Book: Миссия выполнима. Удары израильского спецназа



Миссия выполнима. Удары израильского спецназа

Александр Брасс

Миссия выполнима. Удары израильского спецназа

Моей жене Юлии

Крайне опасно и преступно даже на мгновение забывать, что дистанция между успехом и поражением в операциях подобного рода ничтожно мала, просто микроскопична…

Эхуд Барак, командир «Сайерет Маткаль» (1971–1973)

© Грифон, 2007

© А. Брасс, 2007

© Дьяков С. Б., 2007

От автора

Я хочу поблагодарить своих друзей Игоря Башкурова, Давида Маркиша, Яшу Кедми, Йоси Тавора, Мишу Чигиринского за неоценимую помощь, оказанную в работе над книгой.

Предисловие от Якова Кедми

(В недавнем прошлом глава одной из наиболее закрытых израильских спецслужб)

Эта книга отличается от множества подобных ей по тематике и назначению одним основополагающим фактором: авторской «замешанностью» в сути описываемой тематики. Он не газетный или телевизионный репортер, специализирующийся на работе в «горячих точках», коими пестрит современная карта мира, не ученый толкователь безжалостных и кровавых историй нашего времени. Автор – человек осведомленный и достаточно компетентный, с серьезным боевым и оперативным опытом, что дает ему возможность и право не только описывать события, а рассматривать их профессионально, со знанием дела, глядя изнутри.

Однако и эта особенность не уникальна: встречаются изредка книги, лучше или хуже написанные бойцами специальных подразделений и агентами секретных спецслужб о своей работе. Представленный труд – не проба пера: человек, выступающий под псевдонимом Александр Брасс, известен широкому кругу читателей и вдумчивым специалистам по своим книгам «Палестинские истоки», «Между Лениным и Арафатом» и «Двоюродные Братья или смертельные враги?».

В мире привыкли к образу еврея-интеллигента – врача, учителя, артиста, музыканта, торговца. Этот штамп оброс за сотни лет предрассудками, большей частью отрицательными, но и положительными тоже. Но не принято связывать еврея с образом воина. Почти две тысячи лет как евреи лишились своего государства. А живя в других странах, большей частью обособленно, и будучи ограниченными как в правах, так и в обязанностях, евреи, как правило, были вне воинской службы.

Только с началом эмансипации и развития национальных государств евреи все больше и больше вставали в строй наравне со всеми другими. И прошлый век дал миру много еврейских бойцов, офицеров и генералов во всех странах, где евреям было дано служить в армии. И немало евреев прославились своей воинской доблестью и военным искусством, стараясь доказать себе и другим свою преданность странам, в которых они жили и которые защищали.

Но закоренелые предрассудки мешали признать за евреями также и их способности к военному делу. И, сталкиваясь с примерами еврейской воинской доблести, многие до сих пор продолжают удивляться.

Израиль, созданный евреями, жившими в современных странах, большей частью воевавшими, в силу своей специфики и враждебного окружения уделял и уделяет армии и военному делу много сил и внимания. И добился в этом значительных успехов. Так что на сегодня Израиль обладает одной из лучших и сильнейших армий в мире.

В новой книге Александра Брасса собраны и подробно, квалифицированно изложены факты и события. Действия, освещенные в книге, отражают силу и слабости израильского политического и военного руководства. Необходимо понимать, что это был период становления – как всего Израиля, так и спецподразделений. Шел долгий и сложный процесс превращения полупартизанских соединений в современную армию. Тот же самый процесс должно было пройти и армейское командование. Развивались также нормы взаимоотношений и принятия решений политическим руководством, в большинстве своем не обладавшим навыками государственного мышления, да еще в сложнейшей международной обстановке, особенно на Ближнем Востоке.

События обычно не развивались по какому-то определенному плану, а чаще принимали неожиданный оборот, на что с трудом удавалось реагировать, не всегда адекватно и не всегда с успехом.

Внимательно читая эту книгу, можно проследить, как быстро рос профессионализм спецподразделений, как совершенствовалась их тактика. Сегодня они по праву одни из лучших в мире, и их нынешние операции далеко выходят за пределы научной и всяческой фантастики.

В сущности, спецоперации не смогли остановить или даже уменьшить волну террора. Они также не оказали серьезного влияния на ведение и результаты военных действий, ни на стратегическом, ни на тактическом уровне. В основном это было результатом отсутствия четкой и полной доктрины использования спецподразделений как в мирное, так и в военное время. Печальным примером этого явилась война Судного дня в октябре 1973-го. За исключением нескольких не совсем удачных операций, спецподразделения и их великолепный потенциал не были использованы. Десятки отличных бойцов и офицеров, имеющих уникальный опыт и навыки, погибли, воюя обычными солдатами. Один из них, майор И. Изхар, скончался на моих руках в танковом бою на «Китайской ферме» возле Суэцкого канала.

Опыт, и не только израильский, показывает, что возможности спецподразделений почти безграничны. Подготовка спецподразделений и их правильное, грамотное использование могут сыграть решающую роль не только в войне с террором, но и в конвенциональных и неконвенциональных войнах.

Как видно из книги, уровень политического руководства отстает не только от сложности проблем, но и от уровня военного искусства. А растущая политизация профессиональных структур только усугубляет положение.

К сожалению, как показывают последние события, качество нашего политического и военного руководства заметно понизилось со времени описываемых событий. И это зачастую сводит на нет боеспособность армии. Тогда выходит на авансцену героизм солдат, вынужденных своей кровью исправлять ошибки командования и политического руководства.

Глава 1. 1968 год. «Преподношение»

Мы просто не имеем права оставить эту террористическую вылазку без ответа!..

Премьер-министр Израиля Леви Эшколь

26 декабря 1968 года в 11:30 в Афинском международном аэропорту совершил посадку прибывший из Бейрута пассажирский самолет французской авиакомпании Air France. Никто не обратил особого внимания надвух молодых людей арабской внешности, вместе с остальными пассажирами спустившихся по трапу самолета. Как позже выяснилось, ими оказались боевики палестинской террористической организации НФОП[1] 19-летний Тахер Хусейн Ямани (Taher Husein Yamani) и 25-летний Махмуд Мхаммад Исса (Mahmud Mhammad Issa). Воспользовавшись тем, что в 60-х годах, до начала массовой волны угона самолетов, на международных авиалиниях не производился досмотр пассажиров и их багажа, молодые люди беспрепятственно прошли в зал ожидания, пряча под длинными куртками автоматы Калашникова. Устроившись в креслах, они поставили на пол большие кожаные сумки, внутри которых под тонким слоем одежды были уложены ручные гранаты, а также запасные автоматные обоймы.

В это же время в Афинском международном аэропорту готовился к вылету ранее совершивший промежуточную посадку «Боинг-707» израильской авиакомпании EL-AL, следовавший рейсом № 253 Тель-Авив – Афины – Париж – Нью-Йорк. Согласно летному графику, израильский авиалайнер должен был пробыть в Афинах не более часа, провести дозаправку и принять на борт дополнительных пассажиров, летящих в Париж. Дождавшись начала посадки на израильский авиалайнер, двое террористов присоединились к пассажирам и заняли места в автобусе, следующем к трапу самолета. Однако на этот раз в планы террористов не входил угон самолета. Улучив удобный момент, они незаметно отделились от остальных пассажиров и укрылись возле машин технического обслуживания аэропорта.

Когда «Боинг-707» израильской авиакомпании EL-AL стал выруливать на взлетно-посадочную полосу, террористы покинули свое временное укрытие и с расстояния шести метров в упор принялись расстреливать самолет из автоматического оружия. В это время на борту самолета находились 37 пассажиров и 11 членов экипажа. Одна из первых пуль террористов, пробив иллюминатор, попала в голову пассажира. Им оказался 50-летний морской инженер из Хайфы Лион Ширдан. От полученного ранения он скончался практически мгновенно, прямо в своем кресле. Поняв, что на авиалайнер совершено террористическое нападение, израильские пилоты, вместо того, чтобы заглушить двигатели, стали набирать обороты, стараясь вывести самолет из-под обстрела. Тогда один из террористов стал бросать в сторону израильского «Боинга» ручные гранаты, одна из которых разорвалась прямо под крылом самолета. Лишь по счастливой случайности топливные баки не воспламенились. В противном случае огонь не только поглотил бы пассажиров и членов экипажа, но и моментально перекинулся бы на соседние переполненные гражданские самолеты, ожидавшие своей очереди на взлет.

Тем не менее один из двигателей все же загорелся, и огонь с большой скоростью стал распространяться по фюзеляжу авиалайнера, угрожая в любой момент прорваться в пассажирский салон. Ситуация складывалась критическая. Решение необходимо было принимать тут же, не раздумывая. Желая высвободить пассажиров из огненной ловушки, 21-летняя бортпроводница Хана Шапира взяла на себя инициативу и, не ожидая приказа командира корабля, открыла входной люк, попав прямо под автоматную очередь. Одна из пуль раздробила ей бедро, другая прошла навылет через легкое. Стараясь спастись от огня, пассажиры, не дожидаясь прибытия трапа, стали выпрыгивать прямо на ходу на бетонную площадку, рискуя получить тяжкие увечья или попасть под шквальный огонь палестинских террористов. Лишь по счастливому стечению обстоятельств удалось избежать дополнительных жертв.

С начала атаки прошло не менее 20 минут. За это время террористы успели израсходовать практически весь свой боезапас, превратив израильский пассажирский самолет в большое решето. Как раз в этот момент на взлетное поле выбежали греческие полицейские. Как выяснилось потом, у них даже не оказалось при себе оружия. Несмотря на это, греческие полицейские самоотверженно бросились на террористов, рискуя своими жизнями. Один из террористов, 19-летний Тахер Хусейн Ямани, увидев приближающихся полицейских, сразу же выбросил автомат и, достав из-под куртки большой палестинский флаг, стал размахивать им, выкрикивая на арабском и английском языках пропалестинские и антиизраильские лозунги. Второй террорист, 25-летний Махмуд Мхаммад Исса, последовал примеру своего товарища и также избавился от автомата. Вместе с тем во время ареста он оказал яростное сопротивление. Палестинский террорист был достаточно высокого роста и обладал огромной физической силой. Греческим стражам порядка пришлось в буквальном смысле повиснуть у него на руках и ногах, чтобы повалить его на землю и сковать наручниками.

На допросе оба террориста не только не отрицали своего членства в палестинской террористической организации Народный Фронт Освобождения Палестины, но и вели себя развязно, с улыбкой на лице рассказывая обо всех деталях подготовки нападения. По большому счету террористам не было смысла скрывать свою принадлежность к той или иной экстремистской организации. Сразу же после этой бандитской вылазки представители НФОП выступили по двум арабским радиостанциям, вещавшим из Бейрута и Каира, взяв на себя ответственность за совершение теракта в Афинском международном аэропорту. Угрожая целой волной терактов, они потребовали от греческих властей немедленно освободить двоих захваченных боевиков и предоставить им возможность беспрепятственно покинуть страну.

Краткая справка

Народный Фронт Освобождения Палестины (The Popular Front for the Liberation of Palestine), или НФОП, был официально основан в декабре 1967 года как левая террористическая организация, взявшая на вооружение «китайскую модель» марксистско-ленинской идеологии. В декабре 1967 года три более мелкие организации («Юные Мстители», «Герои Возвращения» и Фронт Освобождения Палестины) объединились вокруг Джорджа Хабаша, создав в противовес арафатовскому национально-буржуазному ФАТХ основную политическую организацию рабочего класса Палестины.

На первом же съезде НФОП его генеральным секретарем единогласно был избран доктор Джордж Хабаш, основной политический соперник Ясира Арафата.

В программе Фронта один из главных пунктов гласит: «Основной целью НФОП является освобождение всей Палестины и основание демократического социалистического палестинского государства…»

НФОП одним из первых стал использовать террористические акты с целью привлечения мирового сообщества к палестинской проблеме. Организация почти полностью состоит из арабов-христиан. Выделяется на фоне остальных палестинских террористических организаций крайним экстремизмом, высоким профессионализмом и масштабностью проводимых ею международных террористических операций, среди которых, безусловно, наиболее яркими и заметными стали захваты самолетов. На протяжении многих лет НФОП пользовался поддержкой Советского Союза, в частности КГБ СССР.

Несмотря на жесткое соперничество с ФАТХ, НФОП уже в 1970 году присоединился к Организации Освобождения Палестины, став после ФАТХ второй наиболее крупной и влиятельной террористической организацией, входящей в ООП.

Теракт в международном аэропорту, казалось, на некоторое время парализовал греческие власти. Никто не мог до этого момента предположить, что арабо-израильский конфликт выплеснется на территорию тихой благополучной Греции. Тут же после того, как стало известно о нападении палестинских террористов на израильский пассажирский авиалайнер, для обеспечения безопасности иностранных граждан к району аэропорта были немедленно стянуты крупные силы армии и полиции. На место трагедии также выехали члены кабинета греческого правительства в полном своем составе, включая самого премьер-министра. Известия об очередном теракте затмили все мировые новости. Мировой резонанс оказался настолько громким, что это не могло не вызвать дикого восторга руководства НФОП. Именно такую цель преследовали палестинские террористы, планируя нападение на израильский пассажирский самолет в Афинском международном аэропорту. Как позже вспоминала известная палестинская террористка Лейла Али Халед (Leila Ali Khaled), таким способом НФОП пытался привлечь внимание мировой общественности к существованию палестинской проблемы.

В тот же день в кабинете премьер-министра Израиля Леви Эшколя[2] (Levi Eshkol) состоялось экстренное совещание высших руководителей силовых структур. Премьер пребывал в ярости. «Мы просто не имеем права оставить эту террористическую вылазку без ответа!» – заявил Эшколь. В сложившейся ситуации, по мнению премьер-министра, Израиль просто обязан был провести ответную показательную акцию устрашения.

Поскольку террористы, совершившие нападение на израильский пассажирский самолет, прибыли в Афины из Бейрута, в качестве одного из возможных вариантов было предложено высадить десант в Бейрутском международном аэропорту и провести показательную диверсию на глазах тысяч людей, находившихся в пассажирском терминале. По большому счету высадка спецназа в Бейрутском международном аэропорту планировалась уже на протяжении последних шести месяцев. Такая идея возникла сразу после того, как 23 июля 1968 года группа палестинских террористов захватила в воздухе израильский пассажирский самолет авиакомпании EL-AL и посадила его на территории Алжира. Первоначальный план подразумевал только высадку спецназа и угон нескольких пассажирских самолетов арабских авиалиний. Однако события 26 декабря 1968 года внесли свою корректировку в акцию возмездия, существенно изменив планы израильского правительства. В тот же день, когда палестинские боевики НФОП совершили нападение на израильский пассажирский авиалайнер, на северной базе ВВС Израиля «Рамат Давид» были сконцентрированы крупные силы ВДВ, готовые по первому приказу премьер-министра высадиться с вертолетов на территории Бейрутского международного аэропорта и уничтожить все находящиеся там пассажирские самолеты, принадлежащие арабским авиакомпаниям. Планирование и общее руководство операцией возмездия было возложено на командующего ВДВ Израиля бригадного генерала Рафаэля (Рафуля) Эйтана[3] (Rafael (Raful) Eitan).

Во второй половине дня в четверг 26 декабря Рафуль вошел в канцелярию главы правительства, где, кроме самого премьера, его уже ожидали министр обороны Моше Даян (Moshe Dayan), руководители спецслужб, а также начальник Генштаба генерал-лейтенант Хаим Бар-Лев (Haim Bar-Lev) и несколько силовых министров. На подготовку и осуществление карательной акции, получившей символическое кодовое название «Преподношение», отводилось не более 48 часов. Задача была поставлена предельно четко и жестко. Не позднее исхода субботы, то есть 28 декабря, Бейрутский международный аэропорт должен быть погребен под обломками арабских пассажирских самолетов. Вместе с тем, отметил Леви Эшколь, во время проведения диверсии нипри каких обстоятельствах не должны пострадать гражданские лица, чтобы прояснить для себя общую картину.



Первым делом Рафуль внимательно изучил аэрофотоснимки, а также побеседовал с людьми, которым неоднократно приходилось бывать в ливанском аэропорту. Аэропорт находился в двух километрах от ливанской столицы и на снимках, сделанных с большой высоты, походил на гигантские ножницы, почти вплотную упирающиеся в береговую черту. Две взлетно-посадочные полосы сходились в пересечении под острым углом, в самом центре которого был возведен огромный пассажирский терминал. На северо-западной и юго-восточной окраинах аэропорта располагались огромные ангары, ремонтные и технические сооружения. Выполнение задания несколько облегчалось тем, что Бейрутский международный аэропорт располагался в непосредственной близости от берега Средиземного моря. Агентура «Моссада», действовавшая на территории Ливана, сообщала о том, что охрана аэропорта включала в себя 90 охранников, несущих службу в три смены. Из этого можно было заключить, что израильскому десанту будет противостоять не более 30 человек, вооруженных, главным образом, пистолетами. Основные силы армии и полиции были сосредоточены лишь в самом Бейруте, однако на их вмешательство рассчитывать не приходилось, поскольку только на сборы им требовалось не менее получаса. Именно по этой причине всю операцию следовало провести за 30 минут. Гораздо большие опасения у Рафаэля Эйтана вызывали ливанские коммандос. Их казармы располагались в трех километрах от аэропорта, и в случае тревоги они могли прибыть на место в течение пяти минут. Что же до ливанских ВВС, преимущество израильтян в воздухе было столь неоспоримым, что нападение с воздуха можно было проигнорировать и при разработке операции вообще не рассматривать в качестве серьезной угрозы.

Ближе к вечеру Рафуль отправился в аэропорт «Бен-Гурион», чтобы лично изучить конструкцию тех типов самолетов, какие в это время находились в Бейрутском международном аэропорту. Необходимо было найти в них самое уязвимое место, чтобы выяснить, куда именно следует крепить взрывчатку. После соответствующих консультаций со специалистами Рафуль решил, что к каждому самолету необходимо присоединить два взрывных устройства. Одно под крылом самолета, возле бака с горючим, другое – у передних шасси. Рафаэль Эйтан хотел быть уверенным в том, что каждый самолет, на который его бойцы потратят драгоценные минуты, будет уничтожен. Даже если повреждения от взрывов окажутся незначительными, учитывая размеры авиалайнеров, возгорание баков с горючим должно было довершить дело.

Суть операции «Преподношение» сводилась к тому, что три автономные группы из состава «Сайерет Маткаль»[4] и спецназа 35-й бригады ВДВ высадятся со стороны моря на десантных вертолетах прямо на взлетно-посадочные полосы и начнут действовать по всей территории аэропорта.

На следующее утро бригадный генерал Эйтан прибыл в канцелярию главы правительства и лично изложил министру обороны Моше Даяну и премьер-министру Леви Эшколю план операции «Преподношение» (см. вклейку).

1. Весь аэропорт разделялся на 3 района действий: «западный сектор», «восточный сектор» и «центральный сектор», включающий в себя пассажирский терминал и технические здания. В каждом секторе будет действовать группа спецназа, состоящая из 20–22 бойцов.

2. Отряд, состоящий из 22 бойцов «Сайерет Маткаль», под командованием командира подразделения Узи Яири («группа Узи»), высадится с вертолета в северной части западной взлетно-посадочной полосы. «Группа Узи» должна уничтожить все самолеты арабских авиакомпаний, находящиеся в «западном секторе». После выполнения поставленной задачи «группа Узи» соединится с основными силами воздушного десанта и выйдет к точке эвакуации «Лондон», расположенной на пересечении двух взлетно-посадочных полос.

3. Второй отряд, состоящий из 20 бойцов «Сайерет Маткаль», под командованием заместителя командира подразделения майора Менахема Дигли («группа Дигли»), должен высадиться с вертолета в южной части посадочной площадки пассажирского терминала. Перед «группой Дигли» поставлена задача уничтожить все пассажирские самолеты арабских авиакомпаний, находящиеся перед пассажирским терминалом. После выполнения задания «группа Дигли» отойдет к точке общего сбора «Лондон» и займет оборонительные позиции вдоль береговой полосы на случай вынужденной эвакуации морским путем.

4. Третий отряд, состоящий из 22 бойцов спецназа 35-й воздушно-десантной бригады, под командованием капитана Негби («группа Негби»), должен произвести высадку с вертолета в южной конечности восточной взлетно-посадочной полосы и уничтожить все самолеты арабских авиакомпаний, находящиеся в «восточном секторе». После выполнения задания «группа Негби» должна отойти к точке общего сбора «Лондон».

5. Командиру отряда вертолетов подполковнику Элиэзеру (Чита) Коэну, находящемуся в легком вертолете вместе с врачом, офицером ВДВ, а также авиамехаником («группа Чита»), предписывалось с воздуха заблокировать все подходы к аэропорту с востока и севера.

6. Самолеты будут уничтожаться приведением в действие двух взрывных устройств средней мощности, чтобы не подставить под удар силы десанта. Первое взрывное устройство будет размещено на шасси, второе на одном из крыльев самолета, возле баков с горючим. Не исключается возможность уничтожения сразу нескольких самолетов одним, более мощным, взрывным устройством при условии, что они будут находиться на достаточно близком расстоянии друг от друга. Взрывы будут производиться при обязательной стопроцентной гарантии того, что самолеты других, неарабских, авиакомпаний не пострадают.

7. Предусмотрено три варианта отхода десанта, в зависимости от развития событий:

1) Все группы после выполнения своей части операции должны выйти к точке «Лондон», где их уже будут ожидать три десантных вертолета.

2) С точки «Рим», находящейся на побережье недалекоот аэропорта, отход будет производиться посредством ракетных катеров ВМФ Израиля. В задачу «Шайетет-13»[5] входит прикрытие основных сил десанта во время погрузки на ракетные катера.

3) С главной взлетно-посадочной полосы Бейрутского международного аэропорта, куда должны приземлиться два военно-транспортных самолета ВВС Израиля.

8. В случае форс-мажорных обстоятельств, если во время проведения операции объединенный воздушный десант постигнет катастрофа, для оказания помощи в районе аэропорта высадится отряд морских коммандос «Шайетет-13» или 36 бойцов пехотного полка, готовые к отправке на северной базе ВВС «Рамат Давид».

9. Время, отведенное на проведение операции, 30 минут с взлета первого вертолета и до посадки последнего вертолета на базу ВВС Израиля «Рамат Давид».

10. Общее командование операцией осуществляется полевым штабом, в состав которого войдут командующий ВДВ Израиля бригадный генерал Рафуль Эйтан, офицеры ВДВ и военной разведки, а также 12 бойцов спецназа ВДВ.

К вечеру 28 декабря 1968 года все было готово к началу операции, получившей кодовое название «Преподношение». Начало высадки спецназа в Бейрутском международном аэропорту было назначено ровно на 22:00. Однако от ливанской агентуры «Моссада» поступило срочное донесение, заставившее командование пересмотреть сроки и начать операцию раньше на 45 минут. Агенты «Моссада», находившиеся в это время в пассажирском терминале, сообщали о том, что в 21:15 в ливанском аэропорту будет намного больше пассажирских самолетов арабских авиалиний. Если начать высадку не в 22:00, как планировалось изначально, а в 21:15, акция возмездия достигнет большего эффекта.

В 20:37 десантные и штурмовые вертолеты прикрытия поднялись в воздух с северной базы ВВС «Рамат Давид» и двинулись в сторону моря. Пересекли Хайфский залив и резко повернули на север, в сторону Ливана. Летя на высоте 800 метров, в 12 километрах от Роша-Никра вертолеты выстроились в боевой порядок. По мере приближения к ливанскому берегу вертолеты со спецназом снизились до 300 метров над уровнем моря, стараясь избежать локаторов наземной диспетчерской службы.

Несмотря на темное время суток, Бейрутский международный аэропорт можно было легко видеть за несколько километров. В свете прожекторов и сигнальных огней он сиял, словно огненный остров. В то время как началась операция «Преподношение» (21:18), на летном поле деятельность была в самом разгаре.

Прежде чем началась высадка спецназа, начала действовать «группа Чита». Летя на предельно низкой высоте в легком вертолете, группа подполковника Коэна сделала два круга по периметру аэропорта, сбросив в общей сложности 95 дымовых и 20 сигнальных шашек. Вокруг аэропорта поднялась настолько плотная стена дыма, что движение на некоторых участках было практически полностью остановлено. Вслед за этим вертолет «группы Чита» сбросил на трассу и дороги, ведущие в аэропорт, огромное количество гнутых гвоздей и пластиковых пакетов с жирным гелем. На дорогах тут же образовалась длинная автомобильная пробка. Около десятка машин, потеряв управление, столкнулись между собой, заблокировав основную магистраль и практически полностью парализовав автосообщение в районе аэропорта. В дополнение к этому вертолет «группы Чита» открыл предупредительный огонь по остальным машинам. Водители остановились и в панике разбежались кто куда.

Только после того, как группа подполковника Элиэзера Коэна выполнила свою часть задания, был подан сигнал к началу высадки спецназа. Едва коснувшись взлетно-посадочной полосы, вертолеты вновь поднялись в воздух и, отлетев в сторону, замерли над морем, чтобы в нужный момент вернуться за спецназом.

Одним из первых в Бейрутском международном аэропорту со своим полевым штабом высадился бригадный генерал Эйтан. Командный пункт был устроен прямо в центре аэропорта, напротив пассажирского терминала, в здании, где была размещена пожарная часть и служба скорой помощи Красного Полумесяца. Перепуганному обслуживающему персоналу было позволено подняться на второй этаж и наблюдать за тем, как группы спецназовцев хладнокровно уничтожают один за другим пассажирские самолеты.

«Группа Узи» во главе с командиром «Сайерет Маткаль» подполковником Узи Яири (Uzi Yairi) высадилась в северной точке «западного сектора» и сразу же обнаружила в конце взлетно-посадочной полосы три группы пассажирских самолетов. В первой, самой близкой, было три самолета, во второй – пять, и в третьей, находившейся на приличном расстоянии от места высадки спецназа, было по меньшей мере три самолета, чью принадлежность из-за плотной завесы дыма было крайне сложно определить.

Первая группа пассажирских самолетов была уничтожена одним мощным зарядом, так как все три самолета находились на достаточно близком расстоянии друг от друга. Затем «группа Узи» стала продвигаться в южном направлении по взлетно-посадочной полосе, методично взрывая попадающиеся на ее пути самолеты арабских авиалиний.

В самый разгар операции, откуда-то из плотной дымовой завесы, прямо на передовой отряд спецназа вылетел легковой автомобиль, по всей видимости сбившийся с дороги. Не дожидаясь, пока автомобиль приблизится на опасное расстояние, подполковник Узи Яири, находившийся в головной группе, выбежал вперед и дал несколько предупредительных автоматных очередей. Лишь после этого машина резко развернулась и скрылась в темноте.

Откуда-то со стороны донеслись пулеметные очереди и спустя несколько секунд – грохот разрыва ракеты. Позже выяснилось, что к взлетно-посадочной полосе через поле попытался пробиться ливанский военный грузовик, в котором находилось не менее двух взводов солдат. Несмотря на предупредительные выстрелы вертолета «группы Чита», он продолжал движение в направлении «группы Узи». Только после того, как по нему была выпущена ракета, грузовик загорелся и замер на месте.

Выполнив свою часть операции, оставив за своей спиной пылающие самолеты, подполковник Узи Яири отдал команду к отходу к точке общего сбора «Лондон».

Двадцать бойцов «Сайерет Маткаль», входившие в состав «группы Дигли», высадились в «центральном секторе». Во главе отряда шел заместитель командира «Сайерет Маткаль» майор Менахем Дигли (Menahem Digli). Сразу после десантирования группа разделилась на несколько отделений и стала продвигаться в сторону пассажирского терминала. Посадочная площадка была хорошо освещена прожекторами, что создавало дополнительные сложности, поскольку бойцы оказывались, словно на открытой ладони. «Группа Дигли» без труда обнаружила четыре авиалайнера, готовые к принятию пассажиров. Относительно первых трех самолетов не возникало сомнений. Все они принадлежали арабским авиакомпаниям. Что же касается четвертого аэробуса, то у майора Менахема Дигли на этот счет не было стопроцентной уверенности, поскольку тот был развернут носом к наступающим спецназовцам. Так как самолет находился на большом расстоянии от «группы Дигли», заместитель командира «Сайерет Маткаль» решил оставить его нетронутым. В противном случае его группа рисковала не уложиться в 30 минут, отведенные на всю операцию.

Два самолета ливанской авиакомпании были взорваны одновременно. Затем минеры приступили к закладке взрывного устройства под третьим самолетом. Однако в тот момент, когда спецназовцы устанавливали последнее взрывное устройство под передние шасси, со стороны пассажирского терминала по ним был открыт плотный автоматный огонь. Бойцы «Сайерет Маткаль» тут же залегли, растянувшись широкой цепью, и открыли ответный предупредительный огонь в сторону пассажирского терминала. Поскольку спецназовцам перед началом высадки были даны однозначные инструкции относительно гражданских лиц, огонь велся поверх здания. Но и эта условная мера возымела положительное действие. Стрельба со стороны пассажирского терминала сразу же прекратилась.

После того, как третий самолет был выведен из строя, «группа Дигли» отошла к точке общего сбора «Лондон», оставив за собой три гигантских пылающих факела.

Последняя «группа Негби», в которую вошли 22 бойца 35-й бригады спецназа ВДВ, высадилась в «восточном секторе» и стала продвигаться вдоль взлетно-посадочной полосы. Во главе отряда десантников, на расстоянии нескольких сот метров, шла разведгруппа, сообщавшая обо всех передвижениях, а также об четырех обнаруженных ею пассажирских самолетах с арабскими опознавательными знаками на бортах. Один из самолетов находился в большом крытом ангаре. Тут же было принято решение сразу уничтожить все четыре самолета. Однако когда минеры стали закладывать взрывчатку, вовремя выяснилось, что в одном из самолетов находятся пассажиры. Под угрозой автоматов им было приказано немедленно покинуть самолет и удалиться на безопасное расстояние. Только после того, как члены экипажа и пассажиры выполнили требование спецназовцев, капитан Негби отдал приказ привести в действие взрывные устройства и отойти к точке «Лондон».

По мере продвижения к месту общего сбора группа десантников капитана Негби неожиданно наткнулась на огромный топливный резервуар. Поскольку уничтожение инфраструктуры аэропорта не входило в план операции, командир десантников запросил разрешение полевого штаба. После небольшой паузы поступил однозначный запрет на взрыв резервуара. Рядом, в нескольких сотнях метров, находился пассажирский терминал, огонь мог перекинуться на здание, внутри которого находились несколько тысяч гражданских лиц.

Ровно 29 минут прошло с начала высадки десанта. Операция возмездия под кодовым названием «Преподношение» была успешно завершена. Весь Бейрутский международный аэропорт был усыпан фрагментами пассажирских авиалайнеров и пылал гигантскими кострами.

В 21:47 на посадку зашел первый десантный вертолет. Последним, через 15 минут после начала отхода, ливанский аэропорт покинул вертолет с командующим ВДВ Израиля бригадным генералом Эйтаном.

Уже по дороге к северной границе Израиля Рафуль сообщил министру обороны Моше Даяну о 14 уничтоженных пассажирских самолетах арабских авиалиний. Только спустя несколько дней выяснилось, что Рафуль ошибался относительно количества сожженных самолетов. Последний аэробус, находившийся в крытом ангаре, остался невредимым. Минеры «группы Негби» допустили какую-то техническую ошибку, из-за этого взрывные устройства, к великому счастью, не сработали. Ведь внутри ангара нашли убежище многие пассажиры и взрыв мог бы привести к страшной трагедии.

В результате высадки израильских спецназовцев в Бейрутском международном аэропорту было уничтожено 13 пассажирских самолетов, принадлежавших арабским авиакомпаниям. Общий ущерб от диверсии превышал 40 миллионов долларов США. Спустя некоторое время израильское правительство все же согласилось выплатить авиакомпаниям компенсацию в размере 44 миллионов долларов США. Цель операции «Преподношение» состояла не в том, чтобы воевать с арабскими авиакомпаниями, а в преподношении болезненного наглядного урока арабским режимам, поддерживавшим и спонсировавшим палестинский терроризм, направленный против граждан Израиля.



На мой взгляд, операция «Преподношение» явилась не чем иным, как неприкрытым проявлением международного государственного терроризма. Высадку израильского спецназа в Бейрутском международном аэропорту резко осудило все мировое сообщество. Тем не менее осуждение носило больше декларативный, формальный характер, поскольку разгул палестинского авиатерроризма с каждым месяцем все больнее сказывался на всей международной системе авиасообщений. Все прекрасно понимали, что эта вылазка была вынужденным шагом, вместе с тем ни одно государство не может опуститься до уровня бандитов и позволить себе использовать их же методы. Одно дело, когда удар наносится непосредственно по террористам, другое дело, когда третьи лица, в данном случае арабские авиакомпании, становятся заложниками борьбы с терроризмом.

Глава 2. 1969 год. «Страсть-6»

Перед высадкой были такие, кто думал, что операции такого рода возможны только в кино. По окончании операции мы чувствовали, что достигли некоего предела. Это одноразовая операция, которую больше не удастся повторить никогда.

Капитан «Шайетет-13» Дов Бар

8 марта 1969 года президент Египта Гамаль Абдель Насер (Gamal Abdel Naser), выступая по каирскому телевидению, заявил о том, что Египет в одностороннем порядке выходит из соглашения о прекращении огня. Осознав, что никакое международное давление не заставит Израиль уйти с Синайского полуострова, египетское руководство вновь решило прибегнуть к затяжным военным действиям, рассчитывая измотать израильтян. Поскольку сил, чтобы вытеснить израильскую армию из Синая, у Насера не было, он превратил войну на истощение[6] в главную доктрину своей политики.

Сразу же после заявления президента Насера египетская артиллерия подвергла массированному обстрелу позиции Армии Обороны Израиля вдоль всего Суэцкого канала. В качестве ответной меры израильская авиация уже в первый день конфликта сделала несколько десятков боевых вылетов, нанеся ракетно-бомбовые удары по стратегическим объектам, расположенным по египетскую сторону канала. 9 марта 1969 года прямым попаданием артиллерийского снаряда был убит личный друг Насера начальник Генерального штаба египетской армии Абдул Мунаим Риад (Abdul Munaim Riad). Президент Насер поклялся отомстить за смерть Риада. Последующие две недели египетская артиллерия ни на час не прекращала обстрел позиции израильской армии на всем участке египетско-израильской границы. ВВС Израиля в свою очередь нанесли удар по нефтехранилищам, расположенным по египетскую сторону Суэцкого канала, а также по городам Исмаилия и Суэц. Вместе с тем господство Израиля в воздухе уже не было столь очевидным после того, как Советский Союз поставил в Египет ракеты класса «земля – воздух» и взял на себя обязательство обороны воздушного пространства вдоль Суэцкого канала и Каира. Чтобы убедить президента Насера в том, что эскалация военных действий более опасна для Египта, чем для Израиля, следовало расширить ответные операции возмездия проведением точечных диверсионных вылазок в глубь территории Египта. Неоднократно спецподразделения израильской армии устраивали засады в районе Суэцкого залива, разрушали мосты, совершали нападения на египетские военные лагеря, расположенные в верхней долине Нила.

29 июня 1969 года в районе Наджи-Хамади высадился отряд спецназа 35-й бригады ВДВ Израиля. В считанные минуты десантники уничтожили трансформаторную подстанцию и заложили мощные взрывные устройства под сорокаметровыми столбами линии высоковольтной передачи, тем самым лишив столицу Египта подачи электроэнергии.

Спустя несколько дней, 2 июля 1969 года, это же подразделение израильского спецназа совершило еще одну успешную вылазку на территорию Египта. В ночь с 2 на 3 июля несколько десантных вертолетов приземлились на побережье Суэцкого залива в 120 километрах от города Суэц. На этот раз их целью были три пограничных опорных пункта египтян, в каждом из которых, по информации «Амана», находились не более 15 пограничников. Минометный обстрел застал врасплох египетских солдат, которые в панике побросали оружие и, воспользовавшись темным временем суток, разбежались, найдя убежище в пустыне. Только в одном опорном пункте египтяне попытались оказать сопротивление, которое сразу же было сломлено. Прежде чем египтяне успели оправиться от шока, десантное спецподразделение улетело обратно домой на вертолетах, оставив 13 трупов египетских солдат, захватив с собой одного пленного, брошенное оружие и секретные документы.

На этот раз вылазка израильских спецназовцев стала настоящей пощечиной, нанесенной Насеру на глазах всего египетского общества. Последующие сутки по всей линии Суэцкого канала египетская артиллерия ни на минуту не прекращала обстрел израильских позиций, который, однако, не мог нанести ощутимого урона и более всего походил на бессильный шаг отчаяния. Боевой дух египетской армии был окончательно сломлен. Именно по этой причине президент Гамаль Абдель Насер приказал в чрезвычайно сжатые сроки подготовить и провести спецоперацию на территории Израиля, которая должна была превратиться в показательную политическую акцию, призванную вернуть веру египетской армии в саму себя и в проводимую Насером доктрину войны на истощение сионистского врага.

Средь бела дня, в пятницу 9 июля 1969 года, египетская артиллерия открыла шквальный огонь по позициям израильской армии по всей линии Суэцкого канала. Снаряды ложились настолько плотно, что найти спасение от них можно было только в глубоких железобетонных бункерах. Все, что находилось на поверхности, буквально перепахивалось осколками. В 19:30 рота египетских коммандос численностью в 100 человек, воспользовавшись артиллерийским прикрытием, вышла из Порт-Тауфика и на резиновых лодках переправилась на израильскую сторону. Это была первая за все время войны на истощение попытка египтян прорваться на израильские позиции в светлое время суток.

Высадившись на израильском берегу, египетские коммандос разделились на несколько групп и атаковали танковый парк, находившийся за пределами опорного пункта. В течение первых же минут боя египтяне смогли уничтожить два израильских танка вместе с их экипажами. Один из танкистов смог все же выбраться из горящей машины, но тут же был взят в плен египетскими коммандос.

Поскольку египетская артиллерия лишь на короткое время предоставила своим коммандос узкий коридор, чтобы они могли провести высадку, израильские солдаты, находившиеся в бункерах, не сразу поняли, что танковый парк подвергся нападению. Только после того, как египетские коммандос попытались прорваться на территорию опорного пункта, израильтяне ответили огнем и перешли в контратаку, заставив противника отойти на другую сторону Суэцкого канала.

В результате дерзкой вылазки египетских коммандос были уничтожены два танка, 8 израильских солдат погибли и 9 получили ранения различной степени тяжести. Один из танкистов попал в плен. Его труп спустя несколько дней был возвращен израильской стороне.

Вместе с тем по каирскому телевидению были озвучены совершенно иные, намного завышенные данные, явно преувеличивающие последствия смелой вылазки египетских коммандос. Согласно официальному сообщению, отряд коммандос овладел израильским опорным пунктом и удерживал его в течение часа. Уничтожил 5 танков и 40 израильских солдат.

Прежде чем отступить в Порт-Тауфик, коммандос установили в районе своей высадки два египетских флага. Поскольку берег простреливался со всех сторон, египетские флаги оставались развеваться у всех на виду в течение двух дней. Два дня египетское телевидение не прекращало транслировать эти кадры на весь мир, что явилось прекрасным пропагандистским продуктом, рассчитанным в первую очередь на внутренний египетский политический рынок. Несмотря на то, что потери израильской стороны были относительно незначительными, во всяком случае, они никоим образом не могли хоть как-то изменить стратегическую ситуацию в районе Суэцкого канала, политическая победа Насера была неоспорима. Это понимали и в Иерусалиме.

Налеты израильской авиации на египетские стратегические объекты, а также диверсионные рейды в глубоком тылу врага не приносили должного результата. Прямым доказательством тому стала успешная операция египетских коммандос 9 июля 1969 года, нанесшая серьезный морально-психологический ущерб израильскому обществу. Крайне сложная внутриполитическая ситуация в стране и мире не позволяла мобилизовать армию для широкомасштабных военных действий. Именно по этой причине министр обороны Моше Даян приказал начальнику Генштаба генерал-лейтенанту Хаиму Бар-Леву немедленно подготовить дерзкую точечную спецоперацию, которая потрясла бы моральный дух египетских вооруженных сил.

В качестве объекта для нападения был предложен египетский остров-крепость Грин, расположенный в северной части залива Суэц. Этот небольшой скалистый остров длиной в 145 метров и шириной 65 метров был буквально весь залит бетоном, словно подушечка для иголок, утыкан зенитными гнездами и пулеметными точками. Построенная на коралловых рифах британцами в начале XX века крепость практически полностью контролировала южные ворота Суэцкого канала. Сейчас в крепости находились радарная установка и зенитная батарея, а также военный гарнизон, в состав которого входили 75 солдат и офицеров. Еще в начале войны на истощение Генеральный штаб Армии Обороны Израиля планировал провести ночную высадку на острове Грин силами «Шайетет-13», «Сайерет Маткаль» и спецназа 35-й бригады ВДВ, но при более детальном ознакомлении от этого замысла пришлось отказаться. Достичь острова можно было только морским путем на десантных резиновых лодках. Выйдя в Суэцкий залив, десантники оказывались совершенно незащищенными перед огнем береговой артиллерии, контролировавшей все подступы к острову-крепости. Высадить десант с воздуха также не представлялось возможным. Десантные самолеты были бы уничтожены зенитной батареей, еще не достигнув места высадки. Площадь острова не превышала одного квадратного километра, и большая часть десанта оказалась бы в воде. Однако 11 июля 1969 года, спустя пару дней после успешной операции египетских коммандос, командир «Шайетет-13» подполковник Зеэв Альмог (Zeev Almog) вновь предложил начальнику Генштаба Бар-Леву атаковать гарнизон острова-крепости Грин. Несмотря на всю безумность операции, подполковник Альмог считал, что его морские коммандос вполне могут справиться с этой задачей, если попытаться достигнуть острова под водой. Радарная установка гарнизона острова Грин доставляла массу неприятностей ВВС Израиля в районе Суэцкого залива, поэтому, ознакомившись с доводами командира «Шайетет-13», генерал-лейтенант Хаим Бар-Лев дал разрешение на проведение операции в том месте, где египтяне чувствовали себя наиболее уверенно.

По мнению израильского военного командования, уничтожение гарнизона острова-крепости Грин не только значительно облегчило бы жизнь израильских летчиков, но и нанесло бы тяжелый удар по боевому духу египтян, доказав, что израильтяне способны провести диверсионную операцию против любого объекта, как бы сильно укреплен он ни был. С другой стороны, это положительно сказалось бы на морально-психологическом состоянии самого израильского общества, испытавшего глубокую травму из-за больших людских потерь в районе Суэцкого канала с начала войны на истощение.

Военная разведка «Аман» сообщала, что на острове установлены 4 зенитных орудия калибра 85 мм, 2 зенитных орудия калибра 37 мм. Защищенные мощными бетонными дотами, они были способны выдержать любой авианалет. Подступы к острову простреливали 14 тяжелых пулеметов, укрытых за узкими бойницами по всему периметру крепостной стены, высота которой достигала двух с половиной метров. В северной части крепости, на отдельной скале, соединенной с крепостью бетонным мостом, возвышалась пятиметровая башня, в которой были укрыты радар ПВО и две ракетные установки калибра 130 мм, радиус действия которых позволял достигать любой воздушной цели на всей территории Суэцкого залива. С южной стороны острова была устроена небольшая искусственная гавань для приема легких катеров. Весь объект был обнесен тремя рядами колючей проволоки, а также острыми металлическими заграждениями, скрытыми под водой, не позволявшими боевым пловцам незаметно достичь коралловых рифов.

Изначально в борьбу за право совершить ночной налет на остров-крепость Грин вступили два элитных спецподразделения Израиля – «Сайерет Маткаль» и «Шайетет-13». Командир «Сайерет Маткаль» подполковник Менахем Дигли считал, что функции «Шайетет-13» должны ограничиваться только морской разведкой и сопровождением десанта к месту высадки. В свою очередь, командир морских коммандос подполковник Зеэв Альмог был возмущен столь пренебрежительным отношением к своему подразделению и даже обратился с официальной жалобой к начальнику Генерального штаба. Отношения между двумя спецподразделениями в те годы были крайне напряженными, что еще более усугублялось взаимной антипатией обоих командиров. Однако высадку было решено провести совместными силами «Шайетет-13» и «Сайерет Маткаль», поскольку для захвата острова Грин требовалось не менее 40 высококвалифицированных бойцов. Ни одно из этих подразделений не могло собственными силами провести операцию, так как личный состав морских коммандос и спецназа Генштаба не превышал и 30 человек после потерь в Шестидневной войне и бесконечных спецоперациях. Только общими усилиями они могли предоставить 40 опытных бойцов. Чтобы разрешить возникшую внутреннюю проблему и положить конец раздору, начальник Генерального штаба Хаим Бар-Лев возложил общее руководство операцией на бригадного генерала Рафуля Эйтана. Несмотря на протесты подполковника Менахема Дигли, командование высадкой было поручено командиру «Шайетет-13» подполковнику Зеэву Альмогу.

Еще в апреле 1969 года с разведывательной миссией к острову-крепости Грин было направлено специальное подводное средство, прозванное морскими коммандос «Хазир»[7], используемое для транспортировки боевых пловцов на большие расстояния. Они исследовали подводные течения в районе объекта, глубину и морское дно на подступах к коралловому острову. Ознакомившись с разведданными, включавшими также систему охраны, подполковник Зеэв Альмог пришел к выводу, что к острову можно приблизиться незаметно только под водой. Однако на практике от этой идеи чуть было не отказались. Во время подводных учений возникли неожиданные осложнения. Чтобы внезапно и успешно атаковать остров-крепость, следовало одновременно доставить к объекту нападения большой отряд подводников. А это значило, что около десятка подводных катеров должны были практически на ощупь, ночью, в непроглядной водной мгле выдерживать строй, чтобы одновременно выйти на объект. Ранее боевым пловцам приходилось нырять только с личным оружием и относительно небольшим количеством взрывчатки. Сейчас же было необходимо тащить на себе не только легкое стрелковое оружие, но и штурмовые лестницы, гранатометы, пулеметы, средства связи и огромное количество боеприпасов. Тогда, в апреле, эта проблема так и не была решена, поскольку идея высадки на острове Грин на каком-то этапе подготовки операции была признана слишком уязвимой и впредь более не рассматривалась Генштабом в качестве ответной спецоперации.

Однако после дерзкой вылазки египетских коммандос подполковник Зеэв Альмог 11 июля 1969 года вновь выдвинул свой план нападения на остров Грин, который и лег в основу будущей операции, получившей название «Страсть-6». Поскольку большими силами десанта, половина которого к тому же не имела подводной подготовки, невозможно незаметно приблизиться к острову-крепости Грин, следовало провести атаку в две волны. На первом этапе к острову должны были подойти три подводных средства «Хазир» с боевыми пловцами на борту, которые захватят одну из частей крепостной стены, чтобы позволить основным силам десанта произвести надводную высадку с резиновых лодок. Параллельно с первой волной к острову подойдет еще один «Хазир» с отделением морских коммандос «Шайетет-13» на борту. Они высадятся на небольшом (4 на 4 метра) бетонном кубе, возвышающемся на два с половиной метра над водой, в непосредственной близости от южной крепостной стены, с тем чтобы в случае необходимости огнем пулеметов и гранатометов обеспечить прикрытие первой волне десанта. На втором этапе операции 20 бойцов «Сайерет Маткаль» на резиновых лодках, в сопровождении морских коммандос, подойдут к острову с северной стороны, используя крепость как естественное прикрытие отегипетской береговой артиллерии. Они проведут зачистку острова Грин и уничтожат ракетные пусковые установки, радар и зенитные точки, а также, перед отходом основных сил десанта, установят под мостом и у южной крепостной стены два катера, начиненных большим количеством взрывчатки.

Невзирая на чрезвычайно сжатые сроки, недалеко от базы «Шайетет-13» была выстроена точная копия-макет крепости Грин в полную ее величину. За время, отведенное Генштабом на подготовку операции предстояло разрешить две основные проблемы, возникшие еще в апреле.

Подводным катерам никак не удавалось синхронно подойти к острову. Более того, из-за полного отсутствия видимости морские коммандос рисковали разбиться о прибрежные коралловые рифы, которые практически невозможно было различить в темной воде на большой глубине. После нескольких неудачных попыток было решено окончательно отказаться от подводных катеров и достигнуть острова вплавь, поддерживая связь между бойцами неожиданно простым способом: через обычный длинный канат. Этот вариант нельзя было назвать самым оптимальным, так как на него затрачивалось существенно больше времени, к тому же боевые пловцы были вынуждены тащить на себе несколько десятков килограммов оружия, боеприпасов и спецсредств. Как всегда, не оставалось иного выбора, как компенсировать недостаток отведенного на подготовку времени за счет выносливости морских коммандос.

Вторая проблема состояла в том, что бойцам «Шайетет-13» никогда прежде не приходилось вступать в бой на суше. Как правило, их использовали для ведения прибрежной разведки, сопровождения других элитных подразделений или осуществления морских диверсий. Нужно было изолировать от проникновения воды оружие и боеприпасы таким образом, чтобы в случае необходимости их можно было бы мгновенно извлечь из нейлоновых «футляров».

Что касается спецназа Генштаба, то макет крепости оказался совершенно бесполезным для бойцов «Сайерет Маткаль», на плечи которых ложилась основная тяжесть боя. Никто не имел ни малейшего представления о внутренней планировке помещений. По этой причине подполковник Менахем Дигли решил проводить учения отдельно от «Шайетет-13», в одном из железобетонных фортов, сохранившихся на территории Израиля со времен британского мандата, а ныне используемых в качестве полицейских участков. Поскольку египетская крепость Грин возводилась в 20-х годах, были все основания полагать, что ее внутренняя планировка не будет принципиально отличаться от британского форта, построенного в те же годы в подмандатной Палестине. Британские военные строители не склонны были к разнообразию, чем и решил сейчас воспользоваться командир «Сайерет Маткаль», превратив в учебный полигон железобетонный форт, расположенный на севере страны в районе иорданской границы.

Окончательные сроки проведения операции «Страсть-6» были определены в среду 14 июля. Приказ звучал буквально так: «Уничтожение сил противника на острове Грин и разрушение укрепрайона…» Высадку десанта было решено провести в ночь с 19 на 20 июля 1969 года не позднее 01.30. На всю операцию отводилось не более часа. До 02:30 спецназовцы должны были зачистить всю территорию острова-крепости Грин, захватить пленных, уничтожить зенитные точки, ракетные установки, радар ПВО, а также причинить невосстановимые разрушения крепости и радарной башне.

Прежде чем дать разрешение на начало высадки десанта, начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Хаим Бар-Лев внес существенные изменения в первоначальный план с учетом сложностей, возникших в процессе подготовки штурмовых групп. Вторая волна десанта должна подойти к острову только после того, как морские коммандос подполковника Альмога возьмут под свой полный контроль всю северную часть крепости, включая радарную башню. Особое внимание он уделил неизбежным потерям среди личного состава штурмовых групп. Учитывая исключительную сложность операции, Хаим Бар-Лев отдал недвусмысленный приказ – не ввязываться в затяжной ночной бой. Вся крепость должна быть взята одним ударом. В случае, если египетский гарнизон острова-крепости Грин окажет отчаянное сопротивление, командующий операцией бригадный генерал Рафаэль Эйтан незамедлительно должен отдать приказ к немедленному отходу.

Оставшиеся до высадки пять дней были посвящены главным образом отработке отдельных деталей, а также сбору и пополнению разведывательной информации. Самолеты-шпионы ВВС Израиля не прекращали совершать полеты на огромной высоте над территорией Суэцкого залива, фиксируя любые, даже самые незначительные перемещения противника.

Так, во время наблюдения за гарнизоном острова Грин у северозападной крепостной стены боевыми пловцами были замечены несколько египетских солдат, спустившихся к самой кромке воды. В течение четверти часа они выгружали какие-то ящики из подошедшей моторной лодки. Из этого можно было заключить, что в этом месте есть разрыв колючей проволоки, позволяющий беспрепятственно приблизиться к крепостным стенам, не тратя драгоценного времени на рубку проволочных заграждений.

Во главе первой волны десанта стал начальник курса морских коммандос капитан Дов Бар. Он имел за своими плечами необходимый опыт проведения подобного рода вылазок, к тому же прекрасно ориентировался под водой в условиях минимальной видимости. По этой причине командир «Шайетет-13» подполковник Альмог настоял на том, чтобы именно капитану Дов Бару было доверено вести за собой передовой штурмовой отряд.

Первая волна десанта состояла из четырех групп по 5 человек: трое бойцов старшего сержантского состава и двое офицеров. В общей сложности 20 боевых пловцов, которым любой ценой предстояло захватить плацдарм для высадки «Сайерет Маткаль» и резервной группы «Шайетет-13». Девяносто процентов успеха операции зависели именно от того, смогут ли морские коммандос незаметно приблизиться к острову, закрепиться в северной части крепости и дождаться подхода основных сил.

Первая группа под командованием старшего лейтенанта Илана Эгози (Ilan Egozi) должна была отыскать брешь в рядах колючей проволоки, о которой ранее сообщали разведчики, или незаметно перерезать ее у северной стены. Вторая группа, которой командовал сам капитан Дов Бар, с помощью специальных канатов с крюками должна была забраться на крепостную стену и закрепиться на крыше, чтобы прикрыть плацдарм высадки второй волны десанта. Поскольку радарная башня возвышалась над остальной частью крепости, она представляла для десанта особую опасность. Третьей группе под командованием старшего лейтенанта Гади Кароля (Gadi Karol) было приказано в первые же минуты высадки сосредоточиться исключительно на башне и закидать ее ручными гранатами, прежде чем пулеметчики откроют огонь. На четвертую группу, которую вел капитан Амнон Софер (Amnon Sofer), возлагалась самая трудная задача: проникнуть внутрь крепости и ликвидировать египетских солдат, находящихся в спальных помещениях северной части острова. Так как никто не знал внутреннее расположение гарнизона, группе капитана Софера приходилось действовать буквально на ощупь, опираясь только на собственную интуицию и опыт.

Морские коммандос прекрасно понимали, что в случае раннего обнаружения противником их ожидала неминуемая смерть или, что еще ужаснее, египетский плен. Бригадный генерал Рафаэль Эйтан особенно подчеркнул, что в случае, если «Сайерет Маткаль» по какой-либо причине не сможет подойти к острову, морские коммандос должны сражаться до конца, поскольку отходить было совершенно бессмысленно, так как в воде они представляли собой легкодоступную мишень для солдат египетского гарнизона. Кругом вода. Несколько брошенных ручных гранат взрывной волной непременно разорвали бы легкие аквалангистов.

19 июля 1969 года ровно в 20:30 сводный штурмовой отряд, сформированный из бойцов «Шайетет-13» и «Сайерет Маткаль», на резиновых лодках класса «Марк-6»[8] вышел из Рас-Судара к бую в центре залива, который служил своеобразной исходной точкой. В это же время из Рас-Судара прямо в направлении острова Грин вышел подводный катер «Хазир», на борту которого разместились несколько морских коммандос из группы прикрытия.

Чтобы не поднимать лишнего шума, который мог бы привлечь внимание береговой охраны или часовых гарнизона острова Грин, приходилось двигаться с минимальной скоростью. На расстояние, которое в обычных условиях преодолевается минут за 15–20, было затрачено около двух часов.

Примерно в 22:20 лодки с первой волной десанта отделились от буя и стали выдвигаться к точке погружения, обозначенной на карте в 900 метрах от острова Грин. Спустившись с лодок, морские коммандос распределились в два тура и, зацепившись за длинный канат, поплыли в направлении объекта. Большую часть пути следовало держаться в надводном положении, не погружаясь на глубину, чтобы свести к минимуму расход кислорода. Согласно расчетам, первая волна десанта должна была подняться на остров через полчаса после полуночи. В это время суток от северной стены крепости на воду падала лунная тень, позволявшая морским коммандос незамеченными выйти на берег.

Как уже упоминалось выше, все приходилось тащить на себе. От обычных водолазных костюмов отказались почти сразу, поскольку в условиях сухопутного боя они сильно сковывали движения. Пришлось воспользоваться обычной на вид армейской формой, но пошитой из специальной тонкой, быстросохнущей ткани, которая совсем не сохраняла тепло тела, однако позволяла свободно передвигаться. Каждый боец нес на себе боекомплект общим весом в 40 килограммов, включавший в себя автомат Калашникова, обоймы, гранаты, взрывные устройства, сигнальные ракеты, всевозможные штурмовые приспособления, фонари, средства индивидуальной связи и комплект для оказания первой медицинской помощи. Поверх всего этого были надеты спасательные жилеты, позволявшие в случае необходимости держаться на воде или мгновенно погружаться на глубину, а также акваланги, которые вопреки правилам крепились не на спине, а на груди. В таком снаряжении на суше нельзя было сделать и двух шагов, однако в море можно было проплыть около двух километров.

Из-за сильного бокового течения продвижение было медленным и крайне изнурительным. Миновал примерно час с того времени, как морские коммандос спустились в воду. Согласно всем расчетам, они должны были уже преодолеть три четверти пути, однако остров так и оставался темным пятном на горизонте. Тогда капитан Дов Бар принял решение погрузиться под воду, рассчитывая, что на глубине нескольких метров течение будет не таким сильным.

Продвижение под водой было еще более утомительным. К тому же была весьма высока вероятность отравления азотом и кессонной болезни, поскольку глубокомеры были только у офицеров и многие бойцы в темноте должны были рассчитывать лишь на собственную интуицию и опыт.

Спустя полчаса капитан Дов Бар вновь поднялся на поверхность, чтобы осмотреться, и, к своему ужасу, увидел, что подводное течение отбросило их как минимум на 600 метров к югу от острова-крепости Грин. Стрелки на ручных часах показывали 00:30 – время высадки. Бригадный генерал Рафаэль Эйтан и начальник Генштаба Хаим Бар-Лев безуспешно пытались выйти на связь с морскими коммандос, однако из-за большой глубины капитан Дов Бар не мог их слышать. Никто в штабе операции не имел ни малейшего представления о том, что же произошло с первой волной десанта и где она сейчас находится. Тем не менее капитан Дов Бар не попытался восстановить связь со штабом, понимая, что все сроки вышли, и отряд развернулся назад. Желая избежать позора, он на свой страх и риск решил продолжить движение и в любом случае атаковать крепость, действуя по принципу «победителей не судят». Поняв, что спуск на глубину был большой ошибкой, поскольку подводное течение было еще более сильным, то вопреки всем инструкциям он приказал своему отряду подняться на поверхность и оставшуюся часть пути продолжить движение в надводном положении.

Ценой неимоверных усилий, спустя полчаса, отряд капитана Бара все же вышел к острову со стороны башни, в которой был укрыт радар и ракетные установки. За 150 метров от острова Дов Бар вновь приказал своему отряду погрузиться на глубину и продолжить движение к берегу под водой.

Прошло еще минут десять, пока отряд выплыл на мелководье. Подав условный сигнал остановиться, капитан Дов Бар вынырнул на поверхность воды и быстро осмотрелся. Расстояние до башни не превышало и 15 метров. Дов Бар смог отчетливо рассмотреть троих часовых, один из которых находился на крыше, другой у пулеметной точки, третий – патрулировал по периметру крепости, изредка бросая взгляд на морскую гладь. Все свидетельствовало о том, что египетский гарнизон крепости находился в повышенной боевой готовности.

К этому времени группа прикрытия уже успела закрепиться у квадратной бетоннады, привязав «Хазир» под водой с южной, непростреливаемой для крепости стороны. Только подойдя вплотную к бетоннаде, бойцы поняли, что размещение в этом месте группы прикрытия было бы сущим безумием. Вести огонь из-под воды было невозможно, а оказавшись наверху, они представляли для египтян прекрасную мишень. Несмотря на это, командир группы приказал подняться на бетоннаду и установить пулемет, поскольку без огневого прикрытия у группы капитана Бара не было ни единого шанса забраться на стену и занять плацдарм.

Море в районе крепости было совершенно спокойным, ни единой волны, поэтому любое резкое движение могло привлечь внимание часовых, заметивших лунные разводы на поверхности воды. По условному сигналу морские коммандос на глубине избавились от аквалангов, привязав их к канату, и, буквально карабкаясь по дну, поднырнули под мост, соединявший башню с крепостью. Люди были измучены, однако времени на передышку не оставалось совсем. Часы показывали 01:38, восемь минут после истечения последнего срока атаки острова. В наушнике не прекращались позывные штаба операции, однако капитан Дов Бар не мог произнести ни слова, поскольку какие-то считаные метры разделяли его и египетских часовых. Для того чтобы сорвать атаку, достаточно было одной брошенной в воду ручной гранаты.

Дов Бар подал сигнал к началу захвата плацдарма, и первая группа под командованием старшего лейтенанта Илана Эгози двинулась в сторону проволочных заграждений, чтобы вырезать проход для остальных групп. Шестеро бойцов, включая самого капитана Бара, вылезли на прибрежные валуны и на четвереньках поползли вдоль радарной башни. Стараясь держаться в границах лунной тени, бойцы «Шайетет-13» направились к наиболее уязвимому месту, в котором они собирались проникнуть в крепость. В конце моста, с внешней стороны стены был повален большой бетонный блок, по которому можно было попытаться подняться наверх, однако подступы к нему преграждались несколькими рядами скрученной колючей проволоки, которая уходила прямо в воду. Проплыв под мостом, один из бойцов вытащил взрывное устройство, которое в случае внезапного обнаружения противником должно было разнести все заградительные сооружения египтян. Двое других стали тихо резать колючую проволоку, стараясь не потревожить подвешенные пустые консервные банки.

Преодолеть первую линию заграждений не составило труда. Однако второй забор оказался из стальной колючей проволоки гораздо большего диаметра, чем рассчитывали коммандос. К тому же мотки колючей проволоки были беспорядочно навалены друг на друга, поэтому проход приходилось вырезать буквально по кускам. Командир группы старший лейтенант Илан Эгозиотполз в сторону и случайно наткнулся на широкий проход, о котором сообщала разведка. Воодушевление тут же сменилось разочарованием, поскольку прямо над проходом была установлена пулеметная точка, рядом с которой неотступно находился часовой. Поэтому Илан Эгози решил воспользоваться проходом только в крайнем случае, если их обнаружат до того, как будет прорезана брешь в проволочных заграждениях.

Неожиданно в глубине крепости зажегся свет, и на стену поднялся один из египетских солдат с фонарем в руке. По всей видимости, он услышал подозрительный шум и захотел осмотреть проволочные заграждения. Луч фонаря скользнул по спинам морских коммандос. Опасаясь, что группа прорыва обнаружила себя, Илан Эгози, не дожидаясь команды к началу штурма, открыл огонь по часовому. Стрельба застала врасплох не только египтян, но и бойцов «Шайетет-13», замешкавшихся на несколько драгоценных мгновений. Со стороны стены тут же полетели ручные гранаты и был открыт слепой автоматно-пулеметный огонь. Несколько осколков легко задели старшего лейтенанта Илана Эгози, полоснув его по ногам, однако это не помешало ему повести свою группу в атаку на пулеметную точку. Тут же в небо взметнулись осветительные ракеты, которые превратили ночь в день. Израильские коммандос оказались в крайне затруднительном положении. Их спасло лишь вмешательство группы прикрытия, разместившейся по другую сторону крепости. Несколько точных выстрелов из РПГ накрыли пулеметную точку, дав нападающим возможность преодолеть простреливаемую зону и вылезти на стену.

С первыми же выстрелами начальник генерального штаба Хаим Бар-Лев отдал приказ открыть плотный артиллерийский огонь на всем участке Суэцкого залива, чтобы на некоторое время отвлечь внимание египтян от острова и дать возможность морским коммандос как следует закрепиться на захваченном плацдарме.

Проникнув в крепость, бойцы группы прорыва стали закидывать ручными гранатами окна спальных и служебных помещений, не позволив египетским солдатам выбежать наружу. Несколько египтян, оказавшихся во внутреннем дворе, сразу же были скошены автоматными очередями. Остальные в панике стали прыгать в воду, решив, что крепость подверглась ночной атаке крупных сил израильтян, поскольку весь Суэцкий залив в одночасье превратился в единое поле боя. Не дав египетскому гарнизону опомниться, морские коммандос стали методично продвигаться в глубь крепости, действуя по строго оговоренному плану. На месте прорыва остался только один боец, чтобы принять вторую волну десанта. Чтобы окончательно подавить сопротивление египетского гарнизона, необходимо было подняться на крышу и взять под свой контроль пулеметные и зенитные точки.

Так как штурмовых лестниц под рукой не оказалось, пришлось воспользоваться собственными спинами. Первым на стену вскарабкался старший лейтенант Ами Аялон (Ami Ayalon). Он осторожно высунул голову и заметил две укрепленные зенитные точки по обе стороны крыши, а также тяжелый пулемет, прикрывавший подступы к ним. Пулеметная очередь ударила рядом с головой Ами Аялона, заставив его буквально повиснуть на стене. Отколовшаяся бетонная крошка, словно острая бритва, полоснула по голове, залив кровью глаза. Чтобы создать хоть какое-то прикрытие, он метнул на крышу дымовую шашку и подал знак к началу атаки. Однако шашка, издав негромкий хлопок, прокатилась несколько метров, ничем не отличаясь от обычной консервной банки, так и не выпустив ни струйки дыма. Тогда Ами Аялон вновь на мгновение высунул голову и метнул в сторону пулеметной точки осколочную гранату, которая также не разорвалась. Второй боец, сержант Залман Рот (Zalman Rot), находившийся рядом с Ами Аялоном, воспользовавшись секундным замешательством египтян, метнул несколько гранат и, выскочив на крышу, бросился на одну из зенитных точек, на ходу опустошая автоматную обойму. Остальные бойцы группы Ами Аялона тут же поднялись на крышу и присоединились к атаке, стараясь в обход прямого огня выйти к другим укрепленным точкам противника.

В первые же минуты боя сержанту Залману Роту автоматной очередью серьезно повредило кисть и оторвало несколько пальцев на левой руке. Несмотря на приказ старшего лейтенанта Аялона, он остался в строю, невзирая на дикую боль и сильное кровотечение. Фактически ему приходилось действовать только одной рукой. Кисть левой руки больше напоминала окровавленные ошметки.

Укрепившись на первой захваченной пулеметной точке, морские коммандос принялись вести огонь из РПГ по внутреннему двору и южной части крыши, там, где египтяне оказывали наиболее яростное сопротивление. Расстояния были настолько близкими, чтов ход шли ручные гранаты. Несколько осколков впились в ногу старшего лейтенанта Ами Аялона. Тем не менее он продолжал вести прицельный огонь по дальней пулеметной точке, которая простреливала весь участок крыши.

Параллельно со стороны моря группа прикрытия, расположившаяся на двухметровом бетонном блоке, открыла пулеметный огонь. Однако огневое прикрытие из-за возникших неполадок с оружием оказалось малоэффективным. Более того, египтяне обрушили на бетоннаду столь массированный ответный огонь, что морским коммандос ничего не оставалось, как ретироваться назад в воду и попытаться найти укрытие с южной стороны блока.

Ситуация складывалась критическая. Если северную часть внутренних помещений удалось зачистить практически одним ударом, воспользовавшись фактором неожиданности, то укрепленные точки, установленные на крыше, так и не удавалось подавить. Капитан Дов Бар отдал приказ группе Амнона Софера подняться на крышу крепости и поддержать захлебнувшуюся атаку. По спинам друг друга они поднялись на крышу и присоединились к Ами Аялону и Залману Роту.

Один из бойцов группы Амнона Софера, сержант по имени Диди Гароль (Didi Garol), решился на отчаянный шаг. Под прикрытием автоматного огня он подбежал к пулеметной точке на расстояние приблизительно 30 метров и закидал ее осколочными гранатами. Однако взрывов так и не последовало. Как выяснилось потом, практически все гранаты и взрывные устройства из-за долгого пребывания под водой вышли из строя. Диди Гароль бросился на укрепленную точку с одним личным оружием и тут же получил пулю в верхнюю часть бедра. Пройди пуля несколько левее, она непременно перебила бы артерию, лишив Диди всяких шансов. На какие-то секунды он потерял сознание из-за сильного болевого шока и еще некоторое время продолжал лежать на совершенно открытом, простреливаемом со всех сторон участке крыши. Один из бойцов попытался оттащить его в безопасное место, однако со стороны укрепленной точки полетели несколько гранат. Диди Гароль получил еще одно ранение, несколько осколков в лицо и грудь. Пуля прошла навылет, раздробив ногу чуть ниже тазобедренного сустава. Только неимоверным усилием воли ему удавалось сохранять сознание.

Во время непродолжительного, крайне ожесточенного боя первая волна десанта смогла взять под свой контроль несколько зенитных и пулеметных точек, размещенных на крыше в северной части крепости, а также зачистить радарную башню и несколько внутренних помещений. Однако во время захвата плацдарма морские коммандос израсходовали практически весь свой боекомплект, а вторая волна десанта даже не приблизилась к острову. Дальнейшее продвижение было невозможно. Почти треть личного состава получила ранения. Боеприпасы, большая часть которых из-за промокания пришла в негодность, были на исходе. Ничего иного не оставалось, как закрепиться на захваченном участке крепости и ожидать прибытия второй волны десанта.

Капитан Дов Бар, командовавший высадкой первой волны десанта, попытался выйти на связь со штабом операции, однако кроме шума в трубке он так ничего и не услышал. Тогда он выпустил в небо две сигнальные ракеты, означавшие, что плацдарм высадки захвачен и удерживается. Ситуация сложилась более чем критическая. Оправившись от первого шока, египтяне перешли в атаку, желая сбросить израильских коммандос в море. К тому же египетская береговая артиллерия открыла ураганный огонь по острову, невзирая на то, что большая его часть продолжала оставаться под контролем гарнизона крепости. Быть может, только это и позволило израильтянам удержаться на захваченном плацдарме, поскольку самим египтянам пришлось искать убежище от снарядов собственной береговой артиллерии.

В какой-то момент береговая артиллерия прекратила огонь, и египтяне вновь бросились в атаку. Понимая, что иного выхода в сложившейся ситуации нет, капитан Дов Бар пошел на отчаянный шаг, приняв решение перейти от обороны в контратаку на египетские укрепленные точки, которые по первоначальному замыслу отводились на долю «Сайерет Маткаль». Старшина Хаим Штурман (Haim Shturman) и сержант Йоав Шахар (Yoav Shahar), выскочив из укрытия, бросились по крыше, вдоль искусственной бухты к самой крайней укрепленной точке. Захват ее мог в корне изменить ход боя еще до прибытия второй волны десанта с «Сайерет Маткаль» и резервной группой «Шайетет-13». Необходимо было только миновать крышу здания и соскочить на землю, чтобы оказаться в «мертвой», непростреливаемой зоне, а затем вплотную приблизиться к укрепленной точке и попытаться закидать ее оставшимися гранатами. Когда уже оставались считаные метры до «мертвой» зоны, в том месте, где еще мгновение назад находились Штурман и Шахар, неожиданно блеснула ослепительная вспышка и раздался оглушительный взрыв. По всей видимости, один из египетских солдат метнул на крышу здания связку ручных гранат или какое-то другое взрывное устройство. Старшина Хаим Штурман и сержант Йоав Шахар погибли на месте. Один из бойцов «Шайетет-13» спрыгнул во двор и автоматной очередью скосил египетского солдата. Тем временем израильтянам удалось прорваться к трупам своих двух товарищей и оттащить их к месту высадки второй волны десанта.

Лодки второй волны десанта находились в 600 метрах от острова Грин и, судя по расчетам, должны были достигнуть объекта за считаные минуты. Но высадка произошла только в 02:00. Несмотря на то, что каждая минута для находившихся на острове была критической, второй волне десанта понадобилось более 20 минут, прежде чем начать высадку. Как выяснилось, расстояние от места ожидания до крепости оказалось намного больше, чем предполагали в штабе операции. К тому же у некоторых лодок неожиданно возникли неполадки с мотором.

Отряд «Сайерет Маткаль», входивший в состав второй волны десанта, состоял из трех групп, одной из которых командовал сам подполковник Менахем Дигли, командир подразделения, двумя другими – капитан Эхуд Рам (Ehud Ram) и капитан Амитай Нахмани (Amitay Nahmani). Причалив резиновые лодки к северному плацдарму, находившемуся под контролем морских коммандос, спецназовцы Генштаба стали выгружать ящики с боеприпасами. После этого поднялись на крышу, влившись в группу капитана Амнона Софера.

Бой на крыше был в самом разгаре. К этому времени морские коммандос успели потерять двух человек убитыми и шестерых ранеными. Несмотря на несколько неудачных попыток штурма укрепленной точки, капитан Дов Бар дал приказ продолжать атаку, поскольку орудие, размещенное на ней, могло поставить под угрозу отход всего десанта. Любой, даже самой дорогой ценой, оно должно было быть уничтожено. Один из бойцов «Шайетет-13», обогнув три укрепленные точки, захваченные ранее, выстрелил из РПГ, однако взрыва не последовало. Он отбросил РПГ в море и стал расстреливать укрепленную точку из личного оружия, когда возле него разорвалась граната. Силой взрывной волны его откинуло на несколько метров и практически полностью сорвало экипировку. Лишь по счастливому стечению обстоятельств ему удалось отделаться только контузией.

Тем временем бойцы «Сайерет Маткаль» смогли подойти к укрепленной точке и забросать ее ручными гранатами. Впереди продолжали действовать еще три укрепленные точки противника, приблизиться к которым вообще не представлялось возможным. Эта часть крыши простреливалась со всех сторон, и любой, кто бы попытался высунуться, неминуемо был бы скошен пулеметной очередью. Оставался единственный реальный шанс пробиться к египетским орудиям – через внутренний двор. Вместо этого подполковник Менахем Дигли приказал идти в лобовую атаку. На крыше царил сущий ад. Крики раненых, казалось, заглушали шум боя. Вокруг распространялся запах сожженной человеческой плоти и свежей крови. Даже опытные бойцы пребывали в состоянии близком к психическому шоку. Никто не решался поднять голову. Командир «Сайерет Маткаль» вновь выкрикнул приказ, на этот раз обращаясь лично к капитану Эхуду Раму. Казалось, Эхуд прекрасно осознавал свою обреченность, но он бросился вперед, стараясь поднять за собой остальных бойцов своей группы. Пуля попала ему прямо в голову. От удара его тело отбросило с крыши на прибрежные камни.

Во внутреннем дворе крепости бой был в самом разгаре, в любую секунду готовый вылиться в рукопашную схватку. Расстояние между египтянами и израильтянами составляло считанные метры. Оценив ситуацию, командир «Сайерет Маткаль» приказал двум группам спуститься во двор, для того чтобы помочь бойцам «Шайетет-13» подавить сопротивление египетского гарнизона. Поскольку на тесном участке действовали два подразделения, никогда прежде не участвовавших в совместных операциях, на поле боя царила полная неразбериха. В ночном бою было крайне сложно отличить своих солдат от противника. Так, во время спуска во внутренний двор две группы «Сайерет Маткаль» попали под огонь «Шайетет-13», в результате чего получил смертельное ранение 19-летний рядовой Юваль Мерон (Yuval Meron).

Египетская береговая артиллерия вновь возобновила обстрел острова. Большую часть десантных лодок отбросило в море, многие из них получили пробоины и наполовину погрузились в воду. Не было возможности эвакуировать на большую землю раненых и убитых. Никто по большому счету не ожидал такого развития событий. Недооценка противника, как правило, чревата губительными последствиями. Складывалось впечатление, что израильтяне недостаточно объективно взвесили свои возможности и, ввязавшись в драку, теперь не знали, как из нее выйти, не понеся еще больших потерь.

Поскольку мотор десантной лодки командира «Шайетет-13» с самого начала «глотал воду», подполковник Зеэв Альмог высадился на острове с большим опозданием, когда бой уже практически подходил к своей завершающей фазе. Со своей группой он поднялся на крышу и установил полевой штаб на одной из «зачищенных» укрепленных точек противника. Капитан Дов Бар, командовавший высадкой первой волны, вкратце доложил обстановку. Более двух третей острова находилось под контролем «Сайерет Маткаль» и «Шайетет-13». Сопротивление египетского гарнизона было фактически сломлено, во всяком случае, противник уже не пытался перейти в контратаку, но и силы израильского десанта были почти полностью истощены. Практически не было ни одного бойца, не получившего ранение. Полевой госпиталь, расположившийся в одном из помещений в северной части крепости, уже не справлялся с потоком раненых, многие из которых пребывали в крайне тяжелом состоянии и требовали срочной эвакуации.

В 02:15 подполковник Зеэв Альмог связался по рации со штабом операции. Оценив ситуацию, начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Хаим Бар-Лев отдал приказ к подготовке отхода и минированию крепости. В целом десант выполнил поставленную задачу, гарнизон крепости был раздавлен, египтяне деморализованы и сейчас в первую очередь было необходимо спасти уцелевших спецназовцев.

Тем временем командир «Сайерет Маткаль» подполковник Менахем Дигли через мегафон призывал египетских солдат на арабском языке прекратить сопротивление. Не могло идти и речи, чтобы начать отход, оставляя у себя за спиной противника. В то время как морские коммандос и «Сайерет Маткаль» зачищали внутренний двор и помещения, все взрывные устройства были снесены в большой зал, расположенный в северной части крепости, недалеко от радарной башни. Первоначальный план подразумевал закладку взрывчатки в нескольких местах, однако развитие событий внесло свои коррективы. Бригадный генерал Рафаэль Эйтан решил ограничиться одним мощным взрывом, который следовало произвести уже после того, как лодки с десантом выйдут в залив. Во-первых, чтобы не погибли свои же бойцы, во-вторых, на некоторое время этот мощный взрыв мог бы послужить своего рода прикрытием, что, безусловно, позволило бы как можно дальше отойти от крепостных стен.

Пока северную часть крепости подготавливали к взрыву, в суматохе боя к зданию смогли пробиться несколько египетских солдат. Капитан Шауль Зив (Shaul Ziv), в будущем командир «Шайетет-13», вместе с еще одним бойцом своей группы выбежал во двор и несколькими автоматными очередями отбил неожиданную атаку, которая могла бы обернуться настоящей катастрофой. К северной части были стянуты все раненые. Неожиданно во дворе прогремел мощнейший взрыв. По всей видимости, сдетонировали какие-то боеприпасы, находившиеся на территории крепости. От неминуемой смерти израильских коммандос спасла бетонная стена, которая приняла на себя основную часть взрывной волны. Внушительный осколок бетонной стены с торчащей железной арматурой, отлетев в сторону, серьезно повредил капитану Зиву ступню. Пересиливая нестерпимую боль, он остался в строю, наотрез отказавшись отойти с первыми лодками.

Несмотря на то что во дворе бой был в самом разгаре и разгром египетского гарнизона был лишь вопросом пяти, максимум десяти минут, подполковник Дигли был вынужден подчиниться приказу и подать сигнал к отступлению. Перейдя от атаки к обороне, бойцы «Сайерет Маткаль» и «Шайетет-13» стали постепенно отходить к северной части крепости. Агонизирующее, но еще дышащее тело рядового Юваля Мерона обвязали канатом и вытянули на крышу. Затем поднялись остальные бойцы. Параллельно с отходом двое бойцов «Сайерет Маткаль» неожиданно атаковали две последние укрепленные точки противника, с которых время от времени велся огонь по отступающим. Воспользовавшись мощным огневым прикрытием, они смогли приблизиться к египтянам на близкое расстояние и закидать одну из укрепленных точек ручными гранатами. Однако дальнейшее развитие атаки стало невозможным, поскольку начали рваться боеприпасы. Ничего иного не оставалось, как вернуться назад, оставив у себя за спиной последнюю укрепленную точку египетского гарнизона.

Возвращение с острова после окончания операции было невероятно тяжелым. В первую очередь на лодки погрузили тела убитых и раненых, тех, кто не в состоянии был перемещаться самостоятельно. Лодок не хватало на всех. Более половины из них было отброшено в море или затоплено. Ситуация еще более усложнилась после того, как выяснилось, что канат, к которому было привязано подводное снаряжение, оборвался и акваланги запутались в рядах колючей проволоки. Попытаться высвободить их под ураганным обстрелом египетской береговой артиллерии не представлялось возможным.

С огромным трудом удалось вытащить из-под обстрела тело капитана «Сайерет Маткаль» Эхуда Рама. Его труп, с еще двумя погибшими и ранеными, погрузили в лодку, готовую по первому же сигналу выйти в море в направлении израильского берега. Чтобы не запутаться в счете, сколько бойцов отступило, сколько осталось, в каждой лодке размещалось одинаковое количество человек. В 02:25 от крепости в направлении Рас-Судара отошли первые четыре лодки, на которых в сопровождении врача и санитаров были эвакуированы большинство раненых.

Когда группа бойцов, находившихся вместе с подполковником Менахемом Дигли во внутреннем дворе крепости, поднялась на крышу, командир «Сайерет Маткаль» обратил внимание на то, что отсутствовал один из его бойцов – 22-летний сержант Дани Ваза (Dani Vaza). Последний раз его видели, когда спускались во внутренний двор, чтобы поддержать атаку морских коммандос. Не желая подвергать опасности всех бойцов, командир «Сайерет Маткаль», взяв с собой еще одного человека, лично решил вернуться во внутренний двор, чтобы разыскать сержанта Дани Ваза. Вооружившись фонарем, он спустился вниз и метр за метром стал осматривать место боя. После того, как поиски не увенчались успехом, он вернулся на крышу и, начав осматривать прибрежную насыпь, сразу же обнаружил у самой кромки воды тело своего бойца, запутавшееся в рядах колючей проволоки. Так как не представлялось никакой возможности спуститься к воде, он вернулся к точке общего сбора и, взяв с собой нескольких бойцов, на двух моторных лодках обогнул крепость и вышел к месту, где было обнаружено тело сержанта Дани Ваза. Спрыгнув в воду, бойцы «Сайерет Маткаль» стали резать колючую проволоку, чтобы подобраться к телу своего товарища, и обнаружили труп еще одного израильского спецназовца. Им оказался старшина «Шайетет-13» 22-летний Дани Леви (Dani Levi). Таким образом, число погибших составило 6 человек, десятая часть десанта, если учитывать, что в операции участвовали в общей сложности 60 человек. Никогда ранее спецназ не нес таких больших потерь (см. вклейку).

К 02:45 большая часть десанта вышла в море. В крепости остались только двое минеров, которые должны были привести в действие взрывные устройства. В числе последних, кто покинул крепость, были командир «Шайетет-13» подполковник Зеэв Альмог и командир «Сайерет Маткаль» подполковник Менахем Дигли. В 02:55 остров-крепость Грин покинул последний израильский солдат.

Возвращение было не менее сложным, чем высадка на остров Грин. Египетская артиллерия обрушила сотни снарядов на отступающих спецназовцев. Лодки были перегружены и едва держались на воде, поэтому многим бойцам пришлось самостоятельно, вплавь достигать берега. Царила страшная неразбериха. Никто не знал, кто где находится. На поиски уцелевших бойцов были посланы вертолеты. Только с наступлением рассвета удалось собрать рассыпавшийся по заливу и побережью десант. Когда высшее военное командование оценило потери, оно пришло в ужас. Почти половина десанта получила ранения или погибла. Потери египетской стороны, согласно предварительным оценкам, составили около 40 человек убитыми.

Многие до сегодняшнего дня полагают, что всю ответственность за бессмысленную гибель солдат несет правительство Голды Меир (Golda Meir) и Моше Даяна. На мой взгляд, в первую очередь обвинения стоит выдвигать высшему армейскому руководству, допустившему грубейшие ошибки. Премьер-министр и министр обороны не должны разбираться во всех военных деталях, а принимать политические решения.

Во-первых, высадка на остров с тактической точки зрения была совершенно бессмысленна. Египтяне на следующий же день вернулись, и израильская армия не сделала ничего, чтобы этому воспрепятствовать.

Во-вторых, с военной точки зрения решение было принято неверное. Вполне возможно было уничтожить остров-крепость силами ВВС и ракетных катеров, не подвергая опасности жизни солдат, заставив морских коммандос и спецназ Генштаба в невероятно тяжелых условиях штурмовать неприступную морскую крепость.

Глава 3. 1970 год. «Виктория» и «Тарнеголь-25»[9]

Нет ни малейшего сомнения в том, что в такой войне на истощение спецподразделения будут задействованы намного чаще, чем в обычных войнах…

Генерал-лейтенант Хаим Бар-Лев, начальник Генерального штаба Армии Обороны Израиля (1968–1972)

К лету 1970 года война на истощение достигла своего наибольшего накала. Вооруженные стычки и артиллерийские дуэли в районе Суэцкого канала происходили практически каждый день. Израильтяне и египтяне несли несопоставимые потери, тем не менее ни одна из сторон так и не могла добиться явного перевеса. Воспользовавшись численным преимуществом в районе вооруженного противостояния, египетская армия все чаще позволяла себе совершать вылазки на израильскую сторону канала, нанося противнику существенные потери. Если раньше египетские коммандос устраивали ночные засады на территории, контролируемой израильтянами, то сейчас вылазки все чаще совершались средь бела дня. Наиболее часто нападениям подвергались израильские патрули, состоявшие в большей своей части из резервистов.

В мае 1970 года египтяне решили устроить засаду на 12-м километре от Порт-Саида, в северной части Суэцкого канала. Здесь канал имел в ширину всего лишь несколько десятков метров, к тому же это место, с чисто стратегической точки зрения, как нельзя лучше подходило для организации засады. Высокая насыпь, тянущаяся вдоль канала, нависая над узкой грунтовой дорогой, по которой каждый день проезжал израильский патруль, предоставляла прекрасное укрытие для атакующих. Бронеколонна, подвергшаяся нападению в этом секторе, практически оказывалась в западне, не имея возможности для маневра.

В ночь с 29 на 30 мая 1970 года большой отряд египетских коммандос на резиновых лодках тайно пересек Суэцкий канал. Заложив на пути следования израильской бронеколонны несколько мощных взрывных устройств, египтяне окопались на южном склоне насыпи. Примерно в 12:00 четче стал доноситься шум приближающегося израильского патруля. Когда бронеколонна поравнялась с отметкой «12-й километр», сработало несколько мощных взрывных устройств. Прежде чем израильтяне успели понять, что произошло, египетские коммандос выбежали на вершину насыпи и произвели залп из противотанковых гранатометов. Несколько бронемашин тут же запылали. Любой, кто пытался выбраться наружу, сразу же попадал под шквальный автоматный огонь. Девять израильских солдат погибли в первые же минуты боя. Ожидать подкрепления было неоткуда. Уцелевшие бронемашины оказались совершенно бесполезными, поскольку подняться на крутую насыпь они не могли, а расстояние между враждующими сторонами составляли считаные метры. Нельзя было вызвать даже поддержку артиллерии, поскольку она неминуемо накрыла бы и собственную бронеколонну.

Бой продолжался не более десяти минут. Не имея возможности контратаковать, уцелевшие израильские солдаты покинули бронемашины, представлявшие собой слишком удобную мишень для египетских базук, и заняли глухую оборону, пресекая любую попытку египетских коммандос спуститься с насыпи и приблизиться к грунтовой дороге. Понимая, что далее атаку не удастся развить, египтяне приняли решение отойти. Под прикрытием артиллерии египетские коммандос спустились к резиновым лодкам и беспрепятственно пересекли Суэцкий канал, захватив с собой одного пленного израильского солдата.

Итогом успешно спланированной вылазки египетских коммандос стала гибель девяти израильских солдат. Четверо получили тяжелые ранения и один попал в плен. По всей видимости, египетские коммандос захватили его в первые же минуты боя, когда израильский солдат выбрался из горящей бронемашины и бросился в канал, чтобы сбить объявшее его пламя.

Обстрел египетской артиллерии продолжался около семи часов. В ответ израильские ВВС не прекращали наносить ракетно-бомбовые удары по египетским позициям. Тем не менее налеты не способны были нанести серьезный урон египетскому укрепрайону, растянувшемуся вдоль всего Суэцкого канала. Глубокие железобетонные бункеры были недосягаемы ни для артиллерийских снарядов, ни для израильской авиации.

Радио Каира, спустя короткое время после инцидента, сообщило о «крупной победе» над сионистским врагом и захваченном в плен израильском солдате, вовремя использовав в пропагандистских целях удачную вылазку египетских коммандос. Арабские радио и телеканалы тут же стали освещать в мельчайших подробностях все детали недавнего боя, называя его «…самой большой победой над израильской военщиной за последние годы…».

Засады египтян на территории, контролируемой израильской армией в районе Суэцкого канала, случались и раньше, однако столь существенных потерь израильтяне никогда еще не несли. Одной успешной вылазкой египтяне не ограничились. Вопреки тактической логике в тот же день египетские коммандос нанесли еще один болезненный удар, теперь уже в восточной части канала.

Вечером того же дня, примерно в 18:30, с наступлением первых сумерек большой отряд египетских коммандос вновь пересек канал, но уже на 29-м километре. Когда израильская бронеколонна приблизилась к месту засады, египтяне неожиданно дали залп из противотанковых гранатометов и закидали грунтовую дорогу осколочными гранатами. Четверо израильских солдат погибли в первые же секунды боя. Вторая вылазка египетских коммандос развивалась по тому же сценарию. Заставив израильтян занять глухую оборону, египетские коммандос под прикрытием артиллерии беспрепятственно отошли на свою сторону канала, прихватив еще одного пленного.

Таким образом, 30 мая 1970 года в результате двух успешных операций египетских коммандос израильтяне потеряли несколько бронемашин, 13 солдат и двух пленных. С окончания Шестидневной войны израильтяне еще никогда не получали от египтян такой позорной пощечины.

Как всегда, реакция Иерусалима не заставила себя долго ждать. На следующий же день ВВС Израиля нанесли точечные удары по позициям египетской армии вдоль всей линии вооруженного противостояния, а также по отдельно выбранным гражданским объектам. Однако эффект от авианалетов оказался не столь впечатляющим, как ожидалось. Железобетонные бункеры египтян вдоль всей линии Суэцкого канала уходили глубоко под землю и могли без особых проблем выдержать удары израильской авиации. Чтобы их уничтожить, следовало провести наземную операцию. Именно по этой причине израильским политическим руководством было принято решение о проведении спецоперации с тем, чтобы вновь заставить египетскую армию пережить «синдром острова Грин».

За две недели до описываемых событий, 22 мая 1970 года, группа палестинских террористов пересекла ливано-израильскую границу и расстреляла школьный автобус из противотанковых гранатометов. В результате этого чудовищного теракта погибли девять школьников, двое учителей и водитель автобуса. 24 школьника получили ранения. В качестве ответной меры Армия Обороны Израиля не ограничилась одними только авианалетами, а провела крупномасштабную военную операцию на юге Ливана.

Генерал Ариеэль Шарон (Ariel Sharon), командовавший в те годы Южным военным округом, уже тогда прозванный близким окружением «Арик-Бульдозер», только и ждал подходящего случая, чтобы провести подобную акцию на южных рубежах страны. Рассматривалось несколько вариантов, таких, как высадка спецназа в глубоком тылу египтян и проведение показательных диверсий. Однако в конечном итоге военное командование остановило свой выбор на высадке морского десанта. Предстояло захватить плацдарм в три километра укрепрайона вдоль Суэцкого канала, с которого совершили вылазку египетские коммандос. В Генштабе операция получила кодовое название «Виктория». Как и в случае с нападением на остров-крепость Грин, этот шаг должен был серьезно деморализовать египетскую армию.

Изначально планировалось задействовать или спецназ Генштаба «Сайерет Маткаль», или спецназ 35-й бригады ВДВ. Однако командующий Южным военным округом генерал Ариеэль Шарон настоял на том, чтобы основную роль в высадке морского десанта сыграли бойцы его спецназа, «Сайерет Шакед»[10]. В дополнение к спецназу штаба Южного военного округа было решено задействовать также 20 боевых пловцов спецподразделения «707» и подразделение резиновых лодок инженерных войск для переправки основных сил десанта численностью 77 человек. В общей сложности в операции должны были участвовать 167 военнослужащих (77 бойцов морского десанта, 16 бойцов резерва и 74 бойца из числа вспомогательных сил).

Египетский укрепрайон в зоне высадки морского десанта представлял собой цепь железобетонных бункеров и укрепленных огневых точек, соединенных между собой глубокими окопами. Чтобы к ним приблизиться, следовало преодолеть три заградительные полосы: кроме самого Суэцкого канала, крутой земляной вал, канал с пресной водой и железнодорожное полотно, которое легко простреливалось со всех египетских позиций. Прежде чем высадить основную часть морского десанта, необходимо было захватить первичный плацдарм шириной в 250 метров и глубиной в 50 метров. Все участники операции прекрасно понимали, что захват первичного плацдарма будет сопровождаться тяжелыми боями. Египтяне ни при каких условиях не позволят израильтянам свободно форсировать Суэцкий канал и обрушат на десантные лодки всю свою огневую мощь, включая тяжелые пулеметы, артиллерию и минометы. Именно по этой причине эта задача была возложена на 20 бойцов спецподразделения «707», которые должны были вплавь пересечь канал и зацепиться за укрепрайон, пока не подойдут основные силы морского десанта.

Параллельно с захватом укрепрайона военное командование решило провести еще одну спецоперацию, получившую кодовое название «Тарнеголь-25». Высадить небольшой отряд морских коммандос «Шайетет-13» в районе египетского города Рас-Гариб в западном секторе Суэцкого залива, уничтожить пограничный опорный пункт египетской береговой охраны и заминировать стратегически важную автотрассу, соединявшую города Рас-Гариб и Заафран.

Обе операции следовало подготовить и провести в крайне сжатые сроки, не позднее 11 июня 1970 года. Как всегда, времени на подготовку критически не хватало. Бойцы спецподразделения «707» узнали о планах Генштаба только за четыре дня до высадки морского десанта. Именно им предстояла самая ответственная часть работы, от которой зависел успех всей операции. Изучив снимки аэрофотосъемки египетского укрепрайона, спецназовцы наскоро возвели примерную копию заградительных сооружений и приступили к каждодневным учениям.

Незадолго до начала операции на выстроенной модели были проведены общие итоговые совместные учения «Сайерет Шакед» и спецподразделения «707». Прошлый не совсем удачный опыт высадки на египетском острове-крепости Грин в Суэцком заливе показал, насколько критическим может быть фактор взаимодействия двух волн морского десанта. Несмотря на то что второй волне десанта необходимо было преодолеть каких-то несколько сотен метров Суэцкого канала, задача чрезвычайно усложнялась тем, что переправу приходилось совершать под прямым обстрелом египетской артиллерии, минометов и тяжелых пулеметов. Не следовало исключать того, что вторая волна десанта могла бы быть полностью уничтожена еще до того, как лодки коснутся египетского берега, тогда шансы на выживание бойцов спецподразделения «707» выглядели более чем плачевно. По большому счету, захватить первичный плацдарм высадки было много проще, чем его удержать. Именно по этой причине вторая волна десанта должна была совершить высадку практически одновременно под прикрытием авиации, танков и артиллерии, как только бойцы спецподразделения «707» займут египетский укрепрайон.

В полдень 11 июня 1970 года сводный морской десант рассредоточился в районе канала, укрывшись за большим земляным валом. Чтобы не привлекать внимания египтян, на рубеж выдвигались постепенно, отдельными мелкими группами. Все приходилось нести на себе, включая легкие минометы, резиновые десантные лодки, ящики с боеприпасами, а также специальные осадные приспособления, необходимые для преодоления заградительных сооружений. Это было вдвойне тяжело делать, поскольку жара в тот день выдалась под сорок градусов и не было ни единого островка тени, где можно было укрыться от палящего африканского солнца. Облака мух досаждали спецназовцам, лезли прямо в глаза и за шиворот. Все только и ждали наступления вечера, хотя все отдавали себе отчет в том, что для многих он мог стать последним вечером в их жизни.

С наступлением сумерек, ровно в 19:00, ВВС Израиля приступили к бомбардировке египетских позиций вдоль всего Суэцкого канала, сконцентрировав главный удар в районе высадки. Полтора часа израильские боевые самолеты ни на минуту не прекращали утюжить укрепрайон. В 20:30 в дело вступили танки и артиллерия. Вкопанные в земляной вал почти по самую башню, израильские танки прямой наводкой стали расстреливать цели в районе переправы. Значительного вреда египетскому укрепрайону они не могли нанести. Основная задача заключалась в том, чтобы заставить египтян зарыться глубоко под землю и позволить первой волне десанта беспрепятственно пересечь канал.

Спустя четверть часа пошла первая волна морского десанта. Бойцы спецподразделения «707» во главе с майором Шаулем Селой в водолазных костюмах сбежали по земляному валу и погрузились под воду. Кроме захвата первичного плацдарма группа майора Шауля Селы должна была наладить прямую связь с израильским берегом. С этой целью к одному из водолазов был привязан нейлоновый шнур, за которым тянулся телефонный кабель.

Около 21:00 боевые пловцы спецподразделения «707» достигли египетского берега канала. В этот момент израильская артиллерия и танки прекратили обстрел укрепрайона, чтобы не накрыть своими же снарядами первую волну морского десанта. На смену артиллерийскому прикрытию к операции вновь подключились самолеты израильских ВВС, однако ракетно-бомбовые удары они наносили по обе стороны первичного плацдарма, не приближаясь к месту высадки более чем на полкилометра, что не позволило египтянам организовать контратаку. Лишь только майор Шауль Села установил командный пункт и закрепил телефонный кабель, египтяне обнаружили его группу и открыли массированный минометный огонь. Осколки мин буквально перепахивали землю в считаных метрах от боевых пловцов. Оставаться на крошечном пяточке у самой воды означало неминуемую смерть. Ничего иного, как запросить разрешение на развитие атаки и углубиться в укрепрайон, у майора Шауля Селы не оставалось.

Спустя несколько минут переправу через канал начала вторая волна морского десанта. Бойцы инженерных войск и спецназа, прижимаясь к земле, сбежали с вала и быстро спустили на воду резиновые лодки. Артиллерийские снаряды ложились настолько близко, что лодки едва удерживались на поверхности воды. Это выглядело как сущий кошмар. Воспользовавшись тем, что израильтяне прекратили артподготовку, египетские солдаты прямой наводкой стали расстреливать морской десант из тяжелых пулеметов. Двигаться быстро было невозможно, поскольку все лодки были перегружены боеприпасами. Бойца особого инженерного подразделения, управлявшего лодкой, просто снесло от прямого попадания артиллерийского снаряда. Несколько лодок перевернулись, и бойцам вплавь пришлось достигать египетского берега, таща на себе пулеметы и тяжелые гранатометы. Благо спасательные жилеты некоторое время могли их удерживать на воде. Тем не менее, пока они не достигли укрепрайона, они представляли собой удобную цель для египетских пулеметчиков.

Тем временем майор Шауль Села получил разрешение на развитие атаки. Оставив на первичном плацдарме шестерых бойцов, входивших в передвижной полевой штаб, бойцы спецподразделения «707» разделились на три группы и, освободившись от водолазной экипировки, бросились на египетские бункеры.

Во главе первой группы шел молодой лейтенант Ури Багон (Uri Bagon). Его бойцам предстояла наиболее трудновыполнимая задача: прорваться по центру, выйти к мостику через пресноводный канал и удерживать его до прибытия бойцов «Сайерет Шакед». Переход на этом участке укрепрайона был крайне сложным и изнурительным. Многочасовой обстрел превратил все вокруг в непроходимое болото. Огромные волны, вызванные авиабомбами, смешавшись с грязью, глиной и песком, заполнили пресноводный канал топкой жижей, через которую невозможно было переправиться. Мостик, который они должны были захватить, был уничтожен во время авианалета. Лейтенант Ури Багон принял решение попытаться вброд пересечь пресноводный канал, к счастью, он имел в ширину всего лишь несколько метров, а в глубину не превышал высоту среднего человеческого роста. Он первым спустился к каналу, но под тяжестью собственной экипировки поскользнулся и стал тонуть в вязкой глинистой жиже. Дно канала было усеяно скрытыми ямами, образовавшимися в результате разрывов авиабомб. Потребовалось приложить много времени и усилий, чтобы при помощи брошенного каната вытащить его из канала. Ничего иного не оставалось, как закрепиться на этом участке и дождаться прибытия второй волны морского десанта. В распоряжении бойцов «Сайерет Шакед» имелись большие противоминные матрацы, которые лейтенант Ури Багон решил использовать для переправы через образовавшуюся полосу болота.

Вторая группа под командованием лейтенанта Дуби Кешета (Dubi Keshet) должна была захватить укрепленную точку египтян севернее района высадки. Единственная возможность выйти к объекту, не подставляя себя под египетские пулеметы и минометы, представлялась, если двигаться по внутреннему связующему окопу, тянущемуся вдоль первой заградительной полосы. Во время авианалета он также серьезно пострадал, поэтому в кромешной темноте приходилось пробиваться через образовавшиеся завалы. Крайне сложно было определить, откуда египтяне вели огонь. Большинство бункеров и укрепленных точек были сверху частично разрушены и беспорядочно завалены мешками с песком. Прикрывая друг друга автоматным огнем, бойцы лейтенанта Дуби Кешета метр за метром вгрызались в египетскую оборону, перебегая от бункера к бункеру, забрасывая их ручными гранатами, большинство из которых вообще оказались неисправными. В конечном итоге им удалось выйти к заданной точке, так и не столкнувшись ни с одним из египетских солдат.

Третья группа лейтенанта Йосефа Рама (Joseph Ram) продвигалась в южном направлении. Наступившая ночь играла на руку израильтянам, так как египетские солдаты, отошедшие на дальний оборонительный рубеж, не видели направления атаки и вели стрельбу почти вслепую. Бойцы первой волны десанта намеренно не использовали трассирующие пули, чтобы не выдать места своего присутствия. Однако когда на половине пути к заданному объекту один из боевых пловцов случайно задел «растяжку», в небо взметнулась осветительная ракета. Бойцам группы лейтенанта Йосефа Рама, шедшим по пояс в глинистой жиже, пришлось буквально с головой нырнуть в образовавшееся болото, надолго задержав дыхание. Так или иначе, прилагая нечеловеческие усилия, им, все же, как и двум другим группам, удалось выйти к заданной точке, не встретив ни единого египетского солдата.

Вторая волна морского десанта наконец-то достигла египетской стороны канала. Многим из спецназовцев пришлось пересекать канал вплавь. Боевые порядки были нарушены. При высадке царила такая неразбериха, что после того, как бойцы пересекли насыпь и залегли среди полуразрушенных укреплений, командирам групп, срывая глотки, перекрикивая шум боя, пришлось носиться по всему занятому плацдарму, чтобы отыскать своих солдат.

Наскоро перегруппировавшись, бойцы «Сайерет Шакед» бросились расширять занятый плацдарм, зачищая уже захваченную территорию. У канала остались только 74 бойца особого инженерного подразделения и майор «Шайетет-13» Дов Бар, которому было поручено организовать эвакуацию раненых солдат, а также контролировать район переправы. Дышать было невозможно. Горячий воздух, пропитанный гарью и едким дымом, просто палил легкие и глаза. Порой казалось, что египтяне в обход всех международных конвенций в отчаянии устроили химическую атаку. Второй волне морского десанта пришлось преодолеть тот же путь, что и боевым пловцам майора Шауля Селы, неся на себе в несколько раз больше груза. С небольшой разницей во времени они наконец соединились с тремя группами спецподразделения «707», потеряв во время преодоления Суэцкого канала и первой заградительной полосы ранеными часть личного состава.

Первыми подкрепление «Сайерет Шакед» получила группа лейтенанта Ури Багона, пробивавшаяся на центральном направлении. Поскольку им не удалось форсировать пресноводный канал, для египетских солдат они представляли удобную мишень. Они не могли отойти назад, так как задача группы состояла в том, чтобы удерживать центральный сектор, также не могли они в случае необходимости перейти в контратаку. Поэтому, когда боевые пловцы соединились со спецназовцами Южного военного округа, лейтенант Ури Багон испытал некоторое облегчение.

Как он и рассчитывал, бойцы «Сайерет Шакед» принесли на себе широкие противоминные матрацы, которые тут же полетели в канал. Однако сразу же возникла новая проблема. Во-первых, матрацы оказались слишком мягкими, чтобы выдержать вес солдата в полной экипировке. Во-вторых, их было недостаточно, чтобы выложить несколько слоев импровизированного моста. Как только первый спецназовец ступил на переправу, она прогнулась, и в образовавшийся излом стала затекать вязкая глинистая жижа. Два-три перехода – и матрацы полностью исчезли бы в болоте. Тогда решили попробовать укрепить переправу носилками. Их осторожно сбросили поверх матрацев, а для еще большей верности освободили ящики из-под боеприпасов, которые нашли то же самое применение. Таким образом, бойцы спецподразделения «707» и спецназовцы «Сайерет Шакед» преодолели канал и залегли у железнодорожного полотна, тянущегося вдоль всей линии укреплений, ожидая общей команды на дальнейшее развитие наступления.

В это время две другие группы спецподразделения «707» соединились со второй волной морского десанта. К счастью, бомбардировка на флангах не была такой плотной, как в центральном секторе, и спецназовцам, правда с трудом, удалось найти несколько сохранившихся мостиков. Они значительно пострадали во время артподготовки, но вполне могли выдержать переход.

После того, как все группы преодолели пресноводный канал, поступил приказ к захвату второго оборонительного рубежа западного сектора укрепрайона Суэцкого канала. Лишь только сводный морской десант пересек железнодорожное полотно, египтяне оказали еще более яростное сопротивление, открыв ураганный огонь по наступающим. Могло сложиться впечатление, что египетское командование намеренно дало прорваться в глубь укрепрайона, чтобы у израильтян в тылу осталось непроходимое болото, лишавшее их возможности тылового маневра или в случае необходимости быстрого отхода.

За железнодорожным полотном в низине оказалась грунтовая дорога, которая также значительно пострадала от бомбежки, однако вода до нее не добралась, и по ней вполне сносно можно было передвигаться. Вдоль нее находились десятки глубоко уходящих под землю железобетонных бункеров. В каждом из них находилось не менее четырех египетских солдат с пулеметами и гранатометами. В некоторых бункерах были оборудованы трехствольные зенитные установки, доставлявшие немало неприятностей израильским ВВС. Одна из основных задач, поставленных Генштабом перед сводным морским десантом, был розыск и уничтожение зенитных батарей. Однако чтобы к ним приблизиться, следовало подавить пулеметные точки египтян, которые были недосягаемы для авиабомб и артиллерии противника.

Воспользовавшись низиной как естественным прикрытием, сводный морской десант растянулся по всей линии занятого плацдарма. Идти приходилось в лобовую атаку, прямо на пулеметы. Вернее, ползти, поскольку египетская артиллерия и автоматно-пулеметный огонь косили все, что находилось выше полуметра над поверхностью земли. Уже в первые минуты второй атаки израильтяне потеряли ранеными более десяти процентов личного состава. Трое спецназовцев погибли, еще пересекая железнодорожное полотно. Без сомнения, и с другой стороны были большие потери, однако у египтян было главное преимущество: они могли отойти в глубь своей обороны, израильтянам же некуда было отступать. Позади было болото и Суэцкий канал. Наладить планомерный отход можно было, только уничтожив египетский гарнизон на этом участке канала.

Поскольку египтяне даже предположить не могли, что израильтяне смогут прорвать линию обороны и зайти в тыл, бойницы и орудия были направлены по фронту. Поэтому, захватив один из бункеров, морской десант стал развивать атаку вдоль флангов укрепрайона, таким образом, египетская оборона не смогла в полной мере использовать всю свою огневую мощь. Перебегая от бункера к бункеру, от одной укрепленной точки к другой, израильские спецназовцы забрасывали амбразуры дотов противотанковыми, а также фосфорными гранатами.

Следует отметить самоотверженность египетского гарнизона. Даже когда была прорвана оборона, ни один из египетских солдат не попытался сдаться в плен или отступить. По-всякому можно это объяснить. Вероятно, они боялись выйти за пределы железобетонных укрытий, понимая, что в горячке боя, нередко переходящего в рукопашную схватку, на пощаду рассчитывать не приходилось. Однако факт остается фактом. Гарнизон держался до последнего солдата.

Только после того, как все бункеры египетского укрепрайона на участке шириной в два километра оказались под контролем сводного морского десанта, из штаба операции поступил приказ к отходу. Прежде чем отступить на исходные позиции, бойцы «Сайерет Шакед» привели в действие мощные взрывные устройства. Многие из железобетонных конструкций просто провалились вовнутрь, похоронив под собой укрывавшихся внутри египетских солдат.

Отходили тем же порядком, как и происходил захват плацдарма. Первыми египетский укрепрайон покинули спецназовцы штаба Южного военного округа. Пока спецподразделение «707» удерживало плацдарм, «Сайерет Шакед» стал проводить зачистку района в поиске раненых и убитых. Командиры групп сообщали о том, что недосчитались многих солдат. Однако после более тщательной проверки выяснилось, что по ходу боя большую часть раненых эвакуировали на израильскую сторону канала. В общей сложности сводный морской десант потерял убитыми четырех человек: один боец особого инженерного подразделения и трое спецназовцев «Сайерет Шакед», а также около двух десятков раненых. Египетский же гарнизон потерял убитыми более 20 солдат, обнаруженных на месте боя. О том, сколько же погибло под развалинами бункеров, можно было лишь гадать.

Только после того, как большинство бойцов «Сайерет Шакед» пересекли Суэцкий канал, спецподразделение «707» получило приказ к отходу. Прежде чем оставить плацдарм, боевые пловцы провели дополнительную зачистку района, опасаясь оставить на вражеской территории убитых или, что более страшно, раненых товарищей. Затем они спустились к каналу и вплавь достигли израильских позиций.

В целом высадка сводного морского десанта на египетской стороне Суэцкого канала себя оправдала. Несмотря на то что Генштаб ставил задачу захватить укрепрайон протяженностью в три километра, что не удалось выполнить на все сто процентов, результаты операции «Виктория» впечатляли. Отрезок египетского укрепрайона протяженностью в два километра практически перестал существовать. Зенитные и пулеметные точки были уничтожены, а железобетонные бункеры превратились в бесформенные груды битого бетона и арматуры. Тем не менее пресс-атташе египетского военного командования совершенно иначе оценил результаты ночной вылазки израильтян. Средиземноморское агентство новостей из Каира на следующее утро сообщило о том, что египетская армия отразила две ночные попытки израильтян захватить Суэцкий канал севернее города Кантара. По словам пресс-атташе, также переданным Египетским агентством новостей, во время двух неудачных попыток захватить укрепрайон рядом с городом Кантара израильский морской десант потерял более 25 человек, большинство из которых утонули еще при переправе через Суэцкий канал.

На следующее утро в штабе Южного военного округа состоялось совещание, на котором, кроме офицеров – участников ночной вылазки, а также генерала Ариеэля Шарона, присутствовали начальник Генерального штаба Армии Обороны Израиля генерал-лейтенант Хаим Бар-Лев и министр обороны Израиля Моше Даян. Командир спецподразделения «707» майор Шауль Села негодовал. Большинство ручных гранат израильского производства оказались абсолютно негерметичными, и во время пересечения Суэцкого канала в них попала вода. Точно такая же проблема возникла еще при прошлогодней высадке на египетском острове-крепости Грин. Более половины ручных гранат, имевшихся у бойцов «Шайетет-13», не разорвались, тем не менее никто не позаботился уведомить офицеров спецподразделения «707» о том, что большинство гранат израильского производства в условиях морской высадки ничем не отличаются от самых обычных металлических болванок.

В армии и до этого знали о нездоровом соперничестве спецподразделений 35-бригады ВДВ, «Шайетет-13», «Сайерет Маткаль» и спецподразделения боевых пловцов «707», каждое из которых стремилось взять на себя выполнение наиболее сложных операций. Однако если ранее это сказывалось только на личных отношениях командиров элитных подразделений и вызывало напряженность между бойцами, то нынешняя операция показала, что такая конкуренция негативно сказывается на оперативной стороне вопроса. Шел 1970 год, многому приходилось учиться прямо на поле боя, платя за ошибки и просчеты человеческими жизнями. Представьте себе фронт, на котором одна часть проводит разведку боем и не сообщает о результатах соседним частям. Казалось бы, спецподразделения должны были делиться друг с другом накопленным опытом, тем не менее практика доказывала обратное. Методы ведения специальной войны элитные подразделения израильской армии хранили как нечто бесценное, будто утечка информации могла поставить под угрозу жизни бойцов. Во многом это объяснялось непомерными амбициями, которые зачастую перевешивали общегосударственные интересы и обычное боевое братство спецназа.

Ярким примером нездорового соперничества среди спецназа явилась болезненная ревность морских коммандос «Шайетет-13» в отношении соседнего, в какой то мере «дочернего», спецподразделения ВМС. Спецподразделение боевых пловцов «707» изначально создавалось в 60-х годах исключительно для охраны портов. Их так и называли – «оборонительные пловцы». В задачу спецподразделения «707» входила проверка днищ морских судов от подводных мин, а также противостояние арабским морским коммандос, регулярно пытавшимся проникнуть в акваторию баз ВМС Израиля, а также на гражданские морские объекты для проведения диверсий. Однако с течением времени боевых пловцов «707» все чаще стали использовать для проведения особых военных операций, традиционно входивших в компетенцию морских коммандос «Шайетет-13». В этом морские коммандос «Шайетет-13» видели неприкрытую угрозу своей «независимости» и обособленности. Боевые пловцы вторгались в «исконную вотчину» морских коммандос. Если ранее им приходилось отстаивать свою монополию на проведение морских спецопераций у спецназа Генштаба «Сайерет Маткаль», то сейчас «угроза» исходила непосредственно «из дома», от недавно созданного спецподразделения ВМС Израиля.

Еще одна из причин того, что выводы просчетов операции «Страсть-6» при высадке на острове-крепости Грин не вышли за пределы «Шайетет-13», заключалась в том, что командир морских коммандос подполковник Зеэв Альмог пообещал выгнать каждого виновного в утечке информации. Командир «Шайетет-13» полагал, что если явно выраженные упущения просочатся за пределы подразделения, Генштаб существенно ограничит активность морских коммандос и запретит проведение подобного рода операций (см. вклейку).


Параллельно с захватом двух километров укрепрайона Суэцкого канала спецподразделением боевых пловцов «707» и спецназом штаба Южного военного округа «Сайерет Шакед» морские коммандос «Шайетет-13» осуществили вторую высадку, на этот раз в западном секторе Суэцкого залива, в 14 километрах севернее города Рас-Гариб и 140 километрах южнее города Суэц.

Генштаб Армии Обороны Израиля поставил перед морскими коммандос задачу уничтожить опорный пункт египетской береговой охраны, а также заложить мощные фугасы вдоль имевшей важное стратегическое значение автотрассы, соединявшей города Рас-Гариб и Заафран. Как и в случае с операцией «Виктория», уровень секретности был настолько высоким, что поначалу о планах операции «Тарнеголь-25» знал лишь узкий круг посвященных, включая командира морских коммандос подполковника Зеэва Альмога. Только за шесть дней до начала операции, 5 июня 1970 года, Альмогу было позволено посвятить в планы Генштаба своих бойцов и офицеров.

Изучив аэрофотоснимки района Рас-Гариб, сделанные накануне израильским самолетом-разведчиком, командир «Шайетет-13» пришел к выводу, что в принципе нет ничего, что могло бы помешать его морским коммандос провести незаметную высадку, обнаружить и уничтожить объект, предварительно заминировав автотрассу Рас-Гариб – Заафран. Как всегда, успех подобного рода операций на девяносто процентов зависел от неожиданности нанесения удара, учитывая тот факт, что действовать приходилось на вражеской территории, далеко от собственных границ, возможно, против значительно превосходящих сил противника. Пограничный опорный пункт египетской береговой охраны находился в нескольких сотнях метров от кромки моря. Он представлял собой небольшой полевой лагерь, окруженный укрепленными огневыми точками, в центре которого располагалось каменное строение. Поскольку израильтянам уже не раз приходилось высаживаться в этом районе, они хорошо были знакомы с местным береговым ландшафтом. Почти под прямым углом от кромки моря уходило неглубокое ущелье. Морские коммандос рассчитывали по горной тропе зайти в тыл опорного пункта египетской береговой охраны, миновав наблюдательные точки противника. Однако вышеупомянутое ущелье могло послужить не только удобным, скрытым от чужих глаз проходом, но и опасной ловушкой, местом, как нельзя лучше подходящим для организации засады. Даже в случае незначительной утечки информации ни у одного бойца «Шайетет-13», ступившего на побережье Рас-Гариба, не оставалось ни единого шанса на выживание. Именно по этой причине все хоть как-то связанное с подготовкой высадки было окутано непроницаемой завесой секретности.

Опять же, если в Средиземном море бойцы «Шайетет-13» могли воспользоваться ракетными катерами, чтобы вплотную подойти к ливанскому берегу, а затем спустить резиновые десантные лодки или вплавь достичь береговой полосы, то в Суэцком заливе суда даже таких незначительных размеров непременно были бы обнаружены египтянами. Вследствие этого подполковник Зеэв Альмог принял решение отказаться от помощи ВМФ и достичь зоны высадки на резиновых моторных лодках. Поскольку на прикрытие кораблей ВМФ рассчитывать не приходилось, было решено сразу после высадки избавиться от резиновых лодок, которые, в случае если бы ситуация вышла из-под контроля, оказались бы совершенно бесполезными. Для отхода было решено воспользоваться вертолетами ВВС – после выполнения задания они должны были забрать морских коммандос с египетской территории.

За три дня до начала операций «Виктория» и «Тарнеголь-25» морские коммандос покинули свою базу в Атлите, на севере Израиля, и двинулись в сторону Синайского полуострова. К точке общего сбора бойцы «Шайетет-13» выдвигались мелкими группами, на обычных гражданских машинах, внутри которых были уложены боеприпасы, морская экипировка и сдутые резиновые моторные лодки. Даже одеты морские коммандос были в обычные брюки и футболки. Поскольку у египетских спецслужб на территории Синая среди местного бедуинского населения было полно своих «глаз» и «ушей», пришлось прибегнуть к исключительным мерам предосторожности. Появление здесь израильских военных непременно привело бы всю египетскую армию в районе Суэцкого залива в состояние повышенной боевой готовности, что поставило бы под угрозу не только выполнение операции «Тарнеголь-25», но и жизни самих морских коммандос.

После мучительных сомнений подполковник Зеэв Альмог все же поручил командовать высадкой морского десанта своему заместителю майору Шаулю Зиву. Изначально его участие в операции вообще не рассматривалось. Во время прошлогоднего захвата египетского острова-крепости Грин майор Шауль Зив получил серьезное ранение ступни. Врачи даже подумывали о том, чтобы ампутировать ему часть ноги. Почти год тяжелого лечения, сопровождавшегося мучительными процедурами, пришлось потратить ему, чтобы вернуться назад в свое подразделение. Только после долгих споров на повышенных тонах и уговоров майору Шаулю Зиву наконец-то удалось убедить командира «Шайетет-13» не только разрешить ему участие в операции, но и позволить руководить высадкой морских коммандос.

11 июня 1970 года, с наступлением сумерек, в 20:00 восемь резиновых моторных лодок вышли в Суэцкий залив, взяв курс в направлении египетского побережья в районе Рас-Гариб. К счастью, море было спокойным и не создавало дополнительных сложностей легким десантным лодкам, на которых разместились бойцы «Шайетет-13». По мере приближения к району высадки лодки все более отдалялись друг от друга, чтобы избежать обнаружения локаторами береговой охраны, продолжая движение, растянувшись на одной линии широким фронтом.

Достигнув суши, морские коммандос покинули лодки и, выгрузив амуницию, залегли у самой кромки воды. Судя по последней информации, поступавшей по каналам «Амана», египтяне объявили береговую полосу закрытой военной зоной. Не исключалась возможность того, что весь этот район был заминирован. Во всяком случае, майор Шауль Зив решил не рисковать. Собрав своих бойцов в одну группу, он, прежде чем начать движение к объекту, выслал нескольких человек вперед, проверить наличие мин в районе прохода к ущелью. Только после того, как рассеялись все подозрения относительно мин, морские коммандос вступили в основную стадию операции.

Поначалу колонну возглавил сам Шауль Зив. Он шел в окружении трех бойцов, входивших в состав полевого передвижного штаба. За ним, на расстоянии нескольких метров, следовала группа лейтенанта Ханины Амишава. Кроме автоматов Калашникова и стандартного боекомплекта, они несли за плечами ручные противотанковые гранатометы. Ханина Амишав со своими людьми должен был захватить главное здание опорного пункта египетской береговой охраны, собрать найденные в нем документы и подготовить его к взрыву. За ними шла группа молодого лейтенанта Коби Гиносара (Kobi Ginosar). В задачу этой группы входил захват укрепленных точек, рассредоточенных вокруг египетского опорного пункта береговой охраны, и их полное уничтожение. С этой целью в своих рюкзаках бойцы этой группы несли достаточно мощные взрывные устройства. И завершали колонну «Шайетет-13» две группы, в задачу которых входило минирование стратегически важной автотрассы Рас-Гариб – Заафран.

Несмотря на относительно небольшие расстояния, которые необходимо было преодолеть морскому десанту на пути к объекту, переход оказался долгим и достаточно сложным. Поскольку видимость в ущелье была крайне ограниченна, так как лунный свет сюда практически не доходил, несколько бойцов передового дозора сразу отделились от основной группы и выдвинулись вперед. Кругом стояла пугающая тишина. В любой момент нависшие склоны могли взорваться автоматными очередями. Следовало идти как можно тише, поскольку любой, даже самый незначительный шум в ночных горах усиливался в несколько раз и разносился на многие километры. Согласно полевым картам израильского Генштаба и данным аэрофотосъемки, где-то рядом находилась автотрасса Рас-Гариб – Заафран. Ущелье выходило прямо на нее и расширялось, словно устье реки. Ошибиться было невозможно. Если бы египтяне не объявили этот район закрытой военной зоной, была бы вероятность встретить на пути к объекту на горной дороге местных рыбаков или крестьян.

Постепенно склоны расступались, и ущелье плавно влилось в долину. Выйдя к центральной автотрассе, отряд морских коммандос тут же разделился. Две группы минеров залегли недалеко от обочины дороги, чтобы по условному сигналу заложить мощные фугасы, после чего выйти к точке общего сбора. А штурмовые группы лейтенанта Коби Гиносара и лейтенанта Ханины Амишава вместе с передвижным полевым штабом майора Шауля Зива ушли на запад, в направлении опорного пункта египетской береговой охраны. Пришлось сделать довольно большой круг, чтобы зайти с западной стороны, откуда египетские пограничники совсем не ожидали нападения израильтян.

Когда до опорного пункта египетской береговой охраны оставалось не более двухсот метров, майор Шауль Зив приказал отряду остановиться и залечь, выслав вперед несколько бойцов передового дозора. Вернувшись через несколько минут, разведчики доложили, что, тщательно исследовав опорный пункт через приборы ночного видения, они не заметили следов египетских пограничников ни возле каменного здания, ни на укрепленных точках. Все словно вымерло.

Обычно египтяне даже в глубоком тылу имели обыкновение выставлять ночных часовых, после того как израильские десантники начали совершать глубокие рейды. Со стороны это выглядело весьма странно. Видимая простота наводила на тяжкие сомнения. Что, если египтяне обнаружили группу еще на подходе и решили устроить засаду, отрезав морским коммандос подступы к ущелью? С одной стороны, почему египтяне не устроили засаду в ущелье? С другой стороны, засада могла предназначаться вертолетам, которые обязательно прибудут на место, если морские коммандос окажутся в западне. Так или иначе, но поставленную задачу следовало выполнять. Майор Шауль Зив рассудил логично: если и суждено было нарваться на засаду, то какая разница где? Тут или на обратном пути в ущелье, если он решит отменить операцию?

Две группы морских коммандос стали ползком продвигаться в направлении объекта. Когда до опорного пункта египетской береговой охраны оставалось несколько десятков метров, майор Шауль Зив условным жестом приказал всем остановиться и приготовиться к атаке. Затем приподнялся на колено и, дав длинную автоматную очередь, первым бросился вперед, ведя за собой остальных бойцов.

Лейтенант Ханина Амишав на бегу приказал гранатометчикам произвести залп по центральному зданию. Несколько снарядов «базуки» ударили в стену, вызвав возгорание и серьезные внешние повреждения. Прикрываясь густым дымом, группа лейтенанта Коби Гиносара вплотную приблизилась к укрепленным пулеметным точкам египтян и забросала их ручными гранатами. Однако, как оказалось, разведчики не ошибались – в них не было ни одного египетского пограничника. Параллельно группа лейтенанта Ханины Амишава прорвалась в центр опорного пункта и прижалась к стене каменного здания.

Лейтенант Эли Марик (Eli Marik), участвовавший в операции в составе группы Ханины Амишава, со всего разгона попытался вышибить ногой входную дверь. Однако она не поддалась. Мощная деревянная дверь плотно сидела на петлях и к тому же открывалась не вовнутрь, а наружу. Тогда он решил не тратить понапрасну времени и, забежав за угол, метнул через окно фосфорную гранату. Но и тут его ждала неудача. Граната влетела вовнутрь и, покатившись по полу, так и не разорвалась. Лейтенант Эли Марик попросил еще одну фосфорную гранату у стоявшего поблизости командира группы. Вновь забежав за угол, он сорвал предохранительную чеку, но не успел ее метнуть. Фосфорная граната сразу же разорвалась у него прямо в руке, выпрыснув на верхнюю часть его тела свою страшную химическую начинку. Объятый пламенем, обезумевший от невыносимой боли лейтенант Эли Марик побежал не разбирая дороги, сшибая все на своем пути. В первые секунды остальные бойцы приняли его за египетского пограничника, выпрыгнувшего из окна, и чуть было не дали по нему автоматную очередь. Спасло его только то, что следом за ним сразу же бросился лейтенант Ханина Амишав. Нагнав Эли Марика, он сбил его на землю и стал тушить пламя, ножом соскабливая с его тела горящий фосфорный состав.

Как позже выяснилось, у лейтенанта Эли Марика серьезно пострадала рука, верхняя часть туловища и лицо. Однако ожоги не были столь глубокими, как показалось вначале. Своевременно оказанная помощь не только спасла Эли Марика от смерти и инвалидности, но и позволила уже в скором времени вернуться в строй.

На то, чтобы полностью уничтожить опорный пункт египетской береговой охраны, морским коммандос понадобилось не более пяти минут. Как выяснилось, на его территории в ту ночь находились двое египетских пограничников, спавших в момент нападения внутри здания. Приведя в действие мощные взрывные устройства, отряд майора Шауля Зива отошел к точке общего сбора, где их уже ожидали вертолет и две группы «Шайетет-13», заложившие восемь фугасов на центральной автотрассе, соединявшей Рас-Гариб с городом Заафран.

На следующий день в израильских средствах массовой информации было опубликовано лишь короткое заявление пресс-атташе Армии Обороны Израиля:

«Силы Армии Обороны Израиля захватили ночью египетский укрепрайон в западном секторе Суэцкого канала севернее города Кантара, а также опорный пункт египетской береговой охраны севернее города Рас-Гариб западного сектора Суэцкого залива в 140 километрах южнее города Суэц.

Силы, высадившиеся в египетском укрепрайоне в западном секторе Суэцкого канала, форсировали водную преграду, захватив большое количество бункеров и долговременных укрепленных точек на участке протяженностью в два километра. После этого бункеры были взорваны вместе с находившимися внутри египетскими солдатами. Во время высадки были уничтожены по меньшей мере 20 египетских солдат вне бункеров, а также неопределенное количество погребены под развалинами взорванного укрепрайона. Во время этой операции погибли 4 солдата Армии Обороны Израиля, 15 получили ранения, 7 из них легкие.

Силы, высадившиеся в западном секторе Суэцкого залива и уничтожившие опорный пункт береговой охраны египетской армии, расположенный в 14 километрах севернее города Рас-Гариб, вернулись на свою базу без потерь».

В период между Шестидневной войной 1967 года и войной Судного дня 1973 года спецподразделения Армии Обороны Израиля провели больше всего спецопераций в глубоком тылу египтян. Нежелание признать результаты Шестидневной войны подтолкнуло арабские страны, и в первую очередь Египет, к развязыванию войны на истощение, вошедшей в мировую историю как Тысячедневная война. Это не была война в обычном понимании, а постоянные провокации вдоль границ, обстрелы приграничных поселений, прорывы террористических банд в глубь территории Израиля. В качестве ответной меры ВВС Израиля не прекращали авианалеты на военные и гражданские объекты египтян в районе Суэцкого канала. Практически все египетские города вдоль линии военного противостояния опустели, превратившись в города-призраки. Миллионы египтян, вынужденные искать убежища от налетов израильской авиации в других, более спокойных районах страны, лишились крова. Параллельно с этим спецподразделения Армии Обороны Израиля не прекращали диверсионные акции в глубоком тылу египтян. Основная задача спецопераций состояла в том, чтобы ослабить египетское давление главным образом в районе Суэцкого канала. В конечном итоге это было достигнуто за счет психологического и физического воздействия на все египетское общество и его политическую систему. Проводя диверсии в глубоком тылу египтян, израильтяне давали ясно понять: «То, что вы можете делать, мы можем сделать намного лучше вас, поэтому не стоит с нами связываться». В общей сложности в спецоперациях Израиля было задействовано от 500 до 800 бойцов. Тем не менее они смогли посеять в многомиллионной египетской армии страх, панику, неразбериху. Вместо того чтобы сконцентрировать армию в единый кулак в районе Суэцкого канала, египтяне были вынуждены рассеять свои подразделения практически по всей территории страны для охраны своих объектов. Все это сковало египетские вооруженные силы, существенно ограничив их активность в районе Суэцкого канала.

Война на истощение не только не принесла результатов, но и вызвала в египетском обществе глубокий политический кризис. Синайский полуостров, захваченный Израилем в Шестидневной войне, выступал своего рода буферной зоной между египетскими вооруженными силами и израильским гражданским населением. Египетские города стали заложниками вооруженного противостояния. Все это подтолкнуло президента Насера запросить о прекращении огня. Соглашение было подписано 7 августа 1970 года, спустя 1000 дней после начала войны на истощение, при посредничестве министра иностранных дел США Вильяма Роджерса (William Rodgers). Согласно официальным израильским источникам, в годы вооруженного противостояния Армия Обороны Израиля потеряла 721 человека убитыми и 1500 ранеными. Египетская сторона потеряла убитыми более 10 000 человек.

Подводя итоги 1000-дневной войны, мне хотелось бы привести выводы и замечания одного из бывших руководителей израильских спецслужб, глубокоуважаемого мною Якова Кедми.

Египетские вооруженные силы вдоль канала состояли из пяти пехотных, двух механизированных и двух бронетанковых дивизий. Кроме того, несколько полков охраны и обслуживания.

С израильской стороны была неполная бронетанковая дивизия.

Что же касается спецназа, то Израиль мог задействовать всего не более 3–4 рот, а с египетской стороны было несколько бригад коммандос, бригада ВДВ и бригада морской пехоты.

Так что растягивание линии фронта и позиционная война были выгодны Египетской армии, а не Армии Обороны Израиля. Количественный состав Египетской армии в несколько раз превосходил израильскую. Основное преимущество Армии Обороны Израиля – маневренность и способность к эффективным маневренным боям – свелась на нет позиционной войной. Более 700 убитых и постоянная мобилизация резервистов и огромные военные расходы были не по силам Израилю, что нельзя было сказать о Египте.

Данные о 10 000 убитых со стороны Египта вымышленные. Египтяне потеряли убитыми раза в три меньше.

Соглашение о прекращении огня было принято после того, как поставленные СССР полки ракет ПВО: САМ2, САМ3, САМ6, которые создали эшелонированную систему ПВО, нейтрализовали израильские ВВС и сделали невозможными воздушные атаки Израилем объектов в глубине Египта.

Кроме того, египтяне рассчитывали под прикрытием соглашения о прекращении огня продвинуть систему ПВО к самому каналу и нейтрализовать действия израильских ВВС на расстоянии в 10–15 км к востоку от канала. Что и произошло.

Прибытие летчиков советских ВВС имело целью осуществление разведывательных полетов МиГ-25 над 6-м флотом США и всем Ближним Востоком. Истребительные подразделения прибыли для охраны советских сил, а не для боев с израильской армией. Два воздушных боя были незапланированными и случайными, по инициативе местного командования.

Война на истощение только подняла мораль и боеспособность Египетской армии, полностью деморализованной после Шестидневной войны. Наоборот, мораль израильских солдат и общества была угнетена в результате войны на истощение из-за ее продолжительности и постоянных потерь. Операции спецназа не оказали никакого влияния на развитие событий и в лучшем случае служили поднятию морали и престижа отдельных воинских подразделений и командования.

Глава 4. 1971 год. «Бардес-20»

Трагические события лета – осени 1970 года, вошедшие в историю как «черный сентябрь», ключевым образом изменили военно-политическую и демографическую ситуацию на Ближнем Востоке. Палестинцы, спасаясь от резни, устроенной бедуинами короля Хусейна, которая достигла своего апогея 16 сентября 1970 года, были вынуждены бежать из Иордании в соседний Ливан. Благо правовая основа была заложена еще в 1969 году, инициатором ее выступил египетский президент Гамаль Абдель Насер. Взамен гарантий прекращения подрывной деятельности палестинцам гарантировалось создание на территории южных приграничных с Израилем районов Ливана своего анклава с широкими полномочиями, обусловленными относительной автономией и практически полной свободой действий.

Десятки лагерей палестинских беженцев, на территории которых в 1970 году уже проживали по меньшей мере 230 тысяч человек, представляли собой некое подобие государства в государстве. Многие районы Бейрута, не говоря уже о самом палестинском анклаве, практически полностью вышли из-под контроля официальных ливанских властей. По большому счету, не беря во внимание образование нынешней Палестинской Автономии, первая половина 70-х годов стала самым благоприятным периодом в истории ООП. Недаром в ливанскую столицу перенесли свои штаб-квартиры такие крупные палестинские террористические организации, как ФАТХ, НФОП и НДФОП. На контролируемых территориях палестинцы стали взимать налоги, вводить свои законы, а бандформирования заменили собой правоохранительные органы, армию и суды. Вдоль ливано-израильской границы в первые же месяцы своего пребывания палестинцами была создана изощренная инфраструктура террора, объединенная в целую сеть диверсионных лагерей. Вместе с тем нельзя пройти мимо и положительных сторон деятельности ООП. Впервые на территориях лагерей палестинских беженцев начали функционировать социальные объекты. Сеть больниц и аптек, более 50 мелких клиник для оказания первой медицинской помощи. Но что самое главное, в каждом лагере палестинских беженцев открылась школа, что давало новому палестинскому поколению шанс.

В очередной раз заручившись поддержкой Египта, ООП развернула новую волну террора против Израиля, а также соседней Иордании. Практически каждый месяц палестинские террористические бандформирования совершали попытки прорваться на территорию Верхней Галилеи[11]. Только в первый год палестинского пребывания в Ливане иорданскими и израильскими спецслужбами было предотвращено более двадцати террористических вылазок. Центральное место в подготовке и осуществлении прорывов занимала террористическая организация ФАТХ, находящаяся в личном подчинении Ясира Арафата.

Краткая справка

ФАТХ (Национально-освободительное движение Палестины), Al-FATH (Palestine National Liberation Movement). Самая крупная и значительная палестинская террористическая организация, входящая в состав ООП.

Официально о создании ФАТХ было провозглашено 1 января 1965 года, хотя основы были заложены в 1959 году группой палестинских студентов под руководством Ясира Арафата.

ФАТХ придерживается левой буржуазно-националистической идеологии. Удачно совмещает политическую демагогию и откровенный терроризм. Специализируется на захвате заложников, взрывах в многолюдных общественных местах и мелких терактах на территории Израиля.

Имеет наибольшее влияние в Организации Освобождения Палестины. В основном за счет председательства покойного Ясира Арафата ФАТХ оказал существенное влияние на формирование лица палестинского национального движения.

По инициативе и личному распоряжению председателя ООП на пост военного руководителя ФАТХ назначается его друг Халиль аль-Вазир, более известный под именем Абу Джихад (Khalil al-Wazir Abu Jihad). Личность не менее известная в израильских и иорданских спецслужбах, чем сам Арафат. По заданию Ясира Арафата Абу Джихад разрабатывает долгосрочную стратегию прорыва на территорию Израиля со стороны моря или через ливанскую сухопутную границу. С этой целью вдоль южного ливанского побережья Средиземного моря создаются секретные морские базы ФАТХ, с которых палестинские боевики начинают совершать прорывы на израильскую территорию морским путем.

Некогда самый благополучный и спокойный район Израиля (Верхняя Галилея) все больше начинал напоминать передовую. Именно по этой причине израильским спецслужбам было крайне важно захватить живым хотя бы одного боевика, чтобы получить жизненно важную информацию о размещении и деятельности террористических баз, находящихся по ту сторону ливано-израильской границы.

Такая возможность неожиданно представилась 1 января 1971 года. Израильский военный патруль обратил внимание на небольшую быстроходную резиновую лодку, на большой скорости рвущуюся в направлении территориальных вод Израиля. Приглядевшись более пристально, пограничники заметили на борту пятерых вооруженных до зубов боевиков. Об этом тут же по рации было доложено военному командованию. Спустя несколько минут поступил приказ: «Держаться на расстоянии, не выпускать из поля зрения лодку с нарушителями границы, докладывать о любых изменениях, обеспечить террористам беспрепятственный проход к израильскому побережью…» К району предполагаемой высадки боевиков сразу же были стянуты крупные силы армии, включая морских коммандос «Шайетет-13». Любой ценой террористов следовало захватить живьем, что и было безукоризненно выполнено. Лишь только лодка коснулась берега, боевики ФАТХ оказались поваленными на землю, даже не успев оказать сопротивления.

По оперативным соображениям сам факт захвата террористической группы держался в строгом секрете. На предварительном следствии террористы даже не пытались скрывать своей принадлежности к ФАТХ. По их словам, группа должна была похитить гражданина Израиля, желательно представителя силовых структур, после чего попытаться пробиться на свою базу. Однако далее на сотрудничество со следствием террористы идти отказывались, ссылаясь на свою неосведомленность, пытаясь представить себя «разменным товаром одноразового использования», не посвященным в планы своего руководства.

После нескольких дней интенсивных допросов террористы окончательно сломались и стали более разговорчивыми со следователями. В тот же день на стол начальника «Амана» легла информация чрезвычайной важности. Согласно показаниям террористов, в 12 километрах от Сайды была расположена секретная морская база ФАТХ, о существовании которой знал крайне ограниченный круг людей из ближайшего окружения Абу Джихада. Один из захваченных боевиков даже смог указать на карте ее точное место расположения. С виду она ничем не отличалась от обычного рыбацкого поселка, вместе с тем на ее территории одновременно проходили специальную подготовку около 30 боевиков. Террористы показали, что несколько месяцев назад на базу поступили быстроходные моторные лодки со 130-миллиметровыми пушками на борту, при помощи которых ФАТХ собирался прорваться в район Хайфского порта и атаковать стоящие на рейде торговые суда. Добытая информация не принесла ничего нового, о маниакальном стремлении палестинских террористических организаций любой ценой прорваться в порт Хайфы и устроить показательную диверсию в израильских спецслужбах знали давно.

Захваченные боевики также сообщили о том, что за подготовку диверсантов отвечал высокопоставленный офицер ФАТХ, один из наиболее приближенных людей Арафата, некто Махмуд Юсуф аль-Наджар (Mahmud Yusuf al-Nadjar), известный под именем Абу Юсуф (Abu Yusuf). Личность, попавшая в поле зрения «Моссада» и «Амана» еще в начале 1968 года.

Краткое досье

Махмуд Юсуф аль-Наджар (Абу Юсуф), член ЦК Организации Освобождения Палестины. 42 года, женат, имеет семерых детей.

Профессиональный разведчик. Является одной из самых влиятельных фигур ООП. Руководитель отдела внешней разведки ООП и «Черного Сентября». Принимает непосредственное участие в разработке террористических операций как на территории Израиля, так и в других частях мира.

В 1969 году в качестве главы палестинской делегации принял участие в работе форума Лиги арабских государств. В феврале того же года по личной инициативе Арафата введен в состав ЦК ООП. Последнее время совмещает посты руководителя отдела внешней разведки ООП и высшего военно-политического ведомства этой организации в Ливане. Постоянный член политбюро ООП. Долгие годы является одним из ближайших военно-политических советников Ясира Арафата.

Именно ему принадлежит авторство доктрины, согласно которой «палестинские народно-освободительные отряды должны стремиться к дестабилизации ситуации на Ближнем Востоке…».

По линии внешней разведки «Моссад» проходила информация о том, что Абу Юсуф был одним из основателей и непосредственных военных руководителей террористической группировки «Черный Сентябрь», входившей в структуру ФАТХ в качестве разведывательного подразделения. На самом же деле это была откровенно террористическая организация, созданная осенью 1970 года, с единственной целью: для осуществления диверсий против высших представителей иорданских властей, в частности, против самого короля Хусейна. Формально возникновение «Черного Сентября» явилось ответом на резню палестинцев летом – осенью 1970 года. На этот же раз боевики «Черного Сентября» решили нанести удар по Израилю.

Нельзя сказать, что раскрытые планы террористов застали израильтян врасплох. После бегства ООП из Иордании в Ливан ВМС Израиля были готовы к подобному развитию событий. Только за год было предотвращено несколько десятков попыток террористов прорваться в территориальные воды страны. Однако захваченные боевики поведали нечто, что повергло в настоящее смятение израильское руководство. Ни с чем подобным ранее израильтянам не доводилось сталкиваться. С середины осени на секретной морской базе ФАТХ проходила подготовку особая группа, состоявшая из 5–7 опытных боевиков. Несмотря на то что группа была намеренно изолирована от остальных «курсантов», дабы избежать невольной утечки информации, ни для кого на базе не было особым секретом, что ФАТХ готовит акцию, способную спровоцировать новый военный конфликт на Ближнем Востоке. Несколько судов должны были попытаться прорваться к устью реки Кишон[12] и обстрелять крупный химический завод «Батей Зекук». Малейшее возгорание на территории химического завода, не говоря уже о намеренной диверсии, грозило одному из самых густонаселенных и стратегически важных районов Израиля экологической катастрофой, о масштабах которой даже страшно было подумать. Подобный теракт в одночасье мог унести тысячи жизней.

Тут же в канцелярию главы правительства в экстренном порядке были вызваны высшие руководители израильских спецслужб. Каждый из присутствовавших прекрасно отдавал себе отчет в том, что мегатеракт спровоцирует не только глубокий внутриполитический кризис, но и новую арабо-израильскую войну. Ни к тому, ни к другому израильское общество не было готово. Ничего иного не оставалось, как нанести упреждающий удар. Чтобы предотвратить дальнейшее воспаление, следовало «хирургическим скальпелем» аккуратно вырезать очередной гнойник палестинского терроризма на теле Южного Ливана. Политическим руководством Израиля было принято решение о проведении силами спецназана территории Южного Ливана наземной спецоперации под кодовым названием «Бардес-20», целью которой являлась ликвидация секретной базы ФАТХ, а также захват или пленение ее руководителя Абу Юсуфа.

Самолеты-разведчики неоднократно посещали район, указанный террористами, тем не менее аэрофотосъемка не обнаружила ничего, что хотя бы отдаленно напоминало секретную базу ФАТХ. Однажды ночью в территориальные воды Ливана вошло израильское военное судно, в воду спустились несколько боевых пловцов спецподразделения «707». Аквалангисты подошли к району, в котором предположительно размещалась морская база ФАТХ. Чтобы подготовить удар, следовало, во-первых, собрать как можно больше информации о базе террористов, во-вторых, подготовить высадку морского десанта, поскольку спецоперация была возложена на «Шайетет-13». Для этого необходимо было исследовать береговой ландшафт, подводные и надводные течения, подходы к базе, количество боевиков и их вооружение, а также изучить систему охраны.

По возвращении морские разведчики сообщили о том, что в районе высадки ими была обнаружена не одна, как предполагалось ранее, а две базы ФАТХ, размещенные в непосредственной близости от берега моря. На одной из них палестинские боевики обучались проведению наземных террористических операций, на другой – готовились морские диверсанты. Опасаясь налета израильской авиации, террористы предусмотрительно разместили обе базы в рыбацких поселках, рассчитывая на то, что израильтяне даже в случае обнаружения объекта не решатся нанести удар по «сугубо гражданским» целям.

Морская база ФАТХ, о которой сообщили захваченные боевики, включала в себя две постройки, внутри которых круглые сутки находилось не менее десяти вооруженных человек. Там же располагался и дом Абу Юсуфа, в котором, кроме него самого, проживали несколько женщин. Можно было, как всегда, штурмом взять первый этаж, заложить взрывное устройство и отойти, однако израильское военное командование настояло на том, чтобы перед тем, как взорвать дом Абу Юсуфа, проследить, чтобы его покинули все гражданские лица. Возле его дома несли дежурство несколько вооруженных охранников, один из которых постоянно сидел в машине. Рядом находилось офицерское казино, а также высотное здание, с верхних этажей которого можно было легко контролировать всю береговую полосу. Чтобы достигнуть базы, следовало миновать банановые плантации, железнодорожное полотно и хорошо освещенную дорогу. Все это значительно усложняло выполнение операции, поскольку не было практически никакой возможности подойти к дому Абу Юсуфа незамеченными. В случае раннего обнаружения десанта он мог без труда скрыться на автомобиле или найти убежище в садах, раскинувшихся за его домом.

Тщательно изучив разведданные, израильское военное командование приняло решение одним ударом ликвидировать сразу две базы террористов. Кроме «Шайетет-13» к операции подключился спецназ ВДВ, в задачу которого входило уничтожение сухопутной базы ФАТХ. На резиновых моторных лодках десантники должны были достигнуть береговой черты, углубиться в банановые плантации и ожидать, пока морские коммандос не выйдут к своему объекту. Чтобы застать врасплох террористов, удар по обеим базам следовало нанести одновременно. В противном случае уничтожение, а тем более захват Абу Юсуфа представлялся весьма проблематичным.

Все было готово к проведению операции. Спецназовцы до мельчайших деталей отработали на моделях все элементы высадки. Тем не менее спецоперацию пришлось отложить на неопределенный срок, причиной тому явились крайне неблагоприятные погодные условия. В первой половине зимы в районе высадки бушевали непрекращающиеся проливные дожди. Из-за сильных порывов ветра и гигантских волн не было никакой возможности спустить на воду легкие моторные лодки. С другой стороны, террористы тоже не могли выйти в море, однако рассчитывать на эту отсрочку было по меньшей мере неразумно, именно по этой причине операцию следовало провести в крайне сжатые сроки и любой ценой.

К середине января морская буря несколько успокоилась, поэтому было принято решение незамедлительно реализовать операцию «Бардес-20». 14 января 1971 года с первыми проблесками рассвета в море вышли ракетные катера, на борту которых разместился сводный десант. С наступлением ночи они должны были войти в территориальные воды Ливана и спустить легкие десантные лодки.

Прежде чем начать операцию, в районе морской базы ФАТХ высадился вместе с двумя боевыми пловцами командир спецподразделения «707» подполковник Шауль Села. Боевые пловцы исследовали береговую черту и заняли наблюдательные позиции, чтобы исключить возможность засады.

Согласно общему плану, первыми на ливанском берегу ровно в 23:30 высадились спецназовцы ВДВ. Укрыв резиновые лодки в зарослях кустарника, они обогнули рыбацкий поселок и совершили марш-бросок на несколько километров в глубь ливанской территории, с тем чтобы выйти в тыл базы террористов. Ливень был настолько плотным, что можно было не опасаться нарваться на случайного прохожего. Тем не менее на подходе к учебной базе ФАТХ их уже ожидала засада. Подпустив десантников на близкое расстояние, боевики ФАТХ открыли огонь в упор из автоматического оружия. Изначальный план был сорван, и ничего иного не оставалось, как перейти в контратаку и попытаться захватить базу. В ходе скоротечного ожесточенного боя десантникам удалось уничтожить шестерых боевиков и прорваться на территорию базы, оттеснив террористов к садам. Заняв круговую оборону, они принялись минировать здания, на что ушло около 10 минут, после чего десантники отошли к береговой черте, унося с собой шестерых раненых и захваченные на базе секретные документы ФАТХ.

Параллельно с высадкой спецназа ВДВ берега вплавь достигли 13 морских коммандос «Шайетет-13», неся на плечах десятки килограммов груза. В последний момент военное командование решило ограничить их задачу лишь ликвидацией Абу Юсуфа, а уничтожение морской базы ФАТХ поручить спецназу ВДВ. С этой целью морские коммандос были усилены дополнительной группой спецназа ВДВ. Десантники должны были достигнуть ливанского берега на двух вертолетах и, пока бойцы «Шайетет-13» будут штурмовать дом Абу Юсуфа, взорвать все здания морской базы ФАТХ.

Из-за сильного ливня и нулевой видимости никак не удавалось подвести вертолеты с десантниками. Все это время морским коммандос пришлось провести в ледяной январской воде, ожидая появления десантных вертолетов.

Бегом преодолев открытое пространство, морские коммандос углубились в банановые плантации, тянувшиеся вдоль береговой полосы, и разделились на три группы. Первая группа, во главе которой шел капитан Ханина Амишав (Hanina Amishav), должна была атаковать дом Абу Юсуфа. Во вторую входили взрывники. После уничтожения или пленения Абу Юсуфа они должны были взорвать его дом. Задача третьей группы заключалась в прикрытии двух других групп. Достигнув объекта, бойцы третьей группы должны были сосредоточиться исключительно на высотных зданиях и в случае необходимости подавить ручными гранатометами огневые точки противника.

Пройдя примерно 150 метров, группа морских коммандос и спецназа ВДВ залегла у окраины банановой плантации. С каждым часом погода ухудшалась. Ураганный ветер и проливной дождь не позволяли видеть более чем на 20–30 метров. Это давало некоторое преимущество, но и создавало свои дополнительные сложности. Чтобы приблизиться к дому Абу Юсуфа, следовало пересечь ветку железнодорожного полотна и хорошо освещаемую дорогу. Однако особую опасность представляли высотное здание, в котором жили семьи террористов, и казино. Чтобы не попасть под перекрестный огонь, группа капитана Амишава должна была обогнуть казино и пересечь дорогу в неосвещаемой части, выйдя к дому Абу Юсуфа со стороны садов (см. вклейку).

Как уже было упомянуто выше, группа десантников, продвигавшаяся к сухопутной базе ФАТХ чуть севернее, неожиданно нарвалась на засаду, устроенную людьми Абу Юсуфа. Шум ночного боя, несмотря на сильный шторм, был отчетливо слышен даже за несколько километров. Фактор внезапности был утерян, и капитан Амишав принял решение незамедлительно штурмовать дом Абу Юсуфа, отказавшись от обходного маневра.

Как назло, ливень еще более усилился. Теперь даже через прибор ночного видения невозможно было что-то различить. Тем не менее бойцам «Шайетет-13» все же удалось рассмотреть два легковых автомобиля, припаркованные у самого входа в дом. Шум ночного боя нарастал, однако на улице, как ни странно, не было замечено никакого особого беспокойства. Капитан Амишав уже собирался подать команду к началу атаки, как в самую последнюю секунду послышался шум приближающегося грузового автомобиля. Спустя полминуты у казино остановился огромный крытый брезентом грузовик, из которого спешно в направлении парадного входа, спасаясь от дождя, выбежали несколько вооруженных человек. Рыбацкий поселок постепенно просыпался и приходил в движение. В нескольких окнах высотного здания загорелся свет. На одном из балконов, как и опасались израильские коммандос, появились вооруженные люди. В свете уличных фонарей можно было отчетливо рассмотреть их встревоженные лица. Расстояние между боевиками ФАТХ и израильскими спецназовцами было настолько близким, что капитан Амишав невольно приглушил свою рацию, чтобы звук переговоров не выдал их присутствие.

Тем временем из дома Абу Юсуфа выскочили несколько вооруженных человек и, сев в припаркованный у входа автомобиль, на большой скорости покинули поселок. Далее медлить было невозможно.

Израильтяне открыли плотный огонь из автоматического оружия по балкону, на котором находились боевики. Атака была столь неожиданная, что в первые минуты террористы даже не попытались открыть ответный огонь. Волоча за собой раненых и убитых, террористы поспешили укрыться внутри дома. Прежде чем перебежать через открытую площадку, один из коммандос выстрелил из ручного гранатомета по балкону, на котором еще несколько мгновений назад находились боевики. Снаряд влетел в комнату, но не разорвался. Однако замешательства террористов вполне хватило, чтобы отряд морских коммандос преодолел открытое место и укрылся в канаве перед самым домом Абу Юсуфа. Перезарядив гранатомет, боец сделал повторный выстрел. На сей раз поселок осветился яркой вспышкой. Практически со всех этажей здания боевики ФАТХ открыли беспорядочный огонь, однако пару выстрелов из ручного гранатомета заставили их укрыться внутри здания. Тем не менее в рядах морских коммандос и группы спецназа ВДВ произошло некоторое замешательство. События развивались столь молниеносно, что спецназовцы на некоторое время потеряли связь друг с другом. Потребовалось по крайней мере около минуты, чтобы переорганизоваться и приступить к штурму дома Абу Юсуфа, а также двух зданий морской базы ФАТХ.

Неожиданно дверь распахнулась, и из дома Абу Юсуфа выбежали несколько женщин. Невзирая на жуткий холод и проливной дождь, они принялись в истерике носиться по поселку, оказавшись прямо на линии огня. Один из спецназовцев стал кричать на арабском языке, чтобы женщины приблизились, однако обезумевшие от страха женщины продолжали вопить и носиться из стороны в сторону, рискуя попасть под автоматную очередь. Ничего иного не оставалось, как сделать в их сторону предупредительный выстрел. Эта мера подействовала лучше любых уговоров и приказов. Одна из женщин легла на землю, другие поспешили ретироваться. Но дверь дома Абу Юсуфа вновь растворилась, и на улицу, опираясь на палку, вышла старуха. Она не кричала и не проявляла ни малейших признаков испуга. Приблизившись к спецназовцам вплотную, она попыталась бросить в их сторону палку, но тут же повалилась на землю. Один из бойцов подхватил старуху и оттащил ее к канаве, чтобы допросить. Женщина ответила, что Абу Юсуфа нет дома и внутри находятся еще несколько женщин и малолетний ребенок.

Выслушав старуху, капитан Амишав все равно приказал начать зачистку дома. Спецназовцы приблизились к двери, но в этот момент со стороны казино донеслись звуки выстрелов. Откуда-то из темноты появилась большая группа вооруженных боевиков. Между ними и группой прикрытия завязался ожесточенный бой. Стремясь поддержать группу прикрытия, капитан Амишав с несколькими своими людьми зашел во фланг террористов и тремя выстрелами из ручных гранатометов уничтожил по крайней мере более десятка боевиков. Остальным пришлось тут же отступить, оставив на месте боя раненых и убитых.

События развивались столь стремительно, что решение о судьбе операции приходилось принимать не раздумывая. Штурм дома Абу Юсуфа на данном этапе уже не имел никакого смысла. По всей видимости, Абу Юсуф успел покинуть поселок еще до подхода основных сил морского десанта. Времени на зачистку дома совсем не оставалось. В любую минуту к террористам могло подойти подкрепление. Весь смысл операции заключался в нанесении неожиданного удара. В противном случае у израильтян не оставалось серьезных шансов на успех против превосходящих сил противника. Небеспочвенно опасаясь быть отрезанным от моря и оказаться в полном окружении, капитан Амишав отдал приказ к отходу своего отряда к точке высадки.

Перед тем как отступить, морские коммандос и группа спецназа ВДВ обрушили на высотные здания такой мощный залп из всего имевшегося в их распоряжении арсенала, что строения еле выдержали. Казалось, что в любую секунду они просядут, как песочные домики.

Несмотря на то что Абу Юсуфу удалось скрыться, так же как и его дом не подвергся разрушению, военное командование в целом оценило операцию «Бардес-20» как успешную. Основная задача, поставленная перед морским десантом, была выполнена. В течение 20 минут с лица земли были стерты две базы ФАТХ. Уничтожены несколько десятков террористов, готовых в любой момент совершить прорыв на территорию Израиля. Взорваны склады с оружием и боеприпасами, а также дорогостоящим подводным снаряжением. Перед отходом морские коммандос вывели из строя практически все скоростные катера ФАТХ с размещенными на них ракетными комплексами.

Спустя несколько дней секретное донесение ливанской агентуры «Амана» и «Моссада», а также интервью в одной из бейрутских газет, данное Абу Юсуфом, дополнили общую картину происходившего 14 января 1971 года, прояснив причины раннего обнаружения морского десанта. Израильтяне полагали, что проливной дождь и сильный ветер позволят десанту незамеченным высадиться на ливанском побережье и без труда приблизиться вплотную к базам террористов. Тем не менее один из местных жителей, несмотря на непогоду, вышел из дому и направился к берегу, чтобы забрать рыболовные снасти. Уже у самого моря он обнаружил большую группу вооруженных людей, пытавшихся укрыть резиновые лодки в кустарнике. Бросив все, он спешно вернулся в поселок и рассказал об увиденном палестинскому патрулю. Сразу же доложили Абу Юсуфу. Взяв с собой не менее десятка боевиков, кого можно было поднять в ту же минуту, Абу Юсуф устроил засаду отряду спецназа ВДВ, двигавшемуся севернее морских коммандос в направлении сухопутной базы ФАТХ. В короткой стычке со спецназовцами боевики потеряли нескольких человек убитыми. Одна из пуль попала в кисть Абу Юсуфа, оторвав ему фалангу пальца. Оставив базу, Абу Юсуф с уцелевшими людьми спешно отступил в поселок к своему дому и скрылся на автомобиле перед самым носом у морских коммандос капитана Амишава.

На этот раз ему удалось уйти от возмездия, однако дни его уже были сочтены. Жить ему оставалось чуть более двух лет. Однако прежде чем покинуть этот мир, в сентябре 1972 года, спустя девять месяцев после нападения на морскую базу ФАТХ, Абу Юсуф успел нанести израильскому обществу тяжкую рану, которая продолжает болеть и кровоточить по сей день.

Глава 5. 1972 год. «Аргаз-3»[13]

Все эти дни в плену я представлял себе, как наши ребята из спецназа неожиданно врываются на территорию сирийской тюрьмы, распахивают железные двери нашего каземата и говорят: «А теперь, парни, – домой!..

Израильский штурман Пинии Нахмани, проведший в сирийском плену более трех лет

Шестидневная война и сокрушительный разгром арабских армий не принес ни Ближнему Востоку, ни Израилю долгожданного покоя. После краткого затишья арабо-израильское противостояние вылилось в затяжной и не менее жестокий военный конфликт, переросший в так называемую войну на истощение. Короткие стычки и обоюдные вылазки нередко перерастали в широкомасштабные военные действия, во время которых обе стороны несли тяжелые потери. Это была война без правил. С трудом достигнутые соглашения о временном перемирии тут же нарушались. Тем не менее к середине августа 1970 года военные действия удалось практически свести к нулю, однако в египетском и сирийском плену продолжали томиться 15 израильских военнослужащих, большую часть которых составляли летчики, сбитые в районе Суэцкого канала и Голанских высот. В то же время количество арабских военнопленных, захваченных во время военных действий, превышало это число по крайней мере в несколько раз. Несмотря на это, египетское и сирийское руководство наотрез отказывались от ведения каких-либо переговоров об обмене военнопленными. Разведывательная информация, поступавшая из различных источников, в том числе и по каналам международной гуманитарной организации «Красный Крест», вызывала серьезную тревогу израильского правительства: сообщалось, что военнопленные содержатся в нечеловеческих условиях. Многие из них находились в крайне тяжелом состоянии и требовали срочного медицинского вмешательства. Однако наиболее изощренным издевательствам подвергались израильские летчики. Их морили голодом, систематически избивали, приковывали кандалами к стенам камер и всячески унижали, стараясь выместить на них бессильную злобу, причиной которой явилось бесспорное преимущество израильских ВВС над воздушными силами арабских стран. То, что арабы не могли сделать на поле боя, они позволяли себе в тюремных казематах.

После того, как никакие политические усилия и прямые, откровенные угрозы не принесли результатов, израильское политическое руководство приняло решение перейти к силовому варианту, дабы вернуть своих военнопленных домой. Рассматривалось несколько самых невероятных сценариев: высадка десанта и захват тюрьмы, в которой содержались израильские летчики; проведение крупных показательных диверсий в глубоком тылу Египта и Сирии; похищение первых лиц государств арабской антиизраильской коалиции. Поскольку, как считали в Израиле, арабо-мусульманский мир понимает только силу, подобные акции устрашения должны были сделать арабские режимы более сговорчивыми.

Весной 1972 года на заседании узкого кабинета министров, так называемого митбахона[14], премьер-министр Голда Меир самым решительным образом потребовала от армии и спецслужб «разобраться» с сирийцами и египтянами. Как один из вариантов было предложено попытаться захватить высокопоставленных офицеров на территории Египта или Сирии, чтобы затем обменять их на израильских военнопленных.

В Генеральном штабе сразу же был поднят вопрос: кому именно поручить выполнение задания государственной важности? В спор за право реализации плана правительства вступили два элитных подразделения. Подопечные бригадного генерала Рафаэля (Рафуля) Эйтана, спецназ 35-й бригады ВДВ и подполковника Эхуда Барака (Ehud Barak), диверсионно-разведывательного спецподразделения Генерального штаба «Сайерет Маткаль». Оба подразделения к этому времени уже имели в своем активе десятки спецопераций, блестяще проведенных в глубоком тылу врага, завоевали заслуженную славу. От одного упоминания этих подразделений арабских военачальников и солдат пробивала дрожь. Ни Барак, ни Эйтан не желали уступать, приводя все более убедительные доводы, отстаивая свои позиции. Как считал бригадный генерал Эйтан, деятельность «Сайерет Маткаль» должна ограничиваться сугубо разведывательными функциями, поскольку проведение спецопераций в глубоком тылу врага исключительная прерогатива воздушного десанта. В свою очередь подполковник Барак настаивал на том, что подобного рода акциями должны заниматься только спецназовцы Генштаба. В конечном итоге конец спору положили майские события, в очередной раз поднявшие подопечных подполковника Барака на недостижимую высоту.

8 мая 1972 года четверо боевиков «Черного Сентября» захватили в воздухе пассажирский авиалайнер бельгийской авиакомпании Sabena и посадили его в израильском международном аэропорту имени Бен-Гуриона. Палестинские террористы потребовали от израильского правительства немедленного освобождения своих товарищей, в противном случае они угрожали взорвать самолет вместе с пассажирами и членами экипажа. Никогда ранее ни израильтянам, ни кому-либо другому не приходилось освобождать заложников, идя на штурм заминированного авиалайнера. Несмотря на всю, казалось бы, безысходность ситуации, израильское руководство наотрез отказалось вести переговоры с угонщиками, приняв решение силовым путем разрешить кризис с заложниками. На подготовку антитеррористической операции, получившей кодовое название «Изотоп», отводилось менее суток. Бойцы «Сайерет Маткаль» «одолжили» похожий «Боинг-707», стоявший на территории аэропорта, нашли в нем самое уязвимое место и потратили оставшееся время на отработку штурма, явившегося для угонщиков полной неожиданностью. На следующий день, 9 мая, переодевшись в белые комбинезоны техников израильской авиакомпании «El-AL», спецназовцы ввели в заблуждение террористов и спокойно приблизились к самолету. Улучив момент, штурмовая группа ворвалась в салон и в течение считаных секунд перебила боевиков «Черного Сентября». В тот же день бойцы «Сайерет Маткаль» стали национальными героями.

Спустя несколько дней, после секретного заседания «митбахона», на котором Голда Меир потребовала от армии и спецслужб предпринять жесткие меры против Сирии и Египта, подполковника Эхуда Барака срочно вызвали в отдел оперативного планирования операций Генштаба. Полковник Мано Шакед (Mano Shaked) предложил Бараку лично разработать и подготовить спецоперацию в арабском тылу с целью похищения высокопоставленных сирийских или египетских офицеров для дальнейшего их обмена на израильских военнопленных. После операции «Изотоп» подполковник Барак был более чем уверен в том, что его ребята способны выполнить любую поставленную задачу. Но самое главное заключалось в том, что в это верили и сами спецназовцы, и высшее военное руководство Генштаба. Подполковник Барак требовал полной автономности и свободы в принятии решений, поскольку, как показывал опыт, военно-политическая бюрократическая машина могла существенно осложнить ход подготовки операции. Сложно представить себе ситуацию, при которой премьер-министр или даже главврач больницы давал бы профессиональные советы нейрохирургу, по ходу вмешиваясь в его работу.

Подполковник Барак предложил сконцентрироваться на «египетском направлении», ввиду того, что для захвата высокопоставленных сирийских офицеров потребуется проникновение в глубокий тыл. Что же касается Египта, то его высшее командование имело обыкновение довольно часто посещать линию прекращения огня. Улучив момент, можно было без особых усилий провести операцию, к тому же, в случае непредвиденных осложнений, воспользоваться поддержкой морских коммандос и ВМС. Но, как всегда, неожиданное развитие событий внесло существенную коррективу в дальнейшие планы подполковника Барака и Генштаба.

В начале лета 1972 года ливанская и сирийская агентура военной разведки «Аман» передала в Израиль сверхважную оперативную информацию. Из различных источников стало известно о том, что группа высокопоставленных офицеров сирийского Генштаба в ближайшее время планирует провести инспекцию приграничных с Израилем районов Южного Ливана, посетив сектор Вади Шуба. Лучшей возможности, чтобы высвободить своих летчиков, более могло не представиться. Подполковник Барак сразу понял, что непростительно было бы упустить такой исключительно удобный случай, невольно перенесшись воспоминаниями в события двухлетней давности.

2 апреля 1970 года израильская авиация нанесла удар по позициям сирийского укрепрайона на Голанских высотах. Завязался воздушный бой, во время которого израильтянами были сбиты около десяти арабских самолетов. Не обошлось без потерь и с израильской стороны. «Фантом» израильских ВВС, попав под перекрестный огонь зенитных орудий, вспыхнул, и пилотам в срочном порядке пришлось катапультироваться, прямо над сирийскими позициями. Штурман Пинии Нахмани (Pini Nahmani) и пилот Гидон Маген (Gidon Magen) тут же были схвачены сирийскими солдатами и доставлены в секретную тюрьму Дамаска «Аль-Маза», где уже томился еще один израильский летчик, лейтенант Боаз Эйтан (Boaz Eitan). До израильтян доходили слухи о том, что во время вынужденного катапультирования капитан Пинии Нахмани получил тяжкую травму и был прикован к постели, или, если быть более точным, к тюремным нарам. Несмотря на это, сирийцы отказывались выдать даже его одного, в обмен на всех сирийских военнопленных, содержащихся в израильских тюрьмах.

Сейчас сложно судить о том, что именно испытывал подполковник Барак, что переживал в душе командир диверсионно-разведывательного спецподразделения «Сайерет Маткаль». По всей видимости, к чувству обиды и ненависти примешивался какой-то азарт, который присущ каждому спецназовцу. Поэтому, когда сообщили о том, что через два дня, то есть 10 июня 1972 года, эскорт с сирийскими офицерами проследует вдоль ливано-израильской границы, Барак пришел в неописуемое возбуждение, сравнимое с тем, что переживает породистая охотничья собака, учуяв дичь. Начальник отдела оперативного планирования Генштаба полковник Мано Шакед кратко изложил задачу, поставленную перед «Сайерет Маткаль»: любой ценой перехватить эскорт и похитить сирийских офицеров. Операция получила кодовое название «Аргаз-1».

Подполковник Эхуд Барак был прекрасно знаком с районом Вади Шуба. За время службы, еще будучи рядовым «Сайерет Маткаль», ему неоднократно приходилось проникать в глубь территории Южного Ливана. Перекошенная, поросшая лесом, абсолютно непросматриваемая гористая местность, изрезанная глубокими ущельями, создавала исключительно благоприятные условия для проведения спецоперации. Здесь бойцы «Сайерет Маткаль» чувствовали себя как на учебном полигоне. Этот участок границы, ввиду сложного рельефа местности, практически не контролировался ливанскими вооруженными силами. Без особых усилий можно было незаметно пересечь границу и подготовить засаду. Единственное, что тревожило командира «Сайерет Маткаль», это как захватить сирийских офицеров живыми. Они скорее предпочтут смерть, нежели оказаться в израильском плену. На этот раз трупы не были нужны никому. В противном случае вся операция лишалась какого-либо смысла. Кроме политических осложнений и очередной эскалации напряженности на своей северной границе, Израиль не получил бы ничего.

Однако не все в Генштабе считали, что именно сейчас самое благоприятное время для проведения захвата. Главным оппонентом подполковника Барака выступил командующий Северным военным округом генерал Мота Гур (Mota Gur). Так случилось, что 10 июня, дата, на которую было назначено проведение спецоперации, совпала с крупными учениями в Северном военном округе. Поскольку генерал Мота Гур должен был оказать максимальную помощь «Сайерет Маткаль», он попытался убедить начальника Генштаба перенести спецоперацию на более поздний срок. По мнению генерала, Северный военный округ в настоящих условиях не сможет в полной мере оказать поддержку спецназу и в случае провала северная граница страны грозила превратиться в линию фронта. Произошло то, чего с самого начала опасался командир «Сайерет Маткаль». Решение о похищении сирийских офицеров все больше начинало приобретать политическую окраску.

Последнее слово должен был сказать начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Давид (Дадо) Эльазар (David (Dado) Elazar). Буквально оно прозвучало так: «Объявить в Северном военном округе боевую готовность, выдвинуть к ливанской границе танки и тяжелую артиллерию, максимально обеспечить прикрытие прорыву спецназа…»

Не теряя времени, подполковник Барак вернулся на базу «Сайерет Маткаль». Для него операция по похищению сирийских офицеров началась с той минуты, когда Дадо отдал приказ о введении полной боевой готовности в Северном военном округе. Основную группу захвата Барак решил возглавить лично, а командование группой прикрытия поручил молодому перспективному офицеру спецназа капитану Йонатану (Йони) Нетаньяху (Jonatan (Yoni) Netanyahu). В тот же день отряд Йони Нетаньяху выехал на север страны, на военную базу Хар-Дов. Там же разместился и штаб операции. В случае любого осложнения группа прикрытия, не ожидая помощи со стороны Северного военного округа, должна была пересечь границу, чтобы помочь основной группе «Сайерет Маткаль», задействованной на территории Южного Ливана.

Прежде чем пересечь границу, подполковник Эхуд Барак лично ознакомился с разведданными, добытыми оперативниками «Амана». Захват было решено провести под самым носом у ливанцев, примерно в 350 метрах от КПП ливанской армии. Это место было выбрано не случайно. Здесь дорога делала крутой подъем, и эскорт с сирийскими офицерами непременно будет вынужден замедлить ход, что существенно облегчит работу спецназа. К тому же близость ливанского КПП должна была успокоить и усыпить бдительность конвоя. Агентура «Амана» сообщала о том, что в дневное время на КПП находятся не более 8 солдат. По убеждению Барака, они не могли представлять собой серьезной угрозы группе захвата. На всякий случай, чтобы исключить любую неожиданность, ливанским КПП должен был заняться отряд передового наблюдения.

Ранним утром 10 июня 1972 года, еще до первых лучей рассвета, отряд под командованием подполковника Эхуда Барака покинул военную базу на Хар-Дов и тайно пересек ливано-израильскую границу, углубившись примерно на два километра. С наступлением рассвета все группы «Сайерет Маткаль» должны были выйти на исходные позиции. Дабы не обнаружить свое присутствие, «Сайерет Маткаль» намеренно прервал любую связь со штабом операции. Еще на этапе планирования было оговорено, что Барак будет выходить в радиоэфир только в случае крайней необходимости. Между собой отдельные группы «Сайерет Маткаль» должны были поддерживать связь на сверхкороткой волне, которую невозможно засечь радиоперехватом. Все складывалось, как по задуманному сценарию, однако, когда Барак вышел на связь со штабом, в эфире прозвучал голос командующего Северным округом генерала Мота Гура, предписывавшего прекратить операцию и немедленно возвращаться на базу.

Как выяснилось утром, генерал Мота Гур в последний момент решил не рисковать и отменить операцию, поскольку в районе действия спецназа, по его словам, было замечено передвижение ливанских патрулей. Это объяснение не удовлетворило командира «Сайерет Маткаль», так как подполковник Барак был убежден в том, что причиной отмены послужила близость ливанского КПП. Этот спорный вопрос был поднят еще на этапе планирования операции, но тогда в спор вмешался начальник Генштаба. Между генералом Гуром и подполковником Бараком произошел неприятный разговор на повышенных тонах, после чего командир спецназа вышел из кабинета командующего Северным военным округом, хлопнув дверью так, что она чуть не слетела с петель.

В тот же день подполковник Эхуд Барак отправился к начальнику Генерального штаба генерал-лейтенанту Давиду Эльазару. Дадо не первый год был знаком с Бараком. Между обоими офицерами сложились приятельские отношения, поэтому командир спецназа мог себе позволить говорить открытым текстом, несмотря на огромную разницу в чинах и званиях. Давид Эльазар открыто симпатизировал Бараку. Как мог, он попытался успокоить его, заверив в том, что операция только перенесена на несколько дней, а не отменена. В подтверждение своих слов он рассказал Эхуду Бараку, что из источников «Амана» стало известно, что эти же офицеры посетят район Вади Шуба через несколько дней, и на этот раз «Сайерет Маткаль» будет предоставлена полная свобода действий.

Новая операция получила кодовое название «Аргаз-2». Поскольку во время предыдущей вылазки бойцы «Сайерет Маткаль» ничем не выдали своего присутствия и их проникновение в глубь ливанской территории осталось никем не замеченным, повторную попытку было решено провести в том же самом месте. Целыми днями группы захвата и прикрытия отрабатывали мельчайшие детали предстоящей операции, ожидая «наводки» от агентуры «Амана». На этот раз подполковник Барак решил ввести в операцию роту спецподразделения «Эгоз»[15], созданного специально для противостояния палестинским боевикам на территории Южного Ливана. Если бы ситуация вышла из-под контроля и группы «Сайерет Маткаль» увязли бы в Ливане, бойцы спецназа «Эгоз» должны были перейти границу и, оттянув на себя основные силы противника, позволить спецназу Генштаба отойти к границе. Вспомогательной группой командовал капитан Муки Бецер (Muki Bezer). Эта группа должна была в случае необходимости пересечь границу и нейтрализовать ливанских полевых патрулей или подразделений противника, посланных на перехват группы Барака. Так как в этом районе границы со стороны Израиля располагалась совершенно просматриваемая зона, Муки решил припарковать джипы рядом с позициями миротворческого контингента ООН, сославшись на неполадку одного из двигателей. Еще одной заградительной группой командовал капитан Биби Нетаньяху, младший брат капитана Йони Нетаньяху. Биби, спустя четверть века ставший премьер-министром Израиля, собирался оставить службу в «Сайерет Маткаль» и отправиться на учебу в Бостон. Только желание принять участие в похищении сирийских офицеров заставило его на некоторый срок перенести выполнение этого решения.

В ранние утренние часы, задолго до наступления рассвета, 16 июня 1972 года вспомогательные группы выдвинулись на свои позиции, готовые в любой момент по условному сигналу пересечь ливано-израильскую границу. Через несколько часов отряд подполковника Эхуда Барака залег у обочины неподалеку от того места, где дорога круто уходила в гору. Оставалось ждать. Судя по информации, поступавшей от военной разведки, машины с сирийскими офицерами должны были проследовать в этом районе примерно в 6–7 часов утра. Нервы у всех были напряжены до предела не столько от ощущения близкой опасности, сколько от опасения, что операция вновь по каким-то причинам сорвется.

Неожиданно в радиоэфир вышел Биби, сообщив о том, что с его стороны слышится отчетливый шум двигателей приближающегося эскорта. Однако вместо машин с сирийскими офицерами из-за поворота показался ливанский патруль, усиленный бронетранспортером. Ливанский патруль остановился в считаных метрах от группы капитана Биби Нетаньяху и, расположившись на траве, стал завтракать. В какой-то момент капитан Нетаньяху уже был готов отдать приказ к началу атаки, когда вероятность обнаружения его группы стала столь очевидна. К счастью, арабы снялись с места и двинулись далее вдоль границы. А спустя несколько минут из-за поворота появился ожидаемый эскорт с высокопоставленными офицерами сирийского Генштаба.

Подполковник Барак связался по рации со штабом операции и отдал приказ своей группе приготовиться к атаке. Эскорт, состоявший из двух «лендроверов», черного лимузина, «импалы» и «остина», все более приближался к роковой точке, в которой была подготовлена засада израильского спецназа. Оставалось буквально метров двадцать. Далее медлить было нельзя. Барак вновь запросил разрешение командного пункта, поскольку без санкции командующего Северным военным округом он не имел права начинать операцию. «Отменить операцию, оставьте их!..» – последовал приказ генерала Мота Гура. Барак попытался воспротивиться, убеждая командование в том, что все находится под полным контролем, однако на этот раз в эфир вышел сам Дадо. «Немедленно возвращайтесь на базу!..» – повторил приказ начальник Генштаба генерал-лейтенант Давид Эльазар.

Причиной очередной отмены операции послужила близость ливанского бронетранспортера с солдатами. В Генштабе небеспочвенно опасались, что вмешательство ливанского БТР выведет ситуацию из-под контроля. Ни у кого не возникало ни малейшего сомнения в том, что бойцы «Сайерет Маткаль» расправятся и с бронетранспортером, и с ливанским патрулем, однако при подобном развитии событий шансы захватить сирийских офицеров сводились к минимуму.

Подполковнику Бараку ничего иного не оставалось, как сжать зубы и «помахать рукой» вслед удаляющемуся эскорту.

Настроение в спецназе было подавленным. Дважды отменить операцию – ничего подобного еще не было в истории «Сайерет Маткаль». Самое непостижимое и обидное заключалось в том, что сами спецназовцы не видели ни одной уважительной причины для подобного решения Генштаба. С другой стороны, в этом было некоторое облегчение, поскольку бойцы «Сайерет Маткаль» не принимали вину на себя, а сводили все к нерешительности высшего командного состава Генерального штаба.

Однако Эхуд Барак, молодой амбициозный офицер, принял все случившееся слишком близко к сердцу, для него лично это было настоящей пощечиной. Во время «разбора полетов», на котором, кроме штабных офицеров, присутствовали командиры групп, а также начальник Генштаба и командующий Северным военным округом, подполковник Барак сорвался, позволив себе поступок, выходящий в израильской армии за все рамки дозволенного. Эхуд, как командир спецназа и непосредственный руководитель несостоявшейся операции, говорил последним. Но перед тем, как обратиться к начальнику Генштаба, он попросил своих товарищей выйти из комнаты, чтобы не поставить их в неловкое положение. Все присутствовавшие чувствовали в комнате какое-то напряжение, в любой момент готовое перерасти в бурю. Тем не менее никто из командиров групп «Сайерет Маткаль» не пожелал удалиться, тем более что сам Дадо попросил Эхуда говорить при всех.

Барак говорил медленно, словно пытаясь вложить ненависть в каждое сказанное им слово. «Неужели один ливанский бронетранспортер мог заставить «Сайерет Маткаль» отказаться от операции?..» – с негодованием начал он. Стараясь изо всех сил не сорваться на откровенную ругань, недостойную командира элитного спецподразделения, подполковник Барак стараясь говорить сдержанно, аккуратно выстраивая свои обвинения в адрес «главных виновников», генерал-лейтенанта Давида Эльазара и генерала Мота Гура. По словам Барака, «Сайерет Маткаль» был готов к подобному развитию событий. Было бы наивно полагать, что эскорт с сирийскими офицерами отправится без соответствующего сопровождения. Бронетранспортер не мог оказать никакого влияния на ход операции, тем более что группа Биби уже была готова выйти ему наперехват.

Однако самое непоправимое, продолжал Барак, заключалось вовсе не в том, что была упущена исключительная возможность вернуть военнопленных домой, а в том, что генералитет посеял сомнение в рядах «Сайерет Маткаль». «Вы дали повод усомниться в нашем профессионализме!..» По словам Барака, в следующий раз это приведет к тому, что командиры спецподразделений, опасаясь того, что командный пункт неверно оценит степень риска, не будут передавать правдивую информацию, что рано или поздно приведет к неминуемой катастрофе.

Подполковник Эхуд Барак говорил около четверти часа. За все это время ни начальник Генштаба, ни командующий Северным военным округом даже не попытались его перебить. Барак нарушил все каноны субординации, и тем не менее ему дали высказаться. И Дадо и Гур были опытными, прославленными генералами, прекрасно чувствовавшими то состояние, в котором пребывал Барак. После того, как обсуждение закончилось и все вышли из помещения, уже на улице начальник Генштаба подошел к Бараку и спокойно произнес: «Возможно, с нашей стороны была допущена ошибка, однако я более чем уверен, что у нас вскоре появится возможность ее исправить…»

В тот день Барак воспринял слова Дадо не более чем желание начальника Генштаба успокоить и морально поддержать командира своего спецназа. Однако развитие событий ближайшей недели показало, что слова генерал-лейтенанта Эльазара не были пустым звуком и имели под собой реальную почву. Уже через несколько дней, ознакомившись с новой информацией «Амана», подполковник Барак приступил к подготовке операции «Аргаз-3».

Проанализировав причины провала двух предыдущих попыток, Барак пришел к заключению, что ради успеха дела его место должно быть не в рядах штурмовой группы, а на командном пункте, среди «генералитета». Так он полагал, что его присутствие воспрепятствует отмене операции в третий раз. На свое место он назначил капитана Йони Нетаньяху, а его заместителем поставил молодого лейтенанта Узи Даяна (Uzi Dayan). Для капитана Йонатана Нетаньяху это назначение стало лучшим подарком за последние годы, если не брать во внимание перевод из ВДВ в «Сайерет Маткаль». Дело в том, что Йони не принимал участия в антитеррористической операции «Изотоп» и поэтому чувствовал себя в чем-то ущемленным. В те дни название «Сайерет Маткаль» у всех израильтян, да и не только, было на слуху и ассоциировалось в первую очередь с «Sabena». Йони воспринимал это крайне болезненно, в душе переживая, что сам он незаслуженно пользуется славой другого подразделения.

В 03:00 21 июня 1972 года группа «Сайерет Маткаль» во главе с капитаном Йонатаном Нетаньяху пересекла ливано-израильскую границу. На этот раз было решено усилить спецназ двумя бронетранспортерами. Еще до наступления рассвета бойцы «Сайерет Маткаль» заняли исходные позиции в районе Вади Шуба. На этот раз эскорт должен был появиться около полудня. Так и случилось. Примерно в 12:00 послышался шум приближающейся колонны автомобилей. Йони взглянул в бинокль и отчетливо разглядел белый «лендровер» с ливанскими жандармами и два легковых автомобиля, «остин» и «импала», в которых, по всей видимости, находились сирийские офицеры. Капитан Йони Нетаньяху тут же связался с подполковником Бараком, находившимся в это время на командном пункте, разместившемся на одной из баз Хар-Дов. Не прошло и полминуты, как последовало разрешение приступить к операции.

Один из бронетранспортеров неожиданно вырвался из укрытия и замер в считаных метрах от белого «лендровера» с ливанскими жандармами. Прежде чем конвой опомнился, спецназовцы, находившиеся на бронетранспортере, открыли плотный автоматный огонь по «лендроверу». Несколько ливанских жандармов были убиты на месте, и один сирийский офицер получил тяжелое ранение, даже не успев понять, что происходит.

Один из спецназовцев взобрался на скалу с мегафоном в руках, чтобы призвать сирийских офицеров прекратить сопротивление. Однако, прежде чем он успел поднести ко рту мегафон, откуда-то последовал выстрел, и спецназовец скатился на землю с простреленной ногой. Счет шел на секунды. «Остин» и белый «лендровер», шедший во главе колонны, резко рванули в сторону. Развернувшись на месте, на огромной скорости они смогли прорвать окружение и скрыться в ближайшей деревне. Тем временем лейтенант Узи Даян бросился на перехват «импалы». Сирийские офицеры выскочили из машины с автоматами в руках. Ситуация складывалась критическая. Недолго думая, Узи Даян дал длинную автоматную очередь, легшую в нескольких сантиметрах от ног сирийских офицеров. Поняв, что сопротивление безнадежно, трое офицеров бросили оружие и подняли руки над головами. Двое других неожиданно бросились в сторону ущелья. Одного из них успел нагнать капитан Йони Нетаньяху, за другим офицером, которому все же удалось укрыться в лесу, погнался Муки Бецер.

Вся операция заняла не более пяти минут. Ливанцы даже не успели отреагировать на вылазку «Сайерет Маткаль». Только на базе в Хар-Дов спецназовцы в полной мере осознали цену своего успеха. Такого удара Сирия уже давно не испытывала. Хафез аль-Асад (Hafez al-Asad), как и все высшее военное командование и политическое руководство Сирии, пребывал в глубоком шоке. В руках израильтян оказались пятеро высокопоставленных сирийских офицеров, капитан ливанской разведки и трое ливанских жандармов. Среди них: генерал – начальник оперативного отдела сирийского генштаба, два полковника военной разведки и два офицера разведки сирийских ВВС. На обнаруженной при них карте были помечены военные и гражданские объекты, расположенные на территории Израиля.

Спустя несколько часов после успешно проведенной операции в канцелярии Голды Меир состоялось специальное совещание правительства. Теперь к вопросу об освобождении военнопленных подключились политики. Через американских дипломатов в Дамаск было передано секретное послание израильского правительства, в котором утверждалось, что в руках израильских спецслужб находятся пятеро высокопоставленных офицеров сирийского генштаба, которых израильская сторона готова завтра утром обменять на троих пленных летчиков.

Ответ не замедлил себя ждать: «Мы готовы к немедленному обмену пленными…» Однако Голда Меир не спешила со сделкой, понимая, что ухватила сирийцев за уязвимое место. Она предложила вариант тройного обмена: за сирийских и египетских военнопленных выдать израильских летчиков, содержащихся в сирийских и египетских тюрьмах. Израильский премьер полагала, что близкие союзнические отношения между Сирией и Египтом будут способствовать освобождению всех военнопленных, однако Насер наотрез отказался участвовать в переговорах. В конечном итоге израильтяне были вынуждены согласиться только на обмен троих летчиков, удерживаемых в Сирии.

Переговоры приняли затяжной характер. Время было упущено в равной степени как для Иерусалима, так и для Дамаска. Сирийцы прекрасно понимали, что в руках израильтян оказалась важнейшая стратегическая информация, и не торопились с возвращением своих офицеров. Когда уже казалось, что операция «Аргаз-3» не достигла своих первоначальных целей, помимо получения важнейшей разведывательной информации, сирийская сторона неожиданно согласилась на обмен военнопленными. Спустя восемь месяцев после операции «Аргаз-3», 3 июня 1973 года, капитан Пинии Нахмани, капитан Гидон Маген и лейтенант Боаз Эйтан были обменены на пятерых высокопоставленных сирийских офицеров и 46 сирийских солдат. В сирийском плену, в нечеловеческих условиях, израильские летчики провели более трех лет. Только прямое вмешательство «Сайерет Маткаль» помогло вернуть их домой.

Глава 6. 1973 год. «Весна молодости»

Профессионализм израильских секретных служб вызывает зависть и восхищение. Такое ощущение, будто израильтяне могут сделать все, что захотят… Для них не существует невыполнимых задач…

Высокопоставленный офицер ЦРУ

В сентябре 1972 года палестинские боевики из террористической организации «Черный Сентябрь» совершили очередное чудовищное преступление. На этот раз кровавая драма разыгралась в Мюнхене во время проведения XX летних Олимпийских игр, в прямом эфире на глазах 500 миллионов зрителей со всего мира.

Краткая справка.

«Черный Сентябрь» (The Black September Organization) наиболее экстремистская и жестокая палестинская террористическая группировка, входившая в состав ФАТХ, была создана в сентябре 1970 года, для открытия «антииорданского террористического фронта». Во главе группировки до ее полного уничтожения стоял ближайший сподвижник Арафата Салах Хильф (Salah Hilf), более известный как Абу Иад. Первоначально на израильском направлении выполняла сугубо разведывательные функции. Впоследствии выступала как самостоятельная организация, за которой скрывал свою зарубежную террористическую деятельность ФАТХ.

В середине лета 1972 года двое палестинцев через Болгарию, Югославию и Венгрию тайно провезли оружие, предназначавшееся боевикам «Черного Сентября». В машинах с двойным дном они доставили в Мюнхен восемь автоматов Калашникова, несколько пистолетов и большое количество осколочных гранат.

В конце августа в Мюнхен из Италии и Болгарии прибыли две группы боевиков «Черного Сентября», по четыре человека в каждой. Одной из групп командовал террорист, известный под кличкой «Исса», второй группой руководил его заместитель по кличке «Тони». Подлинные имена террористов остались неизвестными, поскольку в Западную Германию они прибыли по фальшивым паспортам. Целью террористов было пробраться на территорию Олимпийской деревни и захватить олимпийскую сборную Израиля.

Для начала террористы установили круглосуточную слежку за Олимпийской деревней. Под пристальное наблюдение были взяты не только подходы к деревне и система ее охраны, но работа городского общественного транспорта и оперативность местной (баварской) полиции. Очень скоро террористы обладали исчерпывающей информацией о жизни Олимпийской деревни и прилегающих территорий. Израильская сборная разместилась в трехэтажном корпусе, вход в который находился в восточной, плохо освещенной части деревни. Здание опоясывала двухметровая ограда, преодолеть которую террористы могли без труда за считаные минуты.

Изучив и проанализировав всю полученную информацию, Али Хассан Саламе, родной племянник Арафата, мозговой центр «Черного Сентября», отдал приказ о начале операции. Захват израильской сборной было решено провести в ночь с 4 на 5 сентября.

И вот 5 сентября 1972 года примерно в 03:20 утра недалеко от Коннолиштрассе остановился небольшой микроавтобус, из которого быстро выскочили восемь человек с большими сумками и спортивными рюкзаками за плечами. Перебравшись через металлическую сетку, террористы обогнули здание и вбежали в первый подъезд. Примерно в 03:40 террористы ворвались в комнату, застав врасплох спящих израильтян. Дав автоматную очередь, террористы заставили спортсменов лечь на пол лицом вниз, чтобы сделать невозможным какое-либо сопротивление. То же произошло и в другом конце корпуса. Исса – главарь террористов – предупредил израильтян, что их будут расстреливать при малейшем неповиновении.

Трагедия разворачивалась на глазах потрясенных западногерманских полицейских, те оказались совершенно не готовы к развитию чрезвычайной ситуации и явно не представляли, что следует предпринять. Только к 06:00 утра корпус номер 31 на Коннолиштрассе был взят в кольцо полицейского оцепления.

Израильское правительство обратилось с официальной просьбой к западногерманской стороне предоставить возможность израильским коммандос принять участие в операции по освобождению заложников. В случае согласия отряд коммандос был готов спустя шесть часов прибыть в Мюнхен. В начале восьмого утра с террористами попытались вступить в переговоры появившиеся у Олимпийской деревни известные общественные деятели ФРГ, представители международных организаций и члены западногерманского правительства.

Первым требованием террористов было немедленное освобождение 234 палестинских террористов, находящихся в израильских тюрьмах, 16 террористов, отбывающих длительные сроки в тюрьмах Западной Европы, а также основателей и лидеров западногерманской террористической организации РАФ, известной также как «Банда Баадер – Майнхоф» Андреаса Баадера и Ульрики Майнхоф. Для того чтобы ни у кого не возникло сомнений в серьезности их намерений, террористы выбросили из окна второго этажа изуродованное мертвое тело одного из израильских спортсменов. Баварская полиция и на этот раз не стала предпринимать никаких активных действий, чтобы попытаться освободить заложников.

Уже в первые часы после того, как пришло известие о захвате израильтян, по распоряжению премьер-министра Израиля Голды Меир в Мюнхен немедленно вылетел тогдашний глава «Моссада» Цви Замир. Он должен был лично возглавить операцию по освобождению спортсменов. Прибыв в Мюнхен, Цви Замир связался с министром внутренних дел ФРГ доктором Хансом-Дитрихом Геншером, в чьем ведомстве находилась вся полиция и жандармерия, и потребовал от западногерманских властей предоставить израильтянам возможность принять участие в спасении заложников. К сожалению, все израильские предложения, несмотря на понимание западногерманской стороной исключительной сложности проблемы, были в вежливой форме отклонены. Глава «Моссада» был вынужден наблюдать со стороны за бездарными действиями местных правоохранительных органов.

К 20:00 террористы согласились принять еду для заложников, и германские власти, несмотря на протест израильской стороны, пришли к промежуточному соглашению с террористами. В соответствии с договоренностью боевикам «Черного Сентября» предоставили автобус, который должен был доставить их к ожидающему на военном аэродроме самолету для последующего вылета вместе с заложниками в Ливию или другую арабскую страну.

На протяжении всего дня Али Хассан Саламе почти каждый час по телефону информировал Арафата о развитии событий. Все это в очередной раз доказывало причастность Ясира Арафата к деятельности «Черного Сентября».

В 21:00 на поляне Олимпийской деревни приземлились три вертолета. Согласно последней договоренности, террористы должны были разделиться вместе с заложниками на несколько групп, чтобы избежать неожиданного нападения со стороны западногерманских десантников. Затем на двух вертолетах вылететь в направлении военного аэродрома Фюрстенфенбрук. Из корпуса номер 31 вышел главарь террористов Исса в сопровождении министра внутренних дел доктора Ханса-Дитриха Геншера, возглавлявшего переговорную группу.

В 21:50 к дому подъехал автобус с опущенными шторами. Из первого парадного выбежал один из террористов и, убедившись, что в автобусе, кроме водителя, никого нет, подал знак своим товарищам. Затем из здания попарно начали выводить заложников. Террористов оказалось восемь, а не пятеро, как предполагалось ранее.

В 22:00 автобус с заложниками, сопровождаемый немецкими десантниками, вооруженными полицейскими, каретами «скорой помощи» и несколькими пожарными машинами остановился на поляне деревни возле трех вертолетов с включенными двигателями.

В первый вертолет сели двое террористов и четверо израильских спортсменов. Террористы постоянно следили за тем, чтобы заложники не находились все вместе. Первый вертолет сразу поднялся в воздух. Почти сразу за ним отправился и второй вертолет, в нем разместились еще шестеро террористов и пятеро израильских заложников. В третьем полетели западногерманские переговорщики, включая доктора Геншера и его помощника подполковника Ульриха Вегенера (Ulrih Wegener). Спустя примерно час вертолеты приземлились на военном аэродроме, в ста пятидесяти метрах от ожидавшего их «Боинга-707». Все, что происходило с этой минуты (23:08), не поддается никакому оправданию!

Террористы еще некоторое время находились в кабинах вертолетов, не решаясь подойти к дожидавшемуся их по договоренности самолету. Они опасались ловушки. Такая ловушка действительно была подготовлена. Ульрих Вегенер и доктор Геншер поднялись в диспетчерскую башню аэродрома и взяли на себя руководство операцией. План состоял в том, чтобы одним залпом снайперов убить сразу всех террористов. Однако заранее занявшие позиции снайперы располагали лишь предварительными данными о пяти террористах. Несмотря на то, что их точное число теперь было известно, никто не удосужился внести коррективы в первоначальный план или хотя бы изменить позиции стрелков. Ведь очевидно, что одновременно поразить восемь человек было трудновыполнимой и крайне рискованной задачей (если думать о сохранении жизни заложников). Более того, как выяснилось позднее, часть десантников, засевших в самолете, посчитав, что задача невыполнима, самовольно оставили пост, лишь в последнюю минуту известив об этом свое командование. И, что крайне важно, каждая из снайперских групп должна была действовать автономно, не зная общей задачи и картины происходящего.

Пятеро террористов по одному, осматриваясь по сторонам, осторожно спустились из вертолетов. В этот момент снайперы открыли огонь. После первого залпа неожиданно погас свет. Когда прожектора вновь вспыхнули, оказалось, что погибли только двое из террористов. Вновь погас свет. Пошла беспорядочная стрельба. Плохо обученные западногерманские десантники, изначально заняв неудачную позицию, попали на линию обстрела друг друга. Как выяснилось позже, у снайперов не было приборов ночного видения, этого просто никто не предусмотрел. Винтовки не были пристреляны, поэтому трое террористов уцелели после первого залпа[16].

Уцелевшие террористы беспорядочно стреляли во все стороны. Один из них длинной очередью расстрелял четырех заложников, скованных цепью наручников. Другой террорист метнул гранату во второй вертолет, где находились остальные заложники. Вертолет вспыхнул и за несколько минут полностью выгорел. Баки вертолетов до отказа были заполнены горючим.

Итоги мюнхенской трагедии оказались ужасающими. Во время бездарной попытки освобождения погибли одиннадцать израильских спортсменов. Тогда же погибли двое граждан ФРГ – полицейский и пилот одного из вертолетов. Несколько снайперов получили ранения. Были убиты пятеро террористов, трое взяты в плен.

Было бы лишним акцентировать внимание на том, какую глубокую трагедию пережило все израильское общество. Убийство членов олимпийской сборной стало настоящим общенародным горем. По всей стране были приспущены государственные флаги и объявлен национальный траур. «Спустя 27 лет после окончания Второй мировой войны на территории Германии вновь убивают евреев!..» – еле сдерживая слезы, произнесла премьер-министр Голда Меир во время погребальной церемонии. На следующий день после похорон израильских спортсменов премьер-министр Голда Меир в частной беседе с близкими и родственниками погибших спортсменов пообещала, что каждый причастный к этой трагедии будет уничтожен с особой жестокостью.

8 сентября 1972 года ВВС Израиля нанесли массированный удар по базам палестинских террористов, расположенным на территории Ливана и Сирии. После чего премьер-министр Голда Меир, выступив по телевидению, зачитала официальное заявление израильского правительства, которое транслировали все мировые телекомпании. Она резко осудила мюнхенский теракт и как глава государства поклялась отомстить всем, кто стоял за боевиками «Черного Сентября». От лица всего израильского народа она принесла клятву Богу, зачитав «Мицват Элохим»[17]. Месть израильтян не заставила себя ждать.

На мюнхенскую трагедию последовала незамедлительная реакция израильского руководства. По личному распоряжению Голды Меир была создана сверхсекретная группа, получившая кодовое название «Комитет-Х». По сути это был военно-полевой трибунал, в задачу которого входил розыск и уничтожение виновников мюнхенской бойни. В его состав вошли оперативные сотрудники «Амана», «Моссада» и службы безопасности ШАБАК. Подчинялся он непосредственно премьер-министру, а во главе этого комитета встал недавно вышедший в отставку бывший начальник «Амана» генерал Аарон Ярив (Aharon Yariv). Именно Голда Меир лично пригласила Аарона Ярива, находившегося на пенсии, в 1972 году вернуться на службу в аппарат премьер-министра. Деятельность этого комитета была настолько засекречена, что в самом Израиле, кроме премьера и генерала Аарона Ярива, в его существование были посвящены только члены «Митбахона», узкого кабинета правительства, игравшего роль Совета Национальной Безопасности.

По инициативе Голды Меир была введена новая государственная должность советника премьер-министра по борьбе с терроризмом. Первым этот пост занял генерал Аарон Ярив. Тогда же была заложена основа израильской антитеррористической доктрины. «Мы обязаны отомстить за пролитую кровь наших спортсменов, заставить главарей палестинских террористических банд тревожиться за свою собственную судьбу. Они должны жить в постоянном страхе, бесконечно менять свои дома и тратитьвсе силы на собственную безопасность. Так у них не останется времени на планирование террористических актов против государства Израиль…» – утверждал Аарон Ярив. Именно такой подход лег в основу дальнейшей антитеррористической доктрины Израиля.

В первую очередь следовало разыскать людей, прямо или косвенно стоявших за боевиками, захватившими членов израильской олимпийской сборной. На выполнение этого задания были брошены практически все ресурсы израильских спецслужб. Спустя рекордно короткое время «Комитет-Х» представил так называемый черный список смертников, включавший в себя от 11 до 16 приговоренных к смерти террористов, так называемая программа минимум. Программа максимум заключалась в полном уничтожении членов «Черного Сентября» и организации в целом. Этим «Комитет-Х» внес существенное изменение в антитеррористическую доктрину Израиля. Если ранее израильтяне наносили удары по арабским режимам, поддерживавшим и спонсировавшим палестинский терроризм, то сейчас было принято решение добраться до самих террористов, начав с непосредственных виновников мюнхенской резни.

Первоначально черный список приговоренных к смертной казни «Комитетом-Х» включал в себя 11 имен:

1. Али Хассан Саламе (Ali Hassan Salameh) – оперативная кличка «Абу Хассан». Родной племянник Арафата, один из руководителей «Черного Сентября», непосредственный организатор мюнхенской операции.

2. Абу Дауд (Abu Daoud) – ближайший соратник Арафата, бывший командир «палестинской милиции», осуществлял контроль за проведением операции.

3. Камаль Насер (Kamal Nasser) – пресс-секретарь ООП. Официальный представитель «Черного Сентября».

4. Камаль Адван (Kamal Advan) – министр иностранных дел ФАТХ. Руководитель подразделения «Западный Сектор». Принимал непосредственное участие в планировании мюнхенской операции.

5. Махмуд Юсуф аль-Наджар (Mahmud Jusuf al-Nadjar) – он же «Абу Юсуф». В иерархии ФАТХ занимает второе, после Арафата, место. Профессиональный разведчик, принимал активнейшее участие в подготовке мюнхенской операции.

6. Махмуд аль-Хамшари (Mahmud al-Hamshari) – ответственный за международные связи ФАТХ и «Черного Сентября».

7. Адель Вайель Звайтер (Adel Vayel Zwaiter) – представитель «Черного Сентября» в Риме. Отвечал за доставку оружия в Мюнхен.

8. Базиль аль-Кубаси (Basill al-Kubasi) – член палестинской террористической организации Народный Фронт Освобождения Палестины. Также отвечал за доставку оружия в Мюнхен.

9. Мухаммед Будиа (Muhammed Boudia) – руководитель европейского отделения Народного Фронта Освобождения Палестины. Контролировал процесс подготовки и проведения мюнхенской операции.

10. Хусейн Абд аль-Хир (Hussein Abd al-Heir) – представитель ФАТХ и «Черного Сентября» в странах Восточной Европы. Через него ФАТХ поддерживал контакты с КГБ и «Штази».

11. Вади Хаддад (Vadi Haddad) – один из наиболее известных международных террористов. Второе лицо в Народном Фронте Освобождения Палестины. Являлся одним из непосредственных руководителей мюнхенской операции.

«Комитетом-Х» было создано несколько мобильных групп ликвидаторов, руководил которыми один из наиболее профессиональных и опытных офицеров «Моссада» Майк Харари (Maik Harari).

Первым группа Майка Харари обнаружила Аделя Вайеля Звайтера, лично доставившего оружие в Мюнхен. В черном списке он шел под седьмым номером, но сомнительная честь умереть первым выпала именно ему. Поскольку сам он никогда лично не принимал участия в террористических акциях, он ничего не опасался и совершенно открыто проживал в центре Рима, не подозревая о том, что после мюнхенской бойни его дни уже были сочтены. Около полуночи 16 октября 1972 года он был найден в своем парадном лежащим перед лифтом в луже крови, с несколькими пулями в затылке.

Вторым террористом из черного списка, обнаруженным группой Майка Харари, оказался 45-летний доктор Махмуд аль-Хамшари, отвечавший за внешние связи ФАТХ и «Черного Сентября». Как и Звайтер, он не опасался покушения на свою жизнь и вел вполне спокойную, респектабельную жизнь со своей женой и маленькой дочкой в Париже на улице Алезия.

Утром 8 декабря 1972 года в 08:50 в его квартире раздался мощный взрыв, причинивший доктору Махмуду аль-Хамшари тяжкие увечья, от которых он скончался спустя несколько дней в страшных мучениях. Дождавшись, когда террорист останется один, оперативники «Моссада» позвонили к нему из телефонного автомата, и когда аль-Хамшари снял трубку, привели в действие мощное взрывное устройство, спрятанное в телефонном аппарате, стоявшем на журнальном столике его кабинета.

Следующим на очереди стоял Хусейн Абд аль-Хир, связной «Черного Сентября» со спецслужбами стран Варшавского договора. В поле зрения группы Майка Харари аль-Хир попал еще в октябре 1972 года, однако приблизиться к нему было чрезвычайно сложно. Пользуясь благосклонностью сирийских властей, он спокойно жил в центре Дамаска, полагая, что его жизни ничего не угрожает. Не желая подвергать свою агентуру чрезмерному риску, «Моссад» стал выжидать, когда Хусейн Абд аль-Хир выедет за пределы Сирии. Ждать долго не пришлось. В январе 1973 года двойной агент-осведомитель сообщил о том, что на днях Хусейн Абд аль-Хир собирается покинуть Сирию и срочно вылететь на Кипр для встречи с сотрудником советского посольства в Никосии.

В полночь 24 января 1973 года Хусейн Абд аль-Хир вернулся в свой номер никосийского отеля «Олимпик» и лег спать. Спустя мгновение раздался глухой хлопок и ослепительная вспышка ударила в окно. На этот раз пластиковая взрывчатка была заложена не в телефонном аппарате, а в ночном светильнике, прямо над головой жертвы. Прибывшие на место никосийские пожарные нашли лишь обугленный труп – все, что осталось от Хусейна Абд аль-Хира.

Профессор Американского университета в Бейруте доктор юридических наук Базиль Абд аль-Рауф аль-Кубаси вместе с Джорджем Хабашем (Georges Habash) и Вади Хаддадом в конце 60-х стоял у истоков создания палестинской террористической организации Народный Фронт Освобождения Палестины. Долгие годы входя в состав руководителей НФОП, Базиль аль-Кубаси старался не выходить из тени. При этом, являясь одним из координаторов и организаторов зарубежной террористической деятельности Фронта, он лично приложил руку к мюнхенской трагедии.

Отсчет дням профессора юриспруденции Базиля аль-Кубаси начался с того момента, когда сотрудники «Моссада» вышли на его след в Бейруте. Однако Майку Харари по оперативным соображениям запретили приближаться к аль-Кубаси в пределах Бейрута. Как и в случае с Хусейном Абд аль-Хиром, приходилось выжидать более удобного момента.

9 марта 1973 года профессор Базиль аль-Кубаси сошел с трапа пассажирского авиалайнера в парижском международном аэропорту Орли и в тот же день снял номер в столичном отеле «Пайпер» на улице д’Аркад. Джордж Хабаш лично поручил ему обосноваться в Париже и наладить террористическую деятельность против израильских объектов, расположенных на территории Западной Европы. А тем временем люди Майка Харари уже неотрывно следовали за профессором, изучая его контакты, привычки и распорядок дня, ожидая сигнал от «Комитета-Х».

В начале апреля из Иерусалима пришло разрешение приступить к завершающей фазе операции. Таким образом, была поставлена последняя точка под смертным приговором, вынесенным аль-Кубаси еще полгода назад.

6 апреля 1973 года профессор Базиль аль-Кубаси, как обычно, вышел из своего отеля в 08:30 и отправился завтракать в кафе напротив. Ликвидацию было решено провести в поздние часы, когда профессор станет возвращаться обратно в отель. В 21:00 трое киллеров Майка Харари стали прохаживаться в районе пересечения улиц д’Акард и Шово-Лагард, ожидая появления своей жертвы. Обычно Базиль аль-Кубаси возвращался в отель не позднее полуночи, однако на этот раз часы показывали пятнадцать минут второго, а профессора все не было. Когда Майк Харари уже стал подумывать о том, чтобы перенести операцию, послышались торопливые шаги одинокого прохожего. Видимо, профессор Базиль аль-Кубаси в последние минуты своей жизни почувствовал слежку и попытался укрыться в отеле, однако три атлетические фигуры в темных пальто буквально смяли его, прижав к угловому зданию аптеки. Увидев перед своим лицом направленные пистолеты, он стал истерически молить о пощаде, стараясь отбиться от своих преследователей свернутой газетой.

Шум ночного Парижа ненадолго заглушил грохот 7 выстрелов, положивших конец еще одному террористу, повинному в гибели израильских спортсменов.

Палестинское руководство не могло оставить без внимания тот факт, что кто-то методично отстреливает лидеров «Черного Сентября», ФАТХ и НФОП. Безупречный, высокопрофессиональный почерк исполнения ликвидаций явно указывал на израильский след, что заставило представителей ООП в Западной Европе усилить свою охрану, фактически перейдя на осадное положение. Если до событий мюнхенской трагедии 1972 года израильтяне в ответ на террористические вылазки палестинцев наносили удар по арабским режимам, поддерживающим террор, то сейчас израильские спецслужбы приступили к точечным ликвидациям конкретных виновников. Вместе с тем лидеры террористов, укрывшиеся в арабских столицах, до сих пор могли чувствовать себя в относительной безопасности, поскольку Майку Харари настрого было запрещено использовать ресурс местной агентуры «Моссада» и «Амана», чтобы не ставить под удар создававшуюся по крупицам с огромным трудом структуру внешней разведки Израиля. Все изменилось, когда очередь в черном списке дошла до трех высокопоставленных функционеров ФАТХ, осевших в Бейруте, «старого друга» израильтян Абу Юсуфа, Камаля Насера и Камаля Адвана. Несмотря на волну отстрелов, прокатившуюся по Западной Европе, они продолжали вести вольготную жизнь в центре ливанской столицы, спокойно планируя новые теракты против израильтян. Однако ни потенциальные жертвы «Комитета-Х», ни руководители ООП даже в жутком сне не могли себе представить, какой кошмар их ожидал уже через пару дней после ликвидации Базиля аль-Кубаси.

Все три жертвы были соседями и жили в соседних домах на северо-западе Бейрута, в престижном районе Рамлет эль-Байда, на улице Вердун, недалеко от крупнейшего торгово-развлекательного центра столицы. Этот район столицы преимущественно населяли западные дипломаты и ливанские бизнесмены. Квартиры Камаля Адвана и Камаля Насера располагались в одном и том же доме, на втором и четвертом этажах. Абу Юсуф жил через дорогу, в соседнем доме на шестом этаже. Ночной Бейрут 1973 года и Тель-Авив практически ничем не отличались друг от друга. Переполненные машинами улицы, яркие, переливающиеся огнями вывески магазинов и элитарных клубов, тысячи прохожих, заполнившие ночную столицу. Никому, в первую очередь руководству ООП, не могло прийти в голову, что в центре Бейрута кто-то решится провести антитеррористическую операцию. Быть может, по этой причине охрана Камаля Адвана и Камаля Насера носила скорее формальный характер и решала вопросы внутрипалестинских склок, нежели возможности нападения со стороны израильских спецслужб. Что же касается Абу Юсуфа, здесь задача была куда сложнее. После нескольких неудачных покушений его тщательно охраняли не только палестинские боевики, но и ливанская жандармерия. Агенты «Моссада» сообщали о том, что возле его дома постоянно находится машина с телохранителями, а квартал патрулирует «лендровер» ливанской жандармерии. Не могло даже речи идти о том, чтобы бесшумно провести ликвидацию и незаметно покинуть город. Риск был слишком велик, а шансы на успех минимальны. Здесь уже должен был действовать спецназ, а не группа Майка Харари. Именно генерал Кути Адам посоветовал тогдашнему директору «Моссада» Цви Замиру (Zvi Zamir) задействовать для выполнения этой операции «Сайерет Маткаль».

В те годы, как и сейчас, между спецподразделениями Израиля существовала скрытая конкуренция. Именно по этой причине еще в начале года, когда до командира «Сайерет Маткаль» подполковника Эхуда Барака дошел слух, что Генштаб рассматривает возможность проведения в центре Бейрута военной спецоперации, он поручил своему офицеру разведки майору Амнону Бирану попытаться выяснить подробности. Воспользовавшись своими старыми связями в «Моссаде», майор Амнон Биран узнал, что израильские спецслужбы разыскивают трех высокопоставленных функционеров ФАТХ, проживающих где-то в ливанской столице. С этого момента подполковник Эхуд Барак стал прилагать все усилия, чтобы намечающаяся акция была поручена именно его подразделению, а не морским коммандос, десантникам или спецназу бригады «Голани».

Антитеррористическую операцию по уничтожению троих высокопоставленных функционеров ФАТХ было поручено разработать совместно «Моссаду», «Аману» и Генеральному штабу Армии Обороны Израиля. В городе, где находилось несколько тысяч вооруженных боевиков, необходимо было провести настоящую военную операцию силами армейского спецназа.

Наличие большого количества боевиков значительно осложняло выполнение операции, с другой стороны, могло сыграть на руку израильтянам. После того как палестинцев изгнали из Иордании, они прочно обосновались на юге Ливана и в самой столице. Весь Бейрут был раскроен на отдельные сектора. Любой более или менее крупный палестинский полевой командир, способный содержать свою собственную, подчиненную лично ему группировку, пользуясь слабостью местных властей, контролировал определенный район города, взимал свои налоги и устанавливал свои законы. Нередко между отдельными группировками возникали конфликты, перераставшие в открытые уличные бои. Ливанская жандармерия даже не пыталась вмешаться в ход внутрипалестинских разборок. Этим и решили воспользоваться израильские спецслужбы, рассчитывая выдать бой в центре Бейрута за очередной палестинский конфликт.

Когда разведывательная информация легла на стол Моше Даяна, в те годы занимавшего пост министра обороны Израиля, он предложил расширить диверсионную вылазку спецназа в широкомасштабную антитеррористическую операцию, получившую кодовое название «Весна молодости». Параллельно с ликвидацией трех высокопоставленных функционеров ФАТХ планировалось нанести удар и по другим объектам палестинских террористов в городе Сайда и в пределах городской черты и пригородах Бейрута, в частности, по штабу НДФОП[18], разместившемуся в семиэтажном здании в самом центре ливанской столицы.

Спустя несколько дней на стол Голды Меир лег доработанный, развернутый план антитеррористической операции «Весна молодости», включавший карту Бейрута с нанесенными на ней целями, подразумевавшими нанесение удара.

1. Первая цель под кодовым названием «Авива»[19] включала в себя два многоквартирных жилых дома на северо-западе Бейрута, в которых проживали три высокопоставленных функционера ФАТХ, внесенные в черный список «Комитета-Х»: Камаль Насер, Камаль Адвани Махмуд Юсуф аль-Наджар, он же Абу Юсуф.

2. Вторая цель – «Цила», включала в себя мастерские, размещенные на северо-востоке Бейрута, в стенах которых изготовлялись комплектующие детали для морских мин, предназначавшиехся ФАТАХ.

3. Третья цель получила кодовое название «Гила». В качестве объекта нападения был выбран штаб Народно-Демократического Фронта Освобождения Палестины. Он разместился в семиэтажном доме в самом центре Бейрута, первые этажи которого были отведены под офисы организации, а на верхних этажах проживали члены НДФОП вместе со своими семьями.

4. Цель «Варда» включала в себя два здания, расположенные в жилом районе аль-Узаи в южной части Бейрута, недалеко от морского порта. Первое здание принадлежало одному из лидеров ФАТАХ, Ибрагиму Нассеру (Ibrahim Nasser) и служило штабом одного из отделений ФАТАХ, из которого корректировалась террористическая деятельность этой организации на территории сектора Газа. Второе здание было отведено под завод по производству зарядов для РПГ и морских мин.

5. Цель «Еудит» имела отношение к автомастерским, обслуживавшим транспортные средства ФАТАХ. Они располагались в северной части портового города Сайда (см. вклейку).

В операции, кроме «Сайерет Маткаль», было решено задействовать еще три спецподразделения, которые должны были действовать на территории ливанской столицы автономно, не поддерживая связь между собой. Самая сложная задача ложилась на плечи бойцов «Сайерет Маткаль»: ликвидация лидеров ФАТХ, повинных в гибели израильских спортсменов. Цели «Цила» и «Варда», включавшие в себя три объекта: штаб одного из отделений ФАТХ, завод по производству морских мин и зарядов для РПГ, а также оружейные мастерские на северо-востоке Бейрута, были поручены морским коммандос «Шайетет-13» подполковника Шауля Зива. Сводная группа спецназа 35-й бригады ВДВ подполковника Амнона Липкина-Шахака (Amnon Lipkin-Shahak) и подразделение боевых пловцов «707» под командованием лейтенанта Авишая Бен-Иегуды должна была нанести удар по штабу НДФОП – цель «Гила». И самый последний объект на севере Сайды, цель «Еудит», поручался десантникам подполковника Амоса Ярона (Amos Yaron), усиленным бойцами спецподразделения «707».

Работа «Авива»

В начале февраля 1973 года командир «Сайерет Маткаль» подполковник Эхуд Барак был срочно вызван к тогдашнему директору «Моссада» Цви Замиру. Выложив перед командиром спецназа три черно-белые фотографии лидеров ФАТХ, он посвятил Барака в суть разрабатываемой операции.

Трое кандидатов на ликвидацию – 44-летний Юсуф Наджар, он же Абу-Юсуф, заместитель Арафата; 38-летний Камаль Адван, военный руководитель недавно созданного в ФАТХ подразделения «Западный Сектор», и 48-летний Камаль Насер, пресс-атташе ООП. Все трое проживали в одном районе, в двух соседних домах. Что касалось Абу-Юсуфа и Камаля Адвана, то их террористическая деятельность была хорошо известна израильским спецслужбам. Их причастность к убийству израильских спортсменов, как и организации многих других террористических актов против Израиля и его граждан, была полностью доказана и не вызывала ни малейшего сомнения. Что же касалось Камаля Насера, то сам лично он никогда не принимал участие в терактах, как и в их подготовке. Прежде чем его имя было внесено в черный список, прошло несколько недель обсуждений. В конечном итоге решение было принято. Поскольку Камаль Насер являлся главным пресс-атташе ООП и не только оправдывал террор, но и открыто призывал к убийству израильских граждан, спецслужбы видели в нем главного идеолога террора.

Как и следовало ожидать, первый вопрос, поставленный перед командиром спецназа, касался одного: смогут ли бойцы «Сайерет Маткаль» провести ликвидацию в центре Бейрута, в самом логове палестинского терроризма, и после этого вернуться живыми домой. Ознакомившись с разведданными, подполковник Барак пришел в некое замешательство. Картина и в самом деле складывалась безрадостная. Даже подойти к домам террористов было крайне сложно, не говоря уже о том, чтобы после устроенной бойни попытаться пробиться внутрь помещений. Рассчитывать приходилось только на свои силы, поскольку в сотне километров от Израиля, в переполненном боевиками, армией и жандармерией городе ждать помощи было неоткуда. Узнав о том, что речь идет о людях, планировавших мюнхенскую резню, подполковник Эхуд Барак так и порывался сказать, что его ребята только и ждут, чтобы им предоставили возможность расправиться с этими подонками. Однако он не спешил с ответом. Как опытный профессионал и человек, как никто знающий спецназ изнутри, он отдавал себе трезвый отчет в том, что возможности «Сайерет Маткаль» далеко не безграничны. Чтобы реально взвесить шансы на успех и соотнести степень риска, подполковник Барак попросил у шефа «Моссада» более глубокую информацию, включавшую в себя подробный план домов и квартир террористов, систему охраны объектов, пути подступа к ним и отхода, а также точное количество ливанских солдат и жандармов, патрулирующих район Рамлет эль-Байда.

Агенты «Моссада» сконцентрировали все свое внимание на отборе любой информации, которая даже косвенно могла иметь отношение к району Рамлет эль-Байда. Изучалось движение по центральным автострадам, длительность фазы светофоров, каждый закоулок, в котором спецназовцы в случае необходимости могли найти укрытие. Но самое главное, следовало выяснить, в какое время суток террористы бывают дома, кто из высокопоставленных соседей имеет свою собственную охрану и что она собой представляет. Любая неучтенная мелочь могла сорвать операцию.

Так, например, стало известно, что с наступлением сумерек весь район Рамлет эль-Байда освещался мощными уличными фонарями, поэтому даже теоретически не могло идти речи о том, чтобы проникнуть в этот район ливанской столицы незамеченными. Еще одна проблема заключалась в том, что в двухстах метрах от дома террористов находился большой полицейский участок. По заданию подполковника Эхуда Барака Амнон Биран выяснил, сколько всего вообще полицейских несут ночное дежурство в ливанской столице. Сколько из них могут быть переброшены в район действия спецназа. Их уровень профессиональной подготовки, а также – как быстро они среагируют на ночной вызов.

Только после того, как вся необходимая разведывательная информация попала в руки командира «Сайерет Маткаль», подполковник Эхуд Барак собрал своих офицеров и ввел их в курс разрабатываемой Генштабом и спецслужбами антитеррористической операции, получившей кодовое название «Весна молодости». Прежде всего предстояло решить, каким образом группа спецназа из 20 человек, обвешанных оружием, доберется до цели, проследовав через весь город, не привлекая к себе внимания. Напрашивалось лишь одно решение. Разбить десант «Сайерет Маткаль» на отдельные мобильные группы по два-три человека в каждой и таким образом пробиваться к точке общего сбора. В ходе обсуждения майор Муки Бецер предложил весьма оригинальное дополнение к основному плану. Разделиться на влюбленные парочки. Те бойцы, что ростом пониже, загримируются под женщин, а кто покрупнее, станут играть роль их ухажеров.

В тот же день началась подготовка. Пришлось приложить немало усилий, чтобы приобрести в разных тель-авивских магазинах модной одежды женские элегантные костюмы великанских размеров. Необходимо было купить женскую одежду на два-три размера больше необходимого, чтобы под ней можно было спрятать оружие и боеприпасы. Не могло даже идти речи о том, чтобы подъехать к объекту, поэтому машины было решено оставить в соседнем квартале и пешком пробираться к точке общего сбора, неся на себе все необходимое. «Девушки» в своих лифчиках и под кофтами прятали запасные «Мини-Узи», обоймы и гранаты, аих «ухажеры» несли в элегантных, только вошедших в моду чемоданчиках «Джеймс Бонд» складные автоматы для более дальней стрельбы и заряды пластиковой взрывчатки.

Однако прежде чем приступить к отработке завершающей фазы операции, следовало разрешить несколько первоочередных вопросов, без решения которых все последующие стадии подготовки лишались какого-либо смысла. Как доставить спецназовцев Эхуда Барака в Бейрут, город с миллионным населением, расположенный в ста двадцати километрах от северной границы Израиля? Высадка с вертолетов была отвергнута практически сразу же. Проникнуть в ливанскую столицу под видом иностранных туристов также выглядело нереальным. Оставался один путь – морем. Поскольку в Бейрут должны были идти бойцы «Сайерет Маткаль», в Генштабе позволили офицерам подразделения принять личное участие в подготовке высадки. Подполковник Эхуд Барак поручил своему офицеру разведки майору Амнону Бирану найти самое оптимальное место высадки морского десанта. Другой офицер «Сайерет Маткаль», капитан Муки Бецер, находясь на борту подводной лодки ВМС Израиля, приступил к изучению береговой полосы, осматривая возможные районы высадки через перископ.

К концу марта 1973 года майор Амнон Биран положил на стол командира подразделения докладную записку, в которой он предложил частный пляж отеля «Сандес» в качестве потенциального плацдарма высадки спецназа. Выбор офицера разведки не случайно пал на частный пляж. Морской десант, высадившись возле отеля «Сандес», не рисковал наткнуться на туристические палатки или встретиться с ночными рыбаками и гуляющими ночью парочками. Единственная, но существенная проблема заключалась в том, что окна многих номеров отеля выходили прямо на море. Была весьма высока вероятность того, что какой-нибудь турист выйдет на балкон, чтобы выкурить перед сном последнюю сигарету, и заметит высадку морского десанта. Однако лучшей альтернативы так и не было предложено. Позже и эта проблема разрешилась сама собой. Агенты «Моссада» провели несколько ночей, наблюдая за окнами и балконами отеля «Сандес», выходящими на море. Так случилось, что погода в марте выдалась холодная, со штормами. Со стороны моря отель обдавали сильные порывы ветра, несущие с собой мокрую морскую пыль, песок и соль. Поэтому практически все окна, выходящие на море, были плотно задраены и зашторены. Проанализировав всю полученную информацию, Генштаб в конечном итоге окончательно утвердил высадку возле отеля «Сандес».

Вместе с тем сроки операции постоянно переносились. Причиной тому явилась нерешительность министра обороны Моше Даяна. Начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Давид Эльазар буквально каждый день являлся в кабинет министра обороны, настаивая на немедленном проведении операции возмездия. Однако Моше Даян колебался. Как министр обороны он не вмешивался в ход разработки самой операции, в его функции больше входило решение политических вопросов, именно это и пугало его. Последствия этой вылазки могли весьма пагубно отразиться на самом Израиле. Политический резонанс в мире был непредсказуем, поскольку в данном случае речь шла не столько об антитеррористической операции, сколько об откровенной, неприкрытой диверсионной акции в самом центре одной из арабских стран, с которой еврейское государство находилось в состоянии войны. Подобную акцию арабы могли воспринять как возобновление военных действий, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Пока политики и военные решали судьбу операции, бойцы «Сайерет Маткаль» проводили все отпущенное время в каждодневных изнурительных тренировках. Учиться пришлось многому, тому, с чем раньше ни одному спецназовцу сталкиваться не доводилось. Как выяснилось, самым сложным оказалось научиться ходить на каблуках. Стирая до крови ноги, по многу часов в день «девушкам» приходилось ходить на каблуках, чтобы выработать естественную женскую походку. Затем нужно было научиться гулять парами в обнимку, да так, чтобы со стороны все выглядело вполне естественно. На каком-то этапе подполковник Эхуд Барак даже подумывал о том, чтобы пригласить в подразделение профессионального театрального режиссера.

Дом под модель, который максимально напоминал бы жилище террористов, командир «Сайерет Маткаль» отыскивал лично. После долгих придирчивых поисков его выбор в конце концов пал на одно из строящихся зданий на окраине северного Тель-Авива, в районе Рамат Авив. Чтобы не привлекать внимание посторонних, тренировки приходилось проводить по ночам, когда улицы совершенно пустели.

Готовились тщательно. На протяжении почти двух месяцев спецназовцы отрабатывали взаимодействие отдельных групп, штурм здания и отход. Подполковник Эхуд Барак решил задействовать в операции 16 бойцов своего подразделения, разделив их на пять групп. Первая группа выполняла функции мобильного штаба. В нее вошли три человека: сам подполковник Барак, врач Шмулик Кац (Shmulik Kaтz), а также офицер морских коммандос майор Дов Бар, обеспечивавший связь с «Шайетет-13». Поскольку высадку десанта было решено производить со стороны моря, майор Дов Бар в случае выхода ситуации из-под контроля должен был вывести уцелевших бойцов к морю и наладить самостоятельную эвакуацию в нейтральные воды. Вторая группа должна была заняться охраной и обеспечить прикрытие трем штурмовым группам ликвидаторов, действующим в квартирах террористов.

К назначенной точке бойцы «Сайерет Маткаль» рассчитывали прибыть на трех машинах, заранее взятых напрокат агентами «Моссада», которые и должны были находиться за рулем. Затем, оставив машины в квартале от объекта, пробираться парами к домам террористов, выдерживая расстояние между отдельными группами в 10–15 метров. Четверо спецназовцев были загримированы и переодеты в женскую одежду. Сам же подполковник Барак надел широкие, просторные женские брюки. В черном парике, с естественной родинкой на щеке, он походил на развязную молодую ливанку, ищущую приключения в ночном городе порока и развлечений, каковым в те годы являлся Бейрут.

Дни шли, а разрешение на проведение завершающей стадии операции из Генштаба так и не поступало. В какой-то момент подполковник Барак уже начал сомневаться в том, что разрешение вообще когда-нибудь будет получено. Отстрел лидеров «Черного Сентября» не прекращался, тут и там появлялись сообщения о загадочных покушениях. Хоть командир спецназа и не был посвящен в деятельность «Комитета-Х» и группы Майка Харари, он прекрасно понимал, что израильские спецслужбы имеют ко всем этим ликвидациям самое прямое отношение. Одно дело – провести точечную ликвидацию где-то в Париже, другое – организовать настоящую диверсионную высадку в центре Бейрута. Слишком уж риск был высок. До этого ни одно подразделение израильской армии не выполняло операции такого уровня сложности.

Однако все неожиданно изменилось 1 марта 1973 года. Группа боевиков палестинской террористической организации «Черный Сентябрь» ворвалась на территорию посольства Саудовской Аравии в Хартуме во время официального приема, организованного послом Саудовской Аравии шейхом Абдаллой аль-Мальхуком (Abdallah al-Malhouk). Захватив несколько десятков иностранных дипломатов, в том числе и посла Соединенных Штатов в Судане Клео Ноэла-младшего (Cleo A. Noel, Jr.), боевики потребовали от Израиля, Иордании, Западной Германии и США немедленно освободить террористов, осужденных в этих странах. После того как правительство Соединенных Штатов отказалось вступать в какие-либо переговоры и удовлетворить требования террористов, боевики привели в исполнение свои угрозы. 2 марта 1973 года в 21:00 со второго этажа здания посольства Саудовской Аравии в Хартуме донеслись длинные автоматные очереди. По приказу Али Хасана Саламе, организовавшего захват посольства, боевики «Черного Сентября» хладнокровно расстреляли трех дипломатов – посла США в Судане Клео Ноэла-младшего, первого секретаря посольства США Джорджа Картиса Мура (George Kartis Moor) и бельгийского дипломата Гая Эида (Gai Eid). Террористы заявили, что казнь трех дипломатов стала исполнением смертного приговора, вынесенного им несколько месяцев назад палестинским народом.

Захват посольства и казнь иностранных дипломатов вызвала широкую волну возмущения во всем мире. Именно эти события окончательно подтолкнули министра обороны Израиля Моше Даяна к проведению антитеррористического рейда в ливанской столице. Как и в 1968 году, израильтяне рассчитывали на то, что мировое общественное мнение не станет слишком уж настойчиво критиковать Израиль, поскольку палестинский терроризм уже стоял всем поперек горла, даже арабским режимам, долгие годы спонсировавшим ООП.

В конечном итоге было решено провести антитеррористическую операцию «Весна молодости» в ночь с 9 на 10 апреля 1973 года. Морской десант должен был под покровом ночи войти в территориальные воды Ливана и достигнуть места высадки на резиновых моторных лодках. Обеспечение высадки было возложено на морских коммандос «Шайетет-13».

1 апреля 1973 года в холл отеля «Сандес», расположенного на набережной Бейрута, вошел 35-летний элегантный мужчина, предъявивший при регистрации паспорт гражданина Бельгии на имя Жильбера Римбода. Представившись бельгийским бизнесменом, он тут же взял в аренду большой белый «бьюик» и стал интересоваться у служащих отеля ночными злачными местами Бейрута. Спустя несколько часов в том же отеле появился еще один «иностранный турист», прибывший в ливанскую столицу из Франкфурта-на-Майне, предъявивший паспорт ФРГ на имя Дитера Альтнуцера. Управляющему отелем Дитер Альтнуцер рассказал о том, что он большой поклонник ночной рыбалки и весь год только и мечтал о том, чтобы порыбачить на набережной Бейрута. Он также снял в аренду большой белый «бьюик», после чего принялся наводить справки о высоте волн, скорости ветра, температуре воды и морских течениях. Поскольку операция должна была проводиться в ночное время суток, желательно было приучить служащих отеля к постоянным ночным отлучкам. Один по легенде проводил время за «ночной рыбалкой», второй – «в поисках злачных мест».

Спустя пять дней, 6 апреля 1973 года, в том же отеле остановились еще три «британских туриста», прибывшие одними тем же рейсом из Лондона. Четвертый «британский турист» поселился в непосредственной близости от дома террористов, сняв номер в фешенебельном отеле «Атлантик». Агентам «Моссада» необходимо было перепроверить всю имеющуюся оперативную и разведывательную информацию.

Проводить спецназовцев утром 9 апреля 1973 года в Кейсарию, на базу морских коммандос приехали лично начальник Генштаба генерал-лейтенант Давид (Дадо) Эльазар и начальник военной разведки «Аман» генерал Элияху Зеира (Eliyahu Zeira). Все участники операции собрались в огромном ангаре. Обычно невозмутимый начальник Генштаба на этот раз выглядел взволнованным и даже растерянным. Накануне у него состоялась встреча с премьер-министром Голдой Меир, которой он лично пообещал, что все десантники вернутся домой. В противном случае, если операция потерпит провал, Дадо, как настоящий офицер, был бы вынужден подать в отставку. Генерал-лейтенант Эльазар не стал долго говорить о сложности и важности предстоящей операции, это понимали все присутствовавшие, а спокойно обошел ряды спецназовцев, заглянув каждому бойцу в лицо.

– Убейте этих мерзавцев и возвращайтесь с миром домой! – негромко произнес он.

Днем 9 апреля 1973 года из акватории Хайфского залива, взяв курс на запад, в море вышли 8 ракетных катеров и 4 торпедоносца. На палубах 12 судов разместились 48 быстроходных резиновых моторных лодок, предназначенных для сводного отряда морского десанта, включавшего в себя бойцов «Сайерет Маткаль», морских коммандос «Шайетет-13», спецназ 35-й бригады ВДВ и спецподразделения боевых пловцов «707». С наступлением ночи эскадра должна была приблизиться к территориальным водам Ливана и спустить на воду резиновые моторные лодки морского десанта. Затем, разделившись на отдельные автономные группы, спецназовцы самостоятельно должны были пробиваться к своей точке высадки.

На подходе к территориальным водам Ливана эскадра разделилась. Торпедные катера, доставившие отряд «Авива», состоявший из 14 бойцов «Сайерет Маткаль», офицера «Шайетет-13» и врача, отделились от основной эскадры. В оговоренное время, за три километра от ливанского берега, на воду были спущены резиновые моторные лодки. На них, переодетые в гражданскую одежду, бойцы «Сайерет Маткаль» должны были высадиться на бейрутской набережной, именуемой Побережье Голубей, где их уже ожидали агенты «Моссада» с арендованными несколько дней назад автомобилями.

Погода в ту ночь выдалась ветреная, высокие волны позволяли незамеченными подойти к самому берегу. Однако прежде чем начать высадку, в воду спустились бойцы спецподразделения «707». Они вплавь достигли береговой черты, чтобы провести разведку района и установить визуальный контакт с агентами «Моссада». Примерно около полуночи агент «Моссада» подал условный сигнал, означавший «все спокойно, машины на месте». Только после этого лодки с основной частью десанта приблизились к берегу. За несколько сот метров от Побережья Голубей бойцы «Шайетет-13» выключили моторы и взялись за весла. Затем, достигнув берега, они соскочили в воду и на руках перенесли спецназовцев Генштаба, чтобы ни единая капля воды не попала на их одежду. Бегом преодолев открытую полосу, бойцы «Сайерет Маткаль» буквально втиснулись в машины, за рулем которых находились агенты «Моссада». Ноги спецназовцев предварительно были обернуты пластиковыми пакетами. Это было необходимо для того, чтобы уберечь обувь от мокрого песка, который обязательно привлек бы к себе внимание окружающих. Стянув пакеты, спецназовцы начали доводить макияж, по ходу выслушивая от водителей последнюю, самую свежую разведывательную информацию. До объекта оставалось примерно восемь километров.

В первый «Бьюик Скайларк» рядом с водителем сел командир подразделения подполковник Эхуд Барак. Выдерживая строгий порядок, не торопясь, по переполненным ночным улицам машины со спецназовцами двинулись в центр города.

Что-то тревожило командира группы «Моссада». Перед тем как встретить спецназовцев, его люди еще раз осмотрели район Рамлет эль-Байда. На первый взгляд ничего не вызывало опасения, однако интуиция подсказывала: что-то изменилось. В последние дни на улицах Бейрута появилось больше обычного патрулей ливанской жандармерии. Такое ощущение, будто ливанцы что-то предчувствовали. Хотя палестинцы и не усилили охрану объекта, агент «Моссада» настойчиво рекомендовал подполковнику Бараку оставить машины не в соседнем квартале, а за несколько сот метров от цели. Это существенным образом меняло первоначальный расклад.

По идее, командир спецназа должен был тут же связаться со штабом операции и сообщить об изменениях в оперативной обстановке. В подобных ситуациях командир спецназа даже не имел права на собственное мнение, инструкции в данном случае не оставляют выбора. Принимать решение может только тот, кто видит общую картину происходящего, а значит, руководитель операции. Майор Муки Бецер, сидевший за спиной Барака, выполняя функции его заместителя и связного, уже готов был выйти в эфир. Тем не менее подполковник Барак решил продолжить движение к объекту, умолчав о последних изменениях в городе. По всей видимости, на решение командира «Сайерет Маткаль» повлияла недавняя операция по захвату высокопоставленных сирийских офицеров. Тогда, в июне 1972 года, операция «Аргаз» два раза отменялась в самый последний момент из-за нерешительности высшего командного состава Генштаба.

Спустя четверть часа машины со спецназовцами въехали в фешенебельный бейрутский район Суан. Несмотря на позднюю ночь, в городе было светло как днем. Дорогие рестораны, казино и кинотеатры были переполнены. Вокруг царила атмосфера праздности и абсолютной беззаботности. Никому даже в голову не могло прийти, что здесь могут объявиться вооруженные израильтяне. Подопечных подполковника Эхуда Барака здесь явно не ждали.

Спустя несколько лет стало известно, что всего за три дня до высадки «Сайерет Маткаль» в бейрутской квартире Камаля Насера собрались высшие руководители ФАТХ. Абу Иад посетовал на то, что у дома Камаля Насера, Камаля Адвана и Абу-Юсуфа нет должной охраны. «Вы недостаточно осторожны, – сказал Абу Иад. – Придет день, приземлится здесь израильский вертолет и захватит вас!» Все присутствовавшие взорвались громким смехом. Лишь Ясир Арафат серьезно воспринял предупреждение лидера «Черного Сентября».

Притормозив у одного из домов на улице Вердун, спецназовцы оставили машины на попечение «моссадовцев» и двинулись в сторону спального района Рамлет эль-Байда. Шли парами, точно так, как отрабатывали на протяжении всех недель, предшествовавших операции. На улицах было так много людей, что местами просто приходилось протискиваться через толпу, сталкиваясь лицом к лицу с прохожими. К счастью, на Востоке не принято разглядывать женщину, когда она идет в сопровождении мужчины, в противном случае кто-нибудь наверняка обратил бы внимание на грубую подделку.

Командир «Сайерет Маткаль» подполковник Эхуд Барак, в черном парике с красно-рыжим оттенком, возглавлял шествие, взяв под руку своего «кавалера», майора Муки Бецера. За ними в десятке метров шла «молодая платиновая блондинка» – лейтенант Илан (Лони) Рафаэли (Ilan (Loni) Rafaeli) в сопровождении капитана Йони Нетаньяху. В лифчике подполковника Барака были спрятаны две упаковки пластиковой взрывчатки, а под просторной блузкой автомат «Мини-Узи». Вся процессия, растянувшаяся по улице Вердун, была, словно новогодняя елка, увешана «игрушками» – пистолетами с глушителями, осколочными гранатами, автоматными обоймами и баллонами со слезоточивым газом.

В ночном городе, пропитанном запахом перегара, дорогих сигар и ароматом женских духов, разыгрывать роль подвыпивших западных туристов оказалось намного проще, чем предполагали спецназовцы. Пока Муки Бецер и Эхуд Барак не столкнулись лицом к лицу с двумя ливанскими жандармами. Как раз именно в этом месте тротуар был настолько узким, что одна из пар обязательно должна была уступить дорогу и сойти на проезжую часть. Не могло быть и речи, чтобы уступить жандармам дорогу, а тем более развернуться и пойти в другую сторону. Роль нахальных западных туристов следовало играть до конца. Муки Бецер еще крепче обнял за плечи своего командира и двинулся прямо навстречу ливанскому патрулю, всем своим видом показывая, что не собирается уступать дорогу. В конечном итоге жандармам не осталось иного выбора, как уступить дорогу «влюбленной паре». Муки Бецер и Эхуд Барак всем своим видом демонстрировали полное спокойствие, хотя, когда до жандармов оставалось несколько метров, рука Муки Бецера как бы непроизвольно скользнула в карман к взведенной «беретте».

Подполковник Барак и его заместитель майор Муки Бецер первыми вышли к объекту. В жизни дома террористов выглядели точно так же, как изображения на фотографиях. По телу от возбуждения пробежала холодная дрожь. Остановившись в неосвещенном месте, они прижались друг к другу, словно обнимающаяся парочка, и, ожидая прибытия остальных групп, стали осматриваться по сторонам. На первый взгляд все было спокойно. Во всяком случае, ничего не бросалось в глаза. Хотя…

На углу улицы, метрах в ста от домов террористов, прохаживались двое ливанских жандармов. Судя по информации, поступавшей в последнее время от «наружки» «Моссада», они не должны были там находиться, вместе с тем их присутствие никоим образом не могло помешать планам ликвидаторов, в случае необходимости группа прикрытия капитана Амирама Левина (Amiram Levin) была готова их взять на себя. Если террористы и были чем-то обеспокоены, так разве что нападением со стороны конкурирующих палестинских банд, а никак не израильтян.

В доме, возле которого стояли Эхуд Барак и его заместитель, на шестом этаже с женой и детьми жил Махмуд аль-Наджар, он же Абу Юсуф, один из лидеров «Черного Сентября», входивший в число ближайших заместителей Ясира Арафата. К тому времени личность уже весьма широко известная, как в палестинской среде, так и в остальном арабском мире. На нем, как и на других руководителях «Черного Сентября», лежала прямая вина за гибель израильских спортсменов на XX Олимпиаде в Мюнхене. Агенты «Моссада» сообщали о том, что в вестибюле дома Абу Юсуфа постоянно находился пожилой швейцар, а охранники с наступлением ночи имели обыкновение спать в машине. На картах, предоставленных внешней разведкой, даже было указано точное место парковки. Швейцара с самого начала было решено нейтрализовать слезоточивым газом или, в случае его активного сопротивления, выстрелом в голову из пистолета с глушителем. Охранников же должна была ликвидировать группа капитана Амирама Левина.

В 01:30 все группы вышли на исходные позиции, и подполковник Эхуд Барак отдал приказ к началу операции. Однако с первых же минут возникли непредвиденные осложнения. Группа прикрытия не сразу обнаружила машину с телохранителями, ее обычное место стоянки оказалось свободным. Затягивать время было нельзя, поскольку любая заминка могла привлечь внимание случайных прохожих, охранников или жандармов.

Подполковник Эхуд Барак вместе с группой майора Муки Бецера вошел в просторный вестибюль дома Абу Юсуфа. Ни охраны, ни швейцара внутри не оказалось. Спецназовцы быстро поднялись на шестой этаж и замерли у двери Абу Юсуфа в ожидании команды общего штурма. Убедившись, что все идет согласно разработанному плану, подполковник Барак немедленно спустился вниз, назад на улицу, чтобы оттуда руководить группами спецназа, которые к этому времени уже успели занять свои позиции на четвертом и втором этажах соседнего дома, у квартир Камаля Адвана и Камаля Насера.

Крайне опрометчиво и безрассудно было начинать штурм, оставив за своей спиной неизвестное количество телохранителей, так и не обнаруженных группой прикрытия. Чтобы не вызвать подозрения, капитан Амирам Левин в одиночку, разыгрывая роль подвыпившей блондинки, стал не торопясь обходить стоянку. Он рассчитывал разыскать находящихся где-то неподалеку телохранителей Абу Юсуфа. Прошло совсем немного времени, как в одной из припаркованных машин он заметил подозрительное движение. Не успел Амирам Левин приблизиться, как дверь машины резко распахнулась, и из нее вышел вооруженный пистолетом телохранитель. Продолжая разыгрывать подвыпившую блондинку, Левин продолжил движение навстречу террористу, незаметно расстегнув женскую блузку, из-под которой выглянул «Мини-Узи». Расстояние между Амирамом Левиным и телохранителем Абу Юсуфа стремительно сокращалось. Когда между ними оставалось не более десяти метров, Левин дал очередь в сторону террориста. Однако уже после двух выстрелов его «Мини-Узи» дал осечку, и телохранитель Абу Юсуфа, несмотря на полученные ранения, сумел скрыться в темноте за каменным парапетом. Майор морских коммандос Дов Бар, находившийся в это время на противоположной стороне дороги, у другого дома, оставил свой пост и, опустошая автоматную обойму на ходу, бросился на помощь Амираму Левину. Не успел он пробежать и четырех метров, подполковник Барак резким выкриком заставил его вернуться к исходной точке. Группа прикрытия капитана Амирама Левина успела зайти с правого фланга и буквально в упор изрешетить машину телохранителей. По всей видимости, водитель упал головой на руль, и он стал пронзительно сигналить, всполошив весь район, в дополнение ко всему шальные пули задели соседние машины, в результате чего вся округа залилась противоугонными сиренами.

Шум, доносившийся со двора, сразу лишил спецназовцев их главного преимущества – фактора неожиданности. Теперь уже не оставалось иного выбора, как действовать стремительно.

Группа майора Муки Бецера к этому времени уже успела закрепить у замочной скважины на двери Абу Юсуфа небольшой заряд пластиковой взрывчатки. Каждая секунда казалась вечностью, а условного сигнала от подполковника Барака так и не поступало. Вместе с тем командир «Сайерет Маткаль», несмотря на молниеносное развитие событий, казалось, вовсе не торопился. Штурм трех квартир следовало проводить одновременно. Именно сейчас и здесь, когда все нервы были накалены до предела, проявились его немыслимая выдержка и хладнокровие. Только убедившись в том, что все три группы готовы, он дал условный сигнал к началу штурма – пять щелчков переключателем рации.

Первым сработало взрывное устройство у квартиры заместителя Арафата Махмуда аль-Наджара. Группа майора Муки Бецера была подробно ознакомлена с внутренней планировкой квартиры. По информации «Моссада», Абу Юсуф должен был находиться в левом крыле квартиры, в большой комнате, которая служила ему рабочим кабинетом. Как правило, он засиживался допоздна и имел обыкновение засыпать прямо на кушетке у письменного стола. Согласно плану, Муки Бецер первым должен был ворваться в квартиру и броситься в левую комнату, рабочий кабинет Абу Юсуфа. В это же время бойцы его группы должны были провести зачистку остальных комнат. Сила взрыва была такой, что дверь буквально влетела в квартиру, однако Абу Юсуф, почуяв неладное, еще до этого успел укрыться в дальней спальне. В последнее мгновение он попытался выхватить пистолет и оказать сопротивление. Несколько пуль, выпущенных капитаном Йони Нетаньяху, буквально отбросили его на стену. В этот момент в комнату вбежала его жена и, извергая дикие проклятия, бросилась на капитана Нетаньяху, однако автоматная очередь Муки Бецера успела ее опередить. «Вы убили ее!» – выкрикнул еще живой Махмуд аль-Наджар и повалился в лужу крови, изрешеченный автоматными очередями. После этого Йони Нетаньяху спокойно приблизился к телу террориста и осмотрел кисть убитого. «Моссад» располагал информацией о том, что во время прошлого покушения («Брадес-20») Абу Юсуфу оторвало фалангу пальца. Убедившись в том, что перед ним именно тот человек, за которым несколько лет безрезультатно охотились израильские спецслужбы, Йони Нетаньяху хладнокровно сделал еще один, контрольный, выстрел и покинул комнату.

Тем временем лейтенант Лони Рафаэли сгреб из ящиков письменного стола Абу Юсуфа все бумаги и сунул их в большой брезентовый баул, специально для этой цели принесенный спецназовцами. На более тщательный обыск квартиры Махмуда аль-Наджара времени не хватило. Доносившиеся со двора звуки нарастающего боя заставили спецназовцев оставить квартиру и спуститься на улицу.

Стрельба и рев сигнализаций, казалось, разбудили пол-Бейрута. Дежурный офицер ливанского полицейского участка, расположенного в 200 метрах от домов террористов, тут же направил к месту боя наряд жандармерии, чтобы выяснить, что опять происходит у проблемных палестинских соседей. По всей видимости, ливанцы приняли ночную перестрелку за очередную палестинскую разборку.

Еще издалека заметив приближающийся «лендровер», капитан Амирам Левин и майор Дов Бар выбежали из своего укрытия и буквально в упор расстреляли джип. Машина сразу потеряла управление и, не сбавляя скорости, влетела в припаркованный у обочины автомобиль. Ливанские жандармы были настолько обескуражены неожиданной засадой, что не сразу открыли ответный огонь. Водитель был убит на месте, остальные жандармы получили ранения и, бросив джип, скрылись на противоположной стороне улицы. В этот момент в квартире Камаля Насера раздался мощный взрыв, и во двор полетели осколки битого стекла. Спецназовцы на какую-то секунду отвлеклись и не сразу обратили внимание на еще одну машину, несущуюся в их сторону. Капитан Амирам Левин и майор Дов Бар, а также присоединившиеся к ним подполковник Эхуд Барак и врач Шмулик Кац открыли плотный огонь по машине. Она попыталась развернуться на месте, однако одна из пуль угодила в голову водителя. Тогда второй человек, по всей видимости охранник, открыл дверцу джипа и, сделав несколько выстрелов в сторону группы прикрытия, попытался скрыться среди домов. Вслед за ним бросились капитан Амирам Левин и майор Дов Бар. Они настигли убегающего террориста в соседнем дворе и добили его несколькими одиночными выстрелами.

За несколько минут до этого вторая группа ликвидаторов ворвалась в квартиру Камаля Насера. В тот вечер Камаль Насер сидел за письменным столом своего кабинета и готовил очередную речь, которую должен был произнести через несколько дней на заседании ФАТХ. Услышав звуки выстрелов, он подбежал к входной двери и почувствовал, что кто-то за ней стоит. Не открывая дверь, он спросил на арабском: «Мин хада?» (Кто здесь?) После того, как ответа не последовало, он отбежал от входной двери и попытался укрыться в самой дальней комнате, рассчитывая переждать нападение, дождавшись подмоги. Тут же раздался взрыв. Он был настолько мощным, что взрывной волной снесло и двери соседних квартир, находившихся на том же лестничном пролете, где жил террорист. Группа спецназовцев ворвалась в квартиру и приступила к методичной зачистке. Агенты «Моссада» в своих донесениях сообщали о том, что Камаль Насер был холост и жил совершенно один. Это существенно облегчило бы задачу спецназовцев, однако когда группа ликвидаторов вошла в спальню террориста, в ней оказались две до смерти перепуганные молодые женщины. Увидев перед своим лицом наведенные автоматы, женщины в ужасе застыли, страх парализовал их настолько, что они не в силах были даже издать крик. Понимая, за кем пришли вооруженные люди, одна из женщин указала в сторону бельевого шкафа, в котором, по всей видимости, прятался хозяин квартиры. Недолго думая, бойцы «Сайерет Маткаль» буквально раскрошили автоматными очередями бельевой шкаф, из которого вывалился обезображенный труп Камаля Насера. Собрав имеющиеся в квартире документы, спецназовцы спустились по лестнице во двор и присоединились к ночной перестрелке.

Третья группа должна была ликвидировать Камаля Адвана, высокопоставленного офицера ФАТХ, одного из руководителей «Черного Сентября». Действуя по тому же сценарию, спецназовцы ворвались в квартиру, снеся зарядом дверь, и увидели на пороге, с пистолетом в руке, самого Камаля Адвана. Он сделал несколько выстрелов, после чего попытался выпрыгнуть из окна второго этажа, но тут же рухнул на пол как подкошенный, сраженный короткой автоматной очередью. Удостоверившись, что основная часть задачи выполнена, спецназовцы собрали большое количество секретных документов ООП, представлявших огромный интерес для израильских спецслужб, и выбежали на улицу, оставив невредимыми до смерти перепуганных сына и жену Камаля Адвана. Спецназовцам был дан недвусмысленный приказ уничтожить троих террористов, при этом по возможности попытаться избежать дополнительных жертв. Однако, когда группа «Сайерет Маткаль», ликвидировавшая Камаля Адвана, спускалась по лестнице, неожиданно открылась одна из дверей. Спецназовцы, недолго думая, выпустили несколько автоматных очередей. Это 70-летняя итальянка, разбуженная перестрелкой, выглянула на лестничный пролет – и погибла на месте.

Первыми на улицу выбежали бойцы из группы майора Муки Бецера, ликвидировавшие Абу Юсуфа. Кратко доложив о выполнении задания, майор Муки Бецер с членами своей группы влился в разгоревшийся ночной бой. Спустя полминуты за ними на улицу выбежали бойцы других групп, ликвидировавших двух Камалей. В руках они несли огромные баулы с захваченными документами, поддерживая одного из своих товарищей, который заметно волочил ногу. В последний момент Камаль Адван успел произвести несколько выстрелов в сторону спецназовцев и ранить в бедро одного из нападавших.

Время неумолимо летело. Ситуация во дворе накалялась, и шансы выйти из этой истории живыми каждую секунду уменьшались в геометрической прогрессии. В любой момент ливанская жандармерия могла перекрыть дороги, отрезав бойцам отряда Эхуда Барака и агентам «Моссада» пути к отступлению.

Убедившись, что все на месте, подполковник Барак подал сигнал, и в условленное место подъехали три легковых автомобиля, за рулем которых находились агенты «Моссада». Часть бойцов успели вскочить в машины, и уже были готовы покинуть место боя, как показался еще один «лендровер» ливанской жандармерии. Остававшиеся на улице спецназовцы бросились в сторону джипа и буквально в упор его расстреляли. Машина сразу же потеряла управление и на большой скорости врезалась в стену соседнего дома, протаранив бордюр и живую изгородь.

Перед тем как скрыться, капитан Йони Нетаньяху вместе с тремя бойцами группы прикрытия стал разбрасывать повсюду металлические шипы и пластиковые пакетики с жирным гелем, чтобы нейтрализовать полицейские машины, несущиеся со всех концов Бейрута к месту ночного инцидента. Когда все, казалось, было позади и подполковник Эхуд Барак отдал приказ к началу движения, за поворотом послышался пронзительный визг шин и показался третий «лендровер» ливанской жандармерии, перекрывший спецназовцам путь к отступлению. Ближе всех оказался майор Муки Бецер. Он выхватил из кармана своего пиджака ручную осколочную гранату и метнул ее на брезентовую крышу джипа. Двое жандармов погибли на месте, однако третьему каким-то образом удалось покинуть джип до того, как разорвалась граната. Даже раненого жандарма нельзя было оставлять за спиной отступающего отряда спецназа. Одна-единственная автоматная очередь, пущенная вслед удаляющихся машин, могла привести к непоправимым последствиям. Перезарядив свой автомат, капитан Нетаньяху бросился преследовать жандарма и нагнал его уже через какие-то 20–30 метров, за что и сам чуть было не поплатился жизнью. Покончив с жандармом, капитан Йони Нетаньяху развернулся, чтобы вернуться, и, к своему ужасу, увидел, что машины со спецназом начали движение без него. Никто из его товарищей в запарке боя не обратил внимание на то, что он бросился преследовать уцелевшего жандарма. Еще какие-то считанные мгновения – и он сам оказался бы в западне. Стрелять в воздух было бесполезно, это не привлекло бы внимания, и тогда капитан Нетаньяху что было мочи закричал на иврите, надеясь, что его голос сможет прорезать общий шум. На его счастье, в последнюю секунду один из бойцов услышал его крик, и машина, визжа покрышками, задним ходом на большой скорости вернулась, чтобы подобрать его.

Только выехав в город, спецназовцы поняли, что весь Бейрут практически парализован, причиной чему явились одновременно вспыхнувшие в разных концах города ожесточенные бои. Беспрепятственно ликвидаторы смогли миновать лишь пару кварталов, после чего застряли в страшной автомобильной пробке, спровоцированной жуткой неразберихой, царившей в ливанской столице. Вместе с тем переодетые в гражданскую одежду бойцы «Сайерет Маткаль» могли себя чувствовать в относительной безопасности. Они уже успели удалиться на значительное расстояние от места ночного инцидента. Никто не видел, как спецназовцы садились в машины, никто не видел нападавших и тем более не мог их описать. Ливанские же власти пребывали в полной растерянности, не понимая, что происходит в столице. Вероятно, они восприняли все происходящее не иначе как очередные внутрипалестинские разборки, в противном случае армейские части и полиция первым делом непременно перекрыли бы все подступы к морю.

Спустя несколько лет в своей книге «Без родины» Абу Иад напишет о том, что в ночь покушения он и Ясир Арафат находились в одном из соседних домов и даже собирались навестить в тот вечер Камаля Адвана, Абу Юсуфа и Камаля Насера. В том же квартале ночевал и Али Хасан Саламе. Он жил в двухстах метрах от дома Абу Юсуфа.

Работа «Гила»

В это же время в другой части Бейрута действовал сводный отряд из 13 бойцов спецназа 35-й бригады ВДВ и спецподразделения боевых пловцов «707» под командованием подполковника Амнона Липкина-Шахака и лейтенанта морских коммандос Авишая Бен-Иегуды (Avishai Ben-Iehuda). В ночь на 10 апреля 1973 года, в то время как «Сайерет Маткаль» высадился на Побережье Голубей, к бейрутскому пляжу, прямо у высоких пятизвездочных отелей пристали несколько резиновых лодок отряда подполковника Липкина-Шахака. В этом месте их появления никто не ожидал, поэтому они незамеченными, совершенно беспрепятственно пересекли пляж и соединились с ожидавшими их агентами «Моссада», за несколько дней до этого арендовавшими три огромных «мерседеса».

Как и «Сайерет Маткаль», бойцы подполковника Амнона Липкина-Шахака были переодеты в обычную гражданскую одежду, под которой были спрятаны автоматы Калашникова, «Мини-Узи», ручные гранаты, пистолеты с глушителями, а также дымовые шашки со слезоточивым газом. Под видом иностранных туристов они должны были пробраться в самое сердце ливанской столицы и нанести удар по одной из пяти целей, включенных в операцию «Весна молодости», главный штаб Народно-Демократического Фронта Освобождения Палестины (НДФОП)[20].

Как сообщала агентура «Моссада» и «Амана», штаб НДФОП разместился в одном из центральных и наиболее густонаселенных районов Бейрута, заняв высокое семиэтажное здание, стоящее на мощных железобетонных опорах. Только первые два этажа были отведены под офисы, на пяти остальных проживали сами террористы со своими семьями. А это значило, что в любое время суток в здании штаба находится по крайней мере около сотни вооруженных террористов. К тому же задача усложнялась еще и тем, что семиэтажное здание было взято под круглосуточную охрану, поскольку в нем снимали квартиры несколько высокопоставленных функционеров ООП.

На начальной стадии планирования операции было предложено штурмом захватить первые этажи, заложить большое количество взрывчатки и отойти, после чего здание вместе с проживавшими в нем террористами должно было быть взорвано. Однако при более пристальном изучении конструкции здания было решено не подвергать излишнему риску спецназовцев и лишь ограничиться закладкой взрывных устройств под железобетонные опоры.

Операцию планировали провести в три этапа:

1. Нейтрализация часовых, прорыв к зданию и блокирование первых этажей.

2. Закладка мощных взрывных устройств под железобетонные опоры и подгон под здание машины с большим количеством взрывчатки, заранее подготовленной агентами «Моссада».

3. Взрыв здания и отход к месту высадки.

Преимущество террористов в живой силе было столь ощутимым, что успех всей операции главным образом зависел только от фактора неожиданности. Примерно за 200 метров от объекта «мерседесы» остановились, и спецназовцы отдельными группами по параллельной улице стали двигаться к штабу НДФОП. У машин осталась лишь резервная группа прикрытия под командованием лейтенанта Авишая Бен-Иегуды.

Несмотря на поздний час, в доме террористов во многих квартирах еще горел свет. На улице было много прохожих, а у парадного дежурили несколько вооруженных охранников. Выдав себя за крепко подвыпивших иностранных туристов, двое десантников как ни в чем не бывало подошли к парадному и на безупречном английском языке попросили у охранников прикурить сигарету. Пока один из десантников возился с зажигалкой, другой неожиданно выхватил пистолет с глушителем и расстрелял часовых, после чего штурмовая группа спецназа бросилась к зданию. Однако в этот момент произошло нечто, что следовало предвидеть. Недалеко от здания в припаркованной на стоянке машине дежурили еще двое охранников, которых вначале никто не заметил. Один из них выхватил автомат Калашникова и с близкого расстояния, почти в упор, обрушил на штурмовую группу длинную автоматную очередь. Авида Шор (Avida Shor), бежавший во главе штурмовой группы, погиб на месте, другой десантник подполковника Липкина-Шахака – Хаги Мааян (Hagi Maayan) – получил смертельное ранение и скончался спустя несколько минут. Третий тяжело раненный десантник, Игаль Преслер (Igal Presler), почти ничем не отличался от мертвеца. Один из двух спецназовцев, несколько секунд назад ликвидировавший часовых, с «Мини-Узи» наперевес бросился к машине. Поскольку террорист был отвлечен штурмовой группой, десантник смог вплотную приблизиться к нему и несколько раз выстрелить в голову. Тем не менее другому террористу удалось выскочить из машины и скрыться за соседними домами.

Ситуация сразу же вышла из-под контроля. Еще не начав штурм, израильтяне потеряли сразу трех человек. К тому же шум выстрелов привлек внимание террористов, и из окон штаба по атакующим был открыт шквальный огонь из автоматического оружия. План, рассчитанный на внезапную атаку, сорвался, и штурм штаба чуть было не захлебнулся. С криками «Яхуд! Яхуд!..»[21] палестинские террористы из окон стали забрасывать улицу ручными гранатами. Однако первая волна атакующих десантников успела преодолеть простреливаемый участок и, оказавшись в мертвой зоне, взяла под контроль выход из здания, заблокировав террористов внутри штаба. Со второй волной шли минеры, которые должны были заложить под основные несущие железобетонные конструкции взрывчатку и подогнать под дом машину. Несколько выстрелов из ручных гранатометов заставили террористов ослабить обстрел и дать возможность минерам нырнуть под здание.

Однако прежде чем приступить к закладке взрывчатки, следовало эвакуировать в безопасное место убитого и двух тяжело раненных десантников. На это ушло около четырех драгоценных минут, чего вполне хватило, чтобы террористы опомнились и вновь начали яростную стрельбу и закидывание спецназовцев ручными гранатами. Сложилась патовая ситуация. Террористы, зажатые в здании, оказались заложниками израильтян, но и спецназовцы, укрывшись в мертвой зоне, попали в настоящую ловушку. Любой, кто попытался бы выглянуть наружу, непременно получил бы пулю или осколок гранаты. Ждать помощи было неоткуда, как всегда, рассчитывать приходилось только на собственные силы. Заняв круговую оборону, подполковник Амнон Липкин-Шахак вызвал по рации подкрепление, группу прикрытия лейтенанта Авишая Бен-Иегуды, остававшуюся возле машин, неподалеку, в соседнем квартале.

Наиболее сложным для бойцов подразделения «707», как и следовало ожидать, оказалось преодолеть автомобильную стоянку, которая насквозь простреливалась из окон здания. Лишь благодаря «Его Величеству спецназовскому везению» бойцам Авишая удалось невредимыми пересечь опасный участок. Первое, что бросилось в глаза Авишаю, вбежавшему в парадное дома, это двое раненых десантников, лежащих в засыпанной автоматными гильзами луже крови. Один из них лежал на животе и еле подавал признаки жизни. Другой из последних сил сохранял сознание, стараясь удерживать под прицелом лифт и лестницу.

Любой ценой следовало сдерживать круговую оборону, чтобы дать минерам возможность завершить свою часть работы, без которой вся операция лишалась какого-либо смысла. Подполковник Амнон Липкин-Шахак даже не предполагал, что в любой момент палестинские боевики могли зайти ему в тыл, если бы Авишай не подоспел вовремя.

Мгновенно сориентировавшись в ситуации, Авишай бросился к лестничному пролету, поскольку раненый десантник не мог одновременно контролировать и лифт, и выход с верхних этажей. Не успел он выскочить за угол, как на него, словно с потолка, свалился крупногабаритный араб. Все случилось настолько неожиданно, что лейтенант Бен-Иегуда не успел воспользоваться своим «калашниковым». Завязалась неистовая рукопашная схватка, что в подобного рода операциях случается крайне редко. В течение минуты, которая для Авишая длилась целую вечность, террорист не переставал громко орать и звать на помощь. Авишай прекрасно отдавал себе отчет в том, что в любой момент арабский верзила может повалить его на пол и на лестнице появятся другие террористы, которые затащат его наверх, внутрь здания. Он попытался освободиться от навалившегося на него великана, однако палестинец мертвой хваткой вцепился в его одежду и никакие усилия не могли его заставить ослабить хватку. В какой-то момент, когда силы Авишая уже, казалось, были на исходе, араб схватился за ремень автомата Авишая, выпустив ворот его куртки. Тогда Авишай быстро сориентировался в ситуации, неожиданно высвободил обойму со своего автомата, чтобы араб не выстрелил ему в спину, и, оставив в его руках свой «калашников», выскочил за угол к входу в парадное. Подбежав к истекающему кровью спецназовцу, он подхватил его «Мини-Узи» и вернулся к лестничному пролету, чтобы нагнать террориста. Однако тот, видимо ожидая, что за Авишаем последуют другие спецназовцы, поспешил укрыться на верхних этажах.

В этот момент в парадном раздались длинные автоматные очереди. Раненый десантник, заметив, что лифт начал спускаться, стал расстреливать дверь, ожидая, что из нее вот-вот появятся террористы.

Авишай уже собирался запросить поддержки, поскольку в одиночку с двумя ранеными он не мог прикрывать выход из здания, как по рации прозвучал приказ подполковника Липкина-Шахака к отходу всех групп. Минеры завершили свою часть работы, подготовив здание к взрыву. Авишай подбежал к раненому, не подававшему признаков сознания десантнику и, схватив его за ворот куртки, словно мешок, вытащил наружу. Передав его на попечение других бойцов, он тут же вернулся ко второму десантнику, прикрывавшему лифт. Пытаясь помочь ему встать, он только сейчас заметил, что бедро десантника раздроблено в нескольких местах. К счастью, не была задета бедренная артерия, в противном случае он умер бы в течение нескольких минут. Авишай взвалил десантника на спину и побежал в сторону оставленных машин. Однако прежде чем выйти на улицу, он метнул на лестничный пролет несколько шашек со слезоточивым газом, заблокировав террористам выход из здания.

Отход, как ни странно, прошел без осложнений. Палестинские террористы были ошеломлены внезапным появлением израильтян в самом центре Бейрута и даже не подумали о том, чтобы пуститься в преследование. В свою очередь, ливанские жандармы решили не вмешиваться, предпочитая наблюдать за всем происходящим со стороны, с безопасного расстояния. Поскольку десантники и бойцы спецподразделения «707» были одеты в гражданскую одежду и вооружены в основном автоматами Калашникова, их приняли за конкурирующую палестинскую группировку, устроившую очередную кровавую разборку.

Тем временем группа подполковника Амнона Липкина-Шахака миновала квартал и соединилась с ожидавшими ее агентами «Моссада». Положив тела двух погибших товарищей в багажник автомобиля, они на огромной скорости понеслись в сторону бейрутского пляжа. Прошло еще несколько мгновений, и Бейрут буквально содрогнулся от взрыва невиданной силы, от которого вылетели стекла в нескольких кварталах и сработали противоугонные сирены десятков машин. Огромное семиэтажное здание, в котором разместился штаб НДФОП, рухнуло, погребя под собой десятки террористов с их семьями.

Спустя двадцать минут отряд подполковника Амнона Липкина-Шахака уже был на бейрутском пляже, где их ожидала группа прикрытия «Шайетет-13». Погрузившись на резиновые моторные лодки, спецназовцы 35-й бригады ВДВ и спецподразделения «707» беспрепятственно вышли в море и вернулись на ракетные катера.

Что делали «Цила» и «Веред»

Пока группы подполковника Барака и подполковника Липкина-Шахака уничтожали свои объекты, в другой части Бейрута высадились три группы морских коммандос. В рамках антитеррористической операции «Весна молодости» бойцы «Шайетет-13» подполковника Шауля Зива должны были разгромить следующие объекты:

1. Штаб ФАТХ, из которого корректировалась вся террористическая деятельность палестинских боевиков на территории сектора Газа.

2. Завод по производству зарядов для РПГ и морских мин.

3. Мастерские по производству комплектующих для морских мин.

Эти цели внешне выглядели как обычные гражданские объекты и намеренно были расположены в густонаселенных районах Бейрута, в расчете на то, что израильтяне не решатся нанести авиаудар по «сугубо гражданским» объектам. Первые две цели находились в южной части ливанской столицы в жилом районе аль-Узаи. Дом, принадлежавший одному из высокопоставленных функционеров ФАТХ Ибрагиму Насеру, более известному под именем Абу Хасан, был превращен в один из штабов этой террористической организации. Второе здание представляло собой слесарные мастерские, в стенах которых производились боевые заряды для РПГ, а также морские мины. Третья цель, мастерские по производству комплектующих для морских мин, располагалась на северо-востоке Бейрута.

Соответственно отряд морских коммандос «Шайетет-13», включавший в себя 40 бойцов, был разделен на три автономные группы, которые должны были тайно проникнуть в разные районы Бейрута и уничтожить свои цели. Покинув ракетные катера и пересев на резиновые моторные лодки, отряд морских коммандос разделился на две части. Первые две группы из 14 и 15 человек, которых вел лично подполковник Шауль Зив, должны были произвести высадку неподалеку от бейрутского порта в южной части города и нанести удар по штабу ФАТХ, а также по слесарным мастерским, расположенным в жилом районе аль-Узаи. Третья группа морских коммандос из 11 бойцов, под командованием майора Гади Шефи, должна была высадиться на северо-востоке Бейрута и уничтожить мастерские по производству комплектующих для морских мин.

Море в ночь с 9 на 10 апреля сильно штормило. С одной стороны, это позволяло незамеченными подойти к месту высадки, с другой стороны, создавало серьезные осложнения на пути к ливанскому побережью. Высокие волны и сильные, непредсказуемые морские течения не позволяли легким десантным резиновым моторным лодкам придерживаться заданного курса. Подойдя к береговой полосе на расстояние 300 метров, подполковник Шауль Зив решил не подвергать всю группу опасности и предварительно выслать к району высадки двух боевых пловцов для проведения разведки. С большим трудом достигнув вплавь береговой черты и вернувшись обратно, аквалангисты сообщили о том, что из-за сильного бокового течения группа отклонилась от места высадки как минимум на полтора километра. Подполковник Зив явно нервничал. Из-за грубой ошибки, допущенной при выборе курса, две группы морских коммандос выбивались из графика примерно на 20 минут. Учитывая тот факт, что на территории ливанской столицы действовали несколько автономных групп, которые должны были одновременно нанести удар по объектам террористов, отклонение от графика могло поставить под угрозу выполнение поставленной перед «Шайетет-13» задачи. Кроме того, такой недопустимый просчет мог обернуться личным позором для командира особого подразделения, специализировавшегося на работе в море. Опасаясь, что штаб антитеррористической операции «Весна молодости» развернет морских коммандос, чтобы не подвергать их излишнему риску, подполковник Шауль Зив решил не сообщать о том, что его отряд запаздывает как минимум на 20 минут, впоследствии сославшись на то, что полевая рация вышла из строя.

Рискуя обнаружить себя, 10 резиновых моторных лодок с 29 морскими коммандос стали двигаться на предельно допустимой скорости вдоль бейрутской набережной на север к точке высадки. Желая нагнать упущенное время, подполковник Шауль Зив отдал приказ начать десантирование двух первых групп без предварительной разведки. Несмотря на непомерный риск, 10 резиновых лодок с морскими коммандос без каких-либо неприятных неожиданностей достигли прибрежных валунов. Как раз в этот момент, когда последний из бойцов «Шайетет-13» ступил на берег, с разных концов Бейрута донеслись оглушительные раскаты взрывов. Группы подполковника Эхуда Барака и подполковника Амнона Липкина-Шахака приступили к реализации своей части антитеррористической операции «Весна молодости». Оставалось рассчитывать только на то, что ливанские власти и сами террористы воспримут нападение «Сайерет Маткаль», спецназа 35-й бригады ВДВ и спецподразделения «707» за очередную палестинскую межклановую разборку.

За двадцать минут до этого четыре резиновые десантные моторные лодки третьей группы «Шайетет-13» пристали к большой городской свалке на северо-востоке Бейрута. 11 морских коммандос майора Гади Шефи бегом преодолели открытый участок и залегли у большой полуразрушенной стены. Прилегающая свалка была усыпана пустыми консервными и пивными банками. Со стороны могло показаться, что группа Гади Шефи бежит по погремушкам. Шум был такой, что его наверняка слышали в близлежащих домах. Тем не менее их высадка прошла совершенно никем не замеченной. Осмотревшись по сторонам, майор Гади Шефи попытался сориентироваться на местности, однако эта задача оказалась куда более сложной, чем это представлялось до высадки. Постройки не отличались оригинальностью и были как две капли похожи одна на другую. Чтобы обнаружить среди них слесарные мастерские, могло уйти немало времени, которого у израильских коммандос не было. В разных частях Бейрута бои уже были в самом разгаре.

В распоряжении группы майора Гади Шефи была подробная карта аэрофотосъемки с отмеченными на ней объектами уничтожения. Однако сложность состояла в том, что из-за отсутствия ориентира невозможно было привязаться к местности. Ничего иного не оставалось, как приступить к методичному прочесыванию района, осматривая каждое здание. К счастью, на поиск объекта ушло не более пяти минут, поскольку погрешность высадки составила несколько десятков метров. Удостоверившись в том, что группа вышла к слесарным мастерским, в стенах которых изготавливались комплектующие для морских мин, командир группы отдал приказ плотно перекрыть все подходы к зданию. Осталось только дождаться приказа подполковника Шауля Зива, корректировавшего действия трех групп коммандос, к началу штурма здания.

Время шло, а приказ так и не поступал. Нервы морских коммандос были напряжены до предела. В любой момент здесь могли появиться отряды палестинских боевиков. Если бы в других частях города в это время не шли бои, можно было так пролежать до самого рассвета, но кто в тот момент мог знать, как поступят ливанские власти. Поскольку все группы высадились в Бейруте со стороны моря, правительственные войска и жандармерия могли взять под свой контроль всю береговую полосу города, отрезав бойцам майора Гади Шефи отход к ракетным катерам.

Спустя 25 минут с момента высадки по рации наконец-то прозвучало кодовое слово, являвшееся сигналом к общему штурму. Группа захвата выбежала из укрытия и бросилась к зданию. Вход внутрь преграждала массивная металлическая дверь, которую невозможно было открыть снаружи. Приведя в действие небольшой заряд пластиковой взрывчатки, морские коммандос освободили проход и ворвались в помещение. В мастерских, как можно было ожидать, не оказалось ни единой души. Палестинские боевики даже не удосужились на ночь оставить часового, полагая, что об истинном предназначении слесарных мастерских никому не известно. Тем не менее внутри было обнаружено большое количество взрывчатки, специального оборудования для производства подводных морских мин и десятки ящиков готовой продукции.

Пока внутри слесарных мастерских работали минеры, у дороги, ведущей к зданию, в темноте послышались одинокие неторопливые шаги. По всей видимости, это был обычный прохожий, поздно возвращавшийся домой. Тут же на месте было принято решение не убивать случайного прохожего, поскольку при нем не было оружия и он не мог представлять для морских коммандос никакой угрозы. Когда он поравнялся с группой прикрытия, несколько человек неожиданно выскочили из темноты, бесшумно повалили его на землю, связали и бросили за обочиной дороги.

В этот момент на улицу выбежала группа, действовавшая внутри здания. Собрав в специальные прорезиненные баулы большое количество секретных документов, командир группы доложил майору Гади Шефи, что все подготовлено к взрыву и можно отходить. Менее 15 минут потребовалось морским коммандос Гади Шефи для проведения операции. Уже будучи в море на резиновых моторных лодках по дороге к ракетным катерам, при помощи дистанционного управления было приведено в действие взрывное устройство.

Основной отряд «Шайетет-13» под командованием подполковника Шауля Зива с опозданием в 25 минут высадился в южной части Бейрута. Как только 10 резиновых моторных лодок коснулись песка, на берег соскочили 29 бойцов «Шайетет-13». Укрепившись на небольшом плацдарме у самой кромки воды, они ожидали нападения со стороны палестинцев или отрядов ливанской жандармерии, которые, согласно разведывательной информации, поступавшей из «Амана» и «Моссада», имели в этом районе города свои опорные пункты. Удостоверившись в том, что ночной визит морских коммандос остался никем не замеченным, подполковник Шауль Зив приказал незамедлительно приступить к основной стадии операции.

Разделившись на две группы, коммандос двинулись к своим целям. У кромки моря с несколькими бойцами прикрывать район высадки остался лишь подполковник Шауль Зив. Тут же был развернут передвижной штаб, из которого корректировалась работа трех групп «Шайетет-13».

Первая группа углубилась в жилой район аль-Узаи и, разделившись на две колонны, стала продвигаться вдоль улицы, ведущей к заводу по производству зарядов для РПГ и морских мин, принадлежавшему ФАТХ. Израильская разведка сообщала о том, что заводские цеха расположились на первом этаже двухэтажного здания. Сверху же проживала обычная ливанская семья, не имевшая ни малейшего отношения ни к террористическим организациям, ни к палестинцам вообще. По этой причине военное командование дало однозначный приказ – не проводить взрыв здания до тех пор, пока последнее гражданское лицо не покинет дом.

Прошло не более десяти минут, как морские коммандос вышли к первой цели. Здание, в котором был укрыт военный завод ФАТХ, располагалось на пересечении двух центральных дорог и находилось на некотором удалении от других построек. Это позволяло как следует рассмотреть объект еще издалека и взять под прицел все окна, из которых мог быть открыт огонь по бойцам «Шайетет-13». На площадке перед домом были припаркованы несколько легковых автомобилей, по всей видимости принадлежавших ФАТХ. Несколько бойцов незаметно приблизились к машинам и тщательно осмотрели их, поскольку внутри могли находиться охранники. Несмотря на столь поздний час, на втором этаже дома горел свет, и без особого труда можно было различить отчетливые громкие голоса престарелого мужчины и женщины средних лет.

На второй этаж вела внешняя лестница, проходившая вдоль небольших окон. Пригнувшись, пятеро морских коммандос поднялись по лестнице на второй этаж и на какое-то мгновение замерли, прислушиваясь у двери квартиры, в которой проживала ливанская семья. Укрепив на замочной скважине небольшой заряд пластиковой взрывчатки, которого хватало, чтобы снести дверь, но при этом не пострадали бы обитатели квартиры, морские коммандос привели его в действие. Несколько бойцов ворвались вовнутрь и обнаружили на пороге обезумевшего от страха старика. Не говоря ни слова, они скрутили ему руки за спиной и выволокли на улицу, передав группе прикрытия. В доме оставалась женщина и двое детей. Потребовалось некоторое время, чтобы успокоить ее и детей. Один из коммандос, свободно владевший арабским языком, объяснил женщине, что ее и ее семье ничего не угрожает. Ей приказали быстро собрать детей, а также самые необходимые вещи, и затем аккуратно вывели на улицу. Только после того, как жители дома были эвакуированы с верхнего этажа, морские коммандос приступили к основной и завершающей стадии операции.

Несмотря на то, что рядом проходила довольно оживленная трасса, никто из проезжавших водителей даже не подумал притормозить. В Бейруте начала 70-х годов, буквально кишевшем палестинскими террористами всех мастей, подобные инциденты на окраинах города стали в порядке вещей. Не то что обычные люди, но и сами ливанские власти предпочитали не вмешиваться, предоставляя палестинцам право самим разрешать свои конфликты и резать друг друга.

Вход в парадное на нижнем этаже оказался незапертым. Четверо бойцов «Шайетет-13» вломились вовнутрь, но тут же наткнулись на массивную металлическую дверь. Заложив большой заряд взрывчатки, они выбежали на улицу и разворотили проход в нижние помещения. Однако, к большому разочарованию коммандос, внутри они застали лишь голые стены. Судя по тому, что вокруг не было никаких следов беспорядка, террористы за несколько дней до высадки израильского морского десанта по каким-то причинам перенесли завод в другое, более безопасное место. Тем не менее приказ есть приказ. Он гласил, что в любом случае здание должно быть снесено.

Пока морские коммандос минировали здание, на шум второго взрыва на улицу выбежали соседи из близлежащих домов и, собравшись в кучу, стали громко кричать, возмущенно размахивая руками. Командир группы, не долго размышляя, дал несколько длинных очередей из своего «калашникова» поверх голов возбужденной толпы. Этого веского довода оказалось более чем достаточно, чтобы люди тут же ретировались по своим домам. Однако шум взрыва привлек внимание не только жителей соседних домов. Один из бойцов группы прикрытия заметил в окне на первом этаже в доме через дорогу нескольких вооруженных людей, которые внимательно следили за действиями морских коммандос. Выглянув из своего укрытия, он дал несколько коротких автоматных очередей по окну, заставив террористов скрыться внутри. Затем вместе с еще одним из бойцов он перебежал дорогу и метнул в комнату через разбитое стекло фосфорную гранату. Раздался глухой хлопок, яркая вспышка залила улицу, затем последовали душераздирающие вопли мечущихся по пылающей квартире террористов.

К этому времени все было подготовлено к уничтожению здания. Однако, прежде чем привести в действие взрывное устройство, несколько бойцов выбежали на центральную трассу, проходившую совсем рядом с домом, и стали методично расстреливать колеса проезжавших автомобилей. Это сразу создало общую панику и неразбериху, исключившие возможность преследования. Перед уходом морские коммандос несколькими выстрелами из РПГ уничтожили припаркованные у дома автомобили и, удалившись на безопасное расстояние, взорвали здание.

На всю операцию группе морских коммандос «Шайетет-13», как и планировалось, потребовалось 25 минут. Без единой потери 14 бойцов отошли к месту высадки, чтобы соединиться с передвижным штабом подполковника Шауля Зива.

Наиболее сложная и ответственная задача ложилась на плечи бойцов последней группы морских коммандос «Шайетет-13». Они должны были нанести удар по штабу ФАТХ, из которого корректировалась вся террористическая деятельность этой организации на территории сектора Газа, и, что самое важное, собрать секретные документы, к которым особый интерес проявляли израильские спецслужбы.

Как уже упоминалось выше, штаб отделения ФАТХ сектора Газа разместился в доме одного из его руководителей, Ибрагима Насера, известного также под именем Абу Хасан. Прежде чем приступить к разработке антитеррористической операции «Весна молодости», агенты израильской внешней разведки неусыпно наблюдали за всем, что происходило в Бейруте, по крупицам собирая необходимую информацию. В том числе под наблюдение агентов «Моссада» попал и дом Абу Хасана. Это было большое двухэтажное здание, расположенное в непосредственной близости от одного из наиболее оживленных проспектов ливанской столицы. К моменту высадки морского десанта израильская внешняя разведка знала не только обо всех передвижениях террористов в районе аль-Узаи и системе охраны, но и смогла каким-то невероятным образом заполучить подробную внутреннюю планировку здания, а также сделать слепок с ключа внутренней металлической двери.

Выполнение задания серьезно осложнялось тем, что дом Абу Хасана тщательно охранялся. На втором этаже круглые сутки несли вахту около пяти хорошо вооруженных палестинских боевиков. Помимо прочего, сам район аль-Узаи, в котором разместилось отделение ФАТХ, постоянно патрулировался усиленными нарядами ливанской жандармерии. А близость к бейрутскому порту и одному из центральных проспектов, на котором в любое время суток, даже сейчас, несмотря на штормовую погоду, полно прохожих и машин, сводила к минимуму возможность нанесения неожиданного удара.

Разобравшись в две колонны, морские коммандос вошли в район аль-Узаи. Тут и там на пути их следования появлялись одинокие прохожие, от которых следовало укрываться, чтобы раньше времени не обнаружить свое присутствие. К счастью, улицы в этом районе Бейрута были широкие, к тому же совершенно неосвещенные, так что достаточно было лечь на землю или прижаться к стенам домов, чтобы остаться незамеченными.

Дом Абу Хасана находился в пятнадцати минутах медленной ходьбы от места высадки, при желании можно было уйти за считаные минуты, после того как штаб превратится в бесформенную груду бетона и арматуры. Однако для израильского командования не так важно было уничтожить отделение ФАТХ, как захватить хранящиеся там списки активистов организации на территории сектора Газа. В свое время, в 1967 году, сразу по окончании Шестидневной войны, в руки израильских спецслужб при взятии Шхема (Наблуса) попали списки активистов ФАТХ на территории Западного берега реки Иордан. Благодаря этому израильской службе безопасности ШАБАК за несколько дней удалось ликвидировать глубоко законспирированную и широко разветвленную подпольную сеть ФАТХ, нанеся тем самым ощутимый удар по структуре этой террористической организации. Примерно то же самое ШАБАК собирался сделать в 1973 году на территории сектора Газа.

Как и предполагалось, спустя четверть часа спецназовцы вышли к дому Абу Хасана. Как ни странно, но появление в этом районе большого отряда морских коммандос осталось никем не замеченным. Тихо оцепив здание, несколько бойцов вскарабкались на верхний этаж по металлической пожарной лестнице, выходившей на противоположную от проспекта сторону дома. Было решено действовать нестандартно. То есть начать бой на втором этаже, после чего в парадную дверь ворвутся остальные бойцы «Шайетет-13», которые начнут метр за метром зачищать все комнаты дома.

Трое морских коммандос вместе с командиром группы тихо, не поднимая лишнего шума, без единого шороха проникли на первый этаж и остановились перед массивной металлической дверью, о которой упоминали в своих донесениях агенты «Моссада». Командир группы аккуратно достал ключ, висевший у негона шее, и осторожно вставил его в замочную скважину. Он попытался приоткрыть дверь, однако замок, как назло, не проворачивался. Он сделал еще одно усилие, и… ключ переломился у него прямо в руках. Тогда пришлось воспользоваться запасным вариантом, который никогда не давал сбоя. К петлям двери прикрепили пластиковую взрывчатку и стали ждать, когда бойцы, проникшие по пожарной лестнице на второй этаж, начнут бой.

В это же время морские коммандос, зависшие на пожарной лестнице, бесшумно открыли окно и по одному влезли на второй этаж, оказавшись в длинном коридоре, в конце которого, судя по схеме, должно было находиться спальное помещение охранников. Дверь в комнату была не заперта и слегка приоткрыта. Один из бойцов тихонько, как кошка, подкрался к ней и осторожно толкнул рукой, как вдруг в этот момент прямо на пороге комнаты появился сонный вооруженный охранник. Со сна боевик не сразу понял, что происходит, и на пару секунд растерялся, столкнувшись лицом к лицу с невесть откуда взявшимся израильским солдатом. Короткая автоматная очередь скосила террориста, однако на шум стрельбы сразу же вскочили со своих постелей остальные охранники. Ворвавшиеся в комнату морские коммандос перебили террористов, прежде чем те успели что-либо понять. В это время на первом этаже раздался оглушительный взрыв, сорвавший с петель металлическую дверь…

Прежде чем войти, один из бойцов «Шайетет-13» метнул в помещение осколочную гранату, после чего вся штурмовая группа ворвалась внутрь, поливая темноту длинными автоматными очередями. Освещая путь маленькими фонарями, укрепленными под стволами автоматов, израильские коммандос прочесали все комнаты, одну за другой. Однако, как выяснилось чуть позже, в штабе не оказалось ни одного человека, включая Абу Хасана, равно как и секретных списков активистов ФАТХ, за которыми так охотилась израильская служба безопасности ШАБАК.

Ничего иного не оставалось, как приступить к минированию здания и немедленно отходить к точке общего сбора – району высадки морского десанта. По дороге к морю было слышно, как в полукилометре от них работает другая группа «Шайетет-13», уничтожавшая подпольный оружейный завод, также принадлежавший ФАТХ. Неожиданно для всех звуки боя стали доноситься с совершенно другой стороны, как раз оттуда, где располагался передвижной штаб подполковника Шауля Зива. Это могло означать, что группу, удерживавшую зону высадки, обнаружили, а это грозило морским коммандос «Шайетет-13» полным окружением. Правда, и на этот случай был предусмотрен дополнительный вариант отхода: самостоятельно, вплавь, налегке, из любой точки, выходящей к морю.

Пока группа передвижного полевого штаба ожидала возвращения морских коммандос, действовавших в районе аль-Узаи, неподалеку от прибрежных вилл были замечены несколько вооруженных палестинских боевиков. Не исключалась возможность того, что боевики ФАТХ решили устроить группам «Шайетет-13» засаду при выходе из города. По этой причине подполковник Шауль Зив решил выдвинуть навстречу выходящим группам трех бойцов из своего штаба. Не ожидавшие нападения со стороны моря, несколько палестинских террористов были уничтожены прямо на месте, однако одному из них все же удалось скрыться среди вилл. Поскольку операция подошла к концу, израильские спецназовцы решили не подвергать себя ненужному риску и отказались от преследования вооруженного террориста.

Один за другим прозвучали оглушительные взрывы, сровнявшие с землей штаб отделения ФАТХ сектора Газа и подпольный оружейный завод. А спустя несколько минут появились и сами морские коммандос. Погрузившись на резиновые моторные лодки, они вышли в море, оставив за собой груды разбитого бетона и трупы палестинских террористов. В самый последний момент, когда штурмовые группы и группа берегового прикрытия уже находились в море, по дороге к ракетным катерам, на набережную выехал джип ливанской жандармерии. Несколько автоматных очередей заставили его остановиться. Поскольку из него никто так и не выскочил, все находившиеся в джипе или погибли на месте, или получили тяжелые ранения. Сами же подопечные подполковника Шауля Зива провели свою часть антитеррористической операции «Весна молодости», не получив ни единой царапины.

Что делал «Еудит»

Сводный отряд морского десанта, который должен был высадиться севернее ливанского портового города Сайда, включал в себя бойцов двух элитных спецподразделений: спецназа 35-бригады ВДВ, которым командовал подполковник Амос Ярон, и спецподразделения «707» под командованием лейтенанта Амнона Ещеля (Amnon Eshel). К месту высадки 12 резиновых моторных лодок со сводным десантом вышли примерно к полуночи. Несмотря на высокие волны и ночное время суток, без особого усилия можно было отчетливо рассмотреть прибрежные постройки: административные здания, футбольное поле и многоэтажный отель, который резко выделялся на фоне низких строений. Вся прибрежная полоса была хорошо освещена уличными фонарями и светом, падавшим из окон отеля. Совсем рядом, у самой кромки моря, проходила оживленная трасса, которую следовало каким-то образом незаметно пересечь, чтобы приблизиться к объекту нападения.

Автомастерские, основная цель морского десанта, располагались в северной части комплекса и примыкали вплотную к бензозаправке. Некоторая сложность могла возникнуть при минировании автомастерских, поскольку командование Генштаба требовало рассчитать взрыв таким образом, чтобы не пострадали соседние строения. К тому же близость заправочной станции могла привести к сильному пожару и никому не нужным жертвам среди мирного ливанского населения.

Прежде чем высадить основную часть морского десанта, для предварительной разведки и прикрытия в воду спустились четверо бойцов спецподразделения «707» во главе с лейтенантом Амноном Эшелем. Волны в этом районе ливанского побережья были настолько высокие, а ветер настолько резкий и порывистый, что боевых пловцов выбросило на берег с такой силой, что они чуть не сломали себе шеи. Тщательно обследовав район высадки и убедившись в том, что поблизости нет ни души, лейтенант Амнон Эшель по рации связался с подполковником Амосом Яроном, сообщив, что плацдарм высадки свободен и можно приступать к основной стадии операции.

Трое боевых пловцов растянулись по полупериметру, а сам лейтенант Амнон Эшель залег у самой трассы. Мокрый песок, налипший на его теле, в ночное время делал его практически невидимым для посторонних глаз. К нему можно было подойти на расстояние считаных метров и не заметить. Однако тот же самый прибрежный песок, ставший естественной маскировкой, забился в «Мини-Узи» пловцов-разведчиков и практически полностью вывел их из строя. Поскольку плыли налегке и кроме «Мини-Узи» с собой не было никакого оружия, не принимая во внимание боевые ножи, прикрепленные на бедре каждого бойца спецподразделения «707», группа лейтенанта Эшеля в случае необходимости не могла прикрыть район высадки десанта. Самое большее, что они могли сделать, это заранее предупредить о надвигающейся опасности или перехватить одинокого прохожего, ненароком вышедшего к морю.

Высадка морского десанта прошла крайне проблематично. Несколько резиновых моторных лодок получили серьезные повреждения от удара о мокрый прибрежный песок, больше напоминавший цементное покрытие. Часть снаряжения беспорядочно разбросало, и вместо того, чтобы сразу занять плацдарм высадки, десантникам пришлось срочно спасать экипировку, чтобы волны не утащили все в море.

Лейтенант Амнон Эшель подбежал к одной из лодок и, бросив свой «Мини-Узи», толку от которого было не более чем от металлической болванки, принял от рулевого чистый автомат. Затем закинул себе на спину рюкзак с мини-минометом, около десятка зарядов к нему и с тремя своими бойцами присоединился к группе подполковника Амоса Ярона.

Поскольку высадка прошла не так гладко, как предполагалось, подполковник Ярон принял решение незамедлительно приступить к захвату и уничтожению объекта. Разделившись на три группы, морской десант пересек автостраду. Сверху движение спецназовцев напоминало форму гигантского трезубца. Две группы прикрытия зашли с флангов и залегли в пятидесяти метрах от дороги. Тем временем группа захвата, которую замыкал сам подполковник Амос Ярон, приблизилась к автомастерским, принадлежавшим ФАТХ. Внутри, как и следовало ожидать, никого не было, тем не менее подполковник Ярон приказал открыть огонь по окнам автомастерских, чтобы нейтрализовать любую случайность.

С первыми же выстрелами две группы прикрытия выбежали на трассу и стали расстреливать колеса проезжавших автомобилей, разбрасывать гнутые металлические шипы, пакетики с жирным гелем, парализовав тем самым движение. Чтобы вызвать еще большую панику и неразбериху, десантники расстреляли фонари и бросили несколько дымовых шашек.

Пока группы прикрытия обеспечивали путь к отходу, минеры вошли в автомастерские и подготовили здание к уничтожению. По всей вероятности, даже если в этом районе и были террористы, они предпочли не ввязываться в бой, а спешно отошли на безопасное расстояние. С момента высадки спецназовцев и начала отхода не было замечено ни единого намека на сопротивление. Правда, в окнах одного из соседних домов неожиданно зажегся свет и началось какое-то непонятное, суетливое движение. Несколько пулеметных очередей по окнам и стене дома заставили его обитателей лечь на пол и больше не интересоваться всем происходящим на улице.

На всю операцию потребовалось не более десяти минут. Все три группы без труда пересекли автостраду и вышли к месту высадки. Отход был беспорядочным, несмотря на то, что в сторону десантников так и не было сделано ни единого выстрела. Но самая большая проблема состояла в том, что огромные волны не позволяли выйти в море. Любая попытка тут же заканчивалась неудачей. Лодки выбрасывало назад, прежде чем они успевали оторваться от берега. Иного выбора не оставалось, как запросить помощь с ракетных катеров, которые должны были спустить на воду резервные лодки и подобрать десант подальше от берега. Но для этого самому морскому десанту пришлось вплавь преодолеть сопротивление гигантских волн и выйти на безопасное для резиновых лодок расстояние. Поскольку водное снаряжение было только у бойцов спецподразделения «707», они должны были буквально на собственных плечах вытащить в море десантников. Однако десантники вместо того, чтобы как следует подготовиться и надеть спасательные жилеты, беспорядочно бросились в морскую пучину, желая как можно быстрее покинуть опасную зону. Только по счастливой случайности никто из морского десанта не утонул и все достигли резиновых лодок.

Так закончилась дерзкая высадка израильского сводного морского десанта весной 1973 года на побережье Ливана. Антитеррористическая операция «Весна молодости» до сегодняшнего дня считается одной из наиболее успешных военных операций израильских спецслужб и Армии Обороны Израиля. Четыре спецподразделения израильской армии: диверсионно-разведывательное спецподразделение Генштаба «Сайерет Маткаль», спецназ 35-й бригады ВДВ, спецподразделение боевых пловцов «707» и морские коммандос «Шайетет-13», действуя параллельно в ливанской столице и ее пригородах, нанесли палестинским террористам столь ощутимый урон, от которого ООП еще долгое время не могла оправиться. В общей сложности было взорвано четыре объекта, считавшиеся абсолютно надежными, и уничтожена, по меньшей мере, сотня террористов, включая троих высокопоставленных офицеров ФАТХ и «Черного Сентября».

Утром 10 апреля 1973 года пресс-секретарь Армии Обороны Израиля провел пресс-конференцию, на которой он сообщил собравшимся иностранным журналистам о том, что Израиль берет на себя всю ответственность за проведенную в центре Ливана антитеррористическую операцию. Рассчитывая на то, что его слова будут услышаны лидерами палестинских террористов, пресс-секретарь, обращаясь к западным журналистам, также добавил: «Мы знаем о любом передвижении не только в Ливане и Европе, но и в любой части света. Все это методично отслеживается и ложится на большую оперативную карту в Тель-Авиве…»

Антитеррористическая операция «Весна молодости» повергла в глубокий шок весь арабский мир. Это была смесь ненависти, растерянности, страха и осознания собственного бессилия. В результате последствий израильской высадки в Бейруте даже пало ливанское правительство. Средства массовой информации в те дни распространяли многочисленные свидетельства очевидцев, которые рассказывали без лишних преувеличений, как две молодые женщины, брюнетка и блондинка, сражались наравне с мужчинами, словно дикие амазонки. Этот факт был особенно обидным для самолюбия арабов.

Однако главным достижением антитеррористической операции в центре Ливана, безусловно, стало то, что израильские спецслужбы на практике доказали, что они в мельчайших подробностях осведомлены обо всех перемещениях лидеров палестинских террористов и в любой момент по своему усмотрению могут выхватить их даже из собственных постелей. Итогом операции «Весна молодости» стало то, что лидеры палестинских террористических организаций стали тратить большую часть своих людских и материальных ресурсов на личную безопасность, а не на планирование новых террористических актов. Начиная с апреля 1973 года они перестали спать спокойно по ночам, покупать и снимать на свое имя дома, начали почти каждый день менять место ночлега, небезосновательно опасаясь повторения весны 1973 года.

В те дни британская газета The Daily News писала:

«Израильские секретные службы являются самыми эффективными в современном мире…»

Глава 7. «Бардес-54» И «Бардес-55»

Следует отметить, что операция «Весна молодости» стала далеко не единственным потрясением, которое пережили палестинские террористы в 1973 году. За полтора месяца до вышеописанных событий израильские спецназовцы провели две параллельные спецоперации на севере Ливана, высадив крупный морской десант в районе дислокации баз палестинских террористов.

В конце 1972 года из разведывательных источников «Амана» и «Моссада» стала поступать тревожная информация о том, что ФАТХ решил изменить стратегию своих террористических вылазок, акцентируя внимание на морском направлении. С этой целью палестинскими боевиками были приобретены в большом количестве морские транспортные средства сверхмалого водоизмещения. Была получена достоверная информация о том, что в ноябре 1972 года на одну из морских учебных баз ФАТХ поступили надводные и подводные гидромотоциклы, способные развивать достаточно высокую скорость, благодаря которым боевики рассчитывали прорваться к побережью Израиля и совершить целый ряд демонстративных терактов. Учитывая тот факт, что большинство самых крупных и густонаселенных городов Израиля выросли прямо на средиземноморском побережье, это могло серьезным образом дестабилизировать внутреннюю ситуацию в стране, недавно пережившей «мюнхенский шок». Если ранее в группу риска входили населенные пункты, расположенные в приграничных с Ливаном и Иорданией районах, то сейчас палестинские террористы практически замыкали кольцо вокруг Израиля, получая возможность наносить удары по Нагарии, Акко, Хайфе, Нетании, Тель-Авиву, Ашкелону и Ашдоду. Ситуация еще более усугублялась тем, что транспортное средство таких малых размеров крайне сложно своевременно засечь, что значительно усложняло перехват. На практике это означало, что морская граница страны фактически открывалась для палестинских боевиков. Кроме надводных и подводных мотоциклов, ФАТХ получил большое количество подводных мин самой последней модификации для проведения диверсий в израильских морских портах. В сложившейся ситуации иного выбора, как нанести упреждающий удар, у израильтян не оставалось.

В первых числах февраля 1973 года кабинет министров Голды Меир принял принципиальное решение о проведении в районе береговой полосы соседнего Ливана расширенной антитеррористической операции. В список потенциальных целей были включены учебные морские базы ФАТХ, на которых под присмотром специально приглашенных иностранных инструкторов проходили подготовку десятки боевых пловцов, и объекты других палестинских террористических организаций, являвшиеся базами для нанесения удара по Израилю с моря.

После тщательного изучения разведывательных материалов, которые включали в себя также аэрофотоснимки, сделанные самолетами-разведчиками, были выбраны три цели, расположенные на севере Ливана, недалеко от города Триполи. В 180 километрах от ливано-израильской границы ФАТХ основал три учебных центра, где проходили специальную подготовку не только палестинские террористы, но и наемники со всего арабо-мусульманского мира, включая выходцев из мусульманских общин Западной Европы. Как сообщала военная разведка «Аман», курс подготовки был рассчитан на 6–8 месяцев. После окончания обучения морских диверсантов собирались перебросить на территорию Израиля или в приморские страны Западной Европы для проведения диверсионных акций, направленных против официальных израильских представительств, а также еврейских общественных и культурных центров.

Руководил учебными центрами высокопоставленный офицер ФАТХ Ибрагим аль-Муджа (Ibrahim al-Mudja). Уже около пяти лет Ибрагим аль-Муджа находился под пристальным вниманием израильских спецслужб. Именно он стоял за терактом на иерусалимском рынке «Махане Иегуда», когда 22 ноября 1968 года в результате взрыва автомобиля, начиненного 200 килограммами TNT, погибли 12 израильтян и более сотни получили ранения. Сейчас открывалась исключительно удобная возможность расправиться со старым врагом. Проблема состояла лишь в том, что палестинские террористы, опасаясь налета израильских ВВС, как всегда, преднамеренно разместили учебные центры в густонаселенных лагерях палестинских беженцев Нахар аль-Бааред и Аль-Бадауи. Поскольку оба лагеря располагались в 20 километрах друг от друга, действовать в них должны были две автономные группы десанта, что создавало дополнительные сложности.

В десятых числах февраля на стол начальника Генерального штаба Армии Обороны Израиля генерал-лейтенанта Давида Эльазара лег план развернутой антитеррористической операции на севере Ливана. Так как объекты нападения находились на расстоянии 20 километров друг от друга, было предложено провести одновременно две автономные антитеррористические операции, получившие соответственно кодовые названия: лагерь палестинских беженцев Нахар аль-Бааред – «Бардес-54» и лагерь палестинских беженцев Аль-Бадауи – «Бардес-55». На этот раз антитеррористические операции было решено провести без участия «Сайерет Маткаль», задействовав исключительно силы спецназа ВДВ и спецподразделений ВМС, высадив со стороны моря два крупных десанта.

Первой сводной группой морского десанта командовал заместитель командира 35-й бригады ВДВ подполковник Амос Ярон, в недавнем прошлом командир спецподразделения «707». Она включала в себя бойцов спецназа 35-й бригады ВДВ и морских коммандос «Шайетет-13». Перед ней командованием Генштаба была поставлена задача – высадиться на ливанском побережье недалеко от лагеря палестинских беженцев Нахар аль-Бааред и уничтожить три объекта, обозначенные на картах Генштаба как «Геула-1», «Геула-2» и «Геула-3»[22]:

1. «Геула-1» – морская база ФАТХ, с которой палестинские боевики собирались нанести удар по прибрежным городам Израиля.

2. «Геула-2» – штаб крупной палестинской террористической группировки «Вооруженная борьба».

3. «Геула-3» – офисы второй по численности палестинской террористической организации, входящей в состав ООП, Народный Фронт Освобождения Палестины (НФОП).

Первые два объекта были отданы «на откуп» спецназу 35-й бригады ВДВ. Удар по третьей цели должны были нанести морские коммандос «Шайетет-13» под командованием майора Гади Шефи (Gadi Shefi). Все три объекта располагались на территории лагеря палестинских беженцев в устье реки Бааред, примерно в полукилометре от берега. Как сообщали различные разведывательные источники, в лагере Нахар аль-Бааред проживало по меньшей мере 12 тысяч палестинских беженцев. К тому же на территории лагеря и в его окрестностях действовала многочисленная, хорошо вооруженная и организованная палестинская милиция.

Вторая группа сводного десанта состояла из морских коммандос «Шайетет-13», бойцов спецподразделения «707» и спецназовцев 35-й бригады ВДВ. Перед ними была поставлена наиболее сложная и опасная задача – проникнуть на территорию лагеря палестинских беженцев Аль-Бадауи и уничтожить три объекта, обозначенные на картах Генштаба как «Ахова»[23].

1. Ремонтные мастерские.

2. Учебная база ФАТХ, о которой неоднократно сообщалось в донесениях военной разведки «Аман».

3. Здание тюрьмы.

Военная разведка докладывала о том, что на территории лагеря беженцев Аль-Бадауи находится большое число хорошо вооруженных боевиков ФАТХ. Учитывая тот факт, что операцию следовало проводить в густонаселенных районах, против значительно превосходящих по численности сил противника, необходимо было задействовать как минимум полк. Тогда бы пришлось отказаться от внезапной атаки. В таком случае террористы обязательно спровоцировали бы на территории лагеря палестинских беженцев массовые беспорядки, таким образом, как всегда, выставив перед собой живой щит из мирных жителей, что привело бы к неминуемым потерям среди невинных беженцев. На следующий же день министерство пропаганды ООП раструбило бы на весь мир о том, что израильтянами была проведена не военная операция против объектов ООП, а карательная акция в отношении палестинских беженцев. Таким образом, действовать пришлось не количеством, а качеством, высадив на ливанском побережье спецподразделения Армии Обороны Израиля (см. вклейку).

С 16 февраля 1973 года под завесой строжайшей секретности начались каждодневные изнурительные учения. Спецподразделения были переведены на боевой режим несения службы. До окончания операции были отменены все краткосрочные отпуска, покидать пределы баз разрешалось только старшему офицерскому составу.

На закрытом побережье, на севере Израиля, были выстроены специальные макеты, точные копии объектов, которые следовало уничтожить во время проведения операции. Учения проводились в основном в ночные часы, при крайне неблагоприятных погодных условиях. Невзирая на низкую температуру, порывистый ветер и высокие волны, подразделения спецназовцев отрабатывали мельчайшие детали ночной высадки, прохода, захвата, минирования и отхода. Особое внимание уделялось взаимодействию отдельных групп. Прорабатывались самые невероятные сценарии развития событий, включая занятие круговой обороны и эвакуацию собственными силами. Несмотря на то что операция проходила у самой кромки моря, учитывать следовало все, поскольку на расстоянии в 180 километров от собственных границ любая непредвиденная мелочь могла привести к роковым последствиям. В случае обострения ситуации можно вывести из окружения и обстрела малую группу бойцов, но когда речь идет о нескольких ротах, весьма велика вероятность увязнуть на вражеской территории.

19 февраля 1973 года были проведены завершающие показательные учения, на которых присутствовали высшие офицеры, включая начальника Генерального штаба Армии Обороны Израиля. Лишь после того, как генерал-лейтенант Давид Эльазар лично убедился в том, что операция подготовлена на 200 процентов, он одобрил план высадки и дал разрешение на его реализацию.

Бойцы были предельно измотаны изнурительными ночными учениями, однако так случилось, что времени на отдых совершенно не оставалось. Приказ о начале операции поступил уже на следующий день, как только выдались благоприятные для высадки погодные условия. Поскольку погода в феврале крайне непредсказуема и капризна, командование решило не рисковать и тут же приступить к реализации плана.

20 февраля 1973 года, в атмосфере строжайшей секретности, сводный морской десант погрузился на ракетные катера и вышел в море, взяв курс в направлении ливанского побережья. Поскольку террористы ожидали нанесения удара, при выходе в море соблюдались строжайшие меры предосторожности. Чтобы не привлекать внимание посторонних глаз, сводный десант намеренно был разделен на мелкие группы. С периодичностью в несколько часов они выходили из Хайфского порта и только в нейтральных водах соединялись в единую эскадру.

В ночь с 20 на 21 февраля эскадра легла на дрейф в нейтральных водах напротив ливанского Триполи. Наиболее сложная и опасная задача стояла перед сводным десантом «Ахова». Единственная возможность уничтожить объекты и затем невредимыми вернуться на суда, заключалась в неожиданности нападения. Изначально было оговорено, что сводный десант «Геула» начнет действовать только после того, как начнется операция в палестинском лагере беженцев Аль-Бадауи.

Под покровом ночи с ракетных катеров на воду были спущены 14 резиновых моторных лодок, на которых разместились спецназовцы 35-й бригады ВДВ, морские коммандос, а также трое боевых пловцов спецподразделения «707». Достигнув береговой полосы, получившей кодовое название «Белый», отряд «Ахова» бегом преодолел открытый участок суши и укрылся в густой оливковой роще, сразу за которой начинались первые постройки палестинского лагеря беженцев Аль-Бадауи.

В это же время в 20 километрах, в устье реки Бааред пристали 11 резиновых моторных лодок сводного десанта «Геула». Эта прибрежная полоса получила кодовое название «Желтый». Укрывшись в большом портовом бензохранилище, бойцы отряда «Геула» стали ожидать приказа к началу своей части операции.

Оливковая роща была сплошь усыпана старыми ветками, которые ломались под ногами при малейшем к ним прикосновении. Стараясь не поднимать шума, отряд «Ахова» стал продвигаться к лагерю Аль-Бадауи, разделившись на три группы. Уже через несколько минут первая группа вышла на исходные позиции и залегла у окраины рощи, прямо перед одной из целей. Ремонтные мастерские были буквально зажаты между жилыми домами. По сведениям военной разведки, в них обслуживались морские транспортные средства, на которых террористы планировали совершить прорыв к израильскому побережью. Чтобы приблизиться к цели, необходимо было преодолеть совершенно открытый участок длиной в 30–50 метров. Однако, прежде чем израильтяне приготовились к атаке, из близлежащих жилых домов по ним неожиданно был открыт шквальный автоматный огонь. По всей видимости, часовые услышали приближение большой группы людей, прорывающихся сквозь густые оливковые заросли. Трое израильских спецназовцев, двое десантников и один боец спецподразделения «707» в первые минуты боя получили тяжелые ранения. Неожиданная атака сорвалась, и иного пути, как продвигаться вперед, не оставалось, поскольку в оливковой роще морской десант перебили бы в доли минуты. Сделав несколько залпов из ручных противотанковых гранатометов, первая группа отряда «Ахова» пробилась к окраине лагеря Аль-Бадауи. Получив прикрытие в виде зданий, спецназовцы использовали свое главное преимущество – профессионализм. Продвигаясь по узким проходам Аль-Бадауи, они быстро сломили ожесточенное сопротивление палестинских боевиков. Большая часть террористов погибли, а оставшиеся в живых предпочли ретироваться и искать убежище в глубине лагеря. Стараясь не потратить ни единой лишней минуты, спецназовцы уничтожили ремонтные мастерские и отошли к месту высадки, унося на себе троих раненых.

Вторая группа отряда «Ахова» смогла незамеченной вплотную приблизиться к зданию дисциплинарной тюрьмы ФАТХ. Появление израильского морского десанта для палестинских террористов стало совершенной неожиданностью. Заложив заряд взрывчатки, они снесли входные металлические ворота и ворвались на территорию тюрьмы. Охрана была настолько растеряна и потрясена внезапным нападением израильтян, что даже не оказала сопротивления, а лишь попыталась укрыться внутри здания. После непродолжительного боя израильтяне смогли занять первый этаж, уничтожив по меньшей мере 18 боевиков. Заложив несколько мощных зарядов взрывчатки под несущие конструкции, израильские спецназовцы превратили здание тюрьмы ФАТХ в бесформенную кучу бетона и пыли, спокойно, без единой потери, отойдя к точке общего сбора.

Третья группа вышла к своему объекту, когда палестинские террористы уже поняли, что ночная перестрелка не очередная межклановая разборка, а налет израильтян. Однако вместо того, чтобы устроить засаду, они решили оставить учебную базу ФАТХ и отойти на безопасное расстояние. Еще не успевшие остыть постели свидетельствовали о том, что в учебном центре находилось около трех десятков курсантов. Прежде чем уничтожить базу, спецназовцы методично собрали все, что могло представлять интерес для израильской разведки и службы безопасности. Именно благодаря захваченным секретным документам ФАТХ спецслужбы смогли предотвратить несколько крупных террористических актов, планируемых у побережья Израиля.

Через 45 минут после того, как раздались первые выстрелы в лагере палестинских беженцев Аль-Бадауи, поступил приказ к началу антитеррористической операции «Бардес-54». Несмотря на крайне тяжелый ночной марш-бросок, группа «Геула-1» в назначенное время вышла к окраинам лагеря Нахар аль-Бааред, к морской базе ФАТХ, буквально на голову свалившись палестинским террористам. В коротком бою, воспользовавшись фактором неожиданности, израильские спецназовцы ликвидировали 14 боевиков и одного из террористов захватили в плен.

Вторая группа «Геула-2», в которую входили бойцы спецназа 35-й бригады ВДВ и морские коммандос «Шайетет-13», должна была нанести удар по штабу террористической группировки «Вооруженная борьба», входившей в структуру ФАТХ. Разделившись на два отряда, десантники и морские коммандос двинулись к лагерю Нахар аль-Бааред через густо заросшую оливковую рощу. Еще на полпути к лагерю со стороны моря донесся шум ночного боя, поэтому командир группы не стал дожидаться разрешения, а сразу отдал приказ войти в Нахар аль-Бааред. Десантники успели миновать всего лишь несколько ветхих построек на окраине лагеря, как им навстречу неожиданно вылетел военный джип с вооруженными боевиками ФАТХ. Вероятно, боевики не сразу заметили израильских спецназовцев и не успели вовремя покинуть джип. Десантники с близкого расстояния, практически в упор расстреляли машину, уничтожив троих террористов. Путь к объекту был открыт, однако одна из трассирующих пуль попала в полупустой бензобак джипа. Машина тут же взорвалась, осветив ярким пламенем всю округу, включая группу спецназовцев. Разлившийся бензин преградил путь. Тем не менее до объекта оставалось не более сотни метров. Не теряя темпа, десантники обогнули опасный участок через параллельную улицу и ворвались на территорию штаба террористической группировки «Вооруженная борьба», уничтожив еще около десятка боевиков, несших ночной караул или пытавшихся в его стенах найти убежище.

Одновременно с десантниками с левого фланга на территорию штаба ворвались морские коммандос. В этот момент произошла трагическая оплошность, поставившая под угрозу всю группу «Геула-2». Один из бойцов «Шайетет-13» метнул в окно здания осколочную гранату, которая, ударившись о металлическую решетку, отскочила назад и покатилась под ноги морским коммандос и десантникам. Другой боец «Шайетет-13» тут же сориентировался, подхватил гранату и попытался откинуть ее в сторону, но не успел. Она взорвалась у него прямо в руках. В результате взрыва ему оторвало руку, выбило правый глаз и серьезно повредило челюсть. Вместе с ним тяжелейшие ранения получили еще трое десантников и боец «Шайетет-13», находившиеся рядом, когда он попытался перехватить гранату.

Уничтожив здание штаба террористической группировки «Вооруженная борьба», а также еще несколько административных зданий, принадлежавших ФАТХ, отряд «Геула-2» стал выходить из лагеря палестинских беженцев, унося на своих плечах пятерых тяжело раненных бойцов, некоторые из которых находились в критическом состоянии. Однако уже на самой окраине Нахар аль-Бааред они неожиданно столкнулись с крупным отрядом палестинских боевиков. Поскольку в группе «Геула-2» было много раненых, подполковник Амос Ярон, шедший во главе отряда, принял решение занять круговую оборону и дождаться вертолетного подкрепления, чтобы эвакуировать раненых. Главная проблема заключалась в том, что место, в котором укрепились спецназовцы, не подходило для вертолетной посадки в ночных условиях. К тому же оно насквозь простреливалось со всех сторон. Пилотам вертолетов пришлось проявить немало мужества и мастерства, чтобы под автоматно-пулеметным обстрелом умудриться подхватить раненых. В конечном итоге эвакуация прошла успешно и группа «Геула-2» смогла «налегке» прорваться к месту высадки, уйдя от преследования через оливковые заросли, под прикрытием огня боевых вертолетов.

Третья группа, «Геула-3», состояла исключительно из морских коммандос «Шайетет-13». Это обусловливалось прежде всего тем, что объект нападения находился непосредственно у самой кромки воды, в той части, где лагерь палестинских беженцев выходил к морю. В отличие от других групп, «Геула-3» достигла береговой черты не на лодках, а вплавь, каждый боец нес на себе до нескольких десятков килограммов оружия и взрывчатки. В месте высадки негде было укрыть резиновые лодки, которые могли преждевременно выдать присутствие коммандос. 15 бойцов «Шайетет-13» во главе с майором Гади Шефи, преодолев вплавь около километра, тайно высадились на берегу, получившем кодовое название «Черный», и разделились на пять групп. Три атакующие группы, в задачу которых входило уничтожение офисов НФОП, группа прикрытия и группа общего командования, в которой находился сам майор Гади Шефи.

Уничтожение объектов НФОП было лишь частью поставленной задачи. Военной разведке «Аман» и «Моссаду» крайне важно было получить последнюю информацию об одной из наиболее активных и профессиональных палестинских террористических организаций. О планах боевого крыла НФОП Вади Хаддада, а также степени боеготовности террористов. Именно по этой причине, прежде чем взорвать здания, необходимо было собрать все найденные документы, сфотографировать морское снаряжение, имеющееся в распоряжении боевиков НФОП, и попытаться захватить пленных.

Морские коммандос «Шайетет-13» углубились в лагерь палестинских беженцев Нахар аль-Бааред и стали продвигаться к объекту по узким путаным улочкам, ориентируясь только по фотографиям аэрофотосъемки, сделанной накануне высадки морского десанта. Из-за плохой погоды и позднего времени суток на улице не было ни единой души, однако местные собаки, учуяв чужаков, подняли такой лай, что его можно было услышать не только в лагере, но и далеко в море. Тем не менее это не помешало израильтянам незамеченными выйти к объекту нападения.

Здание, в котором, согласно информации военной разведки «Аман», располагались офисы Народного Фронта Освобождения Палестины, было обнесено высоким бетонным забором. Оценив ситуацию, майор Гади Шефи принял решение проникнуть во двор через восточные ворота, поскольку сверху на заборе было накручено несколько рядов колючей проволоки и не представлялось никакой возможности их преодолеть. Группа прикрытия отбежала в сторону и залегла у обочины единственной дороги, которая вела к офисам НФОП. Одна из атакующих групп подошла к воротам, чтобы заложить заряд взрывчатки, однако в этот момент откуда-то издалека, из другого конца лагеря, донеслись отголоски ожесточенного боя. Морские коммандос тут же заняли круговую оборону, ожидая реакции палестинцев, однако район их действия оставался совершенно спокойным. Ничто не выдавало присутствия ни израильских морских коммандос, ни палестинских боевиков. Хотя все прекрасно понимали, что тишина эта обманчива и в любой момент здесь могут появиться вооруженные террористы. Поэтому майор Гади Шефи решил не тянуть время, а немедленно приступить к штурму здания НФОП.

Сквозь прорезь металлических ворот морские коммандос увидели вооруженного человека, выбежавшего на шум из караульного помещения. Прежде чем он успел приблизиться к воротам, один из бойцов «Шайетет-13» скосил его бесшумной очередью из «Узи», оснащенного глушителем. Не издав ни единого звука, боевик упал лицом в землю. Другой террорист, неизвестно откуда появившийся на дороге, так же бесшумно был ликвидирован группой прикрытия. Первая штурмовая группа приблизилась к воротам и прилепила пластиковую взрывчатку к большому навесному замку.

После того как ворота были снесены одним мощным взрывом, три группы морских коммандос ворвались во двор и приступили к методичной зачистке помещений. В одно из окон первого этажа здания была брошена осветительная граната. В течение трех минут все офисы НФОП оказались под полным контролем израильтян. Тем не менее, к огорчению морских коммандос, внутри они не обнаружили ни одного террориста, ни документов, ни специального снаряжения. Ничего иного не оставалось, как заминировать здание и незамедлительно отойти к месту высадки. Пока минеры закладывали под несущие конструкции заряды взрывчатки, группа прикрытия так же бесшумно ликвидировала еще четырех боевиков, замеченных в районе здания НФОП. Вся операция прошла бесшумно, без потерь со стороны израильтян, и заняла около 10 минут. О высадке морских коммандос «Шайетет-13» палестинские террористы узнали лишь после того, как оглушительный взрыв сровнял с землей многоэтажное административное здание НФОП.

Вместе с тем не все прошло так гладко, как могло показаться на первый взгляд. При выходе к морю произошел опасный инцидент, который мог закончиться настоящей катастрофой. Бойцы «Шайетет-13» были одеты в специальное плавательное снаряжение, поэтому, когда они вышли к береговой полосе, спецназ 35-й бригады ВДВ, действовавший в соседнем районе, ошибочно принял их за группу палестинских террористов и открыл по ним огонь. Только благодаря неимоверному везению эта ночная стычка обошлась без жертв с обеих сторон.

В общей сложности антитеррористическая высадка сводного морского десанта спецподразделений Армии Обороны Израиля в лагерях палестинских беженцев Аль-Бадауи и Нахар аль-Бааред, проведенная в ночь с 20 на 21 февраля 1973 года, продолжалась не более двух часов. В результате блистательно проведенных спецопераций «Бардес-54» и «Бардес-55» палестинским террористическим группировкам был нанесен серьезный урон. В общей сложности было уничтожено пять баз, убито 40 палестинских боевиков и ранено около 60. Один из боевиков был захвачен живым. Им оказался иностранный морской инструктор турецкого происхождения. Со стороны израильтян было лишь несколько раненых.

Глава 8. 1974 год. Катастрофа в Маалоте

Будьте готовы при первом удобном случае свернуть им головы…

Министр обороны Израиля Моше Даян

Зиад Камаль Хасан (Ziad Kamal Hasan) по прозвищу Рахим родился в 1952 году в арабском городе Тайбе, расположенном в самом центре Израиля, в городе, за которым с давних пор тянется шлейф криминальной славы. Возможно, многие «правозащитники» именно в этом попытались бы найти оправдание тому, что он уже с раннего детства связался с арабским уголовным миром, в котором как нельзя лучше проявили себя наиболее уродливые черты его сущности. В любом случае это никоим образом не оправдывает совершенные им преступления, поставившие его в один ряд с величайшими негодяями современной истории. Так или иначе, но уже в юношеском возрасте Рахим стал вполне сформировавшимся уголовником-рецидивистом, неоднократно арестовывавшимся израильской полицией за торговлю наркотиками, кражи с взломом и вооруженные ограбления, совершенные с особой жестокостью. В шестнадцатилетнем возрасте он был помещен в особую исправительную колонию для несовершеннолетних преступников на севере страны в городе Акко. Несколько лет, проведенные за решеткой, не только не усмирили Рахима, но еще более укрепили его авторитет в арабской преступной среде. Благодаря этому сразу по освобождении из колонии он смог сколотить свою собственную банду, специализирующуюся на взломах и вооруженных ограблениях. Однако еще находясь в местах заключения, Зиад Камаль Хасан пришел к выводу, что гораздо проще, выгоднее и безопаснее организовать контрабанду ливанского героина, в будущем сулившую Рахиму довольно заманчивые перспективы.

В 1973 году Рахим нелегально пересек ливано-израильскую границу, однако вместо того, чтобы наладить поставки наркотиков в Израиль, он неожиданно для себя самого примкнул к палестинской террористической организации Народно-демократический Фронт Освобождения Палестины. Сложно сказать, какими именно мотивами руководствовался Рахим. Что повлияло на его выбор – промывание мозгов или возможность наладить свое наркодело на контролируемых палестинскими террористами территориях Южного Ливана взамен на предоставление криминального опыта и информации о методах деятельности израильских правоохранительных органов? Скорее всего, второе. Сложно поверить в то, что уголовник так быстро смог искренне увлечься национально-освободительным движением.

Около года он провел на специальной учебной базе НДФОП, где под присмотром опытных инструкторов прошел диверсионно-террористическую подготовку. В 22 года Зиад Камаль Хасан был уже опытным уголовником, к тому же обладавшим ярко выраженной харизмой. Именно ему новые хозяева поручили формирование мобильной террористической группы из числа израильских преступных элементов палестинского происхождения. Руководители НДФОП прекрасно понимали, что бывшие израильские преступники отлично ориентировались на местности, были хорошо знакомы с методами работы государственной полиции и службы безопасности, умели уходить от преследования, а также могли рассчитывать на поддержку местной криминальной среды. Все эти качества были и являются наиболее желанным приобретением любой террористической организации, действующей с территории другой страны.

В воскресенье 13 мая 1974 года, примерно в 22:00, Рахим вместе с двумя членами своей группы пересек ливанскую границу в труднодоступном горном районе и углубился на территорию Израиля. Помимо традиционных автоматов Калашникова китайского производства, в арсенале террористов имелось огромное количество боеприпасов: десятки автоматных обойм, осколочных гранат, взрывных устройств, а также три «пояса смертника». В своих рюкзаках террористы несли провиант как минимум на три недели, подробную карту севера Израиля, а также медикаменты, которых хватило бы на целое отделение. Все это свидетельствовало о том, что боевики готовили не точечную террористическую вылазку, а долгосрочный рейд в глубь территории Израиля, в конце которого планировался захват заложников.

Двое подручных Зиада Камаля Хасана позже были опознаны как находящиеся в розыске уголовники – 19-летний Ахмад Салах Хараби (Ahmad Zalah Harabi), родом из Восточного Иерусалима, и 27-летний Али Ахмад Хасан Лину (Ali Ahmad Hasan Linu), бывший житель Хайфы. Оба израильских уголовника в разное время пересекли северную границу Израиля и присоединились к террористической организации НДФОП.

Краткая справка

Народно-демократический Фронт Освобождения Палестины (The Popular Democratic Front of the Liberation of Palestine, PDFLP), или НДФОП, был официально основан 22 февраля 1969 года как левая террористическая организация марксистско-троцкистского уклона. Ее стержень составили бывшие активисты НФОП с марксистскими взглядами, вышедшие из состава организации, недовольные, по их мнению, недостаточно революционно-радикальной политикой Джорджа Хабаша.

На первом же съезде НДФОП ее генеральным секретарем был избран Наиф Хауватме (Naif Hawatmeh), недавний ближайший сподвижник Джорджа Хабаша, стоявший рядом с ним у истоков создания НФОП.

В основу идеологии новой террористической организации лег так называемый красный террор. Полный разрыв с реакционными, буржуазными арабскими режимами, уничтожение Израиля и построение на освобожденных от сионистов и империалистов землях Палестины, независимого рабоче-крестьянского демократического государства арабов и евреев.

Наиф Хауватме удачно лавировал между искусной демагогией о необходимости нахождения политического диалога в разрешении острых конфликтов и проведением террористических актов против израильских гражданских объектов. Для достижения своих политических целей он не чурался никаких методов. В его арсенале были захваты заложников, организация мощных взрывов на самых людных израильских улицах, а также проведение кровавых рейдов малыми мобильными группами боевиков с территории Ливана и Иордании.

По инициативе Ясира Арафата, желавшего любой ценой ослабить влияние Джорджа Хабаша, НДФОП сразу после своего образования, уже в 1969 году был введен в состав ООП, став после ФАТХ одной из наиболее влиятельных палестинских террористических организаций.

Лишь только террористы ступили на территорию Израиля, полилась кровь, причем кровь палестинских мирных жителей. От уголовников и раньше приходилось не раз страдать их же соплеменникам, однако сейчас это оправдывалось высокой «марксистской» идеей искреннего почитателя и верного «последователя» Льва Троцкого Наифа Хауватме.

Выйдя на одну из центральных дорог, террористы укрылись в близлежащем лесу, у самой обочины, и устроили засаду проезжавшему микроавтобусу, в котором возвращались с работы арабские женщины. Выскочив на дорогу, боевики во главе с Рахимом заставили водителя сбавить скорость, а затем в упор расстреляли машину. Лишь по какому-то неимоверному везению водитель не растерялся и, несмотря на полученное пулевое ранение, смог справиться с управлением и вывести микроавтобус из-под обстрела. Достигнув ближайшего населенного пункта, водитель тут же сообщил об инциденте на дороге местным жителям, которые сразу же вызвали наряд полиции и скорую медицинскую помощь. Практически все находившиеся в машине, включая и самого водителя, находились в крайне тяжелом состоянии, а одна из арабских женщин, получившая несколько пулевых ранений в голову и в верхнюю часть тела, скончалась на месте.

Информация о прорыве очередной банды палестинских террористов тут же поступила в штаб Северного военного округа, во главе которого в то время находился генерал Эйтан. По тревоге были подняты крупные силы армии и полиции. Учитывая тот факт, что северные израильские поселения находятся практически на самой границе с Ливаном, группу палестинских боевиков следовало обнаружить и ликвидировать как можно скорее. Каждая минута потенциально отнимала новые жизни. Недавний горький опыт свидетельствовал, что банды палестинских террористов, прорвавшись на территорию Израиля, начинали уничтожать на своем пути все живое, независимо от того, арабы перед ними, друзы, черкесы или евреи. Ворвавшись в города Бейт-Шеан, Кирьят-Шмона, поселение Кфар-Йовель, кибуц Рош а-Никра и Шамир, банды террористов вырезали буквально всех, кто попадался под руку, включая детей, стариков и женщин.

На дорогах были выставлены заслоны, в воздух подняты вертолеты, а лесные и горные массивы в районе прорыва террористов стали методично прочесываться армейскими подразделениями и сотнями добровольцев из числа евреев и местных арабских жителей. Тем не менее в первый день все предпринятые меры не принесли никаких результатов. На след террористов выйти так и не удалось. Рахим, стоявший во главе банды, имел богатый уголовный опыт. Ему не раз приходилось в своем криминальном прошлом уходить от погони, к тому же прекрасное знание местности помогло террористам залечь на дно и, затаившись почти на сутки, пережить первый день поисков.

Целый день они провели в искусно замаскированном схроне, а на следующую ночь, примерно в 03:30, вновь вышли из своего укрытия и пошли убивать. Убедившись, что поблизости нет армейских патрулей, боевики направились в сторону ближайшего населенного пункта. Город Маалот, расположенный в Верхней Галилее, на самых подступах к ливанской границе, в то время был небольшим поселением, в котором даже не имелось полицейского участка. Населяли его почти исключительно молодые пары, решившие переехать в отдаленный район, на периферию страны из-за возможности купить дешевое жилье.

Выйдя на окраину города, террористы увидели одинокий дом, стоявший на значительном удалении от других городских построек. Там проживала многодетная израильская семья. Без труда они взломали замок и вошли внутрь. На шум выбежала хозяйка дома, 30-летняя Фортуна Коэн, с 4-летним сыном на руках. Недолго раздумывая, террористы одной очередью расстреляли мать с ребенком. Затем они ворвались в спальню и хладнокровно расправились с отцом семейства, 45-летним Йосефом (Жожо) Коэном, и расстреляли его старшую дочь, выбежавшую на звуки выстрелов и крики родителей. Несмотря на тяжелые ранения, израильским медикам все же удалось спасти жизнь девочке. Только одному члену семейства Коэн удалось в ту ночь остаться невредимым. Им оказался полугодовалый младенец. Поскольку от рождения он был глухонемым, то, лежа в своей кроватке, не издал ни единого писка, и террористы, к счастью, его не заметили. В противном случае его постигла бы участь остальных членов семьи.

Из-за близости ливанской границы на ночные выстрелы никто из горожан не обратил внимание. В то время на границе часто возникали короткие перестрелки между израильскими солдатами и боевиками палестинских террористических организаций.

Смерть семьи Коэн стала лишь началом разыгравшейся трагедии, подобной которой Израиль еще не знал. Накануне прорыва террористов около сотни израильских школьников отправились в ежегодный многодневный поход по Верхней Галилее. В эту ночь они решили остановиться на ночлег в местной школе. Несмотря на предупреждения о прорыве террористов, школьники чувствовали себя в полной безопасности. Район, в котором был обстрелян микроавтобус с арабскими женщинами, был сразу же оцеплен, к тому же участок границы, через который прорвались террористы, находился на значительном расстоянии от города Маалот, и при всем желании, как думали школьники и сопровождавшие их учителя, боевики не могли проскользнуть дальше через армейские заслоны. Однако все сложилось совершенно иначе.

Зверски расправившись с целой израильской семьей, группа Рахима интуитивно направилась в сторону местной школы, в которой в это время находились 102 ученика 15–17 лет, а также несколько учителей. Боевики даже не подозревали, что внутри школы в это время суток может кто-то находиться. По дороге, примерно в 04:00, они встретили пожилого мусорщика Якова Кадоша, который, как обычно, встал задолго до первых лучей солнца, чтобы собрать вынесенные из домов полиэтиленовые мешки с мусором. Скрыв оружие, террористы, воспользовавшись свободным владением ивритом, стали интересоваться у наивного старика о том, что происходит в округе, представившись отдыхающими студентами. От него они узнали, что в местной школе заночевали ученики, а самое главное, что в городе нет ни армии, ни полиции. Выяснив от ничего не подозревавшего мусорщика, как лучше пройти к школе, они хладнокровно расстреляли старика, бросив труп в ближайшие кусты и засыпав его полиэтиленовыми пакетами.

Как только Рахиму стало известно, что в неохраняемой школе, к тому же находящейся на окраине города, находится более сотни детей, у него сразу возник изуверский план. Захватить в заложники несколько десятков школьников. Он даже сам не предполагал, что задание, поставленное перед ним военным руководством НДФОП, будет выполнено на вторые же сутки. Такого удачного случая за все время палестино-израильского противостояния не выпадало ни одной палестинской террористической организации. Подойдя к школе, террористы заметили туристический автобус и спящего в нем учителя. Рахим не торопился. Хотя уже и начинало светать, до того, как проснутся дети, у террористов было в запасе как минимум три часа. Спокойно, не спеша Рахим обошел здание школы. Лучшего места для удержания заложников было не найти. Одинокое, высокое здание на окраине города, все подступы к которому прекрасно просматриваются и простреливаются из окон школы, делало невозможным внезапную атаку спецназа, а большое количество детей-заложников вообще делало маловероятным успех антитеррористической операции. Иного выбора, как начать переговоры, считал Зиад Камаль Хасан, у израильского политического руководства не останется.

Вернувшись к своим подручным, Рахим распорядился, чтобы они, как и он сам, надели «пояса смертников». Затем боевики ворвались в туристический автобус и, приставив к перепуганному, заспанному учителю дуло автомата, потребовали от него ключи от школы. Учитель был настолько растерян, что не смог сразу отыскать ключи. Тогда потерявший терпение Рахим стал нещадно избивать учителя, а затем потащил его к школе, чтобы не тратить время на поиски спящих учеников.

Террористам не составило особого труда, не поднимая шума, вскрыть входной замок и проникнуть вовнутрь. Самый старший, 27-летний Али Ахмад Хасан Лину, остался прикрывать входную дверь, а Рахим вместе с учителем и вторым террористом двинулся на второй и третий этажи, где спали дети. Открыв класс, боевики стали пинками поднимать учеников и, угрожая автоматами, сгонять их в одно из помещений на втором этаже. В какой-то момент один из преподавателей, набравшись смелости, громко закричал: «Дети, это террористы! Убегайте, кто может!» Школьники немедленно бросились врассыпную. Многие попытались спастись, начав выпрыгивать из окон. Кто-то даже попытался оказать сопротивление, но тут же получил удар прикладом в лицо. Чтобы предотвратить бегство, террористы стали стрелять поверх голов убегающих школьников.

Захват заложников длился не более трех минут. Спастись от террористов удалось лишь единицам. В руках боевиков НДФОП оказались 89 человек, из них 85 школьников 15–17 лет, два преподавателя и две сопровождающие медсестры. Сразу же террористы стали обращаться с заложниками крайне жестоко, чтобы изначально подавить даже саму мысль о каком-либо сопротивлении или о попытке бегства. Убедившись, что ситуация находится под полным контролем, Рахим заставил школьников сдвинуть все столы и стулья подальше от окон, к противоположной стене, а затем всем сесть на пол. На выходе из класса, в центре и у окна террористы установили несколько мощных взрывных устройств, которые пригрозили привести в действие, если ученики решатся на побег или израильский спецназ попытается взять школу штурмом. Чтобы подтвердить серьезность своих намерений, Рахим расстегнул куртку и продемонстрировал перепуганным детям спрятанный на его теле «пояс смертника». В классе, переполненном людьми, площадью в 48 метров достаточно было высвободить чеку одной из гранат, укрепленных на его теле, чтобы забрать с собой на тот свет несколько десятков человек.

Время шло, часы уже показывали 04:30, однако вокруг было все совершенно спокойно, будто ничего не произошло. Террористам даже показалось, что их прорыв в город остался незамеченным. Тогда Рахим вытащил из перепуганной толпы школьников 16-летнего парнишку и, вручив ему написанный на листке бумаги ультиматум к израильскому правительству, выпустил его за пределы школы. Террористы требовали от правительства немедленно выпустить из израильских тюрем 23 террориста и переправить их в Сирию, в крайнем случае – на Кипр. Первые десять имен, среди которых значился японский террорист-камикадзе Кодзо Окамото, устроивший кровавую бойню в израильском международном аэропорту им. Бен-Гуриона, Рахим вписал своей собственной рукой, остальных должны были выбрать сами палестинские заключенные. Боевики обещали отпустить детей только в том случае, если все заключенные террористы окажутся в Дамаске или на Кипре. Гарантом соглашения должны были выступить послы Франции и Румынии в Израиле Френсис Юр (Francis Hure) и Йон Ковачи (Yon Covaci). Через них лидер НДФОП Наиф Хауватме должен был передать террористам условный код, что сделка состоялась, после чего Рахим обещал отпустить половину заложников. Вторая половина захваченных детей должна была стать гарантом личной безопасности самих боевиков. После получения условного кода Рахим со своими боевиками и второй половиной заложников собирался сесть в автобус и через всю страну направиться в израильский международный аэропорт им. Бен-Гуриона. Затем, уже в самом самолете, удостоверившись, что нет никакого подвоха и все идет по намеченному сценарию, вторая половина заложников должна была получить свободу, а террористы в сопровождении представителей Красного Креста, а также послов Франции и Румынии вылететь в Дамаск. Срок ультиматума истекал ровно в 18:00, после чего террористы собирались взорвать школу вместе со всеми заложниками.

Спустя полчаса сообщение о захвате заложников поступило к премьер-министру Израиля Голде Меир. Примерно в это же время, в 05:00, на базе «Сайерет Маткаль», в домах министра обороны Моше Даяна и начальника Генерального штаба Армии Обороны Израиля генерал-лейтенанта Мота Гура, раздались телефонные звонки, сообщившие о прорыве террористов и захвате школы. К этому времени никто в стране не мог представить себе масштабы разыгравшейся трагедии. Тем не менее в течение получаса на ноги были подняты все первые лица государства, высшие чины армии, полиции и спецслужб, а личный состав «Сайерет Маткаль» приведен в полную боевую готовность.

Время шло, однако Рахим не заметил никаких изменений ни в городе, ни на подступах к школе. Все это явно не нравилось главарю террористов и начинало выводить его из состояния равновесия. По всей видимости, решил Зиад Камаль Хасан, отпущенный заложник, потеряв от страха голову, забился куда-то и поэтому не передал представителям израильских властей ультиматум НДФОП. Тогда Рахим решил пожертвовать еще одним заложником, благо в классе их было около сотни. В 05:30 Рахим взял лист бумаги и наново написал ультиматум, после чего он выпустил за пределы школы медсестру Наркис Мордехай, передав через нее требования террористов.

Одним из первых к месту трагедии прибыл заместитель командира «Сайерет Маткаль» майор Амирам Левин. Как раз эту ночь он собирался провести не на базе, а со своей семьей на севере страны. О захвате заложников практически сразу же узнали все офицеры «Сайерет Маткаль», поэтому майор Амирам Левин, не ожидая общего сбора, уже в 06:00, еще до прибытия основных сил, прямо из дома, в гражданской одежде, на своем автомобиле приехал в Маалот. Заместитель командира «Сайерет Маткаль» ни на секунду не сомневался в том, что израильское правительство откажется вступать в переговоры с террористами и освобождение заложников будет поручено именно его подразделению. Не теряя времени, Левин опросил жителей города, ставших свидетелями преступлений террористов, а затем самостоятельно провел предварительную разведку местности, оценивая сложность и шансы предстоящей антитеррористической операции.

Около семи часов утра, с малым промежутком по времени в Маалот на военном вертолете прибыли министр обороны Израиля Моше Даян с начальником Генштаба генерал-лейтенантом Мота Гуром, на которых премьер-министр Голда Меир возложила непосредственное руководство антитеррористической операцией, и руководитель следственного отдела израильской службы безопасности ШАБАК Виктор Коэн (Victor Kohen).

Уже сам факт того, что в Маалот прибыл «главный переговорщик» Израиля Виктор Коэн, свидетельствовал о том, что израильское правительство не собирается идти на какие-либо уступки террористам. Руководитель следственного отдела считался лучшим в стране специалистом по «запудриванию мозгов», способным вступить в контакт с террористами и на протяжении многих часов затягивать время, давая возможность как следует подготовить антитеррористическую операцию. Усыпляя бдительность террористов долгими «переговорами», Виктор Коэн буквально по крохам вытаскивал информацию, необходимую для предстоящего штурма, включавшую в себя: количество террористов, их вооружение, намерения, морально-психологическое состояние доминирующих фигур, местонахождение заложников и т. п.

Еще одним подтверждением того, что израильское правительство изначально не собиралось вступать в переговоры с НДФОП, стали первые слова самого министра обороны, брошенные им в присутствии командующего Северным военным округом генерала Рафаэля Эйтана и офицеров «Сайерет Маткаль»: «Будьте готовы при первом удобном случае свернуть им головы…»

Поначалу все было тихо, при взгляде на школу ничего не выдавало присутствия террористов с заложниками. Только скопление в городе армейских и полицейских машин, а также машин «Скорой помощи» давало понять, что в Маалоте произошло чрезвычайное, из ряда вон выходящее событие. Однако стоило представителям армии и полиции появиться в поле зрения террористов, Рахим распахнул окно и, прикрываясь одним из заложников, стал выкрикивать угрозы и лозунги НДФОП через принесенный с собой мегафон. Он угрожал немедленной расправой над школьниками в случае, если израильские власти откажутся вступить в переговоры, выполнить их требования, станут намеренно затягивать время или предпримут силовую акцию. В подтверждение серьезности своих угроз Рахим выставил у окна детей, а затем стал стрелять из автомата поверх их голов.

Вместе с тем нельзя пройти мимо того, что поведение террористов резко изменилось после того, как они убедились, что полностью контролируют ситуацию и у спецназа, как они считали, нет ни единого шанса неожиданно начать штурм. Если с самого начала боевики вели себя намеренно грубо, то впоследствии они старались обращаться с детьми предельно вежливо, не проявляя излишней жестокости. Чтобы успокоить школьников, Рахим попытался представить все происходящее безобидной игрой, о которой они потом будут долго рассказывать и даже хвастаться перед своими сверстниками. Пределом цинизма явилось то, что один из террористов, 19-летний Ахмад Салах Хараби, на чьей совести потом было больше всего убитых заложников, на протяжении всего инцидента шутил с детьми, пытался познакомиться и даже раздавал конфеты. Террористы просто хотели, чтобы в их тылу был полный покой, чтобы ничто не спровоцировало спецназ начать экстренный штурм. Рахим полагал, что, пока он контролирует морально-психологическое состояние заложников, он держит под контролем ситуацию и навязывает свои правила игры.

Сразу после прибытия министра обороны, начальника Генштаба и руководителя следственного отдела ШАБАК на футбольном поле Маалота приземлился тяжелый военно-транспортный вертолет ВВС Израиля, доставивший к месту инцидента весь личный состав «Сайерет Маткаль» во главе с командиром спецназа подполковником Гиорой Зора (Giora Zora), сменившим в прошлом году на этом посту подполковника Эхуда Барака. Спецназовцы не торопясь выгрузили свое снаряжение и после краткого введения командира Северного военного округа генерала Эйтана незаметно приблизились к окраине города, откуда хорошо просматривалась школа.

Как всегда, когда дело касалось спецназа, картина выглядела безрадостно. Здание школы возвышалось на небольшом холме, рядом с ним не было ни одного строения или чего-нибудь, что в случае необходимости могло скрыть приближение штурмовых групп «Сайерет Маткаль». Все это, как отмечалось выше, делало невозможным организацию внезапной атаки, террористы полностью контролировали все подступы к школе. Можно было попытаться затянуть время до ночи и в темное время незаметно проникнуть в школу. Однако на данном этапе никто всерьез не рассматривал этот вариант, поскольку террористы угрожали к 18:00, по истечении срока ультиматума, привести в исполнение свои угрозы. Тем более боевики, захватившие заложников, прекрасно понимали, что их основное преимущество исчезнет с наступлением темного времени суток. Отпущенные заложники сообщали, что класс, в котором боевики держали школьников и учителей, был заминирован, что вносило дополнительные сложности. Даже при идеальных условиях шансы на успешное освобождение заложников рассматриваются как половина на половину, в данном же случае силовое разрешение инцидента выглядело настоящим безумием.


В наши дни израильскими спецподразделениями техника освобождения заложников доведена до степени высшего пилотажа, к тому же постоянно совершенствуется. Доказательством тому может служить тот факт, что за последние двадцать лет не было ни одного инцидента с захватом заложников, не учитывая отдельных случаев похищения людей. Однако не стоит забывать, что захват школы в городе Маалот произошел в 1974 году, когда антитеррористическая тактика только начинала зарождаться. Возможности антитеррористических структур Израиля были крайне ограничены. Всему приходилось учиться непосредственно во время освобождения заложников, платя за учебу немалую цену – человеческие жизни.


Быть может, по этой причине правительство Израиля, возглавляемое Голдой Меир и Моше Даяном, решило поддаться на угрозы террористов и, чтобы не подвергать опасности около сотни детей, приступить к рассмотрению требований НДФОП. Несмотря на то что в самом «Мидбахоне» разгорелись жаркие дебаты и, соответственно, не было принято никакого конкретного решения, в полуденных телевизионных и радионовостях прошло сообщение о том, что израильское правительство готово выпустить на свободу террористов, отбывающих длительные сроки в израильских тюрьмах. Это известие настолько вдохновило боевиков, что на радостях они стали разминировать класс, в котором удерживались заложники. Именно это впоследствии предотвратило еще большую трагедию.

Вместе с тем в самом районе инцидента разгорелись не менее жаркие споры относительно возможности силового разрешения проблемы с заложниками. Несмотря на прозвучавшее заявление правительства, «старый ястреб» израильской политики министр обороны Моше Даян еще в 11:00 отдал распоряжение о начале подготовки антитеррористической операции. Его основным оппонентом выступил начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Мота Гур, который считал, что прежде чем приступить к силовому решению, следует максимально использовать все дипломатические ресурсы, имеющиеся в распоряжении израильского правительства. В конечном итоге конфликта между Моше Даяном и Мота Гуром удалось избежать за счет достижения компромиссного решения. Командиру «Сайерет Маткаль» подполковнику Гиоре Зора был отдан приказ начать подготовку к штурму, а тем временем переговорная группа попытается дипломатическими усилиями достигнуть мирного разрешения инцидента.

Сами же палестинские террористы уже чувствовали себя победителями. Они были настолько уверены в том, что израильтяне не решатся на штурм, что даже не пытались увернуться от засевших снайперов. Они открыто показывались у окон, что позволило не только окончательно прояснить количество террористов, но и досконально изучить их передвижения, точно знать, где каждый из них находится. Так к двум часам пополудни в штабе антитеррористической операции достоверно знали, что школу захватили три боевика. Один из них постоянно находился в классе на втором этаже вместе с заложниками. Другой сидел в конце лестничного пролета, контролируя весь второй этаж и лестницу. Сам же лидер боевиков Рахим постоянно курсировал по второму этажу, между классом с заложниками и вторым боевиком. Изредка он вступал в переговоры с Виктором Коэном, однако наотрез отказывался от доставки пищи и воды для детей. Он даже не позволил войти в здание школы женщине-врачу для осмотра заложников и не захотел принять рацию для облегчения ведения переговоров. Иногда он вел себя как хладнокровный, расчетливый стратег, взвешенно обдумывающий каждый свой следующий шаг, а временами напоминал загнанного в угол параноика. Время от времени он взрывался неистовыми проклятиями, напоминая израильтянам о штурме бельгийского пассажирского самолета, захваченного боевиками «Черного Сентября» в мае 1972 года. Он постоянно акцентировал внимание Виктора Коэна на том, что на этот раз «…евреям не удастся заморочить мозги палестинским борцам за свободу…», даже не подозревая о том, что на протяжении нескольких часов с ним беседует именно тот человек, который, по выражению Рахима, «заморочил мозги» угонщикам пассажирского авиалайнера «Sabena».

Желая показать, что они готовы идти до конца и не собираются сдаваться, террористы не упускали случая открыть прицельную стрельбу по оцеплению, когда отдельный солдат появлялся в поле их зрения. Так, Рахим, увидев 20-летнего солдата срочной службы, наблюдавшего за школой в бинокль, неожиданно вскинул автомат и одним точным выстрелом убил его. Другой террорист, заметив одного из бойцов «Сайерет Маткаль», дал в его сторону длинную автоматную очередь. Пули лишь чудом не задели спецназовца, пройдя в считаных сантиметрах над его головой, раздробив кирпичи соседней стены.

До выхода на исходные позиции следовало выработать общий план антитеррористической операции. Из мэрии Маалота в распоряжение командующего Северным военным округом генерала Рафаэля Эйтана и офицеров «Сайерет Маткаль» были срочно доставлены строительные чертежи школы. Прежде чем решиться на прорыв, необходимо было найти самый короткий путь к террористам и заложникам. Выдвигались несколько основных версий, ни одна из которых так и не была принята в разработку. Так, предлагалось высадиться на крыше здания школы с вертолета, а затем незаметно спуститься на второй этаж, минуя террориста, контролировавшего лестницу. На первый взгляд в сложившихся условиях это был наиболее оптимальный вариант проникновения в школу, тем не менее Рафуль почти сразу отверг его. Нужно было быть в бессознательном состоянии, чтобы не услышать приближающийся вертолет. Террористы наверняка начали бы расстреливать заложников. К тому уже гигантские лопасти вертолета непременно подняли бы вокруг «пылевую бурю», что также не прошло бы незамеченным. Тогда подполковник Гиора Зора предложил ликвидировать террористов одним снайперским залпом, когда все трое боевиков окажутся в «кресте»[24]. Взвесив степень риска, начальник Генштаба генерал-лейтенант Мота Гур отверг и это предложение. Если бы хоть один террорист пережил бы снайперский залп, он смог бы привести в действие свой «пояс смертника», и тогда катастрофа была бы неминуема.

Бойцы «Сайерет Маткаль» разделились на три основные группы, заняв позиции на подступах к школе. Первая из них укрылась напротив окна с заложниками, в котором время от времени показывался Рахим. Две другие залегли со стороны северной стены, воспользовавшись тем, что в этой части здания не было ни одного окна. В каждой из трех штурмовых групп было по нескольку снайперов, которые перед прорывом должны были попытаться одним залпом уничтожить террористов. Стрелять следовало только в голову, поскольку никто не знал, что собой представляли «пояса смертников». Проблема состояла лишь в одном: в окнах показывался только Рахим, остальных же террористов практически не было видно.

Командование основной штурмовой группой «Сайерет Маткаль», которая должна была первой ворваться внутрь школы, принял на себя заместитель командира подразделения майор Амирам Левин. Во главе второй штурмовой группы шел один из наиболее опытных офицеров спецназа майор Муки Бецер. Его бойцы должны были по приставной лестнице ворваться в окно класса, в котором удерживались заложники.

Перед самым штурмом командующий Северным военным округом решил лично принять участие в освобождении заложников и присоединился к группе майора Амирама Левина. Улучив удобный момент, они незаметно подкрались к одной из стен здания и, сделав большой круг, подошли с западной стороны школы. В то же время группа Бецера обогнула здание школы с противоположной стороны и залегла у восточной стены.

О террористах, удерживавших заложников, было известно практически все и – ничего. Собранной информации было не вполне достаточно, поскольку каждая мелочь в операциях подобного рода может сыграть решающую роль. Оставалось слишком много белых пятен, ставивших под угрозу успех подготавливаемой антитеррористической операции. Не исключено, что террористы на случай вмешательства спецназа установили в школе скрытые ловушки. Именно по этой причине во главе каждой группы шел сапер. Не было также совершенно ничего известно о том, где террористы установили взрывные устройства, их мощность, тип и, что самое важное, каким образом они приводятся в действие и сколько времени им на это понадобится.

Все прекрасно знали, что штурм школы может начаться в любую минуту. Террористы ясно дали понять, что не позволят израильтянам затягивать время и втягивать себя в темное время суток. С каждым часом Рахим все больше выходил из себя. Виктору Коэну все сложнее было поддерживать с боевиками непрерывный контакт. Практика показала, что пока с террористами ведут «переговоры», они не станут расстреливать заложников. Рахим все чаще заявлял о том, что сразу после 18:00 и ни минутой позже он начнет выбрасывать из окна класса отрезанные детские головы, если израильское правительство не удовлетворит требования террористов. Под дулом автоматов он время от времени выставлял в окне школьников и заставлял их кричать: …Чего вы ждете? Мы хотим жить, спасите нас! Сделайте хоть что-нибудь!..» Нужно было иметь стальные нервы, чтобы в такой ситуации сохранять полное хладнокровие. Все прекрасно понимали, что после того, как террористы обстреляли микроавтобус с арабскими женщинами, расправились с семьей Коэн и убили престарелого мусорщика, им уже было нечего терять.

Несмотря на это, штурм постоянно откладывался. Прежде чем началось силовое разрешение ситуации, спецназовцам пришлось в ожидании провести много мучительных часов. Министр обороны Моше Даян постоянно терзал Голду Меир, требуя от нее разрешение на начало военной операции. В конечном итоге он потерял терпение и вылетел на вертолете в Иерусалим, чтобы лично принять участие в экстренном заседании «Митбахона». Однако уже через несколько часов ему ни с чем пришлось вернуться назад в Маалот, так и не убедив премьера в необходимости срочного штурма.

Нужно отметить, что на мнение израильского премьер-министра по вопросу силового разрешения проблемы с заложниками оказывали значительное влияние двое высокопоставленных армейских чинов: начальник Генерального штаба Армии Обороны Израиля генерал-лейтенант Мота Гур и командующий Северным военным округом генерал Рафаэль (Рафуль) Эйтан. В отличие от министра обороны, с которым Рафуль долгие годы находился в состоянии неприкрытой вражды, генерал Эйтан считал проведение антитеррористической операции в подобных условиях настоящим безумием, граничащим с преступлением по отношению к заложникам. Такого же мнения придерживался и начальник Генерального штаба. Тем не менее и Рафуль и Мота Гур были вынуждены подчиниться приказу министра обороны и приступить к разработке операции, намеренно не посвящая Моше Даяна даже в общие детали.

Из воспоминаний Рафаэля Эйтана:

«В Маалоте мы снова столкнулись с министром обороны Моше Даяном. Эта встреча, как и прежде, была враждебной. Я находился на передвижном командном пункте около школы, захваченной террористами. Только вернулся с обхода, в котором дал указания солдатам, каким образом совершить прорыв. Даян попросил информировать его о плане операции. Не хотелось мне вводить его в детали, ибо тогда и сейчас убежден, что министр обороны – любой министр обороны! – не должен быть в курсе каждой детали такой операции. «Попытаемся сделать как можно лучше», – сказал я. «Но что за план?» – не отставал он. «Наилучший из возможных…» – опять уклонился я. Вероятно, в этой ситуации он не хотел вступать со мной в спор – мое отношение к нему он знал отлично…»[25]

В 14:45 министр обороны еще раз позвонил в канцелярию главы правительства, потребовав от Голды Меир разрешения на немедленное начало антитеррористической операции. Моше Даян мотивировал это тем, что ситуация вокруг заложников накалилась до предела и в любой момент рисковала выйти из-под контроля. Поскольку правительство, по всей видимости, не собиралось выпускать террористов на свободу, штурм следовало начать как можно раньше, пока боевики ничего не ожидают.

Поддаться требованиям террористов сегодня означало завтра превратить любую израильскую школу в потенциальную цель для нападения террористов. Так или иначе, но рано или поздно в одной из израильских школ неминуемо пролилась бы детская кровь. Это не было мрачным предположением Моше Даяна, в этом заключалась настоящая действительность, в которой жил Израиль, которую необходимо было принять.

По всей видимости, доводы министра обороны возымели свое действие на премьер-министра Голду Меир. После очередного совещания в 15:15 правительство выдало министру обороны мандат на проведение антитеррористической операции. Однако вмешались начальник Генштаба и командующий Северным военным округом. Они потребовали от правительства отсрочки как минимум на полчаса для ведения переговоров, чтобы как можно лучше подготовить атаку, улучив для нее наиболее удобный момент. Израильский премьер очень высоко ценила мнение как Моше Даяна, так и мнение Рафуля и Мота Гура, чтобы проигнорировать их требование. Таким образом, было принято компромиссное решение начать штурм школы в 16:30, за полтора часа до истечения срока ультиматума. Кабинет министров большинством голосов одобрил силовую акцию. Только один из 15 министров кабинета Голды Меир проголосовал «против». Тем не менее начальник Генерального штаба Армии Обороны Израиля генерал-лейтенант Мота Гур отдал приказ Рафулю о начале штурма только в 17:15.

Прошло более 13 часов со времени прорыва террористов в Маалот и захвата заложников. В 17:25 раздался первый выстрел снайпера, ставший сигналом к началу штурма. Снайперская пуля предназначалась главарю террористов и раздробила ему левое плечо. Несмотря на сильную боль и обильное кровотечение, Рахим не потерял сознание и ни на секунду не поддался панике. Он отскочил от окна и, пригибаясь к полу, побежал в конец коридора, где находился другой террорист, 27-летний Али Ахмад Хасан Лину. Единственное место, откуда можно было сейчас ожидать появление спецназа, была лестница. Как ни странно, но Рахим не торопился расправиться с заложниками, вероятно полагая, что на это у него еще хватит времени, тем более что в классе постоянно находился третий террорист.

Сразу после первого выстрела группа майора Амирама Левина через центральный вход ворвалась в здание школы. Именно на эту группу возлагалась самая ответственная часть операции: подняться на второй этаж и ликвидировать боевиков до того, как они начнут расстреливать заложников или приведут в действие взрывные устройства. Заскочив в просторный холл, Левин пропустил вперед вспомогательную группу, которой командовал молодой офицер «Сайерет Маткаль» капитан Цвика Либне (Zvika Libne). Его бойцы должны были подняться на второй этаж и ликвидировать террориста, контролировавшего лестничный пролет и коридор, расчистив дорогу группе майора Левина.

В первые секунды штурма спецназовцы никого не заметили и продолжили движение в направлении лестницы, ведущей на верхние этажи. Первым бежал капитан Цвика Либне. Поднявшись на полтора этажа, он в считаных метрах от себя заметил первого террориста – 27-летнего Али Ахмад Хасан Лину. Не останавливаясь, прямо на бегу, он выстрелил в террориста и метнул в его сторону фосфорную гранату. Как позже выяснилось, это была роковая ошибка. Раздался глухой хлопок, и во все стороны полетели шипящие ярко-белые искры. Даже небольшой капли фосфора на теле, как полагал Цвика, было вполне достаточно, чтобы нейтрализовать террориста, поскольку, когда станет гореть его плоть, он меньше всего будет думать о том, чтобы расправиться с заложниками. Несмотря на то что спецназовцев и Али Ахмад Хасан Лину разделяли всего лишь четыре метра, ему удалось уйти невредимым и укрыться в конце коридора. А его место занял раненный в плечо Рахим. Извергая неистовые проклятия, он, не показываясь из-за угла, высунул автомат и дал вниз по лестничному пролету длинную очередь из автомата Калашникова. Пули прошли в считаных сантиметрах от головы капитана Цвики Либне, чудом не задев его. Однако бойцам, бежавшим следом за ним, повезло меньше. Первый же спецназовец получил тяжелейшие ранения. Пули попали ему в живот, бедро и раздробили тазобедренный сустав. Другой боец получил автоматную очередь в ногу и еще один спецназовец, рикошетом от стены, ранение в лицо. Они кубарем скатились по лестнице, своими телами перекрыв проход наверх остальным бойцам группы Цвики. Чтобы не сорвать темп прорыва, капитан Цвика Либне в одиночку бросился преследовать террористов, пока остальные бойцы подтягивались к нему. Он выбежал на второй этаж и осторожно выглянул из-за угла. Перед ним, как он и ожидал, открылся длинный Т-образный коридор, расходящийся в противоположные стороны. Пока спецназовцы пробирались наверх, через тела своих раненых товарищей, фосфорная граната стала извергать плотные клубы дыма, который мгновенно заполнил весь лестничный пролет и коридор, ослепив как террористов, так и преследовавших их бойцов «Сайерет Маткаль». Дым был настолько плотным, что в скором времени ничего невозможно было различить уже на расстоянии полуметра. Вместе с тем спецназовцы успели наизусть заучить планировку школы и могли действовать практически вслепую. Справа, примерно в 16 метрах по коридору, находилась дверь в класс, в котором удерживались заложники и, по всей видимости, укрылись боевики. Согласно первоначальному плану, на этом этапе операции группа капитана Цвики Либне должна была уступить место бойцам майора Амирама Левина, однако из-за спины никто так и не показался. Не понимая, что происходит, капитан Либне дал несколько коротких автоматных очередей и засел за углом, оставшись прикрывать коридор.

А группа майора Амирама Левина в это время бежала наверх по лестнице. Из-за плотной дымовой завесы ничего невозможно было разобрать. Именно по этой причине Амирам Левин ошибся и, вместо того чтобы подняться на второй этаж, пробежал всего лишь один пролет и оказался на первом этаже. Ему понадобилось не менее 15 секунд, чтобы понять, что он ошибся этажом, но именно эти секунды оказались критическими.

Агонизирующий Рахим вбежал в класс, чтобы расправиться с заложниками. В этот момент ему навстречу бросился 17-летний паренек, попытавшийся своим телом преградить террористу вход в класс. Поскольку силы были явно не равны, предводитель террористов быстро повалил школьника на пол и расстрелял его в упор. Затем в бессильной ярости он, прямо с порога, стал расстреливать детей, не обращая внимание на то, что в классе находятся двое других боевиков, которых он рисковал задеть. Укрыться было негде, бежать было некуда. Размеры класса, в котором набилось около сотни детей, составляли шесть на восемь метров. Дети вскочили с пола и в панике бросились к окну. Девушек и парней террористы намеренно рассадили в разные стороны, и теперь, во время бойни, девушки невольно стали живым заслоном между парнями и Рахимом. Раненые падали в единую живую кучу. Чтобы полностью довершить свое злодеяние, Рахим вытащил осколочную гранату и, сорвав чеку, бросил ее в кучу раненых детей. В первые же секунды кровавой бойни погибли 22 заложника – восемнадцать девушек и четверо парней, итог был более чем ужасающий.

Группа Муки Бецера должна была с началом штурма по приставной лестнице, через окно ворваться в класс, в котором террористы держали заложников. Проблема заключалась в том, что не было дано предварительной команды о начале операции. Выстрел снайпера стал такой же неожиданностью для террористов, как и для группы опытнейшего офицера «Сайерет Маткаль» майора Муки Бецера. Пока Муки со своими бойцами подбежал к окну и приставил лестницу, практически все уже было кончено. Спецназовцы бросились по приставной лестнице наверх в класс, но в этот момент им прямо на голову полетели школьники, пытавшиеся хоть таким способом спасти свои жизни. В дополнение к этому сверху полетела осколочная граната, которую Рахим метнул вдогонку заложникам. Вокруг царили такие хаос и неразбериха, что спецназовцы, растерявшись, не понимали, что следует предпринять. Они остановились и замерли на лестнице. Дым был настолько плотным, что две группы «Сайерет Маткаль» рисковали попасть под перекрестный огонь друг друга. В классе продолжали раздаваться автоматные очереди, и бойцы Муки Бецера, как и он сам, в какой-то момент ошибочно посчитали, что это группа майора Левина ворвалась в класс и сейчас занимается ликвидацией террористов.

Пока Рахим расстреливал школьников, две группы капитана Цвики Либне и майора Амирама Левина из-за отсутствия минимальной видимости смешались в кучу у входа на второй этаж. Плотный, едкий фосфорный дым забил легкие и разъедал глаза, как слезоточивый газ. Спецназовцам пришлось, закрыв глаза и задержав дыхание, инстинктивно бежать на звуки выстрелов и крики детей, доносившиеся из самого дальнего класса в конце коридора. Миновав два класса, спецназовцы приблизились к двери, за которой раздавались выстрелы и крики. Поскольку в конце коридора было несколько внешних окон, которые, к счастью, оказались распахнутыми, дым несколько рассеялся, и спецназовцы смогли вполне отчетливо увидеть Рахима. С безумным взглядом и перекошенным от ненависти лицом, он стоял в центре класса у школьной доски и возился с автоматом. Одна из гильз застряла в выходном отверстии, заклинив затвор автомата. Пока главарь террористов пытался исправить осечку, спецназовцы ворвались внутрь и изрешетили его автоматными очередями. Второй террорист стоял у дальней стены. По всей видимости, от всего увиденного он пребывал в глубоком шоке и даже не попытался защищаться. Бойцы «Сайерет Маткаль» буквально размазали его по стене, в упор выпустив в него несколько длинных автоматных очередей.

А от увиденного и в самом деле можно было лишиться рассудка. Спецназовцы стояли по щиколотку в детской крови. Где-то здесь, среди школьников, должен был находиться третий террорист. Один из заложников, 15-летний паренек, пытаясь привлечь к себе внимание спецназовцев, поднял руку, поскольку из-за криков и стонов ничего невозможно было разобрать. «Это террорист! Это террорист!» – кричал он, лежа в луже крови, указывая на кого-то, укрывшегося за его спиной. Это был третий член террористической группы Рахима 19-летний Ахмад Салах Хараби. Он выглядел настолько молодо, что спецназовцы поначалу засомневались, решив, что школьник, обезумев от всего пережитого, ошибочно указывает на другого заложника. Однако все сомнения рассеялись после того, как и остальные дети стали кричать, что это террорист. Подбежав к нему, один из спецназовцев заметил, что террорист сжимает в одной руке гранату, а в другой пистолет «беретта». Он был тяжело ранен во время беспорядочной стрельбы Рахима, но все же оставался в сознании. Боец «Сайерет Маткаль» подошел к последнему уцелевшему террористу и выпустил ему мозги наружу, произведя несколько выстрелов в голову.

Сразу после этого в класс вбежали десятки солдат и санитаров. С первого снайперского выстрела в Рахима, ставшего сигналом к началу штурма, и последнего, в голову третьего террориста, 19-летнего Ахмад Салах Хараби, прошло не более 30 секунд, ставших почти вечностью. То, что происходило в классе, невозможно описать. Ничего более страшного ни бойцам «Сайерет Маткаль», ни кому бы то ни было другому прежде видеть не приходилось. Психологическая травма от увиденного, к тому же усиленная синдромом собственной вины, у многих спецназовцев была настолько серьезной и глубокой, что психологам пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть их в строй. Все помещение было завалено окровавленными телами детей. Убитых от раненых невозможно было отличить. Тела погибших детей пришлось складывать в одну кучу у дальней стены, чтобы вытащить тех, кого еще можно было попытаться спасти. В общей сложности из класса удалось вынести более 50 раненых детей, 10 из которых находились в критическом состоянии.

Антитеррористическая операция в израильском городе Маалот в Верхней Галилее завершилась полным провалом, в результате которого погибли 22 школьника и более 50 получили серьезные ранения. Ряд грубейших ошибок, совершенных на всех уровнях, начиная от политического руководства страны и заканчивая отдельными бойцами «Сайерет Маткаль», стали причиной страшной катастрофы. Сейчас, по прошествии нескольких десятков лет, легко рассуждать об ошибках, совершенных в 1974 году, в то время, когда в Израиле только рождалась антитеррористическая тактика по спасению заложников. Всему приходилось учиться на собственных ошибках, платя неимоверно высокую цену. Именно по этой причине вскоре после похорон была создана специальная государственная комиссия, призванная выявить ошибки, приведшие к катастрофе, с тем чтобы в будущем избежать их повторения.

• В первую очередь высшее политическое руководство страны проявило нерешительность. Операция началась слишком поздно, почти по истечении срока ультиматума, когда террористы ожидали начало штурма.

• План антитеррористической операции по спасению заложников не был доработан до конца и главным образом опирался на импровизацию и опыт бойцов «Сайерет Маткаль» во время штурма.

• Группы спецназа были выведены на исходные позиции за пять часов до начала операции, что не позволило как следует согласовать взаимодействие трех штурмовых групп.

• Команда к штурму была дана неожиданно, без предварительного предупреждения, что с самого начала вызвало некоторое замешательство группы майора Муки Бецера.

• Снайпер промахнулся и не смог одним выстрелом ликвидировать главаря террористов.

• Капитан Цвика Либне совершил роковую ошибку, бросив в террориста фосфорную гранату.

• Майор Амирам Левин ошибся этажом, 15 секунд стоили жизни многим заложникам.

• В то время как террористы расправлялись с заложниками, майор Муки Бецер принял стрельбу за прорыв групп Цвики Либне и Амирама Левина и не ворвался в класс по приставной лестнице.


Израильские школьники, погибшие во время прорыва палестинских террористов из организации НДФОП в город Маалот:

Михаль Сирток – 16 лет

Сара Софер – 15 лет

Илана Турджиман – 15 лет

Авива Сада – 15 лет

Яков Кабла – 17 лет

Сара Мадар – 16 лет

Давид Мадар – 15 лет

Еудит Мадар – 17 лет

Цвия Мор-Йосеф – 15 лет

Юхбар Мазуз – 16 лет

Рина Коэн – 17 лет

Лили Мурад – 17 лет

Малка Амроси – 15 лет

Рахель Апута – 16 лет

Сара Бен Шимон – 16 лет

Шушана Коэн – 16 лет

Яфа Коэн – 17 лет

Илана Нааман – 17 лет

Йона Сабаг – 17 лет

Яков Леви – 17 лет

Йохабат Диаи – 15 лет

Тамар Даган – 16 лет

Да будет благословенна их память.


Во всем Израиле на следующий день после бойни в Маалоте был объявлен национальный траур. Премьер-министр Голда Меир, выступив по телевидению, пообещала жестоко отомстить всем ответственным за этот теракт. Уже 16 мая 1974 года израильские ВВС нанесли мощнейший ракетно-бомбовый удар по лагерям НДФОП, расположенным на территории Южного Ливана, в лагере палестинских беженцев Эйн аль-Халауви и городе Набатия. Хотя палестинцы ожидали жесткой реакции израильских властей, налет авиации стал для них полной неожиданностью, поскольку террористы полагали, что израильтяне не осмелятся нанести удар по густонаселенным районам. По сообщению южноливанского радио, в результате налета израильских ВВС погиб 21 человек и 134 получили ранения.

Самое непостижимое и возмутительное состоит в том, что спустя полгода, 13 ноября 1974 года, Ясир Арафат, председатель ООП, в которую официально входил НДФОП, был с овациями принят на очередной ассамблее ООН. Пламенная речь Арафата, в частности о необходимости прекращения кровопролития и установления прочного и справедливого мира на Ближнем Востоке, не помешала боевикам ФАТХ уже через пару недель в очередной раз попытаться прорваться на израильскую территорию для совершения теракта.

Глава 9. 1975 год. «Савой»

Израиль не ведет переговоры с террористами…

Основа антитеррористической доктрины Израиля

Поздним вечером 17 ноября 1974 года с пограничного наблюдательного пункта в районе Рош-а-Никра недалеко от береговой черты в море был замечен подозрительный объект небольших размеров. Поскольку ливанская граница находилась совсем рядом, буквально в нескольких сотнях метров, на место тут же были вызваны катера береговой охраны. В последнее время палестинские террористы все чаще совершали попытки прорыва на территорию Израиля морским путем, используя в этих целях как быстроходные моторные лодки, так и более примитивные плавательные средства, начиная от резиновых лодок и заканчивая пенопластовыми плотами, способными выдержать не более трех человек.

Несмотря на высокие штормовые волны, израильские пограничники еще издали заметили маленький плотик и двух водолазов, которые при приближении катеров береговой охраны поспешили скрыться под водой. Патрульные катера немедленно открыли по нарушителям границы огонь на поражение. В воздух были подняты осветительные ракеты. Однако из-за крайне неблагоприятных погодных условий не было никакой возможности обнаружить трупы водолазов. Не исключалась возможность того, что на этот раз террористам удалось уйти невредимыми. Единственное место, куда они могли уйти вплавь, был израильский берег.

Об инциденте тут же было доложено в штаб Северного военного округа. Место предположительной высадки террористов сразу же было оцеплено крупными силами армии и полиции, а также поднят по тревоге почти весь личный состав «Шайетет-13», а также другие спецподразделения Армии Обороны Израиля. Никто даже предположительно не мог сказать, сколько на самом деле прорвалось террористов. Вполне вероятно, что палестинских боевиков было значительно больше, чем видели пограничники. Любое промедление могло вылиться в страшную трагедию. В памяти еще была свежа жуткая бойня, устроенная в Маалоте бандой палестинских террористов, проникших с территории соседнего Ливана.

Морские коммандос тут же, не теряя драгоценного времени, стали прочесывать береговую полосу, не затрагивая прилегающие к ней сельскохозяйственные участки. Сложность заключалась в том, что вдоль моря на несколько километров раскинулись густые банановые плантации, в которых не то что небольшая группа террористов, но и целый батальон с боевой техникой мог затеряться без особого труда. Из-за крайне неблагоприятных погодных условий не было никакой возможности поднять в воздух вертолет. Оставалось дожидаться рассвета.

Тем не менее террористов удалось обнаружить намного раньше, задолго до того, как начало светать. Вероятно, боевики поняли, что им не удастся прорваться сквозь плотное кольцо оцепления, и они приняли решение не дожидаться утра, а под покровом ночи вернуться назад в Ливан. Именно в тот момент, когда водолазы готовились к погружению, пытаясь уйти в море, их и обнаружили морские коммандос. Один из боевиков был сразу же уничтожен автоматной очередью, а второй тут же сдался в плен, понимая, что иначе у него нет ни единого шанса остаться в живых. Вскоре недалеко от места обнаружения террористов были найдены два герметичных патронташа с большим запасом боекомплекта, два автомата Калашникова, несколько взрывных устройств, подробные карты, а также крупные суммы иностранной и израильской валюты.

Во время допроса захваченный террорист, не желая подвергать себя ненужным мучениям, сразу сообщил следователям ШАБАК о том, что он и его товарищ являются членами палестинской террористической организации ФАТХ. Накануне в полдень они вышли на легком быстроходном катере из южноливанского порта Сайда. Войдя в территориальные воды Израиля, они бросили катер примерно в трехстах метрах от Рош-а-Никра и перебрались на маленький плотик, рассчитывая на то, что их не обнаружит израильская береговая охрана. По заданию своего руководства они должны были установить связь с местными арабами, сочувствующими ФАТХ, и организовать несколько террористических актов на севере страны, в частности в городах Хайфе и Назарете. Захваченный боевик также сообщил о том, что в ближайшее время ФАТХ планирует провести крупную показательную диверсию в одном из приморских городов Израиля. С этой целью на базе ФАТХ в районе Сайды уже сформирована большая группа боевиков-смертников, в любой момент готовых к заброске на израильскую территорию.

Подобная информация уже не раз поступала в израильские спецслужбы. С того времени, как ООП, выбитая из Иордании бедуинами короля Хусейна, перебазировалась в соседний Ливан, были пресечены десятки попыток палестинских террористов прорваться морским путем к израильским населенным пунктам, расположенным в прибрежной черте. В принципе террорист ничего нового не сообщил, тем не менее было решено усилить охрану прибрежных районов страны, главным образом ливанской морской границы. Большую часть террористов израильские ВВС уничтожали еще в море, на подходе к территориальным водам страны, однако палестинским боевикам все же удалось найти брешь в береговой охране. Спустя три с половиной месяца после неудачной высадки в районе Рош-а-Никра ФАТХ реализовал план диверсионной высадки, и не где-нибудь, а в самом сердце Израиля, на одной из центральных набережных Тель-Авива.

Ранним утром 5 марта 1975 года к тель-авивской набережной на большой скорости подошли две резиновые моторные лодки типа «MARK-5» с восемью хорошо вооруженными боевиками ФАТХ, каждый из которых имел при себе ранец с взрывным устройством огромной разрушительной силы. Несмотря на то что в районе высадки террористов было около десятка фешенебельных отелей, в которых отдыхали несколько тысяч иностранных туристов, прогулочная набережная в этот ранний час была практически пуста. Террористы оставили лодки и бросились в город, расстреливая всех, кто попадался на пути. Не встретив никакого сопротивления, боевики ворвались в небольшую трехэтажную гостиницу «Савой», расположенную на соседней с набережной улице Геула. Они сразу же расстреляли портье и иностранную туристку, к своему несчастью оказавшихся в холле, когда вбежали террористы. Осмотрев гостиницу, они нашли и взяли в заложники пятерых туристов. После этого боевики выскочили на улицу, с тем чтобы взять дополнительных заложников.

Одним из первых у места трагедии оказался находившийся в увольнительной молодой боец бригады «Голани» Моше Дойтшман (Moshe Doitshman). Услышав выстрелы и увидев панически разбегающихся людей, он понял, что в гостинице находятся вооруженные террористы. Не дожидаясь прибытия полиции, он в одиночку, прихватив с собой автомат, бросился спасать людей, но был убит после недолгой перестрелки с террористами.

Тем не менее его вмешательство остановило банду палестинских боевиков, которые были вынуждены вернуться назад и забаррикадироваться в гостинице. Выбив двери комнат, они нашли еще шестерых человек. Таким образом, число заложников достигло 11 человек, которых террористы согнали в одну комнату на последнем этаже. Там же были установлены взрывные устройства. После этого террористы взяли одну из заложниц, Кохаву Леви, и, вручив ей записку с требованием выпустить из израильских тюрем 10 заключенных, членов ФАТХ, выставили ее из гостиницы. В случае штурма или невыполнения ультиматума террористы угрожали привести в действие взрывные устройства, которые неминуемо обрушили бы здание, похоронив под развалинами как самих боевиков, так и заложников.

Полковник Узи Яири, командовавший «Сайерет Маткаль» с 1967 по 1969 год, в момент теракта находился у себя дома. Узнав из экстренного радиосообщения о том, что группа палестинских террористов высадилась на тель-авивской набережной и захватила заложников в гостинице «Савой», он, взяв личное оружие, немедленно выехал к месту трагедии. К этому времени гостиница «Савой» уже была оцеплена силами армии и полиции. Первое, что бросилось ему в глаза, это страшная суета и полная неразбериха, царившие вокруг. В таких условиях не могло даже идти речи о проведении спецоперации. Тем не менее бойцы «Сайерет Маткаль» находились неподалеку, готовые тут же начать штурм гостиницы, поскольку террористы могли в любую секунду начать убивать заложников.

Один из бойцов «Сайерет Маткаль», Руби Пелед (Rubi Peled), свободно владевший арабским языком, взял в руки мегафон и вступил в переговоры с террористами, стараясь как можно дольше затянуть время, чтобы дать возможность как следует подготовиться к штурму здания.

Общее руководство операцией по освобождению заложников принял на себя командующий Центральным военным округом генерал Йона Эфрат (Iona Efrat). Тактическая сторона вопроса была передана в ведение офицерского состава «Сайерет Маткаль». Во главе штурмовых групп командир «Сайерет Маткаль» подполковник Гиора Зора поставил одного из наиболее опытных офицеров подразделения, своего заместителя майора Амирама Левина. К штурмовым группам присоединился бывший командир «Сайерет Маткаль» полковник Узи Яири. Поскольку еще совсем недавно он был прямым начальником Амирама Левина и Гиоры Зора, они не смогли ему отказать, несмотря на то, что это противоречило всем инструкциям[26].

Основная проблема, возникшая в планировании операции по освобождению заложников, состояла в полном отсутствии какой-либо информации о том, что происходило внутри гостиницы. В тель-авивской мэрии удалось найти подробную схему внутреннего строения здания, однако о самих террористах вообще ничего не было известно. Сколько боевиков удерживают гостиницу, где именно они находятся и как вооружены? Где заложены взрывные устройства? Где держатся заложники? Отсутствие информации практически сводило к минимуму шансы на успех операции. Но даже если бы и были получены ответы на эти вопросы, никто не мог предположить, как поведут себя террористы и заложники во время штурма. Бойцы «Сайерет Маткаль» прекрасно знали лишь одно – на штурм здания придется идти в любом случае, даже если операция по освобождению заложников заранее обречена на провал.

Около суток длились переговоры. Желая выиграть время и успокоить террористов, израильские власти дали понять, что в принципе они рассматривают вопрос о частичном удовлетворении требований ФАТХ. Судя по свидетельским показаниям очевидцев высадки террористов, их было не более десяти человек. Поскольку они не могли контролировать все здание гостиницы, полковник Узи Яири предложил дерзкий план. Несколько бойцов «Сайерет Маткаль» с наступлением ночи должны были проникнуть вовнутрь гостиницы, чтобы собрать недостающую информацию. В принципе подобный план имел под собой вполне реальную почву, так как на учениях «Сайерет Маткаль» уже неоднократно отрабатывал подобный тактический прием. Несмотря на это, командующий Центральным военным округом генерал Йона Эфрат решил отказаться от подобной идеи, не желая подвергать риску как разведчиков, так и заложников. Однако полностью от предложенного плана он не отказался. Было решено запустить разведчиков лишь перед самым штурмом здания.

Ближе к ночи все же стало известно, что группа боевиков, удерживающих гостиницу «Савой», включает в себя восемь человек. Один из них залег на крыше, контролируя подходы к зданию. Время от времени он опустошал автоматный рожок, не давая никому приблизиться к гостинице. Однако не было известно, где находятся остальные боевики. Поэтому решили проникнуть в здание с четырех сторон, включая крышу. Штурм был назначен на 04:45, в то время, когда террористы будут порядком измотаны и потеряют бдительность.

Подполковник Гиора Зора разделил бойцов «Сайерет Маткаль» на четыре штурмовые группы, которые одновременно с четырех сторон должны были начать прорыв в здание гостиницы «Савой». Во главе первой группы шел заместитель командира «Сайерет Маткаль» майор Амирам Левин. Его группа должна была проникнуть в гостиницу по приставной лестнице через окно второго этажа. Второй группой командовал капитан Нехемия Тамри (Nehemia Tamri). Ему предстояло ворваться в гостиницу со своими бойцами через центральный вход и, миновав холл, «зачистить» первый этаж. Третья штурмовая группа «Сайерет Маткаль» под командованием лейтенанта Омера Бар-Лева (Omer Bar-Lev) должна была проникнуть в здание через черный служебный вход и начать подниматься по лестничному пролету. Как уже было упомянуто выше, террористов было не так много, чтобы контролировать каждый уголок гостиницы «Савой». Именно на этом основывался план антитеррористической операции по освобождению заложников. На последнюю, четвертую штурмовую группу, которой командовал лейтенант Алон Ш. (Alon Sh.)[27], возлагалась наиболее сложная задача. Попытаться проникнуть в гостиницу через чердак, перепрыгнув на крышу с соседних домов, предварительно ликвидировав террориста, контролировавшего все подходы к зданию.

Первоначальный план антитеррористической операции подразумевал проникновение в гостиницу нескольких бойцов. Однако перед самым штурмом, буквально в последние минуты, когда все группы были готовы выйти на исходные позиции, командир «Сайерет Маткаль» подполковник Гиора Зора решил отказаться от этого тактического хода. В случае провала разведывательной миссии был бы окончательно утерян фактор неожиданности. Началом операции должны были послужить выстрелы на крыше, после чего остальные три штурмовые группы спецназа ворвались бы в гостиницу каждая со своей стороны.

Примерно в 05:00 подполковник Гиора Зора получил сообщение по рации, что группа лейтенанта Алона Ш. вышла на исходную позицию, укрывшись на крыше соседнего с гостиницей «Савой» здания. Получив разрешение на начало штурма, снайперы, залегшие на крышах соседних домов, одним залпом ликвидировали террориста, контролировавшего подходы к гостинице. После этого бойцы группы лейтенанта Алона Ш. перепрыгнули на крышу гостиницы и через чердачный люк ворвались вовнутрь.

В доли секунды вся гостиница заполнилась криками. Капитан Нехемия Тамри со своей группой ворвался в гостиничный холл, ликвидировав еще одного террориста, контролировавшего центральный вход в гостиницу. Затем бойцы его группы, разделившись на тройки, стали «зачищать» остальные комнаты. Следом за ними в гостиницу вбежал полковник Узи Яири, командовавший подразделением с 1967 по 1969 год, лично руководивший высадкой «Сайерет Маткаль» в Бейрутском международном аэропорту в декабре 1968 года. Бегом миновав холл, он прижался к дальней стене, прикрывая выход на лестничный пролет. И в этот момент раздалась длинная автоматная очередь. В горячке штурма группа капитана Тамри не заметила одного из боевиков. Террорист дал возможность бойцам «Сайерет Маткаль» углубиться в гостиницу и затем расстрелял в спину полковника Узи Яири и еще одного бойца спецназа, 22-летнего сержанта Итамара Бен-Давида (Itamar Ben-David).

В этот момент наверху раздался мощнейший, оглушительный взрыв, практически полностью разрушивший левую часть гостиницы. У многих сложилось впечатление, что операция провалилась. Тем не менее все четыре штурмовые группы спецназа продолжали действовать по заранее намеченному плану, словно ничего не произошло. В течение двух минут с начала первого снайперского выстрела были уничтожены семеро террористов. Восьмого боевика обнаружили намного позже, когда тот попытался незаметно выскользнуть из-под развалин гостиницы.

Результаты антитеррористической операции в тель-авивской гостинице «Савой» можно расценивать по-разному. Во время штурма под обвалившейся стеной погибли семеро заложников и трое военнослужащих. Это был тяжелый удар, однако ни у кого поныне не поворачивается язык сказать, что операция завершилась провалом. Штурм здания был необходим. Однажды пойдя на уступки террористам, израильтяне рисковали породить десятки подобных инцидентов.

Глава 10. 1976 год. «Шаровая молния» (Энтеббе)

…Мы израильтяне, пришли забрать вас домой!

Воскресным утром 27 июня 1976 года в Афинском международном аэропорту произвел посадку авиалайнер сингапурской авиакомпании «Singapore Airlines», следовавший рейсом № 763 из Бахрейна. Вместе с остальными пассажирами по трапу самолета спустилась молодая пара, предъявившая при регистрации фальшивые западногерманские паспорта на имя мистера Гарсиа и миссис Ортега. За «мистером Гарсиа» скрывался разыскиваемый спецслужбами нескольких европейских стран международный террорист Вильфред Безе (Wilfred Bose), в прошлом член западногерманской террористической организации RZ («Революционные Ячейки»). Его спутницей была не менее известная западногерманская террористка, любовница и соучастница многих преступлений Карлоса Ильича Санчеса («Шакала»), 24-летняя Габриель Крочер-Тидеманн, в прошлом также член одной из западногерманских организаций «Движение 2 июня». Тем же рейсом из Бахрейна в Афины прилетели двое арабов, предъявившие на пограничном контроле фальшивые кувейтские паспорта на имя Фахима аль-Сатти и Хосни Абу Вайки. Оба входили в состав боевого крыла НФОП, подчинявшегося непосредственно Вади Хаддаду и специализировавшегося, главным образом, на угонах и взрывах пассажирских самолетов.

Обе пары по возможности старались не привлекать к себе внимание окружающих и вести себя как можно естественнее. Мистер Гарсиа препроводил свою молодую спутницу к барной стойке транзитного зала и, заказав два черных кофе и рюмку коньяку, стал ожидать посадки на следующий самолет. Арабы же проследовали в противоположный конец зала. Всем своим видом обе пары старались скрыть свое знакомство, несмотря на то, что четыре авиабилета на рейс № 139 французской авиакомпании «Air France», следовавший маршрутом Тель-Авив – Париж, лежавшие у них в карманах, были куплены в одном и том же агентстве, в один и тот же день.

Примерно в 10:00 началась регистрация пассажиров на рейс № 139. Поскольку в середине 70-х годов безопасности международных авиалиний не уделялось должного внимания, а к тому же в тот день проходила всеобщая забастовка служащих аэропорта, четверке террористов удалось беспрепятственно пронести на борт самолета огнестрельное оружие, гранаты и пластиковую взрывчатку.

Оказавшись на борту французского авиалайнера, террористы разделились. Арабы проследовали в салон для туристов, в заднюю часть самолета, а немецкая пара устроилась в первом ряду бизнес-класса. Самолет поднялся в воздух, имея на борту 12 членов экипажа и 230 пассажиров, 83 из которых были гражданами Израиля.

Спустя несколько минут после взлета, примерно в 12:10, немцы неожиданно вытащили из пластиковых пакетов «Дьюти-фри» оружие и ворвались в кабину пилотов. В это же время в другой части салона «кувейтцы» выхватили автоматы и направили их на перепуганных пассажиров. Террористы действовали настолько быстро и слаженно, что им даже не было оказано какого-либо сопротивления. Внутри самолета царила полная растерянность. Никто из пассажиров поначалу ничего не мог понять, пока через пару минут по внутреннему громкоговорителю не прозвучали пугающие слова Габриель Крочер-Тидеманн. Напряженный женский голос с «лающим», ярко выраженным немецким акцентом на английском языке объявил о том, что самолет захвачен так называемой «Группой Че Гевары» и «Батальоном Газы». Угрожая расправой, западногерманская террористка приказала всем пассажирам оставаться на своих местах и, вытащив загранпаспорта, поднять руки над головой.

Глядя на немецких террористов, державших осколочные гранаты со снятыми предохранителями, никому и в мысли не могло прийти попытаться оказать сопротивление. Судя по их безумному взгляду, ни у кого из пассажиров или членов французского экипажа не возникло ни малейшего сомнения в том, что оба готовы взорвать самолет прямо в воздухе. Любой человек, оказавшись во власти террористов, даже находясь в обычной комнате, пребывает на грани потери чувств от ощущения собственной беззащитности и полной зависимости от преступников (это так называемый «стокгольмский синдром заложника». – Прим. ред.). Однако у него при любом, даже самом неблагоприятном развитии ситуации практически всегда остается надежда на спасение. Даже малейшая оплошность террористов, не говоря уже о намеренном взрыве, могла обернуться страшной катастрофой и не менее жуткой смертью!

Французскому экипажу было приказано изменить первоначальный курс и лететь в ливийский аэропорт Бенгази. Удостоверившись в том, что ситуация находится под их полным контролем, террористы, не выпуская автоматов из рук, принялись обыскивать пассажиров. Всем заложникам было приказано немедленно сдать оружие, если таковое имелось. Не желая раздражать угонщиков, пассажиры отдали даже пластиковые столовые приборы, находившиеся в кармашках их кресел. Более трех часов продолжалась унизительная процедура обыска, когда один из арабов выводил в носовую часть самолета по одному человеку и подвергал, невзирая ни на пол, ни на возраст, бесцеремонному и грубому осмотру. Особый «интерес» арабский террорист проявлял к нашейным цепочкам с «маген-давидом»[28]. Затем всех женщин и детей террористы согнали в переднюю часть самолета, а мужчин в хвостовую часть, тем самым еще более деморализовав заложников.

Примерно в три часа после полудня угнанный самолет с четырьмя террористами и 242 заложниками коснулся взлетно-посадочной полосы ливийского аэропорта Бенгази. Спустя несколько минут после того, как двигатели самолета остановились, вновь включился внутренний громкоговоритель. На этот раз мужской голос на безупречном английском языке сообщил о том, что самолет только что совершил посадку в аэропорту Бенгази. Всем пассажирам предписывалось оставаться на своих местах и не пытаться покинуть авиалайнер, поскольку все выходы заминированы.

Заложники с нетерпением ожидали, когда их наконец-то выведут из душного самолета. Дальнейшее пребывание внутри салона, в котором были отключены все кондиционеры, превращалось в долгую, изнурительную пытку. На протяжении нескольких часов террористы продолжали удерживать пассажиров на своих местах, несмотря на то, что среди заложников было немало людей пожилого возраста, для которых даже обычный перелет являлся серьезным испытанием. Лишь одной пожилой женщине, упавшей в глубокий обморок, было позволено ненадолго выйти наружу, чтобы подышать свежим воздухом. Наконец-то сжалившись над измученными заложниками, террористы распахнули входные двери, однако это не принесло желаемого облегчения. В салон сразу ворвался раскаленный воздух ливийской пустыни.

Примерно в 18:20 террористы неожиданно приказали всем пассажирам сдать все имеющиеся у них документы, удостоверяющие личность, включая загранпаспорта, водительские права и даже кредитные карточки. Для израильских заложников это могло означать лишь одно – началась сортировка на «евреев» и «неевреев». Однако если во времена гитлеровской Германии неоткуда было ждать помощи, сейчас евреи знали, что у них есть свое государство. Никто ни на секунду не сомневался, что соотечественники приложат максимум усилий, чтобы спасти их от неминуемой смерти, даже если для этого придется пойти на тяжелые уступки. Примером тому могли послужить события 1968 года в Алжире, когда правительство Израиля уступило требованиям террористов, взявших в заложники пассажиров «EL-AL»[29].

Первое сообщение об угоне самолета поступило в Израиль примерно в 13:00. Министр транспорта Гад Яакоби (Gad Yaacobi), находившийся в это время на воскресном заседании правительства, получил записку о том, что час назад самолет французской авиакомпании «Air France», совершавший рейс из Тель-Авива в Париж, после дозаправки в Афинском международном аэропорту бесследно исчез из радиоэфира. Как сообщили греческие диспетчеры, связь с ним неожиданно прервалась в 12:10. Особую тревогу вызывал тот факт, что на борту пропавшего самолета было большое количество израильтян.

По распоряжению главы правительства Ицхака Рабина (Yitzhak Rabin) воскресное заседание кабинета было немедленно прервано. В канцелярию премьер-министра были срочно вызваны руководители службы безопасности «EL-AL», а также главы «Моссада» и «Амана». Глава правительства, прежде чем принять решение, распорядился выяснить, сколько израильтян находится среди пассажиров исчезнувшего самолета. Спустя четверть часа пришла первая неутешительная информация. На борту французского авиалайнера после вылета из греческого аэропорта находились по меньшей мере 83 израильтянина. Все понимали, что эта цифра весьма приблизительна, поскольку многие израильтяне могли иметь двойное гражданство и зарегистрироваться по другому загранпаспорту. К тому же среди пассажиров могли находиться и евреи других стран, жизни которых также находились под угрозой и, соответственно, за которых государство Израиль несло моральную ответственность.

Примерно в 15:20, после того как угнанный самолет совершил посадку на территории Ливии, ситуация стала понемногу проясняться. Увы, как и следовало ожидать, поступающая информация не внушала оптимизма. Неизвестные террористы угнали французский пассажирский самолет, на борту которого находится свыше 80 граждан Израиля. К этому часу совершенно не было известно, какая именно террористическая группировка организовала захват пассажирского авиалайнера, количество угонщиков, их требования, а также дальнейшие планы. Несмотря на то что в распоряжении кабинета министров не было прямых доказательств того, что угон самолета совершила одна из палестинских террористических организаций, ни у кого из присутствовавших на заседании не возникло особых иллюзий на этот счет. Ситуация вокруг угнанного самолета была более чем критической. Никогда еще с начала арабо-израильского противостояния в заложниках у палестинских террористов не оказывалось такое большое количество граждан Израиля.

Премьер-министр Израиля Ицхак Рабин первым делом распорядился привести в боевую готовность весь личный состав диверсионно-разведывательного спецподразделения Генерального штаба Армии Обороны Израиля «Сайерет Маткаль», а также созвать особый комитет из пяти членов его кабинета, в который вошли тогдашний министр обороны Шимон Перес (Shimon Peres), министр юстиции Хаим Цадок (Haim Zadok), министр «без портфеля» Исраэль Галили (Israel Galili), а также министр иностранных дел Игаль Алон (Igal Alon) и министр транспорта Гад Яакоби.

В течение получаса в Генштабе Армии Обороны Израиля собрались высшие офицеры армии и спецслужб во главе с бывшим командиром «Сайерет Маткаль», а в тот момент начальником оперативного отдела военной разведки «Аман» полковником Эхудом Бараком. Именно ему начальником Генштаба было приказано взять под свой личный контроль ситуацию с угнанным самолетом. Кабинет министров поручил группе высокопоставленных офицеров проанализировать сложившуюся ситуацию и предложить конкретные варианты дальнейших действий. В первую очередь, как того и следовало ожидать, военные предложили провести высадку в аэропорту Бенгази и силой отбить заложников. Однако при более детальном рассмотрении этого варианта возникла масса вопросов. Как выяснилось, в распоряжении Генштаба, кроме обычных, общедоступных карт и старых аэрофотоснимков аэропорта Бенгази, не оказалось никакой серьезной разведывательной информации, позволяющей подготовить спасательную операцию. Пока «Моссад» и «Аман» решали, какими путями восполнить всплывший пробел, в Генштаб поступила новая шифровка, сообщавшая о том, что угнанный самолет вместе с террористами и заложниками в 21:30 покинул пределы Ливии и вылетел в направлении Уганды. Таким образом, дальнейшее обсуждение ситуации было лишено всякого смысла, высадка «Сайерет Маткаль» в аэропорту Бенгази потеряла свою актуальность.

К сожалению, с наступлением ночи подтвердились самые мрачные опасения аналитиков израильских спецслужб. Первая достоверная информация поступила из Лондона. Тридцатилетней англичанке Патрисии Хейман, находившейся в числе пассажиров захваченного аэробуса, удалось путем обмана уговорить террористов отпустить ее в ливийском аэропорту. Она была на восьмом месяце беременности. Симулировав симптомы осложнения из-за невыносимых условий, в которых содержались заложники, и начало преждевременных родов, Патрисия Хейман вынудила террористов выпустить ее из самолета. Среди заложников находился французский врач, который подтвердил, что женщина находится в критическом состоянии и в любой момент у нее могут начаться сложные роды. Угонщики самолета не захотели обременять себя лишними заботами. По большому счету в их планы входил только захват израильтян, граждане других стран их не интересовали. Одного не знали террористы: Патрисия Хейман была английской еврейкой и имела двойное, британское гражданство. Более того, она родилась и выросла в городе Петах-Тиква, входящим в район так называемого Большого Тель-Авива. В свою очередь, ливийский диктатор полковник Муаммар аль-Каддафи (Muammar al-Qaddafi), не желая брать на себя ответственность, поспешил выпроводить проблемную заложницу первым же самолетом, летящим в Великобританию.

От нее же поступила первая конкретная информация о дальнейших планах террористов. В лондонском международном аэропорту Хитроу она сообщила сотрудникам британского Скотленд-Ярда о том, что сразу после вылета авиалайнера из Афин немецкая пара и как минимум двое арабов захватили самолет. Ей удалось подслушать разговор между немцем и арабом, из которого она заключила, что в дальнейшие планы террористов входит перелет в район Центральной Африки. Тщательно проанализировав показания свидетельницы, а также информацию, поступающую из других источников, специалисты из Скотленд-Ярда пришли к окончательному выводу. Угонщиками самолета являются палестинские террористы из НФОП, а также члены западногерманской левоанархистской террористической организации РАФ, известной также как «Банда Баадер – Майнхоф».

Тем временем поздней ночью 28 июня 1976 года угнанный самолет французской авиакомпании «Air France» вместе с четырьмя террористами и 242 заложниками приземлился в угандийском аэропорту Энтеббе. По иронии судьбы именно израильскими строительными подрядчиками он был спроектирован и возведен недалеко от береговой черты озера Виктория, в самом центре африканского континента. В Уганде к угонщикам присоединились еще 6 палестинских боевиков НФОП. Всех заложников тут же вывели из самолета на взлетно-посадочную полосу и под конвоем вооруженных террористов погнали к старому, уже давно не используемому пассажирскому терминалу.

Выбор Вади Хаддада, лично разрабатывавшего все детали предстоящего угона самолета, не случайно пал на Уганду, центрально-африканскую страну, в которой уже пять с половиной лет правил безумный диктатор Иди Амин Дада Уме (Idi Amin Dada Umeh). Не без помощи израильских военных советников в январе 1971 года Иди Амин совершил государственный переворот в Уганде, став фактически абсолютным монархом и диктатором страны. С Израилем у него были налажены более чем дружеские отношения. Некоторое время он даже жил вместе со своей семьей в Тель-Авиве и одну из своих дочерей назвал Шарона, в честь того, что она родилась в тель-авивской гостинице «Шарон». Однако спустя несколько лет после прихода к власти Иди Амин неожиданно изменил своим бывшим покровителям и переметнулся в «арабский лагерь». Предлогом послужило то, что израильтяне отказались оказать поддержку Уганде в ее войне с соседней Танзанией, которую Иди Амин все же получил со стороны Ливии. На международное давление рассчитывать не приходилось. Его Превосходительство Пожизненный Президент, Фельдмаршал Аль-Хаджи, Доктор Иди Амин, VC, DSO, MC, Повелитель Всех Зверей на Земле и Рыб в Море, Завоеватель Британской Империи в Африке в общем и Уганды в частности – как сам себя любил величать бывший помощник повара британской армии Иди Амин Дада Уме, был абсолютно неуправляем и совершенно непредсказуем. Фактически заложники оказались во власти безжалостного африканского маньяка-убийцы, людоеда и садиста, бросавшего своих политических оппонентов на съедение крокодилам. Он сам открыто признавался в том, что ему неоднократно приходилось есть человеческое мясо: «Я ел человеческое мясо. Оно очень соленое, даже более соленое, чем мясо леопарда…» Этот тщеславный психопат, страдавший не только последней стадией сифилиса, но и острой формой паранойи, представлял для израильтян гораздо большую опасность, чем палестинские террористы.

Прошло более 24 часов со времени угона самолета. 28 июня выдался самым напряженным днем. Кроме сведений, полученных от Патрисии Хейман, в распоряжении полковника Эхуда Барака и его группы не было никаких новых данных о развитии ситуации. Угнанный самолет погрузился в настоящий информационный вакуум. Кроме того, что все заложники находятся в Уганде, предположительно в аэропорту Энтеббе, совершенно ничего не было известно. Молчали и террористы. К исходу вторых суток они так и не выдвинули никаких требований. Казалось, угонщики затеяли с израильтянами психологическую войну на истощение, желая измотать кабинет Рабина еще до того, как начнется «торг». Тем временем премьер-министр Израиля Ицхак Рабин решил взять инициативу в свои руки. Вызвав к себе в канцелярию директоров «Амана» и «Моссада», он отдал распоряжение начать собирать информацию об аэропорте Энтеббе на случай возможной высадки израильских десантников на территории Уганды.

Спустя полчаса после того, как руководители израильской разведки покинули канцелярию премьера, Эхуд Барак вызвал в свой кабинет Амирама Левина, Муки Бецера и Гади Зоара (Gadi Zohar), входивших в группу планирования операций Генштаба. Сбор предварительной разведывательной информации Барак поручил заместителю командира «Сайерет Маткаль» майору Амираму Левину. В самые ближайшие часы премьер-министр хотел получить ответ на два основных вопроса:

• Сможет ли израильский спецназ провести в аэропорту Энтеббе антитеррористическую операцию по освобождению заложников?

• Какова роль диктатора Иди Амина Дада Уме в захвате самолета и оказывают ли угандийские солдаты помощь террористам в охране заложников?

Неоценимым оказался личный опыт Муки Бецера. В свое время, после окончания службы в «Сайерет Маткаль», он был направлен военным инструктором в Уганду. Он полагал, что в Уганде объективно можно сделать намного больше, чем это могло бы показаться на первый взгляд. Уровень подготовки и боевая мощь угандийских вооруженных сил, по его мнению, не могли создать сколько-нибудь серьезную проблему для израильских десантников. По его словам, в Энтеббе при удачном стечении обстоятельств «можно было бы развернуться».

Однако все выглядело далеко не столь обнадеживающим. Агентура «Моссада» сообщала о том, что аэропорт Энтеббе, а также подступы к нему охраняются батальоном местной службы безопасности, укрепленным отборными частями Угандийской гвардии, общей численностью в 21 тысячу хорошо вооруженных и обученных солдат. В свою очередь военная разведка «Аман» докладывала, что в распоряжении Амина в районе Энтеббе имеется 267 единиц бронетехники, а также 50 боевых самолетов советского производства МиГ-17 и МиГ-21, базирующихся непосредственно в самом аэропорту. Но и эта информация носила отрывочный характер, недостаточный для того, чтобы сложить воедино общую картину. К примеру, практически ничего не было известно об угандийских ПВО, а также месте их дислокации. Судя по массовым поставкам оружия, можно было заключить, что в распоряжении Иди Амина находится значительное количество ракет класса «земля – воздух», а также дальнобойной гаубичной артиллерии и минометов. При ином раскладе, не прикрывайся Иди Амин заложниками, израильские ВВС превратили бы угандийскую армию в труху. Но сейчас для Израиля все складывалось на редкость скверно. Считаные дни, отведенные на подготовку десанта, а также немыслимо огромное расстояние в 3800 километров от собственных границ сводили шансы израильских десантников вернуться домой живыми практически к нулю. Складывалась неутешительная картина, при которой силовая операция объективно выглядела безумием.

Краткая географическая справка

Уганда – государство в экваториальной Восточной Африке. На севере граничит с Суданом, на западе – с Заиром, на востоке – с Кенией, на юге – с Руандой и Танзанией. Территория страны имеет довольно разнообразный рельеф – от горных плато до засушливых низменностей, от обширных экваториальных лесов до болот. На юго-западе страны расположена горная цепь Рувензори, где находится высочайшая точка страны гора Маргарита (5109 м). Большая часть южного региона покрыта лесами, на севере же преобладает саванна. На юго-востоке страны в обширной неглубокой впадине лежит крупнейшее в Африке озеро Виктория, северный и северо-западный берега которого находятся в Уганде. Площадь страны составляет около 237 тыс. кв. км.

На третий день, во вторник 29 июня 1976 года, поступила тревожная информация. Террористы стали проводить селекцию среди заложников. Израильтяне и евреи были изолированы от остальных пассажиров, которые в тот же день были отпущены на свободу и вылетели во Францию. На территории аэропорта Энтеббе, в старом пассажирском терминале, оставались 106 заложников, включая 12 членов французского экипажа, отказавшихся от свободы в знак солидарности с израильтянами, несмотря на то, что террористы хотели оставить только двух пилотов. Можно себе представить, что испытали израильские заложники, многие из которых уже однажды испытали на себе нацистскую селекцию. Известие об этом буквально переполнило негодованием все израильское общество. Десантники были готовы лететь куда угодно, даже на верную смерть.

Вместе с тем израильская внешняя разведка совершенно иначе прореагировала на это сообщение. Террористы преподнесли израильским спецслужбам и в первую очередь штабу по подготовке антитеррористической операции неоценимую услугу, неосознанно организовав массовую утечку информации. Это означало, что не позднее чем через 12 часов Генштаб получит от освобожденных заложников ценнейшую информацию о численности террористов и солдат угандийской армии, а также внутренней планировке старого пассажирского терминала. Без подобной информации вообще сложно представить себе подготовку антитеррористической операции по спасению заложников.

Примерно через час после того, как была отпущена часть заложников, в открытый радиоэфир неожиданно вышел главарь террористов Вильфред Безе. Обращаясь к правительствам Израиля, Франции и Западной Германии, он зачитал ультиматум, выдвинутый угонщиками самолета. Террористы потребовали от Франции 5 миллионов долларов отступных за угнанный пассажирский авиалайнер «Air France», а Израиль и Западная Германия должны были выпустить на свободу 53 заключенных, 40 из которых содержались в израильских тюрьмах. Первыми в списке заключенных, отбывавших длительные сроки в израильских тюрьмах, шли имена таких опасных международных террористов, как:

• Кодзо Окамото – член японской промарксистской террористической организации «Армия Красной Звезды». Летом 1972 года он был приговорен к пожизненному заключению за организацию кровавой бойни в израильском международном аэропорту им. Бен-Гуриона, в результате которой погибли 24 человека.

• Фатима Барнави (Fatima Barnawi) – активный член ФАТХ, в 1968 году подложившая взрывное устройство в иерусалимском кинотеатре «а-Цион».

• Архиепископ Илларион Капуччи (Illarion Capucci) – глава грекокатолической общины Восточного Иерусалима, активный член ФАТХ, многократно перевозивший в своем автомобиле оружие и взрывчатку, пользуясь дипломатической неприкосновенностью. В 1974 году приговорен к 12 годам тюремного заключения.

• Вильям Джордж Нассер (William George Nasser) – активный член ФАТХ, осужденный в 1968 году на пожизненное заключение за бесчисленное количество терактов.

• Муциа Камиль Никола (Muzua Kamil Nicola) – медсестра, активный член ФАТХ, занимавшаяся сбором информации о потенциальных объектах террористических актов, а также вербовкой новых членов ФАТХ.

Список также включал в себя лидеров западногерманской левоанархистской террористической организации РАФ Андреаса Баадера и Ульрику Майнхоф. Кроме того, известных активистов НФОП и других палестинских террористических организаций и группировок, содержащихся в тюрьмах Франции, Кении, Западной Германии и Швейцарии.

Срок ультиматума истекал в четверг 1 июля 1976 года, ровно в 14:00.

В тот же день в кабинете премьер-министра Израиля Ицхака Рабина состоялось экстренное заседание правительства, на которое также были приглашены начальник Генерального штаба Армии Обороны Израиля генерал Мота Гур и директор «Моссада» Ицхак Хофи (Yitzhak Hofi). Рабин в очередной раз задал тот же вопрос: насколько реально провести военную операцию по освобождению заложников? Встав из-за стола, генерал Мота Гур со всей уверенностью заявил, что если правительство примет такое решение, его десантники готовы в этот же вечер вылететь в Уганду. Однако заверения начальника Генштаба не имели под собой никакой почвы. Совершить шестичасовой перелет под носом у враждебно настроенных к Израилю стран и остаться незамеченными было нереально. Ситуация выглядела как абсолютно проигрышная. Это понимал не только генерал Мота Гур, но и все члены правительства, включая самого премьер-министра, пришедшего в большую политику из кабинета начальника Генштаба. Но все присутствовавшие на заседании вполне отдавали себе отчет в том, что любая, даже самая незначительная уступка террористам поставит под удар все государство. Именно по этой причине премьер-министр Ицхак Рабин отдал распоряжение командующему воздушно-десантными войсками генералу Дану Шомрону (Dan Shomron) подготовить план возможной военной операции в центре африканского материка.

За предшествующие сутки оперативная группа, созданная заместителем начальника военной разведки «Аман» полковником Эхудом Бараком, несмотря на крайне сжатые сроки, успела провести колоссальную по объему работу. В первую очередь были опрошены инженеры израильской строительной кампании «Солель-Боне», которая в конце 60-х годов прокладывала дороги и возводила здания в странах Центральной Африки, в том числе и на территории Уганды. Как уже упоминалось выше, именно израильские инженеры-строители возводили аэропорт Энтеббе. Таким образом, в руки военной разведки «Аман» попали точные чертежи пассажирских терминалов. Однако за столько времени на территории аэропорта Энтеббе могли произойти значительные изменения. Внести некоторую ясность помогли фотографии со спутников, предоставленные Пентагоном. В оперативный штаб были срочно вызваны сотрудники «Моссада» и «Амана», принимавшие непосредственное участие в подготовке военного переворота в Уганде, в результате которого к власти пришел Иди Амин Дада Уме, а также армейские офицеры, которые до 1973 года занимались обучением угандийских солдат. Опрашивались все, кто имел хоть какое-то отношение к работе в Уганде, даже туристические операторы. К концу первого дня группа полковника Эхуда Барака собрала значительное количество разведывательного материала, однако его было недостаточно, чтобы приступить к разработке военной операции.

По распоряжению полковника Эхуда Барака в Париж, куда были доставлены отпущенные заложники, срочно вылетели майор Амирам Левин и советник премьер-министра по вопросам антитерроризма генерал запаса Рехавам (Ганди) Зеэви (Rehavam «Gandi» Zeavi). Они должны были встретиться с бывшими заложниками и получить от них самую свежую информацию.

Тем временем уже ближе к утру в канцелярии полковника Эхуда Барака подходило к концу совещание, на котором присутствовали командующий воздушно-десантными войсками генерал-лейтенант Дан Шомрон, высокопоставленные офицеры разведки, армии и спецназа. Обсуждался один вопрос: план возможной военной операции. Когда начало светать, в оперативном штабе созрело четыре-пять вариантов спасения заложников. Суть их сводилась к идее высадки парашютного и морского десанта в районе озера Виктория. Десантники должны были под покровом ночи зайти в тыл охране и, воспользовавшись фактором неожиданности, стремительным штурмом освободить заложников. Однако в этом варианте существовал один существенный недостаток. Была весьма велика вероятность погрешности. Никто толком не знал, где размещены угандийские силы. Этого не могли сообщить даже освобожденные заложники. Предлагалось высадить десантников прямо на взлетно-посадочную полосу, однако здесь отсутствовал главный элемент, залог успеха операции, – внезапность. Времени, необходимого для того, чтобы пробиться к старому пассажирскому терминалу, террористам вполне хватило бы для расправы с заложниками.

Выдвигались также самые невероятные и даже экзотические версии проведения антитеррористической операции.

• Предлагалось посадить на взлетно-посадочную полосу Энтеббе обычный гражданский пассажирский самолет, на борту которого будут находиться переодетые бойцы «Сайерет Маткаль». Генерал Бенни Пелед (Benni Peled), командующий ВВС Израиля, сообщил Бараку, что в его распоряжении имеются пилоты, неоднократно летавшие в Энтеббе, знающие тамошний аэропорт как свои пять пальцев.

• Попытаться достигнуть угандийского берега на кенийской рыболовной яхте через озеро Виктория. По большому счету этот вариант тоже не внушал доверия, поскольку береговая охрана угандийцев, учитывая всю специфику сложившейся ситуации, могла бы досмотреть судно. В итоге вновь пришлось бы пожертвовать фактором внезапности.

• Десантировать с воздуха в озеро Виктория боевых пловцов «Шайетет-13». Под покровом ночи они должны были достигнуть угандийского берега и тайно проникнуть на территорию аэропорта.

Каждый из этих трех вариантов имел свои плюсы и минусы и, в принципе, при определенной корректировке, мог лечь в основу антитеррористической операции. Мнение всех участников совещания сводилось к тому, что в Энтеббе необходимо свалиться на голову террористов, словно майский снег, чтобы предотвратить массовую резню заложников.

Достигнуть Уганды можно было только воздушным путем. При всей сложности эту задачу можно было попытаться разрешить. В крайнем случае свой аэропорт могла предоставить дружественная Кения. Основная проблема состояла в ином: каким образом подвести спецназ к старому пассажирскому терминалу, в котором содержались израильские заложники? Единственный, более или менее реальный путь для проникновения на территорию Энтеббе лежал через озеро Виктория, благо аэропорт был выстроен прямо на берегу.

Краткая географическая справка

Виктория (Виктория-Ньяса, Укреве) – озеро в Восточной Африке, на территории Танзании, Кении и Уганды. Расположено в тектоническом провале Восточно-Африканской платформы, на высоте 1134 м, второе по величине пресноводное озеро мира. 68 тыс. кв. км, длина 320 км, наибольшая ширина 275 км, глубина 80 м. Является частью водохранилища Виктория. Имеется множество островов. Впадает многоводная река Кагера, вытекает река Виктория-Нил. Процветают рыболовство и судоходство. Главные порты: Энтеббе (Уганда), Мванза, Букоба (Танзания), Кисуму (Кения), близ северного побережья расположена столица Уганды – Кампала.

Идея высадки подразделения морских коммандос с озера Виктория выглядела самой перспективной в сравнении с другими предложенными версиями, поскольку бойцы «Шайетет-13» обладали колоссальным опытом в проведении подобного рода операций. По большому счету для израильских морских коммандос не имело принципиального значения, где действовать, – в Уганде или Ливане, в озере Виктория или Средиземном море. К тому же снимался вопрос о переброске десанта в Центральную Африку. Любой гражданский пассажирский самолет иностранной авиакомпании мог доставить бойцов «Шайетет-13» в соседнюю Кению под видом самых обычных туристов. Именно на этой версии настаивал командир «Шайетет-13» подполковник Гади Шефи, полагая, что его люди выполнят эту задачу намного лучше, чем спецназ Генштаба «Сайерет Маткаль». Однако в процессе детального обсуждения этого плана неожиданно родилось подозрение, что в водах озера Виктория могут обитать крокодилы. Подполковник Гади Шефи немедленно распорядился отправить в Кению секретную миссию, которую возглавил его личный заместитель майор Ханина Амишав. Перед ним была поставлена одна-единственная задача – исследовать озеро Виктория на предмет наличия в нем гигантских рептилий. Спустя 8 часов после вылета группы Амишава из Кении пришел более чем неутешительный ответ. Озеро Виктория буквально кишело крокодилами-людоедами. Морские коммандос были готовы к встрече с огромными акулами, могли часами неподвижно сидеть в зимней ледяной воде, но к схватке с африканскими крокодилами они просто не были психологически подготовлены. Таким образом, эта версия отпала автоматически и более не рассматривалась.

Подполковник Гади Шефи продолжал настаивать на задействовании его подразделения в операции по освобождению заложников. Он предложил второй вариант: использовать небольшую рыбацкую яхту для высадки на угандийском берегу. Но и эта версия после непродолжительного обсуждения была отметена. Небольшая яхта не могла вместить достаточное количество бойцов и освобожденных заложников. Следовательно, потребовалось бы зафрахтовать большое судно или несколько рыбацких шхун меньшего размера. И то и другое непременно привлекло бы к себе внимание угандийских пограничников. Фактор неожиданности был бы утрачен окончательно. Завершающую точку в споре поставил командующий ВВС генерал Бенни Пелед. Он заверил, что его пилоты, если понадобится, с минимальным риском смогут посадить огромные транспортные «Геркулесы» практически в любой указанной точке.

Идея попытаться посадить на взлетно-посадочную полосу аэропорта Энтеббе гражданский пассажирский самолет с переодетыми бойцами «Сайерет Маткаль» при более пристальном рассмотрении оказалась столь же неперспективной затеей. Аэропорт Энтеббе раскинулся на площади в несколько десятков километров, а действующая взлетно-посадочная полоса оказалась почти в противоположном конце от старого пассажирского терминала.

Неожиданное предложение, которое впоследствии и легло в основу антитеррористической операции в Энтеббе, внес один из офицеров «Сайерет Маткаль» майор Муки Бецер. Посадить в Энтеббе рейсовый пассажирский самолет нейтральной зарубежной авиакомпании, в трюме которого будет спрятан черный «Мерседес», внешне точная копия личного автомобиля диктатора Уганды. Не вызывая подозрения охраны аэропорта, преодолеть на нем «мертвую зону» и, приблизившись вплотную к старому пассажирскому терминалу, перестрелять террористов. Как и следовало ожидать, для выполнения этой миссии были предложены бойцы «Сайерет Маткаль».

Выслушав все предложения, начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Мота Гур остановился на последнем варианте майора Муки Бецера. Однако при разработке операции следовало учесть одну немаловажную деталь, которая могла поставить под удар всю антитеррористическую миссию спецназа. Никто не мог знать, сколько угандийских солдат находится в аэропорту и в ближайшем радиусе, часа езды от него. Вследствие этого начальник Генштаба распорядился существенно расширить количество спецназовцев, усилив десантную группу бойцами других элитных подразделений.

Одна из машин должна быть «Мерседесом» черного цвета – страсть высших угандийских чинов, включая самого диктатора Амина. Часть спецназовцев, по предложению майора Муки Бецера, переоденутся в пятнистую угандийскую военную форму и загримируются под негров. Этот «маскарад» был необходим, чтобы под видом президентского эскорта беспрепятственно приблизиться к старому терминалу. Остальные бойцы должны были вступить в бой с угандийскими солдатами и обеспечить прикрытие бойцам «Сайерет Маткаль» и заложникам.

Сегодня с полной уверенностью можно сказать, что до самой последней минуты никто из участников антитеррористической операции, включая тех, кто ее планировал, не верил в положительный исход. Ее подготовка проходила в атмосфере тяжелой депрессии, поскольку для тех, кому придется лететь в Уганду, это было равносильно самоубийству. Еще большую нервозность добавляло полное неведение. Брешь в разведке была просто колоссальная. Все, на чьи плечи ложилась основная, самая тяжелая часть операции, были опытными бойцами, имевшими в своем активе огромное количество опаснейших вылазок в тыл врага. Именно поэтому каждый из них понимал, что успех подобного рода операций на 90 процентов зависит от разведданных. Никто не верил, что правительство даст разрешение на реализацию антитеррористической операции, а скорее всего, примет ультиматум и пойдет на обмен заложников.

Параллельно с подготовкой военной операции правительство не прекращало попыток достичь урегулирования конфликта дипломатическими методами, а также путем так называемой частной дипломатии. Основным инициатором переговорного процесса выступил министр обороны Израиля Шимон Перес. Он считал, что необходимо вступить в личный контакт с диктатором Иди Амином и добиться от него если не помощи, то хотя бы невмешательства в антитеррористическую операцию израильского спецназа.

Никто в правительстве не верил, что уговорами можно убедить бесноватого диктатора, тем не менее переговоры были крайне важны для затягивания времени. Необходимо было выиграть время, чтобы как можно лучше подготовиться к операции. Само тщеславие Иди Амина играло на руку израильским спецслужбам. Тщеславие угандийского диктатора являлось залогом неприкосновенности заложников. Пока заложники живы, правитель захудалой африканской страны приковывал к себе внимание всего мирового сообщества. Он буквально утопал в лучах сомнительной славы, наслаждаясь каждым мгновением.

Посредником в официальных переговорах выступил посол Сомали в Уганде. Однако главным персонажем закулисных переговоров являлся скромный владелец одного из тель-авивских магазинов, отставной полковник Барух (Борка) Бар-Лев (Baruh (Borka) Bar-Lev), бывший глава военной миссии в Уганде. Несмотря на разрыв дипломатических отношений, он продолжал оставаться личным другом Иди Амин Дада Уме. Барух Бар-Лев часами удерживал угандийского диктатора на телефонной линии, теша его самолюбие:

«Вы самый значительный политик африканского континента…», «На вас лежит огромная ответственность…», «К вам приковано внимание всей планеты. В ваших руках сосредоточена жизнь 106 заложников…», «Благодаря вашему безграничному великодушию вы могли бы рассчитывать на получение Нобелевской премии мира…».

Купаясь в сладких речах опытного Борки, как любили называть полковника Баруха Бар-Лева в узком кругу друзей, черный диктатор даже не догадывался, какая титаническая работа проводится у него под самым носом израильскими спецслужбами.

Центральная Африка традиционно привлекала внимание израильской внешней разведки. Такие страны, как Нигерия, Заир и Кения, давно представляли собой форпост израильской внешней разведки на африканском континенте. В Найроби, столице Кении, представители «Моссада» давно и чрезвычайно плодотворно поддерживали деловые отношения со спецслужбами этих африканских стран. Одной из ключевых фигур сложной закулисной игры израильской внешней разведки был белый фермер, бизнесмен и близкий друг кенийского президента Джомо Кениаты (Jomo Kenyatta), британский подданный Брюс Маккензи (Bruce McKenzie). Именно ему пришлось сыграть одну из главных ролей в подготовке антитеррористической операции «Шаровая молния», впоследствии ставшей известной под названием «Операция Энтеббе». С приходом к власти Джомо Кениаты Брюс Маккензи стал одним из самых влиятельных людей в стране, создав, а затем возглавив личную службу безопасности президента. Ни одно важное решение 85-летний президент Джомо Кениата не принимал без предварительного обсуждения с Брюсом Маккензи. Однако мало кому было известно, что самая влиятельная фигура кенийской политической жизни долгие годы являлся (по некоторым сведениям) резидентом британской внешней разведки МИ-6. Именно через него «Моссад» осуществлял взаимодействие с британской внешней разведкой. Относясь с симпатией к государству Израиль, Маккензи помог израильтянам установить тесные контакты с кенийскими спецслужбами. Недаром после его трагической смерти офицерами израильских спецслужб в Иерусалиме была заложена зеленая аллея в честь Брюса Маккензи. Роль этого человека в построении израильской разведывательной сети в Центральной Африке сложно переоценить.

* * *

В 70-е годы единственным белым, входившим в правительство Кении, был бывший офицер британских ВВС Брюс Маккензи, обосновавшийся в Африке в качестве фермера. На самом деле он являлся резидентом МИ-6. Многие считают, что он вполне мог претендовать на славу второго Лоуренса Аравийского, если бы не печальный конец его карьеры.

В 1976 году палестинские террористы захватили аэробус авиакомпании «Эр Франс» с 250 заложниками на борту и посадили его в соседней с Кенией Уганде в Энтеббе, причем с одобрения местного диктатора Иди Амина. Именно Маккензи удалось договориться с кенийцами о предоставлении израильскому спецназу базы для подготовки к операции. Позднее она стала известна как «Чудо в Энтеббе», поскольку израильтянам удалось освободить всех заложников практически без потерь. Среди спецназовцев погиб только подполковник Йонатан Нетаньяху, брат Беньямина Нетаньяху.

Между тем за пять лет до этих событий, когда в 1971 году в Уганде к власти пришел Иди Амин, впоследствии самый жестокий диктатор Африки, именно Маккензи убеждал английское правительство в том, что Амина надо поддержать: «…не стоит упускать такой рынок сбыта оружия». Тогда Амин еще не успел поссориться с британцами и израильтянами.

По иронии судьбы через пять лет Маккензи был убит по прямому приказу Иди Амина. Агент МИ-6 и министр по совместительству прилетел в Уганду в составе торгового представительства Кении сразу после рейда израильтян в Энтеббе, чтобы как-то поправить отношения с Амином. К несчастью, тот прекрасно знал о роли Маккензи в освобождении заложников. В конце встречи диктатор преподнес британцу традиционный угандийский дружеский подарок – голову антилопы. Когда самолет Маккензи приземлился в Найроби, голова взорвалась. В ней было установлено взрывное устройство, изготовленное бывшим офицером ЦРУ Фрэнком Терпилом, специалистом-взрывником. После ухода из американской разведки Терпил сбежал на Кубу и впоследствии продавал свои услуги ливийцам и палестинцам, а потом и Амину. (По данным www.agentura.ru – Прим. ред.)

* * *

Парадокс состоял в том, что Иди Амин Дада Уме пришел к власти в Уганде благодаря ошибке Брюса Маккензи. Именно Маккензи убедил британское руководство сделать ставку на Амина. Через него же в Уганду попали израильские военные советники, подготовившие и осуществившие военный переворот. Однако после войны Судного дня 1973 года черный диктатор отвернулся от израильтян и британцев, поддержавших его приход к власти, и переметнулся на сторону арабо-мусульманского мира.

Связавшись с Брюсом Маккензи, израильтяне попросили его убедить президента Джомо Кениата предоставить территорию Кении в качестве плацдарма для подготовки антитеррористической операции. Дело в том, что тяжелые военно-транспортные самолеты на своем горючем могли достигнуть только самой Уганды, однако на обратном пути им требовалась дозаправка. Такое разрешение было получено от кенийских властей, но при одной оговорке: вся операция должна быть обставлена как обычная дозаправка самолетов, зафрахтованных авиакомпанией «EL-AL». Таким образом, пусть даже формально будут соблюдены все международные юридические нормы, что позволит Кении отмежеваться от высадки израильского десанта в угандийском аэропорту Энтеббе.

В четверг 1 июля сотрудники «EL-AL» наконец-то смогли установить точные списки израильских пассажиров, в то злополучное воскресенье поднявшихся на борт угнанного французского авиалайнера. Сотрудники израильской службы безопасности ШАБАК тут же навестили родственников заложников и убедительно попросили их сохранять в строжайшей тайне то, что их близкие удерживаются в Уганде. Израильские спецслужбы небеспочвенно опасались, что у заложников в Израиле и за рубежом могут оказаться высокопоставленные, весьма влиятельные родственники, что еще более усложнит ситуацию, поскольку террористы получили бы дополнительное преимущество. За рубежом, как и в самом Израиле, у палестинских террористов было достаточно глаз и ушей. Поскольку в демократическом обществе пресса практически не контролируется органами государственной безопасности, самой незначительной утечки информации было вполне достаточно, чтобы она попала на страницы газет.

Подобная тактика, предпринятая сотрудниками ШАБАК, как нельзя лучше оправдала себя в последующие дни. Так выяснилось, что среди заложников находилась некая Нили Толифман, единственная дочь Йосефа Толифмана (Joseph Tolifman), директора израильского ядерного центра в Димоне. Террористы даже не догадывались, какая «козырная карта» находится в их «прикупе». Дочь одного из самых засекреченных людей Израиля. Жутко даже подумать, каковы могли быть последствия, если бы эта информация каким-либо образом просочилась к террористам.

Срок ультиматума, выдвинутого угонщиками самолета, подходил к концу. Никто не мог с полной уверенностью сказать, как поступят террористы после того, как израильское правительство откажется немедленно выпустить на свободу 40 палестинских заключенных. Были все основания полагать, что террористы, желая продемонстрировать всему миру серьезность своих намерений, по истечении срока ультиматума выборочно казнят нескольких заложников. Чтобы выиграть еще немного времени, 1 июля 1976 года в 13:00 премьер-министр Израиля Ицхак Рабин заявил о том, что его правительство готово пойти на обмен заложников и вступить в прямые переговоры с угонщиками самолета.

Но те, кто принимал решения, прекрасно отдавали себе отчет, что о переговорах с террористами не может идти и речи. Хотя версия обмена заложников на осужденных террористов теоретически рассматривалась, но как самая крайняя мера.

В пятницу 2 июля полковник Эхуд Барак неожиданно был вызван в канцелярию начальника Генштаба. Услышанное потрясло Барака до полной потери речи. Как оказалось, после того, как из Кении пришел положительный ответ, Мота Гур решил отстранить Барака от операции и специальным рейсом отправить его в Найроби, чтобы подготовить прием военно-транспортных самолетов. Дальнейшая разработка антитеррористической операции взваливалась на плечи командира «Сайерет Маткаль» подполковника Йонатана (Йони) Нетаньяху. Между Эхудом Бараком и Мота Гуром произошел неприятный разговор. Забыв о субординации, полковник Барак в довольно грубой форме настаивал на том, что именно он должен возглавить десант, поскольку в Израиле на тот момент не было ни одного человека, имевшего за плечами такого количества спецопераций подобного рода. В свою очередь начальник Генерального штаба аргументировал свое решение тем, что Барак был посвящен во все детали предстоящей операции и, если она по каким-то причинам пойдет не в том русле, именно ему придется организовать высадку десанта с территории Кении. Учитывая боевой опыт Барака, по мнению Мота Гура, ни один человек не сможет справиться с этой задачей лучше, чем он. К тому же на его отстранении от операции продолжал настаивать непосредственный начальник Барака, руководитель военной разведки «Аман» генерал Шломо Газит (Shlomo Gazit). Поскольку полковник Эхуд Барак занимал пост начальника оперативного отдела «Амана» и был человеком более чем информированным, его пленение могло бы стать настоящей катастрофой не только для внешней разведки, но и для всей системы обороны государства Израиль.

Так или иначе, но уже через два часа после натянутого разговора с начальником Генштаба полковник Эхуд Барак летел спецрейсом в Найроби. Рядом с ним в транспортном «Боинге-707» находился передвижной госпиталь с полным составом врачей и фельдшеров, а также несколько десятков оперативников «Амана» и «Моссада».

В связи с тем, что весь радиоэфир прослушивался, перед вылетом спецрейса в Кению офицер «Амана» Гади Зоар, входивший в группу планирования операции, договорился с Бараком о секретных кодах, которые не вызвали бы подозрения как угандийских спецслужб, так и самих террористов. Глава правительства получил код «тесть Аврамеле», поскольку зятем Ицхака Рабина был Авраам Бен-Арци. Сама же операция «Шаровая молния» проходила под кодом «бармицва».

Тем временем черные агенты, нанятые Брюсом Маккензи, нелегально пересекли угандийскую границу и проникли на территорию аэропорта Энтеббе. Сейчас информация лилась плотным потоком. Израильским пилотам крайне необходимо было изучить разметку взлетно-посадочных полос аэропорта, чтобы осуществить посадку многотонных воздушных транспортов в ночных условиях. Сотрудники «Моссада», не без помощи Брюса Маккензи, через третьих лиц установили контакты с представителями Восточноафриканского управления гражданской авиации. Диспетчеры и технические работники управления, хорошо знакомые с повседневной жизнью аэропорта Энтеббе, сообщили сотрудникам «EL-AL» массу полезных сведений, не догадываясь о жизненной важности выдаваемой ими информации. Сам Брюс Маккензи на своем личном маленьком спортивном самолете 3 июля сделал несколько вылетов, сфотографировав для израильской внешней разведки аэропорт и его окрестности. Снимки, предоставленные Брюсом Маккензи и черными агентами, были бесценны. Ознакомившись с фотоснимками Брюса Маккензи, Эхуд Барак вздохнул с облегчением. На пути между местом посадки военно-транспортных самолетов и старым пассажирским терминалом нет никаких препятствий. Тут же полковник Эхуд Барак передал в Тель-Авив шифрованное послание:

«…Вещи, которые просил тесть Аврамеле, по дороге к тебе. Нет никаких проблем. Можно делать бар-мицву…»

Одним из наиболее важных этапов подготовки антитеррористической операции стал полет майора Амирама Левина и генерала запаса Рехавама (Ганди) Зеэви в Париж, для того чтобы встретиться с освобожденными иностранными заложниками. Выполняя распоряжение заместителя начальника оперативного отдела «Амана» полковника Барака, майор Амирам Левин должен был собрать самую свежую информацию. В конечном итоге именно результат этой секретной миссии склонил премьер-министра Ицхака Рабина отдать приказ о начале высадки десанта.

Прибыв в Париж, майор Амирам Левин, к своему разочарованию, нашел бывших заложников в весьма бедственном состоянии. Пассажиры французского авиалайнера находились на грани нервного и физического истощения. Большинство заложников пребывали в глубоком психическом шоке, и с ними вообще ни о чем нельзя было говорить. Те же, кто был готов дать показания, не могли сообщить офицеру израильской разведки что-либо заслуживающее внимания. Однако среди бывших заложников оказался 50-летний французский офицер-десантник. Этот мужественный человек не только смог до последней минуты своего пребывания в плену сохранить завидное присутствие духа, но и запомнил все детали в самых мельчайших подробностях. Французский офицер профессиональным взглядом отметил для себя систему охраны заложников, старого пассажирского терминала и аэропорта, насколько это позволяли условия, в которых он содержался. Он сообщил Амираму Левину количество террористов и угандийских солдат, их вооружение, характеры, а также кому из них отводилась какая роль. На нескольких листах он довольно точно вычертил схему старого пассажирского терминала, количество и размер окон и дверей. Пути подхода к зданию, в котором содержались заложники. Но самое большое облегчение получили майор Амирам Левин и штаб планирования операции, когда французский офицер-десантник с полной уверенностью заключил, что пассажирский терминал, в котором удерживались израильские заложники, не заминирован.

На следующий же день на стол начальника Генерального штаба Армии Обороны Израиля генерала Мота Гура лег подробный отчет, составленный офицерами военной разведки «Аман» (см. вклейку).

Отчет о проведенном опросе освобожденных заложников

Опрос проведен и записан Амирамом Левиным.

Часть первая

1. Захватили самолет четыре террориста, среди которых два европейца, парень и девушка, и два палестинских араба.

2. В Энтеббе присоединились к ним от 2 (двух) до 6 (шести) дополнительных террористов. Среди них глава банды, называющий себя BOUVIER.

3. Террорист № 1: лидер группы, захватившей самолет. По происхождению немец.

Внешность: рост примерно 175 см. Блондин, лицо детское. Выглядит на 25–30 лет.

Одежда: костюм бежевого цвета, под которым белая расстегнутая рубашка.

Характер: хладнокровен, образован, вежлив, имеет подход к людям. (Несколько раз сумел успокоить заложников, потерявших самообладание.)

1. Был вооружен пистолетом и ручной гранатой (или несколькими ручными гранатами).

2. По всей видимости, прошел серьезную подготовку перед захватом самолета, тем не менее не выглядит профессионалом.

3. Утверждал, что он только выполняет приказы и служит интересам мировой революции.

4. Террорист № 2:

Внешность: утверждает, что она немка (возможно, турчанка).

Блондинка, волосы прямые, носит большие очки. Рост примерно 160–168 см. Бедра и таз широкие и толстые. Грудь маленькая, рот прямой, левша, чрезвычайно мужеподобна.

Характер: злая и агрессивная. Иногда теряет над собой контроль. Несколько раз даже избивала заложников. Тем не менее в спокойном состоянии стремится завязывать разговор с заложниками.

Одежда: джинсовый пиджак и джинсовая юбка светло-голубого цвета.

Была вооружена пистолетом и ручной гранатой.

5. Террорист № 3:

Внешность: блондин, не выглядит арабом, но утверждает, что он палестинец. Глаза светлые, брови имеют овальную форму, волосы прямые до плеч. Рост примерно 170–175 см.

Одежда: одет в красную рубашку.

Был вооружен пистолетом и ручной гранатой.

Характер: очень злой.

Имел при себе билет сингапурской авиакомпании. Вполне вероятно, что он был четвертым террористом, прибывшим оттуда.

6. Террорист № 4:

Внешность: выглядит типичным арабом. Лицо круглое, волосы кудрявые, глаза темные. Рост не превышает 175 см. Широкоплечий.

Одежда: желтая рубашка и синие брюки.

Много ходил по самолету, однако в Энтеббе почти не появлялся.

Был вооружен пистолетом и ручными гранатами.

7. Террорист № 5:

Опознанный под № 5 – BOUVIER, который является главой банды, мозговым центром и непосредственным руководителем операции. Присоединился только в Энтеббе.

Внешность: выглядит южноамериканцем, низкорослый, примерно 163–164 см. Глаза коричневые, лицо гладкое. Носит толстые очки, близорук. Телосложение достаточно крепкое.

Характер: прекрасно контролирует банду и заложников, создает впечатление страшного, жестокого и хладнокровного человека.

В основном появляется без оружия. Однажды у него был замечен темный пистолет неизвестной модели.

8. Террорист № 6: араб (похож на Нассера). Одет в белый пиджак и белые джинсовые штаны. Присоединился в Энтеббе. Примерно 40–45 лет. Волосы окрашены в белый цвет. Не был замечен с оружием.

9. Террорист № 7: араб, присоединился в Энтеббе. Широколицый, черные кудрявые волосы. Примерно 35–40 лет.

Имеет при себе пистолет, иногда появляется с автоматом Калашникова.

Одет в зеленую рубашку.

10. Террорист № 8: араб, высокого роста, примерно 185 см. Крепкие мышцы, атлетического телосложения. Имеет скверный характер, раздражителен. Выглядит профессионалом. Несколько раз, не задумываясь, передергивал затвор автомата.

11. Террорист № 9: араб в желтой рубашке. Почти не появляется.

12. Террорист № 10: араб, оружие не замечено, по всей видимости, скрывает оружие за спиной. Каждый раз появляется для того, чтобы делать сообщения.

Часть вторая

13. Замечания касательно описания пассажирского терминала, в котором содержатся заложники:

1. Лестничный пролет, обозначенный под № 18, на строительных чертежах отсутствует. Лестница спускается прямо, как обозначено под № 6.

2. Проход в подвальное помещение под лестницей закрыт досками.

3. В комнатах под № 26 и 27 (если это вообще комнаты) отдыхают террористы.

4. Зал, в котором содержатся израильтяне, имеет большую площадь, однако террористы разделили его стеной из ящиков. Заложникам строго запретили прикасаться к стене, объяснив это тем, что внутри ящиков находится взрывоопасное вещество. (На мой взгляд, ящики не содержат в себе ничего взрывоопасного.)

5. Окна с фасадной стороны большие. Они находятся в 70 см от земли. Оконные рамы сделаны из металла и стекла. Ширина оконных рам 40–60 см. Окна герметичные, при значительном усилии открываются, съезжая вправо.

6. Лестница, ведущая на второй этаж, широкая, 2 метра.

7. Вход в туалет находится под лестницей. Имеются окна, выходящие из туалета в коридор между двумя зданиями.

8. Зал с заложниками освещается в течение всей ночи. Часть, в которой содержатся израильтяне, освещается наилучшим образом.

14. Взрывные устройства:

1. Нет никаких взрывных устройств на территории пассажирского терминала.

2. Террористы предупредили, что внутри ящиков, из которых возведена стена в зале израильтян, находятся взрывные устройства (маловероятно).

3. В самолете террористами были установлены коробки из-под конфет, примерно 1–3 килограмма. Террористы утверждали, что в них взрывные устройства для уничтожения самолета. В каждой коробке имеются два выступа, однако, по всей видимости, они пустые. Не было замечено взрывного механизма (запала), и коробки не соединены между собой.

4. Согласно мнению нескольких опрошенных заложников, два больших ящика белого цвета, размером 30 на 60 см, размещены у двух основных входов в фасадной части пассажирского терминала. Возможно, внутри них имеются взрывные устройства. Другая часть опрошенных вообще не видела ящиков. В любом случае к ящикам никто ни разу не подходил и ни разу ими не занимался.

5. Согласно мнению лидера заложников, по поведению террористов и угандийских солдат можно сделать вывод, что внутри пассажирского терминала и соседнего здания нет никаких взрывных устройств.

15. Дополнения:

a) Террористы:

1. Есть три постоянные часовые точки. Одна у центрального входа, вторая – у выхода израильских заложников, третья – у выхода (25) других заложников.

2. Иногда патрулируют между заложниками (в зависимости от того, кто охраняет).

3. Остальные террористы отдыхают или сидят на улице у центрального входа на скамейке.

4. Ночью то же самое, однако внимание повышено.

b) Питание:

1. Грузовик-автобус доставляет к пассажирскому терминалу продукты и воду, которые делятся между заложниками и террористами. Часовые-террористы получают то же самое питание.

2. Нет недостатка в продуктах и воде.

c) Заложники:

1. Большая часть сидит или лежит и отдыхает.

2. Детям разрешается вместе с матерями выходить играть в фасадную часть пассажирского терминала и снаружи.

3. Другие заложники свободно выходят в туалет. Израильские заложники выходят в туалет в сопровождении террористов с тем, чтобы исключить возможность общения израильтян с заложниками из других стран.

Террористы никогда не заходят в туалет, таким образом, удается поддерживать контакт между заложниками из других стран и израильтянами.

4. Заложникам разрешается делать покупки в безналоговых магазинах аэропорта через посыльных.

5. Можно мыться, в туалетах есть душевые комнаты.

16. Угандийские солдаты:

1. В районе аэропорта находится примерно 60–100 угандийских солдат. Они одеты в пятнистую форму и покрывают голову зелеными и красными беретами. (Часть офицеров носят коричневые береты.)

2. Солдаты живут на втором этаже. Там они отдыхают и находятся почти безвыходно. (Это еще одна причина, почему маловероятно минирование здания.)

3. Не наблюдались машины и бронированные армейские автомобили.

4. Они вооружены ружьями, и не наблюдалось никакого более тяжелого вооружения.

5. Они несут караульную службу в 50 метрах от здания. А также перед фасадной стороной пассажирского терминала, несут караульную службу 10–15 часовых. Большая часть часовых постоянно сидит на скамейках по обе стороны от пассажирского терминала.


Последняя разведывательная информация, поступившая из Парижа, позволила более серьезно приступить к подготовке возможной военной операции в центре африканского материка. При подведении итогов министр обороны Шимон Перес выдвинул следующие соображения, которые следовало принять во внимание, прежде чем принимать окончательное решение о проведении военной операции:

1. Угандийский диктатор Иди Амин Дада Уме фактически является марионеткой в руках ООП, вместе с тем он имеет некоторое влияние на развитие событий. Захватив пассажирский самолет и посадив его на территории Уганды, НФОП преподнес тщеславию Амина неслыханный подарок. Пока внимание всего мира приковано к ситуации вокруг заложников, угандийский диктатор наслаждается невиданным «паблисити», следовательно, он прямо заинтересован в продлении «спектакля».

2. Нет никакой возможности договориться с угандийским диктатором, однако для подготовки антитеррористической операции есть как минимум двое суток.

3. В одном из телефонных разговоров с полковником запаса Барухом Бар-Левом, Иди Амин Дада Уме опрометчиво проронил, что в эти дни рядом с ним находится некое лицо «номер один». Наши аналитики пришли к единому выводу, что этим лицом «номер один» мог быть руководитель военного крыла НФОП доктор Вади Хаддад. Прогнозируя дальнейшее развитие ситуации, основываясь на прошлом опыте, можно прийти к заключению, что Вади Хаддад не станет сразу расстреливать всех заложников. Пока израильские заложники живы, НФОП занимается самопропагандой.

4. Иди Амин Дада Уме не упустит шанса воспользоваться намечающимся форумом ОАЕ (Организации Африканского Единства) для саморекламы, затем поспешит вернуться в Уганду до окончания очередного срока ультиматума. Можно уверенно заключить, что во время его отсутствия никакого серьезного развития ситуации не предвидится, поскольку его личная служба безопасности держит под контролем как заложников, так и террористов.

5. Есть все основания полагать, что по истечении срока ультиматума, то есть 4 июля 1976 года, террористы станут по одному расстреливать заложников.

6. Служба безопасности Иди Амина Дада Уме, желая продемонстрировать свою грозность, присоединится к казням израильских заложников, причем постарается провести их с большей жестокостью, чем это сделают сами угонщики самолета – палестинские и западногерманские террористы.

7. Исходя из всего вышеперечисленного, израильское правительство должно принять политическое решение до 4 июля 1976 года. Или освободить террористов из израильских тюрем, или провести антитеррористическую операцию в ночь с 3 на 4 июля 1976 года.

Тщательно проанализировав информацию, доставленную из Парижа майором Амирамом Левиным и генералом запаса Рехавамом (Ганди) Зеэви, все участники планирования операции пришли к единому выводу: «Сайерет Маткаль» в Энтеббе будут противостоять не только террористы, но и угандийская армия. Израильскому спецназу требовалось значительное подкрепление, чтобы сконцентрировать все усилия только на освобождении заложников. Заместитель начальника Генштаба генерал Кути Адам поручил командующему силами ВДВ Израиля бригадному генералу Дану Шомрону лично возглавить операцию и доработать ее с условием подключения к антитеррористическому десанту других элитных спецподразделений. Его заместителем был назначен полковник Эхуд Барак, а командиром штурмового отряда, который должен будет непосредственно заняться освобождением заложников, удерживаемых в старом пассажирском терминале, – подполковник Йонатан (Йони) Нетаньяху.

Спустя сутки на специальном заседании под председательством министра обороны Шимона Переса командующий ВДВ Израиля бригадный генерал Дан Шомрон впервые изложил членам правительства и начальнику Генштаба детальный план антитеррористической операции:

В ночь с 3 на 4 июля 1976 года четыре военно-транспортных самолета класса «Геркулес» произведут наземную высадку десанта в угандийском аэропорту Энтеббе. Сотрудникам «Моссада» известно о том, что в субботу 3 июля ровно в 23:00 в Энтеббе запланировано прибытие британского транспортного самолета, благодаря чему появится возможность посадить израильские «Геркулесы» в ночных условиях. После того как британский самолет пойдет на снижение, в угандийском небе появятся четыре военно-транспортных самолета ВВС Израиля. Первый борт, согласно разработанному плану, «зависнет на хвосте» британского грузового самолета и совершит вместе с ним посадку, воспользовавшись взлетно-посадочными сигнальными огнями, предназначенными для «британца». Таким образом, первая волна десанта беспрепятственно проникает на территорию аэропорта. Она же и обеспечивает прибытие остальных трех «Геркулесов», которые совершат посадку спустя 7 минут. Не исключена вероятность того, что угандийцы намеренно попытаются погасить взлетно-посадочные огни, в этом случае первая волна десанта должна выложить вдоль взлетно-посадочной полосы сигнальные фонари и факелы. На всю антитеррористическую операцию, начиная от посадки первого самолета и взлета последнего, отводится ровно 58 минут.

Антитеррористический десант включает в себя:

• 60 бойцов «Сайерет Маткаль» под командованием подполковника Йонатана (Йони) Нетаньяху.

• Роту спецназа элитной бригады «Голани» под командованием подполковника Ури Саги-Айзенберга.

• Роту спецназа 35-й бригады ВДВ под командованием подполковника Матана Вильнаи (Matan Vilnay).

• Роту отдельного спецподразделения под командованием майора Шауля Муфаза (Shaul Mufaz).

• Специальную группу врачей, квалификация которых позволяет провести в полевых условиях хирургическую операцию любой сложности, возглавляемую Эфраимом Снэ (Ephraim Sne).

Одним из немаловажных критериев подбора медперсонала состоял в том, что каждый из них был также бойцом и в случае необходимости мог взять в руки оружие и воевать наравне со спецназовцами.

Общее число десантников, размещенных на четырех военно-транспортных самолетах, не включая боевой техники и медицинского оборудования, составит 280 человек.

Внутри первого «Геркулеса» размещаются 25 бойцов объединенного десанта из числа спецназа бригады «Голани» и 35-й бригады ВДВ, а также 60 бойцов «Сайерет Маткаль», на которых возлагается главная роль в освобождении заложников. На старом черном «мерседесе» в сопровождении двух джипов «лендровер» 25 бойцов «Сайерет Маткаль» во главе с командиром подразделения подполковником Нетаньяху под видом президентского эскорта приближаются к старому пассажирскому терминалу. Оставив машины, они бегом направляются к зданию, стремясь ворваться внутрь одновременно со всех ходов, с разных сторон. Две первые группы штурмового отряда захватывают два зала ожидания на первом этаже, в котором, предположительно, удерживаются заложники. Остальная группа бойцов штурмового отряда прорывается на второй этаж старого терминала и уничтожает угандийских солдат. На всем протяжении захвата здания командир «Сайерет Маткаль» подполковник Нетаньяху будет оставаться у центрального входа для корректирования действий всех групп штурмового отряда. Две дополнительные группы «Сайерет Маткаль» на двух бронетранспортерах занимают главенствующие позиции вокруг старого пассажирского терминала и автоматно-пулеметным огнем прикрывают отход заложников и штурмового отряда спецназа.

В свою очередь 25 бойцов объединенной группы спецназа 35-й бригады ВДВ и бригады «Голани», прибывшие в первом самолете вместе со штурмовым отрядом «Сайерет Маткаль», обеспечивают все возможное для беспрепятственной и безопасной посадки трех следующих военно-транспортных самолетов. Как только шасси первого «Геркулеса» коснутся взлетно-посадочной полосы, пилоты откинут заднюю рампу и бойцы объединенной группы спецназа ВДВ и «Голани» начнут на ходу выпрыгивать из самолета, чтобы установить сигнальные огни. После выполнения этой задачи они занимают круговую оборону, растянувшись широким радиусом вокруг четырех приземлившихся военно-транспортных самолетов.

Следуя общему плану операции «Шаровая молния», группа врачей должна разделиться на две части. Первая, состоящая из 10 человек, прибывает в первом «Геркулесе» и следом за «Сайерет Маткаль» пробивается к заложникам. Вторая войдет в состав военно-полевого госпиталя, размещенного на «Боинге-707», и будет ожидать поступления раненых в кенийском аэропорту Найроби.

Остальная часть объединенного десанта, находящаяся на трех других «Геркулесах», берет под свой контроль весь аэропорт Энтеббе. На первом этапе операции бойцы спецназа бригады «Голани» и 35-й бригады ВДВ, а также отдельного спецподразделения под командованием майора Шауля Муфаза на бронетранспортерах прорвутся к новому пассажирскому терминалу и вступят в бой с основными силами угандийской армии, размещенной в аэропорту. Затем будут уничтожены угандийские боевые самолеты, а также все то, что может составить угрозу эвакуации заложников и объединенного десанта.

Руководство всей антитеррористической операцией будет осуществляться с борта «Боинга-707» израильских ВВС, который на протяжении всего времени будет курсировать в воздушном пространстве над озером Виктория.

Координирование всего хода антитеррористической операции возлагается на начальника оперативного отдела военной разведки «Аман» полковника Эхуда Барака. С этой целью он и еще несколько высокопоставленных офицеров «Моссада» и «Амана» уже вылетели в Найроби для приема военно-транспортных самолетов и обеспечения их дальнейшей дозаправки.

Всего в антитеррористической операции задействовано четыре военно-транспортных самолета, два «Боинга-707», а также группа боевых самолетов израильских ВВС класса «Фантом» для обеспечения воздушного прикрытия на всем участке пути Израиль – Уганда – Кения – Израиль.

Ознакомившись в мельчайших подробностях с планом антитеррористической операции «Шаровая молния», министр обороны Израиля Шимон Перес дал разрешение на начало ее подготовки. В последующие дни, до самого последнего мгновения, пока израильские военно-транспортные самолеты не оторвались от взлетно-посадочной полосы аэродрома в Шарм-а-Шейх, взяв курс на Уганду, никто из бойцов «Сайерет Маткаль» практически не сомкнул глаз. За два неполных дня следовало провести колоссальную по своему объему работу, на которую требуется как минимум месяц.

Сегодня невозможно представить себе, что при подготовке одной из самых блистательных операций в истории мировых спецслужб царили невообразимый хаос и неразбериха, одним словом, бардак. Казалось, будто в ней участвовали не израильские профессионалы экстра-класса, а наивные дилетанты, если не сказать хуже: сброд авантюристов, к тому же не верящий в успешный исход предпринимаемой ими акции. В процессе подготовки операции «Шаровая молния» возникало столько предвиденных и непредвиденных осложнений, что у любого самого сумасшедшего оптимиста опустились бы руки, не говоря уже о людях, трезво оценивающих опасность. Они шли, можно сказать, на заведомую смерть, оправданную лишь ущемленной национальной гордостью, страшной обидой и солидарностью со своими согражданами, попавшими в беду.

Буквально с первого же дня, как только поступила информация о том, что угнанный французский авиалайнер с заложниками совершил посадку в угандийском аэропорту Энтеббе, «Моссад» стал пристально отслеживать все передвижения Иди Амина. Угандийский диктатор получал немыслимое удовольствие, наведываясь практически каждый день в старый пассажирский терминал. Он упивался собственной властью, часами беседуя с заложниками. В этом была и положительная сторона. Заложники до самой последней минуты, как выяснилось впоследствии, искренне верили, что угандийский диктатор полностью контролирует ситуацию, дружелюбно настроен по отношению к израильтянам и их освобождение – лишь вопрос времени. В любой антитеррористической операции психическое состояние заложников является немаловажным фактором, оказывающим значительное влияние на положительный исход. О своем прибытии угандийский диктатор никогда заранее не предупреждал. Так в голове заместителя командира «Сайерет Маткаль» майора Муки Бецера родилась идея воспользоваться черным «президентским» «мерседесом».

Стоит отметить, что вся техническая подготовка операции проводилась непосредственно самими бойцами «Сайерет Маткаль». Со стороны могло показаться, что речь идет не о военной операции государственной важности, а частной, личной инициативе, в которой государство не принимает никакого участия или просто закрывает глаза на ее подготовку. Раздобыть черный «мерседес» было поручено Дани Дагану (Dani Dagan), офицеру «Сайерет Маткаль», ответственному за автомобильный парк подразделения. Проблема состояла в том, что угандийский диктатор пользовался старой моделью «Мерседеса», которую в Израиль уже более двух десятков лет вообще не ввозили. Проблема усугублялась еще и тем, что машину необходимо было найти в крайне сжатые сроки.

Неимоверными усилиями все же удалось раздобыть огромных размеров светло-серый «мерседес», который скорее напоминал груду старого проржавевшего металла, чем автомобиль. Двигатель не заводился, были серьезные неполадки с электрикой, не говоря уже о бесконечных механических поломках. Ни один здравомыслящий человек не стал бы восстанавливать эту старую, проржавевшую насквозь повозку, гораздо дешевле было бы купить новый «мерседес». Несколько бойцов, более или менее разбиравшихся в автомеханике, на протяжении нескольких суток, начиная уже со среды, пытались реанимировать эту колымагу.

Степень секретности вокруг всего, что было связано с заложниками, была такова, что не могло идти и речи, чтобы загнать машину в нормальную автомастерскую или пригласить профессиональных автомехаников и электриков. Все приходилось делать самим. Только в кино и книгах возможности израильских спецслужб неограниченны. В жизни все намного прозаичнее, как правило, многое решается за счет личной инициативы. Недаром в израильских спецслужбах основным является человеческий фактор.

Машину вручную выкрасили черным спреем, однако уже на следующее утро «мерседес» покрылся пятнами, и всю работу пришлось выполнять заново. К пятнице все же удалось привести «мерседес» «в чувство», однако тут же возникла новая проблема – с колесами. Машина так долго простояла в гараже без движения, что уже после первых трех километров рассохшиеся покрышки стали буквально на глазах рассыпаться. Начали лихорадочно искать другую резину. В какой-то момент командир «Сайерет Маткаль» подполковник Йонатан (Йони) Нетаньяху уже был готов заменить «мерседес» еще одним джипом «лендровер», но как крайнюю меру, поскольку сам «мерседес» был ключом ко всей операции. Кто-то из спецназовцев через дальнего знакомого смог разыскать недостающие покрышки. Прямо среди ночи поехали в какой-то заброшенный гараж, расположенный в старой части арабского Яффо, и за собственные деньги купили четыре старых колеса от «мерседеса» той же модели, которой пользовался угандийский диктатор. Однако даже после того, как все четыре колеса заменили, машина все же не внушала доверия. Несмотря на то, что от «мерседеса» требовалось проехать не более пяти километров, внутри его салона должны были разместиться по меньшей мере 10 спецназовцев в полном вооружении. Тогда кто-то из бойцов штурмового отряда вспомнил о том, что у его знакомого есть большой черный лимузин, который среди ночи вполне можно было принять за машину Иди Амина Дада Уме. Решили воспользоваться этим вариантом, заменив разваливающийся «мерседес». Но после того, как машина была доставлена на базу, неожиданно выяснилось, что «Лимузин» был длиннее «мерседеса» более чем на полметра. Поскольку при размещении людей и техники внутри военно-транспортных самолетов учитывается буквально каждый сантиметр, в конечном итоге пришлось отказаться от замены и вернуться к первоначальному варианту с «мерседесом».

Описывая подготовку к операции по освобождению заложников в Энтеббе, следует отметить, что «Сайерет Маткаль» это не антитеррористическое подразделение, а диверсионно-разведывательный батальон Генерального штаба Армии Обороны Израиля, входящий в структуру военной разведки «Аман». Одной из характерных особенностей работы «Сайерет Маткаль» является то, что при выполнении особых операций на вражеской территории бойцы спецназа нередко маскируются или под местных жителей, или под террористов, или облачаются в военную форму той страны, на территории которой проходит операция. Так и в этом случае было решено штурмовую группу из 25 человек переодеть в угандийскую, пятнистую форму и загримировать под негров. Приложив немалые старания, все же удалось разыскать что-то приблизительно напоминающее форму армии Иди Амина Дада. В казарме спецназа царила атмосфера маскарада, но без праздничного настроения. Выкрашенные в черную краску бойцы «Сайерет Маткаль» походили на клоунов, готовящихся к выступлению на детском утреннике. Но главное было достигнуто: среди ночи их свободно можно было принять за угандийских солдат из личной президентской охраны. И именно это вызвало тревогу и сомнения командира «Сайерет Маткаль» подполковника Нетаньяху. В темноте могли возникнуть проблемы с опознанием своих собственных сил. Кто-то по ошибке в горячке боя мог открыть огонь по своим бойцам. Было принято решение не покрывать лица черным гримом, а ограничиться только пятнистой формой. Лишь один из бойцов, загримированный под угандийского диктатора, наложил на лицо черную тонирующую краску. Остальным бойцам штурмовой группы было приказано надеть на голову светло-серые полевые шляпы-панамы, для того чтобы издалека в ночном бою их не приняли за угандийских солдат.

Как видно, спецназ начал подготовку к антитеррористической операции задолго до того, как она получила одобрение министра обороны Шимона Переса. В среду 30 июня по чертежам, полученным от строительных подрядчиков израильской компании «Солель Боне», на одной из баз ВВС была возведена точная копия старого пассажирского терминала аэропорта Энтеббе. Однако, кроме наспех сооруженного макета, в распоряжении «Сайерет Маткаль» не было практически никакой дополнительной информации. Отработка освобождения заложников шла, что называется, вслепую. Однако уже ближе к пятнице стали поступать более точные разведданные, что позволило хотя бы приблизительно определиться с задачей и понять, что в конечном итоге следует делать.

На каком-то этапе подготовки операции было решено разместить на переднем сиденье огромного свирепого добермана. В своем большинстве арабы и африканцы панически боятся собак, и вид разъяренного добермана на некоторое время мог парализовать волю террористов, выиграв для штурмового отряда бесценные секунды. По своей сути идея была просто замечательная, однако вскоре, при более детальном рассмотрении, от нее пришлось отказаться. Доберман – порода своенравная, агрессивная и чрезвычайно непредсказуемая. Это как самодельное, не лучшим образом собранное взрывное устройство большой разрушительной силы. Никто не мог предположить, как повела бы себя собака во время почти семичасового перелета, во время которого могло произойти все, что угодно.

В пятницу, ближе к полудню, было назначено последнее, показательное учение, организованное специально для начальника Генерального штаба генерал-лейтенанта Мота Гура. Министр обороны и глава правительства хотели услышать мнение начальника Генштаба об уровне подготовки объединенного антитеррористического десанта, прежде чем выносить этот вопрос на окончательное обсуждение кабинета министров. На заседание правительства был также приглашен лидер оппозиции Менахем Бегин (Menahem Begin), которому при обсуждении был предоставлен равный голос, поскольку в Энтеббе не только решалась судьба заложников, но и в какой то мере судьба всего еврейского государства. Именно по этой причине правящая партия не решалась брать на себя всю полноту ответственности и самостоятельно принимать столь важное, судьбоносное для страны решение. На период разрешения кризиса с заложниками правительство и оппозиция пришли к взаимному соглашению, сформировав временную чрезвычайную коалицию.

Сегодня с полной уверенностью можно утверждать, что во всем, что окружало процесс подготовки к проведению антитеррористической операции «Шаровая молния», присутствовала значительная доля авантюризма, граничащая с преступной безответственностью. С всеобщего немого согласия все «врали» всем ради того, чтобы получить разрешение на вылет.

В пятницу утром, перед завершающими учениями, министр обороны Шимон Перес вызвал в свою канцелярию командира «Сайерет Маткаль» подполковника Йонатана (Йони) Нетаньяху только лишь для того, чтобы лично от командира спецназа услышать, насколько его подразделение готово к выполнению задания. Несмотря на то что ничего не было готово, подполковник Нетаньяху спокойно и уверенно заявил, что его спецназовцы выполнят любую поставленную задачу. В тот же день командующий ВДВ Израиля бригадный генерал Дан Шомрон, понимая, что ничего толком не доведено до конца, доложил начальнику Генштаба, что подготовка к операции завершена и объединенный десант в любое время готов погрузиться на самолеты, чтобы вылететь в Центральную Африку. В свою очередь Мота Гур доложил премьеру о том, что правительство может вполне рассчитывать на силовое разрешение инцидента с заложниками.

Стоит упомянуть, что вышеупомянутая цепочка состояла из людей, вся жизнь которых прошла в армии или тем или иным образом была связана со спецслужбами. Наивно было бы полагать, что кого-то из них можно было бы хоть на секунду ввести в заблуждение относительно истинного положения вещей. Объяснение всеобщей «наивности» можно найти лишь в том, что каждый из них дал себя «обмануть» только потому, что в данной критической ситуации просто необходимо было «поверить», чтобы сдвинуть с места огромную, неповоротливую военно-политическую машину. В противном случае положительное решение относительно проведения спецоперации никогда не было бы принято. Операция «Шаровая молния» либо принесла бы Израилю сумасшедший триумф, либо – ужасную катастрофу.

Все до единого понимали, что операция не подготовлена. И Рабин, и Мота Гур, и Шимон Перес делали вид, что не видят обмана. Однако был ли выбор? Было три варианта: не отвечать на требования террористов и отдать им на растерзание своих сограждан, погибнуть всему десанту в Энтеббе или попытаться силой отбить заложников и хоть несколько человек вернутся домой живыми. Первый вариант был отметен сразу же и больше вообще не рассматривался ни на одном из заседаний правительства. Бездействие государства поколебало бы национальную идею, патриотизм израильтян, парализовало бы дух общества. До событий в Энтеббе каждый израильтянин, попавший в беду, был абсолютно убежден в том, что государство приложит все усилия для его спасения. Ни у кого не нашлось решимости отказаться от самой мысли проведения антитеррористической операции. Быть может, на первый взгляд это и выглядело неприкрытым государственным цинизмом, но гибель заложников и десанта во время антитеррористической операции имела бы для страны менее губительные последствия, нежели выдача осужденных террористов. Почувствовав слабинку, пробой в системе безопасности и неспособность защищаться, арабские, в частности палестинские, террористы набросились бы на Израиль, словно шакалы на обессилевшее животное. Прояви израильское правительство в данной ситуации слабость, в дальнейшем его гражданам пришлось бы испытать на себе десятки таких «энтеббе». Террористы, подогреваемые арабскими странами, стали бы требовать от Израиля территориальных уступок, на которые он никогда бы не пошел. В конечном итоге нерешительность нынешнего правительства привела бы впоследствии к жертвам, в сотни раз превышающим число заложников в Энтеббе.

Наблюдая за действиями объединенного десанта, начальник Генерального штаба, большую часть своей жизни проведший в боях, не мог не заметить, какая страшная неразбериха творилась на последних, итоговых учениях. Совершенно ничего не было подготовлено. Модель абсолютно не выстроена, подразделения толком не знают, что от них требуется, боевые машины не приведены в должное состояние. Отдельные штурмовые группы «Сайерет Маткаль» мешают друг другу. Спецназ 35-й бригады ВДВ и бригады «Голани» не успевают высадиться и занять исходные рубежи, бойцы «Сайерет Маткаль» оказываются под прострелом основной части десанта, которая должна провести зачистку нового пассажирского терминала и подготовиться к отражению возможной контратаки угандийской армии. На все это накладывался недостаток в разведывательной информации, ставящий под угрозу не только заложников, но и весь десант. Перед одной из групп объединенного десанта была поставлена задача уничтожения угандийских «МиГов», размещенных на территории аэропорта Энтеббе. Однако никто ни в «Моссаде», ни в «Амане» не мог поручиться за то, что угандийские ВВС не приведены в полную боевую готовность. Если бы при уничтожении «МиГов» начала взрываться их «боевая начинка» (авиационные бомбы, ракеты и топливные баки), большая часть аэропорта, как раз там, где размещался старый пассажирский терминал с заложниками, покрылась бы морем пламени. Не говоря уже о том, что при взрыве 50 боевых самолетов был бы поставлен под угрозу отход всего десанта.

В последние дни среди бойцов «Сайерет Маткаль» царило такое тягостное чувство, что должен был найтись кто-то из высших армейских чинов, кто найдет в себе смелость позвонить в канцелярию премьер-министра и открытым текстом сказать, что операция совершенно не подготовлена и посылать людей в Уганду значит обречь их на неминуемую смерть.

Тем не менее подготовка шла полным ходом. Вокруг антитеррористической операции царила такая непроницаемая завеса секретности, что даже те, кто в ней участвовал, до последнего момента не знали, на какой день и час назначен вылет. Не только во всем мире, но и в Израиле ни у кого даже в мыслях не могло возникнуть подозрение, что готовится силовой вариант освобождения заложников. Все были уверены в том, что у Израиля нет выбора в сложившейся ситуации и, скорее всего, кризис с заложниками разрешится дипломатическим путем или за счет уступок со стороны израильтян.

Чтобы исключить малейшую утечку информации, которая могла бы привести к губительным последствиям, все, кто непосредственно принимал участие в подготовке высадки в Энтеббе, не покидали своих баз. Даже семьи не знали, что им предстоит выполнить. Группа врачей Эфраима Снэ, входившая в состав летного госпиталя, с пятницы была помещена под «карантин». Их отсутствию можно было найти очень простое и логическое объяснение, как для семьи, так и для больниц, в которых они работали. Большинство израильских врачей являются офицерами запаса и обязаны каждый год проходить сорокадневные сборы резервистов. Бойцы «Сайерет Маткаль», за исключением нескольких офицеров и тех, кто занимался техническими вопросами, вообще не покидали расположения базы, как только поступила первая информация об угоне самолета. Связь с внешним миром для них была прервана на протяжении всей последующей недели.

Единственные, кто посмел воспротивиться «карантину», были израильские летчики, которым предстояло вести самолеты в далекую Уганду. Они не желали оставаться на своих базах, тем более последнюю ночь перед вылетом они хотели провести со своими семьями, а не на казенных койках, учитывая, что шансы на возвращение были минимальными. Признанная элита израильской армии! Как правило, сбитые израильские летчики, попавшие в плен, не могли рассчитывать на снисхождение и подвергались наиболее жестоким пыткам и издевательствам. Они даже не могли надеяться на обмен военнопленными или получить освобождение за счет выдачи осужденных террористов. Потому они относятся к одной из самых скрытных и неразговорчивых категорий израильтян. Учитывая этот факт, им единственным на протяжении всего периода подготовки антитеррористической операции было позволено возвращаться домой.

Речь шла о пилотах четырех военно-транспортных самолетов «Геркулес», двух «Боингов-707» и группе истребителей, которые должны были сопровождать десант, идя на большой высоте. В общей сложности в операции было задействовано несколько десятков пилотов. Именно на плечи этих парней ложилась наиболее сложная часть операции, от них на 90 процентов зависел успех предпринимаемой акции. Только компетентный человек может себе представить, сколько скрытых препятствий и ловушек предстояло миновать на пути к Центральной Африке. Один самолет еще можно было выдать за обычный гражданский рейс, что в общем-то и было сделано с первыми двумя «Боингами-707», но как поступить с целой эскадрильей? На одном из «Боингов-707» разместился штаб операции, на другом – летучий военно-полевой госпиталь. Группа прикрытия, состоявшая из нескольких истребителей, шедших на большой высоте, была оснащена специальным оборудованием, позволявшим заблаговременно обнаруживать наземные радарные установки и создавать помехи, а также электронными устройствами, предназначенными для искривления траектории радиоуправляемых ракет, выпущенных наземными и воздушными силами ПВО.

Даже если бы пилоты и смогли провести воздушный караван по коридору длиной в 4 000 километров, через враждебное окружение, это была лишь первая, далеко не самая сложная часть поставленной перед ними задачи. По прибытии в Уганду необходимо было высадить десант, что намного тяжелее. Для высадки десанта в аэропорту Энтеббе от военно-транспортных самолетов требовалось бесшумное прибытие, минимальное использование взлетно-посадочной полосы и моментальный взлет, что зависело не столько от летно-технических параметров самолетов, сколько от профессионализма пилотов. Как всегда в подобных ситуациях, человеческий фактор играет основную роль. Для посадки «Геркулеса» требуется не менее 210–215 метров. В данном случае пилотам требовалось сократить взлетно-посадочный путь как минимум на 20–30 метров.

Поскольку вся операция в первую очередь зависела от разрешения этой проблемы, начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Мота Гур решил лично участвовать в отработке взлета – посадки, поднявшись на борт одного из «Геркулесов». На протяжении всей ночи с пятницы на субботу пилоты отрабатывали этот сложнейший элемент, буквально бросая на взлетно-посадочную полосу многотонные «Гиппо»[30]. Как позже вспоминал генерал-лейтенант Мота Гур, ему никогда прежде не приходилось испытывать ничего более страшного.

В субботу 3 июля 1976 года, перед самым вылетом в Уганду, в 14:30, все 260 десантников и членов медперсонала собрались вместе в крытом ангаре на территории базы ВВС на Синайском полуострове в Шарм-а-Шейхе. Вокруг царила напряженная тишина, никто не решался проронить ни слова. Нервы у всех были натянуты до предела. Все молча сидели на бетонном полу, ожидая прибытия командира антитеррористической операции, командующего ВДВ Израиля бригадного генерала Дана Шомрона. По логике вещей все рассчитывали услышать от генерала долгую, эмоциональную речь, однако, войдя в ангар, командующий ВДВ плотно закрыл за собой двери и, вскочив на подножку одного из джипов, быстро произнес: «То, что вам предстоит сделать, важно для государства Израиль! Я знаю, что каждый из вас выполнит свой долг!.. Желаю удачи!.. Благодарю!»

Первым от взлетно-посадочной полосы оторвался «Боинг-707», на борту которого разместился штаб операции. Самолет был перекрашен в традиционные бело-голубые израильские цвета авиакомпании «EL-AL» и совершал, казалось, обычный гражданский рейс. Примечателен тот факт, что за штурвалом самолета находился командующий ВВС Израиля генерал Бенни Пелед. Учитывая исключительную важность и сложность поставленной перед ВВС задачи, он решил лично возглавить воздушную эскадрилью.

Спустя несколько минут с той же взлетно-посадочной полосы Шарм-а-Шейха в воздух поднялся второй «Боинг-707», также перекрашенный в бело-голубые цвета, с частью медперсонала на борту. Оба самолета должны были совершить длительный 3800-километровый шестичасовой перелет вдоль Красного моря, прижимаясь к берегам Саудовской Аравии, затем пролететь через всю территорию Эфиопии и совершить посадку в кенийском международном аэропорту Найроби.

Последними, примерно через час после вылета первого самолета, в 15:30 аэродром Шарм-а-Шейха покинули военно-транспортные самолеты, на борту которых разместился объединенный десант и боевая техника.

Самолеты уже успели подняться в воздух, взяв курс на Центральную Африку, но правительство Израиля еще не приняло окончательного решения относительно проведения антитеррористической операции. В любой момент десантную эскадрилью могли развернуть назад. То, что разрешение на силовое разрешение кризиса с заложниками до сих пор не было получено, знали и те, кто находился на борту военно-транспортных самолетов. У каждого в душе, хоть это вслух и не обсуждалось, затаилась слабая предательская надежда на то, что операцию отменят. Десантников можно было понять. Люди летели в неизвестность. Никто не мог даже предположить, что их ожидает в самом центре дикого континента, за четыре тысячи километров от родных границ. Каждый из спецназовцев, на кого пал выбор участия в антитеррористической операции, имел за своими плечами многолетний опыт проведения «мероприятий особого характера» в глубоком тылу противника. Каждый из них прекрасно отдавал себе отчет в том, что в случае катастрофы помощи ожидать неоткуда, а попасть в плен к угандийским дикарям в военной форме было намного ужаснее, чем даже оказаться в руках палестинских террористов или в застенках арабских спецслужб. Все без исключения понимали, что в случае пленения их просто начнут рвать на куски, поочередно, на глазах собственных товарищей, скармливая живьем африканским крокодилам. Поэтому рассчитывать приходилось только на собственные силы и тех, кому посчастливится остаться в живых.

Как правило, спецподразделения учитывают любые ситуации. В Энтеббе, в случае провала, единственная надежда на спасение заключалась в том, чтобы своими силами попытаться пробиться к кенийской границе. Хотя маловероятно, что кому-нибудь удастся пройти почти 180 километров под огнем преследователей, унося на себе раненых и трупы товарищей. Даже в такой безвыходной ситуации ни у кого не могло возникнуть и мысли оставить в Уганде своих погибших, не говоря уже о раненых. Топливные баки джипов и бронетранспортеров были залиты до отказа. Несмотря на строжайший запрет, спецназовцы на свой страх и риск спрятали в бронетранспортерах дополнительные канистры и бочки с горючим, которого в случае наземного отступления должно было хватить до самой кенийской границы. Кроме того, в комплект каждого джипа и бронетранспортера было вложено несколько подробных карт Уганды.

Спустя 15 минут после взлета, когда эскадрилья проходила самую южную точку территории Израиля, специальная комиссия смогла добиться одобрения всех членов правительства и оппозиции, включенной в коалицию, и дала зеленый свет на начало антитеррористической операции. С этого момента с эскадрильей была прекращена какая-либо радиосвязь. Только в далекую Кению было отправлено краткое телефонное сообщение, которого так ждал полковник Эхуд Барак: «Тесть Аврамеле точно будет на бар-мицве…»

Услышав это сообщение, полковник Барак понял, что разрешение на военную операцию получено и самолеты с десантом уже находятся на пути в Энтеббе (cм. вклейку).

Несмотря на нервный мандраж, неизбежный спутник спецопераций, и постоянно присутствующий предательский страх, изнутри пожиравший каждого бойца, все как один моментально отключились и погрузились в глубокий сон после того, как радист вышел из кабины пилотов и сообщил десантникам о том, что операции дан свободный ход. Сказывалась накопившаяся усталость, плод недосыпания и нервного перенапряжения последних дней, предшествовавших вылету.

Полет до воздушного пространства Эфиопии проходил без видимых осложнений, хотя пилотам пришлось продемонстрировать высочайшее мастерство, все, что было накоплено ими за долгие годы службы. На протяжении всего полета были строго запрещены какие-либо радиопереговоры, несмотря на то, что нередко приходилось прижимать огромные машины одна к другой, когда расстояние между крыльями составляли считаные метры. Любая, самая незначительная ошибка одного из пилотов могла привести к необратимым, трагическим последствиям. «Геркулесы» были вынуждены прижиматься друг к другу, чтобы в случае обнаружения на радарах авиадиспетчеров и ПВО выглядеть как большая стая птиц. Некоторые наиболее опасные участки пути пришлось пройти прямо над морем или маневрируя между высокими скалами Эфиопии. Расстояние между многотонными военно-транспортными самолетами и морской гладью порой не превышало двух десятков метров. Такой перелет можно было сравнить с нейрохирургической операцией, проводимой хирургом в промерзлых меховых рукавицах на руках. Благо большую часть пути погода выступала союзником израильтян и не создавала дополнительных сложностей пилотам. Однако, по мере приближения к конечной цели следования десанта, погода заметно ухудшилась. Стал сгущаться сильный туман, и на горизонте все отчетливее стали прорисовываться свинцовые грозовые тучи. На подлете к Уганде самолетам пришлось разойтись на расстояние до полумили друг от друга, и пилоты «Геркулесов» были вынуждены в полном одиночестве, рассчитывая только на собственный опыт и мастерство, пробиваться практически на ощупь сквозь плотную завесу грозового ливня. Не могло возникнуть и мысли, чтобы попытаться отклониться от первоначально заданного маршрута и обойти непогоду стороной. Запасы горючего в топливных баках были на исходе, и его однозначно не хватило бы для того, чтобы вновь подняться в небо после завершения спецоперации в аэропорту Энтеббе. К тому же все четыре «Геркулеса» должны были совершить посадку в строго обозначенное время, не позволив себе отклониться от графика ни на минуту, учитывая тот факт, что «ключом к воротам Энтеббе» служил британский транспортный самолет.

Когда до угандийского аэропорта Энтеббе оставались считаные минуты, правительство Израиля поставило в известность правительства США и других западных стран о начале высадки десанта, с тем чтобы в этих странах не была объявлена военная тревога в связи с неожиданной агрессией против Уганды.

Так или иначе, израильским штурманам удалось вывести десантную эскадрилью к аэропорту Энтеббе, невзирая на полную темноту, без помощи наземных авиадиспетчеров, оставив за собой 3 800 километров крайне сложного маршрута. Спустя семь с половиной часов лета, точно рассчитав время прибытия британского транспортного судна, первый израильский «Геркулес» воспользовался сигнальными огнями взлетно-посадочной полосы, пристроившись в хвост заходящему на посадку самолету.

Как и предполагалось во время планирования высадки, угандийцы незамедлительно погасили сигнальные огни после того, как британский самолет совершил посадку. Сильный туман, который поначалу существенно испортил настроение пилотам, сейчас сыграл на руку израильтянам. Лишь только первый «Геркулес» замедлил скорость, задняя дверь откинулась, и на бетонную взлетно-посадочную полосу прямо на ходу стали выпрыгивать спецназовцы из 35-й бригады ВДВ и бригады «Голани», вошедшие в группу прикрытия. Рассыпавшись по бетонному полю, одна часть спецназовцев стала устанавливать вдоль взлетно-посадочной полосы сигнальные противотуманные огни, с тем чтобы принять вторую волну десанта и обеспечить безопасный взлет после завершения операции. Другая часть заняла круговую оборону на случай неожиданной атаки со стороны угандийских солдат или террористов.

Лишь только «Геркулес» остановился, из самолета выбежал руководитель антитеррористической операции «Шаровая молния» командующий ВДВ Израиля бригадный генерал Дан Шомрон. Следом за ним по заднему пандусу на взлетно-посадочную полосу съехал черный «мерседес», на переднем сиденье которого находился командир «Сайерет Маткаль» подполковник Йонатан Нетаньяху. Убедившись, что остальные два джипа «лендровер» заняли свои исходные позиции, полковник Нетаньяху высунулся из окна автомобиля и взмахом руки подал сигнал к началу движения.

На огромной скорости, включив противотуманные фары и дальние огни, «эскорт Амина» с израильским спецназом ринулся к старому пассажирскому терминалу, расположенному в двух с половиной километрах от места высадки первой волны десанта. Преодолев большую часть пути, машины выехали на центральный перекресток и, резко вывернув влево, стремительно стали приближаться к стоянке старого пассажирского терминала, в котором удерживались израильские заложники и экипаж французского авиалайнера. Судя по тишине, которая царила вокруг, первый этап операции прошел именно так, как планировалось. Израильский спецназ мог воспользоваться своим самым главным козырем, на котором выстраивался весь сценарий антитеррористической операции «Шаровая молния», – фактором неожиданности.

Согласно информации, поступившей от внешней разведки, двое угандийских часовых должны были находиться на стоянке старого терминала, примерно в 100 метрах от главного входа. Еще во время учений на одном из полигонов «Сайерет Маткаль», во время отработки захвата здания их имитировали большие металлические бочки из-под солярки. Прежде чем приблизиться к главному входу и вступить в бой с террористами, следовало бесшумно ликвидировать часовых, воспользовавшись пистолетами с глушителями. Эта часть работы была возложена на бойцов, находившихся во главе эскорта в черном «мерседесе».

Въехав на стоянку, штурмовая группа сразу заметила двух часовых, вяло переминавшихся на месте, примерно в 80 метрах от здания с заложниками. Позже бойцы «Сайерет Маткаль» вспоминали о том, что встреча с угандийскими часовыми сразу подняла всем настроение, вселив в них уверенность в положительном исходе всей акции. Однако всего нельзя предусмотреть, как правило, во время боя могут возникнуть совершенно нелепые накладки. Так, подполковник Нетаньяху и сидевший за ним боец, опасаясь, что угандийцы смогут разглядеть их белые лица, выхватили пистолеты с глушителями и стали расстреливать часовых с большого расстояния. Тем не менее часовые продолжали стоять, лишь один слегка оступился, получив незначительное касательное ранение в руку. Несмотря на то что выстрелов не было слышно, угандийские часовые мгновенно сориентировались в происходящем, поняв, что в машине находится кто угодно, но не Иди Амин Дада Уме. Водитель «лендровера», следовавшего вторым после «мерседеса», желая опередить угандийцев, резко вырулил вправо и, отделившись от эскорта, на большой скорости попытался сшибить часовых. Как раз в этот момент раздались оглушительные автоматные очереди, всполошившие все вокруг. Бойцы, находившиеся в последнем джипе, опасаясь, что часовые откроют автоматную стрельбу, опередили их, расстреляв из своих автоматов Калашникова.

Фактор неожиданности окончательно был утерян, в то время как до старого пассажирского терминала оставалось не менее 80 метров. Именно эти метры могли стать губительными для заложников. Весь план шел насмарку. Не было ни секунды времени на раздумье, решение следовало принимать немедленно, прямо на месте.

На огромной скорости, по самому короткому пути, машины со спецназом ринулись к центральному входу пассажирского терминала. Оставив машины у контрольной вышки, 25 бойцов «Сайерет Маткаль» бросились к центральному входу, невзирая на шквальный огонь, открытый по ним со всех сторон угандийскими солдатами. Рискуя жизнью, командир подразделения подполковник Йонатан Нетаньяху бежал на некотором удалении от основной группы, чтобы контролировать ситуацию в целом. За считаные мгновения израильтянам удалось миновать простреливаемую зону и вплотную прижаться к стене старого пассажирского терминала.

Неожиданно из центрального входа выбежал мужчина с автоматом в руках. Казалось, он сам не ожидал так близко столкнуться со спецназовцами и на несколько секунд замешкался. Прежде чем террорист поднял оружие, один из бойцов штурмовой группы открыл по нему плотный автоматный огонь, и тому ничего иного не оставалось, как тут же ретироваться назад в здание терминала. Отбросив опустошенную обойму, израильский спецназовец нырнул внутрь здания, преследуя террориста. Вбежав в помещение, он заметил мужчину и женщину с автоматами на изготовку прижавшихся к одной из стен. Не ожидая, пока по нему откроют огонь, спецназовец в броске на пол скосил террористов несколькими короткими очередями. В ту же секунду следом за ним в помещение старого пассажирского терминала ворвались остальные бойцы «Сайерет Маткаль». Рассеявшись по залу между лежавшими на полу заложниками, спецназовцы сделали еще несколько контрольных выстрелов по трупам террористов, чтобы исключить любую непредвиденную случайность. В этот момент в другом конце залав темноте всплыл еще один силуэт с автоматом в руках. Террорист попытался выстрелить, но тут же получил длинную автоматную очередь в голову и грудь. Все происходило настолько молниеносно, что со стороны захваченных врасплох террористов фактически не было оказано никакого существенного сопротивления. Начиная с первой стычки с угандийскими часовыми до окончания зачистки первого этажа и освобождения заложников миновало не более 15 секунд.

Вместе с тем, к сожалению, не обошлось без жертв среди заложников. Когда в зал пассажирского терминала ворвалась основная группа «Сайерет Маткаль», один из спецназовцев через мегафон стал кричать, успокаивая заложников: «Ану исраэлим, бану лакахат отхем а-байта!»[31] Один из заложников, молодой парень по имени Жан-Жак Маймони, наконец-то услышав родную речь, на радостях вскочил с пола и бросился к спецназовцам. Поскольку у парня была очень смуглая кожа, его ошибочно, в запарке боя, приняли за палестинского террориста и расстреляли на месте, практически в упор. В зале с заложниками находились и другие террористы, не ликвидированные во время первого удара. Во время вспыхнувшей перестрелки были ранены еще несколько заложников.

Параллельно с зачисткой помещений на первом этаже двое бойцов «Сайерет Маткаль» стали подниматься на верхние этажи старого пассажирского терминала. Необходимо было сразу прикрыть лестницу, ведущую на второй этаж, чтобы предотвратить возможность неожиданной контратаки. Они успели подняться всего лишь на два лестничных пролета, как навстречу им выбежала большая группа угандийских солдат. Бой был скоротечный, но чрезвычайно ожесточенный. Прежде чем на второй этаж успела подоспеть помощь товарищей, в коридоре уже лежало 12 бездыханных тел угандийских солдат и двоих террористов, попытавшихся найти убежище в комнате ожидания для высокопоставленных пассажиров VIP-класса.

После того как была окончательно завершена зачистка всех этажей старого пассажирского терминала, заложникам было приказано бросить все вещи и приготовиться к эвакуации. Никто не знал, что происходит снаружи. Со всех сторон доносились звуки длинных пулеметных очередей, прерываемые глухими разрывами артиллерийских снарядов. Это уже походило не на ювелирную антитеррористическую операцию, а на широкомасштабные военные действия.

Бригадный генерал Дан Шомрон, руководивший наземной частью антитеррористической операции, вздохнул с облегчением, получив сообщение по рации о том, что все заложники освобождены и спецназ готов начать их вывод к самолетам. К этой минуте стало ясно, что среди заложников было шестеро раненых и один убитый. Однако и «Сайерет Маткаль» понес тяжелые потери.

На подходе к старому пассажирскому терминалу по штурмовым группам «Сайерет Маткаль» был открыт огонь снайперами, засевшими на контрольной вышке. Именно в эти первые секунды штурма снайперским выстрелом в спину был смертельно ранен командир «Сайерет Маткаль» подполковник Йонатан (Йони) Нетаньяху. Он практически сразу лишился сознания и на протяжении всего боя продолжал лежать, истекая кровью, прямо перед центральным входом старого пассажирского терминала. Перед высадкой в Энтеббе подполковник Нетаньяху лично отдал приказ: до окончания зачистки старого пассажирского терминала никому из раненых не оказывать помощь, чтобы не сбить темп атаки. Однако, как выяснилось позже, ранение было настолько серьезным, что у него не было ни единого шанса выжить, даже при оказании своевременной медицинской помощи.

Прошло не более 15 минут с того момента, как шасси «Геркулеса» первой волны десанта коснулись взлетно-посадочной полосы Энтеббе. Свою часть операции бойцы «Сайерет Маткаль» выполнили с минимальными потерями. Во время планирования операции рассчитывали, при самом благоприятном развитии событий, на потерю трети личного состава спецназа Генштаба и примерно такое же процентное соотношение числа погибших заложников. Вместе с тем об окончательных результатах еще было слишком рано судить. Пока вся территория аэропорта Энтеббе не была очищена от угандийских солдат, освобожденные заложники и «Сайерет Маткаль» не могли отойти к ожидавшим их самолетам. Покинув старый пассажирский терминал, они тут же оказывались на совершенно открытой простреливаемой площадке. С каждой минутой шансы вернуться домой уменьшались в геометрической прогрессии. Время бежало неумолимо. Если бы десант второй волны не успел бы зачистить территорию аэропорта за отведенный на операцию час, территорию Энтеббе непременно окружили бы стягивающиеся в этот район крупные силы угандийской армии, включая танки и минометную артиллерию.

На территории аэропорта царил сущий ад. Наверняка угандийской армии за все время ее существования не приходилось испытывать подобного кошмара. Через 7 минут после высадки «Сайерет Маткаль» и группы прикрытия на взлетно-посадочной полосе Энтеббе приземлились три «Геркулеса» второй волны десанта, включавшей в себя отдельное спецподразделение под командованием майора Шауля Муфаза, спецназ 35-й воздушно-десантной бригады под командованием подполковника Матана Вильнаи, а также роту спецназа бригады «Голани» под командованием подполковника Ури Саги-Айзенберга. Бойцы спецназа 35-й бригады ВДВ сразу же несколькими точными выстрелами из ручного противотанкового гранатомета «Лау» уничтожили одну из контрольных вышек, где засели снайперы и пулеметчик. Разделившись на три автономные группы, каждая из которых имела строго определенное задание, вторая волна десанта погрузилась на бронетранспортеры и бронированные джипы с установленными на них безоткатными артиллерийскими орудиями и крупнокалиберными пулеметами.

Перед первой группой, которую возглавил майор Шауль Муфаз, была поставлена задача провести зачистку аэропорта и прилегающих к нему районов, разыскав и уничтожив рассыпавшихся по его территории угандийских солдат. Однако уже в первые минуты высадки произошла небольшая заминка, случившаяся по вине бойцов спецназа бригады «Голани» из первой волны десанта, обеспечивавших подсветку взлетно-посадочной полосы. Поскольку они должны были охватить участок в 600 метров, им не хватило времени, чтобы вернуться на исходные позиции до прибытия трех «Геркулесов», таким образом, они оказались на линии огня. Растянувшись широкой бронецепью, первая автономная группа стала проводить методичную зачистку территории аэропорта, уничтожая на своем пути все, что подавало признаки жизни. Обогнув новый пассажирский терминал и горящую контрольную вышку, от пламени которой на огромном участке аэропорта стало светло как днем, бойцы майора Шауля Муфаза неожиданно столкнулись с большим отрядом угандийских солдат. Увидев бронетранспортеры и бронированные джипы с израильскими шестиконечными звездами на бортах, угандийцы в дикой панике стали разбегаться, беспорядочно мечась в разные стороны. Высадка израильтян стала для них такой неожиданностью, что никто из них даже не думал о том, чтобы попытаться оказать сопротивление. Основная часть угандийского отряда упала на колени и, размахивая руками над головой, стала просить пощады. Израильтяне не щадили никого, расстреливая угандийцев прямой наводкой из тяжелых пулеметов или попросту наматывая их на гусеницы бронетранспортеров.

В то же время вторая группа, в которую вошли спецназовцы бригады «Голани» под командованием подполковника Ури Саги-Айзенберга, вышла к месту стоянки боевых самолетов. Первоначальный план предусматривал закладку под фюзеляжи «МиГов» мин замедленного действия, рассчитанных на взрыв только после того, как все четыре «Геркулеса» с десантом и заложниками покинут Уганду. Однако на территории аэропорта Энтеббе оказались только учебные машины, без боевого комплекта на борту, и подполковник Саги-Айзенберг принял решение сразу уничтожить все «МиГи», не дожидаясь начала эвакуации. В течение четверти часа угандийский диктатор лишился более десятка истребителей.

Третья группа, состоявшая из спецназа 35-й воздушно-десантной бригады подполковника Матана Вильнаи, должна была взять под свой контроль здание нового пассажирского терминала. Выполнение задачи затруднялось тем, что в новом корпусе могли находиться гражданские лица, на чей счет были даны однозначные инструкции. Ни при каких обстоятельствах ни один из пассажиров не должен был пострадать, иначе вся антитеррористическая операция могла бы привести к крайне негативному международному резонансу. Отряд десантников окружил здание и ворвался внутрь. На этот раз угандийские солдаты оказали яростное сопротивление. Бой в новом пассажирском терминале длился не более четверти часа. Угандийцы были в буквальном смысле смяты, однако во время перестрелки один из десантников получил тяжелое пулевое ранение в голову и впоследствии остался на всю жизнь прикованным к постели.

Взяв под свой контроль большую часть аэропорта Энтеббе, бригадный генерал Дан Шомрон отдал приказ к началу эвакуации. Первыми следовало вывести заложников и «Сайерет Маткаль». Однако во время отхода неожиданно возникло серьезное осложнение. Налет «Сайерет Маткаль» прошел настолько стремительно, что у бойцов просто не было времени, чтобы ввязываться в перестрелку с угандийцами, находившимися в ближайшей периферии здания. Угандийский снайпер, который смертельно ранил подполковника Нетаньяху, продолжал контролировать стоянку перед старым пассажирским терминалом, засев на контрольной вышке. Пришлось по рации срочно вызвать один из бронированных джипов подполковника Матана Вильнаи, выстрелом безоткатного артиллерийского орудия которого была уничтожена контрольная вышка, вместе с засевшим на ней угандийским снайпером.

Эвакуация прошла без единой задержки, так же быстро, как и высадка десанта. В 23:59 Энтеббе покинул первый самолет, увозя на борту бывших израильских и французских заложников. Спустя 41 минуту, ровно в 00:40, последние три «Геркулеса» поднялись в воздух, оставив за собой пылающий аэропорт с разбросанными по его территории трупами солдат Иди Амина. Кроме освобожденных заложников, десантники забрали с собой в Израиль трех палестинских террористов из организации НФОП, входивших в боевое крыло Вади Хаддада.

За день до вылета в Центральную Африку бригадный генерал Дан Шомрон заверил членов правительства, что на всю антитеррористическую операцию в Энтеббе потребуется 58 минут. Сложно сейчас судить о том, на чем основывались расчеты командующего ВДВ Израиля, однако с момента высадки первой волны десанта до взлета самолета с освобожденными заложниками прошло… ровно 58 минут.

Во время антитеррористической операции семеро израильтян получили ранения и двое погибли – командир «Сайерет Маткаль» Йонатан (Йони) Нетаньяху и один заложник, ошибочно принятый спецназом за палестинского террориста. Однако спустя несколько дней выяснилось, что среди израильтян была еще одна жертва. Пожилая израильская заложница по имени Дора Блох неожиданно почувствовала себя плохо, и накануне антитеррористической операции ее госпитализировали в больницу города Кампала. После того как Иди Амин Дада Уме узнал о ночном налете израильтян, он в бессильной злобе собственноручно ее задушил.

Только по дороге домой, после того как самолеты совершили дозаправку в кенийском аэропорту Найроби, десантники в полной мере осознали то, что они сделали. Во время антитеррористической операции «Шаровая молния» спецназовцы проявили все то самое лучшее, что было накоплено Израилем за десять лет борьбы с терроризмом.

Антитеррористическая операция в Энтеббе оказала огромное положительное психологическое воздействие на все израильское общество, которое вновь обрело веру в армию и свое государство, пошатнувшуюся после серьезных просчетов, предшествовавших войне Судного дня 1973 года. Возвращение заложников превратилось в настоящий национальный праздник, в предмет гордости нескольких поколений израильтян.

Глава 11. 1979 год. Ликвидация Али Хассана Саламе

Али Хассан Саламе (оперативная кличка «Абу Хассан») по прозвищу Красный Принц фактически являлся главным мозговым центром террористической организации «Черный Сентябрь». Приходясь родным племянником Арафату, он стал самым приближенным к нему лицом. Лидер ООП, не имевший своих детей, прилюдно называл Саламе «сыном».

Многие источники указывают на то, что Али Хассан Саламе родился в Восточном Иерусалиме в 1942 году в достаточно состоятельной семье. Его отец, Хассан Саламе, был главарем одной из наиболее крупных арабских банд периода Британского мандата. Особенно банда прославилась своими кровавыми налетами на еврейские поселения в 1936–1939 годах. Однако после провала арабского путча в 1939 году Хассан Саламе был вынужден покинуть Палестину и вместе со своей семьей метаться между Ливаном, Сирией и Ираком. Поскольку он играл одну из ключевых ролей в вооруженном мятеже, а также учитывая прочие «заслуги» Хассана Саламе, британские власти объявили за его голову огромную по тем временам сумму. Вместе с тем он не рассчитывал оставшуюся жизнь провести в изгнании, поэтому, как только британцы оставили Палестину, Хассан Саламе тут же поспешил вернуться на родину. Собрав крупную вооруженную группировку, он опять принялся грабить и убивать, совершая кровавые налеты на еврейские поселения. Его банда, как отмечали очевидцы, отличалась особой дерзостью и жестокостью. Его влияние среди местных палестинских арабов росло изо дня в день. Однако рано или поздно его преступлениям должен был быть положен конец. После того как в 1948 году Давид Бен-Гурион торжественно провозгласил о создании еврейского государства, арабские армии начали массированную интервенцию, рассчитывая с легкостью задушить в зародыше молодой неокрепший Израиль. Не остался в стороне со своей бандой и Хассан Саламе. Ровно через две недели после начала первой арабо-израильской войны Хассан Саламе погиб, получив тяжелое осколочное ранение в грудь. На момент гибели ему было 37 лет. После себя он оставил молодую жену, двух дочерей и 6-летнего сына Али Хассана Саламе, которому в будущем предстояло затмить «славу» своего отца и стать одним из наиболее известных и кровавых палестинских террористов.

После разгрома арабских армий и смерти отца мать Али Хассана Саламе вместе с детьми была вынуждена перебраться в Бейрут. Поскольку отец после смерти оставил крупные накопления, которые в основном были приобретены путем грабежей, Али Хассан Саламе рос в полном достатке. По этой же причине он поначалу совершенно не интересовался политикой. До 16 лет он вообще был изолирован от своих полуголодных сверстников, бесцельно слоняющихся в лагерях палестинских беженцев и мечтающих вернуться на родину. Все резко изменилось после того, как в Ливане вспыхнула гражданская война. Семье вновь пришлось сняться с насиженного места и перебраться на этот раз в Каир.

После окончания средней школы по совету матери Али Хассан Саламе отправился в Западную Германию, для того, чтобы получить диплом архитектора. Однако, как и следовало ожидать, учеба меньше всего его занимала. Выскользнув из-под строгого контроля матери, молодой человек с головой окунулся во все соблазны, которые ему предоставил западный мир. Шикарные ночные клубы, фешенебельные отели, дорогие рестораны. Али Хассан Саламе любил модно одеваться, уделять много времени посещению тренажерных залов и занятиям карате. Молодые немки были просто без ума от молодого, смазливого, к тому же богатого арабского юноши. В таких условиях не могло идти речи ни о какой серьезной учебе. В конечном итоге слухи о его похождениях дошли до матери, и она в самой решительной форме потребовала возвращения сына в Каир, пригрозив, что в противном случае она откажет ему в финансовой поддержке. Таким образом, в 1963 году под давлением матери Али Хассан Саламе вернулся в Египет и в том же году женился на девушке из влиятельной арабской семьи Хусейни. Однако ни женитьба, ни рождение сына не заставили его изменить свои привычки. Он так же продолжал слоняться по ночным каирским клубам и уделять развитию своего тела больше внимания, нежели собственной семье.

Много позже, в 1976 году, будучи одним из наиболее влиятельных людей в ФАТХ, Али Хассан Саламе даст интервью одной палестинской журналистке, в котором он существенно отредактировал свои юношеские воспоминания. «Влияние отца на мою жизнь было весьма проблематичным. Я рос в семье, которая стремилась передать идею палестинской борьбы от поколения к поколению… Мой отец был не единственным в семье, кто принес свою жизнь в жертву Палестине. В 40-х годах много молодых людей из нашей семьи погибли в боях. Я получил идеологическое воспитание. Я жил интересами Палестины… Когда мой отец погиб как герой, Палестина переселилась в мое сердце. Моя мать всегда хотела, чтобы я стал «вторым Хассаном Саламе»… Это оказало на меня огромное влияние. Я хотел быть тем, кто я есть… Но мне постоянно напоминали, что я сын Хассана Саламе, и я вынужден был с этим жить…»

В конечном итоге ночные клубы приелись Али Хассану. К тому же непомерные амбиции не позволили ему оставаться в стороне и праздно наблюдать, как набирает силу новое палестинское политическое движение ФАТХ. В июне 1967 года, за несколько дней до начала Шестидневной войны, Али Хассан Саламе присоединился к ФАТХ. Пользуясь близкими родственными связями с Арафатом, Саламе сделал головокружительную карьеру в ФАТХ и ООП. Ясир Арафат, не имевший к тому времени детей, видел в молодом человеке не только сына палестинского национального героя, но и своего собственного сына. По этой причине он снисходительно закрывал глаза на все шалости своего протеже и сильно раздражался, когда кто-то из его окружения жаловался ему на не совсем достойное поведение Саламе. Так или иначе, но с подачи Арафата после окончания Шестидневной войны Али Хассан Саламе возглавил одну из разведывательных структур ФАТХ, действовавшей на территории Западного берега реки Иордан. В дополнение к этому он стал отвечать за финансовые потоки, поступавшие в ФАТХ из арабских стран, и их дальнейший перевод на секретные счета в европейские банки. Очень скоро Саламе превратился в одного из самых богатых функционеров ФАТХ и ООП.

После окончания войны Судного дня 1973 года Саламе был назначен Арафатом на пост руководителя «Отряда-17» и главы службы внутренней безопасности ФАТХ. Он непосредственно отвечал за охрану первых лиц ООП и возглавлял личную охрану Арафата. Нельзя сказать, что Али Хассан Саламе чем-то особенным проявил себя на прошлых должностях. Но Арафат никому не доверял, даже самым близким соратникам, и на этом посту он хотел видеть своего приемного сына.

После трагических событий сентября 1970 года Али Хассан Саламе стал одним из инициаторов создания боевого крыла ФАТХ, получившего название «Айлул эль-Асвуад» («Черный Сентябрь»). Именно Саламе планировал и разрабатывал многие террористические операции «Черного Сентября».

Первые террористические акции «Черного Сентября» были направлены в первую очередь против иорданских дипломатов и политической элиты. Впервые «Черный Сентябрь» громко заявил о себе 28 ноября 1971 года, когда боевики организации совершили удачное покушение на жизнь иорданского премьер-министра Васфи ат-Таля.

Спустя чуть более двух недель, 15 декабря 1971 года, мишенью «Черного Сентября» стал посол Иордании в Великобритании Зиад аль-Рифаи (Ziad al-Rifai). Его машина была обстреляна с близкого расстояния двумя неизвестными палестинцами. К счастью, Зиад аль-Рифаи остался в живых, получив лишь легкое ранение в руку.

8 мая 1972 года воздушные пираты из «Черного Сентября» захватили бельгийский авиалайнер компании «Sabena». Благодаря высокопрофессиональным действиям израильского спецназа боевиков удалось в считаные минуты обезвредить, избежав жертв среди заложников.

Однако наибольшую известность «Черный Сентябрь» получил благодаря кровавой резне, учиненной боевиками этой организации во время проведения XX летней Олимпиады в Мюнхене. День 5 сентября 1972 года по праву можно считать кульминацией террористической деятельности «Черного Сентября» и Али Хассана Саламе. Согласно выводам «Амана» и «Моссада», именно Али Хассан Саламе отвечал за подготовку захвата израильской олимпийской сборной. Зная о том, что в Олимпийских играх примет участие команда Израиля, Али Хассан Саламе[32] приступил к тщательной разработке плана захвата израильских спортсменов.

Мюнхенская трагедия явилась плодом «коллективного творчества» нескольких террористических организаций. При подготовке операции Саламе использовал инфраструктуру европейского терроризма, в частности, помощь западногерманской левоанархистской террористической организации RZ («Революционные Ячейки»).

Обещание Голды Меир жестоко расправиться с членами «Черного Сентября» вскоре было выполнено. Израильские спецслужбы сделали, казалось, невозможное. Во всяком случае, до этого никому в мире не удавалось совершить ничего подобного. В течение одного года палестинская террористическая организация «Черный Сентябрь» перестала существовать. Однако все попытки оперативников «Моссада» выйти на главного, по их мнению, виновника мюнхенской трагедии – Али Хассана Саламе – неизменно терпели неудачу.

Сам Саламе прекрасно понимал, что израильтяне не простят ему мюнхенской бойни и других террористических актов, повлекших за собой многочисленные жертвы. После высадки «Сайерет Маткаль» в самом сердце Бейрута и ликвидации троих лидеров ФАТХ Али Хассан Саламе стал еще более осторожен. Он окружил себя десятками вооруженных телохранителей. Постоянно переезжал с места на место, никогда не ночуя более двухраз в одной постели, менял маршруты передвижения и машины. Опасаясь внедрения израильских агентов, о месте ночевки он сообщал в самый последний момент. В каждой комнате он неизменно держал заряженный автомат Калашникова «АК-47».

Как-то в частной беседе он сказал, что Камаль Адван, Камаль Насер и Абу Юсуф стали жертвами собственной беспечности. Их дома вообще не охранялись, в то время как возле его собственного дома, расположенного в 50 метрах от места нападения, круглые сутки несли службу 14 вооруженных охранников. Саламе был очень высокого мнения о израильских спецслужбах и был уверен в том, что «Моссад» точно знал, где находится его квартира, но не рискнет покуситься на его жизнь, опасаясь серьезного сопротивления. Али Хассану Саламе тогда даже невдомек было, что в Израиле просто не знали, где он находится. В противном случае в ту же ночь он был бы целью № 1.

В июле 1973 года в «Моссад» поступила информация, что в маленьком норвежском городе Лиллехаммере, расположенном в 180 километрах от столицы Норвегии, якобы обнаружен след Али Хассана Саламе. Желание свести счеты с одним из самых ненавистных врагов Израиля было так велико, что информация не подверглась должному анализу. В Лиллехаммер вылетела специальная группа «Моссада» с задачей перепроверить полученную информацию. Спустя несколько дней в Париж к руководителю операции Майку Харари пришло сообщение, в котором подтверждалось совпадение личности.

Майк Харари решил сам возглавить ликвидацию Али Хассана Саламе. В середине июля он в составе группы возмездия прилетел в норвежский городок и остановился под чужим именем в одной из местных гостиниц. Возможно (точной информации на этот счет по понятным причинам нет), что руководитель «Моссада» Цви Замир также прибыл в Лиллехаммер в составе «израильской делегации». Уничтожение Али Хассана Саламе было вопросом национальной гордости израильтян.

Группа наружного наблюдения села на хвост Саламе, выяснив его распорядок дня, изучив маршруты передвижения и круг общения. Единственное, что смущало Майка Харари, это видимая простота осуществления операции. Али Хассан Саламе был достойным противником. Умный, психологически устойчивый, прекрасный конспиратор, профессионал высокого уровня. Ему неоднократно удавалось уходить из надежно подготовленных и расставленных «Моссадом» ловушек. А здесь ликвидацию мог провести даже агент-новичок. Майка Харари не покидали сомнения. Но тянуть дольше было нельзя, Саламе и на этот раз мог ускользнуть от возмездия. И Харари отдал приказ на ликвидацию.

Вечером 21 июля 1973 года мужчина североафриканской наружности в сопровождении блондинки вышел из кинотеатра. Они дождались рейсового автобуса и отправились в сторону окраины города. На остановке «Форобакен» они сошли и не спеша двинулись по полутемной улице. На часах было 22:35. Двое агентов «Моссада» вышли им навстречу и буквально в упор расстреляли мужчину, всадив в него 14 пуль. Затем вскочили в подъехавшую машину и скрылись с места преступления. В эту же ночь киллеры вместе с Майком Харари покинули Норвегию. Остальные члены команды, входившие в группы прикрытия, наружного наблюдения и аналитики, укрылись на заранее подготовленных конспиративных квартирах.

На следующее утро из норвежских газет стало известно, что группа совершила катастрофическую ошибку, убив ни в чем не повинного человека. Жертвой «Моссада» оказался обычный официант, эмигрант из Марокко Ахмад Бучики, женатый на норвежке и уже четвертый год проживающий в Норвегии. Вся вина его состояла лишь в том, что он был похож на Али Хассана Саламе. Убийство Бучики произошло на глазах его жены, находившейся на последнем месяце беременности.

Ночью после покушения члены группы, покидая город, превысили скорость, и норвежский полицейский зафиксировал номерной знак машины. На всякий случай норвежцы решили проверить подозрительную машину. Когда она прибыла в аэропорт Осло, израильских агентов задержала норвежская полиция. Еще двое членов группы были арестованы на следующий день, когда шли сдавать взятые напрокат машины. Ими оказались агенты наружного наблюдения Марина Гладникофф и Дан Эрбел. На допросе они почти сразу признались, что работают на израильскую разведку. Норвежская полиция тут же провела серию арестов, в результате которых были задержаны еще четверо агентов «Моссада». Первая попытка уничтожения Али Хассана Саламе закончилась провалом и стала одним из самых крупных скандалов, связанных с нелегальной деятельностью «Моссада».

Разгорелся настоящий международный скандал. «Моссад» обвинили в неприкрытом международном терроризме. Израиль всячески отрицал свою причастность к инциденту, но улики, полученные во время оперативно-следственных мероприятий, однозначно доказывали обратное[33]. След, взятый в провинциальном Лиллехаммере, помог раскрыть таинственные убийства палестинских лидеров, совершенные на территории стран Западной Европы. В Париже французская контрразведка вышла на несколько тщательно законспирированных квартир «Моссада». Майка Харари и его группу пришлось срочно отозвать в Тель-Авив.

После провала в Лиллехаммере группа Майка Харари и «Комитет-Х» были распущены. В скором времени и Майк Харари ушел в отставку. В Израиле была создана специальная комиссия для тщательного расследования происшествия и выработки рекомендаций. Но работа комиссии так и не была доведена до конца, осенью 1973 года разразилась очередная арабо-израильская война. Война Судного дня.

Тайное противостояние между палестинскими террористами и «Комитетом-Х» продолжалось чуть менее года. Террористическая организация «Черный Сентябрь» практически была уничтожена. Уцелевшие террористы были деморализованы, инфраструктура организации в значительной степени подорвана. «Черный Сентябрь» стал для других палестинских террористических организаций чем-то вроде черной кошки, общение с «Сентябрем» стало крайне опасным. Но главный организатор мюнхенского преступления Али Хассан Саламе пока ускользнул от возмездия. На несколько лет «Моссад» потерял Саламе из вида. Израильтяне даже точно не знали, как он теперь выглядит. Только в 1974 году Саламе мельком «засветился» в свите Арафата, когда лидер ООП был приглашен на официальное заседание ООН.

Как выяснилось позже, все это время Саламе скрывался в Бейруте, фактически под опекой американцев, являясь если не двойным агентом ЦРУ, то надежным каналом нелегальной связи с ООП. Поскольку США отказывались официально признать ООП, Али Хассан Саламе выполнял роль связующего звена между Белым домом и Арафатом. В ЦРУ, несмотря на то, что Саламе являлся одним из главных виновников мюнхенской резни, неоднократно предлагали ему войти в штат агентов американской внешней разведки и получать постоянную зарплату. После того как в США поняли, какую серьезную опасность представляет собой палестинский терроризм, ЦРУ стало предпринимать усиленные попытки внедриться в ряды самой крупной и влиятельной палестинской террористической организации ФАТХ. Американскому разведывательному сообществу жизненно важно было вовремя получать упреждение от своего информатора о готовящихся нападениях на американских граждан и официальные представительства США в Западной Европе, Африке и Ближнем Востоке. Али Хассан Саламе как никто иной подходил на эту роль. Впервые связь между Саламе и сотрудниками американской внешней разведки была установлена в посольстве США в Бейруте еще в 1969 году. Однако он сразу же наотрез отказался становиться платным агентом. Американский принцип вербовки в случае с Саламе не только не дал положительных результатов, но и оскорбил его достоинство до глубины души. Получать деньги от людей, не признающих право палестинского народа на создание собственного государства, Али Хассан Саламе считал унизительным. Однако от «взаимовыгодных контактов» не отказался. Так, 20 июня 1976 года в самый разгар гражданской войны в Ливане, Али Хассан Саламе предоставил своих людей для охраны и эвакуации американского посольства из западного Бейрута в Сирию.

Время шло. Али Хассан Саламе несколько успокоился. 8 июня 1977 года он женился второй раз на ливанской красавице Джорджине Ризак, завоевавшей в 1971 году титул «Мисс Вселенная». Связь в ЦРУ он наивно считал своей козырной картой, которая не позволит израильтянам покуситься на его жизнь, не понимая, что в Тель-Авиве, хоть и догадывались о его связи с американцами, тем не менее только и ждали подходящего случая, чтобы расплатиться с ним по старым счетам.

В первые же дни своего премьерства, 25 июня 1977 года, Менахем Бегин вызвал к себе тогдашнего главу «Моссада» и поставил перед ним предельно ясную задачу. Пришло время свести счеты с Али Хассаном Саламе. Любой ценой Саламе должен быть ликвидирован!

Со времени трагической ошибки в Лиллехаммере «Моссад» только и ждал приказа расправиться с Али Хассаном Саламе, руководствуясь не столько холодным здравым рассудком и объективной необходимостью, сколько желанием во что бы то ни стало исправить роковую оплошность. Каждый сотрудник внешней разведки полагал, что пока Саламе дышит воздухом, он является живым свидетелем позора группы Майка Харари. Только его ликвидация могла смыть темное пятно с истории израильских спецслужб.

Оперативная информация, стекавшаяся в Израиль, указывала на то, что Али Хассан Саламе находится в Бейруте. Было также известно, что он тратил много времени на занятия в тренажерном зале, однако этой информации было недостаточно, чтобы приступить к планированию спецоперации по его уничтожению. В первую очередь было необходимо разыскать его дом и установить круглосуточное наблюдение, чтобы найти его самое слабое место. Десятки сотрудников «Моссада» заполонили ливанскую столицу. Зная, что Саламе уделял большое внимание развитию своего тела, «Моссад» в первую очередь сосредоточил внимание на тренажерных залах Бейрута. Агентам израильской внешней разведки пришлось намотать десятки километров на беговых дорожках, рассчитывая рано или поздно столкнуться с Али Хассаном Саламе. К розыску было подключено подразделение электронной разведки «Амана» «8200». Прослушивался и записывался радиоэфир, а также все телефонные разговоры, ведущиеся в Бейруте и его окрестностях, в надежде засечь словосочетание «Али Хассан Саламе», «Абу Хассан», «племянник Арафата» и тому подобное. Это была одна из самых продолжительных и дорогостоящих разведывательных операций Израиля. Вновь и вновь опрашивались все разведывательные источники, проверялась их возможность приблизиться к Али Хассану Саламе.

В конечном итоге тысячи часов, потраченные на его розыск, дали результат. Человек, похожий на Саламе, был замечен сотрудником «Моссада» в одном из тренажерных залов Бейрута. С этого момента за ним было установлено круглосуточное наблюдение.

Однажды в интервью, данном американскому журналу Time, Али Хассан Саламе философски отнесся к своей смерти:

«Это они должны переживать собственные ошибки. А я ничего не боюсь, поскольку знаю, что когда выпадет мой номер умереть, ни один человек на свете не сможет этого предотвратить…»

На этот раз выпал именно его номер. Саламе уже ничего не могло спасти. В середине 1978 года на встрече представителей «Моссада» и ЦРУ израильтянами был задан вопрос: «Ну что, вы смогли завербовать Саламе?» Высокопоставленный сотрудник ЦРУ, отвечавший за вербовку, отрицательно покачал головой. «Все наши попытки потерпели крах», – ответил он. В «Моссаде» этот ответ восприняли как зеленую улицу для ликвидации Саламе.

Итак, спустя пять лет после провала в Лиллехаммере и роспуска группы Майка Харари «Моссаду» удалось отыскать террориста в Бейруте. К этому – 1978 году Саламе несколько успокоился и утратил бдительность. Он уменьшил охрану и примерно соблюдал распорядок дня, что облегчило «Моссаду» наблюдение и разработку операции. Агенты «Моссада» изучили все маршруты его передвижения, систему охраны, адреса квартир – его собственных и любовниц, а также привычки Саламе.

Из рапортов наружного наблюдения, поступавших в штаб-квартиру «Моссада», стало известно, что Али Хассан Саламе имел обыкновение после тренировки принимать сухую сауну перед тем, как идти в душевую комнату. Тут же был разработан план ликвидации. Агенты «Моссада» решили заложить в сауне под скамейкой взрывное устройство. Однако этот план так и не получил реализации, несмотря на относительную легкость покушения и практически стопроцентный результат. Никто не мог гарантировать, что Саламе будет находиться в сауне один. Кроме того, взрыв мог нанести серьезные разрушения тренажерному залу, в результате которых могли погибнуть ни в чем не повинные люди. Ничего иного не оставалось, как продолжать наблюдение и искать брешь в охране Али Хассана Саламе. Спустя несколько месяцев такая брешь была найдена.

Али Хассан Саламе, в белом «шевроле», ежедневно в сопровождении пяти телохранителей, следовавших за ним в «лендровере», проезжал по центральной улице Бейрута, пересекавшей город с севера на юг, от своего дома до офисов ООП. Было решено устроить засаду на пути следования кортежа.

В ноябре 1978 года в Бейрут прибыла молодая женщина, имевшая при себе британский паспорт и говорившая на арабском языке с заметным английским акцентом. Она сняла скромную квартирку на последнем этаже дома, расположенного по маршруту следования Саламе. Женщина увлекалась рисованием и целый день проводила на балконе, наслаждаясь бейрутскими пейзажами. Так, не привлекая внимания, она наблюдала за улицей Вердун и машиной Саламе. Очень скоро сотрудница «Моссада» обратила внимание на то, что практически каждый день кортеж Али Хассана Саламе сворачивал на небольшую, узкую улочку. Более доскональная проверка показала, что Саламе имел обыкновение при первой же возможности посещать дом матери и сестер. После того как оперативникам «Моссада» стало известно, что 22 января одна из племянниц Саламе отмечает день рождения и он обязательно приедет в дом матери, было решено, что эта дата станет его последним днем.

10 января 1979 года сотрудница «Моссада», ведшая наблюдение за Саламе, сняла квартиру на восьмом этаже дома, выходящего окнами на улицу, по которой Али Хассан Саламе проезжал, навещая мать и сестер. Она расплатилась ливанскими лирами, заплатив за три месяца вперед. После этого никто из жильцов дома ее больше не видел. Вместо нее квартиру изредка посещали двое мужчин, как позже выяснилось, оказавшиеся киллерами «Моссада», прибывшими в Ливан по фальшивым канадским и британским паспортам.

22 января 1979 года в 15:25, наружка сообщила о том, что Али Хассан Саламе вышел из квартиры своей жены и сел в ожидавший его с включенным двигателем «шевроле» белого цвета. Двое охранников сели рядом с ним, двое других вскочили в «лендровер» и поехали за «шевроле».

Эскорт проследовал по центральной улице Бейрута и спустя десять минут, в 15:35, свернул вправо на узкую улочку, ведшую к дому матери Саламе. Когда машина Али Хассана Саламе поравнялась с припаркованным слева у дороги «фольксвагеном», один из киллеров, находившийся в ста метрах от места засады, нажал на пульт дистанционного управления и привел в действие взрывное устройство. Пять килограммов пластиковой взрывчатки, сработавшей в считаных метрах от белого «шевроле», не оставили ни единого шанса Али Хассану Саламе. Он был смертельно ранен в голову и скончался практически на месте. В общей сложности погибли 19 человек, многие из которых оказались случайными прохожими.

Убийством Али Хассана Саламе израильтяне отдали последний долг «Черному Сентябрю» – преступной организации, за которой только с 1971 года по 1973-й числилось 55 террористических актов.

Глава 12. 1988 год. Ликвидация Абу Джихада

Тот, кто является лидером террора, – верная цель для ликвидации. Тот, кто действует против нас террористическими методами, должен стать нашей мишенью…

Глава «Амана», генерал Амнон Липкин-Шахак

Ликвидация Абу Джихада, бесспорно, стала одной из самых ярких страниц в истории израильской внешней разведки и спецназа. Халиль аль-Вазир, заместитель и личный друг Ясира Арафата, военный руководитель ФАТХ, а также главный координатор диверсионно-террористических вылазок палестинских организаций, входящих в ООП, более известный под именем Абу Джихад, на протяжении двух десятков лет приковывал к себе повышенное внимание израильских спецслужб. Организатор многочисленных террористических актов на территории Израиля, а также за его пределами. На нем лежит персональная ответственность за убийство сотен мирных граждан, захваты заложников, угоны самолетов и обстрелы северных районов Израиля с территории Южного Ливана. Он лично в мельчайших деталях разрабатывал большинство диверсионных вылазок ФАТХ, определяя потенциальные цели, а также исполнителей терактов. В его непосредственном распоряжении находилось, по меньшей мере, несколько десятков хорошо подготовленных боевиков как за пределами Израиля, так и на территории Иудеи и Самарии[34].

Впервые Абу Джихад громко заявил о себе 1 января 1965 года. В эту новогоднюю ночь несколько групп боевиков ФАТХ предприняли попытку одновременно проникнуть на территорию Израиля со стороны Египта и Иордании для проведения крупной диверсии на Южном государственном водопроводе Израиля, обеспечивающем водоснабжением весь юг страны. По мнению Абу Джихада, выбор объекта нападения имел огромное символическое значение. На протяжении последних лет Южный государственный водопровод Израиля являлся символом сионизма, одним из первых камней преткновения в арабо-израильском конфликте. Как и следовало ожидать, ввиду низкого уровня подготовки боевиков, а также нежелания арабских стран преждевременно начинать военные действия, первая террористическая вылазка ФАТХ завершилась полным провалом. Сами же арабские пограничники предотвратили проникновение палестинских террористических групп на территорию Израиля. Лишь одному из боевиков удалось во время ночной перестрелки перейти границу, однако он тут же был схвачен израильскими солдатами. Во время допроса он сообщил следователям службы безопасности о том, что подготовкой диверсионной вылазки, как и подбором боевиков, занимался лично Абу Джихад.

Тщательно проанализировав причины первой неудачи, Абу Джихад сделал серьезные выводы, позволившие впоследствии создать уже настоящую профессиональную террористическую армию. Вместе с тем, несмотря на сокрушительный разгром первых диверсионных групп ФАТХ, для палестинцев 1 января 1965 года является символической датой, началом террористической войны против государства Израиль. После реорганизации своих боевых групп ФАТХ обрушил на Израиль не имеющую аналогов в мировой истории волну кровавых терактов. Будучи прямым военным руководителем ФАТХ, Абу Джихад лично разработал долговременную стратегию нападения на Израиль со стороны моря, а также с территории Южного Ливана. При попытке прорыва к побережью Израиля десятки судов с палестинскими боевиками были уничтожены или перехвачены израильскими ВМС. Параллельно нападениям с моря ФАТХ не прекращал попыток проникнуть с территории соседнего Ливана для проведения террористических актов против мирного израильского населения Верхней Галилеи. Во многом благодаря деятельности Абу Джихада южные районы Ливана фактически превратились в плацдарм для нанесения террористических атак на израильские мирные и военные объекты.

5 марта 1975 года 8 палестинским террористам удалось на резиновых лодках пробиться к набережной Тель-Авива. Воспользовавшись фактором неожиданности, они захватили три этажа отеля «Савой», взяв в заложники десятки людей. Во время штурма израильского спецназа были уничтожены все террористы, но при этом погибли 12 мирных граждан, 6 иностранных туристов и 3 спецназовца.

4 июля 1975 года на иерусалимской площади а-Цион часовым механизмом было приведено в действие мощное взрывное устройство, спрятанное в брошенном у дороги холодильнике. В результате взрыва двух минометных снарядов погибли 13 человек и 60 получили ранения.

Следующая вылазка боевиков ФАТХ, организованная Абу Джихадом, стала для Израиля настоящим потрясением. 11 марта 1978 года группа боевиков численностью в 13 человек высадилась на двух лодках недалеко от прибрежной трассы, соединяющей Тель-Авив и Хайфу. Согласно заранее разработанному Абу Джихадом плану, террористы разделились на две группы. Первая, выйдя на автомобильную магистраль, захватила проезжавшее такси и, убив водителя, стала пробиваться в сторону Тель-Авива, расстреливая всех на своем пути. Вторая группа террористов, захватив переполненный пассажирами автобус, потребовала от властей освобождения своих товарищей, содержащихся в израильских тюрьмах. Итогом террористического рейда боевиков ФАТХ стала гибель 35 мирных жителей и тяжкие увечья более 80 человек.

2 мая 1980 года нападению палестинских террористов подверглись еврейские жители Хеврона, направлявшиеся на молитву к гробнице праотцев, Авраама и Иакова. Боевики ФАТХ открыли шквальный автоматный огонь по безоружным людям, забрасывая их осколочными гранатами. Кровавая драма длилась всего несколько минут, тем не менее 6 человек погибли и около 20 получили тяжелые ранения. Как и в предыдущих случаях, главным «режиссером-постановщиком» выступил Абу Джихад.

Все это лишь выборочные эпизоды кровавого противостояния Израиля и ФАТХ, позволяющие пролить свет на характер террористических вылазок, за кулисами которых неизменно стоял Абу Джихад. К счастью, большая часть терактов, организованных первым заместителем Арафата, была предотвращена израильскими спецслужбами еще на начальном этапе. Тем не менее с каждым годом израильтянам приходилось платить все большую цену, сдерживая волну палестинского терроризма.

Так, в сентябре 1978 года, благодаря успешной работе израильской агентуры в структурах ФАТХ, в Эйлатском морском порту был предотвращен мегатеракт. Палестинские террористы рассчитывали прорваться как можно ближе к Эйлату на морском сухогрузе, в трюмах которого находилось большое количество цистерн с отравляющими и взрывоопасными веществами, а также установленными на борту реактивными установками «Катюша». Лишь благодаря своевременному взаимодействию израильских ВМС и спецслужб удалось локализовать немыслимую по своим масштабам техногенную катастрофу, нейтрализовав террористов еще на подходе к территориальным водам Израиля. На допросе все семь террористов, захваченные на судне, сообщили о том, что Абу Джихад лично отбирал и инструктировал каждого из них перед выходом в море.

В качестве главного координатора ООП Абу Джихад принял личное участие в подготовке терактов, проведенных другими палестинскими группировками как на территории Израиля, так и за его пределами. На нем лежит ответственность за захват школы в городе Маалот, в результате которого погибли 24 израильских школьника, за высадку палестинских террористов в Нагарии, приведшей к гибели 4 мирных жителей. За прорыв палестинских боевиков в северный приграничный город Кирьят-Шмона и расправу над 18 мирными жителями. Так, список преступлений Абу Джихада можно вести почти бесконечно, недаром его по праву относят к числу наиболее плодовитых душегубов прошедшего века.

В ноябре 1984 года, находясь в Каире, Ясир Арафат сделал официальное заявление, в котором он впервые отказался от дальнейшего проведения террористических актов против израильских объектов, находящихся за рубежом. Именно это послужило причиной серьезной размолвки между Арафатом и Абу Джихадом, в любой момент грозившей перерасти в открытое вооруженное противостояние, несмотря на то, что обоих лидеров связывала многолетняя личная дружба. Формально, согласно уставу организации, Халиль аль-Вазир Абу Джихад как руководитель боевого крыла ФАТХ должен был подчиниться председателю ООП. Однако такой мощный авторитет, как Абу Джихад, мог позволить иметь свое собственное мнение, идущее вразрез с основной стратегической линией ООП. Абу Джихад в самой резкой форме отверг решения ЦК ООП, демонстративно заявив о том, что не может идти и речи о том, чтобы свернуть «внешние террористические акции», даже если они негативно сказываются на международном имидже ООП. С этой целью Абу Джихад установил тесные контакты с другими палестинскими террористическими организациями, не входившими в состав ООП. В частности, с одним из наиболее опасных международных террористов палестинского происхождения Сабри аль-Банна, более известным под именем Абу Нидаль. В свое оправдание он заявил, что у Арафата связаны руки и его решение обусловлено мощным давлением со стороны египетского президента Хосни Мубарака, на чью поддержку в 80-х годах так рассчитывало палестинское движение.

В Израиле все больше начинали понимать, что рано или поздно необходимо положить конец деятельности первого заместителя Арафата. Следует признать, что во многом Абу Джихад был прав, комментируя причины отказа Арафата от проведения внешних операций. К середине 80-х годов мир серьезно изменился. Даже в ООП начинали понимать, что одним терроризмом ничего невозможно добиться от Израиля. В данных условиях Абу Джихад становился одним из главных препятствий на пути палестино-израильского диалога. Тучи вокруг Абу Джихада с каждым годом все больше сгущались. Фактически ему приходилось вести борьбу на несколько фронтов. Вместе с тем, несмотря на непрекращающиеся внутренние конфликты, его позиции в ООП не претерпели каких-либо существенных изменений. Внутренняя же оппозиция небеспочвенно опасалась, что в случае смерти Арафата его преемником на посту председателя ООП станет не кто иной, как Халиль аль-Вазир Абу Джихад. Только за последние годы на Абу Джихада было совершено по меньшей мере три серьезных покушения. Его жизни постоянно угрожали иорданские спецслужбы, просирийски настроенные палестинцы, оппозиция внутри ФАТХ и ООП, однако конец кровавому пути Абу Джихада положили именно израильтяне.

Последний свой теракт Абу Джихад осуществил 7 марта 1988 года. Под покровом ночи трое палестинских террористов пересекли израильскую границу в районе Синайского полуострова. Углубившись на несколько километров в пустыню Негев, боевики ФАТХ устроили засаду на дороге, ведущей в Беер-Шеву. Они захватили первый встретившийся им рейсовый автобус, который совершенно неожиданно для самих же боевиков, как оказалось, перевозил сотрудников ядерного центра в Димоне, самого секретного и наиболее охраняемого объекта на территории Израиля.

О чрезвычайном происшествии тут же было доложено главе правительства, а также первым лицам государства, собравшимся на чрезвычайное заседание в кабинете премьера. Подобное потрясение кабинет министров испытал, пожалуй, только в 1973 году, в момент неожиданного нападения арабских армий при начале войны Судного дня.

Дорога, а также все подходы к ядерному центру были сразу блокированы крупными силами армии и полиции. Остановив автобус с заложниками, представители израильской полиции и службы безопасности вступили в переговоры с террористами, стремясь под любым предлогом затянуть время, пока на место не прибудет элитное антитеррористическое подразделение ЯМАМ[35]. В ходе молниеносной операции все террористы были уничтожены, однако во время штурма не обошлось и без жертв среди заложников. Террористы успели расстрелять троих сотрудников ядерного центра. Незадолго до начала антитеррористической операции один из боевиков, прикрываясь заложником, высунулся из окна автобуса и крикнул: «Абу Джихад послал нас!»

В начале апреля 1988 года тогдашний премьер-министр Израиля, глава правительства национального единства Ицхак Шамир впервые поднял вопрос о необходимости ликвидации Абу Джихада. Окончательное решение о начале подготовки спецоперации было принято 6 апреля 1988 года на секретном заседании кабинета министров, в присутствии шефа «Моссада» Нахума Адмони. В тот день мнения по поводу целесообразности ликвидации Абу Джихада разделились. Многие члены кабинета небеспочвенно опасались, что смерть Абу Джихада существенно не повлияет на внутреннюю безопасность в стране. В то же время уничтожение второго лица в ООП, организации, признанной в ООН, может вызвать крупный международный скандал. Решение по этому поводу принималось без голосования. Выслушав и взвесив все доводы «за» и «против», Ицхак Шамир выдержал долгую паузу, затем, посмотрев в сторону шефа «Моссада», мрачно произнес: «Прикончите его. Это единственный язык, который они понимают!» Тем не менее организация ликвидации «террориста № 2», в конечном итоге была передана в ведомство Генерального штаба Армии Обороны Израиля.

На следующий день в канцелярию министра обороны Ицхака Рабина были срочно приглашены начальник Генштаба Дан Шомрон, бывший командир «Сайерет Маткаль» Эхуд Барак, занимавший в то время пост заместителя начальника Генштаба, а также шеф военной разведки «Аман» Амнон Липкин-Шахак и директор «Моссада» Нахум Адмони. Возглавил группу планирования операции по уничтожению Абу Джихада заместитель начальника Генштаба молодой генерал Эхуд Барак.

На любого, кто занимается планированием террористических актов против Израиля, в «Амане» заведено «Личное дело». Каждая такая папка включала в себя подробную информацию, включавшую в себя:

• Адрес «объекта».

• Аэросъемку города и района, в котором проживал террорист, включая точный план его дома, а также подходы к нему.

• Часы прихода и ухода.

• Пути следования.

• Привычки.

• Сведения о семье, друзьях, знакомых и сослуживцах, фотографии.

• Информацию о личной охране, ее вооружении и размещении.

• Номера машин, телефонов и всего остального, что могло бы иметь прямое или косвенное отношение к «объекту».

К этому времени «Аман» уже располагал толстой папкой, на которой было написано «Халиль аль-Вазир Абу Джихад». На второй день, как только стало известно, что за захватом автобуса 7 марта 1988 года стоял Абу Джихад, его «Личное дело» было извлечено из архива и уже не покидало стол руководителя военной разведки. Там уже находился общий план покушения, который включал в себя высадку морских коммандос «Шайетет-13» на побережье Туниса и убийство Абу Джихада в его собственном доме. И все же этой информации, по мнению Барака, имевшего за своими плечами богатый опыт проведения подобного рода мероприятий, было недостаточно, чтобы провести столь сложную операцию за тысячи километров от Израиля. Прежде чем приступить к детальной разработке спецоперации, он поручил «Моссаду» и «Аману» восполнить все недостающие пробелы в «Личном деле» заместителя Арафата.

После того как в августе 1982 года лидеры ООП были вынуждены перенести свой штаб из Ливана в Тунис, «Моссад» главным образом сконцентрировал свою разведывательную деятельность именно в этом районе. В столице Туниса были открыты отделения различных европейских компаний, которые, в сущности, являлись офисами «Моссада». Агенты израильской внешней разведки под видом европейских туристов и бизнесменов неоднократно посещали Тунис. В «Моссаде» также уделялось огромное внимание вербовке тунисских граждан. Многие из них были завербованы на территории Западной Европы. Как правило, агенты «Моссада» представлялись сотрудниками одной из европейских разведок.

Немало информаторов было и среди самих членов ООП. В данном случае израильские оперативники выступали в качестве членов палестинских террористических группировок, находящихся в оппозиции к ООП. В конечном итоге во второй половине 80-х годов «Моссаду» удалось создать на территории Туниса разветвленную, глубоко законспирированную разведывательную сеть. Она включала в себя финансово-промышленную базу; съемные квартиры и дома, служившие убежищем; глубоко законспирированные склады, в которых хранились оружие и спецтехника; технические точки, через которые агенты «Моссада» в случае необходимости могли свободно связаться с «Центром». Десятки агентов на регулярной основе действовали на территории страны, прикрываясь фальшивыми зарубежными паспортами. Большинство телефонных линий высших функционеров ООП, в том числе и Абу Джихада, прослушивались израильской агентурой, что позволяло израильтянам быть в курсе практически всех планов палестинцев. Нередко в качестве ретранслятора израильскими спецслужбами использовался «Боинг-707» авиакомпании «EL-AL», который регулярно появлялся в непосредственной близости от берегов Туниса.

Уже на первом заседании в кабинете министра обороны Эхуд Барак предложил задействовать в спецоперации практически все силовые ресурсы государства. Внешнюю разведку «Моссад», военную разведку «Аман», ВМС, ВВС и диверсионно-разведывательное спецподразделение Генштаба «Сайерет Маткаль». Обязанности распределились так: «Моссад» и «Аман» должны были общими силами обеспечить Генштаб всей необходимой разведывательной информацией. Дополнительно на сотрудников «Моссада» возлагалась техническая часть спецоперации. ВВС – подготовить боевые самолеты для воздушного прикрытия, а также вертолеты различной модификации для возможной эвакуации или пе