Book: В жарких объятиях



В жарких объятиях

Мишель Синклер

В жарких объятиях

Купить книгу "В жарких объятиях" Синклер Мишель

Моему дорогому другу Кэрри, которая всегда меня поддерживала. Благодарю тебя от всей души.

Пролог

1310 год, замок Кайрсох


Рейлинд мысленно проклинала и благословляла собравшуюся в большом зале огромную толпу, которая одновременно затрудняла ее бегство и делала его возможным. Самое смешное заключалось в том, что все эти люди явились, чтобы стать свидетелями того, как она выберет себе в женихи одного из мужчин, тщательно отобранных ее отцом, и поздравить ее с этим знаменательным событием. Рейлинд пробыла в зале достаточно долго, чтобы убедиться: ее отец говорил правду, когда утверждал, что все кандидаты обладают весьма привлекательной внешностью. Не вызывала сомнений и их воинская доблесть. К сожалению, ни одного из них не интересовала она сама. Да и как могло быть иначе? Они не знали ее, а она их. Их предполагаемая заинтересованность в Рейлинд подпитывалась корыстью. Претендентов на ее руку манила возможность стать следующим лэрдом Шеллденом. К счастью, на выручку Рейлинд пришла ее сестра. Иногда их обеих раздражало то, что их постоянно путали друг с другом. Но сегодня наличие сестры-близнеца позволило Рейлинд ускользнуть из большого зала незамеченной. Задуманная подмена невесты за главным столом прошла без сучка, без задоринки, и никто не обратил внимания на ее исчезновение.

Пока Рейлинд пробиралась к задней двери, ведущей в кладовую и кухни, многие слуги увидели и узнали ее, но благоразумно предпочли промолчать. Они давно привыкли к ее неожиданным появлениям там, куда другим благородным леди и в голову не пришло бы заглянуть, и сегодняшний вечер не стал исключением. Рейлинд и ее сестра часто проказничали, развлечения ради пользуясь своим сходством. Их мать умерла, когда девочкам было всего двенадцать лет, а отец привык во всем потакать дочерям. Поэтому вмешаться и приструнить их было попросту некому.

Выглянув из кухни, Рейлинд окинула взглядом маленький внутренний дворик и с облегчением вздохнула. Там были солдаты и другие члены клана Шеллденов, но их не насчиталось бы и дюжины. Кроме того, они так шатались и спотыкались, что было ясно: скоро они провалятся в сон, а когда проснутся, ничего не вспомнят. Прямо перед ней маячил вход в единственное место в замке, способное послужить ей убежищем.

Рейлинд досадливо поморщилась и, подобрав подол платья, бросилась бежать к ближайшей из двух больших круглых башен. Она заскочила внутрь, где ее уже никто не мог увидеть, и, прислонившись спиной к холодным камням кладки, закрыла глаза.

— Смелее, Линди, — вслух произнесла девушка, напоминая себе о том, что никто не станет искать ее там, где она спряталась.

Рейлинд сделала глубокий вдох и начала взбираться по узкой винтовой лестнице. Ноги не желали ей повиноваться, и четыре пролета до верхней площадки показались бесконечными.

Прижав ладонь к тяжелым деревянным балкам, обрамлявшим выход, Рейлинд остановилась. Она не могла понять, чего она боится больше — сырой тесной лестницы или ощущения высоты на открытой наружной площадке. Приняв решение, девушка осторожно толкнула дверь и высунула голову. Ночной ветер беспрепятственно проникал в башню сквозь бойницы. Он выхватил из прически Рейлинд рыжеватую прядь и принялся трепать ее. Девушка убрала волосы с глаз, аккуратно заправив их за ухо, и обняла себя за плечи. Она уже начинала сомневаться в разумности своего плана.

— Где она? — донесся откуда-то из большого зала приглушенный ворчливый возглас.

Музыка и шум внезапно стихли.

Рейлинд прикусила губу, услышав возмущенный вопрос отца, обращенный, вне всякого сомнения, к ее сестре. Но Мериел умела с ним разговаривать. Стук открывающихся и закрывающихся дверей, доносившийся теперь из зала, мог означать все, что угодно, но Рейлинд знала: отец поручил своим солдатам разыскать сбежавшую дочь. Как только ее обнаружат, ей придется вернуться на празднество и смириться со своей судьбой. «Почему отец никак не может понять, что ни меня, ни мою сестру замужество не интересует?» — спрашивала себя Рейлинд.

Снова крики. Сделав глубокий вдох, Рейлинд шагнула на площадку и пододвинулась к стене с бойницами. Желание увидеть, что происходит внизу, превозмогло страх падения. Выглянув в амбразуру, девушка убедилась в том, что не ошибалась. Из большого зала во двор высыпали солдаты, среди которых она узнала и некоторых из своих потенциальных женихов. Рейлинд застонала и зажмурилась. Прижимаясь к шероховатой стене, она отчаянно сожалела о том, что не умеет срывать планы отца так же успешно, как ее сестра. Рейлинд была уверена, что превосходит Мериел практически во всем, но когда речь шла об общении с отцом, ей было далеко до сестры, которая с безмятежным видом игнорировала все, что представлялось ей нежелательным.

Спустя минуту крики стихли, и Рейлинд приоткрыла глаза. И тут у нее в груди все оборвалось. Она была не одна. Ей следовало догадаться, что здесь должен быть часовой.

Напротив нее стоял мужчина. На него падала тень от стены, к которой он прислонился. Не обращая внимания на бездну под ногами, незнакомец глядел на звезды. Мощным силуэтом мужчина напоминал соискателей, отобранных отцом Рейлинд в качестве потенциальных женихов. Пока она соображала, как ей незаметно нырнуть обратно на лестницу, темная фигура повернулась, и их глаза встретились. Девушка моргнула. Теперь, когда мужчина выпрямился, она смогла оценить его рост. Кем бы он ни был, перед ней стоял настоящий гигант.

Темнота скрывала все за исключением очертаний его фигуры. Но его взгляд пронзал темноту. Глаза незнакомца изучали Рейлинд, и внезапно она почувствовала себя совершенно беззащитной. Казалось, он смог заглянуть ей в душу, увидеть ее истинную сущность и теперь пытался оценить увиденное.

Резкий рассерженный крик снизу привлек его внимание, и мимолетная связь была разорвана. Мужчина дернул подбородком в сторону амбразуры.

— Ваши воздыхатели в-вас разыскивают.

Голос у незнакомца был низким, бархатным.

— Вы им скажете, где я? — спросила Рейлинд и еще крепче обхватила себя за плечи.

— Поскольку они тут же п-прибегут сюда, это не входит мои планы.

Насмешливый тон подтвердил серьезность его намерений оставаться в одиночестве, а также то, что ее присутствие нисколько его не огорчает. Рейлинд обнаружила, что даже дыхание затаила, ожидая ответа. Она выдохнула и приказала себе расслабиться.

— Вы разрешите мне задать вопрос, который может показаться вам слишком смелым?

Ее слова вызвали у мужчины смешок, недостаточно громкий, чтобы его услышали во дворе, но вполне отчетливый, чтобы девушка поняла: он наслышан о ее характере, который сама она считала бесстрашным, а ее отец — дерзким.

— Как вам будет угодно.

Рейлинд сделала полшага вперед.

— Вы один из них? — спросила она, указывая на быстро разрастающуюся толпу мужчин, обыскивающих территорию замка. — Я имею в виду своих поклонников.

— А если и т-так?

Рейлинд склонила голову набок и всмотрелась в его мерцающие глаза, взгляд которых заворожил ее всего несколько минут назад. Она мгновенно поняла, какой глупый вопрос задала своему собеседнику. Если бы он был одним из ее поклонников, то не стремился бы к уединению, а находился бы сейчас в этой толпе. «Так что же он здесь делает? — спрашивала себя Рейлинд. — Возможно, он тоже кого-то избегает?»

— Значит, вы уже женаты?

Креван поперхнулся.

— Нет, — вырвалось у него.

Все солдаты, проходившие подготовку у лэрда Шеллдена, знали его любимых дочерей-близнецов, поэтому Креван полагал, что Рейлинд тоже известно о том, кто он такой. Но он ошибался. В противном случае Рейлинд никогда не задала бы именно этот вопрос.

— Почему? Вы не хотите жениться?

Удивление девушки было вполне искренним, но в этом она была не одинока. Последние пару лет невестка не давала Кревану покоя, намекая на то, что ему необходимо жениться. У него в ушах прозвучали слова Лорел: «Твои старшие братья нашли счастье в браке. А ты разве не хочешь того же для себя? Ну же, Креван, ты молод. Но если ты собираешься когда-нибудь жениться, тебе необходимо присмотреть себе невесту. А ты не хочешь даже сделать вид, будто пытаешься найти себе жену».

Если честно, Креван хотел такой же сильной и чистой любви, как та, что пришла к его братьям. Они обрели не только страстных, но и верных подруг. Но Креван и надеяться не смел на подобные отношения с женщиной. Если он когда-либо и сочетается браком, то не по зову сердца.

— Может, я когда-нибудь и женюсь, — наконец ответил он.

— А я ни за что не выйду замуж, — фыркнула Рейлинд, отстраняясь от стены башни.

Креван сдержал ухмылку. Заступая на вахту, он и не предполагал, что она окажется такой увлекательной.

— Так вы п-поэтому здесь? П-прячетесь?

Рейлинд кивнула.

— Никто не станет искать меня тут. Я не люблю высоту, и к тому же это одно из мест, где отец никогда не зажигает факелы.

Креван снова прислонился к стене, удивляясь тому, как непринужденно он себя чувствует с этой более дерзкой из дочерей лэрда Шеллдена.

— Свет сообщает тем, кто стоит внизу, сколько часовых находится на б-башне и как они располагаются. Но если вы хотите, я м-могу зажечь факел.

Лицо Рейлинд окаменело.

— Вы что, не слышали, что я только что сказала? — отрезала она, отчаянно пытаясь смягчить свой тон. — Я хочу спрятаться, а не обнаружить свое местонахождение. — Она удержалась и не добавила «вот болван», но эти слова были написаны на ее лице.

Креван невозмутимо пожал плечами.

— В таком случае я вас оставлю.

Рейлинд махнула рукой, останавливая его, как он и ожидал.

— Нет, погодите, я… э-э… — Она замялась, пытаясь придумать причину, по которой ему не следовало оставлять ее в одиночестве на такой высоте. — Что вы делали… пока я вам не помешала?

Он окинул оценивающим взглядом стоящую перед ним юную Девушку. У шестнадцатилетней Рейлинд Шеллден были темно-золотистые волосы и искрящиеся глаза, в которых зелень соперничала с янтарем. Рейлинд считалась красавицей. Креван был согласен с тем, что когда-нибудь она обязательно станет таковой. Что касалось его самого, то больше всего его привлекал ее неукротимый нрав. К счастью, ее юность позволяла ему чувствовать себя рядом с ней в безопасности.

— Смотрел на звезды, — наконец ответил он.

— Звезды? — повторила Рейлинд, сдвигая брови и поднимая голову к небу. Она видела их много раз. Но зачем на них смотреть? Она не видела в этом занятии никакого смысла. — Зачем?

— Это помогает собраться с мыслями, — ответил Креван, думая о том, что сегодня это не сработало.

К сожалению, ему не удалось обрести утешение и успокоение, которые обычно дарило ему созерцание небесных светил.

Это празднество изначально задумывалось как торжество в честь шестнадцатого дня рождения дочерей лэрда Шеллдена, но за последние несколько дней трансформировалось в нечто большее. Самый старший брат Кревана, Конор Мак-Тирни, принял участие в битве, помогая армии короля Роберта отразить второе вторжение англичан под предводительством самого младшего из английских графов, Пирса Гавестона, и вернулся с победой. Рэй Шеллден, ближайший сосед и союзник клана Мак-Тирни, потребовал, чтобы ему предоставили право с почестями приветствовать Конора на родной земле.

Весь вечер Креван выслушивал похвалы в адрес своего брата-близнеца Крейга, умело управлявшего делами клана. Все были уверены, что, пока старший брат сражался в Перте, Крейг отлично заменил его на посту лэрда. Никто даже не задумался над тем, что эту ответственность следовало возложить на обоих братьев, поскольку как Крейг, так и Креван имели равные права на то, чтобы выполнять обязанности вождя в отсутствие Конора. И все же Конор без всякого обсуждения поручил заменить себя именно Крейгу. Да и почему бы ему не выбрать Крейга? В отличие от Кревана, Крейг умел говорить не заикаясь. Он был способен обратиться к толпе. Тем не менее никто даже не догадывался о том, что Крейг не оправдал бы возложенных на него надежд, если бы за его спиной не стоял Креван, который слушал, советовал и практически направлял работу клана и решения Крейга.

На поле битвы его брат был бесстрашным и решительным, но когда дело касалось обеспечения жизнедеятельности своих сородичей, Крейг постоянно колебался. Порой он настолько опасался принять неправильное или опасное решение, что сомнения переходили в бездействие. Поэтому Креван руководил кланом тайно. Пока Конор не вернулся, Креван и не догадывался, какое удовольствие доставляет ему ведущая роль. Но у него было три старших брата, а четвертым все негласно считали Крейга, так что шансы Крейга унаследовать титул Мак-Тирни были ничтожно малы. Кроме того, он заикался, а потому не строил никаких иллюзий относительно того, что ему удастся сочетаться браком с какой-нибудь знатной дамой и получить титул с помощью женитьбы.

— Никогда и никому не позволяйте определять свое б-будущее, миледи.

Рейлинд фыркнула и скрестила руки на груди.

— И не подумаю. Ни отцу, ни кому бы то ни было еще. Вас это наверняка шокирует.

Креван сделал глубокий вдох.

— Меня п-переполняет зависть.

Она внимательно посмотрела на него и решила, что он говорит искренне.

— Почему? Вы мужчина. Разве вы не можете самостоятельно определять свою судьбу? На старика вы не похожи.

Креван ухмыльнулся. Еще бы! Ему было всего двадцать.

— Сегодня мне напомнили о том, что м-мою судьбу определили за м-меня очень давно.

— Похоже, что это не очень счастливая судьба.

Креван оттолкнулся ладонями от каменной стены, на которую опирался, и вытер пыль с рук краем пледа.

— Она не так уж плоха, — беспечно заявил он.

— Ну а я хочу счастья. Иное меня не устраивает.

— Тогда я п-предлагаю в-вам найти то, что сделает в-вас счастливой, и никогда никому не п-позволять столкнуть в-вас с избранного пути.

Рейлинд наблюдала за тем, как толпа претендентов на ее руку собралась, о чем-то посовещалась и снова разбежалась в разные стороны. Скоро отец прикажет прочесать всю крепость, а значит, эти люди рано или поздно явятся и сюда.

— Мой отец уверен в том, что для счастья мне необходимо выйти замуж.

— Он хочет иметь наследника.

Рейлинд резко вскинула голову и гневно уставилась на собеседника.

— Это не причина для замужества! — возмущенно воскликнула она. — Я хочу сказать, вы согласились бы посвятить свою жизнь одному человеку на основании подобного аргумента?

— Кто знает. Ради себя? Нет. Ради благополучия клана?.. Возможно.

Рейлинд помолчала. Поначалу она была уверена, что беседует с одним из солдат своего отца, но вдруг ей пришло в голову, что этот загадочный созерцатель звезд может и не принадлежать к клану Шеллденов. Сделав шаг вперед, Рейлинд спросила:

— Кто вы?

Креван улыбнулся и отступил в темноту.

— Просто человек, который любит смотреть на небо.

Рейлинд взглянула на его одежду, но цвета его пледа были неразличимы в темноте. На сегодняшнее празднество отец пригласил только один клан, клан Мак-Тирни, боевым успехам которого в какой-то степени и был посвящен пир. Неужели перед ней один из знаменитых братьев Мак-Тирни? Это явно был не Конор, вождь клана, который, как ей отлично было известно, остался внизу. Следующие два брата уже женились и покинули эти места. Но ее собеседником вполне мог быть один из близнецов Мак-Тирни. Они жили здесь на протяжении нескольких лет, но держались особняком и успешно избегали встреч с ней и ее сестрой, и этот факт невероятно раздражал их обеих.

Вопреки доводам рассудка Рейлинд не желала покидать башню. Вместо этого она показала на ночное небо.

— Расскажите мне о звездах.

Креван подозревал, что она уже догадалась, кто он такой. Из того немногого, что он успел узнать, наблюдая за ней, следовало, что Рейлинд Шеллден была довольно умной девушкой. Ей лишь недоставало зрелости, которая приходит с опытом.

— Видите вон ту яркую звезду? — спросил он, становясь у нее за спиной и показывая наверх, чтобы Рейлинд смогла проследить за направлением его пальца. — Она никогда не п-покидает небосвод и всегда светит на севере.

Рейлинд кивнула, наслаждаясь звучанием его голоса. Он был сильным и мягким. Ей казалось, что он обволакивает ее, защищая от нападок и притязаний внешнего мира. Рейлинд никогда ни с кем не целовалась и не припоминала, чтобы у нее возникало подобное желание. Она понятия не имела, чего следует ожидать от объятий, но решила, что, если ей предстоит когда-либо это узнать, научить ее этому должен один из Мак-Тирни.

— Расскажите мне еще что-нибудь! — взмолилась она, пытаясь продлить это мгновение.

Но было слишком поздно. Прежде чем Креван успел ответить, внизу раздался крик, указывавший на то, что Рейлинд заметили.

Креван отступил назад.

— Вас выдали волосы. Вам лучше спуститься, иначе вас ждут неприятности.



Рейлинд повернулась и направилась к отверстию в полу. Она споткнулась, и Креван машинально схватил ее за локоть, чтобы не позволить ей упасть. При этом он шагнул вперед, и девушка наконец-то увидела его глаза.

Они были колдовского синего цвета и походили на яркие сапфиры.

Рейлинд поняла, что не ошиблась: перед ней действительно стоял Мак-Тирни. По слухам, один из близнецов был очень замкнутым и необщительным. О втором рассказывали, что для того, чтобы очаровать женщину, ему достаточно взглянуть ей в глаза. Одного прикосновения и взгляда этого человека оказалось достаточно, чтобы ее тело растаяло, а кожа вспыхнула огнем. На нее смотрел Крейг Мак-Тирни, самый обаятельный из всех братьев Мак-Тирни.

Снизу донеслось эхо шагов. Кто-то взбирался по лестнице, и Рейлинд поняла, что ей необходимо как можно скорее покинуть башню. Мало того что ее чуть не застали здесь в обществе незнакомого мужчины. Она едва не совершила глупость. Разрывая возникшие между ними узы, Рейлинд стремительно прошла мимо мужчины и быстро спустилась вниз. Вслух она не произнесла больше ни слова, но мысленно пообещала себе, что еще встретится с этим человеком.

«Когда-нибудь я разыщу тебя, Крейг Мак-Тирни, — поклялась себе Рейлинд, — и тогда ты станешь первым, кто меня поцелует. А все остальные мужчины пусть подождут».

Глава 1

1315 год, ранняя осень


Рейлинд в последний раз присмотрелась к своей цели и собралась с духом, вспомнив судьбоносные вопросы сестры, прозвучавшие почти два месяца назад. «В самом деле? Всего один раз?» Изумление Мериел было неподдельным. Все же оно блекло по сравнению с потрясением Рейлинд, которое та испытала, обнаружив, как хорошо знает мужчин ее с виду застенчивая и робкая сестра. «Линди, ты должна это попробовать. Это позволяет скоротать время, и если мужчина знает, что делает, ты можешь получить удовольствие и…» Рейлинд перестала слушать. Получить удовольствие? От поцелуев! В тот единственный раз, когда она предалась этому «развлечению», это произошло не по ее воле. Приятного в этом было мало, не говоря уже об удовольствии. В представлении Рейлинд только один мужчина мог стать исключением.

Пять лет назад она встретилась с ним случайно и всего на несколько минут. Тогда она не знала, что пройдет четыре долгих года, прежде чем ей представится еще одна возможность повидать его. В начале этого года он и его брат согласились провести в их замке несколько месяцев, чтобы помочь ее отцу подготовить новобранцев и оправиться от понесенных в битве потерь. К сожалению, возможности, на которые она возлагала такие надежды, постоянно возникали, когда Рейлинд оказывалась наедине не с тем братом.

Креван большую часть лета провел в учебном поле, но, пожалуй, у него слишком часто находились причины для того, чтобы присутствовать в замке Кайреох. Он регулярно являлся в большой зал, где Рейлинд предпочитала наставлять слуг и раздавать им указания. У этого человека имелся бесконечный список ее недостатков, и он никогда не упускал случая прочитать ей нотацию, причем делал это невероятно раздражающим, высокомерным, снисходительным тоном. Крейг был полной противоположностью своего брата. Хотя Рейлинд много раз пыталась подстроить свою с ним якобы случайную встречу, он умудрялся избегать расставленных ею ловушек, предпочитая есть и спать в поле вместе со своими подопечными, или же пользовался гостеприимством кого-нибудь из женатых воинов.

Сегодня Рейлинд намеревалась положить конец такому положению дел. Она не только устала ждать и жаждала проникнуть в тайну, которой обладала ее сестра. На следующее утро Крейг должен был покинуть замок.

Наступила пора сбора урожая, и братьям Мак-Тирни нужно было возвращаться домой. Рейлинд знала, что завтра ни Крейга, ни Кревана в замке уже не будет. Просто идеальный момент, чтобы проверить истинность заявления Мериел. Все знали о стойком предубеждении братьев против длительных отношений, и это давало Рейлинд уверенность в том, что, даже если Мериел окажется права и поцелуй доставит удовольствие им обоим, Крейгу и в голову не придет сделать ей предложение. Кроме того, все знали, что братья Мак-Тирни хороши во всем. Прекрасные воины, превосходные стратеги, они были еще и очень красивыми мужчинами, а значит, у них наверняка имелся огромный опыт общения с женщинами. Таким образом, если уж она собиралась совершить немыслимое и поцеловать мужчину, это должно было произойти с одним из самых привлекательных мужчин из ее окружения.

Рейлинд сглотнула и слегка подвинулась вперед, чтобы выделиться на фоне толпы. Она надеялась, что ее план сработает. Сколько она себя помнила, за ней всегда волочились влюбленные молодые воины, и она мастерски умела ставить их на место. Но пытаться привлечь их внимание? Этого ей делать еще не доводилось.


Крейг почувствовал, как напряглись его плечи, когда он отвел руку назад. Он рывком изогнул корпус и метнул копье. Оно выскользнуло из его пальцев, задержавшись на долю секунды, из-за чего изменилась траектория полета и сократилась его дальность.

— Mo Chreach, — пробормотал Крейг себе под нос, увидев, что его копье чуть-чуть не долетело до копья Хэмиша.

Он поднял руку и помахал толпе, собравшейся, чтобы поглазеть на игры, которые устроил лэрд Шеллден, чтобы отпраздновать обильный урожай этого года. Подойдя к длинному копью, Крейг досадливо выдернул его из земли. В момент броска его внимание отвлекла знакомая золотоволосая головка. Девушка опустилась на колени, чтобы что-то поднять, и он помимо своей воли уставился на глубокий вырез ее платья.

Готовясь ко второму броску, Крейг помедлил, изогнул спину, и снова в его поле зрения возникла та же фигура, одетая в ярко-синее платье. Бледная рука девушки крохотным белым платочком обмахивала идеальные полушария грудей, как будто спасая их от несуществующей жары. Если бы Крейг не был уверен в том, что это абсолютно невозможно, он бы предположил, что Рейлинд Шеллден пытается ему помешать. Помедлив еще мгновение, Крейг метнул тяжелое копье, уже не заботясь о дальности броска.

Как и ожидалось, копье упало, вновь не долетев до цели. В толпе послышались смешки, но Крейг знал, что это ничто по сравнению со взбучкой, которую устроят ему братья. Эти грубые промахи стоили ему победы в соревнованиях, которая должна была достаться представителю клана Мак-Тирни без всяких усилий. Но Крейгу было все равно. Нападки братьев были ничтожной жертвой по сравнению с возможностью выяснить, действительно ли губы леди Шеллден такие же мягкие и шелковистые, какими они казались на вид. Более того, он мог это узнать, не опасаясь завышенных ожиданий со стороны девушки.

Отношение сестер-близнецов Шеллден к замужеству ни для кого не было секретом — супружество их попросту не интересовало. Эти независимые девушки не желали связывать себя брачными узами. В свои двадцать шесть лет Крейг не только понимал чувства сестер, но и восхищался ими. Свобода была одной из радостей жизни, от которой он был не готов отречься. Даже ради прекрасной златовласки.

Не обращая внимания на насмешки, Крейг зашагал прочь от поля и собравшейся на нем шумной толпы к почти полностью опустевшему замку. Как он и ожидал, синее облачко последовало за ним. Мужчина улыбнулся. Он не ошибся в своих расчетах.

Не пройдя и десяти шагов по безлюдному дворику Кайреоха, Крейг стремительно нырнул за фургон и схватил Рейлинд за руку, увлекая ее за собой. Он всмотрелся в ее золотисто-зеленые глаза и убедился в том, что она не изменила своего отношения к нему. Ее лицо светилось любопытством, предвкушением и желанием.

— Поцелуй меня, Крейг Мак-Тирни, — прошептала Рейлинд.

— Да, Рейлинд, именно это я и собираюсь сделать.

Девушка слегка отстранилась, услышав свое имя.

— Называй меня Линди.

Крейг усмехнулся. Он вспомнил, как ее отец ворчал, жалуясь на то, что Рейлинд пытается изменить свое имя. Дело в том, что ее родители успели поверить в то, что у них никогда не будет детей. Рождение близнецов стало настоящим чудом. Зная, что сына им уже не дождаться, они назвали Рейлинд в честь отца, Рэя Шеллдена. К счастью, эта хорошенькая девушка с длинными золотистыми волосами и стройной гибкой фигурой пошла в мать. От отца ей достались только сверкающие зеленые глаза с лукавыми искрами, готовые бросить вызов любому, кто попытался бы встать у нее на пути и помешать получить желаемое. Сейчас Рейлинд решила, что ей нужен он, Крейг. К счастью, время его службы у ее отца закончилось сегодня утром, и он был волен насладиться ее приглашением.

— Я тебя поцелую, — прошептал он ей на ухо.

Его горячее дыхание ласкало ее ухо, и по спине Рейлинд пробежала дрожь. «Вот оно, — подумала она, — то, чего я так давно ожидала».

Пальцы Крейга сомкнулись у нее на затылке, и он неторопливо прижался губами к ее рту. У Рейлинд перехватило дыхание. Его губы были теплыми, мягкими и удивительно приятными. Возможно, Мериел была права.

Рейлинд чувствовала, как двигаются его губы, и пыталась делать то же самое, ожидая вспышки эмоций, которая, по слухам, должна была последовать за этим.

Ничего.

Девушка разочарованно вздохнула. По крайней мере, в этом не было ничего неприятного.

У Крейга были большие сильные руки, но в его объятиях Рейлинд не чувствовала себя пойманной. Скорее в них было что-то успокаивающее. Возможно, Мериел все же права. Рейлинд решила, что такое времяпровождение действительно может быть довольно приятным.

Крейг оторвался от ее рта и начал покусывать ее нижнюю губу. Рейлинд подумала, что, наверное, он хочет, чтобы она открыла рот, и чуть было не запаниковала. Но тут где-то неподалеку раздался чей-то крик. Вместо губ Крейга она ощутила на своем лице прикосновение прохладного воздуха.

Выглянув из-за фургона, Крейг пробормотал:

— Пойдем. Я знаю местечко, где мы сможем уединиться. Там нас наверняка никто не побеспокоит.

Рейлинд не успела согласиться или запротестовать, как он сомкнул пальцы на ее запястье и потащил девушку за собой.

Держась поближе к стене замка, они добежали до конюшни. Прежде чем кто-либо успел увидеть их вместе, Крейг открыл и тут же закрыл дверь. Они оказались внутри.

Как и предсказывал Крейг, конюшня была пуста.

— Откуда ты знал, что тут никого нет?

— Скачки, — ухмыльнулся Крейг.

Как у всех Мак-Тирни, у него были темно-русые волосы, слишком короткие, чтобы можно было завязывать их сзади, но достаточно длинные, чтобы продемонстрировать их естественную красоту. Его темно-синие глаза искрились, когда он чему-то радовался. Одним словом, перед Рейлинд стоял высокий, сильный и невероятно красивый мужчина.

Она попыталась взять себя в руки и не выдать своего волнения. Все были на скачках. Даже конюхи и их юные помощники ушли, чтобы помогать хозяевам лошадей. Ее черная кобыла была единственной лошадью, оставшейся в конюшне.

— Я тоже хотела участвовать в скачках.

— В скачках? Ты?

Рейлинд кивнула.

— Э-э… Я видел твою сестру в седле. Мне кажется, это не очень хорошая идея.

Рейлинд с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть. По крайней мере, Крейг не сказал, что она девушка, а следовательно, не может обладать необходимыми для верховой езды навыками.

— Мы с сестрой очень разные. Мериел не любит ездить верхом. Она считает это грязным, неприятным занятием.

Вдруг Крейг подхватил Рейлинд за талию и закружил в воздухе.

— Она права.

Рейлинд открыла рот, чтобы запротестовать, но он уже выпустил ее, уронив на копну сена. Упав рядом с ней, Крейг привлек девушку к себе и снова принялся целовать ее губы. Поцелуй становился все глубже, и на этот раз она начала сопротивляться.

— Линди, все хорошо. Я обещаю, что не стану заходить слишком далеко. Я не собираюсь делать ничего такого, что могло бы привести к ситуации, которая нам не нужна.

Рейлинд приказала своему телу расслабиться. Она хотела поцеловать Крейга, и ей наконец-то удалось достичь этой цели. К сожалению, она только сейчас осознала, что понятия не имеет, как это делается.

— Это меня радует. Просто я…

Но она не успела закончить фразу, потому что в это мгновение несколько травинок упали ей на лицо и в рот, заставив отплевываться. Подняв глаза, Рейлинд встретилась глазами со своим заклятым врагом.

— Займись делом или замолчи, — вкрадчивым тоном скомандовал он.

Креван Мак-Тирни! Ну почему за ними не мог проследить кто-нибудь другой! Последние пару месяцев всякий раз, когда Рейлинд разыскивала Крейга, она вместо него находила Кревана. Ей начинало казаться, что он практически поселился в большом зале, потому что, когда бы она туда ни вошла, всегда был там и пользовался любым удобным поводом, чтобы отругать ее или ткнуть носом в какие-то ошибки. Даже к ужину Крейг являлся, похоже, только для того, чтобы раскритиковать ее хозяйственные способности, и с упоением занимался этим до тех пор, пока все остальные не вставали из-за стола и не уходили. Содержание его речей неизменно повторялось: Рейлинд обладает огромным потенциалом, но, к сожалению, не желает его использовать.

Впрочем, именно здесь и сейчас ее не интересовало его мнение и она не нуждалась в его советах. Она и сама была способна разобраться в том, как ей целовать Крейга. Рейлинд успела понять, что не знает, как это делается, но это также было ее единственным действием, которое Креван не успел раскритиковать. И это объяснялось лишь тем, что в эту сферу ее жизни доступ ему был… и всегда будет закрыт.

Рейлинд сняла с волос соломинку и свирепо сверкнула на Кревана глазами.

— Почему? Мы мешаем тебе отрабатывать борцовские приемы? — поддразнила она, намекая на неудачное выступление Кревана в играх, свидетелем которого она стала еще утром.

— Осторожнее, Рейлинд!

Это была последняя капля. Только сегодня утром он назвал «детскими» ее попытки заставить всех называть ее Линди и заявил, что не желает ей в этом подыгрывать. Рейлинд указала ему на то, что ее имя звучит слишком по-мужски. В ответ Креван абсолютно проигнорировал ее аргументы и предложил ей прекратить преследовать ее брата, а вместо этого поиграть в хозяйку замка и в качестве таковой отчитать какую-нибудь ни в чем не повинную служанку.

— Это еще почему? — фыркнула Рейлинд.

— Потому что тот поединок он проиграл из-за меня, — раздался слишком уж знакомый женский голос.

— Мериел! — воскликнула Рейлинд, вскакивая на ноги и заглядывая в соседнее стойло.

Она напрочь забыла о Крейге, который лежал на сене, опершись на локоть, и наблюдал за разыгрывающейся у него на глазах сценой. Было видно, что все происходящее доставляет ему огромное удовольствие. Ему нечасто приходилось слышать, чтобы Креван с кем-то разговаривал, а тем более повышал голос и ссорился. А уж то, что объектом его гнева была женщина, было и вовсе неслыханно.

— Что? — с невинным видом поинтересовалась Мериел, хлопая ресницами.

Она была так похожа на Рейлинд, что в случае необходимости они всегда могли поменяться ролями и ввести в заблуждение почти всех. При этом сестры обладали совершенно разными, хотя и в равной степени сильными характерами, благодаря чему ни у кого не возникало ни малейших сомнений в том, что каждая из них является личностью с присущими только ей качествами.

За спиной Рейлинд раздался смешок, и она услышала голос Крейга.

— Как бы там ни было, но ваше занятие явно было менее увлекательным, чем наше. В противном случае вы были бы слишком заняты, чтобы прерывать нас. Тебе, братишка, не мешало бы немного потренироваться.

Рейлинд торжествующе изогнула бровь и, скрестив на груди руки, улыбнулась Кревану. Он ответил ей озорной ухмылкой и отвесил низкий поклон. Одновременно он схватил пригоршню соломы и выпрямившись, ловким движением швырнул ею в Рейлинд.

Рейлинд взвизгнула, и Крейг, тоже получивший порцию сена в лицо, присоединился к ней. Девушка выскочила из стойла, чтобы отплатить обидчику той же монетой.

Несколько секунд спустя веселящаяся четверка бегала по конюшне, а воздух наполнился летающим сеном. Гнев сменился смехом, и все четверо бросали и совали сено всюду, куда только могли. На Кревана нельзя было смотреть без хохота. Рейлинд превратилась в настоящее чучело, и это была самая замечательная игра в жизни каждого из них.


Рэй Шеллден смотрел в окно на почти полностью опустевший двор замка, не сводя светло-карих глаз с закрытой двери конюшни. Он поглаживал короткую бороду, такую же седую, как и его когда-то черные волосы. В поле заканчивались состязания, и в любой момент должны были начаться скачки, а может, уже начались. Ему следовало находиться там, со своими людьми, подбадривая участников и разделяя радость с победителями. Но перед лэрдом Шеллденом стояла серьезная проблема. Он долго и безуспешно пытался ее решить, но никак не ожидал, что решение придет само собой и окажется таким простым.



— Я получил еще одно послание от короля.

Конор промолчал. Кроме них двоих в большом зале никого не было. Старший из братьев Мак-Тирни возглавлял этот могущественный клан и был самым надежным союзником Шеллдена, а также, несмотря на разницу в возрасте, его близким другом. Конор был умен, решителен и редко давал советы, не обдумав все до конца. Поэтому Рэй доверял мнению молодого лэрда.

— Мой племянник Сирик едет на север. Он будет здесь завтра. Или, самое позднее, послезавтра.

— Значит, у тебя мало времени, — наконец нарушил молчание Конор, констатируя известный им обоим факт.

— Итак, ты согласен с моим планом.

Конор пододвинул к себе стул и сел, пожав плечами.

— Мне трудно что-либо сказать. Речь идет о судьбах других людей, в которые ты хочешь вторгнуться без приглашения.

Шеллден покачал головой, продолжая смотреть на дверь конюшни.

— Я в них не вторгаюсь.

— Значит, пытаешься на них повлиять.

— Я делаю это с благими намерениями.

Конор поерзал на стуле и вытянул ноги.

— Ты не можешь быть уверен в том, что все выйдет именно так, как ты задумал.

Шеллден наконец обернулся и встретился взглядом с единственным человеком, который знал подробности его плана и все, что за ними стояло.

— Ты считаешь, что это осуществимо?

— Осуществимо? — переспросил Конор, сплетая пальцы на затылке. — Да, твой план вполне осуществим. Но насколько высока вероятность того, что он осуществится? Из всех, кого я знаю, ты, Шеллден, пожалуй, самый сильный стратег. Но мы находимся не на поле брани. Мы говорим о людях, и двое из этих людей приходятся мне братьями. К тому же оба обладают острым нюхом на манипуляторов.

— А твоя жена?

Конор запрокинул голову и расхохотался.

— Да, Лорел способна разрушить любой план. Я понятия не имею, как она отреагирует на твою идею, но уверен в том, что ее реакция окажется совершенно непредсказуемой.

— Поддержит ли она нас?

Конор перестал смеяться, и на его лице отразилось сомнение.

— Поддержит? Нет. Но я не уверен, что она сможет удержаться от участия в этой затее. Будет лучше, если мы ничего ей не скажем. Если я объясню ей суть твоего плана и она решит, что ты прав, Лорел, скорее всего, тебя поддержит. Если же она сочтет, что ты ошибаешься, тогда… не знаю… Но самая большая твоя проблема — это не Лорел. Это мои братья.

Шеллден оглянулся на конюшню. Все четверо по-прежнему находились внутри. Если парочки все еще занимались тем, что они делали, прежде чем туда забраться, у Шеллдена были основания надеяться. Он никогда бы не поверил, что будет мечтать о том, чтобы его дочери попались таким постыдным образом. Но если честно, это все упрощало. Особенно если учитывать то, что в глубине души Шеллден не сомневался: ни Крейг, ни Креван никогда не совершат ничего такого, что могло бы скомпрометировать двух его самых любимых людей на свете.

— Как ты думаешь, твои братья сделают то, о чем я их попрошу?

Конор наклонился вперед, опершись локтями на колени и сцепив пальцы рук.

— Я не могу ответить на этот вопрос, — внезапно став серьезным, произнес он. — Я не стану вмешиваться в твои планы, старый друг, потому что знаю: ты стремишься к благу всех, кто в них вовлечен, а также беспокоишься о будущем своего клана и Высокогорий в целом. Но не проси меня стать частью твоего замысла. Я не могу согласиться. Мои братья уже давно стали мужчинами. Они способны принимать самостоятельные решения, и как тебе, так и им придется жить с последствиями предпринятых сегодня шагов.

Шеллден поморщился и, бросив последний взгляд на конюшню, подошел к столу, взял кружку и опрокинул в себя остатки эля.

— Я отлично это понимаю. Но эти шаги необходимо предпринять. Впрочем, в любом случае выбор останется за ними, — заверил он собеседника.

Конор приподнял бровь.

— Это заявление относится и к твоим дочерям?

Шеллден стиснул зубы.

— Я слишком их оберегал, и свидетельством тому стал прошлый месяц, когда они обе отвергли предложение руки и сердца так демонстративно и так вызывающе, что ни один мужчина в радиусе двухсот миль не захочет на них жениться на протяжении последующих десяти лет.

— Думаю, именно этого девушки и добивались.

Шеллден грохнул пустой кружкой по столу.

— Парень Мак-Дугалов очень славный.

Конор покачал головой.

— Возможно, он хороший воин, но признайся, даже тебе он показался занудным. — Конор осекся, осознав, что из сочувствующего слушателя незаметно превратился в советчика. Он поднял Руки, выражая отчаяние, и снова откинулся на спинку стула. — Но что я в этом понимаю? Я способен составить собственное мнение, когда речь идет о мече, но не о взаимоотношениях других людей. Это я предоставляю тебе и своей жене.

— Что ж, в таком случае лучше побеседовать с ними не откладывая. Твой братья не могли предоставить мне более подходящей возможности, чем та, которая представилась мне сейчас.

Шеллден выждал несколько секунд и, увидев, что Конор не проявляет ни малейшего желания присоединиться к нему, стремительно подошел к двери и схватился за ручку. Перед тем как открыть дверь, он остановился и обернулся к другу.

— Мне известно твое мнение по этому поводу. Но могу ли я рассчитывать на то, что, когда я вернусь, ты все еще будешь здесь?

Лицо Конора расплылось в широкой ухмылке.

— Еще бы. Я ни за что на свете не пропущу такого зрелища.


Шеллден разглядывал четыре тела, лежавших на сене в одном из стойл попросторнее. Никто не заметил его появления, что предоставило ему возможность беспрепятственно наблюдать за этой возней. Хихикающая Рейлинд пританцовывала вокруг Крейга, и каждый из них пытался подставить ножку сопернику. Мериел каталась в сене с Креваном и, похоже, тоже занималась борьбой. Шеллден ожидал, что пары будут заняты друг другом, он даже надеялся застать их слившимися в поцелуе… Но борьба в сене? Это стало для него полной неожиданностью. Хуже того, полное отсутствие неприличных действий обещало еще больше осложнить осуществление его плана.

Рейлинд попыталась обежать Крейга, который бесцеремонно толкнул ее на кипу сена и сам плюхнулся рядом. Девушка хотела вскочить на ноги и снова напасть на него, но застыла с открытым ртом.

— Папа! — воскликнула она и выплюнула соломинку. — Что ты здесь делаешь?

Шеллден скрестил руки на груди и посмотрел сначала на Рейлинд, а затем на Мериел, надеясь, что его лицо выражает суровость и крайнюю степень огорчения. Глаза его дочерей забегали. Обе старались избежать его взгляда. Мак-Тирни же подобного смущения не обнаружили. Они неторопливо поднялись на ноги, глядя на Шеллдена невинными глазами, хотя в их глубине притаилась растерянность.

Несколько лет назад Крейг и Креван Мак-Тирни учились воинскому искусству под руководством Шеллдена. В прошлом году они сражались вместе с ним и его ныне покойным командующим в битве при Бэннокберне[1], победа в которой досталась им нелегко — они понесли тяжелые потери. В начале этого года братья Мак-Тирни согласились помочь Шеллдену обучить новобранцев, что позволило ему не спешить с выбором и назначением нового командующего.

Братьям-близнецам Крейгу и Кревану Мак-Тирни достались одинаковые черты лица, но совершенно разные характеры, которые ни за что не позволили бы их спутать. Каждый из них обладал ярко выраженной индивидуальностью. Крейг был великолепным командиром, и его решительный и зычный голос привлекал и удерживал внимание подчиненных. Воины его слушались и уважали, безропотно исполняя все его команды. Но за пределами учебного поля он обнаруживал незаурядное чувство юмора, острый ум и веселый характер, благодаря чему неизменно оказывался в центре внимания любой компании.

Хотя на поле битвы Креван обладал не меньшим авторитетом, в обычной жизни он взаимодействовал с окружающими совершенно иначе. Он был склонен замыкаться в себе, и многие считали, что это объясняется его заиканием. Но наблюдая за ним много лет, Шеллден понял: подобные предположения далеки от истины. Креван давным-давно смирился с собственными недостатками, и его стиль поведения отнюдь не отражал неуверенности в своих силах. За внешней замкнутостью скрывались склонность к анализу и решительность. Вывести его из себя удавалось одной Рейлинд.

Рядом с ней Креван терял хладнокровие… хотя и никому не позволял это заметить. Рейлинд была полной его противоположностью. Она была жизнерадостной и своенравной, хотя ее энергии зачастую не хватало целенаправленности. Разумеется, так было только тогда, когда Креван не выводил ее из себя. Во время стычек с ним Рейлинд обретала несвойственные ей сосредоточенность и непреклонность.

Наконец Шеллдену удалось поймать испуганные взгляды дочерей.

— Быстро отправляйтесь в свою комнату и оставайтесь там, пока я вас не позову!

Без малейшего промедления он обернулся к Кревану и Крейгу, ответившим на его напускную суровость безмятежными взглядами ярко-синих глаз. Оба молодых человека понимали, что их застали в неприличной ситуации, но ни один из них и не подумал извиниться. Упрямство и способность братьев Мак-Тирни перехитрить любого оппонента были известны всем обитателям Высокогорий.

«Я тоже умею добиваться своего, — подумал Шеллден. — Мне ничего другого и не остается».

Посмотрев каждому из братьев в глаза, Шеллден глубоко вздохнул и произнес:

— Пойдемте со мной. Нам необходимо кое-что обсудить.

Креван покосился на брата, который досадливо поморщился в ответ, а затем развернулся и, выйдя из конюшни, зашагал через двор вслед за Рэем. Креван шел сзади, прокручивая в голове события последнего получаса и вспоминая все то, что ему было известно об их соседе.

Рэй Шеллден любил своих дочерей. Пожалуй, даже чрезмерно, и Креван неоднократно указывал ему на это, когда Шеллден закрывал глаза на резкость Рейлинд в обращении со слугами. Она и ее сестра с самого рождения были наидрагоценнейшим подарком в жизни этого человека. А после того как девять лет назад отошла в мир иной его жена, отцовская снисходительность утратила всякую меру. Близкие связи между их кланами не остановили бы Шеллдена, если бы Креван или Крейг совершили что-либо предосудительное, но обе девушки сохранили свою невинность, и это было ясно. Что бы ни задумал Рэй, Креван не собирался капитулировать на основании того, что произошло в конюшне.

Шеллден обеими ладонями толкнул тяжелые двери в большой зал, и они распахнулись. В зале было пусто, если не считать одного человека. Креван кивнул старшему брату, который в расслабленной позе сидел в кресле в дальнем конце просторного помещения. Шеллден подошел к стулу, стоявшему возле Конора, но садиться не стал. Креван и Крейг вошли вслед за ним и остановились поодаль.

Шеллден решительно насупился и заговорил:

— Когда вы отсюда выйдете, я намерен объявить о двойной помолвке. Рейлинд станет невестой Крейга, а Мериел — Кревана.

Креван молчал. Шеллден был лэрдом одного из самых могущественных кланов Высокогорий и привык получать все, что хотел. Креван бессчетное количество раз становился свидетелем того, как ловко этот человек умеет управлять людьми, вынуждая их подчиниться его воле. Но про себя Креван решил, что сегодня этому не бывать. В вопросах брака молодой человек был непреклонен. Утром им с братом предстояло покинуть земли Шеллдена, и ни он, ни Крейг не собирались перед этим обручаться с кем бы то ни было.

Креван взглянул на Конора, который пожал плечами и произнес:

— Вы оба взрослые мужчины. Вы вольны принимать самостоятельные решения и в моем одобрении или влиянии не нуждаетесь.

Переведя взгляд с брата на Шеллдена, Креван поинтересовался:

— Что н-на самом деле стоит за этим неожиданным распоряжением? П-почему твоим дочерям так срочно понадобилось обручиться с нами?

Шеллден внимательно взглянул в царственно-синие глаза собеседника, и в его голосе послышались зловещие нотки.

— Завтра в мой замок должен прибыть Сирик, и это не просто визит вежливости.

Креван, затаив дыхание, несколько секунд пристально смотрел в суровые карие глаза собеседника, а затем протяжно вздохнул.

— Так значит, прошлым летом король Роберт не шутил…

Крейг резко развернулся и возмущенно уставился на брата.

— Может, сообщите мне, что произошло прошлым летом и кто такой этот Сирик?

— Сирик — мой племянник, — спокойно ответил Шеллден, хотя эти слова были произнесены таким мрачным тоном, что стало ясно: Сирик был не просто племянником. Он был тяжким бременем. — Мой единственный племянник, — продолжал Рэй. — И король Роберт считает, что после моей смерти он должен стать следующим лэрдом Шеллденом.

— Но почему? — Крейг ничего не понимал. — Зачем королю понадобилось ставить чужака во главе одного из самых больших и богатых кланов?

— Именно потому, что армия Шеллденов так велика и имеет большое значение для осуществления планов короля. К тому же его величество не считает Сирика чужаком. Хотя он и был воспитан на равнине матерью, он сын моего брата, а следовательно, Шеллден, горец по праву рождения. Король решил, что настал момент позаботиться о целостности нашего клана, и хочет сделать это при помощи единственного наследника мужского пола. И в этом он прав.

Креван подошел к столу и, повернувшись к Рэю спиной, оперся на край.

— Помнишь Иана Лэйнга?

Этот вопрос был обращен к Крейгу. Изумление на его лице внезапно сменилось пониманием.

Незадолго до битвы при Бэннокберне Иан Лэйнг, лэрд одного из самых крупных кланов, неожиданно умер, не оставив после себя ни одного наследника-мужчины. Три его дочери быстро вышли замуж за представителей других кланов из соображений безопасности. Все закончилось тем, что земли Лэйнгов были разделены между их мужьями. Этот раздел обезглавил некогда мощную и грозную армию Лэйнгов, положив конец ее силе и многочисленности.

У Шеллдена также не было наследника мужского пола. Более того — обе его дочери отказывались выходить замуж, а значит, его клан подвергался опасности разделить судьбу Лэйнгов. Все знали о стремлении Роберта Первого освободить Ирландию от английского владычества, что предвещало новые сражения. И хотя король еще не обращался к Мак-Тирни и Шеллденам за поддержкой, было ясно, что рано или поздно он это сделает, и новый правитель хотел, чтобы все его кланы и их армии сохраняли мощь и боеспособность. А для этого необходимо было заранее побеспокоиться об их будущем. Поскольку ни Рейлинд, ни Мериел до сих пор не нашли мужчин, достойных их руки, король лично выбрал жениха для одной из них. И этим женихом стал их кузен.

— Сирик — это не решение проблемы, — тихо произнес Креван.

Он как-то встречался с этим человеком, побывав при дворе после успешного изгнания англичан с шотландской земли. Глядя на Сирика, никто не усомнился бы в том, что в его жилах течет кровь Шеллденов, но кроме высокого роста и крепкого телосложения, в нем не было ничего от горца.

Шеллден вздохнул и кивнул, соглашаясь с Креваном. Его младший брат Абхайн покинул замок много лет назад, чтобы сражаться за свободу Шотландии. Вскоре после этого он влюбился в девушку из благородного семейства с равнины и женился на ней. Но его стремление сопровождать короля во время военных походов привело к тому, что сын вырос без него. Вернувшись домой, Абхайн обнаружил слабого, изнеженного чрезмерной материнской заботой паренька. С тех пор Абхайн стыдился и избегал сына, только усугубляя его и без того повышенную чувствительность, чему Шеллден сам неоднократно становился свидетелем.

— Я несколько раз видел Сирика, — произнес Рэй. — В уме ему не откажешь, но он слишком мягок.

— Т-точнее б-было бы сказать, жалок, — пробормотал себе под нос Креван, вспомнив свою единственную встречу с племянником Шеллдена.

Роберт Первый собирал представителей самых могущественных кланов и включил в число приглашенных и Сирика. Многие горцы тогда задавались вопросом, на каком основании он это сделал, ведь Сирик понятия не имел, что такое поле битвы. Кревану не посчастливилось: он сидел рядом с ним и на протяжении нескольких часов выслушивал нескончаемые жалобы на все подряд — от неудобной и тесной комнаты, в которой поселили Сирика, до холодов. При мысли о том, что такой никчемный тип может стать его соседом, по спине Кревана побежали мурашки.

Шеллден поморщился, но не стал соглашаться с Креваном или опровергать его мнение.

— Сирик намерен жениться на одной из моих дочерей. Всем известно, что тот, кто возьмет в жены Рейлинд, станет следующим лэрдом Шеллденом, но если она откажется и вместо нее Сирик возьмет в жены Мериел, это станет весомым аргументом в пользу того, чтобы отдать мой титул ему, даже если со временем Рейлинд все же выйдет замуж.

— Мне показалось, что твоих дочерей такая п-перспектива совершенно не тревожит, — заметил Креван. — Это, вероятно, объясняется тем, что они еще ничего не знают о предстоящем прибытии Сирика.

— Но почему? — крикнул Крейг, вскинув руки вверх, и начал быстро ходить взад-вперед, не в силах сдержать досаду.

— Наверное, потому, что ни одной из них не п-п-понравится то, что их начнут п-принуждать к в-вступлению в брак… или к нежеланной помолвке, — ответил Креван, ясно давая понять, что он разгадал замысел Шеллдена.

— Это точно, — подтвердил Шеллден. — Но если бы они обе были уже обручены с членами могущественного и дружественного нам клана, тогда никто не смог бы указывать им, за кого выходить замуж… Даже король.

Крейг перестал расхаживать по залу и, остановившись перед Шеллденом, посмотрел ему в глаза.

— Помолвка ничего не будет значить, если за ней не последует бракосочетание. Даже если Сирика удастся так легко провести, узнав правду, он все равно вернется и предъявит свои права.

— Верно, если только к тому моменту, когда помолвка будет расторгнута, Сирика не признают недостойным титула лэрда горного клана, — отрезал Рэй, выдержав вызывающий взгляд Крейга. — Король Роберт пытается обезопасить наш клан, а не уничтожить его. Если мне удастся опозорить Сирика как вождя, он не сможет вернуться сюда и повторно предъявить права на наследство, даже когда узнает о том, что браки не состоялись.

Креван скрестил руки на груди, но продолжал опираться на стол.

— Ты хочешь в-в-выиграть время.

— Да. Всего несколько недель. И только вы с Крейгом способны мне в этом помочь.

Крейг покачал головой.

— В это никто не поверит!

— А вот тут ты прав, — согласился Шеллден. — Если Рейлинд и Мериел останутся здесь. В Кайреохе их все знают слишком хорошо. Но если мои дочери уедут сегодня вместе с вами под тем предлогом, что для того, чтобы подготовиться к свадьбе, им необходима помощь Лорел, никто, кроме нас четверых, не узнает правду. Как только я докажу несостоятельность своего племянника, я обещаю подыскать для дочек более подходящих женихов и тем самым успокоить Роберта.

Крейг что-то скептически пробормотал себе под нос и вновь принялся расхаживать по залу.

— Они откажутся в этом уч-частвовать. Особенно Рейлинд, — спокойно произнес Креван, наблюдая за порывистыми движениями брата.

Он испытывал те же эмоции, что и Крейг, но умело их скрывал. Долгие годы Креван оттачивал умение управлять своими чувствами, и хотя ему приписывали отчужденность, а кое-кто и вовсе считал его скучным, эти навыки позволяли ему сохранять ясность мысли в самых непростых ситуациях. А в данный момент ему было необходимо как следует обдумать просьбу Рэя Шеллдена и все вытекающие из нее последствия.

Креван попытался представить себе реакцию своего клана, и в особенности одной из невесток, если они с Крейгом согласятся на такой план. Она откажется в это верить. Если только они не будут достаточно убедительны и последовательны в своих притязаниях, слухи быстро достигнут ушей Сирика, который, вероятнее всего, потребует осуществления своих прав, предоставленных ему королем Робертом.

— Мои дочери сделают то, что я прикажу им сделать, — парировал Рэй. — И они это сделают, даже не зная истинной причины. Я слишком долго потакал их капризам, и как результат обе яростно отстаивают свою независимость. Они также совершенно неопытны и не понимают, что никто не может сказать «нет» королю. И Рейлинд с Мериел попытаются это сделать. Поэтому единственный выход — это заставить их уехать вместе с вами, но они этого не сделают, если им станет известна правда.

В другой ситуации Креван не стал бы даже обдумывать такую просьбу. Но риск того, что Сирик может стать следующим вождем Шеллденов, грозил катастрофой не только для людей Рэя, но и для многих кланов Западных Высокогорий. Человеку, никогда не жившему на шотландских нагорьях и незнакомому с местными обычаями, будет невероятно сложно внушить соседям доверие и найти союзников, даже несмотря на то, что в жилах Сирика действительно течет кровь горцев. Все же Креван не собирался приносить в жертву свою жизнь и свое будущее, в самом деле связав себя узами брака.

Мериел была красивой и милой девушкой, и хотя в каком-то смысле его к ней влекло, все, чего он от нее хотел, — это несколько поцелуев, не более того. Что касается вероятности влюбиться в нее или вообще в кого-либо еще, то он и представить себе этого не мог. Любовь, подобная той, которая соединила его родителей и которую его старшие братья испытывали к своим женам, еще ни разу не коснулась его сердца. Ни одной девушке не удалось зажечь огонь в его крови. Он сомневался, что вообще способен на такие чувства.

— Всего н-на н-несколько недель, — произнес Креван.

Шеллден кивнул.

— Самое большее — на месяц.

Крейг, видимо, пришел к такому же решению.

— Имей в виду, Шеллден, жениться я не собираюсь, — произнес он, и тон его голоса не позволял усомниться в серьезности этого заявления.

— Я вас об этом и не прошу! — крикнул Рэй. — Все, что требуется от вас четверых, — это на протяжении месяца делать вид, будто вы обручены, а затем найти повод и расторгнуть помолвку. Я прошу вас дать мне время, а не пожизненное обещание.

— А если все пойдет не так, как ты ожидаешь, и Сирик окажется вполне способным возглавить клан? — с вызовом поинтересовался Крейг.

— Тогда он женится на Рейлинд или на Мериел, если он выберет ее. А вы заполучите в партнеры и союзники чужака.

Крейг, стиснув зубы, выдержал взгляд Рэя.

— Я просто хочу, чтобы ты знал: сосед-чужак предпочтительнее свадьбы.

Креван покосился на Конора, который явно не желал вступать в этот разговор. Их старший брат сидел в расслабленной позе, вытянув перед собой ноги и заложив ладони за голову. Но костяшки его пальцев побелели. За всем этим стояло что-то еще, но что именно, Кревану постичь не удавалось, а спрашивать не было смысла.

— М-м-мы сделаем то, о чем ты п-просишь, но через месяц фарс будет окончен. Рейлинд и Мериел вернутся домой, а мы умоем руки, — заявил Креван за себя и за брата, который, как он знал, все равно предоставит ему право принимать окончательное решение.

Крейг кивнул и добавил, ткнув пальцем в Шеллдена:

— Но разговаривать с Лорел, после того как откроется обман, мы предоставим тебе.

При упоминании этого имени Конор заерзал в кресле. Все присутствующие знали: если Лорел станет известно о том, что кто-то позволяет себе манипулировать жизнями двух девушек, она этому не обрадуется.

— Леди Мак-Тирни и короля я беру на себя, — заверил их Шеллден.

Креван оттолкнулся от стола и выпрямился во весь рост.

— И п-последнее: если у меня не будет в-выхода, я расскажу девушкам о Сирике.

Лицо Шеллдена окаменело. Он холодно посмотрел на Кревана. Очень немногие осмеливались оспаривать его решения.

— Только если у тебя не будет другого выхода.

Креван кивнул и посмотрел на Конора, который изумленно взирал на Шеллдена. Ему снова показалось, что эти двое чего-то недоговаривают. Креван знал, что его аккуратно подвели к принятому им решению. Рэй Шеллден как никто умел подстраивать обстоятельства и управлять людьми. Это неизменно позволяло ему добиваться поставленных целей, но до сегодняшнего дня Креван еще никогда не становился его жертвой. Шеллден вполне искренне объяснил причины, по которым ему необходима «лжепомолвка», но Креван подозревал, что многое осталось недосказанным. Слишком многое.

К сожалению, Креван был знаком с лэрдом не первый год и понимал: он узнает, что именно скрыл от него Рэй, только когда тот сам этого захочет.

Глава 2

Сирик Шеллден поморщился, когда очередная колючая ветка скользнула по его ноге, и прикусил губу, чтобы не выругаться, ощутив, как по холодной коже его голени стекает теплая струйка крови. Ему не нравился резкий горный ветер и постоянная сырость, которая, казалось, становилась сильнее по мере того, как их маленькая группа продвигалась на север. Большую часть своей жизни Сирик провел на равнине, в окрестностях Эйра. До сих пор он никогда не бывал севернее Стратэвена. Та поездка тоже была мучительной. Он так мерз, что решил больше никогда не ездить на север. Изменить данному себе слову его заставило только послание короля, предлагавшего Сирику шанс заполучить то единственное, о чем он мечтал всю жизнь, но что, казалось, уже никогда ему не достанется.

Один из двух сопровождавших его горцев указал пальцем на небольшую царапину на ноге Сирика.

— Может, ты хочешь остановиться? — поинтересовался он, даже не пытаясь скрыть насмешку.

Заскрежетав зубами и с трудом подавив желание осадить наглеца, Сирик ответил:

— Нет, не хочу.

Он знал, что не внушает уважения своим провожатым. Впрочем, это можно было сказать практически обо всех горцах, и Сирик отлично понимал почему. По крови он тоже был горцем, но не одобрял многих их традиций, предпочитая комфорт, которым позволяло располагать его воспитание. «Зачем терпеть холод, если от него можно защититься толстыми стенами, крышей и хорошим очагом?» — рассуждал он. К боли также не следовало стремиться. Более того, Сирик всячески избегал ее. Немногие встречи, позволившие ему познакомиться с членами северных кланов, только укрепили его уверенность в том, что между ним и соплеменниками его отца нет почти ничего общего. Это путешествие также не стало исключением.

— Далеко еще? — спросил Сирик и тут же быстро приготовился к волне презрения, которую, как он знал, обязательно вызовет этот вопрос.

Когда он в первый раз поинтересовался расстоянием, отделяющим их от земель Шеллдена, его лицо, видимо, отразило все эмоции, которые он испытал по поводу продолжительности путешествия. Ни одно из этих чувств не было позитивным. Сирик не привык путешествовать на такие дальние расстояния в столь диких условиях, и ему казалось вполне естественным делать частые остановки, чтобы уделить внимание царапинам и ушибам или просто отдохнуть после многочасовой верховой езды. Двое горцев, которых ему да ли в провожатые, не скрывали своего презрения. Если бы они были важными людьми, их ядовитые замечания могли бы задеть Сирика, но до мнения простых воинов ему не было никакого дела.

— Сегодня мы могли бы уже быть на месте, — ответил более высокий и темноволосый из них.

Заметив ухмылку, сопровождавшую это замечание, Сирик в который уже раз пожалел, что ему не дали людей из клана Шеллденов. Уж им-то пришлось бы его уважать. Именно желание обрести это неуловимое качество заставило Сирика согласиться на эту поездку на север. К этому его совершенно точно подтолкнуло не желание стать лэрдом, даже если клан Шеллдена был таким большим и сильным, как о нем рассказывали. Сирик достаточно много времени провел в обществе своего деда по материнской линии, чтобы понимать, какая неподъемная груда пустяков и мелочей лежит на плечах обладателя этого титула. Но когда он получил письмо от Роберта Первого, в котором ему предлагалась возможность стать вождем своего собственного рода, Сирик не раздумывая согласился. Он усмотрел в этом способ — возможно, единственный — заставить отца признать его мужчиной.

— Ты не ответил на мой вопрос, — наконец произнес Сирик. Младший из двух провожатых уже приготовился хлестнуть его язвительной гэльской насмешкой, но его товарищ предостерегающе пнул его в голень. Затем все с тем же каменным выражением лица, которое Сирик наблюдал на протяжении всей поездки, высокий горец обернулся к Сирику и ответил:

— Мы будем в замке завтра. Еще до захода солнца, если ты сможешь проснуться и выехать рано.

Он пришпорил лошадь и поскакал вперед, лишив Сирика возможности продолжать разговор. Впрочем, его это нисколько не огорчило. Более того, он с облегчением вздохнул, увидев, что младший горец последовал примеру старшего.

Сирик даже не знал, как их зовут. Он спрашивал их об этом, но ответ был невнятным и весьма недружелюбным. Чего не знал ни один из них — так это того, что, хотя у Сирика было не много возможностей говорить по-гэльски, он все же понимал их язык. Его мать была дочерью лэрда очень богатого клана, и ее единственный сын получил самое лучшее образование, какое только было возможно, а это включало знание языков. И поскольку отец Сирика был горцем, гэльский входил в число языков, которые его заставляли учить.

Сирик собирался применить свое образование несколько иначе. Особые отношения его отца с Робертом Первым, а также близость Сирика к королю предоставляли ему возможность вращаться в кругу знати и вождей кланов и быть в курсе их проблем. У Сирика захватывало дух от дипломатических уловок и хитросплетений обстоятельств вокруг каждого важного решения. Что могло быть увлекательнее роли посредника между враждующими сторонами, кем бы они ни были — соседями, противоборствующими кланами или членами одной семьи? Но в тот момент, когда Сирик согласился отправиться на север, мечты о политической карьере пришлось похоронить.

Через полчаса после захода солнца вожак их группы, состоявшей из трех человек, указал на небольшую поляну, где путникам предстояло сделать привал на ночь. Сирик поморщился: еще одна холодная ночевка прямо на земле. За последние полчаса он видел не меньше трех домов. Сирик подозревал, что они могли бы переночевать в любом из них, но ни одному из горцев и в голову не пришло навязывать свое общество обитателям домишек хотя бы ради горячего ужина.

Зная, что возражать бесполезно, Сирик соскользнул с лошади на землю, наклонился, чтобы размяться, а затем выпрямился, потирая поясницу. Единственным утешением служило то, что он знал: это последняя ночь на открытом воздухе в обществе людей, которые его ни во что не ставят. К завтрашнему вечеру он обретет власть, и отцу придется признать, что его сын стал мужчиной.

Хотя отец никогда от него не отрекался, Сирик с детства знал, что он не оправдал ожиданий своего родителя. Долгие годы мальчик закрывал на это глаза, убеждая себя в том, что, бывая в походах, отец с гордостью рассказывает друзьям о сыне. Как только мать позволила ему, Сирик начал тренироваться и упражняться в искусстве владения мечом, для чего приглашались лучшие инструкторы равнин. В результате среди сверстников Сирик считался настоящим мастером, что доставляло ему огромное удовольствие. К сожалению, в числе его почитателей не было отца.

Когда Сирику исполнилось девятнадцать лет, он узнал, что Роберт Первый отправился обратно в Эйр, чтобы вернуть себе земли, некогда принадлежавшие ему. Замок Тернберри был тем самым местом, где познакомились родители Сирика и где его отец на всю жизнь подружился с графом Кэрриком, будущим королем Шотландии. Услышав о развернувшейся битве, Сирик уехал против воли матери, чтобы присоединиться к сражающимся. Но он прибыл слишком поздно. Роберт Первый одержал победу и в очередной раз прогнал англичан.

Сирик знал, что никогда не забудет взгляда, который бросил на него отец, когда он галопом влетел в толпу празднующих победу воинов. На лице Абхайна застыло выражение глубокого стыда, как будто Сирик нарочно приехал слишком поздно. Как будто он был трусом, примчавшимся пожинать плоды чужой доблести. Сирик больше никогда не пытался вступить в битву. И все же он ничего не желал так страстно, как получить возможность вытеснить это мучительное воспоминание каким-нибудь достойным поступком. Сирик мечтал о том, чтобы отец бросил на него взгляд, исполненный гордости.

Две недели назад такая возможность представилась. И хотя она означала необходимость мерзнуть, терпеть неудобства и жениться на какой-то безобразной девице-горянке, Сирик поклялся себе, что станет следующим лэрдом Шеллденом. Ему предстояло возглавить один из самых могущественных кланов Западных Высокогорий.

И он знал: это позволит ему наконец добиться восхищения отца.

Глава 3

Креван с братом вышли во двор, чтобы побеседовать с глазу на глаз. Обычно на территории замка кипела жизнь, но сегодня лишь несколько человек бродило по двору, занимаясь делами, которые даже ради игр нельзя было отложить или отменить.

Крейг прикрыл глаза ладонью и поднял лицо к небу, чтобы определить положение солнца.

— И что теперь?

— Н-надо н-найти д-девушек и подготовиться к отъезду.

— Я боялся, что именно это ты и скажешь. Я до сих пор не до конца понимаю, почему мы на это согласились, — проворчал Крейг, не ожидая ответа. Заметив коренастую пухлую женщину, выходящую из двери кухни, он окликнул ее: — Эй ты! Покажи нам, где можно найти леди Мериел и Рейлинд Шеллден.

Женщина слегка повела бровью, и ее лицо с толстыми красными щеками расплылось в озорной улыбке.

— Ага, еще бы вам их не искать! Наверное, вам можно в этом помочь. Я ведь слышала, что скоро вы на них женитесь. — Толстым пальцем она ткнула в сторону примыкающей к воротам башни. — Третий этаж, — добавила женщина, прежде чем, переваливаясь, как утка, побрести прочь.

Не успела она скрыться из виду, как до братьев донесся ее смех. Это был совершенно беззлобный хохот, но Кревана охватило дурное предчувствие, подобное тому, какое он ощутил менее часа назад, когда увидел возвышающегося над ним Шеллдена.

— Откуда она знает? — изумленно прошептал Крейг. — Как она смогла об этом узнать? Мы сами только что на это согласились.

Креван кивнул на дверь, из которой вышла женщина. Она вела в кухню и кладовые, примыкавшие к большому залу.

— Шеллден не т-теряет времени даром.

— Mo Creach! — пробормотал Крейг и зашагал к башне, на которую указала женщина. — Я не понимаю, зачем мы это делаем.

Креван обогнал брата и начал впереди него взбираться по лестнице. Кроме них там не было ни души, но судя по вытертому коврику, который лежал у двери, ведущей в спальни третьего этажа, так бывало далеко не всегда.

Стукнув один раз в толстую деревянную дверь, Креван вдруг осознал, что понятия не имеет, что сказать девушкам. Такие новости должен был сообщать им отец, а не они с братом. Собравшись с духом, Креван ударил по двери еще раз, но уже гораздо сильнее.

— Входи, Ула! — пропела Мериел из-за двери.

Крейг пнул дверь ногой, и она распахнулась. Он увидел перед собой просторную комнату, занимающую не меньше половины всей площади третьего этажа. Креван вышел из-за спины Крейга, и ему стала ясна причина, по которой остолбенел его брат, замерев на пороге. Общая спальня сестер являлась наглядным свидетельством того, что, несмотря на абсолютное внешнее сходство, в душе девушки были совершенно разными. Как они могли сосуществовать в одном помещении, было просто непостижимо.

Одна половина комнаты была аккуратной, все лежало на своих местах, и хотя обстановку нельзя было назвать скудной, лишних украшений там тоже не было. Вторая половина представляла собой настоящий хаос. Повсюду валялись лоскуты ткани, из-под открытых крышек многочисленных сундуков свисали платья и нижние юбки. Препятствия самого разного рода и размера преграждали извилистые тропы, ведущие через весь этот беспорядок.

Посреди этой неразберихи на полу сидела Мериел и удивленно смотрела на братьев.

— Ну что, вы ему все объяснили? — спросила она.

Глаза обеих сестер обратились на Крейга, поскольку чаще говорил именно он.

Крейг скрестил руки на груди и сунул ладони под мышки.

— Ну… мы… э-э… мы… действительно встретились с вашим отцом…

Рейлинд шагнула вперед, сдвинув брови и сверля Крейга взглядом зеленых с золотистыми искорками глаз. Креван знал, что ее мозг лихорадочно работает, потому что у нее всегда был такой вид, будто она пытается решить какую-то проблему. На этот раз девушка пришла к выводам, которые ей совершенно не нравились.

— И что же?

Креван посмотрел на Крейга, который растерянно сглотнул, не решаясь произнести ни слова, и на мгновение его охватило сочувствие к брату. Крейг был самым общительным из Мак-Тирни и чувствовал себя прекрасно, неизменно становясь центром всеобщего внимания. Но так бывало только во время празднеств. Подобно остальным братьям, для преодоления разногласий Крейг предпочитал использовать меч. Под взглядами двух пар золотистых глаз Крейг сделал глубокий вдох и выпалил:

— Мы с вами обручены. Во всяком случае, на один месяц. И поскольку сегодня мы с Креваном возвращаемся домой, вы обе едете с нами. Так что собирайтесь. Через два часа мы выезжаем. — Крейг повернул голову и через плечо взглянул на брата: — Я ничего не забыл?

Креван пожал плечами. Объяснение было кратким, и рассчитывать на то, что его воспримут благосклонно, не приходилось. Но, во всяком случае, основную информацию сестры получили. Сунув большой палец за пояс, Креван разглядывал тот ужас, в который превратила свою половину комнаты Мериел.

— Вы сможете взять только по о-о-одной сумке.

От услышанного Мериел утратила дар речи. Она неподвижно сидела посреди комнаты.

Рейлинд очнулась первой.

— Ничего ли ты не забыл? — взвизгнула она, глядя на Крейга. — Как насчет того, чтобы поинтересоваться, что мы об этом думаем? Так вот, мой ответ «нет»! Нет и еще раз нет! И поскольку ни один из вас, мужчин, явно не осмелится сообщить об этом нашему отцу, я сделаю это сама!

Креван едва успел протянуть руку и перехватить выскакивающую из комнаты Рейлинд. Он, как обычно, молча стоял, предоставив брату руководить ситуацией. Но в отличие от Кревана Крейг почти не бывал в большом зале, а следовательно, не был знаком со взрывным характером Рейлинд. О ее переменчивом настроении и капризах в замке знали все, равно как и о привычке всегда добиваться своего. Она исполняла обязанности хозяйки замка, полагаясь не на авторитет, а на вздорность. Почти всем, кто здесь жил, было проще согласиться со всеми ее требованиями. Кревану, как человеку, знакомому с выходками Рейлинд, следовало вмешаться и разъяснить ей, что ожидает сестер на протяжении следующего месяца, а на что им рассчитывать не приходится.

Хотя Рейлинд была предполагаемой невестой Крейга, в случае необходимости Кревану было совсем нетрудно вмешаться и осадить строптивицу. Ближайший месяц леди Рейлинд предстояло провести в замке Мак-Тирни, живя бок о бок с ним самим и его семьей, и он не собирался терпеть ее детские капризы, не говоря уже о том, чтобы заставлять страдать от них всех остальных.

— Ты этого не сделаешь, — сквозь зубы процедил он.

Рейлинд рванулась, пытаясь высвободить руку, но Креван сжимал ее все сильнее, пока девушка не посмотрела на него и не осознала, что он и не думает ее отпускать.

— Н-на один месяц тебе п-придется в-воздержаться от истерик. А ты, — добавил он, покосившись на Мериел и одновременно продолжая сжимать локоть Рейлинд, — н-научишься складывать свои вещи н-на место. В-впервые в жизни отец п-просит вас п-поставить интересы клана выше собственных.

Мериел даже рот открыла от удивления. Резкие замечания Кревана и его способность обуздать гнев Рейлинд, что не удавалось еще никому, возможно, потому, что никто не осмеливался даже попытаться это сделать, повергли ее в шок. Что касается самой Рейлинд, то она была совершенно спокойна. Она выслушала все, что произнес Креван, и обдала его уничтожающим взглядом, который не произвел на него никакого впечатления.

— Интересы клана? — ахнула она. — Замуж пытаются выдать не клан, а нас! Почему?

Убедившись в том, что она поняла бесполезность попыток сбежать и разыскать отца, Креван выпустил ее руку.

— Меня твой вопрос ничуть не удивляет, — язвительно заметил он, как будто забыв, что кроме них в комнате находятся еще два человека. — Ничего другого я и не ожидал. — Как случалось всегда, когда Креван беседовал с Рейлинд, его заикание исчезло, хотя ему еще предстояло обратить внимание на этот феномен. — Я пытаюсь сообщить тебе, что твоему клану угрожает опасность и он нуждается в твоей поддержке, а ты ведешь себя как маленькая девочка и думаешь только о себе. Что касается того, почему выручать клан выпало именно вам… мы не имеем права об этом говорить, потому что ваш отец не уверен в том, как ты это воспримешь.

В комнате воцарилась тишина. Рейлинд выпрямилась и застыла, как будто Креван дал ей пощечину. Мериел, решив прийти на выручку сестре, вскочила на ноги и обернулась к Крейгу.

— Как ты можешь позволять ему говорить ей такое? — произнесла она с мольбой в голосе. — Какой еще реакции вы ожидали, врываясь в нашу спальню и объявляя нам, что через месяц нам предстоит выйти замуж за мужчин, которым, и это совершенно ясно, претит сама мысль о браке с нами?

Эти искренние слова заставили Крейга заговорить.

— Но мы не будем вступать в брак. Это всего лишь помолвка, — тихо пояснил он. — И только на один месяц, хотя все вокруг должны быть уверены в том, что наша четверка мечтает о семейном счастье. А потом, когда ваш отец уладит сложившуюся ситуацию, мы сможем объявить, что решили не доводить начатое до конца, и расстаться друзьями. Теперь вы понимаете? Вам не о чем волноваться.

Но убедить Мериел оказалось непросто. Она опустила глаза, осматривая все свои драгоценные ткани, инструменты и нитки. Девушка не могла представить себе жизнь без своих сокровищ. Целый месяц!

— Но почему нам нельзя остаться здесь?

— В замке Мак-Тирни моя невестка Лорел поможет вам подготовиться к свадьбе.

— Но зачем? — не унималась Мериел. — Если свадьбы не будет, зачем нам к ней готовиться?

Крейг в отчаянии закатил глаза, и отвечать снова пришлось Кревану. Он прислонился к дверному косяку, ничем не выдавая своего смятения, и спокойно произнес:

— Если вы не будете этого делать, н-н-никто не поверит в то, что м-мы собираемся пожениться. А здесь вы готовиться не сможете, — быстро добавил он, отвечая на еще не заданный вопрос. — Тут, на землях вашего отца, вас м-многие знают и б-быстро поймут, что к чему.

Мериел с отвращением смотрела на Кревана.

— Я надеюсь, что вы найдете способ покончить с этой «брачной историей», потому что через месяц ты будешь последним человеком в мире, за которого я захочу выйти замуж.

Несколько часов назад они находили друг друга достаточно привлекательными для того, чтобы целоваться. Сейчас оба задавались вопросом, где им взять силы, чтобы целый месяц изображать несуществующие чувства друг к другу.

Крейг, желая разрядить напряжение, засмеялся и произнес:

— Поверь мне, Мериел, нас с Креваном эта перспектива привлекает не больше, чем вас. Я не говорю о женитьбе именно на вас, — поспешно добавил он. — Мы вообще ни на ком не хотим жениться. Через месяц, если все пойдет по плану, мы все по-прежнему будем наслаждаться свободой.

Рейлинд продолжала смотреть на Кревана, который отвечал ей холодным взглядом. Изогнув бровь, она возразила:

— Если отец всего лишь ищет благовидный предлог, чтобы отослать нас прочь, почему не сказать, что мы едем к вам в гости? Зачем придумывать эту затею с браком?

Креван воздел руки вверх.

— Рейлинд твоя б-будущая невеста. Вот ты с ней и разбирайся, — пробормотал он, обращаясь к брату.

Крейг, который тоже пришел в замешательство, не зная, как ответить на вопрос Рейлинд, выпалил:

— Вам вообще ничего не надо понимать. Все, что вы должны сделать, — это собрать вещи и через два часа быть готовыми к отъезду.

Креван понял, что Рейлинд вот-вот снова взорвется, и решил не дожидаться бурного гнева, а дать ей возможность выплеснуть всю свою ярость. Для этого было нужно всего лишь сообщить ей все дурные новости за один присест.

— Позовите свою служанку, чтобы она помогла вам собраться. Но вы должны знать, что с в-вами она не п-п-поедет.

Девушки ахнули.

— Ты хочешь сказать, что с нами не будет ни отца, ни компаньонки? Но это верх неприличия! — взвизгнула Мериел.

— Да, но так и будет, — кивнул Креван и повернулся, чтобы уйти. Однако прежде чем шагнуть за порог, он встретился взглядом с Рейлинд.

Она оглянулась на свою обычно невозмутимую сестру, которая нервничала все больше, и поняла, что отчасти является причиной ее тревоги. Снова переведя взгляд на Кревана, Рейлинд сделала шаг вперед и коснулась его руки.

Креван, опустив голову, смотрел в бездонные золотистые озера, умоляющие его каким-то образом положить конец этому фарсу и утешить ее сестру. Это было бескорыстное желание, которого он от нее не ожидал.

— Доверься мне, — прошептал Креван. — То, о чем всех нас просят, очень важно, и не только для вашего будущего, но для судьбы всего вашего клана и окружающих вас горцев. Ваш отец столкнулся с необычной проблемой, которую ему необходимо уладить. Чтобы предоставить ему такую возможность, вам обеим нужно уехать из замка на один месяц. Не забывайте о том, что вы никогда прежде его не покидали. Единственный способ объяснить ваш внезапный отъезд — это предстоящая свадьба.

Рейлинд еще несколько секунд смотрела ему в глаза, а затем кивнула. Но Креван знал, что это не капитуляция. Это обещание. Он не сомневался в том, что Рейлинд дала себе обещание добиться исчерпывающего объяснения причин, из-за которых у ее отца внезапно возникла столь серьезная проблема. Она знала, что только что-то по-настоящему серьезное могло побудить братьев Мак-Тирни принять безумное предложение лэрда Шеллдена, и хотела выяснить, что же это такое.

Крейг подошел к двери и снова ее распахнул.

— Один месяц, — вслух произнесла Рейлинд, по-прежнему не сводя глаз с Кревана. — Это срок, за который вы обязаны покончить с этим фарсом. Если я кажусь вам несговорчивой сейчас, то вы еще ничего не видели.

Креван вслед за братом шагнул к двери. Перед тем как выйти, он обернулся и подмигнул Рейлинд, полностью обезоружив ее, потому что такой легкомысленности она от него не ожидала.


— Мне трудно поверить в то, что лэрд — ваш отец — так поступает, — произнесла Ровена, плюхнувшись на кровать Рейлинд.

Природа наделила Ровену густыми рыжевато-каштановыми волосами и большими карими глазами. Единственным ее недостатком, из-за которого девушку не считали красавицей, была россыпь веснушек на носу и на щеках. Тем не менее Ровена, вне всякого сомнения, была очень привлекательной особой, к которой то и дело кто-нибудь сватался. Узнав, что вскоре Мериел и Рейлинд, на помощь которых она привыкла полагаться, окажутся далеко и ей не от кого будет ожидать эмоциональной поддержки, Ровена растерялась.

Рейлинд подошла к сундуку, но прежде чем наклониться и открыть его, ткнула пальцем в подругу и потребовала:

— Обещай, что никому ничего не расскажешь. Никто не должен знать, что на самом деле мы не собираемся выходить замуж.

— Я вам это уже пообещала. Мне только непонятно почему.

В дальнем конце комнаты Мериел опустилась на сундук со своими любимыми лоскутками и устало ответила:

— В этом ты не одинока.

Схватив зеленое платье, Рейлинд разложила его на кровати рядом с розовым и задумалась, не взять ли с собой оба наряда. Она уже выбрала три платья, включая синее, в котором собиралась отправиться в дорогу. Одно платье было темно-фиолетовым и предназначалось для будней. Второе было расшито золотом, что делало его весьма нарядным. Выбор четвертого наряда, похоже, обещал быть нелегким.

— Если ты не знаешь, какое платье взять, я могу положить одно из них в свой сундук, — предложила Мериел.

Рейлинд, которая до этого момента не обращала внимания на шмыганье и стоны, доносящиеся с другой стороны комнаты, при этих словах подняла голову и только сейчас в полной мере осознала, что задумала ее сестра.

— Мериел! Мы не можем взять с собой сундук. Как они его повезут?

— Это не моя проблема. И я беру не один сундук. Я забираю их все.

Рейлинд вздохнула.

— Я в этом очень сомневаюсь, но мне не терпится посмотреть, как ты попытаешься это сделать.

Из коридора донесся грохот. Рейлинд подошла к двери и распахнула ее, чтобы взглянуть на источник звуков. В комнату, едва не раздавив ей пальцы ног, рухнуло два простых шестигранных дорожных сундука в плоскими крышками, которые кто-то прислонил к двери с обратной стороны. «Кто бы это мог быть, если не этот задавака Креван Мак-Тирни собственной персоной?» — язвительно подумала Рейлинд, но тут же одернула себя. Эта мысль в очередной раз вызвала в ее памяти образ высокого темноволосого горца с пронзительно синими глазами, а думать о нем она не желала.

Рейлинд затащила один из сундуков в комнату и поставила его на кровать, продолжая вспоминать серьезное лицо, слова и голос Кревана. У нее не было выхода, и ей оставалось только делать то, что он приказал, не дожидаясь объяснений, которые им так и не предоставили… пока. Рейлинд всегда старалась понять все, что происходит вокруг, и пыталась управлять принятием решений или хотя бы влиять на этот процесс. После смерти матери потребность в контроле над событиями только усилилась. Сегодня впервые с того страшного дня Рейлинд почувствовала себя беспомощной.

Лишь одно вселяло в нее надежду. Когда Креван попросил ее довериться ему, он обернулся, прежде чем уйти. Она кивнула, он кивнул в ответ. Он не просто давал понять, что принимает ее согласие. Это была благодарность. И только в этот момент Рейлинд по-настоящему поняла, что все это, скорее всего, не имеет никакого отношения к тому, что произошло в конюшне, или к необходимости спасать их с сестрой честь. Это было что-то гораздо более важное, хотя что может быть важнее спасения их чести, она и представить себе не могла. Когда Креван упомянул о судьбе и благополучии их клана, он не сгущал краски, желая сделать их с Мериел более уступчивыми. Он был вполне искренен.

Мериел уронила на кровать платье, которое держала в руках, и озадаченно уставилась на сестру.

— Почему ты больше не сердишься?

Рейлинд не знала, что ей ответить. Она не могла сказать: «Креван мне подмигнул», потому что это прозвучало бы глупо. Но так это и было, Креван действительно ей подмигнул, и в этот момент весь ее гнев куда-то улетучился, сменившись любопытством.

Креван Мак-Тирни, известный своей замкнутостью и необщительностью, кивнул и подмигнул Рейлинд. Столь незамысловатым образом он сумел сообщить ей больше, чем передал бы словами любой другой на его месте, включая его брата.

Мужчины считали Рейлинд украшением, желанным атрибутом собственной жизни, и если говорить начистоту, она сама им это позволяла. Несколько месяцев подряд Креван ожидал от нее большего, но сегодня потребовал, чтобы она поднялась над собой. И в конце концов Рейлинд это сделала. Пусть это и был простой кивок головой, он не остался незамеченным. Рейлинд и подумать не могла о том, что одобрение этого человека так много для нее значит. Но оно ее буквально окрылило, и она надеялась снова его заслужить, выполнив просьбу Кревана собраться как можно быстрее.

— Я все еще злюсь, но мне совершенно не хочется выслушивать нотации еще и из-за того, что я взяла слишком много вещей, — наконец ответила Рейлинд, кивнув на второй дорожный сундук, стоявший у двери.

Мериел наморщила носик и отмахнулась от слишком маленького, по ее мнению, ящика.

— Как по мне, пусть Креван стыдит меня, сколько ему угодно. Мне все равно. Я никогда в жизни не собирала вещи и хочу взять с собой все, что мне необходимо.

Рейлинд поморщилась. Она не могла не признать, что Мериел права. Когда они были детьми, отец всегда заботился о них, а после безвременной кончины матери его опека порой переступала разумные границы. В результате этого ни одна из сестер Шеллден никогда не покидала земли своего клана. Они часто просили отца позволить им попутешествовать по Высокогорьям, но учитывая постоянные, а зачастую и успешные попытки англичан захватить шотландские территории, отец был категорически против подобной идеи. И теперь, ощутив вкус свободы, до которой оставалось каких-то два часа, Рейлинд почувствовала, что ее нервы сдают.

— Ты считаешь, что тебе нужно взять с собой все, что у тебя есть.

Мериел бросила в ближайший сундук моток цветных ниток.

— Это действительно так. Никогда не знаешь, когда и что может тебе понадобиться.

— В сундук влезло бы больше вещей, если бы ты их аккуратно сложила, — посоветовала Рейлинд, глядя на сестру, усевшуюся на крышку сундука в попытке его закрыть.

— Сойдет и так, — отмахнулась Мериел, опуская защелку. Лицо девушки помрачнело, и она добавила: — Хотелось бы мне знать, что за проблема мучает нашего отца. Что бы это ни было, мне кажется, это что-то серьезное. Похоже, он доверяет Мак-Тирни больше, чем я думала.

Остановив свой выбор на черном платье с золотой отделкой, Рейлинд тщательно его сложила и добавила к нему соответствующего цвета ленты для волос.

— Гораздо больше, — согласилась она, укладывая все это в сундук.

За ее спиной раздался неприятный, царапающий звук, и девушка резко обернулась. То, что она увидела, заставило ее ахнуть.

Решив отказаться от маленьких ящиков, Мериел подтащила к кровати свой огромный дубовый сундук и начала сбрасывать в него все, что уже собрала. Рейлинд молча смотрела на то, как ее сестра со спокойным видом сваливает все свои вещи в это гигантское вместилище. Она понимала, что удивляться тут нечему. Если кому и была известна вся степень любви Мериел к накоплению вещей, так это ее сестре-близнецу.

Мериел, которую все знали как милую, кроткую девушку, очень любила ткать и шить. Ей доставляло удовольствие любое занятие, для которого требовалась игла, и очень немногие могли посостязаться с ней в искусстве рукоделия. Рейлинд даже не пыталась соперничать с сестрой, считая это занятие скучным и утомительным. Оно отнимало уйму времени и всегда заканчивалось болью в пальцах. С другой стороны, надо было видеть шедевры Мериел, чтобы понять: она — талантливый художник, с которым мало кто мог сравниться.

Рейлинд подошла к сундуку и заглянула внутрь. Пряжа, иглы, лоскуты и ленты лежали вперемешку большой разноцветной кучей.

— О господи, Мериел! Это совсем как твоя половина комнаты, наполненная хламом и похожая на свалку. Ужас! И вообще, тут нет ничего, что напоминало бы личные вещи, например одежду или щетку для волос, — добавила Рейлинд и принялась рыться в сундуке сестры, выбрасывая все, что казалось ей лишним.

— Оставь мои вещи в покое, Линди! — приказала Мериел и закрыла крышку, не обращая внимания на то, что едва не прихлопнула пальцы своей не в меру заботливой сестры.

Рейлинд выпрямилась и с надменным видом прошествовала на свою половину комнаты.

— Ты собираешься собственноручно тащить этот сундук в замок Мак-Тирни? — поинтересовалась она. — Лично я уверена в том, что ни один из братьев и не подумает везти этот тяжелый предмет.

Мериел поняла, что ее сестра права, и перевела взгляд на Ровену, надеясь получить поддержку.

— Но я не могу оставить ничего из этих вещей! — взмолилась она.

Ровена до сих пор не оправилась от шока, вызванного сообщением об отъезде сестер.

— Я вообще не понимаю, почему тебя больше беспокоит судьба твоих драгоценных лоскутков, чем перспектива выйти замуж за кого-то, кто совершенно тебя не привлекает.

— Но мы не будем выходить за них замуж, а если я забуду взять что-нибудь очень важное, то буду совершенно несчастна, — заволновалась Мериел. — У нас слишком мало времени на сборы. Это нечестно, неправильно!

Ровена кивнула, соглашаясь с мнением кузины. Увидев, что Рейлинд уже почти готова к отъезду, она произнесла:

— Если мы не поможем Мериел, она никогда не соберется.

Рейлинд подняла руку, останавливая кузину, которая уже ринулась на выручку к Мериел.

— И почему это должно нас беспокоить? — спросила Рейлинд. — В том, что у Мериел возникли проблемы, не виноваты ни ты, ни я. Почему мы должны их решать?

Рейлинд изобразила широкую улыбку и расположилась на скамье у одного из трех больших окон, через которые в комнату лился яркий свет. Она распахнула створки и высунулась наружу, с радостью увидев во дворе Кревана и Крейга, которые беседовали с одним из конюхов.

— Креван! — ласково позвала Рейлинд и подождала, пока он поднимет голову. На его лице отразилась досада, но девушка лишь мило улыбнулась. — Мериел никак не может собраться, а поскольку она твоя суженая… то это твоя проблема.

Мужчина в отчаянии застонал, а Рейлинд игриво подмигнула ему и захлопнула окно.

Креван запустил пятерню в свои густые волосы и обернулся к брату.

— Это б-будет п-продолжаться в-весь месяц? — поинтересовался он. Вопрос был риторическим.

Крейг пожал плечами.

— На твоем месте я бы пошел и выяснил, что имела в виду Рейлинд. Разумеется, если ты хочешь выехать вовремя. Мне показалось, что она не шутила.

Креван нахмурился и ринулся в башню. «Нет, — думал он, Рейлинд не из тех, кто бросается пустыми угрозами. На месте Крейга я держал бы с ней ухо востро».

Войдя в комнату сестер, Креван тут же увидел Мериел, которая сидела на полу в окружении груды вещей и мало напоминала девушку, готовую к дальнему путешествию. Креван сделал глубокий вдох и мысленно поклялся лично доставить Сирику его невесту, если лэрд Шеллден в ближайшем будущем не изыщет способ скомпрометировать племянника. Креван подозревал, что, каким бы верным другом и союзником ни был его сосед, соблазн исполнить это обещание будет слишком велик.

Вот только он никак не мог решить, кого из сестер он вручит Сирику — Мериел или Рейлинд.

Глава 4

Креван вскочил на лошадь и замер, ожидая, пока остальные члены их группы не сделают то же самое и не будут готовы покинуть замок. Кроме них с Крейгом и сестер-близнецов в путь отправлялись еще трое — их старший брат Конор и двое воинов из клана Мак-Тирни, участвовавших в играх. Таким образом, путников было семеро, и двое из них были так изнежены и избалованы, что легкий переход, который можно было бы совершить за полтора дня, обещал быть долгим и мучительным. И это ощущение подтвердили прощальные слова Шеллдена.

— Все будет хорошо. Крейг и Креван позаботятся о вашей безопасности, — в пятый раз повторил Рэй.

Никто из тех, кто видел лэрда Шеллдена в битве, ни за что бы не догадался, что этот свирепый воин способен быть таким сверхзаботливым отцом. Даже Креван с трудом верил своим глазам, хотя, с другой стороны, ни Рейлинд, ни Мериел еще никогда не оставались без отцовской опеки.

Зная, что Шеллдену не удавалось устоять перед просьбами дочерей, Креван ожидал, что Мериел разрыдается, а Рейлинд начнет умолять отца позволить им остаться. Однако вскоре выяснилось, что он ошибался. Девушки попрощались с отцом и, весело улыбаясь, сели на лошадей.

Лошадь Мериел шарахнулась в сторону, почувствовав руку неопытного наездника, и Крейг потянулся к ней, чтобы остановить беспокойное животное.

— Я вижу, ты уже пришла в себя после тяжелого испытания сборами, — прошептал он, поддразнивая девушку.

Мериел одарила его дружелюбной улыбкой и обернулась к Рейлинд, которая никак не могла расстаться со столпившимися вокруг них провожающими.

— Прощайте все! — бодро крикнула она. — Мы вернемся через месяц, но не в том качестве, в котором вас покидаем… а в качестве прелестных и счастливых невест! — добавила она, пожалуй, чересчур радостно.

Креван смотрел на Рейлинд, пытаясь сдержать улыбку. Ее веселье было совершенно искренним. Она сияла от счастья, переезжая от одного человека к другому. Причину подобного оживления Креван постичь не мог, но что бы это ни было, Рейлинд была в восторге. Ее баловали и опекали с самого рождения, но это не смогло подавить ее независимый характер. Хотя Креван никому и ни за что не признался бы в этом, именно присущую ее неукротимому нраву решительность он считал качеством, достойным восхищения. Разумеется, это было в те моменты, когда эта девушка не доводила его до белого каления.

— Поздравляю! — вдруг прогудел чей-то густой бас.

Креван развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из воинов Шеллдена хлопнул Крейга по спине.

— Я слышал, что через месяц ты унаследуешь титул нашего вождя. Теперь к тебе будут прислушиваться не только воины, но и все члены клана!

Креван увидел, как кровь отлила от лица брата, и подумал, что его собственные щеки, скорее всего, тоже побелели как мел. Ни один из братьев-близнецов Мак-Тирни не мечтал о браке, но внезапная бледность Кревана была вызвана совершенно иными и гораздо менее достойными чувствами. Это была зависть.

Командовать воинами было интересно и почетно. Но это занятие не шло ни в какое сравнение с руководством кланом. Такие возможности представлялись нечасто, и Креван знал, что у него практически нет надежды на то, что на его плечи когда-либо будет возложена подобная ответственность. Однако на протяжении следующего месяца ему предстояло часто выслушивать замечания о перспективах Крейга стать новым лэрдом Шеллденом. И хотя на самом деле Крейгу до титула вождя было так же далеко, как и ему, все эти поздравления глубоко ранили Кревана.


Мериел вслед за сестрой выехала из ворот замка. Это был ее родной дом, и она еще никогда его не покидала. Девушка почувствовала, как по ее спине ползет холодок страха, и это напомнило ей о странной реакции Крейга на пожелания, которые он услышал перед самым отъездом. На мгновение на его лице отразился самый настоящий ужас, чего она никак от него не ожидала. Другие люди тоже обратили внимание на его посеревшее лицо, но объяснили это предстоящим бракосочетанием. Однако Мериел заподозрила, что тут скрывается что-то еще. Крейга уже неоднократно поздравляли, и еще ни разу упоминание о свадьбе не вызвало у него неловкости. Нет, его тревога объяснялась чем-то другим, и поскольку делать Мериел все равно было нечего, она позволила себе погрузиться в мысли об истинных причинах его бледности.

Как и любая другая женщина, не страдающая близорукостью, Мериел получала удовольствие, наблюдая за тем, как братья Мак-Тирни вместе с кучкой других командиров обучают и восстанавливают армию Шеллдена. Креван и Крейг привлекали к себе внимание не только своей исключительно приятной внешностью, но и уверенностью в себе, которая граничила бы с высокомерием, если бы объяснялась не их жизненным опытом, а раздутым самомнением. До сегодняшнего дня Мериел вообще считала, что братья Мак-Тирни не способны на сомнения.

Особенно Крейг.

Как и ее сестра Рейлинд, он всегда чувствовал себя комфортно в роли вожака, понимая, что на него устремлены взгляды многих людей. Однако если бы Мериел попросили описать выражение, промелькнувшее сегодня на лице Крейга, она сказала бы, что его охватила паника. Но почему?

Ценой невероятных усилий Мериел наконец удалось заставить свою норовистую лошадь приблизиться к лошади Рейлинд.

— Линди, ты видела, как побелел перед отъездом Крейг?

— Нет, — честно ответила Рейлинд.

Все ее внимание было сосредоточено на несносном брате Крейга — Креване. Она так старалась шокировать его своим бесшабашным поведением, что ей некогда было смотреть на Крейга. Более того, она и не вспомнила о нем, пока Мериел не назвала его имя.

— Как ты могла это пропустить? Он же твой жених!

Рейлинд закатила глаза и подавила желание напомнить Мериел о том, что на самом деле она не обручена с Крейгом и замужество не входит в ее планы.

— Ну, так скажи мне, какое выражение лица было у моего будущего мужа перед самым отъездом? — предложила сестре Рейлинд.

Мериел фыркнула в ответ, и это означало, что она все поняла.

— Видишь ли, мне показалось, что на самом деле Крейг не хочет быть лэрдом, — пробормотала Мериел так тихо, что никто, кроме Рейлинд, ее не услышал.

Рейлинд наморщила лоб и покосилась на сестру.

— Не смеши меня. Все воины хотят быть командирами, все командиры мечтают о возможности стать лэрдами. А большинство лэрдов с удовольствием заполучили бы в свое распоряжение такую армию, как у нашего отца.

Мериел поджала губы, а затем прошептала:

— Я не уверена в том, что Крейг такой же, как «все мужчины».

Рейлинд небрежно пожала плечами.

— Какая разница, такой он или не такой? Все равно никакой свадьбы не будет.

— Линди, ты не понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать, — произнесла Мериел.

Рейлинд пристально посмотрела на сестру.

— Я отлично тебя понимаю. Ты считаешь, что Крейг не хочет быть лэрдом. Я не могу с тобой согласиться. Все мужчины рвутся к власти, особенно такие, как Крейг Мак-Тирни. Более того, не имеет никакого значения, кто из нас прав — ты или я, поскольку все это лишь иллюзия. Этому никогда не бывать.

Мериел поняла, что ее открытие совершенно не интересует и никогда не заинтересует ее сестру. Все же эта задачка не давала ей покоя. Линди была права. Большинство мужчин действительно стремились к власти. Почему же она не нужна Крейгу?

Девушка сильно дернула за поводья. Кобыла тихонько заржала, протестуя против такого грубого обращения, но замедлила шаг, что позволило Мериел снова поравняться с Крейгом, замыкавшим их небольшой отряд.

Крейг наблюдал за тем, как девушка сражается со своей лошадью, причиняя страдания как ей, так и себе. Он не мог понять, как ребенок Рэя Шеллдена мог быть таким неуклюжим в седле. Неужели отец никогда не учил ее ездить верхом? Но, не успев как следует обдумать этот вопрос, Крейг уже знал ответ: суровый и требовательный с воинами, Шеллден утрачивал суровость там, где дело касалось его дочерей. Им позволялось все, и Крейгу было ясно: Рейлинд училась верховой езде охотно, а Мериел от уроков увиливала.

— Чем больше ты будешь требовать от Мерри, тем строптивее она будет себя вести, — мягко заметил Крейг. — Ослабь хватку. Она никуда не убежит.

Мериел робко улыбнулась мужчине и осторожно последовала его совету. Мерри, ощутив, что постоянное давление на ее рот стало слабее, несколько раз вскинула и опустила голову. Но Мериел продолжала ослаблять туго натянутые поводья. Через несколько секунд Мерри успокоилась, и впервые с начала путешествия Мериел перестало казаться, что она вот-вот свалится на землю.

— Мне трудно поверить в то, что, не натягивая удила, я лучше управляю лошадью, — засмеялась она.

Крейг улыбнулся, удивленный покладистым характером Мериел. Она была совершенно непохожа на свою сестру. До утренней возни в сене он считал Мериел излишне застенчивой. Но он ошибался. Она была не робкой, а добродушной. Мериел не стремилась привлекать к себе внимание, предоставляя это делать другим.

Теперь, когда Мериел уже не боялась упасть с лошади, она смогла сосредоточиться на мучающем ее вопросе, который ей хотелось задать Крейгу. В конце концов она решила открыто сообщить ему о своих наблюдениях.

— Что так обеспокоило тебя, перед тем как мы выехали из замка? — спросила девушка. — Перспектива стать лэрдом или мысль о том, что ты можешь стать лэрдом клана Шеллденов?

Крейг поджал губы и непроизвольно стиснул поводья. Ему было ясно, что попытка скрыть свой страх за напускным безразличием провалилась. Узнав, что его внутренняя борьба была замечена, он спрашивал себя, кто еще обратил на это внимание.

— Ни то ни другое, — сухо отозвался Крейг. — Особенно если учитывать то, что мне не грозит ни первая, ни вторая опасность.

В другой ситуации Мериел принялась бы спорить, но она заметила, что Крейг снова напрягся. Все братья Мак-Тирни были очень крупными, и Крейг не являлся исключением. При виде того, как напряглись мышцы его массивного тела, Мериел поняла, что его действительно что-то тревожит, заставляя замыкаться в себе.

— Я уверена, что никто, кроме меня, не заметил твоего волнения, — произнесла она, пытаясь ослабить нарастающее между ними напряжение. — И я никому ничего не скажу. Это твое личное дело. Просто я немного удивилась. Все знают, что вы, Мак-Тирни, прирожденные вожаки. Я сама слышала, как отец несколько раз одобрительно отзывался о том, как ты руководишь его воинами.

Она помолчала, ожидая ответа. Крейг тоже молчал, и девушка не удержалась от того, чтобы не повторить свой вопрос:

— Так почему же ты не хочешь быть лэрдом?

Крейг прилагал максимум усилий, чтобы сохранять внешнее спокойствие. Мериел задала этот вопрос уже во второй раз. Мужчине было ясно, что, все отрицая, он ничего не добьется.

— Пять лет назад мне уже предоставлялась возможность побыть лэрдом. Я исполнял эту роль на протяжении месяца и понял, что мне не хочется еще когда-нибудь взваливать на себя столь тягостную ответственность.

— Почему тебе это не понравилось?

Крейг никогда об этом не задумывался. Все были уверены, что он ухватится за любую возможность стать лэрдом. Если честно, он так бы и поступил. Этого требовала фамильная честь Мак-Тирни, и он ни за что не опозорил бы братьев и весь свой клан. Но только после того, как эта ответственность была временно ему навязана, Крейг осознал, что рад тому, что у него чрезвычайно мало шансов стать лэрдом. Если бы не Креван, который всегда был рядом, помогая решать нескончаемые вереницы проблем и принимать решения, Крейг бы, наверное, сошел с ума. Он осознал, какая огромная пропасть лежит между командованием воинами и исполнением задач, стоящих перед лэрдом. Крейг понял, что хочет управлять только солдатами. Но он не собирался ставить кого-нибудь в известность об этом открытии.

И все же один человек разгадал его тайну. Или, по крайней мере, заподозрил правду. Крейг покосился на Мериел. Как сумела эта изнеженная девочка проникнуть в самую глубину его души? Ее способность читать его мысли приводила Крейга в смятение.

— Я прошу тебя никому об этом не говорить. Даже моему брату.

— Кревану? Он ничего не знает?

Крейг покачал головой.

— Мы с ним никогда не затрагивали эту тему, — ответил он, прекрасно понимая, что в любом случае ничего не сказал бы Кревану. Как бы ни пугала Крейга роль вождя клана, он знал, что для Кревана эта ноша была просто невыносимой. — Креван очень сдержанный человек. Он предпочитает держаться в тени… к сожалению.

— Почему к сожалению?

— Когда я заменял Конора, исполняя роль лэрда клана, на самом деле именно Креван решал возникающие проблемы и предлагал наиболее разумные решения.

— Почему бы в таком случае не сделать вид, что следующим лэрдом Шеллденов станет он, а не ты?

— Я не хочу даже делать вид, что готов переложить эту ответственность на брата. Может, он и помог мне тогда, но ни разу не заявил об этом вслух, предоставляя мне воплощать в жизнь его идеи. Креван не любит… общаться с людьми.

— Ну и что? Ведь на самом деле Креван все равно никогда не станет…

Лицо Крейга окаменело, и Мериел умолкла, потому что внезапно ей все стало понятно. Она всегда знала, какую неловкость испытывает Рейлинд в обществе мужчин, и делала все от себя зависящее, чтобы привлечь их внимание, тем самым избавив от него сестру. Подобным же образом Рейлинд ограждала Мериел от обременительных обязанностей по ведению хозяйства. Мериел осознала, что Крейг точно так же стремится защитить брата от излишних мучений, и с глубоким вздохом озвучила свои мысли:

— Вот и хорошо, что все это не имеет значения.

Напоминание о том, что хотя сам он никогда не стремился к титулу лэрда, Кревану он был нужен еще меньше, чем ему, позволило Крейгу заметно расслабиться. Если бы когда-либо возникла такая возможность, Крейг предпочел бы занять место лэрда, чем обречь брата на пожизненные страдания. Но втайне он радовался тому, что его жизни, скорее всего, никогда не суждено принять такой оборот.

— Креван не должен об этом знать, — тихо повторил Крейг, но за этими произнесенными шепотом словами скрывалась такая сила, что они были похожи на приказ.

Мериел удивила несгибаемая воля, которую она ощутила за этой не то просьбой, не то распоряжением, но поразмыслив, поняла, что некоторые стороны своей личности она тоже скрывает от всех, включая Рейлинд. Скорее всего, ее сестра делала то же самое. Будучи близнецами, они были вынуждены делить друг с другом очень многое. Но кое-что должно было оставаться сугубо личным.

— Даю тебе слово, что не расскажу об этом никому, даже своей сестре.

— Спасибо, — не скрывая облегчения, выдохнул Крейг.

И в этот момент между ними образовалась невидимая глазу связь, обусловленная общей тайной. Мериел не влекло к Крейгу физически, как это бывало с другими мужчинами. Разумеется, он был очень красив и многим казался невероятно обаятельным. Но ее притягивало к нему нечто иное и совершенно неожиданное. Крейг был первым воином, с которым она могла разговаривать и чувствовать себя при этом непринужденно. От него исходило спокойствие, которое девушка никак не ожидала в нем обнаружить. На протяжении нескольких месяцев она наблюдала лишь жесткую, агрессивную сторону его натуры. Мериел подозревала, что Крейг мало кому позволяет увидеть его в другом качестве, и радовалась тому, что оказалась в числе этих людей.

— Ты совсем не такой, как я думала, — произнесла она. — Раньше, всякий раз, когда я тебя видела, ты либо командовал солдатами, либо веселился в зале, неизменно находясь в центре внимания.

Крейг пожал плечами, не опровергая сложившегося у нее мнения.

— Это совсем нетрудно. Сложно беседовать с человеком один на один. А все остальные занятия позволяют избежать необходимости вступать в задушевные разговоры.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я не веселюсь в компаниях так, как ты, но на свой манер тоже избегаю бесед. И тем не менее разговаривать с тобой мне легко.

Крейг усмехнулся, соглашаясь с ней, и взглянул направо. Внешне Мериел и ее сестра были похожи как две капли воды. Красота близнецов Шеллден была очевидна любому, кто их видел. Но Крейг не ожидал, что ему когда-нибудь понравится в этой девушке что-то, кроме ее внешности.

Ему всегда нравились женщины, и он считал, что они наделены и силой, и храбростью, и умом. Просто Крейгу никогда не приходилось встречать эти достойные восхищения качества в девушке, с которой ему было бы так приятно общаться. Если ему когда-нибудь суждено жениться, Крейг надеялся, что его женой станет девушка, с которой он сможет беседовать так же, как он беседовал с Мериел. Ее откровенность стала для него полной неожиданностью, и он не был готов от нее отказаться. Во всяком случае пока. А для этого необходимо было поддерживать разговор.

— Теперь моя очередь задать тебе вопрос, — нашелся Крейг. — Почему ты не умеешь ездить верхом, в то время как твоя сестра отлично сидит в седле?

— Ты считаешь, что я езжу верхом хуже своей сестры? — откровенно веселясь, поинтересовалась Мериел. — Должна обратить твое внимание на то, что мы едем уже почти два часа, а я не только не свалилась с лошади, но и Мерри к тому же до сих пор движется в нужном направлении. И то и другое — настоящее чудо.

Крейг расхохотался, обратив на себя внимание всех, кроме Рейлинд и Кревана, которые ехали впереди и либо не слышали его неистового веселья, либо не хотели обращать на него внимание.

— Скажи еще что-нибудь о моей верховой езде, и я при всех предложу тебе посостязаться со мной в умении ткать. Как ты смотришь на то, чтобы изготовить, скажем, гобелен? — Это замечание заставило Крейга притихнуть и удивленно уставиться на собеседницу. — Верховая езда для меня — это то же самое, что для тебя ткачество. Ненужное, неестественное, невероятно мучительное занятие.

Крейг закатил глаза и шутливо воскликнул:

— Сдаюсь!

Затем он наклонился к Мериел ближе и прошептал:

— Если сегодня вечером ты будешь испытывать дискомфорт, найди меня. У меня найдется средство, способное унять твою боль.

Мериел смущенно сглотнула и ответила:

— Думаю, мне пора присоединиться к сестре.

Крейг кивнул, указывая вперед.

— Мне кажется, ты опоздала.

Он был прав. Рейлинд ехала далеко впереди, увлеченно болтая с Креваном.

— Интересно, о чем она ему рассказывает, — прошептала Мериел, решив остаться рядом с Крейгом.

Крейг поморщился.

— Что бы это ни было, вряд ли это что-то приятное, — ответил он, озвучив опасения Мериел.

* * *

Рейлинд прислушивалась к разговору Мериел и своего собственного «жениха». Она почта не слышала слов, но по интонациям и смеху понимала, что Мериел и Крейг получают удовольствие от общения друг с другом. «Отлично, — думала Рейлинд. — Будем надеяться, что весь следующий месяц ты будешь часто занимать его беседами». Крейг был довольно милым парнем, но желание Рейлинд провести с ним время ограничивалось одной-единственной целью — поцелуем. И она его получила. Если бы не смехотворное требование отца, они с Крейгом уже расстались бы, оставшись при этом друзьями. Вместо этого ей на целый месяц навязали его общество, а в придачу и общество его занудного братца.

В отличие от Крейга, которого судьба удерживала от Рейлинд на почтительном расстоянии, его брат только и делал, что околачивался в замке. В результате девушка довольно отчетливо представляла себе, что ожидает ее в ближайшие несколько недель: постоянные упреки и придирки.

Рейлинд впилась взглядом в спину Кревана, надеясь, что он ощутит всю силу ее возмущения. Она занималась этим с момента отъезда, рассчитывая на то, что он оглянется и увидит ее нахмуренное лицо, но Креван был верен себе и даже не думал на нее смотреть. Либо он каким-то образом догадался о ее намерениях, либо ему вообще не было до нее никакого дела.

Беспечный кролик выпрыгнул на дорогу перед путниками, и Креван инстинктивно натянул поводья, чтобы не позволить испуганной лошади встать на дыбы. Резкие движения заставили заиграть мышцы на его крепкой спине. Как и все его братья, Креван обладал высоким ростом и массивной мускулатурой. Природа также наделила его густыми темными волосами и ярко-синими глазами. Но на этом его сходство с братьями заканчивалось. Было в его манере держаться что-то такое, что отличало его не только от родственников, но и от всех остальных людей. От Кревана исходило ощущение силы, которой подчинялись все, кем он руководил. Рейлинд сама стремилась обрести подобное влияние на людей, но пока у нее ничего не получалось.

Все, что делал Креван, было сдержанным и умеренным. Он никогда не говорил громко и не пытался эпатировать окружающих вызывающим поведением. Эту роль, как правило, исполнял его брат Крейг. Возможно, этим он и привлек к себе внимание Рейлинд. Но сегодня она поймала себя на том, что, готовясь к отъезду, думает не о Крейге, а о его брате-близнеце.

Именно Креван заставил Рейлинд понять всю серьезность их нынешнего положения и вырвал у них с сестрой согласие на помолвку… во всяком случае, на временную. Именно он решил вопрос с багажом Мериел, пойдя на совершенно незначительные уступки. Креван заставил ее согласиться с ним, что само по себе было чудом. На памяти Рейлинд не было случая, чтобы Мериел позволила кому-то переубедить себя в жизненно важном для нее вопросе. Креван, а не Крейг отвечал на все вопросы, возникавшие у слуг. Размышляя над событиями этого дня, Рейлинд осознала, что большинство важных решений было принято Креваном. И хотя она ни за что бы в этом не призналась, он вызывал у нее восхищение.

Ее отец обычно командовал, отдавая распоряжения резким голосом, и всю свою жизнь Рейлинд делала то же самое. Если ее толкали, она толкала в ответ. Ее независимость нравилась Крейгу, но не Кревану. Ему подобное поведение претило, и Рейлинд не могла понять, почему ее беспокоит его неодобрительное отношение к ней. А это действительно не давало ей покоя.

Уступив желанию, мучающему ее всю дорогу, Рейлинд пришпорила лошадь и догнала Кревана. Впервые с начала путешествия он перевел свой устремленный вдаль взгляд на нее. Синие глаза быстро скользнули по ее фигуре, а затем обратились к крупу лошади, где были закреплены четыре полные сумки. Две из них были теми «дополнительными вещами», на которые он дал свое согласие. Креван приподнял бровь.

— Не надо ничего говорить, — попросила Рейлинд и чуть слышно добавила: — Мериел меня умоляла…

Креван обезоруживающе улыбнулся ей кончиками губ. Было очень трудно не обернуться, слыша совсем рядом голос Мериел.

На лошади она держалась просто ужасно. Креван всего несколько раз увидел ее боковым зрением, но этого оказалось достаточно, чтобы у него разболелась голова. Зато Рейлинд была грациозной и элегантной всадницей, составляя единое целое со своим конем.

— Если две дополнительные сумки понадобились Мериел, то почему они не приторочены к седлу ее лошади?

В ответ Рейлинд насмешливо фыркнула.

— Ты сам знаешь почему.

Обычно суровое лицо Кревана смягчила улыбка, сделав его почти привлекательным.

— Ты хорошо ездишь верхом. Почему ваш отец не научил этому твою сестру?

Рейлинд моргнула. Сначала улыбка, а теперь еще и комплимент? И то и другое было редкостью. Она вообще не помнила, чтобы Креван ее хоть раз за что-нибудь похвалил.

— Откуда ты знаешь, что именно отец учил меня ездить верхом?

Креван подбородком указал на ее руки.

— Ты держишь поводья, как он.

Рейлинд опустила глаза.

— А-а… — протянула она, а затем, испытывая непреодолимое желание вступиться за сестру, добавила: — Мериел тоже умеет ездить верхом…

— Это не верховая езда, — перебил ее Креван. — Мериел просто сидит на большом животном, и если бы Крейг ей не помогал, она бы уже давно свалилась на землю.

Рейлинд понимала, что Креван прав. Мериел действительно не умела ездить верхом, и это было еще мягко сказано.

— Просто она никогда по-настоящему этому не училась. Когда мы были маленькими и отец пытался преподать нам навыки верховой езды, Мериел становилась просто невыносимой и отказывалась чему-либо учиться.

— Рейлинд, сказать, что твоя сестра «невыносимая», — это не сказать ничего, — проворчал Креван, и Рейлинд поняла, что он вспоминает недавнее «сражение» с Мериел.

Участники этой битвы доказали не только то, что они оба невероятно упрямы, но также и то, что, хотя они крайне редко повышают голос, они вполне на это способны. Но в конце концов победил Креван. Если не в самом споре, то по его результатам. Все сундуки Мериел остались в замке.

Рейлинд вздохнула, признавая его правоту.

— Я не знаю, почему моя сестра не любит лошадей. Меня эти животные успокаивают. После маминой смерти я часто убегала, спасаясь от назойливой заботы окружающих, и подолгу скакала на лошади, делая вид, будто ничего не изменилось.

Она умолкла, и внезапно упрямая девица, которая так бесцеремонно вносила хаос в жизнь своего замка, исчезла. Перед Креваном был совсем другой человек, о существовании которого он всегда подозревал, но которого видел впервые.

Креван украдкой взглянул на собеседницу, в очередной раз отметив ее царственную осанку и то, как умело она направляет лошадь по узкой каменистой тропе. Рейлинд была прирожденной наездницей, и, наблюдая за ней, Креван лишь утвердился в своем первоначальном мнении — она совершенно непохожа на свою сестру.

Милая и кроткая Мериел излучала невинность, пробуждая желание позаботиться о ней. Зато Рейлинд была энергичной и неугомонной. На протяжении нескольких месяцев Креван наблюдал за тем, как она руководит хозяйством замка Шеллденов. С виду жизнь в замке и за его стенами шла своим чередом, потому что, как и в случае с верховой ездой, Рейлинд интуитивно знала, что ей следует делать. Но под внешним благополучием царил беспорядок. Она не умела разговаривать с людьми, что зачастую приводило в отчаяние и ее, и тех, кем она руководила, создавая ненужное напряжение.

Сотни раз Креван пытался дать ей совет, но Рейлинд пренебрежительно отвергала все его попытки вмешаться. Однако сегодня она доказала, что способна на гораздо большее, чем казалось на первый взгляд, и что она обладает всеми задатками выдающейся хозяйки. Креван сомневался, что эта девушка сама осознает скрытые в ней способности. Способности, до которых ему не должно быть никакого дела. Для всего мира пару составляли они с Мериел. И все же последние несколько часов Креван думал отнюдь не о ней.

— Вы с сестрой всегда жили в одной комнате?

— Всегда, — кивнула Рейлинд.

— Невероятно, — пробормотал Креван. Если бы им с Крейгом пришлось жить в одной комнате, они не выдержали бы и недели. — Вы такие разные. Как тебе это удается? — поинтересовался он.

Рейлинд содрогнулась, представив себе необходимость спать в одиночестве. Она никогда над этим не задумывалась, но теперь ей пришло в голову, что, возможно, Креван считает ее недостаточно зрелой, чтобы жить отдельно.

— А ты что любишь больше, порядок или хаос?

Креван искоса взглянул на нее и скорчил шутливую гримасу, давая понять, что она и сама могла бы догадаться.

— Я из тех, кто не выбегает во двор полуголым и без оружия, когда лэрд решает провести боевые учения среди ночи.

Рейлинд расхохоталась, вспомнив полуодетого Крейга, в панике выскакивающего во двор. Разумеется, Креван любил порядок. Все его действия были продуманными, из-за чего она решила, будто он такой во всем — методичный и… скучный, что ли. Она ни за что не подумала бы, что он может быть таким веселым и забавным. Более того, она ни за что не поверила бы, если бы ей сказали, что Креван Мак-Тирни может показаться ей хоть немного привлекательным. Но теперь он действительно ей нравился.

Между ними повисло молчание, и Рейлинд лихорадочно думала, чем ей его заполнить, чтобы оправдать то, что она продолжает ехать рядом с Креваном.

— Почему ты упорно называешь меня Рейлинд?

Этот вопрос удивил Кревана.

— Потому что тебя так зовут, — честно ответил он.

— Все остальные называют меня Линди.

— Кроме твоего отца, — возразил Креван.

Рейлинд нахмурилась. Ее назвали в честь отца, из-за чего собственное имя всегда казалось ей мужским.

— Я предпочитаю, чтобы меня называли Линди.

Креван не мог с этим согласиться. Дело было в том, что ему нравилось имя Рейлинд. Оно было необычным и сильным, в нем чувствовался огонь, напоминавший ему ее отца. В то же время это имя было мягким и женственным, и любой, хотя бы мельком увидевший Рейлинд, тут же понимал, что она женщина до мозга костей. Одна из самых красивых женщин, когда-либо рожденных на Высокогорьях. «А также одна из самых упрямых», — напомнил себе Креван.

— Возможно. Но имя Рейлинд подходит тебе больше.

Рейлинд ехала молча, ожидая, что он продолжит свою мысль, но Креван, как всегда, не проявлял ни малейшего желания распространяться и уточнять, что он хотел сказать своим кратким ответом. Его скупая манера общения выводила девушку из себя. Заскрежетав зубами, она потребовала разъяснений.

— Почему ты считаешь, что это имя подходит мне больше?

Креван пожал плечами.

— Просто мне так кажется.

— Ты невыносим! — взвилась Рейлинд. — Ты вообще способен произнести больше трех слов подряд?

— Когда в этом есть необходимость, — хладнокровно отозвался Креван, недоумевая по поводу того, почему Рейлинд вышла из себя из-за такого пустяка. — Почему ты сердишься? — вслух произнес он. Ощутив нарастающее в ней напряжение, он добавил, не дожидаясь ответа: — Я серьезно. Почему ты позволяешь моим репликам, коротким или длинным, выводить тебя из себя?

Рейлинд моргнула и задумалась. Желание защищаться начало исчезать. В самом деле, почему ее так беспокоят его лаконичные ответы? Отчасти потому, что она рассчитывала получить исчерпывающее объяснение и до конца понять его позицию и то, почему он ее занимает. Но настоящая причина лежала гораздо глубже. Короткие ответы заставляли девушку чувствовать себя незначительной, как будто она не заслуживала большего.

Они с сестрой были близнецами, и никому, даже отцу, не удавалось их различить, если они прилагали к этому усилия. Только мама всегда знала, кто из них кто, и после ее смерти Рейлинд и Мериел менялись ролями, когда им вздумается. Но когда они хотели отличаться друг от друга, на первый план всегда выступала Мериел. Рейлинд заботилась о замке, но за это ее никто никогда не хвалил. Более того, ее усилия никто не был способен оценить. Что касается Мериел, то она регулярно получала похвалу за ловкое обращение с иглой, заслуживающее, по всеобщему мнению, всяческого восхищения.

Молчание затянулось, и ожидающий ответа Креван чувствовал, как закипает рядом с ним Рейлинд. Они напоминали двух недоверчивых кошек, которые, вздыбив шерсть, танцуют друг возле друга, скрывая за внешней резкостью острый интерес. Креван никогда не ощущал ничего подобного в общении с другими людьми.

Рейлинд стремительно превращалась в загадку, и какая-то часть его желала ее разгадать, но ситуация требовала, чтобы он держался от нее подальше. Что-то подсказывало Кревану, что, пообщавшись с Рейлинд, он обнаружит, как трудно ему создавать иллюзию безоблачного счастья в качестве жениха Мериел. Он боролся с желанием пришпорить лошадь и ускакать вперед, тем самым положив конец этому разговору.

— Что случилось? — спросила Рейлинд, вторгаясь в его мысли.

— Ничего, — солгал Креван.

Проигнорировав его лукавство, Рейлинд озадаченно наморщила лоб.

— Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. У тебя на лице появилось такое же выражение, с каким ты присутствуешь на пирушках. Кажется, что ты возводишь стену между собой и всеми, кто тебя окружает.

Это было уже слишком. То, что она так легко его раскусила, разозлило Кревана и заставило его ответить чересчур резко.

— Ты избалованная девчонка и абсолютно не разбираешься в мужчинах. И уж точно ничего не знаешь обо мне.

Это было так обидно, что Рейлинд нанесла ответный удар, стремясь причинить ему такую же боль, какую он только что причинил ей.

— Может, для тебя я и девчонка, но большинство мужчин видят во мне женщину. Возможно, твои солдата и считают тебя доблестным горцем, но ты не тот мужчина, о котором мечтают женщины.

Костяшки его пальцев побелели, и Рейлинд испытала торжество. Затем она всего на мгновение встретилась взглядом с его потемневшими синими глазами и в эту секунду увидела промелькнувшее в них страдание. Она попала в цель, но радость от удачного выстрела испарилась. Рейлинд лишь огрызнулась в ответ на его намек на ее слишком юный возраст, но Креван истолковал ее слова иначе.

Рейлинд натянула поводья, и ее лошадь замедлила шаг, позволив ей отстать от Кревана. Девушке хотелось забрать оскорбительные слова обратно, сформулировать свой ответ иначе и донести до него, что она вовсе не имела в виду его проблемы с речью. Но Рейлинд понимала, что, если она начнет что-то объяснять, это будет воспринято как жалость.

Как объяснить Кревану, что для нее он гораздо более мужественный, чем любой другой представитель сильного пола, с которым ей приходилось встречаться до сих пор? Как заставить его в это поверить? Особенно после слов о том, что его не захочет ни одна женщина.

Глава 5

Сирик грыз ногу животного, которого убил и приготовил на ужин кто-то из его спутников. Они не ели ничего другого с тех пор, как покинули Перт, и он предвкушал вкусные блюда, ожидавшие его в замке.

Мужчины рядом с ним болтали по-гэльски, и все их разговоры были о доме, то есть о соседнем клане, о котором его отец отзывался с большим уважением. Им не терпелось добраться до цели своего путешествия и увидеть близких, но больше всего им хотелось избавиться от обязанности опекать его. Услышав, с каким презрением они говорят о нем, Сирик зашелся в приступе кашля, едва не выдав, что понимает их язык. Но он быстро совладал с собой и затих, ловя каждое слово. Все же ему было обидно узнать, что они считают себя не только его проводниками, но и опекунами. Сирик был убежден, что уж что-что, а защитить себя он сумеет при любых обстоятельствах. Но знать об этом его спутникам было совершенно необязательно. Правило первое при переговорах гласило: выдавай лишь необходимый минимум информации.

Все же беседа горцев о доме заставила Сирика задуматься о том, что ожидает его в замке Кайреох, сердце клана Шеллденов, которому предстояло стать его новым домом.

В юности он расспрашивал всех горцев, появлявшихся в его доме, о замке Кайреох, но никто из них там не бывал. Впрочем, кое-кто о нем слышал и смог сообщить юному Сирику, что Шотландия может гордиться этой крепостью. Когда Сирик расспрашивал отца о том месте, где он вырос, Абхайн обычно презрительно фыркал и смотрел на сына так, как будто он задавал эти вопросы исключительно из корыстных побуждений. В тот единственный раз, когда отец ответил на его вопрос, Сирик услышал лаконичную фразу:

— Кайреох не для тех, кто хочет, чтобы с ними нянчились.

Дядя был еще более неразговорчивым. В ответ на расспросы он предложил племяннику отправиться на север и увидеть все собственными глазами.

Годами Сирик представлял себе земли Шеллденов как зеленые угодья, раскинувшиеся на холмах, с величественной крепостью в самом сердце. В Шотландии было меньше замков, чем в Англии или Уэльсе, но за последние сто лет многие кланы возвели мощные оборонительные сооружения, а насколько было известно Сирику, его клан входил в число самых крупных и богатых на Высокогорьях.

Сирику очень хотелось с кем-нибудь поговорить, поэтому он в очередной раз попытался обратиться к своим временным товарищам.

— Мясо очень вкусное. Что это? — спросил он на языке равнинных шотландцев и обитателей северных районов Англии.

— Cum do Iheanga ablaich gun fheum.

Сирик моргнул, услышав это оскорбление. Ему пришлось собрать все силы, чтобы подавить ярость. В тех немногих случаях, когда он пытался завязать разговор с одним из своих спутников, они отвечали ему вполне искренне, но по-гэльски. Однако сегодня им было недостаточно ответить ему на языке, которого, по их мнению, он не понимал. Его назвали идиотом и посоветовали заткнуться.

Взглянув на свою лошадь, пасущуюся на краю их лагеря, Сирик заметил тусклый блеск металла. Было бы совсем нетрудно подойти к животному, выхватить из ножен меч и преподать обоим наглецам хороший урок. Но Сирик сдержался. Он считал, что физическое противостояние никогда не должно быть первой реакцией на ситуацию, независимо от того, вспыхнул ли конфликт между кланами или отдельными людьми. Те, кто позволял эмоциям взять верх над рассудком, по его мнению, были обречены на неудачу. Сражения не следовало избегать только тогда, когда мирных способов разрешить конфликт не существовало. Такая позиция была основным принципом его отца, благодаря которому он стал одним из самых доверенных советников короля.

Сирик знал, что отец не считает невежество (а в данном случае — уверенность этих людей в том, что он не владеет их языком) основанием для драки. Более того, отец назвал бы его действия проявлением слабости и трусости.

Проглотив обиду, Сирик откусил кусок мяса и напомнил себе о своем плане. Возможно, он и не смог внушить уважение своим нынешним спутникам, но его ожидала куда большая награда — клан Шеллденов. Со своими новыми соплеменниками он пустит в ход искусство дипломатии, уже сослужившее ему хорошую службу на равнинах. В результате, даже если он и не заслужит их восхищение, они примут его в качестве своего следующего вождя.

Первым делом он завоюет влиятельное положение, женившись на одной из своих кузин. Исходя из собственного опыта, Сирик знал, что это самая легкая часть плана. Женщины всегда теряли от него голову, выражая восхищение его мужественностью. Как и его отец, Сирик унаследовал черные волосы, высокий рост и точеные черты лица от своих предков-горцев, а золотистые глаза были такими же, как у матери. Разумеется, восторг женщин вызывали также внушительное состояние и общественное положение его деда, но став наследником своего дяди, он не потеряет ни первого, ни второго.

Обглодав кость, Сирик бросил ее в костер и принялся размышлять, как он будет выбирать из двух кузин, если обе захотят выйти за него замуж. Он знал, что сестры похожи как две капли воды, поэтому внешность решающим фактором стать не могла. Значит, ему предстояло ориентироваться на характер, и Сирик решил выбрать ту из сестер, которая больше соответствовала его запросам. Слишком часто ему приходилось наблюдать за женщинами, воюющими со своими мужьями, и у него не было ни малейшего желания ввязываться в разного рода сражения с собственной женой.

С другой стороны, Сирик надеялся, что его кузины не окажутся чересчур покорными. Честно говоря, больше всего ему хотелось найти девушку, с которой ему было бы хорошо и которая испытывала бы к нему теплые чувства. Он бы заботился о ней, а она видела бы в нем своего героя. Сирику еще ни разу не приходилось оказываться в подобной роли, но он надеялся стать таким мужчиной для своей жены.

Второй пункт его плана заключался в том, чтобы завоевать уважение членов своего клана. Сирик рассчитывал достичь этого очень быстро, возглавив элитную гвардию дяди. Это позволило бы ему доказать, что он прирожденный вожак, и продемонстрировать искусство владения различными видами оружия. К этому времени он заслужит уважение если не всех, то большинства членов клана и сможет перейти к третьей части своего хитроумного плана — начнет вместе с дядей принимать решения, касающиеся всего клана, а со временем полностью возьмет ответственность на себя.

Через три месяца, а возможно, даже через два, его отцу придется признать, что Сирик стал мужчиной. Наконец-то он посмотрит на своего сына с гордостью, а не с разочарованием.

Сирику казалось, что этого будет совсем нетрудно достичь.

Глава 6

Конор бросил свой свернутый в рулон плед на самое дальнее от костра бревно. Он не понимал, как его братьям удается выносить такую удушающую жару. Место стоянки было знакомым. Люди Шеллдена часто им пользовались во время переходов. Открытая поляна была окружена деревьями, что позволяло спрятаться от частых на Высокогорьях ледяных ветров. Но сегодня дул легкий ветерок и вечер был непривычно теплым и влажным.

Конор оглядел разделившуюся группу. Крейг и Мериел как начали болтать, выехав из крепости, так до сих пор и не замолчали. Конор не припоминал, чтобы его общительный младший брат когда-нибудь чувствовал себя так непринужденно в обществе женщины. Крейг бегал за женщинами. Он наслаждался их обществом и старательно избегал серьезных отношений, не допуская ничего, что могло быть ошибочно принято за обязательства. Мериел, похоже, стала исключением.

Конор тяжело плюхнулся на бревно, прервав словоохотливую пару, поскольку они тоже сидели на этом бревне и оно резко вздрогнуло под ними. Заметив, что все, кроме них с Крейгом, молчат, Мериел неохотно поднялась и, сев рядом с Креваном, присоединилась к общему молчанию.

Конор недовольно закряхтел. Внезапная тишина показалась гнетущей даже ему, и он уже подумывал о том, чтобы сбежать на утес к Хэмишу, Ломану и лошадям. Пахнуть там будет похуже, но зато на утесе прохладнее. Хотя Шеллден и не просил его исполнять роль надзирателя, Конор понимал, что он на это рассчитывал. Однако наблюдать за этой четверкой не было никакой необходимости. Кроме того, эту ситуацию создал не он, а значит, он не нес за нее никакой ответственности. Более того, затея была обречена на провал.

Пары скорее походили на посторонних людей, чем на нетерпеливых любовников. Если они не изыщут способ исполнять свои роли более убедительно, скоро поползут слухи об их странной помолвке. Лорел наверняка усомнится в этой внезапно вспыхнувшей любви. И если они будут продолжать хранить все в тайне, как того хотел Шеллден, в следующем месяце Конору придется несладко.

Одних мыслей о жене оказалось достаточно, чтобы заставить Конора усомниться в разумности принятого решения. Вначале он отказался помогать Шеллдену в осуществлении его плана, но старый хитрец каким-то образом сумел использовать пассивность Конора в своих интересах. Держась в стороне, Конор промолчал и тогда, когда Шеллден коварно спихнул проблему с дочерьми на замок Мак-Тирни. Когда младшие братья ожидали от него совета, он прикусил язык. И теперь ему, а не Шеллдену придется целый месяц лавировать в поисках тонкой грани между правдой и ложью.

И все же Конор не мог винить друга.

Достаточно было нескольких минут, проведенных в обществе этих двух пар, чтобы понять: Шеллден был прав, когда спешил отослать дочерей подальше от проницательных взглядов людей своего клана. Креван сидел рядом с Мериел, напротив них расположились Крейг и Рейлинд. А над ними повисла мертвая тишина.

«Люди считают нас с Лорел слишком шумными», — думал Конор. Вообще-то их ссоры действительно привлекали внимание всех, кто оказывался поблизости, а иногда, чтобы услышать их, достаточно было очутиться где-нибудь в окрестностях замка. Но Конор не желал ничего менять. И дело было не только в том, что каждую ссору с лихвой компенсировало пылкое примирение. Громкое недовольство было гораздо лучше этой безмолвной тоски, нараставшей между его братьями и их предполагаемыми невестами.

Конору очень не хотелось признаваться в этом даже самому себе, но еще больше его беспокоила неизбежно ожидающая их неразбериха. Кроме Лорел этой четверке надеяться было не на кого. Осознание этого внезапно заставило Конора сложиться пополам от смеха. «Ну и Шеллден, ну и хитрец!» — думал он, вытирая выступившие слезы. Рэй с самого начала знал, что Конор откажется вмешиваться в жизнь своих братьев, и рассчитывал на то, что Лорел просто не сможет удержаться от этого.

Отправляя дочерей в замок Мак-Тирни, Шеллден бросил безмолвный, но совершенно отчетливый вызов. Только не Конору, а его жене. Он знал наверняка, что Лорел примет его. Конор надеялся, что Шеллден отдает себе отчет в том, что может произойти на протяжении следующего месяца. Лорел была прирожденным манипулятором, который предпочитал действовать на своих собственных, а не на чужих условиях. Конор подумал, что скучать им точно не придется.

Он перехватил уничтожающий взгляд, который метнул в него Креван, но это развеселило Конора еще больше. Его младший брат очень редко позволял себе проявлять эмоции и чаще напоминал глыбу льда, а не живого человека с чувствами и переживаниями. На этот раз что-то задело Кревана настолько глубоко, что ему не удалось это скрыть, и Конора это очень радовало. Он сожалел только о том, что наружу прорвался гнев, а не какое-то другое чувство.

Наконец Кревану надоело метать в брата молчаливые стрелы возмущения, и он резко встал.

— Крейг, нам надо быть начеку, потому что наш старший брат себя больше не контролирует.

Конор глубоко вздохнул и улыбнулся.

— Ты куда-то собрался? — поинтересовался он.

— Да, на утес, и тебя я с собой не приглашаю.

Конор пожал плечами.

— Поскольку я как раз хотел отправиться туда и составить компанию Хэмишу, тебе придется подыскать другой способ остыть.

Глаза Кревана гневно вспыхнули, но он ничего не сказал, прежде чем развернуться и зашагать к реке, находившейся в противоположном от утеса направлении.

Не успел Креван скрыться за темными стволами деревьев, как Рейлинд тоже вскочила на ноги.

— Я… Я… Я хочу… Мне надо… Ну, вы сами понимаете, — пробормотала она, не обращая внимания на то, что ее ложь была очевидна всем без исключения, и бросилась догонять Кревана.

Конор несколько секунд сидел молча, уставившись в темноту, прежде чем обернуться к Крейгу и Мериел, которые от изумления даже рты открыли.

— Если я не ошибаюсь, твоя невеста только что побежала за ее женихом? — спросил он.

Крейг приподнял бровь, явно озадаченный вопросом, ответа на который от него никто не ждал.

— Угу.

Конор оглянулся туда, где скрылись обе фигуры, и перевел взгляд на Мериел.

— Я… Я думал, что Креван и Рейлинд не нравятся друг другу.

В широко распахнутых зеленых глазах Мериел промелькнуло сомнение.

— Так и есть, — наконец ответила она и прикусила нижнюю губу.

Конор схватил свой плед и поднялся с бревна.

— От вашей четверки у меня болит голова. Я ухожу на утес, потому что там прохладно и, как я надеюсь, скучно.

Мериел растерянно заморгала.

— Но ты не можешь оставить нас одних…

Однако она не успела закончить, потому что Конор уже направлялся широкими шагами к утесу, не обращая на нее и ее возражения никакого внимания. Исходя из того, что он увидел, если и существовало в мире место, где добродетели дочерей Шеллдена ничто не угрожало, то оно было возле его братьев-близнецов.

Кроме этого, все четверо понимали, что их ждет, если они не будут вести себя прилично. Настоящая свадьба.


Креван пробирался сквозь заросли на шум стремительной реки, надеясь на то, что холодная вода поможет успокоить смятение, терзавшее его весь день. Он крайне редко позволял своим эмоциям выйти из-под контроля, и это только усиливало его досаду.

Выйдя из леса, Креван начал спускаться по каменистому берегу, который весной, во время таяния снега в горах, превращался в русло реки. Лето выдалось довольно сухим, и кромка воды отступила, но река все равно была глубокой, широкой и пригодной для плавания. Креван уже собирался расстегнуть кожаный пояс и сбросить килт, как где-то у него за спиной послышались шаги. Ему незачем было оглядываться, чтобы узнать, кто так громко трещит сучьями. Это была Рейлинд.

Креван не сомневался, что ее испытующий взгляд устремлен на него. Рейлинд на протяжении всего вчера не сводила с него глаз — зеленых озер с золотистыми искорками. Они не просили прощения, но в них притаился стыд. Ни то ни другое его не успокаивало. Скорее они приводили Кревана в еще большее замешательство. И от осознания того факта, что Рейлинд по-прежнему занимала все его мысли, напряжение, сковывающее его тело, только нарастало.

Сколько Креван себя помнил, люди всегда отпускали язвительные замечания в его адрес, касалось ли это проблем с речью или же его спокойствия, граничащего с отчужденностью. Находились и такие, кто считал, будто эти недостатки недопустимы для человека, претендующего на звание члена клана Мак-Тирни. Но подобные замечания Кревана никогда не огорчали. Так почему же его так задела фраза, вырвавшаяся у избалованной девчонки, изображающей из себя взрослую женщину?

Рейлинд всегда была для него загадкой, и сегодняшняя перепалка не стала первой. Но еще ни разу ее слова или действия не вызывали у Кревана столь бурной реакции. Он знал эту девушку много лет, и за все это время она ни разу не приводила его в замешательство. Даже став настоящей красавицей, она обожала потакать своим слабостям, что позволяло игнорировать ее без всяких усилий.

До сегодняшнего дня.

Сначала это произошло у нее в спальне, когда Креван попросил ее довериться ему, а затем еще раз чуть позже. Когда Рейлинд посмотрела на него, она не просто бегло окинула его взглядом, а как будто проникла в самую душу, увидев то, что было недоступно всем остальным, и различив истину за напускным безразличием. В это мгновение она безраздельно вторглась в его мысли. Никто никогда так на него не смотрел. В ее взгляде не было похоти или даже легкого эротического интереса. В ее глазах было что-то иное, гораздо более сильное.

Рейлинд проникла в его суть, которую он тщательно скрывал ото всех. Каким-то образом она узнала правду о нем, легко преодолев защитную оболочку. И то, что Рейлинд увидела, ей не понравилось. Кревану не удавалось отмахнуться от ее замечания, от ее оценки его как мужчины, как бы он ни старался. Слова девушки не давали ему покоя.

Не желая становиться объектом ее жалости, Креван наконец произнес, достаточно громко, чтобы она его услышала:

— Уходи, Рейлинд, я не священник, чтобы отпускать тебе грехи.

После этого он напрягся, приготовившись выслушать оправдания или даже извинения. Но не дождался ни первого, ни второго.

Помедлив несколько секунд, Рейлинд хлестнула его тихими, но исполненными гнева словами:

— Tolla-thon. Я не испытываю ни сочувствия, ни раскаяния. Я знала, что мы оба раздосадованы, и подумала…

Она умолкла. Повисла тишина, а затем Креван услышал, как девушка повернулась, чтобы отправиться на стоянку. Но прежде чем уйти, она добавила:

— Пустяки! Мне следовало знать, что это бесполезно.

Креван стоял неподвижно, глядя на залитую лунным светом реку и прислушиваясь к удаляющимся шагам. Он знал, что ему следует раздеться и нырнуть в воду, но желание навести порядок в мыслях и успокоиться утратило свою остроту. Креван не мог допустить, чтобы последнее слово осталось за этой девицей, тем более что пострадавшей стороной был он, а не она.

Он снова туго затянул пояс, отвернулся от реки и направился обратно к лагерю, мысленно ведя разговор с Рейлинд. Первым делом Креван намеревался упрекнуть ее в беспечном поведении в присутствии Конора, Крейга и ее сестры, а затем перейти к ограниченности ее выводов. Если Рейлинд попытается защищаться, он оборвет ее, тем самым положив конец желанию высказывать ему свои претензии.

Довольный составленным планом, Креван ворвался на поляну и замер в недоумении. Не считая Рейлинд, которая поспешно подхватила плед, оставленный для нее Крейгом, там никого не было.

При виде его растерянности Рейлинд фыркнула и отошла как можно дальше от угасающего костра, прежде чем снова бросить свои вещи на землю.

— Я начинаю думать, что знаменитую способность братьев Мак-Тирни справляться с любой ситуацией переоценивают.

Креван мысленно как минимум дважды повторил ее заявление, но все равно ничего не понял.

— О чем ты говоришь?! — воскликнул он, даже не пытаясь скрыть досаду.

— О тебе, — ответила Рейлинд, обводя рукой пустую поляну. — В твои планы явно не входило наше уединение. Ты собирался устроить мне разнос при всех.

Изумленный точностью этого наблюдения, Креван почувствовал, как его брови сдвигаются, а лицо каменеет.

— Объяснись.

Рейлинд вызывающе встретила его взгляд, а затем нагнулась и принялась расправлять плед. Закончив, она подняла глаза и увидела на лице Кревана растерянность, смешанную с гневом. Она попала в точку. Он действительно собирался выяснять с ней отношения.

Рейлинд подавила самодовольную усмешку.

— Ты меня понял. Но меня интересует следующее: когда ты готовился к ссоре со мной, ты не забыл подумать о том, как будешь после этого извиняться?

Креван открыл рот, чтобы оборвать ее вопрос насмешливым замечанием, но не проронил ни слова, потому что до него дошло значение ее слов и своей собственной реакции.

Никогда в жизни он ни с кем не ссорился по-настоящему, считая скандалы бессмысленной тратой сил. Креван мог не соглашаться и даже спорить, но впервые он хотел затеять настоящую ссору. Хуже того, он ее предвкушал! Будь проклята эта девчонка! Креван представлял себе, как все это будет происходить, и кто из них что скажет, и как он примет ее раскаяние… Но как это всегда случалось с Рейлинд, его планы пошли прахом.

В душе Кревана шла борьба. Спокойная и безразличная сторона его натуры хотела отступить, избежав открытого противостояния. Другая сторона явно одерживала верх и не желала отступать, не узнав, что вызвало у Рейлинд обиду на него, в то время как все должно было быть наоборот.

— Почему я должен извиняться перед тобой?

Рейлинд пересекла поляну и остановилась так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть Кревану в глаза.

— Как… как ты можешь быть обо мне столь невысокого мнения? — наконец выдавила она из себя.

Ее голос все еще дрожал от гнева, но теперь она стояла совсем рядом, и Креван увидел в ее глазах боль. Он не знал, как и когда это произошло, но он заставил ее страдать.

— О чем ты говоришь? — спросил Креван, перебирая в уме события прошедшего дня. — Тебя обидело то, что я назвал тебя избалованной?

Рейлинд ощетинилась. С его оценкой трудно было поспорить, но разве в этом была ее вина? Отец потакал их с сестрой прихотям, пытаясь сделать их счастливыми. Другой жизни она просто не знала. Но даже если ее и избаловали, она не была жестокой. И не была бездушной. То, что Креван считал ее такой, причиняло ей невыразимую боль.

Будучи не в состоянии больше сдерживать свои мысли и чувства, Рейлинд начала изливать все, о чем она думала.

— Дело не в том, что ты сказал, а в том, что, по твоему мнению, сказала я. Именно это выводит меня из себя. Как ты посмел подумать, будто я намекаю на твое заикание?! Сначала я действительно испытывала чувство вины, зная, как ты это воспринял. Но потом поняла, что чувствовать себя виноватым должен ты, а не я. Я не сделала ничего дурного! Я всего лишь сказала правду! Ты действительно не тот мужчина, о котором мечтают женщины. Тебе известно, сколько в тебе недостатков, способных вывести женщину из себя? — поинтересовалась она. — Множество. Но заикание не входит в их число. Я вообще его почти не замечаю.

Рейлинд была эмоционально истощена и поняла, что сказала больше, чем хотела. Отвернувшись от Кревана, она побрела обратно к пледу. Больше всего на свете ей хотелось заснуть, а проснувшись, обнаружить, что весь прошедший день был кошмарным сном. Но Рейлинд не успела дойти до пледа, потому что Креван схватил ее за локоть и заставил снова обернуться к нему.

— Тебе все равно, как я разговариваю?

Рейлинд озадаченно сдвинула брови.

— Меня это действительно никогда не волновало. Кроме того, затруднения у тебя появляются только в присутствии большого количества людей.

По мере того как смысл ее слов доходил до Кревана, хватка его пальцев, сомкнувшихся на ее локте, ослабевала. Он заикался всю жизнь. И Рейлинд ошибалась — он заикался не в присутствии толпы, а разговаривая со всеми без исключения. Впрочем, одно исключение все же было — Рейлинд. Наедине с ней Креван разговаривал совершенно нормально.

Рейлинд предприняла еще одну попытку лечь, и Креван снова ее остановил.

— В таком случае, если заикание здесь ни при чем, какие недостатки ты имеешь в виду?

Вопрос вырвался у него прежде, чем он успел его обдумать. Мнение других людей никогда не имело для него большого значения. Креван отдавал себе отчет в своих сильных и слабых сторонах и по мере возможности стремился преодолеть собственные недостатки. Что думают о нем другие люди, его не тревожило… до сегодняшнего дня.

Рейлинд смотрела на него снизу вверх. Она знала, что у Кревана есть слабые стороны, потому что он постоянно действовал ей на нервы, но в этот момент все они вылетели у нее из головы.

— У тебя… ну… Их слишком много, чтобы перечислять.

— Ты невыносима, — пробормотал Креван, и его синие глаза потемнели.

— Могу сказать то же самое о тебе, — огрызнулась Рейлинд, и ей на ум тут же пришли его недостатки, о которых она забыла всего несколько секунд назад.

Главным недостатком Кревана было упрямство, но помимо этого ее раздражало то, как властно он требовал, чтобы она занималась самовоспитанием. К сожалению, момент был упущен.

— Что тебя не устраивает?

— То, что ты не хочешь мне сказать, почему нам пришлось уехать из дому, притворившись, будто мы выходим замуж.

Рейлинд выждала несколько секунд и ничуть не удивилась, не услышав ответа. Опустившись на колени, она начала смахивать с пледа пыль и успевшие упасть на него листья. Девушка почувствовала, что к ее глазам подступают слезы. Чтобы не позволить Кревану заметить ее слабость, она показала на смятый плед Мериел, на котором были разбросаны какие-то вещи.

— Я бы посоветовала тебе приготовиться к тому, с чем тебе придется иметь дело. Может, моя сестра красивее и приятнее в общении, чем я, но в том, что касается беспорядка, она неисправима. Я знаю, что доставляю тебе много хлопот, но как минимум весь следующий месяц тебе придется иметь дело не со мной, а с Мериел и ее недостатками.

Под взглядом Кревана Рейлинд снова поднялась, подошла к пледу сестры и вернулась обратно с одной из битком набитых дорожных сумок, намереваясь использовать ее вместо подушки. Меткость ее замечания в адрес Мериел обеспокоила Кревана, но его внимание привлекли ее интонации.

Он сделал шаг и загородил девушке дорогу, не позволяя подойти к пледу. Вместо того чтобы обойти его, Рейлинд остановилась перед Креваном и снова запрокинула голову, глядя на него. Ее широко раскрытые глаза тревожно всматривались в его лицо. В них не осталось гнева. Теперь в зеленой глубине затаились обида и грусть.

Креван не мог сделать ни шагу, пытаясь понять, обманывает ли он себя, или Рейлинд действительно его желает. Он хотел сообщить ей о том, что ее сестра и в самом деле очень хорошенькая, но именно Рейлинд, по его мнению, отличает какая-то особая притягательная сила. В ней присутствовали качества, которые привлекали представителей сильного пола больше всего. Рейлинд была сильной и независимой, и внезапно все, что делало Кревана мужчиной, потребовало, чтобы он сгреб ее в объятия и показал ей, что он чувствует на самом деле.

Креван уже готов был схватить Рейлинд за плечи, но тут из-за деревьев донесся громкий треск — кто-то наступил на ветку. Креван поспешно отступил назад и направился туда, где был расстелен его собственный плед. Но было слишком поздно.

Мериел схватила Крейга за руку в то же мгновение, когда они показались из леса. Они ходили к лошадям за одной из ее сумок и так увлеклись разговором, что напрочь забыли о Креване и Рейлинд. Увидев их вместе и отметив, какие серьезные у них при этом лица, Мериел поняла, что вражда между ними стала еще сильнее.

Крейг, который пришел к тому же выводу, что и Мериел, прошептал:

— Я не знаю ни одного человека, которому удавалось бы выводить моего брата из себя так быстро и делать это так часто, как это делает твоя сестра.

— Тогда приготовься, — прошептала в ответ Мериел. — Что бы это все ни значило, мне кажется, что это только начало.


Ощутив на своем лице яркие солнечные лучи, Креван потянулся, с усилием открыл глаза и сразу посмотрел в другой конец поляны. Рейлинд все еще спала, лежа на боку спиной к нему, в той же позе, в которой он в последний раз видел ее, перед тем как уснуть. Его внимание привлек какой-то шум. Обернувшись, он заметил, что Крейг и Мериел уже встали и собирают свои вещи.

Еще никогда Креван не просыпался последним. Как раз наоборот, он всегда первым вставал и начинал день, особенно во время переходов. В этом, как и во многом другом, он был полной противоположностью своему брату-близнецу. Крейг мог наслаждаться весельем, которое иногда затягивалось до поздней ночи, в то время как Креван одним из первых отправлялся спать. Впрочем, вчера вечером и сегодня утром все произошло как раз наоборот. Креван долго прислушивался к тихому похрапыванию Крейга, в то время как его мозг продолжал прокручивать события дня, снова и снова анализируя их. Неудивительно, что он проснулся так поздно.

Закончив увязывать свои вещи, Мериел подошла к Рейлинд и осторожно толкнула ее ногой. Рейлинд испуганно вскочила и нахмурилась, глядя на сестру. Креван заподозрил, что, возможно, Рейлинд также не спалось. Но он тут же отбросил эту мысль, вспомнив, как быстро сморил ее сон.

Если учитывать то, когда они выехали из замка Шеллденов, и скорость их передвижения, замок Мак-Тирни должен был замаячить на горизонте не раньше завтрашнего утра. Это означало долгий путь, и Креван не желал провести еще одни сутки, думая о Рейлинд Шеллден. Мысли о ней доставляли ему беспокойство. Стремясь сохранить внутреннее равновесие, он счел размышления о ней бессмысленными и бесплодными.

Креван встал и зашел за деревья, чтобы облегчиться. Когда он вернулся, Рейлинд уже причесалась, заново заплела волосы и была почти готова к отъезду. Ему хотелось похвалить ее за это, но она всего лишь делала то, чем занимались все остальные, и подобная похвала граничила с абсурдом. Поэтому Креван просто быстро скатал свой плед, собрал вещи и сел на бревно, чтобы съесть кусок холодного мяса, которое приготовили им в дорогу кухарки.

Мериел первой нарушила молчание. Она посмотрела на Крейга, но тут же сообразила, что ей следует обращаться с вопросами к своему предполагаемому жениху, и обернулась к Кревану.

— Когда мы будем на месте? Крейг считает, что завтра утром.

Креван не был расположен поддерживать светские беседы. Он пожал плечами.

— Все зависит от того, как часто нам придется останавливаться и как долго м-м-мы при этом будем отдыхать.

Крейг досадливо покосился на брата и, пытаясь сгладить его резкость, одарил Мериел широкой дружелюбной улыбкой.

— Я надеюсь, вы с Рейлинд любите хлеб, потому что мясо закончилось, и если только нам не захочется растянуть эту прогулку, охотясь и готовя пищу, другой еды до самого вечера у нас не будет.

Мериел глубоко вздохнула и деланно содрогнулась.

— Хлеб нас вполне устроит. Все, что угодно, лишь бы это путешествие поскорее закончилось. Верно, Линди?

Рейлинд взглянула на Кревана, и ее зеленые глаза встретились с его синим взглядом. Ее лицо было совершенно бесстрастным, и он не мог понять, о чем она думает. Но это было очень на нее непохоже, потому что обычно она охотно делилась с окружающими своим мнением.

— Да, — наконец подтвердила Рейлинд. — Все, что угодно, лишь бы поскорее закончился этот месяц.

Креван встал и обратился к ней, как будто рядом больше никого не было:

— В таком случае нам пора.

* * *

Утреннее солнце скрылось за сгущающимися тучами, и после полудня стало ясно: будет дождь. Креван знал, что, если бы они с братьями путешествовали одни, они просто продолжали бы ехать до поздней ночи, не обращая внимания на погоду, пока не достигли бы надежного укрытия в замке Мак-Тирни. Он предложил бы так и поступить, если бы с ними была только Рейлинд, поскольку они уже достигли земель клана Мак-Тирни. Несмотря на трудности пути, она была бы только рада поскорее добраться до места, даже если бы это означало необходимость ехать под дождем. Но для ее сестры это было невозможно.

Мериел уже лучше сидела в седле (да и как могло быть иначе?), но Креван понимал, что она не сможет управлять лошадью в темноте и тем более на скользкой и грязной дороге. Таким образом, первоначальный план оставался в силе. Им предстояло найти место для стоянки.

Креван с головой ушел в решение этой проблемы и даже вздрогнул, когда сзади к нему неожиданно подъехал Конор, оторвав его от размышлений.

— Я поеду вперед и узнаю, не найдется ли местечко у старины Шона.

Они оба знали, что у старика Шона всегда найдется место для лэрда. Он был одним из немногих членов клана, который жил на границе земель Мак-Тирни и вместо того, чтобы заниматься земледелием, разводил килоэ[2]. Эти лохматые животные были довольно упрямы, и пасти их было непросто, зато килоэ были очень выносливы и благодаря своей длинной волнистой шерсти отлично приспособились к суровому климату Высокогорий. Разведением скота в одиночку не занимались, и Шои с женой обзавелись довольно многочисленным семейством. Если бы братья Мак-Тирни обратились к Шону, то он нашел бы место не только для Конора, но и для остальных путешественников, поскольку у него была еще и конюшня. Проблема заключалась в том, что вместе с братьями Мак-Тирни ехали женщины. Жена Шона и их дети сочли бы себя обязанными уступить Рейлинд и Мериел свои кровати. По мнению Кревана, семья Шона нуждалась в полноценном ночном отдыхе гораздо больше, чем изнеженные дочери Шеллдена.

— Хэмиш и Ломан поедут с тобой? — спросил Креван, заранее зная ответ.

Оба горца были закаленными и неприхотливыми воинами, но они не были глупцами. Если им представится возможность укрыться от дождя, одновременно избавившись от своих угрюмых спутников, они ею воспользуются.

— Да.

Креван искоса посмотрел на своего старшего брата и улыбнулся.

— Тебе это не кажется н-н-неосмотрительным?

Конор фыркнул в ответ, прекрасно поняв намек: он или кто-то другой должен пожертвовать собой и исполнить роль надсмотрщика.

— Ваши отношения трудно назвать страстью. — Конор помолчал и облизнул губы, не решаясь предложить совет, о котором его никто не просил. — Может, тебе и все равно, но месяц будет тянуться очень долго, если вы проведете его в озлобленном молчании.

Креван понимал, что Конор имеет в виду не только его отношения с Мериел, но и прежде всего конфликт с Рейлинд, которая предпочитала ехать немного поодаль и до сих пор не проронила ни слова. Подобное поведение не давало покоя Кревану, который подозревал, что она делает это именно для того, чтобы позлить его. Во всяком случае, это было вполне в ее духе.

— Следующий месяц в любом случае будет тянуться очень долго.

— Пожалуй, — вздохнул Конор. — Ну что ж, тучи темные, но они не стоят на месте. Будем надеяться, что дождя не будет. Как бы там ни было, утром я все равно поеду вперед.

Креван заговорщически улыбнулся брату.

— Хочешь подготовить Лорел?

— Если бы я считал, что это возможно, я бы умчался, как только вы согласились с планом Шеллдена.

— И все же…

— Да, — снова вздохнул Конор. — Считайте, что вам повезло. Через месяц вы снова будете предоставлены сами себе.

Креван ничего ему не ответил, а через несколько минут Конор пустил лошадь галопом и исчез вдали. Старший брат ошибался, называя Кревана счастливчиком. Лорел была его суженой. Несмотря на то что они шумно и часто ссорились, Конор был по-настоящему счастлив, только если его жена и дети были рядом с ним.

Креван надеялся, что прочные узы любви, которые опутали его старших братьев, когда-нибудь свяжут и его. Но за двадцать шесть лет Креван пришел к выводу: вряд ли ему стоит рассчитывать на то, что он найдет девушку, которую будет обожать и с которой сможет соединить свою судьбу.

Он знал, что женщина, о которой он мечтал, никогда не захочет стать его женой.


Где-то на северо-востоке шел проливной дождь, но, к счастью, гроза прошла мимо и на путешественников не упало пи капли. Оба брата решили сделать привал возле утесов, под которыми можно было бы укрыться, если бы погода снова ухудшилась. Река, вдоль русла которой они ехали, впадала в небольшое озеро, расположенное у самого замка Мак-Тирни. Эта тропа была не самым коротким, но зато самым легким путем, а также предоставляла больше всего укрытий, но только потому, что стояла осень. Весной пересохшее русло наполнялось водой, а через несколько месяцев над отвесными скалами должны были нависнуть снежные карнизы, представлявшие собой смертельную опасность.

Братья Мак-Тирни быстро добыли к ужину дичь, которую так же быстро приготовили на костре. В целом вечер прошел спокойно. Крейг и Мериел болтали обо всем на свете и ни о чем конкретном. К их облегчению, Креван и Рейлинд продолжали держаться так же, как и в течение дня, — настороженно, но ровно, подавая голос, только если к ним обращались с прямым вопросом. После ужина никто не стал спорить, когда Крейг предложил располагаться на ночлег, и вскоре тишину нарушил его громкий храп.

— Линди? — прошептала Мериел так тихо, что ее могла услышать только лежащая рядом с ней сестра.

— Что? — шепотом откликнулась Рейлинд.

Она не спала. Хотя прошлой ночью девушка почти не сомкнула глаз, расслабиться и погрузиться в сон ей не удавалось.

— Что произошло между тобой и Креваном? — спросила Мериел, которой было очень стыдно за то, что она покинула сестру почти на весь день.

Крейг вызвался научить ее верховой езде. Но после нескольких часов терпеливых наставлений он пришел к заключению, которое она уже изложила накануне: чудом было уже то, что ей удавалось удержаться на спине лошади.

Не дождавшись ответа, Мериел добавила:

— Прости.

— За что? — отозвалась Рейлинд, несколько более язвительно, чем ей того хотелось.

— За то, что я оставила тебя сегодня одну, ведь вы с Креваном не нравитесь друг другу.

— Со мной все в порядке.

Мериел не поверила сестре.

— Все равно, с этого момента я обещаю тебе делать все, что в моих силах, чтобы помочь.

— Мериел, пусть тебя это не волнует.

— Но, Линди, как вы с Креваном сможете сделать вид, будто находитесь в хороших отношениях, когда мы приедем в замок Мак-Тирни?

— К счастью, меня не должно это волновать.

Мериел подавила зевок.

— А как насчет ситуаций, в которых нам придется показываться на людях вчетвером?

Рейлинд приподнялась на локте и всмотрелась в темноту, из которой доносился голос сестры.

— Показываться? Все, что мне придется делать, — это обмениваться с Креваном любезностями. Помолвлена с ним ты. Это мне следует тебе посочувствовать.

Рейлинд услышала резкий вздох сестры и тут же пожалела о своей резкости. Мериел и не догадывалась, что все дело в ревности. До этого момента Рейлинд и сама об этом не догадывалась.

— Послушай, Мериел, у нас с Креваном все будет хорошо. Просто я плохо спала прошлой ночью. Но я рада, что вы с Крейгом… поладили.

Мериел услышала вопрос, прозвучавший в сдержанном замечании сестры, и поняла, что их с Крейгом крепнущая дружба может быть истолкована превратно.

— Да, мы поладили, — согласилась она. — Мы… друзья, и я его уважаю, но не более того, Линди. А что касается Кревана, то завтра же я поговорю с ним по поводу того, как он с тобой обращается.

— Прошу тебя, не надо!

— Я начну с того, что потребую, чтобы он называл тебя Линди. Креван прекрасно знает, что тебе не нравится твое полное имя.

Рейлинд пожала плечами и легла на спину.

— Пусть называет меня как хочет. А теперь давай спать.

Мериел зевнула, соглашаясь с сестрой, и через минуту ее дыхание стало глубоким и ровным.

Креван, должно быть, решил, что Рейлинд тоже спит. Он тихо встал и бесшумно зашагал в направлении реки. Рейлинд проводила взглядом его исчезающий в темноте силуэт, надеясь, что он не слышал, как они с Мериел шептались с другой стороны костра.

Девушка снова закрыла глаза, но, как и прошлой ночью, мысли не давали ей покоя. Она понятия не имела, как ей объяснить Мериел или кому-либо еще осязаемое напряжение, возникшее между ней и Креваном. Более того, Рейлинд не желала, чтобы Мериел в это вмешивалась. Она хотела, чтобы Креван вел себя с ней иначе, но для этого он должен был посмотреть на нее другими глазами. К сожалению, глядя на нее, Креван видел всего лишь маленькую девочку, а не женщину. А вот ее сестру он юной и незрелой явно не считал. С другой стороны, он поцеловал Мериел. Может, все дело именно в этом?

Рейлинд села, потому что ей в голову пришла и быстро созрела идея. Так вот оно что! Креван увидел в Мериел женщину благодаря поцелую.

Отбросив в сторону плед, Рейлинд быстро сунула ноги в туфли. Наконец-то у нее был план, как вести себя с Креваном Мак-Тирни. К тому моменту, когда они сегодня расстанутся, этот человек поймет, что она такая же взрослая женщина, как и ее сестра.


Креван подошел к реке, прислушиваясь к шуму воды. Мощный поток плескался о скалистые берега. К сожалению, поплавать было невозможно. По сравнению с местом вчерашней стоянки река заметно сужалась. Все же Креван надеялся, что, даже если он войдет в воду по пояс, ему станет легче и внутреннее смятение хоть на время утихнет. Он ни в чем не винил Мериел, но невольно подслушанный разговор взбудоражил его еще сильнее.

Выдернув рубаху из-за пояса, Креван стянул ее через голову и отшвырнул в сторону, чтобы она не намокла. Он проклинал Крейга за его безмятежный сон и за обыкновение всегда являться не вовремя. Вчера вечером Креван почти уступил желанию поцеловать Рейлинд. И он бы сделал это, если бы Крейг и Мериел отложили свое возвращение хотя бы на минуту. Эта минута весь день не давала Кревану покоя. Его преследовал один-единственный вопрос: если бы он поцеловал Рейлинд, поцеловала бы она его?

Кревану казалось, что он знает ответ. Искрящиеся глаза Рейлинд отражали все ее чувства, в этих темно-зеленых озерах плескались страсть и мольба. Но каждый раз, когда Креван представлял себе, что целует Рейлинд, он слышал ее ледяной голос. Снова и снова она заявляла ему, что такой мужчина, как он, не нужен ни одной женщине. Тем не менее Креван поверил ей, когда она сказала, что заикание не является его недостатком. Если так, то какие же у него недостатки?

Женщины никогда не липли к нему так, как к Крейгу или к их старшему брату Конану. Но это не значило, что ему было неизвестно, что такое женское внимание. То, что Кревана не осаждали незамужние женщины, не свидетельствовало о том, что прекрасный пол его не замечал. Более того, когда Креван хотел, он умел быть невероятно обаятельным. Просто такое желание посещало его довольно редко.

Что касается недостатков, то у его братьев их было гораздо больше, чем у него. Чего только стоила знаменитая ярость Мак-Тирни! Из семерых братьев Креван был самым спокойным и уравновешенным. Он гордился своим хладнокровием, способностью разрешать самые трудные ситуации и умением находить общий язык с любыми людьми. Насколько он помнил, до сих пор только одному человеку удалось вывести его из себя — Рейлинд Шеллден.

Креван выругался под нос, упрекая себя за то, что так долго думает о женщине, до которой ему вообще не должно быть дела. Опустив руку, он начал отстегивать кинжал от кожаного пояса. Креван уже собирался бросить его на рубашку, когда его внимание привлек треск ветки, донесшийся из леса. Мужчина мгновенно развернулся и приготовился метнуть клинок в приближающееся существо. Но в ярком свете луны Креван увидел не животное.

Небрежно швырнув нож на рубашку, Креван уперся кулаками в бедра. Ему показалось, что он ждал несколько минут, когда Рейлинд объяснит ему, почему она опять пошла за ним следом. В этот день они едва перебросились несколькими словами, и хотя напряжение, которому не было названия, не ослабевало, во всяком случае, оно не стало сильнее. То, что Рейлинд пришла сюда одна, не могло не изменить ситуацию, и явно не в лучшую сторону. Особенно учитывая то, что она смотрела на Кревана во все глаза. Он хотел прогнать мысли о ней, но в ее присутствии это было невозможно.

— Хватит на меня пялиться. Возвращайся в лагерь.

Реакция на его резкие слова последовала незамедлительно.

— Ты обручен с Мериел, а не со мной! Я могу остаться, если захочу.

— Это твое дело, — сдался Креван и наклонился, чтобы плеснуть воды на разгоряченное лицо в надежде, что это поможет ему немного успокоиться.

Рейлинд продолжала смотреть на Кревана, не в силах отвести от него взгляд. Она понимала, что пожирает его глазами, и ей самой это не нравилось. Но опустить глаза ей не удавалось. Она еще ни разу не видела Кревана без рубахи и оказалась не готова к этому зрелищу.

Чтобы тайком посмотреть на мужчин, Рейлинд в детстве часто ездила в поля, где под началом ее отца обучались воины. В результате она видела много полураздетых представителей сильного пола, а пару раз ее невинному взгляду представали и полностью обнаженные солдаты. Как и следовало ожидать, учитывая род их занятий, они были крепкими и мускулистыми, но память Рейлинд не сохранила ничего похожего на то, что свет луны позволил разглядеть ей сейчас. Креван был бесподобен.

Он не только был значительно шире в плечах и выше многих горцев. Он был также гораздо мощнее, а его загорелый торс указывал на то, что он часто тренировался без рубахи. Рейлинд испытала сожаление, вспомнив о том, что минувшим летом она так редко ездила в поля.

— Рейлинд, чего ты хочешь?

Вопрос Кревана стал напоминанием о том, зачем она сюда явилась, и помог девушке стряхнуть с себя оцепенение. Она пришла, чтобы преподать ему урок. Но прежде чем Креван согласится ее поцеловать, необходимо было с ним помириться.

— Я пришла, чтобы сказать тебе, что больше не хочу ссориться. Я хотела бы, чтобы мы стали друзьями.

Ее предложение было встречено молчанием. «Невыносимый тип», — подумала Рейлинд и, смиряясь с поражением, добавила:

— Совершенно очевидно, что все, что я говорю или делаю, тебя только злит или как минимум раздражает. В таком случае мне ничего не остается, кроме как держаться от тебя подальше и надеяться, что ты будешь делать то же самое.

Продолжая сидеть на корточках у самой воды, Креван наблюдал за стремительно несущимся потоком, за перекатывающимися и кое-где сталкивающимися с берегом волнами. Это было интересно и где-то даже возбуждало, не то что лицезрение спокойной реки, в которую предстояло превратиться этому бурному ручью, прежде чем он впадет в озеро. Мериел напоминала эту скучную реку впереди, и на протяжении следующего месяца его ожидало ее пресное общество.

— Ты бываешь несносной, Рейлинд, но тебе незачем держаться подальше от меня.

Рейлинд, которая уже хотела повернуться и направиться обратно в лагерь, замерла, не успев сделать ни единого шага.

— Ты уверен? — изумленно переспросила она.

— Да, — пробормотал Креван, бросая камень в бурлящую воду. — Ты не пытаешься меня оправдывать.

— А с чего бы мне этим заниматься? — спросила она, силясь понять, что он имеет в виду.

Креван быстро взглянул на нее.

— Вот и я о том же.

Еще долю секунды Рейлинд стояла в растерянности, а затем ее осенило. Для нее заикание Кревана просто было частью его личности. Прощать его было бы так же нелепо, как и синеву его глаз. И тем не менее Креван только что открыто признал, что существуют люди, не желающие принимать его из-за того, как он говорит.

Рейлинд не знала, как ей следует реагировать на эту своеобразную исповедь. У нее появилось желание подойти к Кревану, опуститься рядом с ним на колени и утешить его. Но какая-то часть хотела упрекнуть его. Уверенность Кревана в том, что люди осуждают его за то, как он разговаривает, была неприятна Рейлинд. Она решила, что ее план придется немного отложить. Она докажет, что он имеет дело со взрослой женщиной, но чуть позже.

— Единственный человек, от которого я слышала какие-либо оправдания и вообще упоминания о твоем заикании, — это ты сам.

— Тебе этого не понять. Тебя растил любящий отец, и кроме него и сестры рядом с тобой никого не было. А я всю свою жизнь ловил на себе косые взгляды. Из-за того, как я разговариваю, меня считают неполноценным Мак-Тирни.

Рейлинд недоверчиво фыркнула.

— Даже если бы это было так, почему ты смирился с чужими выводами? Докажи всем, что они ошибаются.

Креван выпрямился и повернулся к ней.

— Я давно решил, что не буду оспаривать ошибочных суждений обо мне. — И прежде чем она успела ответить, добавил: — Это не делает меня трусом.

— Трусом? Конечно, нет, — согласилась Рейлинд, прислоняясь спиной к большому валуну. — Но ты уверен, что люди тебя осуждают, и поэтому выискиваешь доказательства того, что ты прав. О братьях Мак-Тирни говорят, что они чересчур самонадеянны, но ты считаешь себя жертвой.

Все мышцы в теле Кревана напряглись и застыли. В потемневших синих глазах вспыхнула с трудом сдерживаемая ярость. Креван сделал шаг вперед, сокращая расстояние между собой и своей обвинительницей.

— Ты понятия не имеешь о том, о чем говоришь. На тебя никогда не смотрели с разочарованием и жалостью.

Рейлинд снова пренебрежительно фыркнула и оттолкнулась от камня.

— Я не имею об этом понятия? Если кто тебя и понимает, так это я. Но я, по крайней мере, пытаюсь защититься и завоевать уважение окружающих.

— Тем не менее тебе это не удается.

Рейлинд побледнела и попятилась, как будто ее ударили. Это заявление подтвердило ее опасения. Ей уже никогда не удастся избавиться от ощущения собственной неполноценности.

Слуги подчинялись ей из уважения к ее отцу. Выходит, что ее подозрения были не беспочвенными и ей уступали, лишь бы от нее отделаться. Никто ею не восхищался. Она даже никому не нравилась. Сдавленно вскрикнув, Рейлинд повернулась и бросилась к лагерю.

Креван выругался, досадуя на свою бестактность, и, подхватив с земли кинжал и рубаху, последовал за девушкой. Он окликнул ее, но она не остановилась. Догнать ее ему удалось уже возле самой стоянки.

Схватив Рейлинд за руку, он тут же привлек ее к себе и запустил пальцы в ее волосы.

— Рейлинд, эти слова вырвались у меня случайно. Просто я был расстроен.

Девушка трясла головой и плакала, но не пыталась высвободиться.

— Нет, это правда! Я всегда знала, что не нравлюсь людям. Даже тем мужчинам, за которых меня пытался выдать отец.

Желание вспыхнуло в животе у Кревана, и языки пламени обожгли все нервные окончания в его теле. Волосы Рейлинд были мягкими и густыми, и даже после двух дней путешествия от них пахло цветами. Этот запах смешивался с дразнящим ароматом женщины. Креван поймал себя на том, что ему хочется немного отстраниться от нее и поцеловать гладкую белую кожу на ее шее, а также вдохнуть полной грудью ее запах. Прошло уже очень много времени с тех пор, как он держал в объятиях женщину. Но, к сожалению, Рейлинд Шеллден была абсолютно недоступна.

— В таком случае, все эти мужчины — полные идиоты, — наконец выдавил из себя Креван.

— Спасибо. — Рейлинд шмыгнула носом и подняла голову. — Не считая сестры, ты, наверное, мой единственный верный друг.

В ее зеленых глазах стояли слезы, и Креван почувствовал, как у него перехватило дыхание. С взлохмаченными волосами и мокрыми от слез щеками Рейлинд казалась ему более желанной, чем когда-либо, и он невольно задавался вопросом, что он почувствует, если она откроет рот под его требовательными губами. Скрывая от девушки свое смятение, Креван усмехнулся и выпустил ее из объятий.

— Друг? Мы только и делаем, что ссоримся, — произнес он, напоминая ей об этом простом факте.

Даже не догадываясь о том, что его охватило желание, Рейлинд кивнула и облизнула губы. Она стояла перед ним, заламывая руки. Креван как зачарованный смотрел на эти руки, представляя себе, как они гладят его обнаженное тело.

— Ты меня действительно видишь. Ты меня слышишь, — начала Рейлинд. — Ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо… может, даже лучше, чем мой отец. Мериел меня в какой-то степени знает, но она не замечает почти ничего, что происходит в замке. Она не хочет этого видеть. Но ты это видишь… и слушаешь меня.

Креван сглотнул и сделал шаг назад, надеясь, что расстояние между ними позволит ему сохранить контроль над своими чувствами.

— Зато ты меня не слушаешь.

К глазам Рейлинд снова подступили жгучие слезы. Она смотрела на него сквозь застилающую ее взор пелену. Креван инстинктивно потянулся к ней и привлек к себе. Он гладил Рейлинд по спине, пока ее напряженное тело не расслабилось. Она прижалась к его мускулистой груди. Креван закрыл глаза. Ни одна боевая рана не могла сравниться с мукой, которую он испытывал, обнимая эту девушку. Неужели он просто забыл, какое наслаждение способно подарить прикосновение женщины?

Креван обеими ладонями сжал щеки Рейлинд. Запутавшись пальцами в ее роскошных волосах, он заставил ее посмотреть на него.

— Поцелуй меня, — прошептала она.

Креван желал гораздо большего, чем просто поцелуй. Он хотел узнать все ее секреты и насладиться близостью с ней, глубоко погрузившись в ее тело. Осознавая опасность подобных мыслей, Креван резко выпустил Рейлинд и отступил назад.

— Потренируйся на своей руке, — обронил он, ткнув пальцем в ее бицепс.

Рейлинд моргнула. Она хотела, чтобы Креван ее поцеловал, и надеялась ощутить его рот на своих губах, но нелепый совет стремительно вернул ее к действительности.

— На руке? В самом деле? — Она шагнула вперед. Теперь Рейлинд снова смотрела на него снизу вверх, бросая вызов ему и его предложению. — Ты тоже так учился? Или ты так же неопытен, как и я, и просто не хочешь, чтобы я об этом узнала?

Креван стиснул зубы.

— Можешь меня не поддразнивать. Это тебе не поможет.

Рейлинд открыла рот, чтобы ввязаться в очередной спор, но вовремя вспомнила, зачем она за ним побежала. Сделав глубокий вдох, она спокойно произнесла:

— Тогда я обращаюсь к тебе как к другу. Я намерена научиться целоваться. Так что, если ты не захочешь мне помочь, мне придется обратиться к кому-нибудь другому.

Единственным кем-нибудь, о ком она могла говорить, был Крейг, и Кревану меньше всего на свете хотелось, чтобы его харизматичный, чересчур обаятельный брат-близнец соблазнил Рейлинд. Тут Кревану неожиданно пришло в голову, что если он поцелует Рейлинд, то сумеет очень быстро избавиться от необъяснимого и стремительно нарастающего желания обладать ею. Тем более что она сама призналась, что не знает, как это делается.

— Ладно, — пробормотал Креван и провел большим пальцем по мягкому изгибу ее губ, мгновенно заставив девушку умолкнуть.

Не успела она снова заговорить, как его губы опустились на ее рот.

Рейлинд услышала стон и осознала, что это стонет она сама. Поцелуй Кревана разительно отличался от того лобзания, которым она обменялась с Крейгом. Тот поцелуй был именно тем, что она ожидала, — прикосновением его губ к ее устам и слабой надеждой на то, что он сумеет ее чему-то научить. Но тогда Рейлинд так и не поняла, почему люди любят обниматься и целоваться. Однако этот поцелуй проник до глубины ее души, парализовав остротой ощущений. Рейлинд охватило неведомое доселе чувство, сопровождающееся громким стуком ее сердца.

Под легким нажатием ее губы были мягкими и податливыми, а тихий стон воспламенил Кревана еще сильнее. Он крепче прижал ее к себе. Его поцелуи становились все настойчивее. Креван уже не скрывал своего желания. Он начал покусывать ее губы, а затем снова провел по ним большим пальцем, побуждая ее открыть рот. Но Рейлинд инстинктивно стиснула губы еще плотнее.

Креван оторвался от нее, и его дыхание обожгло ее щеку, а сапфировый взгляд, казалось, прожигал ее насквозь. Почти касаясь губами рта Рейлинд, мужчина прошептал:

— Ты хочешь научиться целоваться или нет?

Ей не оставалось ничего иного, кроме как кивнуть.

— Тогда открой рот и позволь мне научить тебя, сладкая моя, — хрипловатым шепотом произнес Креван.

Губы Рейлинд раскрылись, и его язык скользнул внутрь. Справившись с первоначальным удивлением, девушка тоже захотела ощутить его вкус. Она уже поняла, что наконец испытала то жгучее желание, о котором говорили женщины, рассказывая о своих мужчинах. Рейлинд также знала, что ей следует отстраниться, но было уже слишком поздно, даже если бы она и хотела это сделать. Все ее существо ожило, и Рейлинд была уверена, что не отшатнется от огня, который зажег в ней Креван. Она прильнула к нему всем телом и запустила пальцы в его мягкую шевелюру, прижимаясь ртом к его губам в надежде, что этот поцелуй никогда не закончится.

У Кревана перехватило дыхание, когда ее пальцы начали гладить его по волосам, а затем стали исследовать его спину ласкающими и дразнящими движениями. Но когда ее руки принялись блуждать по его груди, Креван не выдержал и оттолкнул ее ладони. Рассудок советовал оторваться от нее, но Кревана пожирала страсть. Какая-то часть его естества ему уже не повиновалась. Он потерял над собой контроль, желая слиться с Рейлинд в единое целое.

Девушка издала низкий, гортанный стон и чувственно изогнулась, прижимаясь к его телу. Язык Кревана скользил по ее рту, и ему казалось, что он пьет из ее уст мед, пытаясь утолить жажду ее сладостью. Возможно, Рейлинд и позволяла кому-нибудь себя поцеловать, но Кревану было ясно, что впервые в жизни она целуется по-настоящему.

Рейлинд ощущала, что всецело принадлежит этому мужчине, как будто его язык обладал способностью навсегда соединить ее душу с душой Кревана. Еще никогда она не встречала мужчину, который смог бы пробудить в ней такую бурю чувств. В его объятиях Рейлинд чувствовала себя красавицей. Оказалось, что в самой глубине ее души скрываются эмоции, о которых не догадывалась даже она сама. Рейлинд также знала, что это только начало. Она хотела испытать это наслаждение, испытать безумные ощущения, которые обещало ее тело, и сообщила ему об этом.

Креван застонал. Он знал, что должен положить конец объявшему его безумию, потому что он был близок к тому, чтобы, не обращая внимания на голос рассудка, подыскать уединенное местечко, где он смог бы показать Рейлинд, насколько она желанна. Креван заставил себя разорвать эти божественные объятия и отстранить девушку.

Рейлинд смотрела на него, и ее глаза молили об объяснении, которого у него не было или, во всяком случае, которое он не хотел произносить вслух. Не отдавая себе отчета в собственных действиях, Рейлинд подняла руку и коснулась своих распухших, зацелованных губ. Креван понятия не имел, что ей сказать, но точно знал, в чем нуждается… Ему было необходимо одиночество. Рейлинд должна была уйти… немедленно.

— Урок окончен, — наконец удалось выдавить ему из себя.

Обида вспыхнула в глазах Рейлинд, и она быстро опустила руку, скрывая за гордостью причиненную им боль.

— Итак, теперь я умею целоваться, — сказала девушка.

От этого намека у Кревана пересохло во рту. Рейлинд была рождена для него. Она подходила ему как никакая другая женщина, но он не собирался ей об этом говорить.

— Да, этого достаточно, чтобы не осрамиться. Поскольку я твой друг, это все, чему я могу тебя научить, — закончил он, надеясь, что она поняла. — То, что только что произошло, больше никогда не должно повториться.

Общество женщины не было для Кревана чем-то новым или неожиданным. Но целуя Рейлинд, он испытывал нечто большее, чем просто удовольствие. Даже делая скидку на то, что его очень давно не ласкала женщина, обнимая ее, он знал, что больше никто не способен подарить ему подобные ощущения. Все его тело бурлило от страсти. Одних мыслей об этом было достаточно, чтобы возбудиться.

Им с Рейлинд нельзя забывать о том, что весь следующий месяц ей предстоит быть невестой Крейга. «Через месяц она уедет, — твердил себе Креван, — и я позабочусь о том, чтобы мы больше никогда не встречались, пока она не будет надежно связана узами брака… с кем-нибудь другим».

Сделав шаг вперед, Рейлинд приподнялась на цыпочки и коснулась губами его щеки.

— Спасибо, — совершенно искренне прошептала она и повернулась, чтобы уйти.

Когда вначале Креван отказался выполнить ее просьбу, у нее промелькнула мысль, что это может объясняться его неопытностью. Не считая случая с ее сестрой, Рейлинд никогда не видела его в обществе женщины. Dar Dial. Она ошибалась. Возможно, Креван Мак-Тирни и был самым упрямым и несносным представителем мужского племени, но что он умел делать по-настоящему хорошо, так это целоваться. Если кому и не помешали бы уроки, так это Крейгу. К счастью, ее помолвка с ним была фиктивной. После поцелуев Кревана Рейлинд начинало тошнить от одной мысли об объятиях Крейга. Зато Креван… Она снова поцеловала бы его, если бы он ее об этом попросил.

Рейлинд ступила на поляну, где Крейг и ее сестра по-прежнему крепко спали, даже не заметив их отсутствия. Она уже хотела лечь, как вдруг ее взгляд упал на пустой плед Кревана, и ее охватила паника. Рейлинд сгорала от жгучего желания, от мучительной потребности не просто целоваться, но и быть рядом с Креваном. Разговаривать с ним и слушать, что он ей отвечает. Девушка назвала его другом, но то, что она чувствовала, выходило далеко за рамки дружбы.

Не может быть, чтобы он действительно ей нравился… Или может?

Глава 7

Рейлинд послала свою лошадь вперед и втиснулась между Креваном и Крейгом, чтобы получше разглядеть тех, кто приютит ее в следующем месяце. Утро прошло спокойно, поскольку теперь Мериел ехала рядом с Креваном, а Рейлинд возле Крейга. Рейлинд пыталась представить себе свою жизнь в замке Мак-Тирни. Ей уже приходилось встречаться с леди Мак-Тирни, но она знала только то, что эта женщина очень красива и что отец весьма высокого мнения о ней. Рейлинд ожидала, что Лорел окажется мягкой и кроткой, потому что лэрд Шеллден не любил женщин, которые его не уважают или не желают уступать ему лидерство. Поэтому, когда их четверка миновала проездную башню замка, Рейлинд изумилась, когда прямо посреди двора перед ними развернулась такая бурная сцена.

— Решай сам, любимый! — восклицала Лорел, которой, похоже, не было дела до того, как далеко доносится звук ее голоса и как подобная угроза может быть истолкована теми, кто ее услышит. Ее густые волнистые золотистые волосы были распущены, зрительно удлиняя ее и без того высокую стройную фигуру. — Либо ты все расскажешь мне прямо сейчас, в этом дворе, либо через час в нашей спальне. Так или иначе, но ты объяснишь мне, что тут происходит на самом деле.

Глаза Рейлинд и Мериел широко распахнулись. Ни одна из них не сомневалась в искренности этой угрозы. Если лэрд через час не явится в свою спальню, леди Мак-Тирни его, вне всякого сомнения, разыщет. Сестры оглянулись на членов клана, которые ходили по двору, выполняя какую-то работу. Никто не обращал внимания на лэрда и его жену, как будто в выяснении отношений между ними не было ничего необычного.

Рейлинд наклонилась к Кревану и, понизив голос, поинтересовалась:

— Они в самом деле ссорятся?

— Да.

— Может, нам стоит вмешаться? — спросила Рейлинд, обеспокоенная судьбой Лорел, осмелившейся в подобном тоне разговаривать не просто с лэрдом, а и с мужчиной значительно крупнее ее.

— He-а. Только у Конора хватает глупости связываться с Лорел.

— Ты ее боишься? — поддразнила Кревана Рейлинд, пытаясь определить, насколько серьезно он говорит.

— Иногда боюсь, — признался он.

— Может, они не знают, что мы уже здесь? — предположила Мериел, озадаченная не меньше сестры.

— Конечно, знают, — опроверг ее предположение Креван, которого происходящее, похоже, ничуть не взволновало.

Рейлинд с трудом оторвала взгляд от ссорящихся супругов и посмотрела на Крейга, а затем на Кревана. Оба сохраняли полное спокойствие, как будто ожесточенная ссора в противоположном конце двора их нисколько не волновала, и это смутило ее еще больше, ведь о страстной любви лэрда и леди Мак-Тирни на Западных Высокогорьях слагали легенды.

— Мне это не нравится. Может, нам лучше уехать? — прошептала она.

Креван покачал головой.

— В том, что вы видите, нет ничего странного. Мы с Крейгом скорее забеспокоились бы, если бы они сейчас не ссорились.

Мериел, которой наконец удалось остановить свою кобылу рядом с лошадью Крейга, озвучила второй вопрос, не дававший покоя Рейлинд:

— О чем они могут спорить? Я хочу сказать… лэрд вернулся домой только сегодня утром.

— Скорее всего, из-за нас, — беспечно отозвался Крейг.

Видя, что объяснение его брата привело Рейлинд в еще большее замешательство, Креван добавил:

— Я думаю, что Крейг прав. Рискну предположить, что Лорел не поверила в нашу в-в-внезапно в-воспылавшую любовь и х-х-хочет знать, ч-что за этим стоит.

— Она в этом не одинока, — прошептала Рейлинд.

— Но почему леди Мак-Тирни отказывается верить этой новости, еще не встретившись с нами? — невинно поинтересовалась Мериел.

— По множеству причин, — пожал плечами Крейг, — включая то, что несколько недель назад мы с Креваном приезжали домой и ни один из нас даже не упомянул ни о тебе, ни о твоей сестре. Нам будет очень трудно убедить Лорел в том, что кто-то так внезапно привлек наше внимание, а уж сестры Шеллден, в обществе которых мы провели несколько месяцев, и подавно. Особенно учитывая то, что мы годами твердили: женитьба не входит в наши ближайшие планы.

— С-с-смотрите, — перебил его Креван, указывая пальцем на продолжавшую ссориться пару. — Видите, как Конор только что сунул ладони под мышки?

Рейлинд кивнула.

— Это означает, что разговор почти окончен. Теперь Лорел п-п-попытается вытянуть правду у кого-то из н-нас.

Мериел наклонилась вперед, чтобы видеть всех троих, и спросила:

— Может, лучше все ей рассказать? То есть я хочу сказать, если она уже и без того подозревает правду, как нам удастся убедить ее и всех остальных в обратном?

— Что ты, ни в коем случае! — забеспокоился Крейг, понимая, что ни Мериел, ни Рейлинд даже не догадываются о серьезности своего положения. — Мериел, пообещай мне, что ты не скажешь Лорел ни слова.

Мериел внимательно посмотрела на Крейга, прежде чем кивнуть в знак согласия.

Кревана это не убедило, поскольку он знал, сколь хитроумной и изобретательной может быть его невестка, и он добавил:

— Лорел умеет д-д-добиваться своей цели, и перечень ее м-ме-тодов поистине бесконечен. Так что будьте начеку.

Им предстояло изыскать способ убедить Лорел в том, что они действительно хотят пожениться. Все знали, как леди Мак-Тирни, которая сама едва не стала жертвой нежеланного замужества, относится к бракам, заключенным не по любви. Если бы Лорел стало известно, что их помолвка лишь фарс, она могла взорваться, и тогда ничто не удержало бы правду в пределах замка Мак-Тирни.

Уловив зловещие нотки в голосе Кревана, Рейлинд окончательно убедилась в том, что ситуация, в которой очутились они с сестрой, гораздо серьезнее, чем им говорят.

— Мы будем осторожны, — пообещала она Кревану. — Все поверят в то, что через месяц состоится наша свадьба.

«Я также клянусь при первой же возможности потребовать у тебя, Креван Мак-Тирни, чтобы ты объяснил мне, что происходит». Рейлинд решила обязательно выяснить, что угрожает им с сестрой и почему изменить ситуацию может только их предполагаемое замужество, потому что, как бы абсурдно это ни звучало, Рейлинд была убеждена: другого выхода у них действительно нет. В противном случае ни один из близнецов Мак-Тирни не согласился бы сделать вид, будто он готов отказаться от своей свободы.

Все четверо спрыгнули с лошадей и повели их к конюшне. Впрочем, далеко уйти они не успели, потому что Лорел бросила последний возмущенный взгляд на мужа и, изобразив широкую улыбку, поспешила поприветствовать своих гостей. От этой внезапной приветливости Крейгу и Кревану стало не по себе, в особенности потому, что улыбка казалась вполне искренней. Радостная усмешка Лорел означала, что у нее уже созрел план. Прежде чем братья Мак-Тирни успели предостеречь Рейлинд или Мериел, обе гостьи угодили в горячие объятия хозяйки замка. В то же время серо-голубые глаза Лорел отдали Кревану и Крейгу молчаливый приказ помалкивать.

— Должна признаться, меня удивило сообщение Конора о вашем предстоящем бракосочетании, но я счастлива, что к нашей семье присоединятся еще две женщины! — радостно воскликнула Лорел, сжимая руки Рейлинд и Мериел. — Когда я ненадолго приезжала в ваш замок, нам ни разу не представилось случая поговорить. Но сейчас у нас есть целый месяц на подготовку, и за это время мы наконец-то сможем хорошо узнать друг друга.

Крейг глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух из легких, осознав, что больше не контролирует свое будущее, во всяком случае, на ближайший месяц. Этот контроль был вырван у него из рук в то мгновение, когда они въехали во двор замка. Что бы ни задумала Лорел, предотвратить это не было ни малейшей возможности. Крейг начал медленно пятиться, рассчитывая незаметно улизнуть, но Лорел схватила его за руку и остановила.

Обернувшись к Крейгу, она снова улыбнулась ему, а затем и Кревану лучезарной улыбкой, от которой по спинам братьев пополз холодок. Слишком часто они сталкивались с жизнерадостностью Лорел, и добром это никогда не заканчивалось.

— Прежде чем вы займетесь своими делами, попрошу вас собрать вещи ваших невест и перенести их в свои комнаты.

Креван почувствовал, что у него отваливается нижняя челюсть. Он был уверен, что Крейг находится в таком же состоянии, как и он.

Лорел склонила голову набок, притворно удивляясь такой реакции.

— Я не ждала гостей, а переселять детей мне не хочется. Но поскольку ровно через месяц у вас будут общими не только комнаты, мне представляется вполне логичным, если Мериел будет спать в постели Кревана, а Рейлинд — в постели Крейга.

— Но где будем спать мы? — вырвалось у Крейга.

— Конечно, в сторожевой башне со стражниками или в полях вместе с холостыми солдатами.

Крейг представил себе, как аккуратная, обожающая порядок Рейлинд убирает в его удобной, обжитой комнате.

— Как насчет комнаты Клайда? — подал он идею, зная, что самый младший из его братьев сейчас находится на равнинах, тренируясь там вместе с Колином. — Это было бы гораздо приличнее, и девушки могли бы жить вместе!

Громкий хриплый смешок заставил притихнуть всю компанию. Конор, который все это время слушал, как его младшие братья все сильнее запутываются в одном из изобретательных планов Лорел, не удержался от смеха. Он понимал, что ведет себя не очень правильно в ситуации, где от него ожидали поддержки, но ничего не мог с собой поделать. Конор обожал наблюдать за тем, как кто-то кроме него на собственной шкуре ощущает коварство Лорел.

Конор понимал, что его жена только приступила к осуществлению своего замысла, и не собирался попадаться в ее сети лишь потому, что случайно подвернулся ей под руку. Он развернулся и зашагал к нижнему залу, но его настиг голос жены:

— Напоминаю тебе, любимый: через час у нас встреча, во время которой мы завершим наш спор. Я бы посоветовала тебе вооружиться более убедительными аргументами.

Конор, не останавливаясь, помахал ей рукой и еще раз усмехнулся.

— Я только надеюсь, о моя прелестная жена, что ты будешь рада увидеть меня без всяких аргументов, потому что ничего нового ты от меня не услышишь.

Лорел шумно выдохнула, не сумев скрыть досаду, но тут же обернулась к близнецам, чтобы ответить на вопрос Крейга. Однако она не успела произнести ни слова, потому что Креван устремил на нее суровый взгляд и произнес:

— Н-н-никто, и особенно моя невеста, не переступит порог моей комнаты, не говоря уже о том, чтобы спать в моей постели. Все мои вещи разложены в т-т-таком порядке, как мне это необходимо, и я х-хочу, чтобы т-так оставалось и впредь.

Крейг тут же поддержал брата, выказав сходные чувства.

— Поверь мне, Рейлинд не захочет жить в моей комнате. Разумеется, если ты сдержала свое обещание.

Вскоре после появления в замке Мак-Тирни Лорел взяла бразды правления столь большим хозяйством в свои руки. В ее обязанности входило поддержание порядка в комнатах лэрда и его домочадцев. Увидев спальню Крейга, она предъявила ему ультиматум.

Он обязан помогать содержать это помещение в чистоте или будет иметь дело с последствиями. Лорел считала, что слуги не обязаны тратить долгие часы на то, чтобы собрать его вещи. Крейг еще ничего не знал о коварстве Лорел и о методах, которыми она пользовалась для достижения цели. Поэтому он пожал плечами и беспечно заметил:

— Порядок нужен Кревану, а не мне. Пусть все остается как есть. Моя комната не грязная, а просто немного захламленная, и мне это нравится. Все лежит на виду.

Со временем они пришли к компромиссу. Слугам позволялось убирать ровно настолько, насколько это было необходимо, чтобы не позволить грызунам поселиться в его спальне. Раз в неделю Крейг обязан был относить грязную одежду прачкам, а Лорел пообещала, что никогда не будет пытаться навести порядок в его комнате.

Сейчас Лорел в упор смотрела на Крейга.

— Уверяю тебя, с тех пор как ты покинул свою спальню, в ней ничего не изменилось.

Затем она перевела пристальный взгляд на Кревана.

Рейлинд испытывала неловкость от того, что о ней говорят в ее присутствии. Она уже хотела принять предложение Крейга и поселиться в комнате Крайда, как вдруг Лорел подняла руку, и Рейлинд обнаружила, что закрыла рот, не проронив ни слова. Креван был прав: Лорел держалась очень уверенно, не позволяя супругу и его братьям, обладавшим внушительными габаритами, запугать ее.

— Если вас действительно так сильно волнует судьба ваших комнат, — продолжала Лорел, — я предлагаю вам обоим найти себе супругов среди мужчин. Тогда вы сможете стать хозяйками других замков. А у этого замка уже есть хозяйка, и решать, кому и где спать, буду я.

— Я пошел за Конором! — взревел Крейг, позабыв, что Лорел располагает множеством способов убеждать людей в своей правоте.

— Ты уверен, что хочешь впутывать в это брата? — поинтересовалась Лорел, небрежно скрестив руки на груди.

Креван прищурился. Выражение его лица ясно говорило о том, насколько он зол. Креван явно понимал, что Лорел одержала верх. Если бы он или Крейг попросили Конора вмешаться, им пришлось бы об этом пожалеть. По опыту они знали, что Конор вмешается, но встанет не на их сторону. Он попытается преподать братьям урок, чтобы им больше не хотелось оспаривать решения Лорел по таким пустяковым вопросам.

Крейг закрыл рот и покачал головой. Он лишь однажды осмелился перечить Лорел, но запомнил этот случай надолго. Крейг понятия не имел, как она это сделала, но его постель вдруг стала невероятно неудобной, а одежда заставляла постоянно почесываться. И это не считая других хитроумных и крайне неприятных вещей. Речь шла о сущих пустяках, что не позволяло Крейгу пожаловаться Конору и не выглядеть при этом слабаком и неженкой. В тот день, когда его постель вернулась в свое нормальное, удобное состояние, а кожа перестала гореть от постоянного почесывания, Крейг возблагодарил Господа и мысленно поклялся больше никогда не перечить Лорел.

Глядя на Крейга и Кревана и видя их смирение, Лорел улыбнулась и произнесла:

— Теперь, когда мы все уладили, почему бы вам не присоединиться к Конору и племянникам в нижнем зале? Разумеется, после того как вы перенесете вещи своих будущих супруг в свои комнаты.

Она произнесла слова «будущих супруг» преувеличенно радостным тоном, заставив обоих мужчин в отчаянии застонать. Чтобы положить конец этой пытке, Креван уже был готов на все, что угодно. Украдкой бросив последний взгляд на Рейлинд, он схватил свои и ее вещи, в то время как Крейг подошел к лошадям, чтобы снять с них тяжелые сумки Мериел.

Лорел смотрела им вслед, пытаясь понять, кто на ком женится. Ни один из мужчин, похоже, не отдавал себе отчета в том, что несет вещи невесты брата.

Все еще размышляя над увиденным, Лорел кивнула в сторону большого зала и произнесла, обращаясь к сестрам Шеллден:

— Пойдемте, присядем. Вам необходимо поесть, а заодно вы сможете рассказать мне о том, что происходит на самом деле.

Рейлинд услышала слова Лорел, но у нее все еще голова шла кругом от того, чему она только что стала свидетелем.

— Как ты это сделала? — наконец удалось ей выдавить из себя.

Лорел смотрела на нее, невинно моргая.

— Что именно?

— Это, — повторила Рейлинд, указывая на две высокие фигуры, скрывающиеся за дверью большой башни справа от них.

— Никто не способен заставить Кревана… я хочу сказать, Крейга, изменить свое решение.

Мериел кивнула, соглашаясь с сестрой.

— Я была уверена, что ты проиграешь этот спор.

Лорел вздохнула. Интуиция и тут ее не подвела. Мало того что эта помолвка казалась ей чрезвычайно подозрительной. Обеим девушкам предстояло очень многому научиться. Их оберегал от всего на свете не только отец. Ему помогали обстоятельства. Лорел прекрасно знала, что случается с детьми, когда они теряют мать, а также чего они лишаются. Этим девушкам помощь была необходима не только для того, чтобы подготовиться к свадьбе. Они отчаянно нуждались в чьем-то руководстве. Для того чтобы стать женщиной, красивого тела недостаточно. И оно уж точно не помогало девушке стать хорошей женой.

Лорел одарила Рейлинд лукавой улыбкой и пожала плечами.

— Это все опыт. Не беспокойтесь. У вас обеих есть целый месяц для того, чтобы освоить искусство управления мужчинами… Или, правильнее сказать, управления мужьями.

Побелевшие лица Рейлинд и Мериел подтвердили догадку Лорел. Никто из них не хотел вступать в брак. И что самое важное, никто из них даже не собирался делать это через месяц.

Почему же в таком случае Конор настаивает на том, чтобы она сделала все, что в ее силах, чтобы помочь им подготовиться к свадьбе?


Все три женщины расселись вокруг стола в большом зале, и Лорел попросила служанку принести поднос с едой. В замке уже пообедали, но Лорел помнила, что после путешествий она всегда испытывала волчий голод и могла съесть и выпить все, что угодно.

— Это было изумительно! — произнесла Мериел, доедая последний кусок мяса и облизывая кончики пальцев.

— Да, — поддержала сестру Рейлинд. — Нельзя ли попросить слуг принести еще немножко?

— Все, что я могу вам предложить, — это хлеб, — ответила Лорел, указывая на полусъеденную буханку на подносе. — Сегодня вечером нас ждет праздничный пир. Совсем небольшой, поскольку меня не предупредили вовремя о вашем приезде. Но кухарки все равно заняты, и им некогда готовить что-то еще.

Мериел сидела слегка ссутулившись, вполне довольная скудным обедом.

— Это чудесно! Я обожаю праздники. Надеюсь, что у нас каждый вечер будет пир! — воскликнула она, даже не задумываясь о том, сколько времени и усилий требовало подобное событие.

Что касается Рейлинд, то она считала, что как гости они заслуживают более любезного обращения и, раз уж они попросили добавки, им были обязаны ее предоставить.

— В замке Кайреох удобство гостя ставят выше удобства нескольких слуг, — пробормотала она.

Лорел дружелюбно улыбнулась девушке и тихо произнесла голосом, в котором не было даже тени возмущения:

— Я надеюсь ради твоего собственного блага, что когда-нибудь ты будешь думать иначе.

Мериел, как прирожденный миротворец, попыталась направить беседу в более мирное русло.

— Мы очень благодарны тебе за то, что ты поможешь нам подготовиться к свадьбе. Мне не терпится начать шить платье.

Лорел уловила в ее голосе мольбу сменить тему, но не желала, чтобы ею так легко манипулировали.

— Я очень люблю Крейга и Кревана. Они моя семья, и для меня нет ничего важнее счастья близких мне людей. И я не собираюсь сидеть сложа руки и наблюдать за тем, как они заключают браки, в которых могут быть несчастны.

Мериел поежилась и вжалась в стул. Единственной реакцией Рейлинд стала чрезмерно напряженная спина. Так или иначе, но поведение обеих сестер подтвердило, что они что-то скрывают. Лорел начала барабанить пальцами по столу. Приведя обеих девушек в большой зал, она преследовала вполне определенную цель — заставить их сознаться в том, что предстоящая свадьба — это фарс. Но побеседовав с ними, Лорел уже не была уверена в том, что ей следует принуждать своих гостий к подобному признанию.

Ей всегда нравились сестры-близнецы Шеллден. Они обе были необычайно красивыми и милыми девушками. К сожалению, у них был отец, который души в них не чаял и чрезмерно их опекал. В результате повзрослели только их тела, а жизненный опыт остался на незрелом, детском уровне.

Лэрд Шеллден столько лет прятал дочерей от мира, что предстоящий брак был единственным благовидным предлогом, который позволил бы ему куда-то их отпустить на такой продолжительный промежуток времени. Итак, Крейг и Креван помогали Шеллдену защитить его дочерей. Но от чего? Или следовало сказать, от кого? Лорел могла бы их об этом спросить, но она подозревала, что ни один, ни другой не были в полной мере посвящены во все обстоятельства проблемы. Спрашивать Конора было бессмысленно, но с другой стороны… он не мог не понимать, что она тут же их раскусит. В каком-то смысле ее муж практически умолял ее вмешаться, потому что, если бы речь шла о настоящей свадьбе, он бы запретил ей совать в это дело свой нос. Это было довольно рискованное умозаключение, но опыт совместной жизни с этим изобретательным, изумительным мужчиной подсказывал Лорел, что она недалека от истины.

Лицо женщины расплылось в улыбке. «Спасибо, Конор… Я согласна», — мысленно произнесла она, надеясь, что решимости Рейлинд и Мериел окажется достаточно для того, чтобы довести их план до конца. Потому что теперь они находились на территории Мак-Тирни и она знала, что никто не поверит в то, что Крейг и Креван на самом деле собираются жениться на этих сидящих перед ней девушках.

Конор был прав. Они действительно нуждались в ее помощи. И она была, наверное, единственным человеком, который способен был ее оказать.

* * *

Лорел открыла дверь в спальню Крейга и махнула рукой, указывая на царящий в ней беспорядок и сопровождая этот жест вздохом отчаяния.

— Это будет твоя комната, Рейлинд. Я бы извинилась за беспорядок, но, поскольку ты очень хорошо знаешь Крейга, уверена, что ничего другого ты и не ожидала.

Рейлинд сглотнула и заглянула внутрь. Ее глаза распахнулись от Ужаса. Повсюду были разбросаны какие-то вещи. Заставив себя переступить порог, девушка отодвинула ногой какие-то кожаные ремни, потому что в противном случае стоять ей было бы негде.

Мериел, которой теперь удалось заглянуть в комнату, издала восторженный вопль при виде больших окон, заливающих комнату солнечным светом. С грацией человека, обладающего немалым опытом жизни среди хаоса, Мериел быстро прошла к скамье, переступая через валяющиеся на полу вещи, и расположилась на ней, глядя на просторный двор под окном.

— Тебе так повезло! — взволнованно хихикнула она. — Скамья у окна и столько света!

Рейлинд содрогнулась. Ее сестра даже не заметила беспорядка. Она видела только то, как эту комнату можно использовать для шитья и ткачества. Кровать была не застелена. Судя по смятому матрасу и разбросанным одеялам, ее вообще никогда не застилали. По всей комнате валялась одежда — мужская одежда, — среди которой кое-где виднелось оружие. Большинство свечей догорело до основания, оставив после себя огарки в лужах расплывшегося и застывшего воска. Некоторые из них свалились на пол или банкетку, где их и затушили. Этот ужас вполне мог бы быть естественной средой обитания Мериел, если бы Рейлинд позволила их комнате дойти до такого состояния.

— Я поручила слугам разжечь камины в обеих комнатах, — сообщила девушкам Лорел. — И скоро кто-нибудь придет, чтобы сменить постельное белье и унести отсюда оружие, хотя Крейг очень не любит, когда прикасаются к его вещам. Но я уверена, что ты это знаешь, — добавила Лорел, обращаясь к Рейлинд. — Надеюсь, ты готова постоянно бороться с этим беспорядком, хотя, живя с Крейгом, наверное, проще махнуть на это рукой.

Заметив отвращение, исказившее черты Рейлинд при виде этой чрезвычайно захламленной комнаты, Лорел испытала угрызения совести. Решив на время избавить девушку от этого зрелища, она вытолкала обеих сестер обратно в коридор. Рейлинд машинально направилась к двери второй комнаты, расположенной на этом этаже.

Лорел не стала ее останавливать, а распахнула дверь, и перед их взглядами предстала комната, доверху набитая какими-то вещами.

— Это была спальня Коула, — пояснила она, имея в виду третьего брата Мак-Тирни, который несколько лет назад женился и стал лэрдом кочевого клана на севере Высокогорий. — Здесь будет жить мой сын Брэден, когда немного подрастет. Но пока мы используем ее как чулан.

Закрыв дверь, Лорел вернулась к лестнице и поднялась на один пролет. Как и на втором этаже, на третьем было две двери.

— Это спальня Клайда, — произнесла она, указывая на запертую дверь. — Он уехал на юг тренироваться со своим старшим братом Колином. А это комната Кревана, в которой теперь будешь жить ты, Мериел.

Мериел нетерпеливо заглянула внутрь, и у нее оборвалось сердце. Вместо выходящих во двор больших окон, впускающих в комнату огромное количество света, тут было лишь одно маленькое окошко и несколько узких бойниц, выходящих на овраг и холмы за стенами замка. Вид ее вещей на гладком покрывале кровати заставил сердце девушки учащенно забиться. Она понимала, что ткать гобелены в этом полумраке будет невозможно.

Не замечая растерянности сестры, Рейлинд с улыбкой вошла в эту аккуратную спальню. Огонь в камине заливал комнату теплым светом, который она всегда предпочитала ярким солнечным лучам. У каждой вещи было свое место. Рейлинд подошла к кровати и вовремя спохватилась, чтобы не усесться на нее. Это показалось ей таким же естественным, как если бы она находилась в своей собственной комнате.

Рейлинд спрашивала себя, испытывал ли подобные чувства Креван, входя сюда после долгого напряженного дня. Что, если бы она уже была здесь? В комнате стояло только одно кресло. Возможно, им обоим пришлось бы сидеть на кровати?

В ее размышления вторглись тихие всхлипывания, и Рейлинд поняла, что Мериел плачет. Обняв сестру, она пояснила Лорел:

— Мне кажется, Мериел не хочет оставаться здесь одна. Может быть, мы могли бы спать вместе?

Мериел тут же кивнула и отстранилась.

— Если можно, — шмыгнув носом и утерев слезы, добавила она. — Мы всегда спали в одной комнате.

Лорел очень сочувствовала сестрам. Но она также знала, что не имеет права обращаться с ними так, как это делал их отец. Это было бы нечестно по отношению к ним самим и их будущим супругам. Язвительно усмехнувшись, Лорел поинтересовалась:

— Ты и в брачную ночь будешь спать с сестрой?

Это критическое замечание было адресовано Мериел, но Рейлинд сполна ощутила этот удар. Она не хотела, чтобы Лорел рассказала Кревану об этой просьбе, опасаясь того, что он усмотрит в этом ее неготовность к взрослой жизни. Поэтому Рейлинд сцепила руки перед грудью и обернулась к сестре.

— Мериел, вот как должна выглядеть спальня. — Переведя взгляд на Лорел, она добавила: — Я много лет пыталась заставить сестру класть вещи на место. В комнате всегда должен быть порядок. Именно этого я добиваюсь, ведя хозяйство в замке своего отца.

Лорел слушала, как щебечет Рейлинд, перечисляя все, за чем ей приходится следить. Все увеличивающийся перечень дел удивил Лорел, потому что он свидетельствовал о том, что Рейлинд действительно знает, как надо управлять замком. К сожалению, она никогда лично не выполняла всю эту работу, а только организовывала ее.

— Прежде чем я вас покину и вы начнете готовиться к сегодняшнему вечеру, я покажу вам еще одно место, где живет человек, которому я хотела бы вас представить.

Вслед за Лорел и Мериел Рейлинд поднялась по лестнице на верхний этаж башни. Братьев Мак-Тирни было семеро, и Рейлинд слышала рассказы обо всех семерых. Конор, супруг Лорел, взвалил на свои плечи большую ответственность, став лэрдом клана после смерти отца. Второй по старшинству брат женился на девушке из равнинного клана, а третьему удалось то, во что никто не верил: он объединил под своим началом кочевые северные племена. Мериел и Рейлинд были помолвлены с близнецами Мак-Тирни. Оставались еще два младших брата. Один из них уехал, а о втором поговаривали, что он просто ужасен.

Перед тем как подойти к двери, Рейлинд нервно облизала губы.

— С кем ты хочешь нас познакомить?

Лорел замерла на месте.

— С Конаном, разумеется, — ответила она и, увидев, как кровь отхлынула от лица Рейлинд, прикусила щеку изнутри, чтобы удержаться от улыбки. — Не забывай, ему тоже предстоит стать твоим братом.

Лорел решительно постучала в дверь и толкнула ее, когда изнутри донеслось приглушенное ворчание.

— Привет, Конан. У нас гости, — произнесла она, входя в комнату.

В другом конце помещения, заваленного свитками и листами бумаги, сидел молодой мужчина. Опершись лбом на ладонь, он что-то разглядывал на столе.

— Передай ей, пусть уходит. Я не в настроении. Если ей повезет, я поздороваюсь с ней сегодня за ужином.

Не обращая внимания на его высокомерное заявление, Лорел поинтересовалась:

— Откуда ты знаешь, что это она?

Не поднимая головы, Конан что-то черкнул на карте, которую он так пристально изучал, и снизошел до ответа, всем своим видом давая понять, что делает Лорел большое одолжение.

— И когда это ты пыталась познакомить меня с кем-нибудь, кто не был бы женщиной?

— На этот раз ты ошибаешься. Я не собираюсь знакомить тебя с женщиной. — Эти слова привлекли внимание Конана. Он поднял глаза и тут же поморщился, осознав свой промах. — Я хочу представить тебя Рейлинд и Мериел Шеллден.

— Я их знаю.

— Может, ты также знаешь, что они помолвлены с твоими братьями Креваном и Крейгом?

Конан швырнул гусиное перо на стол.

— Я тебе не верю. — Он перевел взгляд с Лорел на Рейлинд и затем на Мериел, прежде чем снова уставиться на свою невестку. — Они похорошели с тех пор, как я видел их в последний раз, но все равно недостаточно красивы, чтобы Креван и Крейг захотели на них жениться.

— Что ж, просто замечательно, что это не ты женишься на одной из нас, — огрызнулась Рейлинд.

Эта отповедь должна была заставить Конана извиниться или как минимум испытать некое подобие раскаяния, но он лишь поднял бровь, давая понять, что реплика Рейлинд его не впечатлила.

Когда Конан Мак-Тирни тренировался под началом ее отца, что в разное время делали все братья Мак-Тирни, он обходил замок Кайреох стороной, так же как на протяжении последних месяцев это делал Крейг. Тем не менее Рейлинд была наслышана о Конане и о его пренебрежительном отношении к женщинам. Она полагала, что в этом он похож на самых грубых воинов ее отца. Но еще никогда в жизни никто не говорил о ней в таком тоне. И уж точно никто не позволял себе делать это в ее присутствии. В конце концов, она была дочерью лэрда Шеллдена!

Лорел заметила, как ощетинилась Рейлинд, и не сомневалась, что ее реакция не укрылась и от Конана. Рейлинд не понимала, что порицаниями и выговорами ей не избавиться от насмешек Конана. Все это скорее подстегивало, чем останавливало его. Конан был одним из младших братьев Мак-Тирни, но, вне всякого сомнения, самым одаренным членом этого клана, в результате чего считал ниже своего достоинства общаться с теми, кто был не так умен, как он.

Поскольку лишь немногим женщинам представилась редкая возможность обучаться в аббатстве подобно Лорел, Конан совершенно искренне считал женщин пригодными лишь для того, чтобы доставлять мужчинам удовольствие и рожать от них детей. Насколько было известно Лорел, он сделал всего два исключения из общего правила. Этими исключениями была она сама и ее лучшая подруга Элленор, которая вместе с ней училась в аббатстве. Лорел с сожалением подумала о том, что ни Рейлинд, ни Мериел не удастся поставить этого заносчивого юношу на место, как это сделала Элленор.

Все же стычки с Конаном представлялись Лорел идеальным способом научиться обращаться с трудными людьми. Рейлинд была не в состоянии просто приказать ему вести себя прилично, а женские уловки Мериел тоже ничем не могли ей помочь. Хозяйка замка понимала, что обеим девушкам придется изыскать иные методы, если они хотят, чтобы в общении с ними Конан не выходил за рамки приличий. Лорел также не сомневалась в том, что, если они не будут его провоцировать, он станет успешно избегать встреч с ними.

— Что ж, мы оставим тебя в покое. Но сегодня в нижнем зале состоится небольшое празднество по случаю прибытия гостей. Тебе придется оставить свои занятия, в чем бы они ни заключались, и присоединиться к семье.

Сделав затейливый жест, Конан кивнул в знак согласия.

— Я также советую тебе потратить остаток дня на сборы, потому что весь следующий месяц Рейлинд и Мериел будут жить на втором и третьем этажах и тебе придется держаться подальше от этой башни.

От изумления у Конана даже челюсть отвисла, а плечи огорченно ссутулились.

— Из-за них?! — возмутился он. — Мои братья не собираются жениться на близнецах Шеллден. Попомнишь мое слово. Братья Мак-Тирни женятся только на женщинах, обладающих подобием интеллекта и толикой мужества. — Он помедлил лишь для того, чтобы ткнуть пальцем в Мериел. — Если память мне не изменяет, ты любишь шить, а ты, — переключился он на Рейлинд, — обожаешь помыкать другими людьми и делать вид, будто ты необычайно взрослая. Ни за что на свете ни один из моих братьев не женится ни на ком из вас!

Рейлинд охватила слепая ярость. Она открыла рот, чтобы что-то сказать. Все равно что, лишь бы заставить его забрать свои слова обратно. Однако ей не удалось вымолвить ни слова. Заткнуть рот Мериел оказалось сложнее.

— По крайней мере, я не задница, — отрезала она.

Непривычно резкие слова обычно кроткой девушки не произвели на Конана впечатления, зато навели Рейлинд на мысль о том, как можно повлиять на этого невыносимого типа: с помощью той же тактики, которую Лорел применила к ней самой.

— Но мы в самом деле выходим замуж за твоих братьев, — проворковала Рейлинд. — Спроси кого хочешь. Обратись к Конору, и он сообщит тебе, что всего через месяц я стану твоей сестрой. Мы, как и Лорел, станем твоими самыми близкими родственницами и, несомненно, будем видеться с тобой очень часто.

Рейлинд улыбнулась, увидев, как кровь отхлынула от лица Конана.

Решив, что такой предварительной подготовки вполне достаточно, в разговор вмешалась Лорел:

— Я думаю, что вам пора вернуться к себе и заняться приготовлениями к вечеру. — Как только дверь в комнату Конана закрылась, она добавила: — Я пришлю кого-нибудь, кто приготовит вам одну ванну на двоих и уберет оружие Крейга. Я постараюсь зайти к вам перед ужином, но нам с Конором еще предстоит закончить обсуждение очень важного дела, так что, возможно, мы увидимся только за ужином. Кстати, об ужине — он начнется сразу после захода солнца в нижнем зале. Не опаздывайте.

Лорел развернулась и стремительно скрылась из виду, спустившись по крутой винтовой лестнице и оставив Рейлинд и Мериел в одиночестве.

Мериел утомленно выдохнула.

— Наверное, нам надо разойтись по своим комнатам и разобрать сумки, — с несчастным видом произнесла она.

Рейлинд схватила сестру за руку.

— Нам не позволили жить в одной комнате, но ты помнишь, как мы менялись местами, когда мама пыталась научить меня ткать?

Мериел кивнула.

— Я думаю, что ты должна занять комнату Крейга, ведь в ней столько света, а я займу спальню Кревана.

Мериел возбужденно закивала головой.

— Нас действительно никто не сможет различить, — прошептала она.

Лорел, которая все это время ожидала, затаив дыхание, с облегчением выдохнула и продолжила спускаться по лестнице к выходу из башни. Она понятия не имела о том, кому пришла в голову блестящая идея объединить Мериел с Креваном, а Рейлинд с Крейгом, но этот выбор был обусловлен внешними поведенческими особенностями, без учета того, что таилось под поверхностью.

Слава богу, что на самом деле свадьбы не предвиделось. В противном случае ситуация была бы просто катастрофической.

Глава 8

Хотя замок еще не появился на горизонте, Сирик знал, что это может произойти в любой момент. Оба его провожатых заметно приободрились. Они даже не пытались скрывать свою радость оттого, что их миссия подходит к концу. Сирик прекрасно осознавал: оба попутчика винят его за то, что они так долго сюда добирались. Но ему было все равно. Что с того, что он не привык к таким длительным и суровым путешествиям? Все проволочки в пути были вполне предсказуемы.

— Вы собираетесь задержаться в замке, когда мы до него доберемся? — спросил у горцев Сирик.

— Нет, — последовал лаконичный ответ.

Сирика это обрадовало. Оба воина были членами соседнего клана, и поскольку оставаться в замке не входило в их планы, они не могли настроить против него его новых соплеменников. Это предоставляло возможность начать все с чистого листа, завоевать расположение членов клана и примерить на себя роль вождя.

Едва Сирик начал обдумывать способы достижения своих целей, как вдали показалась большая каменная крепость. Скоро он окажется в стенах замка Кайреох, где его ждет радушный прием. В голове Сирика вихрем роились вопросы. Въехать ли ему в замок верхом? Или лучше сойти с коня и встретиться со всеми лицом к лицу? Захочет ли лэрд Шеллден немедленно передать ему свои обязанности? Если да, то какие из них он хотел бы примерить на себя первыми?

От волнения у Сирика даже голова закружилась. Наконец-то его мечты и надежды близки к осуществлению! Он так долго пытался найти способ доказать отцу, что он тоже чего-то стоит. И вот такой шанс ему представился.

По мере приближения к замку его размеры и очертания становились все отчетливее. В отличие от привычных квадратных строений с множеством башенок, Кайреох обладал только двумя башнями. Зато они были огромными. Проездная башня также обладала внушительными размерами и была снабжена опускной решеткой и тяжелыми воротами. По всей вероятности, в ней были и горизонтальные бойницы. В результате замок имел форму треугольного щита. Из-за необычно высокой куртины[3], соединяющей все три башни, виднелся только донжон, вплотную примыкающий к проездной башне.

Как и ожидалось, большинство слуг обитали в домиках, расположенных не внутри крепостной стены, а за ее пределами. Небольшой поселок явно был густо населен, но Сирик не сказал бы, что жизнь в нем бьет ключом. Из тех немногих людей, которые были заняты какой-то работой, лишь несколько человек подняло голову, провожая взглядом Сирика и его спутников. Близился вечер, и члены клана спешили закончить свои дела.

Сирик слышал, что горянки одеваются иначе, но не ожидал таких различий между традициями равнины и Высокогорий. В Эйре шотландские женщины одевались так же, как и женщины Северной Англии, а, следовательно, носили длинные платья или верхние юбки. Но на женщинах этого клана была совершенно другая одежда. Нижняя сорочка служила им рубахой и была обернута пледом с цветами Шеллденов. Грубая ткань закрывала их тело от шеи до щиколоток, была подпоясана кожаным ремнем и застегивалась на груди крупной брошью, образуя подобие свободной шали. Складки служили карманами, и, похоже, это теплое с виду одеяние было довольно практичным, хотя и громоздким.

К тому времени как путники приблизились к проездной башне, Сирик пришел к выводу, что все, должно быть, находятся внутри замка и, выстроившись в шеренгу, ожидают его появления. Он уже хотел попросить своих провожатых въехать в ворота и объявить о его прибытии, как внезапно, не бросив ему на прощанье ни одного слова, они развернули лошадей и ускакали прочь. Сирик понял, что ему придется представляться самому.

Сделав глубокий вдох, он несколько секунд сидел на лошади перед массивной проездной башней. С каждым мгновением Сирик терял уверенность в себе. Он понимал, что стоит ему въехать в эти ворота, и его жизнь безвозвратно изменится. В замке его появления с нетерпением ожидал дядя с экономом, все его командиры и другие важные птицы. Все они рассчитывали на его помощь и одобрение.

Сделав еще один глубокий вдох, Сирик напомнил себе о том, что он сидел за одним столом с самыми важными персонами королевства, включая Роберта Первого, и въехал в ворота.

К его удивлению, деятельность внутри крепостных стен и реакция людей на его персону ничем не отличались от поведения тех, кого он встретил в деревне. Двор оказался больше, чем можно было ожидать, учитывая треугольную форму замка. Как Сирик и думал, расположенный слева от него донжон примыкал к проездной башне. Вдоль этой же стены выстроилось еще несколько строений, одно из которых, судя по струйке дыма, являлось кухней. Справа располагались складские помещения и большой зал, который, к радости Сирика, оказался весьма просторным. Часовня примостилась между залом и одной из башен, замыкающих дальнюю куртину, возле которой разместились конюшня и кузня.

Несколько минут Сирик просто сидел и ждал, разглядывая двор, но ни один человек не остановился, чтобы его поприветствовать или хотя бы спросить, кто он такой. Гость отказывался верить своим глазам, но было похоже на то, что этим людям все же сообщили о его приезде, приказав не обращать на него внимания! То, что его дяди тоже нигде не было, приводило Сирика в еще большее замешательство. Всю дорогу он представлял себе, как его встретит будущий тесть — с радостью и восхищением. Но какова бы ни была причина этого странного приема, Сирик счел за необходимое хотя бы слезть с лошади.

Чувствуя себя скорее чужаком, чем следующим вождем клана Шеллденов, Сирик повел животное к конюшне. Там он вручил поводья юному и грязному пареньку, видимо помощнику конюха, который склонил голову набок и поинтересовался:

— А кто ты вообще такой?

— Я Сирик Шеллден, — громко провозгласил Сирик, но это имя, похоже, ни о чем пареньку не говорило.

Он просто пожал плечами и подождал, пока Сирик не отцепит свою дорожную сумку от седла, прежде чем завести коня внутрь. «Когда-нибудь, — поклялся себе Сирик, — они будут замирать в надежде, что я замечу их присутствие, и радоваться даже мимолетному взгляду, брошенному в их сторону».

— Добро пожаловать в Кайреох!

Рокочущий бас дяди заставил Сирика вздрогнуть и одновременно вздохнуть с облегчением, потому что он понятия не имел, что ему теперь делать.

Шеллден похлопал молодого человека по спине. Рост и габариты Сирика выдавали в нем горца, но в его янтарных глазах застыл испуг, делающий его похожим на подростка, отправившегося на первую охоту.

— Надеюсь, тебе понравится у нас в гостях. Прости, что никто тебя не встретил, но я должен был окончить совещание с командирами и хотел быть первым, кто тебя поприветствует. — Шеллден махнул в сторону двойных дверей зала, из которых выходили вооруженные мужчины. — Пойдем. Я уверен, что ты голоден и готов засыпать меня вопросами.

Сирик пошел за ним, потому что у него действительно были вопросы, хотя их характер резко изменился, когда он услышал слова «понравится у нас в гостях». А он-то хотел спросить, какие обязанности дядя передаст ему в первую очередь. Король Роберт тоже подразумевал нечто совершенно иное. Визит вежливости не включал в себя женитьбу и титул лэрда своего собственного влиятельного клана. Сирику и в голову не приходило, что мнение лэрда Шеллдена может расходиться с ожиданиями короля. Вдруг у гостя промелькнула мысль, что его здесь ждет совсем не то, на что он рассчитывал.

Лэрд Шеллден вошел в зал и махнул Сирику рукой, приглашая его следовать за ним.

— Вообще-то мы ожидали тебя раньше.

Сирик огляделся. Несколько мужчин собирали свои вещи, готовясь покинуть зал. На их лицах он увидел не уважение, а обвинение, как будто они заранее знали, что именно он стал причиной задержки.

— Мяса не осталось, зато есть много хлеба и эля, — произнес лэрд Шеллден, прежде чем сесть к столу.

Судя по обстановке комнаты, делить власть дядя ни с кем не собирался. Во главе стола стоял только один стул, который и занял лэрд, вынудив Сирика присесть на один из шести стульев, выстроившихся вдоль стола. В голову гостя закралась мысль о том, что он еще должен быть благодарен за то, что ему не указали на скамью.

Сирик отломил кусок от большой буханки хлеба и прожевал мягкий вкусный мякиш, прежде чем сделать глоток эля, в надежде, что и то и другое придаст ему стойкости. Вопросов у него было много, но он счел, что будет разумнее воздержаться от наиболее острых из них. Возможно, дядя его всего лишь испытывает.

— Где все?

Лэрд Шеллден взял кружку и поболтал ее содержимое.

— Большинство людей в полях. У нас тут несколько дней проходили состязания. Во время скачек лошади уничтожили часть посадок, поэтому все помогают поскорее привести землю в порядок.

Получив развернутый ответ, Сирик тем не менее не мог отделаться от ощущения, что его оценивают, только не мог понять почему.

— Вы не хотите съесть чего-нибудь еще, пока будете беседовать с лэрдом?

Сирик развернулся и увидел хорошенькую девушку с темными золотисто-каштановыми волосами и необычайно большими карими глазами. Она протягивала ему почти пустое блюдо, на котором лежало несколько кусков мяса и сыра.

— Хочу, — ответил он. — Сложи на тарелку все оставшееся мясо и принеси ее мне.

Темные глаза девушки распахнулись еще шире, и она бросила быстрый взгляд на лэрда. Ласковая улыбка исчезла с ее лица, и, коротко кивнув Сирику, незнакомка исчезла, чтобы исполнить его распоряжение.

Еще больше озадаченный Сирик снова обернулся к дяде.

— Я надеялся увидеть сегодня и своих кузин. Но, возможно, то, что они не вышли, чтобы со мной поздороваться, даже к лучшему. Я должен выкупаться и подготовиться к встрече с ними, чтобы произвести на них хорошее впечатление, — поспешил добавить он, надеясь, что дипломатичность поможет ему разрядить висящее в воздухе напряжение.

Лэрд Шеллден навалился на стол и, бесстрастно глядя на племянника, произнес:

— Я уверен, что они с удовольствием поздоровались бы с тобой, но, к сожалению, сомневаюсь, что тебе удастся увидеться с ними во время этого визита. После смерти их матери я так и не женился. Поэтому они обе сейчас живут в соседнем клане, готовясь там к своей свадьбе.

Сирик чуть не поперхнулся куском сыра, который жевал в этот момент. У него пересохло во рту, и, поспешно схватив кружку, он опрокинул в себя ее содержимое.

— Дядя, ты хочешь сказать, что обе мои кузины выходят замуж?

— Да, меньше чем через месяц. Мне очень повезло, потому что мужчины, которых они избрали, хорошо известны в наших краях и принадлежат к клану, до которого отсюда совсем недалеко, что позволит нам часто видеться.

— Но… но… — бессвязно залопотал Сирик, когда до него дошло значение тех немногих фактов, которыми поделился с ним Дядя. Возможно, король Роберт и заставил его поверить в то, что он станет следующим лэрдом Шеллденом, однако у его дяди явно были совсем другие намерения. — Но король сказал мне, что…

Лэрд Шеллден оборвал его, резко встав и с грохотом отшвырнув назад стул.

— Роберт поделился со мной своей тревогой относительно будущего этого клана. Мои дочери выходят замуж за сильных и умных мужчин, чьи кандидатуры король, вне всяких сомнений, одобрит. Этот союз позволит исключить внутриклановое соперничество, благодаря чему армии горцев станут еще мощнее.

Сирик смотрел на кусок хлеба, который он продолжал сжимать в руке. Все мучения, боль, холод и унижения, которые ему пришлось вынести за последние несколько дней, были напрасными. Он приехал слишком поздно. Его в очередной раз оценили и признали ни на что не годным. Но теперь Сирик не собирался безропотно соглашаться с подобным суждением.

— Поскольку король сообщил тебе о своем желании обезопасить будущее этого клана, он должен был сказать и о том, как он намеревался об этом позаботиться. Я проделал длинный путь, имея определенные ожидания. Мне сказали, что я должен жениться на одной из твоих дочерей и на основании этого брака стать следующим лэрдом клана Шеллденов.

Его возражения произвели на Рэя впечатление, но одновременно он испытал легкую досаду. В словах племянника звучало спокойствие, но также чувствовалась и удивительная для этого молодого человека решимость. Лэрд Шеллден отчасти ожидал, отчасти надеялся, что Сирик заскулит и станет умолять, чтобы его поскорее отправили домой, тем самым положив скорый конец этой части плана. Но отъезд племянника разрешил бы лишь одну из проблем.

— Рейлинд и Мериел выходят замуж за Крейга и Кревана Мак-Тирни. — Лэрд Шеллден помолчал и, вглядываясь в лицо Сирика, с облегчением отметил, что его племяннику отлично известна невероятная мощь этого клана. — Если тебе этого так хочется, мы можем поехать к ним, и ты сразишься с ними за право жениться на одной из моих дочерей. Но на твоем месте я не стал бы особенно рассчитывать на поддержку короля или кого-то из своей родни. У Мак-Тирни много верных союзников, а король хочет стабилизировать будущее клана Шеллденов, а не разрушить существующие между горными кланами связи.

Сирик вглядывался в непроницаемое лицо дяди. Посвятив годы роли переговорщика между коварными и изобретательными вождями кланов, Сирик обрел весьма богатый опыт. И сейчас он подозревал, что дядя держит его за дурака. Но то, что Шеллден ему сообщил, было очень легко проверить, поэтому, скорее всего, его не обманывали. Тяжелая ноша, которую всю жизнь был вынужден тащить Сирик, вдруг показалась ему почти невыносимой. Он понял, что, возможно, ему никогда не удастся завоевать уважение отца, к чему он так стремился.

Шеллден обошел стол с противоположной стороны, явно намереваясь покинуть зал. Но он помедлил, остановившись напротив Сирика и глядя ему в глаза.

— Ты единственный наследник клана Шеллденов мужского пола. Я не собираюсь доверять человеку безопасность и благополучие своих людей только на основании кровного родства. Но я приглашаю тебя остаться и доказать мне, что ты готов и способен стать вождем своих соплеменников.

Сирик поднялся на ноги и в упор встретил взгляд дяди.

— Я принимаю твое приглашение. А если я докажу, что у меня достаточно умений и способностей, чтобы править этим кланом?

Лэрд Шеллден фыркнул.

— Сначала тебе предстоит узнать, что только король наделен властью править людьми. Лэрд делает все от него зависящее, чтобы помогать своим людям.

— Понимаю. Я много лет наблюдал за своим дедушкой, который является лэрдом клана моей матери. Я уверен, что готов выполнять эти обязанности, и ты тоже это увидишь, как только поручишь мне принимать решения и…

Услышав, в каком качестве Сирик намерен себя зарекомендовать, Шеллден не выдержал. Его каменное лицо расплылось в широкой улыбке, а затем он начал громко хохотать. Пытаясь справиться с приступом веселья, Шеллден обернулся к хорошенькой темноволосой служанке и поцеловал ее в щеку.

— Если бы ты попросила эконома показать моему племяннику, где он будет жить, я был бы тебе очень благодарен, моя дорогая.

С этими словами дядя исчез. Сирик и девушка, которая принесла ему тарелку с едой, остались одни в этой просторной комнате с высокими потолками.

— Почему вы такой мрачный? — спросила она у Сирика, который в отчаянии плюхнулся обратно на стул.

— Все оказалось не так, как я ожидал, — пробормотал Сирик, подперев лоб ладонью.

— А каким вы ожидали увидеть Кайреох?

— Оживленным, полным людей, радостно ожидающих возможности познакомиться со мной.

«Готовых восхищаться мной и обожать меня или хотя бы просто уважать», — мысленно добавил он.

— Здесь было больше людей. Вас ожидали вчера, но вы не приехали, а у нас много работы, — пояснила девушка, садясь на ближайшую к нему скамью. — Чтобы выживать в условиях Высокогорий, все должны выполнять свою работу. Если вы хотите доказать лэрду, что достойны того, чтобы остаться, вам придется делать то же самое.

— Ты не понимаешь. Я приехал, думая, что меня примут с распростертыми объятиями… а не начнут подвергать испытаниям, — простонал Сирик.

Девушка встала, и Сирик опустил руку, которой подпирал лоб, чтобы взглянуть на нее. Она не поражала воображение красотой, но у нее была тонкая талия, а округлости фигуры были именно такими, какие он предпочитал, когда ему была нужна женщина. В ее красивых карих глазах светилась доброта, несмотря на его обращение с ней. Перед ним явно стояла не служанка. Сирик не знал, какие родственные узы связывают ее с его дядей, но был уверен, что лэрд Шеллден не поцеловал бы в щеку кого попало.

Она показала на кувшин на краю стола.

— Я схожу за экономом. Пока он придет, если ты захочешь еще эля, тебе придется налить его себе самостоятельно. Считай это своим первым уроком выживания на Высокогорьях.

— Погоди, как тебя зовут?

— Ровена, — подмигнув, ответила девушка.

— Прости мне мою грубость. Я принял тебя за служанку, — быстро заговорил Сирик, недоумевая, куда же подевались его манеры и хладнокровие. — Меня зовут…

— Я знаю, как тебя зовут, — перебила его девушка и одарила его совершенно потрясающей улыбкой, преобразившей ее лицо, от ослепительной красоты которого у Сирика захватило дух. — Удачи, Сирик. Я думаю, что она тебе пригодится.

Ровена грациозно повернулась и выскользнула за дверь, оставив мужчину в полном одиночестве. Сирик понимал, что она его дразнит, но его это совершенно не задело. Это были не жестокие насмешки, которые он терпел от своих проводников, а скорее ироничное дружеское подтрунивание. Сирик надеялся, что он ее еще увидит.

Глава 9

Мериел выжидательно смотрела на двух мужчин, которые поставили деревянную ванну на пол у очага. Когда последний из тех, кто носил горячую воду, вылил в ванну содержимое двух ведер и вышел за дверь, девушка упала на живот на кровать Кревана или, точнее, Рейлинд. Приподнявшись на локтях, она подперла подбородок ладонями и, откровенно забавляясь, принялась наблюдать за тем, как методично разбирает свои вещи ее сестра.

— Линди, здесь так темно. Тебе все равно не удастся найти место для каждого предмета, — поддразнила она Рейлинд.

— В таком случае почему бы тебе не оставить меня в покое? На твоем месте я спустилась бы вниз и закончила раскладывать свои собственные вещи.

— Я это уже сделала, — сообщила ей Мериел, прикрывая ладошкой зевок.

Рейлинд выпрямилась и уставилась на сестру.

— Этого не может быть, — пробормотала она, зная, что Мериел привезла в два раза больше вещей, чем она. — Ты не могла все разложить, — повторила Рейлинд.

— Если бы я раскладывала их так, как это делаешь ты, это заняло бы у меня неделю.

— И что же ты сделала? Просто отпихнула барахло Крейга в сторону, освободив место для собственной кучи?

Мериел пожала плечами, тем самым подтвердив, что Рейлинд угадала, и, перекатившись на спину, начала теребить свою косу.

— Может, твой способ и чище, но зато гораздо медленнее.

Она и в самом деле только что сдвинула все вещи Крейга в угол и принялась разбрасывать по полу свои собственные, создав таким образом множество куч различного размера. Свои наиболее ценные ткани Мериел развесила на мебели. Она не понимала, зачем тратить время на поиск места для вещей, если им с сестрой предстояло провести здесь всего несколько недель. Кроме того, после этого ей пришлось бы впустую тратить время на поиск того, что ей могло понадобиться. А сейчас было достаточно просто оглядеться вокруг. По мнению Мериел, ее способ был не только быстрее, но еще и гораздо действеннее.

Рейлинд почти закончила и вытащила из сумки наряд, который собиралась надеть сегодня вечером. Темно-розовое платье было украшено маленькими жемчужинами вокруг горловины и манжет. Оно идеально подходило к полупрозрачной кремового цвета сорочке, которую она всегда под него надевала. Покопавшись в сумке, девушка извлекла щетку для волос и жемчужную заколку. После этого Рейлинд еще долго шарила в сумке, прежде чем перебежать ко второй, которую давно опустошила, и убедилась, что в ней действительно ничего не осталось.

— Мериел, — встревоженно произнесла она, — пожалуйста, скажи мне, что ты взяла туфли.

Мериел застыла, уронив щетку, которую сжимала в руках. Она так увлеклась, собирая швейные принадлежности и пытаясь впихнуть их все в четыре сумки, что о такой мелочи, как обувь, даже не подумала. Мериел резко села на кровати.

— Мне кажется, я не привезла ни одной пары туфель. А ты?

Рейлинд покачала головой.

— Я так разозлилась, что даже не подумала о туфлях. Вон там стоит моя единственная пара.

Она обернулась туда, где перед камином стояли две пары разбухших от воды кожаных туфель. После двух дней путешествия обувь была такой грязной, что первым делом сестры вымыли именно ее. И Мериел, и Рейлинд понимали, что в лучшем случае туфли высохнут только к утру, но никак не к сегодняшнему вечеру.

— Может, у леди Мак-Тирни найдется обувь, которую она сможет нам одолжить, — пробормотала Мериел, отчаянно надеясь, что ей не придется идти на пир босиком.

Многие горянки именно так и поступали, но отец Рейлинд и Мериел всегда опасался, что они простудятся и заболеют. Девушки столько лет ходили обутыми, что их ноги не были приспособлены к ходьбе босиком.

Внезапно их внимание привлек звук чьих-то шагов за дверью. В надежде, что это Лорел, Мериел соскочила с кровати и бросилась к двери. Распахнув ее, она с удивлением увидела спускающегося по лестнице Конана. Он вытянул шею, пытаясь заглянуть в комнату за ее спиной, и проворчал что-то нечленораздельное, когда заметил Рейлинд, разглядывающую сумку, в которой, и это было очевидно даже ему, совершенно ничего не было.

Мериел уже собиралась закрыть дверь, когда до нее донеслись его слова:

— Похоже, мои старшие братья заполучили в жены последних умных женщин Шотландии. Остались только хорошенькие маленькие девочки.

Мериел вскипела и хотела погнаться за Конаном, но, ступив на холодный каменный пол коридора, быстро отскочила назад, на мягкие плетеные циновки, покрывающие пол спальни.

— Хотела бы я, чтобы он попытался за мной поухаживать и я могла бы ему отказать. Этот тип нуждается в громком слове «нет».

— С такими, как он, это бесполезно. Конан подумает, что ты слишком тупа, чтобы осознать, какое счастье ты упустила, — саркастически произнесла Рейлинд, роняя сумку на пол.

Из коридора снова донесся топот бегущих ног, но на этот раз сестры решили не обращать на него внимания. Если Конану хотелось тратить время и силы на беготню вверх-вниз по лестнице, это было его право. Мериел начала стаскивать с себя платье.

— Мне кажется, вода готова. Ты не могла бы подать мне мыло?

Рейлинд уперлась руками в бока.

— Я просила тебя привезти мыло с собой.

— А я ответила тебе, что в моих сумках нет места! — огрызнулась Мериел.

— А я посоветовала тебе его найти. У тебя было вдвое больше сумок, чем у меня, — ледяным голосом отозвалась Рейлинд.

Мериел открыла рот, чтобы выпалить в ответ очередную резкость, как вдруг из-за двери вновь донесся топот, вслед за которым раздался стук в дверь.

— Кто там? — крикнула Рейлинд.

— Это я, — произнес чей-то мелодичный тоненький голосок.

Рейлинд с любопытством подошла к двери и, отодвинув задвижку, открыла ее. В коридоре стояла маленькая девочка, которой на вид было лет семь или около того. Тоненькая, с густыми вьющимися золотистыми волосами, она как две капли воды походила на мать. Только вместо голубых глаз с оттенком надвигающейся бури на них смотрели серые глаза с серебристыми искрами, сверкающие озорством.

— Кто ты?

Не дожидаясь приглашения, девочка улыбнулась.

— Я Бренна, — ответила она на вопрос Рейлинд и подошла к Мериел, которая стояла, прижимая платье к груди, потому что на ней осталась одна сорочка. — Держи.

Мериел протянула руку и взяла комок чего-то светло-серого в крапинку.

— Спасибо, — пробормотала она, не понимая, что именно ей только что вручили. — Что это?

Бренна озадаченно сдвинула брови.

— Ты не знаешь?

Рейлинд почувствовала, что от удивления у нее открывается рот. Перед ними была одна из детей-близнецов Лорел. Рейлинд слышала о Бренне и Брэдене. Точно так же, как лэрд Шеллден оберегал их с сестрой, отец маленьких близнецов Мак-Тирни никогда не позволял своим детям покидать надежные пределы родного дома.

— Это ты бегала по коридору?

Бренна кивнула.

— Я все слышала. — Девчушка сияла от гордости. — Мамино запасное мыло хранилось в чулане. Я попытаюсь раздобыть для вас и туфли.

Рейлинд надеялась, что Бренна только думает, что слышала все, потому что если бы она проговорилась о том, что они с Мериел поменялись комнатами, это могло бы привести к ухудшению отношений между ними и хозяйкой замка.

— Я Мериел, — произнесла Рейлинд, проверяя девочку, — а это моя сестра Линди.

Бренна кивнула, и у Рейлинд вырвался вздох облегчения, который она попыталась сдержать. Она взяла серый комок из рук Мериел. Он был мягким на ощупь, и кто-то не поленился придать ему форму розы.

— Это мыло?

Бренна опять радостно закивала и вскарабкалась на кровать Кревана.

— Клайд любит вырезать из него фигурки, когда ему скучно. Но он уехал, поэтому это последнее хорошенькое мыло.

Рейлинд покрутила комок в руке, внимательно его разглядывая. Ее мыло было гораздо более темным из-за пепла.

— А что это за крапинки? — спросила она, возвращая мыльную рову сестре.

Рот Бренны раскрылся от искреннего удивления.

— Что ты кладешь в свое мыло? — наконец спросила она.

Мериел пожала плечами. Она ни разу не помогала делать мыло и понятия не имела, что в него кладут.

Рейлинд скрестила руки на груди и, самодовольно глядя на девочку, отбарабанила:

— Пепел, твердый бараний жир, известь и немного растительного масла.

Бренна помотала головой, и пружинки ее локонов разлетелись во все стороны.

— Что ты в него кладешь, чтобы оно приятно пахло?

Рейлинд моргнула. Ей и в голову не приходило, что в мыло можно добавить что-то еще.

— Ничего.

Бренна свернулась в клубочек на кровати и зашлась от смеха.

— Ты пользуешься мальчуковым мылом, — изрекла она наконец.

Мериел понюхала серый комок.

— Это лаванда, Рейлинд. Как изумительно пахнет!

И тут до них донесся голос Лорел.

— Бренна? — окликнула она. — Ты здесь?

Малышка спрыгнула с кровати и подбежала к двери.

— Да, мама.

— Милая, наших гостий следует оставить в покое. У тебя еще будет возможность с ними пообщаться. Я тебе обещаю.

— Она нам не мешает, — сказала Рейлинд.

Малышка ей понравилась. В лице сестры-близнеца она всегда имела подругу и товарища по играм. Но у нее никогда не было младшей сестренки, которую можно было бы чему-то научить.

Лорел нахмурилась, но затем кивнула.

— Только не забудьте, что ужин состоится на закате, до которого осталась пара часов. Стол накроют в нижнем зале. Солдаты будут ужинать с нами, чтобы Крейг и Креван смогли представить вас обеих своим друзьям и родственникам.

Рейлинд шагнула вперед, не отдавая себе отчета в том, что ее лицо исказила тревога.

— Мы никогда не ели с мужчинами. Отец не хотел, чтобы мы с ними разговаривали, особенно во время еды.

— Что ж, уверяю вас, что после нескольких месяцев замужества вы будете воспринимать обед за одним столом с компанией шумных солдат как нечто само собой разумеющееся. И, конечно же, вы будете с ними разговаривать. У меня много работы, так что увидимся за ужином.

Как только дверь закрылась, Мериел застонала, и Рейлинд метнула в нее предостерегающий взгляд, потому что в комнате все еще находилась Бренна.

— Мы пообещали.

Мериел кивнула и, закончив раздеваться, подошла к ванне.

— Что вы пообещали? — заинтересовалась малышка.

Рейлинд подхватила ее за талию и закружила по комнате.

— Мы пообещали выглядеть очень красивыми и заставить всех солдат и членов клана Мак-Тирни пожалеть о том, что это не они обручились с нами.

Бренна завизжала от восторга.

— Можно я вам помогу?

У Рейлинд закружилась голова, и она осторожно поставила девочку на пол.

— Ну конечно.


Лорел улыбнулась и бесшумно вышла из башни. Как она и ожидала, все ее попытки заставить Конора признаться в том, что свадьбы не будет, оказались напрасной тратой времени. Он явно был связан обещанием, данным другу и союзнику лэрду Шеллдену, нарушить которое согласился бы только перед лицом опасности, угрожающей кому-то из его близких. Но разговор с мужем позволил Лорел убедиться в том, что ей необходимо, по крайней мере, вести себя так, как если бы свадьба действительно планировалась, несмотря на то что ей было ясно — ни один из четырех молодых людей и не помышляет о браке. Она так и сказала Конору, на что он заявил, что больше от нее ничего и не требуется. Он велел ей ни во что не вмешиваться. Для Лорел это означало, что она должна использовать более изощренные методы.

Она преднамеренно упомянула в присутствии старшей дочери о том, что в замке находятся гостьи, которых она поселила в комнатах Крейга и Кревана, отлично зная, что Бренна не удержится от того, чтобы не познакомиться с сестрами. Разумеется, Лорел незаметно последовала за ней. И хотя она понимала, что поступает не совсем честно, оно того стоило. За эти несколько коротких минут Лорел узнала больше, чем за час перебранки с Конором.

Вечером она планировала подтвердить свою догадку.


Мериел обхватила колени руками и упала на спину, от души хохоча над очередным странным локоном, который Бренна соорудила из волос Рейлинд и заколола не очень привлекательным образом. После того как сестры приняли ванну, Мериел стала первой, кого Бренна окружила своей заботой. Возникшая в результате усилий девочки прическа была неопрятной, всклокоченной, но в целом невероятно забавной.

Теперь настала очередь Рейлинд, и Бренна старательно закручивала ее волосы в безумные узлы, расчесать которые (и сестры прекрасно это понимали) будет чрезвычайно сложно. Но им было все равно. У них не было младшей сестры, и им очень не хватало такого общения. Сестры-близнецы от души забавлялись, проводя время с девчушкой в ожидании служанки, которая должна была помочь им одеться к ужину.

Раздалось два сильных удара в дверь. Рейлинд остановила Бренну и с деланно грустным видом произнесла:

— Открой дверь и скажи им, что мы готовы.

Плечи Бренны опустились от огорчения. Ей не хотелось прерывать столь увлекательное занятие, но она подошла к двери, как ей было велено. Открыв дверь и увидев Лорел, девочка повеселела и гордо воскликнула:

— Мама, они готовы!

Лорел шагнула в комнату. Она была прекрасна. Длинное ярко-синее платье было непринужденно обернуто пледом с цветами клана Мак-Тирни, прикрывающим лиф и заколотым на плече. Если бы не изумленное выражение лица, перед девушками стояло бы само совершенство. Лорел подозревала, что в результате того, что Мериел и Рейлинд позволили Бренне остаться у них, ни одна из сестер не будет готова вовремя, но не ожидала, что они окажутся настолько не готовы. Рейлинд хотя бы надела платье, но Мериел все еще была в одной сорочке.

— Бренна, быстро спускайся вниз. Тебя ждут Брэден и Бонни. Сегодня вы ужинаете с Гидеоном.

Бренна застонала:

— Почему мне нельзя поужинать в зале с папой? Сегодня с Линди и Мериел там будет так весело!

Лорел не стала ее слупить и подтолкнула к выходу. Ее лучшая подруга Эйлин согласилась присмотреть за ужином за своими двумя детьми и за троицей Лорел. Взамен Лорел пообещала ей не только в мельчайших подробностях описать события вечера, но и позволить принять участие в интриге, которую Лорел придумает для своих избалованных гостий. Лорел попыталась убедить Эйлин в том, что она ничего придумывать не собирается, но Эйлин только отмахнулась от ее уверений. Возможно, у ее подруги еще не было четкого плана действий, но она не сомневалась в том, что он скоро появится. Лорел не могла оставаться в стороне, если считала, что ее помощь понадобится, а судя по тому, что Лорел рассказывала о сестрах-близнецах Шеллден, они определенно нуждались в ее помощи.

— Что ж, тут уж ничего не поделаешь, — произнесла Лорел, подходя к кровати. Она взяла светло-голубое платье, разложенное на покрывале, и бросила его Мериел со словами: — Пойдем со мной, оденешься по дороге.

В полной уверенности в том, что она ослышалась, Мериел начала разглядывать платье, держа его на вытянутых руках.

— Но оно помято, его еще надо подготовить.

Лорел кивнула в знак согласия.

— Мне тоже очень жаль, что придется представить вас всем в таком виде, но, к счастью, и Креван, и Крейг видели вас другими. Я надеюсь, что в будущем, готовясь к ужину, вы будете распоряжаться своим временем более разумно.

Мериел в ужасе обернулась к Рейлинд, которая изменилась в лице. Дома две служанки помогали им одеваться и укладывать волосы. Хотя Лорел ничего не говорила о служанках, сестры были уверены, что та же любезность будет оказана им и в замке Мак-Тирни. Но судя по всему, Лорел не собиралась заботиться об их комфорте. Сообщая им о том, что ужин начнется на закате, хозяйка замка говорила вполне серьезно.

Рейлинд сглотнула.

— Извинись за нас перед всеми и скажи, что мы спустимся, как только будем готовы.

— Я не собираюсь ни перед кем извиняться, — сообщила им Лорел.

Рейлинд ахнула, и ее глаза распахнулись так широко, что стали похожими на блюдца. Она не ожидала, что Лорел откажет им в такой простой просьбе. В конце концов, она же попросила прощения.

— Почему ты не можешь передать им наши извинения и предоставить нам возможность привести себя в порядок?

— Потому что, если я начну извиняться или даже отложу начало ужина, это будет невежливо, — начала объяснять Лорел. Она произнесла это терпеливо, но по ее тону было ясно, что уступать сестрам она не собирается. — Я не могу ожидать, что меня станут уважать, если сама не буду уважать других. А теперь пойдемте со мной.

Поддернув подол своего помятого платья, Мериел взмолилась:

— Но как же наши туфли?

Лорел посмотрела на ее ноги и пожала плечами.

— Радуйтесь, что еще достаточно тепло и вы можете обойтись без них, — только и сказала она.


Несколько минут спустя Лорел вошла в нижний зал. Рейлинд и Мериел плелись позади нее. Просторный зал был полон мужчин. Все они были солдатами, и им явно не терпелось наброситься на еду. Но вместо того чтобы есть, они стояли, и Рейлинд поняла, что они ожидают Лорел.

Вид сестер их явно развеселил. Чувствуя на себе взгляды присутствующих, Рейлинд выпрямилась и вскинула голову, гордо встретив унижение, которому ее заставили подвергнуться. Половина ее волос была запутана в жуткие локоны, а половина распущена, и, идя вдоль стола, она слышала сдавленные смешки парней, вызванные ее забавным видом.

Мериел страстно хотелось куда-нибудь спрятаться. Ее запутанные локоны после усилий, приложенных Бренной, выглядели не так комично, как волосы Рейлинд, зато она была одета в помятое платье. Без пояса, пледа и туфель Мериел не просто чувствовала себя полураздетой, но еще и выглядела соответствующим образом.

Лорел, безжалостно игнорируя их состояние, останавливалась на каждом шагу, чтобы представить девушек очередной группе солдат. Каждый раз, когда Рейлинд слышала: «Это дочери лэрда Шеллдена, они помолвлены с Крейгом и Креваном», она бросала взгляд в дальний конец комнаты, где стояли в ожидании их предполагаемые будущие супруги. Лица братьев-близнецов были непроницаемы, но они внимательно наблюдали за «невестами». Рейлинд чувствовала себя просто ужасно, и хотя она знала, что должна смущаться от взгляда Крейга, ее внимание помимо воли было обращено на Кревана. При виде его лишенного всякого выражения лица ей стало так больно, как не было даже тогда, когда отец стыдился ее грубого обращения со слугами.

Наконец девушки добрались до своих мест, и как только Лорел опустилась на стул рядом с уже сидящим Конором, солдаты тоже сели и принялись за еду. Рейлинд нервно сглотнула и украдкой обвела взглядом комнату. Ни один из солдат ничуть не огорчился из-за того, что его заставили ждать. Многие из них поглядывали на леди Мак-Тирни и кивали головой. Солдаты не начинали есть не только из уважения к своему лэрду. Они и вправду хотели сделать это ради своей леди. Эти мужчины действительно уважали Лорел.

Почувствовав, что Мериел дергает ее за рукав, Рейлинд повернулась к сестре. Мериел придвинулась к ней вплотную и практически прижалась к ее боку. Она съежилась, привлекая к себе внимание мужчин, и в первую очередь нахального Конана, который откровенно пялил на нее глаза. Рейлинд не могла их в этом винить. Внезапно она все пошла. Причина, по которой люди часто отказывались обращаться с ними как со взрослыми, заключалась в том, что и она, и Мериел вели себя как дети.

Взяв сестру за локоть, Рейлинд заставила ее сесть прямо. «Этого больше никогда не повторится, — пообещала себе девушка. — В следующий раз, когда я войду в эту или любую другую комнату, со мной будут обращаться почтительно. Но не потому, что этого потребует леди Мак-Тирни, а потому, что я буду заслуживать уважения». Наклонившись к Мериел, она прошептала ей на ухо:

— Прими гордый вид. Мы дочери лэрда Шеллдена, как бы мы сейчас ни выглядели и что бы о нас ни думали.

Услышав эти слова, Мериел тут же выпрямилась на стуле, и обе девушки как ни в чем не бывало принялись за еду. Они мило улыбались в ответ на откровенные взгляды и беззаботно болтали между собой. Когда Креван наконец посмотрел на Рейлинд, она только величественно кивнула ему. Мериел одними губами произнесла «Прости», обращаясь к Крейгу.

Он ответил ей еле заметной улыбкой и со вздохом добавил:

— Что ж, по крайней мере, с вами не соскучишься.

Заметив внезапную перемену в настроении сестер, Конан, который сидел наискосок от них, неожиданно громко заулюлюкал, привлекая к себе всеобщее внимание. Сидящий слева от Конана Креван предостерегающе ткнул младшего брата кулаком в плечо.

Конор, восседавший во главе стола, наклонился к жене и прошептал, не скрывая сарказма:

— Ты решила таким образом отомстить мне за молчание?

Лорел застенчиво улыбнулась и сделала глоток вина, прежде чем ответить супругу:

— Конор, любимый, ты же знаешь, что я не мстительна. Но я уверена, что самое интересное еще впереди.

Конан погрозил Мериел и Рейлинд пальцем. Затем он демонстративно подмигнул братьям и заявил:

— Вы подцепили себе роскошных женщин. Теперь я понимаю, как им удалось привлечь ваше внимание. Я и сам не могу оторвать от них глаз.

Креван бросил на тарелку кость, с которой обгрызал мясо.

— Конан, я тебя п-п-предупреждаю и п-повторять не собираюсь: больше никогда не говори с ними или о них в таком тоне.

Конан пренебрежительно ухмыльнулся и пожал плечами, ясно давая понять, что у него еще есть что сказать по этому поводу.

Время шло, люди продолжали есть, но в воздухе висело все возрастающее напряжение. Все, кто сидел неподалеку от главного стола или непосредственно за ним, ожидали взрыва, потому что никто не сомневался в том, что Конан проигнорирует предупреждение старшего брата. Вопрос заключался только в том, когда он это сделает.

Постучав ложкой по тарелке, Конан принялся рассуждать вслух:

— Я тут сижу и удивляюсь, как, я уверен, и многие из здесь присутствующих. Я не могу понять, что заставило таких убежденных холостяков, как мои братья, внезапно отречься от своей свободы. — Он бросил ложку, и ее громкий звон привлек к нему еще больше внимания. Конан насмешливо продолжал: — Насколько я понял, все дело в их несравненной красоте.

Рейлинд никогда не видела Кревана разгневанным, да, судя по всему, его не видел таким и Конан. Не успел он закончить фразу, как в его подбородок врезался кулак брата. Конан отлетел в сторону, упав на парней, сидевших справа от него. Эль выплеснулся из кружек, и разозленные солдаты принялись колотить всех, кто, по их мнению, стал тому причиной. По мере того как продолжала сыпаться еда и литься эль, к драке присоединялись все новые участники. Под угрозой оказались даже столы и скамьи.

— Довольно! — рявкнул Конор.

Все мгновенно притихли, подчиняясь приказу лэрда.

Не унимался только Конан.

Поднявшись с пола, он ткнул пальцем в Мериел.

— Тому, кто женится на этой, повезет больше. Убедить ее раздеться будет совсем нетрудно.

Крейг вскочил и вырос перед братом, стиснув кулаки. Но Рейлинд видела, что Конана это не смутило. Она обвела взглядом комнату. Проблема заключалась в том, что Конан только озвучил мысли всех этих мужчин. Крейг и Креван могли избить брата, а также всех остальных, но это не помешало бы людям высказывать свое мнение и уж точно не изменило бы его.

Рейлинд медленно встала из-за стола. Она выпрямила спину, обретя царственную осанку очень важной персоны, пользующейся всеобщим уважением. Девушка посмотрела в глаза Лорел и произнесла:

— Я хочу принести вам свои извинения, леди Мак-Тирни, и вам, лэрд, за наш с сестрой вид. Уверяю вас в том, что мы больше никогда не явимся к ужину, не приведя себя в порядок. — Рейлинд помолчала и обернулась к Конану, обдав его презрительным взглядом, который заметили даже те, кто находился в противоположном конце зала.

Солдаты притихли, переводя взгляд с Рейлинд на Конана и обратно. Конан небрежно скрестил руки на груди и усмехнулся.

Продолжая пристально смотреть ему в глаза, Рейлинд обратилась сразу ко всем участникам пира:

— Мне очень жаль, что из-за головной боли я вынуждена покинуть вас раньше времени. Я страдаю от нее довольно редко и всегда в присутствии недалеких людишек. А тех из вас, кто считает, будто я слишком строга к брату своего жениха, поскольку совершенно очевидно, что он еще слишком юн и не является сформировавшейся личностью, прошу меня простить. — Изогнув губы в злобной усмешке, Рейлинд наклонилась над столом и произнесла так тихо, что ее услышали только те, кто стоял или сидел рядом с ней: — Я хотела бы напомнить тебе, Конан, что очень скоро мы станем родственниками. Ты, конечно, очень симпатичный мальчуган, но тебе еще далеко до того, чтобы стать мужчиной. Я могу преобразить свою внешность за один час. На то, чтобы превратить тебя в порядочного человека, уйдет целая жизнь.

Они продолжали не отрываясь смотреть друг другу в глаза, но насмешка и высокомерие исчезли из синих глаз Конана. Он слишком поздно осознал, что все взгляды прикованы уже не к Рейлинд, а к нему. Раздосадованный тем, что она не только расквиталась с ним, но еще и сделала это очень убедительно, Конан отвел глаза, развернулся и широкими шагами направился в дальний конец зала, намереваясь выйти через кухню.

Как только Конан удалился, Креван встал и подошел к Рейлинд. Почувствовав его ладонь у себя на спине, девушка заставила себя горделиво пройти к двери и очутилась на прохладном ночном воздухе.

Мериел была потрясена не меньше остальных, но быстро взяла себя в руки и тоже встала.

— Я также хотела бы пожелать вам всем спокойной ночи. Буду рада встретиться с вами снова при более благоприятных обстоятельствах. Крейг, ты не мог бы проводить меня в Северную башню?

Крейг практически перепрыгнул через стол и предложил Мериел свою руку. Девушка радостно улыбнулась и взяла его под локоть, после чего с достоинством прошла мимо всех этих мужчин, которые думали, будто смогут над ней посмеяться.


Как только все четверо исчезли за дверью, Лорел расслабленно откинулась на спинку своего стула и с необычайно довольным видом сунула в рот кусок ягнятины. События сегодняшнего вечера не могли сложиться удачнее.

Конор при виде самоуверенного лица жены прошептал так, чтобы его слова могла услышать только она:

— Мне трудно поверить, что ты действительно задумала эту Драку.

— Но ты только посмотри, сколько она предоставила нам информации. Кроме того, разве ты не сам меня об этом просил? — с невинным видом поинтересовалась Лорел. Подбородок Конана выдвинулся вперед и окаменел, и Лорел не устояла перед соблазном наклониться и поцеловать мужа.

— До сегодняшнего вечера никто не верил в то, что Крейг и Креван собираются жениться, особенно на дочерях лэрда Шеллдена. Им обеим было необходимо что-то предпринять для того, чтобы разрушить сложившееся о них впечатление и предъявить людям свою истинную сущность, — добавила она.

Конор поморщился и отодвинул от себя тарелку с едой. Схватив кружку с элем, он ответил:

— В следующий раз изыщи какой-нибудь иной способ. Я был голоден, пока Конан не начал вести себя как полная задница, а затем две глупые девчонки спасли достоинство моих младших братьев.

Лорел пожала плечами, ничуть не раскаиваясь в том, что все так вышло. Рейлинд и Мериел выглядели глупо, но в конце концов это сработало в их пользу. Она не изменила бы в событиях вечера ничего, включая то, как девушки пришли на выручку Крейгу и Кревану, и выражение ее лица ясно об этом говорило.

Конор фыркнул, думая о том, в какой кошмар он превратил собственную жизнь. Он просил Лорел помочь спланировать свадебное торжество, а не взяться за его предполагаемых участников! Хуже того, он знал, что его жена только начала! «Будь ты проклят, Рэй Шеллден! — выругался про себя Конор. — Я ни в чем не хотел участвовать, и на тебе — по уши увяз в этом дерьме. И ты знал об этом заранее».

Конор перевел взгляд на свою улыбающуюся жену.

— Прекрати, я серьезно. Отмени все, что ты задумала, и оставь всех в покое. Ты права, — не выдержал он, — свадьбы не будет. И не должно было быть с самого начала.

Лорел только отмахнулась от супруга.

— Сегодня днем я бы, может быть, с тобой и согласилась. Теперь я в этом уже не уверена.

Конор обессиленно обмяк на стуле и, сцепив перед собой пальцы, уставился в потолок. Супружеская жизнь большинства людей была спокойной, лишь иногда перемежаясь вспышками волнения. Его шестеро братьев и предприимчивая супруга заботились о том, чтобы он не ведал покоя. Конор понятия не имел о том, что ждет его в ближайший месяц, зато прекрасно понимал, что уже ничему не сможет помешать. Слишком поздно. К несчастью, Лорел так же, как и он, обожала разрабатывать успешные стратегии и с блеском воплощала их в жизнь.

«По крайней мере, на этот раз она сосредоточилась на Крейге и Креване, — сказал себе Конор. — Кроме того, они сами согласились участвовать в безумном замысле лэрда Шеллдена. Так что кому, как не им, расхлебывать последствия?»

Глава 10

Рейлинд неподвижно стояла под ночным небом, силясь прийти в себя после всего, что только что произошло. Да, ей на удивление хорошо удалось защититься от нападок Конана, но ее растерянность объяснялась тем, что произошло чуть раньше. Еще никогда в жизни она так отчаянно не нуждалась в герое, как в тот момент, когда Конан начал при всех ее унижать. И когда Креван за нее вступился, лучшего защитника она не могла бы желать. Еще ни один мужчина не казался ей таким привлекательным, как Креван, ударивший своего брата в лицо за то, что он сказал о ней.

Девушка подняла глаза на Кревана, который смотрел прямо перед собой, хотя было очевидно, что его мысли блуждают где-то очень далеко. В свете факелов его темно-каштановые волосы отливали золотом. Как и волосы его брата, они ниспадали чуть ниже плеч, но Крейг почти всегда затягивал их в хвост, а Креван предпочитал носить распущенными. Вспомнив, как гладила его по волосам в тот вечер, когда он ее целовал, Рейлинд с трудом поборола желание запустить пальцы в эту шелковистую густую гриву.

Неожиданно Креван встретился с ней взглядом. Но в его глазах светился не стыд, а одобрение. Все братья Мак-Тирни славились своими ярко-синими глазами, но очи Крейга были другими. Благодаря более темному оттенку они напоминали Рейлинд сапфиры. И сегодня кроме веселья в них мелькало что-то еще. В глазах Кревана Рейлинд увидела восхищение, и это потрясло ее до глубины души.

— Спасибо, Креван, — тихо произнесла она.

— Я ничего не сделал, — решительно ответил он. — Это ты заставила его замолчать.

Спорить ей не хотелось. Опустив глаза, Рейлинд увидела, что костяшки его пальцев сбиты до крови. Она взяла его за руку и подняла ее вверх, чтобы рассмотреть получше.

— Ерунда, — заверил девушку Креван и попытался отнять руку.

Ее прикосновение одновременно успокоило и взволновало его. Когда Рейлинд вошла в нижний зал в таком странном виде, это повергло Кревана в шок. Ему следовало сразу понять, что Лорел быстро распознает в дочерях Шеллдена те же эгоистичные черты, которые он видел сам. Но вместо того чтобы отвернуться от девушек или прочитать им нотацию, его невестка просто вынудила сестер на себе ощутить последствия собственных решений. В результате этого за какие-то полчаса Рейлинд проявила себя как сильная женщина, которая все это время скрывалась под личиной взбалмошной девчонки и о существовании которой Креван подозревал и раньше. Чего он себе и представить не мог, так это того, что он почувствует, когда эта сторона Рейлинд проявит себя в полной мере. Выходя из зала с ней под руку, он испытывал не просто удовлетворение, а гордость оттого, что именно ему выпала честь ее сопровождать.

Все эти переживания, ее прикосновение, а также воспоминания об их поцелуе угрожали уничтожить остатки самообладания, за которые всякий раз цеплялся Креван, оказываясь в ее обществе. Инстинкт самосохранения все же взял верх, и интуитивно чувствуя, что это заставит Рейлинд отстраниться, он произнес:

— Если ты собираешься каждый день являться к ужину в таком виде, моему брату будет очень сложно убедить людей в том, что он действительно хочет на тебе жениться.

Не успела Рейлинд что-либо ответить, как из дверей зала под руку с Крейгом выбежала заливающаяся смехом Мериел.

— Линди, это было потрясающе! Жаль только, что ты сделала это до того, как мы поели. Я умираю от голода!

Крейг, не замечая слез, навернувшихся на глаза Рейлинд, обхватил ее за талию и закружил.

— Ты была бесподобна! — закричал он. — Впервые в жизни Конана наголову разбила женщина, да еще при всех! — Он поставил девушку на землю и указал на Мериел. — А ты… Бог ты мой, женщина, что ты сделала со своими волосами?

Мериел попыталась нахмуриться, но ей не удалось надолго сохранить недовольную мину, и она весело расхохоталась.

— Это не я! Это сделала твоя очаровательная племянница Бренна.

— Неудачная идея! Больше никогда и близко не подпускайте ее к своим прическам! — добродушно пожурил сестер Крейг.

Мериел игриво шлепнула его по руке.

— Не все наши идеи так уж плохи. Вы только представьте себе, насколько легче вам будет покорять женщин после сегодняшнего вечера. Слухи об этом пире быстро разнесутся по округе, и все узнают, что вы готовы сражаться за честь дамы независимо от того, как она выглядит.

Крейг закатил глаза.

— Это было в первый и последний раз.

— В таком случае поблагодари Рейлинд за то, что она решила снова воспользоваться нашим внешним сходством, — продолжала веселиться Мериел. — Весь следующий месяц в твоей комнате буду спать я, а не твоя чересчур аккуратная суженая, которая наверняка навела бы там порядок. Я просто отпихнула все в сторону, так что ты легко сможешь все снова разбросать, когда я уеду.

Крейг просиял.

— Наконец-то я вижу женщину, которая меня понимает! — Обернувшись к Рейлинд, он подмигнул ей и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. — Спасибо, — с искренней благодарностью в голосе прошептал он. — Пошли, — произнес Крейг, глядя на Мериел и схватив ее за руку. — Кажется, ты сказала, что умираешь от голода. Я тоже проголодался. Так что предлагаю набить животы мясом, пока мы не наделали еще каких-нибудь глупостей!

Мериел расхохоталась, запрокинув голову, и бросилась бежать за Крейгом, который буквально волочил ее за собой к зданию, расположенному между большим и нижним залами.

— Не волнуйся, Линди! Я принесу что-нибудь и тебе! — только и успела крикнуть Мериел, прежде чем скрыться за дверью кухни.

Рейлинд улыбнулась и помахала сестре рукой. Крейгу удалось поднять ей настроение. Затем девушка невольно подняла глаза на Кревана. При виде его потемневшего, угрюмого лица она почувствовала, как улетучивается ее жизнерадостность.

Креван знал, что ведет себя несоответственно ситуации. Он несколько раз говорил себе, что должен немедленно покинуть двор, но не мог заставить себя это сделать, предоставив брату еще больше возможностей очаровывать Рейлинд. До появления Крейга она была расстроена, а он обнял ее, начал подшучивать, заставил улыбаться и даже поцеловал… Все это хотелось сделать Кревану, но он сдерживался, опасаясь, что не сможет вовремя остановиться.

Его влекли к себе ее серьезные широко распахнутые глаза. Вчера вечером Креван поцеловал Рейлинд, чтобы положить конец своим мучительным желаниям. Но сейчас эти воспоминания терзали его еще сильнее, напоминая о том, что он мог бы обрести.

Рейлинд облизнула губы, и Креван, не в силах оторвать взгляд от ее рта, обнял и нежно привлек ее к себе. Несмотря на то что девушка была напряжена и дрожала всем телом, он знал, что случится, если он ее поцелует. Но сдержаться было выше его сил. Креван медленно накрыл ее губы ртом, тем самым лишив малейшей возможности возразить. И, как и в прошлый раз, Рейлинд прильнула к нему всем телом и растаяла в его объятиях. Желание жгло ее изнутри, приводя в смятение все ее чувства.

Сжимая ее лицо ладонями, Креван страстно целовал ее губы и чувствовал движения ее языка. Мягкая, манящая Рейлинд пробуждала в нем желание слиться с ней, затерявшись в ее манящих глубинах.

Рейлинд закрыла глаза и позволила себе упасть в его объятия, ощутив себя в кольце сильных рук, в которых, и она это знала наверняка, ей всегда будет хорошо и уютно. Рот Кревана прижался к ее губам, его язык проник в ее рот и ласкал ее до тех пор, пока у нее не начала кружиться голова. Руки Рейлинд обвились вокруг его шеи, и она запуталась пальцами в его волосах, держась за них так, как будто от этого зависела вся ее жизнь. Она была потрясена реакцией собственного тела на его прикосновения. Рейлинд была уверена, что ее тело охвачено языками пламени и каждая его клеточка горит огнем. Она оказалась совершенно не готова к тем ощущениям, которые вызвали в ней объятия Кревана.

Кревану казалось, что он теряет рассудок. Это был совершенно невероятный, умопомрачительный поцелуй. Когда он в последний раз переживал такие ощущения? Ответ «очень давно» был неправильным. Креван знал, что такое происходит с ним впервые в жизни.

Почувствовав, что Рейлинд дрожит, Креван оторвался от ее губ, поднял голову и сделал глубокий вдох. Рейлинд едва стояла на ногах, и ее грудь часто вздымалась от тех усилий, которые ей приходилось прилагать для того, чтобы дышать. Внезапно двери нижнего зала распахнулись, и во двор вышли несколько солдат, за которыми потянулись и другие. Ужин закончился.

Рейлинд быстро отстранилась от Кревана, прежде чем один из парней с улыбкой приблизился к ней.

— Миледи, вы можете являться к ужину в том виде, в каком захотите, если это поможет вам снова поставить Конана на место.

Не успел он договорить и отойти, как раздался крик другого солдата:

— Это было превосходно, миледи!

Затем один из них подошел прямо к Рейлинд и поцеловал ей руку со словами:

— Я приглашаю вас сбежать со мной. Я люблю женщин, которые хорошо выглядят с растрепанными волосами.

Креван ожидал, что Рейлинд отнимет руку и прикажет мужчине убираться прочь, но она понятия не имела, что имеет в виду этот солдат. Она просто стояла, часто моргая своими огромными зелеными глазами. В отличие от сестры, Рейлинд никогда не училась искусству флирта и не умела кокетничать с мужчинами. Но эти солдаты, многие из которых совершенно бесстыдно добивались своих целей в отношениях с женщинами, этого не знали.

Непреодолимое чувство собственника охватило Кревана, и он грубо оттолкнул Рейлинд себе за спину.

— Не произноси б-б-больше ни слова.

Рейлинд, которой было невдомек, что между мужчинами происходит безмолвная борьба за обладание ею, пришла в ярость. Представители сильного пола делали ей комплименты и даже целовали ей руку в знак уважения. Но вместо того чтобы похвалить ее за умение непринужденно держаться в такой ситуации, Креван снова начал обращаться с ней как с ребенком. Рейлинд попыталась вырвать руку, которую он продолжал сжимать железной хваткой, и выйти из-за его спины.

— Я… — начала она, но испуганно умолкла, когда его пальцы стиснули ее кисть еще сильнее.

Если солдат и знал, как крепко держит Рейлинд Креван, он ничего не сказал, а продолжал молча смотреть ему в глаза. Через несколько секунд мужчина кивнул, слегка пожал плечами и отправился догонять своих приятелей, успевших за это время пересечь двор. И он, и Креван знали, что если бы он не ушел, то получил бы гораздо больше, чем простой удар в челюсть.

Когда своенравный солдат отошел достаточно далеко, а нижний зал опустел, Креван ослабил хватку.

— Зачем тебе понадобилось ставить мне синяки? — возмущенно поинтересовалась Рейлинд, рывком высвобождая руку.

Буря в душе Кревана еще не улеглась. Взбешенный подобной наивностью, он резко развернулся к ней.

— Мне не пришлось бы этого делать, если бы ты вела себя как взрослая женщина, которая понимает, что играет с огнем.

Зеленые глаза Рейлинд затуманились от неожиданно пронзившей ее боли.

— От кого, по-твоему, ты меня защищаешь, если единственный мужчина, рядом с которым мне угрожает опасность, — это ты?

Двери кухни распахнулись, и на северную часть двора упал свет. Рейлинд ощутила на себе встревоженный взгляд сестры, но не нашла сил произнести что-нибудь ободряющее. Вместо этого она развернулась и зашагала прочь, направляясь к Северной башне.

Креван провожал девушку взглядом, пока она не скрылась за дверью массивной круглой башни. На его непроницаемом лице не было и следа от тех эмоций, которые он похоронил глубоко внутри себя. Рядом неподвижно замерли его брат и «невеста», изумленно глядя на него. Креван знал, что очень скоро Крейг потребует объяснений.

— Mo Creach! — выругался Креван и стремительно вышел из замка через главные ворота.

Крейг проглотил непрожеванный кусок мяса и перевел взгляд на Мериел. Ее улыбка исчезла, а заразительный смех стих в ту самую секунду, когда Креван прикрикнул на Рейлинд. Оба слышали резкости, которыми обменялись на прощанье их брат и сестра, но ни один не мог понять их причину.

— Может, им стоит держаться подальше друг от друга? — наконец предположил Крейг.

Мериел кивнула.

— Как можно дальше.


Креван энергично тряхнул головой, выходя из озера. Брызги холодной воды разлетелись далеко в стороны. Несмотря на время года и несколько недель летнего тепла, озеро по-прежнему было холодным, поскольку питающие его реки брали начало еще выше, в горах Торридон, расположенных к северу от земель Мак-Тирни. И все же ледяная вода ничуть не помогла Кревану снять возбуждение, струящееся по его жилам.

Подхватив рубаху, оставленную на берегу, он натянул ее через голову и начал оборачивать вокруг бедер плед, как вдруг услышал чьи-то шаги, приближающиеся к уединенному участку берега, на котором он расположился. Только один человек мог знать, где его искать. Секунду спустя из леса появился Крейг. Не говоря ни слова, он приблизился к пледу, разложенному на земле Креваном, и начал расстилать рядом свой.

Креван нахмурился, но промолчал. Подобрав свои вещи, он подошел к пледу. Креван не стал присоединяться к солдатам, ночующим в сторожевой башне или в учебных полях, потому что хотел побыть один. Впрочем, ему следовало знать, что, увидев, как он потерял самообладание, Крейг все равно его разыщет. Бросив меч и кинжал на мягкую траву рядом с темной тканью, Креван лег, положив голову на локоть, как на подушку, и приготовился выслушать вполне заслуженную отповедь о своей жестокости к невесте Крейга.

Крейг сделал глубокий вдох. Своим молчанием брат ясно давал ему понять, что не собирается ни извиняться, ни оправдываться. Поэтому Крейг протяжно выдохнул и опустился на одеяло. Он сидел, опершись локтями на согнутые колени, и пытался разобраться, почему Креван и Рейлинд так не любят друг друга. Пока разгадка от него ускользала, но после последней ссоры, свидетелем которой он только что стал, он решил, что будет лучше, если эта парочка станет избегать друг друга.

Любого горца было очень трудно убедить не только что-либо сделать, но в равной мере и не делать этого. Что уж говорить об одном из его братьев? А Креван, долгие годы терпевший насмешки окружающих, и вовсе обзавелся чувством собственного достоинства, превосходившим гордость всех остальных братьев, вместе взятых. Он также научился игнорировать все, чего не хотел слышать.

Внезапно Крейга осенило. Голько один человек мог убедить Кревана изменить свой стиль общения с Рейлинд. Крейгу предстояло каким-то образом заставить Кревана потолковать с самим собой.

— Я был неправ, — начал Крейг, мысленно улыбаясь, потому что был уверен: эти три слова лучше любых других привлекут внимание его брата к тому, что он говорит. По крайней мере, Креван его услышит. — Иметь дело с Рейлинд должен был я, а не ты.

Крейг замолчал. Креван тоже не произнес ни слова, но Крейг знал, что брат его слушает. В противном случае он уже отвернулся бы от него и лег на бок. Но Креван этого не сделал. Крейг поднял какую-то палку и начал что-то рисовать на земле.

— Рейлинд хорошенькая. Она намного красивее большинства девушек. Но она также упряма и часто ведет себя как ребенок. Я понимаю, что она может раздражать человека, предпочитающего тихих и скромных женщин, не стремящихся высказать свое мнение по любому поводу.

Крейг снова сделал паузу, давая брату возможность что-нибудь ответить, но Креван упорно молчал. Тем не менее он продолжал лежать на спине. Расценив это как обнадеживающий знак, Крейг продолжил:

— Наверное, нам повезло, что ее женихом считаюсь я, а не ты, потому что после того, что ты сегодня сказал, Рейлинд, наверное, вообще больше никогда не захочет тебя видеть. — Крейг тихо усмехнулся и развернулся, в упор глядя на Кревана. — Но ты ведь этого и добивался… верно? Ты хотел, чтобы она оставила тебя в покое и держалась от тебя подальше? Я угадал?

Молчание.

Крейг пожал плечами и отвернулся.

— Я хочу сказать, какая на самом деле разница, ладите вы с Рейлинд или нет? Меньше чем через месяц она вернется домой, где сможет выйти замуж за того, кому ее независимость будет по душе, либо за того, у кого хватит мудрости не пытаться ее переделать. А до тех пор, возможно, вам с ней стоит просто воздержаться от общения. В тех случаях, когда это будет невозможно, обещаю больше не устраняться и исполнять роль посредника.

Крейг сделал глубокий вдох и потянулся, надеясь, что брат поверит в его искреннее желание помочь и примет его предложение. Он встал и посмотрел на Кревана, который продолжал лежать на спине. Его глаза уже были закрыты, и за все это время он не шевельнул ни одним мускулом. И хотя Креван дышал ровно и размеренно, в глубине души Крейг знал, что его брат не спал и слышал каждое слово.

Решив, что он сделал все, что было в его силах, Крейг сложил плед.

— Я иду в поля к солдатам. Там воздух свежее, а здесь слишком влажно и нечем дышать. Поговорим завтра.

Оставшись наедине с собственными мыслям», Креван прислушался к шороху шагов брата и тихому треску веток у него под ногами. Затем Крейг вскочил на коня и уехал прочь.

Креван знал, что его брат пытался помочь ему справиться с гневом на Рейлинд. Крейг даже признал свою ошибку, и это означало, что больше всего на свете он желает положить конец всем этим «боевым действиям». Проблема заключалась в том, что Креван злился не на Рейлинд, а на себя.

Впечатление, которое она на него производила, его обескураживало. Крейг был прав: Рейлинд ничем не напоминала женщин, общества которых он, Креван, обычно искал. Ко всему прочему, когда он с ней общался, сдержанность и самообладание, на выработку которых он потратил долгие годы, куда-то улетучивались. Приходилось всеми силами избегать общества Рейлинд, не дожидаясь нравоучений брата. Но на протяжении нескольких последних месяцев Креван поступал совсем наоборот.

Рейлинд ничего не знала о действенных методах ведения замкового хозяйства, но, во всяком случае, она взвалила на себя эту ответственность, а размеры Кайреоха делали ее задачу чрезвычайно сложной. Поначалу Креван испытывал лишь восхищение ее мужественными усилиями и умением дать отпор в ответ на критику. Но последние пару дней эта девушка занимала все его мысли. Это было совершенно ему несвойственно! Свалить все на поцелуй было бы слишком просто. Креван лобзал многих женщин, большинство из которых, в отличие от Рейлинд, умели целоваться. В прошлом ему удавалось без труда разделять свои ощущения и тех, кто был их источником. В отношениях с женщинами Креван руководствовался рассудком, а не эмоциями, и ему снова хотелось взять свои чувства под контроль.

Кревану было жизненно важно вернуть себе самообладание. Тогда он снова сможет стать прежним. Для этого необходимо было изгнать Рейлинд из мыслей. А чтобы это произошло, он должен был с ней встретиться. Вместе они смогут спокойно обсудить свои отношения и те два поцелуя, которыми обменялись. После того как они с Рейлинд согласятся с тем, что все это ровным счетом ничего не значило и больше повториться не должно, напряжение между ними рассеется к их обоюдному облегчению.

Вот и решение: они должны поговорить.

И чем скорее, тем лучше. Для них обоих.


— Входи, — произнесла Рейлинд достаточно громко для того, чтобы ее услышала Мериел, и надеясь на то, что ей не придется вставать с кровати.

Она подозревала, что сестра немного подождет и все равно поднимется к ней. Сколько Рейлинд себя помнила, они с Мериел всегда болтали перед тем, как уснуть. Они рассказывали друг другу о том, как прошел день, об огорчениях и открытиях и строили планы на завтра. Но сегодня вечером Рейлинд была не в настроении разговаривать с кем-либо, особенно с Мериел.

— Я так и знала, что ты ко мне не спустишься, — заявила Мериел, закрывая за собой дверь.

Как и Рейлинд, она переоделась и распутала узлы в волосах.

Рейлинд упала на спину. Как объяснить сестре, что все, чего она хочет, хочет больше всего на свете, — это просто побыть в одиночестве… в комнате Кревана… наедине со своими мыслями? Мериел незачем было сообщать ей о том, что она реагирует на слова и поступки Кревана слишком бурно. Еще не успев войти в башню, Рейлинд смогла понять, что Креван был одновременно прав и неправ. Он считал ее ребенком, и девушка отказывалась принимать этот приговор. Но она не могла не признаться самой себе, что ведет себя несколько эгоистично и взбалмошно. Что раздражало ее больше всего, так это то, что именно Конан заставил ее это осознать. И теперь Рейлинд понятия не имела, что ей делать.

Мериел вошла в комнату и уселась на единственный стул.

— Мне очень жаль, что вы с Креваном не находите общего языка, но ты не должна себя ни в чем винить. Просто вы с ним очень разные. Его невозмутимость заставляет тебя взрываться, и в то же время ясно, что тебе удается пробуждать в нем все самое худшее.

Рейлинд не хотела говорить о Креване. Она не хотела слышать, что она не подходит ему, а он ей.

— Зато вы с Крейгом, похоже, поладили.

Мериел пожала плечами и уставилась на свои сцепленные пальцы.

— Меня наша дружба тоже удивляет, — наконец нерешительно ответила она.

— Дружба?

Мериел понимала, почему сестра усомнилась в правильности выбранного ею слова. Для всех вокруг Крейг был воплощением прямолинейности и энергичности. Но в нем были и совершенно иные черты, о существовании которых она ни за что не догадалась бы. Крейг был сильным и умным, и, несмотря на открытость, ему было присуще внутреннее самообладание, которое, по ее мнению, отличало настоящего мужчину. На какое-то время девушка даже задумалась, каково это — быть ему больше чем другом. Но это мгновение быстро миновало. Они оба слишком ценили свою свободу, чтобы от нее отказаться.

— Да, это просто дружба, ничего более. Я не думаю, что у Крейга много друзей среди женщин, и хотя я всегда считала, что у меня есть друзья-мужчины, Крейг отличается от них. Ни один из нас не сомневается в том, что говорит или делает другой. Никаких скрытых мотивов или побуждений. Это так здорово!

Рейлинд услышала восхищение в голосе сестры, когда та говорила о Крейге, и уже хотела усомниться в том, что их с Крейгом связывает лишь дружба, как вдруг Мериел произнесла:

— Я рада, что ты с ним помолвлена. Из вас получилась бы хорошая пара.

Сердце Рейлинд бешено заколотилось в груди. До этого момента она даже не осознавала, как сильно надеется на то, что ее сестру влечет к Крейгу не просто как к другу, но что между ними существует нечто большее. Это каким-то образом оправдывало бы те неоднозначные чувства, которые охватывали ее всякий раз, когда она оказывалась в обществе Кревана.

И снова их разговор вплотную приблизился к теме, которую Рейлинд очень хотела обойти стороной.

— Как ты считаешь, Конан попытается еще раз нас спровоцировать?

Мериел проглотила наживку. Она вскинула голову и, сощурившись, посмотрела на сестру.

— А ты в этом сомневаешься? Я хочу сказать, что была наслышана о грубости Конана, но то, что он говорил… Ничего подобного я и представить себе не могла! — Она ткнула пальцем вверх, указывая на четвертый этаж, и продолжила: — Особенно если вспомнить его драгоценную комнату. Она завалена всяким хламом больше, чем наши с Крейгом комнаты, вместе взятые! В следующий раз, когда этот тип скажет о нас хоть одно гадкое слово, тебе следует подняться наверх и навести там порядок. Это будет ему уроком, — закончила Мериел и с довольным видом кивнула.

Это действительно была неплохая идея, и Рейлинд обрадовалась возможности посмеяться.

— Отличная мысль, но это придется сделать тебе. Я не собираюсь подходить к его двери. Ты видела выражение его лица, когда Конан услышал, что ему придется покинуть свой кабинет? Для него это место священно. Я не хотела бы даже близко находиться после того, как кто-то прикоснется к его вещам, не говоря уже о том, чтобы сделать это самой.

Мериел выдохнула, надув щеки, и встала.

— Ты права. Но Конан все равно невыносим. Сегодня вечером, когда Лорел заставила нас войти в зал и я увидела всех этих людей, которые ждали нас и не начинали ужинать, я поняла, что мне и в самом деле присущ некоторый эгоизм. Но Конан? Он гораздо хуже. Его абсолютно не трогает боль, которую он причиняет другим людям.

Рейлинд села на постели, удивленная тем, что сестра пришла к тем же выводам, что и она.

— Я думала о том же. То есть я хочу сказать, что не всегда считаюсь с людьми, но, по крайней мере, я не жестока к ним.

— Ну ладно, спокойной ночи. Увидимся утром. Будем надеяться, что завтрашний день будет не так насыщен событиями, как три предыдущих. Мне нужен выходной, прежде чем я смогу сосредоточиться на других людях и их потребностях, — насмешливо произнесла Мериел.

— Спокойной ночи, — ответила Рейлинд, глядя, как закрывается дверь за сестрой.

Заставив себя подняться с кровати, она ослабила шнуровку на платье и стянула его через голову. Затем девушка сняла шерстяную тунику и осталась только в нижней сорочке.

Вернувшись к кровати, Рейлинд остановилась, глядя на покрывало. Одно дело просто плюхнуться поверх одеяла, и совсем другое — забраться в постель, в которой когда-то спал Креван. Ей это простое действо казалось невероятно интимным.

Рейлинд огляделась вокруг. Отсветы языков пламени, пылавшего в камине, плясали на стенах. Уютная атмосфера этой комнаты осталась прежней, но сейчас здесь ощущалось кое-что еще — одиночество. И тосковала Мериел отнюдь не по обществу сестры. Несмотря на ссоры, на повышенный тон и даже на резкие слова, которые они бросали друг другу, видеть она хотела именно Кревана.

Рейлинд откинула край покрывала. Ей потребовалось всего два дня, чтобы привыкнуть видеть Кревана перед сном. Она очень надеялась на то, что так же быстро сможет избавиться от этого желания.


Креван согнул пальцы и нерешительно коснулся костяшками двери. Всего несколько секунд назад он столкнулся на лестнице с Мериел, которая не стала церемониться и ясно дала ему понять, что он должен прекратить обижать ее сестру. Робкая и сдержанная женщина, с которой он едва успел познакомиться в тот день в конюшне, исчезла. Оказалось, что Мериел способна на резкие, беспощадные высказывания, и она не стала скрывать от Кревана, что его мнение интересует ее очень мало. Даже если бы ему и вздумалось во всем обвинить Рейлинд, по мнению Мериел, причиной их постоянных перебранок являлся именно он. Креван сомневался, что она пропустила бы его наверх, если бы он раз сто не заверил ее в том, что полностью с ней согласен и собирается извиниться. Он не удивился бы, если бы Мериел поднялась за ним, чтобы подслушать разговор под дверью. Но Креван стоял в коридоре уже пять минут, а ее шаги на лестнице так и не зазвучали.

Сделав глубокий вдох, он собрался с духом и постучал.

— Заходи, — пробормотала Рейлинд, явно раздосадованная тем, что ее снова побеспокоили.

Креван чуть было не развернулся и не ушел, но ему очень хотелось поскорее покончить с тем, что возникло между ним и Рейлинд.

Рейлинд не успела лечь в постель, как Мериел снова постучала в дверь. Она хотела было попросить сестру уйти, но она хорошо знала Мериел. Такая просьба только укрепила бы решимость сестры войти и поговорить. Слуги Кайреоха, возможно, и считали Рейлинд более упрямой из сестер-близнецов, но она была сама сговорчивость по сравнению с Мериел, когда той что-то взбредало в голову.

При виде входящего в комнату Кревана Рейлинд даже рот открыла от удивления.

— Что ты здесь делаешь? — сдавленным голосом спросила она.

Креван сглотнул. Исчезла растрепанная, неухоженная девушка, которую он видел сегодня вечером. Рейлинд была одета только в белую сорочку с глубоким вырезом, открывающим взгляду округлости ее грудей. Она расчесывала волосы, пока они не начали отливать тусклым золотом, и теперь локоны волной небрежно ниспадали на ее спину и плечи. Креван взглянул ей в глаза, в эти золотисто-зеленые водовороты на лице, которое он видел в снах.

Креван заставил себя встряхнуться. Да, Рейлинд была соблазнительной. Но разве существовала на свете женщина, которая не показалась бы ему привлекательной, окажись она в его комнате, одетая лишь в полупрозрачную сорочку? Он снова сглотнул, не сумев ответить на вопрос, который сам себе задал. Вместо этого Креван поинтересовался:

— Как тебе комната? Э-э… Как ты?

Его волнение обезоружило Рейлинд. Забыв о том, что одета в одну сорочку, она закатила глаза и вздохнула:

— Смотря что ты имеешь в виду. Если не брать в расчет твоих родственников, думаю, все поверят в нашу историю. Но как быть с леди Мак-Тирни? Она знает, что здесь что-то не так.

— Что вы ей сказали?

— Ничего, — совершенно искренне ответила Рейлинд, покачав головой. — Мы с Мериел упорно стояли на своем, но Лорел все равно задавала вопросы. Нам было бы легче, если бы мы знали не только причину, по которой нам пришлось покинуть свой дом, но и зачем всем необходимо считать, будто сестры-близнецы Шеллден помолвлены с братьями-близнецами Мак-Тирни.

Креван подошел к Рейлинд и положил руки ей на плечи.

— Я согласен с тем, что вы должны об этом знать, но я поклялся вашему отцу, что ничего вам не скажу. Пообещай мне больше не поднимать эту тему.

Рейлинд запрокинула голову и всмотрелась в его серьезное лицо.

— Я сделаю то, о чем ты просишь, если ты согласишься рассказать мне правду, когда вся эта история закончится, даже если мой отец будет против.

Креван поморщился, но кивнул. Рейлинд знала, что он неохотно уступил ее требованию, но считала, что имеет полное право ставить это условие. Ворот его сорочки был развязан, и в вырезе виднелись темные волосы, обычно скрытые под тканью. Рука Рейлинд помимо ее воли поднялась и легла на этот вырез, ощущая тепло и силу Кревана.

— Спасибо, — прошептала она.

Креван снова посмотрел ей в глаза и утонул в обращенных на него зеленых озерах. Глаза девушки сообщили ему все, что он хотел знать. В них не было лукавства. Может, он и не мечтал о таком повороте событий, но уже не мог отрицать того, что жаждет обладать ею. Однако Рейлинд была юной и неопытной. Она понятия не имела о том, что такое страсть. Для нее то, что их связывало, было просто чем-то новым и волнующим.

Он это знал, и с его стороны было очень глупо хотеть ее, невзирая ни на что.

Упрямство и эгоизм были качествами, которые Кревану обычно не нравились в женщинах. Но Рейлинд также была страстной и независимой. А самое главное, она верила в него. Рейлинд не видела в нем неполноценного мужчину или человека с дефектом. Она также не смотрела на него как на одного из младших братьев Мак-Тирни, члена одного из самых могущественных кланов Западных Высокогорий. Она видела в нем только его самого, и это оказалось самым мощным и притягательным качеством, которое Креван когда-либо встречал в других людях. У него не хватало самообладания, чтобы находиться с ней наедине, потому что желание целовать ее, касаться ее, познать ее, вместо того чтобы становиться слабее, непрерывно росло. Креван знал, что в следующий раз он просто не сможет уйти. А уйти он был обязан, потому что отчетливо осознавал: если он увидит стыд в глазах Рейлинд и причиной этого стыда будет он, это вполне может его убить. Его единственным спасением было расстояние и время. Чувства к Рейлинд вспыхнули быстро и неожиданно, и только разлука с этой девушкой могла заставить их исчезнуть.

Креван попятился.

— Еще я хотел поговорить о том, что произошло… между нами… во дворе. — Он откашлялся и попытался упорядочить свои мысли. — Я не могу объяснить, почему я так себя повел. Могу только сказать, что это показалось мне совершенно естественным… И ты, и я в подобных обстоятельствах, наверное, были бы готовы обнять кого угодно. Но ради сохранения нашей дружбы, я думаю, нам лучше согласиться с тем, что это не должно больше повториться.

Рейлинд застыла от изумления. Креван сделал все, чтобы избежать даже слова «поцелуй». Но то, что между ними произошло, было поцелуем. И теперь Креван пытался сказать, что это невероятное событие, от которого у них обоих перехватило дыхание, совершенно ничего не значило. До этого момента Рейлинд могла бы с ним согласиться, потому что пыталась убедить себя в том же. Теперь она сомневалась.

Девушка преодолела разделявшее их расстояние, намереваясь испытать решимость Кревана и увидеть, останется ли он равнодушным, если она заключит его в объятия, подобные тем, которые соединили их у двери нижнего зала. Но не успела она привести свой план в действие, как раздался стук в дверь.

— Рейлинд, это я, Мериел.

Креван подбежал к стене у камина. Он отвел в сторону гобелен, и Рейлинд увидела небольшую дверь. Не произнося больше ни слова, Креван приотворил эту дверь и скрылся в потайном коридоре. Гобелен опустился на место, закрыв стену и то, что в ней таилось. Мгновение спустя в комнату вошла Мериел, не пожелавшая дожидаться приглашения сестры.

— Я думала, здесь Креван, — пробормотала она, осматривая комнату.

— Он был здесь, и мы побеседовали. Думаю, в будущем мы оба попытаемся вести себя более дружелюбно, — ответила Рейлинд, бочком продвигаясь к одной из бойниц.

Ее сестра что-то говорила, но Рейлинд ее не слушала. Вместо этого она смотрела вниз, пока у крепостной стены не появился и тут же не скрылся в ночи Креван.

Этот человек приводил Рейлинд в отчаяние. Он был просто невыносим, но Рейлинд знала, что ее чувства к Кревану за последние дни заметно усилились. Временами она думала о нем одновременно как о друге и о враге, но он уже значил для нее гораздо больше, чем и то и другое. Рейлинд не сомневалась в том, что если бы она поцеловала Кревана, пока он находился у нее в комнате, он уступил бы своим физическим желаниям и ответил бы на ее поцелуй. Тем не менее он вряд ли отказался бы от намерения видеться с ней как можно реже. Креван хотел ограничить их отношения. Самое большее, на что он был согласен, — это дружба, подобная той, которая соединила Крейга и Мериел.

Рейлинд знала, что должна испытать облегчение. Меньше всего на свете она хотела попасть в зависимость от кого бы то ни было. Особенно нежеланной была эмоциональная зависимость. И все же чувство, переполнявшее ее сейчас, не было облегчением. Это была какая-то гораздо более сложная эмоция. Это чувство было ей незнакомо, и Рейлинд не решалась найти ему название.

Тем временем Креван вернулся к своему пледу, оставленному на берегу озера. Он убеждал себя в том, что встреча с Рейлинд прошла успешно. Он встретился с ней… и на ней не было ничего, кроме сорочки… Она была прекрасна, но ничего не произошло. Наконец-то ему что-то удалось.

Но в глубине души Креван понимал, что надолго его решимости не хватит.

— Aireamh na h-Aoine orl, Сирик, — вслух выругался Креван.

«Все это происходит из-за него. Чем скорее этот человек покинет Высокогорья, тем лучше», — думал Креван.

Глава 11

— Tog as a'rathad! — раздалось громкое восклицание. Рейлинд пронзительно взвизгнула. Это был не совсем крик, но этого оказалось достаточно, чтобы маленький мальчик сложился пополам от смеха.

— Это всего лишь Гидеон, — пояснила Бренна, недовольно наморщив нос при виде этого чрезвычайно довольного собой нахала. Еще один малыш подбежал к первому и столкнулся с ним. Мальчуганы, хохоча во все горло, упали на землю. — Он почти такой же baoth, как и Брэден.

— Чей он? — спросила Рейлинд, даже не пытаясь скрыть раздражение и старательно обходя извивающиеся на земле тела.

Она провела в замке всего два дня, но стоило ей покинуть башню, как тут же у нее под ногами начинал путаться брат Бренны. То, что у него, оказывается, имеется приятель, готовый поощрять его навязчивость и вознаграждать любой его успех, обещало сделать предстоящий месяц еще длиннее.

Бренна показала на расположенный неподалеку большой дом.

— Он сын лучшей маминой подруги. Миссис Эйлин очень хорошая, но о ее сыне я бы этого не сказала, — с презрительной усмешкой произнесла она и оглянулась на Гидеона, чтобы бросить на него еще один испепеляющий взгляд. — Я с нетерпением жду, когда Бонни подрастет и поможет мне с ними рассчитаться. Это нечестно, что их двое, а я одна.

Бренна возмущенно фыркнула.

Затем, увидев женщину, которая вышла из другого дома, Бренна мгновенно забыла о своем праведном гневе и подбежала к пухленькой леди, чтобы с разгона ее обнять. Рейлинд казалось совершенно невероятным то, как много людей знала эта малышка, дочь Лорел. Когда девушка приняла предложение Бренны и согласилась быть представленной некоторым членам клана, она была уверена, что познакомится с горсткой людей. И вот они останавливаются буквально на каждом шагу. Рейлинд спрашивала себя, следует ли ей удивляться тому, что малышка Бренна знает так много людей, включая то, где они живут, чем занимаются и что сейчас происходит в их жизни, заставляя их страдать или радоваться. Ее мучило нехорошее предчувствие, что странной является именно она, дочь лэрда Шеллдена, так мало знающая о жизни членов своего клана, живущих за стенами замка.

— Ceud mile failte! — прозвучал мелодичный голос от домика, на который только что показала Бренна.

Женщина с янтарными волосами появилась в дверях и поспешила им навстречу. Она была высокой и широкоплечей, с резкими, но в то же время тонкими чертами лица, делавшими ее невероятно привлекательной.

— Ты, должно быть, Линди или Мериел Шеллден. Я Эйлин, мать Гидеона.

Рейлинд даже моргнула, услышав имя Линди. Каким-то образом в устах этой женщины это прозвище звучало глуповато и по-детски.

— Вы можете называть меня Рейлинд.

Карие глаза Эйлин смягчились.

— Рейлинд так Рейлинд. Мой супруг командует армией Мак-Тирни, а…

Детская ручонка теребила подол платья Рейлинд.

— …а миссис Эйлин — лучшая мамина подруга.

Женщина улыбнулась.

— Верно, так оно и есть, — кивнула она Бренне. — И я надеюсь, что с тобой мы тоже подружимся. А где твоя сестренка? — снова обратилась она к Бренне. — Я думала, что сегодня ты должна играть с Бонни.

Бренна улыбнулась.

— Ее уложили спать. А я уже большая и днем не сплю. Линди сказала, что я могу поиграть с ней.

Эйлин покачала головой и перевела взгляд на Рейлинд.

— Ну, если у вас все в порядке, мне пора. Но я с нетерпением буду ждать вечера, когда мы с вами встретимся в более официальной обстановке.

Рейлинд удивленно сдвинула брови.

— Сегодня вечером?.. — тихо и медленно повторила она.

— Tha mi duilich, — прошептала Бренна и закусила нижнюю губу. — Сегодня утром мама попросила меня сказать тебе и Мериел о предстоящем пире, — еле слышно добавила она. — А я забыла.

У Рейлинд оборвалось сердце. Еще один пир?

— Когда? — только и смогла спросить она.

В разговор, к немалому облегчению Бренны, вмешалась Эйлин.

— Сегодня на заходе солнца в большом зале. Лорел заверила меня, что список приглашенных совсем небольшой.

Упоминание о размерах списка гостей было крайне слабым утешением для Рейлинд. Ее сердце продолжало бешено колотиться. После скандального пира они с сестрой ели у себя в комнатах. Только маленькой Бренне удалось вытянуть Рейлинд на прогулку.

Из-за малышки сестры Шеллден чуть было не повторили свою ошибку. Они опять могли не успеть одеться к ужину. И хотя теперь в этом не было бы их вины, Рейлинд сомневалась, что Лорел отнеслась бы к ним с пониманием. Скорее всего, она не стала бы разбираться в причинах их очередного промаха.

Схватив Бренну за руку, Рейлинд улыбнулась Эйлин.

— Я буду с нетерпением ждать возможности побеседовать с вами сегодня вечером, но сейчас нам пора. Я должна предупредить сестру и позаботиться о том, чтобы мы успели привести себя в порядок.

Брови Эйлин взлетели вверх, а глаза заблестели. Она понимающе улыбнулась, и Рейлинд стало ясно, что ее новой знакомой отлично известно обо всем, что произошло накануне вечером. Девушке показалось, что Эйлин присматривается к ней, пытаясь составить собственное мнение. Но понять, к какому выводу она пришла, было трудно. К тому же в данный момент это не имело значения.

На обратном пути в замок Бренне пришлось почти бежать рядом с Рейлинд, чтобы поспеть за ее широкими торопливыми шагами.

— Линди, что случилось?

— Ничего, — коротко ответила Рейлинд. — Просто сегодня вечером я не хочу опоздать к ужину.

Бренна резко остановилась, дернув Рейлинд за руку и заставив ее замереть на месте.

— Давай вернемся в деревню! У нас много времени, и я хотела показать тебе учебные поля. До ужина еще далеко.

— Нет, — серьезно ответила Рейлинд.

«Я больше никогда в жизни не допущу такого унижения», — чуть было не добавила она, но вовремя осеклась.

— Мне очень важно сказать о предстоящем пире сестре. Мы не имеем права опаздывать. Посмотрим на поля в другой раз. Кроме того, мне еще нужно попросить твою маму, чтобы она обязательно пригласила на пир твоего дядю Конана.

Серебристые глаза Бренны расширились и стали размером с блюдца.

— Дядю Конана? Никто никогда не хочет, чтобы его приглашали на пир. Во всяком случае, девочки этого точно не хотят.

Рейлинд едва не улыбнулась. Бренна была еще совсем маленькой, но необычайно наблюдательной.

— Уверяю тебя, я не такая, как все. Я действительно очень хочу, чтобы твой дядя пришел сегодня к ужину. Нам есть что с ним обсудить. Так что мне пора возвращаться в замок.

Белокурые кудряшки подпрыгнули. Бренна демонстративно ссутулилась и закатила дымчатые глаза.

— Но ты можешь остаться и поиграть с братом, — сжалилась над девчушкой Рейлинд. — То, что мне необходимо возвращаться, вовсе не означает, что ты должна делать то же самое.

Малышка наморщила лобик, обдумывая это предложение. Секунду спустя она протяжно вздохнула.

— Ну что ж, кто-то должен за ним присмотреть. Скорей бы приехала Меган!

Бренна повернулась и вприпрыжку помчалась обратно в деревню. Рейлинд проводила ее взглядом. Она не была знакома с Меган, и вероятность того, что это знакомство состоится, была чрезвычайно мала, поскольку Меган уехала в гости к брату Кревана Коулу и его жене Элленор, ожидавшим второго ребенка. Но кем бы она ни была, Бренна и Брэден ее обожали. Они только и делали, что говорили о ней. Рейлинд даже поймала себя на том, что ей хочется, чтобы в ее отсутствие кто-нибудь отзывался о ней так же восхищенно и уважительно.

Больше ни на что не отвлекаясь, Рейлинд отправилась прямиком туда, где работали ткачи. Она заглянула в дверь мастерской и помахала Мериел, давая ей знак оставить работу и выйти к ней. Большую часть дня Рейлинд маялась от скуки, не зная, чем заняться, зато Мериел была вполне довольна жизнью. Она обнаружила небольшую группу ткачей, которые изготавливали ткани не только для нужд замка, но и для многих членов клана, как мужчин, так и женщин. Ткачи тепло приняли девушку, но Мериел не интересовали ни пледы, ни одеяла, пи коврики. Она предпочитала создавать замысловатые гобелены, и по всеобщему признанию, ее творения были одними из самых красивых на Высокогорьях.

Мериел быстро собрала свои вещи, но когда она догнала сестру, та уже была в своей комнате на третьем этаже Северной башни. Не успела Мериел войти, как вдруг откуда-то донеслись грохочущие и скребущие звуки.

— Что это? — насторожилась она.

— Лучше спроси, кто это, — ответила Рейлинд. — Но это тема отдельного разговора. Самое главное — это то, что мне только что стало известно о пире, назначенном на сегодняшний вечер. Он состоится в большом зале, и леди Мак-Тирни считает, что наше присутствие обязательно.

— Когда? — побледнев, выдавила из себя Мериел.

— Ты забыла, когда в замке Мак-Тирни происходит все самое важное? На заходе солнца, конечно.

Мериел опустилась на стул, а Рейлинд принялась рыться в своих вещах в поисках черного бархатного платья, которое она собиралась надеть сегодня вечером.

— Чем Мак-Тирни так полюбился заход солнца?

— Понятия не имею, — пробормотала Рейлинд, с довольным видом извлекая наряд.

Она уже успела поздравить себя с тем, что решила привезти с собой это несколько вычурное платье. Оно идеально сидело на ее фигуре. Изысканная золотая вышивка по краю подола и рукавов оттенялась прозрачной кремовой сорочкой, которую Рейлинд обычно под него надевала, что делало этот наряд одновременно простым и элегантным.


Вечер едва начался, а Креван уже чувствовал, что по его коже бегают мурашки. Рейлинд вела себя чересчур самоуверенно, ничуть не сомневаясь в безжалостном намерении Конана снова ее опозорить. Но его неприятный братец, похоже, не замечал расставленной для него ловушки. Трудно было заранее предсказать, кто выиграет это сражение, но Кревану было очень сложно слушать их неискренний обмен комплиментами и ничего не предпринимать. Все участники этого небольшого семейного ужина понимали, что взрыв неминуем, и все же все, кроме Кревана, включая Крейга и Мериел, безмятежно болтали.

— Я слышал, что ты очень хотела меня здесь видеть, — насмешливо и подчеркнуто любезно протянул Конан.

Рейлинд искоса посмотрела на него, сопровождая взгляд хитрой полуулыбкой.

— Верно. В прошлый раз я задела твои чувства. А мужчины любят, когда женщины служат украшением стола, а не портят впечатление.

— Могу сказать, что сегодня, леди Линди, вы могли бы украсить даже мрачные ночные небеса, которые так обожает Креван.

Креван заскрежетал зубами при этом намеке на его любовь к звездам. «Помнит ли Рейлинд о нашей первой встрече на башне?» — спрашивал он себя. Судя по отсутствию реакции на слова Конана, она обо всем забыла. Это вызвало у Кревана досаду, и внезапно ему захотелось привлечь к себе внимание девушки.

— Рейлинд, — начал он. Он намеренно назвал ее настоящим именем, а не дурацкой кличкой, которую она себе придумала. — Я должен предупредить тебя по поводу слишком б-близкой дружбы с м-м-моим братом.

— Почему? Он что, не умеет дружить с женщинами? — спросила Рейлинд, с деланной наивностью распахивая глаза.

Креван хорошо знал этот взгляд — он был далеко не безобидным.

Он уже хотел было ей ответить, но Конан воспользовался короткой паузой.

— Да, мой брат уверен, что я не умею дружить с женщинами. Он хорошо меня знает. Я действительно считаю, что женщины существуют только для… — Он на мгновение замолчал и оглянулся на Лорел, сидевшую в противоположном конце стола. Убедившись, что она увлечена беседой, Конан понизил голос и продолжил: — …того, чтобы рожать детей и вести хозяйство.

Креван покосился на Мериел, ожидая, что она тоже вмешается в разговор, но она так увлеченно болтала с Крейгом, что не замечала ничего вокруг себя, впрочем, как и ее собеседник.

Тем временем Рейлинд, ничуть не смутившись, улыбнулась и поставила локти на стол, чтобы опереться подбородком на сплетенные пальцы.

— А как же удовольствие? Разве для этого женщины не нужны? Даже тебе? — достаточно громко поинтересовалась она, стремясь привлечь внимание остальных участников ужина.

Ее расчет оправдался — ее слова действительно всех заинтересовали.

Креван поперхнулся, но Конан только сощурился. Их небольшая игра приняла неожиданный оборот, и его братец наслаждался всеобщим вниманием.

— Ну конечно, женщины нужны и для этого тоже. А еще они Должны следить за собой. Я рад отметить, что ты и твоя сестра можете выглядеть вполне прилично, хотя для этого вам приходится прилагать очень много усилий.

Креван почувствовал, что кровь закипает у него в жилах, но одного взгляда на Рейлинд ему хватило, чтобы понять: хотя вчера его вмешательство было принято с благодарностью, сегодня оно может привести к серьезным проблемам.

Рейлинд подняла брови и протяжно вздохнула. Креван заметил, что Конан внезапно осознал то, что ему самому было известно уже довольно давно, — а именно то, что Рейлинд весьма умна и на удивление коварна. Да, кое в чем она все еще была ребенком, но таких областей осталось совсем мало, и их количество стремительно сокращалось. Только наивный человек мог считать, будто ее неумение эффективно вести замковое хозяйство означает, что она так же беспомощна в искусстве общения.

— Я хотела спросить тебя, Конан, о тех вещах, которые ты хранишь в Северной башне, но, возможно, будет лучше, если я просто сообщу леди Мак-Тирни о том, что с тех пор, как ты освободил свою комнату, четвертый этаж заселили вредители. Возможно, стоит даже все оттуда вынести и вычистить башню. Может быть, я даже предложу свою помощь, — самодовольно закончила Рейлинд и сунула в рот кусок сыра.

Последнее заявление она сделала достаточно тихо, чтобы ее услышали только те, кто сидел рядом с ней. Впрочем, выражение ее глаз не оставляло сомнений в том, что она без малейших колебаний повторит свои слова, чтобы о тайных визитах Конана в свою комнату узнали и все остальные.

— Sе peasan a ttiannad.

— Se bleigeard a th’annad, — парировала Рейлинд, радостно отметив, что, назвав его избалованным ребенком, она досадила ему гораздо больше, чем он ей, обозвав ее крысой.

Рейлинд не надеялась на то, что ей удастся заставить Конана ее уважать. Она сомневалась даже в том, что способна ему нравиться. Но, во всяком случае, он больше никогда не будет ее недооценивать.

— Ceard ata uait? — проворчал Конан.

— Извинения, — просто произнесла Рейлинд.

Разгневанные синие глаза Конана пронзили разделяющее их пространство, но он молчал. Рейлинд не назвала ему срок, но они оба знали, что никто не выйдет из зала, пока Конан не произнесет необходимые слова.

Креван насторожился. Он знал своего брата и сомневался, что Конан так легко признает поражение и принесет извинения, как того требовала Рейлинд. Девушка была уверена в том, что в случае необходимости сможет пустить в ход свой главный козырь, но скорее всего, козырь имелся и у Конана. Видимо, Лорел тоже обратила внимание на потемневшее лицо Конана и решила: ей необходимо вмешаться в то, что происходит на другом конце стола.

— Линди, Мериел, — окликнула сестер Лорел, — чем вы планируете заниматься до конца этого месяца?

Девушки переглянулись, а затем посмотрели на Крейга и Кревана, не зная, что ответить хозяйке замка. Но братья были озадачены этим вопросом не меньше своих «невест».

Лорел откинулась на спинку стула и кивнула Эйлин, что не укрылось от внимания близнецов.

— Я понимаю, что вы намерены проводить как можно больше времени со своими будущими супругами… — произнесла она, забавляясь тем, как принялись ерзать и ежиться все четверо.

— Ты права, — перебил ее Крейг, — но, к сожалению, мы очень долго отсутствовали и у нас накопилось много дел. Гак что, хоть мы и будем навещать Рейлинд и Мериел…

— П-п-при каждой возможности, — вставил Креван.

— …работа не позволит нам проводить много времени в замке, и иногда мы будем отсутствовать по нескольку дней подряд…

Креван подавил желание вставить слово «недель», но, слушая брата, на ходу сочиняющего отговорки, понимал, что Крейг полностью разделяет его мнение по данному вопросу.

Лорел пожала плечами, как бы неохотно соглашаясь с доводами братьев.

— Так чем же вы собираетесь заниматься, пока ваши женихи будут выполнять свои обязанности? — снова обратилась она к сестрам.

Эйлин, лучшая подруга Лорел, подалась вперед и уточнила.

— Вы ведь через месяц выходите замуж, верно? — Дождавшись еле заметного кивка, она продолжила: — В таком случае почему бы вам не заняться свадебными платьями?

Лорел кивнула.

— Я даже дам вам ткань.

Услышав это, Конор плотно сжал губы, с трудом скрывая раздражение. Он купил эти изумительные ткани для жены, а не для того, чтобы из них сшили два платья, которые никто не будет носить в ближайшем будущем, для женщин, не связанных с ним какими-либо родственными узами.

Ощутив напряжение мужа, Лорел взяла его за руку и сжала его пальцы, продолжая разглядывать лица тех, кто сидел напротив.

— Возможно, вы не откажетесь помогать мне присматривать за Бренной, — продолжала она. — У меня есть кое-какие дела, и в ближайшие несколько дней я буду часто покидать замок. Брэден большую часть времени будет проводить со своим другом Гидеоном или с отцом. Глинис, наша экономка, согласилась помочь с Бонни, но было бы нечестно свалить на нее еще и заботу о Бренне.

Мериел кивнула. Рейлинд закивала еще более охотно. Забота о Бренне была удовольствием, а не работой. Мериел будет счастлива заняться платьем, но для Рейлинд шитье было сущим наказанием. Кроме того, присматривать за девочкой не составляло никакого труда, потому что Бренна была очень самостоятельной.

Конан открыл рот, чтобы отпустить резкое замечание, но Рейлинд быстро перевела на него взгляд и пальцем указала на воображаемый верхний этаж у них над головами.

— Мы с Мериел ждем извинений, — напомнила она. — Радуйся уже тому, что мы не требуем, чтобы ты принес их в присутствии всего клана.

Конан медленно и демонстративно поднялся на ноги и несколько раз кашлянул в кулак. Изобразив неискреннюю улыбку, он обратился ко всем участникам ужина:

— Я желал бы смиренно попросить прощения за свое вчерашнее поведение. Мне хотелось подразнить братьев, которых я не видел несколько месяцев, а не обидеть леди Рейлинд или ее сестру.

— Ух ты, я тебе почти поверила! — насмешливо прошептала Рейлинд.

Конан улыбнулся еще шире. Указав подбородком в сторону группы на другом конце стола, он ответил:

— Если бы я знал, какое впечатление это заявление произведет на Хэмиша, Финна и Эйлин, я бы сделал его еще раньше. Спасибо.

Ресницы Рейлинд затрепетали.

— Ах, Конан, — жеманно вздохнула она, — я всегда рада помочь тебе стать хорошим человеком и братом.

— Похоже, мне повезло.

Креван снова едва не поперхнулся. Пародия на флирт между Рейлинд и его братом внезапно изменила свой характер. То, что происходило между ними сейчас, было гораздо хуже. Ехидные замечания сменились дружелюбными, и оба обменялись заинтересованными взглядами. Креван слишком часто становился свидетелем того, как соблазняет женщин Конан. Против его обаяния не могли устоять даже те, кто знал, насколько мимолетны его привязанности. К несчастью, в настоящий момент его харизматичный брат был сосредоточен на Рейлинд, и, похоже, его усилия были не напрасными.

— Прекрати! — услышал Креван собственное шипение.

Этот гневный возглас привлек внимание Рейлинд.

— Что?

— Прекрати поощрять моего брата, — еле слышным шепотом повторил Креван.

Выпрямившись на стуле, Рейлинд пристально посмотрела Кревану в глаза.

— По крайней мере, твой брат добивается того, чего хочет, а не скрывает своих чувств, называя их дружбой.

Конан, выбрав самый неудачный момент для того, чтобы вторгнуться в их пространство, наклонился и придвинул голову вплотную к их склоненным головам.

— Можно мне послушать? Ты испугался, братишка, что я могу ее у тебя увести?

Разъяренный его наглостью, Креван отстранился, и в его глазах вспыхнула ледяная гордость.

— У меня? — фыркнул он. — Снова т-ты попал впросак. К счастью, Рейлинд не моя невеста. Пусть о ней беспокоится Крейг.

С этими словами он встал и, коротко кивнув Лорел и старшему брату, покинул большой зал.


Вечером, сидя в кресле в комнате Рейлинд, Мериел откинулась назад и подняла руки над головой, потягиваясь и протяжно зевая.

— Ты обратила внимание на то, что сегодня за ужином Креван почти не участвовал в разговоре? Как ты думаешь, может, это из-за его заикания?

Это замечание поразило Рейлинд. Да, Креван был не так разговорчив, как его брат Крейг, но она не заметила, чтобы он молчал. И хотя Креван действительно говорил меньше обычного, предположение, что это объясняется особенностями его речи, граничило с абсурдом.

— Я сомневаюсь, что Креван нуждается в чьем-либо одобрении.

Мериел пожала плечами и снова зевнула.

— Наверное, ты права. Но мне казалось, что его речь тебя раздражает.

— Меня? Нисколько. С чего бы это вдруг?

— Не знаю. Просто ты всегда и от всех требуешь совершенства, независимо от того, кто перед тобой и какими недостатками этот человек обладает.

Рейлинд обернулась к сестре, чтобы возразить, но медленно закрыла рот, так и не проронив ни слова. На нее нахлынули воспоминания о жизни в замке Кайреох. Слишком многие из них были связаны с ее критичным отношением ко всему, что ее окружало.

— Я устала, — солгала девушка, — а ты все время зеваешь.

Мериел закатила глаза, но затем рывком поднялась с кресла и направилась к двери.

— Я понимаю, когда меня не хотят видеть, — на прощанье произнесла она.

Дверь закрылась. Рейлинд подошла к креслу, на котором только что сидела сестра, и в задумчивости опустилась в него. Снова послышался тихий стук.

Протяжно вздохнув, Рейлинд устало произнесла:

— Что ты забыла?

Рейлинд надеялась, что сестра быстро заглянет в комнату, заберет то, что она тут оставила, и тут же вернется к себе на второй этаж. Но в комнате по-прежнему царила тишина, а затем послышался еще один стук. Мериел явно никуда не собиралась уходить. Рейлинд поднялась с кресла и побрела к двери, рассчитывая на то, что ее неторопливость разозлит сестру так же сильно, как разозлила ее саму необходимость вставать и идти к двери.

Схватив конец веревки, Рейлинд сильно дернула ее на себя. За дверью никого не было. Девушка сощурилась и выглянула в коридор как раз вовремя, чтобы заметить Конана, пробирающегося по лестнице наверх.

— Это ты стучал в мою дверь?

Исчезающая из ее поля зрения нога зависла в воздухе, а затем опустилась обратно на ступеньку, с которой только что поднялась. Секунду спустя Конан уже приближался к Рейлинд небрежной походкой.

— Во-первых, это не твоя комната, а во-вторых, твой вопрос звучит так, как будто я отчаянно колотил в дверь, пытаясь привлечь твое внимание.

Рейлинд скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку, не желая, чтобы он хоть на мгновение подумал, будто его манеры, его близость или его слова способны ее испугать.

— В обычных условиях я бы, пожалуй, согласилась, что два удара вряд ли свидетельствуют об отчаянии, владеющем душой того, кто их произвел… Разве что эти удары были произведены тобой в мою дверь. — Она помолчала и снова обвела взглядом пустой коридор. — Как ты сюда попал? Леди Мак-Тирни приказала охранять эту дверь как минимум двум солдатам, чтобы предотвратить проникновение в башню тех, кому находиться здесь не положено, — закончила она, ткнув Конана пальцем в грудь.

Конан улыбнулся, и на его щеках появились глубокие ямочки. Большинству мужчин они придали бы несколько женственный вид, но только не Конану. Как ни странно, но его щеки и подбородок стали еще более угловатыми и грубыми. Этот мужчина был умопомрачительно хорош собой. Возможно, он был самым красивым из братьев Мак-Тирни, но ему недоставало качеств, которыми обладал Креван, и поэтому Конан был всего лишь симпатичным парнем, на которого было бы приятно смотреть… если бы он не был таким burraidh.

— Я сомневаюсь, что Лорел поставила солдат для того, чтобы они охраняли тебя от меня, — парировал Конан.

Рейлинд моргнула.

— Наконец-то мы в чем-то сходимся. И тем не менее, как ты вошел?

Она задавала этот вопрос не из праздного любопытства. Если Конан смог сюда проникнуть, значит, она с такой же легкостью могла отсюда ускользнуть.

— У меня есть свои секреты.

Рейлинд закатила глаза. Она была не в настроении участвовать в его играх. Сделав шаг назад, девушка хотела закрыть дверь. Но не успела она этого сделать, как Конан выбросил руку вперед, остановив ее. Рейлинд пронзила его, как ей показалось, испепеляющим взглядом.

— Извини, Конан. Если ты хочешь, чтобы тебя поцеловали на ночь, тебе придется обратиться к кому-нибудь другому.

— Рейлинд, тебе незачем…

Девушка подняла руку и перебила его:

— Я Мериел.

Конан открыл рот, и Рейлинд приготовилась к очередному ядовитому замечанию. Но вместо этого его обычно высокомерное, заносчивое выражение лица сменилось усталостью, и он тихо произнес:

— Давай заключим перемирие. Как ты на это смотришь? Я знаю, что ты не Мериел, и совершенно очевидно, что, как бы тихо я ни передвигался, ты все равно услышишь, когда я буду находиться у себя в кабинете. Давай договоримся: я не скажу Лорел о вашем с сестрой небольшом спектакле — и можешь мне поверить, это не маленькая услуга, — а ты не скажешь ей, что я все еще обитаю наверху.

Рейлинд покачала головой, удивляясь тому, что готова принять предложение Конана. Пожав плечами и кивнув в знак согласия, она поинтересовалась:

— Скажи мне, как, изучая карты, ты умудряешься производить столько шума?

Не успела она затронуть его любимую тему, как Конан снова преобразился. На этот раз перед ней стоял восторженный юноша.

— Когда я пытаюсь решить какую-то задачу, я хожу туда-сюда. Это помогает мне думать, и никто не делает этого лучше, чем я, — подмигнув девушке, закончил он и развернулся, чтобы вернуться к себе в комнату.

Рейлинд, качая головой, смотрела, как Конан не спеша направляется к лестнице.

— Спокойной ночи, a bragadair nа mblat is nа mbreth.

Конан резко остановился и обернулся, услышав этот насмешливый комплимент. Но вместо того чтобы ответить ей оскорблением, он просто задумчиво на нее посмотрел.

— Кажется, я недооценил вас, леди Шеллден.

— О, я уверена, что если вы меня и недооценили, то лишь самую малость.

Конан облизнул губы в тщетной попытке скрыть улыбку, вызванную остроумной репликой.

— Я признаю, что ты далеко не то вялое, тупое создание, за которое я поначалу тебя принял. Но это не означает, что ты мне нравишься.

Это заявление насмешило Рейлинд.

— А я сомневаюсь, что ты способен когда-нибудь по-настоящему понравиться мне. И для подобного к тебе отношения у меня имеются веские основания, — рассмеялась она.

— Как и у меня, — чрезвычайно серьезно ответил Конан. — Ты не подходишь Крейгу. У тебя нет к нему настоящих чувств.

— Не переживай за Крейга. Он отдает себе отчет в том, что я его не люблю, точно так же, как мне известно, что он не любит меня.

— И все же предполагается, что вы поженитесь.

Рейлинд стиснула зубы и, не отводя глаз в сторону, ответила:

— Да.

Конан стремительно вернулся туда, где продолжала стоять Рейлинд. Подойдя очень близко, он прошептал:

— Но почему? Зачем жениться? Кого вы, все четверо, защищаете? Твоего отца?

Конан только что задал ей вопрос, ответ на который Рейлинд самой очень хотелось бы получить. Но поскольку она не знала его, она лишь пожала плечами, пытаясь напустить на себя вид умудренной опытом женщины.

— Что ты там только что сказал? У тебя есть свои секреты? Ну а у нас есть свои причины. Твои братья знают, что делают.

«Я очень на это надеюсь», — мысленно добавила она.

— Что ж, если это действительно так, то это с ними впервые в жизни… во всяком случае, в том, что касается Крейга, — отозвался Конан.

— В отличие от тебя. Ты ведь всегда знаешь, что делаешь, и никогда не принимаешь поспешных или неправильных решений.

Конан приподнял бровь при виде того, как яростно встала на защиту его братьев Рейлинд, и снова окинул ее оценивающим взглядом. Девушка заставила себя застыть на месте и с невозмутимым видом вытерпела внимательный осмотр.

— Возможно, я ошибся, когда счел тебя недостаточно хорошенькой для того, чтобы на тебе жениться. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, я на соседнем этаже.

Не в силах справиться с изумлением, Рейлинд открыла рот. Но Конан уже отошел от нее и скрылся наверху. Этот человек был неисправим, но, во всяком случае, они больше не пытались забросать друг друга словами… по крайней мере пока. Однако Рейлинд поразило заявление о том, что Крейг обычно не знает, что делает. Что Конан хотел этим сказать? И почему он не упомянул Кревана?


Креван забрался в Северную башню через горизонтальную бойницу, расположенную в потайном месте на внешней стороне цоколя. В его душе все еще кипел гнев, и мужчина знал, что не сможет успокоиться, пока не поговорит с Рейлинд и не убедится, что она отдает себе отчет в той опасности, которую таит в себе флирт с Конаном.

Его брат успел обрести дурную славу как человек, который вначале плохо обращается с женщинами, а затем соблазняет их. Отсутствие логики в этой последовательности не переставало изумлять Кревана, но он давно смирился с тем фактом, что лишь немногим женщинам удается противостоять обаянию его младшего брата. Как правило, они соглашались сделать все, что он от них хотел. И после сегодняшнего вечера Кревану стало ясно, что Рейлинд к числу немногих неуязвимых счастливиц не относится.

— Спокойной ночи, a bragadair nа mblat is nа mbreth.

Услышав голос Рейлинд, Креван резко остановился на лестнице, оставаясь невидимым для беседующих на третьем этаже людей.

— Спокойной ночи, хвастунишка. Твои могущество и осведомленность поистине впечатляют.

Ему не пришлось ожидать слишком долго, прежде чем его предположение относительно того, к кому обращалась Рейлинд, подтвердилось.

— Кажется, я вас недооценил, леди Шеллден.

Gaduiche! Креван почувствовал, как у него внутри все перевернулось. Одно дело, когда Конан очаровывал женщин, и совсем другое, когда он сам вдруг был очарован.

Крейг слушал, как собеседники с нескрываемой радостью уверяют друг друга в своей антипатии, и его взрывной нрав, который ему обычно удавалось обуздать без особого труда, все больше вставал на дыбы. О чем только думает Рейлинд? Сначала Крейг, потом он, а теперь Конан? Она что, вознамерилась соблазнить всех братьев Мак-Тирни? «Тебе повезло, Клайд, что тебя здесь нет, не то эта женщина разделалась бы и с тобой».

Звук шагов поднимающегося на четвертый этаж Конана заставил Кревана встрепенуться, и перед его внутренним взором промелькнул образ Рейлинд, поднимающейся наверх вместе с ним. Пытаясь отделаться от этой непрошеной и невообразимой мысли, Креван преодолел несколько ступенек, отделяющих его от третьего этажа. Он сам не знал, что ожидал увидеть, но никак не думал, что обнаружит, что Рейлинд все еще стоит в коридоре, с головой погрузившись в размышления. Она очнулась, только когда перед ней вырос Креван.

— Что ты здесь делаешь?

Эта холодная встреча, разительно отличающаяся от ее игривого обращения с Конаном, опустошила душу Кревана, оставив в этой бездне лишь душащий его гнев.

— Может, это я должен спросить о том, что здесь делал Конан? — огрызнулся Креван.

Потрясение, вызванное тем, что Креван появился в тот момент, когда она о нем думала, исчезло, оставив после себя леденящее душу ощущение. Как этому человеку удается ладить хоть с кем-то, было выше ее понимания. Даже к Конану было легче найти подход, потому что он всегда держался высокомерно. С ним достаточно было быть начеку и не реагировать на его колкости. С Креваном гораздо сложнее. Разногласия между ними носили личностный характер, и Рейлинд не удавалось защититься от той боли, которую причиняли ей его слова.

— Как, по-твоему, что ему было нужно? — язвительно поинтересовалась она.

Креван сидел рядом, когда Рейлинд за ужином угрожала его брату воспользоваться своей осведомленностью о его пребывании в комнате наверху.

Креван сделал глубокий вдох и попытался взять себя в руки. Один из них должен был вести себя спокойно и рассудительно, и Креван твердо решил, что это будет он.

Не желая продолжать этот спор в коридоре, где их могли услышать его брат и ее сестра, Креван подошел к Рейлинд и, взяв ее за руку, завел в комнату и плотно закрыл за собой дверь. В то же мгновение он понял, что у него проблемы.

Только вчера вечером он стоял рядом с Рейлинд в этой комнате, и между ними ничего не произошло. Креван искренне верил в то, что сможет это повторить. Но, в отличие от Рейлинд, которая только начинала познавать, что это такое — быть женщиной, он полностью отдавал себе отчет в своих потребностях и желаниях. Креван также знал, как их удовлетворить. И хотя мужчине вовсе не хотелось снова нырять в холодную воду, ему, похоже, больше ничего не оставалось.

Рейлинд смотрела на Кревана, который молча развернулся и схватился за веревочную ручку, чтобы открыть дверь. Девушка не верила собственным глазам. Он только что втащил ее в комнату, а теперь намеревался уйти, не проронив ни слова?

— Куда ты идешь?

— Подальше отсюда, — не оборачиваясь, бросил Креван.

— Ты хочешь сказать, подальше от меня?

— Да.

Рейлинд в отчаянии скрестила руки на груди.

— Так значит, ты пришел, чтобы посмотреть на меня, сказать мне несколько грубых слов и исчезнуть? Что же ты за мужчина?

Услышав последний вопрос, Креван почувствовал, как напряглось все его тело. Он подошел к Рейлинд и посмотрел на нее сверху вниз.

— Я мужчина, который знает, когда ему лучше уйти.

— Мне кажется, что ты хочешь остаться.

Она была права, и они оба это знали. Поэтому, когда Рейлинд приподнялась на цыпочки и прильнула к его губам, он не стал ее отталкивать. Сначала ее поцелуй был робким, и Креван пытался на него не отвечать. Но упрямая в этом, как и во всем остальном, Рейлинд не желала сдаваться, и постепенно поцелуй становился все более страстным и чувственным, завладевая всем его существом. Креван знал, что она не уймется, пока он не уступит и не ответит на ее лобзание.

Нежно обняв Рейлинд, Креван осторожно прижался к ее губам в ласковом поцелуе, намереваясь тут же отстраниться. Но когда руки Рейлинд обвили его шею, ее язык тут же этим воспользовался, прильнув к его языку. Остатки решимости куда-то улетучились, и они продолжили ласкать и дразнить друг друга. Креван целовал Рейлинд страстно и медленно, желая, чтобы она ощутила отчаяние и жгучее желание, которые в нем пробуждала, и одновременно поняла, что теперь ситуацию взял под контроль он.

Наслаждение было таким острым, что Рейлинд застонала. Креван так долго сопротивлялся, что она уже утратила надежду. Девушка смирилась с тем, что, возможно, ошибалась и на самом деле он ничего к ней не испытывает. Но давление его губ на ее рот было настойчивым, убедительным и не вызывало сомнений: Креван хотел ее так же сильно, как и она его. Что-то первобытное и одновременно очень женское в самой глубине ее естества побудило ее прижаться к нему всем телом, и Рейлинд почувствовала, что он дрожит.

Холодный воздух коснулся ее разгоряченного лица, и глаза девушки широко распахнулись. Она больше не была в объятиях Кревана. Рейлинд пыталась удержаться на ногах, пока к ней медленно возвращалась способность воспринимать происходящее. Она понимала, что сама виновата в столь неожиданной развязке. Она действовала совершенно бездумно, ею руководила страсть. Ее тело жаждало испытать те же ощущения, что и рот. Это произошло совершенно непроизвольно. И все же это каким-то образом причинило Кревану боль.

— Я… Прости. Я только хотела доказать, что ты и я…

— Пусть это тебя не беспокоит, — перебил ее Креван. Он слегка пожал плечами, пытаясь сделать вид, будто их объятия ничего особенного собой не представляли. — Ты только начинаешь себя познавать, и в желании целовать мужчин нет ничего необычного. Но… э-э… тебе не стоит делать это со мной. Все считают, что ты принадлежишь моему брату.

— Осталось всего три недели.

«Три бесконечные недели», — подумал Креван и провел рукой по волосам, запустив пальцы в свою густую шевелюру.

— Как бы то ни было, с меня довольно практики, так что тебе придется найти кого-нибудь другого и забавляться с ним.

Рейлинд судорожно сглотнула, отказываясь понимать то, что говорил Креван. Неужели он намекает на то, что она всего лишь хочет, чтобы ее целовали, и ради этого готова броситься на шею первому встречному? И что означает это его «тебе придется найти кого-нибудь другого и забавляться с ним»? Разве Креван не понимает, что ее знакомили с множеством мужчин, с большинством из которых она знакомиться не хотела? Но только он заставил ее сердце учащенно биться, только в его присутствии ее кожа покрывалась мурашками. Он был тем, о ком Рейлинд думала перед тем, как заснуть, и тем, о ком вспоминала, едва открыв глаза. И судя по тому, как Креван ее только что целовал, Рейлинд не могла поверить в то, что он не испытывает к ней таких же чувств.

— Я тебе не верю. То, что только что произошло, доказывает, что тебя ко мне влечет.

Креван сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Да. Меня к тебе влечет. Да и кто мог бы перед тобой устоять? Но этот ни к чему не обязывающий флирт необходимо прекратить, потому что вы, миледи, к большему не готовы.

«Не готова! — фыркнула про себя Рейлинд. — Это ты, Креван Мак-Тирни, постоянно убегаешь от меня».

— Мне кажется, что я готова.

— В самом деле? Но большее — это серьезные отношения. Большее — это брак. А чтобы все это случилось, необходимо упорно трудиться. Однако ты избегаешь всего, что требует усилий или не может быть сделано кем-то вместо тебя. Это означает, что мы друг другу не подходим.

Его оценка стала для Рейлинд тяжелым ударом, но она также не могла не согласиться с ее справедливостью. Это было невероятно больно, но этого и добивался Креван: он хотел причинить ей боль. Вовсе не ее методы управления людьми стояли за хрупким желанием Кревана отдалиться от Рейлинд не только физически, но и эмоционально. И хотя это было трудно себе представить, она знала только одно чувство, которое могло заставить Кревана отказаться от того, что он так сильно желал. Этим чувством был страх. Не за себя. За нее.

— Посмотри на меня, — тихо приказала ему Рейлинд.

И когда ей наконец удалось встретиться с ним взглядом, она увидела неистовое желание, запечатленное в каждой черточке его лица. Она также увидела самообладание и дисциплину, которые держали это желание в узде и напомнили ей о том, что с этим человеком она всегда будет в безопасности.

— Ты можешь припомнить хотя бы один случай, когда я не была уверена в себе или в том, чего я хочу?

Креван сглотнул. У Рейлинд было много недостатков, но нерешительность к их числу не относилась. И ему это нравилось. Колебания, порожденные сомнениями в собственных силах, делали человека легкой жертвой манипуляторов.

— Не могу.

Продолжая смотреть Кревану в глаза, Рейлинд двинулась к нему и вновь остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— До встречи с тобой я никогда не хотела, чтобы кто-либо целовал меня или прикасался ко мне. Мне вообще не нравилось мужское общество.

Креван стиснул зубы и цинично прищурился.

— Если ты не забыла, всего несколько дней назад ты бегала за моим братом…

Рейлинд вскинула руку, оборвав его фразу.

— Я не бегала за твоим братом. Если я чего-то и хотела от него… то… я не знаю, как это объяснить… я хотела набраться опыта! Откуда мне было знать, что он понятия не имеет о том, как надо целовать женщину? Я подумала, что если кому и известно о том, как надо целоваться, то только одному из братьев Мак-Тирни. К тому же Крейг уезжал. Он не был мне нужен. До тебя мне вообще не был нужен ни один мужчина.

— Рейлинд, — произнес Креван терпеливым тоном, которым разговаривают с детьми, и, протянув руки, взял ее за плечи, — ты только что узнала, что это такое — кого-то хотеть.

Рейлинд облизнула пересохшие губы, отметив про себя его осунувшееся лицо, стиснутые губы и застывший взгляд. Креван одновременно был прав и ошибался. Он не желал понять, что, несмотря на всю ее неопытность, Рейлинд толкало к нему не просто желание приятно провести время с мужчиной, который умеет хорошо целоваться, а нечто гораздо более мощное и редкое.

Подняв руки, она накрыла ладонями пальцы Кревана, надеясь, что это удержит его, не позволив снова от нее отстраниться.

— Из всех людей, которых я когда-либо встречала, твое мнение для меня наиболее важное. Да, я ценю его даже выше, чем суждение отца. Я очень люблю своего отца, но он меня балует и даже ограждает от правды. А ты, — Рейлинд помолчала, моргая и пытаясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы, — ты всегда был честен со мной, хотя только за последние несколько дней я поняла, какой это бесценный дар. Прошу тебя, умоляю тебя, не обращайся со мной как с ребенком! Перестань меня опекать и оберегать. Я хочу понять свои чувства, но когда ты меня отталкиваешь, я только еще сильнее запутываюсь.

Рейлинд ожидала, что Креван что-нибудь скажет или сделает. Она пыталась вырвать у него признание поцелуями и знала, что сможет прибегнуть к этому средству снова. Но она не хотела завоевывать его привязанность таким способом. Слезы, которые Рейлинд так долго сдерживала, обожгли ей глаза, и она задохнулась от рыданий, уже ничего не видя перед собой.

Креван обнял ее и зарылся лицом в ее волосы. Он всего лишь хотел защититься сам, а не заставить ее страдать. Всю свою жизнь он был уверен в своих действиях. Если он что-то предпринимал, то не сомневался в том, что его выбор правильный. У проблем, независимо от их масштабов и характера, было четкое решение… пусть и не всегда легко достижимое. Но когда Креван имел дело с этой девушкой, ему не удавалось даже сформулировать свою проблему. Ему казалось, что этих проблем множество и для каждой существует отдельное решение. Эти решения противоречили друг другу. Креван отчаянно сражался за собственный рассудок и душевное здоровье, но какой бы выход он ни выбрал — остаться или уйти, в любом случае он проигрывал эту битву.

Рейлинд подняла голову. В ее глазах все еще стояли слезы. Сердце Кревана сжалось в груди. Он понимал, чего они оба хотят и к чему это приведет.

Креван нежно гладил лицо Рейлинд, отводя от него волосы.

— Если я тебя поцелую… — прошептал он.

— Я знаю, и мне все равно.

Кревану тоже было уже все равно. «К черту здравый смысл», — подумал он, кладя ладонь на затылок Рейлинд и нежно целуя ее губы. Этот поцелуй был таким страстным, таким прекрасным, что обоих охватила дрожь. Креван медленно раздвинул ее уста и прижался к ним еще сильнее, впитывая в себя всю страсть, которую она могла ему предложить. Ее тело прижалось к нему, и у Кревана вырвался глухой стон удовлетворенного желания.

Когда губы Кревана наконец коснулись ее губ мягким и глубоким поцелуем, тело Рейлинд вспыхнуло и ожило. Она ощущала всю силу его самообладания, и это волновало ее еще больше. Его язык у нее во рту, проникающий во все уголки, пробующий ее вкус… Это чувство затрагивало потайные уголки ее души и своей остротой лишало ее сил.

Креван прижал ее к себе еще сильнее. Приподняв Рейлинд, как пушинку, он усадил ее на свои мощные бедра и начал развязывать шнуровку на ее платье. Девушка ощущала его пульсирующую эрекцию, и нижняя часть ее тела мгновенно отреагировала на этот интимный контакт с его мужским возбуждением. Рейлинд закусила губу, не в силах совладать с приступом влажного желания, и с ее губ сорвался тихий стон. Все возрастающая потребность касаться Кревана и ощущать его прикосновения не походила ни на что из всего, пережитого ею за свою жизнь. И в этот момент Рейлинд поняла, что он единственный мужчина, которому она когда-либо отдастся.

Нежный возглас Рейлинд отнюдь не побудил Кревана отказаться от своих намерений. Скорее он его только подстегнул. Его руки ласкали тело Рейлинд, пока он помогал ей избавиться от одежды. Едва стянув ее платье через голову, он тут же жадно прижался к ее губам в новом страстном поцелуе, опасаясь, что девушка начнет сопротивляться. Креван целовал ее, пока не ощутил, что она снова всецело находится в его власти, жадно встречая его язык, принимая его и всю себя отдавая взамен. Ее искренность сводила Кревана с ума, пробуждая в нем неукротимую жажду обладания и слияния.

Зная, что сейчас ему позволено все, Креван сдвинул ее сорочку, обнажая нежный изгиб плеч, и начал спускаться все ниже, целуя чувствительную жилку у нее на шее, пульсирующую в такт частым ударам сердца. Легкие поцелуи становились все более страстными. Креван ласкал ее шею и плечи, наслаждаясь тихими стонами и движениями льнущего к его груди девичьего тела.

Прежде чем его ласки оставили следы на ее шейке, Креван начал спускаться к груди, прокладывая себе дорогу обжигающими ее кожу поцелуями. Большим пальцем он провел по соску и начал поглаживать уже упругий бутон. Сердце Рейлинд бешено колотилось, и Кревану казалось, что еще немного, и он обезумеет от пожирающего его желания.

— Любовь моя, прикажи мне остановиться! — взмолился он, зная, что только просьба Рейлинд способна заставить его положить конец этому безумию.

Его ладони плотно обхватили ее груди, ласково массируя их и лишая девушку дара речи. Но шестым чувством Рейлинд угадала мольбу Кревана и ответила ему единственным доступным ей способом. Выгнувшись в поиске мучительного наслаждения, она вплела пальцы в его волосы и предложила груди его жадному рту.

Ее страстный отклик заставил Кревана отбросить сдержанность и прильнуть губами к розовому бутону. Он был твердым и спелым, и от его вкуса по телу Кревана пробежала неудержимая волна еще более мощного возбуждения.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, скользя языком к полушарию второй груди. — От твоей красоты даже дух захватывает.

Тело Рейлинд начало пульсировать, и она уже не могла сдерживать стоны, потому что его язык обжигал ее, как огнем, а зубы нежно теребили затвердевшие соски. Но когда Креван, опустившись на колени, начал сквозь тонкую сорочку осыпать горячими, влажными поцелуями ее живот, Рейлинд не выдержала. Ноги уже не держали ее. Они подогнулись, но, вместо того чтобы упасть на пол, она очутилась в воздухе, у него на руках. Подхватив изнемогающую девушку, Креван понес ее к единственному креслу в комнате.

Щекоча губами его ухо, Рейлинд прошептала:

— Готова поспорить, что еще никогда ты не использовал это кресло с таким удовольствием.

— Мое удовольствие ничто по сравнению с тем, которое ждет тебя, — усмехнулся Креван.

Он знал, что она все еще витает на чувственных высотах, на которые он ее увлек. И хотя одинокий голос шептал ему об опасности того, что он задумал, гораздо более громкий голос напоминал: Рейлинд желает этого не меньше, чем он сам. Она хотела почувствовать себя желанной, узнать, что такое страсть, и испытать физическое наслаждение. А он хотел быть тем человеком, который познакомит ее с экстазом.

Нащупав вырез его рубахи, ее ладонь скользнула ему на грудь, и пальцы Рейлинд начали перебирать и гладить темные шелковистые волосы. Сексуальное напряжение стало еще сильнее, и Креван сжал ее запястье, останавливая жгучие прикосновения. Сегодняшняя ночь была посвящена ей, а не ему. Воспоминание о вызванных им ощущениях будет ему наградой. А иначе они окажутся навеки привязанными друг к другу. Креван знал, что Рейлинд это не нужно, даже если она сама пока что этого не понимает.

Когда Креван остановил ее руку, любовный туман, окутавший ее тело и сознание, стал рассеиваться. Рейлинд напряглась и попыталась сопротивляться, когда он снова завладел ее губами в поцелуе, гораздо более глубоком, чем предыдущие. Казалось, все, что произошло, было лишь прелюдией к тому, что должно было за этим последовать.

Рейлинд надеялась, что Креван снова станет ласкать ее грудь, но его ладонь легла на ее ногу и начала поглаживать шелковистую кожу. С каждым прикосновением он поднимал подол сорочки все выше. Сердце Рейлинд неистово билось, а тело горело и трепетало в предвкушении, инстинктивно устремляясь навстречу неизбежному. Все же ее охватило безумное желание отстраниться, когда рука Кревана начала приближаться к ее женскому естеству. При этом он не переставал покрывать поцелуями ее щеки, мочки ушей и губы.

Кровь шумела у Рейлинд в ушах, колени дрожали. Дрожь охватила все ее тело, когда пальцы Кревана наконец достигли цели и запутались в замысловатых пружинках ее медовых волос. Девушка выгнула спину.

— Боже мой! — простонала она и начала извиваться у него на коленях.

Вскоре давления его пальцев оказалось недостаточно, и ее бедра начали покачиваться, все плотнее прижимаясь к его ладони. Креван не нуждался в дальнейших поощрениях и осторожно погрузил палец в ее влажный жар. Рейлинд горела желанием, и этот жар принадлежал ему. Издав низкий, хриплый стон, Креван стал поглаживать и ласкать нежную плоть, пока Рейлинд не забилась у него в руках.

Она вскрикнула, когда Креван прикоснулся к ее самому потайному месту так нежно, что невообразимое наслаждение пронзило все ее существо. Девушка была потрясена этими ощущениями, и все, что ей удавалось, — это беспомощно льнуть к нему, позволяя новым чувствам завладевать ее рассудком и душой. Никто никогда к ней так не прикасался, но это было только начало. Добавив еще один палец, Креван опускался все глубже, отыскивая доселе неведомые уголки удовольствия, пока вся нижняя часть ее тела не вспыхнула непреодолимым желанием. И все же Рейлинд жаждала большего, желая ощутить его внутри себя.

— Креван, прошу тебя. Креван! Прошу тебя!

Рейлинд извивалась под его рукой, прижимаясь к нему, умоляя о большем. Ей казалось, что она сойдет с ума. И тут она ощутила, как где-то внутри ее нарастает сладостное чувство. С тихим, сдавленным возгласом она отдалась сверкающему урагану, увлекшему ее тело неизвестно куда.

Когда Рейлинд приоткрыла рот в приглушенном крике, Креван прижался к нему губами, принимая в себя ее тихие стоны. Он тоже застонал, забыв о собственном желании и всецело погрузившись в ее невинный отклик на его ласки. Ему казалось, что неизбежность этого момента была записана в их гороскопах и ничто не смогло бы его предотвратить.


Креван несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Грудь Рейлинд все еще тесно прижималась к его груди, а плечом он ощущал пульсирующую жилку у нее на шее. Впервые в жизни он пережил экстаз, всего лишь подарив кому-то удовольствие. Существовало только одно объяснение этому феномену, и он был глупцом, отказываясь признать эту истину до сегодняшнего вечера.

Он был влюблен в Рейлинд Шеллден.

Креван ни за что не поверил бы в то, что это возможно. Но это с ним случилось, и отрицать это было невозможно. За последние несколько дней его чувства к Рейлинд переросли простой интерес, восхищение и дружбу. Это произошло ненароком, совершенно помимо его воли. И тем не менее ему предстояло каким-то образом ее разлюбить. Потому что Рейлинд Шеллден ему не предназначалась. Креван был уверен в том, что она никогда не будет принадлежать ему. Следовательно, он должен был держаться от нее подальше, потому что не был уверен в том, что в следующий раз сможет остановиться и не сделать ее своей женщиной. Как бы сильно он ни хотел Рейлинд, вынуждать ее остаться с ним было бы еще хуже.

Он знал, что женщины, и особенно такие пылкие, как Рейлинд, никогда не стремились и не будут стремиться к тому, чтобы связать с ним свою судьбу. И несмотря на искренний отклик Рейлинд, ничто не могло изменить этот факт.

Креван ощутил кончик пальца, скользящий по его щеке в нежнейшей ласке. Он посмотрел в бархатные зеленые глаза.

— Прости.

Рейлинд улыбнулась.

— За что? Я не припомню, чтобы жаловалась. И не пытайся убедить меня в том, что тебе это не понравилось.

Креван стиснул ее пальцы.

— Понравилось. Но это не должно повториться.

Серьезность, с которой были произнесены эти слова, насторожила Рейлинд. Она выпрямилась, натягивая сорочку обратно на плечи.

— Ты хочешь сказать, пока мы не поженимся?

Креван взял ее на руки, встал и усадил обратно в кресло. Запустив пальцы в свои волосы, он произнес:

— Я на тебе не женюсь.

Холодные, отчужденные слова показались Рейлинд ледяным дождем, обрушившимся ей на голову.

— Из-за Крейга? — еле слышно спросила она, заранее зная ответ.

— Нет… То есть я хотел сказать, да, ты принадлежишь ему. Но это не единственная причина. — Креван повернулся к Рейлинд и пристально посмотрел ей в глаза. — Рейлинд, я первый мужчина, которого ты поцеловала. Сейчас ты переживаешь ощущения, о существовании которых недавно и не догадывалась.

Задетая гордость заставила Рейлинд бросить в ответ:

— Ошибаешься.

— Любовь моя, я мог обманывать сам себя, но ты мне не лгала. Ты хотела узнать, что это такое — быть женщиной. И ты пожелала, чтобы этому научил тебя я, потому что тебе показалось, что завоевать меня будет труднее, чем любого другого из твоих знакомых мужчин. Мне только хотелось бы соответствовать твоим ожиданиям. — Креван вздохнул и направился к двери. Прежде чем ее открыть, он обернулся и добавил: — Ты можешь стать замечательной женой, Рейлинд. Ты заслуживаешь быть с кем-то, кто будет гораздо лучше меня, и когда-нибудь ты поймешь, что я прав.

Рейлинд смотрела, как Креван исчезает за дверью, плотно закрывая ее за собой.

— Ну, погоди, упрямец! Может, я и обманывала себя, но смею тебя уверить: меня тебе обмануть не удастся, — громко произнесла она, перефразировав его слова.

Его замечание о том, что она принадлежит Крейгу, было просто смешным. Она не перебросилась с его братом и дюжиной слов, даже когда они сидели друг напротив друга. Ей придется обходить Крейга стороной только для того, чтобы люди не обратили внимания на то, насколько она ему не принадлежит. Она принадлежала Кревану, а он принадлежал ей, и если бы он был честен сам с собой, то согласился бы с ней. Для того чтобы понимать разницу между симпатией, желанием завоевать и любовью, не обязательно быть старым и иметь богатый опыт общения с противоположным полом…

Эта мысль заставила Рейлинд осознать: эта разница ей действительно известна. И хотя в какой-то момент ей хотелось завоевать Кревана, это желание быстро переросло в симпатию, а за последние несколько дней — в глубокое чувство. Она его любила, страстно и сильно. И это не было мимолетным увлечением, которое должно исчезнуть после расставания с объектом симпатии. И хотя Рейлинд не могла этого доказать, она знала, что Креван чувствует то же самое. Так почему же он не хочет на ней жениться?

«Ты можешь стать замечательной женой», — сказал он. Можешь. Рейлинд задумалась над этим словом и разговорами, которые состоялись между ними за несколько последних дней. Она внезапно поняла, что ей необходимо заставить Кревана гордиться ею. Тогда она станет неотразимой для него.

Глава 12

Сирик протянул руку и, схватив совсем недавно полный кувшин эля, вылил остатки напитка в свою кружку. Он недовольно поморщился, но тут же повеселел, сообразив, что вокруг полно эля. Он опустошил кружку и похвалил себя за блестящую идею спуститься в винный погреб. Это было просто идеальное место для того, кто хотел спрятаться от всего и ото всех. Слуги заходили сюда только во время обеда или ужина, а дворецкий, заглянувший, чтобы добавить пару свежих бочонков к тем, что уже выстроились вдоль стен узкого помещения, не обратил на Сирика никакого внимания.

Похожий на скамью стол, на котором Сирик сидел, зашатался, когда он наклонился, чтобы зачерпнуть еще эля из ведра, свисающего с крана одной из бочек. Сирик погрузил кружку в божественную золотистую жидкость и гордо поднял ее вверх, решив, что такой способ значительно удобнее, чем каждый раз пытаться наливать эль из кувшина. Таким образом, то, что должно было попасть Сирику в живот, не проливалось ни на пол, ни на стол.

Мужчина громко рыгнул и улыбнулся.

— Молодчина, — похвалил он сам себя.

— Кто здесь?

Звук этого нежного, мелодичного голоса заставил Сирика вздрогнуть, и он чуть не свалился с узкого стола.

— Ровена, — пробормотал он, отчаянно надеясь, что ему только кажется, будто у него заплетается язык.

За прошедшие два дня Сирик думал о ней очень часто, потому что она была единственным человеком, который был добр к нему. Куда бы Сирик ни шел, его взгляд повсюду искал Ровену. Он надеялся увидеть ее, а если получится, то и поговорить с ней. И вот она пришла. И как всегда случалось с ним в Кайреохе, теперь, когда ему представился такой долгожданный шанс, он не мог им воспользоваться.

Ровена заглянула в дверь, и при виде Сирика, расположившегося на столе в противоположном конце комнаты, ее глаза широко раскрылись от удивления.

— Почему ты там сидишь и что ты, собственно, делаешь?

Сирик широко улыбнулся.

— Тут нет ни одного стула. Пришлось взгромоздиться на стол. — Махнув кружкой в сторону бочонков, он добавил: — Кажется, у дяди этого добра слишком много. Если он все это не выпьет, через несколько дней эль прокиснет. Я только пытаюсь ему помочь.

Ровена шагнула в комнату и скрестила руки на груди, качая головой.

— Запасы этого винного погреба предназначены для всех, кто живет и трудится в замке. Дворецкий работает не поднимая головы, чтобы эля хватило всем.

Сирик огорченно поморщился, и его плечи опустились.

— Я снова все испортил, — пробормотал он.

Ровена прикусила губу, глядя на этого жалкого человека. Он был невероятно красив, но ей он казался гораздо привлекательнее сейчас, чем когда пытался произвести на нее впечатление.

— Подвинься, — ласково попросила она и, когда Сирик послушно выполнил ее просьбу, запрыгнула на стол рядом с ним.

Сирик толкнул ее плечом.

— Я решил, что эта комната — мое любимое место в Кайреохе, — сообщил он девушке.

Ровена понимающе улыбнулась.

— А мне раньше нравилась пекарня. Там всегда тепло и вкусно пахнет.

Сирик закивал головой, широко раскрыв золотистые глаза.

— Я люблю хлеб, но им невозможно напиться. — Он помолчал и, приблизив губы к ее уху, прошептал: — А еще в пекарне есть люди.

— Ты никого не хочешь видеть?

Сирик пожал плечами.

— Я им не нравлюсь. Я только и делаю, что все порчу.

Ровена протянула руку и, отняв у него почти пустую кружку, поставила ее с другой стороны от себя.

— Я думаю, что даже если ты напьешься до бесчувствия, это никак тебе не поможет.

— Мне уже ничто не поможет, — вздохнул Сирик, опершись спиной на стену и откинув голову назад. — Я вообще не люблю напиваться. Я просто подумал, что это лучше, чем идти туда.

— А что там такого ужасного?

— Неудачи. Насмешки. Унижения. И кое-что похуже, — пробормотал он.

Ровена склонила голову, пристально глядя на него своими карими глазами.

— Что именно?

— Я даже не хочу быть лэрдом. И никогда не хотел. Я хочу быть советником короля. Решать проблемы кланов, реагировать на критические ситуации на границе и всякое такое. Я хорошо в этом разбираюсь. — Сирик заметил: услышав, что он способен давать советы королю, Ровена прикусила нижнюю губу. Его это встревожило. — Я действительно знаю в этом толк. Правда. Когда представляется такая возможность, мне лучше, чем кому-либо другому, удается найти мирное решение проблемы. Но это уже не имеет значения. Как только дядя расскажет отцу о том, что сегодня произошло, меня больше и близко к королю не подпустят, не говоря уже о том, чтобы назначить меня лэрдом.

Ровена внимательно посмотрела на Сирика и едва удержалась от того, чтобы напомнить ему, что, предаваясь саможалению, он ситуацию не исправит. Она была в деревне, помогала матери. Никакие слухи до нее не доходили, и это означало: то, что случилось с Сириком, скорее всего, не такая уж катастрофа. С другой стороны, возможно, все действительно было очень серьезно. Этому человеку казалось, что на него ополчился весь клан Шеллденов. Ровена понимала, что скоро ожидания Сирика воплотятся в жизнь, если он не перестанет колебаться от напыщенности к удрученности и обратно. Возможно, он всего лишь нуждался в друге.

— Я сомневаюсь, что ты за один день умудрился сделать что-то настолько ужасное, что последствия могут быть столь катастрофичными.

Сирик протянул руку и потрогал один из каштановых локонов, обрамлявших ее хорошенькое личико. Легкая россыпь веснушек у нее на щеках и на переносице была необыкновенно милой, и ему захотелось перецеловать все веснушки до единой.

— Ты такая хорошенькая!

— Угу, я слышу голос эля.

— Да, голос эля и мой собственный. Ты хорошенькая, умная и милая. Жаль, что я недостоин твоего поцелуя.

Ровена отстранила его руку от своих волос и легонько коснулась ее губами.

— Возможно, когда-нибудь это изменится.

Сирик затряс головой.

— После того что случилось сегодня, не изменится. Ты тоже так думала бы, если бы знала, что произошло.

Ровена выпустила его руку и уложила ее ему на колени.

— Можно, я сама это решу? Расскажи мне, что случилось.

Сирик поднял глаза, чтобы посмотреть на нее, и, увидев, что она говорит серьезно, начал:

— Во-первых, мне пришлось идти в прачечную за своей одеждой, завернувшись в покрывало.

Ровена представила себе Сирика, бредущего через двор в покрывале, и поспешно прикрыла ладонью губы, надеясь скрыть улыбку.

Сирик закатил глаза, заметив ее реакцию.

— Что ж, по крайней мере, ты не хохочешь. Но у меня был выбор между покрывалом и жутким платьем, которое кто-то забыл у меня в комнате.

— Платьем? Ты имеешь в виду женское платье? — не веря своим ушам, переспросила Ровена.

Кроме нее и ее кузин, платьев в замке никто не носил. Большинство горянок носили арисады[4], которые были гораздо более прочной и удобной для работы одеждой.

Сирик кивнул.

— Я позвал слуг, но никто ко мне так и не пришел, поэтому через час я смирился и отправился на поиски своей одежды. Эконом сообщил мне, что ее забрали в стирку в первую очередь. И знаешь почему? Он заявил, что это сделали из уважения ко мне. Ха! Так я и поверил.

— И что ты ему ответил?

Сирик покосился на Ровену и пробормотал:

— Я сказал ему, что предпочел бы быть таким, как все, и утром иметь под рукой сухую одежду.

Ровена поджала губы, стараясь сдержать улыбку. Она представила себе, как удивился эконом, увидев Сирика, разгуливающего по двору в покрывале. Девушка не сомневалась: эконом решил, что, утащив одежду гостя, сможет удержать его в комнате до того момента, когда будет готов иметь с ним дело. Ровена уже хотела объяснить Сирику, что считать это происшествие неудачей никак нельзя, потому что на самом деле он отлично справился со, скорее всего, нарочно подстроенным испытанием. Но, подумав, решила воздержаться от этого комментария.

— Ну, я понимаю, что ты испытывал неловкость, но уверена, что лэрд все поймет.

— В случае с курами он меня не понял.

Брови Ровены вопросительно взлетели вверх.

— С курами?

— Да, с курами, — подтвердил Сирик и выдохнул, надув губы и припоминая случившееся. — После того как я оделся, я нашел дядю, который был очень недоволен, потому что я опоздал.

— Куда опоздал?

— Не знаю, — ответил Сирик, пожимая плечами. — Но это выражение его лица мне хорошо известно. Точно так же на меня смотрит отец, и это не предвещает ничего доброго.

Ровена никак не могла понять, способствует эль их беседе или только мешает. Этот напиток делал Сирика более доступным, а также невероятно откровенным. Но с другой стороны, она с трудом его понимала.

— Мне показалось, ты сказал, что проблема заключалась в курах. Что делал лэрд с курами?

Сирик наморщил лоб.

— Ничего. Мы направлялись в тренировочные поля, где Шеллден собирался представить меня своим людям. Мы шли через двор, и он показывал на одну из башен, о чем-то рассказывая. Каким-то образом я врезался в гору клетей с курами и ящиков с молотым зерном. Они перевернулись, и куры разбежались. Их еда прилипла к моей рубашке, которая еще не успела высохнуть после стирки, и птицы стали меня клевать. Это было больно.

Ровена больше не могла сдерживаться и расхохоталась. Как же она сожалела о том, что пропустила это зрелище! В замке то и дело что-то происходило, но чрезвычайно редко происшествия бывали такими забавными. Ровена задумалась, было ли это действительно случайностью, или лэрд все подстроил, чтобы понаблюдать за реакцией Сирика.

— Давай, смейся, — удрученно пробормотал Сирик. — Дядя еще раз недобро на меня посмотрел и приказал помочь навести порядок, заявив, что знакомство с солдатами придется отложить.

Ровена сделала глубокий вдох и усилием воли сдержала веселье.

— Я согласна с тем, что оба происшествия выставляют тебя в невыгодном свете, но в них нет ничего такого, что помешало бы тебе стать лэрдом или советником короля.

— Я тоже так думал, — кивнул Сирик. — Поэтому, как только дядя вернулся в замок, я отправился к нему, чтобы поговорить о том, чем я могу быть ему полезен. Я разбираюсь в оружии и решил начать именно с этого.

— Неплохая идея.

Сирик с преувеличенным ожесточением тряхнул головой и помахал пальцем.

— Нет, идея была плохая. Он позволил мне долго говорить обо всем, что я умею, а когда я закончил, ты думаешь, он предложил мне взять на себя руководство солдатами? Учить их, показывать им, что я умею делать? Нет. Он спросил меня, почему я хочу быть лэрдом.

Сирик замолчал, и Ровена ощутила его беспокойство. Видимо, ответ был неудачным.

— И ты сказал…

— Правду. Что я хочу, чтобы меня уважали. Если бы я был лэрдом, все прислушивались бы к моему мнению и ценили бы мои идеи. Мне кажется, это не то, что мне следовало сказать.

Последний комментарий был лишним. Ровена закатила глаза. Она покосилась на Сирика, но он разглядывал свои сплетенные пальцы, не замечая ее критической реакции. Ровена приходилась дальней родственницей лэрду и его дочерям, потому что дед лэрда Шеллдена и ее прабабушка были братом и сестрой. В результате с девушкой обращались как с членом семьи, хотя ее мать позаботилась о том, чтобы она хорошо понимала ограниченную степень такого родства и не переступала границ дозволенного. Будучи почти ровесницей Линди и Мериел, Ровена выросла вместе с ними и отлично осознавала, какое влияние потворство отца оказало на их воспитание. Но она знала и то, что в душе обе девушки были очень добрыми и порядочными. Поэтому и сейчас Ровена предположила, что на самом деле Сирик вовсе не такой высокомерный и эгоистичный, каким кажется. Просто его тоже баловали и нежили в детстве.

— Разумеется, я тут же понял, что ответил неправильно, — продолжал Сирик. — Но когда дядя поинтересовался, каким образом я намерен доказать ему, что способен быть хорошим лэрдом его клана, у меня вообще все мысли вылетели из головы. Не мог же я сказать ему: «Не ожидал, что мне придется что-то доказывать». Я думал, все, что я должен сделать, — это выбрать одну из его дочерей и жениться на ней.

Ровена даже отшатнулась от него, услышав это. Она знала, что браки по расчету очень распространены. Их одобрял сам король, видя в них средство для укрепления кланов и союзов, но в клане Шеллденов такие браки не заключались уже несколько поколений.

Сирик поморщился и запустил пятерню в свои черные волосы.

— Мне это нравится не больше, чем тебе. Но я думал, это то, что я должен сделать. Как бы то ни было, можешь мне поверить: я уже успел понять, что в ваших горах кровное родство никакой роли не играет, особенно в том, что касается перспектив получения титула лэрда. Итак, дядя снова спросил меня, как я собираюсь стать лэрдом. И на этот раз у меня был готов ответ.

— И какой же?

— Я сказал, что моих знаний и умений хватит для того, чтобы возглавить армию, и что одного этого уже достаточно.

Ровена тихо присвистнула.

— Ничего себе, — пробормотала она.

— Ага. То же самое сказал и мой дядя, — тусклым голосом отозвался Сирик.

Ему не хотелось рассказывать Ровене о том, что было дальше. Дядя забросал его вопросами. Каким количеством солдат должен постоянно располагать клан? Когда их можно использовать для работы на фермах? Сколько стоит содержать армию, оснащать ее оружием и кормить во время учений? Как обеспечить этих людей жильем и что следует делать, если они женятся и заведут детей? Должен ли он в качестве лэрда нести ответственность за благополучие множества солдатских семей, нуждающихся в одежде, крыше над головой и еде? Если да, то каковы его действия? Если нет, то где ему брать солдат в случае нападения и как он намерен защищать клан?

Сирику не оставалось ничего иного, кроме как признать, что он не знает ответов на эти вопросы. А затем наступил момент, заставивший его пересмотреть свое будущее.

Рэй Шеллден поднялся на ноги и пристально посмотрел ему в глаза.

— Ты на удивление самонадеян для человека, который так мало знает о том, что значит быть горцем, и не представляет себе, какую роль играет вождь в жизни клана. Интересно, что сказал бы король Роберт, если бы ему стало известно о степени твоего невежества в том, что касается деятельности клана и армии. Но я точно знаю, как отреагируют мои соседи, когда узнают, что такой слабак, как ты, возглавил клан Шеллденов, и могу тебе об этом сообщить: мой клан прекратит свое существование.

Сирик сглотнул, отказываясь верить в услышанное.

— Неужели наши ближайшие союзники осмелятся поднять оружие, особенно если король…

— Не наши, а мои, — перебил его Шеллден. — И ты должен понять одно: ты уже не на равнине, где англичане наложили свой отпечаток на все ваши обычаи и традиции. В своем клане я, и только я, устанавливаю правила и принимаю решения. Никто, кроме меня, права на это не имеет. Но я являюсь верноподданным короля Роберта и из уважения к нему даю тебе время до свадьбы моих дочерей, чтобы проявить качества, необходимые потенциальному наследнику.

Сирик снова прислонился затылком к стене, опять и опять повторяя про себя дядины слова. У него разболелась голова, и он начал озираться в поисках кружки. Увидев ее с другой стороны от Ровены, Сирик ссутулился и стал тереть виски.

— Что ты умеешь делать хорошо? — спросила Ровена.

Неожиданный вопрос застал его врасплох, и он выпрямился.

— Что ты имеешь в виду?

Ровена развела руками и пожала плечами.

— То, что я спросила. Что ты делаешь хорошо или, может, даже прекрасно?

— Я хорошо разбираюсь в оружии.

Ровена вздохнула. Пользоваться оружием умел каждый горец.

— Что-нибудь еще?

Сирик почесал подбородок.

— Я помогаю людям решать проблемы. Мой дедушка говорит, что у меня дар понимать, чего на самом деле хотят люди, и заставлять их находить общий язык друг с другом.

— Тогда с этого и начни. Покажи моему дяде, что ты умеешь решать проблемы, а не только создавать их.

— Как?

Ровена улыбнулась и спрыгнула со стола, схватив кружку раньше, чем это успел сделать Сирик.

— Не знаю. Ты только что сказал, что тебе это известно. Но на твоем месте я бы сначала протрезвела.

Сирик отмахнулся от шутливого упрека.

— Я всегда трезв. На самом деле я не умею много пить. Кроме того, пьяные мне и самому не нравятся.

Ровена обрадовалась, услышав это, хотя и не особенно удивилась. Мужчины, которые пили помногу и часто, напившись, обычно умели скрывать свои мысли, особенно такие, которыми делился с ней Сирик. Сирик не был похож ни на кого из горцев, которых она когда-либо знала. Физически он был типичным рослым и мощным горцем с соответствующего размера мускулами, подтверждающими, что Сирик действительно умеет обращаться с мечом. Но он был гораздо более утонченным и красивым, чем все, кого она знала.

Когда Ровена с ним познакомилась, она сочла его ничтожеством, которое холили с самого рождения. И хотя он действительно был избалован, она подозревала, что это лишь одна из его сторон. Второй стороной была неуверенность в себе, выражающаяся в потребности завоевать уважение отца. Но тот, кто не поленился бы заглянуть глубже, минуя эти два слоя, увидел бы, что это еще не весь Сирик. На самом деле он был очень сложным человеком, обладающим острым умом, прекрасным чувством юмора и стремлением к самосовершенствованию. Сейчас он проходил уроки, которые должны были преподать ему много лет назад. Но все же он их усваивал!

Сирик Шеллден действительно был гораздо лучше, чем она думала о нем сначала. Ровена подозревала, что лэрд тоже придет к такому выводу, если только согласится дать своему племяннику шанс. Она надеялась, что Сирик изыщет способ его заслужить.

— Главное — не забывай, — добавила Ровена, уже направляясь к двери, — невозможно проявить себя в том, в чем ты ничего не смыслишь. Не пытайся быть горцем. Будь самим собой!

Глава 13

Мериел уже не знала, где ей искать сестру, и по этой причине заглянула в кухню. Кухня соединяла большой и нижний залы и, по сути, представляла собой анфиладу комнат, соединенных в одно помещение. Благодаря сводчатому потолку и большому центральному очагу кухня казалась гораздо просторнее, чем была на самом деле. Сейчас в ней работала лишь горстка слуг, и все, за исключением одного человека, обернулись к Мериел и улыбнулись.

Почти все, с кем сестры Шеллден знакомились в замке Мак-Тирни, были очень приятными людьми и всячески стремились им помогать. Все, за исключением двух человек — поварихи и эконома.

— Фиона, — робко позвала Мериел. — Ты не знаешь, где…

Но не успела она закончить предложение, как седовласая коренастая женщина указала коротким толстым пальцем вглубь кухни, и Мериел с облегчением вздохнула. Эта женщина отлично готовила, но иметь с ней дело было невероятно трудно. Она могла так отделать человека словами, что он предпочел бы, чтобы его избили палкой.

Мериел вытянула шею и в глубине кухни разглядела место для мытья посуды, которое предпочитала обходить стороной. Досадливо поморщившись, девушка пересекла кухню и остановилась у распахнутой двери, которая вела в закрытый поросший травой дворик. Посреди дворика две фигуры — большая и маленькая — склонились над каким-то непонятным предметом.

— Ты хорошо присматриваешь за Бренной, — заметила Мериел, чтобы обратить на себя внимание.

— Скорее иди сюда! — взволнованно крикнула ей Рейлинд. — Бренна показывает мне, как делается ароматное мыло.

Брови Мериел вопросительно поползли вверх. Для нее было загадкой, как ее сестра может интересоваться подобным занятием, а впрочем, Рейлинд всегда стремилась разобраться, как и что делается.

— Это помогает мне успешно вести хозяйство, — поясняла она.

Мериел часто думала, что хозяйство идет само по себе, и не благодаря, а вопреки усилиям Рейлинд. В конце концов, у них был эконом. Кроме того, все вопросы и проблемы всегда решались сами собой, поэтому ей было непонятно, что такого сложного в ведении замкового хозяйства.

Даже здесь, несмотря на то что леди Мак-Тирни на целый день уехала в гости к какой-то подруге, живущей к северу от замка, все было в полном порядке и шло своим чередом. А если бы и произошел какой-то сбой в этой отлаженной системе, то Фаллон, эконом Мак-Тирни, тут же вмешался бы и разобрался, что к чему. За последние три дня Мериел поняла, как Шеллденам повезло с экономом, который был очень хозяйственным человеком. У Фаллона были рыжие с проседью, вьющиеся мелким бесом волосы, и его характер целиком соответствовал его внешности. Это был крайне ворчливый и всем недовольный тип. Он только и делал, что приглаживал свою растрепанную бороду и отчитывал Мериел за то, что она постоянно находится не там, где должна была бы находиться, и в конце концов приказывал ей отправляться в свою комнату. Бренна попыталась вступиться за Фаллона, пояснив, что он такой черствый только с теми, кого плохо знает, и что он медленно сходится с людьми. Для себя Мериел решила, что вместо того, чтобы пытаться найти с экономом общий язык, она постарается не попадаться ему на глаза, поскольку через месяц все равно вернется домой, в привычную для себя обстановку.

Рейлинд взяла в руку комок серой массы в мелкую крапинку.

— Понюхай!

Мериел отказалась двигаться с места, и Рейлинд сама подошла к ней и сунула невзрачный комок ей под нос. От комка пахло розами.

— Мило.

— Я понимаю, что это розы, а ты любишь камелии, но у них слишком слабый аромат, чтобы можно было использовать их для изготовления мыла. Бегонии тоже не…

Низкий рокочущий голос заставил ее замолчать.

— Для меня загадка, как вам удается все время оказываться в самом неподходящем для вас месте. Если только вы не желаете помочь готовить еду, немедленно покиньте кухню. И не входите во внутренний двор, пока не наступит время ужина. Группа солдат будет там тренироваться, и я не желаю нести за вас ответственность. Было бы лучше всего, если бы вы просто посидели в своих комнатах.

Мериел вслед за сестрой устремила на наглеца испепеляющий взгляд, но дородного эконома это нисколько не обеспокоило. Понимая, что им больше ничего не остается, Рейлинд и Мериел с высоко поднятыми головами прошествовали мимо него. За ними плелась Бренна. Они выбежали из кухни, прихватив по дороге кое-что из еды. Сестры понимали, что, обнаружив пропажу, Фиона разозлится, но это была проблема Фаллона. Пусть сам теперь и разбирается со сварливой поварихой.

Входя в Северную башню, девушки увидели, что Фаллон дает какие-то указания стражникам, и поняли, что он приказывает им не выпускать сестер наружу.

— Как будто мы узницы! — возмущенно воскликнула Рейлинд, взбираясь по лестнице в спальню Мериел.

Эта неопрятная, но светлая комната стала их прибежищем на день, а вечера сестры коротали у камина в спальне Рейлинд.

Вслед за Рейлинд и Бренной Мериел поднялась к себе. Сбросив туфли и переступая через валяющиеся на полу вещи, она босиком прошла к подоконнику, на котором ее внимания ожидал очередной неоконченный шедевр.

— Я говорила с Крейгом насчет этих стражников, но он отказался вмешиваться! Он даже не понял, чем меня не устраивает то, что они заботятся о нашей безопасности!

— Безопасности! — фыркнула Рейлинд и, упав на кровать, легла на живот рядом с Бренной.

Это было единственное место в хаосе, который Мериел называла спальней, где можно было сидеть или, в данном случае, лежать. Рейлинд лениво наблюдала за сестрой, немедленно вцепившейся в платье, от которого за последние три дня ее почти невозможно было оторвать.

— Ты что, еще не закончила? — простонала Рейлинд.

Понимая, что сестре просто скучно, Мериел расправила голубое платье на подоконнике.

— Посмотри, что у меня получается. А вот из этого я сошью сорочку, — добавила она, показывая отрез тончайшего полотна. — А потом украшу подол золотом и жемчугом. Правда, красиво?

Рейлинд взглянула на подоконник и кивнула, соглашаясь с сестрой. Платье и в самом деле обещало быть необычайно красивым, как и все, что при помощи нитки и иголки делала Мериел.

— Жаль только, что надеть тебе его не придется.

— А вот тут ты ошибаешься. Его наденешь ты в день своей свадьбы.

Это замечание привлекло внимание Рейлинд.

— Я не собираюсь…

— Конечно же, ты наденешь это платье, Линди, — раздосадованно перебила ее Мериел, кивая в сторону Бренны. — Даже если ты не выйдешь замуж за Крейга, тебе все равно придется рано или поздно стать чьей-нибудь женой ради будущего клана.

Рейлинд поморщилась.

— Я больше не хочу, чтобы ты называла меня Линди.

Мериел от удивления едва не уронила иглу. Ее сестра годами отказывалась откликаться, если к ней обращались иначе.

— Почему? — спросила она, поднимая голову и пристально глядя на Рейлинд.

— Не знаю, — пожала плечами Рейлинд. — Возможно, мне хочется сделать приятное отцу.

Мериел ей не поверила, но понимала, что давить на Рейлинд бесполезно, правду она все равно не скажет. С самого начала этого путешествия ее сестра вела себя странно. Мериел подумала, что Рейлинд не станет прежней, пока это испытание не останется позади. Больше всего на свете ее сестра-близнец любила свободу.

— Я должна выбраться отсюда, — выдохнула Рейлинд, как будто прочитав мысли Мериел.

— Почему бы тебе не покататься верхом? — спросила Бренна, беря щетку для волос в надежде, что Рейлинд позволит ей поиграть со своими длинными локонами. — Мама всегда так делает. Она говорит, что прогулки верхом помогают не только ей, но еще мне, папе и Бонни и, скорее всего, спасают жизнь Брэдену.

Рейлинд только с сожалением усмехнулась. Ей очень хотелось покататься верхом, но в тот единственный раз, когда она подошла к конюшне, ее перехватил Фаллон и заявил, что им с Мериел будет позволено покататься, только если их будут сопровождать будущие мужья. Все остальные были заняты, а отпускать девушек одних слишком опасно.

— Что сегодня утром сказал Крейг? — спросила Рейлинд, зная, что он каждое утро заглядывал к Мериел, чтобы перекинуться с ней парой слов, прежде чем отправиться в поля. Креван, по словам Бренны, в замке больше не появлялся.

Малышка знала почти обо всем, что происходило в замке. Сплетницей Бренна не была, поскольку ни с кем не делилась собранной информацией, но никто не мог сравниться с ней в искусстве подслушивания, и если она околачивалась поблизости, уберечь беседу от ее ушей было невозможно. Если ей верить, Креван в последний раз был в замке во время пира, состоявшегося три дня назад.

Верный данному ей слову, Креван избегал встречи с Рейлинд, хотя она и представить себе не могла, что ему это действительно удастся. Во всяком случае, если она не ошибалась в тех чувствах, которые он, по ее мнению, к ней испытывал.

Мериел воткнула иглу в ткань.

— Сегодня Крейг был неразговорчив. Похоже, есть какие-то новости от отца, и нет, мне ничего не удалось выяснить. Крейг только сказал, что все идет по плану и через месяц мы вернемся домой.

Рейлинд закашлялась и, когда Мериел подняла голову, кивнула в сторону Бренны. Малышка только что расплела волосы Рейлинд и теперь расчесывала их, но она также прислушивалась к каждому слову.

— Ой! — вскрикнула Мериел и сунула палец в рот. — О нет! Я ее сломала! — Она показала Рейлинд и Бренне сломанную иглу. — Видите? Вот почему я должна быть вместе с ткачами и швеями. Там меня окружали бы люди, которые понимают, что я делаю. Они осознавали бы всю сложность этого занятия, и еще я могла бы менять сломанные мглы!

Рейлинд и Бренна широко раскрыли глаза. Мериел крайне редко повышала голос, и обе понимали, на кого она рассердилась — на Фаллона, который не разрешал ей работать рядом со швеями на том основании, что они слишком заняты, чтобы ее развлекать.

— Так хорошо? — спросила Бренна, закончив заплетать сложную косу — этому научила ее Рейлинд.

Рейлинд перекинула волосы на грудь и ощупала слишком свободно заплетенную косу. Перехватив встревоженный взгляд малышки, она лучезарно улыбнулась.

— Просто изумительно! Ты так быстро учишься! А теперь помоги мне застелить постель.

— Не смей! — закричала Мериел.

На этот раз ее гнев был обращен на тех, кто находился в одной с ней комнате.

— Что?

— Не смей наводить здесь порядок. Сначала ты застелешь кровать, потом возьмешься за остальное, и не успею я и глазом моргнуть, как ты все спрячешь. И я ничего не смогу найти. Сядь на место и ничего не трогай.

— Но чем же нам заняться? Ты не можешь шить, а я устала ничего не делать.

— Мы могли бы пойти поплавать, — предложила Бренна.

Рейлинд приподняла бровь.

— Я бы пошла, но мы фактически заперты в этой башне.

— Я не заперта, — возразила Бренна.

Мериел наклонилась вперед и уже привычным, нежным голоском напомнила ей:

— К сожалению, милая, это так. Стражники не выпустят нас отсюда, и тебе, я думаю, они тоже не позволят никуда уйти, пока не закончатся учения.

— Заднюю дверь никто никогда не охраняет.

Рейлинд и Мериел одновременно резко выпрямились.

— Заднюю дверь? — дружно повторили они.

— Она выходит на наружную стену. Через нее я всегда убегаю в деревню, — заявила Бренна, расплываясь в широкой улыбке. — Даже Брэден о ней не знает. Он только думает, что все знает, но он ошибается. Он знает только всякую мальчуковую ерунду.

— Бренна! — закричала Рейлинд, подхватывая малышку на руки и кружась с ней по комнате. — Ты моя новая и самая любимая подружка! Давайте возьмем что-нибудь поесть и отправимся на пикник. А потом поплаваем!

Бренна выбралась из бойницы первой. За ней последовала Рейлинд, а затем и Мериел. Потайной выход в крепостной стене прикрывала поломанная телега, наполненная горой недавно наколотых дров.

Проходя по деревне, троица старалась не шуметь и не привлекать к себе внимания. Когда последние дома остались позади, Бренну одолел безудержный хохот. Рейлинд огляделась и заметила сына Эйлин, Гидеона, и Брэдена, которые сражались на палках, как на мечах.

— Они обзавидуются, когда я расскажу им, что мы сделали. Так Брэдену и надо! Он считает, что быть девочкой ужасно скучно.

Мериел облизнула губы.

— Может, зря мы это затеяли? Я не хочу, чтобы Бренна попала из-за нас в беду.

Бренна попыталась нахмуриться, но серые глаза, сиявшие на ангельском личике, свели эту попытку на нет. Зато в ее голосе отчетливо слышалось упрямство.

— Я не маленькая девочка вроде Бонни. Я достаточно большая, чтобы знать, как вести себя, чтобы не попасть в беду.

Рейлинд схватила Бренну за руку и затащила ее за какое-то здание, где их никто не мог увидеть.

— Ты уверена?

— Конечно, — подтвердила Бренна, энергично кивая головой. — Мне столько же лет, сколько и брату, а с ним постоянно что-то случается. Папа решил показать Брэдену тренировочные поля, и его чуть не изрубили на куски во время учений. Я бы не стала соваться, куда не следует. Но папа не взял меня с собой.

— А далеко отсюда до тренировочных полей? — спросила Рейлинд, думая о том, что, возможно, именно там пропадает Креван.

— Нет, они совсем рядом с озером. Тренировочные поля находятся возле того места, где ночью спит Креван.

— Откуда ты знаешь, где спит Креван?

Бренна пожала плечами.

— Он сам сказал мне об этом на днях, когда я спросила его, куда он идет. Креван сказал мне, что ему нравится смотреть на звезды, лежа возле самой воды у камня, с которого я научилась прыгать в воду. Хочешь, я тебе покажу?

Зеленые глаза Рейлинд загорелись любопытством.

— Мне очень интересно, — заверила она Бренну. — И я уверена, что это идеальное место для пикника.


Место, на которое привела их Бренна, действительно идеально подходило для пикника. Деревья вплотную подступали к берегу озера, но здесь они расступались, образуя просторную поляну. Слева от поляны был густой лес, а справа раскинулись холмы, ведущие обратно к замку. Вдалеке вздымались серые величественные горы Торридон.

Мериел прожевала последний кусок хлеба и, облизав пальцы, легла на спину.

— Фиона действительно очень вкусно готовит, — глядя в безоблачное небо, заметила она.

Рейлинд кивнула и потянулась.

— Как вы думаете, она оставит нас в живых, если завтра мы снова стянем у нее немного еды?

— Скорее всего, нет, — рассмеявшись, отозвалась Мериел, — но я все равно предлагаю попробовать.

Бренна встала и заявила:

— Мне жарко. Я думала, мы будем плавать.

Рейлинд улыбнулась и тоже поднялась на ноги.

— Ты права, и я предлагаю больше не медлить. Так что раздевайся…

Жуткий вопль, похожий на крик насмерть перепуганной женщины, заполнил поляну, заглушив остальные звуки. Сразу вслед за ним раздался громкий стон. Рейлинд похолодела от ужаса.

— Где это? — шепотом спросила она у Мериел, которая тоже озиралась по сторонам.

— Этого не может быть, — пробормотала себе под нос Мериел. — Сейчас не ночь. Мы ничего особенного не сделали.

Бренна начала дрожать и прижалась к Рейлинд. В это мгновение раздался очередной, еще более громкий крик.

— Что это? — прошептала малышка.

— Дикая кошка, — ответила Рейлинд, поглаживая спину девочки и пытаясь определить, откуда исходит опасность.

Она никогда не видела это животное собственными глазами, зато была свидетелем того, что может натворить взбешенная дикая кошка. А судя по крикам, находящийся поблизости зверь был настроен весьма агрессивно.

— Вон там, — произнесла Мериел, показывая на опушку, где лес переходил в поросшие густой травой холмы.

Это означало, что, в каком бы направлении они пи побежали, кошка легко бы их настигла. Они также могли войти в воду, но в отличие от многих хищников, дикие кошки не только не боялись воды, но даже любили ловить рыбу.

Наконец Рейлинд удалось разглядеть кошку, и она тихо выругалась себе под нос. Как она и опасалась, это было крепкое, сильное животное с коричневыми и черными полосами вдоль всего тела и такими же кольцами вокруг короткого толстого хвоста с черным кончиком. Дикая кошка считалась одним из самых опасных и непредсказуемых хищников Высокогорий. Она цепко хватала жертву, легко лазила по деревьям, без всякого вреда для себя прыгала с большой высоты и бегала с головокружительной скоростью.

Сейчас кошка шипела, вздыбив шерсть на загривке и не сводя глаз с людей. С каждой секундой она подбиралась все ближе, явно собираясь напасть. Это можно было объяснить только тем, что где-то поблизости находились ее котята и мать видела в людях угрозу для своего потомства. Если это действительно было так, то они не могли просто повернуться и уйти. Кошка погналась бы за ними и нападала бы до тех пор, пока не убедилась бы в том, что они уже не представляют для ее малышей никакой угрозы.

Кошка оскалилась, и Рейлинд поняла, что у них осталось очень мало времени. Еще немного, и она прыгнет на них.

— Мериел, бери Бренну и по моей команде как можно скорее бегите в замок за помощью.

Глаза Мериел испуганно расширились.

— Что ты задумала?

Рейлинд нагнулась и подняла большую, наполовину обгрызенную кость, надеясь, что ее запаха окажется достаточно.

— Я хочу взобраться вон на то дерево и отвлечь кошку, бросив ей эту кость.

Бренна обеими руками стиснула талию Рейлинд, прижавшись лицом к ее животу.

— Мама убила бы ее.

Об умении Лорел обращаться с луком и стрелами по Западным Высокогорьям ходили легенды. До сих пор Рейлинд и в голову не приходило, что ей надо бы освоить искусство стрельбы из лука.

— Бренна, все будет хорошо. Просто хватай Мериел за руку и… скорее! Бегите!

Как только Мериел сжала ручонку Бренны, Рейлинд подала им сигнал, и они со всех ног понеслись в направлении замка. Когда они шли к озеру, расстояние показалось им совершенно незначительным, но сейчас оно было огромным. Мериел хотела оглянуться и посмотреть, что делает Рейлинд и где находится кошка, но это неизбежно задержало бы их. Если план Рейлинд сработал, им было необходимо как можно скорее привести сюда помощь. Если Рейлинд просчиталась, то у них с Бренной не было времени на то, чтобы оглядываться. Единственное, на что они могли надеяться, — это что кто-то попадется им на пути, прежде чем их догонит дикая кошка.

Рейлинд бросилась к деревьям и выбрала для себя то, на которое могла взобраться. Животное мчалось за ней, и это подтверждало то, что, разделив их маленькую группу, она поступила правильно. Добежав до дерева, Рейлинд подтянулась и оказалась на нижней ветке. Она хотела забраться на следующую ветку, когда кошка ее настигла. Рейлинд бросила ей кость с мясом, но кошка не обратила на нее никакого внимания. Вместо этого она подобралась всем своим мускулистым телом и прыгнула, лапой зацепив платье Рейлинд и приземлившись обратно на землю.

Острая боль пронзила ногу Рейлинд, и она почувствовала, как из раны заструилась горячая кровь. Но страх за свою жизнь подгонял ее, заставляя карабкаться все выше. На третьей ветке девушка обернулась, чтобы оценить ситуацию, и, увидев растопыренные когти, поняла, что ее план провалился. Кошка собиралась лезть за ней.

При виде того, как дикое животное высоко подпрыгнуло и вцепилось в ствол, Рейлинд охватила паника. Но в ту же секунду кошка взвизгнула и, дернувшись всем телом, свалилась вниз.

Дикая кошка извивалась, лежа на земле под деревом, и Рейлинд заметила, что из ее бока торчит стрела. Услышав топот копыт, Рейлинд подняла голову и увидела разгневанное лицо Лорел, которая держала лук наготове, готовясь выпустить вторую стрелу. От неожиданности Рейлинд едва не свалилась с дерева.

— Ты ранена? — спросила Лорел, спрыгивая с коня. — Можешь спуститься?

— У меня болит нога, — ответила Рейлинд и тут же начала слезать с дерева.

К Лорел тем временем присоединился второй всадник.

Это был крупный мужчина с золотистыми волосами до плеч, заплетенными по бокам и завязанными сзади. В его темно-зеленых глазах светилось возмущение.

— Бренна в порядке, — произнес он, отвечая на немой вопрос Лорел о дочери. — Но она зовет тебя. Я поручил одному из своих людей отвезти их обратно в замок.

— Спасибо, Хэмиш. Пожалуйста, помоги ей, — приказала Лорел.

Рейлинд хотела возразить, объяснив им обоим, что она не нуждается в помощи, как вдруг боль в голени стала невыносимой, и девушка упала прямо на руки Хэмишу. Горец поднес ее к своему коню и вместе с ней вскочил в седло. Затем они с Лорел помчались в замок, не обращая внимания на оставленные на берегу одеяло и сумку.

Рейлинд мучилась осознанием собственной вины, и за всю обратную дорогу в замок ни один из них не произнес ни слова. Она знала, что Лорел вне себя от ярости, и не могла ее за это винить. Бренна могла серьезно пострадать или даже погибнуть, и рана Рейлинд не могла смягчить гнев рассерженной матери. А Креван… Рейлинд боялась даже думать о его реакции.


— Разве она не твоя? — поинтересовался Оби.

От неожиданности Креван вздрогнул и чуть не выронил кинжал, который сжимал в руке. Кухня была одним из мест, которых малышка Бренна избегала. Отсюда также открывался отличный вид на ворота, что позволяло наблюдать за всеми, кто прибывал в замок или покидал его. Так что когда Креван не хотел, чтобы о его присутствии было известно другим, он скрывался в этом тесном помещении.

Как ни странно, Креван всегда считал, что старик-серебряник[5] его не любит. Оби редко открывал рот и всеми силами избегал общения. Но в последнее время Креван проводил в кузне по нескольку часов в день и понял, что Оби сторонится абсолютно всех. Он не был молчуном. Оби просто был очень застенчив.

Креван подошел к двери и выглянул, присматриваясь к тому, что происходит у ворот. Лорел соскользнула с Боррайля и бросила поводья конюху. Вид у нее при этом был озабоченный. За ее спиной стояли Бренна и Мериел, хотя это также могла быть и Рейлинд. Сестры были настолько похожи друг на друга, что издалека различить их было очень сложно. Но судя по задумчивому выражению лица, это все же была Мериел.

— Интересно, что так расстроило Лорел? — пробормотал себе под нос Креван.

— Наверное, это, — ответил Оби, указывая погнутым мечом в другой конец двора.

Только теперь Креван заметил источник тревоги, уже охватившей весь двор. Один из стражников Конора, Хэмиш, входил в Звездную башню, неся на руках раненого. Креван боролся с соблазном отозвать Мериел в сторонку, пусть даже рискуя столкнуться с Рейлинд, и расспросить ее, кого понес его друг и что, собственно говоря, произошло. Но прежде чем он успел на что-то решиться, один из солдат отступил в сторону, пропуская Хэмиша к двери башни, и на долю секунды Креван увидел человека, которого Хэмиш держал на руках. Это была Рейлинд.

С такого расстояния Кревану не удалось оценить серьезность ее ранения, но то, что ее занесли в Звездную башню, говорило само за себя. Прежде всего эта башня служила жилищем лэрду, его супруге и детям, и гости редко переступали порог этого необычайно высокого сооружения. Но помимо этого, Лорел всегда отправляла сюда тех, кто получал серьезные травмы. Ее гостиная была самой светлой комнатой во всем замке, что облегчало осмотр и зашивание ран.

Креван не раздумывая ринулся к главным воротам и вырос на пути у Мериел.

— Я т-т-только что видел твою сестру?

Мериел заморгала от удивления, которое только возросло, когда она заметила, как потемнели синие глаза Кревана. В них бушевала буря, мощь которой еще сильнее подчеркивал сжатый в жесткую линию рот.

— Я… Я… — испуганно забормотала она.

— О Креван! — заревела Бренна, обхватывая его ручонками за талию и пряча лицо у него на животе. — Это было так ужасно! Мы пошли на пикник, и тут появилась дикая кошка. Рейлинд заставила кошку погнаться за ней, чтобы мы могли убежать. Она бы умерла, если бы мама не прискакала и не убила кошку.

— Но ведь все обошлось, верно? — спросил Креван, затаив дыхание.

Бренна кивнула, но Мериел покачала головой.

— Животное дотянулось до ноги Рейлинд. Это все, что я знаю.

При мысли о том, что с Рейлинд могло что-то случиться, Кревана пронизал ледяной ужас. Он ненавидел страх. Быстро взяв себя в руки, Креван развернулся к башне. Он должен был увидеть Рейлинд и убедиться в том, что она выздоровеет. А потом он прочитает ей лекцию, которую она запомнит на всю жизнь. Пора бы Рейлинд научиться думать о других людях!

Креван преодолел последние ступеньки, ведущие на четвертый этаж и в гостиную Лорел. Три высоких арочных окна беспрепятственно впускали в комнату солнечные лучи, ярко освещающие зеленую с золотом обстановку. Два пустующих в этот момент кресла стояли перед потрескивающим камином, уже согревающим просторное помещение. Вдоль стен расположились сундуки различной формы и размера, а под одним из окон стоял диванчик, на котором сидела крупная полногрудая женщина и рвала на полоски кусок ткани.

У Хагаты, повитухи клана и одного из доверенных лиц Лорел, были рыжие и совершенно неукротимые волосы. Одевалась она в алого цвета сорочку и арисад, подпоясанный мужским кожаным ремнем. Женщина была прямолинейна до неприличия, но ее преданность Лорел не знала границ, и Лорел платила ей тем же.

Хагата подбородком указала на кровать, на которой неподвижно лежала белая как полотно Рейлинд. Раненая нога девушки была обнажена, и Креван увидел несколько глубоких царапин и длинную рану почти во всю длину голени. От тревоги все внутренности Кревана как будто стянуло в тугой узел. Он прекрасно понимал, как страдает Рейлинд.

Услышав, что в комнату кто-то вошел, и зная, что ее ожидает, Рейлинд испытала мучительный приступ страха. Ей еще ничего не зашивали, а ее нога уже пылала болью. Повернув голову, девушка увидела Кревана. Ее сердце екнуло при мысли о том, что он пришел, чтобы поддержать ее, и тут же оборвалось, как только она увидела лицо, перекошенное с трудом сдерживаемым гневом. Неожиданно Рейлинд разозлилась. Да, ей было больно и ее одолевало чувство вины. Но она совершенно не нуждалась в проповедях.

— Оставь меня.

Этот неожиданный приказ встряхнул Кревана, и он шагнул вперед. Подойдя к кровати, он остановился, глядя на разорванную плоть в том месте, где раньше была нежнейшая кожа.

— Как ты могла поступить так беспечно и бездумно, Рейлинд? Ты кого-нибудь предупредила, прежде чем покинуть замок? Ты хотя бы удосужилась попросить о провожатом? — Креван покачал головой, отвечая на собственный вопрос. — А почему? Потому что не хотела услышать слово «нет». Когда ты образумишься?

— Я попросила тебя уйти, — повторила Рейлинд.

Хагата, закончив рвать ткань на полосы, которыми она собиралась перевязать рану после того, как та будет зашита, встала с диванчика.

— Девочка совершила ошибку, — произнесла повитуха.

— Она могла умереть! — бросил Креван.

Хагата вопросительно приподняла бровь, напоминая Кревану о том, что кроме Рейлинд в опасности были и другие люди, судьба которых его, похоже, нисколько не волновала.

— Бренна и Мериел тоже могли умереть, если бы не смелость Рейлинд, — произнесла она.

— То, что ты называешь смелостью, я называю г-глупостью.

Хагата пренебрежительно фыркнула, как она сделала бы в разговоре с кем угодно, включая лэрда, если бы сочла, что он этого заслуживает.

— Ты слишком резок и категоричен в своих оценках, парень, что, как мне кажется, совершенно на тебя непохоже. Я бы на твоем месте задумалась, почему ты так себя ведешь. А пока, мне кажется, девочка права. Тебе лучше уйти, тем более что скоро вернется Лорел с лекарствами. Меня не покидает чувство, что она усматривает в том, что произошло, и вашу с Крейгом вину. Ведь это вы предоставили девушек, на которых якобы собираетесь жениться, самим себе.

Креван с непроницаемым лицом выслушал дерзкую женщину, а затем снова перевел взгляд на Рейлинд. Она не желала на него смотреть, но ее бледность стала сильнее, и он понимал, что в этом есть доля и его вины. Он явился сюда, обвиняя ее в том, в чем был повинен и сам, — в неспособности предусмотреть последствия своих действий.

Ему так хотелось считать ее девочкой, о которой говорила Хагата, но Рейлинд не была девочкой. Она была женщиной, и как бы безответственно она себя ни вела, он ее по-прежнему желал, и это представляло серьезную проблему. До конца месяца Рейлинд принадлежала Крейгу. Но затем она будет принадлежать своему клану. Она была рождена, чтобы стать женой вождя, а Кревану никогда не суждено занять место лэрда.


— Она отключилась, — произнесла Хагата, подтверждая предположение Лорел о том, что Рейлинд потеряет сознание уже после первого стежка.

Лорел с облегчением вздохнула и быстро зашила рану.

— Выглядит все довольно жутко, но рана оказалась не такой глубокой, как я опасалась. Если удастся избежать лихорадки, через пару дней Рейлинд будет на ногах.

— Ты все еще гневаешься.

— Немного, — солгала Лорел, завязывая нитку.

Честно говоря, она была вне себя от ярости. Она уже наорала на Бренну, которую отчаянно защищала Мериел. Будь настроение Лорел чуть получше, она признала бы тот факт, что обе девушки рисковали жизнью, чтобы защитить ее дочь.

— Если честно, я злюсь прежде всего на себя. Я с самого начала должна была понимать, что скука не заставит сестер Шеллден сказать правду и попроситься домой.

Хагата кивнула, указывая на распростертую на кровати Рейлинд.

— Эта девушка никогда ни в чем не признается. Она упрямая. Может быть, даже такая же упрямая, как и ты.

— Но гораздо глупее меня.

— Ее мужчина Креван тоже так считает.

Лорел резко вскинула голову, перестав размешивать мазь, которую собиралась нанести на рану.

— Креван сюда приходил? — с лукавой улыбкой поинтересовалась она.

— Да. Он был зол, испуган и очень груб.

Лорел облизнула губы, с трудом сдерживая ликование. Это означало, что она не ошиблась. За последние три дня, не видя Кревана в замке, женщина начала сомневаться в своих подозрениях относительно его истинных чувств. Но сейчас все встало на свои места.

— Креван не ее мужчина. Рейлинд выходит замуж за Крейга.

Лорел не так часто удавалось повергнуть свою подругу в шок.

Но услышав это заявление, Хагата от изумления открыла рот.

— Этого не может быть! Креван любит ее, а она любит Кревана. Это совершенно очевидно.

— Я знаю.

— Почему же она выходит замуж за…

Лорел пожала плечами.

— Я пустила в ход все свои уловки, пытаясь заставить Конора объяснить мне, что происходят. Но и он, и эти четверо стоят на своем.

— Может, они сами не все знают?

— Крейг и Креван наверняка в курсе происходящего.

— Возможно. Но, может быть, они только так думают.

Лорел протяжно выдохнула, растирая лечебную мазь по ноге Рейлинд, и отступила в сторону, чтобы позволить Хагате забинтовать ее. Многие находили поведение эксцентричной повитухи вызывающим. Она и в самом деле всегда говорила то, что думает, не обнаруживая такта даже в самых щекотливых ситуациях. За это Лорел ее и любила. Ей никогда не приходилось гадать, не пытается ли Хагата приукрасить или смягчить свою точку зрения. Кроме того, Хагата отлично знала всех братьев Мак-Тирни, а ее интуиция поражала. Поэтому Лорел всегда прислушивалась к мнению подруги.

— Хм-м-м. Это кое-что объясняет. Но должен быть какой-то другой способ помочь сестрам Шеллден. И не ради Крейга и Кревана, а ради них самих.

Хагата наблюдала за тем, как работает Лорел, не скрывая гордости за подругу. Жена лэрда многое умела и до их встречи, но сейчас она ухаживала за больными и ранеными не хуже, а может, даже и лучше ее самой.

— Видишь ли, если на приключения девушек толкнула скука, этому горю можно помочь.

Лорел закрепила последнюю повязку и встала.

— Хагата, ты изобретательна и коварна, но мне это нравится, особенно если учитывать то, что время работает против нас. Мне всего лишь необходимо заставить сестер Шеллден показать всю ту мудрость, которой они уже обладают. Дать им возможность проявить ее.

Глаза Хагаты заблестели.

— Что ж, хотелось бы мне покрутиться тут еще немного и понаблюдать за дальнейшими событиями, но меня ждут детки, которые собираются в скором времени появиться на свет.

Лорел улыбнулась и подмигнула подруге.

— Будет очень интересно. Как ты думаешь, может, привлечь к этому делу и Эйлин?

— Еще бы! — громко расхохоталась повитуха. — Если ты оставишь ее в стороне, она обвинит тебя в том, что ты лезешь не в свое дело.

— Эйлин, как и я, располагает великолепными возможностями разнообразить жизнь скучающих леди.

— Да, это вы умеете, — расплылась в улыбке Хагата.

Глава 14

Непроницаемые черные глаза на несколько молчаливых мгновений встретились с золотистыми глазами Сирика, а затем всадник тронулся с места, направляя копя к воротам. Миновав их, старик-фермер пустил лошадь галопом и вскоре скрылся из виду. Ситуация была очень скверной.

Сирик покачал головой и зашагал к большому залу. Его в очередной раз почти убедили в том, что он ничего не понимает в обычаях и взаимоотношениях на Высокогорьях. Его дядя отказался встречаться с незваным гостем, и хотя решение Шеллдена было продуманным и базировалось на предыдущих действиях, он поступил неправильно. Сирик гневно думал о том, что скоро кто-то погибнет и между кланами начнется война. При мысли о предстоящем кровопролитии, которого все еще можно было избежать, его бросало в дрожь.

Толкнув большую двустворчатую дверь, Сирик обвел взглядом просторное помещение. Здесь оставались только слуги, заканчивавшие убирать столы после ужина. Дядя и все его люди ушли.

— Вон! — рявкнул Сирик, обращаясь сразу ко всем, кто находился в зале, и даже не пытаясь скрыть свою досаду.

Все в удивлении остановились, прекратив работу и уставившись на него.

Сирик никогда не был откровенно груб со слугами, стараясь все свои просьбы излагать мягко и дружелюбно, что позволяло людям закрывать глаза на некоторые из его наиболее очевидных «равнинных» замашек. Но сейчас его поведение дружелюбием и не пахло, поэтому слуги молча решили, что работы на сегодня сделано вполне достаточно и пора отдыхать.

Оставшись в одиночестве, Сирик сел на один из стульев у очага и закрыл лицо ладонями. Хозяйство Кайреоха было налажено очень хорошо, и все слуги, обеспечивавшие жизнедеятельность замка, были дисциплинированными и трудолюбивыми. Тем не менее все они смотрели на Сирика так пристально, как будто постоянно пытались его оценить. Однажды вечером он поделился своими переживаниями с Ровеной, заметив, что очень трудно человеку, которого даже слуги считают слабаком. В ответ девушка заявила, что это плод его воображения.

Но сегодня Сирику было все равно. Ему не было дела до членов клана и до того, что они думают о нем и о его идеях.

Скрипнула дверь. Услышав шаги, Сирик даже не поднял головы, а лишь крикнул:

— Я сказал, вон!

— Что ж, орать, как лэрд, ты уже умеешь.

Сирик немедленно перевел взгляд на приближающуюся к нему гибкую фигуру.

— Возможно, это единственное, что я умею делать. Сегодня я уяснил, что быть вождем клана Шеллденов означает демонстрировать самоуверенность и нетерпимость к мнениям других людей. Я таким быть не желаю.

Ровена приподняла темную бровь и игриво произнесла, пытаясь отвлечь Сирика от мрачных мыслей:

— В таком случае, почему бы тебе не уехать? Если ты не хочешь быть лэрдом, то…

— Не сейчас, Ровена. Я не желаю, чтобы меня утешали или в чем-то убеждали, а также бранили.

Серьезный тон Сирика заставил Ровену замереть на месте. Он провел пятерней по своим волосам и снова откинулся на спинку кресла, пристально глядя в затухающий огонь очага. Что бы его ни тревожило, дело было не в задетой родовой гордости Шеллденов. Раньше за его беспокойством всегда стояли страх или разочарование. Но сегодня причиной его волнения был настоящий гнев.

— Мне уйти? — спросила Ровена.

Прошло несколько секунд, прежде чем Сирик наконец заговорил:

— Я признаю, что был дураком. Не потому, что считал, будто дядя с нетерпением ждет моего появления, чтобы женить меня на одной из своих дочерей и быстро передать мне управление кланом. Хочу обратить твое внимание на то, что на моем месте в это поверил бы любой, кто услышал бы подобные новости из уст короля. Моя глупость заключается в том, что я пытался завоевать авторитет в тех областях, в которых вообще ничего не смыслю. Но это не оправдывает недальновидности, которую сегодня продемонстрировал мой дядя.

Ровена снова направилась к Сирику, но теперь она шла гораздо медленнее.

— Ну как же, знаменитое шеллденовское упрямство! Оно присуще всем членам нашего клана, включая тех, кто вырос далеко отсюда.

Сирик фыркнул в ответ на ее намек и поднялся на ноги.

— Так ты считаешь меня упрямым? — поинтересовался он, в упор глядя на Ровену. — Во всяком случае, я умею слушать. Я слушал, что говорит мне дед, мастер, обучавший меня искусству владения мечом, король… и даже ты.

Ровена облизала губы и кивнула, признавая, что он действительно воспринимал ее слова. Убедившись, что она согласна с его утверждением, Сирик принялся расхаживать по комнате. Его лицо потемнело. На нем было написано чувство, близкое к отчаянию. Казалось, Сирику известно нечто такое, чего он предпочел бы не знать. Во многом он напоминал Ровене покойного отца, который тоже любил подумать и часто расхаживал туда-сюда, решая ту или иную проблему.

До сих пор Ровена не смотрела на Сирика как на мужчину, несмотря на его безусловно привлекательную внешность. Если она и испытывала к нему какие-то чувства, то это были скорее жалость и сочувствие. Но подобно его дяде, она недооценила своего равнинного родственника. Сирик многого не знал, но это не делало его слабовольным. Нет, он был далеко не слабым человеком.

— Что случилось?

Сирик на мгновение остановился и посмотрел на Ровену, которая не спеша расположилась в кресле. Его первым побуждением было проигнорировать ее вопрос. Ровена была женщиной, и пугать ее было бы невежливо и непорядочно. И все же Ровена могла оказаться тем самым человеком, которому удалось бы предотвратить неминуемый конфликт. Она могла повлиять на дядю в ситуации, в которой он сам был бессилен.

— Ты знаешь клан Мак-Генри?

— Ну да, — нахмурившись, кивнула Ровена.

Когда ее отец был еще молод, один из небольших кланов обосновался на северной границе земель Шеллденов. Время от времени Мак-Генри крали коров, и кто-нибудь из клана Шеллденов в отместку уводил у них несколько овец.

— Сегодня в замок приезжал Иан Мак-Генри. Он хотел поговорить с лэрдом Шеллденом, но дядя без всяких объяснений отказался с ним встречаться.

Ровена глубоко и с облегчением вздохнула.

— Я бы на твоем месте не волновалась. Приграничные стычки между Шеллденами и Мак-Генри тянутся годами, но никогда не заходят слишком далеко.

Сирик поморщился и покачал головой, а затем снова принялся расхаживать перед большим каменным очагом.

— Я в курсе приграничных проблем. Иан Мак-Генри приезжал не для того, чтобы обсудить кражу скота.

Ровена развела руками и пожала плечами.

— Но Иана Мак-Генри всегда интересуют только украденные овцы.

— Сегодня он хотел обсудить другую проблему.

— Откуда ты знаешь? — встала Ровена на защиту дяди. — Ты не знаком с этим человеком. У Иана Мак-Генри всегда такой вид, будто он чем-то расстроен.

Сирик молчал, пристально глядя в ее широко открытые от удивления карие глаза.

— Ровена, набеги совершают не только горцы. Я знаю людей и вижу, когда они разгневаны из-за нескольких украденных животных. Тут было другое. Это была личная обида.

Ровена встала и, подойдя к Сирику, легонько коснулась пальцами его руки.

— Послушать тебя, Иан Мак-Генри собирается совершить что-то ужасное.

— Так и есть.

Ровена смотрела на него снизу вверх, недоверчиво наморщив лоб.

— Ровена, я признаю, что пытался что-то доказать дяде при помощи своих несуществующих достоинств, но это не означает, что я совсем ничего не знаю и не умею. Я с десяти лет сидел рядом с дедом, когда он решал проблемы своего клана. В те дни я узнал очень много, включая то, как выглядит человек, перед тем как совершить отчаянный поступок. И мне известно, что так или иначе, но Мак-Генри намерен добиться того, чтобы его услышали. Он обязательно нанесет удар.

Ровена отшатнулась.

— Удар? Он не посмеет. Семьи Мак-Генри рассеяны по всем Высокогорьям, но большая часть их клана сосредоточена далеко на западе. Я слышала, что они отважные воины, однако у Иана Мак-Генри нет армии. Если он пойдет против людей нашего лэрда, это приведет к гибели его и его семьи.

— К тому времени как мой дядя нанесет ответный удар, будет слишком поздно.

Ровена сделала еще один шаг назад, и на ее лице отразилась серьезность того, о чем говорил Сирик.

— Слишком поздно для чего?

Сирик сделал глубокий вдох. Лицо Ровены покрывала бледность, указывавшая на то, что девушка ему поверила. Одного этого было достаточно, чтобы придать ему уверенности в себе. К сожалению, это ничего не меняло.

— Ровена, я не знаю, что задумал Мак-Генри, но он приезжал сюда, пытаясь избежать кровопролития. Только ты можешь убедить моего дядю встретиться с ним, тем более что для этого Иана вначале необходимо догнать.

И без того большие глаза Ровены распахнулись еще шире.

— Я?

— Побеседуй с дядей. Уговори его. Сделай все, что будет в твоих силах. Вы с ним близки. Не отрицай этого.

— Да, мы родственники, и после смерти родного отца он мне его заменил. Но я не могу обсуждать с лэрдом дела его клана. Да и никто этого не может, потому что лэрд Шеллден уже принял решение. — Ровена сделала глубокий вдох и задумалась, скрестив руки на груди. Затем она покачала головой и произнесла: — Если ты убежден в своей правоте, то именно тебе предстоит изыскать способ предотвратить беду.

— Я бы так и сделал, но Мак-Генри знает, что я не могу говорить от имени вождя Шеллденов.

Ровена поморщилась, потому что это действительно невозможно было себе представить.

— Я помню, как ты утверждал, будто лучше других умеешь находить мирные решения проблем.

— Только если этого хотят обе стороны…

Услышав это оправдание, Ровена поджала губы, и они превратились в тонкую линию.

— Значит, ты не тот, за кого себя выдавал, — с холодным сарказмом в голосе отрезала она.

Золотистые глаза Сирика потемнели, и он скрестил руки на груди, отчего его массивные мускулы вздулись и стали еще больше. Он снова преобразился, превратившись из обычного человека в наводящего ужас горца.

Ровена протянула руку и коснулась его локтя, как уже делала это раньше. От тепла, исходящего от его кожи и жилистых мышц, у нее в животе что-то защекотало, и она поспешно опустила руку.

— Как часто два ссорящихся клана добровольно приступают к переговорам?

Сирик моргнул, потому что до него внезапно дошла бесспорная истинность того, на что она намекала.

Прикусив нижнюю губу, Ровена ожидала, когда Сирик ей ответит, либо соглашаясь, либо не соглашаясь с ней. Но он молчал.

— Ты слишком много внимания уделяешь тому, что подумает клан. Тебе необходимо обрести уверенность в своих силах, и я убеждена в том, что она у тебя есть, когда ты не находишься в окружении людей, которые, и тут я с тобой согласна, постоянно к тебе придираются и ищут любой повод, чтобы тебя покритиковать. Если ты и в самом деле умеешь решать проблемы клана, тебе необходимо именно сейчас пустить свое искусство в ход. Покажи всем, что ты кое в чем хорош. Иногда на Высокогорьях желаемое приходится хватать обеими руками. Что бы о тебе ни говорили и как бы ни обращался с тобой лэрд, на самом деле ты горец.

Сирик ощутил, как все его тело напряглось, а сердце бешено забилось. Он внимательно слушал девушку, но когда она коснулась его руки, он затрепетал от желания. Пока Ровена говорила, он наблюдал за ее губами, мягкими и розовыми, и ему так сильно хотелось ее поцеловать, что у него голова шла кругом. Вот уже много дней Сирик желал ее так, как никогда не желал ни одну женщину. Он и представить себе не мог, что влечение может быть таким сильным. Но Сирик не позволял себе ее преследовать. Он не хотел ни очаровывать, ни соблазнять Ровену. Он хотел, чтобы она видела его таким, каким он был на самом деле. Он всем сердцем желал добиться ее симпатии и одобрения. До сих пор он даже не представлял, чем привлечь к себе ее внимание.

На равнине Сирик выделялся среди других благодаря росту и цвету волос. Необычным также было его умение владеть оружием. И он привык пользоваться своими физическими данными для того, чтобы нагонять страх на тех, кто осмеливался перейти ему дорогу. Но оказавшись на Высокогорьях, Сирик почувствовал, что здесь он еще больше отличается от остальных. Впрочем, ему действительно представился шанс стать настоящим горцем. Ровена первым разглядела то, кем он есть на самом деле. Он был горцем по крови, и ему предстояло подтвердить это своими действиями.

Ровена верила в него.

Осознание этого потрясло Сирика, и внезапно потребность обладать ею стада всепоглощающей. Его сотрясала крупная дрожь, и он ощутил в своих чреслах острый чувственный голод. На него были устремлены лучащиеся карие озера ее глаз, и Сирику пришлось напомнить себе: он не имеет права начинать то, что ему, возможно, не удастся закончить. И все же его продолжало мучить желание поцеловать эту девушку.

Ровена смотрела в его золотистые глаза, взгляд которых, казалось, проникал ей в душу. Сомнений в том, что светится в этом взгляде, у нее не было. Еще никогда Ровена не становилась предметом столь откровенного желания, и все ее нервные окончания немедленно откликнулись на этот невысказанный призыв. Рассудок требовал, чтобы она сделала шаг назад, на почтительное расстояние, но тело ей не повиновалось.

Не в силах больше сдерживать себя, Сирик склонил голову и коснулся ртом ее тревожных губ. Он намеревался ограничиться лишь этим легчайшим из поцелуев, но бархатистое тепло ее кожи поманило его с такой силой, что он решил поцеловать ее еще раз.

Ровена медленно скользнула руками по его груди, и они обвились вокруг его шеи. Воодушевленный откликом, Сирик целовал девушку медленно, с нежной, но глубокой настойчивостью. Едва ее губы приоткрылись, как его язык скользнул внутрь, спеша насладиться ее вкусом, пока Ровена не успела отстраниться. Но она, похоже, и не собиралась этого делать.

Как только их языки соприкоснулись, тело Сирика как будто пронзила молния, с неведомой прежде силой пробудив его к жизни. И судя по реакции Ровены, она испытала то же самое. Сирику уже приходилось целовать женщин. Многих женщин, много раз. Но не так, такое с ним было впервые. Громко застонав, он привлек Ровену к себе и прижимал до тех пор, пока не ощутил ее мягкие груди и все ее тело, прильнувшее к его собственному неукротимому желанию.

В том, что касалось поцелуев с мужчинами, Ровена была достаточно опытной девушкой. Поощряемая Мериел, она экспериментировала и нашла лобзания занятным времяпровождением, но не более того. Однако ощущения, сопровождавшие поцелуй Сирика, не были похожи ни на что из того, что ей приходилось испытывать прежде.

Прикосновение его губ было легчайшим, как тихий шепот, но девушка оказалась не готова к шквалу эмоций, которые оно вызвало. Ее рассудок мгновенно изгнал все, что не было Сириком. Ровена знала лишь одно: она хочет быть еще ближе к нему. Ее охватил страх, что Сирик может отстраниться от нее слишком рано, и поэтому ее руки обвили его шею и прижали его еще крепче. Когда язык Сирика завладел ее ртом, она ответила на этот поцелуй всем своим существом, наслаждаясь его теплом и изумляясь зародившемуся где-то в глубине ее души мощному влечению и тому, что оно казалось ей неизбежным.

Желание тугим клубком извивалось в ее теле, заставляя девушку тихо стонать. У нее кружилась голова. Секунду спустя Сирик наконец оторвался от ее губ, и Ровена не стала спрашивать почему. Она и так об этом знала. К счастью, Сирик сохранил способность к самоконтролю. Сама Ровена не испытывала ни малейшего желания заканчивать этот поцелуй.

Протянув руку, Сирик убрал темную прядь с ее виска, прикасаясь к ней так бережно, как будто она была редким, драгоценным цветком. Его тело все еще сохраняло воспоминание о ее податливости, и больше всего на свете ему хотелось затеряться в ней. Но не сейчас. Сирик сказал себе, что в следующий раз, когда он обнимет Ровену, он будет достоин ее. Она будет знать, что не ошиблась, поверив в него.

— Ты окажешь мне услугу, красавица? — нежно прошептал он и дождался, пока она кивнет. — Выжди час, а затем пойди к дяде и скажи ему, что видела, как я отправился вслед за Мак-Генри.

— Но он…

Сирик не удержался и, приподняв ее подбородок кончиками пальцев, поцеловал ее еще раз.

— Один час, — повторил он.

Затем он подошел к столу, на который бросил свой меч, забрал его и покинул большой зал.

Ровене показалось, что она еще очень долго стояла перед затухающим очагом в большом зале. Она как зачарованная смотрела на тлеющие угли. Ее рассудок был затуманен, а в душе клубился ураган эмоций. «Что только что произошло?» — спрашивала она себя. Сирику удалось вызвать ее сострадание. Он был очень хорошим, но его никто не понимал. Однако этот мужчина совершенно не интересовал ее как романтический герой… И вдруг все изменилось.

Сирик Шеллден был необычным мужчиной, и она угодила в ловушку собственных предубеждений, сочтя его слабым только лишь потому, что ему было не безразлично, что думают о нем другие люди. Ей показалось, что желание заслужить уважение окружающих означает, что человек неспособен это уважение им внушить. Ровена верила в то, что настоящий мужчина должен быть лишен эмоций. Она ошибалась. Сирик действительно был настоящим мужчиной, хотя и не таким, как остальные. И он считал ее хорошенькой.

Нет, он назвал ее красавицей. «Он это серьезно?» — спрашивала себя Ровена. Ее сердце забилось чаще при мысли о том, что это может быть не так. О господи, неужели она влюбилась в единственного из Шеллденов, об отъезде которого мечтали все без исключения члены ее клана? Задаваясь этим вопросом, Ровена уже знала ответ. Да, она влюбилась. Это чувство налетело на нее внезапно, но оказалось таким мощным, что она не устояла.


Рэй Шеллден всматривался в мигающий огонек костра и в две сидящие возле него фигуры. Их черты он рассмотреть не мог, но знал, кто они, и поэтому пришпорил лошадь, спеша сократить расстояние. У него в груди кипело с того момента, как он выехал из Кайреоха, и Рэй до сих пор не успокоился. Впервые в жизни кто-то не подчинился его приказу, и через несколько мгновений ему предстояло узнать причину этого неповиновения.

Остановив коня прямо у костра, Рэй соскользнул с лошади, гневно глядя на Мак-Генри. Затем он перевел взгляд на племянника. Руки Сирика были протянуты к огню в попытке согреться. Он дрожал всем телом. А ведь ночь была теплой. Ноги Сирика были исцарапаны до крови во время стремительной скачки сквозь заросли колючих кустарников, которые следовало бы объезжать. В его искусстве верховой езды никто не сомневался, Сирик умел обращаться с лошадью. Но неужели на равнине никогда не ездят по ночам?

Рэй шагнул из темноты в круг света, отбрасываемого языками пламени. Как будто расценив это как сигнал, Сирик вскочил на ноги и с сияющей улыбкой обернулся к нему.

— Вот видишь, Мак-Генри. Лэрд Шеллден приехал, как я тебе и обещал.

Рэй стиснул зубы и промолчал.

Угрюмое лицо дяди, похоже, нисколько не обескуражило Сирика, и он подошел к Рэю.

— Дядя, я как раз объяснял Мак-Генри, что ты сразу понял: он приехал не жаловаться на набеги, а поговорить о чем-то гораздо более личном. Именно по этой причине ты и решил разобраться с его делом втайне от остальных.

Зеленые глаза Рэя пристально смотрели в золотистые глаза племянника. Лицо лэрда Шеллдена сохраняло непроницаемое выражение. Еще никто не осмеливался говорить от его имени. И он не собирался попадать в эту ловушку, соглашаясь с решением, которого не принимал. И все же его племянник не отвел глаз, а продолжал открыто смотреть на него. Сирик знал, что такие действия не просто непростительны, но могут повлечь за собой смертельную опасность. Однако он смело выдержал испепеляющий взгляд Рэя. Сирик давал ему понять, что ни о чем не сожалеет.

Рэй перевел взгляд на человека, все еще сидящего у костра. Старика Иана не могло не позабавить это зрелище: два Шеллдена, соперничающих друг с другом. Конор Мак-Тирни катался бы по земле от смеха, узнай он, что племянник Рэя осмелился сунуть нос в ситуацию, относительно которой лэрд уже принял решение. Но Иан Мак-Генри продолжал не отрываясь смотреть на огонь.

— Выскажись, Мак-Генри.

Черные глаза обратились на Рэя. И он увидел в них пустоту и гнев. Это были глаза страдающего человека. И причиной его страданий, несомненно, стали не овцы. Сирик оказался прав: что бы ни терзало душу Иана Мак-Генри, это было что-то глубоко личное. Рэй подошел к костру и сел напротив старика. Он решил, что сейчас не время разбираться с методами Сирика, и полностью сосредоточился на Мак-Генри.

Старик убедился, что Шеллден наконец-то готов его выслушать, и не стал попусту терять время.

— У твоего человека Фарлона есть сын.

Рэй кивнул:

— Тевус.

Лицо Иана окаменело от презрения.

— Да, Тевус, — холодно повторил он. — Моя дочь понесла от него ребенка, но Фарлон не позволяет юноше сделать то, что он должен сделать.

О, черт! Тевусу едва исполнилось пятнадцать, и мужчиной его назвать было трудно. Ни один отец не пожелал бы такого супруга для своей дочери, и уж точно выбор дочери не осчастливил Иана Мак-Генри.

Рэй оперся локтями на колени и запустил пальцы в седеющую шевелюру. Сирик поступил правильно, заставив его явиться на эту встречу. Получив от ворот поворот, Иан Мак-Генри был бы вынужден прибегнуть к насилию, чтобы защитить честь своей дочери. Если только то, что он говорит, правда.

Рэй поднял глаза.

— Откуда ты знаешь, что в положении твоей дочери повинен один из Шеллденов?

Казалось, даже окружающий собеседников воздух застыл от негодования оскорбленного отца.

— Ты называешь мою дочь лгуньей?

Иан задал этот простой вопрос еле слышным шепотом, но в нем явственно слышалась угроза.

Рэй даже не моргнул.

— Я спрашиваю, правда ли все это?

— И она, и Тевус утверждают, что ребенок от него.

Рэй глубоко вздохнул. Было ясно, что Мак-Генри ненавистна вся эта ситуация и он отнюдь не считает союз с более крупным и влиятельным кланом таким уж выгодным для себя. Этот человек был горд и независим. Чего нельзя было сказать о Фарлоне.

Большую часть времени Фарлон занимался сельским хозяйством, но он также был и неплохим воином, одним из тех, на кого можно было положиться в битве. Годами Фарлон презирал Мак-Генри за то, что те крали у него скот. Более того, у него были другие планы на Тевуса. Предстоящей зимой юноша должен был приступить к военной подготовке. Разумеется, после того как будут окончены работы по подготовке земли под озимый ячмень.

Рэй покосился влево. Сирик продолжал дрожать, и, скорее всего, его мучила жажда. При нем не было фляги. Она также не свисала с седла его лошади, пасущейся в нескольких шагах от них. Лэрд Шеллден подозревал, что запас еды и вещи, необходимые для ночлега под открытым небом, также были беспечно оставлены в замке. Рэй покачал головой.

— Трудно поверить в то, что ты горец, — пробормотал он, обращаясь к Сирику.

Услышав это суровое суждение, Мак-Генри удивленно вскинул голову. Это ясно показывало, что он думал о том же.

Сирику уже изрядно надоело, что его постоянно осуждают за несоответствие образу настоящего горца, который ведет себя по строго определенным правилам и получает удовольствие от переживаемых им невзгод. Он открыл рот, чтобы что-то произнести в свою защиту.

Однако Рэй оборвал его.

— Но, по крайней мере, ты действуешь в соответствии с собственными убеждениями. Прискакав сюда и вынудив меня последовать за тобой, ты хотел доказать, что понимаешь ситуацию лучше меня. Посмотрим, удастся ли тебе убедить в этом и Фарлона. Завтра тебе придется довершить начатое.

Рэй ожидал, что Сирик пойдет на попятный или начнет искать повод, вынуждающий его вернуться в комфортный замок Кайреох. Но никаких жалоб не последовало.

— Не смотри на меня так скептически, дядя, — вместо этого произнес Сирик звенящим от предвкушения голосом. — Возможно, мне удастся тебя удивить.


Через три дня Рэй Шеллден возвращался обратно в замок Кайреох. Сказать, что он был удивлен, означало ничего не сказать. Он все еще находился в состоянии шока. Фарлон позволил Тевусу жениться на дочери Иана Мак-Генри и даже предоставил молодой паре старый домик, который когда-то построил для себя и своей жены. Ко всему прочему, они с Ианом Мак-Генри наконец-то заключили договор о прекращении воровства скота друг у друга. Решение было необычным, но выгодным для обеих сторон, и это означало конец застарелой вражды.

И все это произошло благодаря Сирику.

Когда речь заходила о переговорах, он умел внушить уважение всем их участникам. Он был справедлив и любезен и воспринимал жалобы обеих сторон таким образом, что ему становились ясны истинные причины проблемы. А когда начинал говорить он сам, его слушали все, включая Рэя Шеллдена.

Рэй допускал, что Сирик гораздо более способный молодой человек, чем ему казалось раньше. Возможно, наступило время испытать его в более сложных ситуациях, требующих проявить качества вождя. Сирик говорил, что прекрасно владеет мечом. Сумеет ли он тренировать людей, которые уже считают себя мастерами?

Глава 15

Проведя в постели два дня, Рейлинд была готова взяться за что угодно, лишь бы ее выпустили из этого заключения. Поэтому когда Лорел упомянула, что на несколько дней покидает замок, в связи с чем ей понадобится их с Мериел помощь, Рейлинд радостно ухватилась за эту возможность.

— Скорее, Мериел. Нас ждет леди Мак-Тирни, — торопила она сестру, раздраженно наблюдая за тем, как Мериел разыскивает пропавшую туфлю. — Я всегда считала, что хаос помогает тебе быстрее находить вещи, а не терять их.

— Аг-га! — радостно воскликнула Мериел, откапывая своенравную туфлю. — Так и есть. Ты только представь себе, сколько у меня ушло бы на это времени в такой комнате, как у тебя. Мне пришлось бы искать везде, а не только на полу.

Рейлинд покачала головой, зная, что ей никогда не переспорить сестру.

— Тебе пришлось бы ограничить свои поиски отведенным для туфель местом.

Мериел быстро сунула ногу в туфлю и вслед за Рейлинд побежала по лестнице вниз, к выходу из башни.

Девушки быстро преодолели короткое расстояние, отделяющее их от большого зала, и Мериел обратила внимание на то, что походка сестры на удивление быстрая как для человека, всего два дня назад получившего серьезное ранение.

— Разве твоя нога не болит при ходьбе?

— Немного. Но я не хочу, чтобы леди Мак-Тирни подумала, будто я не способна ей помочь. Кроме того, когда я двигаюсь, нога не затекает и действительно болит меньше.

Мериел сделала глубокий вдох и медленно выдохнула через рот.

— Ты, похоже, нисколько не сомневаешься в том, что нам предстоит делать.

— Ну конечно, не сомневаюсь. Ты присоединишься к ткачам, а я буду помогать эконому вести хозяйство. Что еще мы умеем?

Мериел пожала плечами, признавая справедливость доводов сестры. Если от них действительно ожидали помощи, то было бы разумнее использовать имеющиеся у них навыки. И все же…

Мериел остановилась у самой двери большого зала.

— Ты не обратила внимания на то, что всякий раз, когда мы строим предположения относительно намерений леди Мак-Тирни, мы попадаем пальцем в небо?

Рейлинд прикусила нижнюю губу. Сестра была права, но идти на попятный было поздно.

— Что бы это ни было, это не может быть хуже лежания в постели.

Мериел потянула за ручку двери, и девушки вошли в просторную комнату.

Обычно каждый, кто переступал этот порог, ощущал, что ему здесь рады. Как и в Кайреохе, высокий потолок был украшен нервюрами[6], а само пространство комнаты можно было разделить на отдельные зоны, в каждой из которых был собственный очаг. Но сейчас это был единый зад, и такое просторное помещение, в котором находилось лишь несколько человек, вызвало у Рейлинд смутное беспокойство. Ей было не по себе, как будто она угодила в ловушку, но еще не осознала этого.

Это чувство усилилось, когда она увидела гостью леди Мак-Тирни. В дальнем конце комнаты, у главного полога, сидела Лорел, рядом с которой расположилась ее лучшая подруга Эйлин. Во время второго званого ужина, который проходил именно в этом зале, Рейлинд наблюдала за тем, как общается эта парочка. Они не болтали, как это обычно делают друзья. Лорел и Эйлин составляли всевозможные планы, и занимались этим с упоением. Рейлинд сразу это поняла, потому что они с Мериел и Ровеной часто делали то же самое.

— Идите скорее сюда. Подсаживайтесь к нам! — с удивительным радушием обратилась к ним Лорел.

Ее жизнерадостность заставила Рейлинд насторожиться еще Сильнее. Мериел была права: тут что-то было не так.

Рейлинд села на краешек скамьи на противоположном конце стола, и Мериел примостилась рядом с ней.

— Вы нуждаетесь в нашей помощи, леди Мак-Тирни?

Лорел улыбнулась сестрам.

— Нам скоро предстоит породниться, — напомнила она им вкрадчивым голосом, снова намекая на свое скептическое отношение к предстоящему торжеству. — Поэтому называйте меня Лорел. Что касается помощи, то она мне действительно необходима. Мы с Конором на несколько дней уезжаем, и в наше отсутствие в замке будет много работы. Эйлин будет присматривать за тремя моими отпрысками, не считая ее собственных детей, поэтому помощь понадобится и ей. Это поможет вам скоротать время и не позволит скучать.

Услышав о необходимости вести хозяйство, Рейлинд вздохнула с облегчением, почти физически ощутив, как из ее тела улетучивается напряжение. Зато Мериел считала эти задания ужасными.

— Давайте я присмотрю за детьми, — предложила она, надеясь, что ей это доверят.

Лорел покачала головой.

— У каждой из вас есть свои сильные стороны, но, как и у всех нас, имеются также и слабости. И в качестве вашей опекунши оставшиеся две недели вашей помолвки я несу ответственность за то, чтобы вы подготовились к роли жены.

Мериел сглотнула. Жены? У нее не было ни желания становиться женой, ни стремления осваивать искусство ведения домашнего хозяйства. Она предпочитала посвящать свое время гораздо более приятным занятиям, таким как ткачество и вышивание.

— Я очень благодарна вам за заботу, леди Мак-Тирни, — поспешила Мериел заверить Лорел, — но не вижу в этом особой необходимости.

Лорел поцокала языком и неодобрительно наморщила лоб.

— Мериел, если я говорю, что необходимость есть, можешь мне поверить — это действительно так. Когда ты станешь замужней женщиной, тебе придется вести домашнее хозяйство. Ты сама мне говорила, что всегда сваливала эти обязанности на Рейлинд. Я тоже заметила, как ты запираешься у себя, находясь в полном неведении относительно того, что должно происходить в замке, чтобы ты могла есть и спать, не говоря уже о ткачестве.

Мериел покосилась на Эйлин. У нее были мелкие женственные черты лица, хотя сама она миниатюрной не была. В отличие от Лорел, она предпочитала носить арисад поверх платья. Эйлин набрасывала разноцветный плед, как шаль, скалывая его на груди крупной серебряной брошью. У нее были мускулистые от физического труда руки, а лишь немногим более темные, чем у Рейлинд, волосы женщина подвязывала большим квадратным платком из полотна. Может, эта женщина и дружила с леди Мак-Тирни, но она много и тяжело работала.

Мериел нервно облизнула губы и обратилась к Эйлин:

— Надеюсь, вы не ожидаете от меня слишком многого.

Лорел откинулась на спинку кресла и покачала головой, делая вид, будто очень удивлена.

— Мериел, ты неверно меня поняла. Вместо меня Фаллону будешь помогать ты. С Эйлин будет Рейлинд, которая возьмет на себя ее обязанности, пока сама Эйлин будет заниматься детьми.

Мериел ощутила, что ее рот раскрылся сам собой, а сердце начало колотиться так часто, как будто она только что пробежала несколько миль. «Пожалуйста, — думала она, — пожалуйста, измени свое решение!» Мериел не знала практически ничего о том, как ведется замковое хозяйство, намеренно игнорируя любую информацию по этому поводу. То немногое, что ей было известно, приводило ее в ужас. Управлять людьми, решать проблемы, принимать решения, иметь дело со всевозможными неприятными типами — этот перечень дел пугал ее своей бесконечностью. Рейлинд подобная ответственность только вдохновляла. Занять место Лорел должна была она.

Рейлинд была такого же мнения.

— Я ничего не понимаю, — сквозь зубы процедила она, безуспешно пытаясь скрыть свой гнев.

Наконец-то у нее появилась возможность сбросить личину избалованной дочки лэрда и продемонстрировать окружающим, как здорово она умеет управлять замком, но никто не собирался ей этого позволять.

— Я думаю, что могла бы быть полезнее в замке. Я гораздо лучше Мериел понимаю, что нужно Фаллону. Вряд ли ему захочется обучать кого-то ведению домашнего хозяйства.

Лорел кивнула и слегка поморщилась.

— Верно, Фаллону это не понравится, но свое решение я отменять не собираюсь. Это несправедливо, что Мериел совсем ничего не знает о той работе, которую выполняешь ты, управляя хозяйством замка Кайреох. — Лорел наклонилась ближе и внимательно посмотрела на Рейлинд своими глазами цвета грозовой тучи. Ее лицо было очень серьезным. — Оказавшись на месте другого человека, ты будешь вынуждена какое-то время жить его жизнью. Это бесценный опыт, Рейлинд. И я не позволю никому, даже тебе самой, лишиться возможности его приобрести.


Менее чем через час Рейлинд на разные лады повторяла эти слова. Как они с Мериел ни просили Лорел позволить им поменяться заданиями, она упорно стояла на своем и была неумолима. Мало того что сестрам предстояло взять на себя все, чем обычно занималась она и Эйлин, приступить к своим новым обязанностям они должны были немедленно.

Вошел Фаллон и объявил, что лэрд Мак-Тирни готов к отъезду и конь Лорел, Боррайль, оседлан и ожидает ее у конюшни. Лорел немедля попрощалась и ушла, оставив Мериел в распоряжении Фаллона, а Рейлинд — с Эйлин.

Эйлин поинтересовалась, не хочет ли Рейлинд переодеться во что-нибудь более практичное, но девушка считала свое одеяние достаточно удобным, поскольку облачилась в простую бархатистую тунику вместо платья. Да у нее, собственно, и не было ничего более практичного. Идея о том, чтобы надеть арисад, была для нее неприемлема. Подобное одеяние предназначалось для простых деревенских женщин, вынужденных трудом обеспечивать себе пропитание, а не для дочери могущественного лэрда.

Поэтому Рейлинд без всякой подготовки ощутила себя в роли личной служанки Эйлин. Если Лорел рассчитывала унизить ее подобным распоряжением, ее ожидало разочарование, потому что Рейлинд решила, что не позволит ей одержать победу. Если же в намерения Лорел входило обучить Рейлинд каким-то новым навыкам, она все равно просчиталась. Среди всех дел, которые перечислила ей Эйлин, не было ни одного, с которым Рейлинд была бы незнакома. Нет, ближайшие несколько дней она намеревалась выполнять все, что от нее потребуется. А когда по прошествии этого времени Рейлинд так и не извлечет из жизни другого человека тот бесценный опыт, о котором говорила Эйлин, она потребует извинений. И будет лучше, если Лорел поспешит их ей принести, или она поставит на этом фарсе точку. Всему был предел, и Рейлинд уже вплотную к нему приблизилась.

Фаллон указал пальцем на место для мытья посуды, и Мериел с отвращением отшатнулась. Несколько дней назад она, с трудом заставив себя войти в кухню, наблюдала за тем, как ее сестра и малышка Бренна делают мыло. Мериел протиснулась в узкую дверь и с удивлением обнаружила, что пространство за ней гораздо просторнее, чем ей казалось. Справа она увидела маленький дворик, в котором стояли ведра, наполненные водой, предназначавшейся для мытья посуды и стирки белья. Слева тянулся длинный сад, заключенный между стеной нижнего зала и внешней куртиной. Среди кустарников, фруктовых и ореховых деревьев и овощных грядок вилась тропинка, позволяющая срывать и собирать плоды, необходимые для приготовления обеда.

Фаллон остался в кухне, не пожелав протискиваться сквозь необычно узкую дверь.

— Разыщите Мирну. Она дочь Глинис. Скажите ей, что вы заменяете леди Мак-Тирни.

С этими словами он неожиданно развернулся и ушел, и Мериел осталась стоять в полной растерянности, не зная ни что ей делать, ни как долго все это будет продолжаться.

Мериел вытянула шею, но не увидела ни конца сада, ни кого-нибудь, кто мог бы носить имя Мирна. Скорчив недовольную гримаску, девушка ступила на узкую тропинку, но тут же зацепилась рукавом за колючую ветку какого-то куста. «Теперь понятно, почему Линди предпочитает одежду с короткими рукавами», — думала Мериел, пытаясь высвободить тончайшую ткань из плена колючек.

— Позвольте, я вам помогу, — раздался у нее за спиной высокий, но не пронзительный голос.

Мериел оглянулась и увидела, что к ней спешит очень миниатюрная, но полногрудая девушка. Ее темно-каштановые волосы были туго заплетены в косу, но выбившиеся вьющиеся пряди свидетельствовали об их непокорности.

— Вот так, — удовлетворенно вздохнула девушка, освободив рукав Мериел. — Я Мирна, а вы, должно быть, Мериел.

Мериел несколько секунд стояла с открытым ртом, прежде чем ей удалось произнести:

— Откуда ты знаешь?

Смех Мирны оказался на удивление музыкальным и совершенно необидным. Он звучал так заразительно, что к нему хотелось присоединиться.

— Ваша сестра сюда как-то раз заходила, и я спросила у нее, как вас можно различить. Она посоветовала просто внимательно смотреть в лицо. Та из вас, на лице которой читается растерянность и досада, и есть ее сестра Мериел… то есть… вы.

Ответ звучал довольно разумно, и Рейлинд вполне могла сказать что-то подобное девушке, работающей в саду и на огороде.

— Я… Меня прислали помогать. Или найти тебя. Или приказать тебе что-то сделать. Или… — зачастила Мериел, глотая слова. — Мирна, я понятия не имею, что я здесь делаю. Леди Мак-Тирни хочет, чтобы я заменяла ее в ее отсутствие, а я даже не догадываюсь, что это означает и что из этого вытекает.

Удивление на лице Мирны сообщило Мериел, что никого из слуг не поставили в известность о распоряжении Лорел. К счастью, Мирна быстро взяла себя в руки.

— Я сделаю вид, будто вы леди Мак-Тирни… и ничегошеньки не помните о том, что делаете каждый день. Согласны?

Мериел с облегчением кивнула и начала пробираться между грядками, на которых, как сказала ей Мирна, росли лук и свекла. Девушка объясняла ей, как определять, какие овощи уже созрели. В конце концов, именно хозяйка замка решала, что именно каждый день будут есть его обитатели. Но прежде чем кухарки приступят к приготовлению пищи, Мериел предстояло выяснить, какие овощи привезли в замок с больших полей и какое мясо принесли охотники с утренней охоты. Девушка никогда не задумывалась над тем, сколько усилий надо приложить для того, чтобы приготовить самый простой обед для такого количества людей. Но поразмыслить над этой новой для нее информацией она не успела, потому что вскоре ее позвал Фаллон, чтобы поручить очередное задание.


— Леди Мериел?

Мериел поспешала выпрямиться, смущенная тем, что ее застали в тот момент, когда она, нагнувшись, разглядывала циновки на полу нижнего зала. В первый вечер, который они с сестрой провели в этом замке, во время потасовки Конана с братьями на пол пролилось много напитков и упало большое количество еды. Фаллон оставил Мериел здесь, поручив определить, какие из циновок необходимо заменить. Первая реакция девушки — заменить их все — повлекла за собой уничтожающий взгляд и лекцию о напрасной трате времени и денег, которые могли понадобиться на что-то более полезное. Но когда Мериел поинтересовалась, зачем вообще что-то менять, презрение Фаллона многократно возросло, и он прочитал ей проповедь об опасности непрошеных созданий, способных поселиться под циновками.

Мериел вытерла руки о подол. Ей было уже все равно, останется ли ее платье чистым. Ей всегда казалось, что хозяйка замка руководит всем издалека, а никак не лично. Только теперь она поняла, почему так редко видела Рейлинд днем.

— Да, леди Мериел — это я.

Немолодой горец сделал шаг вперед и с облегчением кивнул головой.

— Я Джейм Дараг.

Мериел запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. В этом человеке было почти семь футов росту, и это при том, что он сутулился.

— Слушаю тебя, Джейм. Чем я могу тебе помочь?

— Я главный свечник клана Мак-Тирни, миледи. Сегодня понедельник, и это означает, что я должен сделать свечи для лестниц, коридоров и спален слуг.

Мериел уставилась на него, не понимая, чего он от нее хочет. Ей было очевидно, что этот человек совершенно точно знает, как ему поступать.

— Ты хочешь спросить у меня, сколько свечей тебе нужно сделать? — попыталась угадать она.

Джейм усмехнулся.

— Нет, миледи. Количество мне известно. Но в кладовой не осталось жира, а без него я не могу отлить свечи.

— Тогда тебе нужно найти Фаллона, Джейм. Я уверена, что он знает, где лежит жир.

Горец как-то странно посмотрел на нее и замялся.

— Эконом сказал, что этими вопросами занимаетесь вы, — наконец произнес он.

Мериел поморщилась, вспомнив свечи на лестнице Северной башни. Большая их часть действительно уже догорела и нуждалась в замене. Девушка понятия не имела о том, как выглядит жир для свечей, не говоря уже о том, имеется ли его запас у леди Мак-Тирни.

— А больше свечи ни из чего нельзя сделать?

— Я мог бы сделать их из пчелиного воска, миледи. Но для этого мне необходимо ваше разрешение.

Отворилась дверь, и в зал вбежал еще один мужчина. Он был гораздо моложе Джейма, а также ниже ростом и толще. Он был чем-то взволнован и даже не пытался скрыть возбуждение.

Снова обернувшись к свечнику, Мериел спросила:

— Ты знаешь, где лежит воск? То есть я хочу спросить, он у нас вообще есть?

— О да, миледи. Леди Мак-Тирни всегда следит за тем, чтобы в замке был воск для свечей.

Мериел улыбнулась и хлопнула в ладоши. Одна проблема была решена.

— В таком случае я даю тебе позволение сделать свечи из воска, Джейм Дараг.

Не успела она договорить, как Джейм развернулся и заспешил прочь, а его место занял разгневанный толстяк.

— Дай угадаю. Тебя прислал Фаллон, — произнесла Мериел.

— Да, — ответил толстяк, скрестив руки на груди. — Вы должны что-то сделать с этими собаками!

Мериел моргнула.

— Собаками? Какими… собаками?

— Собаками Клайда. Он оставил их здесь, а Меган уехала на север в гости к леди Элленор. Они бегают по всему замку и сегодня утром ворвались в кухню. Прежде чем я успел их выгнать, они украли почти весь хлеб. Теперь сегодня вечером хлеба на всех не хватит. Вам придется решить, кто останется без хлеба.

Мериел почувствовала, как у нее снова открывается рот. Это наверняка был какой-то необычный день. Но если она ошибается в этом, то, значит, была права, когда не желала исполнять роль хозяйки замка. Это был сплошной, непрекращающийся кошмар. Она скорее предпочла бы оказаться на месте Мирны, которой приходилось резать овощи, чистить горшки, свежевать мясо и иметь дело с Фионой — самой неприятной кухаркой в мире.

С глубоким вздохом Мериел кивнула на дверь и вместе с пекарем отправилась к месту преступления. Не успела она сделать по двору и дюжины шагов, как раздался истошный вопль, означавший, что несколько бычков вырвалось из загородки. Спустя несколько минут конюхи загнали животных обратно, но до этого времени бычки успели перевернуть три телеги, доверху наполненные продуктами, и сбить с ног несколько человек, некоторым из которых лишь с большим трудом удалось снова подняться.

— Миледи!

Мериел содрогнулась, глядя на мчащегося к ней через двор и не обращающего ни малейшего внимания на царящий в нем хаос мальчишку.

— Эконом спрашивает, что вы решили насчет циновок в нижнем зале.

Мериел закрыла глаза. В следующий раз, когда священник в своей проповеди упомянет ад, она точно будет знать, что он имеет в виду. Она должна дотянуть до вечера. Мериел решила, что завтра непременно убедит свою сестру-близнеца незаметно занять ее место.

* * *

Рейлинд повращала рукоять деревенского колодца и изумленно уставилась на обрывок веревки. Кто-то утащил ведро, лишив остальных возможности набирать воду. Она и так была вне себя от ярости из-за того, что ее заставили выполнять черную работу. И гнев ее только возрос после того, как Рейлинд выяснила, что воду, которая была ей нужна, чтобы все вымыть и вычистить, необходимо принести самостоятельно.

Схватив два пустых ведра, Рейлинд зашагала обратно к домику Эйлин, расположенному не то чтобы далеко от колодца, но и не особенно близко к нему. Внутри Эйлин играла с Бонни, показывая ей, как складывать пирамиду из деревянных кубиков так, чтобы они не рассыпались. Вокруг прыгали мальчишки, накинув одеяла на плечи вместо пледов и размахивая палками, изображающими мечи. Рейлинд почувствовала, как при виде этой женщины, развлекающей нескольких ребятишек и называющей это занятие работой, в ее груди поднимается буря негодования.

— Эйлин? — Никакой реакции. — Эйлин, в деревенском колодце нет ведра. Нам придется поручить кому-то из слуг принести воду из запасов замка.

Эйлин улыбнулась маленькой белокурой девочке, сидящей на полу перед ней, и покачала головой.

— Нет, нет, нет, — проворковала она. — Его снова забрал кто-то из мальчишек. Просто привяжи к веревке одно из наших ведер.

Рейлинд открыла рот, чтобы возразить. Если она привяжет ведро к веревке, это будет означать, что ей придется таскать воду одним ведром, что увеличит количество походов к колодцу и расход ее сил. Но она понимала, что спорить бесполезно, поскольку ей было ясно: это случилось не впервые, и Эйлин всего лишь сообщила ей, как она поступает в таких случаях. Заставив себя промолчать, Рейлинд снова отправилась с ведрами к колодцу и сделала то, что ей было велено.

Во время третьей ходки Рейлинд почувствовала, как болят ее пальцы, оттого что металлическая ручка ведра врезается в кожу ладоней. Девушка поменяла руку, но та еще болела после предыдущего похода к колодцу. Рейлинд поняла, что все равно не смогла бы носить по два ведра. Они были невероятно тяжелыми и с каждой минутой становились просто неподъемными.

— Готово, — задыхаясь и почти уронив ведро на стол, пробормотала она.

Эйлин посмотрела на воду, выплеснувшуюся на деревянную крышку стола.

— Ну что ж, наверное, со стола ты и начнешь. Сегодня день большой уборки. Это значит, что все в доме необходимо выскоблить и вымыть. — Увидев испуганное лицо Рейлинд, Эйлин махнула рукой и улыбнулась, как будто понимая весь ужас того, о чем она просила. — Финн не выносит, когда в доме грязно, но только после того, как родился Гидеон, мне удалось убедить его сократить количество уборок до одной в неделю! Как бы то ни было, позади тебя на стуле лежит тряпка. Просто намочи ее и начинай мыть стол. Потом вымоешь остальную мебель и пол в этой комнате и перейдешь в спальни. Ах да, пока не поздно, надо подумать об обеде. Финн вернется домой через час или около того и, конечно, захочет поесть. Кроме того, есть еще дети, я… ну, и ты, конечно.

Эта просьба, изложенная невозмутимым тоном, окончательно вывела Рейлинд из себя.

— Я еще и обед должна готовить? Может, и ужин тоже? — ахнула она.

— Нет, нет. Только обед. Поскольку Финн командует элитной гвардией лэрда, сегодня вечером мы приглашены в замок к ужину.

— Но я не могу… — прошептала Рейлинд, чувствуя, как ужас стискивает ее внутренности.

Она много раз следила за тем, как готовят еду слуги. Но чтобы готовить самой? Рейлинд понятия не имела даже о том, с чего начинать.

— Я все это делаю каждый день. Радуйся, что тебе не надо одновременно присматривать за детишками. — Эйлин усмехнулась, видимо, считая, что это должно утешить Рейлинд. — Я буду тебе подсказывать, и ты сама поймешь, что в этом нет ничего сложного. Мясо свежевать не надо, оно может подождать до завтра. Финн будет недоволен, но ничего с ним не случится, если сегодня он пообедает овощами, фруктами и хлебом.

Рейлинд показалось, что воздух покинул ее легкие и они безвольно сдулись у нее в груди. Неужели Эйлин говорит серьезно? Свежевать мясо? Рейлинд отлично представляла себе сложность этой задачи. Она не единожды орала на девчонок-служанок за то, что они слишком расточительны, поскольку недостаточно тщательно отделяют мясо от шкуры. Но делать это своими руками? Ни за что.

— Завтра тебе придется сходить в замок или на одну из близлежащих ферм за овощами, но я практически уверена, что на сегодня овощей хватит для всех, — произнесла Эйлин, продолжая озираться вокруг. — Чтобы приготовить овощи, тебе понадобится еще ведро воды. Ну и, разумеется, сначала ты должна развести огонь. Ой, сегодня утром я не успела вычистить очаг, так что начать придется именно с этого. По крайней мере, поленницу во дворе пополнили, а значит, дрова у тебя есть.

Рейлинд замерла на месте, не в состоянии ни двигаться, ни говорить. Эйлин сочувственно вздохнула. Она наклонилась и, подхватив малышку, усадила ее себе на колени.

— Я понимаю, что ты, наверное, не знала, как трудно вести домашнее хозяйство и сколько работы необходимо проделывать каждый день…

Это замечание вывело Рейлинд из оцепенения, резко вернув ее в реальность. Если Эйлин считала, что трудно вести хозяйство, имея один маленький домик, то она понятия не имела о том, сколько усилий приходится прилагать, чтобы обеспечить всем необходимым целый замок, учитывая при этом потребности сразу нескольких семей, а не одной-единственной.

— Я отлично все знаю, Эйлин.

Подруга Лорел подняла руку и сдернула платок, высвободив чудесную волну темно-золотистых волос, скрывавшихся под ним.

— В таком случае, думаю, будет лучше, если я покину тебя и не буду мешать делать все необходимое. Дети! Пойдемте! Давайте поиграем на лугу, чтобы не отвлекать леди Рейлинд.

Минуту спустя домик опустел. Оставшись одна, Рейлинд не мешкая взялась за уборку и приготовление обеда для Финна.


Рейлинд рухнула на кровать. Ей следовало одеться и приготовиться к ужину, которого она с нетерпением ожидала весь день, но ее тело отказывалось ей подчиняться. Все мышцы ныли от боли, и она чувствовала, что у нее нет сил даже на то, чтобы просто пошевелиться. Но пульсирующая боль в руках и ногах не шла ни в какое сравнение с глухими ударами в голове. Рейлинд прожила на свете почти двадцать два года, и за все это время ей не приходилось выслушивать столько упреков, сколько обрушилось на нее сегодня.

О, все свои придирки, а их было огромное множество, Эйлин излагала очень ласковым тоном, но Рейлинд знала, что она говорит неискренне. Потому что она сама раздавала указания слугам именно таким тоном. Разница заключалась в том, что Эйлин знала, сколько усилий нужно приложить, чтобы выполнить каждое из ее заданий. Зато Финну не было до этого ровным счетом никакого дела, и ему было все равно, чья ты дочь или с кем ты помолвлена. Когда Эйлин сообщила Рейлинд, что ее муж не любит, когда в доме грязно, девушка подумала, что речь действительно идет о грязи, а не о тонком слое пыли на каминной полке, которой все равно никто не пользовался. Этот человек оказался просто невыносимым!

Финн выразил недовольство из-за отсутствия мяса и поинтересовался, почему ему не подали овощи из нового урожая. Он кривился, когда ел те овощи, которые приготовила Рейлинд, заявив, что они полусырые и безвкусные. Мысленно она не могла с ним не согласиться, но ее обижало то, что ни он, ни Эйлин не учитывали, что она готовила еду впервые в жизни. Рейлинд лишь училась выполнять все необходимые дела в отведенный ей промежуток времени. И она отчаянно нуждалась в поддержке и одобрении, а вовсе не в занудном перечислении всего, что ей не удалось.

Рейлинд закрыла глаза, вспоминая расписание Эйлин.

Уборка в понедельник.

Стирка во вторник.

Починка одежды в среду.

Сбивание масла в четверг.

Выпечка хлеба в пятницу.

Посещение больных в субботу.

Отдых в воскресенье.

До воскресенья было еще очень и очень далеко.

Рейлинд пережила понедельник. Во вторник ее ожидала стирка белья. Именно в этой работе она всегда добивалась от слуг совершенства. Будет ли Эйлин столь же требовательна? Может, удастся уговорить Мериел поменяться с ней местами? Но не успела Рейлинд додумать эту мысль до конца и сообразить, как и когда это можно будет сделать, как провалилась в сон, обутая в туфли и одетая в грязное платье.


— Ты все равно делаешь это неправильно. Разве твоя мама ничему тебя не научила? — наивно удивилась Бренна, не опасаясь вызвать обиду или желание отомстить.

Находившиеся с ними в комнате мальчишки начали хихикать, и Мериел закрыла глаза и сосчитала до пяти, жалея, что она проснулась слишком поздно и не успела предложить Рейлинд поменяться местами. К сожалению, вечером она сразу уснула и проснулась, только когда Фаллон начал колотить кулаком в ее дверь.

— Моя мама умерла, когда мне было двенадцать лет, наконец ответила Мериел.

Это сообщение не встретило понимания у Бренны.

— Мне только семь, но я знаю все танцы. Как ты собираешься учить нас тому, чего сама не знаешь?

Тут уж Мериел не на шутку рассердилась. «Вот бы кто-нибудь вошел и забрал ее отсюда», — промелькнула у нее мысль. Вопрос Бренны был вполне логичным, но Мериел было неприятно, что его задала такая маленькая девочка. Скорее всего, в этом возрасте Рейлинд тоже уже знала все, что знает Бренна. Она поглощала информацию подобно тому, как сухая ткань впитывает воду. Мериел же бунтовала против таких наставлений, и мама смирилась с ее протестом. Мериел и не догадывалась, что жена лэрда, кроме всего прочего, отвечает еще и за образование обитающих в замке мальчишек и обязана заниматься с ними религией, музыкой, танцами и даже охотиться с ними, пока они не повзрослеют и не научатся владеть оружием.

— Кхе-кхе.

Мериел обернулась, чтобы взглянуть, кто это откашливается, пытаясь обратить на себя ее внимание. Она ничуть не удивилась, увидев перед собой Фаллона.

Она не знала, радоваться ли ей тому, что она вынуждена закончить уроки раньше времени, или опасаться новой проблемы, которую он собирался взвалить на ее плечи. Разве Фаллон забыл о том, что произошло вчера? У Мериел до сих пор звенел в ушах громоподобный голос эконома, изумлявшегося тому, что человек, выросший в замке, может быть так беспомощен во всех без исключения хозяйственных вопросах.

— Фаллон, — кивнула она.

— Миледи, ваше присутствие требуется в винном погребе.

Мериел встала и вслед за Фаллоном вышла в коридор, который вел в винный погреб и кухню.

Спустившись вниз, Мериел обвела небольшое помещение взглядом. В пекарне творилось нечто невообразимое, но здесь все как будто было в порядке. Вдоль задней стены аккуратными рядами выстроились бочонки, нигде не было видно потеков, и все вроде бы стояло на месте.

— Фаллон, мне кажется, что тут все хорошо.

Лицо дородного эконома побагровело и стало похоже цветом на рыжие пряди в его бороде.

— Пересчитайте бочонки, миледи.

Мериел выполнила его просьбу.

— Я вижу пять бочонков.

— А вам известно, миледи, сколько людей в среднем каждый день пьет приготовленный в замке эль?

Мериел поняла, что ей предстоит выслушать очередную лекцию, и ощутила невыносимую тяжесть в груди.

— Обычно на наш винный погреб и хранящийся в нем эль рассчитывает где-то от семидесяти до восьмидесяти человек. Половина из них либо солдаты, вернувшиеся с учений и с нетерпением предвкушающие горячий ужин с кружкой эля, либо стражники, круглосуточно охраняющие замок. Остальная половина — это люди, обслуживающие замок и не получающие за свою работу должной благодарности. Единственное, на что они могут с уверенностью рассчитывать, — это от четырех до пяти кружек эля в день, — продолжал свою речь Фаллон, размахивая огромной кружкой, скорее напоминающей небольшой кувшин, чем емкость для питья.

Мериел нервно сглотнула, но не произнесла ни слова, понимая, что Фаллон еще не закончил.

— Один бочонок содержит тридцать два галлона эля. Этого может хватить чуть больше чем на пару дюжин человек. И когда в погребе стоит пять бочонков, один из которых почти пуст, то ничего хорошего в этом нет, миледи. Погреб опустошен! Весь этот эль закончится еще до завтрашнего вечера, и вам придется решать, кого оставить без угощения.

Мериел изумленно смотрела на него.

— Мне? — не веря своим ушам, переспросила она. — Почему мне?

— Вы же хозяйка замка.

Неукротимый гнев пронзил тело Мериел, заставив ее гордо выпрямиться.

— В таком случае я прямо сейчас ставлю вас в известность о том, что не намерена принимать подобные решения, — возмущенно фыркнула она. — Я не имею никакого отношения к тому, что запасы не были пополнены вовремя, и не собираюсь обижать тех, кто пострадает от чьего-то разгильдяйства.

— Начиная со вчерашнего дня ответственность за все запасы лежит на вас, и именно с вас будет спрашивать лэрд.

Зеленые глаза Мериел широко раскрылись от страха перед неизбежным.

— Но что же я могу предпринять?

Фаллон несколько секунд молча смотрел на молодую женщину, онемев от удивления. Он знал, что леди Мак-Тирни наделена неординарным талантом управления замковым хозяйством, но до сих пор не отдавал себе отчета в том, как ему повезло, что она не прибыла в замок такой наивной и неопытной девчонкой, как эта стоящая перед ним молодая особа.

Наконец Фаллон сжалился над Мериел и понизил голос до, как ему казалось, дружелюбного и сочувствующего тона.

— В этой ситуации может помочь батлер, миледи. Вам необходимо найти батлера и сообщить ему, сколько бочонков он должен сюда принести, а сколько забрать.

Услышав этот простой ответ, Мериел ощутила, как ее охватывает раздражение. Почему бы Фаллону сразу об этом не сказать? Почему он не вошел в большой зал и не объявил, что ей нужно найти батлера и приказать ему доставить в погреб дюжину бочонков эля? Этот человек нарочно все усложнял ради возможности лишний раз ткнуть ее носом в ее невежественность. Мериел было ясно, что все эти нравоучения доставляют эконому огромное удовольствие. Она не сомневалась в том, что он даже леди Мак-Тирни пытался учить тому, как надо управлять замком, критикуя ее методы. Фаллон просто ничего не мог с собой поделать.

— А что, если я не найду батлера? Совершенно ясно, что он уже несколько дней не спускался в погреб. Возможно, он заболел.

— В таком случае, миледи, вам придется найти того, кто сможет заменить его и пополнить запасы эля.

Мериел вонзила испепеляющий взгляд в спину исчезающего за дверью Фаллона. Она не любила насилия и никогда к нему не прибегала, но ей казалось, что рано или поздно она набросится на этого человека. Ему тоже было необходимо кое-что усвоить, но для этого она не станет читать ему длинную нотацию. Нет, она поступит иначе.


Подавив зевок, Рейлинд бросила сорочку, с которой все еще капала вода, на куст, чтобы просушить мокрое белье.

— Ах, белье Эйлин сверкает чистотой, миледи. То, что вы для нее делаете, — это так чудесно! Я не знала, что другие знатные дамы, не считая нашей собственной леди, способны выполнять такую работу.

Рейлинд уперлась руками в бока и оглядела луг, усеянный сохнущим бельем. Каждый вторник, если позволяла погода, деревенские женщины собирались у реки, чтобы перестирать собравшееся за неделю грязное белье и другую одежду. Впрочем, далеко не все стирали каждую неделю. Поэтому когда те или иные вещи попадали к реке, они, как правило, были изрядно испачканы. За работу женщины принимались на рассвете, чтобы большую часть дня выстиранная одежда отбеливалась и сохла на солнце. Рейлинд и раньше наблюдала восход, но только после длившегося до утра праздника, а не потому, что ей приходилось приступать к работе ни свет ни заря. И все же на душе у нее было радостно.

— Да, — наконец ответила Рейлинд горянке, раскладывавшей свои выстиранные вещи для просушки на траве рядом с ее вещами. — Похоже, мне действительно удалось все отстирать. Я думала, что никогда не закончу. У Эйлин гораздо больше белья, чем у остальных. Не понимаю, как одна семья может испачкать так много вещей.

Женщина расхохоталась, но в ее смехе не чувствовалось насмешки.

— Да, им повезло. У них действительно много белья. Я бы не возражала, если бы у моего мужа было больше нижних рубашек, а у меня было такое постельное белье, как то, что стирали вы. Такой дом, как у командира, требует много времени и сил, но оно того стоит, вы не находите? Там столько места! — Не дожидаясь ответа Рейлинд, она махнула рукой и добавила: — Но зачем я все это вам рассказываю, миледи? Вы ведь живете в замке! Та небольшая стирка, которой мы занимались сегодня, и в сравнение не идет с тем, что приносит сюда по четвергам прачка из замка. Это просто гора белья, и я уверена, что там, откуда вы приехали, все точно так же.

Луг, который они заняли бельем, был довольно велик, и Рейлинд было трудно себе представить, что потребности замка значительно превосходят то, что она наблюдала у реки. Она никогда не спрашивала у своей прачки, где та стирает или сушит белье.

— Ну что ж, было очень приятно, что вы сегодня к нам присоединились, но мне пора готовить обед, — произнесла женщина и немедленно ушла.

Рейлинд подошла к лежащей на берегу деревянной доске. На ней девушка оставила щелок и сваренное из животного жира мыло, которое ей сегодня утром вручила Эйлин. Рейлинд побрела обратно, думая о том, что после такой утомительной работы хорошо бы перекусить хлебом и фруктами.

— Наконец-то ты вернулась! — воскликнула Эйлин.

Она произнесла эти слова дружелюбно и с улыбкой, но для Рейлинд это не имело значения. Эйлин сделала ей грубое замечание.

Она знала, чем Рейлинд занимается, но ей и в голову не пришло поблагодарить девушку за проделанную работу.

Решив не обращать внимания на колкость, Рейлинд подошла к столу, приподняла полотняную салфетку, прикрывающую буханку хлеба, и отломила кусочек. Она хотела было присесть и налить себе воды, но замерла, услышав вопрос Эйлин:

— Что ты делаешь?

Рейлинд смотрела на нее, не веря своим ушам. Она это серьезно?

— Я проголодалась и хочу пить. Я собиралась немного посидеть, потому что встала на рассвете и еще ни разу не присела.

Эйлин пренебрежительно посмотрела на жующую хлеб Рейлинд.

— Мне отлично известно, что ты сегодня утром потрудилась, и я ценю твои усилия. Тем не менее тебе еще предстоит приготовить обед. К тому же вчера ты не окончила уборку. А сегодня необходимо вымыть ночные горшки.

Рейлинд была уверена, что ослышалась. Она дочь лэрда Шеллдена, хозяйка замка Кайреох! Ночные горшки, уборные, умывальники… Для этого существовали служанки. Это не для нее. Всему есть предел.

— Я не собираюсь мыть ночные горшки.

Эйлин ее как будто не услышала.

— Что касается хлеба, — продолжала она, — то я положила его на стол для детей, чтобы они могли перекусить, потому что поняла, что с обедом ты опять сегодня задержишься. Поэтому, прошу тебя, больше к нему не прикасайся.

Рейлинд проглотила крохотный кусочек, который успела отломить, и хотела налить себе воды, но обнаружила, что кувшин пуст. Эйлин кивнула, как будто Рейлинд просто убедилась в том, что в доме нет воды, а вовсе не хотела напиться.

— Да, обычно я хожу к колодцу до того, как отправиться на реку, но ты можешь принести воды сейчас. Позаботься о том, чтобы тебе хватило ее для приготовления обеда. После того как все будет сделано, если ты все еще будешь голодна, можешь сходить в замок. Я уверена, что у них в кухне полно еды и они смогут тебя накормить.

Рейлинд возмущенно смотрела на Эйлин, которая, казалось, не замечала растущего в комнате напряжения. Девушке очень хотелось объяснить Эйлин, что, каким бы дружелюбным тоном она ни критиковала ее действия, суть ее высказываний от этого не менялась. Более того, ласковый голос и улыбка делали их еще неприятнее. Вместо этого Рейлинд вскочила и, схватив ведро, зашагала к двери. Она знала, что задержись она хоть на секунду, и все кипящие у нее в душе отрицательные эмоции вырвутся наружу, а это было единственным, что могло сделать этот день еще хуже. Во всяком случае, так ей казалось.


В этот вечер, когда Рейлинд услышала стук в дверь, ее единственным желанием было не обращать на него внимания. Ей совершенно ни с кем не хотелось разговаривать, даже с сестрой. Произошло слишком много событий, и почти все они были неприятными.

Стук продолжался, и Рейлинд подавила стон. Мериел, когда ей этого хотелось, была способна переупрямить кого угодно. Поднявшись с кровати, Рейлинд подошла к двери и отодвинула задвижку.

Мериел вошла в комнату и немедленно наморщила нос.

— О, боже, Линди, тебе необходимо выкупаться! От тебя разит чем-то невообразимым.

— Может, от меня и разит, но если я выкупаюсь, то только понапрасну потрачу время и силы, потому что завтра опять провоняюсь. Кроме того, у меня нет сил мыть и сушить волосы.

Мериел снова скривилась, но затем пожала плечами и, подойдя к креслу, устало опустилась на сиденье.

— Я тебя понимаю. Еще никогда в жизни я так не уставала. Ты и представить себе не можешь всего, что, по их утверждению, леди Мак-Тирни делает каждый божий день. И при этом они надеются, что я им поверю!

Рейлинд сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Мериел хотелось поболтать, и, если честно, в этом желании она была не одинока. Может, они смогут опереться друг на друга и это позволит им продержаться пару дней, оставшихся до возвращения Лорел?

— Что тебя заставляют делать?

— Встречаться с судомойкой и помогать ей выбирать овощи. Потом я должна найти мясника и узнать, какое у него есть мясо, прежде чем поговорить с кухаркой и решить, какую еду она будет сегодня готовить.

— Ты постепенно к этому привыкнешь, — пробормотала Рейлинд, снимая туфлю. — Я уже даже не считаю все это работой. Для меня это что-то вроде расчесывания волос.

Мериел фыркнула и переплела пальцы рук.

— Но это еще не конец. Фаллон заставил меня отвечать за все. Он просто предоставляет мне решать возникающие проблемы, а сам занимается своими делами. Я встречаюсь со слугами и даю им указания, но все бегут ко мне с проблемами.

Рейлинд кивнула и прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть зевок.

— Да, всегда что-нибудь случается. Ты должна принять решение и надеяться на то, что оно окажется верным.

Мериел развернулась на стуле и уставилась на сестру, открыв рот от изумления при виде ее серьезного лица.

— Вот в этом и заключается основная проблема! Наши горничные никогда не ссорятся и не отказываются выполнять свои обязанности только из-за того, что считают несправедливым то, что на них свалилась дополнительная работа, потому что кто-то из них заболел.

Рейлинд хотела спросить у сестры, в каком замке она жила, потому что это, совершенно очевидно, был не Кайреох.

— Я бы не сказала, что это такая уж редкость.

— Да ну? — ошеломленно переспросила Мериел. — А как насчет кротов? Тебе тоже приходится гоняться по нашему саду за этими маленькими, отвратительными, все перерывающими существами? У нас вообще есть сад?

Рейлинд не верила своим ушам. Неужели ее сестра и в самом деле никогда не бывала нигде, кроме главного двора?

— Да, у нас есть сад. И притом большой. Ты помнишь, как жаловалась этой весной на пчел? Я тебе объяснила, что их так много, потому что цветут фруктовые деревья. Как по-твоему, где находятся эти деревья?

Мериел наморщила лоб, а потом пожала плечами.

— Я думала, они где-то в полях, возле ферм, где выращивают всю нашу еду.

Рейлинд начала расплетать свою длинную косу и массировать кожу головы, не зная, как реагировать на столь вопиющее невежество сестры.

— Тебе удалось встретиться с ткачами? — поинтересовалась она, рассчитывая поговорить о чем-то более позитивном.

— Ни разу, — простонала Мериел. — У свечника закончилось то, что ему нужно, и он сказал, что может отлить свечи из воска. Мне это показалось прекрасной идеей, но…

— Скажи мне, что ты не позволила ему этого сделать! — ахнула Рейлинд.

— Нет, позволила. А что мне оставалось?

— Ты должна была найти жир или заставить слуг его приготовить. Свечник должен был следить за запасами жира и предупредить тебя или эконома, когда они начали подходить к концу.

Огорченная раздраженным тоном Рейлинд, Мериел наморщила лоб и процедила сквозь зубы:

— Он этого не сделал. Поэтому он воспользовался воском, и теперь Фаллон говорит, что лэрд Мак-Тирни меня убьет.

Рейлинд наклонилась, чтобы стянуть с ноги вторую туфлю, одновременно бормоча себе под нос:

— Еще бы, конечно, убьет.

Воск горел гораздо чище, чем жир, но использовать животный жир было значительно проще, а главное, дешевле, особенно в больших количествах. Рейлинд всегда строго следила за тем, чтобы восковые свечи зажигали в определенных местах и только в особые моменты.

— Но это ерунда по сравнению с тем, что я позволила отцу Ланагли взять ткань, которую увидела в кладовой, и перетянуть все подушечки в часовне. Ты не поверишь, но когда об этом узнал Фаллон, его лицо стало темно-фиолетовым. Я думала, его хватит удар.

Рейлинд упала на кровать.

— Если бы я могла поменяться с тобой местами, я бы с удовольствием это сделала, но ты мне этого не простишь, потому что так тяжело я еще никогда не работала.

— Что именно ты делаешь?

«Все», — подумала Рейлинд.

— Я готовлю еду, убираю, стираю. Мне даже приходится носить воду, — вслух произнесла она.

— Фу-у.

Реакция Мериел была вполне ожидаемой, но если она понятия не имела о том, как руководить работами в замке, то как она могла представить себе, сколько сил уходит у Рейлинд на выполнение новых и неожиданных обязанностей?

— Это ужасная и очень тяжелая работа, но по-настоящему меня беспокоит не она, а Эйлин.

— С виду она очень милая.

— Именно так она и выражает мне свое недовольство по каждому поводу — очень мило. Она ни разу не сказала мне «спасибо», или «ты хорошо это сделала», или «я благодарна тебе за все, что ты делаешь». Она говорит: «Пожалуйста, не ешь хлеб, он для других», — продолжала рассказывать Рейлинд, копируя «ласковые» интонации Эйлин. — Или: «Ты пропустила пятно, пожалуйста, вымой стол еще раз». Или: «Наконец-то ты вернулась». И это после того, как я несколько часов гнула спину над стиральной доской, стоя по колено в воде и отстирывая одежду членов ее семьи.

Мериел усмехнулась и откинулась на спинку кресла. Это привело Рейлинд в ярость.

— Что смешного в том, что со мной так обращаются? — резко садясь на кровати, спросила она. — Я хотя бы попыталась тебе посочувствовать, несмотря на то что среди всего, что ты перечислила, не было дел, с которыми мне не приходилось бы сталкиваться практически ежедневно.

— Я смеялась над тобой, потому что слышала, как все то же самое ты говоришь нашим слугам! — закричала в ответ Мериел, не видя нужды щадить чувства сестры, после того как та не проявила сострадания к ней. — А еще ты прибегаешь к точно такому же деланно жизнерадостному тону, считая, что от этого то, что ты говоришь, станет приятнее. Я уверена, наши слуги чувствуют то же самое, что и ты сейчас.

Сестры в ужасе смотрели друг на друга. Они ссорились очень редко и только по мелочам. В последний раз они так резко и открыто нападали друг на друга еще до смерти матери. Эта потеря вызвала в душе обеих девочек желание защищать и опекать друг друга. Каждая из них всячески ограждала сестру от малейших обид и переживаний.

Мериел огорченно закусила нижнюю губу.

— О Линди, прости меня! Я просто никогда не понимала, что тебе приходится очень тяжело работать, что твоя работа… так изматывает. Мне еще никогда не было настолько плохо.

Рейлинд смахнула слезу.

— И ты меня прости. Я знаю, как трудно делать то, что от тебя сейчас ожидают. Я тоже до сих пор совершаю ошибки, так что не стоит слишком сильно из-за всего этого переживать. Думаю, нам обеим просто необходимо выспаться.

Мериел шмыгнула носом и кивнула, соглашаясь с сестрой. Она быстро, но крепко обняла Рейлинд и ушла, предоставив ей возможность призадуматься над прозвучавшими обвинениями.

Все то же самое ты говоришь нашим слугам.

Рейлинд отказывалась поверить в то, что не сразу заметила сходство между поведением Эйлин и собственными замашками. Мериел разозлилась на нее и произнесла это в запальчивости, а не для того, чтобы наставить сестру на путь истинный. И тем не менее она была права. Рейлинд разговаривала с обитателями Кайреоха точно так же, как обращалась с ней Эйлин, даже не догадываясь о том, как это обидно и унизительно. Креван часто указывал ей на это, но она совершенно искренне ему не верила, несмотря на то что всегда ощущала недостаток уважения к себе со стороны слуг. Никто из них никогда не высказывал своего недовольства ей в лицо, точно так же, как и она не решилась на открытый бунт против Эйлин. Но вынужденное смирение не означало согласия, и уж совершенно точно оно не подразумевало уважения.

Креван так часто пытался объяснить ей, что хотя напускная ласковость и лучше открытой грубости, но все же она никак не может заменить прямоту и чистосердечие. «Искренняя благодарность способна склонить на свою сторону даже самых угрюмых и упрямых», — внушал он ей. «Искренность и благодарность», — мысленно повторила Рейлинд, расшнуровывая платье и готовясь его снять.

Оставшись в одной сорочке, она задула свечу и упала на кровать. Усталость овладела всем ее телом, но мозг продолжал лихорадочно работать. Что-то не давало ей покоя.

И вдруг Рейлинд поняла, что ее мучает.

«Не-е-е-е-ет!» — мысленно крикнула она. Но было слишком поздно. Девушка знала, что уже не сможет отрицать: последние несколько дней прошли по плану Лорел.

Хозяйка замка была права: это действительно был бесценный опыт, и он полностью изменил взгляды Рейлинд на жизнь.

Но девушка поклялась себе не признаваться в этом никому, особенно Лорел.

Глава 16

Сирик сидел и слушал, как четверо самых влиятельных людей Западных Высокогорий рассуждают об успехах брата короля в Ирландии. Когда сегодня утром его пригласили на эту встречу, Сирик сначала подумал, что он ослышался. Отношение к нему соплеменников за последние несколько дней значительно улучшилось. Уже никто не пытался дать ему понять, насколько нежелательно его присутствие в Кайреохе. Прекратились и язвительные замечания, как бы случайно достигавшие его слуха. Но Сирик не сомневался в том, что они продолжают раздаваться, когда его нет поблизости. А за последние дни ему довольно часто приходилось покидать замок.

В отличие от первых недель, когда он почти все свое время проводил в пределах куртины Кайреоха, теперь его можно было увидеть здесь только во время ужина. Большую часть дня Сирик находился в тренировочных полях, наблюдая за учениями и в случае необходимости оказывая командирам помощь. Дядя знал, что Сирик уезжает в поля, но ни разу не произнес ни единого слова — ни в поддержку его действий, ни против них. И хотя никто не требовал от Сирика покинуть Кайреох, самые важные персоны клана ясно давали ему понять: его присутствие они с трудом, но терпят, однако если он попытается во что-то вмешаться, на их снисхождение ему рассчитывать уже не придется. Однако Сирика такая перспектива волновала гораздо меньше, чем прежде.

Во время одной из ежевечерних встреч с Сириком Ровена отметила происшедшую в нем перемену. Эта девушка поразительно тонко умела чувствовать людей и их эмоции, гораздо лучше, чем кто-либо, включая его дядю. Поэтому Сирик прислушивался к ее даже самым незначительным, на первый взгляд, замечаниям.

Ровена отказалась объяснить, что она имела в виду, говоря о переменах, сказав только, что они не имеют отношения к окружающим его людям. Поначалу ее мнение удивило Сирика. Он-то считал себя тем же человеком, который несколько дней назад явился в Кайреох. Но однажды, отводя свою лошадь в конюшню после особенно долгой поездки, Сирик понял, что Ровена права. Дядя познакомил его с несколькими семьями своего клана, и Сирик решил осмотреть земли Шеллденов. Когда он вернулся, мальчишка-конюх задал ему простой вопрос. Он хотел знать, следует ли ему разыскать лэрда, эконома или одного из командиров, чтобы Сирик смог рассказать им о том, чем он сегодня занимался.

Сначала этот вопрос поставил Сирика в тупик. Зачем это нужно? Кому это интересно? Но вдруг он все понял совершенно отчетливо. Именно об этом он просил мальчишку первые несколько раз, когда покидал пределы замка. А ведь тогда он не отъезжал далеко от стен и не делал ничего, заслуживающего упоминания. На равнине Сирик чувствовал себя уверенно. Ему никогда не приходилось ничего доказывать, потому что там всем было известно о том, как искусно он обращается с оружием, ездит верхом и улаживает щекотливые проблемы. Но тут его не знали, и в попытке заслужить одобрение Сирик пытался рассказать о себе здешним людям. Если бы он смог тогда объективно посмотреть со стороны на свое поведение, то назвал бы себя глупцом. Ровена помогла ему многое переосмыслить, но она озвучивала свои наблюдения осторожно, стараясь не задеть его самолюбия. И все же она была права: он изменился.

Сирик перестал ожидать от других людей подтверждения его достоинств. Уверенность в собственных силах он черпал в себе самом. В прошлом он верил в себя только в том случае, если люди, которых он уважал, были о нем хорошего мнения. Когда же они не желали признавать его достоинства, почва уходила у Сирика из-под ног и он принимался осваивать новые навыки с одной-единственной целью — завоевать чью-то благосклонность и уважение. В результате его повсюду сопровождало ощущение неуверенности в себе.

Теперь Сирик знал, что покинет Высокогорья другим человеком. Потому что отныне он верил в себя. Он знал, на что способен, и этого было достаточно. Впервые в жизни Сирик почувствовал себя человеком, которого, по его мнению, был способен уважать его отец. Именно таким он всегда хотел перед ним предстать. Единственная разница заключалась в том, что теперь Сирик уже не нуждался в одобрении отца. Он хотел заслужить его, но мог обойтись и без этого. Однако все эти перемены произошли внутри него. Никто — кроме Ровены, разумеется, — о них не подозревал.

Поэтому вчера, когда четверо известных людей из соседних кланов прибыли в Кайреох на импровизированное совещание, Сирик никак не ожидал, что дядя пригласит его присоединиться к их собранию. Он понятия не имел, кто эти люди и что они собираются обсуждать. Поэтому Сирик предположил, что это будут какие-то местные, незначительные вопросы. Возможно, какие-нибудь состязания или учения либо предстоящее бракосочетание его кузин. Но все оказалось куда серьезнее, и спустя несколько минут после начала совещания все его внимание сосредоточилось на обсуждаемой проблеме.

На вторжении в Ирландию.

— Говорю вам, это не имеет значения, — произнес Гилберт Грант. — В Ирландии нет настоящего короля. Притом его нет уже много лет, а значит, это нельзя считать вторжением. По сути, нас туда пригласили.

Сирик откинулся на спинку кресла, но промолчал. В чем-то Грант был прав. У Ирландии и в самом деле не было короля. Но можно ли назвать эту кампанию приглашением? Скорее она стала результатом соглашения, заключенного между Робертом Первым, О’Нилом и некоторыми из его союзников, управлявшими значительной частью территории Северной Ирландии.

— Ты хочешь, чтобы мы послали королю людей, в то время как сам не располагаешь полномочиями отправлять туда собственную армию, — напомнил ему Уильям Камирун.

Сирика это обвинение слегка позабавило, поскольку у Камируна подобных полномочий тоже не было. Как и Гилберт Грант, Уильям не был лэрдом. Оба горца состояли в близком родстве с Робертом Первым. Грант — через Роберта Де Гранта и Лорин Ловат. Он прибыл сюда в качестве эмиссара, чтобы обеспечить поддержку брату короля. Но в отличие от Гранта, Уильям Камирун приходился близким родственником Ангусу Огу, которому король только что передал Лохабер. Вот у него как раз люди были.

— Нам придется сражаться не с одним, а с двумя врагами, — заявил Джон Фрейзер, лэрд клана, связанного кровным родством и браком с сэром Александром Фрейзером, выдающимся сторонником Брюса. — Большинство ирландцев тут же объединят свои силы с англичанами.

— До сих пор англичане даже не пытались ввязываться в эту потасовку, — напомнил ему Грант.

— Эдуард Второй — полный идиот, но все равно он рано или поздно пришлет туда своих людей. Ему не останется ничего иного, кроме как в ближайшем будущем созвать в Дублине парламент, — наконец вставил свое слово Рэй Шеллден. — И если за Брюсом пойдет слишком мало шотландцев, брат короля будет разгромлен, как только англичане введут в Ирландию свою армию.

Гилберт Грант грохнул кулаком по столу.

— Вот именно! Поэтому люди нужны Морею сейчас. Он поднимет паруса, как только поймет, что сможет доставить в Ирландию людей и припасы. Не забывайте, что он располагает средствами, которые позволят ему финансировать нашу поддержку.

— Вряд ли мы увидим эти средства, — пробормотал Уильям Камирун.

Конор Мак-Тирни, который внимательно слушал всю эту дискуссию, откинулся на спинку стула и поинтересовался:

— Чего ты боишься, Фрейзер? Потерять людей?

Джон Фрейзер долгим и пристальным взглядом посмотрел на стоящую перед ним на столе кружку.

— Я понимаю, чего хочет Эдуард, но вырезают целые деревни, убивая без разбора женщин и детей, английские солдаты, а не горцы. А как насчет тебя, Шеллден? Ты собираешься поддержать короля?

Рэй Шеллден покачал головой.

— Только не людьми. Я потерял слишком много человек, одержав победу при Бэннокберне. Я до сих пор пополняю и обучаю свою армию. Возможно, я помогу королю припасами, но в незначительных количествах. Слишком многие из тех, кто погиб, были фермерами. Мы не смогли собрать несколько урожаев. Вдовы погибших только совсем недавно начали снова выходить замуж за мужчин, которые способны позаботиться об их фермах.

Джон Фрейзер обернулся к Конору.

— А что думаешь ты, Мак-Тирни?

Конор вздохнул.

— Я согласен с тем, что дошедшие до нас слухи о резне игнорировать нельзя. И да, я собираюсь послать своих людей. Мой самый младший брат Клайд отправится в Ирландию с тремя дюжинами солдат. По двенадцать человек от меня, Колина и Коула.

— И все? — удивленно спросил Камирун.

Конор покосился на лэрда Шеллдена и снова перевел взгляд на молодого человека.

— Я не уверен, что наш доблестный король не потребует у нас людей.

Это простое заявление заставило всех умолкнуть и задуматься. Что замышляет Роберт? Его брат Эдуард Брюс пытался установить контроль над Ирландией, но любой, кто был знаком с Робертом Первым, знал, что молодой король вряд ли оставит англичан в покое.

Лэрд Шеллден взглянул на племянника.

— Ты все время молчишь, Сирик.

Сирик удивленно моргнул и, пожав плечами, ответил:

— Я могу только слушать. У меня нет ни власти, ни людей.

— Все это так, но ты лучше знаешь нашего короля и его амбиции. Что тебе известно об истинных намерениях Роберта?

Сирик откинулся на спинку стула и задумался над этим вопросом. Прямо ему почти ничего не говорили, и на основании этого ему было бы очень легко уклониться от ответа. С другой стороны, эти люди рассчитывали на его помощь. И все же он не хотел склонять их к определенному образу действий.

— Он ничего не говорил мне прямо, но я многое уловил и понял, находясь при короле накануне своего отъезда сюда.

Вот так. Теперь они будут знать, что его мнение базируется на умозаключениях.

— И что же? — одновременно вырвалось у Гранта и Камируна.

— Основной план Роберта относительно Ирландии заключается в намерении обескровить англичан, истощив их ресурсы. Он хочет отвлечь внимание Эдуарда от Шотландии, переключив его на Ирландию, где ему будет сложнее получить подкрепление… в случае необходимости.

Конор откинулся назад и потер подбородок.

— Итак, король Роберт действительно намерен перейти в наступление.

— Я не могу утверждать это наверняка, но да, я так считаю. И, как ты и подозревал, король намерен потребовать у вас людей для поддержки его самого, а не его брата. Этим людям предстоит в ближайшем будущем сражаться на наших южных границах. Но это не означает, что его не интересует то, что пытается сделать его брат. Как и Шотландия, Ирландия населена кельтами, которые ту тоже ненавидят Англию и ее деспотичных правителей. Будучи королем Шотландии, Роберт хочет сделать брата королем Ирландии и атаковать Англию с двух сторон. Эдуард может начать наступление на Уэльс, а наш король нападет на Англию с севера.

Джон Фрейзер сделал глубокий вдох.

— Мы поддержим короля Роберта в нужный момент, — коротко произнес он, не заботясь о том, чтобы объяснить принятое решение.

— В таком случае я поговорю с кузеном о необходимости послать людей на помощь Эдуарду, — заявил Уильям Камирун, удивив всех собравшихся, поскольку до сих пор он был самым сдержанным и скрытным за этим столом. — Если Англия завоюет Ирландию, острову Мэн снова будет угрожать английское господство.

— Итак, решено, — произнес, вставая из-за стола, лэрд Шеллден. — Грант, ты получил ответ на свой вопрос. Камирун, Фрейзер, спасибо, что приехали. Не буду задерживать вас неуместным пиром. Мой эконом обеспечит вас необходимыми продуктами и другими припасами на обратную дорогу.

Все трое с явным облегчением поднялись на ноги и, попрощавшись с остальными, вышли из зала. Всем не терпелось воспользоваться оставшимся в их распоряжении временем, чтобы добраться домой засветло.

— Мак-Тирни, насколько я понял, твоя жена хочет со мной поговорить, — обратился лэрд Шеллден к Конору с улыбкой, заставившей его соседа нахмуриться еще сильнее.

— Да, — подтвердил он и многозначительно взглянул на Сирика.

Сирик почувствовал на себе его пристальный взгляд и из чистого любопытства в свою очередь посмотрел Конору в глаза. Почему этот человек так пристально к нему присматривается? Его братья скоро женятся на дочерях Рэя, и Сирик не представлял для него никакой опасности.

— Я ее позову, — наконец ответил Конор и добавил: — Может, соберемся в твоей гостиной?

Рэй Шеллден приподнял бровь, но затем кивнул. Мужчины вышли из зала, оставив Сирика в одиночестве. Во время встречи дядя уделял ему мало внимания, что, учитывая предмет обсуждения, было вполне объяснимо. Но сразу после того, как Сирик высказал свое мнение по поводу планов короля, дядя посмотрел на него с выражением, которое появлялось на его лице, когда он приходил к какому-то умозаключению. Сирик не мог знать, о чем думает дядя, но был вполне удовлетворен собственным вкладом в совещание. Его мнением поинтересовались, так что он никому его не навязывал, и он сказал собравшимся правду, одновременно воздержавшись от непрошеных советов. Если дядя считает иначе, то в следующий раз он не пригласит Сирика участвовать в подобной встрече, не говоря уже о том, чтобы задавать ему вопросы.

Сирику хотелось, чтобы Ровена разыскала его и составила ему компанию. Он мог бы спросить у нее, что она думает о сложившейся ситуации. С тех пор как они поцеловались, она подходила к нему только но вечерам, после того, как заканчивался ужин и слуги начинали убирать со столов. Сирик понимал, что девушка избрала эту тактику, чтобы защититься от собственных чувств, и хотел сказать ей, что она может не бояться того, что он еще раз ее поцелует. Ему этого очень хотелось, но он не станет рисковать. Слишком высоко он ценил советы Ровены, ее дружбу, да просто общение с ней.

— Значит, слухи оказались правдивыми. Тебя действительно позвали на совещание, — раздался у него за спиной тихий голос.

Сирик повернул голову и увидел Ровену. Она пробиралась к нему между столами, которые расставляли слуги, готовя зал к следующему приему пищи. Он улыбнулся.

— И я вижу, что все прошло удачно.

— Очень удачно, — подтвердил Сирик. — Или я вообще ничего не понимаю. Но я сомневаюсь, что дядя пригласил бы меня участвовать в обсуждении, имеющем большое значение для короля, если бы считал меня идиотом. Он даже поинтересовался моим мнением.

— Меня это не удивляет.

Сирик приподнял бровь, глядя на идущую к нему девушку.

— А меня удивляет, — признался он. — Мне просто повезло, что я располагал кое-какими сведениями, имеющими отношение к теме разговора.

— Ты намеренно преуменьшаешь свои невероятные дипломатические способности, — упрекнула его Ровена, садясь в кресло рядом с ним.

— Ты так думаешь?

Это прозвучало простодушно, но Ровену кажущаяся бесхитростность вопроса не убедила. Она оперлась на подлокотник кресла и проворковала, поддразнивая Сирика:

— Ты должен подумать о карьере королевского советника.

— Только если ты поедешь со мной.

Ровена попыталась скрыть усмешку.

— И чем, по-твоему, я буду заниматься, когда ты будешь исчезать, решая проблемы Шотландии и ее народа?

— Ты? — переспросил Сирик, лукаво приподнимая бровь. — Ты будешь очаровывать всех вокруг. Твое умение чувствовать людей и остроумие…

— Не забудь о моей небесной красоте, — вставила девушка.

— А также твоя утонченная красота покорят всех без исключения.

Ровена слегка подалась назад и прикусила губу, чтобы скрыть улыбку, безуспешно пытаясь напустить на себя серьезный вид.

— В таком случае мне лучше остаться здесь. Тебе придется тратить столько сил и времени, отгоняя от меня поклонников, что у тебя наверняка возникнут проблемы с королем.

Ее карие глаза искрились смехом, и Сирик смотрел в них как зачарованный. Он обожал наблюдать, как Ровена прикусывает нижнюю губу, погружаясь в раздумья. Эта девушка не была красавицей в традиционном смысле этого слова, но всякий раз, когда Сирик на нее смотрел, его пульс учащался, а дыхание сбивалось. Эта женщина была умна и чувствительна и, кроме этого, обладала всеми качествами, которые он мечтал видеть в подруге. Сирик готов был доверить ей свое сердце и свою душу, и он знал, что это чувство покинет его очень нескоро. Возможно даже, этого не произойдет никогда.

Он протянул к Ровене руки, обеими ладонями приподнял ее подбородок и медленно поцеловал в губы, никуда не спеша, позволяя ей ощутить его бесконечную любовь и потребность в ней.

— Мне кажется, что я влюбляюсь в тебя, Ровена, — прошептал Сирик, оторвавшись от ее рта.

Девушка сглотнула. Она пристально смотрела ему в глаза, задавая вопрос — вопрос, который не осмеливалась произнести вслух.

— Нет… не говори этого. Только не это.

Сирик замер, сопоставляя ее ответ со своими словами, которые, по сути, являлись признанием в любви. Он почувствовал, как каменеет его сердце, а капли пота, выступившие у него на лбу от охватившего его жара, холодеют. Ровена его не любит. Их отношения должны были остаться всего лишь дружбой. Из всех ошибок, которые он совершил за свою жизнь, эта была самой серьезной.

— Приношу вам свои извинения, миледи. Этого больше не повторится, — произнес Сирик, отодвигаясь вправо, подальше от нее.

Ровена вздрогнула и напряглась, как если бы он ее ударил.

— Я… Я… Увидимся позже, — небрежно бросила она, вскочив, и немедленно удалилась.

Когда она скрылась из виду, Сирик ощутил, как на него наваливается огромная тяжесть. Руки и ноги казались неподъемными, и он не мог даже пошевелиться.

Рассудок говорил ему, что следует догнать Ровену, заставить ее признаться в испытываемых к нему чувствах и доказать ей истинность своих намерений, но тело его не слушалось. Месяц подходил к концу, и ему предстояло вернуться туда, откуда он приехал. Сирик решил, что сделает все от него зависящее, чтобы до отъезда больше не встречаться с Ровеной.

Глава 17

Рейлинд встрепенулась, открывая глаза. Что-то потревожило ее крепкий сон.

Еще один тихий стук.

— Линди?

Рейлинд закрыла глаза и потянулась. Вчера, закончив работу, она долго лежала в ванне и наконец вымыла голову. Теплая вода не только смыла всю грязь с ее тела, но и помогла расслабиться ее натруженным мышцам. После ванны девушка поужинала у себя в комнате и сразу легла спать. Теперь, когда она научилась более разумно распределять свое время, чтобы успевать сделать все необходимое, работа уже не казалась ей такой мучительной, как вначале, но уставала Рейлинд от этого не меньше.

— Линди?

— Иду, — проворчала Рейлинд, свешивая ноги с кровати и снова потягиваясь, прежде чем подойти к двери.

Как только она открыла дверь, в комнату вошла Мериел.

— Который час?

— Поздно, но не очень. Слуги заканчивают работу и расходятся по домам или по своим комнатам.

— А-а, — широко зевнув, протянула Рейлинд.

Она надеялась, что сестра поймет намек и догадается: сегодня не самый подходящий вечер для болтовни. Но Мериел как будто ничего не замечала. Она села в кресло, сбросила туфли и подтянула колени к груди, обхватив их обеими рукам. Каждый раз, когда она принимала такую позу, Рейлинд знала, что на уме у ее сестры что-то серьезное.

— Разве ты не слышала, что Лорел возвращается завтра вечером? Послезавтра нас помилуют. Я думала, эта новость тебя обрадует.

— Я рада, — нахмурившись, ответила Мериел.

Рейлинд закрыла дверь и вздохнула.

— Обычно твоя радость сопровождается улыбкой. Что случилось?

— Ничего, — слишком поспешно ответила Мериел.

Рейлинд плюхнулась на кровать, поскольку второго кресла в комнате не было.

— Я тебе не верю.

— Ты можешь дать мне обещание? Ты должна поклясться, что не нарушишь его, независимо от ситуации или обстоятельств.

Рейлинд повернула голову, всматриваясь в лицо сестры. Мериел знала, что Рейлинд не любит брать на себя такие серьезные обязательства.

— Я постараюсь, — нерешительно ответила она.

— Пообещай мне, что ты сделаешь все возможное, чтобы продолжать выполнять обязанности хозяйки замка Кайреох.

— Тебе незачем заставлять меня давать такие обещания. Когда мы вернемся домой, все войдет в прежнюю колею.

— Я в этом не уверена.

Рейлинд еще внимательнее посмотрела на сестру.

— Что ты имеешь в виду?

— Обещаешь? Ты сделаешь все, что будет в твоих силах?

Не видя смысла в подобном обещании, Рейлинд кивнула.

— Обещаю. Но что тебя волнует помимо этого?

— Ничего определенного. Просто мы с Крейгом сегодня беседовали…

Рейлинд резко выпрямилась. Она тут тоскует по Кревану, а Мериел тайком встречается с Крейгом!

— О чем ты только думаешь, Мериел? Что, если кто-нибудь увидит, как ты целуешься с Крейгом?

Мериел откинулась на спинку кресла и наморщила лоб.

— Я целуюсь с Крейгом? Ты и в самом деле так думаешь? Я тебе уже говорила, что мы с ним просто друзья.

— Друзья, — повторила Рейлинд. — Не ты ли совсем недавно рассказывала мне, что мужчины годятся только на то, чтобы приятно проводить с ними время?

Это напоминание заставило Мериел широко раскрыть глаза.

— Да, я, и продолжаю так считать. Но Крейг — исключение из правила, — многозначительно добавила она. — Я никогда не думала, что смогу дружить с мужчиной, не говоря уже о дружбе с таким мужчиной, как Крейг, но мы с ним действительно нашли общий язык. Я могу рассказать ему все, что угодно, и он меня слушает.

— Я думала, что ты можешь рассказать все, что угодно, мне, — заметила несколько уязвленная Рейлинд.

— Могу, — заверила ее Мериел. — Но в последнее время ты постоянно усталая и ворчливая, а я действительно нуждалась в друге. В отсутствие старшего брата Крейг временно исполнял роль вождя, поэтому вечерами мы рассказывали друг другу о том, как тяжело нам обоим приходится.

— Тяжело? — удивленно переспросила Рейлинд. Она была постоянно загружена работой, но это не казалось ей таким кошмаром, как вначале. Она предполагала, что ее сестра тоже приспособилась к новому положению дел. — Разве твои обязанности не начинают казаться тебе более легкими, по мере того как ты к ним привыкаешь и уже знаешь обо всем, что тебе необходимо делать?

Мериел заметно напряглась.

— Вот еще! Нисколько! Не считая приготовления еды, на меня каждый день сваливается что-нибудь новенькое. Пройдет год, прежде чем я успею хотя бы поверхностно ознакомиться со всем, что должна делать хозяйка замка, не говоря уже о том, чтобы чувствовать себя уверенно. Вот почему я знаю, что никогда не смогу быть хозяйкой замка нашего клана. Я просто сойду с ума.

— Ладно, успокойся, — вздохнула Рейлинд, ложась на спину.

Возможно, ее сестра была права. Ведение замкового хозяйства включало в себя множество обязанностей. Несколько дней, проведенных в роли хозяйки, позволяли оценить масштаб стоящих перед ней задач, но не обрести необходимый опыт.

— Ты об этом хотела поговорить? О том, чем ты занималась?

Мериел покачала головой.

— Нет. Крейг испытывал подобные затруднения, выполняя задачи лэрда Мак-Тирни в его отсутствие, так что мы с ним жаловались друг другу. Сегодня вечером он сказал нечто такое, что заставило меня задуматься и понять, что ты была права с самого начала. Наша помолвка и предполагаемая свадьба служат оправданием не только нашему отъезду и долгому отсутствию. Все это притворство задумано для того, чтобы защитить нас с тобой. Отец пытается нас от чего-то спасти, и во время разговора с Крейгом у меня возникло ощущение, что эта идея не срабатывает.

Желание поскорее уснуть внезапно исчезло. Рейлинд ощутила, как напряглось ее тело.

— Почему? Что сказал тебе Крейг?

— Дело не в том, что он сказал, а в том, о чем он спросил. Он хотел знать, соглашусь ли я обручиться с Креваном. Не продолжать притворяться, а провести на следующей неделе церемонию помолвки. Я подумала, что он меня дразнит, но Крейг вдруг стал серьезным и сказал, что это очень важно. — Мериел подняла голову и посмотрела на Рейлинд. — Он боится за меня.

Рейлинд сглотнула. Заключение брака на один год и один день было довольно распространено, потому что существовало множество причин связать друг друга временными обязательствами при помощи церемонии помолвки. Но Мериел и Креван?.. Все в Рейлинд кричало «нет».

— Но почему бы тебе не обручиться с Крейгом? — предложила Рейлинд, снова садясь на постели. — Вы с ним так хорошо ладите. Если тебе необходимо с кем-то обручиться, пусть это будет Крейг.

— Именно это я ему и предложила…

— Тогда что…

— Если я не хочу стать хозяйкой замка Кайреох, он должен обручиться с тобой!

— Со мной! — фыркнула Рейлинд, вскакивая на ноги. — Ты сошла с ума? Или это он лишился рассудка?

— Я попросила Крейга объяснить, но он отказался это сделать. Крейг только повторил, что я должна убедить тебя обручиться с ним, это необходимо для твоей безопасности.

Рейлинд начала быстро ходить по комнате.

— Но какой в этом смысл? Крейг хочет жениться не больше, чем мы хотим выйти замуж. Он будет несчастен… — бормотала она себе под нос, зная, как различаются их с сестрой привычки.

— Линди?

В голосе Мериел прозвучал неподдельный испуг, и Рейлинд остановилась, чтобы взглянуть на сестру.

— Иди спать. Мне необходимо время.

— Ты помнишь, что мне пообещала?

Рейлинд проводила сестру до двери.

— Помню. Мне просто надо все обдумать.

И получить так давно ожидаемые ответы.

«И на этот раз, Креван Мак-Тирни, ты не сможешь сказать мне «нет»».


Рейлинд стояла в коридоре, прислушиваясь, пока до нее не донесся тихий звук закрывшейся за Мериел двери, а затем быстро вернулась в свою комнату и оделась. Ее темно-синее платье казалось чересчур элегантным для того, что она задумала, но до стирки оставалось еще два дня, и это было последнее чистое платье. Еще на прошлой неделе Рейлинд попросила бы прачку постирать ее одежду, не считаясь с ритмом жизни замка и первоочередными обязанностями женщины. Теперь, побывав в ее шкуре, девушка знала, что станет прибегать к подобным просьбам только в случае острой необходимости, а не руководствуясь личными прихотями.

Проведя щеткой по своим длинным волосам, Рейлинд задумалась, не заплести ли их в косу, но тут же отказалась от этой идеи.

Это заняло бы слишком много времени. К тому же, хотя в основном волосы высохли, местами они все еще были влажными. Сунув ноги в туфли, Рейлинд покинула башню через горизонтальную бойницу, которую показала ей Бренна.

Проработав всю неделю в деревне, Рейлинд была уверена в том, что смогла бы найти дорогу, даже если бы стоял туман. Но когда дома остались позади, она поняла, как ей повезло с погодой. Ночь была ясной, и все вокруг освещала почти полная луна. Прохладный ночной воздух сменил удушающую влажность, и ветер был довольно свежим. Было еще тепло, хотя для того, чтобы не замерзнуть, было необходимо двигаться.

Подойдя к озеру, Рейлинд начала искать место их недавнего пикника. Она надеялась, что после происшествия с дикой кошкой Креван не перебрался спать в какое-нибудь другое место. Рейлинд вышла на поляну и с облегчением вздохнула, увидев небольшой костер, а рядом с ним — крупный силуэт Кревана, подложившего под голову согнутую в локте руку.

Рейлинд сделала еще один шаг, и Креван уловил шорох листьев и треск веточек у нее под ногами.

Он резко повернул голову в ее сторону.

— Кто здесь? — крикнул Креван, обращаясь к нерешительно застывшей тени.

Он был убежден, что это не Крейг и не кто-то из солдат — шаги были слишком неуверенными и легкими. Никто из женщин не знал, что он здесь, а Лорел еще не вернулась. Это мог быть Оби или даже старший конюх Нил, но оба мужчины были немолоды и ложились спать довольно рано. Креван все еще мысленно перебирал варианты, пытаясь понять, кто бы это мог быть, когда в круге отбрасываемого костром света появилась Рейлинд.

На мгновение Кревану показалось, что это плод его воображения. Он часто представлял себе Рейлинд. В его мечтах она с распростертыми объятиями приходила к нему среди ночи, но это видение было гораздо реальнее всего, что до сих пор рисовало ему воображение. Кроме того, в мечтах она всегда улыбалась, а лицо приближающейся к нему девушки хотя и не было сердитым, но и приветливости не излучало. Плотно сжатые губы и сведенные в одну линию брови выражали одновременно множество эмоций — страх, тревогу, печаль, страдание. Креван не мог понять, какое из этих чувств является основным, но взятые все вместе они означали, что Рейлинд пытается решить проблему. Он только надеялся, что это не та же самая проблема, которую он обдумывал с тех пор, как они с Крейгом получили в высшей степени загадочное описание перемен, происходящих в клане Шеллденов.

В замок со своими товарами приехал один из фермеров Шеллденов. Он почти ничего не знал ни о племяннике лэрда, приехавшем в гости с равнины, ни о том, что происходит в замке Кайреох. Фермер только сказал, что, хотя поначалу Сирик пришелся не ко двору, постепенно многие, включая лэрда, начали менять о нем свое мнение. Такой вариант развития событий Кревану с самого начала казался наименее вероятным, хотя именно его он больше всего опасался.

Если бы Сирик каким-то образом доказал, что обладает способностями, позволяющими ему возглавить клан, то, вероятнее всего, Рэй Шеллден поддержал бы идею короля, предложившего женить его на Рейлинд или Мериел. Кревану казалось, что выбор падет на Рейлинд, поскольку она лучше сестры подходила на роль супруги следующего лэрда. Он считал это абсолютно неприемлемым, о чем и сообщил Крейгу. Крейг ответил ему, что Рейлинд бывает несносной и отпугнет Сирика, заставив его переключиться на Мериел. Но в этом случае уже Крейг не собирался позволить совершиться этому браку и до конца своих дней обречь себя на страдания.

Оставалась лишь одна возможность, та самая, от которой все четверо отреклись в самом начале всей этой щекотливой ситуации. Они могли вступить в брак. Креван поклялся, что, если такая проблема возникнет, она будет касаться исключительно Рэя Шеллдена и никого более. Никто не мог заставить его жениться. Но все это было раньше. Сейчас он пытался проанализировать ситуацию со всех сторон и обнаружить какую-либо иную возможность. Но пока что ему ничего не удалось придумать.

Рейлинд подошла уже совсем близко, и Креван вскочил на ноги. Ее волосы были распущены, а платье не оставляло работы его воображению. Его тело отказывалось подчиняться воле и мгновенно отреагировало на ее близость, заставив обрадоваться тому, что он не успел раздеться.

Рейлинд остановилась прямо перед Креваном.

— Прости, что побеспокоила тебя, но я должна поговорить с тобой о том, что Крейг сказал моей сестре.

Креван ощутил, как его внутренности свернулись в тугой узел. Если ей уже сообщили последние новости, это объясняло печаль на ее лице. Он потянулся к Рейлинд и, взяв ее за руку, начал поглаживать ладонь. Он не мог не ощутить под пальцами огрубевшую мозолистую кожу, которая недавно была гладкой и мягкой. В груди у Кревана все сжалось.

Рейлинд заметила гнев, промелькнувший в глазах Кревана, прежде чем он успел его подавить, и удивилась, недоумевая, что его вызвало. Опустив взгляд, она поняла, что именно так его огорчило. Она отняла руку.

— Я в порядке, честно. Не уверена, что мне еще когда-нибудь захочется стирать белье в реке, готовить обед или мыть полы…

— Лорел заставила тебя все это делать?! — воскликнул Креван.

— Но занимаясь всем этим, я многому научилась, — продолжала Рейлинд, лукаво изогнув темную бровь. — Например, кое-чему из того, что ты так часто, но тщетно пытался мне объяснить.

Креван пристально посмотрел в зеленые с золотистыми искрами глаза Рейлинд и, как всегда, увидел в них неукротимую силу. Но сейчас в этих глазах появилось что-то еще. Каким-то образом всего за несколько дней Рейлинд наконец-то поняла, чего ей недостает, чтобы окружающие ее не только уважали, но еще и любили. Кревана охватила дрожь. Он понял, что ревнует. Он всегда верил в то, что Рейлинд способна стать выдающейся женщиной. Но теперь, когда это почти произошло, ему предстояло навеки ее потерять.

— Я горжусь тобой, Рейлинд, — тихо произнес он. — Ты и представить себе не можешь, как сильно я тобой горжусь.

Их глаза встретились, и ее сердце учащенно забилось. Рейлинд когда-то поклялась себе, что ни за что не отдаст свое сердце мужчине, который не будет любить ее ради нее самой. Ей нетрудно было дать себе такой обет, поскольку подобный поворот событий казался ей маловероятным. Но сейчас перед ней стоял Креван. Он знал ее, и в глубине его ярко-синих глаз светилась любовь к ней.

— Я всегда буду любить тебя, Креван Мак-Тирни.

— Не надо, — задохнулся он.

Это признание застало Кревана врасплох. Он так сильно нуждался в этих словах, но Рейлинд было предначертано стать женой следующего вождя клана Шеллденов. Она не могла принадлежать ему.

— Ты тоже меня любишь, — заявила Рейлинд, и ни в глазах ее, ни в голосе не было ни тени сомнения.

— Рейлинд…

— Мне кажется, какая-то часть меня любит тебя уже очень давно, — продолжала она, делая шаг назад, чтобы разговаривать с Креваном, не запрокидывая голову. — Иначе почему я терпеливо сносила твои нотации? Я знала, когда ты находишься в большом зале. Я могла избегать тебя, но предпочитала этого не делать. Ты исповедуешь честность перед самим собой. Способен ли ты признаться себе в том, что тоже искал встречи со мной?

Креван открыл рот, чтобы ответить, но Рейлинд не дала ему возможности опровергнуть ее обвинение.

— Я говорю о том, что, если бы я и в самом деле так сильно тебя раздражала, ты мог бы просто держаться от меня подальше. Твой брат так и делал. Конечно, он не избегал меня. Просто он редко являлся в Кайреох, значит, это было возможно. Но ты не обходил Кайреох стороной и часто оказывался там, где бывала и я.

— Я никогда не стремился избегать тебя, Рейлинд, — наконец выдавил из себя Креван.

— Знаю, — ответила Рейлинд и начала быстро ходить взад-вперед перед костром. — Я думаю, что тебе нравились наши споры. Нет, я не думаю, я это знаю. Ты никогда и ни в чем со мной не соглашался, но мне было известно, что все, что ты говоришь, даже если мне это совершенно не нравится, правда. Разве это не так?

— Да, но…

И снова Рейлинд не позволила Кревану продолжить.

— Ты всегда был честен со мной. Пообещай, что так будет и впредь.

Она замолчала и посмотрела Кревану в глаза. Рейлинд расставляла ловушку и даже не пыталась скрывать свою цель. На месте Кревана любой мужчина легко мог бы обойти эти силки. Но Креван предпочел сделать то, что он делал всегда. Все равно Рейлинд знала правду.

— Обещаю.

Услышав это слово, Рейлинд снова подошла к нему совсем близко.

— Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. Даже лучше, чем мой отец, потому что он не желает признавать мои недостатки. Мериел стремится к честности, но мы слишком близки, а она чересчур снисходительна ко мне. Но ты всегда видел меня такой, какая я на самом деле. Посмотри на меня. Я тебя вижу. Всего тебя. И я люблю все, что вижу. Ты не можешь отвергнуть мое сердце, потому что я уже отдала его тебе.

Креван сглотнул, любуясь игрой лунного света на ее лице и золотистых волнах волос, каскадом ниспадающих ей на плечи. Он вспомнил, какими нежными были ее округлые груди в его ладонях и какими восхитительными они были на вкус. Все его мышцы напряглись, и Креван закрыл глаза, пытаясь отгородиться от ее красоты. Но его память оказалась гораздо упрямее, чем он думал. Он понимал, что еще немного, и самообладание окончательно изменит ему. Креван больше не мог отрицать, что чувства Рейлинд к нему были такими же глубокими и сильными, как и то, что он ощущал к ней. Но это ничего не меняло.

Креван стиснул зубы и окинул Рейлинд взглядом с ног до головы, обдав ее волной жаркой страсти.

— Рейлинд, ты должна уйти. Немедленно.

— Я никуда не уйду. Я пришла поговорить с тобой и хочу услышать правду.

— Отлично, вот тебе правда. Ты не должна здесь находиться, и ты это знаешь. Разве ты забыла, что подобные вылазки один раз уже чуть не довели тебя до беды? Почему ты не в постели?

Рейлинд не обратила на его вопросы никакого внимания и без малейшего предупреждения прижалась к Кревану, положив руки ему на грудь.

— Я умоляю тебя не обращаться со мной как с ребенком. Я знаю, что сегодня что-то произошло и завтра все может измениться. Но здесь и сейчас ты нужен мне, а я нужна тебе.

Ее невинная, еле слышным шепотом произнесенная мольба положила конец внутренней борьбе, которую Креван вел с самим собой. У него больше не осталось сил на то, чтобы сопротивляться. Сдавшись на милость своих первобытных желаний, он прошептал ее имя и, обхватив лицо девушки ладонями, прижался губами к ее нежному рту. Рейлинд не сопротивлялась. Издав сдавленный возглас, она обхватила его руками за шею и ответила на его страстный поцелуй.

Нежно обхватив ее лицо ладонями, Креван не отпустил девушку даже тогда, когда поцелуй должен был закончиться. Вместо этого он продолжал прижиматься к ее губам, покрывая их мягкими и глубокими поцелуями, завладевая ее языком и увлекая его в свой рот. Рейлинд предлагала ему самую суть своей трепещущей любовью души, и Креван принимал ее полностью, без ограничений, зная, что это навеки поглотит его собственную душу и что отныне все остальные женщины перестанут для него существовать.

Рейлинд судорожно вздохнула, когда он наконец оторвался от ее губ. Но ее он отпускать не собирался. В его глазах пылало жаркое, мощное, опасное и неодолимо манящее сексуальное желание. Между ними оставалось столько неразрешенных вопросов, но Рейлинд не могла вспомнить ни одного из них. Все, что она знала, — она любит Кревана всем сердцем и его чувства к ней столь же сильны. Остальное не имело значения.

Заставив Рейлинд приподняться на цыпочки, Креван положил ладонь на ее затылок и склонил голову, чтобы поцеловать ее еще раз, уже мягче и нежнее. Вдохнув ее аромат, он прижался лицом к ее шее, наслаждаясь прикосновением к шелковистой коже. Девушка застонала, и все его тело вспыхнуло огненными искрами. Креван начал гладить ее по спине, продолжая прижимать к себе и одновременно надеясь и опасаясь, что его очевидное желание заставит ее отстраниться. Но Рейлинд не останавливала его. Вместо этого она впилась пальцами в его плечи, и он понял, что уже не сможет отступить. Его потребность в Рейлинд была слишком велика. Она должна была принадлежать ему, и сегодня ночью Креван намеревался сделать ее своей женщиной. Никто и никогда не узнает ее так, как будет знать он.

Скользнув по шее, его губы коснулись ключиц, а пальцы, пробравшись под вырез платья, начали опускать его все ниже. Креван еще ближе привлек к себе девушку, и она тихо ахнула, когда его ладонь легла на одну из ее грудей. Он медленно мял мягкий холмик сквозь бархатную преграду, одновременно покрывая поцелуями ее плечо и шею. Рейлинд задрожала всем телом. Ноги отказывались ее держать, и Креван подхватил девушку на руки.

От неожиданности Рейлинд инстинктивно обхватила плечи Кревана, и он понес ее туда, где на мягкой траве лежал его плед. Хотя Рейлинд и не была крупной, она была высокой и далеко не легкой. И тем не менее Креван двигался так, что она чувствовала себя пушинкой. Несколько шагов, и вот они уже у костра. Рейлинд ощутила, что ее обутые в легкие туфли ноги снова коснулись земли. Испугавшись, что Креван ее прогонит, девушка закинула руки ему на шею и прижалась к его губам в страстном поцелуе, с облегчением ощутив ответную страсть.

Креван и не думал прогонять Рейлинд. Он сомневался, что его вообще сможет остановить хоть что-то, за исключением ее приказа. Он отчаянно цеплялся за остатки самообладания, которое едва помогало ему сдерживаться и действовать медленно из опасения испугать неопытную девушку. Снова прижавшись лицом к ее шее, Креван попытался убедить себя в том, что все это ему не снится, что Рейлинд действительно сейчас в его объятиях и что она хочет его, желает его так же сильно, как и он ее.

Креван поцеловал Рейлинд нежно и медленно, наслаждаясь каждым мгновением, и начал расшнуровывать ее платье. Ослабив шнуровку, он снова довел девушку до беспамятства головокружительным поцелуем, а затем быстро снял тяжелое платье через голову. Потом, не осмеливаясь оторваться от ее губ из страха, что это каким-то образом позволит ей его покинуть, Креван спустил сорочку с ее плеч и закончил раздевать ее. Обнаженная девушка в его объятиях была само совершенство, и Креван знал, что никогда не встретит никого, способного соперничать с этой красотой. Он осторожно подхватил Рейлинд на руки и уложил на мягкий плед. Мгновение спустя Креван снова завладел ее ртом, вытянувшись на земле рядом с ней.

Рейлинд застонала, немного испуганная своей наготой. Креван целовал ее одновременно агрессивно и нежно, обжигая все ее чувства, заставляя думать только о том, что говорило ей ее тело, и о том, что оно хочет больше всего. Стоило ему замереть хоть на мгновение и попытаться отстраниться, как ее пальцы впивались в его плечи, удерживая его рядом с ней.

Охваченная желанием касаться его кожи и ласкать его тело, Рейлинд попыталась стянуть с него рубашку. Желание, а не опыт подсказало ей расстегнуть пряжку на его поясе и освободить его от обернутого вокруг талии пледа. Креван со стоном оторвался от ее губ и сел, и по разгоряченной коже Рейлинд тут же заскользил прохладный ночной воздух. Креван быстро снял рубашку и небрежно отбросил ее в сторону. Какое-то время он стоял обнаженный в ласкающем его тело лунном свете. Треугольник черных волос на груди подчеркивал мускулистую мощь его торса. Взгляд девушки скользнул ниже, задержавшись на узких бедрах, длинных сильных ногах и на том, что находилось между ними. Пульс Рейлинд участился, и кровь с шумом побежала по жилам. Она хотела его. Господи, как же она его хотела! Рейлинд закрыла глаза, чтобы Креван не увидел в них откровенную похоть, ее страстное желание обладать его телом.

Тяжесть его тела сообщила ей о том, что Креван снова рядом с ней. Когда он кончиками пальцев осторожно провел по ее щекам, ресницы девушки затрепетали и глаза широко распахнулись. От его страстного взгляда у нее захватило дух. Сердце болезненно забилось в груди. Эти синие глаза, казалось, смотрели в самую глубину ее души, сообщая ей: «Я тебя знаю. Я знаю тебя, как никто никогда не знал. Я хочу тебя. Я буду тобой обладать». Рейлинд приблизила к себе его лицо и прижалась губами к его рту. В этом поцелуе было столько нежности, что девушке показалось, будто ее сердце заняло всю ее грудь и вот-вот вырвется наружу.

Креван медленно покрывал поцелуями каждый дюйм ее лица. Пока он это делал, жесткая поросль его волос терлась о ее нежные соски, заставляя девушку стонать от желания. Креван хотел быть ласковым и осторожным, зная, что Рейлинд плывет по течению чувственной реки, но вид ее набухшей груди и тонкой талии окончательно лишал его самообладания.

Глаза Кревана затуманились волнением, и рот спустился к ее шее, в то время как рука нежно, почти благоговейно легла на ее грудь. Сексуальное напряжение стискивало его внутренности, и он позволил большому пальцу погладить затвердевший бутон. Лицо Кревана медленно опускалось к груди девушки.

— Ты такая красивая… невероятно красивая… — прошептал он, перед тем как сжать ее сосок губами.

Этот вкус накрыл его упоительной волной возбуждения. Кревану показалось, что еще немного, и он сойдет с ума от стремительно нарастающего желания познать все уголки ее восхитительного тела.

Сначала Рейлинд показалось, будто она попала в рай. Креван сжимал ее сосок губами, проводя языком по чувствительной коже. Затем он начал его посасывать. Не в силах вынести наслаждение, вызванное этой новой лаской, Рейлинд утратила самообладание и начала извиваться под Креваном. Мощное желание пульсировало в ее теле, заставляя покрываться капельками росы самое потайное его место. Но Креван еще не закончил ее ласкать. Он переключил внимание на вторую грудь, и бархатные прикосновения его языка стали для Рейлинд сладостной пыткой. Она извивалась и стонала, сжимая пальцами его плечи, а Креван продолжал увлекать ее в неведомый мир, где мучение и наслаждение сливались воедино.

Он поцеловал изгиб ее груди, и девушка почувствовала, как его руки обвились вокруг ее стройного тела, сладострастно сжали его в объятиях, а затем медленно заскользили вниз. Затерявшись в языках жидкого пламени, Рейлинд затаила дыхание, когда Креван начал поглаживать ее бедра. Она помнила, что он сделал с ней в прошлый раз, и, понимая, что жаждет именно такого облегчения, выгнула спину в предвкушении его прикосновений.

Вверх-вниз, ближе, ближе… Кончики его пальцев дразнили ее. Кровь закипала у Рейлинд в жилах, а колени дрожали от изнеможения. Все ее тело трепетало, и наконец пальцы Кревана нащупали покрытый шелковистыми волосками бугорок у нее между ног. Они замерли, и очень скоро девушка поняла, что тяжести его ладони уже недостаточно. Судорожно стиснув пальцами расстеленный на траве плед, она инстинктивно приподняла бедра ему навстречу, требуя большего.

— Креван, пожалуйста! — взмолилась Рейлинд.

— Тс-с-с… — прошептал он ей на ухо, но выполнил ее просьбу и коснулся ее в самом интимном месте.

Рейлинд резко выдохнула. Желание, словно пожар, пронеслось по ее телу, воспламеняя ощущения, с которыми Креван только начинал ее знакомить, но которых она уже жаждала всем своим существом. Он медленно прикоснулся к ней одним пальцем, затем вторым, открывая ее все шире и чувствуя, как она раскачивается, стремясь навстречу его руке.

Креван улыбался, дразня кончиком пальца краешек ее изнемогающей влажной сердцевины. Ее ничем не сдерживаемый отклик превзошел все его ожидания. Он неспешно и с наслаждением исследовал свои новые владения, обнаруживая потаенные уголки и заставляя девушку трепетать от желания. Рейлинд была горячей и влажной. Она была готова. И принадлежала ему.

Ее женский запах кружил Кревану голову, заставляя его желать ее все сильнее. Он продолжал дразнить Рейлинд, касаться ее, играть с ней, поглаживая ее сокровенную плоть, пока она беспомощно извивалась под ним и кричала, требуя большего. Никто не устоял бы перед этим неистовым призывом. По мере того как нарастала бессознательная мольба ее тела, Креван приближался к собственному удовлетворению.

Расположившись у Рейлинд между ног, он продолжал свою игру, пока девушка не вскрикнула громко и отчаянно:

— Пожалуйста… пожалуйста… Креван!

Креван улыбнулся и начал двигать бедрами, позволяя своему возбуждению тереться о ее горячие влажные складки. Сжав одну грудь девушки, он снова прижался к ее губам в глубоком поцелуе.

— Тебе нечего бояться, — прошептал он ей на ухо. — Доверься мне, любимая. Больше никогда во мне не сомневайся.

Рейлинд тонула в чувственных волнах. Она слышала голос Кревана, его обещания и заверения, но все, что она могла произнести в ответ, было слово «пожалуйста». Девушка находилась на грани чего-то неведомого, и только Креван мог ей это предоставить. Рейлинд точно знала: откажи он ей сейчас, и она погибнет.

Она ощутила его ладони у себя на бедрах. Креван приподнимал ее, одновременно раздвигая ее ноги, а затем начал входить в нее. Но внезапно он остановился.

— Рейлинд… открой глаза.

Кончик его мужского естества едва касался ее женской сути, но Креван отказывался проникать дальше.

— Рейлинд… посмотри на меня.

Эта просьба наконец проникла в ее затуманенное страстью сознание, и она сделала то, о чем он ее просил. Одновременно инстинкт взял свое, и девушка изогнулась, вынудив Кревана одним стремительным движением скользнуть вглубь. Острая боль пронзила все ее тело. Рейлинд закрыла глаза и издала испуганный возглас. Она такого не ожидала, несмотря на то что ее служанка много лет назад рассказала ей о том, чего следует ожидать от свидания с мужчиной. Но о чем служанка знать не могла, так это о размерах Кревана. Он был большим. Очень большим. Он открывал ее, растягивал, высвобождая пространство для себя внутри ее тела.

Собрав жалкие остатки самообладания, Креван замер, позволяя Рейлинд приспособиться к нему, прежде чем он двинется дальше. Боль, столь отчетливо читавшаяся на ее лице в то мгновение, когда он в нее проник, вскоре исчезла, и Креван уже не мог сдерживаться.

Заниматься любовью с Рейлинд было все равно что входить в ворота рая. Она была такой теплой и мягкой, что он уже не мог выносить мучительное пульсирование в чреслах. Креван не мог остановиться и попытался хотя бы замедлить движения. Но с каждым толчком Рейлинд встречала его все с большей готовностью.

— Обхвати меня ногами, — еле слышно простонал Креван, прижимаясь лицом к ее шее.

Почувствовав ее ноги у себя на спине, он начал двигаться, и с каждым толчком его желание и мощь возрастали.

Креван приподнялся, чтобы увидеть ее лицо. Он был близок к разрядке, но Рейлинд была к ней еще ближе. Ее глаза были широко открыты, и эти переливчатые золотистые хризолиты переполняла любовь. Затем, издав громкий возглас, Рейлинд затрепетала от наслаждения, охватившего все ее тело. Ее бархатистые глубины пульсировали и сжимали Кревана все плотнее. Утонченное, острое, первобытное наслаждение превзошло все, что рисовало ему воображение…

Рейлинд лежала под ним, почти обезумев от пережитых ощущений. Ее тело продолжало трепетать, но она все равно не выпускала Кревана из объятий. Он не помнил, чтобы хоть одна из женщин, с которыми он был, держалась за него так, как это делала Рейлинд, и знал, чем это объяснить. Рейлинд никогда его не отпустит.

Поняв это, Креван погрузился в нее в последний раз, заполнив до отказа, и в этот момент все его тело напряглось. Он почувствовал, что бушующая в нем страсть вышла из-под контроля и угрожает уничтожить его сознание. Креван зарылся лицом в ее волосы, чтобы заглушить рвущийся из его горла дикий крик. Он никогда не думал, что вообще способен испытать такие ощущения.

Прошло немало времени, прежде чем Рейлинд вернулась на землю. Креван сделал невозможное. Он завоевал ее доверие, и она сняла все ограничения и отдалась ему полностью, без остатка. Теперь она принадлежала ему. Он взял ее, овладел ею, сделал ее своей женщиной. Она не думала, что способна любить его еще сильнее, но оказалось, что это возможно.

У Кревана не осталось сил даже на то, чтобы откатиться в сторону, но его, похоже, нисколько не смущала перспектива навсегда остаться там, где он находился в данный момент. Рейлинд оказалась идеальной любовницей. Она была естественной, раскованной и невероятно соблазнительной. На мгновение Рейлинд отстранилась, и в эту долю секунды сердце Кревана пронизал страх, который она развеяла, улегшись рядом и прижавшись к нему всем телом. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности. Доверчиво подняв на него глаза, Рейлинд провела кончиком пальца по твердой линии его подбородка.

Креван посмотрел на нее сверху вниз и обвил рукой, стремясь защитить от всего, что могло ей угрожать. В нем бушевало желание обладать этой женщиной всегда. Оно не оставило камня на камне от всех его тщательно возведенных оборонительных сооружений. Рейлинд стала огнем в его крови. Она была так же необходима ему, как воздух, которым он дышал. И от этого осознание того, что она уже никогда не будет принадлежать ему так, как в эти мгновения, было еще более мучительным.

Креван осторожно поцеловал ее, и это мимолетное прикосновение сообщило Рейлинд о том, что что-то не так. Он снова от нее отдалялся.

— Не смей, — запретила она, прошептав эти два слова ему в грудь. — Не смей меня прогонять и говорить, будто ты меня не любишь и будто все это ничего не значит. Ты никогда мне не лгал. Не начинай делать это сейчас.

Креван еще сильнее прижал ее к себе. Вторую руку он запустил себе в волосы.

— Не буду, — пообещал он.

Рейлинд приподнялась на локтях и посмотрела на него.

— Я тебя люблю, — произнесла она.

Креван заправил густые пряди ее волос ей за ухо и нежно погладил девушку по щеке.

— Я тоже тебя люблю. Я не знал, что можно так сильно любить другого человека.

Рейлинд сглотнула и закрыла глаза. Креван только что произнес слова, которые она так жаждала услышать. И все же что-то было не так.

— Но… — добавила она вместо него.

— Но есть кое-что, чего ты не знаешь. И этого не изменит ни то, что соединило нас этой ночью, ни то, в чем мы друг другу признались.

И тут Рейлинд вспомнила, зачем тайком покинула замок и пришла сюда, к нему.

— Крейг разговаривал с Мериел. То, что он сказал и о чем попросил… Я ничего не поняла.

Креван наморщил лоб.

— Крейг приходил к тебе?

— Нет, он виделся с Мериел. Он хочет, чтобы я официально обручилась с ним, а ты — с моей сестрой.

Креван продолжал лежать рядом с Рейлинд, рассеянно поглаживая ее руку. Он совершенно забыл об официальной помолвке. В отличие от брака она не являлась пожизненным обязательством. Но в идее Крейга был смысл, потому что это позволило бы защитить обеих девушек как минимум на год.

— Расскажи мне обо всем! — взмолилась Рейлинд.

— Я пообещал, что не стану скрывать от тебя правду, если возникнет ситуация, в которой тебе будет необходимо ее узнать. Твои подозрения с самого начала были верными. У вашего отца действительно были серьезные основания для того, чтобы отослать вас обеих из замка, и это тесно связано с тем, почему вы должны были это сделать под прикрытием предстоящего бракосочетания, а не просто отправиться в гости к соседям.

Чувствуя, что ей необходимо выслушать все это, ни на что не отвлекаясь, Рейлинд приподнялась и села. Ветер был совсем легким, но теперь, когда ее уже не согревало тело Кревана, она сразу озябла. Дотянувшись до сорочки, Рейлинд быстро натянула ее через голову.

Креван понимал, почему она это сделала, но тонкая ткань совершенно ничего не скрыла от его взгляда, потому что костер горел у Рейлинд за спиной.

— Так что же это за основания? — спросила она.

Креван вздрогнул, осознав, что она уже в третий раз задает этот вопрос. Он схватил рубашку и быстро оделся, стремясь хоть чем-то защититься от желания снова овладеть сидящей перед ним девушкой, вместо того чтобы отвечать на ее вопросы.

— Ваш кузен Сирик.

— Сирик? — эхом отозвалась Рейлинд, силясь понять, кому принадлежит это имя.

— Единственный сын вашего дяди, почти месяц назад покинувший равнины, на которых он всегда жил, и приехавший к вам. Сейчас он живет у твоего отца, который пытается определить, сможет ли Сирик стать вождем клана Шеллденов. А также годится ли он на роль супруга для тебя или для Мериел.

Рейлинд от удивления открыла рот.

— Нет! — ожесточенно тряся головой, воскликнула она. — Нет, — прошептала она. — Мой отец ни за что так не поступил бы. Он не станет насильно выдавать нас замуж…

— Он, может, и не хочет этого делать, но это способен сделать король. Мало кто осмелится перечить королю, тем более что твой отец в целом с ним согласен.

— Но… но… ты… я хочу тебя…

— Крейг прав. Решением проблемы может стать твоя помолвка с ним и моя с Мериел.

Рейлинд подняла руку, не позволив Кревану продолжить.

— Почему проблему необходимо решать именно так? Почему мы не можем пожить, как сейчас, еще месяц, пока не уедет мой кузен? После этого мы сможем делать все, что захотим.

— Если Сирик узнает, что вы не вышли замуж, он может явиться сюда и предъявить свои права. Особенно сейчас.

— Что ты имеешь в виду? Почему сейчас? Почему он не мог сделать этого раньше? — допытывалась Рейлинд.

— Потому что твой отец пытался доказать, что Сирик не способен возглавить такой мощный клан, как ваш. Сегодня утром до нас дошли слухи, что чужак, над которым насмехались все, кому не лень, смог заставить уважать себя как тех, кто живет в замке, так и солдат в тренировочных полях.

— Что это означает?

— Это означает, что если Сирик завоюет доверие людей, а он, похоже, уже к этому близок, то его положение в клане вполне позволит ему стать наследником титула лэрда Шеллдена.

Плечи Рейлинд безвольно опустились.

— И отец рассчитывает, что я выйду замуж за вождя. Но при чем тут Мериел? Почему ты должен обручиться с Мериел, а не со мной?

— Если ты будешь уже занята, то кто, по мнению Сирика, сможет укрепить его права на титул лэрда?

Рейлинд потрясенно уставилась на него.

— О-о, — протянула она.

Сирику пришлось бы взять в жены ее сестру, и тогда ей угрожала бы опасность стать хозяйкой Кайреоха.

— Если Мериел готова взять на себя твои обязанности, тогда ее помолвка с Крейгом была бы возмож…

Рейлинд замахала на него рукой.

— Она не готова. Мериел заставила меня поклясться, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы уберечь ее от такой участи. — У маленького костра воцарилось молчание. Креван не мешал Рейлинд обдумывать то, что она только что узнала. — Насколько я поняла, если мы с Крейгом обручимся, то следующим лэрдом сможет стать он. Я сохраню свое положение хозяйки Кайреоха, а Мериел окажется в безопасности. Но как же ты? Тебе этот план не дает ничего. Почему ты соглашаешься на то, чего не хочешь?

Креван наклонился к ней и осторожно взял ее за подбородок, не позволяя отвернуться.

— Ради тебя. Чтобы обеспечить твое счастье или хотя бы благополучие. Ты создана для того, чтобы быть хозяйкой Кайреоха, а мой брат желает заполучить титул лэрда. Я не стану лишать его возможности воплотить в жизнь свою мечту и не хочу отнимать у тебя то, что ты делаешь так хорошо. Ты смогла бы быть счастлива, если бы твоя сестра была несчастна? Могу ли я быть счастлив, если будет несчастен Крейг?

Рейлинд начала тяжело дышать, когда ей наконец стало ясно, что может ожидать ее в ближайшем будущем. Ее тут же охватил страх.

— Так значит, это решено? У нас на самом деле нет выбора? Действительно ли Сирик представляет собой такую угрозу, как вам сообщили?

— Я не знаю, — ответил Креван, привлекая ее к себе и борясь с отчаянием, охватившим его от осознания, в какой безвыходной ситуации они оказались. — Но я это выясню.

Рейлинд прижалась к нему.

— Может, вы все неправильно поняли? Что, если отец считает моего кузена неспособным вести за собой кого бы то ни было и уже отправил его домой?

Креван молчал, обнимая Рейлинд. Даже если Сирик уехал, Креван знал, что все равно не сможет присвоить себе титул лэрда, о котором столько лет мечтал его брат.

Глава 18

Креван наблюдал за тем, как Крейг подгоняет лошадь, наращивая и без того высокий темп. Небо снова заволокло тучами, и тропа почти скрылась из виду, что заставило уставших лошадей напрягаться еще сильнее. Впрочем, Креван знал, что скоро им все равно придется искать место для ночлега.

После того как Рейлинд и Креван направились к замку, чтобы рассказать Мериел о Сирике, все трое разыскали Крейга и вместе с ним обсудили ситуацию. Не придумав ничего лучше, мужчины еще до рассвета покинули замок. Они решили отправиться в Кайреох и установить, насколько правдивы слухи о Сирике. Рейлинд и Мериел никогда не встречались с кузеном, а то немногое, что они о нем слышали, не делало ему чести. В любом случае обе девушки яростно протестовали против того, чтобы связывать свою жизнь с человеком, которого они не то что не любили, но даже и не знали.

Это означало, что им придется заключить брак с братьями Мак-Тирни.

Креван знал, что, если Крейг согласится обручиться с одной из сестер Шеллден, Рэй сделает его брата следующим лэрдом своего клана. Крейг тоже это понимал. И хотя ему была ненавистна сама мысль о такой участи, он ни за что не стал бы обрекать на такую судьбу молчаливого и сдержанного Кревана, который сторонился людей и говорил, только если нельзя было молчать. Он также не хотел, чтобы Мериел угрожал брак с Сириком. Креван стремился защитить ее, если только это вообще было возможно, несмотря на данный обет не вступать в сколько-нибудь длительные отношения. Поэтому когда Рейлинд снова предложила ему обручиться с Мериел, он отверг эту идею, прежде чем это успела сделать сама Мериел.

У Мериел были собственные основания на то, чтобы не соглашаться на помолвку со своим другом. Во-первых, отец заставил бы ее взять на себя обязанности хозяйки замка, а от одной мысли о том, что ей придется целый год выполнять хотя бы часть работы Рейлинд, девушку охватывал панический ужас. Но все это бледнело на фоне того, что, если бы Рейлинд обручилась с Креваном, она оказалась бы привязана к человеку, с которым только и делала бы, что ссорилась. Единственной возможностью для благополучия всех четверых был вариант, который с самого начала предложил Крейг. Он обручится с Рейлинд, а Мериел согласится стать невестой Кревана.

Выслушав мнение Мериел, Креван внутренне съежился. Мериел ему нравилась и была очень милой, но он был не готов принять тот факт, что целый год она будет считаться его женой, пусть пока и формально.

— Прежде чем мы что-нибудь решим, нам с Крейгом необходимо съездить в замок вашего отца и выяснить, что в дошедших до нас слухах правда, а что — нет.

Крейг с явным облегчением на лице согласился.

— Мы немедленно отправимся в путь, — заявил он, — и вернемся с новостями.

— Что, если новости окажутся плохими? — спросила Мериел.

— Тогда мы сделаем то, что должны сделать, — коротко ответила Рейлинд, устремив немигающий взгляд в потемневшие глаза Кревана. — Мы сильные, и год — это не так уж и долго.

Креван знал, что это не так, что год покажется им вечностью. Он молча ехал за братом, перебирая в уме все возможные варианты. Крейг не мог представить, что Рейлинд хотя бы минуту будет принадлежать кому-то другому.

Он знал, что Крейг обдумывает перспективу помолвки с Рейлинд — об этом свидетельствовало его молчание. Обычно разговорчивый брат с самого утра был непривычно тихим. Даже во время привалов и еды он не проронил ни слова. Такое случалось только тогда, когда что-то занимало все его мысли. «Мечтает ли Крейг о возможности стать следующим лэрдом Шеллденом?» — спрашивал себя Креван. Их отношения с Рейлинд были теплыми, пожалуй, даже дружескими, но Креван знал, что Крейг ее не любит. Заботит ли его это хоть сколько-нибудь? Или его все еще влечет к Рейлинд? Всего несколько недель назад, когда начался весь этот кошмар, она казалась ему довольно симпатичной.

Подобные мысли теснились в голове у Кревана, и ему никак не удавалось их обуздать и взять под контроль. Это было совершенно на него непохоже, но он не мог вернуться к привычному, отстраненному состоянию, в котором обычно решал проблемы.

— Ты уверен? — без всякого предупреждения спросил Креван, обернувшись к Крейгу.

Столь загадочный вопрос в другой ситуации потребовал бы разъяснений, но поскольку оба ломали голову над одним и тем же, необходимости в уточнениях не было.

— Да, — ответил Крейг.

— Стать лэрдом клана Шеллденов… т-т-ты этого х-хочешь? — настаивал Креван.

Крейг затаил дыхание. Он не хотел лгать, но и не мог свалить бремя этой ответственности на брата. Более того, он был обязан оправдать ожидания всей семьи, не представляющей, как можно не уцепиться за такую возможность обеими руками. Будучи четвертым сыном, Крейг не мог даже надеяться на то, чтобы стать лэрдом могущественного клана. Отказ от такого шанса разочаровал бы всех его близких. Крейг понимал, что братья сочтут его неудачником, и не знал, как ему жить с этим бременем.

— Это большая честь — возглавить такой уважаемый и влиятельный клан, — наконец произнес Крейг, надеясь, что брат примет столь уклончивый ответ.

Креван некоторое время скакал молча.

— Остановимся там, впереди? — через несколько минут спросил он.

Крейг кивнул, зная место для стоянки, о котором говорил Креван. Они часто пользовались им во время путешествий между замками Мак-Тирни и Кайреох.

— Лошади смогут напиться, а мне необходимо поспать, — угрюмо пробормотал Крейг, давая понять, что его привычная жизнерадостность сменилась весьма мрачным настроением.

Серебристо сверкнула сталь, и перед ними вырос всадник, вооруженный тяжелым мечом. К нему тут же присоединился еще один воин, и братья инстинктивно выхватили из ножен мечи, готовясь отразить неожиданное нападение.

— Остановитесь! — прогремела команда. — Это Мак-Тирни.

Креван дождался, пока мечи незнакомцев вернутся в ножны, прежде чем медленно опустить собственное оружие. Только тут его глаза смогли приспособиться к сгустившимся сумеркам, и оказалось, что перед ними был один из воинов Рэя Шеллдена.

— Каллум, я и не знал, что эти места кто-то охраняет.

— Тут в последнее время бродят всякие… — пробормотал горец, делая своим спутникам знак продолжать объезд территории. — Лэрд вас ожидает?

— Это незапланированный визит, — уклончиво ответил Креван, пряча меч в ножны.

Он хотел спешиться, но Каллум опередил его.

— Я предлагаю вам остановиться ниже по реке. До следующей стоянки примерно полчаса езды. Здесь небезопасно. В последнее время тут появилось много диких животных.

Креван внимательно посмотрел на собеседника, пытаясь определить, не лукавит ли он. Каменистый берег и стремительное течение всегда заставляли крупных хищников обходить эту стоянку стороной. Тем не менее желание Каллума отправить их дальше было вполне искренним.

— Что привело вас обоих обратно так скоро и без невест? — поинтересовался Каллум, задавая тот единственный вопрос, которого Креван надеялся избежать.

— Личные мотивы, — пробормотал Крейг, отвечая за себя и за брата.

Каллум усмехнулся.

— Попробую угадать. Вас интересует наш заезжий обитатель равнин.

Пренебрежительно оброненные слова вселили в Кревана надежду, и он спрыгнул с лошади, присоединившись к брату и отпустив лошадь к реке напиться.

— Да, — кивнул он.

— А ты что думаешь о племяннике Шеллдена? — спросил Крейг.

Каллум вздохнул, и Креван с досадой понял, что в тусклом свете луны ему не удастся разглядеть выражение лица воина.

— Он равнинный житель и ничего не знает о наших обычаях и нашей жизни.

Надежда в душе Кревана подняла голову еще выше.

— Но я должен признать, что меня поразило то, как искусно он владеет мечом, — добавил Каллум. — И он предотвратил столкновение с кланом Мак-Генри, нашими северными соседями.

Креван приподнял брови. Ему приходилось встречаться с Сириком Шеллденом, и ничто в нем не выдавало человека, способного на подобные достижения.

— Ты уверен, что имеешь в виду Сирика?

— Да. И еще поговаривают, что его мнение стало решающим на совещании по поводу войны с Англией и Ирландией. Меня там не было, но насколько я понял, вклад Сирика был весомым.

Крейг выдохнул, а Креван ощутил, как у него в душе все рушится. И все же то, что Сирику удалось не опозориться на двух совещаниях, еще не означало, что ему достанется титул лэрда такого крупного клана. Эта мысль не позволила Кревану окончательно расстаться с надеждой.

— М-мы п-поедем и сами в-все увидим.

— Я предлагаю вам утром отправиться в учебные поля, — бросил Каллум, натягивая поводья и собираясь скакать дальше. — Сирик выезжает туда чуть ли не затемно, чтобы принять участие в учениях. Мне будет интересно послушать, что вы скажете о нашем южном родственнике. Вы долго пробудете в Кайреохе?

— А в этом есть необходимость? — мгновенно отреагировал Креван.

— Этого я сказать не могу, — пожал плечами Каллум, и хотя он не улыбался, судя по голосу, что-то в этой ситуации его явно забавляло. Это также служило намеком на то, что братьям стоит приготовиться к неожиданностям. — Я сообщу о вашем приезде в замок. И не забудьте: здесь ночевать опасно. Поезжайте дальше, — добавил Каллум и, не дожидаясь ответа, скрылся в темноте.


Рассвет забрезжил над горизонтом, а Крейг и Креван уже были на краю учебного поля Шеллденов. Поле было обширным и совершенно открытым. Спрятаться тут было почти негде. В результате, чтобы не выдать своего присутствия, братьям пришлось держаться поодаль, там, где они могли укрыться среди густой зелени деревьев. Было ясно, что они мало что услышат, зато ничто не мешало им все видеть, оставаясь при этом незамеченными.

Они проснулись несколько часов назад после совсем непродолжительного отдыха, но спать им не хотелось. В жилах братьев бушевал адреналин, потому что им предстояло увидеть в деле человека, который держал в своих руках их будущее. Кревану еще не приходилось молиться о том, чтобы кто-то сплоховал, особенно если человек не был ему врагом, но в глубине души он надеялся именно на это. Он жаждал стать свидетелем позора Сирика.

Розовые облака заполнили горизонт, и вдалеке начали собираться группками солдаты Шеллдена.

— Ты его видишь? — спросил Крейг, зная, что Креван встречался с Сириком, пусть и мельком.

Креван покачал головой. Но долго ожидать им не пришлось. Когда появился Сирик, Крейг не стал спрашивать у брата, он ли это. Проведя в замке Кайреох несколько месяцев, он помогал командирам Шеллдена обучать новобранцев. Благодаря этому он узнал всех, кто был в поле. За исключением одного.

Перед ними был типичный Шеллден. Высокий и широкоплечий мужчина непринужденно сидел в седле, с легкостью управляя лошадью, что стало для братьев полной неожиданностью. Молва твердила о том, что Сирик был непривычен к зарослям колючих кустарников Высокогорий, и это делало его нерешительным наездником. Но это описание никак не подходило человеку, который присоединился к группе, отрабатывавшей владение палашом и щитом.

Какое-то время Сирик просто наблюдал за действиями солдат со стороны. Креван уже успел подумать, что его участие в учениях этим и ограничится, как вдруг Сирик вмешался, чтобы что-то объяснить молоденькому пареньку, который учился чередовать использование щита для защиты и объединение его с палашом в качестве наступательного оружия. Креван не слышал, что именно говорил Сирик, но это явно был толковый совет, который помог парню тут же исправить свои ошибки.

Сирик еще несколько раз что-то подсказал участникам этой группы, после чего подъехал к тем, кто учился ближнему бою. Кинжал был тем оружием, которое всегда носил при себе каждый горец независимо от того, кем он был — фермером, плотником, пекарем или солдатом. При этом солдаты чаще всего были вооружены несколькими такими клинками. Длинный нож, как правило, висел на поясе.

Это были опасные учения, во время которых солдаты часто получали ранения, но еще чаще нож становился залогом победы в сражении. Палаш мог сломаться, его могли выбить из руки зазевавшегося солдата, но нож всегда оставался при нем.

— Смотри, sgian dubhs, — прошептал Крейг, указывая на то, что заставлял делать этих людей Сирик.

Креван кивнул и продолжал, нахмурившись, наблюдать за учениями. Солдаты возвращали короткий нож в ножны, пристегнутые к рукавам возле подмышек. Этот небольшой нож использовался в бою достаточно редко, только в самые неожиданные моменты как последнее средство защиты. Сирик учил солдат не только пользоваться этим миниатюрным клинком, но и быстро выхватывать его и столь же стремительно проворачивать в ладони, готовясь нанести удар. Это была блестящая идея, поскольку именно эти доли секунды зачастую отделяли жизнь от смерти. Если человека что-то настораживало, он мог скрестить руки, положив пальцы на sgian dubh, который за долю секунды можно было привести в действие.

На протяжении последующих двух часов Креван наблюдал за тем, как этот житель равнины объезжает поле, переходя от одного воина к другому. Алебарда, представляющая собой некое сочетание копья и топора на длинной рукояти, многим казалась тяжелым и неудобным оружием, но Сирик был не только изящен, но и смертельно опасен, демонстрируя, как пеший солдат может эффективно рубить и колоть этой устрашающей штуковиной, убивая всадников. Владение лохаберской секирой с закругленным лезвием и волнистыми краями также не представляло для него никакой сложности. А в умении обращаться с копьем Сирик скоростью и точностью не уступал искусству старика Олава в его лучшие времена. Единственное оружие, которого братья не увидели в руках Сирика, — это большой лук, но Креван не сомневался в том, что он не только умеет стрелять из него, но и делает это весьма умело.

Да, умение Сирика обращаться с оружием произвело на братьев Мак-Тирни впечатление, но обучение солдат было обязанностью командиров, а не вождя клана.

— Я увидел достаточно, — пробормотал Креван и уже хотел покинуть укрытие и уехать прочь, как вдруг Крейг схватил его за руку.

Креван окинул поле быстрым взглядом, пытаясь понять, что привлекло внимание брата. В группе солдат, вооруженных клейморами и тяжелыми двуручными мечами, вспыхнула ссора. Позы ссорящихся мужчин говорили о том, что это уже не обычные учебные действия с имитацией выпадов и отвлекающими маневрами. Они были готовы вступить в настоящий бой. Такие ситуации требовали мгновенного вмешательства, пока кого-то не успели серьезно ранить или, того хуже, убить.

Креван почувствовал, что Крейг вскочил на ноги. Он и сам уже приготовился мчаться в поле в надежде доскакать до ссорящихся, прежде чем будет слишком поздно. Но внезапно они увидели рядом с разгоряченными ссорой солдатами Сирика. Через несколько секунд солдаты опустили мечи, а минуту спустя уже шагали в разные стороны к другим учебным группам. Впервые за все время Креван пожалел о том, что не слышал произнесенных чужаком слов. Но было ясно одно: Сирик остановил назревавшую стычку и каким-то образом убедил обоих мужчин прекратить ссору.

Креван все утро наблюдал за племянником лэрда Шеллдена, но повод для настоящего беспокойства он предоставил им лишь в последние несколько минут. Только что перед Креваном предстал не опытный боец, а вождь. Эти люди пошли на попятный не из-за того, кем был Сирик, а из-за того, что он им сказал. Если солдаты настолько уважали Сирика, то вероятность того, что его признают непригодным на роль вождя, была ничтожно мала.

Покинув свой наблюдательный пункт, Креван направился к лошади. Крейг догнал его и тоже вскочил в семо.

— В Кайреох?

— Да, — кивнул Креван. — Лэрд Шеллден, в-вероятно, н-нас ожидает. Я сомневаюсь, что Каллум скрыл от него наше появление.

— Старику, наверное, есть нам что сказать.

Креван поморщился. Он опасался противоположного — того, что Рэю Шеллдену нечего будет им сказать. Потому что то, чему они только что стали свидетелями, говорило само за себя. Сирик явно способен быть вождем, или, во всяком случае, его можно подготовить к этой роли. Вопрос заключался в том, хочет ли теперь Рэй, чтобы его титул достался племяннику.


Двери в большой зал распахнулись, и в комнату вошли два рослых темноволосых горца с суровыми и озабоченными лицами. Рэй Шеллден смотрел, как они приближаются к нему. Как правило, фальшивые эмоции давались ему легко, позволяя достичь стратегического преимущества в трудном разговоре. Но сделать это сегодня оказалось невероятно трудно. Все же ему было очень важно произвести на братьев нужное впечатление. В противном случае его усилия могли оказаться напрасными и это разрушило бы его планы и будущее его клана.

Конор и Лорел покинули замок Кайреох накануне днем, и Рэй не переставал благодарить свою счастливую судьбу, подсказавшую ему выслать вслед за ними Каллума на тот случай, если братья решат нанести ему неожиданный визит. Молодой воин справился со своей задачей отлично. Ему удалось успешно направить Крейга и Кревана по другому пути, и он с гордостью доложил, что обе группы Мак-Тирни разминулись в ночи, так и не встретившись.

Рэй дождался, пока Крейг и Креван не окажутся от него на расстоянии нескольких шагов, и произнес:

— Я полагаю, вы приехали, наслушавшись сплетен о моем племяннике Сирике.

— В-в-верно, — бесстрастно отозвался Креван.

— Я собирался сегодня отправить к вам гонца с сообщением о том, что обстоятельства изменились.

Крейг скрестил руки на груди.

— Каким образом?

Шеллден откинулся на спинку кресла и с довольным видом отхлебнул янтарной жидкости из стоящей перед ним большой кружки.

— Я так думаю, что с утра вы первым делом побывали в учебных полях.

— Да.

— Значит, вы видели, как мой племянник помогает командирам обучать солдат, — продолжал Рэй, жестом указывая на стол и скамью рядом с собой.

Креван прищурился и принял приглашение Рэя, расположившись на скамье.

— Впечатляет, — подтвердил он.

— Да уж, — согласился с молодым человеком Рэй и помахал рукой, привлекая внимание Ровены.

Он подозревал, что она здесь не столько для того, чтобы помочь подготовить зал к следующему приему пищи, сколько чтобы подслушивать. Подавив усмешку, Рэй сделал ей знак принести две кружки и кувшин эля и продолжил:

— Сирик действительно способный малый. Я сам не перестаю этому удивляться. Я думаю, что мой брат даже не догадывается о большей части талантов своего сына. С другой стороны, мы, отцы, редко способны увидеть своих детей такими, какими они являются на самом деле.

Крейг перебросил ногу через скамью и сел.

— Мы его не слышали, но из того немногого, что мы увидели, следует, что твой племянник — опытный командир.

— Он одинаково х-хорош с оружием и в роли в-вожака, — добавил Креван, решив не уклоняться от интересующей его темы, а выложить ее для обсуждения.

Рэй выдохнул и поставил кружку на стол, чтобы опереться на него локтями.

— Вы правы, Сирик действительно на многое способен или скоро будет способен, если ему немного помочь. Так что, как только вы оба откажетесь от своих притязаний, я поддержу Сирика, когда он выберет одну из моих дочерей себе в жены. Король прав: одна из них должна выйти замуж, чтобы обеспечить благополучное будущее нашего клана.

— Ты считаешь, что т-так будет лучше? — уточнил Креван. — Д-для твоих дочерей и твоих людей?

— Вы знаете, что я хотел, чтобы мои дочери вышли замуж за людей, осознающих всю ответственность положения вождя крупного горного клана. Хотя бы один из моих зятьев должен быть человеком, которому станут доверять наши соседи и с которым они смогут поддерживать дружеские отношения. Но вам также известно о том, что все это время мои дочери отказывались выходить замуж. Мне надоело им потакать. Теперь они это сделают. Судя по тому, что я вижу, мой племянник вполне подходит на роль супруга одной из них, — ответил Рэй. — Кроме того, вы ясно дали мне понять: если я сочту, что Сирик способен вести за собой людей, то он и мои дочери будут уже только моей проблемой.

Креван смерил соседа спокойным, но оценивающим взглядом.

— От того, кто возглавит этот клан, будет зависеть буд-дущее не только твоих людей, но и всех твоих соседей.

Рэй одобрительно посмотрел на молодого человека, но ничего ему не ответил.

Крейг потянулся через стол и схватил жидкое укрепляющее средство, которое предложила им Ровена. Сделав несколько глотков, он заговорил:

— А что, если кто-то другой женится на Рейлинд или Мериел или хотя бы обручится с ними? Ты все равно назовешь своего племянника следующим лэрдом Шеллденом?

Рэй откинулся на спинку кресла и посмотрел на стол с таким видом, как будто глубоко ушел в свои мысли.

— Все зависит от того, с кем они обручатся. Но нет, скорее всего, нет. Мой племянник почти не знает наших обычаев. Ему часто досаждает погода Высокогорий и гористая местность, хотя, я думаю, со временем он пообвыкнется. Сирик постепенно завоевывает уважение людей, но если это уважение не будет подкреплено таким неоспоримым аргументом, как женитьба на одной из моих дочерей, я боюсь, он может так и остаться для членов моего клана чужаком и его примут далеко не все.

Услышав такой ответ, Креван встал из-за стола.

— Я предлагаю тебе немедленно п-подготовиться к отъезду в замок Мак-Тирни, п-потому что через два дня твои дочери в-выйдут замуж. Я уверен, что Рейлинд захочет, чтобы ты п-приехал.


Ровена выскользнула из большого зала через заднюю дверь и оказалась в коридоре, ведущем в винный погреб и на кухню. Не обращая внимания на удивленные взгляды слуг, она пробежала по коридору и выскочила во двор. Там она остановилась и огляделась вокруг, пытаясь определить, где в это время дня можно найти Сирика.

После их последнего разговора она не видела его даже мельком. Сначала Ровену это радовало, потому что она не была уверена, что ее сердце способно вынести еще одну встречу с Сириком. Но ее мысли постоянно возвращались к нему. То она думала о том, чем он мог бы сейчас заниматься, то ей хотелось рассказать ему о каких-то событиях, потому что Ровена не сомневалась: они покажутся ему столь же забавными, как и ей. Ей не хватало его улыбки, его непринужденных манер, его смеха. Но больше всего ей хотелось, чтобы он просто был рядом с ней. Сирик был единственным мужчиной, разговоры с которым были содержательными, и к тому же его интересовало ее мнение. Он подшучивал над ней, ценил ее чувство юмора.

Но потом он решил поддразнить ее на ту единственную тему, с которой она оказалась не в силах справиться. Вообще-то он не произнес слово «любовь», но в тот момент Ровена поняла, что такая перспектива ее пугает.

Сирик ей не принадлежал, и она не имела права его любить.

Она поклялась хранить в тайне факт фиктивной помолвки Рейлинд и Мериел. Но тем самым подписала приговор самой себе.

Поначалу Сирик привлекал ее своим необычным характером. Он был не таким, как все, и это забавляло Ровену. Затем он начал заполнять уголки ее сердца, о пустоте которых она раньше даже не догадывалась. Рейлинд и Мериел любовь и замужество не интересовали. Но Ровена в глубине души хотела всего этого. Ей даже не приходило в голову, что на самом деле она была очень одинока, пока в ее жизни не появился Сирик и они не стали друзьями. А потом он ее поцеловал. В нем было все, о чем может мечтать женщина и что она хотела бы видеть в своем мужчине. В нем было гораздо больше того, на что она осмеливалась надеяться.

Время шло, и с каждым днем способности Сирика руководить людьми раскрывались и становились все более очевидными всем вокруг, а не только ей. Но Ровена знала, что будет дальше. Рейлинд и Мериел вернутся, так и не выйдя замуж за братьев Мак-Тирни, и Сирика попросят выбрать одну из них и предложить ей стать его женой. И он это сделает. Более того, Ровена знала, что он обязан это сделать. Ради своего будущего и будущего клана Шеллденов.

Поэтому она напомнила себе о том, что он необыкновенно привлекательный мужчина, вокруг которого всю его жизнь увивались женщины. Он привык флиртовать с ними и, вне всякого сомнения, целовал многих, очень многих женщин. Она была лишь одной из них. Полагать, что она имела для Сирика какое-то значение, было просто глупо.

И это почти сработало.

Каким-то образом Ровена нашла в себе силы запереть свои желания на ключ и продолжать поддерживать с ним платонические отношения. Она могла вынести разговоры, поддразнивания и даже флирт. Но как быть с признанием в любви или чем-то очень на него похожим, она не знала.

Сирик поцеловал ее так страстно и призывно, что у нее перехватило дух. Ровена видела, каким счастьем лучатся его глаза при взгляде на нее. И ее сердце рассыпалось на мелкие осколки от осознания того, что всего через несколько месяцев, а может и недель, он такими же глазами будет смотреть на Рейлинд в их первую брачную ночь.

Но отныне все изменилось. Рейлинд и Мериел действительно решили выйти замуж за братьев Мак-Тирни! Сирик был свободен! Теперь он мог жениться на Ровене, а она могла выйти за него замуж. И совершенно не имело значения то, захочет ли он остаться или вернуться на равнину или даже начать работать на короля. Она любила его, и он должен был об этом узнать.

Увидев, что одна из служанок выходит из башни, в которой располагалась спальня Сирика, Ровена перебежала через двор и остановила девушку вопросом:

— Сирик, племянник лэрда, у себя?

Тонкие черты девушки и бледность ее кожи еще сильнее подчеркивали высокие скулы и тонкие губы, придававшие ей угрюмый, нелюдимый вид.

— Он пришел и ушел, — ответила она.

Девушка попыталась обойти Ровену и отправиться по своим делам, но та снова загородила ей дорогу.

— Когда?

В небольших синих глазах вспыхнуло раздражение. Служанка переложила в другую руку стопку постельного белья.

— Я не помню. И нет, я не знаю, куда он направился. — Служанка зашагала прочь, но вдруг остановилась и обернулась. — Но я услышала, как он пробормотал что-то насчет того, что ему необходимо искупаться.

Ровена сделала глубокий вдох и, прикусив нижнюю губу, медленно выдохнула. В окрестностях замка было немного мест, где можно было помыться, особенно в это время дня. Слуги в кухне были заняты приготовлением обеда, и служанка знала бы, если бы Сирик потребовал наполнить ему ванну. Оставалась река. Ее устье находилось в Бьюти-Ферт, а значит, вода в ней была холодная. Несколько недель назад Ровена усомнилась бы в том, что Сирик сможет погрузиться в воду, температура которой будет ниже комнатной. Но с тех пор этот мужчина вспомнил, что по происхождению он горец.

Уговорив старшего конюха ненадолго дать ей лошадь, Ровена ускакала, никого не предупредив о том, куда направляется.

Река делала множество изгибов и поворотов. Вдоль ее берегов росли деревья с густыми кронами. В том, чтобы купаться в реке, не было ничего необычного. Более того, многие делали это постоянно. Проблема заключалась в том, что на берегу не было какого-то определенного места для купания.

Ровена медленно ехала вдоль берега, надеясь на то, что она хотя бы направление выбрала правильно. Она уже хотела отказаться от своей затеи, как вдруг наконец-то увидела Сирика. Он стоял к ней спиной, застегивая пояс, удерживающий плед у него на бедрах. Волосы мужчины были влажными. Сорочка облепила мокрые плечи.

Увлеченная созерцанием его мускулистого торса, Ровена оказалась не готова к тому, что он подхватит с земли меч и резко развернется в ее сторону с возгласом:

— Я предупреждаю один раз! Немедленно брось оружие и сойди с коня!

Карие глаза Ровены широко открылись от испуга. Сирик двигался очень стремительно, и его поза не предвещала ничего хорошего.

— Я… Я… У меня нет оружия, — наконец удалось выдавить ей из себя.

— Ровена?! — воскликнул он, изумленно глядя на нее своими золотистыми глазами.

— Да, это я, — выдохнула она, переводя дыхание.

Сирик подошел к ней и помог спрыгнуть с лошади.

— Что ты здесь делаешь?

— Я искала тебя.

— Это я уже понял. Но зачем?

Ровена открыла рот, а затем снова его закрыла. Она нервно потерла ладони.

— Приехали Крейг и Креван Мак-Тирни.

— Мак-Тирни? Те самые, которые женятся на моих кузинах? Зачем?

— Они услышали о тебе и явились, чтобы узнать, насколько правдивы слухи о твоих талантах.

— Откуда тебе это известно? — спросил Сирик, скрещивая руки на груди.

Ровена смущенно поежилась.

— Я была в зале и подавала им эль.

Сирик закрыл глаза и усмехнулся. Ему было отлично известно, что Ровена исполняла роль служанки, только когда у нее были на то свои причины.

— Значит, дядя позволил тебе подслушивать, — подытожил он. — И что же он сказал братьям Мак-Тирни?

— Что ты очень толковый и опытный, но что он поддержит тебя как следующего лэрда нашего клана только в том случае, если ты женишься на Рейлинд или Мериел, а это невозможно, поскольку через два дня обе мои кузины будут обручены, — заявила Ровена, не в силах более сдержать ликование.

Сирик пытался и не мог постичь причины ее радости.

— Это я уже понял. Я собирался поговорить с дядей о своем отъезде. Я уеду еще до конца недели.

— Так скоро? — ахнула Ровена. — Но я думала… Я думала, что ты захочешь побыть на Высокогорьях еще немного, прежде чем вернешься к королю Роберту.

Сирик ничего не мог понять. После их поцелуя он обходил Ровену стороной, и она тоже не пыталась к нему приблизиться, тем самым подтверждая, что ее устраивает его отсутствие.

— Вероятность того, что мне предложат занять должность советника короля, весьма невелика, даже если бы меня поддержал отец. Но в чем я сомневаюсь, так это именно в его поддержке. Я собираюсь вернуться в Эйршир. Что касается Кайреоха, то у меня есть только одна причина здесь задержаться.

Ровена ощутила, как сильно колотится ее сердце. На этот раз, когда Сирик признается ей в любви, она не станет убегать. Вместо этого она бросится к нему в объятия и поцелует его так, что он уже никогда не будет сомневаться в глубине ее чувств к нему.

— И в чем же заключается эта причина?

Сирик наклонился, поднимая с травы кинжал и нож. Выпрямившись, он сунул кинжал за пояс, а нож — за кожаные ремни обуви, опоясывающие его ногу.

— Ты сама это только что сказала. Дядя верит в меня, но, что еще важнее, я и сам в себя верю. Я думаю, что из меня получится отличный лэрд, и в отличие от этих Мак-Тирни, я Шеллден.

Кровь отхлынула от лица Ровены.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что лэрд Шеллден приходится мне дядей. У него нет сыновей, и следующим лэрдом этого клана должен стать я. — Сирик потряс головой, и капли воды разлетелись вокруг. Снова посмотрев на Ровену, он увидел, что все ее лицо забрызгано водой. Он машин