Book: Публичный дом тетушки Марджери



Публичный дом тетушки Марджери

Публичный дом тетушки Марджери 

Публичный дом тетушки Марджери


Я расправила юбки и изящно присела на край велюрового кресла. Два клиента, сидящих передо мной на ярко-красном диване из этого же гарнитура, плотоядно проследили за моими движениями.

Ох уж эти лорды. Сбежались посмотреть на изюминку. Что ж, их можно понять, скучные жены пуританских нравов местного общества могли убить либидо любого мужчины. Моя же работа и таланты позволяли почувствовать им себя хорошо. Очень хорошо.

– Сначала о цене, – не смущаясь, я затянулась сигаретой в длинном мундштуке. – Вас двое, значит и тариф двойной.

Лорды переглянулись и молча выложили на кофейный столик два тугих кошеля. В моих глазах промелькнул жадный огонек. Вечерок обещал быть очень жарким. Я потянулась к одному из мешочков, при этом отложив мундштук в сторону, развязала тонкие тесемки и ахнула, высыпав содержимое. Десятки камушков посыпались на гладкую поверхность столешницы. Алмазы.

Жадина внутри меня замурчала, предвкушая ценность наживы. Судя по цене камней, господа изволят сегодня ночью шалить.

Я вскинула глаза на того, что помоложе. Лет двадцать пять. Я бы назвала его неоперившимся юнцом из-за похабных тонких усиков над верхней губой, но вот в глазах плескалась не детская похоть, которая заставляла задуматься, что же почтенный лорд хочет со мной сделать этой ночью. Кажется, его фамилия Мартин и он часто мелькает в светской хронике.

Второй гость походил на сытого барина. В его мутных глазах я видела вселенскую скуку и вечную вседозволенность. Жиру беситься изволит. Такие ко мне заходили часто, и всегда уходили довольными.

– Итак, чего желают господа? – откинувшись на кресло, произнесла я с томным придыханием. – Готова исполнить любую вашу фантазию.

В голос специально вложила всю возможную похоть и страсть. Такие как они любят подобные жеманные заигрывания.

– Нам сказали, вы умеете исполнять любые желания. И ночь с одной вами, слаще десяти молоденький жаждущих любви рабынь.

Я лукаво улыбнулась. Ох уж эти отзывы от старых клиентов. Однако стоило признать, недовольных у меня не было.

Щелчком пальцев я материализовала перед лордами два стандартных магических договора услуг. Те долго и внимательно вчитывались в их строки, но вскоре подписали.

– И какие же желания у вас, лорд Мартин? – я игриво погладила ногой под столом младшего лорда. Атласный носочек туфельки мягко коснулся плотной штанины и заставил усатенького облизнуть губы.

На моем лице мелькнула лукавая улыбка. Интересно, какие мысли и позы он сейчас представляет. В любом случае, сейчас мне их озвучат.

Но заговорил старший.

– Так случилось, что мы сами не знаем, – его голос немного охрип. – Мой юный друг желает испытать ваш талант, а я же… Я перепробовал в своей жизни все. В моей постели побывали молодые, и постарше, грудастые, и не очень. Даже несколько рабынь за раз при моих деньгах не проблема. Меня обслуживают в любых дома Прайма. Для них честь доставить удовольствие сэру Карлосу. Но слухи о вас меня заинтриговали. Чем докажите свое мастерство?

Я немного склонила голову на бок и заправила локон волос за ухо, обнажая тонкую шею. Провела длинными пальцами по пульсирующей венке вниз, спустилась к ключицам и остановилась в ложбинке у грудей. Лорды следили за моими движениями внимательно, но по прежнему скучающе. Даже когда я потянула за один из множества шнурков на платье, они остались равнодушны, но я на многое и не рассчитывала. Навряд ли их смог бы удивить столь простенький стриптиз.

Пришлось встать с кресла и сделать шаг к младшему. Тот незамедлительно протянул руки ко мне. Его ладонь легла мне на ягодицы, больно притянув к себе, вторая же схватилась за грудь.

Задирать юбки на мне он не спешил, зато старший заинтересовано поднялся с дивана и встал мне за спину. Сэр Карлос потянулся к завязкам корсета, его рука скользнула по моей спине, грубо разрывая материю платья. Задаваться вопросом, почему бы не снять с меня одежду более классическим способом, я не стала. Тем более, что старший все же задрал юбки и теперь наклонив меня лицом к младшему, пристраивался сзади.

На мгновение я остановила знатных господ, заглянув в глаза лорду Мартину.

– А что еще говорят слухи обо мне? – прошептала я.

В молодом подонке уже читалась жажда обладания мной, он отпустил мою грудь и занялся своими брюками. Ему не терпелось достать оттуда свой агрегат и ткнуть им мне в лицо.

– То что вы штучный товар, – его рука скользнула по собственному стволу, оттягивая нежную кожу с головки. – Прийти к вам можно лишь единожды, второй раз вы услуг не оказываете.

Я игриво сощурилась и коснулась пальцами его пухлых губ.

– Да, все верно. И вы оба согласны с этим условием?

Сэр Карлос прохрипел что-то невнятное, и схватил меня за волосы, натягивая локоны к себе и заставляя выгнуться в спине. Им полностью овладела жажда ворваться в мое лоно, поэтому церемониться на ответы он уже не собирался:

– Мы тебе заплатили, блудница! Поэтому работай, дрянь. На эту ночь, ты наша вещь и обязана выполнять все, что мы захотим с тобой сделать!

Младший нетерпеливо хохотнул и, привстав попытался разжать мой рот, чтобы овладеть и им.

Вот только теперь настало мое время смеяться.

– Господа, вы кажется не до конца поняли условия нашего договора. Это не вы делаете со мной, что хотите. А я выполняю все ваши самые потаенные желания.

В следующий миг, несмотря на все захваты, я выпрямилась в полный рост. Они сами дали мне эту власть над собой, когда подписали контракт. Мне в этом деле оставалась лишь самая гадкая часть сделки. Поцелуй.

Я притянула за подбородок вначале Карлоса, впилась губами в его рот, сминая и властвуя, а затем тоже самое повторила с младшим. Вкус мерзкого поцелуя вытерла тыльной стороной ладони, стирая алую помаду с лица.

Двое лордов, зачарованные моей магией, истуканами замерли посреди гостинной. Оба с приспущенными штанами и в полной готовности к соитию с прекрасной девой.

– А я вам скажу, почему вас не удовлетворяют женщины, господа, – я немного отодвинула в сторону кофейный столик, расчищая пространство на полу для будущей ночи страсти. Покачала головой, глядя на новый, только вчера купленный ковер, им придется пожертвовать, и продолжила. – А все дело в том, лорд Мартин и сэр Карлос, что вы давно бы могли признаться сами себе, что привлекают вас отнюдь не прелестные девы. Вы ведь не просто так пришли ко мне вдвоем, что ж настало время вам исполнить свои тайные желания.

Я бережно усадила клиентов прямо на ковер друг напротив друга.

– Не бойтесь, – подбодрила я, когда Мартин робко коснулся щеки старшего товарища. – Вам понравиться друг с другом.

Когда же почтенные лорды, потеряв остатки стыда, накинулись на друг друга срывая одежды, я отвернулась и тихо вышла из гостинной.

Желания наблюдать за этими игрищами у меня не возникло, а вот смыть с себя их касания и вкус поцелуя очень хотелось.

Я прошла в ванную комнату и скинула порванное платье на пол. Чуть позже сожгу, возможно даже вместе с ковром. На заднем дворе. Интересно, будут ли задавать вопросы девочки из соседних домиков?

Я представила их любопытные лица, и на душе стало опять гадко.

Меня зовут Торани Фелз, и я выражаясь культурным языком – элитная куртизанка. Блудница ночная, дочь греха и порока, и вообще таких как я проклинают священники и ненавидят приличные жены.

И я последняя из иллюзорных суккубов. Тех самых, которых истребляла церковь на протяжении тысяч лет и добилась на этом поприще небывалых успехов.Истребили. Всех. Ну почти всех.

И наверное было за что. Слишком опасным признали наш талант управлять желаниями людей. Сексуальными желаниями. Создавать иллюзии их исполнения, манипулировать чужим сознанием, заглядывать в сокровенные тайны душ.

Ох, сколько безгрешный святых отцов мы вывели на чистую воду, показав людям, что даже служителям господа не чужды от низменные желания и пороки. Походы в келью к монахиням оказались лишь невинными развлечениями, когда вскрылись более серьезные секреты этих “святош”.

Началась жестокая охота, нас истребляли тысячами. Кровь моих убиенных сестер могла бы окрасить воды самой бурной реки Прайма. А сколько пострадало невинных  человеческих девушек, обвиненных в том, что они суккубы. Эти бесчисленные жертвы оправдывались волей Господа и благом Страны.

Но все забывается. Лет сто назад и про нас забыли, решив, что наша кровь смыла все наши греховные преступления.

Вот только моей бабушке удалось выжить. Она сумела спрятаться там, где искать таких как мы слишком очевидно, и там где есть могущественные покровители, способные тягаться с духовенством на равных.

В публичном доме.

В отличие от других работниц этого нелегкого дела, она не спала с клиентами. Зрелая иллюзорница умела доставлять удовольствие иными способами, так, что недовольных не оставалось.

Так же, как и я сегодня, бабуля видела глубинную суть и самые потаенные страсти клиентов. Ткала в их сознании полотно иллюзии, где исполнялись самые извращенные фантазии, снимала все границы и запреты, которые накладывали общество и личные страхи. За одну ночь человек мог испытать те чувственные удовольствия, о которых боялся даже подумать или признаться себе.

На утро магия рассеивалась, оставляя после себя облако эйфории и удовлетворенности. Фантазии многих оказывались столь ужасны, что воспоминания о ночи бабушка стирала, подменяя более мирными образами. Некоторые, например, как мои лорды шалящие сейчас в гостинной, наверняка будут удивлены исполнения своих фантазий. Я даже задумалась стоит ли им чистить с утра память, подменяя “голубой огонек” более приемлемым для мужского сознания “тройником”.

Я вступила под горячие струи душа и прикрыла глаза. Сладкая истома расползлась по телу, унося мысли вдаль.

И все же мне необходимо быть более осторожной, если охота окончилась официально, это не значит, что в обществе не найдется сумасшедшего фанатика, который заподозрит в слухах о талантах молодой куртизанки нечто большее.

И тогда даже думать не хочется. Смерть ведь не самое жуткое, что может мне угрожать.Ведь истребляли суккубов не всегда через костер или повешение. Гораздо эффективнее и надежнее было нас насиловать.

Вступать в настоящую связь с мужчинами суккубам чревато. От первой ночи любви в жизни таких как я всегда рождались дети, но если ночь была без чувств, мы теряли дар и способность иметь детей навсегда. Именно поэтому никому не пришло в голову искать в домах похоти.

Хотя моей бабушке и матери повезло, если можно так сказать. Даже в столь ужасном месте, как бардель, они смогли найти тех, кто разглядел в них не просто развлечение. Так мой дед, оказался местным дворником, а отец посыльным, который ежедневно приносил свежие газеты. Невинный юноша даже не знал, что дом в котором жила мать, отнюдь не школа для юных девиц, а увеселительная для богатых мужчин.

Мое же время встретить отца будущих детей пока не пришло.

Струи воды скользили по моему телу, смывая чувства сегодняшнего дня. Во всем произошедшем был только один плюс, те два мешочка с камнями. Плата, которую я внесу за свою свободу.

Я прикрыла глаза и вспомнила тот день, когда десять лет назад, тетушка Марджери явилась в дом, где жила моя мать.

Мне тогда было тринадцать. И таких же, как я детей, выросших в обществе куртизанок, в доме было много. Но тетушка пришла к нам не просто так, а выбирать будущих работниц.

Старуха Марджери уже тогда была старухой и казалось занималась своим бизнесом уже целую вечность. Она содержала десятки подобных домов радости по всему Прайму, для бедняков с девушками пострашнее, для среднего класса – именно в таком работала моя мать. И для элиты. Сюда повезло попасть мне.

Марджери приметила меня сразу, потрепала по щеке, придирчиво осмотрела со всех сторон. Потом приходил доктор, который подтвердил мое здоровье, и в тот же день меня забрали от матери.

Кроме публичных домов старуха содержала еще и школу, именно там меня обучали наукам и манерам до двадцати лет. А три года назад учеба окончались и Марджери пригласила меня, юную и дрожащую как лань, на беседу с чаем. Конечно же мне сказали, что годы счастливого детства теперь надо отработать, и оправдать вложенные средства. А еще-то, что мою девственность продали с молотка за огромные деньги и теперь моя судьба зависит от того, как хорошо я обслужу первого клиента.

Сразу после разговора, уже находясь в одиночестве, я перестала изображать невинность и взяла себя в руки. В конце-то концов, я всегда знала, кто я такая и чем мне грозит потеря “девичьей чести”, а уходя от меня на следующее утро, довольный клиент вовсю нахваливал тетушке Марджери ее воспитанницу.

Тем же вечером, меня поселили в самое элитное публичное заведение Прайма.

Здесь не было душных комнат с грязными диванами, вонючих сигарет и дешевого алкоголя. Тут у каждой девочки был свой дом, где она была хозяйкой. Лучшие куртизанки страны жили здесь, по соседству друг с другом.

Самый высокооплачиваемый дом радости занимал целый квартал столицы, который в простонародии назвали – Кварталом Продажных Дев.

Я же называла его городом в городе. Со своими правилами и законами.

Днем Марджери разрешала нам выходить гулять по столице, ночью же мы были обязаны работать.

Но меня воротило от этой жизнь. От лживого лоска, богатства и похоти в глазах бесконечных клиентов. Я мечтала о своей жизни вдали от всего этого, и помнила свою мать, которую так и не видела с того дня. О которой знала лишь то, что она умерла через несколько лет после нашей разлуки. Причин я не знала, мне обо всем рассказали уже как о свершившимся факте.

В тот момент я поклялась, что не буду любить, и уж тем более рожать в подобном рабстве. Мои дети не должны повторить мою судьбу.

Первый побег казался мне слишком простым, глупым и беспечным. Я просто решила не возвращаться после дня в городе на свое “рабочее место”.

Но едва последние лучи солнца скрылись за горизонтом, мое тело пронзило такой нескончаемой и нестерпимой болью, что я грызла землю не в силах ее побороть, и ползла несколько миль на коленях к ненавистному Кварталу Продажных Дев.

На пороге “моего” дома ждала старуха Марджери.

Она равнодушно позволила мне проползти мимо нее, толкнуть рукой и без того открытую дверь и без сил рухнуть в холле, на пыльный ковер, словно нашкодившая собака наказанная хозяином.

Марджери молча склонилась надо мной и провела пальцем по злосчастным строчкам договора найма, который подписывали все девочки.

– Первый побег – боль. Второй – смерть, – сухо произнесла она.

Эти слова осколками впились в мой мозг, и я заплакала в тот момент.

– Ну и что тебе не сиделось? – укорила меня Марджери. – Теплая еда, модные тряпки, куча побрякушек. Клиентура сплошь элита. Тебя не насилуют пьяные работяги, с чего вдруг ты решила сбежать?!

Моих мотивов она в упор не понимала, я же выдавила единственное слово:

– Свобода.

Тогда Марджери расхохоталась.

– Птичке захотелось воли? – с издевкой спросила она меня. – Только кто тебе ее даст? Ты курочка несущая золотые яйца, в тебя вложены усилия и средства.

– Я готова отработать, – сквозь рыдания выдавила я, утыкаясь лбом в грязный ковер.

– Твоя цена два миллиона золотом, – старуха заведомо назвала неподъемную сумму и сплюнула прямо на пол. – Ты не соберешь их за всю жизнь, даже если будешь обслуживать троих за ночь.

Тогда у меня не было сил ей перечить, но планочку цели в тот день я себе задала.

– Дайте слово, что если я заплачу вам эти деньги, вы меня отпустите.

Это обещание повеселили хозяйку борделя.

– Да кому ты нужна будешь потом, с бездонной дырой между ног?

Я же упрямо процедила:

– Дайте слово.

Сквозь злую усмешку Марджери кивнула и даже щелкнула пальцами, материализуя договор:

– По рукам, девочка. Чтобы все было по взрослому мы даже подпишем контракт.

Я хорошо помнила момент, когда моя подпись вспыхнула зеленым свечением на волшебной бумаге в знак подтверждения сделки.

Каждую ночь я представляю перед собой миг, когда выполню условия сделки и выплачу старухе всю сумму и смогу уйти. За три года я уже успела отработать четвертую часть долга, и только упорство заставляло меня верить, что если продолжу работать такими же темпами, то через девять-десять лет выйду в город вольной дамой.

Уеду в другую страну и забуду о прошлом.

Я выключила воду и ступила на кафельный пол ванной. Полотенец я не держала принципиально, мне нравилось когда капли сами высыхают на теле, поэтому пока наносила ухаживающие крема на распаренную кожу, на пол натекла изрядная лужица.

Без зазрения совести я вытерла ее порванным платьем, любуясь влажными разводами на дорогом атласе.

Где-то в глубине души наряд все же было жаль, он мне нравился, но такова участь многих платьев в гардеробе куртизанок. Наши клиенты слишком любят грубость. Но лучше пусть страдают тряпки, чем женские лица.



В доме где я росла, мужчины часто били девочек. Мне же оставалось порадоваться, что мои “аристократы” все свои фантазии о насилии совершали исключительно в собственном сознании.

Хотя я часто видела, как они представляют мое лицо изуродованным от побоев, а волосы намотанными на свой кулак. Тот захват от сэра Карлоса сегодня показался бы цветочками, по сравнению с этим.

Я подошла к зеркалу и взяла сушильную расческу – новейшее изобретение техномагов. Больше не нужно было мучительно долго шептать сложное заклинания или ждать пока волосы высохнут сами. Умная расческа дула теплыми потоками воздуха и одновременно  аккуратно укладывала волосок к волоску. Уже через две минуты расчесывания я любовалась в зеркале своими белоснежными локонами. Перед сном нужно было обязательно заплести их в косу, иначе утром проснусь с одуванчиком на голове.

Пока занималась незамысловатый прической, невольно залюбовалась собственным отражением. Природа суккубы одарила меня не только уникальным талантом, но и неординарной внешностью для страны Прайма. В отличие от большинства местных брюнеток и шатенок, я была жемчужно-снежной блондинкой, с пухлыми розоватыми губками, бледной кожей, легким румянцем и раскосыми зелеными глазами.

Не единожды я ловила недобрые взгляды от девчонок из соседних домиков, да и от горожанок, когда выходила на прогулку в Столицу. Пришлось придумать сказку о волшебном зелье, которым я крашу волосы, секрет которого достался от матери. Многие даже выпытывали у меня и требовали раскрыть состав, но вмешалась Марджери, рявкнув на самых любопытных, что если они решат стать моими блеклыми копиями, то интерес и к ним и ко мне быстро угаснет. Клиенты ведь любят эксклюзив.

Зависти после этого стало больше, но любопытство поугасло.

Я накинула на себя халат и перед сном решила еще раз зайти в гостиную, проверить как же там лорды. По пути забежала в кладовую и захватила баночку со смазкой.

Мужчин застала в крайне любопытной разновидности 69. Мартин самозабвенно отдавался страсти, скользя губами по чужому достоинству, в ответ Карлос, прикрыв глаза, постанывал и нежно массировал яички друга, поглаживая второй рукой точку у чувствительной уздечки.

Ну и пускай, за три года я насмотрелись в этой гостинной и на большие гадости чем два мужеложца. Судя по всему до самого интересного они еще не дошли, наслаждаясь затянувшейся прелюдией. Опытным взглядом я приметила, что ведущая роль досталась Карлосу, именно рядом с ним я поставила банку смазки. Думаю, опытный лорд отнесется бережно к попе Мартина, тем более что тот, уже крайне женственно выпячивал ягодицы в надежде на скорое проникновение.

Ох, ковер все же придется сжечь. Я отошла от голубков к столику, забрала оттуда мешочки с алмазами. Утром отнесу Марджери. Половина здесь и так ее, вторая половина моя плата за свободу. Себе я оставлю лишь один камушек, обменяю завтра у знакомого ювелира. Нужно же за что-то купить злосчастный ковер.

Я поднялась на второй этаж и, не зажигая свет, легла в холодную постель.


***


Проснулась я с первыми лучами солнца, они игриво проникли через окно в спальню и теперь отбрасывали мириады зайчиков, преломляясь через висюльки на хрустальной люстре.

Вставать так рано я приучилась уже давно, мне ведь было необходимо подготовиться к пробуждению клиентов. А они любят, когда с утра их встречает красивая женщина. Даже если ночью в своих мечтах они грубо отымели ее, избивая до потери сознания.

Я достала из гардероба почти точную копию вчерашнего платья, разве что это было из шелка, облачила ножки в изящные туфли на тонком каблуке, накрасилась.

Когда спустилась, обнаружила гостей спящими в обнимку на полу, вместо одеяла они использовали все тот же ковер. Удобно наверное.

Я собрала их разбросанную одежду и аккуратно сложила на диванчике. Вернула журнальный столик на законное место в гостинной, уселась в любимое кресло и закурила.

Вишневые сигареты были моей слабостью, с ней я ничего не могла поделать с пятнадцати лет. Хотя и пыталась, но в конце смирилась и предавалась единственной доступной мне страсти с удовольствием и без сомнений. Дымные кольца складывались в фигурки животных, подвластных моей мысли, они поднимались к потолку, игрались друг с другом и растворялись в пространстве.

От созерцания двух любящих друг друга кроликов меня отвлек хрип первого проснувшегося.

– Что.. что происходит? – сэр Карлос выбирался из-под ковра и объятий Мартина.

– Как вы себя чувствуете? – вежливо поинтересовалась я. Я даже не ехидничала, мне действительно нужно было понять как он себя чувствует, все же подобные развлечения с непривычки могли быть крайне болезненными на утро.

Лорд поморщился и потер зад ладонью. Кажется, они вчера даже успели поменяться с Мартином ролями. Воспоминания о ночи всплывали в мозгу сэра отрывками медленно обрисовывая целостную картину.

– Ведьма! – ненавидяще выдохнул лорд. – Ты что натворила, сука? Опоить нас решила!

Я поморщилась от его возгласа. Слишком громко и может привлечь ненужное внимание к моему домику.

– Тише, – осадила его я, приподнимаясь с кресла. – Неужели Вам не понравилось? Признайтесь.

На щеках мужчины заиграл румянец.

– Ты хоть понимаешь, что натворила? У меня есть жена, дети. Я почетный гражданин Страны. – Карлос боролся одновременно с собственным стыдом и признаниями в запретных наклонностях. – Стерва!

Вопросов, как именно я это сделала лорд даже не задавал, видимо решил, что я подлила им что-то. Интересно когда? Они ведь ничего у меня не пили.

Под ковром завозился Мартин, а когда открыл глаза шокировано уставился на друга и на меня.

– Что ты нам подлила вчера, дрянь? – так же как и друг выпалил он.

До него произошедшее дошло гораздо быстрее. Я даже позавидовала скорости его реакции. А еще невольно улыбнулась, когда гаденыш вскочил на ноги и с перекошенным от боли лицом схватился за разработанный ночью зад.

Я молча передала ему заранее приготовленную заживляющую мазь.

– Что ж, почтенные граждане Страны, – я материализовала перед ними подписанные вчера договора. – Согласно пункту о неразглашении, вы не имеете права рассказывать каким именно способом я доставила вам вчерашнее удовольствие. Так же как и я, никому об этом не буду рассказывать. Поэтому за свою поруганную мужскую честь можете быть спокойны и дальше жить со своими занудными женами и трахаться с ними раз в месяц по расписанию.

Я сделала паузу, давая лордам осознать услышанное.

– Что же касается открывшихся у вас новых наклонностей. Можете сделать вид, будто вчера абсолютно ничего не произошло, и рассказывать знакомым байку о том, как отжарили продажную шлюху на двоих. А можете, – я придвинула обоим кубки с обыкновенной водой. – Выпить это, и детали вчерашней ночи исчезнут из вашей памяти и перестанут бередить погрязшую во грехе душу.

Вот сейчас я откровенно язвила и даже немного лукавила, от воды их воспоминания навряд ли бы изменились, а вот моя магия способна подрихтовать откровенные моменты вчерашней ночи.

Не сговариваясь лорды потянулись за кубками.

– Вот и славно, – похвалила я, наблюдая как Мартин и Карлос жадно поглощают жидкость.

Вместе с этим их вчерашние воспоминания становились более классическими, такими что и рассказать не стыдно в мужской компании. И даже похвастаться.

Через час довольные и одетые лорды покинули дом, сев в припаркованную у палисадника паровую машину последней модели.

Я же свернула изгаженный ковер и припрятала его в чулан на время, а после вышла из дому и направилась к Марджери.

Погода неожиданно испортилась и заморосил мелкий дождик, очень пожалела, что не взяла с собой зонт. Но и возвращаться не решилась, не терпелось сдать кассу и узнать, на сколько уменьшился мой долг.

Старуха жила в центре нашего развратного квартала в самом роскошном особняке. Четыре этажа роскоши и лоска. И зачем только старой кошелке столько богатства?

Я вбежала по ступенькам крыльца. Взялась за кольцо в носу чугунного льва и постучалась в резные двери.

Открыл престарелый дворецкий Ричард. Ему было уже за шестьдесят и ходили слухи, что скоро старуха заменит его на более молодого слугу.

– Приветствую, Торани, – поздоровался он. – С выручкой?

Я коротко кивнула, стряхивая капли дождя с платья.

– Рич, у тебя нет запасного зонта? Я забыла свой дома.

Дворецкий приветливо улыбнулся:

– Что-нибудь придумаю. Марджери сегодня принимает в южном кабинете, ты кстати не спеши, там очередь из других девочек.

Настроение мгновенно испортилось.

– Спасибо, что предупредил, – поблагодарила я и двинулась в указанном направлении.

С коллегами по работе я старалась контактировать как можно реже, все же зависть и змеиный женский коллектив всегда давали о себе знать. Из всех работниц страсти в Квартале Продажных Дев без опасения получить нож в спину я общалась только с Каролиной, и то исключительно из-за специфики клиентуры последней. Она работала исключительно с женщинами. Да, такие тоже встречались среди набожных и приличных дамочек. Как известно даже в тихом пруду водятся черти.

Дойдя до южного кабинета, перед дверью встретила троих. Таких же ждущих рандеву с Марджери Каролину, Ребекку и Зои. Последние две - закадычные подруги и по совместительству мои соседки, отношения с которыми у меня не заладились с первого дня.

И если Каролина со скучающим видом подпиливала ногти опершись на стену, то товарки одарили меня очень красноречивым взглядом.

– Трудоголиком заделалась? – поинтересовалась Зои. – Я видела, как вечером к тебе заходили двое.

Мне оставалось лишь ослепительно улыбнутся.

– Да, – я игриво накрутила локон волос на палец, изобразив легкомысленную дурочку. – Потрясающие мужчины. Редко получаешь удовольствие от клиентов, а здесь… мммм, что они вчера творили, давно я не испытывала подобное.

Самое забавное, что я даже не врала. Творили мои лорды вчера те еще извращения, а удовольствие моральное я испытывала не меньше чем они от оргазма, когда перебирала драгоценные камушки.

– Понятно, – протянула Ребекка, не найдя чем меня подколоть.

Ну, а что еще тут скажешь, меня не избили, я довольна, деньги получены. Счастливого человека не обидишь.

Королина же пронаблюдала за моией бравадой с легкой улыбкой, но так и не отвлеклась от своих ногтей.

Вскоре одна за одной девочки зашли в Маржери, отдали заработанное за ночь и удалились. Им в отличие от выспавшейся меня, нужно было отдохнуть. Сегодняшней ночью, снова работать.

Когда я прошла в кабинет, то привычно села с знакомое кресло. Так же как и обычно старуха налила мне чашку чая, к которому я никогда не притрагивалась, и так же как обычно протянула руку за деньгами.

Я молча передала ей мешочки с алмазами и сложила руки на коленях в ожидании.

– Любопытно, – протянула карга, высыпав содержимое и разглядывая его через специальное стекло. – Минус двадцать пять тысяч от твоего долга. Ты становишься самой высокооплачиваемой девочкой из моей коллекции. Я даже подумываю не продешевила ли, назвав тогда цену в два миллиона.

– У нас контракт, – коротко ответила я, чтобы старуха не надумала придумать мне еще какую-нибудь гадость и загнать в вечную кабалу.

– Мне даже интересно в чем твой секрет, – Марджери сгребла камни в ящик стола и поднесла ко рту свой чай.

– В том, что я штучный товар, – без лукавства ответила я. – Пока клиент будет думать обо мне, как о чем-то уникальном и неповторимом, я буду в цене.

– Справедливо, – согласилась Марджери, салютуя чашкой. – Настолько справедливо, что за сегодняшнюю ночь с тобой заплатили авансом сто тысяч.

В первое мгновение я была готова обрадованно взвизгнуть, но нотки недосказанности мелькнули в голосе Марджери, заставив меня обеспокоенно заерзать в кресле.

– Слишком большие деньги, где подвох?

– А за завтрашнюю – триста, – договорила Марджери, внимательно следя за моей реакцией.

Я же вскочила, испуганно вскрикнув:

– Нет.

И пускай четыреста тысяч это огромная сумма, но я потеряю больше согласившись. И дело даже не в том, что якобы исчезнет моя эксклюзивность, это пол беды. Моя магия может действовать лишь на протяжении суток после первого воздействия. Ровно через двадцать четыре часа у человека вырабатывался иммунитет, сводя все мои усилия на нет.

– Нет, – еще раз повторила я. – Марджери, у нас был уговор. Никаких повторных ночей и священников. Я ведь не так много прошу!

Это были те два условия, о которых я попросила после самой первого клиента в этом борделе. Тогда Марджери отнеслась к этим заскокам с улыбкой, туманно ответив: ”Я подумаю”. И до сегодняшнего дня ни разу не нарушала.

– С твоей дуростью и священниками я смирилась, – спокойно ответила старуха, отставляя чай в сторону. – В конце концов мне плевать, что ты другого вероисповедания и не чтишь Бога общего. Твое дело. Но пока я твоя хозяйка, будешь делать то, что я скажу. Две ночи с тобой уже оплачены, поэтому будь умничкой и отработай их как положено!

Сказано было таким безапелляционным тоном, что перечить я побоялась. Все же рычаги давления у старухи на своих работниц имелись. И сжигающая душу боль была только одной из них.

Я молча поднялась с кресла и отправилась на выход. Мне стоило подумать, как пережить две ближайшие ночи и составить план – как впихнуть два воздействия в одни сутки.

У дверей старуха меня окликнула, ошарашив еще одной хорошей новостью:

– Завтра в полдень приедет доктор и проведет плановый осмотр. Будь добра, не опаздывай.

Мне оставалось лишь кивнуть, но едва оказалась в коридоре, едва сдержалась, чтобы не зарыдать прямо здесь и не сползти по стеночке, обнимая и жалея себя.

Не порадовал даже зонт, врученный Ричардом перед выходом на улицу. Все свалилось одновременно. Дурацкий клиент на две ночи и доктор.

Я даже не знала, кто из них страшнее.

Доктор Френсис был тем еще мерзким старикашкой, жадным до женской ласки и денег. Старуха всегда вызывала его на осмотр девушек. И примерно раз в полгода докторишка являлся и проверял нашу братию на предмет здоровья. Я же парадокс барделя – куртизанка-девственница вызывала у него нездоровое любопытство и желание поделиться им с Марджери.

Впервый раз я устроила гаду промывку мозгов отделавшись исполнением его грязных фантазий. Ничего особенного. Он всего лишь представил сладкий минетик и несколько раз в попу. А вот потом стало сложнее. Пришлось отдать Френсису кругленькую сумму за молчание. И с каждым разом его такса росла, обрастая лишними нолями. И черт бы с ним, насобирала бы я денег, если бы сегодняшнюю ночь не оплатили Марджери авансом.

К задаче обслужить дурацкого клиента ночью добавилась еще одна – стрясти с него тысяч двадцать золотом. Много, очень много. С учетом уже оплаченного.

Зайдя в дом, я положила мокрый зонт в сторону. Прошла в гостиную, покачала головой лицезрея голый пол. Видимо не судьба мне сегодня купить новый ковер, деньги вырученные с продажи камушка пойдут на оплату молчания жадного докторишки.

Я переоделась в более скромную одежду, под стать обычным горожанкам. Серое платье из плотного хлопка, единственным украшением которого служили белые воланы манжет. Дополнили образ высокая шляпка с вуалью и кожаные сапоги с железными каблуками.

Алмаз спрятала в самом надежном для женщины вместе, в кружевном лифе. А после вооружившись уже своим зонтом-тростью двинулась в город к ювелиру.

К моему разочарованию, алмаз удалось продать всего лишь за тысячу. Слишком мало в моем положении, хотя и максимально дорого для подобного камня.

Я вышла из ломбарда, на мгновение остановившись на крыльце. Следовало осмотреться по сторонам и решить, что делать и куда идти дальше.

Погода, как назло, испортилась окончательно, превратившись из моросящего дождика в полноценный ливень. Брусчатку заливало потоками воды, делая камень скользким, что полностью отбивало желание продолжать путь на своих двоих.

Конечно, можно было бы поймать паровой экипаж и доехать до Квартала с комфортом, но у меня сейчас каждый медяк был на счету. Я с тягостным вздохом сошла с крыльца и двинулась пешком в нужном направлении.

Потоки быстрой воды превращались в целые ручейки, бегущие вниз по улице, местами они разливались целыми озерами, обойти которые не представлялось возможным. Мне как и множеству других прохожих приходилось перепрыгивать через них. Лишь редким из нас удавалось не оступиться и не поднять кучу брызг.

Так во время одного из таких “трюков” я замочила подол платья. Порадовало лишь то, что мои качественные кожаные сапоги влагу не пропускали. Хоть ноги сухие.

Но неприятности только начались, потому что следом меня окатила водой проезжающая мимо машина. Она промчалась по узкой улочке со скоростью разрешенной только на специальных гоночных трассах Панема.



Вместе со мной пострадали несколько прохожих, а еще лоток пекарской лавки, где пироги и плюшки, скрытые сверху от дождя навесом, не имели защиты от брызг с дороги.

Хозяин посылал вслед лихачу сотни проклятий, остальные свидетели ему вторили, я же, несмотря на полную солидарность с пострадавшими, завистливо смотрела на удаляющийся дымный шлейф от трубы автомобиля.

Мне нравилась эта техника, совершенная и современная инженерная мысль, облаченная в корпус из металла и стекла. Но об этом не нужно никому знать. Пускай окружающие думают, что мои интересы ограничиваются модными платьями и красивыми прическами.

Та же Марджери, изучая аттестат из школы,  даже внимания не обратила на мои отметки по техническим предметам. Ее больше интересовали дисциплины этикета, танцев, литературы. Я же ночи напролет могла проводить в библиотеке за изучением строения первых машин.

Ох, уж эти теплые воспоминания.

Я тряхнула головой, выбрасывая оттуда эти несвоевременные мысли, и под причитания подсчитывающего убытки пекаря двинулась дальше.

До Квартала Продажных Дев оставалось несколько минут ходьбы, когда сильный порыв ветра вывернул спицы зонта и унес шляпку с моей головы. Ее закрутило потоками воздуха и потащило вперед собирать пыль и грязь с брусчатки.

На мгновение я растерялась, но тут же бросилась за ней, по пути поправляя зонт. Прохожие, видя бегущую меня, расступались, освобождая дорогу, хотя за мгновение до этого я видела, как грузный мужчина в длинном пальто бесцеремонно наступил на вуальку убегающего от меня головного убора.

А он, словно издеваясь надо мной, то останавливался, позволяя истоптать себя чужим ногам, то вновь уносился вперед с помощью ветра. И несся он не абы-куда, своей целью шляпка избрала стайку молодящихся дам, которые несмотря на ливень, назойливо приставали к горожанам и впихивали им в руки листовки.

– Ох! – я издала тягостный вздох, – Вот только их здесь не хватало.

Одна из них заприметила меня, спешащую в их направлении. На мгновение она расцвела, решив, что я заинтересовалась ее деятельностью, но даже поняв, что моя цель всего лишь потерянная шляпка, не растерялась. Подхватила прыткий аксессуар и с самым ангельским видом принялась ждать, когда я подойду его забрать.

Мне вдруг очень захотелось подарить убор ей, а самой развернуться и уйти, лишь бы не разговаривать с дамочкой. Все равно шляпка, вероятно, безнадежно испорчена чужими ногами так, что никакая стирка не поможет, поэтому стоит ли встречаться лишний раз с неприятными мне личностями.

Я уже приготовилась развернуться, но заподозрившая неладное мадам поспешила меня окликнуть:

– Мисс, ваша шляпка у меня!

Пришлось смириться с неизбежным и идти забирать.

– Спасибо, – поблагодарила я, выдирая головной убор из цепких рук тетки.

При ближайшем рассмотрении я бы дала ей лет пятьдесят, очень хорошо одетая, даже богато. Морщины тронули ее лицо не настолько сильно, чтобы выдать истинный возраст. Я даже предположила, что дама часто покупала дорогие крема у аптекарей. А обручальный перстень с большим синим камнем намекал, что, скорее всего, передо мной одна их тех самых жен пуританских нравов, возможно даже кого-то из наших клиентов.

– Мисс, – выпалила она. – Поддержите общественную петицию о сносе Квартала Продажных Дев.

От удивления я выгнула бровь. Дамочка же принялась запихивать мне в руку со шляпкой еще и многочисленные листовки.

– Это язва на лице нашей страны! Гнойный прыщ греха, который следует безжалостно выдавить и прижечь! – она трясла передо мной каким-то документом и неустанно тарахтела. – Наш церковный приход решил исправить ситуацию и провести в парламент Страны закон о запрете публичных домов в Панеме! Вот, подпишите!

Она сунула мне под нос бланк, уже исписанный сверху приверженцами петиции, и одухотворенно уставилась, ожидая, как я пополню ряды фанатиков.

Я мельком пробежала взглядом по строкам, отметив, что преимущественно все имена на бумаге женские, а еще для подписания нужны данные документов гражданина Страны. Без них подпись юридического веса не имела.

– Мне очень жаль, – рассыпалась в извинениях я. – Но у меня нет с собой паспорта.

Дама расстроилась, но не растерялась.

– Ничего страшного, - приободрила она и приветливо похлопала меня по плечу. – Мы с сестрами здесь каждый день кроме седьмого.

“Ну да, – заметила я про себя, – В воскресенье вы наверняка в церкви”.

Кое-как распрощавшись с назойливой дамой, я все же дошла до Квартала. В дневное время здесь как обычно было людно, многие горожане не чурались греховной репутации места и сокращали свой путь через нашу улицу. Да и несколько лавочников облюбовали проходное место, продавая не только сувениры, но продукты.

Некоторые особо ушлые даже делали работницам страсти скидки взамен на услуги по рекламе товара клиентам. Ведь никто не мешал утром предложить ночному гостю вкуснейший чай из лавки Оливера и шоколадные конфеты от мисс Крон.

Я подошла к табачнику и, расплатившись двумя серебряными, взяла десяток вишневых сигарет, а уже у своего дома купила свежего творога у молочника.

Наспех пообедав, я принялась к составлению плана приема вечернего клиента.

Мне было не очень интересно, какого извращенца на этот раз подкинула судьба, но вот то, что нужно будет тянуть время и отсрочить непосредственное воздействие на него беспокоило.

Для этого из кладовой принесла бутыль дорогого вина, заранее приготовила штопор, два бокала. Сервировала столик фруктами.

Ох, как было бы хорошо, если бы он вначале поел. Скажем пару часиков, а потом раскошелился на двадцать тысяч и  покинул мой дом восвояси.

Может утку в яблоках заказать? Не поскупится же Марджери на такие плевые расходы по сравнению с вырученным кушем.

Но в итоге на идею махнула рукой. Если клиент не ситофил[a]* наврятли его возбудят жирные поджаренные крылышки.

Я поднялась в спальню и принялась придирчиво выбирать наряд. Костюм госпожи был отметен, как слишком своеобразный, не факт, что мужчина оценит. Так же как и развратное белье с вырезами на самых интересных местах. Я стукнула кулаком в стену от раздражения. Вот почему я не любила незнакомых клиентов, о которых ничего не могла узнать заранее. Даже со вчерашними лордами было проще, слухи о их предпочтениях помогли мне с выбором корсетного платья. Но сейчас я растерялась.

В итоге решила, что самым правильным будет примерить легкое бежевое платье. С воздушными юбками и удивительно тонким лифом. Весь крой наряда, навевал на меня флер очаровательной наивности, словно юная прелестница вышла прогуляться на зеленый луг и погладить овечек. Вот только мои округлые формы под нарядом и выступающие соски под тонкой тканью добавляли образу искусительной равзвратности.

– Что ж, – прошептала я, разглядывая себя в зеркало. – Попробуем вначале поиграть в невинность.

Представляя ход вечера, решила что возможно будет правильным потянуть время дразнящим раздеванием, поэтому на ножки натянула шелковые чулочки и прелестные атласные балетки на лентах.

Чудо, как хороша!

Вот только волнение никуда не делось. Спустившись в гостиную и усевшись в кресло я провела остаток вечера в ожидании и сигаретном дыму.

Ровно за час до полуночи в дверь позвонили. Я вздрогнула от трели колокольчика и отправилась открывать.

Гость стоял на пороге, облаченный в черный плащ с капюшоном, полностью скрывающим его лицо. За плотной пеленой дождя я приметила припаркованный у дороги автомобиль, той же модели, что обрызгал меня сегодня утром. Конечно, навряд ли водителем был именно мой клиент, но на мгновение негатива к нему у меня прибавилось.

– Приятной ночи, сэр, – поздоровалась я, приветливо улыбаясь незнакомцу. – Рада видеть вас у себя в гостях. Проходите.

Ответом  он меня не удостоил, но в холл вошел.

– Разрешите снять с вас мокрый плащ, – я услужливо протянула руки к вороту его одежды, но от меня посторонились.

– Я сам, – в его голосе прозвучала неприкрытая брезгливость, которая меня тут же озадачила.

Что-то новенькое.

Я внимательно следила, как мужчина сбросил с лица капюшон, обнажая вороную шевелюру густых волос и лицо в полумаске. По всей видимости, клиент захотел соблюсти полную анонимность, раз боялся показать свой лик. Я лишь смогла отметить для себя блеск его стальных глаз в прорезях матового аксессуара и красивые губы, которые вскоре придется поцеловать, погрузив гостя в пучину эротических грез.

Он сам снял верхнюю одежду и сам повесил ее в гардеробную.

Меня вновь одарили странным взглядом.

– Ведите, – сухо приказал он.

Я попыталась взять его за руку, но и этого мне не позволили. Зато оглядев гостиную, клиент скептично поинтересовался:

– Это здесь вы “работаете”? – последнее слово он выделил особым выражением неодобрения.

Я же ломала голову, зачем он вообще сюда явился за такие деньги, если строит из себя ханжу. Обидно было другое, пока я до него не дотронусь магия не позволит понять, какие же тайны хранятся в эротических мечтах гостя. Про поцелуй пока даже речи не шло.

– Можем тут, а можем в спальне, – ласково проворковала я, в попытке растопить сердце сухаря. – В любом месте, где захотите. На столе, на полу, в ванной…

По мере перечисления вариантов губы незнакомца сжимались в брезгливую полосу.

– Прекратите, – попросил он и, пройдя к дивану, уселся на самый край. Было видно, что гостю у меня неуютно. Хотя барские замашки и повелительный тон выдавали в нем знатную особу. – И сядьте!

Подчиняясь, я заняла свое место в кресле. То что клиент оказался сложным я уже поняла, а вот как к нему подойти еще нет.

– Вина? – предложила я, указывая взглядом на неоткрытую бутылку.

Гость смерил ее тяжелым взглядом и покачал головой.

– Нет. Я здесь не за этим.

Можно подумать я не догадалась, что к куртизанкам ходят не затем, чтобы выпить.

– А зачем? – поинтересовалась я, внимательно продолжая изучать гостя. К моему сожалению на руках у него еще и перчатки обнаружились. Неужели ему так противно здесь находиться, что он побрезговал из снять.

– Я на вас поспорил, – нагло заявил гость, вкладывая в фразу оттенки множества эмоций: от азарта до бесконечной надменности.

– Очень интересно, – протянула я. – И в чем же заключается ваш спор?

– В том, что продержусь три ночи наедине с самой красивой и искусной куртизанкой Панема.

В удивлении я округлила глаза. Конечно, это было даже приятно, что меня наградили столь лестным званием, но вот про три ночи и “продержусь” стало очень интересно.

– Насколько знаю, оплачено только две. Неужели вы настолько не уверены в себе, что решили на третью даже не замахиваться?

– Хозяйка этого заведения не согласилась, – признался он. – Сказала,что подобное не в правилах вашей работы, и что ради меня и так пошли на исключение.

В этот миг к Марджери я невольно испытала если не прилив благодарности, то минимум “спасибо”, что она не сотворила мне еще большую подставу.

– Что же касается моих сил, то в них я уверен. Мне противны вы и ваша работа, поэтому никакие уловки и соблазнения не способны заставить меня до вас даже дотронуться.

Пожалуй, это самый удивительный клиент за мои три года работы куртизанкой.

– И ради чего, простите, вы тогда заплатили ТАКИЕ деньги, – не уставала интересоваться я в попытке понять чужие мотивы. – Чтобы просто посидеть на диванчике?

– На кону гораздо большая сумма и, возможно, вам что-то скажет это слово, – честь. Я буду не я, если поступлюсь своими принципами и трону грязную девку.

Я не выдержала и рассмеялась. Ну что за странный мужчина? Мне же проще, в какой-то степени.

– Так в чем проблема? Я могу вам даже помочь в этом “нелегком” деле. Всего за двадцать дополнительных тысяч золотом я готова не приставать к вам и уйти спать в свою спальню, не смущая своим греховным видом. И тогда ваша честь точно останется незапятнанной.

Но мое предложение не оценили.

– Не все так просто, Торани, – незнакомец в маске знал мое имя. – Вы крайне наивны, если полагаете, что спор был исключительно на словах. Мои друзья сведущи в магических договорах, и поверьте, условия которые я подписал не дадут мне схитрить или соврать об исходе ночей. К слову, в договоре мы прописали мотивацию и для вас.

Я подарила ему заинтересованный взгляд:

– То есть деньги, оплаченные за ночь, вы посчитали недостаточной мотивацией?

– Считайте их платой за исключение из правил, чтобы попасть к вам на две ночи. А эти, – он достал из внутреннего кармана пиджака, сложенную вдвое бумагу. – Вексель на ваше имя и триста тысяч вы получите, если сумеете меня соблазнить.

Я замерла услышав баснословную сумму, способную сократить мой срок в барделе на несколько лет. И поняла одно, этот брезгливый сноб обязательно уйдет от меня оттраханный собственными желаниями.

– Вызов принят, – легко соблазнилась я, облизав губы. – Тогда предлагаю все же выпить за начало интересной игры?, – и, словив очередной обеспокоенный взгляд стальных глаз под маской, добавила. – Не волнуйтесь, вино прекрасное и даже не отравлено. Его-то вы пригубить не побрезгуете?

Он покачал головой и даже сам потянулся к бутылке и штопору. Я же невольно залюбовалась фигурой незнакомца, красиво очерченной дорогим костюмом. Широкие плечи под пиджаком, мускулистая грудь под рубашкой и жилетом, я оценивающе опустила взгляд вниз, задержавшись там, где скрывалось то самое мужское достоинство.

Не-то чтобы я искала там что-то для себя новое, но мне вдруг стало любопытно, а не импотент ли часом мой высокоморальный гость или не комплексует ли из-за размера. Это бы многое могло объяснить. Однако выпуклость между брючин явственно намекала, что даже находясь не в боевом настроении достоинство незнакомца внушало уважение.

Я отвела взгляд и забрала у мужчины предложенный бокал. Вино оказалось терпким, оставляющим горьковатое послевкусие на губах. Не самое любимое, поэтому я отставила напиток в сторону и невинно поинтересовалась:

– Я бы хотела знать ваше имя, но думаю, вы не согласитесь его называть. Может, придумаете любое? Мы ведь должны как-то начать с вами общаться.

– Аластар, – после недолгих размышлений, ответил он.

Свое вино сноб пробовать не спешил, лишь после того как я повторно отпила из своего бокала, немного пригубил напиток.

Я даже усмехнулась его подозрительности. Неужели он действительно думал, что в самом элитном публичном доме Панема станут рисковать репутацией и подливать возбуждающие снадобья клиентам?

– Аластар, – я прочувствовала его имя на вкус и оно мне понравилось. Пускай даже не настоящее. – У нас осталась одна формальность. Вы должны подписать договор об оказании вам услуг интимного характера. Это обязательное условие в нашем заведении.

Я материализовала перед ним бумагу и ручку. Если он не хочет дать мне шанс дотронуться до него по-хорошему, я буду действовать по-плохому. Все же его подпись на документе даст мне возможности и простор для действий.

Но моей уловке было не суждено сработать.

– Договор был подписан утром у Марджери, – сухо ответили мне. – Я дополнительно внес пункт позволяющий вам оставить “работу” невыполненной, а договор в любом случае исполненным.

Услышав такое, у меня пальцы невольно сжались в кулаки, а ногти больно врезались в кожу. Да, как так?

Это конечно очень щедро и предусмотрительно с его стороны, но не тогда, когда мне нужны деньги. Своим глупым пунктом он лишил меня единственной лазейки. Самое обидное, что даже начни я сейчас перед ним самый откровенный стриптиз – это делу не поможет. Аластар проникнется ко мне лишь еще большей неприязнью и вообще не подпустит к себе даже на сантиметр. А мне был нужен контакт.

– Что ж, как хотите, – я заставила договор испариться, заменив его зажигалкой и сигаретами. Заправила любимую вишневую в мундштук и склонилась над столиком, озвучив предложение, – Не затруднит ли подарить даме огонька?

Аластар с неохотой взял зажигалку и черкнув колесиком, поднес крошечный светлячок к сигарете. Я с удовольствием затянулась и откинулась на спинку кресла.

Что ж, задача по прежнему оставалась сложной: соблазнить этого ханжу так, чтобы завтра захоти он добавки, моя магия на него подействовала; добыть деньги для подкупа гадкого докторишки, а заодно и рассчитаться с львиной частью долга Марджери.

Жаль только клиент оказался строптивым. Признаться за три года я привыкла к более легким задачам, обычно мужчины на меня прыгали сами, ну или были не против, если на них прыгну я.

– Значит, – выдохнула я очередное дымное кольцо, понимая что хоть какую-то беседу необходимо начать. – Я вам глубоко противна?

– А вы самой себе не противны? – склонив голову, ответил он вопросом. – Не противно пропускать через себя сотни мужчин, дарить им поцелуи, позволять к себе потребительское отношение?

Наверное, будь я младше не удержалась и от души бы высказалась о своих истинных эмоциях. Ведь этот вопрос затронул больную тему. Нет, противно мне не было, я уже давно не испытывала ощущений боли или унижения от своей работы. Иначе не сумела бы здесь выжить, но такая жизнь все же была мечтой.

Я провокационно закинула ногу на ногу, специально обнажая коленку в чулочке.

– Ну, что вы! – с хорошо скрытой злостью произнесла я сквозь улыбку, обещающую все страсти этого мира. – От своей работы я получаю массу удовольствия. А смысл моей жизни деньги и очень большие деньги. Никак иначе, ведь только так может быть у развратной шлюхи!

– Отвратительно, – бросил мужчина, отводя взгляд.

– Да что вы говорите? – притворно изумилась я. – Настолько отвратительно, что скучающие мужья сбегают сюда толпами от своих разжиревших и надоевших жен? Вероятно, они не согласны с вашим мнением!

Я внимательно следила за лицом Аластара, его мимикой, пускай и частично скрытой от меня маской, положением тела, движением рук и пальцев. Невербальные признаки очень часто помогали мне узнать о человеке гораздо больше, чем слова.

Аластар же при всей неприязни к ситуации выглядел расслабленно и уверенно. Даже находясь на моей территории он не казался загнанным в силки зверем, скорее львом, которого временно перевозят в соседних клетках с вонючим скунсом… Скунсом была, к слову, я.

– Значит, ваши клиенты недостаточно воспитаны, чтобы сохранить верность и любовь к супруге, – упрямо заявил гость, заставив этим самым меня искренне и громко расхохотаться.

– Одну минуточку, – не выдержала я и поднялась с кресла.

Мне не терпелось показать этому снобу листовку, которую сегодня получила от “святоши” с улицы. Найдя бумагу, я вернулась в гостиную и протянула мужчине.

– Вы читайте-читайте! Можно даже вслух, – подбодрила его я.

– Что это? – недоверчиво спросил он, но руку в перчатке протянул.

– Обновленный кодекс правил современной дамы, утвержденный церковью в этом году.

Я с интересом следила, как Аластар вертит в руках бумагу, где с одной стороны была петиция о сносе Квартала Продажных Дев, а с другой вышеназванный кодекс.

– Раба Божия, помни! – начал он. – Муж твой - раб похоти своей и желания своего. Близость с тобой его греховна, а пути достижения блаженства Сатаной указаны.

Если муж настаивает на соитии, объясни супругу, что вожделение плотское от Лукавого, и подобное совершать можно лишь на четырнадцатый день Луны твоей, во благо зачатия потомства. Любые же излияния для получения удовольствий грехом являются смертным, и постигнет за них кара Божия!

На лице Аластара впервые расцветала улыбка за весь вечер. Прочитанное его явно забавляло.

– Если муж настоял, не оказывай сопротивления. Закрой глаза и смиренно позволь ему развести ноги свои. Во время соития сохраняй лицо спокойным и читай молитву в очищение греха своего. Помни об осквернение души и тела, которое совершает муж твой. Когда закончит он, исторгни из себя вздох укоризненный, дабы осознал он похоть дьяволом подаренную, – смех все же сорвался с губ Аластара, однако каким-то невеселым он вышел. – Если во время соития ты, Раба Божия, удовольствие ощутила. Знай, это происки Сатаны пустившего в тебя корни бесовские и готовящегося поработить душу твою. Следующий день ты должна провести в молитвах и пройти ритуал очистительный, исповедоваться отцу святому и внести плату в десять золотых на благо Церкви!

Наконец гость отложил листовку в сторону, озадаченно цокнув языком. Сказать ему было нечего.

– Вы наверное не женаты, раз не знали о том, как приличная жена ведет себя во время брачных игр, – я уже давно докурила сигарету и теперь стояла у окна, наблюдая,  как первые лучи рассвета пробиваются через расходящиеся после дождя тучи. Ночное время пробежало удивительно быстро, и едва солнце взойдет Аластар уйдет, забрав с собой вожделенный вексель. – После прочитанного, вы по прежнему думаете, что такие как я ужасны и противны по природе своей?

– Даже стервятник нужен лесу, чтобы поедать падаль, – ответил аристократ, поднимаясь с дивана. – Что ж ваше время на сегодня истекло, Торани. Стоит отметить, это было даже легко – остаться от вас в стороне.

Он забрал со стола вексель и спрятал его в карман, я же проводила бумагу взглядом и приободрила себя тем, что для меня на сегодня еще не все потеряно.

– Провожу вас, – произнесла тихим расстроенным голосом. Пускай этот самоуверенный тип расслабиться и начнет праздновать победу.

Я поспешила в коридор, а он на правах гостя последовал за мной.

Это мой последний шанс на сегодня, от которого зависит возможно дальнейшая судьба. Ведь мне, черт возьми, нужны эти деньги!

Я резко остановилась как вкопанная, не давая Аластару опомниться и разрешила врезаться в меня по инерции. Он тут же попытался отстраниться, осознав что произошло, но я оказалась прыткой. Развернувшись всем телом, я воспользовалась тем крошечным расстоянием, что нас разделяло. Сделала шаг навстречу, прижимаясь высокой грудью через тонкое платье к напрягшемуся мужчине.

– Неужели не нравлюсь? – шепнула я ему на ухо, проводя кончиком языка по чувствительной мочке.

Аристократ дернулся от моего прикосновения словно от электрического заряда, я же продолжала издеваться над ним, так же как и он весь вечер надо мной. Магия суккуба ожила, въедаясь пьянящими чарами в чужую душу.

Клиент попался в в мою ловушку. Я  прильнула к нему сильнее, прижавшись бедром к тому самому бугорку, который разглядывала вначале вечера.

– Ну-же, – я оставила горячее дыхание на щеке зарвавшегося аристократа. – Только представьте, господин Аластар, я могу исполнить любую вашу фантазию!

Я считывала его поднявшейся возбуждение, ловила напряжение кончиков пальцев, биение пульса и нервное дыхания. Мне нужно только, чтобы он представил. Чтобы мысли выдали его желания и тогда я сплету самую сладкую иллюзию в его жизни.

– Я. До тебя. Не дотронусь, – сквозь небывалое усилие отчеканил он, грубо отталкивая меня. – Как бы хороша ты ни была.

Я ошарашенно упала на пол, больно приземлившись на попу.

Аластар же бросился к двери, рывком распахивая ее и выбежал на улицу. Через полминуты я услышала рев машины, увозящей от меня аристократичного сноба и триста тысяч.

Я осталась одна в коридоре, не в силах осознать произошедшее.

Его брезгливость ко мне была настолько сильной, что даже несмотря на физическое возбуждение, он сумел сорваться с крючка.

И то, что он меня отверг, было половиной беды.

Теперь у меня не было денег на подкуп доктора. И даже мысль о том, что Аластар изведется опьяненный моей магией уже к вечеру, приползет, умоляя провести с ним ночь, не приносила облегчения. Двадцать тысяч нужны были через несколько часов.

Я поднялась с пола, потерла ушибленное место и отправилась снимать с себя скромный наряд развратницы. Мне было необходимо подумать, как выпутаться из сложившейся ситуации.

Под струями воды в душе соображать становилось легче. Как же я сглупила, не скопив даже маломальской суммы на черный день. Понадеялась, что с моим талантом он никогда не наступит, а если и наступит, то сумею выпутаться.

У меня даже не было украшений, которые можно сдать в ломбард. Весь мой интерес к драгоценностями всегда ограничивался их стоимостью в золотом эквиваленте и списанием своего долга у Марджери. И все же смутная надежда достать деньги у меня оставалась.

Я выбежала из ванной, наскоро заплетая не высушенные волосы, схватила первое приличное платье в гардеробе, оделась и выскочила из дому.

Квартал уже начинал оживать. Первые лоточники прибыли на торговые места и выгружали свежий товар, уезжали задержавшийся клиенты, и я спешила на другой конец улицы.

Домик Каролины стоял на самой границе с остальным городом. По приказу Марджери его даже выкрасили в серый цвет под стать столичным стенам. В отличие от пестрых домиков других девочек, жилье Каролины казалось блеклым, но в этом был свой резон.

Многие клиентки, стеснялись приближается к Кварталу, боясь пересуд окружающих. Но такая нетривиальная маскировка все же способствовала делу, и вечерами в сумерках у домика Каролины очень часто можно было столкнуться с таинственными фигурами, закутанными в плащи, и незаметно проскальзывающими за дверь к искуссительнице.

Сейчас, когда рассвело, я не боялась столкнуться с кем-нибудь из клиенток коллеги, поэтому без сомнений постучалась в деревянную дверь.

С обратной стороны провернулся ключ, вход немного приоткрылся, в щель показалась голова растрепанной Каролины. Девушка неуютно щурилась от яркого уличного света, но это не помешало ей округлить глаза, увидев меня:

– Заходи, – без лишний предисловий буркнула она и раскрыла дверь шире, предусмотрительно прячась за нее от взглядов случайных прохожих.

Я немного удивилась подобному, но когда дверь захлопнулась, поняла – Каролина встретила меня абсолютно голой. Видимо, решила не рождать лишний слухов.

– Моя сегодняшняя леди недавно ушла, – пояснила она. – А я не успела привести себя в порядок.

– Прости, – извинилась я. – Но кроме тебя мне не к кому обратиться.

Она смерила меня откровенно любопытствующим взглядом и махнула рукой, зазывая за собой в гостиную:

– Пошли, расскажешь, куда влипла.

Я немного помялась в коридоре, но проследовала за ней, скользя взглядом по тонкой фигурке. Каролина свой успех у дам сыскала не просто так.

Она шла по дому легкой поступью, вышедшей на охоту тигрицы, и невольно притягивала даже мой взгляд и пробуждала желание ее коснуться. В отличие от моей классической гостинной, интерьер ее дома был похож на уютный шатер. Множество подушек разбросанных на пушистом ковре, десятки разноцветных тюлей, свисающих с потолка. Карина ловко лавировала между материей, игриво ловя телом касания невесомой ткани. Полупрозрачная материя скользила по бархату ее кожи, играла приглушенным светом, искажала его новыми оттенками, которые придавали обстановке восточный колорит. Запах сандала дразняще витал в воздухе, заставляя насладиться этим пьянящим ароматом и повалить Каролину прямо здесь на эти подушки, пробежаться пальцами по гибкому позвоночнику, заставить прогнуться в спине, вдохнуть запах дивных рыжих волос.

Я дернула головой, выметая из мыслей, внезапное наваждение.

Что со мной? Я не была раньше замечена за подобными наклонностями.

– Лин, – окликнула я хозяйку дома. – Какого черта у тебя здесь творится?

На мгновение она замерла, явно не понимая о чем я. Я же видела, как мышцы на чужой спине, неуловимо напряглись, вызвав у меня противоестественное желание коснуться губами идеальной кожи девичьих плеч. Она повернула голову, вгляделась в мое напряженное лицо, и стукнула себя ладонью по лбу, игриво рассмеявшись:

– Ой, прости, – звонкий колокольчик ее голоса подействовал на меня одуряюще. – Совсем забыла. Стой тут!

Она поспешила к стойке с дымящейся аромалампой и поспешила накрыть ее непроницаемым колпаком. Наваждение мгновенно схлынуло, заставив меня осесть на подушки.

– С ума сошла, что ли? – испугалась я, когда поняла, как именно Каролина стимулирует своих клиенток. – Марджери тебя убьет за возбудительные средства!

– Старуха вкурсе, – отмахнулась девушка и накинула на себя халат, который до этого небрежно валялся на ковре. – Считай это спецификой клиентуры. Иначе многие дамочки будут просить подливать им чаю до рассвета, так и не решаясь снять с себя даже шляпку.

– Вот оно что, – протянула я. Понимая, что невольно надышалась каким-то мощным афродизиаком

Стульев в гостинной у девушки не нашлось, поэтому пришлось устраиваться прямо на ближайшей подушке. К ней Каролина, как гостеприимная хозяйка, перенесла низкий столик с горячим чаем, а сама устроилась напротив меня.

– Оперативно, – невольно похвалила я ее прыть. – Можно закурю?

Каролина кивнула и в тишине разбавленной лишь чирканьем зажигалки разлила напиток в две чашки. От своей я отказалась, не любила этот напиток, но с удовольствием затянувшись, выдохнула вишневый дым вверх. Его клубы смешались с тягучим паром от чая, поднимаясь к самому потолку и теряясь в переплетениях тюлей.

Мне требовалось собраться с мыслями прежде чем решить, что можно рассказать подруге и как попросить у нее в долг.

– Так что тебя привело? – не выдержала она и первая нарушила молчание.

Я смахнула пепел в заботливо поставленную пепельницу.

– Каролин, я попала в небольшую неприятность и мне нужны деньги.

– Так в чем проблема? – не поняла подруга, отпивая глоток. – С нашей профессией их не сложно заработать.

– Мне срочно нужны деньги, – усилила я напор. – И так вышло, что их у меня нет.

– Ты разве сегодня не работала? – изумилась красотка.

– Не покладая рук, работала, – в голосе невольно прорезалось раздражение на сегодняшнего клиента. – Но он оплатил все напрямую Марджери. Поэтому у меня нет ни медяка.

До Каролины начало доходить, что я хочу попросить у нее в долг.

– Хорошо, – непринужденно согласилась она. – Сколько золотых нужно. Сто? Двести?

– Двадцать… – тихо выговорила я.

Девушка всплеснула руками:

– И за подобной мелочью ты пришла?

– Тысяч, – добавила я, наблюдая, как вытягивается лицо куртизанки.

– Сколько-сколько? – она явно решила, что ослышалась. – Двадцать? Ты хоть соображаешь о каких деньгах идет речь?

О, да! Еще как соображала.

Это я, как самая успешная и высокооплачиваемая, за ночь выручала от пяти до десяти тысяч. Даже двойная оплата от лордов-голубков оказалась большим для меня кушем. Что уж говорить о деньгах Аластара? А у остальных девочек дела шли не столь радужно. Особенно в условиях огромной конкуренции, где редкой удачей считалось получить за ночь две тысячи.

– Постой, ты ведь сказала, что проблема у тебя небольшая, – не успокаивалась Каролина. Она вскочила со своей подушки и принялась наматывать круги по гостиной, тюли из-за этого развевались и путались между собой. – Небольшие неприятности не требуют подобных сумм.

– Я отдам, – тихо пообещала я. – Честно. Ты же знаешь.

– Могу я узнать, – склонив голову на бок, поинтересовалась жрица лезбийской любви. – Куда мне не стоит ввязываться, чтобы не попасть в такие вот мелкие неприятности? Может и мне подобные грозят?

Я отрицательно покачала головой.

– Тебе не грозит, – уверила я ее. – Так ты выручишь?

Вместо ответа тень сожаления отразилась на ее лице. Каролина подошла ближе и присела на соседнюю подушку.

– Не смогу. У меня просто нет такой суммы. Да и ни у кого из девочек не будет.

Ее слова заставили  разбиться на мелкие осколки надежды выпутаться из этой истории с доктором.

– Дьявол! – выругалась я. – А сколько есть?!

– Пять, – призналась девушка. – Но это все мои накопления.

Я суматошно прикидывался варианты. Ее деньги плюс мои, итого шесть тысяч. Мало, но вдруг удастся уговорить докторишку подождать пока я соберу всю сумму. Да и черт бы с ним, в этот момент, я была даже согласна частично реализовать его старые извращенные мечты. От исполненного минета я девственность не потеряю. Да, проблююсь потом дома. Порыдаю в одиночестве в подушку, вычищу с зубов и языка вкус мерзкого члена и гадкой спермы. Но если мне не удастся с ним договориться, подонок выдаст Марджери мою тайну, и тогда на кон встанет гораздо большее, чем десять минут унизительного причмокивания и травмированное грубостью Френсиса горло.

– Дай, что есть, пожалуйста, – я умоляюще посмотрела на девицу. – Я отдам.

Несколько мучительных мгновений она сомневалась, но когда Лина с тяжёлым вздохом поднялась и прошла вглубь дома, я испытала толику облегчения.

Вернулась она со шкатулкой, несла ее бережно и так же бережно поставила передо мной.

– Здесь оговоренная сумма, но мелкими монетами.

Я придвинула ларец к себе и поняла, что вся аккуратность обращения с предметом была обусловлена его неподъемным весом.

– Возможно, тебе стоит разменять где-то эти деньги на более крупный номинал, – добавила девушка, помогая мне взять ношу.

Я благодарно кивнула.

Конечно с таким сундуком соваться к гаду будет минимум неосмотрительно.

– Иди уже, – подтолкнула она меня к выходу. – Пока я не передумала.

Заставлять повторять ее дважды я не стала, буркнув торопливо: “Спасибо”, выскочила из домика на окраине Квартала.

Близость его расположения к городу сыграла мне на руку, я побежала в банк, где суетливые клерки посмотрели на меня, словно на сумасшедшую, когда я потребовала срочно обменять пять килограмм мелочи на крупные купюры.

Через два часа мытарств и ожидания, пока неторопливый банкир пересчитает все монетки, разложит их по номиналу и уберет в специальные мешочки, мне выдали тугую пачку крупных купюр, которые я успешно смогла спрятать под платьем. С такими пройти на осмотр будет просто.

Едва вышла из банка и взглянула на уличные часы поняла, что безнадежно опаздываю, до полудня и встречи с доктором Френсисом оставалось двадцать минут, поэтому сломя голову я кинулась бежать к дому Марджери.

Я бежала понимая, что уже не успеваю переодеться во что-то более приличное, переплести волосы в аккуратную прическу, да и вообще буду выглядеть растрепанной и запыхавшийся лахудрой.

Марджери будет очень недовольна.

Я долетела до порога ее дома, остановилась, кое-как пригладила руками волосы, но осознав, что этим сделала только хуже, вообще распустила их. Немного отдышалась, поправила сбившиеся юбки и поднялась по ступенькам. Я не успела коснуться стучалки-льва, как дверь распахнулась, и обеспокоенный дворецкий Ричард торопливо втащил меня в дом:

– Ты где была? – зашипел он. – Все уже в сборе.

Времени объяснять причины не было абсолютно, поэтому отмахнувшись, я тенью скользнула через холл в гостиную.

Там на нескольких диванах уже сидели жительницы нашего Квартала и внимательно слушали каргу Марджери. Хозяйка борделя стояла в центре комнаты и делала важное объявление. Рядом с ней находился незнакомый молодой человек. Я скользнула по нему невнимательным взглядом, отмечая для себя лишь его дорогой серый костюм. Сейчас меня больше настораживало отсутствие в комнате Фрэнсиса. Неужели тоже опаздывает?

– А вот и припозднившиеся, – не оставила незамеченным мой приход старуха. – Торани, с тобой я позже поговорю о дисциплине!

На меня неодобрительно покосились присутствующие, я же словила сочувствующий взгляд от Каролины и поспешила мышкой юркнуть к самому дальнему дивану.

Для полного счастья сейчас мне не хватало только выслушать недовольство владелицы барделя и получить штраф в наказание.

Подождав пока я усядусь, Марджери продолжила речь, которую вела до моего появления.

– Итак, дамы. У меня две новости, не скажу что обе плохие. Как раз наоборот, – пробрюжжала она. – Уважаемый доктор Френсис безвременно почил от старости.

В гостинной раздался притворный “ах” сожаления, я же едва смогла сдержать радостный визг.

– Старикашку несомненно жаль, – продолжила Марджери и, устав стоять на ногах, присела в свое глубокое кресло. – Но я признаться давно хотела отказаться от его услуг. В последние годы Френсис зарвался, выставляя мне счета с баснословными суммами за осмотры и лечение вас, мои бабочки.

И не только за лечение. Я тоже этому гаду за сохранность тайны заплатила не один десяток тысяч. Не два, и даже не пять...

– Поэтому еще десять лет назад, я предусмотрительно отправила в Академию Медицины несколько перспективных молодых людей, обучаться врачеванию, – она указала рукой в сторону незнакомца в костюме. – Знакомьтесь, доктор Деймон Стоун. Он будет постоянно жить и вести практику в нашем квартале. Теперь вы сможете обращаться к нему за лечением и консультациями. Также, раз у нас появился собственный доктор, участятся врачебные осмотры, проходить которые, будет вашей еженедельной обязанностью.

Я с усилием сглотнула набежавший в горле ком горечи, не в силах переварить услышанные известия. Радость от смерти Френсиса тут же испарилась в никуда. Появление раз в полгода мерзкого старикашки устраивало меня гораздо больше, чем еженедельные осмотры. Они стали не просто ужасной новостью, а отвратительной.

Да, я сумею отделаться и обдурить докторишку сегодня, но что делать потом?

Незаметно для себя самой меня начинало колотить мелкой дрожью от нервного напряжения. Я взглянула на этого Деймона новым взглядом, стараясь приметить как можно больше деталей. Изучить врага и противника заранее.

Он стоял за спинкой кресла Марджери. Молодой. Ростом гораздо выше среднего, статный. С идеальной фигурой, которая еще больше подчеркивалась дорогим костюмом. Блестящие пуговицы жилета отливали серебром, контрастируя с белоснежной рубахой. Остальные девочки поедали взглядом лицо красавца, останавливаясь на сильном волевом подбородке и притягательных губах, которые так и манили к ним прикоснуться. А густые вихры темно-русых волос рождали желание зарыться в них пальцами и вдохнуть аромат. В руках доктор сжимал тонкую трость цвета агата со стальным набалдашником.

Чересчур симпатичен для моего будущего врага. В этот момент я осознала, что за следующую неделю я просто обязана выжить этого мужчину из нашего Квартала. Любыми способами.

Но судя по взглядом моих коллег, многие из девушек мое желание не разделят. На осмотр к доктору станут занимать очередь заранее, болеть чаще, а рецепты для противозачаточной микстуры будут подозрительно быстро теряться.

– Вот и славненько, – отметила восторг своих работниц Марджери. – Я думаю вы быстро найдете общий язык. А сейчас я бы хотела, чтобы Деймон приступил к своему первому рабочему дню.

В гостинной раздался одобрительный ропот и хихиканье. Но Марджери быстро пресекла это веселье, со всей серьезностью заявив:

– Дамы, не делайте из меня дуру. Неужели вы думали, что в первый же день я брошу этого юношу вам на растерзание. На первом осмотре я буду лично присутствовать и смотреть как за вашим поведением, так и за его работой. Я хочу лично убедиться в квалификации доктора Стоуна.

Сегодня определенно не мой день. Одна новость хуже другой. Присутствующая в кабинете осмотров Марджери меня абсолютно не устраивала. Это не просто катастрофа, это крах!

Дрожь, бившая мое тело, стала сильнее. Захотелось пить. Я потянулась к графину с водой, стоявшему на ближайшем столике, и непослушными руками, стуча горлышком емкости о стекло стакана, налила спасительную жидкость. Но до рта донести так и не сумела, ослабшие пальцы выронили воду, расплескав ее по полу и платью.

– Ой, – испуганно пискнула я, когда присутствующие обернулись в мою сторону. – Простите, я сегодня удивительно неловкая.

Марджери смерила меня прищуренным и одновременно заинтересованным взглядом.

– Торани, – скрипуче произнесла она. – Давай-ка ты первая. Раз опоздала сегодня на наше мероприятие, тебе его и открывать.

Попытка возразить не удалась, голос отказывался меня слушаться, пропав и разрешив выдавить лишь невразумительное мычание.

– Чего ты там пищишь? – карга сделала вид, что страдает глухотой. – Давай, топай в смотровую.

Понимая, что перечить бесполезно, и, кое-как переставляя негнущиеся ноги, я двинулась из гостинной к лестнице на второй этаж, именно там располагался врачебный кабинет. За минуту до меня туда поднялся молодой Стоун, за мной же с кряхтением следовала Марджери:

– Ну же! Быстрей переставляй ноги, – подгоняла она. – Ты что не завтракала сегодня? Или не хочешь идти к врачу? Побыстрее, Торани, иначе я начну думать, что ты от меня пытаешься что-то скрыть!

После этой реплики я взлетела по лестнице и пулей вбежала в кабинет. Надежда, что удастся как-то выкрутиться не покидала меня, а природная изворотливость искала пути выхода из ситуации.

– Госпожа Марджери, – пробормотала я, первое что пришло на ум. – Я не могу при вас, я стесняюсь!

На каргу это не произвело ровным счетом никакого впечатления, она шаркая дошла до единственного нормального стула в кабинете и, усевшись на него, заявила:

– Да будет тебе известно, милочка. Я приняла с десяток родов в годы молодости, поэтому можешь поверить, женских прелестей и не прелестей я насмотрелась вдоволь. Так что я последняя, кого ты можешь смущаться, – она кивнула мне в угол у окна, где стояло женское кресло с распорками для ног. – Так что раздевайся и запрыгивай. Не теряй времени.

– Позвольте, – перебил ее доктор Стоун. Он уже успел накинуть на себя медицинский халат и надеть перчатки. – В этом кабинете я врач, и сам скажу когда и куда прыгать пациентке.

На мгновение я опешила от того повелительного тона, которым он все это произнес. Но еще больше шокировало то, как Марджери одобрительно усмехнулась и позволила ему командовать.

– Торани, так? – переспросил он, подходя ближе. – Идите за ширму и раздевайтесь. Осмотр мы начнем с общего осмотра и прослушивания дыхания.

От такого подхода я немного растерялась. Прежний доктор всегда лез заглянуть между ног, а уж про дыхание никогда и вопросов не было.

Однако даже несмотря на подобные различия в методиках работы, облегчения это мне не принесло. Сняв платье и спрятав в складках ненужные купюры, я осталась в одном белье. Взгляд мужчины заставил зябко поежиться.

– Дышите, не дышите, – приказывал он, прикладывая трубку к моей груди и сердцу.

Он посчитал пульс, заглянул в горло, посветил огоньком в глаза и только после этого произнес фразу, которой я так боялась. – А теперь на кресло.

Вот сейчас я окончательно осознала, что все потеряно. За непрекращающимся волнением и невозможностью совладать с собственными нервами, под взглядом Марджери, я никак не сумела бы очаровать доктора и внушить ему хоть что-нибудь способное меня выручить.

Интересно, этот Деймон сразу на весь кабинет объявит, что я девственница или сначало иронично посмеется над ситуацией?

Дрожа всем телом, я забралась на кресло, долго не решалась закинуть ноги на распорки, но суровый взгляд старухи заставил себя пересилить. Когда доктор подходил, я невольно зажмурилась, все мышцы непроизвольно напряглись, так что на лбу выступила холодная испарина.

Я прислушивалась к звукам, как молодой врач Деймон Стоун возиться с инструментами, которыми заглянет внутрь меня, как он подошел ближе, как его пальцы в перчатках коснулись нежной кожи складочек, развели их. И остановились.

Долгое и мучительное мгновение абсолютно ничего не происходило. Сквозь плотно сжатые веки, которые боялась разомкнуть, я видела лишь кромешную темноту. А жаркое местечко внизу чувствовало лишь мужские пальцы, замеревшие у самого сокровенного.

Прошло еще одно мгновение, показавшееся вечностью. Я с усилием приоткрыла глаза, чтобы понять почему ничего не происходит. Но столкнулась с озадаченным и одновременно странным взглядом.

Доктор смотрел на меня со странной смесью эмоций: от полного шока, до недоверия и изумления.

– Что-то не так? – нарушила молчание нетерпеливая Марджери. – Чего так долго возитесь?

Рука Деймона соскользнула с чувствительного участка, так и не начав положенный осмотр.

– Нет-нет, – ровным голосом произнес доктор. – Все в полном порядке. Девушка здорова.

Он выпрямился в полный рост и отошел на несколько шагов от меня. Я же не в силах пошевелиться и взять себя в руки продолжала лежать на кресле. Огромный ком надвигающихся слез застрял в горле, грозя заставить разрыдаться прямо здесь.

– Можете одеваться и уходить, – прозвучал отрезвляющий баритон Стоуна. – Но завтра загляните, я выпишу вам успокоительные капли. Вы слишком напряжены.

Кое-как совладав с собой, я сумела вылезти из кресла, зайти за ширму и дрожащими от напряжения руками облачиться в платье. Завязки долго не хотели поддаваться и складываться в узелки. А мертвенно бледные от напряжения пальцы постоянно теряли шнурочки, так и не сумев их аккуратно завязать. Выходя из-за ширмы, я едва не забыла пачку денег Каролины. Единственным моим желанием сейчас было одновременно глотнуть свежего воздуха и закурить.

– И все-таки вы зайдите ко мне завтра, – уже у самого входа догнал меня голос Стоуна. – Успокоительное вам не помешает.

Я смогла лишь сдержано кивнуть и пулей покинуть смотровой кабинет.

За дверью меня встретила стайка, выстроившихся в очередь коллег, которые немедля засыпали десятком вопросов:

– Ну как?

– Не правда ли он хорошенький?

– А пальцы нежные?

– Нежнее некуда, – рыкнула я и метеором промчалась вдоль всей очередь на выход из дома гадкой старухи.

Сбежала по лестнице, при этом едва не оступившись и не сломав себе голову, а наконец оказавшись на улице, с шумом вздохнула полной грудью.

Что это черт возьми было?

Почему он меня не сдал?

Он ведь все понял!

Десятки вопросов вращались в моей голове, оставаясь без ответов. Дымя вишневым дымом, я торопилась к дому, обдумывая по пути произошедшее. Докторишка определенно оказался ушлым. Я не верила в добрые порывы его души. Просто Стоун быстро сообразил, что я стану отличной дойной коровой, которую он будет шантажировать на протяжении следующих недель, а при Марджери решил предусмотрительно промолчать.

А капельки? Как же! Он не зря попросил меня зайти к нему завтра, ему явно не терпится озвучить сумму за это самое успокоительное средство. Интересно сколько нулей она будет содержать? Два, три, четыре?

Я с гулким треском хлопнула входной дверью собственного дома. Злость, бессилие и страх перед неизвестностью переполняли меня.

Уверена, мне придется из кожи вон вылезти, чтобы покрыть счет, который он выставит за свое молчание. Поэтому сегодня необходимо не просто охмурить Аластара, а превратить его в безвольную тряпку под моими каблуками. Я должна получить этот вексель, и пусть он станет моей страховкой на черный день. Неприкосновенным запасом средств на экстренный случай.

Сразу с порога я отправилась в ванную комнату, где поспешила смыть с себя ужасные ощущения сегодняшнего дня. В голове медленно рождался план будущего вечера с аристократичным снобом.

Итак, что мы имеем? Этот спорщик любит играть, я ему до глубины души противна, а значит даже если он станет изнывать от желания ко мне,  муки совести все равно не оставят его в покое.

Неожиданно для себя, я испытала желание не просто забрать у зарвавшегося типа деньги, но и унизить его. Так, чтобы все его выполненные желания до конца жизни преследовали и грызли его душу.

Определенно нужно сделать так, чтобы Аластар переступил через свои принципы и сам совершил первый шаг.

Я выбралась из ванной и, накинув халатик, спустилась в кладовую. Тут до сих пор лежал так и не сожженный ковер. Я взглянула на него и махнула рукой. Потом избавлюсь. Не сегодня. Мой взгляд блуждал по многочисленным полкам и ярусам, где во множестве складировался мой, так сказать, “профессиональный инвентарь”. Многочисленные смазки, дилдо и имитаторы различных цветов и размеров, плети, наручники, шелковые ленты, кляпы. Я вдруг задумалась, что из этого может мне понадобиться, понимая что – ничего. И тут мой взгляд упал на стопку книг, оставленных здесь живущей до меня предшественницей. Я потянулась к цветной обложке и вчитываясь в название : “Порочная страсть”, поняла. Вот оно, то, что нужно!

Легкомысленный любовный роман, изобилующий откровенными сценами. А главное, рисунок на обложке, где томная полуголая дева прижималась к брутальному самцу, не оставлял никаких сомнений, о чем же пойдет сюжет.

На вечер я подобрала самое простое и неброское платье из всех нарядов в моем распоряжении. Полностью закрытое, из плотной темно-синей материи. Такие наверняка составляют основу гардероба всех приличных леди, проводящих свободное время за молитвами. Единственным украшением наряда служило пышное белое жабо и строгие манжеты. Волосы я собрала в высокую прическу, которую заколола на затылке. Минимум макияжа, лишь легкие едва-заметные тени на уголках глаз. Из бижутерии позволила себе скромные серьги-гвоздики, с поддельным жемчужным камушком. Что поделать, настоящих драгоценностей у меня не было. Да и не особо они клиентов интересовали, мужчины ко мне не за разглядыванием ушек приходили.

Осмотрев полученный результат в зеркало, я коварно усмехнулась отражению.

Теперь мне оставалось только приготовить гостиную к прибытию особо аристократичного сноба. А для этого мне нужен был чай, которого в моем доме не водилось все три года.

Пришлось вытащить несколько купюр из пачки денег и сбегать к лоточникам. Так за тридцать серебряных были куплены вкуснейшие миндальные печенья и самый элитный сорт черного чая. А еще, давя жабу в душе, раскошелилась на чайный сервиз из костяного фарфора. Ничего не поделать, это сопутствующие расходы, которые я планировала сегодня окупить с лихвой.

За подготовкой гостинной и сервировкой стола время пролетело незаметно, я даже  удивилась, когда напольные часы пробили одиннадцать.

Вместе с этим раздался нетерпеливый звук входного колокольчика.

Открывать я не торопилась, еще раз взглянула на себя в зеркало, прихватила предварительно раскрытую где-то на середине книгу, и не спеша двинулась в холл.

Шла нарочито лениво, громко стуча каблучкам, гость ведь должен услышать мою поступь.

Открывая дверь, я состроила самое скучающее выражение лица и добавила к нему толику расстройства. Ведь Аластар оторвал меня от важного дела – я книгу читала.

Ночной гость, как и вчера, обнаружился закутанным в плащ, даже не смотря на то, что погода сегодня была весь день преотличнейшая.

– Вы? – очень натурально удивилась я. – Признаться, после утреннего бегства, даже не ожидала, что вы вернетесь.

Ох, как же я лукавила. Ожидала, еще как. Он же человек слова и чести, не мог поступить иначе.

– У меня спор, – коротко бросил мужчина и прошел в холл.

Как и вчера, он сам повесил плащ в гардеробную. Забавно, у меня уже коллекция его одежды в шкафу. Первый плащ он благополучно забыл, сбегая.

Я проследила за действиями брюнета в маске и не размениваясь на любезность вернулась в гостиную. Аластар ведь прекрасно помнит дорогу до нее, сам дойдет.

– Вы меня даже не проводите? – раздалось удивление мне вслед.

– А вам оно нужно? – откликнулась я. – Утром вы прекрасно дали понять, что я вообще не особо вам нужна. Так к чему эти лишние расшаркивания?

Я вернулась к своему креслу, прислушиваясь к его шагам за спиной. Сейчас нас разделяли метры и я просто физически ощущала напряжение господина сноба, витающее в воздухе. Я демонстративно положила якобы “недочитанную” книгу на столик, где уже стоял остывший чайник и одинокая чашка.

– Как видите, я вас действительно не ждала, – равнодушно указала на скучную и тщательно продуманную мной сервировку. – Но если хотите чая, я принесу.

Стальные глаза под маской сверкнули в непонимании происходящего. Кажется, что-то пошло не сценарию, на который изначально рассчитывал Аластар.

– А вы не очень гостеприимная хозяйка, как я замечу, – он все же сел на диван, точно на то место, где расположился вчера. – Но от чая не откажусь.

– Как хотите.

Я забрала чайник, круто развернулась на каблуках, и неохотно двинулась на кухню. Там так же неторопливо заварила душистый напиток, взяла еще одну чайную пару и вернулась в гостиную. Молча поставила перед гостем предмет, наполнила горячей жидкостью и вернулась к своему креслу.

– Если хотите, можете угощаться печеньем, – я кивнула в сторону вазочки, сама же потянулась и забрала со столешницы книгу, чтобы тут же погрузиться в чтение.

Кажется в этот момент у гостя разорвались все шаблоны в поведении продажных дам. Такими он нас точно не представлял.

Краем глаза я наблюдала, как он молча и уже без опаски берет чашку с блюдцем и делает неторопливый глоток. Прогресс на лицо, он уже не боиться, что я могу его отравить и воспользоваться его беспомощностью.

Допив до половины, мужчина отставил чай в сторону, и демонстративно полез во внутренний карман пиджака. От меня не укрылось, как все это время он неотрывно следит за моей реакцией. Неужели ждет, что я кинусь раздеваться и охмурять его здесь и сейчас едва увижу деньги? Ну-ну, пусть ждет дальше.

Я перевернула страницу книги и продолжила читать, даже не обратив внимания, как вексель на мое имя лег на стол.

Долгие минуты шли в полном молчании, я продолжала бегать взглядом по строчкам, временами хихикая над особыми ляпами в сюжете и смешными моментами. Закурила без разрешения гостя, скинула туфли на пол, забралась на кресло с ногами и устроилась поудобнее.

Перелистнула дальше. Страниц тридцать он держался, пока даже его воля не дала сбой:

– Так и будем играть в молчанку? – хрипло спросил он. Голос выдавал явное напряжение.

Я немного отвлеклась от увлекательной истории в романе и удивленно воззрилась на аристократа:

– Какую еще молчанку? Если вы еще не заметили, я не собираюсь с вами не во что играть. А вот вы поступаете крайне невежливо, отвлекая меня от чтения.

– А как же ваша работа? Вы должны меня соблазнять.

– Должна? – я немного повысила тон. – Вы что-то путаете, господин Аластар. По договору, который вы заключили с Марджери, я ничего никому не должна. Более того, вы все оплатили, так что можете наслаждаться тишиной и выигранным у друзей спором. Я же смею вам мешать, – закончив столь пламенную речь, я вновь уткнулась в книгу. Тем более, что история описанная там, действительно оказалась очень интересной – о любви рабыни и господина перед лицом запретной страсти.

– А как же триста тысяч? – он по прежнему не осознавал в какие условия я его поставила.

Я мельком взглянула на вексель и пожала плечами.

– Всех денег не заработаешь.  Вы же меня вчера назвали стервятницей, оттолкнули, всячески показали, что все мои усилия бесплодны. Поэтому я не вижу смысла даже пытаться, – и перевернула очередную страницу.

Еще полчаса прошли в молчании. Аластар, сопя, продолжал пожирать меня глазами. Наивный. Знал бы он, что это не его истинные мысли сейчас управляют его желаниями, а я искусно дергаю ниточки, пробуждая страсти. Запретный плод дразнил аристократа, а раздирающее душу возбуждение, словно дьявол, нашептывало наплевать на все принципы и коснуться моей фарфоровой кожи, заправить выбившуюся прядь за ухо, коснуться губами шеи, разорвать это дурацкое платье…

– Вчера вы были одеты иначе, – опять заговорил он.

Я громко захлопнула книгу и перевела на него раздраженный взгляд.

– А как по вашему должна выглядеть женщина находящаяся вечером одна дома?

– Ну…– замялся он, подбирая слова. – Вы же продажная…

– И что теперь? Следуя подобной логике, я должна щеголять голышом, вилять задом и растирать масло на груди, даже находясь наедине с собой? Открою вам секрет, господин Аластар, даже куртизанкам не чужды обыденные вещи, – от наигранной вспышки мои щеки раскраснелись. Пришлось успокаиваться и искать потерянное место в книге, на котором я остановилась. – Пейте лучше чай, господин Аластар!

Руки в перчатках послушно схватили остывший напиток, и тут же демонстративно вылили остатки чая на пол.

– Не смейте мне приказывать, – сквозь зубы прорычал мужчина, зрачки которого под маской опасно сузились, а дыхание участилось.

– Кажется, вы сейчас рискуете стать первым клиентом в истории этого заведения, которого куртизанка выставила за дверь! – я медленно встала с кресла, и не утруждая себя одеть туфли, босиком двинулась к коридору. – Эту лужу необходимо убрать. Насколько помню в гардеробе как раз завалялась ненужная и забытая кем-то тряпка, – я специально сказала это сквозь зубы, вкладывая всю ненависть накопленную за сегодняшний день, глядя прямо в глаза Аластару.

Зашла в холл, распахнула рывком дверь шкафа, сдернула с вешалки забытый им вчера плащ и вернулась в гостиную. Так же демонстративно как он выливал чай, втоптала одежду в жидкость.

Ну же, сорвись, сволочь! Я же вижу насколько ты близок к краю.

Он наблюдал за моими действиями и свирепел, руки невольно сжимались в кулаки, а губы в тонкую полоску.

– Ты…, - прохрипел он, медленно вставая с дивана и нависая надо мной с высоты собственного роста. – Ты…

Только сейчас без каблуков я поняла насколько он выше меня.

– Ну же, – я смотрела на него снизу вверх, понимая что разделяют наши лица буквально десять сантиметров. – Ударьте женщину! Я ведь продажная шлюха, такие как вы привыкли делать со мной, что заблагорассудится!

Сейчас бы мне хватило лишь привстать на цыпочках и поцеловать его губы, но я жаждала унижения Аластара, чтобы он сам перешагнул через все, что составляет его хваленую мужскую честь.

Ресницы под маской дрогнули, а глаза судорожно блуждали взглядом по моему лицу. Аластар громко втягивал воздух через ноздри, а я сквозь одежду ощущала жар, исходящий от его тела, и вожделение, которое съедало мужчину изнутри весь вечер.

– Ах да, – продолжала провоцировать я. – У вас же принципы…

– К чертям принципы, – выдохнул он, срывая мешающую маску и отбрасывая ее на диван. – Я больше не могу о вас думать…

Его руки легли мне на талию, с силой прижимая к себе, а губы жадно впились в мои, сминая в пьянящим поцелуе.

Вырвавшийся стон стал одновременно неотвратимым доказательством моей победе и его поражению. Потерявший голову мужчина, покрывал легкими поцелуями мои щеки и шею, сдвинув ненавистное жабо и нашептывая глупости:

– Я целый день не мог думать ни о чем кроме тебя. Все мысли лишь о губах, до которых не смог пересилить себя дотронуться. Это какое-то наваждение. А твой запах... – он вытащил заколку скрепляющую волосы, притянул несколько прядей и с шумом вдохнул их аромат. – Твой запах неумолимо преследовал меня с самого утра, словно ты рядом… Я искал взглядом и не находил, оборачивался, окликал прохожих женщин, вглядывался в незнакомые лица. Но никто из них не был тобой.

С полуусмешкой на губах я слушала всю эту прелесть способную растопить любое женское сердце, даже прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Как удивительно и прекрасно, что моя магия смогла растопить и извести самого отъявленного сноба. Я позволила Аластару расстегнуть несколько крючков платья на спине, пусть еще немного развлечется, да и я не так часто слышала в свой адрес подобные комплименты.

Его рука скользнула под распахнутую материю наряда, и, сминая ткань, стянула с плеча. Очередной поцелуй коснулся моих губ и дал сигнал красивейшей фантазии развернуться в сознании Аластара.

– Ты слишком нежна для этого места, – шептал он, скользя кончиками пальцев по позвоночнику моей иллюзорной копии и заставляя выгнуться ее тело дугой.

Та, не настоящая я, таяла под его прикосновениями, позволяя увлечь себя на диван и избавиться от чересчур скромного наряда. Мужчина жадно ловил каждый ее стон, не мешая девичьим пальцам срывать пуговицы со своего жилета и расстегивать рубашку.

В реальности, едва одежда оказался на полу, пуговицы с нее оторвала я для достоверности происходящего.

– Я заберу тебя из этого места, – шептал Аластар, пока я пристраивала его на диване, чтобы не сшиб чего, находясь под воздействием.

Конечно! Заберет! Я горько усмехнулась. Эту реплику я слышала уже раз сто от различных клиентов и что-то ни один не вспомнил о ней утром.

– Ты достойна большего....

Ага, и это я тоже слышала.

Мне даже стало грустно, что и Аластар сломался под напором моей магии. Было в этом нечто грустное, словно окончательно погибшая надежда на чудо, решила воскреснуть, но все равно издохла в мучениях.

Даже самый стойкий сноб оказался похотливым слабаком.

Находящийся во власти иллюзии мужчина, продолжал покрывать поцелуями мое тело, заставлял просить о большем и выгибаться ему навстречу. Аластару было не столь важно то удовольствие, которое он может получить от обладания вожделенной женщиной, сколько доставить приятное ей. Он скользнул рукой по внутренней стороне моих бедер, легко отведя их в сторону. Я, из его мечты, жаждала ласки его пальцев и не только пальцев.

– Скажи, что действительно хочешь меня, – прошептал он. – Что все это не за деньги?

– Да-да, – вслух отозвалась настоящая я, в этот момент как раз забирая вексель со стола. – Мне безразличны твои финансы, все только ради вечной любви.

Мне вдруг очень захотелось станцевать вальс, кружась в одиночку по гостиной и празднуя победу, но едва начавшееся веселье было грубо прервано звоном часов.

Едва взглянув на циферблат, я обомлела осознавая, что почти упустила момент прошествия суток с начала действия магии. За окном уже во всю брезжил рассвет, угрожая через несколько минут прервать мой иллюзорный спектакль на полуноте.

– Черт! – выругалась я, и сделала первое пришедшее на ум – погрузила клиента в мимолетный сон, торопливо наполняя его память беспорядочными воспоминаниями.

Пускай у него с моей иллюзией все будет: и чувственная ночь любви, и совместное засыпание в обнимку. Увы, физически Аластар так и остался неудовлетворенным, хотя ради этого я бы даже пожертвовала обивкой дивана, но значит судьба у него такая.

Пользуясь его сном я стащила с него обувь и брюки. На мгновение замерла над трусами, так и не решившись снять.

Черт бы с ними! Пускай, Аластар этого и не узнает никогда, но ни одна продажная женщина так и не осквернила его мужское естество.

Я отошла от дивана полюбовавшись своей работой и принялась ждать мгновения, когда магия исчезнет.

Оно не заставило себя ждать, через пол-минуты ресницы Аластара дрогнули. Мужчина рывком вскочил с дивана:

– Ваша маска, – ошарашила его приветствием и протянула ставший ненужным аксессуар. – Доброе утро, господин сноб! Кажется, вы проиграли спор.

Породистое аристократической лицо вытянулось, отразив смесь растерянности и удивления, а я впервые с момента нашего знакомства спокойно и, не отвлекаясь на магию, смогла разглядеть Аластара.

Его измученные недосыпом глаза стального цвета в обрамлении густых длинных ресниц блуждали взором по гостинной, изучая обстановку. А смуглое лицо с правильными чертами и острыми, словно грани бриллианта, скулами, сковало недоверием. Я бы назвала Аластара даже красивым, если бы не поступающая гримаса отвращения к происходящему.

Сноб. Как есть, сноб и ханжа.

А ведь на вид ему уже лет тридцать. Довольно зрелый возраст, что даже удивительно, ведь во многом непонятные для меня принципы мужчины, теперь не казались юношеским максимализмом.

Первая растерянность окончательно покинула клиента, сменившись гневом и озлобленностью. Причем озлобленностью на самого себя.

Осознание произошедшего между нами навалилось на него, заставляя рухнуть обратно на диван и схватиться за голову:

– Не расстраивайтесь, – приободрила я, кладя рядом с ним поднятые с пола брюки, жилет, рубашку и пиджак. – Вы сделали лишь то, чего захотели сами.

– Ты подлила мне что-то в чай? – бесцветным голосом поинтересовался Аластар, не отнимая ладоней от висков.

В голосе все еще теплилась надежда, которую я немедля разрушила.

– Нет, но если не верите, можете сдать ваш плащик на экспертизу. Я думаю он достаточно пропитался вылитым на пол напитком, чтобы маг-следователь сумел сделать выводы.

Этой фразой я заработала взгляд сверкающих гневом стальных глаз. Притягательное зрелище, видеть человека уязвленного собственным самолюбием.

– Значит, все ради денег? – он обнаружил опустевший стол, откуда я забрала ценную бумагу.

В ответ лишь изобразила игривый реверанс:

– Отдельное спасибо за столь щедрую мотивацию. Я, как честная куртизанка, выполнила свою часть сделки. Вы до меня дотронулись и не только дотронулись, руки у вас от этого не отсохли, а член не отвалился. Так что, как видите, я не прокаженная, как вы посчитали вначале.

– Ты хоть понимаешь, что натворила? – вся брезгливость ко мне и обстановке вокруг полностью вернулась к Аластару. Он разглядывал собственные руки, трусы, тело, и я видела его желание отмыться от моих прикосновений с мылом. – Ты понимаешь?!

Я зло усмехнулась. Мерзко ему значит. А как нашептывать глупости на ушко, тут ему было не мерзко.

– Разумеется понимаю. Заработала триста тысяч, – в моем голосе звучал вызов. – Я вообще на этом диванчике много денег заработала. Поэтому даже хорошо, что после всего между нами случившегося, вы на себя трусики натянули, а то испачкаться поди боитесь.

– Дура. Сука конченая! – прорычал брюнет, растеряв всю напыщенность и манеры аристократа. Кажется произошедшее наконец окончательно накрыло его. Он остервенело пытался надеть измятую одежду и явно спешил покинуть мой не гостеприимный дом. – На кону спора стояла моя честь! А теперь мне придется признаться, что я нарушил свое слово, ради ночи с продажной девкой…

Я вскинула бровь в удивлении. Неужели он надеялся этим произвести на меня хоть какое-то впечатление, разжалобить или воззвать к моей совести? Можно подумать это я к нему пришла с деньгами и упрашивала с ним переспать ради проверки его моральных устоев.

Зря он попытался еще и меня виноватой сделать, этим только окончательно вселил желание унизить его до конца.

– Вам еще придется заплатить друзьям по счету, – напомнила я. – Насколько помню, на кону стояли огромные деньги.

– Три миллиона!

Я невольно присвистнула, но тут же яркая улыбка озарила мое лицо.

Даже привычная осторожность и правило, не лезть на рожон, не помешали громко расхохотаться:

– Выходит вы такая же продажная сучка, как и я, господин Аластар. Только вы свою честь и достоинство оценили несколько дороже. Что ж, признаюсь, мне абсолютно не жаль, что ваш кошелек обеднеет на данную сумму. Как раз наоборот, желаю вам немного думать прежде чем ввязываетесь в подобные авантюры. А еще испытать все прелести жизни отвратительного для самого себя человека. Вы ведь уже ненавидите себя, не так ли?

В ответ он просверлил меня испепеляющим взглядом, одновременно заканчивая застегивать пуговицы пиджака. Жилет так и оставался распахнутым, а я в очередной раз насладилась собственной вредностью, что сумела оторвать от него все застежки.

– Стерва! – Аластар подхватил с пола плащ и кинулся на выход из гостинной.

– А как же маска? Вас же могут узнать, а это станет ужасным клеймом на репутации такого достойного человека, как вы!– издевательски крикнула я вслед, но вместо ответа услышала лишь как из гардероба забрали второй плащ, а затем грохнули входной дверью.

Тенденция, что уже вторую ночь подряд из моего дома клиент сбегает, сверкая начищенными ботинками, мне не нравилась. Сегодня необходимо срочно ее исправлять, надеюсь, в городе подобных Аластару клиентов более не найдется.

Я убрала со стола чайный сервиз, а так и недочитанную книгу отнесла в спальню. Продолжать ее изучение я планировала днем, после того как немного высплюсь и схожу в банк обналичить вексель.

Несколько минут под душем дали мне возможность немного расслабиться после затянувшихся на два дня боевых действий с Аластаром. А едва голова коснулась подушки, сон немедля одолел уставшее сознание.


***


Проснулась от назойливого трезвона в дверь. Кто-то уже как десять минут стоял на пороге и упорно мучил входной колокольчик.

– Кого там черти принесли? – я, позевывая, встала с постели, накинула халат и побрела открывать. – Надеюсь это не сноб решил за маской вернуться…

Пока спускалась по лестнице, пыталась окончательно проснуться, но организм еще не успел восстановиться и требовал продолжать отсыпной.

– Кто там? – подходя к двери, поинтересовалась я и уже приготовилась провернуть ключ в скважине.

– Доктор Стоун, мисс Фелз. Откройте, пожалуйста.

Холодный озноб мгновенно прошил мое тело, а рука невольно отдернулась от связки ключей, передумав открывать.

– Никого нет дома, – ляпнула я и тут же зажала себе рот рукой.

Вот дура! Невыспавшаяся дура!

– Очень смешно, мисс Фелз, – отозвались за дверью. – Но я принес успокоительные капли, поэтому вам в любом случае придется открыть.

 Черт возьми! Дурацкий докторишка!

Я попыталась взять себя в руки и восстановить сбившееся от волнения дыхание. Удалось.

Я распахнула дверь и вымучила приветливую улыбку:

– Доброго утра, доктор Стоун!

– Вечера, – поправила он. - Доброго вечера, мисс Фелз! Уже четыре часа пополудни, – в его руках кроме вчерашней трости действительно обнаружилась литровая бутыль с биркой на боку. – Вы так и не пришли за лекарством, поэтому я решил взять на себя смелость и занести его самому.[b]

Я глядела на те самые “успокоительные капельки”, судя по объемам которых, угомонить ими можно даже слона, не то, что хрупкую меня.

– Проходите, – вежливо пригласила я и посторонилась, пропуская незваного гостя в дом. – Чаю?

– Благодарю, но нет. – доктор прошел в гостиную и уверенно уселся на диван.

Вот уж кто не стеснялся испачкаться о мои интерьеры. Стоун чувствовал себя вполне естественно в гостях, и не знай он мой маленький секретик, я бы даже не насторожилась его приходу, а действительно восприняла как добрый жест воли и желание отдать пациентке лекарство.

Я поплотнее закуталась в халат и села напротив, в свое кресло. Как же так я проспала практически весь день и не успела не только в банк, но и деньги Каролине отдать. А ведь хотела забежать к коллеге. Да и подготовиться к следующему клиенту еще нужно.

– За лекарство спасибо, – я бросила взгляд на пузырек. – Но не стоило утруждаться, я бы в любом случае зашла к вам завтра.

Доктор Стоун очаровательно улыбнулся и откинулся на спинку мебели. Он не выглядел мне угрозой, но только я все равно искала подвох в его поведении.

– Почему вы так на меня смотрите? – не выдержала я, а рука сама потянулась за сигаретой и зажигалкой. Заправлять курево в мундштук не стала, хотелось поскорее втянуть тяжелый дым и почувствовать то лживое облегчение, которое он нес.

– Вы очень много курите, – наконец произнес мужчина. В голосе слышались явные нотки неодобрения. – Вы ведь молодая девушка, зачем гробить здоровье? Вам еще рожать как-никак.

– Мое здоровье убивает эта работа. Курение же помогает немного скрасить столь медленное самоубийство, – парировала я. – Что же касается детей, я не собираюсь рожать.

– Почему? – на лице Стоуна мелькнул интерес.

– Не делайте вид, что не знаете маленького закона куртизанской жизни. Дети рожденные в публичном доме собственность публичного дома.

Деймон невозмутимо кивнул, разумеется он знал об этом.

– Так не задавайте же тогда глупых вопросов, – добавила я. – Мои дети или родятся не здесь, либо не родятся вовсе.

Ответила чистую правду. Да в этом и не было особого секрета, логику подобную моей поддерживали многие девочки. По той же причине Каролина стала специализироваться на отношениях с женщинами. А после редких мужчин, которые к ней иногда заглядывали, литрами пила противозачаточные и абортные снадобья.

Но были и те, кто со мной не соглашался, особенно в нашем элитном барделе. Временами у той или иной девочки появлялся более-менее постоянный клиент, и тогда барышня, рискуя, делала ход конем. “Случайно” беременела и шантажировала клиента незапланированным наследником. А какому аристократу понравится скандал на весь Панем, где куртизанка во всеуслышание объявит результат анализов экспертного мага. 

И временами такие игры срабатывали. Раз в два-три года к Марджери приезжали богатеи, внося огромные деньги выкупа за горе-мамашу и ее отпрыска.Тотчас бывшая куртизанка и ее ребенок получали свободу.

Но гораздо чаще эти истории заканчивались более печально: магический анализ не доказывал выгодного отцовства, и барышня с ребенком отправлялась в заведение классом ниже нашего, где продолжала дорабатывать свой век. Либо сдавала чадо в приют и оставалась здесь в Квартале Продажных Дев. Трех таких кукушек я знала, и фактически не общалась с ними никогда. Противно было.

– И все же не курите, – попросил Стоун, с любопытством заглядывая в мои глаза. – Тем более, как я понял у вас от детей, есть какие-то свои методы предохранения. Гораздо кардинальнее, чем абортное зелье.

Какой тонкий намек, я даже изумилась его столь витиеватой формулировке. Ради интереса все же переспросив:

– А вы, собственно, о чем?

– О вашей девственности. Я ведь не слепой и не дурак, знаю что видел.

Я попыталась сохранить невозмутимое лицо:

– Шлюха-девственница? – изумилась я. – Вы только Марджери не говорите, не то она подвергнет сомнению вашу квалификацию.

– А еще я лучший выпускник курса, – так же, как и я, невозмутимо парировал Стоун.

Что ж отпираться более не было смысла, но вот попробовать соврать, шанс оставался:

– Просто мои клиенты предпочитают менее стандартные способы близости.

– Да неужели? И никто ни разу за три года не захотел классики?

– Именно так. Просто я божественно отдаюсь сзади, а между собой мужчины называют меня королевой минета.

Молодой доктор призадумался. Примерно минуту он размышлял о чем-то неизвестном, пока не произнес:

– Любопытная версия. И все же в первый момент я засомневался в том, что увидел, и решил после всех осмотров заглянуть в медицинские карты, оставленные моим предшественником. Каково же было мое удивление, когда я заметил там многочисленные нестыковки. И не только у вас, Торани.

Я напряглась. Новость о том, что доктор Френсис наверняка подделывал не только мою карту, меня не удивила, а вот то к чему начинал клонить молодой Стоун пугало до чертиков.

– У вас, пациентка Фелз, удивительный случай. В частности, первый в истории медицины. Восстановление утраченной девственности. Ведь судя по записям покойного Френсиса, с нею вы уже давно расстались. Поэтому у меня следующий вопрос: зачем Френсис подделывал вашу карту, если все  именно так, как вы говорите? Ведь в таком случае, вашу девственность афишировать надо, как самый редкий аттракцион для почтенных господ. Богатые встанут в очередь, чтобы отдать вам свои деньги.

– Они и так в очереди, – невесело буркнула я, понимая что докторишка зажал меня в угол. Конечно еще оставались варианты ведущие меня в еще большую пучину лжи, но решила что хватит. Стоун слишком хитер и проницателен, чтобы позволить себя обмануть. – Доктор, давайте на чистоту. Назовите цену своего молчания и закроем на этом тему.

– Цену? – его брови поползли вверх от удивления. Кажется, предложения денег он искренне не ожидал.

– Пять тысяч и вы забываете о моей девственности, не задаете лишних вопросов, и, уж тем более, не даете для них повода старухе Марджери.

Теперь Стоун выглядел не только удивленным, но еще и оскорбленным.

– Я не собираюсь брать с вас денег. Если вы так хотите, чтобы я молчал, я промолчу. Об этом стоило лишь попросить.

Вот теперь настала моя очередь удивляться. К благородству в своей жизни я не привыкла настолько, что даже в этом жесте невиданной щедрости искала подвох.

– Тогда что? Ночь любви? Вы, видимо, за этим сюда пришли – я поднялась с кресла и сделал шаг к доктору, по пути развязывая халат.

Материя мягко соскользнула с тела, упав на пол и оставив меня полностью обнаженной.

– Что вы хотите за молчание? – томно прошептала я, ища ответ в его темных, как омут, глазах.

Я разваратно оседлала колени мужчины, широко разведя бедра. Стоун же молча и с укоризной смотрел на меня, не отвечая ни на вопрос, ни на провокационный действия.

Пришлось прильнуть к нему сильней, крепко прижимаясь животом и грудью, обвить руками шею и потянуться к губам.

– Нет! – сильные руки, легли на мою талию и словно игрушку сняли с себя, пересадив на диван.

Доктор Стоун встал, отряхнулся и неодобрительно покачал головой:

– Торани, вы конечно очень красивая девушка, но подобное даже при вашей профессии нахожу слишком откровенным и безвкусным совращением.  Так что, пожалуй, воздержусь.

Я едва рот не открыла от удивления. Этот мужчина уже второй раз за вечер умудряется меня шокировать. Как так? Я потянулась к ниточкам суккубьей магии, которой вдруг решительно захотела приструнить самоуверенного наглеца, но ничего не почувствовала. Они словно оборванные висели в воздухе, прямо передо мной, бессильно качались в воздухе и никак не могли зацепиться за Деймона.

Я вдруг с ужасом осознала, отчего так произошло. Происходящему могло быть только одно объяснение, и оно меня не устраивало.

Стоун был явно кем-то из старых клиентов, но вот только моя память, на которую я никогда раньше не жаловалась, дала сбой, силясь его узнать.

Логика же подсказывала, что и сам доктор не ведет себя, как кто-то из моих бывших любовников. Иначе бы немедля воспользовался ситуацией.

Он поднял с пола халат и, обезоруживающе улыбаясь, протянул мне.

– Давайте договоримся с вами, Торани, – тихо произнес он. – Вы больше не прыгаете на меня голой попой, а я буду молчать о вашем секрете. Для меня это ничего не стоит, вам же это сэкономит нервы. Я же вижу, как вы переживаете из-за этого.

Кивать в подтверждении я не стала, мне удалось лишь гулко сглотнуть. От переживаний во рту стало подозрительно сухо.

– Вот и славно, – он накинул халат на меня. – Я вижу мы наконец поняли друг друга.

Нет. К сожалению, не поняли. Вот совсем. Я так точно ничего не понимала.

– Кстати, совсем забыл, – уже уходя из гостиной, вдруг обернулся он. – Не вздумайте принимать успокоительное в чистом виде, только разбавляя в соотношении три капли на стакан воды. В противном случае, они подействуют чересчур сильно.

Я лишь кивнула в ответ. Мысли все никак не хотели приходить в норму, а тем более запоминать как именно пить капли, но я сумела пересилить себя и, встав с дивана, пошла провожать гостя.

На прощание Стоун все так же расслабленно и, поигрывая тростью, заявил:

– Если вдруг понадобиться помощь, я всегда рад помочь. И для этого не стоит предлагать мне оплату… ммм… натуральным, так сказать, обменом. Будет достаточно обыкновенного “спасибо”.

– Спасибо, доктор Стоун, – послушно кивнула я.

– Пожалуйста. И еще, Торани, у меня будет к вам маленькая просьба. Не могли бы вы обращаться ко мне просто, по имени. Учитывая незначительную разницу в возрасте, я нахожу это более уместным.

И я вновь кивнула.

Проще согласиться, чем начинать бесконечные уточнения о возрасте доктора. То что, он был молод я и так прекрасно видела, на год, быть может на два старше меня. Вот только все равно не могла вспомнить, где же могла встретиться с ним раньше.

А спросить напрямую об этом я попросту боялась, у Стоуна мог начать задавать дополнительные вопросы, которых мне не хотелось.

На прощание Деймон галантно поцеловал мою немного дрожащую руку, после чего покинул дом. Я же еще долгое время сидела на коврике в прихожей, прислонив голову к стене и обдумывая случившееся.

Мысль о том, что впервые в жизни мне повстречался мужчина, который поступил со мной не по-свинки, на мгновение согрела давно окаменевшую душу, но здравый смысл, никогда не покидавший меня, упрямо твердил поискать подвох.

Я существовала в мире денег, жестокости и цинизма, и здесь не было места панибратскому отношению и искренним улыбкам, за редким исключением, таких как Каролина.

Доктора Стоуна в мой коротенький список не-врагов я добавлять не спешила. Пускай, первое впечатление о нем и складывалось положительным.

Запоздало пришла мысль, чтобы я делала, если Деймон не отказался бы от моих “услуг”? Иллюзии суккуба не сработали бы, а, значит, я рисковала всем.

Видимо, доказывала бы, что прозвище королевы оральных ласк заслужила не зря.

Я поднялась с коврика, вернулась в гостиную, где накапала себе успокоительного, немного превысив дозировку.

Перед рабочей ночью мне требовалась чистое сознание, крепкие нервы и поужинать.

Пока ела наспех разогретый картофель, пролистывала блокнот с расписанными на месяц вперед клиентами. Из-за Аластара и его двух ночей все сбилось, и теперь многие заказы были под угрозой срыва.

Это одиноким мужчинам не сложно выкроить ночь для посещения жрицы любви, а многим почтенным женатикам приходилось выстраивать полноценные многоходовые схемы, чтобы проницательная супруга ничего не заподозрила.

К счастью мой сегодняшний клиент на одну ночь оказался не из этих.

“Граф Тори”, – вчиталась я в строки, написанные собственной рукой. – “Восемнадцать лет. Ночь оплачена отцом дабы помочь отпрыску познать женщину и не посрамить честь семьи в первую брачную ночь.”

Имя невесты в моих записях не значилось, зато обнаружилась дата этой самой брачной ночи – через неделю. А еще короткая приписка: “любит белье”.

Я осуждающе поцокала языком. Не одобряла я подобные воспитательные методы родителей. Но заказ есть заказ, а значит предстоит работа.

Решив, что к Каролине загляну завтра, отправилась подбирать наряд на вечер.

Раз клиент любит белье, то ничего плохого в этом я не узрела, вполне себе невинный, классический запрос.

Я подобрала черное кружевное белье с красными вставками, шелковые чулочки на подвязках, а сверху накинула на алый полупрозрачный пеньюар. Отражение в зеркале меня устроило, разве только, что цвет пеньюара решила сменить на черный. В волосы вплела красную ленту, которая выгодно контрастировала, добавляя образу соблазна.

Надеюсь, первое впечатление у графа Тори обо мне сложится положительным.

Я еще немного покрутилась у зеркала, спустилась в гостиную и принялась ждать.

Надеюсь, хоть сегодняшний клиент меня не расстроит.


***


Я закрыла двери за графом Тори, и едва со всей силы не стукнула от злости кулаком в стену.

Да что ж это за мужики пошли?!

Меня просто трясло от негодования, ибо все мои приготовления к приему клиента в итоге были сведены на нет.

Ну кто бы мог подумать, что безусому юнцу нравиться белье не снимать с красивой женщины, а натягивать на свое тщедушное тельце.

Вот уж сюрприз ожидает его женушку, когда любимый муженек начнет воровать у нее из ящиков трусики.

Я все же стукнула кулаком о стену, и тут же запрыгала по коридору, боюкая ее от полученной боли.

Разумеется, молодой граф ушел от меня счастливым и удовлетворенным. Только, вот когда дело дошло до исполнения его тайных желаний и я рассчитывала, что обойдется мечтаниями о классике в миссионерской позе, но Тори удивил.

В своих фантазиях он без стеснения стащил с меня все кружевное и шелковое бельишко, бессовестно напялил на себя и принялся предаваться активному рукоблудству.

Теперь к ковру, который необходимо сжечь, добавился еще и комплект чулок с пеньюаром.

Юному же извращенцу под утро пришлось объяснять, зачем именно меня нанял его отец, и словно на уроке анатомии показывать на живом примере, где и что графу нужно трогать у жены в первую брачную ночь.

– Грудь и сосок, – я без стеснения приложила руку краснеющего графа к розовому ореолу. – С ними желательно нежно, если схватите сильно вашей супруге не понравится.

– А может этого не делать? – с надеждой в голосе спросил он.

– Нельзя, – почти рявкнула, понимая что с данным индивидом можно только так. – И это ещё не самое страшное.

– Знаю, – грустно отозвался паренек. – Я боюсь промахнуться…Туда.

Пришлось закатить глаза.

– Поверьте между ног у женщин есть только два отверстия, куда можно попасть. И если вы начинаете ломиться не туда, то супруга вас немедленно уведомит.

– А если я сделаю ей больно?

– Потерпит, вы главное не торопитесь, – попыталась успокоить его я. – И не пугайтесь, когда появится кровь. Это нормально.

Вот и вышло, что уходил от меня граф бормоча шпаргалку, чтобы не забыть: “Потрогать грудь, не промахнуться мимо, не бояться крови”, и для успокоения сжимал в кармане пиджака украденный у меня лиф.

Я вдруг очень захотела, чтобы через неделю Тори все же не упал в грязь лицом перед супругой. Дай ей Бог сообразительности, надеть на брачную ночь не панталоны размером с парус, а нормальное белье.

В любом случае, когда ночной гость меня покинул, я почувствовала в душе бесконечный раздрай и уныние. А еще усталость от той грязи, которая вокруг меня скопилась в последнее время. Я себя чувствовала тем самым снобом Аластаром, которому противны я, мой образ жизни и мои клиенты.

Пусть и запоздало, но совесть во мне все же проснулась и начала мучительную грызню.

Целый час я провела в одиночестве и сигаретном дыму, рефлексируя о собственной жизни и понимая, как в ней разочаровалась.

Подобные состояния иногда находили на меня, но каждый раз я убеждала себя, что могло быть и хуже. Ведь ежедневно я балансировала на опасной грани, где могла единожды оступиться, и мой секрет будет раскрыт.

И каждый раз, я выкарабкивалась из этого состояния, говоря себе, что когда все закончится, начну новую жизнь. Тем более первые шаги к ней я уже совершила.

Я затушила недокуренную сигарету и притащила с чердака тубусы со своими чертежами и расчетами.

Вот моя отрада, та самая которая заставляла жить и двигаться дальше. То к чему я тяготела всей душой и стремилась воплотить в жизнь.

Чертеж первого в истории летательного аппарата без магии, на паровом двигателе. Название проекту я еще не придумала, но регулярно продолжала над ним работу.

Я не зря ночи напролет проводила в школьной библиотеке, самостоятельно изучая математические и физические науки. Механику и динамику пришлось осваивать так же самой.

Инженерия оказалась сложнейшей наукой, но по опыту создателей первых машин, я научилась черчению, старательно выводила формулы, ошибалась, исправляла, перепроверяла.

А ещё иногда захаживала в местный университет. Разумеется, Марджери бы не позволила мне обучаться в Панемском технологическом, но никто не запрещал милой леди иногда заходить на кампус, якобы к своему молодому человеку, и как бы невзначай заводить разговоры с профессорами.

За три года я успела завести дружбу с двумя почетными академиками. Мой лепет они воспринимали с улыбкой и не раз отвечали на волнующие вопросы, будучи уверенными, что общаются с глуповатой мечтательной девой.

Вот и сегодня, взглянув в очередной раз на свое незавершенную схему, поняла мне нужны их советы. Без них никак не обойтись. Расчеты не сходились.

Собравшись, я выпорхнула на улицу. Вышла в город и, поймав поровой делижанс, громко крикнула вознице:

– В Панемский технологический.

Мужчина в темно-сером сюртуке понимающе кивнул и без разговоров вывернул руль на соседнюю улицу. Мне оставалось лишь удобнее расположится на прохладных сидениях и разглядывать улицу просыпающейся столицы.

А через полчаса я расслабленно прогуливалась по университетскому парку, выискивая взглядом знакомые лица.

Полуденное солнышко уже начинало припекать, поэтому в попытке от него скрыться раскрыла кружевной светлый зонт.

– Леди Торани, – послышался знакомый отклик сзади. – Вы ли это?

Узнав голос, я радостно развернулась навстречу.

– Профессор Стормгольд. Рада вас видеть.

По дорожке парка ко мне спешил седой академик. Он опирался на старинную трость, но так торопился меня побыстрее догнать, что в его движениях невольно проскальзывала былая молодецкая удаль. Не желая утруждать старика, я сама поспешила к нему на встречу.

Профессор озарил меня доброй улыбкой, а очки-половинки ярко блеснули в полуденном солнце.

– Давно вас не было видно. Мы с моим коллегой Лингштамом уже переживали, вдруг вы расстались со своим молодым человеком и теперь никогда не почтите нас своим светлым ликом.

Я невольно заулыбалась.

Все эти милые и добрые комплименты от старичков мне действительно льстили, тем более что джентльмены старой закалки, вероятно, были единственными кто общался со мной, не ища интимного подтекста. Единственной страстью стариков была наука, я же приятно скрашивала их время незатейливой беседой.

– Ну что вы, профессор, – я подхватил старика под руку, помогая ему идти. Он ведь уже пожилой, далеко за девяносто. – Я надеюсь еще долгое время навещать вас и этот университет.

– Завидую вашему молодому человеку, леди Торани. Будь я на его месте, давно бы женился на вас и не позволил гулять с другими мужчинами, пускай и очень престарелыми.

Я расплылась в новой улыбке. Все это было так мило, что я едва не забыла зачем пришла.

– А где же профессор Лингштам? – поинтересовалась я.

– Вот-вот закончит вести пары, – отозвался энергичный академик. – Мы можем встретить его у второго корпуса.

– Разумеется, – согласилась с ним я..

Мы прошли по парковой дорожке, обсуждая невинные темы и свежие сплетни в обществе, а я в очередной раз испытала угрызения совести за ложь милому дедушке. Академик, как и его друг, искренне верил, что я дочь кофейного магната с юга Страны, а в столице живу у тетушки. Надеюсь они никогда не узнают правду, она их слишком разочарует.

Едва по кампусу раздался звонок, объявляющий окончание занятий, толпы студентов вывалились на улицу из университетских зданий. Каждый спешил кто-куда, подчиняясь всеобщей суете. Мы же дождались, когда на пороге старинного здания появится Лингштам, и направились к нему.

Профессор был моложе лет на десять своего коллеги Стормгольда, но при этом выглядел не менее старым и умудренным опытом. Седые волосы и тонкая бородка придавали его лицу черты настоящего интеллигента.

– Леди Торани, – обрадовался он и галантно поцеловал ручку. – Рад приветствовать.

Я присела в легком реверансе. Столь милая старомодность заставляла меня восхищаться манерами этих людей, как жаль что молодость от них ушла. Наше поколение многое потеряет с уходом таких представителей человечества.

Втроем мы вернулись обратно в парк, по пути зайдя в студенческую столовую и прикупив хлеба для голубей. В глубине парка нас уже ожидала давно примеченная лавочка, где мы всегда садились и кормили птиц, обсуждая научные статьи и новости.

– Вчера вечером я читала газету, – я ненавязчиво повернула разговор в нужное мне русло. – Там некий чудак строит летательный аппарат и на полном серьезе утверждает возможность поднять тонны металла в воздух.

Лингштам призадумался:

– Теоретически вполне возможно. Однако нужен мощный генератор магического поля, способный удержать такой вес.

– Вы не поняли, – дополнила я. – Поднять без магии. Исключительно силами механики.

– Невозможно, – возразил Стормгольд. Он как раз крошил очередной кусок хлеба голубю, а тот лениво ковылял к вожделенным крошкам.

– Почему же? – я притопнула ногой, пугая птицу и заставляя ее отлететь на несколько метров. – Она же без магии летает, значит теоретически и машина может.

– Да, но… – Лингштам осекся. – У птиц очень сложны механизмы управления. Все, начиная от хвоста и до кончиков перьев, работает и управляет полетом. Даже незначительный поворот головы важен. Торани, обратите внимание на обтекаемость тела этой птицы.

Я взглянула на голубя, стараясь подметить нужные детали.

– Острый клюв, гладкие черты головы, отсутствие ушей, мягкие перья – все призвано, чтобы погасить сопротивление воздуха. Это механизмы природа создавала миллионы лет. Даже кости этой птицы не похожи на привычные аналоги используемых нами материалов. А поднимаясь в воздух, это существо испытывает сильные нагрузки, которые могут быть несовместимы с человеческим организмом. Так что, автор статьи всего лишь наивный мечтатель.

Я сделала вид, будто не обиделась, но упрямо продолжала гнуть свою линию.

– А если теоретически?

– Теоретически, этому мечтателю необходимо добиться, чтобы давление воздуха под крылом, было больше чем над крылом его аппарата. Если сумеет, то возможно данная машина поднимется в воздух.

Я запомнила, хороший совет.

– Также, в статье шло обсуждение материалов данного устройства. Сталь, алюминий, титан или может быть легкие породы дерева?

Теперь задумались оба профессора, после чего категорично выдали:

– Дерево не подойдет, ни в коем случае, разве что для незначительных деталей. Слишком хрупкое для возможных нагрузок. Материалы должны быть не только прочным, но и устойчивым к перепаду температур. Ведь путешественники на воздушных шарах отмечают нередкое обледенение корзин уже в полукилометре над землей.

– Я бы также посоветовал, в качестве усиления конструкции и облегчения ее веса, использовать полые трубы, – добавил к сказанному коллегой Лингштам, – Лучше из титана, он прочнее алюминия. Однако судя по характеристикам проект обойдется создателю в крупную сумму денег, я даже не могу представить, кто возьмется профинансировать столь амбициозный и безрассудный проект.

Я едва не прикусила язык. Деньги - больная тема в моей затеи. Шесть миллионов только по небольшим прикидкам, учитывая возможные испытания и провалы. Но я собиралась быть упрямой и получив свободу оббить все пороги богатых меценатов в попытке получить финансирование.

– Я думаю это уже проблемы самого мечтателя, – решила свернуть тему я. Не хватало еще, чтобы мои почтенные академики догадались о чем-нибудь.

– Но я знаю одного безрассудного парня, такое вполне в его духе, – неожиданно озвучил Стормгольд, сверкнув очками-половинками.

– И кто же? – невольно вырвалось у меня.

– Мистер Фокс – наследник Генри Фокса, создателя первого автомобиля. Богатый и очень рисковый человек, я думаю он мог бы вполне ввязаться в эту авантюру и выделить необходимые средства.

Я мысленно поставила еще одну галочку, запоминая нужную фамилию. К мистеру Фоксу тоже наведаюсь. Обязательно.

Мы еще проболтали полчаса, я задала еще несколько ничего не значащих вопросов и поняла, что пора завершать столь приятную беседу.

Академики отпускали меня неохотно и потребовали обещание зайти к ним на следующей неделе. Пришлось согласиться.

Покидая кампус, я еще раз тоскливо взглянула на манящие башенки старинного здания университета. Как жаль, что мне никогда не посчастливиться здесь обучаться.


***


– Ты специально сказал ей про Фокса? – Лингштам докармливал последним кусочком хлеба уже порядком объевшегося голубя.

– Конечно, – академик в очках, с трудом встал со скамейки. – Она замечательная, умная девушка и мне хочется ей помочь. Тем более она так мило пытается врать о несуществующем молодом человеке к которому приходит, и стремиться к знаниям, что мое сердце разрывается, когда я не могу помочь ей чем-то более существенным, чем совет.

Лингштам задумчиво и очень грустно усмехнулся. Им с коллегой пришлось перерыть всю картотеку с данными студентов Панемского университета, чтобы понять – никакого Артура Дойлинга, вымышленного парня Торани, нет и никогда не было в стенах этого заведения.

– Как думаешь, она когда-нибудь решиться показать нам чертеж?

– Нет, – Стормгольд покачал головой. – Слишком боиться признаться в том, как сильно завралась. Пускай лучше девочка и дальше продолжает думать, что мы, два старых дурака, ей верим.

– А мы и верим. Верим, что когда-нибудь она все же построит эту невероятную машину.


***

Прошла неделя спокойной жизни. Клиенты стали менее проблемными и уже не вызывали приступы бешенства и апатии после их ухода. В один из дней я заглянула к Каролине и вернула ей долг. Девушка лишь удивилась, как быстро мне удалось собрать нужную сумму, на что я честно призналась, что мне она просто не пригодилась.

Приближалась дата нового осмотра у доктора, и я начинала заметно нервничать. Даже если он не спешил все рассказывать Марджери, меня все равно пугала неизвестность.

Я силилась вспомнить, где же мы могли с ним встречаться ранее, но безуспешно. Не помнила. А решение спросить у него самого далось мне с огромным трудом.

Я долго и мучительно выстраивала в голове предположительный ход разговора, просчитывала ответы, пока не определилась с окончательной тактикой. Стоун слишком умен, и не купится на банальные заигрывания, на дешевую лесть или огромную взятку. Доктор прекрасно дал понять, что с ним можно лишь поговорить. Для начала хотя бы поговорить.

Плановый осмотр был назначен на завтра, но я уговорила себя и решила отмучиться сегодня.

Долго крутилась у зеркала примеряя наряды, пока не остановилась на синем бархатном платье, со множеством нижних юбок и кучей застежек. Не самый удачный наряд для осмотра, но я планировала выглядеть красиво.

Несмотря на палящее солнце, на улицу вышла без зонта и шляпки, ведь до домика, где обосновался Стоун, было несколько минут неспешной ходьбы.

Я легко миновала половину Квартала, дошла до такого же двухэтажного домика, как мой, и остановилась в нерешительности.

Раньше здесь жила Миранда. Но годы шли, и едва поток ее клиентов стал иссякать, Марджери подсчитала, что содержание не приносящей доход куртизанки стало нерентабельно, и Мира отправилась в бордель классом ниже. В подобный тому, где родилась я. На момент ухода коллеге было лишь тридцать пять.

Ее домик почти не изменился, разве что на дверях появилась черная табличка с золотистыми буквами: “Доктор Деймон Стоун. Часы приема: 8.00– 15:00”.

На мгновение мой взгляд резанула какая-то нестыковка в этой надписи, но даже трижды, перечитав, не поняла в чем именно.

Откинув сомнения, я взялась за ручку и потянула дверь, в приемное время она всегда была открыта. Мне лишь оставалось миновать холл и пройти в гостиную.

Как я и думала, на таком же как у меня диванчике обнаружились сидящие в очереди дамочки, в количестве двух человек. По закону подлости: Ребекка и Зои.

Разворачиваться и уходить было уже поздно, поэтому коротко поздоровавшись, пришлось усесться от них на другой конец дивана.

Но вместо уже ставших привычными подколок, они одарили меня задумчивыми взглядами и тут же забыли о  моем существовании. На мгновение мне показалось, будто Зои чем-то расстроена, а Ребекка с ней тут лишь за компанию, для моральной поддержки.

Уточнять я, разумеется, не стала. Не мое дело. Но когда Зои зашла к доктору, а через десяток минут выскочила от него пулей, размазывая  на ходу слезы, я насторожились.

Неужели заболела чем-то серьезным? Для таких как мы, это непоправимая катастрофа.

– Следующая, – раздалось из-за двери.

Я поднялась с дивана и прошла в кабинет, прикрывая за собой двери.

– Доброго дня, доктор Стоун, – поздоровались я.

Деймон сидел за столом и вносил какие-то данные в медицинскую карту предыдущей посетительницы.

– Торани? – на мгновение он удивился, отвлекшись от заполнения документа, но тут же исправился. – Мисс Фелз, рад приветствовать. Не ожидал увидеть вас здесь на день раньше.

– Решила не идти в общем потоке, – я присела на стул напротив. Теперь нас разделял только письменный стол. – У вас завтра и так будет много работы.

– Очень мило с вашей стороны, – тактично поблагодарил он. – Тогда начнем. Жалобы есть?

Я отрицательно покачала головой.

– Ваши капли помогли, мне стало намного лучше.

– Я рад, – он вышел из-за стола, на ходу извлекая из кармана слуховую трубку. – У вас сегодня весьма замысловатое платье, не желаете снять, иначе я не смогу начать осмотр.

Пока я раздевалась за ширмой, Деймон подошел к окну и задумчиво уставился на улицу. Я подглядывала за ним, немного приподнявшись на цыпочках. Мне необходимо было разгадать загадку, ответ на которую неуловимо ускользал от меня.

– Доктор Стоун, а мы с вами нигде раньше не встречались? – наконец осмелилась спросить я. Крючок на спине неожиданно решил заклинить и теперь, пыхтя, я сражалась с непослушной застежкой платья. – Ваше лицо кажется мне знакомым.

– Встречались, Торани, – эхом отозвался Стоун, он немного поправил занавеску, чтобы солнце не так сильно освещало кабинет. – Я думал вы сразу меня узнаете.

– И где же? – глупая застежка упорно не сдавалась, из-за чего мой голос получился несколько сдавленным.

Теперь я не могла подглядывать за Стоуном, а вертелась юлой, не в силах совладать с предательским нарядом.

– В прошлой жизни, – неожиданно раздалось за моей спиной. Его тихий вдох обжег своим звучанием. – И я же просил называть меня по имени.

Я искренне недоумевала, как ему удалось преодолеть те метры, что нас разделяли, столь быстро и беззвучно.

Мне вдруг стало очень неловко, что он видит меня такой, нелепо скачущей словно сорока, играющая с блестящей пуговицей. Только я не играла, а крючок действительно заел.

– Давайте помогу, – теплые пальцы коснулись шеи, скользнули по позвонкам вниз, вызывая ворох мелких мурашек, пробежавших по моей спине.

Я мгновенно напряглась, спиной ощущая близость и жар этого мужчины. Его ладони легко убрали мои пальцы от злосчастный застежки и заставили руки безвольно повиснуть вдоль тела.

– В п-прошлой жизни? – невольно запнулась от волнения я, хотя раньше никогда не замечала за собой склонности к заиканию. – Насколько далекой?!

– Бесконечно далекой, – чужое дыхание опалило мой затылок. – Настолько, что я искал тебя десять лет.

Я вздрогнула.

Не может быть!

Деймон. Деймон Стоун.

Вот что мне не понравилось на табличке входной двери. Отсутствие второго имени, как и у всех мальчиков рожденных в публичных домах, с неизвестным отцом.

Девочкам в этом отношении было проще. Второе имя бралось по матери, например как у меня - Торани Магдалина Фелз.

У Стоуна же отец был неизвестен.

– Догадалась? – склонившись над ухом, прошептал он.

Крючок щелкнул, ломаясь, под его пальцами.

– Дей, –  одними губами произнесла я.

В памяти всплывали бесконечные образы первого мальчишки, попавшего под действие силы молодой, тренирующейся суккубы.

Ему было пятнадцать, на два года старше меня. Вихрастый, худой, болезненный. Сверстники издевались над ним, не принимали в свои мальчишеские компании и игры. Дей никогда не бегал с палками, не избивал кошек, предпочитая сидеть в углу, и читать книги. А еще я помнила огромные очки-лупы на его худощавом лице.

В тринадцать лет он казался мне идеальной жертвой.

Я боялась, что первая иллюзия может не выйти, и тогда кто-то из мальчишек поопытнее побежит рассказывать остальным, и меня засмеют, как девочку, которая полезла целоваться первой. Дей же подходил. Он был молчаливым и стеснительным. Да и не поверил бы ему никто. Где это видано, чтобы таких неудачников как он, целовали?

В ту ночь он читал старую потрепанную книгу, одну их тех, что иногда покупала ему мать. Читал уже по сотому разу, затирая до дыр измятые страницы. В темном чулане, где единственным источником света была чадящая свеча. Никогда не забуду, как его очки обвинительно сверкнули, когда я вломилась в его тайную обитель и, отшвырнув книгу в сторону, зажала паренька между собой и стеной.

Подражая тем, на кого так часто смотрела в жизни, развратно прильнула своим несозревшим тельцем к нему и впилась в холодные от волнения губы. Он забился словно хрупкая бабочка попавшая в сети паука, но я не позволила прервать контакт. Мне был нужен опыт, и я, как юная хищница, не могла упустить жертву. Дей тогда бессильно обмяк подо мной, погружаясь в пучину грез, которые, как мне показалось, никогда не сбудутся.

Где он успешный, добившийся всего сам, свободный, с любящей женой, у которой мое повзрослевшее лицо. В мечтах он был уверенным, сильным, резким, напористым, страстным. Мог взять то, что хотел. И брал это.

Несколько следующих недель Дей ходил за мной, словно собачка, жадно ловя каждое мое слово. А потом приехала Марджери, и забрала меня в школу, чтобы воспитать идеальной куртизанкой.

Я медленно возвращалась из воспоминаний, не в силах поверить, что Дей из моих воспоминаний и Деймон Стоун один и тот же человек.

– Старуха приехала за мальчиками через месяц после того, как увезла тебя. Тех из нас, кто был посильнее и поглупее она продала на стройку, на меня же долго смотрела, ломая голову, как поступить, – его голос дрогнул, делясь этим моментом своей жизни. – Марджери увидела ту самую книгу, которую я прятал за спиной, и приняла решение ставшее судьбоносным. На страх и риск она отдала меня в вначале в обычную школу, а когда же я стал лучшим, в Медицинскую Академию, – он по-прежнему стоял за моей спиной, положив ладони на плечи. – Я искал тебя все эти годы, Тори.

Он уткнулся носом в мою макушку и медленно вдохнул тягучий аромат волос.

Я же боялась даже пошевелится. То, что я  услышала было невозможным, невероятным. Еще более невероятным, чем наличие девственности у шлюхи.

– Но ведь очки, – рассеянно пробормотала я. – Где твои очки?

– Легкое магическое вмешательство и зрение исправилось.

– А тело? Ты был… – я попыталась аккуратно подобрать менее обидные слова, но не вышло. – Заморышем.

–  Тренировки. У меня была достаточно сильная мотивация, чтобы стремиться к переменам.

И я даже догадывалась какая. По неопытности я многое не стерла из его воспоминаний той ночью, и сейчас очень боялась услышать, то что скажет доктор:

– Я помню, каждый миг видения, который ты мне показала. Я думал это лишь глупый сон, тем более что он потом долгие годы преследовал меня наваждением. Но нет… Я потратил сотни ночей на разгадку этой тайны, и ответ меня шокировал.

Роли изменились, теперь я чувствовала себя птичкой, попавшей в охотничьи силки – бессильно затрепыхалась в попытке вырваться из его рук, плотно держащих меня за плечи.

– Я не верил, это было невозможным, – продолжал шептать Стоун мне на ухо, не обращая внимания на попытки освободится, – Но осмотр на прошлой неделе окончательно убедил меня. Я знаю, кто ты есть, Тори! – его губы неуловимо коснулись моего уха. – И я никому об этом не скажу.

Его пальцы разжались, отпуская из этих страшных объятий. Я словно от огня отскочила от мужчины, по пути сшибая плечом неустойчивую ширму. Тканевые рамки зашатались и с грохотом рухнули на пол.

Единственным желанием сейчас было сбежать из кабинета, да и вообще из борделя Марджери. Меня раскрыли. И кто? Выросший очкарик, которого я десять лет назад даже за мужчину не считала. Я даже его настоящей фамилией не интересовалась, и, как сейчас выяснилось, зря. А ведь это помогло бы мне раньше понять с кем имею дело.

– Кажется, мне пора, – пролепетала я, подцепляя руками многочисленные юбки платья.

– Нет, – Деймон перегородил своей мощной фигурой двери. – Ты сейчас никуда не пойдешь.

Его голос был тверд, как сталь, и пугал меня этими уверенными нотками до чертиков. Чего он хочет? Сейчас он походил на маньяка нашедшего свою жертву. Он искал десять лет, приложил усилия, чтобы стать лучшим и найти меня.

Что им, черт возьми, движет?

А если я что-то повредила в его сознании десять лет назад, и Деймон свихнувшийся преследователь? Что если он сейчас набросится на меня прямо здесь из желания обладать и изнасилует?

В этот момент я испугалась. Даже его обещания и уверения в том, что он сохранит мою тайну, не смогли меня убедить. Передо мной враг!

А от врагов нужно держаться подальше.

Я суматошно блуждала взглядом по кабинету в поисках того, что могло послужить мне оружием. Взор зацепился за набор врачебных инструментов из которых я вытащила самый похожий на нож.

– Торани, положи ланцет, пожалуйста. Поранишься.

На мгновение мне показалось, будто я сейчас с мамой разговариваю, таким заботливым тоном это было сказано.

Деймон отошел от двери и, выставив вперед руки, медленно двинулся ко мне.

Он показывал мне пустые ладони, словно надеялся что поверю в его безобидность. Но я лучше многих знала, сколько силы и грубости может таиться в мужских руках.

– Да что же ты как загнанный зверек? – прошептал он, все так же медленно подбираясь ко мне. – Тори, я не собираюсь причинять тебе зло.

– Опусти, – я махнула перед собой лезвием, предупреждая, ко мне лучше не приближаться. – Зачем, тогда перегородил дверь?

– Чтобы не натворила глупостей, – он остановился в метре от меня. – Ты ведь уже хотела бежать и собирать вещи, а знаешь, что будет если нарушишь контракт с Марджери? Боль. Адская боль. Она скует тебя и позволит лишь скулить, моля о пощаде.

– Боль уже была, – огрызнулась я. – Я уже сбегала.

– Тогда тем более не стоит глупить.

Он сделал короткий шаг ко мне, но был прерван моим шипением:

– Я же сказала, не подходи.

В следующий миг, я даже не поняла как, но молниеносным движением он выбил нож из моих рук, перехватил за запястья и с силой притянул к себе, не давая шансов выбраться и уронить в схватке еще что-то кроме ширмы.

Я вновь забилась в попытке обрести свободу, извернутся и укусить его, наступить каблуком на ноги. Сделать все, лишь бы убежать из этого кабинета, подальше от Стоуна. А он словно пушинку перенес брыкающуюся меня на гостевой стул, попутно зажимая рот, чтобы не орала, усадил и, глядя в глаза, произнес:

– Хватит. Прекрати истерику! Сейчас я отпущу тебя, и ты спокойно меня выслушаешь! Хорошо?

Конечно же я кивнула. А что мне еще оставалось делать? Но едва его ладонь убралась от рта, с шумом набрала полные легкие воздуха, чтобы закричать.

– НЕТ! – ладонь опять легла, затыкая меня. – Не заставляй тебя связывать.

Видимо на моем лице отразился истинный испуг, иначе как объяснить то, что Деймон сам мертвецки побледнел испугавшись за мое душевное равновесие.

– Торани, я знаю, что ты суккуб. Догадался об этом еще на первом курсе, когда изучал историю Страны. И поверь, если бы хотел тебя сдать, в тот же момент подал бы сигнал святым отцам, где тебя искать. Но я молчал. Буду молчать и сейчас. У меня нет цели испортить тебе жизнь

Я замерла, прислушиваясь к его словам.

– И я не маньяк-преследователь, как ты могла подумать. Да, я тебя искал, как минимум для того, чтобы сказать – спасибо.

Поняв, что я прекратила брыкаться и наконец начала внимать его речи, он полностью убрал руку от моего  лица.

– А весь этот психопатичный шепот на ухо? А расстегивание крючка? – недоверчиво спросила я, подозрительно прищурившись. – Интимные прижимания, томное дыхание?

– Тори, а ты точно принимаешь капельки? – он передразнил мое прищуривание. – Из-за собственных нервов тебе чудится непойми что. Я просто помог тебе расстегнуть застежку. Что же касается шепота… ты бы хотела, чтобы я орал о нашем знакомстве на весь кабинет?

Я замотала головой.

– То-то же, – его голос был полон укоризны.

– Стоило ли держать меня, если все именно так, как ты говоришь?

Сейчас он походил на уставшего отца, битый час объясняющего своей глупышке-дочери элементарные вещи:

– Ты себя со стороны-то видела? Не удержи я тебя, Торани, ты могла натворить глупостей.

Я вдруг действительно осознала, что повела себя как истинная психопатка. Схватила хирургический ланцет, размахивала им, орать пыталась.

А что если кто-то за пределами кабинета слышал мои вопли?

Немой вопрос отразился на моем испуганном лице.

– На твое же счастье, – ответил доктор. – Ничего криминального ты не выкрикивала. Даже если кто-то и слышал, расскажешь что я был чересчур груб на осмотре. В качестве оправдания подойдет, – он окончательно ослабил хватку и отошел от моего стула подальше. – К слову, про осмотр. Я напишу в карточке, что ты здорова. На следующей неделе, поступим так же, главное, зайди. Хотя бы для вида.

Я неуверенно кивнула.

Первый шок уже проходил, сменяясь размышлениями холодного разума.

Похоже, мне впервые за долгие годы по-настоящему повезло. Судьба подкинула если не друга, то хотя бы товарища из давнего прошлого.

Уже стоя у дверей кабинета и готовясь уйти, я обернулась и неожиданно для себя спросила:

– Дей, а откуда ты знаешь о боли? Кто тебе рассказал?

Он скривился, словно вспомнил о чем-то ужасно неприятном.

– В отличие от девушек, парни подписывали контракт перед тем как покинуть Дом. Свой я нарушил примерно через два года, когда пытался сбежать к матери.

– И как?

В ответ прозвучало единственное слово:

– Невыносимо.

В этот момент я поняла доктора Стоуна немного лучше.

Мечта о свободе пятнадцатилетнего подростка так никуда и не делась. Деймон добился почти всего из грез десятилетней давности. Красивый, образованный, успешный у женщин, но… такой же запертый в клетке нерушимого контракта, как и я.

Интересно какова его цена в золотом эквиваленте?

Едва я оказалась в гостиной, тут же столкнулась с любопытствующими взглядами ожидающих там дам.

Ирма и Марьяди задумчиво проводили меня взором, а едва я развернулась к ним спиной тихонько захихикали:

– Что смешного? – резко обернувшись, вкрадчиво поинтересовалась я.

– Ну вы бы хоть… хах, – Ирма, игриво прикрывая рот ладошкой, едва удерживая смех, – пуговичку на тебе до конца застегнули.

Я запоздало вспомнила, что дурацкий крючок так и остался сломанным на платье, придавая мне неряшливый вид и рождая нездоровые ассоциации.

– Ничего не было, – попыталась оправдаться я, только еще хуже сделала.

– Да ладно тебе, – махнула рукой в мою сторону Марьяди. – Сначала грохот в кабинете стоял, потом ты то ли стонала, то ли мычала. Признавайся, он хорош?

Я закатила глаза к потолку, хотелось гневно топать ногами и выть. Вот значит как оно все со стороны выглядело. Далеко не как болезненный осмотр, а намного пикантнее.

Я бы наверное и дальше продолжила оправдываться, если бы вовремя не вспомнила, кто я есть.

Шлюха.

– Ну переспали, и что? – как можно равнодушные пожала плечами я.

– Как что? Так хорош?

– На крепкую троечку, – мстительно буркнула я. – Был грубоват.

Вот так ему, моя небольшая месть за истрепленные нервы. Мог бы и не ломать комедию целую неделю, а объяснить все когда капельки заносил. Вот ему за это моя скромная “благодарность”.

Я вышла на улицу, вдохнула свежий воздух, впереди была ночь и новый клиент.


***


Богатый гость ушел около часа назад. Побольше бы таких, даже не извращенец. Все исключительно стандартно и словно по учебникам. Я правда слишком поздно поняла причину столь обыденной страсти.

В жизни клиент был мужем очень богатой, некрасивой и авторитарной женщины. Это она распоряжалась фактически всеми финансами семьи, вытирала о беднягу ноги и даже в постели заставляла чувствовать себя ничтожеством.

Он же в своих мечтах хотел немного ласки от симпатичной женщины.

Его мне стало настолько жаль, что с утра я заботливо предложила ему чай с тостами. Мужчина рассыпался в благодарностям и на прощание даже долго лобызал ручку.

Почти милый, я бы сказала.

Интересно сколько он копил карманные деньги, чтобы оплатить мои услуги. Мог бы выбрать кого-нибудь подешевле.

Ирма или Зои справились бы без особого напряжения.

Я еще немного подумала о странных превратностях судьбы, которая сводит нормальных мужчин с отъявленными мегерами, и наоборот, набожных скромниц с активными самцами, жаждущих пылкой любви.

Все же Аластар в своем снобизме был в чем-то прав.

Счастливый человек, довольный всем, сюда не придет. В Дом тетушки Марджери всех приводят обстоятельства.

Я торопливо позавтракала, заглатывая горячую глазунью чересчур большими кусками, и принялась собираться в город.

Моя гостиная по-прежнему пустовала без ковра, да и гардероб требовал обновления.

Быть может, я бы смогла пережить голый пол в зале, но приближалась осень, а за ней и зима. Это означало, что в доме опять будет холодно и придется ежедневно растапливать камин. Ковер же кроме красоты эстетической нес пользу практическую. На нем ноги не так мерзли.

Выйдя из Квартала, первым делом я направилась в мастерскую леди Британи – один из немногих салонов в городе где белье и платья самого скромного кроя, могли  ужиться на полках рядом с полупрозрачным, развратным и очень неприличным нарядом.

Магазин располагался в тихом переулке между двумя центральными проспектами столицы, дышалось здесь легко и удивительно спокойно.

Я потянула за входную ручку, и дверь приветливо распахнулась, незатейливый механизм забренчал десятком колокольчиков, уведомляя хозяйку о посетительнице.

Леди Британи – полноватая дама, лет сорока, с добродушный улыбкой, обнаружилась в дальнем конце лавки. Там за огромной ширмой она снимала мерки у какой-то аристократочки, которая пришла сюда в одиночку, явно стесняясь кому-либо рассказать, что собиралась купить наряд в магазине, где отоваривались куртизанки.

– Побыстрее можно? – визгливо подгоняла она хозяйку лавки, пока та замеряла параметры клиентки. – Не видно разве, я спешу!

Меня посетительница из-за ширмы пока не видела, так же как и я ее. Но это не помешало мне усмехнуться глупости ситуации. Как же, спешит она. Ну-ну.

Ведь наверняка за ширмой стоит леди в одной сорочке, иначе точные мерки с фигуры не снять. А значит, едва Британи закончит, заносчивой особе придется попотеть, чтобы обратно надеть на себя: нижние юбки, льняную сорочку под корсет, сам корсет, возможно вторые нижние юбки и только потом платье.

Как есть капуста, зато приличная и аристократичная.

В этот момент я впервые призналась себе, что даже в моей работе есть некие плюсы, например, отсутствие подобных правил и условностей. И белье и платья у меня намного удобнее.

Наконец возня за ширмой закончилась и оттуда вышла хозяйка салона. Вид у нее был уставший, однако заприметив меня, она неуловимо обрадовалась.

– Сейчас, Тори, – одними губами прошептала она и вернулась обратно за ширму.

Леди Британи прекрасно знала в лицо всех куртизанок из Квартала. Мы часто оставляли у нее сотни золотых в плату за обновки, поэтому не удивительно что за долгие годы сотрудничества, отношения невольно сложились почти доверительные.

Возня за ширмой продолжилась, на этот раз уже с процессом одевания заносчивой мадам.

Через десять минут я лицезрела “виновницу торжества”.

Милейшая белокурая особа с ангельскими голубыми глазами и фарфоровыми личиком легко выпорхнула на свет божий, словно голубь с веткой миры на ковчег Ноя.

Я невольно поразилась контрасту того образа, который уже успела представить в голове, и реальностью. А еще удивилась. Аристократка оказалась блондинкой, что в этих краях редкость.

– Платье должно быть готово через неделю, – “ангелок” звякнула о прилавок тугим кошельком. – Это аванс, когда выполните заказ заплачу втрое больше.

У меня невольно округлились глаза. И хотя я делала вид будто рассматриваю панталоны в дальнем углу лавки, не сдержалась и привстала, чтобы хотя бы взглядом оценить размер оплаты. Теперь мне стало понятно отчего Британи так долго и терпеливо возилась с этой дамочкой.

– Все будет сделано в лучшем виде, – пообещала хозяйка.

– И как у “них”, – “ангелочек” брезгливо скривилась. – Это главное требование.

Британи согласно закивала.

Я же теперь ломала голову, кто такие эти загадочные “у них”. Догадка была одна, но мне в нее что-то и не верилось. Слишком приличной, показалась мне барышня.

А едва дверь за аристократкой захлопнулась, я не выдержала и полезла к хозяйке лавки с расспросами.

– А это кто?

Женщина на мгновение засомневалась говорить или нет, но все же неохотно призналась:

– Не знаю имени, но пришла вся такая важная, заявила, что ей необходим наряд по крою, как у дам из Квартала. Видимо решила, соблазнить кого-то.

– Даже так? – что-ж “ангелочек” удивил меня повторно. Видимо очень хотелось дамочке охмурить кого-то, раз даже, пересиливая брезгливость, решилась примерить наши платья.

К слову, некоторых из них внешне ничем и не отличались от нарядов обычных горожанок. Вся разница заключалась лишь в том, что одежда куртизанок была создана для того, чтобы мужчина мог ее легко и быстро снять. Нижние юбки сразу пришивались к верхним, так же как и корсет, не требовал для своей носки поддевания кучи сорочек.

Зато наши наряды изобиловали десятками секретных завязочек, шнурочков, кокетливых кружавчиков, потайных крючков. Они нравились мужчинам гораздо больше, чем панталоны размером с парус и толстые чулки на резинках.

– А ты зачем пришла, Тори? – хозяйка поспешила вернуть разговор в деловое русло.

– Прикупить что-нибудь, – честно призналась я, выбрасывая из головы непонятную мне аристократку.

Через час я вышла из магазинчика с полными пакетами нового белья. Так же я прикупила несколько платьев, но их леди Британи пообещала доставить в квартал курьером.

Теперь дело оставалось лишь за ковром. Я двинулась прямо по переулку и вышла на центральный проспект.

Здесь располагались самые крупные магазины Столицы. Богатые бутики, модные дома, солидные фирмы. Арендная плата здесь была настолько баснословной, что позволить себе торговую площадку тут, могли только самые известные бренды.

Разумеется ковер на проспекте я покупать не собиралась, но чтобы дойти до ткацкой лавки мне нужно было преодолеть почти всю улицу до конца, поэтому я не спеша гуляла, дышала воздухом и разглядывала разноцветные витрины.

Многочисленные кафешки и манекены в модном шмотье меня совершенно не интересовали, я проходила мимо ювелирных лотков, книжных магазинов, цветочных павильонов, пока незаметно для себя не остановилась у одной из витрин.

Огромное стекло в два человеческих роста разделяло меня и просторную залу, посреди которой стоял автомобиль.

Последняя модель гоночной машины притягательно поблескивала черным корпусом и хромированными вставками. Красивая.

Я про нее читала в вышедшем месяц назад журнале. Изобретатель конструкции, имя которого почему-то держали в секрете, рассказывал о некоторых нюансах машиностроения, а также об инновационной технологии цилиндров использованной в двигателе.

Я вдруг очень захотела взглянуть поближе на современное чудо и, не задумываясь, зашла в салон.

Молодой консультант, как раз рассказывал, состоятельной паре о новом автомобиле, поэтому я незаметно подошла, чтобы послушать. По мне молодой человек скользнул незаинтересованным взглядом, здраво оценив финансовые возможности и решив, что я обычная уличная зевака.

– Этот автомобиль не просто статусная вещь, это уникальный механизм. Таких выпущено всего пять моделей, что делает эту “крошку” особенной. Вы только взгляните на строение этой “малышки”! В ее конструкции вы не увидите цепей движущих колеса, они скрыты за ободами под корпусом машины.

Я гневно задышала, услышав подобную оплошность. Какие еще цепи? В этом авто нет цепей? Этот консультантишка вообще знает о чем рассказывает?

– А в машине по-прежнему пять педалей? – спросил важный мужчина, заглядывая в салон.

– Ну что вы, – почти ласково проворковал продавец. – Их теперь три. А две старые заменены вот этой ручкой, – он указал куда-то вглубь автомобиля. – Она называется форсункой.

И здесь я все же не выдержала. Где вообще взяли этого безмозглого типа?

– Это, – я гневно одернула молодого человека и сама указала на “форсунку” – Рычаг коробки передач.

– Милочка, вы кто? – продавец смерил меня очередным надменным взглядом, чем вызвал нездоровое желание больно ткнуть его носом в инструкцию к этому автомобилю.

– Не важно кто я.  А вы безграмотный неуч. Вы вообще изучаете информацию о своих товарах или предпочитаете людям лапшу на уши вешать?

На мгновение продавец оторопел, а вот мужчина-покупатель с женой заинтересовались.

– А он рассказал нам что-то неверное?

– Да он вам все неверно рассказал, – вспылила я, и без зазрения совести, опустив пакеты с бельем на пол, потянулась к капоту автомобиля. Нащупала там секретную кнопку и раскрыла крышку перед покупателями. – Вот, полюбуйтесь!  Никаких цепей нет, – я театрально провела рукой над внутренностями машины. – А есть первый в мире поршневой двигатель!

За моей спиной пыхтел обиженный консультант:

– Да как вы смеете вообще трогать этот автомобиль? - возмущался он. – Вы представляете сколько он стоит?

На что я, гневно зыркнув, без зазрения совести огрызнулась в тон:

– Смею! Так же как вы смеете вводить покупателей в заблуждение.

– Мисс, покиньте помещение.

– И не подумаю, я такой же посетитель салона, как и эти люди.

Парочка недоуменно переглянулась. В мой спор с продавцом они вмешиваться явно не собирались, а вот покинуть магазин поспешили.

– Вы распугиваете наших клиентов своим хабальским поведением, – консультант сорвался на повышенные тона, - Я буду вынужден позвать охрану.

– Это вы их распугиваете своим невежеством! – вздернув нос, бросила я. – Я и сама уйду. Мне очень жаль, что продвижением столь уникальных автомобилей в Панеме занимаются столь безграмотные люди.

В пылу перепалки, покидая салон, я едва не забыла пакеты с покупками. Пришлось круто развернуться и, громко стуча каблучками о мраморный пол, забирать свою ношу. За моим шествием консультантишка наблюдал с выражением абсолютной победы на лице, ровно до того момента как за моей спиной не раздались медленные аплодисменты.

Хлопки эхом отдавались по огромному залу, а выражение лица консультанта становилось все более испуганным:

– Мистер Фокс, – любезнейше залепетал он, кому-то за моей спиной. – Мисс уже уходит.

– Нет, Фицджеральд, – ровно ответил загадочный незнакомец, – уйдешь пожалуй, ты, а мисс останется. Хотя нет, постой, вначале ты принесешь ей извинения за собственную неграмотность, и благодарность за полученный урок о технических характеристиках данного автомобиля.

Я медленно выпрямилась с пакетами наперевес.Не зря я в салон зашла, ох, не зря. Уж не тот ли это рисковый меценат Фокс, о котором мне говорили академики?

Нашкодивший продавец кинулся рассыпается в извинениях, но я его не особо слушала. Мозг просчитывал варианты, как бы поэффектнее повернутся лицом к господину Фоксу, чтобы произвести неизгладимое впечатление.

Я в принципе догадывалась, что наверняка он сидел где-нибудь в своем кабинете, когда я подняла шум, споря с консультантом. Неудивительно, что любопытствующий мужчина мог выйти и заинтересоваться разбирающейся в технике девушкой.

Я немного опустила голову, чтобы полы шляпки кокетливо прикрывали глаза, и медленно повернулась.

– Простите, – очень виновато пробормотала я, не спеша поднимать взор. – Из-за меня ваш салон покинули два потенциальных клиента.

Его начищенные ботинки блестели не хуже корпуса стоящего рядом автомобиля. Поднимая взгляд, я отметила для себя отличную фигуру и отменный вкус в одежде богатого мецената. Серый костюм с черным жилетом и белоснежной рубахой отлично сочетались, придавая образу богача изысканный лоск.

– Позвольте представится. Мисс Торани Фелз, – я окончательно подняла голову и приготовилась встретиться взглядом с будущим спонсором моего проекта.

В следующий миг произошло непредвиденное.

– Ты-ы-ы[c], – почти хором взревели мы, и оба отшатнулась друг от друга словно ужаленные.

Аластар!

Напротив меня стоял Аластар[d]. Дурацкий сноб, о котором я почти забыла, и не собиралась больше никогда вспоминать.

В миг смекнувший что дело не чисто консультант робко напомнил о своем существовании:

– Господин Фокс, я могу идти?

– Сгинь, – рявкнул на него владелец салона.

Крик эхом пронесся по залу.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – пробормотала я, мгновенно понимая и осознавая, что в сложившейся ситуации, мне от сноба, будь он трижды самым добрым меценатом, спонсорства ждать не придется.

Я уже приготовилась ускользнуть из салона, как рука Аластара сомкнулась на запястье железной хваткой.

– Стоять! – прорычали мне и потащили прочь из зала, к служебным помещениям, туда где наверняка находился его кабинет.

– Нет, уж! Я лучше все же пойду, – я уперлась ногами  в пол, но Аластар одарил меня ТАКИМ взглядом, что я начала опасаться за собственную жизнь. – Я кричать буду!

– Только попробуй, – он затолкал меня в одну из дверей.

– Если вы со мной что-нибудь сделаете, меня начнут искать. Найдутся свидетели!

Я судорожно вспоминала пожилую парочку покупателей. Интересно, если что, они смогут опознать в пропавшей без вести куртизанке милую барышню из магазина.

На консультанта у меня точно надежды не было, он и Аластара боялся, и меня ненавидел.

– Да не собираюсь я тебя убивать, – он фактически швырнул меня на огромный кожаный диван, а сам направился к столу у окна, где уселся в широкое рабочее кресло.

Я наконец убедилась, что действительно оказалась у него кабинете[e]. Стало немного спокойнее, хотя диван по прежнему пугал. Если вдруг меня решат убить или изнасиловать, с кожаной поверхности мебели очень легко смоются все улики.

– Итак, как ты меня вычислила? – зло бросил мужчина, нервно поигрывая по столешнице пальцами. – Или подсказал кто, где меня искать?

– Да не искала я вас, – сдавленно буркнула я, осматривая свои запястья. Вскоре наверняка появятся синяки. – Я абсолютно случайно шла мимо вашего магазина и решила зайти.

– Неужели? – Аластар ни на мгновение мне не поверил. – И про машину тоже не учили заранее?! Я поражен вашим актерским талантом. Там в зале, я действительно поверил, что есть женщины разбирающиеся в технике.

Вот это было обидно, мои губы невольно сжались в узкую полоску неприязни к заносчивому типу:

– Я действительно разбираюсь, – сквозь зубы прошипела я. – Но вы мне ни на йоту не поверите, даже если я на ваших глазах соберу и разберу этот дурацкий поршневой двигатель.

– Не поверю, – покачал он головой. – Не соберете.

Ну да, навряд ли соберу, но это не мешало мне отпускать саркастичные замечания.

Мужчина встал с кресла и подошел к стене, увешанной рамками с многочисленными фото, сдвинул одну из них, обнажая запертый сейф.

В удивлении я вскинула брови.

– Что вы собираетесь сделать? – испуганно спросила я, не узнав собственный голос от волнения.

Живое воображение представило, как сейчас Аластар достанет револьвер и пристрелит меня прямо здесь. Нужно было срочно уносить отсюда ноги.

– Собираюсь дать вам денег, – неохотно ответил он. – Вы же за этим сюда пришли? Шантажировать меня тем, что между нами произошло?

Мне показалось я ослышалась. Он мне хочет дать денег, чтобы избежать шантажа? Серьезно? Не верю!

– Да кому вы нужны, господин сноб! – выпалила я, вскакивая с дивана и не дожидаясь, пока он откроет сейф и достанет  оттуда или деньги, или револьвер. – Не утруждайтесь. Я больше близко к вашему магазину не подойду, а от фамилии Фокс меня теперь будет тошнить до конца жизни.

Я подхватила пакеты с дивана и пулей выскочила в коридор. Оттуда в залу и на улицу.

Слава Богам, в которых я не верила, но за мной никто не погнался.

Поймав на проспекте первого же возницу, буркнула короткое приказание:

– В Квартал! И побыстрее!

Я надвинула шляпу на глаза, скрывая лицо, и забилась поглубже в салон экипажа.

В этот момент, мне была безразлична та реакция, которую могли произвести мои слова на Аластара. Ну или как его зовут по-настоящему. Мне были даже не интересны те деньги, который он мог мне дать. Я не верила в такие подарки судьбы, поэтому старалась заранее их избежать. Хотелось сбежать подальше, в безопасность квартала

Черт с ним с ковром. До зимы еще полно времени. Сейчас я хотела домой, в родное кресло, к аромату табака и вишни.


***


И все же зря я не купила ковер.

На следующий день после столкновения с Аластаром, на улице резко похолодало. Лето легко сдало свои позиции осени. Небо затянулось тучами, листва пожухла, а ночью случились первые заморозки.

Не типичная погода для столичного климата заставила горожан достать теплые вещи из чуланов почти на месяц раньше обычного, затопить камины и греться вечерами пряным глинтвейном в уюте семейных очагов.

А вот я оказалась не готова.

И в одно прекрасное утро проснулась с ломящей головной болью, хрипящим горлом, заложенным носом и температурой.

Кое-как приведя себя в надлежащий вид, сумела проводить клиента.

Мужчина смотрел на меня с сомнением, выглядела я не очень соблазнительно, хотя образы увиденные им ночью явно объяснили с утра реальность.

– Простите, простыла, – только и смогла прохрипеть я осипшим голосом.

Барон Дорэти кивнул и даже посочувствовал, оставив на столе дополнительную сотню  монет, видимо списав мою “болезнь” на его вчерашнее буйство:

– Это вам на лекарства.

С его стороны жест был бы крайне милым, если б не те фантазии, которые мне пришлось сначала затирать из его памяти, а потом создавать новые, относительно безобидные.

Ночью он меня убил. Жестоко. Кроваво. Глумясь.

И таких клиентов я опасалась больше всего.

Очень многих мужчин возбуждало насилие. Многие любили когда девушки им сопротивлялись, но в итоге сдавались.

Барону Дорэти нравилось убивать! От этого процесса он получал удовольствие гораздо сильнее оргазма, и меня в этом кошмаре радовало лишь то, что свои истинные мечты мужчина пока не до конца осознавал. Хотя с порога заявил, что нежен со мною не будет.

Мечты мечтами, и пусть этой ночью у него все сбылось, но в реальности я б не хотела, чтобы в городе появился очередной маньяк

По итогу, на утро в голове барона цвели сладострастные мысли лишь о чересчур грубом сексе. Очень грубом. С побоями, выворачиванием рук, моими слезами и размазанной алой помаде на его возбужденном члене.

Таких как он я бы запирала в больницах для буйнопомешанных, во упреждении возможных преступлений. Однако десятки таких “убийц” по-прежнему бродили по улицам Столицы, я же могла только молчать и хранить тайну об их странных наклонностях. А иначе как бы я объяснила магам-следователям откуда у меня появилась подобная информация?!

Едва барон Дорэти покинул дом, я почувствовала себя хуже.

Температура явно усиливалась.

Я бросилась в чулан в поисках аптечки и хоть каких-нибудь лекарств, но найденное жаропонижающее принесло лишь кратковременное облегчение. Мне явно было необходимо попасть к врачу. Но к Деймону я идти не собиралась. Даже не смотря на наше, казалось бы давнишнее знакомство, на его счет у меня по-прежнему имелись сомнения. Поэтому едва сдам ночную выручку Марджери, я собиралась отправиться в город к частному лекарю.

Я дождалась пока Квартал окончательно проснется, оделась потеплее и направилась к старой карге.

Владелица борделя, как и всегда, встретила меня привычным чаем.

И зачем только заваривает? Я ведь сотню раз говорила, что не пью. А меж тем Марджери каждой девушке всегда ставила чистый прибор и наливала свежезаваренный напиток.

– Торани, ты неважно выглядишь? – карга скользнула по мне цепким взглядом и вернулась к пересчитыванию звонких монет.

– Ничего страшного, – проскрежетала я, голосом ни чуть не уступающим осиплостью древней старухе.

Марджери отвлеклась от денег и, встав со своего удобного кресла, доковыляла до меня, приложила ко лбу сухую руку и неодобрительно поцокала языком:

– Деточка, да ты горишь! Была у врача? – на мгновение мне показалось, что в ее голосе мелькнуло подобие заботы.

– Нет, – я покачала головой и тут же забилась в приступе сильного кашля.

– Так дело не пойдет, – Марджери вернулась на свое место и, дотянувшись до колокольчика, позвала дворецкого: – РИЧА-А-АРД!

Быстро явившийся мужчина, едва заглянул в кабинет, был тут же из него послан на задание:

– Доктора Стоуна сюда, с врачебным чемоданчиком! Срочно!

Дворецкий кивнул и покинул комнату:

– Не стоит, – попыталась отговорить я старуху. – Я обещаю, что сама зайду к врачу!

Уточнять, что к любому, но только не Стоуну, не решилась.

– Ты слишком ценная птичка, чтобы я позволила тебе умереть, –  похоже Марджери мне либо не доверяла, либо решила во всем убедиться сама. –  Да и долг у тебя не отработан, так что будь добра, посиди спокойно!

Я хрипло вздохнула.

И как я могла перепутать жадность старухи с заботой? Никак виной всему температура и головная боль. Мне даже думалось с трудом.

Через десять минут в кабинет вернулся Ричард с Деймоном.

Стоуну хватило короткого взгляда на меня, чтобы понять, зачем его позвала Марджери.

– Осматривать тут? – коротко спросил он у старухи. – Или можно отвезти ее ко мне в кабинет?

– Как хочешь, – старуха вновь вернулась в пересчитыванию денег. Отвечала она теперь не поднимая голову от бухгалтерской книги с записями. – Но диагноз я хочу знать как можно быстрее.

– Тогда здесь, – произнес Стоун и поставил врачебный чемоданчик прямо на стол владелицы борделя.

Я невольно усмехнулась его столь тонкому способу хамства и в очередной раз удивилась, почему старуха спустила ему это с рук.

– Торани, открой рот, – без лишних предисловий потребовал Дей, а взглянув на воспаленные гланды, недовольно поджал губы.

Прослушивание моих легких, как и измерение температуры, радости также не принесли.

– Воспаление легких, – прозвучал суровый вердикт.

– И? – старуха опять отвлеклась от записей. – Лечи ее.

– Требую для пациентки постельного режима на пять дней, – каменным голосом произнес Дей и, прежде чем хозяйка успела возразить, дополнил. – Но можете оставить ее работать дальше, и тогда я не гарантирую, что она не получит осложнения и доживет хотя бы до конца недели.

От его тона даже я испугалась. Перспектива умереть от кашля и насморка мне абсолютно не улыбалась, так же как и Марджери потерять свою “золотоносную девочку”.

– У тебя три дня, – бросила она, словно подачку. – И чтобы на четвертый девчонка уже работала.

Я едва сдержалась, чтобы не скорчить старухе мерзкую рожу. Гадина!  И почему эту заразу смерть не берет, словно обходит стороной? Или забыла проклятая тетка с косой, что где-то на свете живет такая же мерзкая, как и она сама – карга Марджери.

– Пошли, – подхватил меня под локоть Деймон и помог встать со стула, пока тетушка не передумала. А едва мы оказались в коридоре, тихо шепнул на ухо. – Старуха тебя почти любит. Ты первая для кого мне удалось выбить “больничный”.

– Глупости, – голос окончательно пропал, из-за чего мой сип стал даже тише обычного шепота. – Просто ей неохота терять стабильный заработок, который я приношу. Да она ко всем девчонкам относится как к товару.

– Дурочки, – все так же тихо ответил Дей. – Она относится к вам так, чтобы вы видели ее силу. Едва она покажет слабость, ее место займет другой хозяин. Знаешь, Марджери не самый ужасный вариант в качестве хозяйки борделя.

– Не верю, – заупрямилась я. – Неужели кто-то может быть хуже?

– Может. Поверь. У нее есть очень гадкие наследники, – загадочно произнес мужчина, замолчав на минуту, пока мы выходили на улицу мимо Ричарда. – А по поводу отношения к вам... Раскрою секрет. Старуха пьет дорогущий молодящий эликсир, спускает на него бешеные деньги и каждое утро добавляет несколько ложек в чайную заварку. Угадай, с кем она делится ценным напитком?

Я вспомнила бесящие меня уже три года чайные церемонии и ежедневную кружку душистого напитка.

– Быть не может. – не поверила я. – Зачем ей это? Чтобы продлить нам молодость и мы у нее работали дольше?

– Не знаю, – на улице Дей разговаривал гораздо громче. – Но если бы я тратил на снадобье столько денег, я бы им не делился, – на этом он сделал паузу, останавливаясь на середине улицы. – Сейчас мы зайдем к тебе, ты возьмешь вещи на три дня, а после отправишься со мной.

Я не сразу поняла, что именно он имеет в виду. Больная голова отказывалась думать и начала раскалываться еще сильнее.

– Куда с тобой?

– В мой дом. В одной из комнат я устроил стационар на несколько коек, а тебе необходимо полноценное лечение и постоянное наблюдение.

Я выдернула у него свою руку. Переезжать к нему, пусть даже и на несколько дней, я не собиралась. Отлежаться я и дома могла, так же как и принимать прописанные микстуры.

– Обещаю быть послушной пациенткой и выполню все предписания, но только мне хотелось бы остаться у себя. – заупрямилась я, но очередной приступ кашля заставил согнуться и едва ли не выплюнуть легкие.

– Я уже вижу, как ты готова выполнять предписания, с ходу отказываясь от полноценного лечения, – голос Стоуна стал суров, потеряв дружеские нотки и перейдя на профессиональный тон.

Пока я пыталась откашляться, Деймон бережно придерживал меня. Дышать становилось тяжелее, а в голове шумело. Когда же попыталась выпрямиться, перед глазами заплясали мотыльки. Ноги предательски подкосились в коленях.

– Нет, домой мы к тебе точно не пойдем, обойдешься без вещей, – сквозь пелену наплывающего забытья, услышала я обеспокоенный голос доктора. – Срочно на лечение.

В следующим миг мои глаза закрылись, и я потеряла сознание.


***


Запах нашатыря резко привел меня в чувство. Судорожно вдохнув чистого воздуха, я зашлась в новом приступе кашля.

– Пей, – ко рту поднесли теплую микстуру, дурно пахнущую мятой и эвкалиптом.

Сухими губами коснулась чашки и с жадностью осушила ее до дна. Терпкое лекарство оказалось не таким уж противным, как мне представлялось вначале. Я огляделась по сторонам, чтобы понять где нахожусь, и сразу узнала гостиную в доме доктора.Он положил меня на диван, где обычно ждали посетительницы, заботливо укрыл теплым пледом и обложил подушками.

– Тебе сразу нужно было идти ко мне, – укорил меня он. – Подождала бы Марджери своих денег. Здоровье важнее.

Я скривилась. Тоже мне проповедник правильного поведения нашелся.

– Я домой хочу, – капризно заявила я, скидывая с себя плед. – Мне уже лучше!

Бровь Деймона скептически выгнулась дугой.

– Иди, раз лучше, – насмешливо произнес он тоном, подразумевающим подвох.

Я действительно чувствовала себя хорошо. Голова прошла, тело так не ломило как с утра.

Я свесила ножки с дивана и попыталась встать, но мышцы отказались меня слушаться. Их тут же свело слабостью, и я рухнула обратно в теплые объятия диванных подушек.

– Эй! – возмутилась я столь предательскому поведению собственного организма.

– Мятный расслабляющий напиток, – пояснил Дей с полуулыбкой на губах. – Я подозревал, что ты начнёшь играть в гордость и делать глупости, поэтому предпринял превентивные меры, чтобы не сбежала.

Вот сволочь!

Я и сама не понимала отчего злюсь на него. Головой осознавала правоту Дея, гордость же бесилась от того, что Стоун решил все за меня.

– Можешь обижаться, – сурово ответил мужчина. – Но я прежде всего врач, и не позволю тебе подвергать себя ненужным рискам.

Я поджала губы. Дей прав, я как дурочка  упрямо играю гордячку. Что поделать, если я не привыкла принимать чью-то настойчивую помощь и в любой ситуации ищу второе дно? Даже сейчас от Деймона, после всего узнанного, я ждала если не подлянки, то подвоха.

– Тогда пошли ко мне домой, мне нужно забрать некоторые вещи, – со вздохом сдалась я, не видя иного выхода.

– Нет, – эскулап покачал головой. – Ты уже доходилась. Напишешь список, и я сам загляну к тебе, и соберу все необходимое.

После долгих препираний, пришлось и с этим согласиться.

– А теперь в кровать, – он без спросу подхватил меня на руки и понес к лестнице на второй этаж.

От неожиданности я сперва испугалась, но продолжая сдаваться на милость лекаря, обвила руками за шею, чтобы, не приведи случай, не упасть.

Лазарет оказался переделанной спальней. У большинства девушек здесь находилась огромная двуспальная кровать – рабочий полигон так сказать, хотя некоторые предпочитали как и я, не пускать клиентов дальше гостиной. У доктора тут огромного ложа не обнаружилось, зато стояли четыре одноместные койки.

Меня опустили на ближайшую.

– Я принесу из твоего дома несколько сорочек, переоденешься. Пока же можешь полежать в платье.

У меня на лице невольно расцвела пошловатая ухмылка.

– Пойдешь рыться в моем белье? – игриво поинтересовалась я, скидывая туфли на пол.

Однако кокетничать дальше не вышло, очередной приступ кашля испортил весь момент.

– Если стесняешься, возьму из ящика вещи на ощупь, – в глазах доктора заплясали озорные искорки. – И тогда я не виноват, если следующие три дня ты проведешь здесь в случайно вытащенных перчатках или тонких чулках.

– А ты бы не возражал? – прощупывая почву, аккуратно поинтересовалась я.

Вместо ответа меня удостоили равнодушным пожатием плеч и рукой, приложенной ко лбу:

– Опять жар поднимается, иначе ты бы не несла подобный бред.

Мое состояние Деймону решительно не нравилось. Он оставил меня одну в комнате, чтобы вернуться через несколько минут с пузырьком лекарства в одной руке, и блокнотом и ручкой в другой.

– Пиши список, – разрешил он, пока возился с микстурой.

Деймон развел несколько капель в стакане воды и заставил выпить горьковатую субстанцию. Я же написала короткую записку из пяти пунктов, в которых самым важным значились сигареты.

Дей ушел через десять минут, когда убедился, что жар вновь начал спадать. Напоследок я дала ему обещание дождаться с вещами, однако незаметно для себя уснула .


***


– Просыпайся, тебе необходимо поесть, – мужской баритон над ухом разогнал остатки сна.

Я лениво приоткрыла один глаз, затем второй. Тело опять трясло в ознобе, несмотря даже на теплое одеяло, которым меня заботливо укрыли.

– Холодно, – пробормотала я и попыталась зарыться поглубже.

– Нельзя сейчас спать, милая, – меня заботливо встряхнули и усадили в полулежачее положение на подушки. – Организму нужны силы, а для этого нужно питаться.

Пришлось окончательно проснуться. Сквозь заложенный нос немного пробился аромат свежесваренного куриного бульона, желудок лениво заурчал.

Есть хотелось, но сил даже поднять руку не было.

Я взглянула в окно и убедилась, что на улице непроглядный поздний вечер. Осенние сумерки навевали на меня еще большую тоску, чем болезнь.

Дей сидел на краю кровати с миской бульона и терпеливо ждал, пока я проснусь.

– Когда я вернулся ты очень крепко спала, пришлось искать способы тебя переодеть.

Я мгновенно раскраснелась. То ли от жара, то ли от непонятного чувства стыда. Одно дело когда сама щеголяешь голышом перед мужчиной, а другое – когда тебя раздели и, словно ребенка, обрядили в ночнушку.

Беглый осмотр сего предмета гардероба принес мне немалое удивление, собственно потому, что ночнушка была не моя.

– Это чье?

– Каролина купила, – он поднес к моему рту первую ложку супа. – У тебя отвратительно мало здесь друзей. Я столкнулся с волной дикой неприязни, когда начал заходить к девочкам с просьбами помочь с подбором вещей для тебя. Или ты действительно думала, что я пойду рыться в твоих комодах?

– Ну да, – рассеянно пробормотала я. – Так выходит Королина была у меня дома?

Не то, чтобы я не доверяла девушке, но присутствие посторонних у меня в доме напрягало. Все же вексель от Аластара под подушкой и чертежи на чердаке были моей тайной, и мне бы не хотелось, чтобы кто-то шастал по святая святых моего дома в поисках не пойми чего.

– Да, она зашла, походила по гостиной, и предложила купить новых вещей по твоему списку. Сказала, что ей было бы неприятно, если бы кто-то чужой копался в ее вещах.

В этот момент я испытала к Каролине приступ благодарности. Все же мне повезло найти в ее лице товарища по несчастью. Она меня хоть немного, но понимала.

– Дей, – я проглотила очередную ложку супа. – Ты ведь у старухи тоже на контракте?

На мгновение его рука дрогнула, едва не расплескав бульон на одеяло.

– Да, – доктору тема была неприятна.

– И сколько должен заплатить ты, чтобы выкупиться? – я очень осторожно подобрала слова к вопросу.

При всей своей жизнерадостности и уверенности, Стоун сумел добиться фактически всего, о чем мечтал. Кроме свободы и любви, которых не было в его жизни.

Так же, как и в моей.

– Нисколько, – его голос стал ледяным. – Мой контракт будет выполнен лишь по истечении тридцати лет работы доктором здесь. Только после этого я смогу покинуть стены этого прекрасного “заведения”, найти работу в городе, купить собственный дом и, возможно, завести девушку, семью.

На мгновение я озадачилась, услышав подобное. Ни у одной из девочек не было запрета на отношения с мужчинами помимо рабочих, неужели Марджери подписала Стоуна на тридцатилетнее затворничество?

– Тридцать лет без секса? – недоверчиво переспросила я.

– Ты не поняла, – последние ложки супа были уже остывшими. – Запрета нет. Но какая девушка захочет иметь отношения с мужчиной, который практически круглосуточно обязан работать в Квартале Продажных Дев, за исключением нескольких выходных в месяц?

– Оу-у, – расстроено протянула я.

Выходит, доктор был еще более привязан к этому проклятому месту, чем я. И никакие деньги ему не смогли бы помочь.

– А если нарушишь? Смерть?

Ложка громко звякнула о керамическую плошку. Деймон отставил посуду на тумбочку и серьезно посмотрел мне в глаза.

– Рабство, – выронил он единственное слово.

Невольно я чертыхнулась, и тут же закашлялась в очередном приступе.

– Ты о чем думал, когда подписывал? – сквозь разрывающий болью кашель прохрипела я.

– Мне было тогда пятнадцать. Эти условия не казались каббальными.

Я закатила глаза к потолку. В моем контракте за нарушение значилась смерть. Это лучше.

Рабство – это именно та основа, на которой держались все магические контракты в нашем мире. То, чего боялись абсолютно все, и то, рядом с чем любой каторжный труд казался раем.

Рабство – это полная потеря воли. Нарушивший контракт становился безвольной марионеткой, повинующийся выигравшей стороне контракта.

Вот почему я не боялась, что Марджери может меня обмануть и не отпустить после выплаты двух миллионов.

Иначе она станет моей куклой, а я ее хозяйкой.

Вот почему клиенты на одну ночь не кидались меня преследовать в попытке повторить развлечение. Им не улыбалась перспектива стать моими игрушками.

Вот почему Аластар был готов пожертвовать честью, но выплатить три миллиона, проиграв спор.

Вот почему смерть лучше!

За свою жизнь я видела рабов несколько раз. Хотя их часто использовали в качестве прислуг в некоторых домах. Жалкое зрелище. Овощ. Самостоятельно они могли только дышать и справлять нужду. Во всем остальном беспрекословно подчинялись хозяину. Рабы могли скончаться от обезвоживания и голода даже если рядом стояли полная тарелка еды и стакан с водой.

Три сотни лет назад история страны знала ужасающий случай, когда супруга последнего короля хитростью заставила его подписать договор, запрещающий измену. Правитель не сумел удержать своего “дружка” в штанах и уже на следующий день оказался рабом собственной жены.

Королева управляла мужем столь искусно, что обман не могли раскрыть несколько лет. За эти годы была развязана война с соседним государством, разворованы сокровищницы, страна скатилась к жалкому существованию.

К счастью, обман открылся вовремя.

В тот год Панем перестал быть Монархией и стал Страной под руководством Великого Совета из сотни лордов. Ведь одного человека поработить можно, а сотню уже сложнее.

– Дурак, – бросила я Стоуну.

Доктора было жаль. Тридцать лет огромный срок, почти целая жизнь, чтобы потратить ее на работу здесь.

– Старуха тебе хоть платит?

Зная жадность Марджери, я бы не удивилась, скажи Дей, что он служит здесь за еду и крышу над головой.

Стоун усмехнулся:

– Платит, и неплохо. Ты же слишком демонизируешь каргу. Она не сахар, но еще раз повторю, лучше она, чем проклятая неизвестность.

– Ты что-то знаешь и не говоришь об этом, – подозрительно заметила я. – Откуда такая информация?

Тепло от горячего супа расходилось по телу, а озноб медленно проходил. Хорошее самочувствие давало возможность более внимательно поговорить с Деймоном и узнать доктора лучше.

– Я лечу не только девочек, но и саму Марджери. Умею слушать то, что она говорит.

– Про омолаживающий чай тоже она рассказала?

Стоун усмехнулся, он поправил немного сползшее с меня одеяло и пояснил:

– Нет, разумеется. Но по утрам я измеряю старухе давление, так что сам неоднократно видел, как она готовит чай.

– Даже если и так, – недовольно пробурчала я. – Все равно пить не буду, ненавижу этот напиток.

Сип в голосе уже почти прошел, хотя временами я говорила, все же срываясь на хрип. Однако это не помешало мне начать рыскать по палате взглядом в поисках перенесенных Стоуном вещей:

– А где мои сигареты?

– Ты серьезно собралась курить в больничной палате? – доктор показался шокированным моим запросом.

– Здесь же никого нет, – я в курении ничего ужасающего не видела. – Но если ты против, я попрошу помочь мне встать и выйти на улицу.

– В таком случае вынужден тебя расстроить, – его сочувствующий тон прозвучал притворно. – Твои сигареты остались дома. По ужасающему стечению обстоятельств, ни я, ни Каролина не сумели купить новых. Но не переживай, – театральным движением он извлек из кармана небольшую коробочку. – Я нашел прекрасную замену табаку – мятные леденцы. Очень полезны для горла!

Знал бы он, куда мне сейчас хотелось запихнуть ему эти леденцы. Сдержать свои эмоции стоило огромного труда.

Собственно, это было предсказуемо. Стоун практически на второй день нашего знакомства громко заявил о своем истинном отношении к курению.

– Не злись, – примирительно произнес докторишка, которого я сейчас была готова расстерзать. – Тебе не идет!

– Мне болеть не идет, – огрызнулась я.

Даже представить страшно, как я сейчас могу выглядеть. Красный нос, потрескавшиеся губы, серый цвет лица, круги под глазами и ни грамма косметики.

– Наоборот, – возразил Дей. – Когда ты беспомощная, ты очень милая.

Я посмотрела на него с сомнением. Серьезно, что ли? Не верю.

– Пожалуй, спишу эту глупость на приободряющий комплимент пациентке, – сухо ответила я. За отсутствие сигарет я была зла на доктора настолько, что даже его попытка меня отвлечь провалилась. Разговаривать больше не хотелось. – Дей, уже поздно. Я буду спать.

И плевать, что уже выспалась за день.

Когда Стоун ушел, я еще долгое время ворочалась в темноте, слушала свист ветра на улице, считала проезжающие мимо машины по шуму колес.

Временами заходилась в кашле, но давила приступы в подушку. Не хотела будить Деймона. Что-то подсказывало мне, спит доктор очень чутко, и даже сквозь сон прислушивается к моему состоянию.

Уже перед самым рассветом мне наконец-то удалось уснуть, чтобы проснуться через несколько часов.

Стоун вошел в палату, толкая перед собой низкий столик с тарелкой овсяной каши и стаканом травяного напитка, рядом с едой находились слуховая трубка, пузырьки с лекарствами и газета.

– Как себя чувствует больная? – приветливо поинтересовался врач, на что был удостоен благородного молчания. – Обиделась за сигареты?

Пришлось кивнуть.

– Можешь продолжать дуться, но пока ты здесь, курить не будешь, – твердо сказал он и приступил к утреннему осмотру.

Я терпеливо дала послушать легкие, прощупать пульс, измерить температуру.

– Уже лучше, – прокомментировал он.

Но я ему опять не ответила.

Да, я вредная. Да, я буду дуться. И пускай он хоть миллион раз прав, но мог бы сразу сообщить, что не принесет сигарет, а не делать подобный сюрприз.

Когда он ушел, я самостоятельно съела кашу, выпила травяной настой и потянулась за газетой.

У себя дома я редко читала прессу. Моими информаторами становились клиенты из высшего света. Мужчины порой были еще большими сплетниками, чем женщины, и этот факт способствовал моему отличному информированию.

Газеты я покупала лишь раз в месяц – альманах с самыми важными событиями за прошедшие тридцать дней.

У доктора же был явно другой подход к получению новостей. Он прессу читал ежедневно, иначе как объяснить сегодняшний номер “Панемского вестника”.

Из-за насморка я лишилась возможности вдохнуть аромат свежей печати. Жаль. Этот запах мне нравился.

Первая же новость на главной полосе заставила меня улыбнуться.

“Лорд Мартин – мужеложец!!!” – кричал заголовок, пестря восклицательными знаками.

“Сенсация! Представитель Великого Совета  лорд Мартин уличен в запретной связи! Завидный жених Панемской Столицы был замечен в одном из баров Черного Города в компании нескольких мужчин запретных нравов…”

Я едва не расхохоталась – какое милое определение для куртизанок мужского пола. Черный Город же был известен, как район на окраине Столицы, где обретались мужчины нестандартных наклонностей.

“Конечно, наш корреспондент предположил, что видный муж Страны находится в столь скандальном месте по делам политическим и государственноважным, однако фривольное поведение лорда рассеяло эти сомнения.

Нашим читателям остается лишь задуматься: впервые ли представитель правительства посещает столь ужасные места, и не повлияют ли дурные наклонности лорда Мартина на политику Панема в частности?”

Да уж! Я отложила газету в сторону, напоследок полюбовавшись на фотографию Мартина в объятиях двух мускулистых, полураздетых юношей.

Меня в этом безобразии волновало лишь два вопроса.

Первый: почему лорд столь неосмотрительно прокололся? И второй: зачем ему два мальчика?

Фантазия рисовала шальные сцены, заставляя позавидовать развратности тонкоусого лорда.

Ну кто бы мог подумать, что даже со стертыми воспоминаниями истинные наклонности Мартина так быстро дадут о себе знать?

И это было бы наверное весело, если б не так грустно и опасно.

Что, если это мой прокол, и я где-то недоработала, и теперь сознание обманутых мужчин ищет лазейки, как обойти наложенные блоки? Что, если у таких, как барон Дорэти, слетят тонкие настройки и они пойдут убивать?

Даже думать не хотелось. Мне оставалось рассчитывать лишь на то, что лорд Мартин дошел до своих желаний собственным умом.

Больше интересных новостей в газете не нашлось.

Время тянулось в скучном разглядывании стен и потолка.

В обед ко мне на пять минут заглянула Каролина, принесла теплый суп, запеченный картофель и миндальные пирожные на десерт, сказала, что Стоун на приеме и у него сегодня аврал из пациентов.

Подруга поинтересовалась моим самочувствием, убедилась, что я ощущаю себя неплохо, после чего ушла.

К ужину я уже ползла на стену от скуки. Целый день в четырех стенах. О том, чтобы выйти на улицу, я даже помыслить не могла. Встав единственный раз по нужде, едва сумела дойти до ванной комнаты по стеночке, а потом так же вернулась к кровати. Устало рухнула на подушки и долго не могла отдышаться.

Сейчас я не представляла, как доктор собирается вылечить меня за оставшиеся полтора дня.

Когда Стоун вечером сам принес ужин, я была готова его простить за сигареты, лишь бы он пообщался со мной и хоть как-то скрасил одиночество.

– Как прошел прием? – поинтересовалась я.

– Ты не поверишь, – усмехнулся он, помогая мне удобнее сесть. – Кажется, в Квартале эпидемия. Все кашляют, чихают и требуют больничного. Твой пример оказался в прямом смысле заразительным.

– И почему я не удивлена, – саркастично заметила я. – Слухи по Кварталу расползаются исключительными темпами, неудивительно, что и остальным захотелось внеплановых выходных.

Я сидела на краю кровати и как цивилизованный человек, придвинув к себе тарелку, ела рис с мелкими кусочками куриной грудки.

– Очень вкусно, – отметила я, ломая голову над тем, кто же готовит Деймону.

– Спасибо, я старался.

Вот сейчас я по-настоящему удивилась. В своих предположениях я была уверена, что днем к Деймону приходила кухарка.

– А сам почему не ешь? – задала второй волнующий вопрос. По моим прикидкам, если  мужчина готовил сам, то и поесть наверняка не успел.

– Главное накормить пациента, – занудно ответил он, внимательно изучая меня.

– Нет, так дело не пойдет, – я отложила вилку в сторону. – Одна я есть отказываюсь. Неси тарелку и поужинаем, как нормальные люди. Хватит строить из себя правильного доктора!

На мгновение он задумался, после чего молча вышел и вернулся уже с полной тарелкой. Ужин продолжился. Молча.

Тишину опять нарушила я.

– Дей, мое самочувствие улучшилось, но не настолько, чтобы считать меня здоровой. Поэтому у меня вопрос, как ты собираешься меня вылечить за оставшееся время?

– Есть способ, но тебе он не понравится. Вообще не понравится, – мужчина задумчиво и словно механически пережевывал рис, глядя сквозь меня.

– Выпить какую-нибудь гадкую микстуру? – предположила с надеждой в голосе я, ибо тон доктора мне уже оптимизма не внушал.

– Тори, – вкрадчиво поинтересовался Дей. – Ты ведь понимаешь, что не просто так заболела?! Слишком быстро и сильно для обыкновенной простуды.

Признаться, у меня мелькали подобные мысли, но их я откинула прочь. Да, завистников у меня много, но не настолько, чтобы мечтать свести со свету, нанимая дорогого специалиста способного к подобной магии.

– Намекаешь, что это кто-то постарался?!

– Констатирую, – он оставил в покое тарелку, встал из-за столика и подошел к окну, задумчиво вгляделся вдаль и произнес. – На тебя спихнули чужую болезнь. Не знаю зачем, может просто под руку подвернулась, может от зависти или по иным причинам, но факт есть факт. В твоей ауре огромная энергетическая брешь!

Вот черт!

Первым делом я подумала на Аластара. С его деньгами не сложно найти мага с подобным запретным умением. Но после недолгих размышлений догадку я откинула. Фокс был человеком чести, слишком гордым. Он бы не опустился до мести подобного уровня.

Вторая догадка: Зои, которую я видела в слезах убегающую из кабинета Стоуна. Вот она могла! Но она ведь знала, что у нас в Квартале собственный доктор, а значит ее подлость вмиг будет раскрыта.

– Я бы подумала на одну из девчонок, если бы это не было глупостью с ее стороны. Все ведь должны понимать, что доктор твоего уровня видит ауры и вмиг узнает о корнях болезни.

– А кроме тебя и Марджери никто о моем уровне и не знает, – Стоун одернул занавеску, чтобы комната не так сильно просматривалась с улицы. – Я не кричал во всеуслышание, что являюсь лучшим выпускником Медицинской Академии.

Логично.

С его стороны это крайне предусмотрительно: зачем раскрывать всем карты, тем более козырные?

– Значит, это Зои! – решительно обвинила я стерву из соседнего домика. – Я видела ее уходящую от тебя в слезах. У нее что-то серьезное, вот и решила на меня перекинуть.

Но Стоун с моим обвинением не согласился.

– Нет, она не причем. И не болеет она вовсе. Плакала Зои по иным причинам.

– По каким? – мне нужны были ответы. От недомолвок и тайн я начинала уставать.

– Врачебная тайна, – покачал головой Дей и приблизился к кровати, чтобы присесть рядом. – Просто поверь, ее проблему на тебя никак не перекинуть.

Я поджала губы.

– Допустим, – скупо бросила я, так и не проверив до конца в непричастность соседки. – И как же можно вылечить напасть, которая меня подкосила?

То, что метод будет связан с магией, я уже поняла. Врачи ею не часто пользовались, предпочитая микстуры и порошки. Кому-то не хватало талантов и умения, кому-то сил, кому-то желания. Все же лечение пациента магией требовало концентрации, огромных затрат сил и истинного хотения помочь. Поэтому мне было любопытно.

– Тебе не понравится, – еще раз констатировал Деймон.

– Я переживу, – еще не зная, на что соглашаюсь, решительно заявила я. – Даже если придется потерпеть боль.

– Не придется, это не больно.

– А что тогда?

– Придется раздеться.

– Ну и что?

Тоже мне напасть. Да я ежедневно перед кем-то раздеваюсь. Перед Стоуном так уже трижды: на осмотре, когда пыталась соблазнить дома, и когда он меня переодевал.

– Мне тоже придется раздеться, – его голос был настолько тих, что я не сумела прочесть в нем истинного отношения доктора к сказанному.

– То есть как раздеться? – вот сейчас я возмутилась. – Это что за методы такие?

Деймон тяжело вздохнул, тщательно подбирая слова:

– Прямой обмен энергией. Я согласен поделиться с тобой собственной силой, но для этого нужен тесный физический контакт.

– Ни-за-что! – отчеканила я. – Никаких контактов. Мне нельзя!

Вдруг очень захотелось возненавидеть Стоуна, но отчего-то не вышло. Знает же докторишка, кто я, и почему избегаю таких вот “прямых обменов энергией”.

– Тори, физический контакт не обязательно подразумевает занятие сексом. Можно ограничиться массажем.

– Делай массаж в одежде, – огрызнулась я, отворачиваясь.

– Без проблем, но тогда ничего не выйдет. Любые препятствия, даже тонкая ткань, мешают потоку энергий.

Я больно закусила губу. Гадство.

– Обещай, что не изнасилуешь меня, – потребовала я, понимая, что выбора особенно нет.

Можно конечно поболеть, выйти послезавтра на работу и получить осложнения. Но гораздо умнее будет потерпеть массаж голого и в принципе симпатичного парня, чтобы потом найти того злодея, который обеспечил мне столь приятный больничный.

– Обещаю, – поклялся Дей. – Насиловать женщин не в моих правилах. Любые отношения, особенно в постели, должны быть исключительно добровольными.

Слабое утешение, но лучше так, чем вообще никак.

С каменным лицом я стянула через голову ночнушку, специально сделав это как можно менее эротично. Белье стащила резко и, скомкав в комок, скинула на пол. Дей за этим ужасающим подобием стриптиза наблюдал сосредоточенно, словно не на красивую девушку смотрел, а на рабочий станок, к которому необходимо подойти и сугубо по деловому выполнить свои обязательства.

Меня такой подход устраивал.

Молча легла животом на кровать и уткнулась лицом в подушку. Мне ведь не обязательно смотреть, как он будет раздеваться. Я в своей жизни уже немало голых мужчин повидала, подумаешь, один останется загадкой.

Кровать скрипнула, прогибаясь под дополнительным весом, я напряглась.

– Расслабься, – произнес Дей.

Запах камфорного масла, пробился сквозь насморк, разрешая вдохнуть полной грудью.

– Будем совмещать приятное с полезным, – судя по насмешливой интонации доктора ситуация все же начинала веселить. – Растирания полезны, а массаж приятен.

Его пальцы тронули мою спину. Аромат камфоры усилился.

Едва коснувшись, Дей откинул мои волосы с плеч, обнажая шею. Нежную кожу обожгло неуютными мурашками.

Чужие пальцы мягко скользнули по чувствительной коже, обводя ключицы, и назад к плечам, втирая пахучее масло в горячее тело. Мимолетное касание за ушком невольно заставило вздрогнуть. Слишком интимной показалась подобная ласка.

Подушечки пальцев невесомо скользнули по лопаткам и вниз, вдоль позвоночника, вызывая желание прогнуться под этим движением, сбежать подальше или попросить повторения. Становилось жарко.

– Не ерзай, – строго приказали мне и, лишая единственной возможности сбежать, сели сверху, вдавливая в кровать и обжигая жаром мужского тела.

Руки Деймона продолжали блуждать по моей спине, вырисовывая пальцами таинственные зигзаги и круги, заставляя меня глубже зарываться в подушку, кусать наволочку и делать все, лишь бы не застонать.

Напряженные мышцы млели под руками мужчины, расслаблялись, сдаваясь чужой ласке и ждали следующего прикосновения. Стоун с силой провел большими пальцами вдоль позвоночника вниз, все же заставив меня издать тихий  стон. Его ладони очертили тонкую талию, а мое тело предательски поддалось его движениям.

Кровь струилась по венам, гулко стучала в ушах и кружила голову, а я мучительно сражалась со своими желаниями, кусала подушку и боролась с сиюминутным порывом собственной слабости и страсти.

Такое бывало и раньше. Я ведь не железная. И мужчины приходили ко мне разные. Не все клиенты были извращенцами или подонками. Бывали те, при взгляде на которых, внизу живота приятно ныло, а принципы просили ими поступиться.

Вот и сейчас. Тело горело, жадно ловя касания Деймона, принимало его ласку и требовало еще. Ситуацию осложняло то, что Стоун действительно отдавал мне частички себя, и будь я обычным человеком, ничего бы не почувствовала, но моя натура суккуба бесновалась, распробовав его возбуждение.

Доктор тоже не железный.

– Я прошу, – его дыхание обожгло мой затылок. – Тори, разреши себя поцеловать.

От неожиданности просьбы я извернулась под ним, чтобы оказаться лицом к лицу с мужчиной, который притворялся другом, и в чувствах которого я только что распробовала любовь.

Черт! Только этого не хватало.

– Просто разреши, – он нависал надо мной, опираясь на вытянутые руки, и ждал моего ответа.

Я чувствовала жар его тела, мучительное ожидание моей реакции и принятие любого решения. Я читала это знание в той энергии, которой он щедро делился, лишь бы помочь мне. Ему было не жалко, ведь он искал меня десять лет.

– Я знаю, тебе нельзя! Я знаю, ты меня еще не любишь, – прошептал он, даря взгляд серых глаз, от которых хотелось одновременно скрыться и под которыми грезилось растаять. – Но я прошу лишь поцелуй. Тори, я ждал тебя многие годы, и если понадобиться, подожду еще столько же. Подари мне лишь касание.

Я не смогла бы ему отказать, даже если бы сильно захотела. Тем более, что сама скользила полным желания взглядом по его идеальным губам. Из-под ресниц видела, как он принял мое согласие. Я подалась вперед, ласково притягивая лицо Дея за подбородок и впиваясь в его мягкие губы.

Он властно подмял меня под себя и с жаром прильнул к обнаженному телу. Я  ощутила то напряжение, которое он сдерживал в себе все это время. Его возбужденное естество упиралось мне в бедро. Осознав это Дей отстранился, боясь спугнуть и без того напуганную меня.

– Да, я тебя не люблю, – произнесла я, глядя ему в глаза. – Но я женщина со своими желаниями и страстями, которых не стесняюсь. И есть удовольствия, которые могут быть доступны даже девственному суккубу.

Я дала Деймону очень прозрачный намек, ведь два взрослых человека способны понять друг друга и помочь друг другу. Сейчас я хотела этого мужчину, а он меня любил и готов был исполнить мой маленький каприз.

Я заставила его лечь на спину и, оказавшись сверху, развратно оседлала. Его тело оказалось меж моих бедер, а напряженный ствол уткнулся в живот. Я сорвала очередной поцелуй с его губ, и начала медленно спускаться вниз.

Тело Деймона мне нравилось, в этот миг я ни на секунду не пожалела, что десять лет назад показала худощавому мальчишке его возможное будущее. Он сумел многого добиться, осознавая конечную цель.

Я поиграла язычком с его сосками, одновременно поглаживая ладонями рельефный живот. Мои руки скользили вниз, протаривая дорогу шаловливым губам. Мучительный стон сорвался с его уст, когда я коснулась рукой сокровенного, скользнула вниз, сдвигая нежную кожу, и обнажила чувствительную плоть. Большой палец коснулся тонкой уздечки, заставив мужчину вздрогнуть и стонать еще сильнее, когда ладонь сменилась жаркими губами.

Мне нравились эти ощущения. Едва ли не впервые в жизни я доставляла удовольствие мужчине не эфемерными иллюзиями, а по-настоящему, желая сделать ему хорошо. Мне и раньше приходилось заниматься подобными ласками, ведь не все клиенты подпускали меня к своим губам сразу после подписания договора, так что неумелой дурочкой я не была.

Дей откинулся на подушки и, прикрыв глаза, закусывал губы. Он тихо стонал, если я принимала его слишком глубоко, и боялся, что может неосознанно сделать мне больно. А бояться было чего, не каждому мужчине везло получить столь внушительное достоинство.[f][g]

Его руки ласково перебирали мои волосы, а стоны усиливались, когда я щекотала языком самое чувствительное местечко.

– О, Тори, – в полубреду шептал он, подходя к финишу.

Я ощутила, как его плоть напряглась, готовясь к победному выстрелу. Мне не хотелось глотать, но этого и не понадобилось. За мгновение до, Дей позволил отпустить его, чтобы оросить семенем белые простыни.

– Теперь твоя очередь, – отойдя от оргазма, прошептал он и с силой перевернул меня на спину, заставив поменяться с ним ролями.

Уже второй раз за ночь я таяла под его прикосновениями, только сейчас ласки стали еще откровеннее.

Он нежно накрыл руками мои груди, чтобы прильнуть губами к соскам. Чувствительные вершинки мгновенно набухли, становясь твердыми под уверенными касаниями языка. Деймон словно знал каждую чувствительную точку моего тела, неуловимо дразня и играя с ними.

Он целовал мой живот, заставляя выгибаться навстречу. Проводил кончиком языка от пупка и ниже, оставляя влажную полоску, на которую невесомо подул.

Все это заводило и возбуждало.

Доктор развел в стороны мои бедра, чтобы покрыть их десятками поцелуев. Я изнывала от его прикосновений, но мне хотелось большего, и это заставляло шептать его имя в полузабытьи:

– Деймон…

Сильные пальцы скользнули вдоль складочек, раздвигая их и обнажая сокровенное. Нежный бугорок изнывал и трепетал в ожидании поцелуя.

Горячие губы коснулись меня, накрывая экстазом, а я не в силах сдержаться мяла  белье под собой руками. Я прикрыла глаза, чтобы полностью отдаться новым ощущениям, разрешить Деймону скользить языком, поглаживая и сминая, лаская и покусывая, разрешить ему почти полностью овладеть мной.

Его рука гладила мою грудь, а вторая помогала языку, лаская преддверия запретного входа, куда я не могла его впустить.

– Тори, – прошептал мужчина. – Я не сделаю больно, поверь. Будет хорошо.

Его палец безболезненно скользнул внутрь меня, а я вскрикнула от гнева, обиды и удовольствия, которое мне доставило это проникновение:

– Тише, – успокаивающе прошептал Дей. – Я ведь доктор, я ничего не нарушу. Доверься мне.

Его палец выскользнул из меня, чтобы тут же вновь ворваться внутрь. Громкий стон вырвался из моей груди.

Деймон творил нечто невообразимое, лаская неведомую точку внутри и одновременно играя языком с клитором.

Низ живота ныл, предвкушая яркую развязку. Я почти рыдала, балансируя на тонкой грани удовольствия, тая под пальцами мужчины, которого не любила, но который любил меня. Которого возможно когда-нибудь полюблю.

– Торани, – Дей выдыхал мое имя и слизывал соки, которыми я истекала.

На мгновение он остановился, покинув пальцами мое лоно и заставив разочарованно простонать длинное: “Нет”.

Покинул, чтобы тут же ворваться вновь. Ярко. Напористо. Сильно.

Я закричала, рассыпаясь сотнями осколков удовольствия. На мгновение все стало нереальным и каким-то счастливым. Тело било судорогой и одновременно качало на волнах удовольствия.

Я казалась себе плотно сжатой пружиной, которая в одно мгновение расслабилась и получила долгожданную свободу. Стало сладко и хорошо.

Организм чувствовал себя здоровым и удовлетворенным. Прекрасное состояние.

Дей смотрел на расслабленную меня и молчал. Наверное, боялся о чем-либо говорить. Я разрешила ему положить голову ко мне на живот, и теперь рассеяно гладила врача по взлохмаченным волосам.

– Ты был не прав, когда говорил, что этот метод лечения мне не понравится, – с хрипотцой уже не от болезни, а от усталости, призналась я. – Мне очень даже понравилось. Другое дело, как мы будем жить с этим дальше?

– Не знаю, – тихо признался мужчина. – Давай, подумаем об этом завтра.

Я устало прикрыла глаза, соглашаясь.

Сейчас мне хотелось лишь спокойного сна.


***


Едва проснулась, глаза открывать не спешила. В памяти были свежи вчерашние воспоминания. Сожалею ли я о случившемся? Скорее нет, чем да.

Я наконец сумела разгадать доктора и его мотивы.

Деймон любит меня и никогда не предаст.

Это было прекрасно, если бы не было одновременно паршиво.

Я открыла глаза, чтобы убедиться: спали этой ночью мы в обнимку, на тесной одиночной кровати, голышом, под одним одеялом. Во сне Деймон обвил меня руками, крепко прижимая к себе, словно боясь потерять, и теперь тихо сопел мне в макушку.

Мило и слишком жарко.

За окном рассвело. Чудесное предутрие, когда ночь уже почти сдала свои права, а город еще не ожил полностью. В этот момент многие клиенты покидали домики Квартала, а на улицу выходили дворники – сметать опавшую за ночь осеннюю листву.

Я вдохнула полной грудью. Никаких хрипов и кашля, а насморк прошел еще вчера, едва Дей начал свое странное лечение. Я вывернулась из его объятий, стараясь не разбудить. Мне хотелось, чтобы доктор выспался перед грядущим рабочим днем.

Тихо встала с кровати, нечаянно наступив на свою скомканную ночнушку и трусики, покачала головой. Теперь я не надену эти больничные вещи, в них нет необходимости. Я нашла чистое белье и старое платье, в котором сюда попала, и с удовольствием облачилась в красивое одеяние. Села на стул и задумчиво подперла руками голову. Разглядывать мирно спящего Дея мне нравилось, но тревожные мысли, не переставая, лезли мне в голову.

Судьба столкнула меня и докторишку дважды, первый раз в детстве, сделав его своей жертвой, и второй раз сейчас, распределив работать в одном месте. Я стала его наваждением, целью, к которой он двигался все эти годы.

Он не был маньяком, но мучился болезненной страстью с моим именем.

Он разгадал кто я, но промолчал и будет молчать, боясь меня потерять. Он знал, к чему может привести его настойчивость, поэтому оставил выбор за мной. И он знал, что я не позволю себе лишнего, не любя его и находясь в зависимости от контракта с Марджери.

Он знал последствия такой любви.

Я вдруг представила нашу гипотетическую жизнь, где через несколько лет смогу выкупиться, стану свободной и все равно не покину это проклятое место. Меня не отпустит любовь к этому докторишке и придется поселиться в его доме, изображать из себя примерную хозяйку, воспитывать ребенка и ежедневно беситься, видя потоки идущих к Дею на прием бывших коллег.

Меня передернуло от представленных перспектив, точнее их отсутствия.

Мне нельзя любить ни его, ни кого бы то ни было еще! Напомнила я себе главное правило. Сейчас, когда я миновала половину пути к заветной мечте, мне нельзя позволять себе даже малейших слабостей.

И как бы мне не было жаль, но через чувства Деймона придется переступить. Я готова стать для него прекрасным другом, советчицей, кем угодно, но не любящей женщиной.

Словно почувствовав мои дурные мысли, доктор потянулся на кровати, просыпаясь.







Серые глаза открылись и, не обнаружив под боком объект ночной страсти, с удивлением воззрились на меня.

– Доброе утро, – поприветствовал мужчина, разглядывая полностью одетую меня.

– Доброе, – откликнулась я, так и не меняя своей задумчивой позы.

Под глазами Дея запали огромные круги, а лицо стало заметно бледнее, чем вечером. Он явно вчера переборщил, делясь энергией.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он, скидывая с себя одеяло и вставая к своей одежде, брошенной вчера на соседнюю койку.

Я невольно залюбовалась красивыми, упругими ягодицами, по которым хотелось шлепнуть рукой.

– Как здоровая пациентка отличного врача, – вспомнив, что мне задали вопрос, ответила я. – А вот ты выглядишь устало.

– Так бывает при этом виде лечения, – засовывая ноги в брючины, откликнулся он. – После завтрака все пройдет.

Я удивленно вскинула бровь.

– И часто ты так лечил, что знаешь о последствиях?

Не то, чтобы я вдруг приревновала его к предыдущим пациенткам, но вопрос меня взволновал. Интересно со сколькими еще девушками Деймон так голышом щеголял?

– Ни разу, – откликнулся он. – До вчерашнего дня у меня были исключительно теоретические знания, почерпнутые из учебников медицинской магии.

– То бишь опыта и уверенности в том, что все получится, у тебя не было? – вкрадчиво поинтересовалась я, понимая что вчера попалась на хитрую уловку меня раздеть.

– Опыта нет, уверенность была, – Дей заканчивал застегивать рубашку. – Пойдем завтракать, и тебе, и мне необходимо поесть.

Он двинулся к двери, а затем к лестнице на первый этаж, где находилась кухня. Я молча проследовала за ним.

Стоун вел себя так, будто ничего не произошло, и это не он вчера шептал мне жаркие признания.

Будь он моим клиентом, я бы списала все на сладкие обещания. В постели такое случалось часто, но я ведь чувствовала истинные причины и мотивы его поведения.

На кухне я уселась на высокий стул за небольшим столиком и теперь с удивлением наблюдала, как Дей ловко взбивает яйца с молоком для будущих блинчиков.

– Почему ты на меня так смотришь? – спросил он, засыпая в миску муку.

– Удивлена, – коротко ответила я, продолжая заворожено следить за готовящим завтрак мужчиной.

– Тому, что после вчерашнего не бросаюсь на тебя с поцелуями и уговорами? – неверно истолковал мой ответ доктор.

– Нет, – усмехнулась я. – К этому я как раз за годы работы привыкла, ты не первый. Я удивлена тому, что ты умеешь готовить.

Деймон замер с венчиком в руках и подарил мне очень серьезный взгляд.

– Мне не нравится твоя логика, – сухо произнес он. – Ты все извращаешь и видишь в черном свете. Даже произошедшее вчера извратила.

Я пожала плечами. То, что я цинична, ни для кого не было секретом. Сложно оставаться восторженной дурочкой с верой в чудеса и работать куртизанкой.

– Чем же я извратила вчерашнее?

– Тем, что сравнила меня с клиентами. Они могут сколько угодно засыпать тебя деньгами, ради иллюзий, которые ты им даришь. Я же знаю, кто ты, и почему стала такой, какая есть. Поэтому не вижу смысла мучить тебя признаниями и уговаривать на отношения. К таким, по-настоящему важным решениям ты должна прийти сама, – он зажег огонь на плите и с грохотом поставил сковороду греться на чугунную решетку.

– Прости, – извинилась я за нелестное сравнение доктора с ночными гостями. – И спасибо за то, что не навязываешься.

– Я ведь сказал, что готов ждать. Значит буду ждать.

Мне пришлось отвести от Деймона взгляд. Глаза могли выдать правду о том, что он никогда не дождется этого.

Едва я обрету свободу, в тот же день уеду далеко из Столицы. Навсегда.

Доктор жарил блинчики, а я молчала и рассеянно изучала столешницу. Я чувствовала себя обманщицей, которая жестоко поступила, солгав и дав человеку надежды на несбыточные мечты. Стоун ведь будет на что-то надеяться.

– Ты так уверенно заявил, что дождешься времени, когда я буду готова, – произнесла я, желая все же расставить точки над i. – А если этого не произойдет никогда, или так случится, что я выберу другого?

– И много у тебя таких других на примете? – насмешливо поинтересовался он, перекладывая горячие блины на тарелку и ставя их передо мной.

– Клиентов полно, – полила я блюдо кленовым сиропом. – Вдруг, придет он, тот самый, в которого влюблюсь без памяти с первого взгляда?

– Одно маленькое уточнение. Он должен тоже тебя любить, – Деймон сел напротив меня и смачно воткнул вилку в стопку панкейков. – Не подвергнуться магическому вмешательству с твоей стороны, а по-настоящему тебя любить.

– Допустим, он тоже влюбится, – была упрямой я.

Помня мою нелюбовь к чаю, Деймон придвинул ко мне стакан молока. А я в очередной раз мысленно взвыла, проклиная себя и свою суккубью натуру. Вот за что мне такое “счастье”?

– Тогда я его убью, – доктор белоснежно сверкнул очаровательной улыбкой.

На мгновение я даже не поняла, как именно воспринимать подобное заявление. Серьезно или в шутку?

– Убьешь? – переспросила я.

– Однозначно. Мне не нужны конкуренты за твое сердце, – сказал и тут же рассмеялся.

Я расслабилась. Этот гаденыш издевался надо мной.

– Дей, я ведь серьезно, – все же не выдержала я и повысила интонации. – Отношения между нами будут ошибкой. Ни о какой любви здесь в Квартале Продажных Дев между мной и тобой даже речи быть не может. Я ведь рассказывала тебе, почему не хочу иметь сейчас детей.

– Я не настаиваю на сейчас.

– Ты настаиваешь на потом, – резко бросила я, вставая из-за стола и оставляя блинчики недоеденными. – Я лучше пойду. Спасибо за завтрак. Ты прекрасно готовишь.

Я вылетела с кухни, помчалась к коридору, удивительно быстро нашла там свои уличные туфли и бросилась прочь из дома Деймона Стоуна.

Совесть грызла меня за само мое существование. За то, что я такая, какая есть. За то, что оставлю скоро Стоуна одного и исчезну в никуда. А еще больше грызла за то, что я радовалась этому дурацкому тридцатилетнему контракту Дея. Эта бумага станет гарантией того, что мужчина не станет меня искать и преследовать, когда я уеду.

Добежав до своего дома, вспомнила, что ключи остались у Дея.

– Черт! – вырвались вслух ругательства, и я бессильно топнула ножкой о порог.

Идти обратно, после столь позорного бегства не хотелось, а запасные ключи были только у Марджери.

Взвешивая все за и против, я выбрала явку к старухе.

Дверь особняка открыл Ричард, несказанно обрадовавшись моему выздоровлению.

– Доброго дня, – поздоровалась с ним. – Где сегодня принимает тетушка?

– Деловой кабинет, – эхом отозвался дворецкий, – Но у нее сейчас посетители.

Я коротко кивнула, понимая, что явилась не вовремя.

Деловой кабинет старухи располагался на первом этаже. Огромная комната, где Марджери принимала богатеев и обсуждала с ними дела особой важности, выгодные контракты и другие неизвестные простым куртизанкам вещи. Вот и сейчас за закрытыми дверями Марджери опять вела с кем-то беседы. Врываться туда во время разговора для меня было равнозначно самоубийству, поэтому я решила подождать в коридоре.

– РИЧА-АРД! – раздалось из кабинета.

Требовательный звон колокольчика раздался по коридорам, подгоняя дворецкого.

Пролетев мимо меня словно метеор, мужчина спешно ввалился в кабинет и не очень плотно прикрыл за собой двери.

– Рич, кто из девочек уже пришел с выручкой? – прокряхтела старуха.

– Увы, никто, мадам. Еще слишком рано. Но в коридоре сидит Торани, она пришла по другому вопросу.

– Тори? – Марджери явно возликовала, услышав мое имя. – Зови сюда. Она идеально подойдет.

Меня ее восторг напугал. Я не помнила ни единого случая, когда радость старухи не приносила мне неприятностей.

Войдя в кабинет, я ожидала увидеть кого угодно, но только не лорда Мартина, сидящего в гостевом кресле и курившего сигару.

Нет уж! На этот раз старуха меня точно не заставит работать в этим клиентом вторую ночь. Тем более Мартин подписал однозначный контракт. Или он решил к своим голубым замашкам добавить беспрекословное и рабское подчинение мне?

– Садись, Тори, – приветливо разрешила Мардж, указывая мне на второе кресло. – Как твое самочувствие?

– Спасибо уже лучше, – осторожно выговорила я. – Но не настолько, чтобы сегодня принимать клиентов.

– Тебе и не понадобится, – восторг у старухи опять зашкалил.

Меня же напугало то, что могло доставлять ей столько радости.

– Лорд Мартин, – обратилась она к дымящему табаком мужчине. – Торани подойдет для вашей цели?

Он скользнул по мне липким взглядом, явно вспомнив “нашу” ночь, и самодовольно произнес:

– Лучше и не придумаешь.

– Могу я узнать в чем дело? – на всякий случай я материализовала контракт, подписанный когда-то лордом, чтобы ткнуть его носом в строчку о невозможности повторного приема.

Старуха взглянула на мои действия с неожиданным одобрением, но остановила жестом:

– Убери. Ты нужна не для привычных услуг.

– А для чего же?

– Лорд Мартин, поясните пожалуйста Торани, зачем она вам понадобилась.

Мужчина как-то особенно тяжело вздохнул и затушил сигару о дорогущую, золотую пепельницу.

– Вы, наверное, в курсе скандала недавно разразившимся в прессе, – начал он, и дождавшись моего кивка, продолжил. – Да, я вынужден вам констатировать – это правда. Из-за сплетен пострадала моя репутация, и эти россказни вредят политической карьере.

И не удивительно, подумала я, вот только причем здесь моя скромная персона? Я не понимала этого ровно до момента, пока Мартин не поведал свой коварный план:

– Завтра в высшем свете произойдет видное мероприятие. Помолвка мисс Бристоль, дочери мэра Столицы. Приглашены все влиятельные и состоятельные господа. Кто-то с женами, дочерьми, кто-то с невестами. Это прекрасная возможность восстановить репутацию и убедить всех в моей традиционной ориентации.

– И? – по прежнему не понимала я.

– Мне нужна красивая леди в качестве сопровождающей, знающая манеры поведения в обществе, – закончил Мартин. – Я думаю вы подойдете на эту роль.

– Что?! – невольно воскликнула я. – Вы серьезно хотите привести на подобный прием куртизанку? И этим восстановить свою репутацию? Да разразится грандиозный скандал!

– Ничего не будет! – усмехнулась Марджери. – Тебя там узнают сотни мужчин, но никто не скажет ни слова и не выдаст вашего знакомства, иначе грянет скандал гораздо серьезнее, чем лорд с куртизанкой на помолвке мэра.

Я вдруг представила те озадаченные лица жен, которые заинтересуются откуда их мужья знают в лицо лучшую шлюху Квартала, и улыбнулась этим мыслям. Это действительно смешно.

– Допустим, мы придем на прием вместе, лорд Мартин, – я задумчиво перебирала в уме, чем может грозить мне подобная афера. – Что мне необходимо будет там делать?

– Ходить, общаться с дамами из высшего света, – его губы сложились в подобие тонкой улыбки. –  Ненавязчиво рассказывать, как я прекрасен в постели. Это, конечно, вызовет множество перешептывания и недовольства, но ведь вам не привыкать к косым взглядам.

– Плюс, это дополнительная реклама, – встряла старуха. – Мужчины, которые еще не были в нашем заведении, не смогут не купиться на такую куколку, как ты. У тебя увеличится поток клиентов!

Мне показалось будто Мардж меня уговаривает, хотя, наверное, так и было. По контракту подобные сопровождения в мои обязанности не входили, а значит я могла вильнуть хвостом и гордо уйти, отвергнув столь щедрое предложение. К слову о щедрости.

– Какова оплата?

– Пятьдесят тысяч, – озвучил лорд.

– Сто, – нагло заломила я.

– Семьдесят.

– Согласна!

От подобного не отказываются, тем более в моем положении.

Старуха довольно потерла ручки и достала из ящика контракт.

Из-за нетипичности услуг некоторые пункты пришлось исключить, а такой как, “отсутствие интимного контакта между заказчиком и исполнителем” добавить.

Уходя из кабинета, я едва не забыла, зачем явилась.

Но Марджери даже уточнять не стала, где я оставила старые ключи от дома – она была слишком довольна прибылью и без вопросов отдала связку. А после отправила готовиться к завтрашнему приему.

– Сегодняшний клиент у тебя отменен, – напутственно сказала она. – Так что приведи себя в порядок, завтра ты должна блистать.

– Именно, – встрял Мартин. Он достал из кармана тугой кошель и передал мне. – Это на платье и прочие расходы. Я хочу, чтобы завтра вы затмили саму дочь мэра, и были самой шикарной женщиной на приеме.

Я хищно улыбнулась в предвкушении. Такой подход к делу мне нравился.

– Вы не пожалеете, – пообещала я мужчине и вышла за дверь.

Настроение стремительно улучшалось.

Вероятно, завтра мне уже не будет так весело, но когда еще мне удастся заглянуть в надменные рожицы местных аристократок и внести немного раздрая в их чересчур приличные умы?

Прежде всего мне нужно было определиться, в каких именно платьях ходят дамы на приемы подобного уровня. Покинув дом Марджери, я направилась к себе.

Там торопливо переоделась в самое дорогое платье, подходящее для выхода в город, заплела волосы, нацепила любимую шляпку на завязках, накрасилась и решила, что в таком виде не стыдно будет зайти во все видные салоны столицы.

До второго центрального проспекта столицы я доехала наняв возницу и, прежде чем заняться поисками платья, зашла в ткацкую лавку и купила ковер со своих сбережений.

Продавец уверил, что курьеры доставят заказ по любому адресу, однако, услышав про Квартал, неуловимо скривился.

Тоже мне, человек высоких моралей!

Покинув лавку, я начала свой экскурс по домам моды Столицы.

Тенденции меня не порадовали, наряды оказались чересчур вычурными, неженственными, старомодными или наоборот – слишком аляпистыми и яркими, словно перья южных птиц.

Настойчивые консультанты подскакивали и засыпали десятками вопросов, я же сбегала, утомленная их назойливостью.

На мой вопрос: “В каком платье вы бы посоветовали выйти в свет?” – все предлагали абсолютно разные по крою и модели наряды, зато исключительно самые дорогие.

Такой подход меня решительно не устраивал, да и светская мода явно не предназначалась для цели шокировать и удивлять. Верхом дозволенного в самых развязных, по мнению горожанок, платьях был неглубокий вырез у груди.

Плюнув на все эти салоны для богачей, я двинулась к леди Британи. Возможно умная швея сможет предложить мне что-то подходящее.

Уютный переулок встретил меня скромной тишиной.

Я прошла к порогу лавки и потянула за ручку. Дверь приветливо распахнулась, звеня колокольчиками.

Хозяйка обнаружилась за прилавком. Она скучала, перебирая коробку с разноцветными пуговицами, и грустно вздыхала, но, едва завидев меня, радостно встрепенулась и воскликнула:

– Торани!

– Доброго дня, леди Британи.

– Что тебя привело? Ты ведь недавно уже заходила ко мне.

Я таинственно улыбнулась.

– Особый заказ, – вдаваться в подробности мне не хотелось, поэтому решила обойтись общими фразами. – Мне нужен очень шикарный наряд по особому случаю, такой, чтобы в нем можно было выйти в свет.

Британи хитро сощурилась и внимательно посмотрела на меня:

– У тебя появился ухажер, Тори? Он позвал тебя куда-то?

– М-м-м, – замялась я. – Почти так. Есть что-нибудь подходящее?

На лице хозяйки салона расцвела победная улыбка.

– Ты не представляешь как тебе повезло! –  Британи бросилась куда-то в подсобку, на ходу рассказывая подробности. – Как раз сегодня утром от одного заказанного платья отказались, даже не примерив! Леди просто пришла и сообщила, что отменяет заказ, хотя еще неделю назад требовала срочного изготовления.

Мне вдруг вспомнилась та милая блондиночка стервозного вида, не она ли отказалась?

– Это не та леди, с которой мы случайно встретились здесь на прошлой неделе? – поспешила уточнить я.

– Да, она самая, – все так же из подсобки вещала женщина. – Представляешь, она даже не забрала залог, сказала, что он пойдет в оплату использованного материала.

На мгновение я задумалась, стоит ли мне вообще примерять чужое отвергнутое платье, но едва Британи вынесла из подсобки наряд, мои сомнения были тут же отброшены прочь.

Изумрудная ткань, расшитая серебром. Я даже усомнилась в подлинности драгоценных нитей, но леди Британи обиделась, едва услышала мой вопрос:

– Мне заплатили деньги за хорошие материалы, а я честная мастерица и не стану обманывать клиентов. Был заказ на шикарное платье из тафты со вставками из органзы и серебристой вязью, я его исполнила.

Я провела рукой по гладкому материалу, осмотрела узкий корсет с открытой шнуровкой на спине и довольно хмыкнула. Наряд был красив, не столь порочен, как многие другие вещи из моего гардероба, но приличное общество такого еще явно не видело.

– Я примерю, – объявила и утащила платье за ширму.

Там через двадцать минут возни поняла, что самостоятельно все шнурки на себе затянуть не смогу, и была вынуждена попросить помощи у леди Британи.

Хозяйка салона услужливо помогла затянуть тугую шнуровку из тонких ленточек на спине, завязав концы в кокетливый бант на пояснице.

Пышная юбка шелестела дорогим материалом, и я невольно наслаждалась прикосновениями к изумрудной тафте.

– При необходимости юбку можно очень быстро снять, – ни на что не намекая, хитро поделилась секретиком наряда швея. – Нужно только потянуть за этот шнурок.

Она указала на секретную завязочку в основании корсета, которую я запомнила и  зареклась не трогать. Не хватало еще голышом остаться на этом приеме.

– Я даже боюсь представить, зачем этой мисс понадобилось подобное платье, – усмехнулась я. В голову лезли разные неприличные мысли.

– В комплекте с платьем в тон идут еще чулки и трусики, – подтвердила мои мысли Британи. – Так что, как бы то ни было, но мужчине, которому предназначалась вся эта прелесть, очень не повезло ее лишиться.

– Несомненно, – усмехнулся я.

Выйдя к огромному зеркалу и оглядев себя с ног до головы, я окончательно убедилась, что платье именно то, что нужно. Лорд Мартин будет доволен, а гости на приеме сойдут с ума от такой неслыханной и откровенной дерзости.

Моя грудь и талия подчеркивались тугим корсетом, спина прикрывалась лишь перехлестами лент шнуровки, а пышная юбка до пола призывно манила под нее заглянуть и убедиться, что ее обладательница так же красива снизу, как и сверху.

– Сколько? – выдохнула я, понимая, что влюбилась в  это платье.

– Три тысячи, – заломила цену хозяйка, видя мою реакцию

– Две, – воспротивилась я.

– Три, – упрямо стояла на своем Британи.

Я на мгновение усомнилась в честности таких торгов.

– Леди, я знаю вас не первый год. Я не верю, что платье стоило так много.

– Оно стоило дороже, – улыбка цвела на устах хозяйки салона. – Но ко мне не так часто заходят те, кто способен выкупить его даже за три тысячи, а тем более осмелится надеть. Слишком фривольное для благородных дам, и дорогое для обычных барышень из Квартала. А у тебя, я думаю, деньги есть и есть повод, куда в таком пойти. Иначе бы не решилась даже примерять.

Пришлось неохотно кивнуть, соглашаясь.

Я молча отсчитала из денег, выделенных Мартином, оговоренную сумму. На оставшиеся деньги мне было необходимо купить туфли.

Из салона я выходила довольная покупкой, с порядком похудевшим кошельком и большой коробкой. Носить ее с собой пешком было неудобно, из-за чего, выйдя на проспект, пришлось останавливать возницу.

Проблем с выбором обуви у меня не возникло, очень быстро в дорогом салоне я сумела подобрать изящные туфельки на невысоком тонком каблучке.

Домой из города возвращалась, когда уже начало вечереть. Я не спеша вошла в ставший родным за три года холл.

Мне сегодня было некуда торопиться, ведь клиентов не ожидалось. Оставила покупки в гостинной, поднялась к себе в спальню и с размаху рухнула на кровать, по которой уже успела соскучиться.

Настроение было прекрасным настолько, что я была уверена, если кто-то мне его испортит, я убью этого мерзавца или мерзавку.

Мне удалось принять ванну с душистой пеной, расслабленно поваляться в горячей воде, выдувая мыльные пузыри из сложенных ладошек, нанести кучу масок на лицо и волосы, натереть кожу ухаживающими маслами. И мне никто не мешал.

Я даже спать ложилась с чувством полного удовлетворения от жизни, отринув все плохие мысли на потом.

О всех проблемах я решила думать завтра.


***


Лорд Мартин играл истинного джентльмена от начала и до конца.

Он подъехал к моему дому ровно в семь вечера, чтобы любезно сопроводить от порога к машине. Помог сесть, придерживая дверцу авто, и рванул к особняку мэра, едва усевшись за руль.

Его пижонистый фрак сверкал дороговизной, и я невольно представила, как мы будем [h]смотреться вместе. Выходило своеобразно. Богатый он и раскрепощенно-роскошная я.

Мой наряд ему тоже понравился, он одобрительно хмыкнул, когда дома я повертелась перед ним, позволяя осмотреть со всех сторон то, за что он заплатил такие деньги.

И вот сейчас мы ехали по вечернему городу, я куталась в теплую шаль, чтобы не мерзнуть в столь открытом наряде, и разглядывала улицы в окошко.

Из-за своего контракта в вечернем городе я не бывала уже несколько лет. Злосчастная бумага не давала мне отлынивать от работы, поэтому сейчас я пользовалась редкой возможностью любоваться успокаивающейся Столицей.

Многие крупные магазины еще продолжали работать, но маленькие лавочки уже были закрыты. Одинокие прохожие спешили по домам, а некоторые романтичные парочки только выходили на вечерний променад или романтичный ужин в ресторане.

– До дома мэра еще долго ехать? – спросила я, когда мы выехали за черту города.

– Не очень, осталось десять минут езды, – откликнулся Мартин.

Было заметно, что он нервничал, и у меня бы даже закрались ужасные мысли о моем похищении, если б не пункт в контракте – вернуть меня утром в целости и сохранности.

Марджери берегла свою прибыльную девочку, поэтому предусмотрела все лазейки, чтобы меня не потерять.

– А почему так далеко? – не унималась и продолжала любопытствовать я.

Усики мужчины дрогнули над тонкой улыбкой:

– Чтобы горожане не видели, где именно оседают их налоги. Сэр Бристоль живет с размахом!

Лорд не боялся выдавать мне столь небезызвестный секрет. В городе уже давно  ходили слухи, что многие чиновники не чисты на руку, но вот доказательств не было. Не пойман – не вор!

Наверняка многие деньги, которыми расплачивались клиенты со своими шлюхами за пылкие ночи, также были добыты не самым честным путем. Но кто мы такие, чтобы задавать им эти вопросы? Продажным женщинам не интересно, откуда гость принес деньги, главное, чтобы он их оставил в нашем кармане или бюстгальтере!

Вполне может быть, что деньги, которыми расплатился со мной Мартин, также были украдены из казны, но меня это не волновало!

– Как вы меня представите обществу? – решила заранее уточнить я. Вдруг мне предстояло примерить чужой титул на этот вечер, а я не была в курсе. Такие детали я предпочла уточнить заранее.

– Я не думал над этим, – скупо ответил Мартин, сворачивая на более узкую дорогу. – А кем вы хотите быть?

Я пожала плечами.

– Самым правдоподобным станет мое настоящее имя. Не нужно врать в деталях. Вокруг будет слишком много влиятельных персон, чтобы они не разгадали потом правды.

– Торани Фелз?

– Да, – я смотрела на забрезживший впереди свет. Вдали начали вырисовываться контуры огромного трехэтажного особняка. – У меня не типичная внешность для столичной жительницы, поэтому если спросят, то я с юга Страны. В столицу приехала в поисках счастья, оставив отца на родине, здесь живу у тетушки.

– Это тоже правда? – решил уточнить лорд, немного сбавляя ход.

– По сути да, – я решила не лукавить и ответить честно. – Отца я никогда не видела, но мать рассказывала, что он был южанином. Что же касается жизни у тетушки, то Марджери любит, когда мы ее так называем.

В этот момент, я прервала свою речь. Машина въезжала на территорию владений мэра Бристоля.

Его особняк был окружен огромным садом, раскинувшимся на несколько гектаров. Многочисленные клумбы и увитые цветущими вьюнами беседки подсвечивалась разноцветной магической иллюминацией, что заставляло задуматься, сколько же денег своровал из городской казны управитель ради обустройства праздника своей дочурки?

Весьма внушительный фонтан перед огромной лестницей на входе в здание сверкал серебристыми искрами струящейся воды, вызывая у гостей трепетный восторг и зависть чужому богатству.

– Это всегда так роскошно? – аккуратно спросила у Мартина, подбирая не столь необидный синоним к слову “пафосно”.

Все же лорд был близок к этому зазнайскому кругу аристократии, поэтому даже с ним в малейших словах требовалось держать ухо востро.

– Говорят, свадьбу будет оплачивать жених и она будет еще роскошнее.

– И кто же этот счастливчик? – с усмешкой спросила я, пока мужчина обходил машину и приоткрывал мне двери.

– Аластар Фокс – владелец автомобильного завода своего отца, – Мартин подал мне руку, чтобы помочь выбраться, но я замерла, не в силах даже пошевелиться. - Торани, вы побледнели. Вам плохо?

Мне с трудом удалось сглотнуть набежавшую оскомину в горле.

– Кто?! – сдавленно переспросила я, все же находя силы протянуть Мартину ладонь и подняться из салона авто, хотя очень хотелось попросить его отвезти меня обратно в Квартал, вернуть лорду все деньги и не выходить из дома неделю.

– Аластар Фокс. Он довольно известен в определенных кругах, хотя старается скрываться от светской хроники. Неужели ни разу не слышали?

Ох! Лучше бы и не слышала. Удивило другое: сноб мне рассказал свое настоящее имя, хотя мог бы и соврать о нем.

– Нет, лорд Мартин. Я не слышала об этом господине, – и, дабы развеять все сомнения заказчика, ослепительно ему улыбнулась.

Все же господину Фоксу со мной решительно не везло, кажется, помолвку я ему только что нечаянно испортила одним своим видом и присутствием. Сейчас опять невесть чего придумает!

Шансов, что он меня не заметит, не было никаких. Я слишком броско нарядилась для подобного мероприятия и замаскироваться под серую мышь уже не удастся.

Мартин бодро подхватил меня под локоть и повел к лестнице, по которой уже поднимались остальные гости. Моя шаль осталась в авто, отчего я уже немного мерзла и ловила первые взгляды в открытую спину от вновь прибывающих дам и господ.

Наверху, за распахнутыми створками исполинских дверей, гостей встречали двое мужчин. Судя по спискам в их руках, они проверяли приглашения.

Мой заказчик отдал одному из них прямоугольный конверт:

– Лорд Мартин, приветствую вас, – доброжелательно улыбнулся встречающий, одновременно отмечая в списке гостя. – Как мне вписать вашу спутницу?

– Мисс Торани Фелз, – ответил наниматель, не уточняя моего социального статуса.

Встречающий скользнул по мне заинтересованным взглядом, но вопросов задавать не стал.

Прием проходил в роскошном зале. Десятки гостей уже заполонили его и теперь ходили приветствовали друг друга. Вновь прибывшие мужчины и их спутницы, как правило, долго вместе не находились. После нескольких символичных бесед с остальными гостями на отрешенные темы, многие разделялись по своим компаниям и интересам.

– Сейчас необходимо поприветствовать мэра с супругой, – тихо шепнул мне на ухо Мартин. – Я представлю им вас и, поверьте, сразу после этого ваша персона не останется незамеченной.

– Если вы переживаете только об этом, то мою персону уже давно заметили.

Жадные взгляды я ловила, едва сделав первые шаги в зале. Десятки знакомых лиц давних клиентов скользили взглядами по мне со смесью желания и удивления. Мужчины отводили от меня глаза, а жены незаметно били их локтями в бок, возмущаясь несдержанности супруга и моему столь вульгарному образу.

Мартин вел меня к статной паре: мужчине и женщине среднего возраста. Мэр оказался пузатым и седым здоровяком, с удивительно добродушным, на первый взгляд, лицом и огромными пышными усищами. Мужчина всем приветливо улыбался и производил впечатление самого приятного человека на свете.

Его жена, игравшая роль гостеприимной хозяйки, расшаркивалась со всеми десятками комплиментов, но когда я и Мартин подошли ближе, она едва речь не потеряла, завидев мой вызывающий наряд.

Я же, в очередной раз мысленно чертыхаясь, проклинала тот момент, когда купилась на легкие деньги и эту аферу.

Миссис Бристоль была никем иной, как та самая дамочка с листовками, пропагандирующими брачные ценности и церковь, встреченная мной однажды недалеко от Квартала.

Супруга мэра, в отличии от меня, была одета по всем правилам приличия “капусты”. Даже на такой прием она вырядилась в пусть и дорогой, но очень многослойный костюм. Ей было жарко, но она, как дама светская и набожная, терпела, покрываясь испариной.

– Лорд Мартин, – приветливо протянул мэр, распахивая руки словно готовясь к объятиям. – Рад видеть!

Мой клиент ответил тактичным поклоном и поцеловал руку миссис Бристоль.

– Поздравляю со знаменательным событием, – лорд вел себя весьма учтиво, безукоризненно соблюдая правила этикета. – Помолвка дочери это важный этап не только в ее жизни, но и в жизни родителей.

– Вы правы, лорд, – миссис Бристоль достала белоснежный платочек  и промокнула им несуществующие слезы. – Я так рада, но в то же время взволнована за свое дитя. Скоро ее ожидают огромные перемены в жизни.

Я слушала эти расшаркивания и изображала самую вежливую улыбающуюся статую в мире. У меня не было возможности высказать свое мнение, но про себя я уже долгое время злословила и кляла все вокруг происходящее. Аластара почему-то уже было жаль. С тещей ему точно не повезло и, если невеста пошла в мамочку, то о страстной близости в постели господину Фоксу придется лишь мечтать.

Я даже рассмеюсь ему в лицо, если через годика два-три он пересмотрит все свои принципы и станет завсегдатаем Квартала Продажных Дев. Если, разумеется, к тому моменту не покину свою работу.

– А кто ваша прелестная спутница? – напомнил о моем существовании мэр, когда его жена закончила лить слезы счастья за будущий брак дочери.

Мартин радостно встрепенулся и со всей гордостью представил меня хозяевам дома:

– Разрешите представить, леди Торани Фелз!

Я присела в вежливом реверансе.

– Леди приезжая? – поспешил уточнить мэр. – Я не видел вас раньше ни на одном из приемов.

– Да, – я продолжала вымученно улыбаться, хотя мне уже по-настоящему было смешно от того, что взгляд добродушного толстяка недвусмысленно гулял в моем декольте. – Я с Юга, а в столице живу у тетушки.

– Какое совпадение, – обрадовался мужчина. – Я тоже когда-то приехал сюда с Юга!

Ну, об этом я и сама догадалась, едва увидела его белоснежную макушку, сперва приняв ее за седину.

Лорд Мартин смекнул, что возможно мэр тут же бросится в ностальгические расспросы о том, как же сейчас жизнь на его родине, и решил, что отсюда меня пора уводить.

– Еще раз примите мои поздравления и восхищения праздником, – произнес он и, пока хозяева не опомнились, увел меня в сторону.

Тем более, что за нами уже собралась очередь из таких же желающих оказать почтение устроителям праздника.

– Ну и, что дальше?! – спросила я, едва мы немного отделились от основной массы гостей.

– Я представлю вас еще нескольким важным людям на этом вечере. Мы вместе дождемся официальной помолвки дочери мэра и господина Фокса, а после разделимся. Я уйду к мужчинам. В соседних комнатах начнутся партии игры в покер, женщины же традиционно останутся в зале.  Тогда-то и настанет ваше время выполнить свою часть сделки.

Я кивнула. В описанных Мартином перспективах  у меня была возможность избежать встречи с Фоксом.

Однако я не учла, что лорд собирался выставить меня на показ и заставить всех ему завидовать.

Мартин водил меня по залу, знакомил с давнишними клиентами и их женами. Мужчины старательно делали вид, будто видят меня впервые, а супруги сверлили неодробрительными взглядами. За моей спиной уже шептались недовольные, осуждая излишне фривольный наряд. Однако, несколько почти хвалебных отзывов я тоже услышала.

Молодые дочери аристократов, которых привели сюда на показ возможным женихам, на мой наряд шипели в меньшей степени, чем их мамаши. В их голосах было больше зависти – такой наряд им маменьки никогда не разрешат даже примерить.

Мы как раз миновали одну из таких стаек “девчушек”, к которым я решила прибиться чуть позже. С таких восторженных дурочек начинать план Мартина будет проще всего.

– А вот и Фокс! – едва ли не радостно воскликнул Мартин, завидев в толпе мужчину, с которым я хотела встречи меньше всего. – Я просто обязан показать тебя этому снобу!

Лорд потянул меня за собой, а я отчего-то даже не удивилась, что в близких кругах Аластара прозвали точно так же, как и я.

– Снобу? – усмехнулась я.

– Именно так! – откликнулся лорд с некой насмешкой в голосе. – Строит из себя человека высоких моралей. Однако, в последние дни ходят слухи, будто он проиграл один очень компрометирующий его спор.

– Что за спор? – не унималась я, хоть и прекрасно знала ответ.

Мне было необходимо узнать, что известно Мартину.

Моя настороженная натура уже начала подозревать в происходящем не простые совпадения, а чью-то подлую интригу. А быть втянутой в чужие игры мне абсолютно не хотелось.

– Подробности мне неизвестны, – тут же откликнулся  лорд. – Но я думаю, что это лишь сплетни. Фокс слишком принципиален, чтобы запятнать свою репутацию, тем более перед свадьбой с мисс Бристоль.

Мы фактически дошли до компании из пятерых мужчин.

Они стояли чуть в стороне от остальных гостей и что-то оживленно обсуждали. Никого из них я не знала, кроме повернутого ко мне спиной Аластара Фокса.

Я мысленно сжалась в комок, готовясь, если что, спастись бегством из зала. Но едва Мартин подошел ближе к снобу, Аластар обернулся и не подал виду, что узнал меня.

– Доброго вечера, – сухо поздоровался он, скользнув по мне лишь мимолетным равнодушным взглядом.

И! О, Чудо! Даже не побрезговал поцеловать ручку, отдавая дань вежливости.

– Мисс Торани Фелз, моя спутница, – похвастался Мартин, прижимая за талию к себе.

Но его хвастовство проигнорировали.

Лорд расстроился: он явно, как и я, рассчитывал на иную реакцию от Фокса. Наверно, ждал зависти, и что сам мистер Жених впечатлится мною. Однако у Аластара, так же как и у его товарищей из компании, была самая равнодушная реакция их всех возможных. Непроницаемые каменные лица, даже скучающие.

Когда мы отошли от Фокса, Мартин не выдержал и чертыхнулся при мне. Это было немыслимым моветоном – ругаться в приличном обществе при даме, но вполне допускалось при шлюхе.

– Не расстраивайтесь, – почти искренне утешила я Мартина. – Не всем же мужчинам смотреть на меня с обожанием. Есть некоторые категории, кто может относиться равнодушно даже к самым красивым дамам.

– И кто же?

– Мужчины запретных нравов и импотенты, – отпустила я тонкую шпильку в адрес Фокса, заранее зная, что все это наглая клева на аристократичного сноба.

Но мой ответ лорда устроил. Его ярмарка тщеславия только начиналась, а мой главный выход был впереди.

Я же расслабилась. Своим поведением Фокс ясно дал понять,  его шалящие нервы больше не дадут ему сорваться, особенно здесь, на помолвке. Он даже бровью не повел, когда меня увидел. Хотя, вероятно, заметил меня гораздо раньше и просто успел подготовиться к столь неприятной встрече. В любом случае, он держался настолько невозмутимо, что я поняла – убивать здесь и сейчас меня не будут. Аластар проигнорирует даже столь яркую особу, как я!

Мы с Мартином еще немного побродили по залу, я познакомилась с несколькими незнакомыми мне одинокими мужчинами, которые быстро смекнули кто я и где работаю, когда речь зашла о некой тетушке . Думаю, эти товарищи в последствии обязательно станут моими клиентами.

Мартин уже успел оправиться от удара по своему самолюбию и теперь выглядел довольным петухом, чья курочка, а ею была я, затмила красотою остальных птиц в курятнике.

– Сейчас начнется церемония, – произнес он, останавливаясь посередине зала. Лорд незаметно указал мне на балкончик второго этажа, опоясывающий зал по периметру. – Сейчас там появится невеста.

Я с любопытством уставилась в указанном направлении. Было очень интересно увидеть, кто же станет будущей женой Фокса.

Заиграла торжественная музыка, гости притихли и уставились на балкон, откуда должна была появиться будущая миссис Фокс.

Но вначале туда в ожидании суженной вышел сам Алстар, в роскошном фраке и с букетом цветов. Он ждал, когда же любовь всей его жизни выведет за ручку отец.

Мне захотелось зевнуть от медлительности и пафосности церемонии. Неужели нельзя как-то проще?

Но у богатеев все было помпезно и вычурно. Наконец, из-за пышных занавесей показался мэр Столицы, он действительно вел за руку милейшую мадемуазель – белокурого ангелочка, которая наивно хлопала глазами и улыбалась пухлыми губками окружающему миру и будущему жениху.

Я же в очередной раз мысленно чертыхнулась.

Виновницей торжества оказались дама, у которой я, можно сказать, позаимствовала платье. Точнее она от него отказалась, а я купила. Та самая аристократочка, что заказывала этот вызывающий наряд у леди Бристоль.

Я с сомнением взглянула на скромное белое платье, которое красовалось на девушке. Дорогое, из белого атласа, но по всем правилам закрытое и целомудренное.

Неужели именно эта барышня хотела сегодня надеть наряд, который осмелилась примерить я?

Я с сомнением глянула на Аластара, который как раз вставал на одно колено и протягивал дамочке кольцо в коробочке, и поняла. Да! Наверное мадемуазель очень хотела самое вызывающее платье, и обязательно бы надела его на помолвку, и без сомнений потянула бы за секретный шнурочек, чтобы скинуть не нужную юбку, оставшись наедине с Фоксом, если бы что-то не изменилось в ее планах.

Девчонка явно пошла не в маму, раз собиралась вступить в добрачную связь с женихом сразу после помолвки. Либо? Либо я чего-то еще не знала.

В любом случае, сейчас я наблюдала, как сноб натягивает избраннице кольцо на пальчик, вручает букет и приносит обещание ее отцу любить мисс Кристалл Бристоль и жениться на ней через полгода.

От всей этой слащавости момента, я едва слезу не пустила, хотя все приличные леди в зале именно этим и занимались: умилялись и вытирали платочками несуществующие слезы. Особенно горько рыдала мамаша Бристоль, которая вышла на балкончик, ведя за собой приглашенного священника.

Я напряглась. Мне только церковнослужителей здесь не хватало для полного счастья.

– Благословляю союз этих молодых людей, – вещал пастор, – на вечное счастье и благополучие, достаток и взаимопонимание, любовь и целомудренность…

Я слушала этот бред и только что глаза не закатывала.

Знаем мы эту целомудренность. Святые отцы не единожды за месяц заглядывали то к одной, то к другой девочке из Квартала. Та же Зои регулярно принимала у себя пасторов из разных приходов, и пасторы щедро расплачивались со своими шлюхами деньгами, пожертвованными прихожанами.

В этот момент я невольно испытала к Мардж некое подобие благодарности. Старуха когда-то молча выслушала мое требование и согласилась, что с церковнослужителями я дел иметь не буду. И меня, и ее это устраивало. Карга даже не стала уточнять причин моего отказа от подобных клиентов, хотя я, на всякий случай, соврала ей про другую веру.

На самом же деле проблема состояла в другом. Несмотря на закончившиеся преследования суккубов, священнослужители по прежнему проходили обряд очищения разума, после которого наша магия не действовала на них ни в первый, ни в последующие разы.

Как рассказывала мать, обряд был сложным, поэтому в годы охоты на нас, его не проводили всем жителям Панема. А вот священники пользовались открывшимися возможностями и выискивали нашу братию с яростным рвением, а затем уничтожали.

Вот и сейчас, даже находясь на столь далеком расстоянии от пастора, я чувствовала на себе его липкий взгляд. Меня он наверняка заметил, пусть и не знал, кто я на самом деле, но явно заинтересовался. Я была слишком ярким пятном, чтобы остаться неприметной. Его лицо даже показалось мне знакомым, не удивлюсь, если это один из завсегдатаев Зои или Ирматы.

Наконец, он закончил свою речь и зал разразился бурей аплодисментов. Даже мне пришлось изобразить пару хлопков, чтобы не сильно выделяться из толпы.

Аластар с невестой спустились к гостям, за ними тенью следовали преподобный и мэр с супругой. Гости кинулись поздравлять обрученных, а мы с Мартином остались стоять на месте.

– Теперь твоя очередь работать, – шепнул лорд, намекая, что мне пора начинать выполнять свою часть сделки.

Я лишь молча кивнула и отошла. Мне было необходимо прибиться к какой-нибудь стайке молодых девушек, а там уже начинать рассказы о том, как же лорд Мартин прекрасен в постели. И вообще, все слухи, что он не традиционен в своих взглядах на женщин – гадкие происки завистников.

Первыми жертвами я наметила двух барышень примерно своего возраста, к ним и направилась:

– Доброго вечера, леди, – приветливо улыбнулась я.

Мне подарили немного испуганные улыбки. Барышни явно опешили, когда я к ним подошла. Они принялись озираться по сторонам, видимо боясь, что даже мое нахождение рядом может повредить их репутации.

– Доброго вечера, – робко откликнулась одна из них, милая шатенка с родинкой над губой. – Мы чем-то можем вам помочь?

– Да, если вас не затруднит: посоветовать, где приобрести столь прекрасные наряды как ваши.

Я принялась рассказывать долгую и запутанную историю, о том что лорд Мартин пригласил меня на этот прием, а я барышня не местная, к моде столичной непривычная, и что на юге мой наряд не вызвал бы такого удивления в обществе, и я очень сожалею, что, вероятно, нарушила своим платьем нормы приличия.

К концу речи, девушки уже жалели меня и сопереживали. Милана, шатенка с родинкой, принялась рассказывать о салонах, где продают хорошие платья по столичной моде, а вторая барышня, Джессика, задала вопрос, который я ждала:

– А вы родственница лорда Мартина или невеста?

Лукавая улыбка озарила мое лицо.

– Ни та, ни другая, – гордо заявила я, шокировав собеседниц.

– А кто же? – барышни уставились на меня с сомнением.

– Просто любимая женщина, – самодовольно заявила я.

– Жена? – продолжали не понимать меня девушки.

В их скромных головушках не было и мысли, что любить можно отнюдь не официальную супружницу.

– Нет, вы не поняли, – как великую тайну поведала я, шепча вполголоса. – Наши отношения с лордом Мартином в несколько другой плоскости. В горизонтальной.

На лицах Джессики и Миланы отразился священный ужас.

– Добрачные отношения – великий грех! – смущенно забормотали они, но в искрах любопытства вспыхнувших в из глазах, я узрела интерес.

– Да бросьте, – продолжала гнуть свою линию я. – Что греховного в том, что мужчина и женщина любят друг друга?

Девушки переглянулись и, пока ни одна из них не решила сбежать от меня подальше, я мечтательно закатила глаза и томно выдохнула:

– Тем более лорд тако-о-й, ммм, – в выражение вложила столько восхищения, будто не о Мартине рассказывала, а о новеньком автомобиле только что сошедшем с конвейера. – Идеальный, совершенный, неутомимый…

Я невольно скосила глаза на своего голубоватого нанимателя, который сейчас удалялся в одну из комнат, где намечалась игра в покер, и понимала: ни одно из вышеупомянутых мною качеств в Мартине явно не прижилось.

А вот Джессика и Милана уже явно заинтересовались услышанным. Запретная тема их манила.

Переглядываясь между собой, они заманили меня за одну из колонн и принялись расспрашивать:

– Маменька рассказывала, что женщина грешит, занимаясь подобным развратом до брака, – поведала девушка с родинкой. – Пастор Вульф из нашего церковного прихода проповедует т[i]е же взгляды. Неужели у вас на Юге не так?

– Все так, – рассеянно протянула я, понимая, что не стоит открыто вступать в полемику о религии. – Но ради такого мужчины как Мартин, я согласна грешить каждую ночь.

– Вы такая смелая, – восхитилась Джес[j]с и тут же шепотом уточнила. – Ходят слухи, будто лорд Мартин из “этих”...

– Из каких из “этих”? – притворно изумилась я, искусно изображая дурочку.

– Мужеложец, – еще более тихо произнесла она.

– Наглая ложь! – возмутилась я, праведно вскипая и защищая мужскую честь своего нанимателя. – Уж мне-то вы можете поверить! Он потрясающий, великолепный! Бог в постели!

Я сыпала хвалебные оды и даже размахивала руками, словно ветряная мельница, очерчивая размеры мужского естества клиента.

Подумаешь, преувеличила размеры раз эдак в десять! Но для Миланы и Джес[k]с это было не столь важно. Их расширенные от удивления глаза хлопали ресницами, а умы впитывали запретные знания.

Я чувствовала себя демоном-искусительницей, тем более что суккубья натура уже начала ощущать исходящие от барышень волны неосознанного возбуждения.

– Джессика, Милана! – раздался из-за моей спины знакомый и не очень приятный уху девичий возглас. – Вы познакомите меня со своей новой подругой?

Я повернулась на звук, чтобы узреть стоящую за собой невесту Фокса с двумя подругами.

Ну как иначе? С ее стороны это было весьма предсказуемо – явиться знакомиться с той, кто одел, по сути, ее платье.

А вот Аластара с ними не было. Сбежал он от нее, что ли?

Леди Бристоль мило улыбалась присутствующим, излучая едва ли не божественный свет своим ангельским видом. Но колючий взгляд голубых кукольных глаз мог  обмануть всех, кроме меня.

Если когда-нибудь я еще встречусь с этой дамочкой, враг в ее лице мне обеспечен.

– Кристалл! – радостно запищали “мои жертвы” и бросились обнимать невесту Фокса и засыпать ее поздравлениями.

Обо мне временно забыли, хотя очень быстро вспомнили.

– Это Торани Фелз, – наконец представила меня Милана. – Спутница лорда Мартина. Она приехала в Столицу с Юга.

Я вежливо кивнула головой в знак приветствия.

Расшаркиваться и прыгать в реверансах перед будущей миссис Фокс мне не хотелось, так же как и подпускать ее к себе близко. Я прекрасно помнила о секретном шнурке спускающем юбку, и Кристалл о нем знала. Поэтому я не собиралась рисковать и проверять порядочность этой блондиночки. Перспектива остаться на балу в нижнем белье мне точно не улыбалась.

– У вас невероятное платье, – прощебетала она, едва нас официально представили. – Очень смелое.

– На Юге подобные в моде, – вместо меня встряла в разговор и ответила Джесс.

– Потрясающая мода, – притворно восхитилась мисс Бристоль. – Не знай я, что вы подруга почтенного лорда, решила бы, что вы из Квартала.

– Тшш, – тут же зашикали на нее собственные подружки. – Крист, это невежливо!

Я же едва сумела сдержаться и не высказать этой “куколке” что-нибудь в ответ. Но здравый смысл подсказывал, что это самая невинная нападка из всех возможных. В конце концов, когда я соглашалась на эту авантюру Мартина, знала, куда он меня поведет, и что меня там ожидает.

– А что такое Квартал? – невозмутимо ответила я. –  Я не так давно в Столице, еще не все здесь знаю.

– Место, где живут и работаю куртизанки, – продолжала ворковать Кристалл, при этом сверля меня неприязненным взглядом.

Очень прозрачный намек, прозрачнее некуда. В отличие от своей мамаши, у младшей мисс Бристоль была более цепкая память на лица. И невеста Фокса меня узнала, пускай и видела один раз, мимолетно в лавке Британи.

Вот значит как? Эта будущая миссис Сноб решила меня подколоть моим же местом работы. Я конечно могла бы спустить ей это на тормозах, но гордость не позволила подобного.

– Ну если куртизанки работают в каком-то Квартале, – слегка оскалилась я, – То и наряды наверное покупают там же. Свое же платье я приобрела в приличном салоне, и стоило оно огромных денег.

Очень хотелось, чтобы эта “выскочка” мой намек тоже уяснила: еще одно слово и я не погнушаюсь рассказать, кто и где заказывал это наряд, а главное – для кого. Вот Фокс удивится!

Едва заметно Кристалл прикусила губу. Видимо засомневалась, стоит ли со мной ругаться. И правильно.

Рамки приличия, в которые сами себя загнали аристократы, не позволяли ей открыто выступить против меня. Шутка ли: любой ее поступок могут потом переврать, обсудить и повернуть против нее же. И даже то, что она хозяйка этого дома, не сыграет ей на руку. Сюда меня привел не последний человек в этом городе, и со связями лорда Мартина даже ей приходилось считаться.

– Мне пора к остальным гостям. Еще раз рада знакомству, – обронила она, показывая, что разговор окончен.

– Взаимно, – ответила той же любезностью я. – Примите мои поздравления с помолвкой!

И не важно, что тон мой был ироничен, но правила приличия требовали их выполнять.

Едва Кристалл с подругами растворились в толпе гостей, уже успевшие заскучать Джессика и Милана накинулись с продолжением расспросов на душещипательную тему.

Мое же настроение оказалось испорчено и отвечала я им уже без былого энтузиазма. Свою миссию по восстановлению репутации лорда я заочно считала выполненной. Барышни оказались не просто идеальными слушателями, но и заядлыми сплетницами. К концу разговора, по их переглядываниям между собой, я видела, что девушкам не терпится разнести полученную информацию по всем подругам и знакомым.

Правда, в процессе будущих обсуждений сплетни рисковали обрасти непредсказуемыми подробностями, но я рассудила, что моей вины в этом уже не будет.

– Леди, приношу извинения, но мне необходимо припудрить носик в дамской комнате, – нашла я законный повод уйти от них и затеряться в толпе.

– Разумеется, – закивала Милана. – Тебя проводить, ты ведь впервые в этом доме?

Я отрицательно покачала головой и уверила, что сумею найти комнату сама.

Не хватало мне еще провожатых. Никогда не понимала этой глупой женской особенности – ходить в туалетные группами, сбиваясь в стайки от двух и более человек. Неужели они бояться, будто с ними по пути может что-то приключиться?

Оставшись одна, я немного побродила по залу, понаблюдала за снующими слугами и таки приметила коридорчик, в который время от времени заходили и выходили знатные гости. Решив, что именно там находится искомая комната, я двинулась к ней.

Коридор встретил меня приглушенным светом, я прошла несколько метров вперед, а завидев несколько дверей, ускорила шаг. И хотя, возможно, не они были моей целью, ведь коридорчик уходил дальше в неизвестность, сперва я решила проверить, что находится в этих помещениях.

Дернув за первую ручку, я отворила тесную кладовую, заваленную ведрами и швабрами. Вторая дверь не поддалась, оказавшись закрытой, а из третьей вышел Аластар.

– Да что ж это такое! – вскипел он, едва осознал, что столкнулся со мной.

Фокс схватил меня под локоть и затолкал в кладовую к швабрам.

Не успевая опомниться я попыталась закричать, но рот тут же закрыли, не давая издать и звука.

В эту же кладовую он ввалился сам, закрывая за собой двери.[l]

Оказавшись в тесном пространстве, я в пышном платье неповоротливо снесла ведра, стоящие стопкой, обрушила швабры и вообще, сообразив, что вызываю массу шума, принялась активно буянить.

– Да прекратите же! – прошипели мне в лицо, вдавливая телом в стену и не давая двигаться. – Вы теперь преследуете меня, Торани Фелз?

Я возмущенно замычала и попыталась дернуться.

Но ладонь Фокса по прежнему зажимала мой рот, а сам Аластар гневно пыхтел, справляясь с накипевшей на меня злобой. Ему явно хотелось высказаться за все хорошее, что я ему сделала в этой жизни.

– Как только я начинаю забывать о вашем существовании, вы тут же появляетесь в моей жизни, чтобы все разрушить. Деньги вам не нужны, я выяснил это в прошлый раз, – сыпал он обвинениями и предположениями. – Но что тогда? Или вы мне мстите за оскорбления тем утром? Так я могу извиниться.

Я округлила глаза и разразилась новым мычанием. Сдались мне извинения этого идиота. Да и он сам в общем-то не сдался. Его единственная ценность, которая мне виделась, заключалась в деньгах, которые он мог дать на реализацию моего проекта. В остальном же меня начинало воротить от этого аристократичного сноба.

– Знаете что! – мне наконец удалось извернуться и освободить рот, чтобы прорычать в ответ. – Да плевать мне на ваши извинения. Неужели в вашу голову не могло прийти, что я здесь оказалась случайно?!

– Случайно? Я не верю [m]случайности, – несмотря на то, что руку от лица Аластар убрал, прижимать к стене меня он не прекратил. – Вы здесь, чтобы сорвать мою помолвку. Я это сразу понял, едва вас увидел! Ваше платье об этом прекрасно сказало.

Я закатила глаза к потолку.

– Свет не сошелся на вас клином, мистер Аластар! И мое платье здесь абсолютно не причем. К слову, – тут моя природная вредность не смогла промолчать, – вы наверное очень удивитесь, когда узнаете, что этот наряд попал ко мне исключительно случайно. Изначально его для себя заказывала ваша невеста!

– Бред!

Я усмехнулась. Доказывать я ему ничего не собиралась.

– Ах да. Я же грязная куртизанка, мои слова можно подвергать сомнениям, а губы никогда не говорили правды! – саркастично заметила я.

Мне наконец удалось немного освободить ногу для движений, и теперь я собиралась или ударить ею Аластара по причинному месту, или, если не удастся, обрушить еще одну стопку ведер.

Но едва я дернулась, Аластар мгновенно разгадал мои намерения:

– Только попробуйте, – еще сильнее, чем раньше, вдавил он меня в стену. – Если здесь появятся люди и нас застанут в этой каморке вместе, я не прощу вам этого никогда.

– Очень мне нужно ваше прощение! Отпустите меня и идите на все четыре стороны[n]! – возмутилась я нелогичности его действий. – Или вам просто нравиться лапать меня в этой тесной конуре и прижиматься ближе? Любите доминировать, господин Аластар?

Я провокационно взглянула ему в глаза, при этом проведя языком по своим губам.

– Хватит играть, мисс Фелз, – сноб все же отпустил меня, сделав шаг назад. – Я теперь не попадусь на ваши уловки.

– Не очень-то и нужно! – буркнула я, поправляя сбившееся платье. Мне очень[o] хотелось побыстрее выбраться из этой комнатушки. – Предлагаю сделку. Мы оба с вами не хотим видеть друг друга, так давайте отнесемся к этому взаимному желанию с уважением. Мы выходим отсюда, и вы уйдете по своим делам, а я по своим. Согласны?

– Согласен. Вы первая! – он отстранился, чтобы пропустить меня к выходу.

Я гордо вздернув нос, протиснулась к вожделенной двери, распахнула ее и сделала шаг к свободе.

В следующий миг, я узрела входящую в коридор из зала Кристалл с подружками. Меня они тоже приметили, иначе как объяснить то, что скорость их шага резко увеличилась.

– Черт! – выругался  Фокс, прячась за моей спиной и, схватившись за первый попавшийся ему под руку шнурок моей юбки, втащил меня обратно в каморку.

Дверь захлопнулась.

Юбка с шелестом свалилась на пол.

Ненужный шнурок остался в руках Аластара.

– Вы полный кретин, – медленно разворачиваясь, прошипела я. – Идиот и придурок!

Вот как из всех возможных шнурков и завязок он мог выбрать именно тот, который разбирал мой наряд на части?

Я стояла перед ним  в каморке в корсете, кружевных трусиках и чулочках на подвязках, сжимала кулаки в гневе и мечтала оторвать мистеру снобу голову.

–  Мисс Фелз, с вами все хорошо? – раздался из-за двери голос мисс Бристоль. – Вы так быстро спрятались в этой кладовой. У вас что-то случилось?

В этот момент, впервые в жизни мне захотелось помолиться Богу.

– Вы понимаете, что натворили? – прошептала я Фоксу одними губами.

Но вместо ответа, также прочла по губам:

– Ответьте ей что-нибудь.

– Со мной все в порядке, – как можно беззаботнее отозвалась я, пытаясь поднять упавшую юбку и хоть как-то прицепить ее обратно.

Эх! Леди Британи не зря ела свой хлеб. Мастерица-затейница намудрила с платьем такую затейливую схему, что даже мой технический ум не справлялся с задачей ее расшифровать и собрать наряд обратно. К попыткам одеть юбку присоединился Фокс. За что тут же получил по рукам! Спасибо, уже помог сегодня.

– Как же в порядке?! – продолжали притворно переживать в коридоре и даже дверную ручку подергали. – У вас наверное дверь заклинило! Давайте я позову мастеров и вас освободят!

– Все в порядке! – еще сильнее заорала я.

– Вы нам лукавите, мисс Фелз, – не унималась дочка мэра. В ее голосе я услышала отчетливый смешок. – Быть может вам плохо и вы не хотите в этом признаваться? Или плохо тому джентльмену, что прятался за вашей спиной?!

Я схватилась руками за голову.

Нарочно такую ситуацию и не придумать.

Я закрываюсь в комнате с человеком, который меня ненавидит, и которого ненавижу я. Мы прячемся от его будущей супруги, потому что если она нас увидит вместе, то скандала не избежать. Потому что[p] я полуголая, а ее родители блюстители чести.

Хотя, чего я переживаю[q]?

Чего, собственно, я боюсь? Я ведь куртизанка, моя честь давно очернена, и если вокруг моей персоны разразится скандал, он пойдет мне лишь на пользу.

Я уже приготовилась ответить, что-нибудь в духе: “Не ваше собачье дело, мисс Бристоль, с кем я здесь”, и этим спровоцировать, чтобы двери в каморку выломали поскорее, но встретилась с глазами Аластара[r].

Нет, они не молили меня о помощи. В них просто читалось безграничное смирение с неизбежным.

– Она ведь не уйдет? – почему-то спросил он у меня.

Я отрицательно покачала головой.

Нет, Кристалл не уйдет.

Ее ангельское лицо скрывало под собой натуру змеи, которую я невольно раздразнила. И теперь мисс Бристоль не упустит шанс нагадить мне в ответ. Какой же сюрприз ее ожидает, когда она увидит со мной своего жениха.

– Не молчите, мисс Фелз! – не унималась невеста. – Я уже послала за мастером!

– Да-да, – отозвалась я, полная решительности, оставить леди Бристоль с носом, пусть даже при этом мне придется невольно помочь и спасти Аластара. – Только вы ошиблись. Я здесь одна!

Мне наконец удалось подсобрать воланы юбки и втянуть в них шнурок.

– А вы, что стоите, мистер Сноб? – с вызовом прошептала я ему. – Я даю вам уникальный шанс залезть ко мне под юбку и при этом спасти свою же честь. Мало кому из мужчин везет столкнуться с подобным оксюмороном…

– Почему она вообще свалилась? – Фокс с запозданием задал вопрос. – Эта ваша юбка!

– У своей невесты спросите, зачем она такое платье заказала! – беззвучно огрызнулась я.

В уме судорожно складывался план спасения и рождались насущные вопросы. А поместится ли Аластор под пышной юбкой? Выходило что поместиться, но с превеликим трудом. Особенно при его высоком росте. И как выйти из чулана, чтобы не выдать наше столь щекотливое положение?

– План такой, – прошептала я, попутно завязывая злосчастный шнурок таким узлом, что даже если кто-то начнет грызть его зубами, юбка с меня не свалится. – Вы тихо сидите под платьем, я медленно выхожу и направляюсь к выходу из зала. Но боюсь, что теперь ваша невеста не оставит меня на этом вечере без присмотра, поэтому уходить отсюда надо вместе.

– Вы предлагаете мне сбежать с собственной помолвки?

– Я спасаю вам репутацию! И раз я вам помогаю, помогите в ответ и мне.

– Чем именно?

– Отвезите в Квартал, а потом возвращайтесь обратно на помолвку!

Находиться здесь в этом доме мне опротивело[s] окончательно. Правда, запоздало пришла мысль, что бедняга-[t]Мартин изведется, если меня не найдет, поэтому поспешила попросить Аластара:

–  И еще одна просьба, если нам удастся сбежать, предупредите лорда Мартина о том, что я покинула прием. Иначе, он будет волноваться.

– И как по-вашему я ему это скажу? – даже сквозь почти беззвучный шепот у Аластара пробивались ноты сарказма. – Извините, но ваша куртизанка умчалась с приема, уводя меня под своей юбкой?

– Если вы полный идиот, то так и скажете. Но если в вашей деревянной голове есть хоть капля ума, вы озвучите невинную версию о том, как Леди Торани стало плохо и она покинула дом мэра, сказав, что сама доберется до дома тетушки.

Фокс прикусил язык и, тяжело вздохнув, полез под воланы платья.

За дверьми в коридоре тем временем началась мышиная возня. Пришедший плотник лениво ковырялся в замке, пытаясь его взломать, а Кристалл подгоняла мастера неуместными замечаниями.

Я же оправляла складки юбки и неуютно переступила с ноги на ногу  в ожидании открытия каморки. Бедром чувствовала Аластара, скрючевшегося в три погибели. Аристократ ёрзал в попытке устроиться удобнее.

– Эй, вы там, – шикнула я на него. –  Юбка – это не комфортабельные апартаменты, прекратите копошиться. И подберите полы фрака, они торчат снаружи.

Рука высунулась из-под платья и вытащила за собой края дорогущего костюма.

В этот момент дверь чулана распахнулась, являя самодовольную Бристоль с подружками и усталого плотника.

Кристалл, скрестив руки на груди, надменно взирала на меня и кажется готовилась уличить в непотребном поведении. Но отсутствие в каморке мужчины, с которым она рассчитывала меня застать, озадачило белокурую леди.

– Спасибо, что высвободили меня, – сладко проворковала я, рассыпаясь благодарностью. – Двери так некстати захлопнулись.

Мисс Бристоль, отпихнув плотника в сторону, кинулась в чулан в поисках пропавшего любовника. Боясь, что она снесет меня вместе с платьем, пришлось выставить вперед руки и остановить зарвавшуюся леди:

– Дайте же мне выйти, – не очень вежливо высказалась я, здраво взвешивая, что лучше прослыть невежей, чем доставить”ангелочку” радость и позволить себя унизить.

Я медленно двинулась вперед, позволяя Фоксу под платьем сориентироваться в направлении и сделать шаг вместе со мной. Не хватало еще, чтобы он выпал из-под юбки.

– У меня клаустрофобия, - запоздало оправдала я эту странность своего поведения. – Боюсь замкнутых помещений, поэтому спешу их покинуть.

Мэрская дочка все же вбежала в каморку и, оглядев пол, стены, потолок, убедилась в отсутствии моего таинственного “любовника”.

– Но еще пять минут назад вы утверждали, что у вас все в порядке и ни о какой клаустрофобии речи не шло, – продолжала она с подозрением допытываться правды.

На что я смогла только пожать плечами:

– Запаниковала. Девушкам в панике позволительно нести глупости.

Интересно, каково Аластару сейчас слушать все это, находясь у меня под платьем? На мгновение я задалась вопросом, по расчету ли этот брак с его стороны или он действительно любит эту кралю[u]? А что если ему больно разочаровываться в ангельском характере невесты?

– Я, пожалуй, пойду, – небрежно бросила я и развернулась к выходу в зал. – Еще раз спасибо за помощь, мисс Бристоль.

Медленно, словно пава, я выплыла из коридорчика, беспокоясь лишь о том, чтобы Фокс под платьем не оступился. Моя репутация это переживет, а его, увы, нет.

Чудом мне удалось миновать половину зала, ни с кем не столкнувшись. А временами я оглядывалась на продолжающую преследовать меня Кристалл.

Оторваться от нее помог исключительно случай. Мамаша Бристоль на пару со святым отцом выловили невесту и задержали ее каким-то неимоверно важным разговором.

Я выскользнула  в холл, миновала двух встречающих и даже сумела спуститься с лестницы, ни разу не оступившись мимо ступенек.

Огромный сад мэра стал моим спасением. Юркнув в увитую плющом беседку и убедившись в отсутствии лишних глаз, я, наконец, выпустила несчастного Аластара из укрытия.

Сноб устало осел прямо на деревянный пол и вытер рукавом со лба крупинки выступившего пота.

– Никогда не думал, что прятаться под юбкой у дамы настолько волнительно и сложно.

– Иногда, чтобы выжить, жизнь заставляет нас делать куда-менее приятные вещи, чем прятки под юбкой, – философски заметила я. – Так что вам повезло.

Я неуютно поежилась от холода и обняла руками открытые плечи. На улице было зябко. В этом году первые морозы явно спешили подобраться к Столице раньше обычного.

– Я передумала, вы можете не везти меня в Квартал, – милостиво разрешила я, стуча зубами. – Это сделает лорд Мартин через несколько часов. Сейчас же, вам лучше вернуться в зал к невесте.

Фокс встал с пола, покачал головой и, сняв с себя фрак, накинул мне на плечи.

– Я обещал отвезти, значит, сдержу свое слово. Тем более не думаю, что еще несколько часов в этом обществе доставят вам удовольствие.

Я удивленно вскинула брови. Какая неожиданная чуткость с его стороны.

– Моя работа вообще редко граничит с удовольствием. Так что оставшееся время, проведенное здесь, погоды не сделает[v].

– И все же я отвезу вас, а позже вернусь.

Я рассеянно кивнула, соглашаясь.

Интуитивно никаких подлянок[w] от Аластара я не ожидала, от чего смело двинулась[x] за ним по саду, как выяснилось позже, в направлении гаражей.

– Разве не вызовет вопросов то, что вы отлучаетесь на машине в разгар вечера? – уточнила я, когда Фокс подходил к дорогому автомобилю. Одному из тех, что выпущен ограниченной партией.

– Я довольно занятой человек, чтобы[y] иметь возможность уезжать, когда мне необходимо, и[z] приезжать в любое время, не оправдываясь за свои поступки ни перед кем, – Аластар отворил передо мной дверцу к пассажирскому сидению, а когда я разместилась в салоне, обошел авто кругом и сел за руль. – Почему вы мне помогли?

Его вопрос не застал меня врасплох, как раз наоборот, в глубине души я ждала этого. Будучи честной с собой, я знала ответ: мне было до сих пор стыдно перед Фоксом за то, что обманула его и заставила признать себя проигравшим в споре.

Но признаваться в этом ему я не собиралась никогда.

– Вы ведь любите свою невесту, и кто я такая, чтобы вас разлучать?

Ключ зажигания провернулся в замке. Двигатель зарычал словно мощный[aa] тигр, готовящийся к броску.

– Так вы на самом деле разбираетесь в автомобилях? – продолжил расспросы Фокс, трогаясь с места. – Или наша прошлая встреча все же была игрой?

– Разбираюсь, – скупо ответила я, внимательно рассматривая приборные панели.

Спидометр и тахометр призывно пульсировали[ab] стрелками, а я подсчитывала в уме примерное количество оборотов двигателя и скорость автомобиля при этом. В голове зрела идея, что такие же механизмы будут необходимы и для моего летательного аппарата.

– Я вижу, вы не хотите разговаривать, – продолжил попытки вести беседу Фокс. – Но может расскажите о чем-нибудь?

Мне же действительно хотелось молчать.

Я чувствовала себя неисправимо одинокой в этом мире.

Торани Магдалина Фелз – последняя суккуба[ac] в этом мире, загнанная обстоятельствами в рабство публичного дома. Я боролась за свое возможное счастье и шансы выжить столько лет, сколько помнила себя.

Мне никто и никогда не оставлял огромного наследства, как Аластару. У меня никогда не было любящего отца и не будет роскошной помолвки, как сегодня у Кристалл. Все в этой жизни приходилось и приходится выгрызать у злодейки-судьбы буквально по крупицам...

– Торани, у вас родинка на правой ягодице, – неожиданно нарушил мои мысли сноб своей, непонятно к чему относящейся, репликой.

– И что? – я воззрилась на него с легкой озлобленностью на то, что не умеет ехать молча.

– Я не помню этой родинки той ночью, – задумчиво произнес он, неотрывно следя за бегущей вперед дорогой.

Я невольно прикусила губу.

Гении всегда ошибаются в мелочах. Родинку на попе я, действительно, не соткала в паутину его иллюзий. Но кто же знал, что мне придется пускать Фокса к себе под юбку!

– Значит вы были слишком увлечены другим процессом, – огрызнулась я, быстро найдя оправдания. – Вам было не до разглядывания родинок.

– Странно, – протянул он и умолк.

Что здесь странного уточнять я не решилась. Лучше не бередить его воспоминание, а то вдруг еще нестыковки найдет?

Но Аластару молчать по-прежнему не хотелось, на въезде в город он опять заговорил:

– Так про платье это правда?

– Что именно? – уточнила я.

– Его Кристалл хотела купить[ad]?

Я кивнула. На мгновение я задумалась, стоит ли рассказывать Фоксу всю историю с начала до конца, но потом махнула рукой. Пускай знает, с кем собрался судьбу связать.[ae]

– Да, она[af]. Неделю назад наряд был заказан в мастерской леди Британи. Это швея, у которой обычно закупаются девушки из Квартала. Британи славится тем, что у нее самые откровенные предметы гардероба.

– И зачем подобное платье нужно моей невесте?

Я усмехнулась. Почему он такие вещи у меня спрашивает?

– Платье ей требовалось к сегодняшнему вечеру. Вероятно, рассчитывала в нем провести помолвку. А потом… – я задумчиво протянула, взвешивая, рассказывать или нет про секретную завязку. – В общем, секретный шнурок, сбрасывающий юбку, тоже задумывался в первоначальном крое платья. Так что сами делайте вывод, зачем оно нужно было вашей невесте и перед кем она собиралась сверкать ножками.

Боковым зрением я наблюдала, как желваки заиграли на челюстях Аластара. Кажется, я только что пошатнула в нем веру в невинность овечки по имени Кристалл.

– На вашем месте, я бы задумалась, отчего мисс Бристоль так жаждет поскорее вас совратить и затащить в постель, – сделала самый прозрачный намек я.

Возможно я самая натуральная стерва, но что поделать?

“Ангелочек” мне не нравилась, чуяла я в ней гнильцу.

А вот Аластар напротив! Даже несмотря на все прения между нами, я желала этому снобу более бесхитростную суженную.

– Я подумаю над вашими словами, Торани, – пообещал он, заворачивая в Квартал.

Когда авто остановилось у моего дома, я жестом не позволила Фоксу встать и открыть мне двери:

– Не нужно, я сама. Еще не хватало, чтобы вас увидел кто-нибудь из девочек. А они, поверьте, сейчас не спят.

Фокс кивнул, соглашаясь с моими мыслями.

Я выбралась на улицу и встала на холодную землю. Каблучки туфелек тут же увязли во влажной почве, а их кончики промокли.

– Прощайте, мистер Аластар, – улыбнулась я снобу и хлопнула за собой дверцей. – Надеюсь мы больше никогда друг друга не увидим и сохраним свои нервы в порядке!

– Прощайте, – кивнул он, скользнув грустными глазами по моей тонкой фигурке. – И еще раз спасибо.

Он вдавил педаль газа, и двигатель взревел, откликаясь на его движение.

Я отошла от дороги на пару шагов, и еще несколько мгновений стояла, смотря вслед уезжающему автомобилю, запоздало понимая, что кутаюсь в забытый Аластаром черный фрак.


***


Утро сегодняшнего[ag] дня встретило меня яркими лучами полуденного[ah] солнца, которое пробивалось сквозь незавешенные шторы [ai]спальни, заставляя меня жмуриться. Я расслабленно потянулась на простынях, сладко зевая и сгоняя остатки дремы.

Все же полноценный сон при моей профессии это непозволительная роскошь. А уж расслабленное утро так тем более.

Вернувшись вчера домой, я скинула фрак Аластара где-то в гостиной и, не утруждаясь на водные процедуры, едва сняв платье, рухнула спать.

Вечер выдался слишком насыщенным и нервным, поэтому неудивительно, что мое тело требовало отдыха.

Я встала с постели и, не найдя под кроватью тапочки[aj], босиком побрела на кухню. Желудок требовал завтрак, а душа просила сигарет.

За событиями последних дней я почти забыла о своей пагубной привычке, и вот сегодня организм вновь вспомнил, что он зависим от табака и вишневого дыма.

Кухня встретила меня пустыми полками и одиноким куском заплесневелого хлеба. Я грустно пошарила в поисках продуктов еще в нескольких ящиках и, убедившись, что из запасов в них только несколько печенек и ненавистный чай, пришла к неутешительному решению: мне оставалось лишь притупить голод стаканом воды и идти к лавочникам, закупать провизию.

Немного повздыхав, я почти отправилась в гардеробную переодеваться для выхода на улицу, как настойчивый стук в дверь прервал мое шествие.

Я покачала головой: открывать дом в том виде, в котором я сейчас находилась, а именно ночной рубашке и босиком – не самый приличный поступок для порядочной леди[ak], но позволительный для продажной женщины. Я схватила с дивана оставленный там вчера черный фрак и накинула на плечи.

В холле было прохладно, зато нашлись мои тапочки.

– Кто там? – спросила я, подойдя к двери.

– Деймон, – донесся с порога знакомый голос.

Я недовольно поджала губы. После произошедшего между нами, я не представляла как вести себя с доктором, и поэтому его присутствие на моем крыльце отчего-то раздражало.

– Зачем пришел? – все так же через дверь поинтересовалась я.

– Мардж послала убедиться, что с тобой все в порядке. Она беспокоится.

Ну да, как я могла забыть, что по утрам Стоун замеряет[al] владелице барделя давление, наверняка Мардж что-то упомянула о моем вчерашнем выходе в свет.

– Все в порядке, – уверила я. – Можешь передать ей, что условия контракта мною выполнены.

Но Стоун явно не собирался сдаваться так просто:

– Я не уйду отсюда, пока лично тебя не увижу, Тори, – продолжал стоять он на своем.

Твердые нотки уверенно звенели в голосе доктора. И я поняла – не уйдет[am].

Со вздохом пришлось провернуть ключ в скважине и впустить Дея в дом.

– Убедился? – с вызовом спросила его я, прикрывая двери. – Я цела, жива и здорова.

Стоун обвел мою фигурку тяжелым взглядом, особенно внимательно изучив мой странный утренний наряд – мужской фрак, накинутый на тонкую шелковую ночнушку.

– Что это на тебе? – недовольно спросил он.

– Одежда, – буркнула я и, не утруждаясь на разглагольствования, направилась в гостиную. – Один бывший клиент оставил.

– И часто ты носишь одежду бывших клиентов?

Доктор двинулся за мной.

– Не поверишь, в первый раз. Просто под руку подвернулось.

– Ясно, – коротко бросил он, бесцеремонно усаживаясь на мой диван. – Тори, я хотел бы серьезно поговорить о произошедшем между нами.

Я невольно закатила глаза. Так и знала, что подобной беседы не избежать.

– Дей, давай я переоденусь, а после мы поговорим.

Самым верным в этой ситуации было согласиться с ним и выяснить, как нам существовать дальше.

Доктор кивнул.

Через пятнадцать минут я спустилась в обычном домашнем платье, села в свое кресло и приготовилась выслушать мужчину. Но едва я удобно умостилась, новый стук в дверь помешал так и не начавшейся беседе.

– Да кого там черти носят?! – я раздраженно вскочила и, стуча каблучками, кинулась узнавать, кому неймется меня увидеть. – Кто там?

– Курьер.

– Какой еще курьер? – едва ли не рыча, я распахнула двери, чтобы тут же оказаться уткнутой носом в море цветов.

– Доставка цветов! – радостно огласил юноша-курьер, протягивая мне огромную корзину белых лилий. –  Мисс Торани Фелз?

Я рассеянно кивнула и едва не оборвала руки, когда корзина перекочевала ко мне.

Тяжеленная.






– Распишитесь, пожалуйста! – так же залихватски, едва ли не на всю улицу проорал посыльный и материализовал стопку бланков, на одном из которых было мое имя.

Я внимательно изучила бумагу, прежде чем поставить на ней хотя бы крестик собственной рукой.

– Это какая-то ошибка, – продолжала не верить я. – Мне никто не мог прислать ничего подобного

– Имя и адрес ваши? – уточнил курьер.

– Мои.

– Значит и цветы вам, – твердо отчеканил он.

– А от кого? – продолжала расспросы я.

– Мы анонимная служба, – заученно ответил паренек. Ему, судя по всему, этот вопрос задавали очень часто.

Получив заветную роспись в бланке доставки, он вежливо попрощался со мной и оставил в полной растерянности стоять на крыльце с корзиной белоснежных лилий у ног.

Делать нечего, я с трудом внесла нежданный подарок в дом, затащила его в гостиную и под тяжелый взгляд серых глаз поставила на чайный столик. Огромный букетище занял все пространство столешницы, заставляя задуматься о цене, которую заплатил отправитель, покупая мне столь странный презент.

Цветы куртизанке. Кто бы мог подумать.

– От кого это? – в отличие от меня, Деймону данный знак внимания не понравился.

Он довольно ревностно косился на корзину, но ничего более веского пока не высказывал.

– Не знаю.

Я протянула руку вглубь букета в поисках хоть какой-нибудь записки. Небольшой конвертик обнаружился в середине цветочной композиции. Я распечатала его, чтобы извлечь небольшой прямоугольник плотной бумаги:

“Вчера вы заставили меня о многом задуматься. Спасибо”

Мимолетная улыбка появилась на моих губах, чтобы тут же исчезнуть.

Аластар.

Приятно, черт побери, осознавать, что затронула струны души этого сноба!

Хотя кто еще, кроме него, мог подарить цветы такой, как я? Ну не Мартин же? Лорд наверное даже не позаботиться вернуть шаль, которая так и осталась в его машине.

Я покрутила в руках записку и обнаружила на обратной стороне еще одну надпись:

“Приношу извинения за вылитый тогда чай. Не самый приятный напиток. P.S. Ищите в корзине”.

Что именно я должна была искать в корзине, оставалось загадкой. Еще один ненавистный мне килограмм чая?

Я аккуратно развела цветы в стороны, чтобы обнаружить на дне корзины закрытый пакет из плотного материала с чем-то сыпучим внутри.

– Кофе, – вслух прочла я название дорогущего напитка, который лишь несколько лет назад начали заводить в Столицу.

Для меня он стоил баснословных денег, для Аластара же… Для него этот пакет был лишь милой мелочью для девушки, что помогла ему.

– И часто тебе присылают такие подарки? – напомнил о своем существовании Деймон.

– Ты опять не поверишь, но впервые!

– И от кого это? – не унимался он.

Я вскинула на него тяжелый взгляд, понимая, что не хочу отчитываться перед доктором.

– Какая разница, – отмахнулась я, усаживаясь в кресло и подвигая к себе пепельницу и сигареты. – Деймон, ты, кажется, хотел со мной поговорить.

Стоун не весело взглянул на меня, четко осознав мое нежелание обсуждать букет и столь дорогой презент, как кофе. 

Я ведь не наивная дурочка и прекрасно понимала, что невольно вызываю у него чувство ревности. Но ведь и я не виновата, что он пришел так не вовремя и стал свидетелем вручения букета.

Деймон должен был понять, что отношения между нами невозможны, а значит любые надежды, которые я могу ему дать, будут излишними.

– Я хочу сказать, что был не прав той ночью и тем утром, – спокойно и рассудительно начал он. – Мне не стоило вываливать на тебя правду о своих чувствах.

Я глубоко затянулась сладким дымом, сдерживая на лице эмоции удивления. Мне казалось, Дей начнет нашу беседу с других слов. Например, о своей любви.

– Я все осознал. Мы с тобой никогда не сможем быть вместе, – продолжил он. – Сегодня я узнал у Мардж об условиях твоего выкупа отсюда, и что ты уже собрала почти половину суммы.

Сигарета в моих руках невольно дрогнула. С каких это пор старуха так просто рассказывает чужим людям об условиях моего контракта?

– Та-ак, – протянула я, глядя на него в упор. – И какие выводы из этого ты сделал?

– Что не имею права становиться препятствием на твоем пути, – он опустил взгляд в пол и произнес эту фразу очень тихо.

Я в очередной раз поразилась его воле и способности осознавать подобные вещи. Не каждому мужчине под силу признать свою ошибку и отступить.

– Я лишь прошу не отталкивать меня и позволить стать тебе другом, – он вскинул голову, чтобы пронзительно взглянуть мне в глаза.

Отказать такому взгляду сложно. Хотя умом я прекрасно понимала, что даже дружба станет тяжелым испытанием для Дея, но и отвергнуть его предложение тоже не могла.

– Дей, только если другом. Не больше, – я вдавила окурок в пепельницу.

Мы с ним оба взрослые люди, чтобы понять – быть рядом не сможем.

Со временем чувства ко мне у Деймона угаснут, и на мое место придет другая. Возможно, она даже будет девушкой из Квартала и сможет понять и принять Дея с его контрактом на тридцать лет. У них могут даже сложиться вполне нормальные отношения.

Хотя я с трудом верила в то, что кто-то из мужчин способен позволить любимой женщине уходить каждую ночь на такую работу, как моя. Дей тоже не сможет.

– Спасибо, – произнес он и встал с дивана.

В блеске его глаз я уловила едва заметную грусть. Но вопреки ей я испытывала радость за то, что Дей смог понять и осознать нашу ситуацию. Еще недолго наши судьбы будут идти рядом, но со временем дороги разойдутся. Не стоит переплетать их между собой.

Провожая его, уже у самой двери я все же удержала доктора за руку:

– Спасибо за все, что ты для меня сделал. И за заботу.

Моя совесть опять проснулась в самый неподходящий момент, напомнив, что я так и не поблагодарила его за лечение и ложь Марджери, прикрывающую меня.

– Не за что, – он склонился, чтобы легонько смахнуть с моих глаз растрепанную челку.

Целомудренный поцелуй коснулся моего лба. – Я скажу старушке, что ты в порядке. А то она переживает, а в ее возрасте это опасно.

Закрывая за ним дверь, я думала лишь о несправедливости судьбы. Почему эта злодейка не позволяет любить таких вот хороших мужчин, как Деймон?

Возможно в следующей жизни ему повезет больше!


***


Снега заметали город на протяжении недели. Зимняя вьюга гуляла по улицам и дворам, играя с мириадами снежинок и жутко завывала, словно испорченная валторна.

В такую погоду приличные горожане старались сидеть дома, выходя лишь по очень неотложным делам. Даже в квартале поубавилось клиентов. Ночами многие из девчонок мирно спали, пользуясь незапланированными выходными, и только я продолжала работать в уже ставшем привычном темпе.

Отдыхать я собиралась в тот одинокий день, когда вся Столица замирала в ожидании новогоднего чуда.

Единственный день в году, когда клиенты предпочитали оставаться дома с семьей, а не кувыркаться с продажными женщинами в борделе.

До праздника оставалось две недели, но я уже витала где-то в облаках, предвкушая этот светлый миг.

Новый Год был единственным днем, которого я ждала словно маленький ребенок. Именно в этот день вера в чудо во мне просыпалась, чтобы умереть уже на следующее утро.

Я не ждала ни от кого подарков, мне просто нравилось сидеть у камина, вдыхать аромат хвои, смотреть на переливы игрушек на украшенной ели и ни о чем не думать.

В этом году я планировала сидеть точно также, как и в прошлом, разве что компанию мне составит чашечка крепкого черного кофе.

За три прошедших месяца я неосознанно пристрастилась к этому напитку. И теперь с грустью понимала, что с каждым днем мои запасы, подаренные когда-то Аластаром, иссякают, и вскоре мне придется расстаться с этой привычкой.

Вот и сегодня, выпив свой утренний кофе, я собиралась пойти к Мардж сдавать ночную выручку.

В последние месяцы старушка серьезно сдавала. Что-то неуловимо менялось в железной владелице Квартала. Время словно вспомнило о ее существовании и теперь стремительно, с каждым днем, здоровье утекало от Мардж. Деймон порой на долгие часы задерживался у нее, выписывая новые лекарства от проявляющихся старческих недомоганий.

Куртизанки уже открыто обсуждали, кто же сменит тетушку на ее посту. И только я отчего-то каждый раз, уходя от Мардж, желала ей здоровья. Интуитивно я боялась момента, когда старушка уйдет.

Нет, новый владелец будет не вправе изменить условия моих контрактов, но подпортить мне жизнь и сделать ее адом – вполне. Я боялась этой неизвестности.

Отношения со Стоуном стали вполне дружескими. Мы общались с ним вполне ровно, хотя я все равно сторонилась его, порой ловя на себе тоскливый взгляд. Его чувства ко мне никуда не уходили, продолжая тревожить душу.

Про мистера Фокса за прошедшие месяце я не слышала ни слова. Единственным напоминанием о нем стал забытый фрак и аромат утреннего кофе в моей чашке. Несколько раз я ловила себя на мысли, что неосознанно ищу новости об Аластаре в светской хронике, но едва это случалось, тут же захлопывала ежемесячный альманах. Только глупое любопытство все равно продолжало вести меня и заставляло продолжать поиски хотя бы словечка о нем или Кристалл.

Полная тишина служила мне ответом, говоря, что парочка по-прежнему вместе, и все мои правдивые слова о натуре мисс Бристоль не смогли раскрыть снобу глаза.

Я накинула на себя теплый тулупчик, обулась в сапожки и выскочила на улицу.

Днем метель немного поутихла, но свежий снежок все еще спускался с небес, мягко устилая дорогу белым полотном. Огромные сугробы лежали по обеим сторонам узкой дорожки, протоптанной немногочисленными прохожими. Расчищать дорогу пошире было некому. Мужчины в Квартале если появлялись, то явно не за тем, чтобы помочь женщинам по хозяйству. Однако Марджери обещалась нанять рабочих для уборки и украшения улицы к Праздникам.

Я дошла до особняка старушки, двери как всегда открыл приветливый Ричард. Дворецкий выглядел неважно, он словно угасал вслед за Мардж. И я прекрасно осознавала причины.

Положение Ричарда было очень шатким. Если Мардж умрет, неизвестно оставит ли новый хозяин борделя дворецкого, или наймет нового.




Старуха сегодня находилась в отличном расположении духа. Она вела прием в кабинете, привычно прихлебывая чай, и вела подсчеты выручки.

Я передала ей деньги клиента за ночь и присела на ставшее привычным гостевое кресло.

– Ты молодец, – неожиданно похвалила Мардж. – Быстро отдаешь откупные. На моей памяти это самый быстрый путь к свободе, который я видела.

– Спасибо, – поблагодарила ее, одновременно удивляясь столь не характерному для старухи поведению.

Обычно она не показывала положительных эмоций, говоря о моей гипотетической свободе.

– Всего восемьсот тысяч осталось, – заглядывая в какие-то записи, объявила она. – Подобными темпами через пару лет ты покинешь эти стены.

– Очень на это надеюсь, – хмуро и без лукавства ответила я.

Смысла врать старухе в таких вещах не было, Мардж прекрасно знала мое отношение к этому месту и к профессии женщины легких нравов.

– На днях приходил святой отец Виктор, – издалека начала карга. – Из центрального городского прихода. Задавал о тебе вопросы.

Я неуютно заерзала в кресле. Однако тут же взяла себя в руки и внимательно посмотрела на хитрую владелицу борделя. К чему-то же она завела этот разговор?

– Я не работаю со святыми отцами, – с каменным выражением лица напомнила ей.

– Именно это я ему и сказала, но пастор проявил удивительную настойчивость и предложил за ночь с тобой большие деньги, – Мардж хитро прищурилась, следя за моей реакцией. – Не хочешь узнать сумму?

Пришлось отрицательно покачать головой.

Неужели старуха, находясь уже почти на смертном одре, решила напоследок мне испортить жизнь и устроить, как тогда с Фоксом, очередную незабываемую ночь?

– Я не работаю с пасторами ни за какие деньги, – ровно вымолвила я, стараясь успокоиться и не паниковать раньше времени.

– Значит я верно поступила, отказав ему, – Мардж подлила себе из заварника еще чая. – Удивительное дело, никогда не верила святым отцам. Если кто-то и есть в этом мире более продажный, чем шлюха, то это они – спекулянты на вере, которую придумали сами.

Ее слова позволили мне расслабиться.

С моей души словно камень свалился, ибо только святых отцов в качестве клиентов мне не хватало для пущих проблем.

– Скоро Новый Год, – неожиданно сменила тему Марджери. – И я хотела, чтобы завтра ты и доктор Стоун сопроводили меня в одно место.

Я подняла на нее удивленный взгляд. Ничего подобного раньше старуха не спрашивала. Дела хозяйки борделя всегда оставались тайной для ее работниц. Но вот сейчас Мардж просила меня куда-то ее сопроводить, да еще и в компании Деймона.

– Могу узнать, куда-именно и почему эм… – я замялась, подбирая слова, – именно я?

Мардж тяжело вздохнула. В этот момент она показалась мне особенно старой и усталой от жизни.

– Мы поедем в детский приют, – без игры словами и намеков, прямо ответила она. – Я стала слишком слабой, чтобы совершать подобные визиты одной, поэтому покидать пределы Квартала без доктора я опасаюсь. Ты же... – карга невесело усмехнулась. – А ты одна из немногих здесь, кто еще способен на сострадание к детям.

– Все равно не понимаю, – растерянно призналась я.

– Завтра поймешь,  – пообещала Мардж и вернулась к заполнению бухгалтерских журналов.

Она ясно дала понять, что аудиенция окончена.

Я встала с кресла и вышла из кабинета. Повод подумать у меня был.

С чего вдруг старуха решила затащить меня в сиротский приют? Да и сама она что там забыла?

Я брела по улице, задавала себе эти вопросы и не находила ответа.

Допустим, я поверила, зачем  именно Марджи понадобился Стоун: боится отправиться на тот свет в дороге. Но зачем она вообще куда-то собралась?

Пределы Квартала владелица дома радостей покидала крайне редко. Я попыталась вспомнить, сколько раз подобное происходило на моей памяти, и выходило, что пересчитать случаи можно было по пальцам… Кажется, прошлой зимой она тоже уезжала куда-то на целый день.

Я подходила к своему дому, когда увидела на пороге тонкую девичью фигурку, закутанную в дорогую шубку. Незнакомка опасливо озиралась по сторонам, перетаптывалась, заносила ручку в белой перчатке к двери, чтобы постучаться, но, словно не решаясь, одергивала назад.

– Чем-то могу помочь? – окликнула я ее со спины, уже подойдя ближе.

Девушка вздрогнула и обернулась.

Молодая. Еще совсем юная. Я бы сказала, ей лет шестнадцать, может, чуть старше. Судя по одежде, из очень богатой семьи. Ее лицо показалось мне смутно знакомым, хотя черты были вполне обыденными для Столичной жительницы – немного раскосые глаза, тонкий носик, очаровательные губки. На мгновение я залюбовалась ее черными, словно смоль, волосами, пышными, длинными и вьющимися огромными локонами.

Мне было удивительно видеть на своем пороге столь очаровательную особу, которая, несмотря на первоначальную нерешительность, меня абсолютно не стеснялась:

– Мисс Торани Фелз! – обрадовано воскликнула она, словно встретила старую добрую знакомую. – Я пришла к вам.

Мне пришлось нахмурить брови. То, что эта барышня пришла именно ко мне, сомнений и так не вызывало, иначе зачем ей топтаться на пороге. А вот зачем она это сделала – другой вопрос.

– Я могу вам чем-то помочь, мисс… – я вопросительно глянула на нее, ожидая услышать ее имя.

– Ой, – совсем по-девчачьи всплеснула она руками. – Прошу меня простить! Разрешите представиться, меня зовут Анжела Сильвер.

Мои глаза неосознанно округлились, а брови взлетели вверх.

Сильвер – довольно известное семейство в столице. Высшая аристократия, владельцы печатного завода и газеты “Панемский вестник”. Люди, владеющие самыми свежими новостями и сплетнями.

И на моем пороге сейчас стояла одна из них. Не думаю, что у этой семьи есть однофамильцы, способные позволить себе столь дорогой гардероб.

Вот только неожиданная гостья меня тревожила, а правила приличия не позволяли оставить барышню мерзнуть на улице.

Пришлось пригласить ее в дом.

– Может быть заварить чай? – предложила я, когда молодая леди присела на край дивана.

Причем сделала это весьма странно. Элегантно, красиво, без капли брезгливости к обстановке. А ведь могла бы догадаться, что на этом диване до нее сидели сотни мужчин, а многие и не просто сидели. Но мисс продолжала проявлять несвойственное подобным гостям поведение.

Даже ее поза была подчеркнуто открыта, словно Анжела Сильвер специально выбрала ракурс наиболее подчеркивающий ее изящную фигурку.

– Нет, – отказалась девушка от напитка. – Мисс Торани, я пришла к вам с одной очень странной просьбой.

– И какой же?

Я чиркнула зажигалкой, поджигая кончик сигареты. Воображение уже успело нарисовать юную лесбиянку, ищущую исполнения своих страстей. Однако леди Сильвер сумела меня удивить:

–  Я хочу быть куртизанкой. Научите меня быть такой же успешной, как вы.

От неожиданности сказанного, я поперхнулась и закашлялась.

– Что?! – только и сумела выдохнуть, отдышавшись.

Я все еще пребывала в шоке от услышанного.

– Хочу быть куртизанкой и работать в Квартале, – уверенно отчеканила барышня. – Именно поэтому пришла за советом к вам. Вы ведь Торани Фелз, та самая куртизанка, которую уже три месяца обсуждают все мужчины высшего света?

Анжела уставилась на меня с щенячьим восторгом и едва ли не заглядывала в рот в ожидании ответа.

– Да, я Торани Фелз, но про обсуждения в высшем свете слышу впервые.

– И не удивительно, – барышня даже подпрыгнула на диване от переполняющей ее радости. – Все беседы происходят в строжайшей тайне. Многие благородные мужья скрывают визиты к вам от своих жен. Поэтому информация о вас распространяется  исключительно в курительных комнатах или на игре в покер.

Не в силах сдержаться, я закатила глаза к потолку. То, что меня обсуждают, было вполне логичным, но вот эта милая леди, зачем на мою голову свалилась?

– А вы откуда про меня узнали, если информация секретная?

– Подслушала, как про вас рассказывал папенька своему другу, – как само собой разумеющиеся поведала Анжела.

– И что? Вы не побежали рассказывать об измене маменьке? – удивилась я и судорожно вспоминала, когда вообще принимала у себя мистера Сильвера.

Большинство клиентов начинали уже смазываться в моей памяти за их бесконечной чередой. Вот и Сильвера я не помнила, хотя вполне возможно, что он представился чужим именем.

– Я же не дурочка – сдавать папу! – возмутилась девушка. – Да и зачем мне это? Я прекрасно понимаю, отчего он пошел к такой, как вы. Наша маменька излишне пассивна в проявлении страсти к отцу. Поэтому его стремление получить частичку любви на стороне я оправдываю и поддерживаю!

Эта девица все больше удивляла меня своими ответами с каждой минутой. Таких экземпляров, как она, в этой гостинной еще никогда не было. Более того, взгляд на жизнь данной представительницы прогрессивной молодежи меня шокировал.

– Продолжайте, – попросила я ее, понимая, что все самое интересное ждет меня впереди. – И почему вы решили стать куртизанкой?

– Все просто. Я не хочу становиться женой, которую не любят и которой изменяют. Я хочу, чтобы изменяли со мной! Чтобы ко мне мужчины спешили каждую ночь! И я не хочу делать то, что велит пастор из церкви. Мне претит изображать бревно в постели со своим будущим супругом!

Все это она сказала на таких эмоциях и так громко, что я испугалась за цельность стекол в окнах. Не приведи случай, лопнут..

Зато теперь все встало на свои места. Нимфоманка. Подвид обыкновенный. Молодая, страстная и очень глупая.

– А будущий супруг уже имеется? – поинтересовалась я, прежде чем начать переубеждать мисс Сильвер.

До этого момента я никогда не думала, что начну кому-то проповедовать путь истинный и семейные ценности. Но похоже, все в жизни случается в первый раз.

Ангелина была хорошей, обаятельной девушкой, но неверно растолковавшей прелести куртизанской профессии.

– Имеется, – недовольно буркнула девушка, потупив взгляд в пол.

– И кто он? – я пересела к ней ближе на диван, специально сокращая расстояние, чтобы казаться более дружелюбной. – Симпатичный?

– Не знаю, – недовольно буркнула леди. – Папенька сосватал меня без моего согласия, за сына какого-то богатого помещика с Юга. Я даже не видела его фотографий.

Ох! А вот и второй корень всех бед. Девушка была не просто нимфоманкой, а еще и бунтаркой. Взрывоопасная смесь!

– Анжела, – издалека начала я, – а что вы еще знаете о работе куртизанки?

Девушка мечтательно закатила глаза:

– О вас говорят, обсуждают и вожделеют, – она произносила эти слова и смаковала их на вкус. – Даже самые аристократичные леди осуждают женщин из Квартала, а на самом деле они им завидуют. Многие дамы хотели бы оказаться на вашем месте.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Ох уж эти наивные представления! Богатые дурочки видели романтику в моей профессии, но одно дело тайно ночью и про себя мечтать стать куртизанкой и другое ею быть.

– И Вы тоже завидуете?

– Конечно. После того вечера в доме мэра, ваше появление, мисс Торани, всколыхнуло общество. Я открою вам тайну, но модный дом Карсенд готовит коллекцию вечерних нарядов с открытыми шнуровками на спине. На платья уже расписана очередь из покупательниц.

Легкий смешок слетел с моих уст. Наряд от леди Британи не просто шокировал высшее общество, он его поразил. На меня могли шипеть десятки возмущенных женщин на приеме, но ушлые модельеры быстро сообразили, как перешептывания в кулуарах превратить в материальную выгоду.

Выходило, что я невольно стала законодательницей моды. А вот за леди Британи было обидно. Никто ведь не узнает, кому принадлежит авторство моего наряда. И лавры мастерицы с тихого переулка присвоят те, кто первым выставит вызывающую коллекцию на витрины центральных проспектов.

– Так зачем же в очередь – притворно удивилась я. – Могу подсказать место, где уже сегодня вы сможете найти что-нибудь еще более провокационное.

Говорила заговорчески, словно великим секретом делилась. Если девушка хочет привлекать внимание мужчин, пускай привлекает. Для этого не обязательно заключать договор с публичным домом.

– И где же? – загорелась Анжела.

Я материализовала бумагу и черкнула девушке адрес. Она внимательно изучила записку и спрятала ее в ридикюль.

– Так вот, – вернулась она к своему вопросу. – Я все хорошо обдумала и взвесила. Поэтому готова заключить контракт на работу здесь.

Огромных усилий мне стоило прямо сейчас не раскричаться на девушку, и не обвинить ее в полном безумии этого поступка. Будучи красивой, обеспеченной, знатной загубить свою жизнь, поддавшись каким-то розовым романтическим мечтам.

Я впервые видела девушку, которая хотела добровольно стать куртизанкой. не под давлением обстоятельства, а просто потому что хочется. Я могла понять тех, кто вступал на нашу дорожку в поисках денег и крыши над головой. Понимала таких как я, кто был обязан здесь работать, выкупая себе свободу. Но вот Анжелу понять не могла, как ни старалась.

– А отец вкурсе?

– Нет, разумеется, – отмахнулась она. – Но он ничего не сможет сделать, когда я подпишу контракт. Только смириться с моим выбором.

Я почему-то в этом очень сильно засомневалась. На месте господина Сильвера, узнав о таком поступке дочери, лично бы ее придушила.

– А если забеременеешь от клиента? – подняла я другую тему, прощупывая почву и ища топкие места в логике леди. – Что с ребенком сделаешь?

– Не забеременею. – категорично отрезала она. – Есть противозачаточные и абортные зелья.

Я зло усмехнулась. Было бы все так просто.

– Они не дают полной гарантии. У нас и года не проходит, чтобы кто-то из девушек не запланировано не принес приплод. А ведь предохраняются все.

Юная мисс немного призадумалась, но опять же уверенно выдала:

– Отдам ребенка отцу, – пожала она плечами.

В ее хорошенькой головушке все было просто. Я даже позавидовала ее наивности. Хотела бы, чтобы и у меня все было так элементарно и прямолинейно, а все проблемы решались легко и непринужденно, как она заявляла.

– Не отдадите. Если за кроху не заплатят выкуп, то он станет собственностью публичного дома. А отца в таких случая найти фактически невозможно. Вот как определить, кто именно зачал ребенка, если в месяц у вас будет по двадцать мужчин. А иногда и больше, если за ночь будут приходить несколько? Двое или даже трое.

Лицо Анжелы удивленно вытянулось.

– Сколько? – пискнула она, а на милой мордашке отразился испуг. – Двое? Трое?

Я возликовала. Вон оно болотце, которое я искала. Наивная леди не все знала о предпочтениях своих потенциальных клиентов. Мне оставалось лишь развить тему.

– А как вы думали? – легко всплеснула руками я и радостно расплылась в улыбке. – Мужчины разные бывают, многих возбуждают подобные игры.

– К-какие игры? К-как?

Она пока не могла представить одну женщина и несколько мужчин в одной постели. Пришлось просвещать.

– Удобнее всего на четвереньках, – я принялась описывать позу во всех подробностях, не стесняясь шокирующих деталей.  Барышне будет полезно узнать, куда она хочет ввязаться. – Один мужчина снизу, второй сзади, третий в рот. Больно, конечно. Но тут главное подстроиться, – с каждым моим словом Анжела бледнела. Я же продолжала запугивания, добавляя к рассказу жестикуляцию с размерами неприятностей, которые могут грозить девичьему организму. – А еще клиентам очень часто нравятся слезы, многие  приходят, чтобы причинить боль женщине. Специально поглубже загоняют. Так, что на утро все тело саднит, особенно горло и попа. Но это еще мелочи, – я так радостно это воскликнула, что описанные до этого ужасы в мгновение показались вполне невинны. – Мои первые групповые клиенты оказались странными. Представляешь, вдвоем. Одновременно, в мою узенькую, неразработанную дырочку! – я очень правдоподобно всхлипнула. – Я потом неделю не могла нормально в туалет сходить.

Все эти гразные подробности я вываливала на Анжелу без малейших сомнений и угрызений совести. Да, грубо. Да, мерзко. Да, разговор не из приятных, но мне нужно было любым способом поставить этой дурехе мозги на место, чтобы даже ни думать не смела заключать кабальные контракты на свою жизнь.

– Что-то я передумала становиться куртизанкой, – испуганно пролепетала она, когда я закончила описания утех самых изращенных клиентов. – Мне казалось все далеко не так.

Я не стала ее разубеждать. Девочка наконец-то начала делать верные выводы и не стоило сбивать ее с этого пути.

– А по поводу измен будущего супруга, не бойтесь! Мужчина никогда не уйдет из семьи, если его в ней все устраивает, – философски отметила я. – Просто, не повторяйте ошибок своей матери и делайте, что захотите. Особенно в постели!

– А если мне не понравится этот мужчина? – воспротивилась и засомневалась в моих словах Анжела. – Что тогда?

– Заведите любовника, – категорично заявила я. – Поверьте, лучше терпеть одного мужчину в качестве мужа, чем десяток, которые будут пользоваться вами за деньги.

Анжела надула губки с легкой обидой на меня. Видимо ей все еще не верилось, что я начала ее отговаривать от столь “замечательной идеи”, как стать шлюхой.

– А на встречу с будущим женихом наденьте платье из магазина, который я вам посоветовала, – заговорчески подкинула ей идею, будучи уверенной, что бунтарской натуре Анжелы такое предложение понравиться. – Поверьте, после такой выходки – мужчины о вас заговорят, а жених либо влюбится, либо вам просто не нужен такой жених!

Задумчивость тенью мелькнула на лице юной леди, она скосила взгляд на сумочку, в которой прятался адресок салона леди Британи, и решительно встала с дивана:

– Мисс Торани,  вы совершенно правы! – огласила она. – Я в начале посмотрю на жениха, а потом решу окончательно, становиться мне куртизанкой или нет. Подписать контракт я всегда успею.

Ура! Я возликовала благоразумию вернувшемуся к барышне. Первая здравая мысль, услышанная от нее за день.

– Именно так, – обрадовалась я, так же вставая с дивана. – Посмотрите на жениха, хорошо подумаете, если не понравится, поговорите с отцом. Я уверена, он любящий вас родитель, поэтому не откажет вам и отменит помолвку.

Что-то в очередной раз изменилось на мордашке гостьи, легкая грусть и печаль отразившаяся там, заставила меня заинтересоваться:

– Что-то случилось?

– Нет, ничего. Просто помолвку не так просто отменить, – поделилась она. – Мой отец очень расчетливый человек и не стал бы отдавать меня без предварительно заключения контракта. Единственным условием безболезненного расторжения для обеих сторон, является лишь доказанный факт моей утерянной девичьей чести.

А вот и третья причина, почему она решила стать куртизанкой. С размахом, так сказать, подошла к проблеме. Нет, чтобы с кем-то тихо пошалить, Анжела замахнулась на полную потерю не только чести, но и достоинства. Эдакое глобальное растление. Из дочери богатейшего аристократа в элитные шлюхи!

– Для того, чтобы потерять девственность, не обязательно идти в куртизанки, – с улыбкой ответила я ей, хотя один момент меня все же тревожил. – И что, контракт нельзя будет расторгнуть, даже если вы не понравитесь жениху?

– Именно так. Папочка все предусмотрел, чтобы свадьба точно не сорвалась. Да, что далеко ходить за примерами. Говорят, даже сам Аластар Фокс стал заложником подобного контракта.

Я немедленно насторожилась.

– В каком смысле? – немедленно поинтересовалась я, стараясь не выдать своей заинтересованности.

– Я знаю, что он обращался к магам-договорникам, с просьбами найти лазейки в подписанном контракте о его помолвке с Кристалл Бристоль. Мой папа даже готовил разгромную статью на первой странице “Панемского вестника”. Но за день до публикации мэр лично приходил к отцу, и за огромные деньги весь тираж был снят с производства, а история замята.

– И что, мистер Фокс так просто сдался? – неосознанно вырвался у меня вопрос, за который я больно прикусила себя за язык. – Неужели, готов смириться с женой, от которой так быстро решил отказаться?

Мы с Анжелой перешли в холл. Я помогала ей надеть шубку, пока она отвечала на мои последние вопросы.

– Точно не знаю, –  пожала плечами она. – Фокс довольно замкнутый человек, но по слухам, знаю, что он уехал на свои автомобильные заводы на запад. А дата свадьбы по прежнему осталась без изменений. В пригласительных на церемонию фигурирует первый день весны.

Мне взгрустнулось. Жалко Аластара стало. Выходило, что он все же пытался расстаться со своим “ангелочком” и иллюзий насчет нее не питал. Только не вышло, договор помешал.

Проводив леди Сильвер, остаток вечера я провела в одиночестве и сигаретном дыму.

Сегодня мне удалось совершить хороший поступок – отговорить юную леди от глупости, о которой она жалела бы до конца жизни.

Ей, в отличие от меня  и многих других, повезло родиться в обеспеченной семье, она даже сумела вырасти и не смотреть на мир сквозь предрассудки надменного общества, но вот отличать хорошее от плохого, еще не научилась.

Я очень надеялась, что с женихом ей все же повезет, и судьба приготовит ей достойную пару.

Мысли сами собой вернулись к теме помолвки Кристалл и Аластара. Упоминание этой парочки бередило мою душу, беспокоило ее, и давало повод задуматься.

Что-то я упустила в этой истории. А ведь началось все со странного спора, в котором я оказалась не более чем случайным участником.

Аластар – владелец автомобильных заводов, один из богатейших людей в стране, но со слабостью к риску и адреналину, согласился на спор продержаться несколько ночей с лучшей куртизанкой Столицы, поставив на кон огромные деньги. И проиграл.

Он скрывал свое лицо, боясь быть узнанным, а значит по настоящему опасался опорочить свое имя. Почему? Если предположить, что из-за боязни сорвать помолвку с Кристалл, выходит он все же дорожил невестой. По крайней мере, в тот момент.

Но потом что-то изменилось, иначе не стал бы любящий мужчина, искать способы разорвать брачный договор.

Мисс Бристоль, конечно, показала себя не с лучшей стороны, тогда у чулана, но этого все равно недостаточно, чтобы начать искать причины сбежать от брака с ней.

Если же не любил, то зачем вообще согласился на этот союз. Весь из себя правильный Аластар, который так ратовал за любовь и чистые отношения? Что-то упорно не сходилось в моей схеме, трещало из-за нехватки деталей, ломалось под хрупкостью и отсутствием логики.

Будь я романтичной глупышкой, обязательно бы придумывала себе розовые мечты о том, что это в меня Фокс влюбился и передумал жениться, но мой прагматичный ум только посмеялся над этой гипотезой.

Я даже понимала Кристалл в ее стремлении затащить Фокса в постель. Это бы гарантировано привязало Аластара к ней, не ушел бы он от нее утром, как ушел когда-то от меня. Но какой смысл, если договор о браке и так бы не отпустил бы Фокса? Договор уже гарантия.

Чего она хотела добиться? Какие цели преследовала?

И почему дочь мэра отказалась от платья, вероятно сменив план на другой?

Или?

Меня неожиданно озарило!

А что если наряд не понадобился ей не потому, что она передумала, а потому что стал ненужен?

Что, если Фокс успел попасть в расставленную ловушку, но понял об этом слишком поздно?!

Что, если леди успела воспользоваться другим средством и переспать с Аластаром раньше помолвки?

Мне ли не знать, что нашептывая ему на ушко об искренности чувств, можно в порыве страсти обмануть аристократа. Он ведь искренне расстроился, когда тем, нашим утром, проснулся и осознал, что я им воспользовалась. Ради денег.

Ха! Похоже Аластар вновь наступил на те же грабли, только на этот раз леди была гораздо благороднее, чем шлюха из Квартала.

По всему выходило: Кристалл все же удалось затащить Фокса в постель, но узнав от меня всю правду о платье и плане его соблазнить, Аластар задумался, а нужна ли ему такая невеста.

Как человек импульсивный сноб тут же побежал к адвокатам, но остыв, через некоторое время успокоился.

Свадьба дочери мэра и владельца автозаводов состоялась бы в любом случае. В первый день весны.

Я устало откинулась на спинку кресла, понимая, что забиваю голову абсолютно ненужными вещами. Все эти интриги высшего света не моего ума дело.

Но выкинуть и забыть все эти догадки оказалось делом непростым.

Я выкурила еще несколько сигарет, расслабленно наблюдая в окно за летящими снежинками, и ушла готовиться к предстоящей ночи.

Скоро должен был прийти клиент, а утром меня ожидала дорога.


***


Я с отвращением скинула с себя кожаные сапоги на длинных тонких каблуках. Их мне только что облизали. Мерзость, какая.

Жуткий костюм из десятков плотных черных ремней, туго облегающих мое тело, тоже стащила. Гадость, не меньшая.

Хвостатая плеть валялась на полу, ее я выкинула первой, едва вошла в ванную комнату.

Каких только извращенцев мне не подкидывает судьба. Хоть в музей выставляй. Сегодняшний клиент - дедок, лет шестидесяти, скрывавший свое имя, выбил меня из равновесия. Его вкусы заставили меня нервно и брезгливо передернуться.

Старику нравилось ползать за мной на коленях, целовать носки высоких сапог, облизывать каблуки и называть меня госпожой. Он весело повизгивал, когда я лупила его плеткой, и чем сильнее выходил удар по его дряблой заднице, тем большее удовольствие испытывал клиент. Он разрешал себя унижать и даже больно наступать каблуками на некоторые части своего отвратительно тела. Ох хотел, чтобы я позволяла ему балансировать на грани боли и удовольствия, которое было недоступно ему с женой.

Самое гадкое, что прежде чем погрузить извращенца в пучину грез, пришлось все это проделать с ним наяву. Поцелуй старик признавал высшей мерой поощрения за его рабское поведение, поэтому вначале я приняла настоящее участие во всех этих игрищах: больно выкручивала ему соски, наступала на мошонку, давала оплеухи. Все ради того, чтобы он подпустил на мгновение к своим сухих губам.

Я включила воду и остервенело вычистила зубы, но избавиться от мерзкого ощущения где-то на душе это не помогло. Плюнув на все, я наполнила ванну до краев и залезла в горячую воду.

Я оттирала от тела несуществующую грязь и кляла свет за то, что нормальные мужчины фактически перевелись. За прошедший год я могла буквально по пальцам пересчитать не вызывающих у меня отвращения клиентов. Оно и неудивительно. Нормальные мужчины в бордель не ходят.

Как ни парадоксально, с натяжкой одним из них был лорд Мартин, потому что гей и потому, что я даже умудрилась простить его за грубости в первую нашу встречу.

Деймон. Доктор, который меня слишком любит, чтобы я могла его ненавидеть.

И Аластар. Единственный клиент, у которого были понятия чести.

Мне невольно вспомнились его мечты, которые я так небрежно соткала наспех в ту ночь. Красивая сцена, которая никогда не станет явью.

Пожалуй, если бы было можно, я бы не отказалась от такого любовника, как Фокс. Мы бы понравились друг другу в постели.

Я устало прикрыла глаза и откинула голову на бортик ванны. Одна рука мягко скользнула вниз по телу, поглаживая упругую грудь, вторая зарылась в волосы на затылке, чтобы с силой оттянуть назад. Я прикусила губы. Если бы это сделал Фокс, я бы ему позволила.

Мне представился тот чулан в доме мэра. Было что-то завораживающее и запретное в том месте – неуловимо присутствующее чувство опасности, если бы нас застали там.

Я вспомнила Аластара в тот день, его рычание и взгляд, полный накала и злости. Мне хотелось его поцелуев, чтобы он впился губами в мягкую, податливую плоть, сильно вжимая телом в холодную стену.

У меня перехватило дыхание от этой фантазии, внизу живота сладко заныло в предвкушении.

Мне отчетливо виделось, как Фокс оттягивает мои волосы назад, позволяя себе покрывать поцелуями кожу под подбородком, шею, спускается вниз к груди.

Я выгнулась дугой, нечаянно расплескав воду из ванной.

Фокс из фантазий потянул тот злосчастный шнурок, заставляя юбку свалиться и сложиться под ногами, словно китайский фонарик.

– Ты ведь так это представляешь? – прошептал он на ухо. – Грубо и нежно? Чтобы целовал и брал?

Я промолчала, зачем отвечать собственной фантазии. Мне просто нравилось, как он, не давая возможности убежать, с силой развел мои бедра в стороны и закинул их себе на талию.

– Обними ногами, – прорычал он, прикусывая зубами мочку уха.

Я безропотно подчинилась. Мне было приятно быть такой послушной в его руках… Легкая грубость меня возбуждала, особенно сейчас, когда под прикрытыми глазами я видела, как Фокс приспустил брюки и немного сдвинул тонкие ниточки моих трусиков в сторону.

Его пальцы скользнули к сокровенному, немного грубо касаясь горячих от возбуждения складочек.

Я больно закусила собственную губу, представив, как мужчина из мечты касается возбужденным, рвущимся вперед естеством влажных створочек, ясно давая понять, куда именно готов ворваться. Как его сильная рука ляжет на мою ягодицу и крепко сожмет нежное тело, заставляя кожу под пальцами побелеть.

Я выгнулась навстречу сладкому искушению, одновременно представляя, как жаркая плоть ворвется в меня, разорвет все преграды. Как каждым толчком внутри Аластар буквально вобьет меня в стену этой проклятой каморки. Мне будет больно, но я захочу еще.

Мужчина шептал мое имя, удерживая двумя руками за попу, помогал себе входить глубже. Я рвала пуговицы с ворота его накрахмаленной рубашки, чтобы прижаться к обнаженной груди, расцарапать ноготками кожу плеч. Мне нравилось болезненно кусать Фокса за шею, оставляя ощутимые следы от зубов, и в ответ разрешать Аластару делать то же самое.

Мощные фрикции переполняли меня, саднили, и заставляли мышцы болезненно сжиматься.

Фокс выходил почти до конца, чтобы ворваться вновь, и тихие стоны срывались с моих губ в реальности, дробясь эхом о стены ванной комнаты.

Я видела себя и его, как он берет меня в чулане, остервенело, без помпезных слов о великой любви, вколачивает мощным телом и каждым толчком в стену. Это было так порочно, так смело, так ожидаемо для грязной шлюхи вроде меня, и так несбыточно для девственицы-суккуба.

В мечтах я могла отдаваться этому мужчине во всех мыслимых и немыслимых позах. Позволять положить меня на холодный пол, поставить на четвереньки, отодрать, держа за волосы и натягивая словно гитарную струну. Все это звучало и складывалось в моей голове в дерзкие картины, так сладко и томно оживающие под касанием собственных пальцев, что словно наяву я слышала голос Аластара:

– Сладкая… Какая же ты сладкая…

И мое тело выгибалось навстречу этим эфимерным словам, так сильно кружащим голову.

– Я хочу… тебя… всю, – отрывисто шептал он, вдалбливая смысл каждого слова новым движением. – Сейчас... Завтра… Всегда…

Мои тихие всхлипы вторили его ударам, каждым движением подводя к краю, на котором так приятно балансировать.

Мне казалось я не могла дышать, что вот-вот умру, когда на одно единственное мгновение Фокс покинул мои пределы. Ему нравилось дразнить, он водил возбужденной головкой естества по разгоряченным складочкам, заставляя просить большего.

Я тихо скулила от обиды на его игры, но когда мужчина ворвался, словно стержнем пронзая меня и заставляя срываться на крик, была готова боготворить эту мечту. Несколько особенно мощных толчков, при каждом из которых я неистово кричала и билась в руках Аластара. Бомба, тикающая во мне в ожидании финала, взорвалась. Разноцветные всполохи плыли перед глазами, словно праздничный фейерверк. Я представляла ту удивительную наполненность которую мог подарить мужчина, и мышцы болезненно откликались в ответ.

Еще несколько минут мое тело вздрагивало в воде, отходя от ритмичных пульсаций оргазма. Я тихонечко всхлипывала и пыталась осознать произошедшее.

Мне удалось выбраться из ванной, чтобы встать перед большим напольным зеркалом и взглянуть на себя.

Меня возбуждал чужой мужчина. Тот, кто никогда не станет моим. Я представляла Аластара, при этом трогая себя.

Кажется, я прогнила где-то изнутри, погрязла в пороке, в котором жила, и теперь ничем не лучше и не хуже своих извращенцев-клиентов. Такая же похотливая, как и они.

Порочная и циничная – Торани Магдалина Фелз.

Последний иллюзорный суккуб.

Девственица, мечтающая о том, чтобы ее взял в подсобке мужчина, обманутый ею ради денег.

Разозлившись на себя, я схватила с полки первый попавшийся пузырек и с размаху бросила его об стену. Осколки блестящего стекла брызнули в разные стороны, падая на пол и разлетаясь острыми искрами.

– Ненавижу себя, – выпалила я, глядя на собственной отражение.

Оставаться в ванной и дальше было нельзя. Нервы трещали, и я могла сорваться и разбить что-нибудь еще. Я вылетела пулей из комнаты и бросилась в спальню. Там еще долго лежала, не в силах уснуть, и изучала потолок.

Мне было грустно и тошно. А самое паршивое, что я не знала, как можно что-то изменить в собственной жизни, оставаясь и работая здесь, в публичном доме.

За несколько часов до пробуждения мне все же удалось забыться в беспокойном сне. Отчего-то перед этим мне удалось убедить себя, что завтра будет лучше, чем вчера.



***


За городом было тихо и очень холодно.

Мы уже несколько часов ехали в закрытом паровом дилижансе, который вел Ричард.

Я куталась в теплое пальто с меховым воротом и грела руки в черной муфте. Напротив меня сидела Мардж. Она напоминала мне нахохлившегося воробья, сидящего на тонкой ветке. На старухе была огромная шубе из пушистого песца и не менее пушистая шапка. Хозяйка борделя буквально тонула в них, из-за чего наружу торчал только ее крючковатый нос.

По правую руку от меня сидел Деймон, он задумчиво смотрел на заснеженный пейзаж за окном и словно не мерз, даже не смотря на свой по-весеннему легкий сюртук.

Я ему позавидовала, таким он казался спокойным и умиротворенным, словно человек, у которого абсолютно нет проблем.

Всю дорогу мы ехали молча, изредка старуха кряхтела, Стоун интересовался у нее о самочувствии, и она отвечала, что все впорядке. На этом разговоры заканчивались.

– Зачем мы едем в приют? – все же не выдержала я и задала волнующий меня вопрос.

– Чтобы дать ответ, я должна рассказать одну историю с самого начала, – хрипло отозвалась Мардж.

– Так расскажите, – откликнулась я.

Улыбка хозяйки борделя утонула где-то в мехах дорогой шубы.

– Тори, ответь мне на вопрос, – начала она издалека. – Как может стать свободным ребенок, родившийся в публичном доме?

– Только если выкупит себя в будущем, – уверенно ответила я. – Или отработает свободу иным путем.

– А еще?

Мне пришлось задуматься, чтобы уверенно сообщить:

– Больше способов нет!

– Не совсем так, и я расскажу почему. Очень давно в одном приюте жила девочка. Маленькая и совсем глупая. Как и большинство детей из приюта, она оказалась там, потому что ее оставили у порога. Разумеется, кто ее отец и мать девочка не знала и лишь иногда задавала воспитателям вопрос: почему ее бросили родители. Плакала, обещала их найти, спросить: почему они так с ней поступили. Неужели она была им не нужна? Как и у всех сирот у нее не было своих игрушек, не было красивых нарядов, не было родительской любви. Это закалило девочку, даже озлобило в какой-то степени. Когда в день восемнадцатилетия она решилась покинуть место, ставшее ей домом, девочка потребовала у приютской директрисы вещи, с которыми ее обнаружили на пороге много лет назад. Эти вещи специально хранились долгие годы в чулане, и пожилая начальница отдала девочке красное шелковое одеяльце. Необычный материал, правда ли? – усмехнулась старуха.

Мне пришлось кивнуть, соглашаясь. Шелк материал прохладный, не лучшее средство для согревания младенца.

– Одеяло из Квартала? – догадался Деймон. Он отвлекся от созерцания природы за окном и теперь внимательно слушал рассказ Мардж. – Шелковое постельное красного цвета, на таком обычно принимают клиентов.

Старуха отпустила легкий смешок:

– Я знала, что не ошиблась в твоей сообразительности, мальчик мой, когда вытащила из клоаки борделя, где ты вырос, – похвалила она Стоуна. – Одеяло было действительно из Квартала. Но об этом девочка тоже узнала не сразу. Впереди ее ждал долгий путь, где она сначала устроилась в столице посудомойкой, работала много и все деньги отдавала магу-детективу, который помогал найти родителей. Только эти знания не принесли ей радости.

Мать, красота которой покинула ее, уже не работала в элитном Квартале. Она была обычной шлюхой в доме радости, где за десяток золотых могла работать всю ночь, сношаясь с грязными рабочими и пьяными заезжими гуляками. Переборов брезгливость, девочка решилась на встречу с ней. Разумеется мамаша не узнала дочь, в ее серых глазах не было любви к ребенку. Все, что она бросила девочке, это рассерженное: “Я и так сделала для тебя больше, чем достаточно. Дала свободу, которой лишена сама”. Много лет ушло у девочки на осознание: та, которая была ей матерью, поступила правильно, отдав малышку в приют. У сирот нет родителей, публичные дома не имеют на них прав, а значит эти дети вольны делать все, что угодно.

– А что потом стало с девочкой? – я сглотнула набежавший в горло ком.

Мардж подняла на меня серые, тусклые от старости глаза, и, улыбнувшись краешком губ, ответила:

– Она выросла. Поклялась уничтожить все бордели Стране, но месть завела ее на другую дорожку. С годами девочка поняла, что даже сожги она Квартал, на его месте возведут новый. И самым верным будет не уничтожить, а возглавить.

Я смотрела на владелицу главного борделя Панема широко открытыми глазами и переваривала услышанное.

– Я правильно понимаю, вы и есть та девочка?

– Нет уже давно той девочки, есть только старая тетка Марджери, – загадочно ответила старуха и, зарывшись обратно в меха шубы, умолкла.

Экипаж все так же несся по заснеженной дороге, а я изучала новыми взглядом хитрую каргу и пыталась вспомнить, что я вообще о ней знаю.

Да ровным счетом ничего. Марджери всегда казалась мне такой древней, будто ей уже несколько веков. Все, что я о ней слышала, так это то, что владеет она домами радости едва ли не всю жизнь. Под ее руководством сменялись поколения куртизанок, молодые приходили, старые уходили, а Мардж казалась неизменной.

– Как вам удалось? – задал Деймон вопрос, который побоялась озвучить я.

– Нашла отца, – все же откликнулась хитрая старушенция. – В те годы он был владельцем Квартала. У него не было детей, и он был стар, почти умирал. В этот момент пришла я. Маги быстро смогли подтвердить наше родство и я стала единственной наследницей его состояния. В двадцать семь лет я возглавила Квартал.

Эти знания меня шокировали! История Марджери граничила с фантастикой, если бы в ней не было все так грустно. Я вдруг вспомнила о том, как Стоун не раз намекал на наследников Мардж. Как же она могла допустить, чтобы ее дети стали хуже, чем она?

– А ваши дети? – не тактично поинтересовалась я. – Что будет с Кварталом после вашей смерти?

– Нет у меня детей, – прокряхтела старуха и закашлялась.

Стоун подскочил к ней, чтобы дать выпить снадобья из узкого горлышка заботливо подставленной склянки. Едва кашель прошел, Мардж продолжила:

– Я слишком поздно поняла, что даже не оставь я после себя прямых наследников, приемника все равно найдут. Даже завещание оспорят. Только наивные уверены, что всеми делами полностью заправляю я. У домов радости всегда были могущественные покровители. Именно они по-настоящему правят этот бал. Это к ним в карманы текут деньги, заработанные девочками, они же и приходят к вам, чтобы оставить мизерную часть в ваших трусиках.

– Поэтому вам не удалось уничтожить Квартал? – спросила я. – Они помешали?

– Есть правила, по которым пришлось жить даже мне. Я постаралась лишь сделать максимально много из того, что мне было позволено в рамках моего контракта.

Дорога к приюту уже начинала казаться бесконечной. Как же так? Марджери сама раба! Казалось, мой уже ставший прочным мир рушится на глазах.

Разве не в ее силах было отпустить всех девочек на свободу? Если Мардж добрая, тогда почему несколько лет назад она заломила за мой выкуп такие баснословные деньги?

– Если все так, – в моем голосе прозвучала дикая обида. – Почему вы попросили у меня тогда два миллиона? Почему не меньше?

– А пять не хочешь? – усмехнулась карга. – Талант в тебе разглядели очень быстро, и не подпиши мы в тот день с тобой контракт на эту сумму, завтра бы тебе предъявили в несколько раз больше.

Я прикусила язык. Может она права. И мне еще повезло. Пять миллионов я бы не насобирала и за всю жизнь.

– Зачем вы все это рассказываете сейчас? – Деймон нервно постукивал пальцами по коленям и переводил взгляд со старухи на меня и обратно. – Почему именно нам?

– Потому что есть вещи, которые не могут быть оставлены на преемника, который станет править Кварталом после меня, – в тон Стоуну огрызнулась Мардж.

Только вышло у нее это очень весело и по-молодецки, словно мы не о серьезных вещах только что говорили, а о сущей мелочи.

Экипаж наконец-то въехал в широкий, расчищенный от снега двор, перед большим, длинным одноэтажным домом. Рядом стояли еще несколько более мелких построек, которые не выглядели жилыми, а скорее выполняли технические нужды.

Дверь кареты открыл Ричард, он помог выйти Мардж и мне, последним на землю спустился Стоун. Он  оглянулся по сторонам, рассматривая пустынную местность. Казалось, нас никто не ждал и не встречал. Слишком тихо снежинки падали с неба на землю.

– Мы точно сюда приехали? – спросила я, наблюдая, как Ричард достает из багажного отделения большие мешки с неизвестным содержимым.

– Точно-точно, – усмехнулась Мардж.

В этот момент словно кто-то подал тайный сигнал и двери центрального здания распахнулись. Оттуда целой гурьбой вывалились десятки детей. Помладше, постарше. Они спешно выскочили на улицу, многие не потрудились накинуть на себя даже тулупчика и повязать шарфик.

Они радостно неслись к нам к криками:

– Тетушка!

– Тетушка Мардж!

– Дядюшка Рич!

Через мгновение мы уже были окружены толпой детишек. Их лица светились радостью и воодушевлением. Они прыгали и галдели, наперебой рассказывая что-то. Все тянулись к Мардж, словно к родной матери, и ловили ее скупые ласки. Старуха будто светилась изнутри, трепала малышей по головам, журила, если они начинали толкаться. Ее облепили со всех сторон и каждый пытался протолкнуться к ней поближе. Одна темноволосая малышка лет трех пыталась пробиться к Мардж, но из-за небольшого росточка у нее ничего не выходило. Она боязливо прыгала на самом краю маленькой толпы, словно крошечный птенчик, пытавшийся запрыгнуть обратно в гнездо.

Мне захотелось помочь ей, но меня опередил Деймон. Он подхватил кроху на руки, подсаживая выше, а заодно и полы распахнутого пальтишка заботливо поправил.

Девочка недоверчиво глянула на Стоуна, на мгновение растерявшись, но тут же обхватила его за шею ручонками, словно маленькая обезьянка. Так ей было удобнее держаться.

Пока все внимание детей было обращено к Мардж, из дома вышли две женщины. Они были одеты в одинаковые строгие платья. Та, что постарше, лет пятидесяти, громко поздоровалась с порога:

– Леди Марджери, рады приветствовать.

– Доброго дня, Филиция, – глухо отозвалась старушка, не отвлекаясь от детей. – Вот решила заглянуть перед праздниками.

– В наших стенах всегда рады вам, – женщина, судя по всему директриса приюта, спустилась с крыльца и теперь, подойдя ближе, загоняла буйствующу детвору в дом. – Простите ребят, – попросила она у Марджери, – мы не смогли удержать их. Когда они увидели ваш подъезжающий дилижанс, тут же выбежали из дому. Даже одеться не успели.

– Ничего страшного, – улыбнулась старуха, помогая директрисе подгонять малышню. – Если через десять секунд кто-то еще останется на улице, то подарков он не получит! – зычно крикнула она ребятне.

Действие возымело огромный успех: шустро осознавшие намек детишки молниеносно унеслись в дом, и только девочка на руках Деймона продолжала цепляться за него, как утопающий за спасательный круг.

Наша процессия медленно поднималась по лестнице. Женщины из приюта помогли Мардж преодолеть ступеньки, придерживая под обе руки, Стоун нес милую малышку, даже Ричард носил огромные мешки, доставая их из багажного отделения дилижанса и оставляя временно на пороге. А я чувствовала здесь себя лишней.

Я рассеяно озиралась по сторонам, не понимая, зачем меня сюда притащили. Мне было неловко находиться среди этих брошенных матерями детей, я почему-то чувствовала себя виноватой перед ними. Без вины виноватой.

Кроха на руках доктора повернулась в мою сторону, она хлопала огромными глазенками, пристально изучая и переводя взгляд с меня на Стоуна и обратно.

– А я Кати, – вдруг произнесла она. Так открыто, по-детски, бесхитростно. – А вас как зовут?

– Доктор Стоун, – улыбнулся ей Дей.

– Вы приехали нас лечить? – удивилась малышка. – Но у нас все здоровые.

– Нет, Кати, – ласково ответил он. – Леди Марджери попросила меня привезти вашему приюту лекарства.

– А-а-а, – протянула малышка.

В ее голосе я уловила непонятные мне нотки грусти.

– А вас как зовут? – вновь встрепенулась она, уже глядя на меня. – Вы нам тоже что-нибудь привезли?

Я нервно сглотнула появившийся в горле ком.

– Я - Торани. Прости, милая, но я ничего не привезла.

Мысленно я ругалась на саму себя, знала ведь куда еду, могла бы хоть конфет прикупить!

– А я догадалась, зачем вы здесь! – радостно воскликнула девочка. – Вы ведь будете моей мамой, а вы папой?

Кати обняла Стоуна еще крепче, при этом неотрывно глядя на меня глазами, полными надежды.

И я, и Дейн неуловимо вздрогнули от заявления ребенка, который так ждал нашего положительного ответа.

Я словно язык проглотила, растерялась, не зная, что ответить. Спас доктор:

– Кати, милая, – тихо начал он. – Понимаешь, в мире взрослых, чтобы стать для тебя папой и мамой, я и мисс Торани должны быть женаты и любить друг друга. Только тогда нам смогут отдать такую замечательную девочку, как ты!

– А вы не любите? – спросила она, от любопытства закусывая указательный палец.

– Нет, крошка. Я и Торани всего лишь друзья.

Мы вошли в большой зал, где стояла огромная напряженная елка. Остальные дети уже расселись на стулья, расставленные у стен, и теперь терпеливо ждали, когда все соберутся.

– Так полюбите друг друга, – это милое дитя искренне не понимало нашей проблемы. – Что вам стоит? Это ведь так просто.

– К сожалению нет, детка, – покачал головой Стоун.

Он опустил Кати на пол, позволяя ей убежать к ее друзьям. Кроха мгновение сомневалась, отходить от Стоуна или нет, но все же развернулась и в вприпрыжку поскакала к своему стульчику. Ее настроение менялось мгновенно, как и у всех детей в этом возрасте.

Я смотрела ей в спину, изо всех сил сдерживая набегающие слезы. Мне хотелось помочь ей, помочь всем в этом зале, ведь, казалось, на меня с мольбой смотрят все дети здесь. Но что я могла? Да я себе помочь не могу.

Даже эти сироты, как выяснилось сегодня, были свободнее меня.

Ричард вынес все мешки на середину зала и теперь неспешно развязывал шнурки на них. В предвкушении дети на стульчиках нетерпеливо шушукались и переглядывались между собой.

Директриса вывела Мардж на центр и встала рядом. Старуха поманила меня пальцем, подзывая поближе. Пришлось подойти и наклониться к хозяйке, чтобы услышать тихий шепот:

– Помоги Ричарду, иначе сейчас его сметут.

Я кивнула и, подойдя к дворецкому Марджи, с любопытством заглянула в один из мешков. Там оказались десятки коробок одинаковой формы: розовые и голубые. Каждая была аккуратно перевязаны золотистой, праздничной лентой.

– Игрушки? – удивилась я.

– В розовых – куклы, в синих – машинки, – вполголоса отозвался Ричард. – Мы приезжаем в этот приют несколько раз в год и каждый раз привозим подарки. Одежду весной, учебники осенью и игрушки перед Новым годом.

Сзади подошел Стоун, он помог развязать третий мешок и теперь медленно выкладывал из него коробки.

– Дети, сегодня к нам в гости приехала тетушка Марджери, – громко объявила начальница приюта.

Ропот в рядах ребятни мгновенно притих, они внимательно слушали, что им скажут, и словно готовились к неведомому сигналу:

– Здравствуйте, мои хорошие! –  улыбнулась Марджи. В ее голосе звучала незнакомая мне доселе теплота. Старуха говорила каждое слово с таким трепетом и любовью, будто не к чужим детям обращалась, а к родным. – Вы уж простите, что в этом году я приехала немного раньше праздников. Обычно мы встречаемся с вами в канун Нового Года. Но эта зима несет свои перемены в жизнь каждого из нас, поэтому я решила заглянуть в гости уже сегодня.

Дети внимательно слушали обращение старушки, но едва ли они осознавали до конца то, о чем именно она говорит. Разве что те, что постарше, лет пятнадцати в самом углу комнаты смотрели на богатую госпожу более осмысленным глазами. Интересно мы им тоже будет куклы и машинки дарить? Но проследивший за моим взглядом Ричард пальцем указал на четвертый, слегка приоткрытый мешок, из которого торчали корешки книг.

– А теперь подарки! – звонко и совсем не по-старушечьи крикнула Мардж, и ребятня, ожидавшаяся этой реплики, сорвалась со своих мест и побежала к нам.

На мгновение мне стало страшно, если вся орава накинется на мешки всем скопом, но бдительные воспитателя остановили эту лавину, выстроив жаждущих подарков деток в несколько очередей.

Ко мне по-одному подходили мальчишки и девчонки, преданно заглядывали в глаза, надеясь на свершение новогоднего чуда, которого ждали весь год. Я поздравляла их с наступающим праздником и вручала очередную коробку, а сама с трудом сдерживала слезы и продолжала улыбаться.

Сколько из этих лишенных родительской любви и ласки крох были плодом купленных ночей в Квартале? Знает ли этот голубоглазый мальчуган, что его отец, возможно, один из лордов, управляющий Страной? А подозревает ли эта златокудрая малышка, жадно обнимающая подаренного пупса, что могла бы вырасти в доме богатого помещика?

Почему их бросали матери? От того, что не хотели воспитывать или потому, что решили подарить свободу таким путем?

Отдавая последнюю коробку из мешка, я поклялась себе, что ни за что не буду рожать в Квартале. Лучше быть изнасилованной, потерять силу и возможность родить навсегда, чем отдаться по любви и обречь ребенка на рабство или жизнь без семьи.

Уже у самого порога, перед отъездом обратно в столицу, ко мне подбежала Кати. В одной руке она держала новенькую куклу, а во второй бумажную, самодельную открытку, с криво наклеенной елочкой и нацарапанными с ошибками поздравлениями:

– Это вам, – улыбаясь, отдала она ее мне. – С новым годом!

Дрожащими руками я приняла подарок и, едва сдерживая себя, приобняла кроху. Каких трудов стоило трехлетней девочке вырезать и склеить эту скромную и неказистую поделку? Наверняка огромных.

Я очень плохо помнила, как мы садились в экипаж. Мои глаза застилали соленые слезы, которые я была не в силах смахнуть. Где-то на грани сознания я отдавала себе отчет в том, что нужно улыбаться и не показывать детям своих настоящих чувств.

Уже выехав на дорогу, я пересилила себя и спросила Мардж:

– Зачем? – я смотрела и не понимала мотивов ее поступка. – Зачем вы привезли меня к этим детям?

– Чтобы хоть кто-то продолжал иногда навещать их, когда меня не станет, – глухо отозвалась старуха. Ее голос терялся где-то в мехах шубы. – Им не важна сумма привезенных подарков, им нужно лишь немного внимания. Знать, что о них помнят.

– И почему вы решили, что это должна быть я?

– А кому как не тебе? – вопросом на вопрос ответила она. – Ты знаешь цену свободы, и, я надеюсь, скоро выйдешь за пределы Квартала вольной женщиной. И я верю, что на свободе ты найдешь один день в году, чтобы перед праздником заехать в приют.

Эти слова были для меня откровением. Неужели все так плохо, если Мардж начала рассуждать так, будто уже завтра готова лечь в гроб?

– Вы так говорите, словно уже собираетесь на тот свет.

– Доктор Стоун, – обратилась она к сидящему до сих пор молча Деймону. – Расскажите Торани о моем здоровье.

Я взглянула на Стоуна. Друг детства смотрел стеклянными глазами в пол кареты, почти не моргая. Он был глубоко погружен в себя после встречи с детьми, и резкий оклик Мардж выдернул его из собственных мыслей:

– Вы слишком рано себя хороните, – отозвался он. – При благоприятном течении терапии вы можете прожить еще несколько лет.

Старуха молча махнула на него рукой, будто не веря его утешениям.

Всю обратную дорогу я думала, что за годы работы в Квартале никто так и не разгадал Мардж до конца, разве что Ричард знал о ней немного больше остальных.

Ее боялись, она всегда держала всех на расстоянии и казалось, могла удавить за лишний медяк. Она носила стальную маску и никому не показывала ни единой слабости и вот, словно предвидя конец, скинула искусную личину, почти сросшуюся с ее кожей за долгие годы.

– Дети в приюте были хорошо одеты, – сказал Дей уже перед въездом в Квартал. – Гораздо лучше, чем любого выросшего в доме радости с матерями...

Старуха нахохлилась, будто ворона, и довольно неохотно ответила, словно не хотела сознаваться в благом деле:

– Несколько лет назад я сделала большое пожертвование, этих денег хватает приюту на хорошую одежду и питание для детей. Регулярно я перечисляю новые суммы, но, боюсь, даже эти средства не будут вечными.

Этой фразой она ясно дала понять, что новый хозяин Квартала не станет заботиться о сиротах. Зато я осознала, почему старуха показала приют именно мне. Видимо надеялась, что, став свободной, я смогу добывать себе огромные деньги, иногда заезжать к детям и хотя бы перед Новым Годом дарить им подарки.

Я попросила высадить меня у своего дома.

Не раздеваясь, я прошла в гостиную и плюхнулась в родное кресло. Закурила. И даже не вишневые, а самые обычные крепкие сигареты. На душе было горько и гадко, как и во рту после табака. Утешало только то, что сегодня клиентов не предвиделось – Мардж сама отменила.

Мои мысли прервал короткий стук в дверь, я встала, чтобы открыть ее. На пороге стоял Стоун. В руках у него была початая бутылка виски.

Без предисловия я пропустила его. Нам абсолютно не нужны были слова, чтобы понять состояние друг друга.

Я принесла с кухни два бокала, протянула ему один, а свой поставила на стол.

Деймон без спросу вытащил из пачки сигарет на столе одну и без стеснений закурил сам.

Невеселый смешок все же слетел с моих губ.

– И стоило меня так долго ругать за курение, если сам не лучше?

– Иногда даже этот дым бывает полезен, – отозвался он, разливая алкоголь по бокалам.

Виски без льда – редкая гадость. Я выпила, закашлялась и зажмурилась от огня, разлившегося по горлу.

– Она такая одинокая, – поделилась я мыслью и эмоциями. – Мардж всю жизнь одна. Я никогда не задумывалась о ней с этого ракурса.

– В Квартале все одиноки, – Стоун наполнял следующий бокал алкоголем. – Мы здесь как подопытные мыши в клетках ученого. Нас расселили каждого в свою норку и наблюдают, как мы страдаем из-за этого.

– Я не хочу так, – тихо произнесла, отворачиваясь от лица собеседника к окну.

Там опять падал снег. Одиноко и беспросветно, как и сама безысходность, царившая вокруг меня в последнее время.

– Нужно разжечь камин, – тихо сказал Дей и, не дожидаясь моего согласия, сам поднялся с дивана и прошел к очагу.

Через десять минут, теплые искры уже потрескивали на поленьях и улетали вверх в трубу.

Наблюдая за огнем, Стоун сел перед камином прямо на холодный пол. Его опустевший бокал стоял рядом и лишь блики пламени дробились в стеклянных гранях.

Я подхватила виски со столика и подошла ближе к доктору, чтобы присесть рядом. Ледяные половицы неприятно морозили тело даже через плотное уличное платье. Решая эту проблему, я, не вставая, потянулась за не так давно купленным ковром, разложенным у дивана. Для этого пришлось практически полностью лечь на пол, чтобы кончиками пальцев достать до пушистых кистей и притянуть палас ближе.

Устроившись у теплого огня на пушистом ковре, мы долго смотрели за всполохами пламени. Деймон временами добавлял виски в бокалы, а я курила и смотрела, как дымные кольца ускользают под тягой очага в трубе.

– Давай встретим Новый Год вместе? – неожиданно предложил Дей. – Как в детстве. Помнишь, мы ведь когда-то наряжали елку в доме, где выросли.

Если честно, не помнила. Точнее очень смутно. В памяти всплывали зыбкие воспоминания о захудалой ели с осыпавшейся хвоей, о не очень красивых игрушках на ней, о редком лакомстве и запахе апельсина. Даже у детей в приюте была более красивая лесная красавица.

– Вместе? – переспросила я.

– Как друзья,  – ответил доктор, – если ты беспокоишься об этом. Давай нарушим пределы собственных мышиных норок и постараемся провести праздник весело.

Я задумалась лишь на мгновение, взвешивая все за и против. Мне вдруг стала очень противна перспектива сидеть в новогоднюю ночь одной, пялиться на камин и грустить. Мне захотелось праздника и хоть какого-то подобия чуда. Быть может Деймон хочет того же?

– Согласна, – кивнула, садясь поближе к теплу. – Только давай, чтобы год действительно вышел хорошим, проведем его не так как в детстве. Я не хочу наряжать елку облезлыми игрушками, мне хочется ярких гирлянд и запаха выпечки. Давай сделаем праздник таким, как у обычных людей, в нормальных семьях?

Сама не знаю, что заставило меня произнести эти слова. Быть может, просто накипевшие желания вырвались наружу.

– Хорошо, уже завтра мы можем отправиться по магазинам и начать закупать украшения для дома. – согласился он, поднимаясь с ковра. – А сейчас уже поздно, Тори. Я пойду к себе.

– Уже? – удивилась я столь быстрому уходу Дея. Он вдруг показался мне спасительным островом, за который я могу зацепиться в борьбе с собственным одиночеством, хотя бы сегодня. – Не уходи, – прошептала я, по-прежнему сидя на полу и глядя на него снизу вверх. – Давай, просто посидим?

Доктор с сомнением глянул на меня, на его лице отразилась борьба эмоций.

В этот момент я поступила эгоистично: возможно алкоголь затмил мой разум, но мне не хотелось отпускать его. Я нуждалась в нем, как в друге, которому можно довериться и поплакаться в жилетку и совершенно не учитывала, каково при этом ему.

– Хорошо, – согласно прикрыл глаза он и, с усталым вздохом, вновь сел рядом со мной.

Мне нравилось просто молчать, находясь близко к нему. Тянуть из бокала односолодовый виски, хмелеть в дыму сигарет и продолжать смотреть на огонь.

По мере прогорания дров в камине, Деймон подкидывал новые. В комнате теплело и меня начинало клонить в сон. Я поджала под себя ноги и сама не заметила, как уютно свернулась калачиком, положив голову на колени Дея. Мне нравилось, как он перебирает мои волосы тонкими пальцами, вытягивая длинные заколки из тугой прически. Кожа головы приятно ныла от его прикосновений, а я, как замерзшая кошка, которую пустили погреться в дом, ловила лучики душевного тепла Деймона:

– Я ведь ужасная, – произнесла , не отрывая взгляда от пламени. – Продолжаю тебя мучить, зная о чувствах ко мне. И даже сейчас пользуюсь этим.

Рука Стоуна в волосах на мгновение замерла, но тут же продолжила распутывать пряди.

– Ты хорошая, – утешил он. – Просто, мы все бываем одиноки. Мне нравится, что ты не отталкиваешь меня.

– Я ведь уеду когда-нибудь отсюда, из Столицы, далеко. Может быть на Юг, а может на Запад. Может в другую страну, – продолжала я. – Даже старуха верит в то, что мне удастся вырваться отсюда. А тебе придется работать здесь по контракту.

До меня долетел лишь грустный смешок.

– А ты не думала остаться в Столице? Сменить имя, найти жилье на окраине в хорошем районе. В первое время, пока ты не найдешь работу, я бы мог помогать деньгами. Мое жалованье здесь гораздо больше того, что я могу потратить один.

– Не думала, – честно призналась я. – Мне все претит в этом городе. Я все чаще задумываюсь, что даже если я покину Панем, мне никогда не удастся забыть вкус чужих губ, запахи сотен мужчин, их лица и грязные похотливые мысли. Пускай ни с кем из них я не спала, но они все в моей голове. Единственное, что не дает мне сойти с ума – это желание свободы.

Исходящий от камина огонь вдруг перестал согревать меня, ужасные мысли ожили в голове и словно устрашающие тени устроили безумную пляску. Я неуютно и зябко поежилась, подтягивая ноги поближе и приобнимая себя руками.

– Дей, мне очень страшно, – откровенно призналась я. Наверное во мне говорил алкоголь, но я чувствовала необходимость выговориться. – Мне все чаще приходится ловить себя на мысли, что я не понимаю, как буду жить там, на свободе. Смогу ли вообще существовать, когда эта мечта исполнится. Вдруг пойму, что даже покинув Квартал – Квартал не покинет меня?

– Глупая, – увидев, что мне холодно, Стоун скинул с себя пиджак и укрыл меня им. – Найти то, ради чего жить за пределами публичного Дома - гораздо легче, чем в нем. Для этого тебе достаточно лишь полюбить, у тебя появятся дети, ты станешь достойной мамой, воспитаешь их.

– В эту сказку я уже тоже перестаю верить, – прикрыла глаза, просто  устала смотреть на огонь. – Я пропустила через себя столько грязи и мерзости, что уже окончательно разочаровалась в мужчинах.

– Только не говори, что хочешь переключиться на дам, как Каролина, – пошутил доктор. – И стать лесбиянкой.

Я невольно прыснула. Это было действительно смешно.

– Лина – нормальная, – защитила я подругу. – Просто она нашла свой уникальный способ предохранения от беременности. Ей проще с дамами, мужчин-клиентов она побаивается. Хотя и с ними иногда приходится сталкиваться. Но это болезненная для нее тема. Лучше не заводить с ней этот разговор.

– Не знал, – судя по голосу, я кажется немного удивила Стоуна. – Хотя после того, что мы сегодня видели, у нее очень ответственный подход. Лучше чем у некоторых.

Мне показалось он говорит о ком-то конкретном.

– Ты о ком? – не удержалась я, и лениво приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на ему в лицо.

Стоун неотрывно смотрел  на меня, любуюсь моими чертами.

– Как врач я не могу сказать, – покачал он головой.

– А как друг? – все же полюбопытствовала я.

Он ухмыльнулся, моя уловка его позабавила.

– Как друг и сплетник, могу сказать только, что скоро весь Квартал увидит у Зои растущий животик. Поэтому врачебную тайну я могу уже не хранить.

– Оу-у, – протянула я.

Это многое объясняло. Вот почему куртизанка тогда приходила к Деймону и так спешно его покидала. А я еще грешила на нее, что это она на меня болезнь спихнула. Выходило, все же не она.

Своего недоброжелателя я так и не нашла, да и уже забывать начала эту историю. Быть может я всего-лишь случайно поймала чью-то болезнь.

– Она знает кто отец?

– Ты спрашиваешь, будто я должен быть в курсе, – он сдул с моего лица прядь упавших на глаза волос. – Я могу отвечать лишь за свои поступки и гарантировать, что отец не я.

Я зажмурилась от прохладного воздуха в лицо и невольно рассмеялась шутке:

– В этом я и без твоих слов была уверена!

– Почему? – спросил он, и в его глазах отразилось надежда услышать какой-то определенный ответ. А я прикусила язык, за то что так неосмотрительно вновь задела больную рану его души.

– Дей… – попробовала оправдаться я, но он, побоявшись услышать мой ответ, поднес палец к моим губам.

– Тш-ш, – покачал головой доктор. – Не говори ничего, я и так знаю, о чем ты хочешь сказать… Но Тори, это выше меня. Я и так максимально стараюсь держаться в рамках дружбы с тобой, но ты не представляешь как это сложно и больно. Каждый день знать, что ты здесь принимаешь клиентов, вынуждена их касаться, пусть даже не спать с ними, но целовать. Ты даже не представляешь, как я хочу чтобы ты была подальше от этого места и одновременно пугаюсь мысли, что ты уедешь от меня далеко. Ты боишься одиночества, не меньше его боюсь и я.

– Дей, – попыталась остановить его я, но он не позволил мне.

– Не спеши. Выслушай. Я много думал о вариантах выхода из ситуации. Тори, у нас может быть будущее. Хорошее, совместное, счастливое, как у обычных людей. Я могу помогать тебе с выкупом свободы, вдвоем нам будет легче с этим справиться. А когда ты выйдешь из Квартала вольной женщиной, мы сможем снять дом в пригороде, пожениться. Жить нормальной жизнью. По утрам я буду уходить на работу в Квартал, а вечерами возвращаться к тебе. Моего жалования хватит нам с лихвой, я смогу позаботиться о тебе и наших детях.

По мере его речи мои глаза все шире раскрывались, будто от испуга. Я выскользнула из рук мужчины, чтобы отсесть подальше. Мой недоверчивый взгляд скользил по доктору Деймону Стоуну, а я была не в силах понять неужели он так серьезен.

– Мы уже говорили об этом, – твердо произнесла я. – Твой план идеален. Почти. Кроме одного пункта. Я тебя не люблю.

– А ты вспомни, что сегодня сказала девочка Кати. Разве это сложно полюбить? – он привстал на коленях, чтобы подобраться ко мне ближе. – Тори, ты ведь даже не дала мне шанса.

– А какой шанс тебе нужен? – голос повысился на несколько тонов.

Я смотрела на него, и мое сердечко беспокойно колотилось от волнения. Ну ведь знала же, что Дей ко мне неравнодушен. Этот разговор между нами был предсказуем. И в то же время невольно я задумалась над словами доктора.

А что если он прав? И мне стоит дать ему шанс?

Вчера я беззастенчиво мастурбировала, представляла абсолютно недоступного для меня мужчину. Ненавидела себя за эту слабость и проявленную похоть, и при этом отталкивала единственного, кто сам стремился ко мне.

Что если девочка Кати права и я смогу полюбить Дея? А если ошибусь, и потеряю дар суккуба и способность иметь собственных детей, то тогда что?

Мне вспомнились глаза сирот из приюта и я поняла, что любой из них будет счастлив однажды попасть в семью, где родителям природа не дала счастья иметь своих деток. Чем я рискую, если действительно дам Деймону шанс? Ничем… Почти ничем. даже если ошибусь. Стану обычным человеком, как все.

– Ну же, не молчи, – глядя в глаза прошептал он мне, подбираясь совсем близко и беря в теплые ладони мои руки.

Наверное стоило бы их выдернуть. Но видение одиночества в незавидной старости, как у Мардж, вдруг лавиной нахлынуло на меня. Я не хотела такого будущего себе, ведь рисковала окончить так же как она.

– Я не буду тебе ничего обещать, – ответила я, отводя взгляд. – Но и отвергнуть не могу. Просто не требуй от меня многого.

Вместо ответа моих губ коснулся поцелуй. Легкий, почти невесомый, но тут же увлекающий намного дальше, чем позволяли границы дружбы. Я прикрыла глаза и ответила на ласку.

Томные касания и едва слышный стон сорванный с моих уст, раздался в полутемной гостиной. Деймон с усилием оторвался от меня и отстранился:

– Слишком много откровения на сегодня, – в его серых глаза мерцали отблески каминного пламени. – Пожалуй, для начала покорения вершины по имени Торани пока хватит. Я рискую слишком злоупотребить твоим доверием.

Мое колотящееся сердце гулко отдавалось кровью в ушах. Я смотрела в колодцы его бездонного взгляда и понимала - приручает.

Деймон Стоун выбрал единственно верную тактику поведения со мной. Приучить, дозировано выдавать порции ласки, возможно подсадить на них, заставить меня привыкнуть к нему.

– Уйдешь? – спросила я, нуждаясь в ответе и подтверждении своей теории.

– От таких как ты не уходят, – новый легкий поцелуй коснулся моего виска. – Просто не стоит торопить события. Я умею быть терпеливым.

***



Утро встретило игривыми лучами солнца. Они воровато прокрались в гостиную через занавески и теперь медленно подбирались к моему лицу. Прячась от них, я укрылась пледом, оставив лишь кончик носа торчащий наружу.

Мне было тепло, даже несмотря на погасший огонь в камине. Лежащий рядом Деймон обнимал за плечи и тихо сопел в макушку.

Вчера мы так и уснули вдвоем, на ковре, в одежде, укрывшись одним пледом.

В стороне стояли два пустых бокала, допитая бутылка виски и полная пепельница окурков. Глядя на них, я в очередной раз задумалась, а правильно ли вчера поступила, разрешив Деймону сделать первый шаг на пути к нашим отношениям? Быть может во мне так говорил затуманенный алкоголем мозг?

Я аккуратно выскользнула из объятий мужчины, села рядом и, разглядывая лицо доктора, прислушалась к собственным ощущениям в душе.

Стоуна я не любила, но что-то екало во мне, когда он касался моих волос или целовал губы. Между нами была симпатия, которая возможно с моей стороны может перерасти в нечто большее. Я тихо встала и на цыпочках прошла на кухню.

Там состряпала простейший завтрак и заварила две чашки ароматного кофе. Настроение было не в пример лучше, чем вчера. Быть может все дело в прекратившейся метели и солнце, наконец выглянувшим за окном.

За ночь мысли сумели устаканиться. Теперь я немного лучше понимала Мардж и ее мотивы показать мне приют. Старуха знала, что финансово я не смогу обеспечить детей, но подарить свое внимание сумею. Мне ничего не стоит появляться хотя бы раз в год перед Зимними Праздниками в интернате и радовать сирот конфетами.

Переложив завтрак на поднос, я двинулась в гостиную, будить Деймона. К моменту моего прихода доктор уже проснулся.

– Думал ты опять сбежала, как в прошлый раз, – вымолвил он, пока я ставила еду на столик у дивана.

– Я в собственном доме, мне незачем отсюда сбегать. – улыбнулась я и жестом пригласила его к завтраку.

Ели молча. Деймон поглядывал на меня с любопытством, я же и вовсе старалась на него не смотреть, но то и дело ненароком косилась в ответ. Мне было интересно узнать, каким будет его следующий шаг.

До этого момента за мной никогда не пытались ухаживать и я немного робела от того, что не понимала, каково это быть почти в отношениях.

– Где будем встречать Новый Год? У тебя или у меня? – спросил Дей, доев последний кусочек омлета.

– У меня, – ответила без сомнений. На собственной территории я чувствовала себя уверенней, в доме Деймона же меня не покидало ощущение нахождения в больнице.

– А как хочешь украсить гостиную уже думала?

– Нет, – отозвалась я. – Но в городе столько разных лавок с украшениями, что мы обязательно что-нибудь подберем.

– Предлагаю отправиться туда уже сегодня.

Через двадцать минут Деймон ушел от меня к себе домой, переодеваться в другой костюм. А я осталась дожидаться его возвращения. Мы договорились выехать через час. На мгновение меня обеспокоило, что же подумают девочки из Квартала, увидя уходящего от меня доктора. Наверняка пойдут слухи. Хотя они и так ходили. Деймон слишком рьяно отшивал всех, кто пытался с ним заигрывать. Со мной же он вел себя гораздо дружелюбнее, чем с остальными. Разве что Каролина была исключением, но она никогда даже не пыталась флиртовать с ним.

Город сегодня был непривычно шумен. После стольких дней вьюги и мороза, выглянувшее солнышко позволило горожанам высунуться из своих уютных домов и выйти на улицы. По переулкам носились дети, они, не стесняясь, бросались снежками, то и дело промахиваясь и попадая в почтенных прохожих.

Мы с Деймоном шли под руку к одному их самых больших торговых домов Столицы – Панамскому пассажу. Последние две недели и вплоть до праздников там плотно обосновалась рождественская ярмарка. Торговцы громко зазывали покупателей полюбоваться товаром, прикупить безделушек, подарков близким или просто полакомиться горячим глинтвейном и имбирным пряником.

Я шла мимо рядов, приглядывала расписные игрушки, затейливые фонарики в форме домиков, присматривала гирлянду, которую можно будет развесить по всему периметру гостиной.

Наконец удача улыбнулась мне, и длинная нить с магическими светлячками-звездочками нашлась у лавочника, торгующего волшебной иллюминацией. Сторговавшись на пяти золотых, я стала гордым обладателем замечательного новогоднего украшения. Деймон смотрел на мою покупку умилительно, а после подхватил пакет с гирляндой в одну руку, а под вторую взял меня. Мы долго ходили по рядам и совместно выбрали набор елочных шариков, долго спорили о цвете пушистых блестящих лент, зато очень быстро сошлись на самой елке. Ее мы приметили издалека. Роскошная красавица стояла в центре павильона торговли деревьями. Ее ветви были искусственно заснежены специальным снегом, отчего она серебрилась будто заиневшая.

Я смотрела на нее и понимала, что именно эту ель я хочу видеть в своей гостиной.

– Она? – спросила я у Стоуна.

– Она, – согласился он.

Мы решительно двинулись к хозяину лавки, чтобы договориться о цене.

Пузатый лоточник нашелся в дальнем углу, он как раз выставлял новый товар.

– Что-то присмотрели? – поинтересовался он, когда мы нетерпеливо встали у него над душой, раздумывая, отрывать его от дел или подождать.

– Да, – вступил Деймон. – Мы бы хотели елку.

Он указал в сторону интересующего нас товара. Хозяин кивнул и озвучил цену в двадцать пять золотых. Путем недолгих торгов удалось сбить ее до двадцати.

Лавочник уже приготовился перевязать ветки ели тугой бечевкой, чтобы дерево было удобнее нести, как внезапно за спиной раздался до боли знакомый голос:

– Любимый, я хочу эту ель!

Я обернулась на звук, чтобы тут же столкнуться с автором сей реплики.

Кристалл стояла у порога лавки в дорогущей норковой шубе и самодовольно взирала на меня. Позади стоял Фокс. Вид у Аластара был утомленным, он смотрел на невесту мутным взглядом, на лице его читалась лишь смертная скука, меня, в отличии от избранницы, он пока не замечал.

– Зачем тебе ель? – устало вымолвил он, словно только что бежал долгий марафон. Хотя возможно так и было. Один черт знает, сколько мисс Бристоль до этого таскала жениха по магазинам.

– Хочу, – твердо выдала Кристалл и топнула ножкой.

Аластар уныло полез в карман пиджака за бумажником, но его прервала я, своим невежливым, но очень громким:

– Кхе-кхе, – показательно откашлялась я. – Вообще-то эту елку уже беру я.

На Аластара я почти не смотрела, мой взгляд был направлен в упор на мисс Бристоль. Она же отвечала мне подобной не взаимностью.

– Да-да, мисс права, – встрял лавочник. – Эти молодые люди были первыми!

Он указал на меня и Стоуна.

– Плачу в три раза больше, но ель будет моей! – проигнорировала слова хозяина лавки Кристалл и грозно сверкнула очами в мою сторону.

Вот стерва! Сдалось ей это дерево! Я была уверена, что Кристалл просто решила на мне отыграться за платье на помолвке. Ее выходка меня настолько разозлила, что не отдавая себе до конца отчет, я сделала шаг ей навстречу.

– Что, решили посорить деньгами жениха, мисс Бристоль? – прошипела я, глядя в упор на ее надменную мордашку.

Словно чувствуя мой эмоциональный накал, Деймон подскочил ближе и попытался меня отвести в сторону от заносчивой дочки мэра.

– А это кто? – издевательски бросила она. – Новый клиент Торани Магдалины Фелз?

От неожиданности я оцепенела. Эта дрянь даже выяснила где-то мое полное имя.

– Да-да, потаскуха, – едва слышно прошипела Кристалл, так что ее голос различили только мы четверо, – я знаю, кто ты, и даже в курсе, за сколько тебя купил лорд Мартин, чтобы ты щеголяла на моей помолвке.

Я задохнулась от нахлынувшего гнева.

– Уберите вашу спутницу, мистер, – прорычал Деймон, поглядев на  Аластара. – Кажется она слишком много себе позволяет.

– Да ты хоть знаешь с кем разговариваешь? – взвизгнула Кристалл. – Это сам Аластар Фокс!

– Да хоть верховный Лорд, – с прищуром ответил ей Дей. В его голосе прозвучали стальные нотки, опасные, угрожающие. – Я еще раз повторяю, мистер, увидите вашу даму отсюда!

– Аластар, покажи ему, кто тут главный! – она резко развернулась к будущему мужу, но тут же осеклась глядя на его суровое выражение лица.

Фокс смотрел на меня и Деймона с очень странным выражением. Даже я не смогла расшифровать этот коктейль эмоций. Зависть, уважение, ревность, непонимание?

Хотя мне было не до эмоций господина сноба, Стоун прижимал меня к себе, не давая натворить глупостей, иначе я могла расцарапать какой-то особе ее миленькое лицо.

– Фокс! – еще раз взвизгнула Кристалл.

Но вместо ответа, словно оплеуху, получила холодное:

– Извинись перед этой леди, Кристалл, – крайне безэмоционально произнес Аластар.

– Что? Извиниться? Да она же шлюха! – она смотрела на жениха недоверчивыми глазами, и тут внезапно что-то начало меняться на ее лице, какая-то тень догадки промелькнула на холеной мордочке. – А-а-а, – мстительно протянула она. – А я еще думала, куда же она запропастилась тем вечером. Слуги мне потом говорили, что видели тебя уезжающим с приема с какой-то леди. Я все сопоставить не могла, с кем именно. Это была она?

– Ты ведешь себя недостойно, – невозмутимо ответил Аластар, при этом хитро уклонившись от прямого ответа. – На тебя обращают внимание люди, Кристалл!

И действительно, идущие мимо останавливались посмотреть на нашу сцену противостояния. Для полноценной толпы зевак наш конфликт был еще слишком тихим, но любопытство уже читалось на лицах прохожих.

Кристалл обвела их презрительным взглядом и недовольно поджала губы, одарив меня очередным уничтожающим взором. Не менее гневный достался Деймону, а уж про Аластара и говорить нечего. Ему словно пообещали расправу, мучительную и беспощадную.

Мисс Бристоль пафосно развернулась на каблуках и, гордо вздернув голову вверх, двинулась на выход из лавки:

– Паршивые елки! Не хочу отовариваться в месте, где обслуживают шлюх, – бросила она хозяину, перед тем как окончательно уйти.

– С-с-стерва, – выдохнула я.

Мое настроение было бесповоротно испорчено. Даже взгляд Деймона не радовал. Колючий, раздраженный.

– Спасибо, что заступился, – шепотом поблагодарила я.

– Не за что, но я бы хотел узнать, что вообще только что произошло.

Я ответила кивком и пообещала рассказать позже.

Слабым утешением послужила злосчастная елка, которая все же досталась нам. Хозяин лавки упаковал дерево и отдал нам, как и договаривались, за двадцать монет.

Несмотря на злобные реплики Кристалл, которыми она явно рассчитывала насолить лавочнику, эффект вышел абсолютно противоположный. Любопытный народ хлынул в павильон разглядывать то, из-за чего едва не подрались две леди. Не удивлюсь, если потом узнаю, что ушлый торговец выполнит за сегодняшний день недельный план.

По дороге в Квартал Деймон молчал и, только когда мы вошли ко мне домой, вернулся к теме:

– Кто та девушка?

Пришлось рассказать ему всю историю с платьем и помолвкой, утаив лишь подробности о чулане и путешествии Аластара под моей юбкой. Я была уверена, что Деймону эти подробности не понравятся. По версии для доктора, Фокс действительно однажды был моим клиентом и, когда на приеме мне стало плохо, любезно согласился подвезти до Квартала.

– Просто подвез, при этом уехав с собственной помолвки? – саркастично заметил Дей.

– Ты же сам видел его невесту. На месте господина Фокса я бы вообще на такую помолвку не явилась! – отмахнулась я.

Рассказанная мною ложь была наполнена слишком многими пробелами, за которые можно было зацепиться, и Деймон явно не собирался успокаиваться на одном вопросе:

– А цветы от него? – продолжал он.

Пришлось кивнуть. Хотя могла бы и соврать.

– Ты ревнуешь, – констатировала я. – Но это совершенно зря. Аластар был одним из самых странный моих клиентов. Такие как я ему противны, слишком правильно воспитан.

– Но он за тебя заступился и подвез, а значит не противна.

– Я же говорю он правильный, – отмахнулась я.

Этот допрос мне не нравился, и, чтобы хоть как-то перевести тему, я принялась разбирать покупки. До прихода клиента было еще полдня, за это время можно было немного украсить гостиную к наступающим праздникам.

Деймон забыл инцидент через полчаса. Он увлеченно возился, распутывая гирлянду, пока я развешивала игрушки на новую елку.

Произошедшее в пассаже не выходило из моей головы.

Кристалл вела себя очень странно. Нагло и дерзко. Обычные невесты так себя не ведут. Мисс Бристоль словно потеряла все манеры, которыми обучалась долгие годы, вела себя вседозволено, да и с Аластаром обращалась будто с цепным псом. Для нее стало полным откровением, когда этот пес посмел на нее гавкнуть в ответ.

А сам мистер Фокс? Весь его вид говорил, что невеста ему едва ли не гадка, но он вынужден с ней находиться. Пожалуй, даже в первый день знакомства со мной, мне доставались от него более теплые взгляды.

Чем же его держит дочурка мера? Какой поводок нашла для правильного аристократа, что он вынужден терпеть каждую ее причуду?

Мне стало его жаль. Насколько надо быть невезучим человеком, чтобы даже при его связях умудриться из всех возможных невест выбрать самую стервозную? О чем он вообще думал, когда подписывал брачный договор о помолвке?

Я нацепила на верхушку ели золотую звездочку и отошла на несколько шагов, полюбоваться собственной работой. Красота да и только!

Глядя на украшенное деревце, мое настроение вновь поползло вверх. Внезапный стук в дверь прервал мои мысли и заставил едва заметно вздрогнуть:

– Кто бы это мог быть? – Деймона незваный гость тоже удивил.

– Не знаю, – я пожала плечами и двинулась в холл. – Для клиента слишком рано.

Про себя лишь умоляла провидение, чтобы гость оказался из приятных мне людей.

Судьба меня услышала - на пороге оказалась Каролина. Девушка куталась в наспех запахнутый тулуп и явно спешила попасть ко мне, судя по растрепанному виду.

– Заходи, – без лишних предисловий, пропустила ее в дом я.

Рыжая красотка прошмыгнула в коридор и, не снимая верхней одежды, выпалила:

– Тори, выручи. Мне очень нужна твоя помощь, – ее лицо было поистине печальным.

– Рассказывай, – потребовала я, предчувствуя что-то серьезное.

Мне удалось провести ее в гостиную и усадить на диван, хотя она и жаждала побыстрее мне все объяснить еще в коридоре.

Деймон отвлекся от гирлянды и подошел ближе. Каролина скользнула по нему рассеянным взглядом и тут же затараторила обращаясь уже ко мне:

– Тори, возьми сегодня мою клиентку. Мне срочно необходимо этим вечером уйти из Квартала

– Шутишь? – ужаснулась я, – Ты понимаешь, вообще, что значит уйти? Это нарушение контракта! Или Мардж в курсе?

– В курсе, – буркнула она. – Старуха меня к тебе и послала. Сказала, что отменит твоего сегодняшнего клиента, он не столь высокая шишка, в отличие от моей леди.

Я шокировано воззрилась на подругу. В любом случае, отказать ей я бы не смогла. Когда-то она меня выручила, и теперь за мной был неоплаченный долг. Но вот причины столь странного поведения рыжей красотки мне были любопытны.

– Хорошо, я подменю, – согласилась я. – Но я могу узнать, что случилось?

Каролина нервно сглотнула. На ее глаза набежали слезы, которые она попыталась незаметно утереть ладонью. Только от меня это мимолетное движение не укрылось.

– Мама умирает, – все же всхлипнула она. – Мне нужно к ней.

Молчавший до сих пор Деймон вмешался в разговор:

– От чего? Диагноз уже поставили?

– Не знаю, – сквозь душащие слезы, произнесла она. – Мне просто сегодня Мардж сообщила это, сказав если найду себе замену на ночь, могу навестить мать.

Я подсела к подруге, чтобы обнять ее. Рыдания сотрясали хрупкое тело  девушки, а я же могла только ободряюще гладить ее по плечам.

Каролина, так же как и я, была рождена в публичном доме, так же как и я была отобрана Мардж для обучения в элитные куртизанки, но, в отличии от меня, ее мать была жива до сих пор. Работала где-то в Столице. В доме утех для среднего класса. Вот только она не была настолько старой, чтобы скоропостижно скончаться без весомых на то причин.

Каролина отстранилась от моего плеча и полными слез глазами взглянула на Деймона.

– Вы же врач, мастер Стоун. Помогите! Я заплачу любые деньги. Вам ведь ничего не стоит отправиться со мной и осмотреть мою мать!

– Все верно. Ничего не стоит, – согласился он. – Не надо денег.

Ничего иного я от него и не ожидала. Доктор был слишком сердоболен, чтобы равнодушно стерпеть женские слезы.

Уходя от меня, Каролина запоздало сунула мне в руку связку ключей от собственного дома.

– Клиентка стесняется, поэтому к твоему домику до середины Квартала не дойдет. Сбежит.

Я усомнилась, что леди не сбежит от меня, увидев вместо постоянной Каролины другую девушку. Но и без того расстроенной подруге ничего говорить не стала. Я была вполне уверена в своих суккубьих силах. Мне было все равно кому внушать исполнения эротических мечтаний – мужчине или женщине.

В конце-то концов для меня это станет интересным опытом. Клиентов среди женщин у меня еще не было.

После ухода Деймона и Лины, еще некоторое время я вырезала разноцветные снежинки из золотой фольги. Но вскоре мне надоело и, забросив скучное занятие, я отправилась на чердак, к своим чертежам.

За суетой последних месяцев я с грустью могла признать лишь одно – к мыслям о своем летательном аппарате возвращалась постыдно редко. Я перетащила коробку с расчетами в спальню и остаток времени до начала рабочей ночи провела за вычислениями. Надо сказать, вышло продуктивно.

Мне наконец удалось вычислить количество оборотов воздушного винта в минуту, достаточного для поднятия многотонной машины в воздух. Завтра я пообещала себе заглянуть в университет и навестить профессоров. Они наверняка соскучились по мне не меньше, чем я по ним.

С этой мыслью я взглянула на часы и выскочила из-за стола. За увлекательной работой я потеряла счет времени и теперь неумолимо опаздывала. Радовало лишь одно: переодеваться мне было не нужно. Я бегом спустилась в холл, быстро накинула на себя теплое пальто и, наспех закрыв дверь дома, поспешила на сегодняшнее рабочее место.

Мне несказанно повезло, когда я поняла, что клиентка еще не пришла и мне не придется столкнуться с ней на пороге дома Каролины.

Я открыла чужую дверь и скользнула в коридорчик.

В воздухе неуловимо витали ароматы афродизиаков, которыми рыжая бестия помогала клиенткам расслабиться. Я легонько усмехнулась. Мне они не понадобятся. Я сняла сапоги, повесила свой тулуп в гардеробную и прошла босиком в заваленную подушками гостиную. Разноцветные тюли едва заметно колыхались под неслышным дуновением ветерка от моих движений.

Немного растерянно я осмотрелась по сторонам, вспоминая, как обычно Каролина встречает своих клиенток. Вероятно чаем. Найдя кухню и покопавшись в шкафчиках, я нашла сервиз и заварила душистый напиток. Отнесла поднос в гостиную, расположилась на подушках и принялась ждать.

Вскоре короткий стук в дверь возвестил о приходе ночной гостьи.

Интересно, какие они? Знатные постыдницы Панема.

Распахнув перед клиенткой дверь, я с интересом изучила ее тонкую фигурку, закутанную с головы до ног в темный плащ. Женщина под капюшоном в ответ скользнула взглядом по мне и, не узнав, испуганно отшатнулась:

– Кто вы? – пискнула она, делая шаг назад.

– Я? – томно вымолвила, кладя ладони гостье на плечи и слегка притягивая к себе, чтобы еще тише прошептать на ушко. – Я ваш новогодний подарок. Приятный бонус любимой постоянной клиентке.

– Любопытно, – ее тон неожиданно стал уверенным, заинтересованным, приведя меня столь резкой переменой в замешательство. – Впервые попадаю на столь любопытную акцию.

Она немного отстранилась от меня и очень смело прошла в дом, мне же оставалось лишь закрыть за ней двери.

Гостья скинула капюшон, обнажая русые волосы, заплетенные в высокую прическу. Ее лицо показалось мне смутно знакомым, словно я могла встречаться с ней ранее. Но, перебрав в памяти лица, не смогла опознать. Ей было около сорока, но даже с первыми признаками преходящей старости, она была шикарной. Лицо гостьи казалось мне идеальным, правильные черты, пухлые губы, выразительные глаза и острые скулы. На нем не было морщин, но что-то неуловимое продолжало выдавать в женщине даже не возраст, а многолетний опыт. Передо мной стояла тигрица, мудрая и расчетливая. Такие не пугаются сюрпризов, такие предпочитают их открывать.

Ее первый испуг у порога был скорее показательным, исключительно ради поддержания рамок приличия. Этой леди было просто положено испугаться, увидев незнакомку вместо привычной Каролины, а когда условность была соблюдена, она без сомнений ринулась в бой.

Гостья с интересом скользила по мне взглядом. Я ей понравилась. Мне не нужен был талант суккуба, чтобы это понять.

– Ты не похожа на новенькую, – делая шаг ко мне ближе, произнесла она. – Мне просто любопытно, где же пройдоха Мардж прятала такое сокровище, как ты, от меня эти годы?

Леди в алом платье стремительно приблизилась ко мне гораздо ближе, чем я от нее ожидала. Вплотную. Даже через материалы нашей одежды я ощутила исходящий от нее жар.

– Обычно я работаю с мужчинами, – прыть клиентки меня смутила. Словно бы из охотника я превратилась в добычу и это она меня сейчас соблазняет. – Быть может чаю? – попыталась предложить я.

– Ненавижу чай, – с придыханием прорычала клиентка. И я вздрогнула от касания ее языка на моем ухе.

Волна мурашек тотчас же пробежала в районе поясницы, там, где руки клиентки уверенно справлялись с крючками моего платья.

Эта женщина явно знала, чего хотела, и меня такая прыть слегка пугала. В отличие от многих мужчин клиентка умело расправлялась с предметами моей одежды, и вскоре мне грозило оказаться перед ней абсолютно голой, в то время как она еще стояла в платье.

– Ты такая робкая, – игриво шепнули мне, при этом слегка укусив шею возле сонной артерии. – Но так даже интереснее.

Я гневно засопела.

Эти слова прозвучали обидно. Но тем не менее, я не могла не признать: в руках этой женщины начинала чувствовать себя неопытной кроткой глупышкой. Нужно было что-то менять в нашей игре, иначе я так и рискую стоять истуканом, пока эта барышня меня использует.

– Вы меня недооцениваете, леди, – я с огромным трудом вывернулась из ее рук, чтобы сделать шаг назад. – Правила есть правила. Сначала подписываем контракт, затем играем!

Гостья обиженно надула губки. Весь ее вид говорил о том, что я только что грубо задела ее самолюбие.

Но я приняла правила игры, дразня ее, медленно стащила с себя почти и так снятое платье. Оно рухнуло на пол, я аккуратно переступила его юбки, чтобы оказаться перед клиенткой лишь в чулках и нижнем белье.

– Хотите снять с меня и это? – я театрально провела ладошкой над своим телом. – Тогда придется подписать несколько бумаг.

Не дожидаясь ответа леди, я прошла в гостиную, покачивая округлыми бедрами так, чтобы гостья видела, за что будет платить деньги. Всем своим поведением эта дама бросала мне вызов, и пока я явно проигрывала.

Я присела на подушки, соблазнительно прогнувшись в спине и опираясь руками позади себя.

Леди с любопытством следила за мной, и, подойдя, расположилась напротив. Юбки ее яркого наряд мягкими волнами легли на пол.

– Контракт на чайном столике, – подбородком кивнула я, указывая на бумаги у ненавистного гостье чая. – Ручка тоже рядом.

Леди неохотно взяла со столика соглашение.

– А ты дорогая девочка, – усмехнулась она, едва скользнув по договору взглядом. – И эксклюзивная… Всего на одну ночь.

– Зато какая, – соблазнительно кусая губы, я потянулась кончиком ноги к полам платья гостьи. Мне ничего не стоило поиграть с ней в эту забавную игру, раззадорить невинными поглаживаниями.

– И много у тебя было таких одноразовых клиентов?  – клиентка отложила бумаги в сторону, изловила мою ножку и пощекотала ступню шаловливыми пальцами.

Ее вопрос заставил меня напрячься. Обычно клиенты не интересовались, сколько у меня было таких, как они. И так понятно, что много. Но эта леди смотрела на меня с особым интересом:

– Все, – облизнулась я. – Это моя форма эксклюзива.

– Неужели?! – притворно изумилась она, мгновенно перетекая в позу гибкой пантеры и подбираясь ко мне.

Ее движение было слишком молниеносным, чтобы я успела увернуться от ее губ. Легкое касание теплого поцелуя и я вздрогнула, будто пораженная молнией.

Отшатнувшись, я изумленно уставилась на холеное и довольно лицо леди. Она обтерла губы тыльной стороной ладони, размазав алую помаду, и ослепительно улыбнулась:

– Вот это встреча! Не ожидала, что еще одна из наших уцелела!

Я смотрела на нее не в силах поверить.

Суккуб.

А значит, я не последняя. Ведь вот же она, сидит передо мной. Такая же, как и я, но постаревшая, свободная и, черт возьми, богатая.

Сомнений в том, что женщина была такой же иллюзорной суккубой не оставалось. Ведь едва ее губы коснулись меня, я не почувствовала ровным счетом ничего. Никакого возбуждения или мысли с ее стороны, идеально ровная стена. Нерушимая защита. Даже иммунитет Деймона был не таким. Хоть немного, но я продолжала его чувствовать, особенно когда он делился со мной энергией. Здесь же абсолютная непроницаемость. Не будь она женщиной, я бы решила, что передо мной священник в платье.

– Как вы догадались? – выдохнула я. – По поцелую?

Она покачала головой и поднялась на ноги, выпрямляясь в полный рост.

– Когда ты отстранилась от меня в коридоре. Простым смертным это довольно сложно сделать. Таким как мы, довольно сложно сопротивляться. Но ты наверное и сама об этом знаешь.

Я проглотила ком волнения в горле. Передо мной встала почти неразрешимая проблема, как обслужить такую клиентку.

– Знаю. Так же как и вы знаете, что не смогу провести эту ночь с вами, внушив иллюзию, – я скосила взгляд на бумаги, лежащие на низком столике.

Леди тепло улыбнулась.

– Поэтому я и не подписала договор. Ночь с тобой не так интересна, как разговор с суккубом, выжившем в публичном доме. Уму непостижимо, – она с любопытством продвинулась ко мне и с огромным интересом попросила: – Расскажи, свою историю. Только оденься вначале.

На негнущихся ногах я прошла в коридор, подобрала платье. Дрожащими от волнения пальцами попыталась справиться с крючками, но не вышло.

– Давай помогу, – предложила гостья, заходя за спину. В ее движениях уже не было ни капли эротизма, сейчас клиентка выглядела обычной женщиной. Разве что, очень кричаще одетой в алое.

– Вы сказали, что я одна из выживших. Выходит, нас много?

– Много суккубов было тысячу лет назад. Сейчас остались единицы. До тебя я знала двоих. Но одна скончалась много лет назад, когда я была еще девчонкой, а вторая доживает свой век на Западе в поместье покойного мужа.

– А дети? У них и у вас разве нет детей?

Я не могла не задать этот вопрос, ведь, судя по сказанному, все названные суккубы могли бы к сегодняшнему дню оставить потомков.





– Сложно, – несостоявшаяся клиентка отошла от меня. Справившись с застежками на моем платье, она села на гору подушек на полу. – Люсинда ошиблась и вышла замуж не за того человека. Но она не жалеет, говорит, что на Западе прекрасная природа для счастливой и одинокой старости.Мариэлле с мужем повезло больше, но ее здоровье оказалось слишком слабым. Первая девочка, рожденная после ночи любви, умерла в младенчестве. А во время вторых родов умерла сама Мари.

– А ребенок? – обеспокоилась я.

– Мальчик, – пожала плечами гостья. – А мужчины не могут нести наше бремя, они свободны от таких условностей.

– А у вас дети есть? – не удержалась от бестактного вопроса я.

– Нет, и не собираюсь, – усмехнулась мадам, разглаживая полы красного платья. – С мужчинами мне разительно не везет, я в них разочарована. Я привыкла быть слишком независимой, чтобы продать свою свободу за кольцо на пальце.

Мне пришлось лишь глупо моргнуть, слушая столь непривычные откровения этой женщины. Я даже не знала ее имени. Только отрывочную информацию - она огромная шишка.

– Леди, а я могу узнать, как вас зовут?

– Виктория Райт, единственная дочь Коллинза Райта, третьего лорда правящего совета Панема. И по совместительству – председатель Верховного суда Страны.

Мои брови взметнулись вверх. Эта женщина уже не первый раз за вечер шокировала меня. Неудивительно, что с такой профессией она решилась отречься от семьи и детей – для человека такой должности они были непозволительной слабостью. Передо мной сидела та единственная, кому Страна даровала власть расторгать договоры в самых спорных случаях.

Судья – Виктория Райт.

Вот почему она так внимательно прочла строки предложенного мною договора и так легко заметила в нем ключевой пункт о не повторении ночи.

– А теперь расскажи о себе, – напомнила она.

Я неуверенно прикусила губы, сомневаясь, а можно ли доверять незнакомке. Но взвесив за и против, приняла одно из самых волевых решений, рассказать правду о своей жизни, пусть не всю, но большую часть.

Судья слушала внимательно, временами уточняя некоторые детали, а в конце подвела:

– Значит, твоя бабушка не совсем понимала, куда ввязывается, подписывая договор. Очень жаль, что она выбрала именно такой путь спасения.

Мне оставалось только кивнуть.

– Мама всегда хотела выкупиться, но в месте, где она работала, собрать нужную сумму не представлялось возможным. Но у меня появился этот шанс.

– Ты молодец, Тори, – похвалила Виктория. – Я крайне удивлена, что ты до сих пор умудрилась здесь выживать. Но милая особенность нашего таланта, а именно его одноразовость, могла не привлекать внимание в барделях среднего и нижнего класса. Здесь же в Квартале твоя богатая клиентура рано или поздно иссякнет. Богачи не бесконечны. И что ты будешь делать тогда?

Пришлось пожать плечами, я сама об этом не единожды думала, но всегда надеялась  покинуть дом радости до этого момента.

– Мне осталось не так много до получения свободы. Если я продолжу работать в том же темпе, что и сейчас, смогу выкупиться через пару лет.

– И какова сумма долга?

– Немногим меньше миллиона.

Виктория присвистнула. Это довольно забавно смотрелось от женщины ее возраста и статуса.

– А ты действительно дорогая, раз сможешь заработать столько за несколько лет.

– Не лучший повод для гордости, – саркастично заметила я.

Виктория согласно кивнула и обеспокоенно заметила:

– А не боишься, что такую золотую девочку не отпустят из Квартала? Я бы не выпустила на месте владельцев борделя.

Вместо ответа я прищелкнула пальцами и призвала два договора. Первый подписанный в первый день работы у Марджери, второй о сумме выкупа.

– Вот, – протянула я ей экземпляры. – Эти бумаги я изучила вдоль и поперек. Лазеек нарушить ни у одной из сторон нет.

Виктория некоторое время внимательно изучала документы, а после протянула обратно.

– Да, составлено грамотно. Но если вдруг начнутся проблемы, ты теперь знаешь к кому обратиться, – намекая на себя, улыбнулась она. – Возможно, сейчас ты единственная молодая суккуба, способная к рождению детей.

– А вы? – удивилась я. – Вы не выглядите слишком старой.

В голове я быстро просчитала варианты: если у Виктории нет детей и она до сих пор обладает даром, значит девственица. Подумать только.

– Мне далеко за сорок, какие дети могут быть в моем возрасте? Да и воротит меня от мужчин. Я нашла им достойную замену.

– Такими как Каролина?

Вкусы Виктории казались мне извращенными. Было в них противоестественное начало. Но вдруг я чего-то не понимала? Ведь не знала же я ее историю. Быть может, если мне не посчастливится встретить настоящую любовь, сама рано или поздно приду к тем же выводам, что и Верховная Судья.

– Расскажите, как вообще так вышло, что у вас нет мужа? – попросила я. – Общество нашей Страны не привыкло к женщинам на высоких постах, но вы своим примером доказываете обратное. Как же так?

– Просто в отличии от тебя, мне повезло родиться с серебряной ложкой во рту. Вот и все, – Виктория подгребла к себе больше подушек и расслабленно откинулась на спину. – Мой отец уже был рожден от брака суккубы и обычного мужчины. Казалось, у него не должно быть ограничений с выбором партнерши по жизни, однако наследственность странная штука, и каким-то чудом он сумел найти мою мать, словно вело его что-то. В те годы она благополучно скрывалась в одной из северных деревень. Общество не сразу одобрило его выбор. Все же мать не являлась представительницей благородных кровей, а тогда это было еще более недопустимо, чем сейчас. Но положении семьи Райт всегда было высоким, и со временем все пересуды утихли. Отец занял пост одного из лордов в Верховном Совете. А я росла и хорошела. Вопрос о моем замужестве поднимался несколько раз, но каждый раз папа, зная о моей особенности, отвергал все предложения, какими бы они не были выгодными.

Со временем стало ясно, что мне будет еще тяжелее, чем матери. Я выросла в странной атмосфере: с одной стороны в обществе, которое мою мать недолюбливало, а с другой – которое всегда умилялось мной, как самой прелестной девочкой на свете. И как я могла доверять таким людям? Никак!

Я потребовала у отца лучших учителей, профессоров и академиков. Получила образование. Вначале мужчины, которые жаждали меня окольцевать, смеялись над моими выступлениями в суде. Приписывали победы в адвокатской практике смазливой мордашке, но я сумела доказать, что умею быть не хуже их. И уже через несколько лет, смешки утихли, а на меня стали поглядывать с опаской. Когда я получила место в Верховном суде, не смеялся уже никто.

– Выходит, вы посвятили себя работе? – я попыталась разложить все мысли, роящиеся в голове после этой истории, по полочкам.

– Я посвятила себя самой себе, – резко ответила Виктория. – Достигла положения, когда мне никто не указ. Что же касается сексуального удовлетворения. Иногда я позволяю себе пошалить с Каролиной. Женские ласки нежны и чувственны, для них не обязательно совать чужие части тела себе между ног. А если мне становится скучно, я нахожу мужчину и устраиваю ему веселую иллюзию ночи. В обществе могут ходить слухи о моей фривольности и связях, но никто не смеет озвучить их в голос.

Я прониклась невольным восхищением к этой женщине. Пускай я не понимала ее отказа от детей, но она приняла другой путь – одиночество, сильной и независимой. Она была доказательством того, что женщина может быть не простым придатком к мужчине, а чем-то большим. Она справилась с пересудами, ей было сложно, но Виктория не сломалась. А это самое главное.

– А старшая сестра вашего отца? Если он был вторым ребенком, то где она?

– Именно тетя Люсинда ошиблась с выбором и потеряла дар. Я учла ее грустный опыт.

– И тем не менее, даже отказавшись от мужчин на прямую, вы все равно храните себя, – не могла не заметить я. – Значит, надеетесь? Верите в глубине души, что кто-то может повстречаться и вам?

Гостья улыбнулась кончиками губ.

– А ты догадлива и проницательна, – ее глаза озорно блеснули в темноте. – Какими бы мы, женщины, не были прожженными стервами, внутри всегда ожидаем чуда.

Мне оставалось только согласиться. Собственные внутренние ощущения говорили о том же. Даже не смотря на свой цинизм, я все равно продолжала верить в новогодние чудеса.

Остаток ночи мы проболтали с Викторией о сущих пустяках. Мне было комфортно с ней беседовать, ведь впервые за многие годы могла не притворяться. Словно бы я вновь общалась с матерью…

Уже перед уходом Виктория оставила на столике мешочек с золотом.

– Это за приятную компанию. Пускай ничего у нас и не сложилось, но должна же ты принести Мардж выручку.

Мне было неловко брать деньги за “просто так”. Но мои возражения Викторию насмешили:

– Ты и так берешь деньги за “иллюзию”. Сегодня ты хотя бы разговаривала с клиентом по-настоящему. Так что смело забирай всю сумму и без возражений!

Выйдя за порог, она даже не подумала набрасывать на голову капюшон, гордо скрылась в лабиринте заснеженных улиц Столицы. Я же еще некоторое время смотрела ей вслед, пока не замёрзла от ледяного ветра.

Покидая дом Каролины, я крепко заперла все двери и отправилась к Мардж, сдавать деньги. Старуха приняла золото равнодушно, записала что-то в тетрадь и даже не спросила ничего о ночной клиенте. Лишь уточнила, вернулась ли Лина от матери. Услышав мой отрицательный ответ, старуха недовольно покачала головой и отпустила меня домой, отсыпаться.

Едва попала к себе, я устало скинула сапоги в коридоре и поплелась в спальню, там рухнула на кровать и забылась долгожданным сном.


***

Возница остановился перед центральным входом в кампус Панемского технического университета. Расплатившись, я вышла на заснеженную брусчатку. Сегодня был чудесный день, солнышко светило, играя бликами на белоснежных шапках крыш, студенты сдавали последние экзамены и зачеты перед новогодними каникулами, а я спешила, нагруженная не маленькими коробками с подарками, к своим профессорам.

В букинистическом магазине мне удалось урвать для Лингштама редкую монографию мага-конструктора, собравшего первый паровой двигатель.

Стормгольду, как отъявленному коллекционеру моделек машин, нашла уменьшенную копию нового гоночного автомобиля, как у Фокса.

Академиков удалось найти крайне быстро. Они расположились на той самой лавочке в центре парка, где, разложив шахматную доску, как раз доигрывали партию.

– Мат, – победно объявил Стормгольд, потирая руки от мороза.

Лингштам, однако, поверженным не выглядел.

– По итогам десяти игр у нас ничья, коллега, – в этот момент он оторвал взгляд от доски и поднял его на подкравшуюся меня. – Леди Торани, рад вас видеть!

Обернувшийся Стормгольд, за спиной которого я стояла, резво вскочил с лавки и по-молодецки развернувшись, кинулся целовать мне ручку.

– Вы, право, меня смущаете, – зарделась я от этой любезности и протянула профессорам коробки с подарками. – С наступающим!

Для академиков мой жест стал неожиданностью. Они смутились словно дети малые и даже принялись отказываться от подарков. Но я была настойчива.

– На самом деле, мы тоже поджидали вас, Торани. Мы верили и надеялись, что вы не забудете навестить двух таких дряхлых старикашек, как мы, в эти праздники, – усмехнувшись, начал Линштам.

Я хотела перебить его, сказав, что зря профессор наговаривает на себя и друга, и вовсе они не старые. Но мне такой возможности не дали.

– Поэтому мы заранее подготовили подарок и вам, – подхватил речь коллеги Стормгольд. Он извлек из внутреннего кармана пальто небольшой конверт и протянул мне. – Откройте!

– Что там? – слегка испуганно спросила я.

– Откройте, – подбодрил академик в очках, поглаживая бороду. – Бояться совершенно нечего.

Я стащила с рук перчатки, чтобы было удобнее, и аккуратно надорвала бумагу. Внутри конверта обнаружилась продолговатая картонная книжечка, вытащив которую, я прочла: “Читательский билет”. Я раскрыла подарок, чтобы убедиться: внутри было вписано мое имя.

– Считайте это пропуском в самую богатую библиотеку Панема, – улыбнулся Стормгольд. – Теперь вы всегда сможете получить любую книгу или учебник из сокровищниц Панемского университета, и даже забрать почитать домой.

Я едва не завизжала от радости и восторга, переполнивших меня. Академики подарили мне лучший подарок из всех возможных. Доступ в святая святых, в библиотеку университета! Доступ к знаниям, к литературе, которой мне так не хватало. Лингштам и Стормгольд подарили мне что-то куда более важное, чем любые материальные ценности, они подарили мне еще один шаг на встречу к мечте.

Я бросилась обнимать профессоров, едва сдерживая слезы.

– Ну что ты, не плачь, – шутливо сказал старина Лингштам. – На улице лютый холод, еще не хватало, чтобы из-за нашего подарка вы отморозили свои чудесные щеки.

– А будете плакать, вообще ничего дарить в следующий раз не будем, – пригрозил его друг.

Я невольно рассмеялась.

Судьба явно благоволила мне в последнее время.

Остаток дня мы кормили и без того жирненьких парковых белок, обсуждали новые веяния в науке и просто сплетничали.

На прощание я по-дружески обняла профессоров, клятвенно обещая, что теперь точно буду чаще заходить к ним в гости. Тем более, теперь для этого у меня появился еще один повод.



***


– Пирог готов! – радостно огласила Каролина на всю кухню, вынимая из духового шкафа блюдо со свежей выпечкой.

С самого утра я с удивлением наблюдала за ней и поражалась ее неожиданным кулинарным умениям. Оказывается рыжая умела невероятно готовить. За несколько часов она успела и мясо замариновать, и пирог испечь, и даже салат нарезать. Я же все это время сражалась с лепкой рождественского сладкого снеговика в кокосовой панировке.

Пригласить подругу на праздник было моей идеей, я просто не могла оставить ее в одиночестве дома, зная, что я и Дей планируем веселое застолье. Стоун мою идею вначале воспринял скептически, он явно рассчитывал на уединенную обстановку, я же таким решением разрушила все его планы.

Зато теперь Дей явно передумал. Лина уже несколько раз отгоняла его от вкуснейших блюд на вечер, лупя по ладоням.

Самому Стоуну досталась почетная обязанность пробежки по лавкам за недостающими ингредиентами. В итоге он уже не первый раз выбирался в город то за недостающей мелочью в виде приправы, которой у меня на кухне никогда не водилось, то возвращался и тут же отправился в новое путешествие за мукой, которая неожиданно закончилась.

– Надеюсь на этот раз все, – устало отер он со лба несуществующий пот и поставил на столешницу запрошенную муку и кулек с круглыми оранжевыми плодами.

– Апельсины! – радостно взвизгнула я и захлопала в ладоши.

– Лучше, – снисходительно улыбнулся Дей. – Мандарины.

Каролина с детским восторгом пощупала яркий плод, повертела в руках и, прикрывая глаза, вдохнула бодрящий цитрусовый аромат.

Эти южные фрукты были дорогим удовольствием, наравне с кофем. Но видимо к Новому Году доктор решил нас побаловать.

Я переложила мандарины в вазочку и торжественно отнесла в гостиную, где водрузила в центр праздничного стола.

Настроение сразу стало еще на несколько пунктов выше. Удивительно, как мелочи могут быть столь значимыми.

Давно забытая атмосфера радости витала в воздухе, заставляя напевать под нос праздничные песенки и порхать по дому, словно бабочка.

– Все! – устало выдохнула Каролина, снимая с себя передник, когда готовка была завершена. – Теперь можно и за стол, только вначале нужно переодеться.

Я поддержала ее в этой идее.

Это Деймон пришел ко мне домой сразу при параде, а мы с Линой, как женщины, занятые готовкой, предпочитали кулинарить в домашних платьях и уже непосредственно перед застольем надеть красивые наряды.

Подруге я выделила гостевую комнату, ту самую, где, по идее, должна была принимать клиентов, но которая у меня по некоторым причинам почти никогда не использовалась. В ней Лина и собиралась ночевать, когда праздник завершится.

Для этих же целей Деймону я выделила диван в гостиной.

Поднявшись к себе, я обвела спальню усталым взглядом.

В комнате царил ужаснейший бардак. Весь пол был завален чертежами и книгами из университетской библиотеки. Получив доступ к святая святых, я без зазрения совести набрала литературы и теперь большинство свободного времени проводила над учебными пособиями. Убираться мне не хотелось, тем более сейчас. Поэтому я пролавировала между расстеленных ватманов и добралась до кровати, где меня ждал заранее приготовленный наряд.

Для встречи Нового года я выбрала синее, расшитое золотом платье с неглубоким декольте. У зеркала я привела в порядок волосы, заплела их в высокую прическу, подкрасила губы, полюбовалась собой и осталась довольна. На душе было тепло и спокойно, чего нельзя было сказать о погоде на улице.

Зима за окном неожиданно решила показать свой злой норов. В последний час она усыпала улицы плотным слоем колючего снега, выла вьюгой и холодила жутким морозом.

Еще раз порадовавшись, что нахожусь дома, я взглянула на себя в зеркало, контрольно убеждаясь, что выгляжу отлично и спустилась на первый этаж.

Каролина уже сидела за столом и очень оживленно трещала Деймону вести о самочувствии своей матери.

– Твои лекарства помогли, – радовалась она. – Я была у нее вчера утром и мама чувствует себя отлично.

– В этом нет ничего удивительного, – Деймон стоял у окна и задумчиво разглядывал снег за окном. – Новость о ее предсмертном состоянии была слишком преувеличена. От обычной простуды еще никто не умирал.

Лина обиженно надула губки, но тут же продолжила радостно щебетать:

– И все же спасибо. Ты ведь согласился со мной пойти к ней, а мог бы этого не делать.

Деймон развернулся от окна и, увидев, что я уже спустилась и подхожу к столу, услужливо подскочил, чтобы отодвинуть стул.

Все же он удивительный джентльмен. Я с благодарностью посмотрела ему в глаза, ответом мне послужила легкая улыбка.

Прежде чем сесть за стол самому, Стоун погасил свет в гостиной, оставив только фонарики цветной иллюминации.

– Ну что, раз все собрались, приступим? – объявила Лина.

Вид у рыжей был наисчастливейший, зеленые глаза лукаво блестели в свете гирлянд.

С громким хлопком Деймон открыл бутылку шампанского и разлил его по бокалам. Я смотрела на волшебные пузырьки, поднимающиеся кверху, и думала о желании, которое хочу загадать.

– С Новым годом! – провозгласил Стоун, поднимая свой бокал. – Пускай в этом году мечты каждого из нас сбудутся.

Фужеры легко звякнули друг о друга, возвещая о начале праздника. Немного пригубив шампанское, я посмаковала его кисло-сладкий вкус во рту и отставила бокал в сторону.

Каролина заботливо подкладывала в тарелку Деймона салат, а меня вдруг посетило острое и неожиданное чувство фальшивости происходящего.

Тост доктора не сбудется. Ведь мечта у нас на троих одна – покинуть этот чертов Квартал. И шансы это сделать были только у меня.

Салат неожиданно показался безвкусным.

– Тори, твой тост на правах хозяйки дома, – Деймон все так же приветливо улыбался мне, а я позавидовала его таланту быть счастливым, несмотря ни на что.

Я немного привстала, чтобы поднять свой бокал. Портить настроение кому-либо еще я не собиралась. Взглянув на часы, где до полуночи оставалось всего полчаса, я произнесла торжественное:

– Пускай все самое страшное останется в старом году, а новый не принесет разочарований.

Очередной звон хрусталя прервался настойчивым стуком в дверь. Я нахмурилась.

Мы больше никого не ждали. Попытку отставить бокал в сторону, не испив, прервал Дей:

– Плохая примета, иначе тост не сбудется, – по-особому сурово произнес он, уже поднимаясь из-за стола, чтобы вместе со мной узнать, кого же там черти принесли на ночь глядя.

Торопливо отхлебнув глоток и едва не расплескав остатки напитка, я поставила фужер и поспешила в холл. Стоун шел следом, завершала нашу короткую процессию Лина, она опасливо выглядывала из-за двери.

– Кто там? – осторожно поинтересовалась я и, не услышав ответа, забеспокоилась еще больше.

– Быть может кто-то из соседок пошутил? – предположила рыжая. – Зои, например.

Я отрицательно покачала головой: беременной куртизанке было явно не до скачек по сугробам с целью оторвать нас от праздничного стола.

Тем более очередной стук, но уже более вялый раздался снаружи.

Решительно провернув ключ в скважине, я потянула дверь, чтобы хоть немного приоткрыть и узнать, кто за ней. 

Морозный воздух ворвался в дом, заставляя неуютно поежиться.

На пороге стоял продрогший Аластар в тонком сюртуке, опираясь о дверной косяк и стуча зубами. В руке он сжимал почти допитую бутылку скотча.

Сноб был смертельно пьян, что подтверждалось запахом алкоголя, и он едва держался на ногах.

Взгляд мутных глаз на меня, короткий - на Деймона за моей спиной и заплетающееся:

– Кажется, я и здесь лишний.

Фокс кивнул сам себе и, отделившись от косяка, развернулся, чтобы уйти в снежную вьюгу.

Несколько мгновений я пыталась осознать произошедшее. Автомобиля на дороге не было, а, значит, Аластар пришел сюда пешком, максимум нанял где-то возничего, которого теперь наверняка отпустил. А поймать нового в новогоднюю ночь на пустых улицах Панема было делом фактически невозможным.

Сама не понимая, что на меня нашло, я выбежала за ним в мороз, чтобы догнать и схватить за рукав. Он дернулся от моего прикосновения, словно от пощечины и попытался выдернуть руку:

– Простите, что ворвался к вам на праздник. Я не подумал.

– Да бросьте, – перекрикивая ветер, выпалила я. – Заходите в дом, раз пришли. Еды нам хватит, а с алкоголем вы, кажется, уже перебрали!

По-честному, я просто боялась его отпускать. Не знаю, что заставило Фокса припереться в Квартал в таком состоянии в новогоднюю ночь, но явно не жажда секса. Аластар выглядел потерянным, а, значит, мог на пьяную голову натворить много глупостей, или, того хуже, замерзнуть в ближайшем сугробе.

Я буквально затолкала продрогшего сноба в дом. Под недовольным взглядом Деймона я провела Аластара в гостиную и усадила на стул, на котором еще недавно сидела сама.

– А это кто? – едва слышно спросила Лина.

Ответом послужило шипение Доктора:

– Бывший клиент.

В тепле Фокса начало клонить в сон. Выпитый алкоголь играл с аристократом в нечестную игру, и с каждой секундой Аластар пьянел все больше.

– А помните, Тори, вы мне сказали, что мужчины сбегают к продажным женщинам в Квартал, спасаясь от холодности жен?

– Помню, – буркнула я.

В данный момент я пыталась стащить с Фокса вымокший под снегом сюртук и ужасно злилась, что в этом деле мне никто не помогал.

Стоун стоял в стороне и явно был против столь неожиданного гостя. Если с приглашенной Каролиной он смирился, то Аластар в его планы никак не входил. Подруга же выглядывала из-за спины доктора в растерянности, не понимая, что ей делать.

– Вы были правы, Тори, – не успокаивался Фокс. Его язык заплетался, но он продолжал старательно выговаривать слова, при этом неотрывно глядя на меня, словно искал поддержки. – Я попался на удочку, которой, был уверен, избегу.

– Сочувствую, – холодно сказала я, наконец избавив гостя от верхней одежды.

– Вы ведь предупреждали, а я не поверил, – глаза Аластара начали прикрываться. На него все сильнее накатывал сон, а сам он явно плохо понимал, что вот-вот рискует просто рухнуть в забытье.

– Тори, можно тебя на минуточку? – за спиной все же раздался суровый голос Дея.

Я резко обернулась, чтобы взглянуть ему в глаза.

– Ты уверен, что сейчас самое подходящее время? – немного зло спросила я, предчувствуя, что доктор готовиться высказать свое отношение к испорченному празднику.

– Да, – твердо сказал он и, взяв меня за руку, потянул в сторону.

Зная, что не отверчусь от разговора, торопливо попросила Лину последить за гостем, чтобы тот не рухнул на пол. Сам Аластар проводил меня тусклым взглядом.

Дей завел меня в кухню, чтобы тут же прижать к стене и, перегородив руками пути отступления, напористо спросить:

– Зачем ты позволила ему остаться? – дыхание Стоуна опалило мне щеку.

Быть зажатой между мужчиной и стеной мне не нравилось. Я неуютно завозилась в попытке отвоевать себе немного пространства.

– А нужно было выгнать на мороз, чтобы он замерз?

– Не замерз бы. У него есть невеста, шел бы к ней!

– Если ты не понял, он от нее сбежал! – почти прорычала я, отталкивая Дея от себя.

Доктор отступил на шаг, и я почувствовала себя немного свободнее.

– Твоя ревность неуместна, – укорила я его. – Тем более ты врач, должен понимать опасность прогулок на морозе.

– Я прежде всего мужчина, – в тон мне ответил он. – И понимаю опасность покушения на мою женщину!

Мне показалось ослышалась.

– Твою? – переспросила я. – Когда же я стала твоей?

– У нас отношения, если ты забыла!

– У нас попытка отношений, если ты забыл, – выпалила я. – Которая только что закончилась!

Гордо развернувшись на каблуках, я вылетела из кухни. Подумать только, я, конечно, понимала, что дала ему много надежды, но Дей слишком рано меня присвоил себе. Быть может, он высказал мне это в сердцах, но в данный момент эти слова прозвучали слишком резко.

Я вернулась в гостиную, чтобы увидеть как Лина пытается ровно усадить уже спящего Аластара, который так и норовил свалиться.

– Его нужно куда-то положить.

Над решением этой проблемы пришлось крепко призадуматься. Гостевая в доме была одна, ее заняла Каролина, выгнать с дивана Деймона мне не позволяла совесть, а положить на пол Аластара было невежливо. Оставалась моя спальня.

– Еще минутку побудь с ним, – попросила я подругу и пулей взлетела по лестнице на второй этаж.

В комнате я собрала с пола чертежи, не утруждаясь на их свертывание в тубы, просто оставила ворохом на столе, туда же сложила библиотечные книги. Убедившись, что плацдарм расчищен и теперь сюда вполне можно привести незваного мужчину без опасения, что он, будучи пьяным, растопчет работу моей жизни, спустилась вниз.

Деймон, пришедший с кухни, мрачно восседал за столом, но едва увидел спускающуюся меня, попытался стереть со своего лица жуткую мину.

– Тори, прости за сказанное, – начал он, уже не стесняясь Лины. – Я сорвался.

– Ничего страшного, – ответила я, подходя к снобу и хлопая его по щекам, чтобы хоть немного привести его в чувства. – Я не обижаюсь, Деймон.

Выслушивать оправдания мне не хотелось, сейчас главной задачей было отвести Фокса на второй этаж. Но просить помощи у Дея я не собиралась. К счастью, сноб глаза приоткрыл и вполне осмысленно посмотрел на меня.

– С Новым годом, мистер Фокс, – едко проворковала я, заодно поглядывая на часы. – Он, кстати, наступил десять минут назад, так что теперь я смело могу поздравить вас с  праздником.

Ответом мне было молчание и глупое моргание чертовски красивыми и пьяными глазами.

– Поднимайтесь, господин Аластар, – я подхватила Фокса подмышки, помогая ему встать. – Нам предстоит небольшое путешествие в спальню.

– Как в прошлый раз? – полусонно пробормотал он, в голосе прозвучали ноты обиды, словно я захотела воспользоваться беспомощностью этого мужчины и теперь волокла его в кровать.

– Боюсь, в таком состоянии, как сейчас, вы на постельные подвиги не способны. Разве что на умопомрачительный храп!

Я перекинула его руку себе через плечо и теперь с видом военной медсестры, словно раненого, волокла на второй этаж. Аластар ноги переставлял неуверенно, но остатки рефлексов все же позволяли ему медленно передвигаться.

Наверное, сноб пил не часто, раз его так развезло с одной бутылки, хотя, быть может, увиденный мною скотч далеко не первый напиток за вечер.

Мне было не до конца понятно, отчего он пришел в новогоднюю ночь именно ко мне. Кристалл, конечно, не сахар, раз сумела допечь Аластара так, что он сбежал, но неужели у богатого Фокса не нашлось друзей, родных, коллег, в конце концов. Почему пришел сюда?

Мне все же удалось дойти до спальни, где я свалила с себя тяжелую ношу по имени Аластар на кровать.

Едва его голова оказалась на подушке, мистер сноб мгновенно отключился.

Я покачала головой и стащила с него ботинки, чтобы поставить у кровати. Укрыла сноба одеялом и уставилась на спящего мужчину, раздумывая, что же делать дальше. Караулить его состояние всю ночь я не собиралась, но вот графин с водой поставила к нему поближе, на прикроватную тумбу, чтобы гость, проснувшись, сразу его увидел.

Я уже готовилась уходить из спальни, когда Фокс беспокойно заворочался и открыл глаза.

– Вы себя нормально чувствуете? – поинтересовалась я, заодно просчитывая в голове варианты, что делать, если Фоксу станет плохо. Быть может, тазик поставить на всякий случай?

– Лучше, чем утром, – его голос был более осмысленным. Видимо, короткий сон немного отрезвил Аластара.

Осмотревшись по сторонам, Фокс скинул с себя одеяло и попытался встать.

Его зашатало, от чего он обратно рухнул в подушки.

– Вам нужно отоспаться, – твердо сказала я, наблюдая за его бесплодными попытками одеть и зашнуровать туфли. – Вы пьяны.

– Не настолько, чтобы не понять, что испортил своим появлением вам праздник.

Я горько усмехнулась

– Вы идиот, если думаете, что в Квартале могут быть настоящие праздники, – отозвалась я, подходя ближе и почти силой заваливая Аластара обратно в кровать. Пока снимала с него почти одетые ботинки, сноб не сопротивлялся, он наблюдал за моими действиями. – Мы честно пытались устроить Новый год как у обычных людей. Вот только меня продолжает преследовать ощущение фальши происходящего. А раз так, то испортить и так иллюзию счастья вы ничем не могли.

– Но ваш мужчина так не считает, – явно намекая на Деймона, произнес сноб.

Мне оставалось лишь подивиться наблюдательности Фокса даже в пьяном состоянии.

– Деймон не мой мужчина, – покачала головой я.

– Но он так не считает, я видел, как он смотрел на вас в Пассаже.

Я закатила глаза к потолку. Фокс нашел удивительно глупую и несвоевременную тему для беседы.

– Давайте не будем об этом. Я же не спрашиваю вас, почему вы не с невестой, а здесь.

Лицо Аластара помрачнело, а челюсти непроизвольно сжались.

– Я думаю вы и так знаете ответ, – сквозь зубы вымолвил он. – Кристалл не идеал женщины, которую я бы хотел видеть рядом с собой. Но я заложник контракта о помолвке.

Наверное, не будь мне так его жалко, я бы позлорадствовала и назидательно выдала бы сакральное: “Я же говорила”, но вместо этого лишь один вопрос сорвался с моих губ.

– Тогда зачем вы его подписывали?

Наверное, я пользовалась его пьяным состоянием, чтобы удовлетворить свое извечное женское любопытство.

Развязанный алкоголем язык Аластара сыпал любопытными откровениями.

– Потому что обесчестил ее, – сухо сглотнув, выговорил он, будто признаваясь мне в самом страшном грехе. – Мы давно знакомы с леди Кристалл, ведь я не первый год вел дела с мэром Бристолем, но чувств между нами никогда не было. Поэтому ту ночь, словно наваждение, до сих пор прокручиваю в своей голове. Кристалл пришла ко мне в офис, хотела взять каталоги новых автомобилей для отца, мы разговорились, а дальше…

– Можно без подробностей, – перебила его я. – Я представляю и так, что у вас было дальше.

– А после она рыдала и обвиняла меня, что я воспользовался ее наивностью.

Очередной скептический смешок сорвался с моих губ – видела я таких наивных! Описанное Аластаром было очень похоже на действие приворотного зелья.

– Не смотрите на меня так, – Фокс продолжал следить за моей реакцией. – Я не полный кретин и первым делом отправился к экспертам, но они развели руками, сказав, что никакого воздействия на меня не было. Я сам, отдавая себе отчет, совершил это с ней. И, как человек чести, не мог после случившегося не взять ее в жены.

Мне оставалось лишь посочувствовать Фоксу, но одна деталь меня все же смутила. Что-то все равно не сходилось.

– Когда это произошло?

– Ровно за два месяца до нашей первой встречи, – опустив голову, признался он. – Тот спор ведь тоже случился не просто так. У меня есть несколько товарищей, которые изначально не одобряли брак с Кристалл, и один из них предположил, что она могла соблазнить меня иными способами, кроме приворота. Тогда и родилась идея посетить Квартал, ведь ни для кого не секрет, что вас, – Аластар запнулся, подбирая слова, – куртизанок, обучают соблазнять мужчин. Какими-то своими особыми методами ублажать клиентов. Поэтому выбор пал на вас, чтобы проверить.

– Нет у куртизанок никаких особых методов, – покачала головой я. – Продажным женщинам они не нужны, ведь это не мы ищем клиентов, а клиенты ищут нас.

– Я не хотел сюда идти, но любопытство и азарт стали дополнительной мотивацией. Я решил устроить проверку, которую хотел выдержать. Но, как вам уже известно, не смог.

Аластар устало прикрыл глаза, а меня посетила мысль, которую я не могла допустить раньше, но которая стала возможной после встречи с Викторией.

А что если Кристалл тоже суккуб? Она могла обмануть Аластара один раз, нарисовав ему в памяти ночь со сценарием потери девственности. Но зачем? Если потом в браке ей бы все равно пришлось бы с нею расстаться, ведь повторно магия суккуба не подействует.

– Хуже другое, Тори. После той нашей встречи в моем магазине, я сорвался повторно, и теперь Кристалл носит под сердцем моего ребенка, – голос Аластара окончательно упал. – И я, как последний трус, хватаюсь за соломинку, дарованную мне договором, и оттягивают момент свадьбы. Меня перестало волновать, что скажут люди, увидев её под венцом с огромным животом, мне плевать на слухи и сплетни, которые могут пойти, если меня заметят в Квартале с вами. Мой единственный радостный миг за последние месяцы был тем днем, когда я увидел выражение досады на лице Кристалл в Пассаже. Я не сразу понял, что оно связано с вашим появлением, но мне было приятно признаваться ей в связи с вами.

Ох! Меня сковало от его признания. Слишком неожиданно и шокирующе, я даже дышать перестала.

Аластар был наглядным пособием того, как женщина способна довести мужчину. Такими темпами он рисковал стать завсегдатаем Квартала уже в следующем году. Но во всем сказанном им меня успокоило и одновременно расстроило лишь одно.

Если мисс Бристоль беременна, значит, она не суккуб! Но и Аластар не такой благородный, каким представлялся. Сумел же он переспать дважды, а то и больше, с Кристалл, чтобы сделать ей ребенка.

Быть может, вся разгадка произошедшего была простой до банальности, и Фокс предпочитал непривычных для столицы блондинок, таких, как мисс Бристоль и я. Мы редки, а, значит, вполне могли являться его маленьким фетишем, от которого он терял контроль.

– Пожалуй, на сегодня я услышала достаточно откровений, – призналась я, отходя от кровати с Аластаром. – Вам пора спать.

Чтобы не быть остановленной, я спешно покинула собственную спальню и довольно громко прикрыла за собой дверь. Где-то внутри буйствовало очередное разочарование в людях. Благородный сноб оказался на поверку таким же, как все.

Я медленно спускалась по лестнице, когда сладострастный стон донесся снизу из гостиной. Я замерла, как вкопанная, боясь шелохнуться. Стон повторился.

Шагнув еще на одну ступеньку вниз, я увидела картину, от которой ком обиды в горле стал невыносимо огромным.

На диване лежала Каролина, она прикрывала глаза и издавала тихие вздохи, поддаваясь на встречу ласкам Деймона.

В мое отсутствие доктор времени не терял и уже успел избавиться от платья подруги. Деймон ласкал одной рукой грудь Каролины, а второй играл в складочках между стройных ножек. Девушка выгибалась к нему на встречу, откидывая назад голову и позволяя покрывать яростными поцелуями шею.

Ей нравилось то, что он делает, иначе не объяснить ту спешку, с которой она помогла ему расстегнуть ремень брюк, высвободить набухший член и несколько раз скользнуть изящной рукой по напряженному стволу.

Деймон глухо зарычал, зарываясь в ее густые волосы. Лина обхватила ногами талию мужчины, придвигая к себе ближе. Она нетерпеливо елозила под ним и сама приставила рвущееся в бой естество к своим нижним губкам.

Резкий толчок навстречу и Деймон с порывистым стоном погрузился в нее. Пальцы подруги сжались на обивке дивана. Кусая собственные губы, она выгибалась навстречу неистовым движениям и все громче охала от каждого удара внутри себя.

Я с усилием отвернулась и сделала шаг назад. Меньше всего мне хотелось становиться свидетелем этого прелюбодеяния.

На душе стало мерзко и противно.

Вернувшись на второй этаж, я поняла, что не знаю, куда мне теперь идти. Ощущение, что я лишняя в собственном доме, с болью нахлынуло на меня.

Я зашла в ванную и включила воду, чтобы ее шумом перебить ахи-вздохи, доносящиеся с первого этажа. Возможно, они даже не были столь громкими, как казалось моим чутким ушам, но мне жизненно требовалось не слышать их.

Я присела на краешек лохани, в которой любила мыться, и мимолетно взглянула на себя в зеркало.

Грустная девушка в Новый год, прячущаяся от проблем. Слез на моем лице не было, да и неоткуда им взяться. Слишком четко я осознала, что даже несмотря на такой поступок Деймона, я рада, что он и Каролина там, внизу, вдвоем. Было в этом что-то правильное.

Я не хотела задавать себе вопрос, понимаю ли, отчего так поступил доктор. Просто ли животный инстинкт сработал или он решил отомстить мне, заставив ревновать?

Вот только вся беда была в том, что ревности не было. А вот обида – да. Она ныла где-то глубоко в груди. Я не могла себя представить там, на диване, под ним. Извивающуюся и стонущую. Даже несмотря на тот раз у него дома.

Нет любви с моей стороны, нет и не будет.

За этими мыслями я упустила ход времени. Горячая вода все так же лилась в ванную, и комната начала заволакиваться теплым паром. Пришлось отключить кран.

Для себя я решила, что спускаться обратно в гостиную точно не хочу. Если внизу парочка перестала стонать, то это еще не означало, что они не решатся на второй заход.

Прятаться от них и от собственных мыслей я решила за чертежами. Фокс, вероятно, уже давно спит, и если я тихо прошмыгну к столу, то наверняка не разбужу его.

Я выскользнула из ванной, подошла к соседней двери в спальню и, приоткрыв дверь, шокировано замерла.

Аластар не спал.

Не знаю, куда подевалось его опьянение, но он даже сумел встать с кровати. Я застала его за своим столом над изучением чертежей.

– Вас не учили, что брать чужие вещи невежливо? – входя в комнату, спросила я и захлопнула за собой двери. – И вообще, почему вы не спите?

– Уснешь тут, когда снизу долетают такие звуки, – Аластар развернулся в мою сторону и пытливо заглянул в глаза, ни капли хмеля в его взгляде я не увидела. – Я собирался вас догнать, когда вы ушли, но случайно наткнулся взглядом на это, – он взял со стола учебник  по “Сопротивлению материалов” и помахал увесистым томиком. – Необычная литература для девушки из Квартала.

– И что? – с вызовом произнесла я, скрещивая на груди руки. – Читаю, что хочу!

Вместо ответа Аластар притянул к себе один из свернутых ватманов и расстелил его на столешнице. На этой бумаге примерно с месяц назад я нарисовала схему крыла будущего летательного аппарата.

– Это ваша работа? – спросил сноб, хотя ответ уже наверняка знал.

Я кивнула и продолжила наблюдать, как мужчина разворачивает следующий чертеж, на этот раз с общим видом на машину.

– Я думал, сон отрезвляет, – пробормотал он. – Но когда увидел это, понял, что ошибался. Торани, как вы назвали эту конструкцию?

– Никак, – я пожала плечами и, подойдя ближе, попыталась охапкой забрать ворох бумаг. Мне решительно не нравилось, что по ним ползают без спросу. – Расчеты еще не закончены.

Мои руки, тянущиеся к ватманам, перехватили, не разрешив дотронуться до собственных вещей.

– Не злитесь, – заглянул в глаза сноб. – Вам не идет.

– Лучше бы вы спать шли, – сквозь зубы прорычала я.

Да, еще несколько месяцев назад я мечтала показать некому магнату Фоксу свою работу, но вот сейчас от этого желания остался пшик. Наверное, я просто разучилась радоваться. Или новые стоны, нарастающие за дверью, не давали сосредоточиться и познать хоть какое-то подобие счастья в эту новогоднюю ночь.

– Выбирая между чертежами и сном, я выберу чертежи, – вместо ответа услышала я. Аластар упрямо забрал весь ворох бумаг и с усердием самого увлеченного в мире человека принялся расстилать их на полу комнаты, точно так же прижимая норовящие скрутиться уголки тяжелыми книгами. Закончив, с высоты собственного роста он обвел взглядом результат собственной деятельности и задал мне вопрос:

– Винт планировали один?

– Да, – я подошла к схеме с рисунком четырехлопастного винта и расчетом скорости вращения. – На носу машины.

– Будет лучше, если их будет два. По бокам, на крыльях, – Аластар взял со стола простой карандаш и, подступая к чертежам, схематично ткнул, где именно должны располагаться дополнительные лопасти. – Это даст большую стабильность в полете.

Я наморщила нос и, схватив второй карандаш, принялась пересчитывать формулу для двух пропеллеров. Для удобства села прямо на пол. Аластар заглядывал из-за плеча, временами поправляя расчет, если я ошибалась.

– В каком университете учились? – тихо спросил он меня.

Я аж вздрогнула от неожиданности, ведь до этого в спальне царило молчание, разбавляемое лишь скрежетом грифеля о бумагу. Даже стоны, доносящиеся снизу, уже не смущали. За работой удалось полностью от них абстрагироваться.

– Ни в каком, – отмахнулась я. – После школы куртизанки сразу отправляются работать.

– И тем не менее вы образованы гораздо лучше, чем многие дамы моего круга, – заметил Аластар.

Сейчас он тоже сидел на полу и, перелистывая математический справочник, сверял с ним правильность моих расчетов.

– Пришлось учиться самой, – призналась ему. – Это не так сложно, если приложить немного усилий.

Своим откровением заслужила очередной любопытный взгляд.

– Вы поражаете меня, Тори, – честно сказал он. – Весьма жаль, что судьба занесла вас в это место.

Мне хотелось оставить этот почти комплимент без внимания, но  все же не выдержала и высказала:

– А если бы она меня сюда не занесла, я могла бы быть абсолютно другой. Мы такие, какими нас делает окружение. Кого-то ломает, а кого-то закаляет. Я предпочитаю думать, что отношусь к последним. Ведь кто знает, родись я вольной или богатой, стала бы ли я стремиться к чему-то большему?

– И к чему стремитесь вы? – склонив голову набок, спросил сноб.

– К свободе. Большинство тех, кто попал в Квартал, стремятся именно к ней, – мне вдруг захотелось рассказать Фоксу о том, как же по-настоящему устроена жизнь публичных домов. Мне показалось, что он готов это понять. – Вы были совершенно правы, мистер Фокс, когда в нашу первую встречу спросили, неужели продажным девам нравится, что ими пользуются. Разумеется, нет. Это наша работа, которую мы должны выполнять с улыбкой на губах и слезами в душе. Раздвигать ноги, исторгая из себя поддельные стоны, а самим кусать губы в кровь от боли. Замазывать кремами синяки, оставленные клиентами, а вечером ждать нового мужчину и вновь улыбаться ему. Нет, мистер Фокс. Такое не нравится ни одной из нас, но мы умело терпим и продолжаем игру, мечтая выйти за пределы Квартала и никогда не вернуться обратно.

По мере моих слов лицо Аластара бледнело. Его напряженное выражение говорило само за себя, а, значит, мои слова его все же задели.

– Я сделал вам тогда больно? – только и спросил он.

– Нет, – я отвела взгляд от мужчины, совесть опять заворочалась где-то внутри. Ведь, по сути, сноб той ночью вообще ничего не сделал.

Но Аластар мое движение истолковал неверно, он придвинулся ближе, чтобы ладонью развернуть меня к себе.

– Зачем вы отвернулись? – его глаза судорожно бегали, ища в моей мимике ответы. – Опять лжете, чтобы не расстроить клиента?

Я нервно сглотнула. Он находился слишком близко, чтобы я сумела, не дрогнув даже мускулом, уверенно ответить. Но все же как можно тверже произнесла:

– Сейчас вы не мой клиент и мне нет смысла лгать вам.

Заметив мою зажатость, Аластар смутился и отсел. Я же облегченно выдохнула.

– Можно задать один вопрос? – все же решилась я и, увидев согласие,  поинтересовалась. – Как вышло, что вы явились именно сюда, в Квартал? Неужели вам больше идти некуда?

– Вышло, что некуда. Можно иметь сотню знакомых и партнеров, но не иметь никого, кто бы пустил в дом.

– А родители? Родственники?

– Никого нет, – вполне спокойно ответил Фокс. Было видно, что эта рана в его душе давно зажила. – Этот Новый Год я должен был встретить с семьей Кристалл. Но с утра она просила съездить с ней в столицу. Мы поехали с моим личным водителем. Всю дорогу Кристалл вспоминала ту вашу встречу в Пассаже. В итоге ей взбрело в голову отвезти меня в церковь, где я обязан был исповедаться в грехах и искупить вину за связь с продажной женщиной.

По мере его рассказа в моей голове складывалась полная картина. Кристалл представилась беспросветной дурой, беременные гормоны которой круто ударили ей в голову. Взбалмошная и избалованная. По всей видимости, она была очень уверена в своей власти над Аластаром, если так безбоязненно позволяла себе попытки его унизить. На исповедь потащила.

– И что вы?

– Приказал водителю отвезти мисс Бристоль по делам, которые она запланировала, и к ужину обязательно вернуть в поместье родителям, – без сожаления ответил бывший клиент. – А сам высадился в центре города и пошел бродить в одиночестве.

На моем лице невольно расцвела злорадная усмешка, я очень живо представила досадливое выражение мордашки мисс Бристоль.

Рассказ Фокса многое объяснял: и тонкий сюртук, и столь замерзший вид. Аластару пришлось долго мерзнуть в одежде, не предназначенной для длительных прогулок, неудивительно, что он начал согреваться крепким алкоголем.

– А где ваши друзья? Почему не пошли к ним?

– За пределами Панема.

– Коллеги? – не унималась я. – Партнеры?

Фокс горько усмехнулся.

– Вы не поверите, но меня не узнали и прогнали. В первом случае приняв за бездомного попрошайку, во втором вообще не открыв двери, – его тон стал неожиданно весел. – Вы не поверите, Тори, но такие ситуации заставляют переосмыслить жизненные ценности.

Да уж. Кому как не мне поверить. Я лучше многих знала, по каким критериям высший свет судит о людях. По одежде и деньгам.

Никто ведь и предположить не мог, что богатейший Аластар Фокс станет в новогодний сочельник слоняться по улицам с бутылкой скотча наперевес.

– Значит вам повезло, что мое зрение оказалось лучше, чем у богатых аристократов, – пошутила я. – Удалось же мне узнать вас в снеговике на пороге.

Мужчина открыто рассмеялся.

– Мы отвлеклись, – успокоившись, напомнил он, и вновь погрузился в изучение чертежей. – Проверка вашей работы очень занимательное дело.

На этом наш разговор казался законченным. Любовные игрища в гостиной, судя по тишине, тоже прекратились, но спускаться и проверять, как там Дей и Лина, мне не хотелось.

Незаметно для самой себя мои глаза начали слипаться. Я долго боролась с собой, но так и уснула на полу, подложив под голову учебник механики, укрывшись лишь объятиями собственных рук.


***

Конец Первой части.

Найти вторую часть можно по ссылке: http://prodaman.ru/Diana-Soul/books/dom-mardzery

Приобрести подписку на вторую часть можно: http://feisovet.ru/магазин/Публичный-дом-тетушки-Марджери-Диана-Соул


home | my bookshelf | | Публичный дом тетушки Марджери |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 108
Средний рейтинг 4.4 из 5



Оцените эту книгу