девочек-то водил к себе? – подтолкнул Зимина в плечо Сергей. – Я тебя знаю… Ты дока в этом деле!

– Водил? Ещё как! Там такие негритяночки были… Одна… Заметь, зовут Сара… такая маленькая, губки такие пухленькие, такие, прямо… Чмок-чмок-чмок… У-у-у!!!

– Пошёл ты! У-у-у!!!

– Так что, Серёга, шашки или шахматы?

– Сегодня – нарды. Шашки и шахматы были вчера.

– Сто – ноль в мою пользу.

– Сто тире ноль или просто сто один?


Когда Зужева повязали у колёс самолета, а продажного «головастика» Шелушева отнесли в санитарный вертолёт, Александра долго отрешённо сидела внутри космического самолёта, приходя в себя.

Слава богу, ранение Вани Купчика было лёгким – царапина, он даже от перевязки отказался. Он сидел рядом с Александрой на полу и молча смотрел перед собой.

– А я думала, что ничего не получилось, – сказала Александра. – Я думала – плен.

Купчик не отозвался.

Александре хотелось говорить, говорить без перерыва – она дома, на родине, и все страшные переживания, всё позади.

– Я сделала, как нам объяснили, – в который раз анализировала свою неудачу Александра. – Семь раз нажала на двойку. Курс должен был перепрограммироваться. А на экране остался прежний курс. Я думала, мы летим в Штаты. Думала – у меня ничего не вышло, что-то сделала не так. Оказалось, что после экстренного перепрограммирования новый курс не высвечивается. Умно придумано. Кто зарядил старый курс, не видит, что курс экстренно изменён. Умная машина.

– Помолчи!

– Что? – Она удивлённо воззрилась на Купчика.

Тот, так же не мигая, смотрел перед собой. Сказал:

– Мы-то дома. А как там Петька наш, в проклятой Африке? Америкосы небось прилетели, увидели – нет объекта, озлились. Там поди рубка была, мама моя…

Но через пару дней, прилетев на спецборте ФСБ из Астрахани в Москву, они, к своей радости, увидели Загина уже в аэропорту. Тот был весел и встречал их с букетом цветов.

– Какие люди у нас в Москве! – Он протянул букет Александре. – Начальник, это тебе! С успешной поимкой шпиона и перебежчика-предателя!

Александра, взяв цветы, улыбнулась:

– Так бы так поздравил, зачем на цветы тратился?

– Это не я, начальник! Как ты могла подумать на меня? Я же жмот и скупердяй! Это Харченко велел передать. Дал мне пятитысячную купюру и сказал: «Купи Александре букет и шоколадку».

Александра протянула ладонь:

– Давай шоколадку!

– Нет, – замотал головой Загин. – Шоколад пойдёт на закуску. Я на генеральские деньги еще и коньяка прикупил – обмоем в родном кабинете успешное завершение нашей африканской экспедиции!

– Хо-хо! – притворно возмутилась Александра. – Ему денег дали на цветы, а он купил бутылку. То-то, я смотрю, букет жиденький!

Погрузившись в родной микроавтобус «соболь» и кивнув водителю: «Здорово, Спичкин!», они завели беседу о давно волновавшем:

– Петюнь, ты расскажи, что было, когда мы улетели.

– О-го-го, что было! – загорелся Загин. – Мрак был! Вы улетели – все обалдели. Пыль, грохот. Ау! Ни слова, ни полслова – умчались. Мы как дураки друг на друга смотрим. Что делать? Зужева нет. Тебя нет. Князев взял дело в свои руки. Раз объект улетел, наше дело сделано – по рации вызвали вертолёты. Тут америкосы прибыли. Армада целая. Как давай нас полоскать сверху очередями. Злые. Объекта-то нет! Их можно понять! Мы отстреливаемся, рысим по джунглям. Те ракетами шарахают. Пулемёты крупнокалиберные. Вот такущие деревья – в хлам пули разносят! Каждая пуля, наверное, с мой кулак!

– Ага, заливай!

– Ха! Не верят! Вы там были? Слиняли, а нам отдуваться! Мне, может, медаль дадут.

– За что?

– За то, что там был! Нам всем дадут, кто отступал с боями… Я так думаю…

– Ха-ха! Отступал. – Купчик надвинул Загину кепку на глаза. – Мчался поди впереди всех, как заяц, ветер в ушах свистел! Уши не застудились?

– Да, да, заяц! – Загин поправил кепку. – Не веришь, не буду рассказывать!

– Говори, Петя. Я верю, – поощрительно кивнула Александра. Конечно, Загин говорил правду, и Купчик это знал, но дурачился – такой у него характер балаболистый, как и у Загина. Они два сапога пара.

– Короче. Долбили нас, долбили, но никого не убили. Меня немного задело.

– Ваню тоже ранило, – заметила Александра.

– Пустяки, – отмахнулся Купчик.

– Мы отошли подальше от места, где нашли объект. Там америкосы высадились, зачистку стали проводить, что-то искать. Потом погрузились, взлетели. Что у них на уме было? Нас решили преследовать, что ли? Таймер на одной из бомб закончился. Как шарахнуло!

– Вы что, плазменную бомбу взорвали? – поразилась Александра.

– А что было делать? Они бы угрохали нас… Надо было их отпугнуть. Они сразу забыли о преследовании, поняли, что, если нас разозлить, мы начинаем действовать серьёзно. Короче, улетели прочь америкосы… Да это чудо, что никого из отряда не убили. – Загин вздохнул, глядя себе под ноги. Видимо, переживал недавние события экспедиции. – Потом прилетели наши «Оборотни», забрали нас, ну, а из Луанды на Ил-76 и прямо сюда. Сейчас с Харченко пообщаетесь и айда отмечать в кабинете!

– А я? – подал голос Спичкин.

– Что ты? – сурово спросил Загин.

– Я тоже в команде.

– Ты за рулём.

– Отвезу вас в управление, и всё!

– Ты в Африке был?

– Я три года назад в Египте отдыхал…

– Ну, раз в Египте, то конечно…

Все в автобусе рассмеялись, в том числе и Спичкин…


Харченко пожал руку Александре, по-отечески обнял, спросил:

– Цветы передали?

– Спасибо, товарищ генерал! Большое спасибо!

Харченко не стал ее задерживать:

– Наши коллеги из СВР уже везут языка. Работа по делу Салеева входит в решающую фазу. Предстоит многое выяснить. Кстати, – сказал он, обращаясь к помощникам Александры, – я слышал, вы оба были ранены?

– Пустяки, товарищ генерал.

– Никаких пустяков. Здоровье – главное богатство следователя! Пока есть время – в госпиталь, потом несколько дней отдыха и – за работу. Кстати, у вас ведь скоро подходит срок получения очередных воинских званий.

– Да.

– В качестве поощрения я подпишу приказ сегодня. Поздравляю, товарищи майоры!

Капитаны взяли под козырек, отчеканили:

– Служим Отечеству!

После Купчик спросил:

– Нам досрочное присвоение званий, а начальнику что? Она тоже себя геройски проявила.

– Ей – денежную премию.

– А нам денежную премию? – приуныли капитаны. Радость от досрочного присвоения очередных званий улетучивалась на глазах.

Харченко рассмеялся:

– И вам выпишу денежные поощрения. Куда от вас деться!


Несколько дней, пока Купчик и Загин восстанавливали здоровье в госпитале, Александра вела допросы Зужева и Шелушева.

Выяснить, кто такой Зужев на самом деле, то есть его настоящее имя и фамилию, не удалось.

Его показания не только не прояснили некоторые детали, но и окончательно всё запутали. Выяснилось, что погибший Салеев и Шелушев – некие «тайные братья», их куратор – майор контрразведки ФСБ Брусков, а у майора Брускова есть свой куратор – Магистр, который отдаёт ему указания. Этот Брусков, как только началась заварушка в НИИ, тихонько благополучно испарился. Его искали, но пока безрезультатно. Очень много времени прошло, он мог быть где угодно – и в Сибири, и в Европе, и в США. По заверению Шелушева – Зужев ничего не знал о Брускове и «тайном братстве». Это Брусков, давно выявивший Зужева как шпиона-нелегала, не спешил его брать, дожидаясь решающего момента. По приказу Брускова Салеев вышел на Зужева, а не наоборот, как изначально говорил Зужев, он же посоветовал агенту не похищать техническую документацию, а угнать опытный, готовый образец. Сдача аппарата американцам давала «братьям» возможность доступа в космические проекты НАСА. К тому же они не собирались сдавать свой аппарат по-настоящему. Аппарат был снабжен мощным взрывным устройством, чтобы произвести самоликвидацию. Объект, угнанный Зужевым, должен был, совершив посадку на военной базе в США, через какое-то время взорваться. А Шелушев «восстанавливал» бы его, не особо торопясь и вредя как только можно. Таким образом «тайные братья» боролись против проникновения человека в космос.

– Почему? – удивлялась Александра, записывая показания Шелушева.

– Человечество не готово.

– Я поняла. Но почему? Вы объясните, почему вы так решили?

Шелушев замкнулся.

– Чего молчите? – Александра после нескольких часов общения с Шелушевым начала подозревать его в лёгком умопомешательстве. Неудивительно – такой психологический удар – думал, будет жить в Штатах, а теперь сядет надолго, пропишется в родной, российской зоне. – Вы убедили Зужева угнать аппарат, но он должен был взорваться. Так?

– Так.

– А вдруг вы бы погибли во время взрыва? А? Был такой вариант?

– Мог быть. – Шелушев сглотнул слюну.

– Мне что-то не верится в ваш героизм. Я посмотрела на вас там в корабле, когда вы ныли из-за царапины.

– Вы покалечили меня! – закричал Шелушев, вскакивая со стула. – Ударили ножом!

– Успокойтесь! Сядьте! Вам оказана медицинская помощь. Продолжим. – Александра перечитала на экране ноутбука записанное. – Рассказывайте дальше! И в версию о взрыве аппарата я не верю. Хотите обелить себя?

– Да, я не должен был погибнуть. Но аппарат был обречён на гибель. Взрыв произошёл бы через несколько часов после приземления. А я бы остался в Штатах, я им был бы нужен!

– Для чего? Чтобы делать космические аппараты?

– Да.

– Но человечеству рано в космос! Ведь это ваша доктрина. Девиз вашей организации. Вы сами себе противоречите.

– Я бы делал аппараты, но они бы падали или взрывались…

– Я вам не верю. Давайте о другом. Почему убили Салеева?

– Он бы не справился с миссией.

– Почему вы так решили?

– Я знал его очень хорошо.

– Или всё-таки у вас был меркантильный интерес?

– Нет.

– Кто главный в вашей организации?

– Повторяю в сотый раз – не знаю. Мой куратор – майор контрразведки Брусков.

– Он вас ввёл в организацию?

– Он. Сначала завербовал для работы на спецслужбу, давал литературу… Я поверил…

– По-ве-е-ерил. Записала. Так уж и поверили? – выглядывая из-за экрана ноутбука, усмехнулась Александра. Было понятно, что Шелушев продолжал выкручиваться.

– Вы почитайте литературу. Всё очень убедительно.

– Почитаю на досуге. Я уже кое-что просмотрела, из тех брошюр, что нашли у вас дома во время обыска. Утверждения там довольно спорные.

В принципе Александре уже становилась понятна цель расследования, начавшегося со смерти Салеева, – поимка главного фигуранта – Магистра, отдающего приказы. Это влиятельный человек, чиновник высшего ранга «Авиакосмоса». Зачем ему понадобилось заниматься вредительством, ведь всё необходимое для счастья у него было?

«Да, запутанная история», – решила Александра, ещё раз обдумывая разговор с Шелушевым, сидя дома перед телевизором.

Мать, немного выпившая, бродила по тёмным комнатам в халате, с бокалом коньяка в руке. Она порывалась всё время что-то сказать Александре, что-нибудь колкое, но, отпив новый глоток, забывала о своём желании и уходила.

Александра, размышляя, давила на кнопку телевизионного пульта – каналы в телевизоре скакали как сумасшедшие.

«Интересно будет побеседовать с этим Магистром. Очень интересно», – думала она…


Александра, сколько помнила себя в детстве, любила мать… Мать была женщиной умной, сильной и весёлой.

На фоне матери отец как-то терялся – в детские годы Александры он был каким-то случайным человеком: Александра видела его только два-три часа перед сном, и за это столь малое время отец себя никак не проявлял – говорил изредка: «Да… Хорошо… Пожалуйста, подайте хлеб… Как дела, заморыш?» И это его обидное «заморыш» даже сейчас бесило Александру.

Александра стряхнула дрёму – ночь заканчивалась, а было ещё много и много невыполненной работы! Предстояло как следует всё осмыслить, потом привести в порядок объёмную канцелярию… Следователь – это бюрократ, бумажная душа, у которого всё должно быть задокументировано – это основа его работы!

Итак, некий куратор Шелушева – контрразведчик Брусков, знающий Магистра, осуществлял прямую подрывную деятельность против авиапромышленного и авиакосмического комплекса России. Судя по воинскому званию Брускова и годах беспечальной деятельности шпиона Зужева, навредил контрразведчик немало! Если бы можно было схватить красавца за белы рученьки и как следует допросить, всплыли бы такие ужасы «лихих девяностых» и «пустых двухтысячных», что волосы на голове зашевелились бы!

Александра посмотрела на холодный кофе в прозрачном бокале, на недоеденное пирожное с мармеладной вишенкой (сколько клялась себе соблюдать диету!), на сигареты в мягкой пачке (она не курила, но держала для подследственных) и затосковала. Столько в прошлом у нее было важных и секретных дел, и всегда было не просто. А сейчас словно что-то надломилось внутри – мозг отказывался анализировать, не желал делать привычные выкладки и сравнения.

С отцом отношения начали складываться только тогда, когда Александра по-настоящему повзрослела. А потом он стал самым родным человеком во всем. А мать, наоборот, отдалилась, ушла в себя, много пила и была вечно недовольна доченькой.

«Тр-р-р!!! Тррр!!!»

Александра вздрогнула, даже привскочила со стула – чёртов телефон!

Массивный, старинный аппарат с круглым номерным диском снова зазвенел, да так громко, что даже завибрировал: «Тр-р-р!!! Тррр!!!»

– Да! – Александра сняла трубку. Спросила с раздражением: – Что случилось? Всемирный потоп?

– Майор Андреева? – Голос был сугубо официальным.

– Да. Следователь УСР ФСБ майор Андреева у аппарата.

– МГБ Казахстана. Управление по Восточно-Казахстанской области.

– Ого! – Александра удивилась. К чему бы мог быть этот загадочный звонок?

– Город Семипалатинск! Говорит майор Семёнов Сергей Иванович.

– Чем обязана, Сергей Иванович?

– Простите! Пожалуйста, простите за поздний звонок! Меня уверили, что можно звонить, что вы всё равно на рабочем месте!

– Это где вам сказали? Наши умельцы из УСР? – Александра усмехнулась – сдали с потрохами по первому звонку.

Семёнов тоже улыбнулся, но ответил серьёзным голосом:

– Нет, ваши коллеги здесь ни при чём! Мне сказали в Главном управлении, что вы должны быть на рабочем месте. И если я вас не застану, велели звонить домой. И даже номер вашего мобильного дали!

– Предатели! – коротко отозвалась Александра.

Семёнов расхохотался. Потом еще раз извинился:

– Простите, простите и ещё раз простите!.. Информация, к сожалению, действительно важная… Задержан Брусков.

У Александры дрогнуло сердце.

– Где он? – спросила Александра ровным голосом, боясь спугнуть удачу.

– У нас. – Голос Семёнова звучал спокойно, и она поверила, что зверь пойман и он заговорит. Он обязательно заговорит!

Александра даже испытала какой-то оргазм – не сексуальный, а моральный – от работы – полное удовлетворение, приносящее физическую сладость: всё получается!

И это чудо, что урода поймали! Александра даже не надеялась, что Брусков ещё внутри СНГ, а не где-нибудь в Англии или Штатах…

– И… – сказала Александра, ожидая дальнейшей информации. – Брусков сейчас в следственном изоляторе МГБ Казахстана?

– Что?

Вопрос Семёнова её обескуражил.

– Семёнов, где объект? – повысила голос, не удержавшись, Александра. Неужели дальше последует какой-то подвох, ставший уже обычным явлением во взаимоотношениях спецслужб стран СНГ?

Семёнов снова усмехнулся:

– Узнаю контору. Мы в Казахстане на этих же принципах построили работу министерства государственной безопасности.

Александра почувствовала раздражение – точно собираются торговаться: мы – вам, вы – нам.

– Семёнов, вы поймали Брускова? Тогда экстрадируйте его! На него есть официальный запрос!.. Когда кончатся эти непонятные игры?

– Игр нет. – Голос Семёнова погрустнел. – Забирайте его сами!

– Это не моя компетенция! – зло заявила Александра. Эти методы спецслужб союзников ей были хорошо знакомы. Не раз за простотой передачей объектов скрывались хитрые азиатские ловушки. Вроде договорились во всем, а потом – бац, и скандал на высшем уровне – а Москва, как всегда, виновата!

– Не ваша?

– Нет!

– Жаль… Александра Сергеевна! – Голос Семёнова вдруг потеплел. – Я встречу вас в аэропорту Семипалатинска.

Александра опустила трубку на рычаги. И аппарат тут же испустил новую трель вызова: «Тр-р-р!!!»

Александра вздрогнула от неожиданности – чёрт бы всех побрал!

– Да! – Она приложила трубку к уху.

– Александра Сергеевна, уже переговорили с коллегой из Казахстана? – Это был Харченко.

– Да, товарищ генерал. – Александре стало понятно, что вопрос с её полётом в Казахстан уже решён. Даже заплакать захотелось – нет жизни совсем от этих командировок.

– Понятно, как нам повезло? Брускова взяли.

– Понятно.

– Немедленно поезжайте на аэродром, Шигин с бумагами на экстрадицию уже выехал. К вечеру жду вас в управлении с беглецом и результатами первого опроса.

– Когда я всё успею, товарищ генерал? – возмутилась Александра.

– Андреева, мне ли вас учить? Пока будете лететь в Семипалатинск, выспитесь в самолёте, затем заберёте фигуранта и на обратном пути сделаете опрос по делу.

– Понятно.

– Александра Сергеевна, не слышу бодрости в голосе!

– Разрешите исполнять?!

– Исполняйте! Желаю вам удачи!

Александра опустила трубку на аппарат, вздохнула – лучше бы этого Брускова застрелили при аресте! Тащись теперь на край света – Казахстан, Семипалатинск! Что там примечательного, кроме закрытого ядерного испытательного полигона? Степь и пыльные бури? Какая там погода? Как в Москве? Да нет, климат там резко континентальный…

Александра посмотрела на своё пальто, висящее на вешалке в углу кабинета, на остатки ночного пиршества – хоть пирожное доесть…

В дверь громко постучали.

Александра опять вздохнула:

– Войдите!

Заглянул водитель Сафитов – у него было дежурство по графику.

– Товарищ майор, машину куда подать – к парадному подъезду или во дворе сядете?

– Рафик, ты сильно не торопись…

– Генерал велел…

– Я кофе допью, хорошо? – Александра кивком указала на стол.

Сафитов улыбнулся:

– Хорошо. Я буду ждать у парадного…

На крутой иномарке управления добирались до аэродрома долго и нудно. У Александры возникла мысль – устроили бы, как в голливудских фильмах, вертолётную площадку где-нибудь во дворе управления – сел, минут десять – пятнадцать полёта, и взлётная полоса аэродрома – садись в самолёт и лети куда душе угодно, нет, куда пошлют!

На аэродроме упрекнула Шигина:

– Один бы не справился? Зачем меня погнали к чёрту на кулички?

Толстяк Шигин, прижимая к груди папку с бумагами по экстрадиции, заговорил, оправдываясь:

– Ты же знаешь, Сашок, тут меня даже не спрашивали! Харченко всё придумал, мол, проведёшь допрос Брускова прямо во время полёта.

– Да уж, – ворчала Александра, поднимаясь по трапу вслед за вооружёнными бойцами спецгруппы сопровождения, которые должны были охранять беглеца, когда его с рук на руки передадут коллеги из казахстанского МГБ. – Всё ты врёшь, Шигин! Всё твои интриги!

Шигин расхохотался, а Александра прошла по салону в хвост Ту-134.

Приземлившись в Семипалатинске, они спустились по трапу на кое-где присыпанную позёмкой взлётную полосу и огляделись. Позади самолёта виднелись насыпные ангары для военных МиГов и серые панельные пятиэтажки микрорайона «Юность». В глаза бросилась заброшенность здания аэропорта – его не эксплуатировали как пассажирский порт, хотя при СССР Семипалатинск процветал – был областным центром, имел свой авиаотряд с энным количеством самолётов Як-40 и Ан-24 и аэропорт, который пропускал многочисленных пассажиров, летевших во все концы необъятной страны. Теперь здесь было пусто и неуютно, особенно из-за холодного ветра, дувшего из голой степи.

– Чем-то на астраханский полигон смахивает, – сказала Александра, потом, посмотрев на Шигина, отмахнулась, словно ощутила зубную боль. – Да тебя же с нами не было, когда…

– Был я.

– Ты был, когда тот самолёт угнали?

– Был!

– Шигин, ты даёшь! Ей-богу, я тебя не помню! – удивилась Александра.

Шигин скромно улыбался. Милый, невзрачный толстяк.

Но Александру поразило не то, что умудрилась не заметить добряка Шигина на астраханском полигоне в толпе сопровождавшей челяди генерала Харченко.

Она неожиданно увидела того самого Семёнова Сергея Ивановича в компании трёх таких же представительных мужчин в добротных костюмах, рядом с двумя роскошными автомобилями БМВ.

– Здравствуйте, Александра Сергеевна! – улыбаясь и протягивая руку для пожатия, подошёл к ней Семёнов.

Что-то сразу не понравилось Александре в его улыбке.

– Что случилось? – спросила она в упор.

Семёнов осёкся.

– Что? – напряглась Александра. – Не пугайте меня!

– Он сбежал!

– Как? Из вашего изолятора? Не может такого быть!

Семёнов, явно конфузясь, повёл плечами:

– Его держали на оперативной квартире.

– Зачем?

– Для следственных действий!

– Он и у вас что-то натворил? – Этот вопрос поставил представителей МГБ в тупик.

Александра ошалело посмотрела на Шигина. Тот был обескуражен не меньше её. Она обернулась к Семёнову:

– Так что, нам сразу лететь обратно?

Семёнов вдруг рассмеялся.

– Сначала пообедайте!

Александра снова обернулась к своему коллеге:

– Шигин, ты слышал? Мы гнали самолёт, столько государственного керосина сожгли… И только затем, чтобы перекусить бешбармаком?

Семёнов улыбнулся:

– Мы шашлык организовали. Маленький пикничок.

– Нет, Шигин, ты слышал? – кипела от негодования Александра.

Шигин пожал плечами:

– Азиатское гостеприимство.

– Точнее, русский бардак! – дала более точное определение Александра.

Семёнов указал на роскошные иномарки с раскрытыми дверьми:

– Прошу!


Когда ехал домой из госпиталя, Сергей переживал, словно невеста на выданье. Через несколько минут он увидит сына, сестру (ей позвонил, чтобы они встречали его дома). А ведь совсем недавно он думал, что этого никогда больше не будет в его жизни – России, Москвы, любимых людей.

Водитель «мерседеса» новейшей модели, откомандированный управлением отвезти Сергея домой из госпиталя, с любопытством посматривал на пассажира в зеркало заднего вида. Но никому Сергея было не понять в эти минуты – он ехал домой, возвращался из ада, с того света, возвращался в жизнь!

Войдя в пахнувшую пылью прихожую, Сергей тут же попал в объятия сына и сестры. Сестра, утирая вдруг выступившие слёзы, толкнула в плечо кулаком:

– Эх ты! Говорил, что на пенсии.

Сергей улыбнулся, пожал плечами – что тут скажешь! И ещё раз обнял сына.

Хорошая у него семья. И они теперь вместе – это самое важное!


А потом было свидание с неугомонным Масловым.

Подходя к зданию, Сергей с изумлением увидел, что по ступеням парадного крыльца спускалась Сара, та самая, из МОССАДа. Вот это номер! Или Маслов теперь не только как бы агент ЦРУ, но и как бы агент МОССАДа?

Сара Сергея не заметила. Он отвернулся, подождал несколько минут, чтобы она отошла подальше, потом стремительно взлетел по ступеням и оказался в вестибюле «Русских медиа». Отметившись в бюро пропусков, Сергей проследовал к лифту. Пока ехал, думал – неужели Сара вот так, напрямую, не таясь, ходит к Маслову? Чудеса!

Доехав до последнего этажа, он вошёл в приёмную, поздоровался с секретарём Ольгой и положил на её стол букет. А потом тот же роскошный кабинет, где сидел погружённый в интернет-проблемы суетливый толстяк Моисей.

– Да, да, помню. – Сергей успокаивающе поднял руку. – Ты не Мойша, а Миша.

Маслов поднялся из-за стола, отодвинув в сторону работающий ноутбук, вышел навстречу.

– Рад тебя видеть на родине, Серёжа. Дай обниму!

Сергей, сжимая Михаила в крепких, дружеских объятиях, бодро прокричал ему в самое ухо:

– Как человек-…уй, дружище? Поборол уродов там, на проклятом Западе?

Маслов расхохотался:

– Это твой первый вопрос, обращённый к старому другу, после стольких испытаний?

– Да… – Сергей сделал вид, что смутился, продолжая улыбаться и неотрывно глядя на Маслова. Вот он, бродяга, живой, здоровый и весёлый. А ведь думалось, уже никогда не свидятся!

– Спроси о чём-нибудь другом, чёрствая душа!

– Ты хотел поплакать на плече?

– Вроде того!

– Как Ольга?

– Поговори с ней, грубиян! Ещё меня спрашивает! Хоть поздоровался или так, по-хамски, мимо прошёл?

– Подарил ей цветы. Ты лучше скажи, как Сара себя чувствует?

– Сара? – Маслов в замешательстве разомкнул объятия и опустился на кожаный диван. – Ты о чём, дружище?

– Разве ты не в курсе?.. Миша, не манди!.. Крути мозгами!.. А?.. Сара из МОССАДа. Я её видел, когда она выходила из твоего офиса. Что подавился словами?.. Сдавай информацию!

Маслов покрутил пальцем у виска.

– Ты с ума спятил! Здорово тебе американы мозги почистили! Откуда здесь взяться твоей Саре? Заскучал по смазливой девочке?!

– Маслов, не мути… Я ведь всё равно узнаю, в чём тут дело!

Маслов показательно вздохнул, мол, выдаёт информацию под давлением.

– Хорошо. Сдам тебе эту прекрасную девушку, потому что дело абсолютно чистое!

– Ну…

– Она не из МОССАДа.

– Что? – Сергей удивился – вот так номер. Спросил бестолково: – Она что, из ЦРУ? Теперь тебя курирует, как меня Эшли?

– Кого она курирует, тебя не касается. Она из конторы, дурак! Всё время вела тебя, так, для подстраховки… Понял теперь, что контора тебя ни на шаг не отпускала? Стерегли своего героя!

Теперь Сергею всё стало понятным – встреча с Сарой на пограничном переходе с Финляндией, её перелёт в Штаты в одном самолёте с Сергеем, её усиленные попытки завязать с ним любовные отношения и упорное желание завести Сергея в Сайлас-Холл на рандеву со связным… Теперь она здесь… Да, теперь очень многое становилось понятно. Но не всё.

Маслов внимательно наблюдал за Сергеем. Тот ещё секунду думал о Саре, а потом решил про себя, расслабляясь, – Сара теперь действительно прерогатива Маслова. И бог с ней! Забыть и не вспоминать!

Сергей подошёл к столу, придвинул к себе работающий ноутбук. На экране была страница Маслова в социальной сети со стихами.

– Маслов, это что такое? Соцсеть, стихи… А? – Сергей с улыбкой кивнул на ноутбук.

Маслов благодушно отмахнулся:

– Изливаю душу.

– Ну, ты, Маслов, даёшь! Творчеством, значит, занимаешься на рабочем месте?

Маслов призывно похлопал по коже дивана рядом с собой.

– Давай, Серёга, пообщаемся по-мужски. Коньяк или кофе?

– Сам догадайся, – заулыбался Сергей.

– Догадался, как видишь. – Маслов указал на сервированный выпивкой и закусками столик, перед которым сидел. – Давай начнём, а то благодатная жидкость испаряется!

– Только не говори о цене этой жидкости!

– И скажу!

– Ты скажи другое! Что, Сара правда была моим прикрытием? А? Или в случае чего могла меня… – Сергей снова вернулся к мыслям о Саре.

Но Маслов остался благодушным.

– Тебя? Не пори ерунды. И забудь, как о наваждении.

Усевшись на диван, Сергей с грустной улыбкой (большего ему не узнать и милую Сару, скорее всего, уже не увидеть) вернулся к самой больной для Маслова теме:

– Так как человек-…уй?

– Человек-…уй уже не актуально. Это старо! Интернет приветствует только новые идеи!

– Понятно… А дела в Делавэре? Наказал негодяев?

Маслов неуверенно пошевелил плечами. Стало ясно, что никого он не наказал, и даже не пытался этого сделать. Но сказал:

– Наказал!

Сергей расхохотался. Притянул к себе толстяка, обхватил рукой, нагнув голову, и кулаком почесал ему лоб.

– Вот тебе за враньё! Хитрый еврей!

Маслов не сопротивлялся, подождал, пока Сергей оставит его в покое, после чего сказал ворчливо:

– Набрался американских штучек – лоб кулаком чесать… Привыкай к русскому. Пить будешь?

– Ё-ё-ё-ё-ё. – Сергей раскинул руки вдоль спинки дивана. Маслов был неисправим. – Наливай.

– Одно требование.

– Ну?

– Ни слова о работе!

– Ни слова! – согласился Сергей.


А после было свидание с Александрой.

– Я много думал о вас, – сразу признался Сергей.

– Вот как? – притворно удивилась Александра.

Сергей подумал, что она скажет что-то ещё, но женщина только улыбнулась и взяла его под руку.

– Куда пойдём? – спросил Сергей.

– Вы кавалер, предлагайте, – сказала Александра.

– Рядом Ледовый дворец… Хоккейный матч. Пойдём?

– С удовольствием! Кто играет?

– Какая разница?

Александра пожала плечами, снова улыбнулась, давая понять, что ей всё равно.

Сергей не удержался, спросил серьёзно:

– А что, если я скажу вам что-то очень важное?

– Ого! И таким загробным тоном!

– Я не шучу!

Александра, несмотря на сильнейшую симпатию к разведчику, не хотела форсировать событий.

– Подождём, – сказала она улыбаясь.

И Сергей, сразу потеряв серьёзность, согласился, смешливо хмыкнув:

– Точно… Подождём, твою мать!

– Помните ту песню?

– Да. Мы познакомились тогда, в вашей машине, под эту песню.

– Да. Я помню.

– И я.

Билеты в кассе Ледового дворца продавались свободно.

Александра, вслух прочитав афишу:

– «Открытый чемпионат. «Динамо» – «Больцано», – обернулась к Сергею: – Что это за «Больцано» такое?

– «Больцано» (Неаполь). Итальянская команда.

– Италия играет в хоккей? – удивилась Александра.

– Ещё как!

– А почему команда из Неаполя в нашем чемпионате?

– Сейчас такая политика, чтобы у нас играли российские и зарубежные команды в общем турнире. Всё из-за денег. На зарубежные клубы лучше ходят зрители.

– Вы дока в хоккее. Что, они очень сильны, эти «Больцано»?

– Мальчишки со двора их обыграют, не особо напрягаясь.

– Вот как! Зачем же их пускают в наш чемпионат? – удивилась Александра, а сама наслаждалась разговором с Сергеем. Ведь мига тогда хватило, чтобы в сердце всё перевернулось. Звучание его чуть подсевшего голоса, немного резкие движения, неуклюжие попытки понравиться – всё это опьяняло Александру.

– Зачем пускают? Чтобы ходили зрители на хоккей. Я же говорил.

– Да. Но они плохо играют. Кто пойдёт смотреть на плохую зарубежную команду?

– Мы же идём!

– Точно. Куда идти?

– Вон вход.

– Билеты дорогие?

– Я взял подороже, чтобы было лучше видно.

– Отлично. За кого будем болеть?

– Это сложно… Надо подумать…

Сергею было очень хорошо. Неужели, после стольких лет трудов и лишений, судьба стала ему благоволить и к любви родных прибавится любовь прекрасной женщины?..


Сергею запомнился последний разговор с Василием – они были на борту Ту-134, сидели в самом хвосте, у турбин, гул которых давил на ушные перепонки и вносил известный дискомфорт.

Разговор с Василием состоялся уже на подлёте к Москве. Почти всё время полета Василий провёл в начале салона, у кабины пилотов, где устроилось начальство. Встречать языка в Санкт-Петербург прилетел сам куратор проекта, генерал Абосимов, он же провёл беседу с Василием, узнав от него имя Магистра, а также всю подноготную его отношений с Василием.

Вернувшись на своё место, Василий радостно вздохнул.

– Облегчил душу? – улыбнулся Сергей.

– Слава богу. Очень долго я носил это в себе и не знал, как разрулить ситуацию. Он был моим другом, а предавать друга я не хотел. Его дела мне были по большому счёту безразличны, его организация, его акции… Меня это не касалось. Но в последнее время он стал наседать на меня, чтобы я организовал ему выход на американцев. Но одно дело – борьба за свою идею, а другое – связь с чужим государством. Это попахивало изменой.

– Но ты же сам спровоцировал американцев, – напомнил Сергей.

– Всё время себя виню. Как это могло произойти? Алкоголь. Так его растак! Я проворачивал сделку с поставкой беспилотников в Тринидад.

– Я в курсе. Весь мир в курсе.

– Да уж.

Василий задумчиво помолчал, затем продолжил:

– Короче, я в пьяном виде что-то такое ляпнул. На меня вышли агенты ЦРУ, и закрутилось – обвинение в связи с террористами, выступающими против США, арест в Индокитае, экстрадиция в США, промывка мозгов, тюрьма. Они хотели выйти на Магистра, видимо, думали, умники, что смогут управлять им, давать прямые приказы. Как бы не так! Он делает только то, что сам считает нужным.

– Ну, и сдал бы его, раз он такой неуправляемый.

– Сергей, я торговец. Но Родиной не торгую. Бог знает что сейчас в голове у моего друга детства. Может быть, он деградировал, перестал понимать, что к чему, потому и увлёкся этой идеей? А?

Сергей пожал плечами, спросил:

– Теперь накроют всю организацию?

– Надеюсь.

– А ты? Что будет с тобой?

Василий безмятежно улыбнулся:

– Не знаю. Сказали, придётся какое-то время, пока идёт следствие, пожить под надзором, в санатории ФСБ. А дальше? – Василий пожал плечами. – Не знаю. Вроде закона я не нарушал. Не донёс? Я и не обязан был доносить. Это ведь предстоит ещё выяснить – правда ли, что все те аварии – дело рук Магистра, или его слова – фантазии, которые он излагал мне под пьяную руку…

– Что ж, я очень рад, что всё так хорошо закончилось. – Сергей опустил свою ладонь на руку Василия, легонько сжал её. – Рад, что мы выбрались с той зоны.

– С чужой зоны! Да… В своей сидеть не сладко, а в чужой во сто крат хуже!

– И главное, ни за что!

– Точно! О-хо-хо-хо… Ни за что!


home | my bookshelf | | Чужая зона |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 3.3 из 5



Оцените эту книгу