Book: Любовь по расчету



Любовь по расчету

Пенелопа Стрэттон

Любовь по расчету

Глава первая

— Тетушка, это возмутительно!

Леди Грейсбурн вздохнула, встретив пламенный взгляд племянницы. Она знала, что Дианта воспримет новость неодобрительно, но никак не ожидала подобного всплеска эмоций.

— Но, дорогая, — попыталась она объяснить терпеливо, — было бы неслыханно, если бы Шарлотта не вернулась к супругу.

— Именно так говорили бы в свете, — согласилась Дианта, — но, как мне кажется, жестоко заставлять женщину жить с таким мужчиной, как Фаррелл, лишь потому, что на каком-то клочке бумаги написано, что они супруги.

— Если бы речь шла лишь о клочке бумаги, дорогая, — мягко возразила леди Грейсбурн. — У них четверо детей. И, кроме того… — она торопилась высказаться прежде, чем сообразительная племянница откроет рот, — Шарлотту никто не заставляет. Она сама хочет вернуться к Фарреллу. Она утверждает, что никогда бы не покинула супруга, если бы не ты. Именно ты внушила Шарлотте мысль, что ни одна женщина не сможет жить с мужчиной, совершившим подобный проступок.

— Естественно, если у нее хватит силы воли, — подтвердила Дианта.

— Но бедняжка Шарлотта не такая. Она очень привязана к Фарреллу, а ты, как мне известно, считаешь это проявлением слабости…

— После всего, что он наделал, — конечно, — твердо произнесла Дианта.

Разговор тети с племянницей происходил в Грейсбурн-хаусе, в Лондоне. Женщины сидели в комнате, залитой лучами яркого летнего солнца. Внешне они были очень похожи — обе с темно-голубыми глазами и живыми, выразительными чертами лица. Однако на этом их сходство заканчивалось. У леди Грейсбурн было кроткое выражение лица, а глаза часто смотрели озадаченно. Лицо Дианты, напротив, удивляло своим не по годам решительным выражением, несколько усиленным волевым, но изящным подбородком.

Девушку не без основания считали красавицей — ее лицо было прекрасным, кожа — шелковистой, шея — лебединой. Но это не могло компенсировать ее недостатков. В обществе за ней закрепилась слава слишком вольнодумной леди. Неизвестно, от кого унаследовала Дианта черты характера, настолько несвойственные созданиям ее пола и возраста. К тому же она обладала острым умом, который ей не доставало хитрости скрывать. Словом, если бы Дианта не являлась наследницей огромного состояния, ее дядя давным-давно простился бы с надеждой выдать племянницу замуж.

Летом 1814 года Дианте Хелстоу исполнилось двадцать лет — довольно много для девушки на выданье, пусть даже такой красивой и богатой, как она. Поиск подходящего супруга оказался нелегкой задачей. Мать Дианты происходила из хорошей семьи, а отец, к несчастью, был сыном банкира, чье огромное состояние и составляло ее наследство. С капиталом мисс Хелстоу могла, конечно же, питать надежду выйти замуж «за титул»… Если бы не происхождение этих денег!

Разумеется, были мужчины, которых стесненные обстоятельства заставляли поглядывать в ее сторону. Лорд и леди Грейсбурн неусыпно опекали племянницу, оберегая ее от охотников за приданым. Но в этом не было необходимости, потому что любой, кто пытался пустить Дианте пыль в глаза, наталкивался на непреодолимое препятствие. Мисс Хелстоу имела весьма неромантичные взгляды на жизнь. Ходили даже слухи, будто она сомневается в том, что вечная любовь вообще существует.

Подобные не по-женски циничные рассуждения и стали причиной ссоры с тетушкой. Шарлотта, приемная дочь леди Грейсбурн, в то утро заявила о своем намерении покинуть родительский дом и вернуться к покаявшемуся супругу. Она хотела забрать с собой своих четырех отпрысков, портивших жизнь всем домочадцам, против чего Дианта категорически возражала.

— Ума не приложу, что еще можно посоветовать бедняжке Шарлотте, — сказала леди Грейсбурн. — Конечно же, ее место рядом с Фарреллом… И потом, они просто не могут остаться здесь.

— Мальчики всегда меня слушаются, — произнесла Дианта, разгадав подтекст замечания тетушки.

— Это потому, что вы постоянно играете в крикет, — горячо возразила леди Грейсбурн. — Твой дядя был чрезвычайно недоволен состоянием лужайки, не говоря уже о разбитом окне в библиотеке.

Дианта усмехнулась.

— Однако он не возражал против их присутствия в доме.

— О, дорогая, все мы так тебе благодарны! Только подумай, что могло бы случиться, если бы некому было за ними присматривать… — возмущенно передернула плечами тетушка.

— Как бы то ни было, — продолжала Дианта, — крикет здесь ни при чем. Дело в стойкости духа, а у Шарлотты ее никогда не было.

— Нелегко быть твердой с мужчиной, — кротко возразила леди Грейсбурн, — особенно, если ты его любишь.

— Я так и знала! Опять любовь! Шарлотта вышла за Фаррелла по любви, и с тех пор он вьет из нее веревки.

— Дорогая, прошу тебя, не говори так! Это неприлично.

— Но почему? В свете презирают любовь. Кузен Берти называет ее «ловушкой для простаков», и я с ним полностью согласна.

Леди Грейсбурн глубоко вздохнула. Трудно сказать, что огорчало ее больше — безрассудство ли племянницы или тот факт, что они вообще были родственницами.

— Кузен может себе позволить говорить такие вещи, а ты — нет. Ведь он джентльмен.

— Дядя Сэлвин так не считает, — Дианта не думала уступать. — Я слышала, как он говорил, что Берти можно назвать кем угодно, но никак не джентльменом.

— Я хотела сказать, что Берти — мужчина, и его мнение не должно тебя волновать.

Дианта склонила головку набок, и ее голос вдруг стал робким и тихим. Это не предвещало ничего хорошего, и тетушка об этом прекрасно знала.

— Вы полагаете, нет ничего предосудительного в том, что Берти говорит: «…хорошо крутить роман с молоденькой вертихвосткой, но боже упаси от чопорной девицы»?

— Дианта, — взвизгнула леди Грейсбурн, — замолчи немедленно! Неужели Берти посмел произнести подобную пошлость в твоем присутствии?

— Я не могу молчать и говорить одновременно, милая тетушка, — с улыбкой сказала Дианта.

Леди Грейсбурн с трудом подавила свое негодование.

— Ответь мне: Берти посмел заговорить в подобном тоне в присутствии леди?

— Он не знал, что я находилась рядом. Я проходила мимо курительной комнаты дядюшки, а дверь была не заперта.

— Тебе следовало тотчас же уйти!

— Знаю, но я этого не сделала. Я даже удивилась своему поведению. Нет, меня невозможно исправить! Очевидно, я напрочь лишена деликатности и навсегда останусь на вашем попечении.

— Дело не в деликатности, — из последних сил продолжала настаивать тетушка. — Тебе уже двадцать, а на горизонте ни одного кавалера. Их и не будет, если ты не прекратишь повторять, что не веришь в любовь.

Дианта нахмурилась.

— Как бы то ни было, я не верю, что любовь так уж необходима. Это чувство не приносит ничего, кроме страданий. Вы с дядей — самая счастливая пара, какую я когда-либо встречала, хотя вас познакомили родители. До свадьбы вы едва знали друг друга.

— Да, это так. Я рада, что ты доверяешь нам в выборе будущего супруга.

В глазах племянницы сверкнул огонек. Она имела в виду совсем не это! Как самая что ни на есть романтичная леди, Дианта хотела сама выбрать себе мужа, но… исходя из собственных соображений. Однако она предпочла промолчать, а тетушка между тем продолжала ее уговаривать:

— Девушка не должна слишком много думать о романтических чувствах, но ей и не следует твердить всем и каждому, что она в них не верит. Мужчине нравится думать, что избранница любит его.

— Вы хотите сказать, что им нравится, когда их обманывают? — упрямо спросила Дианта.

Леди Грейсбурн вздохнула.

— Да, дорогая, именно это и доставляет мужчинам удовольствие, и я буду очень разочарована, если ты не научишься этого делать.

— Но как можно врать, если все, что я вижу вокруг, — результат того, что люди придавали любви слишком большое значение? Шарлотта и Фаррелл поженились по любви. Дядя Сэлвин говорил, что никогда не видел мужчину, настолько опьяненного счастьем. Но прошло двенадцать лет, и что же? Фаррелл волочится за каждой юбкой!

На этот раз леди Грейсбурн закрыла глаза — речь племянницы привела ее в ужас. Однако она говорила правду… Лорд Фаррелл слыл человеком слабохарактерным и горячо любящим супругу, но при этом ему не удавалось сохранить ей верность даже в течение месяца.

Дианта утверждала (и была совершенно права), что многие в свете посмеивались над романтическими увлечениями или, по крайней мере, делали вид, что смеются. Но леди Грейсбурн хорошо понимала, что Дианта не просто следует моде. Ее насмешки отпугивали мужчин и служили им ярким напоминанием о том, как дела обстоят в действительности. Между тем суждения молодой леди Хелстоу имели под собой реальное основание.

Родители Дианты поженились по большой любви. Алва Крейн и Блэр Хелстоу безумно полюбили друг друга с первого взгляда, но оба семейства были категорически против этого брака. Оливер Хелстоу, отец Блэра, желал, чтобы единственный наследник сделал хорошую партию. Он был убежден, что, имея такое состояние, сын может, по крайней мере, рассчитывать на брак с дочерью графа. У родовитого, но небогатого Эсмонда Крейна, единственного сына виконта, не было оснований для подобных надежд. Он планировал подняться вверх по аристократической лестнице посредством удачного замужества двух своих дочерей, Алвы и Глории. Младшая не доставила отцу никаких хлопот, согласившись стать супругой лорда Грейсбурна, который был на восемнадцать лет старше ее. Но старшая, Алва, непременно хотела выйти замуж по любви. Столкнувшись с неприятием родни, Алва и Блэр совершили тайный побег.

На первых порах их семейная жизнь складывалась неплохо. Оливер Хелстоу перестал справляться о сыне, но счастливые новобрачные поначалу не обратили на это внимания. Эсмонд Крейн уступил дочери, передав ее скромное состояние зятю, который не упустил случая промотать его за игорным столом. Воспитанный в роскоши, он никак не мог привыкнуть к мысли о том, что теперь его средства весьма ограничены. Деньги таяли на глазах, и скоро от приданого миссис Хелстоу ничего не осталось.

Казалось невероятным, что Оливер Хелстоу будет упорствовать в своем решении, но он оставался глух ко всем просьбам сына. Отец не давал Блэру ни пенни. Перед лицом бедности жгучая страсть переросла в горечь. В глазах света супружеская чета Хелстоу стала парой, пожертвовавшей всем ради любви. Наедине супруги постоянно выясняли отношения, и пятилетняя Дианта была тому безмолвным свидетелем.

Отец Алвы принял семью в своем загородном доме весьма нелюбезно. Как только они там поселились, Блэр вернулся в Лондон, где стал жить так, как хотел. Периодически он возвращался, и в семье вновь наступало время счастливой идиллии: муж и жена вспоминали, что когда-то горячо любили друг друга и считались идеалом романтической пары. Эту видимость нужно было сохранять любой ценой.

В перерывах между редкими встречами с мужем Алва искала успокоения в общении с маленькой дочкой. Порой она отказывалась проводить с ней время, а порой с ней случались приступы материнской любви, сопровождаемые тирадами, достойными героинь любовных романов, переживавших свои трагедии с ребенком на руках, причем ребенок являлся последним напоминанием о давно ушедших счастливых днях. Неизвестно, догадывалась ли маленькая Дианта, что ей отводится роль этого «последнего напоминания», но иллюзий у девочки оставалось все меньше.

Когда Дианте исполнилось двенадцать, из Лондона пришло известие о смерти отца. Это приблизило единственную встречу Дианты с дедом, Оливером Хелстоу. Он прибыл без предупреждения. Оглядев Алву с ног до головы, он не преминул продемонстрировать свое полное презрение. Но ребенку удалось задеть его за живое. Вероятно, на него произвели впечатление остроумные и искренние замечания девочки, которые так напоминали его собственные. Как бы то ни было, Хелстоу заявил, что единственной наследницей его состояния должна стать Дианта, ведь других внуков у него нет. Но при одном условии — Алва навсегда покинет дочь. Свекор гарантировал ей приличное содержание, достаточное для того, чтобы жить в роскоши за границей. Но если Алва Хелстоу вдруг примет решение вернуться на родину, денег ей не видать.

Вынужденная выбирать между богатством вдали от дома и нуждой в Англии, Алва колебалась недолго. Поскольку военные действия Наполеона сделали небезопасными путешествия англичан по континенту, а способностей к иностранным языкам у нее не было, миссис Хелстоу остановила свой выбор на Америке. Дианта, которая привыкла думать, что она — «единственное утешение матери», неожиданно оказалась богатой наследницей и… сиротой.

Последующие восемь лет Дианта жила в доме лорда и леди Грейсбурн, воспитывавших ее как родную дочь. Составив завещание в пользу Дианты, Оливер никогда больше не появлялся в ее жизни. Годом позже он скончался, и девочка стала наследницей огромного состояния. Событие это имело для Дианты не больше значения, чем спасение пропавшего ручного кролика. Она казалась довольным, даже счастливым ребенком. Ее всегда было легко рассмешить. И наверное, леди Грейсбурн лишь чудилось, что временами, когда девочка думала, что ее никто не видит, в глазах ее появлялась грусть. У мисс Хелстоу хорошее настроение часто сочеталось с задумчивостью, что было чрезвычайно привлекательно. Прячась от всех, Дианта читала больше, чем было позволительно леди ее возраста.

Через два года из Нью-Орлеана пришло известие о смерти матери. Дианта не произнесла ни слова, но поспешила остаться наедине с собой. Позже она наотрез отказывалась говорить о матери, а если и плакала, то только в одиночестве.

Девушка никогда и никому не рассказывала о грустных событиях, омрачивших ее детство. Казалось, что она не помнила о них вовсе. Однако о любви Дианта всегда говорила не иначе как с насмешкой.


Молодая леди Фаррелл и ее отпрыски уехали на следующий же день. В доме на несколько часов воцарилось спокойствие. Днем приехал мистер Бертрам Фокс и предложил Дианте и ее кузине Элинор прогуляться в Гайд-парке. Девушки согласились с превеликим удовольствием.

Тридцатилетний Берти Фокс был невысок и худощав. Лицо его светилось дружелюбием, но не умом. Он имел определенный шарм, которым пользовался без зазрения совести, стремясь во что бы то ни стало поймать удачу за хвост. Он частенько получал приглашения на всевозможные рауты и приемы, и ему редко приходилось обедать за свой счет. К тому же Берти превосходно играл в карты — всегда выигрывал больше, чем терял, а спрятав в карман деньги, с невинной улыбкой объяснял, что у него важная встреча, тем самым лишая соперников малейшего шанса на реванш.

Он задерживал выплату жалованья слугам, если вообще вспоминал о нем, но никто не желал покинуть хозяина. Даже леди, которую он содержал, получала от Берти меньше, чем заслуживала, но бедняжка не могла устоять перед его обаянием. Но наиболее обходительно мистер Фокс вел себя с портным, который потерял уже всякую надежду получить свой позапрошлогодний гонорар. Однако он продолжал выполнять заказы, поскольку щегольская внешность мистера Фокса являлась визитной карточкой его искусства.

Единственное, что Берти не удавалось, так это подцепить богатую невесту, так как в данном случае приходилось иметь дело с многочисленными дядюшками и тетушками, которые не желали поддаваться его неотразимому обаянию.

Он ухаживал за Диантой уже три года, что ее ужасно забавляло. Даже дядюшка Грейсбурн, который непременно воспротивился бы их браку, понимал, что сердцу племянницы ничто не угрожает. Он разрешал ей видеться с Берти и даже не возражал, чтобы его дочь присоединилась к ним, поскольку ее состояние было слишком скромным, чтобы Бертрам мог им заинтересоваться.

Веселая компания направилась в Гайд-парк. Берти ехал на гнедой лошади, которую приобрел недавно и которой ему не терпелось похвастать. Ему льстило восхищение кузин, тем более что девушки, будучи хорошо воспитанными, говорили именно то, что он ожидал услышать. Однако кузины тайком переглядывались, сдерживая смех, — лошадь была не так хороша, как ему казалось. Тем не менее верхом он смотрелся великолепно: шляпа лихо сдвинута под невообразимым углом, шейный платок повязан на восточный манер. Образ лихого наездника дополняли до блеска начищенные высокие гессенские сапоги. По контрасту девушки чувствовали себя «серыми мышками».

Мисс Хелстоу была не менее обворожительна. Прямая посадка в седле подчеркивала все достоинства ее стройной фигурки. Леди Элинор смотрелась на лошади менее выигрышно: невысокая миловидная девушка с карими глазами и овальным личиком, обрамленным темными волосами. Во время своего первого сезона Элинор имела больший успех, чем ее энергичная кузина Дианта. Некоторые мужчины побаивались мисс Хелстоу, но никто не опасался Элинор. Она с пониманием относилась к мужским слабостям и не была настолько высокомерна, чтобы ставить под сомнение их достоинства. Она бы никогда не посмела, последовав примеру дерзкой Дианты, привести своих поклонников в замешательство остроумным язвительным замечанием. Но, несмотря на то, что они были очень разными, кузины горячо любили друг друга.



В июне в Лондоне бывало трудно найти подходящее общество, так как вслед за принцем-регентом все отправлялись в Брайтон. В этом году все было по-другому. После победы над Наполеоном монархи военного альянса решили отпраздновать победу в Лондоне. Среди гостей столицы был и русский царь Александр, высокий красивый мужчина, завоевавший симпатии всей Англии своими безупречными манерами.

Дианта с кузиной видели Александра на балу несколько дней назад.

— Царь потребовал представить ему всех самых красивых девушек, — сообщила Элинор Берти. — И он танцевал вальс с Диантой. Как вам это нравится?

Дианта с любовью взглянула на свою добросердечную кузину, которая русскому царю представлена не была, но этот факт ее ничуть не огорчал.

— Может быть, сегодня он будет в Гайд-парке, — с увлечением продолжала Элинор. — Поцелует тебе руку, Дианта, и спросит, помнишь ли ты его. Что бы ты сказала в ответ?

— Я бы рискнула навлечь на себя царский гнев, спросив, как чувствовала себя его августейшая супруга, когда они встречались в последний раз, — ответила Дианта с улыбкой. — Вот мы и проверили бы его память. Ведь говорят, что он не видел царицу больше полутора лет.

— Правильно, — горячо поддержал ее Берти. — Брак Его Величества — не пример для подражания. Есть люди, способные на вечную преданность и истинное постоянство. Мисс Хелстоу, примите мою руку и сердце…

— И ваши долги, — резко отпарировала Дианта.

— К черту долги, когда речь идет о любви!

Но в этот момент лошадь понесла, и драматический эффект был испорчен. Не будучи искусным наездником, Берти с трудом сдерживал лошадь, и потому девушки были рады тому, что прибыли, наконец, в парк.

— Сделайте мне предложение в другой раз, — весело сказала ему Дианта. — Сегодня я не в настроении.

Берти натянул поводья, и лошадь, наконец, успокоилась.

— Превосходная лошадка, не так ли? — задыхаясь, спросил он.

— Откуда она у вас? — поинтересовалась Дианта, чтобы не отвечать на вопрос.

— Чартридж объявил о ее продаже совсем недавно, и об этом знали немногие.

Со дня смерти старого графа Чартриджа не прошло и двух месяцев. Он скончался от сердечного приступа, причиной которого стала трагедия — на охоте погиб его единственный сын и наследник. Поскольку молодой Чартридж не был женат и не имел детей, титул перешел к племяннику графа, мистеру Рексфорду Лизему. Нового графа знали в обществе, но он не привлекал к себе излишнего внимания, поскольку спорт интересовал его больше, чем светские развлечения. Потому ни одной из девушек не довелось с ним встретиться.

— Вероятно, вы действительно никогда его не видели, — согласился Берти, когда Дианта сказала ему об этом. — Неприятный молодой человек. Чертовски неуживчивый характер! Сейчас у него есть повод для бешенства — старик Чартридж оставил имение в запустении. Новый граф распродает имущество, чтобы свести концы с концами. Не поехать ли нам чуточку быстрее?

В голосе его прозвучали нотки отчаяния, потому что лошадь уже прибавила ходу независимо от воли наездника. Девушки отпустили поводья, но очень скоро Берти исчез из виду — его кобыла понесла.

— Нельзя носиться по парку галопом, — заметила Элинор, когда кузен скрылся из поля зрения.

— А мне кажется, у него просто нет выбора, — сказала Дианта с насмешкой. — Поедем за ним. Я не хочу пропустить такое зрелище!

Они поскакали вслед за Берти достаточно быстро, чтобы подоспеть как раз в нужный момент. Их кавалер полностью потерял контроль над лошадью, и к тому времени, как они поравнялись с прудом, уже еле держался в седле. К несчастью, рядом с Берти проехал высокий фаэтон, запряженный серой парой. Правила им весьма энергичная леди.

При виде обезумевшей лошади Берти серые поднялись на дыбы и неожиданно понесли. Леди, вскрикнув, попыталась их остановить. Вдруг непонятно откуда появился всадник в синем сюртуке. Его вороной поравнялся с фаэтоном. Мужчина резко схватил уздечку ближайшей к нему лошади и попытался остановить упряжку.

Мощного телосложения, широкоплечий, он легко бы с ними справился, если бы не пруд… Лошади шарахнулись в сторону и уже через секунду оказались в воде. Увлекая вороного за собой, они тащили туда же и фаэтон с женщиной.

— Боже мой, бедняжка! — закричала Дианта. — Поспешим, ей, должно быть, нужна помощь!

— Не делайте этого ни в коем случае!

Дианта и Элинор обернулись на голос и увидели, что с ними поравнялось изящное ландо. В нем восседала властная с виду леди лет тридцати. Лицо ее было бесстрастным, но мимо воли приковывало взор. Это была графиня Ливен, жена русского посла и одна из самых могущественных попечительниц Олмака — клуба для молодых леди. Быть исключенной из него приравнивалось к смерти.

— Разве мы не должны ей помочь? — спросила Элинор.

— Конечно же нет. Не следует заводить с ней знакомство. Кроме того, эта женщина не нуждается в вашей помощи. Есть мужчины, которые в состоянии ей помочь. У таких женщин всегда кто-то под рукой…

Женщина находилась по пояс в воде и на чем свет стоял бранила беднягу Берти, барахтавшегося подле нее. Тонуть она явно не собиралась, и тем более (судя по крепким выражениям) не нуждалась в помощи себе подобных. На берегу собралась небольшая группка сочувствующих мужчин. Девушки могли лишь догадываться, что там происходило.

— Вы хотите сказать, что эта женщина… — спросила Дианта, — что она… — Девушке очень хотелось произнести «женщина легкого поведения», но даже она побоялась оскорбить пошлостью слух такой влиятельной леди.

— Вам не следует общаться с нею, — твердо повторила графиня Ливен. — Пожалуйста, оставайтесь со мной. Я полагаю, всю эту панику устроил ваш кузен? — Очевидно, графиня также принадлежала к числу женщин, совершенно равнодушных к очарованию Берти.

Он продолжал барахтаться в воде, тщетно пытаясь поймать уздечку. Ближе к берегу мужчина в синем сюртуке удерживал серых лошадей, пока грум отвязывал их от фаэтона. Как только все было сделано, он вывел их из воды. Теперь леди получили возможность рассмотреть его лучше. Перед их взорами предстал красивый тридцатилетний мужчина с хмурым выражением лица, чей могучий атлетический торс красиво обрисовывала мокрая одежда.

На женщину также стоило обратить внимание. Ей помогли выбраться на берег, и мокрый муслин облепил ее роскошные формы, не оставляя никаких сомнений в одном весьма шокирующем факте.

— На ней нет нижней сорочки, — пробормотала графиня Ливен. — Так я и думала. Бессовестная шлюха выставляет себя напоказ!

— Конечно, кто-то из мужчин непременно предложит ей что-нибудь из верхней одежды, — прошептала Элинор, краснея.

Но либо из боязни намочить костюм, либо по какой-то иной причине никто из собравшихся на берегу кавалеров не собирался этого делать. Мужчине в синем ничего не оставалось, как снять свой сюртук и набросить на плечи дамы. Та ослепительно улыбнулась, и все услышали, как она воскликнула:

— Спасибо, дорогой Рекс!

Мужчина, которого она назвала Рексом, повернулся к Берти, не оставлявшему попыток поймать собственную лошадь. Чертыхаясь, он прыгнул в воду, схватил уздечку и вывел ее на берег.

— Отчаянный малый! — изрекла графиня, не сумев скрыть восхищения. — Если бы он был тщеславен, я бы подумала, что это представление было спланировано заранее.

Бесспорно, мужчина, выводивший лошадь Берти из воды, представлял собой великолепное зрелище — бриджи обтянули бедра, мокрая батистовая сорочка облепила сильные руки и широкие плечи…

— Вы знаете, кто это? — спросила Дианта.

— Конечно. Это Чартридж.

— Не новый ли граф? — сказала Дианта, заливаясь смехом.

— Совершенно верно. А что вас так развеселило, мисс Хелстоу?

— О, давайте подъедем поближе! — взмолилась Дианта. Еще бы — Берти уже выбрался из воды, и Чартридж в нескольких словах высказал ему все, что он думал о его талантах наездника. Девушки и графиня Ливен находились слишком далеко, чтобы слышать каждое слово, но некоторые фразы прозвучали достаточно громко.

— Нужно быть глупцом, чтобы купить такую лошадь, но чтобы выехать на ней на прогулку в парк… Это, право, верх неосмотрительности! — услышали леди и расхохотались.

— Это одна из лошадей Чартриджей, — сообщила Элинор графине.

— Не может быть, — быстро ответила та. — Чартридж разбирается в лошадях. Даже не пытайтесь меня убедить, что это капризное создание из его конюшни.

— Не из его конюшни, а из дядюшкиной, — уточнила Дианта. — Вполне вероятно, что лорд Чартридж не успел еще и взглянуть на нее.

— Вы хотите сказать, что он сразу же ее продал? Понятно. Да, я слышала, что в наследство ему досталось много долгов. Но я не знала, что дела настолько плохи. Так Чартридж продал вашему кузену плохую лошадь, не зная об этом? — графиню тоже разбирал смех.

— Ну, теперь, я думаю, он об этом знает, — промолвила Элинор.

Между тем Берти уже пришел в себя. По мере того как он говорил, лицо Чартриджа выражало все большую досаду и, наконец, помрачнело вовсе. Но в этот момент прекрасная леди, которая по вине Берти побывала в воде, взяла Чартриджа за руку:

— Рекс…

— Кажется, они хорошо знакомы, — заметила Дианта.

— О, это давно в прошлом, — рассеянно ответила графиня. Затем, как бы спохватившись, резко добавила: — Девушкам не пристало интересоваться подобными вещами.

— Да, вы правы, — краснея, ответила Дианта.

Толпа у пруда рассеялась. Лошади вновь были впряжены в фаэтон, в котором уже расположилась леди с сюртуком Чартриджа на плечах. Граф оседлал своего вороного и поехал рядом с ней.

Берти вновь взгромоздился на лошадь, стоящую спокойно рядом и видимо осознавшую, что для одного дня приключений более чем достаточно. Подъехав к дамам, он поклонился графине. Та повелительным жестом остановила его:

— Не приближайтесь ко мне в таком виде, несчастный! Ради бога, мои дорогие, отведите этого джентльмена куда-нибудь, где его никто не увидит.

Кузины попрощались с леди Ливен и уехали. Какое-то время графиня, глубоко задумавшись, смотрела им вслед. Затем она встрепенулась и спросила у кучера:

— Ваш племянник служит в Олвик-хаусе, не так ли? Семейство уже покинуло Лондон?

— Нет, ваше высочество. Через десять дней они устраивают бал.

— Ах да, конечно! Теперь я вспомнила. Отлично. Едем туда!


— Думаю, вам следует заглянуть к нам, — сказала Элинор Берти, когда они покинули парк. — Мама придет в ужас при мысли о том, что вы поехали по улицам в таком виде.

Он с удовольствием принял предложение, так как его дом находился далеко от парка, а прохожие смотрели на него во все глаза.

— Вы сказали Чартриджу, что это одна из его лошадей? — спросила Элинор.

— Да, — ответил Берти. — И ему это чрезвычайно не понравилось. — Он поежился от холода, и маленькая кавалькада прибавила ходу, направляясь к Беркли-сквер.

При виде племянника мужа леди Грейсбурн только охнула. Но бранить его прежде, чем он обсох и согрелся, было бы верхом жестокости. Затем она все-таки потребовала от Дианты и Элинор объяснений, которые они не преминули ей дать, сопровождая свой рассказ дружным смехом.

— И это был сам Чартридж? — спросила тетушка с благоговейным почтением. — Я не знала, что он вернулся в Англию. Узнав о ранении своего младшего брата, он уехал за границу.

— Вы с ним знакомы, тетушка? — беззаботно спросила Дианта.

— Мы никогда не были знакомы, но леди Олвик мне о нем рассказывала. Ну же, дорогая, как он выглядит?

— Он был довольно далеко, и я не успела его хорошенько рассмотреть, — безразличным голосом ответила Дианта.

— О, как ты можешь так говорить, ведь Чартридж так красив! — запротестовала Элинор. — Мама, если бы ты только видела, как смело он бросился на помощь той леди! Просто герой из романа!

— Ничего подобного, — возразила Дианта, услышав такое сравнение. — Он вел себя как здравомыслящий человек.

Закончив тираду, Дианта отвернулась к окну, и потому не увидела, какими многозначительными взглядами обменялись тетушка и кузина. Они-то прекрасно знали, насколько Дианта скупа на комплименты. Поэтому уже через десять минут тетушка с жаром убеждала супруга, что нашла для воспитанницы превосходную пару.

— Дорогой, она видела лорда Чартриджа сегодня утром и отнеслась к нему весьма благожелательно.

* * *

Празднества в городе не утихали. Лишь у одного человека не было причин для веселья. Рексфорд Лизем неожиданно получил наследство, которое грозило сломать ему жизнь. В довесок к титулу седьмого графа Чартриджа ему досталась куча долгов. Его собственного состояния едва хватало, чтобы вести безбедную жизнь холостяка. Но чтобы покрыть все издержки на содержание фамильного имения, этих денег, конечно, не хватит. Только продажа родового поместья — аббатства Чартридж — могла спасти ситуацию. Но одна мысль об этом приводила Рексфорда в негодование.

Единственным утешением в то лето для него служило возвращение брата Джорджа. С тех пор как тот пятнадцатилетним юношей поступил на службу в армию, они виделись довольно редко. Прошло десять лет. Братья были очень привязаны друг к другу, и потому, узнав о ранении Джорджа, которое тот получил в апреле в Тулузе, Рексфорд поспешил в Европу. Он намеревался оставаться с Джорджем до тех пор, пока они вместе не смогут вернуться на родину, но безвременная кончина дядюшки заставила его поспешить с отъездом.

Брат прибыл в Англию в июне. Приехав прямо в имение Чартридж, он с удивлением отметил, что Рекс стал там полноправным хозяином.

— Черт меня побери, ты — владелец аббатства… Это, по меньшей мере, странно! — откровенно заявил Джордж.

— Ты абсолютно прав — именно так я себя и чувствую, — подтвердил новоиспеченный граф. — По мне, так куда лучше было бы жить в моем старом доме, но управляющий считает, что я должен обосноваться здесь, так как «это произведет впечатление на кредиторов». Я, правда, сомневаюсь, что их можно обмануть, тем более что я уже начал продавать дядиных лошадей. Слава богу, ты выглядишь лучше, чем при нашей последней встрече.

Они виделись полтора месяца назад в передвижном военном госпитале. Тогда выносливый организм Джорджа был истерзан болью и страданием. Пышные светлые волосы были в беспорядке разбросаны на подушке, а лицо не дышало молодостью и здоровьем. Теперь он стал вновь похож на себя, и черты его утратили резкость.

Глядя на них, трудно было предположить, что эти молодые люди — братья. Рекс был рослым, широкоплечим, мощного сложения, а Джордж — невысоким и коренастым. Младший брат одевался по-военному скромно, в то время как старший всегда носил элегантную одежду, и, если бы не его увлечение спортом, вполне сошел бы за денди. Воротники рубашек он носил модные, но невысокие, а галстуки завязывал с утонченным изяществом. Но под синим экстравагантным сюртуком и светло-коричневыми брюками скрывалась фигура атлета.

Джордж выглядел очень молодо и еще не утратил мальчишеской непосредственности, свойственной его сверстникам. Светлые волосы и голубые глаза лишь подчеркивали его жизнерадостный характер, который не смогли изменить даже несколько лет страданий и боли. Граф Чартридж, красивый мужчина с резковатыми чертами лица, выглядел на свои тридцать. В отличие от Джорджа, старший брат всегда был сдержанным, а в улыбке его таился цинизм.

Во время редких выездов Джордж с восхищением наблюдал, как легко брат завоевывал расположение женщин. Вел себя Рексфорд с дамами исключительно вежливо, но сердечной привязанности не испытывал ни к одной. Лишь однажды Джордж стал свидетелем страстного увлечения Рекса, однако каким был его финал, он узнал намного позже, поскольку вместе со своим полком ему пришлось отправиться за границу, а в письмах о своих чувствах старший брат распространяться не стал. Когда они снова встретились, Джордж не удивился, отметив, что Рекс скрывается от женщин за щитом ледяного безразличия, ведь он прекрасно знал, что послужило тому причиной.

Сам Джордж был застенчив и относился к девушкам почтительно. Он мог легко влюбиться в любую добрую девушку, и потому кратковременные увлечения становились для него настоящей трагедией. Немало молодых леди снисходительно относились к его чувствам: доверяли молодому человеку свои бесчисленные секреты и давали различные поручения, но ни одна не любила его. Многие предлагали продолжать дружить «как брат и сестра».

Джордж мог поклясться, что Рексу подобных отношений не предлагал никто. Броня безразличия, в которую облек себя брат, была своего рода вызовом женским сердцам. Безграничная доброта светилась в глазах Рекса, лишь когда он смотрел на брата.

— Фрейн покажет тебе твою комнату, — сказал он. — Надеюсь, в этом склепе ты устроишься удобно.

— Мне будет удобно где угодно, — заверил его Джордж. — Ты, кажется, забыл, где я провел последние несколько лет.



— Как я мог забыть! Мне казалось, что неудобства армейского бивуака — ничто в сравнении с ужасами замка Чартридж. Думаю, скоро ты захочешь вновь отправиться в военный поход. К сожалению, я не знал, что ты приедешь именно сегодня, и потому обедаю не дома. Дилэйни составит тебе компанию.

Дилэйни Воган был одним из родственников графа. Он был очень умен, прекрасно воспитан — словом, обладал всеми достоинствами джентльмена, кроме денег. Рекс, который всегда хорошо к нему относился, нанял его в качестве личного секретаря.

— Дилэйни обсудил сегодня с Лонгфордом детали сделки, — сказал Рекс, имея в виду одного из кредиторов. — Я поручил ему изучить все цифры — быть может, у нас еще есть хоть какая-то надежда.

— Необходимо понять, насколько серьезно обстоят дела, — с сочувствием сказал Джордж.

— Думаю, разница между нищетой и полным банкротством невелика, — произнес граф со скукой и безразличием в голосе.

Джордж, хорошо знавший брата, пожал плечами.

— Это чертовски несправедливо! Ты вовсе не виноват в том, что произошло. Почему ты должен выплачивать долги нашего дяди?

— Потому что он заложил имение, — объяснил Рекс. — Проблема будет решена, если я все распродам.

— А разве ты это сделаешь? Все продашь? И даже родовое аббатство?

— Согласен, это не лучший выход. Но как бы ни отягощало меня наследство, я имею обязательства перед семьей. Давай ненадолго отложим этот разговор, хотя бы до приезда Дилэйни. Поговорим у меня в комнате. А сейчас я должен собираться к обеду.

Час спустя Джордж находился в любимой комнате брата.

— Премилый домик, не так ли? — сказал Чартридж, сидя у зеркала и примеряя галстук. Рядом стоял камердинер с целой кипой на руке. Пол также был устелен десятками смятых галстуков и платков, что говорило о чрезвычайной важности этой процедуры для графа. — Ужасное место — все в плесени.

Прежде чем Джордж смог ответить, в дверь постучали, и вошел Дилэйни. Это был худощавый, темноволосый молодой человек двадцати лет. Костюм его отличался безукоризненной аккуратностью и простотой, как, впрочем, и манеры. При виде Джорджа глаза Дилэйни радостно заблестели, и, пока молодые люди обменивались приветствиями, Рекс знаком отпустил слугу.

— Не скрывайте от меня ничего, — произнес граф, когда они остались наедине. — Можно ли еще что-нибудь сделать?

— Боюсь, уже слишком поздно. Дела обстоят из рук вон плохо.

Рекс посмотрел в зеркало и поморщился — галстук ему отчаянно не нравился.

— Настолько плохо? — со скучающим видом спросил он.

— Заложили все, что можно заложить. Вашего собственного состояния едва ли хватит на покрытие всех долгов.

— Звучит не слишком оптимистично.

— Я бы мог что-нибудь продать, — предложил Джордж.

— Очень любезно с твоей стороны, — улыбнулся граф. — Но, боюсь, этим аббатство не спасти.

— Есть одно средство спасти аббатство, — заявил Дилэйни. — Богатая невеста. Самая богатая, какую только можно найти.

— Ну и как долго вы вынашивали этот план, прежде чем предложили его мне? — спросил Рекс. — Нет уж, благодарю покорно.

— Не вижу в этом ничего постыдного. Так было всегда.

— Да, но так поступали мужчины, которые имели достаточно наглости прямо сказать даме, что берут ее в жены исключительно ради денег, или притворялись, что испытывают к ней чувства, которых нет. К какому сорту подонков буду принадлежать я?

— Ну…

— И то, и другое мне глубоко отвратительно.

— Вы могли бы даже влюбиться, — с воодушевлением предложил Дилэйни. И продолжил, не замечая, что Джордж знаками просит его замолчать. — Не стоит отказываться от этой идеи, не предприняв ни одной попытки только лишь потому, что однажды вас постигла неудача… Не все женщины одинаковы. — Наконец он смущенно замолчал.

Рекс даже не шевельнулся. В зеркало он увидел, что Дилэйни на него смотрит, и мягко произнес:

— Вы абсолютно правы.

— Я знаю, что вас тревожит, — продолжал Дилэйни. — Вы боитесь, что дама в вас влюбится.

Граф вздрогнул.

— Неужели я произвожу впечатление самодовольного фата, а, Дилэйни? Надеюсь, это не так. Просто я сомневаюсь, что какая-нибудь леди изъявит желание стать моей супругой.

— У меня есть на примете то, что вам нужно. Богата, как сам Крез, и также терпеть не может сантиментов. Уж она ни за что в вас не влюбится.

— Все женщины одинаковы, — простодушно возразил Джордж. — Что бы ты ни делал, они так и норовят тебя полюбить.

— Ну нет. Эта не такая. Она сама не одобряет романтических отношений и, к тому же, напрочь отрицает существование любви как таковой.

— Я бы не стал отрицать того, во что не веришь, — мягко возразил граф.

— Я хотел сказать, что для нее любовь — это всего лишь выдумка. Ловушка для простаков, и ничего более.

— И она совершенно права, — пробормотал Рекс, рассматривая крохотное пятнышко на манжете рубашки.

— Уж не хотите ли вы сказать, что она говорит об этом в обществе?! — спросил возмущенный Джордж.

— Именно так. Для нее главное — умение рассуждать здраво. По крайней мере, она так утверждает.

— По мне, так она просто мегера, — откровенно заявил Джордж.

— Что ж, судя по всему, эта молодая леди неглупа, — поспешил одернуть его брат.

— Но кто же захочет взять такую в жены? — с отчаянием в голосе спросил Джордж. — Боже мой! Она же может…

— Она же может оказаться умнее любого мужчины, — закончил его мысль граф. — А этого надо избежать любой ценой. Тебе, братец, надо взять в жены простушку. Тогда ты будешь чувствовать себя совершенно комфортно!

В кругу знакомых Джордж остроумием не блистал, но сказанное братом ему явно пришлось не по душе.

— Нет, Рекс, я имею в виду, что… — возразил было он и тут же умолк.

— Именно так, — произнес Чартридж, глядя на него в зеркало, — тебе подойдет простушка, мой мальчик, или богатая наследница.

— He ему, а вам, — не отступал Дилэйни. — Наследник — вы, а не Джордж, и потому именно вам надлежит спасти аббатство Чартридж.

— Да-да, — торопливо согласился Джордж. — Глава семьи, обязательства и все прочее…

— Я бы с радостью поменялся с тобою местами, мальчишка, — строго сказал Рекс. — Но в таком случае все вопросы пришлось бы решать тебе. Вот тогда бы мы увидели, на что способен Чартридж-младший.

— Но ты никогда не узнаешь, как бы это было, — возразил Джордж. — Даже если бы ты умер… Я имею в виду, если бы…

Его светлость устало закрыл глаза в ожидании.

— Очень хорошо, — наконец произнес он. — Я неудачно пошутил и глубоко об этом сожалею. Мы зашли в тупик.

— Вы знаете, что об этом думает ваша прислуга? — настаивал Дилэйни. — Они надеются, что вы возьмете в жены богатую девушку, а иначе им придется привыкать к новому хозяину. И Бог знает, каким он может оказаться. Только подумайте об этом!

— Благодарю вас, но в указаниях я не нуждаюсь, — неожиданно рассердившись, выпалил Рекс. — Советоваться с ними или обсуждать мои личные проблемы я тоже не буду.

В воцарившейся тишине Джордж попытался возразить:

— Но это не только твое личное дело. Они рассчитывают, что ты спасешь их и им не придется жить с новым хозяином. Некоторые из слуг — наши старые друзья. Например, Корби, который учил нас верховой езде и…

— Да, я знаю, — перебил его Рекс. — Я не забуду о своих обязанностях. Я вам обещаю.

— К черту обязанности, прислушайтесь к голосу разума! — продолжал его упрашивать Дилэйни. — Эта девушка не ограничит вашей свободы и не будет вас ждать к очередному туру вальса. У вас будет все, о чем только может мечтать мужчина.

— Кроме любящей жены, — пробормотал граф.

— Вы говорили, что вам это ни к чему.

— Я сказал, что мне не нужна женщина, которая ожидает от меня пустых разговоров. Я вовсе не имел в виду… Хотя это не имеет уже никакого значения…

— Вы должны найти богатую невесту, — сказал Дилэйни просто. — Двух мнений быть не может. И желательно женщину, с которой вы можете быть честны.

— Наверное, вы правы, — сказал Чартридж с безразличием в голосе. — Но знать бы, что об этом скажет сама девушка…

— Я встречался с ней в феврале, на охоте. Мы беседовали о наших общих знакомых, поженившихся по любви, и она выказала свое глубочайшее сожаление в их адрес.

— По крайней мере, она производит впечатление необычной молодой леди, — заключил граф.

— Может, она вовсе и не молода, — мрачно произнес Джордж. — Ей, наверное, около сорока, и выглядит она ужасно.

— Ей двадцать, и она очень красива, — тотчас же ответил Дилэйни.

— Тогда мне абсолютно непонятно, почему до сих пор ни один молодой человек не завладел таким совершенством вместе с ее несметным состоянием, — цинично заметил его светлость. — Или есть еще что-то, что вы хотите мне сообщить? Ее деньги родом из трактира?

— Все не так плохо, как кажется, — отпарировал Дилэйни. — Речь идет о племяннице леди Грейсбурн. Но дед девушки был банкиром.

— И что же? — настойчиво продолжил расспрашивать граф, так как тон Дилэйни явно обещал продолжение.

— Эта девушка не совсем чистых кровей, — неохотно признался секретарь. — Она дочь Блэра Хелстоу.

— Блэра Хелстоу?! — переспросил пораженный граф.

— Да. Вы знали его? — спросил Дилэйни. — Никто не рискнет назвать его аристократом, но его принимали в лучших домах. Конечно, его смерть…

— Дилэйни, как вас понимать: вы серьезно предлагаете мне стать мужем дочери Блэра Хелстоу?

— Но он ничем уже не сможет вам навредить, — возразил Дилэйни, — а мисс Хелстоу…

Внезапно он замолчал, нервно взглянув на Джорджа. А лорд Чартридж с горечью посмотрел на себя в зеркало и… расхохотался.

Глава вторая

Дианта задыхалась под струями воды, которую лила на ее обнаженное тело пожилая горничная Табита, чтобы смыть пену. Они находились в спальне Дианты, у камина, и готовились к предстоящему празднику. Виконт Олвик устраивал бал по случаю помолвки своего старшего сына, лорда Вернона Кейда. Управившись, Табита развернула огромное белоснежное полотенце.

Неожиданно дверь широко распахнулась, и в комнату вприпрыжку ворвалась Элинор. Такая спешка говорила о многом — кузина предстала перед Диантой в халате и папильотках, а значит, не без новостей.

— Дианта, ты ни за что не поверишь… — она остановилась, увидев служанку. — Тебе, ты уже все ей рассказала, не так ли?

— Не пристало слугам в доме вести подобные разговоры, мисс.

— Ты хочешь сказать, что даже не предупредила Дианту?

— Мне никто ничего не говорил, — с любопытством сказала Дианта, вытирая лицо краем полотенца. — Не поделится ли кто-нибудь из вас со мной секретом?

— Это касается лорда Чартриджа, — выпалила Элинор.

Дианта вновь закрылась полотенцем, чувствуя, как густой румянец разливается по щекам.

— И это все? — спросила девушка, отрываясь от полотенца. Чтобы подчеркнуть свое безразличие, она зевнула.

— Все?! Дианта, как ты можешь?

— Абсолютно спокойно, — заявила Дианта, подымаясь из ванны, словно Венера, рожденная из морской пены.

— Мои родители устраивают твой брак с лордом Чартриджем, — торжествующе произнесла Элинор. — Что ты об этом думаешь?

Неожиданно Дианта ощутила свою наготу. Непонятный жар волнами разливался по телу. У нее появилось тревожное чувство, будто не только тело, но и душа ее была выставлена напоказ. Она выхватила полотенце из рук служанки и быстро в него завернулась.

— Ничего подобного, — ответила Дианта, как только смогла справиться с собственным голосом. — Это все сказки, Элинор, и тебе не следует говорить об этом вслух.

— Но это правда, — продолжала настаивать Элинор. — Разве ты не знаешь, что изначально нас приглашали только на бал? За обедом должны были собраться только члены семьи. И вот несколько дней назад леди Олвик пригласила нас на обед. Кажется, графиня Ливен побывала у нее в гостях в тот день, когда мы столкнулись с нею в Гайд-парке.

Дианта удивленно подняла брови.

— Тетушка тебе об этом рассказала, а мне нет?

— Я узнала об этом не от матушки, а от служанки, — объяснила Элинор, словно это было нечто само собой разумеющееся. — А ей эту новость сообщил помощник повара, чья двоюродная сестра замужем за дворецким Олвиков. Вся челядь там уже знает, что лорд Чартридж приедет сегодня вечером на бал, чтобы познакомиться с тобой и… — Элинор запнулась, так как выражение лица кузины не предвещало ничего хорошего. — И увидеть, понравитесь ли вы друг другу… То есть, вы, конечно, уже виделись, но…

— Но он воспользуется возможностью еще раз рассмотреть меня с ног до головы и убедиться, подхожу ли я ему? — спокойно уточнила Дианта. — Итак, об этом уже болтает вся прислуга? Ты знала, Тебе?

— Конечно, мисс. — В отличие от кузины, на горничную тон мисс Хелстоу не произвел впечатления. Она помнила Дианту совсем малюткой, поэтому успела привыкнуть к вспышкам недовольства своей молодой хозяйки.

— И ты мне ничего не сказала?

— Я не хотела вас расстраивать, мисс. Тем более что вы и так в плохом настроении.

— У меня отличное настроение, — отрезала Дианта.

— Как ты можешь так говорить? — спросила Элинор. — После той прогулки ты сама не своя — то прыгаешь от радости, то грустишь без причины. Признайся, ты влюбилась!

Но Дианта уже взяла себя в руки и весело ответила:

— Ты ошибаешься, я даже не запомнила его. Ты должна показать мне Чартриджа на балу, а то я еще, чего доброго, соблазню кого-то другого.

— А разве тебе не хотелось бы очаровать его? — с любопытством спросила Элинор.

— Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Как ты думаешь, о чем я буду с ним говорить?

— Вероятно, прочтешь ему лекцию о том, что любви не существует, — игриво предположила кузина.

— Ну зачем же? Он ведь будет оказывать мне знаки внимания не для того, чтобы признаться в своих чувствах, а с тем, чтобы спасти заложенный дом.

— А ты сразу дашь понять, что у него нет ни малейших шансов…

— Ты так думаешь? — загадочно произнесла Дианта.

— Лорд Чартридж слишком горд, чтобы пытаться получить деньги таким способом. Он пробовал самостоятельно уладить дела с банком. Он и мысли не допускает о том, чтобы жениться по расчету.

— И невзирая на это сегодня вечером нам придется наслаждаться его обществом? — спросила Дианта с издевкой.

— Только лишь из уважения к Вернону, а иначе он бы ни за что не дал согласия… О… — Элинор почувствовала, что наговорила лишнего.

— Не дал своего согласия на то, чтобы быть представленным мне? — спросила Дианта спокойно, но во взгляде у нее промелькнул огонек негодования.

— О нет, конечно же, нет! — поспешила загладить свою бестактность Элинор. — Чартридж пресекает любые попытки познакомить его с богатыми леди несмотря на то, что все вокруг только и делают, что подталкивают его к выгодному браку. Если бы не Вернон, он ни за что бы не…

Появление Лидден, горничной леди Грейсбурн, избавило Элинор от дальнейших объяснений: ей поручено было помочь Дианте одеться. Она занялась волосами мисс Хелстоу, как только Табита покинула комнату. Элинор также поспешила к себе, оставив Дианту в глубокой задумчивости.

Дианта знала, что рано или поздно этот день настанет. Найти себе достойного супруга — один из важнейших шагов в жизни женщины. Тем более женщины с таким наследством, как у нее. Но теперь, когда это случилось, земля ушла у нее из-под ног. Больше всего Дианту озадачивал тот факт, что ее чувство к Чартриджу не было «рациональным». Она видела его в парке, и нашла очень привлекательным. Теперь ее подталкивают к брачному союзу с этим знатным джентльменом, который подходит ей во всех отношениях. Чего еще желать богатой наследнице? Но все логичные рассуждения — ничто по сравнению с воспоминаниями о прекрасном сильном мужчине, на скаку останавливающем лошадей. Когда Дианта подумала о силе, которая скрывалась в его мускулистых руках, невольный вздох вырвался у нее из груди.

— Надеюсь, у вас нет жара, мисс Хелстоу? Ваши щеки пылают.

— Ну конечно же нет! Немного волнуюсь из-за бала. Ах, не тяните так волосы, Лидден!

— Я стараюсь, мисс.

— Ума не приложу, какое колье мне надеть сегодня.

— Леди Грейсбурн предложила свои бриллиантовые серьги и колье.

— А как же браслет?

— Только колье и серьги, мисс.

Наряд отличался чрезвычайной скромностью, что являлось лишним подтверждением правильности догадки Элинор. Леди Грейсбурн — слишком мудрая женщина, чтобы позволить злопыхателям судачить о том, что Дианта кичится огромным богатством, унаследованным от деда. Да в этом и не было никакой необходимости.

К тому времени, как все приготовления были закончены, Дианта полностью владела собой и даже удивлялась собственному волнению. Как же она — Леди Благоразумие — могла позволить чувствам взять верх над разумом? Теперь ничто не нарушит ее спокойствия!

Девушка рассматривала свое отражение в огромном зеркале, когда в комнату вошла Элинор, одетая в бальное платье.

— Ты выглядишь превосходно, — со вздохом сказала она при виде кузины. — Лорд Чартридж влюбится в тебя с первого взгляда.

— Надеюсь, он не сделает такой глупости, — спокойно сказала Дианта. — Я же в него не влюбилась…

— Это не в счет, — возразила Элинор. — Ты видела его издалека.

— Как бы то ни было, я ни за что не влюблюсь в него.

— О, Дианта, как ты можешь так говорить? Это было бы так чудесно!

— Правда? — спросила Дианта с блеском в глазах. — Расскажи мне, на что это похоже! Я уверена, никто не влюбляется с первого взгляда чаще, чем ты.

Элинор добродушно улыбнулась. Она была девушкой легкомысленной, но сердце ее было чувствительным, а потому она очень легко и быстро влюблялась и так же быстро охладевала.

В тот вечер на ней было платье из бледно-желтого муслина, а из драгоценностей — матушкины бриллианты, которые подчеркивали ее нежную кожу. Однако Дианта в своем наряде из серебристого газа, под которым виднелось белое атласное нижнее платье, выглядела просто великолепно. Фасон не изобиловал модными в то время оборками и рюшами, а потому выгодно подчеркивал стройную высокую фигуру девушки. Бриллиантовые украшения вносили в наряд нотку элегантности.

Лидден расправила на плечах Дианты лебяжий палантин и вручила веер слоновой кости. Можно было ехать.


Когда семейство Грейсбурн прибыло в Олвик-хаус, было еще достаточно светло, но в залах горели свечи. Дианта, вежливо поприветствовав хозяев дома, подошла поздравить главных виновников торжества. Ее познакомили с невестой господина Кейда — мисс Марселлой Брюз, весьма симпатичной молодой леди, нервно державшей своего жениха за руку.

Пока Дианта обменивалась любезностями со своими знакомыми, раздался голос лакея:

— Их светлость граф Чартридж и майор Лизем!

Вновь прибывших тут же окружили гости, затем толпа расступилась, и девушки смогли, наконец, их рассмотреть. Одному из мужчин было лет двадцать с небольшим, и, судя по великолепному синему мундиру, шитому серебром, он носил звание майора драгунского полка. У него были густые светлые волосы, а добродушное лицо, хоть и не было лицом философа, не становилось от этого менее привлекательным. Элинор он показался куда красивее своего спутника, в то время как Дианта молодого майора не удостоила и взглядом. Ее взор был прикован к другому джентльмену, с невозмутимым видом разглядывавшему гостей. Высокий, с холодным взглядом, он выглядел довольно привлекательно. На нем были бриджи из черного атласа, фрак, белый жилет и подобранный в тон галстук. Но было в его облике нечто, что заставляло оторвать взгляд от костюма и обратить внимание на самого графа. Широкоплечий, с сильными стройными ногами, он невольно выделялся на фоне более слабых и изнеженных мужчин. На мгновение Дианте даже показалось, что все гости в бальном зале стали похожими на тени. Все, кроме него.

Леди Олвик направилась к только что пришедшим гостям, и Дианта услышала ее голос:

— Рекс, Джордж, как мило с вашей стороны посетить нас снова.

Лорд Чартридж улыбнулся хозяйке. В этот момент Дианте вспомнилось, какими нежными, только им двоим понятными улыбками обменялись лорд Чартридж и та вызывающе одетая женщина в парке.

Лорд Грейсбурн, в отличие от остальных членов своей семьи, был знаком с новоиспеченным графом, поэтому поспешил представить его дочери и племяннице. Чартридж вежливо поклонился, не подав виду, что когда-либо слышал фамилию Хелстоу. Дианта, которая не хуже его владела собой, ожидала чего угодно, но только не этого.

Прием удался на славу. За великолепным столом, сверкавшим серебром, хрусталем и белоснежными салфетками, разместилось более сорока человек. Среди посуды были расставлены вазы с букетами нежно-розовых и белых роз, которые гармонировали с предметами меблировки, также украшенными цветами. Гостям прислуживали лакеи в ливреях и белых париках.

Дианту усадили напротив лорда Чартриджа. Не выказав ни малейшего удивления, она вежливо беседовала с джентльменами, сидящими рядом. Но чего ей это стоило, знала лишь она. Девушка испытывала непреодолимое желание хоть раз взглянуть на будущего супруга, сидевшего так близко, но и думать об этом боялась.

Чуть дальше сидела Элинор, мирно беседовавшая с Джорджем. Она, казалось, и думать забыла о приличиях, полностью игнорируя второго кавалера. Все ее внимание было приковано к майору Лизему, который, в свою очередь, прекрасно чувствовал себя в ее обществе. Дианта тихонько улыбнулась, отметив, что у кузины намечается новый роман.

Внезапно она почувствовала на себе взгляд холодных серых глаз лорда Чартриджа. Пока она наблюдала за Элинор, он, оказывается, пристально смотрел на нее. Дианта не отвела взгляд. Секунду спустя внимание Чартриджа сконцентрировалось на майоре Лиземе и Элинор, которые мило щебетали, не замечая никого вокруг. Потом он снова посмотрел на Дианту, и по выражению его лица она поняла, что «воркование голубков» его весьма забавляет. Дианта ответила заговорщицкой улыбкой. На мгновение на его лице отразилось очень теплое чувство, почти нежность… Но… леди, сидящая справа, обратилась к нему, и их безмолвный диалог прекратился.

Танцы начались в десять часов. Как только закончился обед, гости перешли в зал в глубине дома. Лорд Чартридж, воспользовавшись удобным случаем, подошел к мисс Хелстоу и учтиво попросил позволения пригласить ее на второй танец. Вежливо приняв приглашение, Дианта осталась одна.

На балу присутствовало не менее четырехсот гостей. Уже через несколько минут все танцы мисс Хелстоу были расписаны. Когда оставался последний вальс, Дианта заметила, что Джордж Лизем со смущенным видом стоит рядом с нею. Заручившись согласием Дианты подарить ему последний танец, он, сияя от радости, вернулся к Элинор.

Леди Грейсбурн просмотрела карточку племянницы.

— Ты приглашена на все танцы? — с явным неудовольствием спросила она. — Дорогая, весьма неосмотрительно с твоей стороны не оставить хотя бы одного танца на случай, если… Ну, если…

Вздернув подбородок, Дианта смело выдержала взгляд тетушки.

— Я не намерена ждать, пока меня пригласят, тетя, — сказала она уже мягче.

По реакции племянницы леди Грейсбурн поняла, что ей известно намного больше, чем следовало бы.

Огромный бальный зал Олвик-хауса был украшен цветами, специально доставленными в то утро из оранжереи загородного поместья. Две хрустальные люстры, накануне начищенные до блеска, ярко горели. В висящих на стенах зеркалах в позолоченных рамах отражались кружащиеся в танце пары.

Когда подошло время второго танца, перед Диантой появился лорд Чартридж и вежливо произнес:

— Если я не ошибаюсь, этот танец мой, мэм.

Первые несколько минут они танцевали молча. Затем лорд холодно заметил:

— Я восхищен вашим самообладанием, мисс Хелстоу. Вероятно, вам не по душе подобные праздники.

— Я вас не понимаю, милорд, — ответила она с удивлением. — Я не испытываю отвращения к танцам.

— Речь не о танцах. Сам повод, по которому устроен весь этот бал, должно быть, кажется смешным любому здравомыслящему человеку. Вернон и его невеста так глупо влюблены, правда? И, как я понимаю, вы к подобным сантиментам относитесь равнодушно.

Дианта была поражена — она смотрела на графа и молчала. Улыбаясь, он продолжил:

— Уверяю вас, черная магия здесь ни при чем. О ваших взглядах мне рассказал мой кузен, Дилэйни Воган. Вы встречались с ним на охоте и уже тогда выразили свое отвращение к подобным вещам.

— Я прекрасно помню мистера Вогана, — просветлев, сказала Дианта. — У него была превосходная гнедая кобыла, которая мне очень понравилась. Признаться, я даже позавидовала ему.

— Это не его лошадь. Сара принадлежит мне.

— Вам? Нет, я не верю. Вы шутите!

— Почему вы так думаете?

Дианта усмехнулась.

— Потому, что мне известны ваши предпочтения, когда речь заходит о лошадях. Для вас главное, чтобы животное было красивым, а его выносливость — дело десятое.

Подобное замечание прозвучало как гром среди ясного неба, а для известного своим увлечением лошадьми Чартриджа оно и подавно показалось возмутительным.

— Для меня? — Он чуть было не сбился с шага, но вовремя совладал с собой. — Могу я задать вам вопрос? Чем я заслужил подобные слова?

— Вы продали моему кузену гнедую кобылу. Эта лошадь очень красива, но вы умело скрыли ее настоящий возраст.

Дианта произнесла последние слова довольно спокойно, но голос ее предательски дрогнул — ей впервые довелось вот так, в открытую, обвинить человека в мошенничестве. Однако теперь она сполна отомстила графу за его высокомерие — лицо Чартриджа исказила гримаса негодования. Пристально наблюдавшая за ними леди Грейсбурн ахнула.

— Мисс Хелстоу, — тихо произнес граф, но в голосе его прозвучали угрожающие нотки. — Знаете, какая участь постигла бы мужчину, сказавшего мне подобное?

— Нет. А разве мне нужно об этом знать, ведь я не мужчина?

Очередная фигура в танце разъединила их, и на мгновенье лорд Чартридж получил возможность полюбоваться грациозной фигурой своей партнерши издалека. Его гнев поостыл.

— Да, конечно.

Их глаза снова встретились.

— Надо признать, вы достойная дочь Евы. Но позвольте заметить, что если уж я и вправду скрываю возраст своих лошадей, то ваш кузен не имеет ни малейшего понятия о том, как разоблачить обманщика.

— Конечно, нет, — с отчаянием призналась Дианта. — Иначе он никогда бы не купил такую клячу.

Он прищурился.

— Господин Бертрам Фокс — ваш кузен?

— Да, именно так. Я вижу, вы не забыли о нем. Впрочем, как и о том происшествии в Гайд-парке.

Граф промолчал. К превеликому удовольствию Дианты, его лицо заметно погрустнело.

— Похоже, забыть мне не удастся, — произнес он наконец. — Та лошадь была из конюшен моего дяди, и я видел ее только в день продажи. — Чартридж взглянул на Дианту с любопытством. — Странно, зачем он рассказал вам о том случае в парке?..

— Он и не рассказывал. Я видела все своими глазами. Мы с кузиной Элинор — той леди, с которой танцует ваш брат, — поехали на прогулку. Берти сопровождал нас, но его лошадь неожиданно понесла. Мы поскакали за ним и прибыли в тот самый момент, когда все и случилось.

Лорд Чартридж оторопел.

— А ваш кузен сообщил вам, мэм, что я купил у него эту лошадь на следующий же день после происшествия в парке, и за ту же цену, которую заплатил он?

— Нет, — удивленно призналась Дианта.

— Я не занимался продажей лошадей из дядиных конюшен лично. Я отдал распоряжение, даже не взглянув на них. Как только я узнал о том, что случилось, я поспешил все исправить. Надувать простофиль не в моих правилах.

Легкая и грациозная, Дианта вновь ускользнула от него. Граф нахмурился. Мисс Хелстоу не обратила ни малейшего внимания на слова графа о Дилэйни Вогане, а ведь любая женщина была бы польщена, узнав, что о ней судачат в свете. Он ожидал услышать мольбы повторить, что именно говорил его кузен, а она едва обратила на это внимание. Вместо этого мисс Хелстоу имела нахальство завести разговор о том досадном случае в парке!

Они снова соединились в танце, который уже приближался к концу.

— Вы так и не ответили мне, мисс Хелстоу. Правильно ли вас понял мой кузен? Вы действительно сочувствуете тем, кто поженился по любви?

— Он не ошибся. Таково мое мнение.

— Довольно странные взгляды для молодой леди…

— Но я не всегда жила так, как большинство молодых леди, — ответила она.

Чартриджу показалось, что легкая тень набежала на лицо Дианты, но через мгновение она звонко рассмеялась.

— Вы ставите меня в неловкое положение! Моя бедная тетушка снова расстроится — в моей голове достаточно много идей, не подобающих молодой леди, и, к тому же, я не всегда могу удержаться, чтобы не поделиться ими с собеседниками-мужчинами. Безнадежный случай!

Граф расхохотался.

— Согласен, случай не из легких. Но, как мне кажется, представления большинства молодых леди о многих вещах банальны и зачастую ошибочны. Вы правильно делаете, что остаетесь самой собой. Ваши убеждения вряд ли смогут испугать здравомыслящего мужчину.

— Если таковые существуют, — скромно возразила Дианта.

— Мисс Хелстоу, вы слишком строги к сильной половине человечества. Не все мужчины похожи на вашего кузена.

Дианта рассмеялась, и Чартридж последовал ее примеру.

— Хотелось бы услышать из ваших уст еще что-нибудь неожиданное и шокирующее, — сказал он.

— К сожалению, танец подходит к концу.

— Что ж, тогда я приглашу вас на следующий, — самоуверенно заявил Чартридж, что чрезвычайно возмутило Дианту. — Я принесу вам мороженого, и мы сможем сесть где-нибудь и продолжить нашу беседу.

— Вы очень любезны, сэр, но следующий танец, к сожалению, занят. Меня пригласил сэр Вернон Кейд.

— Ну, тогда следующий, — произнес он с возрастающим нетерпением.

Музыка смолкла. Нахмурившись, Дианта изучала свой листочек.

— И следующий тоже, — уже с некоторым сожалением призналась она. — Боюсь, что свободных танцев не осталось.

Лорд Чартридж пробежал глазами по строкам.

— Да, вы абсолютно правы. Мне чертовски не повезло. А вот и Вернон!

Он поклонился и оставил Дианту с новым кавалером. На минуту ей показалось, что граф с превеликим удовольствием вычеркнул бы одно из имен в списке и вписал бы туда свое собственное. Она была уверена, что подобный романтический поступок был бы весьма некстати, и потому с благодарностью оценила воспитанность лорда Чартриджа, который сумел вовремя остановиться.

Они с Верноном заняли свое место среди танцующих. Краешком глаза Дианта наблюдала за тем, как лорд Чартридж умоляет одну из многочисленных сестер сэра Кейда потанцевать с ним. «Выбрал глупую, коренастую девицу, которая к тому же не блещет манерами», — подумала она.

— Это, должно быть, самый счастливый вечер в вашей жизни, — сказала Дианта своему кавалеру.

— Вне всяких сомнений, — заверил ее Вернон. — Марселла такая замечательная девушка…

Затем Дианте пришлось добрых полчаса выслушивать перечень достоинств его невесты.

Вечер шел своим чередом. Дианта успела потанцевать со всеми своими кавалерами, когда настало время вальса с майором Лиземом. Она оглянулась и неожиданно увидела рядом с собой лорда Чартриджа.

— Мисс Хелстоу, я знаю, этот вальс обещан моему брату. Но я уговорил его уступить этот танец мне. Джордж полагает, вы не станете возражать.

— Но я возражаю, — сказала она возмущенным тоном. — Ваш брат сегодня пользуется успехом, так что танцевать с ним — большая честь для любой леди. С вашей стороны непростительно лишать меня такого удовольствия.

— Что ж, я совершил непростительную ошибку, — мрачно ответил граф. — Теперь ничего не поделаешь. Так же, как я ограбил его, он теперь оставляет с носом другого. Вы только взгляните!

Дианта посмотрела туда, куда указывал ей Чартридж, и увидела, что Джордж смело берет под руку Элинор, которая, несомненно, должна была танцевать в тот момент с другим.

— Вы правы, — произнесла она, улыбнувшись. — Мне ничего не остается, как уступить.

— Так идемте же! Музыка уже звучит.

Дианта всегда любила вальсировать, но при мысли о том, что их тела будут находиться так близко, она, к собственному недовольству, покраснела. И тут же отругала себя. Очевидно, планы тетушки нервировали ее, а это абсолютно ни к чему. Вздернув подбородок, Дианта произнесла:

— Вы правы.

Чартридж слегка приобнял ее. Несмотря ни на что, Дианта старалась сохранять спокойствие. Перед ее мысленным взором внезапно пронеслась череда картинок: бессовестная пышнотелая дама в мокрой одежде, загадочная улыбка графа, его рука, которая сейчас обнимала ее за талию… Волна негодования захлестнула ее, но Дианта продолжала танцевать.

— Боюсь, мой брат и ваша кузина слишком увлеклись друг другом, — извиняющимся тоном заметил граф. — Знаю, вы будете недовольны этим обстоятельством, но, право, не стоит на них сердиться. Джордж чрезвычайно влюбчив, однако это быстро проходит.

Она заставила себя засмеяться в ответ.

— Уверяю вас, у меня нет повода для беспокойства. Элинор из тех девушек, кому легко вскружить голову. В следующий раз она найдет себе другого воздыхателя.

Дианта говорила довольно спокойно, но после этих слов граф внимательно посмотрел на нее.

— Вы говорите так, как будто горячо ее любите.

— Да, это так. Я очень привязана к Элинор.

— Хотя она явно не разделяет ваших убеждений…

— Я не настолько наивна, чтобы искать единомышленников среди женщин. Я отдаю себе отчет в том, что свет никогда не согласится со мной.

— И чем больше вам перечат, тем более вы убеждаетесь в своей правоте, — рискнул предположить Чартридж. — Форма подбородка вас выдает. Вы ни за что не откажетесь от своих взглядов, а, между тем, у вас было мало времени, чтобы проверить, насколько они соответствуют действительности.

— Нет, у меня есть весьма серьезные основания думать именно так, — лицо Дианты вновь на секунду омрачилось.

Следующие несколько минут они танцевали молча. Затем Дианта, взглянув в глаза графа, неожиданно увидела в них цинизм, усталость и еще какое-то непонятное ей чувство. Потом ироничная улыбка изогнула его губы и он перевел взгляд на ее декольте, отчего девушка густо покраснела.

— Должно быть, этот человек ничего не стоит, — произнес лорд Чартридж, слегка улыбнувшись.

— Вы о ком?

— Ах оставьте, вы ведь не первая леди, которая дала клятву никогда и никого больше не любить. И причина для этого всегда одна — какой-нибудь молодой джентльмен оказался недостаточно решительным. Но ваше сердце оттает. Так бывает всегда. — Презрительно усмехнувшись, он добавил: — Ничто не длится вечно, поверьте.

Щеки Дианты вспыхнули гневным румянцем.

— Граф Чартридж, ваше предположение не только неверно, но и граничит с пошлостью. Никто не разбивал мне сердце, более того — я никогда не была влюблена.

С сардонической улыбкой Чартридж приподнял бровь.

— Вы хотите, чтобы я поверил в то, что вы никогда не любили, мисс Хелстоу?

— Но я говорю правду, — вызывающе сказала Дианта. — Неужели в это трудно поверить? Вы чрезвычайно высокого мнения о мужчинах, если считаете, что ни одна женщина не может устоять перед их очарованием.

Он немного покраснел.

— Вы ошибаетесь. Я абсолютно так не думаю, просто, насколько мне известно, молодые леди так часто и легко влюбляются, что…

— Мне кажется, вы себе льстите, милорд, — прошептала Дианта вкрадчиво.

Она ощутила, как пальцы графа напряглись, сильнее сжимая ее талию. Ей было больно, к тому же в танце он притянул ее к себе ближе, чем это позволяли правила приличия. Когда их взгляды встречались, граф и не думал скрывать, что рассержен. Скоро Дианте стало казаться, что зал вращается все быстрее и быстрее…

Неожиданно граф ослабил хватку. Дианта отодвинулась на благопристойное расстояние и с трудом поборола искушение потереть болевшие пальцы.

Лицо лорда Чартриджа просветлело. Насмешку сменила злость.

— Да, я кажусь вам самодовольным франтом, не так ли? Примите мои извинения, мэм. Это не хвастовство. Говоря «девушки легко влюбляются», я не имел в виду себя.

«Именно себя, — чуть не сказала Дианта. — Вы красивы, сильны. Даже я признаю это, хотя и делаю вид, что мне до этого нет дела. Каково же другим женщинам, бедняжкам!»

Лорд Чартридж продолжал:

— Как и вы, мэм, я являюсь свидетелем многочисленных глупостей, которые мужчины совершают ради женщин, и потому стараюсь не следовать их примеру. Не скрою, я очень удивился, услышав столь разумные суждения о любви из уст молодой леди.

— Думаю, я родилась с ледяным сердцем, — произнесла, смеясь, Дианта.

— Вам когда-нибудь признавались в любви? — неожиданно задал вопрос граф.

— А почему вы спрашиваете? Один или двое осмелились сделать это. Но повторных попыток не предпринимали. Мужчины не любят, когда над ними смеются.

— Смертоносное оружие, — согласился граф. — Ваши слова потрясли меня до глубины души, но будьте уверены, я не доставлю вам подобного удовольствия.

— Вы очень меня этим обяжете, — скромно ответила Дианта.

Он громко засмеялся, что заставило окружающих обратить на них внимание. Чуть тише граф произнес:

— Мисс Хелстоу, а вы кокетка! Разве вы никогда не задумывались о чувствах этих молодых людей?

— Я так же мало думаю об их чувствах, как и они о моих, — парировала Дианта. — Ни один из них не способен и на долю секунды испытать настоящее чувство. Ими движет нечто иное.

— Вы имеете в виду ваше состояние? — холодно спросил граф. — Такой красивой девушке нечего опасаться, что предложение руки и сердца будет продиктовано желанием получить в качестве приданого ваше наследство, — невозмутимо продолжал он, несмотря на нескрываемое негодование Дианты. — Однако подобный вариант вас вряд ли устроит, ведь все порывы и проявления искренней любви вам противны. Несомненно, жизнь старой девы — ваш удел.

Дианта состроила недовольную гримаску.

— Вы абсолютно неправильно меня поняли, граф. Мои требования к будущему супругу чрезвычайно реалистичны, и я надеюсь, однажды найдется человек, который сможет их удовлетворить. Неужели симпатия и взаимное уважение — это так много?

Дианта вновь натолкнулась на холодный взгляд Чартриджа.

— Вы ошибаетесь, мисс Хелстоу. Именно этих качеств так часто не хватает супругам! Какая дама смогла бы чтить мужа, знай она хоть что-нибудь о его времяпрепровождении вне дома? Какому джентльмену удалось бы сохранить уважение к супруге, знай он десятую долю ее мыслей?

Что-то в его тоне заставило Дианту немедленно поинтересоваться:

— Ваш опыт общения с дамами был настолько печален?

— Он был ужасным! — с горечью ответил Чартридж.

У него на лице были написаны разочарование и грусть. До сих пор ей не доводилось видеть, чтобы джентльмены в присутствии дамы демонстрировали подобную «слабость». Да, она поняла, что он хотел сказать. Она подумала о матери — у той похожее выражение появлялось на лице, когда до нее доходили вести об очередных «подвигах» супруга. Алва, не стесняясь, изливала свою печаль на маленькую дочь, которую от подобных огорчений следовало бы поберечь.

Горечь, негодование и даже ненависть — эти чувства промелькнули во взгляде графа Чартриджа, однако он тут же взял себя в руки.

— Похоже, я немного переусердствовал с признаниями. Я не настолько черств, как хочу казаться. Как и вы, впрочем. Иногда чувства переполняют меня. Мне следовало бы помнить об этом… Танец заканчивается. Проводить вас к тетушке?

— Да, пожалуйста.

Чартридж проводил Дианту к леди Грейсбурн, сидящей в окружении многочисленных приятельниц. Обменявшись любезностями с дамами и окинув Дианту на прощанье внимательным взглядом, граф откланялся.

В четыре часа утра, когда Дианта была уже в постели и приготовилась задуть свечу, приоткрылась дверь и на пороге появилась Элинор.

— Входи, — усмехнулась Дианта. — Я готова выслушать твой рассказ о майоре Лиземе.

Элинор скользнула к ней под одеяло.

— О, Дианта, разве он не прелесть? — настойчиво спросила Элинор, когда они уютно устроились на перине.

— Ни чуточки, — подтрунивая, ответила кузина. — Он — приятный молодой человек, не более.

— Не просто приятный! Знаешь, он сказал, что…

Она продолжала лепетать нечто в том же духе, пока Дианта не остановила ее:

— Дорогая, ты заставляешь меня волноваться. Я надеюсь, это увлечение пройдет так же скоро, как и другие. Тетя с дядей никогда не выдадут тебя замуж за бедного младшего сына.

— У мамы с папой сейчас на уме совсем другое, — заметила Элинор, мягко меняя тему. — Они думают о тебе и графе Чартридже. Он тебе понравился?

— Конечно. И он сам, и его манеры произвели на меня весьма благоприятное впечатление.

Элинор невольно вскрикнула, услышав из уст кузины столь откровенную похвалу.

— Ты такая странная, Дианта. Мне кажется, что бы ты ни чувствовала, ты никогда в этом не признаешься. Даже самой себе.

Но Элинор ошибалась. Дианта была слишком честна с собой, чтобы отрицать, что Чартридж ей очень нравился. Когда кузина, наконец, ушла, Дианта стала вспоминать их беседу и не нашла ни единого повода для порицания. Наоборот, в ее глазах его поведение и речи заслуживали всяческих похвал. Она считала, что он держался с ней абсолютно правильно. Более того, ни одному мужчине ранее не удавалось так быстро и с таким достоинством дать отпор ее нападкам. Дианта пришла к заключению, что было бы вполне разумно связать свою жизнь с человеком, с которым можно говорить так откровенно.

И вдруг ей вспомнился тот недобрый огонек, мелькнувший в глазах Чартриджа, когда звуки вальса вот-вот должны были смолкнуть. На мгновение граф показался ей загадочным и непредсказуемым. Внутренний голос шептал, что душа этого мужчины таит в себе нечто доселе неизведанное. И мысль об этом не обескураживала, а, напротив, интриговала Дианту…

Еще долго, лежа в постели, девушка вглядывалась в ночную тьму, гадая, что ждет ее в будущем.

Глава третья

Следующие четыре дня лорд Чартридж не подавал о себе никаких вестей. Дианта уже почти отчаялась увидеться с ним, когда вдруг однажды утром горничная сообщила, что в доме гости. В сапогах для верховой езды и бриджах из оленьей кожи граф выглядел, как всегда, великолепно. Он вошел в гостиную с леди Грейсбурн и чинно поклонился, чем немало смутил молодую мисс Хелстоу.

— Дорогая, Чартридж рассказал мне о вашей беседе на балу. Боюсь, что ты несколько увлеклась и наговорила лишнего.

— Я сообщил леди Грейсбурн, что вы меня оскорбили, — произнес граф с улыбкой.

— Я оскорбила вас? — повторила Дианта осторожно. Она попыталась припомнить, чем же могла его обидеть. Хотя, надо признаться, она не рискнула бы пересказать суть той беседы тетушке.

— Конечно! Вы сказали, что я плохо разбираюсь в лошадях. И вот я здесь, чтобы убедить вас в обратном. Прокатившись на моих гнедых, вы откажетесь от своих слов.

Дианта немедленно подбежала к окну и отдернула кружевную занавеску. Такой красоты в своей жизни она еще не видела: на улице стояла пара великолепнейших лошадей.

Лорд Чартридж подошел к девушке.

— Мне разрешили сопровождать вас на прогулке по парку, — произнес он. Дразнящим взглядом он посмотрел на Дианту, и громко, чтобы слышала леди Грейсбурн, добавил:

— Если вы, конечно, рискнете показаться на люди с человеком, который скрывает возраст своих лошадей.

— Вы ведь не сказали тете, что я позволила себе высказать подобное предположение? — в ужасе прошептала Дианта.

— Нет, я был краток, на всякий случай пощадив ее. Если бы я посвятил ее в детали нашей милой беседы, с ней бы наверняка случился удар. Но на этот раз это мои лошади, а не дядины.

— Превосходная пара, — пришлось признать Дианте. — Я составлю вам компанию с большим удовольствием. Но мне нужно переодеться, — добавила она, повышая голос.

— Тогда тебе следует поторопиться, дорогая, — заметила леди Грейсбурн. — Графу Чартриджу не понравится, если ты заставишь его лошадей томиться в ожидании.

Дианта поспешила покинуть комнату и вернулась через двадцать минут в темно-синем прогулочном костюме и причудливой шляпке с перьями. Чартридж не сказал ни слова, но его взгляд выразил явное восхищение. Он попрощался с леди Грейсбурн и, пообещав присматривать за ее подопечной, проводил Дианту к выходу.

Грум стоял у подножки, пока Чартридж помогал мисс Хелстоу сесть в экипаж. Затем граф занял место возле Дианты, и они тронулись с места.

Вид шикарных гнедых с гибкими изогнутыми шеями заставил Дианту пожалеть о сказанном. Чтобы подобрать такую пару и так умело править ей, мужчина действительно должен был превосходно разбираться в лошадях. Холеные, с блестящими шелковистыми гривами, они повиновались малейшему движению рук графа.

Чартридж мастерски правил лошадьми, не обращая внимания на кареты, проезжавшие мимо. Он даже не растерялся при виде тильбюри, управляемого роскошно одетым джентльменом, и с легкостью вписался в немыслимый поворот. Дианте было любопытно узнать, проявлял ли граф подобную удаль в ее отсутствие. Заметив, что краем глаза он наблюдает за ней, девушка полностью уверилась в своих подозрениях. Она засмеялась, и Чартридж вместе с ней.

Граф и его очаровательная спутница все еще смеялись, когда экипаж повернул за угол и через ворота Эплси въехал в Гайд-парк.

Через какое-то время лорд остановил экипаж.

— Оставь нас на время, Джо.

Грум спрыгнул на землю, и они остались наедине.

— Простите, что я не спросил вашего позволения отпустить грума, но мне нужно поговорить с вами без свидетелей, — произнес граф.

— Вы думаете, их здесь не будет? — спросила Дианта в тот момент, когда лорд, сняв шляпу, приветствовал проезжавшую мимо даму.

— Я в этом уверен. Можно быть наедине и на глазах у всего света. Никто не заподозрит неладного, если мы сделаем один круг без грума. Если ехать шагом, в нашем распоряжении окажется двадцать минут. Не будем терять времени.

— Я вся во внимании, милорд, — сказала Дианта, поскольку за этими словами последовала пауза. Она видела, что слова даются ему с трудом.

Чартридж нахмурил брови.

— Черт меня побери, если я знаю, как продолжить. Это казалось так легко, когда я… Но теперь… Мисс Хелстоу, я считаю своим долгом предупредить вас. Наше знакомство на балу не было случайным. Его устроили знакомые.

— Да, — ответила она спокойно, — я это знаю.

— Вы знаете? — Он резко обернулся и с удивлением посмотрел на Дианту.

— Конечно, а почему вы думали, что мне ничего не известно?

— Ну, потому, что вы откровенно провоцировали мой гнев, — с озадаченным видом признался граф.

— А вы ожидали, что я буду глупо жеманничать и пытаться вас очаровать?

Снова последовала короткая пауза, прежде чем лорд с раскаянием произнес:

— Вам доставляет удовольствие делать из меня посмешище, мэм.

Губы Дианты изогнулись в улыбке.

— О нет, вовсе нет, — мягко произнесла она. — Не я делаю вас посмешищем.

Молчание становилось зловещим. Вдруг лорд Чартридж рассмеялся. Это был настоящий, искренний смех без тени иронии.

— В этой ситуации я выгляжу глупцом, не так ли? — спросил он.

— Вы были недостаточно осмотрительны, — дружелюбным тоном сказала Дианта. — Очень невежливо с моей стороны говорить с вами откровенно, без жеманства и кокетства, но я, знаете ли, не могу себя перебороть.

— Вы даете мне понять, что мои ухаживания вам неприятны, — предположил он.

— Вовсе нет. Я слишком сердита, чтобы испытывать на вас силу своих чар, тем более что вы меня оскорбили.

— Вы на меня сердитесь? Но почему?

Дианта улыбнулась.

— Потому что вы проявили неуважение. Я знала, что вы интересуетесь мной, но когда вы удостоили меня приглашения на один!!! злосчастный контрданс, я была вне себя от злости.

— Вот оно что! Теперь вы наверняка станете думать, что я тупица.

— Ничуть. Хоть вы и пытались меня в этом убедить, но я почему-то так не думаю.

— Благодарю вас, мисс Хелстоу. Вы — самая необычная леди, которую я встречал. Знаете, ни одна бы не решилась сказать мне то, что сейчас сказали вы.

— И конечно же, мне не следовало этого делать, — печально проговорила Дианта. — Я уже говорила, что недостаточно сдержанна. Я всегда стараюсь говорить откровенно.

— И я ответил, что для здравомыслящего мужчины это не помеха. Я предпочитаю откровенность, и, если бы вы начали кокетничать, я бы тут же сбежал из танцевального зала.

— Да, я представляю, как часто вам приходится общаться с кокетливыми богатыми наследницами с тех пор, как об обстоятельствах, при которых вы получили наследство, стало известно в высшем свете, — спокойно произнесла Дианта. — А вы, между тем, очень нелестно отзывались обо мне.

— Я полагаю, вы правы, — неохотно согласился граф. — Вы не можете представить, как это больно и унизительно, когда друзья и родственники пытаются превратить тебя в охотника за приданым.

— Не больнее, чем мне, ведь все мои родственники и друзья примеряют любого достойного джентльмена на роль моего мужа, — ответила Дианта.

— Да, в этом мы схожи, не так ли? Если я скажу, что, приехав в Олвик-хаус, я никак не ожидал вас там увидеть, вы мне не поверите?

— Нет. Я полагаю, вы намеренно искали меня среди гостей, — с насмешкой сказала Дианта.

— Ничего подобного. Правда, я опасался встречи с богатой невестой — одной из тех, с которыми меня так упорно пытаются познакомить друзья несмотря на все мои протесты. Если бы я знал, что вы там будете, я бы ни за что не поехал. Это правда.

— Потому что я наследница банкирского дома Хелстоу? — спросила Дианта, усмехнувшись.

— Именно из-за этого обстоятельства я избегал знакомства с вами, — уже мягче сказал граф. — Когда нас представили друг другу, я хотел немедленно уйти. Но вы не похожи на большинство богатых наследниц. Да и на «обычных» молодых леди тоже. Во время вальса я чуть было не пожалел, что не ушел сразу. Вы страшно меня разозлили, но когда я взял себя в руки, я почувствовал к вам определенное уважение и симпатию. — Последнюю фразу лорд произнес с особой мягкостью.

Ему представился еще один случай убедиться в том, насколько Дианта отличалась от своих сверстниц. Вместо того чтобы смутиться, она тотчас же ответила:

— Этого достаточно, чтобы забыть о том, что у меня огромное состояние?

— Даже об этом, — ответил граф. — Я никогда не думал, что так может случиться, но ваше наследство — не препятствие для откровенного разговора. Теперь вы должны ответить мне на один вопрос. Если он покажется вам абсурдным, пожалуйста, не обижайтесь.

— Вы рассуждаете весьма разумно. И не делаете нелепых признаний. Надеюсь, что их и не будет.

— Вы можете полностью на это рассчитывать. Я уже вышел из возраста, когда мужчины совершают подобные глупости. — Он взглянул на девушку и слегка нахмурился. — Какие признания вы считаете нелепыми и как вы себя от них ограждаете?

Дианта молчала, поэтому он добавил:

— Я обещаю сохранить любую вашу тайну.

— Благодарю вас. Я вам доверяю, — после паузы ответила мисс Хелстоу. — Видите ли, лорд Чартридж, мои родители поженились по любви, — так, по крайней мере, мне говорили. Но к тому времени, когда я стала достаточно взрослой, чтобы самой разбираться в происходящем, мать и отец едва выносили общество друг друга. Они уже умерли, — неожиданно грустно закончила она.

— О да, для ребенка это весьма печальный опыт. Но верно ли судить о жизни в супружестве по одной паре? — спросил он, глядя на лошадей.

— Если бы она была одна! Вероятно, пример родителей сделал меня более наблюдательной, чем это свойственно девочкам моего возраста. Я стала свидетельницей многих романтических увлечений, и все они выставляли людей в неприглядном свете, — неуверенно продолжала Дианта. — Вы понимаете, что я хочу сказать?

— С Фарреллом, мужем вашей кузины Шарлотты, я едва знаком, — быстро ответил граф, продемонстрировав полное понимание, которое Дианта приняла с признательностью. — В обществе его любят, но манеры этого джентльмена далеки от совершенства.

— Далеки от совершенства? — удивленно переспросила Дианта. Все знакомые считали лорда Фаррелла милейшим человеком, очень вежливым и сдержанным.

— Полагаю, что постоянно выставлять супругу на посмешище своими похождениями — верх невоспитанности.

И Дианта кивнула в знак согласия.

— Думаю, что пары, которые женятся по любви, чаще… — она замолчала в нерешительности.

— Чаще забывают о своих клятвах, — закончил за нее Чартридж.

— Именно это я и хотела сказать, — с благодарностью подтвердила Дианта. — О, как бы мне хотелось стать мужчиной, чтобы, не задумываясь, говорить то, что я считаю нужным!

— А разве вы задумываетесь? — удивленно спросил Чартридж. — Должно быть, я этого просто не заметил.

Она улыбнулась.

— Я пытаюсь, но у меня это редко выходит.

Дианта оправдывала свою откровенность терпимостью графа — ведь в том, что их убеждения настолько схожи, нет ее вины. Он угадал ход ее мыслей:

— Надеюсь, что вы и в дальнейшем будете столь же непосредственны и откровенны со мной. Только так мы сможем найти общий язык. Мы уже почти дошли до ворот Эплси, значит, у нас осталось очень мало времени. Я не сказал вам самого главного. Вы знаете, что в наследство от дядюшки я получил не только титул, но и его долги. Я должен взять в жены богатую наследницу с тем, чтобы спасти аббатство Чартридж и поместье. Когда мои друзья в качестве одного из вариантов предложили мне союз с вами, они заботились исключительно о моей выгоде, ни на минуту не задумавшись о том, стоит ли вам отдавать свою руку и сердце мужчине, которого вы абсолютно не любите… Мужчине, которого, к тому же, донимают кредиторы.

— Я полагаю, они решили, что титула графини мне будет достаточно, — с легкостью ответила Дианта.

— И вам по душе такое решение?

Девушка на минуту задумалась, а затем медленно произнесла:

— Вы обидитесь, если я скажу «да, по душе»?

— Было бы странно, если бы вы это сказали. Вам так хочется иметь титул? Поверьте, в этом нет ничего заманчивого.

— Я так не считаю. Будь я графиней, я имела бы больше свободы.

От неожиданности граф оторопел.

— Видите ли, моих родителей не принимали в обществе, а о папиной смерти со мной вообще предпочитают не говорить. Я знаю, что он был заядлым игроком и погряз в долгах. Когда мама узнала о его смерти, она сказала: «Наверное, поссорился с таким же картежником, как он сам, и случилось непоправимое». Я никогда еще не слышала столько горечи в ее голосе.

Дианта щелкнула пальцами.

— Каждый день был мукой. Я находилась на грани отчаяния, поэтому нельзя ставить мне в вину мои убеждения. Иногда создавалось впечатление, что я сижу в тюрьме за преступление, которого не совершала.

В ее голосе было столько боли, что у графа невольно вырвалось:

— Бедняжка!

— С тех пор я решила, — Дианта старалась говорить уверенно, — что свободной можно стать, только получив титул. Тогда никто не посмеет меня осуждать. Если я стану графиней…

— Я знаю нескольких графинь, похожих на вас, — с усмешкой заметил граф.

— Я тоже, — выпалила Дианта и торопливо продолжала: — Я думала, что, если твердо встану на ноги, прошлое будет меньше тяготить меня. Я уверена, что мой титул заставит высший свет забыть о моих родителях, а если кто-то и будет говорить о них, то вспомнят только о том, что моя мать была дочерью лорда. — Она замолчала, стараясь правильно оформить в слова мысли, высказать которые раньше ей никогда не удавалось. Но Чартридж снова пришел ей на помощь.

— Вы рассудили мудро, — произнес он с сочувствием. Внезапно его глаза сверкнули. — И конечно, у вас будет намного больше свободы, чем сейчас.

— Правда? — с тоской во взоре спросила девушка.

— Несомненно. В супружестве верх неприличия — следить друг за другом или пресекать невинные шалости. Доверием, а не ревностью супругам должно руководствоваться в браке. — Улыбка исчезла с его лица, и он заговорил серьезнее, чем когда-либо. — Вот и ворота. Нам удалось побеседовать об очень важных вещах. Мисс Хелстоу, вы согласны, чтобы я поговорил с вашим дядюшкой?

Неожиданно мир закружился у Дианты перед глазами. Впереди ее ожидала полная неизвестность. Ей не хотелось подчинять свою жизнь эмоциям, но было ли это решение правильным? К тому же с графом Чартриджем она едва знакома…

Чартридж взял вожжи. Экипаж остановился. Дианта, со вздохом подобрав дрожащими руками подол, произнесла:

— Согласна.


Двери дома лорда Грейсбурна, располагавшегося на Беркли-сквер, открыл Ферринг, дворецкий. Как и вся прислуга, он считал, что Дианта и лорд Чартридж влюблены друг в друга, потому встретил их на пороге благожелательным взглядом.

— Лорд Грейсбурн у себя? — спросил Чартридж, следуя за Диантой в холл.

Ферринг надулся от гордости.

— Да, милорд.

— Будьте любезны сообщить, что лорд Чартридж хочет его видеть.

— Конечно, милорд. Пожалуйста, подождите его в библиотеке.

— Благодарю вас. — Поклонившись Дианте, он добавил: — Мисс Хелстоу, вы не могли бы оказать мне любезность и найти книгу, которую обещали мне одолжить?

Ферринг возмутился, услышав подобные речи от джентльмена, которому полагалось быть влюбленным, но его романтичная натура была бы удовлетворена, если бы он увидел, что произошло после его ухода. Дианта провела гостя в библиотеку. Прикрыв двери, граф нетерпеливо прошептал:

— Дианта, вы еще можете отказаться! Я без труда найду другой предлог для разговора с лордом Грейсбурном.

Она посмотрела на Чартриджа.

— Может, это вы боитесь?

— Мисс Хелстоу, мы обсудили почти все детали сегодня утром. Но еще кое-что осталось невыясненным. И это нужно сделать сейчас, пока вы не приняли окончательного решения.

— О чем вы говорите? — озадаченно спросила девушка.

Чартридж колебался.

— Вы еще очень молоды, — наконец произнес он, — и — при всей своей рассудительности — неопытны. Брак предполагает самые близкие отношения, которые вам до сих пор не были известны. Вы представить себе не можете, насколько они доверительны. День, когда молодая женщина поймет, что живет с мужчиной, который ей отвратителен, станет для нее трагедией.

Дианта вспыхнула и, сделав над собой усилие, спросила:

— Лорд Чартридж… что вы мне предлагаете?

Он улыбнулся. Ее сердце бешено заколотилось, предчувствуя…

— Разумный эксперимент, мэм, — мягко произнес он. — Ваша пытливая натура его должна одобрить.

— Но… — она посмотрела на молодого человека с недоумением, — как мы можем?..

— А вот так, — сказал он и резко обнял ее.

Пол ушел у Дианты из-под ног. Ее руки, вместо того чтобы оттолкнуть, искали поддержки. Головка оказалась у него на плече, и их губы соединились… Дианта целовалась впервые в жизни. С ужасом понимая все неприличие ситуации и ощущая, как граф все крепче прижимает ее к себе, она чувствовала жар его плоти. Это было абсолютно не похоже на объятия во время вальса. Новая, до сих пор неизвестная сила покорила Дианту. Она успела познакомиться с лордом Чартриджем — собеседником и светским львом, — а теперь поняла, что узнать его как мужчину означало нечто совсем иное.

Его теплые и мягкие губы нежно ласкали ее рот. Она не осознавала, что делает то же самое, а ее объятия выражали почти призыв. Она ничего не ощущала, кроме теплоты и нежности, овладевших ее существом. У нее не было сил, чтобы оттолкнуть его, как должна была бы сделать настоящая леди.

Постепенно Дианта ощутила, как обхватившие ее руки разжимаются и он отпускает ее. Некоторое время она боялась поднять глаза, чтобы не выдать своих чувств. Но когда все же посмотрела на графа, то поняла, что ей нечего опасаться — он полностью владел собой, и это весьма ее озадачило. Она была слишком неопытной, чтобы заметить, как дрожит маленькая жилка у него на шее. Глаза лорда Чартриджа смеялись.

— Ну как, мисс Хелстоу? Эксперимент закончился успешно?

Девушка поняла, что он все еще обнимает ее за талию, и, покраснев, отстранилась. Но спустя мгновение ей все-таки удалось взять себя в руки и с легкостью произнести:

— Смотря что вы называете успехом!

— Вы уже вынесли окончательный приговор или повторим эксперимент снова?

— О нет, не нужно, — торопливо возразила Дианта, так как знала, что теперь ей понадобится какое-то время, чтобы проанализировать новые ощущения. — В этом нет никакой необходимости. Я… Я не испытываю к вам отвращения.

— И я к вам тоже, — уверил ее граф. — Простите меня великодушно за то, что я застал вас врасплох, но такое проверяется… как бы это сказать… без предварительного уведомления испытуемого. Иначе результату нельзя было бы верить.

— Что ж, тогда вы поступили правильно, — подтвердила Дианта строго и вместе с тем игриво. — Нельзя недооценивать пользы от хорошо проведенного эксперимента!

Лорд Чартридж взял руку Дианты и прикоснулся к ней губами.

— Мисс Хелстоу, да вы философ!

Лорд Грейсбурн, уже спешивший в библиотеку, понял, что дворецкий не ошибся. Дианта и Чартридж уютно устроились на диване и обсуждали творчество Шекспира так непринужденно, словно уже год были женаты.

Через две недели «Газет» и «Монинг Пост» объявили о помолвке лорда Чартриджа и мисс Хелстоу. Кредиторы графа тут же угомонились. Последние несколько счетов были порваны в тот момент, когда их уже собирались отсылать.

Однако адвокатам жениха и невесты пришлось потрудиться, прежде чем соглашение было достигнуто. Лорд Грейсбурн не уставал удивляться позиции Чартриджа при оформлении формальностей.

— Учитывая его титул и положение в обществе, граф мог бы затребовать в качестве приданого вдвое больше, — заявил он жене. — Создается впечатление, что деньги Дианты для него не главное.

— Может, он все же тайно в нее влюблен, — сентиментально заметила супруга.

— Ради бога, дорогая, нельзя, чтобы девчонка это услышала, — с тревогой воскликнул Грейсбурн. — Этого было бы вполне достаточно, чтобы Дианта расторгла помолвку.

Он в деталях рассказал племяннице об условиях брачного соглашения и, в частности, о том, что большая часть состояния деда остается в ее руках. Деньги гарантировали ей относительную свободу. От таких перспектив кружилась голова! Стать супругой благоразумного джентльмена, который избавит ее от всяких условностей и, более того, будет еще и заботиться о своей супруге и беречь ее, — что может быть прекрасней?

Девушка вежливо слушала разглагольствования лорда Грейсбурна касательно предстоящей свадьбы, но, в конце концов, не выдержала:

— Уверена, что вы все сделаете великолепно, дядюшка.

Этот ответ поразил его как гром среди ясного неба — практичная Дианта была не похожа сама на себя.

— Девочке нездоровится? — поинтересовался он у жены.

— Это абсолютно исключено, — последовал ответ.

Действительно, Дианта только что вернулась с конной прогулки с лордом Чартриджем. Щеки ее горели румянцем, глаза блестели, вероятно, от удовольствия, — только никто не осмеливался высказать это предположение вслух.

На самом деле, мисс Хелстоу впервые насладилась свободой — она пустила лошадь галопом в самом центре Гайд-парка — подобное ей раньше вряд ли сошло бы с рук. Однако Чартридж, находившийся рядом на своем великолепном вороном, подстраховывал ее.

— Уже наслаждаетесь долгожданной независимостью?

— Да, а разве это вас шокирует?

— Я постараюсь не испугаться.

— Тогда мне придется придумать что-нибудь посерьезнее, — поддразнила Дианта.

— Я уже дрожу от страха! Но подождите хотя бы до венчания, тогда уж вы точно заставите весь город заговорить о себе.

При этих словах девушка рассмеялась. В общем, жених и невеста вернулись домой в прекрасном расположении духа.

Это была, пожалуй, их единственная беседа с глазу на глаз за все время, пока семья будущей графини лихорадочно готовилась к свадьбе. Дианте пришлось посетить Чартридж-хаус, чтобы выбрать комнату, которая станет ее будуаром, и отдать распоряжения насчет мебели. Также она вынуждена была принимать многочисленных родственников Чартриджа, так как каждый считал своим долгом оказать ей должное внимание. И хотя эти визиты были продиктованы в равной мере доброжелательностью и любопытством, они носили весьма официальный характер.

Вдобавок ко всему Дианте необходимо было купить множество новых платьев. В компании тетушки и кузины она обошла лучшие лондонские магазины, и лорд Чартридж с майором Лиземом весьма удивились, случайно застав вечером в гостиной трех дам, с головы до ног обмотанных отрезами ткани.

Дианта была готова оправдать любой безумный поступок Чартриджа, но тот вел себя на удивление разумно. Его остроумные замечания смешили ее. На первый взгляд все выглядело благополучно. Но однажды она заметила, что жених разглядывает ее с любопытством, которое почему-то напомнило Дианте сцену в библиотеке — когда пол закачался у нее под ногами и мир стал другим. Девушка вмиг залилась румянцем и отвернулась.

Чартридж последовал за ней к окну и мягко спросил:

— Я чем-то обидел вас?

— Нет, нет… Просто я неожиданно почувствовала, что устала.

Он провел ее к креслу и отправился за льдом. Воспользовавшись отсутствием графа, девушка собралась с мыслями. Кроме поцелуя на Дианту произвели сильное впечатление откровения графа об опыте его отношений с женщинами. Чартридж назвал его «ужасным». Смутные предчувствия овладели Диантой, и будущая жизнь в браке уже не казалась ей такой легкой и беззаботной. Но когда граф вернулся, на его лице играла все та же саркастическая улыбка.

Планировалось, что медовый месяц чета Чартриджей проведет в аббатстве, фамильном поместье графа. Рекс предложил совершить путешествие по Европе, что после победы над Наполеоном было безопасной затеей, но Дианте не терпелось освоиться в новом доме. Да и супругу хотелось поскорее привести его в порядок — так подсказывала мисс Хелстоу ее женская интуиция. Итак, было решено, что счастливые молодожены проведут две недели в Кенте, прежде чем вернутся в город для того, чтобы быть представленными ко двору.

За два дня до свадьбы от ворот дома Грейсбурнов отъехал экипаж, груженный новыми вещами будущей леди Чартридж. Но только несведущий человек мог поверить, что имущество мисс Хелстоу могла увезти одна карета. Во время медового месяца ей предстояло сменить бесчисленное количество платьев, в их числе и наряд для представления при дворе, поэтому парадную одежду решили отправить прямиком в Чартридж-хаус. Свадьба стала главным событием сезона. Предполагалось, что церемония будет скромной, учитывая недавнюю кончину старого графа, но так много желающих считали себя вправе прийти, что сразу стало ясно — церковь будет переполнена. Собравшиеся сплетники кстати вспомнили и о том, что покойный граф Чартридж приходился Рексфорду Лизему всего лишь дядей, так что ничто не могло помешать всеобщему веселью.

За неделю до свадьбы Дианте прислали фамильный жемчуг семьи Чартридж — колье, серьги и браслет. В качестве предсвадебного подарка жених преподнес невесте жемчужную диадему. Увидев ее, Дианта вскрикнула от восхищения, представляя, как замечательно она будет сочетаться со свадебным платьем. Мечтам мисс Хелстоу суждено было осуществиться — жемчуг идеально смотрелся рядом с белыми кружевами и атласом, а диадема венчала наряд совершенством.

Выйдя из кареты на Ганновер-сквер, Дианта окинула толпу взглядом и взяла дядю за руку. Элинор в кремовом платье, украшенном бледно-желтыми розами, сопровождала ее. Кузина поправила свадебный наряд невесты — теперь они готовы идти.

Медленно и торжественно по проходу прошла невеста. Прежде чем остановить свой взгляд на алтаре, Дианта отметила, что церковь переполнена. Несколько нарядных джентльменов выделялись из толпы. Среди них Дианта увидела Берти, потрясающе красивого в сером костюме, глядя на который сам портной прыгал от удовольствия, хотя и знал, бедняга, что гонорара за работу не увидит никогда.

У алтаря Дианта увидела Джорджа Лизема, шафера жениха. Бесстрастно посмотрев на невесту, он стал искать глазами кузину Элинор. Когда жених, Рексфорд Чартридж, предстал перед алтарем, он был бледнее обычного. Когда он приблизился к ней, лицо его на мгновение утратило свое ироничное выражение. Однако при виде приближающейся Дианты его брови нахмурились. «Может быть, он уже сожалеет о своем решении?» — подумалось девушке. Однако она нашла утешение в мысли, что подобная напряженная серьезность объясняется, вероятнее всего, важностью момента. Перед викарием они предстали рука об руку.

Как только отголосок слов брачной клятвы прокатился по залу, восторг Дианты куда-то исчез. Неожиданно она поняла, что отдает свою судьбу в руки мужчине, которого совсем не знает. Она насмехалась над любовью, но что же еще может объединить людей в браке, если не это чувство? Неужели все-таки рассудительность? И впервые в жизни Дианта усомнилась — а будет ли этого достаточно?

Чартридж с силой сжал ее руку, и это заставило Дианту посмотреть на него. Неожиданно чувство невероятной уверенности охватило мисс Хелстоу. Какие глупые мысли теснятся у нее в голове! Рядом с ней мужчина, при одном только прикосновении которого ее охватывают волнующие радость и тревога, а впереди — жизнь, которую они проживут вместе.

Церемония завершилась. Обручальные кольца красовались на руках, орган разрывался от музыки, когда новоиспеченная леди Чартридж вышла из церкви.

Вечером молодожены были готовы к отъезду в деревню. Рекс решил обойтись без помощи лакея. Дианта попрощалась с семьей и села рядом с мужем. Чартридж приказал трогать.

Первую половину пути ни один из них не нарушал молчания. На этот раз вместо обычной пары экипаж был запряжен четверкой. Дианта получала удовольствие, глядя, как умело муж правит лошадьми. Она наблюдала за его сильными ловкими руками, созданными, чтобы управлять. Дианта просто не могла оторвать от них взгляд.

Девушка была настолько увлечена своими мыслями, что Чартриджу пришлось дважды позвать ее по имени, прежде чем она услышала его.

— Вы о чем-то хотели меня спросить? — произнесла она озадаченно.

— Я спросил, не замерзли ли вы. Поднимается ветер.

— Все хорошо, спасибо. Тем более что до усадьбы уже близко, не так ли?

— Около получаса езды, — ответил ей Чартридж, а затем, словно обращаясь к самому себе, добавил: — Непривычно возвращаться туда хозяином…

— Вы долго там жили?

— Несколько лет в детстве. Мой отец никогда не любил детей, и потому после смерти матушки мы с Джорджем были отданы на попечение графа. Он испытывал к детям столь же «нежные» чувства, но его жена присматривала за нами. Иногда в общении с нами она находила больше радости, чем в беседах с собственным сыном. Оливер был похож на своего отца — такой же холодный, эгоистичный, не заботящийся ни о чем, кроме своего удовольствия. Может, мне и не следует говорить о своих родственниках в подобном тоне, они уже давно умерли. Но даже будучи ребенком я отчетливо понимал, как сильно тетушка нуждалась в деньгах, в то время как дядя всегда находил средства на карточные игры, охоту и любовниц.

В последних словах прозвучала такая горечь, что Дианта с удивлением посмотрела на него.

— Мне не следовало рассказывать вам об этом, — криво улыбнувшись, сказал Чартридж.

— Мы условились ничего не таить друг от друга, — напомнила ему Дианта.

— Мы решили, что это вам не надо соблюдать условностей со мной.

— Вы не правы! — возмущенно воскликнула графиня.

Он усмехнулся.

— Оставьте! Вы все-таки уже не девочка, от которой следует скрывать правду об этом мире. Кстати, в церкви я не увидел вашего кузена Фаррелла.

— Он проводит все свободное время с новой пассией, — с негодованием ответила Дианта. — Бедная Шарлотта со вздохом передала нам поздравления от его имени.

— Значит, вы поймете меня еще лучше. Мой дядя с легкостью разбивал тетушке сердце своими похождениями, даже не заботясь о том, чтобы скрывать их. Оливер был весь в отца. Если бы он женился, то его супруга была бы обречена на те же несчастья, что и матушка. Но он не захотел обременять себя брачными узами и терпеть женские упреки. Теперь, возможно, вам понятно, почему в свете отца и сына Чартриджей не очень жаловали и очень немногие сожалели об их кончине. — Неожиданно он добавил: — Жаль, что моя тетя уже умерла. Вы бы ей понравились.

Когда молодожены въехали в Веллхемптон, солнце уже село и сумерки быстро опускались на землю. Неожиданно раздались приветственные крики.

— Жители деревни — наши арендаторы, — пояснил граф. — Значит, весть о нашем приезде уже на полпути к аббатству.

Народ выходил из домов поглазеть на них.

— Разрешите им себя увидеть, — попросил Рекс, придерживая лошадей. — Они слишком многим вам обязаны.

С того момента со всех сторон до них доносились только приветственные возгласы. Когда молодая пара покинула деревню, Дианта увидела, что десятки улыбающихся мужчин, женщин и детей выстроились вдоль дороги. Некоторые держали факелы, освещая путь к аббатству.

Было уже довольно темно, но Дианте удалось разглядеть огромные чугунные ворота, которые были с поспешностью открыты. Теперь перед ее взором открылась залитая светом факелов аллея, ведущая к старинному зданию. Услышав ликующие возгласы, молодая графиня почувствовала новый прилив восторга. Эти люди просто радовались приезду своей спасительницы и приветствовали ее.

Вся челядь выстроилась у парадного входа. Как только экипаж остановился, внушительного вида дворецкий и средних лет женщина вышли вперед, чтобы поприветствовать их. Рексфорд Чартридж помог супруге выйти.

— Дорогая, это — Лоппинг, а это — миссис Эдвардс, экономка. Они превосходно управляют аббатством Чартридж.

Дианта вежливо ответила на приветствия экономки и дворецкого и поняла, что ей придется познакомиться со всей челядью, подобно вновь прибывшему генералу, который первым делом устраивает смотр войскам. Собравшись с силами, леди Чартридж впервые выполнила обязанности хозяйки дома. В ее памяти навсегда запечатлелись эти счастливые моменты ее жизни и улыбающиеся, приветливые лица.

— А теперь, дорогая, мне остается только представить тебя твоему новому дому, как полагается, — произнес Рекс с усмешкой, подхватил Дианту на руки и внес в дом. Радостные возгласы зазвучали с новой силой.

Глава четвертая

Ночью, сидя за туалетным столиком, Дианта сама себя не узнавала. Румянец триумфа еще играл на ее щеках. За столом, ужиная с супругом, чинно сидевшим напротив, она пребывала в странном возбуждении. Девушке совсем не хотелось есть, но при этом она выпила несколько бокалов вина. Интересно, это много или мало, спрашивала она себя, и отчего так сильно теперь бьется сердце?

Дианта подошла к зеркалу. Шелковая ночная сорочка с глубоким вырезом, соблазнительно открывавшим грудь, — такой она раньше никогда не надевала. Конечно же, ей приходилось носить на балах платья с декольте, но это было нечто совсем другое. В зеркале отражалась огромная кровать на четырех ножках, при виде которой холодок пробегал у девушки по спине.

До сих пор все было просто: она заключила сделку с мужчиной, который ей нравился, — ее деньги в обмен на его титул. Но теперь ей предстояло узнать, в чем же заключается таинственная сущность супружеских отношений, и это ее чрезвычайно пугало. Только муж сможет ей помочь пройти этот доселе неизведанный путь. Внезапно Дианта поняла, как мало она знает Рексфорда…

Послышался шорох, и дверь отворилась. В отблеске свечей Дианта увидела мужа. Танцующая тень сделала его неузнаваемым. Граф показался Дианте выше ростом. На нем был темный халат с вельветовым воротником и широкими рукавами. Под ним Дианта увидела распахнутую сорочку, открывавшую красивую мускулистую грудь.

Раздался серебристый перезвон. В руках у мужа Дианта увидела шампанское и два бокала и почему-то вздохнула с облегчением.

— Я полагаю, мы могли бы отметить успешное заключение нашей сделки, — непринужденно сказал он.

— Сделки? — с сомнением в голосе повторила она. Конечно, их соглашение было похоже на сделку, но иногда такие слова ранят очень больно.

— Ну хорошо, выпьем за тот день, когда наши сердца достигли желаемого, — поправился он. — Вы получили свою свободу, а я сохранил свободу аббатству Чартридж. — Он вручил ей бокал с шампанским. — Давайте выпьем за наше совместное будущее!

Тут Дианта поймала взгляд, который несколько насторожил ее. В глазах графа она прочитала жгучую страсть, которая могла передаться ей самой. Стоя перед ним, она чувствовала себя обнаженной, словно шелковая сорочка куда-то исчезла.

Будто под гипнозом, Дианта вслед за Рексом поставила на стол бокал. Он подошел к ней, ласково пробежал пальцами по лицу. Достаточно было губам Рекса коснуться ее губ, и она почувствовала легкое головокружение.

Как любой девушке, Дианте, конечно же, приходилось слышать отзывы о первой брачной ночи. Леди Грейсбурн заявляла, что мужчины должны быть снисходительны к женским желаниям, на что Шарлотта, пожав плечами, отвечала: «Мамочка, что за чепуха! Очень скоро им становится наплевать на наши желания!»

Дианта абсолютно была не готова оказаться во власти мужчины. До сих пор именно она ставила условия. Но теперь, когда на ее пальце блестело обручальное кольцо Рекса, все будет по-другому. Муж — властелин. Жена — рабыня. Именно так устроен свет. Что она натворила, согласившись на этот брак?

Сделав шаг назад, Рекс с любопытством наблюдал за ней.

— Вы, вероятно, помните, как однажды мы провели с вами эксперимент, — произнес он, — и вы уверили меня в том, что не чувствуете ни малейшего отвращения. Я надеюсь, с той поры ничего не изменилось.

— Нет, нет. Просто…

— Просто вы не знаете, чего ожидать. — Он загадочно улыбнулся. — Не волнуйтесь, я не чудовище.

Эта улыбка немного успокоила девушку. Перед ней снова тот Рекс, который развлекал ее и с которым было так хорошо и спокойно. Увидев ее робкую улыбку, он добавил:

— Доверьтесь мне. И никогда меня не бойтесь. Вы же не боитесь, правда?

— Конечно же, нет, — ответила Дианта с таким негодованием, что он расхохотался и приблизился, чтобы вновь поцеловать ее. Полные теплые губы заставили Дианту несмело и неуверенно поцеловать его в ответ.

Затем она почувствовала, как он пытается раскрыть ее уста. Он не настаивал, а умолял, и Дианта уступила. От новых ощущений бешено застучало сердце, кровь быстрее побежала по телу. Она чувствовала, что воля покидает ее и остается только подчиниться.

Пока он целовал ее, его руки жадно ласкали все ее тело, очерчивали изгибы ее тонкой талии, крутых бедер. Прикосновения мужских пальцев дарили Дианте непередаваемое удовольствие. При этом она болезненно ощущала свою наготу — еще бы, ведь ничего подобного в жизни Дианта еще не испытывала, и это шокировало ее. «Позволять делать такое с собой — верх бесстыдства, и джентльмен, конечно же, не ожидает подобного от супруги», — думала она. Но она понимала — Рекс хотел, чтобы все происходило именно так. «Быть может, — мелькнула у Дианты дикая мысль, — он хочет проверить, насколько я целомудренна?» Девушка была совершенно неопытна, поэтому любое абсурдное предположение казалось ей правдоподобным. Она приняла решение не поддаваться соблазну или, по крайней мере, не проявлять свои эмоции так открыто. Но сделать это оказалось непросто — томные вздохи и дрожащее от непонятных желаний тело выдавали молодую графиню.

Рекс стал целовать маленькую пульсирующую жилку на шее. Сладкая нега охватила Дианту. Когда она ощутила, как его руки спускают с плеч струящийся шелк и поцелуи обжигают грудь, ее сердце застучало еще быстрее. Ужас охватил девушку. Конечно же, он ее испытывает! Ни один джентльмен не может заставлять супругу предаваться подобному бесстыдству. Настало время доказать, что она настоящая леди!

В Дианте заговорило оскорбленное самолюбие — оттолкнув руки супруга, она произнесла:

— Рекс, пожалуйста, не нужно.

Его руки замерли, но продолжали обнимать ее. В мягком свете свечей она разглядела его дрожащее тело. Похоже, ему требовались значительные усилия воли, чтобы сдерживать себя.

— Ты хочешь, чтобы я ушел, Дианта? — шепотом спросил он. — Я сказал, я не чудовище. Одно твое слово, и я оставлю тебя в покое.

Мысль о том, что она останется в спальне одна, заставила ее вскрикнуть. Она не понимала, что происходит с ее телом, а лишь ощущала, что самое главное ждет ее впереди. Он должен закончить начатое и избавить ее от этой муки томленья.

Но в мире не существовало слов, дающих благовоспитанной девушке возможность выразить подобное желание… Дианта в отчаянии молчала.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — повторил он.

Наконец к ней вернулось самообладание.

— Мы заключили сделку, — задыхаясь, сказала она. — И… И я не стану уклоняться от исполнения своих обязательств.

Саркастическая усмешка исказила губы графа.

— Обязательств? Ужасно неподходящее слово. Тем более в подобной ситуации.

— Но… Но мы же договорились, — продолжала настаивать она.

— Давай хоть на миг забудем о долге и подумаем об удовольствии. Ты не ответила — мне уйти?

— Я…

— Уйти? — повторил он, нежно касаясь ее губ. — Твое желание для меня закон. Скажи, и я уйду.

Она не могла ответить. Он так нежно дразнил ее своими едва ощутимыми прикосновениями, что у нее закружилась голова.

— Скажи, чтобы я ушел, — прошептал он.

Она едва могла говорить, но все же заставила себя произнести:

— Нет… Нет.

Дианта провалилась в полудрему, как после сильного наркотика. Ноги и руки отяжелели. Силы куда-то исчезли. Весь мир рушился, но она уже ничего не могла изменить. Ее ночная сорочка скользнула на пол.

Она увидела отражение их фигур в огромном зеркале. В свете свечей их тела отбрасывали зыбкие тени. Вдруг Дианта осознала, что на Рексе нет никакой одежды, как и на ней самой. При виде его прекрасного тела она затрепетала.

Графиня почувствовала, как супруг подхватывает ее и переносит на огромное ложе. Он покрывал поцелуями каждый дюйм ее тела, пока жгучее желание не охватило ее всю. Он едва слышно говорил слова, смысл которых она не улавливала, но слышать их было так приятно… Холодная, расчетливая мисс Хелстоу, наблюдавшая за миром из укромного теплого убежища, исчезла. Руки мужчины не обещали защиты, но они манили ее своей неизведанной опасностью. Леди, рожденная и воспитанная по всем правилам строгой морали, теперь презрела все ограничения. На свет рождалась новая женщина…

Она почувствовала, как рука Рекса скользнула между ног, нежно их раздвигая. Прежде чем Дианта смогла понять, что происходит, он вошел в нее. Ее охватило недоумение, но лицо мужа, находившееся теперь так близко, светилось уверенностью. И в следующий момент все изменилось — она уже не была собой, а лишь частью его. Остатки скромности были отброшены прочь, и спустя мгновение она уже двигалась в такт мужскому телу, подчиняясь чуждому ей ритму.

Волна удовольствия захлестнула Дианту. В объятьях Рекса она словно сгорала заживо, а когда он вдруг замер, словно птица Феникс, восставшая из пепла, очнулась счастливой радостной женщиной, испытавшей море ярчайших эмоций. Она познала удивительный мир, который был полон красок и ярких огней. Дианта протянула вперед руки, словно хотела обнять его весь, и почувствовала, как Божья благодать снисходит на нее с небес…

Наваждение рассеялось. Она поняла, что вновь свободно владеет телом, которое уже никогда не будет таким, как прежде. В темноте она мирно уснула.


Перед тем как проснуться, Дианта видела сон, в котором нежилась в объятьях Рекса, а он с лаской во взоре наблюдал за ней. У нее было такое чувство, словно она, наконец, нашла место, которое станет для нее родным.

Открыв глаза, она увидела, что на постели кроме нее никого нет. Дианта села и огляделась. Только смятая простыня с другой стороны напоминала о том, что ночью она была не одна.

Дианта откинулась на подушки — воспоминания заполонили ее ум. Краска стыда залила ее щеки при мысли о том, как фривольно она вела себя ночью, требуя ласк и предлагая их сама. Изумление не уступило место девической стыдливости. Граф Чартридж наверняка ожидал, что его супруга окажется более сдержанной. Напротив, позабыв о благовоспитанности, Дианта отдалась удовольствию, как какая-то куртизанка. Девушка зарылась под одеяло, думая о муже. После всего, что между ними было, посмеет ли она посмотреть ему в глаза?

Она услышала, как хлопнула дверь. Вошла Люси, горничная, и с поклоном поставила на столик поднос с утренним шоколадом.

— Его светлость граф Чартридж ушел на конюшню и просил вас присоединиться к нему после завтрака, — сказала Люси.

Неожиданно в Дианте проснулась жажда деятельности.

— Тогда быстрее приготовь ванну и платье для верховой езды.

Она сбежала по лестнице вниз в холл, а оттуда отправилась на конюшню. Рекс был готов к прогулке. Он не заметил ее прихода. Спрятавшись за деревом, Дианта наблюдала за мужем. «Как он красив и как хорошо сложен!» — думала она. Однако, услышав забавную реплику конюха, девушка невольно засмеялась.

Когда Дианта подошла к Рексу, тот взглянул на нее, и — поразительная вещь — в глазах супруга она не увидела ни малейшего намека на то, что произошло между ними ночью. Даже слова приветствия были сказаны сухим учтивым тоном.

— Доброе утро, мадам, — сказал он, поднося ее руку к губам. — Я пришел сюда рано утром, чтобы убедиться, что с вашим подарком ничего не случилось и что он действительно вас достоин.

— Подарок?

— Приведи ее сюда, Картер.

Конюший щелкнул пальцами, и секунду спустя Дианта вскрикнула от удовольствия — перед ней предстала превосходная лошадь молочно-белого цвета.

— Она быстрая и смелая, но покорная, словно ягненок. Драгоценности перед свадьбой — не более чем простая формальность. Вот мой настоящий свадебный подарок.

Дианта нежно обняла лошадь за гибкую шею.

— О, Рекс, она превосходна! Как было бы прекрасно сейчас прокатиться верхом!

— Тогда не будем откладывать.

Он помог Дианте забраться в седло. Их глаза встретились. Рекс улыбался, как и прежде. Внезапно она осознала — он ни за что не осмелится заговорить с ней о прошлой ночи. Как и она сама. Это будет их общим секретом.

Вороной, на котором лорд Чартридж катался в парке, когда она впервые его увидела, ожидал неподалеку. Рекс мигом вскочил в седло, и они отправились в путь. Почувствовав, как упруго ветер гладит ее по щекам, как мягко ходят под ее ногами лошадиные бока, Дианта засмеялась. Дни ее полного запретов девичества остались далеко позади. Теперь она была абсолютно свободна.


Воспоминания о жизни за городом были родом из детства. Тогда они с матерью жили вместе. Алва тяжело переживала свое изгнание и не находила утешения в спокойном укладе английской провинции. Позже, когда Дианта ездила в Грейсбурн-парк, ей нравилось кататься верхом и навещать соседей, но такая жизнь ее никогда не привлекала.

Однако в аббатстве Чартридж дни проходили незаметно. Дианта была полноправной хозяйкой имения. Все в округе принадлежало именно ей. Она устраивала приемы, чтобы поближе познакомиться с местной знатью. Среди ее соседей оказались сквайр с супругой, мэр и мистер Эйнсли.

Последний происходил из весьма почтенной семьи и унаследовал Эйнсли-Корт — небольшое, но очень уютное поместье. Доходы с этого имения уходили на оплату карточных долгов хозяина, при том что арендная плата была грошовой. Сам мистер Эйнсли с единственным слугой едва сводили концы с концами, и ни для кого не было секретом, что господин часто ходит на рыбалку, чтобы раздобыть чего-нибудь к столу. Свой скудный рацион Эйнсли разнообразил за счет дружеских обедов, остатки которых приносил домой, чтобы накормить слугу. Сначала Дианте он не слишком приглянулся, но после она нашла его весьма обаятельным. Через час они уже были друзьями, и он незамедлительно поинтересовался, не купит ли она его Эйнсли-Корт.

— Он всем задает этот вопрос, — пояснил ей позже Рекс. — Ему не терпится сбыть его с рук и получить небольшую ренту.

— Над этим стоит подумать, — сказала Дианта. — Это расширит наши владения.

— Но Эйнсли-Корт сейчас в ужасном упадке. Привести его в порядок нам обойдется в целое состояние.

Она решила подумать о предложении соседа, но в вихре новых событий вовсе позабыла об этом.

В первое воскресенье после их приезда Рекс взял Дианту с собой в Веллхемптон на церковную службу.

Необычайная худоба придавала преподобному отцу Дансфорду сходство с аскетами. Службу он вел приятным мягким голосом, за которым, как показалось Дианте, скрывалась необычайная сила духа. На нее он произвел весьма положительное впечатление, равно как и его кроткая дочь Софи. Она была симпатичной милой девушкой, рассудительной и строгой. И это не удивительно, ведь восемь лет назад, когда умерла ее мать, она стала хозяйкой в доме.

Пастор пригласил супругов Чартридж на обед в свое имение, где Дианта и обнаружила себя в приятной компании молодой, не по годам образованной девушки. Учителем Софи был ее отец, а потому девушка в совершенстве владела латынью и греческим.

— Папа говорит, что готовит меня к жизни со священником, — призналась она Дианте, когда они остались наедине.

— Разве вы должны обязательно выйти замуж за священника? — нахмурившись, спросила Дианта.

— Я знаю, папенька хочет, чтобы я стала супругой серьезного, богобоязненного человека. Он говорит, что иной брак сделает меня несчастной, и я знаю, что он прав. — Но затем веселые искорки заблестели в глазах Софи, и она призналась:

— Три джентльмена делали мне предложение, и хотя я стараюсь быть послушной дочерью, я не просто не смогла принять ни одно из них.

— Претенденты на вашу руку были непочтительны с вами? — поинтересовалась Дианта.

— О нет! Просто один был чрезвычайно толстым, у другого были липкие руки и шмыгающий нос, а третий постоянно бегал к матушке за советами.

— И все… — озадаченно остановилась Дианта, — все трое были служителями церкви?

— Все, — просто ответила Софи. — Я однажды даже слышала, как один из них сказал, что его маменька не находит ничего предосудительного в невинных развлечениях, что Господь Бог их поощряет. Даже папа вздохнул с облегчением, когда я ему отказала.

Девушки дружно рассмеялись. Они продолжали веселиться, когда к ним присоединились мужчины. Уловив последние реплики их дискуссии, Дианта поняла, что речь шла о теологии. Однако в присутствии женщин серьезные разговоры быстро сошли на нет.


— Я не предполагала, что ваша эрудиция настолько широка, — сказала она супругу, когда тот вошел в спальню поздно ночью. — Цитируете классиков на латыни! Мне казалось, вас интересует только спорт. Он пожал плечами.

— Для этого достаточно получить образование в Оксфорде. В жизни нужно уметь не только править лошадьми или заниматься боксом, — и добавил, неожиданно поворачивая разговор в иное русло: — Викарий — милейший человек, правда?

— Да, мне он очень понравился.

— Он приходится дальним родственником виконту Эллсмеру, но ты никогда не услышишь это от него самого.

— Да, на его месте многие стали бы трезвонить об этом направо и налево, — согласилась Дианта. Она знала, что многие из тех, кто пришел в церковь, будучи не способным ни к чему другому, постоянно ссылались на дальних родственников из знатных семейств, которые, якобы, их совсем позабыли.

— Мне кажется, он недолюбливает Эллсмеров, — сказал Рекс с усмешкой. — Они приглашали его погостить много раз, однако святому отцу не нравится атмосфера их дома.

Они рассмеялись. Рекс потушил свечу и взял Дианту за руку, приглашая лечь в постель. Это стало традицией — днем настолько не похожие друг на друга, они соединялись ночью. Он больше не шептал ей слов страсти или нежности, а просто уводил за собой в волшебный мир, где было место только движеньям. Скромная и целомудренная леди Чартридж ничего бы о нем не узнала, но Дианта была там царицей.

Он уходил, когда она засыпала. Часто Дианте снился один и тот же сон: она видела себя спящей в объятьях мужа, который нежно целовал ее. Но просыпалась она в одиночестве.


Скоро в жизни Дианты появились новые интересы. По просьбе жены Рекс стал учить ее управлять экипажем, и она начала делать первые успехи.

— Берти однажды предложил мне научиться править, но тетушка Глория не позволила.

— Если он правит так же хорошо, как и ездит верхом, то тетушка абсолютно права, — сухо ответил Рекс.

— О нет! Берти умеет править даже тандемом[1]. — Слегка прищурившись, Дианта спросила, разыгрывая святую наивность:

— А вы умеете править тандемом, Рекс?

Граф Чартридж, известный своими спортивными достижениями, с трудом удержался от смеха:

— Думаю, я справлюсь, моя дорогая.

Дианта взглянула на мужа и увидела, что губы его дрожат.

— Видимо, было очень глупо с моей стороны спросить вас об этом, — сказала она.

— Разве что самую малость, — мягко ответил он. — Но если ваш кузен может управлять тандемом, то он резко вырос в моих глазах.

На следующее утро Дианта полностью убедилась, что в искусстве управления лошадьми супруг и вправду намного превосходил кузена.

— Как бы мне хотелось так ловко справляться с упряжкой! — мечтательно говорила она. — Научите меня!

— Всему свое время, — ответил Рекс твердо. — Я не хочу увидеть свой экипаж лежащим в канаве кверху колесами.

— Вы бываете грубы со мной, — капризным голоском пожаловалась Дианта. — Быть может, вас волнует моя безопасность?

— Вовсе нет. Я забочусь о лошадях.

— И ни капельки о супруге? Фи, милорд!

— А зачем мне волноваться? Если с вами что-нибудь произойдет, как минимум пятеро слуг бросятся помогать своей госпоже.

Рекс намекал на потасовку, которой на днях закончился спор конюхов о том, кто станет ухаживать за лошадью хозяйки дома, ибо молодая леди Чартридж уже успела завоевать расположение слуг.

— Но разве вид моего безжизненного тела не вызовет в вас сожаления? — игриво спросила Дианта.

— Если у вас хватит глупости, вы это заслужили, — парировал муж. — И прекратите со мной кокетничать. Я не впечатлительный конюх.

Эта фраза вызвала у Дианты смех, но домой они вернулись в молчании. Подумав над словами мужа на досуге, леди вдруг осознала, что скучает по восхищенным мужским взглядам сильнее, чем ожидала. Страстные признания до сих пор претили ей, но легкий флирт — совсем другое дело… Рекс никогда не был с ней галантен. Дианта его в том не винила, так как они условились не говорить ни слова о любви. Но добиваться от мужа куртуазных признаний и комплиментов стало для нее чем-то вроде игры.

Хотя пока успехом ее усилия не увенчались, Дианта не прекращала своих попыток. Но Рекс строго соблюдал условия сделки — у Дианты было свое «место» в жизни и вожделенная свобода. Ей нравилось и то, и другое, но в большей степени молодая графиня наслаждалась свободой.

День ото дня Дианта становилась все более смелой. Однажды в спальне, когда они были наедине, она попросила мужа дать ей попробовать, какова на вкус его сигара. Как Рекс хохотал, когда она, зажмурившись от отвращения, швырнула ее на пол!

— Если вы хотите потрясти общество тем, что курите, придется тренировать легкие, — поддразнил он.

— Думаю, что найду способ получше, — мягко возразила она.


Решив прокатиться на Несторе, любимом вороном скакуне Рекса, Дианта не спросила разрешения супруга взять лошадь. Граф был в гостях у друзей, когда она, нарядившись в изящную черную амазонку, явилась на конюшню.

— Оседлайте для меня Нестора, — небрежно попросила Дианта Тома Абеларда, конюха.

Том побледнел. Приятный молодой человек восемнадцати лет с честными карими глазами, он всегда готов был услужить госпоже, однако…

— Нестора? — едва перевел дух юноша. — Но этот конь не подходит для леди. Господин…

— Разве лорд Чартридж когда-нибудь давал распоряжение не разрешать мне кататься на Несторе? — спросила Дианта.

— Нет, но…

— Тогда сделайте это для меня немедленно! — Дианта смягчила резкость просьбы обворожительной улыбкой, которая, казалось, развеяла сомнения Тома.

— На какой лошади поедет грум?

— Сегодня я еду одна, — сказала Дианта. — Поторопитесь!

Как только она села в седло, то сразу же поняла, что на таком коне ей ездить не приходилось. Дикая дрожь охватила его мускулистое тело, и через мгновенье они были уже далеко. Поначалу Дианта справлялась неплохо. Сильный и резвый, Нестор характером был под стать своей наезднице. Но скоро Дианта почувствовала усталость. Руки слабели от постоянного напряжения, а жеребец и не думал сбавлять темп. Наконец, настал момент, когда силы Дианты иссякли. Она по-настоящему испугалась — Нестор перестал ее слушаться. Волей-неволей ей пришлось подчиниться, и лошадь понесла.

Неожиданно перед ними появилось каменное ограждение. Дианта вскрикнула от испуга, но уже через минуту препятствие осталось далеко позади. Дрожащими пальцами вцепившись в луку седла, Дианта с ужасом ожидала следующего. Вскоре ее ожидания оправдались: оградка была ниже первой, но руки ослабели, и падение было неминуемо. К счастью, земля оказалась мягкой, но Дианта сильно ушиблась. На мгновенье она задохнулась от боли, но все-таки смогла приподняться. Нестор, как ни в чем не бывало, пощипывал травку неподалеку.

Мысленно проклиная свое легкомыслие, Дианта с трудом встала. Без чужой помощи она вряд ли сможет взобраться на лошадь, к тому же она ее теперь боялась. Рано или поздно Нестор прибежит домой, и ее станут искать.

И действительно, через пару минут лошадь побежала в сторону усадьбы. «Только бы об этом не узнал Рекс!» — с тревогой думала девушка. Но когда, хромая, она направилась в сторону дома, стало ясно, что ее надеждам не суждено сбыться: на дороге появился экипаж, чрезвычайно похожий на экипаж Рекса.

Граф остановил лошадей, выпрыгнул из коляски и направился к ней. Дианта никогда не думала, что когда-нибудь ей доведется увидеть мужа таким злым.

— Ты можешь идти, следовательно, ушиблась не очень сильно, — резко заметил он, неожиданно переходя на «ты».

— Да, я в порядке, — задыхаясь, ответила Дианта. — Всего лишь пара синяков…

— Так тебе и надо, — с яростью сказал он. — Ты могла переломать все кости. Как ты осмелилась взять Нестора?!

— Он уже вернулся?

— Да, он вернулся без всадницы и всех переполошил.

— Беспокоятся все кроме тебя, насколько я вижу, — с вызовом сказала Дианта.

— О, я знал, что с тобой все будет в порядке, бесшабашная маленькая негодница! Живо в экипаж!

Он отошел в сторону, пока Дианта, морщась от боли, устраивалась внутри.

— А разве обо мне кто-то беспокоился? — спросила она, когда они тронулись с места.

— Том Абелард. Он не имел права седлать для тебя Нестора.

— Я ему приказала.

— Он не должен был подчиняться приказу.

— Ты велел Тому игнорировать мои приказы?

— Естественно!

— Превосходно придумано — выставлять меня на посмешище в моем собственном доме! — вспыхнула она.

— Прошу прощения, что так получилось, — со злостью ответил он. — Ты знала, что поступаешь нехорошо, и поэтому дождалась моего отъезда, так? И Том тоже это знал. У меня не остается выбора — я должен отказать ему от места.

В ужасе Дианта вскрикнула:

— Но ты не можешь так поступить!

— Именно так я и сделаю.

— Но он ни в чем не виноват!

— К сожалению, да. Другим это послужит уроком.

— Но он должен содержать овдовевшую мать! — закричала Дианта в ужасе.

— Ему следовало подумать об этом раньше. Он оставляет службу и уходит из поместья.

Дианта вздернула подбородок.

— Если ты уволишь его, я найду ему другую работу. И буду платить ему сама, и ты не сможешь мне помешать.

Рекс усмехнулся.

— Еще как смогу, — с усмешкой бросил он и добавил официальным тоном: — Предупреждаю вас, мадам, не вздумайте со мной воевать. Вы все равно проиграете. Может быть, вы и леди Чартридж, но хозяин здесь я, и мое слово — закон.

Дианта смотрела на мужа с недоумением. Таким Рекса она еще не видела. Сердце сжалось при мысли о том, что она связала свою судьбу с бессердечным человеком.

Но об этом ей действительно следовало подумать раньше. Теперь только спасение Тома имело значение. Подобно генералу, Дианта сменила тактику.

— Рекс, пожалуйста, — стала умолять она, — не наказывай его за мой проступок! Я сделаю все, что угодно! Я на милю не подойду к конюшням! Я буду весь день сидеть в комнате и заниматься вышиванием, пока мы не вернемся в Лондон. Я… — она замолчала на полуслове, потому что Рекс, откинувшись на спинку сиденья, заливался смехом.

— В чем дело? — с негодованием спросила она.

— Просто представил тебя в комнате за шитьем.

— Я обещаю!

— Конечно, Дианта, я его прощаю. Как будто я смог бы наказать мальчишку, чей отец учил меня держать в руках оружие и чья матушка всегда меня угощала своими яблочными пирогами! Я просто сказал ему, что, если еще хоть раз он допустит что-нибудь подобное, я его выпорю. Поверь, у меня и в мыслях не было прогонять его.

— Так ты меня дурачил? Как ты посмел!

Рекс снова стал серьезным.

— Это был хороший урок, который заставил тебя хоть на минуту задуматься о своем поведении. Сломав себе шею, ты доставила бы окружающим массу проблем — Том оказался бы в беде, да и обо мне могла бы подумать…

Дианта внимательно посмотрела на мужа, недоумевая, можно ли расценивать его слова как скрытое признание в том, что он испытывает к ней какие-то чувства, или нет.

— Ты? Ты бы и вправду расстроился, если бы я сломала шею?

— Откровенно говоря, да, — холодно ответил он. — Я женился на тебе по расчету. Представь, что бы сказали в обществе, если бы узнали, что моя жена погибла через два месяца после свадьбы?

— Они бы назвали тебя чудовищем, — с одобрением в голосе ответила Дианта. — И я абсолютно с ними согласна.

— Если ты хочешь побыстрее умереть, — сказал граф бодро, — скажи мне, по крайней мере, кого ты видишь своим наследником. Он с полным правом сможет прибрать к рукам твое состояние, когда я уступлю желанию свернуть тебе шею. А в обществе скажут, что ты меня к этому вынудила.

— Ну, тогда мне ясно, что делать, — весело сказала Дианта. — Чтобы защитить свою жизнь, я немедленно должна составить завещание в твою пользу, ущемив при этом права нашего еще не рожденного сына.

— Никогда!

Рекс произнес это слово так громко, что Дианта посмотрела на мужа с недоумением. Он остановил лошадей и, побледнев, устремил на нее суровый взгляд.

— Никогда, — еще раз повторил он, — ты ни в коем случае не должна этого делать.

— Рекс, ради бога, мне нечего бояться!

— Дело не в этом. Пойми меня правильно — у меня нет ни малейшего желания завладеть твоими деньгами. Это довольно непорядочно… — Помедлив, он взял себя в руки: — Пообещай, что ты никогда этим меня не обидишь.

— Но…

— Пообещай!

— Хорошо. Как хочешь. Я обещаю. — Бледность графа испугала Дианту.

— Давай больше не будем говорить на эту тему. — Он щелкнул хлыстом, и они отправились домой.


Дианта нашла Тома чрезвычайно взволнованным. Когда он увидел, что с госпожой все в порядке, радостная улыбка озарила его лицо. Эта улыбка заставила Дианту устыдиться больше, чем все увещевания супруга. Она поняла, как дурно поступила, втянув юношу в свои шалости.

Рекс немедленно отправил жену в спальню и послал за доктором. Графине было предписано провести сутки в постели, чтобы зажили все ссадины. Остаток дня она посвятила отдыху и размышлениям. Рекс был по-прежнему ироничен, но уже не скрывал, как нелегко ему мириться с мыслью, что деньги их семьи принадлежат все-таки Дианте. Он старался чаще улыбаться, но улыбки были скорее горькими, нежели веселыми. Еще бы — Рексу казалось, что сумасбродная выходка Дианты закончилась «маленьким сражением» между гордым мужчиной и не менее гордой женщиной, которая, как он опасался, могла взять верх.

Только когда он поцеловал ее на ночь, Дианте в голову неожиданно пришла поразительная мысль.

— Почему сегодня ты вернулся так рано, Рекс? Ты же уезжал на сутки.

— Я вернулся, — угрюмо ответил он, — потому что у меня было плохое предчувствие.


Ушибы быстро зажили, и уже через несколько дней Дианта снова сидела на лошади, катаясь с Рексом по окрестностям. Где бы она ни появилась, местные жители смотрели на нее с восхищением и, что еще важнее, с одобрением. Она была их госпожой, их спасительницей. Наконец-то ей удалось найти родной уголок!

Вот только стала ли она их спасительницей в полном смысле этого слова? Перед взором Дианты открывалась не просто бедность — крестьяне жили в жалкой нищете, совершенно беззащитные перед болезнями.

— Я уже говорил тебе, что мой дядя ничего не смыслил в хозяйстве. Все деньги, которые удавалось получить с имения, он тратил на свои собственные удовольствия и развлечения сына, — произнес Рекс, когда они проехали мимо череды зловонных амбаров. — Здесь давным-давно полагалось все отремонтировать.

— Эти постройки давно пора снести и соорудить новые, — ответила Дианта воинственным тоном, так хорошо знакомым тетушке, но ставшим неприятной неожиданностью для Рекса. — Следует сделать это немедленно.

— Я собирался этим заняться, как только у меня появятся средства.

— Почему бы не начать сейчас?

Он поморщился.

— Ты представляешь, в какую сумму это обойдется?

— Сумма не имеет значения. — Помолчав, Дианта добавила: — Я слышала, что, по мнению дядюшки Сэлвина, ты отказался от значительной части моего состояния. А ведь в качестве приданого ты смог бы получить в два раза больше.

— Но я предпочел этого не делать, — с отчуждением в голосе сказал Рекс. — Может, поскачем галопом?

Он унесся вперед, и Дианте ничего не оставалось, как последовать за ним, отложив продолжение этого разговора до более подходящего момента. Когда вечером они возвратились с ужина у мэра, молодая графиня решила вернуться к интересовавшей ее теме. Как обычно, она ожидала супруга, сидя с распущенными волосами за туалетным столиком. Она вооружилась бумагой и пером, чтобы подсчитать расходы на воплощение в жизнь своего замысла. На этот раз мысли унесли девушку так далеко, что она не сразу заметила вошедшего мужа.

Вздрогнув от удовольствия, когда Рекс поцеловал ее в шейку, Дианта положила перо на стол.

— Что могло увлечь леди настолько, что она не обращает внимания на то, что супруг уже в спальне? — поддразнивая, спросил Рекс, заглядывая ей через плечо. — Боже мой, что это за цифры?

— Я пытаюсь подсчитать, сколько денег нужно для того, чтобы привести имение в порядок, — объяснила она. — Но получается у меня плохо, так как я даже не знаю, сколько стоят материалы, необходимые для ремонта.

— Что вполне естественно… Разве нужно заниматься этим именно сейчас?

— Дилэйни мог бы мне в этом помочь, не так ли?

— Дилэйни прекрасный управляющий, но…

— Ты мог бы написать ему завтра же и попросить приехать немедленно.

Рекс вздохнул.

— Ты можешь доверить заботу о моих людях мне?

Она взглянула ему в лицо.

— Ты взял за мной слишком мало денег, ведь так? — с укором сказала Дианта. — Моего приданого не хватит, чтобы оплатить все расходы.

— Да, я взял ровно столько, сколько было необходимо, чтобы расплатиться с самыми настойчивыми кредиторами, — признался Рекс. — Но я еще не осматривал имение…

— Поэтому ты и не знаешь, сколько денег требуется на его восстановление в действительности. Иначе ты попросил бы больше.

— Может быть, но…

— Мы можем легко это уладить, — весело проговорила Дианта. — Я напишу в банк прошение о переводе счетов на твое имя. Тебе понадобится очень много денег, а это может означать, что возникнет необходимость продать…

— Подожди, — твердо остановил ее Рекс. — Я взял у тебя столько денег, сколько счел нужным.

— Но это же так неразумно! Ты сказал, что взял за мной наследство семьи Хелстоу не для удовлетворения собственных нужд, а ради своих подопечных. Взять меньше, чем нужно, — очень опрометчивый поступок.

— Есть решения, которые я предпочитаю принимать сам, — твердо сказал Рекс.

— Но на отстройку поместья уйдет много времени, правда? Дома, которые мы видели сегодня, — просто убогие норы! Вот почему в семьях местных жителей умирает так много детей. И умрет еще больше, если мы будем откладывать ремонт. Рекс, ты просто не можешь позволить, чтобы это случилось.

Помолчав, Рекс сухо улыбнулся.

— Ты абсолютно права, дорогая. Моя гордость не стоит ни одной детской жизни. Нужно немедленно этим заняться. Пожалуйста, пошли за Дилэйни и отдай все необходимые распоряжения.

Дианта нахмурилась. Теперь, когда спор выигран, она смутно поняла, что в их с мужем отношениях произошел некий «надлом». Она не ошиблась: поцеловав ее в щечку, Рекс пробормотал что-то об усталости и вышел из комнаты. Дианта еще долго смотрелась в зеркало, убеждая себя, что поступила правильно. Однако неприятное чувство не уходило.

На следующий день Рекс поприветствовал супругу улыбкой.

— Какой все-таки нерасторопный муж тебе достался! Забудем о вчерашней размолвке. Я сегодня же пошлю за Дилэйни.

Через несколько часов Дилэйни уже ехал рядом с ними, осматривая имение и производя подсчеты. Когда он протянул свои записи Рексу, граф, пожав плечами, передал их супруге. Дианта сразу же написала в банк, требуя, чтобы необходимая сумма незамедлительно была переведена на счет мужа.

И все же ее триумф не был полным. Странная тоска тяжким грузом легла на сердце. Поэтому, когда Рекс сообщил, что пора возвращаться в Лондон, она с радостью согласилась.

Глава пятая

Приезд супругов Чартридж в дом на Гросвенор-сквер ознаменовал начало самого прекрасного периода в жизни Дианты. В ее отсутствие туда был доставлен ее новый гардероб. Среди великолепных вечерних платьев находился и шикарный наряд, в котором ей предстояло дебютировать при дворе. К счастью, Дианта была высокой и стройной, и платье на обручах, предписанное этикетом, смотрелось на ней превосходно. Из украшений она решила надеть фамильный жемчуг Чартриджей, а прическу украсить диадемой, подаренной Рексом накануне свадьбы.

Итак, настал долгожданный день, когда Дианта должна была предстать перед принцем-регентом.

— Ты превосходно выглядишь, — выдохнула Элинор, которая приехала в Чартридж-хаус вместе с матерью, чтобы принять участие в приготовлениях к столь знаменательному событию. — Настоящая королева!

— Будем надеяться, что ты не права, Элинор, — заявила леди Грейсбурн, окинув племянницу критическим взглядом. — Только королеве позволительно выглядеть «по-королевски». Пытаться затмить ее — верх невоспитанности.

Леди Грейсбурн и сама выглядела великолепно в платье из темно-синего атласа. Свои дивные украшения из сапфиров и бриллиантов она готова была уступить Дианте, которая теперь была не робкой девушкой, а молодой элегантной женщиной. Она отошла в сторону, с удовлетворением любуясь своей работой, поскольку знала — красота племянницы делает ей честь. Рекс вошел в комнату и тепло посмотрел на супругу.

— Будем надеяться, что принца-регента сейчас нет в Лондоне, — сказал он. — У него наметанный глаз, и он может попытаться отбить у меня жену. Пойдем, дорогая.

В парадной их ждал Джордж. При виде невестки он застыл, пораженный ее красотой.

— Тебе пора, моя девочка, — обратилась леди Грейсбурн к Элинор. — Возвращайся домой, как только мы уедем. Тебе подадут экипаж.

— Я хотела прогуляться немного, — с беззаботным видом сказала Элинор. — Побывать в некоторых магазинах…

— Без гувернантки — ни в коем случае, — отрезала леди Грейсбурн. — А ее сейчас рядом нет.

— Если бы только я мог предложить леди Элинор свои услуги, — быстро сказал Джордж.

Леди Грейсбурн нехотя согласилась и поблагодарила его за любезность. В тот момент она думала лишь о Дианте. Через мгновенье они уже были в экипаже на пути ко дворцу.

Дианта по достоинству оценила уловку кузины, но вскоре все ее мысли были обращены к церемонии представления молодоженов королевскому семейству.

Надежды Рекса оправдались. Принц-регент на приеме отсутствовал, и все прошло великолепно: Дианту представили королеве Шарлотте, простой в обращении и в то же время величественной, и ее дочерям, принцессам Элизабет и Амелии, в беседе с которыми она и скоротала вечер.

Надо сказать, с этого дня положение Дианты Чартридж в свете заметно изменилось, и в лучшую сторону. Каминная полка была просто завалена приглашениями, а на одном из балов, устроенных графиней Ливен, Дианта, наконец, познакомилась с регентом — полным, напыщенным мужчиной в скрипящем корсете, от которого невыносимо несло одеколоном. Он флиртовал направо и налево как юноша, однако после того, как ему представили Дианту, остаток вечера он провел с ней, не замечая никого вокруг.

— Мадам, это неприлично! — заявил Рекс, когда они возвращались домой. — Вы танцевали с принцем-регентом трижды!

В темноте экипажа Дианта различила задорные огоньки в глазах супруга.

— Ну как же я могла отказать его высочеству? — усмехнулась она. — Хотя, по правде говоря, я думала вовсе не о его обаянии. Я чуть не потеряла сознание от запаха его духов!

— Мне следовало вас защитить?

— Ничего подобного! — с негодованием ответила Дианта. — Я сама могу за себя постоять.

— Вполне вероятно, — с усмешкой окинув взглядом супругу, сказал Рекс.

Дневник молодой леди довольно быстро заполнялся записями. Балы, рауты, приемы — на заботу о благоустройстве поместья времени у нее катастрофически не хватало. Развлечениям не было видно ни конца ни края. Теперь уже она сопровождала Элинор на балы, которые проводились в Олмаке и в домах знакомых. Внимание леди Грейсбурн сейчас было сосредоточено на младшем сыне — ребенке довольно болезненном, а потому она с радостью переложила все заботы о дочери на плечи Дианты. Лорд Чартридж под предлогом встречи с друзьями избегал шумных мероприятий с танцами, и проводил массу времени в салоне Криббс и на спортивных соревнованиях. Майор Лизем, напротив, потерял всякий интерес к подобным развлечениям и при всяком удобном случае сопровождал дам.

Дианта была уверена, что ее замужество — самый лучший удел, который только может выпасть женщине, а Рекса считала наилучшим супругом. Он вел себя с ней исключительно учтиво, иногда веселил забавными историями, но никогда не делал глупостей, свойственных влюбленным мужчинам. Даже в постели он всегда оставался джентльменом. Итак, муж приходил к Дианте с улыбкой на устах, задувал свечу и нежно заключал ее в свои объятья. Затем они словно проваливались в другой мир, в котором на мужские ласки она отвечала страстно и получала от этого море удовольствия. Но вскоре он покидал ее. Они никогда не засыпали, обнявшись, и даже не говорили о чувствах, испытываемых ими друг к другу.

Иногда Дианта замечала на себе пристальный взгляд супруга. Как будто он чего-то ждал… Ее это беспокоило, но как только она пыталась облечь свои сомнения в слова, на лице его появлялась неизменная саркастическая улыбка. Дианта почти оставила надежду понять, что происходит у него в душе, тем более что ее жизнь была так приятна…

Красивые, молодые, известные, они не устраивали друг за другом слежку. Рекс занял пост в Палате лордов и увлекся политикой. Он продолжал свои занятия спортом и все чаще уезжал за город. Он абсолютно не беспокоился, оставляя супругу в одиночестве. Как и большинство молодых замужних дам, Дианта обзавелась целым роем поклонников, готовых сопровождать ее куда угодно.

Одним из них, к ее великому удивлению, стал и гонимый тогда поэт лорд Байрон. О Дианте много говорили в свете, и Байрон, не желая отставать от моды, тоже стал оказывать ей знаки внимания. Но молодая графиня никак не соответствовала романтическому образу, который стремился найти в ней поэт. Однажды, услышав одно из его страстных признаний, она даже расхохоталась. В припадке гнева властитель рифм удалился, но на следующий день посвятил ей целую поэму.

— Такого Байрон не делал даже для Каро Лем, — с усмешкой заметила графиня Ливен. — Говорят, она хочет вас убить. Вы умница, дорогая. Продолжайте в том же духе. Это послужит ему уроком.

— Разрешить ему и в дальнейшем атаковать двери моего дома? — язвительно спросила Дианта.

Но Байрон делал не только это. На балу у леди Кастлериг он весь вечер, подпирая стену, сердито наблюдал за Диантой. Когда она отказалась с ним танцевать, Байрон зло улыбнулся и крикнул:

— Вы смеетесь надо мной, мадам! Ну что ж, вы еще меня узнаете! А теперь прочь отсюда! — С этими словами он выбежал на улицу, оставив гостей в недоумении. Дианта между тем заливалась смехом.

Рекс, наблюдавший эту сцену, прошептал ей на ушко:

— Он вульгарен, вы не находите, мэм?

— Этот господин дурно воспитан, — согласилась Дианта. — Но все это чрезвычайно уморительно.

— Как вы можете потешаться над человеком, когда его сердце разбито? — с иронией спросил Рекс.

— Чепуха! Его сердце пострадало не более моего. О Рекс, только не говори, что я должна отказаться от встреч с ним! Ни один из поклонников еще не был настолько смешон!

Он как-то странно посмотрел на нее.

— Не бойся, я никогда не стану мужем-деспотом. В конце концов, мы условились не мешать невинным развлечениям друг друга.

Понемногу Рекс привык видеть у себя в доме многочисленных воздыхателей супруги. Это только забавляло его, но ни в коей мере не беспокоило.

— Я вижу, молодой Кезвик оказывает тебе слишком много внимания, — заметил он однажды. — Мне отказать ему от дома?

Дианта усмехнулась.

— Не надо. Если уж ты хочешь это сделать, так первыми этой чести должны удостоиться три других джентльмена.

— Ты облегчила мне душу, дорогая. Меня ужасала мысль, что ты можешь променять меня на этого юнца.

Поскольку в обществе Рекс снискал репутацию серьезного джентльмена, а Кезвик был всего лишь мечтательным денди, это замечание рассмешило обоих.

— Но ты же возьмешь меня с собой на вечер к королеве, не так ли?

Он поморщился.

— Ты хочешь пойти на прием с мужем? Фи, Дианта!

— Я знаю, — вздохнула она. — Ужасно старомодно, правда? Но ведь нравы в свете так несовременны…

— Вчера я намеревался уехать в деревню, но ради тебя, дорогая, я отложу отъезд. Как приятно осознавать, что твой несчастный супруг хоть для этого тебе пригодился!

Супруги рука об руку отправились на бал, на котором оба принца постоянно искали внимания графини. На следующий день Рекс отбыл в деревню. Поцеловав жену на прощанье, он пожелал ей «быть умницей или хотя бы вести себя скромнее» и уехал в своем экипаже, оставив Дианту в недоумении — есть ли еще на свете второй такой муж?

Дианта немедля погрузилась в развлечения — балы, рауты, венецианские завтраки… С лордом Кезвиком она наблюдала за запуском воздушного шара, с лордом Эшбурном посетила ярмарку Бартоломью (или наоборот — она не помнила).

Однажды вечером молодая леди собиралась на бал в Олмак-хаус и никак не могла решить, какие украшения надеть — бриллианты или жемчуг. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошла ее новая горничная Элдон с огромным букетом цветов.

— Белые розы! — воскликнула Дианта. — В это время года!

Разгадка была на карточке, сопровождавшей цветы. Букет прислал лорд Саймон Спенлоу — самый молодой и страстный поклонник графини. Цветы выросли, вероятно, в знаменитой оранжерее дома Спенлоу. Дианта, тронутая их красотой до глубины души, задумалась. Молодость порой толкала Саймона на необдуманные поступки, и нужно было положить этому конец — ради них обоих. Но ей не хотелось ранить его открытую чистую душу, и в тот вечер она решила позволить себе быть доброй.

— Укрась розами мою прическу, Элдон, — попросила графиня. — Это приятно разнообразит мой туалет. Мне надоело все время носить бриллиантовую диадему!

Результат оправдал ожидания Дианты — нежные розы подчеркивали ее изысканную красоту. Молодая женщина пришла в такой восторг, что немедля сняла все драгоценности и приказала украсить цветами свое платье. Сегодня вечером она намеревалась надеть наряд из синего атласа с серебристым кружевом, а белые розы подходили к нему как нельзя лучше.

Сначала Дианта велела кучеру кратчайшей дорогой ехать на Беркли-сквер, где ее дожидалась кузина Элинор. В кремовом атласном платье и бриллиантах матушки девушка была прекрасна. Но ни один бриллиант своим сиянием не мог затмить блеск глаз Элинор. Они сверкали в предвкушении будущего вечера, и Дианта с огорчением поняла, почему. Она намеревалась сообщить кузине, что Джордж уехал в деревню навестить друзей и приедет не раньше чем через неделю, но теперь медлила.

Элинор улыбнулась еще радостнее, что заставило Дианту наконец произнести:

— Элинор, дорогая, дядя с тетей никогда не согласятся на этот брак.

Элинор вспыхнула, но ответила с деланным негодованием:

— Ты придаешь слишком много значения невинному флирту! Только потому, что я несколько раз потанцевала с майором Лиземом…

— Я не хочу видеть, как ты страдаешь, — с волнением в голосе сказала Дианта.

— Джордж никогда… Майор Лизем — человек чести…

— Я знаю. Но, к сожалению, он небогат.

— Папа с мамой никогда не осудят его за это! — запальчиво воскликнула Элинор. — Кроме того, он твой деверь, а значит, член семьи. И почему ты думаешь, что они будут против?

— Любящие родители не позволят тебе выйти за мужчину, который не сможет обеспечить тебе достойную жизнь, — горячо возразила Дианта.

Элинор снова вспыхнула и поняла, что на этот раз она слишком поспешила посвятить кузину в свои планы.

— О браке речь не идет, — чопорно сказала она. — Уверяю тебя, ты беспокоишься напрасно.

Дианту удовлетворил ответ кузины.

Они прибыли на бал, когда в танцевальном зале уже ярко горели свечи и музыка разносилась по всему дому. Дианта с восхищением наблюдала за кружащимися парами. Очень скоро она вошла во вкус, флиртуя с мужчинами, и вскоре несколько кавалеров, покинув своих дам, искали ее благосклонного внимания. Она «поручила» Элинор баронету средних лет, прежде чем начать заигрывать с тремя кавалерами одновременно.

Молодая графиня наслаждалась вечером, впрочем, как и всегда. Уверенность придавала ей еще больше очарования. Поклонники окружили ее со всех сторон, и солидные матроны, бросая в ее сторону укоризненные взгляды, перешептывались, обсуждая ее скандальное поведение. Но леди Чартридж не обращала на них никакого внимания. Под защитой Рекса она могла вести себя так, как ей хотелось. Муж, который никогда не ревнует свою жену, был, по ее мнению, куда более достойной темой для пересудов.

Как только часы пробили одиннадцать (время приезда новых гостей), Дианта увидела, как в зал вошел Джордж Лизем. И была этим очень удивлена. Но молодой человек ее не видел — его глаза с жадностью искали в толпе Элинор. Дианта перевела взгляд на кузину, и сердце ее сжалось — в глазах Элинор светилась любовь.

— Графиня…

Дианта увидела перед собой лорда Саймона Спенлоу, который смотрел на нее с восхищением. Молодому человеку едва исполнилось двадцать, и весь вид его выражал крайнее нетерпение.

— Вы украсили платье моими цветами! — задыхаясь, воскликнул он. — Я знал, что вы… вернее, я не смел даже надеяться… — Он взял себя в руки. — Могу ли я пригласить вас на танец?

— Я не уверена, что это удобно, — осторожно начала Дианта.

Но лорд Саймон решил, что, раз графиня не только приняла подаренные им цветы, но и украсила ими свой наряд, он уже на полпути к заветной цели. Поэтому он схватил карандаш и написал свое имя напротив единственного оставшегося свободным танца. Дианта поняла, что совершила ошибку, но было слишком поздно. «Не думаю, что, танцуя со мной, он позволит себе дерзость…» — утешила себя она.

И права оказалась лишь отчасти. Пока они кружились в вальсе, опьяненный любовью и, как ему казалось, успехом, Саймон нашептывал на ушко графине нежные слова. Он был так молод и так увлечен ею… Но на этот раз «невинный» флирт, похоже, грозил обернуться для Дианты серьезными неприятностями.

— Саймон, вы приятный молодой человек, — сказала она мягко, — но вы слишком настойчивы. Любовь — это игра, а вы не придерживаетесь правил.

— Не говорите так, — умоляющим тоном попросил он. — Не заставляйте меня думать, что вы такая же, как и все женщины, бессердечная и жестокая. Неужели и вы играете с мужчиной, чтобы насладиться его мучениями!

— Боже мой, вы прекрасно знаете нас, женщин, — дразнящим тоном сказала Дианта, желая обратить все в шутку, — и ведете себя как школьник.

— Вы не должны так говорить, — горячо возразил он. — Я люблю вас, и ваше сердце отвечает мне взаимностью, я это чувствую. О, если бы только вас не вынудили на этот ужасный брак!

— Вы ничего не знаете о моем браке, — резко остановила его Дианта. — Я вышла за графа Чартриджа, потому что хотела этого.

— Вы его защищаете. Как это великодушно!

— Речь не идет о великодушии, — возмущенно сказала графиня. — Чартридж — прекрасный супруг.

— Он женился на вас ради денег.

— А я вышла за него ради титула. Как видите, мы стоим друг друга.

— Вы насмехаетесь надо мной, жестокая женщина!

Несмотря на то, что Дианта пыталась себя сдерживать, ее губы сжались и на лице отразилась досада. Лорд Саймон густо покраснел. Увидев, что взгляд его прикован к ее груди, открытой смелым декольте, графиня тотчас пожалела, что не надела более «целомудренного» наряда. К счастью, танец подходил к концу.

— Благодарю вас, лорд Саймон, вы — очаровательный партнер, — чинно произнесла Дианта, как только стихли последние аккорды.

— Я останусь подле вас, — заявил он.

— Ни в коем случае. Вы хотите, чтобы обо мне говорил весь Лондон?

— Тогда потанцуйте со мной еще раз!

— Ни за что на свете. Вы не умеете держать себя в руках, мой друг. Попрощаемся же немедленно.

К ее немалому удивлению, лорд Саймон ушел с гордо поднятой головой, уступая место другому кавалеру. После контрданса Дианта, наконец, пришла в себя. И с тревогой поняла, что давно уже потеряла из виду Элинор. Она смеялась и кокетничала со своим кавалером, но глазами напряженно искала кузину. Наконец, сделав вид, что у нее болит голова, Дианта выскользнула из круга своих обожателей и через анфиладу комнат поспешила к главному бальному залу.

В одной из маленьких комнатушек она увидела кузину, сидящую на диване с Джорджем Лиземом, который нежно поглаживал ее ручку. Прежде чем они успели заметить графиню, влюбленный юноша пылко поднес пальцы Элинор к губам.

Озадаченная, Дианта стояла в дверях, не зная, уйти ей или остаться. Пока она пребывала в замешательстве, Джордж увидел ее и резко вскочил. Дианта поспешила войти и закрыть за собой дверь.

— Ради бога, как можно быть таким безрассудным! — с отчаянием произнесла она.

— Я знаю, что вы могли обо мне подумать, — ответил Джордж, краснея. — Но поверьте, у меня самые благородные намерения. Я мечтаю стать супругом леди Элинор, если бы только… — он замолчал в смущении.

— Если бы только у вас были деньги, — с сочувствием закончила Дианта.

— Если бы я мог продать… — начал он, — я мог бы поступить на дипломатическую службу.

Элинор и Дианта обменялись выразительными взглядами, но бедный Джордж этого даже не заметил. Он был дорог обеим, но даже любящая Элинор понимала, что наивному Джорджу едва ли найдется место в дипломатическом корпусе.

— Служба в армии почетна, и вам она подходит больше всего, — тактично заметила Дианта.

— Но война окончена, и я не могу сделать мисс Грейсбурн предложение, зная, что жить нам придется на мое скромное жалованье, — с отчаяньем сказал он.

— Рекс — глава семьи, — в раздумье произнесла графиня. — Было бы правильно, если бы он предоставил вам содержание.

— Он и так содержит меня, и больше я не попрошу у него ни пенни, — гневно ответил Джордж.

Дианта его отлично понимала. Ведь попросить денег у Рекса означало бы взять их у нее, а Джордж ни за что бы на это не согласился.

— О Дианта, пожалуйста, помоги нам, — вдруг подала голос Элинор. — Мы так любим друг друга, и если не сможем пожениться, это станет для нас огромной трагедией!

— Конечно, я помогу вам… Если только смогу, — ответила кузина. — Но я ума не приложу, что можно предпринять. Дядя с тетей — очень добрые и отзывчивые люди, но я заранее знаю, что они скажут.

Влюбленные переглянулись в глубоком отчаянии.

— Но мы не сдадимся, — с наигранной уверенностью произнесла Дианта. — Должен же быть какой-то выход!

Она понимала, что им немедленно нужно возвращаться в зал. Этикет и здравый смысл настоятельно этого требовали, и вдруг, повинуясь внезапному порыву чувства, которому Дианта не находила названия, она сказала:

— Я уйду первой. У вас есть две минуты. Затем Элинор должна вернуться к танцующим.

— Как мне благодарить вас? — воскликнул счастливый Джордж.

Дианта посмотрела на него с сочувствием: подумать только, и этот юноша хочет посвятить себя дипломатической службе!

— Думаю, вам следует удалиться, — проговорила она и вышла из комнаты.

Элинор присоединилась к ней ровно через две минуты. Глаза ее сияли от счастья, несколько непослушных прядей выбились из прически. Они вместе возвратились в зал, и в течение вечера Джорджа больше не видели.

По дороге домой Элинор улыбалась. Было ясно, что все ее страхи рассеялись и она полностью доверила устройство своего счастья Дианте. Что касается последней, то, доставив кузину домой, в Грейсбурн-хаус, она, полная дурных предчувствий, отправилась к себе.

В спальне она доверилась умелым рукам своей горничной Элдон, которая помогла ей освободиться от тяжелого бального платья и надеть соблазнительный шелковый белый кружевной пеньюар. Глубокое декольте открывало нежную грудь Дианты. «К чему все это, если Рекса нет рядом?» — спросила себя она, глядя в зеркало…

Отпустив Элдон, Дианта еще долго бродила по комнате, пытаясь привести мысли в порядок. Если бы она только могла поговорить сейчас с мужем и доверить ему свои тревоги! Он спокойно выслушал бы ее, и уж тогда она знала бы наверняка, что ей делать. А пока… Шикарная комната без мужа казалась пустой.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Дианта сосредоточила свое внимание на книгах, лежавших на прикроватном столике. Она с удовольствием читала новые романы. На этот раз ей принесли три книги — поэму «Корсар» лорда Байрона, «Уэверли» сэра Вальтера Скотта, о котором так много говорили в свете, и «Менсфилд-парк» мисс Джейн Остин, острым умом которой Дианта не уставала восхищаться. Но свой выбор графиня остановила все-таки на поэме, доставленной этим утром с личной подписью автора.

Прочитав две страницы, Дианта поняла, что добраться до конца будет непросто. Стиль поэмы раздражал ее, как, впрочем, и сам автор. Неужели не осталось в мире здравомыслящих, практичных мужчин — таких, как Рекс?

Как раз в тот момент, когда она пыталась решить, мучиться ли ей над книгой дальше или отложить ее, послышался звук шагов. Кто-то поднимался по лестнице. Приподнявшись на локте, графиня с надеждой смотрела на дверь, ожидая увидеть мужа.

Но когда дверь распахнулась, Дианта ахнула от удивления — в спальню вошел не кто иной, как лорд Саймон! Его фрак был расстегнут, галстук сбился, а щеки заливал яркий румянец — должно быть, он выпил слишком много вина. На мгновенье он задержался у двери, а затем Дианта услышала, как щелкнул замок.

— Как вы смеете вот так врываться ко мне! Немедленно уходите! — вскричала она, вскакивая с постели.

В два прыжка Саймон пересек комнату и очутился у ее ног. Она отстранилась, нервно теребя пальцами кружево пеньюара.

— Поймите, — пылко начал он, — я не уйду, пока не скажу, как страстно я люблю вас, обожаю, боготворю…

— Встаньте, глупый мальчишка, — приказала Дианта. — И немедленно покиньте этот дом.

Она попыталась пройти к двери, но он обнял ее колени.

— Моя любовь не может больше молчать. Я должен сказать вам. Вы — необыкновенная женщина! Вы — богиня! С тех пор, как я впервые увидел вас…

— Должно быть, вам очень неудобно стоять на коленях. Вставайте и уходите, — с усмешкой попыталась остановить его Дианта. Но ее слова не достигли цели.

— Мое сердце принадлежит вам…

— Но мне оно не нужно, — ответила графиня, не скрывая своего неудовольствия. — Саймон, вы милый юноша, но вы влюблены не больше, чем я…

— Вы смеетесь надо мной!

— О боже! — пробормотала она. — И вы тоже!

— Не говорите, что равнодушны ко мне. Вы украсили свой наряд моими розами, вы пригласили меня прийти сегодня ночью…

— Ничего подобного!

— На балу вы дали мне понять, что вокруг слишком много посторонних глаз и что мы не можем говорить там.

— Но я ни в коем случае не хотела сказать, что вы должны прийти в мой дом! — в замешательстве воскликнула Дианта. — Я только хотела сказать, что… Я не знаю… Я просто хочу, чтобы вы встали.

Он поднялся с колен, но радость Дианты была недолгой — опьяненный страстью не меньше, чем алкоголем, Саймон заключил ее в объятия и стал покрывать ее лицо и шею страстными поцелуями. Дианта попыталась сопротивляться, но, к своему ужасу, обнаружила, что кружево соскальзывает с плеч, обнажая ее тело.

— Отпустите меня! — вскричала графиня, но лорд Саймон ее уже не слышал.

Затем послышались долгожданные шаги. Кто-то бешено заколотил в дверь, потом… Дверь сорвалась с петель, и перед «голубками» с кнутом в руке и яростью во взгляде предстал Рекс Чартридж.

Глава шестая

Спустя мгновение Рекс уже стоял рядом с Саймоном. Чертыхаясь, он отшвырнул его в сторону. Полная раскаяния, Дианта между тем пыталась прикрыть наготу, благодаря Всевышнего за своевременное вмешательство мужа. Какой стыд! Оказаться в таком двусмысленном положении!

— Замечательная сцена, лорд Саймон! — воскликнул Рекс. — Я возвращаюсь домой, и дворецкий докладывает, что вы ворвались в спальню к моей жене да еще и заперли дверь на ключ. Что вы можете сказать в свое оправдание, юный повеса?

Саймон неуклюже поднялся на ноги. От пылкого любовника осталась лишь тень. Перед ними стоял застенчивый молодой человек. Но, к чести своей, он предпринял попытку сохранить достоинство.

— Ваша светлость, моему поведению нет оправдания, — произнес он краснея.

— Я с вами абсолютно согласен, — отрезал Рекс.

— Я вел себя непростительно, но моя страсть… — бормотал Саймон под ироничным пристальным взглядом Чартриджа.

— Ну же, — подбадривал насмешливо Рекс, — продолжайте, но не забывайте, с кем говорите.

— Я отдал свое сердце леди Чартридж, — заявил Саймон, — и я смел надеяться, что она также…

— Чепуха! — заявил Рекс почти дружелюбно. — У моей супруги нет сердца. И она должна была сразу же сообщить вам об этом.

— Вы стараетесь оклеветать прекрасную женщину! — Саймон собрался с мыслями. — Я предлагаю вам дуэль, милорд.

— Оставьте при себе весь этот театральный вздор, — воскликнул Рекс раздраженно. — Убирайтесь отсюда вон, пока не поздно!

Саймон нервно взглянул на графа с графиней и быстро вышел из комнаты. Они оба слушали затихающие отзвуки его шагов.

Дианта понимала, что должна что-то предпринять, чтобы исправить ситуацию. Даже самый терпеливый муж едва ли сможет смириться с мыслью, что ему в собственном доме наставили рога. Но внимание Рекса было приковано к выломанной им двери. Она все еще висела на петлях, хотя замок был безнадежно сломан. Он подошел и осторожно закрыл ее, подперев для надежности стулом.

— Ну что ж, мадам…

— Рекс, я клянусь, что не звала сюда этого юнца…

— А он подумал, что звали. Дианта, разве можно быть такой неосторожной? Молодые люди в таком возрасте не понимают, что флирт — всего лишь игра. Вам следует дарить вниманием только здравомыслящих мужчин, таких как я.

Казалось, он совсем не сердится. Голос вновь стал ироничным. Конечно, это не могло не радовать Дианту, но она была вынуждена признаться себе, что… разочарована. Неужели она настолько ему безразлична?

— Но ведь тебя никогда нет рядом… — пробормотала она.

— По-твоему, я уделяю тебе мало внимания? Мне казалось, что ты прекрасно справляешься и без меня. Наверное, все же не так хорошо, как мы оба думали. Бедный юноша! Настоящая светская львица никогда бы не допустила подобной ошибки. Как ему взбрело в голову, что ты можешь влюбиться?

— Потому что он верит лишь в то, во что хочет верить.

— Обычное заблуждение всех влюбленных, — в раздумье сказал Рекс. — Ты не знаешь, что это такое, но поверь, это так.

Дианту озадачил взволнованный тон мужа. Таким она никогда его еще не видела. Но прежде чем она смогла ответить, он снова заговорил:

— Лучше расскажи мне, как все случилось. Где вы познакомились? Я его совсем не знаю.

— Мне его представили… — Дианта остановилась, осознав, что рассказ дается ей нелегко.

— Где? — продолжил свой допрос неумолимый супруг.

— На одном рауте… — уклончиво ответила она.

— Куда тебе совсем не следовало идти. Не скрывай от меня ничего.

— Это было на ярмарке Бартоломью, — наконец призналась Дианта. — Я была там один только раз. Тетушка Глория никогда бы не разрешила мне туда поехать, но кузен Берти рассказывал так много интересного, и мне так хотелось посмотреть на танцующий скелет…

— И ты видела скелет? — спросил он.

— Да, и не только. Мы еще ходили в балаган на спектакль «Великие муки Марии Эдли». Лорд Саймон тоже был там. Нас представили друг другу.

— А потом?

— Следующим вечером он подошел ко мне на балу в Олмаке и напомнил, что мы встречались.

— Что говорит о том, что лорда Саймона дурно воспитывали. Истинный джентльмен никогда бы не напомнил даме, что встречал ее в подобном месте.

— Я не думаю, что это было благоразумно с его стороны, Рекс.

— Но ведь ты прекрасно знаешь, как следовало поступить! Ты должна была смерить его уничтожающим взглядом и сказать, что он ошибся.

Дианта попробовала изобразить, как бы это было:

— Видели меня, милорд? На ярмарке? Должно быть, вы ошиблись, — холодно произнесла она и поджала красивые губки.

— Не следует говорить «Вы ошиблись», — поправил ее Рекс. — Нужно сказать: «Это просто возмутительно!» Всегда нужно чувствовать себя оскорбленной, если тебе говорят правду.

— Это просто возмутительно! — повторила Дианта высокомерным тоном, чем заслужила одобрение супруга.

— Превосходно!

— Но он бы мне ни за что не поверил.

— Это не имеет значения. Он бы понял, что преступил границы дозволенного.

— О боже! Лорд Саймон казался таким приятным молодым человеком! Однажды я даже танцевала с ним. Потом он стал присылать мне всякие безделушки…

— Которые тебе следовало немедленно возвращать. Уверен, их вынесли вместе с мусором, как и многие другие.

— Да, — чистосердечно призналась Дианта. — Я всегда путаю карточки, поэтому не знаю, кто и что мне присылал. Поэтому, когда приносят новые, я просто мило улыбаюсь и благодарю за подарок.

Рекс скривил губы.

— Бессердечная маленькая кокетка! — дружелюбно заметил он. — Несчастные думают, что доставили тебе удовольствие, а ты даже не можешь отличить один подарок от другого. Ты всего лишь потешалась над чувствами юноши, и это погубило его.

— Я так не думаю.

— А я уверен. Твоя обворожительная улыбка может свести с ума любого мужчину.

— Ничего подобного! Я просто улыбаюсь, и все.

Рекс тяжело вздохнул.

— Но это правда, — пробормотал он.

— Что именно?

— Ничего. Продолжай.

— Мне больше нечего рассказывать. Где бы я ни появлялась, он всегда оказывался рядом. Я танцевала с ним, предупреждала, что не следует питать пустых надежд…

— Но говорила это с улыбкой на устах…

— Может быть. Однажды я сказала, что люблю белые розы. Сегодня вечером он прислал мне букет из своей оранжереи. Они были прелестны, и я украсила ими платье.

— А он, конечно же, счел, что это — знак, свидетельствующий о твоей благосклонности. Тебе следовало вернуть их с запиской: «Я предпочитаю орхидеи».

— В его оранжерее есть и орхидеи.

— Ну, тогда тюльпаны, люпины — все что угодно, лишь бы он не смог их найти. У тебя есть множество уловок, которые помогают мучить мужчин, моя прелестная чаровница. Итак, он воспринял это как сигнал и явился вечером в наш дом…

— А потом я услышала, как он поднимается по лестнице. Он просто ворвался в спальню. Я пыталась прогнать его, но он меня не послушал.

— Наверное, ты выбрала неправильный тон.

— Я пыталась превратить все в шутку.

— Бесполезно. Для влюбленного его чувства — не забава. Ты должна была принять драматичную позу и с пафосом произнести: «Ах, уходите немедленно, или я позову слуг!»

Дианта встала с кровати и, указав рукой на дверь, с пафосом произнесла:

— Ах, уходите немедленно, или я позову слуг!

Вместо ответа Рекс бросился к жене и, прежде чем она смогла опомниться, одним движением сорвал с нее пеньюар. Нежная ткань разлетелась по швам. Руки мужа прикоснулись к ее обнаженной коже.

— Рекс, — задыхалась она, — ты же сказал, что…

— Я сказал, что это заставит уйти его, но никак не меня.

Его губы коснулись губ Дианты. Он резким движением прижал ее к себе. Он уже не был нежным любовником, каким она знала его до сих пор. Страстные поцелуи покрывали ее лицо.

Неожиданно он повернулся, и Дианта почувствовала, что он подхватил ее на руки.

— Я не юнец, которого ты можешь мучить до бесконечности. Я твой муж, и пришло время напомнить тебе об этом.

В два шага оказавшись возле кровати, он уложил Дианту на простыни и стал срывать с себя одежду. Диантой неожиданно овладело беспокойство. Она не боялась Рекса, нет. Но все происходило слишком быстро. Она подняла руки, чтобы остановить его, но он тотчас обнял ее и стал ласкать ее плечи и грудь. Удовольствие переполнило Дианту. Ее нежные ноготки впились в его массивные плечи.

Язык Рекса сводил ее с ума, он дразнил и мучил ее. Диантой вновь овладело желание, с которым она уже не могла справиться. Она попыталась заговорить, хотела все объяснить… Но, казалось, слова ничуть не интересовали его, или он просто их не слышал. Рекс осыпал поцелуями ее плечи и грудь. Перехватив взгляд мужа, Дианта увидела в его глазах до сих пор не известное ей чувство. Он был во власти желания, и ей ничего не оставалось, кроме как отдаться страсти вместе с ним.

Скоро грудь ее болела от его ласк. Дианта замерла в ожидании. Язык и пальцы мужа доводили ее до безумия. Она попыталась взять себя в руки, но… вожделение было сильнее ее. Она застонала. Бесполезно сопротивляться человеку, который без труда покорял ее, лишал силы воли, доставляя при этом неописуемое наслаждение.

Дианта почувствовала легкое прикосновение его твердой плоти к бедрам и осознала, что готова принять его. Одним легким движением Рекс овладел ею. Она стонала от удовольствия, пока он входил в нее все глубже.

Дианта была уверена, что уже посвящена во все таинства телесной любви. Но то, что она испытала раньше, не могло сравниться с ураганом эмоций, который бушевал в ней сейчас. Ей казалось, что еще секунда, и она сойдет с ума от наслаждения. Она закричала, теснее прижимаясь к Рексу. Через мгновенье силы покинули Дианту.

— Скажи своим поклонникам, что впредь не станешь поощрять их ухаживаний. Отныне я буду более строгим супругом… до тех пор, пока ты не научишься правильно себя вести, — прошептал Рекс ей на ушко.

Дианта была настолько поглощена своими ощущениями, что не стала спорить. Скоро она погрузилась в сон. Проснулась Дианта, почувствовав у себя между ног руку мужа. Тело ее напряглось в ожидании. В этот раз он овладел ею сразу, продлевая моменты удовольствия до безумия. У нее закружилась голова. Но… во взгляде Рекса ясно читалась насмешка. Дианта поняла, что это значит, — то, что происходило между ними, служило напоминанием о власти, которую он имел над ней. Рекс не был одним из ее поклонников. Она принадлежала ему душой и телом. Теперь он улыбался, но в улыбке таилась опасность. Дианта вновь пришла к выводу, что очень плохо знает собственного мужа.

— Боже мой, — задыхаясь, сказала она. — Разве может джентльмен сражаться с дамой таким образом?

Его улыбка стала циничной.

— Ну, если уж это ночь откровений, скажу, что чаще всего нет. Такое соперничество обычно предназначается для любовниц, но не для жен. Удел добропорядочной супруги, которая с отвращением принимает ласки мужа, тебе претит, поэтому, моя дорогая, тебе придется играть обе роли. Кроме того, я хотел узнать, чему ты научилась в мое отсутствие.

Сначала Дианта не поняла, о чем он говорит… А потом… Праведный гнев призывал к борьбе, но Рекс крепко прижал ее к себе, надеясь, что жена поймет — сопротивление бесполезно.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — в бешенстве закричала Дианта, защищаясь прелестными кулачками. — Это оскорбительно!

— Дорогая, ты заплатила эту цену, чтобы стать графиней, — напомнил он.

— Но предположить, что я могла… пока не рожу тебе наследника… — Ужасные слова успели сорваться с губ. Как могла она сказать такое вслух?

Но вместо того чтобы рассердиться, Рекс захохотал и еще крепче обнял жену.

— Я вижу, ты знаешь даже больше, чем я ожидал, — наконец произнес он.

— Рекс… Я не хотела сказать, что… Ты же не думаешь, что я…

— Замолчи! Я знаю, какая ты, мое раздражительное сокровище. О чем только думал этот несчастный мальчик, когда избрал тебя объектом своих мечтаний? Не представляю. Каким он, должно быть, тебе казался занудой!

— Ужасным занудой, — сказала она с облегчением. — Ты же знаешь, как я отношусь к романтическим бредням о любви.

— Да, и полностью с тобой согласен. Но кроме любви еще существует наслаждение, которое ни один из нас скукой не считает.

Его пальцы легко коснулись ее груди. Через секунду Диантой овладело всеобъемлющее желание. Ощутив, как жадно ее тело откликается на ласку, Рекс крепко прижал Дианту к себе.

— Тебе еще так много предстоит узнать об этом, — пробормотал он. — И я с удовольствием стану твоим учителем… Ну, а теперь, моя бессердечная шалунья… — Я получила записку от леди Грейсбурн, — сказала Дианта, торопливо входя в холл.

Дворецкий Ферринг, служивший в доме Грейсбурнов сколько Дианта себя помнила и знавший все секреты, прошептал:

— Ах, леди Дианта, как хорошо, что вы приехали! Миледи в расстроенных чувствах, леди Элинор — в слезах. Лорд Грейсбурн заперся в кабинете мрачнее тучи.

— Боже мой, что же произошло?

— Мне кажется, это имеет какое-то отношение к майору Лизему.

— Дианта!

Взглянув вверх, Дианта увидела Элинор, перегнувшуюся через перила лестницы. Было очевидно, что кузина в отчаянии.

— Не беспокойте леди Грейсбурн, — сказала Дианта Феррингу. — Сначала я поговорю с леди Элинор.

Они прошли в спальню кузины и заперли за собой дверь. Лицо Элинор было бледным и заплаканным, но во взгляде читалась несокрушимая решимость отстаивать свою любовь.

— Скажи мне, что случилось? — попросила Дианта, поспешно снимая накидку и беря кузину за руку. — Дело не обошлось без Джорджа, ведь так?

Элинор кивнула.

— Он написал отцу письмо, в котором просил принять его завтра днем. Он… Он хочет просить моей руки. Отец, конечно же, сразу понял, о чем пойдет речь, и спросил меня, давала ли я Джорджу надежду… Я сказала, что да, потому что люблю его и хочу выйти за него замуж. А… А папа сказал, что… — голос Элинор задрожал.

— Что такая партия его не устраивает? — нежно спросила Дианта, усаживая Элинор на кровать.

— Он сказал, что Джордж — дерзкий мальчишка и что он никогда не даст согласия на наш брак. Он говорит, что у Джорджа за душой нет ни пенни…

— К сожалению, он прав, — пробормотала Дианта.

— Как будто мне есть дело до того, сколько у него денег, — запальчиво возразила Элинор. — Мы с Джорджем все обдумали. Мы оба хорошо понимаем, что он еще не готов содержать семью и нам предстоят долгие годы помолвки. Я с радостью буду его ждать. Но отец сказал, что никогда не выдаст меня за него и… О, Дианта, я так его люблю! Я не переживу разлуки!

Элинор бросилась на подушки и разрыдалась. Казалось, ее сердце разорвется на части от горя. Дианта старалась ее успокоить, но когда кузина попыталась заговорить вновь, всхлипывания заглушили ее слова.

— Что ты сказала, дорогая? — переспросила Дианта.

— Папа хочет, чтобы я вышла замуж за сэра Седрика Деламера, — задыхаясь, сказала Элинор. — Уж лучше умереть!

Дианта задумалась. Сэр Седрик… Состоятельный, добрый джентльмен средних лет вполне мог стать прекрасным супругом. К сожалению, романтичная кузина Элинор, отдав свое сердце майору драгунского полка, даже не взглянет в его сторону.

— Что мне делать? — всхлипнув, спросила Элинор.

Дианта решительно вздернула подбородок.

— Ты должна вытереть слезы и не отчаиваться, — ответила она твердо. — Из самой сложной ситуации всегда найдется выход.

— Для тебя — да, ведь ты такая сильная и решительная! Нам с Джорджем может помочь только чудо.

На губах Дианты появилась загадочная улыбка.

— Кто знает… Чудо может случиться когда угодно и где угодно.

Дианта застала тетушку лежащей на кровати с холодным компрессом на лбу. Шторы в комнате были задернуты.

— Слава богу, ты здесь, — сказала она со слезами. — Я в растерянности. Все так ужасно!

— И вовсе нет, дорогая тетушка, — бодро ответила племянница, раздвигая шторы. Леди Грейсбурн прикрыла глаза рукой. — Уверяю, вам не о чем беспокоиться.

— Как это не о чем?.. Только что Элинор заявила, что выйдет замуж за нищего… Конечно, он твой деверь, и родословная его безупречна. Но что толку в титуле, который он никогда не унаследует?

Дианта усмехнулась.

— Вы абсолютно правы. Тем более что я намерена подарить Чартриджу наследника, что практически сводит шансы Джорджа к нулю.

— Боже мой! Я не имела в виду, что… Ты ведь не думаешь… Как ты можешь говорить такие вещи? — возмутилась леди Грейсбурн.

В ответ Дианта рассмеялась:

— Дорогая тетя, не волнуйтесь. Вы же знаете, с какой легкостью я говорю «непозволительные» вещи.

— Дианта, что мне делать? Я же не бессердечная мать…

— Конечно же, нет. Я лучше, чем кто бы то ни было, знаю, как вы добры.

Леди Грейсбурн, в глазах которой блестели слезы, взглянула на племянницу.

— И я никогда не выдам дочь замуж против ее воли…

— Дядюшка Сэлвин хочет устроить брак Элинор с сэром Седриком, но я думаю, что он этого не сделает.

— Бедный Сэлвин! Он сам не свой. Завтра он примет майора Джорджа Лизема со всей любезностью и объяснит ему, почему они с Элинор не смогут пожениться. Хотя, признаюсь, я удивлена, что Элинор поощряла его ухаживания, ведь сначала ему надлежало поговорить с ее отцом.

— Не думаю, что влюбленные обращают внимание на глупые приличия, — задумчиво произнесла Дианта. — Но прежде чем дядя Сэлвин откажет Джорджу, он должен спросить у него, есть ли у него недвижимость.

Леди Грейсбурн с трудом приподнялась с постели.

— Недвижимость? Какая недвижимость?

— Джордж вовсе не беден, — весело сказала Дианта. — Точнее, он не богат, но у него есть весьма неплохое имение, доходы с которого позволят ему достойно содержать Элинор.

— Но почему мы ничего об этом не знали? Почему Элинор нам ничего не сказала?

— Он получил имение недавно, — поспешила уточнить Дианта. — Джорджу оставил наследство дальний родственник, его дядя. Конечно, оно не так велико, как имение сэра Седрика, но приносит доход, которого хватит, чтобы содержать семью.

Злые языки называли леди Грейсбурн весьма недалекой особой, но, когда дело касалось житейских проблем, ее проницательность заслуживала восхищения. Выпрямившись, она подозрительно посмотрела на Дианту.

— И как же зовут этого дальнего родственника? — требовательно спросила она.

— Сейчас я не могу вспомнить, — призналась Дианта. Они долго смотрели друг на друга, не нарушая тишины.

— И этого будет достаточно? — наконец спросила леди Грейсбурн.

— Я уверена. Тетушка, предоставьте это мне.

Дианта быстро поцеловала ее в щеку, попросила успокоить Элинор и выскочила из комнаты. По дороге домой планы так и роились в ее прелестной головке. К счастью, по приезде домой прямо в холле она столкнулась с Джорджем. Запретив ему идти к Грейсбурнам, не поговорив предварительно с нею, Дианта поспешила в кабинет Рекса. К ее огромной радости, он был там.

— Что случилось? — спросил он, с любопытством глядя на взволнованную супругу.

— Рекс, мне нужна твоя помощь. Я солгала хорошему человеку, и мне нужно, чтобы ты меня поддержал.

Он усмехнулся.

— Если это очередной твой поклонник…

— Нет, нет. С этим покончено. Речь идет о Джордже и Элинор.

Рекс глубоко вздохнул.

— Он говорил со мной об этом. Джордж планирует оставить службу в армии и искать другое занятие, но вряд ли это удовлетворит Грейсбурнов.

— Я только что от них. Весь дом в смятении. Элинор страдает, и я не могу допустить, чтобы она была несчастна. Нужно срочно что-то предпринять.

— Ты солгала Грейсбурнам? Что же ты придумала? — спросил Рекс иронично.

— Это ужасно, но нужно, чтобы моей лжи поверили. Помнишь, Эйнсли говорил, что хочет продать свое имение, чтобы рассчитаться с игорными долгами?

— Конечно.

— Оно прекрасно подошло бы Джорджу с Элинор, тем более что находится совсем рядом с нами. Если привести имение в порядок, оно даст неплохой доход, а если ты станешь выплачивать брату небольшое содержание, им ничто не помешает пожениться.

— Подожди, — перебил Рекс. — Имение Эйнсли принадлежит самому Эйнсли, а не Джорджу.

— Но он станет его хозяином, если мы его купим. Я уже сказала тетушке, что Джордж недавно вступил в права наследства, а имение Эйнсли подойдет для нашей цели как нельзя лучше.

Рекс нахмурил брови.

— Нет, — резко ответил он.

— Но я уже рассказала тетушке, что у Джорджа Лизема есть имение. О, Рекс, я знаю, прежде мне следовало посоветоваться с тобой, но все произошло так неожиданно! Ты просто не сможешь сказать им, что я все придумала.

— В этом нет никакой необходимости. Мы можем сказать, что ты ошиблась. Я получил небольшое наследство от отца. Не много… — его рот скривился в усмешке, — по сравнению с состоянием наследницы Хелстоу. Но до женитьбы я жил на доходы от этого имения, и довольно прилично. Я намереваюсь передать его Джорджу. Он тратит гораздо меньше, поэтому вполне сможет содержать жену и детей.

— Но ты не должен этого делать! — в смятении воскликнула Дианта.

Неожиданно от Рекса повеяло холодом.

— Дорогая, я не вижу причин, чтобы не сделать этого. Я обязан позаботиться о брате, а не ты.

Дианта проклинала свою бестактность. Вероятнее всего, Рекс рассердился потому, что, не спросив у него совета, она снова приняла решение пустить в ход деньги своего деда, подчеркивая тем самым свое превосходство. Неожиданно Дианта почувствовала себя беспомощной. До сих пор они прекрасно ладили, избегая спорных тем. Но они не могли прожить так всю жизнь. Один неверный шаг — и они уже никогда не поймут друг друга. Она бросилась к мужу и взяла его за руку, умоляя взглянуть на нее.

— Послушай меня, Рекс, — нетерпеливо произнесла Дианта. — Что бы ни случилось, ты ни за что не должен отдавать брату имение, которое досталось тебе в наследство от отца. Я знаю, как оно тебе дорого, и понимаю, почему. Имение — гарантия твоей финансовой независимости от своей жены. Если ты потеряешь его, у тебя останется только состояние семьи Хелстоу. А ты этого не хочешь. Если ты поступишь так, как решил, очень скоро ты… возненавидишь меня. Я знаю. И ты это знаешь тоже, не так ли?

Рекс покраснел.

— Дорогая, ты говоришь чепуху.

— Это не чепуха. Деньги всегда стоят между нами. Иногда мне кажется, что ты уже меня…

— Нет, нет, — торопливо ответил граф.

— Ты не можешь отрицать, что подобное положение стесняет тебя.

— Иногда, — признался Рекс, поморщившись, — но мне казалось, я хорошо это скрывал.

— И будет еще хуже, если у тебя не будет собственного имущества. Я права? — Она ждала ответа, но он все молчал. Дианта ощущала свою беспомощность и не знала, что предпринять. Она понимала, что должен чувствовать в подобной ситуации Рекс. Она так крепко сжала его руку, что он вздрогнул.

— Пожалуйста, Рекс, не отказывай мне.

— Ты думаешь, что, поддерживая моего брата, ты делаешь меня более независимым? — наконец холодно спросил он.

— Я делаю это для Элинор, — немедленно ответила Дианта. — Ну, и для Джорджа, конечно, он такой славный. Представь, что имение Эйнсли — часть приданого Элинор. Она мне как сестра. Если я решу что-то сделать для нее, ты ведь не будешь против? Но ты не должен… Ты не должен расставаться со своей независимостью. Ты понимаешь почему?

— Да, я понимаю, — ответил Рекс нежно. — Но до сих пор я не знал, понимаешь ли это ты.

Дианта покраснела.

— Я не так глупа, как ты предполагал.

— Я никогда не считал тебя глупой, Дианта, — Рекс ласково потрепал ее по щеке. — Может, разве что не такой прозорливой.

— Я ведь тебя хорошо понимаю, не так ли? — с такой трогательной надеждой спросила Дианта, что он не мог не улыбнуться.

— Ты — необыкновенная женщина, — согласился он. — Теперь вернемся к делам. Скажи, что именно я должен сделать.

— О нет, — торопливо ответила Дианта. — Разбираться с делами я поручаю тебе.

Рекс приподнял бровь.

— Боишься, что в обществе такую самостоятельность сочтут предосудительной, а, Дианта? Не стоит, смирение тебе не к лицу. Это твоя затея, поэтому уладь все с Дилэйни сама.

Дианта вздохнула с облегчением.

— Наконец мы избавили Джорджа от дипломатической службы! Или, скорее, службу от него?

— Какая дипломатическая служба? — переспросил Рекс. — Что за нелепость?

— Он хотел стать дипломатом, чтобы содержать семью.

— Боже, тогда Англия снова ввязалась бы в войну!

Их взгляды встретились, и они рассмеялись.

— Я так рада, что мы все уладили, — сказала Дианта. — Они так любят друг друга! И были бы глубоко несчастны, если бы не смогли пожениться.

Рекс удивленно приподнял брови.

— Боже мой, дорогая, ты становишься романтичной!

— Ничего подобного! — горячо возразила она. — Как ты смеешь меня так оскорблять!

— Вот именно! — с благодарностью сказал он. — Именно этому я хотел тебя научить! Всегда чувствуй себя оскорбленной, если тебе говорят правду.

— Но это неправда!

— Тогда простите, миледи. Но меня обескуражила ваша забота о счастье влюбленных. Это несколько противоречит вашим принципам.

— О каких принципах может идти речь, если дело касается тех, кого мы любим? — спросила она.

— В вас говорит настоящая женщина. — В глазах Рекса все так же светилась улыбка. — Быть может, нужно позвать Джорджа и сообщить ему новости?

Они посвятили Джорджа в свой план. Получить его согласие не составило труда. Молодой человек понятия не имел, сколько денег брат имел до женитьбы и сколько получил после свадьбы в качестве приданого. Как и предполагала Дианта, он обрадовался, что получит имение Эйнсли, не задаваясь вопросом, откуда ему на голову свалилось такое счастье.

Прошло еще несколько дней, прежде чем лорд и леди Грейсбурн дали свое согласие на брак Джорджа и Элинор. Конечно, они предпочли бы видеть супругом своей дочери более состоятельного мужчину, но, будучи любящими родителями, не смогли остаться глухи к ее мольбам. Дилэйни взялся за дело, и к концу недели имение Эйнсли перешло во владение майора Лизема.

Джордж решил выйти в отставку. Они с Элинор с нетерпением ждали свадьбы. Медовый месяц они планировали провести в своем новом доме, а в декабре погостить у Рекса и Дианты в аббатстве Чартридж.


Свадьба состоялась пасмурным ноябрьским днем, но мало кто обращал внимание на погоду. Радость и счастье наполнили дом, когда Элинор надела, наконец, свадебный наряд, заботливо подобранный матерью и Диантой. Представ перед домочадцами в белоснежном платье, отделанном изящным кружевом, счастливая невеста обратилась к кузине:

— О Дианта, всем этим я обязана только тебе! Мама мне все рассказала. Моя дорогая кузина, как мне благодарить тебя?

— Будь счастлива, этого достаточно, — Дианта, смеясь, обняла девушку.

— Я уже счастлива. Как же может быть иначе? Я так его люблю!

— Боюсь, что слишком сильно любишь, дорогая, — улыбнулась Дианта. — Если бы только я могла, я бы спасла тебя от такого несчастья и посоветовала бы тебе выйти замуж по расчету, как я.

— Как ты? — Элинор в недоумении посмотрела на Дианту.

— Да, дорогая. Мы с Рексом отлично ладим. Я очень счастлива в своем браке без любви, но, вполне вероятно, со мной согласятся немногие. — Она поцеловала Элинор и добавила: — А теперь мне нужно поговорить с дядюшкой Сэлвином.

— Что случилось, дорогая? — спросила леди Грейсбурн у дочери, когда Дианта вышла.

— Я думаю о Дианте, мама. Иногда она очень-очень умна, а иногда… вовсе нет.

— Ты права, — сказала леди Грейсбурн, кивая. — Но она должна сама разобраться в своих чувствах. Ну, а теперь, если ты готова…

Венчание проходило в церкви святого Джорджа на Ганновер-сквер. Шествуя по проходу под руку с отцом, Элинор выглядела великолепно. Когда она встала рядом с Джорджем, ее лицо светилось радостью и счастьем.

Торжественные клятвы были произнесены, и Дианта молилась про себя, чтобы эту пару миновала участь всех виденных ею несчастных семей. Ей вспомнился лорд Фаррелл, так страстно любивший Шарлотту и так скоро ее забывший. Сама Шарлотта, некогда обожавшая супруга, теперь презирала его и находила успокоение только в детях. И ее родители, совершившие побег, чтобы пожениться. В конце семейной жизни их тоже ожидали горечь и разочарование. Вот достойный финал для столь романтических чувств. «Боже, пусть у них все будет по-другому», — шептала, обращаясь к Всевышнему, Дианта…

Потом она мысленно вернулась к собственному замужеству, в котором не могло быть никаких разочарований, так как не было никаких иллюзий. Она была удовлетворена и уверена в себе. Но увидев, как засияло от счастья лицо Элинор, когда Джордж надел ей на палец кольцо, Дианта испытала непонятную боль. Она сделала свой выбор и была им довольна. Ее не постигнет отчаяние, но она не найдет и счастья.

Взглянув на молодоженов, Дианта увидела, что Рекс, который был шафером Джорджа, украдкой наблюдает за ней. Интересно, прочитал ли он ее мысли? И о чем думал сам? Сожалел ли он о своем браке? Дианта покраснела и отвела взгляд.

В доме Грейсбурнов царило веселье. Стол ломился от деликатесов, а в центре высился огромный свадебный торт. К Дианте то и дело подходили поболтать дальние родственники, о существовании которых она даже не подозревала.

— Вы очень похожи на мать, — заметила худощавая пожилая дама. — У нее были темные волосы, но такой же овал лица.

— Вы… Вы знали мою мать, мэм?

— Я Хелена, ваша тетя. Алва была мне почти что дочерью. Милое создание, но довольно упрямое. Я предупреждала, каково ей будет с этим мерзавцем, но уж если она что-то решила, то не стала бы слушать никого.

— Мерзавцем вы называете моего отца? — холодно спросила Дианта.

— А кого же еще мне так называть? — резко ответила дама. Казалось, возраст давал ей право на грубость. Между тем она продолжала:

— Ей ужасно не повезло во всех отношениях. Ни одна хорошо воспитанная женщина не обратила бы внимания на этого Хелстоу. Он просто околдовал бедняжку.

К счастью, вскоре подошел Рекс. Тетушка Хелена с нетерпением ожидала, когда ее представят зятю.

— Должна вас поздравить! Неплохо устроились, не так ли? Деньги, конечно же, принадлежат семье Хелстоу? Дианта, вы должны благодарить Господа, что ваш отец не успел добраться до этих денег, иначе вам бы досталось немного.

Тут Рекс вмешался в разговор, заставив леди замолчать столь тактично, что пожилая дама лишь позже поняла, что ее оскорбили. Затем Рекс увел Дианту в сторону.

— Жених с невестой уезжают, — сообщил он.

Карета ждала у двери. Элинор обнимала родителей, пока Джордж горячо пожимал руку Рексу, не зная, как выразить свою признательность. Затем они спустились по лестнице и уехали. Дианта наблюдала за удаляющимся экипажем с какой-то непонятной болью в сердце.

— Мы можем сейчас же поехать домой, Рекс?

— Да, разумеется, но меня пригласили на вечеринку к друзьям. Разве я не говорил тебе об этом?

— Ах да, конечно, — поспешила заверить Дианта.

— Ты хотела бы, чтобы я остался с тобой?

Ей так хотелось сказать «да», но, вспомнив их уговор не вмешиваться в дела друг друга, она, мягко улыбнувшись, произнесла:

— Конечно, отправляйся к друзьям. Я передумала. Поеду лучше в оперу. Придется только вернуться домой, чтобы переодеться.

Глава седьмая

Однако когда Дианта приехала домой, желание послушать приятную музыку пропало. У нее разболелась голова, и после легкого ужина она улеглась в постель. Она взяла в руки книгу, но мысли ее витали далеко. Перед глазами стояли счастливые лица Элинор и Джорджа. Интересно, будет ли им в постели так же хорошо, как им с Рексом? И неожиданно сердце пронзила боль: утром они не будут просыпаться в разных постелях. Элинор и ее супруг заснут, обнявшись, и вместе проснутся. Днем они станут радостно улыбаться друг другу, с благодарностью вспоминая о том, что произошло ночью. У них все будет не так, как у Дианты и Рекса. Если бы только он не уходил от нее ночью! Умиротворенные и усталые, они могли бы наслаждаться объединяющими их чувствами… Дианта вновь и вновь пыталась убедить себя: того, что она имеет, вполне достаточно для счастья.

Она подошла к туалетному столику, открыла дверцу и в глубине нащупала потайную пружину. Появился еще один ящик, в котором можно было бы хранить письма от любовников. Но Дианта хранила там письма отца и его миниатюрный портрет.

К отцу Дианта испытывала весьма противоречивые чувства. Она знала, что с матерью он обошелся гадко, но, с другой стороны, дочь свою, то есть ее, Дианту, он обожал: приносил подарки, веселил бесконечными историями, писал нежные остроумные письма, которыми она очень дорожила.

Теперь она смотрела на миниатюру глазами, полными слез. Портрет был сделан еще до того, как беспутный образ жизни обезобразил черты Блэра Хелстоу, но одного взгляда было достаточно, чтобы наполнить сердце Дианты болью.

Удобно устроившись на ковре у камина, она стала перечитывать письма. Легкая улыбка играла на ее губах. Поглощенная своим занятием, она не заметила, как пролетело время, а между тем ее супруг вернулся домой и уже несколько минут стоял рядом, с интересом наблюдая за ней.

— Потайные ящики, тайные письма! Фи, Дианта! Как вульгарно! — Рекс протянул ей руку, чтобы помочь встать.

Он говорил очень четко, но Дианте показалось, что сегодня муж выпил больше, чем обычно. Граф Чартридж полагал, что большое количество алкоголя вредит здоровью, но сейчас его глаза блестели слишком ярко.

— Вы не угадали, милорд, — сказала она. — Я не храню письма от поклонников. Точнее, у меня теперь вообще нет поклонников. Это письма отца.

К ее великому удивлению, его рот изогнулся в циничной ухмылке.

— Это правда, — продолжала настаивать она. — Он написал их очень давно, когда я была маленькой. Я храню их, потому что… потому что эти письма и портрет — единственное, что у меня осталось…

Она показала мужу миниатюру. Рекс словно онемел. При свете свечи Дианта не могла рассмотреть выражение его лица, но чувствовала, что тело мужа напряглось.

— Да, — пробормотал он, не в силах оторвать взгляд от портрета Блэра Хелстоу, — да, это он.

— Ты… Ты знал отца? — спросила Дианта.

— Я обменялся с ним парой слов, не более, — неторопливо произнес Рекс, что весьма удивило Дианту.

— Понятно, — пробормотала она. — Я думала… Я так мало о нем знаю… кроме того, что говорила мне мама. Но она только ругала его, совсем как тетя Хелена, от которой ты спас меня на свадьбе. Мне это ужасно не нравилось.

— Твоя мать ругала его при тебе? Ей не следовало этого делать, даже если в своих оценках она была права.

— Почему ты говоришь, что он был плохим? — быстро переспросила Дианта. Ее голос прозвучал рассерженно. — Ты совсем его не знал!

— Конечно же, нет. Но слышал о нем только плохое. Если даже супруга Блэра Хелстоу дурно отзывалась о нем при ребенке…

— Отец был добр ко мне, — задумчиво проговорила Дианта. — Я очень мало его знала, но он присылал мне подарки. И письма. Сначала я их не получала, потому что все его письма мама рвала. Потом он приехал домой и узнал об этом. Они долго ссорились, но после мама всегда отдавала письма мне, при этом поджимала губы и неодобрительно вздыхала. Она очень сердилась, если я не позволяла ей их читать.

— И ты хранишь их до сих пор… — задумчиво произнес Рекс. — Заперла в тайнике, словно сокровище. Как сентиментально! И как глупо!

— Он был не так плох, как принято считать, Рекс. Я знаю. Когда он бывал дома, он проводил со мной больше времени, чем мать. Он всегда спрашивал, что я учу, просил показать мои рисунки и… и даже танцевал со мной…

Воспоминания захлестнули Дианту. Рекс смотрел на нее с болью.

— После его смерти, — продолжала она, — мама часто говорила, что он совсем не заботился о нас. Но так она говорила из ненависти. А я всегда думала, что, если бы отец не умер так рано, мы с ним стали бы еще ближе.

Он засмеялся.

— Я удивляюсь тебе, Дианта. Мне казалось, ты достаточно благоразумна, чтобы не идеализировать мужчину, кем бы он ни был.

— Но это же мой отец, — запротестовала она, — и я имею на это право.

— Ты ошибаешься. Он был таким же, как и все мужчины, и твоя мать знала об этом. Помнишь, как я однажды сказал тебе: «Какая женщина смогла бы чтить мужа, знай она хоть что-нибудь о его времяпрепровождении вне дома»?

— И она никогда не рассказывала, как он умер, — сказала Дианта невпопад. — Мне кажется, я знаю, почему. Думаю, он был болен и одинок. Может, он звал ее… или меня… а она не поехала.

— Чепуха!

Она взглянула на Рекса и замерла, пораженная, — резкий холод во взгляде — таким она видела его лишь однажды, тогда, в вечер их знакомства на балу, когда в танце он поведал ей о своем печальном опыте общения с женщинами.

— Ты ничего о нем не знаешь, — резко сказал он. — Ты просто придумала красивую сказку о человеке, который давно умер. Если хочется вознести кого-то на пьедестал, то всегда лучше, чтобы его не было в живых. Тогда не придется разочаровываться.

Дианту глубоко задела несправедливость мужа, и она немедленно ответила:

— Откуда ты знаешь, что меня постигнет разочарование?

— Он ведь мужчина, не так ли? — парировал Рекс. — Негодяй, который лгал жене и заботился только о своем удовольствии…

— Ты сказал, что не был с ним знаком…

Он вздохнул.

— Я сказал, что он ничем не отличался от других мужчин. Только и всего. Мы все одинаковы.

— Но ты ведь не такой, — мягко произнесла Дианта.

— А что ты знаешь обо мне? Ты думаешь, я отличаюсь от остальных? Думаешь, я не могу быть жестоким и бессердечным?..

В этот момент ей показалось, что он может быть каким угодно. В отблесках свечи его красивое лицо казалось лицом демона во плоти.

— Ты прав, — медленно ответила графиня, — я ничего о тебе не знаю.

— Кроме того, что я сделал тебя несчастной.

— О чем ты?

— Я взял тебя в жены. Я убедил тебя вступить в брак с мужчиной, которого ты не любишь, ради своей выгоды. Да, я получил то, что желал, но как же ты? Ведь ты очень одинока.

— Но… мы заранее условились, что это так будет.

— О да! Тридцатилетний мужчина, наслаждавшийся жизнью холостяка и уже кое-что повидавший на своем веку, беседовал с молоденькой неопытной девушкой, которая так мало знала о мире и о своих чувствах и желаниях! Он позволил ей увлечься, потому что это его устраивало. Он уверил ее, что она сможет прожить без любви, хотя знал, что это неправда. Он знал, что однажды она влюбится и возненавидит его. Если бы у него была хоть капля порядочности, он бы оставил ее. Но он поступил как эгоистичный негодяй, толкнув ее в бездну с улыбкой на лице.

— Разве наш брак… это бездна?

— Для тебя — да.

— Но, Рекс, ты ошибаешься. Ты говоришь о моих увлечениях, но они для меня ничего не значат. Я никого никогда не любила.

Он горько усмехнулся.

— Я говорю не об этом, Дианта. Я знаю, что твои воздыхатели тебе безразличны.

— Не понимаю, за что должна тебя ненавидеть. Ты сам сказал — у меня нет сердца, и… я думаю, ты недалек от истины. Я никогда не полюблю…

Он подошел ближе, посмотрел на Дианту сверху вниз и мягко спросил:

— Ты в этом уверена?

Она почувствовала жар его тела. Голова закружилась, и, с трудом беря себя в руки, Дианта спокойно ответила:

— Да. И я сомневаюсь, что на свете есть мужчина, способный разбудить мои чувства. — И, сама того не заметив, вздохнула. — Может, я не такая, как другие женщины?

— Почему же, есть и такие, — медленно произнес Рекс. — Я знал еще одну женщину, которая не умела любить, но она не похожа на тебя. Ее глаза не смотрели так доверчиво, и она не смеялась так заразительно, как ты. Ее смех был холодным и ранящим душу…

Дианта застыла на месте. Рекс говорил так, как будто видел «ту женщину» перед собой. Приблизив свое лицо к лицу Дианты, он жадно вглядывался в него.

— И все же ты на нее похожа, — пробормотал он. — У тебя такое же холодное сердце. Что оно знает о муках любви? И может ли поцелуй пробудить его к жизни?

Неожиданно он привлек ее к себе и страстно поцеловал. Вопреки обыкновению, в его поцелуе не было нежности, к которой она так привыкла, и даже страсть вытесняло какое-то до сих пор не известное ей чувство. Горечь, злость, быть может, даже ненависть почувствовала молодая графиня в этом поцелуе.

А он продолжал страстно целовать ее шею, плечи, грудь, бормоча что-то бессвязное.

— Рекс, — выдохнула она, — пожалуйста, не надо…

Он с яростью взглянул на нее, и Дианта поняла, что в ее лице он обнимал ту, другую, — ту, которая разожгла в его сердце огонь страсти, пробудила любовь… Сделала то, чего никогда не сможет сделать она сама…

— Моей целомудренной жене, — бормотал он, — нет никакого дела до тех, кого она мучит. Она лишь насмехается над ними. — Его могучее тело вздрогнуло. — А до чего тебе есть дело? До чего было дело ей?

— Ей? Кто она?

— Кто? — Он будто очнулся ото сна. Дианта прочла в его глазах боль. — Да нет, никто. — Он резко отступил назад, словно прикосновение к жене могло обжечь его. Казалось, только что Рекс пережил глубокое потрясение.

— Рекс… — Дианта бросилась к мужу, но он сделал шаг назад.

— Не подходи ко мне, — сказал он. — Мне не следовало сюда приходить. Мне не надо было вообще…

Не закончив фразу, он развернулся и вышел. Через секунду Дианта услышала, как щелкнул замок в его спальне.

Всю ночь она пролежала без сна, размышляя о случившемся. Упоминание о «той женщине» озадачило ее, но вместе с тем Дианта понимала, что перед ней открылись некие потаенные уголки души Рекса. И теперь ей хотелось знать еще больше.

Утром Дианта встала рано, желая поскорее увидеть супруга. Когда он спустился к завтраку в костюме для верховой езды, ее опасения подтвердились — во взгляде Рекса читалось ледяное равнодушие.

— Почему сегодня ты встала так рано? — поинтересовался он. — Но это даже хорошо — я смогу извиниться за вчерашнее.

— В этом нет необходимости…

— Я так не думаю. Вчера, как ты могла заметить, я выпил слишком много бренди. Непозволительно появляться перед тобой в таком виде. Надеюсь, ты меня простишь.

— Я не хочу тебя прощать, — упрямо ответила Дианта.

— Ты хочешь меня отчитать? Ну что ж, заслужил, не отрицаю.

— Я не собираюсь тебя ругать. Просто мне хотелось поговорить с тобой. Вчерашний разговор…

— Вчерашний разговор ровным счетом ничего не значит. Я хотел бы забыть все, что наговорил и сделал. — Он холодно посмотрел на Дианту. — Мое прошлое никоим образом не касается моей супруги.

Увидев, как она побледнела, Рекс слегка улыбнулся.

— Дорогая, нам было так хорошо, когда мы не пытались излить друг перед другом душу! Давай оставим все как есть, и пускай в Лондоне будет хоть один образчик счастливого брака.

— Если ты этого хочешь… — упавшим голосом прошептала Дианта.

Рекс поднес ее руку к губам.

— Я тебя покидаю. Уверен, ты чрезвычайно занята приготовлениями к отъезду, а потому не хочу мешать.

Дианте хотелось совсем не этого, но она промолчала. Рекс уехал. Однако времени для размышлений у нее оставалось мало. Молодой леди Чартридж предстояло организовать рождественский праздник для детворы в аббатстве, и так много еще нужно было сделать…

Неделю спустя супруги покинули дом и отправились за город.


Ожидалось, что грядущее Рождество станет в аббатстве Чартридж самым веселым праздником за последние несколько лет, о чем сообщил Дианте Лоппинг в одну из редких минут, когда пребывал в благодушном настроении. Другие слуги были с ним полностью согласны.

Элинор с Джорджем присоединились к Чартриджам в декабре. Одного взгляда Дианте хватило, чтобы понять, что они несказанно счастливы. За несколько коротких недель Элинор расцвела, из застенчивой девушки превратившись в молодую женщину, уверенную в том, что любима мужем и нашла свое место в этом мире. А Джордж, когда он думал, что на него никто не смотрит, жадно искал глазами супругу.

Как и Дианте, Элинор очень понравилась Софи, и три молодых женщины весело принялись планировать предстоящий праздник.

— Сколько я себя помню, в доме не было ни одного торжества, — оживленно щебетала Софи. — Старый граф… — она осеклась и покраснела.

— Был слишком жадным, — с усмешкой закончила за нее Дианта. — Надеюсь, вы посетите все наши вечеринки, Софи.

— Спасибо. Но на Рождество у отца так много дел… И я должна ему помогать. К тому же к нам приезжает тетушка Фелиция с одной из своих племянниц. Они собираются гостить у нас довольно долго.

Почувствовав некоторую напряженность в голосе Софи, Дианта расспросила ее подробнее. Оказалось, что молоденькая и своенравная мисс Амелия Долиш находится «под крылом» строгой тетушки, которой поручили приглядывать за племянницей, «чтоб не натворила глупостей», пока не придет время вывозить ее в свет.

— Амелия очень красива, и родители рассчитывают удачно выдать ее замуж, — сказала Софи. — Они отпразднуют Рождество у нас. К тому же тетушка надеется, что папа сможет оказать на девушку благотворное влияние.

Впервые Дианта увидела Амелию на службе в церкви и была поражена ее красотой — в свои шестнадцать девушка была несказанно хороша. Но вела она себя довольно несдержанно, почти вульгарно: вертела головой, улыбаясь незнакомым молодым людям, и что-то без конца шептала на ухо тетушке, невзирая на многочисленные замечания.

Мисс Долиш представили чете Чартридж. После обмена приветствиями она заявила с усмешкой:

— Если бы служба длилась дольше, я бы умерла. Господи, не представляю, как люди выдерживают это!

— Сказать такое в присутствии Софи! — возмущалась Дианта по дороге домой. — Бедняжка, у нее поистине ангельское терпение. И самое неприятное, что мы должны пригласить мисс Долиш на праздник!

Не услышав от кузины ответа, Дианта повернула голову и увидела, что молодожены улыбаются, тщетно пытаясь спрятать соединенные руки под муфтой Элинор. Заметив, что на них смотрят, они тотчас же отодвинулись друг от друга.

— Вы ведь уже месяц как женаты, — решила поддразнить влюбленных Дианта. — Куда катится этот мир?

Рекс горько усмехнулся.

— Присущие тебе холодный расчетливый ум и здравомыслие — скорее исключение, чем правило, дорогая, — сказал он.

Граф Чартридж был как всегда бодр и весел. Казалось, той ночи откровений не было вовсе. Дианта спрашивала себя — уж не почудилось ли ей?

Неделю спустя Дианта пригласила викария, Софи и их гостей на обед. Дианта еще более прониклась к Софи сочувствием — манеры юной Амелии оставляли желать много лучшего, а тетушка Фелиция была о себе слишком высокого мнения. В отличие от викария, она гордилась своими связями, постоянно упоминая «своего дорогого виконта Эллсмера». Лишь однажды ей довелось посетить загородное имение Эллсмеров, и с тех пор она жила воспоминаниями.

По окончании обеда мужчины покинули дам и удалились в гостиную. Подали чай. Разговор зашел о предстоящем празднестве, что дало тетушке Фелиции возможность рассказать о многочисленных традициях Эллсмер-парка. Как раз в тот момент, когда Дианта размышляла, как же ей прервать тираду пожилой дамы, послышался шум подъезжающей кареты.

— Кто бы это мог быть в такое время? — спросила она. — Боже, я слышу голос Берти!

Через минуту вошел Лоппинг и, заикаясь от волнения, доложил:

— Мистер Бертрам Фокс желает поговорить с вами наедине, миледи.

Дианту переполняло любопытство, и она поспешила в холл. Кузен Берти, укутанный в модный плащ с многочисленными пелеринами, выглядел обеспокоенным.

— Рад, что застал вас дома, миледи, — сказал он. — Я приехал к вам без приглашения, я знаю…

— Я бы непременно вас пригласила, если бы знала, что вы хотите на время уехать из Лондона, — ответила Дианта улыбаясь.

— Я принял решение довольно спонтанно. И теперь я мог бы долго вам рассказывать о «прелестях» путешествий по сельской местности, особенно в канун Рождества, — попытался по-дружески пошутить он.

Без дальнейших расспросов Дианта отдала приказание слугам поставить лошадей Берти в конюшню и приготовить для него комнату. Его камердинер ушел, чтобы распаковать багаж.

— Берти, присоединяйтесь к нам, — пригласила Дианта, указывая на гостиную, откуда доносился смех Амелии.

— Я не могу предстать перед дамами в подобном виде, — произнес Берти, указывая на свой дорожный костюм.

Но через мгновение в дверях показалась Амелия. При виде настоящего денди ее глаза засверкали, и она принялась кружиться вокруг Дианты, умоляя представить ее. Дианта тихо застонала — какое бесстыдство, но Берти не обратил на это никакого внимания: он был настолько очарован красотой девушки, что стал нести какую-то чушь, даже не отдавая себе в этом отчета.

К великому облегчению хозяйки дома вскоре к ним присоединилась Софи, которая умела мягко урезонить свою дерзкую кузину. Дианта быстро представила ей Берти, и пригласила кузена в гостиную. Тетушка Фелиция была чрезвычайно любезна, викарий вежливо поприветствовал Берти, окинув укоризненным взглядом его щегольской наряд. Вскоре он заметил, что им пора домой. Амелия надула губы, но викарий был непреклонен, и они уехали. Джордж и Элинор тоже отправились восвояси, оставив нежданного гостя наедине с Диантой и Рексом.

Испытывая чувство неловкости, Берти смотрел на графа и вспоминал, при каких обстоятельствах состоялось их знакомство. Рекс выкупил у него свою лошадь через камердинера, а на свадьбе не выпало оказии поговорить, поэтому та встреча в парке была единственной. Однако Берти с облегчением заметил, что Чартридж пребывает в добром расположении духа, в чем немедленно убедился при первых же словах графа:

— Мы рады вас видеть у себя, милорд. Но что же привело вас в деревню посреди зимы? Судя по всему, в это время года вы редко покидаете пределы Лондона.

— Никогда не знаешь, когда изменишь привычкам, — весело парировал Берти. — Мне захотелось отпраздновать Рождество вдали от шума и суеты.

— Ну нет, — остановил его Рекс, — это вы можете рассказывать кому угодно, но только не мне. Что вас привело? Долги?

Берти предпринял последнюю попытку сохранить хорошую мину при плохой игре:

— Почему вы так решили? Я не знаю, что вам обо мне рассказывала Дианта, но…

— Чепуха! Вы прекрасно меня понимаете, — с усмешкой сказал Рекс. — Вы уверены, что речь идет не о долгах?

— Ничего подобного! У меня нет никаких долгов! По крайней мере, не больше, чем обычно.

— Сколько же? — с любопытством спросила Дианта.

— Я полагаю, вы не станете все время говорить о деньгах, когда человек попал в беду? — произнес Берти с раздражением.

— Простите, Берти, но когда речь идет о беде, то в вашем случае это может быть связано только с деньгами.

— Но этот случай — исключение, это очевидно, — пробормотал Рекс. — Кроме того, Дианта, ты слышала, мистер Фокс сказал, что не собирается просить у тебя взаймы. Это должно тебя успокоить.

Берти, который не говорил ничего подобного, еле удержался от комментариев, но, встретившись взглядом с Рексом, замолчал. В этот момент Лоппинг стал подавать на стол, и в распоряжении у Берти появилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Под пристальным смеющимся взглядом хозяина сделать это было весьма непросто, но все же он попытался.

— Если это не деньги, тогда что? — спросила Дианта. — Я, как и Рекс, сомневаюсь, что вы неожиданно почувствовали вкус к деревенской жизни. Вы — и вдруг уехали из Лондона! Кто в это поверит?!

— Именно поэтому я здесь. Никто не станет искать меня… Я… я забыл, что хотел сказать.

— Быть может, вам пришлось уносить ноги? — с сочувствием спросил Рекс. — Не от стражей закона, смею надеяться?

— Конечно же нет! — возмущенно ответил Берти. — Я даже никогда не был в суде.

— Прошу прощения, тогда я ничего не понимаю.

— Мой рассказ не для женских ушей, — кузен с тревогой посмотрел на Дианту.

— Распутная женщина! — воскликнула та.

— Что? — напрягся Берти.

— Разве нет? Гулящая девица? Так это называется? Рекс, подскажи мне!

— Дорогая, ты прекрасно знаешь, что это одно и то же.

— Но ей не следует об этом знать! — воскликнул кузен. — Чартридж, вы не должны позволять ей говорить о таких вещах.

— Моя жена не спрашивает у меня разрешения, что и когда ей говорить, — с усмешкой произнес Рекс. — Можете не стесняться.

— Ну, я не знаю, — пробормотал мистер Фокс.

— Берти, если вы сейчас же не расскажете мне, что привело вас к нам, я не знаю, что с вами сделаю, — пригрозила Дианта.

— Я вас не боюсь, — отшутился он.

— Мне все равно, — в нетерпении ответила кузина.

Берти никогда не был талантливым рассказчиком, поэтому история вышла довольно путаной и бессвязной. Оказалось, что недавно он познакомился с молодой вдовой по имени миссис Темплтон, и между ними внезапно возникло сильное чувство. Однако по непонятным причинам в брак оно не переросло.

— Продолжайте, — скомандовала Дианта, забавляясь потугами Берти сделать свой рассказ пригодным для ее слуха.

— Затем… неожиданно приехал муж.

Дианта нахмурилась.

— Кажется, вы сказали, что она вдова.

— Я тоже так думал! — воскликнул Берти. — Именно так она мне и сказала. Но ее слова оказались ложью. И этот джентльмен… теперь требует сатисфакции. Я не знаю, что вы находите в этом забавного!

Прилагая массу усилий, лорд и леди Чартридж пытались сдержать смех.

— Прошу прощения, Берти, — вытирая слезы и улыбаясь, сказала Дианта. — Но вы на дуэли… — она вновь расхохоталась, а ее несчастная жертва безмолвствовала. Глядя на графа, можно было подумать, что он не обладает способностью сострадать чужому несчастью, равно как и его супруга.

— И поэтому вы сбежали, — произнес Рекс с усмешкой. — Очень умно!

— Я не сбежал, — произнес Берти с достоинством. — От этого нельзя убежать. Я имею в виду честь дамы и прочее… Кроме того, уж не думаете ли вы, что они станут искать меня здесь?

— Если и станут, то будьте уверены, мы вас защитим, — заверила кузена Дианта. — Вот только придется ли вам по вкусу деревенская жизнь? У нас все просто — рано ложимся, рано встаем, ужинаем в шесть, регулярно ходим в церковь.

— Замечательно, — выдавил из себя Берти. — Это как раз то, что мне нужно.

— Выпейте бренди, — наконец сжалился над ним Рекс. Берти поблагодарил хозяина дома и залпом опустошил бокал. После ужина он удалился в свою комнату, размышляя над тем, правильно ли поступил, удрав из Лондона.


Наступило утро. Хотя на дворе был конец декабря, неожиданно потеплело, и прогулка верхом обещала быть весьма приятной. Деревья сбросили листву, земля подмерзла, но солнце светило очень ярко. В воздухе витал легкий бодрящий морозец. Веселая компания состояла из Дианты, Рекса, Элинор, Джорджа и Берти, который заметно оживился, выспавшись «в безопасном месте».

Дианта хотела своими глазами увидеть некоторые нововведения в поместье. И осталась очень довольна — захудалые домишки были восстановлены и их обитателям уже не грозила никакая беда. Впервые за многие годы для жителей деревни Рождество должно было стать настоящим праздником. А улыбки, которыми они встречали графиню, говорили о том, что им известно, кто о них позаботился.

Берти был немногословен, но Дианта знала, что он внимательно наблюдает за происходящим. По дороге домой он подъехал к ней и сказал:

— Вы правильно поступили, выйдя замуж за Чартриджа. Раньше меня терзали сомнения, но теперь я в этом уверен. Здесь вы обрели собственное королевство.

— Да, именно так, — согласилась она. — Наконец-то у меня появилось место, которое я могу назвать своим домом. Я была уверена, что вы меня поймете. Вы очень наблюдательны, Берти.

— Да, я не так глуп, как многие думают, — подтвердил он.

— Дианта, — вдруг позвала Элинор, которая ехала рядом. — Кто это там, впереди?

— Думаю, это Софи. И с ней Амелия.

Через минуту она убедилась, что была права. Кузины подъехали ближе. Дианта впервые видела Софи верхом, поскольку к прихожанам дочь викария обычно ездила в экипаже. Софи оказалась прекрасной наездницей, но красота Амелии, одетой в темно-синее бархатное платье, украшенное серебристыми кружевами, отодвигала девушку в тень.

Амелия нетерпеливо махала им ручкой, пока обе компании не соединились. Последовал вежливый обмен приветствиями. Берти, как и положено молодому человеку с безупречными манерами, с одинаковым почтением отнесся к обеим сестрам. Но как только смолкли первые реплики, он уже не отводил глаз от Амелии, которая направила свою лошадь к лошади мистера Фокса, считая, что он полностью в ее власти.

— О боже, — прошептала Софи.

— Не волнуйтесь, — успокоила ее Дианта. — Берти — настоящий джентльмен. Ему известно, что Амелия — создание юное и неопытное.

— Если бы она только вела себя подобающим образом, — вздохнула кузина. — К несчастью, она слишком увлечена мистером Фоксом. Боюсь, как бы их встречи не разбудили ее воображения. Хотя он так замечательно смотрится в седле!

— Разве? — удивилась Дианта. Она никогда не замечала, насколько кузен привлекателен, но, наблюдая за ним и Амелией, ей пришлось признать, что Берти действительно очень красив. Не ускользнуло от нее и то, с какой теплотой говорила о нем Софи. Дианте хотелось верить, что ее подозрение ошибочно. Софи нельзя было причислить к типу женщин, которые нравились ее кузену, а разбить ее сердце — нет, это было бы слишком жестоко.

— Берти всегда хорошо выглядит, — смеясь, сказала она. — У него отличный портной, который им чрезвычайно гордится.

— И я его понимаю.

— Я не замечала, чтобы вы часто выезжали верхом.

— Амелии захотелось прокатиться, и я была вынуждена составить ей компанию. Я очень боялась, что она пожелает отправиться в эти места.

— В надежде встретиться с Берти. Какое благоприятное впечатление он, должно быть, произвел на нее вчера вечером!

— He только вчера вечером. Она провела несколько недель в Лондоне и еще там с ним познакомилась. Она называет его франтом. Боюсь, что отец это слышал и был очень расстроен, что Амелия изъясняется в таких выражениях. Он говорит, что если мистер Берти действительно таков, то именно от подобных молодых людей ее здесь и скрывают. О, прошу прощения, я понимаю, он ваш кузен.

— Безделица, — бодро ответила Дианта. — Самый большой недостаток у Берти, насколько мне известно, это чрезмерное внимание к собственной внешности. А самое большое достоинство — его доброе сердце.

— О да, — горячо ответила Софи, — я уверена, что вы правы.

Все вместе они заехали в дом викария выпить чаю с пирожными. Преподобный отец Дансфорд к ним присоединился, объяснив, что не сможет провести с ними много времени, так как готовится к рождественской мессе. Он процитировал было классика на латыни, но кузен Берти поправил почтенного викария, порядком удивив присутствовавших.

— О боже, мистер Фокс, — в ужасе воскликнула Амелия, — только не говорите, что вы книголюб!

— Нет, нет! — поспешил ответить Берти. — Просто мой учитель любил это изречение. Повторял его каждый урок. Так что невозможно было не запомнить.

— Мне кажется, мистер Фокс получил прекрасное образование, но почему-то это скрывает, — с улыбкой заметил викарий.

Берти это замечание смутило, но он решил, что спорить не стоит. В поисках поддержки оглядываясь по сторонам, он остановил взгляд на улыбающейся Софи и усмехнулся ей в ответ.

— Я с нетерпением буду ждать вас завтра в церкви, — добавил викарий. — После службы мы могли бы подискутировать о творчестве Горация.

— Кто такой Гораций? — спросила Амелия.

— Римский поэт, — быстро ответил Берти. — Ужасный малый.

По дороге домой он долго выяснял, в котором часу ему придется встать назавтра. Услыхав, что к восьми часам нужно быть одетым, Берти побледнел и безмолвствовал целых десять минут.

Но на следующее утро он был бодр и дружелюбен. К удивлению Дианты, в течение часа, пока шла служба, он абсолютно не выказывал скуки, чего нельзя было сказать об Амелии, которая без конца вертелась и вздыхала. Иногда девушка пыталась поймать его взгляд и приходила в ярость, если мистер Фокс внимательно слушал викария.

Когда подошло время причастия, Софи и Амелия вместе подошли к алтарю. Когда они возвращались на место, Дианта была поражена контрастом — Амелия суетливо надевала перчатки, в то время как Софи вся светилась изнутри, словно только что побывала на небесах.

Они вышли из церкви вместе во всей паствой. Тетушка Фелиция, на которую никто не обращал внимания, рассказывала о церкви в Эллсмере, а викарий завязал беседу с Берти. Дианта пыталась уловить хоть пару слов из их разговора в надежде, что Берти окажется на высоте. Именно так и случилось, поскольку мистер Дансфорд пообещал дать ему книгу.

— Если мне только удастся отнять ее у дочери. Она взяла ее несколько месяцев назад, и с тех пор я ее не видел.

— Я бы не хотел лишать мисс Софи удовольствия, — вежливо ответил Берти.

Он посмотрел на мисс Дансфорд, но та ничего не ответила: Софи все еще пребывала под впечатлением проповеди.

— О, простите меня великодушно, я всегда так увлечена службой… — она озадаченно смотрела на Берти.

— Но у тебя есть и мирские обязанности, — нежно сказал отец.

Викарий пригласил всю компанию зайти к ним в гости. Берти предложил Софи руку под предлогом, что та выглядит очень бледной. За другую руку тут же ухватилась кокетливая Амелия.

За ланчем викарий долго беседовал с Берти. Оказалось, что молодой человек много знает о церкви, и этот факт весьма поразил обеих кузин.

— В этом виноват мой отец, — пытался оправдываться Берти. — Он всегда хотел, чтобы я стал священнослужителем, к чему меня также обязывало положение младшего сына.

— Я не одобряю подобного подхода, — с укоризной произнес викарий. — В церковь надо идти исключительно по велению души. Меня чрезвычайно огорчает, что церковь используют, чтобы хорошо устроиться в жизни.

— Я с вами согласен, — немедленно заявил Берти. — Я пытался убедить отца, что не создан для служения Богу. Но он не слушал. Он просто приказал обучать меня всему, что необходимо знать священнику. К счастью, у меня была любимая тетушка, которая оставила мне небольшое состояние… — он попытался пошутить. — Поэтому церковь лишилась своего лучшего сына.

Амелия громко хихикнула. Софи нежно улыбнулась и сказала:

— Вы несправедливы к себе, мистер Фокс, я в этом уверена.

К удивлению Дианты, Берти густо покраснел и поспешил сменить тему, а когда Амелия подшутила над ним, назвав «церковником», он с трудом изобразил на лице подобие улыбки.

Дни шли за днями, и Берти все больше привыкал к сельской жизни, что немало изумляло Дианту. У него появилась масса идей по проведению праздника, он мастерски развлекал местных ребятишек. Объяснением происходящему, по мнению Дианты, было его доброе сердце и увлечение Амелией.

— Он проводит слишком много времени в ее обществе, — однажды в отчаянии пожаловалась она Рексу.

— Он преступает приличия?

— Нет, Берти это несвойственно. Но так ли необходимо учить ее управлять экипажем?

— Насколько мне известно, сама Амелия придумала эту затею, — заметил Рекс.

— Но ему только этого и надо! Он бывает у викария каждый день. Я надеялась, что тетушка Фелиция примет меры, но она, кажется, им очарована.

Рекс усмехнулся.

— Даже сам викарий изменил мнение в лучшую сторону.

— Я знаю, — сказала Дианта. — Я слышала, как они с Софи советовали Берти провести Рождество в сельской тиши, позабыв о разгуле, которому предается большинство молодых людей.

В ответ Рекс рассмеялся.

— Это все очень хорошо, — Дианта выглядела удрученной. — Но если бы они знали, что он приехал сюда, спасаясь от последствий этого самого разгула!

— Было бы весьма любопытно присутствовать при этом, — сказал он. — Но ты права, нам лучше не вмешиваться в дела Берти. Они слишком сложны для таких неискушенных людей, как мы.

Глава восьмая

Рождество прошло спокойно, но как только закончились празднества, Дианта немедленно стала готовиться к новогоднему балу, который она пообещала устроить для местной публики. Составить список приглашенных она поручила Софи. Некоторые гости должны были приехать издалека, а потому их нужно было устроить где-нибудь на ночь.

— Я просто не знаю, что делать, — жаловалась молодая графиня, — если верить Софи, несколько десятков почтенных джентльменов и леди сочтут себя смертельно обиженными, если мы их не пригласим.

— Кажется, ты прекрасно со всем справляешься, — заметил супруг. — Я никогда еще не видел тебя такой оживленной.

И он был прав. Дианта по-настоящему наслаждалась своими многочисленными хлопотами. Она быстро научилась управлять огромной армией слуг.

— Я поняла, что просто создана для того, чтобы командовать, — призналась она Софи. — И благодарю Бога, что Рекс взял меня в жены, имея такой дом…

— …прежде, чем узнал о том, какой у тебя несносный характер, — иронизируя, закончил за нее муж. Вместе с друзьями он собирался на охоту и уже стоял в прихожей со своими собаками и ружьями. Обменявшись улыбками, молодые супруги попрощались.

Дианта приложила массу усилий, чтобы предстать перед гостями во всей красе.

— Именно такой тебя и ожидают увидеть, — сказал ей Рекс. — Противное послужило бы оскорблением местному обществу.

В тот вечер на запястьях, шее, в ушах и в волосах Дианты сверкали выкупленные фамильные бриллианты Чартриджей, заложенные старым графом так давно, что никто и не помнил, как они выглядели. В платье из золотого атласа с длинным кружевным шлейфом, доставленном накануне от портного, графиня выглядела по-королевски роскошно.

— Ты великолепна, — заключил супруг и поднес ее руку к губам. — Я выбрал идеальную графиню.

Вместе они спустились вниз. Берти как всегда выглядел чрезвычайно элегантно. Элинор надела бледно-зеленый наряд из воздушного тюля на атласном чехле того же цвета. Джордж в цивильной одежде чувствовал себя немного неловко, и Дианта со вздохом вспомнила, как он был великолепен в военном мундире. Но влюбленная Элинор не видела в нем никаких недостатков, впрочем, то же самое можно было сказать и о Джордже. Когда Элинор резко раскрыла свой позолоченный креповый веер, спрятав за ним свое лицо, Дианта готова была поклясться, что под его прикрытием супруги тайком поцеловались.

Пора было начинать. Лорд и леди Чартридж заняли свое место на верхней площадке лестницы, ведущей к дверям превосходного бального зала. На улице уже слышался шум подъезжавших карет. Передняя дверь распахнулась, и дворецкий объявил о прибытии первых гостей.

Следующие полчаса поток гостей не иссякал. Никому не хотелось пропустить первый большой бал в доме нового графа и его жены, и потому все приглашения были приняты.

Наконец, Дианта увидела и викария с семейством. Софи надела скромное лиловое платье из крепа, Амелия — белое, как и подобало юной девушке. Мисс Долиш, по обыкновению, дерзко стреляла глазами по сторонам.

— Мы не знали, привозить ли Амелию сюда, так как она еще не выходит в свет, — призналась Дианте Софи. — Но она так просила, что бедной тетушке пришлось уступить с тем условием, что она не станет танцевать вальс.

К тому времени Амелия уже весело щебетала в кругу молодых людей. Ее красота произвела настоящий фурор. Но Берти среди ее поклонников не было. Соперничать за внимание женщины с местными франтами он считал ниже своего достоинства. Он не сводил глаз с Амелии, но, будучи хорошо воспитанным джентльменом, первой пригласил на танец старшую из кузин — Софи. После Берти какое-то время в шутливом тоне беседовал с мисс Дансфорд и тетушкой Фелицией, и только потом учтиво обратился к Амелии. Девушка с важным видом вперила взгляд в свою карточку.

— Почему же вы, сударь, подошли так поздно? У меня осталось так мало свободных танцев! — Она кокетливо взглянула на Берти. Он взял из ее рук карточку и вписал туда свое имя.

Было совершенно очевидно, что бал имеет невероятный успех. Свет хрустальных люстр ярко освещал танцующие пары, а почтенные леди и компаньонки, сопровождавшие своих подопечных, чинно сидели вдоль стен. В небольших смежных комнатах были установлены карточные столы для пожилых джентльменов. В разгар бала гостям подали превосходное желе, сливки, пирог, холодную ветчину, пирожки с омарами и курицей, шампанское.

Затем снова пришло время танцев. Болтая и смеясь, гости вернулись в танцевальный зал.

— Могу ли я надеяться еще на один танец? — спросил Берти у Амелии.

В ответ она засмеялась:

— Я уже вам сказала, что у меня не осталось ничего… кроме вальсов.

— Которые вам танцевать не следует, — мягко напомнила ей Софи.

— О, один небольшой вальс не причинит мне никакого вреда. Мистер Фокс?

Но Берти, которому чувство такта не отказывало никогда, отрицательно покачал головой.

— Ни за что на свете я не сделаю того, что нанесет ущерб вашей репутации, мисс Долиш. Ваши опекуны…

— Но мне нет до них никакого дела, — Амелия всплеснула руками, глядя на Берти. Ее взгляд смог бы растопить самое жестокое сердце. — Дорогой мистер Фокс, вы ведь желаете доставить мне удовольствие, не так ли?

— Я хочу этого больше всего на свете, — галантно ответил Берти. — Но боюсь, что… — Он замолчал в нерешительности. Прекрасные глаза Амелии уже были полны слез.

К счастью, ему на помощь вовремя пришел Рекс.

— Следующий танец мисс Долиш обещала мне, — сказал он, забирая ее руку из рук Берти. — А пока мы посидим спокойно на диване и поболтаем. Разрешите мне принести вам мороженого.

Амелия радостно улыбнулась. Внимание графа было для нее большой честью, а потому она с удовольствием удалилась с ним под руку, заметив на прощанье:

— Бедный мистер Фокс! Теперь ему не с кем танцевать вальс! Но у Софи тоже нет кавалера. Вы могли бы потанцевать, пока я не вернусь.

Берти немедленно пригласил Софи на танец, но она, покраснев, отказалась.

— Уверяю вас, сэр, в этом нет никакой необходимости. Пожалуйста, не обращайте внимания на то, что говорит Амелия… — В голосе девушки звучало смущение. — Граф так любезен… — поспешила заметить она. — Надеюсь, он не станет соблазнять девушек!

— Одну он уже соблазнил, — засмеялась Дианта. — Но поскольку я говорю о себе, вам не о чем беспокоиться.

— Тогда вы можете потанцевать с мистером Фоксом, — сказала Софи.

— Танцевать с собственным кузеном, словно пара влюбленных?! — воскликнула Дианта. — Ни за что!

— Боже упаси! — запротестовал Берти так горячо, что обе дамы рассмеялись.

— Софи, перестань упрямиться и потанцуй с Берти, — сказала Дианта. — Ты же не хочешь, чтобы сказали, будто никто не хочет с ним танцевать?

Щечки Софи все еще алели от смущения, но она приняла приглашение. Дианта с удовольствием наблюдала за ними. Про себя она отметила, как девушка хороша и как грациозно она движется в танце.

Было уже почти четыре часа, когда последний экипаж отъехал от дома Чартриджей. Дианта проследила, чтобы оставшиеся в доме гости устроились удобно, и с чувством выполненного долга удалилась к себе. Вскоре к ней присоединился муж.

— Так обращаться с законной супругой! Вам должно быть стыдно!

Одетая в шелковый халат персикового цвета и такого же оттенка пеньюар, Дианта притворно негодовала. Золотистые кудри рассыпались по плечам.

— Обманутая и покинутая! Отказать мне в танце! Какой позор!

Рекс засмеялся и поцеловал ее обнаженное плечо. Дианта вздрогнула.

— Я надеюсь, ваша пассия того стоила, — сказала она.

— Я должен был преподать мисс Долиш урок. Она весьма вульгарная молодая особа, недалекая, и, к тому же, плохо воспитанная. Но при этом — наследница состояния в десять тысяч фунтов, о чем рассказывает всем и каждому. И потому, боюсь, нам придется вмешаться.

— Ты имеешь в виду Берти?

— Думаю, он ищет именно богатую наследницу. Десять тысяч — это, конечно, не много, но в его положении вряд ли приходится выбирать.

— И, судя по всему, он очарован ею, — вздохнула Дианта. — О боже!

— Я больше не намерен ни минуты говорить о мисс Долиш, которая так мало меня интересует, — заявил Рекс. — Забыв о собственной супруге на балу, я непременно должен позаботиться о ней сейчас. — Он поднял ее на ноги и, сорвав пеньюар, бросил его на пол. Дианта подставила лицо поцелуям мужа, и, так же как и он, позабыла обо всех заботах.


Январь выдался хмурым и холодным. Пронизывающий ветер удерживал людей дома. Амелия проводила много времени, нежась на диване и изнывая от скуки. Ей не нравилось сопровождать Софи во время визитов к прихожанам, но убедить кузину остаться дома ей не удавалось.

— Кажется, ей мало внимания Берти, — рассуждала Дианта. — Это не предвещает ничего хорошего их браку. Будем надеяться, он вовремя опомнится.

— Не хочу показаться излишне резкой, — ответила Элинор, — но меня не очень вдохновляет перспектива стать родственницей этой особы.

Дамы ехали верхом, оставив грума далеко позади и наслаждаясь обществом друг друга, совсем как в девичестве. Объехав имение и убедившись, что все в порядке, они поспешили назад к аббатству, так как небо уже было затянуто свинцовыми тучами. Не проехав и полмили, они увидели экипаж, который двигался им навстречу. Леди узнали карету тетушки Фелиции. Поравнявшись с наездницами, экипаж замедлил ход. Амелия выглянула из окна.

— Через несколько дней я возвращаюсь домой, — прокричала она. — Нужно сделать прощальные визиты.

— Очень любезно с вашей стороны, — ответила Дианта, — но вы обещали отобедать с нами завтра вечером.

— Ах да, я совсем забыла! — Амелия пожала плечами и окинула быстрым взглядом обеих дам. — А мистер Фокс разве не с вами?

Дианта посмотрела на нее удивленно.

— Я полагала, он сопровождает вас. Я точно помню, что сегодня Берти собирался к викарию.

— Смотрите! — воскликнула Элинор.

Оглянувшись, они увидели экипаж Берти. Он мастерски правил цугом. Но особое внимание Дианты привлекла сидящая рядом с ним Софи.

Амелия также выглядела озадаченной.

— Я думала… — холодно начала она, — я и понятия не имела, что мистер Фокс катает кузину. Как это любезно с его стороны!

От такой бестактности Дианта просто застыла.

— Оригинальный образ мысли мисс Дансфорд вызывает восхищение у всех, кто ее знает, — произнесла она твердо.

— Да, несомненно, — со скукой отозвалась Амелия. — Такая зануда! И, кроме того, она недолюбливает мистера Фокса. О чем они только разговаривают?!

Дианте тоже хотелось получить ответ на этот вопрос. Молодые люди были, между тем, очевидно увлечены друг другом. Лицо Берти светилось от счастья, а Софи, раскрасневшись, благодарно ему внимала.

Когда они подъехали, Софи произнесла:

— Мистер Фокс оказал мне любезность и взял меня на прогулку. Боюсь, мои визиты к прихожанам немного его утомили.

— Ничего подобного, — немедленно отозвался Берти. — Я не помню, когда в последний раз получал столько удовольствия.

Амелия хихикнула.

— Что бы о вас сказали в Лондоне, услышав такое?

Берти искренне удивился.

— Странно, но я даже не вспомнил о Лондоне, — признался он.

Налетел порыв ветра, и молодой человек с трудом удержал свою шляпу.

— Не сомневаюсь, вам бы хотелось как можно скорее вернуться к привычному образу жизни, — надув губки, произнесла Амелия. — Здесь так скучно. Как вы только это терпите?

— Знаете ли, мисс Долиш, — ответил Берти, желая приободрить девушку, — деревня хороша по-своему, а Лондон — по-своему.

— И скоро я туда еду, — заявила Амелия. — Жду не дождусь этого момента.

Берти слегка поклонился.

— Надеюсь, вы найдете там все, чего желает ваша душа. Ох! — Он остановился на полуслове, так как новый порыв ветра сорвал элегантную шляпу с напомаженных волос. Он сделал неловкое движение, чтобы ее поймать, но было поздно — головной убор уже покатился вниз по холму.

— Держите ее!

— Я возьму поводья, — предложила Софи, принимая вожжи из его рук.

Берти благодарно улыбнулся и спрыгнул на землю. Некоторое время они наблюдали, как он гоняется за шляпой. Казалось, он вот-вот ее настигнет, но в последний момент шляпе удавалось ускользнуть. Даже Софи по-доброму улыбалась.

Амелия вышла из экипажа и прогуливалась неподалеку. Она так отвратительно скривила рот, что, увидев это, каждый с уверенностью мог сказать: в недалеком будущем она станет весьма неприятной ворчливой особой.

— Я очень удивлена, — с жаром повторяла она. — Мистер Фокс никогда бы не доверил свой экипаж кому попало!

— Я бы ни за что не отважилась им управлять, — ответила Софи. — Разве что подержать поводья. У меня это получается не так хорошо, как у вас.

— Да, он говорил, что из меня выйдет неплохая наездница, — самодовольно заметила Амелия. — Он даже позволил мне управлять цугом.

Дианта широко раскрыла глаза. Она сама слышала, как Амелия умоляла Берти научить ее править, но он даже слушать ее не захотел. Дианта промолчала, так как не могла уличить мисс Долиш во лжи прилюдно. Но тут же пожалела о своей лояльности: Амелия забралась в экипаж, выхватила поводья из рук Софи и с криком «Дай, я тебе покажу!» тронула лошадей с места.

Все случилось очень быстро. Хватило пары секунд, чтобы понять, к какому несчастью может привести мисс Долиш ее глупое бахвальство. Лошади, почувствовав ее неумелое прикосновение, понесли во весь дух, не обращая внимания на слабые попытки девушки взять их под контроль. Тетушка Фелиция завопила от ужаса.

— Что же нам делать? — воскликнула Элинор.

— За ней! — крикнула Дианта.

Через секунду они были рядом. Амелия пронзительно кричала. Софи отчаянно пыталась удержаться в экипаже, который лошади, почувствовав свободу, увлекали вперед все быстрее.

Спускаясь со склона, Берти с ужасом заметил несущихся на него коней. Он что-то кричал, но ветер был таким сильным, что слов не было слышно. Затем он бросился вперед, отчаянно пытаясь остановить лошадей. Но ему это не удалось. Колеса наскочили на камень, и экипаж накренился. Одна из лошадей оступилась, и через секунду экипаж перевернулся, угодив в канаву.

Дианта еще долго помнила ужас, охвативший ее в первые минуты. Когда они с Элинор подъехали ближе, они увидели Амелию. Возблагодарив Бога, кузины помогли ей выбраться. Платье девушки было разодрано в клочья, а сама она то и дело всхлипывала. Амелия повернулась к Берти в надежде на сочувствие, но тот стремглав бросился к канаве с криками «О боже, Софи!».

Позабыв о костюме, Берти нежно склонился над девушкой.

— Софи, — позвал он снова и осторожно прикоснулся к ней.

Ко всеобщему облегчению, Софи шевельнулась и приоткрыла глаза.

— Я не ранена, — прошептала она. — Все в порядке.

Всхлипывая, Берти обнял ее, баюкая как ребенка.

Дианта и Элинор обменялись удивленными взглядами.

— Помогите мне! — закричал он в отчаянии.

— Аббатство рядом, — подсказала Дианта. — Мы отвезем ее туда в карете и пошлем за доктором.

— Со мной все в порядке, — слабым голосом произнесла Софи. — Я могу идти.

— Нет, — твердо сказал Берти, — вы не должны этого делать.

Он осторожно помог ей встать на ноги. К счастью, переломов не было, но как только Софи приняла вертикальное положение, она тут же упала без чувств на руки Берти. Он уверенно прижал девушку к груди и выбрался из канавы.

К тому времени кучер Дансфордов вытащил экипаж из канавы и подъехал ближе. Плач Амелии перерос в стенания не столько от боли, сколько от того, что присутствующие не обращали на нее никакого внимания. Она бросилась в объятия тетушки Фелиции. Элинор попыталась ее утешить, но все было напрасно.

Софи удалось усадить в экипаж, но она все еще не отпускала Берти, бормоча: «Не покидайте меня».

— Никогда, — пылко пообещал он. — Никогда в жизни!

Затем он нежно, но уверенно поцеловал ее в губы, чем необычайно всех поразил. Но дочь викария это отнюдь не озадачило — она вернула поцелуй и положила головку ему на плечо.

Пустив лошадь галопом, Дианта первой приехала домой. Через минуту один слуга уже мчался за доктором, а другой — за викарием. Экономка готовила комнату для гостьи.

После нескольких минут ожидания, показавшихся Дианте бесконечными, у ворот показался экипаж. Берти немедленно взял Софи на руки. К счастью, в тот же момент прискакал и отец Дансфорд. Он своими глазами видел, как удобно устроилась его дочь на руках Берти. Тень омрачила лицо викария.

— Вы можете оставить ее здесь, — предложила Дианта, когда Берти положил Софи на кровать. — Приехал ее отец.

Объяснения были отложены до тех пор, пока доктор не осмотрит обеих кузин. К счастью, обошлось без серьезных повреждений, но было решено, что Софи останется на ночь в аббатстве. Амелию отправили домой, и она восприняла это как оскорбление.

— Я не понимаю, почему из-за Софи устроили столько шума, — всхлипнув, спрашивала Амелия. — Уверяю, мне было намного хуже!

Но тут Берти, известный своими безупречными манерами, резко встал и холодно посмотрел на нее.

— Это неправда, — открыто заявил он. — Даже если вы испугались, вы это заслужили, маленькая негодница. Как вы только посмели подвергать мисс Дансфорд такой опасности? Ваше счастье, что все обошлось!

— Но ведь вам нравлюсь я, — разрыдалась вдруг Амелия.

— Вы? — едко переспросил Берти. — Вы действительно думаете, что я мог обратить внимание на вас, когда рядом такая девушка, как Софи? Вы правда верите, что я ехал, чтобы увидеть вас? Я явился только потому, что не мог быть вдали от нее…

Викарий поспешно встал.

— Я думаю, об этом мы поговорим в другой раз, — сказал он сухо. — Леди Чартридж, я со спокойной душой оставляю свою дочь на ваше попечение.

Он покинул комнату, прихватив с собой тетушку Фелицию и Амелию, оставив присутствующих в глубоком недоумении.

— Ну и ну! — воскликнула Дианта. — В жизни не видела ничего более странного!


Викарий забрал дочь на следующий день. Они уехали в экипаже, причем Берти Фокс сопровождал их верхом. Он отсутствовал несколько часов и вернулся в смятении.

— Я просил руки Софи, — сказал Берти. — Но… — он пожал плечами.

— Вы получили отказ? — спросила Дианта. — Но мистер Дансфорд к вам хорошо относится.

Берти усмехнулся.

— Да, это правда, но он умный человек. Он считает меня денди — экстравагантным и непостоянным молодым человеком, который абсолютно не годится в мужья его дочери.

— Знаете, я тоже так считаю, — пробормотала Дианта. — У вас долги, а, я полагаю, Софи не слишком богата.

— Я планирую продать небольшое имение. Это поможет мне расплатиться с кредиторами. А что касается содержания Софи… — Берти засмеялся. — Вероятно, мой отец не так уж ошибался…

— Вы собираетесь посвятить себя служению церкви?

— Я люблю эту девушку, — просто ответил он. — И сделаю все, чтобы стать ее достойным.

— А как она к вам относится?

Берти просиял.

— Она любит меня. Софи просила отца, чтобы он дал согласие на нашу помолвку.

— Но он остался при своем мнении? — с сочувствием спросила Дианта.

— Не совсем, — признался Берти. — Он сказал, что должен подумать. Мы можем встречаться, но не наедине. О браке пока говорить рано.

— Ну, тогда вам просто необходимо набраться терпения, и викарий даст вам положительный ответ, — успокоила Берти Дианта. — Мы с Рексом будем всячески вам в этом содействовать. Не теряйте надежды.

Казалось, Берти не очень страдал. Следующие две недели оба семейства часто обедали вместе, а на балу в Чартридж-хаусе Софи было позволено танцевать с Берти контрданс. Вальс все еще находился под запретом. Все понимали, что викарий просто наблюдает за влюбленными со стороны, и Дианта чувствовала, что их взаимное чувство нашло отклик в отцовском сердце. Любовь светилась в их глазах. Софи, которая успела оценить богатство внутреннего мира Берти, нашла в этом, на первый взгляд, безответственном молодом человеке то, что искала. А проказника и франта Берти, который был заводилой в любой игре, покорила застенчивая дочь священника с прекрасными лучистыми глазами.

Иногда это казалось Дианте невероятно смешным — она так надеялась, что хотя бы ее кузен не станет мучиться от любви! Графиня постоянно задавала себе вопрос — уж не единственный ли она здравомыслящий человек в этом мире?

Дианта даже рискнула рассказать о своих сомнениях отцу Дансфорду. Он отнесся к молодой графине с большим сочувствием, но так и не нашел, что ответить.

— Если Берти примет сан, будет ли этого достаточно?

Викарий покачал головой.

— Как ни странно, именно это меня и беспокоит. Вам известно мое отношение к тем, кто идет в священники из соображений выгоды. Прежде чем я дам согласие на их брак, хотелось бы убедиться, что для мистера Фокса служба в церкви — призвание.

Его взгляд заметно потеплел — Берти и Софи играли в бирюльки, смеясь над ошибками друг друга.

— Однако я верю, что он искренне любит мое дитя, и не могу оставаться к этому равнодушным. — Отец Дансфорд вздохнул. — Мой собственный брак был очень счастливым.

В тот вечер викарий засиделся допоздна. Он долго беседовал с Рексом, поэтому у влюбленных было время поговорить наедине.

— Мне кажется, викарий все больше убеждается в том, что Берти — прекрасный человек, — сказала Элинор, когда они все вместе коротали вечер в гостиной. — Сегодня он был с вами очень любезен, Берти.

— Да, очень любезен, — живо произнес он. — Кажется, я могу надеяться, — он вздохнул. — Если я потеряю Софи, все будет кончено.

— Помнится, то же самое вы говорили о шейных платках, — поддразнила его Дианта.

Берти поморщился.

— Сейчас для меня это не важно.

Когда раздался шум подъехавшей кареты и хлопнула входная дверь, позолоченные часы на камине как раз пробили одиннадцать.

— Кто бы это мог быть в такой поздний час? — удивилась Дианта.

Вошел дворецкий и обратился к графине:

— В холле двое… Двое гостей. Они желают поговорить с вашим сиятельством.

— Двое гостей? — изумилась хозяйка, недоумевая, почему дворецкий не назвал их по именам. Было ясно, что это гости незваные. — Как их зовут?

— Мистер и миссис Темплтон, ваше сиятельство.

Дианта стояла рядом с Берти, поэтому она услышала, как тот глубоко вздохнул. Удивленные, они с Рексом переглянулись. Джордж сжал губы, и даже Элинор в ужасе прикрыла рот рукой, так как Дианта поделилась с ней чужим секретом.

— Ведите их сюда, — произнесла Дианта.

Берти нервно переминался с ноги на ногу.

— А… может быть…

— Не уходите, — твердо сказала миссис Чартридж.

Все пребывали в безмолвном оцепенении, когда вошел дворецкий, а вслед за ним довольно крупный мужчина в некогда модном дорогом костюме. Последней в комнату семенящей походкой вошла молодая женщина. Увидев Берти, она вскрикнула и опрометью бросилась к нему. Он сделал шаг назад, но воспитание не позволило ему резко оттолкнуть даму, и уже через минуту она рыдала на его груди, восклицая: «Берти! Любимый, как ты мог меня бросить?»

Берти предпринял попытку объяснить, в чем дело, но в таком положении это было чрезвычайно сложно. Наконец ему удалось выдавить из себя несколько слов.

— Прошу прощения, мэм. Это какая-то ошибка. Я никогда…

— Мерзавец! — закричал мужчина. — Подлый соблазнитель!

— Неправда! — завопил Берти. — Я в жизни не обидел ни одной женщины. А эта дама не столь невинна, как хочет казаться. Если бы она… я бы не… Сидония, оставь меня в покое!

С трудом ему удалось освободиться. Дама пала на колени прямо посреди комнаты, театральным жестом умоляя о снисхождении. Невысокого роста, очень красивая и изящная — в первую минуту Дианте показалось, что произошла какая-то чудовищная ошибка. Как могло это хрупкое, похожее на куклу создание с белокурыми локонами, которые падали на плечи из-под бархатного капора, быть той самой изворотливой соблазнительницей, о которой им рассказывал Берти? Но, рассмотрев ее лучше, Дианта увидела, что дама не так молода, как хотела казаться, к тому же нездоровый цвет лица выдавал в ней женщину небольшого достатка. Или же она не часто принимала ванну — по крайней мере, об этом красноречиво свидетельствовало не слишком свежее кружево на воротничке.

Нежданная гостья почувствовала на себе пристальный взгляд Дианты и посмотрела на нее своими холодными бесцветными глазами. Затем она быстро прикрыла лицо платком и, всхлипывая, вновь заговорила:

— Как ты мог позабыть о своих обещаниях?

— Чтобы не забыть об обещании, лучше его не давать, таков мой принцип, — честно признался Берти. — Это вы… я имею в виду… когда… О боже! — Его голос дрогнул — Берти был в отчаянии.

Мистер Темплтон повернулся лицом к присутствующим. Протягивая к ним руки, он произнес:

— Леди и джентльмены, перед вами опозоренный супруг! Я отсутствовал в городе, оставив дорогую супругу дома, что было очень неосторожно с моей стороны. Но разве я мог знать, что на нее охотится этот коварный искуситель в овечьей шкуре?

— Кого это вы называете овцой? — воскликнул Берти.

— Нет, дорогой Берти, — пробормотала Дианта. — Он назвал вас искусителем. Я полагаю, это уже кое-что.

В бешенстве кузен обернулся. Рекс, который до сих пор держал себя в руках, прошептал на ушко жене:

— Это абсолютно неподобающая сцена для женских глаз и ушей. Полагаю, вам с Элинор следует удалиться.

Негодующий взгляд Дианты обжег графа.

— Даже не думай об этом, — прошептала она в ответ. — Ничто не заставит меня пропустить такое многообещающее зрелище.

— У вас нет такта, мадам, — назидательно произнес Рекс, но в ответ Дианта только усмехнулась.

Мистер Темплтон тотчас же повернулся к ней.

— Вы считаете, что это хорошая тема для шуток? Я прошу вас, ведь вы женщина: пожалейте мою супругу! Помогите бедняжке сохранить доброе имя!

— Что вам от нас нужно? — сухо спросил Рекс.

— Сатисфакции, — драматично заявил джентльмен.

— Не понимаю, каким образом дуэль поможет вам сохранить доброе имя, — заметил граф.

— Это верно. Я ненавижу насилие. Я имел в виду удовлетворение другого рода.

— А! Понимаю.

Достаточно проницательный человек смог бы понять, что в тоне графа таится угроза. Однако мистер Темплтон не заметил подвоха, тем более что его речь близилась к кульминации. Вероятно, он уже не раз находился в подобной ситуации, и теперь намеревался довести дело до конца.

— Я простил любимой ее неверность! — выкрикнул он. — Так как я знаю, что не она одна виновата. Ее соблазнил и покинул бессердечный обманщик…

— Ничего подобного, — заявил Берти, у которого прыти заметно прибавилось, когда он понял, что о дуэли не может быть и речи. — Если кто кого и обманул, так это… Я потратил на эту алчную женщину целое состояние! Посмотрите на эти сапфиры! Она упросила меня купить их, хотя знала, что у меня куча долгов. Ей было все равно — ей хотелось сапфиры! И все это время у нее был надежный напарник, готовый прибегнуть к шантажу.

— О Берти! — простонала Сидония. — Как ты можешь так говорить после всего, что было между нами?

Но Берти не ответил ей — казалось, он превратился в каменное изваяние. Один за другим присутствующие повернулись, чтобы взглянуть, что же так его потрясло, и у двери увидели преподобного отца Дансфорда и Софи, выглядевшую бледной и растерянной.

Глава девятая

Первым обрел дар речи Рекс.

— Вы ошибаетесь, Берти, — сердито произнес он. — Шантажируют не вас лично, а всех нас. Если быть точным — мою супругу. Держу пари — они состряпали этот план еще в день нашей свадьбы. — Он схватил Сидонию за плечи. — Они придумали превосходный план, как нагреть руки на состоянии семьи Хелстоу! Берти — несчастная жертва, не более. Но вы ошиблись, уважаемые. Вы не получите ни пенни. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Джордж, позовите исправника.

— С удовольствием, — отозвался Джордж.

Темплтон растерянно улыбнулся.

— Подождите, подождите! Произошла досадная ошибка. Мы никого не обвиняем. Теперь я начинаю воспринимать это дело в совершенно ином свете. Не могли бы вы угостить меня бренди…

— Все, что мы можем для вас сделать, — это дать вам пять минут, чтобы вы могли убраться отсюда, — твердо сказал Рекс.

Сидония пулей пролетела мимо успевшей отойти в сторону бледной как смерть Софи. Дианта понимала, что, хотя Рекс, приложил массу усилий, чтобы исправить ситуацию, мисс Дансфорд успела услышать слишком много.

Темплтон с супругой вышли. За ними последовали Рекс с Джорджем. В холле загудели их сердитые голоса.

Пытаясь помочь Берти, Дианта взяла Софи за руку.

— Сожалею, что вам пришлось столкнуться с этой парочкой. Бедный Берти…

— Я думаю, нам также следует удалиться, — твердо произнес преподобный Дансфорд.

— Нет, вы должны остаться, — в тревоге воскликнула Дианта.

— Благодарю, — ответила Софи. — Простите, если это покажется вам невежливым, но… мне нужно идти.

— Но дело в том, что…

— Я все слышала, — рассерженно прервала ее Софи. — Разве вы еще не поняли? Я все слышала! — Ее прекрасные глаза печально смотрели на Берти.

— Мисс Дансфорд, — задыхаясь от горя, умолял он. — Софи… если бы вы только позволили мне все объяснить…

— Вы не обязаны мне ничего объяснять, мистер Фокс, — тихо и с достоинством ответила Софи. — Ваш образ жизни меня не касается. Как же я была наивна, когда верила, что все будет по-другому.

— Но я хочу, чтобы мы были вместе! — закричал он. — Я хочу жениться на вас, Софи!

— Я вынуждена ответить отказом на это заманчивое предложение, мистер Фокс. Между нами нет ничего общего. Я не смогу даже… — ледяная улыбка озарила лицо девушки, — стать вашим другом.

— Но эта история в прошлом, — сказал он яростно. — Это было до нашего с вами знакомства. Софи, все не так уж плохо! Я жил так, как живут многие мужчины моего круга, но обычно все похождения заканчиваются, как только молодой человек встречает достойную девушку.

Тут заговорил отец Дансфорд.

— По-вашему, такой «молодой человек» может рассчитывать на брак с достойной девушкой? Человек, который тратит чужие деньги на женщин легкого поведения? Мы приехали к вам, чтобы сообщить, что моя дочь все же убедила меня дать согласие на ваш брак, но после всего, что я видел, ничто не заставит меня отдать вам руку моей дочери.

— Отец, едем домой, — взмолилась Софи.

— Пойдем, дорогая. Нам здесь делать нечего. — Викарий обнял дочь, и они вышли.


В последующие дни над аббатством Чартридж сгущались тучи. Никто уже не сомневался, что решение Софи окончательно. Сколь чувствительна ни была эта девушка, характер у нее был отцовский. Она была способна выстоять перед лицом любого несчастья, даже такого страшного, как потеря любви.

Берти ходил по дому словно тень. Он так неожиданно обрел и так быстро утратил свой шанс на счастливую супружескую жизнь… Однажды, гуляя по саду, Дианта застала его сидящим на бревне в глубокой задумчивости. Казалось, он не замечал ничего вокруг. Сначала Берти даже не услышал шагов кузины, а потом рассеянно посмотрел на нее.

— Берти, дорогой, сидеть в саду уже холодно, — умоляюще произнесла Дианта. — Это так на вас не похоже!

— Я сам на себя не похож, — ответил он печально. — Я очень изменился, стал совсем другим человеком. И это сделала со мной Софи. С ней я… стал лучше. И так было бы всегда, если бы она оставалась со мной. Теперь, когда прошлое напомнило о себе так неожиданно, мне кажется, что все те глупые поступки совершал не я, что это было не со мной… — Он схватился руками за голову.

Дианта наблюдала за ним с сочувствием, но ничем не могла помочь. Берти молчал. Кузина нежно прикоснулась к его плечу, но он не отозвался. Домой графиня вернулась одна.

Утром она застала Джорджа за чтением спортивных новостей. Когда она рассказала ему о Берти, он только с сочувствием покачал головой.

— Плохи дела, — произнес Джордж. — Такая женщина способна сломать мужчине жизнь.

Дианта улыбнулась.

— Дорогой Джордж, вы уже рассуждаете как взрослый мужчина.

— Так и есть, — озадаченно сказал он. — Наверное, потому, что я счастлив в браке.

— Я тоже очень счастлива, — с негодованием сказала Дианта, — а Рекс, между тем, все никак не хочет взрослеть.

Джордж усмехнулся.

— И никогда не сможет. Лучшее, что он смог сделать, это жениться на вас. По крайней мере, он никогда…

Дианта в удивлении подняла брови.

— Уж не хотите ли вы сказать, что в прошлом у него была своя Сидония Темплтон? Смею предположить, он поступил с ней весьма жестоко.

— Это было очень давно, — произнес Джордж растерянно.

— Ну, тогда не случится ничего страшного, если вы мне об этом расскажете.

Джордж молчал.

— Или я спрошу у Рекса сама, — предложила Дианта.

— Послушайте, — взволнованно сказал Джордж, — не подавайте даже виду, что вам что-то известно.

— Ну, если вы мне все расскажете, надобности обращаться к мужу у меня не будет, — благоразумно заметила графиня. — И что же, та дама была похожа на Сидонию?

— В некоторой степени. Я видел ее лишь однажды. Ее звали леди Бартлетт, и она считалась весьма неприступной. Рекс влюбился в нее до безумия. Я никогда не видел его таким… — Джордж вдруг понял, с кем говорит, осекся и покраснел.

— Все в порядке, — успокоила его Дианта. — Как вы сказали, это было давно. — Сердце ее учащенно забилась. Она поняла, что должна узнать всю правду во что бы то ни стало. — Лорд Бартлетт шантажировал Рекса? — непринужденно поинтересовалась она.

— Нет, что вы! Рекс знал, что она замужем. Он платонически любил ее, боготворил, но никогда не пытался…

— Стать ее любовником? — закончила фразу Дианта.

— Именно так. Думаю, он был настолько осторожен, что никто, кроме меня, не догадывался о его чувстве.

— Как трогательно, — запинаясь, проговорила Дианта. — И чем же все закончилось?

— Иногда он писал ей стихи. Однажды ночью Рекс пробрался к ней в дом. Ее муж был в отъезде, а дама сердца, по расчету Рекса, должна была отправиться в театр. Он просто хотел оставить рукопись у нее на подушке. Тайком проскользнув в дом, он поднялся на второй этаж и тихо вошел в спальню.

— И? — дрожащим голосом нетерпеливо спросила Дианта, поскольку Джордж почему-то замолчал.

— Она была у себя. Только не одна. С ней был мужчина.

— Не муж, я полагаю?

— Нет.

Дианта попыталась улыбнуться.

— Вы имеете в виду, он поймал их на месте преступления?

— Что? Нет. Они были в постели.

Она глубоко вздохнула.

— Это одно и то же.

— Они были в постели. А ведь Рекс просто боготворил ее, — грустно сказал Джордж, — боготворил и поклонялся… А она в это время…

— А она вовсе не была целомудренна. И что же он сделал?

— Вышел из комнаты и как можно тише закрыл за собой дверь. Было темно, так что двое в спальне ни о чем не догадались. Уже после Рекс узнал, что лорд Бартлетт в тот же вечер приехал домой и застал супругу с любовником. Он вызвал негодяя на дуэль и застрелил его. Вскоре Бартлетты покинули страну. Рекс никогда больше ее не видел. Можете себе представить, как он страдал.

— Да, могу, — медленно произнесла Дианта.

Щеки Джорджа порозовели от смущения.

— Дианта, мне не следовало рассказывать вам все это. Если только Рекс узнает… он сотрет меня в порошок. Вы не скажете…

— Нет, он никогда не узнает, что вы рассказали мне об этом. Никогда.

К счастью, мужа не было дома, и она опрометью бросилась в свою комнату, чтобы обдумать услышанное. Заперев дверь, Дианта прислонилась к ней, пытаясь укротить бурю эмоций, которая поглотила ее. Теперь многое становилось понятным, включая тот странный взгляд Рекса на балу, когда он вскользь обронил, что презирает женщин. Его холодность была всего лишь маской. В душе Рекс оставался мальчишкой, обожаемый кумир которого высмеял его чувства и предал его. И теперь Дианта понимала, почему муж никогда и словом не обмолвился об этой истории.

Графиня дрожала и сжимала пальцы, чтобы хоть как-то успокоиться. Какое это теперь имело для нее значение? Она вышла замуж по расчету за человека, который любил ее не больше, чем она его. Это была взаимовыгодная сделка, и они соблюдали все условия. Ей не на что было жаловаться.

— Мне все равно, — пробормотала Дианта. — Почему это должно меня волновать? Это было так давно. Я, должно быть, выгляжу смешной. Рекс был еще так молод и неопытен… Теперь нас это не касается.

Однако жестокая ревность терзала ее. Когда-то Рекс питал к женщине нежные чувства. Когда-то любовь жила в его сердце… Острая боль родилась в душе Дианты. Она пыталась побороть ее добрым испытанным способом, призвав на помощь здравый смысл и благоразумие. Но все было напрасно. И уже не имело никакого значения, что это случилось давным-давно. Рекс обожал женщину, и она уничтожила его. Все, что от него осталось, — это оболочка человека, которая могла ходить и говорить, но которая уже никогда не сможет любить.

Он предложил ей свое мертвое сердце, но ведь именно этого она и просила. Пускай она, глупая и неопытная девушка, не знала, каким несчастьем это может для нее обернуться, но ведь Рекс отдавал себе отчет в том, что делает! В тот вечер, когда он застал ее в комнате с письмами отца, он облек свои мысли и страхи в слова, смысл которых тогда Дианте был непонятен.

Он уверил ее в том, что она сможет прожить без любви, зная, что это невозможно… Если бы у него была хоть капля порядочности, он бы оставил ее в покое, но… он увлек ее за собой в пропасть с улыбкой на лице. Он назвал их брак несчастьем для Дианты, так как был к ней холоден и боялся, что однажды она захочет большего.

— Но я не хочу, — с отчаянием сказала она себе. — Я не люблю его. У нас прекрасный брак, и меня все устраивает.

Слова графини прокатились по пустой комнате гулким насмешливым эхом. В зеркале Дианта увидела несчастную женщину, которая вдруг поняла, что мужчина, которого она любит, никогда не будет ей принадлежать.

— Нет! — закричала она. — Это неправда! Я не люблю его. Нет! Нет!

И откуда-то издалека до нее донеслось эхо.


С Рексом они увиделись только вечером. На обед были приглашены сквайр, мэр и их дражайшие половины. Рекс вошел в ее спальню в вечернем костюме, аккуратном и элегантном. Сердце Дианты сжалось от боли. Теперь, когда она, наконец, поняла, какие чувства в действительности питает к супругу, Дианта смотрела на Рекса совсем другими глазами. Как он красив! Какие у него широкие плечи и стройные ноги! Она заметила это еще в день их первой встречи в Гайд-парке. Теперь, когда чувственность ее проснулась, она поняла, что он понравился ей с первого взгляда.

По обыкновению Рекс улыбнулся жене. Чего стоило Дианте не показывать своих чувств, знала лишь она сама. Он был добр и приветлив, но от страсти не осталось и следа.

— Ты готова, дорогая?

— Почти. — Она взяла его за руку, надеясь, что он не заметит, как дрожат пальцы.

Но Дианта ошиблась. Рекс взял ее за подбородок и внимательно заглянул в глаза.

— Ты бледна. Ты не заболела?

— Рождественские торжества немного утомили меня, — натянуто рассмеялась графиня. — Мне так жаль Берти…

— Да, радоваться нечему. Приятель пригласил нас с Джорджем поохотиться у себя в имении, и мы хотим взять Берти с собой. Это поможет ему немного отвлечься. А вы с Элинор хорошенько отдохнете. Ты не возражаешь, если мы уедем на неделю?

— Ты волен поступать, как хочешь.

Он улыбнулся.

— Ты всегда знаешь, что сказать. Моя жена — само совершенство.

«Совершенство, — думала Дианта, пока они вместе спускались по лестнице. — Та, которая никогда ничего от тебя не потребует и не будет просить о любви».

Дианта подняла голову. Она добровольно заключила эту сделку, и жаловаться ей не на что.

В ту ночь она никак не могла заснуть, с болью в сердце ожидая прихода Рекса. Но когда он вошел, Дианта замерла. Неожиданно мысль о том, чтобы отдаться ему душой и телом, ужаснула ее. Ни в коем случае она не должна смущать его чувствами, которых он так старательно избегает. Она пыталась вести себя как обычно, но Рекс словно видел ее насквозь. Его улыбка стала ироничной.

— Я не хочу быть навязчивым, дорогая. Должно быть, я тебе надоел. Отдохни немного.

Рекс нежно поцеловал ее и удалился, не выказав ни малейшего неудовольствия по поводу ее молчания. Дождавшись его ухода, Дианта в отчаянии принялась что есть силы пинать подушку — еще бы, она оказалась в глупейшем положении: подумать только, влюбиться в собственного мужа!


В конце января Джордж и Элинор вернулись в Эйнсли-Корт, а Берти уехал в Лондон. Рекс с Диантой остались в аббатстве Чартридж еще на два месяца, наблюдая за обустройством имения. Иногда к ним на пару дней приезжала погостить молодая чета Лиземов, и тогда они очень весело проводили время.

Оправившись от шока, Дианта вновь обрела былую уверенность. Она решила, что ее ситуация отнюдь не безнадежна. Она — жена Рекса, и они постоянно вместе. У них есть свои, только им двоим понятные шутки, которые она так любила. И каждую ночь они предавались страсти.

Когда Рекс приехал с охоты, Дианта с радостью бросилась к нему навстречу, уверенная в том, что еще не все потеряно. «Ни одно сердце не может навсегда утратить способность любить», — размышляла она. У нее еще будет время завоевать его. Итак, настроение Дианты улучшилось, и последующие несколько недель прошли счастливо.

А потом Дилэйни, приехавший за подписью Рекса с бумагами из Лондона, привез потрясающую новость.

— Бонапарт бежал с острова Эльба, — объявил он, показывая номер «Таймс».

Рекс мельком посмотрел на газету двухдневной давности и весело пошутил:

— А новостей посвежее вы нам не привезли? О побеге судачат банкиры?

Дилэйни кивнул.

— У Ротшильдов своя агентурная сеть. Сообщают, что Наполеон добрался до Франции, где его встречают с распростертыми объятиями. Вся Европа в ужасе. Это война, Рекс. Мы думали, что все кончено, а теперь я опасаюсь, что худшее еще впереди.

Джордж и Элинор в тот момент гостили в аббатстве. Джордж взял газету из рук брата и отвернулся. Элинор, побледнев, посмотрела на мужа.

— Если будет война, — медленно произнес Джордж, — Веллингтон мобилизует всех и каждого. Половина армии находится в Америке.

Он взглянул на жену. Элинор поняла намек и закрыла лицо руками. Не сказав больше ни слова, Джордж вышел. Супруга покинула комнату вслед за ним.

— Что он собирается делать? — спросила Дианта.

— Полагаю, он намерен вернуться в армию, — ответил Рекс.

— Его полк уже откомандирован в Брюссель, — пояснил Дилэйни. — Они выступают через неделю.

— Думаю, настала пора нам всем отправляться в Лондон, — сказал Рекс.

Джордж вместе с Элинор вернулись в Эйнсли-Корт и оттуда уехали в Лондон. Дианта понимала, что они не знают, как много времени им суждено быть вместе, и потому не хотят терять ни минуты. Рекс предложил брату с женой остановиться в Чартридж-хаусе, а затем предположил, что кузина Элинор могла бы пожить с ними, пока Джордж будет находиться за границей. Прежде всего ему нужно было уладить имущественные вопросы, и через два дня он собирался отправиться в Лондон вместе с Диантой.

Домой они приехали в середине дня. Как только Элинор услышала об их приезде, она тотчас же сбежала вниз по лестнице, чтобы обнять Дианту. Кузины еще долго стояли молча, пока Дианта не решилась заговорить:

— Пойдем наверх, дорогая, и ты мне обо всем расскажешь.

В спальне Элинор разрыдалась.

— Джордж вступил в армию, — всхлипывала она. — Я пытаюсь не отчаиваться. Я никогда не плачу при нем. Но боже мой, Дианта, сколько мне еще предстоит вынести? У нас было так мало времени побыть вместе!

— У вас впереди еще много-много долгих счастливых лет, — попыталась успокоить ее Дианта. — Глупышка, не плачь. Они поймают этого зазнайку Бонапарта и отправят его обратно.

Элинор покачала головой.

— Ты еще не слышала последних лондонских новостей. Париж принял его радостно, и вскоре ожидается большое сражение. Джордж скоро уезжает, я хочу ехать вместе с ним, но он не разрешает. Значит, все очень серьезно.

— Тебе не следует жить одной в чужом городе, вот что это значит, — ободряюще улыбнулась Дианта.

— Как будто мне не все равно, где жить! О, Дианта, если он уйдет на войну, возможно, я его уже больше никогда не увижу. Я должна быть с ним так долго, сколько могу. Не имеет никакого значения, где я буду жить. Я могу быть с ним где угодно… хоть в палатке.

Слушая эти наивные речи, Дианта улыбалась.

— Ты собираешься ехать вслед за полком? — игриво спросила она.

— Если понадобится, да, — немедля ответила Элинор. — Я должна быть с Джорджем.

Задор Дианты исчез, как только она услышала, с какой решительностью ответила ей кузина. В таком расположении духа она ее видела впервые. Ее нежная Элинор, которая так легко поддавалась чужому влиянию, сейчас была настроена решительно, как никогда.

— Не торопись, — сказала Дианта. — Я кое-что придумала. Поговорим об этом позже. — И поспешила выйти из комнаты, чтобы обдумать все как следует.

Возвращение Рекса обещало очередные новости.

— Война, — просто сказал он. — И на этот раз она затронет всю Европу. Войска уже стягивают к Брюсселю.

— Тогда и нам следует быть там, — немедленно произнесла графиня. — Элинор хочет быть поближе к Джорджу. Почему бы и нам не поехать вместе с ней?

Рекс нахмурил брови.

— Я собирался туда ехать, а что касается женщин…

— Боже мой, сражение ведь произойдет не завтра, не так ли?

— Конечно, нет. На подготовку к нему уйдут месяцы.

— А в это время в Брюсселе будет происходить что-нибудь интересное, — весело предположила она. — Где же еще нам быть, как не там? — Дианта щелкнула пальцами. — И все это благодаря Бонапарту!

Лицо Рекса просветлело.

— Какую незаурядную женщину я взял в жены! Следовало бы сообщить Бонапарту, что ты поджидаешь его в Брюсселе. Глядишь, он поспешил бы спастись бегством обратно на Эльбу!

За обедом в тот вечер было необычайно весело. Элинор была счастлива, что теперь она сможет ехать вслед за Джорджем, — она постоянно ласкала супруга взглядом.

— Интересно, где же сейчас Берти, — произнес задумчиво Рекс. — Я послал ему приглашение отобедать с нами.

— Да, не в его правилах отказываться от обеда за чужой счет, — согласилась Дианта. — Быть может, он повстречал Темплтонов.

— Им можно посочувствовать, если это действительно так, — заметил Рекс.

Не прошло и часа, как приехал Берти. Он поспел как раз к чаю.

— Ах вы негодник, — ворчливо поприветствовала его Дианта, но улыбка тут же сошла с ее лица. — Берти, что случилось?

Лицо у мистера Фокса было очень бледным. Странное, несвойственное ему ледяное спокойствие испугало графиню. Она подошла к Берти, взяла его за руки:

— Скажите же, что произошло?

— Я приехал попрощаться, — тихо произнес он. — Я вступил добровольцем в полк Джорджа.

— Вы? — Она попыталась скрыть прозвучавшее в голосе удивление, но не смогла. Берти вымученно улыбнулся.

— Да, я. Берти Фокс, который ни разу в жизни не заплатил за свои костюмы и обеды. Если бы только я мог что-то исправить! Человек, который не думал ни о чем, кроме развлечений! Но, как видите, мне теперь абсолютно все равно. — И просто добавил: — Теперь, когда я потерял Софи, меня больше уже ничего не интересует.

— О, Берти! — Дианта обняла кузена. Рекс с Джорджем по очереди пожали ему руку. Они подвели его ближе к камину, и Джордж успокоил леди, объясняя, что Берти записался в армию не как наемный солдат, и, следовательно, все не так уж страшно.

— Джентльмен-доброволец не живет вместе с простыми солдатами, — пояснил Джордж. — Обедает он вместе с офицерами. Не беспокойтесь, я о нем позабочусь.

Но поступок Берти взволновал Дианту. Она вспомнила, как он сказал: «Теперь, когда я потерял Софи, меня уже больше ничего не интересует». Эти слова врезались в ее память и теперь крайне ее беспокоили. Берти, у которого было множество увлечений, настолько поддался своему чувству, что собственная жизнь перестала иметь для него сколько-нибудь значительную ценность. Затем в памяти всплыло лицо Элинор. Как блестели ее глаза, когда она останавливала свой взор на Джордже! Она была готова пойти за ним хоть на край света, презрев все опасности и неудобства. Лишь бы он был с ней рядом…

Дианта уже успела понять, какое чувство движет Берти и Элинор. Как будто пелена, которая скрывала мир и которую она так упорно не хотела замечать, упала с ее глаз. Ей так хотелось поговорить с Рексом — как они говорили обо всем раньше, в старые добрые времена. Но сознание того, что она его любит, а он ее — нет, бросало тень на их отношения. Большую часть времени Дианте удавалось сохранять присутствие духа, непрерывно убеждая себя в том, что однажды она завоюет любовь супруга. Но иногда при мысли о том, что этого может никогда не случиться, ее бросало в дрожь.


Брюссельский парк располагался в самом сердце столицы — огромный элегантный сад, пересеченный множеством тропинок, с прекрасными видами на украшенные фонтанами бассейны. В парке находился королевский дворец. Неподалеку от него на улице Руаяль стояли походные палатки, которые торопливо приводили в порядок по случаю приезда герцога Веллингтона. К парку же примыкала улица Дюкаль, вдоль которой выстроились просторные особняки, один из которых арендовал для семейства Чартридж заблаговременно приехавший в Бельгию Дилэйни.

Дианте новый дом пришелся по вкусу — прекрасный вид на парк и прогуливающуюся там ежедневно публику вполне ее устроил. Часть комнат была отведена для Элинор с Джорджем. Берти и камердинер заняли всего две. Кузен бесстрастно поблагодарил графиню за оказанное гостеприимство. Казалось, он не может найти себе места и пытается хоть как-то отвлечься, ревностно выполняя свои служебные обязанности.

Дианта еще раз убедилась в правоте Рекса — в ожидании сколько-нибудь значительных событий прошли недели. Внезапно возникшая необходимость отъезда сорвала их с места, но теперь, когда они приехали в Брюссель, жизнь в городе мирно шла своим чередом — балы, завтраки, прогулки верхом и многие другие развлечения устраивались многочисленными приезжими, уставшими от утомительных путешествий. Почти вся английская знать находилась в Брюсселе. Многие должны были приехать со дня на день.

Дианта сразу же стала пользоваться в светских кругах огромным успехом. Ее красота и остроумие покорили немало мужчин, и она тотчас же начала заводить полезные знакомства. Ей очень хотелось заставить мужа хоть чуточку себя ревновать, но Рекс на ее «шалости» взирал с циничным любопытством. Иногда он наблюдал за очередным несчастным и безутешным поклонником супруги с глубокой иронией, но никоим образом не вмешивался в ее дела.

Желание завоевать всеобщее признание заставило Дианту обновить гардероб. Она пригласила мадам Филон, которая обшивала королевскую семью Бельгии, и сделала ей огромный заказ на различного рода платья. Естественно, это повлекло за собой покупку новых туфель, чулок, шалей, вееров, шляпок, поэтому первые недели за границей пролетели для молодой графини незаметно.

Вслед за мартом пришел апрель. Неожиданно потеплело, и почти каждый день в городе устраивались пикники или армейские смотры. Кроме британцев в состав вооруженных сил входили голландцы, бельгийцы, а также жители Ганновера и Пруссии. Город пестрел мундирами, и каждая из стран-союзниц старалась устроить парад поэффектнее. Казалось, в обязанности Джорджа и Берти входило лишь присутствовать на этих мероприятиях, потому дамы, когда представлялась возможность, с удовольствием любовались своими «воинами».

В начале апреля, ко всеобщему облегчению, прибыл герцог Веллингтон, и приготовления к сражению стали набирать обороты. Но мало кто подозревал о том, какая напряженная работа шла с утра до поздней ночи в штабах. Общество все так же жило развлечениями, с той лишь разницей, что они становились все более частыми и пышными. Герцог получал одинаковое удовольствие и от приготовлений к празднествам, и от их посещения. Он считался подлинным ценителем женской красоты, и любая известная привлекательная женщина не смогла бы пожаловаться на недостаток внимания со стороны его высочества.

О герцоге ходили невероятные слухи. Во время составления списка гостей к одному из приемов его предупредили о том, что присутствие некой особы, пользовавшейся весьма сомнительной репутацией, нежелательно.

— Сомнительной, вы говорите?! — воскликнул герцог. — Тогда я приглашу ее лично.

Не прошло и часа, как Веллингтон был уже у нее.

«Поведение герцога Веллингтона, — писала одна из светских дам, — никоим образом не способствует укреплению общественной морали», и это было абсолютной правдой. Он ничего не делал для того, чтобы хоть как-то свести на нет веселье, царившее в городе в течение уже многих недель.

Новость о том, что лорд Аксбридж собирается присоединиться к армии Веллингтона в качестве командующего кавалерией, также не прибавила серьезности происходящему. Аксбридж был прекрасным военным, но имел порочную связь с невесткой Веллингтона, что заставило его совершить вместе со своей избранницей побег. Когда герцогу напомнили об этом, его ответ был краток:

— Я позабочусь о том, чтобы он не сбежал вместе со мной.

Впервые Дианта увидела Веллингтона на балу. Как и многие до нее, поначалу она была разочарована. Он был не высок, некрасив, а его смех напоминал противный ослиный крик. Но во время вальса она разглядела в его проницательных глазах острый холодный ум и поняла, что настоящий Веллингтон скрывается от общества под маской банального весельчака.

Сразу же после вальса Дианта заметила, что герцог беседует с вновь прибывшей гостьей — роскошной красавицей-брюнеткой в бархатном платье винного цвета с большим декольте. Наряд ее был слишком открытым, чтобы претендовать на элегантность, но выглядела она в нем великолепно. Рубины красовались на ее руках и шее. Ей было уже далеко за тридцать — возраст, когда многие дамы теряют свою красоту, — но эта женщина держалась уверенно, прекрасно отдавая себе отчет в том, что может покорить любого мужчину. «И у нее есть основания так думать», — решила Дианта, глядя, как учтиво ведет себя с ней герцог.

В комнате было жарко, и Дианта обмахивалась веером. Увидев супруга, она поняла, что он взглядом ищет ее в толпе. Дианта хотела было подойти к нему, пошутив насчет того, какой же она прослывет старомодной, если станет танцевать с собственным мужем, но в следующее мгновение она застыла на месте: Веллингтон со своей собеседницей подошли к Чартриджу, и Рексу представилась возможность вблизи полюбоваться дамой в темно-красном платье. Дианта заметила, что лицо супруга стало белым как мел. Его рука нелепо повисла в воздухе…

Дианта подошла еще ближе. Она находилась уже в нескольких футах от него. Если бы только Рекс повернул голову, он тотчас же заметил бы ее, но он стоял, не в силах сдвинуться с места. Его внимание было приковано к даме в красном. Он смотрел на нее горящими глазами, словно в ее руках находилась его жизнь.

Танец закончился. Веллингтон поприветствовал Рекса, и Дианта услышала, как он произнес:

— Полагаю, эта леди — ваша старая знакомая…

— Да, — ответил Рекс. — Мы с леди Бартлетт… уже встречались.

Глава десятая

Леди Бартлетт!

Это имя для Дианты прозвучало, словно набат. Женщина, которую Рекс боготворил и которая так легко разбила ему сердце и посмеялась над его чувствами, покинув еле живым от горя и утратившим способность любить.

Она стояла, словно ледяная статуя, не замеченная супругом, внимательно прислушиваясь к разговору. Леди Бартлетт многозначительно улыбнулась Рексу, словно напоминая ему о событиях ушедших дней.

— О, Рекс, — прошептала она, — сколько же лет мы не виделись?

— Восемь лет и четыре месяца, — ответил Чартридж, лицо которого все еще было очень бледным.

— У вас прекрасная память, Чартридж! — Она заразительно рассмеялась. — Однако такая точность не делает вам чести — она напоминает женщине о ее возрасте!

— Прошу прощения, но память редко подводит меня, — с видимым усилием ответил он.

Леди Бартлетт протянула ему руку, и графу ничего не оставалось, как поднести ее к губам. Дианта прекрасно видела, как ярко заблестели глаза леди Бартлетт, на лице которой читался триумф. Затем Рекс поднял голову, и она вновь спрятала чувства под привычной маской притворства.

— Надеюсь, ваш супруг в добром здравии, — вежливо заметил он.

— Бедный Джеймс скончался четыре года назад.

Рекс замер.

— Должно быть, для вас это невосполнимая потеря.

Наконец, он увидел, что рядом стоит Дианта, и обернулся к ней.

— Дорогая, я хочу представить тебе мою старую знакомую, леди Бартлетт. Дианта, моя супруга.

— Добрый вечер, леди Чартридж. — Леди Бартлетт окинула Дианту проницательным взглядом. — Как приятно наконец с вами познакомиться! Я так много о вас слышала.

— Интересно, что же вы могли обо мне слышать? — холодно спросила Дианта.

Леди Бартлетт рассмеялась.

— В таком небольшом кругу, как наш, трудно хранить секреты. Я хочу вас познакомить со своим братом, лейтенантом Энтони Хендриком.

Она указала на щегольски одетого привлекательного молодого человека, который только что присоединился к их маленькой компании. У него были иссиня-черные волосы и приятное, немного глуповатое лицо. Он поцеловал руку Дианты, удержав ее в своей немного дольше, чем то позволяли приличия.

— Вам нравится этот вальс? — спросила леди Бартлетт, когда снова зазвучала музыка. — Пригласите свою старую знакомую на танец, Рекс.

Он поклонился и вывел ее на середину зала. Герцог Веллингтон удалился в поисках новой спутницы, а Дианта осталась в обществе Энтони Хендрика. Он изящно поклонился.

— Ваш покорный слуга, леди Чартридж. Соблаговолите ли вы потанцевать со мной, или я слишком тороплю события?

Несмотря на уверения в своей полной покорности, было очевидно, что этот красавчик даже не допускает мысли о том, что она может отказаться. Уголки его губ время от времени изгибались в глумливой улыбке. Дианта впервые испытывала к человеку такую резкую антипатию, но кивнула и приняла его руку.

Танцевала Дианта механически. Графиня остро ощущала присутствие опасной соперницы, с которой сейчас танцевал ее муж. Она наблюдала, как леди Бартлетт, все еще очень красивая и соблазнительная, смеется, томно глядя на Рекса из-под опущенных ресниц. Чартридж танцевал с каменным лицом, и со стороны казалось, что он прилагает массу усилий, чтобы скрыть свои чувства. Но какие чувства? Дианта так разнервничалась, что у нее разболелась голова.

— Прошу прощения, — она очнулась, осознав, что кавалер что-то говорит ей.

— Таково мое везение, — сказал лейтенант Хендрик, — я говорю с самой прекрасной леди в этом зале, но она меня не слушает.

— Я слышала, что ваша сестра исключительно красива, — вежливо ответила Дианта, — и теперь имею возможность в этом убедиться своими глазами.

— О да, Джиневра легко покоряет мужские сердца, — беззаботно ответил он. — Так было всегда. И вы знаете, иметь такую сестру — настоящее счастье. — Он самодовольно улыбнулся.

— Да, я вас понимаю, — произнесла Дианта безразличным тоном.

— Видели бы вы ее, когда она была помоложе! Мужчины сходили по ней с ума. Как она над этим потешалась! Забавно, но они возвращались к ней снова и снова, прощая любые унижения. Уж если она вонзала коготки в свою добычу, то будьте уверены — пощады не давала. Вам нехорошо?

— У меня немного кружится голова, — ответила Дианта, пошатнувшись. — Пожалуйста, проводите меня к дивану.

— Быть может, позвать мужа?

— Ни в коем случае. Я не хочу никому доставлять беспокойства.

Она позволила усадить себя на диван и попросила принести воды. Графиня молила Бога, чтобы никто не заметил ее состояния. Это было уже не первое головокружение, которое она испытывала за последнее время, и она все отчетливее понимала, что это значит. Она намеревалась сказать Рексу, как только обретет полную уверенность, но теперь…

Она закрыла глаза — голова все еще кружилась. Когда она открыла их снова, Хендрик стоял перед ней со стаканом в руке.

— Благодарю. Пожалуйста, будьте любезны, оставьте меня в одиночестве. Время ужинать, и я уверена, вы не пожалеете, если попробуете одно из блюд миссис Седжвик. У нее превосходный повар.

Лейтенант засеменил прочь в поисках новой компаньонки. Дианта выпила холодный напиток. Ощутив прилив сил, она заставила себя встать, и с улыбкой позволила пожилому генералу проводить себя к столу.

Когда пришло время возвращаться в зал, она стала напряженно искать взглядом Рекса и леди Бартлетт, но их нигде не было видно. Внезапно Дианта чуть не подпрыгнула на месте — она отчетливо услышала охрипший от волнения женский голос.

— Рекс, наша встреча не случайна… Я знала, что вы приедете сюда.

Рекс говорил очень тихо, и Дианте не удалось разобрать слов. Она обернулась и увидела тяжелую парчовую штору, за которой они беседовали, укрывшись от чужих глаз. И вновь до нее донесся голос леди Бартлетт.

— Мне было нелегко приехать. Я так долго жила в изгнании! Поначалу я избегала общества из-за того ужасного скандала, но потом, когда прошло время и все забылось, у меня не было денег. Моя жизнь была невыносима, но я всегда интересовалась вашей судьбой. Я решила, что мне необходимо это знать. Вы помните то время, когда?..

Кто-то прошел мимо. Дианте пришлось отойти. Она слышала тихий голос Рекса и взрыв смеха его собеседницы.

— О Рекс, дорогой, не стоит. Я знаю вас, как никто…

Дианта прислушивалась к каждому звуку. Она никак не могла решить, уйти ей или остаться, но ей так хотелось услышать разговор до конца!

Вновь заговорила леди Бартлетт:

— Я обрадовалась, узнав о вашей женитьбе на мисс Хелстоу. Интересно, знаете ли вы, почему… Думаю, знаете…

Услышав собственное имя, Дианта замерла. Сердце ее бешено колотилось. Если бы только она могла услышать, что ответил Рекс, но… Она снова слышала только голос мужа, напряженный и взволнованный. Затем несколько отчетливых слов: «Я не могу говорить об этом здесь…»

— Да, здесь слишком многолюдно, — согласилась леди Бартлетт. — Мы должны встретиться наедине, там, где нас точно никто не побеспокоит… Мне еще так много необходимо вам сказать… Пригласите меня на танец еще раз…

На этот раз Дианта ясно услышала голос мужа. В его словах прозвучали отголоски очень сильных эмоций.

— Я не могу танцевать с вами. Выдержка может изменить мне.

Дианта ушла, чувствуя, что сойдет с ума, если услышит больше. Происходящее казалось ей ужасным сном.

Джордж и Элинор уже готовы были ехать домой. Они посещали балы, потому что к тому их обязывало положение в обществе, и никогда не задерживались в гостях надолго, желая как можно больше времени провести вдвоем. Обычно они отправляли свой экипаж назад, чтобы забрать Рекса и Дианту.

— Думаю, я поеду с вами, — сказала Дианта, зевнув. — Я ужасно устала.

— Рекс тоже едет? — спросила Элинор.

Дианта широко улыбнулась.

— Уверена, он с удовольствием присоединится к нам, если только мне удастся его найти.

Наконец она увидела супруга, пробирающегося к ней сквозь толпу. Он все еще был ужасно бледен, но при виде жены попытался улыбнуться.

— Мы уезжаем, — сообщила ему Дианта. — Ты с нами?

— Думаю, я еще немного побуду здесь, дорогая.

— Быть может, мне следует остаться с тобой? — как можно бодрее спросила Дианта, хотя сердце у нее бешено колотилось.

— Ни в коем случае. — Он поцеловал ее в щеку. — Поезжай домой, отдохни. Если ты будешь изнурять себя танцами, это плохо скажется на твоем здоровье.

— Ты остаешься надолго? — Она знала, что спрашивать об этом излишне. Очевидно, Рекс был того же мнения, поскольку на его лице было написано удивление.

— Может быть, — холодно ответил он. — Не жди меня. Ложись спать.

Дианта едва сдержала вздох. Ей хотелось обнять его и силой усадить в экипаж, сделать что угодно, только не оставлять его наедине с леди Бартлетт! Вместо этого она улыбнулась и вышла.

По дороге домой Элинор заметила:

— На Рекса это так не похоже — оставлять тебя одну!

— Мы не вмешиваемся в дела друг друга, — ответила Дианта, пытаясь оставаться спокойной.

— Я знаю. Я только хотела сказать, что… — почувствовав, что муж предостерегающе берет ее за руку, кузина замолчала. — Может, он хочет поиграть в карты? — беззаботно предположила она.

К счастью, вскоре они были дома. Дианта немедленно поднялась наверх, радуясь возможности побыть наедине со своими мыслями. Она абсолютно не была готова к подобным переживаниям. Когда-то Рекс обожал эту женщину, и ее появление вновь взволновало его душу. Его поведение не оставляло в том ни малейших сомнений. Он остался на балу, чтобы побыть с нею наедине. Дианта закрыла лицо руками, пытаясь представить, что они делают в эту минуту.

Она легла, но сон никак не шел к ней. Где он сейчас? Обнимает ли он леди Бартлетт, осыпая ее страстными поцелуями, которые, как считала Дианта, принадлежат только ей? Ночь обещала быть мучительной.

Наконец ей удалось уснуть. Проснулась графиня около шести. Поднявшись с постели, она немедленно поспешила к двери в спальню мужа, соединявшей их комнаты. Не услышав ни малейшего звука, Дианта тихо повернула ручку и заглянула внутрь.

В предрассветных сумерках она разглядела нетронутую кровать.


Балы, вечеринки и пикники шли бесконечной чередой. Леди Чартридж дала несколько превосходных приемов, один из которых посетили члены бельгийского правящего дома. Она была постоянно занята, поэтому притворялась, что не слышит отголосков свежих сплетен. Рекс сопровождал леди Бартлетт на прогулках, представлял ее своим друзьям и их женам. Его также часто видели в компании брата леди Бартлетт, лейтенанта Энтони Хендрика — невежественного молодого человека, который производил на людей их круга не лучшее впечатление.

По крайней мере, думала Дианта, ей не придется сидеть дома в слезах, как другие покинутые жены. На камине лежало множество приглашений, и графиня принимала все без исключения. Никто не веселился так, как леди Чартридж. Ни одна дама не посещала столько балов, пикников и экскурсий. Ни одна не танцевала с таким количеством кавалеров и не разбивала столько сердец. Однако ни одна дама при этом не была так глубоко несчастна и одинока.

— Самое ужасное то, что Хендрик назначен помощником генерала Пиктона, — однажды сообщил ей Берти.

— Пиктон вне себя от ярости, но ничего нельзя изменить. Кто-то в штабе хорошо постарался.

— Вы не знаете, кто бы это мог быть? — спросила Дианта, склонившись над меню.

— По слухам, Рекс приложил к этому руку, но это просто невероятно! Он знает, какой Хендрик недотепа. Он слишком проницателен, чтобы за него ручаться… не так ли?

— Я не разбираюсь в этих вопросах, — пожала плечами Дианта.

— Я тоже, — откровенно признался Берти. — Но не нужно быть военным гением, чтобы понять, что лучше отказаться от такого помощника.

— Может, это был вовсе не Рекс, — заметила Дианта. — В получении должности Хендрику мог посодействовать сам герцог Веллингтон. Кажется, он поклонник леди Бартлетт.

— У Веллингтона много пассий, — ответил Берти, — но он не устраивает на службу их глупых родственников. Дело в том, что она попыталась обратиться к герцогу, но получила резкий отказ. Неужели в этом замешан Рекс? Как вы думаете?

— Не имею ни малейшего представления, — холодно сказала Дианта.

Под напускным спокойствием скрывалось страдание. В глубине души графиня знала, что Берти не ошибся. Ради этой женщины Рекс готов был сделать все что угодно.

— К счастью, у Пиктона свои взгляды на службу, — продолжал Берти. — Он ни за что не даст ему важное поручение. Хендрик — курьер, и только.

В дверях появился Рекс.

— Я рассказывал о новом адъютанте Пиктона, Хендрике, — с раздражением сказал Берти.

Рекс пожал плечами.

— Не стоит об этом беспокоиться. Хендрик глуп, но он умеет учтиво кланяться и хорошо смотрится на парадах. Вот и все, что от него требуется.

Берти пожал плечами и вышел.

— Много хлопот с приемом? — мягко спросил Рекс.

— Да, приглашения разослали два дня назад, и все они приняты, — ответила Дианта.

— Полагаю, ты не приглашала леди Бартлетт? — тихо спросил Рекс.

— Ты не ошибся. — Сердце графини забилось.

— Ты сделала это сознательно? — так же мягко спросил Рекс.

— Мне незачем приглашать эту даму. Я едва с ней знакома.

— Но она моя старая знакомая. Ты не пригласила ее на свой последний вечер, и я был бы тебе признателен, если бы на этот раз ты отправила ей приглашение.

Дианта замерла.

— Леди Бартлетт мне не нравится, — напряженно сказала она.

— Дорогая, с каких это пор необходимо испытывать симпатию к каждому гостю? Неужели ты мне откажешь? Я попрошу тебя, сделай это.

Дианта резко встала и начала ходить по комнате. Ей это было необходимо, чтобы взять себя в руки.

— Тебе недостаточно того, что о вас судачат в свете? — спросила она у мужа.

— Чепуха! — ответил Рекс резко, как никогда. — Не преувеличивай, Дианта. Я не давал повода для сплетен. Мы несколько раз выезжали вместе на прогулку и вместе танцевали. Что в этом необычного? Ты вчера довольно долго каталась с Синклером. Разве я поднимал из-за этого шум?

— Нет, тебе просто было все равно, — подавленно ответила Дианта.

— Совершенно верно. Именно так и должен вести себя рассудительный джентльмен. А как же твои воздыхатели, заполонившие весь дом и засыпавшие тебя цветами? Разве я комментировал твои действия?

— Нет, — вздохнула она.

— Тогда почему столько шума из-за того, что я попросил пригласить на вечер свою старую знакомую?

— Может, потому, что она не просто «старая знакомая»?

Лицо Рекса застыло.

— Что ты хочешь этим сказать?

Дианта, помня о своем обещании Джорджу, едва сдержалась, чтобы не высказать мужу в лицо все, что ей было известно. К тому же она была гордой.

— Я просто хотела сказать, что до приезда в Брюссель ты даже и не вспоминал о ней. А теперь ты сам не свой, — обронила она.

— Дианта, довольно! Не будем опускаться до мелодраматических сцен. Подумать только, «сам не свой»!

— Видел бы ты себя со стороны! — вскричала Дианта.

— Я не ожидал встретить ее здесь, в Брюсселе. Только и всего. Мы так давно не виделись. Все остальное — твои домыслы, не более.

Как же ей хотелось ему поверить! Но он говорил так напряженно, что сомневаться в своей правоте не приходилось. Рекс просто обманывал ее в надежде на то, что она не станет в дальнейшем ни о чем его расспрашивать. Однако притаившийся в душе маленький злобный демон побуждал графиню терзать себя все больше и больше.

— Думаю, она значит для тебя гораздо больше, чем ты хочешь показать, — сказала она.

— Почему ты так думаешь?

— Потому, что ты очень изменился.

Она взглянула на Рекса и вздрогнула — во взгляде супруга читалось чувство, граничащее с презрением.

— Может, и так, — произнес он после недолгой паузы. — Значит, мы плохо знаем друг друга… Мне кажется, мы условились не вмешиваться в частную жизнь друг друга и не задавать нелепых вопросов.

Даже если бы он ударил ее, Дианта обиделась бы меньше. Но эта его фраза! «Нелепые вопросы!» Она уже видела мужа в плохом настроении, но никогда раньше Рекс не выказывал по отношению к ней такой пренебрежительной холодности. Дианта возмутилась. Как он мог предположить, что она согласится пригласить эту женщину в свой дом?!

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — безразлично проговорила она. — Гости вряд ли обрадуются ее присутствию на балу.

— Конечно, ее не приглашают так часто, как тебя, — согласился Рекс. — Но со временем леди Бартлетт завоюет общественное признание, и твое приглашение ей в этом очень поможет. Окажи ей эту любезность.

— И чтобы все на меня глазели и перешептывались, что ты устроил ее брата к Пиктону? — закричала Дианта.

Она увидела, что в ответ Рекс пожал плечами, и сердце ее сжалось. Она поняла, что это правда.

— С каких это пор ты обращаешь внимание на слухи? — спросил он с насмешкой.

— А разве не ты помог ему? Попробуй сказать «нет»!

— Да я и не отрицаю. К чему? Я не стыжусь, что оказал услугу старой знакомой.

— Энтони Хендрик — никчемный молодой человек. Ты бы не стал разговаривать с ним дольше пяти минут, если бы только не…

— Если бы только не что? Осторожнее, Дианта. То, что я делаю для своих друзей, никого не касается. — Его голос слегка смягчился. — Перестань сердиться, — своим привычным мягким голосом попросил он. — Зачем так переживать из-за пустяка? Не думай обо мне так плохо, Дианта. Поверь, я этого не заслуживаю.

— Тогда почему ты так изменился с тех пор, как леди Бартлетт приехала в Брюссель?

— Потому что… Я не могу тебе сказать.

Но она сама знала ответ на этот вопрос. Дианта гордо вздернула подбородок. Ей не хотелось, чтобы Рекс считал, что ласкового голоса достаточно, чтобы заставить ее поступать ему в угоду.

— Если ты отказываешься объяснять, как же я могу не думать о плохом? — упрямо повторила Дианта. — Когда-то ты клялся мне в верности…

— И я сдержал свое слово.

— Неужели? Ты неожиданно уезжаешь из дому, а весь Брюссель только и говорит о твоих постоянных встречах с леди Бартлетт.

— Если бы мы поженились по любви, — медленно сказал он, — я бы взывал к твоему сердцу и доверию. Но что делать нам, когда чувства, которое могло бы нас объединить, нет и не было?

— Рекс, что для тебя значит эта женщина?

Его голос вновь стал холодным.

— Дорогая, не будь настойчивой. А то я решу, что ты ревнуешь. Мы обещали друг другу не устраивать подобных сцен. Я обещал тебе хранить верность, и не намерен отказываться от своих слов. Все, чего я хочу, это чтобы ты отправила приглашение леди Бартлетт. Ты мне окажешь такую любезность?

— Нет.

Он холодно посмотрел на нее и молча вышел.


Герцог Веллингтон обещал почтить бал у леди Чартридж своим присутствием. Также ожидали приезда бельгийского принца Вильяма, равно как и некоторых высших армейских чинов, а именно генерал-лейтенанта сэра Роуленда Хилла, известного своим добродушным характером, лорда Аксбриджа, сэра Хасси Вивиана. Уже было известно, что Веллингтон собирался давать сражение при участии половины военачальников, так как другая половина до сих пор пребывала в Америке. Армия была разношерстной: англичане, бельгийцы, датчане, ганноверцы. Многие были превосходными воинами, но их обмундирование и оружие чрезвычайно разнились. Судьба Европы зависела от людей, которые должны были выступить против вышколенной французской армии, боготворившей Наполеона и свято верившей в победу.

Прежде чем начали съезжаться первые гости, Дианта наедине поговорила с Гектором, своим дворецким.

— Если приедет леди Бартлетт, не впускайте ее, — твердо приказала Дианта. — Передайте слугам, что я распорядилась никого, слышите, никого не впускать без приглашения.

— Слушаюсь, мадам.

Затем вместе с Рексом они встречали гостей. Веллингтон приехал очень рано и, низко поклонившись, пригласил Дианту на вальс. Затем он встретился со своими офицерами и увлекся дискуссией.

Графиня наняла лучших музыкантов. Она знала, что ужин и вина — выше всяких похвал. По мере развития вечера Дианта почувствовала, что беспокойство отступает.

— Кажется, Гектор хочет поговорить с тобой, — сказала Элинор.

Дианта увидела, что дворецкий скромно пытается привлечь ее внимание, и отвела его в сторону. Гектор выглядел озабоченно.

— Прибыла леди Бартлетт, — смущенно пробормотал он.

— Вы знаете, что делать.

— Но, миледи, у нее есть приглашение.

— Это невозможно! — яростно вскричала графиня.

Затем она увидела Рекса и прочитала правду в его взгляде.

— Как ты посмел! — только и смогла выдохнуть Дианта.

— Все в порядке, Гектор, — сказал Рекс дворецкому. — Проводите леди Бартлетт в зал.

Дианта обернулась и посмотрела на мужа.

— He показывай, что ты расстроена. На тебя смотрят. Все должны видеть, что ты ей рада.

— Лучше умереть!

— В глазах общества как радушная хозяйка ты наверняка умрешь, если оскорбишь гостью. Подумай, что о тебе скажут. Где твое благоразумие?

— Я никогда тебе этого не прощу, — вспыхнула графиня. — Никогда.

Рекс не ответил. Его взгляд был прикован к женщине, появившейся в дверях. На ней было платье из темно-синего бархата, которое подчеркивало красоту ее роскошных иссиня-черных волос. Высоко подняв голову, она искала Рекса взглядом. Ее глаза сияли.

На минуту показалось, что вся гостиная замерла в ожидании. Рекс, оставив супругу, подошел к Джиневре Бартлетт и поцеловал ее руку.

Годы строгого воспитания заставили Дианту пройти через весь зал навстречу гостье с улыбкой на лице, скрывая глубокую боль в сердце.

— Рада, что вы приняли наше приглашение, — сказала она. — Я боялась, что вы можете быть заняты.

— Мне ничто не может помешать приехать к вам, — любезно ответила леди Бартлетт. — Я даже не надеялась, что вы, леди Чартридж, окажете мне такую честь.

Дианта посмотрела ей прямо в глаза.

— Друг моего мужа — мой друг, мадам.

— Как это любезно с вашей стороны! Я надеялась, мы станем друзьями. Может быть, позже, вечером…

— У вас еще будет время поговорить, — прервал их Рекс. — Потанцуйте со мной, Дженни. Это мой любимый вальс.

Он обнял ее за талию и увлек к танцующим. Дианта с такой силой сжала веер, что пальцы ее побелели. Неужели Рекс так страстно желал заключить эту даму в объятья, что придумал для этого такой глупый предлог? Но Дианта была хозяйкой бала. Чувства не должны были отражаться на ее лице. И графиня, улыбаясь, танцевала и с герцогом Веллингтоном, и с сэром Хасси Вивианом, и с принцем Оранжским. Она смеялась над их остротами, выслушивала комплименты и лестные отзывы о приеме, так что никто и не подозревал, что она внимательно следит за супругом. Дианта понимала, что он ни на минуту не оставит леди Бартлетт в одиночестве. Время от времени они танцевали вдвоем, а когда она танцевала с другими, Рекс следил за ней взглядом и после танца немедленно оказывался рядом. Даже к столу они шли рука об руку. А Дианта улыбалась снова и снова, зная, что гости наблюдают за ней…

По окончании ужина все вернулись в танцевальный зал. Рекс все еще был рядом с леди Бартлетт, когда та присоединилась к герцогу Веллингтону. Дианта видела, что Рекс не отходит от соперницы ни на шаг, и ее сердце сжималось от боли.

Когда танец закончился, она направилась к леди Бартлетт. Та обернулась, словно почувствовала ее приближение. Казалось, еще мгновение, и женщины заговорят друг с другом, но Рекс поспешил вмешаться, уведя Джиневру, чтобы представить ее очередному гостю.

— Не понимаю, что задумал Рекс, — сказал Джордж, стоя рядом с Диантой. — Разве он не понимает, что его поведение провоцирует появление ненужных сплетен? Нет, не то чтобы он давал повод, — добавил он торопливо. — Но зачем он это делает?

— А я вам скажу зачем, — с горечью произнесла Дианта. — Он защищает ее от меня. Он боится, что я могу оскорбить ее.

— Он знает, что я все вам рассказал?

— Нет. Я пообещала молчать, и сдержу свое обещание.

— Может, вам не следует этого делать, — мягко произнес Джордж. — Тогда бы вы смогли поговорить начистоту.

— Благодарю вас, дорогой Джордж, но уже слишком поздно. У меня есть глаза. Есть вещи, которые нельзя объяснить.

— Может, мне рассказать ему обо всем самому?

— Не стоит, — мягко сказала она. — Дело в том, что… Я не могу объяснить вам… но мы сами справимся с этим.

Ужасный вечер подошел к концу. Дианта, голова которой лопалась от боли, проводила гостей. Рекса нигде не было видно. Она поднялась к себе. Раздевшись и отослав Элдон, Дианта бросилась на кровать, размышляя, сможет ли в будущем выносить эти муки.

Дианта обняла руками живот. Она просто обязана справиться с этим ради той жизни, которая зародилась в ней. Она так долго представляла себе, как поделится новостью с Рексом. Но как сообщить ему об этом теперь? Имеет ли это для него какое-то значение? Быть может, раз он воссоединился со своей первой и настоящей любовью, то ребенок ему ни к чему? Наконец, выдержка, которая помогала ей весь вечер, покинула ее, и Дианта, рыдая, уткнулась в подушку. Она проснулась на рассвете. Во рту пересохло. Дианта вспомнила, что в библиотеке есть немного напитка, и решила не звать прислугу, а сходить за ним самостоятельно. Надев халат, она спустилась по лестнице.

В библиотеке она увидела пару длинных ног, торчавших из кресла. На поверку ноги принадлежали Берти. На нем красовался все тот же выходной костюм, однако воротничок был расстегнут. Дианта вспомнила, что однажды вечером кузен уже сидел, несчастный и жалкий, над пустым графином, в котором когда-то было бренди. Правда, на этот раз графин был почти полон.

При виде хозяйки дома он вздрогнул и заставил себя улыбнуться.

— Ах, вот где вы укрылись, негодник! — пожурила его Дианта, садясь рядом.

— С некоторых пор такие званые вечера кажутся мне слишком шумными, — сказал он.

— Так почему же вы не идете спать?

— Я уже давно собираюсь, но почему-то… нет сил встать и подняться вверх по лестнице.

— Я могла бы послать за камердинером, который поможет вам, — просто сказала графиня. — Уверена, он уже не раз бывал вам полезен в таких случаях.

— Когда-то, но не сейчас. Вы знаете, я даже не смог прикоснуться к графину. Ей бы это не понравилось. Странно, что я пытаюсь быть таким, каким хотела бы меня видеть она. Теперь, когда она так далеко и не вспоминает обо мне, когда, быть может, я уже ее не увижу…

— Нет, — мягко сказала Дианта. — В этом нет ничего странного. — Она вздохнула. — Идите спать, Берти.

— Уже иду. Оставьте меня ненадолго одного.

Она нежно поцеловала его в щеку и вышла из комнаты. С улицы донесся шум подъехавшей кареты. Кто бы это мог быть в такой час? Экипаж остановился у их дома. Дворецкий открыл двери.

Вошли двое. Дианта всплеснула руками, увидев, кто почтил ее поздним визитом. Старший из гостей шагнул вперед и заговорил с ней:

— Мы вынуждены просить у вас прощения, леди Чартридж, за столь ранний и неожиданный визит…

Дианта какое-то время смотрела на них, все еще не веря своим глазам. Потом бросилась в библиотеку.

— Берти! — задыхаясь, заговорила графиня. — Берти, вставайте и посмотрите, кто к нам приехал!

Он встал и в недоумении посмотрел на дверь. В следующее мгновение в комнату вбежала Софи и с радостным криком бросилась к нему в объятья.

Глава одиннадцатая

Софи с Берти поженились через два дня. Преподобный отец Дансфорд, убедившись в том, что его дочь выходит замуж за любимого человека, помогал местному пастору во время венчания.

— Она, бедняжка, так страдала без него, — признался он Дианте перед свадьбой. — Я пытался убедить себя в том, что все пройдет и что она найдет достойного человека. Но… — он вздохнул, — но сердце моей дочери выбрало именно его, а я не только служитель церкви, но и отец. Я не мог оставаться безучастным к ее страданиям. А потом мы узнали, что Берти поступил в армию. Несмотря на все то, что случилось, у него много хороших качеств. Поэтому я пообещал ей приехать сюда.

— Вы поступили совершенно правильно, — с улыбкой заверила его Дианта. — Я и не ожидала, что Берти так изменится, причем в лучшую сторону. Он не ищет развлечений и просиживает ночи за столом, на котором стоит графин с бренди. Но он даже не прикасается к нему, говорит, что это не понравилось бы Софи. Она стала его путеводной звездой. Ради нее он готов на все. Из него может получиться хороший священнослужитель.

— Я не давал Берти никаких советов. К такому важному решению он должен прийти самостоятельно. Если они любят друг друга, то что еще имеет значение?

Дианта украдкой вздохнула.

— Да, — согласилась она. — Только это и важно.

Теперь она присутствовала на их свадьбе, наблюдая, как Рекс ведет Софи по проходу церкви навстречу улыбающемуся Берти. Сердце Дианты сжалось от боли. Именно таким и должно быть венчание. Она полагала, что поступила правильно и разумно, выйдя замуж по расчету. И просчиталась. Она не понимала, что делает, и теперь платила за это дорогой ценой.

Интересно, о чем в эту минуту думал Рекс? Она посмотрела на него и поняла, что все это время он наблюдает за ней. С того памятного вечера они почти не разговаривали друг с другом. На мгновение она уступила желанию приблизиться к нему, но тотчас же вспомнила, как он повел себя на том балу. Недосказанность стояла между ними. И возможно, так будет всегда.


На бал герцогини Ричмондской, который должен был состояться пятнадцатого июня, были приглашены все. Особняк по улице Бланшисри готовился принять послов, членов королевской семьи, аристократию. Герцог Веллингтон со своими офицерами также обещал приехать. Он лично заверил герцогиню, что ни в коем случае не пропустит такого события. Некоторые истолковали его слова как выражение уверенности, что генерал Бонапарт не посмеет напасть в этот период. Те, кто отличался большей проницательностью, решили, что герцог просто пытается избежать паники.

Утром пятнадцатого июня город был взбудоражен известием — войска союзников стягиваются к бельгийско-французской границе. Пошли слухи, что французская армия выступила в поход. Но в каком направлении, оставалось только гадать. До тех пор, пока Веллингтон не получит достоверных сведений о расположении вражеских войск, ни о каком выступлении не могло быть и речи. А потому главнокомандующий со свойственной ему аккуратностью облачился в вечерний костюм и с беззаботным видом явился на бал.

— Как же он может танцевать, зная о том, что нас вот-вот атакуют французы? — спрашивала Элинор.

— Здесь ему самое место, — объяснял ей Джордж. — Все его генералы находятся рядом. Если поступят какие-то известия, он сможет собрать всех немедленно. — Он нежно поцеловал супругу. — А теперь мы должны обо всем позабыть и веселиться.

Платье, сшитое для Дианты мадам Филон, было подлинным шедевром портновского искусства — роскошный наряд из атласа кремового цвета, расшитый мелким жемчугом. Глубина декольте несколько смущала мадам — ни одно платье, сделанное для леди Чартридж, не было настолько «открытым», но графиня утвердила фасон. При этом в ее глазах появился странный блеск.

Элинор в элегантном голубом шелковом платье вошла в комнату Дианты. И была шокирована тем, как откровенно платье кузины выставляло на всеобщее обозрение ее плечи и грудь. Однако, перехватив отраженный зеркалом дерзкий взгляд Дианты, она не сказала ни слова. Такой кузину Элинор видеть еще не приходилось. Однако она не удивилась, поскольку в последнее время леди Чартридж была сама не своя.

Вошла Элдон с фамильным жемчугом Чартриджей. Она украсила драгоценностями прическу, руки и шею хозяйки.

— Жемчуг прекрасен, — вздохнула Элинор. — Я помню твое восхищение, когда Рекс прислал его тебе. Как великолепно ты смотрелась в нем на свадьбе!

В этот момент Дианта стояла, рассматривая браслет, но, услышав слова кузины, вдруг резко обернулась.

— Моя свадьба, — повторила она как во сне. — Да, я надевала эти украшения на свадьбу.

Она тут же сбросила браслет с руки и положила на туалетный столик. За ним настала очередь жемчужной диадемы.

— Сними его, — приказала Дианта горничной, указывая на ожерелье.

— Но, дорогая, — запротестовала Элинор, — драгоценности великолепны.

— Я их не надену. — Дианта перевела дыхание. — Я надену свои бриллианты.

Элдон невозмутимо сняла с хозяйки жемчуга и отложила их в сторону. Она была слишком хорошо вышколена, чтобы демонстрировать свое удивление, к тому же за последнее время она успела привыкнуть к частым сменам настроения своей хозяйки. Она принесла бриллианты, и вскоре прекрасные камни засияли на руках, ушах и шее Дианты. Оставалось лишь украсить золотистые волосы графини бриллиантовым эгретом.

«Она выглядит великолепно, — подумала Элинор. — Прирожденная графиня». Непонятно почему, но такой Дианта нравилась кузине меньше. По дороге настроение Дианты, судя по всему, улучшилось. По крайней мере, она выглядела спокойной, даже счастливой.

Берти, который не получил приглашения, простился с ними без особого сожаления. Теперь все его удовольствие составляли вечера, которые он проводил с Софи. Кто знает, сколько им суждено быть вместе? Отец Дансфорд вернулся в Англию, радуясь тому, что оставляет дочь с человеком, который ее любит.

С момента прибытия в доме герцогини Ричмондской Дианта ощущала странное напряжение. В этот вечер что-то должно было произойти, это чувствовали все присутствовавшие. За роскошью и великолепием мундиров, серебром и золотом кружев, атласом и шелками, бриллиантами и жемчугами скрывался весь ужас войны, которая грозила ворваться в повседневную жизнь. Для многих мужчин, которые сегодня так беззаботно и весело танцевали, этот бал мог оказаться последним, а некоторым девушкам не суждено будет носить яркие платья, какие они надели сегодня.

Огромный бальный зал был украшен розовыми, малиновыми и черными драпировками, а также несметным количеством цветов и лент. Сверкающие люстры заливали гостей ярким светом.

Войдя в зал под руку с Рексом, Дианта тут же окинула взглядом всех присутствовавших в поисках леди Бартлетт. Но ее нигде не было. Она успокоилась, но не надолго — она заметила, что Рекс тоже ищет кого-то среди гостей. Ей показалось, что настроение мужа изменилось, но она не знала, чем вызвана эта перемена. Постигло ли его разочарование, или он вздохнул с облегчением, узнав, что она не приехала?

Играла музыка. Молодые военные в мундирах и кавалеры в штатском толпились вокруг Дианты, умоляя подарить им танец, совсем как в первые месяцы ее замужества. Однако теперь она видела происходящее совсем в другом свете: будучи неопытной девчонкой, она думала, что сердцами можно играть. А теперь ее собственное сердце разрывалось от горя.

В самый разгар празднества прибыл герцог. Как всегда, он был одет с большим изяществом. Одна неискушенная в интригах молодая леди подбежала к нему, чтобы узнать, насколько достоверны слухи о предстоящем сражении. На ее вопрос он невозмутимо ответил:

— Да, мы выступаем завтра.

Гости стали переглядываться — было ясно, что беззаботному веселью пришел конец.

Дианта напряженно наблюдала, как герцог беседовал с генералами, но не заметила на его лице и тени волнения.

— Почему он не отдает никаких приказаний? — спрашивала она.

— Он ждет новостей, — пояснил Джордж Лизем. — Большая часть войск его армии сконцентрирована у местечка Мон-Сен-Жан, поскольку он уверен, что Бонапарт нанесет удар именно там, предприняв попытку отрезать ему все выходы к морю. Генерал Блюхер и прусская армия находятся недалеко от Лигни. Они могут выступить навстречу друг другу, в зависимости от того, куда Бонапарт направит свой удар. Но сейчас еще ничего не известно.

На некоторое время танцы прекратились. Шестнадцать молодых шотландцев в килтах исполнили народный танец. Аудитория шумно аплодировала, а девушки осыпали их цветами.

Хлопая в ладоши, Дианта неожиданно обернулась и увидела рядом с Рексом леди Бартлетт. Они о чем-то шептались. Она не смогла разобрать слов, но зато увидела, что Рекс чем-то серьезно обеспокоен. Он что-то быстро говорил и делал нервные движения рукой. Леди Бартлетт в ответ кивала прекрасной головкой, а Рекс продолжал говорить. Дианта с ужасом осознала, что ее муж о чем-то умоляет эту женщину.

Кровь прилила к лицу — Дианта была готова сорваться с места и бежать через весь зал, чтобы вцепиться в нее и прервать их беседу. Но она вовремя опомнилась. Устроить безобразную сцену? Только не здесь. Секунду спустя Рекс и леди Бартлетт развернулись и покинули зал.

Когда подошло время ужина, Дианту окружили галантные кавалеры, которые всячески добивались ее внимания. Она смеялась и флиртовала, пытаясь не очень обращать внимание на Рекса и его даму. Герцог Веллингтон также был занят: он флиртовал с дамами направо и налево, улыбкой отвечая на комплименты, как будто больше ничего в мире его не интересовало.

Однако, как только подали закуски, появился курьер и о чем-то тихо доложил его светлости. Было видно, что герцог в недоумении, но пытается взять себя в руки. Он отослал курьера и продолжил ужинать. Потом он неторопливо встал из-за стола и куда-то удалился с хозяином дома. Гости лишь тревожно переглядывались, в растерянности спрашивая друг друга, что все это значит.

Вскоре ситуация прояснилась. К тому времени, как возобновились танцы, стало известно, что армия Бонапарта перешла границу.

— Но почему это так его удивило? — спросила Дианта у Джорджа. — Веллингтон этого ожидал.

— He совсем так, — с горечью ответил Джордж. — Герцог был уверен, что Бонапарт атакует с тыла, и, соответственно, укреплял северо-запад. Но Наполеон ударил с юга и теперь находится в двадцати милях от Брюсселя. Наши войска располагаются не там, где нужно. Потребуется не один час, чтобы провести передислокацию, а это даст Наполеону время, чтобы… — он замолчал, вспомнив, что разговаривает с дамой. — Я должен идти, — сказал он. — Времени мало, а нужно успеть переодеться и отправляться на службу.

Гости начали торопливо расходиться, обмениваясь прощальными поцелуями. Многим предстояло приступить к исполнению своих обязанностей в рядах армии союзников. Дианта огляделась в поисках Рекса, даже не надеясь его увидеть, как вдруг заметила, что он пробирается к ней сквозь толпу.

— Джордж уезжает, — сообщила она.

— Ну, тогда давай уедем и мы, — поморщившись, произнес Рекс. — Здесь нам оставаться незачем.

Ночь в Брюсселе была тревожной. Телеги, груженные провиантом и амуницией, готовились к отправке. Солдаты в спешке покидали свои квартиры.

Ужасный шум раздавался прямо под окнами дома на улице Дюкаль. Внутри кипела бурная деятельность: Джордж достал свой мундир и готовился к отъезду. Элинор, бледная и молчаливая, до последнего момента оставалась рядом.

— Ты можешь сказать, какой приказ получил, или это военная тайна? — спросил у брата Рекс.

— Мы собираемся в штабе, а потом как можно быстрее выезжаем в Катр-Бра, — ответил Джордж. — Большие силы были собраны на севере, и нужно время, чтобы их перебросить. Но мы можем задержать французов до их прибытия.

Берти также был готов к отъезду. Дианта видела, как Софи сняла с себя золотой крестик, нежно поцеловала и надела ему на шею.

— Да хранит тебя Господь, — прошептала она. — Не может быть, чтобы так скоро мы разлучились навсегда.

— Я еду в штаб вместе с ними, — сказал Рекс Дианте. — Может, узнаю последние новости. Не жди меня, ложись отдыхать.

Тут Дианта вспомнила, как муж о чем-то умолял леди Бартлетт. Он больше не принадлежит ей, если вообще когда-то принадлежал…

— Я и сама собиралась лечь, — холодно произнесла графиня. — Будь осторожен.

Они подошли к двери. Настал момент прощания. Наконец мужчины ушли, оставив женщин в безмолвном страдании.

Еще до заката войска покинули Брюссель. На город опустилась зловещая тишина. Улицы были уже не так многолюдны и не пестрели мундирами. Сотни молодых и веселых мужчин покинули город, быть может, навсегда. В первый день жители города испытывали смешанные чувства — с одной стороны, было ясно, что от этого сражения зависит судьба Европы, но с другой, они беспокоились о тех, кто покинул их на рассвете.

Хотя после отъезда Берти Софи пребывала в подавленном настроении, но она быстро нашла в себе силы воспрянуть духом. Годы ухода за больными и немощными сделали ее стойкой.

— Раненые начнут прибывать в город сразу же после начала сражения, — объясняла она Дианте и Элинор. — И мы должны быть готовы их принять. Мадам Дельвилль организовывает госпиталь, и я намерена помогать ей.

— Превосходная мысль, — ответила Дианта. — Мы с Элинор присоединимся к вам.

К счастью, времени думать о сердечных делах не было. Женщины занимались подготовкой вещей, которые следовало переправить в походный госпиталь, оборудованный около ворот Намур-гейт. Днем всеобщее внимание привлек слабый шум, напоминавший далекие раскаты грома. Он раздавался снова и снова, и на этот раз сомнений не оставалось — то была пушечная канонада.

Леди обедали в одиночестве. Рекс колесил по городу в поисках новостей. Ему удалось побеседовать с друзьями из штаба. Вести были неутешительными. Под Лигни французы окружили Блюхера и прусскую армию.

— Войска Веллингтона вступили в бой с французами под Катр-Бра, — сообщил Рекс. — Как он и ожидал, им удалось сдержать Наполеона, но не больше. Сейчас планируется стратегическое отступление.

— Но ты же сказал, что французов остановили, — напомнила Дианта.

— Блюхер окружен и отступает. Веллингтон также должен отступать, чтобы армии не потеряли связи друг с другом. Он отходит к Ватерлоо. — Грустная улыбка осветила его лицо. — Вы помните шотландцев, которые танцевали вчера на балу? Все они погибли.

Дамы в ужасе молчали. Элинор закрыла лицо руками.

— Полк Джорджа еще в тылу, — добавил Рекс, — так что они с Берти пока в безопасности.

— А лейтенант Хендрик? — холодно спросила графиня.

— Тоже.

— Какое облегчение для леди Бартлетт! Уверена, она также потрясена новостями.

Рекс поклонился и вышел.

Известия об отступлении молниеносно облетели город. Людей охватила паника. На следующее утро некоторые стали укладывать багаж, готовясь к отъезду. Остальные с ужасом наблюдали за отступавшей бельгийской кавалерией, ворвавшейся в город через ворота Намур-гейт с криками, что французы наступают им на пятки. Ни одного француза еще не было видно, но люди стали тысячами покидать Брюссель.

Канонада прекратилась, но стали прибывать подводы с ранеными. Дамы трудились не покладая рук. Госпиталь еще не был готов, и людей размещали прямо на улицах. Неопытные сиделки не могли предложить ничего, кроме воды, которую раненые пили с жадностью.

Наконец поступили известия о том, что госпиталь готов, и почти сразу же разразился страшный ливень. Под тканевую крышу палатки пытались поместить как можно больше раненых. После многочасовой работы дамы вернулись домой ужасно усталыми. Всю ночь Дианта смотрела в окно, прислушиваясь к звукам дождя и думая о тех несчастных, которые пытались уснуть под открытым небом в то время как где-то шла жестокая борьба за их жизни.

К счастью, на следующее утро дождь прекратился. Рекс весь день помогал им в госпитале. Увидев, что поток раненых не иссякает, он взял фаэтон и отправился в лес Суани, находившийся между Брюсселем и Ватерлоо. На пути к полю боя Рекс заметил множество подвод с провиантом и оружием, которые тянулись к месту сражения. Толпы хромых раненых возвращались в город. Он подобрал их столько, сколько смог вместить фаэтон.

Рекс ездил из города в лес несколько раз, и каждый встреченный воин приносил все новые и новые подробности.

— Все плохо, не так ли? — спрашивала Дианта, глядя ему в глаза.

— Боюсь, что так. Веллингтон рассчитывал на помощь Блюшера, но прусская армия далеко, и прибудет не раньше вечера. Если они не успеют… — Последняя фраза повисла в воздухе.

— Это невозможно, — выдохнула она.

— Я должен увезти тебя отсюда до того, как это случится, — ответил Рекс. — Даже если бы ты могла…

— Я не оставлю Софи и Элинор, а они не покинут мужей, — возразила Дианта.

— А если Бонапарт войдет в Брюссель?

— Ха! Он станет «надцатым» по счету моим поклонником. Ты во мне сомневаешься?

— Уверен, что это тебе по силам. Ты смелая женщина, Дианта. Тебе следовало бы стать женой военного. — Затем он мягко добавил: — Чьей угодно женой, но не моей.

Она решительно взглянула на мужа, и он отвел взгляд.

— Я понимаю, что сейчас не время и не место, — тихо продолжил он, — но я должен поговорить с тобой. Есть вещи, которые ты… ты должна знать.

— Дианта, — позвала кузину Элинор, — нам нужно еще корпии.

— Что ты собирался мне сообщить? — с нетерпением спросила графиня.

— Не сейчас, — на его лице появилось подобие улыбки. — Сначала мне нужно собраться с силами.

Он отодвинулся в сторону, пропуская раненых, а потом развернулся и вышел. Дианта видела, как его высокая фигура исчезает вдали, и мучилась вопросом — что же он намеревался ей сказать? Она чувствовала облегчение и в то же время казнила себя за свою трусость.

День выдался жарким. Хотя бои шли уже на подходах к городу, милях в десяти, ветер уносил прочь отзвуки пушечных выстрелов. Однако зловещая тишина была еще хуже. Прибывающие со страшными ранениями солдаты напоминали призраков из преисподней.

В каждом вновь прибывшем женские глаза искали любимого. Снова незнакомец? И страх становился невыносимым — быть может, он уже мертв? Все, кто был в состоянии говорить, рассказывали о боях ужасающие подробности. Блюхер с прусской армией был еще в пути, и войска союзников между тем несли большие потери.

Смеркалось. Раненых становилось все больше. Еле двигаясь от усталости, Дианта присела, чтобы послушать еще одного офицера. Только смыв с его лица копоть и грязь, она поняла, что где-то его видела.

— Капрал Эстон! — воскликнула Дианта. — Полк Джорджа!

— Здравствуйте, миледи, — превозмогая боль прошептал тот. — Что вы здесь делаете? Для леди здесь слишком опасно… Вам нужно уезжать…

— Но вы не на поле битвы, — ответила графиня. — Вы сейчас в Брюсселе.

— Как в Брюсселе?

— Вы, наверное, много часов пролежали без сознания. Капрал, вы не встречали моего деверя?

— О! Как же я не сказал вам сразу! Он спас мне жизнь и… он ранен.

— Джордж ранен? — в ужасе повторила Дианта.

— Его задело осколком… Я видел, как он упал… Наверно, тогда я и потерял сознание.

— О боже! Но его должны были привезти в госпиталь, разве не так?

— Нет, если он м… — капрал застонал и закрыл глаза.

Осторожно, чтобы не привлекать внимания Элинор, Дианта отыскала Софи и пересказала ей услышанное.

— Мы должны начать искать его прямо сейчас! — Девушкой овладело тревожное беспокойство. — А капрал ничего не сказал о Берти?

— Нет. И это, наверное, хорошо.

— Да, конечно, — сказала Софи с улыбкой.

Они прошли по палатке в поисках майора Лизема. Дианта обратилась к леди Келхавен, записывавшей имена всех, кто мог говорить, но в ее списках Джордж не значился. Прибыло еще две подводы, но и там его не оказалось.

— О боже, — прошептала Дианта, — наверное, он остался там!

— Что случилось? — спросила Элинор, взглянув на расстроенное лицо кузины. В глазах Дианты она прочла худшее, что только могла предположить. — Скажи мне, — умоляла Элинор, бледнея. — Я должна знать!

— Джордж ранен, — ответила ей Дианта. — Мы пытаемся его найти, но безуспешно.

Элинор пошатнулась и прислонилась к стене, но сознания не потеряла.

— Он, вероятно, на перевязочном пункте прямо на поле боя, — рассудила Софи с присущим ей здравомыслием.

Похожая на великомученицу, Элинор взглянула на них.

— Или лежит убитый, — прошептала она.

— Нет! Элинор, он жив, — неожиданно твердо сказала Дианта. Но в глубине души она не была в этом уверена. — Этого не может быть. Он был ранен и выжил. Слава богу, вот и Рекс. Рекс!

Он поспешил им навстречу.

— Я только что привез очередную партию несчастных.

— Ты не видел Джорджа? — спросила Дианта. — Он ранен. Наверное, он еще в Ватерлоо.

Рекс вздохнул.

— Кто тебе это сказал?

— Капрал Эстон. Его привезли несколько минут назад.

— Он не сказал, где именно это произошло?

— Он потерял сознание прежде, чем я успела его об этом спросить.

— Я должен поговорить с ним.

Но когда они подошли к койке, на которой Дианта оставила капрала, там уже лежал вольнонаемный солдат-пехотинец.

— Мужчина, который был здесь, где он? — нервно спросила Дианта.

— Он умер, — ответил тот хрипло. — Его уже унесли.

— Тогда я должен искать его среди солдат, — сказал Рекс.

Военный посмотрел на него с явным недоумением.

— Вы хотите туда ехать? — спросил он. — Вы хоть представляете, что там творится? Вас легко может задеть осколком.

— Тем не менее, я еду, — твердо сказал Рекс.

Отвернувшись, Дианта сжала пальцы. Рекса могли убить. Ей так хотелось удержать его, умолять остаться! Затем она собралась с духом. Она знала, что Рекс должен спасти брата. Кроме того, он не нуждался в ее заботе.

— Позвольте мне поехать с вами, — умоляла деверя Элинор.

— Нет, будет лучше, если я поеду туда один, — уверенно сказал Рекс. — Предупредите, чтобы все было готово к приезду Джорджа. Попытайтесь сохранять спокойствие.

Он вышел из палатки. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Дианта последовала за ним.

— Рекс! — закричала она в агонии.

Остановившись, он обернулся.

— Да, дорогая?

— Будь осторожен!

— Ты боишься? Рассказ солдата испугал тебя? Не думай об этом. Все закончится еще до того, как я вернусь.

— Что ты хотел мне сказать?

Рекс покачал головой.

— Сейчас не время. Не волнуйся. Я вернусь вместе с Джорджем.

Он заглянул в ее бледное от усталости, растерянное лицо, и добавил мягко:

— Иди домой отдыхать.

Нежно прикоснувшись пальцем к ее щеке, он ушел.

Глава двенадцатая

Потянулись долгие часы ожидания. Смеркалось. Битва должна была уже давно закончиться, но никаких новостей не поступало. Лишь толпы раненых и подводы с умирающими тянулись в Брюссель.

Дианта предупредила, чтобы в доме все было готово к приезду Джорджа, но ни о нем, ни о Рексе никто ничего не слышал. Дианта, Софи и Элинор падали от усталости, но ни одна из них не покидала госпиталь, так как знала, что должна быть там, у Намур-гейт, в случае, если приедет любимый мужчина. Они бросались к каждой приезжающей повозке в поисках мужей или кого-то, кто мог им что-то сообщить.

— Еще одна едет, — произнесла Дианта, услышав стук колес по мостовой. — Когда же это закончится? — Шатаясь, женщины втроем подошли к входу в палатку.

— Дианта, смотри! — голос Элинор дрожал от нетерпения. Она подняла фонарь, и только тогда они смогли узнать потемневшее и наполовину залитое кровью, сочившейся из раны на голове, лицо Джорджа. Глаза его были закрыты.

— Джордж, Джордж! — закричала Элинор, обнимая его за плечи.

На мгновение им показалось, что он умер, но затем молодой человек приоткрыл глаза и посмотрел на супругу. Легкая улыбка осветила его измученное лицо.

— Здравствуй, — прошептал он.

— Дорогой, — всхлипнула Элинор, — о, мой дорогой, ты тяжело ранен?

— Пустяки, — слабо ответил Джордж. — Ты можешь поблагодарить Берти… Он спас мне жизнь…

— Где он?

— Где-то… Отстал…

Среди похожих друг на друга испачканных лиц, на которых было написано отчаяние, они отыскали Берти. Он дышал, но не отзывался.

Мужчины вышли из госпиталя и стали помогать переносить раненых в палатку. Дианта позвала на помощь курьера.

— Поспеши к нам домой и передай, чтобы прислали экипаж, — приказала она. Обратившись к Элинор, графиня добавила: — Как только Джорджа и Берти осмотрит врач, мы отвезем их домой и будем ухаживать за ними там.

Дианта отыскала Софи, которая только что закончила помогать при операции. Она еле стояла на ногах.

— Берти ранен, — сообщила ей Дианта. — Его только что привезли.

Софи в отчаянии закрыла лицо руками. Затем, взяв себя в руки, поспешила к мужу. Он лежал с закрытыми глазами, а левой рукой крепко сжимал ею подаренный крестик.

— Я не смогу осмотреть его как следует, если не разожму руку, — сказал хирург.

Софи наклонилась над мужем и что-то прошептала. Затем прикоснулась к его руке, и она тут же разжалась. Доктор с ворчанием осмотрел Берти.

— Ранен в область плеча и в бок, — наконец произнес он. — Он выживет, если не случится заражения.

— Я перевяжу его, — сразу же ответила Софи.

Джордж также был ранен дважды, в руку и ногу. Он ослаб от большой потери крови, но доктор сказал то же самое.

— Заберите его домой, — сказал врач, осматриваясь по сторонам. — Делайте перевязки, и он поправится.

Элинор присела на кровать, не зная, как выразить свою благодарность. Дианта посмотрела на кузину с облегчением. Затем она почувствовала, как чья-то рука схватила ее за фартук. Это был Энтони Хендрик. Его лицо было мертвенно бледным. Плечо было прострелено, на рубашке запеклась кровь.

— Помогите мне, — прошептал он. — Помогите…

— Дианта, экипаж ждет, — сообщила подошедшая к ней Элинор. — Врачи говорят, мы можем их забрать.

Они помогли санитарам перенести раненых в карету. Доктор осматривал Хендрика, который то и дело вскрикивал от боли. Дианта развернулась, чтобы уйти, но что-то ее удержало. Она видела, как доктор встал и, встретившись с ней взглядом, покачал головой.

— Подождите! — крикнула она санитарам и указала на Хендрика. — Заберите в экипаж и его.

Поездка была долгой. Ехали они медленно, чтобы тряска не сказалась на здоровье раненых. Дианта вглядывалась в лицо Джорджа, едва сдерживаясь, чтобы не спросить о Рексе, но муж Элинор впал в беспамятство.

Наконец они добрались до дома. Прежде всего Дианта написала короткую записку леди Бартлетт, сообщив о ранениях брата и о том, что он находится у нее. Как только послание было отправлено, Дианта задумалась. Что заставило ее так поступить?

Леди Бартлетт приехала через полчаса. Она была сама не своя от горя. Ее прекрасное и без грима лицо носило отпечаток бессонных ночей.

Дианта приняла ее вежливо, но без особой сердечности.

— Я провожу вас к брату, мадам, — произнесла графиня и повела ее наверх.

Энтони лежал неподвижно и невидящими глазами смотрел перед собой. Сестра вскрикнула и упала на колени у его кровати. Дианта вышла и приказала принести воды.

Она прошла в комнату Джорджа. Он выглядел лучше — на щеках появился румянец. Он держал Элинор за руку и сонно смотрел на нее.

— Джордж, — настойчиво позвала Дианта, — Рекс недавно уехал вас искать.

— Я не видел его, — хрипло ответил он. Горло его пересохло. — Должно быть, меня увезли раньше, чем он приехал.

— Бои продолжались, когда вас забрали?

Он кивнул.

— С ним все будет в порядке. Рексу уже приходилось попадать под пули. Может, уже все и закончилось.

Но что же могло произойти в последние минуты боя? Увидит ли она снова своего мужа?

Дианта спустилась вниз. Леди Бартлетт уже ждала ее в гостиной. Она сидела за столом, потягивая бренди.

— Что с вашим братом? — спросила у нее Дианта.

— Он умер несколько минут назад, — еле слышно произнесла Джиневра. — У него был шок от потери крови. — Она собралась с силами. — Спасибо, что привезли его сюда.

— Я была рада помочь вам всем, чем могла, — попыталась было возразить Дианта.

Леди Бартлетт посмотрела на нее.

— Это неправда, — резко сказала она. — Вы ненавидите меня, не так ли?

Дианта не ответила. Леди Бартлетт была права, но Дианта не могла сказать ей это в лицо, зная, какое горе обрушилось на нее несколько минут назад.

— Вы ненавидите меня, — продолжала Джиневра. — Но у вас нет на это никаких оснований. Разве вы не понимаете этого?

— Вы хотите, чтобы я вам поверила? — спросила Дианта. — Когда я сама слышала, что вы приехали в Брюссель, чтобы встретиться с моим мужем.

— Да, я так и сказала, но знаете ли вы, зачем я это сделала?

— Могу себе представить.

— Боже мой, но вы просто глупы!

Дианта замерла, шокированная в равной мере и выбранным леди Бартлетт словом, и ее тоном.

— Вы просто глупы, леди Чартридж, потому что вы не видите, что происходит у вас под носом. Ваш муж любит вас. Мне это стало ясно уже через пять минут. И я была этому рада. Да, именно рада. Потому что это дало мне такую власть над ним, какую я бы ни за что уже не получила.

— Власть? Вы имеете в виду…

— Да, я шантажировала его. — Джиневра невесело рассмеялась. — Звучит некрасиво, но такая уж я есть. Я была изгнана из высшего общества с тех пор, как муж убил на дуэли моего любовника, и вынуждена была искать пути к возвращению. Не ради себя, но ради брата, единственного человека в мире, которого я по-настоящему любила. Не было ничего, чего бы я не сделала ради него. Я пошла даже на шантаж. Да-да, я вынудила вашего мужа устроить его на хорошую должность в штабе. Я заставила его помочь мне вернуться в свет, потому что именно там я могла быть полезной Энтони больше всего. Рекс возненавидел меня за это. Он презирает меня, но он вынужден был это сделать, так как я ему кое-чем угрожала.

— Я не понимаю, — ответила Дианта. — Чем вы могли его шантажировать? Вашими отношениями в прошлом? Конечно…

— Нет, конечно же не этим. У нас не было с ним никаких отношений. Он был робким благородным юношей. Нет, есть нечто более опасное.

Она с любопытством взглянула на бледное лицо Дианты.

— Вы правда ни о чем не догадываетесь?

— Нет, расскажите мне, пожалуйста.

— Я грозила открыть вам имя моего любовника. Того, что погиб на дуэли от руки моего супруга. Рекс ни за что бы не допустил этого. Он сказал, что вы просто боготворите этого человека.

— Этого человека? Кого вы имеете в виду?

— Ну конечно же вашего отца, Блэра Хелстоу.

— Моего?.. Я вам не верю, — прошептала Дианта.

Несмотря на то, что графиня произнесла эти слова, она сразу же поняла, что леди Бартлетт сказала ей правду. И это все объясняло: тайну смерти отца, гнев Рекса, когда он услышал, с какой нежностью она вспоминала о нем. Дианта села, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями.

Джиневра некоторое время молча за ней наблюдала, затем налила еще бренди и протянула ей стакан. Дианта машинально выпила.

— В ту ночь на вашем балу, — продолжала леди Бартлетт, — Рекс не отходил от меня ни на шаг, потому что боялся, что я могу все вам рассказать. Но он делал это напрасно. Я не собиралась сдавать свою козырную карту, когда она так хорошо мне помогала. А он заботился исключительно о том, чтобы защитить вас. Он пригрозил, что, если я хоть словом обмолвлюсь вам об этом, он заставит меня жалеть об этом всю мою жизнь. Он бы так и сделал. А мне было абсолютно все равно — я хотела только помочь Энтони. Когда его устроили в штаб к Пиктону, я была так горда, а теперь…

Она содрогнулась от горя, а потом уронила голову на руки и разрыдалась. Дианте стало так жаль ее, что она погладила ее по плечу.

Через минуту леди Бартлетт успокоилась.

— Вы поступили благородно, забрав Энтони к себе домой, учитывая, как вы ко мне относитесь. Но я тоже могу испытывать подобные чувства. Вы очень счастливая женщина, леди Чартридж. Нет ничего, что бы Рекс не сделал, чтобы оградить вас от страданий. Он любит вас больше всего на свете. Мне жаль, если правда о вашем отце причинила вам боль, но лучше знать об этом, чем думать, что Рекс вам неверен.

— Правда о моем отце? — автоматически повторила Дианта. — Причинить мне боль?

Может, ей и должно быть больно, но она с удивлением обнаружила, что ничего не чувствует. Он казался ей теперь таким далеким! Для нее был важен только Рекс. Он любит ее. Все стало на свои места, и в душе Дианты вновь засияли лучи счастья.

Но Рекс уехал на поле боя. Он находился в этом ужасном хаосе пота и крови. Быть может, он уже лежит где-то с пулей в груди…

Почувствовав прилив сил, Дианта порывисто встала.

— Я должна вас покинуть, — сказала она и, не дождавшись ответа, выбежала из гостиной.

По пути в свою комнату она натолкнулась на Креннинга — камердинера Рекса.

— Где ваш хозяин хранит оружие? — резко спросила Дианта.

— Миледи?..

— Отвечайте немедленно! Я должна ехать в Ватерлоо и найти его. Мне нужно оружие.

Пожилой слуга оторопел.

— Я не отпущу вас одну. Его светлость никогда мне этого не простит. Я достану пистолеты для нас обоих.

Она кивнула. В комнате Дианта поспешно переоделась в костюм для верховой езды. Через несколько минут она уже стремительно спускалась по лестнице. Джиневра стояла в холле.

— Я распорядилась перевезти Энтони к себе, леди Чартридж, — сказала она. — Когда вы вернетесь, нас уже здесь не будет. Ни вы, ни ваш муж никогда больше не услышите обо мне. Да хранит вас Господь, и будьте осторожны там, куда вы едете.

Неожиданно для самой себя Дианта поцеловала ее и поспешила к конюшне. Там ее уже ждал Креннинг. Тут же наготове стояли два оседланных коня, а из-за пояса у камердинера торчали роскошные пистолеты. Он тут же передал один из них леди Дианте.

— У нас попытаются отобрать лошадей, — быстро объяснил он. — Стреляйте, если понадобится, иначе будут стрелять в вас. — Он с сомнением посмотрел на хозяйку. — Было бы лучше, если бы я поехал один…

— Нет! — яростно воскликнула она. — Я должна ехать. Я должна его найти. Даже теперь может быть слишком поздно… — Она внезапно остановилась. Нельзя думать об этом, иначе ею овладеет страх.

Город между тем переполняли слухи. Битва проиграна! Бонапарт на пути к Брюсселю! Люди бежали из домов кто куда. Груженые экипажи одиноко стояли на улицах — не хватало лошадей. Люди дрались за самую жалкую клячу.

На Дианту и Креннинга завистливо смотрели сотни глаз. Какой-то мужчина кинулся было отбирать поводья, но, увидев блеск пистолетов, тут же убрался восвояси. Сначала мысль о том, что придется прибегнуть к помощи оружия, приводила Дианту в ужас, но уже через несколько минут ей пришлось взвести курок. К счастью, направив пистолет в голову нападавшему, она смогла защититься. «И я бы выстрелила, — подумала она. — Никто не может мне помешать отыскать Рекса. О Боже, только бы он был жив!»

Наконец они с трудом добрались до городских ворот. На пути к лесу Суани взору предстали картины одна ужаснее другой. Дорогу заполонили перевернутые экипажи. Солдаты возвращались с поля боя. Некоторые скакали верхом, некоторые еле волочили ноги. Дианта останавливала всех, кого могла, умоляя рассказать ей хоть что-нибудь. Но никто ничего не мог добавить, кроме того, что все кончено.

— Все кончено, — простонал ей в лицо какой-то пожилой мужчина. — Они все мертвы. Их всех убили… Всех…

Однако здравый смысл подсказывал, что всех убить не могли. Но слова о смерти звучали так ужасно, что Дианта задрожала. «Все мертвы! Все мертвы!» — раздавалось в ушах Дианты похоронным звоном. Рекс мог погибнуть, не зная о том, как сильно она его любит и что у них будет ребенок.

В сгущающихся сумерках было трудно что-либо рассмотреть, но ей показалось, что впереди маячат огни. С ужасом Дианта поняла, что окружена людьми. Кто-то крикнул: «Лошади!», и уже через минуту к ней потянулись десятки рук. Она вскрикнула и схватилась за пистолет, но ее стянули на землю. Какой-то мужчина упал рядом, но она выстрелила. Он дико взвыл и схватился за ухо.

— Ну же! — раздался в темноте чей-то голос. — У нас есть лошади!

— Нет! — закричала Дианта, но ее тут же оглушили сильным ударом. Голова закружилась, но она заставила себя сесть, с облегчением обнаружив, что все еще сжимает в руке пистолет.

— Креннинг!

— Ох, миледи, пропали наши лошади, — застонал он.

— Ничего страшного, мы пойдем пешком.

Они помогли друг другу подняться и, спотыкаясь, пошли вперед. Их окружали толпы стонущих измученных людей. В свете луны перед Диантой разворачивалась ужасающая картина. Изможденные мужчины сидели, плача, у перевернутых карета они просто не могли идти дальше. На дороге Дианта увидела множество таких же, как она, женщин, вероятно, также разыскивающих своих мужей. Большинство тянулись к полю боя, некоторые вели раненых, а некоторые брели с отрешенным взглядом прочь.

Одна женщина неистово кричала, держа в руках какой-то сверток. Она шла в сторону Брюсселя.

— Нет, мой муж не погиб! Он не погиб! Он не погиб!

Она остановилась перед Диантой.

— Он не погиб.

— Я… рада за вас, — произнесла графиня, пытаясь говорить как можно спокойнее.

— Они говорят, что он погиб. Они говорят, ему оторвало голову, но это неправда.

Дианта застыла от ужаса. Она не могла оторвать взгляда от свертка, над которым кричала женщина.

— Он не погиб! — вопила она. — Ему не оторвало голову. Нет, нет!

Шатаясь, она пошла дальше, а Дианта не могла перестать думать о свертке, который был в руках у несчастной.

— Идемте, — взяв ее за руку, сказал Креннинг.

— Вы видели, что она несла?..

— Нет, миледи, и вы тоже не видели, — твердо ответил Креннинг. — Это, наверное, просто старая одежда.

— Да, — выдохнув, сказала графиня, — просто старая одежда.

Дорога казалась бесконечной. Луна уже была высоко в небе. Страшное зрелище осталось далеко позади. Они шли и шли, и Дианта без конца задавала себе один и тот же вопрос — что же ждет ее в конце пути?

— Миледи, смотрите!

Креннинг указывал на карету, лежащую в канаве. Лошадь стояла рядом.

Дианта огляделась. Людей вокруг было немного, но все они были заняты своими делами.

— Быстрее! — Креннинг кинулся к лошади и стал ее распрягать. — Вы умеете ездить без седла? — тихо спросил он.

— Я попробую.

— Нам уже, наверное, недалеко.

— Эй!

Их заметили. В мгновение ока перед ними возникли несколько солдат.

— Как нам повезло, — злобно произнес один. — Лошадка, да еще есть чем поразвлечься.

Он подошел к Дианте. Она почувствовала, как он рукой коснулся ее лица. Графиня испытывала непреодолимое отвращение. Она резко выхватила пистолет и выстрелила. Мужчина застонал от боли — пуля вошла в ногу. Креннинг выстрелил в другого прежде, чем тот свалил его с ног.

Третий подошел к Дианте так близко, что она ощутила на лице его дыхание. Она снова нажала на курок. Неистово ругаясь, он упал, схватившись за плечо.

— Креннинг! — закричала она.

— Все в порядке, миледи! Быстрее!

Он помог ей сесть на лошадь, и они тронулись в путь. Поначалу ехать без седла было невыносимо больно, но постепенно Дианта приспособилась. Сегодня она пережила столько, что это уже казалось сущим пустяком.

Она знала, что поле сражения уже близко. Понурые раненые тянулись в сторону города, поддерживая друг друга. Иногда кто-нибудь поднимал голову, и тогда Дианта видела в их глазах боль и разочарование. Перед ней были люди, столкнувшиеся со всеми ужасами войны. Для них уже не было пути назад — они были словно призраки.

В зловещей тишине в ушах Дианты раздавалось: «Все мертвы!» Погибли не все, но выжившие походили на живые трупы.

— Пожалуйста… — она остановила двух мужчин. — Не могли бы вы мне сказать…

Один из них поднял голову. Висок был перевязан грязной повязкой, кровь полосами заливала лицо.

— Бонапарт отступает. Прусская армия подоспела вовремя, — прошептал он злорадно. — Французы отступают.

— Слава Богу! — радостно ответила Дианта. — Мы победили!

— Да, мы победили, — прошептал он. — Мы победили… победили… победили… — Он чуть не упал, рыдая и задыхаясь от рвоты. Товарищ едва успел отвести его в сторону.

И тогда ей все стало ясно. Даже победа была ужасной.

Наконец-то она добралась до места. Все было в запустении. В лунном свете штыки отливали серебром. Солдаты лежали на земле с широко открытыми глазами, глядя прямо в небо. Над полем раздавалось печальное ржание лошадей.

Перед Диантой открывалась ужасающая картина — горы трупов и умирающих виднелись по всей долине. Люди передвигались от умершего к умершему. Так же, как и она, они искали родных и близких. Другие же просто мародерствовали и были готовы убить любого, кто к ним подойдет. Она пригнулась и осторожно пошла вперед, заглядывая в лица убитых и раненых, молясь о том, чтобы не найти среди них того, кого искала.

В канаве, в стороне от других, она увидела лежащего лицом вниз мужчину. На нем не было военного мундира. Сердце Дианты болезненно сжалось. Она выкрикнула имя мужа и бросилась к нему. Наклонившись, Дианта пыталась разглядеть его лицо. Но это был какой-то незнакомец. И какая-то женщина, так же как и она, молилась за его благополучное возвращение, но Господь не внял ее молитвам.

Дианта поднялась с колен, горестно всхлипывая. Ее окружала сама смерть, и ей вдруг показалось, что Рекс просто не мог остаться в живых. А ей так хотелось сказать ему, как она его любит и что ожидает ребенка… Он имел право это знать, но было уже слишком поздно. Ее гордость и слепая самоуверенность оттолкнули его. Теперь она себе этого не простит никогда.

Диантой овладело бесконечное одиночество и отчаяние. Заикаясь, она сквозь слезы снова и снова повторяла его имя. Она была обречена повторять слова любви человеку, который уже никогда ее не услышит.

Мало кто выжил в этой ужасающей мясорубке, а те, кому повезло, не могли не повредиться рассудком. Когда она услышала, как кто-то произнес ее имя, ей показалось, что она тоже сходит с ума. Оно доносилось откуда-то издалека, и Дианта замерла, озадаченная — как Рекс может ее звать, если он уже мертв?

— Дианта! — вновь послышался голос. Ей показалось, он звучит отовсюду, но наконец она поняла, куда нужно идти. Голос был полон любви и страха.

— Дианта!

Она со всех ног побежала на крик и внезапно увидела его.

— Рекс!

Спотыкаясь, плача от радости и облегчения, Дианта бежала навстречу мужу. Она упала в его объятья и почувствовала, что теперь ей уже ничто не угрожает.

— Дорогая, что ты здесь делаешь? — спрашивал Рекс, покрывая ее лицо поцелуями.

— Я приехала за тобой. О Рекс, Рекс… Я люблю тебя… Никогда не отпускай меня… Не отпускай меня никогда.

Он еще крепче ее обнял, осыпая ее лицо поцелуями и не задавая больше никаких вопросов.

— Я люблю тебя, — сказала она, как только смогла говорить. — Я была такой глупой! Я всегда любила тебя, но боялась это признать. О Рекс, скажи мне, что еще не поздно все изменить!

— Никогда не поздно сказать, что любишь, — ответил он.

Они молча обнялись. Объяснения были ни к чему. Они наконец нашли друг друга, и это было главное.

— Я приехала за тобой, — прошептала Дианта. — С Джорджем все в порядке. Его привезли на подводе. Он сейчас дома. Врач говорит, его жизнь в безопасности.

— Слава Богу!

— Я так за тебя боялась! Тебя могли убить. Берти тоже дома. У него небольшое ранение. Энтони Хендрик тоже был у нас. Я послала за леди Бартлетт. Рекс, она мне все рассказала о моем отце и его смерти. Ты должен был мне все рассказать сам. Но теперь уже не важно.

— Я не знал, как ты к этому отнесешься. С самого первого дня меня преследовала мысль о том, что я тебя обманул. Когда она приехала в Брюссель, я просто не знал, что делать. Это было сущим кошмаром. Я вынужден был выполнять все ее просьбы, но делал это исключительно из страха. Мои былые чувства к ней — юношеское увлечение, не более.

— Она рассказала мне, что шантажировала тебя. Я была такой глупой, думая, что ты все еще ее любишь!

— Я люблю только тебя, — горячо ответил он. — И буду любить всегда.

— Ты меня любишь, — прошептала она.

— Ты станешь меня за это презирать? — спросил Рекс с улыбкой.

— О Рекс, я была слепа! Я ничего не понимала в любви. Я думала, что не хочу твоей любви, но я хочу, Рекс, хочу…

Он горячо поцеловал ее, и она отозвалась на его поцелуй всем сердцем. Здесь, среди смерти и разрушений, они нашли свою любовь, которая обещала стать началом новой жизни.

— Я обманывал тебя, — признался Рекс. — Я женился на тебе по любви. Я влюбился в тебя с первого взгляда, но разве я мог признаться, если ты запрещала даже думать об этом? Меня терзала мысль о том, что ты могла меня отвергнуть. Я думал, что, когда мы будем женаты, я научу тебя не бояться любви. Но ты продолжала все делать по-своему. Сначала ты рисковала жизнью, а потом с легкостью разбивала сердце всякому, кто приближался к тебе, упиваясь при этом своим триумфом. Я сходил с ума от ревности сотни раз, убеждая себя в том, что ты равнодушна ко всем своим поклонникам…

— Так и было. Мне это не было нужно, но я боялась признаться в этом даже себе. Мне нужен только ты один, но ты был таким бесстрастным…

— Бесстрастным? Когда ты танцевала с кем-нибудь вальс, я готов был разорвать твоего кавалера на части, подхватить тебя на руки и унести прочь. Я просто держался от тебя на расстоянии так же, как и ты от меня, чтобы не страдать от твоих капризов. Я так боялся покориться тебе и умолять о любви!

— Едем домой, — попросила Дианта. — Вернемся в Брюссель, а потом, как можно скорее, в Англию. Я хочу, чтобы наш ребенок родился на родине.

— Наш ребенок? — радостно повторил он. — Дианта…

— Я должна была сказать тебе об этом раньше, но боялась, что потеряла тебя навсегда.

— Мы всегда будем вместе, — торжественно поклялся Рекс. — У нас все только начинается. Ты права, дорогая, едем домой.

Примечания

1

Тандем — упряжка лошадей, следующих цугом — одна впереди другой.


home | my bookshelf | | Любовь по расчету |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу